Костяной Скульптор. Том 7

Глава 141

Я, а вернее тот, за кем я наблюдал, вновь был на поле боя. Правда, в отличие от прошлого раза, когда сражение находилось в самом разгаре, сейчас всё уже подходило к концу.

Армия-победительница отходила с поля боя в тыл, вынося раненых и погибших, проигравшее войско практически в полном составе осталось на земле, живых уже добили, мёртвым почестей воздавать никто не спешил. Единственным, кого волновали тела побеждённых, был человек, за которым я следил.

Надо сказать, воплощение Обжорства не слишком соответствовал своему имени, по крайней мере, на первый взгляд. Я ожидал увидеть раздутую до безумия тушу, равную по высоте и ширине, однако он был просто худым молодым пареньком лет пятнадцати на вид.

Но от того то, что происходило с трупами павших при его приближении, становилось понятно, что видение не ошиблось с целью наблюдения. Вот тут уже от его титула не было ни малейших отступлений, потому что он пожирал мертвецов. Всё, включая потроха, одежду, доспехи, оружие — всё.

И выглядел этот процесс… довольно противно, по-другому и не скажешь. Еда не притягивалась к нему, как в моём случае с энергией, не пропадала, оказавшись поблизости, не растворялась в дымке таинственной магии. Нет, он в буквальном смысле ел.

Его челюсти будто жили своей отдельной жизнью, словно внутри них находилось отдельное сознание. Стоило в определённом радиусе появиться еде, как они вытягивались и на огромной скорости накрывали лакомство. Если же целей было много, рот увеличивался ещё и вширь, становясь в несколько десятков раз больше своего хозяина и больше похожим на полог какого-нибудь циркового шатра.

Но самым противным было даже не это. Когда челюсть растягивалась, становились видны её внутренние части, уже точно не принадлежавшие человеку. Несколько рядов, словно у акулы, тонких и острых зубов, количество которых каким-то образом увеличивалось пропорционально размеру самой пасти, а также десятки длинных и толстых, будто у огромной жабы, языков, как раз и слизывавших с земли все “деликатесы”.

При этом делали они это на огромной скорости, потому что воплощение Обжорства парил над полем боя, подобно самой жуткой на свете пчеле, собиравшей кровавый нектар. Даже многие наблюдавшие за этим воины-победители не могли сдержать дрожи и рвотных позывов, потому что ел он далеко не беззвучно, с хрустом и причмокиванием поглощая проигравших.

После него не оставалось ничего, даже самой маленькой капельки крови, и если бы не покрывавшие землю многочисленные кратеры от взрывов, выжженные пятна, созданные магией огромные валуны и прочие последствия масштабной магической битвы, то сказать, что тут только что кто-то сражался было уже невозможно.

И так бы воплощение Обжорства и продолжил очищать территорию, делая это видение совершенно бессмысленным, но потом вдруг произошло то, чего ни я, ни, похоже, никто на поле боя не мог ожидать.

В сероватой дымке в паре сотен метров над уже наполовину очищенным побоищем появился человек. И тут же каждый из многотысячной армии людей, нечисти, демонов и прочих монстров, рухнул на колени, склонившись перед невероятной силой, что он испускал.

Единственным, кто остался на ногах, был объект моего наблюдения — едок. Однако и он, тут же прекратив трапезу и нацепив на лицо максимально подобострастное выражение, согнулся в глубоком поклоне Королю.

Да, это был именно ОН. И на этот раз я, наконец-то, смог разглядеть его лицо… моё лицо. Нет, конечно, мы не были идентичны. Немного иные черты, нос с горбинкой, в отличие от моего, прямого, другой цвет глаз и в принципе более смуглый тон кожи.

Но это всё было не важно, потому что я был бы слепым, если бы не заметил очевидного сходства. Может быть, не братья-близнецы, но просто братья — легко. И такое мне очень сильно не понравилось. Нет, менять внешность по такому надуманному поводу я не собирался, хотя и мог сделать это без каких-либо проблем.

Это было МОЁ лицо, и, если бы я его изменил, это бы означало, что я струсил, не важно, перед самим ли Королём или перед тем влиянием, что он на меня оказывал. Но понимание своей неразрывной связи с убитым пятнадцать тысяч лет назад разрушителем мира от такого решения не становилось менее неприятным.

Остаток видения я пропустил, погружённый в свои мысли. Да и слушать-то там особо было нечего, Король выслушивал отчёт воплощения Обжорства о прошедшем сражении. Если бы не то, что я теперь знал, как ОН выглядел, это видение, и правда, было бы довольно бесполезным.

Впрочем, по этому поводу я особо не убивался, мне видений от самого Короля вполне хватало.

Очнувшись, я понял, что остальные моего “отсутствия” так и не заметили, я также сидел, скрестив ноги, окружённый мощной аурой после прорыва на ранг Повелителя. Ну и хорошо, не стоило показывать им свою слабость, не важно в каком виде.

Осмотрев себя с ног до головы в энергетическом видении, я сразу обратил внимание, что чёрное пламя, раньше просто курсировавшее по телу вместе с кровью и пропитывавшее плоть, теперь, сгустившись до состояния, похожего на жидкость, полностью захватило вены и артерии.

Кровь по ним ещё бежала, я ощущал её энергетическим видением, но, если меня порезать — рана точно вспыхнет огнём цвета ночи. С учётом того, что цвет плоти давала именно кровь, выглядел я теперь довольно жутко, в чём убедился, взглянув в зеркальце кареглазой.

Кожа была даже не мертвенно-бледной, а пепельно-серой, а язык, внутренности рта, уголки глаз — и вовсе стали почти чёрными. К континенту нежити я теперь подходил куда лучше. И не то, чтобы это меня реально волновало, но в будущем я собирался ещё вернуться в мир живых, и там такая внешность точно вызвала бы, мягко говоря, недопонимание.

Так что после консультации с Лиоратом и получаса попыток мне удалось втянуть всё “лишнее” чёрное пламя в энергетический центр, вернув крови естественный цвет. Физическая сила при этом заметно упала, всё-таки именно тёмный огонь был источником моей мощи, но вернуть всё обратно было делом пары секунд, так что я не волновался.

Также метаморфозам подверглась и боевая форма. Вытянулась метров до пяти, естественно, став куда сильнее, но главное изменение оказалось даже не в этом. Броня, раньше гладкая и покрывавшая всё тело словно плёнка, теперь во многих местах отсутствовала, создавая что-то вроде переплетённых белоснежных жгутов, открывая прекрасный вид на мышцы.

К счастью, последние от такого не испытывали никакого дискомфорта, но было достаточно очевидно, что в бою такая защита была мало полезна. Однако её прочность совершенно точно выросла в разы, и это ещё был не предел.

Активировав спрятанный внутри своего нового тела механизм, я заставил жгуты резко расшириться, покрыв всё тело такой же, как раньше, сплошной бронёй. Однако теперь, я это отчётливо ощущал, эта броня ещё и проникла внутрь мышц, создав прочнейший каркас в теле, предназначенный дополнительно защищать от ударов.

При этом вместе с размерами этого естественного доспеха рос и его вес, в конце достигнув нескольких тонн. В бою это точно будет очень полезно, к тому же после пары опытов стало понятно, что в “открытом” режиме броня каким-то хитрым образом усиливала энергетическое восприятие, что тоже являлось большим плюсом.

Карадор и Сиора после поднятия ранга стали значительно больше в размерах. И если драголич всё ещё мог уменьшаться по моему приказу, то вот байцзе в холке достигла трёх десятков метров, а с поднятой головой кончики её рогов и вовсе болтались на полусотне.

И уменьшаться бывший крошечный котёнок не умела. В будущем с этим надо будет что-то придумать, потому что внимания она привлекать будет слишком много. К счастью, теперь, в ранге Катаклизма, губительная аура Заброшенных земель оказывала на неё куда меньшее влияние, так что, в крайнем случае, можно было оставить байцзе здесь.

Рагок из демонического графа стал герцогом — адской знатью с куда большими властью и могуществом, что вылилось в увеличившийся почти вдвое рост, куда более сложный и витиеватый узор на коже, выросшую вторую пару рогов, а также контроль над значительно более мощным адским огнём, от которого даже я со своим тёмным пламенем ощущал определённую угрозу.

Всё-таки я не являлся истинным демоном и, хоть и использовал энергию преисподней, не был по-настоящему благословлён силой ада.

Лаэна пережила очередную эволюцию, уже третью, став, если верить Найсу, немейским львом, вернее, львицей, видом нечисти, являвшимся прародителем всех иных львиных родов и линий. Её размеры в истинном облике вновь увеличились, став на голову выше моей боевой формы, на шее появился меховой воротник, похоже, женская версия гривы.

От своего нового вида Лаэна получила практически непробиваемую шкуру, чтобы оставить царапину на которой Найсу пришлось усилить Коготь пространственной магией. Правда, это не означало, что она стала неуязвима, удар чем-то вроде молота Рагока или Гуйара, может, и не разорвал бы её шкуру, но без особого труда превратил бы кости в труху, а внутренности — в кашу. Впрочем, даже так её боевой потенциал значительно вырос.

Однако больше них всех вместе взятых меня удивил Буль. Когда он даже после становления Бедствием остался довольно тупой нежитью, я уже начал думать, что зомби-носильщик безнадёжен, и держать его при себе стоит лишь из сентиментальных соображений.

Но, похоже, в этом мире было возможно всё. Толстый, как бочка, полный беспрестанно плескавшихся в его желудке продуктов гниения, от чего и получил свою кличку, зомби, едва способный складывать слова в адекватные предложения вдруг полностью преобразился.

Если бы не полуистлевшие тряпки, что с него свисали, я бы его точно не узнал. Нет, конечно, он остался зомби. Но бывшей бочкообразной формы не было и в помине. Теперь Буль был стройным, можно даже сказать худощавым. А его, хоть и хрипящий, но вежливый и полный уважения голос меня и вовсе ввёл в ступор на несколько секунд.

Поклонившись мне, словно мы находились на каком-то светском рауте, а не посреди бескрайних пустошей, Буль осведомился, не нужно ли мне чего и чем он может быть полезен. Именно осведомился, по-другому не сказать. Его: “К вашим услугам”, — надолго засело у меня в голове. Теперь он уже был точно не носильщиком, скорее уж зомби-дворецким.

За объяснениями я отправился к самому сведущему мёртвому магу из мне известных. Лиорат, надо сказать, тоже был немало удивлён, но кое-какие идеи у него всё-таки были.

И, как ни странно, могли сыграть свою роль Заброшенные земли. Местная аура, хоть и имела крайне негативный эффект и влияла даже на мертвецов, в критический момент поднятия ранга могла как-то подействовать на Буля, исказив существовавшую в нём “программу”, заложенную Подземельем Некроманта.

Да, “искажение” не звучало как что-то, что могло возыметь такой, со всех сторон положительный эффект, но тут демилич вспомнил о том, откуда Буль получал энергию. В отличие от обычной нежити, рождавшейся из чистой энергии смерти, зомби-носильщика подкармливал я, и моя энергия не была в полной мере “чиста”, а несла какие-то частички моих же сознания и воли.

Так что было вполне возможно, что после такого количества влитой в Буля энергии он, в конце концов, изменился, причём именно в соответствии с теми желаниями, что были у меня.

Так что всё хорошо, что хорошо кончается, и, пока мой новый зомби-дворецкий готовил трапезу, мы взялись за обсуждение дальнейших стратегий. К сожалению, продолжать тем же образом повышать силу было нельзя.

Системы развития людей и монстров отличались во многом, но к актуальному вопросу в первую очередь имело отношение количество рангов. Новичок, Командир, Лидер, Глава, Вождь, Господин, Лорд, Повелитель, Владыка, Властелин — десять, если считать “нулевой” ранг у людей.

Тогда как у монстров было только семь: Казнь, Буйство, Резня, Побоище, Бедствие, Катаклизм и Апокалипсис. С учётом того, что Демиурги и Апокалипсисы стояли на одной, высшей ступени развития и были в среднем равны по силе, становилось довольно очевидно, что “шаги” между рангами монстров была больше, чем у людей.

Низшая стадия Катаклизма, на которой сейчас находились Лаэна, Веск, Рагок, Карадор и Буль, чисто по объёму энергии превосходила начальную стадию Повелителя в полтора раза. Однако при этом между Повелителем и Властелином имелся ещё и ранг Владыки, а вот Апокалипсис шёл сразу после Катаклизма.

Поэтому, во-первых, могла возникнуть некоторая путаница, когда речь заходила о силе Владык человечества и Катаклизмов монстров, не таких, как Лиорат или убитый нами дракон, а древних, той самой девятки, что сохранилась со времён войны Короля.

Этот вопрос для нас разрешил Найс, общавшийся как с Владыками, так и с древними Катаклизмами. И последние, все девять, находились минимум на продвинутой стадии ранга, что на самом деле было в огромном отрыве от низших и начальных стадий, с которыми мы до сих пор сталкивались.

Грубо говоря, ранг Катаклизма можно было разделить на младшие и старшие стадии, чтобы первые три ассоциировать с рангом Повелителя, а вторые три — с рангом Владыки. Это было не слишком точно, но для понимания этого было достаточно. А для себя я вообще решил, что буду называть древние Катаклизмы также Владыками, это было куда удобнее.

Вопрос: почему бы в таком случае, в принципе, не разделить Катаклизм на два отдельных ранга? Видов природных катастроф ещё было предостаточно для наименований. Однако, к большому сожалению любителей симметрии, ранги создавались не исходя из удобства, а отталкиваясь от фундаментальных основ мира.

Человеческие ранги означали преодоление всё новых и новых внутренних пределов, ранги монстров имели похожую основу. У демонов или тварей теней не было тех ограничений, что я с таким трудом преодолевал. Но уже хотя бы основываясь на произошедших со всеми монстрами нашей команды изменениями, можно было сказать, что Катаклизм фундаментально отличался от Бедствия.

А вот внутри самого Катаклизма, несмотря на разницу между низшей и высшей стадией более чем в сотню крат, подобных коренных изменений уже не предвиделось.

Однако при этом, как и у людей, ставших Повелителями, у Катаклизмов появлялась необходимость в развитии аспекта. Что это такое, мне доходчиво объяснили Апокалипсисы. Владыки отличались от Повелителей не только плотностью своей энергии, но и тем, что их душа “воплощала” в себе некую определённую концепцию.

Вечность, как у Короля, пожирание, которое подозревали у меня Владыки, тьма, свет, смерть, ад, кровь, сила, скорость — всё это были аспекты, которые могла иметь душа в зависимости от особенностей своего хозяина. Это касалось и монстров.

Разница была в том, что люди на ранге Владыки должны были слить аспект с душой, совершив качественный скачок, а монстры просто продолжали совершенствовать свои аспект, если так можно сказать, количественно. Но что у меня или Найса, что у Лаэны или Рагока, даже если бы я попытался влить в нас всю энергию Запретных земель, это не помогло бы пересечь границу рангов, если бы у нас не было аспектов.

Владыки, не желая конкуренции, постарались уничтожить любую информацию об аспектах, чтобы больше ни один Повелитель не смог возвыситься. Так что ни Найс, ни Лиорат не имели об этом ни малейшего понятия. К сожалению для Рея и компании, ещё оставались сущности, ни уничтожить которые, ни заставить молчать у них бы не получилось.

А теперь были ещё мы. И мы собирались обрести свои аспекты, несмотря на то, что пока что понятия не имели, как это сделать. Однако подсказки всё-таки имелись. Во-первых, аспект в первую очередь зависел от личности хозяина, во вторую — от его способностей и магии, и лишь в третью — от его собственных желаний.

То есть выбрать аспект самостоятельно вряд ли было возможно. Также, довольно очевидно, что аспекты не были чем-то, что можно было найти вовне. А значит, нужно было нечто более глубокое, чем просто мысли и хотелки. И в любом случае это не происходило быстро, так что с ускоренным ростом придётся повременить.

Вместо этого мы могли заняться более насущными проблемами.

Первая: хотя мы и возвращались на обитаемые территории, чтобы немного перевести дух от ауры Заброшенных земель, нормально не отдыхали мы уже пару месяцев. И раз уж за считанные дни мы так сильно продвинулись вперёд, отдых мы, определённо, заслужили.

И вторая: у меня в душе до сих пор сиднем сидела Лира. И, раз уж я заполучил Пожирание, можно было начать думать о том, что с этим сделать. Если точнее, как создать для эльфийки новое тело.

Старое, взятое с собой из Понара, я использовать не хотел, по крайней мере, не полностью, это почему-то казалось каким-то жёстким извращением, настолько жёстким, что даже мне становилось противно. С помощью Изменения я мог соорудить идеальное тело, “отделив” от себя часть плоти, с помощью Распределения мог поместить в него достаточное количество энергии, а Пожирание помогло бы правильно распределить её, чтобы души смогли укрепиться в новых телах.

Но сказать — куда проще, чем сделать. Из всего перечисленного я был довольно опытен лишь в самом простом — передаче энергии, ну, может быть, Изменение я освоил неплохо.

И если превращение чёрного пламени в чистую силу смерти или ада было довольно простым занятием с технической точки зрения, то вот выстраивание правильной энергетической структуры, на которую потом нужно было бы подсадить дух — история совсем иная.

Однако заняться этим всё-таки лучше было попозже. Для начала — отдых. Сиору пришлось оставить на границе Запретных земель, оставив байцзе целую гору сушёного мяса, всё, что было у Найса в пространственном кармане, а сами мы направились в ближайший город.

Глава 142

Город Беспокойного Погоста, нежить, неожиданно для меня, имела довольно неплохое чувство юмора, назвать мёртвым язык бы точно не повернулся. На улицах кипела не-смерть.

Кричали торговцы, продававшие всё, от доспехов и оружия до хорошо мне знакомых ещё по Подземелью Некроманта уличных закусок в виде обработанных особой магией зомби-мышей. Туда-сюда сновали посыльные и слуги, знать и богачи среди нежити имелись и были в большом почёте, ездили запряжённые мёртвыми лошадьми повозки и кареты, а также довольно часто можно было увидеть пары и тройки мертвецов, просто прогуливавшихся по тротуару.

Но глупцом был бы тот, что заподозрит в таких парочках мужа и жену. У нежити, по понятным причинам, отсутствовали традиционные для живых понятия семьи и брака, а также не существовало естественным образом рождённой нежити-детей.

Вместо этого “ячейкой общества” мира мёртвых являлись так называемые культы. К человеческим культам поклонения разного рода богам и демонам, правда, они имели минимальное отношение. Если проводить параллели, скорее культы мира мёртвых напоминали человеческие общины.

Десяток-другой мертвецов заключали между собой нечто вроде долговременного договора о сотрудничестве, распределяя обязанности и разделяя трудности существования на континенте нежити. Любовь, привязанность и дружба у мертвецов также отсутствовали, по крайней мере, в том смысле, который в эти слова вкладывали люди, так что отношения в культах по большей части были действительно чисто деловыми.

Но такие деловые отношения могли длиться на протяжении многих лет, десятилетий и даже веков. Ведь нежить, хоть их плоть со временем и изнашивалась, что приводило к некоему аналогу старости, всё-таки существовала, в среднем, в разы дольше живых.

Так что за столь долгий срок совместного существования мертвецы проникались друг к другу неким духом товарищества, который иногда мог быть намного крепче, чем любые брачные узы.

К тому же по факту никаких реальных обязательств перед культом мертвецы не давали и могли в любой момент уйти или быть изгнанными. Так что в их же интересах было поддерживать хорошие отношения с членами своего культа.

Несколько культов могли объединяться в культы побольше, ровно также, как и нежить в каждой отдельной “общине”, преследуя общие интересы. Эти более крупные культы, в свою очередь, также кооперировались, уже достигая уровня, к примеру, управления городским районом или, если город небольшой, то и вовсе всем поселением.

Ровно также строилось и правление целыми странами, и хотя в таких обществах существовали и мэры, и короли, и даже императоры, той же властью, что в человеческом мире, они не обладали, являясь лишь представителями своих городов или стран.

Это был один вариант построения общества мёртвых, организованных так государств на континенте нежити было процентов тридцать. Вторым, самым распространённым, была, очевидно, тирания. Сильный мертвец, возжелавший власти, просто подминал под себя определённую территорию, не считаясь ни с кем и ни с чем.

С учётом того, что сострадание, честь и благородство у мертвецов также были атрофированы, подобное положение дел считалось совершенно естественным, и в таких странах система культов, противоречивших политике власти, зачастую заменялась на жёсткую иерархию, основанную исключительно на личной силе.

Чем выше твой ранг — тем больше у тебя привилегий, возможностей и подчинённых, и тем меньше обязанностей и хозяев, тогда как в одном культе могли практически на равных состоять и самые обычные скелеты, и представители Резни, и даже Бедствия.

С моей точки зрения, иерархия силы была более естественной, основываясь на самых базовых концепциях вроде закона джунглей. И если бы я захотел вдруг стать частью мира мёртвых, то выбрал бы для проживания именно такой строй, тем более что с нашей текущей силой практически не существовало врага, перед которым пришлось бы спасовать, а значит, мы были бы местными королями.

Но для меня, как для гостя этого мира, страны, основанные на культах, были куда привлекательнее, просто потому что тут было тихо и мирно. Сражений мне с головой хватало в Заброшенных землях.

Поэтому мы выбрали именно город Беспокойного Погоста в качестве базы для вылазок в пустоши. Поэтому, а ещё потому, что здесь находился крупнейший в радиусе нескольких тысяч километров Живой квартал.

Завернув за угол, отвлечённый разговором с Найсом на тему преимуществ сухой бани над влажной, я столкнулся с высоким, метра под три, минотавром, опустившим на меня недовольный взгляд.

— См-м-мотри куда прёшь, м-м-мелочь!

Минотавр был лишь на уровне Резни, что я отлично чувствовал. Для того, чтобы прихлопнуть его, мне не нужно было даже атаковать, хватило бы просто посильнее дунуть.

Но начинать конфликт мне было откровенно лень. Так что я просто пропустил вперёд Рагока, который даже в своей человеческой форме был не сильно ниже нечисти и, что довольно удивительно, шире минотавра в плечах.

— Какие-то проблемы, корова?

Демонический герцог резким движением схватил собеседника за торчавшее из носа кольцо и притянул его голову к своему лицу. Минотавр взревел от боли, но, даже схватив Рагока за локоть обеими руками, не смог сдвинуть руку бывшего паладина ни на миллиметр. Зачем этот идиот вставил себе в нос такое удобное средство по укрощению его же буйного нрава, останется загадкой в веках.

— Никаких проблем-м-м! Отпусти м-м-меня!

— Надо сказать: “Пожалуйста”, — улыбаясь от уха до уха и демонстрируя тем самым полную зубов-игл пасть, проворковал Веск.

— Пожалуйста, отпустите м-м-меня… — минотавр оказался смышлёным и быстро понял, что с нами спорить не стоило.

— Вали, — Рагок разжал руку, и нечисть, потирая нос, поспешила убраться восвояси.

В отличие от людей, считавших всех поголовно монстров своими врагами, сами чудовища далеко не всегда находились в контрах друг с другом. Да, глобально континенты монстров не были союзниками, и даже до нейтральных отношений им было далеко, но о войне речь точно не шла, а между самими мирами монстров были налажены стабильные порталы.

Причины, побудившие того же минотавра или любого другого жителя Живого квартала пересечь туманный барьер между континентами, могли быть самыми разными. Любопытство, поиск каких-то артефактов или природных сокровищ, поиск работы, изгнание из дома, совершённые преступления, в результате чего приходилось прятаться от властей своего континента — да мало ли что ещё.

Людей здесь было куда меньше, чем монстров, и на девяносто девять и девять процентов это были потомки рабов, похищенных монстрами с человеческого континента, так что по большей части к людям относились, мягко говоря, не очень уважительно, но они тут всё-таки были, что меня в первый раз невероятно удивило.

И Живые кварталы в мёртвых городах создавались как раз для того, чтобы у таких вот путешественников была возможность выжить на континенте нежити. Здесь можно было купить нормальную еду, алкоголь, настойки жизни, подыскать подходящие для представителей других видов монстров одежду и другие вещи, остановиться в гостинице, которую топили и где можно было нормально поспать, сходить в бордель, в конце концов.

В некоторых местных заведениях, кстати, работали не только рабы-люди, но и представители демонического народа и даже нечисть. И надо сказать, что проститутки из нечисти, особенно из хищных видов, были куда лучше, чем из людей. Дикие, неистовые… ух!

Благо мне с моим рангом Повелителя не надо было волноваться, что они в порыве страсти откусят что-то лишнее.

Естественно, все “живые” удовольствия в мире мёртвых стоили ой как не дёшево, поскольку продукты и всё прочее приходилось доставлять из других миров. Если прикинуть примерный курс местной валюты по отношению к деньгам человеческого мира, то выходило, что десятикратное превышение цен — это ещё по-божески.

За кое-какие диковинки, которые было сложно хранить или транспортировать, местные торговцы вполне могли затребовать и стократные, относительно нормы, цены. Так что, хоть услуги немёртвых и пользовались довольно большой популярностью, далеко не все могли себе это позволить.

И в первую очередь, естественно, отсеивались слабые. Если ты не был чьим-то слугой или рабом, с силой ниже ранга Ратника в Живом квартале делать было попросту нечего, а по-хорошему нужно было быть минимум Рыцарем. Только тогда появлялась возможность не просто выживать, но ещё и жить себе в удовольствие.

Впрочем, нашей компашки такие вопросы касались в последнюю очередь. Отряд, состоящий наполовину из Лордов, а наполовину из Бедствий уже был невероятной редкостью, вряд ли на всей территории континента нежити таких компаний набралось бы больше трёх-четырёх.

А теперь, когда Лорды стали Повелителями, а Бедствия — Катаклизмами, мы и вовсе стали неодолимой мощью, справиться с которой было не под силу ни одной местной империи. К сожалению, выставлять напоказ свою силу и напрямую захватывать что бы то ни было мы не могли.

Впрочем, как и все остальные. Ограничения Владык действовали на всех, перешагнувших границу этого ранга. Стоило показать силу, выходящую за обозначенные Реем и его подельниками рамки — и тебя ждала неминуемая кара. Найс с его столетним заточением и лишением сил был отличным тому примером.

А потому, как и в человеческом мире, на континенте нежити младшие Катаклизмы были лишь прячущимися в тени силуэтами, исподтишка управлявшими странами. Ну или же, как мы сами, просто бродягами, путешествовавшими по миру.

Хотя, жаловаться нам было не на что. Пройдясь по главной улице Живого квартала, мы добрались до уже давно облюбованной гостиницы, которая называлась “Приют адской страсти”.

