Кот

От автора

В нашем обычном мире гораздо больше необычного, чем принято считать.

Именно поэтому, словно подписав негласное соглашение, люди изо всех сил стараются в упор не замечать того, что не укладывается в их привычную картину мира. Даже если это что-то маячит у них перед глазами с утра и до вечера, подавляющее большинство жителей нашей планеты предпочтут убедить самих себя в том, что ничего особенного с ними не произошло, и поскорее спрятать странное событие в глубины памяти, откуда со временем они и сами уже не смогут извлечь это воспоминание. А главное ни в коем случае не допустить, чтобы об этом узнал кто-то еще. Иначе их могут посчитать, скажет так, странными, а кому это надо?

И все-таки, когда с человеком происходит что-то выходящее из ряда вон, как бы убедительно разум не подсказывал ему спрятать эту историю подальше от самого себя и чужих ушей, все человеческое существо стремится поделиться случившимся с кем-нибудь, кто может выслушать, а главное поверить. И очень часто таким слушателем становлюсь я.

Мне нравится собирать необычные истории, которые произошли с самыми обычными людьми. Стоит мне заметить, что с кем-то случилось что-то почти волшебное, я уже ни за что не отстану, пока не заполучу его историю в свою коллекцию.

НЖ

Введение

Когда я впервые столкнулась с симпатичным молодым человеком, успешно управляющимся с уютным книжным магазинчиком на окраине столицы, услышала мелодичное позвякивание за левым ухом – это интуиция собственной персоной позвякивала надо мной своим колокольчиком. Интуиции я привыкла доверять, поэтому в первый же вечер задержалась в книжном несколько дольше, чем собиралась.

Это был довольно необычный книжный магазин, где можно не только купить книги, но и просто почитать их, сидя в удобном кресле, причем совершенно бесплатно, да к тому же за чашечкой ароматного зернового кофе. Я просидела за маленьким столиком в компании сэра Конан Дойла – великолепной книги на английском языке 1902-го года издания – и чашечкой латте почти час. И все это время мое внимание занимали вовсе не герои печатных страниц – я внимательно следила за молодым человеком за стойкой, стараясь разгадать, о чем же мне прозвонил колокольчик. К своему глубокому разочарованию в тот вечер мне пришлось покинуть магазин ни с чем, если не считать купленного мною для вида карманного издания «Над пропастью во ржи».

Но так просто я сдаваться не собиралась, и при первой же возможности снова вернулась в тот магазин. На этот раз я заметила кое-что необычное: у молодого управляющего магазином был кот. Очень большой кот, почти весь черный, не считая белой манишки. И явно с характером. В тот день кот вальяжно развалился прямо на прилавке, за которым обслуживали покупателей, прикрыл глаза и лишь время от времени его подрагивающий хвост напоминал о том, что это почти сказочное создание самое что ни на есть настоящее. Но заинтересовало меня вовсе не само животное, а та едва уловимая перемена, которая произошла с молодым управляющим в его присутствии. Я еще не понимала, в чем именно здесь сокрыта тайна, но уже чувствовала, что интуиция меня не подвела.

И все же разгадать загадку мне не удавалось. Сколько я не наблюдала со стороны, ничего особенного я не видела. Это был обычный парень, на вид лет двадцати пяти, с темными волосами, явно нуждающимися в услугах парикмахера, и уверенными движениями. С посетителями он всегда держался приветливо, но при этом не навязывался и всегда держал дистанцию. Тогда я решила действовать напрямую.

Представившись, я рассказала, чем занимаюсь, и истории какого рода меня интересуют. Евгений, а именно так звали симпатичного управляющего, который на деле оказался хозяином магазина, внимательно меня выслушал и любезно заверил в том, что вряд ли может мне чем-то помочь. И снова мне пришлось покинуть магазин ни с чем.

Скажу честно, с тех пор я наведывалась в книжный магазинчик ни раз и не два, предоставляя Евгению возможность узнать меня получше. Нами были выпиты пара дюжин чашек кофе и рассмотрены со всех сторон вопросы мировой литературы, прежде чем однажды, когда в магазине не было ни одного покупателя, а вечер обещал быть долгим, я снова не задала свой главный вопрос: «Что же с Вами случилось?». И вдруг Женя начал рассказывать.

История, которую он мне поведал, определенно стоила всех тех часов, в течение которых я терпеливо ее ждала. Теперь о ней узнаете и вы, дорогие читатели. Поскольку Женя помнил все события в мельчайших подробностях, я решила оставить повествование от первого лица.

Остается лишь добавить, что, данная публикация смогла увидеть свет с разрешения главных участников всех событий. Разумеется.

Глава 1

Я возвращался домой. Немного пьяный, сильно уставший и изо всех сил предающийся осенней меланхолии. На самом деле на дворе стоял апрель, но весна выдалась поздней, а соответственно холодной и мрачной. И если не смотреть на календарь, можно было запросто поверить в то, что сейчас ноябрь.

Когда до моего подъезда оставалось не больше десяти метров, от каменной клумбы, стоявшей у входа на детскую площадку, отделилась низкая тень и бесшумно направилась в мою сторону. Тень оказалась здоровенным котом, черным с белой манишкой.

Я наклонился, протянул руку, чтобы погладить котика, но вместо пушистой шерстки рука моя погрузилась во что-то мокрое, холодное и грязное. На ощупь это что-то сильно напоминало старый парик моей покойной бабушки, который она хранила полвека на своем серванте, натянутым сверху на хрустальную вазу и при этом уверяла, что это сокровище принадлежало лично то ли Любови Орловой, то ли Фаине Раневской – бабушка вечно путалась в показаниях. Я брезгливо отдернул руку и, словно извиняясь за этот невежливый жест, протянул:

— Хороший котик!

Кот уткнулся головой в мои ноги и замер.

— Ты, наверно, голодненький? — присюсюкивая, спросил я, и полез в рюкзак за недоеденным бутербродом с колбасой из студенческого кафе.

Развернув пакет, я понюхал его содержимое, которое уже пахло как-то неоднозначно. Бутерброд плюхнулся на мокрый асфальт, а я еще более извиняющимся и присюсюкивающим голосом протянул:

— Вкусная колбаска! Котик любит колбаску!

Кот понюхал бутерброд, упавший, как ни странно, колбасой вверх, дернул черным хвостом и принялся за угощение.

— Это ж каким надо быть идиотом, чтобы вареную колбасу весь день в рюкзаке таскать?! — отчетливо прозвучало где-то совсем рядом.

Я обернулся, но никого не увидел. Поднял глаза вверх, на балконы, но и там никого видно не было. И хотя очень хотелось, чтобы кто-то ответил за «идиота», я громко вздохнул, всем своим видом давая понять, что снисходительно отношусь к подобной неучтивости, и снова сосредоточил взгляд на коте.

Лохматый зверь между тем прикончил остатки колбасы, презрительно отошел от куска белого хлеба и снова уставился на меня.

— Извини, дружок, больше нет, — честно признался я и направился к подъезду.

Нашарив в кармане ключи, я прижал их к домофону и шагнул внутрь. Нажал кнопку вызова лифта, который тут же распахнул передо мной свои двери. За мгновение до того, как двери захлопнулись, сквозь узкую щель в лифт прошмыгнул мой новый дворовый приятель и уселся на задние лапы в ожидании прибытия. Я слишком устал, чтобы размышлять о степени интеллекта кота, умеющего ездить в лифтах, поэтому просто уставился в точку перед собой. Так мы с ним и ехали, точнее, поднимались вверх – два уставших странника в призрачной надежде получить, наконец, долгожданный покой. По крайней мере, в алкогольных парах мне все представлялось именно так.

Наконец, двери лифта снова открылись, выпуская своих пассажиров на свободу, и я, покачиваясь, шагнул к квартире без номера. Кот двинулся в том же направлении.

— Эй, ты куда, братишка? – слова вдруг стали произноситься медленно и нараспев. — Это мой дом, а ты иди в свой, — посоветовал я коту и, на всякий случай, отодвинул его ногой в сторону.

— Чего Вы пихаетесь? — вдруг прозвучала фраза из моего любимого мультика.

Я неодобрительно покосился на соседнюю дверь:

— Ночь на дворе, а у них телек на полную катушку! — выразил я свое негативное отношение.

Сознание ворочалось все медленнее, и я просто сосредоточился на попадании ключом в замочную скважину. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась.

— Наконец-то! – донесся голос из ниоткуда.

Я сморщился, обернулся, никого не увидел, махнул рукой, шагнул за порог и захлопнул за собой дверь.

— Дом, милый дом! – прогнусавил я, покачиваясь в прихожей.

Мое упадническое настроение как-то само собой мутировало в бессмысленно-веселое, что меня вполне устраивало.

Стоя в темноте, я одновременно пытался стащить с себя ботинки без помощи рук и нащупать выключатель. Ноги слушались меня лучше, чем руки, потому что сначала я справился с ботинками, и только потом обнаружил выключатель. От резкого света глаза инстинктивно закрылись, а когда я снова разлепил их, то обнаружил, что дома я был не один.

Оказалось, что кот не только проехался со мной в лифте, но и умудрился прошмыгнуть в квартиру.

— Котик, а ты здесь откуда? — спросил я и снова приоткрыл входную дверь. — Ну-ка, брысь отсюда!

— Ага, щас прям! — вдруг донеслось откуда-то, по всей видимости, из подъезда.

А котяра был уже наполовину на кухне. Причем его вторая, хвостатая половина очень быстро догнала первую. Животное поглотил кухонный мрак.

Я захлопнул дверь, повесил на пол куртку и направился за котом. Включив на кухне свет, обнаружил животное сидящим точно напротив холодильника. Кот, не мигая, гипнотизировал белую холодную глыбу.

— Котик голодный, да? — дружелюбно поинтересовался я.

Котище перевел взгляд на меня, а затем снова на холодильник.

— Сейчас мы тебя покормим, — пообещал я и, покачиваясь, потянул за дверцу холодильника.

В холодильнике было негусто – полбанки маринованных огурчиков, маленький кусочек желтоватого сыра, два яйца, засохший пучок укропа, невесть откуда взявшийся в моем жилище, и полбатона белого хлеба. Я никогда не понимал людей, хранящих в холодильнике хлеб. По мне, так лучше уж чаще ходить в магазин, чем неделю есть холодный твердый батон, но, судя по всему, и на старуху бывает проруха.

— Н-да, не густо! — протянул я.

И тут мой взгляд упал на пакет молока, стоявший на двери холодильника. Я достал пакет и потряс его – наполовину полный.

— Кому-то здорово повезло, — подмигнул я котику, достал миску и наполнил ее молоком.

Кот наблюдал за моими манипуляциями, не двигаясь с места. Наконец он встал, медленно приблизился к миске, понюхал ее содержимое и снова сел.

— Ну же, котик, пей, не стесняйся! — подбодрил я нерешительное животное.

— Сам пей! – отчетливо раздалось на кухне.

От неожиданности я подпрыгнул на месте, схватил первое, что попалось под руку (как оказалось, пустую пластиковую бутылку – очень грозное оружие), резко обернулся назад, потом снова вперед и замер в ожидании нападения. Сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Пары алкоголя каким-то чудодейственным образом разом покинули мой организм.

— Кто здесь? — еле слышно пропищал я, очень надеясь, что мой вопрос останется без ответа.

— Я говорю, сам пей свое прокисшее молоко! — прозвучало совсем рядом со мной.

Волосы на моей голове начали шевелиться. В памяти вдруг всплыли все просмотренные мною программы про экстрасенсов и нечистую силу, водившуюся в обычных квартирах.

От спасительного побега из враждебного дома меня удерживали только ставшие ватными ноги. Голос и вовсе почти пропал.

— Ты кто? — почему-то умоляюще прошептал я.

— Кот в пальто! — раздалось в ответ вместе с какими-то хрюкающими звуками, отдаленно напоминавшими смех.

— Кот в пальто, — машинально повторил я.

Под влиянием панического страха мозг почти перестал функционировать.

— А что тебе от меня надо? — просипел я.

— Пожрать!

В этот момент осознание того факта, что со мной до сих пор ничего особо ужасного не произошло, а значит, скорее всего, уже и не произойдет, сняло с меня леденящее душу оцепенение, и где-то на задворках разума маленькой искоркой начала мерцать мысль. Мысль эта снова и снова повторяла услышанные мною минуту назад слова: «Кот в пальто». Понадобилось еще несколько секунд, чтобы до меня дошло.

Медленно я опустил глаза и посмотрел на черного кота. Тот по-прежнему сидел перед миской и таращился на меня. Может, конечно, у меня кукушка поехала, но кроме нас двоих на кухне больше никого не было.

— Это ты сказал? — медленно спросил я кота.

— Дошло, наконец! — отчетливо раздалось с пола, при этом я не заметил, чтобы кот как-то раскрывал рот, чтобы произнести эти слова.

— А теперь, может, дашь мне, наконец, пожрать?!

Не шевелясь, я смотрел на кота. При чем, моя правая рука начала судорожно сминать пластиковую бутылку, наполнив кухню мерзкими звуками. Я перевел взгляд на смятую бутылку и разжал ладонь – кусок пластика упал на пол и исчез под столом.

— У бедняги шок, — вздохнул кот.

— Ты умеешь говорить?! — выдавил я из себя и плюхнулся на стоявший рядом стул.

— Я умею говорить, молоко кислое, жрать хочется – твоя очередь продолжать цепь очевидных вещей, — пробурчал кот.

— Ты заблудшая душа, вселившаяся в кота? — благоговейно спросил я, силясь осознать происходящее.

Кот ненадолго задумался.

— Ну, в общем-то, да, иначе, как бы я жил, если бы в моем теле не было души, — наконец констатировал он.

— Надо меньше пить, надо меньше пить! — пропел я своим осипшим голосом.

— Факт! — поддержал кот. — А теперь, может, все-таки уже пожрем?

— Что ж так грубо-то? — поразившись собственной смелости, спросил я.

— Ну, извиняйте! Посмотрел бы я на твои фразеологические обороты, если бы у тебя во рту два дня ничего, кроме дождевой воды, не было!

— Два дня?! — я вскочил и снова открыл дверцу холодильника. — Сыр будешь?

— Буду! — решительно кивнул кот.

— Только он не свежий, — извиняющимся тоном предупредил я.

— Все равно буду!

— А хлеб ты ешь?

— Ем!

— Может, яичницу быстренько пожарить?

— Давай!

— А разве коты едят яичницу?

— Сегодня я ем все!

Спустя пятнадцать минут я сидел вполоборота к столу, подперев рукой подбородок, и наблюдал, как котяра с характерным урчанием приканчивает остатки яичницы. Старый сыр, хлеб и даже маринованные огурцы были умяты несколькими минутами ранее. Единственное, от чего он отказался, был засохший укроп. Прокисшее молоко пришлось вылить в раковину.

— Да, хорошо, что я успел перекусить в студенческой кафешке, а то бы остался сегодня без ужина, — усмехнулся я.

— Можно подумать, твой холодильник ломился от деликатесов, — тут же парировал кот.

— Ну, что, наелся, чудо-кот?

— Чем тут наесться-то было?! — огрызнулось неблагодарное животное.

— Извини, дружище, но в такую погоду я бы не побежал в магазин даже под страхом смерти, — пошутил я.

— Даже под страхом смерти? — прищурился кот.

От этого взгляда мне стало не по себе, и я решил поскорее сменить тему.

— Откуда же ты такой расчудесный взялся? Или, может, ты заколдованный?

— Мозги у тебя заколдованные, — снова огрызнулся котик. — А откуда взялся, там таких больше нет.

— Благодарность из тебя так и прет, — не выдержал я очередного хамского выпада.

— Благодарить-то за что? – как ни в чем не бывало, спросил кот.

— Как это не за что?! — от неожиданности у меня даже локоть съехал с края стола, пришлось рывком вернуть его на место. — А за приют? А за еду?

— Ну, едой это можно назвать с большой натяжкой, а вот насчет ночлега еще видно будет.

— Я, вообще-то, только про приют говорил, — напомнил я. — А ты что же, и ночевать у меня собираешься?

— То есть сам ты лучше голодный посидишь, чем в такую погоду до магазина бежать, а бедное животное возьмешь и выгонишь в сырую дождливую ночь, да? —и кот снова уставился на меня немигающим взглядом.

— Ладно, можешь оставаться, — согласился я, — но учти, кошачьего лотка у меня нет!

— Не волнуйся, мы, коты, не в меру терпеливые, — заверило меня животное.

— Ладно, пошли найдем тебе где-нибудь местечко, — я поднялся со стула и направился в комнату.

Кот не заставил себя долго ждать.

Ногой я нащупал на полу выключатель от торшера, и комнатка в пятнадцать метров предстала во всей красе: на фоне бежевых стен зеленый диван, шкаф из светлого дерева, небольшая прикроватная или, в моем случае придиванная, тумбочка со стопкой книг посередине, коврик, сплетенный из толстых ниток в тон дивана и плотные темно-синие шторы. Сплошной минимализм – именно этим комната мне и нравилась.

— Торшеры я люблю, — промурлыкал мой четвероногий гость. — Есть в них что-то умиротворяющее.

— И в этом ты абсолютно прав, — улыбнулся я.

Кот запрыгнул на диван, довольно потянулся и свернулся клубком, заняв таким образом две трети всего пространства для сна.

— А ты где будешь спать? — спросил он, уже прикрыв глаза.

— В смысле?

— Ну, я буду на диване, это понятно, я ж гость! А ты?

— Вообще-то, я собирался предложить тебе коврик, — произнес я в замешательстве.

— Коврик? – удивленно повторил кот. — Вот этот, по которому ты ногами ходишь?

— Ну, да. А что тут такого? Он почти совсем новый.

— Коврик… — снова задумчиво произнес мой новый знакомец. — Я ж не собака!

— А ты предлагаешь спать на коврике мне?!

— А у тебя что, только этот диван в квартире? — не сдавался кот. — А в другой комнате что? Беговая дорожка?

Подобное нахальство начинало меня раздражать.

— А все коты такие наглые? — процедил я сквозь зубы.

— Я на полу спать не буду! — отрезал кот.

— Диван у меня только один, — предупредил я. — И на полу я тоже спать не буду!

Несколько секунд мы играли в гляделки, и каждый таращился на другого так, словно от этого зависел не комфорт одной ночи, а вся его жизнь.

— Ладно, — неожиданно прервал дуэль кот, — сегодня я посплю на спинке дивана, а завтра этот вопрос надо как-то решать.

— А ты еще и завтра у меня ночевать планируешь, — зевая, спросил я, развалившись на отвоеванном месте.

Однако котяра ничего не ответил. Перебравшись на плюшевую спинку дивана, он неуверенно там потоптался, словно примеряясь к новому ложу, вытянулся во всю длину пушистого тела, и больше этой ночью я его не слышал.

Глава 2

Проснулся я от солнечного света, бьющего прямо в глаза даже через сомкнутые веки. Удивительно! Первый солнечный день за всю весну! Я потянулся, и еще не открыв глаза, почувствовал, что спал я эту ночь почему-то в джинсах. Наверно, хватил вчера лишнего с однокурсниками. И тут минувший вечер, а вернее его сюрреалистическое завершение всплыло в моей памяти во всех подробностях.

Я резко открыл глаза и с опаской покосился на спинку дивана. Там никого не было. Я сел и внимательно оглядел всю комнату – пусто. Неужели приснилось? А ведь все казалось таким реальным! Подняв себя с дивана, я медленно побрел в ванную.

Совершив все утренние процедуры и переместившись на кухню, я на автомате дернул дверцу холодильника. Все полки оказались пустыми. Ни пачки молока, ни состарившегося сыра, ни яиц, ни хлеба. И только пучок сухого укропа украшал мой осиротевший холодильник. Вот теперь стоп, Жека! Сейчас надо сосредоточиться! Потому что либо это я сам все вчера съел и по какой-то причине этого не помню, либо говорящий кот – все-таки не сон.

— Даже такая длительная медитация перед холодильником не наполнит его содержимым, — донеслось со стороны окна.

Я медленно повернулся – здоровый котище развалился на кухонном подоконнике, заняв его практически полностью и подставляя солнцу свое пушистое брюхо.

— Значит я все-таки того, — мрачно признался я сам себе.

Говорят, признание пациентом своего недуга – это первый шаг на пути к выздоровлению.

— Чего того? – без особого интереса спросил кот.

— Я – того, — пояснил я своей галлюцинации.

— Все мы в большей или меньшей степени немного того, — подбодрило меня животное.

— А разговоры с котами – это большая или меньшая степень? — поинтересовался я, закрыв холодильник и нажимая на кнопку электрического чайника.

— Так ты из-за меня так расстроился, — догадался кот. — Это ты, брат, зря! В этом плане с тобой все в порядке.

— Точно! У нас же, у людей, у всех так: кто с котами, кто с собаками лясы точит, а кто и бегемотами не брезгует!

— А при чем тут бегемоты?! Чай, не в Африке! — перекатился котяра на другой бок. — Считай, что это просто дар у тебя такой. Кто-то умеет жонглировать, кто-то чемпион по шахматам, кто-то красиво крестиком вышивает, а ты вот ведешь беседы с умным, воспитанным, со всех сторон положительным котом.

— Так я что теперь, язык котов понимать буду?!

— Ты вообще слушаешь, что я говорю, или твой мозг успевает обрабатывать только мизерную часть поступающей информации?

— Ты еще и хамить мне будешь?

Кот проигнорировал вопрос, заданный очень злобным тоном – все-таки похмельное утро – не лучшее начало для дружеской беседы, а дерзкий собеседник совсем не добавлял этому утру шарма. Хотя о чем я вообще?! Только с котами мне еще болтовни не доставало для полного счастья.

— Ладно, давай пей быстрее свой чай и пошли уже в магазин, — между тем, потребовал кот.

— Зачем?

— За продуктами! За чем же еще?! Подкормишь мозг глюкозкой, может, лучше соображать начнет.

Я по-дзеновски глубоко вдохнул, выдохнул и решил быть выше этих хамоватых нападок. Если честно, я просто не знал, как разговаривать с котом, почему-то претендующим на уровень IQ выше, чем у меня.

Я сидел за кухонным столом, потягивал зеленый чай и рассматривал своего непрошенного гостя при дневном свете и, как мне очень хотелось думать, в здравом рассудке. Размером гораздо больше котов среднестатистических. Густая пушистая шерсть, во многих местах сваленная или в чем-то вымазанная. Полностью черный, за исключением белой грудки, кончиков лап и усов – они были снежно-белые. И еще глаза – я никак не мог определить, какого цвета у кота глаза.

— Ну, а имя-то у тебя есть? — спросил я.

— Нет, — лаконично ответил кот.

— Что, совсем нет?

— Совсем.

— Ну, там Барсик, Васька, Пушок, я не знаю…

— Ага, зови меня Пушок, — поддразнил Котяра.

— Давай тогда придумаем тебе имя, — предложил я.

— Ну, попробуй.

— Я так понимаю, всякие типично кошачьи имена тебя не устраивают?

— Правильно понимаешь.

— Тогда, может, Макс?

— С чего бы это?!

— А что? По-моему, очень даже хорошее имя. Между прочим, человеческое.

— Вот давай тебя так звать и будем, — огрызнулся кот.

— Но я же не Макс, — запротестовал я. — Кстати, я же так и не представился. Меня зовут Женя. Если полностью, то Евгений Борисович Ланской. Друзья зовут Жекой.

— Очень приятно, — промурлыкал кот неожиданно дружелюбно.

— Взаимно. А теперь давай разберемся с тобой – как-то же к тебе нужно обращаться!

Я задумался.

— Может, Барон?

Кот презрительно отвернулся.

— Борис?

Тишина.

— Тимофей? Котофей? Шустрик?

Кот хранил молчание.

— Адольф? — хихикнул я.

Кот нервно забил хвостом по подоконнику:

— В таком случае, ты у нас будешь Иосифом. Вот и посмотрим, кто кого! Так сказать, новое прочтение мировой истории.

— Ого, ты еще и с историей знаком? — удивился я.

Но безымянный котяра мой вопрос проигнорировал.

— Чем тебе Макс-то не нравится? — вернулся я к задаче.

— И это были все твои познания в кошачьих кличках? — фыркнул кот.

— Ну, извини, у меня и кошек-то никогда не было, только собака, и то много-много лет назад.

— Сейчас заплачу.

— Брось, Макс, не будь таким букой!

— Говорю тебе, никакой я не Макс! — зашипел кот и даже привстал на передних лапах.

— Надо же мне как-то тебя называть! — не выдержал я.

— Зачем?! До этого момента ты же как-то справлялся с этой задачей?!

— До этого момента я называл тебя просто «кот», и то про себя!

— Вот и называй!

С этого момента кот стал Котом. Да-да, именно так, с большой буквы, потому что невозможно называть говорящего кота с познаниями в мировой истории с буквы маленькой.

— Раз мы, наконец-то, покончили с формальностями, — Кот по-прежнему оставался невозмутимым, — не пора ли перейти к делам насущным, сугубо бытовым, так сказать?

— В смысле?

— В смысле, у тебя в холодильнике мышь повесилась!

— Вот и угощайся, тебе, вроде как, положено, — усмехнулся я.

— Предпочитаю «Вискас», — промурлыкал Кот.

— Спасибо, что не омаров с трюфелями!

Сходить в магазин действительно не мешало – у меня у самого уже глухо урчало в животе.

Я натянул вчерашнюю одежду и ровно через две минуты был готов к выходу, оставалось только запрыгнуть в ботинки, что я незамедлительно и сделал.

— Все, готово! — выдохнул я, отправляя связку ключей в карман куртки.

— Ну, пошли, — донеслось снизу.

Оказывается, Кот уже сидел у входной двери, совершенно по-кошачьи пытаясь открыть ее лапой. Хотя, чему я удивляюсь?

— И ты пойдешь?

— На первый раз схожу, а то еще купишь какой-нибудь отравы, — заявил мой новый знакомец.

— На первый раз?! То есть, потом это станет моей почетной обязанностью?

Кот не удостоил меня ответом, прошмыгнув в открытую мною дверь.

К счастью, народу в магазине было немного. Когда супермаркет полон снующего туда-сюда люда, то, выбравшись из него, я чувствую себя цитрусовым фруктом после соковыжималки. Интересно, куда может деться энергия маленького человека в большом магазине? Может, ее высасывают полуфабрикаты?

Вторым бонусом посещения супермаркета в ранние часы, как правило, является почти полное отсутствие персонала. Поэтому совершенно незамеченным смог попасть в магазин не только я, но и семенящий у меня под ногами Кот.

Быстренько пробежав по отделам, я собрал в тележку свой обычный рацион, и теперь завернул в сектор с зоотоварами. Сверху донизу полки были уставлены едой для котов, собак, грызунов, птиц, рыб и прочих представителей как нашей, так и заморской фауны.

— Ну, ничего себе нынче цены на кошачьи консервы! — присвистнул я.

Кот с деловым видом прошествовал вдоль полок, видимо, изучая ассортимент.

— А чем тебя, собственно, всякие там рыбьи головы и другие кошачьи деликатесы не устраивают? — поинтересовался я как бы невзначай.

То ли жадность, то ли здравый смысл протестовали во мне против такой откровенной обдираловки.

Кот остановился, медленно присел на задние лапы, окинул меня презрительным взглядом и изрек:

— Действительно, и как это я сам не додумался — зачем питаться мясом, когда можно уплетать рыбьи головы, мышиные хвосты и тухлые объедки из помойки, правда?

— В принципе, правда, — проговорил я, отстаивая интересы своего кошелька. — Ты же все-таки кот.

— Железный аргумент! — сверкнул глазами Кот.

Вдруг он с места запрыгнул в тележку с продуктами и начал разгребать лапами ее содержимое. Со стороны это выглядело, словно большой невоспитанный котик решил сделать свои дела не в детскую песочницу, а в продуктовую тележку.

— А что же ты набрал рис и гречку в пакетиках для варки, а не взял пятикилограммовые мешки с пыльной крупой, которую надо еще перебрать, — зато вдвое дешевле, — утробно и очень зло урчал Кот. — Зачем потратился на яблочки Голд, когда Антоновка стоит в три раза дешевле. Что, кисленькое не любишь?! Сыр с плесенью? Элитный крупнолистовой чай? Блажь!

Кот вышвыривал из тележки все, что попадалось ему под лапы.

— Замороженные блинчики? Дружище, ты удивишься себестоимости этого блюда, если готовить его самому!

Упаковка блинов тоже полетела на пол.

И вот тут случилось то, за что посторонние люди, которых, к счастью, в это утро не было ни в зоотоварах, ни поблизости, вполне могли сдать меня с рук на руки санитарам известного медицинского учреждения. Я начал смеяться! Я смеялся так, как, наверно, не смеялся никогда в своей жизни. Я просто ржал в голос, держась за живот и сгибаясь пополам. Слезы текли у меня из глаз, но я был просто не в силах остановиться. Потому что только сейчас я вдруг осознал, насколько ирреально и фантастично все то, что случилось со мной за последние двенадцать часов.

Когда приступ смеха начал ослабевать, все еще сквозь слезы я увидел Кота, который лапой, играючи подкатывал ко мне бутылку воды, в порыве кошачьего гнева выкинутую из тележки.

— На вот, минералочки попей, глядишь, отпустит, — пробурчал Кот.

— Она же двухлитровая! — выдохнул я. — Откуда у тебя сил-то столько?! Хорошо хоть сама бутылка пластиковая!

— Хорошо, — согласился Кот.

Я отвинтил крышечку и сделал несколько глотков.

— Так что? Мы нашли взаимопонимание или показать тебе полки с продуктами эконом-класса?

— Ладно уж, консервы так консервы! — сдался я.

Собрав разбросанные по всему полу продукты, я начал складывать в тележку разноцветные баночки с кошачьей едой.

— Эй, ты что делаешь?! — заволновался вдруг Кот.

— Как что? Набираю побольше твоих кошачьих деликатесов.

— Я же сказал: я ем только «Вискас»!

— Для меня любая кошачья гадость – уже «Вискас», — объяснил я.

— Зато для меня – нет!

И Кот взял командование на себя.

— Всю эту ерунду поставь туда, откуда ты ее достал. Давай, бери вот эти баночки и еще вон те пакетики…

— «Вкусные подушечки с нежным паштетом», — я стал приглядываться к надписям на банках, — «Со сметаной и овощами», «Сочные кусочки с говядиной», «С курицей», «Рагу из кролика», «Аппетитное ассорти с курицей, уткой и индейкой», «С говядиной, ягненком и кроликом», — ну, ничего себе, у тебя меню!

— Не завидуй! — жадно проурчал Кот и первым проследовал к ближайшей кассе.

Я прикинул, во сколько мне встанет данный поход в магазин, понял, что это сильно выходит за возможности бедного студента, грустно вздохнул и последовал за Котом.

Стоит ли говорить, что по возвращении домой Кот съел чуть ли не половину только что купленных кошачьих деликатесов. Сытый и урчащий он растянулся на кухонном подоконнике, прикрыв от удовольствия глаза.

Закончив собственную трапезу, которая оказалась намного скромнее кошачьей, и вымыв посуду, я взглянул на своего пушистого приятеля, оценивая собственные силы.

— С посудой покончено, — сообщил я.

— С чем Вас и поздравляю, — не открывая глаз, ответил Кот.

— Теперь твоя очередь, — несмело продолжил я.

— Вот где у человека логика?! — Кот приоткрыл-таки левый глаз. — Во—первых, ты сам только что сказал, что с посудой покончено, а во-вторых, успешная помывка посуды лапами равна… — Кот выдержал театральную паузу, — нулю!

Я откашлялся, прикидывая, насколько моя затея может быть близка к полному краху, ну скажем, по десятибалльной шкале. Наверно, что-то между единицей и двойкой! И все-таки оставить это я не мог.

— Я имел в виду вовсе не то, что теперь твоя очередь мыть посуду, — криво улыбнулся я.

— Какой же ты все-таки неумный! Что же еще можно иметь в виду, когда после мытья посуды заявляешь «теперь твоя очередь»? — хмыкнул Кот.

И тут до него дошло!

— О, нет, нет, нет! — Кот вдруг вскочил и в одно молниеносное движение спрыгнул с подоконника. — Мы так не договаривались! Нет, нет и нет! Ни за что!

Он заметался по кухне, а потом и вовсе скрылся где-то за ее пределами.

Нашел я его за диваном, забившегося в угол и смотрящего оттуда глазами, полными мольбы.

— Да ты посмотри на себя, — я присел рядом с ним на корточки и приступил к переговорам, — ты же высокоинтеллектуальное существо, а выглядишь, как обычный драный котяра с местной помойки: шерсть свалялась, с одного бока вымазался в какой-то гадости, с другого – влип в жевательную резинку! А запах?!

— Нет! — отрезал Кот.

— А запах, словно ты вообще за всю свою кошачью жизнь не мылся ни разу! — пропустив категоричный отказ мимо ушей, продолжил я. — Кстати, а сколько тебе лет?

— Это вовсе некстати, — не терял бдительности Кот. — И, если хочешь знать, все коты моются языком.

— Да, ну! — деланно удивился я. — Что ж ты до сих пор не вымыл с себя эту зеленую гадость и жвачку? Языком!

Кот сверкнул на меня глазами, но ничего не ответил.

— Ну же, не упрямься, — не отступал я. — Смотри, что у меня есть!

Я протянул флакончик с шампунем для кошек, прихваченный мною в зоомагазине.

— О, да ты вооружен до зубов, — скривился Кот.

— Ну, вот что, — решительно заявил я, — или ты позволяешь привести себя в нормальный вид, или – был рад знакомству! В квартире, насквозь провонявшей немытым котом, я жить не собираюсь. Намек понятен?

— Все с тобой ясно, — произнес Кот. — Через пять минут меня здесь не будет. Вместе с моим кошачьим духом, — гордо подчеркнул он.

А ровно через минуту Кот уже трясся под струями теплого душа.

Забавно, как меняются звери с повышенной лохматостью, стоит им как следует намокнуть. В данном конкретном случае Кот сильно смахивал на огромную мутировавшую крысу. Как только я вытащил его из ванны, он пулей залетел в комнату.

— Какой же ты садюга! — отчеканил Кот и принялся тереться о придиванный коврик.

— Но-но, — запротестовал я, — ты же вроде не собака! Заканчивай портить хозяйские вещи!

Кот на секунду замер.

— Чьи-чьи вещи? Хозяйские?!

— Мир, в котором коты – хозяева людей, где-то в другом измерении, — весело усмехнулся я.

— Заруби себе на носу, — серьезно проговорил Кот, — у меня никогда не было, нет, и никогда не будет никаких хозяев. А крепостное право отменили еще в 1861-м году! Ясно?

— Какие глубокие познания в русской истории! — примирительно проговорил я. — Ладно, свободолюбивый чудо-кот, идем феном тебя просушу.

— Очень надо, — проворчало мокрое животное и потащилось вслед за мной и феном к ближайшей розетке.

После всех проделанных процедур Кот, что называется, заиграл другими красками: колтуны исчезли, а черная шерсть приобрела почти бриллиантовый блеск.

Я невольно залюбовался этим огромным благородным животным, с гордо вскинутой головой и надменным взглядом. Взгляд этот отчетливо говорил о том, что никакие сокровища мира и блага цивилизации, вместе взятые, не достойны даже когтя на задней лапе данного индивида.

Он долго ходил туда-сюда мимо створки шкафа с зеркалом до пола, рассматривая свой изменившийся облик. Наконец, запрыгнул на спинку дивана и довольно заурчал.

Стоит ли говорить, что никакого «спасибо» я так и не услышал.

Глава 3

Кот так и остался жить у меня. Не то, чтобы я очень хотел завести домашнее животное, просто оно меня об этом не спрашивало. В мои почетные обязанности входила покупка для Кота кошачьих консервов и неспешные беседы по вечерам, если, конечно, вечерами я был дома. Впрочем, Кота тоже было трудно назвать домоседом. К тому же он категорически отказывался ходить в лоток, поэтому каждое утро Кота начиналось с прогулки.

Весна наконец взяла свое, и к концу мая погода стояла не просто теплая, а жаркая. Я открыл глаза и взглянул на светящиеся цифры будильника – половина второго после полудня. Голова гудела, но, к счастью, не слишком сильно. Пожалуй, не самая высокая плата за то, что тело зажигало всю ночь напролет.

Прокрутив в памяти вчерашнее веселье, я улыбнулся. Дружище Олег оказался прав: открытие нового клуба – это море выпивки, развлечений и новых знакомств. И в это море я вчера нырнул с головой.

Я потянулся и сел, свесив ноги. Ступни уперлись во что-то теплое и пушистое.

— А все алкоголики с утра пытаются задавить бедное животное?

Недовольство доносилось снизу.

Я убрал ноги и посмотрел на пол. Кот развалился под диваном, вытянув в стороны все четыре лапы.

— Все, — ответил я и встал.

Неспеша, подошел к окну и выглянул на улицу.

— Ты чего на полу-то развалился? — зевая, спросил я, все еще глядя на полупустую улицу.

— А ты надень шубу и ляг на плюшевый диван, тогда поймешь, — огрызнулся Кот.

Я закатил глаза, но промолчал. Однако Кот, вероятно, полдня ждавший моего пробуждения, за ненавистные капризы природы решил отыграться на мне.

— А все живодеры живут без кондиционеров? — ядовито продолжил он свой допрос.

Кот уселся на коврик, и теперь медленно и с наслаждением драл об него свои когти. Не иначе, как представлял на месте ковра меня.

— Кондиционер стоит дорого, — заявил я. — Плюс доставка и установка.

Кот вскинул на меня ненавидящий взгляд.

— Ну, извини, — развел я руками.

Мстительное животное вернулось к обдиранию ковра.

Я вновь выглянул в окно. День был отличным.

— Ладно, я быстро в душ, а потом отправляемся на природу.

— В лес что ли? — лениво поинтересовался Кот. — Это без меня.

— На пляж! — подмигнул я Коту.

Тот на секунду забыл о коврике:

— Почему бы тебе просто не разжечь духовку и не засунуть меня внутрь?! — вопросил он.

— Успокойся, около воды всегда прохладнее, отмахнулся я. — Заляжем где-нибудь в тени – тебе понравится.

Городской пляж – это, конечно, не морское побережье, но тоже вполне себе ничего.

— Ничего хорошего, — пробормотал Кот, устроившись под большим, раскидистым кустом метрах в двадцати от кромки воды. Располагаться в радиусе долета водяных брызг он категорически отказался.

Несмотря на будний день, народу было довольно много. И все-таки это было лучше, чем сидеть в пыльной, душной квартире. Гораздо лучше!

Я достал сэндвичи, бутылку минеральной воды без газа и принялся за свой скромный завтрак. Или скромный обед?

— А мне? — протянул Кот, уставившись на меня жалобным взглядом, какой мог изобразить только он один.

— Разве ты просил что-то захватить для себя? — невинно поинтересовался я.

— А еще друг называется, — совсем по-детски пробормотал Кот и отвернулся.

Довольный, что удалось одурачить Кота, я достал «Вискас», открыл банку и подсунул ее прямо под обиженный нос.

Я давно уже привык, что еда для Кота – главный критерий любви к себе со стороны окружающих. Вы когда-нибудь видели сияющего кота? Я – да!

После перекуса я отправился купаться. Вода оказалась немного холодноватой, но стоило побороть себя и нырнуть в голубую прохладу, и ничего лучшего на свете уже не существовало.

Я отплывал от берега и снова возвращался. Неторопливо плыл сначала кролем, потом на спине. Бодрящая вода выгнала из моего тела остатки похмелья. Совершенно обновленным человеком я вернулся обратно под куст и плюхнулся на полотенце.

Кота видно не было.

Я повертел головой по сторонам, потом встал на ноги для лучшего обзора – его нигде не было.

А потом я вдруг услышал несколько тонких детских голосков, повторяющих один за другим:

— Холосий котик! Пусистый котик!

И эти голоса чередовались с отлично знакомым мне урчанием.

Я обошел куст и увидел Кота. Вокруг него сидели на корточках трое маленьких ребятишек – две девочки и мальчик, которые и наглаживали Кота в шесть маленьких ладошек.

— Ну, скажите мне еще что-нибудь приятное, — протянул Кот.

— Класивый котик, — тут же отозвалась девочка в большой белой панаме.

— Прааавильно, — выгнул Кот спину, — прааавильно!

На секунду я, было, решил, что дети тоже могут слышать Кота, но потом понял, что они просто повторяют друг за другом одни и те же фразы.

Надо же, оказывается, Кот умел-таки быть милым, если хотел. К сожалению, хотел он этого крайне редко, примерно, никогда в тысячу лет.

Я вернулся на свою сторону куста, вновь растянулся на полотенце и задремал. Что может быть лучше?! Искупаться в жаркий денек, потом подкрепиться и, наконец, забыться целительным сном!

Из мира снов мое сознание вытягивали неприятные звуки, которые, в конце концов, сложились в отвратительную фразу «Ну хватит спать, есть же хочется!».

Я разлепил глаза. Передо мной сидел Кот.

— Уйди, — вежливо попросил я и перевернулся на другой бок.

— Хочу есть, — настаивало животное. – Есть хочу!

— Ты не отстанешь, да?

Я сел и огляделся по сторонам. Солнце почти зашло. Многих отдыхающих уже не было на пляже. Место детишек с другой стороны куста заняли трое байкеров, распивающих пиво.

— Сколько я проспал?

— До полдника, — сообщил Кот.

— Ты и время приемами пищи измеряешь? — усмехнулся я.

— Есть хочу! — настойчиво повторил Кот.

Я потянулся, разминая затекшее тело.

— Почему именно я должен тебя кормить?

— Этот вопрос не имеет никакого значения, поэтому давай не будем тратить на это время, — отмахнулся Кот и принялся нервно постукивать пушистым хвостом.

— Ничего себе! — хмыкнул я. — Для меня этот вопрос очень даже имеет значение.

— Ну считай, что тебе выпал счастливый билет, — вздохнул Кот.

— Неужели? Это за какие же заслуги?

— Никак не за твои! По крайней мере, пока. Считай предки постарались.

— Чьи?

— Ну, не мои же! — Кот театрально закатил глаза – то еще зрелище оказалось.

— Тебе от меня что-то конкретное нужно? — поразмыслив, спросил я.

Впервые за все время Кот вдруг заговорил о нашем знакомстве без хамских, ничего не проясняющих шуточек.

— Ожидать чего-то конкретного от сплошной абстракции, каковой является твоя жизнь, – идиотизм.

Я стащил с головы кепку и в сердцах бросил рядом на траву.

— Черт меня побери, если я хоть что-то из этого понял!

— Поосторожнее с желаниями, — посоветовал Кот и, выйдя из-под тени куста, растянулся на солнышке. — Я вот сейчас желаю только одного…

— Не продолжай, — я вздохнул. — То, что твоим единственным желанием является набить брюхо, я уже понял. А вот чем тебе не нравится моя жизнь?

Кот искоса глянул на меня и вновь отвернулся.

— А чего в ней хорошего? По большому счету, она не так уж сильно отличается от того, что ты с таким пренебрежением осуждаешь в моей.

— И что же это? — удивился я.

— Разве не очевидно? — Кот почесал за ухом задней лапой. — Всё, что ты делаешь, – это ешь, спишь и развлекаешься.

— Вообще-то я еще учусь! — напомнил я.

— Учишься? — убийственно медленно повторил Кот. — Ну-ну.

У меня не было никакого желания выслушивать нотации от какого-то кота.

— Знаешь, не так уж много народу в двадцать лет четко знают, чего хотят от жизни! — я вскочил с полотенца и быстро зашагал к воде.

И все-таки сзади я услышал ядовито-отчетливое:

— Да ну?!

Выход из воды под вечерним ветерком комфортным точно не назовешь.

— Бодрит! — сообщил я Коту быстро вытираясь насухо. — А ты не желаешь искупаться?

Раздражение, вызванное поучительными высказываниями Кота, благополучно испарилось, и теперь меня посетило легкое, даже дурашливое настроение.

— Не люблю водные процедуры, — отрезал Кот.

— Помню, помню, — хихикнул я, вспоминая самое первое мытье Кота.

— Теперь, когда ты взбодрился, я, наконец, могу рассчитывать на скромную трапезу? — осведомился Кот, на этот раз сама любезность.

— Скромная трапеза и ты – понятия несовместимые. Но так уж и быть, — я потянулся за рюкзаком, — сейчас купим тебе что-нибудь съедобное.

Вот только мне никак не удавалось нащупать в рюкзаке бумажник. Я высыпал на траву все содержимое рюкзака – бумажник исчез.

— Вот черт! — я с силой отшвырнул рюкзак. — Похоже, нас обчистили.

К несчастью, я имел дурацкую привычку таскать с собой наличные.

— Ты про свой коричневый кожаный бумажник? — осведомился Кот. — Так его взяли вон те ребята, пока ты устраивал заплыв.

Он кивнул в сторону парковки, где рассаживались по своим железным коням байкеры, еще недавно отдыхавшие по ту сторону куста.

— Ну класс! — я совсем упал духом.

И вдруг меня посетила внезапная мысль:

— Подожди-ка! То есть ты видел, как они меня грабили, и ничего не сделал?

— А что я должен был сделать? — невинно спросило животное. — Я всего лишь … кот.

Я выдохнул, вновь ощущая вернувшееся раздражение.

— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты захотел, ты бы мог сделать очень многое!

— Не переоценивай мои возможности, — с притворной скромностью отмахнулся Кот. — В конце концов, ты вовремя спохватился, а значит еще ничего не потеряно.

— Уж не думаешь ли ты, что я сейчас пойду и обвиню в воровстве троих здоровенных мужиков, накачанных пивом, плюс у одного из них прикреплена к байку бита?

Кот лениво потянулся:

— Не знаю, в конце концов, они же забрали твой бумажник, а не мой.

Я вспомнил, что только утром зачем-то положил в бумажник вообще всю имевшуюся у меня наличность.

— Вот я осёл! — застонал я.

— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.

— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.

— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.

— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.

— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.

— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.

— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?

— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.

— Это трусость!

Я отбросил рюкзак и выпрямился:

— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!

Кот только тряхнул ушами:

— А с чего ты взял, что все закончится именно так?

— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.

— Ты сдаешься, даже не начав сражения.

— Вот это ты правильно сказал – сражения! — вздохнул я. – И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.

Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.

— А давай посмотрим? — невинно предложил он.

Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.

— Они еще и бухие, — протянул я.

— Что ты сказал? — переспросил Кот.

— Я сказал, что требовать у этих парней деньги – это самоубийство!

— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! – не отставал Кот.

— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?

Я снова кинул взгляд на парковку. Двое парней уже надели косухи и оседлали железных коней, третий топтался вокруг мотоцикла, укладывая что-то в кожаный кофр.

— Ты вообще уверен, что мой бумажник взяли именно они? — спросил я, ободренный пришедшей мне в голову мыслью о том, что Кот просто ошибся.

— Такой коричневый, двусторонний, с заметной потертостью на одной стороне? — мгновенно отозвался тот.

— Ну да, — промямлил я.

— Говорю тебе, иди и забери у них свои деньги!

Не знаю, на что я рассчитывал, когда медленными шагами двинулся к троим здоровым байкерам. Наверно, я надеялся на то, что пока я добреду до них, эта компания уже успеет уехать.

Вот только мои расчеты не оправдались. Самый здоровый из них все еще возился у мотоцикла, когда я, словно мираж в пустыне, возник перед этой троицей. Краем глаза я успел уловить, как один из сидевших на мотоциклах тихо свистнул второму, кивнув в мою сторону.

— Что-то потерял? — сразу же обратился ко мне байкер в красной бандане и по совместительству обладатель редкой растительности на лице. Вблизи это делало его больше похожим на молодого священника, чем на грозного стража дорог.

— Потерял, — выпалил я.

— И что же?

— Вы прекрасно знаете что, ведь эта вещь теперь у вас.

Я словно слышал собственный голос со стороны и одновременно не мог поверить, что разговариваю таким тоном со здоровенными мужиками с криминальными наклонностями.

Кот вился у моих ног, и, конечно, не преминул вставить пару слов:

— На самом деле, твой бумажник сунул себе в карман вон тот толстяк.

Разумеется, его слова услышал только я.

— Толстяк? — машинально переспросил я и посмотрел на второго байкера, который и впрямь был малость пухловат, что ему совершенно не мешало нагонять на меня страху одним только взглядом.

— Ты кого толстяком назвал?! — слезая с байка, прорычал верзила.

Я инстинктивно попятился назад, но заставил себя остановиться, когда заметил усмешку на лицах байкеров. Возможно, я бы так и пятился дальше, пока не исчез бы из их поля зрения, и черт с ним с бумажником, но эта усмешка…

— Что, смазливая мордашка, хочешь нам еще что-то сказать? — мерзко засюсюкал громила.

Я набрал в легкие побольше воздуха, а потом неожиданно для самого себя выдал:

— Может, у меня и смазливая мордашка, да только она нравится девочкам гораздо больше, чем такое пивное пузо, как у тебя!

Я произнес это со всей дерзостью, на какую в тот момент был способен, и мои слова, словно отравленный дротик, угодили прямо в цель, а точнее в явную болевую точку.

— Верзила с нечленораздельными звуками и без предупреждения бросился на меня, и, если бы не его дружки, успевшие ухватить того за руки, скорее всего от меня мало бы что осталось.

— Что ты сказал?! — сипел верзила.

— Что слышал! — совсем по-детски откликнулся я и, осмелев, вдруг сделал смелый шаг в его сторону. Правда, только один.

— Слышь, парень, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, — отпуская переставшего биться в конвульсиях приятеля, посоветовал мне третий участник этой банды – невысокий блондин с длинными волосами.

Я покачал головой:

— Не раньше, чем получу назад свои деньги! — сказав это, я и сам уже не верил, что слова принадлежали мне.

— Какие деньги? — с совершенно невинным видом поинтересовался байкер с бороденкой.

— Те самые, что вы украли у меня на пляже и которые сейчас у толстяка, — я указал в дернувшегося на меня громилу.

— Остынь, Данила, видимо парень что-то перепутал, — спокойно продолжал блондин. — Никакие деньги мы у тебя не брали.

— Не брали мы ничего! — эхом отозвался бородатый.

Люди на стоянке начали обращать на нас внимание, но никто не спешил вмешиваться, кидая на нашу становящуюся шумной компанию лишь любопытные, а иногда и боязливые взгляды. Те, у кого были дети, быстро впихнули их в автомобили и, побросав вещи в багажник, поспешили покинуть место возможной стычки.

— В заднем кармане джинсов, — снова подсказал мне Кот.

— В таком случае, пусть этот толс…, — я решил не нарываться, — Данила покажет содержимое карманов джинсов.

Громила бросил вопросительный взгляд на блондина, который явно был их лидером.

— Мы не маленькие мальчики, которые будут выворачивать кармашки своих штанишек, чтобы доказать, что они не брали конфетку, — тут же отозвался блондин. — Если я говорю, что мы ничего не брали, значит так оно и есть.

Я молчал, не знал, что сказать в ответ. Байкеры противно заржали и начали снова усаживаться на мотоциклы, готовые в любую секунду тронуться в путь, обдав меня облаком пыли.

— Повторяй за мной, — приказал Кот.

Я в недоумении смотрел на него.

— Слово в слово! — отчеканил он.

Я кивнул и начал повторять за Котом:

— Даже не знаю, кто из вас больше похож на маленького мальчика, укравшего конфету, — громко изрек я. — Может, ты толстяк, присвоивший себе в прошлом месяце весь куш от общего дельца? А остальным сказал, что братья Глушко кинули всех на бабки! Или ты, бородач? Ведь ты оставляешь себе треть любого товара, который проходит через твои руки, а затем сбываешь все по собственной цене!

— Что?! — блондин сжал кулаки.

— А чего ты так удивляешься? — продолжал я, все еще повторяя за Котом. — Ну да, ты же думал, ты один такой умный, что додумался сдать ментам своих дружков, чтобы самостоятельно вести все дела и больше ни с кем не делиться! Ты же ожидаешь облавы со дня на день, не так ли? Именно поэтому ты не позволяешь себе и глотка алкоголя, чтобы в нужный момент без помех запрыгнуть на байк и умчаться подальше, пока твоим дружкам будут раздавать сроки!

— Так ты поэтому уже несколько дней в завязке? — прохрипел верзила.

— Ну ты и гад! — процедил сквозь зубы бородач и двинулся на блондина.

— А сами-то лучше, что ли? — осклабился блондин.

— Мы, по крайней мере, своих не сдаем!

Теперь я просто стоял и молча наблюдал за происходящим, точно на экране кинотеатра.

— Да пошли вы! — неожиданно взвизгнул блондин и кинулся к мотоциклу. Он попытался завести его, но его нога все время соскакивала с кикстартера.

— Далеко собрался? — хмыкнул бородач и велел громиле: — Тащи его на землю!

Приказание было немедленно исполнено, и блондин, словно собачонка, был сброшен с байка.

Поняв, что просто так уйти не удастся, он вскочил на ноги и принял бойцовскую стойку. В следующую секунду завязалась драка, и драка эта была совсем не похожа на те, что показывают в голливудских фильмах. Каждый удар, попавший в цель по человеческому телу, отдавался неприятным звуком, а затем стоном боли. Лица троих покрылись пылью и кровью. Больше всего крови стекало изо рта блондина – он еще держал оборону, но силы явно были не равны. Смотреть на это было неприятно.

И вдруг, когда они в очередной раз сцепились, на землю что-то упало, а в следующее мгновение оказалось откинутым на пару метров и упало прямо у моих ног. Мой бумажник!

— Так и будешь стоять или, может, все-таки исчезнем отсюда? — голос Кота вывел меня из оцепенения.

Ждать, когда трое разъяренных байкеров вспомнят о моем существовании, как о причине конфликта, у меня не было ни малейшего желания. Я схватил бумажник, подхватил рюкзак, и, что было сил, рванул через весь пляж.

Когда пляж остался далеко позади, а мы остановились на ивовой аллее, чтобы перевести дух, я посмотрел на Кота:

— Ну и что это было?

— Ты о чем? — беззаботно откликнулся Кот.

— О том, что там было, — настойчиво повторил я. — Ты что знал этих парней раньше?

— Видел их впервые в жизни, — заверил Кот.

Я уже ничего не понимал. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось о грудную клетку.

— Тогда откуда у тебя сведения о том, чем они занимаются?

— Я владею информацией, — Кот махнул хвостом.

— Но откуда? — не унимался я.

— Просто знаю, — вбил Кот последние слова и замолчал.

— Почему я тебя слышу, а другие люди нет? — в который раз вопросил я.

Увы, дальнейшие расспросы, как обычно, оказались бесполезны.

Глава 4

Я находился на грани между сном и явью. Ровно в том самом месте, когда сон еще продолжается, но ты уже знаешь, что это сон, и, что удивительно, можешь им управлять. Это дарит вдохновение и желание творить, а вернее вытворять что-нибудь эдакое, на что в реальности, как правило, ни за что не хватит смелости.

И в это мгновение, сквозь пелену прекрасного я услышал противный наглый голос, который был явно не из моего сна, но почему-то говорил мне в самое ухо:

— Давай вставай! Жрать охота!

Изо всех сил я постарался выбросить этот голос из сознания и вернуться к своим сладким грезам, но, как я ни старался снова зацепиться за кружева ускользающего сновидения, ничего не выходило. Реальность с каждой секундой все явственнее заявляла о своих правах на меня.

Я понял, что уже не в силах вернуться в свой прекрасный сон. От досады я натянул одеяло на голову и громко и протяжно вздохнул.

Но даже сквозь одеяло я продолжал слышать этот голос:

— Конечно, ты, жестокосердный человек, можешь сделать вид, что не замечаешь страданий бедного животного, — Кот выдержал театральную паузу. — Но ведь животное может найти и более действенный способ растопить твое каменное сердце. Способ, проверенный десятилетиями. Способ, никогда и никого еще не оставлявший равнодушным.

— Это какой же? — проскрипел я из-под одеяла.

— Насрать в ботинки!

Сон все равно был уже безнадежно потерян. Поэтому я встал, дотащился до кухни, достал из холодильника банку «Вискас», открыл ее и, опустившись на корточки, собрался переложить содержимое банки в кошачью миску. Вот только миска оказалась полной.

Я мгновенно вспомнил, как вчера вечером открыл точно такую же банку.

Кот спокойно наблюдал за моими действиями.

— Сволочь, — процедил я, — у тебя же полная миска жратвы!

— Я ж говорю – злой, жестокий, бессердечный живодер! — качая головой, продекламировал Кот. — Что ж ты сам не жрешь вчерашние макароны, которые всю ночь тухли на столе?!

— Ну, понятно, — буркнул я, вывалил мясное ассорти в соседнюю миску и отправился в ванную умываться.

Когда я вернулся на кухню, содержимое обеих мисок исчезло. Я удивленно хмыкнул и посмотрел на Кота. Тот сидел на подоконнике и вылизывал шерсть.

— Чудное утро! — как ни в чем не бывало, промурлыкал он.

— Лучше не начинай, — посоветовал я самому себе и по привычке щелкнул кнопкой электрического чайника.

Утро действительно было ничего. Во всю светило солнце, а из приоткрытого окна дул теплый июньский ветерок. На часах – половина десятого.

Я заварил зеленый чай, не спеша выпил его и, решив, что этот субботний день может стать отличным воспоминанием в старости, если его наполнить стоящим содержанием, потянулся за телефоном.

— Жека, ты чего людям спать не даешь?!

Сонный голос Олега не вызывал сомнений в том, что до моего звонка одногруппник пребывал в царстве Морфея. Что ж, мне, в конце концов, тоже поспать не дали!

— Давай вставай, труба зовет! — бодро заявил я.

— Зачем? — измученно протянул Олег. — Суббота же!

— Вот именно! Суббота! И начать ее надо стояще и пораньше, дабы побольше успеть в этот чудный денек.

В трубке повисло молчание.

— Олег! Ты уснул опять, что ли?

— А?

— Я говорю, давай собирайся и поехали погуляем куда-нибудь, где много всего интересного и желательно женского пола. Может на ВДНХ? Или еще куда-нибудь рванем? Ты как считаешь?

Однако, Олег моего настроя не разделял:

— Я считаю, что единственное место, куда можно рвануть за два дня до экзамена, это читальный зал библиотеки.

— До какого экзамена? — не понял я.

— Ты что забыл? — лениво протянул одногруппник. — В понедельник сдаем Историю.

— Забыл, — честно признался я.

Из телефона донеслось неодобрительное цыканье:

— Я всю неделю корплю над вопросами. Из дома почти не выхожу. Вчера до двух ночи над учебниками просидел. А выучил всего ничего! — пожаловался Олег. — И шпорами, говорят, нереально воспользоваться.

— Как же я за два дня все выучу? — с мольбой в голосе спросил я у приятеля.

— Никак уже не выучишь! — жестоко констатировал Олег. — Зубри то, что успеешь, может, повезет и вытянешь знакомый билет – бывают и такие чудеса.

— Только не со мной, — уныло проговорил я. — Ладно, отбой тогда.

— Ага, ты звони, если что, — раздались короткие гудки.

Теперь ясно, к чему мне полночи однокурсницы снились — я-то думал к романтическому приключению, а оказалось к серьезному экзамену. Недаром даже во сне девчонки про Смутное время рассказывали.

Я откинулся на стену, и ощутил, как по спине побежали мурашки. То ли потому что стена была холодная, то ли потому что предчувствовал, что добром это для меня не кончится.

Как я мог забыть об этом экзамене?! Нас же еще в начале семестра ребята со старших курсов предупреждали, чтобы к предмету Колесникова отнеслись серьезно. Препод просто помешан на своей Истории: требует знания всех важных и не очень дат, подробностей исторических событий, значения этих событий в мировом масштабе. А не сдашь с первого раза, Колесо, как за глаза называли профессора все студенты, на особый счет ставит, потом вообще по всему курсу гоняет, так что успех каждой последующей пересдачи становится почти нереальным.

Многие студенты, в конце концов, именно из-за Истории оказывались в списке на отчисление. И надо же мне было умудриться забыть именно про этот экзамен!

— Ну, и что мне теперь делать? — спросил я у пространства, не надеясь на ответ.

Пространство не замедлило мне ответить, и, разумеется, голосом Кота. Чьим же еще?!

— Что делать? Что делать? Учи давай!

— Поздно уже учить, — зло огрызнулся я. — Там столько материала! Это тебе не ассортимент «Вискаса» запомнить!

— Действительно! Плач по своей нелегкой судьбе, намного эффективнее решает проблему, чем реальные действия.

— Ты еще поумничай! — шикнул я на Кота. — Я даже не представляю с чего начать.

Кот спрыгнул с окна, неспешно прошествовал через всю кухню к двери и уже на выходе обернулся и снисходительно проговорил:

— Начинать всегда следует с самого начала. В твоем случае начни с открытия учебника.

Еще пару минут я просидел, отчаянно ощущая, как над моей головой сгущаются черные тучи неминуемой катастрофы. Потом поднялся, соорудил себе бутерброды из того, что обнаружил в холодильнике, заварил еще одну чашку чая покрепче, все съел. За те пятнадцать минут, пока я занимался приготовлением и поглощением простенького завтрака, я понемногу смирился со своим пренеприятным положением, в котором оказался из-за собственного разгильдяйства, и решил все-таки хотя бы попытаться подготовиться к экзамену.

Я прошел в комнату, откопал на столе книги по Истории, взятые в библиотеке еще в начале семестра, нашел в одной из них распечатку с вопросами к экзамену: сто билетов, по два вопроса в каждом.

Двести вопросов и два дня времени! Класс!

Хорошо хоть конспекты на лекциях вел, не филонил. Хоть что-то в голове отложилось… наверное.

— Ну, что ты тянешь кота за яйца? — Кот успел удобно расположиться на спинке дивана, и теперь с вялым интересом наблюдал за моими внутренними мучениями. — Быстрее начнешь, быстрее закончишь!

— Да, мамочка! — проговорил я тоном примерного мальчика и, наконец, открыл учебник.

К вечеру следующего дня у меня уже было стойкое ощущение, что я провел в этой комнате полжизни, а даты, места и исторические персонажи теперь являются химическими элементами состава моей крови. Я почти не ел, почти не спал, не отвечал на телефонные звонки и практически ни на минуту не прекращал зубрежку. Я бы никогда не подумал, что способен на такое. А даже если бы и подумал, никогда бы не решился на добровольное истязание своего тела и своего мозга… если бы не мой Кот.

За это время я убедился, что у Кота была воистину феноменальная память. Единожды услышанную информацию он запоминал, казалось, навсегда. На эти двое суток Кот стал моим репетитором, помощником и дотошным экзаменатором в одном лице, вернее сказать, в одной морде.

Мы вместе штудировали тему за темой. Между этим Кот по несколько раз переспрашивал меня о главных вехах в уже пройденном материале, и по ходу составлял ассоциативный ряд для запоминания имен и дат. За два дня мы действительно успели пройтись по всем вопросам всех билетов, обнаружив, к моему неописуемому восторгу, что многие вопросы в билетах дублируются.

— Ладненько, давай в последний раз пробежимся по тем местам, где ты постоянно спотыкаешься, и на боковую! — бодро предложил Кот, когда в окне уже появилась круглая луна.

— Не могу я больше, — умоляюще прохныкал я, — сил моих больше нет! Уж что будет, то будет.

— От кого происходит род Романовых? — будто и не слыша, меня спросил Кот.

— Чудовище! — простонал я.

— Отвечай!

— От Андрея Кобылы.

— Приехавшего из?

— Приехавшего со своим братом из Пруссии в XIV веке.

— В каком году умер Иван Грозный? — чеканил Кот.

— В 1584, 18-го марта, когда собрался поиграть в шашки. Опасная, оказывается, это игра, — добавил я, зевая. — Я тебе не советую.

— Не расслабляйся! — фыркнул мой учитель. — Кто занял престол?

— Его сын, Федор Иванович.

— А кто стал основателем династии Романовых?

— Филарет Романов, — протянул я, — патриарх.

— Что способствовало погибели царевича Димитрия?

— Царевич Димитрий родился в седьмом браке Ивана Васильевича, и, хотя церковь разрешала только три брака, и царевич считался незаконным… — Язык мой еле ворочался, отказываясь служить своему хозяину, то бишь мне. — Слушай, да помню я, помню! Вот где у меня уже это все!

Я многозначительно провел ребром ладони по горлу.

— Ладно уж, — сжалился Кот, — отдыхай. Будет очень хорошо, если тебе удастся выспаться, — назидательно добавил он, потягиваясь.

— Да, мамочка! — отмахнулся я и рухнул на диван.

На следующее утро я встал еще до будильника и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Быстренько одевшись и позавтракав, я покидал книжки в рюкзак. Ну, все, можно идти.

— Пожелай мне удачи, что ли, о великий учитель! — крикнул я из коридора.

Кот не откликнулся.

— Эй, ты где? Я уже пошел! — обиженно проговорил я. — Что, даже не проводишь?

— Удачи! — наконец отозвался Кот где-то у меня под ногами.

Посмотрев вниз, я обнаружил, что Кот залез в мой рюкзак, который я оставил на полу у порога, усевшись прямо на учебники по истории.

— Я не понял! — протянул я. — Ты чего сюда залез-то?

— А ты думал, я удовлетворюсь твоим жалким рассказом о том, как прошел экзамен? Твое повествование уложится в два предложения, — заявил Кот. — После стольких вложенных в тебя усилий я желаю своими глазами улицезреть триумф разума и воли над ленью.

— Охренеть! — только и смог выдать я.

— И невежеством, — вздохнул Кот.

— Ага! — это уже начинало меня подбешивать.

— И тупостью, — продолжил Кот.

— Что-то еще?

— И…

— Ну, хватит уже! — выдохнул я в сердцах. — Мне все равно, чем ты там удовлетворишься и что собрался лицезреть, я не желаю опаздывать, так что давай вылезай из рюкзака!

Кот не двинулся с места.

— Вылезай, тебе говорю!

— Я никому не помешаю, — не без достоинства произнес Кот и, отвернув морду в сторону, уставился куда-то сквозь стену.

Я глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. В конце концов, если бы не Кот, к экзамену я бы точно за два дня не подготовился.

— Ну, как ты себе это представляешь? — примирительно сказал я и опустился рядом на пол. — Здравствуйте, Павел Валентинович! Тянуть билет? Сначала, отложить в сторону сумку, мобильник и планшет? А кота можно оставить?

Кот продолжал хранить молчание.

— Все решат, что у меня крыша съехала, раз я на экзамен кота притащил, — пытался я достучаться до его разума.

Молчание.

Я посмотрел на часы – еще немного и начну опаздывать.

— Слушай, серьезно, я тебе потом все расскажу в мельчайших подробностях, — пообещал я. — Буду старательно запоминать даже кто в чем был одет, если надо!

— Не надо! — огрызнулся Кот.

— Ну, не надо, так не надо, — я пожал плечами. — Давай, вылезай.

— Не вылезу, — заупрямился Кот.

— Вылезай!

— Не вылезу!

— Ну, ладно! — я услышал, как скрипнули мои собственные зубы.

«Что я с каким-то котом не справлюсь, что ли? — подумал я. — В конце концов, у нас разные весовые категории. Надо просто взять и вышвырнуть его из рюкзака – и дело с концом!».

Все-таки иногда я бываю таким наивным. Как я вообще мог подумать, что этого Кота можно просто взять и вышвырнуть, да еще голыми руками?!

Я нагнулся, протянув обе руки вперед, и уже собирался подсунуть их под передние лапы Кота, как в моих глазах потемнело, и в следующую секунду из них брызнул столп искр.

Взвыв от боли, я поспешил отдернуть руки, но это оказалось не так-то просто, потому что Кот запустил свои огромные когти прямо мне под кожу. От одного этого зрелища меня начало мутить.

— Отпусти! — заорал я не своим голосом и инстинктивно рванулся назад. Новая волна боли захлестнула мое сознание, а из моего рта понеслись потоки самой грязной брани.

Кот наконец спрятал свое устрашающее оружие, и я плюхнулся на пол, зажимая ладонями ужасные кровоточащие следы нечеловеческой жестокости.

— Тоже мне, интеллигенция! — презрительно проговорил Кот.

— Сука! — чуть не плача ответил я.

Не без труда я смог подняться и зайти в ванную, где подставил руки под холодную воду. Боль все еще не стихала. Пришлось достать бинты и перемотать кисти рук.

Я глянул на себя в зеркало. Ну и видок! Не студент гуманитарного ВУЗа, а прям каратист-неудачник какой-то!

В коридоре ничего не изменилось – Кот по-прежнему сидел в моем рюкзаке на учебниках. Сначала у меня мелькнула мысль просто оставить рюкзак дома, и пусть этот изверг делает с ним что хочет. Но тогда я лишил бы себя возможности хоть что-то повторить перед экзаменом.

«Ну, и черт с ним! – решил я. — И так уже здорово опаздываю! Хочет сидеть в рюкзаке? Пусть сидит!».

Я быстро подошел к рюкзаку, Кот посмотрел на меня предостерегающе, но я вовремя поднял руки вверх, давая понять, что сдаюсь.

Зато наглухо застегнув молнию, я не стал отказывать себе в мстительном удовольствии и хорошенько встряхнул рюкзак со всем его содержимым.

Кот хранил гордое молчание.

Перед двести третьей аудиторией стояли, сидели на полу и даже лежали на подоконниках несколько десятков студентов. По опыту я знал, что лучше заходить одним из первых, когда препод не вымещает на тебе раздражение за предыдущих неучей и не мучает слишком долго.

Но я все-таки опоздал, первая пятерка студентов уже зашла в аудиторию и готовилась к сдаче. Я прислонился спиной к стене, там, где она еще не была занята другими страдальцами, сполз вниз и расстегнул молнию рюкзака. На меня пристально уставились два огромных глаза. С беспристрастным выражением лица я просунул руки, достал конспекты и снова застегнул молнию.

Минут через двадцать дверь открылась, и вышел первый отстрелявшийся – парень в здоровенных очках. Он всегда садился в первые ряды и строчил за преподами. Я бы не удивился, узнав, что он, не задумываясь, записывал все, что слышал, включая лекторские перлы вроде, «Я кончил, сотрите с доски», а значит, наверняка, отлично подготовился. Тем не менее, очкарик явно был расстроен.

— Стрельцов, ну как? — спросил кто-то из толпы.

— Тройка, — прогнусавил Стрельцов, зло запихнул зачетку в сумку и вяло потащился по коридору. Некоторые устремились вслед за ним, выясняя подробности.

Секунду помедлив, я подхватил рюкзак и шагнул в аудиторию.

— Давайте зачетную книжку и тяните билет, — даже не взглянув на меня, произнес Колесников.

— Здравствуйте, Павел Валентинович, — заискивающе промямлил я и положил на стол зачетку.

Препод лишь кивнул и повторил:

— Тяните билет, Ланской.

На столе лежала цепочка из белых карточек. Я протянул руку и взял первую попавшуюся, прямо из середины.

— Номер одиннадцать, — записал себе Колесников, взглянув на билет. — Идите готовьтесь.

Я шагнул в сторону столов, но тут мне в спину донеслось:

— Рюкзак Вас здесь подождет.

Достав только ручку и чистый лист бумаги и оставив рюкзак недалеко от преподавательского стола, я уселся готовиться. Кот никак не выдавал своего тайного присутствия.

Мне повезло – вопросы оказались знакомыми:

Основные вехи правления Иоанна Грозного.Церковный раскол. Реформа Патриарха Никона.Тезисно записав все, что мог вспомнить, я отложил ручку и стал ждать своей очереди. Как раз в этот момент к Колесникову села полненькая темноволосая студентка. От нечего делать, я стал прислушиваться к разговору между экзаменатором и брюнеткой.

И тут я понял, в чем подвох: Колесников лишь вскользь выслушивал ответы на вопросы по билету, зато потом задавал кучу вопросов дополнительных, причем гонял сразу по всему курсу. К тому же препод задавал далеко не те вопросы, на которые можно ответить развернуто, то есть наговорить хоть что-то. Вопросы Колеса требовали знаний точных данных: даты, фамилии, местоположения.

На третьем дополнительном вопросе девушка «поплыла», а потом и вовсе замолчала. Колесников еще продолжал задавать студентке вопросы, но она опустила голову вниз и больше не произнесла ни слова.

Препод вздохнул, вобрав в себя все печали этого мира, и вынес вердикт:

— Удовлетворительно!

Прошуршал росчерк в зачетке. Так же беззвучно девушка взяла свои вещи и тихо вышла из аудитории.

Настал мой черед.

Усевшись перед Колесниковым, я протянул ему свой билет и облизнул пересохшие губы.

— Начинайте! — скомандовал тот.

Почти не заикаясь, я рассказал все, что знал по первому вопросу и только перешел ко второму, когда препод прервал меня на полуслове:

— Как звали Лжедмитрия I? — задал Колесо вопрос.

От радости я даже ручку на пол уронил – это я знал:

— Григорий Отрепьев.

— Верно. Через какую реку Гришка Отрепьев переправился, начав поход на Москву?

Я задумался, копаясь в уголках памяти.

— Ну, вот что, — нетерпеливо проговорил преподаватель, — у меня нет времени сидеть с каждым из вас по полчаса. Я задам Вам пять вопросов, Ланской, на сколько из них ответите, такую оценку и получите. Пока у Вас твердая единица.

Я хотел было возразить, что это нечестно, ведь на основные вопросы я ответил, но в последнюю секунду решил промолчать и не спорить.

— Итак, через какую реку? — повторил Колесников.

От его требовательного тона, мои нервы начали сдавать.

— Двина? — нерешительно проговорил я.

— Нет, — отрезал препод. — Следующий вопрос: как звали сына и наследника царя Алексея Михайловича?

Мои руки похолодели. Что это за вопрос?! Я что должен помнить имена всех детей всех царей?!

Совершенно некстати, я вдруг осознал, что, завалив этот экзамен, я буду иметь все шансы вылететь из универа.

— Это довольно простой вопрос, — будто издеваясь, проговорил Колесо.

Ничего себе – простой вопрос!

— Ну, так?

Я уже открыл рот, чтобы промямлить жалобное «Не знаю», как из кучи сумок и рюкзаков явственно услышал знакомый голос:

— Петр Первый, болван!

— Петр Первый? — нерешительно переспросил я.

— Верно!

Мне показалось, что брови преподавателя удивленно дрогнули, но в ту же секунду он продолжил:

— Следующий вопрос – под каким именем царь Петр обучался в Голландии?

Я медленно провел рукой по волосам, прислушиваясь.

— Под именем Петра Михайлова, — раздалось из-под стола.

— Итак? — поторапливал меня препод.

— Петра Михайлова, — озвучил я ответ.

— Что ж, — протянул Колесников, на тройку Вы уже ответили, Ланской, — поздравляю. Посмотрим, удастся ли Вам улучшить эту скромную оценку.

Я довольно ухмыльнулся: посмотрим-посмотрим! Теперь-то пусть задает еще хоть десять вопросов. Да хоть сто!

— Последний вопрос – назовите годы правления Екатерины Великой.

Я закинул ногу на ногу, уверенно посмотрел в глаза преподавателю и уже открыл было рот для озвучивания правильного ответа… Только вот самого ответа почему-то не последовало.

— Ну? — снова протянул препод.

— Ну? — прошипел я в сторону рюкзака.

Тишина.

— Вы будете отвечать, Ланской? — вздохнул Павел Валентинович.

— С 1762-го, — попытался вспомнить я, — по 1769-й?

Колесников вздохнул:

— То есть, по-вашему, Екатерина правила страной всего семь лет?

Я неуверенно кивнул.

Колесо покачал головой и откинулся на спинку стула:

— Давайте зачетку – «Удовлетворительно»!

Я плюхнулся на лавочку в тихом сквере за Университетом и расстегнул рюкзак, выпуская Кота на свободу. Было лишь начало одиннадцатого утра, а я чувствовал себя, словно пахал весь день.

Кот довольно потянулся и уселся рядом со мной, подставляя морду лучам солнца.

— Ну, ты и сволочь, — очень медленно проговорил я, глядя перед собой.

— И это твоя благодарность?! — удивился Кот.

Я с раздражением взглянул на него.

— Я помогал тебе на экзамене, — невозмутимо заявил тот.

— Помогал?! — я взорвался. — Да я вообще мог не готовиться! Два дня я, как проклятый, провел за тем, чтобы вместить в свою голову сумасшедшее количество информации, лишь бы меня не отчислили.

— Чтобы тебе поставили «Удовлетворительно», — промурлыкал Кот, — я подсказал тебе правильный ответ.

— Ты же мог подсказывать мне все ответы! — не мог успокоиться я. — Никто же тебя не слышит! Я мог вообще ничего не учить и получить «Отлично»! Ты что не въезжаешь?!

Меня переполняли эмоции, стоило мне только представить, как легко я мог бы сдать этот экзамен, если бы не забыл, что сидящего рядом Кота, до самых усов набитого энциклопедическими знаниями, слышу только я!

— И как мы с тобой забыли об этом?! — немного успокоившись, усмехнулся я.

— Я ничего не забывал, — проговорил Кот, однако я не обратил на это внимания, все еще прокручивая в голове ход экзамена.

— Слушай, а чего ты так тихо подсказывал на последнем вопросе? Я ничего не расслышал.

— Ты не расслышал, потому что я ничего не говорил. Видишь ли, друг мой, я подсказал тебе ровно настолько, чтобы ты остался в списке студентов и получил хоть какое-то образование, — протянул Кот. — Но если ты думаешь, что благодаря мне ты окончишь Университет с красным дипломом, и при этом будешь знать не больше, чем пятиклассник, то ты сильно ошибаешься.

У меня не было слов. Какая же он все-таки сволочь!

Кот спрыгнул с лавки и направился к выходу из сквера:

— Ладно, пошли домой, есть хочется!

В состоянии тихого шока, я взял рюкзак и потащился за ним. Больше мне сказать было нечего.

Глава 5

Выйдя из дома в пятницу утром, обратно я вернулся только в субботу вечером. Студенческая жизнь второкурсников непредсказуема: никогда не знаешь, где окажешься в конце дня, выезжая утром в Универ.

Я не был любителем дачного отдыха, но веселый настрой дружной компании, сдавшей очередной зачет, быстро поменял мое категоричное мнение на сей счет. Заехали в супермаркет, затарились разной всячиной и рванули за город, в местечко под забавным названием Пустые Меленки. Именно здесь родители моего сокурсника Мишки приобрели, когда-то дачу – милое двухэтажное строение на десяти сотках земли. Мишаня позвал провести выходные на природе меня, я друга детства Олега, который поступил на педагогический просто со мной за компанию, а Олег пригласил еще трех девчонок.

Блондинка Оля и две шатенки – Лара и Полина учились на курс младше, чем мы, но Олег – известный в узких кругах ловелас – пересдавая хвост за первый курс, не только смог успешно, то бишь на «удовлетворительно», пересдать экзамен, но и успел познакомиться с тремя очаровательными первокурсницами. Вернее, очаровательными были только две, а третья, с прекрасным именем Полина, оказалась для меня фатальной.

Стройная, с длинными темно-русыми волосами и большими серыми глазами, смешливая и стеснительная – кажется, я влюбился с первого взгляда. Ясное дело, что за весь вечер я не только не сказал ей и полслова, но старался даже не смотреть в ее сторону. Зато изо всех сил развлекал остальных дурацкими историями из студенческой жизни.

— Что, Полина приглянулась? — поинтересовался Олег, когда мы остались вдвоем у мангала, чтобы снять с углей вторую порцию шашлыков.

— Так заметно? — не стал юлить я.

— Другу, знающему тебя с первого класса? Еще как!

— Ну, и что посоветует первоклассный друг? — спросил я, пристально вглядываясь в блестящую сталь шампуров.

— Первоклассный друг посоветует не терять времени, — подтолкнул меня плечом Олег. — Девчонки наотрез отказываются оставаться с ночевкой и на восьмичасовой электричке собираются нас покинуть.

— Ага, — тупо кивнул я.

— Возможно, навсегда, — подбодрил меня друг.

Конечно, я понимал, что в принципе смогу увидеть Полину и в Универе, но какова доля вероятности того, что следующая встреча будет такой же теплой и непринужденной, как эти дружеские дачные посиделки?

Улучив момент, когда Полина одна прогуливалась по огороду, изучая дачную растительность, я заставил себя подойти к ней.

— Олег сказал, вы решили в скором времени нас покинуть, — выдал я первое, что пришло в голову, и почему-то штилем Пушкинской эпохи.

Полина посмотрела на меня и сразу перевела взгляд на куст малины, у которого мы стояли.

— Мы, конечно, достаточно рисковые девчонки, чтобы отправиться за город с малознакомыми ребятами, но все-таки не настолько, чтобы остаться здесь на ночь.

— Почему с малознакомыми? Олег и Лара знакомы уже давно, а значит мы все друг другу… — я задумался, подбирая вариант.

— Братья и сестры? — улыбнулась Полина.

— Только не это, — улыбнулся я в ответ, и вдруг страх и неловкость исчезли.

Мне хотелось просто стоять и любоваться красотой этой прекрасной сероглазой богини.

— Полина, я хотел тебя спросить, — начал я.

— Поля.

— Что?

— Лучше зови меня Поля, — предложила девушка, и я немедленно согласился.

— Поля – это замечательно, — еще больше воодушевился я. — Поля, ты не хотела бы встретиться со мной без этих балбесов?

— Это ты про Олю и Ларису? — засмеялась Полина.

Я не сразу понял, что Полина просто пошутила и на мгновение ужаснулся собственному идиотизму.

— Нет-нет, это я про своих друзей, а Оля и Лариса просто замечательные!

Брови Полины поползли вверх:

— Тогда, может, тебе лучше встретиться с ними, раз они такие замечательные? — девушка надула губки, но ее глаза смотрели весело.

Ветер вдруг донес до меня аромат ее духов – легкий и весенний. Терпеть не могу пряные запахи.

— Я бы хотел встретиться именно с тобой, — произнес я чуть охрипшим голосом.

Поля серьезно посмотрела на меня, пожала плечами и, ничего не сказав, вернулась к столу с шашлыками, где вовсю веселилась наша компания. Я последовал за девушкой. И в тот момент, сам не знаю как, но я уже точно знал, что свиданию с Полиной быть.

Скоро девчонки вернулись в город, а мы провели на даче Олеговых предков весь следующий день, открыв купальный сезон в ближайшей речке.

И вот полный впечатлений и немного уставший от отдыха в субботу вечером я вернулся в свои пыльные городские пенаты.

Едва перешагнув порог, я услышал шипящее:

— Ну, ты все—таки и садюга! — и только и успел заметить, как что-то черное промчалось мимо меня в подъезд и дальше вниз по лестнице.

Зависнув на даче с друзьями, я совсем забыл, что у меня в квартире остался Кот. Кот, которого я не кормил два дня! Кот, который привык делать все свои дела где-то на улице, оказался заперт в квартире на двое суток!

Я чертыхнулся, скинул кроссовки и быстро прошелся по квартире в поисках мокрых пятен. Особенно тщательно я осмотрел прикроватный коврик. Везде было чисто. Бедный Кот!

— Ты это, извини меня, — промямлил я, когда через пятнадцать минут входная дверь приоткрылась, и на пороге показался Кот.

— Это ты в обществе защиты животных извиняться будешь, — прошипел тот.

— Понимаешь, у меня же кота как бы не было, вот я и не подумал, что ты теперь есть. — Приняв максимально виноватый вид, я аккуратно спросил: — Тяжко пришлось?

— Ничего глупее в жизни не слышал, — видимо, не желая обсуждать щекотливый момент, ответил Кот. — Жрать давай!

Съев за один присест три банки кошачьих консервов и полпакета сухого корма, Кот немного подобрел. Я понял это по его расположению на кухонном подоконнике – вытянутому и умиротворенному.

— Больше на меня не обижаешься? — заискивающе спросил я, собирая с пола пустые банки и бросая их в мусорное ведро.

— Обижаются дураки, а я делаю выводы, — протянул Кот.

— И какой же вывод ты сделал?

— Такой, что из тебя выйдет отличный инквизитор!

Я вздохнул.

— Ну, что мне сделать, чтобы загладить свою вину?

— Посиди, как я, пару дней без еды в запертом пространстве, тогда, может, и загладишь, — тут же выдал Кот.

— А из разумных предложений что-нибудь имеется?

— А чем тебе мое предложение не разумно?

Нужно было как-то заглаживать вину, которая определенно за мной имелась, и я сам это чувствовал.

Я уселся на стул рядом с окном.

— Слушай, к сожалению, не в моих силах изменить то, что уже произошло, но я могу сделать что-то, чтобы искупить свою вину, — высказался я. — Что-то, что поможет забыть о случившемся и поднимет тебе настроение.

— Отличная мысль! — прищурился Кот. — Тогда возвращаемся к моему предложению: ты сидишь два дня взаперти. Это так поднимет мне настроение!

— Нет! — отрезал я. — Этот вариант не подходит.

— Почему? — жалобно и очень неискренне пропищал Кот.

— По кочану! — мое терпение тоже было небезгранично, поэтому я постарался, чтобы мои следующие слова прозвучали решительно. — Нет и все! Если есть другие соображения – выкладывай, если нет – мне жаль, что так произошло, но поставим на этом точку.

