Кот для кошки Маси

Действующие лица

Инга, 24 года. Менеджер компании, выпускающий известный профессиональный журнал в области строительных материалов; компания также является организатором крупнейшего международного научно-промышленного форума в той же области, который проводится в Санкт-Петербурге раз в два года.

Инга живёт в Санкт-Петербурге.

Эрик, 34 года. Директор по развитию концерна ЦемКо, одного из крупнейших производителей цемента в России.

Эрик живёт в Москве.

Гудрид, 18 или 19 зим. Дочь Торлака, исландского бонда эпохи викингов.

Сигурд, 42 зимы. Исландский бонд эпохи викингов.

Глава 1. Инга и Эрик

Найти то – случай, а может, доля. А жить, не зная, не так уж больно. Но встретить – счастье, ведь сердце вольно. Но боль, до воя, терять такое. (Ольга Гусева)

– Добрый день. Меня зовут Эрик, я представляю компанию ЦемКо.

Инга повернулась к говорившему, подняла на него глаза и вздрогнула. Стоящий перед ней мужчина выглядел очень рослым, бетонно-монолитно-крепким, его светлые русые волосы с лёгким золотистым отблеском были неприлично длинными для представителя одного из крупнейших российских производителей цемента, хотя о длине этих волос Инга, скорее, догадалась – эти чудные и чудные волосы были собраны на затылке (но ведь короткие волосы мужчины на затылке не собирают?). Глаза представителя концерна ЦемКо поражали своим абсолютно чистым голубым цветом и совершенно нереальной прозрачностью и глубиной (если можно так сказать о глазах). К лацкану его пиджака был чуть кривовато прицеплен бейджик с именем. Действительно, Эрик. С ума сойти.

Через пару секунд Инга пришла в себя, надеясь, что Эрик из ЦемКо не интерпретирует её замешательство как непрофессионализм.

Два года назад Инга, тогда студентка филфака, пришла на один из крупнейших научно-промышленных форумов в области строительных материалов переводчиком с английского и немецкого. По объявлению. А в результате сразу после защиты диплома, после некоторых раздумий, заявилась к организаторам выставки с желанием работать именно у них. Компания эта, помимо организации упомянутого форума, проводимого раз в два года в одной из самых престижных локаций Северной Столицы, издавала тематический профессиональный журнал с очень богатой историей – шутка ли, первый номер этого журнала вышел ещё в 1901 году[1]. Так или иначе, Инге удалось убедить владельцев компании уж если не в своей профпригодности, то, во всяком случае, в своём энтузиазме, и её приняли на должность менеджера с трёхмесячным испытательным сроком. А когда испытательный срок завершился, у Ингиного начальства не возникло ни тени сомнения, что эта длинноногая блондинка с параметрами 90-60-90 однозначно находится на своём месте.

За два года Инга утвердилась в компании в качестве незаменимого специалиста и теперь чувствовала себя в роли одного из организаторов международного форума как рыба в воде, хоть бездонные голубые глаза стоящего перед ней Эрика из ЦемКо и заставили её на один миг забыть о цементе, бетоне и всей строительной индустрии вместе взятой, отбросив Ингу в иллюзорный мир мечтаний и грёз. Но ведь всего лишь на один миг, который, впрочем, показался ей бесконечным. Однако Инга вернулась в окружающую действительность и ровным бархатистым контральто проговорила:

– Меня зовут Инга. Чем могу быть полезна?

Дальнейший разговор касался только и исключительно тематики выставки, и Инга видела, как постепенно тает ледок предубеждения в прозрачно-голубых глазах директора по развитию одного из крупнейших российских производителей цемента. А когда тема разговора себя исчерпала, неожиданно прозвучал вопрос:

– Инга, а что вы делаете вечером?

На вечер у Инги особых планов не было. Простой домашний ужин и чтение романа «про викингов». А голубые глаза представителя ЦемКо тем временем манили, как свежий мёд осу. Владелец этих невероятных глаз заметил секундное замешательство Инги и спокойным тоном, в котором, однако, явственно звучала нотка уверенности в положительном ответе, добавил:

– Предлагаю поужинать в хорошем итальянском ресторане. Я приглашаю.