Я приказал Карадору отправляться в конюшню, сами же мы вошли в двери, где к нам, стуча по полу копытами, на максимальной скорости устремился рогатый коротышка с красной, словно помидор, кожей и торчавшими из-за спины маленькими крылышками.

— Мои любимые гости! Я так рад Вас видеть! Вас так долго не было, я уж решил, что Вы не вернётесь!

— Здравствуй, Пактур, наши номера свободны?

— Естественно, господин! Свободны и ждут вас!

Живые кварталы привечали всех, не только тех, кто был буквально “жив”, тут отлично себя чувствовали даже тёмные твари, так что демон в качестве управляющего гостиницей никого не удивлял. Тем более что, несмотря на неказистую внешность, не сведущие легко приняли бы его за обычного бесёнка, этот демон был не так прост.

Дьявольские купидоны, редкий вид демонов, могли одним лишь касанием вызвать у противника состояние сродни безумию берсерка, в котором жертва начинала нападать на всех вокруг — врагов и друзей, пока не падала без чувств от истощения. Целый небольшой клан таких вот купидонов, в котором состоял и сам Пактур, владел “Приютом адской страсти”.

В честь этого, собственно, гостиница и называлась. И с учётом мощи клана, в котором вроде как состояло даже Бедствие, а также личной силы коротышки, бывшего на средних стадиях Побоища, злить этого “бесёнка” лишний раз никому не стоило.

Однако к нам он проявлял невероятную почтительность, вежливо кланяясь и целуя ручки дамам. И дело было даже не в нашей силе, а в Рагоке. Превратившись в демона, бывший паладин стал не просто каким-то рядовым исчадием преисподней, а представителем демонической знати.

Ни один демон не смел высоко поднимать голову в присутствии демонического графа, теперь уже герцога, если, конечно, не был значительно сильнее. Обычно Рагок скрывал свою ауру, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Но после того, как стало понятно, что в городе Беспокойного Погоста мы обоснуемся надолго и часто будем останавливаться в “Приюте адской страсти”, я решил, что заручиться полной поддержкой дьявольского купидона было бы не плохо. Так что, пригласив Пактура для частного разговора, Рагок раскрыл ему свою ауру.

В следующую же секунду коротышка уже стоял на коленях, упираясь лбом в пол. Представители других рас, может, и не признали бы демоническую знать по одной лишь ауре, но самим демонам не надо было ничего “узнавать”. Само их естество приказывало им подчиниться, так что в поведении Пактура не было ничего удивительного.

А после того, как я пообещал купидону оплату всех услуг гостиницы в тройном размере при том условии, что наша компания в “Приюте адской страсти” будет всегда на первом месте, продемонстрировав и кнут, и пряник, коротышке уже не было, что возразить.

“Приют” в Живом квартале был довольно известной гостиницей. Может быть, не лучшей, но точно входящей в пятёрку лучших. И останавливались тут далеко не простые личности, поскольку, понятное дело, цены тут были под стать.

С помощью энергетического видения я оглядел холл и примерно дюжину представителей разных родов монстров, часть из которых просто спустилась из своих номеров отдохнуть, а часть ожидала своей очереди на заселение. Среди них не было ни одного Буйства, а четверо были Побоищами — и это просто случайный набор персонажей.

Я бы не удивился, если бы тут и Бедствие где-нибудь отдыхало в уголочке. Довольно поразительно, с учётом того, что ни “Приют” не был лучшей гостиницей города Беспокойного Погоста, ни сам этот город не был самым крупным в округе, ни страна, к которой он принадлежал, не была однозначно непобедимой империей.

Про свою и своих спутников силу я в данном случае не думал, мы были аномалией и в расчёт не шли. Не трудно было догадаться, что дело было в Заброшенных землях, начинавшихся всего в паре сотен километров.

Штука была в том, что, хоть немёртвые и переносили ауру Заброшенных земель куда хуже нежити, находиться в пустошах им всё равно было безопаснее. Поскольку, хоть энергия смерти и вызывала у живых тревогу, кошмары, галлюцинации и прочие неприятные симптомы вплоть до комы и смерти, этот эффект не был долговременным.

Стоило нечисти или демону вернуться на обитаемые территории — и через несколько дней, максимум пару недель, всё проходило, так как их собственная энергия очищала организм от чужеродной силы. А вот нежить, хоть и подвергалась куда меньшему воздействию, так просто избавиться от буйной энергии смерти не могла. Сильнейшим представителям мёртвого рода вроде Лиората или Карадора ничем серьёзным это не грозило.

Но уже даже Побоища нежити, проведя в Заброшенных землях дольше положенного, могли в итоге, даже благополучно выбравшись из пустошей, сойти с ума, подвергнуться какой-нибудь мутации энергии или даже просто рассыпаться горкой костей.

И избежать такой участи было почти невозможно, избавиться от “плохой” энергии смерти в теле можно было только с помощью очень сильного некроманта, что было далеко не всем по карману.

Так что, хоть немёртвое население континента нежити и насчитывало едва ли один процент от числа разумных мертвецов, в Заброшенных землях, наоборот, куда проще было встретить именно живых. Ну, естественно, если не считать местных монстров, порождённых самой пустошью.

Поэтому Живой Квартал в городе Беспокойного Погоста был крупнейшим на многие тысячи километров вокруг, поэтому в “Приюте адской страсти” можно было без особых сложностей встретить даже Бедствие и поэтому именно в этом месте я намеревался отыскать главный ингредиент для успешного переселения души Лиры обратно в реальный мир, само тело.

Конечно, я мог соорудить вместилище с помощью способности Изменения. Буквально отпочковать от себя совершенно новое, хоть и лишённое жизни тело. Однако была большая проблема: моя плоть прошла крещение в чёрном пламени, отпечатавшем в каждой моей клеточке силу запретных энергий.

Как бы я ни старался, даже с помощью Пожирания и Лиората мне бы вряд ли удалось идеально очистить созданное тело от своей энергии.

Я, во-первых, не знал, как поведёт себя душа, изначально неразрывно связанная со святой магией природы, попав в тело, наполненное запретными энергиями. Я не исключал вероятности того, что даже при успешном переселении Лира умрёт, так и не придя в сознание.

И, во-вторых, мне в принципе не хотелось, чтобы в теле эльфийской святой находилась даже самая крошечная искорка чёрного пламени. Потому что именно в чистой и незапятнанной ауре и состояла для меня немалая доля того влечения, что я испытывал по отношению к Лире.

Эльфийскую святую я хотел получить обратно такой же непорочной и… святой, да, без каламбура тут не обойтись.

Так что вариант с использованием Изменения для создания нового тела я решил отложить на крайний случай, если второй способ окажется невозможным. Заключался же он в использовании уже готового сосуда для души Лиры и был одновременно и проще, и сложнее первого.

Проще — потому что мне не нужно было волноваться о том, что я мог что-то испортить и, к примеру, неправильно выстроить структуру души. А сложнее, потому что для успешного исполнения задумки в том виде, в котором я её видел, мне нужно было найти в мире нежити живую эльфийку.

Эльфы, хоть и не были людьми, не принадлежали к расе монстров, как и гномы, феи и прочие разумные расы. Так что в мирах монстров они сами по себе появиться не могли. Если где-то помимо человеческого континента и появлялись остроухие, то они, как и, собственно, люди, были потомками захваченных в плен рабов.

Однако следовало помнить, что и в древние времена, когда ещё не произошла война Короля и континенты активно воевали друг с другом, эльфы были сравнительно малочисленным народом. Из-за очень долгой жизни и крайне малого шанса на беременность у их женщин остроухая раса предпочитала затворнический образ жизни, не покидая своих анклавов без необходимости.

Даже в лучшие времена на каждого эльфа приходилась как минимум сотня-другая людей, и это по самым оптимистичным подсчётам. Если же быть рационалистом, то даже отношение в один к тысяче не казалось чем-то удивительным.

То есть, грубо говоря, лишь десятая доля процента всех угнанных монстрами из человеческого мира рабов были эльфами.

А потом стоило вспомнить ещё и то, что из-за их почти поголовной красоты эльфы и эльфийки куда чаще отправлялись в бордели и в “частные коллекции”, вновь вспомнить о малой репродуктивной способности и крайне долгой беременности, а также том, что благодаря силе энергии крови нечисть могла заводить потомство и с представителями разумных рас, в результате чего на свет рождались полукровки, меня в данном случае мало интересовавшие.

И в результате выходило, что даже в таком большом и популярном у немёртвых Живом квартале найти хотя бы одну эльфийку было примерно так же сложно, как отыскать слона в пустыне.

Сдаваться, однако, я не собирался, да и торопиться мне теперь, после достижения ранга Повелителя, было некуда. К тому же я уже давно выяснил, где в Живом квартале города Беспокойного Погоста можно было отыскать самых экзотических и редких рабов. К сожалению, до сих пор мне не везло.

Я уже несколько раз отправлялся туда и обыскивал рынок вдоль и поперёк, но нужного мне товара не было. Всё остальное было: люди, суккубы, минотаврихи и львицы-оборотни, такой когда-то была Лаэна, даже морфеи — редчайшие тёмные твари, способные насылать невероятно правдоподобные и красочные сновидения, в которых спящий мог стать императором мира и владельцем миллионного гарема из самых прекрасных наложниц — пожалуйста.

А вот одной-единственной эльфийки, даже самой завалящей, не находилось. Мне было бы даже всё равно, будь она старой, сморщенной как изюм, без рук, груди и зубов — с помощью Пожирания я мог напитать её тело энергией и восстановить любые травмы. Но не было даже такого.

Однако, как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Может быть, это было простым совпадением, а может быть, поднятие ранга временно заставило удачу повернуться ко мне лицом, но на следующий день после возвращения из Заброшенных земель я в компании Агнес, в очередной раз отправившись на рабский рынок, буквально через пять минут после появления услышал среди гомона толпы столь вожделенное слово: “Эльф”.

Глава 143

— Не проходите мимо! — горлопанил зазывала на всю улицу, — только сегодня, уникальная поставка прямиком из мира крови! Лакомые кусочки, самые сливки рабов “Лавочки старого Мо” у нас и только у нас! Редчайший шанс заполучить полностью покорных и преданных рабынь из числа нечисти, красоте которых позавидуют сами звёзды! А также абсолютно феноменальное предложение: в финале вечера вы сможете своими глазами увидеть и даже купить три истинных жемчужины, первоклассных эльфиек, пойманных в единственном в мире крови анклаве этой расы! “Лавочка старого Мо” гарантирует, что эти эльфийки не только не имеют каких-либо внешних изъянов, но и до сих пор девственницы! Поспешите к нам, и вы не пожалеете о потраченном вечере! Не проходите мимо! Только сегодня, уникальная поставка…

Лавочка старого Мо. Хотя такое название подошло бы скорее какому-нибудь аптекарскому магазинчику, “Лавочка” была очень большим и, насколько я успел узнать, очень старым и известным магазином рабов. Сюда для пополнения своих коллекций приезжали из соседних городов, а иногда даже из других стран, и не просто так.

Может быть, на этом рынке были магазины, где продавались более дорогие, более качественные, более сильные рабы, но совершенно точно никто не мог соперничать с “Лавочкой”, когда речь заходила об экзотике. Семьдесят, если не больше, процентов всех самых необычных и редких видов рабов я видел именно здесь.

И это было не слишком удивительно, если знать, кто был хозяином “Лавочки”. Как и “Приют адской страсти”, это место находилось под управлением обосновавшихся в мире нежити чужаков. С той только разницей, что в данном случае это была нечисть.

Чёрные удильщики, похожие на крайне уродливых русалок монстры, обладали крайне редкой и полезной способностью гипноза, устоять перед которым за редким исключением не могли ни демоны, ни нежить, ни тёмные твари. Для них поимка рабов была если не призванием, то, по крайней мере, крайне подходящим родом деятельности, в котором клан старого Мо за несколько поколений неплохо поднаторел.

Так что не было ничего удивительного в том, что в “Лавочке” можно было найти самый разнообразный товар. И сегодня, наконец-то, у них появилось то, что я так долго искал. Эльфийки! Да не одна, а три, то есть целых три попытки на успешное переселение души! Какой великолепный шанс!

К сожалению, судя по всему, зайти и просто купить этих троих было невозможно. “Лавочка старого Мо”, прекрасно понимая всю ценность своей сегодняшней поставки, решила сменить классический вариант продаж на более долгий и муторный, но куда более выгодный — аукцион.

Начаться он должен был лишь через три часа, и пока что предлагалось лишь купить пропуск по скидочной цене, чем я и озаботился, выкупив ложу на десяток мест. Толкаться в основном зале я считал ниже своего достоинства. Пока же всё не началось, мы продолжили прогуливаться по рынку, с интересом разглядывая некоторых необычных рабов, после чего вернулись в гостиницу.

С нами согласились пойти Веск и Рагок, а также, естественно, Буль в качестве моего личного слуги. Раз уж у меня теперь был такой смышлёный и исполнительный подчинённый, обязанности переговоров с “Лавочкой” по поводу товаров я решил возложить на его плечи, заодно и проверю, как он справится. Лаэна идти не захотела, предпочтя аукциону рабов сон, а Найс, насколько я мог видеть по его немного сморщившемуся лицу и насколько я уже давно знал, к рабству относился негативно, так что тоже участвовать, понятно, отказался.

Пропинав балду ещё часик, мы собрались и отправились обратно на рабский рынок. Хоть меня и интересовали лишь три последних лота, раз уж я заплатил за ложу было бы глупо не поучаствовать в основном мероприятии. “Лавочка”, насколько я знал, такие аукционы устраивала довольно регулярно, так что и соответствующее помещение у них, естественно, тоже имелось.

Закрытый круглый зал с широкой сценой по центру вмещал в себя где-то тысячу мест самого разного размера от небольших высоких стульчиков для разных крошечных созданий до огромных глубоких ниш для крупных демонов и нечисти. Плюс имелось девять малых лож, одну из которых я и купил, и три большие, на тридцать персон максимум каждая.

И сегодня почти все места были заняты, в общем зале пустовало лишь кресел пятьдесят. Объявив об аукционе сильно заранее, “Лавочка” сделала правильный выбор, пусть даже им пришлось делать пятидесятипроцентную скидку для тех, кто купил места более чем за час до начала.

К тому же я почти не сомневался, что об этой “уникальной поставке” удильщики начали распространять слухи ещё несколько дней назад, стараясь привлечь не только клиентов из города Беспокойного Погоста, но и тех, кто в поисках редкого товара не поскупился бы на дальнюю поездку.

С учётом того, что в каждой из главных лож, а также в половине малых я отчётливо ощущал ауры Бедствий, так, скорее всего, и было. Да уж, всё-таки эльфийки были редчайшим товаром, тем более в мире мёртвых, где очень тесно связанным с природой остроухим приходилось хуже, чем даже на континенте демонов.

Наконец, после получаса ожидания, на сцену воспарил сегодняшний ведущий аукциона. Как и все управляющие “Лавочкой”, он был тёмным удильщиком, то есть не имел ног, лишь рыбий хвост, и в вертикальном положении его поддерживало опоясывавшее пояс кольцо-артефакт.

Выглядел удильщик, надо сказать, не слишком привлекательно. Густо-синяя, почти чёрная кожа, покрытая мелкими чешуйками и короткими иглами, которые на голове становились длиннее и толще, создавая видимость причёски, белёсые, почти слепые глаза, ориентировались в пространстве эти монстры на слух и благодаря вибрациям воздуха, полная пасть тонких и острых зубов, примерно таких же, как у Веска, но раза в три длиннее, и торчащий изо лба гибкий усик со слабо светившимся шариком на конце.

Именно свет этого шарика и вводил любого, кто на него посмотрит, в гипнотический транс, позволяя удильщику контролировать все действия жертвы.

— Добрый вечер, дорогие гости! — с первыми словами аукциониста царящий в зале гомон притих, всем не терпелось увидеть, что же особенного “Лавочка старого Мо” приготовила на этот раз. — Я рад вас приветствовать на нашем сегодняшнем аукционе и обещаю, что вы не останетесь разочарованы. Прежде, чем мы начнём, позвольте напомнить вам правила: цены на сегодняшнем аукционе будут исчисляться килограммами золота, ставки нельзя поднимать меньше чем на один килограмм. Называемая аукционом минимальная цена — это то, во сколько сама “Лавочка старого Мо” оценивает товар с учётом его качеств, а также сложности поимки, и снижаться она не будет. Если никто не захочет ставить минимум, лот будет снят с аукциона и позже выставлен в главном зале на обычную продажу.

— Давай начинай! — раздался из толпы недовольный выкрик.

Аукционист перевёл на выскочку взгляд своих белёсых глаз.

— Также я хочу напомнить, — его голос стал чуть громче и сильнее, — что “Лавочка старого Мо” не потерпит на своей территории никаких нарушителей спокойствия и тем более не потерпит обмана. Любой, кто попытается вмешиваться в ход аукциона, будет без лишних обсуждений выставлен вон, вступительный взнос возвращён не будет. Любому, кто попытается обмануть аукцион, предлагая ставку и не имея на руках названной суммы, либо же как-то жульничая с самой платой, будет навечно закрыт доступ во все филиалы “Лавочки старого Мо”, а также он будет должен заплатить штраф, размер которого определит аукцион. В крайнем случае сам обманщик может стать лотом на одном из следующих аукционов, так что я настоятельно призываю вас, дорогие гости, поддерживать порядок и приличия.

Неприкрытая угроза была очевидна всем, так что больше перебивать аукциониста никто не посмел. Переходить дорогу клану удильщиков, способных загипнотизировать и превратить в раба почти любого, рискнул бы либо глупец, либо некто, обладающий достаточной силой, а среди гостей основного зала таковых, увы, не было. Те же, кто занимал ложи, как и я, никуда не спешили и не собирались ущемлять своё достоинство бессмысленными выкриками.

— Итак, если ни у кого нет ко мне вопросов, я начну сегодняшний аукцион, — удильщик немного сдвинулся с центра сцены, и почти сразу же в полу открылся люк, из которого на всеобщее обозрение поднялся довольно щуплый мужчина лет пятидесяти на вид со стекавшей из уголка рта струйкой слюны и направленным куда-то в пустоту взглядом. Если бы не его аура, это точно было бы не лучшее начало аукциона, и многие зрители, не обладавшие моим энергетическим видением, уже начали перешёптываться. Но удильщик быстро развеял все недовольства. — Первый лот сегодняшнего аукциона: человек, мужчина, Магистр средней стадии, использующий довольно сильную магию элемента лавы. Ранее находился в услужении у одного демонического барона, но был продан “Лавочке старого Мо”. Имеет более чем столетний опыт сражений и может оказать немалую помощь из тыла. Начальная цена этого лота — пятьсот килограммов золота. — Отчеканил удильщик.

Для обычного человека и мертвеца пять центнеров драгоценного металла казалось огромной суммой. Да и, на самом деле, мало какой чудак носил бы постоянно при себе столько золота, ведь оно было не только дорогим, но и крайне тяжёлым металлом.

Найс с его практически бездонным пространственным карманом в этом плане был для нашей группы настоящим спасением. Однако на самом деле речь не шла о том, чтобы платить именно золотом.

Драгоценные камни, редкие артефакты, магическое оружие — всё это вполне могло быть использовано в качестве оплаты, аукцион в таком случае как бы менялся с клиентом товарами. В золото же все цены переводились чисто для удобства.

— Пятьсот десять!

— Пятьсот тридцать!

— Даю шестьсот!

— Шестьсот пятьдесят!

Торги закипели, заиметь раба ранга Магистра, а тем более с магией лавы было очень выгодно и позволило бы с куда большей вероятностью успешно возвращаться из Заброшенных земель.

В результате первый лот ушёл какому-то волколаку за одиннадцать с половиной тонн жёлтого металла, что, на мой взгляд, было дороговато. Я сам не дал бы больше восьми, но мне-то такой маг и не был нужен, а, как говорится, спрос рождает предложение.

А дальше понеслось. Люди, нечисть, гномы, демоны, тёмные твари, орки, нежить — в числе примерно сорока рабов можно было найти всё, что угодно, и если бы я не ждал с таким нетерпением последних лотов, наверняка задумался бы о покупке кого-нибудь ещё, просто так, ради интереса.

Рагок, кстати, всё-таки не удержался и купил себе демоническую баронессу за почти сто тонн золота. Даже если он вместе со мной и Найсом периодически посещал местные бордели, бывшему паладину, похоже, всё ещё не хватало женской ласки, и я не мог его в этом винить.

Горделивая демонесса, появившаяся в нашей ложе в своей истинной форме, отказавшись перекидываться в человека без прямого приказа владельца её рабской печати, лишь только почувствовала ауру Рагока сразу стала покорной и шёлковой, словно ручной зверёк.

Всё-таки демонический герцог — это вам не хухры-мухры. Не собираясь больше задерживаться, бывший паладин распрощался со мной, Агнес и Веском, расплатился с аукционным работником и вместе со своим приобретением покинул “Лавочку старого Мо”.

Я был за него рад, однако долго радоваться мне было не суждено. Демоническая баронесса была одним из заключительных лотов, так что уже спустя десять минут я, наконец-то, дождался того, что искал последние пару месяцев. На этот раз, хоть это и были три отдельных лота, эльфиек продемонстрировали публике всех сразу.

А с учётом того, что они, как самый первый человек-маг находились в состоянии глубокого гипноза, не понимали, что происходило вокруг, и потому даже не пытались прикрыться, остроухие барышни предстали перед потенциальными покупателями, можно сказать, во всей красе.

Я с любопытством изучал тела троицы. Да, я мог подправить непонравившиеся мне детали с помощью Изменения, но чем больше я менял, тем больше в их организмах осталось бы тёмного пламени, чего мне не очень-то хотелось. Так что, чем ближе был образ к идеалу, тем лучше.

Первая эльфийка была, судя по всему, старшей из троих. Даже с учётом долгой жизни остроухих и того, что она находилась на поздней стадии ранга Рыцаря, она выглядела лет на сорок. То есть реально её возраст насчитывал несколько тысяч лет. Пожалуй, не мой вариант.

Вторая, напротив, была слишком юна. В начале своей жизни эльфы росли довольно быстро, лишь их старение длилось намного дольше человеческого, так что этой малышке было лет пятнадцать, а то и меньше. Тоже явно не подходящий объект. Если подтянуть кожу Изменением можно было без особых проблем, то вот нарастить кости, мышцы и плоть — уже совсем другая история.

А вот третья подходила как нельзя лучше. Скорее всего, она была чуть постарше Лиры, около сотни лет, да и её сила всего лишь начальной стадии Ратника оставляла желать лучшего. Но силу нарастить мне как раз было не сложно, я мог это сделать и после того, как душа Лиры приживётся в теле и риска отторжения не останется.

Внешне же последняя остроухая была более чем хороша. Если бы я не намеревался воскресить именно Лиру, в привычном ей и вожделенном мной теле, я бы даже не подумал что-то менять, настолько она была красива.

И, похоже, “Лавочка” это тоже прекрасно понимала, потому что именно она должна была стать заключительным лотом всего сегодняшнего аукциона. Я мог живо представить бурю, которая начнётся, когда аукционист назовёт начальную ставку, и то, как высоко взлетит финальная цена.

К счастью для Найса, заведовавшего нашими финансами, участвовать в этом противостоянии богачей я не собирался.

Во-первых, потому что с большой вероятностью проиграл бы. Да, у нас было немало средств, но ребята, что сидели в больших ложах, скорее всего, представляли целые города, а то и страны. По части бюджета с ними нам было не тягаться.

Во-вторых, потому что мне не хотелось привлекать излишнего внимания. Мы всё ещё скрывались от Владык, и хотя вряд ли кого-то из них мог привлечь подобного рода аукцион, нежелательные взгляды и сплетни в наш адрес могли быть чреваты последствиями.

И в-третьих, мне в принципе было лень покупать эльфиек честно. Если бы “Лавочка” просто выставила их на продажу, как обычных рабов — тогда ладно, не имел ничего против. Подошёл, спросил цену, заплатил.

Но аукцион, хоть и был любопытным мероприятием, оставался таковым лишь до тех пор, пока ты не начинал в нём участвовать. Тем более в борьбе за такой редкий и ценный лот. Мне было лень делать и перебивать ставки, продумывать стратегии и тому подобное.

Куда проще было бы отследить тех, кто приобретёт эльфийку, догнать их где-нибудь за городом и попросту ограбить, скрыв следы боя изолированной зоной Найса. Это было бы и проще, и быстрее, и по нашему кошельку не ударило бы, скорее, даже наоборот.

Так что я спокойно наблюдал за тем, как сначала продали старшую эльфийку за более чем миллион кило золота, потом ту, что помладше, за полтора, а потом с наслаждением слушал спор двух больших лож, снова и снова перебивавших ставки друг друга в борьбе за будущее тело Лиры.

Было невероятно забавно осознавать, что все их потуги и вся радость от победы, стоившей в итоге более трёх тысяч тонн драгоценного металла, в итоге оказались бы бессмысленны.

Ложи аукциона “Лавочки” были созданы так, чтобы снаружи никто не смог понять, кто находится внутри. Конфиденциальность тёмные удильщики ценили и не поскупились на особые артефакты, но против моего энергетического видения это было мало полезно.

Да, я не мог понять, как выглядели счастливые обладатели эльфиек, да, что удивительно, все три лота ушли к одному покупателю, вероятно, очень ценившему остроухих барышень, но ощутить их ауры я мог без труда. Нужную мне ложу занимала, как ни странно, нежить.

Странно, потому что нежити вроде как не было дела до сексуальных утех и потому был не слишком понятен мотив, побудивший мёртвых выложить в общем счёте почти шесть миллионов килограммов золота за каких-то трёх остроухих. Впрочем, это можно было выяснить и позже.

Куда важнее было то, что я запомнил их ауры, так что смог бы отследить их за несколько тысяч километров, а также смог оценить их силу: два Бедствия, десяток Побоищ и остальные ранги поменьше. Крайне внушительная мощь, вероятно, предназначенная как раз для сопровождения приобретённого товара, но в моих глазах этого всё равно было мало.

Аукцион мы покинули чуть заранее, чтобы не попасть в толпу и успеть в “Приют адской страсти” до того, как покупатели уйдут слишком далеко. Мне нужен был Найс, чтобы сражение не привлекло внимания Владык. Никого больше я брать не стал, не было особого смысла.

Так что мы вчетвером: Я, Веск, Найс и Буль, всё забываю дать ему нормальное имя, подходящее его новому облику, поспешили в погоню за эльфийками.