— Ну-ну-ну, — оживился Кот, — не так быстро. Разумеется, у меня есть соображения! Знаешь ли, у меня всегда есть соображения.

— И? — поспешно спросил я.

Я был рад, что смог переломить ход спора и, в некотором роде, выйти из него победителем.

— Ты выполнишь одно мое желание, — изрек Кот.

— Какое? – сложил я руки на груди в ожидании очередной глупости.

— Любое.

— Говори конкретно.

— Всему свое время, — протянул Кот и, зажмурив глаза, отвернулся.

И в этот момент я понял, что победителем в этом споре был вовсе не я. Зато я сильно переборщил со своим чересчур щедрым предложением.

— Плед, шампанское, два бокала, фрукты куплю завтра, — я в задумчивости уставился на корзинку для пикника. — Может что-то еще?

Кот приоткрыл один глаз и взглянул на меня с высоты спинки дивана.

— И куда это мы собираемся? — безо всякого интереса спросил он.

— Готовлюсь к свиданию с самой красивой девушкой в мире, — не стал скрывать я.

— Это которая Пуля?

— Это которая Поля, — поправил я Кота уже раз в десятый.

— Странная затея тащить девушку на пикник ночью, — хмыкнул мой шерстяной приятель. — Или ты очень самонадеянный для первого свидания, или просто… — Кот демонстративно задумался, — тупой! — весело закончил он.

— Зря скалишься! — Отмахнулся я.

Ничто не могло испортить моего настроения, даже котонасмешки! Ведь завтра вечером я, наконец, встречаюсь с Полиной.

— Я поведу ее вовсе не на пикник в его классическом понимании, — в очередной раз перекладывая содержимое корзинки, пояснил я. — Это будет звездный пикник, а точнее пикник под звездами.

Кот открыл второй глаз.

— И где же ты нашел звезды среди многоэтажек?

— Представь себе, на крыше одной из этих самых многоэтажек, — подмигнул я довольный собой, и призадумался: — Может еще свечей купить? Или это уже будет перебор?

— Открою тебе маленький секрет, мой несведущий друг, — промурлыкал кот. — Всем без исключения котам хорошо известно, что из десяти городских домов чердачные двери будут заперты в … десяти из них!

— Все-таки свечи на первое свидание брать не стоит, да и ветрено на улице в последнее время, — решил я.

Наконец, я закрыл корзинку и посмотрел на Кота.

— Видишь ли, мой занудный друг, — в тон ему произнес я. — Я не такой уж идиот, как ты, видимо, обо мне думаешь, и заранее продумал этот вопрос. В соседнем дворе заморожена стройка двадцатитрехэтажной башни. Строители не успели даже двери поставить. А то, чего нет, запертым быть не может.

Кот фыркнул, спрыгнул с дивана и, задрав хвост трубой, подошел к собранной мной корзине, которая стояла на деревянной подставке. Котяра тщательно обнюхал корзинку и уселся рядом, обернув себя пушистым хвостом.

— А тебе не приходило в голову, что тащить несчастную девушку ночью на заброшенную стройку — это, как минимум, небезопасно? — опять затянул Кот свою шарманку. — Как я понимаю, сам ты дальше дыры в заборе не совался?

— Не совался, — смущенно подтвердил я.

И это было чистой правдой. Идея о пикнике на крыше заброшенного здания действительно пришла мне, когда я проходил мимо уже покосившегося от времени забора.

— А если там уютно устроилась благоухающая компания местных бомжиков? — продолжал нагонять Кот. — Или твои нетерпеливые сородичи устроили там уборную?

— Или это сделали твои нетерпеливые сородичи, — не остался я в долгу.

— В любом случае, — подытожил Кот, — твой сюрприз имеет все шансы стать воистину незабываемым, и я это сейчас не про впечатления, о которых хочется помнить всю жизнь.

Я задумался. В конце концов, Кот был прав: глупо тащить девушку туда, где сам не знаешь, чего ждать. Я-то представлял себе романтический вечер под звездами. С бокалами шампанского и сближающими разговорами. А если все действительно пойдет не так?

— Ты прав, — согласился я.

— Я знаю, — тут же отозвался Кот.

Изобразив свою самую невинную улыбку, я добавил:

— Сначала мы там все проверим!

— Мы?! — Кот даже привстал на лапах от такой новости.

— Встреча с Полиной только завтра, а значит у нас достаточно времени, чтобы убедиться, что все пройдет на высшем уровне, — пожал я плечами. — Во всех смыслах.

— Уже почти полночь! — запротестовал Кот.

— Разве коты ведут не ночной образ жизни?! Тем более, как я понимаю, лазить по чердакам для тебя будет не впервой.

— Я говорил совсем про другое!

— Суть все равно та же, — отрезал я, — тебе такие вылазки знакомы лучше, чем мне. Да и в темноте ты вполне ориентируешься, не так ли?

— Не так, — попытался соврать Кот, но изменить уже ничего не смог.

Как оказалось, коты действительно отлично видят в темноте. Единственная подсветка, какую я смог найти, – это фонарик смартфона. Не густо, конечно, но все-таки на два метра вперед мой путь был освещен. Зато Кот преспокойно шнырял то в одну сторону, то в другую, сопровождая свои вылазки едва слышными фразами, типа «Не плохое местечко» и «Это надо будет запомнить». Какое именно местечко неплохое и что именно надо запомнить мне, ясное дело, не сообщалось. Я решил и не вникать в темные кошачьи делишки, ведь моей целью было звездное небо.

Вообще карабкаться вверх в темноте недостроенной башни – то еще удовольствие, никогда не знаешь, что может ожидать за поворотом. Лестницы без перил и вовсе напоминали бесконечный путь в никуда из видений Дали. Подъем на двадцать третий этаж занял примерно полчаса, хотя мне показалось, что до крыши мы добирались гораздо дольше.

Зато, двери на крышу действительно не оказалось.

— Какая халатность! — высказался Кот по этому поводу, шагнув на плоскую крышу многоэтажки.

— По крайней мере, не зря сюда карабкались, — откликнулся я.

Фонарик высветил посреди крыши несколько мешков со строительным мусором, пустые пластиковые бутылки и один резиновый сапог.

— Смотри-ка, даже ни одного бомжа не завалялось! — обрадованно заметил я.

— Считай, тебе повезло, — послышалось откуда-то из темноты слева. — Сам знаешь, кому везет! — донеслось вдогонку.

Я покачал головой:

— Ну, конечно, ты же не можешь просто признать, что был неправ.

У самого края крыши я держался на достаточно безопасном расстоянии, чтобы порыв ветра не качнул меня вперед, и все-таки имел достаточный обзор , чтобы оценить место.

— Огни, огни, огни! Красотища, — выдохнул я.

Вернувшись на середину крыши, я расстелил свою куртку, сел на нее и поднял голову. Перед моим взором разлилось звездное небо. Без пересекающих его проводов и света чужих окон.

Вскоре Кот уселся рядом и тоже стал всматриваться ввысь. Так мы и сидели.

В голове роились мысли о невероятном масштабе нашего бытия, о том, что это небо уже было задолго до моего рождения и о том, что это же небо продолжит быть, когда я навсегда исчезну из этого мира.

А Кот, вероятно, думал о… Впрочем, даже предположить, о чем в это время думал этот удивительный Кот я был не в состоянии. Может, как и я, об устройстве мира, а может, о чем-то более замысловатом. Поэтому я просто спросил его:

— О чем думаешь?

— Думаю, в холодильнике все еще осталось два пакетика паштета с кроликом или один из них я уже прикончил в обед?

Как говорится, no comments…

После получасовой медитации на крыше мы с Котом двинулись в обратный путь. Спускаться по лестницам, как известно, гораздо легче, чем подниматься, и именно это знание чуть меня и не сгубило.

Лестничные пролеты, представляющие собой широкие балконы, оказались без загородок. Вернее заграждениями служили лишь натянутые у края веревки с привязанными к ним вылинявшими тряпками.

Замечтавшись о свидании с Полиной, я перестал смотреть себе под ноги и браво вышагивал, все ускоряя ход.

Посередине одного из пролетов лежала стопка кирпичей, которую я хорошо запомнил при подъеме, когда осторожно обходил ее, придерживаясь за стенку. Но при спуске я был так увлечен собственными мыслями, что эти же кирпичи не заметил. Шарахнув по ним ногой, я взвыл от боли, но хуже всего было то, что, споткнувшись, я потерял равновесие.

Стоя спиной к краю и отчаянно размахивая руками, я всем телом стал наклоняться к тонкой веревочке. Время вдруг стало растянутым, словно безвкусная жевательная резинка. Я еще только начинал падать, и при этом множество мыслей успевало посетить мою голову: «Наверно, решат, что я поднялся сюда, чтобы попрощаться с жизнью!», «Как быстро смогут отыскать моих родителей в другом городе?», «Так и не сходил с Полей на свидание!».

Вдруг я почувствовал ужасную боль в груди, и время снова собралось в пружину. На миг я решил, что у меня случился сердечный приступ раньше, чем я рухнул на грязный асфальт с высоты восемнадцатого этажа. В следующую секунду что-то резко потянуло меня вновь вперед, и я плашмя растянулся на холодном бетонном полу пролета.

Я замер, боясь пошевелить даже пальцем.

— Слезь с меня, — раздалось из-под моего живота.

Медленно, очень медленно я заставил себя приподняться и сесть. Подо мной лежал придавленный мною Кот. Его когти до сих пор были вонзены мне под кожу.

И только тут до меня дошло, что это была за боль в груди: Кот вцепился в меня, тяжестью своего тела заставил качнуться вперед и тем самым спас меня.

Он медленно убрал когти, заставив меня еще раз поморщиться от боли.

Я закрыл глаза и провел ладонями по лицу.

— Ты же мог и не вытянуть меня, — наконец произнес я, — мог улететь вместе со мной и лежать сейчас нелицеприятной массой внизу на стройплощадке.

Кот молча сидел рядом, вытягивая вперед то одну лапу, то другую и прилизывая шерсть. Я едва различал его в темноте – телефон с погасшим фонариком вылетел из руки в момент, когда я споткнулся.

— Кот? — тихо позвал я.

— Что? — откликнулся он.

— Спасибо.

Глава 6

С самого утра лил дождь.

Ввиду всего ранее произошедшего, конечно, ни на какую крышу я Полину не повел. Моя мечта о романтическом вечере под звездами так и осталась нереализованной. Пришлось действовать по стандартному сценарию: кино, кафе, проводы до дома.

С Полей мне везде было хорошо, но внутри что-то постоянно напоминало о том, что я способен на большее. Правда, существовала одна проблема, одна такая маленькая проблемка: я мог, а мои финансы – нет. По сути, кино и недорогое кафе – это было все, что я мог себе позволить.

Исполнив желание родителей и поступив в столичный педагогический ВУЗ, в награду я получил крохотную однокомнатную квартиру, оставшуюся от бабушки, и право на самостоятельную жизнь. И хотя каждый месяц родители, оставшиеся в другом городе, присылали мне деньги, такое положение вещей мне очень не нравилось, поэтому при любой возможности я старался подрабатывать. Вот только у студентов дневного отделения таких возможностей не очень-то много.

К моему счастью, проводы девушки до дома налогами не облагались.

Приближалась сессия, после которой мне снова придется подыскивать работу на лето. Конечно, я мог бы попросить еще денег у родителей, и я был уверен, что они бы мне не отказали, но как раз поэтому мне и не хотелось этого делать. Раз уж я пожелал жить самостоятельной жизнью, придется делать это за свой счет. Спасибо маме и папе за тот прожиточный минимум, который они и так мне обеспечивали.

И все же так не хотелось второе лето подряд проводить за мелкими курьерскими поручениями или убирая со столиков грязную посуду.

Я решил пока не думать об этом. Перед моими глазами снова всплыло милое личико Полины во время прогулки в парке. Ее тоненькая ручка в моей руке в сумраке кинозала. Женский звенящий смех, когда я нечаянно перемазался мороженым. И ее теплое дыхание перед прощальным поцелуем при свете уличного фонаря.

Лямур тужур, как говорят французы! Понятия не имею, что значит эта фраза, но чувствую, что именно она здесь к месту.

Дождь был затяжной, небо – темное и беспросветное.

— И никакой надежды, — констатировал я, в очередной раз выглядывая в окно.

— Отличная погода, — лениво заявил Кот, полдня проведший на подоконнике. — Спи себе и спи.

— Да сколько можно спать? Скучно ведь!

— О! Скучно ему! — презрительно протянул Кот. — А что современные гаджеты уже не спасают от чумы двадцать первого века – скуки?

— Нашел панацею, — отмахнулся я.

Кот привстал, потянулся и уселся, озираясь по сторонам.

— Свет что ли включи, — заявил мой пушистый приятель, — сидим в потемках.

— Если в середине дня еще и свет включать, точно получатся долгие зимние вечера, — вздохнул я. — Тушите свет!

— Каламбурить изволите? — прищурился Кот.

— Чего? — не понял я.

— Неважно. Значит скучно тебе, да?

Я закатил глаза:

— Как ты догадался?

— Ладно, — протянул Кот, — давай немного развлечемся.

Дожили! Меня собрался развлекать кот.

— В шашки поиграем что ли или, может, пасьянс разложим? — хмыкнул я.

— Не волнуйся, мой придирчивый друг, для тебя я приготовлю что-нибудь посовременней.

Мне даже стало интересно, что это может быть.

— И что же? — поинтересовался я.

— Желание, — процедил Кот.

— Желание?!

— Как ты помнишь, ты должен мне желание.

Он смотрел на меня, не мигая.

— Пойду лучше еще какой-нибудь фильмец посмотрю, — зевнул я.

— Ты дал слово, — повысил голос Кот, — имей мужество его сдержать. Ты же все-таки мужчина, по крайней мере, по гендерным признакам.

— Вот именно, так что давай без этого детского сада с желаниями.

Я хотел выйти из кухни, но животное всем своим немаленьким телом преградило мне дорогу.

— Ну, уж нет, — заупрямился Кот, — выполняй свое обещание!

Он что серьезно? Будем играть в желания?!

Я тяжко вздохнул и сложил руки на груди.

— И какое же будет желание? Прокукарекать под столом? Или, может, голым в лифте проехаться?

— Давай без детского сада, — повторил Кот мои же слова.

— Тогда что?

— Дай-ка подумать… — протянул он.

Все это не вызывало во мне абсолютно никакого энтузиазма, поэтому мне хотелось поскорее разобраться с этим недоразумением.

— Думай побыстрее, а то меня «Крестный отец» ждет, — поторопил я.

— Ничего, подождет! У дона Корлеоне и без тебя найдется, чем заняться, — и Кот снова запрыгнул на подоконник и растянулся там.

— Ты и с мировым кинематографом знаком, как я посмотрю, — улыбнулся я.

Все-таки очень трудно привыкнуть к тому, что обычный на первый взгляд кот, был эрудированнее многих знакомых мне людей. Хотя о чем это я? Привыкнуть к тому, что он еще и говорящий, было и вовсе невозможно. Пусть иногда я и забывал об этом.

Я уселся за кухонный стол, сложив руки перед собой, словно школьник в ожидании задания учителя.

— Говори же, сенсей, я в твоем полном распоряжении, — усмехнулся я.

— Можешь в этом не сомневаться, — довольно произнес Кот и хищно сверкнул глазами в полумраке.

Через десять минут по желанию Кота я уже шагал по улице. Дождь почти закончился, перейдя в разряд накрапывающего. И все-таки погодка была довольно омерзительной.

— И куда мы идем? — поинтересовался я.

— Скоро узнаешь, — бросил Кот на ходу, семеня впереди едва различимой сумеречной тенью.

Я поежился, с неприязнью вскинул глаза в мокрое небо и, нехотя, поплелся следом.

Так мы миновали несколько переулков, пока не вышли на большой проспект, ярко освещенный фонарями и витринами магазинов. Притормозив у первого же кафе, вывеска которого гласила «Кофеман», Кот вгляделся внутрь сквозь витринное стекло и мурлыкнул:

— Подойдет.

— Подойдет для чего? — спросил я.

Кот уселся передо мной и заглянул в глаза.

— Твоя задача пригласить трех совершенно незнакомых людей с улицы выпить с тобой по чашечке кофе.

— Зачем? — опешил я.

— Таково мое желание, — не желая вдаваться в подробности, заявил Кот. — Твое дело – исполнять.

— Делать мне больше нечего! — возмутился я. — Что за бредовое желание?

— Уж, какое есть.

— Я вообще не люблю кофе, — не сдавался я, не желая выставлять себя на посмешище перед другими людьми.

— Ладно, — снизошел Кот, — ты можешь кофе не пить.

— Да не буду я этого делать! — вспылил я.

— Я так и сказал: можешь не пить, — как всегда не упустил возможности для дурацкой шутки Кот.

Я навис над котом и злобно прошипел:

— Я не буду уговаривать незнакомых людей! Понятно?!

Кота мое давление авторитетом ни капли не смутило.

— Ты должен мне одно желание, верно? Или ты забыл, как мучил недавно бедное животное?

— Не забыл, — промямлил я.

— Тогда выполняй! — повеселел Кот и уселся у входа в кафе в ожидании зрелища.

Никакого смысла в таком идиотском желании я не видел, кроме как поиздеваться надо мной. Но уговор есть уговор, и я решил поскорее с этим покончить, угостив троих незнакомцев за свой счет.

Увы, все оказалось не так просто. Как выяснилось, даже бесплатно люди совсем не хотят пить кофе с неизвестно кем.

Сначала я решил нацелиться на какую-нибудь одинокую девушку. Я дождался, когда с «Кофеманом» поравнялась миловидная блондинка, кутающаяся в тонкое шерстяное пальто ярко-синего цвета и тихо произнес:

— Девушка, Вы не желаете выпить со мной по чашечке кофе? Я угощаю.

Видимо не ожидавшая ничего подобного девушка вздрогнула, заозиралась по сторонам и вдруг бросилась бежать.

А через секунду я услышал похрюкивающие звуки — это смеялся Кот.

— Ну-ну, — прошипел я. — Развлекаешься?

— Жаль, ты этого со стороны не видел, — проговорил Кот. — Ты же просто маньяк из подворотни!

И Кот передразнил меня зловещим шепотом:

— Девушка, Вы не желаете выпить со мной по чашечке кофе? — и снова захрюкал.

— А что такого-то? – не понял я. — Нормальный подкат. Я же не домой ее пригласил!

— Во-первых, куда именно ты ее пригласил, красавица была не в курсе – ты ей об этом не сказал, — веселился Кот. — А во-вторых, только представь себе, что ты идешь куда-то темным вечером, в дождь и слякоть, когда на улицах и людей-то почти нет, и вдруг какой-то тип, замурованный до самых глаз в черную куртку с капюшоном, шепчет тебе на ухо: «Девушка…»

Кот так и не смог договорить, вновь принявшись хрюкать, в смысле смеяться. И мне тоже вдруг стало ужасно смешно:

— Ладно, ладно, я понял, — просипел я. — Сейчас все будет.

Не знаю откуда во мне вдруг взялся азарт, но эта игра начинала мне нравиться.

Я расстегнул куртку, стараясь не замечать, что за воротник периодически попадают холодные капли дождя. Расправил плечи. Натянул на лицо самую обаятельную из своих улыбок. И предпринял попытку номер два.

Однако несмотря на то, что девушки уже не шарахались от меня и не убегали в страхе, ни одна из них не соглашалась на сиюминутные посиделки в кафе.

Я было решил попробовать пригласить на чашечку кофе проходящих мимо парней, но быстро отказался от этой идеи, поняв по выражению их лиц, что они меня явно не за того принимают.

Через час и двадцать человек народу, отвергнувших и меня и кофе, эта дурацкая затея перестала казаться мне оригинальной.

— Слушай, я чувствую себя полным идиотом, — заявил я заметно промокшему животному под новой порцией моросящего дождя. — Я слышал, что студентов театральных ВУЗов заставляют декламировать стихи в метро и знакомиться с незнакомцами, чтобы снять страх выступления перед публикой. Но я-то не студент театрального!

Кот, все это время просидевший на одном месте, и не думал уходить.

— Мое желание остается прежним, — стоял он на своем.

— А если никто так и не согласится, мы что тут всю ночь торчать будем?! — попытался я призвать к его разуму.

Кот отряхнул воду с ушей.

— Просто сделай так, чтобы согласились.

Обожаю его действенные советы!

Я продрог до костей, но чувствовал, что это уже стало делом принципа.

Я совсем снял куртку, набросив ее на плечи, словно только на минуточку выскочил на улицу, поднял воротник рубашки, пригладил мокрые волосы и решительно подошел к первому же человеку, поравнявшемуся с «Кофеманом».

Вернее, первым двум людям, так как это оказалась пара – парень и девушка, идущие в обнимку.

— Здравствуйте! — бодро начал я. — В нашем кафе проходит акция: для привлечения новых клиентов только сегодня мы угощаем всех желающих бесплатным кофе. Попробовав раз, вы всегда будете навещать «Кофемана» снова и снова! — отчеканил я на ходу сочиненный слоган.

— Давай зайдем, — девушка посмотрела на своего спутника. Она выглядела продрогшей, наверняка, они уже давно гуляли по дождливому городу.

— Давай, — кивнул молодой человек.

Я распахнул перед ними дверь и победоносно взглянул на Кота. Тот, ни слова не говоря, встал со своего насиженного места, отряхнулся и тоже двинулся к двери.

— С домашними животными нельзя! — заявил я тоном управляющего и уже собирался закрыть дверь перед его носом.

— Ой, котик! — оглянулась девушка и, завидев Кота, всплеснула руками.

— Заблудший, видимо, — зло ухмыльнулся я и захлопнул дверь прямо перед носом мокрого животного.

А что?! Пусть не думает, что может безнаказанно продержать меня два часа под дождем.

Я усадил влюбленную парочку за столик у окна, где мы отлично просматривались с улицы – даже в застекольной темноте я мог разглядеть два следящих за нами глаза, быстро подошел к барной стойке и заказал три Американо. Доставив дымящиеся чашки за столик, я плюхнулся рядом на мягкий диван.

Вопрос, почему работник кафе вдруг решил выпить кофе вместе с ними, у этой парочки, к счастью, не возник. Зато мы успели познакомиться и даже подружиться. Оказывается, узнавать о жизни других людей довольно увлекательное занятие.

Игорь и Ольга, например, оказались молодоженами. Только в кафе я приметил два еще блестящих обручальных кольца у них на пальцах. Я с таким искренним интересом расспрашивал их о том, как и где они познакомились, что они, в конце концов, пригласили меня в гости – показать свадебные фотографии и видео.

Когда согревшиеся и в приподнятом настроении, ребята покинули кафе, на чуть запотевшем стекле я вывел, на первый взгляд, странные знаки, которые, однако, становились понятны, если смотреть на них с обратной стороны – 1:0.

Таким же способом я заманил в кафе еще не одного, и даже не двоих.

Войдя в раж, я угощал прохожих кофе до тех пор, пока у меня хватало денег. Часа через три, исправив счет на стекле на разгромный 10:0, я перетасовал стопку визиток, оставленных мне новыми знакомыми. Среди них были художник и адвокат, балерина и ассистент режиссера, студент медицинского и безработный, написавший свой номер телефона на салфетке, и еще несколько незаурядных личностей самых разнообразных профессий и занятий.

На город уже опустилась ночь.

Я довольно потянулся, надел куртку и вышел на улицу.

Кота здесь уже не было.

Чем ближе мы подходили к моему дому, тем меньше мне нравилась эта затея. Конечно, о близости с Полиной я мечтал уже давно, но, во-первых, я никак не думал, что это произойдет именно сегодня, а, во-вторых, что это будет у меня дома.

Приводя девушку домой, многие парни боятся, что подружка не понравится их маме или папе, или что дом покажется не уютным, или что, в конце концов, в нужный момент от волнения просто не встанет. Я же беспокоился, да что там, параноидально боялся только одного – как на все это посмотрит мой Кот.

— Ты чего еле идешь?! Давай быстрее! — Поля с игривой улыбкой тянула меня вперед. — Или не хочешь?

Она состроила злую рожицу и, внезапно остановившись, глядела на меня, не моргая.

— Это кто не хочет? Я не хочу?! Ты плохо меня знаешь!

Я подхватил Полю на руки, благо весила она всего ничего, и зашагал к подъезду.

И пока польщенная девушка смущенно хихикала в воротник моей куртки, я лихорадочно продумывал стратегический план по обходу Кота и баррикадированию комнаты.

От одной мысли о том, что и в каких выражениях Кот будет говорить, если вдруг станет свидетелем моего любовного приключения, меня нервно передернуло.

— Потерпи еще немного! — проворковала мне на ушко Полина, по-видимому, принявшая мою конвульсию на свой счет.

— Мое терпение на исходе, — тоном заправского ловеласа проговорил я, машинально набрал код домофона и вернулся к обдумыванию своего плана.

По опыту я знал, что в это время Кот почти наверняка растянулся на кухонном подоконнике, наблюдая за огнями ночного города с высоты девятого этажа. А значит, если мы быстро проскочим в комнату, и я успею закрыть дверь до того, как он поймет, что происходит, можно будет считать, что прорыв удался.

Лифт распахнул двери, и я поставил Полю на землю, вернее на светлый плиточный пол подъезда.

— Так вот, значит, как высоко ты забрался, — улыбнулась Полина.

— А как иначе я смог бы найти тебя в этом огромном городе? — откликнулся я, а рука уже нащупала в кармане ключи от квартиры.

Ну, была, не была!

Глубокий вдох. Поворот ключа. Еще один. Я шагнул в прихожую и потянул за собой Полину. Потом бесшумно закрыл за ней дверь и прислушался. Все было тихо.

— А где у тебя включается све…

Я зажал Поле рот, схватил ее обеими руками за плечи и практически впихнул сквозь дверной проем в комнату.

В следующее мгновение дверь комнаты уже была закрыта и на всякий случай подперта креслом. С момента поворота ключа в замке входной двери прошло секунды три.

— Ты чего? — прошептала Полина, словно приведение, стоя посреди комнаты.

— Просто не хотел развеивать волшебство этого вечера электрическим светом, — соврал я. — Но, если тебе так не уютно, я могу включить лампу.

— А свечи у тебя есть? — снимая пальто, спросила Поля.

— Вот свечей у меня нет, — развел я руками в темноте.

Я нащупал на маленькой лампе с желтым абажуром выключатель, и комната стала видимой.

Полина молча, не сводя с меня взгляда, начала расстегивать пуговицы на блузке. Я последовал ее примеру и принялся расстегивать рубашку.

Стоя друг напротив друга, мы медленно сняли с себя почти всю одежду. Поля накинула на лампу полупрозрачный шарфик, от чего вся комната погрузилась в уютный полумрак. А потом девушка шагнула ко мне.

Какая же она была красивая! Прямые волосы обрамляли лицо с большими глазами. Длинные ресницы походили на шелковые опахала. Ее взгляд светился нежностью и доверием. И все-таки я интуитивно почувствовал, что Полина немного боится.

Я медленно провел ладонью по ее щеке, убрал за спину волосы и, притянув за талию, прикоснулся губами к пушистым ресницам, следом к щеке, носу, губам. Ее руки осторожно сомкнулись за моей спиной. Страх уходил из ее головы, оставляя свободу желаниям сердца и тела.

Нежные поцелуи стали страстными и откровенными. Я больше ни о чем не помнил, и ничто больше не существовало для меня, кроме ее бархатной кожи, мягких губ, ответных ласк.

Я потянул Полину на диван, и мы провалились в его плюшевые подушки.

— Слушай, она так извивается! Может, воздуха не хватает? Ты бы давал ей все-таки иногда дышать!

Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Я медленно повернул голову – на спинке дивана, довольно развалясь, лежал Кот, нагло свесив переднюю лапу вниз.

— Что ты тут делаешь? — отчеканил я.

Полина открыла глаза и посмотрела в направлении моего взгляда.

— Ой, у тебя есть котик? — проговорила она немного охрипшим голосом.

— Кот, — машинально поправил я.

— Ну, иди же ко мне, — Поля снова потянула меня к себе.

— Не могу. Он смотрит! — зло проговорил я, продолжая играть с Котом в гляделки.

— Ну и что? Пусть смотрит, если ему так интересно.

— Ему очень интересно! — нагло протянул Кот и тряхнул хвостом.

— Пошел вон! — приказал я. — Это личная жизнь, котам тут не место!

— Ну-ну! — усмехнулся Кот и, выпустив из передних лап когти, демонстративно пропустил их сквозь обивку дивана, давая понять, что уходить он не собирается.

— Как ты вообще тут оказался? — прошипел я. — Ты же с кухонного подоконника сутками не слезаешь!

Кот перевернулся на спину, задрав к потолку все четыре лапы.

— Вот как удачно все сложилось, правда? — промурлыкал он. — И «Вискас» мне, и зрелище! Ну что за дивный вечерок!

Он явно получал удовольствие от всего происходящего. Я же был просто в бешенстве, но старался сдерживать эмоции, чтобы не напугать Полину.

— Ты давай не отвлекайся, а то барышня решит, что это было все, на что ты способен, — продолжал подначивать меня Кот.

— Пошел вон! — сквозь зубы процедил я.

— Жень, да не обращай ты на него внимания, — Поля приподнялась и теперь с улыбкой смотрела то на меня, то на Кота. — Ну, хочешь, давай совсем свет выключим, тогда ты его и не увидишь?

Она протянула руку и щелкнула выключателем. А потом нежно увлекла меня за собой.

— Давай уже, снимай лифчик — посмотрим, чем там наградила ее природа! — раздалось со спинки дивана.

От бессильной ярости я застонал.

— Женя, что-то не так? — в голосе Полины слышалось беспокойство.

— Все очень хорошо, ты сводишь меня с ума, — попытался я успокоить девушку, — но я не могу, пока эта тварь на нас смотрит.

— Даже если смотрит, то все равно ничего не видит, — рассмеялась Полина.

— Поверь мне, коты отлично видят в темноте.

Я включил лампу, и решительно поднялся с дивана.

Это была схватка двух воинов. Безмолвный поединок мастеров духа. Я стоял перед Котом, словно боевой пес в стойке, готовый в следующую секунду броситься на врага. Кот отвечал мне тем же. Немигающие взгляды. Два ковбоя перед смертельным выстрелом. Два дуэлянта на краю пропасти. Я был готов идти до конца.

Через четверть часа мы с Полиной покинули квартиру. С горем пополам я убедил свою прекрасную спутницу, что никак не могу заниматься этим, когда на меня смотрит кто-то третий, пусть это даже и мой собственный кот. Наверно, она решила, что я немного того, но, к моему счастью, спорить не стала.

Вероятно, кто-то бы сказал, что я струсил, испугался Кота, что надо было просто накинуть на него покрывало, сгрести в охапку и выкинуть на кухню. Возможно, так оно и есть. Но не стоит забывать, что это был не просто кот, а очень эгоцентричный, себялюбивый и злопамятный Кот. И мой опрометчивый поступок легко мог превратить Кота из моего ангела-хранителя в настоящего демона-мучителя.

Не говоря уже о том, что сцена с полуголым героем-любовником, пытающимся стянуть с дивана, орущего и упирающегося котищу, вряд ли подействовала бы на Полину в качестве любовного средства. Какому мужчине понравится, когда девушка во всю хохочет над ним во время любовной прелюдии, и не важно, по какой причине?!

Спустя час мы с Полиной уже предавались любви в уютном номере маленького отеля. И это было прекрасно.

На следующий день я с самого утра был на седьмом небе от переполняющих меня эмоций и воспоминаний о волшебной ночи. Так что, вернувшись домой, я не стал выяснять отношения с Котом, а просто завалился спать, дабы восстановить с лихвой потраченные за ночь силы.

Кот, надо отдать ему должное, тоже решил тактично промолчать, что было на него совсем не похоже. То ли моя счастливая идиотская улыбка дала ему понять, что все его ядовитые насмешки не вызовут у меня никакой реакции, то ли на то были другие, одному ему ведомые, причины. Но кот молчал, как рыба.

Я уж и забыл, как это бывает.

Глава 7

Я сидел на кухне и, как обычно, не спеша попивал зеленый чай. Основные экзамены и зачеты остались в прошлом, как и претензии на более высокие оценки. Экзамены сданы, и это главное. В конце концов, я и не претендовал на красный диплом. Впереди у меня было целое лето.

Но вот уже который день одна мысль не давала мне покоя: если у меня есть Кот, который может говорить, и речь, которого слышу только я, то что с этим можно сделать? Или, говоря начистоту, как это можно использовать в личных целях?

Я взглянул на Кота – тот развалился на подоконнике, и вот уже добрых минут двадцать довольно урчал, предварительно опустошив миску с кошачьим паштетом – в третий раз за утро.

— Может казино? — задумчиво произнес я. — Ты мог бы заглядывать в карты крупье или других игроков и передавать мне сведения.

Кот медленно разлепил глаза и посмотрел на меня так, как смотрят врачи на умственно отсталых пациентов: с состраданием и осознанием того, что больному уже ничто и никогда не поможет.

— Ну, а что? — вскинулся я. — Почему нет?

— По меньшей мере, по двум причинам, — протянул Кот.

— Опять будет «во-первых» и «во-вторых»? — саркастически усмехнулся я.

Кот сделал вид, что не заметил моей язвительной насмешки и, как ни в чем не бывало, продолжил.

— Во-первых, ты не умеешь играть ни в одну карточную игру.

— Ты-то откуда знаешь? — воскликнул я, но на самом деле Кот был прав.

— Я ведь могу научиться, — не теряя надежды, сказал я. — Конечно, в покер я вряд ли смогу достойно играть в ближайшее время, но есть же игры и попроще.

Кот тряхнул ушами.

— А во-вторых, — будто не слыша меня, продолжил он, — как ты себе это представляешь?! «Добрый вечер! Пожалуйста, фишки на всю сумму. Ах, это? Это мой кот, он у меня вроде талисмана. Да, и не обращайте внимания, когда во время игры он вдруг начнет таскаться по зеленому сукну, заглядывая в ваши карты. Он всегда так делает, когда хочет в туалет». Так что ли?

Я задумался.

В словах Кота была истина – даже просто протащить его в казино будет большой проблемой, а надеяться на то, что ему разрешат перемещаться там, где вздумается, и вовсе из мира фантастики.

— Ладно, умник, может, ты и прав, — недовольно проворчал я. — Но отвергая, предлагай! Что ты можешь предложить?

В глазах Кота блеснули азартные огоньки. Я подался вперед, чтобы услышать, как минимум, план ограбления банка. Кот выдержал паузу и, наконец, изрек:

— Я предлагаю еще немного подкрепиться и слегка вздремнуть.

Я не сумел скрыть досаду, чем несказанно порадовал котика.

— Знаю я твои «немного» и «слегка», — проговорил я, наливая себе еще одну чашку чая. — Хватит жрать, и давай вместе придумаем, какую выгоду мы можем извлечь из нашего союза.

— Меня и так все устраивает, — заметил Кот.

И тут я взорвался.

— А меня нет! Я не хочу горбатиться все лето на какой-нибудь тупой работе, чтобы в конце месяца получить деньги, которые потом пытаешься растянуть так, чтобы хватило и на еду, и на оплату счетов, и хоть на какие-то развлечения. И все равно их никогда не хватает! — орал я. — Если мы можем провернуть дельце, чтобы разжиться бабками, сильно при этом не напрягаясь, значит это надо сделать.

В порыве чувств я смахнул кружку со стола, чай полился на пол, но я не обращал на это внимания, продолжая изливать на Кота свои горести.

— Тебе-то хорошо! Тебе вообще ничего не надо, кроме пожрать и поспать. А я хочу вкусно есть, нормально одеваться и ездить на хорошей машине! Да просто чувствовать себя человеком хочу! Я даже не могу девушку в нормальное место сводить поужинать – все, что я могу ей предложить, это дешевое кафе, и то не чаще двух раз в месяц. Мне надоело так жить, понимаешь, надоело!

От моей тирады шерсть на загривке Кота встала дыбом, спина вдруг выгнулась дугой, и это непривычное зрелище немного привело меня в чувство.

— Если ты и дальше хочешь жрать свои сраные кошачьи консервы, — более спокойным тоном закончил я свою мысль, — то будь добр мне помочь. Нам помочь!

Потом немного подумал и жалобно добавил:

— Пожалуйста.

Кот, наконец, отвел от меня взгляд и посмотрел в окно.

Я же плюхнулся на стул, поднял опрокинутую кружку и налил третью за утро чашку чая.

К своему удивлению, я сам только сейчас осознал, как меня достала та жизнь, которой я жил. И аргумент, что так живут миллионы, меня вовсе не утешал. Даже наоборот – меня начинало мутить только от одной мысли, что так живут миллионы людей, и их все устраивает. Они так привыкли к одинаковым дням, в которых нет места ни мечтам, ни чудесам, что уже не только не верят в то, что что-то может измениться, но и не хотят, чтобы было как-то иначе.

— Зачем тебе деньги? — негромко спросил Кот.

От неожиданности я вздрогнул и взглянул на пушистого соседа.

Кот, не моргая, смотрел мне в глаза.

— Я же сказал… — начал я, снова немного заводясь.

— Ты сказал, что хочешь купить себе хорошей еды, красивую одежду, машину, и повести девушку в дорогое место отдыха. А что дальше?

— А этого разве недостаточно? — раздраженно спросил я.

— Тебе виднее, — протянул Кот. — Пойми, чтобы в твою жизнь пришли деньги, нужно понимать, как ты будешь их использовать. Нужна цель! Какова цель – такие и деньги. Твоя цель – это машина и развлечения?

— Ты меня, конечно, извини, философ с хвостом, — прорычал я, — может у кого-то и получается мечтать о возвышенном, когда нет элементарного, но лично мне пока хочется просто почувствовать себя нормальным человеком.

— Видимо я удивлю тебя, — спокойно продолжал Кот, — но вряд ли ты встретишь человека, который не хотел бы просто так, по щелчку пальцев получить хорошую машину, красивых женщин и полные карманы бабла.

Я вскочил из-за стола. Кружка с чаем на этот раз каким-то чудом устояла.

— Да плевать мне на других, — снова заорал я, — если они хотят этого, но не могут добиться – это их проблемы. У меня есть возможность сделать свою жизнь лучше, так почему я должен от этого отказываться? На хрен мне какие-то там цели?!

Кот немного помолчал, а потом еле слышно промурлыкал:

— Что ж, тогда лучше начать с малого. Но если ты думаешь, что еда, машина и развлечения – это предел твоих мечтаний – ты сильно ошибаешься!

Он спрыгнул с окна и, неслышно переступая лапами, направился к двери.

— По крайней мере, я очень на это надеюсь, — добавил Кот, покидая кухню.

Я сидел на скамейке в парке, смотрел на голубей, слетевшихся к моим ногам в поисках крошек, и ни о чем не думал. Я провел на этой скамейке 3 дня, размышляя о том, как же мне использовать чудо-кота, чтобы улучшить собственное положение, но ничего так и не пришло мне в голову.

Когда по вечерам я возвращался домой, Кота там не было. Наверно, он тоже где-то бродил в поисках свежего воздуха или свежих мыслей. Я насыпал в миску его любимый корм, оставлял входную дверь не запертой и ложился спать. Наутро миска была пустой, а Кота снова не было. Я вставал, выпивал чашку чая и тоже уходил.

Я гулял по улицам, скверам, по ранее неизвестным мне маршрутам, но неизменно каждое мое путешествие каким-то необъяснимым образом заканчивалось на этой скамейке в парке. По-моему, все это время я пребывал в небольшом трансе.

Ощущение было такое, будто я упакован в скафандр и наблюдаю за внешним миром через небольшое окошко, отделяющее меня от реальности. Я ни с кем не разговаривал, и мне этого и не хотелось. Я почти ничего не ел. Дыхание стало ровным и глубоким.

Мысли в мою голову приходили сами по себе, словно они и существовали там сами по себе. Одна мысль влетала, вытесняя другую, потом ее заменяла следующая и так до бесконечности. Я не думал эти мысли, я просто смотрел на них изнутри, не сосредотачиваясь ни на одной из них.

Наконец, усилием воли я решил предпринять еще одну попытку, чтобы обдумать то, ради чего я блуждал все это время по улицам города. Я попытался собрать воедино все исходные факты, которые имелись.

Итак, у меня есть кот, который умеет говорить. Кота видят все, но слышу его только я… Предательская мысль о том, что все это здорово попахивает шизофренией, снова посетила мою голову, но я приказал себе сосредоточиться на главном. Но мысли были тягучими и вялыми. Мне не хотелось ни о чем думать.

Я закрыл глаза и расслабился. Не сегодня.

Солнце стало скатываться к горизонту. Я сидел, окутанный теплыми лучами и ни о чем не думал. Говорят, это невозможно. Но даже сейчас все, что я могу припомнить из происходившего в моей голове в те три дня, это тотальное ощущение спокойствия и тишины.

Когда солнце совсем скрылось, я встал и поплелся в сторону дома.

Из состояния отрешенности меня вывело зрелище, которое я никак не ожидал увидеть, входя во двор. Настолько не ожидал, что я остановился, как вкопанный, и смотрел на это все расширяющимися от шока глазами. А потом мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Прямо посреди двора, между детской площадкой и большой клумбой, мой кот, тот самый Кот, который обладал энциклопедическими знаниями, тот самый Кот, который вел себя, словно потомственный аристократ, тот самый Кот, который всего несколько дней назад говорил о высоких жизненных целях, так вот этот самый Кот, издавая ужасающе оглушительные звуки, сидел сверху на пушистой белой кошечке, ухватив ее зубами за шкирку, и «жарил» ее изо всех своих кошачьих сил. А я-то думал, что по ночам, сидя где-то под звездами, он размышляет о высоком и вечном.

Почему-то мне ни разу не приходило в голову, что у него есть обычные потребности, как у всех людей, ну, или котов. Ведь он же ест, спит, ходит в туалет. И все-таки к такому зрелищу я был совсем не готов. Но именно это встряхнуло меня и напомнило о том, что жизнь – это здорово.

В тот самый момент мой разум словно опять соединился с телом, и я почувствовал себя целостным и полным сил. Мне захотелось жить, действовать, творить. И хотя я по-прежнему не понимал, что именно буду делать, во мне появилась уверенность, что я обязательно что-нибудь придумаю.

Ничего придумывать мне не пришлось. Все решилось само собой. И теперь только стояла задача сообщить об этом Коту, потому что без него в этом деле мне было никак не обойтись.

Я выбрал для важного разговора самое лучшее время – когда завтрак окончен, но обед уже приближается. Само подходящее место – тихую домашнюю обстановку, когда ничто не отвлекает извне. И даже сделал вид, что не замечаю, как Кот чешет когти о мой любимый коврик. Я был сама милота.

— Купил твое любимое рагу с кроликом, — начал я издалека. — На целую неделю хватит.

— Это хорошо, — промурлыкал Кот и растянулся по всей поверхности ковра, наконец, спрятав свои длиннющие когти.

— Мне для тебя ничего не жалко, — кивнул я.

— Прекрасно, — Кот и не смотрел на меня.

— Если захочешь чего-нибудь эдакого – только скажи! — не унимался я.

— Непременно.

— Если хочешь, можем даже…

Кот перевернулся и внимательно посмотрел на меня:

— Выкладывай!

— Что? — моргнул я.

— Выкладывай, чего тебе от меня надо.

— С чего ты взял, что мне что-то от тебя надо? — прикинулся я овечкой.

— Опыт, — лаконично ответил Кот.

Я почесал голову в нерешительности.

— Опыт, — повторил я. — Краткость сестра таланта, да?

Я прошелся по комнате и уселся на диван, уткнув локти в колени.

— Это не столько надо мне, — начал я, — это принесет пользу нам обоим.

— Неужели? — и Кот начал кататься по ковру, оставляя на нем клочья шерсти.

Я подавил желание немедленно наорать на наглое животное и сосредоточился на главном:

— Я нашел хорошую работу.

— Рад за тебя.

— Она не совсем для меня.

— Тогда рад не совсем за тебя, — проворчал Кот. — И хватит болтать, дай отдохнуть перед обедом!

Я набрал в легкие побольше воздуха и выдал:

— Скорее она для тебя, — выдохнул я.

— Кто? — не понял Кот.

— Не кто, а что, — поправил я. — Работа.

Кот замер.

— Ты нашел работу мне?!

Я развел руками:

— Ну, в общем-то да.

Пару секунд он размышлял, а потом продолжил кататься по ковру.

— Не хочешь спросить, что это за работа? — предложил я.

— Я вообще ничего не хочу спрашивать у человека, который ищет работу котам.

— Не котам, а коту, — поправил я.

— Тем более.

— Ладно, слушай, помнишь людей, с которыми я познакомился, когда выполнял твое дурацкое желание в кафе? Так вот я вчера позвонил Федору, это который ассистент режиссера, и поинтересовался, не нужен ли им в команду кто-нибудь. Подумал, может, я смогу устроиться кем-то на время съемок – все лучше, чем столы вытирать. Оказалось, что им нужен актер!

— А я-то тут при чем? — устало спросил Кот.

Я выдержал паузу и торжественно объявил:

— Им нужен актер-кот.

Кот закатил глаза:

— Дожили!

Он встал и поплелся на кухню, нервно подергивая хвостом.

— И это все? — я отправился следом за ним.

— Спасибо, но, пожалуй, я откажусь от лавров звезды экрана. Мне как-то ближе домашний уют и комфорт неузнанности на улицах.

— Какой комфорт неузнанности? — забавно было слышать такое от животного. — Что-то не припомню, чтобы поклонники просили на улице автограф у какой-нибудь кошки!

Кот промолчал.

— Кстати, это будет рекламный ролик кошачьей еды, — предъявил я припрятанный козырь, — прямо, как ты любишь.

Кот продолжал молчать.

— Видишь ли, им нужен не просто какой-нибудь кот. Всевозможных котов, кошек, котят и прочей живности у них и без нас достаточно. Им нужен особенный кот – такой, как ты, — не сдавался я.

— Лесть, — констатировало животное.

— Ни один другой кот не в состоянии выполнить в кадре то, чего добивается режиссер. Федор говорит, перепробовали почти сотню котов и кошек, обычных и цирковых, но ничего не выходит.

— А у меня, значит выйдет, да? — прищурился Кот.

— Уверен, что у тебя выйдет, — заверил я.

Кот запрыгнул на подоконник и, не поворачивая ко мне головы, спросил:

— Просто ради интереса — и каков же сценарий?

Это был мой шанс склонить котищу на свою сторону, и я не собирался его упускать.

— Слушай, это будет очень классный ролик! Они там на какие-то специальные камеры снимают – картинка потом улетного качества! Огромный бюджет заложен! Но при этом они не хотят использовать компьютерное изображение – все только живьем.

Кот задрал заднюю лапу вверх и принялся вылизываться.

— Ты не мог бы при мне этого не делать? — попросил я.

— Не мог бы, — любезно ответил Кот.

— В общем, рекламный ролик будет на уровне дорогого клипа раскрученной поп-звезды!

— И давно это мы в рекламном бизнесе разбираться начали?

— Говорю тебе со слов Федора, — выдохнул я, — и хватит придираться.

— Так, каков сценарий?

— Да там ничего сложного, — начал я. — От тебя требуется схватить зубами маленькую птичку, подержать ее немного в пасти, а потом, когда ты услышишь, как открывают банку с кошачьем кормом, выпустить птичку и побежать лакомиться нежнейшим паштетом с…

— Я понял.

— Понял с чем паштет? — переспросил я.

— Понял, почему другие коты не прошли на пробы, — и Кот характерно захрюкал, что означало бурное веселье. — Видимо, в конце этой рекламы не поставят фразу «При съемках ролика ни одна птичка не пострадала»!

— И кто после этого садюга? – усмехнулся я. — Ладно, давай ближе к делу. Я могу позвонить Федору и сказать, что у меня есть супердрессированный кот, который способен выполнить любой трюк?

Кот перестал смеяться и совершенно спокойно произнес:

— Можешь, если дашь мне ответ на один вопрос.

Я чуть не подпрыгнул от радостной мысли, что почти смог его уговорить.

— Какой вопрос?

— Зачем все это надо мне?

— Затем, — мой голос прозвучал с нажимом, — что за эту работу они готовы заплатить кругленькую сумму, а это как раз то, чего мне, в смысле нам, очень не хватает, если ты не забыл.

— Я помню, — как-то задумчиво произнес Кот. — Ладно, но не забывай, что мое мнение на съемках тоже должно учитываться.

— Ладно, ладно, конечно, будет учитываться, — отмахнулся я, уже набирая номер Федора.

Федор попросил приехать на следующий же день. Поэтому с утра пораньше мы уже были в пути. Потратив лишние полчаса на покупку сумки-переноски, без которой здоровенного кота отказывались пускать в какой-либо вид транспорта, и еще сорок минут на метро, мы добрались до киностудии, где снимался ролик.

Дверь высокого павильона распахнулась, и оттуда вышел человек среднего роста, с бритой головой, темной бородой, весь в черном и с красно-зеленым шарфом, несколько раз обмотанном вокруг шеи, – Федор.

— Опаздываешь! — поприветствовал меня Федор двумя рядами белоснежных зубов.

— Извини, пришлось заезжать в магазин за переноской для животных.

Ассистент режиссера опустился на корточки и принялся всматриваться в сетчатое окошко.

— Кис-кис, — позвал он. — Какой котяра!

— Это да! — гордо кивнул я.

— Хорош! Честно говоря, я и не ожидал, что он такой здоровый, — Федор вновь поднялся. — Если он действительно такой сообразительный, как ты говоришь, режиссер будет в восторге. А то бедняга уже спать по ночам перестал – все думает, как же удовлетворить требования заказчика.

— Что, все действительно так плохо? — поинтересовался я, когда мы двинулись внутрь павильона.

— Не представляешь, скольких котов мы перепробовали, и ни один не в состоянии выполнить поставленную задачу. Оно и понятно – какой хищник выпустит из зубов добычу?!

— И скольких же птичек вы сгубили? — осторожно спросил я.

Федор хитро прищурился:

— Неужели ты подумал, что мы позволили этим обжорам есть живых птичек?

Я лишь развел руками:

— Нет?

— Конечно, нет! Пробы проходили на кусочках сырого мяса, и его-то, как ты понимаешь, не выпустило из пасти ни одно животное, — приятель придержал для меня высокую дверь. — Проходи, сейчас познакомлю с нашей командой!

Я зашел в павильон, который изнутри показался мне еще больше, чем снаружи, к тому же бесконечно длинным.

Мы все шли и шли вперед. Я смотрел на высокие стеллажи, как попало наставленные по обеим сторонам. На полках этих стеллажей было навалено абсолютно все: от старой одежды и посуды до елочных украшений и ужасных масок, казавшихся в полумраке головами застывших чудовищ.

— Ну и местечко! — донеслось из переноски.

— И не говори! Жуть, да и только, — поддержал я Кота.

— Ты про это старье? — спросил Федор, услышав мои слова. – Что делать? Половину павильона расчистили и сдают разным вольным художникам, типа нас, а половина так и осталась заваленная хламом прошедших десятилетий.

Он остановился и, понизив голос, сообщил:

— Если этот контракт выгорит, наша студия сможет снять собственное достойное помещение и закупить все необходимое оборудование, а не брать его в аренду.

— Такой хороший контракт? — уточнил я.

— Очень хороший! — причмокнул Федор. — Но и выполнить его не так уж легко, как ты понял. Поэтому Паша – наш режиссер – и перестал спать по ночам. Все, пришли!

Федор резко свернул влево, я последовал за ним, и мы сразу оказались на съемочной площадке.

Глава 8

Расчищенное пространство освещали два софита, закрепленные на высоких штативах, везде стояли какие-то приборы, тянулись кабели и провода, площадку опоясывали рельсы.

— Это для операторской тележки, — услышал я низкий голос.

И тут же Федор представил своего босса.

— Женя, это Паша – наш реж, а также мозг всей операции.

Главным режиссером оказался высокий шатен лет тридцати пяти, одетый в джинсы и синюю рубашку, которая явно не менялась уже дня три. Его лицо покрывала недельная щетина, под глазами залегли тени, а в левой руке дымилась большая чашка с черным кофе.

Мы пожали руки.

— Рад знакомству! Надеюсь, твой кот действительно чего-то стоит, иначе…

Паша не договорил, но по выражению его лица я и так все понял: мы с Котом – его последняя надежда,

— Сейчас заказчиков на площадке нет, так что мы можем спокойно попробовать твоего кота в деле, — предложил Федор. — Но, если и он не сможет выполнить поставленную задачу – нам крышка. Сегодня последний день кастинга. Нет актера – нет съемок.

— И придется вернуть предоплату, — грустно вздохнул режиссер. — И снова заниматься съемкой свадеб и корпоративов.

Паша отхлебнул из кружки большой глоток кофе.

— Ага, причем до конца дней своих, — раздался бодрый голос откуда-то сбоку.

Только сейчас я обратил внимание, что на площадке был еще один человек – в жилете с множеством карманов и в надвинутой на глаза шапке. Сидя на высоком черном ящике, парень протирал объектив видеокамеры.

— Знакомься, это Дэн – наш оператор, настоящий мастер своего дела, — кивнул на него Федор.

— Женя, — представился я.

— Добро пожаловать! — весело откликнулся мастер своего дела. — На тебя, парень, последняя надежда.

— Это я уже понял, — скромно ответил я и взглянул на главного: — Я тогда выпущу Кота, чтобы он тут немного освоился?

— Делай все что, потребуется, — отозвался Паша, — лишь бы он смог выполнить трюк.

Я поставил переноску на пол и расстегнул молнию. Кот не показывался.

— Вылезай, — потребовал я.

— Я подумаю, — отозвалось животное.

— Не беси меня, вылезай давай! — зашептал я.

— Что-то не так? — забеспокоился Федор.

— Просто от дороги отойти не может, — соврал я.

Я склонился к переноске и прошипел:

— Ты чего выпендриваешься?! Мы же обо всем договорились! Вылезай, а не то я вытряхну тебя отсюда вверх тормашками!

— Ладно, ладно, — откликнулся Кот. — Чуть что – сразу радикальные меры!

Животное наполовину высунулось из сумки и лениво потянулось, а затем на свет показалась и его задняя часть.

Кот уселся на бетонном полу, обернув себя пушистым хвостом.

— Красивый, — одобрил Паша. — Пусть тогда тут осваивается побыстрее и посмотрим, на что он способен.

Режиссер нагнулся, чтобы почесать Кота за ухом. Тот прикрыл глаза и заурчал.

— А как его зовут? — спросил Паша.

— Кот, — честно ответил я.

— Просто Кот?

— Просто Кот.

— Что ж, Кот, смотри не подведи, на тебя вся надежда! — задумчиво попросил Паша.

— Может, и не подведу, — промурлыкал Кот, но никто кроме меня этого не услышал.

Через четверть часа я водрузил кота на большой деревянный стол, служивший помостом. Денис завис над ним с камерой. Федор нервно потирал руки в стороне. Паша то вставал и подходил к столу, то снова садился в черное кресло с надписью «Spielberg» на обратной стороне спинки.

— Дэн, убери пока камеру – нервирует! — снова вскочил Паша. — Кота с непривычки можешь напугать.

Денис послушно опустил видеокамеру.

— Так, Федь, давай мясо!

— Миска с мясом прямо перед тобой на столе стоит, — послышался нервный смешок Федора.

Паша взял из миски кусочек мяса, размером с маленькую птичку, и обратился ко мне:

— Женя, надо какую-то команду дать?

— Какую команду? – не понял я.

— Команду коту, чтобы мясо не заглотил сразу, — нетерпеливо пояснил режиссер.

Я задумался.

— Кот, — изрек я повелительным тоном, — мясо не ешь.

— И все? — удивился Федор. — И он послушает?

— Пусть только не послушает! — произнес я, не сводя глаз с Кота.

Меня настораживало то, что Кот был на удивление молчалив и покладист. Честно говоря, я боялся какой-то подставы с его стороны.

— Держи тогда, — Паша протянул мне кусочек мяса, — лучше из твоих рук.

Я взял мясо и точно таким же движением протянул его сидящему, словно статуэтка, Коту.

Кот не шелохнулся.

Я сунул кусок мясо ему в самый нос и металлическим голосом протянул:

— Нааа.

Кот застыл и, как мне показалось, даже поморщился.

— На, — повторил я.

Кот отвернулся.

— Жень, ты же говорил, что он у тебя дрессированный, — словно обиженный ребенок пожаловался Федор.

— Открывай рот! — приказал я в третий раз.

На съемочной площадке воцарилась гробовая тишина.

— Бесполезняк! — констатировал Дэн.

— Извините, ребята, — я положил мясо обратно в миску, — наверно, это он после дороги тормозит, очень уж не любит общественный транспорт.

— Сказал бы сразу, — протянул Паша, — мы бы тебе лимузин вызвали, ради такого дела.

— Дайте мне десять минут, попробую его успокоить, — попросил я.

Ребята ушли в другой конец площадки, где стоял столик с электрическим чайником, чтобы выпить по чашке кофе, наверно, двадцатой за день.

— Ты что делаешь?! — зашипел я, склонившись к самому уху Кота. — Ты это специально что ли?! Заранее продумал, как выставить меня дураком, или решил сымпровизировать?! Не хотел в этом участвовать, так бы и сказал! Зачем было тащиться сюда?! Обещать людям?!

— Ты говорил, что нужно будет держать в зубах птичку, — тихо проговорил Кот.

— Это просто репетиция! Птичку, мясо – какая разница?!

— Большая!

— И в чем же она заключается? — все больше и больше злился я.

— Я не ем сырое, — и Кот отвел взгляд.

— Что? — я даже не сразу понял, о чем это он.

— Я не ем сырое мясо, — вдруг затараторил Кот, — это же гадость какая-то, и пахнет от него ужасно!

— Ты серьезно?! — я даже злиться на него перестал от удивления.

— А ты подумай, я хоть раз просил на обед кусок сырого мяса? Ни разу! Я люблю «Вискас», а там, знаешь ли, сырого мяса не наблюдается.

— Ты же кот! Хищник! — я не верил своим ушам. — Тебе по природе положено охотиться за добычей, чтобы прокормиться!

— Да ну? — осклабился Кот. — Теперь учить меня кошачьей жизни будешь? Может, на собственном примере покажешь?

Съемочная группа уже возвращалась, и нужно было срочно что-то решать.

— Жень, ну как там дела? — позвал Федор. — Есть надежда или пора нам сухари сушить?

Я выпрямился и подошел к ребятам.

— Тут такое дело, — начал я, — мясо не подойдет. Надо сразу с птицей репетировать.

— Ты уверен? — засомневался Паша. — Сожрет ведь!

— Останутся от козлика рожки да ножки, — мгновенно развеселился Дэн.

— Уверен! Несите птичку, — приказал я.

Федор вышел куда-то за пределы съемочной площадки и вскоре вернулся с небольшой клеткой, в которой с жердочки на жердочку порхали три ярко-желтые канарейки.

— Поставь на стол, — скомандовал Паша и, запустив руку в клетку, достал одну из птичек.

— Ну, держи, — он протянул мне сжатую ладонь, из которой виднелись желтые перышки и маленький клювик. — Если честно, не представляю, как это вообще возможно.

Я осторожно взял птичку-невеличку, которая от страха даже не пыталась вырваться, и подошел к Коту.

— Ты уж не подведи, — попросил я Кота и осторожно вложил птицу ему в пасть.

Кот немного сжал зубы, чтобы пташка не могла вырваться, и замер.

Никто из нас не двигался и почти не дышал – боялись спугнуть удачу.

Первым очнулся Дэн:

— Отличный кадр получится, — не отрывая глаз от кота с канарейкой в зубах, проговорил оператор, — черный кот и желтая птица – бомба!

— А теперь что? — спросил Федор.

Паша медленно вдохнул и обратился ко мне:

— Женя, теперь нужно, чтобы Кот выпустил птицу.

Федор осторожно достал из-под стола большой сачок на длинной палке, чтобы успеть поймать выпорхнувшую птицу.

— Надеюсь, он действительно понадобится, — тихо проговорил Паша.

Я просто произнес:

— Кот, отпускай.

В следующее мгновение желтый комочек вспорхнул вверх и кинулся как раз в сторону Дэна. Одно движение сачком, и птица забилась в сетке.

И тут же павильон взорвался восторженными возгласами и смехом.

— Ты молодец, — подошел я к Коту и по-дружески потрепал его за холку.

— Вот это да! Вот это да! — Паша светился от радости.

— Круто! — хлопнул меня по плечу Дэн.

— Вот это я называю трюком на миллион! — присоединился к коллегам Федор.

— Спасибо, ребята, — улыбнулся я.

— Как ты смог научить такому кота? — не переставая улыбаться, спросил Паша.

— Вам только в цирке и выступать! — заметил Федор.

Я таинственно молчал и только поглаживал Кота между ушами.

— А он точно сможет повторить это? — на всякий случай уточнил режиссер.

Я посмотрел на своего Кота и уверенно кивнул:

— Точно.

— Федор, звони заказчикам, — скомандовал Паша. — Дэн, подготовь все! Через два часа приступаем к съемкам.

Нас с Котом на время подготовки к съемкам расположили в небольшой комнатке для отдыха. Хотя комнатой это можно было назвать с большой натяжкой – просто отгороженное большими ширмами пространство вдали от общей суеты. Зато здесь был большой синий диван, на котором мы провалялись все два часа, и огромный экран, нон-стопом демонстрирующий Канских львов разных лет.

Федор принес несколько коробок, доверху набитых всевозможными кошачьими консервами, паштетами и пакетиками с сухим кормом – та самая продукция, лицом которой должен был стать Кот. Меня снабдили большой пиццей «Четыре сыра» и неограниченным количеством чая и кофе.

Когда Федор снова заглянул к нам, изрядная часть провизии уже была съедена.

— Вот это аппетит, — удивился ассистент режиссера.

— Это да, — улыбнулся я.

— Все в сборе, — сообщил Федя и махнул рукой, — пора на площадку.

— После такого завтрака, можно и размяться, — проурчал довольный Кот, приподнимаясь на диване.

— У всех нормальных людей ужин уже, — тихо ответил я.

— Об ужине поговорим позже. И хорошо бы составить наш прейскурант, — заявил Кот – все-таки я без пяти минут знаменитость, — и он, не спеша, пошел в сторону съемочной площадки.

— Разговариваешь со своим котом? — улыбнулся Федор. — И как, отвечает?

— Ага, — кивнул я, — прейскурант, говорит, надо составить.

— Хорошая шутка! — захохотал Федор.

Я тоже улыбнулся, негласно соглашаясь, что шутка вышка и правда смешная.

Ага, шутка! Как же!

Съемочная площадка преобразилась до неузнаваемости. Зажгли еще несколько софитов. На каждом свободном пятачке стояла какая-то аппаратура неизвестного назначения. Огромное количество народа, который невесть откуда взялся, сделало площадку не просто оживленной, а бурлящей и даже устрашающей.

Паша без конца переговаривался с кем-то по рации и при этом успевал решать еще кучу каких-то одному ему ведомых вопросов почти с каждым присутствующим на площадке человеком. Прибавился еще один оператор, с которым Дэн обсуждал что-то, стоя рядом с большим столом красного дерева, заменившим маленький столик, служивший, как оказалось, просто тренировочной площадкой. Сзади был установлен зеленый задник.

Вокруг ходили, бегали и просто прохаживались разные люди: от парня лет шестнадцати, сматывающего провода, до важных господ в дорогих костюмах. Сразу было видно, что именно они чувствовали себя здесь хозяевами.

Прежде чем перешагнуть условную границу съемочной площадки, я подхватил Кота на руки, испугавшись, что его могут просто затоптать.

— Женя, иди сюда, — замахал мне режиссер.

Я подошел, все еще озираясь по сторонам.

— Так это и есть наш самый талантливый в мире кот? — осведомился мужчина в сером шелковом костюме, с прилизанными гелем волосами и толстыми обвисшими щеками, напоминавшими собачьи брыли.

Он протянул руку к Коту, и на запястье одновременно сверкнули бриллиантовая запонка и стрелки часов, на синем циферблате которых я успел разглядеть надпись Vacheron Constantin. Я отступил на шаг назад, и рука брыластого погладила воздух.

— Евгений, познакомьтесь: это наш заказчик, Валентин Константинович, — тут же заговорил Паша, — именно ему принадлежит оригинальная идея ролика.

— Добрый день! — кивнул я.

— Добрый, добрый! — кивнул Валентин Константинович. — С нетерпением ожидаю демонстрации чудесных способностей вашего кота! Как же вам удалось так надрессировать его, молодой человек? — и он снова потянулся к Коту.

Я сделал вид, что осматриваю съемочную площадку, и повернулся к неприятному господину боком. Почему-то мне совершенно не хотелось чем-либо угождать этому типу, даже возможностью погладить Кота.

— Скоро Вы все увидите, Валентин Константинович, — услышал я из-за спины на удивление услужливый голос режиссера. — Вы с партнерами можете занять удобные кресла, которые уже приготовили для вас, и наблюдать за процессом съемок, что называется, из первого ряда. — И Паша повел уважаемого Валентина Константиновича в импровизированную вип-ложу, которая, как я успел заметить не без злорадства, находилась на приличном расстоянии от его собственного режиссерского кресла.

Через минуту Паша снова вернулся к нам с Котом:

— Извини, дружище, — подмигнул режиссер, — приходится быть гибким, дабы сильные мира сего не скупились на гонорары скромной съемочной группе.

— Я заметил, — хмыкнул я.

— Ну как вы, готовы? — перешел к делу Паша.

— Только что из-под пера, — вдруг подлетел Федор и протянул мне папку с надписью «Договор» и авторучку. — Вот, Жень, это твой экземпляр договора. Если все условия будут выполнены, получишь указанную сумму на счет.

— Они подписали до начала съемок? — явно удивился Паша.

— Я сказал, что в противном случае, Евгений Борисович увезет Кота восвояси, а то и вовсе заключит договор с конкурентами.

— Евгений Борисович может, — поддакнул я, и, опустив Кота на пол, стал пролистывать страницы договора.

— Прекрасно, — Паша дружески хлопнул меня по спине, — будет стимул сделать все на «отлично».

— Ничего себе стимул! — я не поверил своим глазам. –—Это мой гонорар?!

— Скорее, это мой гонорар, — донеслось снизу, но я вдруг стал слышать все слова приглушенными – настолько громко застучал в ушах пульс.

Паша, заглянул через мое плечо в договор и усмехнулся:

— Надеюсь, торговаться не будешь?

— Как говорится, торг здесь не уместен, — хрипло изрек я, все еще пялясь в черные цифры на белой бумаге – напротив слов «Вознаграждение за услуги» стояла единица с семью нолями. Десять миллионов рублей за несколько часов работы – неплохое вознаграждение!

Дрожащей рукой я подписал договор и стал молиться, чтобы все прошло в лучшем виде.

Кот занял свое место на огромном столе. Федор пристроился в стороне, обнимая клетку с канарейками. Паша отдал команду «Тишина на площадке» и в воздухе завибрировало общее напряжение.

— Дэн, готов? — теперь здесь звучал только голос режиссера.

— Да, шеф!

— Федя, давай птицу, — командовал Паша. — Жень, твой выход, только отойди потом подальше, чтобы не попасть в кадр.

Федор достал из клетки одну из канареек и осторожно передал мне. В полной тишине я подошел к Коту:

— Готов? — прошептал я. — Ну, давай!

Кот приоткрыл рот, а затем снова сомкнул челюсти – маленькая желтая птичка теперь едва могла двигать головкой с двумя черными глазками-бусинами.

Все замерли.

Я отошел от стола.

— Мотор! — совсем тихо проговорил Паша.

И тут Кот удивил даже меня: он вдруг начал играть со своей добычей, при этом не выпуская ее и не сжимая челюсти слишком сильно – было видно, что птица по-прежнему может вертеть головкой. Кот же припал на передние лапы, потом вскочил, завертел хвостом, а в довершении всего завалился на спину, дергая лапами в воздухе.

— Сейчас, — прозвучал напряженный голос Паши.

Он оторвался от монитора, по которому наблюдал за съемками.

— Женя, скажи, чтобы он сейчас выпустил птицу!

— Кот, отпускай! — громко проговорил я.

Кот замер на месте, а под крышу съемочного павильона вспорхнул желтый комочек.

Никто не бросился ловить маленькую канарейку. Никто даже не двинулся с места и больше не произносил ни звука.

Кот уселся посередине стола, укрыл лапы хвостом и тоже застыл, обводя присутствующих насмешливым взглядом.

— Стоп! — опомнился режиссер. — Паша пригладил двумя руками свои волосы. Когда он опустил руки, лицо его светилось улыбкой. — Это было круто!

В следующую секунду стал нарастать повторяющийся звук – это зааплодировал Валентин Константинович. Он хлопал все громче и громче, сидящие рядом с ним люди присоединились, и вдруг вся площадка заговорила на разные голоса.

Дэн подошел к режиссеру и, жестикулируя, начал что-то объяснять.

— Разумеется, снимем еще дубли, — расслышал я слова Паши.

Я подошел к столу, без стеснения запрыгнул на столешницу красного дерева и провел ладонью по мягкой шерсти Кота:

— Не ожидал от тебя такой прыти, — улыбнулся я.

— А ты что думал? Что я зажатый, неуверенный и закомплексованный тип, не способный творчески проявить себя?

— Скорее, что ты тип чопорный и заносчивый, а также высокомерный, горделивый и напыщенный, в том числе чванливый, надменный и презрительный, считающий себя центром вселенной и пупом земли, — выдал я тираду.

— Разговорился! — хмыкнул Кот и отвернулся.

— Ты что, обиделся что ли?! — испугался я.

Кот не шевелился.

— Да ты лучший кот на свете! — воскликнул я, а потом подхватил Кота и подбросил его вверх. К счастью, учитывая внушительный вес животного, подкинуть его слишком высоко мне не удалось.

— Ты что с ума сошел?! — встрепенулся Кот. — Немедленно поставь меня на место.

Я послушно опустил его на стол.

В этот момент к нам подошел Паша.

— Поосторожнее с ним, — режиссер явно был рад не меньше моего. — Этот кот – наше все!

— Кажется, все в восторге? — спросил я.

— В полном! Нам надо снять еще несколько дублей с других ракурсов. А завтра отснимем сцены с игрищами и поеданием корма. Остальное уже сможем подснять без вас. Как, выдержите два дня съемки?

— Выдержим? — спросил я Кота.

Тот прикрыл глаза, и я понял, что это «да».

— Только больше никакого общественного транспорта, — совсем обнаглел я. — Федя что-то говорил про лимузин.

— Будет вам лимузин, — услышал я голос Валентина Константиновича за спиной.

Большой человек протянул мне руку:

— Отличная работа!

— Какая оплата, такая и работа, — ответил я и пожал руку большого босса.

— Вот это правильный подход, — серьезно ответил Валентин Константинович.

— Все по местам, — снова скомандовал Паша. — Еще дубль!

Домой нас привезли уже к полуночи. Оказалось, что даже чтобы снять несколько дублей, хронометраж которых меньше минуты, требуется уйма времени на подготовку каждого из них. Ожидание ужасно утомляет. К счастью, домой нас действительно привезли на самом настоящем лимузине – когда мы вышли из павильона, прямо перед входом стоял белый Хаммер. Вот это сервис!

Этот же лимузин снова доставил нас на съемочную площадку следующим утром. Надо ли говорить, что второй съемочный день пришелся Коту по вкусу в прямом смысле этого слова. Дубль за дублем Паша снимал, как Кот подбегает к миске и начинает уплетать кошачий корм. И каждый раз помощнику режиссера приходилось наполнять миску заново.

Кот был доволен. Я тем более.

Через неделю нас пригласили на премьерный показ готового ролика. В маленьком зале собрались человек двадцать.

Валентин Константинович на этот раз в белоснежном костюме с нетерпением ожидал увидеть воплощение своей идеи на экране. Паша явно нервничал, отчего никак не мог найти себе место, и то садился, то снова вставал и прохаживался по залу. Мы с Котом расположились в углу на мягком кожаном диванчике.

Наконец ролик был запущен на большой экран.

Словно в детективной истории черный кот выслеживал маленькую желтую канарейку, прыгающую по огромному столу, стоящему посередине гостиной в классическом стиле: дорогая обстановка, великолепная люстра, картины на стенах. Я так и не понял, откуда все это взялось в кадре, потому что на съемках все, что было позади стола, это просто натянутая зеленая ткань.

И вот, замедляя движения, Кот подкрадывается к своей жертве. На самом деле, когда это снимали, Кот просто крался за кусочком веревки, которым водил по столу Федор. Нарастающая музыка с каждой секундой нагнетает напряжение. Прыжок – и маленькая птичка в пасти хищника. Он заваливается на спину, играя со своей жертвой. Настал самый страшный момент для маленькой певуньи.

И вдруг – кот слышит знакомый звук. Крупным планом зритель видит, как сухой корм из узнаваемой золотой пачки с отпечатком кошачьей лапы пересыпается в металлическую миску. Еще мгновение – кот выпускает птицу на свободу и устремляется на кухню лакомиться любимым угощением. Звучит слоган: «Ничто не заменит вашему коту его любимый «Китерс».

Следующий кадр: довольный кот снова лежит на столе, бросает взгляд на снующую мимо канарейку, а потом лениво отворачивается от нее. Еще раз пачка корма во весь экран. Конец!

Прежде чем поздравлять съемочную группу с успешной работой, заказчики просмотрели ролик еще дважды. Очень им нравился эпизод, в котором Кот заваливается на спину с птичкой в пасти. Валентин Константинович был просто счастлив.

Часть оваций досталась и нам с Котом. И хотя Кот ничем не выдал своих эмоций, по-моему, ему было очень приятно.

На вечеринку в честь премьеры ролика мы с Котом решили не оставаться. И все тот же лимузин со всеми удобствами ранним вечером доставил нас домой.

Глава 9

На моем банковском счете была по-настоящему кругленькая сумма! Гонорар, переведенный мне на следующий же день после презентации ролика, превышал весь заработок, который у меня когда-либо был, вместе взятый. Во много раз.

Первой мыслью было отослать часть денег родителям. Но, поразмыслив подольше, я решил с этим повременить. Объяснить, откуда у меня взялось столько денег, было затруднительно, а фантазией мои родители обладали завидной, особенно мама. И сейчас мне меньше всего хотелось, чтобы нагрянули предки, уверенные в том, что я связался не с теми людьми или занялся не тем делом.

Я прогуливался по центру столицы, и мне казалось, что каждый, кто встречается мне на пути, ясно видит, кто идет ему навстречу – да-да! он самый! – хозяин жизни!

И думал я так ровно до той минуты, пока не увидел свое отражение в одной из витрин – до хозяина жизни отражение явно не дотягивало. Я поднял глаза и прочел: «Одежда для настоящих мужчин» – гласил слоган элитной марки.

«Что ж, для начала сменим гардеробчик», — решил я и вошел в магазин.

Наверно, в подобные бутики нечасто заходят настоящие мужчины в старых джинсах, застиранной футболке и сношенных кроссовках. Это я понял по оценивающему взгляду девушки-консультанта, которая, тем не менее, встретила меня дежурной улыбкой и услужливой фразой «Чем я могу Вам помочь?».

Я немного осмотрелся и попросил подобрать мне несколько комплектов одежды.

— На какую сумму Вы рассчитываете? — поинтересовалась все та же девушка.

Когда я отвечал на вопрос, и это были самые приятные слова в моей жизни:

— Сумма не имеет значения.

Через два часа бесконечных примерок, предложений, опять примерок я вышел из магазина в новом поло и классических летних брюках, а в руках у меня была еще куча пакетов. И только старые кроссы все портили, но обуви в этом магазине не продавалось.

Тогда я завернул в другой бутик, где приобрел пару классических туфель, одни из которых, как мне сообщил продавец, назывались оксфорды, а другие дерби, и еще пару мокасин в придачу. От сандалий, которые мне рьяно втюхивал все тот же парень, называя их хитом сезона, я решил отказаться.

Проходя по Тверской, я заходил то в один, то в другой магазин, выходя оттуда со смартфоном последней модели, крутыми очками от солнца и с часами, о которых раньше не мог и мечтать.

Напоследок я решил завернуть в барбершоп, где меня не только постригли, но и побрили, и сделали маникюр – впервые в моей жизни.

А спустя еще час, я сидел в массажном кресле и попивал ароматный кофе.

Оказывается, кофе может быть вкусным, если его делает настоящий мастер.

— Может быть нужно такси? — спросил меня администратор, забирая пустую чашку.

— Такси? — задумался я. — Пожалуй нет. Не подскажете, где здесь ближайший автосалон?

— Что это у тебя на голове? Кажется, там кто-то свил гнездо! — оживился Кот, когда я со всеми пакетами ввалился в наш малогабаритный коридорчик. — А этот прикид! Штанишки не жмут? По-моему, они тебе маловаты размера на два!

— Завидуйте молча, — парировал я, и кинув пакеты на пол, прошел на кухню и налил стакан холодной воды. — Знал бы ты, сколько этот прикид стоит!

— Прикид на хлеб не намажешь, — вздохнул Кот.

— Что, есть хочешь? — догадался я. — Сейчас покидаю все это барахло в шкаф и поедем-ка поедим в хороший ресторан.

— В какой? — оживился Кот.

— А какой считается хорошим? — я поставил на стол пустой стакан.

— Тот, куда пускают с котами? — предположил Кот.

— Сейчас узнаем, — я достал из кармана смартфон и забил в строку поиска «Самые дорогие рестораны города». — Итак, блюда высокой кухни в одном из лучших ресторанов с налетом аристократизма.

— С налетом не надо, — сморщился Кот.

— Вот, ресторан с живописной панорамой на 360 градусов, охватывающей центр города.

— Не подходит, — вздохнул Кот, — у меня акрофобия, хоть и в легкой степени.

— Где это видано? — вопросил я. — Кот, боящийся высоты!

— Не отвлекайся, — промурлыкал тот.

— Ладно, тогда вот еще – один из роскошнейших и сказочных ресторанов города.

— Сказочных… — задумчиво произнес мой пушистый приятель.

— Едем? — уточнил я.

— Едем! — согласился Кот.

Увидев новенький Форд Мустанг у подъезда, Кот почему-то вздохнул, но без лишних слов запрыгнул внутрь.

Вскоре мы были фактически там же, откуда я буквально час назад уехал – в самом центре города, а точнее на одном из его бульваров. Однако, остановившись по нужному адресу у двухэтажного желтого дома, никакого ресторана мы там не обнаружили, как не было на здании и никакой вывески с его названием. Вход был только один – серые двойные двери, на вид довольно обшарпанные, которые почти не выделялись из ряда высоких окон первого этажа.

— Ну, и где ресторан? — возмутился Кот. — Понаберут таксистов по объявлению!

— Странно, навигатор показывает, что это здесь, — пожал я плечами.

— А в животе уже урчит, — сокрушенно пожаловался мой приятель.

— Ладно, давай заглянем сюда, — предложил я, — хоть спросим у какого-нибудь сторожа этой рухляди, где искать ресторан.

Я открыл дверь и, пропустив Кота вперед, шагнул внутрь.

И вдруг я оказался в другой реальности. Словно по ту сторону двери был один город и одно время, а по эту сторону – совершенно другие и город, и время.

Мы с Котом стояли под колоннами, украшавшими внутренний дворик в стиле эпохи Возрождения: балюстрада, античные статуи, старинные фонари. Второй этаж огибал балкон с резными каменными ограждениями. Вверху пропускал солнечный свет стеклянный потолок.

Из-за колонны вынырнул молодой человек в черном фраке, белых перчатках и цилиндре с обеспокоенным выражением лица. Возможно, швейцар куда-то отлучался минуту назад и теперь был явно обеспокоен тем, что прозевал гостя.

— Добрый день, — чуть виновато и одновременно торжественно произнес он.

— Здрасьте, — от неожиданности буркнул я.

— Добро пожаловать в «Турандот»! — откуда ни возьмись, появился энергичный мужчина в черном костюме с галстуком-бабочкой. — Желаете пообедать?

Его внешность была совершенно неприметной, зато фрак разве что не образовывал дыру в пространстве своей чернотой. Видимо метрдотель, — догадался я.

— Да, желаю, — я расправил плечи и изо всех сил постарался выглядеть солиднее.

— Столик на одного?

— Вообще-то на двоих, — я кивнул себе под ноги.

Очень медленно, чуть приподняв брови, метрдотель опустил свой взгляд по направлению, которое было задано. Когда, наконец, взгляд достиг пола и обнаружил там кота, брови взметнулись вверх и остались где-то под цилиндром. Швейцар и вовсе позволил себе хихикнуть.

Некоторое время метрдотель рассматривал кота и, наконец, неуверенно произнес:

— С животными к нам нельзя.

— Я понимаю, но у нас сегодня такой особенный день, — и я весело подмигнул Коту. — Очень прошу, войдите в положение.

Эта ситуация начинала меня забавлять.

— Очень особенный? — переспросил метрдотель.

— Очень! — уверил я его. — И, конечно, я готов заплатить за доставленные неудобства.

— Одну секундочку, — и черный фрак снова растворился где-то под балюстрадой.

А мы с Котом позволили себе пройтись по прекрасному залу.

— Решил, сорить деньгами, так по-крупному? — Кот уселся на пол и с интересом рассматривал статую обнаженной женщины в полный рост.

— Конечно, можно было бы посадить тебя снова в рюкзак и пронести сюда незамеченным… — не глядя на пушистого зануду, протянул я.

— Вот еще! — фыркнул Кот.

— Вот и я так подумал! Гулять, так гулять!

Снова из ниоткуда возник метрдотель:

— В это время в ресторане обычно много посетителей, и все же, в виде исключения, мы могли бы…

— Вот и отлично, — заулыбался я и хлопнул черный фрак по плечу, от чего тот вздрогнул.

— Однако посадить Вас в центральный зал все-таки невозможно, — заикаясь, продолжил метрдотель. — Могу предложить Вам один из приватных кабинетов.

— Каких еще кабинетов? — возмутился я. — Мы, что, вместо ресторана будем сидеть в каком-то кабинете? Что-то типа задней комнаты что ли?!

— Нет, что Вы! — метрдотель даже испугался. — Приватные кабинеты – это наши особые маленькие залы, оформленные пейзажными росписями по шелку, каждый в своем неповторимом стиле.

— Ах вот оно что, — я немного откашлялся, — тогда, конечно, нам подходит.

— Следуйте за мной, — вздохнул фрак с облегчением.

Мы поднялись наверх и оказались в небольшом зале серо-голубых оттенков, который от основного был отделен тяжелыми бархатными занавесями.

— Сейчас вас обслужат, — метрдотель снова удивленно покосился на кота и неслышно вышел.

Я сел с одной стороны небольшого прямоугольного стола, Кот запрыгнул на стул с другой стороны. Справа от меня возник официант и предложил меню.

Я довольно долго изучал представленные в меню блюда в надежде, что официанту надоест ждать, и он оставит нас в покое. Однако тот терпеливо ждал и явно не собирался уходить. Что ж, парня можно понять: кто откажется посмотреть на чудака, который пришел в ресторан не с девушкой, а с огромным котищей? Вот только разговаривать с Котом в его присутствии как-то совсем не хотелось. Поэтому я попросил оставить меня одного, и вернуться через несколько минут, чтобы принять заказ.

Кот, почувствовав себя свободнее, плюхнулся передними лапами на скатерть и уставился на меня в ожидании.

— Я совсем забыл, — извиняющимся голосом произнес я, — ведь ты же любишь исключительно «Вискас». Сейчас попрошу принести для тебя пакетик, а вот я сам не откажусь, пожалуй, от мраморной говядины.

— Выбирая из двух зол – «Вискас» и продуктами из твоего холодильника – только сумасшедший выберет второе, — парировал Кот. — Ресторан – совсем другое дело.

Мой приятель, навострив уши, осмотрелся по сторонам – его окружали собратья с шелковых картин. Особенно внимание Кота привлек лев, раскинувшийся под невысоким уступом скалы. Впрочем, эстетическая сторона дела Кота занимала недолго.

— Ну, чем там кормят? — вопросило вечно голодное существо. — Не тяни кота за…

И я поспешил огласить наиболее лакомые, по моему мнению, блюда из огромного списка:

— Так-с, из холодных закусок предлагается обожженный лосось с чипсами из дикого риса и соусом из авокадо.

— Зачем же бедного лосося обожгли?! Они что его просто запечь не могли? — возмутился Кот.

— Ладно, тогда тартар из говядины на гриле с авокадо и горчичным мороженым.

— Горчичным мороженым?! Гадость какая! — фыркнул Кот.

— Может, вьетнамские холодные весенние ролы с креветками, курицей и рисовой лапшой? — предложил я.

— Может, лучше опустим холодные закуски? — Кот каким-то образом умудрился наморщить свою черную мордочку.

Я перелистнул страницу меню, напечатанного на бежевом картоне и мы продолжили знакомство с высокой кухней.

— Салаты! Салат из козьего сыра с яблоком.

— Это просто сыр с яблоком что ли?!

— Я тебя понял, — усмехнулся я. — Вот зеленый салат с хрустящей уткой.