Против ужина в хорошем итальянском ресторане Инга, в принципе, не возражала. Она, вообще, любила итальянскую кухню, особенно сицилийскую. Нарушения бизнес-этики в совместном ужине после насыщенного выставочного дня вроде не усматривалось, а оплатить свою часть счёта она и сама в состоянии. Поэтому Инга лишь кивнула головой и как можно небрежнее проговорила:

– Хорошо. Здесь неподалёку есть неплохой ресторанчик с сицилийской кухней. Я забронирую столик, а то вечерами там полно посетителей.

– Договорились. Я подойду к вам в конце дня.

С этим словами Эрик развернулся и направился к выставочному стенду в другом конце павильона. Инга некоторое время задумчиво смотрела ему вслед, а затем взяла в руки телефон и занялась бронированием стола на двоих в «Маленькой Сицилии».

Инга любила этот уютный ресторан в историческом центре города. Хоть цены в заведении были не самыми гуманными, она иногда позволяла себе там поужинать – одна или с бывшей однокурсницей и закадычной подругой Машей, которая обожала настоящие сицилийские канноли[2]. Однако с мужчиной Инга пришла сюда впервые.

Она пока не разобралась, как вести себя с Эриком. Смотреть ему в глаза Инга избегала – не была уверена, что новому знакомому так уж необходимо понимать, что он, что греха таить, мужчина её мечты.

Хм… «мужчина её мечты». Как в дамских романах. Инга иногда почитывала дамские любовные романы, особенно «про викингов». И суровые белокурые герои этих историй никогда не оставляли её равнодушной. И в Ингиной голове (в целом, трезвой и разумной) потихоньку поселилась совершенно безумное желание встретить такого же в реальной жизни. Ну ладно, пусть не совсем такого, это уж была бы полная дурь и блажь, но хоть сколько-то похожего, как внешне, так и внутренне.

Инга была красива, но от её облика веяло холодком (и тому была причина). Большинство потенциальных претендентов на роль её молодого человека (МЧ, как выражалась Маша) это отпугивало. К тому же высокие атлетично сложенные блондины, с которыми сталкивала Ингу судьба, оказывались либо самовлюблёнными нарциссами, избалованными женским вниманием, либо за их мужественным фасадом обнаруживалась, как бы это сказать, труха с полным отсутствием стержня во всех смыслах. А вот в характере светловолосого представителя ЦемКо этот стержень интуитивно чувствовался. А ещё Инга продолжала перекатывать на языке его имя. Надо же, Эрик.

После бокала терпковатого сухого сицилийского вина Инга немного расслабилась и позволяла себе иногда встречаться глазами с голубовато-хрустальным взглядом Эрика. Ей надоело мучиться вопросом относительно имени мужчины, и она, наконец, его задала. И получила вполне логичный ответ.

– Почему меня Эриком назвали? Это была идея отца. Его друга детства так звали. Мой отец хоть и русский, но родом с Северо-Востока Эстонии, из Силламяэ. Но лично мне это имя нравится, – улыбнулся Эрик.

– Мне тоже, – ответила Инга и подумала, не слишком ли быстро она ответила.

– Но ваше имя тоже не самое славянское. Послушайте, а не пора ли нам перейти на «ты»? – внезапно сменил тему Эрик.

Инга чуток поколебалась, а потом ответила:

– Хорошо, давай на «ты». Это имя придумала моя мама. Так звали её любимую актрису. Но это не единственная причина, – Инга замолчала, не решаясь озвучить эту другую причину.

Они молча посидели с полминуты в тёплой уютной полутьме ресторана, и Инга всё же отважилась – вон Эрик же про своего отца кое-что рассказал. – Меня воспитал отчим. Своего биологического отца я не знаю. До шестнадцати лет я и понятия не имела, что мамин муж мне не отец – они поженились, когда я пешком под стол ходила. А мой биологческий – Инга выделила это слово тоном – отец родом из одной скандинавской страны. Мама была там на стажировке после университета. Биологический отец обо мне до сих пор не знает. Мама решила, что так будет лучше. Я его никогда не видела, но, скорее всего, похожа именно на него – в нашем роду блондинов отродясь не бывало.

