Костяной Скульптор. Том 4

Глава 72

Каждый раз после того, как мои способности активировались, происходило нечто, что можно было бы назвать “примеркой”. Спонтанное, хотя и крайне мощное событие, во всей красе демонстрировавшее возможности новой силы.

Этот раз не стал исключением. И то ли причиной была моя значительно выросшая сила, то ли сила духа дракона, то ли оба этих фактора, но масштаб “примерки” способности Жадности многократно превысил всё, что я только мог ожидать.

Грех Жадности, который в урезанном виде отвечал за умение слияния, после появления Руха стал основой способности, которую я впоследствии назвал Похищением. Суть заключалась в том, что, используя любую часть тела другой нежити, я мог уже привычным мне способом слияния “похитить” её.

Это означало, что эта самая кость теперь по одному моему желанию могла превратиться в похищенную и обратно. Так можно было делать сколько угодно раз, и каждое новое Похищение не стирало предыдущее, а лишь увеличивало запас вариаций.

Более того, с учётом возможностей Изменения, я получил возможность не только создавать точные копии костей и тканей другой нежити, но и менять их размеры, что означало почти полную свободу манипуляций с моим телом. “Почти” — потому что я всё ещё не мог свободно перекачивать энергию между костями. Но, даже так эта способность была просто невероятной, особенно в тех условиях, в каких оказался мой сплющенный давлением скелет.

Потому что объектов для её применения, пусть сломанных, пусть раздробленных, не важно, находилось вокруг меня неисчислимое множество. И “примерка” сделала то, на что я сам потратил бы, наверное, не один месяц.

Она разом применила Похищение на всех скелетах и зомби в радиусе нескольких десятков метров от меня. С учётом того, насколько плотно был спрессован этот кисель из гниющего мяса и костей, количество разнообразных особей и количество целей для способности было огромным. А после запустился процесс превращения, в процессе потратив всю мою накопленную энергию на слияние с максимально возможным количеством этих костей и плоти.

Не знаю, был ли у “примерки” какой-то реальный контролёр, или она являлась просто неким спонтанным явлением. Но тот факт, что она использовала в качестве образца тело ныне уже дважды почившего зомби-босса-дракона Руха, был в каком-то смысле даже логичным.

Настоящих боссов-драконов в пещере так и не появилось, но моя способность каким-то, во всех смыслах волшебным способом, смогла создать почти идеальную копию дракона из костей многих десятков разных животных, словно собирая один огромный пазл из кусочков множества раздельных наборов. Так я узнал ещё и то, что “примерка” может частично использовать другие мои способности, потому что без Изменения тут точно не обошлось.

Правда, случись это просто так — вряд ли бы что-то изменилось. Пожалуй, стало бы даже хуже, ведь на такое большое тело давила сила куда большая, чем на человеческий скелет, и меня, скорее всего, на месте бы раздавило прессом из гниющих масс.

Вот только в тот момент, когда я вышел из-под контроля Жадности, та ошибка в системе полигона, что не давала исчезнуть горе мусора, к которой я до сих пор был прижат, исправилась сама собой. Теперь мне не только не были одинаково ценны все эти камни, кости и надгробия, наоборот, я искренне считал их своим личным проклятьем. Так что система, видимо, выполнив какие-то свои внутренние условия, решила разобраться с аномалией быстро и чисто, чтобы даже следов не осталось.

С оглушительным хлопком вся громадная гора хлама, что я старательно собирал почти двести часов без единого перерыва, просто исчезла, провалившись сквозь вдруг ставшую нематериальной землю, увлекая за собой и все тысячи переломанных скелетов и зомби, и мою многострадальную тушку. И так как мои размеры теперь были в разы больше, чем раньше, а управлять новым телом я ещё не научился, сопротивляться этому потоку оказалось совершенно бесполезным занятием.

В результате, прежде, чем всё закончилось, и я смог, наконец, двигаться самостоятельно, я уже завяз на глубине более десятка метров под слоем почвы. Впрочем, это как раз для меня не было большой проблемой.

Пусть размер моего тела увеличился, а значит, на каждую кость и гнилой мускул теперь приходилось куда меньше энергии, а резервы на Усиление снова исчезли, я всё равно легко мог справиться с обычной землёй. На всякий случай прокляв напоследок уже исчезнувшую гору мусора, я, расталкивая редкие камни и куски спрессованной почвы, пополз наверх.