— Лучше уж утку без салата!

— Тогда лучше сразу перейти к горячему, — пожал я плечами. — Начнем с горячих закусок?

— Давай! — обрадовалось животное.

— Например, вот пельмени с морским гребешком и лососем или роллы из хрустящей утки.

— Может, просто закажем утку? — облизнулся Кот.

— Нет уж! Просто утку можно и в китайской забегаловке у метро поесть, — качнул я головой.

Кот фыркнул, вздохнул и уставился на меня немигающим взглядом.

— Давай закажем … дикого сибаса темпура с черным киноа! — прочел я почти по слогам

— И что это такое?

— Точно сказать не могу, но определенно это рыба, — заверил я. — Или вот стерлядь, подкопченная на рисе с соусом биск.

— Дай-ка угадаю – это рыба!

— Ну да, а что ты имеешь против рыбы? Ты же все-таки Кот! — ответа не последовало, и я снова погрузился в меню. — Есть осьминог в соусе из черного перца.

— Фу!

— Я так и думал.

— А что есть из мяса? — осведомился Кот.

— Выбирай: бифштекс с баклажаном и киноа, мраморный рибай с припущенным шпинатом и томатами-гриль, корейка ягненка с баклажанами, телятина с фруктовой сальсой и грибным соусом, оленина по-монгольски.

Кот задумался, посмотрел на меня и жалобно-жалобно мяукнул:

— Может все-таки утку?

Я вздохнул. Атмосфера ресторана, несмотря на всю торжественность, расслабляла. В конце концов, не так уж было и важно, что заказать. Хотелось просто побыть в красивом месте, с шелковыми гобеленами на стенах, с высокими потолками, с прохладным воздухом, вопреки летней жаре за окном.

— Утка так утка! — махнул я рукой. — Жареная Пекинская утка с домашними блинчиками? Жареная Пекинская утка с черной икрой и домашними блинчиками? Хрустящая маринованная утка с домашним утиным соусом и блинчиками? Утка Пи Па?

— А что значит Пи Па? — заинтересовался оживившийся Кот.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Главное, что тут присутствует утка, так ведь?

— Так, — подтвердил Кот.

Наконец, я сделал заказ.

Конечно, помимо утки для Кота, я заказал себе креветки с горчицей васаби, тот самый обожженный лосось, японский салат с суши, мясо по-строгановски с запеченным рассольником, несколько пирожков: с курицей, капустой и грибами, и на десерт профитроли, наполненные мороженым с ароматом мадагаскарской ванили.

Когда записавший и еще раз повторивший весь заказ официант покинул наш кабинет, Кот, покачав головой, сказал:

— Ты же лопнешь!

— И не подумаю, — заверил я.

Я сидел и потягивал зеленый чай со льдом, когда сразу трое официантов принесли весь наш обширный заказ. Вернее, заказ по большому счету был мой, перед Котом же поставили пресловутую утку Пи Па – небольшую плоскую тушку, уже разрезанную на порционные куски и политую каким-то коричневым соусом, украшал блюдо пучок зеленого салата. Один из официантов остался в зале, встав за моим стулом, но я попросил его удалиться.

Пока Кот обнюхивал свое угощение, я решил начать свой обед с корейки ягненка. Держа каждый кусочек за ребрышко и обмакивая его во вкуснейший соус, я получал истинное наслаждение: вид, аромат, вкус – все было чудесным. Покончив с первым блюдом, я потянулся за лососем и только сейчас обратил внимание, что Кот по-прежнему лишь смотрит на утку.

— Можно уже не гипнотизировать, — усмехнулся я. — Не улетит.

Кот промолчал.

— Ты чего не ешь-то? — забеспокоился я.

— А как ты предлагаешь мне это сделать? — раздраженно проговорил Кот. — Мы в хорошем ресторане, где обслуживание на высшем уровне…

— И? — я закинул в рот кусочек рыбки, оказавшейся совершенно восхитительной на вкус.

— Мне что лапами есть?! — прошипел Кот. — Вилку с ножом я ведь держать не могу!

И Кот ненавидяще уставился на меня, словно именно я отнял у него волшебную возможность поглощать пищу с помощью столовых приборов.

— А лапами, можно подумать, ты есть можешь! — не удержался я от взаимной колкости — Ладно, ладно, молчу!

Я еще раз обвел взглядом зал ресторана, убранство, мебель, блюда на нашем столе.

— Ты прав, конечно, — кивнул я, — ресторан шикарный! Но вот что я тебе скажу, приятель: это просто ресторан, а его главная задача – накормить гостей. Сейчас гости ресторана – это ты и я. И если тебе удобно есть лапами или вылизывать тарелки, так и делай. В конце концов, ты кот, так не стоит из-за условностей отказывать себе в удовольствии. Тем более что ничьи эстетические чувства ты точно не обидишь – здесь ведь никого кроме нас нет!

— Ты уверен? — Кот посмотрел на меня с вспыхнувшей в глазах надеждой.

— Абсолютно! — заверил я друга и положил в рот еще один кусочек восхитительного лосося.

Уперевшись в стол передними лапами и нависнув над тарелкой, Кот приступил к поеданию утки. Все сомнения насчет ресторанного этикета были развеяны, потому что раздалось такое смачное урчание, что один из официантов даже решился заглянуть в зал, однако наткнувшись на мой суровый взгляд, тут же исчез за занавеской.

— Ну как? — осведомился я.

— Хружрумхамр, — было мне ответом.

— Я рад, — улыбнувшись, я вернулся к собственным угощениям.

Через минуту перемазанная в соусе морда Кота снова уставилась на стол.

— А еще что-нибудь есть? — осведомился мой приятель.

— Ты же ничего кроме утки не хотел!

— Я передумал, — протянул Кот.

— Ладно, возьми вот это, — и я пододвинул к нему тарелку с чем-то желто—коричневым по краям, перемежающееся кусочками то ли фруктов, то ли овощей, в центре же композицию венчал круглый пирожок.

— Что это за блюдо цвета детской неожиданности? — Кот осторожно принюхался.

— Кажется, это мясо по-строгановски, — предположил я.

— Это точно мясо? Больше похоже на грибы?

Кот несколько раз брезгливо коснулся кончиком лапы края тарелки.

— Попробуй и узнаешь! — предложил я.

Котяра лизнул краешек соуса, а в следующую секунду вся его мордочка исчезла в тарелке.

Стоит ли говорить, что за обедом Кот помог мне справиться практически с каждым заказанным блюдом, и только от суши брезгливо отказался. Что за кот такой, брезгующий сырой рыбой?!

Наконец убрав лапы со стола, мой приятель плюхнулся на стул и удовлетворенно вздохнул:

— Хорошо сидим!

— Это точно, — кивнул я.

— Хотя, знаешь, странно все это как-то… — протянул Кот.

— Ну, еще бы! Кот, обедающий в ресторане, это даже больше, чем странно! — засмеялся я.

— Но еще страннее другое, — весомо произнес мой усатый друг.

— Да? И что же может быть страннее? — спросил я, соскребая остатки мороженого с креманки.

— Ты!

— Я?!

Неожиданно!

— Да-да, именно ты, — повторил Кот. — Ты мечтал о деньгах, говорил, что надоело чувствовать себя нищебродом.

— Прям так и говорил? — усмехнулся я, почему-то почувствовав себя неловко.

— Сетовал, что не можешь сводить свою Полину дальше Макдональдса.

— Ну, так я точно не говорил! — запротестовал я.

— А теперь, когда у тебя появилось немного деньжат, что ты делаешь?

— И что же я такого делаю? — я поставил креманку на стол и посмотрел на Кота.

— Пришел в ресторан с котом – вот что!

— И в чем проблема?

Я искренне не понимал, к чему он клонит.

— Ты не видишь тут проблемы? — удивился мой собеседник. — Ну так подумай получше. Вместо того, чтобы пригласить в ресторан девушку, ты идешь туда с животным!

— Ну, может со стороны все это выглядит именно так, но мы-то с тобой знаем, что ты не просто уличный кот.

— Ты уверен? — прищурился он.

— Ты сейчас на что намекаешь? — этот разговор начинал меня напрягать.

— Да ни на что я не намекаю, — вздохнул мой приятель. — Просто чудной ты какой-то.

— Это мне говорящий кот сообщает? — снова усмехнулся я. — Расслабься, дружище! Это всего лишь первый поход по культурным местам. Ты был рядом, я и взял именно тебя. А в следующий раз тебе придется остаться дома – уж извини.

— Ну да, конечно, — пробурчал Кот.

Я бросил салфетку с колен на стол. Волшебный обед подошел к концу.

— Пора оплатить счет и переместиться в какое-нибудь место попроще, — резюмировал я.

Попросив счет, я стал хлопать по карманам в поисках банковской карты. Карты нигде не было.

Я вывернул все карманы на изнанку – увы…

— Кажется у нас проблемы, — шепнул я Коту.

— Наконец-то понял, — хмыкнул тот.

— Лучше придержи свои сарказмы до другого раза! У нас действительно проблемы, — скороговоркой проговорил я, в надежде, что снующие мимо официанты примут мой разговор с котом за причуду странного гостя. — Карта с деньгами осталась в моих старых джинсах, которые, в свою очередь, остались дома.

— Поздравляю, — промурлыкал Кот. — Я слышал, неплательщиков заставляют в ресторанах мыть посуду, чтобы отработать съеденное. Интересно, сколько лет ты будешь отмывать наш обед?

— Очень смешно! — Я разволновался не на шутку. — Что делать-то?

Но ответить Кот не успел. В этот момент в зал вошел официант и положил передо мной счет, заглянув в который, я понял, что кухонная кабала и вправду может завладеть мной надолго.

— Простите, — обратился я к официанту, — у меня небольшая проблема.

— Да?

Мне показалось или на лице мужчины действительно на мгновение отразилось злобное удовольствие?

— Понимаете, я забыл бумажник в другом костюме, и только теперь это обнаружил, — я сконфуженно улыбнулся.

— Одну минуту, — проговорил официант и вышел.

Наверно пошел за ведром и тряпкой, чтобы заставить меня отдраить весь ресторан, — подумал я.

Между тем Кот совершенно спокойно сидел на своем месте и разглядывал гобелены на стенах.

Через минуту в зал вошел метрдотель, который встречал нас у входа:

— Какие-то проблемы? — добродушно улыбнулся он.

— Да, — совсем сконфузился я. — Я забыл деньги дома, и теперь Вы, видимо, заставите меня отдраивать здесь полы или мыть посуду?

— Ну что вы! — с достоинством произнес метрдотель. — Мы не отнимаем работу у наших уборщиц и посудомоек!

— Что же тогда? — глядя перед собой спросил я.

— Возможно, у вас есть какие-то документы или вещи, которые вы могли бы оставить в залог, или ваши знакомые могут подвезти недостающую сумму?

Я задумался. Обед был слишком дорогой для карманной суммы любого из моих знакомых. А вот вещи… Я взглянул на Кота.

— Ты что с ума сошел! — встрепенулся тот. — Даже не думай!

Метрдотель, заметив обеспокоенность животного, спросил:

— Что-то нет так?

— Да нет, все в порядке. — Заверил я его. — Я хотел бы оставить в залог…

Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, когда в кои-то веки мне удалось провести Кота, а не наоборот.

— Только попробуй! — прошипел хвостатый.

— Это ведь ненадолго, очень быстро я привезу деньги, — засюсюкал я, глядя на Кота молящим взглядом.

— Не смей!

Шерсть на его спине встала дыбом.

— Я оставляю вам, — перевел я взгляд на метрдотеля.

— Ты об этом пожалеешь! — предупредил меня Кот.

— … свои часы, — закончил я фразу. — Я купил их только сегодня, и их стоимость с лихвой покрывает счет.

Я снял с руки часы и положил их на скатерть.

— Замечательно, — заметил тот, принимая часы. — Можете о них не волноваться – часы будут ждать вас здесь в целости и сохранности.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — заверил я и поднялся из-за стола.

Окинув меня прищуренным взглядом, Кот последовал за мной.

Глава 10

В одном Кот точно был прав: немного странно проводить время в компании четвероногого, вместо общества любимой девушки.

Теперь я мог позволить себе намного больше, чем заурядное городское кафе, поэтому первое, что я сделал после того, как покинул ресторан, это позвонил Полине и пригласил ее на свидание, которое должно было стать самым замечательным уикендом для нас обоих. Об этом я позаботился заранее: заказал номер-люкс в отеле, расположившемся в здании старинной усадьбы за городом, предупредил персонал, чтобы все устроили по высшему разряду, спланировал прогулку верхом по живописным окрестностям.

Сначала я даже хотел арендовать настоящую карету, но потом решил, что прогулка верхом будет более романтичной и запоминающейся.

Ну и, конечно, лепестки роз и лучшее игристое в номер – куда ж без этого?!

Вечером следующего дня я сложил в дорожную сумку несколько необходимых в поездке вещей и покинул свое скудное жилище, отправляясь на встречу с прекрасным.

Кота дома не было, с самого утра он где-то гулял, поэтому я без зазрения совести захлопнул дверь квартиры, справедливо заключив, что где два, там и четыре дня самостоятельно кошачьей жизни – ничего, справится!

Подкатив к дому Поли, я нажал на кнопку и верх машины начал складываться – впечатлять, так по полной! Через минуту показалась самая красивая в мире девушка с маленьким розовым чемоданчиком на колесиках.

— Салют! — бросил я, приподняв темные очки.

— Привет! — отозвалась Поля, удивленно разглядывая средство передвижения. — Это что, твоя?!

— Моя-моя! — заверил я подругу. — Давай помогу с вещами.

Погрузив чемодан, я помог Полине устроиться в машине, и с первыми лучами заходящего солнца мы двинулись навстречу незабываемым выходным, где будем только мы вдвоем.

— Так куда мы едем? — спросила Поля, когда городской пейзаж со всеми его высотками остался позади, а мы съехали с оживленной трассы.

— Сюрприз, детка!

Даже боковым зрением я увидел, как медленно голова Полины повернулась в мою сторону.

— Детка? Так ты меня еще не называл!

— У нас сегодня многое будет в первый раз, — заверил я девушку и прибавил газу, чтобы успеть добраться до места засветло.

Увы, моим планам не суждено было сбыться. Уже совсем стемнело, а мы только доехали до развилки, от которой, судя по навигатору, следовало проехать еще семь километров по лесной местности.

И тут я услышал выстрел, и машину словно подкинуло в воздухе. Одной рукой я машинально вжал Полю в ее кресло, другой, что было сил, схватился за руль, зажмурил глаза и приготовился к ужасному перевороту машины, а возможно и взрыву.

Один, два, три, четыре пять… В голове я отсчитывал секунды – ничего не происходило. Я приоткрыл один глаз – все было тихо, машина никуда не двигалась. Наконец я широко распахнул глаза и огляделся. Затем повернулся к Полине, готовый успокаивать перепуганную девушку.

Поля спокойно сидела рядом и рассматривала меня со странной, едва сдерживаемой улыбкой. Ни напуганной, ни даже обеспокоенной она не выглядела.

— Жень, у нас просто колесо лопнуло! — не в силах больше сдерживаться выпалила Полина и расхохоталась.

— Я так и понял, — пробурчал я и сел ровно.

— Но мне было очень приятно на деле увидеть, что первое, что ты начал спасать в стрессовой ситуации – это я, — видя мое замешательство, улыбнулась Полина. — Теперь мне с тобой ничего не страшно.

После такой улыбки я немедленно перестал дуться и сам рассмеялся собственной реакции на обычный прокол колеса.

Я потянулся к Поле, чтобы поцеловать ее, и тут услышал голос, который никак не ожидал услышать здесь и сейчас:

— Накупят водительских удостоверений по объявлениям, — И следом недовольное: — Все канавы собрали по пути!

Я замер в надежде, что мне это просто показалось, так казать слуховые галлюцинации на фоне недавно пережитого стресса.

— Так и будем стоять в лесу, пока нас тут волки не съедят или все-таки доберемся до райского уголка?

Увы, мне не послышалось!

— Что случилось? — Полина смотрела на меня в удивлении.

— Подожди секунду, — промямлил я.

Я дотянулся до заднего сидения и отбросил в сторону плед, который сам положил туда еще вчера на случай, если Поля вдруг замерзнет в дороге. Под пледом, свернувшись огромным клубочком, был он – Кот!

— Как ты сюда проник? — процедил я сквозь зубы.

Полина, увидев предмет моего пристального внимания, тут же защебетала:

— Ой, ты и котика своего взял, да?

— Угу, — простонал я.

— Не с кем было оставить, — понимающе кивнула Поля.

Я просто не мог поверить в такое положение дел. Ну почему я, зная его наглый характер, не проверил все дважды, трижды, четырежды, тысячу раз, прежде чем отправляться в путь?! Почему вообще не удержал язык за зубами и не срулил потихоньку?

К сожалению, рвать волосы на себе было уже поздно.

Больше всего на свете мне хотелось схватить его за шкирку, выкинуть вон из машины и уехать отсюда, куда глаза глядят.

— Кажется, кто-то не рад меня видеть? — словно прочитав мои мысли, протянул Кот. — Нехорошо! Нехорошо поступать так с другом, благодаря которому у тебя сейчас есть все то, чем ты так гордишься.

— Просто я хотел, чтобы это была поездка только для нас двоих. — Выпалил я и уставился невидящим взглядом в ветровое стекло.

— Да ничего страшного, — ответила Поля, решив, что мои слова были адресованы ей. — Тебе не обязательно мне что-то объяснять. К тому же, это ведь просто кот – вряд ли он может нам помешать.

— Да, уж, конечно, — сокрушенно произнес я и вышел из машины, чтобы посмотреть, насколько были плохи дела с колесом.

Дела были хуже некуда. Шина выглядела так, словно попала в эпицентр ядерного взрыва.

— А у тебя есть запаска — спросила Поля, тоже успевшая разглядеть нашу потерю в свете фонарика смартфона.

— Понятия не имею, — честно признался я.

Обыскав багажник, запаску я-таки нашел, а вот какие-либо инструменты в машине отсутствовали.

Прошло, наверно, около четверти часа с тех пор, как мы застряли в лесу, и за это время ни один автомобиль не проехал мимо нас. Темнота вокруг была кромешной. И если смотреть в противоположную от света фар сторону, дальше вытянутой руки ничего видно не было.

Мы с Полиной снова забрались в машину.

— Когда поедем? — тут же вопросил Кот с заднего сидения.

Я не ответил.

— Что же нам делать? — заговорила Полина.

— Спокойно, сейчас все будет, — заверил я и достал визитку автосалона, чтобы вызвать помощь.

Поля покосилась на золотую карточку:

— Это, наверно, будет очень дорого – вызывать техпомощь в такую глушь.

— Не волнуйся, детка! Ерунда! — отмахнулся я.

— Снова «детка»? — Поля недовольно поморщилась.

Однако мое внимание переключилось на проблему посерьезнее: телефон не подавал признаков жизни, никаких – ни одного деления на экране.

— Вот уж действительно глушь! — разозлился я. – Не сидеть же нам здесь до конца жизни?!

— Неужто золотая карта не всесильна?! — поддельно удивленным голосом вопросил Кот. — Тоже мне, герой-любовник! Наобещал красавице незабываемый отдых, великолепный уикенд, яркие впечатления! А сам завез девушку ночью в лес, бросил посреди жуткой чащи и теперь собирается ждать до конца жизни, когда какая-нибудь неведомая сила вытащит его из этой передряги!

Кот приподнялся на задних лапах и попытался заглянуть вперед.

— Глянь там в сумке! — ехидно попросил он, — Пара баночек мясных консервов мне сейчас не помешает – конец жизни-то еще не скоро!

— Ладно, ладно, — выдохнул я. — Я знаю, что это я завез нас сюда, и я обещаю, что придумаю что-нибудь, чтобы нас отсюда вытащить.

— Конечно, Женя! Я в тебе и не сомневалась, — тут же заверила меня Полина.

— И в чем же будет состоять спасательная операция? — вопросил Кот. — Про консервы, кстати, не забудь, пожалуйста. Заметь, я сказал «пожалуйста».

— Консервы подождут! — выдохнул я.

— Какие консервы? — не поняла Поля.

— Не важно! — я отмахнулся, сейчас не время было что-либо объяснять. — Вылезайте из машины – до места назначения мы пойдем пешком.

Я лихо выпрыгнул из машины. Поля последовала за мной. А вот Кот и не подумал пошевелиться.

— А как мы кота понесем? — спросила Полина. — Он довольно большой – тяжело будет. Может, в какую-нибудь сумку его посадить?

Я открыл заднюю дверь и с особым выражением, понятным только нам двоим, произнес:

— Кот пойдет сам, иначе придется оставить его здесь до лучших времен, которые еще неизвестно когда наступят и наступят ли вообще.

— Да ты что! — Поля слегка оттолкнула меня и склонилась над Котом. — Знаешь, сколько домашних животных погибает от перегрева и недостатка кислорода, будучи запертыми в автомобилях своими нерадивыми хозяевами?!

— Сколько? — поинтересовался я.

Поля взглянула на меня и покачала головой.

Я же не хотел так просто сдаваться.

— И о каком перегреве ты говоришь? — заявил я. — Сейчас ночь!

Полина сложила руки на груди, ее брови сдвинулись к переносице:

— Ну, хватит! Бедного котика мы здесь не оставим!

Мне оставалось лишь всплеснуть руками.

— Тогда пусть вылезает и идет с нами! — заявил я в порыве праведного гнева.

— Кис-кис, — позвала Полина. – Иди ко мне, мой маленький!

Кот заурчал и вытянул шею, подставляя голову под ласковую ладошку девушки.

— Ты мой хороший, — тут же просияла Поля и начала наглаживать Кота еще усерднее.

Я закатил глаза.

— Давай заканчивай с этим! — приказал я Коту. — Знаю я твою ушлую натуру! Никто тебя не потащит! Как говорится, хочешь жить – умей вертеться!

— Лучше не нарывайся, — сквозь переливы урчания ответил Кот. — Вопрос ведь не в том, кто умеет вертеться, вопрос в том, кто правит бал.

— Уж не ты ли?! — воскликнул я.

— Что, не я ли? — удивленно спросила Полина.

— Уж не ты ли желаешь нести этого котищу семь километров? — тут же нашелся я.

— Я такого большого не донесу, — со всей серьезностью пожаловалась Поля.

— Отойди от него, — скомандовал я. — Пусть вылезает и идет, как все.

Полина отступила назад. Я нагнулся и заглянул в машину. В глубине салона сверкнули два огонька.

— И нечего на меня зыркать! — не отступал я. — Вылезай и пошли!

— По-моему, он хочет, чтобы ты взял его на руки, — задумчиво произнесла Поля. — Наверно, ему страшно.

— Да он круглыми сутками где-то шастает! — заверил я девушку. — Поверь мне, ему не страшно!

Поля пожала плечами.

— Вылезай, — повторил я угрожающим голосом.

Вдруг из машины донеслось то, что я никак не ожидал услышать – нежное, трогательное, едва различимое «Мяу».

И тут понеслось!

— Да как ты можешь так относиться к собственному котику! Что ты за человек такой! Осталась в тебе хоть капля жалости?! — вопрошала Полина, воздевая руки то ко мне, то к Коту. — Если ты не понесешь бедное животное на руках, я сделаю это сама, и пусть тебе будет стыдно за это до конца жизни!

— Чьей?! — чуть слышно пробурчал я.

— Я же говорил, — раздался знакомый голос из машины – вопрос лишь в том, кто правит бал!

Почти в полной темноте, подсвечивая себе путь фонариками смартфонов, мы пробирались сквозь лесные дебри. Вещи было решено оставить в машине, дабы вернуться за ними позже или прислать служащих отеля. И только тяжеленная туша Кота отягощала мое существование.

Уже через пару сотен метров мое дыхание стало тяжелым, а руки налились свинцом. К тому же, то и дело приходилось отгонять комаров, которых здесь были полчища, и все они так и норовили нами поживиться.

— Страшно как-то, Женя, — Полина взялась за мой левый локоть, добавляя весу к и так неподъемной ноше.

— Не волнуйся, — прокряхтел я. — Вряд ли здесь есть кто-то живой кроме нас.

— Мамочки мои! — простонала Поля и вжалась в меня сильнее.

— Умеешь подбодрить девушку! — фыркнул Кот.

— А ты помалкивай, иначе брошу в кусты и поминай, как звали! — предупредил я.

— Я-то без тебя не пропаду, — тут же парировал Кот, — а вот что будешь делать без меня ты?

И в этом он был прав – любой на моем месте холил бы и лелеял существо, давшее ему путевку в жизнь. Если бы только это существо временами так не раздражало!

Миновав примерно половину пути, мы с Полиной совсем выбились из сил. Лес казался совершенно непроглядным. Ни тебе фонарей, ни привычных звуков города. К тому же мы оба замерзли и были изъедены мелкими кровососущими насекомыми.

Я понял, что просто не в состоянии нести кошачью тушу дальше.

— Все, привал! — объявил я и скинул Кота на землю

Мы плюхнулись на поваленное дерево, которое смогли рассмотреть в темноте. Полина присела совсем рядом, все так же прижимаясь ко мне всем телом.

Проверив дисплей смартфона, я убедился, что связь с миром по-прежнему отсутствует.

— Кажется, я ногу натерла, — тихо пожаловалась Поля.

Да, не так я представлял себе этот вечер!

— Прости, Поленька! — взмолился я. — Обещаю, как только мы доберемся до места, я все исправлю.

Полина всхлипнула.

Только девичьих слез не хватало для полного счастья! Да что ж я за балбес такой?!

— Ну, что ты малыш! — как можно ласковее произнес я. — Прошу, только не плачь.

Я крепко прижал Полину к себе и начал гладить по голове, словно маленькую девочку, а она вжалась в меня всем телом, уткнув маленький носик куда-то мне под мышку.

Я посмотрел вверх. Сквозь верхушки темных силуэтов деревьев серело небо. Было видно, как медленно и важно плывут облака. И где-то там, среди небесных глубин на меня смотрела звезда – одна маленькая сверкающая звездочка.

Мне вдруг подумалось о том, что кто-то лет сто назад так же смотрел на эту звезду снизу верх. А до него кто-то поднимал на нее взгляд двести лет назад. И триста, и четыреста, и пятьсот лет назад уже светила на Землю эта крошечная искра. И через тысячу лет, когда нас здесь уже не будет, на нее, на эту самую кроху, кто-то другой будет взирать с Земли.

Полина успокоилась и затихла, и теперь я чувствовал кожей только ее теплое дыхание.

— Тебе со мной хорошо? — спросил я Полю.

Девушка медленно выпрямилась, обвила мою шею руками и прижала свой лоб к моему.

— Конечно. Мне с тобой уютно. Мне с тобой весело. Мне с тобой спокойно.

Она говорила медленно и задумчиво, и я ловил каждое ее слово.

— Когда мы вместе, мне все равно, что мы делаем, даже если мы не делаем совсем ничего, — добавила Поля.

Я не моргая смотрел в ее глаза.

— Жаль, я не могу выразить всего словами так, как ты, — прошептал я.

Она улыбнулась, но промолчала.

— И ты не спросишь, хорошо ли мне с тобой? Тебе что, не интересно? — снова спросил я.

— Очень интересно, — тихо рассмеялась Полина. — Но спрашивать необязательно. Я вижу, как ты смотришь на меня, чувствую с каким трепетом, прикасаешься. Это говорит больше, чем слова.

Поля снова положила голову мне на плечо.

Я сжал ее руку в своей, а сам все смотрел, не отрываясь, в небо.

— Ой, звезда! — проследив за моим взглядом, прошептала Полина.

— Давай загадаем желание, — предложил я.

— Какое?

— Одно на двоих.

Полина задумалась:

— Но ведь, когда загадываешь желание, о нем никому говорить нельзя.

— А мы и не скажем! — проговорил я.

И мы загадали желание – одно на двоих. И просидели еще долго на том поваленном дереве, обнявшись и глядя на маленький небесный фонарик, светящий на Землю.

В какой-то момент, когда я уже совсем потерял счет времени, Полина вдруг встрепенулась:

— А где кот?

— Не знаю, — протянул я, словно выходя из морока.

— Котик! — позвала Поля.

— Кот! — присоединился я.

Мы встали, всматриваясь в темноту.

— Котик, где ты? Кис-кис-кис! — кричала Полина.

— Кот, хватит играть в прятки! — вторил я девушке. — Отзовись немедленно!

Просветив кусты вокруг нас, я убедился, что Кота действительно нигде нет.

— Он что же, потерялся? — испуганно спросила Полина. — Но как же мы его найдем в этом лесу да еще в темноте?!

Ответа на этот вопрос у меня не было. Как поступить в этой ситуации, я тоже не знал. Оставить Кота на ночь в лесу, а самим добираться до Усадьбы было бы неправильно. Но как найти его в кромешной тьме ночного леса?

К тому же, если мы потеряем дорогу, вполне можем остаться в этом лесу и сами, а эта перспектива совсем меня не прельщала.

— Сходить с дороги нельзя, — произнес я.

— Что же ты предлагаешь – бросить его? — осуждающе произнесла Поля. — В конце концов, это же твой кот! Неужели тебе его не жалко?

— Я не собираюсь его бросать, — заверил я девушку. – Но, знаешь, это не обычный кот, он очень умный и…

— Что «и»? — нетерпеливо спросила Поля.

Я не знал, как ей объяснить то, что знал о Коте я, не выдавая нашей с ним главной тайны.

— И, если он потерялся, значит сам того захотел, — только и смог произнести я. — Уверен, завтра он отыщется.

— Ты говоришь ерунду! — повысила голос Поля. — Может, забыл, что этот лес для него совершенно чужое, незнакомое место? Куда он, по-твоему, вернется – к этому бревну?! Или, может, ты рассчитываешь, что котик, преодолев десятки километров, сам найдет свой дом?!

Полтина совсем загнала меня в угол. Я не знал, что мне следует сказать, чтобы успокоить расстроенную девушку насчет судьбы Кота, и при этом не выглядеть в ее глазах полным негодяем.

— Что же ты предлагаешь? — взмолился я.

— Не знаю, — призналась Поля упавшим голосом. – Но бросить животное здесь, на съедение волкам, а самим отдыхать. Я так не могу!

Я подошел к Поле вплотную и обнял ее.

— Полин, в этом лесу волки не водятся, — улыбнулся я.

— Откуда ты знаешь? — снова всхлипнула Поля и села на бревно, глядя куда-то в темноту ночи.

Я присел рядом. Мы оба молчали.

Я не знал, что еще говорить, а главное, что делать. Просто сидел рядом с Полей и чувствовал себя совершенно бесполезным.

— Вот так тряхнешь стариной, и стряхнешь ее вовсе, — услышал я знакомый голос в кустах за своей спиной.

Я развернулся и полез в карман за смартфоном, чтобы включить фонарик.

Тем временем из кустов выбралась большая тень.

— Все еще отдыхаете? — как ни в чем ни бывало спросил Кот. — А я вот почувствовал, что дух охотника зовет меня.

Луч фонарика осветил взъерошенное животное, перед которым лежало что-то бездыханное: толи крыса, то ли большая мышь.

— Дух охотника, говоришь, тебя позвал?! — взревел я. — Ты же уверял, что не ешь сырого мяса!

— А я и не собираюсь это есть, — невозмутимо ответил Кот. — Это так, игрушка.

Я почувствовал, как руки сами сжались в кулаки.

— Да мы из-за тебя чуть… — зарычал я.

— Что? — все так же спокойно осведомился Кот.

Полина подскочила к нему, желая приласкать, но тут же отдернула руку.

— Что это? — брезгливо спросила девушка.

— Добыча! — констатировал я. — Его, видишь ли, дух охотника позвал.

— А чего ты, собственно говоря, так возмущаешься? — спросил Кот. — Разве ты сам в это время скучал?

— Да я чуть… — снова начал было я, и тут вспомнил, как сидел, обняв Полину, смотрел на звезду и чувствовал, словно мир вокруг меня остановился. И так хорошо и спокойно было мне в тот момент. Даже комары, которые сейчас опять целым роем вились вокруг, тогда ни разу нас не побеспокоили.

— Ну, так что? — вопросил Кот.

— Да ничего, — отмахнулся я. — Давайте двигаться дальше. Не сидеть же здесь, в самом деле, всю ночь.

Я взял Полину за руку и шагнул на темную дорогу.

— А кот? — забеспокоилась Поля.

— А кот пойдет за нами на своих четырех, — произнес я и, взглянув на большую темную тень, внушительно добавил: — Поверь мне, он больше не потеряется.

Глава 11

Часа через два мы-таки, к неописуемой своей радости, увидели показавшиеся впереди огни старинной усадьбы – ныне современного и довольно дорогого отеля.

Взъерошенные, с красными пятнами от комариных укусов, уставшие и голодные предстали мы перед администратором, подозрительно поглядывавшим на нас из-за стойки ресепшен.

— Здравствуйте! Чем могу помочь? — зевая, поинтересовался служащий отеля.

— Доброй ночи, — бодро отозвался я. — У вас должен быть забронирован номер на фамилию Ланской.

Ресепшионист сверился с данными компьютера – его сонное лицо тут же просияло дежурной улыбкой:

— Господин Ланской! Конечно! Номер «Люкс» давно готов к Вашему приезду!

Я снисходительно кивнул, распорядился, чтобы мою машину разыскали и доставили к отелю, и попросил поскорее проводить нас в номер.

— Честно говоря, мы ждали Вас раньше, — проговорил ставший вдруг очень дружелюбным администратор, показывая путь к номеру.

— Мы тоже на это рассчитывали, — буркнул я.

— Прошу Вас – номер «Люкс»!

Перед нами отворилась массивная резная дверь.

Я пропустил вперед уже падающую от усталости Полину и шагнул внутрь сам. За нами в номер торжественно прошествовал Кот с поднятым вверх хвостом.

— У Вас котик! — толи спросил, толи констатировал служащий гостиницы, который только сейчас заметил наше домашнее животное.

— Котик, котик, — подтвердил я и захлопнул входную дверь.

— Что, правда «Люкс»? — сонным голосом спросила Полина, добравшись до спальни и упавшая поперек кровати, не снимая обуви.

Я сел рядом, снял с нее туфли, переложил головой на подушки и накрыл одеялом.

— Правда «Люкс», — усмехнулся я и поцеловал Полю. — Спокойной ночи.

Полина уже пребывала в мире снов, и ответом мне было только чуть слышное посапывание.

Я быстро скинул с себя одежду, блаженно растянулся рядом с уютно свернувшейся калачиком девушкой и уже потянулся рукой к шнурку-выключателю, чтобы погасить бра у изголовья кровати.

— Какое «Спокойной ночи»?! Я есть хочу! — отчетливо услышал я, и голос этот принадлежал не Полине.

— Ты всегда есть хочешь! До утра подождешь! — парировал я и погасил свет.

— До утра я с голоду помру! — не унимался Кот из темноты.

— Ничего, не помрешь! — зевнул я. — К тому же ввиду твоего внезапного появления в моей машине, как ты, вероятно, догадываешься, твои любимые консервы остались дома, и вряд ли в этом отеле есть зоомагазин!

— Так и быть, я поем твоих ресторанных блюд, — снисходительно произнес мой приятель. — В качестве исключения, конечно!

— Я спать хочу, — взмолился я. — Потерпи до утра.

— А я есть хочу, и к тому же, не могу уснуть на голодный желудок.

Я же чувствовал, как уже проваливаюсь в сон.

— Я преодолел бескрайнее расстояние на своих четырех! — вдруг невыносимо громко раздалось у меня над самым ухом.

От неожиданности я вздрогнул всем телом, глаза сами собой распахнулись.

— Не смей морить бедное животное голодом, — практически орал Кот мне в лицо.

Я понял, что спокойно поспать это зловредное животное мне не даст, поэтому снова включил бра и сел. Полина сразу заворочалась во сне. Тогда я выключил свет, тяжело вздохнул и вышел в гостиную, прикрыв за собой дверь.

Кот уже ждал меня, восседая в большом мягком кресле.

— Давай, заказывай ужин в номер, — нетерпеливо повелел он.

— Скорее уж завтрак, — проворчал я.

Часы на стене показывали начало четвертого утра.

— Кстати, насколько я понимаю, ты уже поужинал в лесу, — заметил я. — Та мышь у тебя в зубах выглядела весьма внушительно. А еще говорил, что не ловишь мышей!

— Я не говорил, что не ловлю их, — не замедлил с ответом Кот. — Я говорил, что мышей не ем.

— Ну и зачем же тогда ты изловил ту несчастную мышку? — я сел на пушистый ковер перед креслом и скрестил ноги.

— Охота!

— Охота?! Вот так просто?

— А чего тут сложного?

— То есть ты убил ее ради развлечения? Как заядлые охотники убивают лис и оленей?! Не ради пропитания, а так… Захотелось просто, да?!

— Не совсем так, — протянул Кот.

— А как? Давай, объясни! Очень интересно будет послушать!

Не зная зачем, я завел разговор, хотя говорить совсем не хотелось.

— Просто жизнь той мышки подошла к своему концу.

— Это я уже понял. Причем концом ее жизни стал ты, да?

— Формально да, — протянул Кот. — Но не я подвел ее к этому концу.

— Неужели?! А кто же тогда? — допытывался я, от усталости вдруг став защитником природы.

— Сама жизнь. Или смерть, если угодно.

— Что за бред?! — устало проговорил я. — Если бы ты не придушил эту мышь, ее жизнь вовсе бы не подошла к концу!

— Ты ошибаешься, — спокойно ответил Кот. — Ее судьба уже была решена, вне зависимости от того, я поймал бы ее или случилось бы что-то еще.

Я молча смотрел на Кота, не понимая серьезно он говорит или просто дурачит меня.

Наконец я поднял трубку телефона и попросил портье принести мне в номер каких-нибудь закусок на его усмотрение.

— Да кто ты вообще такой? — спросил я, положив трубку.

— А ты кто такой? — вернул мне мой вопрос Кот.

— Я – это я, Евгений Ланской, — с вызовом в голосе сообщил я.

— А кто такой Евгений Ланской?

— Евгений Ланской – это я! — и я хлопнул себя ладонью в грудь.

— Евгений Ланской – это тело? — осведомился Кот.

— Почему тело? — немного растерялся я. — Не только тело.

— А что еще?

— Ну как что?! Это же понятно!

— По-моему, тебе это не понятно вовсе.

Гостиная сейчас была хорошо освещена, и я видел, как внимательно Кот на меня смотрит.

— Кто ты такой? — отчетливо повторил он свой вопрос. — Тело? Мысли? Чувства?

— Все это вместе и есть я, — неуверенно согласился я.

Ужасно хотелось спать, мысли путались, а тут Кот вдруг решил пофилософствовать.

— Но ведь твое тело меняется. Изменяются и твои мысли. Так же как подвержены метаморфозам чувства и эмоции, — продолжил Кот.

— И что?

— Так, где же в этом ты? Или сегодня ты один, завтра другой, а послезавтра третий? Разные люди?

— Снова какой-то бред, — я откинулся на спинку кресла.

Кот дернул хвостом.

— Мне тоже сдается, что это бред, но ведь это твой бред.

— Как еще можно объяснить, кто я такой? Я уже сказал, что я – это…

— Евгений Ланской, — я помню, — перебил меня Кот. — Но ведь это всего лишь имя. Разве ты – это только имя?

Я открыл было рот, чтобы что-нибудь возразить, но мне пришлось закрыть его – больше я не знал, что сказать.

— Ты – это не твое имя, — спокойно заговорил Кот. — Не твой ум. Даже не твои чувства. Ты – это то, что намного глубже. То, что может наблюдать за движениями ума, возникновением эмоций, развитием чувств. Неизменная величина, которая всегда была, есть и будет.

— Я не понимаю, — честно признался я.

— Закрой глаза, — приказал Кот.

Я подчинился.

— А теперь ощути, кто ты есть на самом деле.

С закрытыми глазами я просидел несколько минут, но ничего необычного так и не почувствовал и приоткрыл один глаз.

— Честно говоря, я ничего не…

— Просто увидь это! — повысил голос Кот.

Я снова закрыл глаза.

— Увидь, как ты наблюдаешь за тем, кто сейчас не знает куда смотреть. Увидь, как мысли приходят в твою голову, а потом уплывают дальше, потому что это не твои мысли. Увидь, как одни эмоции сменяются другими. Просто наблюдай за этим.

И я вдруг уловил это – глубинное спокойствие во мне самом. Я ощутил, что самое важное – это то, что я есть. Я, как осознание своего существования, а все остальное – мысли, чувства – я могу принять их или отпустить, позволить им затронуть меня или не обращать на них никакого внимания.

Я и был самим существованием.

Не знаю, сколько я просидел в таком состоянии. Время остановилось и одновременно продолжало течь.

— Вот кто ты такой, — откуда-то донесся до меня голос. — А вовсе не личность, Евгений Ланской, как ты привык думать всю свою жизнь.

Я медленно открыл глаза и посмотрел на Кота.

— Что же получается, что мои чувства ничего не значат?

— Значат, — усмехнулся Кот. — Чувствами мы познаем этот мир – не умом, как думают многие.

— А ум?

— А ум – это, по сути, связующее звено. Просто помощник, секретарь, если хочешь. Но главное, что ты должен усвоить, ты – это неизменная величина. Ты там, внутри осознания, понимаешь? Ты и есть осознание.

— Кажется, я понял.

Кот чуть заметно кивнул.

— Просто почаще вспоминай об этом.

В дверь постучали, и я вздрогнул.

Официант прикатил тележку с закусками.

— Ну, наконец-то, — как ни в чем не бывало, воскликнул Кот.

Я поблагодарил сонного официанта щедрыми чаевыми и, когда он ушел, опустил всю провизию прямо на пол.

Оставив Кота наслаждаться паштетами, сырами, колбасной нарезкой и другими угощениями, я поплелся в спальню.

Впечатлений для одного вечера оказалось больше, чем достаточно, и едва моя голова коснулась подушки, я уснул.

Мне снился сон, словно я нахожусь среди узких улиц неизвестного мне города. Дорогу устилала брусчатка. В сочетании с невысокими каменными домами она делала город похожим на средневековую столицу. Но я знал, что в нашем мире этого города нет. Вдруг я оттолкнулся от земли и полетел вперед вдоль улицы, огибая углы зданий. В то же мгновение я осознал, что это сон, и что я могу делать здесь все, что пожелаю. Но как только я это понял, все прекратилось – я проснулся.

Мне казалось, что я закрыл глаза всего минуту назад, но яркий солнечный свет, пробивавшийся через шторы, говорил о том, что настал новый день. Полины рядом не было. Потирая глаза, я сел в постели.

При дневном свете спальня выглядела шикарно. Вверху вдоль всего потолка стены украшали узоры лепнины. Большую часть комнаты занимала огромная белая кровать с балдахином, полог которого волнами ниспадал вниз. Только сейчас я ощутил под собой холодную нежность шелковых простыней. Остальная мебель тоже была белой.

Каждый предмет в спальне отличался особым шармом: фигурные тумбы, банкетки и даже платяной шкаф стояли на резных ножках. У туалетного столика висело зеркало в золоченой раме с виньетками. Торшер, бра и довольно массивная для спальни люстра были увешаны множеством хрустальных подвесок. Пол в спальне устилал пушистый белоснежный ковер. Два больших окна украшали парчовые шторы с золотой вышивкой и ламбрекенами. На стенах висели картины – репродукции известных шедевров Возрождения.

— Люкс, сэр! — произнес я вслух и выбрался из постели.

Накинув обнаруженный в ванной халат, я открыл дверь гостиной.

Гостиная представляла собой бесконечное пространство в бежево-коричневых тонах. Здесь почти не было строгих линий. Даже стены извивались и перетекали одна в другую, отделяя тем самым зоны, которых здесь было больше, чем пальцев на руке. Пространство для отдыха, для принятия пищи, для просмотра домашнего кинотеатра, барная стойка, небольшая оранжерея, библиотека с неплохим набором классических произведений. Варианты освещения и разнообразной подсветки также поражали мое воображение. Ночью я не обратил на все это великолепие внимания, сейчас же рассматривал каждую деталь, точно завороженный.

Вид из четырех окон, соединенных одним общим ламбрекеном, напоминал пейзаж Новой Зеландии: блестящая гладь озера, сосны и ни одной живой души в зоне видимости, словно, внутренний дворик сдавался в распоряжение гостей Люкса вместе с номером.

Полина, поджав под себя ноги, сидела в том самом кресле, в котором ночью восседал Кот. Она листала какой-то журнал и громко хрустела крекерами. Кот нежился на солнышке, заняв собой один из подоконников.

— Доброе утро, соня! — воскликнула Поля, увидев меня. — Оказывается, ночью, пока я спала, ты пировал! Из всех блюд, которые, судя по грязной посуде, были здесь вчера, мне достались только эти хлебцы!

Я бросил взгляд на Кота, но тот и ухом не повел.

— Не мог уснуть на голодный желудок, — соврал я и поцеловал Полину в макушку.

— Что это за место? — ответила мне Поля лучезарной улыбкой. — У меня такое чувство, словно я попала в сказочный дворец!

— Таков и был замысел, — гордо ответствовал я. — Только планировалось попасть в этот дворец несколько раньше.

— А какое здесь джакузи! — продолжала щебетать Полина. — Да что там джакузи — сама ванная какая! Я могла бы в ней жить!

— Так ты давно проснулась? — наконец догадался я. — Нужно было позвонить и заказать себе завтрак.

— Прямо в номер?! — Поля закрыла ладошками рот. — Ах, простите, господин миллиардер, я совсем не в курсе жизни богачей!

И Полина кинула в меня кусочком хрустящего хлебца.

— Сейчас закажем завтрак, — пообещал я. — Хотя нет…

— Не будем завтракать?! — Поля состроила грустную рожицу.

— Завтракать будем, но не здесь. Я быстро в душ, а потом отправимся завтракать на природу!

Кот привстал на подоконнике:

— Тебе вчерашней природы не хватило?!

Специально для нас под сводом белоснежной ротонды к завтраку был сервирован стол: бокалы с апельсиновым соком, фарфоровые чашечки с ароматным кофе, омлет, блинчики, сырная и колбасная нарезки, блюдо с разнообразными фруктами, вазочка клубники и миниатюрные тарталетки с красной и черной икрой. В центре стола стояла ваза с крупными розовыми бутонами, которые в первую очередь привлекли внимание Полины.

— Какая прелесть! Это мне?

— Кому же еще?! Конечно, тебе.

— А за что? — протянула Поля.

— Просто так, — объявил я и помог девушке сесть.

Нас окружала зелень вековых деревьев, цветущих розовых кустов и ухоженных лужаек в английском стиле. Чистый воздух переполнял легкие, а звонкие трели птиц делали утро по-настоящему прекрасным.

— Приятного аппетита! — пожелал нам официант и сразу куда-то исчез, оставив нас с Полиной вдвоем.

Вернее втроем, потому что, разумеется, Кот притащился сюда вслед за нами и теперь лежал на краю ротонды, жмурясь от яркого солнца.

— Мог бы и в номере полежать, — бросил я в его сторону. — Я же с утра накормил тебя кошачьими консервами, которые доставил портье.

— Вот еще! В такую погоду сидеть в духоте! — отозвался Кот.

— Тогда иди погуляй по окрестностям, может, увидишь что-нибудь интересное, — предложил я.

— А мне и здесь не скучно! — фыркнул Кот.

— Так забавно, когда ты разговариваешь со своим котом, словно он все понимает, — улыбнулась Поля, потягивая апельсиновый фрэш.

— Он понимает гораздо больше, чем тебе кажется, — неопределенно ответил я.

После чудесного романтического завтрака я пригласил Полину прокатиться на лодочке по серебряной глади озера, примыкавшего к территории отеля.

Заранее договорившись с управляющим отелем, я позаботился о том, чтобы кроме нас на озере никого больше не было. Это стоило кругленькую сумму, но я очень хотел произвести впечатление на Полину, а случайные зрители, глазеющая на нас с берега, вряд ли сделали бы наше общение романтичным.

Золотая лодочка, украшенная живыми цветами и шелковыми лентами, ждала нас у берега в полдень. Я помог Полине устроиться поудобнее и взялся за весла.

Отказываясь от услуг гребца, я был уверен, что и сам с легкостью справлюсь с этой задачей. Однако после первых же взмахов веслами я понял, что это не так просто, как кажется. Мне приходилось прикладывать все свои силы, чтобы лодка мало-мальски двигалась по воде. К счастью, Кот остался где-то на берегу, и насмехаться надо мной было некому.

Мы медленно скользили по изумрудной воде, нежно воркуя о всяких неважных мелочах.

— Женя, прости, но я не могу не спросить у тебя, — после небольшой паузы проговорила Полина. — Откуда у тебя деньги? Одежда, машина, этот чудесный отель – я же прекрасно понимаю, что все это стоит немало. Но откуда?!

— Не волнуйся, я никого не ограбил, — подмигнул я.

— Это, конечно, радует, — улыбнулась Поля. – И все-таки, откуда у тебя вдруг появилось столько денег?

— Заработал, — лаконично ответил я.

Мне совсем не хотелось врать Полине, но и сказать ей правду я тоже никак не мог.

— Как заработал? — Полина посмотрела на меня очень серьезно.

— Поль, ну как-как?! Честным трудом. И хватит вопросов, иначе обратно будешь грести ты, — я попытался отшутиться, но настороженность в глазах Полины не исчезла, хоть она и согласилась сменить тему разговора.

Мы провели чудесный день вдвоем. Все развлечения, доступные гостям отеля, были в нашем распоряжении. После катания на лодочке нас ждала верховая прогулка по живописным местам, затем обед в охотничьем домике в сопровождении небольшого струнного квартета, и, наконец, возвращение в отель в карете, запряженной тройкой лошадей. Все это время мы с Полтиной шутили, смеялись и просто болтали, наслаждаясь обществом друг друга.

Я ловил себя на мысли, что мне постоянно хочется прикоснуться к Поле, чтобы убедиться, что это не сон. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с ней. Я был счастлив уже от того, что могу просто держать ее за руку, прижимать к себе, целовать. И чувства мои накалялись все больше с наступлением вечера.

В сумерках мы вернулись в наш номер.

Кот уже был здесь. Видимо, его впустил портье, потому что последний раз я видел его сидящим у кромки озера, когда мы с Полиной отплывали на лодочке.

Полина скрылась в спальне, чтобы привести себя в порядок. Тем временем я, развалившись на диване, позвонил в ресторан отеля и заказал ужин в номер: все, что было в меню самое изысканное и дорогое, а также бутылочку шампанского Мoet et Сhandon.

— Это для кого это мы так стараемся? — подал голос Кот.

Пока я говорил по телефону, делая заказ, он ходил взад-вперед по ковру, жутко раздражая меня этим мельтешением.

— Уж точно не для тебя! С тебя будет довольно пары-тройки кошачьих консервов, — заявил я. — И, пожалуйста, перестань мельтешить.

Как всегда, мою просьбу животное оставило без внимания.

— А чего это мы такие нервные? — вопросил Кот, в очередной раз прошествовав мимо меня.

— Просто хочу, чтобы этот вечер стал незабываемым, — честно признался я, потягиваясь. — Ну, и ночь тоже, если ты понимаешь, о чем я.

— Ума не приложу! И о чем же ты?

Я закатил глаза и отмахнулся:

— Сам знаешь, о чем, нечего придуриваться. Кстати, придется тебе переночевать где-нибудь в другом месте – мне свидетели не нужны.

— Да ладно тебе! Не может быть, чтобы ты был настолько плох, — мгновенно отреагировал Кот.

— Очень смешно! Прямо обхохочешься!

Я встал и подошел к зеркалу, которое отражало меня во весь рост. Окинув себя критичным взглядом – волосы, осанка, льняной белый костюм, мокасины – я вполне остался доволен увиденным.

— Я серьезно, — снова обратился я к Коту. — Иди погуляй где-нибудь.

— Папочка, пожалуйста, не выгоняй меня! Там холодно и страшно! – затараторил Кот писклявым голоском.

Я подошел к входной двери, распахнул ее настежь и многозначительно уставился на Кота.

— Жестокий человек! — трагически произнес он, а потом очень медленно, но-таки покинул номер.

Фух, а я уже начал волноваться.

Прикинув, что до момента, когда официант доставит ужин в номер, оставалось около часа, я заглянул в спальню, чтобы узнать, чем занята Полина.

Она только вышла из душа и, завернутая в белое махровое полотенце, стояла у окна, наслаждаясь прекрасным видом. Собранные наверху волосы лишь несколькими завитками касались обнаженных плечей. В лучах заходящего солнца вся ее фигурка казалось выточенной из мрамора – настолько плавными были ее изгибы. И пока Полина замерла, любуясь красотой природы, я не мог оторвать взгляда от нее самой.

Вдруг она, словно почувствовав на себе мой взгляд, обернулась. Завидев меня, замершего в немом оцепенении, она несколько секунд, не отрываясь, смотрела на меня в ответ, а потом улыбнулась и спросила:

— Ужин уже принесли?

— Ужин подождет, — проговорил я ставшим вдруг хриплым голосом и, прикрыв дверь спальни, шагнул к Полине.

Ее глаза распахнулись, руки бессильно опустились, и белое полотенце полетело на пол.

Я так долго этого ждал, жаждал и одновременно боялся, что в какой-то момент начал опасаться, что в самый ответственный момент что-то пойдет не так. Но все случилось само собой, словно по велению каких-то неизвестных мне сил, которые превратили нашу первую близость в настоящую магию двух людей, на время ставших одним целым.

Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с Полиной. И я знал, чувствовал, что она испытывает то же. В конце концов ощущения захватили нас целиком, настолько, что мы почти растворились друг в друге.

Спустя полтора часа мы с Полей все еще нежились в постели.

Столик на колесиках, который вкатил в гостиную официант несколько минут назад, я привез прямо к нашей кровати. И теперь, откинувшись на подушки, мы потягивали охлажденное шампанского.

Мне казалось, что я самый счастливый человек в мире. Ощущение этого безграничного счастья и благодарности самой жизни вибрировало в каждой моей клеточке. Мне хотелось кричать о своих чувствах к Полине.

— Я хочу сказать тебе…

— Мне нужно кое-что сказать тебе…

Мы заговорили одновременно, и оба весело рассмеялись этому.

— Говори первая, — уступил я.

— Нет, лучше ты.

— Тогда давай вместе.

Поля вдруг замялась:

— Может, не стоит?

— Это почему же? — я чмокнул ее в плечо. — Ну же! Раз, два, три. Я тебя…

— Я уезжаю.

В комнате повисла тишина. Я пытался осмыслить услышанное, Полина же разглядывала собственные руки.

— Прямо сейчас? — уточнил я. — Все было так плохо.

Я глупо улыбнулся, хотя мне почему-то стало совсем невесело.

— Нет, через неделю, — тихо ответила Поля.

— Куда?

— В Австралию.

— По обмену что ли? Недели на две? — наконец догадался я. — Я встречу тебя в аэропорту.

— Женя, я уезжаю на год.

— На год?!

Что-то изнутри словно встряхнуло меня. Шампанское выплеснулось из бокала и теперь некрасивым желтым пятном расползалось по простыням.

— Стажировка в Австралии очень престижна, понимаешь? Для меня это шанс стать кем-то большим, чем просто учителем, как большинство выпускников нашего ВУЗа.

Повисло долгое молчание.

— А как же я? — наконец выпалил я вопрос, который все это время крутился на язке.

— А что ты?! — в глазах Поли стояли слезы. — Ты появляешься, потом исчезаешь, снова появляешься. Как я могу быть уверена в тебе?

— Да я же исчез только потому, что не хотел, чтобы ты думала, что встречаешься с нищебродом, бедным студентом! Чтобы мы могли позволить себе больше, чем студенческие кафе! — я рывком отодвинулся от Полины. — И как только я смог дать тебе больше, ты уезжаешь?!

Хотелось плакать.

Всего несколько минут назад я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, теперь же все было ровно наоборот.

— Пусть раньше у тебя и не было денег, наши свидания все равно были ничуть не хуже, чем выходные в этом шикарном отеле, — тихо произнесла Поля. — Разве я когда-то говорила, что мне нужны от тебя деньги? Все, чего я хотела, это чтобы человек, которого я люблю, был рядом, понимаешь? Просто был рядом.

По щеке Полины покатилась слеза, которую она быстро смахнула рукой.

— Но оказалось, что как раз в этом на тебя положиться и нельзя, — еще тише закончила Поля.

Я не знал, что сказать. Все слова куда-то исчезли из моей головы. Сердце, казалось, разрывает грудь.

Тогда я просто прижал Полину к себе и закрыл глаза.

Она уткнулась носиком мне в грудь и затихла.

Сколько мы так просидели? Минуту? Час? Год?

Что я могу сделать, чтобы она осталась? Да и могу ли? Вернее, имею ли право вмешиваться в ее жизнь именно сейчас?

Дурак! Надо было раньше думать, а теперь уже что уж…

— Как же я теперь без тебя? — наконец прошептал я.

— Справишься, — откликнулась Поля. — Все это время ведь справлялся.

— Я тебя не отпущу!

Я открыл глаза и посмотрел на нее – она грустно улыбнулась.

— Мне это правда нужно, — сказала Полина. — Да и год – это не так уж и много.

— Не много?! — грустно усмехнулся я.

— Мы сможем переписываться, перезваниваться по Скайпу, — Поля нежно погладила меня по руке. — Все ведь зависит только от нас.

— Еще скажи, что расстояние укрепляет чувства, — саркастически проговорил я. — Все это чушь! Любовь на расстоянии – это миф. Слишком много других людей и событий, постепенно вытесняющих из памяти даже любимого человека.

— Вот как… — Полина села и посмотрела мне прям в глаза. — Что ж, в таком случае, я даю тебе полную свободу. Считай, что ты ничем со мной не связан. И если за этот год в твоей жизни появится кто-то другой, значит так тому и быть – никаких претензий.

И она выскользнула из моих объятий и быстро скрылась за голубой дверью в ванную.

А неделю спустя за такой же голубой завесой из облаков исчез самолет, уносящий ее так далеко от меня.

Глава 12

Я боялся, что грусть затопит меня целиком. И я решил сделать все, от меня зависящее, чтобы этого не случилось.

Пусть еще не было ни дня, чтобы в моей голове не всплыл образ Полины, когда есть деньги, развлечения – не проблема. Я так быстро вжился в роль состоятельного молодого повесы, что сам не переставал себе удивляться.

Дорогие шмотки, обеды в ресторанах vip-класса и развлечения ночного города мгновенно превратили меня из бедного студента в представителя золотой молодежи. И то, что я понятия не имел, какой вилкой нужно есть рыбу или о чем принято разговаривать с высокими гостями закрытых мероприятий, совершенно меня не смущало. Когда ты одет в брендовые вещи, приезжаешь на спортивном автомобиле и раздаешь на чай купюры с тремя нулями, люди смотрят на тебя совсем иначе: они глядят на тебя сквозь призму собственных фантазий, своих личных представлений, они уже видят не тебя, а образ, созданный в их собственной голове.

Каждый мой день был похож на предыдущий, и меня это вполне устраивало. Хотя правильнее было бы сказать, что каждая ночь была похожа на предыдущую, потому что днем я обычно отсыпался. Зато начиная с девяти вечера и до шести утра я объезжал самые громкие мероприятия города: концерты, открытия клубов, автопати – мне было все равно, лишь бы там было поменьше знакомых людей и побольше выпивки.

Очень быстро я оброс новыми знакомствами, такими о которых наутро уже и не помнишь. Когда ты соришь деньгами, претендентов в друзья становится предостаточно.

Каждый раз после ночных тусовок я возвращался лишь под утро, и всегда неизменно один.

— И сдалось им все твое образование, вместе с датами правления Романовых и Великой Смутой, — закончил я мысль и уставился в потолок.

Вот уже почти три месяца мы с Котом жили в гостиничных апартаментах с панорамным видом на столицу. Я не знаю, зачем мне были нужны две спальни и три ванных комнаты, а также рояль в гостиной, но все это было частью одного из лучших номеров шикарного отеля. Вот только наслаждаться всей этой роскошью у меня что-то не особо получалось.

— Ты ошибаешься, — отрезал Кот и отвернулся, чтобы снова посмотреть на огни вечернего города с высоты птичьего полета.

Как обычно, его любимым местом стал подоконник. Я же лежал на рояле и рассматривал лепнину на потолке.

— В чем же я ошибаюсь?! — в моем голосе звучало раздражение.

— Во всем, — спокойно ответил Кот.

— Только не начинай лекцию на тему «Надо жить скромно»!

Кот покачал головой:

— Не надо.

— Тогда, что тебе не нравится? — стакан с мохито со звоном опустился на лакированную поверхность.

— Все в порядке, — небрежно бросил Кот. — Я подожду, пока ты осознаешь, что это все совсем не то, что тебе нужно на самом деле.

— Ну, давай, гуру, просвети меня! Что же мне, интересно, нужно на самом деле?

Кот молчал.

— Нет, ну серьезно! — проговорил я с вызовом.

— Тебе нужно научиться, — наконец произнес Кот очень серьезно.

— Что?! Опять учиться? Ну уж нет! – фыркнул я. — Хватит с меня образования.

— Тебе нужно научиться быть счастливым.

Что-то внутри меня на мгновение замерло, а потом отдалось тщательно запрятанной болью.

— Так этому можно научиться? — зло спросил я, приподнявшись. — Что ж ты сразу-то не сказал. А я, дурак, мучаюсь! И где можно записаться на эти курсы? Хотя нет, зачем мне курсы? У меня же есть ты! Давай, научи меня быть счастливым! Я готов прямо сейчас!

— Этому нельзя научить. Этому можно только научиться. Самому, понимаешь?

Я сделал большой глоток коктейля:

— Именно к этому я, представь себе, и стремлюсь. Только вот незадача: когда у меня была Поля – не было денег, а когда появились деньги – не стало Поли, — я скорчил идиотскую физиономию и развел руками.

— Ты напоминаешь мне девочку…

— Ну, спасибо!

Я снова лег на крышку рояля и закрыл глаза.

— Девочку из старого советского мультфильма, — продолжал Кот. — Ей нужна была волшебная дудочка, чтобы набрать ягод в кувшинчик. Но когда ей давали дудочку – забирали кувшинчик, а когда девочка просила вернуть кувшинчик – у нее забирали волшебную дудочку, и все ягоды снова прятались под листья. Та девочка тоже очень сокрушалась, что у нее нет одновременно и дудочки, и кувшинчика.

— И что ты хочешь этим сказать? — не открывая глаз, спросил я.

— Та девочка смогла решить эту проблему и набрала полный кувшинчик ягод. Тебе нужно последовать ее примеру.

Я посмотрел на Кота. Тот в ответ молча взирал на меня.

— И как же ей это удалось? — заинтересовался я.

— Вспомни сам, ведь ты когда-то смотрел этот мультфильм.

Я поковырялся в памяти, но так и не вспомнил.

— Что-то я не припомню ничего подобного, — махнул я рукой, также быстро потеряв интерес.

— А ты напрягись, — резко ответил Кот и отвернулся к окну.

— Да я реально ничего подобного не помню, — устало произнес я. — Почему ты просто не можешь рассказать мне?

Но Кот упрямо молчал.

Я было потянулся к смартфону, чтобы поискать этот мультик в интернете, но передумал и убрал гаджет обратно в карман. Отчего-то я вдруг почувствовал, что мне не хватает свежего воздуха. Захотелось ощутить дуновение ветра и ночную прохладу.

Я спрыгнул на пол, накинул куртку и хлопнул дверью.

Выйдя на улицу, я отправился гулять по малолюдным улицам. Мне не хотелось больше никаких тусовок, шумных вечеринок. Я устал от чужих мне людей, пустых разговоров, чуждых интересов.

Я шел, все замедляя шаг. Пока не остановился совсем. Внутри была пустота. Я посмотрел наверх и увидел мириады светящихся точек. Звезд было так много, что захватывало дух. Я стоял прямо посреди улицы и всматривался в небо. Мне вдруг с такой ясностью вспомнилась та ночь, когда мы с Полей присели отдохнуть на лесной дороге и вместе любовались звездами. Тогда я больше всего хотел побыстрее добраться до шикарных апартаментов и не понимал, что это один из тех моментов, которые запоминаются надолго, может быть, навсегда.

Я вдруг подумал, а не поехать ли мне следом за Полиной? И уже почти обрадовался этому решению, но что-то меня останавливало. И я понял, что именно не давало мне покоя: понимание, что за радостной встречей потянутся рядовые будни, и тогда кем я там буду? Что буду делать?

«А кто я здесь? – тут же подумал я. — И что делаю здесь?».

Вопрос прозвучал как-то двусмысленно, его метафорическая сторона вогнала меня в ступор.

— Черт бы тебя побрал! — выругался я вслух, и какой-то прохожий, как раз шедший мимо меня, отпрянул в сторону.

На противоположной стороне улицы светилась вывеска «КАФЕ». Я пересек проезжую часть и зашел в довольно уютное помещение, где заказал экспрессо и плюхнулся на мягкий диванчик в глубине зала. Я достал смартфон и набрал в поисковой строке «Мультфильм Дудочка и кувшинчик».

Чего я ждал? Что все тайны мира разом перестанут быть для меня таковыми после просмотра 10-минутного мультика?

Похоже было, что Кот просто прикололся надо мной. В очередной раз! Я пересмотрел мультфильм трижды, но так и не понял, что за секрет в нем скрывался. Допив кофе, я вернулся домой, вернее, в отель, служивший мне теперь домом.

— Ну и что ты хотел этим сказать?! — с порога накинулся я на Кота.

— Чем этим? — флегматично спросил он.

— Этим мультфильмом! Дудочкой – что б ее! – и кувшинчиком! Какому же примеру я должен, по-твоему, следовать? Та девочка так и осталась при своем! Дудочку-то ей не подарили!

— Верно, — подтвердил Кот.

— И?!

— Что «и»?

— В чем тут счастье?! — почти заорал я.

Кот спрыгнул с подоконника и медленно потянулся.

— А счастье как раз в том, что девочка научилась обходиться без нее. И вместо того, чтобы чувствовать себя обделенной, она приобрела вдвое больше.

— Вдвое больше чего? — не понял я. — Ягод что ли?

Кот взглянул на меня и как-то грустно покачал головой.

— Она приобрела знание. Понимаешь ты? Знание, как достичь желаемого, не имея того, без чего раньше это казалось невозможным.

— Знание, значит? — повторил я, присаживаясь рядом с Котом.

— Знание. И опыт, — добавил он. — Если знание не перетекло в опыт, то оно бесполезно.

— Ну и как все это поможет мне? — вопросил я.

— Это зависит от того, какой помощи ты ищешь.

Я молчал.

— Чего ты хочешь на самом деле? Ч-е-г-о т-ы х-о-ч-е-ш-ь? — медленно повторил Кот.

В этот момент раздался звонок по местному телефону. Звонил управляющий отелем, чтобы узнать буду ли я продлевать аренду номера. Я ответил утвердительно и попросил прислать человека за моей банковской картой.

Когда я положил трубку, Кот покачал головой и сказал:

— Пора тебе с этим заканчивать.

— С чем? — опять не понял я.

— С такой жизнью. Ты понятия не имеешь, что делаешь. А ты должен решить для себя, к чему ты идешь, какова твоя цель. Понимаешь?

— Можно подумать, у каждого человека есть какая-то цель в жизни, — отмахнулся я. Большинство живет и не помышляя ни о каких целях. Хлеба и зрелищ! — громко продекламировал я. — Ничего не поменялось со времен Древнего Рима.

Кот лишь махнул хвостом:

— Ты тоже собираешься прожить пустую жизнь?

— А почему бы и нет?!

Я сказал это назло Коту, но на самом деле не имел никакого понятия, чего хочу и к чему стремлюсь.

В дверь постучали, и портье забрал мою карту для продления брони.

— Мне всего двадцать! — заявил я. — В этом возрасте все просто наслаждаются жизнью, а цели появляются потом.

— Снова ошибаешься. Очень скоро тебе будет тридцать, потом сорок… Но если ты живешь неосознанно, у тебя никогда не будет никаких целей.

— Ну, все, хватит! — прервал я речь Кота. — Не желаю больше слушать все эти проповеди!

В гостиной повисла тишина.

Снова раздался телефонный звонок. Управляющий сообщил, что на предоставленной мной карте, к сожалению, недостаточно средств, и поинтересовался, не будет ли у меня другой карты или суммы наличными. Я ответил, что улажу этот вопрос в ближайшее время.

— Деньги заканчиваются, — проговорил я.

— Я не удивлен, — сообщил Кот.

— Надо позвонить Федору, спросить, когда у них запланированы съемки следующего рекламного ролика, — я достал смартфон. — Пара-тройка трюков от супер-кота, и мы снова в шоколаде!

— Я больше не буду сниматься, — произнес Кот.

— Тогда мы снова станем нищими, — усмехнулся я, нажав на значок вызова.

В трубке раздался первый длинный гудок.

— Ты не знаешь, что такое нищета, — отрезал тот. – А сниматься в рекламе я больше не буду.

Я нажал отбой и вперился взглядом в котище.

— Тебе что трудно?! — раздраженно спросил я, хотя слова и прозвучали как-то совсем по-детски.

— Мне не трудно, просто я больше не буду этого делать, — спокойно ответил Кот.

Не сдержав эмоций, я швырнул смартфон в сторону. К счастью, он врезался в диванные подушки и так и остался лежать на них совершенно невредимым.

— Но почему? — воскликнул я.

Кот взирал на меня с абсолютным спокойствием.

— Потому что в этом нет смысла.

— Нет смысла?! А вот это все, — показал я на обстановку вокруг, — в этом, по-твоему, тоже нет смысла?!

— Вот как раз во всем этом и нет никакого смысла, — произнес Кот, так и не отведя от меня взгляда. — Ты не умеешь распоряжаться деньгами, и пока ты этому не научишься, денег у тебя не будет.

Я не верил своим ушам! У меня просто не укладывалось в голове: как, а главное зачем отказываться от денег, если они сами идут в руки?!

— Есть кое-что и поважнее всего этого, — проговорил Кот, подойдя к двери и царапая ее когтями, давая тем самым мне понять, что вопрос решен.

— Интересно что?! — спросил я, и рывком открыл дверь.

— Это тебе и предстоит выяснить, — сказал Кот, выходя в коридор.

Я закрыл за ним дверь и обвел взглядом ставшую мне уже привычной обстановку номера.

Неужели, мне придется снова вернуться в свою крохотную однушку?

— Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше! — продекламировал Кот, едва мы переступили порог моей старой квартиры.

— Лучше заткнись! — буркнул я, бросая сумки с вещами на пол. — Остальное потом из машины принесу.

Я скинул кроссовки, прошел в комнату и плюхнулся на диван.

Сколь широко вам не улыбается управляющий отеля, стоит ему узнать, что платить за номер гостю больше нечем, разговор с ним становится коротким. А мне оказалось нечем платить не только за номер в отеле, но и за что бы то ни было вообще. Сумма на счете, еще три месяца назад представлявшаяся мне бесконечной, очень быстро закончилась. Настолько быстро, что я даже не успел этого заметить.

В довершении ко всему в мою машину прямо на парковке въехал здоровенный джип. Повреждения оказались не просто серьезными – она больше не могла ездить, а денег на ремонт, соответственно, тоже не было.

Все утекло сквозь пальцы, я снова остался ни с чем.

— Ну-ну, веселее! Не стоит так трагично переживать рядовые события, — крикнул мне Кот, запрыгивая на кухонный подоконник.

За окном начинало смеркаться.

— Рядовые, — повторил я и закрыл глаза. — Хотел бы я просто забыть обо всех этих рядовых событиях. Между прочим, это ты во всем виноват! — заявил я из коридора.

— Ну, разумеется, — промурлыкал Кот. — У того, кто не несет ответственности за собственную жизнь, всегда кто-то виноват.

— А кто же еще? — я медленно побрел в кухню. — Если бы ты не упрямился и согласился на съемки, нам бы не пришлось возвращаться в эти «шикарные апартаменты»!

Кот повернулся ко мне спиной, но я отчетливо услышал:

— Ты словно баран, бьющийся лбом в одни и те же ворота вместо того, чтобы повернуть голову и увидеть множество других возможностей.

Мне не хотелось больше говорить. Не хотелось ни о чем думать. Все, чего я жаждал, это забыться. Поэтому я просто ушел в спальню, лег, отвернувшись к стенке, и погрузился в сон.

Мне снилось, словно я лечу вниз сквозь параллельные миры, расположенные друг над другом. Мне хотелось остаться в одном из них, но я все падал и падал, лишь на несколько мгновений задерживаясь в каждом. Все они были похожи на бескрайние бассейны без дна, сквозь толщу воды которых я пролетал насквозь. Все ниже, ниже и ниже.

Казалось, я задремал всего на несколько минут, но, когда я открыл глаза, яркое солнце оповестило меня, что начался новый день. Я сел на диване и осмотрелся. Комната минималиста, как я ее когда-то называл.

Еще недавно мне было здесь комфортно и уютно, так почему же я так не хотел сюда возвращаться?

Я начал размышлять, и проведя за этим занятием несколько часов кряду понял одно: возможно, я просто боюсь вернуться к началу, боюсь не справиться, боюсь, что-то предпринять. Вот только я не собирался признавать себя неудачником. Все события последних месяцев стали опытом, открывшим мне самого себя.

В оконное стекло я видел небо. Сквозь облака пробивался ослепительный солнечный свет. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке. Внутри ощущался необыкновенный подъем. Меня переполняла энергия, и хотелось немедленно действовать.

Я встал, быстро принял душ, почистил зубы и явился на кухню в поисках завтрака. На кухонном подоконнике дремал Кот.

— С добрым утром! — бодро поприветствовал я своего четвероногого друга. — Надеюсь, ты хорошо спал на старом месте?

— Вполне, — протянул Кот. — Как я посмотрю, ты в хорошем настроении?

— Я в отличном настроении!

И я потрепал кота по макушке, отчего тот выгнул спину и зашипел.

— С чего вдруг такие разительные перемены?

— Сам не знаю! — честно признался я. — Но перемены действительно не за горами, хоть я пока и не знаю, какие именно.

Я подошел к холодильнику и открыл дверцу – знакомая картина: из съедобного только старый сморщенный лимон.

— Н-да, — протянул Кот. — Опять будешь морить нас голодом?

— Спокойствие, только спокойствие!

Я открыл дверцу кухонного шкафчика: две полочки были заставлены консервными банками с кошачьим кормом.

— Вуаля! Тебе диета точно не грозит.

— Это совсем другое дело! — оживился Кот и спрыгнул с подоконника в предвкушении завтрака.

Я открыл сразу две банки, выложил их содержимое в глубокую тарелку и поставил ее перед Котом. Животное без лишних слов принялось поглощать пищу.

Тем временем я вскипятил воду и заварил себе молочный улун – благо чай не имеет тенденции быстро портиться даже в моей квартире.

Покончив с завтраком, Кот запрыгнул обратно на подоконник и, довольно урча, принялся за обычное кошачье умывание: сначала он вылизывал лапу, а затем тщательно тер ею свою мордочку. Потягивая горячий напиток, я молча наблюдал за этой процедурой.

В какой-то момент Кот заметил мой изучающий взгляд, встряхнулся всем телом и уселся в гордую позу, опоясав себя пушистым хвостом.

— Твоя идиотская улыбочка начинает меня пугать, — заявил он.

— Серьезно? Честно говоря, я и не заметил, что улыбаюсь, — пожал я плечами.

— Именно так, — подтвердил Кот. — Причем довольно по-идиотски.

— Это как же? Можешь показать?

— Сходи посмотрись в зеркало, — и Кот презрительно отвернулся.

Я встал из-за стола:

— Пойду посмотрю, вдруг это и впрямь невиданное зрелище.

Настроение действительно было отличным впервые за долгое время, и мне хотелось как-то подшутить над Котом.

Я прошел в комнату и поискал глазами что-то, что могло бы пригодиться для этой цели. Мой взгляд упал на стоящий на полу небольшой глобус. Когда-то мне его подарили родители, и, как и в детстве, эта уменьшенная копия Земли периодически служила мне ночником – внутри глобуса была лампочка, а в розетку вставлялась вилка. Я схватил глобус и поспешил обратно на кухню, по пути придумывая, как его использовать.

— Ну, что убедился? — вопросил Кот, поворачивая ко мне голову.

— В том, что Земля круглая? — тут же подхватил я. — Я знал это и раньше, уж поверь мне. Вот доказательство! — и я водрузил глобус посреди кухонного стола.

— Мир так велик и в то же время так мал, — задумчиво проговорил Кот. — Тебе не увидеть все его загадки и чудеса и за всю жизнь.

— Ну-ну, откуда столько пессимизма? — улыбнулся я.

Мне показалось или Кот тяжело вздохнул?

— В мире столько всего удивительного, а ты тратишь время на…

— На что?

— На всякую ерунду, — медленно закончил мой пушистый приятель.

Я крутанул глобус, и Земля стала быстро вращаться перед моими глазами.

— Может, ты и прав, — тихо произнес я.

Я, не отрываясь, смотрел на глобус, пока шар не перестал вращаться совсем.

— Значит, пришло время это исправить, — заявил я.

Кот насторожился:

— О чем ты?

— Всегда мечтал посмотреть мир.

— Раньше надо было. Теперь на осмотр мира у тебя не осталось средств, — презрительно заметило животное, но я не обиделся.

— Ничего, как-нибудь обойдемся, — я чувствовал, что сейчас был способен свернуть горы, и это ощущение буквально распирало меня изнутри.

Я вглядывался в нарисованные на глобусе континенты и страны:

— Куда же нам податься? — задумался я.

Я все водил и водил пальцем по глобусу, пока, наконец, не сделал окончательный выбор.

— Прага! — сообщил я. — Мы отправляемся в Прагу!

Почему выбор пал именно на Прагу, я и сам не смог бы объяснить. Кажется, я где-то читал, что благодаря своим чудесным цветным домикам и многочисленным мостам, этот город погружает своих гостей в необыкновенную, сказочную атмосферу, а именно этого мне сейчас больше всего и не хватало. Парадокс: несмотря на полнейшую инфантильность и тотальное безделье я потерял легкость жизни.

Кот был прав – я упускал что-то главное, теперь я и сам это чувствовал. И хотя я не имел никакого понятия, что именно может произойти в маленьком сказочном городе, я надеялся, что именно там я смогу осознать что-то очень важное для себя.

Следующие дни прошли в заботах. По-хорошему мне надо было съездить в универ и написать заявление на академический отпуск, но мне совсем не хотелось там появляться. И самое главное – нужно было найти деньги на мое незапланированное путешествие.

Банковский счет был практически пуст. Той суммы, которая у меня оставалась, едва ли хватило бы на билет в один конец. А ведь в самом городе тоже нужно как-то жить.

Я попытался продать машину, вернее то, что от нее осталось, но желающих купить битое авто даже за треть от его реальной стоимости, не нашлось. Тогда я продал часы и еще некоторые дорогие, но, по сути, бесполезные вещи, которые успел приобрести за последние несколько недель. С собой я взял один рюкзак, положив в него только самое необходимое.

И вот за полчаса до прибытия такси, которое должно было доставить нас в аэропорт, нарисовалась маленькая проблемка – Кот отказывался лететь в переноске для животных, той самой, в которой я вез его к съемочному павильону. И никакие уговоры и увещевания на него не действовали.

— Перестань упрямиться, — в очередной раз призвал я. — Другого выхода у нас нет. Даже если бы я спрятал тебя в рюкзаке, при осмотре просвечивают все вещи, и тебя сразу найдут.

— А я не желаю лететь в грузовом отсеке, словно мешок картошки! — не соглашался Кот, сидя перед входной дверью.

— Не я придумал правила, по которым всех животных перевозят так, как перевозят. Прошу тебя, забирайся в переноску. Сейчас уже такси подъедет.

— Ни за что! — отрезал Кот и отвернулся.

Я прислонился спиной к входной двери, у которой стоял. Ну, какие еще доводы могли бы убедить это упрямое существо?

— Перелет ведь недолгий, — я попробовал зайти с другого конца.

— Конечно недолгий, — тут же вскинулся Кот, — особенно если сидеть в удобном кресле в ожидании, когда хорошенькая бортпроводница поставит перед твоим носом очередную порцию чего-нибудь съестного.

— В эконом-классе не так уж комфортно, как ты думаешь, — пробурчал я.

— А о бедном животном, мучающемся в тесной переноске среди огромных грязных чемоданов, вообще никто не подумает, и никто не принесет ему вкусненький «Вискас» во время полета!

— Ты что же, просто боишься остаться голодным? — опешил я. — И из-за такой ерунды мы уже опаздываем на самолет?!

— Ничего себе ерунда! — обиделся Кот. — Сытый голодного не разумеет.

— Ну, ты даешь! — я не верил своим ушам. — Да будет тебе известно, что во время коротких перелетов пассажиров эконом-класса вообще не кормят – так, дают напитки да какие-нибудь кексы.

— Врешь, наверно, — засомневался Кот.

— Слушай, я тебе в переноску положу столько кошачьего корма, сколько захочешь!

— Вот так бы сразу, — оживился котяра.

Я с облегчением выдохнул:

— А ты не мог прямо сказать из-за чего весь сыр-бор?!

Я набрал побольше пакетиков с кошачьим кормом и демонстративно потряс ими перед Котом.

— Вот, пожалуйста! Все это положу перед взлетом в переноску, — а потом не удержался и злорадно предупредил: — Но имей в виду, туалета у тебя там не будет!

Глава 13

До аэропорта Кот доехал, удобно расположившись на заднем сидении такси. А вот перед входом непосредственно в здание аэровокзала его уже пришлось посадить в переноску.

До регистрации нам предстояло пройти ветконтроль, и я сильно нервничал, так как ветеринарный паспорт с отметками о необходимых прививках, а также справка о прохождении ветеринарного осмотра, были липовыми. Причиной тому было, во-первых, то обстоятельство, что прививка от бешенства должна быть сделана животному не позднее, чем за тридцать дней до вылета, а еще три дня назад ни о каком перелете я и не помышлял, а во-вторых и в-главных, Кот ни за что не согласился «вводить в прекрасный, здоровый организм возбудителей инфекций» — по его собственным словам. А уж о кошачьем чипировании, которое является обязательным для посещения стран Европы, не стоило и думать. И тут я с Котом не мог не согласиться: кто же захочет, чтобы ему под кожу вводили какой-то чип?!

Однако Кот меня заверил в том, что, если бумажные документы будут в порядке, о чипе никто и не вспомнит. Я очень сильно в этом сомневался, но за время знакомства с Котом, уже научился доверять ему, поэтому на свой страх и риск отправился в аэропорт с поддельными кошачьими документами и без чипа.

Все прошло идеально! Сотрудники ветконтроля не только не сканировали чип, никто вообще не осматривал Кота – лишь проверили ветеринарный паспорт и все. И все!

Во время регистрации нас ждал еще один сюрприз, на этот раз приятный. Оказалось, что, если габариты контейнера для перевозки животного соответствуют установленным нормам, и контейнер помещается под сидением, питомец может лететь вместе с хозяином в салоне самолета.

Только вот переноска у нас была довольно небольшая, а размеры Кота очень внушительные. Да, что там – он с трудом помещался в сумку средних размеров. Еще и по правилам аэропорта до окончания регистрации всех пассажиров клетка с животным оставалась на стойке регистрации. Я очень сочувствовал Коту, и корил себя за то, что не нашел переноску побольше, но сделать уже ничего не мог.

Наконец под неодобрительным взглядом сотрудницы авиакомпании, в котором читался укор в человека, издевающегося над бедным животным и принуждающего его тесниться в крохотной клетке, я проследовал к выходу на посадку с переноской наперевес.

Мое место в салоне самолета было рядом с проходом. Я поставил переноску с Котом под сидение, забросил рюкзак на полку и уселся в кресло, настраиваясь на приятный полет.

Я никогда не боялся летать, наоборот, очень полюбил этот способ передвижения за его своеобразную камерность. Особая атмосфера в салоне самолета лучше всего ощущается во время ночных перелетов: кто-то читает, кто-то слушает музыку или смотрит кино, большинство же пассажиров спят. И все же некие незримые нити в эти мгновения связывают всех людей на борту, на время полета пассажиры каким-то необъяснимым образом становятся близкими людьми, даже если не сказали друг другу ни слова.

Мы же вылетали в полдень, перелет должен был занять чуть меньше трех часов, а значит, на этот раз придется обойтись без ночных впечатлений.

Я откинулся на спинку кресла. Рядом сидела пожилая пара — на вид обоим было около семидесяти. И, насколько я понял из их разговора, супруги летели в гости к сыну, живущему и работающему в Чехии.

— Знаете, наш Павлик тоже всегда любил кошек, — внезапно обратилась ко мне старушка, тронув меня за рукав.

Я взглянул на нее, вежливо улыбнулся и снова закрыл глаза.

— С раннего детства он тащил домой этих тварей, — продолжила моя соседка прежним умильным голосом, — а я их терпеть не могу. Вот так бы собрала всех в одну авоську, принесла бы к речке и …

— Мои глаза сами собой широко распахнулись, и я уставился на казавшуюся теперь не такой уж милой старушку.