К концу монолога голос Инги совсем упал. Упоминание скандинавского биологического отца вернуло её к мысли, что сидящий напротив мужчина уж очень напоминает героя её грёз. А Эрик неожиданно продолжил тему:

– А я понятия не имею на кого похож. Среди моих предков, судя по фоткам, тоже блондинов не наблюдалось. Матушка моя родом из-под Смоленска. Может, какая-то из пра-пра-прабабок в незапамятные времена с варягом спуталась, вот гены спустя тысячу лет и взыграли.

Мужчина её мечты сказал это вроде бы в шутку, но Инге подумалось, что в этой шутке лишь доля шутки. И следующее слова Эрика её в этом убедили:

– Мне очень редко снятся сны, или они к утру просто стираются из моей памяти. Но несколько раз я просыпался посреди ночи в полной уверенности, что стою на палубе корабля и одной рукой держусь за деревянный борт, а полотнище паруса за моей головой надувает свежий морской ветер. Вдруг нос корабля с резной фигурой на штевне накрывает огромная волна, и я лечу в бездну. В этот момент я просыпаюсь и больше не могу заснуть.

Эрик замолчал, вроде бы обдумывая сказанное, а потом вдруг без тени смущения, чётко и внятно произнёс:

– Инга, я не знаю, что ты обо мне подумаешь, но я хочу эту ночь провести с тобой.

Отношения с противоположным полом у Инги складывались непросто. Впервые она по-настоящему влюбилась в выпускном классе. В высокого мальчика, который сидел на последней парте.

Роман по прозвищу Ромео – белокурый красавец и лидер мальчишек всей параллели, не говоря уж о тех, кто одним-двумя годами младше, – пользовался бешеным успехом у девочек, а Инга, полностью поглощенная учёбой и предстоящим поступлением в университет, хоть и была одной из самых симпатичных учениц в школе, о «всяком таком» и не задумывалась. Однако же вот случилось, она вдруг влюбилась – весна на неё подействовала, или время пришло, но когда Роман – как бы между делом – пригласил её в ближайшее воскресенье в парк аттракционов на «Диво-остров», Инга согласилась. А ещё через пару недель у неё, как говорится, «снесло крышу».

Роман собирался поступать в один из самых престижных вузов в стране, и родителей Инги не удивляло, что дочь с одноклассником уединяются в «детской» – будущие абитуриенты усиленно готовятся к экзамену по английскому. Какое-то время влюблённая парочка действительно уделяла грамматике и лексике английского языка, но в основном Инга с Романом целовались или занимались тем, что сексологи называют умным словом «петтинг». Однако сделать шаг к финальной стадии близости Инга отказывалась, а Роман пока что добивался этого не слишком настойчиво. Так продолжалось до выпускного. А в конце июня, вероятно, почувствовав себя взрослой, Инга сдалась.

Компания бывших одноклассников поехала на дачу родителей Романа, расположенную в «элитном» посёлке на берегу Финского залива, чтобы достойно отметить окончание школы. И тёплой белой ночью, после не самых умеренных возлияний, Ромео увлёк девушку в маленькую комнатку под самой крышей, где на продавленном кожаном диванчике Инга потеряла свою тщательно оберегаемую девственность. Первый раз ей совсем не понравился, но уже то хорошо, что обошлось без нежелательных последствий.

А потом Роман уехал в Москву поступать в ту самую престижную Школу. На бюджет не вытянул, но родители раскошелились, и возлюбленный Инги перебрался в столицу. Сама же Инга ограничилась филфаком в родном «большом» университете. А любовь… любовь как-то постепенно рассосалась. То ли торопливая грубость Романа во время первого соития была тому виной, то ли век у этой юношеской влюблённости оказался коротким сам по себе, но Ингу больше не тянуло к бывшему однокласснику, а Ромео быстро нашёл в столице новую «джульетту».