Вот только был один неприятный для моего текущего положения факт: вообще вся звериная нежить на шестнадцатом уровне появлялась ровно также, из-под земли, якобы из свежих могил, как это часто и происходило в реальном мире с поднятыми некромантом кладбищами.

И совершенно ничего не понимавшие разведчики из Падсонитар, только что ставшие свидетелями беспричинного исчезновения скелетов и зомби, что наполняли ведущий в эту пещеру тоннель, поняли моё появление совершенно однозначно. Да и ничего удивительного.

Когда прямо посреди пещеры из-под земли с оглушительным рёвом вырывается огромный зомби-дракон, чьи глаза и пасть полыхают жёлтым светом, сложно представить иное объяснение, кроме самого простого и очевидного — появления босса. И в тот момент, увидев, что дракон, вопреки правилу о безопасной зоне прямым ходом двинулся прямо на них, воины из Падсонитар не придумали ничего лучше, чем начать атаку.

Ситуацию от лица развед-отряда я узнал немного позже со слов Хатода, который, как член совета, исполнял в нём роль лидера. И да, конечно же, я двигался к ним. Выбравшись из-под земли, дезориентированный после активации способности, не понимающий, почему сместился угол зрения, откуда у меня перед глазами этот странный вытянутый кусок плоти, и что со мной случилось такого, что я не мог встать на ноги и мне приходится ползти, я, действительно, поспешил в сторону разведчиков из города. Но точно не чтобы напасть, а потому что они были, пусть временными, но союзниками.

Конечно, бой одной средней стадии Побоища и нескольких начальных-низших с драко-версией меня красивого, исполненного от корней клыков до кончиков когтей из где-то тысячи семисот единиц энергии смерти довольно быстро превратился в избиение младенцев.

Однако, раскидывая нападающих на меня зомби и скелетов, я постепенно всё чётче и чётче понимал, что делал я это не Гуйаром, а своими когтями и хвостом, что защищала меня не броня, а покрывающая шкуру чешуя, пусть из-за статуса зомби она и была довольно редкой, что смотрел я на них свысока не потому, что они уменьшились, а потому что я так сильно вырос.

И это понимание вполне закономерно влекло за собой осознание произошедшего. Естественно, тех правил, по которым работало Похищение, я пока ещё не знал и даже названия этого ещё не придумал, но докопаться до сути это не мешало. И когда я, наконец, окончательно пришёл в себя, стало также вполне очевидно, что со всем этим делать.

Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее моё тело начало уменьшаться и трансформироваться. Втягивались крылья и хвост, сжимались конечности, деформировался обратно в человеческий череп, и пусть целиком гниющая плоть зомби не пропала, но уже через пару минут на месте огромного дракона стоял вполне обычный мертвец. Последним исчезло золотое сияние глаз.

— Стоп-стоп-стоп! — выкрикнул я в ответ на очередной готовящийся удар Хатода. Он, похоже, решил для начала всё-таки убить меня, а уж потом разбираться что к чему.

— Ганлин? — с неподдельным удивлением в голосе переспросил зомби, так и замерев на середине замаха.

— Он самый, — я, уже не переживая о том, что зомби-молотобоец на меня нападёт, просто качнулся назад и рухнул на спину прямо там, где стоял. Сейчас я, наверное, впервые в своей несмерти жалел, что нежить не умеет спать. — И, прошу, не спрашивай, что это только что было, я сам не до конца уверен.

— Это из-за тебя весь этот хаос с заполонившими окрестные пещеры зверями? — дав знак подчинённым, Хатод убрал за спину своё оружие и присел рядом со мной.

— Понятия не имею, — не моргнув глазом, соврал я. — Охотился, набрёл на странную пещеру, где было намного больше некро-зверей, чем обычно. Обрадовался, начал их вырезать, но довольно быстро понял, что появляются они куда быстрее, чем я убиваю. Поднажал, но всё происходило только быстрее и быстрее, так что я уже хотел валить, когда прямо из земли появилась голова дракона и меня проглотила. Следующее, что помню — это как я вылезаю из-под земли и начинаю с вами драку. Чудеса полигонов, не иначе…

— Это точно, — нахмурившись, кивнул Хатод.

