Костяной Скульптор. Том 8

Глава 163

Белизна. Безграничная, от горизонта до горизонта, земля и небо — всё чистейшего белого цвета. Подо мной нет тени, вокруг вообще нет теней, словно сияет само пространство. Очень странное и непривычное зрелище, глаза просто отказывались верить в реальность происходящего.

И потому он, Король, стоящий напротив меня, тоже казался каким-то нарисованным, словно игрушечным. Хотя исходящая от него мощь ненастоящей нисколько не казалась. Вот только теперь я уже не чувствовал того же благоговения, что в видениях грехов.

Король был человеком. Очень сильным, вероятно, сильнейшим из когда-либо живших, но всё-таки человеком. И сейчас на меня смотрел именно человек.

— Ну, вот мы и встретились лично, — произнёс он, убедившись, что я отошёл от первого недоумения.

— Действительно. А я ведь столько о тебе слышал. И видел. Прикрутил бы вентиль с воспоминаниями, а то они уже раздражать начинают.

— Это не в моей власти. Наши мысли и память сливаются воедино. Это естественно, ведь твоя душа — продолжение моей.

— Что-то я не ощущаю, чтобы мы были похожи. Ты явно зануда, каких поискать, а ещё редкостный трус. Это как же надо было бояться за свою шкуру, чтобы это превратилось в твой аспект?

— Да что ты знаешь?! — впервые на его лице появилось хоть какое-то выражение, помимо отвратительно непоколебимого спокойствия. Похоже, я наступил на больную мозоль.

— Ровно то, что сказал, — я пожал плечами. — А, что, было не так? Одно из твоих воспоминаний, между прочим. И поэтому, кстати, мне тоже не хочется с тобой сливаться. Не хочу стать истеричкой.

— У тебя нет иного выхода, — быстро пришёл в себя этот. Хотя, что я удивляюсь, всё-таки Демиург. Однако то, что одна фраза смогла пошатнуть его спокойствие, всё-таки странно. Надо попробовать надавить ещё раз.

— Правда? А я вот могу придумать как минимум один. Я к чертям уничтожу твою душу и заживу себе припеваючи.

— Думаешь, у тебя выйдет сделать то, что не получилось у всех Властелинов прошлого? — он усмехнулся, чуть расправил плечи, и я буквально почувствовал, как его речь и поведение встают на привычные рельсы. — Я вечен. Моя душа бессмертна. Меня невозможно убить! Такой, как ты, не сможет ничего сделать! — уверен, нечто подобное он говорил не один десяток раз в прошлом.

— А ты явно соскучился по аудитории, да? — я картинно захлопал в ладоши. И было за что, перформанс Короля действительно был достоин сцены какого-нибудь крупного театра. Однако говорить ему этого я, конечно, не собирался. — Привык своими Владыками командовать — не получается отучиться? Речи перед армиями давно не толкал? Ах, да, я забыл. Уже пятнадцать тысяч лет не толкал! За такое время навыки ржавеют, ты сейчас даже рыбу в том, что она плавать умеет, не убедишь. Слушай, а ты в этой белизне все пятнадцать тысяч лет сидел или только с того момента, как я появился? Потому что, если первое, то я тебе искренне сочувствую, это же полный…

— МОЛЧАТЬ!

Да, рано я его похвалил. Ну что это, Король? Ноздри раздуваются, кулаки сжаты, вся харя красная… Эх, как же быстро ломаются образы великих Повелителей, стоит только узнать их поближе… в видениях грехов Король представал идеальным существом без слабостей и недостатков, абсолютным и непогрешимым.

Вероятно, они и видели его именно таким. Но я-то знал его настоящего. Воспоминания, хотя в них не было никаких мыслей, только картины и образы, рисовали не слишком радужную картину.

В своём мире Король не был ни монархом, ни хоть сколько-нибудь важным человеком. В воспоминаниях детства, которые было легко узнать по низкой точке обзора, фигурировало что-то наподобие детского дома. По крайней мере, большое помещение с кучей детских кроватей я никак иначе интерпретировать не мог.

Многие картины иного мира я видел глазами идущего пешком человека, а с учётом разнообразия тамошних самоходных экипажей, позволить себе их могли не только местные аристократы. Ещё немало кусочков памяти показывали, пусть чистую и ухоженную, но довольно маленькую комнатку, в которой будущий Король, вероятно, жил уже во взрослом возрасте, а ещё часть — белые помещения и коридоры, судя по всему больницу.

И ни разу ни в одном видении я не смог поймать в отражении зеркала, воды или прозрачной стены огромного дома лицо человека старше лет двадцати-двадцати трёх.

С учётом того, что в намеренное сокрытие от меня части воспоминаний верилось с трудом, раз уж я пару раз видел довольно интимные подробности, можно было заключить, что в этот мир Король попал в, можно сказать, детском возрасте.

Да, потом прошло много лет, за которые он успел стать известнейшим гением поколения, а потом и Демиургом, и воспоминаний об этом времени у меня почему-то было очень мало. Но человеку практически нереально перекроить тот образ и характер, с которыми он родился и вырос до сколько-нибудь сознательного возраста.

Через сотни да даже через тысячи лет под маской власти и могущества скрывался детдомовский подросток, росший в бедности, постоянно попадавший в больницы то ли из-за слабого здоровья, то ли из-за насилия, и покинувший свой мир в юные годы. С такими знаниями несложно догадаться, что весь этот пафос был напускным.

И даже, если я и мог ошибаться, его вспышка в ответ на банальнейшие и, по сути, даже не обидные подколки уничтожила любые сомнения. С такими вводными данными было даже странно, что он смог достичь чего-то подобного.

— Расскажи, зачем тебе это? В чём состоит великий план великого Короля, вознамерившегося уничтожить реальность? Я уже знаю, что новый светлый мир для каждого — это брехня. Но тогда, чего ты хотел добиться? Куда хотел привести всех тех, кто шёл за тобой?

— Кто шёл за мной? — лицо Короля исказилось, гримаса гнева сменилась столь же гротескной и преувеличенной маской пренебрежения. И это, неожиданно, очень ему подходило. Именно такое выражение делало словно мраморные черты его лица вновь подвижными и живыми. — Что бы ты понимал… Они — никто, весь этот мир — лишь пустышка, в котором лишь я — настоящий и живой! Даже ты, частичка моих души и сознания — лишь бледная тень реальности! Даже если я расскажу, зачем, ты всё равно не поймёшь, потому что твой разум ограничен рамками этого мира! Никто не поймёт!

— Как-то это, по-моему, слишком самоуверенно, не считаешь? Да, ты попал сюда из другого мира, что делает тебя по-своему уникальным, но…

— Ха! — презрение в его голосе можно было черпать ложкой, — ну давай проверим, насколько ты отличаешься от остальных болванчиков!

То, что произошло дальше, было куда более странным, чем едва ли всё, что со мной когда-либо происходило. Король открыл рот, и я отчётливо понял, что он сейчас действительно что-то говорит, объясняет свои мотивы и раскрывает тайну, преследовавшую меня уже не первый год.

Вот только я не мог разобрать ни слова. И не потому, что потерял слух, его голос по-прежнему звучал в ушах, а потому, что слова потеряли всякий смыл.

Это даже словами было невозможно назвать, словно Король вдруг за секунду деградировал до стадии обезьяны и теперь просто орал, мычал, вопил и ухал. На самом деле набор звуков был куда разнообразнее, но вот каким животным они принадлежат, я уже вообще не имел представления.

Примерно то же самое произошло с движениями его губ, по которым можно было попытаться прочитать сказанное. И даже энергетические волны, содержащиеся в любой речи и позволявшие хотя бы примерно считать смысл сказанного, превратились в какую-то дичайшую какофонию.

Спустя пару минут он замолчал, а через пару секунд уже своим обычным голосом спросил:

— Ну, как, что-нибудь понял?

— Что ты со мной сделал? — я мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из черепушки остатки воплей и визгов. — Что это была за магия?

— Никакой магии, — Король, вновь почувствовавший своё превосходство над ситуацией, вернулся к хладнокровному и чуть высокомерному поведению. — Просто ты, как и все остальные — пустышка. И то, что в этой пустоте есть минимальная искорка настоящего, ситуацию не исправляет. Так что просто смирись с этим и отдай себя мне. Я должен вернуться к жизни, чтобы, наконец-то, всё закончить!

— Чёрта с два, ублюдок! — огрызнулся я, чувствуя, как тянутся ко мне щупальца его энергии, справиться с которыми было выше моих сил. Но сдаваться было нельзя ни в коем случае. Иначе всё, что меня будет ждать, — это забвение.

Аспект власти вспыхнул полной мощью, и моя воля была лишь в одном: выбраться из этого места. В белом мире я точно не был Королю противником. А вот снаружи — уже вопрос. И неизбежности я точно предпочитал неизвестность.

Неожиданно всё сработало с первого раза. Я даже особого сопротивления не почувствовал, когда моё сознание словно бы воспарило над белой землёй, и застывшие фигурки, моя и Короля, остались где-то далеко внизу. Последним, что я запомнил, был голос Короля, раздавшийся у меня прямо в ушах: “Ты не сможешь противостоять вечности!”

Чёртов пафосный хрен…

***

Огонь. Огонь, щекочущий мою кожу. Почти обычный, банальный огонь, для Владыки, которым я теперь был, он, и правда, был сродни щекотке.

Но сам факт того, что я лежу внутри пожара, был странным и не слишком приятным. Тем более что прямо в этот огонь, похоже, подпитывая его не хуже нефти, из дыры в груди вытекала моя собственная кровь. К счастью, уже довольно медленно, рана по большей части затянулась.

С учётом того, что я не контролировал регенерацию, а травма, нанесённая Владыкой, не могла быть обычной, с того момента, как Рей проткнул меня своей деревянной саблей, должно быть прошло как минимум несколько часов, а то и пара дней.

Приложив некоторые усилия, грудь сильно болела, а правое лёгкое свистело, словно детская игрушка, я всё-таки сел и позволил себе использовать часть энергии на то, чтобы осмотреть местность.

Я находился на дне немаленькой такой воронки, радиусом метров в пятьдесят, а дальше тянулись обугленные стволы соснового бора. Думаю, не слишком ошибусь, если предположу, что я рухнул сюда прямо с неба, разметав по сторонам землю и устроив грандиозный лесной пожар.

Что же, бывало и не такое, однако проблема была в том, что до этого я находился за миллионы километров от любой суши в глубине бесконечного океана. Найсу на то, чтобы добраться от берега до того места, где я проходил вознесение, потребовалось несколько дней постоянных телепортаций.

Даже если пересчитать на силу Владык, должно было выйти как минимум пару часов таких же скачков. Каким образом я оказался здесь, на суше? Вряд ли меня перенёс сюда Рей и просто бросил в лес, забыв добить.

А ещё я был один. Ни Лиры, ни Агнес, ни Карадора, никого. Хорошо, хоть Гуйар, превратившийся в тонкий стилет, всё ещё был заткнут за пояс. Неужели это значило, что их также раскидало по миру?

Кстати… из-за ранения я был очень слаб и с большим трудом использовал энергию, потому не заметил этого сразу, но… какой это был мир? Вознесение я проходил в мире нечисти.

Даже удалившись от берега на столь огромное расстояние, можно было отчётливо почувствовать энергию крови, разлитую в воздухе. Но сейчас… энергия жизни? И энергия крови тоже. А ещё энергия смерти, ада и тьмы — все были в наличии в примерно равных пропорциях.

Такого я не ощущал нигде и никогда, даже в полигонах. Да, на поле боя, когда и Рагок, и Лаэна, и Веск — все использовали заклинания, воздух, так или иначе, напитывался всеми энергиями.

Но та, что принадлежала текущему миру, быстро восстанавливала свою доминантность, а теперь все пять энергий были вместе. Не смешиваясь, похожие на пузырьки масла в воде, но, тем не менее, они были перемешаны и даже не думали рассеиваться. И после пары проверок я убедился, что это точно не из-за меня.

На ум мгновенно пришли слова Гругура о том, что Властелины древности как-то изменили заклинание Короля, которое должно было взорвать полигоны вместе со всей реальностью. Как именно — высший орк не знал, но в любом случае эффект от этой магии должен был быть поистине глобальным.

И это заклинание, определённо, сработало, так как иначе я уже был бы мёртв, а Рей и пока неизвестный предатель, выдавший наше местоположение, праздновали бы победу. Но каков в итоге был эффект этого заклинания? Это нужно было выяснить как можно быстрее.

Зажав рукой рану, из которой всё ещё толчками вытекала кровь, меч Рея точно был далеко не обычным оружием, и даже Изменение не спасало полностью, я нетвёрдым шагом пошёл вверх по склону кратера. Энергии во мне было очень мало, а травма давала серьёзную нагрузку на организм, так что сейчас я бы не справился даже с вшивым Героем.

Но, с другой стороны, прочность моего тела никуда не делась, и даже оцарапать меня тот же Герой был бы не в силах. Так что я не слишком переживал за свою безопасность. Если меня до сих пор не нашли Владыки или кто-нибудь из моей разношёрстной компании, значит, попал я в достаточную глушь.

Выбравшись на уровень земли, я ещё раз осмотрел всё вокруг магией. Огонь, потеряв подпитку моей кровью, быстро утихал, так как в лесу уже не осталось ничего, что могло бы гореть. Так что местность просматривалась достаточно далеко.

На севере и северо-западе, если судить по высоко стоящему солнцу и предположить, что оно осталось на своём месте, высились горы, туда мне идти было бессмысленно. На юге, насколько я мог судить по энергетическому фону, лес простирался на многие десятки километров, так что там тоже делать было особо нечего.

А вот на востоке можно было заметить довольно необычные колебания энергии, к тому же оттуда в небо поднимались густые столбы едкого чёрного дыма, которым редко горели обычные леса. Вероятность того, что там имелась какая-нибудь цивилизация, была довольно велика.

Вытащив Гуйар и приказав ему превратиться в нечто наподобие щита с ножками, я уселся на живое оружие сверху и скомандовал выдвигаться в сторону восхода. Кровожадному Королю это явно не слишком понравилось, он недовольно зашипел и ощетинился куда бо́льшим, чем обычно, количеством шипов, но приказ всё-таки выполнил.

Должно быть, осознал, что мы сейчас находимся далеко не в тех условиях, чтобы можно было спорить или требовать какое-то вознаграждение. Умная булава.

Шебуршил Гуйар по лесу около получаса, к концу которого я всё-таки смог окончательно затянуть рану и занялся исправлением внутренних повреждений. На то, чтобы вернуться в идеальную форму, уйдёт ещё как минимум день, а то и два. Рей, ты всё-таки говнюк…

Но, в конце концов, мы не выбрались на опушку. До столбов дыма оставалось ещё километра три, нужно было лишь пересечь парочку холмов, до этого засаженных какими-то злаками, а теперь полностью сгоревших. Похоже, моё падение местным доставило немало хлопот.

Однако ещё до того, как мы добрались до населённого пункта, моим глазам предстала очень странная картина. По полю, пачкая и так довольно грязные юбки сажей, бежали несколько девушек и женщин, плача навзрыд и вопя от ужаса. За ними, медленно перебирая несколькими сотнями мелких лапок, ползла здоровенная, длиной метров в двадцать, сороконожка.

Таких тварей я не встречал, но точно знал, что это, поскольку немало читал про них, когда готовился к атаке на жилище Гругура. Мукадэ, гигантская сколопендра, из яда которой готовятся кудри бога — редкий и очень дорогой наркотик, в мире крови бывший дороже золота и бриллиантов.

Странной эта картина была сразу на нескольких слоях. Во-первых, мукадэ были дико редкими, а те, что ещё существовали, по большей части находились во владении производителей наркотиков вроде арахнида Сашраша, которые разводили их для кудрей бога.

Встретить такую сколопендру просто так, в дикой природе, было сродни чуду, а тут я просто вышел на неё из леса. Во-вторых, даже если предположить, что мне настолько повезло, убегавшие от мукадэ сто процентов были людьми, причём самыми обычными, без капельки магии в теле.

В мире крови такие были, да, но, опять же, в подавляющем большинстве они были рабами нечисти, а эти почти наверняка были просто селянками из той горящей деревни, куда я направлялся. То есть с большой вероятностью это был человеческий мир, где мукадэ быть вообще не должно было.

А ещё, может, конечно, это были мои домыслы или разыгравшаяся фантазия, но я чувствовал, что сколопендра была… ненастоящей. Не в том непонятном ключе, о котором говорил Король, а в том смысле, что её энергетическая структура, которую я отчётливо видел, была слишком правильной.

У настоящего живого существа за годы жизни в ней не могло не возникнуть каких-нибудь дефектов. Они возникали из-за тысяч причин, от перенесённых ранений до эмоциональных переживаний, и то, что их не было, могло означать лишь одно. Сколопендра была ненастоящей. Вернее, искусственной. Намеренно созданной кем-то или чем-то.

Да, я мог ошибаться, но опыт подсказывал единственное объяснение этой странности. Родиной этой мукадэ был полигон.

Глава 164

Соскочив с Гуйара, я приказал ему разобраться со сколопендрой, у живого оружия на это хватило бы и сил, и ума, а сам двинулся наперерез женщинам. Даже если я мог двигаться в лучшем случае с десятой долей той скорости, с которой перемещался обычно, опередить простого человека не составило бы труда.

Тем более что они двигались практически в моём направлении, видимо, намереваясь спрятаться от неповоротливой мукадэ в пожжённом буреломе. План не лучший, но вряд ли у них была альтернатива. Впрочем, теперь уже убегать никуда не надо было.

— Стойте! — посреди выжженого поля они меня, естественно, заметили, но то ли из-за страха перед сороконожкой, то ли из-за страха передо мной, останавливаться не спешили. Так что, вложив в голос толику магии, я окликнул женщин, рассчитывая их притормозить и заставить меня дождаться.

Однако от моей магии они замерли на месте словно истуканы, а одна, не сумев удержать равновесие, рухнула прямо носом в гарь. М-да… такого я не ожидал.

Вознесение увеличило мои силы в разы, и мне, похоже, придётся потратить некоторое время, чтобы привыкнуть и не убить кого-нибудь случайным чихом.

Приблизившись вплотную, я рассмотрел их уже внимательнее. Хотя, на самом деле рассматривать было нечего. Обычные деревенские бабы: младшей около пятнадцати, старшей, вероятно, чуть больше пятидесяти. Взъерошенные, в грязных и порванных платьях, с волосами, засыпанными сажей и пеплом.

У одной, в ткани, перекинутой через плечо, был завёрнут ещё и маленький ребёнок, несмотря на творящийся беспредел, почему-то наотрез отказывавшийся плакать.

Раз с ними не было ни одного мужчины, то, вероятно, они где-то прятались, а потом, когда поняли, что дело пахнет жаренным уже в слишком большом количестве смыслов, бросились наутёк. Всё, что мне могло от них понадобиться — это информация.

— Расскажите, что у вас произошло, и откуда здесь эта сколопендра.

Чуть-чуть подумав, я ткнул пальцем в женщину с ребёнком, на вид самую разумную и ответственную, снимая вызванный моей энергией паралич и давая таким образом разрешение на разговор. И тут же об этом пожалел.

— Благородный господин, спасите наших мужей! — на её глазах выступили слёзы, она, развернувшись в сторону поднимавшихся из-за холма столбов дыма, потянулась туда рукой, словно показывая мне, куда идти.

— Я спрашивал не это, — на этот раз я заблокировал только её ноги. Надеюсь достаточно аккуратно, иначе, если от неё реально потребуется куда-то меня провести или что-то показать, придётся её тащить. — Говори, что произошло, и тогда я, возможно, подумаю о спасении кого-нибудь.

— Х… хорошо, — с явным ужасом в глазах глянув вниз на отнявшиеся конечности, она кивнула и, утерев слезу, начала рассказ.

Хотя, по сути, рассказывать было нечего. Был обычный день, когда деревню, где они жили, тряхнуло мощным землетрясением, после чего, под аккомпанемент менее сильных, но зато частых и продолжительных толчков, небо на несколько секунд стало чернильно-чёрным, словно самой глубокой ночью.

Суеверные селяне уже были готовы встретить конец света, но потом всё вновь вернулось на круги своя, и о произошедшем напоминали лишь порушенные здания.

Ещё спустя несколько минут со стороны леса, куда они теперь бежали, почувствовался ещё один толчок, но уже совсем слабый, а где-то спустя час из глубины леса до деревни дошёл пожар. Так что не было сомнений, что последний удар вызвал уже не какой-то катаклизм, а моё падение.

Землетрясение, а потом ещё и мощный пожар, который никак не удавалось затушить — для деревни это уже было подобно смерти. Многих завалило обломками, другие получили сильные ожоги, пытаясь справиться с огнём, некоторые умерли уже от рук бывших соседей, начавших мародёрствовать и творить разные бесчинства, подозревая приближающийся армагеддон.

Но даже это ещё не было концом. Спустя ещё где-то час после того, как с пожаром удалось более-менее справиться, по крайней мере, все постройки потушили, а вокруг деревни вырыли заградительный овраг, с юго-востока пришла волна монстров.

Сколопендра была одним из самых сильных, по большей части нечисть имела ранги не выше Буйства, но даже так обычным деревенским жителям справиться с ними было нереально. Женщин, включая моего неожиданного информатора, спрятали в доме старосты, одном из немногих каменных строений, не порушенных землетрясением.

Мужчины, похватав немногочисленное оружие и просто острый инструмент, отправились фактически на смерть. Что именно с ними произошло, женщина не знала. Им пришлось бежать, когда та самая мукадэ, разрушив стену дома старосты, проникла внутрь и начала пировать. Из более чем двадцати человек выжили лишь они пятеро.

А ещё, я спросил напрямую, это был человеческий мир, а не мир нечисти. От чего вопросов появлялось только больше. Надо было разобраться, что именно тут происходило, и, пока я не восстановил свои силы, на магическое восприятие полагаться не стоило, только лишнюю энергию потрачу. Лучше было увидеть всё своими глазами.

— Хорошо, пойдём, посмотрим, что у вас там произошло.

Я приказал Гуйару, уже давно превратившему мукадэ в кашу из мукадэ, вновь принять форму транспортного средства, но на этот раз сверху уселись уже женщины.

Сначала я хотел взять только ту, с которой уже разговорился, но по её лицу стало понятно, что без остальных она мне ничего не скажет. И так точно было проще, чем пытаться что-то выведать магией, по крайней мере, в моих текущих обстоятельствах.

До цели мы добрались спустя несколько минут. И деревне, как и говорила женщина, пришлось туго. Это и деревней-то назвать уже было сложно, скорее уже руинами деревни. Безжизненным, правда, это место пока что не было. Издалека отчётливо раздавались звуки боя. Ссадив баб с Гуйара, я отправился вперёд, разобраться с ситуацией.

И то, что я увидел, было мне уже куда привычнее. За импровизированным частоколом, сзади защищённым стеной, судя по всему, какого-то хранилища или амбара, пряталось с десяток мужчин, то и дело, высовываясь и втыкая в монстров копья и вилы.

В свою очередь, последние старательно наскакивали прямо на железные наконечники. Хотя на самом деле, конечно же, они могли бы разобраться с деревенскими за считанные минуты, а то и секунды. И не происходило этого лишь потому, что на стороне людей было весомое преимущество.

Вернее, был. Старик лет семидесяти на вид, имевший при этом довольно впечатляющую для такой глуши силу поздней стадии Ратника. Он очень умело и обстоятельно уничтожал слишком наглых тварей, пытающихся сломать сам частокол или же пробраться как-то в обход.

Однако, несмотря на такого защитника, было очевидно, на чьей стороне преимущество. Нечисти было в разы больше, чем людей, и не нападали они всем скопом только потому, что не хотели попадать под кривой кинжал старика.

Между тем обороняющиеся, даже несмотря на удачную стратегию, постоянно получали ранения разной степени тяжести, и их число неуклонно уменьшалось. Да и сам старик явно не мог сражаться в том же темпе бесконечно. Если бы не моё появление, они бы вряд ли протянули ещё даже минут пятнадцать.

А так… Гуйар, превратившийся в длинный зубастый хлыст, одним широким замахом перерубил всю нечисть напополам. Такого люди точно не ожидали, один, уже готовый воткнуть копьё в голову варга и не рассчитавший силу, даже перевалился через частокол и чуть не насадился глазом на острую пику.

Железные острия повернулись в мою сторону, но старик довольно быстро их приструнил.

— А ну опустить оружие! — его голос, хоть и дребезжащий, всё ещё сохранял силу, а также, очевидно, в деревне у него был непререкаемый авторитет, так что приказу все последовали мгновенно.

А когда сзади появились притащенные мной женщины, подоспевшие к финалу представления, напряжение окончательно пошло на спад. Хотя, естественно, без слёз не обошлось.

На самом деле плачущих было куда больше, чем радостно обнимающихся. Лишь двоим женщинам повезло встретить своих мужей в числе десятка обороняющихся, остальным оставалось только мочить глаза. Но это меня уже не касалось. Куда интереснее был разговор со стариком.

— Мой господин, — когда мы отошли чуть в сторону от деревенских, он спешно преклонил колено и приложил руки к плечам. Похоже, это был принятый в этих местах жест. — Я благодарю вас за спасение моей жизни и жизней этих людей. Прошу, скажите, что вам нужно, и я жизнь положу на то, чтобы исполнить вашу волю.

— Расскажи, что произошло за последние пару часов. От одной из женщин я узнал о землетрясении и чёрном небе, но твоё мнение было бы куда полезнее.

— Как будет угодно, — старик кивнул и начал рассказ.

Часть этой истории я уже слышал, но прерывать его не стал. Мало ли, вдруг он скажет что-нибудь полезное. В итоге к уже полученной информации прибавилось несколько важных пунктов.

То, что привело меня в недоумение с самого начала. Смесь энергий. Это произошло за те несколько минут, пока небо было затянуто тьмой. Изначально я предполагал, что посторонние энергии появились в чём-то наподобие прилива, мощным потоком влившись в привычную для человеческого мира энергию жизни.

И реальность была похожа на это предположение, но с кое-каким отличием. По словам старика, разные энергии появлялись с разных сторон и не одновременно, накатывая несколькими волнами. Первой была энергия крови, пришедшая с востока, оттуда же вскоре появилась и нечисть.

Но и остальные запретные силы тоже вскоре заявили о себе, и, в конце концов, когда чёрное небо пропало, они уже окончательно смешались в непредставимый ранее коктейль.

А ещё мы с ним изучили тела убитых монстров. И мои подозрения подтвердились. Энергии и душ в убитых, естественно, уже не было, но их тела, одинаковые словно под копирку, были едва ли не более убедительным доказательством того, что на деревню напали монстры с полигона.

И старик подтвердил, что под этой частью человеческого континента располагались Звериные Пещеры. По имеющимся данным я уже мог примерно понять, что именно произошло, но хотелось всё-таки убедиться самому.

Так что, распрощавшись со стариком, я поднялся в воздух, продолжающая восстанавливаться энергия это уже позволяла, и потихоньку двинулся на восток, туда, откуда пришли монстры, и откуда появилась первая волна запретной энергии.

С высоты видно было, понятное дело, куда больше, и уже спустя минут десять я смог разглядеть впереди явную аномалию. Тянущиеся подо мной поля и смешанные леса в какой-то момент резко обрывались, словно отсечённые огромным клинком, отдавая территорию густым джунглям, которым в таком климате было явно не место.

По соседству с соснами и вязами стояли переплетённые лианами акации и пальмы, и смотрелось это довольно дико, вне всяких сомнений. А тот факт, что под кронами этих южных деревьев копошились ауры сотен ненормально сильных для этой местности монстров, был ещё более странным и противоестественным.

И при этом множество тварей уже разбрелось по окрестным нормальным лесам. Изначально, похоже, тут было даже больше нечисти.

При этом сами джунгли были мне неплохо знакомы. Всё-таки в Звериных Пещерах мы с Найсом провели почти два года, наращивая силу. И там росли именно такие леса.

Не могло быть уже никаких сомнений: искажённое Властелинами заклинание Короля каким-то образом подняло на поверхность часть Звериных Пещер, а может, и все Звериные Пещеры целиком, а может, даже и вообще все четыре полигона.

Если вспомнить слова Гругура, изначальное заклинание должно было к чертям уничтожить весь человеческий мир. Хотя эту мощь уменьшили, порядок воздействия вряд ли изменился, скорее всего, правдой был последний вариант.