Надо сказать, покупатели остроухих продумали всё очень и очень неплохо. Сами девушки сидели в особой повозке, экранировавшей их ауры даже от моего видения, а вокруг всего кортежа разливалась маскирующая магия смерти, как бы размазывавшая ауры самой нежити по окружающей территории.

Более того, я ощутил также некий купол-барьер, уже не скрывающего, а чисто-защитного действия, выдержавший бы даже пару атак пикового Героя, а там и сами покупатели уже сориентировались бы в ситуации и ответили на агрессию. К сожалению, даже этот уровень мы уже переросли.

Изолированная зона Найса, раньше без подготовки покрывавшая около километра во все стороны, а с помощью артефактов — пять, теперь распространилась на десяток тысяч метров по первому же его желанию. До средней стадии Архата, которую он имел до наказания, слепой мечник ещё не добрался, но благодаря мощи воинских техник ему не нужно было слишком переживать об отдаче заклинаний, и сейчас он был даже немного сильнее, чем когда-то.

А Веск, обратившись в свою истинную форму человекоподобного сгустка тьмы, рывком расширил своё тело, закрыв вечно сумеречное небо и создав идеальную иллюзию того, что внутри изолированной зоны нет никого и ничего: ни нас, ни кортежа нежити.

Естественно, подобное не укрылось от взгляда незадачливых покупателей. Кортеж, состоявший из полудюжины карет, влекомых мёртвыми лошадьми, резко затормозил и оперативно занял оборонительную позицию. Повозку с рабынями поставили в центр круга из пяти других карет, а сама нежить, оказавшаяся высшими вампирами, встала ещё одним оцеплением, явно собираясь до последнего защищать свои покупки.

Теперь, кстати, их интерес был куда более понятен, так как из всех видов нежити именно вампиры были единственными, кто всё ещё мог ощущать около-человеческие, пусть и сильно искажённые, наслаждения.

Хотя всё равно, на мой взгляд, их рвение в защите трёх остроухих было каким-то чрезмерным. Может быть, эти трое предназначались для какого-нибудь вампирского императора в качестве наложниц? Что же, это я вскоре выясню.

Буль, в отличие от всех остальных моих спутников и меня самого, был на сто процентов воином, в нём не было и крупицы магии. Однако, даже несмотря на это, он всё ещё оставался Катаклизмом, и парочке Бедствий даже при всей их подготовленности не стоило даже надеяться ему противостоять.

В мгновение ока появившись на крыше одной из карет, он за несколько движений свернул головы всем младшим рангам, оставив лишь Бедствий.

— Доброго дня, господа, прошу Вас, не шевелитесь, иначе рискуете расстаться с жизнью.

Пара Бедствий, которая по идее должна была быть осведомлена об истинах этого мира, Владыках и Повелителях, смотрела на Буля с ужасом.

То, что нежити был неведом страх не означало, что им было наплевать на свою жизнь или что они стремились с ней покончить, так что перед превосходящей силой противника даже высшие вампиры тушевались и могли лишь ждать решения судьбы.

— Мы заберём эльфиек, вы не против? — мне не надо было даже пальцем о палец ударять для разрешения ситуации, но финальное слово всё равно должно было быть за мной. Так что к вампирам я вышел лично.

— Конечно, не против, господин! — один из кровососов тут же замотал головой, полностью подчиняясь силе. Но второй, вместо того, чтобы также начать кланяться, наоборот, посерьёзнел и посмотрел на меня изучающим взглядом. Я с интересом наблюдал за этим, не говоря ни слова.

— Я прошу прощения у господина, — наконец, заговорил второй вампир, — вы можете убить меня, если сочтёте мой вопрос дерзким или бестактным, но я всё же хотел бы узнать: для чего вам эти эльфийки?

Я ощутил, как от первого кровососа ко второму пронеслась волна энергии смерти, это было нечто вроде ментальной связи между вампирами, позволявшей им общаться без слов.

Судя по его выражению лица, более сговорчивый спросил что-нибудь в духе: “Ты что творишь, идиот?!” Но я не собирался убивать кровососа за простой вопрос, тем более что настроение у меня сейчас было преотличное, хоть и отвечать ему правду тоже, естественно, не стал бы.

— Этого я тебе не скажу, но они мне, и правда, очень нужны.

— Нужны ли они вам из-за своей красоты или же из-за происхождения? Потому что если первое, то мы можем обменять этих троих на три десятка самых первоклассных красавиц, способных ублажить вас.

А этот вампир мне, определённо, нравился.

— Как тебя зовут?

— Моё имя Сарф, господин.

— Сарф, к твоему сожалению, мне нужны именно эльфийки. Но теперь уже меня интересует, почему вы за них так отчаянно боретесь?

Вампиры переглянулись, и на этот раз заговорил уже первый, более трусливый.

— Господин спрашивает из чистого любопытства или же по каким-то более глубоким мотивам? Не поймите неправильно, — тут же начал оправдываться он, — я спрашиваю не потому, что хочу вас обидеть, но для нашего клана этот вопрос имеет крайнюю важность, и даже мы двое не можем свободно раскрывать наши секреты.

— Если вы о том, что у меня могут быть какие-то скрытые планы в отношении вас и вашего клана — то это не так. Пятнадцать минут назад я даже не знал, что вы — вампиры. Мне просто нужны эльфийки, которых вы выиграли на аукционе, ничего более. А мой интерес — действительно лишь любопытство. Если это такая большая тайна, что ради её сохранения вы даже готовы мне противостоять — ладно, пусть так. Мне не нужен глобальный конфликт с вашим кланом, я бы даже не стал убивать всех остальных ваших спутников, но им не положено знать о нас.

— Это мы прекрасно понимаем, господин, — кивнули оба вампира. Ещё около минуты я улавливал мечущуюся между ними энергию, оба кровососа явно о чём-то активно спорили. Но, в конце концов, похоже, они пришли к общему решению.

— Господин, скажите, — Сарф явно нервничал, — а важно ли вам, что эти эльфийки… девственницы?

— Мне нет, — я улыбнулся, — а вам, значит, важно?

— Готов ли господин обменять трёх этих эльфиек на, скажем, десять других эльфиек-рабынь лучшего качества, но не девственниц? — мой вопрос он проигнорировал очень зря. Теперь я уже не сомневался, что тут, и правда, был какой-то секрет, а мимо такого пройти было бы настоящей утратой.

— Готов, если вы скажете, зачем клану высших вампиров понадобились невинные остроухие.

— А мы можем не отвечать на этот вопрос?

— Можете, но тогда я точно заберу этих троих, а вас прикончу, — я широко улыбнулся, для меня это всё было чем-то вроде игры, занимательной загадки, неожиданно попавшей в мои руки.

— Эм… — более трусливый кровосос тяжело вздохнул и недовольно взглянул на своего напарника. Ситуация по сравнению с той, что была в самом начале, стала для них значительно неприятнее. — Ну, хорошо, мы расскажем. Известно ли господину что-то об истинных вампирах?

Глава 144

Вампиры существовали очень разные. Обычные и высшие считались основными представителями кровососущей нежити, но были также упыри, эмпусы, асванги, гули и ещё с полдесятка разных видов мертвецов, главной особенностью которых было их умение пить кровь жертв и получать от этого силу.

По своей сути вампиры, не важно какие, были уникальной разновидностью нежити, поскольку, хотя и существовали за счёт энергии смерти, могли становиться сильнее, поглощая кровь живых, полную энергии жизни.

Обычно эти две силы в лучшем случае подавляли друг друга, а в худшем могли даже взаимно уничтожиться. Какое-то время после того, как стал человеком, я даже думал отыскать вампирское логово и переселиться в одного из кровососов, так как тогда это представлялось мне лучшим выходом, нежели человеческое тело.

И хотя в итоге я проникся людским естеством и сопряжёнными с этим удовольствиями, вампиры не перестали быть мне интересны, и я нет-нет, да прочитывал какой-нибудь научный труд про этих существ.

Но ещё ни разу я не встречал упоминания такого существа, как “истинный вампир”. Вампиры не были подобны нечисти, у каждого представителя которой имелся какой-нибудь древний предок вроде истинного дракона или птицы Рух.

Несмотря на своё уникальное естество, вампиры были мертвы и появлялись на свет также, как и вся нежить — из скопления энергии смерти, естественным путём или же по воле некроманта. Легенды про то, что укушенный вампиром сам превращался в вампира либо были байками, либо в них шла речь не о вампирах-нежити, а о кровососущих подвидах нечисти, часть которых, и правда, обладала способностью обращать свои жертвы в себе подобных.

Так что в принципе словосочетание “истинный вампир” было бессмысленным, всё равно что сказать: “истинный стол” или “истинная лошадь”. Однако эта парочка кровососов вряд ли шутила.

— Внимательно слушаю.

— Подавляющее большинство думает, что вампиром можно стать двумя путями. Либо естественным, в сосредоточии энергии смерти, либо искусственным, когда некромант своей магией меняет труп, превращая его в вампира. Однако существует и ещё один путь. Он очень редкий, настолько, что на данный момент во всём мире вряд ли существуют хотя бы два вампира, родившиеся благодаря ему. Однако это точно не вымысел, потому что глава нашего клана — именно тот, вероятно, единственный существующий истинный вампир!

— А ваш глава не может вас обманывать, просто добавляя себе величия? — мне такой вариант казался куда более вероятным.

— Нет, господин, это невозможно. Потому что глава, в отличие от нас всех, жив, по крайней мере, отчасти. Мы не можем не чувствовать его кровь, бегущую по венам, энергию жизни, что горит в нём — это для нас как сильнейший наркотик. Более того, мы, как одни из сильнейших приближённых главы несколько раз удостаивались чести испить его крови, и она вкуснее крови любого живого, что мы когда-либо пробовали, тогда как укусив мертвеца всё, что мы ощущаем — это пепел.

А вот это уже очень интересно! Я, а вернее мой драголич, был очевидным свидетельством того, что смесь живого и мёртвого в одном существе возможна.

Но драголичи — это порождение некромантов, сложнейший энергетический конструкт, подсаженный в живой организм наподобие паразита. Как же тогда появился на свет живой вампир? Этот вопрос я не преминул задать кровососам. Однако ответ был разочаровывающим.

— Мы точно не знаем, господин. Знаем только, что истинным вампиром может стать лишь ещё живое существо, при этом оно должно быть невинно и незапятнанно. А ещё знаем, что больше всего шансов на это именно у эльфов. Наш глава и сам эльф, хотя он мужчина. Женщин-эльфов же он приказал собирать потому, что их девственность можно проверить, в отличие от мужской. К сожалению, эльфы, хоть их в мирах монстров и немало, в большинстве своём именно сексуальные рабы, так что ничего удивительного, что они уже лишились невинности. Так что, когда нам стало известно, что в одном из филиалов “Лавочки” продаются сразу три эльфийки-девственницы прямо из эльфийского анклава в мире крови, мы тут же поспешили в город Беспокойного Погоста.

— А тут я на вашу голову…

— Господин, мы…

Я поднял руку.

— Можете ничего не говорить… давайте сделаем так. Мне, и правда, не важно, девственницы ли эти эльфийки или нет. Я отдам вам этих троих, и, если вы найдёте мне достойную замену, то плевать даже если через них целый полк прошёл. Но при одном условии. Я хочу отправиться с вами и посмотреть на этого вашего главу. Он же меня не прогонит с порога, верно?

Парочка вампиров с кислыми минами посмотрели сначала на меня, потом на Буля. Даже если их глава сам был Катаклизмом, в чём я мало сомневался, нас он не мог не брать в расчёт.

— Как господин пожелает.

— Тогда подождите здесь некоторое время, мне надо вернуться в город и захватить остальных моих спутников. Следи за ними, — это я сказал уже Булю.

— Как хозяину будет угодно, — кивнул дворецкий.

***

Естественно, историю об истинных вампирах и эльфийских девственницах Найс и остальные приняли со скепсисом. Ни слепой маг, ни даже Лиорат, вроде как самый большой спец по нежити о таком ровным счётом ничего не слышали.

Однако Карадор в качестве образца живого-мёртвого существа был у нас под боком, так что теоретическая возможность подобного вроде как сомнению не подвергалась, к тому же мы в любом случае узнали бы всё по прибытии в вампирский клан.

Так что, собрав по-быстрому вещички и заскочив к границе Запретных земель за Сиорой, чёрт знает, как далеко находился пункт назначения и сколько мы там пробудем, так что питомицу Лаэны оставлять одну уже было нельзя, мы вернулись к почти полностью уничтоженному кортежу кровососов.

И после того, как Найс и Веск присоединились к толпе, сняв изоляционный и иллюзорный барьеры, парочка Бедствий, кажется, впервые в своей не-смерти ощутила экзистенциальный кризис. Потому что они, два существа, обычно свысока взиравшие на весь мир смерти, вдруг оказались в настоящем окружении из истинных монстров.

Теперь, вероятно, решение сопроводить нас в свой клан казалось им худшим из всех, что они когда-либо принимали, но выбора у них особого не было. Даже если бы они попытались совершить суицид в попытке скрыть конечную точку своего маршрута, у них бы ничего не вышло. Так что Сарфу и его напарнику по имени Мирад оставалось только довериться судьбе и положиться на моё честное слово.

На самом деле, я, и правда, не собирался как-либо вредить клану кровососов. Мне было просто очень любопытно посмотреть на живого вампира, а также получить обещанный десяток эльфиек, необходимый для экспериментов.

Если вампиры меня не обманут и не будут делать глупости, в итоге мы расстанемся тихо и мирно. Об убитых Булем Побоищах никто даже не думал заикаться.

В одну из карет запрягли Карадора, во вторую — Сиору, для чего Лаэне пришлось использовать магические цепи из своей жёлтой энергии, а в третью, вёзшую рабынь — всех остальных мёртвых коней разом.

Лишние же повозки и тела упокоенных вампиров я попросту сжёг в чёрном пламени, не только чтобы замести следы, но и для того, чтобы предостеречь Сарфа и Мирада от необдуманных действий. И их широко раскрытые глаза, когда они наблюдали за быстро превращающимися в невесомую пыль телами и каретами, легко дали понять, что намёк они поняли.

Ехали мы несколько суток, даже с учётом того, что кони-нежить оказались довольно быстрыми. Земли клана вампиров располагались ближе к центру континента мёртвых, на территории одной из крупнейших империй нежити. Если верить нашим невольным экскурсоводам, империей Затхлой Крови, названия мертвецы, конечно, давали отменные, правило три силы, каждая со своим Катаклизмом во главе.

Одной из этих сил и был вампирский клан Атолли, являвшийся конечным пунктом нашего путешествия. Двумя другими управленцами империи были похожий по организации клан призраков Гартрот с банши во главе и некая Коалиция Мёртвой Плоти, что-то вроде человеческой гильдии, куда брали всех желающих и единственным условием была принадлежность к одному из многочисленных видов зомби под предводительством высшего драугра.

“Кружки по интересам”, — усмехнулся Веск, услышав об этом, но Сарф с Мирадом явно встретили такое описание своих родных земель в штыки, хоть и не посмели что-то возражать. И причину этого я понимал.

У нежити не было отцов и матерей, и детей тоже не было. Так что вроде бы понятие “клан” должно было быть очень условным. Но важная штука была в том, что определённые территории в мире мёртвых действительно порождали лишь какой-то один вид нежити.

И парочку наших провожатых с кланом Атолли, скорее всего, связывало место их “рождения”, то есть то, где они впервые осознали себя, появившись из сгустка энергии смерти, а это было очень важным даже для мертвеца.

Разумная нежить, хоть и появлялась с определённым набором информации в голове вроде знания языка и понимания каких-то базовых правил, примерно как я когда-то давным-давно, всё ещё нуждалась в обучении. Мне пришлось познавать всё, так сказать, на своей шкуре, но в отлаженном за многие тысячи лет мире мёртвых существовали даже специальные школы для “новичков”.

Не только территория вампирского клана стала землёй рождения Сарфа и его напарника, но и клан, скорее всего, стал той самой школой, где пара Бедствий узнавала об этом мире и его законах. Даже если нежити не была свойственна сентиментальность, подобные вещи нельзя было просто забыть.

К тому же никто не отменял разного рода психологические приёмы, в какой-то мере, наверняка, действовавшие и на мёртвых, тем более в самом начале их существования, когда они ещё почти ничего не знают о себе и окружающем. Суммируя все эти факторы, привязанность парочки к клану просто не могла быть поверхностной.

— Господин, не могли бы вы со своими спутниками подождать здесь, пока мы докладываем обо всём главе? Защита реагирует на всех сильных существ не-вампиров, и, хотя господам не составит труда её преодолеть, мы бы не хотели поднимать панику.

Три кареты остановились у огромных, высотой метров в пятьдесят ворот, вкопанных, на первый взгляд, просто посреди дороги даже без забора вокруг. Однако я ощущал силу магического барьера, поднимавшегося с обеих сторон от створок.

В нескольких километрах выше по дороге виднелась уже другая, настоящая каменная стена, высокая и явно очень древняя, а из-за неё мои уши могли расслышать звуки города.

— Как угодно, но эльфийки останутся у нас в качестве гарантий.

— Разумеется, господин.

Вежливо поклонившись, парочка кровососов вошла в ворота, после чего за спинами у них появились широкие кожистые крылья, и они выстрелили в сторону города. То ли спешили от нас удрать, то ли хотели побыстрее отчитаться о произошедшем.

— Если начнётся заварушка, сможешь накрыть изоляцией весь город? — спросил я Найса.

— Если начну готовиться сейчас — то да, смогу.

— Начинай.

Хотя и не было никаких предпосылок к тому, что что-то пойдёт не по плану, рисковать я не собирался. Слепой маг, кивнув, погрузился в себя.

Сначала нашу компанию окружил небольшой купол изолированной зоны, а потом от Найса начала исходить мощная энергия, к задаче он явно отнёсся серьёзно. Однако закончить ему не дали. Уже через несколько минут пара появившихся на горизонте точек превратилась в Мирада и Сарфа.

— Глава готов с вами встретиться, господа! Пожалуйста, просим за нами.

Вампиры едва ли не светились от удовольствия, а их кожа, и так почти не отличимая от человеческой, стала словно бы совсем настоящей, и на щеках проступил румянец.

Когда же я заметил в уголке рта Мирада небольшой след от крови, стало понятно, что наш визит пришёлся главе клана Атолли по душе и несмотря на то, что рабынь они проворонили, наградили вампиров знатно.

— Подождите пару минут, — улыбнулся я, указывая на Найса. — Он должен закончить.

Сарф посерьёзнел, явно понял, что слепой маг не заснул и не медитирует. Однако говорить ничего не стал, лишь переслал сообщение Мираду, после чего и у того с лица сошла блаженная улыбка.

— Как будет угодно господам… — кивнули они, замерев в нерешительности, не зная, куда деться.

— Возьми повозку с эльфийками, — я поднял голову и глянул на Сиору.

Несмотря на то, что, в отличие от драголича, байцзе не имела со мной ментальной связи, рогатая львица была достаточно умна, чтобы понять приказ. Повернувшись к Лаэне и уловив её кивок, она подошла к зарешеченной повозке и аккуратно подхватила её с земли челюстями.

К сожалению, остроухие всё ещё были под гипнозом и на подобное никак не отреагировали, я был бы не против послушать их испуганные визги, это всегда было довольно забавно.

Наконец, Найс встал и кивнул мне, после чего мы все вошли в ворота, для чего лишь байцзе пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть створки рогами. Пройдя сквозь некую невидимую границу я ощутил, как меня изучает некая магия, но ничего особенного не произошло, и “паники”, о которой говорили вампиры, не началось.

То ли соврали, то ли барьер, обязанный сигнализировать о появлении сильных чужаков, временно отключили по приказу главы. Так или иначе, город вдалеке наше появление никак не затронуло, разве что несколько встречных путников явно были шокированы подобной процессией.

И в сам город на этот раз нам попасть было не суждено. Заложив дугу, мы обошли городские стены по кругу и в итоге подошли к противоположной от ворот стороне. Здесь строгая линия городских стен, до этого долго ведшая вдоль широкой реки, нарушалась, примыкая к стенам огромного, во много раз больше собора Нэйтулисомаля и священного древа эльфов, нависшего над водой замка.

Правда, в отличие от детских сказок, у него не было ни тонких высоких башен, ни витражных окон, ни изящных воздушных мостов. С первого взгляда было понятно, что это место создавалось в первую очередь как фортификация и уже во вторую как место жилья.

Узкие окна-бойницы, по которым сразу можно было понять толщину местных стен, тут и там балконы для лучников, защищённые зубчатыми выступами, и тяжеленный подъёмный мост через реку, в закрытом состоянии превращающийся в непробиваемое препятствие для нападавших.

Сейчас мост был опущен, но на нём никого не было, как и в ближайших окрестностях. Похоже, чести войти в замок с “запасного” входа удостаивались не многие.

Хозяин замка и глава клана Атолли, я это сразу понял по ауре Катаклизма, уже ждал нас под широченной аркой за мостом. На вид мужчине было лет двадцать, и по любым человеческим стандартам он был настоящим красавцем, а его волосы цвета густой крови придавали ему какого-то дикого шарма.

Сарф с Мирадом, как высшие вампиры, тоже были красивы, это было, можно сказать, обязательным бонусом их касты, но он был практически идеален, и я точно знал, почему. Из-под развивающихся на ветру алых волос отчётливо виднелись длинные заострённые уши. Глава клана Атолли был эльфом.

Поприветствовав друг друга и представив себя и остальных, истинного вампира звали привычно невыговариваемым эльфийским именем Астэлиарсагх, мы вошли в замок. Сиора и Карадор остались во внутреннем дворе, как и повозка с эльфийками, я приказал драголичу и байцзе охранять драгоценный груз.

Аст (естественно, я сократил этот кошмар до удобоваримого звучания) на это лишь кивнул, признавая, что пока что рабыни — наша добыча. Поднявшись по множеству лестниц и, что любопытно, так и не встретив на пути ни единой души, то ли глава Атолли любил одиночество, то ли на время нашего визита выгнал всех посторонних, мы добрались до большой комнаты с редкими в этом замке широкими окнами, которую я тут же окрестил залом переговоров.

Ничем иным помещение с огромным столом и множеством стульев вокруг него быть не могло. Вероятно, обычно здесь Аст со своими ближайшими кровососами обсуждал разные вампирские дела. А теперь этот стол собирались занять мы, а паре Бедствий оставалось лишь исполнять роль мальчиков на побегушках.

— Надо сказать, что нам оказали куда лучший приём, чем я изначально рассчитывал, — улыбнулся я, когда Сарф молчаливо принёс и поставил передо мной бокал с ещё дымящейся настойкой жизни уровня Лорда. Более крепких настоек найти в мире мёртвых было, скорее всего, невозможно.

— Тот, кто осмелится плохо принять у себя подобную компанию — либо идиот, либо смертник, — усмехнулся в ответ Аст.

— Тоже правда. Но мне всё-таки кажется, что дело совсем не в вежливости или радушии. Давай не будем ходить вокруг да около, — я решил взять быка за рога, — что тебе от нас нужно?

— Вы очень проницательны, — ещё шире улыбнулся истинный вампир, — мне действительно есть о чём попросить вашу группу и есть что предложить взамен.

— Надеюсь речь идёт не об ещё одной партии эльфийских рабынь.

— За кого вы меня принимаете? Несмотря на то, что эти девицы нужны мне позарез, я прекрасно понимаю, что пара-тройка миллионов кило золота — это далеко недостаточная плата за услуги Повелителя, даже одного. Однако дело, о котором я хочу вас попросить, довольно щепетильное, как и причины, побудившие меня просить вас о помощи. Дело в том, что сейчас я, можно сказать, связан по рукам и ногам… — он явно играл, хотя я и не понимал, для чего. Но для таких дел у меня был отличный козырь.

— Ты хочешь захватить власть в империи, — констатировал Веск, довольно легко способный прочесть мысли примерно равного по уровню существа. — Для этого тебе нужны эльфийки, ты хочешь создать из них ещё истинных вампиров под стать себе, ну или как ты там называешься. Однако ритуал раз за разом проваливается, и ты не понимаешь, почему, ведь с тобой всё сработало. Эльфиек-девственниц в мире мёртвых становится всё меньше, найти их всё сложнее, приходится даже отправляться инкогнито на рабские рынки на другой конец континента за драгоценным грузом. А тут вдруг подворачивается удача в нашем лице, способная не просто уничтожить твоих врагов, но навечно посадить тебя на трон империи, сделать не соправителем, а настоящим императором. Но не надо с нами играть и строить козни, настраивать против призраков и зомби, это бесполезно. Либо ты становишься честным, рассказываешь нам всё, что знаешь, и предлагаешь честную плату, либо мы, как минимум, забираем твоих драгоценных эльфиек и уходим, а как максимум разносим весь этот город в щепки в зависимости от решения босса.

Недоумевающее выражение лица истинного вампира было для меня истинным наслаждением. Те, на ком Веск впервые проворачивал свои фокусы, неизменно оставались под большим впечатлением.

— Хех… — Аст потёр руки, — признаюсь, всё так. Что вы хотите услышать?

— Расскажи об этом ритуале и о том, кто такие истинные вампиры, — это сейчас мне было услышать интереснее всего.

— Хорошо, — он махнул рукой, и Сарф с Мираком послушно вышли из зала переговоров и закрыли за собой дверь. — Когда-то, где-то три тысячи лет назад, я был молодым эльфом, рабом, купленным какой-то демонессой якобы в качестве простой игрушки. Однако на самом деле она была лишь прикрытием для артели некромантов, преследуемой в мире мёртвых многими крупными странами за похищение высокопоставленных чиновников и аристократов, принадлежавших к редким родам нежити. Они и провели на мне тот странный ритуал, превративший меня в полуживое-полумёртвое существо. В какой-то момент, когда некромантов настигла погоня, мне удалось сбежать, с тех пор я и стал “истинным вампиром”. Конечно, на самом деле это ложь, я не истинный вампир, называться так было просто выгоднее, скорее уж, я — мутант или что-то вроде того. Я старею, но куда медленнее чем даже эльфы, моя сила может увеличиваться за счёт поглощаемой крови, и не временно, как у обычных вампиров, а навсегда, а моя кровь для других вампиров — всё равно что небесный нектар, вкуснее которого они ничего не пробовали. Однако я не могу обращаться в форму монстра и, в принципе, довольно слаб физически, а также не могу управлять нетопырями, на что способны даже обычные вампиры. Можно сказать, что я выжил только за счёт своего гипноза, очень сильного, работающего даже на других вампиров, иначе они были бы первыми, кто растерзал меня на кусочки ради крови.

— Интересно… а что за ритуал?