Чуть полноватая, хорошо одетая женщина, с аккуратно подстриженными под каре белоснежными волосами.

— Да-да, — спокойно встретив мой взгляд, проговорила старушка. — Никуда не годные существа!

— Ну, что ты, Машенька, есть и красивые, и хорошо воспитанные котики, — оживился ее супруг, такой же седовласый старичок в костюме-тройке.

— Вовсе нет, — безапелляционно заявила Машенька.

— А я говорю, есть! — настаивал пожилой мужчина.

— Ты ничего не смыслишь в этом вопросе, Петя, поэтому лучше вообще ничего не говори, — повышая тон, посоветовала старушка.

— Как это я ничего не смыслю?! — не остался в долгу Петр. — Мне что, рассказать тебе, скольких кошек я видел за свою жизнь?

— А ты что их всех запомнил?!

Я снова закрыл глаза и попытался сосредоточить внимание на чем-то другом, чтобы не слышать весь этот бредовый разговор. А потом эти двое перешли на свистящий шепот, и я решил немного вздремнуть, все-таки нервотрепка последних дней немного меня вымотала.

Но я рано обрадовался.

— А что Вы думаете об этом вопросе, молодой человек, — пожилая дама энергично потрясла меня за рукав.

— Машенька, молодой человек хочет спать. Оставь его в покое, — вступился было за меня Петр, но не тут-то было.

— Ерунда! — отрезала Машенька. — Во время взлета спать все равно никому не разрешается, потому что спинки кресел должны быть в вертикальном положении.

— Но ведь можно спать и сидя, — парировал Петя.

— Это довольно затруднительно, — секунду подумав, ответствовала его супруга.

— И все-таки некоторые люди… — вновь зашептал старик, а мои глаза начали слипаться.

Звуки вокруг стали далекими и приглушенными. Самолет вырулил на взлетную полосу, включил двигатели и начал набирать скорость. Через несколько секунд я ощутил, что мы взлетаем, и окончательно провалился в сон.

Проснулся я оттого, что мой живот вдруг стал мокрым и холодным.

Я открыл глаза – по рубашке расползалось пятно.

— Простите, молодой человек! Расплескала, — виновато улыбнулась моя пожилая соседка.

К великому сожалению, за время моего короткого сна эта парочка никуда не делась.

— Это просто водичка, скоро высохнет, — заверила меня старушка.

Я принял из ее рук пачку сухих салфеток, выуженных из дамской сумочки размером с чемодан, и постарался выдать всепрощающую улыбку.

— Что будете пить? — рядом появилась бортпроводница, придерживая тележку с напитками.

Я взял сок и посмотрел в иллюминатор – мы летели над облаками, со всех сторон только ровная синева неба и никого вокруг – чарующее умиротворение.

— Петя, надо было тоже сок взять, — тут же зазвенело в правом ухе. — Воды и дома можно попить!

— Ты же сама воды попросила!

— А тебе надо было мне сказать, чтобы я взяла сок!

«Как хорошо, что полет займет только три часа, — подумал я. — Дольше я бы не выдержал».

— Ну что, мы взлетели? — послышалось из-под моего кресла. — Когда ты меня уже отсюда выпустишь?

Я нагнулся, прикрыл рот рукой и проговорил так, чтобы Кот меня услышал:

— Во время полета выпускать животных запрещено. Наберись терпения и сиди тихо.

— Наберись терпения и сиди тихо?! А ты пробовал сидеть в коробке, в которой и повернуться-то нет никакой возможности? — тут же зашипел в ответ Кот. Немедленно выпусти меня отсюда!

— Не могу. Прости!

— Да ладно, я только лапы разомну и сразу назад, — перешел Кот на дружеский тон.

Я нагнулся еще ниже, согнувшись практически пополам, и очень четко произнес прямо в переноску:

— Нельзя.

— Ой, Петя, смотри, мальчик со своей кошечкой общается, — тут же услышал я умильный голос.

Я выпрямился и взглянул на своих соседей. Они с интересом взирали на меня.

— Бедная молодежь, — вздохнул старичок. — Столько новомодных гаджетов у них, а поговорить не с кем.

— Чего новомодных? — переспросила его супруга.

— Ну, это приборы всякие ихние электронные.

Я надеялся, что старушка снова переключится на диалог со своим Петей, но надежда оказалась напрасной.

— И что Вы говорите своей кошке? — спросила она, развернувшись ко мне всем телом.

— Это не кошка, это кот, — сообщил я. — И ему сейчас очень тесно сидеть в этой переноске.

— Зачем ты вообще разговариваешь с этой кошконенавистницей? — раздалось из-под сидения. — Ее саму нужно в авоську посадить, а потом кинуть в воду!

— И что? Ваш кот Вам отвечает? — не отставала дама.

— Еще как! — честно ответил я. — Вот, например, сейчас он сказал, что хотел бы посадить Вас в авоську и спустить в реку.

Машенька от изумления беззвучно задвигала губами, а ее супруг даже привстал на своем месте.

— Молодой человек, я попрошу Вас следить за своими словами! Будьте добры впредь не…

— А это вовсе не мои слова, — перебил я обиженного мужа. — Ваша жена спросила, что сказал мой кот, и я ответил на ее вопрос – только и всего.

И вот тут я уже изобразил улыбку что надо – во все свои тридцать шесть, ладно тридцать пять зубов.

— Петенька, кажется, этот мальчик немного того, — испуганно зашептала старушка, да так, что слышно было не только мне, но и пассажирам с двух соседних рядов. — Лучше вообще его не трогать. Вдруг он буйный?!

— Еще какой буйный, — поспешил я заверить пожилую даму.

И пока Машенька вжималась в своего Петеньку, дабы быть от меня, как можно дальше, я-таки решил облегчить жизнь Коту. Конечно, выпускать животных гулять по салону самолета было строжайше запрещено, но, во-первых, будь я на месте Кота, я бы, наверное, уже заработал себе клаустрофобию, а, во-вторых, ну что они сделают с нами на подводной лодке, вернее на борту воздушного судна, во время полета?

Как оказалось, боялся я совсем не того.

Попросив у стюардессы плед, я набросил его себе на колени так, чтобы скрыть пространство под креслом, просунул руку вниз и расстегнул молнию на переноске. Кот оказался на свободе. Правда, свобода эта была довольно относительной, ведь выбираться из-под пледа я ему строго-настрого запретил.

— А если я не желаю сидеть у тебя под юбкой, весь полет? — тут же взбунтовался Кот.

— А если ты чего-то там не желаешь, мне придется упаковать тебя обратно в переноску.

— Жестокий ты человек! — сокрушенно заявил Кот.

— Сиди тихо, — посоветовал я. — А еще лучше приляг, если лапы из-под пледа торчать не будут.

Мне казалось, что все устроилось, как нельзя лучше, и я решил наконец-то отдаться власти Морфея. Уже сквозь пелену накатывавших сновидений я услышал, как где-то в хвосте самолета женский голос громко произнес:

— Под моим креслом только что пронеслась здоровенная крыса!

Скверное предчувствие пробежало по моему позвоночнику. Еще не открывая глаз, я опустил руку вниз, но ничего похожего на мягкую шерсть мои пальцы не обнаружили. Я распахнул глаза и рывком заглянул под кресло – пусто.

Стараясь не привлекать внимания, я встал, демонстративно потянулся, мельком оглядывая салон, и направился в хвост самолета. По пути я изо всех сил всматривался в пространство между рядами.

Обстановка казалась спокойной, пассажиры мирно занимались своими делами. Я дошел до конца прохода и повернул назад. И тут под креслом слева я заметил мелькнувшую тень. В кресле сидел мужчина лет сорока с маской на лице, вероятно спал. Я присел на корточки и сделал вид, что завязываю шнурок на кроссовке. Под ближайшим креслом стояла сумка, и что было за ней разглядеть не удавалось.

Аккуратно опустившись на четвереньки, я заглянул под кресло.

— Ты здесь, тупое животное? — чувствуя нарастающее раздражение, проговорил я. — Я же велел тебе сидеть тихо!

Надо мной раздался удивленный бас:

— Это Вы мне?!

Я поднял голову – мужчина не без удивления взирал на меня со своего места, одной рукой придерживая маску для сна.

— Прошу прощения, я просто искал своего… — я замялся, не зная, что сказать.

— Что же Вы искали под моим креслом, молодой человек?

Мужчина выглядел очень недовольным. Что ж, его можно понять.

— Своего робота, — выдал я.

— Робота?! — басовито осведомился пассажир с маской.

— Да, знаете, такая игрушка, которую надо кормить и выгуливать? Вот мой и сбежал.

— Вы хотите сказать, что какое-то электронное устройство сейчас свободно передвигается по самолету? — вопросил мужчина.

— Ну, в общем да, — неуверенно проговорил я.

Лицо мужчины прямо на глазах сделалось испуганным, и уже в следующую секунду он вскочил со своего места и завопил:

— Стюардесса! Мне срочно нужно поговорить с пилотом!

Я никак не ожидал подобной реакции. Рядом сидящие пассажиры кто с интересом, кто с долей страха уставились на кричащего. Послышались перешептывания и даже смешки.

— Стюардесса! — продолжать вопить мужчина.

Светленькая и очень молодая бортпроводница, поспешившая прийти на зов взбудораженного пассажира спокойным, но уверенным голосом повторяла:

— Пожалуйста, сядьте на свое место. Сейчас я принесу Вам воды.

— Вы не понимаете, — склонившись к ней и понизив голос, проговорил мужчина, — на борту самолета спрятано электронное устройство!

Молоденькая бортпроводница с фирменным шелковым шарфиком, повязанным вокруг шеи, на мгновение переменилась в лице, но потом взяла себя в руки и, спокойно произнеся «Одну минуту», скрылась за занавеской.

Все это время я молча стоял позади злополучного кресла и наблюдал за происходящим.

И действительно через минуту первая бортпроводница вернулась со стаканом воды и коллегой постарше – старшая бортпроводница, сразу понял я. Брюнетка с идеально зачесаннымии собранными в пучок волосами склонилась над изрядно вспотевшим мужчиной, который все-таки сел обратно в кресло, и очень тихо спросила его, что случилось.

— На борту самолета находится какое-то устройство, — повторил тот, вытирая лицо платком.

— Откуда Вы это знаете? — так же спокойно осведомилась опытная сотрудница авиакомпании.

Пассажир завертел головой, увидел меня и ткнул в мою сторону пальцем:

— Он мне сказал!

— Что именно Вы сказали этому мужчине? — обратилась уже ко мне старшая бортпроводница.

И только я открыл рот, чтобы как-то объяснить происходящее, как она добавила:

— Прошу Вас пройти за мной в служебное помещение.

Чувствуя себя закоренелым преступником, я поплелся за женщинами.

Мы оказались в закутке, где персонал обычно возился с напитками и едой для пассажиров. Задвинув занавеску, отделявшую это небольшое пространство от остального салона самолета, старшая бортпроводница окинула меня с головы до ног оценивающим взглядом и вежливо, но настойчиво попросила:

— Расскажите, пожалуйста, что у Вас произошло с тем пассажиром?

Я натянуто улыбнулся:

— Да ничего не произошло. Просто этот мужик, в смысле, мужчина как-то неадекватно себя повел.

— Вы что-то ему сказали? — допытывалась брюнетка.

— Ну, честно говоря, да, — признался я. — Но ничего сверхъестественного, чтобы так орать.

— Что именно Вы ему сказали?

Я задумался, не зная, что ответить и заранее предвидя похожую реакцию на выдумку о роботе на борту самолета, и уже даже начал склоняться к мысли, что лучше всего будет сказать правду: все-таки за гуляющего по самолету кота, по всем расчетам, мне должно было достаться меньше, чем за потерянный на борту искусственный разум.

В просвете, оставшемся от не до конца задвинутой занавески, просматривался салон самолета. Совсем рядом виднелось мое пустующее кресло, со свисающим с него покрывалом. И вдруг я увидел, как Кот пробежал по проходу и молниеносно забрался под покров флисового пледа.

Получается, все опять было в порядке?

— Молодой человек! — старшая бортпроводница коснулась моего плеча. — Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

— Да Вы что, издеваетесь что ли?! — я повысил голос. — Вы в чем меня вообще подозреваете?! Я просто уронил карандаш, нагнулся, чтобы поднять его, а этот придурок начал вопить что-то невразумительное и тыкать в меня пальцем. Вы бы лучше за ним приглядывали, а то, чего доброго, он еще начнет по самолету голым бегать!

Бортпроводницы растерянно переглянулись.

— Прошу прощения, — неуверенно произнесла старшая. — В таком случае прошу Вас вернуться на свое место.

— Покорнейше благодарю, — расшаркался я и поспешил обратно.

Я плюхнулся в кресло и перевел дыхание. Мои попутчики мирно дремали, склонив головы друг к другу.

Осторожно приподняв плед, я заглянул под кресло. Кот лежал задней частью в переноске, а передней вне ее, вытянув лапы вперед, аки сфинкс.

— Ты что творишь?! — прошипел я.

— Ты о чем? — невинно поинтересовался Кот.

— Не валяй дурака! Я же велел тебе оставаться под креслом! — понизил я голос, продолжая грозно выплевывать слова. — Меня из-за тебя чуть за террориста не приняли!

— У меня, может, лапы затекли, — пожаловался зверь.

— Лапы затекли?! Да я их тебе сейчас оторву, чтобы больше не затекали! – в бешенстве рявкнул я.

И тут же справа от себя я услышал перепуганный шепот:

— Петенька, он хочет коту лапы оторвать!

Я вынырнул из-под кресла и мельком глянул на старушку. Она смотрела на меня с явной неприязнью, но мне было все равно.

— Пусть отрывает, Машенька, это же его кот, — спокойно ответил Петя, не открывая глаз.

Я вновь нырнул под кресло.

— Залезай обратно в переноску, — потребовал я. — Будешь сидеть там до конца полета.

— Я и так в переноске, — Кот повел взглядом вокруг себя. — Наполовину.

— Залезь так, чтобы за обеими твоими половинами можно было молнию застегнуть! — потребовал я.

— Ладно, ладно, — протянул тот и не двинулся с места.

— Не беси меня! — предупредил я. — Давай лезь в переноску!

— Я есть хочу, — заявил Кот.

— Ты всегда есть хочешь! Лезь в переноску, говорю!

Только тут я заметил, что обе бортпроводницы внимательно за мной наблюдают. Представив, как это выглядит со стороны – тип, который то и дело говорит что-то пространству под креслом – я выпрямился и мило улыбнулся. Вероятно, милой моя улыбка показалась только мне, так как женщины немедленно скрылись из виду, молниеносно задернув занавеску.

— Отлично, теперь меня еще и психом считают! — буркнул я. — Не удивлюсь, если по прилету в аэропорт нас встретят люди в белых халатах.

Кот на это ничего не ответил.

До конца полета он пролежал под пледом, но все-таки вне переноски. Я предпочел оставить все, как есть. В противном случае, неизвестно чем бы вообще могла окончиться эта подкресельная история.

Наконец самолет приступил к снижению.

— Простите, но мне придется забрать Ваш плед, — юная стюардесса захлопала рядом со мной длинными ресницами и потянулась к флису на моих коленях.

— Я еще не готов! — выпалил я и, вцепившись в плед, потянул его на себя.

Еще не хватало, чтобы они увидели огромного Кота вне переноски. После всего остального меня точно выведут из самолета если не санитары, то охрана аэропорта.

— Прошу прощения, — не отставала девушка, — но таковы правила.

— Просто дайте мне еще немного времени, — взмолился я.

— Времени на что? — бортпроводница недоверчиво покосилась на нижнюю половину моего тела, старательно мной прикрываемую.

— Ну, как на что? — я никак не мог придумать подходящий предлог. — Подготовиться к снижению.

— Самолет уже снижается. И я прошу Вас сдать плед! — в голосе девушки появились жесткие нотки.

— Пожалуйста, дайте мне минуту! — взмолился я.

К нам подошла старшая бортпроводница:

— Какие-то проблемы? — поинтересовалась она.

— Молодой человек не хочет сдавать плед, — пожаловалась блондинка.

— Прошу Вас немедленно отдать плед! — скорее приказала, чем попросила старшая.

Еще мгновение я не шевелился, глядя на них умоляющим взглядом, а потом сдался.

— Сами напросились, — буркнул я и разжал руку.

Младшая бортпроводница тут же выхватила плед.

Я закрыл глаза и приготовился к воплям на тему «Животное на борту без соблюдения соответствующих мер безопасности». Но вместо криков я обнаружил, что обе женщины неожиданно удалились, оставив меня в покое.

Я заглянул под кресло – Кот сидел в переноске и поглядывал на меня сквозь сетку.

— А как ты молнию-то застегнул? – в недоумении поинтересовался я.

— За кого ты меня принимаешь? — ответило животное. — Я держу крышку когтями.

Присмотревшись, я убедился, что молния по-прежнему расстегнута, а Кот вцепился когтями в сетчатое окошко.

— Ну, ты даешь, конечно! — усмехнулся я.

Застегнув молнию на переноске, я облегченно откинулся на кресло.

Мы приземлялись в Праге, самом сердце Европы. Что ждет меня в этом городе? И ждет ли вообще что-то?

Все это было совсем не похоже на меня: сорваться с места и в считанные дни оказаться в другой стране, в чужом мне городе. И почему, собственно говоря, именно Прага? У меня не было ответа ни на один из этих вопросов.

Следуя правилу лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал, я, может быть, впервые в жизни последовал за зовом сердца, невзирая на внутренние страхи и опасения. И как же мне хотелось верить в то, что эта авантюра окажется со счастливым концом.

— Дамы и господа, говорит командир корабля, — раздался голос из динамиков. — Наш самолет произвел посадку в аэропорту имени Вацлава Гавела. Температура в городе плюс двадцать три градуса. Наш полет окончен. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателей. Желаем вам всего наилучшего.

— И ведь так ни разу и не покормили! — грустно раздалось из-под моего сидения.

Глава 14

Так как никаким багажом, не считая рюкзака и сумки-переноски, я отягощен не был, то решил сразу отправиться в центр города. Поездка на автобусе, затем – метро, и вот мы на Староместской площади.

Красивейшие дома в несколько этажей, приютившиеся под красными крышами, создавали совершенно непередаваемое ощущение – словно ты попал в сказку, и вот-вот двери одного из домов распахнутся, и оттуда покажется король со свитой, который гордо проследует к золоченому экипажу. Вероятно, такое впечатление создавалось из-за разнообразия пастельных тонов, в которые были окрашены здания, обрамлявшие площадь: желтый, розовый, голубой, зеленый. Окна почти всех домов украшала лепнина или родовые гербы, а с крыш на людей внизу взирали каменные скульптуры. И над всем этим великолепием возвышалась старая ратуша. В естественной подсветке солнечных лучей Староместская площадь выглядела удивительно и немного ирреально.

— Вот это да! — выдохнул я, остановившись в центре площади у памятника, и вновь обводя взглядом волшебные дома, величественный собор, тонкие шпили башен храма и ратуши. — Наверно, здесь смешались несколько стилей архитектуры.

— Как это ты догадался?! — послышался ехидный голос из переноски. — Повторяй за мной эти неизвестные тебе слова, мой малообразованный друг: готика, ренессанс, барокко, рококо.

— Ой, да замолчи ты! От того знаю я стиль, в котором построено вот это здание, — я махнул рукой на ближайший дом, — или нет, мое восхищение не убавится. Площадь просто чудесна!

— Знал бы ты, сколько здесь голов было когда-то отрублено, — вздохнул Кот, — ты бы свой восхищенный пыл поубавил.

— А «когда-то» меня не интересует, — гордо заявил я и поставил переноску с Котом на серую брусчатку.

— Молнию расстегнуть не забудь! — раздалось снизу.

Побродив по главной площади, мы отправились на Карлов мост. Петляя между туристами, коих тут бродило несметное количество, да что там – на мосту было просто не пропихнуться, мы дошли до середины. Я остановился и обернулся, чтобы убедиться, что Кот не отстал и не потерялся в толпе. Он был рядом.

Мне все еще приходилось нести в руках его переноску, что отнюдь не добавляло прогулке легкости. В конце концов я сбросил вещи у края моста и сам уселся рядом, прислонившись спиной к холодному камню. Кот устроился около меня, изящно накрыв хвостом передние лапы.

— Ну, вот мы и в Праге, — констатировал мой друг. — А дальше что?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— То есть ты думал, что вот так отбросишь все заботы, возьмешь билет на самолет, прилетишь в совершенно незнакомый город, в другую страну, где у тебя нет ни единого знакомого, плюхнешься посреди Карлова моста, и на тебя снизойдет откровение, которое объяснит тебе тайный смысл этого путешествия?!

Я взглянул на Кота, затем обвел взглядом огромный мост со снующими туристами, прислушался к шуму вод Влтавы, плещущихся внизу, и пожал плечами:

— Честно говоря, примерно так я и думал.

Кот несколько секунд не сводил с меня взгляда, потом произнес что-то вроде «ну-ну» и отвернулся, принявшись за созерцание голубей, сидящих на перилах моста.

Было ясно и солнечно, ничто не говорило о том, что через несколько дней осень вступит в свои законные права.

— А чего это ты вдруг замолчал? — не выдержал я. — Где же твои заумные мысли и непрошенные советы?

— А зачем? — спокойно спросил Кот. — Это ведь твое путешествие, значит ты лучше кого бы то ни было знаешь, как его провести.

Я стиснул челюсти.

— Ты же прекрасно знаешь, что я понятия не имею что делать дальше!

Кот понимающе кивнул:

— Бывает.

— Ты что издеваешься?! — вспылил я. — Именно сейчас, когда мне очень пригодился бы один из твоих просветленных советов, ты решил самоустраниться?

Прохожие с интересом поглядывали на меня – парня, усердно что-то доказывающего огромному черному коту. Но мне было наплевать: как заметил Кот, я был в чужом городе, в другой стране, где у меня не было ни одного знакомого, и где мало кто вообще мог понять, что я говорю. Поэтому, даже если все эти люди, топчущие величественный Карлов мост, сочтут меня за умалишенного, мне будет абсолютно все равно.

— Может, все-таки скажешь что-нибудь? — не унимался я.

— Я уже все сказал, — протянул Кот. — Это твое путешествие, и только ты знаешь, куда нужно идти.

Я несильно пнул ногой стоящую рядом сумку-переноску:

— Да ничего я не знаю!

— Значит скоро узнаешь, — заявил Кот.

Я провел руками по волосам и прислушался к себе. Увы, никаких подсказок, внутренних ощущений, снизошедших откровений я не ощутил. Единственное, что давало о себе знать, так это усталость и голод.

— Ладно, — поднялся я. — Закинем вещи в какой-нибудь отель и поедим. Остальное подождет!

— Очень мудрая мысль, — немедленно похвалил меня Кот. — Умнеешь на глазах!

Мы прошли до конца моста и отправились вдоль узких улочек в поисках пристанища. К сожалению, ни в аэропорту, ни позже я не догадался купить карту или путеводитель, поэтому приходилось просто крутить головой по сторонам в надежде на то, что нам попадется какой-нибудь небольшой отель. И он попался – под одним из множества пражских мостов на углу желтоватого здания я заметил четыре золотые звездочки и говорящую надпись «Chertovka». Похоже, это было то, что нужно.

Сняв в отеле самый дешевый номер, я бросил вещи на кровать и отправился в душ. Вода сняла усталость. Напряжение последних дней немного ослабло, и я вдруг почувствовал, что приезд сюда был правильным решением, что бы он не сулил.

Я переоделся в свежую одежду, и мы с Котом отправились на поиски ресторана. Вернее, учитывая необходимость экономить финансы, это должно было быть уличное кафе. Но нам было все равно – лишь бы там подавали еду.

С этим в Праге проблем не было. Очень быстро наше внимание привлекло уютное кафе с названием, которое я никак не мог разобрать. Я открыл дверь и вошел внутрь. Стоявший за стойкой мужчина средних лет с огромными усами, кончики которых были подкручены кверху, с сомнением покосился на Кота, но протеста против его пребывания не выразил.

— Скажи ему: «Добре рано!», — произнес Кот, когда через минуту после того, как мы заняли маленький квадратный столик у окна, усач направился к нам, чтобы принять заказ. Похоже он был тут и за бармена, и за официанта.

— Чего? — переспросил я Кота.

— Скажи: «Добре рано!», — повторил Кот. — Ему понравится!

— Когда «рано», далеко не всем «добре», — усомнился я.

— «Добре рано» по-чешски «доброе утро», болван! — прошипел Кот и скрылся за моим рюкзаком, видимо, чтобы лишний раз не напоминать о своем присутствии и не быть выставленным из столь священного места, как храм принятия пищи.

— Добре рано!— расплылся в улыбке официант. – Як се маш?

— Добре рано! Добре рано! — закивал я, не имея ни малейшего понятия, о чем меня спрашивают.

— Какой же все-таки болван! — простонал Кот под столом, а усач замер на месте.

— Скажи: «Дьекуйи, добрже», — подсказывал Кот.

— Как-как? — не отрывая взгляда от официанта переспросил я.

— «Дьекуйи, добрже»! — повторил Кот.

— Дикуи, добре, — выговорил я то, что смог, и как можно шире улыбнулся усачу.

Тот вдруг хлопнул меня по плечу, да так, что данная часть моего тела едва не покинула своих пределов. Затем официант положил на наш столик довольно увесистое меню и, покручивая ус, удалился обратно за стойку.

Я огляделся – помимо нас в кафе сидела еще парочка туристов, потягивая ароматный кофе из белых фарфоровых чашечек, да какой-то рабочий в синем комбинезоне, который с огромной скоростью уплетал яичницу из Бог весть скольких яиц.

Я открыл меню и начал переворачивать страницу за страницей, разглядывая фотографии предлагаемых блюд.

— Ну и о чем я поговорил с усатым дядей? — поинтересовался я у Кота.

— Учил бы языки – знал бы! — буркнул Кот, запрыгивая на мягкий диванчик рядом со мной. — Он спросил у тебя «Как поживаешь?», а ты ответил «Спасибо, хорошо». Конечно, после того, как еще пару раз пожелал ему доброго утра, — как всегда не преминул съязвить мой хвостатый друг.

— Всего-то, — хмыкнул я.

— О, ну если тебе не терпится повести более насыщенный разговор на чешском, кто же против?!

— Ладно уж, давай делать заказ, — ретировался я, придвигая поближе к Коту меню, которое было составлено исключительно на чешском и английском языках.

Кот махнул хвостом в предвкушении.

— Что посоветуешь, полиглот? — спросил я больше в шутку, сильно сомневаясь в том, что Кот сможет разобраться еще и в чешской кухне.

— Что ж, сейчас, конечно, еще рановато для тяжелой пищи, но, когда нас это останавливало?! — задумчиво произнес тот. — Если ты хочешь отведать блюда типичной чешской кухни, то советую взять вырезку с кнедликами и темное пиво.

И о чем я думал? Если Кот свободно болтает по-чешски, то с чего я взял, что он не разберется еще и в национальной кухне?

— И как, по-твоему, я должен заказать все это? Тут нет русского дубляжа! — пожаловался я.

А официант уже возвращался к нашему столику, чтобы принять заказ.

— А ты спроси его: «Млувите руски?» — посоветовал Кот, и сразу пояснил для меня. — Что означает «Говорите ли вы по-русски?».

— Это я и сам понял, — пробурчал я и громко повторил за Котом.

Усач снова расплылся в улыбке, опять хлопнул меня по плечу, да так, что на этот раз его положение относительно остального организма точно сдвинулось, и со странным неуловимым акцентом басовитым голосом произнес: «Да!».

— Что ж похоже, голодными мы отсюда точно не уйдем, — резюмировал я.

Я заказал и вырезку, и кнедлики, и даже пиво, хотя никогда его особо не любил. Просто понадеялся, что Кот плохого не посоветует. И оказался прав – вкус у чешского пива отменнейший!

Кот же разделил со мной рульку. Именно так: не я разделил рульку с Котом, а именно он благосклонно поделился со мной мясом, к тому же оставив на мою долю три довольно внушительных кнедлика, которые на деле оказались чем-то вроде картофельных драников. А вот бокал вкуснейшего темного пива я опустошил самостоятельно. В конце концов, даже мне было бы странно видеть кота, с наслаждением потягивающего пиво. Хотя…

— Ладно, умник, — насытившись непривычным завтраком, протянул я, —блесни-ка еще раз знанием языка – как будет «Счет, пожалуйста»?

— «Учет просим», — не задумываясь ответил Кот.

Мы вышли из кафе и остановились в нерешительности. Правильнее сказать, что нерешителен был только я, но поскольку Кот на сей раз выбрал для себя роль сопровождающего, свою нерешительность я распространил и на него.

— Может, просто город посмотрим? — предложил я.

— Как пожелаешь, — покорно ответил Кот.

— А ты бы чем предпочел заняться?

— Поесть.

Я уставился на Кота:

— Ты же только что поел!

— Тогда поспать, — в том же тоне ответил тот.

— Ну, понятно, — протянул я, качая головой.

От Кота ждать каких-то идей на сей раз не приходилось, и мы поплелись по улочке. Просто вперед.

Оказавшись у Пороховой башни, полюбовались образцом модерна – Муниципальным домом, снова вышли на Староместскую площадь, прошли мимо возвышающегося Храма Девы Марии перед Тыном, миновали костел Св. Миклуша, дошли до Сословного театра, затем прошли еще одну длинную улочку и оказались у Вифлеемской часовни, а от нее вышли на Карлову улицу и снова оказались на Карловом мосту.

Откуда я узнал все эти замысловатые названия зданий и улиц? Я их не знал – Кот, подобно надоедливому гиду, оглашал названия практически всех построек, оказавшихся на нашем пути. И только одному провидению известно, откуда он все это знал!

У меня даже родилось подозрение, что Прага – его родной город, откуда он был выкраден маленьким котенком, и все события моей жизни складывались именно так и не иначе только затем, чтобы вернуть это непостижимое создание домой.

Но когда я поделился своими догадками с Котом, он развеял мои подозрения всего тремя словами.

А именно он сказал:

— Не болтай чушь!

Допытываться же, откуда он знает этот город и чешский язык, было столь же безнадежным занятием, как и расспрашивать Кота, каким таким волшебным способом он вообще со мной общается.

Итак, мы снова стояли посреди Карлова моста. На этот раз без лишних вещей, но и по-прежнему без единой мысли в голове на тему, что же делать дальше.

— Может с моста спрыгнуть? — пошутил я.

Кот даже ухом не повел.

— Молчание – знак согласия! — я повысил голос, требуя к себе внимания.

— Мне все равно, — протянул Кот. — Это же твоя жизнь. Со своей лично я так бы не поступил.

— Серьезно? — обиделся я. — Тебе было бы все равно, если бы я прямо сейчас сиганул с моста?

— Конечно нет, — признался Кот.

И мне стало как-то легче и теплее внутри.

А потом Кот добавил:

— Кто бы тогда оплатил мой обед?!

Ничто в мире не могло изменить это животное.

Глава 15

Следующие несколько дней мы провели точно так же, как и первый: бродили по городу и перекусывали во всевозможных пражских кафе. Я побывал на Старом еврейском кладбище, увидел раннеготическую Староновую синагогу, расположенную по соседству Еврейскую ратушу. Однако, в еврейском квартале почти не оказалось недорогих заведений, поэтому мы довольно быстро оттуда ретировались.

Побродили по Мала-Стране – квартале, который можно смело назвать пражским барокко, по крайней мере, так сказал Кот. Чего стоит один Вальдштейнский дворец?! Или Барочный парк?!

Добрались мы и до Градчан – еще одного исторически сложившегося района Праги. Монументальный Собор Св. Вита поражает воображение: гигантское здание сочетает в себе готику, ренессанс и барокко. Последнее, как вы уже поняли, мне любезно сообщил мой хвостатый приятель.

А ровно через неделю, когда мы к ночи вернулись в «Чертовку», и на ресепшен нас попросили оплатить дальнейшее проживание в отеле, оказалось, что мне это уже не по карману. Остатки моих скромных средств ушли на наши частые перекусы в местных заведениях. И хотя у меня еще оставалась, так называемая, несгораемая сумма, предусмотрительно отложенная мной на обратный билет, было бы глупо на несколько дней продлить проживание в отеле, а потом остаться заложником чужой страны.

Самым разумным выходом из данной ситуации был, конечно, выезд из отеля, покупка обратного билета и возвращение домой. Только вот мне чертовски не хотелось покидать Прагу. Мне было там хорошо.

Что именно было хорошо, я бы вряд ли взялся сказать. В памяти всплыли слова одного моего друга детства, который сразу после школы уехал учиться в Университет в Барселону, а потом решил навсегда поселиться в Испании.

«Здесь мне снятся хорошие сны», — однажды пояснил он, когда мы созванивались в его День рождения.

И я его понимаю!

Короче говоря, уезжать из Праги мне категорически не хотелось. Кот продолжал хранить молчание, за исключением тех случаев, когда он выдавал информацию об очередной местной достопримечательности или выбирал блюда из меню. Поэтому я все взял в свои руки и в одиночестве отправился в то самое место, в котором мы завтракали в день нашего приезда в город, и где хозяин хоть как-то говорил по-русски — по крайней мере, «да» и «нет» он произносил почти не задумываясь.

Когда я нашел это кафе, уже совсем стемнело. Через большие окна было хорошо видно, что внутри заняты все столики, и еще человек пять сидели у стойки. Я пробрался через разношерстных посетителей, сел на свободный стул у барной стойки и стал ждать.

Посетителей обслуживал все тот же усатый официант-бармен. Однако я успел заметить, что пока усач заполнял пивные кружки пенящимся хмелем, в зале гостей обслуживали две женщины: одна помоложе, вторая постарше.

Вскоре усач добрался и до меня. Он почти вплотную склонился ко мне через всю стойку, а потом вдруг выдохнул мне в самое лицо:

— Добри вечер!

К счастью, это я мог понять и без переводчика.

— Добрый вечер! — прокричал я в ответ, чтобы перекричать гул толпы.

— Иделни листек, — крикнул бармен и сунул мне в руки внушительное меню в кожаной обложке.

— Нет, спасибо, меню не надо, — закричал я, но тут же опомнился и, старательно выговаривая произнес: «Не, дьекуи»!».

Пока мы с Котом гуляли по Праге я успел прикупить русско-чешский разговорник, и теперь где-то на задворках памяти крутилась фраза оттуда, означавшая «Не могли бы вы мне помочь», но я никак не мог ее вспомнить. Вдруг меня осенило, и я что было сил крикнул:

— Могу си то скусит?

Выражение лица бармена вдруг изменилось, но я не придал этому значения. Усач как-то странно посмотрел на меня, потом на меню, которое я держал в руке, потом снова покосился на меня и, почесав затылок, спросил:

— Цо просим?

Я решил, что бармен не расслышал и снова заорал, что было сил:

— Могу си то скусит?

Посетители, сидящие рядом со мной за стойкой, начали на меня коситься, а один толстяк даже хохотнул.

Усач, не отрывая от меня взгляда, почему-то начал медленно вытягивать из моих рук минутой ранее врученное мне меню.

Под странными взглядами собравшихся я достал из рюкзака разговорник и проверил правильно ли я выговорил фразу. Оказалось, «Могу си то скусит?» означало вовсе не «Не могли бы вы мне помочь?». Фраза означала «Можно это померить?».

Чувствуя себя полным идиотом, я театрально хлопнул себя по лбу и попробовал еще раз:

— Проминьте, мужете ми помоци? — кажется, на этот раз я сказал именно то, что хотел.

— Пиво? — тут же оживился усач.

— Не, дьекуи! — замахал я руками.

Я не знал, как продолжить, поэтому тупо смотрел на бармена в то время, как он пытался понять, чего же я от него хочу.

— Кава? — предложил он.

— Нет, не надо кофе, — покачал я головой.

— Вода?

Я понятия не имел, как объяснить человеку, говорящему на другом языке, что же мне требуется. В тот самый момент, когда я потерял уже всякую надежду, усач вдруг воскликнул:

— Рус?

— Рус! Рус! — закивал я, обрадованно.

Бармен махнул кому-то рукой, подзывая к нам, а затем поднял вверх указательный палец, ободряюще улыбнулся мне и воскликнул:

— Санитка!

Что означало, как я уже знал из разговорника, «скорая помощь».

Скорой помощью оказалась та самая девушка, которая работала здесь официанткой вместе с женщиной постарше. На вид ей было не больше восемнадцати, природная блондинка с пшеничными волосами до плеч, убранными под косынку. Из-под длинной челки на усача устремились два голубых глаза с хитроватым прищуром.

Едва она приблизилась к барной стойке, усач кивнул в мою сторону, громко произнес: «Рус!», и сразу же переключил свое внимание на других посетителей.

Я взглянул на девушку. Она окинула меня любопытным взглядом и с милым акцентом спросила:

— Чем я могу вам помочь?

— О, вы говорите по-русски? – заулыбался я.

Девушка тоже улыбнулась, но больше ничего не сказала, предоставляя мне возможность изложить суть проблемы.

— Понимаете, — проговорил я, не зная с чего лучше начать и поэтому решив начать с главного, — мне нужна работа, и я хотел спросить хозяина бара, не нужен ли ему кто-то в помощь.

Девушка удивленно вскинула брови, секунду помедлила, а потом знаком велела мне подождать. Она зашла за барную стойку и, наклонясь к усачу, стала быстро что-то говорить ему в самое ухо, тыча пальцем в мою сторону. Тот, не отрывая от меня взгляда, кивал, потом что-то спросил у нее, и наконец мой временный переводчик вернулась ко мне:

— Отец спрашивает, есть ли у вас разрешение на работу в Чехии?

— Нет, — честно признался я.

— Тогда, простите, но папа ничем не сможет вам помочь, — и девушка вернулась к обслуживанию столиков.

Один простой вопрос открыл мне глаза сразу на два аспекта. Во-первых, усач оказался тем самым хозяином заведения, которого я искал, и к тому же еще отцом юной официантки. Скорее всего, этот бар был семейным делом, и женщина постарше, наверняка, являлась женой усача. А во-вторых, я понял, что найти работу в другой стране совсем не так просто, а надеяться на то, что кто-то захочет связаться с нелегалом, не приходилось.

Я огляделся по сторонам – вокруг столько людей разных стран, убеждений, настроений, а я чувствую себя … одиноким.

Усатый хозяин бухнул передо мной огромный бокал темного пива и замахал руками, когда я полез в карман, чтобы заплатить за него. Усач только сочувственно взглянул на меня и пожал плечами. Видимо, сочувствие – это все, что вызывал в тот момент мой несчастный вид.

Я опустошил бокал, благодарно махнул на прощание хозяину кафе и вышел на улицу.

Раньше я бы отправился часами бродить по округе, беспрестанно жалея себя. Но сейчас мне хотелось только поскорее вернуться в номер гостиницы, где меня ждал Кот. По крайней мере, мне очень хотелось верить в то, что меня хоть кто-то ждет.

— Можешь радоваться! — с порога воскликнул я. — Ты был прав: я беспросветный тупица!

Кот лежал на своем излюбленном месте, на подоконнике, и ничего мне не ответил.

— Знаешь, где я сейчас был? Я собирался спасти положение тем, что хотел устроиться работать в местном баре! Все равно кем! Понимаешь?! Я готов был вытирать столы, разносить еду, мыть пол, в конце концов! Но даже для этого я не годен!

Не раздеваясь, я плюхнулся на кровать.

— И знаешь почему? Потому что, чтобы иметь удовольствие вымыть пол в другой стране, ты должен получить на это разрешение. Вот так! Без разрешений здесь никуда!

Закончив говорить, я упал ничком, потом перевернулся и больше не шевелился.

Не знаю, сколько я так пролежал. Время остановилось. Мое сознание замерло. Мысли исчезли.

— Тебе кажется, что это конец, — услышал я голос Кота, мягко проникающий сквозь тишину. — А между тем, ты приблизился к началу.

— К какому еще началу? — промычал я в подушку.

— К единственному. К началу начал, если хочешь.

Я приоткрыл глаза и взглянул на Кота, который по-прежнему сидел на подоконнике.

— Каждый раз ты гонишься за своими иллюзорными целями. Тебе кажется, если ты сделаешь то-то и то-то, твоя жизнь изменится к лучшему. И в этих гонках ты упускаешь главное – свою жизнь, — говорил Кот, глядя в окно. — Надеясь на счастье в будущем, ты каждый раз упускаешь настоящее. И именно поэтому ты несчастлив: потому что нет никакого будущего, есть только настоящее.

Я медленно поднялся и сел на кровати, поджав под себя ноги.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я упускаю настоящее? Как это вообще возможно?

— А разве ты ощущаешь каждый момент своего бытия? Получаешь от каждого момента радость? Ты разговариваешь с людьми, не видя и не слыша их. Делаешь что-то, думая о другом. Не важно, о прошлом или будущем, главное, что тебя нет в настоящем.

Я молчал, пытаясь понять то, о чем говорит Кот.

— Зачем тебе оставаться в Праге? — вдруг спросил он. — Разве ты видишь ее? Нет! Я показывал тебе десятки удивительных мест этого города, но ты лишь мельком взглянул на них. Тебе кажется, что, сменив антураж вокруг, ты изменишь свою жизнь. Но это же ерунда! Убежать от себя невозможно.

Кот наконец посмотрел прямо на меня:

— Поэтому либо реши свои внутренние конфликты, либо примирись с ними. Но пока ты не примешь самого себя, вся твоя жизнь так и останется постоянной чередой бессмысленных хотелок, не приносящих в результате ничего, кроме разочарований и следующих за ними новых бессмысленных желаний.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — честно признался я.

— Хотя бы один день проживи с открытыми глазами, не жалея себя и не беспокоясь о времени, — бросил мне Кот и, спрыгнув с подоконника, направился к миске с едой.

В темноте гостиничного номера я лежал, глядя в никуда.

Кот был прав: стараясь убежать от себя, я пропустил самое главное. Сейчас мне казалось это таким очевидным: стоило ли бросать все и лететь в Прагу, а потом изо всех сил стараться задержаться здесь, если я ни одного мгновения не посвятил тому, чтобы по-настоящему почувствовать этот город?!

Мимолетный восторг первых дней быстро сменился чувством обыденности. С таким же успехом я мог бы рассматривать пражские достопримечательности на туристических сайтах, сидя в пыльной московской квартире. Я провел целую неделю в Праге и при этом не был здесь ни мгновения! Все это время я куда-то рвался, стремился что-то придумать, составить план действий. Каждую секунду я жил в будущем, упуская настоящее. Я вдруг осознал это с такой ясностью, что мне захотелось плакать.

Сквозь оконное стекло в комнату заглянула желтая Луна – такая большая и яркая. Я смотрел на нее, не отрываясь и не мог понять, почему же раньше я не замечал всю красоту этого мира, нашей планеты? Сколько прекрасных мест заключено в ней! Мне захотелось увидеть и почувствовать Землю, ее дождевые леса и бескрайние пустыни, прозрачные озера и могучие горные хребты, большие и маленькие города, цветение сакуры и северное сияние.

Теперь мне казалось глупым и странным мое стремление к роскоши и праздной жизни.

Мне захотелось узнать людей по-настоящему, впитать их внутренний мир и поделиться своим. Я вспоминал тех, кто когда-то в чем-то помог мне – просто так, ничего не требуя взамен. Я представлял в ночи их лица, и мне казалось, что в глазах этих людей всегда был тихий свет и внутреннее спокойствие, которые невозможно купить ни за какие богатства.

Я лежал, не смыкая глаз почти всю ночь, потому что боялся, что если усну, потеряю то озарение, которое пришло ко мне. Мне хотелось навсегда остаться с тем бескрайним чувством сопричастности к Жизни, которое я ощущал.

Последнее, что я помню о той ночи, это как луна поблекла, а небо за окном превратилось из непроглядно темного в серое – близился рассвет.

Я все-таки уснул.

— Если ты объявил голодовку, это твое дело, а лично я на это не подписывался! — донеслось до меня сквозь сон. — Время обедать, а мы еще и не завтракали.

Жмурясь от слишком яркого для осени солнца, я разлепил глаза.

— Ты вставать вообще сегодня собираешься? — Кот нависал надо мной, стоя четырьмя лапами на постели. А уж если он при всей своей брезгливости запрыгнул на чужую постель, значит голод его мучил действительно нешуточный.

Я прислушался к себе – все, что я вчера понял, осознал до глубины души, было со мной, а вместе с этим осознанием и чувство обновления, соединяя между собой внутреннее и внешнее.

Я сделал глубокой вдох и потянулся.

— Доброе утро!

— Утро?! Какое утро? — затараторил Кот. — Утро было пять часов назад! Скоро «Добрый вечер» уже настанет.

Я взглянул на экран смартфона: 11:20.

— Ну ты уж совсем краски не сгущай, мой голодный друг, — улыбнулся я Коту. — Сейчас накормим тебя, и мир заиграет другими красками. Кстати, приглашаю тебя позавтракать в уличном кафе на Староместской площади.

Освежаемый легким ветерком, я сидел в удобном соломенном кресле и допивал свой чай с лимоном и сахаром. Как и ровно неделю назад в это же время мы были на Староместской площади, а рядом со столиком лежал мой рюкзак и сумка-переноска для Кота. Я не стал продлевать проживание в отеле, поэтому к полудню нам пришлось покинуть номер со всем нашим нехитрым скарбом.

— Я так понимаю, это прощальный завтрак? — спросил Кот после того, как утолил голод. — Мы возвращаемся?

Я прикрыл глаза и подставил лицо лучам осеннего солнца.

Полностью погруженный в свои страхи и заботы я действительно был не в состоянии ощутить всю прелесть этого города, ощущения собственной жизни, чувство сопричастности всему и в то же время упоение полной свободы. И сейчас я, наконец, наслаждался всем этим в полной мере.

— Ты язык проглотил?! Я задал вопрос!

Я посмотрел на Кота, и почему-то мне стало очень весело.

— Возвращаемся? Мы же только приехали! — изобразил я изумление.

— Я что-то тебя не пойму, — не унимался Кот. — Ты же сам говорил, что денег взять неоткуда, а тех, что остались хватит лишь на обратный билет.

— Так и есть.

— Ну и?

— Что «ну и»? — я прикрыл глаза, впитывая тепло осеннего солнца.

— Не беси меня? — предупредил Кот.

— Ладно, ладно, — рассмеялся я. — Я понял, что ты был прав, и поэтому теперь хочу все сделать, как надо.

Кот с недоверием уставился на меня.

— Пока мне нравится только первая часть этой фразы, — осторожно произнес он.

— Я решил остаться здесь еще на какое-то время, но уже не из страха, понимаешь? — я взглянул Коту прямо в глаза. — Не чтобы сбежать от самого себя, а чтобы себя найти.

— Это уже интересно, — протянул Кот. — И как же ты собираешься это сделать?

— Через ощущения, — неожиданно для самого себя сказал я. — И прежде всего через принятие. Я, наконец, разрешил себе остаться с чувством неудовлетворенности, с чувством обиды, с чувством одиночества – со всем тем, что накопилось во мне за последнее время. Я думал, что, игнорируя и отрицая эти чувства, я смогу избавиться от них, но оказалось, что невозможно победить что-то, пока этому сопротивляешься.

Кот слушал, не перебивая, и, кажется, даже не шевелясь в соседнем кресле.

— У меня уходило на это столько внутренних ресурсов, что не оставалось сил, чтобы замечать саму жизнь. Теперь я отпустил себя, позволил себе быть слабым, брошенным, несчастным. Но вслед за опустошенностью это принесло мне свободу.

Плетеное кресло скрипнуло под Котом, который встал, потоптался на месте и снова сел.

— Что, сам додумался? — Кот скосил на меня сверкающие янтарем глаза.

— Как известно, когда падаешь на самое дно, в этом есть один очень большой плюс: дальше можно двигаться только наверх, — усмехнулся я.

Мы оба некоторое время молчали.

— Я все-таки кое-чего не понимаю, — первым протянул Кот. — На что мы есть-то будем?!

Я улыбнулся.

— У тебя, как всегда, только одна забота! А есть мы будем на деньги, отложенные на обратный билет, — и не давая Коту перебить меня, быстро добавил: — И не спрашивай, как мы вернемся домой – я не знаю, но чувствую, что, когда придет время, все получится само собой.

— Довольно опрометчивое решение, — зевнул Кот.

— Тебе не угодишь! — развел я руками.

— Молодой человек, вы разговариваете со своим котиком? — со стороны соседнего столика послышался голос, по своеобразным переливам которого, можно было безошибочно определить, что он принадлежит представителю иудейского народа.

Я обернулся – чуть позади нас с чашечкой кофе сидел старичок в черном костюме и в такой же черной шляпе с полями. В ответ на мой любопытный взгляд он приподнял шляпу и любезно кивнул мне.

— Только пейсов не хватает! — хмыкнул Кот, но от дальнейших замечаний воздержался.

— Читаешь мои мысли, — как можно тише проговорил я.

— Прошу прощения? — неуверенно протянул старичок.

— Простите, это я не Вам, — обронил я. — Просто не ожидал услышать родную речь.

— Что ж, я не всегда жил в Праге, — уклончиво ответил незнакомец. — И у меня тоже, когда-то была кошка, и она точно также составляла мне компанию за столиком в кафе.

Я неопределенно пожал плечами.

— И знаете, что удивительно? — тем временем продолжал старик. — Ее никогда не прогоняли! На двери могла висеть табличка со знаком «Вход с животными воспрещен», но ее это словно не касалось, на нее никто не обращал внимания.

— Знакомая история, — усмехнулся я.

Старичок внимательно посмотрел на меня, словно что-то взвешивая, а затем придвинул свой стул к нашему столику и заговорил приглушенным голосом:

— Молодой человек, если я правильно расслышал, Вам хотелось бы на какое-то время остаться в этом чудесном городе, но у вас не хватает на это средств, не так ли?

Незнакомец застал меня врасплох своим вопросом в лоб. Не зная, как реагировать, я только медленно кивнул.

— Конечно, я человек маленький, но, возможно, смогу оказать Вам скромную услугу.

Вот тут я насторожился, а собеседник вдруг перестал казаться мне любезным.

— Дайте угадаю, — вскинулся я. — А в ответ я должен буду оказать скромную услугу Вам? Например, перевезти чемоданчик с неизвестным содержимым или подежурить у дверей квартиры, пока Вы будете производить там чистку.

Глаза незнакомца округлились.

— За кого Вы меня принимаете, молодой человек? — оскорбился старичок и, демонстративно приподняв шляпу уже в прощальном жесте, вернулся к своему столику и продолжил пить оставленный там кофе.

— Вот так люди и упускают потрясающие возможности, даже не разобравшись в сути вопроса, — тем временем объявил Кот.

— Какие возможности?! — зашептал я. — Бесплатный сыр – только в мышеловке! Откуда мне знать, на что этот тип собирался меня подбить?

— Теперь уже и не узнаешь.

— Ничего! Обойдусь как-нибудь! — решительно произнес я.

Я попытался вновь предаться удовольствию от солнечных ванн, но все удовольствие вдруг куда-то пропало.

— Конечно обойдешься, — продолжил Кот. — В чужом городе в чужой стране, где все говорят на незнакомом тебе языке, вдруг находится человек, который объявляет, что может помочь тебе решить проблему. Но зачем же завязывать такое вредное знакомство, ведь желающими оказать тебе услугу забита вся Прага, не так ли?

Я наклонился к Коту и зашептал:

— По-твоему, мне нужно было согласиться на сомнительное предложение?

— А с чего ты, собственно, взял, что оно сомнительное? — резонно произнес Кот. — Ты ведь даже не удосужился спросить, что именно хотел тебе предложить этот почтенный господин.

Все это время почтенный господин потягивал кофе за своим столиком, всем своим видом излучая безразличие к моей персоне.

Я бросил на него быстрый взгляд, незнакомец даже не смотрел в мою сторону.

— Просто спрошу! — я поставил Кота перед фактом и, не дав ему вставить очередную колкость повернулся в сторону соседнего столика.

Я развернулся к соседнему столику.

— Могу ли я все же узнать, в чем заключается та услуга, о которой Вы упомянули? — как можно любезнее проговорил я.

Старичок взглянул на меня, но не проронил ни слова.

— Я прошу прощения за свою резкость и беспочвенные подозрения, — добавил я.

— Молодой человек, — вздохнул незнакомец, — с таким характером всего в жизни Вам придется добиваться тяжелым трудом, ибо любую помощь Вы пресекаете на корню.

— Вот это точно! Метко замечено! — неожиданно развеселился Кот.

Я же почувствовал легкое раздражение, как и всегда при любой критике в свой адрес.

— Так в чем же состоит Ваша помощь? — поспешил я вернуться к сути разговора.

— Видите ли, в центре города я держу небольшой магазинчик часов, — старичок говорил не торопясь, словно взвешивая собственные слова. — Как видите, я уже стар, стоять за прилавком целый день мне тяжело, а помощником я не обзавелся, вернее, до сих пор в этом не было особой необходимости.

Так вот оно что – старик просто ищет себе помощника.

— Боюсь, мне сразу придется сказать, что я Вам не подойду, — вздохнул я. — Я гражданин другой страны, и разрешения на работу в Праге у меня нет.

— Молодой человек, — приподнял брови старичок, — Авраам Симеонович не настолько глуп и уж точно еще не глух, чтобы не понять суть вашего затруднения. Я предложил Вам свою помощь, учитывая все условия задачи.

— Знаете, мне ведь еще и жить негде, — раскрыл я все карты.

— Что ж, в моем магазине есть комната, которая когда-то служила для складских нужд, сейчас она пустует. Вы можете расположиться в ней, если пожелаете.

Повисла пауза. Я никак не мог поверить в реальность происходящего, а главное, у меня в уме постоянно крутился вопрос: какова была цена этого волшебного предложения?

Словно считав одолевавшие меня сомнения, старичок сказал:

— После завтрака я как раз направляюсь в свой магазин, и, если у Вас нет других планов, предлагаю пройтись вместе со мной, чтобы, так сказать, увидеть все своими глазами, и тогда уже принять окончательное решение.

— У нас нет других планов, — заверил я.

— Ну вот и отлично! В таком случае в путь! — жизнерадостно провозгласил старик. — Да, и будем-таки знакомы: меня зовут Авраам Симеонович Голденберг.

— Евгений Ланской, — представился я в ответ.

У Авраама Симеоновича оказалось на редкость крепкое рукопожатие.

— А это Кот! — представил я своего хвостатого друга.

Кот тряхнул одним ухом, внимательно разглядывая Голденберга.

— Весьма рад, весьма рад! — заулыбался ему старик.

Глава 16

Следуя за новым знакомым по пражским улочкам, мы довольно быстро пришли к небольшому трехэтажному дому, ярко-оранжевого цвета. Большую деревянную дверь с двух сторон окружали витрины, внутри которых можно было увидеть всевозможные часы: многие из них были миниатюрными копиями средневековых башенных курантов со Староместской ратуши, на циферблатах других были изображены всевозможные виды чешской столицы, на третьих красовались пейзажи в разных стилях, четвертые состояли из одних лишь шестеренок, которые безостановочно двигались внутри часового механизма.

Достав из кармана жилета большой ключ и дважды повернув его в замочной скважине, Авраам Симеонович толкнул дверь и жестом пригласил меня внутрь. Кот ждать приглашения не стал и пролез в магазин раньше хозяина.

Первое, на что волей-неволей обращаешь внимание, войдя в магазин, это ужасная какофония, которую создавало множество идущих часов, занявших собой все стены и поверхности. Не то, чтобы звуки были слишком громкими, скорее сбивало с толку то, что слышались они сразу со всех сторон и требовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе способность спокойного восприятия.

Пока мои уши привыкали к непривычному шуму я осмотрелся. Магазин оказался довольно просторным. У дальней стены располагался массивный деревянный прилавок, с двух сторон которого свешивались кустистые зеленые растения, усыпанные большими розовыми бутонами. За прилавком виднелись две двери, которые, по-видимому, вели в подсобные помещения. Многочисленные лампы и светильники обеспечивали атмосферу уюта осенними вечерами. Все остальное пространство, будь оно горизонтальным или вертикальным, занимали часы.

— Вот это и есть, как сейчас принято выражаться, мой маленький бизнес, — услышал я за своей спиной голос Авраама Симеоновича. — Не стесняйтесь, Евгений, осмотритесь хорошенько!

— Можно просто Женя, — кивнул я.

Старичок тем временем прошел за прилавок и распахнул дверь слева:

— Здесь у меня своеобразный кабинет, где я храню разные бумаги, свожу дебет с кредитом и тому подобное.

Посередине двадцатиметровой комнаты стоял письменный стол, старинный секретер, платяной шкаф, а в углу под торшером кресло-качалка. Пол покрывал пушистый ковер с витиеватыми узорами.

— Я бы тоже не отказался в таком кабинете дебет с кредитом посводить, — не преминул сообщить мне Кот.

— Второе помещение скорее является комнатой для отдыха, — тем временем продолжал хозяин магазина.

Подведя нас ко второй двери, он легким движением открыл ее, и перед нами возникла комната идентичная кабинету, но обставленная иначе, если не считать большого платяного шкафа. Здесь был диван и два мягких кресла, шкаф и комод, на полу такой же пушистый ковер, окно украшала замысловатая гардина, состоящая из трех слоев ткани.

— Да у Вас тут прямо гостиничные апартаменты, — присвистнул я.

— Я уже старый человек и питаю слабость к комфорту, — приподнял брови Авраам Симеонович.

— Отлично Вас понимаю, — кивнул я.

Кот одобрительно дернул хвостом.

— Работа не сложная, — перешел к делу хозяин, когда мы вернулись в торговый зал. — Клиентов я обслуживаю сам, но мне бы очень пригодился помощник: что-то принести, что-то подать, расставить товар, упаковать покупку, ну и разные небольшие поручения. Уверен, молодой человек, что для Вас это не будет затруднительно. Жить Вы можете здесь, в комнате для отдыха, которая, если я правильно понял, вполне Вас устроила.

Я кивнул.

— Мой магазин работает семь дней в неделю, но, разумеется, я буду предоставлять Вам выходные, — продолжил Голденберг. — Что касается оплаты, можете не переживать об этом – Авраам Симеонович еще никого не обижал.

Закончив говорить, старичок внимательно на меня посмотрел чуть прищуренными глазами.

— Вам подходит мое предложение? — поинтересовался он.

Я взглянул на Кота, успевшего запрыгнуть на деревянный прилавок.

— По поводу своего друга не волнуйтесь, — проследив за моим взглядом, поспешил заверить меня хозяин магазина. — Я прекрасно понимаю, что без него Вы не останетесь, поэтому мое предложение распространяется на вас обоих.

— Авраам Симеонович, — неуверенно начал я, — это просто замечательное предложение, но я не могу понять главного: зачем это нужно Вам? — решил я спросить прямо. — Зачем Вам связываться с нелегалом, да к тому же совершенно незнакомым Вам человеком? Позволять ему жить в магазине, где хранится весь Ваш товар? Платить зарплату? Да море желающих сбегутся на это место, стоит Вам лишь дать объявление. Вы ведь даже не знаете меня. И его! — кивнул я на Кота.

— Видите ли, Евгений…

— Женя, — поправил я.

— Видите ли, Женя, с улыбкой заговорил старичок, — я привык доверять собственной интуиции. Мое чутье еще ни разу меня не подводило, — Авраам Симеонович заговорщицки приложил указательный палец к носу. — И сейчас моя интуиция говорит мне о том, что Вам можно доверять. А еще, что Вам нужно помочь, — тихо добавил старичок.

— А ты чего молчишь? — не скрываясь, обратился я к Коту.

Кот неожиданно чихнул.

— Странный ты человек, — проговорил он, поводя усами. – Сначала ты всем своим существом хочешь, чтобы твое желание исполнилось, а когда это почти случается, ты ищешь предлог, чтобы сделать шаг назад.

— Ничего я не ищу! — запротестовал я.

— Неужели?!

— Что же Вам посоветовал Ваш Кот? — весело поинтересовался Авраам Симеонович.

Я вздохнул и улыбнулся старику:

— Кот посоветовал непременно принять Ваше предложение.

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Голденберг. — Мне еще нужно уладить одно дельце, а вы пока тут осваивайтесь. Чуть позже я вернусь, и тогда вместе откроем магазин.

Авраам Симеонович ушел. Проводив его взглядом сквозь стекло витрины, я подошел к высокому прилавку, на котором, словно гигантская статуэтка, продолжал восседать Кот, и, подпрыгнув, уселся рядом.

— Все-таки очень уж странно все это, — сказал я. — Ну какой нормальный бизнесмен оставит на товаре первого встречного?

— Нормальных людей не так много, как принято думать, — заметил Кот.

— А ты прав! — встрепенулся я. — Вдруг он маньяк или серийный убийца? А может главарь преступной шайки – и как раз сейчас ведет сюда громил с резаками?!

— И зачем? — флегматично спросил Кот. — Взять у тебя нечего. Ценными сведениями ты не обладаешь.

— А может они заманивают сюда как раз таких людей, как я, которых никто не будет искать, и пытают их ради удовольствия?

— Ну ты загнул! — фыркнул Кот.

— Нет, ну серьезно! Может, смоемся отсюда, пока не поздно? — предложил я.

— Ну если ты настаиваешь, — Кот внимательно посмотрел на меня, а затем спрыгнул вниз и подошел к входной двери.

Я не двигался. Когда я по-настоящему понял, что могу прямо сейчас уйти, и никто не станет меня останавливать, мне почему-то очень захотелось остаться.

— Ладно, — сказал я, помедлив, — останемся пока. В конце концов, мы ведь можем уйти отсюда в любой момент, верно?

— Полагаю, что так, — откликнулся Кот. — А раз мы остаемся, давай заглянем в холодильник, может, там есть что-то, что порадует милого котика?

Я закатил глаза.

— Милый котик только что умял в кафе порцию омлета с ветчиной такого размера, что им можно было накормить добрую половину всех жителей Праги. Так что потерпи до обеда, мой ненасытный друг! — призвал я Кота.

— А здесь вообще есть холодильник?

Не обращая на мои слова никакого внимания, Кот принялся обследовать закоулки магазина и задних комнат.

Я тем временем прошел в комнату, любезно отведенную гостеприимным хозяином в наше распоряжение, убрал в пустующий шкаф рюкзак и сумку-переноску и подошел к окну, открывающему вид на соседнюю улицу.

Осень в Праге стояла удивительная: солнечная и сухая. Больше всего мне нравились высокие оранжево-красные кусты, которые росли по всему городу и создавали уютную атмосферу умиротворения и покоя.

Спустя час вернулся Авраам Симеонович. Один, и никаких громил с резаками.

К новому существованию мы с Котом приспособились довольно быстро. С десяти утра я помогал Аврааму Симеоновичу в магазине: показывал клиентам всевозможные часы, упаковывал, разбирал коробки с товаром, иногда отправлялся по разным адресам, чтобы доставить покупки на дом или в отель. А вечером, около семи-восьми часов, мы закрывали магазин, и пока хозяин подводил итоги дня в кабинете, я развешивал новый товар и занимался уборкой. После того, как все дела были закончены, попрощавшись до следующего утра, Авраам Симеонович уходил домой, а мы с Котом отправлялись бродить по улицам, впитывая в себя тот особый сказочный колорит, которым пропитана Прага.

Незаметно летели недели такой жизни. Переставляя стремянку по всему магазину и размахивая специальной щеткой для пыли, я сам уже с трудом верил, что всего пару месяцев назад мои карманы были набиты деньгами, и я разбрасывал их направо и налево, покупая вещи, не очень нужные, зато очень дорогие.

Постоянное тиканье часов сделалось для меня своеобразной мантрой, под которую медленно текли мои мысли. Иногда в магазин подолгу не заходило ни одного покупателя, и, волей не волей, я возвращался к прошлому.

Долгое время я не разрешал себе думать о Полине – слишком тяжело было осознавать, что кроме нее я никого не могу представить рядом с собой. Но теперь, когда я позволил себе погрузиться в случившееся, я смог не только принять его, как данность, но и, наконец, простить самого себя за ошибки, которые совершил. Оказалось, что с Прощения себя и начинается Свобода.

Это не значит, что я отпустил себе все грехи и забыл о том, что неосознанно ранил близкого мне человека – все это по-прежнему было со мной. Но теперь эти горькие моменты остались лишь в качестве осознания, просто как имеющие место факты – больше я не чувствовал внутреннего содрогания, когда думал о разрыве с Полей. Я принял случившееся, как опыт, и это позволило мне понять, что именно я делал не так. Пересмотрев свое прошлое, я сделал его нейтральным, и больше оно не тянуло меня назад, причиняя боль.

И пусть я пока не мог представить своего будущего, зато я жил настоящим, и это меня более, чем устраивало. Я был здесь и сейчас. Каждый день. Я учился ощущать самого себя изнутри, и это помогало мне понять мир снаружи.

К тому же такая жизнь мне очень нравилась: каждый день новые лица, несколько ничего не значащих слов о погоде, показ двух-трех экземпляров часов, следующее за этим оформление покупки и все, люди навсегда исчезали и из магазина, и из моей жизни.

Почему Авраам Симеонович Голденберг, идя в разрез с любыми соображениями безопасности, решил помочь совершенно чужому человеку, я так и не понял. Все мои попытки расспросить его об этом заканчивались дружеским, я бы даже сказал отеческим, похлопыванием по плечу и ничего не проясняющей фразой «Надо помогать хорошим людям».

Иногда по вечерам, когда магазин был уже закрыт, а его хозяин не торопился домой, мы располагались в его кабинете за письменным столом, пили свежесваренный кофе и разговаривали о жизни. Вернее, говорил в основном я, Авраам Симеонович лишь внимательно слушал и время от времени задавал мне вопрос-другой, и после его вопросов я надолго задумывался, иногда на несколько дней. Кот называл это сеансами вечерней психотерапии.

Сам не знаю почему мне было нетрудно выворачивать душу перед малознакомым человеком – наверно, именно поэтому и было легко. Я же, в свою очередь, изо всех сил старался помогать управляться с магазином, брал на себя любые дела, связанные с физической нагрузкой, и с каждым днем все больше проникался симпатией к маленькому старичку со смешным акцентом.

Один из наших разговоров мне запомнился особенно.

В тот вечер мы закрылись позже обычного, потому что было много покупателей, а золотое правило торговли гласит: магазин работает до последнего посетителя. Мы сделали неплохую выручку и усталые, но довольные сидели в кабинете Авраама Симеоновича.

— Кажется, присел впервые за день, — развалившись в кресле, заметил я. — Это был отличный денек!

— Действительно отличный, — согласился Голденберг. — Для меня.

— И для меня тоже, — заверил я.

— Ну, если лучшее, что ты можешь, это всю жизнь работать на дядю, то и для тебя тоже, — усмехнулся старик.

— Все работают на дядю, — пожал я плечами.

— Я работаю на себя, — Авраам Симеонович посмотрел на меня поверх очков.

Я пожал плечами:

— К такому почтенному возрасту, как у Вас, может, и я уже буду работать на себя.

— Лучше сделать это раньше, чем к почтенному возрасту, — покачал головой старик.

— Это понятно, только вот трудноосуществимо, — хмыкнул я.

— Почему?

— Странный вопрос! — удивился я. — Разве не ясно?

Голденберг развел руками.

— Ну, потому что…, — я замялся.

— Потому что ты никогда не думал об этом, как о чем-то возможном, — заявил Авраам Симеонович. — Ведь большинство, как ты правильно заметил, даже не помышляют о свободе для себя.

Я вздохнул:

— А по-вашему, достаточно одного желания?

— По-моему, именно с желания все и начинается! Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил, прищурившись, Авраам Симеонович.

— Ну и в чем же?

— Ты не умеешь загадывать желания.

— Неужели? — я усмехнулся.

Вот уж не думал, что это степенный дядя, ежедневно считающий прибыль до последней монетки, заговорит о том, как правильно загадывать желания.

— Совершенно точно! А Мироздание предпочитает конкретику.

Мне стало интересно.

— Это как?

— Ты должен точно знать чего хочешь, причем со всеми подробностями, — объявил Голденберг.

— Да я вообще понятия не имею, чего хочу! — признался я. — Как я могу представить детали?

Авраам Симеонович потряс указательным пальцем над головой:

— Это отправная точка!

Старик обвел взглядом свой кабинет. Сквозь открытую дверь был виден торговый зал со множеством куда-то идущих часов.

— Знаешь, как я стал хозяином магазина часов? — вдруг спросил он меня.

— Получили в наследство от дедушки?

Голденберг покачал головой.

— Нет! Я захотел стать хозяином магазина часов.

— Вот так вот проснулись однажды утром и поняли, что хотите стать владельцем магазина часов? — усомнился я.

Авраам Симеонович поудобнее устроился в кресле, его взгляд затуманился.

— Однажды утром я спросил себя, кем же я хочу быть и чем заниматься? — тихо произнес он. — Мне хорошо давалась торговля, поэтому с выбором самой деятельности проблем не было, но для меня было важно, что именно я буду продавать. От любви к делу зависит его успех!

Голденберг, казалось, вспоминал давно ушедшие времена.

— Я прислушивался к себе несколько дней, пока однажды не пришел в гости к своим знакомым, и мне на глаза не попались большие часы с маятником. Они напомнили мне мое детство. Я сидел и смотрел на них с замиранием сердца. Вот тогда над моей головой и загорелась лампочка, и я понял – вот оно! Остальное было лишь вопросом времени.

Авраам Симеонович посмотрел на меня, я же затаил дыхание.

— Ну надо же! Вот, значит, как может быть, — лишь смог выдохнуть я.

— Так бывает всегда! — кивнул Голденберг. — Нужно только спросить себя, а потом внимательно слушать.

— И откуда же потом взялся целый магазин? — поинтересовался я.

— Сначала отсюда, — Авраам Симеонович постучал себя по голове. — Каждый вечер, засыпая, я старался представить свой магазин таким, каким хочу его видеть. Сначала образ был не ясный, но со временем он начал обрастать все большим количеством деталей, пока каждая из них не стала мне знакомой настолько, словно она уже была реальной. И вот, когда я мог, закрыв глаза, пройти по своему воображаемому магазину, все в нем рассмотрев и даже потрогав, он и появился в моей жизни по-настоящему. И знаешь что?

— Что? — завороженно спросил я.

— Я даже не удивился! — улыбнулся старик. — В своей голове я уже был хозяином этого магазина, за несколько месяцев до реальной сделки.

Я постарался представить себе, все то, о чем только что услышал, и не смог. Разве так можно: намечтать себе целый магазин?!

— Он же не с неба на Вас свалился? — спросил я, стараясь понять, в чем тут подвох.

— Нет, конечно, — Голденберг не переставал улыбаться. — Семья моего друга решила уехать на Родину и продавала и свой старый дом и магазин отца. Когда мой друг позвонил мне и спросил, не знаю ли я кого-то, кому нужно торговое помещение, которое его отец готов уступить почти за бесплатно, — я уже знал такого человека!

— Вот так просто? — подпирая ладонью щеку, словно ребенок, слушающий волшебную сказку, произнес я.

— Именно так! — решительно кивнул Голденберг. — Все и должно быть только так – максимально просто! Не слушай людей, которые говорят тебе, что всего в жизни нужно добиваться лишь тяжким трудом и никак иначе. С пятнадцатилетнего возраста я тратил все свои силы и все свое время на то, чтобы другие люди воплощали свои мечты. Пускай этим человеком и был мой родной дядя!

— Правда? — оживился я.

— Он забрал меня в Прагу сразу после того, как я потерял родителей. — Продолжил рассказ Голденберг. — Тогда мой дядя был здесь владельцем небольшого ресторанчика. Сначала я разносил еду, потом стал официантом, наконец, дядя доверил мне закупку продуктов на оптовых рынках. И все же десять лет жизни я потратил на дело другого человека, — Авраам Симеонович усмехнулся. – Это, конечно, не было совсем потерянное время, ведь я многому научился, и прежде всего научился грамотно вести дела, но я не мог и мечтать, что когда-нибудь смогу использовать эти навыки, работая только на себя. И вот в этом-то и была моя ошибка!

Старик встал и, разминаясь, прошелся по кабинету. Подойдя к окну, он взглянул на ночной город, покачался с носков на пятки, а затем снова повернулся ко мне.

— Как только я разрешил себе хотя бы мечтать о том, что когда-нибудь я буду каждое утро открывать свой собственный магазин и каждый вечер закрывать его, довольный своими успехами, эти фантазии, словно снежный ком, начали дополнять, а потом и переполнять друг друга. И вот тогда-то я уже в реальности стал тем, кем стал. И остаюсь им вот уже сорок лет.

— Так почему все-таки часы? — уже сонным голосом спросил я.

— Потому что я всегда любил их, — Голденберг обвел взглядом несколько экземпляров, висевших и стоявших в его кабинете. — И это второе важное условие: занимайся тем, что действительно любишь! Если бы я мог, я бы, наверно, стал часовых дел мастером, но было уже поздновато начинать обучение, — старик на секунду задумался, — хотя, на самом деле, никогда не поздно начать все сначала. Наверно, я просто предпочел связать свою жизнь с часами по-другому, продавая их другим людям.

— А я вот не знаю, чем хочу заниматься, — повторил я. — И Кот, то есть, один друг, — быстро поправился я, — все время говорит, что я болтаюсь по жизни, словно…

— Я понял, — поспешил перебить меня Авраам Симеонович. — Просто разреши себе мечтать, и ответ придет. Ответ всегда приходит.

Я задумался, но мысли путались в моей голове, и я никак не мог на чем-то сосредоточиться.

— Ну, не знаю, — вздохнул я.

— Поверь мне, я знаю это точно, — и Авраам Симеонович, подойдя, похлопал меня по плечу.

— Хочется верить, — вздохнул я.

— А теперь иди отдыхай, Женя. Завтра нас ждет новый день, и, как знать, возможно, именно завтра ты и получишь ответ на свой вопрос.

Я перешел в свою комнату, стянул с себя одежду и, уже засыпая, услышал, как Авраам Симеонович, уходя, закрывал свой магазин на ключ.

Глава 17

— Ты так скоро мхом покроешься, — покачал головой Кот, как всегда, в начале очередного рабочего дня запрыгнув на высокий прилавок. Здесь он проводил большую часть дня, если, конечно, не ел и не спал на подоконнике в дальней комнате.

— А меня все устраивает, — ответил я, убирая остатки оберточной бумаги, оставшейся еще со вчерашнего дня.

— Это меня и пугает, — не отставал Кот, — ты же сам на себя не похож: ни ночных гуляний, ни случайных знакомств. Ты не заболел?

— Как раз выздоравливаю, — усмехнулся я. — И давай закончим на этом.

Все часы в магазине, словно единый механизм, показывали десять минут одиннадцатого.

— Что-то Авраам Симеонович задерживается, — заметил я. — А ведь он всегда сам открывает и закрывает магазин.

Едва я это сказал, входная дверь открылась, и на пороге показался Голденберг, и не один.

— Прошу Вас, Екатерина Павловна, в мою скромную обитель, — щебетал Авраам Симеонович, пропуская вперед пышную даму.

Определить возраст дамы было довольно трудно, ей можно было дать от тридцати до сорока пяти лет. Причиной тому была крупная комплекция: размеры женщины явно превышали XXXL, но благодаря аккуратно уложенным волосам и демократичному макияжу выглядела она очень презентабельно. Элегантный наряд глубокого синего цвета говорил о хорошем вкусе и финансовой состоятельности.

— Благодарю, — ответила Екатерина Павловна басовитым голосом и вплыла в магазин.

— Разрешите представить Вам моего помощника – Евгений, — между тем продолжал Голденберг, подводя женщину к прилавку.

— Очень приятно, — проговорил я.

За все то время, что я работал в магазине Авраам Симеонович еще ни разу не знакомил меня с клиентами, поэтому я чувствовал, что Екатерина Павловна не просто обычная покупательница. Но что именно отличало ее от остальных я пока не понимал.

— И мне приятно, — расплывшись в широкой улыбке, женщина протянула мне руку, которую я немедленно пожал.

— По-моему, дамочка протянула тебе ручку вовсе не для рукопожатия, — оживился Кот, предвкушая очередное развлечение.

— Женя, как видите, тоже наш человек, — сообщил Авраам Симеонович. Под «нашим человеком» Голденберг имел в виду русскоговорящих.

— Это замечательно, — протянула Екатерина Павловна, внимательно меня разглядывая.

— Екатерина Павловна – известный благотворитель, — Голденберг замялся, а потом поправился: — Благотворительница. В Доме музыки скоро состоится награждение юных дарований, которое спонсирует Екатерина Павловна, и я предложил в качестве сувениров для детишек приобрести наши часы.

— О каком количестве идет речь? — деловито спросил я.

— Мне нужно сто десять экземпляров, — сообщила благотворительница.

Кажется, я начал понимать, почему старик так ее обхаживал.

— Вы пока осмотритесь, милейшая Екатерина Павловна, а мы отлучимся буквально на минуту, — шелестел Голденберг.

Екатерина Павловна лишь милостиво кивнула и отправилась изучать настенные часы на боковой стене.

Авраам Симеонович за локоть втащил меня в свой кабинет и закрыл дверь.

— Женя, это очень платежеспособная особа, — не тратя времени на вступления заговорил Голденберг.

— Это я уже понял, — улыбнулся я.

— Видите ли, если она решит купить у нас партию в сто штук…

— Сто десять, — поправил я.

— Да-да, — Авраам Симеонович потер руки, — так вот, если она сделает заказ в нашем магазине, мы с Вами останемся в большом плюсе. Но так уж вышло, что у меня есть дело, которое не терпит отлагательств, и мне просто необходимо прямо сейчас покинуть магазин.

Мои брови сами поползли вверх.

— А как же…

— Одна надежда на Вас, — многозначительно проговорил Голденберг. — Нельзя отпускать ее отсюда, не решив вопроса, иначе она уже не вернется – поверьте, я знаю это из опыта.

— Вы хотите, чтобы я…

Авраам Симеонович снова меня перебил:

— Делайте что хотите, а уговорите ее приобрести подарки именно в нашем магазине!

Я, мягко говоря, немного офонарел. В каком смысле «Делайте, что хотите»?!

— Но…

Однако сказать что-либо я уже не успел – Голденберг распахнул дверь кабинета и шагнул в торговый зал.

— Екатерина Павловна, прошу меня извинить, но я вынужден оставить Вас. Смею заверить, что Евгений все Вам покажет и расскажет в лучшем виде.

Я снова подошел к прилавку и, как можно приветливее, улыбнулся.

Екатерина Павловна смерила меня взглядом:

— Уверена, скучно нам не будет! — и она, совершенно не скрываясь, мне подмигнула.

— А денек обещает быть интересным! — услышал я голос Кота, который все это время по-прежнему сидел на прилавке.

— Вот и чудесненько, — хлопнул в ладоши Голденберг, быстро накинул пальто, надел шляпу и вышел из магазина.

Я хлопнул в ладоши и потер руки, настраиваясь на работу.

— Что ж, может, что-то показать поближе? — со всем энтузиазмом принялся я за дело. — Возможно какие-то экземпляры Вас уже заинтересовали?

— Поближе, поближе, — не сводя с меня взгляда, закивала благотворительница.

— Какие? — чувствуя себя довольно неловко, поинтересовался я.

— Ваши!

Кот даже заерзал лапами по прилавку, настолько его забавляло происходящее.

— В какаком смысле? — заикаясь, спросил я.

Улыбка Екатерины Павловны только стала еще шире.

— И давно Вы работаете у Голденберга? — неожиданно она сменила тему.

— Пару месяцев, — пробормотал я.

— Нравится?

— Вполне.

Екатерина Павловна прищурилась:

— Все нравится?

Ее манера разговора напоминала игры удава, гипнотизирующего кролика.

— Да, мне абсолютно все очень нравится, — твердо и как-то даже слишком громко заявил я.

Женщина снова внимательно на меня посмотрела и усмехнулась.

— Вот это дамочка! — оценил Кот.

— Как Вам вот эти часы? — я придвинул к покупательнице милые настольные часики с изображением Карлова моста на циферблате. — Они небольшие и, по-моему, вполне подойдут в качестве подарка детям.

— Это по-вашему! — Екатерина Павловна отмахнулась от моего предложения, даже не взглянув на то, что я показывал.

— Сейчас она все возьмет в свои руки, — хмыкнул Кот. — Вот увидишь!

Дамочка окинула взглядом магазин.

— Давайте-ка посмотрим вот эти, — указала она на круглые настенные часы, висящие под самым потолком.

— Конечно, — я вздохнул с облегчением, радуясь тому, что наше взаимодействие перетекло в сугубо деловое русло. — Сейчас только стремянку принесу.

Я принес лестницу, поставил ее под теми часами, на которые указала Екатерина Павловна, и уже занес ногу над первой ступенькой, как благотворительница громовым голосом меня остановила:

— Давайте лучше я!

Я так и остался стоять с поднятой ногой.

— Ну что Вы! — засмеялся я, наконец поняв, что она просто шутит.

— Еще часы уроните!

И Екатерина Павловна решительно оттеснила меня от стремянки.

Не успел я и слова сказать, как эта крупная женщина скинула пальто, отбросив его на стоящий рядом стул, и, скомандовав «Придержите-ка лестницу», начала карабкаться вверх.

Не будучи уверенным, выдержит ли вообще стремянка такой вес, я изо всех сил схватился за ее основание, молясь, чтобы ценная клиентка Авраама Симеоновича не рухнула вниз.

Вот только бояться мне следовало совсем другого!

Под легким пальто Екатерины Павловны оказалось бархатное платье такого же василькового оттенка. Только вот длинна платья едва позволяла прикрыть колени женщины, что при ее комплекции выглядело весьма эксцентрично в принципе, а учитывая, что благотворительница стояла на лестнице…

— Начинается! — воскликнул Кот, словно зритель перед кинопоказом, и, спрыгнув с прилавка, подошел поближе.

Едва я поднял глаза, чтобы убедиться, что Екатерине Павловне не угрожает падение, как мне пришлось сразу же снова опустить взгляд – под платье, несмотря на давно не летнюю погоду, женщина надела черные ажурные чулки, а еще выше кружевные розовые…

— Вот это труселя! Танк можно обтянуть! — Кот уселся рядом со мной. — А ты чего отвернулся? Неужели после двух месяцев воздержания основной инстинкт не сработал?

— Уйди! Что ты знаешь о воздержании? — придерживая стремянку, я попытался ногой отодвинуть Кота в сторону.

Куда там! Он просто приклеился к своему зрительному месту.

— Женя, Вы меня держите? — вопросила женщина. — Знаете, это очень интересные часы!

Кто бы сомневался!

— Держу, Екатерина Павловна, — не поднимая глаз, процедил я. — Вы можете снять часы и рассмотреть их внизу.

— Держи, держи! — нараспев протянула женщина и, словно не слыша моего предложения, осталась стоять на стремянке.

Я же по-прежнему не отрывал взгляд от пола.

— А это что на них изображено? — вдруг спросила Екатерина Павловна.

— Прага! — отчеканил я.

— А вот здесь, рядом с собором? — не унималась благотворительница. —Посмотрите!

Я нехотя поднял глаза и тут же встретился взглядом с Екатериной Павловной, которая внимательно наблюдала за мной сверху.

Не сводя с меня взгляда, женщина медленно спустилась вниз и, буквально уперевшись в меня необъятной грудью, выдохнула мне в лицо:

— Так что ты там говорил о воздержании?

— Кто? Я? — только и смог выдавить я.

— Ты, ты, — расплылась в хищной улыбке Екатерина Павловна и еще плотнее прижалась ко мне.

— Это я не Вам, — сглотнув, признался я.

Выражение лица благотворительницы сменилось с просто заинтересованного на очень решительное.

— Я понимаю, в чужом городе бывает так одиноко, — дышала мне в лицо стопятидесятикилограмовая нимфа.

— Совсем нет, — пропищал я.

— Не нужно стесняться, — и Екатерина Павловна протянула руки и сжала мою ягодицу. — Ты можешь сделать со мной все, что захочешь.

Я рванулся назад, сшиб на своем пути стул, упал, тут же вскочил на ноги и встал за прилавком, спрятавшись за ним словно за баррикадой.

— Давайте, я покажу вам несколько часов из последней поставки – очень красивые, — заговорил я, даже не глядя в сторону своей ужасной соблазнительницы.

— Только если они такие же красивые, как ты! — женщина явно не собиралась сдаваться.

Я сделал глубокий вдох, напомнив себе о том, что на кону стоит большой заказ. Поставив на прилавок двое часов, одни из которых были выполнены в виде миниатюрной Праги под стеклянным куполом, а на циферблате вторых были изображены фигурки мальчика и девочки на мосту, я максимально по-деловому воззрился на даму:

— Вот, прошу Вас, располагайтесь поудобнее и взгляните!

— С удовольствием! — проворковала женщина.

Екатерина Павловна одним движением расстегнула пуговицы на платье, легла грудью на прилавок, подтянулась на руках и затащила все свое тело на столешницу. Подплыв таким образом ко мне, она довольно проворно перевернулась на спину и в следующую секунду оказалась лежащей передо мной во всей красе.

С другого края на прилавок запрыгнул Кот.