А с учётом того, что по сравнению с остальными мирами континент нечисти был куда больше похож на человеческий мир, можно было только гадать, какие разрушения повлекло это заклинание в регионах над Дьявольскими Недрами, Подземельем Некроманта и Тёмными Шахтами.

И всё это, если подумать, произошло, в том числе и из-за того, что я решил проходить вознесение вопреки рассказу Гругура. М-да… проклинать меня будут долго, если узнают. Вероятно, даже убить попытаются. Хотя, чего мне опасаться? Я ведь теперь Владыка, причём сильнейший из пятнадцати живущих…

Стоп. Пятнадцать? А пятнадцать ли? Если где-то десятые-пятнадцатые уровни Звериных Пещер были выдавлены на поверхность, значит ли это, что в других местах то же произошло и с более глубокими этажами? С двадцатыми? Тридцатыми? Сороковыми? А ведь там уже все поголовно Катаклизмы.

Да, размеры тех уровней должны быть совсем небольшими по сравнению с верхними этажами, но вряд ли там на все этажи лишь парочка монстров, к тому же полигонов-то четыре штуки. К тому же, по идее, на последнем этаже содержались Апокалипсисы, а на предыдущем претендентов должны были встретить противники лишь на толику слабее, то есть высшие Катаклизмы.

С такими, в отличие от Рея и остальных, я бы не решил столкнуться даже в идеальной форме… а ведь были ещё и сами Апокалипсисы, которые после убийства мной Лиората вряд ли испытывали ко мне положительные эмоции. Неужели они тоже выбрались на свободу?

Значит ли это, что я своими руками создал себе в лучшем случае несколько десятков, а если объективно смотреть на ситуацию, то несколько сотен сильнейших врагов? Ох, ты ж… с другой стороны, это было неизбежно, моё вознесение не могло не запустить то древнее заклинание. Но сам факт…

ТВОЮ МАТЬ!

…

Так, спокойно, Ганлин, спокойно. Глубоко вдохни, потом выдохни… хорошо, что я находился высоко в небе, иначе ландшафту вокруг меня не поздоровилось бы. Потому что злости во мне сейчас, вероятно, было больше, чем когда-либо.

Серьёзно? Нет, чёрт побери, серьёзно?!

Я только получил непревзойдённую силу, и выясняется, что этим самым я призвал на свою голову новую кучу ещё более сильных врагов!

Серьёзно, вселенная? Это наказание за то, что я был сволочью на протяжении всей моей жизни? Та самая карма? Замечательно! Я просто в восторге!

Но знаете, что? Я, мать вашу, выживу и всё-таки взберусь на вершину. Чего бы мне это ни стоило. И плевать на всех выбравшихся из полигонов монстров.

Я убил Лорда, будучи Господином, убил Повелителя, пока был Лордом, убил даже Владыку, оставаясь Повелителем. Прикончу нахрен и Властелина. А потом настанет черёд и самого Короля. И тогда у него уже не будет выбора. Он расскажет мне, в чём состоял его идиотский план по уничтожению реальности.

Да. Так и будет. ТАК И БУДЕТ, СУКИ!

…

Но для начала, пожалуй, стоило всё-таки нормально восстановиться и найти своих. Я, конечно, отчасти безумен, но точно не идиот, чтобы бросаться в атаку на всех Катаклизмов полигонов в одиночку. На самом деле, скорее всего, даже моей разношёрстной компании будет маловато.

Всё-таки вести партизанскую войну, как мы делали это раньше, на текущем уровне силы уже не получится. Любое мало-мальски серьёзное сражение тут же привлечёт внимание всего мира, и на шум сбегутся все заинтересованные. Надо было наращивать силу…

Пока я летел, размышляя, как бы так побыстрее найти своих ребят и Рея сотоварищи, которых теперь смогу припахать к делу и которым было что терять в результате проявления полигонов, подо мной тянулись не самые приятные пейзажи.

Куски Звериных Пещер появлялись время от времени, похожие на разрывы в натянутой ткани, причём вскоре стало понятно, что территорий бывшего полигона даже больше, чем родных земель человеческого мира. И, насколько я смог понять где-то за час неторопливого полёта на восток, в том, кусок какого этажа всплывал на поверхность в конкретном месте, не было никакой последовательности или логики.

Где-то первые уровни могли соседствовать с довольно глубокими, около тридцатых или тридцать пятых, судя по уровню выползающих оттуда монстров. А в другом месте вместе собирались сразу по нескольку территорий примерно одной силы.

В результате нечисть начинала нападать не только на людей, но и друг на друга. Сильные твари активно пировали на телах более слабых, а те, что были поумнее, использовали представителей более высоких этажей как безвольных слуг.

Некоторые монстры и сами были рады прицепиться к более сильным, рассчитывая, видимо, получить крошки с барского стола. А кое-где уже начали формироваться стаи самых разных размеров и степени опасности. В общем, нечисть, многие тысячи лет разделённая системой полигонов, встретилась.

В созерцании довольно авангардисткой картины перемежающихся биомов я успел даже немного забыть о том, что нахожусь, по сути, на вражеской территории. И едва не проворонил нападение существа, в мире крови уже давно считавшегося вымершим.

Перед глазами промелькнула жёлто-синяя вспышка, и, лишь в последний момент подставив Гуйар, я смог избежать удара. Такого тварь явно не ожидала и, недовольно заклекотав, бросилась в атаку повторно. Но к этому я уже был готов и просто увернулся, резко сместившись на десяток метров вверх.

Осознав, что добыча ей досталась необычная, пернатая змея застыла в воздухе и вперила в меня настороженный взгляд жёлтых глаз. Кетцалькоатль, дико редкая и дико сильная тварь, ближайший потомок истинного дракона и птицы Рух, недалеко ушедший от своих великих предков в силе и свирепости.

Взрослый кетцалькоатль должен быть примерно на высоких-высших стадиях Катаклизма и размером с небольшую гору. Но мне, похоже, попался детёныш, длиной всего метров в двести, средней стадии. Могу предположить, что он учуял мою энергию, потихоньку вытекавшую в пространство из-за травм, и решил полакомиться столь редкостным деликатесом.

Деликатес, надо признать, и правда, был элитным. Можно даже сказать, уникальным. Но отдавать себя в качестве обеда какой-то чешуйчатой птахе он не собирался. Проблема была в том, что восстановился я далеко не до конца.

Моё тело страдало от внутренних повреждений, всё-таки Рей, сволочь, пробил насквозь мне лёгкое и задел сердце. И хотя я успел остановить кровотечение, сражение даже в треть силы было чревато рецидивом и даже ухудшением ситуации. С энергией чёрного пламени всё было ещё хуже.

Меч эльфа, похоже, наносил урон не только телу, но и душе, так что использование большого количества тёмного огня отдавалось такой болью, что я едва не терял сознание. Так что даже этот малёк кетцалькоатля обещал доставить мне немало проблем.

Бежать, однако, было бессмысленно, пернатый змей считался одним из быстрейших существ в мире, по крайней мере, из равных ему по рангу, и даже эта мелюзга, наверняка, могла пересечь весь человеческий мир за каких-нибудь полчаса. Кстати… мне ведь как раз не хватает скакуна.

— Парень, будешь моим конём?

Глава 165

Кетцалькоатль вновь недовольно завизжал и бросился на меня, распахнув полный зубов клюв.

Гадина… Гуйар трансформировался в форму тяжёлого меча, и я, чувствуя, как всё внутри содрогается от боли, столкнулся с его черепушкой. Сделать, однако, всё удалось грамотно.

Вместо жёсткого столкновения получилось скользящее, и нечисть пролетела мимо меня, шипя как миллион протекающих шлангов. Тем временем мне, используя её импульс, удалось набрать скорость и разорвать дистанцию, пока кетцалькоатль ещё не успел развернуться.

Как можно быстрее, даже не дожидаясь полного превращения Кровожадного Короля, бросился обратно, чтобы атаковать наиболее уязвимое место любой летающей твари — крылья.

К сожалению, пернатый змей, хоть и был мальком, инстинктами обладал, дай бог любому матёрому и опытному зверю. За мгновение до того, как всё продолжавшая меняться поверхность Гуйара соприкоснулась с одним из сине-жёлтых перьев, кетцалькоатль, подняв настоящий ураган, закрутился волчком, уходя из-под атаки.

Дважды гадина. Как же это всё некстати… будь у меня та сила, что я получил в результате вознесения, я бы скрутил эту змейку в тройной узел. Но вместо этого мне приходилось по-настоящему выкладываться в сражении, и это бесило даже больше, чем непрекращающаяся дрожь в груди.

Летавший без использования магии, на чистой силе своих мышц кетцалькоатль, в момент, когда уворачивался от моей атаки, был вынужден сложить крылья и неизбежно начал снижаться. И я устремился следом, превращая Гуйар в огромный крюк.

Пока змей не выправил свой полёт, мне нужно было схватиться за него и ни в коем случае не отпускать. Кончик крюка промелькнул буквально в полуметре от шкуры твари, она опять успела вовремя отдёрнуть свой хвост.

Но на этот раз я ожидал подобного развития событий и использовал Усиление, создав похожий крюк из чёрного пламени, успешно вонзившийся между чешуйками. При этом мне пришлось сжимать зубы до скрежета, чтобы не заорать от боли, но это того стоило.

Следующим движением я вогнал в плоть кетцалькоатля уже Гуйар и настал черёд уже змея вопить от недовольства и боли.

Однако этого было совершенно недостаточно. Ощущая себя объездчиком диких мустангов из-за того, что пернатый змей начал биться из стороны в сторону и хаотично размахивать хвостом, ломая ветром деревья в лесу под нами, я начал продвигаться по телу кетцалькоатля вверх.

Разделив Гуйар на два крюка, соединённых цепью, я вонзал их в промежутки между чешуйками, после чего, по крику змея убедившись, что остриё вошло достаточно глубоко, подтягивался, и всё повторялось.

Когда я прополз метров сорок, начав уже терять ориентацию в пространстве из-за постоянных вихляний пернатого змея, он, похоже, всё-таки осознал, что сбросить меня не получится.

Тем более что, чем выше я по нему залезал, тем меньше меня мотало. Так что он решил сменить тактику. Сложив все шесть своих крыльев, он бросился вниз, к верхушкам деревьев, начав крутое пике.

Будь это просто огромная туша, падающая с неба, врезавшись в землю, она бы превратилась в кашу из мяса и осколков костей, но телу кетцалькоатля подобное не грозило.

Стволы мачтовых сосен разлетались на щепу, земля и камни перемешивались с небом, и стало невозможно разобрать, где одно, а где другое. Мои голова, спина и плечи подвергались самой настоящей бомбардировке из всего вышеперечисленного, но, к сожалению кетцалькоатля, я тоже был не лыком шит.

На самом деле, его тело было не многим прочнее моего. Внутренние повреждения делали меня слабее, но они не могли ничего сделать с крепостью моих кожи, мышц и костей.

Да, человеческий организм, в принципе, значительно уступал телу нечисти, а в боевую форму я перекинуться не мог. Но уж с кусками земли, сыплющимися на голову, я справлялся без особого труда, разве что взбираться по спине пернатого змея стало сложнее.

Так, разрушая местный ландшафт и, вроде как, сровняв с землёй парочку деревень, мы провели ещё несколько минут. Я успел взобраться ещё метров на пятьдесят, оказавшись между второй парой крыльев, прямо посреди тела кетцалькоатля.

И в этот момент тварь, похоже, наконец, осознала, что я противник куда опаснее, чем всё, с чем она встречалась до этого. К тому же теперь изгиба её тела, похоже, хватало, чтобы согнуться восьмёркой и достать до меня как покрытым перьями кончиком хвоста, так и зубатым клювом.

Он, наконец, остановился где-то посреди устроенного разрушения, что, определённо, было мне на руку, так как расчистился обзор, и больше ничего не било меня по голове.

Ничего, кроме похожего на огромное опахало хвоста, а ещё челюсти, напоминавшей разломанный напополам остов галеона. Лучшим решением было бы просто соскочить с его спины, тем более что зверюшка теперь уже явно боялась меня и, скорее всего, бросилась бы наутёк, а не попыталась меня сожрать.

Однако после стольких приложенных усилий я не собирался отступать. А если я выдерну крюки из его тела, догнать улепётывающего кетцалькоатля будет нереально.

Так что пришлось, проявляя настоящие чудеса изворотливости, широкими прыжками уворачиваться от атак, перебираясь то на бок, то на брюхо пернатого змея, не забывая при этом продвигаться ещё и вверх по его телу.

В какой-то момент, где-то через минуту после того, как я добрался до передних крыльев, изворачивающейся под всеми возможными углами шеи стало недостаточно, чтобы он мог достать меня пастью.

И, несмотря на то, что атаки хвостом стали куда мощнее и разнообразнее, угроза заметно снизилась. А ещё минут через семь я, наконец-то, добрался до его головы, уместившись ровно между глаз кетцалькоатля.

В ту секунду, когда я, превратив один из крюков в длинный тонкий шип, вогнал его в череп пернатого змея и добрался до кости, тварь словно взбесилась. Перевернувшись кверху брюхом, она принялась неистово биться головой, пытаясь, видимо, расплющить меня сначала о землю, а потом и о проступившие из-под неё камни.

Но вместо того, чтобы навредить мне, она лишь с каждым ударом всё глубже и глубже вгоняла в себя Гуйар. Я, естественно, тоже не оставался в стороне, помогая ему не слишком сильными, но чувствительными ударами.

И момент, когда кончик шипа дотронулся до мозга твари, стал финальной точкой нашего противостояния.

Замерев на месте в “замахе”, кетцалькоатль начал медленно и осторожно выпрямляться. Вскоре он уже распластался на земле длинным прямым бревном, сложил крылья и, не прекращая дрожать, свёл на мне здоровенные выпирающие глазищи. Сомнений быть не могло, он сдавался мне на милость, умолял не убивать его.

— Вот так, хороший мальчик, — я выдернул шип и аккуратно похлопал кетцалькоатля по чешуе, вливая в его тело поток энергии крови. Это принесло немало боли, но змей, похоже, осознал посыл и прикрыл глаза, соглашаясь подчиняться. — Молодец. А теперь давай, на взлёт.

***

Раньше человеческий континент был разделён на огромное количество крупных и мелких стран, ревностно оберегавших свои границы и свои свободы. Но сейчас мир погрузился в хаос. Землетрясение, вызванное перестройкой всего континента, порушило неисчислимое количество зданий и погребло под обломками миллионы людей.

А тех, кто выжил, активно отлавливали шастающие повсюду монстры, совокупная мощь которых многократно превосходила силу человечества. И, объективно говоря, всё это деление потеряло всякий смысл. Какой был смысл делиться на страны, если и тебя, и твоего соседа не сегодня — завтра сожрут?

Однако, то ли цепляясь за старые устои, то ли рассчитывая в итоге справиться даже с такой напастью, то ли просто отказываясь признавать наступивший конец света, многие продолжали поддерживать видимость порядка.

Не раз и не два мы с кетцалькоатлем, который оказался девочкой и которую я назвал Пёрышком, пролетали над уцелевшими крепостными стенами, от которых стража старательно отгоняла толпы беженцев, над городами, где под присмотром магов уцелевших жителей собирали в укреплённых зданиях типа ратуш или гарнизонов, над длинными вереницами обозов, везущих погорельцев из одних разрушенных мест в другие, чуть менее разрушенные…

Да, я знаю, что сказал бы мне любой грамотный Повелитель. Это нужно, чтобы избежать распространения паники и не допустить ещё бо́льших жертв. Чуть более прагматичный и циничный человек заявил бы, что таким образом власть предержащие сохраняют себе дополнительную рабочую силу, чтобы в будущем не нужно было самим батрачить на полях и выращивать пропитание в условиях дефицита всего, что только возможно.

А какой-нибудь сведущий в психологии специалист, возможно, завёл бы шарманку о необходимости управлять другими из-за гиперкомпенсации, старых комплексов или ещё какой хитровыделанной лабуды.

И, пожалуй, все они были бы правы. Вот только я тоже был прав. Человек являлся социальным существом только до тех пор, пока ему это выгодно, по каким бы то ни было причинам: психологическим, практическим или же из соображений чести и морали.

Как только смерть ближнего станет выгоднее его жизни, за топор возьмётся даже самый ярый моралист. В конце концов, разум-разумом, но все мы, в конечном счёте, дикие звери, недалеко ушедшие от деревьев, с которых слезли.

А потому подобные проявления сознательности и взаимопомощи мне казались как минимум глупыми. Ну, или, может быть, эти люди пока что просто не осознавали масштаб проблемы.

Ведь не всем, как мне, был доступен вид на общую картину с высоты птичьего полёта. И когда до них дойдёт, что этот кошмар творится не только у них, а вообще везде, и что сбежать от него некуда, они с тем же энтузиазмом, с которым сейчас подсаживали на телеги больных и старых, начнут этим же немощным резать горла за пару хороших сапог.

Впрочем, надо сказать, что и тех, кто уже принял правила армагеддона, тоже было немало. Повсеместно полыхали пожары, и далеко не все они были вызваны монстрами или последствиями землетрясения.

Многие устраивали сами люди, чтобы замести следы преступлений, отомстить старым обидчикам или же просто насладиться беснующимся хаосом. С такими расправлялись в первую очередь, и едва ли не жёстче, чем с монстрами.

Оно и понятно, внутренние распри всегда были куда опаснее, чем внешние враги. И, что примечательно, почти везде главными уничтожителями всех мародёров, поджигателей, воров и убийц были церковники.

Я наблюдал картины того, как человека, только что с гиканьем и улюлюканьем бросавшего в чудом сохранившиеся окна домов камни, хватали под руки люди в белых с коричневым клобуках, тащили на ближайшую площадь и там сразу же вешали без какого-либо суда.

И так было не раз и не два. В такие моменты я даже приказывал Пёрышку остановиться, чтобы пронаблюдать всю казнь от начала и до конца. Потому что это было настолько же захватывающе, насколько и жестоко. Насколько я не любил святош, но такой политике не мог не поаплодировать.

И, наблюдая за очередным повешеньем, мне в голову пришла очень интересная идея. Я знал, что среди Владык человечества был один, кто издавна покровительствовал церкви, вроде бы его звали Хобард. Также я знал о неких кардиналах, тех самых, которых искал Найс, без сомнения осведомлённых о нём и, судя по инциденту с женой слепого мага, ходящих у него в любимчиках.

А также знал об одном инквизиторе, которого очень-очень давно хотел прикончить и который наверняка знал о местоположении этих кардиналов. А уж о том, где искать одну из главных фигур всея святого братства, должно было знать достаточно человек. Так точно было быстрее, чем искать Рея и остальных тем же способом, которым мы искали убежище Гругура.

Да, как всё интересненько складывалось… прости, Альталет, это не я вдруг решил найти тебя и отблагодарить за всё былое, просто так совпало… да. Просто так совпало…

***

Найти сравнительно крупный центр святой веры в окрестностях было довольно просто. Вознесение связало меня с этим миром, из-за чего моя чувствительность к энергиям выросла на порядок.

Со спины Пёрышка я мог ощутить ауры людей, монстров, зверей и растений, а если постараться и сосредоточиться, то получалось различить даже отдельные ауры мельчайших частичек земли и порывов ветерка.

И это не было магией в привычном понимании, так как не требовало ни малейших трат энергии. А потому ранение, нанесённое Реем, на такой уровень восприятия никак не повлияло.

Так что найти самый крупный очаг святой энергии в радиусе пары тысяч километров не составило никакого труда. И уже через несколько минут мы были там, кетцалькоатль был поистине невероятно быстрым существом.

В сравнительно небольшом поселении за высокой стеной из белоснежного камня, оставшейся совершенной целой после землетрясения благодаря магическому укреплению, раскинулся обширный монастырский комплекс.

Помимо главного здания, увенчанного тройным крестом, здесь располагались и жилые корпуса, и конюшни, и какие-то склады, судя по отчётливому фону святой силы, с какими-то артефактами…

В общем, местечко отлично подходило для того, чтобы сравнять его с землёй. И этим я бы и занялся, если бы мне не нужны были ответы от ещё живых людей.

Так что, приказав Пёрышку спуститься у главных ворот монастыря, я спрыгнул с её спины и довольно вежливо постучался в обитые железом створки. Вероятно, недостаточно вежливо, так как одна из створок такого не выдержала и всё-таки слетела с петель, но тут уж стоило винить строителей за недостаточно продуманный дизайн.

Резонно решив, что открытые двери вполне можно считать приглашением войти, вне зависимости от того, каким образом эти двери были открыты, я прошёлся по створке и, похоже, какому-то придавленному монаху, полной грудью вдохнув воздух, пропитанный святой магией.

На существ, полных запретных энергий уровня Побоища, аура света должна была оказывать по-настоящему губительное действие. Может быть, убить она бы их не убила, но двигаться и тем более сражаться они бы точно не смогли, а после нескольких минут под гнётом святой силы у таких монстров должны были бы проявиться симптомы, схожие с человеческой гангреной.

Бедствий же эта аура могла неплохо замедлить, снизив боевую силу процентов на тридцать. Стоило отдать должное, монастырь был подготовлен к появлению практически любой твари, вообразимой в человеческом мире до армагеддона.

К сожалению для них, конец света уже наступил, и теперь на их головы свалились сразу два существа, для которых их аура была не страшнее укусов комара.

Пёрышко, вероятно, именно так её и ощущала — как неприятный зуд по всему телу. Для меня же аура святости и вовсе походила на треплющий волосы прохладный ветерок, заставляя лишь ёжиться время от времени. Такого выбежавшие по тревоге в виде активно звонящего набата монахи явно не ожидали.

В их взглядах, направленных на меня, идущего по площади перед воротами, словно в парке на прогулке, застыло недоумение вперемешку со страхом. Потому что они явно чувствовали моё чёрное пламя, являвшееся, по сути, полной противоположностью их святой магии, и не могли не понимать, что я — монстр. По крайней мере, на четыре пятых.

И то ли из-за этого понимания, то ли ещё почему, но атаковать меня не спешили. И это было правильно, потому что я, испытывавший к святошам по большей части ненависть, в случае агрессии с их стороны мог не сдержаться и переубивать тут всех, наплевав на свои же планы.

Однако напряжение продолжало витать в воздухе, и было понятно, что рано или поздно у кого-нибудь из нас не выдержать нервы. Или у самого трусливого из церковников всё-таки по ногам потечёт тёпленькое, и он, наплевав на здравый смысл, запустит в меня какой-нибудь белой молнией, или я окажусь ещё менее терпеливым, чем сам про себя думал.

К счастью, вскоре дело разрешилось появлением высокой женщины в доспехах ордена паладинов, которая, судя по ауре поздней стадии Воителя, была тут за главную.

Когда она вышла из главного храма, святоши все, как один, приободрились, и в их взглядах, направленных на меня, помимо прочего появился ещё и вызов. Они явно рассчитывали, что эта тётка их возглавит, и вместе они расправятся с пришедшим в их монастырь злом.

— Назови себя, отродье!

М-да… обращаться к превосходящему по силе противнику в таком тоне точно было не лучшей идеей. Настолько не лучшей, что за неё по-хорошему стоило бы приказать Пёрышку откусить суке голову к чертям…

Так, спокойно, Ганлин. Узнаешь, где Альталет — и можешь убивать, кого хочешь… по крайней мере, ей хватило ума не бросаться сразу в бой, зачтём это в плюс и спишем наглость на издержки профессии…

— Скажи мне, где находится Альталет, и я уйду по-тихому. Первое и последнее предложение.

Для того, чтобы подкрепить слова делом, я дополнительно выпустил небольшую долю своей ауры, мгновенно перекрывшей святую силу и захватившей всю территорию монастыря. Самые слабые из церковников начали падать на землю: воздух, наполненный чуждой и враждебной аурой, должен был казаться тяжёлым, словно свинец.

Те, что покрепче, просто хватались за грудь, баба-паладин и вовсе осталась стоять также ровно и неподвижно. Но, так или иначе, даже если до этого она по каким-то причинам не могла ощутить мою силу, сейчас разница между нами должна была стать очевидной. К сожалению, похоже, фанатики останутся фанатиками даже после конца света.

— Враг Его Преосвященства должен умереть! — возопила она, после чего, похоже, повинуясь какой-то особой магии, вокруг её головы прямо из доспеха вырос шлем, и она, выхватив из-за пояса широкий меч-бастард, бросилась на меня в атаку.

В ту же секунду остальные церковники тоже пришли в движение, в меня полетели самые разные заклинания от чисто-атакующих до ослабляющей территориальной магии, а сила святой ауры резко выросла раза в три.

Вот только для меня всё это было не более чем праздничными шутихами. Ладно, Пёрышко доставила проблем. Но среди этих идиотов, считая паладиншу, было всего два Господина. Это не то что боем, разминкой назвать было нельзя.

Тяжело вздохнув, я вынул из-за пояса Гуйар и сделал один-единственный взмах. И все святые заклинания просто растворились в воздухе, а устремившихся в атаку паладинов рассекло ровно по линии талии.

Единственной, кто уцелел, была паладинша. Когда атака должна была добраться до неё, я чуть сменил угол и, вместо того, чтобы распополамить святошу, Кровожадный Король срезал ей ноги на уровне колен.

Подойдя к церковнице и сорвав с лица забрало, я с силой надавил на кровоточащий обрубок. Магический паладинский доспех уже начала работу, кровотечение было куда слабее, чем должно было быть, но от моего вмешательства алая жидкость вновь хлынула широким потоком.

— Я ведь хотел по-хорошему. И не говори, что я не давал вам шанс разойтись мирно.

— С тварями… типа тебя… нельзя… идти на сделки… — выдавила она.

— Лучше весело и с песнями помереть всем вместе, ага. И оставить вашу паству, которая сейчас как никогда в вас нуждается, на произвол судьбы. Замечательная логика. Кто из нас ещё отродье. Хотя, с учётом того, что я собираюсь с тобой сделать, пожалуй, всё-таки я.

— Я не боюсь пыток! Боги… спасут… мою душу!

Я улыбнулся наивности этой дуры.

— Только если останется, что спасать, моя дорогая.

На самом деле чёрное пламя идеально подходило для использования в качестве пыточного инструмента. Адский огонь терзал плоть, непроглядность тьмы истязала душу, забвение смерти мучило разум, а сила крови обостряла чувства, делая боль совершенно невыносимой.

И не было на свете существа, на которого эта комбинация не подействовала бы. Даже если с чёрным пламенем встретится монстр, для которого одна из четырёх запретных энергий — родной дом, остальные три всё ещё будут работать, лишь немного уменьшая, но не убирая страдания.

Даже если Апокалипсисы теперь стояли между мной и мировым господством, я не мог не отдать им должное. Ведь благодаря им, я заполучил самое поразительное оружие на свете.

Паладинша продержалась одиннадцать минут, что было своеобразным рекордом для кого-то её уровня силы. Обычно те, кто не прошёл становление, не могли вытерпеть и пяти. Однако, пять минут или одиннадцать, это было совершенно неважно, если итог оказывался один.

Я получил ту правду, которую искал. Альталет сейчас должен был быть где-то далеко на северо-востоке, по крайней мере, последняя информация об инквизиторе, которую получила паладинша, происходила откуда-то оттуда.

А на более точные сведения я, надо сказать, особо и не рассчитывал. Вероятность того, что мне так повезёт, была ничтожна.

Отбросив от себя обезображенное и почерневшее тело, я отряхнул ладони и свистнул Пёрышко, всё это время покорно сидевшую у ворот монастыря. Умная животина, похоже, приняла свою роль моей лошадки. Да и не удивительно, ведь после того, как я показал, кто в доме хозяин, относиться плохо к своему скакуну было бы глупо.

Так что я периодически давал кетцалькоатлю остановиться и перекусить, когда проходящей нечистью, а когда и несколькими зазевавшимися беженцами, а также подкармливал энергией крови, передавать которую с каждой минутой становилось всё проще. Думаю, ещё часов семь-восемь и я вернусь в норму, а через день от удара Рея не останется даже воспоминания.

Вскочив на кетцалькоатля, я направил её от уже начавшего опускаться к горизонту солнца и прикрыл глаза, сосредоточившись на восстановлении. Слишком быстро лететь не стоило, это было чревато встречей ещё с каким-нибудь чрезвычайно сильным монстром.