Конечно, он был не настолько глуп, чтобы принимать все мои слова на веру, а уж Ядгар, которому он о произошедшем, естественно, доложит, точно тут же начнёт кричать, что я от начала и до конца обо всём наврал, и будет полностью прав. Но мне, по большому счёту, было плевать. Какую бы версию произошедшего я ни выдал, она бы всё равно звучала как бред, просто потому что реальность уже была бредовее некуда.

— Идите, я ещё немного тут полежу, — махнул я Хатоду.

— Точно?

— Точно. Надо найти моё оружие, да и осмыслить тот факт, что только что я превратился в огромного зомби-дракона.

— Да ты и остался зомби, — усмехнулся мой собеседник. — Хорошо, лежи, сколько нужно, но потом обязательно приходи в Падсонитар.

— Приду, мне ведь нужно отчитаться…

Проводив глазами Хатода и его товарищей, одного из которых я даже вроде бы убил, я уже в который раз осознал, насколько нежить отличалась от людей. Даже самый похожий по характеру на обычного человека Хатод даже не подумал о том, чтобы осуждать меня за смерть своего подчинённого. Просто потому, что ему, как и мне, было плевать.

И мне это нравилось. Люди, на мой взгляд, всё-таки были слишком зависимы друг от друга. В том плане, что они зачастую рассматривали смерть себе подобных с каким-то слишком уж преувеличенным трагизмом. Ребята, вы умираете миллионами ежедневно, смерть одного человека не должна вас так трогать лишь потому, что она произошла у вас на глазах!.. Эх…

Поднялся и осмотрел себя с ног до головы. Зомби, действительно. Пусть не прямо человеческое, но обтянутое нормальной кожей тело кощея, похоже, осталось в прошлом. Впрочем, возможно, мои новые возможности по превращению смогут всё исправить. Физическая сила моего тела также претерпела немалые изменения, увеличившись более чем вдвое, что было по-настоящему огромным ростом.

Однако теперь я был уверен, что смогу увеличить этот показатель ещё больше даже без нового переселения. Если банальное изменение размеров костей или устройства мышц не слишком сильно сказывалось на общей мощи, так как энергии, дававшей телу эту самую мощь, не становилось больше, то вот способность Руха была совершенно иной.

Когда-то давным-давно я уже успел осознать преимущества звериных тел над человеческими. Тигриные кости, несмотря на сравнительно небольшое отличие по тратам энергии, сделали меня королём второго уровня, а по сравнению с возможностями Похищения даже это было просто смешным.

Если собрать достаточно образцов, я смог бы стать живым, а вернее мёртвым оружием сам по себе. Кстати, об оружии… вздохнув про себя, я огляделся по сторонам. Гуйара, естественно, нигде видно не было. С учётом его веса, Кровожадного Короля, должно быть, затянуло ещё глубже, чем меня. Если он исчезнет, я буду очень расстроен.

Спохватившись, я положил руку на живот, туда где ещё недавно покоилась жемчужинка Илоны и, естественно, наткнулся на пустоту. Плоть зомби для удержания таких предметов была не самым подходящим хранилищем.

Однако эту потерю я переживал не долго, выудив из памяти момент, в котором под воздействием Жадности вырезал жемчужину из живота и спрятал в самом дальнем уголке импровизированного тайника в моём особняке в Падсонитар. И это было отлично, потому что такую маленькую штучку я бы тут точно не нашёл.

А вот отыскать Гуйар ещё оставался шанс. Этим я и занимался следующие часов двадцать, в процессе экспериментируя с новой способностью. Вся энергия была потрачена на слияние и Похищение, так что Усиление не работало, а потому это было крайне актуально.

В результате свою булаву я выкопал четырьмя большими и мощными лапами, похожими на кротовьи, перепробовав до этого множество иных вариантов. Очень удобно. Вытащив Гуйар из-под пятнадцатиметрового слоя грунта, найдя его по следу моей энергии, я снова уселся прямо на землю.

Теперь предстояло решить главное: мне возвращаться в Падсонитар, где Ядгар, наверняка, будет докапываться до всего произошедшего и не давать мне спокойно жить, или прямо сейчас просто свалить. Силы на то, чтобы двигаться дальше по уровням, у меня точно были.

С другой стороны, было очень жалко терять магический стилет, свойств которого я так и не узнал, а также честно заработанные драгоценности… Жемчужинка! За поисками Гуйара я снова про неё забыл. Вот что значит, когда предмет сам по себе не имел никакой ценности.