Я стоял онемев.

— Видать вся кружевная промышленность работала на то, чтобы украсить еще и эти необъятные холмы, — объявил хвостатый ценитель женской красоты. — Ну прямо грех упускать, когда такое само в руки идет!

— Смелее же! — подбодрила меня Екатерина Павловна и, действительно, схватив мою руку, вцепившуюся в прилавок, опустила ее на свою грудь.

Это уже было слишком!

Хотя первым моим желанием было банально сбежать, я взял себя в руки и решил действовать иначе.

— Нет смысла сопротивляться нашей страсти, — по-театральному напыщенно заявил я, а Кот даже рот открыл. — Вижу, что и Вы разделяете мою склонность к публичному обнажению. Это очень возбуждает, не так ли?

Екатерина Павловна приподняла голову:

— Не поняла…

— Лежите, лежите, — я крепко прижал ее за предплечья к прилавку. — Наши первые зрители уже на подходе!

Сквозь витринное стекло Екатерина Павловна смогла увидеть, что к магазину действительно приближалась молодая пара.

Моя полуобнаженная нимфа дернулась, но я лишь сильнее прижал ее к столешнице.

— Ты с ума сошел?! — рявкнула нимфа. — Меня половина Праги в лицо знает!

— Скоро и вторая половина будет знать, и не только в лицо, — заверил я.

Екатерина Павловна изменилась в лице.

— А ну пусти!

Женщина рванулась, я ослабил хватку, и известная городская благотворительница практически свалилась с прилавка на пол.

Едва Екатерина Павловна успела встать на ноги и запахнуть платье, дверь открылась, и молодой человек с девушкой зашли в магазин. Судя по немецкой речи, ребята были обычными туристами из Германии. Даже не догадываясь о том, что происходило в магазине всего полминуты назад, посетители принялись осматривать часы.

Екатерина Павловна, путаясь в рукавах, пыталась надеть пальто.

— Уже уходите? — изобразив на лице разочарование, спросил я.

— Извращенец! — прошипела женщина. — Ноги моей здесь больше не будет!

Схватив сумочку, она бросилась к выходу.

— А как же подарки для детишек? — закричал я вслед.

Ответом мне был лишь шум с силой захлопнутой двери.

— Ты прямо растешь в моих глазах! Не ожидал! — услышал я Кота.

Я усмехнулся, а потом тяжело вздохнул:

— Спасибо, конечно, только что я теперь скажу Голденбергу?

Однако, Авраам Симеонович, вернувшись в магазин полтора часа спустя и услышав мой подробный рассказ о том, как проходили мои деловые переговоры, только от души посмеялся:

— Видите ли, Женя, должен признаться, что я, можно сказать, бросил Вас в лапы этой хищницы.

— В каком смысле? — не понял я. — Вы знали, что она поведет себя именно так?

— О неуемных аппетитах Екатерины Павловны, причем во всех смыслах, знает весь город. Слишком уж она падка на симпатичных молодых людей, а ее финансовое положение позволяет ей вести довольно развязный образ жизни. Я был уверен, что Вы окажетесь в ее вкусе, поэтому и привел ее в магазин.

Я смотрел на него в изумлении:

— Но зачем?

— Ну как же? Из-за возможности заключить выгодную сделку, ведь подарки для детей ей действительно нужны.

— И поэтому Вы ушли из магазина? — догадался я. — На самом деле никакого срочного дела не было?

— Не было, — признался Авраам Симеонович.

— И на что же Вы рассчитывали? — качая головой, спросил я.

— Ну уж точно не на то, в чем Вы меня сейчас заподозрили, — снова засмеялся Голденберг. — Честно говоря, я надеялся, что Вы сможете уговорить ее купить у нас часы, держа даму на расстоянии. Но видимо этот подвиг никому не под силу.

— Ну Вы даете! — только и смог сказать я.

— Женя, на сегодня Вы можете быть свободны, — обратился ко мне Голденберг, когда я закончил менять батарейки в больших часах с маятником, сделанных в виде кирпичной башни. — В такой дождливый день, как сегодня, покупателей всегда мало, все они сидят по барам и потягивают пунши и глинтвейны. И Вы сможете присоединиться к ним в ближайшее время.

— Что-то не хочется, Авраам Симеонович! — я положил отслужившие батарейки в специальный контейнер и заглянул в кабинет, за дверью которого только что скрылся хозяин магазина. — Нужно еще перевесить несколько часов на противоположную стену, помните? Туда, где они будут сразу бросаться в глаза покупателям.

— Это вполне может подождать, — по-отечески похлопал меня по плечу старичок. — Ты сидишь здесь целыми днями, а учитывая, что магазин для тебя не только место работы, но и дом — и ночами.

— Мне здесь нравится, — пожал я плечами.

— А может ты просто боишься мира снаружи? — прищурился Авраам Симеонович. — В конце концов, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты приехал за тридевять земель явно не с целью, как сейчас говорят, оторваться. Ты от кого-то прячешься!

Я хотел возразить, но старичок опередил меня:

— И сдается мне, что прячешься ты от самого себя!

— В проницательности ему не откажешь, — подал голос Кот, бесшумно проследовавший за мной в кабинет.

— Может быть, — вздохнул я, глядя в глаза Голденбергу.

— Не стоит скрываться от жизни, Женя. От нее все равно не спрячешься! — Авраам Симеонович улыбнулся. — Сколько можно бесцельно слоняться по улицам вечерами? Заведи себе друзей! В конце концов, сейчас Прага – твой дом, а какой дом без друзей?

— Утверждение, конечно, спорное, — промурлыкал Кот, — но по большому счету, сын Израиля дело говорит.

— Ну и выражения у тебя! — хмыкнул я.

— Что, прости? — не понял старичок.

— Да, это я так, — отмахнулся я. — Это я не вам.

— Конечно, конечно, — закивал Голденберг, давно привыкший к моей странной привычке разговаривать с самим собой, и поспешил вернуться к своим тетрадям на столе – компьютера Авраам Симеонович не признавал.

— Что ж тогда я, пожалуй, пойду поищу приключений, Авраам Симеонович, — улыбнулся я.

— Идите, идите, мой юный друг, — не отрывая взгляда от подсчетов, закивал старик. — И без приключений не возвращайтесь!

Я накинул куртку, захватил зонт, купленный уже в Праге, и вместе с Котом вышел под дождливое небо.

— В такую погоду, как известно, хозяин собаку из дома не выгонит, — брезгливо заметил Кот.

— Привыкай, — бодро заявил я. — Осень на дворе.

— Я заметил, — фыркнул Кот.

Я покрутил головой вправо-влево.

— Ну и куда пойдем? Гулять под дождем как-то не хочется. Может действительно заглянем в какой-нибудь бар, посидим под кружечку настоящего эля?

— Мне абсолютно все равно куда идти, — Кот поочередно дергал лапами, пытаясь стряхнуть с них воду. — Лишь бы поскорее убраться из этого болота!

Стараясь держать зонт так, чтобы он закрывал от дождя и Кота, я двинулся вдоль улицы. Прохожих почти не было, видимо, светлая мысль скоротать вечер в уюте пражского кафе посетила не меня одного.

Я решил зайти в тот самый бар, в котором когда-то искал работу. Обогнув несколько узких улочек, мы еще издалека заметили знакомые витринные окна, сквозь которые даже с улицы было видно, что заведение забито под завязку.

Тем не менее, зайдя внутрь, мы с Котом смогли занять единственный остававшийся свободным столик в глубине зала.

Бородач по-прежнему разливал пенный напиток, стоя за барной стойкой. Несмотря на множество клиентов, заметив меня, он вскинул брови и радостно кивнул, как старому знакомому. Видимо парень, болтающий со своим котом, запоминается надолго.

Через минуту к нашему столику подошла та самая девушка, которая в прошлый раз выполняла роль переводчицы. Она тоже меня узнала и, улыбнувшись, все с тем же забавным акцентом проговорила «Здравствуйте!». Я заказал кружку пива, несколько кнедликов и огромное мясное блюдо на радость Коту.

Находиться внутри уютного кафе, когда снаружи барабанит осенний дождь, – настоящее удовольствие. А когда, к тому же, перед тобой стоит вкусная еда и совершенно некуда спешить, удовольствие становится непередаваемым.

— Хорошо сидим, — заявил Кот, покончив со своей долей запеченного мяса.

— А главное спокойно, — согласился я. — Никогда не думал, что бар может быть таким уютным.

— Это же чешский бар!

— Ах вот в чем дело! — усмехнулся я, глядя на Кота. — Оказывается, ты у нас знаток! И во многих барах ты был?

— Не очень, — уклончиво ответил мой хвостатый друг. — Ты же знаешь, я предпочитаю домашнюю обстановку.

Я только головой покачал:

— Как я заметил, твои предпочтения могут меняться, в зависимости от создавшейся обстановки. Когда-то ты уверял меня, что не ешь ничего другого, кроме «Вискас», а теперь погляди-ка на себя!

— Что ж, это верно, — не стал спорить Кот, — иногда я предпочитаю и натуральные продукты.

— Иногда! — захохотал я. — Да ты сам-то помнишь, когда в последний раз ел кошачий корм?

— Когда кухня хорошая, не вижу смысла от нее отказываться, — не теряя достоинства заявил Кот.

Несмотря на пиво всевозможных сортов, которое подавали в баре, посетители вели себя довольно сдержанно, что позволяло заведению сохранять по-настоящему уютную атмосферу.

Одни клиенты сменялись другими, за окнами совсем стемнело, а мы так и сидели за маленьким столиком, время от времени заказывая новые закуски и новые бокалы со вкуснейшим чешским напитком. Не хотелось даже говорить, так спокойно и хорошо было у меня на душе.

— Что ж, пора и честь знать, — зевая заявил Кот, когда стрелка на больших круглых часах над барной стойкой приблизилась к одиннадцати.

— Да, пора возвращаться, — согласился я.

Расплатившись, мы вышли на улицу.

Дождь закончился, оставив после себя мириады больших и маленьких луж, блестевших в свете уличных фонарей. Когда я понял, что забыл в баре свой зонт, мы уже свернули за угол, а возвращаться совсем не хотелось.

Подняв воротник куртки, я зашагал к магазину часов – моему временному дому. Кот трусил рядом.

— Странно! Старик закрыл ставни на окнах, — заметил я, подходя к уже родному трехэтажному строению. — Не помню, чтобы он хоть раз закрывал витрины даже на ночь.

Однако закрытыми оказались не только окна – дернув за ручку двери, я обнаружил что, и она закрыта изнутри. Я постучал, но никакой реакции не последовало. Тогда я принялся стучать сильнее и, наконец, просто барабанить по двери.

— Ничего не понимаю, — проговорил я, приваливаясь к двери спиной. — Он же знал, что я ушел без ключей! Не мог же он просто закрыть магазин и уйти?!

— По всей видимости, мог, — констатировал Кот.

Мы так и стояли у закрытых дверей магазина. Редкие туристы проскальзывали мимо нас в темноте, вертя в руках карты города.

Очень быстро улица опустела совсем.

— Я ведь даже не знаю адреса Авраама Симеоновича, — осознал я.

— Довольно опрометчиво было с твоей стороны уйти без ключа и без адреса хозяина магазина, — назидательно произнес Кот.

— Где ты раньше был со своими советами? — огрызнулся я.

Начинало холодать, и перспектива провести ночь на улице совсем меня не радовала.

— Он же знал, что я ушел, зачем же он запер магазин? — никак не мог понять я.

— Это ты сейчас у кого спрашиваешь? — осведомился Кот.

— Лучше не беси меня! — рявкнул я, чувствуя, как начинаю замерзать на осеннем ветру.

— А то что? — только распалился Кот.

Я не ответил, а лишь устало запрокинул голову и закрыл глаза.

— Не спи, замерзнешь! — тут же раздалось рядом.

— Какой же ты все-таки неприятный тип, — усмехнулся я.

— Кто бы говорил, — тут же откликнулся Кот.

Я глубоко вздохнул и поднял воротник.

— До завтрашнего утра мы уже ничего не сделаем, — рассуждал я. — Придется где-то скоротать эту ночь. А завтра попрошу Авраама Симеоновича быть предусмотрительнее, чтобы такой сюрприз больше не повторился.

Кот отряхнулся, стряхивая с шерсти дождевые капли.

— Где же мы будем коротать ночь? — вопросил он. — Мне совсем не нравится перспектива спать в парке на лавочке.

— Почему? — пожал я плечами. — Тысячи твоих сородичей совсем не брезгают такими ночевками.

— Как и твои, — не остался в долгу Кот.

Я только улыбнулся.

— Зачем ночевать в парке, если можно посидеть в уютном пражском баре? — озвучил я гениальную мысль, вдруг пришедшую мне в голову.

Уставшие и сонные мы поплелись обратно.

Когда мы подошли к бару бородача, оказалось, что они уже закрываются. Я разочарованно смотрел, как резво семейный подряд переворачивает стулья, укладывая их на столешницы ножками вверх, пока моя милая переводчица орудует шваброй. А ведь сейчас вряд ли было больше полуночи.

Тогда мы двинулись вверх по улице в поисках другого подходящего места. Но куда бы мы не заглядывали, рестораны и бары либо уже были закрыты, либо закрывались.

Мы с Котом обошли с десяток подобных мест, но так и не смогли найти себе пристанища на ночь.

— Перспектива провести ночь в парке на лавочке уже не кажется мне такой уж сомнительной, — съежившись от холода признался я.

— Дожили! — только и сказал Кот.

Глава 18

Мы добрели до парка Стромовка и почти в полной темноте пробирались по его тропинкам в поисках подходящего места для ночевки. К счастью, дождя больше не было, но воздух был перенасыщен влагой, а водоемы, коих в Стромовке предостаточно, только усугубляли положение.

Пройдя вглубь парка, вскоре мы вышли к детской площадке, окруженной несколькими деревянными лавочками, которые были словно обернуты вокруг мощных стволов старых деревьев. Сидения были сырыми, но устав от долгих хождений, я был рад и такому пристанищу. Кот устроился рядом.

— Даже в самом худшем отеле было бы лучше, чем здесь, — заявил мой хвостатый друг.

— Только даже в самом худшем отеле никто не сдает номер без оплаты, а все деньги, которые были с собой, я оставил в баре, — вздохнул я. — А если нас здесь найдет охрана парка, и выяснится, что у меня нет не только денег, но и документов, все может закончится очень плачевно.

— Тогда постараемся остаться незамеченными, — резюмировал Кот. — Здесь это не так уж и трудно.

Я обмотал шарф вокруг шеи потуже:

— А еще здесь совсем нетрудно замерзнуть, особенно если провести в парке всю ночь.

— Есть проблема и поважнее, — отозвался Кот.

— В чем дело? Охрана? — спрыгнув с лавки я начал озираться по сторонам.

Кот нервно тряхнул хвостом:

— Какая еще охрана?! Я говорю, есть проблема посерьезнее!

— Господи! Да какая? — события этого вечера совсем меня измотали.

— Что мы будем есть? — медленно вопросил Кот.

— Что? Лучше молчи! — я закатил глаза. — В баре ты съел достаточно, чтобы весь завтрашний день сделать разгрузочным!

Я постарался устроиться на лавочке поудобнее, насколько это было возможно, и велел себе расслабиться. Кот свернулся клубком рядом со мной. Я даже ему позавидовал – иметь возможность спрятать нос в теплый мех, оказывается, большое преимущество.

Постепенно я начал дремать. И все бы ничего, но осенние ночи на то и осенние – выражение «холод, пробирающий до костей» стало мне о многом говорить уже не понаслышке. Как-то незаметно я перестал чувствовать пальцы ног.

— Слушай, я тут долго не протяну, — собственный голос прозвучал с каким-то дребезжанием. — Едва ли прошел час, а меня уже потряхивает.

— Сочувствую, — буркнул Кот сонным голосом.

Из его рта вылетел клуб пара и тут же развеялся.

— Как я посмотрю, ты не особо из-за этого напрягаешься, да?

— Да.

Чувствуя, как во мне снова поднимается раздражение, я замолчал и отвернулся.

Однако раздражение никак не помогало мне согреться, и вскоре его место снова заняли мысли о том, как бы меня не нашли поутру на этой самой лавке с обледеневшим лицом и конечностями.

Я представил чешских детей в цветных шапочках и шарфиках, пришедших утром погулять в парк со своими родителями, бабушками и нянями. И что же они увидят на одной из лавочек? Странное, скрюченное существо, уставившееся в одну точку немигающими глазами, на бровях, ресницах и носу которого переливаются в утреннем свете ледяные кристаллики. И долго еще по Праге будут ходить истории о мертвом ледяном человеке из Стромовки.

Я вздрогнул и толкнул Кота в бок. Правда, не рассчитал силу удара, и мой хвостатый друг слетел с лавки.

— Ты с ума сошел?! — зашипел он.

— Может быть, уклончиво ответил я. — Надо что-то срочно придумать.

— Ну, таблица Менделеева и пенициллин уже придуманы, так что даже не знаю, чем тебе помочь.

Кот встряхнулся и запрыгнул обратно.

— А сделаешь так еще раз, — додавил он, — и я, пожалуй, откажусь от альтруистического порыва составить тебе компанию в сложившихся обстоятельствах.

— И куда же ты пойдешь? — поинтересовался я.

— О, поверь, мой недалекий друг, для котов открыты многие места, куда такие громилы, как ты, просто не пролезут.

— Неужели?

— Да-да!

Как тут не позавидовать усатым-хвостатым?!

Но нужно было срочно что-то делать, пока я совсем тут не окочурился.

— Слушай, я совсем замерз, — начал я несчастным голосом. — Идея провести ночь в парке была не самая удачная. Нужно выбираться отсюда, иначе утром на этом месте буду уже не я, а... – я вспомнил ледяное пугало из своего видения и вздрогнул. – В общем, надо выбираться отсюда.

— И куда? — лениво спросил Кот.

— Не знаю, куда именно, но определенно туда, где теплее.

Я встал и начал подпрыгивать на месте, размахивая руками, словно спортсмен во время разминки.

— А, может, вернуться к магазину? — рассуждал я вслух. — Вдруг до Авраама Симеоновича дошло, как опрометчиво он поступил, и сейчас он вернулся и ждет нас?

— Еще скажи «беспокоится»! — снова фыркнул Кот. — Спит он уже давным-давно!

— Завтра, наверно, весь день извиняться будет, — протянул я.

— Наивная душа, — пробурчал Кот.

Я принялся махать не только руками, но и ногами.

— Может, на вокзале переночевать?

— Без документов?! А если проверка? — тут же отмел Кот мое предложение. — Как ты будешь объяснять, что живешь в магазине часов и работаешь без соответствующего разрешения?

— Может до этого и не дойдет?

— А я вот прям уверен, что дойдет, — Кот тоже спрыгнул на ковер из влажных листьев. — Но хозяин – барин, как говорится. Можно и на вокзал.

Прыжки на месте стали следующим номером моей программы.

— А если и правда проверять начнут?

— Тебе не угодишь, — протянул Кот.

— Нет, на вокзал нельзя, нужно придумать что-то еще, — заключил я.

Я пробежался вокруг лавочки, по-прежнему размахивая руками, но согреться все не получалось, и в голову ничего не шло.

Вдруг я увидел слабый огонек вдали.

— Кот, там, по-моему костер горит!

— А вокруг него двенадцать месяцев сидят? — флегматично протянул тот.

— А это мы сейчас узнает. Идем!

Я начал пробираться среди деревьев, ориентируясь на слабое свечение, которое по мере приближения становилось все ярче, и вскоре я уже различал всполохи настоящего огня.

Подойдя поближе, но не обнаруживая своего присутствия, я следил за происходящим у костра. Это действительно был костер, хоть и размещался он в высокой металлической бочке. С каждой минутой пламя разгоралось все сильнее, освещая собравшихся вокруг.

Собрание было на редкость почтенным: сразу семеро представителей самого низкого слоя общества, на каждом из котором были надеты вещи, которые бездомные традиционно носят на себе всегда, независимо от времени года: старые пальто и куртки не по размеру, нахлобученные на голову шапки и длинные шарфы, а также шерстяные перчатки, сквозь дыры в которых выглядывали грязные пальцы, на ногах стоптанные или откровенно рваные кеды или кроссовки.

Еще на подходе к костру я уловил отголоски непринужденной веселой болтовни. И хотя я не понимал ни слова из того, что там говорилось, было ясно, что настроение у этих господ отменное.

Стоя за деревом, я наблюдал, как один толкнул другого в плечо, что-то громко сказав, а остальные покатились со смеху. Потом что-то добавил еще один, и все снова принялись гоготать, словно это было самое смешное из того, что они слышали в жизни. Все это время по кругу передавалась большая бутылка чего-то явно согревающего, и с каждой минутой настроение у пражских бомжей становилось все лучше.

— А я думал, в Праге нет бездомных, — тихо сказал я Коту. — Неужели власти города не могут помочь им?

— А с чего ты взял, что этим людям нужна помощь? — тут же отозвался Кот.

Я даже замер на мгновение, обдумывая услышанное.

— Ты серьезно?!

— Абсолютно, — уверенно заявил мой приятель.

— Они же живут на улице, питаются отбросами, мерзнут по ночам!

Из Кота начали вылетать странные фыркающие звуки – кажется, он смеялся.

— Классическое представление более высшего класса о более низшем, — наконец проговорил он. — Думать, что, проводя все свое время в каменном муравейнике и занимаясь делом, от которого у большинства нервные тики и прочие неприятности, ты живешь более полной и даже счастливой жизнью, чем эти люди, — большое заблуждение.

Я снова посмотрел на собравшихся у костра: они продолжали весело болтать вполголоса, иногда кто-то что-то выкрикивал, и все от души смеялись над этим.

— Тебе есть чему у них поучиться, — заявил Кот. — Если кто и живет настоящей жизнью во всей ее полноте, так это они, прямо здесь и сейчас.

И я вдруг перестал видеть в этих людях отбросов общества, городских бомжей, которых все сторонятся. Я смог посмотреть глубже и то, что я увидел за их лохмотьями, было действительно удивительным.

В какой-то момент мне так захотелось стать частью этой веселой компании, что я вышел из своего укрытия и направился к костру. У меня больше не было страха, что меня не поймут или явится охрана и схватит меня или случится что-то еще. Мне надоело бояться того, что еще даже не случилось. Я замерз и устал, и все, чего мне хотелось, просто постоять у огня.

При моем приближении разговор на какое-то мгновение затих, но стоило мне протянуть руки к огню, обозначив тем самым причину своего появления, как эти люди снова принялись вести свои негромкие полушутливые речи, уже не обращая на меня никакого внимания. А когда бутылка с горячительным прошла очередной круг, и человек, стоящий слева, протянул ее мне, я с благодарностью принял угощение и, сделав пару больших глотков, передал ее дальше.

Эта пара глотков дешевого виски теплом разлились по моему телу, прогоняя те немногие мысли, что еще бродили в голове, и я полностью отдался происходящему. Хотя любой свидетель этого ночного собрания наверняка стал бы утверждать, что тут не происходит ровным счетом ничего. Иногда кто-то из компании говорил что-то, обращаясь ко мне и похлопывая меня по плечу. И хотя я не понимал, что именно мне говорят, это не было проблемой. Я также похлопывал по плечу стоящего рядом, и все были счастливы.

— Смотри не спейся на радостях! — услышал я снизу.

Кот топтался позади меня.

— Это исключительно чтобы согреться, — отмахнулся я.

— Все так говорят, а потом, видимо, начинают постоянно мерзнуть! — фыркнул тот, но беззлобно.

Бездомный в огромной меховой шапке, которому я только что снова передал бутылку, вдруг повернулся ко мне с выражением крайнего удивления на лице. Несколько секунд он переводил взгляд с Кота на меня и обратно, затем захихикал и громко что-то произнес. По вопросительной интонации я догадайся, что он задал мне вопрос.

— Добри вечер, — на всякий случай поздоровался я.

А что? Лучше поздно, чем никогда.

Но парень в огромной шапке снова повторил свой вопрос, указав на Кота.

— Что он говорит? — обратился я к своему хвостатому приятелю.

— Ничего особенного, не обращай внимания, — отмахнулся мой друг.

— Но он все время смотрит на тебя. Ты же наверняка знаешь, о чем он спрашивает! — не отставал я.

— Говорю же тебе – ничего важного.

Вдруг парень в шапке захохотал и, размахивая руками, чтобы привлечь внимание, начал что-то активно втолковывать остальным. И говорил он явно о нас с Котом. Остальные тихо посмеивались, рассматривая с большим интересом Кота, которого раньше не замечали.

И тут парень в шапке схватил Кота обеими руками и, держа его над бочкой с огнем, начал потрясать им в воздухе, изрекая что-то нечленораздельное.

— Ты что делаешь?! — заорал я по-русски не своим голосом. — Поставь Кота на место!

Бездомного эта ситуация явно забавляла. Он захохотал и вдруг перебросил Кота своему приятелю, стоящему слева. Тот перебросил следующему, и следующему, и следующему…

Я метался от одного оборванца к другому, но каждый раз не успевал перехватить Кота, молча переносящего все истязания от грязных рук.

От резких скачков у меня закружилась голова, а в ушах звучал все нарастающий хохот. Нервы напряглись до предела. Я понял, что бегаю по кругу, словно пойманный зверь, и тогда я вдруг сделал то, о чем мгновение назад и не помышлял: изо всех сил пнул ногой бочку, которая завалилась к ногам маленького бородатого человечка с щербатым ртом, который в этот момент держал Кота.

Горящие прутья, картонки и тряпье, охваченное огнем, окатили несчастного до пояса. Он отпрянул назад, разжал руки, и Кот, сделав вираж в воздухе, опустился на все четыре лапы рядом с пылающим человеком.

Обрадоваться своей находчивости я не успел. В следующую секунду на меня налетел парень в огромной шапке. Он сбил меня с ног, повалил на землю, руки в грязных перчатках потянулись к моей шее и сомкнулись вокруг нее. Я почувствовал страшное жжение в горле.

И тут с отчаянным визгом ему на спину запрыгнул Кот и вцепился когтями то ли в шею, то ли в голову.

Кот висел на бездомном, отчаянно деря его когтями, пока тот с оглушительным криком не бросился в сторону, оставив меня лежащим на земле. Все это время остальные стояли в стороне, улюлюкая и смеясь.

— Руки в ноги! — услышал я команду Кота.

Уговаривать меня не пришлось. Я вскочил и что было сил бросился бежать сквозь темные кусты, то и дело спотыкаясь и плюхаясь в лужи, но продолжая двигаться вперед. Больше всего меня пугала мысль, что тот бездомный догонит меня и снова примется душить. Остановился я только когда совсем выбился из сил и бежать дальше просто не мог.

Я стоял, прислонившись спиной к стволу большого дерева, согнувшись пополам и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Наконец, я окончательно пришел в себя, и только тут до меня дошло, что я понятия не имею, где нахожусь и как отсюда выбираться. Но хуже всего было другое: я потерял Кота!

— Кот! — хрипло позвал я.

Тишина.

— Кот, ты где?

И снова ничего.

Я принялся осматриваться, пытаясь понять, в какой части парка нахожусь, а главное, в какой стороне находится выход. Но когда рядом нет фонарей или светящихся окон, темнота становится именно такой, какой ее задумывал Создатель – непроглядной. Я не видел ничего дальше вытянутой руки, и даже собственная рука мне казалась смутным очертанием чего-то неизвестного.

Страха темноты у меня никогда не было, но сейчас все мое тело напряглось помимо воли, словно готовясь отразить нападение извне. По спине побежали мурашки, ледяной озноб поднимался откуда-то изнутри. Вокруг не слышалось ни одного звука. Мне начало казаться, что волосы на голове приподнялись от корней.

Впервые в жизни я оцепенел от страха и не мог сделать ни единого шага, словно застывшее изваяние.

И вдруг что-то ударило меня в колени. Что-то тяжелое! Что-то живое! От ужаса я издал душераздирающий крик и, не помня себя, словно кто-то другой управлял моим телом, я развернулся на сто восемьдесят градусов и прямо с места принялся изо всех сил карабкаться по шершавому стволу дерева.

В тот момент, когда по моим расчетам я долез примерно до середины дерева, совсем рядом раздался голос:

— И что это ты такое делаешь, интересно знать?

Сердце в груди подскочило и осталось в горле. По телу прокатилась волна жара и холода одновременно.

— Кто здесь? — прерывающимся голосом спросил я.

— Видать, от перенасыщения кислородом мозга в последнем нарушились определенные процессы, отвечающие за память, — раздалось в ответ.

Я не поверил своим ушам.

— Кот?!

— А ты кого рассчитывал здесь встретить? Йети? — ответил мне хорошо знакомый голос.

Я изо всех сил пытался удержаться за шершавую кору дерева, чтобы не упасть вниз с высоты в несколько метров. Мышцы начинало сводить от напряжения.

— Как ты здесь оказался? — пытаясь перенести руку в более удобное положение, спросил я. — Ну, да, ты же кот, ты отлично лазаешь по деревьям.

— Ценное наблюдение, — не преминул добавить сарказма мой приятель.

— Но, когда ты успел залезть сюда? — всматриваясь вниз, чтобы определить высоту, уточнил я.

— Залезть куда? — не понял Кот.

Я чувствовал, как руки немеют, и понимал, что слезть также по стволу уже не смогу.

— Как думаешь, если я прыгну прямо отсюда, я себе что-нибудь сломаю? — простонал я.

— Ну как тебе сказать, — уклончиво ответил Кот, — не то, чтобы наверняка сломаешь…

— Но вероятность есть, да?

Мои руки слабели с каждой секундой.

— Если честно, это вполне возможно, — странно проговорил Кот.

Мне вдруг стало так жалко себя.

— Только не бросай меня здесь, если я при падении потеряю сознание! — взмолился я.

— Ну что ты, я ни за что такое не пропущу, — заявил Кот, характерно фыркая.

— Ты что смеешься? — я не мог в это поверить.

— Ни в коем разе, — едва мог выговорить Кот, окончательно захлебываясь своим фырканьем.

Больше я не мог держаться, но и разжать руки не хватало смелости.

Еще через пару минут ноги и руки сами поползли вниз по стволу. Я же приготовился к падению и сильному удару о землю.

«Только бы не напороться на острый сук», — проскочила мысль.

В этот момент моя правая нога во что-то уперлась. Поверхность казалась большой. Затем и моя левая нога сползла на твердь, а под своей пятой точкой я ощутил влажную землю.

Все еще продолжая держаться руками за дерево, я сидел на земле в кромешной тьме и был не в силах понять, что со мной произошло.

Пока не услышал голос Кота:

— Никогда еще не видел, чтобы человек, висящий на дереве в полуметре от земли, так боялся за свою жизнь, — фыркал он.

— Ну ты и скотина! — только и смог выговорить я.

— А я-то здесь при чем?! — продолжал ржать Кот.

Нам пришлось довольно долго бродить по парку, прежде чем мы наконец нашли выход в город.

Кот довел нас лишь одному ему известным путем до магазина, который на время стал нашим домом, но его дверь по-прежнему оставалась запертой. Мне начало казаться, что эта ночь не закончится никогда.

— Сидеть тут под дверью – не лучший вариант, — сообщил Кот сразу после того, как я уже второй раз за ночь сполз по этой самой двери вниз и замер, чувствуя спиной массивные деревянные доски.

— Идти-то нам больше некуда, — проговорил я, не открывая глаз.

— Ну почему же? Если тебя без документов и с характерным запашком примет полицейский патруль, они сразу найдут куда тебя пристроить на ближайшие несколько суток.

Тело ломило от усталости, глаза слипались.

— Наплевать! Я больше с места не сдвинусь.

— Ну, как скажешь, — смирился Кот.

К моему счастью, ни один полицейский патруль не показался.

Мы с Котом так и просидели под дверью магазина, пока небо над Прагой не начало сереть, а потом нехотя взошло Солнце, возвещая о начале нового дня.

Я не спал и не бодрствовал, провалившись в какое-то тягучее забытье и лишь механически отмечая происходящие с городом перемены, все отчетливее возвещающие о том, что древняя столица проснулась.

Когда стало совсем светло, я заставил себя подняться, свернул в соседний проулок, где уличный бариста каждое утро предлагал прохожим стаканчик ароматного кофе, купил на последние несколько монет порцию эспрессо и, вернувшись к магазину, стал ждать прихода Авраама Симеоновича.

После вчерашнего дождя погода одарила Прагу солнечным теплом, и все ночные злоключения вполне могли бы показаться мне лишь наваждением, если бы не чудовищное желание поспать.

Горожане и туристы постепенно заполнили улицы. Навестив еще раз бариста, я узнал, что уже миновало десять утра, однако мой покровитель, он же хозяин магазина, так и не появился. Прошел еще один час, но положение дел оставалось прежним.

— Не хочу тебя расстраивать, — заговорил молчавший все утро Кот, — но тебе не кажется, что что-то пошло не так?

— Кажется, — отстраненно ответил я, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Если эспрессо и помог побороть сонливость, то совсем ненадолго.

— И что, так и будешь здесь сидеть до следующей ночи?

— А что ты предлагаешь? — я проводил взглядом проезжающий мимо велосипед. — Все мои вещи, деньги, телефон, а главное, документы заперты в этом магазине, словно в бронированном сейфе. Моя попытка зайти в магазин любым другим способом, кроме как через дверь, будет расценена, как проникновение со взломом. Черт, я же даже не знаю где живет этот Авраам Симеонович! А если он вообще этой ночью…

— Прошу прощения, молодой человек!

Передо мной стоял пожилой господин в черном котелке, из-под которого свисали длинные пейсы.

— Если я правильно расслышал, Вы назвали имя моего давнего друга, — незнакомец говорил по-русски с сильным акцентом. — Вы ведь говорили об Аврааме Симеоновиче Голденберге?

Я не мог поверить своему счастью. Через секунду я уже тряс руку, как мне казалось, посланцу самой Судьбы.

— Как же я рад, что встретил Вас, то есть, что Вы встретили меня, — язык мой от усталости заплетался, зато поток мыслей был лавинообразным. — Не представляете, в какое глупое положение я попал! Понимаете, я работаю у Авраама Симеоновича и живу в этом магазине, — я стукнул ладонью по доскам двери, — но вчера вечером я ушел прогуляться, не взяв с собой ключей, а хозяин запер дверь и ушел домой. И я остался на улице, понимаете? А Авраам Симеонович сегодня не пришел на работу, и я очень надеюсь, что Вы сообщите мне адрес Вашего старого друга.

Закончив свою тираду, я уставился на господина в шляпе.

Повисла пауза, после которой старичок сначала медленно освободил свою руку из моих тисков – я все еще сжимал ее – потом очень внимательно посмотрел на меня и, наконец, сказал:

— Если я правильно понял из Вашего рассказа, молодой человек, Вы работаете и живете в магазине часов Авраама Симеоновича Голденберга, а также являетесь его помощником и виделись с ним не далее, как вчера. Я верно все уловил?

— Да-да, все правильно, — закивал я. — Извините, что так сбивчиво все объяснил, но мне пришлось провести ночь на улице, и эта ночь была далеко не из приятных, — я понял, что снова стал заговариваться, и заставил себя остановиться. — Да, Вы все правильно поняли, — только добавил я.

— Но этого просто не может быть, — медленно проговорил незнакомец. — Когда-то этот магазин действительно принадлежал моему другу, но он закрыт вот уже год – с тех самых пор, как Авраам в один прекрасный день просто исчез, и его никто и никогда больше не видел.

— Как это, исчез год назад? — у меня в горле вдруг пересохло.

— Пропал без вести, — пожал плечами незнакомец. — Мы не смогли найти ни его близких, ни дальних родственников, чтобы можно было справиться о его судьбе, поэтому услышав его имя от Вас, я, было, подумал, что Вы как раз и являетесь родственником Авраама и приехали сюда, чтобы оформить наследство. Но то, что Вы говорите, — господин в шляпе растерянно развел руками и замолчал.

— Ничего не понимаю.

Я посмотрел на Кота, ища поддержки, но тот молчал.

— Но это же просто невозможно! — вскричал я. — Может быть, Авраам Симеонович давно вернулся, а Вы просто ничего не знали об этом?

— Молодой человек, я прохожу мимо магазина часов каждое утро, когда иду на свою скромную службу, и каждый вечер, когда возвращаюсь домой, и еще ни разу за последний год я не видел, чтобы двери и ставни этого магазина были открыты!

«САМУИЛ АБРАМОВИЧ БЛЮМ» — прочел я на оставленной мне визитке.

Честно говоря, Самуил Абрамович очень не хотел сообщать мне свои контакты, явно в чем-то меня подозревая, и я буквально вымолил у него эти цифры, понимая, что это единственный человек, который является для меня очень тонкой, но все же связующей нитью с Голденбергом.

После того как господин Блюм, приподняв на прощание шляпу, скрылся из виду, Кот уговорил меня пойти в наше любимое кафе и попросить бородатого хозяина угостить нас обедом в долг.

Ну как уговорил? Он просто сообщил, что, если я не сделаю что-нибудь, чтобы остановить урчание его голодного брюха, он отправится решать этот вопрос сам, а я, соответственно, останусь один на один со своими проблемами. А этого мне хотелось меньше всего на свете. К тому же в моем собственном животе к полудню стал звучать примерно такой же концерт.

К моему удивлению, бородач, не задавая лишних вопросов, кивнул дочери, и та принесла нам забытый вчера зонт и классический пражский обед: чесночный крем-суп, свиные ребра в медовом соусе и даже яблочный штрудель. От любезно предложенного пива я отказался, желая сохранить голову ясной, что мне было просто необходимо в сложившейся ситуации.

— У тебя есть этому хоть какое-то разумное объяснение? — спросил я Кота, наблюдая за тем, как он поглощает свою порцию ребрышек с принесенной специально для него тарелки. — Может, хоть догадки или предположения?

— Честно тебе признаюсь, — прочавкал Кот, — с таким я сталкиваюсь впервые.

— Ты ведь тоже видел Авраама Симеоновича? Не приснился же он мне?!

— Видел, подтверждаю, — объявил Кот, — но мое свидетельство вряд ли кого-то убедит.

— Что делать теперь не представляю, — в полном унынии я снова принялся за чесночный суп, вкус которого ввиду нервного напряжения едва ощущал.

В течение дня мы еще несколько раз возвращались к магазину в надежде, что его двери окажутся открытыми, но этого так и не произошло.

Стоя на другой стороне улицы и всматриваясь в окна, я пытался найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации, но в голову ничего не приходило.

— Что ж, в конце концов, ты всегда можешь обратиться в посольство, — проговорил Кот. — Скажешь, что потерял вещи и документы или что тебя ограбили, и тогда тебя просто депортируют домой.

— Это да, — согласился я. — Но, знаешь, мне не дает покоя эта странная история – ну не с призраком же мы водили знакомство! А вдруг с Авраамом Симеоновичем что-то случилось?

— О, вот это точно! С ним определенно что-то случилось, Шерлок! – усмехнулся Кот. — Вопрос только в том, когда именно это что-то случилось с ним?

Я несильно стукнул кулаком по закрытой двери.

— Не хочу я вот так отсюда уезжать! Выясним, что здесь происходит, а потом решим, что делать дальше.

Глава 19

Остаток дня мы с Котом провели в сквере за магазином часов. Тут почти не было людей, а если какие прохожие и появлялись, то быстро проходили мимо, даже не посмотрев на нас. Не хотелось привлекать внимание, постоянно ошиваясь рядом с дверями магазина, учитывая то, что я намеревался сделать.

Нужно было с чего-то начать, и я решился на то, о чем еще сутки назад не смел и помыслить. Если хозяин был для нас недоступен, то сам магазин часов по-прежнему оставался на месте. И я решил, что, попав внутрь, смогу пролить свет на всю эту нелепую ситуацию.

В собственном рассудке я не сомневался, и вопрос о том, жил ли я здесь последние пару месяцев или мне все это приснилось, к счастью, для меня не стоял. И все же необходимо было понять, что же все-таки случилось с Авраамом Симеоновичем, человеком, который за это время стал для меня добрым другом. А для этого мне просто необходимо было проникнуть в магазин, чтобы найти там хоть какой-то ключ к происходящему. В конце концов, именно хозяин магазина покинул его последним, а вот при каких обстоятельствах это случилось, очень хотелось бы выяснить.

Я дождался наступления сумерек и начал действовать.

Подумав, я решил разбить окно в задней части магазина, в той самой комнате, которая служила мне спальней, чтобы проникнуть внутрь. Авраам Симеонович любил повторять, что сигнализация отпугивает воров лишь своим видом, тем же, кто по-настоящему задумает залезть внутрь, она помехой не станет.

Я точно знал, что сигнализация установлена на дверь и витринные окна, чего не мог сказать о задней части магазина – там, где красный мигающий огонек никому не виден, экономный господин Голденберг вполне мог обойтись без дорогостоящей электронной охраны. Уверенности на этот счет у меня не было, однако в расчете именно на это и строился весь мой план. Остальное предстояло проверить на практике.

— Учти, когда тебя загребут, я передачки в тюрьму носить не буду, — пожелал мне удачи Кот, пока я подыскивал подходящего размера камень в палисаднике за домом

— Успокойся! Как только я брошу камень в стекло, мы сразу дадим деру, — объяснил я. — Если сигнализация и сработает, нас здесь уже не будет.

— Интересно, сколько из счастливо проводящих за решеткой время воров говорили то же самое? — протянул Кот.

— Этот подойдет, — я поднял свою находку повыше, чтобы разглядеть в свете дальних фонарей.

В моей руке был большой серый камень неправильной треугольной формы, довольно увесистый. Даже держать его на весу было тяжеловато.

— Идем, — позвал я Кота. — Теперь главное не промахнуться!

— Так вот что главное, — протянул Кот, но за мной все-таки проследовал.

Дом был совсем небольшим, напоминавшим таун-хаус. Магазин часов занимал весь первый этаж, выше располагались квартиры. В некоторых окнах, заполнив желтым уютом всю комнату, горел свет.

— Значит так, приступил я к инструктажу, — я кидаю камень, и сразу бежим в сторону дороги, но не выходим на нее, чтобы не засветиться. Даже если воя сигнализации не раздастся, на что я очень надеюсь, пару минут переждем в укрытии. Все понятно?

— Да, мой генерал! — отрапортовал Кот.

Подойдя поближе к окну, которое собирался разбить, я прикинул размах. Нижний край окна располагался довольно высоко, примерно на уровне моих глаз, и чтобы попасть в середину стекла, я отступил на три шага назад. Бросил взгляд на верхние окна – там никого не было, оглядел окрестности – густые кусты служили мне прикрытием.

Я сделал глубокий вдох, затем выдох, размахнулся и швырнул камень в окно.

Камень ударил в самую середину стеклянной глади, раздался звон стекла, и следом шум падающих на землю осколков. И с каждой секундой эти звуки становились от меня все дальше – как и было задумано, не помня себя, я бежал сквозь дворовый палисадник к дороге. Не добежав метра до освещенной фонарем части двора, я остановился.

— Ты здесь? — на сбившемся дыхании позвал я Кота.

Мне никто не ответил – Кота рядом не оказалось.

Я стал искать его глазами, и вскоре увидел большую тень, спокойно прогуливающуюся под разбитым окном.

— Ты что там делаешь? — зашептал я, но на таком расстоянии котище, конечно, меня не слышал.

Убедившись, что никто не бежит меня арестовывать, а соседи сверху не свисают из окон в поисках источника беспорядка, я начал медленно приближаться к месту своего преступления.

— Ты почему не убежал, как я сказал? — набросился я на Кота, едва с ним поравнявшись. — А если бы кто-то сюда заявился?!

— И что бы этот кто-то увидел? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос Кот. — Гуляющего в кустах котика? Вряд ли меня принялись бы допрашивать с пристрастием.

— Действительно, — нервно хохотнул я. — Как-то я об этом не подумал.

— К этому я уже привык.

— К тому, что я частенько забываю, что с виду ты обычный кот?

Кот взмахнул хвостом.

— Нет, к тому, что ты частенько забываешь подумать.

В большинстве случаев я не способен своевременно парировать колкости Кота, поэтому все, что мне оставалось, это делать вид, что я выше его насмешек. Даже, если это было не так.

— Смотри за улицей, а я попытаюсь проникнуть внутрь, — только и сказал я.

Я нащупал на фасаде выпуклое место, чтобы можно было поставить ногу и, подтянувшись, осмотрел последствия собственного акта вандализма. Акт оказался очень результативным: стекло рассыпалось вдребезги и практически полностью, лишь в некоторых местах оставив осколки, острыми клыками теперь торчащие из рамы.

Аккуратно, чтобы не порезаться, я взобрался на приступку, залез на подоконник и спрыгнул вниз.

Несмотря на собственную уверенность в адекватном восприятии реальности, где-то в глубине души я все-таки боялся, что комната, в которой я обитал на протяжении последнего времени, вдруг окажется заброшенной, с разваливающейся от старости мебелью и многослойной паутиной в углах. Я стоял с бьющимся где-то в висках сердцем и ждал, пока глаза привыкнут к темноте.

Спустя несколько секунд я уже мог различать серые очертания обстановки. А еще через минуту света, льющегося через разбитое окно, вполне хватало, чтобы можно было спокойно ориентироваться в пространстве.

Я медленно повернулся вокруг своей оси, и с каждым шагом сердце стучало все спокойнее — это была та самая комната, которую я давно успел изучить до мельчайших подробностей. Все здесь было именно таким, каким я оставил это самое все сутки назад.

Я бросился к шкафу, на дне которого я в первый же день оставил свой рюкзак, а в нем паспорт и все мои скромные сбережения, и распахнул дверцы шкафа. В первое мгновение мне показалось, что он пуст.

Опустившись на корточки, я принялся ощупывать дно – мне не показалось: шкаф был пуст. Здесь больше не было ни моей одежды, ни переноски Кота, вообще ничего. Я заглянул в ванную – все средства личной гигиены тоже исчезли. Я стоял посреди комнаты, в которой не осталось ни единого намека на мое в ней пребывание.

— Ну, что там? — раздалось со стороны окна.

От неожиданности я подпрыгнул на месте и чуть было не поддался импульсивному желанию спрятаться в шкафу, двери которого все еще были раскрыты. К счастью, я этого не сделал, иначе пришлось бы мне сносить насмешки Кота до конца моих дней.

Котище преспокойно сидел на подоконнике и наблюдал за моими перемещениями.

— Когда ты успел туда забраться? — зашептал я. — Да еще так тихо!

— Если это то, что больше всего интересует тебя в данный момент, то спешу сообщить, что на подоконник я запрыгнул около десяти секунд назад, а способностью делать это бесшумно обладают практически все представители моего семейства. А теперь позволь повторить мой вопрос: ну что там?

Я провел рукой по волосам.

— В том-то и дело, что здесь ничего нет, в смысле моих вещей нет.

— Совсем ничего?

Я вздохнул:

— Совсем ничего.

Из комнаты я прошел в торговый зал магазина. Часы по-прежнему тикали, и все было на своих местах.

— Ничего не понимаю, — проговорил я, останавливаясь у деревянной стойки. — Получается, что Авраам Симеонович куда-то исчез, прихватив с собой только мои документы и вещи. Бред какой-то!

Кот, следовавший за мной, запрыгнул на стойку и уселся рядом со мной.

Просидев в темноте какое-то время, я очнулся. Причем, к жизни меня вернуло урчание в собственном животе. Снова.

— Есть хочу! — заявил я и тут же предложил: — Проверим холодильник!

— Какие светлые мысли приходят в голову человеку после суточного голодания, — тут же одобрил мое решение Кот.

— Вообще-то мы неплохо пообедали сегодня, хоть и в долг, — напомнил я.

— Не припоминаю, — нагло заявил Кот и спрыгнул на пол.

Холодильник располагался у задней стены магазина и был спрятан от глаз посетителей цветной ширмой, на которой, конечно, были изображены часы. Честно говоря, я не помнил, оставлял ли что-то в холодильнике, потому что в основном питался в местных кафе, но надеялся, что в нем будет хоть что-то: засохший кусок сыра, завядшие овощи, да хоть позапрошлогодние макароны.

— Позапрошлогодние макароны ешь сам, — нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, сообщил мой щедрый друг.

Изучив содержимое холодильника, я поспешил его успокоить:

— Не переживай, есть макароны вообще не придется!

Из недр холодильника я извлек на свет провизию, которой хватило бы на маленький пир: головка сыра, свежие томаты и огурцы, кастрюлька с вареным картофелем, половина запеченной курицы в ароматных травах, колбасные нарезки в вакуумных упаковках, хлеб для тостов, маринованный имбирь и даже банку оливок. Самым удивительным оказалось то, что здесь были банки с кошачьим кормом.

Много банок с кошачьим кормом. И это был не просто корм, это был «Вискас»!

— Странно, — вертя одну из баночек в руке, пробормотал я.

— Очень, очень странно, — согласился со мной Кот, нетерпеливо крутясь около меня. — Предлагаю немедленно эти странности ликвидировать.

Я спорить не стал. Из кабинета Авраама Симеоновича я принес свечу, которую старичок всегда держал под рукой на случай отключения электроэнергии, правда за все время моего пребывания здесь электричество ни разу не отключали.

Разложив всю провизию на стойке, мы принялись за свой нежданный, но очень своевременный ужин. И наша трапеза при свече очень напоминала романтику средневековья, по крайней мере, какой я ее себе представлял.

Ели мы молча. Я был рад хотя бы четверть часа не думать о своем положении. Но четверть часа истекла ровно через пятнадцать минут, и нам все-таки пришлось вернуться к делам насущным.

— Я вот подумал, — начал я издалека, — если бы Авраама Симеоновича не было здесь уже год и магазин пустовал, откуда бы я знал где и что здесь лежит?

— Неужто ты начал сомневаться в собственном рассудке? — усмехнулся Кот. — Что-то поздновато.

— А когда надо было? — спросил я, закинув в рот оливку.

— Ну, — протянул Кот, — примерно, с того времени, как ты начал вести беседы с котом.

— Это мы уже проходили, — отмахнулся я. — Нечего играть в несознанку. Давай, помогай!

— Чем? — доедая остатки корма прямо из банки, поинтересовался Кот.

Я задумался.

— Хочу отыскать Авраама Симеоновича и выяснить, что все это значит, — наконец изрек я.

— Это я уже понял, но как? — Кот наконец отлип от банки, но теперь беспрерывно облизывался.

— Ты издеваешься? — вопросил я, стараясь говорить потише. — Это и есть главная проблема!

— Проблем не существует. Есть вопросы, требующие решений, — философски заметил мой приятель.

Я только закатил глаза. Сейчас, конечно, самое время поумничать.

Вздохнув, я взял в руки жестяную банку, чтобы подцепить деревянной шпажкой последнюю оливку, и тут заметил, что ко дну банки прилип желтый квадратный листочек. На таких бумажках Голденберг обычно делал разные пометки, общаясь с поставщиками, а затем расклеивал их над своим столом в кабинете, чтобы не забыть ничего важного.

Отклеив листочек от банки, я перевернул его и прочел текст, написанный знакомым убористым почерком хозяина магазина:

Мой юный друг, иногда чтобы жизнь полюбила тебя, сначала нужно полюбить жизнь. Необходима твоя помощь. Найди меня в Императорской лечебнице.

Еще не до конца понимая прочитанное, я перевел взгляд на Кота, затем снова на записку и прочел послание вслух.

Я решил остаться ночевать в магазине, несмотря на опасность быть арестованным прямо на месте преступления. В конце концов, соседи после звона разбитого стекла и снующих внутри магазина тенях вполне могли вызвать полицию. Но даже это не пугало меня так, как возможность провести еще одну ночь в парке.

Всю ночь я вертел записку в руках, не в силах понять, что все это значит.

— Почему в лечебнице? — уже в который раз вопрошал я. — Неужели Аврааму Симеоновичу стало плохо и его увезли в больницу? По крайней мере, это бы все объяснило.

— Что объяснило? — раздался голос Кота, который, по своему обыкновению расположился на подоконнике, и даже осколки разбитого стекла вокруг не стали для этого помехой.

— Его внезапное исчезновение, конечно!

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Пока мы гуляли вчера вечером в ресторане, старику стало плохо. Возможно, сердце! Посетители или, возможно, он сам вызвал скорую помощь, и его увезли в больницу. Возможно, на операцию! — я волновался все больше. — И как он там сейчас не известно!

— Не загоняйся, — флегматично посоветовал кот.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? — вскинулся я.

— Просто что-то здесь не сходится, — протянул Кот.

Я повернулся к окну, подминая под себя подушку.

— И что же?

— Сам посуди, когда кому-то становится плохо и его увозят в больницу, да еще на операцию, вряд ли этот кто-то будет думать о том, чтобы оставить записку на банке оливок, а потом еще спрятать куда-то все вещи другого человека, оставляя его не только без денег, но и без документов.

— Да, странно, конечно, — чуть помедлив, согласился я, — но наверняка и этому есть какое-то объяснение.

Кот сел на подоконнике поудобнее и теперь смотрел на меня сверху вниз.

— Интересно какое? Да и с чего ты взял, что эта записка предназначена именно тебе?

Интересный поворот!

— А кому же еще? — опешил я.

— Да мало ли кого еще старик называл «Мой юный друг»! Таких юных друзей у него может быть целая Прага! И вообще, ты не допускал мысли, что это просто старая записка, которая давным-давно приклеилась к банке.

Слова Кота не были лишены смысла, и я задумался.

— И все-таки я чувствую, что эта записка предназначена именно мне, — решительно заявил я. — Не верю я, что у Авраама Симеоновича так много друзей, что его собственная записка одному из них просто однажды затерялась среди провизии.

Я даже сел на кровати.

— Чувствования – удел милых барышень. Включи мозги! — призвал меня Кот.

— Иногда не помешает довериться и собственному внутреннему голосу, — твердо заявил я.

Кот дернул хвостом:

— С голосами ты все-таки поосторожнее, — фыркнул он.

Я упал обратно на кровать, не обращая больше никакого внимания на подколы моего хвостатого друга.

— Нужно найти эту императорскую лечебницу, — рассуждал я вслух, — уверен многое сразу прояснится.

Я повернул голову к Коту:

— Ты, кстати, не в курсе на какой улице расположена эта больница? Ты ведь тут каждый закуток знаешь.

— Императорская лечебница? — Кот задумался. — Честно говоря, что-то не припоминаю ничего подобного.

— А ты подумай получше, — настаивал я.

— Кто-бы говорил, — снова фыркнул Кот из темноты. — Раз говорю, не припоминаю, значит не припоминаю.

Я вздохнул, потом натянул одеяло повыше и закрыл глаза.

— Ладно, завтра спросим у кого-нибудь, а сейчас давай, наконец, выспимся как следует. Кто знает, где мы проведем следующую ночь?

Глава 20

Выбираться из магазина пришлось затемно, пока большинство добропорядочных пражан еще спали в своих теплых постелях. В противном случае вряд ли наше появление из разбитого окна магазина оставило бы прохожих безучастными к данному процессу. И все же благодаря тому, что осенью рассветает поздно, мы с Котом вполне успели выспаться. А, как известно, в свежую голову приходят свежие мысли, и к тому времени, когда мы, словно ночные воры, украдкой выбрались из магазина, у меня уже созрел небольшой план.

Открытых вопросов оставалось два. Первый – как узнать, где находится Императорская лечебница? Второй – где взять денег? Любые перемещения требовали финансов, не говоря уже о том, что здоровый организм нуждался в нормальном питании несколько раз в день. А в нашем случае здоровых организмов было целых два.

Первым делом мы направились к уже ставшему нам родным бару усача. На двери еще висела табличка «ZAVRENO» или «ЗАКРЫТО», но сквозь идеально чистые стекла было видно, что внутри уже кипит работа.

Самого хозяина этого семейного бизнеса, как и его дочки, которая знала русский, я не заметил – скорее всего спустились в подсобку. Хозяйка же была занята тем, что раскладывала по столам приборы и салфетки.

Я осторожно постучал по стеклу. Женщина повернула голову в мою сторону и несколько секунд просто вглядывалась в окно, но потом, узнав меня, приоткрыла дверь и выглянула на улицу.

— Добре рано, — как можно приветливее улыбнулся я.

— Добре рано.

Я замялся. Как спросить на чешском то, что мне было необходимо узнать?

— Як се маш? — выпалил я первое, что пришло на память из выученного за время, проведенное в Праге.

— Дьекуйи, добрже, — вежливо ответила хозяйка, по-прежнему глядя на меня вопросительно.

— Какая разница, как у нее дела?! — не остался безучастным к нашей беседе Кот. — Спроси, где находится императорская лечебница.

— Хотел бы я знать, как это сделать, — проговорил я, не отводя глаз от собеседницы.

И тут меня осенило. Как же я забыл?!

— Ты знаешь, как это сделать! — и я подпихнул Кота носком кроссовка, но тут же боязливо отдернул ногу. — Чего молчишь-то?

Кот с некоторым удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал по поводу моего нового способа взаимодействия. К счастью для меня, нога осталась при мне.

— Ты ж не спрашивал, — в конце концов заявил он.

— Ну вот сейчас, считай, что спросил!

— Молодец, — ответил Кот. — Вот когда будешь держать свои копыта при себе, тогда, может быть, при благоприятных обстоятельствах, но не вполне вероятно, я тебе и помогу.

И Кот, не торопясь, проследовал на другую сторону улицы и уселся там под большим дубом.

Женщина, в очередной раз став свидетелем моего бурного общения с собственным питомцем, начала терять интерес к этому странному представлению и моей персоне. Чуть слышно проговорив «Проминьте», что, как я успел выучить, означало «Извините», она поспешила вернуться в кафе и закрыть за собой дверь. Чтобы этому помешать мне снова пришлось пустить в ход ногу, в последний момент вставив ее между косяком и дверью.

— Мужете ми помощи? — выпалил я, и сам себе удивился.

— Цо? — переспросила женщина.

— Где е …, — начал я выскребать из памяти знакомые мне чешские слова.

Но как сказать по-чешски «Императорская лечебница», я не знал. Поэтому я просто так и спросил?

— Где е Императорская лечебница?

И сунул в руки женщины карту Праги, которую я по обыкновению всегда носил в кармане джинсов, и только поэтому не остался лишенным и ее, как это произошло с остальными моими вещами.

Хозяйка кафе посмотрела на меня, на карту, снова на меня, чему-то улыбнулась, а потом вернула мне карту.

Решив, что она не поняла, чего я от нее хочу, я открыл было рот, чтобы снова спросить о местонахождении злополучной лечебницы, но женщина меня опередила:

— Нэни в Праже! — как можно выразительнее проговорила она. — В Карлових Варих!

— Цо?! — на этот раз воскликнул я. — Карловы Вары?

— Ано, ано, Карлови Вари, — снова повторила хозяйка кафе.

— Дьекуи, — медленно проговорил я.

— Просим! — откликнулась хозяйка, а затем, наконец, захлопнула дверь и поспешила вернуться к делам. Похоже, она даже не вспомнила, а может просто не знала, что я еще должен был заведению за вчерашний обед.

— Карловы Выры? — стоя перед уже закрытой дверью вопросил я пространство.

— Вары, Выры, — ответило мне пространство голосом Кота, который, как оказалось, уже сидел рядом со мной, словно и не бросал меня в трудную минуту.

— Ой, ну скажешь тоже – бросил! — невозмутимо заявил Кот, когда я высказал ему справедливые претензии. — Это уже не важно! Гораздо важнее сейчас то, что эта Императорская лечебница находится в другом городе. И как ты собираешься туда попасть?

Пора было переходить ко второму пункту моего плана.

Так уж получилось, что, живя в Праге, я не спешил обзаводиться приятелями. Скорее я даже избегал любого общества. И вот, когда мне во что бы то ни стало, понадобилось достать денег, чтобы отправиться в Карловы Выры, одолжить наличность было решительно не у кого. Никого в целом городе! Кроме одного человека, которого я видел единственный раз в жизни.

Но чем ближе мы подходили к дому, указанному на визитке Самуила Абрамовича Блюма, тем сильнее меня одолевали сомнения. И с чего я взял, что этот человек захочет мне помочь? Надежда на то, что сын израилев вот так просто даст денег совершенно незнакомому человеку, таяла с каждым шагом.

И тем не менее, подойдя к нужной двери, я решительно нажал кнопку звонка. Долгое время никто не открывал, и когда я уже решил, что Блюма нет дома, за дверью послышались шаги.

Дверь распахнулась – передо мной стоял Самуил Абрамович Блюм в домашнем халате, парчовых тапочках и совершенно заспанном виде. Осмотрев меня с головы до ног, он, не говоря ни слова, жестом пригласил войти и скрылся в темноте дверного проема.

Я в нерешительности посмотрел на Кота, сидевшего в шаге от меня, пожал плечами и шагнул внутрь. Длинный темный коридор вывел нас в довольно светлую комнату, по обстановке которой невозможно было понять является ли она гостиной или рабочим кабинетом. Окна украшали карнизы с тяжелыми бархатными шторами, в нише у дальней стены создавал домашний уют электрический камин, рядом с которым стояло кресло-качалка. А в центре комнаты стоял массивный деревянный стол довольно внушительных размеров, за которым виднелась спинка кожаного кресла, какие можно часто увидеть в рабочих офисах.

— Прошу Вас, присаживайтесь, — предложил мне Блюм, произнося слова с особенным акцентом. — Обычно я не принимаю раньше десяти часов, но…

Он вдруг замялся.

— Позвольте предложить Вам чашечку кофе, прежде чем мы перейдем к делам.

Хотя я плотно позавтракал остатками вчерашнего ужина, события последних дней научили меня никогда не отказываться от перекуса, если судьба, в чьем бы то ни было лице, тебе его предлагает.

— Благодарю, с большим удовольствием, — тут же откликнулся я.

Сама обстановка этой комнаты и даже вид ее хозяина так и тянули на разные эпичные фразы, вроде «С превеликим удовольствием», «Не соблаговолите ли Вы» и «Не сочтите за грубость».

Когда две маленькие чашечки из белого фарфора, от которых, сливаясь с еле заметным паром, исходил тончайший аромат кофе с апельсиновыми нотками, были поставлены на стол, гостеприимный хозяин действительно сразу перешел к делу.

— Итак, чем могу быть Вам полезен?

— Видите ли, Самуил Абрамович, случилось что-то очень странное и, честно говоря, я и сам еще не понимаю, как все это объяснить, но… — я замялся.

— Продолжайте, прошу Вас.

— Видите ли, — начал я сначала, — вчера Вы сказали мне, что не видели Авраама Симеоновича уже год, и что все это время его магазин часов был закрыт.

Мой собеседник смотрел на меня очень внимательно, я бы даже сказал, изучающе.

— Но это не так! — не знаю почему, но под его взглядом я начал нервничать. — Последние три месяца я провел в его магазине, где не только работал, но и жил, и каждое утро Авраам Симеонович лично открывал магазин, обслуживал покупателей, вел дела, а вечером уходил домой.

Самуил Абрамович не произносил ни слова.

— Вы понимаете, о чем я говорю?! — не выдержал я.

— Слабоумием я не страдаю, молодой человек. По крайней мере, пока, — медленно произнес приятель Голденберга.

— Простите, я не это имел ввиду, — я потупился и уже начинал жалеть, что вообще пришел сюда.

— И куда же, по-вашему, каждый вечер уходил Авраам? — вглядываясь в дно чашки спросил Блюм.

— Домой, — повторил я.

— Это я понял, но куда именно домой?

— Я не знаю, — я пожал плечами. — Он никогда не говорил мне, где живет.

— А вы никогда не спрашивали?

— В этом как-то не было необходимости. К тому же я старался не быть любопытным или навязчивым, — поделился я. — Авраам Симеонович очень помог мне, и я не хотел становиться тем гостем, которого пригласили на обед, а он остался навсегда.

До меня вдруг дошло, что, по сути, именно таким гостем я фактически и являлся, и от собственного неудачного сравнения я снова смутился.

Повисло молчание.

— Я уверен, что Аврааму Симеоновичу нужна помощь, возможно он попал в беду! — выпалил я. — Вчера вечером я нашел записку.

Я порылся в кармане и вытащил слегка помявшийся желтый листочек.

— Позволите?

Самуил Абрамович протянул руку, и я вложил в нее листок.

— Почерк действительно Авраама, но с чего Вы взяли, что эта записка адресована именно Вам?

Мне пришлось пересказать Блюму свои умозаключения:

— Я нашел ее вчера вечером в холодильнике, листок приклеился к банке с оливками. В записке действительно нет имени или хоть какого-то намека на то, что послание адресовано мне.

И тут меня осенило:

— Разве что, кроме одного, — оживился я. — Она написана по-русски! Ни разу за все это время я не видел, чтобы Авраам Симеонович вел какие-то записи на русском языке.

Старик встал, прошелся по комнате, постоял у окна, заложив руки за спину, а затем снова вернулся за стол.

— Я не буду спрашивать, каким образом Вы смогли осмотреть содержимое холодильника в магазине, который, по Вашим собственным словам, со вчерашнего для закрыт, — наконец проговорил Блюм, и я отвел взгляд. — Я спрошу только об одном: чего Вы хотите от меня?

Вздохнув с некоторым облегчением, я поспешил объяснить:

— В записке говорится об Императорской лечебнице, которая, насколько я понимаю, находится в Карловых Варах. Я намерен разыскать эту лечебницу, но, как я уже говорил, я остался без документов и без денег.

— Вы собираетесь отправиться в Карловы Вары? — удивился Блюм.

— Именно. Хоть, я пока еще и не знаю, как это сделать, — признался я.

— На автобусе, — проговорил старик, явно думая, о чем-то своем. — Лучше всего на автобусе,

— На дорогу нужны деньги, — наконец перешел я к непосредственной цели своего визита, — и так как Вы, Самуил Абрамович, единственный друг Авраама Симеоновича, о котором я знаю, я хотел попросить Вас одолжить мне небольшую сумму, которую я обязательно верну. Рано или поздно, — добавил я на всякий случай.

Блюм вскинул брови, побарабанил пальцами по крышке стола:

— Все это весьма странно, молодой человек. Вы приходите ко мне и рассказываете историю о том, что жили и даже работали в магазине Авраама в течение последних трех месяцев, пока чуть более суток назад он не пропал, а из шкафа исчезли все Ваши вещи, деньги и документы. При этом, якобы, Авраам оставил для Вас в холодильнике записку с просьбой разыскать его в Императорской лечебнице, и теперь Вы приходите ко мне и просите одолжить денег на поездку в другой город, чтобы отыскать и, возможно, помочь человеку, о существовании которого три месяца назад Вы и не подозревали. Я все правильно понял?

— Ну, в общих чертах, думаю, да, — закивал я.

— И нет ни единого доказательства того, что Вы говорите правду, в то время как я с полной уверенностью могу утверждать, что Авраам исчез гораздо раньше, — добавил старик уже не в вопросительной, а в утвердительной форме.

— Вы правы, у меня нет никаких доказательств, — я понял, что говорить больше не о чем. — Что же, спасибо, что уделили мне время.

Я встал, чтобы покинуть дом Блюма.

— С другой стороны, — не обращая внимания на мои слова, продолжил рассуждать Самуил Абрамович, — Авраам всегда был очень эксцентричным человеком, он не любил жить скучно. Сколько сюрпризов он преподнес тем, кто поверил собственным глазам и решил, что Авраам ничем не примечательный человек.

Я молчал, не зная, как реагировать.

— Пожалуй, я дам Вам необходимую сумму, с которой Вы будете чувствовать себя вполне уверенно, — вдруг заявил Блюм.

— Спасибо Вам огромное! — выдохнул я, но мой собеседник сделал знак рукой, означающий, что разговор еще не закончен, и я замер, продолжая радостно улыбаться.

— Однако, молодой человек, Вы должны понимать, что я делец, я не занимаюсь благотворительностью, и за свою услугу я попрошу у Вас кое-что взамен.

Что, интересно можно было попросить с меня в создавшейся ситуации.

— Но Вы же знаете, что сейчас у меня нет даже запасного комплекта одежды, — развел я руками.

— Но у Вас есть кое-что другое, — заверил меня Самуил Абрамович.

— Что же это?

— Он!

Рука старика метнулась вперед, и его указательный палец застыл, указывая на Кота!

Кот на протяжении всего нашего разговора пролежал рядом с камином, хотя камин был электрическим, и не принимал никакого участия в переговорах.

— Кот? — не веря, переспросил я.

— Кот, — кивнул старик.

Он впервые улыбнулся, и улыбка эта показалась мне жуткой.

— Вот это новость! — поднял голову мой хвостатый приятель.

— Спокойно, тебе не о чем волноваться, — выпалил я.

— Да я и не волнуюсь, — протянул Кот. — Интересно дело повернулось, правда?

— Вы разговариваете со своим питомцем? — откинувшись в кресле проговорил Блюм.

— Не Ваше дело! — огрызнулся я.

— Подумайте сами, — заговорил Блюм почти ласково, — переезжать в другой город с таким большим животным крайне неудобно. А здесь о нем будут хорошо заботиться, кормить, чесать.

В какой-то момент я начал чувствовать себя маленькой мышкой, с которой играет матерый кот. И этот кот явно не был мне другом.

Я развернулся, Кот уже стоял у двери.

— Да подождите же, — замахал руками Блюм, — я же не знал, что этот Ваш кот Вам так дорог. Ну, не хотите отдавать его и не надо!

— Ничего другого я предложить Вам не могу, — сухо заметил я.

— Это я уже понял, — ответил Блюм. — Не можете, ну и ладно. В конце концов, друг Авраама – мой друг. Я ссужу Вас средствами, молодой человек. И пусть люди потом не говорят, что Самуил Абрамович Блюм ничего не делает за просто так. К тому же, возможно, эта странная история действительно получит продолжение, о котором узнаю и я.

— Вы все-таки дадите мне денег? — переспросил я. — Но почему?

Блюм пожал плечами:

— Поставим вопрос по-другому: а почему бы и нет?

Не вставая из-за стола, старик выдвинул ящик и, отсчитав несколько купюр, протянул мне деньги.

— Вот возьмите. Не стану говорить: «Можете не возвращать», это не в моих правилах, и все-таки особо об этом не беспокойтесь.

Я взял деньги – шесть купюр по пятьдесят евро.

— Даже не знаю, что и сказать, — медлил я.

— Скажи: «Спасибо» и пошли отсюда, — решительно произнес Кот. — Кто знает, чего еще можно ожидать от этого странненького старикашки.

— Спасибо, — послушно повторил я.

— На здоровье, — снова растянулся в улыбке рот Блюма.

Я попятился:

— До свидания, не провожайте.

Потянув за ручку двери и, зачем-то поклонившись, я вышел из комнаты. Кот прошмыгнул вместе со мной.

— И что это было? — оказавшись на улице, спросил я.

— Комната страха? — предположил Кот.

— Не поверил ни единому моему слову, а деньги дал, — я сжал купюры в кармане и почувствовал хруст новеньких банкнот.

— Чудной субъект, что и говорить, — поддакнул Кот. — Но главное, что теперь у нас есть деньги. Что дальше?

— Дальше нужно найти автобусную станцию, — заключил я.

— Интересно, сколько ехать до Карловых Вар?

— Куда интереснее, как нам провезти тебя без ветеринарного паспорта и переноски, — вздохнул я. — А тратить скудные средства на покупку новой сумки мне совсем не хочется.

— Как-нибудь пронесем, — легкомысленно заявил Кот.

Я же совсем не был в этом так уверен.

Глава 21

Оказалось, что автобусы до Карловых Вар отправляются практически каждый час от автовокзала Флоренс, до которого мы спокойно добрались на метро. Я купил билет, и теперь мы стояли на улице под большим навесом и с удовольствием уплетали хот-доги – по две штуки на брата.

По совету Кота я решил не волноваться насчет его проезда – с ним всегда все как-то улаживалось само собой, поэтому я был почти уверен, что и в этот раз все образуется. А зря!

Спустя несколько минут подошел наш автобус – большой, комфортабельный, желтый. Встав в небольшую очередь, я продвигался к дверям транспортного средства. Кот семенил рядом. Однако, когда мы добрались до человека, проверявшего билеты, у меня появилось нехорошее предчувствие. Решив не придавать этому значения, я протянул свой билет. Проверяющий взглянул на дату и время, окинул меня дежурным взглядом, который замер на уровне ног.

— Кочка? — вопросил контролер.

— Что, простите? — по-русски переспросил я.

— Кэт? — повторил контролер уже на английском.

— Ааа, кэт, кэт! – закивал я, тоже перейдя на английский.

— Из ит ер кэт? — уточнил он.

— Мой кэт, — заверил я, а нехорошее предчувствие во мне усилилось.

— Ит ис фобидн! — твердо заявил контролер, что означало «Это запрещено».

Лишая меня возможности даже сказать что-либо в защиту Кота, контролер отстранил меня, приглашая в автобус стоящую за мной парочку. Я сделал еще одну попытку объясниться, но сотрудник автовокзала был непреклонен.

Автобус уехал без нас.

Я сдал билет обратно в кассу, купил еще один на следующий рейс, который отправлялся ровно через час, и стал думать, как же нам оказаться внутри автобуса.

— Может, все-таки купить переноску? — понуро спросил Кот. — Потерплю уж, если по-другому никак.

— Ну уж нет! — отрезал я. — Не буду я тратить деньги на всякую ерунду, они нам еще пригодятся.

— Что же тогда делать?

— Думать!

Я сел на обочину, поставил локти на колени, опустил голову на руки и попытался следовать собственному совету. Думать получалось как-то не очень. Мысли все время куда-то улетали, а шум толпы вокруг отнюдь не способствовал процессу мышления.

— А ты ничего не хочешь предложить? — обратился я к хвостатому приятелю. — Что-то ты в последнее время совсем отстранился от дел. Раньше идеи из тебя так и сыпались.

— Просто я заметил, что ты и сам стал неплохо справляться, — непринужденно отозвался Кот.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что проводишь надо мной воспитательный процесс? — вздохнул я.

— Кто знает, — неопределенно ответил Кот.

Я прокручивал в голове разные бредовые варианты, вроде тех, в которых мы с Котом незаметно пробираемся в багажное отделение автобуса или я притворяюсь слепым, а Кота выдаю за своего первого в мире кота-поводыря. К сожалению, ни одна из моих идей не выдержала даже моей собственной критики.

Час пролетел незаметно, и уже следующий автобус, направляющийся в Карловы Вары, подъехал к посадочной зоне автостанции. Все еще сидя на краю тротуара, я смотрел, как пассажиры после предъявления билета размещаются внутри автобуса. Контролер сменился, видимо, у предыдущего закончилась смена или он ушел обедать. Посадка заканчивалась.

И вдруг мне пришла идея.

Не став тратить времени на обдумывание, я просто схватил Кота, который от неожиданности даже как-то не по-кошачьи крякнул, засунул его себе за пазуху, застегнул молнию куртки до самого подбородка и твердой походкой направился к автобусу, который уже мигал поворотником, сигнализируя об отправлении.

Я протянул билет контролеру, тот, даже не взглянув на меня, его проверил, и через мгновение я уже был в автобусе.

Пройдя в самый конец салона я плюхнулся на последнее кресло, соседнее место с которым было не занято. Таким образом, в нашем распоряжении оказалось свободное пространство и никаких попутчиков рядом.

— Ну ты даешь! — послышался из-под куртки сдавленный голос Кота.

— Сам в шоке, — нервно усмехнулся я, расстегивая молнию.

Кот выбрался на свободу и устроился возле окна.

Автобус благополучно покидал Прагу.

Путь до Карловых Вар занял около двух с половиной часов. В пути водитель сделал одну короткую остановку, позволив пассажирам размять ноги и купить воды. Мы с Котом решили не рисковать и, на всякий случай не покидали автобус. Кот почти весь путь до города дремал, укрытый моей курткой, чтобы не привлекать внимания других пассажиров. В остальном дорога оказалась спокойной и никаких неожиданных сюрпризов, к моему облегчению, не преподнесла.

Когда автобус прибыл в пункт назначения, я снова спрятал Кота за пазуху и вышел из автобуса так никем и не заподозренный в провозе живой контрабанды.

Найти в Карловых Варах Императорскую лечебницу, вопреки моим опасениям, оказалось совсем не трудно. Здесь о ней знал практически каждый встречный, а так как русских в городе-курорте оказалось достаточно, проблем с выяснением, как добраться до нужного места, не возникло.

Довольно быстро мы нашли то, что искали, и вот тут нас ждал большой сюрприз: оказалось, что Императорская лечебница, где я очень рассчитывал найти Авраама Симеоновича, проходящего лечение или что-то вроде того, давным-давно не выполняет своего прямого назначения. Все, что осталось от когда-то действующего медицинского учреждения – это величественный фасад, явно требующий реставрации. Перед ним мы и стояли, в очередной раз не представляя, что делать дальше.

Такого поворота я не ожидал. Мы просто таращились на пустые окна четырех этажей. Ко всему прочему начинал накрапывать дождь, и нужно было что-то решать.

— Может, поедим? — как всегда, предложил Кот.

— Ладно, — послушно согласился я, поднимая воротник куртки.

Сейчас я был рад любой стабильности, даже если она проявлялась в ненасытном аппетите моего хвостатого приятеля. После того, как все так удачно складывалось этим утром, внезапная неудача выбила меня из колеи. Настроение упало до минусовой отметки, руки как-то сами собой опустились.

Пытаясь собраться с мыслями, я шел по улицам города, не обращая внимания на то, куда именно иду.

Из оцепенения меня вывел раздраженный голос Кота:

— Этот променад начинает меня нервировать. Когда мы уж где-то остановимся и, наконец, сможем нормально пообедать?!

— Прости, я совсем забыл, что мы собирались перекусить, — извинился я.

Я огляделся по сторонам. Впереди виднелось кафе, над его входом на уровне балкона второго этажа стояла позолоченная фигурка слона. Даже под пасмурным небом она так сияла, что я направился туда, не раздумывая.

Стараясь экономно расходовать наши скромные средства, по совету Кота, я заказал любимый чехами хлебный суп и вепрево колено, иначе говоря, запеченную мясную рульку с гарниром из полюбившихся мне картофельных кнедликов.

— С тобой экономно расходовать средства не очень-то получается, — нахмурившись, я вглядывался в только что принесенный официантом чек.

— Я-то в чем виноват? — отозвался Кот. — Надо было сначала прицениться, а потом уже заказывать.

— Ладно, в конце концов, я все равно не имею ни малейшего понятия на что нам теперь эти деньги.

— Это почему же?

Я уставился на Кота.

— Тебя что, все это время здесь не было? — раздраженно бросил я.

— Ну что ты! — он все еще продолжал облизываться после сытной трапезы. — Скорее, это тебя все это время здесь не было.

И только я собрался возразить что-нибудь колкое в ответ, как замер с набранным воздухом в груди – я снова наступал на те же грабли!

Я находился в Карловых Варах уже несколько часов и не был здесь ни минуты. Очередной страх и беспокойство закрыли мне глаза и уши.

— Ты так глубоко ушел в себя, что я уже начал переживать, а вдруг ты не вернешься, — насмешливо поделился Кот.

— Я все-таки беспросветный тупица, — я откинулся на спинку стула.

— Спорить не буду, — мурлыкнул Кот.

— Если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней, — продекламировал я общеизвестную истину. — Мы не знаем, где искать Авраама Симеоновича, но зато у нас в руках отличная возможность посмотреть город. Может, даже знаменитость какую встретим, в Карловых Варах их должно быть предостаточно, — мое настроение улучшалось с каждой минутой.

— С чего это ты взял? — поинтересовался Кот.

— Да все об этом знают! — я задумался. — Или нет? Разве здесь нет знаменитостей?

— Это смотря кого ты считаешь знаменитым человеком.

— Как, кого? Звезд кино, например.

— Так я и думал, — вздохнул Кот.

— Что ты думал? — я смотрел на Кота, пытаясь разгадать ход его мыслей.

— Что обедающий за соседним столиком Гете тебя бы не удивил.

— А при чем здесь Гете? — не понял я.

— Не важно, — отмахнулся Кот и спрыгнул со стула вниз.

Наша трапеза была окончена.

Весь день мы пробродили по городу, который оказался до краев наполненным спокойствием и так располагал к размеренным прогулкам и отдыху. Когда начинал накрапывать дождик, мы прятались в маленьких уютных кафе, и даже умудрились забрести в музей богемского стекла.

А когда в сумерках мы набрели на небольшой и относительно бюджетный отель, я снял там номер. Я снял его без паспорта, просто по памяти назвав все данные, и молодой портье, почти еще мальчишка, даже не попросил предъявить документы. На Кота он даже не взглянул.

Вот так просто нам удалось заселиться в уютный номер без всяких документов, и спал я в ту ночь, что называется, без задних ног.

Провалявшись в кровати почти до обеда, я решил продолжить прогулки по городу. Денег оставалось все меньше, и, если уж мне не суждено было отыскать Авраама Симеоновича, а вместе с ним и мои документы, перед тем как сдаться посольству и быть депортированным, я решил в полной мере насладиться красотами Карловых Вар и напитаться его атмосферой. А куда еще отправляться в Карловых Варах, как не к целебным источникам знаменитого курорта.

Словно вторя смене моего настроения изменилась и погода. Рассеялись дождливые хмурые тучи, и робкое солнце осветило окрестности.

Дойдя до Садовой колоннады и попробовав воду из Змеиного источника – не зря он получил такое название: вода изливается прямо из пасти огромной змеи, словно готовой к нападению, – мы с Котом двинулись дальше, и миновав Мельничную, Замковую и Рыночную колоннады, вышли к самому знаменитому и мощному из карловарских источников – Гейзеру.

Маршрут этот проложил сам Кот. Откуда он знал названия источников и соответствующих им колоннад в Карловых Варах, я спрашивать не стал – все равно не ответил бы. Зато не преминул поинтересоваться, что это за странные фарфоровые приспособления с длинными носиками, из которых отдыхающие пьют воду, набирая ее из источников.

— Это знаменитые носатые кружки, — пояснил Кот, когда мы оставили позади себя длинный ряд колонн Мельничной колоннады, — чтобы вода успевала остужаться и минералы меньше контактировали с зубной эмалью. Очень удобно, учитывая, что такая курортная чашечка помещается в карман, — добавил он.

— Надо бы и мне обзавестись такой вещицей, — решил я.

Такие курортные чашечки здесь продавали чуть не на каждом шагу, и не прошло и пяти минут, как мы наткнулись на очередную торговую точку с носатыми кружками разных размеров и всевозможными рисунками на белом фарфоре. За обычным столиком, служившим витриной, стояла женщина внушительных размеров, которая не обращала ни малейшего внимания на мимо проплывающих потенциальных покупателей.

С самым благожелательным видом я подошел к матроне, указал на кружку среднего размера с изображением оленя, стоящего на скале, – очень символично, подумал я – и тщательно выговаривая уже знакомые мне слова, спросил:

— Колик то стойи?

Матрона окинула меня взглядом сверху вниз, потом также внимательно оглядела стоящего рядом Кота и ответила вопросом на вопрос:

— Русский что ли?

— Русский, — расплылся я в улыбке.

— Может еще Люська по одному виду вычислить кто свой, кто чужой, — заявила матрона, она же Люська, и раскатисто захохотала, да так, что прохожие в радиусе пятидесяти метров в едином порыве посмотрели в нашу сторону.

— Что, на лечение приехал? — бесцеремонно поинтересовалась Люська и почему-то подмигнула мне.

— Да нет, — промямлил я, сраженный подобной бесцеремонностью. — Хотел найти здесь одного человека, но, приехав в Карловы Вары, окончательно потерял его след. Теперь гуляю от одного источника к другому, сейчас вот на Гейзер иду посмотреть.

Люська задумчиво сдвинула брови.

— Может, твоего знакомого гномы утащили?

— Какие гномы? — не понял я.

Странная Люська смотрела на меня одновременно с интересом и сожалением. Похоже, просто продавать кружки ей было скучно, и матрона не упускала ни одной возможности поточить лясы.

— Как какие?! — Люська очень натурально изобразила удивление. — Которые установили котел под Вржидло, он же Гейзер.

Я молчал, пытаясь понять, что тут вообще происходит.

— Глубоко в подземелье они развели под котлом огонь и теперь следят, чтобы пламя горело ровно, — добавила матрона, не отрывая от меня взгляда. — Потому Вржидло такой горячий!

Я по-прежнему стоял и молчал, не зная, как реагировать на женщину, с серьезным видом рассказывающую о подземном котле и гномах.

— Как, ты не слышал эту историю? — всплеснула руками матрона, ни капли не смущенная моим оторопевшим видом. — Старые карловчане рассказывают ее своим внукам, а те, ясное дело, от души потчуют ими туристов!

И Люська снова залилась громоподобным, но заразительным смехом.

У меня отлегло от сердца – так она пошутила!

— Честно говоря, еще не приходилось слышать ничего подобного, — поддаваясь веселому настроению матроны, улыбнулся я.

— Кстати, здесь ходит еще одна легенда, — обнаружив во мне благодарного слушателя, продолжала Люся.

— Только не это! Давай уже пойдем отсюда! — взмолился Кот.

— Честно говоря, нам уже пора, — как можно любезнее проговорил я.