Слушая о том, на что способен Аст, у меня в голове начал созревать рискованный, но крайне перспективный план.

— Нечто вроде кровавого жертвоприношения… — он явно затруднялся описать всё правильно. — Я в деталях запомнил всё, что они делали. Всё время находился в сознании и чувствовал адскую боль, так что в памяти отпечаталось даже лучше, чем мне бы хотелось. Но, судя по тому, что мои собственные попытки не оканчиваются успешно, я всё же упускаю что-то очень важное.

— Ты знаешь что-нибудь о подобном ритуале? — нырнув на секунду в глубины души, я обратился к Лиорату.

— Именно о таком нет, очевидно, это было чем-то, созданным конкретно этими некромантами, примерно так же как когда-то был создан энергетический конструкт драголичей. Но сам факт проведения подобных экспериментов меня не удивляет. Создание самостоятельного и разумного существа давно занимает умы многих магов, не только некромантов. Но нужно как минимум структуру души и энергетического ядра этого истинного вампира, чтобы хотя бы примерно предположить ход ритуала.

— А если ты это всё изучишь и получишь его описание ритуала, сможешь воссоздать правильную последовательность действий и повторить создание истинного вампира?

— Опять же, сказать сложно, но вероятность этого есть. Ты что, правда, хочешь помочь ему создать армию для захвата империи Затхлой Крови?

Я поморщился.

— Делать мне больше нечего. Я хочу создать истинного вампира для себя. Чистота и непорочность в обёртке из крови и смерти. Это будет так изысканно, не считаешь?

Глава 145

К тому, что я мог помочь с воспроизведением ритуала, Аст, понятное дело, отнёсся с большим скепсисом. Одно дело — сила нашей компании, превышавшая мощь всей империи Затхлой Крови, но знания в теоретической магии к рангу имели мало отношения.

Однако после того, как я позволил перехватить управление челюстью Лиорату, и демилич без запинки ответил на все, даже самые каверзные вопросы истинного вампира по некромантии, тот всё-таки поверил и позволил мне изучить свою душу, а после и о ритуале рассказал всё, что знал.

Похоже, получить трон империи для него было настоящей идеей фикс, раз он с такой охотой пошёл на сотрудничество. С другой стороны, за эти тысячи лет он, наверняка, множество раз пытался воссоздать ритуал, чтобы получить ещё хотя бы одного сородича, и всё безуспешно. Я, в каком-то смысле, стал его последней надеждой.

Так что я без зазрения совести запросил себе лучшую комнату в замке, нескольких уже лишившихся девственности эльфиек из тех, что Аст собрал за годы поисков, а также пару десятков обычных человеческих девушек-рабов из города и сказал, чтобы меня никто не беспокоил.

Несмотря на то, что в моём распоряжении был демилич с многовековым стажем, правильное воспроизведение ритуала всё равно было крайне сложным и долгим процессом. К тому же перед самим ритуалом мне нужно было натренироваться в переселении души, потому как в уже готовом истинном вампире душа Лиры вряд ли захочет укрепляться.

Тренировки были довольно просты: я убивал остроухую, поглощал её душу, а после пытался запихнуть эту душу обратно в тело. К сожалению, просто было только на словах. После смерти живого существа, структура души, то, что связывало физическую оболочку с эфемерным и нематериальным духом, распадалась.

Так что, даже несмотря на то, что от меня требовалось лишь вернуть дух в её же тело, предварительно с помощью Пожирания мне нужно было воссоздать эту самую структуру, связанную едва ли не с каждой клеточкой организма.

Без Лиората и его знаний подобное было бы на сто процентов нереально, и я в который раз порадовался, что именно демилич стал последним квартирантом. Однако я был прилежным учеником и схватывал на лету, тем более что во время использования способности наши мысли и действия естественным образом синхронизировались. Так что, в конце концов, я, пожалуй, смогу проводить подобные операции самостоятельно.

Более-менее получилось лишь на пятый раз. Девчонка не только вновь начала дышать, но после пары часов дикой лихорадки и метаний по кровати даже очнулась и посмотрела на меня вполне осмысленным взглядом. Предыдущие попытки даже этим похвастаться не могли, либо вовсе не подавая признаков жизни, либо оставаясь в состоянии овощей.

К сожалению, провальным оказался и этот раз, деваха после пробуждения протянула от силы минут двадцать, после чего вновь впала в забытьё, а ещё через час скончалась. И только с восьмой мне удалось добиться желаемого — девушка не только не чувствовала никакого дискомфорта, но даже заявила, что “отлично выспалась”. Ага, мёртвым сном.

Второй этап эксперимента заключался в том, чтобы поменять души двух людей местами. Это было уже сложнее, так как нужно было дополнять энергетические структуры “костылями” для того, чтобы душа прижилась в чужом теле. Получилось лишь уже под конец, когда я начал думать, что придётся просить ещё рабов.

Наблюдать за тем, как девушки в шоке ощупывали свои новые тела и осматривали свои старые, стоявшие напротив, было довольно забавно. Отпустив рабынь, я заснул на целые сутки. Хотя манипуляции со столь слабыми душами и не требовали больших трат энергии, подобные операции требовали запредельной концентрации, и психологически я был по-настоящему вымотан.

Проснулся я с Агнес под боком, успевшей забраться в постель, пока я дрых. Ну, такое начало нового дня я категорически приветствовал и следующие пару часов занимался магессой. А после плотного перекуса и бутылки настойки жизни я и вовсе почувствовал себя заново родившимся.

Можно было продолжать экспериментировать. На этот раз уже с эльфийками. Из-за того, что остроухие отличались от людей в структуре души, я должен был повторить опыты уже с ними. К счастью, разница между двумя разумными расами была не такой большой, и уже с третьей эльфийкой всё вышло отлично, а поменять души местами я смог со второго раза.

Четыре неудачных попытки было, конечно, жалко, в “Лавочке старого Мо” наверняка все попа́дали бы в обморок от того, что я просто так прикончил аж четырёх остроухих рабынь, но выбора особого не было. Я должен был убедиться в своих навыках.

А дальше я занялся ритуалом. И вот это было… адски сложно. Главная проблема была в том, что никак нельзя было проверить правильность наших с Лиоратом выводов.

Материалы для ритуала были куда дороже нескольких эльфийских рабынь, даже один из правящих кланов огромной империи не мог себе позволить разбрасываться такими деньгами, так что приходилось большую часть опытов проводить буквально в голове. К счастью, Аст рассказал всё действительно очень подробно, иначе я бы и за десять лет не закончил.

Но даже так в общем счёте на все эксперименты и изучения я потратил целых два месяца. Два месяца, чтобы воплотить в жизнь свою чуть извращённую фантазию и превратить эльфийскую святую в вампира. Честно сказать, если бы не крайне полезные навыки, которые точно пригодятся мне в будущем, даже я бы счёл такую трату времени нерациональной.

Однако я не только научился переселять души, но и вообще стал куда лучше разбираться в структуре душ и том, как эти сложнейшие конструкты вообще работали, что стало отличным подспорьем в управлении способностями, так что жаловаться было не на что.

Эти два месяца мои спутники, понятное дело, не просто сидели на попе ровно, дожидаясь, пока я выйду из добровольного затворничества. Даже Агнес, в конце концов, не выдержала и отправилась погулять.

Почётные гости главы клана Атолли, они получили все возможные привилегии и право ходить в одноимённом городе куда угодно, а также практически без ограничений передвигаться по империи Затхлой Крови. Вероятно, это было зря. Потому что, выйдя наружу, я почти сразу узнал, что эти идиоты успели почти развязать войну между правящими группировками империи.

Поначалу моё состояние можно было охарактеризовать лишь как крайне взбешённое, потому что “не беспокоить” не означало, что от меня нужно было скрывать подобного масштаба события. Однако довольно быстро выяснилось, ситуация, и правда, не требовала моего внимания и участия.

И даже волноваться о том, что убийство нами кого-то из Катаклизмов призраков или зомби привлечёт внимание Владык, было не нужно. Потому что война началась как раз между этими двумя кланами, вампиры к происходящему вроде как даже не имели отношения.

Подобное было странным даже для меня, и, естественно, я потребовал объяснений. И Веск, которого я в первую очередь и подозревал в качестве зачинщика всего представления, в красках расписал, как было дело.

Центр города Затхлой Крови, столицы империи, был разделён на три района, соответственно вампиров, зомби и призраков.

Естественно, в них допускались и другая нежить, и представители иных видов монстров, но контролировали районы именно правящие группировки мертвецов. И естественно, после того, как они побывали во всех примечательных местах города Атолли, компания в составе Найса, Веска и Лаэны отправилась на экскурсию в столицу.

Рагок со своей зазнобой практически не выходил из комнаты, а Агнес решила побыть в одиночестве, отправившись на прогулку по окружающим пустошам. Так что эти трое оказались предоставлены сами себе в городе Затхлой Крови.

И всё было бы нормально, эти трое могли бы при желании за полчаса всю столицу сравнять с землёй, так что скорее стоило волноваться за тех, кто пересечёт им дорогу. Но в районе призраков они всё-таки наткнулись на кое-какую проблему. Одной из немногих человеческих страстей, разделяемой нежитью, была страсть к азартным играм.

Игорные дома можно было найти во многих городах, включая город Беспокойного Погоста, и, естественно, в столице такого места просто не могло не быть. Более того, именно призраки заведовали крупнейшим казино столицы.

А Веск ещё в свою бытность человеком, оказывается, часто просаживал в подобных местах месячные и даже годовые заработки. Так что не удивительно, что его такое место привлекало словно мотылька — огонь.

Вот только садиться за карты с тварью теней, способной читать чужие мысли и создавать неотличимые от реальности иллюзии — это задумка не просто безнадёжная, а по-настоящему идиотская.

Естественно, Веск выигрывал партию за партией, вытягивая огромные деньги как у самого казино, так и у разных богатых шишек, преимущественно из призраков, так как именно их в казино было больше всего.

И, естественно, ни казино, ни этим самым шишкам такой расклад не нравился. Несколько раз его просили покинуть заведение, но бывший охотник вошёл во вкус и не собирался подчиняться каким-то Побоищам.

В конце концов, ему просто начали отказывать в возможности игры, и диву это совсем не понравилось. Найс и Лаэна его увели, иначе он вполне мог начать в казино форменную резню, но злобу Веск всё-таки затаил.

За следующие несколько дней в районе зомби произошла серия убийств разных высокопоставленных персонажей вроде министров и аристократии, и каждый раз на месте преступления были замечены призраки, иногда поодиночке, иногда группами. В то же время не обделённых властью привидений и прочих бестелесных сущностей тоже кто-то уничтожал, и свидетели в один голос заявляли, что преступниками были зомби.

Одного такого “убийцу” даже смогли догнать и пробить ему голову, но тело, которое собирались изучить, чтобы выяснить происхождение убийцы, таинственным образом пропало. И это Найсу, Лаэне и мне было легко догадаться, что все эти убийства были делом рук не призрака и не зомби, а дива, идеально имитировавшего облики нежити.

В городе Затхлой Крови же такое и в голову никому прийти не могло. В результате отношения между двумя правящими группировками накалились до предела, и уже собиралась начаться война, когда в дело вмешались кровососы.

Выступив как нейтральная сторона, они урегулировали конфликт, параллельно получив для себя несколько приятных бонусов и в хорошем свете выставив себя перед народом.

Аст был не просто доволен произошедшим, он был в полном восторге. Завоевание власти могло происходить не только за счёт грубой силы, но и благодаря куда более тонким чисто политическим трюкам, и сложившаяся ситуация действительно во многом приблизила его к императорскому трону.

Если честно, я бы не удивился, если бы истинный вампир заранее договорился с Веском о чём-нибудь подобном. Бывший охотник был достаточно умён и хитёр, чтобы в казино просто сыграть возмущение.

Впрочем, на самом деле я был бы даже не против, если бы он занялся подобным без какой-либо причины. Пока это не вредило мне и моим планам и не шло в разрез с моими приказами, Веск и все остальные могли делать всё что угодно.

Однако, раз уж я вышел из изоляции, больше чудить им было не суждено. Тем более что я собирался приступить к исполнению задумки, на которую убил аж два месяца работы, и лишняя нервотрёпка, даже незначительная, была непозволительна.

Аст, уже и так предоставивший мне и моей команде полную свободу действий и максимальную поддержку, естественно, незамедлительно поспешил подготовить всё необходимое.

В отличие от переноса души, ритуал превращения в истинного вампира был крайне затратен, с материальной точки зрения. Требовалось создать сложный комплексный артефакт, который должен был собирать энергию смерти, закупить немалое количество кристаллов энергии крови, она в этом деле тоже была замешана, установить защитные барьеры, чтобы шпионы других кланов не смогли ничего пронюхать, ну и так далее.

Также было необходимо для ритуала использовать нескольких “обычных” высших вампиров ранга Побоища, чьи не-смерти расходовались для превращения основной жертвы. И хоть в клане Атолли Побоищ было немало, это всё равно было не просто — положить на алтарь одних из сильнейших бойцов. К счастью, Найс с Веском взяли на себя роль защиты и маскировки, так что хотя бы одна головная боль Аста была решена.

Подготовка должна была занять ещё пару дней, но я не собирался прохлаждаться. Запросив под предлогом подготовки к ритуалу одну из тех самых трёх эльфиек, ту, что подходила на роль вместилища души Лиры больше всего, я взялся за исполнение первой половины плана. Рассказывать главе вампиров о том, что собираюсь сделать с остроухой на самом деле, я, естественно, не стал.

Эльфийка, последние два месяца проведшая в сравнительно неплохих условиях (всем троим были предоставлены комнаты, качественная еда и даже личные служанки, следившие за состоянием ценного материала), войдя в мои комнаты, всё-таки явно была не в своей тарелке.

И в принципе, это было вполне оправдано, всё-таки для рабыни, как она, мало какие изменения были на пользу, а я действительно собирался убить остроухую в ближайшие несколько минут. Однако сопротивляться под действием рабской печати и со своим мизерным рангом девушка не могла.

Уложив её на кровать, я положил руку на грудь остроухой и ввёл в её тело капельку чёрного огня. Можно было и просто свернуть ей шею, но тогда “смерть” будет куда сложнее контролировать, её мозг даже мог повредиться, пока я буду менять её тело, так что куда “безопаснее” был такой способ.

Тёмное пламя быстро растеклось по её организму, но пока что ничего не происходило, я имел идеальный контроль над своей энергией, и без моего ведома вредить эльфийке огонь не мог. Максимум, что она чувствовала — это распространяющийся по телу озноб да покалывание в мышцах, словно после долгого нахождения в одной позе.

Это я узнал от предыдущих испытуемых, естественно подобный способ убийства я уже испытывал раньше.

Однако, когда тонкие ниточки чёрного пламени распространились повсюду, попав почти в каждый сосудик, каждую мышцу и каждую косточку, я перестал его сдерживать. Мгновенно тело эльфийки выгнулось дугой от нестерпимой боли.

Страдало всё: её тело, душа и ещё находившаяся в организме энергия, пытаемые соответственно энергиями ада, тьмы и смерти. К счастью для неё, долго подобные муки не продлились.

Меньше чем через секунду от максимального напряжения её тело перешло к полной расслабленности: вспышка тёмного огня, словно удар молнии, выключила все идущие в организме процессы. При этом никаких повреждений пламя нанести не успело, сразу же вернувшись в пассивное состояние.

Подобный сложный способ нужен был и ещё для одной цели: ускорить моё слияние с телом остроухой. Так как я мог использовать Изменение только на самом себе, мне нужно было сначала сделать её частью себя, чтобы начать корректировать внешность.

И уже введённое в организм чёрное пламя значительно облегчило этот процесс. Меньше чем через полминуты, когда душа остроухой ещё только начала втягиваться в мою душу, я уже почувствовал, что могу контролировать эльфийское тело, словно марионетку, а моя рука намертво приклеилась к её коже.

Медлить было нельзя: чем дольше она была мертва, тем больше потребуется чёрного пламени, чтобы восстановить все повреждения в организме, и тем больше была вероятность, что душа Святой Девы отторгнет это тело.

Буквально на глазах тело эльфийки начало плыть, меняя очертания. Фигура становилась более изящной, тоньше бёдра, меньше грудь, у́же плечи — несмотря на то, что изначальное тело также было очень красиво и в каком-то смысле даже более притягательно, я хотел получить именно Лиру, а не кого-то другого.

Если что, по вопросам пышных форм я всегда мог обратиться к Агнес. Лицо менялось ещё более разительно, превращаясь в то, которое я так хорошо помнил и которое каждый раз видел, ныряя в глубины собственной души.

Там, кстати, настоящая Лира, прекрасно понимавшая, что её ждало, активно буйствовала в тщетных последних попытках сделать хоть что-то: вырваться, расстаться с остатками своей жизни, повредить мою душу — что угодно, лишь бы не возвращаться в мир в виде “гнусного подобия зомби”.

Это были её слова. Вот только даже без учёта моего ранга, разница между нашими душами, где одна была усилена Апокалипсисами и несла в себе отпечаток воли Короля, была слишком большой. И сопротивляться Святая Дева была не в силах.

Через семь с небольшим минут всё было кончено. Я справился очень быстро. Даже если бы эльфийка вовсе не была воином, её теоретически ещё можно было вернуть к жизни, если бы, конечно, её душа до сих пор была в теле. Однако это был только первый, более простой этап.

Второй заключался в создании новой энергетической структуры, на которую смогла бы прижиться другая душа. Необходимые параметры души Лиры я успел изучить вдоль и поперёк, так что, с технической точки зрения, никаких проблем быть не должно было.

Однако даже на самой большой скорости я потратил ещё целых двадцать минут на то, чтобы восстановить и переписать разрушенную после смерти тела структуру. Даже для тела Ратника смерть в течение почти получаса означала критические повреждения плоти и тем более мозга.

Ещё десять минут я потратил на то, чтобы вернуть уже потихоньку начавшему коченеть телу эльфийки возможность поддерживать в себе жизнь. А потом началось главное веселье. Лиорат был сосредоточен и собран, прекрасно понимая, что за ошибку на этом этапе работы я его по головке не поглажу.

Демилич всё ещё надеялся однажды получить новое, возможно, даже лучшее, чем его старое, тело, так что злить меня ему было никак нельзя. Душа Лиры, лишившись последних сил к сопротивлению, вылетела из моей души и погрузилась в новое тело.

Я затаил дыхание, с максимальными осторожностью и тщательностью начав соединять её дух со структурой, “закрывая” многочисленные энергетические замочки. При этом я уже отделил себя от тела эльфийки, так что в любом случае уже не мог вновь использовать Изменение, чтобы залатать новые дефекты, а значит, действовать надо было ещё и крайне быстро.

К счастью, два месяца не прошли бесследно. Хоть это и было трудно, но мы с Лиоратом действовали словно профессиональные хирурги. Всё было предельно чётко, и лишь два или три раза нам потребовалось что-то исправлять. Всего за восемь минут, показавшихся мне восьмью часами, всё было кончено.

Тяжело вздохнув, я уселся на кровать рядом с телом эльфийки. Если всё будет удачно, Лира проснётся где-то через часа два — два с половиной. Если нет, и душа начнёт отторгать тело, я успею убить остроухую и поглотить обратно душу эльфийской святой. Но сейчас оставалось только ждать.

Глава 146

Минуты томительного ожидания казались часами. Провал эксперимента пока что не был фатален, так как у меня имелись ещё две подопытные эльфийки. Но одна из них была слишком стара, а другая, наоборот, слишком молода, и с ними всё было бы ещё сложнее.

Гарантии успеха были бы ещё меньше. К сожалению, я собирался воскресить не какую-то обычную остроухую, такое после всех тренировок было бы раз плюнуть, нет, я хотел вернуть к жизни Святую Деву.

Вообще, святая магия была для меня большой загадкой. В отличие от энергии жизни и четырёх запретных сил, святая энергия не находилась где-то в пространстве. По умолчанию её не было нигде в человеческом мире.

А на вопрос: “Откуда они сами её брали?” — существовал простой и очевидный каждому обывателю ответ: “От Богов”. На них в буквальном смысле нисходила благодать, питая их тела совершенно уникальной, противостоящей всем запретным энергиям силой. Так что сомневаться в существовании Богов вроде как не приходилось. Хотя мне всё-таки казалось, что дело тут не такое простое.

По сравнению с церковниками, святые эльфов были куда понятнее. Их богом была великая природа, в буквальном смысле сила всего живого и растущего, что есть на этом свете.

В такого бога я безоговорочно верил, хоть и не поклонялся ему. Однако даже несмотря на то, что святая эльфийская магия во многом отличалась от человеческой, в одном они были похожи.

И та, и другая силы были чистыми антагонистами запретных энергий. И вероятность того, что душа Лиры начнёт буянить в новом теле, была в разы выше, чем у обычных остроухих.

И где-то через час стало понятно, что мои опасения были далеко не беспочвенными. Сначала тело эльфийской девы покрылось по́том, у неё явно был сильный жар, потом начались судороги, дыхание стало прерывистым и хриплым. Всё сильно отличалось от предыдущих экспериментов, и в данном случае я был бессилен как-то помочь.

Оставалось надеяться, что это тело выдержит подобные нагрузки. Критический момент наступил, когда из глаз, рта, носа, ушей и вообще всех остальных отверстий, включая поры тела, начала течь кровь. Зрелище было то ещё.

Выглядела Лира словно уже прошла ритуал и стала вампиром, а потом распотрошила пару десятков человек, с головы до ног обмазавшись их кровью.

Однако на самом деле я был такому даже рад, потому что отчётливо ощущал в капельках крови, покрывавших её тело, остаточную ауру чёрного пламени. Те самые малые крохи, что не смог вывести из её организма сам. А это означало, что душа Святой Девы не отторгла новый сосуд, а изо всех сил пыталась его очистить, сделать пригодным для обитания.

Всё закончилось минут через десять. Температура спала, судороги прекратились, кровь перестала течь. Дыхание выровнялось, хоть и было довольно слабым, но после такой кровопотери это было не удивительно.

Крикнув служанок, приказал привести Лиру и кровать, пропитанную кровью, в порядок. И когда эльфийку положили на чистые простыни, на её щеках уже можно было заметить слабый румянец — хороший показатель восстановления.

Спустя ещё где-то час я начал замечать первые признаки пробуждения. Дрожали веки, сжимались губы, в какой-то момент Лира вскинула руку к голове, словно отгоняя привидевшийся кошмар. Сомнений уже не было: душа прижилась.

Оставалось только понять, насколько успешно, потому что при неполном слиянии души с энергетической базой могли возникнуть самые разные побочные эффекты от слепоты до слабоумия.

Но, когда Лира всё-таки открыла глаза и в её взгляде, пробежавшемся по комнате и остановившемся на мне, последовательно промелькнули непонимание, неверие, а потом дикая злость, стало понятно, что, по крайней мере, этими недугами она не обзавелась.

— Ах ты… — она явно хотела вскочить и вцепиться мне в лицо, но ещё не до конца обжитое тело позволило ей лишь дёрнуться в мою сторону, после чего бывшую Святую Деву скрутило в приступе сильнейшей боли.

— Лучше не дёргайся ещё часика три, пока душа к телу не привыкнет, — довольно улыбаясь, предостерёг я. Похоже, всё прошло более чем удачно.

— Через три часа я первым делом перегрызу себе вены! — яростно прошипела она, всё ещё морщась.

— О, нет, у тебя не будет такого шанса.

Я прошёл в угол комнаты и вернулся с четырьмя короткими цепями, которыми собирался пристегнуть святую к углам кровати. Да, её тело было телом Ратника, но кровать, выдержавшая даже наши с Агнес развлечения, была ей точно не по зубам.

Спустя пять минут всё было готово, и моему взгляду предстала растянутая словно перед четвертованием нагая эльфийка. Картина, надо сказать, была просто шикарной.

— Убей меня, если в тебе ещё есть хоть что-то человеческое! — Лира дёргалась в безуспешных попытках вырваться, из её глаз текли ручейки слёз.

— С какой стати? Я столько времени и сил потратил на то, чтобы сохранить твою душу, а потом вселить её в новое тело, зачем мне перечёркивать все свои труды? К тому же ты разве не рада быть вновь живой?

— В теле убитой тобой девушки из моего народа?! Да это в сто раз хуже смерти!

— Ой, дорогая, то ли ещё будет… — улыбнулся я, и эльфийка резко затихла.

Я намерено перекрывал ей восприятие каждый раз, когда проводил опыты или обсуждал с Лиоратом детали ритуала. Так что, хоть она и знала, что я помогаю Асту с созданием истинных вампиров, о своём будущем участии в этом действе до сих пор не догадывалась.

Однако я бы сильно погрешил против истины, назвав Лиру глупой, и теперь, после этих моих слов, у неё в голове явно сложились какие-то кусочки пазла.

— Ты хочешь… из меня сделать такую же тварь? — гнева и ярости больше не было, лишь страх и мольба. И это было просто прелестно.

— Была такая идея, да.

— Зачем? Почему ты продолжаешь меня мучить? Что я тебе сделала? — похоже, понимание того, во что она могла превратиться, лишило эльфийскую Святую Деву последних сил к сопротивлению.

Я сел на край кровати и навис над её лицом.

— Ничего, — губы неконтролируемо растянулись в улыбке, — мне не за что мстить, наоборот, я за многое тебе благодарен. Но к тому, что я собираюсь сделать, это не имеет отношения. Просто я ХОЧУ это сделать, ни больше, ни меньше.

— Упиваешься властью, да? — выплюнула Лира, глядя мне в глаза.

Власть…

У меня в голове вдруг что-то щёлкнуло. Власть подчинять своей воле, власть уничтожать и разрушать, власть менять всё вокруг по своему желанию, власть присваивать себе чужое, власть, что распространяется на всех и каждого, власть давать, власть отбирать и контролировать.

Этим ведь и были мои способности — формами моей власти над реальностью. Не просто магией, что создаёт фаерболы и святые стены, но нечто более исконное и первобытное, сила семи древнейших страстей и грехов человеческих, родившихся вместе с разумом в первые секунды существования цивилизации.

И с самого первого дня, что я появился в Подземелье Некроманта, я искал этой власти, даже если не до конца отдавал себе в этом отчёт. Продвигался по этажам полигона, сражался, убивал — всё ради того, чтобы расширить свою Власть.

Чёрный вихрь в моём энергетическом центре вдруг ускорился, и я ощутил, как стекается ко мне отовсюду энергия смерти, несмотря на то, что Лиорат и Пожирание молчали.

Но я не недоумевал, я точно знал, что это значило. Это не было проявлением способности Обжорства, это была реакция моей души на то, что я нашёл тот самый аспект, о котором говорили сначала Рей, а потом и Апокалипсисы. Аспект Власти —подчинение себе всего и вся.