С Владыками мне пока было рано сталкиваться. Так что расстояние, которое Пёрышко могла пролететь минут за двадцать, я намеревался пролететь часа за три. Однако остановиться нам пришлось уже через час.

Причиной стало моё чутьё на энергии, точнее всё возрастающее с каждой минутой ощущение надвигающейся смертельной угрозы. Если ещё точнее, то это не что-то неведомое приближалось к нам, а наоборот, мы с Пёрышком неслись прямо навстречу шторму.

А если совсем точно, то самая жопа находилась где-то немного левее по курсу. Я прикинул в уме карту человеческого мира.

Примерно с юга земель над Звериными Пещерами, то есть с юго-юго-запада, мы летели на северо-восток, туда, где располагались Тёмные Шахты.

Так что после несложных вычислений стало понятно, что это нечто находилось в самом центре континента. Там, где глубоко под землёй находилась вершина огромной перевёрнутой пирамиды полигонов. И о происхождении опасности долго можно было не думать.

Я был готов отдать Гуйар в переплавку, если источником пробирающей до костей энергии не являлись Апокалипсисы.

Глава 166

Огромный лавовый гигант, скелет на троне из костей, тёмная тварь в плаще из вопящих лиц и женщина-змея. Те, кто дал человеческой душе возможность взаимодействовать с запретными энергиями и использовать их все одновременно.

Интересно, что они планировали? После того, как история Гругура подтвердилась в стольких деталях, было уже глупо сомневаться в правдивости высшего орка.

А потому и часть о том, что запечатанные в полигонах Апокалипсисы договорились с Королём и совместными усилиями сотворили то самое заклинание тотального уничтожения, вероятно, была недалека от правды. Хотели ли они отомстить человеческому миру или же просто выбраться на волю?

Если второе, то теперь, когда их желание с огромной вероятностью сбылось, каков будет их следующий шаг? А если первое, то когда ждать конца света внутри конца света, когда четыре всесильных монстра начнут крушить реальность?

Впрочем, пока что мне в любом случае с ними было лучше не встречаться. Ведь я убил их соглядатая, разорвав даже то хрупкое доверие, что между нами возникло после довольно долгого и продуктивного личного разговора.

Так что, так или иначе, одним из важнейших пунктов в ежедневнике Королей монстров должно было стоять моё уничтожение. Хотя, что это я… сейчас меня даже самый обычный Владыка мог прибить, а ведь в подчинение у Апокалипсисов, наверняка, имелось множество сильнейших монстров полигонов.

Похлопав Пёрышко по чешуе, я с помощью энергии крови направил кетцалькоатля к востоку. Крюк, который нам придётся сделать, растянет путешествие раза в полтора, но это было лучше, чем подохнуть, даже не встретившись с Альталетом.

***

Ещё двух баз святош хватило, чтобы я получил достаточно точную наводку на инквизитора. Хотя, для справедливости надо сказать, что только в одном месте из двух церковники повели себя, как та паладинша. Во втором попался намного более адекватный и спокойный глава, престарелый аббат.

Несмотря на то, что помощники всячески его отговаривали, он всё-таки принял моё предложение и в подробностях рассказал, где находится Альталет.

Когда я улетал из нетронутого монастыря, его брали под стражу за пособничество монстру, что, насколько я знал, приравнивалось к страшнейшей ереси. Наказание — смерть без права на помилование даже для столь уважаемого служителя церкви. Идиоты, что я могу сказать. Но это уже меня ни коим боком не касалось.

Альталет обнаружился именно там, где аббат и сказал — в превратившейся в руины столице крупной империи Полудня.

Там инквизитор был ответственен за поддержание порядка, общественной сознательности и сохранение непоколебимости веры. По-простому же — управлял казнями. И, естественно, далеко не простыми казнями. Честь удостоиться внимания Лорда оказывалась далеко не каждому.

Клиентами Альталета становились высокопоставленные лица империи, всякие герцоги и князья, изобличённые в ереси и преступлениях против церкви. Работа, без сомнения, почётная и важная.

Но с учётом того, что раньше инквизитор с куда бо́льшим энтузиазмом работал “в поле”, пытая разного рода нежить, подобный выбор места службы становился как минимум странным. Впрочем, у меня ещё будет время, чтобы расспросить его о том, почему он решил сменить амплуа.

Задача точечно отыскать в огромном городе посреди активно распространяющегося хаоса одного-единственного человека только по ауре была бы непростой даже для Владыки.

Но Альталет был Лордом, да ещё и пользовался святой магией. Как бы он ни пытался скрыться, для меня инквизитор походил на бьющий в небо посреди ночи прожектор. Соскочив со спины Пёрышка, я не хотел портить своему старому знакомому сюрприз, я плавно опустился до уровня городских крыш и, скрытый силой тьмы, незамеченным добрался до мощного на вид здания, городской ратуши или чего-то похожего.

Там, в широком кабинете на предпоследнем этаже, в окружении десятка мужчин и женщин с серьёзными и сосредоточенными лицами, Альталет склонился над картой земель империи размером метр на два. Похоже, обсуждался вопрос путей поставок или чего-то подобного, внимательно вслушиваться мне было лень.

Альталет успел заметить моё приближение, но вот сделать уже ничего не успел. Когда осколки из разбитого вдребезги окна устремились в сторону собравшихся, ему осталось только создать щит из святой силы, при соприкосновении с которыми стекло просто исчезало в белых вспышках.

А я тем временем уже стоял у инквизитора за спиной. И момент, когда я, положив руку ему на плечо, ощутил свой полный контроль над тем, кто мучил меня двадцать семь долгих лет, был по-настоящему шикарным. Затеять всю эту кутерьму с крышующим церковь Владыкой стоило хотя бы ради этого.

Тебя, мой дорогой враг, я точно не отпущу ни через пять, ни через одиннадцать минут, ни через час или десять…

Поступил Альталет примерно так, как я от него и ожидал. Инквизитора можно было считать персонификацией всех правил и стереотипов святой церкви, и, понятное дело, переговоры с врагом, тем более с монстром, вызывали у него примерно ту же реакцию, что он сам — у меня.

Не было ни вопросов, ни даже паузы. В ту секунду, когда моя рука коснулась его рясы, в меня уже было направлено мощнейшее заклинание святого молота. Магия богов неплохо работала и на людях, но её истинным предназначением было противостояние именно запретным энергиям и монстрам.

Однако разница в силах между мной и Альталетом перевернулась с ног на голову по сравнению с прошлым. Он уже был бессилен хоть как-то мне навредить.

Святой молот снёс значительный кусок стен, пола и потолка за моей спиной, а также, расходясь широким конусом, через полсотни метров дошёл до земли, начав, словно огромным бульдозером, сметать уже целые дома.

Людям в них, если они там ещё оставались живы после землетрясений, наверняка, пришлось несладко. Впрочем, инквизитору на это явно было глубоко плевать. Если зло в итоге будет наказано, то никакие жертвы не считались чрезмерными. Ну, вот и что это было, если не лицемерие?

Даже осознав, что его магия не подействовала, только ладонь мою немного откинула, Альталет не собирался останавливаться. Сразу за молотом на меня опустилось мощное поле святой магии, не такое огромное, как было в монастырях, но более сконцентрированное и разрушительное.

Обычных монстров оно должно было испепелять на месте, и даже я, ещё не вылечивший до конца внутренние травмы, ощутил некоторое жжение в груди. Альталет совершенно точно был не простым Архимагом, начав уже подбираться к пику ранга. С учётом специфики святой магии он вполне смог бы на равных сражаться со слабеньким Катаклизмом.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Вновь схватив его за плечо, на этот раз уже мёртвой хваткой, я выстрелил вверх, в небо, оставив дико занятым ребятам, с которыми Альталет советовался, презент в виде разлитого чёрного пламени.

На высоте пары километров нас подхватила Пёрышко, и инквизитор, без остановок продолжавший поливать меня святой магией, увидев кетцалькоатля, похоже, наконец-то, осознал, в какой переплёт попал. Я-то свою энергию по привычке прятал, так что мою силу он более-менее мог определить лишь по реакции на его магию, вернее по отсутствию реакции.

А вот пернатый змей был куда менее скрытным. Мощь, которой от него веяло, могла убивать даже без воли самого кетцалькоатля, так что определить разницу в силах было просто.

Реакция инквизитора была незамедлительной и, стоило признать, крайне решительной. Его следующее заклинание, которое Альталет собирался применить, должно было дестабилизировать его энергетический центр и создать огромный взрыв святой энергии.

Навредить нам с Пёрышком это всё равно бы не навредило, но дать Его Преосвященству так быстро сдохнуть я просто не имел права. Гуйар отреагировал на мысленный приказ и, даже не вылетая из ножен, создал у эфеса небольшой отросток, которым проткнул живот инквизитора в районе солнечного сплетения.

Умереть от такого Лорд точно бы не умер, но вот боль от пробития диафрагмы была сильнейшей, Альталет потерял концентрацию, и уже готовое сорваться заклинание тут же схлопнулось. Отросток Кровожадного Короля остался в ране, чтобы время от времени шебуршить внутри, не давая инквизитору расслабиться, а мы, тем временем, вскочив на Пёрышко, уже неслись прочь. Я не хотел, чтобы нашему первому спустя много лет свиданию с Его Преосвященством мешали.

Когда спустя минут десять Пёрышко опустилась где-то в лесу, порушив вековые деревья, Альталет уже не спешил кончать с жизнью. По крайней мере, подобных поползновений с его стороны я не ощущал даже после того, как вытащил Гуйар из его живота.

Похоже, понял, что это бесполезно, раз уж я успел уловить и предотвратить самую первую и неожиданную попытку. Вместо этого он, похоже, решил всё-таки пообщаться.

— Кто… кто ты?

— А ты уже забыл меня? — я сделал обиженное лицо. — Эти инквизиторы такие непостоянные… отдаёшь им двадцать семь худших лет своей жизни, а они это нисколько не ценят!

Выражение осознания, сменившееся шоком и неверием, на лице Альталета было по-настоящему бесценным.

— Ты? Ганлин?

— Рад, что ты меня всё-таки помнишь, — улыбнулся я, присаживаясь перед инквизитором. — Иначе убивать тебя было бы совсем не весело.

— Но как? Прошло ведь…

— Всего несколько лет, я знаю. Если тебе так будет спокойнее, можешь считать, что жажда мести придаёт сил.

— И что, теперь будешь меня пытать? — страха в его взгляде я не увидел, скорее насмешку.

Да уж, как бы я его ни ненавидел, стоило признать, что сам по себе, как человек, он вызывал у меня уважение. Родись он монстром или даже человеком, но не связанным с церковью и не обременённым лишними предрассудками в отношении этих самых монстров, мы вполне могли бы стать союзниками. Даже немного жаль, что при взгляде на него у меня тут же возникало едва сдерживаемое желание вцепиться ему в глотку.

— В том числе. Но моя главная цель — найти кардиналов вашей церкви. Ты знаешь о Повелителях и прочем, тебе должны были всё разъяснить. Так что не прикидывайся дурачком, не сработает.

Альталет пожал плечами.

— Даже не думал кем-то прикидываться, потому что в любом случае не собирался тебе ничего говорить.

— Ну, на другое я, в принципе, и не рассчитывал, — вздохнув, я зажёг на ладони небольшой чернильно-чёрный огонёк. — Вернёмся к этому разговору где-нибудь через полчаса…

Надо сказать, что просто пытать кого-то для получения конкретного результата, и пытать кого-то потому, что искренне желаешь этому кому-то страшных мучений — это две совершенно разные вещи. А когда, скажем так, приятное объединялось с полезным, становилось вообще замечательно.

Паладинша, с которой я расправился за одиннадцать минут, к концу была похожа на выжженный уголёк, потому что я не заморачивался и использовал чёрное пламя на всём её теле.

В случае Альталета спустя полчаса я закончил лишь с его левой голенью. Это было немного менее эффективно в плане интенсивности причиняемой боли, но растягивание процесса усиливало предвкушение от будущих страданий, причём как для меня, так и для инквизитора.

Вот только Альталет, похоже, этим предвкушением вообще не проникся. За все полчаса пытки он не издал ни единого звука, несмотря на то, что был бледен как смерть и обливался по́том. Что тут можно было сказать… Воле инквизитора стоило только позавидовать.

— М-да, ты — крепкий орешек, ничего не скажешь.

— Просто… убей… меня… я всё равно… ничего… тебе не скажу, — каждое слово он выплёвывал словно страшнейшее проклятье.

— Даже если бы мне от тебя ничего не было нужно, я бы всё равно не отпустил тебя на тот свет так просто. И ты ведь должен понимать, что я найду этих двоих в любом случае, не сегодня так завтра, с твоей помощью или без неё. Так зачем же упираться?

— Потому что… с проклятыми… богами… тварями… нельзя вести… дел.

— Ой, серьёзно? Тут нет никого из твоей многочисленной паствы. И ты всё равно не хочешь признавать, что ваши так называемые боги — просто выдумка? Если ты не заметил, у нас тут конец света в самом разгаре, где же твои боги?

— Боги… не дают людям… испытаний… которых…

— Которых они не могут вынести, бла-бла-бла… я с таким же успехом могу придумать сотню божков и начать проповедовать веру в них.

— Тогда… что такое… святая сила… если не… деяние богов?

Я хмыкнул.

— Да, это хороший аргумент. Главный ваш аргумент, по сути. Не будь святой магии — и церковь света должна была бы развалиться по кирпичику много тысяч лет назад. Вот только святой эту силу назвали вы сами. По сути это не более чем энергия, противостоящая запретным силам. Кто вообще сказал, что её вам даровали какие-то там боги? Может быть, это просто логичный антипод энергиям монстров, по умолчанию существовавший с самого начала времён. Ведь реальность любит баланс.

— А как же… то… что свет… даруется… лишь тем… кто уверовал?

— Чушь не неси. Ты, может быть, фанатик самый настоящий, неподдельный и искренний. Но сколько в вашей церкви тех, кто пошёл к вам лишь из-за нужды? Ради наживы? Ради славы и власти? Да и не только церковники могут её использовать, я сам видел. И как-то святая магия не делает различий. Так что, это значит, что боги слепы?

— Мы в любом… случае… останемся… при своём. Зачем эти… споры?

— Да так, просто слабая попытка напоследок ещё и веру твою угробить. И, тем не менее, мне нужно знать, где кардиналы. И, чтобы ты знал, их я убивать в отличие от тебя, не собираюсь, они — слишком сильные фигуры и ещё могут мне пригодиться. Даже больше, они могут мне помочь.

— Помочь… в чём?

— У меня, чтобы ты знал, благородная по твоим меркам миссия. Хочу остановить конец света.

— Чтобы… не пришлось… править пепелищем?

Моё лицо непроизвольно скривилось в гримасе недовольства.

— Ты такой догадливый, что аж блевать тянет. Ну а даже если и так, что с того? О том, кто и чем будет править, не стоит ли рассуждать уже после того, как мир будет спасён? Так, что скажешь, поможешь спасти мир своих ненаглядных богов?

— Скажу… что могу помочь… тебе сдохнуть.

— Ну ладно, тогда продолжим со второй ногой…

Часа через два мне начало надоедать. Ноги до колен и руки до локтей у инквизитора уже даже не были похожи на человеческие конечности, скорее напоминая высохшие ветви какого-то старого дерева, несколько раз он терял сознание и даже говорить больше был не в силах, а из уголков губ непрекращающимися ручейками текла кровь из-за того, что он закусывал себе изнутри щёки и язык.

Но при этом он так и не вскрикнул ни разу. Это уже переставало напоминать пытки и начало походить на посиделки у костра, с той только разницей, что вместо дров я использовал чужое тело.

Стоило признать, Альталет меня переиграл. Да, он был в моих руках, его жизнь ему больше не принадлежала, и я мог заставить его страдать так, как захочу. Но сломить его волю у меня не получалось.

Да, прошло не так много времени, а я в нём был ограничен, как и в ресурсах. Будь у меня хотя бы пара свободных месяцев, я бы придумал что-нибудь куда более изощрённое, чем просто поджаривать его на чёрном огне. Но пока что было похоже на то, что мои потуги остались без признания.

— Всё терпишь? — я влил в тело Альталета немного энергии жизни, чтобы он хотя бы смог мне отвечать.

Но он, похоже, больше не собирался даже рот открывать. Только зыркнул на меня полным ненависти взглядом и попытался плюнуть, но сил у Лорда не осталось даже на это, и кровь с забавным бульканьем просто стекла ему на подбородок и шею.

— А если я скажу, что убью тебя побыстрее и не так болезненно, если ты мне расскажешь, что я хочу? Потому что, стоит признать, мой способ допроса… не самый эффективный, скажем так. Говоришь — пытаю, не говоришь — всё равно пытаю. В таких условиях не удивительно, что ты против сотрудничества. Ну, так вот я обещаю, что проломлю твой череп одним ударом, если ты скажешь, где чёрный и пурпурный кардиналы. Пытать тебя становится откровенно скучно, так что я даже ничего особо не потеряю.

— Боги… спа… спасут мою… душу…

— Опять та же шарманка… вы от этого не устали ещё? Душа не отправляется ни на какое небо, она просто растворяется в пустоте. Говорю тебе этот как осведомлённое лицо, поглотившее с десяток чужих неупокоенных душ. Если бы не я, они бы просто исчезли. Растворились — и финиш. Один из них даже архиепископ, думаешь, боги позволили бы мне поглотить его душу?

— Паттис… будет… благо… благословлён… вечным… светом…

— Ой, да заткнись ты.

Я прекратил мучить своего непокорного пленника и отошёл чуть в сторонку. С Альталетом не сработало, так что нужно было, похоже, искать какого-нибудь ещё Лорда святош, более сговорчивого.

Прислонившись к огромному боку Пёрышка, всё это время покорно лежавшей чуть поодаль и одним своим присутствием отгонявшей от нас начавших активничать в ночи тёмных тварей, я прикрыл глаза.

Для начала я хотел всё-таки закончить с самолечением, там оставалась буквально самая малость. А потом, наверное, стоило вернуться в город и найти кого-нибудь, кто мог быть дать нужную наводку…

И тут произошло то, что можно было бы назвать, пожалуй, величайшей иронией в мире. С той стороны, откуда мы прилетели на Пёрышке, я вдруг ощутил две ауры, приближающиеся к нам на приличной скорости. Из-за расстояния сложно было точно оценить их мощь, но тот факт, что обе они принадлежали пользователям святой магии, был несомненен.

Поначалу я даже не поверил в то, что подобное возможно. Особенно с учётом моей удачи и того, как мне обычно “везёт” на случайные встречи. Однако с каждой секундой уверенность всё росла. Святые ауры, достаточно сильные, чтобы на их фоне терялся даже Альталет, но совершенно точно не дотягивающие до уровня Владык… кто бы это мог быть?

Глава 167

Не теряя больше ни секунды, напоследок отдав приказ кетцалькоатлю следить за Альталетом, я бросился навстречу. Нельзя было дать им почувствовать Пёрышко, потому что в этом случае они вполне могли дать заднюю. И вскоре я уже висел в воздухе напротив двух мужчин в чернильно-чёрной и густо-фиолетовой мантиях.

Они были очень похожи друг на друга. Выше среднего, худощавые, с коротким ёжиком волос и крючковатыми носами. Тот, что в чёрном, был старше, его голова уже вся покрылась сединой, и находился на средней стадии Повелителя, тогда как у пурпурного серебро пока что виднелось лишь на висках, но при этом он уже был на поздней стадии.

Мы замерли. С учётом моей травмы и не до конца восполненной энергии между нашими аурами не было слишком большой разницы. Может быть, в два — два с половиной раза. И кардиналы, а это практически наверняка были именно они, зная о преимуществе святой силы над запретными энергиями, наверняка, не боялись столкновения. Однако и бросаться опрометчиво в бой тоже не спешили.

— Это ты похитил Альталета? — спросил, наконец, чёрный, кивком, похоже, подавая напарнику какой-то условный сигнал.

— Я.

— Он ещё жив?

— Да, пока что жив, мы с ним просто беседовали.

— Отдай его, и мы мирно разойдёмся.

От такого я на пару секунд даже дар речи потерял. Готовый идти на переговоры с монстром кардинал? Что бы на это сказал дражайший инквизитор?

— Нет, я с ним ещё не закончил. Да и к вам у меня есть кое-какое дело.

— Какое же?

— Где Хобард, Владыка, что вас крышует? Нам надо кое-что обсудить.

— Похоже, конструктивного диалога не получится, — вздохнул пурпурный. — Что же, тогда теперь мы будем вынуждены тебя убить.

— А давайте! — я не смог сдержать широкой улыбки, — чем чёрт не шутит, может быть, так же, как вы бросились спасать Альталета, также и за вами придёт тот, кто мне нужен!

Как бы я ни относился к церкви света, я не мог не признать, что их адепты были достаточно сильны, чтобы дать отпор любым монстрам. Оба кардинала, чёрный и пурпурный, принадлежали к самой редкой и почитаемой среди их братии касте скитов. Скитами становились лишь самые одарённые маги, имевшие особое родство со святой силой.

В армии света они выполняли роль поддержки и войск дальнего боя, накладывая благословения на союзников и поливая врагов мощными заклинаниями. По идее передовая была для них губительна, ведь, в отличие от тех же паладинов, скиты не практиковали личные благословения, им это было запрещено, а также не носили тяжеловесных непробиваемых доспехов.

Они вообще не носили никакой брони, поскольку считали, что таким образом демонстрируют богам свою веру и готовность к самопожертвованию. И да, скиты были даже бо́льшими фанатиками, чем инквизиторы.

Однако эти двое явно не были обычными скитами. И речь даже не о том, что они были готовы разойтись полюбовно. В первую же секунду, когда пурпурный кардинал, вместо того, чтобы разорвать дистанцию и попытаться атаковать меня дальнобойной магией, бросился в рукопашную, я понял, что бой будет далеко не обычным.

Недооценивать своего противника было чревато вне зависимости от того, кем он был, а потому удар я принял по серьёзному, в жёсткий блок. Было интересно проверить, на что способен в ближнем сражении тот, кто по идее должен отсиживаться в тылу.

И, стоило отдать пурпурному кардиналу должное, он прошёл все возможные проверки. Судя по силе удара, он был не только Архатом поздней стадии, но и Идолом, вероятно, средней. Даже без использования каких бы то ни было заклинаний, он вполне мог превращать в осколки небольшие горы.

На мгновение в голове промелькнула настораживающая мысль. Если Найс попал в тюрьму после сражения с этой парочкой, то, выходит, до лишения сил Владыкой он имел примерно схожие с кардиналами силы.

А ведь он говорил, что выше средней стадии Архата подняться не смог. Это могло означать одно из трёх. Либо его жена, Найсия, была настолько сильна, что смогла в одиночку изрядно потрепать кардиналов и ещё Старика, главу Деревни, чтобы тогда ещё зрячему магу пространства достались уже значительно ослабленные враги.

Либо за сто лет плена Найса кардиналы смогли каким-то образом значительно увеличить свою мощь. Либо слепой маг врал мне едва ли не с самого начала. И два варианта из трёх не означали ничего хорошего.

Впрочем, об этом я мог подумать и потом. Пока что мне надо было разобраться с парочкой скитов, удар одного из которых успешно отбросил меня на пару сотен метров.

По большей части я позволил себя оттолкнуть, но всё равно сила предполагаемого мага поддержки поражала. А когда его тело, а потом и тело чёрного кардинала, окутали сияющие белые ауры, от одного существования которых мне стало не по себе, стало очевидно, что это были только цветочки.

Однако почти сразу я понял очень странную и, вероятно, критично важную вещь. Они применили сильнейшие благословения, с которыми даже самый обычный человек смог бы побороть монстра ранга Буйства, но не на себя. Они благословили друг друга. И это было верхом бессмысленности.

Одно дело масштабное благословение на целую роту солдат или применённое на определённую территорию — тут никаких вопросов. И даже наложение личной магии на другого, в целом, вполне оправдано, если скит, к примеру, благословлял паладина, который сражался на передовой и этого же скита и защищал.

Но эту парочку ведь никто не прикрывал, кроме них самих. И благословлять друг друга было нелогично. Эффект не станет больше, но поддерживать и контролировать заклинание будет куда сложнее.

А это означало, что, несмотря на нестандартную практику телесной магии, эта парочка всё ещё придерживалась правила, гласящего, что скиты не могут использовать магию на самих себе. В подробности того, почему это под запретом я не вдавался, было совершенно неинтересно разбираться в учении церкви света и её многовековых традициях и ритуалах.

А сам этот факт, как и немало иной информации, я вычитал, когда готовился к рейду на базу святош за Гуйаром, резонно рассудив, что, даже если эти знания не пригодятся в тот, раз пригодятся когда-нибудь ещё. И вот, пригодились.

С учётом этих знаний выстраивать тактику против кардиналов можно было по иным, невозможным в обычных обстоятельствах путям. Осознав это, я попытался выудить из памяти кусочки просмотренных мельком книг и архивов, надеясь вспомнить ещё что-нибудь полезное.

Но единственной ценной информацией, что мне удалось вспомнить, стало знание о том, что скиты в доказательство своей веры часто занимались самоистязанием. Умерщвление плоти могло принимать самые разные формы: строгий пост, сексуальное воздержание, многочасовые молитвы в одной позе.

Но всё это вроде как практиковалось немалым числом святош, которые, как я уже давно понял, поголовно были поехавшими в той или иной степени. Однако скиты заходили куда дальше, намеренно себя калеча.

Бичевание самих себя плетьми, нанесение резаных и колотых ран, самые отбитые доходили до того, что выкалывали себе глаза, отрезали носы, уши и языки, кастрировали самих себя, даже вскрывали себе животы на живую — в общем, развлекались, как могли, благо святая магия отлично помогала не откинуться от подобных экспериментов.

А ещё, и это в данный момент как раз могло быть важно, многие из них носили вериги — кандалы с утяжелителями или остриями, что врезались в плоть и причиняли постоянную боль. В той книге, что я нашёл, было сказано, что наиболее распространённые варианты вериг надевались либо на пояс, либо на шею, либо на бёдра, где у человека была очень нежная и тонкая кожа.

Кардиналы были в просторных рясах, под которыми мало что можно было рассмотреть, а энергетическое видение мне перекрывала святая аура. Так что как-то проверить, были ли на них вериги, я не мог. Но если были, то помимо обычных, у этой парочки появлялось несколько дополнительных слабых мест, в которые было грех не ударить.

Тем не менее, прежде чем наносить удары по слабым местам, нужно было подготовить для этого почву. Ни один логически мыслящий человек, а парочку Повелителей, при всей неадекватности учений святой церкви, я не мог не считать таковыми, не подпустит врага к своим уязвимостям за здорово живёшь.

Между тем чёрный и пурпурный кардиналы, набросав друг на друга уже не меньше дюжины благословений самого разного рода, наседали на меня вдвоём, не скупясь на атаки. И действовали они настолько слажено и синхронно, что иногда я начинал подозревать даже что-то вроде взаимного чтения мыслей.

Они без сомнений сражались вместе уже много лет, привыкнув к партнёру настолько, насколько это вообще было возможно. И от этого эффективность их тандема была куда выше, чем просто сложение силы двух человек.

Не сказать, конечно, что они становились непобедимы, но даже против начального Владыки они, вероятно, смогли бы продержаться с минуту, что вообще-то было не хухры-мухры.

И я в полной мере ощущал на себе возможности парочки святош, чувствуя, как напрягаются едва ли не все мышцы тела и все извилины мозга, пытаясь справиться с их совместными атаками.

Правда, я и всю доступную сейчас силу пока не использовал. Гуйар оставался в ножнах, а чёрное пламя не выходило за пределы тела, лишь увеличивая физические возможности, не более.

Во-первых, мне было интересно оценить сильнейших воинов церкви света. Если среди святош был кто-то ещё сильнее этой парочки, то точно ненамного.

Во-вторых, мне не хотелось лишний раз использовать больше энергии, чем нужно, внутренние травмы ещё давали о себе знать.

А в-третьих, у парочки церковников мог быть припрятан какой-то козырь на экстренный случай, всё-таки их крышей был Владыка. И мне бы хотелось победить, не испытав этот козырь на своей шкуре, для чего не стоило показывать слишком разительный перевес в силе.