— И кого именно ты ищешь? — поинтересовалась Матрона, совершенно не собираясь со мной прощаться. – Я здесь почти всех знаю.

— Легенды легендами, а ушки у нее на макушке, — хмыкнул Кот.

— Прямо всех? — усмехнулся я. — При таком потоке туристов?

Мне было очевидно, что Люся просто пытается продолжить беседу, но мне этого совсем не хотелось.

— Туристов, конечно, всех не упомнишь, но из тех, что приезжают постоянно, знаю многих, — заверила женщина.

— Ну прям не отвяжешься от нее, — Кот с некоторым остервенением почесал за ухом.

— Ну, Авраама Симеоновича Вы вряд ли знаете, — бросил я, отходя. — Я и сам-то не уверен, что он где-то здесь.

— Авраама Симеоновича? — на секунду задумалась Люся. — Это Голденберга что ли?

Я остановился, как вкопанный. Кот замер рядом, так и не опустив переднюю лапу на землю.

— Забавный у Вас котик, — хохотнула в своей манере Люся.

— Кот! — машинально поправил я.

Оправившись от шока, я спросил:

— Откуда Вы знаете Голденберга?

— Говорю же, я здесь практически всех знаю, из тех, кто живет в Варах или часто сюда наведывается, — напомнила Люся. — Я сама здесь уже двенадцать лет живу. А в таких городках, как этот, хочешь не хочешь, со всеми рано или поздно перезнакомишься.

— Так Авраам Симеонович сейчас здесь?

— Здесь, здесь, — подтвердила женщина. — Всего пару дней как приехал.

— И Вы знаете, где его можно найти? — спросил я, не веря своему счастью.

— Конечно! — снова хохотнула Люся. — У него распорядок дня всегда один и тот же, уже сколько лет.

— Вот это удачно ты решил кружку купить, — наконец подал голос и Кот.

— Скажите, с ним все в порядке? Понимаете, у меня есть основание предполагать, что с ним случилось что-то нехорошее, — признался я. — Возможно, он болен.

— Болен? — Люся нахмурилась. — Утром он мне больным не показался.

— Вы видели его этим утром?!

Матрона весело мне подмигнула:

— Да не волнуйся ты так, живее всех живых твой Авраам Симеонович.

— И где он сейчас? — вопросил Кот.

— Вы знаете, где его найти? — спросил я.

— Слушай, мне надо отойти ненадолго, — заговорщицким тоном проговорила Люся, — а товар оставить я не могу. Давай ты за кружечками моими присмотришь, а когда я вернусь, все подробно объясню: куда идти и где искать. По рукам?

— Так это далеко отсюда? — вздохнул я.

— Ну это смотря откуда смотреть, — неопределенно ответила Матрона. — Приду и сразу все расскажу. Ты главное не уходи никуда!

И Люся, вопреки своей довольно крупной комплекции, проворно двинулась вдоль улицы и скрылась за первым же поворотом.

— Вот это да, – протянул Кот.

— Это точно, – согласился я. – Повезло так повезло!

— Лишь бы не пришлось снова трястись в автобусе, — посетовал Кот. — Такие поездки начинают действовать мне на нервы.

— Ты уж потерпи, — попросил я. — Должны же мы добраться до Голденберга, раз уже почти нашли его.

— Видно придется, — вздохнул Кот.

Я поежился от вдруг поднявшегося прохладного ветра.

— Дождемся, когда вернется эта Люся, и все узнаем.

— Скорее бы случилось это «скоро», — вздохнул Кот. — При такой погоде я рискую превратиться в мокрый коврик.

Небо действительно снова затянулось, начал накрапывать мелкий дождик. Ни одного желающего приобрести носатую кружку не было.

Я посмотрел в ту сторону, где скрылась за поворотом Люся.

— Она, вроде, сказала, что ненадолго отойдет, да? — уточнил я, набрасывая на голову капюшон.

— Сказала, — протянул Кот из-под складного столика, где он нашел укрытие от непостоянной погоды.

Однако ни через десять, ни через двадцать, ни через тридцать минут веселая матрона не появлялась. Все это время мы терпеливо несли вахту на своем посту. Но когда миновал час, и у меня от неподвижного стояния на одном месте начало тянуть спину, мое терпение стало напоминать, что у него существует предел.

Однако просто уйти я, конечно, не мог – Люська была единственным ключом к нашим поискам.

Глава 22

На противоположной стороне улицы стоял невысокий симпатичный домик, на первом этаже которого расположился книжный магазин. Время от времени колокольчик над входной дверью возвещал о приходе или уходе очередного покупателя. От нечего делать я стал вглядываться в мокрые окна книжной обители. Мир внутри магазина казался чем-то отдельным и очень уютным.

— Хочу зайти туда, — объявил я.

— Куда? — не понял Кот.

Похоже, это удивительное существо умудрилось впасть в дрему на улице под столом.

— Туда, в книжный магазин, — махнул я рукой на противоположную сторону улицы.

Кот потянулся:

— Зачем?

— Просто так, — честно признался я.

— А как же товар?! — подражая Люсиной манере говорить, Кот сделал ударение на последнем слове. — Разве ты не должен за ним приглядывать?

Я повертел головой по сторонам и пожал плечами:

— Да на улице же нет никого. И потом, я ненадолго.

— Где-то я это «ненадолго» уже сегодня слышал, — зевнул Кот.

— Я-то уж точно никуда отсюда не денусь.

— Как бы не так, — вылезая из-под стола, протянул Кот. — Я тебя по всей Чехии искать не собираюсь.

И мы вместе с Котом перешли дорогу и нырнули в книжную обитель.

Внутри магазина все оказалось именно так, как я представлял себе, стоя снаружи. Невысокие книжные стеллажи раскроили пространство магазина во всех направлениях. Над потолком лампы в цветных абажурах приглушенным светом обволакивали все вокруг. Продавец за кассой, светловолосый худощавый мужчина лет сорока, приветливо кивнул мне и вернулся к чтению какой-то книги, которую он держал на уровне глаз.

За стеллажами скрывались и снова выныривали головы покупателей: хихикающей парочки в дальнем углу и господина в старомодном пальто и шляпе, старательно осматривающего полку за полкой.

У противоположной стены я заметил круглый столик, на котором стояла включенная настольная лампа, – там можно было спокойно посидеть и полистать понравившиеся книги.

Я подошел к ближайшему стеллажу. Некоторые книги были явно не первой свежести, но именно этим они и привлекали: казалось, сама история поселилась на этих полках. Протянув руку, я взял первую попавшуюся книгу в кожаном переплете. Зажав большим пальцем страницы, я пролистал их все, словно колоду карт. Книга была написана на немецком, иногда текст разбавляли черно-белые иллюстрации с изображением людей и животных.

— Интересно, о чем она? — тихо произнес я вслух.

— Неужто тяга к знаниям проснулась? — охнул Кот. — Лучше поздно, чем никогда.

Я проигнорировал его сарказм, поставил книгу на место и двинулся вдоль стеллажей. Каждый сантиметр полок был занят книгами, и каждую мне хотелось взять в руки.

— Странное какое-то место, — пытаясь разобрать надписи на корешках заметил я.

— Читаешь мои мысли, — произнес Кот, следовавший за мной по пятам. — Правда, я думал так не о магазине, а о тебе.

— Обо мне? — не отрывая глаз от книг, спросил я. — Разве я веду себя как-то странно?

— Ну еще бы! — фыркнул Кот. — Ты по собственной воле пришел в место, где продаются книги и теперь рыщешь тут среди ученых томов, аки голодный до знаний зверь.

Я улыбнулся:

— Может быть, тебя успокоит тот факт, что я не понимаю ни слова из того, что здесь написано.

— Что ж, это многое объясняет, — согласился Кот.

Книги здесь были на всех языках мира, и хотя я действительно был не в состоянии прочесть и слова, само это место меня завораживало.

У стены стоял еще один стеллаж с редкими букинистическими изданиями. Каждая книга здесь покоилась на отдельной подставке, обернутой бархатом или велюром. Судя по шрифтам и оформлению эти книги были изданы в прошлом, а то и позапрошлом веке.

— Прямо, как в ювелирном магазине, — восхитился я.

— Можешь не сомневаться, цены здесь примерно такие же, — заверил Кот.

Я взял в руки один из фолиантов:

— Хотел бы я его приобрести.

— Тебе-то зачем? — удивился Кот.

Задумавшись, я в конце концов пожал плечами:

— Не знаю, но хочу.

Я повертел книгу в руках в поисках ценника, заглянул под переплет, но цены так и не обнаружил. Тогда я развернулся, чтобы вернуться и спросить продавца сколько стоит эта книга, но обнаружил, что вижу его за стойкой с того места, где стою. Заметив у меня в руках фолиант, он поднял обе руки, растопырил пальцы и прокричал:

— Тэн саузенд еурос!

— Сколько-сколько? — переспросил я, поперхнувшись.

— Если бы я умел свистеть, я бы присвистнул! — разделил мой восторг Кот.

— Десять тысяч евро?! — я не верил собственным ушам.

— И ведь даже не стащишь – вон как глазеет! — махнул Кот хвостом в сторону продавца.

— Скажешь тоже, — грустно усмехнулся я. — Мало нам забот что ли!

Я поставил, практически, золотую книгу на место.

— Странно, что они выставляют эти книги вот так открыто, — размышлял я, шагнув к противоположному стеллажу. — Это же целое состояние.

— Просто покупатели, которые сюда заглядывают, вполне могут себе позволить подобные приобретения, — просветил меня Кот.

Пусть я и не мог себе позволить подобное, мне по-прежнему не хотелось покидать этот уютный магазинчик. Что-то в нем было для меня особенное, что-то здесь грело мне душу.

— Ты не забыл, что тебя за товаром приглядывать оставили? — решил напомнить мне приятель.

Я с сожалением вздохнул. Он прав, пора было снова выходить на улицу под накрапывающий дождик.

Двинувшись по проходу в сторону выхода, я решил еще раз окинуть взглядом весь магазинчик. Прямо на ходу я начал поворачиваться вокруг своей оси, не подозревая, что уже в следующее мгновение случится непоправимое.

Поворачиваясь, я со всего маху наступил на хвост Коту, который семенил рядом со мной. Кот, издав душераздирающий крик, дернулся в сторону. От неожиданности я отпрянул в сторону противоположную, но не рассчитал траекторию и врезался в ближайший стеллаж с книгами. Качнувшись, стеллаж вдруг подался обратно, и едва я успел подумать о том, что сейчас произойдет, как вся эта махина накрыла меня с головой.

Я пребывал в тишине, но в какой-то момент до меня начали доноситься отдаленные звуки. Они нарастали, становясь все ближе и громче.

Я открыл глаза.

Надо мной склонилось несколько человек. Я узнал лицо продавца книжного магазина и еще одного из посетителей в старомодном пальто и шляпе. А вот пожилую пару, с беспокойством вглядывающуюся в меня, я видел впервые. Еще здесь была Люся.

— Долго я был в отключке? — пробормотал я, с трудом узнавая собственный голос: он был хриплым и скрипучим.

Продавец что-то сказал и с воодушевлением похлопал меня по руке. Я ничего не понял, хотя вроде бы он говорил по-английски. Остальные продолжали молча за мной наблюдать.

— Наделал ты тут дел! — все таким же радостным голосом, как и раньше заявила Люся.

Приподнявшись на локтях и осторожно поворачивая голову, я осмотрелся.

Я лежал в проходе, и вокруг меня было раскидано несколько десятков книг. Рядом со мной пристроился тот самый деревянный стеллаж, который накрыл меня, словно цунами. Из-за полок виновато выглядывал Кот.

— Ты чего там скрываешься? — удивился я.

— Думал, закончилась твоя едва успевшая начаться жизнь, и виной тому стал мой хвост, — отозвался Кот.

Я лишь покачал головой и постарался улыбнуться:

— Перестань! От меня не так-то легко избавиться!

— Так ты, значит, жив? — на всякий случай уточнил Кот.

— Я не стал бы утверждать это, — я потер пульсирующую болью голову. — Скажем так: пациент скорее жив, чем мертв.

Оперевшись на низвергнувший меня стеллаж, я сел.

По всей голове начала расплываться тупая боль. Я застонал и снова закрыл ее руками, будто это могло избавить меня от мучений.

— Тебе бы полежать еще, — с видом человека, каждый день спасающего кого-нибудь из-под книжных стеллажей, заявила Люся.

— Так сколько я был в отключке? — повторил я свой вопрос.

— Когда я пришла, ты уже валялся, — сообщила матрона. — А пришла я минут десять назад.

— О’кей? О’кей? — передо мной снова появилось лицо продавца, который таким образом пытался выяснить степень моей контузии.

— Файн! — заявил я, и тот вздохнул с облегчением.

Поддерживаемый с одной стороны Люсей, а с другой продавцом, я встал. Несколько секунд перед глазами все плыло, но потом зрение вновь стало четким.

И тут снова раздался голос продавца, пытавшегося что-то втолковать мне по-английски. Что именно он говорил, я даже не пытался понять и только пялился на него.

— Чего он хочет? — спросил я Кота. — Чтобы я покрыл причиненный ущерб? Тогда мне придется сильно его разочаровать.

— Он спрашивает, чем может помочь тебе, — ответила на мой вопрос Люся. — Говорит, здесь есть комната, где ты можешь прийти в себя.

— Ааа, — протянул я и похлопал по плечу продавца. — Сенькью вери мач, но мне некогда тут рассиживаться. У меня есть одно дело, понимаешь? Бизнес! — выразительно протянул я.

— Бизнес! Бизнес! — не понятно, чему обрадовался продавец и только теперь убрал руку, которой все еще поддерживал меня под локоть.

— Ты уверен? — заботливо поинтересовался Кот. — Сильно тебя приложило, раз ты отказываешься от возможности поваляться на диване за чужой счет.

— Чувствую себя уже намного лучше! — громко заверил я всех. — Но нужно на свежий воздух.

Я двинулся к выходу. У самой двери кто-то постучал меня по плечу. Я оглянулся. Продавец вручил мне книгу в кожаном переплете.

— Гифт! – многозначительно произнес он.

— Подарок? — опешил я.

На миг мне показалось, что это та самая книга за десять тысяч евро, которую я рассматривал перед падением. Но пролистав несколько страниц, я убедился, что это совсем другая книга – та, что я листал самой первой.

Я начал было вертеть головой и тыкать книгой обратно в щедрого продавца, пытаясь сказать, что не могу принять такой явно не дешевый презент. Но продавец веско повторил «Гифт фор ю!» и быстро проследовал к своей стойке.

— Спасибо! — только и успел выкрикнуть я по-русски, а потом толкнул дверь.

Меня обдало прохладным осенним воздухом, насыщенным ароматами хвойных деревьев. То, что надо!

— Так гораздо лучше! — вдыхая полной грудью констатировал я.

— Королевский подарок! — кивнула Люся на книгу. — Не каждый может позволить себе купить хотя бы блокнот в этом магазине. Продашь ее и сможешь жить какое-то время припеваючи.

— Не собираюсь я ее продавать, — буркнул я и поспешил убрать свой подарок в рюкзак.

Кот топтался у моих ног, ожидая, когда мы двинемся дальше. Я чувствовал, что компания громкоголосой матроны начинала его раздражать.

— Люся, Вы извините, что оставил товар без присмотра, — шаркнул я ногой. — Надеюсь, ничего не украли?

— Не волнуйся, — Люся окинула взглядом свой столик. — Все на месте.

— А теперь Вы расскажете, где искать Голденберга? — с замиранием сердца спросил я.

— А я и забыла уже про него, — хохотнула Люся. — Перед обедом он всегда прогуливается у Гейзера.

— У Гейзера? — переспросил я. — Вы говорите про горячий источник Гейзер? Вржидло, по-вашему?

— Ну да, — как ни в чем не бывало кивнула Люся.

— Так мы же и так к нему шли, — я не смог сдержать эмоций и повысил голос. — Я же Вам об этом с самого начала сказал!

— И что?

— Как это что?! Я потерял два часа времени, схлопотал огромным стеллажом по голове, а теперь еще и, возможно, разминулся с Голденбергом. И все это только потому, что Вам некого было оставить на товаре, пока Вы целый час где-то шлялись!

Несмотря на мою эмоциональную тираду, Люся осталась спокойной:

— Но ведь на это можно посмотреть и с другой стороны: если бы ты не встретил меня, ты бы мог вообще не найти того, кого ищешь, — заявила она. — В конце концов, где гарантия того, что, даже направляясь к Гейзеру, ты не свернул бы на ближайшем перекрестке, увидев что-нибудь интересное?

Я задумался над словами матроны, а она продолжала:

— К тому же, ты бы никогда не зашел в этот магазин, в котором ты хоть и немного пострадал, но и получил настоящий дар. А что касается того, что я где-то шлялась, — последовала небольшая пауза, — так я бегала домой накормить обедом детей, они у меня там одни сидят.

Мне стало так совестно, что я не знал, как посмотреть Люсе в глаза. Она ведь была права во всем.

— Вы меня простите, — виновато проговорил я. — Видимо этот шкаф дал мне по голове сильнее, чем я думал. А, может, я просто идиот, — уже не ища себе оправданий сказал я.

— Ничего все нормально, — тут же улыбнулась мне Люся. — Со всеми бывает.

— Простите! – еще раз повторил я.

— Времени уже действительно много, — перевела разговор Люся. — Вам пора – у Авраама Симеоновича все строго по расписанию.

— Это точно, — согласился я. — Мы тогда пошли?

— Идите-идите! — кивнула Люся. — Уверена, вы его отыщите, не сегодня, так завтра.

Я махнул рукой на прощание, и мы с Котом двинулись дальше по улице.

Чем ближе мы подходили к колоннаде с квадратными окнами во всю стену, тем больше нам встречалось людей, потягивающих воду из носатых кружек. Там за большими окнами и находился знаменитый Гейзер.

Мы вошли внутрь. В центре размещался круглый бассейн, из которого время от времени под большим напором вырывалась струя воды, поднимающаяся до самого потолка.

Внутри колоннады прогуливалось несколько человек.

Я достал свою новенькую носатую кружку и, присев на отделанный деревом край бассейна, зачерпнул из источника воду. На вкус она оказалась солоноватой и почти горячей.

— Честно говоря, на любителя, — вынес я свой вердикт. — Не хочешь попробовать?

Кот закатил глаза и отвернулся.

— А что? Подлечишься немного!

— Премного благодарен! — фыркнул Кот.

— Ну давай! — не отставал я от своего хвостатого друга. Головная боль, появившаяся после падения, почти совсем утихла, и мое настроение стало приподнятым. — Где еще у тебя будет возможность испробовать…

На полуслове я замолчал. Кот вопросительно на меня посмотрел. Я кивнул на противоположную сторону источника.

Там точно так же на краю бассейна сидел Авраам Симеонович и, как ни в чем не бывало, читал газету, время от времени потягивая воду из большой носатой кружки.

В следующее мгновение я уже стоял около него, без конца восклицая «Авраам Симеонович! Авраам Симеонович!».

Старичок оторвал взгляд от газеты и добродушно мне улыбнулся:

— Ааа, Женя! Рад Вас видеть, молодой человек.

— Авраам Симеонович, с Вами все в порядке? — наконец проговорил я нечто членораздельное.

— Конечно, со мной все в порядке. Что со мной может случиться?

— Но Вы исчезли! И магазин закрыт! И вещи все мои пропали! — затараторил я.

— Я просто решил немного поправить здоровье на водах, — преспокойно заявил Голденберг. — А Вы, получается, набрались-таки смелости и взломали мой магазин?

— Пришлось, и, знаете, это было нелегко, потому что… Стоп! — до меня только теперь начал доходить смысл сказанного. — Что значит, Вы решили поправить здоровье на водах?! Вы отправили меня прогуляться в тот вечер, а сами по-быстрому собрали вещички и поехали сюда?

— Ну а что тут такого? — пожал плечами Авраам Симеонович. — Я не реже двух раз в год приезжаю в Карловы вары попить целебной водички, набраться сил в конце туристического сезона или перед его началом. Конечно, Вы можете возразить, что этот курорт уже не тот, но знаете, что я Вам скажу…

— Да плевать я хотел на этот курорт! — заорал я так, что несколько человек, прогуливавшихся здесь, словно по команде обернулись в мою сторону.

— Вы что забыли, что я живу, жил — поправился я, — в магазине?! Что там все мои вещи, деньги, документы?! Как Вы могли просто собраться и в один момент уехать? Вам что вообще было наплевать, что со мной будет?!

— Совсем наоборот, Женя. Я сделал это ради Вашего блага, — нисколько не смущаясь моим криком, сказал старичок.

Я не верил своим ушам.

— И в чем же состояло это самое благо?! Может в том, что мне пришлось провести ночь в парке с бомжами? Или в том, что они меня чуть не прибили? Или, может, благо состояло в том, что мне не на что было купить даже хлеба, потому что Вы прихватили с собой все мои грошовые сбережения, и я сутки голодал? Или, может, благом было лезть в чужой магазин, рискуя в любой момент быть схваченным полицией за взлом? Или потратить одолженные мне деньги, чтобы притащиться сюда в надежде хоть что-то узнать о вашей судьбе, а вместо этого получить по башке огромным шкафом? Объясните же ме, глупому, в чем именно было это благо?! — выдохнул я, наконец, и замолчал.

Голденберг по-прежнему смотрел на меня глазами полными участия.

Кот, давно запрыгнувший на деревянный край бассейна, словно зритель в первом ряду, явно получал удовольствие от происходящего, но пока хранил молчание.

— Все это, — спокойно произнес Голденберг. — Все, что ты перечислил и было для тебя благом.

— Вы издеваетесь? — опустившись рядом с Котом, устало спросил я.

— Ни в коем случае, — Авраам Симеонович по-отечески потрепал меня по плечу. — Тебя нужно было встряхнуть. Ты жил словно во сне, боясь соприкоснуться с реальной жизнью, и отчаянно нуждался в настоящем приключении. Нужно было выбить тебя из зоны комфорта, и, судя по всему, у меня это неплохо получилось. Я ведь прав? — старик почесал Кота за ухом, словно это был не кошачий исполин, а милый котенок.

— Получилось – не то слово! — ответил Кот, хоть Голденберг и не мог его услышать.

Это окончательно сбило меня с толку.

— А если бы меня пришили? — уже намного спокойнее спросил я. — Если бы меня арестовали? Вы об этом подумали?!

— Я был уверен, что ты справишься, — Авраам Симеонович подмигнул мне.

— Как Вы могли быть в этом уверены? — поразился я. — Вы знаете, что один Ваш старый знакомый уверял меня, что Вы пропали без вести еще год назад, а магазин Ваш с тех пор ни разу не открывался?

— Старый добрый Самуил Абрамович не подвел, — расплылся в улыбке старичок. — Должен признаться Вам, Женя, — Голденберг снова перешел на «Вы» — что Ваша встреча с Блюмом тоже была частью плана по вашему спасению.

— Частью плана? — под сводом колоннады эхо повторило мой крик, который я не сумел сдержать. — Да я думал, что спятил, раз уверен, что жил в магазине, хозяин которого пропал без вести год назад, и никто, кроме меня, не видел магазин часов открытым!

— Ну, не сгущай краски, — и не думая признавать за собой вину, протянул Авраам Симеонович. — А записка на банке с оливками? Я знал, что ты ее найдешь.

— Перестаньте! — взмолился я. — Проще найти иголку в стоге сена. Это была чистая случайность, что я увидел ту записку. Да я даже не был уверен, что она адресована мне!

— Случайностей не бывает, — заверил старичок. — Я ведь знал, что ты не пройдешь мимо баночки своих любимых оливок.

— Но я не люблю оливки! — застонал я. — Просто в тот вечер очень хотелось есть.

— Разве? — Авраам Симеонович нахмурился, однако его лоб очень быстро снова разгладился. — Значит, все получилось даже лучше, чем задумывалось.

Все это совершенно не желало укладываться в моей голове.

— Я ведь мог никогда не решиться влезть в магазин, — предпринял я последнюю попытку дабы Голденберг признал собственную затею из ряда вон.

— В этом случае в игру снова вступил бы старина Блюм. Ведь деньги на поездку в Карловы Вары Вам дал именно он, не так ли? Так что, как видите, у нас все было под контролем. Ну почти все! — рассмеялся Авраам Симеонович.

— И как, по-Вашему, я должен был отыскать Вас в огромном городе-курорте? — Мне вдруг вспомнилась Люся, и я вперил взгляд в Голденберга, ожидая очередного разоблачения. — Или у Вас и здесь есть свой человек?

— Нет, здесь не было, — покачал головой Авраам Симеонович. — С этой задачей я предоставил Вам возможность справиться самому. Кстати, как давно Вы приехали в Вары?

— Вчера, — нехотя ответил я.

— Что ж, вижу, справились Вы на «Отлично», — и Голденберг хлопнул себя ладонями по ногам, как он любил делать всегда, когда удавалось решить сложную задачу.

В тот же день Авраам Симеонович вернул мне все мои вещи, паспорт, деньги и даже переноску Кота.

Честно говоря, тот факт, что человек, которому я доверял и который успел стать моим другом, мог обречь меня на массу неудобоваримых событий в моей жизни, с большим трудом укладывалась у меня в голове. Но в одном он был прав – все это стало для меня настоящим приключением.

Я и понятия не имел, на что способен и как могу действовать в нестандартных и даже опасных ситуациях. Теперь мне действительно было, что вспомнить, и я стал лучше понимать самого себя. Но если бы меня кто-то спросил, хочу ли я пережить все эти распрекрасные приключения еще раз, я бы, не задумываясь, ответил «Нет».

Одним словом, я простил чудовищную, на мой взгляд, выходку Авраама Симеоновича.

Собственно говоря, у меня и другого выбора-то не было, учитывая его возраст, жизненную позицию, а главное, все то, чем я был ему обязан.

Голденберг уговорил меня остаться в Карловых Варах еще на несколько дней. Он стал нашим с Котом гидом по чудеснейшим местам города. Где мы только не были: от городского театра прямо напротив набережной до музея Бехера с дегустацией знаменитого напитка, от Дворжаковых садов в самом центре города до старинного замка тринадцатого века Локет, что в ста двадцати километрах от Карловых Вар.

Когда наш вояж подошел к концу, и Авраам Симеонович предложил вернуться обратно в Прагу, что-то во мне запротестовало.

Дело было не в том, что я не хотел больше работать в магазине часов или жить в Праге. Я ощутил, что пришло время вернуться домой. И почувствовал я это так внезапно, что новость стала неожиданностью даже для меня самого.

Решение было принято, и в тот же день я купил билет на самолет, поблагодарил за все Авраама Симеоновича, затолкал в переноску изрядно поправившегося на чешских рульках Кота, и через несколько часов уже сидел в самолете, который снижался над укрытой снегом Москвой.

Такси высадило нас у подъезда, но сразу подниматься в свою старую квартирку мне не хотелось.

В подсвеченной фонарями темноте мы сидели на детских каруселях и смотрели, как снежинки одна за другой падают на землю.

— Если бы кто-то три месяца назад сказал мне, что осень я проведу в Праге, я бы решил, что он спятил, — нарушил я тишину.

— Поэтому я и не говорил! — нагло заявил Кот.

— Да ладно, — не поверил я. — Не мог ты знать!

— Ну, ладно, ладно, не знал я, — признался пушистый врунишка.

Мы помолчали.

— Точно не знал? — не выдержал я.

— Да не знал, не знал, — Кот переминался с лапы на лапу. — Просто так ляпнул – хотел твою реакцию посмотреть.

И снова тишина.

— Холодно тут в куртке сидеть, — поежился я.

— Ну так пошли, — оживился Кот. — Или ты ключи потерял?

— Нет, не потерял, — я позвенел в кармане связкой. — Сейчас пойдем.

Кот поднялся, а я все еще сидел.

— Что, страшновато возвращаться туда, откуда начал? — он всегда все понимал.

— Страшновато, — не стал скрывать я.

— Да брось! — черный хвост дернулся. — Не ты первый, не ты последний!

— Знаю, — соврал я.

— Если постараешься, сможешь восстановиться к зимней сессии и не придется пропускать год.

— А вот это лишнее.

— То есть как? — удивился Кот.

— Ну какой из меня педагог?! — я усмехнулся. — Глупо тратить время на то, чем никогда не будешь заниматься.

— Это верно, — Кот поймал на лету снежинку и съел ее. — А ты уже знаешь, чем хочешь заниматься?

— Есть одна идея.

Я порылся в рюкзаке и извлек на свет старинную книгу в кожаном переплете, на которую тут же опустились несколько больших пушистых снежинок.

— То, что я почувствовал в том книжном магазине не объяснить словами, но я точно знаю, чем это было для меня.

— Знаком? — уточнил Кот.

— Я бы сказал откровением, — усмехнулся я.

— Неплохо тебя шкафом приложило!

— Нет, я серьезно, — я убрал книгу обратно в рюкзак, — хочу, чтобы моя жизнь была связана с книгами.

— Вот уж не ожидал от тебя такое услышать, — зафыркал Кот.

— Я серьезно говорю. Хочу открыть собственный маленький книжный магазин, чтобы люди приходили ко мне за разными книгами и могли там же, в уютной обстановке спокойно прочитать несколько страниц. А еще лучше, знаешь что?

Я соскочил с карусели.

— Даже предположить боюсь! — не преминул съехидничать Кот.

— А еще лучше совместить книжный магазин с кофейней, — я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. — Чудесное место получится!

— Может быть, может быть, — неопределенно ответил Кот.

А я уже видел свой магазин-кофейню, как наяву.

— Только представь себе такое место, куда можно прийти, чтобы скоротать вечер за чтением редких книг, погрузившись в приятную атмосферу, в компании людей по интересам.

— Это уже не магазин, а библиотека какая-то получается.

— Да нет же, я буду продавать книги, а самые редкие и дорогие, которые не каждый может себе позволить, можно будет читать прямо в магазине, да еще за чашечкой ароматного кофе.

— А по средам у тебя будут проходить поэтические вечера? — снова подколол меня Кот.

— Так далеко я еще не думал, — засмеялся я. — Ладно, чего сидеть? Пошли домой.

И мы пошли по заметенной снегом тропинке к высокому дому, смотрящему на нас десятками светящихся окон.

— А знаешь, что-то в твоей идее есть, — протянул Кот.

— Серьезно?! Ты правда так думаешь? — я развернулся и пошел спиной вперед, чтобы лучше видеть Кота.

— Правда, — добродушно подтвердил мой приятель.

— Здорово! — я хлопнул в ладоши. — С чего же мне начать? Может, пойти учиться книжному бизнесу?

Я буквально подпрыгивал на ходу.

Мы вышли с детской площадки и направились к подъезду.

— И еще одно, — остановившись, тихо сказал я.

— Ну?

— Ты знаешь, как позвонить в Австралию?

— Разберемся.

Мы подошли к подъезду. Я набрал код домофона, дверь открылась.

— А что, есть что сказать? — внезапно спросил Кот.

— Кажется есть.

— Это хорошо.

И дверь за нами закрылась.

Глава 23

Начинать все сначала оказалось труднее, чем я предполагал. Когда ты не знаешь, что и как устроено, ты ничего не боишься, ничего не опасаешься. Когда же за плечами уже есть определенный опыт, боишься оступиться, а страх – это как раз то, что мешает больше всего. Но как говорит Кот, когда знаешь чего хочешь, считай полдела уже сделано. А чего я хотел, теперь я знал отлично. Оставалось только понять, как это получить.

Почти весь декабрь я размышлял, прислушивался к собственным ощущениям, проверял, не ошибся ли я со своими желаниями. И в конце концов, убедился, что все именно так, как оно мне представлялось.

Да, я решил стать книготорговцем! Но не обычным, а именно таким, каким я видел себя в собственной голове – мой магазин должен был стать в своем роде уникальным местом, местом, куда люди приходили бы в поисках души. И не важно чьей – своей, мира, человечества, суть оставалась прежней: это должен был быть книжный магазин, в котором хочется задержаться, и из которого никто не гонит, даже если покупатель сейчас на мели.

— Так себе бизнес-план, — фыркнул Кот, услышав мою концепцию впервые. — Ну что это за подход?! Все борются за кошельки покупателей, а он собрался открывать магазин для безденежных!

Это было начало солнечного морозного дня, и Кот, как в старые добрые времена, растянулся на кухонном подоконнике.

Я долил кипятку в прозрачный чайник с зеленым чаем.

— Не все же будут приходить без денег.

Кот вздохнул:

— К тебе точно все.

— С чего это ты взял?! — возмутился я. — Ты только представь: такой же зимний день, за окном холодно и темно, и вот ты попадаешь в тихое место, где все словно подчиняется иному течению времени, где ты можешь снять куртку, присесть…

— Выпить чашечку кофа, — протянул Кот.

— Какого еще кофа?! — хохотнул я.

— Это была шутка, — закатил глаза Кот и, завалившись на спину, задрал задние лапы.

— Я серьезно! Мне эта идея правда очень даже нравится. Это ведь настоящая фишка!

— Тогда так и запиши: это моя идея! — снова перевернулся Кот.

— Конечно, так и запишу: это моя идея, — подмигнул я. — Тем более, что так оно и есть. Симбиоз книжного магазина и кофейни как раз-таки и станет своеобразной страховкой от слишком большого количества покупателей без покупок. Ведь если и можно будет бесплатно посидеть за книжными страницами, то уж за кофе точно придется заплатить.

— А что так? Я уж было решил, что ты в добрые самаритяне подался, а ты вон что – за кофе с людей деньги драть собрался, — усмехнулся Кот.

— Я ж все-таки бизнесмен! — гордо заявил я.

— А я уж было решил, что благотворитель.

Я допил чай, вымыл чашку и чайник и подошел к окну – за ним под яркими лучами солнца переливался снег, куда-то бежали кажущиеся совсем маленькими люди. Жизнь шла своим чередом.

— Ну и? — вопросил Кот.

Я посмотрел на него:

— Что?

— Ну ты ж сюда не видом любоваться пришел?

— Ладно, — сдался я. — Я понятия не имею, как мне осуществить задуманное.

— И?

— И не мог бы ты мне подсказать? — выдавил я.

— Не, не мог бы, — заявил Кот.

Мои руки сплелись на груди:

— Это почему же?

— Ладно, — смягчился Кот, — в чем конкретно твой вопрос?

— Конкретно: где взять денег на магазин?

Кот качнул головой:

— Это сейчас вообще не конкретно.

— Не беси меня! — я начал выстукивать пальцами дробь по собственной руке.

— Я серьезно, — и Кот уселся на подоконнике, обернув лапы хвостом.

Я пододвинул ногой табуретку и сел рядом, очутившись лицом к, скажем прямо, морде.

— Деньги не могут быть целью – я говорил тебе это не единожды, — подчеркнул Кот. — Сосредоточься на том, что тебе действительно сейчас нужно.

— А что мне сейчас действительно нужно? — я захлопал ресницами.

— Ну не тупи! — Кот нервно заерзал. — И вообще, если уж составлять бизнес-план, то его неплохо было бы записывать.

— Понял. Сейчас.

Я метнулся в комнату, нашел какой-то старый блокнот и синюю шариковую ручку и вернулся на кухню.

— Итак? — занес я ручку над бумагой.

— Итак, вот ты и скажи что тебе нужно? — произнес Кот.

Ручка так и осталась зависать над блокнотом.

— А я не знаю, — честно признался я.

— Ну хотя бы навскидку, — вздохнул Кот.

— Ну… Э… Может…

Кот вздохнул:

— Напомни, с чего я взял, что ты поумнел?

— О! Нужно помещение! — торжествующе провозгласил я.

— Ну, хоть что-то, — вздохнул Кот. — В общем, я пойду посплю, а ты к обеду запиши все, что придет в твою голову, если, конечно, в нее что-нибудь придет, потом обсудим.

— Ты что меня бросаешь? — возмутился я. — В такой момент?!

— В какой момент? — Кот спрыгнул с подоконника и направился к выходу из кухни. — В момент, когда на тебя снова нахлынула волна тупизма?

Я промолчал.

Пока Кот дремал, оккупировав мой диван, я проштудировал интернет и, благодаря, всевозможным блогерам, обозревателям и просто общительным людям, смог составить начальный бизнес-план. Чтобы открыть магазин с нуля мне требовалось всего-навсего арендовать помещение, отремонтировать его, закупить оборудование и товар, подобрать персонал, наконец, зарегистрировать свою коммерческую деятельность и периодически сдавать отчетность в налоговую инспекцию и Пенсионный фонд. И, разумеется, чтобы начать бизнес необходим стартовый капитал!

И все?!

Господи, да я же никогда не смогу все это устроить!

Сквозь окно в кухню, где я сидел, уронив голову на руки, незаметно вползли сумерки. Полдня копания в сети плюс осознание неприятного факта, что я не в состоянии реализовать собственную мечту, сделали свое дело – я почувствовал себя выжитым лимоном. Едва ощущаемая, но уже очень неприятная тупая боль в затылке завершала картину моего фиаско.

— Ты что так и не ложился?

Я подпрыгнул вместе с табуреткой. На кухню вальяжно вплыл Кот.

— Сейчас вечер, а не утро, — проведя рукой по волосам сообщил я.

— Разве? С этими короткими зимними днями ни в чем нельзя быть уверенным, — заявил Кот. — А чего ты в темноте сидишь?

— Оплакиваю свою неудавшуюся жизнь.

Кот только хвостом повел:

— А поесть есть?

Я встал открыл банку кошачьих консервов, вывалил содержимое жестянки в миску и сел на прежнее место.

Кот, урча, поглощал рагу из кролика. Полностью опустошив миску, он, как и все уважающие себя котообразные, тщательно умылся с помощью языка и лапы, запрыгнул на кухонный подоконник и, наконец, обратил свое внимание на мою грустную персону.

— Ладно, выкладывай!

Я рассказал ему обо всех сложностях, которые необходимо преодолеть, чтобы открыть собственный магазин, в заключении добавив:

— И еще не факт, что все это окупится!

— Еще и пальцем не пошевелил, чтобы приблизить желаемое, а уже прибыль считает, — искренне удивился Кот.

— Ты не слышал меня? Ничего не выйдет, — и я снова уронил голову на руки.

— Ну не хочешь, как говорится, как хочешь, — протянул Кот. — Только объясни мне, непонятливому, еще разок, почему ничего не выйдет, а то я что-то никаких серьезных препятствий и не разглядел.

Я встал, включил свет, снова сел и уставился на Кота.

— Думаешь, так непреодолимые обстоятельства будет лучше видно? — не удержался Кот.

— Ты издеваешься, что ли? — взорвался я. — Никаких препятствий он не разглядел!

Кот не обратил внимания на мой нервный порыв:

— Слышал такую пословицу: путь в тысячу лье начинается с первого шага? — спросил он, и вдруг предложил — А пойдем-ка прогуляемся!

— Не хочу я гулять, — воспротивился я.

Не прошло и пяти минут, как я уже стоял под кружащимися белыми хлопьями.

— А я и не заметил, когда снег пошел, — удивился я.

— Да ты дальше своего носа вообще мало что видишь, — немедленно подбодрил меня Кот.

— Ну и куда пойдем? — спросил я.

— Пойдем куда-нибудь.

И мы пошли прямо. Подсвеченные фонарями и украшенные к новому году улицы выглядели очень красиво. Я просто брел и брел, все более воодушевляясь просто находясь внутри этого сказочного пространства.

— Красотища! — наконец заявил я.

— Не понимаю, чего хорошего, когда шерсть инеем покрывается, а лапы к дороге примерзают! — отозвался плетущийся рядом Кот.

Я опустил взгляд – на его лапы налипли снежные колтуны, из-за чего походка стала такой, словно передвигаться ему кое-что мешает.

— Если не любишь зиму, зачем настоял на прогулке?

— Чтобы ты, наконец, понял, что мир гораздо больше, чем тебе кажется. А возможностей в нем и вовсе безграничное количество, — Кот приостановился. — Что там было в твоем списке первым шагом? Аренда помещения? Вот и сосредоточься пока только на этом.

Я замер, задумавшись.

— А смысл? Если все остальное еще сложнее предыдущего?! — возразил я. — И как я вообще смогу…

— Просто сосредоточься на том, чтобы найти подходящее помещение и все! — оборвал меня Кот. — Можешь воспринимать это, как игру, если хочешь. Пожалуй, в твоем случае это самый лучший вариант.

Мне на нос опустилась очень большая снежинка, и я инстинктивно смахнул ее.

— И что я сейчас должен ходить и искать, где сдаются торговые площади?

— Вроде того, только искать, не ища, — заявил Кот.

— Это как это?

— А вот так, не напрягаясь, чтобы, когда ты наткнешься на него, сразу бы понял, что это именно то, что нужно.

— А как я это пойму? — уточнил я.

— У тебя не будет доводов против.

— В том смысле, что…

— Просто делай, что говорят, и поменьше думай, — перебил меня Кот.

Я не очень понял, что именно от меня требуется, но решил не перечить. В конце концов, можно ведь и не вникать во всю эту философию, а просто гулять по городу.

И я расслабился и продолжил брести дальше по улицам.

И хотя где-то на задворках сознания теперь и светился слабый огонек с надписью «Помещение», я старался о нем не думать. Мне нравилось просто брести, куда глаза глядят.

— Хочешь, можем заглянуть куда-нибудь погреться? — заботливо предложил я Коту.

— Можно, — сразу согласился мой хвостатый друг.

Мы завернули за угол и тут на другой стороне улицы я увидел большие красные буквы на растяжке «АРЕНДА».

На первом этаже обычного жилого дома сдавались несколько небольших помещений, каждое из которых явно было не более 60-70 квадратных метров. Я остановился и уставился на такое странное совпадение.

— Весной здесь были обычные квартиры, — не обращаясь ни к кому конкретно, проговорил я.

Рядом со мной вдруг очутилась невысокая бабушка, с ног до головы укутанная в серый пуховый платок.

— Сейчас, не успеешь оглянуться, как всех жильцов первого этажа выселяют, а их квартиры переводят в нежилые помещения и сдают под всевозможные магазины, — сказала она с ноткой осуждения в голосе.

— И под книжные магазины тоже? — спросил я.

— Под любую ерунду! — заверила меня старушка. — Даже под эти срамные, которым даже окна занавешивать приходится, тьфу!

И бабуля, миновав нас с Котом, не спеша двинулась дальше по своим собственным делам.

— Долго еще мы тут стоять будем? — подал голос Кот. — У меня скоро лапы отваливаться начнут!

— Ах, да, извини, — опомнился я. — Где-то здесь было неплохое кафе с демократичными ценами.

Однако я по-прежнему не мог тронуться с места, глазея на надпись «АРЕНДА» так, словно в ней заключался смысл всей моей жизни.

— Ну, может, пойдем уже? — проворчал Кот.

— Пойдем лучше домой. Оттуда и позвоним, — решил я и быстро забил в записную книжку номер телефона, указанного на рекламной растяжке.

— В каком смысле домой? — запротестовал Кот. — А кафе?!

Но я уже шел в обратном направлении.

Вернувшись домой первым делом я решил погреться в теплой ванне, как делал это всегда, когда приходил замерзший. Кота мой способ отогреться, разумеется, не впечатлил, он предпочел оттаивать, сидя у батареи.

К собственному неудовольствию, я осознал, что пока дошел до дома, сильно подрастерял свой энтузиазм. Показавшееся мне на улице удивительным совпадение сейчас я уже не считал чем-то особенным. Разум подсказывал, что это ведь по сути ничего не меняет – за аренду в любом случае надо платить, а вот с деньгами как раз-таки и была засада.

— Ну и чего ты не звонишь? — поинтересовался между тем оттаявший Кот.

Мы сидели на кухне. Я после двух чашек зеленого чая, Кот после двух банок Вискас.

— А смысл? — вздохнул я.

— Ах да, ты же во всем ищешь смысл! — фыркнул Кот. — Ты у нас, можно сказать, великий искатель смыслов!

Я решил не отвечать на колкость.

— Я вообще подумал: а действительно ли я так уж хочу иметь свой книжный магазин? — поделился я. — Может, проще ходить на обычную работу, ни о чем не беспокоиться, ничего не решать?

— Грустная перспективка! — заявил Кот.

— А что? Так все живут!

— Испугался, значит? — вздохнул мой хвостатый дуг и одним прыжком оказался на подоконнике. — Доводы разума оказались сильнее зова души.

— Почему сразу испугался-то?! — обиделся я. — Может торговля – это вообще не мое? Просто последние три месяца, проведенные в магазине часов Голденберга наложили на меня свой отпечаток. Как я могу точно знать, что достигнув цели, не решу, что она мне не очень-то была нужна?

— Никак! — отрезал Кот. — Доводы разума не откроют тебе твоего истинного предназначения. Только прислушавшись к душе, ты сможешь услышать ее зов. Ум – это всего лишь помощник, секретарь, если хочешь. И только душа является твоей сутью и ключом ко всему.

Я задумался:

— И как же прислушаться к душе?

— Представь, что ты уже владелец книжного магазина, — заговорил Кот, после небольшой паузы. — Такого, как ты хочешь: с местами отдыха и кофемашиной. Представь, что каждый день занимаешься текущими делами, общаешься с партнерами и покупателями, ощущаешь атмосферу созданного тобой пространства. Как ты себя чувствуешь? Тебе нравится твое занятие?

Я закрыл глаза и постарался ощутить все то, о чем сказал Кот.

— Если да – это твое, — тихо произнес Кот. — И если ты будешь двигаться к своей цели, ты ее обязательно достигнешь. Не придется даже напрягаться, намерение все сделает за тебя, обстоятельства сложатся таким образом, что рано или поздно ты окажешься там, где пожелал.

— А если ничего такого не почувствуешь? — приоткрыл я один глаз.

— Если ощутишь лишь напряжение, беспокойство, скуку, значит, это действительно не твоя цель, — махнул Кот хвостом. — Тогда лучше ее оставить и поискать что-то другое.

Я вновь закрыл глаза и попытался представить себе магазинчик своей мечты. Вошел через украшенную новогодним венком дверь, отозвавшуюся веселым звоном колокольчика, – в моих мыслях тоже приближался новый год. Нажал несколько выключателей и помещение озарилось светом. Включил кофемашину и ощутил заполнивший пространство запах кофе.

Вдоль стен стояли высокие стеллажи с книгами, еще два разделяли помещение на зоны, в каждой из которых стояли по паре маленьких круглых столиков с настольными лампами. Пройдясь по магазину, я включил все лампы тоже, и внутри стало очень уютно.

Я провел рукой по корешкам книг, вернулся к стойке, сделал глоток свежесваренного кофе и окинул взором свой – СВОЙ! – магазинчик: как же здесь хорошо! Как мне здесь нравится!

На двери зазвенел колокольчик – пора встречать первого покупателя.

С блаженной улыбкой я вынырнул из своего сна наяву, хотя мне совсем не хотелось открывать глаза. Не верилось, что то, что я только что ощущал, было всего лишь грезой, и очень хотелось вернуться обратно.

— Вижу, погружение в мечту прошло успешно? — хмыкнул Кот.

— Ты даже не представляешь себе насколько, — я поставил локти на стол, оперевшись подбородком на руки.

— И судя по твоей физиономии, желание оказалось истинным?

— О да! — на секунду прикрыв глаза, ответил я, но потом перевел взгляд на Кота: — Вот только трудноосуществимым.

— Вот и ум проснулся, — фыркнул Кот. — Недолго он отсутствовал.

Я налил себе кружку горячего чая.

— А чего ты хочешь? Чтобы я вообще не думал о путях реализации? — устало спросил я. — В нашем материальном мире ничего не берется из воздуха.

— Это верно, — не стал спорить Кот. — Зато все берется из энергии.

Я решил не уточнять, что он имеет в виду, скачущих мыслей в голове и так было предостаточно.

— И что же прикажешь делать? — спросил я.

— Делай то, что можешь сделать прямо сейчас, а там видно будет.

— Интересный совет. А поконкретнее нельзя?

— Куда уж конкретнее, — воздохнул Кот. — У тебя есть номер телефона арендодателя, так позвони и узнай все, что тебя интересует насчет помещения.

— Но уже почти одиннадцать вечера, — развел я руками. — Не поздновато для звонка?

Кот нервно махнул хвостом, а потом свернулся в огромный клубок.

— Значит, завтра позвони.

— А сейчас что делать? — не унимался я.

— Спать!

Но сон ко мне не шел, в голове крутились десятки мыслей. У меня было такое ощущение, словно я нашел то, о чем всю жизнь мечтал, но хотя это что-то было прямо передо мной, дотянуться до своей мечты я был не в состоянии.

Устав вертеться, я встал и пошел на кухню выпить воды.

Кот по-прежнему спал, свернувшись калачиком на подоконнике, и не обратил на меня никакого внимания.

Напившись, я вернулся в комнату и закрыл дверь. В моей руке тусклым экраном светился смартфон.

Сделав глубокий вдох и выдох, я набрал номер и нажал кнопку вызова. От волнения мои руки дрожали – не ожидал от себя такого.

— Алло, — услышал я такой знакомый голос.

— Привет, — почти прошептал я.

— Привет! — отозвалась Полина.

— Как ты?

— Нормально, — она говорила настороженно, словно с малознакомым человеком, и от этого стало немного больно. — А ты?

— Да как сказать? По-разному, — говорить было действительно трудно. — Я тебя разбудил?

— Нет, в Сиднее сейчас восемь утра, — даже по телефону я почувствовал, что Полина улыбнулась.

— Я бы хотел столько тебе рассказать, — выдохнул я.

— Я бы послушала, — после паузы ответила Поля.

— Правда?

— Правда.

В горле застрял ком.

— Прости меня…

В то утро Полина впервые за полгода ее стажировки в Австралии опоздала на работу. Мы проговорили больше часа. Она очень смешно описывала повадки и менталитет австралийцев, свою учебу и работу в Сиднее. Я рассказал ей о своем путешествии в Прагу, о знакомстве с Авраамом Симеоновичем, о падении в книжном магазине в Карловых Варах и желании открыть собственное дело.

Даже просто слышать голос Полины было для меня счастьем. Я и не заметил, как скованность в начале разговора исчезла, и ее место заняла открытость и даже откровенность.

Единственное, о чем я умолчал, это о том, что снова стал бедным студентом, впрочем, уже даже и не студентом. Ни то, чтобы я хотел скрыть сей факт от Полины, просто решил рассказать об этом как-нибудь в другой раз.

— Можно я позвоню тебе завтра? — осторожно спросил я, прощаясь.

На мгновение повисла пауза, показавшаяся мне вечностью. А потом Поля тихо ответила:

— Можно.

После телефонного разговора я упал на подушку и закрыл глаза.

Я находился в крохотной однокомнатной квартире на окраине города, без денег, без плана, без каких-либо гарантий, но все это стало неважно – я был самым счастливым человеком на земле, потому что знал, я совершенно точно знал, что все будет хорошо.

«В конце концов, что я теряю? — уже засыпая, подумал я. — Ведь не попробуешь – не узнаешь!».

Проснувшись, первым делом я позвонил и узнал сколько стоит аренда того помещения, на которое мы с Котом случайно наткнулись минувшим вечером. Сумма оказалась не маленькой – 100 тысяч рублей в месяц.

Кот с интересом наблюдал за мной, сидя на полу у кровати.

Прикинув остальные затраты, а именно на ремонт помещения, закупку товара у издательств, покупку оборудования, а также изготовление вывески и оформление витрин – даже без учета заработной платы наемных сотрудников – трудиться в своем магазине я планировал самостоятельно – на открытие небольшого книжного магазина требовалось не менее полутора миллионов рублей!

— Эх, мне бы сейчас наш гонорар за съемки в рекламе – уж теперь я бы распорядился им иначе, — вздохнул я, выключая калькулятор в смартфоне.

— «Наш» главное! — не поленился возмутиться Кот. — Можно подумать, это ты во рту шевелящуюся кучу перьев держал, да еще несколько дублей!

— Котик миленький, может, еще разок в рекламе снимешься, а? — взмолился я. — Ты же видишь, я все понял, больше денег на ветер бросать не буду. Мы же тогда такой магазин откроем!

Я посмотрел на Кота умоляющим взглядом.

— Этот вопрос закрыт, — неумолимо констатировал Кот.

Что ж, попытаться стоило.

— Где же взять денег? — задумался я, велев себе собраться и подумать. — Кредит мне вряд ли дадут, да и не хочу я лезть в многолетнее рабство.

Я уставился в окно невидящим взглядом:

— Где, где взять деньги?!

— Может, поедим сначала – на сытый желудок и думается лучше, — предложил Кот.

Мы прошли в кухню. Все еще думая над нависшей надо мной финансовой проблемой, я распахнул холодильник и, на автомате открыв банку с кошачьим кормом, высыпал ее содержимое в миску.

— Надо бы за продуктами съездить – в холодильнике скоро мышь повесится, — заметил я.

И тут меня осенило!

— У меня же есть дорогущий автомобиль!

— Вернее то, что от него осталось, — жуя, проговорил Кот.

— Нужно просто его продать! — обрадовался я.

— Ее, — подчеркнул Кот.

— Кого ее? — не понял я.

— Ее – гору хлама, оставшуюся от когда-то прекрасного автомобиля.

— Ерунда! — отмахнулся я. — Нужно всего лишь найти покупателя. Наверняка найдется кто-то, кто за небольшую сумму будет готов выкупить пусть битую, зато классную тачку.

Кот в момент подчистил свою миску.

— И много у тебя таких знакомых? — продолжая облизываться, спросил он.

— Нет, но они обязательно появятся по теории вероятности, — улыбнулся я. — Да и нужен-то всего один.

— Ну-ну, — хмыкнул Кот.

— Пошли, — вскочил я.

— Куда? — мой пушистый гуру настороженно навострил уши.

Я весело подмигнул ему:

— Посмотрим на наше капиталоизвлечение.

Глава 24

За домом, в самом конце охраняемой стоянки находилось то, что осталось от моего серебристого Форда Мустанга.

— Я прикрыл его, чтобы в глаза не бросался, а в остальном как его сюда привезли, так он здесь и стоит, — сообщил Костик – хороший паренек, который подрабатывал по ночам охранником, учась на дневном отделении московской консерватории. Летом я не скупился на чаевые, что, как оказалось, дало определенные плоды – несмотря на то, что я уже несколько месяцев не платил за стоянку, Костя заботливо сохранил мое имущество.

Под чехлом, увязший колесами в снегу, стоял автомобиль, в котором сейчас с трудом угадывалась та мощная гоночная машина, которой он был: капот смят в направлении салона, от крыла до бампера по правой стороне тянулась широкая царапина, обнажающая металл, диск правого переднего колеса покорежен.

Позволив одному новому приятелю прокатиться на своем авто, назад я получил машину уже в таком виде. Но тогда меня это совсем не заботило – казалось, подумаешь, куплю новую! Как же я был не прав. Да что уж теперь…

— Реально за это что-то выручить? — спросил я, обращаясь, скорее, к самому себе.

— Я, конечно, в этом не большой специалист, — ответил Костик, — но, по-моему, за битыми машинами охотников не много. Если только как-то скрыть, что она битая, подрихтовать слегка.

— Нет, скрывать ничего не буду, — твердо решил я. — На ремонт денег тоже нет. Надо продать такую, как есть.

— Тогда только на запчасти, — пожал плечами Костя. — Только жалко.

— Жалко, — согласился я.

— Сейчас заплачу, — подал голос Кот.

— Слушай, звезда рекламы, — обратился я к Коту, — может, подбросишь идейку-другую, как это сделать?

— Так это твой кот снимался в рекламе «Китерс»? — восхитился Костик, только сейчас заметив Кота. — Вот это да! Поздравляю!

С чем именно меня поздравил охранник-виолончелист я уточнять не стал.

— Ладно, Костик, — я вновь накинул чехол на остатки былой роскоши. — Я пойду думать, как продать машину, а ты тут тоже по возможности поработай рекламным агентом, ладно? Найдешь покупателя, сам знаешь, в долгу не останусь.

— Конечно, конечно, — закивал Костя. — Я постараюсь!

На обратном пути мы с Котом зашли в супер-маркет и купили провизии на ближайшие дни для нас обоих. С двумя пакетами наперевес я возвращался домой под летящим пушистым снегом, который кружился по всему городу. Кот семенил рядом.

— Нужно дать объявление о продаже в интернет, — соображал я на ходу. — Можно еще по старинке развесить объявления на столбах в ближайших районах.

— Ну да, — тут же хмыкнул Кот, — ведь те, кто готов купить Форд Мустанг, делают это именно по объявлению с ближайшего столба!

— А это будет для тех, кто очень хотел купить Мустанг, но до этого момента не мог себе позволить, — парировал я. — Я ведь отдаю его практически за бесценок.

— Во-первых, те, кто давно хотел купить Мустанг, вряд ли обрадуются твоему битому предложению, — заявил Кот. — А во-вторых, это за какой же бесценок ты готов продать машину, позволь узнать?

— За два миллиона.

— Ну точно! — Кот зафыркал.

— Что точно?

— Люди с двумя миллионами только и ждут, когда же на столбе подходящее объявление появится!

Я остановился и поставил пакеты с продуктами на снег.

— Как же мне продать машину? — умоляюще спросил я хвостатого друга.

— Для начала сбросить важность, — негромко произнес Кот.

— Чью? Мою? — не понял я. — Я вроде не важничаю.

— Не твою, а данного мероприятия, — пояснил Кот. — Все, о чем ты сейчас думаешь – это как продать машину.

Я пожал плечами:

— Разумеется, ведь только тогда я смогу начать собственное дело.

— Ошибаешься, — Кот размахивал хвостом из стороны в сторону: толи отгонял навязчивые снежинки, толи его что-то очень раздражало, и я подозревал, что это что-то – я, вернее моя несообразительность. — Ты сможешь открыть свое дело, если достанешь на это деньги, а не если продашь машину.

— Ты, может, где-то отсутствовал сегодня утром? Именно для этого я и стараюсь продать машину – чтобы достать денег на открытие магазина, — словно родитель, разжевывающий ребенку очевидную истину, проговорил я.

— Вот именно, — нисколько не смутился Кот. — Ты положил все яйца в одну корзину. Отсюда такая важность!

Я смутился.

— Видимо я опять чего-то не понимаю? — признался я.

— Видимо да, — не стал спорить Кот. — Впрочем, как обычно.

— Ладно, пошли домой, — снова поднял я пакеты. — Там растолкуешь.

— Очень надо, — услышал я голос за спиной.

— Пока ты чего-то жаждешь, это ни за что не материализуется, — тем не менее начал объяснять мне Кот, когда мы расположились на диване в уютном свете торшера. — Та важность, которую ты придаешь исполнению своего желания, и которая вибрирует в каждой твоей клеточке, приводит в дисбаланс тебя и пространство вокруг. А Вселенная – очень гармоничное создание, и вернет она равновесие самым простым способом – ты просто не получишь то, чего слишком сильно хочешь.

— Интересные новости!

Мы расположились за кухонным столом, неспеша поедая все то, что только что купили: я – свежий багет с паштетом и овощной салат, Кот – разумеется, Вискас.

— То ты говоришь, что нужно найти дело по душе, то, когда я его нахожу, утверждаешь, что хотеть слишком сильно – вредно, — пожаловался я.

— Этого я не говорил, — заметил Кот. — Нужно всего лишь желать, не желая.

— Всего лишь?! — я ударил ладонями по коленям. — И как же это сделать?

— Снизить уровень важности своего желания.

— Что, черт побери, это значит? — я совсем ничего не понимал, и от этого начал злиться.

— Правильно было бы спросить: «Как это сделать?», — все так же спокойно отозвался Кот.

— Ну и как же?

— Не класть все яйца в одну корзину.

— Ты издеваешься? — я уставился на Кота. — А нормально объяснить нельзя?

— Просто-напросто у тебя должен быть запасной план, вот и все, — объявил Кот.

Я задумался.

— Легко сказать! Где ж его взять, этот запасной план?

— Откуда я знаю? — махнул Кот хвостом. — Тебе виднее.

— Да уж конечно!

Кот задумчиво уставился в окно, хотя ничего примечательного, по крайней мере на мой взгляд, там не происходило.

— Ладно, — вздохнул я.

Я переместился в спальню и забрался с ногами на диван.

— Какую я вижу альтернативу? — прокричал я, чтобы Кот мог меня услышать. — Взять кредит под залог квартиры. Так себе вариант, при неблагоприятном исходе дела можем остаться на улице. Тебе, может, и не привыкать, а я зверушка теплолюбивая, мне уют нужен.

Кот никак не отреагировал, и я продолжил.

— Вариант номер два – заработать, — я состроил физиономию мыслителя, хоть на меня никто и не смотрел. — При отсутствии образования и опыта нормальной работы, чтобы заработать два миллиона, у меня уйдет лет эдак пять, а то и побольше. Слишком эфемерно!

С минуту я молчал, а потом снова прокричал:

— Вариант номер три – снять кое-кого в оригинальном рекламном ролике и получить за день съемок кучу бабосиков. Просто чудесный вариант, если бы кое-кто не уперся рогом!

Кот, качая хвостом, вплыл в комнату.

— У представителей семейства кошачьих нет рогов, мой невнимательный друг, — произнес он и запрыгнул на подоконник.

Я только вздохнул.

— Вариант номер четыре, — я задумался. — А все, у меня больше нет вариантов.

— Неужели?

— Нет, серьезно, я не знаю, где еще можно взять денег.

— Даже чисто гипотетически? — уточнил Кот.

— Ну, чисто гипотетически, можно, например, попросить в долг.

— Уже лучше, — похвалил меня Кот. — Что еще?

Я снова задумался.

— Еще, чисто гипотетически, выиграть в лотерею.

— Допустим.

— Еще надо? — взмолился я.

— Я не знаю, надо тебе или не надо, — хмыкнул Кот.

Я вздохнул и сосредоточился.

— Сдать внаем комнату, — задумчиво проговорил я. — Правда, учитывая, что квартира однокомнатная, жить нам, опять-таки будет негде.

— Давай, раскачивай свой заторможенный мозг, — призвал Кот. — Это как раз работа для него.

— Я не знаю, правда! — я вскочил с дивана. — Два миллиона просто так с неба не упадут. Это и ежу понятно! И раскачивание мозга тут не поможет!

— Вот это ты зря! — Кот махнул хвостом. — Ты должен разрешить себе впустить в свою жизнь эти два миллиона. Пока ты считаешь, что это невозможно или возможно, но трудно осуществимо, ничего не выйдет.

— Да я готов впустить хоть двадцать миллионов! Эй, где вы, милллиончики, папочка ждет вас! — заорал я, подняв голову и сложив у рта ладони рупором.

— Нет, не готов, — спокойно констатировал Кот. — Ты не веришь, что это возможно. Впрочем, верить и не обязательно, тут важно намерение. Если оно у тебя есть – все получится само собой, если нет – желание так навсегда и останется просто желанием.

— Все, хватит! Не хочу я больше все это слушать! — я почувствовал, что мне не хватает воздуха. — Пойду лучше лотерейный билет куплю – эта идея лично мне очень даже понравилась.

Я принялся одеваться.

— А что? — продолжил я, обуваясь в коридоре. — Ты же сам говорил, что все само собой получится. Мне и нужно-то всего лишь пару миллионов!

— Что, что, а жажда халявы в тебе просто неискоренима, — вздохнул Кот.

— Люби меня таким, какой я есть, — заявил я, натягивая куртку. — Пойдешь со ной? Лотерейный билет поможешь выбрать.

— Нет уж, уволь, — презрительно отвернулся Кот.

— Увольняю, — выкрикнул я и хлопнул дверью.

В приподнятом настроении я зашагал прямехонько к ближайшему киоску, где помимо различных печатных изданий, продавались еще и лотерейные билеты на различные розыгрыши. Билеты своим размером и дизайном больше напоминали поздравительные открытки, и только сумма джек-пота, напечатанная на многих из них, свидетельствовала о том, что это все-таки лотерейные билеты. Джек-пот действительно был внушительным и составлял в зависимости от популярности той или иной лотереи от трехсот до пятисот миллионов рублей.

Пятьсот миллионов рублей! Совсем не плохо!

Я вдруг почувствовал, что мне повезет. Я был практически уверен, что удача мне улыбнется. Видимо поэтому я и решил купить всего один лотерейный билет. Только один.

Я выбрал лотерею, розыгрыш которой будут транслировать по телевизору в прямом эфире, и, постучав в стеклянное окошечко, протянул сто пятьдесят рублей продавцу в меховой собольей шапке.

— Билет, — ткнул я пальцем в стекло киоска.

Ни слова не говоря, мужчина покопался в старой картонной коробке, извлек из нее лотерейный билет и положил его передо мной взамен исчезнувших рублей.

— А разве вы не должны дать мне несколько билетов, из которых я сам смогу выбрать? — глядя на одиноко лежащий передо мной лотерейный билет спросил я.

Задержав на мне пристальный взгляд выглядывавших из-под меховой шапки глаз, продавец демонстративно протяжно вздохнул и снова полез в картонную коробку. Выудив оттуда еще два лотерейных билета, он положил их с двух сторон от первого.

Я сосредоточился на билетах, словно под одним из них прямо сейчас лежало пятьсот миллионов рублей, и я имел шанс забрать его себе прямо сейчас. Единственное отличие, которое я смог найти между билетами было в том, что в одном из них не было цифры девяносто, а в двух других была. Решившись, я взял именно этот билет, причем он оказался тот самый, который продавец дал мне вначале. Всем своим видом демонстрируя презрение к моей персоне, мужчина в меховой шапке забрал оставшиеся билеты и закрыл окошечко.

— А когда розыгрыш, не подскажете? — снова постучавшись, спросил я.

— Первого января, там же написано. Удачи, — открыв и тут же закрыв окошечко, выкрикнул продавец.

— А сегодня какое? — снова постучал я.

— Тридцатое, — скорее прочитал я по губам, чем услышал голос через стекло.

Я отошел от киоска.

— Значит завтра тридцать первое декабря? — проговорил я вслух. — Новый год.

Почти подпрыгивая от радостного предвкушения я отправился домой, сжимая в руке заветный билет. Теперь уверенность, что мне непременно повезет, усилилась во сто крат. В конце концов, Новый год – волшебная пора, время загадывания желаний и удивительных чудес.

— Я разрешаю чудесам случаться со мной, — хохотнул я в воротник куртки и ускорил шаг.

Вернувшись домой, я положил лотерейный билет перед носом Кота, который, как всегда, занимался тем, что ничем не занимался, лежа на кухонном подоконнике.

— Вот, — гордо заявил я, — это решение всех моих проблем.

— Охотно верю, если, конечно, ты раздобыл акции Apple или Microsoft.

— Это лотерейный билет, — гордо заявил я. — И я знаю, что мне повезет. Вот увидишь!

Хвостатый молчал.

— Я в этом абсолютно уверен, — вскинулся я, только потому что молчание Кота всегда напрягало больше, чем его подколы.

— Ну и молодец, — высказался тот и прикрыл глаза.

Я почувствовал раздражение.

— И это все, что ты можешь сказать?

— А разве тут есть о чем говорить? — искренне удивился Кот.

— Тебе не кажется, что раз я так уверен в победе, значит полдела уже сделано? — осторожно проговорил я.

— Нет, не кажется, — спокойно ответил Кот.

— Ну и зря, — обиделся я и, забрав свой билет, ушел в комнату.

Положив билет на тумбочку, я откинулся на диван, созерцая бумажное воплощение своего скорого выигрыша.

— Ну и не верьте, — в конце концов вслух высказался я, адресуя слова симбиозу Кота и продавца в меховой шапке, представившегося мне вдруг, как мужчина с котом на голове. — Посмотрим, что вы скажете, когда я выиграю.

«Удачи!» — ехидно проговорил мой воображаемый симбиоз.

Надо было отвлечься.

Открыв ноутбук, я принялся просматривать ассортимент продукции, которую понадобится закупить для книжного магазина. Моего книжного магазина!

На несколько часов я погряз в разнообразии, причем как товарном, так и ценовом, сайтов различных компаний, предлагающих специальные горки и невысокие тумбы, удобные стеллажи и полки, витрины и вывески. А еще понадобятся кассовый аппарат, небольшие столики, удобные стулья, настольные лампы, кофемашина и соответствующая посуда, и скорее всего еще масса мелочей, о которых я даже не догадывался.

Благодаря огромному количеству блогеров и сетевых авторов, щедро делящихся советами по любой тематике, я узнал, что для открытия своего магазина его владельцу предстоит не только зарегистрировать его, а еще и получить разрешение у пожарных и санитарной службы на торговлю. И что получить такие разрешения не всегда легко.

На бесконечных публикациях на тему ремонта помещения, заработной платы сотрудников и найма бухгалтера я решил тормознуть.

— Кошмар! — констатировал я и лег спать.

Глава 25

Тридцать первое декабря выдалось морозным, снежным и вполне себе волшебным, как и положено кануну нового года. По крайней мере, по моим ощущениям. Я был в предвкушении чуда, а, соответственно, и все вокруг казалось мне прекрасным.

— Дорогой Кот, я думаю нам нужно пойти и купить елку, — заявил я, входя в кухню.

— А я думаю, нам нужно позавтракать, — тут же ответствовал Кот, спрыгивая с подоконника. — Желательно поплотнее и побыстрее.

— Сегодня любой твой каприз – закон, — бодро заявил я и открыл холодильник в поисках баночек с мясным паштетом.

— Только сегодня? — Кот облизнулся в предвкушении любимого блюда. — Что так?

— Сегодня же новый год! — воскликнул я. — Вернее новый год начнется завтра, но празднуют его уже сегодня.

— И в чем радость данного события? — флегматично поинтересовался мой пушистый друг.

Я открыл две консервные банки с паштетом и выложил их содержимое в миску.

— Как в чем? — бодро ответил я. — Новый год же!

— И?

— Что «и»?

— А сегодня новый день, и завтра будет и послезавтра, а еще новая неделя каждую неделю, и каждый месяц новый месяц! — принялся перечислять Кот. — А чего ты эти события не празднуешь?

— Так уж повелось, — отрезал я. — И нечего пытаться омрачить мне праздник!

— Слова-то какие – «омрачить», — жуя проворчал Кот.

— Когда я ем, я глух и нем, — вспомнил я детсадовскую поговорку и нажал на кнопку электрического чайника. — А елку купить все-таки надо!

Как я не уговаривал своего хвостатого приятеля пойти со мной за покупками, Кот предпочел провести этот день рядом с батареей. Я же купил не только живую елку, но и игрушки, гирлянды, мандарины и даже бутылку шампанского.

Люблю тридцать первое декабря именно за ощущение предвкушения – праздника, чудес, новой жизни, одним словом, перемен к лучшему. И хотя Кот был в чем-то и прав, и за одну ночь, пусть и новогоднюю, жизнь поменяться не может, но в этот раз у меня были не только надежда на лучшее, но и конкретный план действий. И пусть не все зависело от меня, я очень рассчитывал, что удача мне улыбнется.

Нарядив елочку под любимые новогодние фильмы, я задумался над тем, как хочу встретить этот новый год. Никто не знал, что я вернулся в Москву, и, следовательно, никто никуда меня не приглашал. А вот хотел ли я, чтобы о моем возвращении узнали знакомые и друзья – это был вопрос.

В конце концов, я решил, что хочу оставить свое возвращение в тайне настолько долго, насколько смогу. Не то, чтобы я никого не хотел видеть – конечно нет, но в то же время я чувствовал, что даже временное возвращение в прежнюю жизнь сильно затруднит мое вхождение в жизнь новую.

Однако и встречать любимый праздник в одиночестве мне тоже не хотелось, но что можно придумать, учитывая мою ограниченность в денежных средствах, я тоже не знал.

— Скоро новый год, — констатировал я, — а мы тут сидим одни, никому не нужные.

— Лично я очень даже нужен себе, — лениво протянул Кот.

Мы расположились в комнате на ковре. Несмотря на скептически настроенного по отношению к празднованию нового года Кота, украшенная елочка явно пришлась ему по душе – весь вечер он пролежал под ней, то и дело поднимая голову и любуясь огоньками мерцающих гирлянд.

— Всего два часа до боя курантов…

Я вскочил с пола:

— Слушай, у меня есть идея!

— Мне уже страшно, — как всегда с большим энтузиазмом поддержал Кот.

— Давай встретим Новый год под реальный бой курантов, прямо на Красной площади! — предложил я. — Надо же хоть раз в жизни отпраздновать такой праздник на главной площади страны.

— Я тебя здесь подожду! — отмахнулся Кот, причем в прямом смысле – махнув хвостом.

— Ну уж нет, ты идешь со мной. Одевайся! — хохотнул я. — В смысле стой жди, я сейчас!

Я натянул теплый свитер, сунул за пазуху бутылку шампанского и надел куртку и шапку.

— На улице минус десять, так что, если мы хотим встречать новый год под открытым небом, одеться стоит соответственно, — авторитетно заявил я, зашнуровывая ботинки.

Кот молча наблюдал за моими действиями.

И тут до меня дошло, что Кот, чье любимое место расположения всегда определялось расстоянием до батареи, такую прогулку вряд ли выдержит.

Тогда я взял с дивана желтый шерстяной плед в большую клетку, свернул его на подобие кулька, положил перед Котом и скомандовал:

— Залезай!

Котище внимательно посмотрел на лежащий перед ним шерстяной кулек, медленно перевел взгляд на меня и, наконец, изрек:

— Издеваешься?

— Давай не упрямься, — подбодрил я друга. — На улице реально холодно, и я не хочу, чтобы праздник запомнился тебе, как мероприятие, на котором ты отморозил конечности.

— Очень мило с твоей стороны, — отозвался Кот. — Я крайне благодарен за заботу о моих конечностях, но, с твоего позволения, я предпочту остаться дома.

— Прости, но этого я позволить не могу, — решительно заявил я. — Ты сейчас мой лучший, да что там, единственный друг, и я просто отказываюсь встречать этот новый год без тебя.

— Нет проблем, — тут же отозвался кот. — Не будем встречать его вовсе.

Вот же хитрющее существо!

— Размечтался! Еще как будем! Давай, полезай!

— Не полезу, — запротестовал Кот.

— Что за упрямец, — я встал над ним, — это же не переноска. Это теплый, мягкий, уютный плед. К тому же я понесу тебя на руках.

— Правда? — почему-то удивился Кот.

— Ну да.

Кот раздумывал.

— Тогда оставляй бутылку дома, — наконец решился мой хвостатый друг. — Не хочу, чтобы под действием алкоголя ты меня уронил.

— Это же шампанское! — возмутился я. — Просто для настроения. Один бокал в новогоднюю ночь никому не помешает.

— Что это за настроение такое, если его алкоголь создает? — фыркнул Кот.

Я махнул рукой:

— А знаешь, ты прав. Не нужен мне алкоголь!

И я вытащил из-за пазухи бутылку шампанского и поставил ее на пол под елку. — Теперь залезешь?

И Кот перелез в шерстяной кулек. Я замотал его поплотнее, сверху опустил уголок пледа – ни дать ни взять, папаша с младенцем на руках.

— Как говорится, на встречу приключениям! — продекламировал я и вышел из квартиры.

— Это меня и пугает, — раздалось из кулька.

Добравшись до центра города, я был неприятно удивлен: чтобы встретить новый год на Красной площади, надо было заранее купить билет. Вся площадь оказалась огороженной, билеты, разумеется, закончились.

Веселые компании, большие и маленькие буквально заполонили центр города. Основные улицы тоже были красиво украшены, и можно было встретить новый год под открытым небом на одной из них. Но ведь моей целью была именно Красная площадь.

— Все, пошли домой, — тут же подал голос из кулька Кот.

— Ну уж нет! — запротестовал я. — Хочу на Красной площади и буду на Красной площади!

Я даже притопнул ногой в знак собственной решительности.

— Твое отчество, случайно, не Адольфович? — не преминул подколоть меня Кот.

— Кто знает! — неопределенно ответил я и отправился на штурм.

Правда штурмовать главную площадь страны оказалось не так-то просто: в пределах видимости друг от друга вдоль ограждения стояли полицейские, и любая попытка оказаться по ту сторону явно была бы пресечена на корню.

Я попытался проникнуть на площадь, затерявшись среди большой и дружной семьи, состоявшей из шестерых детей, их родителей, а также бабушек и дедушек, когда глава семейства предъявил на входе сразу целую пачку пригласительных билетов. Изо всех сил качая свой сверток и приговаривая «а-а-а», я уже почти прошел за заграждение, когда один из полицейских придержал меня за рукав:

— А ваш билет?

— Билет? — не зная, что ответить, переспросил я. — А, сейчас! Он в кармане.

Все семейство уже прошествовало по брусчатке по направлению к Спасской башне, а я все проверял карманы в поисках несуществующего билета, перекладывая с одной руки на другую тяжелый сверток с Котом.

— Не замерзнет малой-то? — спросил второй полицейский, подходя к нам поближе. — Мороз нынче кусается.

— Ничего, мы мороза не боимся, — гордо заявил я.

— Говори за себя, — тут же раздалось из кулька.

— У меня у самого недавно третий ребенок родился, наконец-то наследник, — тем временем продолжал страж порядка. — Сколько вам?

— Нам? Два, — неопределенно ответил я.

Первый полицейский посмотрел на меня неодобрительно.

— Не понимаю, зачем в такой мороз младенцев на гулянку тащить, — высказался он.

— Да я же только сфотографироваться под курантами хочу, — умоляюще протянул я. — Это было последнее желание моей супруги.

Полицейские вдруг замерли, осознавая, что значат мои слова.

— Вот ты даешь! — зафыркал в пледе Кот.

— Что с ним? — тут же подскочил счастливый папаша наследника и попытался заглянуть в кулек.

— Чихнул, — сообщил я, отодвигая подальше сверток с фальшивым младенцем.

— Так ваша жена… — начал первый и не смог договорить.

— Увы, — я многозначительно опустил глаза долу и для пущего эффекта шмыгнул носом.

Повисло молчание, которое начало затягиваться.

— А билет, похоже, дома забыл, — тоскливым голосом напомнил я о своей проблеме.

— Проходи, мужик! — хлопнул меня по плечу многодетный отец.

Я не смог сдержать радостную улыбку, но этого и не требовалось.

— И не шарахайся слишком долго – дите заморозишь, — заботливо посоветовал на прощание его напарник.

И вот я на Красной площади, светящейся словно елочная игрушка.

— Ну ты и Андерсен! — высовывая из кулька голову, проговорил Кот.

— Что делать? Пришлось импровизировать, — проговорил я, осматриваясь. — Зато посмотри, какая красотища!

Мы прошлись по главной площади страны. Все тонуло в свете новогодних огней. Вокруг смеялись и фотографировались люди. Многие катались на коньках по льду большого катка рядом с ГУМом.

До нового года оставалось еще сорок минут.

Я купил стакан горячего чая с медом и лимоном и облокотился на высокую деревянную бочку, служившую столиком. Кота я временно выпустил из теплого пледа – у меня совсем затекли руки, а у него, судя по долгим потягиваниям на снегу, лапы.

— Только о себе и думаешь, — наконец, подал голос Кот. –—А я должен с голоду умирать, да?

Я закатил глаза.

— Здесь не продается ничего из того, что ты обычно ешь. Хочешь куплю тебе хот-дог?

— Покорно благодарю! — презрительно фыркнул Кот.

Я припомнил, как котище уплетал чешский хот-дог на автовокзале в Праге, но решил предусмотрительно промолчать.

— Извини, я как-то не подумал прихватить для тебя чего-нибудь съестного из дома.

— Я же говорю, только о себе и думаешь, — и Кот обиженно отвернулся.

— Совсем скоро ты сможешь загадать желание под бой курантов — загадай «Вискас», — усмехнулся я. — Желания, загаданные под новый год, обязательно сбываются.

— С чего это ты взял? — хмуро протянул Кот.

— Это все знают.

Мне нравилось стоять на Красной площади, пить быстро остывающий, но ароматный чай, наблюдать за предновогодней суетой. А когда с неба начали падать пушистые снежинки, сначала редкие, а потом их становилось больше и больше, мне показалось, что я нахожусь внутри стеклянного шара, который кто-то хорошенько потряс.

От холода правую переднюю лапу Кот держал на весу. Я как раз задержал на ней взгляд, когда прямо под лапу упал черный кожаный кошелек.

Я поднял голову и успел увидеть отходящую от домика, в котором продавались напитки и сладости, высокую светловолосую женщину в пальто с меховым воротником и темно-синей фетровой шляпе. В ту же секунду веселая компания заслонила от меня фигуру женщины, и она растворилась в толпе.

Почему-то я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто за мной не наблюдает, будто я не нашел этот кошелек, а украл его. Нагнувшись, я поднял находку.

— Кошелек, — констатировал я.

— И он не твой, — тут же заявил Кот.

— Та женщина обронила, — тихо заметил я. — Посмотрим, может визитка с номером телефона есть.

Я расстегнул кошелек и не поверил собственным глазам: он весь был набит новенькими купюрами в евро, их было столько, что они едва помещались в отделениях для банкнот.

— Вот это да, — присвистнул я.

— Ну что, есть там визитка? — поинтересовался Кот.

— Визитки нет, но здесь есть кое-что гораздо интереснее, — ответил я, стараясь не светить кошельком, — и полезнее.

— И что же это?

— Деньги, — прошептал я. — Очень много денег.

— И они не твои, — снова объявил Кот.

— Уже мои, — не в силах скрыть радости, заявил я.

— Нет!

Я присел рядом с Котом и зашептал ему в самое ухо:

— Слушай, найти эту дамочку среди такого количества людей просто нереально.

— Поэтому и пытаться не стоит, да? — не сдавался Кот.

— А мне эти деньги ну очень пригодятся, сам знаешь, — пропуская вопрос мимо ушей, продолжил я. — Это же сбылось мое желание, понимаешь?

— Если бы ты нашел этот кошелек на пустынной улице, я бы еще мог с тобой согласиться, но ты видел, кому он принадлежит, а значит надо вернуть.

— Нет, не надо, — я поспешил спрятать кошелек во внутренний карман куртки. — Что упало, то пропало!

Кот начал раздраженно помахивать хвостом.

— Кто будет приносить такие суммы денег на Красную площадь в новогоднюю ночь? — возмутился я. — Только тот, у кого этих денег куры не клюют.

— Ты не можешь этого знать, — стоял Кот на своем.

— Да все я знаю, — я резко встал. — А мне эти деньги просто необходимы. Знаешь, как говорят: деньги не пахнут.

— Очень даже пахнут. Вернее несут в себе определенный заряд, — внушительно произнес Кот. — Ты же фактически их украл.

— Что?! Я украл?! — возмутился я. — Ты же сам видел, что та дамочка обронила кошелек.

— Вот именно! И ты это видел, а значит знаешь чей он и должен вернуть.

— Ничего я не должен, — я сложил руки на груди словно обиженный ребенок, от которого требуют, чтобы он отдал другому свою новую игрушку.

Кремлевские куранты показывали без четверти полночь.

— Слушай, считай это проверкой, — зашел Кот с другой стороны. — Проверкой на жадность.

— У меня же мечта, понимаешь, — протянул я и отвернулся.

— Да будут у тебя деньги на мечту, — вздохнул Кот. — А эти нужно вернуть.

— Нет.

— Верни, иначе вся твоя мечта может кануть в Лету.

— Угрожаешь?

— Советую. Впрочем, поступай, как знаешь.

Я закрыл глаза и прислушался к себе.

Мне очень хотелось оставить эти деньги, но после слов Кота что-то внутри отказывалось с этим мириться. И тогда я решил так: постараюсь найти эту женщину в толпе, если найду – верну кошелек, не найду – оставлю деньги себе.

— Ладно, идем! — заявил я.

— Куда? — встрепенулся Кот.

— Искать потеряшку в шляпе.

Обмотав Кота пледом, я с кульком наперевес шагнул в гущу народу.

Помня, что женщина держалась немного правее, ближе к кремлевской стене, свою поисковую операцию я начал с данного направления. Я лавировал в толпе, ища глазами большую синюю шляпу, но людей на площади было слишком много, и я с трудом просто протискивался между шумными компаниями.

И тут начали бить куранты.

— Один, — дружно принялась отсчитывать толпа, — два, три…

Я по-прежнему крутил головой по сторонам. Хотя лица той женщины я не видел, но хорошо запомнил пушистый серый воротник пальто и белые локоны волос, лежащие на нем.

… Восемь, девять…

— Где же искать? — прошептал я.

У меня появилось ощущение, что мне просто необходимо вернуть находку владелице. Не знаю, откуда взялось это чувство, но я точно знал, что если сделаю это, все у меня будет просто отлично.

«Может, я слишком внушаемый?», — пронеслось у меня в голове.

Но обдумать эту мысль я не успел, потому что прозвучало «двенадцать», и меня вдруг накрыла волна радости, криков, смеха. Со всех сторон раздавалось «С новым годом!», гремели хлопушки, все обнимались, и напрыгивали друг на друга.

Небо вдруг озарилось всполохами салюта. Это было чудесно и удивительно! Я стоял с поднятой вверх головой и улыбался. Мне было очень хорошо просто от того, что я был частью этого большого праздника.

— С Новым годом, Кот! — крикнул я в свой кулек, чтобы перекричать шум толпы и грохот от залпов салюта.

— И тебя туда же! — услышал я ответное поздравление из кулька.