Не знаю, произвели бы слова Лиры тот же эффект, если бы я не знал об аспектах и не пытался на подсознательном уровне отыскать долго ускользавший от меня ответ. Но теперь это произошло, и я мог сказать эльфийке лишь: “Спасибо”. Не вслух, разумеется. Вслух я сказал совсем другое.

— Да, я упиваюсь властью над тобой, дорогая! — очень давно у меня не было настолько хорошего настроения. — Я сделаю с тобой всё, что захочу, и буду с наслаждением смотреть, что из этого выйдет! А ты можешь противиться, можешь вырываться, брыкаться, кричать, материть меня, можешь смириться и утихнуть — это будет не важно, потому что любое развитие событий и любой исход будут мне в радость!

Взяв бывшую Святую Деву за подбородок, я запечатал её губы поцелуем. Она попыталась сопротивляться, а потом и укусить меня за губу, но куда силе Ратника против Повелителя, мне не было даже капельку больно. Довольно рассмеявшись, я покинул комнату, нужно было заняться подготовкой к ритуалу.

***

Власть. Да, аспект власти — это именно то, что было нужно. И теперь я понимал, о чём говорили Демиурги, предостерегая меня от насильного выбора аспекта. Суть была не в том, что аспект — это что-то, что я захотел.

Аспект был тем, что мне идеально подходило, что отражало меня самого. На самом деле, я бы, вполне возможно, и сам бы выбрал аспект именно власти, но даже тогда это не было бы правильно. Всё равно как просыпаться по будильнику: даже если ты успеешь выспаться, даже если проснёшься за минуту до звонка — это всё равно будет не то же самое, что сон до упора, сколько возможно…

Стоп. Будильник? Я остановился на середине шага и схватился за голову. В моём мире не существовало будильников. Это были слово и вещь из воспоминаний Короля. Такое уже случалось, я и раньше вспоминал вещи, которых не должно было быть и о которых не должен был знать, но сейчас всё было по-другому.

Потому что ещё ни разу подобное воспоминание не было естественным. Воспоминания о лампочках, макраме, парашютах, коммунизме и клеточном строении вещества приходили словно из тёмного чулана, чужие и запылённые, отличить их от своих собственных мыслей было легко.

Но на этот раз я лишь через какое-то время смог осознать, что что-то в этом сравнении с будильником неправильно, и лишь осознать! На то, чтобы понять, где собака зарыта, у меня ушло ещё секунд тридцать. Получается, появление Короля ускоряется? Было ли это из-за аспекта?

Хорошее настроение вылетело в трубу. Понятно, что иных вариантов всё равно не было, мне так и так нужна была сила, чтобы справиться с Владыками, Апокалипсисами и самим Королём.

Но то, что с ростом моей силы он также становился сильнее внутри моей головы, не могло не ужасать. Значило ли это, что в какой-то момент я и вовсе не смогу отделить свои мысли от его? Возможно, в какой-то момент я просто-напросто перестану быть собой, и меня заменит чужой разум?

Сказать, что я был не согласен с таким развитием событий — значит, ничего не сказать. И если раньше я считал, что дело терпит и можно подождать, отложить противостояние с, в каком-то смысле, самим собой, то теперь я понял, что, замешкавшись, я рисковал потерять всё, что имел.

Прикрыв глаза, я погрузился в воспоминания Короля. За прошедшие месяцы их у меня накопилось немало, причём теперь они были не только из его другой жизни, но и из той, что он провёл в этом мире.

Пока что в них не было никаких ключевых сведений, ни о войне Короля, ни о её причинах и том, как она закончилась, но это мне сейчас было далеко не так интересно. Куда больше я хотел узнать кое-что другое. Как говорится, познав своего врага, ты выйдешь победителем из сотни сражений. И я собирался узнать о Короле то, что десять минут назад узнал о себе.

Я помнил об аспекте Короля из рассказа Демиургов. Аспект вечности, бессмертный и неуничтожимый, именно он дал возможность продолжать возвращаться в этот мир на протяжении целых пятнадцати тысяч лет. И именно он, похоже, разрастался во мне, явно намереваясь в итоге заместить меня собой.

Не на того напал, ублюдок. Мой собственный аспект власти ещё не был проявлен до конца, он был, если так можно выразиться, в зачаточном состоянии, лишь небольшой отметкой на моей душе. Но это всё равно был самый настоящий аспект, воплощающий в себе меня самого.

Собрав всё, что имел, в единый мысленный порыв, я отдал один-единственный приказ. И этого было достаточно, чтобы, углубившись в воспоминания своего “предка”, заставить проявиться небольшой фрагмент памяти, что до того был скрыт.

Не было никаких изображений, ни звуков, ни запахов, ни ощущения тела — ничего. Лишь отголоски эмоций и мыслей, что терзали Короля в тот момент, когда проявлялся его собственный аспект.

Я делал это не просто из прихоти. Осознав свой аспект, я понял, что в момент его проявления человек показывает свою истинную суть, то, какой он на самом деле, без самообмана и каких-либо лишних мыслей.

И я хотел понять Короля, хотел узнать, почему он проявил именно такой могучий и величественный аспект, осознать его стремления в надежде найти в них способ противостоять ему.

Вот только главным, что я ощутил в памяти Демиурга, поставившего на колени и едва не уничтожившего пять миров был…

Страх.

Король боялся. Дико боялся смерти, боялся надвигающейся угрозы. Я не мог понять какой, но она бесспорно пугала моего “предка” до мокрых порток. И в этот момент он всей своей душой хотел НЕ умирать.

Более того, он понял, что вся его предыдущая жизнь, всё, чего он достиг и что создал, было именно для этого — избежать забвения. Любой ценой, любыми средствами, любыми способами избавить себя от небытия, остаться в этом мире на целую… вечность.

Открыв глаза и обнаружив себя всё ещё в коридоре замка вампирского клана Атолли, я опёрся спиной о стену, сполз на пол и глупо захихикал. И ЕГО я боялся? О НЁМ переживал?

Да, сила и могущество Короля достигли невероятного уровня, позволившего ему в одиночку противостоять всем остальным Демиургам древности и едва не выиграть свою разрушительную войну.

Да, он создал невероятную магию, позволившую ему воплощаться вновь и вновь в тысячелетиях и заставившую Владык современности полностью вырезать из истории упоминания о той войне и её причинах.

Но за этими силой и магией скрывался трусливый мальчишка, боящийся расстаться со своей маленькой, такой маленькой на фоне вечности жизнью.

Определённо, его репутация сыграла Королю на руку. Но больше я не собирался поддаваться на эти чары. Вечность? Ну что же, посмотрим, что случится: твоя вечность захватит мой разум, или я задавлю тебя и отправлю в самый дальний уголок своего сознания, где ты сможешь прятаться от смерти хоть до скончания времён!

***

Пока Лира лежала в комнате закованная в кандалы, я приступил к первому пробному ритуалу. В отличие от переноса душ процесс превращения в истинного вампира раньше я мог испытывать только мысленно. Так что, прежде чем подвергать процедуре мою Святую Деву, нужно было всё опробовать.

И первой подопытной стала более взрослая эльфийка, к моему появлению уже лежавшая на алтаре, обездвиженная особым артефактом. При этом она находилась в сознании, так что в её глазах, направленных на меня, я легко читал ужас.

В отличие от Лиры, рабыни понятия не имели, что с ними собирались сделать и, скорее всего, рассчитывали на не самую приятную и довольно постыдную, но, в целом, сытую жизнь сексуальных игрушек.

Они прекрасно знали, сколько за них отдали денег и должны были предполагать, что просто выпивать их вампиры ни за что не станут — всё равно что спустить тысячи тонн золота в унитаз.

Однако реальность оказалась куда печальнее фантазий. Лишь пару месяцев им было позволено наслаждаться жизнью, а после — всё, пора отрабатывать заплаченные миллионы. На моей ладони зажглось чёрное пламя.

Нужно было выжечь на коже жертвы фокусирующие символы, чтобы энергия от ритуала не рассеивалась бесцельно, а направленно поглощалась телом будущей истинной вампирессы.

Можно было, конечно, просто вырезать символы ножом, но это было и дольше, и не так точно, и могло повлечь слишком обильную кровопотерю. Это после ритуала она превратится в псевдо-нежить, а пока что остроухая ещё была живой и должна была таковой оставаться.

Пламя расширилось и укутало тело эльфийки в подобие экзотического одеяния, состоящего из переплетающихся линий, кругов и спиралей. А после я просто разрешил чёрному огню жечь её плоть, и остроухая, несмотря на то, что была обездвижена, выгнулась дугой от дикой боли.

Рефлекторный ответ тела артефакт отменить не мог. Впрочем, как и с той эльфийкой, что стала сосудом для Лиры, долго пытка не продлилась. Уже через несколько секунд пламя вернулось ко мне в руку, оставив на коже остроухой сложный пепельно-серый узор, покрывавший всё тело от пальцев ног до лица и бровей.

Волосы пришлось сжечь, чтобы оставить метки и на голове тоже. В результате эльфийка стала выглядеть словно дикарка из какого-нибудь отсталого восточного племени человеческого мира, где люди вставляли в носы кости животных и не знали ни письменности, ни магии. Хотя, с какой-то стороны, ей это даже шло, придавало некой экзотичности уже начавшей увядать красоте.

Вообще мне было сложно поверить, что в своём мягко говоря преклонном возрасте эта остроухая оставалась невинной. Понятно, эльфы были куда менее плодовиты, чем любая другая раса, и, даже пытаясь всю свою долгую жизнь, женщина могла так и не забеременеть, из-за чего многие бросали попытки.

Но секс — это ведь не обязательно про детей, это понимали даже остроухие. Неужели за все те тысячи лет, что она прожила, ей так ни разу и не захотелось испытать столь приятной вещи? Впрочем, тут уж точно не мне судить. Девственница — и ладно, лишь бы ритуал правильно прошёл.

Убедившись, что все узоры нанесены верно, я отошёл чуть назад и кивнул Асту. Истинный вампир, как наиболее знакомый со всей процедурой, управлял основным комплексом артефактов, что должны были собирать и направлять энергию смерти из окружающего пространства, а также энергию крови из заранее подготовленных кристаллов.

По сути ритуал был устроен довольно просто. В тело жертвы насильно вводились две запретных энергии, которые особым образом меняли саму структуру её существования на нечто среднее между живым и мёртвым. Энергия крови в данном случае выступала в качестве стабилизатора, мостика между силой жизни и силой смерти.

Поэтому же создатели этого бросающего вызов логике ритуала выбрали именно вампиров, как наиболее близкую к нечисти и живому нежить. Попытайся они таким же образом создать, к примеру, зомби — как бы ни была чиста жертва, это неизбежно привело бы к провалу.

Да, это был важный пункт. Невинность подразумевала чистоту тела, физическую и, что важнее, энергетическую. После первого секса энергия девственника или девственницы загрязнялась чужой энергией и чем больше предаваться пороку, тем “нечистот” было больше.

Для самого дефлорированного это не имело никакого значения, “загрязнение” на самом деле было настолько крошечным, что определить его не смог бы ни один сколь угодно могущественный и талантливый маг. Но для ритуала даже такая мизерная доля была фатальной, поскольку энергии жизни и смерти должны были смешаться в идеальном балансе, любое отклонение могло привести к полному краху и провалу ритуала.

По этой же причине с эльфами работало лучше — их тела, на постоянной основе подпитываемые силой природы, в целом, были чище человеческих. Кстати, именно поэтому я мог не волноваться, что на сей раз святость души Лиры станет помехой.

Даже наоборот, как идеальная чистота и святость, она должна была пройти ритуал лучше чем кто бы то ни было. И напоследок я её оставил только потому, что хотел для начала убедиться, что во всём остальном не было никаких проблем.

А между тем проблемы всё-таки начались. Артефактный комплекс работал отлично, и в узорах на теле остроухой не было никаких проблем, но вот главная структура алтаря — то, что должно было контролировать весь процесс поглощения энергий телом жертвы, вдруг начала давать сбой за сбоем.

Пока что это были совсем незначительные, крошечные отклонения от нормы, практически незаметные на фоне мощного потока энергий, но я уже мог видеть, как, накапливаясь, эти мелкие огрехи в итоге приведут к провалу. И я понимал, что сам был причиной этих ошибок.

Именно на эту структуру я потратил большую часть своих времени и усилий. Если артефактный комплекс и фокусирующий узор Аст помнил почти идеально, и их воспроизвести не составляло особого труда, то вот сложную энергетическую структуру он просто не мог помнить со своего ритуала тысячелетней давности.

Тогда он был лишь маленьким эльфом, ничего не знавшим о высокой некромантии и токах энергий. И хотя за последующие века Аст смог изрядно поднатореть в теории подобных структур, он сам не был некромантом и не мог нормально проверить свои выкладки и расчёты.

В результате все его предыдущие ритуалы проваливались даже не дойдя до середины из-за слишком грубых ошибок в главной структуре. Мы с Лиоратом смогли значительно улучшить наработки истинного вампира, даже после поглощения телом эльфийки двух третей энергии смерти структура всё ещё была относительно стабильна, но одной теории всё равно было недостаточно для успешной практики.

Подскочив к алтарю, внутри которого и находилась управляющая структура, я активировал Пожирание и принялся судорожно латать появляющиеся дыры. Поначалу это помогло, но, когда оставалось процентов десять до успешного финала, заплат стало необходимо слишком много, и я банально не успевал уделить внимание каждой ошибке.

В результате буквально за пятнадцать минут до триумфа, эльфийка, чьё тело до того лишь содрогалось в конвульсиях дикой боли, вдруг переборола действие парализующего артефакта и, издав душераздирающий вопль, в прямом смысле взорвалась, забрызгав всё вокруг кровью и ошмётками плоти.

— М-да… — я призвал чёрное пламя и сжёг с себя всё лишнее. — Неприятно.

— Опять провал! — Аст в сердцах пнул один из артефактов-сборщиков, и тот жалобно тренькнул, едва не покрывшись трещинами.

— Не переживай, я исправлю все пробелы в структуре, и в следующий раз всё получится.

— У нас осталось только две попытки, — напомнил мне истинный вампир, взмахом руки собрав всю разбрызгавшуюся кровь в небольшую сферу и после втянув её в себя, словно пил коктейль через трубочку. Куски мяса и костей поспешили убрать слуги.

— Я знаю и обещаю, что минимум одного истинного вампира ты получишь, а скорее всего, и двоих.

— Ладно, я и так уже поставил на тебя всё, что имел, чего уж теперь.

— Мне понадобится ещё где-то неделя, чтобы выявить все недостатки структуры, потом проведём второй ритуал.

Аст кивнул.

— Я всё подготовлю.

Как я и обещал, второй ритуал с мелкой остроухой прошёл удачно. После того, как я пронаблюдал ритуал в реальности, устранить слабые места было уже не так сложно.

В конце второго ритуала опять начались кое-какие сложности, и Аст, похоже, уже подготовился ко второму провалу, но по сравнению с предыдущими проблемы структуры были куда меньше, и я смог довести дело до конца, продолжая латать появляющиеся дыры. Следующий раз с Лирой должен был пройти без сучка и задоринки.

Сказать, что Аст был в восторге — значит, ничего не сказать. Можно было просто упомянуть, что новорождённую истинную вампирессу, а вернее вампирочку, ей вряд ли было больше четырнадцати-пятнадцати лет, он лично отнёс в одно из самых тихих и охраняемых крыльев замка на реабилитацию.

Такой ритуал, понятное дело, не мог пройти бесследно, одна только энергия смерти, полностью пропитавшая кровь и плоть, в другой ситуации была бы неизлечимым ядом. Что уж говорить о полностью изменившейся структуре души и оставшейся в организме энергии крови. Хоть всё и прошло удачно, жертве нужны были дни, а то и недели на то, чтобы восстановиться.

А я между тем стал дожидаться, пока Аст соберёт ещё одну порцию ингредиентов для последнего ритуала Лиры. В голове я уже продумал, что мелкая вампирочка станет служанкой Святой Девы — такое развитие событий было бы идеальным. Естественно, Аст о моих задумках был ни слухом ни духом.

Во-первых, потому, что вряд ли оценил бы, что я раздаю роли его новым истинным вампирам.

А во-вторых, потому, что мне не слишком-то хотелось делиться с главой клана Атолли своими мыслями и планами.

Мы не были друзьями, нас свёл чисто-деловой интерес. Ему нужен был кто-то, кто сможет повторить древний ритуал некромантов, а мне нужен был источник богатств, так как сам я по-тихому собирал бы такое количество ресурсов не один год.

Вероятнее всего, он планировал с моей помощью захватить власть в империи Затхлой Крови, заплатить мне за услуги добром уничтоженных кланов зомби и призраков, а после вежливо попрощаться, фактически послав меня куда подальше.

Обеих же истинных вампиресс Аст, вероятно, собирался сделать своими жёнами и, пользуясь властью императора, достать для них достаточно свежей крови для максимально быстрого подъёма в силе. После чего клан Атолли с тремя Катаклизмами неизбежно стал бы железобетонной основой империи Затхлой Крови, и уже никто и никогда бы не позарился на его суверенитет.

Вот только отдавать ему Лиру я совершенно точно не собирался.

Глава 147

— Просыпайся, спящая красавица! — я мог почувствовать, что Лира уже очнулась и просто притворяется. А с учётом того, что теперь она была наполовину нежитью, спать ей уже, в принципе, никогда было не суждено.

Иронично, в каком-то смысле мы поменялись местами. При первой нашей встрече я был мёртв, а она живее всех живых, а теперь, хоть эти границы у нас обоих значительно размылись, но всё-таки во многом я был живее неё. Застонав, Лира попыталась поднять руку, но тело слушало её ужасно, и всё, что она смогла сделать — это немного дёрнуть кистью.

— Я теперь… нежить? — сиплым голосом, едва выдавливая слова изо рта, спросила она.

— Частично. Твоё тело отныне не использует энергию жизни как основную, но ты всё ещё стареешь, хотя и очень медленно, у тебя остались прежние чувства, ты можешь есть и пить, хотя большая часть пищи будет казаться практически безвкусной, а также, что меня радует более всего остального, ты всё ещё можешь получить удовольствие от секса! — щека Святой Девы дёрнулась. — Я бы ни за что не поместил тебя в тело, которому предназначена смерть всех наслаждений. Кстати об этом, ты ведь теперь вампир. Хочешь попробовать крови?

— Нет! — на лице Лиры отразилось искреннее отвращение.

Однако её мнение прямо сейчас меня мало интересовало. Подозвав одну из служанок, я аккуратно надрезал её запястье и протянул руку девушки над лицом Святой Девы.

Сейчас Лира была слабее цыплёнка, для неё было подвигом даже повернуть голову, так что от меня потребовалась лишь небольшая помощь, чтобы её ротик приоткрылся и в него начала капать алая амброзия. Да, для вампиров не было ничего вкуснее, и Аст успел мне рассказать, какой экстаз ощутил, впервые испив крови после ритуала.

По его словам, в мире не было большего наслаждения. И хотя я мог поспорить с тем, кто до ритуала ни разу не пил и не был с девушкой, факт оставался фактом: для истинных вампиров кровь была едва ли не бо́льшим наркотиком, чем для обычных вампиров-нежити.

И как бы Святая Дева ни сопротивлялась этому, изменённая физиология была сильнее. В какой-то момент я убрал руку с её подбородка, но Лира не только не сомкнула губы, но наоборот, раскрыла рот ещё шире, стараясь не упустить ни единой капли драгоценной жидкости.

В конце концов, эта служанка закончилась, кровь перестала течь, и я отпустил бледную шатающуюся девушку перевязать рану, а бывшая эльфийка пришла в себя. И выражение ужаса от собственных действий на её лице было до невероятного сексуальным.

— А моей крови… хочешь попробовать? — улыбнулся я, доставая из-за пояса Гуйар, принявший форму короткого лезвия, и протягивая свою руку надо ртом Лиры, как только что держал руку служанки. Мне было по-настоящему интересно, была ли кровь, пропитанная чёрным огнём, вкуснее обычной или наоборот.

— Не хочу! — слишком быстро бросила Лира.

— Ну, как хочешь, — я тут же спрятал кинжал. — Лежи, переваривай вкусняшку. Тебе так валяться ещё минимум пару недель, я обещаю почаще навещать тебя, чтобы покормить.

Подмигнув Святой Деве на прощанье, я вышел из комнаты. Оставалось ещё одно дело в клане Атолли, которое я должен был завершить.

***

— Я хочу девяносто процентов.

— Ну, хватит так шутить! Половина — уже отличное предложение!

Аст, похоже, был готов расшибить голову о стол от того, насколько трудно со мной было вести переговоры. Речь шла, естественно, о доле добычи из городов призрачного клана Гартрот и Коалиции Мёртвой Плоти.

Поначалу он предложил лишь тридцать процентов от добычи, тогда как я потребовал девяносто. В итоге он уступил уже двадцать процентов, а я всё ещё требовал девять десятых всего награбленного. Это отлично показывало, насколько мы ему необходимы и насколько он для нас бесполезен.

— У меня в команде трое Повелителей и шесть Катаклизмов, а ты пока что один. Так что девять к одному — это вполне честно. Вот вырасти своих новых истинных вампиресс — тогда и поговорим об иной сумме.

— Ты посчитал в качестве членов команды своего коня и питомца Лаэны, — недовольно буркнул Аст, уже зная, что я на это отвечу. К сожалению, ему просто гордость не позволяла промолчать в такой ситуации.

— Карадор и Сиона — тоже часть моей группы, к тому же их ранги вполне настоящие. Не вижу здесь никакого противоречия. Либо девять на одного, либо убивай призраков сам.

— Ладно, семьдесят процентов! Оставь мне хоть немного, на какие деньги я буду закупать кровь для Миасы и Лиры? — Миасой звали мелкую вампирочку.

— Ты станешь императором, твою-то мать! Может, я брежу, на как по мне, император вполне способен обеспечить себя всеми видами богатства. А если будешь и дальше спорить, я и за клан Атолли возьмусь, мне не сложно.

Аст вздрогнул и посмотрел на меня недовольным прищуренным взглядом. За эти уже почти три месяца он привык к нам и, похоже, не считал, что мы сможем вдруг его предать, но мои слова полностью разрушили его уверенность.

— Хорошо, девяносто процентов для твоего коня! — наконец, выдавил он.

— Я ему обязательно передам твои наилучшие пожелания, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

Да, всё-таки власть над другими — великая и невероятно приятная форма власти.

***

Битва Повелителей в любом виде считалась нарушением установленных Владыками правил. Не важно, сражались ли мы, в принципе находящиеся “вне закона”, или же другие Повелители, в любом случае такой бой не мог не привести к масштабным разрушениям, что непременно раскрыло бы миру существование существ выше Лордов и Бедствий.

Так что, чтобы нормально скрестить клинки, Повелителям было необходимо отправиться в какую-нибудь пустошь, ну или, по крайней мере, закрыть пространство барьерами, чтобы не просочилось даже капельки энергии. И если Аст собирался устроить государственный переворот в империи Затхлой Крови, ему нужно было придумать способ, как выманить глав двух других кланов.

К счастью, после выходки Веска вампиры, выступившие миротворцами в конфликте призраков и зомби и даже не потребовавшие за своё вмешательство никакого вознаграждения, заслужили определённый кредит доверия.

Естественно, ни клан Гартрот, ни Коалиция Мёртвой Плоти ни на секунду не поверили в то, что Атолли действительно исходили из чисто-альтруистических соображений. В мире мёртвых, в принципе, не существовало такой вещи как альтруизм.

Однако не вернуть услугу они не могли, это была, если так можно выразиться, вынужденная политическая вежливость. Так что, когда вампиры отправили просьбу о помощи, призракам и зомби пришлось на неё откликнуться.

На территории империи, принадлежавшей кровососам, находился крупный горный хребет, называемый Пустым кряжем. Пустым, потому что очень многие местные горы были пронизаны сетями пещер и тоннелей, то ли вымытых водой в незапамятные времена, то ли прорытых какими-то мёртвыми монстрами, то ли сформировавшихся естественным путём вместе с самими горами из-за особенностей рельефа.

Так или иначе, больше половины пиков Пустого кряжа можно было в буквальном смысле пройти насквозь, пусть и проплутав много дней по лабиринтам естественных коридоров. Из-за такой странной геологии в этих горах были очень часты обрушения и лавины, и селиться здесь было крайне опасно, так что кряж населяли лишь неразумные монстры.

Многие из них обитали как раз в этих тоннелях, иногда создавая целые некротические муравейники наподобие того, что я когда-то встретил на втором уровне Подземелья Некроманта.

Но в большинстве случаев нежить Пустого кряжа для жителей империи была безвредна. Она не покидала хребта, а даже если и появлялась в долинах, оставалась довольно слабой, так что справиться с ней могла и местная стража. Однако всегда были исключения.

Уже пару недель поселения поблизости от Пустого кряжа страдали от нападений неизвестного монстра. Тварь размером со слона обладала огромной силой, почти непробиваемой бронёй и, казалось, была безумна, потому что после нападения не успокаивалась, пока не стирала всё в радиусе нескольких километров в порошок.

Только тогда она, удовлетворённая устроенным хаосом, возвращалась на Пустой кряж. Единственным спасением было бегство, и даже Побоища не могли ничего ей сделать. Ещё хуже было то, что атаки монстра не имели никакой схемы, нежить нападала в случайных местах по всей южной оконечности хребта, и предугадать её следующую цель было невозможно.

Так что, в конце концов, вампиры решили отправить несколько Бедствий на сам Пустой кряж, чтобы не ждать появления монстра, а выследить его самостоятельно и прикончить прежде, чем он учинит очередной беспредел. Однако даже для Бедствия горный хребет сотню километров в длину и три десятка в ширину был довольно обширной территорией для изучения.

Тем более с учётом всех пещер и трещин, что наполняли Пустой кряж. А потому было принято решение попросить поддержки у двух других кланов империи. И, как уже было сказано, отказать Атолли ни призраки, ни зомби не могли без уважительной причины, так что довольно быстро сформировался охотничий отряд из семи Бедствий, три от кровососов и по два от Коалиции и Гартрота и более чем двух десятков Побоищ. Кого-то ниже рангом брать не имело большого смысла, они для чудища были бы всё равно что семечки.

Собравшаяся сила была достаточной, чтобы захватить небольшую страну, и в успехе операции никто не сомневался, вопрос был лишь в том, как скоро буйную нежить поймают. Вот только ни призраки, ни зомби не могли и представить, что никакого чудища на самом деле не было.