Навыки кардиналов заслуживали только уважения. Даже тот факт, что один из них был слабее другого, они мастерски использовали. В один момент пурпурный кардинал, который до этого атаковал сильнее, вдруг словно бы уставал, тогда как чёрный наоборот, начинал биться яростнее.

Но вкупе с их примерно схожей внешностью, невероятной скоростью, на которой происходило сражение, а также мылящими глаза и восприятие сияющими аурами это создавало довольно правдоподобную иллюзию того, что ничего на самом деле не изменилось. А потом они резко возвращались к своим обычным стилям, и можно было, ожидая сравнительно слабой атаки, получить мощный удар и выйти из ритма боя.

И так они менялись довольно часто, ещё больше путая противника. При этом выходило это настолько естественно, что даже я раз чуть не попался, лишь в последнюю секунду осознав промашку.

Однако чем дольше шёл наш бой, тем больше я привыкал к их стилю, а каких-то новых приёмов у кардиналов, похоже, не было припасено. Это нельзя было считать в полной мере просчётом, так как их тактика, в принципе, вряд ли предполагала затяжные сражения.

Дикий напор и даже какое-то буйство, стоящие за каждой атакой пары Повелителей, недвусмысленно намекали на то, что их бои по идее должны были заканчиваться за считанные секунды, в худшем случае за минуту-две. А мы бились уже минут пять, успев обменяться парой тысяч ударов.

Ничего странного, что все по-настоящему изобретательные хитрости и приёмы, что должны были вызывать ступор и шок, повторились уже раз по десять и перестали удивлять.

И когда я осознал, что кардиналам, и правда, нечего больше мне показывать, решил перехватить инициативу. Базовая комбинация, которую они проводили уже, наверное, раз в пятидесятый, заключалась в довольно банальном, но крайне действенном приёме.

Один из пары проводил удар в голову сзади, а второй — в живот или пах спереди. Защититься от такой комбинации реально было очень сложно, но штука была в том, что это было справедливо лишь на плоскости. То есть, когда трое сражались, стоя на земле. А мы-то были в воздухе.

Обычно, даже научившись левитировать с той же лёгкостью, с которой они ходили, люди продолжали мыслить “двухмерно”, в бою максимум смещаясь вверх или вниз.

И это было нормально, всё-таки небо не было естественной для человека средой, и даже Владыки и Демиурги предпочитали твёрдую почву под ногами. Однако множество сражений с самыми разными монстрами, в том числе и летающими, типа Пёрышка, научили меня выходить из плоского мышления.

Вместо того, чтобы подняться или опуститься в воздухе, пропустив таким образом одну атаку мимо себя, а вторую встречая в жёсткий блок у груди, я развернул тело практически горизонтально, да ещё и боком к земле, и поймал руки обоих.

Такого они явно не ожидали, и я получил несколько сотых долей секунды полной безнаказанности. Естественно, нельзя было этим не воспользоваться.

Не прекращая начатое вращение, я закрутил пару Повелителей так, словно был любящим папочкой, катающим на “карусели” своих детей. Правда, то, что произошло дальше, любовью уже точно назвать было нельзя.

Сделав три четверти оборота, я зашвырнул пурпурного кардинала вертикально вверх в низко нависшие ночные облака, а чёрного отправил прямо в раскинувшиеся внизу деревья. Вернее, в щепу, в которую превратились эти деревья, попав под отголоски наших ударов. А после, не теряя ни мгновения, рванул следом.

Пурпурный кардинал, отлетев на сотню метров, смог выровняться и устремился в погоню. Успеть ему, однако, было не суждено. Мой окутанный чёрным пламенем локоть, продавив святые ауры, впечатался чёрному кардиналу прямо в солнечное сплетение.

Правда, ожидаемого эффекта не последовало. Повелитель успел выставить блок, и вместо того, чтобы сломать ему рёбра и выбить из лёгких весь воздух, я просто придал ему дополнительного ускорения.

В результате, когда он врезался в землю, ударная волна создала настоящий кратер, разметавший всё в радиусе десятка метров. Впрочем, на нашем уровне силы это совершенно ничего не означало. Судя по тому, что с пурпурного не исчезли благословения, чёрный даже сознания не потерял.

Но пока он лежал там, в земле, я остался один на один с его напарником. А поодиночке эти двое представляли уже куда меньшую опасность. Тем более с учётом того, что, как бы ни были высоки их навыки рукопашного боя, мои были выше.

Блокировав замах левой и отведя в сторону клинч правой, я чуть развернул корпус, чтобы пропустить его ногу в нескольких сантиметрах от живота и, помня про вериги, со всей силы ударил чуть выше середины бедра. Прочитанная книга, и правда, оказалась полезна, костяшки ощутили твёрдость металла.

И если не мазохисту такой удар был бы неприятен и не более, то кардинал, крякнув от боли, схватился за ногу и потерял равновесие. Закончить теперь было проще простого. Заломав его за несколько движений, я приставил к горлу кардинала Гуйар.

В голову пришла запоздалая мысль, что такой фанатик, как он, вполне мог выкинуть самоубийственный фортель и вскрыть сам себе горло. Но, похоже, Повелители свою жизнь всё-таки ценили. Кардинал дёрнулся пару раз, но, получив ощутимый порез на коже и осознав, что держат его крепко и вырваться не удастся, затих.

— Сними благословение со второго, — я кивнул головой в сторону только что выбравшегося из дыры в земле чёрного кардинала, после чего обратился уже к нему: — а ты, если хочешь, чтобы напарник остался жив, стой смирно и тоже отмени всю магию. Убивать вас я не хочу, но для того, чтобы найти Хобарда, одного кардинала будет вполне достаточно.

Прошло несколько секунд напряжённого молчания, но в итоге моё требование было выполнено. Святая аура, от которой кожа нестерпимо чесалась и даже уже начала покрываться маленькими чёрными отметинами, словно я тлел изнутри, исчезла.

Верхушка власти святош оказалась куда сговорчивее, разумнее и, пожалуй, трусливее, чем обычные рядовые паладины и инквизиторы. И почему я не был удивлён?

Без защиты святой магии влить немного чёрного пламени в тело кардинала, чтобы создать что-то вроде бомбы в его энергетическом центре, было довольно просто.

Если он использует одно из заклинаний церкви, то святая сила соприкоснётся с моим чёрным огнём, что вызовет конфликт энергий и его разнесёт изнутри. Очень удобно, мне даже делать ничего не придётся. И Повелитель, естественно, не мог не понять, что произошло с его телом.

— Кто ты, во имя богов? — сдавленным шёпотом, лезвие Гуйара щекотало кадык, спросил он.

Я довольно улыбнулся.

— Найди мне Владыку, что крышует церковь света. Он тебе всё расскажет.

Глава 168

Альталет, когда мы появились, находился в чуть лучшем состоянии, чем раньше. Похоже, использовал оставшиеся толики святой силы, чтобы придать телу немного сил и встретить пришедших ему на выручку кардиналов хотя бы не в бессознательном состоянии.

Каково же было, должно быть, его разочарование, когда вместо триумфального появления команды спасения Повелители появились под моим конвоем, хмурые и недовольные.

А когда они собственными глазами увидели Пёрышко, ауру которой точно засекли ещё несколько минут назад, то и вовсе потеряли последнюю волю к сопротивлению. До того, как сработало изменённое заклинание Короля… назову это, пожалуй, просто катастрофой, для удобства, подобные монстры существовали лишь на страницах древнейших книг.

А в полигоны на этажи, где такие твари водились в избытке, люди не могли спуститься, так как Повелителей среди человечества было слишком мало.

Даже у такой могущественной организации как Церковь Света, распространившей своё влияние по всему миру, помимо чёрного и пурпурного кардиналов, если верить Найсу, было ещё лишь три Повелителя.

— Кетцалькоатль… — прошептал чёрный, — мир, определённо, сошёл с ума…

— Есть такое, да. И тем больше у вас причин не препятствовать моей встрече с вашим Владыкой.

— Возможно, ты и прав.

— Конечно, я прав. Я всегда прав. А теперь говорите, как связаться с этим Хобардом.

Кардиналы напряжённо переглянулись.

— Это может сделать только Святейший Отец. Лишь у него есть информация о том, где находится Светлейший. Правда, раньше, если Повелители начинали бой, Владыки появлялись сами и быстро всё прекращали, так что можно было бы попробовать узнать то, что тебе нужно, от них, но теперь…

— Теперь в мире сражается слишком много Повелителей и даже других Владык, — закончил я недосказанную мысль.

— Именно так. Теперь, если ты не наткнёшься на него случайно, то придётся просить о помощи Святейшего Отца.

Хм… а об этом я на самом деле мог бы и сам догадаться, не надо было бы искать стольких лишних людей. Где находится центр власти церкви, я был осведомлён прекрасно. Впрочем, тогда я бы не нашёл Альталета, так что всё не зря.

— Как же всё у вас сложно… одного найди, второго найди, третьего найди… вам самим-то это не надоело?

— Иерархия — это закон. А без закона наступит анархия.

— Ну да, ну да…

Всё то время, пока мы общались, инквизитор тихо лежал в сторонке, и парочка кардиналов на него даже не обращала внимания. Вернее не совсем, когда мы только вышли на расчищенную Пёрышком поляну, они явно узнали его и осмотрели настолько внимательно, насколько это только возможно для Повелителей.

Но, похоже, состояние, в котором находился инквизитор, отбило у кардиналов всяческое желание как-то за него бороться. Вот и всё милосердие церкви.

Впрочем, я опять же не удивлён. Эта парочка, хотя и чтила определённые заветы Святого Престола, в первую очередь всё-таки была Повелителями, стоящими на верхушке пищевой пирамиды этого мира, а потом уже кардиналами церкви светлых богов.

— К вашему Отцу отправимся завтра, пока что можете располагаться с максимально возможным комфортом. И не пытайтесь сбежать.

Приказав кетцалькоатлю переключить внимание с Альталета на пару Повелителей, я подошёл к инквизитору. Как же всё-таки забавно всё вышло. Он молчал как рыба, преданный до последнего.

Но, тем не менее, те, кого я искал, пришли ко мне сами. И они, мало того что мне проиграли, но даже не собирались за него вступаться. Оно и понятно, с такими ногами и руками Альталет не то, что работу инквизитора больше исполнять не сможет, но даже нормально жить не будет способен.

Будь он хоть трижды Лордом, такой он был никому не нужен. И теперь основным и единственным поводом пытать его для меня осталась месть.

Проблема была в том, что он не хотел придавать этому процессу даже капельки интереса. Хоть бы раз вскрикнул для разнообразия, гад. Я ведь, определённо, заслужил это в качестве расплаты за двадцать семь лет мучений. Но нет, позволить мне получить хотя бы немного удовольствия он явно был не намерен.

— Лежишь?

Из горла Альталета вырвался сдавленный бульк, это он пытался смеяться.

— Ле…жу…

— Какой же ты скучный. Всякое желание пытать тебя отпадает, честное слово.

— Тогда… у… нас… ни…чья… Те…тебя… пыта…ть… было… так…также… ску…чно…

Я пожал плечами, после чего одним движением снёс Альталету голову, а его душу, уже начавшую лететь в мою сторону, заставил развеяться.

— Ну, ничья, так, ничья.

Честно сказать, это была одна из самых разочаровывающих вещей за последние пару лет. Я не получил того, что хотел, и максимально отчётливо осознал, что и не получу. У меня не получится сломать инквизитора так же, как я сломал Агнес или Лиру.

Не хотелось этого признавать, но, в конечном счёте, это, и правда, была ничья. С отвратительным настроением и диким желанием скрутить пару шей, я опустился у бока Пёрышка и, закрыв глаза, занялся самовосстановлением.

Завтра, на встрече с Владыкой, я должен был показать свою полную силу. Пара кардиналов, молчаливо наблюдавшая за казнью их подчинённого, которого они отправлялись спасти, уселись чуть поодаль.

— Хватит на меня пялиться, — буркнул я, буквально кожей ощущая направленные мне между глаз взгляды. — А то, чего доброго, я решу, что одного из вас мне вполне хватит.

Чувство чужого взгляда исчезло.

Рана, нанесённая Реем, заживала так долго из-за того, что содержала в себе аспект пространства. Рассечённые органы и ткани не заживали нормально, потому что после удара оказались словно бы в разных мирах. И по той же причине энергия отказывалась свободно течь по телу.

К счастью, моё естество Владыки никуда не делось и постепенно подтачивало силу эльфа. Мне уже удалось остановить кровотечение и срастить все разрывы, теперь оставалось только избавиться от оставшихся шрамов, в критический момент способных разойтись и вернуть все травмы с процентами.

К счастью, чем дольше шло восстановление, тем больше чёрного пламени я мог использовать и тем эффективнее был процесс. Изначально заложенные на полное исцеление сутки в итоге превратились в двенадцать часов, и к восходу солнца меня уже ничего не беспокоило.

Проверив в последний раз все свои внутренние органы и энергетически каналы на предмет оставшихся скрытых травм и не обнаружив ничего подозрительного, я довольно улыбнулся и встал. Пара кардиналов, так и не сомкнувших глаз ни на минуту, тут же поднялась следом.

Однако прямо сейчас на них мне было глубоко плевать. Я впервые ощущал полную мощь ранга Владыки, и это было поистине невероятное чувство.

Я словно был центром всего сущего, истоком реальности. Весь мир крутился вокруг меня и ради меня, мягко, как мать своего дитя, касаясь моей души, обещая помощь и поддержать во всём, что бы я не захотел.

Моя энергия стала энергией мира, моя плоть наполнилась его силой. Краем сознания я почувствовал, как в страхе пригибаются к земле кардиналы, как Пёрышко, недовольно вопя, взлетает в небо, как падают и почти сразу рассыпаются в пыль немногие оставшиеся деревья…

Но это было только началом. Аспект власти вспыхнул в моей душе, а чёрное пламя, полыхающее в моей груди, хлынуло в каждый уголок тела, теперь впитываясь не только в кровь, но и в плоть и в кости. И я отчётливо ощутил, что сейчас, просто сжав кулак, смогу сломать само пространство.

А когда я перекинулся в боевую форму, чья белоснежная броня теперь стала цвета безлунной ночи, ощущение безграничной силы стало практически абсолютным. Портило его лишь осознание простого факта: Апокалипсисы всё равно были сильнее. Несравнимо сильнее.

Вернувшись в человеческий вид и отозвав чёрное пламя и аспект, я открыл глаза и посмотрел на кардиналов. Они лежали на земле, закрыв уже начавшими обугливаться руками головы.

А вокруг, похоже, не осталось ничего, кроме выжженной пустоши да падающего с неба чернильно-чёрного пепла. Похоже, испытывая свои новые силы, я чуток переборщил. Ну и ладно, одним сожжённым лесом больше — одним меньше, какая разница?

— Надеюсь, теперь вы поняли, что противостоять мне нет никакого смысла? — спросил я, подойдя и подняв обоих кардиналов за чуть подплавившиеся волосы.

Те только закивали, от чего их головы в моих руках забавно задёргались. Да, такие враги были, конечно, удобнее чем подобные Альталету, но, в отличие от покойного инквизитора, их смерть не вызвала бы у меня никаких особых эмоций: ни положительных, ни отрицательных.

На фоне метафорической бочки мёда от опьянения силой, воспоминание об Альталете стало здоровенной такой ложкой метафорического дёгтя, я бы даже сказал целым ковшом дерьма. Настроение начало стремительно ухудшаться, и, чтобы снова не начать кипеть от гнева, я поспешил занять разум другим.

Мысленно приказав летавшей где-то неподалёку Пёрышку возвращаться, я, так и не выпустив волос кардиналов из рук, выстрелил в небо, взяв курс на юго-восток.

Там, на самой восточной оконечности человеческого континента, на выдающемся в бескрайний океан полуострове, первым встречая утреннее солнце, располагался один из величайших городов мира. Астранта, город света, столица веры и место, где жил Святейший Отец, лицо и символ всей церкви светлых богов.

Исток столь нелюбимой мной святой магии и место паломничества для миллионов верующих, которые из-за размеров человеческого мира вполне могли умереть банально от старости, так и не добравшись до цели.

Мы же, верхом на Пёрышке, оказались в пригороде Астранты буквально через четверть часа. Зрелище, стоило признать, было поразительным. Белый, а если точнее, то нежно-молочный цвет чистой святой силы, был тут повсюду.

Крыши и стены домов, мостовые, одежда большинства людей — складывалось ощущение, что этого места избегают не только монстры и злые сущности, но и грязь с пылью. Более того, от катастрофы Астранта, похоже, нисколько не пострадала. Не было заметно никаких следов прошедшего землетрясения, а в радиусе нескольких сотен километров от города я не обнаружил ни одного проявления полигонов.

А потому не было ничего удивительного, что по городским улицам под нами широкими реками текли беженцы, портя идеальность города света кровью и болью.

Впрочем, это было там, внизу. В самом центре Астранты, в главном храме светлых богов, поистине титаническом сооружении, по сравнению с которым даже кетцалькоатль казался не таким уж и большим, по-прежнему властвовали чистота и белизна.

Я приказал Пёрышку заложить вираж над храмом, чтобы проверить периметр и заодно поближе рассмотреть статуи, установленные на крыше.

Три колоссальных фигуры, каждая высотой метров в четыреста, выполненные из белого мрамора и укреплённые святой магией, стояли в круг, левые руки положив на плечи друг другу, а правые подняв в воздух.

В них каждая фигура держала по простой короткой палке, а вместе, скрещенные, они создавали символ всей святой церкви — тройной крест, лично мне всегда напоминавший скорее кривую шестиконечную звёздочку. Это и были боги света, которым поклонялось несколько миллиардов человек по всему миру.

Что могу сказать… статуи впечатляли, тут никаких вопросов. Не только размерами, но и качеством исполнения. Я мог рассмотреть, казалось, каждый волосок и каждую морщинку на лицах колоссов, естественно, как и полагается богам, преисполненным мудрости, благости и силы.

Друг на друга боги были довольно похожи, оно и не удивительно, ведь согласно мифологии церкви они были братьями, но при этом и различия были легко ощутимы. И не только в причёсках, но и в самих лицах и даже в оттенках отражённых на них эмоций. Определённо, тот, кто ваял эти статуи, был настоящим гением.

Когда подчиню себе мир, надо будет и себе такую статую установить. Хотя, надеюсь, к тому моменту найдутся те, кто сделает это за меня.

Я поёжился. Несмотря на то, что я вернулся на пик формы, святая аура, наполняющая весь город, кусала кожу и пощипывала глаза, словно я находился на сильном морозе.

Всё-таки я правильно сделал, что заявился сюда уже после того, как разобрался со всеми последствиями ранения. Иначе, даже просто нахождение в Астранте стало бы испытанием силы воли.

— Куда?

Чёрный кардинал переглянулся с напарником и нехотя поднял руку, указывая на боковые окна храма высоко под крышей. Было очевидно, что их до сих пор терзали сомнения. Правильно ли они поступали, фактически отдавая лидера всея Святой Церкви в руки монстра?

На их месте, я бы тоже сомневался. Однако было довольно очевидно, что их молчанка мало что изменила бы. Не укажи они мне, куда двигаться, я бы вошёл в главный храм через главный вход и в поисках Святейшего Отца переубивал бы всех, кто встретится на пути.

С текущей силой даже все пять Повелителей церкви вместе взятые были мне нипочём. И Владыка церкви далеко не факт что успел бы явиться, с учётом творящегося в мире беспредела. Куда лучше было свести меня с равным по силе противником без лишнего шума. Однако привкус предательства у них сто процентов остался, и я был нисколько не удивлён их кислым минам.

Соскочив со спины Пёрышка, которая, недовольно шипя из-за святой ауры, тут же поспешила устремиться к горизонту, я, вновь держа кардиналов за волосы, легко влетел в широкое стрельчатое окно.

Витраж, изображающий одно из множества мифических деяний троицы богов, правда, пришлось расколотить вдребезги. Но, думаю, у церкви было достаточно денег, чтобы вставить новые стёклышки.

Хоромы Святейшего Отца, надо сказать, были под стать всему главному храму. Десятиметровые потолки, с которых свешивались просто гигантские люстры, огромная кровать с балдахином, в глубине — целые комнаты с одеждой, по большей части белых, золотистых и светло-коричневых тонов, на стене напротив кровати огромное зеркало… жил глава церкви, мягко говоря, не бедствуя.

Сам Отец всех верующих и помазанник трёх богов, сейчас как раз стоял перед этим самым зеркалом, с помощью слуг облачаясь в тяжёлые и явно очень неудобные одежды, видимо, для какой-то церемонии. И, надо сказать, внешне в главном символе церкви не было ничего особенного.

Среднего роста мужчина с небольшим возрастным животиком и залысиной, встреть такого на улице — и пройдёшь мимо, даже не запомнив лица. Однако при том, что он был лишь Магистром, исходящая от него святая сила была настолько чистой, что в моём энергетическом видении он казался маленьким солнышком.

Такое было сложно забыть. Для обычных людей, у которых даже слабенькая святая сила какого-нибудь монаха могла вызвать прилив благостных мыслей, Святейший Отец, должно быть, казался едва ли не ещё одним богом. Если забыть о внешности, на свою роль лидера церкви он подходил более чем отлично.

Да и, с точки зрения характера, у него тоже вроде бы всё было в порядке. Когда разбилось окно, он первым делом закрыл своим телом пару слуг, спрятав их за спиной. Жест чисто инстинктивный, а потому говорящий о человеке куда больше тысячи слов. В общем, с папочкой верующим, можно сказать, повезло.

Не мне, конечно, говорить такие вещи, но моё отношение к парочке Повелителей немного ухудшилось. Предательство такого лидера было куда неприятнее, чем предательство какого-нибудь подлеца или подставной пустышки. И сам Святейший Отец, узнав в моей ноше чёрного и пурпурного кардиналов, сам тоже явно не пришёл в восторг.

Однако, как и у них, у столь высокопоставленного человека в первую очередь шли рассудок и здравый смысл, а уже потом вера. Так что бросаться в бой он не поспешил, более того, обратился ко мне неожиданно вежливо.

— Кто вы?

Пока что, конечно, без “здравствуйте” и “пожалуйста”, но уже на вы, что не могло не радовать. И я решил, что на такое стоит ответить взаимностью.

— Меня зовут Ганлин. А тебе стоит как можно быстрее связаться с Хобардом. Нам с ним нужно серьёзно поговорить.

Глава 169

— Ганлин…

Мужчина, стоящий передо мной, был полной противоположностью того, что обычно представлялось в ответ на имя “Светлейший”. Тёмные мешковатые одежды, на вид ровесники стоявших у стеночки кардиналов, чёрные сальные волосы, свисающие на землистого цвета лицо, колючий взгляд очень светлых, почти белых глаз, тонкий разрез губ, изогнутых в, похоже, перманентном недовольстве…

Однако в том, что он был тем самым Владыкой, что я искал, не было никаких сомнений. Потому что если аура Святейшего Отца походила на маленькое сияющее солнышко, то его аура без всяких шуток могла поспорить с нависшим над главным храмом светилом.

Тем более с учётом того, что моё лицо явно не вызывало у Светлейшего положительных эмоций, и его гнев просачивался в его святую энергию, делая её жгучей словно кислота.

После того, как кардиналы объяснили главе церкви положение дел, всё прошло неожиданно гладко. Святейший Отец ушёл куда-то в глубины своих хором, похоже, в какое-то хранилище, и вернулся, держа в руках магический артефакт, напоминающий крупное куриное яйцо на вырезанных из металла ножках.

Недовольно глянув на меня напоследок, он рукой раздавил верхнюю половину яйца, достал из него простой перстень с пресловутым тройным крестом и надел на палец. В ту же секунду перстень воссиял мощнейшей святой силой и растворился в ничто вместе с пальцем, на котором находился.

Не удивительно, что Святейший Отец так на меня смотрел. И не успел я подумать о том, насколько это было бессмысленно, Владыка уже стоял в покоях главы церкви, буравя меня взглядом.

— И тебе не хворать, — огрызнулся я. Очень не люблю, когда на меня так смотрят. — Хобард, правильно?

— Для тебя я — Светлейший.

Вы посмотрите, какой пафосный сучий потрох!

— Я скорее убью тебя, чем буду так называть.

— Ну, попробуй, рискни. Мне всё равно очень хотелось узнать, чего ты стоишь в реальном бою.

Его аура вспыхнула ещё ярче, настолько, что даже без воли Владыки начала влиять на реальность. Кровать Святейшего Отца, многочисленные церемониальные одежды и даже зеркало с люстрами — всё начало тлеть, обугливаться и плавиться.

На лице главы церкви, стоящего чуть поодаль и баюкающего травмированную руку, отразился целый спектр из разных оттенков страдания.

Он сам при этом, да и побитые мной кардиналы, оставался совершенно невредим, даже наоборот, было отчётливо видно, как их тела наполняются силой. Всё-таки святая магия была очень странной.

Однако удивление и любопытство не могли затмить того факта, что мне открыто бросали вызов. Светлейший Хрен хотел помериться, у кого длиннее, и, надо сказать, у него была причина для самоуверенности, Хобард был на средней стадии Владыки, в несколько раз сильнее убитого мной недавно Гругура.

Если бы не моё вознесение, я бы сто процентов проиграл. Но теперь мы были в одном ранге, и я не собирался отказывать себе в удовольствии поставить святошу на место.

Чёрное пламя вспыхнуло вокруг меня, мгновенно оттеснив святую силу до середины комнаты. Сейчас я контролировал силу, так что разрушений, подобных тем, что спалили часть волос на головах кардиналов, не последовало. Но, как и у моего оппонента, моя полная сила не могла не сказываться на окружении.

На ранге Владыки энергия, в принципе, начинала резонировать с миром, и ни я, ни он уже не могли с этим ничего поделать. И моя половина покоев Святейшего Отца пострадала куда больше. Даже усиленный святыми заклинаниями камень стен начал темнеть и крошиться.

Вообще-то урон, наносимый аурой, ещё ни о чём не говорил, но я, и правда, выигрывал, чёрное пламя заняло больше двух третей покоев и только тогда две силы пришли в баланс. И на самом деле это было предсказуемо.

Да, Хобард был на средней стадии Владыки, а я только-только вступил в ранг, так что чисто по объёму энергии он выигрывал даже с учётом моих пяти сил. Но при том, что чёрное пламя и святая сила были ровно противоположными силами, моя энергия была куда опаснее и губительнее, полностью направленное на разрушение.

К тому же свою лепту вносило тело Совершенства, усиливая мою ауру куда больше, чем просто вдвое. В результате, несмотря на разницу в стадиях, я был посильнее.

Кардиналы и тем более Святейший Отец, бывший лишь Магистром, давно спрятались за спину Хобарда, с ужасом глядя на меня оттуда. Однако судя по взглядам, что они бросали на Светлейшего, троица всё-таки ещё надеялась, что зло будет повержено.

В конце концов, это ведь было “правильно”, для этого ведь создавалась Святая Церковь трёх богов — уничтожать монстров. К их сожалению, исход был уже определён.

Да, мой оппонент мог использовать свой аспект или какие-нибудь ещё приёмы из наверняка обширного арсенала, накопившегося за тысячи лет. Но тогда я ответил бы тем же. А в итоге, если бы всё вылилось в реальное сражение, в первую очередь пострадала бы Астранта, чего Хобард вряд ли хотел.

Понятно, на что он рассчитывал — подавить монстра с помощью святой магии, именно для этого и созданной. Но всё пошло по одному месту. И теперь он, первый начавший пушить перья, оказался, как говорят, на спине тигра. Соскочишь, проявишь слабость, дашь понять, что ты проигрываешь — и тебя сожрут.

И, честно говоря, мне очень хотелось начистить заносчивому гаду рыло. Но воспоминание об ощущении опасности, исходящей из центра человеческого мира, в который уже раз дало победить рациональности. Он и остальные Владыки были лучшим вариантом для пусть вынужденного, но всё-таки союза.

Выбравшиеся из плена полигонов монстры, уверен, в девяноста девяти процентах случаев присягнут на верность Апокалипсисам. И только ему, Рею и остальным, пятнадцать тысяч лет властвовавшим в мире над головами королей монстров, было не выгодно воцарение последних. А потому я, пообещав про себя, что делаю это в первый и последний раз, позволил Светлейшему сохранить лицо.

— Может быть, мы всё-таки поговорим?

Ломался он недолго, видимо, так, чисто для вида.

— Ну… давай поговорим.