На третьем курсе Инга познакомилась с парнем, который сначала показался ей идеальным воплощением её мечтаний. Высокий голубоглазый Илья был чемпионом университета по плаванью и даже занимал призовые места на международных студенческих соревнованиях. Под его гладкой кожей бугрились нешуточные мышцы, да и в голове извилин хватало. Через два конфетно-букетных месяца отношения перешли на следующий логический уровень, и пара поселилась на съёмной квартире. А ещё через четыре месяца лучший друг Ильи на студенческой вечеринке поведал Инге прямо-таки голливудскую историю: оказывается, Илья полгода назад поспорил с ним на весьма крупную сумму, что «уложит эту неприступную фифу в постель». А для доказательства умудрился заснять соответствующую сцену на скрытую камеру.

После разрыва с Ильёй Инга долгое время полностью игнорировала даже самых неотразимых высоких блондинов и занималась только учёбой, расширением кругозора и повышением интеллектуального уровня. И до встречи с Эриком не позволяла прикоснуться к себе больше ни одному мужчине.

Зато теперь Инга упивалась этими прикосновениями, отбросив всякую стеснительность, свойственную ей от природы или в силу воспитания. В отличие от её предыдущего любовника-пловца, Эрик не имел привычки удалять «лишние» волосы со своего тела, и Инге до зуда в кончиках пальцев хотелось потрогать золотисто-русую поросль волос на груди мужчины, которая узкой дорожкой тянулась через живот с чёткими кубиками пресса к пупку, а затем ниже. И Инга не смогла отказать себе в этом желании.

Той ночью Эрик очень сильно удивил Ингу. Она никак не ожидала от этого внешне сдержанного светловолосого москвича такой пылкой неугомонности и настолько виртуозной игры на всех –толком неведомых самой Инге – струнах её женского существа. Во всяком случае, за все двадцать четыре года своей жизни ничего подобного ей испытывать не доводилось.

Уснули любовники уже на заре, а потом вместе явились к началу второго выставочного дня.

А в среду утром Эрик сказал, что ночным поездом уезжает в Москву – завтра у него важная встреча в столичном офисе. И в последний день работы выставки Инге никак не удавалось сосредоточиться на рабочих вопросах. Она то путалась в цифрах, то отвечала невпопад на заданные вопросы. И очень нервничала из-за этого. Так ведь можно произвести впечатление, что блондинка и цемент – вещи несовместные.

После закрытия конференции Эрик с Ингой решили не тратить драгоценный последний вечер на ужин в ресторане, наскоро перекусили в буфете Экспофорума и отправились на съёмную квартиру Инги, при этом обоим казалось, что такси едет слишком медленно, и водитель нарочно выбирает улицы с самым большим количеством красноглазых светофоров.

Времени оставалось совсем мало, и Инге не хотелось транжирить его на мысли о скором расставании с мужчиной своей мечты. В голове Инги пульсировала надежда, что она для Эрика – не просто очередное приключение, что он возьмёт и скажет ей: «Инга, ты мне нужна».

В этот вечер Эрик был особенно нежен. Его ласки довели Ингу до умопомрачения, а финал их последнего любовного танца накрыл девушку невыносимо сладкой судорогой, чтобы через мгновение взорваться немыслимо яркой вспышкой...

Позже Инга сходила в душ, прошла на кухню, включила кофемашину и сделала две чашки крепчайшего эспрессо. И, отпивая горячий горьковатый напиток с едва заметной кислинкой из маленькой чашки тонкого фарфора, Инга всё ждала и ждала… Но тех самых важных слов от Эрика она так и не услышала.

Инга могла отвезти Эрика на вокзал, однако не захотела. Всё уже завершилось, зачем продлевать агонию. Эрик вызвал такси. Они простились в дверях. Инге на какое-то мгновенье опять показалось, что вот сейчас он… Нет, почудилось. Торопливый прощальный поцелуй. Металлический щелчок дверного замка. Механический звук лифта на лестничной площадке.

«Спектакль окончен — гаснет свет. И многоточий больше нет…»[3]

Глаза сухие, внутри пустота. Роман про викингов в качестве снотворного. Инге понадобилось целых сто страниц, чтобы заснуть…

[1] Международная выставка и профессиональный журнал, издающийся с 1901 года, имеют реальные прототипы.

[2] Канноло – традиционный сицилийский десерт: хрустящая вафельная трубочка с начинкой из сыра (как правило, рикотты), пропитанная сиропом (чаще со вкусом ванили или шоколада).

[3] Строки из песни Полины Гагариной «Спектакль окончен»