Похожей на помесь ящерицы с сороконожкой тварью был я, впервые за много лет использовавший способность Жадности для создания совершенно новой формы. Ничего удивительного, что справиться со мной не могло ни одно Побоище. Правда, силы за гранью Бедствия я не показывал и способностей не использовал, атакуя лишь грубой силой, так что никаких проблем быть не должно было.

За две недели я разрушил семь или восемь поселений и, надо сказать, это было довольно весело, а всё для того, чтобы создать идеальную легенду и выманить как можно больше сильных призраков и зомби. Естественно, на подобное я получил полный карт-бланш от Аста.

Суть была проста. Несмотря на то, что мы вдевятером вполне могли устроить тотальный геноцид всех не-вампирских кланов империи, фактически это было невозможно из-за ограничений Владык. Даже если бы нас не искали по всем мирам, демонстрация силы Повелителей, даже опосредованная, была под запретом, как и сражения сильнейших.

А потому единственные, с кем мы могли сразиться — это главы Гартрота и Коалиции, те самые банши и высший драугр. С остальными кровососам нужно было разобраться самим, причём, опять же, без помощи истинного вампира. То есть с Бедствиями должны были справиться Бедствия.

Но так было, только если речь шла о полноценной войне. На заброшенной территории вроде Пустого кряжа всё было по-другому. Там мы могли действовать как угодно, с оговорками на сокрытие мощи Повелителей. И возможность лишить противника четырёх Бедствий была очень заманчивой.

Стоило лишь сказать, что всего в империи Затхлой Крови официально было одиннадцать Бедствий: три у вампиров, три у призраков и четыре у зомби. Неофициально с добавлением скрытых резервов это число увеличивалось раза в полтора, но всё равно четыре из десяти-одиннадцати — отличный результат.

В грядущей войне это очень помогло бы кровососам, значительно снизив разрыв в силе. А также это обязательно привело бы в бешенство глав Гартрота и Коалиции, в результате чего Асту было бы намного легче выманить их на бой.

Лишним было бы даже упоминать, что в Пустом кряже всё прошло как по маслу. Действуя парами: я с Найсом и Лаэна с Веском — один создавал защитный купол, а второй атаковал, мы без проблем покончили с четырьмя Бедствиями.

Однако на одного противника я всё-таки потратил почти час времени. Не потому что убить его было сложно, а потому что я хотел получше понять, как с ним сражаться.

С призраками в Подземелье Некроманта я имел дело нечасто. И тогда это были лишь банальные бестелесные сущности, которые максимум могли проникнуть в тело противника и начать разрушать его изнутри. Однако на уровне Бедствия и тем более Катаклизма это уже были существа совсем иного уровня силы, обладавшие куда бо́льшим набором крайне неприятных умений, которые мне стоило изучить.

Как говорится, знай своего врага. И в каком-то смысле мне повезло — одно из двух Бедствий призраков было, как и глава их клана, банши.

С первого взгляда даже нельзя было сказать, что это существо не имело физической формы. В отличие от прозрачных и аморфных привидений банши выглядела как закутанная во множество слоёв ткани женщина.

Из-под вороха тряпья были видны ладони, голые ступни, не касавшиеся земли, и довольно милое лицо, ничем, кроме бледности, не намекавшее на мёртвое происхождение банши. В руках она держала пару хищно загнутых серпов, которые, в отличие от оружия обычных призраков, не были материальными.

Эти серпы невозможно было блокировать физическим воздействием и, намеренно пропустив атаку таким серпом в плечо, я ощутил, как моя душа, после становления слившаяся с телом, задрожала и словно бы застыла, а плоть начала усыхать.

Если бы я всё ещё был Лордом, эта атака вполне могла и вовсе прорубить часть души, что слилась с энергией в руке, в результате чего вся моя душа понесла бы огромный урон и вряд ли бы когда-нибудь восстановилась. Кто-то рангом ниже банши после единственного пореза такими серпами весь бы превратился в мумию за несколько минут или даже секунд.

Однако даже не это было главной проблемой при столкновении с этим видом призраков. Банши также были известны как глашатаи смерти, потому что их крик в буквальном смысле мог уничтожать жизнь.

Вопль банши оказывал эффект куда меньший, чем успешная атака серпом, но проблема была в том, что от него нельзя было защититься. Затыкание ушей было бесполезно, так как по сути этот вопль был лишь во вторую очередь звуком, а в первую — волной энергии смерти, оказывавшей воздействие на всё в радиусе поражения.

И хотя моё тело также было пропитано этой силой, деструктивную мощь вопля я не мог игнорировать. Приняв эту атаку, я ощутил, как замедляется ток крови в венах, застывает плоть и стопорятся мысли. Без сомнений, в случае в банши-Катаклизмом ни в коем случае нельзя было позволять этой атаке достигнуть меня без какой-либо защиты.

К счастью, универсальным солдатом банши не была. У неё были свои слабости, главной из которых было слабое сопротивление магии. Против зомби, полагавшихся лишь на грубую силу и вампиров, чьей главной магической силой был гипноз, банши могли сражаться крайне эффективно, и это выливалось в то, что клан Гартрот, по сути, был сильнейшим из трёх в империи.

Но чёрное пламя, тем более дополненное Усилением, было их немезидой. Не имея физического тела, банши не могла сопротивляться даже небольшому огоньку, вынужденная покрывать себя с ног до головы барьером из энергии смерти.

Для сравнения тот же Лиорат, даже без своей магии демилича, если бы мне не удалось погрузить искру чёрного огня в его тело совсем рядом от энергетического кристалла, вполне мог бы выстоять несколько секунд под полной мощью тёмного пламени, а уж про призванного им рыцаря смерти я вообще молчу. Вывод: если я буду осторожен и буду помнить про защиту, справиться с банши-Катаклизмом будет не так сложно.

Вернувшись в город Атолли с безоговорочной победой, мы отправились рассказать обо всём Асту. Истинный вампир, естественно, был в полном восторге, и тот факт, что вскоре ему придётся столкнуться с совместным гневом призраков и зомби, его, понятное дело, нисколько не смущал.

Наоборот, он тут же начал готовить новую ловушку, на этот раз уже для глав Гарторта и Коалиции, что мне было только на руку. Чем раньше всё будет закончено, тем раньше я смогу провернуть свой собственный план.

Сам я между тем взял Найса и вернулся на Пустой кряж. Убивать уже никого было не надо, я хотел собрать энергию смерти и добраться до средней стадии Повелителя.

После того, как я смог осознать аспект своей души, прошло уже какое-то время, и я начал понимать, что изменения, связанные с аспектом, на самом деле куда глубже, чем я мог изначально подумать.

Изначально я думал, что аспект был необходим для вознесения в ранг Владыки лишь в качестве некоего ориентира. Условно говоря, выбор аспекта должен был выступить в роли чего-то вроде самогипноза, позволившего бы пересечь невидимую границу между рангами.

Однако реальность оказалась куда сложнее и интереснее. С каждым днём я ощущал всё бо́льшие и бо́льшие изменения. К примеру, моя энергия.

Она стала более непокорной и бурной, мне стало сложнее проводить тонкие манипуляции, а масштабные и размашистые удары, наоборот, посылать стало проще, при этом сами они стали мощнее. Хорошо, что это произошло уже после того, как я закончил с Лирой.

И теперь я ощущал, что вполне могу подняться на одну стадию без какого-либо ущерба прогрессу и дальнейшему вознесению. С учётом того, что глава Коалиции, высший драугр, находился на средней стадии Катаклизма, это было своевременно.

Я бы в любом случае не испугался боя с ним, но сейчас, на обитаемых территориях, мне также было необходимо думать и о Владыках, так что рисковать не стоило.

Я не торопился. На этот раз хотелось постепенно освоить энергию, а не поглощать её ударными темпами, чтобы получше разобраться в работе аспекта. А потому весь процесс занял больше недели. Но вернулся в замок Аста я уже Повелителем средней стадии.

Узнав, что накал страстей между тремя кланами становится всё интенсивнее, и уже сравнительно скоро может начаться крупномасштабная война, я этим удовлетворился и отправился к себе, немного отдохнуть после долгого накопления энергии.

Помогать Асту ещё и в его политических играх у меня не было ни малейшего желания. Мы и так помогали клану Атолли, слабейшему из трёх в империи, вознестись к трону. Если бы истинный вампир провалился даже в интригах, значит, император из него получился бы в любом случае дерьмовый.

Куда больше меня сейчас интересовала Лира. Процесс ассимиляции души эльфийской святой с телом истинного вампира шёл куда медленнее, чем у первой вампирочки, Миасы.

Та уже активно бегала по замку Аста и в огромных количествах пила кровь покупаемых истинным вампиром людей и нечисти. Юная даже по человеческим меркам эльфийка приняла свою новую сущность очень быстро и, похоже, по полной наслаждалась растущей мощью.

А вот Лира до сих пор была прикована к кровати. Она уже могла вставать и ходить, опираясь о стены, но до полного возвращения сил, похоже, нужно было ждать ещё не меньше месяца.

Аста такое развитие событий немного тревожило, но я высказал вполне резонное замечание, что ритуал вполне мог на разных людей действовать по-разному, и в иных сроках адаптации не было ничего странного, чем глава кровососов вполне удовлетворился. В принципе, я и не соврал, лишь умолчал о святой сущности эльфийки.

Её, правда, в Лире с каждым днём становилось всё меньше. По крайней мере, в тем моменты, когда она с жадностью вгрызалась в запястья служанок, святости в ней не ощущалось ни на грамм.

После, когда я отрывал её от пиршества и она осознавала, что наделала, Лира искренне раскаивалась в содеянном и даже просила у своих жертв прощения, но я видел, что с каждым разом её сопротивление становится всё слабее и слабее.

Может быть, Лире и было больше шестидесяти лет, когда я её убил и захватил её душу, но большую часть этого срока она провела в тепличных условиях. Она хотела быть достойной титула Святой Девы, старалась выполнять свои обязанности, помогать своему народу. Но ей всё ещё не хватало опыта и, главное, твёрдости характера.

Ненавидеть меня ей было просто и было за что, признаю. Но вот ненавидеть саму себя в достаточной мере, чтобы раз за разом стойко переносить искушение кровавой амброзией было для неё куда сложнее.

Тем более что она понимала: назад уже ничего не вернуть, и единственным выходом была смерть. Вот только умирать без надежды на возрождение Лира боялась, я это чувствовал. И это было нормально, что уж там, страх небытия был одним из столпов существования, не то что живые, даже мёртвые не могли его избежать. Да что там, даже Король не мог.

В результате Святая Дева медленно, но неотвратимо приближалась к точке невозврата. И сегодня, вернувшись из Пустого кряжа, я собирался подтолкнуть её к краю.

Глава 148

— Как сегодня себя чувствует моя Святая Дева? — довольно улыбаясь, я вошёл в комнату.

Лира полулежала в кровати, глядя на меня полными злобы глазами и, естественно, ничего не отвечая. В этом не было ничего нового, такой взгляд я встречал каждый раз и уже привык. В каком-то смысле так было даже интереснее, наблюдение за тем, как испарится эта злоба, принесёт ещё больше удовольствия.

— Ты сегодня уже ела?

Она снова промолчала, но я и так знал ответ на этот вопрос, потому что сам приказал ничего не давать эльфийке, пока буду на Пустом кряже. Её ломка должна была достигнуть максимума. Взяв одно из широких кресел, что стояли у стены, я поставил его напротив кровати и сел, глядя на Лиру. Несколько минут мы провели в тишине.

— Чего тебе надо?

— Ничего особенного, просто хотел тебя увидеть, — я развёл руками.

— Так я тебе и поверила! — огрызнулась эльфийка, приподнимаясь на подушках.

— Можешь верить, во что хочешь. Если ты не хочешь меня видеть, то я сейчас же уйду. Но, если ты меня прогонишь, я лишу тебя крови на месяц, — брови Лиры дёрнулись, едва заметно, но я смог уловить это.

Подобная угроза вряд ли сработала бы в самом начале, когда она только обратилась, но теперь алая амброзия уже прочно закрепилась в качестве её одержимости, и ещё тридцать дней без крови стали бы для неё настоящей пыткой.

— Сиди, сколько хочешь, — буркнула Святая Дева, после чего убрала из-за спины пару подушек, легла, повернулась на бок и закрыла глаза, делая вид, что не замечает меня. Как ребёнок, ей богу.

Ещё около часа прошло в молчании, Лира заворочалась, перевернулась на другой бок, но глаз не открыла. Я никуда не торопился, хотел, чтобы инициатива исходила от неё. Прошло ещё два часа. И, наконец, святая дева не выдержала. Приподнявшись на локте, она посмотрела на меня, прикусила губу, явно борясь сама с собой, но, в конце концов, всё-таки спросила.

— Когда… когда я смогу ещё… поесть?

— Да хоть сейчас, — я спокойно достал из-за пояса Гуйар, имевший форму кинжала и поднёс его к запястью.

— Нет, я не буду! — в глазах Лиры вновь вспыхнули огоньки злобы.

— Как хочешь. Но другой крови ты тогда не получишь. Я предлагаю сделку. Возьми всего одну каплю, и я навсегда от тебя отстану — сможешь делать что хочешь и идти куда хочешь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Меня, конечно, не назвать человеком чести, но сейчас я совершенно честен. Развернусь, выйду из комнаты, и ты больше меня никогда не увидишь.

Больше минуты она молчала, не решаясь ни на один из выборов. Но, в конце концов, накапливавшаяся за десять дней жажда и возможность избавиться от моей тирании одержали победу над принципами.

— Идёт.

— Вот и умничка.

Я сделал аккуратный надрез, и на бледной коже выступила тёмно-бордовая капля. Хоть я и мог вернуть большую часть тёмного пламени из крови обратно в энергетический центр, какая-то часть оставалась, так что моя кровь имела более тёмный, чем обычная, цвет.

Аккуратно охватив её Усилением, я отправил капельку в чуть приоткрытый ротик Лиры. Поначалу её лицо скривилось, словно она съела лимон целиком, но я знал, что это была лишь игра, попытка показать мне, что она может с лёгкостью выдержать мои издевательства. Однако уже через несколько секунд всё резко изменилось.

Естественно, я делал всё это не наобум. Я уже ходил к Миасе, юной вампирочке, чтобы подтвердить кое-какие предположения. У меня давно было два вопроса.

Во-первых, почему кровь Аста для обычных вампиров казалась в разы вкуснее крови обычных людей и нечисти?

И во-вторых, почему жажда истинных вампиров была сильнее, чем у их по-настоящему мёртвых собратьев.

Ответа на второй я, к сожалению, пока что не нашёл. Дело могло быть в десятках причин, от банального стечения обстоятельств до наличия в самих истинных вампирах энергии крови, что могло неким образом резонировать с их жаждой. Но вот с первым вопросом я смог более-менее разобраться.

Для начала, стоило помнить, что вампиры были видом нежити наиболее близким к живому во всём мире мёртвых. Высшие вампиры в своей человеческой форме ничем не отличались от обычных людей, они имели пульс, их тело было тёплым, как у живых, и даже в их ауре не было и намёка на энергию смерти.

Конечно, это был своего рода обман, и тот же Лиорат вполне мог добиться ровно того же, используя свои знания, но его маскировка была именно что результатом применения магии, тогда как у вампиров подобные изменения шли из самой их сути, им не надо было учиться превращаться и походить на людей.

Исходя из этого, можно было предположить, что жажда вампиров до крови, в которой содержалась наиболее концентрированная и простая для усвоения энергия жизни, могла быть своего рода тягой к чему-то немёртвому.

И на самом деле к таким выводам пришёл не только я, но и многие исследователи, в том числе и из самого вампирского рода, труды которых я прочёл в библиотеке замка Аста, пока разбирался с подготовкой к ритуалу.

Если принять это за рабочую гипотезу, то следующий мой вывод был прост и логичен. Кровь истинного вампира была вкуснее, потому что в ней содержалась не только энергия жизни, но и энергия крови. Да, Аст, а теперь и Лира строго говоря были нежитью, их сила основывалась на энергии смерти.

Но внутри их тел благодаря таинственному ритуалу, придуманному древними некромантами, оставались две другие силы. И именно комбинация двух этих энергий делала их кровь для других вампиров похожей на райский нектар. Но тогда на что был бы похож вкус моей крови, в которой содержались не две, а целых четыре энергии, отличных от энергии смерти?

Миаса на своём примере отлично продемонстрировала, на что. Обычная кровь для вампирочки, по её же словам, была похожа на самый сладкий фруктовый сок, что она когда-либо пила.

Кровь Лиры, которую я взял для этого эксперимента заранее, привела малышку в настоящий восторг и была, цитата: “Вкуснее всего на свете”. Но, когда на её язычок упала капля крови, пропитанной чёрным пламенем… о, это надо было видеть.

И Лиру, я нисколько не сомневался, сейчас ждало ровно то же самое. Выражение её лица быстро сменялось от неверия к нежеланию, ужасу и, в конце концов, к принятию. Губы Святой Девы растянулись в широкой улыбке, и она, больше не способная себя контролировать, упала на спину, полностью отключившись от реальности.

И это было только начало. Её лицо покраснело, Лира начала тяжело и надрывно дышать, и, в конце концов, с её губ сорвался сладострастный стон, совсем не подобающий Святой Деве. Затем уже всё её тело начало подёргиваться в муках экстаза.

Честно сказать, желание наброситься на неё сдерживать было катастрофически сложно. Но я продолжал сидеть, дожидаясь завершения столько великолепного представления. Наконец, всё закончилось, и Лира замерла, отходя от наслаждения.

Её волосы цвета свежей крови были в беспорядке, пропитанные по́том и разбросанные по подушке, а облепившая тело ночнушка открывала шикарные виды из-под сползшего одеяла. В конце концов, она пришла в себя и взглянула на меня затянутыми туманом экстаза глазами.

— Ну всё, я пойду, — я поднялся и, не дожидаясь ответа, направился к двери. — Прощай, больше мы никогда не увидимся, как я и обещал.

Моя рука взялась за ручку двери, вторая повернула ключ в замке, потом дверь отворилась, и когда я уже был готов шагнуть за порог, сзади донёсся слабый голос:

— Нет, подожди…

Мои губы растянулись в довольной усмешке. Дверь снова закрылась.

***

Смерть четырёх Бедствий, хоть и не была предана широкой огласке, естественно, стала причиной огромной бури в империи Затхлой Крови. Призраки и зомби вполне резонно подозревали вампиров в убийстве их людей, и в последние дни на Аста сыпались всё более и более агрессивные обвинения.

И если бы не риски, связанные с тотальной войной, одними обвинениями дело бы не закончилось. Истинный вампир, тем не менее, старательно от всего отнекивался, утверждая, что во время зачистки Пустого кряжа все Бедствия разделились, чтобы прочесать как можно большую местность, и вампиры понятия не имели, что происходило с другими. Очевидно, ему никто не верил.

Однако потом Аст предложил способ разрешения конфликта, неосведомлённому человеку показавшийся бы по-настоящему самоубийственным.

Глава клана Атолли заявил, что согласен поместить всех Бедствий вампиров под арест Бедствий двух других кланов, тогда как он сам в одиночку отправится на переговоры с главами Гартрота и Коалиции Мёртвой Плоти дабы разрешить все конфликты и расставить все точки над “ё”.

С учётом того, что Аст был на начальной стадии Катаклизма и в бою уступал как банши из Гартрота с её уникальными умениями, так и высшему драугру из Коалиции на средней стадии, подобный шаг, если он действительно был виновен, казалось, не имел смысла.

Объединившись, два Катаклизма несомненно смогут если не прикончить высшего вампира, то по крайней мере очень тяжело его ранить, и тогда клан Атолли останется без защиты.

Тем более что Бедствия вампиров тоже окажутся под превосходящим давлением противника. Дальнейшую судьбу кровососов в империи в таком случае можно было себе представить.

На самом деле, даже если бы Аст не был виновен в смертях Бедствий призраков и зомби, подобное предложение всё равно было крайне рискованным. Даже в мире живых существовала поговорка: “Нет вечных союзников, есть только вечные интересы”, — в мире мёртвых, где у нежити в принципе отсутствовало представление о дружбе, любви и верности, она была тем более актуальна.

Главы Гартрота и Коалиции вполне могли прикончить высшего вампира просто, чтобы поглотить его часть власти и территорий, не считаясь с тем, кто был прав, а кто виноват.

А потому после официального письма от Аста в кланах призраков и зомби на какое-то время воцарилась тихая паника. Веск, по-тихому пробравшийся сначала в один замок врага, а потом и в другой, с довольной усмешкой рассказывал о том, с какой паранойей главы и советники Гартрота и Коалиции обсуждали потенциальные варианты развития событий и возможные интриги Аста.

На самом деле, версия того, что истинный вампир нанял Катаклизм, а может, даже не один, чтобы подавить противника и перехватить инициативу, появилась очень быстро. Всё-таки во главе подобных крупных кланов не могли сидеть дураки, и до самого очевидного, и вероятного решения они дошли без проблем.

Вот только никто из них и подумать не мог, что глава Атолли нашёл не одного, не двоих и даже не троих существ подобного уровня, а сразу девять.

Разведка вампиров вскоре сообщила о том, что шпионы противника начали активно рыскать в поисках доказательств. Даже наше давнее появление у главных ворот города Атолли не осталось без внимания. Хотя тут я не волновался, понять что-либо вряд ли кто-нибудь смог бы.

Единственным определимым существом в нашей компании была Сиора, огромная рогатая львица. Вот только если бы я был на месте шпионов и лидеров кланов врага, я бы скорее поверил в то, что солнце может сесть за востоке, чем в неожиданное появление байцзе уровня Катаклизма у ворот клана вампиров.

А потому после всего шпионажа и всех долгих обсуждений предложение Аста было принято, и где-то через месяц после смерти Бедствий встреча реальных хозяев империи Затхлой Крови, наконец-то, состоялась, впервые за несколько сотен лет.

Местом встречи был выбран всё тот же Пустой кряж, необитаемая горная цепь, в которой было легко скрыть следы боя Катаклизмов. А в том, что бой будет, никто не сомневался.

***

Аста не сопровождала никакая почётная охрана, как и глав призраков и зомби, им это, в принципе, было не нужно. Просто в одной из горных долин Пустого кряжа встретились три фигуры.

Мужчина лет двадцати на вид с густыми и длинными ярко-алыми волосами в тонком шёлковом халате, замотанная в тряпьё старуха с длинной, угрожающе загнутой косой на плече, парившая в нескольких сантиметрах над землёй, и высокий, метра два с половиной, ссохшийся труп в даже на вид древних и проржавевших доспехах.

— Приветствую, Ярана, Саргас, — у нежити официально было несколько имён, иногда аж пять или шесть, Аст поприветствовал главу Гартрота и Коалиции максимально неформально, можно даже сказать по-панибратски.

— Итак, Астэлиарсагх, что ты хотел обсудить? — голос банши, даже не наполненный и каплей энергии смерти, заставлял ёжиться и пускал по хребту табуны мурашек.

— Только не говори, что смерти этих маленьких Бедствий, — высший драугр сложил руки на груди, и его высохшие губы изогнулись в усмешке, — можешь сколько угодно играть на публику, но тут-то все свои. Не держи нас за несмышлёных простачков, в чём твоя задумка?

— Очень просто, я бы хотел обсудить передел власти в империи, — не моргнув и глазом, ответил Аст.

Глава вампиров и не думал скрывать своих истинных намерений. Теперь, когда всё уже было завершено, и вражеские лидеры прибыли, притворяться было бессмысленно.

Банши и драугр громко рассмеялись на пару. Вероятнее всего, такой ответ уже был в рамках их предположений.

— И с чего ты вдруг решил, что можешь что-либо решать? — проскрипела Ярана. — Неужели парочка нанятых тобой Катаклизмов придала тебе уверенности?

— Ты тут самый младший и самый слабый, — пророкотал драугр, — уловки тебе не помогут!

— Довольно грубо называть других “уловками”, — я, улыбаясь, шагнул из пространственного искажения, созданного Найсом.

Сейчас, когда слепой маг вернулся на уровень Архата, провернуть такой трюк для него было проще простого. Так как банши и драугр имели крайне мало понимания в магии, а тем более такой заумной, как магия пространства, обнаружить искажение, не наткнувшись на него напрямую, для них было нереально.

— Так это тебя Астэлиарсагх нанял? — банши сощурилась и оглядела меня с ног до головы. Хоть её способности вроде вопля были врождёнными и сильно уступали истинной магии смерти, как у призрака её чувствительность к энергиям была куда выше, чем у Саргаса. Так что, несмотря на то, что именно глава Коалиции здесь имел наивысшую стадию, первой от меня угрозу ощутила именно она. А также она смогла быстрее своего товарища понять, что я не был нежитью. — Ты живой? Человек?!

— Можно и так сказать.

— Ты нанял человека для того, чтобы захватить власть в империи, — в голосе драугра чувствовалась злоба, — ты понимаешь, во что это может вылиться для нас, тебя и даже всего мира мёртвых? Где ты вообще нашёл человека на средней стадии Повелителя?

— Где нашёл, там уже нет, — улыбнулся я, доставая из-за пояса Гуйар. — Ну что, господа, вы правильно сказали, тут все свои. Так что, будем драться или как?

— Я признаю, что ты силён, и сражайся мы двое на двое, у вас был бы шанс выжить. Но, Астэлиарсагх, неужели ты думал, что будет единственным, кто подумает о найме сторонней силы? Ты слишком наивен!

Банши издала высокий протяжный вой, разнёсшийся по Пустому кряжу на многие километры. Это не была атака с использованием энергии смерти, просто голос, так что защищаться я даже не подумал, тем более что такой крик не мог быть ничем иным как условным сигналом. И верно, уже спустя несколько секунд я ощутил быстро приближающиеся издалека мощные ауры.

Спустя четверть минуты напротив нас, кроме банши и высшего драугра, стояли ещё аж три Катаклизма. Похоже, клан Гартрот и Коалиция Мёртвой Плоти решили перестраховаться и озаботиться полным и окончательным уничтожением потенциального противника.

Первый из наших новых знакомых был скелетом-магом. Не демиличем, к счастью, иначе нас бы опять ждала головная боль сражения с армией призванной нежити, просто магом. Такое очень редко, но тоже было возможно, когда внутри обычной нежити зарождался кристалл-сборщик энергии. Судя по исходящей от него ауре, он использовал стихию огня и, кажется, стихию тьмы.