— Итак, ты Хобард?

Из-под сальных волос на меня зыркнули полные гнева глаза. Но на этот раз перечить он всё-таки не стал. Побоялся.

— Да.

Я кинул взгляд на кардиналов и Святейшего Отца.

— Кыш отсюда, взрослым надо обсудить взрослые дела.

— Идите, — кивнул Хобард.

Троица тут же удалилась.

— И что же тебе надо? Хочешь доломать и так порушенный тобой мир?

— Его разрушил не я, а Король и Властелины прошлого.

— Но ведь именно ты своим вознесением запустил спавшее заклинание, — мне в грудь ткнулся тонкий и длинный палец с таким же длинным и тонким нестриженым ногтем.

— Какая шикарная логика! — я отбросил его руку. — То есть вы на полном серьёзе считаете, что я должен был просто дать себя убить? Я хочу власти, так же, как и вы все. И не собираюсь извиняться за то, что стремлюсь к своей цели любой ценой. Катастрофа в любом случае произошла бы, рано или поздно, не благодаря мне, так из-за какого другого сосуда. Так что прекращай нести бред.

— Ну и чего же тогда ты хочешь?

— Ты — глухой или идиот? — в ответ на эти мои слова у Хобарда очень забавно дёрнулся глаз, — я хочу власти. А властвовать над разрушенным миром — такая себе перспектива. Апокалипсисы ведь и для вас сейчас худший из кошмаров, верно?

— Ты их тоже почувствовал?

— Естественно, такое сложно не почувствовать. Удивительно, что они до сих пор не начали атаку на человеческий мир.

Пару секунд Хобард, молча, буравил меня взглядом, но, в конце концов, всё-таки сдался. Может быть, союзником меня он пока не считал, но справедливость моих слов точно оценил.

— Ладно, слушай. Дело в том, что они не могут. Вокруг центральной части человеческого континента появился сильнейший барьер, сквозь который не сможет пройти никто, даже Короли монстров. Похоже, Властелины прошлого, изменившие заклинание Короля, всё-таки оставили будущим поколениям последнюю подстраховку. Однако этот барьер не вечен. По сути, он является максимально урезанной и упрощённой версией системы полигонов. Если конкретнее, то той части, что отвечала за удержание монстров в рамках четырёх полигонов. Однако раньше он работал на собственной энергии четырёх Апокалипсисов. Они буквально сами создавали для себя темницу и, так как не могли ни умереть, ни как-то вмешаться в систему, это была идеальная тюрьма. Теперь же полигонов больше нет, как и старой системы.

— Тогда что же поддерживает барьер?

— Заткнись, я к этому и веду. Заклинание Короля должно было стать катастрофой и уничтожить не только человеческий мир, но и миры монстров. И хотя Властелины смогли его ослабить, общий масштаб изменить было невозможно. То есть даже изменённое заклинание всё равно было настолько мощным, что затрагивало четыре малых мира в любом случае. Однако создавший его Демиург был настоящим гением. Поверь мне, я знал его лично. Он смог перекроить всё и связать таким образом, чтобы дать нам как можно больше шансов. Может быть, ты не знаешь, но миров отныне больше не пять. Мир один. Континенты нечисти, нежити, демонов и тёмных тварей пересекли туманный барьер и, можно сказать, пристали к человеческому континенту с четырёх сторон. Поэтому энергии в мире перемешались. И штука в том, что тому Демиургу удалось перевести каналы питания барьера с королей монстров на четыре их мира, больше не отделённых от нашего туманным барьером.

Такая информация просто взрывала мозг, но пока что я постарался абстрагироваться от шока и думать только о фактах.

— Но это же хорошо, энергия в мирах монстров ведь, по сути, бесконечна.

— Энергия-то да, но вот для этой энергии нужен проводник. В полигонах такими проводниками были “троны” Апокалипсисов. Хотя так это называлось скорее в издёвку. По сути, это огромные плиты редчайшего зачарованного металла, установленные на пятьдесят первом уровне полигонов прямо под королями монстров. Четыре плиты поглощали энергию четырёх Апокалипсисов, лишая их большей части сил и питая всю систему. Они были созданы задолго до моего рождения создателями полигонов и были настоящим шедевром магии. Повторить подобное, тем более в спешке, было невозможно, так что, изменённое заклинание Короля просто перенесло эти самые плиты на континенты монстров. Проблема в том, что сами плиты уже далеко не неразрушимы. И если раньше до них было невозможно добраться, так как пятьдесят первый этаж был защищён от любых вторжений, то теперь всё далеко не так радужно.

— И если уничтожить эти плиты…

— То барьер, останавливающий Апокалипсисов, падёт.

— А откуда вы вообще столько знаете? Гругур был совершенно не в курсе того, что именно сделали Властелины, да и с катастрофы прошёл лишь день.

Лицо Хобарда скривилось в недовольной гримасе.

— Владыка гномов, Ирма, владеет аспектом предвидения. Она увидела всё, что я тебе рассказал, через свои видения.

— Серьёзно? — я почувствовал, как по хребту пробежал табун мурашек. — Но тогда почему…

— Потому что она отказалась тебя искать! — выплюнул Хобард. — Когда ты провернул тот трюк с энергетическим каналом, мы потребовали от неё отыскать тебя так же, как она сделала это в первый раз, как делала много раз в прошлом с другими сосудами. Но она наотрез отказалась и заявила, что желает тебе победы. Дура…

— Как интересно. Выходит, среди вас пятнадцати… ой, вернее уже четырнадцати, всё далеко не так мирно, как вы хотели мне показать. С этой Ирмой обязательно надо будет встретиться… Я надеюсь, вы её не убили за бунт?

— Нет, нас и так слишком мало, чтобы ещё и друг с другом сражаться.

— Ладно, с этим чуть позже. Получается, сейчас все монстры, что были в полигонах, сейчас крошат троны?

— Не совсем, Апокалипсисы смогли взять под контроль только разумных монстров и только Катаклизмов, а также среди них нет высших Катаклизмов.

— А это ещё почему?

— Барьер смог сымитировать защиту последних шести этажей, с сорок шестого по пятьдесят первый. В результате через него не могут проходить монстры, изначально находившиеся глубже — высшие Катаклизмы. Ну и Апокалипсисы, естественно.

— И сколько же Катаклизмов сейчас на воле?

— Если считать только тех, что исполняют волю Королей монстров, то около полутора сотен. Пока полигоны выдавливало на поверхность, погибло немало монстров.

— В десять раз больше чем нас…

— Нас? — с явным вызовом в голосе переспросил Хобард.

— Ой, да не ломайся ты, как школьница. У меня к вам тоже немало вопросов по куче очень серьёзных поводов, я же молчу. Хотя с удовольствием свернул бы тебе шею за то, что вы гоняли меня по всем мирам как дичь. Сейчас у нас общий враг. И согласись, точно сдохнуть от рук разозлённых тысячами лет заточения Апокалипсисов всяко похуже, чем получить шанс на переговоры с имеющим претензии, но готовым идти на компромиссы мной.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами. И когда я уж было подумал, что его Светлейшество полезет целоваться, он кивнул и недовольно буркнул:

— Ладно… нас.

— Давно бы так. Значит, в десять раз больше. Это много. Даже слишком. Что, кстати, у полигонных Катаклизмов с аспектами?

— Они у них искусственные, созданные системой на основе аспектов Апокалипсисов.

— То есть у всех более-менее похожие?

— Да. У демонов — аспект пламени, у нежити — костей, у нечисти — поглощения, и у тёмных тварей — аспект ужаса. Друг от друга они отличаются, но незначительно, да и по силе с настоящими не сравнятся, но…

— Но их в десять раз больше, — в третий раз эти слова были даже более неприятными, чем в первый.

— Именно. Во всех четырёх мирах мы пока держимся за счёт накопленных артефактов прошлого, но их энергия не вечна. И когда она иссякнет, нас просто сметут.

— Сколько есть времени?

— Хуже всего в мире тёмных тварей. Король свою войну начинал именно с их континента, и там осталось меньше всего наследий. Они продержатся в лучшем случае пару недель. Миры нечисти и нежити — может быть, около месяца, и мир демонов где-то месяца три.

— Целых три?

— Один из нас, Катаклизм демонов, Акрор, единственный находится на высшей стадии и во время войны Короля командовал одной из крупнейших армий сопротивления, где смог накопить очень много именно защитных артефактов.

— Повезло.

— Это да, но такие оценки лишь на данный момент. Проблема в том, что с уничтожением тронов барьер будет ослабевать и сможет имитировать функции всё меньшего количества этажей. В результате с каждым уничтоженным троном к армиям Апокалипсисов будут присоединяться всё более и более сильные Катаклизмы. А точное их количество за барьером оценить не может даже Ирма.

— То есть, если быть пессимистами, до нашей общей смерти осталось месяца полтора-два?

— Грубо говоря, да.

— Замечательно, всё, как я и люблю.

— Издеваешься?

— Частично. Где остальные Владыки?

— Кто где, — Хобард пожал плечами. — Пока действуют артефакты, мы всё равно бесполезны, большинство барьеров двусторонние, и атаковать из-за них невозможно. А когда они падут, даже объединившись где-нибудь в одном месте мы, скорее всего, проиграем. Так что больше половины отказываются выходить на связь.

— Заливают горе настойками жизни и наркотой?

— Что-то вроде того.

— А ты у нас, что, идейный?

— Я следую заветам своих учителей, — он поднял палец, и я в первую секунду ожидал, подняв голову, увидеть кого-то на потолке, но потом вдруг осознал смысл сказанных слов.

— Боги? — меня стукнула очередная догадка. — Они… были Демиургами?

— Да, — в глазах Хобарда зажглись неожиданные для такого человека искорки фанатичного обожания. — Они…

— Потом расскажешь эту, без сомнений, крайне трогательную историю. Сейчас мне нужны три вещи. Во-первых, я хочу, чтобы ты связался с теми Владыками, с кем получится, и рассказал обо мне и о том, что я хочу помочь. Во-вторых, я хочу, чтобы вы помогли мне найти моих ребят, их, как и меня, должно было раскидать по миру. И, в-третьих, я хочу знать, кто меня предал. Пока я не прикончу эту сволочь, никаких сражений с Катаклизмами полигонов не будет.

Глава 170

Передо мной стояли семеро из четырнадцати оставшихся Владык. Всего лишь половина… м-да.

Кто-то просто не ответил на послания Хобарда, кто-то, услышав моё имя, отказался являться, а высший Катаклизм демонов прибыть не смог из-за того, что его защитные артефакты требовали присутствия использующего, и, по сути, он был заперт вместе с троном в мире ада.

Из Астранты мы, конечно же, ушли и сейчас висели в воздухе где-то над бесконечным океаном. И я прямо физически чувствовал желание этих семи утопить меня в сероватой воде. Даже Хобард, уже раз проигравший в соревновании аур, в компании других Владык снова начал показывать агрессию.

Так у нас диалога точно не выйдет.

— У вас ко мне какие-то претензии? Кроме того, что я запустил заклинание Короля и порушил ваш удобный мир?

— А этого мало? — Владыка тёмных тварей, огромный, размером с главный храм церкви света, чернильно-чёрный сгусток аморфного ничто, вытянул в мою сторону истекающее тьмой щупальце.

— Маловато, да. Потому что я в ответ могу назвать точно куда больше одной причины разобрать вас на органы.

— Может, попробуешь? — Владыка нежити, восседающий на костяном коне закованный в броню рыцарь смерти, также наставил на меня меч.

— Опять двадцать пять… я вообще-то собрал вас для мирных переговоров.

— То, что ты сам объявил о себе и дождался нашего появления — это твоя глупость, — слишком юная на вид девушка, плоская как доска и спереди, и сзади, достала откуда-то из пустоты пару кинжалов.

— А ничего, что у нас как бы конец света на носу и объединиться, даже несмотря на былые противоречия, было бы как минимум умно?

— А что ты сделаешь? Убьёшь четырёх Апокалипсисов? Это просто смешно!

— Ну, понятно. То есть вы решили, что, раз всё равно помирать — можно и отомстить мне для успокоения души? Давайте так. Кто из вас НЕ хочет мне накостылять?

Тишина в ответ…

— Отлично! У меня, если честно, тоже кулаки давно чесались. Так что я вас изобью, а потом мы поговорим. Жаль, только что Рей зассал являться…

***

Отсутствие Карадора, конечно, было неприятно. Я уже привык сражаться верхом и теперь, без своего боевого скакуна, чувствовал некоторую неполноценность.

Впрочем, навыков боя в рукопашную я тоже точно не потерял. В каком-то смысле это сражение даже навевало ностальгию по тем временам, когда я был обычным скелетом где-то в лабиринтах Подземелья Некроманта.

Да… если подумать, то это было не так уж и давно. Даже двадцать семь лет, проведённых в подземельях инквизиции, были ничем по сравнению с эпохами, о которых теперь заходила речь в каждом втором моём разговоре.

А уж если сделать вид что их не было, выходило, что от простого скелета первого этажа я добрался до уровня сильнейших существ этой реальности за считанные годы. Такое не снилось даже Королю.

Возможно, именно потому, что мой рост был настолько быстр, я не мог в полной мере прочувствовать, какой трагедией для Владык был скорый армагеддон. Для меня смерть всегда рыскала где-то рядом, о ней невозможно было забыть, и подсознательно я давно свыкся с возможностью конца.

А они многие тысячи лет расслабленно сидели на вершине мира, безнаказанные и всемогущие. Не удивительно, что осознание близящегося конца настолько сильно на них подействовало, что они даже здравый рассудок потеряли.

Впрочем, это не значило, что их стоило жалеть. Они же меня не жалели, а я не тот добряк, что в ответ на удар подставит другую щёку.

Так что, несмотря на то, что мне нужны были эти шестеро и нужны были живыми, сдерживаться я не собирался. Да и если вспомнить живучесть Владык… вперёд, Ганлин, можешь даже не заморачиваться. Тем более что я не мог дождаться, наконец-то, испытать свою силу Владыки в реальном бою!

Девка с кинжалами, буквально бесящая меня своей абсолютно ничем не выделяющейся фигурой, получила первой. В доли секунды перекинувшись в боевую форму, я, не дожидаясь, пока Владыки осмыслят мои последние слова и сами сделают первый ход, оказался перед ней и со всей силы врезал кулаком в живот.

Можно сказать, натянувшись на мою руку, она в следующее мгновение уже летела прочь, оставляя за собой шлейф из содержимого желудка. Зрелище, надо сказать, столь же противное, сколь и забавное.

Насладиться им мне, однако, не дали. Владыки не стоили бы и десятой доли своей репутации, если бы позволили мне творить, что вздумается, и дальше.

На меня обрушилась аура святой магии Хобарда, а также магия тьмы от ещё одного Владыки тёмных тварей, низенького, меньше полуметра, скрюченного и сморщенного существа, выглядящего примерно как сухофрукт из человека.

При этом свет и тьма, сталкиваясь, создавали миниатюрные возмущения, шторма, разрывающие всё, что находилось внутри них. Сами по себе они были очень слабы и не смогли бы навредить даже Лорду. Но этих штормов были десятки, сотни тысяч, и взрывались они постоянно во всех точках пространства вокруг меня.

Если бы не броня, теперь ещё и усиленная чёрным огнём, мои мышцы за считанные секунды превратились бы буквально в кашу. Но и с защитой я ощущал, как всё тело дрожит от мощи тысяч энергетических воронок, а мозг залило дикой болью.

Святая магия сама по себе была для меня не самой приятной средой, и магия тьмы славилась своей возможностью причинять цели самые дикие и изощрённые страдания. А их комбинация произвела даже не двойной или тройной, а словно бы десятикратный эффект.

Наверное, в первый раз я пожалел, что у меня не хватило времени посетить Тёмные Шахты, и потому боевая форма не получила достаточно образцов разных видов тёмных тварей для способности Жадности. Уверен, если бы не это, способности тёмной кураги не доставили бы столько проблем.

Взревев, сам не до конца понял от чего: от боли или от гнева, я бросился на Хобарда, находившегося ближе ко мне. Сражаться в облаке из тысяч крошечных источников агонии я не собирался.

От рыцаря смерти, бросившегося мне наперерез и уже готового опустить свой меч мне на плечо, я просто отмахнулся, сдвинувшись вбок и ударив тыльной стороной ладони по плоскости меча. Хотя такого урона, как плоскодонка, рыцарь естественно не понёс, в момент соприкосновения моей руки и оружия я смог ощутить характерную вибрацию костей рыцаря, ему явно пришлось несладко.

С учётом того, что он был Владыкой начальной стадии, соперничать со мной в грубой силе, даже верхом, было такой себе идеей.

Однако прямо сейчас меня интересовал лишь Хобард. Ученик богов, как он сам себя называл, и трусливый переобувщик, как назвал бы его я, увидев, что остановить меня у нежити не получилось, поспешил дать дёру.

Хотя нет, прошу прощения, вовремя совершил тактическое отступление, конечно же. И, надо сказать, то ли из-за близости Астранты и наличия святой силы просто в воздухе вокруг, то ли из-за большого опыта в тактических отступлениях, то ли из-за того, что боль в какой-то степени снизила мою координацию, но улепётывать у святоши получалось на удивление отлично.

Несмотря на разницу в количестве энергии, а также не будучи Владыкой в телесной магии, он умудрился увернуться от нескольких моих ударов, а потом уворачиваться пришлось уже мне. Вернее, защищаться. Уворачиваться было поздно.

Владыка нечисти, необычайно высокий, метров в десять, не меньше, очень худой старик с волосами и бородой цвета весенней травы, наконец, тоже решил присоединиться к веселью и запустил в меня просто колоссальных размеров огненный шар.

Сфера жёлто-оранжевого пламени не меньше пары километров в поперечнике перекрыла половину неба и продолжила бы расти, если бы не достала меня. И на этот раз взрыв был уже самый настоящий, причём настолько разрушительный, что, вполне вероятно, тряхнуло даже святой город, находящийся от нас в нескольких сотнях километров.

Хобарда в последнюю секунду из эпицентра взрыва вытащила как-то слишком быстро оклемавшаяся доска. Видимо, всё-таки слабенько я её приложил, надо было ещё посильнее и в челюсть, чтобы наверняка.

Да уж. Настолько мощную магию на мне ещё не использовали. Икирё использовал более тонкие и изящные заклинания, к тому же, по сути, являвшиеся частями его собственного тела, а высший орк сражался в ближнем бою, и его аура, при всей своей разрушительности, масштабом не шла ни в какое сравнение с этим маленьким солнцем.

Влив убойную дозу чёрного пламени в покрывающую тело броню, а также создав в пространстве вокруг себя кокон из Усиления, я закрыл глаза и прикрыл руками голову. Большего сделать было невозможно.

Взрыв смёл меня с места будто пушинку. Кокон довольно быстро треснул и раскололся, и я ощутил адское жжение, правда, не идущее ни в какое сравнение с комбинацией святой ауры и пыточной магии.

Однако перед столкновением я успел сместиться вбок относительно нацеленного на меня центра огненного шара, и мощь взрыва, продолжившая мчаться вперёд, в какой-то момент просто выбросила меня в сторону. Тряхнув головой, я с недовольством глянул в ту сторону, откуда меня унесло.

Сложно было сказать, как далеко я отлетел, но, судя по всему, на пару десятков километров так точно. Осмотрел повреждения. Броня неслабо так обуглилась, а в некоторых местах даже проплавилась насквозь, впустив огонь к мышцам, но ничего критичного. Как-то помешать сражаться это мне не могло.

Эх, они сами напросились. Я ведь хотел как лучше, просто исколотить их до потери сознания, сломать пару десятков костей тем, у кого были кости, и, возможно, вырвать Хобарду язык, но ничего больше. Взяв Гуйар поудобнее в руку, я влил в живое оружие полноценную силу Владыки.

И судя по радостному визжанию, Кровожадный Король от этого пришёл в полный восторг. Булава, в которую он обратился, начала буквально пульсировать от поглощаемой энергии, “зубы” Гуйара пошли волнами, то вставая дыбом, то почти сливаясь с поверхностью оружия, а в мою руку впервые за долгое время впились острые шипы. Однако я не возражал. Пусть пирует вволю.

Владыки, конечно, почувствовали, что я приближаюсь, а я почувствовал вновь обрушившиеся на меня ауры, но играть я больше не собирался и заранее активировал аспект, просто приказав боли исчезнуть.

И мои противники это тут же ощутили. Их ауры резко стали в разы сильнее под действием уже их собственных аспектов, вот только этого оказалось далеко недостаточно. И первым это почувствовал рыцарь смерти.

Даже не делая попыток замедлиться, я врезался в нежить на по-настоящему огромной скорости. Остановить меня у него не получилось даже на долю секунды. И так как я атаковал чуть сверху, чтобы не надо было думать о его коне, мы, словно падающий метеор, по нисходящей траектории устремились вниз, к поверхности бескрайнего океана.

Вдогонку за нами тут же устремилась плоскодонка, оказавшись у меня за спиной словно бы мгновенно, видимо, с помощью своего аспекта, и ударив кинжалами. Но к такому я был готов и с помощью силы аспекта, заранее, ещё со свистом пролетая мимо неё, запретил её оружию наносить мне урон.

Конечно, аспект не был абсолютным оружием, да и у девки была своя немалая сила, так что полностью избежать атаки мне не удалось. Лезвия с невероятной лёгкостью, словно горячий нож в масло, вошли в броню и почти на полпальца углубились справа в район ключицы, а слева — в шею.

Но боевая форма была физически значительно больше человека, равный урон для неё был куда менее серьёзен, к тому же она была лишена человеческих слабых мест вроде артерий, куда доска явно и метила. Так что, хотя я и ощутил лёгкий след дыхания смерти на затылке, до финала было ещё очень далеко.

А тем временем рыцарь, выставивший навстречу Гуйару жёсткий блок и отчаянно пытавшийся оттолкнуть меня куда подальше, наконец, не выдержал. С учётом продолжавшего стремительно расти веса Гуйара в моей руке, это было неудивительно.

Зубья Кровожадного Короля впились в броню на его плече, распоров её будто бумагу, а потом, коснувшись скрытой под доспехом кости, начали буквально пережёвывать её, двигаясь по поверхности булавы, словно я держал электропилу.

Меньше чем за секунду правая рука рыцаря была отгрызена от тела, после чего я со всей силы ударил кулаком скелету в незащищённую шлемом часть черепа, раздробив на осколки нижнюю челюсть и вмяв вовнутрь область носа. Получивший дополнительное ускорение рыцарь, слетев со своего верного коня, устремился вниз, к воде.

А я, завернув руку за спину невозможным для нормальной анатомии движением, схватил продолжавшую полосовать мою спину девку за щиколотку.

За те три секунды, что я разбирался с нежитью, она успела нанести больше сотни ударов, так что сейчас броня в районе плеч и шеи походила на решето, а плоть под ней кровоточила и адски болела.

Однако и доска не осталась безнаказанной. Дополненное Усилением чёрное пламя, что я зажёг вокруг своего тела, успело натворить немало. Её одежда, волосы и даже кожа на груди, руках и лице были сожжены, в некоторых местах до мяса. Я мог представить, насколько это было дико больно, но урок, похоже, получен ещё не был.

Выпустив из кровоточащей руки Гуйар, живое оружие от меня всё равно не отстанет, я схватил отчаянно вырывавшуюся девку второй рукой ближе к бедру и сделал примерно такое же движение, которым хозяйки в деревнях скручивают головы курицам. Обгоревшая доска, наконец-то, взвыла от боли, выпустила свои кинжалы и, похоже, потеряла всякую волю к борьбе.

Что, собственно, и требовалось, так что я просто отбросил её в сторону, а сам, поймав паривший неподалёку Гуйар, устремился назад, к оставшимся пяти Владыкам.

Меня снова встретил огненный шар, поменьше, однако на этот раз переплетённый с тёмной силой огромной амёбы, из-за чего из оранжево-жёлтого маленькое солнышко стало густо-бордовым, почти чёрным. Я, решивший встретить эту атаку в лоб и окутавший себя вихрем тёмного пламени, наверное, полностью потерялся на фоне черноты.

Впрочем, это только если смотреть глазами. В энергетическом видении чистое и яркое чёрное пламя было невозможно перепутать с грязной смесью энергий тьмы и крови.

И чистота победила. Багровое солнце было разрезано напополам, а я, даже ощущая дикий жар, подпекающий бока, не остановился ни на секунду. Пронёсшись мимо старика-нечисти, несмотря на использование магии огня, вероятно, бывшего кем-то наподобие энта, и отрубив ему походу обе ноги чуть выше колен, я бросился прямо в черноту амёбы-переростка.

И хотя и его, и моя силы были самой чернотой, разница между энергией тьмы и тёмным пламенем стала понятна сразу. Мне было больно, да, моя душа страдала и отмирала по крупицам, словно плоть во время гангрены.

Но облаку тьмы было куда хуже. Оно в буквальном смысле горело изнутри, и этот огонь без моей воли нельзя было потушить никакими средствами.

Не прошло и минуты, как я услышал раскатистый голос амёбы, рождавшийся где-то в недрах этого странного существа.

— Я сдаюсь! Прекрати!

Когда же я вылетел из его тела под солнечный свет, о своей сдаче тут же заявили и Хобард с тем тёмным киш-мишем, что поливали меня аурами. Они сто процентов не использовали никаких прямых атак, чтобы не разозлить меня слишком сильно и не отхватить больше положенного в случае поражения.

Трусливо, но осмотрительно, это да. К тому же это сработало, учинять над ними расправу я не собирался, по крайней мере, пока. Я устал и получил немало травм.

И хотя ни одна из них не была смертельной или даже особенно серьёзной, в совокупности сотни ударов кинжалами, множество ожогов и изъеденная душа располагали скорее к отдыху, а не к продолжению банкета. Однако забывать я ничего не собирался и пообещал про себя, что приду за ними, когда восстановлюсь.

Остался лишь один Владыка, насколько я понял, не участвовавший в сражении вовсе. И это было странно, ведь и против сражения со мной этот человек тоже не голосовал. Впрочем, когда незнакомец, а вернее, незнакомка, стянула с себя слои ткани и показала своё лицо, я всё понял.

Гномиха. Низенькая, полная, характерные для подгорного племени черты лица, более широкие и грубые, чем у людей, густые брови, заплетённые в косички, ритуальные татуировки. С учётом того, что я точно знал: у гномов был только один Владыка, её личность не вызывала сомнений.

Ирма, та самая, что, обладая силой предвидения, отказалась искать меня, благодаря чему я получил возможность вырасти и вот, накостылял её союзникам. Я приблизился и навис над невысокой гномихой.

— Думаю, нам надо поговорить.

Она загадочно улыбнулась.

— С удовольствием, Король Ганлин.

Глава 171

— Значит, ты — пророчица?

Мы с Ирмой сидели в покоях Святейшего отца, вдвоём. Остальные Владыки, а также кардиналы и сам глава церкви были отправлены заниматься насущными вопросами и выполнением моих требований. И у меня, наконец-то, образовалось окошко свободного времени на неторопливый и обстоятельный разговор.

— Я владею аспектом предвидения, — кивнула гномиха, уже полностью избавившаяся от своих обмоток, из-под которых показались изящные, украшенные тончайшей резьбой, явно непростого происхождения доспехи. — Так что, в целом, это верное определение.

— Почему ты отказалась искать меня в мире нежити?

— “Спасибо” для начала не хочешь сказать? — улыбнулась она.

— Для начала узнаю причину.

— Причина проста. Твоя смерть привела бы к ещё нескольким тысячам лет бессмысленного ожидания. Древнюю магию, которую привело в действие твоё вознесение, невозможно было отменить. Рано или поздно то, что произошло, должно было произойти. И я, увидев в тебе потенциал, какого не видела в нескольких последних сосудах, решила, что именно ты идеально подойдёшь как для активации этой магии, так и для избавления от её последствий.

— Но зачем тебе это? Другие четырнадцать Владык явно считают катаклизм финалом. И, стоит признать, это похоже на конец света. Объединение пяти миров, подъём полигонов с глубины, освобождение Апокалипсисов — как мне кажется, именно так и должен начинаться конец света. Дай угадаю, ты — одна из тайных сторонниц Короля?

Пару секунд мы играли в гляделки, но потом Ирма вдруг тихо захихикала.