Впрочем и Кот не остался равнодушным к праздничному салюту и с явным удовольствием взирал на сияющие узоры, окрашивающие небо над собором Василия Блаженного.

И тут я увидел ее. Шляпу!

Протиснувшись между веселящимися людьми, я встал рядом с незнакомкой и взглянул в ее лицо. Это была женщина лет сорока, с красивыми, я бы даже сказал аристократическими чертами. На меня она не смотрела.

Незнакомка стояла одна среди бушующей толпы, закусив зубами край кожаной перчатки. Ее голубые глаза по-прежнему были устремлены в небо, хотя салют уже закончился. На ресницах блестели еще не скатившиеся слезинки.

Почему-то взгляд женщины странным образом повлиял на меня. Она словно была здесь, и в то же время где-то в другом месте.

Переложив плед с Котом на одну руку, я достал из внутреннего кармана куртки кошелек и протянул женщине:

— Вы обронили, — хриплым голосом выдавил я.

Шум толпы был слишком громким, и она не услышала меня. А я продолжал стоять и вглядываться в ее лицо. Мне казалось, что я был знаком с ней раньше, но я никак не мог вспомнить где и когда мы могли познакомиться.

Видимо почувствовав на себе чужой взгляд, она вдруг посмотрела прямо на меня. Потом перевела взгляд на кошелек в моей руке. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я и что собирался сделать.

— Простите, это ведь ваше? — придя в себя, как можно громче выкрикнул я.

Она медленно кивнула, продолжая глядеть мне в глаза.

— Возьмите, — протянул я кошелек.

Незнакомка словно нехотя взяла из моей руки кошелек и, по-прежнему не говоря ни слова, убрала его в карман пальто. Ее лицо не выражало никаких эмоций, слезы успели высохнуть. Не было понятно даже рада ли она вдруг обнаружившейся пропаже или до этого момента и не знала о ней.

Почему-то мне было тяжело выносить ее прямой взгляд. Я развернулся и пошел назад.

Мне вдруг захотелось вернуться домой.

Глава 26

— Это было словно наваждение какое-то, понимаешь. Я чувствовал, будто я ее уже знал, и очень хорошо знал, и в то же время понимал, что никогда не был знаком с этой женщиной.

Поздним утром первого дня нового года я заваривал на кухне зеленый чай и пытался как-то объяснить магию вчерашней встречи.

— И то, что я почувствовал не имело никакого намека на любовную связь или нечто подобное. Это было что-то намного глубже. Та женщина раза в два старше меня, но когда я смотрел на нее, мне казалось, что мы одного возраста, уж не знаю какого…

Кот сидел на подоконнике и очень внимательно меня слушал.

— И мне показалось, что она тоже словно узнала и в то же время не узнала меня. Бред, конечно, и все-таки это было очень странно.

Я налил в чашку горячий напиток.

— Как ты думаешь, это странно? — задумчиво спросил я.

— Смотря что считать странным, — уклончиво ответил Кот. — Возможно, вы действительно были знакомы, но у тебя еще слишком мало энергии, чтобы вспомнить об этом.

— Как это?

— Долго объяснять, — отмахнулся Кот.

— Нет уж объясни, будь любезен, — я даже кружку с чаем отставил. — Так мне это не показалось?

— Откуда я знаю?! Это же ты на нее смотрел!

Я закусил губу:

— Надо было телефон что ли у нее попросить.

— Она бы не дала, — неожиданно заявил Кот. — Если Сила притянула тебя к ней вчера, возможно, когда-нибудь она сделает это для тебя снова, когда ты вспомнишь.

— Что вспомню?

Но Кот спрыгнул с подоконника и вышел из кухни.

Ненавижу, когда он так делает!

Я решил не думать о незнакомке с ее странным взглядом и загадочных изречениях Кота. На повестке дня стояло кое-что имеющее для меня гораздо большее значение – лотерея.

Через несколько часов должен был состояться розыгрыш, джек-пот в котором был просто гигантский, и я очень на него рассчитывал. Впрочем, я был согласен пусть и не на главный приз, но точно на большую денежную сумму, в которой я очень нуждался. Идея о возможности выиграть в лотерею настолько меня увлекла, что я был уверен, что выиграю.

Я прошел в комнату, сел на диван, на спинке которого уже удобно расположился Кот, и взял в руки свой лотерейный билет.

— Всего один, — гордо провозгласил я. — Зато выигрышный.

— С чего это ты взял? — спросил Кот.

— Я это точно знаю! — самодовольно улыбнулся я. — У меня внутри прямо вибрирует все. Хочу кучу денег!

— Аккуратнее, если все вибрирует.

— Почему это?

— Если все вибрирует от одной мысли, что ты можешь получить огромную сумму денег, ты ее никогда не получишь. Я тебе уже говорил! Ты должен быть готов впустить в свою жизнь эту сумму денег. Но если она кажется тебе невероятной, значит ты не готов. Хотя, по сути дела, один рубль мало чем отличается от одного миллиона.

— А я готов! — заявил я. — Мне очень нужны эти деньги.

— Нужда и готовность впустить – это совершенно разные вещи.

— Я уверен, что выиграю, — отрезал я. — Тем более, что лотерею будут показывать в прямом эфире, а значит своими эмоциями я смогу повлиять на результат. Так ведь?

— Так, — наконец, согласился со мной Кот. — Вопрос лишь в том, на какой именно результат ты будешь влиять.

— Хватит каркать! — я почувствовал раздражение. — Я решил выиграть, и я выиграю.

Два часа до эфира розыгрыша тянулись очень долго. И пока Кот спокойно спал, свесив лапу со спинки дивана, я не мог найти себе места.

Я снова пересмотрел все те товары, которые нашел для открытия магазина, просмотрел стоимость доставки и сборки, зашел на сайты с похожими предложениями, полюбовался вариантами вывесок и разнообразием в стилях оформления витрин. Я даже сформировал заказы.

Оставалось лишь заполучить деньги, которыми можно будет все оплатить.

И в то же время я не мог отмахнуться от вдруг появившейся навязчивой мысли о том, что будет, если я не выиграю? Весь мой расчет опирался только на выигрыш в лотерею. Я почувствовал неприятное, липкое ощущение сомнения.

Через два часа мое внутреннее волнение стало настолько сильным, что я буквально не находил себе места, бродя из одного угла квартиры в другой, словно зверь в клетке.

— Не нагнетай, — лениво протянул Кот, когда я в очередной раз прошествовал мимо него.

Я плюхнулся на диван и нажал на пульте кнопку включения телевизора.

— Начинается! — практически закричал я и схватил билет. — Ручка! Где ручка, чтобы зачеркивать числа?

— А раньше ты об этом подумать не мог? — вздохнул Кот.

Наконец я обнаружил затерявшуюся в подушках дивана ручку и замер перед экраном.

— Сейчас ты увидишь мой триумф! — пообещал я Коту.

Минут через тридцать после начала эфира, ведущий, наконец, начал вытаскивать из мешка заветные бочонки с цифрами, иногда предлагая это почетное право гостю в студии.

— Пять! Тридцать два! Восемнадцать! — радостно вещал ведущий.

И каждый раз я зачеркивал эти цифры в своем билете.

На шестом ходу объявили о выигрыше в первом туре розыгрыша: у кого-то совпали все пять чисел в одной строке – выигрыш составил один миллион рублей. Миллион – это, конечно, тоже не мало, но меня интересовал джек-пот, а для этого нужно было, чтобы первые пятнадцать выпавших чисел оказались в одном поле билета.

Начался второй тур.

— Шестьдесят три! Восемь!

Со все возрастающим нетерпением я продолжал перечеркивать цифру за цифрой в своем билете.

— Следующий ход будет пятнадцатым, — приятным голосом объявила помощница ведущего.

Я посмотрел на свой билет. Аккуратными крестиками на нем были зачеркнуты четырнадцать чисел в верхнем поле. Чтобы сорвать джек-пот, мне нужно было, чтобы следующим ходом вытащили число восемьдесят девять, и я уже не сомневался, что так и будет.

Я глубоко вдохнул, но успокоиться не получилось. Все внутри приготовилось к ликованию.

— Девяносто! — объявил ведущий.

Я занес ручку над билетом – и моя рука зависла в воздухе. Я продолжал вглядываться в билет, но это уже было бесполезно – цифры девяносто в нем не было.

И словно подтверждая это, женский голос из телевизора произнес:

— Джек-пот сегодня не разыгран.

— Джек-пот не разыгран, — тут же эхом повторил ведущий. — Вся сумма переходит в следующий тираж, а мы продолжаем второй тур!

И снова из мешка продолжили доставать бочонки с цифрами. Какие-то из них были в моем билете, каких-то не было. Вскоре объявили в победителях второго тура – меня среди них не было.

Затем начался третий тур. Я машинально отмечал в своем билете выпавшие номера. Но даже в третьем туре, когда суммы выигрыша, появляющиеся бегущей строкой внизу экрана, составляют даже меньше стоимости самого билета, я не выиграл ничего.

В конце розыгрыша в мешке осталось всего три бочонка: с номерами один, двадцать девять и восемьдесят девять. Последняя цифра так и осталась не перечеркнутой в моем билете. Призывая участвовать в следующем розыгрыше, ведущий попрощался со зрителями.

Я выключил телек и откинулся на диван:

— А ведь все шло так хорошо. Просто идеально.

— Важность мероприятия для тебя просто зашкаливала, ты не мог выиграть, — как не странно, сочувствующе произнес Кот.

Я смял в руке лотерейный билет, который превратился в бесполезный клочок бумаги.

– Бесполезняк!

Все волшебство новогодней ночи, мое приподнятое настроение и уверенность в собственных силах исчезли, словно их и не было.

Я просто сидел и смотрел в никуда.

Зазвонил телефон, но мне не хотелось отвечать. Я даже не взглянул на дисплей, чтобы узнать кто звонит. Мне ни с кем не хотелось говорить.

— Видок у тебя словно у приговоренного к смерти, — сообщил Кот. — Нельзя же из-за ерунды так убиваться.

— Из-за ерунды?! — я медленно перевел взгляд на Кота. — Это был мой шанс добыть денег на собственное дело.

— Довольно сомнительный шанс.

— Других-то нет!

— Конечно есть. Шансов сколько угодно, — уверенно заявил Кот.

— Неужели?! Где же они? Может здесь? — вскочив, я заглянул под диван. — Или здесь? – распахнув дверцу шкафа, снова вопросил я.

Кот спокойно наблюдал за моими кривляньями.

— Нет их! — заключил я и снова плюхнулся на диван.

Снова зазвонил телефон. Я схватил трубку и рявкнул:

— Кто там еще?

— Это я, Костик, — услышал я неуверенный голос. — Я не вовремя?

— Да нет, все нормально, — я постарался взять себя в руки. — Извини.

— С новым годом, — без всякого выражения произнес Костик. — Я вообще звоню насчет твоей машины.

— Только не говори, что нужно убрать ее со стоянки, — взмолился я. — Мне сейчас вообще не до этого.

— Да нет, ты же просил сообщить тебе, если кто-то заинтересуется в ее покупке, — Костик помедлил.

— И? — я выпрямился и замер.

— И я, кажется, нашел покупателя.

— Шутишь?

— Есть тут один автолюбитель, собственный автосервис держит, — быстро проговорил Костя. — Он готов взять Мустанг хоть сегодня.

— Так это же супер! — одним движением я запрыгнул на диван с ногами.

— Только тут такое дело, — Костя помедлил, — он говорит, что больше, чем миллион за нее не даст.

— Миллион? — сокрушенно протянул я. — Но мне нужно два! Хотя бы полтора.

— Я говорил, но в этом вопросе он не преклонен и, честно говоря, Женя, я думаю, что это очень хорошее предложение.

— Я понимаю, — вздохнул я.

— Так что ему ответить?

Я колебался. Вырученных за машину денег мне наверняка не хватит, чтобы покрыть все расходы. С другой стороны, уверенности, что удастся продать машину дороже, у меня тоже не было. А миллион – это все-таки две трети необходимой суммы.

— Скажи, что я согласен, — решился я. — И договорись, пожалуйста, о встрече.

Сразу после новогодних праздников сделка была оформлена, и вместо разбитой машины я теперь владел одним миллионом рублей. Оставалось достать еще пятьсот тысяч и можно было начинать свое дело. Вот только где раздобыть недостающую сумму, у меня не было ни малейшего понятия.

Практически каждый день я отправлялся посмотреть, не сдано ли еще так понравившееся мне помещение. Я ужасно боялся, что не успею собрать нужной суммы, тем более что, казалось, и взять-то ее неоткуда – у меня не было ни одной идеи о том, где раздобыть деньги. И вдруг я вспомнил, что в начале прошлого лета одолжил денег одному своему новому приятелю.

Тогда мне казалось, что финансовые проблемы меня больше никогда не коснуться, и когда на одной из вечеринок представитель золотой молодежи вдруг спросил не будет ли у меня немного деньжат в долг, я с легкостью отсчитал ему … пятьсот тысяч рублей!

Я сразу же рассказал о своем озарении Коту. Мы сидели на кухне. День клонился к вечеру.

— Как я мог забыть об этом?!

— Как ты вообще об этом вспомнил – вот вопрос! – высказался по этому поводу Кот.

— Теперь нужно найти этого парня, — потер я ладони.

Кот тряхнул ушами:

— То есть ты не помнишь, кому одолжил полмиллиона рублей?

— Честно говоря, не очень хорошо, — признался я.

— И почему я не удивлен, — протянул Кот. — А просто забить его номер в телефон тебе тогда не пришло в голову?

— Я помню, что он дал мне свою визитку, но куда я ее сунул? – проигнорировав реплику Кота, задумался я. — А если я ее случайно выбросил?

Я перевернул вверх дном всю квартиру, но ни в одежде, ни в рюкзаках и сумках, ни даже под ковром, куда я не преминул заглянуть, столь нужного мне сейчас кусочка бумаги не было.

— Все, конец! — наконец признал я, устав от бесплодных поисков. — Сдаюсь.

В это время в дверь позвонили.

— Кого это принесло? — недовольно вопросил Кот.

— Не все ли равно? — равнодушно ответил я вопросом на вопрос и пошел открывать.

На пороге стоял Костик.

— Привет! Я на секундочку, нужно вернуться на стоянку, пока мое отсутствие не обнаружено, — часто дыша, проговорил парень. — Тут Аркадий Петрович просил передать тебе оставшиеся в машине вещи.

И пока я пытался понять, кто такой этот Аркадий Петрович и откуда в его машине могли взяться мои вещи, Костя уже сунул мне в руки небольшой сверток, нажал кнопку лифта и исчез.

— Ты случайно не знаешь, кто такой Аркадий Петрович? — спросил я Кота, закрыв дверь.

— Не удивительно, почему ты не помнишь кому полмиллиона одолжил, — фыркнул Кот. — Аркадий Петрович Волков – это новый владелец твоей искореженной машины. Прошла всего неделя с момента подписания договора купли-продажи, а в твоей памяти уже все стерлось.

— Так его звали Аркадий? — равнодушно уточнил я, возвращаясь на диван. — Понятно.

Без особого энтузиазма я развернул пакет. В нем оказались солнечные очки, зарядка для смартфона и мои права в коричневой обложке.

— Оказывается, я машину вместе с правами продал, — усмехнулся я. — Ну хоть человек хороший попался – вернул, а мог бы просто выбросить.

Я повертел права в руках, потом раскрыл обложку и не поверил собственным глазам. В чехле с правами под прозрачной пленкой лежала черная визитная карточка – та самая, которую я так старательно пытался найти весь день.

— Так не бывает, — только и смог прошептать я.

Кот заглянул мне через руку, склонил голову направо, потом налево, наконец уселся рядом, издавая характерные звуки.

— Смешно тебе? — не оборачиваясь, спросил я.

— Надеюсь, теперь ты поймешь, что все случается именно тогда, когда ты к этому действительно готов, — произнес Кот. — В самое подходящее время.

— Это же просто невероятно! — и я рассмеялся громким освобождающим смехом, как не смеялся уже очень давно.

— Не торопись радоваться, одолженных денег-то тебе еще не вернули, — напомнил мне Кот.

— Теперь это только вопрос времени, — уверил я хвостатого друга, помахав перед его носом кусочком бумаги.

На черной карточке золотыми буквами было выведено: «Петр Деревяшко. Креативный продюсер».

— Хотел бы я знать, когда он успевает продюсировать, если с утра до вечера на тусовках? — протянул я.

Я взял смартфон и набрал указанный номер.

Спустя семь или восемь гудков в трубке раздался бодрый голос:

— Слушаю! Кто это?

На заднем плане раздавались музыка, женские голоса и смех.

— Алло, Петр? — стараясь говорить громко, уточнил я.

— Да. Это кто? — снова спросил Деревяшко.

— Это Женя Ланской. Помнишь, мы летом не плохо потусили, ни один клуб вместе обошли?

— Не, не помню, — без лишних объяснений признался мой бывший приятель.

— Ну, Ланской! Я на тебя еще текилу разлил при первом знакомстве!

— А, точно! Теперь помню! — хохотнул Петр. — Ты куда пропал? Приезжай прямо сейчас, я скину адрес!

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — поспешил отказаться я. — Слушай, помнишь ты у меня деньги в долг брал?

— Не, не помню, — снова заявил Петр.

У меня внутри все похолодело.

— Как не помнишь? Ты еще говорил, что деньги вообще не проблема, отдашь в любое время, — с мольбой в голосе произнес я.

— Не проблема, — протянул Деревяшко.

— Я тебе пятьсот тысяч одолжил, помнишь?

— Неа, не помню, — хохотнул мой должник.

Я внутренне собрался и как можно убедительнее произнес:

— Слушай, мне сейчас очень нужны эти деньги, и я хочу, чтобы ты вернул мне их.

— Лучше приезжай сюда. Развлечемся!

Сквозь музыку я слышал, как женский голос куда-то звал Деревяшко, который явно был уже навеселе.

Я решил зайти с другой стороны:

— Петр, нам надо встретиться, — твердо произнес я. — Завтра.

— Ладно, давай завтра затусим, — обрадовался Деревяшко.

— Встретимся завтра в двенадцать, — заявил я. — В том кафе в центре, где мы обычно завтракали, помнишь?

— Позавтракаем?

— Ага, позавтракаем, — сквозь зубы процедил я. — И поговорим. Идет?

— Идет, — согласился Петр и повесил трубку.

Мне оставалось только надеяться, что он приедет.

На следующий день я был на месте без четверти двенадцать и с большим нетерпением ждал своего должника. Кот настоял, чтобы поехать со мной.

Петр появился в начале первого, помятый и все еще навеселе.

— Ты что еще не ложился? — догадался я.

— Почему не ложился? Ложился! На колени одной очень красивой девушки, — улыбаясь, сообщил Деревяшко.

— Ясно. Петя, слушай, мне сейчас очень нужны деньги, — перешел я к делу.

Петр притворно удивленно поднял брови:

— Что за срочность такая? И куда ты вообще пропал?

— Уезжал я, — лаконично сообщил я. — Петь, я серьезно…

— Куда уезжал? В Швейцарию? А почему меня не взял?

Я пожал плечами:

— Почему сразу в Швейцарию? В Чехию.

— А там что?

Деревяшко развалился в кресле, и принялся потягивать принесенную официантом воду с лимоном.

— Я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, а сейчас верни мне пожалуйста, деньги, которые одалживал.

— А сколько я у тебя одалживал, — зевая, спросил Петр.

— Пятьсот тысяч.

— Долларов? — удивленно заморгал мой нетрезвый приятель.

— Рублей, Петя, рублей! — мне хотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы привести в чувство. — Пятьсот тысяч рублей!

Все это начинало не на шутку меня раздражать, к тому же что-то мне подсказывало, что Деревяшко просто валяет дурака.

— Вспомнил?

— Конечно вспомнил, — закивал Петр.

— Ну и?

— Что «ну и»?

Мои челюсти сжались:

— Деньги вернешь?

Я старался говорить, как можно спокойнее, боясь, что если сорвусь, Деревяшко изобразит оскорбленную личность и под этим благовидным предлогом просто встанет и уйдет.

— О, а это твой кот, что ли?

Петя, только сейчас обратив внимание на Кота, потянул к нему руку, но не дотянулся.

— Смотри-ка, на отдельном стуле сидит, — удивился Деревяшко.

Кот пока хранил молчание.

— А сюда с животными разве можно?

— Мне можно, — нагло заявил я.

— Вот какой ты у нас крутой, — изобразил восхищение Петр. — Такой крутой, а с друга деньги требуешь!

— Это ведь мои деньги, — напомнил я. — Ты попросил в долг, и я тебе одолжил, а теперь прошу вернуть мне мои деньги.

— Прямо сейчас?

— Желательно, — процедил я сквозь зубы.

— Желательно, — задумчиво повторил за мной Деревяшко.

Большего мои нервы выдержать не могли, и я заговорил, уже не скрывая своего раздражения.

— Петя, я не понимаю, в чем проблема? Ты за неделю в клубах больше просаживаешь, и ничего, на мели не оказываешься. Я же попросил тебя вернуть долг, а ты ломаешься, словно… — я не договорил.

— Словно кто, Жень? — удивленно спросил меня Петр.

— Сам знаешь кто, — выдохнул я.

— Хорошо ты мои деньги считаешь, — протянул Деревяшко.

Я нервно усмехнулся:

— Слушай, да плевал я на твои деньги! Я хочу свои обратно получить, ясно?

— Яснее не бывает, — бросил Петр. — Я сейчас.

И ночной тусовщик направился в сторону уборной.

— Черт, он соскочить хочет! — я нервничал все больше. — Деньги куры не клюют, а он тут изображает из себя!

Кот выглядел невозмутимым.

— Как известно, в долг берут чужие деньги, а отдают уже свои, — спокойно произнес он.

— Что делать-то? — взмолился я. — Если он сейчас просто свалит, я уже не смогу заставить его вернуть долг – он не то, чтобы встречаться, на звонки мои отвечать не будет.

— Это точно, — согласился Кот. — Так заставь его вернуть твои деньги.

— Ты издеваешься что ли?! — гаркнул я. — А я что пытаюсь сделать?

— Пока только жалуешься, — заявил Кот. — Еще боишься, а страх – худший помощник! Неуверенность всегда чувствуется, и оппонент этим пользуется.

— И что мне делать?

— Вести себя как хозяин положения, а не как слуга, выпрашивающий милостыню.

Я уставился на Кота:

— Я же пытался, хотел объяснить ему, как мне нужны эти деньги…

— Вот именно! Не его дело, на что тебе нужны ТВОИ деньги, — заявил Кот. — Они тебе нужны и точка.

— Мне что угрожать ему?

— Интересно чем? — фыркнул Кот.

— Слушай, ты же, наверняка, знаешь про него чего-нибудь эдакое, — пришла мне в голову свежая мысль. — Ну как про тех байкеров, которые мой кошелек стащили, помнишь?

— Помню, помню.

— Давай так же: ты будешь выдавать нужную информацию, а я за тобой повторять, а?

— Нет, уж. Давай-ка ты сам как-нибудь.

Я запустил пальцы в волосы и так и остался сидеть.

— Да что я сам-то могу? Он же сейчас уйдет, и плакал мой магазин – больше мне денег взять неоткуда!

— Вот именно! По-моему, не плохой стимул!

— Ты сюда как зритель что ли пришел? — зло спросил я. —Посмотреть, как лягушонок барахтается в молоке?

— Что-то в этом роде, — вздохнул Кот. — Кстати, не плохое сравнение. У тебя есть только два варианта: сложить лапки и утонуть, или стараться изо всех сил и превратить молоко в сметану, чтобы выбраться.

В этот момент к столику вернулся Деревяшко, но садиться он явно не собирался.

— Будь хозяином, а не попрошайкой, — напомнил мне Кот.

— Жек, мне тут позвонили, — заявил Петр, — надо срочно по одному делу кое-куда сгонять. Так что извини, что так подрываюсь, но мне реально уже ехать надо.

— Конечно, Петь, сейчас поедешь, — как можно спокойнее произнес я, закидывая ногу на ногу. — Положи, пожалуйста, на стол мои деньги и езжай, куда тебе угодно.

— Да отдам я тебе эти деньги, — махнул рукой Деревяшко. — Давай на следующей недельке пересечемся и я…

— Сейчас, — очень веско произнес я.

— А? — уставился на меня Петя.

— Ты отдашь мне деньги сейчас, — я, не мигая смотрел прямо ему в глаза.

Деревяшко поежился, словно в кафе резко похолодало.

— Слушай, ну чего ты… — начал было он, но я перебил.

— Верни мне мои деньги, иначе ты отсюда не выйдешь, — медленно, чеканя каждое слово, проговорил я.

Петр на какое-то мгновение завис.

— Или ты прямо сейчас выкладываешь пятьсот тысяч рублей, или ты еще долго никуда не сможешь ездить, — повторил я.

Я поднялся из-за стола, стул за мной качнулся и со стуком опрокинулся на пол — ни я, ни Петр на него не посмотрели.

Внутри себя я безоговорочно решил во что бы то ни слало взять свое.

Деваться Пети было некуда – я перегородил ему путь из кафе, и теперь следующий ход оставался за ним.

Я чувствовал, что кричать, обвинять меня в вымогательстве, звать на помощь – было ниже его достоинства, на это он пойти не мог. Но и просто так стоять посреди зала под моим взглядом было бы равносильно проигрышу. И хотя, по большому счету, он мог просто взять и уйти, само напряжение создавшейся ситуации его сдерживало.

И тогда Петр Деревяшко достал из кармана бумажник, отсчитал на моих глазах ровно пятьсот тысяч, бросил их на стол и молча ушел.

Я поднял упавший стул и медленно опустился на него.

Я улыбался. Теперь у меня были деньги, чтобы открыть свой магазин мечты.

Глава 27

Следующие недели захватили меня с головой. Я арендовал помещение рядом с домом, нанял двоих рабочих и провел там небольшой ремонт, закупил книжные стеллажи, столики и стулья, шкафчики для вещей, кассовый аппарат и, конечно, кофемашину. Когда мебель была расставлена, даже при пустых стеллажах и книжных полках магазин начал приобретать собственный облик, и это вдохновляло меня еще больше.

А еще почти каждую ночь я звонил Полине. Сначала просто рассказывал о своих текущих делах, слушал, что интересного происходит в ее мире, желал удачного дня. Но с каждым таким звонком наши беседы становились все более глубокими.

Я думал, что знаю Полину – как же я ошибался! Я не знал о ней ничего. И только теперь, спрашивая о ее мечтах, желаниях, личном отношении ко всему на свете, я только начал ее узнавать. Мне это нравилось, и ужасно хотелось, чтобы Поля разделила мою радость на открытии книжного магазина, когда этот день настанет.

Я не переставал удивляться, насколько гладко все складывалось. Несмотря на пугающие рассказы в интернете о проблемах с получением разрешения на торговлю у пожарных и санитарных служб, соответствующие разрешения были мной получены после первых же проверок. Наконец, я закупил небольшую партию товара напрямую у издательств.

Расставляя книги на полках по тематическим секторам, я с огромным удовольствием взирал на свое детище. Получилось действительно уютное место: по стенам в бежево-коричневых тонах расположились высокие стеллажи, в центре – четыре миниатюрных столика с удобными стульями, рядом ниша с кофемашиной, у входа встал деревянный прилавок, почти такой же, какой был у Авраама Симеоновича – мне нравилось, что он напоминал мне о магазине часов в Праге.

Благодаря дизайнерскому освещению, на которое я осмелился потратить солидную сумму, создавалось впечатление, что это не просто книжный магазин, а нечто большее.

— Кот, а давай назовем наш магазин книжным салоном? — вдруг подумал я. — Завтра должны привезти настольные лампы с зелеными абажурами. Уверен, при дизайнерской подсветке и свете настольных ламп здесь будет еще уютнее.

— Действительно, получилось миленькое местечко, — мурлыкнул Кот, развалившись на деревянной столешнице прилавка.

— Могу считать эти слова высшей похвалой из твоих уст? — улыбнулся я.

— Валяй!

Я обвел взглядом магазинчик.

— Надо еще с кассовым аппаратом разобраться, никак не могу привыкнуть, — озвучил я свои мысли.

— Прямо сам будешь за прилавком стоять? — спросил меня Кот.

— Мне пока персонал не по карману, — откликнулся я. — Да и зачем? У Голденберга я многому научился, думаю, справлюсь. Осталось заказать вывеску и можно назначать день открытия. Может, рекламные листовки распространить?

— И что же будет на вывеске? — уточнил Кот.

— Книжный салон! — провозгласил я.

— Просто книжный салон? Без названия?

— А зачем? Ты же у нас кот без имени, — напомнил я.

— Как пожелаешь, — не стал вступать в дискуссию мой пушистый приятель. — Это ведь твой магазин.

— Это точно, — я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Получается, осталось оформить витрину в нашем единственном, зато большом окне, заказать вывеску – хочу неоновую – и можно открываться!

Витрину я оформил в букинистическом стиле, используя дополнительное освещение и купленные с рук старую печатную машинку, чернильницу с пером и несколько вышитых подушек.

В большой светящейся желтым неоном вывеске помимо слов «Книжный салон» был использован еще один элемент – силуэт кота, изящно накрывшего передние лапы пушистым хвостом. Для Кота это стало сюрпризом.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я в благодарностях рассыплюсь? — сердечно поблагодарил меня Кот за этот знак внимания.

— Конечно нет, я слишком хорошо тебя знаю, — отозвался я.

Торжественное открытие было назначено через неделю.

Вечером, уже валясь с ног от усталости, я позвонил Полине.

— Прости, что так рано, — даже не поздоровавшись начал я, — знаю, что у тебя сейчас шесть утра, но я просто не мог больше ждать.

— Ничего, я рада тебя слышать даже в шесть утра, — сонным голосом проговорила Поля.

— Как твои дела? — тем не менее поинтересовался я.

— Знаешь, я соскучилась, — вдруг сказала Полина. Она сказала это впервые с тех пор, как мы снова начали общаться.

Еще мгновение назад мне не терпелось рассказать, что магазин готов к открытию, что я назначил дату и пригласил на открытие всех, кому смог дозвониться, и теперь с нетерпением жду этого дня. И вот я забыл обо всем!

— Если бы ты только знала, как я соскучился по тебе, — выдохнул я в ответ. — И как бы я хотел, чтобы ты была рядом.

— Правда? — еле слышно спросила Полина.

Мне не нужно было думать над ответом, я уже давно все о себе понял.

— Честно говоря, у меня нет слов, чтобы описать, как мне тебя не хватает, — честно и очень серьезно сказал я.

— А мне тебя, — ответила Поля.

Я улыбнулся, а потом подумал, хорошо, что Полина сейчас меня не видит, потому что улыбка вышла грустная.

— Тогда, может быть, я могу рассчитывать на то, что ты встретишь меня в аэропорту послезавтра, — неожиданно проговорила она.

— В каком аэропорту? — не понял я.

— В Домодедово, — рассмеялась Полина. — Женя, я возвращаюсь.

После такой новости спать мне разом перехотелось. Конечно, я постоянно представлял, что буду делать, если Полина вернется, но одно дело «если» и совсем другое «когда».

Я был несказанно рад и в то же время немного напуган.

Так и не сомкнув глаз, рано утром я поднялся с постели, умылся и пришел на кухню, чтобы сварить кофе.

— Кофе? — удивился Кот, уснувший на кухонном подоконнике еще с вечера. — Ты же по утрам не пьешь кофе.

— Завтра Полина возвращается, — сообщил я.

— Куда возвращается? — лениво потянулся зверь.

— Не задавай глупых вопросов!

— Ааа, Полина возвращается, — повторил за мной Кот. — Так бы сразу и сказал. А чего ты такой нервный? Не рад что ли?

— Конечно, я рад, — налив кофе в чашку, я швырнул турку в раковину, куда она приземлилась со звонким грохотом.

— Сразу видно, что рад, — выдержав паузу, констатировал Кот.

Я смутился.

— Просто, понимаешь, я боюсь опять…

— Облажаться? — любезно подсказал Кот.

— Можно и так сказать, — вздохнул я.

— Тут уж, как говориться, не попробуешь – не узнаешь.

— А я не хочу! — я вскочил и принялся ходить кругами по крошечной кухне.

— Чего? Полину?

— Да нет же! Не хочу…

— А! Облажаться?

Я остановился и уставился на Кота в упор:

— Тебе, прям, нравится это слово, да?!

— Ладно, ладно…— сжалился надо мной тот. — По-моему, ты паникуешь на пустом месте.

Я снова продолжил свои хождения, стараясь собраться с мыслями.

— Может, какой-то сюрприз приготовить к ее приезду?

— Цыган с медведем? — снова подал голос Кот.

— Если тебе так хочется над кем-то поиздеваться, — гневно начал я, и через паузу закончил: — поиздевайся над кем-нибудь другим!

— Как же можно? Ты в этом смысле незаменимый экземпляр.

Я постарался сосредоточиться.

— Что бы такое придумать?

— Может, хватит уже придумывать? Твои предыдущие идеи оказались не самыми удачными.

— Я это учел, — недовольный напоминанием, буркнул я. — Но и просто так встретить Полю, мол, «привет, поехали» — будет как-то…

— Недостойно? Нелепо? Негоже? — наслаждалось животное моими мучениями.

— Выплюнь словарь синонимов и не мешай думать, — взмолился я.

— Ой, простите, ваше мыслящее величество! Конечно, конечно. Вы же в кои-то веки, а я тут…

Кот спрыгнул на пол и подошел к своей миске.

— Не сочтете ли за наглость мою нижайшую просьбу дать пожра…

— Кушать? — перебил я.

— Ага, пожракушать!

Допив кофе, я позаботился о завтраке Кота и снова вернулся к мыслям о приезде Полины:

— Цветы? Маловато. Романтический ужин? Само собой. Кольцо? Пугающе.

— Кого именно? — уточнило чавкающее животное.

— Какой уникальный подарок можно преподнести любимой?

— Вот прямо уникальный?

— Хотя бы незабываемый, — снизил я планку.

— Успокойся ты уже, — фыркнул Кот. — Разреши уже себе быть собой, а потом просто будь рядом с ней.

Я умоляюще посмотрел на Кота:

— Хотел бы я успокоиться, но я не могу, понимаешь? Я даже спать не могу.

— Это уже патология, — поставил мне диагноз Кот, заодно покончив с завтраком.

— Может быть, но я ничего не могу с собой поделать. Места не нахожу, — признался я.

— Помедитируй что ли, может, и успокоишься, — вздохнул Кот.

— Шутишь?

— Обычно помогает.

— Не умею я медитировать, — отмахнулся я.

— Тогда сходи с ума дальше, а я спать, — и Кот снова запрыгнул на подоконник.

— Не вздумай вот так бросать меня! — запротестовал я.

— Найди точку баланса и перестань истерить, — призвал Кот.

— Где ж ее найти?

— Внутри себя, где же еще?!

Я вздохнул. Чем больше я старался успокоиться, тем меньше мне это удавалось. Мысли в голове хаотично прыгали, не позволяя сосредоточиться ни на одной из них. Я не понимал, ни что мне делать, ни что мне думать, ни даже с чего начать.

— А ты что умеешь медитировать? — спросил я Кота от безысходности.

— Конечно! В этом ничего сложного нет, — просто ответил тот.

— А я вот не умею, — признался я.

— Захочешь – научишься, — ободряюще произнес Кот и свернулся калачиком, спрятав нос под мехом хвоста.

Некоторое время я сидел в нерешительности, потом осторожно спросил:

— А ты можешь меня научить?

Кот высунул нос:

— Что вот прямо сейчас?

— Сейчас самое подходящее время, — развел я руками. — Сам же сказал.

— Сейчас подходящее время, чтобы выспаться, — проворчал Кот.

— Потом выспишься, — заявил я. — Давай, учи меня!

Я соскользнул с табуретки, уселся на полу, скрестил по-турецки ноги, потом положил на них руки, предварительно соединив большой и указательный пальцы на каждой, и закрыл глаза.

— Я готов.

— Я заметил, — зафыркал Кот и уселся, взирая на меня с высоты подоконника.

— А чего смешного-то? — я открыл глаза. — Разве не так надо медитировать?

— Можно и так, конечно, но тебе пока рано.

Я непонимающе смотрел на Кота.

— Давай, садись обратно, — скомандовал он. – Спина ровная, руки на коленях.

Я снова уселся на табуретку.

— Расслабься. Голову немного опусти, взгляд перед собой. Закрой глаза, — командовал Кот.

— Ты же сказал: «Взгляд перед собой», — уточнил я.

— Да.

— А теперь говоришь: «Закрой глаза».

— Хватит думать – делай!

Я повиновался.

— Постарайся не двигаться, — предупредил Кот, — но, если очень захочется, делай это плавно.

— Постараюсь, — и я с большим воодушевлением приготовился испытать откровение.

Какого именно чуда я ждал, я и сам точно не знал, зато давно усвоил, что, если это от Кота, жди чего-то удивительного.

— Сделай несколько глубоких вдохов через нос и выдохов через рот, — приказал Кот, и я принялся дышать.

— Отпусти все напряжение из тела и из ума: все мысли и переживания, воспоминания о прошлом и планы на будущее. Теперь дыши спокойно, естественно.

— Ладно, — кивнул я.

— Не надо мне отвечать, — отчеканил Кот, но очень-очень тихо.

— Лад… В смысле, ага.

— Перенеси внимание внутрь тела, осознай его, почувствуй его вес.

Я вдруг впервые в жизни ощутил, как ягодицы давят на сидение табурета.

— Сканируй окружающее пространство, — продолжал Кот, — почувствуй температуру воздуха, запахи и звуки.

И я услышал, как в квартире сверху скрипнул пол, и как откуда-то запахло жареной рыбой.

— Они тебе никак не мешают, — произнес Кот. — Позволь себе быть спокойным, погрузись внутрь себя.

Я снова сосредоточился на внутренних ощущениях.

— Начнем с наблюдения ощущений в теле. Направляй внутреннее внимание на те части тела, которые я буду называть. Не анализируй свои ощущения, просто чувствуй их. Если где-то ты ничего не почувствуешь – это тоже нормально.

Через мгновение Кот продолжил:

— Макушка головы, лоб, брови, глаза, нос, щеки, — он медленно называл части тела, а я старался уловить ощущения в них. — Челюсти, язык, верхняя губа, нижняя губа, подбородок, уши, виски, затылок.

Я сидел, не шевелясь, и лишь вниманием перемещался по собственному телу.

— Шея, ключицы, предплечья, локти, запястья, ладони, пальцы рук, — продолжал перечислять Кот. — Обе руки расслаблены и неподвижны.

— Почувствуй свою грудь, улови биение сердца. Живот. Почувствуй, как со вздохом живот приподнимается, а с выдохом сдувается. Перенеси внимание в лопатки и опусти вдоль позвоночника вниз, заполняя среднюю часть спины, поясницу, ягодицы, бедра, колени, голени, лодыжки, стопы. Чувствуй все свое тело. Оно слегка раскачивается на волнах спокойного дыхания. И с каждым выдохом расслабляется все больше.

Я ощущал части своего тела изнутри, и это было странно.

Мое тело действительно расслабилось, и теперь словно жило само по себе, а я лишь наблюдал за ним.

— Осознай процесс дыхания. Теперь ты будешь считать вдохи и выдохи. Вдох один – выдох один, вдох два – выдох два, и так до десяти. Ты самостоятельно сделаешь два таких цикла, чтобы успокоить свой ум. Если ты собьешься, ничего страшного, просто начинай сначала.

Я медленно считал вдохи и выдохи, ясно ощущая их кончиком носа.

Голос Кота звучал очень тихо:

— Оставь внимание на процессе дыхания. Если в голову приходят какие-то мысли, эмоции или переживания, просто наблюдай за ними: как они появляются, и как сами по себе исчезают. Ты просто наблюдатель, а не участник процесса. Есть только вдох и выдох, будь с ними. Твое внимание здесь и сейчас.

Я продолжал следить за дыханием и своими внутренними ощущениями, и вдруг подумал: «У меня неплохо получается! Это все как-то странно, но мне нравится». И вдруг я понял, что мысли на эту тему начали заполнять мою голову. Я снова сосредоточился на дыхании, и мысли ушли.

Некоторое время мне удавалось ни о чем не думать, но уже через несколько секунд вспомнил о том, что скоро приезжает Поля, и представил, как буду встречать ее в аэропорту.

— Просто наблюдай, как мысли приходят и уходят, — услышал я настойчивый голос Кота.

«Как легко я отвлекаюсь», — подумал я и снова вернулся к дыханию.

Но вот Кот произнес:

— Теперь вновь осознай свое тело. Почувствуй свои руки, ноги, голову, туловище. Осознай приятное тепло и расслабление во всем теле. Сделай глубокий вдох и выдох. Теперь можешь медленно открыть глаза.

Прошло не более десяти-двенадцати минут. Я действительно осознавал весь процесс, ни на секунду не отключаясь, но ощущение спокойствия и умиротворения, которые я теперь испытывал, давали мне совсем иное состояние.

— Как самочувствие? — поинтересовался Кот.

— Нереально, — очень медленно, словно в трансе ответил я.

Мне не хотелось выныривать из этого состояния, и я снова закрыл глаза.

— Что это было? — прошептал я.

— Медитация, — констатировал Кот. — Наблюдение всего, что происходит внутри: ощущений в теле, мыслей в голове, эмоций, состояний. В медитации ты видишь, что ничего не постоянно, все меняется. Ты можешь увидеть свои страхи, навязчивые состояния или, наоборот, радостные и приятные мысли. Не пытайся остановить их – иначе их станет еще больше. Просто наблюдай! Если очень повезет, наступают моменты тишины. Ради них-то все и задумывается, а уже после можно разобраться с тем, что всплыло на поверхность.

Я молча слушал, соотнося слова Кота с тем, что испытал только что я сам.

— Таким образом ты даешь себе возможность освободиться от своих эмоций, понять, в каком ты состоянии: спокоен или что-то тебя тревожит. Позволь своим эмоциям проявиться и уйти, — наставлял меня Кот. — Важна сама позиция наблюдателя. Это тебе здорово пригодится не только в медитации.

Я снова открыл глаза, постепенно возвращаясь в привычную реальность.

— А почему ты раньше со мной этого не проделывал?

— Потому что тебе это было не нужно, — ответил Кот, вновь сворачиваясь калачиком. — Ты же был самым умным.

— А теперь я не самый умный? — улыбнувшись, спросил я.

— К счастью, слегка поглупел, — подумав, серьезно сообщил Кот.

— Это хорошо?

— В твоем случае, это просто отлично. А когда поглупеешь еще больше, даже сможешь делиться этим состоянием спокойствия со всеми живыми существами.

— Зачем? — удивился я.

— Поглупеешь – узнаешь, — пообещал Кот.

Я решил довериться себе и не бежать впереди паровоза, поэтому встречать Полину я ехал просто с букетом цветов, остальное – по ходу пьесы.

— Да, — протянул Кот, сидя рядом со мной на заднем сидении такси, в этот раз без переноски, — человека полгода не видел, и все, чем решил его порадовать – это скромненький такой букетик.

— Во-первых, букет из пионов скромненьким никак не назовешь, а во-вторых, ты же сам говорил, чтобы я успокоился и не выдумывал ничего лишнего, — парировал я.

Шофер, пожилой мужчина в очках, взглянул на меня в зеркало заднего вида, но от комментариев воздержался.

— Чтобы успокоился – да, говорил, а вот насчет второго пункта – что-то не припомню, — заявил Кот.

— Так надо было что-то еще купить? — от моего спокойствия не осталось и следа. — Может в ювелирный заехать? Еще не поздно. Сейчас только четверть пятого, а самолет приземляется в восемнадцать часов. Я успею!

— Тебя так просто вывести из равновесия, что даже не интересно! — фыркнул Кот.

— Ты что пошутить решил? — гаркнул я.

— Все в порядке? — спросил испуганный шофер.

— Да-да, извините, просто мысли вслух, — поспешил объяснить я.

Шофер не ответил, но продолжил коситься на меня в зеркало.

— Просто хотел разговор поддержать, — тем временем заявил Кот. — Просто интересно: в ювелирном ты кольцо что ли решил прикупить?

— Не твое кошачье дело! — я уставился в окно.

— Нет, серьезно, предложение готов сделать?

— Может и готов, — буркнул я.

— Очень смело, — похвалил меня Кот, — особенно учитывая, что вы несколько месяцев не виделись, и расстались не на самой лучшей ноте.

— Опять издеваешься?

— Я просто беседую.

— А ты не мог бы беседовать на какую-нибудь другую тему? — взмолился я.

— Мне эта очень нравится, — заверил меня Кот.

— Кто бы сомневался.

Такси вскоре съехало на МКАД и медленно, но верно, став частью перманентных пробок, взяло направление на аэропорт Домодедово.

— Зачем все это, а Кот? — тихо спросил я. — Бегаем, суетимся, чего-то пытаемся достичь, влюбляемся, расходимся – одна суета получается, а потом жизнь закончится. И в чем смысл?

— В самой жизни, — ответил Кот. — То, что можно попробовать здесь, в материальном мире, нигде больше не испытаешь. Кто это понял, тот счастливчик, наслаждается каждым прожитым днем, управляя собственной жизнью без страха. Кто считает, что есть какой-то тайный высший смысл и настоящая жизнь где-то там впереди, рискует испытать жуткое разочарование.

Я уставился на пушистого гуру:

— Я что-то не понял, так нужно к чему-то стремиться или не нужно?

— Цели нужны, через них ты развиваешься, — Кот зажмурился – на повороте луч фары встречной машины ударил прямо по глазам, — но опять-таки важен способ достижения этой цели, сам путь, понимаешь?

— А разве пути могут быть разные?

— Ты меня удивляешь!

Мы немного помолчали.

— Сейчас съедем с развязки, и дальше дорога должна быть свободной, — подал голос водитель. — Вы ведь не опаздываете на рейс?

— Нет, все нормально, время есть, — поспешил заверить я.

И действительно вскоре пробка осталась позади, и мы вновь понеслись по свободному шоссе.

— Можно сидеть и ждать, пока жизнь повернется к тебе солнечной стороной, правда, рискуешь так всю жизнь и просидеть в собственном зеленом болотце, — Кот нервно дернул хвостом. — Можно бороться за место под солнцем, но тут две опасности: во-первых, не факт, что победишь, а во-вторых, если и победишь, то большой вопрос, останутся ли вообще силы радоваться победе после такой борьбы?

— Очень интересно, — возмутился я. — Ждать – плохо, бороться – плохо. А что же прикажешь делать?

— Мы же начали разговор с целей – это самое главное, — напомнил Кот. — Разберись, что тебе нужно, чего хочешь – и иди к этому, рано или поздно дойдешь.

— А как же те, кто борются за место под солнцем? У них же тоже есть свои цели, — спросил я.

— Есть, конечно, только в большинстве случаев не свои.

— Как это?

— А как ты на педагога пошел учиться? — ответил вопросом на вопрос Кот.

— Просто я не знал чего хочу, вот и пошел по родительским стопам.

— А надо было сначала узнать, — вздохнул Кот.

— Надо было, — согласился я.

— Достигнешь одну вершину, за ней увидишь следующую. Тут главное баланс, чтобы на пути к истинной цели не забыть о других жизненных аспектах. В этом и есть вкус жизни. Этот мир – уже сам по себе большая загадка. Просто научись видеть это, а не относиться ко всему, как к привычной обыденности.

Такси въехало на территорию аэропорта. До терминала оставалось проехать еще метров двести.

— Знаешь, это со многими случается, — вдруг очень дружелюбно изрек Кот.

— Что именно?

— То, что ты сейчас испытываешь. Когда цель практически достигнута, многие начинают сомневаться – действительно ли это то, что им нужно.

— Есть такое, — усмехнулся я.

— Не сомневайся, это твое, и твое по праву, — сказал Кот. — И послушайся моего совета: расслабься и получай от жизни удовольствие.

Я подумал о своем магазине, о его скором открытии и испытал чувство гордости. Подумал о Полине, которая, возможно, в эту самую минуту размышляла обо мне, и, может быть, так же, как и я, немного боялась нашей встречи.

Сердце мое забилось быстрее.

Я провел рукой по мягкой шерсти Кота, и когда тот с удивлением взглянул на меня, улыбнулся, осознавая, как мне повезло встретиться с ним. И, черт побери, в этот момент я ощутил тот самый пресловутый вкус жизни.

Глава 28

К счастью, рейс из Сиднея прибывал без задержек. У меня оставался час, поэтому я отправился в ближайшее кафе, купил там зеленый чай на вынос, и найдя в переполненном пассажирами зале укромный уголок за неработающим кофейным автоматом, выпустил Кота из переноски.

— Прости, иначе я бы тебя сюда не протащил, — извинился я, пока Кот разминал затекшие лапы. — Мог бы и дома нас подождать.

— Ты же знаешь, зрелища – моя слабость, а пропустить такое – было бы преступлением, — заявил Кот.

— Вообще-то это частная жизнь, — напомнил я.

— Ну да, ну да, — немедленно согласился со мной Кот.

Чай закончился, время тянулось нестерпимо долго, и я опять начал нервничать.

— Кот? — позвал я.

Кот, свернувшийся калачиком на сером металлическим стуле, слегка повел ухом, но голову не поднял.

— Может помедитируем опять, а?

— Валяй! — буркнул Кот и продолжил спать.

«Ну ладно», — решил я, сев на край стула.

— На, вот, цветы подержи, — я положил букет пионов за спину Кота.

Опустив руки на колени, я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Звуки терминала слились в один общий шум.

Мысленно я прошелся по всему телу, расслабляя мышцы. Потом принялся отсчитывать циклы дыхания. Я решил делать это в обратном порядке, чтобы избежать автоматизма.

«Вдох десять – выдох десять», — считал я про себя.

«Вдох девять – выдох девять».

С каждым вдохом дыхание становилось все медленнее и глубже.

«Вдох пять – выдох пять».

Где-то заплакал ребенок. Этот крик заставил меня отвлечься, но очень быстро я вернул свое внимание на дыхание.

«Вдох три – выдох три».

«Вдох два – выдох два»

«Вдох один – …»

На задворках сознания промелькнула мысль, что сейчас нужно будет сделать еще один дыхательный круг, но почему-то я открыл глаза. И чуть не вскрикнул — я был в лесу.

Это был густой лес с очень высокими лиственными деревьями. Опустив руки, я почувствовал под ладонями твердую, неровную поверхность. Оказалось, что я сижу на стволе поваленного, уже высохшего дерева огромного диаметра. Мои ноги не касались земли.

Я спрыгнул и огляделся. Всюду росли гигантские деревья, с некоторых из них свисали такие же огромные лианы. Сквозь листву светило яркое солнце, но здесь под кронами было довольно прохладно.

Я оглядел себя: на мне была та же самая одежда, в которой я отправился в аэропорт встречать Полину: теплые кроссовки, джинсы, куртка и футболка с длинным рукавом. Я отчетливо помнил начало этого дня и тот факт, что еще несколько секунд назад я сидел в зале ожидания аэропорта Домодедово.

Вдруг меня осенило – я запустил руку в карман и с облегчением почувствовал под пальцами смартфон. Достал аппарат из кармана и разблокировал экран – увы, на дисплее не было ни одного деления, показывающего связь с сетью. Я поднял смартфон над головой, поводил рукой из стороны в сторону, но ничего не изменилось. Пришлось убрать бесполезное устройство обратно в карман и что-то делать.

Несмотря на всю странность ситуации, тропический лес не казался мне опасным, и я решил пройти немного вперед в поисках кого-то, кто дал бы мне хоть какие-то разъяснения. Правда, понятие «вперед» здесь было довольно относительным, поэтому я выбрал направление от того места, где я очнулся, туда, куда впервые устремил свой взгляд.

Оставив в качестве обратного ориентира на стволе дерева под отошедшей корой несколько листовок об открытии книжного магазина – единственное, что я обнаружил в карманах, кроме смартфона – я зашагал по природному настилу из мха.

Я старался держаться прямого курса, чтобы в случае необходимости мог тем же путем вернуться обратно. Но чем дольше я шел, тем безнадежнее мне представлялась моя вылазка: нигде не было ни одного признака человеческого присутствия. К тому же я вдруг осознал, что не слышу звуков, которых обычно на природе достаточно. Остановившись, я начал прислушиваться – ни трели птицы, ни звука качающихся на ветру ветвей, ни собственно самого ветра не было. Я решил пока об этом не думать, и прибавил ходу.

Даже в расстегнутой куртке становилось слишком жарко и душно, но снимать одежду мне очень не хотелось, словно она служила мне последним укрытием от все сильнее пугающей меня неизвестности. Примерно через час или полтора, когда от быстрой ходьбы я начал выдыхаться, впереди сквозь листья деревьев начало маячить что-то желтое.

Чем ближе я подходил к неизвестному объекту, тем отчетливее видел его масштабность, но из-за частых деревьев я никак не мог понять, что же это такое. Пока, наконец, лес резко не закончился, и я не оказался на краю … пустыни.

Это была самая настоящая песчаная пустыня с барханами и дюнами. Это было не просто невероятно, это было невозможно.

Между огромным лиственным лесом и бескрайней пустыней не было никакого перехода. Просто резко заканчивалась одна природная зона, а сразу за ней начиналась другая. Можно было одной ногой стоять на зеленом мху, а другой на мягком песке.

Я не понимал, что происходит, и как это могло случиться. Я вышел под прямые солнечные лучи, наконец, снял куртку и обвязал ее вокруг бедер. Потом прошел несколько сотен метров до ближайшего бархана, взобрался на него и снова огляделся.

Сзади по-прежнему оставался тропический лес, впереди же, насколько хватало взгляда, тянулась безжизненная пустыня.

Тогда я сбежал с бархана и сел в его тени, которая не слишком спасала о палящего солнца. На всякий случай обвязал голову футболкой. Очень хотелось пить, и с каждой минутой жажда становилась все мучительней.

Здравый смысл подсказывал, что нужно возвращаться в лес, под кроны деревьев, но сил оставалось все меньше. Мне хотелось просто лечь и лежать.

— Ну, почему тебя нет рядом, когда ты так нужен! — проговорил я вслух.

— Почему же нет, я здесь, — услышал я совсем рядом знакомый голос.

— Кот! Кот! — я так обрадовался, что вскочил на ноги и, как помешанный, начал оглядываться в поисках знакомой черной фигуры.

— Где ты? — озадаченно спросил я воздух, когда так и не смог найти пушистого друга.

— Я здесь, но ты меня не увидишь, — снова прозвучал его голос.

Вдруг я понял, что этот голос скорее звучит в моей голове, чем я действительно его слышу.

— Кот, что происходит? — взмолился я.

— Это не важно. Просто успокойся и перестань крутиться.

— Где я? Что это за место? Как я здесь очутился? — вопрошал я, стирая со лба пот.

Кот вздохнул – или я себе это только представил? – и вдруг заявил:

— Считай, что ты в другом мире.

Я почувствовал, как мое дыхание перехватило, и я с трудом смог сделать следующий вдох.

— Ты что издеваешься? — буквально просипел я. — В каком еще другом мире?

— Говорю тебе успокойся! Лишние эмоции здесь – непозволительная роскошь.

Кот говорил очень спокойно, даже немного тягуче. Я послушался и снова опустился на песок.

— Честно говоря, ты сумел удивить даже меня – твое перемещение было молниеносным, я едва успел среагировать, иначе бродить тебе здесь одному.

— Но, если ты тоже здесь, почему я не могу тебя видеть? — я заставил себя немного успокоиться, снова присел на песок, и дыхание начало приходить в норму.

— Такова особенность этого мира – здесь далеко не все материально, но от этого не менее реально.

— Больше никогда не буду медитировать, — пообещал я.

— Дело не в медитации, ты каким-то образом сумел остановить мир – не многим это удается.

— Здорово, просто отлично, что бы это не значило, — сокрушенно проговорил я.

— Не спеши делать выводы, — посоветовал Кот. — Смею предположить, что тебе здесь понравится, и даже очень.

— Ага, если я от жажды раньше времени копыта не отброшу.

— Нужно вернуться в лес, — скомандовал Кот. — Давай-ка поднимайся, разлегся тут.

С трудом я встал и поплелся в обратном направлении.

Когда я подходил к кромке леса, я отчетливо услышал звук, который показался мне смутно знакомым. Чем дальше я продвигался вглубь леса, тем сильнее становилось звучание.

— Кот, что это? — наконец, спросил я.

— Иди, иди! — немедленно откликнулся голос. — Тебе понравится.

Я двинулся дальше, пока деревья не расступились, а я не оказался на открытой поляне, перед большим водопадом. Кристально прозрачная вода падала с высокой скалы, а внизу собиралась в русле и устремлялась вглубь леса.

Зрелище завораживало.

— Чего стоишь? Ты же пить хотел, — раздалось рядом с моим ухом.

Я подошел к реке, зачерпнул воду, которая оказалась ледяной, и сделал несколько глотков. После чего присел на большой камень, оказавшийся рядом, и огляделся.

— Не может быть, чтобы я не услышал шума водопада, когда шел по лесу к пустыне, — констатировал я. – Я шел этим же путем, и никакого водопада не было. И даже если бы я отклонился от курса, такой шум невозможно не услышать хоть за километр!

— Тогда его здесь и не было, — раздался голос Кота.

— Как это?

— Тогда ты еще не хотел пить.

Я с сомнением покосился на прозрачную воду.

— Не хочешь же ты сказать, что этот водопад появился здесь только потому, что меня одолела жажда?

— Именно это я и сказал.

— Но это невозможно! — почти закричал я.

— Ты же сам только что уверял, что никакого водопада еще два часа назад здесь не было.

— Но…, — я не знал, что сказать и что подумать. — Как это вообще может быть? Я что Бог?

— Размечтался! — даже не видя Кота, я отчетливо представил себе, как скривилась его мордочка в презрительной гримасе.

— Тогда, как это можно объяснить?

— Тебе бы все объяснить, — вздохнул Кот.

Я только пожал печами, мол, а как же иначе?

— Ты еще не понял? Ты можешь делать здесь все, что захочешь, — и добавил: — В рамках разумного, конечно, иначе этот мир просто выплюнет тебя обратно.

— Так, может, это и хорошо, что выплюнет обратно?

— Это уже тебе решать, но, по-моему, глупо отказываться от такого подарка.

Я задумался, а потом спросил:

— И что мне теперь в лесу сидеть? Или в пустыне загорать? А когда мне есть захочется, я на ближайшей поляне скатерть-самобранку обнаружу, так что ли?

— На самом деле, тебе не хочется ни есть, ни пить – это всего лишь старая матрица. Здесь тебе это не нужно. Как только ты это, наконец, осознаешь, ты перестанешь чувствовать дискомфорт. Водопад создал ты сам, как, впрочем, и пустыню.

— Я могу просто захотеть чего-то, и оно появится? — поразился я.

— Что-то в этом роде, при условии, что твои желания не нарушат законы этого мира.

— А как я об этом узнаю?

— О, поверь мне, с этим проблем не возникнет, — заверил меня Кот.

Я вдохнул поглубже, почувствовал, как чистый воздух втекает в мои легкие и вдруг снова ощутил себя полным сил. Такой резкий переход показался мне весьма странным, но мне уже давно стоило начать привыкать к странностям.

— А что еще я могу делать усилием воли? — поинтересовался я.

Понимание, что я могу создавать целый мир окрыляло. Мягко говоря.

— Не усилием воли, а намерением, — поправил меня Кот. — Все, что угодно. В своем слое мира ты можешь менять абсолютно все.

— Что значит «в своем слое мира»? А есть еще чьи-то слои?

— Разумеется, — мурлыкнул Кот. — Неужто ты решил, что ты единственный?

— Почему бы и нет? — усмехнулся я. — Значит здесь есть и другие. И я могу с ними встретиться?

— Можешь, конечно, но я бы не советовал.

— Почему?

— Потому что обитатели этого мира могут тебе не сильно понравиться.

— Они что не люди? — насторожился я.

— Они никто и в то же время все. И, как ты понимаешь, если ваши слои пересекутся, исход этой встречи может быть абсолютно любой.

Я ощутил, как мурашки пробежали по моей спине.

— Это так страшно?

— Не думай об этом сейчас, — посоветовал Кот. — У тебя совершенно неожиданно появилась возможность попробовать на вкус другой мир, так чего ты ждешь?

— Тебе лишь бы на вкус что-нибудь попробовать, — вздохнул я. — А что делать-то?

— Этот мир меняется практически мгновенно и лишь по одному твоему желанию, — напомнил Кот. — Ты можешь быть здесь кем захочешь, и делать все, что угодно.

И только я серьезно задумался над услышанным, как голос Кота в моей голове добавил:

— В рамках разумного, конечно.

Странная вещь – когда тебе говорят, что ты можешь делать что угодно, и даже больше, оказывается, что ты понятия не имеешь, а чего же тебе хочется.

Кот молчал, время медленно тянулось, а ни одна стоящая мысль так меня и не посещала.

Метрах в ста от меня росло гигантское дерево, довольно ветвистое и с богатой кроной, темно-зеленые мясистые листья переливались на солнце. Невольно я остановил свой взгляд на этом дереве. Сначала мне пришла мысль о том, что все в этом мире имеет какие-то увеличенные размеры, потом и эта мысль покинула мою голову, я совсем расслабился и просто сидел и рассматривал дерево-великана.

Внезапно я почувствовал, как внутри меня что-то медленно течет. Я прикрыл глаза и прислушался к себе. Внутренние потоки медленно шли вверх и вниз одновременно. Я ощутил, как мои руки-ветви колышутся на ветру, как верхние листья нагрелись от солнца. И с каждой секундой мое сознание становилось все тяжелее.

Это напугало меня, и я поспешил открыть глаза, чтобы посмотреть на себя: я по-прежнему сидел на камне, у меня было две руки, две ноги и привычное мне тело.

Веки снова опустились, и я ощутил, как на одну из моих веток уселась маленькая птица и принялась стучать клювиком по толстой коре. Было немного щекотно, но не доставляло никакого дискомфорта.

Я ощутил прохладу земли, почувствовал, как корни уходят в самую глубь, как тянут влагу из подземных источников. Одновременно я чувствовал сотни своих ветвей, а на них едва ощутимое колыхание листьев.

Распахнув глаза, я заставил себя буквально съехать с камня на землю.

Преодолевая гипнотическую ломоту во всем теле, на четвереньках я дополз до реки и, наклонившись, опустил в журчащую воду голову.

Через несколько секунд, ероша волосы, с которых струями стекала прямо за шиворот ледяная вода, я снова обрел контроль над самим собой.

— Что это было? — задал я вслух вопрос.

— Ты и сам знаешь, — тут же раздался голос Кота. — На некоторое время ты стал деревом.

Я сглотнул:

— Мне казалось, что я уже не вернусь. Как это вообще возможно?

— Я ведь уже говорил тебе: здесь ты можешь делать что угодно и быть кем угодно.

— Деревом?! — пропищал я.

— А почему, собственно, нет? Деревья так же, как и мы, обладают определенным сознанием, просто у них нет интеллекта.

Я провел руками по мокрым волосам.

— Это, конечно, было удивительно, но больше я такое испытывать не хочу, — признался я, окончательно приходя в себя.

— Тогда не удерживай на дереве свое внимание, — откликнулся Кот. — Все здесь делаешь только ты сам.

Я окинул взглядом местность.

— Мне бы укрытие какое-то. Может дом заказать?

— Хорошая идея, — одобрил Кот.

— И что мне надо для этого сделать? Сказать волшебные слова, вроде «абракадабра»?

— Просто иди в свой дом.

— Я же не знаю, где его искать, — растерялся я.

— Не волнуйся об этом. Он найдет тебя сам, — пообещал Кот.

Я послушно поднялся и решил идти в противоположную от пустыни сторону.

Пришлось продираться через лес еще не менее часа, пока, наконец, я не вышел на … что?

Это было что угодно, но только не домик.

Странное прямоугольное строение стояло прямо посредине леса, и деревья прорастали сквозь его крышу. С первого взгляда я даже не смог определить из чего был сделан этот дом, настолько он сросся с самим лесом. Стены снизу доверху покрывал мох, а покатая крыша была усыпана сухими листьями, и Бог знает, чем еще. Когда я подошел ближе, мне показалось, что строение было сложено из какого-то камня, но ручаться за это я бы не стал.

— Кот, ты здесь? — позвал я.

— Ага, — тут же раздался голос.

— И что это такое?

— Как что? Домик! Ты же сам заказывал.

— То есть это, по-твоему, домик?

— А по-твоему это что, корабль?!

— Я туда не пойду! — заявил я и сложил руки на груди. — Не удивлюсь, если внутри сидит старая ведьма и только и ждет, чтобы зажарить и съесть усталого путника.

— В чем проблема? Ты ведь сам хотел отдохнуть в доме, ну так вот он, твой дом.

— Это не мой дом, — отмахнулся я. — Это склеп какой-то!

— Ну, знаешь, нужно точнее формулировать свои желания.

— Опять я виноват?

— Ну не я же! Это твой слой мира. Конечно, ты можешь пойти дальше и, возможно, через какое-то время наткнешься на более приглядное строение, но послушайся моего совета – этот домик станет для тебя настоящим пристанищем, потому что не только ты выбрал его, но и он тебя, а это дорогого стоит.

Я с сомнением покосился на серые камни и покатую крышу над ними.

— Эта халупа меня выбрала?

— Ты бы говорил потише, она и обидеться может, — шепнул мне Кот.

— Подумаешь, какие мы нежные, — хмыкнул я, но громкость поубавил.

Мои ноги гудели от долгой ходьбы, к тому же снова хотелось пить, поэтому я решил войти внутрь и немного отдохнуть, а потом продолжить поиски нормального дома.

Я толкнул рукой дверь, больше похожую на калитку из прутьев, которая, открываясь, еще и противно заскрипела, и перешагнул порог.

Внутри было мрачно, к тому же глаза еще не привыкли к темноте. Совсем рядом я увидел полоску света из-под внутренней двери и, выставив руки вперед, чтобы не споткнуться, сделал несколько шагов и толкнул ее.

Мне в глаза снова ударил солнечный свет, это было так неожиданно, что я сощурился, а когда огляделся понял, что то, что я вижу, никак не укладывается в моей голове.

Я стоял на открытом, ярко освещенном дворе большой виллы, с четырех сторон которой тянулись анфилады, а в них массивные двери – по четыре с каждой стороны. Открыв ближайшую ко мне дверь, я вошел внутрь – комната оказалась очень просторной, с высоким потолком и каменным полом, и совершенно пустой. Сквозь большое окно на противоположной стороне я видел лес.

Вернувшись на анфиладу, я осторожно закрыл за собой дверь. Таких комнат было еще, как минимум, пятнадцать.

— Этого просто не может быть, — ошеломленно проговорил я. — Домик слишком маленький, чтобы вместить все это.

Я повернулся и снова вышел в маленькую темную комнатку, а из нее наружу. И оказался перед тем же крохотным, заросшим мхом низким домишкой, в который несколько минут назад заходил.

— Невозможно! — упрямо повторил я и снова ринулся внутрь.

Вынырнув из темноты, я оказался под сенью анфилады.

На этот раз я медленно пошел по длинному коридору, высматривая хозяина виллы. По пути я открывал двери в комнаты, но, как и первая, они были пустыми.

В какой-то момент мое внимание привлек круглый каменный столик в центре двора, на котором стоял прозрачный графин с водой и высокий стакан. Этот столик я видел там и раньше, но был готов поклясться, что раньше он был пуст.

— Есть здесь кто-нибудь? — наконец выкрикнул я.

Ответом мне была тишина.

Тогда я прошел во дворик, налил в стакан воды, которая оказалась прохладной, и уселся в плетеное кресло-качалку, стоявшую рядом.

— Странно, что нет записки «Выпей меня», — нервно хохотнул я и залпом осушил стакан до дна.

Откинувшись на спинку кресла, я начал тихонько раскачиваться. Ярко светило солнце, а в вышине парила большая птица.

Не знаю, сколько я так просидел, в конце концов задремав. Пришел в себя я, ощутив легкий ветерок на своих щеках. Я открыл глаза и снова стал вглядываться в медленно парящую в небе птицу. Мне показалось, что это какой-то хищник, вроде орла или сокола, но я не был в этом уверен.

Вдруг я почувствовал, как потоки воздуха ударили мне в лицо с большой силой и резко дернулся, осознав, что подо мной ошеломляющая высота.

Мое сознание разделилось, и пока одна его часть была готова вопить от ужаса, другая спокойно и уверенно управляла движениями упругого тела. Вот крылья сделали два взмаха и снова раскрылись, ловя потоки воздуха, голова повернулась, и все тело сделало плавный крен влево.

Я взглянул вниз, ожидая рассмотреть там крохотные деревья и маленький домик, а увидел виллу с открытым внутренним двориком, но совсем не так, как ожидал. Мои глаза вдруг непривычно сфокусировались, и я воззрился не просто на очертания дома, я четко разглядел стол и кресло-качалку в середине двора, а в кресле человека, смотрящего вверх.

Я смотрел на самого себя.

Дрожь начала сотрясать все мое тело. Я почувствовал, как крылья больше не слушаются меня. В панике я начал махать ими беспорядочно, и камнем полетел вниз.

За миг, когда я должен был удариться о землю, я ощутил, как что-то острое впивается мне в ладони. От боли я распахнул глаза – я все еще находился в кресле-качалке, на коленях сидел Кот, а его когти раздирали кожу моих рук.

Краем глаза я успел увидеть, как большая птица, падавшая вниз, в последнюю секунду смогла сделать крутой вираж и снова взмыла в небо.

В этот момент Кот извлек из-под моей кожи свои когти.

Вскрикнув от боли, я вскочил на ноги, тем самым сбросив с себя Кота, схватил кувшин с водой и, не думая, вылил его себе на голову. Окончательно избавившись от пут липкого сновидения, я уставился на своего хвостатого приятеля, который тут же поспешил занять кресло.

— Что это было? — выдохнул я.

— Тебя и на секунду нельзя оставить, — посетовал Кот, накрывая хвостом передние лапы. — Когда же ты, наконец, поймешь? Здесь ничему нельзя уделять слишком пристального внимания.

— Я что стал птицей?! — я все еще не мог в это поверить.

— Можно сказать, эволюционируешь, — фыркнул Кот.

— Очень смешно! — выдохнул я.

И только сейчас я осознал, что теперь не только слышу, но и вижу Кота.

— Я тебя вижу, — сообщил я.

— Я в курсе, — спокойно отозвался Кот.

— А почему раньше я тебя только слышал?

— Мне понадобилось время, чтобы материализоваться в новом мире, — туманно произнес мой хвостатый приятель.

— Ясно, — сказал я, хотя ясного здесь для меня было не больше, чем воды в пустом кувшине на столике.

Кот повел носом, к чему-то принюхиваясь.

— Начинает темнеть, лучше нам уйти внутрь, — заявил он.

— Комнаты в этом доме пусты, — вздохнул я, — а спать на каменном полу как-то не очень хочется.

— Это же твой дом, — ничуть не огорчившись заявил Кот, — захочешь провести эту ночь в настоящей спальне, так и будет.

Темно действительно стало как-то внезапно.

— Все комнаты я проверил еще днем – они пусты, — сокрушенно ответил я.

— Ты хочешь сказать, они были пусты днем? — уточнил Кот. — А сейчас совсем не день.

Я подошел к ближайшей двери и, не глядя, распахнул ее:

— Вот, убедись!

— Неплохо, неплохо, — провозгласил Кот и прошествовал внутрь. —Я, чур, сплю на банкетке.

Я повернул голову и не поверил своим глазам: комната была обставлена деревянной, но очень уютной мебелью. В центре стояла большая кровать, в ногах которой была приставлена высокая мягкая банкетка. На одной из прикроватных тумбочек стояла лампа с желтым абажуром и излучала мягкий свет. Окно обрамляла легкая полупрозрачная штора, а на полу лежал пушистый коврик.

— Не было этого! — пожаловался я и тоже шагнул внутрь.

Первым делом я подошел к лампе и проверил, куда она была включена. Провод у лампы был, а вот розетки, куда он мог бы вставляться, не наблюдалось.

— Так я и знал! — возликовал я, хватая и потрясая в потемках бесполезным проводом. — Это, все просто бутафория! Иначе, как же включить свет?

И тут лампа зажглась.

Я ошарашенно посмотрел на провод, который по-прежнему держал в руке.

— Привыкай, — зевнув, посоветовал мне Кот, устраиваясь на невысокой банкетке. — Это ведь твой дом, он о тебе заботится. Тебе стоит поблагодарить его.

Больше не задавая никаких вопросов, я быстро разделся и залез под мягкое одеяло.

— Спасибо, дом, — на всякий случай тихо прошептал я.

Лампа на тумбочке погасла.

Глава 29

Меня разбудил приглушенный шум снаружи. Когда я открыл глаза, было уже светло. Я встал и выглянул в окно – сразу за домом неслась бурная река.

— Она что за нами притекла? — ошарашенно спросил я, обращаясь к Коту, но, когда обернулся, на банкетке никого не было.

Я хотел одеться, но моих вещей в комнате тоже не оказалось. Вместо них на высоком стуле, которого вчера здесь абсолютно точно не было, висели белые льняные брюки и такая же рубашка с коротким рукавом. Обуви не было никакой. Я надел то, что нашел и вышел из комнаты.

Двор освещало яркое солнце. В центре на столе что-то дымилось в чашке, рядом стояла плетеная тарелка с пышными булочками и необычными фруктами, если, конечно, это вообще были фрукты. Рядом в кресле-качалке дремал Кот.

— С добрым утром, — приоткрыл он один глаз. — Ничего такой прикид.

— С добрым! Ты что мне завтрак приготовил?

— Правильнее было бы сказать, что его приготовил ты, — Кот лениво потянулся. — Кстати, никогда не разделял твоих предпочтений.

Я почесал подбородок, на котором уже кололось отросшая щетина.

— Ты, вроде, говорил, что в этом мире нет необходимости в еде и воде.

— Так и есть, но, если тебе очень чего-то хочется, ты это обязательно получишь, — напомнил Кот. — Видимо, привычка завтракать глубоко у тебя засела.

Я потоптался у столика – сесть мне было некуда.

— Пойду схожу за стулом, — сообщил я развалившемуся на солнышке животному.

Животное не ответило.

Зайдя в спальню, из которой я вышел не долее, как пять минут назад, я обнаружил, что высокий стул, на котором висела моя новая одежда, исчез. Я поспешил обратно во двор, чтобы рассказать Коту о странном перемещении мебели в природе, и уже с порога обнаружил, что по другую сторону столика второе кресло-качалка.

Я уставился на кресло:

— Откуда оно здесь взялось?!

— Что именно? — флегматично спросил Кот.

— Это кресло! Его же здесь не было!

— Ну, не было, теперь есть. Разве это проблема?

— То есть тебя здесь вообще ничего не удивляет? — я уселся в новоявленное кресло и осторожно отпил из дымящейся чашки, в которой оказался зеленый чай.

— Кроме тебя – нет, — подумав, ответил Кот.

Я позавтракал чаем с булочками, побоявшись пробовать необычные фрукты, а потом решил еще раз внимательно осмотреть дом. Хотя правильнее его было бы теперь назвать виллой.

Обойдя все комнаты одну за другой, я обнаружил, что все они были совершенно одинаковыми, с единственным окном на противоположной от двери стене, и все по-прежнему оставались пустыми. Ни кухни, ни ванной, ни каких бы то ни было еще помещений в доме не было.

Я прошел через маленький темный коридорчик и вышел из самого дома – снаружи он по-прежнему был маленьким и невзрачным. В нескольких метрах от входа текла широкая река, невесть откуда взявшаяся здесь за одну ночь. Я снова зашел в дом и, вернувшись во двор, плюхнулся в кресло.

— Может, ты мне все-таки что-нибудь объяснишь? — потребовал я от Кота.

Тот, не спеша, сел и уставился на меня:

— Что именно ты желаешь узнать?

— Что это за место? Как я сюда попал? Почему здесь все так быстро меняется? Как вернуться обратно?

Кот долго молчал. Я даже испугался, что он подбирает слова, чтобы его ответ не сразил и не поверг меня в полный шок. Наконец, он флегматично изрек:

— Очень много вопросов.

Я едва не застонал, но сдержался.

— Просто ответь, — попросил я.

— Это совсем другой мир, — заговорил Кот, — со своими законами. Как ты сюда попал, я вряд ли смогу тебе объяснить. Скажу только, что еле поспел за тобой. А насчет возвращения обратно…

Кот вдруг замолчал.

— Что? — не выдержав, взмолился я.

— А ты уверен, что хочешь назад? — вдруг неожиданно весело спросил Кот. — Это ведь удивительный мир. Когда ты поймешь, что здесь к чему, ты будешь в восторге.

— Я здесь всего ничего, и за это короткое время я чуть не стал сначала деревом, а потом птицей, — возразил я, — так что вряд ли я буду здесь от чего-то в восторге.

— Подожди немного, — усмехнулся Кот.

— Как вернуться назад? — снова настойчиво спросил я.

Кот едва заметно вздохнул, но все же ответил:

— Нужна дверь.

— Какая дверь? — я обвел взглядом анфиладу – дверей в ней хватало.

— Правильным вопросом будет «Когда дверь снова откроется?», — заявил Кот. — Хотя, конечно, знать ее местоположение тоже не помешало бы.

Вся эта странная история начинала меня слегка подбешивать.

— Ты можешь нормально объяснить? — гаркнул я.

— А ты сходи в библиотеку, взгляни на карту, — посоветовал Кот, проигнорировав мой эмоциональный всплеск.

— В какую еще библиотеку? — я скривился от ощущения полной безнадежности что-либо понять. — В этом странном доме есть только одна спальня, в которой присутствует мебель.

— А ты все-таки сходи, — настаивал Кот, и что-то подсказывало мне, что у него было на это основание.

— Ладно, — поднялся я, — давай проверим еще раз.

Я прошел через двор на противоположную от моей спальни сторону и распахнул первую справа дверь — комната была пуста.

— Никакой библиотекой и не пахнет, — крикнул я.

Едва я отошел от порога, дверь комнаты с шумом захлопнулась, хотя на улице не было и ветерка. Я настороженно покосился в ту сторону и предпочел отойти от этого места подальше.

— Здесь тоже пусто! — прокричал я после осмотра соседней комнаты.

Я аккуратно прикрыл дверь, избегая громких хлопков, дабы не стать параноиком раньше времени, и взялся за ручку следующей.

— И здесь никакой… — открывая дверь заорал я, но слова застряли в горле. — Здесь…

— Дай-ка угадаю – библиотека? — Кот уже вился у моих ног, всматриваясь в полутемное пространство, от которого веяло прохладой.

Вся комната была уставлена стеллажами с сотнями книг. Для того, чтобы достать огромные талмуды с верхних полок, нужно было воспользоваться высокой подвижной лестницей, перемещавшейся вдоль стен. Никакой другой мебели в комнате не было, лишь в центре стояла подставка на длинной ножке, напоминавшая пюпитр, а на ней покоилась раскрытая книга.

В голове мелькнула мысль о том, что вряд ли схожесть этой библиотеки с книжным магазином в Карловых Варах случайна, как и эта книга на подставке.

— Это, кажется для тебя, — Кот перешагнул порог, я последовал за ним.

— Откуда здесь взялась библиотека? — не мог поверить я, озираясь по сторонам.

— Тебе понадобилась библиотека, и она появилась, — спокойно констатировал Кот.

— Когда мне понадобилась спальня – появилась спальня, когда мне понадобилась библиотека – невесть откуда взялась библиотека, — пытался понять я, — то есть ты хочешь сказать, что и этот дом подстраивается под мои потребности?

— Вот это я понимаю «Умный дом»! — довольно заявил Кот.

— Так бывает? — выдохнул я.

— Это же ТВОЙ дом! — сказал Кот и добавил: — И, кстати, поосторожнее с желаниями, не хотелось бы однажды открыв дверь, быть смытым водопадом из джакузи.

— Об этом можешь не волноваться, пока мне вполне хватает преследующей меня реки, — вздохнул я. — Это вообще нормально?

— А что есть нормально? — ответил вопросом на вопрос Кот.

Я только развел руками:

— В моем мире реки за людьми не бегают.

Мы прошли вглубь новоиспеченной библиотеки.

— Если я правильно понимаю, это и есть карта, — кивнул на подставку с книгой Кот.

Я взглянул на книжные страницы.

— Да, карта, — подтвердил я, рассматривая почти метровые страницы.

— Посмотри на нее внимательно, — велел Кот.

Я склонился и вгляделся.

— Так не бывает! – констатировал я.

— Ты опять за свое, — фыркнул мой хвостатый друг. — Забудь здесь это выражение!

— Но здесь все двигается, — я ткнул пальцем книгу-карту. — Материки, острова, реки, моря – все!

— А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что в этом мире все очень быстро меняется, буквально под каждое желание, — с большой долей восхищения произнес Кот.

— Мое?

— В твоем слое мира – под твое, но здесь сливается бесчисленное количество слоев миров других живых существ, так что, в конечном итоге, все здесь переплетено и взаимосвязано.

Я решил предпринять еще одну попытку разобраться в том, куда попал, а главное, как отсюда выбраться.

— Ну, хорошо, допустим это так, — начал я мыслительный процесс.

— Не допустим, а так оно и есть!

— Допустим, — с нажимом повторил я. — Все здесь перемещается, куда пожелает, но как это связано с вопросом о том, как вернуться домой?

Кот почесал лапой ухо.

— Ты попал в этот мир через определенную дверь, — проговорил он. — Это, конечно, не просто дверь, в обычном понимании, как ты понимаешь.

— Плевать! — отрезал я. — Где же эта дверь?

— А это уже знаешь только ты, — заявил Кот.

— Но я ничего не знаю!

Я развернулся и зашагал прочь из новоявленной библиотеки.

— Чего ты так переживаешь? — поспешил за мной Кот.

— Ты серьезно? Чего я так переживаю? — на ходу вопил я. — В моей жизни только начало происходить что-то стоящее! Я боюсь даже представить, что подумала Полина, когда я не встретил ее в аэропорту!

Я плюхнулся в кресло-качалку во дворе и, запрокинув голову, закрыл глаза.

Кот, запрыгнувший в соседнее кресло, молчал.

— В общем так, — взяв себя в руки, уже спокойно заговорил я, — мне нужна дверь, и ты скажешь мне, где ее искать.

— Может случиться и так, что тебе вообще не придется ничего искать и, скоро дверь сама снова откроется, — последовала небольшая пауза. — А, может быть, этого не случится уже никогда.

— Ну уж нет! Она откроется, или я буду не я, — зарычал я и ринулся наружу.

Мне хотелось побыть одному, понять, что именно со мной происходит, как это могло случиться, а главное, что мне теперь делать.

Я рыскал по лесу, как раненый зверь, невзирая на дискомфорт необутых ног, но ответ ни на один из этих вопросов так ко мне и не пришел. Я лишь совсем выбился из сил, постоянно преодолевая густую растительность.

Опустившись на густой мох, я постарался восстановить дыхание. Лес шумел. Только сейчас я обратил внимание, что он больше не был безмолвной декорацией, какой я впервые увидел его. Теперь я отчетливо слышал голоса птиц, шелест листвы от малейшего прикосновения ветра, приглушенные скрипы древних деревьев – лес ожил, а значит этот мир становился для меня все реальнее.

— Что же делать? — проговорил я вслух.

Вдруг я увидел впереди отвесную скалу, которой минуту назад совершенно точно не было. А в следующее мгновение я уже стоял на ее краю и смотрел вниз. Подо мной зияла пропасть, и она была настолько огромной, что я не мог разглядеть ее дна.

И вдруг я почувствовал, что моя дверь находится там, в самом низу. А потом видение исчезло.

Мысли в моей голове больше не разбегались пугливыми насекомыми. Теперь я отчетливо осознавал свою единственную возможность.

Я повернул назад, чтобы вернуться к дому, а потом решительно развернулся и зашагал в противоположном направлении, держа в уме намерение прийти именно туда, куда хочу, и почти не удивился, когда вскоре впереди замаячил знакомый домик, опутанный лианами.

Войдя внутрь, я нашел Кота, мирно дремавшего все на том же кресле-качалке, на котором я его оставил.

— Я знаю где находится дверь, — сообщил я, опускаясь во второе кресло.

Глава 30

Видимо из-за того, что лег спать я еще засветло, я проснулся на рассвете, когда тьма только начала рассеиваться. По привычке подойдя к окну, увидел невообразимое зрелище – как моя река снова пришла за мной.

Сначала сквозь открытое окно я услышал отдаленное журчание воды, затем на очертания леса словно наложилась прозрачная картинка: бурлящая река, сквозь которую я все еще видел стволы деревьев и большие камни, вырастающие из земли. А потом река стала приобретать более четкие очертания, пока не стала частью реального ландшафта.

Теперь шум бурного потока стал очевидным.

— Ну хоть водопад не притащился, — хмыкнул я.

Рассвело очень быстро. Обдумав предстоящий сегодня переход, который мог оказаться как весьма быстрым, так и затяжным, я отправился открывать двери в комнатах в поисках того, что мне было необходимо.