Второй, вернее вторая, как и глава Коалиции, была драугром, тоже могучей и высокой, но если Саргас носил за спиной тяжёлый двуручный топор, то у неё там же был приторочен лук, а на поясе висел колчан со стрелами. Я бы не удивился, если бы она была скрытым ресурсом Коалиции, которого зомби скрывали, чтобы вытащить в качестве козыря в решающий момент.

Последний же Повелитель был… птицей. Если точнее, то огромным, высотой метров пятнадцать, скелетом, судя по хищному клюву и острым когтям, орла или кондора. Это тоже было большой редкостью, чтобы не-гуманоидная нежить получала полноценное сознание, но на уровне Катаклизмов вообще было сложно обойтись без необычностей.

Итого один Катаклизм средней стадии, три начальной и один (драугр-лучница) низшей. С нашей стороны Найс и Веск были обязаны поддерживать купол изолированного пространства, чтобы ни единой капельки энергии не выбралось наружу, то есть оставалось восемь бойцов, по большей части начальные Повелители и низшие Катаклизмы.

И хотя оценивать силу демонического герцога или прошедшей несколько эволюций немейской львицы лишь стадией было, по меньшей мере, глупо, я всё-таки морально подготовился к сложностям.

Впрочем, показывать врагу своё волнение — значит, уступить половину победы. Так что я лишь довольно усмехнулся и поманил пальцем, казалось, нечто невидимое, что находилось у меня за спиной. Из пространственного искажения тут же появилась бо́льшая часть моей разношёрстной цирковой труппы. В глазах противников застыло неверие.

— Всё ещё считаете нас наивными?

Глава 149

— В… восемь?! — драугр-лучница сделала шаг назад, явно шокированная столь резкой сменой позиций.

— Десять, вообще-то, ещё двое блокируют Пустой кряж, чтобы вы не смогли спокойно сбежать.

Я был достаточно уверен в победе, но, если бы пятеро Катаклизмов вдруг развернулись и пустились наутёк каждый в свою сторону, вероятность поймать их всех устремилась бы к нулю. Особенно я волновался по поводу скелета орла.

Не было бы странно, если бы он смог показать скорость в разы превосходящую то, что было доступно даже Лаэне. И хотя Найс с Веском вполне могли задержать беглецов, я не мог рисковать. Было не исключено, что у кого-нибудь из этой пятёрки была связь с Владыками.

И если бы они сбежали, то вполне могли пожаловаться “старшим братьям”. А потому я решил рассказать о барьере заранее, чтобы наши противники сражались как можно более яростно, думая о побеге лишь как о самом последнем средстве.

— А ты самоуверен, — Ярана вполне резонно решила, что именно я, а не Аст — основная фигура в отряде, и теперь даже не смотрела на истинного вампира. — Уже думаешь, что победишь? Настолько, что позволяешь себе отвести часть сил на сдерживание! Может, нас и меньше, но вы куда слабее, мы ещё посмотрим, кто кого.

— Хорошо сказано! Давай же посмотрим! — рявкнула Лаэна, превращаясь в немейскую львицу и нависая над противниками.

Аст, хотя и не мог превращаться в нетопыря, также вспыхнул могучей энергией, его глаза стали полностью красными, включая радужку и белки, восемь вампирских клыков удлинились, едва давая возможность закрыть рот, кожа посерела и покрылась сложными алыми узорами, источающими мощную ауру крови — в общем из красавца и похитителя женских сердец истинный вампир превратился в довольно жуткого парня.

Одновременно Рагок принял облик демонического герцога, а я перекинулся в боевую форму. Впрочем, по сравнению с Сиорой все мы всё равно оставались маловаты. По сравнению с байцзе даже пятнадцатиметровый орлиный скелет казался просто вороной перед кошкой.

На самом деле, возможности для обсуждения и переговоров уже не было никакой, это понимали все. Либо мы, либо нас. Не было слов, способных что-либо изменить, и словесная перепалка имела лишь одну цель — успокоить и сплотить союзников и пошатнуть уверенность врагов.

И когда от нашего совместного импульса пятёрка Катаклизмов вздрогнула и синхронно сделала шаг назад, стало понятно, что в этом первом раунде борьбы мы одержали безоговорочную победу. Но, праздновать, конечно, было пока рано.

— Каждый из вас сдохнет здесь! — даже смутившись на мгновение, Саргас оставался Катаклизмом средней стадии и главой огромного клана с тысячелетней историей. Выхватив из-за спины свой топор, он взревел так, что с окрестных гор сошло несколько лавин, и устремился в бой.

Остальные четверо от него не слишком отстали. Банши, издав уже истинный вопль, переполненный мощной энергией смерти, устремилась в бой, подняв косу для атаки.

При этом, в отличие от банши на ранге Бедствия, с которой я сражался раньше, её вопль даже не думал стихать, продолжая распространяться волнами от закутанной в рваньё фигуры, заставив даже меня использовать тёмный огонь для защиты своего тела. От тела скелета-мага во все стороны устремилось море иссиня-чёрного пламени, поглощавшего весь свет вокруг себя, мгновенно превратив вечные сумерки мира мёртвых в непроглядную ночь.

Орёл, издав угрожающий клёкот, бросился прямо на Сиору, видимо, решив устроить сражение зверей-монстров, а лучница в секунду разорвала дистанцию, удалившись на пару сотен метров и встав в позицию с луком наперевес.

— На мне банши, повеселитесь! — перекрикивая оглушительный вопль главы Гартрота, я взмахнул Гуйаром, уже принявшим свою излюбленную форму могучей булавы, и устремился наперерез Яране.

На самом деле с куда большим удовольствием я бы сразился с Саргасом, битва воинов всегда нравилась мне больше, чем бой магов. Но в данный момент с банши никто из моего отряда не смог бы справиться.

Удары высшего драугра сулили в крайнем случае разного рода переломы, разрывы и кровотечения, что на ранге Катаклизма лечилось максимум двумя-тремя днями постельного режима. Но вот травмы души исцелить мог лишь я с использованием Пожирания, и то потратив огромное количество времени и сил, при этом всё равно не имея полной уверенности в успехе.

В конце концов, манипуляция с душой Повелителя была сложностью совершенно иного уровня по сравнению с тем, что я делал раньше. От ударов косы Яраны могла защититься Лаэна, используя свои энергетические клинки, с трудом смог бы Рагок, окутав оружие адским пламенем.

Но с учётом того, что банши была выше них стадией и имела больше энергии, это всё равно оставалось крайне опасно, и при планировании этого боя именно банши я уделял больше всего внимания, а вовсе не драугру.

— Человек, ты слишком много на себя берёшь! — проскрежетала Ярана, при этом её вопль не прерывался ни на секунду.

— Уверена, старая?

Волна чёрного пламени высотой в полсотни метров рванула к банши, и я отчётливо ощутил сотрясшую её дрожь. Энергетические атаки являлись естественным врагом призраков, не имевших тела, чтобы выдержать его напор.

А мой огонь, пропитанный четырьмя запретными силами, дополнявшими и подпитывавшими друг друга, для бестелесных сущностей и вовсе должен был походить на страшнейшее из проклятий. К моему сожалению, бестелесность давала банши не только уязвимость, но и преимущества.

Вместо того, чтобы пытаться защититься или сбежать от моря пламени, она просто опустилась в землю. Вопль стал глуше и не таким губительным, но так как основная атака шла не от звука, а от энергии смерти, большой потери мощи не произошло. А после того, как посланная мной волна прошла мимо, Ярана вынырнула обратно на поверхность.

Да уж, призраки, определённо, были одними из самых сложных противников среди всех, с кем я когда-либо сражался. И было огромной удачей, что мне удалось нанести критичный урон Лиорату до начала нашего боя, потому что в противном случае, стань он бестелесным, достать его стало бы практически нереально.

Я убивал призраков раньше, так что, в принципе, я вполне мог использовать Похищение, чтобы создать себе такое тело. Вот только, к сожалению, в этом случае силам жизни и крови было бы не за что зацепиться, и моё чёрное пламя потеряло бы стабильность.

Так что я был вынужден использовать физическую форму, и бой с банши обещал стать крайне неприятным. Успокаивало одно: пока мы сражались, она не могла никак помочь своим союзникам, и у моего отряда не было риска получить непоправимую травму души.

У них, кстати, всё было более-менее неплохо. Не без сложностей, но на лёгкую победу я и не рассчитывал. Сиора и вскочивший ей на спину Буль, после долгих мук я решил махнуть на новое имя для зомби-дворецкого рукой и оставить всё как есть, сражались против орлиного скелета.

Байцзе, не открывшая свой третий глаз, пока что не обладала никакими магическими способностями, как и Буль, а также им нужно было отделять часть энергии для противостояния губительной силе вопля банши, но, к счастью, против птичьего Катаклизма энергия и не была нужна.

Как и рогатая львица, и зомби-дворецкий, их противник не обладал никакими магическими способностями и полагался исключительно на физическую мощь, действуя ровно так, как и ожидалось от птицы: взлетал, а потом резко пикировал на врага, стараясь вцепиться когтями и клювом в морду и особенно в глаза байцзе.

Судя по нескольким кровоточащим ранам на носу Сиоры, ему это уже пару раз удалось, и, похоже, именно поэтому Буль решил переключиться с основного противостояния и помочь рогатой львице.

Теперь, стоило орлиному скелету приблизиться к морде байцзе, зомби-дворецкий бесстрашно бросался в атаку, и даже если он находился на низшей стадии Катаклизма, тогда как птица — на начальной, недооценивать силу кулаков Буля было нельзя.

Тем более что у птиц кости, в принципе, были тонкими и полыми внутри, а значит, довольно хрупкими. Я смог заметить, что на левой лапа орла уже отсутствовал один из пальцев, а на киле виднелись отчётливые трещины. Свои обязанности Буль исполнял на отлично, позволяя Сиоре больше сосредоточиться на нападении.

Байцзе была куда больше птичьего Катаклизма и тем более во много раз тяжелее. Когда она вставала на задние лапы, чтобы попытаться достать юркий скелет в воздухе, а потом опускалась обратно на четвереньки, несмотря на природную кошачью грацию, вся земля вздрагивала.

Если удары зомби-дворецкого для орлиного скелета были просто опасны, то любая атака львиной лапы могла стать по-настоящему фатальной. К сожалению, как я и думал, скорость птицы была просто ненормально высока, и пока что Сиора ни разу не попала, тогда как на её боках уже появилось несколько новых ран.

Успевать реагировать на все атаки орлиного скелета, бегая по почти похожей на поле спине байцзе Буль был не в силах, предпочтя сосредоточиться на защите морды.

Однако их бой всё-таки был не главным, как и мой, в кои-то веки. Основное сражение происходило между Саргасом, лучницей-драугром и скелетом-магом с одной стороны и Рагоком, Лаэной, Агнес, Астом и Карадором с другой.

Против банши драголич был мне не слишком полезен, так что я решил оставить его остальным в качестве дополнительной ударной силы. Всё-таки драугр средней стадии, хоть и не обладал уникальными умениями наподобие банши, оставался крайне грозным противником.

Его физическая сила в разы превосходила даже демонического герцога, а кажущаяся ржавой и готовой развалиться в любую секунду броня была достаточно крепка, чтобы выдержать прямые атаки ятаганов Лаэны. При этом у него также была мощная поддержка в виде могучего мага средней стадии и мастера-лучника.

Надо было помнить, что, хотя по мере увеличения силы воинов луки становились всё менее популярны, это было связано в основном с тем, что создать подходящее их силе оружие было в разы труднее, чем меч или булаву.

Материал для плеч лука должен был быть очень упругим и достаточно прочным, чтобы выдержать тысячи и десятки тысяч деформаций, а про тетиву и говорить нечего. Подходили лишь связки мощной нечисти вроде драконидов или кровавых львов, но добыть такие материалы можно было лишь в самом мире крови, либо в Звериных Пещерах.

У нежити к подобным источникам, считай, не было доступа. Тем не менее, если лучник получал подходящее оружие, с физической силой Катаклизма он становился настоящим богом смерти на поле боя.

Стрелы, что преодолевали звуковой барьер и имели пробивную силу в десятки и сотни раз превосходящую стенобитные тараны, ливнем сыплющиеся на врага — это ли не конец света? Если бы Гуйар мог трансформироваться в лук, я бы с удовольствием пользовался таким оружием даже несмотря на то, что куда больше предпочитал ближний бой.

У этой женщины-драугра такой лук был. Более того, был магический колчан, стрелы в котором, похоже, материализовывались сами по себе. И надо было признать, её навыки стрельбы были превосходны.

Едва ли не половина внимания “моей” пятёрки бойцов была отведена на то, чтобы не получить стрелу в глаз, горло, спину или ещё одно из множества уязвимых точек, что находились на теле. А в серой шкуре Рагока, слишком большого для того, чтобы уклоняться от всех попаданий или вовремя отбивать снаряды своим молотом, уже торчало с полдюжины охвостий, постепенно сгоравших в адском пламени.

Даже в твёрдую как камень плоть демонического герцога эти стрелы, по метру каждая, входили практически целиком. К счастью, габариты бывшего паладина были не только проклятьем, но и спасением, так как при росте в полтора десятка метров эти стрелы, попадая в плечи, бёдра и бока не могли нанести серьёзного урона.

Это сто процентов было очень болезненно, и из ран Рагока обильно текла густая чёрно-алая кровь, но остановить демона подобное точно было не способно.

А вот с силой скелета-мага всё было уже сложнее. Он, как и я, использовал чёрное пламя, и из пяти моих типов энергий у него, грубо говоря, было три: силы смерти, тьмы и огня.

На самом деле это было далеко от истины, так как по-настоящему он владел лишь энергией смерти, а тьма и огонь не были “теми самыми” тьмой и огнём. Сравнить их с истинными запретными энергиями, что присутствовали в моём чёрном пламени было всё равно что сравнить мечи, созданные кузнецом-мастером и новичком-подмастерьем.

Но всё-таки клинок есть клинок, даже дерьмовый, и в его магии наряду с силой забвения энергии смерти присутствовала буйная мощь пламени и поглощающая сила тьмы. Тем более что по сравнению с Рагоком он был на стадию выше.

Так что, встречаясь с адским пламенем демонического герцога чёрный огонь скелета-мага не только не проигрывал, но даже немного подавлял силу преисподней, не давая бывшему паладину установить власть над полем боя в его обычной доминирующей манере.

Параллельно чёрное пламя ещё и материализовывалось во множество самых разных форм от копий до огненных монстров, нападавших на окруживших Рагока бойцов. Впрочем, ощущения, что “мои” проигрывали, не было и в помине.

Несмотря на то, что Рагоку приходилось сталкиваться в прямом столкновении с врагом на две стадии выше себя, кровь демонической аристократии нельзя было недооценивать.

Преисподнюю, мир демонов, населяли два основных вида существ. Непосредственно сами демоны и огненные сущности вроде ифритов, элементалей, лавовых червей и прочих тварей, рождённых из пламени и магмы.

При этом, пока они находились в своём мире, демоны во многом напоминали людей и нечисть: они росли, старели и умирали, а также, естественно, у них рождались дети.

Но жизнь демонов была даже дольше чем у эльфов, и, соответственно, рост их силы также был крайне медленным. С учётом того, что пламенные сущности рождались буквально из чистой силы огня и с самого появления уже имели полную мощь, можно было задаться вопросом: “Почему в преисподней, где больше всего иного почиталась сила, огненные монстры до сих пор не захватили всю власть?”

Для последних по идее не должно было быть большой проблемой просто задавить дьявольский народ числом. Однако ответ на этот вопрос для знающего человека был совершенно очевиден: демоны продолжали сохранять свою власть в преисподней, потому что их власть над пламенем ада была выше, чем у огненных тварей.

Вернее, не у всех демонов, а только у элитной прослойки их общества — демонической аристократии. Благодаря мистическим законам преисподней, существа из плоти и крови имели с огнём большее родство, чем порождённые этим самым огнём существа.

Звучало абсурдно, но это была непреложная истина. В крови демонических баронов, графов, герцогов и князей находилось пламя более могучее, чем всё, что могли произвести любые элементали и ифриты.

И может быть, огонь, что Рагок создавал вокруг себя, из-за недостаточной концентрации и подавлялся чёрным огнём скелета-мага, но кипящее у него внутри пламя было в разы разрушительнее, продолжая подпитывать бывшего паладина мощью.

Его молот и топор драугра столкнулись уже около полусотни раз, и каждый раз Рагок уступал, несмотря на свои габариты и вес. Сила, заключённая в иссохшем теле Саргаса, была поистине огромна.

Но при этом казалось, что с каждым ударом мощь и ярость Рагока только росла. Несмотря на то, что тело бывшего паладина продолжало покрываться ранами от стрел и ожогами от чёрного огня, а кости его рук после стольких жёстких столкновений наверняка были покрыты вязью трещин, ощущения, что он слабеет, не было.

И ведь он сражался не один. Лаэна, вооружившись своими саблями, на головокружительной скорости атаковала драугра в те моменты, когда он был наиболее уязвим после столкновения с Рагоком, а также не забывала и про огненного мага.

При этом она не раз и не два пропускала атаки топора и чёрного пламени буквально в сантиметрах от своего тела, но всё-таки умудрялась наносить врагу урон, а потом тут же отступала. Древняя броня Саргаса уже была покрыта множеством довольно глубоких порезов от оружия немейской львицы, а скелет успел лишиться руки.

Лучница, к сожалению, находилась слишком далеко, и Лаэна не могла атаковать её, не рискуя оставить бывшего паладина с драугром наедине. Но, благодаря своей непробиваемой шкуре, львица могла почти не волноваться о стрелах, полностью погрузившись в свою самоубийственно-партизанскую войну.

Агнес, слабейшая в нашей команде, действовала примерно также, хотя и не так рискованно, всё-таки человеческое тело, тем более не укреплённое техниками, было довольно хрупким.

Но, благодаря тому, что Лаэна взяла на себя основную часть нагрузки, магесса получила бо́льшую свободу действий, и лучнице пришлось не раз и не два уворачиваться от её молотов. Если бы не Агнес, в теле Рагока наверняка было бы раза в полтора-два больше торчащих стрел.

Аст верхом на Карадоре выступал в качестве третьей линии поддержки. Так как физически истинный вампир был крайне слаб, драголичу пришлось защищать главу кровососов от атак противника своим пламенем, но при этом польза от Аста также была значительной.

Его гипноз действовал и на лучницу, и на скелета-мага, и даже на высшего драугра, заставляя их мешкать, мазать и срывая заклинания. С низшей женщиной-драугром у него и вовсе получалось настолько хорошо, что огненному магу уже пришлось два или три раза отвлекаться от основного боя Саргоса с Рагоком, чтобы спасти погружённую в иллюзию лучницу от удара молота Агнес.

К сожалению, на противников того же и более высокого уровня магия Аста действовала не слишком эффективно, давая лишь доли секунды замешательства, но в схватке такого уровня это всё равно могло стать критично.

В итоге из моих бойцов серьёзный урон несли только Рагок и Сиора. Но демонического герцога такие повреждения только больше распаляли, а выносливости нечисти уровня Катаклизма позавидовал бы и таракан.

А вот противник постепенно сдавал позиции. От брони Саргоса отвалился первый кусок, орлиный скелет получил очередной удар в рёбра от Буля, а энергия скелета минут через десять-пятнадцать уже должна была показать дно.

Я между тем лишь сдерживал банши, отогнав подальше от остальных, чтобы её вопль оказывал как можно меньшее воздействие и не особо спешил прикончить главу Гартрота.

На самом деле, разразившись всей силой средней стадии Архата в комбинации с Усилением, я вполне мог за несколько секунд создать достаточно большую огненную клетку, чтобы гарантировано поймать Ярану. Всё-таки запас моей энергии был впятеро больше чем у обычного мага той же стадии.

После этого убить банши было бы очень просто — лишь захлопнуть ловушку, сжав “стенки” огненной темницы и превратив бестелесную сущность в дым. А затем, когда я присоединюсь к остальным, сражение быстро подойдёт к концу.

Но я не делал этого по двум причинам.

Во-первых, я хотел, чтобы пятёрка вражеских Катаклизмов как можно больше вымоталась и получила как можно больше повреждений, чтобы, если бы они решились убежать, догнать и прикончить их стало проще. Пока они участвовали в, по всем параметрам, практически равном противостоянии, пока у них была надежда на победу, они бы продолжили биться, рассчитывая выйти победителями.

А во-вторых, я хотел поставить своих спутников в максимально непростую ситуацию, чтобы стимулировать проявление у них аспектов. Я, понятное дело, не мог быть уверен, что это сработает, но здравый смысл подсказывал, что аспекты не давали о себе знать из ничего.

Невозможно было сидеть за столом, поглощать ужин и тут вдруг получить душевное озарение. Нужен был триггер, потрясение сознания. И сражение со столь могучим противником подходило на роль такого потрясения более чем хорошо.

Если бы хоть один из них проявил сегодня свой аспект, я бы уже остался в огромном выигрыше. А то, что из-за этого они получали раны и вполне могли в какой-то момент даже оказаться на грани смерти, меня не слишком заботило.

Глава 150

В горах лавины могут копиться многие годы, нарастая, увеличивая массу снега и льда, становясь всё больше и опаснее, а потом вдруг сойти от случайно прошедших мимо оленей или чьего-нибудь громкого крика.

Одного небольшого толчка иногда бывает достаточно, чтобы полностью изменить ситуацию, перевернуть всё с ног на голову. На этот раз вышло именно так.

Началось всё с Аста. Истинный вампир показал себя крайне полезным членом команды, тем более что у нас в группе после смерти Лиората стало совсем напряжно с бойцами поддержки.

И три тысячи лет жизни не прошли для кровососа даром, опыта боёв у него было, вероятно, больше, чем у любого из нас, всё-таки время ничто не заменит. Уже несколько раз он посылал мощную волну энергии смерти в драугра-лучницу, чтобы спутать её сознание и вывести на время из боя.

Однако раньше, проведя атаку гипнозом, Аст тут же отступал, потому что понимал: кардинально изменить положение вещей ему не удастся. Теперь же, вместо того, чтобы вернуться за спину гиганта Рагока, он, наоборот, пришпорил Карадора, устремившись к временно дезориентированной лучнице. Естественно, от её напарников это не укрылось.

— Куда?!

Скелет-маг, похоже, из всех пяти Катаклизмов менее всех довольный складывающейся ситуацией, очевидно, не мог позволить врагу расправиться с напарником. Тем более что противник так удачно и глупо подставился, выйдя из-под прикрытия адского огня демонического герцога.

Так что в Аста верхом на драголиче тут же направилась мощная волна чёрного огня. Сила в ней не была такой концентрированной, как у моего пламени, но масштаб заклинания удивил даже меня: стена пламени высотой в двести и шириной почти в четыреста метров устремилась от мёртвого мага с огромной скоростью, сжигая до пепла не только землю, но и камни, и воздух.

Разразись такая атака в городской чёрте — и за несколько секунд были бы убиты тысячи, если не десятки тысяч человек.

Такой большой размах магии нужен был, очевидно, чтобы Аст не смог увернуться, но истинный вампир, похоже, об этом даже не помышлял. Более того, он не только не развернулся, чтобы хотя бы попытаться разорвать дистанцию, но и повернул Карадора прямо в середину огненной волны.

За своего скакуна я не слишком боялся, могучая плоть драголича вполне могла выдержать настолько рассеянную атаку. К тому же у Карадора было некротическое пламя, уже окутавшее и его, и его наездника. Но вот тело истинного вампира было очень слабым, вероятно, не дотягивая даже до ранга Воителя.

Чтобы пережить подобное, Асту даже с поддержкой некротического пламени неизбежно пришлось бы создать барьер из энергии смерти. Вот только они с Карадором и стена пламени сближались с угрожающей скоростью, а никаких следов формирования защиты не было и в помине.

Более того, я мог неправильно разглядеть с такого расстояния, но, кажется, кровосос и вовсе закрыл глаза. Не могло быть такого, что истинный вампир вдруг захотел устроить красочное самоубийство, а значит, у главы Атолли было нечто иное, на что он мог положиться.

Вернее, некто иной. Агнес, вынырнувшая словно бы из пустоты, но на самом деле просто на огромной скорости догнавшая Карадора и вставшая перед истинным вампиром на загривке драголича, развела и со всей силы ударила друг о друга свои молоты.

Изначально её магия была производной магии стихии ветра, основывавшейся на ударных волнах и разного рода полях подавления. Именно благодаря этой силе она могла демонстрировать такую невероятную скорость, буквально взрывая воздух за собой.

Но теперь, после достижения ранга Повелителя и плотного общения с Найсом в течение нескольких лет, магия Агнес вышла на качественно новый уровень.

От удара молотов, обгоняя звук взрыва, распространилась невероятная по силе волна. И это был не просто сжатый воздух, в этом заклинании также была использована магия пространства, ещё в несколько раз увеличив и так разрушительную мощь.

К тому же, в отличие от заклинания скелета-мага, волна Агнес была куда у́же, больше похожая на ветряную змею. Так что, несмотря на разницу в энергиях между воительницей и нежитью, её заклинание без проблем пробило в огненной стене дыру диаметром где-то метров пять.

По сравнению с масштабом пламенной волны это была всё равно что мышиная норка, но этого было вполне достаточно, чтобы Аст верхом на Карадоре без проблем въехал прямо в этот тоннель.

В первую секунду мне показалось, что, хотя это заклинание и было эффектным, эффективности в нём было не слишком много. Всё-таки заклинание скелета не было плоским, за основной стеной огня всё тоже полыхало чёрным пламенем, и даже если воительница смогла сдуть его часть, пустое место будет быстро заполнено новыми языками огня.

Однако, как оказалось, я до сих пор недооценивал способности Агнес. Из-за того, что область была покрыта пламенем, я мало что мог разобрать даже с помощью энергетического видения. Но несущегося сквозь огонь Карадора с Астом на спине почувствовать мог без труда.

И, судя по всему, они даже капельки сил на отводили на защиту. Похоже, созданный воительницей проход мог поддерживать сам себя, не давая огню попасть внутрь.

Сама же Агнес, соорудив истинному вампиру проход, тут же исчезла со спины Карадора, без паузы устремившись ко всё ещё бессознательной лучнице. Если бы скелеты могли морщиться, на лице мага сейчас точно было бы крайне неприглядное выражение.

Вместо того, чтобы остановить одного противника он отвлёкся и проморгал второго, и теперь, чтобы спасти лучницу, ему придётся потратить силы ещё на одно заклинание. При этом оно, понятное дело, не могло быть столь грубым как просто стена пламени, потому что в таком случае и сама драугр наверняка пострадает.

Её тело, конечно, было куда сильнее, чем у Аста или Агнес, но всё равно принимать плотью чёрное пламя было не лучшим выбором.