За ней точно надо было возвращаться, теперь я уже хотел добраться до города Бирюзовых Врат чисто из любопытства, чтобы узнать, что же это за такая тайна, ради которой Илона чуть не уничтожила свой город.

Закинув булаву, теперь уже вообще не казавшуюся тяжёлой, на плечо, я зашагал в сторону города. Посмотрим, что у скелета-лича будет мне предъявить.

***

— И ты хочешь сказать, что теперь ты уже не скелет, а зомби, и что теперь ты можешь превращаться в самого настоящего дракона, но при этом понятия не имеешь, как это произошло?! — вполне ожидаемо, Ядгар рвал и метал.

— Ага…

Мне спорить с ним совершенно не хотелось. Во время нашего похода за сокровищами Руха я сказал личу всё, что хотел. Если он собирался продолжать до меня докапываться, даже понимая то, что я, очевидно, стал сильнее… что же, его проблемы, не мои.

После возвращения в Падсонитар меня “вызвали” ещё до того, как я добрался до своего дома. Посланника совета я послал куда подальше, в этом ведь и было его предназначение, мне нужно было забрать жемчужину, свой магический стилет и обзавестись хотя бы минимумом одежды. Без штанов идти на допрос мне точно не хотелось.

Впрочем, не хотелось мне этого делать ещё по множеству причин. Но убегать сейчас, когда я уже вошёл в город, мне не позволяла гордость. Одно дело — тактически ретироваться в неблагоприятных обстоятельствах и совсем другое, начав идти навстречу противнику, в последний момент передумать, развернуться и дать дёру.

И вот, в конце концов, я тут. Сижу внутри полукруглого стола и смотрю на лица пятёрки совета. Вернее, только на лицо Лахика. Хатод, пусть и состоял в совете, был тут скорее для комплекта, используемый остальными в качестве мальчика на побегушках, выражение лица Висари не менялось вовсе, а Танари и Ядгар были скелетами.

И зомби-мечник явно пребывал в сомнениях, которые я не мог не понять. С одной стороны, до сих пор я не сделал ничего, что можно было бы интерпретировать как враждебность к Падсонитар или совету. Но, с другой стороны, я сам и вся моя история без всяких сомнений были полны лжи. Если даже Хатод смог это понять, то уж владелец кристального клинка и подавно.

И уже было не так важно, проявлял я враждебность или не проявлял, помогал я городу или не помогал, выгоден был или нет. Куда важнее любых преимуществ в операциях, важнее золота и иной добычи для любого разумного правителя была стабильность. В богатствах не будет никакого смысла, если из-за собственной преждевременной смерти ты не сможешь ими воспользоваться. А для нежити любая смерть была преждевременной.

Для Падсонитар в целом и для каждого из этих мертвецов в частности было бы куда выгоднее моё исчезновение. Не важно, каким путём, умру я или просто уйду, от настолько непредсказуемого фактора нужно было избавиться. Однако вместе с этими опасениями тут же возникали иные.

А что, если вот сейчас они меня прогонят, а я однажды вернусь и отомщу? Что, если примкну к Рактачесар и пусть не выдам никаких особых тайн, мне ничего такого не рассказывали, но просто качну чашу весов в другую сторону? Моё вмешательство в бою против дракона было очень важно.

Может, оно не было решающим, но точно помогло Падсонитар получить куда больше прибыли, чем они предполагали. А теперь я вернулся после какой-то странной метаморфозы, уж точно не слабее, чем был.

Почему бушевал Ядгар, тоже было понятно. Кроме очевидной ярости в ответ на очередное оскорбление, он также хотел получить от меня ответы. Что это было, как произошло, почему? Можно ли это, чем бы оно ни было, повторить?

Лич, несмотря на явную несдержанность в эмоциях, оставался расчётливым и хитрым персонажем, прожившим и видевшим точно куда больше, чем я. Правда, своего он уж точно не добьётся. Просто потому, что я его не боялся, ни в человеческом смысле, ни в категориях рассуждений нежити. И он, это прекрасно чувствовавший, злился лишь сильнее.

Однако, когда я уже думал, что эти пятеро не смогут меня ничем удивить, произошло нечто довольно неожиданное. Танари заговорил.

Глава 73

— Потише… — сказал, словно выдохнул, великан.