В пятой по счету комнате я обнаружил стоящий у дальней стены белый платяной шкаф из простых досок, а в нем все, что я вознамерился получить: штаны из плотной ткани, хлопковую рубашку, легкую куртку, пару мощных, походных ботинок и рюкзак.

Переодевшись, я вышел во двор.

— Ты что всю ночь здесь спал или просто к креслу прирос? — удивился я, увидев Кота на том же месте.

— Здесь отличный климат, — потянувшись ответил Кот. — Сон под открытым небом – истинное удовольствие. Советую попробовать.

— Непременно, — буркнул я.

— А где завтрак? — усевшись в кресле, вопросило животное.

Я сделал удивленный взгляд:

— Забыл? В этом мире можно обойтись и без еды.

— Это сначала, — размеренно проговорил Кот, — а потом лучше подкреплять организм чем-то существенным, дабы не раствориться в пространстве. Все-таки это материальный мир.

— А ты не мог сразу об этом сказать?! — всполошился я.

— Успокойся, у нас еще есть время, сделаем привал в лесу.

Кот направился к выходу из дома:

— Если честно, мне сейчас гораздо больше хочется в кустики, чем есть. Если ты понимаешь, о чем я.

— Умоляю, избавь меня от этих подробностей, — попросил я, направляясь следом.

Мы прошагали по лесу несколько часов, но ни его конца, ни края видно не было. В конце концов, я начал выдыхаться.

Зато Кот, казалось, даже не запыхался и вообще чувствовал себя в лесу очень привольно.

— Я начинаю подозревать, что мнение об одомашнивании котов сильно преувеличено, — останавливаясь, чтобы сделать передышку, заметил я.

— Это мнение, действительно, есть великое заблуждение, — согласился со мной Кот.

Присев на ближайшее поваленное дерево – я сильно подозревал, что оно появилось исключительно, потому что понадобилось мне – я задумался:

— Слушай, а нам обязательно куда-то тащиться на своих двоих? Если я могу перемещать целый дом, я ведь могу переместить и себя.

— Ты не перемещаешь дом, — Кот запрыгнул на шершавый ствол и уселся рядом со мной. — Дом следует за твоим намерением.

— И в чем разница?

— Долго объяснять.

— Ты уж напрягись, пожалуйста, а то, может, мы зря этот марш-бросок совершаем?

— Ты не можешь просто телепортироваться, куда захочешь, но можешь вознамериться прийти туда, куда хочешь.

— И как это работает?

— Куда ты сейчас идешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Хочу, наконец, выбраться из этого леса – разве не понятно?

Кот дернул хвостом:

— А должен хотеть или, вернее, намереваться прийти в нужную точку.

— Разве это не одно и то же?

— Конечно, нет.

Я отер лоб тыльной стороной ладони.

— Просто я считаю так: сначала нужно выйти из леса, и тогда уже решать в каком направлении двигаться дальше.

— Выйти из леса можно совершенно в любом месте, в том числе, в ровно противоположном от твоей скалы.

Я тихо выругался.

— Как-то я об этом не подумал.

И вдруг меня, как током ударило.

— А откуда ты знаешь про скалу? Я ведь не рассказывал про свое видение!

Я развернулся и уставился на Кота.

— И ты даже не спросил, куда мы, собственно, идем, — припомнил я.

Кот спокойно и прямо смотрел мне в глаза.

— Ты знал, да? Ты всегда все знаешь, — проговорил я. — Но откуда? И почему ты не можешь просто рассказать мне все?

— Некоторые вещи нельзя понять из чьих-то объяснений, их надо постичь на собственном опыте.

— Тогда помоги мне хоть немного, — тихо попросил я.

Так мы и сидели посреди бескрайнего леса с гигантскими деревьями, из которого не было выхода. А когда мне надоело сидеть, я лег, подложив пустой свернутый рюкзак под голову, и закрыл глаза.

Не знаю сколько я проспал, и спал ли вообще, потому что не помнил никаких сновидений, но когда я открыл глаза, меня ждал самый большой сюрприз, какой я только мог себе представить – рядом со мной сидела Полина.

Я вскочил на ноги, не веря глазам.

— Поля?!

— Привет, Жень, — она улыбнулась уголками губ.

— Ты здесь?!

— Я здесь.

Еще пару мгновений я всматривался в нее, словно не веря в реальность происходящего, а потом рывком прижал ее к себе, зарываясь лицом в шелковые волосы.

— Как ты сюда попала? — спросил я.

— Сама не знаю, — слегка пожала плечами Полина.

Я окинул любимую взглядом – легкое платье в синий мелкий цветочек, сверху тонкая кофточка, на ногах белые носочки, а поверх них большие синие ботинки.

— Ты совсем по-летнему одета, — удивился я.

— Так ведь лето же, — усмехнулась Поля.

— С ума сойти, — снова поразился я. — Кот, ты только посмотри!

— Ой, и котик здесь! — воскликнула Полина и протянула к нему руку.

Кот сидел в отдалении и внимательно наблюдал за нами.

— Что, даже не порадуешься за меня? — крикнул я ему, смеясь.

Говорить не хотелось – я знал, что еще успею обо всем ее расспросить. Я просто сидел и обнимал свою Полю, а она крепко прижималась ко мне, и от этой близости, от запаха ее волос, от всего происходящего у меня начала кружиться голова. Тогда, вскочив, я потянул Полину за собой.

— Куда ты? — только и успела вскрикнуть она.

— Хочу показать тебе кое-что!

— Что?

— Дом! Это самый удивительный дом, который ты когда-либо видела!

Еще некоторое время мы пробирались сквозь деревья, и вскоре я увидел знакомые очертания.

— Вот он и появился, — довольно заявил я.

— Какой крохотный! — подойдя к дому, заметила Поля.

— Ты сильно удивишься, — пообещал я и толкнул дверь.

Солнце было в зените, ярко освещая внутренний дворик. На столике, который, как мне показалось, сильно увеличился в диаметре, на большом глиняном блюде лежали фрукты. Много разных фруктов! Рядом стоял знакомый кувшин с красноватым напитком и два стакана.

— Похоже, нас встречают, — усмехнулся я.

— Кто? — спросила Полина, осматривая внутреннее пространство.

— Ты не поверишь – дом!

— Я бы хотела сначала принять душ, — посмотрела на меня Полина. — Здесь так жарко.

— Сейчас попробую устроить, — я подбежал к ближайшей двери и рванул за ручку. — Вуаля!

Посередине комнаты стояла большая ванная на львиных ножках, уже наполненная водой. На высоком длинном столе лежала стопка белоснежных полотенец. Рядом стояли две большие емкости, похожие на бочки: от одной из них поднимался пар, вторая была кристально прозрачной.

— А это, видимо, горячая и холодная вода? — уточника Полина, последовав за мной.

— Думаю, так оно и есть, — и я снова прижал Полю к себе, вдыхая ее аромат, а потом нежно поцеловал. — Все еще не верится, что ты здесь.

Полина лишь улыбнулась.

— Ты еще должна мне все рассказать, — помогая Полине снять кофту, заметил я. — Как ты узнала, где я? Как попала сюда?

— Тебе тоже придется многое мне объяснить, — улыбнулась Поля. — Но сначала ванная!

Я оставил Полину наслаждаться водными процедурами и вышел во двор. Кот тоже вернулся на виллу.

— Прости, что бросил тебя в лесу, — извинился я. — Совсем потерял голову.

— Это очень подходящее к случаю выражение, — заметил Кот и запрыгнул на кресло-качалку.

Я опустился во второе, но через мгновение снова вскочил.

— Даже сидеть спокойно не могу!

И я принялся ходить взад-вперед.

— Если Полина здесь, мне ведь уже не надо никуда торопиться, — вдруг понял я. — Теперь мы сможем спокойно посмотреть этот мир, как ты и хотел.

Кот молчал.

— Ты чего такой кислый? — усмехнулся я. — Я понял: ты не рад, что нашему холостяцкому походу помешали, но, поверь, с Полиной теперь будет намного лучше, чем без нее.

— Мне нет никакого дела, помешали нашему походу или нет, — с расстановкой проговорил Кот.

— Тогда порадуйся же за меня – я просто летать готов от того, что Полина тоже здесь.

— Я бы порадовался, — осторожно произнес Кот, — вот только Полины здесь нет.

— В каком смысле? — хохотнул я, но все тело вдруг покрылось мурашками. — В каком смысле? — с надрывом в голосе повторил я.

— Ты знаешь, я был бы только рад, если бы ты решил задержаться в этом мире, а не ломился поскорее домой, но…

— Да что? — взмолился я.

— Это не Полина, — отрезал Кот.

Я часто заморгал, не в силах что-либо понять.

— А кто? — совсем по-детски спросил я.

— Скажем так, твое очередное осуществившееся желание, — вздохнул Кот. — Ты ведь хотел, чтобы она была рядом?

Моя голова закачалась из стороны в сторону – я отказывался в это верить.

— Я тебя не понимаю, — простонал я.

— Понимаешь, — произнес Кот жестче. — Просто твой мир исполнил твое очередное желание, вот и все. Это не Полина, а что-то вроде ее проекции.

— Я тебе не верю, — тихо сказал я.

Я пытался найти хоть какое-то логическое объяснение.

— Зачем какой-то проекции принимать ванну? — вдруг тоном победителя воскликнул я.

— Это ведь не мираж – это действительно живая девушка, — спокойно пояснил Кот. — Только вести себя она будет согласно твоим ожиданиям. Ведь, по большому счету, ты ее и создал.

Я вновь опустился в кресло, а потом согнулся пополам и запустил пальцы в волосы.

— Бред какой-то!

— Спроси ее о чем-нибудь, что знает только Полина, — предложил Кот. — Она не сможет ответить ни на один вопрос.

— Ты же сам сказал, что она создана мной, получается, она должна знать все, что знаю я?

— Нет, — покачал головой Кот. — Она лишь создана, что называется, по образу и подобию, но с того момента, как она появилась, она уже самостоятельное живое существо. Она наделена определенными качествами Полины, но не ее мыслями или тем более воспоминаниями.

В этот момент дверь открылась, и завернутая в большое полотенце Полина, – я не знал как еще называть девушку, которую я видел перед собой, – вышла и проследовала во внутренний дворик.

— Как же хорошо принять ванну, — улыбнулась она.

Я всматривался в хорошо знакомое мне лицо, не в силах оторвать от него взгляда.

— Полина? — тихо позвал я.

— Что, Жень? — улыбнулась мне девушка.

— Это ты?

— Я, конечно, кто же еще? — она обернулась. – Здесь точно больше никого нет? Не хочу, чтобы меня увидели в таком виде – ты же знаешь, я не отношусь к любительницам выставлять себя напоказ.

— А разве ты не любишь быть центром внимания? Помнишь, когда мы отдыхали в Греции, ты любила загорать топлес? — соврал я первое, что пришло мне в голову.

— Я – топлес? — Полина даже на секунду замерла. — Ты с ума сошел?

Я бросил гневный взгляд на Кота – разыграть меня решил?!

— Ее природная скромность – это уже заложенный тобой алгоритм, — спокойно пояснил Кот.

— А помнишь, как мы отправились на прогулку на яхте и меня укачало так сильно, что пришлось вернуться на берег? — снова обратился я к Полине. — Это ведь тоже было в Греции, верно?

— А что это за фрукты такие? — Полина склонилась над столиком. — Никогда таких не видела!

— Да, я тоже, — ответил я, в то время, как мои мысли были сосредоточены совсем на другом вопросе.

Поля схватила ярко-желтый фрукт абсолютно круглой формы и откусила от него.

— Какой сладкий! — восторженно отозвалась она. — Женя, ты пробовал?

— Скажи, Поля, а как ты все-таки попала сюда? — игнорируя ее восклицания, спросил я.

Девушка наслаждалась сочным фруктом.

— Сама не знаю, просто попала, — пожала она плечами.

— Но где ты была перед тем, как очутиться здесь? — настаивал я.

Полина задумалась, вспоминая.

— А что там в других комнатах? — так же непринужденно переключилась она на дом, как минуту ранее на фрукты. — Женя, ты мне его покажешь?

— Полина, ответь, пожалуйста, на мой вопрос, — напряженно повторил я.

— На какой именно?

— Где ты была за мгновение до того, как попала сюда?

Поля надолго задумалась.

— Не помню, — она глядела на меня широко раскрытыми глазами.

Я заставил себя предпринять еще одну попытку:

— А про Австралию ты помнишь?

— Ну, конечно! — рассмеялась Полина. — Какой ты странный!

— И что было в Австралии?

— Жень, ты меня допрашиваешь что ли? Или ты не рад мне?

В груди у меня что-то екнуло, и я просто не смог не сказать:

— Очень рад.

— Я тебе все потом расскажу, ладно? — защебетала Полина. — Я так соскучилась по тебе!

И она обняла меня, обвив руками за шею:

— Поцелуй меня, — едва слышно попросила Поля.

Она была так близко. Еще секунду я пытался бороться с собой, но я так давно жаждал, чтобы она была рядом. Наши губы слились, и я не ощутил никакой разницы. Это была она – моя Полина!

Я больше не хотел ни о чем думать, а лишь позволить себе обо всем забыть.

— Где спальня? — прошептала мне на ухо Поля.

С большим трудом я заставил себя отстраниться от нее.

— Сначала нам надо поговорить, — хрипло выдавил я.

— Я не хочу сейчас разговаривать, — состроив обиженное личико проговорила девушка.

— И я тебя понимаю, — грустно улыбнулся я. — Но сначала мы поговорим.

Я перевел взгляд на кресло, где сидел очень напряженный Кот:

— Оставь нас, пожалуйста, — попросил я друга.

Ни слова не говоря, он спрыгнул с кресла и удалился.

Оставаться на месте мне стало невыносимо трудно.

— Пойдем погуляем, — предложил я Поле.

— Опять в лес? — удивилась девушка. — Не хочу! Я устала.

Я вглядывался и никак не мог понять, она это или нет. Каждое ее слово, каждое движение я ставил под сомнение.

«Лучше бы вообще не знать», — промелькнула малодушная мысль.

— Здесь рядом есть море, — кивком головы я указал за стену дома.

— Море?

— Иди оденься, и я покажу тебе.

Вскоре мы покинули дом.

Сосредоточившись на конечной цели, я очень быстро услышал шум волн.

Взаимодействовать с этим миром у меня получалось все лучше и лучше. Он напоминал мне волшебную лампу – стоит только пожелать, и вот оно, ведь мое желание – закон.

— И правда море! – Полина выпустила мою руку и побежала к берегу, едва лазурная гладь открылась нашему взору.

Выйдя из-под сени деревьев, я сразу ощутил солнечное тепло. И хотя день близился к вечеру, можно было спокойно позагорать или даже искупаться.

— Женя, давай поплаваем, – словно прочитав мои мысли, крикнула Поля.

— Что-то не хочется, — ответил я из какого-то чувства противоречия.

Я поймал себя на том, что злюсь. На что? Или на кого?

Сделав глубокий вдох, я подошел к Полине.

Перед нами расстилалось бескрайнее море, которое нежными поглаживаниями набегало на песчаный берег и снова отступало.

— Как красиво, — прильнула ко мне девушка, устремив взгляд вдаль.

Мы опустились на песок и какое-то время просто сидели молча.

Как мог я оттягивал разговор, словно предчувствуя, что после него этой идиллии настанет конец. Я пообещал себе быть честным с самим собой, а значит надо было решиться. И я решился.

— Полина, кто ты? — задал я простой вопрос.

— Разве не знаешь? — улыбнулась она. — Почему ты задаешь такие странные вопросы.

— Потому что хочу знать, кто ты, — произнес я.

— Но ты же знаешь.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне. Кто ты?

— Я девушка, которая любит тебя, — нежно проворковала Полина.

В горле у меня пересохло. И снова возникла мысль, оставить все как есть, и пребывать в сладком забытьи. Но что-то во мне не соглашалось на это.

— Поля, откуда ты пришла? — задал я очередной вопрос.

— К чему этот допрос? — нахмурилась Полина. — Может, ты меня больше не любишь и не хочешь меня видеть? Тогда так и скажи.

— Я очень тебя люблю, — прошептал я. — Ответь на один вопрос, и я больше ни о чем не спрошу тебя.

— Только на один?

— Только на один, — пообещал я. — Откуда ты пришла?

Полина задумалась. Она перевела взгляд на горизонт, слегка помолотила ногами в соленой воде, а потом снова посмотрела на меня.

— Честно говоря, я не помню, — призналась девушка.

— Ты не помнишь? — переспросил я, просто потому что не знал что еще сказать.

— Я ниоткуда не приходила, — медленно проговорила она, все-еще силясь что-то вспомнить. — Я всегда была с тобой.

Я закрыл глаза и до скрипа зубов сжал челюсти.

— Разве это возможно? — наконец смог проговорить я.

— Ну, конечно, глупый! – засмеялась девушка. — Возможно все!

Я упал навзничь на песок и закрыл глаза.

Эта Полина была химерой, созданием моего собственного воображения. Точно таким же, каким были пустыня, лес и пляж. Любой образ, крутившийся у меня в голове, здесь воплощался в реальности.

— Жень, ты уснул что ли? — тронула меня за плечо живая иллюзия.

— Нет, просто размышляю, — откликнулся я.

— Знаешь, я подумала, как было бы здорово жить в доме на берегу моря, правда?

Я сел и отряхнул ладони от песка.

— Мы уже живем в доме на берегу моря.

— Как это? — удивилась химера.

Ни секунды не сомневаясь в том, что сейчас увижу, я обернулся – на стыке леса и пляжа стоял мой маленький домик.

— Желания исполняются мгновенно, — с грустной усмешкой заметил я.

Девушка, вскочив, побежала к дому. Я же, не отрываясь, смотрел на ее удаляющуюся фигурку, такую знакомую, такую желанную.

Когда она скрылась в доме, я посидел на берегу еще какое-то время, а потом последовал за ней.

Внутренний дворик алел под лучами заходящего солнца. Кот спал в одном из кресел. Я уселся напротив.

— Мы теперь живем на берегу моря, — сообщил я Коту.

— А я-то все гадал, чего так рыбой завоняло, — кивнул тот.

— Разве ты не любишь рыбу?

— Не особенно.

— Раньше о доме на море я мог только мечтать, — усмехнулся я.

— И?

—Теперь он у меня есть, а толку от этого нет.

Мы немного помолчали.

— Я так понимаю, ты принял решение? — спросил меня Кот.

Я пристально посмотрел на него:

— Только не говори, что не знаешь какое.

— Судя по твоему несчастному виду, не трудно догадаться, — не стал юлить Кот. — Хотя, возможно, альтернативная реальность не так уж и плоха.

— Только не в случае с Полиной, — выдохнул я. — А родителей если я захочу увидеть, мне тоже предоставят пустышек, склеенных по образу и подобию моих воспоминаний о них?

— Не стоит так злиться? На природу вещей не обижаются, — примирительно произнес мой пушистый друг. — Просто этот мир таков, каков он есть. И, как всегда, не имеет абсолютно никакого значения, нравится тебе это или нет.

— А с ней что делать? — кивнул я в сторону химеры в образе Полины, только что появившейся из дальней комнаты и направляющейся к нам.

— С ней ты ничего сделать не можешь, — серьезно ответил Кот. — Она уже есть, и она имеет такое же право на существование, как и ты.

— Но она же просто мираж! — воскликнул я.

— Уже нет, — вильнул хвостом Кот.

Полина в длинном полупрозрачном платье, ниспадающем с плеч, вспорхнула и уселась мне на колени.

— Красивое платье, — только и сказал я. — Где ты его взяла?

— В шкафу, конечно, где же еще? — засмеялась девушка. — У меня целая гардеробная с нарядами.

Через плечо девушки я уставился на Кота:

— Я так понимаю, теперь не только мои желания исполняются в мгновение ока?

— Разумеется, теперь ее слой мира накладывается на твой, а значит многое становится непредсказуемым, — подтвердил тот.

Мое сознание с трудом успевало переваривать последние события. Голова стала тяжелой.

Мне очень хотелось просто забыться, чтобы когда я проснусь, все вернулось на свои места.

— Я иду спать, — объявил я.

— Я тоже очень устала, — кивнула химера. — Столько эмоций за один день.

И снова я почувствовал раздражение.

— Ты просто копируешь мои собственные чувства, — рявкнул я, сам того не ожидая.

— Женя, ты чего?

Ресницы девушки затрепетали, и я сразу пожалел о своей несдержанности.

— Извини, я просто устал.

Взгляд девушки тут же стал веселым, и даже более того – игривым.

— Идем в спальню? — позвала она.

Я замер в растерянности.

— Стоит ли отказываться? — подал голос Кот, и в его интонациях я узнал слащавые издевательские нотки.

Возможно, если бы он ничего не сказал, я бы дал слабину и пустил все на самотек, но теперь…

— Нет, — отрезал я. — Ты поспишь в другой комнате.

— Но почему? — девушка казалась расстроенной.

— Просто так будет лучше, — прошептал я.

Поцеловав ее в лоб, я отправился спать.

Тысячи мыслей роились в моей голове. Я никак не мог остановиться ни на одной из них, но и прекратить этот безумный хоровод был не в силах.

Тогда я сел на край кровати и попробовал сосредоточиться на собственном дыхании, чтобы хоть немного успокоиться. И вдруг я подумал: если я попал в этот мир через медитацию, то и вернуться домой я смогу точно так же.

Я закрыл глаза и постарался вспомнить все шаги, которым меня обучил Кот: сканирование ощущений в теле – счет дыхания – наблюдение за внутренними процессами.

Не сразу, но я успокоился, и, в конечном итоге, мне даже удалось удерживать внимание на дыхании, не цепляясь за приходящие мысли.

Не знаю сколько времени я так просидел, думаю, не очень долго. Зато как-то очень быстро у меня начала ныть спина. Как мог, я старался оставаться сосредоточенным и всем существом жаждал чудесного перемещения. Но когда ломота в спине начала заявлять о себе на полную катушку, я окончательно понял, что ничего не выходит.

— Значит попасть домой тем же способом не получится, — откинувшись назад и развалившись на кровати констатировал я вслух.

И тут дверь чуть слышно скрипнула, и кто-то проник в комнату. Учитывая выдающиеся способности данного мира к материализации, это мог быть вообще кто угодно.

Я внутренне сжался.

Фигура приближалась к кровати. В полной темноте я скорее ощущал само движение, чем видел незваного гостя.

Я уже хотел кинуться к тумбочке и схватить лампу для самообороны, как тихий голосок у кровати проворковал:

— Женя, мне там одной очень холодно.

— Полина? — выдохнул я.

— А у тебя здесь еще кто-то есть? — хихикнул голосок.

— Нет, конечно, — буркнул я, устыдившись собственной трусости.

Я протянул руку, чтобы включить лампу, но вовремя вспомнил, что выключатель у нее попросту отсутствует.

— Совсем забыл, что свет тут включается иначе.

— Он нам и не нужен, — заявила девушка и, опустившись на кровать, прильнула ко мне.

Ее поцелуи были долгими, очень долгими.

И у меня больше не осталось сил, чтобы помнить то, что я знал.

— Не то, чтобы я очень хотел вмешиваться, но лучше тебе узнать сейчас, — услышал я знакомый голос.

— Кот?! — дернулся я.

Полина тоже вздрогнула:

— Котик пришел?

— Черт, Кот, убирайся отсюда! — гаркнул я. — Дежавю какое-то!

— Не волнуйся, я сегодня не в настроении наблюдать за совокуплением двуногих, — спокойно произнес Кот. — Но прежде, чем это произойдет, ты должен сделать выбор.

— Какой еще выбор? — застонал я.

— Пойми, чем сильнее ты сливаешься с этим миром, тем значительной его частью становишься.

— И что из этого следует?

— Завтра ты можешь уже и не вспомнить, что был какой-то иной мир, — объяснил Кот.

— Ну это вряд ли, — самоуверенно заявил я.

— В этом в сущности ничего страшного нет, — произнес мой пушистый друг, — не так уж важно, в каком мире жить, если именно его считаешь родным. Но, я подумал, будет лучше, если ты все-таки сделаешь сознательный выбор.

Я не двигался. Меня начали одолевать сомнения.

— Женя? — потрясла меня за руку Полина.

— Не может быть, чтобы я забыл, кто я и откуда, — прошептал я.

Кот молчал, видимо, давая мне возможность осознать услышанное.

— Даже если предположить, что это случится, я ведь буду задаваться вопросом о своем прошлом, а значит рано или поздно докопаюсь до истины.

— Неужели? — донесся голос Кота из темноты. — Твою новую подружку этот вопрос не сильно волнует.

На это у меня не было ответа.

— Я удаляюсь, — сообщил Кот. — Просто прими решение, это принесет покой.

Кот ушел, а я по-прежнему не шевелился.

— Эй, — снова потрясла меня Полина, — ты со мной?

— Нет, — услышал я собственный хриплый голос, — я не с тобой.

— Что ты хочешь сказать? — запротестовала моя прекрасная химера.

Я почувствовал, что внутренне уже принял решение.

— Прости, но тебе придется уйти, — спокойно произнес я.

Девушка не стала спорить, или плакать, или злиться. Она молча соскользнула с кровати, а через мгновение дверь комнаты открылась и снова закрылась.

Я остался один.

Когда моя голова коснулась подушки, в сознании застряла одна единственная мысль: «Когда я проснусь, хочу, чтобы все опять стало, как было». А потом забытье поглотило меня без остатка.

Глава 31

Я почувствовал, что проснулся, еще не открывая глаз. И я боялся их открыть, хотя чувствовал, что солнечный свет уже проник в спальню. Я уловил слабый, но очень знакомый шум – шум реки! Вздохнув, я открыл глаза – белая комната казалась еще просторнее, когда ее освещал солнечный свет.

Похоже, этот мир был совсем не расположен отпускать меня, и в этом единственном вопросе мои желания явно не учитывались.

Я выглянул в окно – на этот раз река выбрала место в отдалении от дома. Я даже помахал ей рукой – хоть какая-то стабильность в этом меняющемся мире.

Одевшись в синие хлопковые штаны и такую же футболку, невесть откуда взявшиеся на спинке кровати, я вышел во двор.

Двор был пуст. Ни Кота. Ни девушки.

— Полина, — позвал я. — Поля.

Тишина.

Только теперь я сообразил, что вчера вечером не удосужился даже проводить ее до ее спальни.

Я пробежался по всему дому, но ни Полины, ни ее вещей так и не обнаружил. Даже ванная комната, где еще вчера освежалась моя химера, снова стала пустой.

Я вышел на середину двора и закричал:

— Полина!

— Чего орешь?

Я оглянулся. От входной двери ко мне приближался Кот.

— А тебя где носит? — еще не отдышавшись, выпалил я.

— Меня нигде не носит, — спокойно ответствовал Кот. — Я совершал утренний променад по морскому берегу.

— Море еще на месте? — почему-то удивился я.

— Вполне.

Кот внимательно посмотрел на меня:

— А ты чего запыхался? Неужто решил начать бегать по утрам?

— Полину не могу найти, — сообщил я.

— Ты имеешь в виду обновленную версию своей подружки?

Я плюхнулся в кресло, которое тут же принялось раскачиваться.

— Да, ее.

— Полагаю, ты ее больше и не увидишь, — невозмутимо сообщил Кот.

Я упер ногу в пол, кресло мгновенно остановилось.

— Почему? Куда она делась?

— Откуда я знаю. Ведь ты вчера сделал выбор, и выбрал ты не ее.

— И что она вот так просто исчезла? — удивился я.

— Она не могла исчезнуть, ведь она не просто химера, теперь она такое же осознанное существо, как и ты, — терпеливо объяснял Кот. — Просто теперь она существует в своем собственном слое мира, где нет тебя.

Мне стало как-то даже обидно.

— И что, она даже не помнит меня?

— А это важно? — дернул Кот ухом.

— Не знаю, — я задумался. — Как-то все это странно: еще вчера человек признавался тебе в любви, а сегодня даже не помнит о твоем существовании.

— В этом мире решения являются отправной точкой. За ними не тянутся раскаяния и сожаления. Только действия. Советую, кстати, взять на заметку.

— Спасибо за совет, — вздохнул я.

— Пожалуйста, — совершенно серьезно ответил Кот.

Я пошаркал голыми ступнями по земляному полу.

— Надо бы чего-нибудь съесть, — сказал я просто, чтобы не молчать. — Вчера я, кажется совсем, не ел.

— Тогда надо, конечно, — поддержал Кот.

— А ты?

— Я уже сыт.

— Интересно чем это?

— В этом лесу можно найти много всего интересного, — неопределенно ответил Кот.

— Например? — не отставал я. — Опять съел несчастного мышонка, жизнь которого и так подошла к концу?

— Не твое дело! — заявил Кот, устраиваясь поудобнее во втором кресле. — Лучше расскажи, какой у тебя план.

Я подтянул ноги под себя:

— Разве так необходим план?

— Разумеется, — Кот зевнул. — Только в этом случае ты живешь согласно собственным желаниям, а не плывешь по течению.

— Плыть по течению естественно, разве не так? — заявил я.

— Быть в потоке естественно, а плыть по течению – это все равно, как…

— Как что?

— Как сам знаешь, что в воде болтается и не тонет.

Я усмехнулся.

— Так есть план или нет? — допытывался Кот.

— План все тот же – найти скалу, которую я увидел, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. — Хотя, я уже начинаю сомневаться, правильное ли было это решение.

— А есть другой вариант?

— Другого нет, — признался я.

— Тогда стоит попробовать, — подумав, решил Кот.

— Даже если я найду скалу из своего видения, что я буду там делать? — проговорил я, не глядя на своего приятеля.

— Иногда, нужно сделать просто следующий шаг, чтобы открылся дальнейший участок пути, — услышал я его спокойный голос.

— Тогда давай двигать, — я вновь спустил ноги на пол. — Я здесь не так уж и долго, а воспоминания о том, что было раньше, уже стали казаться чем-то далеким, словно из другой жизни.

— По сути так оно и есть.

— Я хочу вернуть ее, — тихо проговорил я, и в моей груди что-то сжалось.

Кот не отрывал от меня взгляда.

— Но сначала завтрак! — как можно веселее крикнул я.

После того, как в одной из пустующих комнат я обнаружил блюдо с мягкими сырами и финиками, напиток в глиняном кувшине, напоминающий клюквенный морс, и теплый хлеб, я заставил себя съесть и выпить по чуть-чуть от каждого угощения.

После завтрака я переоделся в более подходящую для похода одежду – плотные черные штаны, футболку с длинными рукавами и кроссовки, уже особо не удивляясь откуда берется все то, что мне необходимо в данный момент. Рюкзак, который, как я помнил, я положил на пол с другой стороны кровати, и вовсе исчез – оно и правильно: зачем нужен рюкзак, если по первой же твоей прихоти появляется все, что нужно, и даже само жилище оказывается всякий раз там же, где ты.

На этот раз я выбрал путь вдоль моря. Не могу сказать точно, что служило моим внутренним компасом и навигацией, – я просто чувствовал, что идти следует в этом направлении.

Мы шли практически весь день, иногда делая необходимые привалы, чтобы восстановить силы. Не знаю, как это выдерживал Кот, мне же такой марш-бросок давался с большим трудом.

За все это время мы едва ли обменялись парой слов, и лишь на закате, когда я совершенно обессиленный упал навзничь на песок, а Кот сел рядом, я заговорил о том, что меня мучило несколько последних часов:

— Знаешь, из меня ведь неважный проводник, и очень может быть, что я веду нас совсем не туда, — сообщил я. — Возможно, никакого «туда» вообще не существует, и мое видение было лишь плодом перегруженного мозга.

Я помолчал и, наконец, сказал главное:

— Мы шли весь день, но куда? Я не хочу больше мучать ни тебя, ни себя. Все это не имеет никакого смысла.

Кот выслушал меня с безмятежным спокойствием.

— Сомнения – это нормально, — сказал он. — Но не позволяй им увести себя от цели.

— Ты что, вообще не слышал, о чем я сейчас говорил? — воскликнул я. — Может быть, этой цели просто не существует!

— Она существует, поверь мне, — ответил Кот, глядя, как низкие волны набегают на берег. — Вопрос в том: как ее достигнуть?

— То есть ты предлагаешь продолжать путь? — с тайной надеждой переложить на Кота ответственность спросил я.

— Я ничего не предлагаю, — словно угадав мой замысел, ответил Кот. — Я только говорю о положении вещей.

Я насупился:

— Тогда я тебя не понимаю.

— Ты поймешь, когда придет время.

Я посмотрел назад, на проделанный нами путь – многими километрами тянулся пустой песчаный пляж. Тогда я посмотрел вперед и увидел ту же картину. Сколько еще нужно пройти? Мне казалось, словно я хожу по кругу.

У ног шумело море – всегда спокойное, всегда зовущее. И я начал раздеваться: кроссовки, футболка, штаны…

— Ты чего делаешь? — возмутился Кот на последнем элементе моего скромного гардероба.

— Всегда мечтал искупаться голышом, но как-то стеснялся, —признался я. — А здесь самое место – все рано ни одной живой души.

— Я, то есть, не в счет? — возмутился Кот. — Я, может быть, не желаю лицезреть твои…

— А я тебя и не заставляю, — перебив Кота на полуслове, я повернулся к нему спиной, снял нижнее белье и, сверкая, пятой точкой, направился прямо в воду.

Я ощутил расслабляющую прохладу, которая приятно обволакивала все тело. Проплыв метров сто кролем, я перевернулся на спину и замер.

Вода, закрывала уши и почти не пропускала звуки извне. Мне нравилось это состояние погружения в себя. Я устремил взгляд вверх: на небе не было ни облачка, зато оно переливалось всеми оттенками красного: от бледно-розового до бардового.

Мне вдруг подумалось, а почему, собственно, в этом мире закаты тоже в красных тонах, ведь они вполне могли бы быть синими или зелеными, или, скажем, здесь вообще могло не быть солнца. Впрочем, последнее предложение я тут же забраковал – существование в кромешной тьме стало бы для меня настоящей пыткой.

«Как мне вернуться домой?» — прошептал я.

Внезапно я почувствовал, что вода вокруг меня начала закручиваться, с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я рывком вернулся в прежнее положение, но было уже поздно: меня начало крутить вместе с потоками воды, а потом потянуло вниз.

Изо всех сил я пытался выплыть, но не успел даже вскрикнуть, настолько быстро все происходило. В следующее мгновение вода накрыла меня с головой, и я с ужасом подумал, какая мучительная смерть меня ждет.

Больше всего на свете мне хотелось просто сделать вдох, но я не мог. Меня продолжало затягивать, словно где-то на другом конце моря открыли огромный кран. Я не понимал, ни где находится верх, ни где находится низ. Я с ужасом ожидал конца.

И вдруг я понял, что изучаю эти необычные ощущения, забыв про страшное удушье, которое так и не наступало. Я не дышал, у меня просто не было такой потребности.

Я не мог ни поверить в это, ни объяснить.

А в следующее мгновение я начал падать. Я падал и падал вместе с несущимися со мной потоками воды. Казалось, что я пролетаю насквозь огромные вязкие субстанции, но в какой-то момент я начал падать медленнее, пока не шлепнулся на что-то вполне ощутимое.

Я, наконец, смог сделать первый вдох, но он словно обжог мои легкие. Некоторое время мне пришлось привыкать к этому ощущению. Наконец, дыхание пришло в норму, и я смог сесть.

Проведя руками по волосам, чтобы стряхнуть с них остатки воды, я огляделся. Я сидел на каменистой почве светло-коричневого, а местами желтого цвета. Сзади меня находилась отвесная скала, а впереди простиралось огромное плато, поросшее травой. Я посмотрел наверх – облака находились слишком близко.

Тогда я встал, прошел несколько шагов вперед и остановился – худшее из моих предположений оказалось истиной – я стоял на краю огромной горы, и я не видел тропинки ни вниз, ни наверх.

«Хотя зачем мне идти вверх?», — усмехнулся я про себя.

И тут, словно ответ из ниоткуда, мне пришло понимание: ведь это та самая скала, которую я искал, чтобы вернуться домой, только нужная точка – выше.

— Еще выше?! — вырвалось у меня.

— Вот это ты мастер сокращать дороги, — прозвучал рядом голос Кота.

Я завертелся, оглядываясь, но моего верного друга рядом не оказалось.

— Кот? — позвал я. — Где ты?

— За тобой не успеть, так что придется мне снова побыть лишь голосом у тебя в голове.

Стоя на полусогнутых ногах, я осторожно глянул вниз – зрелище не для слабонервных.

— А когда ты появишься здесь? — спросил я Кота.

— Никогда, — ответил тот. — И тебе нужно оттуда выбираться как можно скорее.

— Почему? — удивился я.

— Место, где ты сейчас находишься, это что-то вроде прослойки между мирами. Промежуточная остановка, понимаешь? Как правило, это пространство просто проскакивают, даже не замечая его. Но тебя привел туда образ скалы, который ты все время крутил у себя в голове. Следует, как можно скорее перейти в любой из миров.

— А иначе что? — с замиранием сердца спросил я.

— Иначе тебя просто не станет.

— Хорошая перспективка, — в горле у меня пересохло. — И как же мне перейти?

— Необходимо подняться выше.

— Что значит выше?! — пропищал я. — Тут вообще-то отвесная скала!

— А ты что карабкаться по ней собрался? Просто вознамерься.

Голос Кота даже в моей голове с каждой минутой звучал все тише.

— Ты только не отключайся, ладно?

Липкий пот стекал по моему лицу.

— Я буду направлять тебя столько, сколько смогу, но мне дается это очень нелегко, — предупредил Кот. — Даже если ты меня больше не услышишь, ты поймешь что нужно делать.

— Стой, стой, стой! Ничего я не пойму! Не смей бросать меня! — заорал я.

— Это не от меня зависит, — совсем издалека донесся до меня знакомый голос.

— Что значит «Вознамериться»? — выкрикнул я, но ответа так и не последовало.

Я чертыхнулся и попробовал собраться с мыслями, стараясь не думать о том, где я нахожусь, а главное сколько времени у меня осталось: может быть день, а может быть час…

Сев, я сделал глубокий вдох, потом еще один, и вдруг мне пришел образ реки – той самой, которая ходила за мной по пятам. Совершенно точно, я ее не притягивал. И вряд ли кто-то заставлял реку следовать за мной. А значит она делала это сама – просто по своему желанию, просто…

— вознамерясь, — закончил я свою мысль вслух.

Я не знал точно, что именно должен делать, чтобы оказаться там, где мне нужно, поэтому я просто закрыл глаза и представил, что становлюсь прозрачным и исчезаю из этого места, одновременно проявляясь в другом.

Так ничего и не почувствовав, я был абсолютно уверен, что у меня ничего не вышло. Но когда я открыл глаза, на какое-то мгновение мое дыхание остановилось – подо мной облака плыли.

Теперь я сидел не на плато у края обрыва, а на самой вершине горы.

— Кот! — позвал я и затих, прислушиваясь. — Кот!

Откуда-то совсем издалека, до меня едва слышно донесся знакомый голос:

— Ты молодец! Теперь – дальше.

— Куда дальше? — растерянно спросил я.

— Выбери мир и отправляйся туда. Сейчас самое время!

Я вскочил на ноги.

Кусочек тверди, на котором я стоял был совсем маленьким – не больше пяти метров в диаметре. К моему счастью, здесь совсем не дул ветер, но мне все равно начало казаться, что меня качает из стороны в сторону, и я сразу же снова сел.

— Кот!

— Просто сделай это, — это были последние слова, которые я услышал, а скорее просто ощутил их дуновение в своей голове.

Больше

На четвереньках я подполз к краю – облака мирно плыли внизу, создавая впечатление, что гора вырастает прямо из них. Я завороженно смотрел на это великолепие, пока внезапно до меня не дошло то, что я должен был сделать.

— Только не это, — прошептал я.

Я отполз назад и сел, обхватив руками колени.

Мне вспомнились видео, на которых любители адреналина сигали с мостов, зданий и прочих верхотур – только они делали это со страховкой. К тому же вряд ли кто-то прыгал из одного мира в другой

У меня же не было ни страховок, ни гарантий.

Собравшись с силами я снова подполз к самому краю и заставил себя подняться на ноги. На всякий случай я держал руки вытянутыми по двум сторонам, боясь потерять равновесие. Я вытянул шею и посмотрел вниз – в этот момент между облаками образовалось свободное пространство, и я понял, что смотрю в бездну.

Я отшатнулся и, закрыв лицо руками, упал на твердый камень, понимая, что никогда, НИКОГДА я не смогу прыгнуть в бездонную пропасть. Даже если от этого будет зависеть моя собственная жизнь.

Не знаю, сколько я так пролежал, но когда я заставил себя подняться, было уже совсем темно. Я решил, что просуществую столько, сколько мне отмерено, а потом будь что будет.

Лишь бы не шагать в бездну.

Вместе с ночью пришел холод. Мне нечем было укрыться, и я дрожал, стуча зубами и не чувствуя собственных конечностей.

Даже пребывая в невыносимом физическом дискомфорте, я постоянно думал только об одном: неужели это все? Неужели все вот так для меня закончится?

И тогда я разозлился. Перед моими глазами встал весь тот путь, который мне суждено было пройти, чтобы понять многие вещи. Я вспомнил свой уютный книжный магазинчик, который так и не успел открыть. Вспомнил с каким замиранием сердца ждал Полину в аэропорту. Вспомнил Кота, вечно цепляющего меня по любому поводу. Эти простые живые вещи словно маяки, освещающие путь кораблям, вытаскивали меня из глубины собственного смирения.

Как же я разозлился!

В конце концов, кто вообще сказал, что я должен сигать со скалы?! Это же противоестественно? Ни одно живое существо в здравом уме не станет прыгать с такой высоты!

Стоя на одном месте, я топал в конец замершими ногами, снова и снова крутя в голове захватившие меня мысли. Пока вдруг не осознал простой истины: мне можно навязать чужую игру, только если я сам соглашаюсь играть в нее.

Но почему я согласился принять эти правила?

— Между мирами нет и не может быть никакого солнца. Нет дня и ночи. Нет холода и жары, – шептал я вслух, едва двигавшимися от холода губами.

Я повторял это снова и снова, снова и снова, снова и снова…

Я так и не понял, как это произошло. Не было резкой вспышки или медленного отката назад, я вдруг осознал, что темноты вокруг больше нет, как не было и света.

Исчезла гора, облака, плато внизу. Я опустил взгляд на себя, но ничего не увидел. Все, что у меня осталось – это мое сознание.

Меня не было, и одновременно я был.

Я ощущал словно растворяюсь, просачиваюсь куда-то.

В эту секунду я понял, что именно сейчас нужно принять решение.

Я мог вернуться в свой мир или в параллельный. И для меня не было дилеммы в этом вопросе – я знал, где хочу оказаться больше всего на свете. Но так же хорошо я осознавал, что Кота там уже не будет, потому что он навсегда застрянет в другом мире, на этот раз не успев выскочить за мной.

И тогда я принял единственно верное решение – я вернулся за Котом.

Глава 32

Еще не открывая глаз, я услышал ее – свою реку. Как же я был ей рад! Переливы воды были яростными, бурлящими. И губы сами собой растянулись в улыбке.

— Он еще лыбится!

Я распахнул широко глаза и повернул голову на голос. Справа, прямо на кровати рядом с подушкой сидел Кот – тот самый, который стал мне лучшим другом, учителем и проводником. И это был не просто бесплотный голос, а большой черный пушистый кот с белыми лапами и манишкой.

— Я говорил тебе, что просто обожаю тебя? — уставившись на Кота, заявил я.

— Так сильно ударился, когда падал?

— А я падал? — я удивился.

— Честно говоря, не знаю, — нахмурился кот. — Я просто почувствовал, что ты здесь. И когда пришел в дом, в эту комнату, ты и правда был тут на кровати.

— Я вернулся за тобой, — я вглядывался в Кота. — А ты что не рад мне?

— Рад, рад, — заверил меня Кот. — Просто я уже начал сомневаться.

— В том, что я вернусь за тобой?

— В том, что ты вообще есть – ты не приходил в себя шесть дней.

— Что?!

Я резко сел.

Для меня вопрос времени вообще не стоял. Только что я был там, и вот я здесь.

— Шесть дней?!

— Шесть очень долгих дней, — вздохнул Кот.

— Так ты что же, испугался за меня что ли? — я уставился на Кота. — А как же «всему отведено свое время» и тому подобное?

— Так и есть, — фыркнул он.

— Но все-таки тебе бы меня не хватало, так? — сердце мое ликовало.

— Вот еще! Размечтался! — Кот отвернулся, демонстрируя мне свой гордый профиль. — Но должен признать, что ты меня удивил. Не думал, что в тебе есть такие способности.

— Знаешь, я ведь так и не спрыгнул с той скалы, — признался я.

Кот бросил в мою сторону быстрый взгляд.

— И тем не менее, ты здесь. Как тебе это удалось?

— Вряд ли я смогу это объяснить, — протянул я. — По большому счету, я просто… Не знаю.

С трудом я старался подыскать нужные слова.

— Я словно разрешил себе, чтобы все было именно так.

— А раньше, что, не разрешал? — уточнил Кот.

— Раньше я даже верил в такое с трудом.

Я попытался перевернуться набок, но почувствовал тупую боль во всем теле.

— Что-то у меня все тело ломит, — пожаловался я.

— Так ты же шесть дней не шевелился – конечно ломит, — Кот спрыгнул с кровати и направился к выходу. — Поднимайся, тебе необходимо размяться.

Кот вышел, а я, осторожно свесив с кровати сначала одну ногу, а потом другую, сел и сладко потянулся. Что-то в позвоночнике тихо хрустнуло, но в общем я был в порядке.

На спинке кровати весела чистая льняная рубашка и такие же брюки светло-зеленого цвета, обуви не было никакой.

«Так вот какой наряд ты мне приготовил на сегодня», — мысленно обратился я к дому.

Странные чувства появились во мне – это были симпатия и благодарность этому дому за заботу обо мне.

Обнаружив себя утром в этой постели, я ощутил то самое спокойствие, благодаря которому ощущаешь, что ты дома. Конечно, я не забыл, о том, что мой родной мир – другой, но и этот мир как-то незаметно стал для меня очень близким.

Я встал, оделся и вышел из спальни, а потом и из дома. Впереди по-прежнему разливалось спокойное море, но точка, куда я направлялся, находилась в противоположной стороне.

Ступая в лесу по мягкому мху, а иногда сухим веточкам, я только сейчас почувствовал, что голыми ступнями могу ощущать гораздо больше, чем чувствовал раньше. Идя вглубь, на шум воды, я наслаждался каждым шагом, который делал.

Не сбавляя темпа я шагнул прямо в реку, а зайдя по колено, остановился. Штанины брюк сразу же намокли. Вода была ледяная, но мне нравилось и это ощущение – ощущение движения самой жизни. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. И почти сразу же я ощутит на своем лице ветер – он был теплым. Мне казалось, что вместе с его появлением начался новый виток моего существования. И мне это нравилось.

Я опустил руки в воды реки. Не знаю почему она решила следовать именно за мной, но этот факт стал для меня якорем в этом мире. Теперь это была моя река, и ее присутствие рядом давало мне чувство стабильности. Насколько вообще можно чувствовать себя стабильно в мире, где все изменяется по мановению собственного желания!

Наконец, я вернулся в дом. Кот занял свое привычное место в одном из кресел в центре дворика. Солнце уже стояло высоко и сильно припекало.

— Загораешь? — поинтересовался я.

— Нагулялся? — ответил вопросом на вопрос мой хвостатый друг. — Теперь домой?

Я задумался, и вдруг понял, что по большому счету так ничего и не увидел.

— Нет, не нагулялся, — вдруг неожиданно для себя самого заявил я. — Прежде чем мы вернемся, я хочу еще немного здесь оглядеться.

Такого Кот от меня явно не ожидал.

— А кто только и делал, что старался найти путь обратно? А теперь погулять тут решил?

— Знаешь, не каждый раз выдается возможность побродить по другому миру. По-моему, глупо не воспользоваться таким шансом.

Кот помолчал, видимо, обдумывая положение дел, а потом задал мне один единственный вопрос:

— Что именно ты хочешь увидеть?

— Правильно было бы спросить ни что, а кого, — подмигнул я Коту и, развалившись в кресле, прикрыл глаза.

— И кого же, позволь узнать, мы так усердно разыскиваем? — в очередной раз спросил меня Кот, когда мы, наконец, пересекли пустыню и уселись отдохнуть под раскидистым деревом, листья которого словно широкие зонты служили нам укрытием.

Впрочем, природа этого мира оказалась такова, что стоило только пожелать покинуть пустыню и оказаться где-нибудь на заливных лугах, как свежая травка уже маячила на горизонте.

— Пожалуй, я теперь долго не захочу покорять пустынные барханы, — вытирая пот со лба, высказался я.

— Я рад, что эта прогулка принесла тебе истинное удовольствие, — ехидно сообщил Кот, который долго отговаривал меня от пешего путешествия среди песков.

— Зато теперь я могу похвастаться, что самостоятельно пересек настоящую пустыню.

— Ну да, за два часа!

— Это уже мелочи, — отмахнулся я.

За несколько дней я успел полюбоваться всевозможными ландшафтами и видами. Реки, моря, горы, леса, поля – вся первозданная природа была в моем распоряжении. Я с наслаждением проводил время то под вековыми деревьями, то на берегу лазурных вод, то в цветущих полях. Здесь все было удивительно безмятежным, не тронутым, доверчивым.

Пересекать расстояния мне приходилось на своих двоих, но каждый раз, когда вновь хотелось домашнего уюта, мой удивительный дом был рядом, а ночью проявлялась и река, в которой по моей новой заведенной привычке я купался каждое утро.

С едой тоже проблем не было: чтобы не забывать подкреплять себя пищей этого мира, я решил завтракать сочными фруктами, которыми с избытком баловал меня дом. Выходя во дворик, я неизменно находил на столе какой-нибудь ароматный сочный плод.

Я чувствовал себя словно на курорте – самом лучшем курорте, о котором только можно мечтать. И все же я помнил, что скоро нужно будет возвращаться, поэтому старался использовать свое время максимально эффективно. И вдоволь побродив по природным местам, я начал искать то, ради чего и решил здесь задержаться.

— Ты ответишь, наконец, на мой вопрос или как? — не отставал Кот.

— Ладно, в конце концов, хранить это в тайне не имеет никакого смысла, — сдался я. — Я хочу познакомиться с жителями этого мира. Не химерами, вроде Лжеполины, а настоящими. Хочу хотя бы просто увидеть их.

— Ты с ума сошел! — у Кота даже шерсть дыбом встала. — Я же предупреждал тебя: этого делать ни в коем случае нельзя.

— Почему? Потому что их слой мира может наложится на мой, и тогда неизвестно чем все закончится?

— Именно поэтому, — выдохнул Кот.

— Тогда я даже собственных возможностей не знал, а теперь…

Кот насмешливо фыркнул:

— А теперь ты думаешь, что стал великим магом, раз сумел выбраться из пространства между мирами совершенно необъяснимым образом? Не стоит обманываться! Второй раз тебе может так не повести.

— По-моему, везение здесь ни при чем, — заявил я.

— Не нужно тебе никого здесь искать, — отрезал Кот.

— Ну, что ты такой скучный, — мне не хотелось отказываться от своей задумки. — Еще одно маленькое приключение и домой, идет?

Кот решительно покачал головой:

— После такого приключения ты можешь ни то, что домой не вернуться, тебя может вообще не остаться.

— А я хочу! — с упрямством ребенка заявил я и даже почувствовал, как нижняя губа немного подалась вперед. — И хватит меня пугать.

— Что за упрямец! — терпение Кота явно подходило к концу. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Конечно же скажу – так все делают, — ухмыльнулся я и направился в сторону больших деревьев, видневшихся впереди, где, как я точно знал, меня ждал мой дом.

Вылив на себя ведро холодной воды, заменившей мне душ, я собрался немного вздремнуть, когда почувствовал, что в комнату кто-то проник. Обернувшись, я увидел Кота.

— Уже соскучился? — зевнул я.

— Раз уж ты вознамерился встретиться с существами этого мира, то лучше назначить рандеву самому, — вздохнул Кот, — а не ждать, когда твое глупое желание притянет сюда тех, с кем ты вряд ли сможешь совладать.

— Почему ты меня все время запугиваешь? Они что такие страшные?

— Они обычные, обычные для своего мира. Дело не в них, дело в тебе, — усаживаясь на пол, сказал Кот. — Если ты думаешь, что просто посмотришь на одного из них и пойдешь себе дальше, то сильно ошибаешься.

Слова Кота встревожили меня, но я старался не показывать виду.

— Что же со мной случится?

— В том-то и дело, что этого не узнаешь, пока встреча не произойдет. Никто тебе не скажет, как среагирует твое существо на такого гостя, — произнес Кот. — Тебе может стать чудовищно страшно или тяжело. Возможно, ты впадешь в беспамятство или даже потеряешь рассудок.

Ничего себе перспективка!

Я стоял, не в состоянии вымолвить слова.

— А, возможно, ты вообще ничего не почувствуешь, — вдруг беспечно добавил Кот. — Как я уже сказал, не узнаешь, пока не попробуешь.

— Ты издеваешься что ли? – только и выдавил я из себя.

— Нисколько. Исход такой встречи тебе не предскажет никто, — Кот почесался. — Но тебя ведь никто не заставляет.

Я задумался ненадолго, а потом плюхнулся на кровать и спросил:

— Что ты там говорил насчет того, что если уж устраивать рандеву, то назначать его самому?

Кот тихо вздохнул.

— Что ж, раз ты не намерен отказываться от своей идеи фикс, то нет никакого смысла таскаться во всех направлениях, достаточно мысленно пригласить гостя, и он сам придет на твой зов. В таком случае, в твоих силах пожелать встретиться с тем, кто…

— Кто что? — я настолько подался вперед, что чуть не упал с кровати.

— Кто придет к тебе с добрыми намерениями, — закончил Кот.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть шанс призвать такого гостя, после встречи с которым ты будешь чувствовать себя в положительном ключе, понимаешь?

— Пока не очень, — признался я.

— Вознамерься получить соответствующее состояние после этой встречи, и тогда, быть может, к тебе в гости придет тот, кто обеспечит это состояние наяву.

Я очень старался вникнуть в сказанное, но пока получалось не очень.

— Ты можешь нормально объяснить, — взмолился я.

Кот нервно взмахнул хвостом.

— Представь, что ты хочешь ощущать после этой встречи и постарайся передать это состояние миру, который и приведет к тебе гостя.

Я всплеснул руками:

— Ты же сам сказал, что невозможно предугадать, как я буду ощущать себя после такой встречи!

— Это так, — подтвердил Кот. — Но, если ты дашь миру почувствовать, чего именно тебе бы хотелось, возможно, он пойдет тебе навстречу.

— Кто? Мир?

— Именно.

Только я хотел задать очередной вопрос из целого роя, который в тот момент жужжал в моей голове, но Кот вдруг поднялся и вышел из комнаты.

Я лег на постель, раскинув руки и ноги по сторонам. Хотя я и сам не очень понимал, что мне хотелось бы почувствовать после такой встречи, а главное, как это транслировать миру, я постарался ощутить что-то необыкновенное.

Это оказалось нетрудно, ведь меня прямо-таки распирало от осознания, что одним своим намерением я могу управлять не только ландшафтом этого мира, но и практически повелевать его жителями. По крайней мере, так я себе это представлял.

Моя нахальная самоуверенность чуть не стоила мне жизни.

Я начал было проваливаться в легкую дрему, но вскоре явственно ощутил, как капли влаги падают прямо мне на лицо.

Первой мыслью было, что пошел дождь, а крыша дома прохудилась. Я встрепенулся, открыл глаза и сел. Вокруг было темно. Я мог руку дать на отсечение, что не мог уснуть и проспать, как минимум часов шесть до того момента, когда полностью стемнело, но спорить с тем фактом, что меня окружала темнота, было трудно.

Капли продолжали падать на меня сверху, и влажная одежда уже начала неприятно липнуть к телу. Где-то совсем рядом прокричала птица. Повеяло влажным лесным воздухом.

И вдруг я понял, что нахожусь вовсе не в своей кровати в спальне – я был даже не в доме, а сидел на чем-то губчатом и бархатистом. Я опустил ладони и ощутил под ними влажный мох. Темнота была непроглядной, и я никак не мог сориентироваться, но теперь абсолютно точно понимал, что нахожусь под открытым небом.

Я вскочил и начал вглядываться в пространство, водя перед собой руками, точно слепой. И вдруг я всем своим телом ощутил, что темнота, которая меня окружала, была живой.

Вокруг меня было что-то, и оно имело сознание. Я чувствовал это так же отчетливо, как если бы рядом со мной стоял обычный человек, которого я мог видеть, и разговаривал бы со мной. Эта мысль дала мне следующее понимание – Темнота говорит со мной. Внутри у меня все похолодело от ужаса, который я испытал.

Я знал, что если разрешу себе, то пойму, что она хочет мне сказать, но мне было страшно даже думать об этом, поэтому я просто стоял на месте, пытаясь обмануть незваную гостью своим ложным спокойствием.

И тут до меня дошло, что гостья вовсе не незваная, а это я сам позвал ее к себе.

Поскольку за те несколько минут, что я сходил с ума от страха, по факту ничего ужасного не случилось, я решил что-нибудь предпринять и сделал маленький шаг в сторону. Затем, аккуратно зондируя ногой почву, сделал еще один шаг. А потом еще и еще, пока, словно краб-отшельник, я не начал медленно ретироваться в сторону.

Но вскоре я остановился. Каким-то образом я почувствовал, что не смогу убежать, даже не так – бежать просто некуда, потому что это существо повсюду. И вновь меня окатило волной ледяного ужаса.

Я постарался успокоиться, насколько это вообще было возможно в сложившейся ситуации, а потом мысленно задал свой вопрос: «Чего ты хочешь?». Наверно, можно было спросить и вслух, но мне не хотелось услышать собственный одинокий голос, который, к тому же наверняка бы дрогнул.

Мне вспомнился такой же панический страх, когда меня ребенком оставляли спать в темной комнате, а у меня шевелились на голове волосы, потому что я чувствовал, что в комнате есть кто-то еще, и этот кто-то не относится к человеческому роду. И сколько бы я не говорил об этом родителям, они считали, что я выдумываю и должен просто привыкнуть спать один, поэтому снова и снова оставляли меня в той темной комнате.

Я практически забыл об этом периоде своего детства. Мне казалось, что те страхи давно остались в прошлом. Но здесь и сейчас я снова чувствовал то же самое: я один, я в ужасе, и мне не к кому обратиться за помощью.

И вдруг я подумал о Коте. Как я вообще мог забыть о нем?!

— Кот! — тихо позвал я. — Кот!

В гортани до боли сжались связки.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил.

— Где ты?

— Я не знаю, где я, но я здесь не один, — попытался осторожно объяснить я, хотя на самом деле мне очень хотелось закричать «Спаси меня!».

— Доигрался?!

— Сейчас не время читать мораль. Вытащи меня! Умоляю! Я сейчас умру от страха.

— Ты должен взять себя в руки и перестать бояться, — голос Кота звучал, как всегда, невозмутимо, но мне показалось, что в нем было напряжение.

— Я не могу, — пропищал я.

— Ты здесь чужой, они это чувствуют, и только усиливают твои собственные эмоции, — попытался объяснить Кот, но я услышал другое.

— Они? Кто они? — зашептал я.

— Я не знаю, с кем ты сейчас, — как можно спокойнее произнес мой друг, — но только ты сам можешь рулить происходящим.

— Я хочу, чтобы все это прекратилось!

Больше всего на свете мне хотелось зажмуриться и не открывать глаза до тех пор пока все это не закончится.

— Здесь мало хотеть, ты должен почувствовать какую-то другую эмоцию, кроме страха, — взывал Кот к моему разуму.

— Панический ужас подойдет? — пробормотал я.

— Раз ты еще можешь шутить, значит не все потеряно. Действуй!

— А кто сказал, что я шучу? — очень тихо проговорил я.

И все же ощущение, что Кот, пусть не телесно, но со мной и худо-бедно разбирается в том, что происходит, придало мне немного уверенности. Меня перестало трясти, а вскоре спало и оцепенение.

Я постарался убедить себя, что иметь дело с жителем другого мира просто и безопасно. Верить в это получалось не очень, но все же что-то во мне медленно менялось.

Тогда я закрыл глаза – зрение сейчас все равно было бесполезным – а потом позволил этому существу познакомиться со мной.

Странное ощущение, которое трудно описать словами. По сути, я чувствовал, что кто-то проник в мое сознание и проводит там обзорную экскурсию. Я стоял, не шелохнувшись, опасаясь не захочет ли это странное существо, скажем, позавтракать тем, что обнаружило в моей голове, но случилось то, чего я никак не ожидал.

Сначала я ощутил, что бестелесное существо отсоединилось от меня, а в следующее мгновение почувствовал, как растворяюсь в окружающем пространстве и понял, что теперь не в меру гостеприимная Темнота решила позвать меня погостить в собственном сознании.

Как описать словами, что испытываешь, когда волнообразно расширяется сознание, и ты всем своим существом расползаешься в пространстве? Это странное и, честно говоря, довольно приятное ощущение, потому что в этот момент меняется сам процесс мышления – пропадают цели и стремления, а сам процесс сознания становится инертным и принимающим любой вариант развития событий.

Мне вспомнилось похожее ощущение, которое я испытал, соединившись с сознанием дерева, когда только попал в этот мир.

Усилием почти исчезнувшей воли я выдернул себя из чуждого сознания и уже наяву повалился на землю.

— Спасибо за экскурсию, это было очень интересно, — вслух прошептал я, держась за локоть правой руки, который сильно ушиб при падении обо что-то твердое.

Темнота еще какое-то время поклубилась вокруг меня, подобно медузе в морских глубинах, а потом начала отступать. На деле это выглядело так, словно солнечные лучи пробиваются через густой туман: сначала мои глаза смогли уловить очертания деревьев вокруг, потом силуэты стали более различимыми и, наконец, появились краски.

Я вдруг обнаружил, что сижу на земле, среди поднявшихся на поверхность корней гигантского дерева, а вокруг идет своим чередом обычная лесная жизнь.

— Дом! — позвал я хриплым голосом и огляделся.

Я увидел знакомую низенькую постройку совсем близко от того места, где находился. Придерживая ушибленную руку, я поплелся к входу.

Кота я обнаружил на старом месте – он свернулся калачиком в кресле на открытом дворике.

— Меня чуть темная субстанция не поглотила, а ты спишь себе спокойненько, — поразился я, усаживаясь рядом.

Кот приоткрыл один глаз и быстро оглядел меня.

— Когда я понял, что опасность тебе больше не угрожает, я расслабился. Какой смысл напрягаться? — парировал котище.

— И как ты, интересно, понял, что мне больше не угрожает опасность?

— Просто понял, — отрезал Кот.

Я закинул в рот несколько виноградин, оторвав их от кисти, лежащей на блюде в центре стола.

— То есть все могло закончится не так, как закончилось? — уточнил я.

— Если бы ты закрылся или, еще хуже, попытался защищаться или сбежать, это существо распознало бы в тебе чужака и, скорее всего, уже не выпустило, — сообщил Кот, не открывая глаз.

Виноградина застряла в моем горле.

— Ты серьезно? — прохрипел я.

— Вполне.

А я-то уже решил, что зря так переживал, и в глубине души начал стыдить себя за то, что так перепугался.

— Что это вообще такое было? — наконец задал я интересующий меня вопрос.

Кот посмотрел на меня удивленно:

— Местный житель. Ты же хотел познакомиться с аборигенами.

— Но ни с такими же! — повысил я голос.

Я начинал приходить в себя после пережитого, а стресс предпочитал выходить из меня с явными нотками истерики.

— А ты, призывая местных жителей на рандеву, кого рассчитывал увидеть? — усмехнулся Кот. — Может, русалок или кентавров?

— Уж точно не осознанную Темноту, ковыряющуюся в моей голове, — честно признался я.

— Скажи спасибо, что все закончилось так быстро и без жертв, — вздохнул мой приятель.

— Спасибо, — искренне произнес я.

Мы немного помолчали.

— Этого свидания для тебя достаточно или ты собираешься искать новых знакомств? — наконец поинтересовался Кот.

— Пожалуй, на этом стоит остановиться, — не раздумывая, решил я.

— Значит домой?

Я постарался изобразить улыбку:

— Ну почти.

— Ты меня пугаешь, честное слово, — Кот нервно дернул хвостом и спрыгнул с кресла.

Глава 33

Прежде всего мне нужно было восстановить силы. После омовения в ледяных водах реки я съел несколько экзотических фруктов – на этот раз это были фиолетовые фрукты овальной формы и желтые ягоды размером с грецкий орех – а потом отправился спать. При том, что встреча с живой Темнотой длилась менее часа, самочувствие у меня было, точно я весь день махал лопатой или вроде того. И как только я добрел до кровати, я сразу же уснул.

К счастью, на этот раз я проснулся там же, где и ложился – в собственной постели. В окно проникал яркий свет, но жарко не было, из чего я заключил, что было утро. Я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Проделав все необходимые утренние процедуры, немного размявшись и одевшись в любезно предоставленный домом синий костюм рубаха-брюки, чем самому себе напомнил медицинского санитара, я вышел во двор.

Кота нигде видно не было, поэтому я решил пока собраться с мыслями и понять, что же следует предпринять для реализации моего нескромного плана в жизнь.

Забравшись с ногами в кресло, я просидел с закрытыми глазами довольно долгое время, когда до моего сознания донеслись слова:

— То есть двух дней сна тебе было недостаточно, ты решил еще и здесь в коматозника поиграть?

Я разлепил веки, поморщился от яркого солнечного света, ударившего в глаза, и с недоверием уставился на Кота, который сидел в своем кресле, словно никуда и не уходил.

— Что значит двух дней? — после минутной паузы спросил я.

— То и значит. Я не мог тебя добудиться двое суток, а потом плюнул на это безнадежное дело и решил ждать, когда твое величество само соизволит проснуться. Мне уже не привыкать!

— Ничего себе! — поразился я. — А я-то был уверен, что лег спать только вчера.

— За тобой глаз да глаз! Ты хоть выспался?

— Вполне, — весело заявил я.

— Не нравятся мне эти твои сонные провалы, — проворчал Кот.

Не найдя, что сказать, я поинтересовался:

— А ты чем все это время занимался?

— Путешествовал, — лаконично ответил Кот.

— В каком смысле? — не понял я.

— А в каких смыслах это бывает, — традиционно вопросом на вопрос ответил Кот.

— В смысле здесь, по лесным окрестностям?

— В смысле везде, по окрестностям этого мира, — заявил Кот.

И покуда он не изъявлял желания рассказывать о подробностях, я не стал расспрашивать.

— А как ты узнал, что я проснулся и надо возвращаться? — лишь уточнил я.

— А тебе корона не давит? — фыркнул Кот. — С чего это ты взял, что я вернулся, потому что твое величество соизволило проснуться? Просто я решил наведаться сюда, чтобы узнать, как идут дела. Смотрю, а тут ты сидишь.

— Ну, ясно, — обиженно буркнул я. — Кот, который гуляет сам по себе. Пора нам домой.

И все-таки просто покинуть этот мир, впечатливший меня столькими чудесами, я не мог, как не мог я понять и того, какого же финального аккорда не хватает моей душе, чтобы спокойно вернуться.

И вдруг я осознал: мне не хватало понимания.

— Послушай, — обратился я к Коту, — все это было удивительно и незабываемо, но чего я никак не могу понять, так это причины, по которой я здесь оказался.

— Ты считаешь, на все должна быть причина? — уточнил Кот.

Я кивнул:

— Я в этом просто уверен, особенно после знакомства с тобой.

— Если она и есть, то откуда мне знать?

— Даже не думай так просто соскочить, — возмутился я. — Если кто и знает, так это ты!

— Ты слишком высокого мнения обо мне, — вальяжно заявил Кот.

— Хорош придуриваться и выкладывай!

Кот махнул хвостом:

— По-моему, ты придаешь слишком большое значение обычным вещам. Иногда путешествие в другой мир нужно просто для расширения сознания. Согласись, довольно трудно мыслить до бесконечности широко, когда твое мировосприятие ограничено коридором двухметровой ширины.

— Просто, понимаешь, мне словно чего-то не хватает, — признался я. — Такое странное чувство…Будто я чего-то здесь не сделал.

— Ну, так сделай!

— Легко сказать! — усмехнулся я. — Как можно сделать то, о чем не имеешь ни малейшего понятия?

Кот посмотрел на меня очень внимательно:

— А, может, тебе просто не хочется уходить отсюда?

Я задумался, прислушиваясь к себе, и понял, что Кот снова попал в точку.

— Может быть, — кивнул я, соглашаясь. — Как подумаю, что все это волшебство останется для меня лишь воспоминанием, удивительной сказкой, в которую никто не поверит, и куда я никогда не смогу вернуться. …

— И с чего это ты взял, что больше никогда не сможешь сюда вернуться? — прервал друг мои излияния.

Я замер с открытым ртом. Потом медленно сомкнул челюсти и вперил глаза в Кота.

— Я могу сюда возвращаться? — осторожно спросил я, будто боясь спугнуть саму возможность такого положения вещей.

— Пока нет, — фыркнул тот, — но если возьмешь с собой ключ от этого мира, то наверняка сможешь.

Я подался вперед так сильно, что чуть не свалился с кресла.

— Какой еще ключ?

— Что-то, что возьмешь с собой в свой мир, и через что сможешь снова возвращаться сюда.

Я машинально начал осматриваться в поисках чего-нибудь подходящего, но вокруг был лишь песок.

— Только не думай, что подойдет любой камень, валяющийся на дороге, — покачал головой Кот. — Этот мир должен захотеть дать тебе ключ.

— Понятно, — кивнул я. — Куда идти?

Кот потянулся и сел.

— Видишь ли, ты можешь провести здесь годы, и все равно нет никакой гарантии, что ты получишь ключ.

Я вздохнул.

И тут меня посетила новая мысль:

— А у тебя есть? — сощурился я.

— Что есть? — переспросил Кот. — На хвосте шерсть?

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я, — потребовал я. — У тебя есть ключ от этого мира? Какая-нибудь маленькая такая реликвия отсюда?

— Нет, — небрежно бросил Кот.

— Врешь!

— Она мне не нужна, — он спрыгнул с кресла.

— Как же тогда ты сюда попадаешь? — не отставал я.

— Ты так и не понял? — тихо произнес Кот.

Я насторожился:

— Не понял чего?

— Я сам реликвия этого мира.

Остаток дня я просидел в одиночестве в доме, который ждал нас на окраине леса, силясь уместить все, что со мной произошло, в своей скромных размеров черепной коробке. Кот отказался отвечать на мои дальнейшие вопросы, которые, понятное дело, обрушились на него лавиной.

Единственное, что я точно уяснил, была новость о том, что хоть он сам и стал для меня проводником в этот мир, не было никакой гарантии, что получится это повторить.

По словам Кота, мою участь теперь решал сам мир, и никто не в состоянии был это изменить.

Я знал, что мне пора было возвращаться в свой собственный мир. Но как же мне хотелось сохранить возможность бывать там, где инертность времени практически отсутствует, и ты можешь быть творцом собственной реальности незамедлительно. Однако проводить здесь годы в надежде получить то, что, возможно, я не обрету никогда, я тоже не собирался.

Поэтому решил так: проживу в этом мире еще один день, и завтра на закате, с ключом или без него, я возвращаюсь домой.

Проснувшись на следующее утро, я по-настоящему осознал, что мне предстоит последний день в этом мире, который я могу провести, как пожелаю, и, разумеется, я понятия не имел, чем заняться.

Найдя Кота на его излюбленном месте во внутреннем дворике, я поинтересовался:

— Скажи-ка мне, дорогой друг, а есть ли в этом мире еще что-то такое, чего я не видел?

— Полно, — лаконично ответил Кот.

— Я имею ввиду, кроме местных жителей, вроде осознанной Темноты, — уточнил я.

— Полно, — повторил Кот.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул я. — И что же это?

— Я не могу тебе сказать.

— Почему?

— Таковы законы этого мира – он сам открывает тебе то, к чему ты готов.

— Очень интересно, только не очень понятно, — вздохнул я и сел в соседнее кресло.

Ни есть, ни пить мне совсем не хотелось, впрочем, и на столе на этот раз ничего не было.

— Скажи, Кот, почему я? — снова задал я вопрос.

— Так получилось.

— Ну да, ну да…

Я решил больше ни о чем не спрашивать, как вдруг он еле слышно произнес:

— Договаривайся с этим миром.

И только я повернул голову в его сторону, чтобы уточнить, как именно следует это делать, как Кот развалился на солнышке, закинув вверх все четыре лапы. Видимо, это было все, что он хотел или мог мне сообщить.

Как можно договориться с тем, что как бы есть, но как бы и нет, я не знал. Поэтому я просто закрыл глаза и мысленно вспомнил все те удивительные явления и состояния, которые мне довелось испытать здесь.

Я вдруг понял, что мало на чью долю выпадает такая удача, и чувство благодарности переполнило мое сердце. А потом я, словно ретранслятор, передал это чувство всему, что меня окружало. Я делал это не ради какой-то цели, а просто потому, что не мог не сделать.

Когда я снова открыл глаза, в них стояли слезы.

«Хорошо, что хоть он меня таким не видит», — покосившись на замеревшего под солнечными лучами Кота, усмехнулся я собственной сентиментальности.

Оказалось, не так-то просто начинать день, когда понимаешь, что он у тебя последний. Пусть и не в жизни, но в Мире, который оказался настоящим открытием, и который дал мне множество озарений и пищи для размышлений.

Безусловно я хотел вернуться домой, увидеть Полину, продолжить путь навстречу собственным желаниям, но я также осознавал, что этот Мир, в который я провалился, словно Алиса в кроличью нору, навсегда останется для меня необъяснимым чудом, в которое мне всегда будет хотеться вернуться.

Я решил оставить идею во что бы то ни стало получить ключ от Мира и просто в последний раз прогуляться, получая радость от момента здесь и сейчас.

Начал этот день я уже привычным для себя образом – с купания в холодных водах Реки. Я, наконец, понял все величие и преданность этого таинственного создания, и с этого момента она стала для меня чем-то много большим, чем просто водный поток. Погружаясь с головой в прохладу, я что-то нашептывал ей, и мне казалось, что Река мне отвечает.

После купания я надел очередной комплект льняной одежды, на этот раз оранжевый, выданный мне моим Домом. А потом я прошелся по всем его комнатам, заглянул в каждый уголок, постоял в середине внутреннего дворика. И пока я делал этот последний обход, с моих губ сами собой слетали особые слова для Дома.

Потом я вышел в Лес, прошелся среди гигантских деревьев, подержался руками за лианы, почувствовал под голыми ступнями пульс единого зеленого организма. Как и Реке, и Дому, Лесу я выражал безмерную благодарность и признательность за все то, что он мне подарил.

Когда я вернулся, опускались сумерки, а мой хвостатый проводник все еще дремал в кресле.

— Знаешь, кроме всего прочего, этот Мир подарил мне одну очень важную вещь, — опускаясь в кресло, произнес я.

— И что же это? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Кот.

— Абсолютно четкое понимание, что я могу сделать все, что захочу, — я подтянул под себя ноги. — И не только в этом мире, где желания исполняются мгновенно, но и там, в своем собственном. Может быть, это будет и не так быстро, но если знать чего действительно хочешь и куда идешь, это случится. Теперь я не просто верю в это, я это знаю.

— Иногда ты меня все-таки удивляешь, — обдумав мои слова, произнес Кот.

— Это что похвала? — улыбнулся я.

— Какая еще похвала? — Кот снова прикрыл глаз. — Это просто констатация факта.

Помолчав, я продолжил:

— Послушай, прежде чем покинуть этот Мир, я хотел бы еще кое-что сделать. Я бы хотел сделать что-то для Мира, но понятия не имею, что могу дать этому волшебному месту.

Кот только тряхнул ушами.

— По большому счету, ты уже даешь, — протянул он.

— Что я ему даю?

— Свои эмоции, ощущения, озарения – без такого энергообмена невозможно ни одно взаимодействие во Вселенной.

Я обдумал слова Кота.

— И все-таки я хотел бы оставить нечто большее.

— Здесь я тебе не помощник, — последние солнечные лучи померкли, и Кот поднялся. — Только ты сам можешь ответить на подобный вопрос.

Я вышел из дома и направился вглубь Леса, не оглядываясь и не запоминая дорогу. Иногда я останавливался, чтобы лучше рассмотреть казавшиеся мне необычными растения или опустившуюся на ветку птицу. Все здесь теперь казалось мне каким-то особенно живым и наполненным смыслом, который я далеко не всегда мог понять.

Я шел уже практически в темноте, когда вдруг набрел на огромные черные камни, плотно примыкавшие друг к другу. На небе взошла луна, и я удивился, каких внушительных размеров была эта композиция, темные грани которой теперь переливались в лунном свете.

Раньше во время прогулок я ни разу не натыкался на эту странную конструкцию. Я стоял и с большим любопытством взирал на гигантские камни, не имея ни малейшего представления, что это такое. Тогда я решил обойти их по окружности и обнаружил между ними щель, в которую я довольно легко смог протиснуться. Однако вскоре проход начал сужаться, и мне пришлось продвигаться вперед уже сильно наклонившись, а потом и вовсе на четвереньках.

Не знаю, что вообще тянуло меня вперед. Скорее всего, простое любопытство. Я очутился внутри маленькой пещеры без свода, которая была настолько миниатюрной, что мне не без труда удалось в ней развернуться. Сложив ноги по-турецки, я уселся поудобнее, насколько это вообще было возможно в таком маленьком пространстве.

Я понял, что сижу на плотном земляном полу, а с четырех сторон меня окружали каменные стены. Я протянул руку, дотронувшись до стены справа, и сразу одернул ее назад. Повторив то же самое с противоположными сторонами, я убедился, что мне не показалось.

Это было невероятно – камни, окружавшие меня, были теплыми, почти горячими, а еще они вибрировали.

Поскольку я понятия не имел, почему это происходит и надо ли мне что-то предпринять, я просто продолжал сидеть внутри пещеры, чувствуя собственное дыхание и эти странные вибрации. Я так расслабился, что даже прикрыл глаза.

Не знаю, сколько я пробыл в пещере, но, когда я выполз наружу, мое тело было полно сил, а сознание воспринимало все так четко, как никогда раньше. Я оглянулся на громадные камни, которые теперь видел, точно был день: они будто шевелились, и в то же время покоились на прежнем месте. Я перевел взгляд на деревья вокруг и увидел то же самое – все пришло в странное движение и одновременно оставалось неподвижным.

Это было непередаваемо. Я смотрел вокруг и видел абсолютно живой мир. Каждое его создание, каждая частичка жила и дышала в унисон со всем остальным.

Продолжая беспрестанно оглядываться по сторонам, я двинулся в обратный путь и довольно скоро вышел к Дому. Однако постепенно все вокруг становилось таким, каким я привык видеть это раньше.

Я сразу прошел в свою спальню. Здесь больше не было ни кровати, на которой я уже привык засыпать и просыпаться, ни тумбочки с волшебной лампой, ни шкафа.

Единственное, что оставалось внутри – это деревянный стул, стоявший прямо посередине комнаты. На нем лежали мои старые вещи – те самые, в которых я пришел в этот Мир. Дом знал, что пришло мое время возвращаться обратно.

Я надел джинсы, футболку, куртку и кроссовки, взамен сложил на стуле льняную одежду и вышел во двор.

Кот ждал меня во дворе.

— Готов? — спросил он.

— А есть какие-то признаки, по которым можно точно определить? — усмехнулся я.

На душе было грустно.

— Только ты сам знаешь это, — ответил Кот уже привычной фразой.

— А если я не знаю?

— Все ты знаешь, — заявил мой хвостатый друг и кивком головы указал на мою правую руку, сжатую в кулак: — Что это у тебя?

Я разжал ладонь – маленький черный камешек лежал на ней.

— Откуда? — выдохнул Кот.

— А, камень, — пожал я плечами. — Просто набрел сегодня на одно странное место – пещеру без свода, а когда вылезал обратно камешек просто попал под руку.

— Что за странная пещера? — прищурился Кот.

— Она была теплой и вибрировала, — рассказал я. — Когда я оттуда вышел, все вокруг казалось не таким, как обычно.

— Ты хоть знаешь, где ты был?! — воскликнул мой друг.

Шерсть Кота встала дыбом, и я с удивлением наблюдал, как от волнения он переступает передними лапами по каменному полу.

— Где?

— Ты был в самом сердце этого мира, ты это понимаешь?!

Не зная, что сказать, я лишь глупо улыбался.

— Это просто удивительно, что он впустил тебя? — продолжал недоумевать Кот. — Да еще и дал тебе ключ!

— Кто впустил? Какой ключ? — я совсем ничего не понимал.

— Мир! — воскликнул Кот. — Мир дал тебе ключ!

— Да где он?

Я даже оглянулся в потемках, силясь рассмотреть блеск металла где-то поблизости.

— Этот камень и есть ключ от Мира, и Он сам вручил его тебе в собственном сердце.

— Это же хорошо, да? — на всякий случай, уточнил я.

— Это удивительно! — повторил Кот.

И только тут до меня вдруг начало доходить.

— Подожди-ка, ты хочешь сказать, что этот маленький камешек и есть ключ от этого Мира?

— Именно.

— И я был в Его сердце, — протянул я. — Он разговаривал со мной, показывал вещи такими, какие они есть на самом деле, а я даже не понимал этого.

— В этом суть всех чудес, — наконец успокоившись, произнес Кот. — Они случаются с тобой настолько естественно, что ты осознаешь это лишь тогда, когда все уже закончилось.

Я провел ладонями по лицу, чувствуя, что улыбаюсь.

— Но почему этот Мир вдруг решил открыться мне?

— Кто знает? — усмехнулся Кот. — Возможно, ты ему просто понравился.

Луна скрылась за облаками, и я понял, что пора.

Мы с Котом еще немного посидели в тишине, наслаждаясь этим удивительным Миром. И тем труднее было произнести эти слова:

— Нужно возвращаться, — глубоко вздохнув, наконец, сказал я.

— Знаю, — кивнул мой друг.

— Почему же так трудно это сделать?

— А кто еще совсем недавно не мог дождаться, когда найдет выход отсюда? — усмехнулся Кот.

— Это было очень давно, — серьезно произнес я.

И это было правдой, потому что я действительно так чувствовал.

— Я рад, что тебе удалось понять и полюбить этот Мир, — помолчав, изрек Кот. — Хоть он и немного другой, чем тот, к которому ты привык.

— Он удивительный, — выдохнул я.

— Поверь, законы Вселенной везде работают одинаково. Просто иногда нужно немного подождать.

Я кивнул. На этот раз я сразу понял, о чем говорит Кот.

— А главное, ты всегда можешь вернуться сюда, чтобы научиться чему-то новому или просто погулять по этим местам.

Я сжал в руке маленький черный камушек, который продолжал греть мою ладонь, – мой персональный ключ от этого Мира.

— А как им пользоваться-то? — я взглянул на Кота.

— Ты поймешь, — был мне ответ.

Темнота сгущалась вокруг нас.

— Теперь точно пора, — произнес я. — Только как?

— Намерение! Достаточно твоего намерения, — подсказал Кот.

Я закрыл глаза. Отпустил все внешнее и сосредоточил внимание на том, что происходит у меня внутри. Какое-то время я ощущал только собственное дыхание и биение сердца, а потом словно провалился в беспамятство, пока вдруг снова не почувствовал самого себя.

Со всех сторон нарастал гул. Я медленно открыл глаза. Вокруг было море людей — одни куда-то спешили, другие сидели в мягких или металлических креслах: читали, спали, глазели по сторонам. Рядом с ними стояли чемоданы всевозможных цветов и размеров. А по громкой связи передавали информацию о рейсах.

Я был в зале ожидания аэропорта.

Оглядевшись, я понял, что сижу на том же месте за неработающим кофейным автоматом, откуда невообразимым образом переместился в другой мир. Кот был рядом.

Я разжал ладонь – черный камень едва заметно переливался под искусственным светом.

Еще не успев прийти в себя от столь стремительной смены декораций, я посмотрел вверх на движущуюся лестницу эскалатора – там стояла Полина с большим розовым чемоданом. Она улыбалась и махала мне рукой.

Я вскочил, сердце забилось в моей груди в бешенном ритме.

— Кот, как это возможно? — почти закричал я, не сводя глаз с Поли. — Я потерял счет дням, которые провел в ином мире, а здесь не прошло и двух часов.

— Время – понятие относительное, — произнес Кот, голос которого почти заглушил шум толпы. — И кто сказал, что пока ты был в том мире, тебя не было в этом?

Я с удивлением перевел взгляд на Кота, но разбираться сейчас с очередной загадкой у меня не было ни времени, ни желания.

Кинувшись к Полине, я почти сбил ее с ног, настолько сильны были мои объятия. А когда я ощутил ответный порыв, меня затопило чувство безмерного всеобъемлющего счастья.

Позволяя себе раствориться в этом потоке, я точно знал, что настоящие чудеса в моей жизни только начинаются.

2015-2019