— Ты так решил, потому что я назвала тебя Королём? Нет, это никак не связано. В древности Королями называли не глав мирских стран, а самых могущественных из Властелинов, тех, кто выделялся даже среди сильнейших. Это уже потом, после войны, это слово исчезло из нашего обихода и перекочевало в быт обычных людей. Именно поэтому Короля, сосудом чьей души ты являешься, называли именно так. Если точнее, то его звали Королём Вечности, по силе его аспекта. Второе слово просто размылось в истории, так как других Королей не осталось. Но теперь, победив шестерых из нас, доказав свою силу и заставив себе подчиняться, ты вполне можешь считаться Королём. Первым за пятнадцать тысяч лет. Ты, конечно, ещё даже близко не Демиург, но с учётом общего понижения силы всех пяти миров, думаю, этот титул не будет слишком большим одолжением. А по поводу того, являюсь ли я скрытым агентом Короля… нет. Я хочу этому миру не смерти, а нового рождения.

— И армагеддон для этого — отличный шанс?

— Зря смеёшься, — Ирма погрозила мне пальчиком. — Это действительно шанс. Небольшой, надо признать, но всё-таки шанс. Шанс на новый виток развития. Мир, построенный нами, спокоен и стабилен, это правда. Однако он стагнировал. С каждым тысячелетием появляется всё меньше Повелителей, постепенно исчезают даже хранимые нами остатки древних времён, в человеческом обществе уже многие века не было никаких серьёзных изменений. А ведь до войны Короля прогресс человечества двигался семимильными шагами. И это по большей части наша вина. Наша сила после войны Короля остановилась и перестала расти, что бы мы ни делали. Поэтому мы боялись не только вознесения новых Владык, которые смогли бы поколебать нашу власть, но и развития магического учения. Появление какой-нибудь неизвестной ранее магии, незнакомой нам и потому хуже контролируемой, могло бы привести ко всё тому же уменьшению нашего влияния. Потому исподволь, незаметно, мы отсекали все перспективные ветви: всех талантливых учёных, всех новаторов и вольнодумцев. Признаюсь, мои способности сыграли в этом далеко не последнюю роль. И по прошествии тысяч лет в умах людей и рядовых монстров закрепилась мысль о бессмысленности подобного прогресса. Пять миров существуют по законам пятнадцатитысячелетней давности, и для большинства это в порядке вещей. И мы сами — не исключение. За десятки веков созданный нами же мир стал для нас привычным и естественным. Я сама лишь сравнительно недавно, всего пару тысяч лет назад, осознала, что подобная политика в итоге загонит этот мир в гроб. И так как, кроме меня, никто из Владык не хотел ничего менять, единственной возможностью сдвинуть реальность с мёртвой точки стали сосуды Короля. Нужен был такой, что смог бы сломать устоявшиеся нормы, обойти даже нашу власть. Два предыдущих сосуда были, на мой взгляд, непригодны. А вот ты — другое дело. С самого начала ты показался мне иным. Апокалипсисы монстров отлично скрыли своё вмешательство в твою душу, я догадалась об этом, лишь когда ты стал Лордом. Но и до того я чувствовала в тебе что-то, помимо силы Короля. И когда ты сбежал в мир нежити, я поняла, что, если не помогу тебе хотя бы своим молчанием, то следующей возможности придётся ждать ещё не одну тысячу лет. И пока что ты полностью оправдывал мои ожидания и даже больше. Недавно вознесённый одолел шестерых Владык с опытом жизни в тысячи лет. Какие бы силы тебе ни помогали: Апокалипсисы монстров, сила и память Короля или ещё что, это всё равно поразительно. И я очень рада, что поставила именно на тебя. Другой подобный тебе сосуд мог не появиться уже никогда. Да, во многом мои действия привели к, как ты сказал, катастрофе, и возможному концу света от рук обозлённых Апокалипсисов. Но шансы на то, что именно под твоим предводительством мы сможем справиться с ними и избавиться от нависшей над этим миром угрозы больше, чем когда-либо были и чем, вероятно, когда-либо будут.

— Ух, ты… — я картинно захлопал в ладоши, — мощная тирада, ничего не скажешь. Хочешь сказать, что ты готова подчиняться и позволить мне стать Королём вообще всего этого мира?

— Пока ты будешь поддерживать его развитие, развитие его власти и мощи, магии, науки и технологий — я буду на твоей стороне.

— И с чего ты взяла, что мне это интересно? Может быть, придя к власти, я погружу этот мир в ещё большую стагнацию?

— Не дразни меня, — она мягко улыбнулась, — не забывай, именно я наблюдала за тобой и твоими похождениями дольше кого-либо иного. И я понимаю тебя, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой. Твой аспект — власть. И твоя жажда власти никогда не иссякнет. Править застывшим миром тебе быстро наскучит. Ты захочешь большего: большей силы в подчинении, больших возможностей, больших знаний — а это возможно только в живом и развивающемся мире.

Я усмехнулся ей в ответ.

— Ты меня действительно хорошо изучила. И, думая о будущем, могу сказать, что ты права. Мне, и правда, наскучит отсутствие роста. Но даже так, остаётся ещё одна проблема, про которую ты так и не упомянула. Душа Короля. Она до сих пор во мне, и я каждую секунду чувствую, как он пытается перехватить контроль. Пока что мне удаётся подавлять его, но его аспект — вечность, а уничтожить вечность невозможно, это ты должна понимать даже лучше меня. Ты не рассматривала возможности того, что, даже победив Апокалипсисов, в итоге вы получите лишь ещё более сильного и опасного врага, уже в моём лице?

— Рассматривала, конечно. Однако, раз уж я рискнула однажды, идти на попятную в другой раз уже как-то бессмысленно, не считаешь? Твоя власть не должна сильно уступать его вечности, если и вовсе не превосходит, так что, думаю, ты справишься.

***

Исполнение моих требований по большей части продвигалось очень неплохо. Уже через полдня после моей победы над Владыками в моё временное обиталище, которым стал дом радушно пригласившей меня Ирмы, были доставлены Лаэна с Сиорой, Рагок, Веск, Карадор с Булем и Лира с вампирочкой Миасой.

Однако Найса с Агнес у Владык отыскать почему-то не получалось. Даже гномиха со своим аспектом не могла их отследить, и это мне не нравилось сразу по множеству причин. И первой, и самой серьёзной из них был факт того, что именно Найс оказался предателем.

Это подтвердило несколько Владык, сомневаться в словах которых у меня не было причин, а значит, слепой маг, и правда, выбрал другую сторону. При этом не сказать, что предательство Найса меня сильно удивило.

Он уже довольно давно показывал признаки недовольства моими методами, и я продолжал спускать это на тормозах только потому, что его магия пространства была незаменима для моих целей. Видимо, зря.

Эх, Найс-Найс… пожалуй, именно его смерти из всех людей и нелюдей этого мира я хотел меньше всего. Ну, после моих женщин, конечно.

Впрочем, это вовсе не значило, что у меня не поднимется рука заживо вырвать твари сердце. Если бы не банальное везение, благодаря которому я успел завершить вознесение даже с мечом Рея в груди, я уже был бы мёртв. Такое не прощают.

Вот только Найса нигде не было. Как и Агнес. С учётом того, что способности Ирмы без труда покрывали территории всех миров и даже огромной площади пустого океана вокруг них, оставалось только три возможных варианта.

Первый: слепой маг и моя женщина были мертвы. И не просто убиты, а уничтожены настолько тщательно, что способности предвидения не смогли отыскать ни клочка их плоти, ни капельки энергии и ни единого отголоска душ.

Второй: каким-то образом за те считанные часы, что прошли с катаклизма, Найс и Агнес умудрились отдалиться вглубь пустого океана на многие миллионы километров, где даже аспект предвидения Ирмы терял свою силу.

И третий: Найс с Агнес находились в единственном месте на территории пяти миров, куда аспект гномихи не мог заглянуть. Внутри закрывающего зону влияния Апокалипсисов барьера. Так как они оба были людьми, на них остаток системы полигонов никак не действовал, и пройти сквозь этот барьер для них было проще простого.

С учётом того, что первые два варианта даже на слух казались слишком невероятными, стоило признать худшую из возможностей. А так как по собственной воле Агнес к Апокалипсисам бы точно не полезла, можно было сделать ещё один вывод: Найс её каким-то образом захватил и утащил туда, куда мне путь был закрыт.

Сейчас, даже если забыть убийство Лиората, я был единственным, кто хотя бы в теории мог помешать победе Королей монстров. А значит, они меня не пощадят, и внутри барьера меня будет ждать только смерть.

По крайней мере, пока я не стану сильнее. Сильнее настолько, что смогу бороться даже с Апокалипсисами. Пока что, к сожалению, об этом можно было только мечтать. Проблема была ещё и в том, что полезность способности Обжорства, помогавшей мне расти с умопомрачительной скоростью с самого пробуждения в инкубаторе скелетов, оказалась под большим вопросом.

Нет, это до сих пор работало, и с помощью Пожирания я мог, к примеру, восполнять энергию, потраченную в бою. Но для продвижения к более высоким стадиям одного только поглощения энергии из окружающего мира теперь было недостаточно.

На ранге Владыки внутренние запасы энергии увеличивать становилось невозможно, и новым сосудом для силы становился сам окружающий мир, который был по определению бесконечен.

Разница между стадиями теперь определялась не количеством энергии в теле или энергетическом центре, а умением контролировать энергию мира. Чем уровень контроля был выше, тем больше энергии можно было “зачерпнуть” из реальности. А для усиления контроля просто накачивать себя энергией было всё равно, что пить воду литрами в надежде растянуть желудок.

Обычно путь стать сильнее для Владык был лишь один: банальные тренировки. Упражнения по контролю энергии мира закономерно приводили к повышению этого навыка. Я, естественно, мог спокойно заниматься этим и поначалу такие упражнения даже могли оказать довольно серьёзный эффект.

Сейчас я использовал энергию мира по большей части интуитивно, что, понятное дело, было куда менее выгодно, чем осознанный контроль. Однако о поднятии стадии и тем более об уровне противостояния Апокалипсисам не могло идти и речи, тем более что по самым оптимистичным подсчётам до начала армагеддона у нас было не больше трёх месяцев.

Однако была большая вероятность того, что именно для меня существовал иной путь. Хотя Пожирание вряд ли было на такое рассчитано, вкупе с силой моего аспекта власти в теории оно могло попытаться поглотить аспекты других Владык.

Если точнее, то скрытую в них мистическую силу, связывающую душу с миром, так как заполучить способности чужих аспектов казалось слишком невероятным даже для меня. В этом случае мой контроль над энергией мира не менялся, но, образно говоря, канал, связывающий мою душу с миром, становился шире, что привело бы к увеличению силы.

Ирма, по крайней мере, была по этому поводу достаточно оптимистично настроена, а кому ещё верить, если не провидице?

Но это означало, что для увеличения силы мне нужно было убивать Владык. Как и до открытия двери Обжорства, мой рост снова зависел от побед в боях. Впрочем, не сказать, чтобы это меня расстраивало, тем более что в ближайшем будущем в сражениях у меня не будет недостатка.

Но до того, как пытаться применить подобный экспериментальный метод в полевых условиях, стоило провести… тестовый прогон. И у меня была отличная кандидатура на роль донора силы аспекта.

Я понимал, что из четырнадцати оставшихся в живых Владык многие, если не все, кроме Ирмы, хотели мне смерти. И, будь ситуация иной, за это я бы не задумываясь пооткручивал им всем шеи.

Но так как в одиночку я точно не смог бы победить в войне с Апокалипсисами, их мне пришлось оставить в живых, по крайней мере, пока.

Однако был один персонаж, которого я не собирался щадить, даже если от него зависела бы победа. Найс вогнал мне в грудь метафорический клинок предательства и этим заслужил смерть. И Рей, пронзивший мою спину уже самым настоящим мечом, заслуживал смерти ничуть не меньше, если не больше.

Но, похоже, остроухая сволочь прекрасно понимала, что я захочу отомстить, потому что не отвечала на сообщения Хобарда и остальных Владык и, как и Найс, исчезла с радаров Ирмы.

При этом что-то мне подсказывало, что Найс не сам додумался отправиться к Апокалипсисам. Осознание того, что пара самых ненавидимых мной на данный момент тварей находилась вне зоны моей досягаемости, да к тому же с заложницей в лице моей женщины, заставляло мой мозг едва ли не закипать от гнева.

И от вспышки моего буйства окружающих спасала только Лира, отчасти своим вампирским гипнозом, а отчасти женскими чарами успокоившая мои готовые лопнуть нервы.

Тем не менее, острое желание убивать не могла унять даже моя эльфийская вампиресса. У меня прямо-таки руки чесались разрубить, размозжить или разорвать чью-нибудь плоть. И к своему счастью, Ирма на мой прямой вопрос: “Кого тут можно прикончить?” — тут же предложила очень интересный вариант.

По её словам, за последние несколько часов в одной области человеческого мира образовалась необычная концентрация Катаклизмов полигона. Правда, это были звероподобные твари, чьи аспекты были куда примитивнее и слабее, чем у разумных монстров, но, с другой стороны, для первых экспериментов это мне подходило даже лучше.

К тому же, по словам провидицы, это место мне было неплохо знакомо, хотя после прорыва полигонов география континента и претерпела значительные изменения. И визуализированный с помощью какой-то магии у меня в голове образ действительно навевал ностальгию.

Моим глазам предстал тот самый арсенал церкви, что я когда-то ограбил ради Гуйара. Долго думать я не стал, почему бы не это место, если, в целом, нет особой разницы. Тем более что последними словами, что я услышал от Ирмы, было:

— И не торопись уходить оттуда, найдёшь кое-что очень полезное…

Глава 172

Хобард, отправившийся со мной в качестве сопровождающего и экстренной поддержки, пока мы летели, успел разговориться, несмотря на то, что я почти не отвечал на его реплики и слушал в пол уха.

Но с какого-то момента рассказ, кроме того, что был довольно муторным и преисполненным чувством безграничного обожания, что Владыка церкви испытывал к своим трём учителям, стал ещё и полезен.

Трое Демиургов, ныне ставших богами святой церкви, были великими борцами с монстрами. Один из них, самый старший, даже участвовал в создании полигонов, правда, тогда он ещё был лишь Повелителем и выполнял роль помощника и мальчика на побегушках.

Однако, как бы невероятны они ни были и как бы велика ни была их сила, Демиурги не были всемогущи. Да, их мощь была неоспорима во всех мирах, и для таких, как они, разработать новый тип магии было не слишком сложно.

Но вот создать отдельный, ранее не существовавший тип энергии, с помощью которого люди смогли бы максимально эффективно противостоять монстрам — это уже другой вопрос.

В природе существует если не бесконечное количество энергии, то, по крайней мере, столько, что невозможно представить даже самым могущественным из Властелинов. Даже если бы те трое распространяли всю свою энергию по миру без остановок на протяжении тысяч лет, по сравнению с объёмами изначальных сил это была бы капля в море.

Святая энергия быстро бы рассеялась на бескрайних просторах пустых океанов. А потому трём “богам” нужно было придумать какой-то способ удержать эту силу даже спустя тысячи лет после их смерти.

То, что они придумали, было настолько же безумно, насколько гениально. Всем было известно, что из пяти основных сил: энергий смерти, крови, тьмы, ада и жизни — первые четыре были “отрицательными”. Но при этом последняя не была “положительной”. Скорее уж, её правильнее было бы назвать нейтральной.

В результате при столкновении с запретными силами чистая энергия жизни почти всегда проигрывала из-за отсутствия направленности и специализации. При этом, однако, её нейтральность была и плюсом.

Отсутствие предрасположенности к чему-либо сделало энергию жизни куда лучше запретных сил подходящей для “переработки”. И хотя в древние времена человечеству пришлось туго из-за нападок монстров, развитие магии в итоге определило победителя в этом противостоянии.

Но троице учителей Хобарда простой магии было мало. Им нужно было нечто “положительное”, что смогло бы противостоять запретным энергиям по самой своей сути. И троица Демиургов сделала, в каком-то смысле, довольно простую вещь.

Они “вычли” из энергии жизни запретные энергии, в результате чего, следуя довольно простой математической логике, у них получилась сила противоположного, положительного полюса. Да, иногда всплывающие в памяти знания мира Короля были всё-таки очень полезны, рассказ Хобарда был куда заумнее и сложнее к восприятию.

Естественно, на деле ни его объяснение, ни тем более моё, не отражали всего смысла. Высшая магия, в которой я был полнейшим профаном, состояла далеко не только из пассов руками и бросания фаерболами.

К тому же потом той троице Демиургов ведь надо было ещё как-то оставить святую энергию своим потомкам, чтобы она могла производиться путём такого вот “вычитания” вечно и независимо от них самих…

Однако суть я уловил вроде бы правильно: святая сила не была какой-то новой уникальной энергией. На сто процентов она была производной пяти изначальных сил, а ведь у меня внутри все эти силы присутствовали. Чёрное пламя само по себе казалось неделимым, но я без особого труда мог извлекать из него составляющие энергии.

Так что по идее мне ничего не мешало использовать святую силу, причём не получать из пространства, как это делали церковники, а продуцировать самому. В бою с монстрами, конечно, и чёрное пламя было довольно полезно.

Но святая сила была естественным их врагом и априори подходила лучше всего остального. Конечно, к святой энергии у меня было… некоторое предубеждение, назовём это так. Но, если победа выскользнет у меня из рук из-за того, что я не попытался, будет слишком уж обидно.

Тем временем, мы уже приблизились к пункту назначения. Часть человеческого мира, где мы оказались, ранее находилась над Подземельем Некроманта. Так что и промелькивающие под нами разрывы были полны нежити, и впереди по большей части ощущалась именно энергия смерти, исходящая от сильных монстров, но тварей из других полигонов я тоже чувствовал.

По первым прикидкам вокруг бывшего арсенала собралось около двух десятков существ на продвинутых и высоких стадиях Катаклизмов. Из них половина приходилась на нежить, ещё по четыре-пять на нечисть и тёмных тварей, а демонов, чей полигон располагался дальше всех отсюда, было всего две штуки.

Плюс было ещё примерно столько же чудищ стадий пониже, тут, правда, уже все поголовно мертвецы. Видимо, учуять то, что привлекло сюда эту стаю, слишком издалека слабые монстры не могли.

Сказав Хобарду ждать и приближаться только, если он почувствует что-то неладное, я поудобнее схватил Гуйар и пришпорил вернувшегося ко мне Карадора. Драголич явно был очень рад новому бою, а я не собирался его как-то ограничивать.

За несколько секунд набрав скорость, которой смог бы позавидовать и оставшийся в Астранте кетцалькоатль, мы на полном ходу врезались в гущу монстров, и первый же удар Гуйара превратил голову одного из трёх драконов нежити в костяное крошево.

Существа, до того явно соперничавшие друг с другом за место поближе к полуразрушенному зданию арсенала, резко переключились на нового врага. И, надо сказать, такого количества мифических монстров я не встречал даже на страницах древних манускриптов.

Теперь уже два костяных дракона, огромный, длиной и шириной с полноводную реку, зомби-червь, два замотанных в серые, покрытые плесенью и коростой бинты, мумифицированных быка, полупрозрачный силуэт чёрного пса баргеста — редчайшего духа, использующего сильнейшие проклятья, а также три более классических, но от того не менее сильных и жутких скелета разных монструозных зверей: огромных тигра, ворона и змеи.

У нечисти с разнообразием тоже всё было более чем отлично: небольшая, длиной в мою руку, золотая змейка залтис, известная своим смертоносным ядом; волк размером со слона с красивой ярко-голубой шерстью, судя по всему один из не менее легендарных ашин, самых быстрых из волчьего рода; восьмиглавая гидра и, неожиданно, мой хороший знакомый — кетцалькоатль, но уже подросший, размахом крыльев закрывающий облака и солнце.

Пара демонов была представлена высшим ифритом, а также совершенно неизвестным мне, а значит, невероятно редким демоническим конём с пылающей гривой и загнутым, словно клинок, рогом во лбу.

Единственными, кто подкачал в плане интересных разновидностей, оказались твари теней. Все четыре были одинаковыми: сгустки черноты размером с человеческую голову с торчащими из неё непропорционально огромными, длиной по сотне метров, тончайшими иглами, из-за которых существа напоминали морских ежей-мутантов или какие-то дьявольские одуванчики.

С ними я и решил разобраться в первую очередь. Увернувшись от броска баргеста, мы с Карадором устремились к цели. Иглы, даже на внешней границе очень частые, выглядели не слишком приятно. Сразу представлялось, как они впиваются везде, где только можно и нельзя.

Однако я помнил, что мне рассказали про аспекты тварей полигонов. Они у них были теми же, что и у Апокалипсисов, а конкретно у тёмных тварей это был аспект ужаса. Можно было предположить, что эти иглы при попадании вперемешку с энергией тьмы испускали что-то вроде яда страха, который должен был обращать врагов в бегство.

Но на меня подобные трюки должны были действовать очень плохо уже из-за моего аспекта, а также особой структуры души. А больше этим морским ежам-переросткам было нечем меня удивить.

В отличие от разумных монстров, звероподобные очень редко когда имели какие-то трюки в рукаве. Им на это, как и обычным животным, банально не хватало мозгов.

Мои подозрения оправдались примерно наполовину. Когда чёрные иглы, практически полностью исчезавшие, если смотреть на них с “торца”, вдруг на огромной скорости выстрелили прочь от центральных сгустков тьмы, я, признаюсь, на долю секунды растерялся.

Поток тончайших стрел был вездесущ и непрерывен, без единого пробела, и уклониться было решительно невозможно, так что пришлось подставлять под сотни иголок свой и Карадора бока. Я отчётливо ощутил, как они впивались в броню и как из глубины души поднимались мысли о бегстве и даже суициде.

Но пробивная способность у снарядов теневых ежей оказалась куда ниже, чем у кинжалов плоскодонки, а крамольные мыслишки я быстро задавил. На этом удивление и закончилось.

Первый чёрный одуванчик, вернее то, что от него осталось, я без труда распылил ударом Гуйара, после чего и сам ёжик, и все его иголки, в том числе те, что ещё торчали из меня, просто растворились в воздухе.

Второй уже начал покрываться новыми иглами, но я успел вовремя и повторил ровно ту же процедуру.

Третий успел ощетиниться более чем пятиметровыми колючками, и подобраться к нему простым способом было невозможно. Но превращённый в тонкий и узкий клинок Кровожадный Король проник между иглами и вонзился в “тело”.

А вот четвёртого убить мне уже не дали. Со спины, каким-то действительно звериным инстинктом скоординировав нападение, атаковали сразу три монстра: золотая змейка залтис, баргест и один из муми-быков.

Ещё несколько тварей были на подходе, и теперь нужно было действовать более аккуратно и обдуманно. Может быть, иглы тёмных тварей мне и не навредили, но это из-за удобного для меня аспекта. Остальные же монстры, получившие свои аспекты от других Апокалипсисов, могли уже представлять довольно серьёзную опасность, тем более что их оставалось аж пятнадцать штук.

Оттолкнувшись от спины Карадора и приказав драголичу резко уйти вниз, я пропустил мимо себя баргеста и залтис, а сам, ощутив, как дёрнулась кисть, схватился за рог быка. Их хозяева сейчас наверняка воевали за Апокалипсисов где-то в мире мёртвых, и эти ребята остались без присмотра.

Что же, стоило облегчить их страдания. Опершись ногами о голову быка, я активировал способность Калии в Гуйаре и оставил на пути мумии застывший в пространстве кинжал, на который нежить на полной скорости налетела лбом. Меня же по инерции понесло вперёд, и я едва успел скорректировать полёт, чтобы наши с золотой змейкой пути пересеклись.

Протянув руку, я схватил её посередине туловища, за что тут же поплатился, едва не заработав укус. Второй рукой я лишь в последний момент поймал голову змейки, когда та уже наполовину вогнала свои клыки в мой чёрный панцирь.

Эти зубки, определённо, были острее теневых игл. А может, сказался аспект поглощения, потому что я почувствовал, как броня растворяется прямо вокруг места укуса.

Предплечье быстро начало неметь, но, направив к ранке чёрное пламя, я замедлил, а потом и вовсе остановил распространение отравы. Саму же залтис я, вернувшись в седло подоспевшего Карадора, выставил вперёд словно копьё, ну или, по крайней мере, короткий кортик.

И, рванувшись вверх, в небо, успешно вогнал клыки золотой змейки в лапу слишком большого, чтобы вовремя уклониться кетцалькоатля.

Сражаться со звероподобными монстрами всё-таки было не тем же самым, что сражаться с разумными. Тем более что эти существа были из разных видов и не имели ни малейшего понятия о совместных нападениях, тактике или ловушках.

Несмотря на то, что среди них были очень сильные монстры, двадцать противников сейчас были куда менее опасными, чем всего шестеро совсем недавно. Конечно, отчасти свою роль сыграло отсутствие у этих монстров нормальных аспектов, но всё-таки только это не могло создать настолько серьёзную разницу.

Поймав подлетевший с недовольным жужжанием Гуйар, живое оружие явно было недовольно тем, что я оставил его в черепе нежити, я бросился в новую атаку.

Больше никаких трюков и изящных пируэтов применять не хотелось. Всё ещё не унявшаяся после новостей о Найсе и Агнес злость требовала максимально жестокой и кровавой, где это было возможно, расправы.

Да, я стал получать больше ран. Порезы от когтей, дыры от клыков, подпалины от пламени драконов и ифрита и разъеденные проклятьями баргеста участки быстро покрыли как мою броню, так и защиту Карадора. Но это было не важно, потому что Кровожадный Король постоянно находил всё новые и новые цели.

Лапы, рёбра, хребты и черепа, разлетаясь на кусочки под ударами Гуйара, создавали настоящую симфонию из скрежета, хруста и воплей боли, негодования и ярости, ласкающую мой слух лучше любого человеческого оркестра.

Полнившая мысли злоба постепенно улетучивалась, сжатая челюсть расслаблялась, а удары становились более плавными и выверенными. Теперь можно было и о более основательных вещах думать, больше не буду переживать о том, что мог принять неправильное решение из-за гнева.

Однако, прежде чем начать разрабатывать стратегии по противостоянию армии Апокалипсисов, стоило озаботиться более насущным вопросом. Смогу ли я поглотить аспекты убитых Катаклизмов?

В пылу боя я этим заниматься не решился, слишком уж отличались эфемерные аспекты от привычной мне энергии. Но теперь, когда бо́льшая часть монстров была убита, а оставшиеся разбежались кто куда, настал самый подходящий момент.

Приземлившись рядом с телом гигантского червя-нежити, я положил руку на его раскуроченную голову и прикрыл глаза. Энергия монстра ещё не рассеялась и, повинуясь вложенным в меня Апокалипсисами силам, уже двигалась в мою сторону, но на неё мне сейчас было плевать.

А вот аспект, скрытый в созданном системой полигона подобии души, как раз и являвшийся предметом моего интереса, на моё появление никак не отреагировал. Даже как-то обидно. Словно девка-недотрога, единственная, кто не бросился на шею самому крутому парню на деревне. И ведь именно её-то и хочется заполучить больше всего.

Своей душой я потянулся к аспекту костей, сначала попытавшись заставить его приблизиться силой, потом стараясь как-то привлечь, можно даже сказать заинтересовать, однако недотрога оставалась глуха к моим ухаживаниям.

Моя душа, к которой энергия смерти червя липла, будто банные листы на жопу, проходила сквозь искорку аспекта, никак её не затрагивая, словно они находились на разных слоях реальности. Однако у меня ещё оставались козыри в рукаве.

Аспект власти вспыхнул на полную, пожалуй, ещё ни в одном бою, может быть, кроме финального противостояния с Гругуром, я так не выкладывался. И единственным, что я требовал, было подчинение чужого аспекта.

Прошла минута, вторая, пятая. Я чувствовал, как растворяются в пространстве искусственные души убитых мной раньше монстров, навсегда лишая меня возможности поглотить их аспекты.

А аспект червя всё ещё отказывался реагировать. В бою провернуть подобное, и правда, было бы невозможно. Однако радовало уже то, что он не показывал следов рассеивания, что означало, что мои потуги хоть как-то, но работают.

И вот, наконец, спустя почти десять минут истощения моих собственных сил, энергетических и душевных, я ощутил первый слабый отклик. Ранее совершенно индифферентный аспект костей дёрнулся и медленно-медленно, быстрее улитки ползают, поплыл в мою сторону.