Я сначала даже не понял, откуда шёл звук. А вот Ядгар, явно всё прекрасно осознавший, мигом умолк, опустился на своё место и понурил голову. Остальные, бросив на гиганта краткий взгляд, тоже уткнули головы в стол, словно нашкодившие детишки перед воспитателем. Молчаливый, я даже уже начал думать, что немой, скелет обладал в этом совете, кажется, совершенно непререкаемым авторитетом.

— Ты… уйдёшь? — с долгой паузой между словами спросил Танари.

— В недалёком будущем, — кивнул я.

— Месяц?

— Может, и меньше.

— Нерешённые… вопросы? — прагматичный подход этого великана к проблеме мне очень нравился.

— Нет, никаких, по крайней мере пока, — Ядгар вздрогнул, и я каким-то шестым чувством ощутил направленный на меня полный ненависти взгляд.

— Маршрут?

— Как можно глубже по этажам.

— Желания?

— Никаких, — я покачал головой. — Того, что вы мне уже выдали, вполне достаточно.

Танари взял долгую паузу, словно обдумывал, что бы ещё спросить. Однако, похоже, так ничего и не придумав, просто кивнул мне, что я истолковал как завершение не только нашего с ним разговора, но и всего допроса в целом.

Уходил из зала совета я с довольной улыбкой на лице. Мало того, что никаких последствий вызванного мной хаоса не было, ещё и у Ядгара от злобы чуть череп не треснул.

Впрочем, это уже вскоре не будет меня заботить. После получения новой способности я не собирался долго задерживаться на одном месте. Меня ждал двадцать пятый уровень, достижение которого за ещё два-три месяца уже не казалось чем-то невыполнимым.

Следующая неделя прошла относительно спокойно. В город я возвращался лишь пару раз, да и то лишь для того, чтобы узнать последние новости. Почему-то мне казалось, что Ядгар не отпустит меня просто так, и каждый раз я ждал от него какого-то подвоха.

Но ничего такого не происходило и, отметившись в своём особняке и пополнив запас крысиных вкусняшек, на которые основательно подсел, я снова уходил в глубины уровня.

Цель моя была вполне очевидна: разобраться с Похищением. Прежде, чем двигаться дальше, нужно было понять, что это вообще за способность и что она может и не может. Итак, как уже стало понятно в момент моего превращения и после, во время раскопок Гуйара, Похищение, фактически, улучшало уже привычный мне процесс слияния.

Если раньше я, будучи человеческой нежитью, мог использовать лишь кости другой такой же человеческой нежити, причём строго аналогичные, то есть череп к черепу, ребро к ребру и позвонок к позвонку, то теперь все эти ограничения исчезли.

С помощью Руха я мог использовать совершенно любые кости совершенно любых существ на совершенно любых костях моего тела. Я мог объединить фалангу пальца с бедренной костью, ключицу с ребром, позвонок с тазовой костью… даже такие кости, которые в принципе отсутствовали в человеческом скелете, легко поддавались способности. При этом, как и раньше, сила кости-донора прибавлялась к силе кости-реципиента, но при этом появлялась и новая возможность.

Форма, размер, а также все дополнительные функции кости-донора в процессе использования способности похищались и отныне могли быть воспроизведены в кости-реципиенте.

Причём, если слияние всё ещё занимало довольно много времени, то вот сам процесс превращения одной кости в другую уже протекал очень быстро, без вливания энергии меньше чем за минуту, а с дополнительной подпиткой хватало и пяти секунд.

Что также немаловажно, всё это работало и в отношении всего остального: мышц, органов, кожи. Правда, тут всё-таки оставались ограничения, провести слияние кости и куска плоти пойманного зомби у меня не получилось. Но такие превращения я и не счёл нужным рассматривать.

Самым приятным было то, что “примерка” обеспечила меня очень широким арсеналом вариантов превращения для каждой кости. Тот факт, что я смог превратиться в настолько точную копию дракона, что никто из группы Хатода не понял, что моё тело лишь напоминало тело крылатого ящера, а на самом деле, словно мозаика, состояло из масштабированных кусочков множества разных животных, уже был тому отличным подтверждением. Однако я всё-таки провёл несколько дополнительных испытаний.

Сложнее всего на первых порах было быстро отыскивать в появляющихся перед мысленным взглядом вариантах превращений нужные. Несколько дней ушло у меня на попытки понять, как делать это комплексно, для всего тела сразу.