И я уже почувствовал как собирается вокруг скелета-мага энергия смерти, чтобы трансформироваться в новое мощное заклинание, но тут вдруг, опережая его на несколько мгновений, изнутри моря пламени разразилась другая мощная сила.

В её основе также была энергия смерти, вот только никаких разрушений не последовало. Вместо этого скелет-маг вдруг застыл на половине движения, и всё собранная им энергия рассеялась.

Очевидно, Аст в который уже раз за сегодня применил гипноз, причём, судя по ауре, это заклинание было сильнее чем всё, что он создавал до этого. Вероятно, он начал готовить его сразу после атаки на лучницу, решив рискнуть и не прерывать сбор энергии даже перед лицом стены огня.

Основными слабостями гипноза истинного вампира были очень большая сложность применения и зависимость от множества условий. Если пламенная волна могла двигаться вперёд до тех пор, пока в ней не закончится энергия, то на длительность гипноза влияли такие факторы как разница в силе, дистанция, подготовка и даже ментальное состояние мага и цели.

Лучницу, что была на меньшей стадии, Аст мог загипнотизировать и за несколько километров, но, чтобы погрузить скелета-мага в забытьё на достаточно долгий срок, нужно было приблизиться.

Раньше истинный вампир направлял сравнительно небольшие атаки, выводящие из строя лишь на доли секунды, только чтобы выбить из равновесия или сорвать заклинание. Но теперь он пошёл ва-банк, с поддержкой Агнес пробился прямо сквозь огненную стену, накопил как можно больше энергии, и всё только для того, чтобы максимально увеличить период бездействия скелета-мага.

И ему, очевидно, удалось. Теперь два из трёх Катаклизмов врага были временно выведены из строя. И несмотря на то, что Аст при этом явно потратил внушительную часть своих резервов, а гипноз на маге и лучнице продлится максимум пару секунд, этого было вполне достаточно, чтобы сломать весь баланс.

Саргас, глава Коалиции, очевидно, понимал, чем это грозит. Он не мог позволить себе потерять никого из союзников, потому что это будет практически означать проигрыш. Так что, выхватив из-за пояса маленький метательный топорик, который до сих пор он ни разу не доставал, он развернулся и могучим броском отправил топорик в полёт наперерез Агнес.

Это было правильным выбором, лучница перед воительницей была куда более уязвима, чем скелет-маг перед уже истощённым истинным вампиром. Однако в этот момент драугр и сам участвовал в довольно напряжённом сражении.

Рагок, покрытый кровью и пламенем, продолжал обрушивать на Саргаса удар за ударом, словно не замечая своих травм, а Лаэна носилась у демона под ногами, нанося главе Коалиции неожиданные и крайне неприятные удары именно в те моменты, когда он был к этому максимально не готов.

Очевидно, такого удачного шанса, когда противник не только убрал одну из рук со своего боевого топора, но и повернулся к ним, считай, спиной, немейская львица и демонический герцог не могли упустить. Рагок, готовивший очередной невероятно мощный, но, в целом, вполне обычный удар, вдруг взорвался мощью ада.

Мистические татуировки демонической аристократии, покрывавшие его кожу, вспыхнули тёмно-оранжевым цветом, это сгорала собственная кровь бывшего паладина, которую он отдавал в обмен на силу. И в ту же секунду покрывавшее его с ног до головы пламя преисподней вспыхнуло в несколько раз ярче и жарче, настолько, что даже я с расстояния в несколько километров смог ощутить волну жара.

Взревев словно разъярённый дракон, Рагок вскинул свой молот над головой и со всей силы опустил его прямо на голову драугра.

В другой момент от такого удара Саргас бы без проблем увернулся, но после мощного броска томагавка он на мгновение потерял равновесие и просто не успевал выйти из-под огромного молота. Ему не оставалось ничего иного, кроме как поднять свой топор и встретить атаку в жёсткий блок.

Но заблокировать удар демонического герцога, в буквальном смысле сжигавшего свою кровь ради вспышки беспрецедентной мощи… было проще сказать чем сделать. Драугр упал на одно колено, погрузившись в камень, его топор под весом многотонного молота с жутким скрежетом врезался в наплечник древней брони, оставив на прочнейшем металле легко различимую вмятину, а его сухая кожа, уже сожжённая во многих местах адским огнём, за считанные секунды превратилась в чёрную корку.

Теперь Саргас был похож жуткого вида обугленное дерево в форме человека, но проблемы драугра на этом не окончились. Рагок был не единственным, кому он противостоял.

Лаэна, покрыв своё тело искрящей молниями золотой энергией, безрассудно бросилась в самый эпицентр адского пламени. Шкура немейской львицы была практически неразрушима, но её шерсть всё ещё вполне могла гореть, к тому же, в отличие от Саргаса, Лаэна была живой, и ей ещё нужно было волноваться о том, чтобы не вдохнуть дикий огонь и не сжечь себе к чертям все внутренности.

Однако на силу и скорость её атак эти волнения никак не влияли. На драугра обрушился настоящий шквал атак, и всё, что ему оставалось — это закрывать локтями и предплечьями голову, чтобы не получить критического урона.

К счастью для нежити, Рагок не мог вечно давить своим молотом с неизменной силой, тем более что после сжигания крови демон был значительно ослаблен. Так что после нескольких раундов избиений Саргас, издав боевой клич, почти не уступавший тому, что выдал бывший паладин, одним движением откинул от себя молот и выскочил из образованного атакой Рагока кратера, после чего тут же разорвал дистанцию.

Выглядел глава Коалиции далеко не лучшим образом. Урон, что Лаэна нанесла ему за эти несколько секунд в разы превосходил тот, что он принял с самого начала боя. Немейская львица, получив возможность атаковать без риска контрударов, выложилась на полную.

Древние доспехи драугра практически полностью развалились, открыв вид на иссушённую и обожжённую плоть, многие его мышцы были прорезаны, особенно на ногах, которые Саргас никак не мог защитить, а немалая часть рёбер была сломана.

Ни одна из этих атак не была смертельной, но даже нежить не могла сражаться, вечно получая ранения. Каждая травма ослабляла главу Коалиции, и теперь мощь драугра, в бою полагавшегося исключительно на грубую силу и крепость своего тела и своих доспехов, уже нельзя было считать равной Катаклизму даже начальной, не то что средней стадии.

Рагок, сжёгший свою кровь, и Лаэна, неизбежно пострадавшая от нахождения в эпицентре огненного шторма, естественно, тоже уже не могли показать полную мощь. Но не надо было быть гением, чтобы понять, кто выиграл этот размен. Сейчас с Саргасом немейская львица могла бы сражаться на равных в одиночку, не то что с помощью Рагока.

Между тем, хотя Агнес не успела вовремя добраться до лучницы, вынужденная останавливаться и блокировать томагавк главы коалиции, магесса всё-таки смогла атаковать женщину-драугра дальнобойной магией наподобие той, что использовала, чтобы открыть проход Асту сквозь море огня.

Разница была только в том, что на этот раз ударный поток, направленный лучнице в грудь, был ещё тоньше, лишь полметра в поперечнике. Катаклизм успела увернуться, избежав повреждения позвоночника и грудины, но её правое плечо всё-таки пострадало, а для лучника это было равноценно приговору.

Единственным из вражеских Катаклизмов, кто вышел сухим из воды, был скелет-маг. Истинный вампир, выбравшись из моря огня, просто развернул Карадора и поспешил обратно в тыл. Но не сказать, что это было утешительной для них новостью, без бойца первой линии маг был крайне уязвим.

Создалась небольшая пауза, все сражавшиеся были в той или иной степени ранены, и им нужно было несколько секунд, чтобы перевести дух.

— Помоги своей кошечке, — пророкотал бывший паладин, с кровожадной ухмылкой глядя на драугра. — Буль, давай сюда!

Зомби-дворецкий в ту же секунду соскочил со спины Сиоры и появился у ноги демона. Лаэна же, кивнув, поспешила к байцзе.

— Уже считаешь, что победил? — всё таким же раскатистым басом спросил Саргас. Хотя, по сравнению с голосом демона ему не доставало глубины и мощи.

— Если ты задаёшь такие вопросы, то да. А теперь… ВОЙНА!

Неожиданно тело демонического герцога, которое должно было быть в немалой степени ослаблено после сжигания крови, разразилось мощью едва ли не большей, чем в прошлый раз. Причём пламя преисподней было лишь частью этой мощи, значительной, но не всей. Самым же странным было то, что изображённые на молоте Рагока плачущие ангелы вдруг зашевелились.

В первую секунду я даже подумал, что мне показалось, что это лишь иллюзия, созданная жаром пламени. Но затем стало понятно, что никакой это не мираж.

Ангелы, и правда, двигались, более того, их внешность менялась. Нимбы превращались в рога, орлиные крылья — в крылья летучих мышей, зажатые в руках клинки света — в искажённые и жуткие мечи хаоса, а осенённые светом великой благодати лица показывали безобразные и жестокие улыбки.

В них больше нельзя было узнать ангелов, куда больше они теперь походили на самых настоящих демонов. И я точно знал, что это значило.

Сейчас молот Рагока, может, ещё не стал по-настоящему живым оружием, но, определённо, сделал к этому широкий шаг. А это означало, что бывший паладин смог показать некий отголосок мощи истинного Апокалипсиса, без которой невозможно было создать живое из неживого.

Какой? Естественно, аспект. И я был уверен где-то процентов на восемьдесят, что последний рёв Рагока и был сутью избранного им аспекта. В целом, ничего удивительного и неожиданного, ничего иного от демонического герцога я не ожидал.

Но мощь, что он смог выдать сразу же после проявления аспекта меня по-настоящему удивила. С проявления моего аспекта прошло больше месяца, но моя “власть” до сих пор не оказывала на мою боевую силу такого эффекта. Хотелось верить, что это из-за того, что мой аспект был более универсальным, и потому его польза в конкретных областях была меньше.

Между тем Саргас едва держался под натиском проявившего аспект Рагока и помогавшего ему Буля. И даже поддержка скелета-мага и лучницы больше не могла помочь. В то же время Лаэна успешно подавляла орлиный скелет.

Главным преимуществом птичьего Катаклизма был полёт, а немейская львица, в отличие от Буля, могла держаться в воздухе. Так что, несмотря на свою начальную стадию орлиный скелет продолжал получать удар за ударом.

А потом произошли два последних излома в ходе битвы. Буль, воспользовавшись тем, что Саргас больше не пытался атаковать и даже защищаться, а лишь отступал, похоже, дожидаясь, пока энергия смерти немного восстановит его повреждения, в один момент просто покинул этих двоих и под прикрытием Агнес напал на лучницу.

Женщина-драугр также была крайне сильна физически, но сила к навыкам имела весьма опосредованное отношение. Буквально за три-четыре хода зомби-дворецкий сначала мощным ударом сломал лук, который ей пришлось выставить для блока, а потом и правую, слабо работающую руку Катаклизма.

Лучница стала совершенно бесполезна. Почти в тот же момент Лаэна загнала орлиный скелет к земле, и Сиора, подгадав момент, со всей силы обрушила удар лапы на одно из его крыльев. Кости мгновенно превратились в крошево и орлиный скелет с беспомощным клёкотом упал на землю, также лишившись какой бы то ни было ценности как боевая единица.

— В рассыпную! — Саргас больше не собирался затягивать этот явно проигрышный бой.

Вот только кто бы дал этим пятерым сбежать?

Глава 151

Ярана, на самом деле, начала убегать ещё до того, как Саргас выкрикнул приказ о бегстве. Банши успела прочувствовать мою силу, а также то, что я с ней совершенно несерьёзен и большую часть внимания отвожу сражению остальных. Так что куда быстрее остальных поняла, что они сегодня не победят.

Однако, понятное дело, позволять улизнуть ей я не собирался. Клетка из чёрного пламени покрыла нас обоих, и, хотя на её поддержание уходило немало энергии, я был уверен, что без особых проблем выдержу до того, как “мои” победят. Так и вышло. Когда Рагок разразился мощью аспекта, у меня оставалось ещё около половины запасов.

Ярана, осознавшая, что оказалась в западне, начала сражаться по-настоящему отчаянно, почти оглушая меня своими воплями. К её сожалению, со своей начальной стадией она не была мне соперником. Мне стоило опасаться банши из-за её специфичных и реально очень губительных атак, но не более того.

Так что, когда драугр закричал: “В рассыпную!” — мне осталось только прекратить играться и взяться за дело всерьёз. Пространство внутри клетки полностью заполнило чёрное пламя, и внутри этого моря я устремился к банши.

Так как я сам был центром моря, а в землю запустил втрое больший объём чёрного пламени, сбежать ей было, в принципе, невозможно, только покрыть тело энергией смерти для защиты и попытаться дать бой. Безрезультатно, естественно.

Гуйар отлично блокировал атаки фантомной косы, от живого оружия, иного и не стоило ожидать. При этом ни силой, ни скоростью, ни особой техничностью боя Ярана похвастаться не могла.

Главным преимуществом банши была её бестелесность, но против меня она была бесполезна и в каком-то смысле даже стала слабостью. В результате спустя пару минут её энергия оказалась исчерпана, и глава клана призраков была сожжена заживо в тёмном огне. Хех…

К тому времени Сиора уже раздавила лапой голову орлиного скелета, а Лаэна пробила своей саблей череп драугра-лучницы. Оставались только Саргас, попавший в окружение Рагока, Буля и Агнес, а также скелет-маг, преследуемый Астом верхом на Карадоре.

Костяшка не слишком пострадал, все его травмы, разве что кроме потерянной руки, легко могли быть залечены с помощью энергии смерти за несколько часов. Но этой самой энергии у него не могло остаться много. Так что истинного вампира и поджидающих у границ установленного барьера Найса с Веском должно было оказаться достаточно, чтобы не дать ему сбежать.

Так что, вместо того, чтобы присоединяться к преследованию, я решил помочь с Саргасом, а потом расспросить Рагока об его аспекте, пока истинный вампир не вернулся.

Наши совместные атаки драугру, значительно ослабленному предыдущим сражением, было не выдержать. Спустя меньше чем полминуты он был вбит в землю ударом молота бывшего паладина, а потом его голова была размозжена Гуйаром.

Я повернулся к Рагоку.

— Ты проявил свой аспект?

— Да, — демон кивнул, после чего его тело начало быстро уменьшаться, в конце концов, превратившись в человеческое. Его молот, теперь покрытый узорами демонического войска, также сжался.

— Позволь, — я потянулся к молоту и схватился за рукоять.

Неожиданно лица демонов, изображённые на оружии, исказились, и на меня ощерилось множество яростных пастей. Это оружие, определённо, было на пути к проявлению собственного сознания. Однако это было лишь “на пути”. Молот, как и Гуйар, когда я его только-только нашёл, пока что имел лишь инстинкты, о разуме не могло быть и речи.

Так что, когда Рагок его отпустил, и оружие оказалось в моих руках, демоны тут же успокоились. Молот, даже уменьшившись, всё ещё был невероятно тяжёл, куда тяжелее Гуйара, каким я использовал его в человеческой форме. Также я ощущал в нём могучую энергию адского пламени, а стоило немного сосредоточиться и очистить разум от посторонних мыслей, как в голове зазвучал боевой марш, а из самой глубины души поднялось желание броситься в гущу битвы.

Без сомнения это был эффект от проявления аспекта. Даже без полноценного сознания это было великолепное оружие, одно из лучших в мире. Гуйар у меня на поясе задрожал от нетерпения. Ему, похоже, не терпелось сожрать молот Рагока. Прости, малыш, но эту вкусняшку ты не получишь.

— Твой аспект — это “война”? — я вернул молот демону.

— Услышал, как я кричал? — усмехнулся бывший паладин, — да, ты прав. Мы сражались, я ударил со всей имевшейся у меня силой, и тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Словно озарение. Очень странное чувство, как ты и говорил.

Я, естественно, рассказал всем о своём опыте проявления аспекта, а также о том, чтобы они не старались выдавить из себя что-то. Аспект, даже если ты понимал, каким он примерно будет, невозможно было проявить насильно.

При этом, что было вдвойне странно, его также нельзя было проявить, если ничего не знать об аспектах. Сознательное и при этом чисто-интуитивное — ничего удивительного, что нечто с такими странными и строгими правилами получения было ключом к вознесению.

— Когда вернёмся, надо будет озаботиться твоим поднятием до начальной стадии Катаклизма. Вкупе с аспектом это будет огромным преимуществом для нашей боевой мощи.

— Жду — не дождусь.

— Хорошо.

Аст, Найс и Веск появились спустя минут десять. Слепому магу нужно было время, чтобы снять созданный им купол блокировки пространства. Он и Веск выглядели немного расстроенными, очевидно тем, что им не довелось поучаствовать в столь масштабной драке, но тут уж ничего нельзя было поделать, обстоятельства были сильнее нас.

А вот истинный вампир светился от счастья. Несмотря на то, что он понимал, со смертью двух из трёх Катаклизмов империи Затхлой Крови общая мощь страны резко упадёт, он всё равно был в восторге, ведь теперь его власти ничего не препятствовало.

За эти месяцы я более-менее разобрался в характере Аста и был уверен, что истинный вампир, как говорится, предпочёл бы править адом, чем служить в раю. Даже если бы соседние империи отхватили от Затхлой Крови огромные куски, единолично владеть остатками его бы полностью устроило.

К тому же Аст всё ещё рассчитывал на двух созданных нами вампиресс: Миасу и Лиру, думая откормить их кровью. И тогда его власти уже ничто не смогло бы помешать. Эх… три тысячи лет прожил, а ума не нажил.

Возвращение в город Атолли прошло без фанфар и приветственных шествий. Естественно, никто из жителей города и даже всей империи и понятия не имел о произошедшем на Пустом кряже грандиозном сражении. Найса и Буля я послал с Астом на “спасение” Бедствий кровососов, до сих пор находившихся в окружении сил Гартрота и Коалиции, а сам отправился к Лире.

Бывшая Святая Дева пока не восстановилась полностью, но прошедшие несколько дней стали для неё полезнее, чем предыдущие недели. Так как вместе с кровью истинная вампиресса поглощала и часть силы жертвы, в ней содержащуюся, а моя кровь была пропитана чёрным пламенем силы Повелителя, произведённый эффект был в несравнимое количество раз больше, чем от крови простых служанок.

Пока что, правда, сила Лиры не увеличивалась, оставаясь на продвинутой стадии Резни, что примерно соответствовало средней стадии Ратника, что была до последней смерти у предыдущей владелицы тела. Вся энергия, что она поглощала уходила на стабилизацию её души и сущности истинного вампира.

Но момент, когда её внутренние энергии придут в равновесие, уже был не за горами. Лире уже не нужно было большую часть времени проводить в постели, она самостоятельно и без каких-либо сложностей ходила, а также начали проявляться способности истинных вампиров к гипнозу, которые бывшая святая активно применяла на мне.

С учётом разницы в рангах для меня это воздействие было не страшнее щекотки, но сам посыл, что Лира пыталась мне внушить, меня очень радовал. “Больше крови!” — это было единственным, что её в последнее время волновало. Миаса после того, как я скормил ей единственную капельку, стоило меня завидеть, бросалась с мольбами о добавке.

И хотя Лира была куда старше вампирочки, и, определённо, куда более гордой, объёмы выпитой ей крови были совершенно несравнимы с тем, что досталось мелкой. Я позволял бывшей святой пить столько, сколько она хотела, до предела насыщения, который с её небольшой силой наступал довольно быстро.

И с каждым разом зависимость Лиры от моей крови становилась лишь больше. Кровь для вампиров была самым настоящим наркотиком, мало чем не отличающимся от человеческого опиума, разве что без опасности передозировки.

Потому не было ничего удивительного в том, что спустя несколько десятков “кормёжек” даже половины бокала моей крови Лире было недостаточно для удовлетворения, а ломка стала на порядок страшнее, что меня, естественно, не могло не радовать.

Теперь без меня бывшей Святой Деве уже было невозможно, и не далёк уже был тот день, когда в обмен на капельку крови она будет готова сделать всё что угодно.

Впрочем, торопиться я не собирался. Дождался возвращения Найса и Буля с хорошими новостями о полном уничтожении всех Бедствий противника, после чего отправился обратно в горы вместе с Рагоком. На то, чтобы поднять демона до средней стадии ушло полдня.

Больше ничего особенного сделать мы уже не могли. Всё остальное было в руках Аста, который после уничтожения сильнейших бойцов Гартрота и Коалиции спустил своих кровососов с поводка, отправив в штаб-квартиры двух бывших сильнейших кланов империи.

Буля и Веска я отправил с ними в качестве прикрытия, а также присмотра, чтобы вампиры не захапали себе лишнего. По договору с Астом нам должны были достаться девяносто процентов богатств уничтоженных кланов, и неточность в пару процентов я без проблем спустил бы на тормозах. Но ведь кровососы вполне могли втихую присвоить себе и куда больше десяти процентов, а после соврать.

К чести Аста, всё прошло без проблем, и пространственный карман Найса пополнился огромными горами золота, разнообразного оружия, магических артефактов, книг по магии и прочего добра. Львиная доля накоплений двух кланов с Катаклизмами во главе за несколько сотен и даже тысяч лет…

Я, если честно, не собирался даже начинать считать эти богатства, только голова бы заболела.

А спустя ещё несколько дней в империи было уже официально объявлено, что клан Атолли получил полную власть, уничтожив Гартрот и Коалицию Мёртвой Плоти. Естественно, не обошлось без волнений, но нежить была куда прагматичнее и рассудительнее живых.

После констатации уже свершённого факта мало кто даже из власть предержащих империи начал возмущаться, про обычный люд и говорить не стоило. В любом случае у Атолли оставались ещё Бедствия и даже Катаклизм, о котором знали самые верхи власти.

С такой поддержкой, хотя вампиры сами по себе и были куда слабее объединения трёх кланов, у империи не должно было возникнуть серьёзных проблем с внешними врагами.

Однако Аст всё равно очень торопился. Не потому что боялся чего-то или кого-то, а потому что никак не мог дождаться момента, о котором мечтал многие годы. Собственной коронации.

Да, он не мог показывать свою силу обычным людям, но это не значило, что он обязательно должен был жить в застенках и никогда не выходить наружу. Главное, чтобы ни у кого в уме не возникло связи между “лицом” Катаклизма и его силой.

То есть пока никто не подозревал, что тот или иной человек — на самом деле невероятно могущественный маг, способный взмахом руки уничтожать Бедствий, правила Владык оставались ненарушенными. А потому Аст вполне мог стать кем угодно и в том числе императором.

Императорский дворец был полон гостей. Официально Аст был избранным вампиром клана Атолли ранга Побоища с необычно мощной способностью гипноза. В традиции континента мёртвых это было распространённой практикой — ставить на публичные должности не слишком сильную, но по-своему уникальную нежить, чтобы подчеркнуть статус.

В какой-то степени, уверен, такая традиция сложилась именно из-за того, что многие Повелители хотели властвовать сами, но не могли раскрыть своё истинное Я, а потому были вынуждены скрываться за поддельными личностями.

Церемония, должен сказать, была роскошной. Были приглашены не только многие видные деятели страны, но и гости из соседних государств. Однако никого из крупных империй, похоже, Аст всё-таки волновался о резком снижении власти империи Затхлой Крови и не хотел лишний раз привлекать к себе беду.

Сказать, что истинный вампир был доволен — значит, ничего не сказать. Улыбка не сходила с его губ, и он уже настолько вжился в роль императора, что где-то после середины банкета начал говорить о себе во множественном числе. “Мы очень рады, что вы сегодня почтили нас своим визитом”.

М-да… меня от такого, честно сказать, едва не выворачивало. Неужели ему действительно этого было достаточно? Поддельной личности поддельного императора на поддельном троне?

Не понимаю этого и никогда не пойму. Я тоже, как и Аст, стремился к власти. Но к власти истинной, не скрытой за ширмами и вуалями. Власти над всеми и всем. Те почести, что отдавали сейчас истинному вампиру, в моих глазах, не стоили и выеденного яйца. К счастью, долго мне за этим можно было не наблюдать.

На этом банкете мы были представлены как личные друзья императора, которых он повстречал до присоединения к клану Атолли. Места в зале нам были отведены не самые высокие, но вполне достойные, так что жаловаться было не на что. И теперь я, подняв кубок, двинулся к Асту.

Он, вероятно, решив, что я хочу сказать тост в его честь, тоже встал и взял в руки наполненную кровью чашу. Идиот. Подойдя к нему под взглядами многочисленных гостей, я молча положил левую свободную руку ему на плечо. Аст, без сомнений, уже начал подозревать, что что-то тут не так, на его лице промелькнуло недоумение, а после и подозрение.

Но в день своей коронации он бы ни за что не сорвал мероприятие, так что, в конце концов, он широко улыбнулся и протянул свою чашу, рассчитывая ударить мой кубок. Я двинул руку в ответ.

Вот только не чтобы чокнуться с новоиспечённым императором, да и кубка в руке у меня уже не было. Вместо него поблёскивал острый стилет, в который превратился Гуйар.

Ты должен умереть, Аст. Во-первых, потому что я не могу оставлять за собой кого-то, кто о нас знает и может донести Владыкам. А во-вторых, и это даже важнее, в этом мире моя Лира должна быть единственной и неповторимой, а если ты начнёшь штамповать истинных вампиров как на фабрике, то мои старания потеряют всяческий смысл.

И на этот раз всё прошло куда проще и быстрее, чем с Лиоратом. Во-первых, Аст не мог становиться бестелесным как демилич, во-вторых, я крепко держал его за плечо, не давая вырваться, а в-третьих, физически истинный вампир был даже слабее мёртвого мага.

Я успел ощутить вторжение в мой разум мощной гипнотической силы, но благодаря невероятно мощной и сложной душе на меня это действовало куда слабее, чем на других. Кое-какой эффект истинный вампир всё-таки смог на меня оказать, но моя рука не остановилась, и спустя доли секунды стилет пробил его подбородок, выйдя из макушки.

Поднялась паника, но ещё через несколько мгновений весь зал погрузился в море чёрного пламени. Справиться с ним не смог бы никто ниже Катаклизма. За считанные секунды все гости превратились в горстки пепла. При этом ни один человек, что был за пределами великого императорского дворца, ничего не ощутил. Найс свою работу делал на отлично.

— Какая жаркая церемония, браво! — в пустом зале аплодисменты Веска создавали гулкое эхо.

— Опустошим сокровищницу — и уходим, праздник окончен, — я вытер Гуйар от мозгов истинного вампира и спрятал обратно за пояс…

— В одном ты прав, — я ощутил сковавшее всё моё существо смертельное предчувствие. — Праздник окончен.