Впрочем, это была только половина дела. Если мне не удастся абсорбировать чужой аспект, то все эти потуги окажутся напрасными.

Ещё спустя минут пять, я не решился как-то подгонять недотрогу, боясь спугнуть столь сложно доставшийся успех, аспект зомби-червя всё-таки соприкоснулся с моей душой. И, о чудо, вопреки моим самым пессимистичным ожиданиям, в тот же момент полностью растворился в ней, чтобы ещё через несколько секунд слиться уже с моим собственным аспектом власти.

К сожалению, как я и предполагал, своих специфических свойств он уже лишился, осталась лишь чистая сила аспекта, да и её было совсем немного, мой аспект вырос процентов на десять, не больше.

С учётом того, что для перехода на среднюю стадию Владыки мне надо было вырастить аспект раз в пять, а потом ещё столько же для поздней, а потом ещё больше для поднятия до Демиурга, возможно, мне даже всех Владык, вырвавшихся из полигонов, не хватит, чтобы составить конкуренцию Королям монстров.

С другой стороны, это уже было лучше, чем ничего, к тому же я ещё не начинал тренировки, о которых говорили Ирма и Хобард.

Осмотревшись, я обнаружил, что души ещё не рассеялись лишь у двух монстров: демонического огненного единорога и баргеста. Они оба были на высокой, так что это было вполне ожидаемо. Немного подумав, я выбрал демона, возможно, несговорчивость аспекта зомби-червя была вызвана тем, что он был нежитью, и с аспектом порождения преисподней получится получше.

И в каком-то смысле так и было, по крайней мере времени я потратил раза в два меньше, несмотря на бо́льшую силу единорога. Однако, в отличие от аспекта костей, аспект огня, вступив во взаимодействие с моей душой, начал буянить и пытаться вырваться, из-за чего сил я потратил куда больше и после абсорбирования второго аспекта почувствовал себя выжатым, словно лимон.

На этот раз, правда, прибавилось побольше, процентов двадцать, а то и двадцать пять, так что от убийств более сильных Катаклизмов, определённо, будет польза.

Аспект баргеста, хоть я и закончил быстрее, чем с червём, уже почти растворился, но у меня всё равно не хватило бы сил с ним управиться. Так что, вместо того, чтобы предпринимать бесплодные попытки, я решил переключиться на другое.

Ирма сказала, что в этом арсенале находится что-то, что будет мне полезно, и я, кажется, догадывался, что это такое. Более того, почти наверняка подобное столпотворение монстров тут случилось именно из-за этого куска камня. И я намеревался, как минимум, спуститься и посмотреть, что с ним произошло.

Глава 173

В отличие от Астранты, которую прорыв полигонов никак не затронул, арсенал церковников, где когда-то содержался Гуйар, от землетрясения пострадал неожиданно сильно. Скорее всего, причина была в том, что одна из линий прорыва пролегала всего в паре километров от этого места, но также свою роль, наверняка, сыграли разруха и запустение, легко чувствующиеся во всём здесь.

Случившаяся лишь пару дней назад катастрофа не могла затянуть камень пылью и паутиной, порубить столы и стулья на дрова, тут же использованные для розжига костров и стереть абсолютно все следы недавнего пребывания человека.

Похоже, наш разнос здесь в прошлый раз не остался без последствий. Уж не знаю, что именно произошло, но церковники покинули этот монастырь, и сам замок стал пристанищем бродяг и случайных путников.

Останки нескольких таких незадачливых путешественников, судя по всему ставших обедом для собравшихся монстров, можно было найти тут и там по углам замка. Меня, впрочем, интересовало иное.

Всё содержимое арсенала святошами было предсказуемо вынесено. Двери, раньше закрывавшие хранилища, либо были открыты, либо сняты с петель, либо и вовсе отсутствовали. То ли они сами по себе были достаточно ценны, чтобы настолько расстараться, то ли они были украдены уже после предприимчивыми прохожими, сообразившими, что несколько десятков килограммов железа можно довольно дорого продать.

Однако та дверь, что нужна была мне, оказалась не только на месте, но и накрепко закрыта. Тем не менее, это не мешало ей пропускать наружу очень могущественную ауру чего-то, находящегося внутри бывшего хранилища оружия. Эта аура не была энергетической, но ощущалась не менее остро.

Её можно было сравнить с тем ощущением, которое возникает в пылу сражения, когда ярость захватывает разум, и уже не можешь думать ни о чём другом. Это был беззвучный боевой клич, от которого даже моя кровь начинала вскипать, а рука непроизвольно тянулась к оружию.

Лёгким ударом я снёс дверь с петель, и аура резко выросла, охватив меня с ног до головы. Она была одновременно и очень похожа, и кардинально отлична от ауры, что испускал в бою Гуйар. Кровожадный Король, как и говорило его имя, жаждал крови, жаждал смертей, жаждал растерзать и уничтожить врага, был настоящим варваром в худшем смысле этого слова.

А стоящая у стены каменная глыба метр на два испускала чистейшую, незамутнённую ауру битвы, словно передо мной был настоящий сказочный рыцарь без страха и упрёка, бросающийся в бой со злобным драконом.

Гуйар, до этого тихо висевший у меня на поясе в виде короткого кортика, неожиданно дёрнулся и сам выскочил из ножен. Моей первой реакцией было вернуть его, но потом я всё-таки остановил руку, слишком уж интересно было посмотреть, что произойдёт. А происходило кое-что действительно необычное.

Кровожадный Король, зависнув в метре над землёй, самовольно вернулся в свою оригинальную форму большой, усеянной множеством зубцов булавы и медленно двинулся к каменюке. При этом его аура, та самая, о которой я только недавно вспоминал, вспыхнула словно факел, начав своеобразное сражение с каменной плитой.

Хотя это были только ауры, почти не содержавшие в себе энергии, одно лишь боевое намерение, в хранилище в секунду поднялся настоящий шквальный ветер, а по уже повреждённым землетрясением стенам пошли новые трещины.

И это был далеко не конец. Останавливаться эти двое явно не собирались, всё усиливая и усиливая испускаемое давление. Когда между Гуйаром и каменной глыбой оставалось около полутора метров, даже я ощутил некоторый дискомфорт, а желание вновь броситься в бой стало едва возможно сдерживать.

Поэтому, а ещё потому, что я заметил, как на неподвижной до сих пор поверхности непонятной плиты начали появляться тончайшие порезы и выщерблены, стало понятно, что и дальше наблюдать уже было нельзя.

Я в миг оказался между двумя противоборствующими оружиями. Одной рукой схватил Гуйар, который тут же завопил как резанный и впился в ладонь сотней острых шипов, а вторую положил на каменную плиту… вернее, попытался положить.

Когда между моей кожей и поверхностью глыбы оставался буквально сантиметр, я ощутил под пальцами гладкую словно зеркало поверхность, совершенно не похожую на то, каким должен быть шершавый и бугристый камень, к которой моя кожа неожиданно намертво прилипла.

В тот же момент Кровожадный Король в другой руке дёрнулся и начал давить на ладонь, словно желая вжать меня в гладкую стену, а шипы на рукояти начали активно выкачивать энергию из моего тела.

— Это, что, бунт?! — рявкнул я, поворачиваясь к Гуйару.

В целом, к его выкрутасам я давно привык и, если бы Кровожадный Король начал артачиться сам по себе, даже не обратил бы особого внимания.

Просто перестал бы подкармливать, что для живой булавы было худшим наказанием. Но теперь они оба, очевидно, находясь не в лучших отношениях, решили объединить усилия и прикончить меня, что было попросту непозволительно.

Нет, дружочек, так не пойдёт!

Активировав боевую форму, я резко вырос втрое, после чего дополнительно усилил себя чёрным пламенем, после чего со всей силы сжал Гуйар и потянул его прочь. Стоило признать, попытка пары живых оружий была неожиданно довольно продуманной.

Если бы мне не хватило сил, эти двое либо сломали мне руки, либо зажали между собой, и Гуйар выкачал бы всю мою энергию.

Однако напали они, определённо, не на того. Мощь тела Совершенства нельзя было недооценивать, и довольно быстро мне удалось перебороть Гуйар в условный армрестлинг, вывернув его вбок так, чтобы и он, и каменюка оказались передо мной.

Тут Кровожадный Король предпринял ещё одну попытку, резко перестав сопротивляться и дёрнувшись в сторону моего живота. Но я предвидел такое развитие событий и вовремя увернулся, а больше у пусть живой, но всё-таки булавы не было возможностей мне навредить.

Окутав Гуйар чёрным пламенем с Усилением, на этот раз не питающим, а наоборот, плавящим магический металл к чертям, я довольно быстро добился желаемого. Вместо яростного шипения и гудения послышались жалобные вопли, Кровожадный Король молил о пощаде.

— Помоги мне с ним — и я подумаю, — бросил я, отзывая чёрное пламя вокруг правой руки и с удвоенной силой зажигая его вокруг левой.

Дважды повторять не понадобилось, Гуйар, сам помогая моему замаху, врезался в барьер каменной глыбы, тут же начав проедать его своей силой.

Против нас двоих последний экспонат церковного арсенала продержался недолго. Уже спустя секунд пятнадцать невидимая стена подалась сначала на пол миллиметра, потом ещё на столько же, а потом, словно потеряв волю к борьбе, просто лопнула.

Моя ладонь с силой врезалась в камень, и я ощутил проникшие в разум мысли живого оружия. Вернее не мысли, по-человечески думать подобные Гуйару артефакты всё-таки не могли, скорее, это можно было назвать волей.

Каменюка соглашалась подчиниться мне, но с условием того, что я выступлю войной против монстров. Последний образ сопровождался уже довольно неплохо знакомой мне аурой, что исходила из центра человеческого мира, области, где были заключены Апокалипсисы.

— Они и мои враги тоже, — кивнул я, особо не задумываясь. Врать живые оружия тоже не умели, и сомневаться в намерениях этого куска камня не приходилось.

Он, в свою очередь, похоже, тоже мне поверил. По крайней мере, аура, привлёкшая к этому месту стольких монстров, исчезла, а я ощутил сильный жар под моей ладонью, вновь прилипшей к поверхности глыбы. Руку, однако, я отдёрнуть не попытался, чувствуя, что на этот раз вреда мне камень не желает.

И верно, спустя несколько секунд жар ушёл, ощущение скованности тоже и, убрав ладонь, я увидел чернильно-чёрный отпечаток моей руки, словно выжженный на поверхности камня, чуть выше середины глыбы.

Но это был ещё не конец. Плита задрожала, с неё, словно с какого-нибудь известняка, начала сыпаться мелкая каменная пыль, а потом, с глубоким, даже каким-то мелодичным вздохом грубый, неровно вырубленный кусок камня начал менять очертания. Поверхность сглаживалась, неровные углы исчезали, сама плита стала сантиметров на тридцать ниже, на двадцать у́же и значительно тоньше, при этом изогнувшись дугой.

И вот передо мной стояла уже не несуразная каменюка, а самый настоящий башенный щит, немного великоватый для нормального человека, но всё-таки вполне классического вида. На его гладкой матовой поверхности остался выжженный отпечаток моей ладони.

Вернувшись в обычную форму, я положил руку на край щита и попытался отодвинуть его от стены. На этот раз, к счастью, мне это удалось, и, найдя на обратной стороне крепление, я вдел в него руку и оторвал щит от пола.

Было бы очень обидно и даже стыдно, если бы после всего произошедшего то, что произошло в прошлый раз, повторилось бы. Однако щит, несмотря на то, что стал меньше, похоже, не стал ни на грамм легче. Я ощущал, как он оттягивает моё плечо.

По сравнению с Гуйаром он был раз в пять-семь тяжелее, и не было ничего удивительного в том, что, будучи Воителем, я не смог даже сдвинуть его с места. Сражения с ним точно уже не будут столь динамичными и полными кульбитов и трюков.

Однако, наверное, впервые ещё с Подземелья Некроманта, я ощутил некую целостность. Именно щит и булава были тем оружием, с которым я начинал свой путь, и именно навыки боя с ними были наиболее полны в моей искусственной памяти.

К сожалению, после того, как я нашёл Гуйар, подобрать к нему достойный щит оказалось слишком сложной задачей. И в итоге я переключился на менее приятный, но более эффективный стиль ведения боя.

Но теперь всё вернулось на круги своя. Живое оружие, способное составить конкуренцию Кровожадному Королю и своей аурой, и особыми свойствами, и даже уникальностью своей личности, подходило мне идеально.

Развернувшись, делать в пустом хранилище мне больше было нечего, я направился к выбитой двери. Однако, не рассчитав с непривычки своих новых габаритов, задел каменным щитом стену, от чего последняя тут же взорвалась фейерверком каменной крошки и штукатурки.

М-да… надо привыкать носить с собой башенный щит, магией пространства я, к сожалению, не владею…

И словно услышав эти мои мысли, живое оружие быстро начало уменьшаться в размерах. Спустя несколько секунд на моём предплечье красовалась небольшая, размером всего в три ладони, уменьшенная копия щита, разве что чёрный отпечаток ладони теперь занимал почти всю её поверхность, ну и крепежи для руки, понятное дело, не изменились.

При этом вес каменного щита тоже значительно уменьшился. Хотя я до сих пор ощущал его, двигаться можно было свободно, что не могло не радовать. А ещё, похоже, он, и правда, мог в какой-то степени читать мои мысли, и уловив, что я называю его то каменным щитом, то плитой, то просто каменюкой, моё новое живое оружие отправило в мой разум своё настоящее имя.

Ниарсан, Надгробие Короля.

***

— Вижу, ты его всё-таки заполучил, — удовлетворённо кивнула явно ожидавшая меня Ирма, когда я, спешившись с Карадора, вошёл в её обитель.

— Как видишь, — я поднял руку с прикреплённым к ней Ниарсаном. — Ты знала, что это, когда посылала меня туда?

— Конечно, ведь это был щит одного из Демиургов.

— Серьёзно? — в первую секунду я подумал, что ослышался.

— Вполне, более того, он принадлежал среднему из трёх братьев, в современности более известных как боги святой церкви.

Я посмотрел на Надгробие Короля так, словно это была прицепившаяся к руке гигантская сороконожка.

— А раньше не могла сказать? До того, как я ушёл?

— Неужели ты настолько предубеждён против церкви, Король Ганлин? — улыбнулась Ирма, картинно покачав головой. — Ведь из этого щита давно выветрилась вся святая сила. Какая разница, кому он принадлежал?

— Он поэтому попытался меня прикончить на пару с этим засранцем? — я вытащил из-за пояса и показал гномихе Гуйар.

— Возможно, — она пожала плечами. — Впрочем, не думаю, что у твоей булавы были те же мотивы.

— Про него я всё знаю, он просто хотел меня сожрать.

— Именно. Иного от оружия великого Камоалибоар, Короля Глубоких и Тёмных Вод, можно было и не ожидать.

— Короля? — я чуть не поперхнулся слюной, — Хочешь сказать, что всё это время я таскал с собой ещё и оружие Апокалипсиса?

— Точно так.

Её моя реакция явно забавляла.

— Но почему тогда Гуйар отдали мне?

— Потому что он ослабел и стал не нужен, — Ирма пожала плечами. — Катастрофа, в которой погибли все Властелины, произошла не за один миг и даже не за один год, они погибали долгими столетиями. Из-за проклятья вечности их силы постепенно истощались, и никто не знал, что с этим делать, но большинство до самого конца не оставили попыток. И Камоалибоар не был исключением. Не желая терять свою жизнь, он использовал все возможности, в том числе вытянул всю энергию из созданного им же оружия. Ардоар, Безжалостный Король, и Гуйар, Кровожадный Король, были одними из лучших оружий во всех пяти мирах, но один из них был полностью опустошён, а второй и вовсе уничтожен. После катастрофы Гуйаром завладел Гругур. Но у него уже было любимое оружие, к тому же мы больше не могли усиливать свои аспекты, а для того, чтобы Гуйар стал достаточно полезен, ему нужно было скормить часть аспекта, на что Гругур, похоже, не решился. Ты стал одним из всего двух сосудов, к кому он испытывал симпатию, так что он решил просто отдать Гуйар тебе.

Я усмехнулся.

— Было бы вдвойне иронично, если бы я убил его тем оружием, что он мне подарил. Жаль. А что насчёт Ниарсана? Он ведь, хоть и не тянет на оружие Властелина, для Владыки всё ещё более чем отлично подходит.

— Это правда. Но пока мы все были более-менее равны, на этот щит никто не хотел претендовать из-за Хобарда. Он очень ревностно относится к наследию своих учителей.

— Да, я заметил.

— Сам же Хобард даже не Идол, так что для него щит Баомейара, Второго Короля Света, неподъёмный. Поэтому же он не стал присваивать Ниарсан себе, пряча в Астранте, так как не считал себя достойным. Так что он просто оставил щит в человеческом мире. А несколько сотен лет назад его нашли представители церкви и, ощутив связь со своим учением, но не сумев его переместить, выстроили арсенал прямо вокруг него.

— Как удобно владеть способностью предвидения, — заявил я с некоторой долей сарказма, которую не смог, да и не захотел убрать из голоса.

— Удобно, но с какого-то момента становится немного скучно, — ничуть не смутившись, ответила Ирма.

— Не сомневаюсь. А погоди, — мозг неожиданно ухватился за сказанные несколько минут назад слова, — как же, я ведь не отдавал Гуйару части своего аспекта, но при этом он, если не лучше, то, по крайней мере, точно не хуже топора Гругура или кинжалов той плоскодонки.

— Её зовут Элоиза.

— Да как угодно. На вопрос ответь.

— Ну, тут два фактора, — немного помолчав, ответила провидица. — Во-первых, твоя энергия намного плотнее и чище что энергии жизни, что любой из запретных энергий. Так что Гуйар, подпитываемый ею, демонстрирует куда бо́льшие возможности, чем то, на что он, по идее, должен быть способен. А во-вторых, на самом деле ты уже скармливал ему свой аспект, пока был Повелителем. До вознесения контроль над аспектами не такой полный, и их сила, особенно при использовании, может неконтролируемо по крохам просачиваться из души. А такому оружию как Гуйар, созданному Апокалипсисом-Королём, эти крохи было легко поймать и поглотить. Хотя, конечно, с полноценным пробуждением это не сравнится.

— Чего?

— А, ну да, я забыла. Ты ведь у нас Король без королевского обучения.

— Если я — Король, и ты это признала, я ведь могу тебя наказать за оскорбление своего Короля?

— И как собираешься наказывать?

— А ты посмотри в будущее, авось какие-нибудь картинки и всплывут.

Ирма действительно прикрыла глаза, и я ощутил волну ауры.

— Мм… ну такое и наказанием-то не назвать, так, лёгкая разминка.

Вот сучка. Ну ладно, а как тебе такое?

В следующую секунду её лицо вытянулось и побледнело. Похоже, и правда, что-то увидела, по крайней мере, моя облачённая в намерение кроваво-извращённая фантазия до неё явно дошла.

— Понравилось? Как насчёт парочки подколок?

— Ладно-ладно, я поняла, — пару раз тяжело вздохнув, гномиха подняла руки, словно защищаясь от увиденного непотребства.

— А теперь давай ещё раз. Что такое пробуждение – это во-первых. А во-вторых, куда, по-твоему, мне стоит отправиться для начала?

Глава 174

Мир тёмных тварей, как ни странно, не был на сто процентов тёмным. Небо тут всё ещё было, как и солнце. Правда, из-за огромного количества энергии тьмы, исходящей прямо из безжизненного камня, небо было тёмно-серым, а солнце — чуть более светлого серого оттенка. Обычный человек здесь максимум смог бы угадывать общие очертания окружения.

Впрочем, за исключением поверхности, куда тёмные твари зачастую не выбирались ни разу за свою практически вечную жизнь, это местечко действительно было погружено в кромешный мрак. Так что бо́льшую часть всего интересного в этом месте увидеть было невозможно.

Но мне это и не было нужно. Энергетического восприятия вполне хватало, чтобы с лёгкостью ориентироваться в бесконечных переплетениях тоннелей, пещер, колодцев и штолен, что находились под бугристой почвой поверхности.

В плане архитектуры полигон тёмных шахт, пожалуй, был наиболее достоверной копией мира населявших его монстров.

Разница была в том, что тут не было этажей, а потому слабым и безобидным теневым слизням могли соседствовать настоящие чудовища, по крайней мере, по человеческим меркам. Впрочем, сейчас для меня слизень уровня Казни и какой-нибудь теневой паук уровня Бедствия были одинаковыми сошками.

И пока мы продвигались к тому месту, куда катастрофа забросила трон Короля Тьмы, я не отказывал себе в удовольствии, распространив туман Усиления на несколько километров во все стороны, убивать местных чудиков тысячами и десятками тысяч.

И эти смерти не были бессмысленными. Несмотря на то, что энергия от убийств для меня уже была бесполезна, тёмные твари оставались единственным типом монстров, что прошли мимо моей способности Похищения.

Так что геноцид чёрного населения был крайне полезен для моей боевой формы, которой, как показало сражение с Владыками, сильно недоставало устойчивости к силе тьмы. К тому же так я мог накопить полезных идей для превращений, и не только для себя, но и для Карадора.

Драголичу, которого я поднял до средней стадии Катаклизма, чего-то не хватало, чтобы подняться выше. По идее мы с ним были связаны, и после моего вознесения этой связи должно было хватить, чтобы повторить третье проявление аспекта.

Но при этом я отчётливо ощущал, что, если сейчас насильно подниму ему ещё одну стадию, мой скакун уже никогда не сможет продвинуться дальше. Несмотря на то, что его аспект, фактически, был порождением моего, разные существа всё ещё были разными существами, и тащить его по своей дороге было чревато последствиями.

И я очень рассчитывал на то, что в предстоящем сражении за трон, через меня и самостоятельно поглотив достаточно силы тьмы, Карадор всё-таки сможет преодолеть этот барьер.

С остальными было примерно то же самое. Лаэна и Рагок были на средних стадиях, Веск и Лира — на начальных, но, хотя я и мог накачать их энергией под завязку, увеличив нашу силу в моменте, в перспективе это было далеко не лучшим решением.

Им нужно было постичь свои аспекты, развить их, чтобы энергия, так сказать, легла на благодатную почву. И бой, на который мы спешили, должен был в этом помочь.

Сиору, к сожалению, с собой взять не получилось. Ставшая слишком большой байцзе просто не пролезла бы через большинство тоннелей мира теней, а прорубать себе путь на протяжении долгих тысяч километров было попросту глупо. Так что огромная рогатая львица была отправлена в мир крови, чтобы охотиться и не терять попусту время.

И вот ей с аспектом, наоборот, стоило притормозить. Хотя съеденный клык найрита смог подстегнуть её развитие, и после пожирания тела Гругура и восстановления она довольно прочно закрепилась на самой границе продвинутой стадии как в плане энергии, так и в силе аспекта, стабильным такой рост назвать не смог бы никто.

Буль тоже остался на человеческом континенте, но уже по другому поводу. Мой зомби-дворецкий, с поддержкой гномихи, следил за организацией нового филиала Костяного Храма, моей вотчины, военной ставки, империи и вообще всего, что только можно.

Название времён самого начала моих путешествий по Подземелью Некроманта как-то прямо грело душу, и те, кто состоял в Костяном Храме пятого и десятого этажей, наверняка сильно удивятся, когда услышат это имя.

Ну… по крайней мере, те, что выжили. Вскоре после прорыва полигонов амулеты возврата перестали работать и тем, кто умер в первые минуты, повезло куда больше, чем тем, кто умудрился сохранить свои жизни каким-нибудь образом. А ведь потом на восстановительные зоны напали толпы монстров… м-да, из-за моего вознесения, определённо, померла куча народу.

И помирала до сих пор, если теневых тварей можно было назвать “народом”. От сидевшего у меня на плече того самого гигантского теневого слизня-Владыки, сейчас уменьшившегося до размера кулака ради экономии пространства, отчётливо фонило недовольством.

Ничего страшного, это всё для благого дела. Чем больше у меня будет козырей, тем больше был шанс, что нам удастся выстоять.

Я повернул руку и взглянул на Ниарсан, всё также прикреплённый к тыльной стороне предплечья. Щит Демиурга-Короля. Коснулся Гуйара. Оружие Апокалипсиса-Короля. Костяной Храм, когда-то маленькая группировка наёмников, не способная противостоять лидерам города пятого этажа, вскоре распространит своё влияние на весь человеческий мир.

И я, появившийся как обычный скелет, которому любой начинающий маг при некоторых усилиях смог бы размозжить голову, возглавлю эту невероятную силу и однажды вступлю с Апокалипсисами в бой. Как же всё стало масштабно, страшно подумать. Даже как-то не верилось.

А что потом? Понятно, что если я проиграю, то не будет никакого “потом”, но всё-таки такие мысли стоило откладывать на самый последний момент.

Вот я одержу победу. Не только над Апокалипсисами, но и над Королём, что до сих пор скрывался где-то внутри моей души. Стану сильнейшим существом в мире и единовластным хозяином всех пяти миров. Хотя, с учётом того, что континенты монстров больше не были отделены от человеческого стеной тумана, правильнее всё-таки было называть это единым миром.

Король единого мира. Звучало очень неплохо. Сяду на трон в Костяном Храме, буду отдавать приказы, управлять территориями, развивать и пестовать, как того хотела Ирма? Или даже без подсказок Короля, в конце концов, уничтожу его?

А может, просто махну на всё рукой и отгорожусь от мира на вершине этого самого мира, как это делали Владыки? Гномихе я ответил однозначно, но на самом деле…

Я не знал ответа. Всю свою жизнь я не останавливался, кажется, даже на секунду, не мыслил паузы и полноценного отдыха. Мне нужно было всё больше и больше… всего. И что случится, когда у меня будет вообще всё, что только способен предоставить этот огромный и сложный мир, мне было неведомо.

М-да…

— Мы приближаемся, — чужой голос вторгся в мои мысли, и я скосил взгляд на теневого слизня.

— Как и планировали, пока что только на периферию?

— Конечно. Я не самоубийца, чтобы в одиночку отправляться в бой с несколькими десятками Катаклизмов.

— Очень на это надеюсь. Когда прибудут остальные?

— Должны быть в течение часа.

— Тогда подождём.

Трон, перенесённый с пятьдесят первого этажа Подземелья Некроманта, расчистил вокруг себя территорию более чем в пять километров радиусом, оказавшись в самом центре огромной сферы. Прежде чем успели прибыть Катаклизмы полигона, Владыки мира тьмы успели окружить его несколькими барьерами, работавшими по простому принципу стены.

Ничто не войдёт, ничто не выйдет. Вот только барьеры работали за счёт оставленных Властелинами древности артефактов, а те не могли восстанавливаться. В результате уже где-то дня через три не прекращавшие атаковать барьеры Катаклизмы полигонов добьются своего, и трон будет уничтожен.

А этого нам было не надо. Так что, когда стало понятно, что дальше откладывать эту операцию попросту нет смысла, я, в сопровождении теневой амёбы и своей немного поредевшей команды, отправился в бой. Хотя, казалось, это было бессмысленно.

Согласно отчёту Ирмы, трон теней атаковало тридцать семь старших Катаклизмов, то есть продвинутой и высокой стадий, а также более ста пятидесяти младших. И это была только четверть армии Апокалипсисов. Тогда как мы могли выставить лишь девять Владык, включая меня, и около тридцати Повелителей и младших Катаклизмов, собранных со всех пяти миров…

Так, теперь всех “хороших” Катаклизмов тоже буду называть про себя Повелителями, а то всё это очень долго. О чём я думал? Да, о надвигающейся жопе. Разницу по силе в четыре-пять раз даже я своей силой не смог бы перекрыть. А даже если бы нам всё-таки удалось перебить почти двести монстров, на их место легко могло прийти подкрепление из другого мира.

Трон теней будет уничтожен, это не подвергалось сомнению. Но нашей сегодняшней задачей было не его спасение.

Во-первых, требовалось как можно сильнее насолить монстрам полигонов, при этом потеряв как можно меньше бойцов.

Во-вторых, нужно было разобраться с аспектами моих “офицеров” и эволюцией Карадора.

И, в-третьих, я хотел провести один полубезумный опыт, на который раньше не было ни времени, ни материалов, но который неожиданно стал потенциальным ключом к победе в этой заведомо проигрышной войне.

Именно поэтому мы с остальными Владыками двигались раздельно. Я, Рагок, Веск, Лаэна и Лира должны были прибыть первыми, проверить обстановку и подготовить плацдарм, а ещё семь других Владык, включая парочку мне пока не знакомых, должны были доставить “груз”.

Остановились мы в одном из городов тёмных тварей, сейчас заброшенном из-за близости к трону, но ранее бывшем одним из крупнейших во всём мире теней. Местная ульеподобная архитектура меня порядком нервировала, но достаточно большие ровные площади тут всё-таки были, и этого должно было хватить.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на энергетическом видении и попытался протянуть ниточку восприятия туда, где находился трон, подкрепив её аспектом, в управлении которым становился лучше день ото дня. До будущего поля боя оставалось ещё где-то километров четыреста, достаточно, чтобы Катаклизмы полигонов не смогли почуять нас сразу.

Но направленное восприятие смогло довольно легко пробиться сквозь толщу камня и, хотя я не мог точно оценить ситуацию, отголосков энергетических ударов было достаточно, чтобы понять: отчёты Ирмы были почти идеальны.

— Твой выход, — кивнул я амёбе.

Теневой слизень, слетев с моего плеча, начал расширяться. Вскоре он покрыл всю немаленькую пещеру, в которой мы остановились, а минут через пять, насколько я смог почувствовать, вообще заключил внутри своего тела весь город.

Это было что-то наподобие маскировочной способности Веска, куда более примитивной, так как скрывала исключительно энергию, но при этом намного более мощной. И было видно, что бывший охотник с интересом изучал окружение, то ли по-настоящему поражаясь увиденному, то ли пытаясь почерпнуть что-то для себя.

Пусть думает, от него пока что ничего не требовалось. А вот Лаэна с Рагоком вполне могли помочь.

— Что делать, помните?

— Конечно, — кивнули оба, перекидываясь в свои естественные формы, тут же начав крушить окружение. Чем больше вокруг было открытого пространства, тем быстрее пойдёт процесс.

— Ты готова? — я спустился с Карадора и подошёл к Лире. — Я не смогу управлять ими в горячке боя, придётся тебе. Всеми.

— Я понимаю. Я справлюсь, не переживай.

— Рад это слышать. А теперь не беспокойте меня, хочу подготовиться.

Сев прямо тут же на пол, я вновь прикрыл глаза, в последнюю секунду вспыхнувшие жёлтым из-под век. Нужно было проверить все собранные образцы форм и видов тварей теней и попытаться улучшить за их счёт боевую форму. За этим процессом меня и застали появившиеся Хобард и прочие.

Всего меньше сорока бойцов. Практически всё, что было. Не густо, что и говорить. Впрочем, я планировал это исправить.

За ними, словно рой огромных обожравшихся мух, летели сотни и сотни огромных мешков, на каждый из которых были наложены сильнейшие из доступных нам чары расширенного пространства. К сожалению, главные по пространственной магии, что в рядах Владык, что в моей компании, сбежали под крылышко Апокалипсисов. Интересно, значило ли это, что магия пространства как-то подразумевала предательство?

— Сколько собрали? — я поднялся с земли и внимательно осмотрел новоприбывших.

— Честно? Понятия не имею, — огрызнулся рыцарь смерти, тот, которому я оттяпал руку и сломал челюсть. — Но мир смерти изрядно поредел. Если это окажется зря…

— То что? Я окажусь виновным в их упокоении?

— Да, — с вызовом произнёс он, также спускаясь с коня и вставая прямо передо мной.

— Они всё равно умрут, если нам не удастся, так какой смысл в жалости? И тебе больше не стоит со мной так разговаривать.

Вокруг меня всколыхнулся шлейф чёрного пламени, в который я уже неосознанно влил немного силы аспекта. По сравнению с тем, что было неделю назад во время нашего боя, я вернул Карадора, получил Ниарсан и значительно улучшил контроль силы власти. Так что разница между нами стала ещё больше, и рыцарь, не выдержав и тридцати секунд, опустил голову.

— Я прошу прощения, Король Ганлин.

— То-то же. А теперь, высыпайте.

Горловины мешков раскрылись и на землю настоящим потоком посыпались тысячи, десятки тысяч, миллионы костей и сотни тысяч тонн плоти. Они точно устроили геноцид не одному городу нежити, а то и не одной стране.

Человеческие кости, кости зверей и огромных чудовищ, тела вампиров и драугров, драконов и банши, гнёзд зомби и некро-насекомых… даже зная, что будет именно так, я всё равно оказался по-настоящему впечатлён столь масштабным зрелищем.

Но, как бы это ни выглядело, у меня было всего три дня, чтобы создать личную армию, а потому откладывать не стоило. Тем более что то, что я собирался сделать, должно было бросить вызов всем моим навыкам за всю мою жизнь.

Обжорство, чтобы впитать энергию тьмы из окружающего пространства. Похоть, чтобы превратить её в энергию смерти. Лень, чтобы передать силу мёртвых в миллионы окружающих меня костей и кусочков плоти. Зависть и Жадность, чтобы превратить гору разрозненных останков в войско и связать каждого из них с моим телом, превратив пустые оболочки в способных двигаться и сражаться марионеток. Гнев, чтобы усилить их тела чёрным пламенем. Подчинение, чтобы вложить в них возможность следовать приказам.

Это была вся моя жизнь. Каждая сила была вырвана зубами у мира, каждую из них я заслужил смертельно опасными боями, танцем на лезвии бритвы, каждая из них олицетворяла главу моей истории. И теперь все они, активированные вместе, полыхающие на пределе возможного в моей душе, окрашивающие мои глаза вихрем радуги, должны были обеспечить мне победу.

К сожалению, я не мог клепать Катаклизмы сотнями по желанию, слишком много нужно было энергии. Но вот Бедствия — другое дело.

Да, в бою с одним хотя бы начальным Катаклизмом даже десяток Бедствий мог проигрывать. Но что, если на каждого врага будет не десять, а двадцать марионеток? Пятьдесят? Сто?

Энергия тьмы втекала в меня бушующим потоком, сформировав в мире вокруг города огромную, радиусом во многие десятки километров, воронку. Я старался брать больше со стороны, противоположной трону, но потоки энергии цепляли друг друга, и вскоре стало понятно, что, если я ещё ускорюсь, Катаклизмы полигонов смогут нас учуять.

Пришлось притормозить, но даже ту скорость, с которой я поглощал энергию сейчас, нельзя было назвать иначе как жуткой. Настолько, что спустя где-то полчаса я ощутил, как моё тело начало нагреваться.

Волей-неволей я пропускал часть энергии через себя, и, хотя сама по себе сила тьмы мне не могла навредить, её огромные объёмы распаляли чёрное пламя в моём энергетическом центре и выбивали его крупицы в мой организм.

Спустя час тёмный огонь самовольно проник в кровь, окрасив кожу в серый, а губы — в мертвенно-чёрный. Спустя два уже всё моё тело почернело, а через три мне пришлось перекинуться в боевую форму, чтобы не начать тлеть изнутри.

На какое-то время это помогло. Созданное на основе четырёх запретных энергий тело куда проще противостояло чёрному пламени. Но на исходе первых суток стало понятно, что даже это не было панацеей.

Я недооценил то количество костей, что могли собрать Владыки и переоценил свой контроль над всеми способностями сразу. Выстроившаяся передо мной армия в большинстве своём была лишь на поздних стадиях Побоищ. Уже недалеко от Бедствий, но я хотел получить войско хотя бы средних стадий, и текущей скорости роста было недостаточно.

— Остановите продвижение воронки к трону, — произнёс я, обращаясь к напряжённо ожидавшим результата Владыкам. — Любыми средствами.

В моей правой руке тем временем появился Гуйар, а на левой полного размера достиг Ниарсан. Больший поток энергии, скорее всего, не сможет нормально выдерживать даже боевая форма. А потому, хотя я и не думал, что это случится так рано, мне предстояло вспомнить то, что Ирма рассказала о пробуждении оружия. Момент, определённо, был подходящий.

Глава 175

Живые оружия имели души. И разница между душой человека и душой Гуйара глобально заключалась лишь в том, что душа оружия была искусственной, созданной кузнецом.

Однако существовало также и ещё одно, но не менее весомое отличие. Души живого оружия не могли развиваться сами по себе. Без участия хозяина они могли вечно существовать в одном и том же состоянии, тогда как даже души нежити со временем менялись, обрастая “бахромой” из воспоминаний, опыта, навыков и прочих аспектов, составлявших личность.

И без возможности роста это было лишь подобие жизни, да, способное на многое, но в итоге ограниченное.

Способов даровать Гуйару или Ниарсану полноценную жизнь было два. Первый — это вмешательство Властелина, чья магия уже не просто использовала силу мира и не просто влияла на него, а могла вмешиваться даже в некоторые фундаментальные основы вселенной.

Однако все оставшиеся Властелины были моими главными врагами, так что этот вариант был невозможен. Вторым же способом было отдать оружию частичку своего аспекта, который должен был стать основой для полноценной живой души.

Именно потому, что это было, во-первых, достаточно рискованно, во-вторых, силу аспекта невозможно было восстановить никакими известными средствами и, в-третьих, такое живое оружие уже не мог использовать никто другой, ни у одного из четырнадцати Владык не было полноценного живого оружия.

Гуйар и Ниарсан когда-то имели в себе частички чужих аспектов. Но в щите аспект второго из богов церкви развеялся в момент смерти хозяина, а из булавы Король Глубоких и Тёмных Вод свой аспект забрал в надежде продлить истаивавшую из-за проклятья Короля Вечности жизнь.

В результате, хотя они оба, один моими стараниями, а второй изначально, вполне соответствовали уровню Владыки и даже могли считаться одними из лучших в современном мире, своей полной силы они не достигли даже близко.

Изначально, когда Ирма рассказала мне обо всём этом, я решил, что подожду с пробуждением хотя бы месяц. Потренирую технику обращения с аспектом и поглощу аспекты ещё нескольких Владык, чтобы не потерять слишком много. Всё-таки именно за счёт аспекта я мог использовать энергию мира, и, если он слишком ослабнет, моя сила упадёт даже с учётом полноценного живого оружия.

Но создание армии нежити в столь краткие сроки оказалось слишком опасным занятием. Может быть, я затянул, может быть, не рассчитал сил, так или иначе горевать было поздно.

И теперь единственным способом не сгореть от проходящих через моё тело колоссальных объёмов энергии было распределение нагрузки. Я должен был вывести часть чёрного пламени из своего тела, и не в окружающее пространство, так как это просто сожгло бы с таким трудом собранное войско, а в достаточно прочный сосуд.

Таковых сосудов у меня было целых два. А может, и всего два, тут уж как посмотреть. И, раз уж я собирался обеспечить Гуйару и Ниарсану настолько шикарный банкет, заодно можно было и пробуждение провести.

Этот процесс так или иначе требовал огромных затрат энергии, обычно отнимая даже у Владык долгие месяцы и годы, в зависимости от того, сколько сил они были готовы потратить. Но я, с учётом Пожирания, сотни дней мог сократить в десятки часов, а в другой раз мне не обязательно будет предоставлена столь удобная возможность.

Воронка, засасывавшая энергию тьмы, по направлению к трону замерла где-то на середине пути, в двух сотнях километров. Владыки хорошо исполнили свою работу, и распространяться дальше возмущение в энергии даже не думало.

А вот в другую сторону, пока я не ощутил, что ещё чуть-чуть — и я просто вспыхну как факел, распространилось почти на пять тысяч километров. Поток, расходящийся поровну между воинами моей армии, усилился более чем в десяток раз, а булава и щит в моих руках быстро достигли состояния, при котором даже мне стало больно их держать.

Однако к жару это не имело никакого отношения. Из-за энергии смерти чёрное пламя само по себе было холодным, и на нём нельзя было даже хлеб поджарить.

Дело было в невероятной концентрации энергии, неостановимым потоком втекавшей в живое оружие. Даже обжора Гуйар, поначалу пришедший от происходящего в полнейший восторг, в какой-то момент запротестовал и задёргался, пытаясь вырваться из руки.

Это была подготовка к пробуждению — перенасыщение оружия энергией, и именно она отбирала у обычных Владык львиную долю времени.

Да, Владыки могли использовать энергию окружающего мира, но её поглощение было совсем иной задачей. Так что тратить на оружие они могли только ту энергию, что принадлежала лично им, а потом ждать естественного восполнения. Пожирание в этом смысле было настолько бесчестным приёмом, что мне даже становилось немного стыдно.

Впрочем, даже с учётом огромной воронки, втягивавшей энергию в моё тело, процесс перенасыщения закончился лишь спустя семнадцать часов. К концу этого времени мои руки до локтя превратились в обугленные куски плоти, слабо походившие хотя бы на что-то живое, не то, что на человеческие конечности, и даже на груди и лице появились первые следы разрушения.

Сжатая сверх любой меры энергия, запертая в Гуйаре и Ниарсане, испепеляла всё, что находилось рядом, включая даже сам воздух, из-за чего, помимо энергетического шторма, вокруг меня сформировалась буря из ветра уже самого настоящего.

Я уже едва держался на ногах. Боль, какой не испытывал уже очень и очень давно, пропитала каждую клеточку моего тела, горящего в чёрном пламени, а руки, пострадавшие в разы больше всего остального, словно окунули в чистейшее сжиженное страдание.

Полноценно сражаться в предстоящем бою я вряд ли смогу. А ведь пробуждение ещё не окончилось. Это, Ганлин, твоя расплата за то, что не слишком торопился разобраться с атаковавшими трон тёмными тварями и решил, что, раз уж артефакт всё равно будет уничтожен, то нет разницы, когда выдвигаться на его оборону.

Однако заканчивать я не собирался. Если прерваться, энергия из оружия начнёт постепенно выходить и получится, что я мучился зря. К тому же сражаться оружием, которое сжигало мою собственную плоть — не лучший выбор. А потому, напоследок мысленно прокляв самого себя, а после пожелав себе же удачи, я разделил искру аспекта на три части.

Основная, где-то семьдесят процентов общего объёма, осталась на месте, а две другие, примерно равные между собой, направились к Гуйару и Ниарсану.

Этот процесс также был, мягко говоря, неприятен. Разделение аспекта, бывшего квинтэссенцией души, не могло не повлечь последствий. Но эту боль было неожиданно куда проще терпеть, чем боль физическую, так что я даже специально постарался сосредоточить внимание именно на ней, абстрагировавшись от мучений плоти, от чего процесс пошёл как-то плавнее и стабильнее.

В результате спустя где-то минут двадцать части моего аспекта власти полностью перекочевали в булаву и щит, и мне больше не надо было их специально удерживать. А ещё через минуту мне уже не нужно было держать и само оружие. Накачка энергией больше не имела смысла.

Так что я просто отложил Кровожадного Короля и Надгробие Короля в сторону, окутав их защитным слоем чёрного пламени, чтобы они не прожгли пол. Теперь оставалось только ждать. В зависимости от качества оружия и того, насколько мощным был помещённый в него осколок аспекта, процесс пробуждения мог занять от нескольких минут до целых суток.

Сам же я, сначала замедлив, а потом и вовсе остановив поток энергии, протекавший через моё тело, позволил себе час отдыха. Прошло почти два дня и до критического момента, когда защитные артефакты трона исчерпают энергию и сломаются, остались сутки.

Если точнее, то двадцать восемь часов. И за это время мне надо было привести себя в более-менее приемлемый вид и закончить со своей новой армией. Вернувшись в человеческую форму, я уже не энергетическим, а вполне обычным зрением осмотрел ряды мёртвых войск.

В человеческом мире, если не учитывать Владык, такая армия была бы неостановима. Даже Повелителей человечества просто смело бы, численный перевес в данном случае легко превосходил качественную разницу между Повелителями и Бедствиями.

Передо мной, посверкивая пурпуром глаз, стояло более трёх тысяч мёртвых воинов, сложенных из многих миллионов костей упокоенных жителей мира нежити. И мой обширный опыт спуска по этажам Подземелья Некроманта стал отличным источником вдохновения.

К сожалению, я не мог создать нежить с уникальными умениями вроде умертвий, личей или призраков, так как для всего этого нужно было нечто большее, чем просто накачка энергией. Но от того мёртвое войско не стало менее внушительным.

Полторы тысячи скелетов-воинов, вооружённых самым разным костяным оружием от башенных щитов до кинжалов и луков, Изменение и Похищение позволяли творить с неиспользованными останками даже такое; тысяча гнёзд зомби, огромных и мерзких мясных шаров, сшитых из множества тел; пятьсот драугров, каждый ростом под пять метров и с силой одним ударом уничтожать целые замки; сотня рыцарей смерти на жутких костяных скакунах; тридцать зомби-червей, каждый размером с небольшую реку; десяток скелетов-великанов, облачённых в состоящую из тех же костей броню, и три “генерала” моей мёртвой армии, огромных некро-дракона с горящим в пастях чёрным пламенем.

Они были единственными, кого я успел довести до ранга Катаклизма. Скелеты-воины и гнёзда зомби были на высокой стадии Бедствия, остальные — на высшей.

После того, как я лишился “громоотводов” в виде Гуйара и Ниарсана, забиравших бо́льшую часть лишней энергии, возможность перекачивать силу тьмы в настолько ударных объёмах пропала.

Я ещё мог подтягивать некоторых бойцов до более приемлемого уровня, но кардинально что-то изменить уже было невозможно. Именно с таким войском я пойду в бой и постараюсь уничтожить как можно больше Катаклизмов, прежде чем защита трона падёт.

Владыки, несмотря на то, что могли созерцать моё войско уже часов сорок, явно до сих пор оставались в шоке. И на самом деле не удивительно. За каких-то два дня я создал в несколько раз больше Бедствий, чем было во всех пяти мирах вместе взятых.

Создание Катаклизмов без аспектов было куда менее продуктивным и быстрым. Но всё равно, если бы у меня был, к примеру, год, я наверняка смог бы как минимум приблизиться к тому их количеству, что было во времена Властелинов.

Да, вся эта нежить была лишь марионетками, ожившими костяными скульптурами, не имевшими собственного сознания и лишь исполнявшими мою волю. Но в каком-то смысле от того они были лишь страшнее. Да и эта армия, на самом деле, вполне могла доставить Катаклизмам некоторых неудобств.

Я был силён сам по себе, с этим уже никто не мог поспорить. Но раньше я был, как говорится, один в поле воин. Какой бы большой ни была сила, человеческий континент, а тем более новый единый мир, был больше.

Именно потому, что Владык было так мало, они не смогли отыскать меня вовремя и допустили катастрофу. И полноценно управлять таким огромным миром в одиночку было невозможно.

Но теперь у меня была настоящая армия, готовая отправиться в бой по первому сигналу, уничтожать врагов и помогать союзникам. Да, пока что до какого-то серьёзного уровня мои мёртвые воины не дотягивали.

В грядущем бою они должны были лишь отвлечь на себя часть сил врага, чтобы дать нам нормально схлестнуться со старшими Катаклизмами. Но, ещё раз, я создал это войско за сорок три часа. И мне, определённо, было чем гордиться.

— Хочешь? — Лира подошла, протягивая мне кувшин с водой.

— Да, было бы неплохо.

— Давай я тебя напою.

Моим рукам в ближайшие несколько часов предстояло оставаться в состоянии истлевших головёшек, так что удержать ими кувшин было бы проблематично. Я, конечно, мог бы использовать Усиление, создав из него фантомную руку, но упустить возможность насладиться ухаживанием эльфийской святой, конечно, было нельзя.

Усмехнувшись при воспоминании о Лире, готовой убить меня чем угодно, хоть осколком того же кувшина и кричавшей о вечной ненависти, я кивнул, и вскоре вода потекла мне в горло. Ещё раз мотнув головой в знак того, что мне достаточно, и подмигнув напоследок Лире, направился ко второй своей, не такой многочисленной, но куда более могучей армии.

— Хорошо справились, нас вроде до сих пор не засекли.

— Что теперь, Король Ганлин? — Дарихон, икирё, которому я когда-то сломал захваченное тело-сосуд, вежливо поклонился, выказывая своё почтение.

С учётом того, что он поначалу отказывался являться даже в ответ на сообщения Хобарда, такое рвение было немного запоздалым. Хотя, с другой стороны, сейчас это был один из немногих доступных ему способов как-то улучшить моё о нём впечатление, так что и ничего странного в его услужливости я не видел.

На самом деле, я на него даже не особо злился. По крайней мере, не больше, чем на всех остальных. Бой с ним был полезен для всех нас, в конечном счёте, даже для Сиоры, а кроме самого икирё, никто существенно не пострадал, так что причин для какой-то серьёзной обиды я не видел. Но ему этого показывать, естественно, не собирался.

— Готовьтесь к бою. Выступаем через шестнадцать часов. Я, Лира с армией, Рагок и две трети из вас, кто больше специализируется на прямом столкновении, будем в первой волне. Все остальные обойдут зону боя кругом и будут ждать удобного момента для неожиданной атаки. Ответственным за это назначаю Веска. Будете его слушаться и делать, что он говорит.

— Эту мелочь? — плоскодонка явно была недовольна.

— Да, дорогуша. Что-то не нравится? Можешь остаться здесь, — подождав, пока на её лице отразится сначала недоумение, а потом и надежда, уточнил. — Навсегда. Это, кстати, ко всем относится, — повысив голос, я осмотрел остальных. — Я готов исполнить желание любого, кто не хочет идти в бой. Сверну ему шею, и ни в каком сражении он участвовать не будет. Ну? Есть кто-нибудь, кто хочет пропустить такое веселье или как-то иначе оспорить мои приказы?

Ответом была тишина.

— Ну, вот и отлично. Настраивайтесь, у вас есть ещё больше половины дня.

Удовлетворённый понуренными головами и страхом в глазах я вернулся на своё место перед армией мертвецов. Вскоре ко мне подошёл бывший охотник.

— Ты уверен?

— В том, что ставлю тебя над Владыками? Не до конца. Признаю, что среди них может быть кто-то, кто справится с этим лучше тебя.

— Ну, спасибо, — див скривился в гримасе недовольства.

— На правду не обижаются. Та же доска, как там её? Элоиза? Она ведь ассасин, ей о подобных операциях наверняка известно больше тебя. Про то, что она прожила много тысяч лет, я даже не говорю. Но мне надо, чтобы ты проявил свой аспект. Пока что из вас четверых вы с Лирой на начальной стадии, но она стала Катаклизмом куда позже тебя. Я не уверен, что аспект охоты можно хоть сколько-нибудь эффективно использовать в открытом бою, так что прямое столкновение для тебя бесполезно. А значит, единственный вариант, который я могу использовать — это позволить тебе применить свои способности по максимуму. И я очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь, потому что времени на разочарования у нас не осталось.

— Давишь на меня?

— Давлю.

— Ладно, постараюсь оправдать твои ожидания.

— Хорошо. А теперь кыш, мне надо руки восстановить.

Больше в ближайшие несколько часов никто не подходил, и я смог сосредоточиться на самоисцелении. Вскоре почерневшая плоть начала набухать и увеличиваться, под ней разрастались новые мышцы и ткани, застывшие в скрюченном состоянии пальцы начали двигаться, к ним постепенно возвращалась чувствительность, а на груди чернота уже пропала полностью, сменившись розоватой и слегка чешущейся кожей.

За десять часов до объявленного наступления я по большей части вернул рукам прежний вид и подвижность, однако глубокие повреждения от чёрного пламени не восстановятся так быстро и с этим приходилось смириться.

Гуйар с Ниарсаном пока что не показывали и намёка на пробуждение, что было очень хорошим знаком, потому как чем дольше шло “окукливание”, тем более мощным должно было стать оружие в итоге.

Теперь самое важное. Аспект. Ничего с его повреждением сделать я не мог, так что оставил напоследок, но изучить нанесённый разделением вред стоило. В критический момент грядущего боя это могло определить победителя.

Ещё три часа прошли во внимательном обследовании, пока снаружи, из реального мира, меня не привлекли колебания отделённых частей аспекта.

Первым пробудился Ниарсан. Щит поднялся в воздух и, замерев в полуметре от земли, вдруг начал обрастать камнем, возвращаясь к той форме, в которой находился в арсенале святош. И когда процесс завершился, каменная плита с гулким ударом, от которого аж всё вздрогнуло внутри, опустилась на пол пещеры.

На самом деле, с тем весом, которым обладало Надгробие Короля, оно должно было тут же рухнуть ниже и ещё долго падать, прошивая каменные перекрытия словно бумагу.

Однако вместо этого Ниарсан замер, и мне, а скорее всего, и всем остальным, на какую-то долю секунды показалось, что эта каменная глыба стояла на этом месте с самого сотворения континента тьмы и даже раньше, когда ещё никакого континента не было и всего этого мира не было, являясь единственной неизменной и непоколебимой вещью во всей вселенной.

Словно в ответ на эту вспышку Кровожадный Король также высвободился из плена чёрного пламени, поднявшись в воздух и зависнув напротив каменной плиты.

Я уже понял, что между ними двумя было что-то вроде давней вражды. И по словам Ирмы в этом не было ничего удивительного, ведь Второй Король Света, бывший владелец Ниарсана, не раз сражался с Королём Глубоких и Тёмных Вод, создателем и первым хозяином Гуйара.

И хотя полноценного сознания у живого оружия не было, старого противника оба, похоже, запомнили. Так что я бы не удивился, если и сейчас они, образно говоря, устроили что-то вроде соревнования на то, кто дольше продержится в предпробуждённом состоянии, что на самом деле было мне очень на руку.

Также эту странную идею подтверждало то, что Гуйар, оказавшись перед Ниарсаном, довольно загудел, а Надгробие Короля испустило волну ауры, полную недовольства и жажды боя.

Однако в следующую секунду Кровожадному Королю, похоже, стало не до соревнований. Форма булавы тоже начала меняться. Пропадал блеск металла, заменяясь желтовато-белым цветом, исчезали обтекаемые линии основы, из которой “росли” заострённые лезвия, да и сами они тоже теряли изначальный вид.

Спустя пару минут напротив каменной глыбы висела обломанная с одного конца кость какого-то монстра с вбитыми в неё десятками акульих зубов.

И только теперь я понял. В процессе пробуждения живое оружие возвращалось к той форме, что имело изначально, до того, как его обработал мастер. Ниарсан не прятался за формой каменной глыбы, он действительно когда-то был куском камня. А Гуйар не с проста был настолько жаден до крови.

Я мог живо представить себе, как его создатель, Камоалибоар, Король Глубоких и Тёмных Вод, который был акулочеловеком, использовал кость убитого им монстра в качестве основы и воткнул в неё собственные выпавшие или выбитые зубы, чтобы использовать в качестве дубинки.

Это потом, когда он стал Апокалипсисом, облик Гуйара, пропитанного силой высшего существа, изменился и приобрёл более аккуратные и “классические” черты.

Но изначально Кровожадный Король был самым примитивным из оружий, созданным с единственными мыслью и целью — убивать. Появившийся в моём сознании образ бескрайней бойни от горизонта до горизонта и кровавых рек, стекающихся к кости монстра с вбитыми в неё акульими зубами лишь подтвердил эту идею.

Всё закончилось минут пять спустя. Гуйар и Ниарсан, вернувшись к привычному облику, сами подлетели ко мне и зависли в полуметре, словно приглашая взять их в руки. Что я и сделал.

И, клянусь чем угодно, я давно не ошибался так сильно, как когда посчитал, что потеря части силы аспекта могла не окупиться. Из пары живых оружий в меня втекала мощь, в несколько раз превосходившая то, что я даже теоретически мог показать с использованием тех отданных тридцати процентов силы аспекта.

Но даже не это было главным. Я ощутил сознания Кровожадного Короля и Надгробия Короля наподобие того, как я ощущал разум Карадора. И даже без проверки мог представить, насколько это увеличит мой боевой потенциал.

К тому же, как и драголич, эта парочка теперь могла действовать даже без моего вмешательства, руководствуясь своей волей и даже спасти меня, когда я сам буду не в состоянии защититься от угрозы. И почему Владыки этим не пользовались?

Оставшиеся часы до начала операции я провёл в прекрасном настроении, несмотря даже на то, что боль от разделённого аспекта всё ещё не прошла окончательно, понемногу доводя до ума некоторых из своей армии.

И когда условный будильник прозвенел сигнал к атаке, сомнений в успехе у меня не было. Война с армией Апокалипсисов официально началась.