Но в итоге я смог побывать и в теле тигра, и в шкуре медведя, и в чешуе здоровенного крокодила, и даже полетать под потолком пещеры на крыльях огромного орла. Того дискомфорта, что я испытывал когда-то давным-давно на втором уровне подземелья некроманта, присоединяя к телу звериные кости, не было и в помине. Словно каждая кость сама подсказывала, как ей лучше всего пользоваться.

Однако, конечно же, быть просто тигром или просто крокодилом мне не было интересно. Я хотел получить тело столь же проворное, как у тигра, столь же сильное, как у медведя, столько же ловкое и быстрое, как у орла, и при этом иметь возможность сражаться в нём человеческими методами. Хотел всего и сразу. Жадность как она есть. И не скажу, чтобы мне не удалось этого добиться, по крайней мере частично.

***

— Мне было… приятно с тобой познакомиться, — по-человечески пожав мне руку, кивнул Лахик.

— Да ладно, не тужься, — усмехнулся я. — Я прекрасно понимаю, что я тут не самый желанный элемент. Без обид.

— Рад это слышать, — уже более уверенно кивнул зомби-мечник. — Не скажу за других и за Падсонитар в целом, но, если ты когда-нибудь снова будешь в этой части подземелья, я не против встретиться и сходить поубивать человечков.

— Хех… я запомню.

— Не хорошо это всё-таки, — покачал головой Хатод. — Ты ведь ничего не сделал, а тебя выгоняют.

— Бывает, — я пожал плечами. Произносить для него философскую речь мне точно не хотелось.

Всё-таки он был немного странным, как для нежити. Вряд ли это глупость, Хатод был простоват, но не настолько. Либо это нечто на подобие рыцарской чести, либо он, и правда, после нескольких наших спаррингов начал относиться ко мне, как к кумиру. И тот, и другой вариант были и одинаково занимательными, и одинаково меня не интересующими.

Остальные провожать меня не пришли, хотя я чувствовал, что Ядгар крутился где-то неподалёку. А может, я уже себе надумывал… в эту неделю лич вёл себя очень неплохо. Хотя нет, от врага нужно было ждать подвоха до последнего.

Вообще стоило бы сказать: “Ото всех”, — но что-то мне такая жизнь совсем не нравилась. Доверять, ладно, Галаста уже отучила, но постоянно ожидать ножа в спину — тоже никуда не годится.

Махнув Булю, который, по праву собственности, должен был сопровождать меня до конца или же умереть, я зашагал прочь от Падсонитар. Проведённый здесь месяц был краток, но продуктивен и очень занимателен. Но моя цель лежала куда глубже двадцатого уровня, и стоило двигаться дальше. Как-никак, от установленного Илоной срока оставалось всё меньше и меньше.

***

От летящего в голову каменного шила я увернулся на чистых рефлексах, поняв, что это было и что это значило лишь после того, как снаряд врезался в стену пещеры у меня за спиной. Буль, пронзённый таким же шилом в районе живота, уже барахтался, пригвождённый к стене, словно бабочка на иголке.

Ну что же, это было вполне ожидаемо.

— Мы с тобой вроде бы договорились о мире? — крикнул я в пустоту, так и не сумев найти, за каким из раскиданных по стилизованному кладбищу камней прятался Ядгар.

— Я с тобой ни о чём не договаривался! — лич появился в поле зрения, ткнув в меня костяным пальцем. — Думаешь, твои угрозы сошли бы тебе с рук? Как бы ни так!

— Ты вот вроде бы такой мудрый и старый, но при этом такой идиот… — картинно вздохнул я, доставая из-за спины Гуйар и беря в левую руку Калию, как я назвал свой стилет.

— Может, я и идиот, но я не один, — хихикнул Ядгар и из-за соседнего камня вышла Висари.

— А вот от тебя я такого не ожидал, — покачал я головой, глядя на прекрасную покойницу. — Но ты всё равно идиот.

Если бы у лича были губы, он бы, наверняка, не удержался от злорадной ухмылки. А так о нависшей надо мной смертельной опасности я узнал лишь благодаря всё тому же шестому чувству. Правда, уже всё равно слишком поздно.

Огромный меч, больше похожий на дверь, чем на реальное оружие, уже опускался мне на голову, и увернуться я не успевал. Даже если спасу череп, тело так или иначе располовинит. Нет, конечно, я мог бы использовать Усиление и оттолкнуть себя в сторону, но в таких обстоятельствах мне показалось куда более выгодным проверить эффективность моего нового оружия.

На лице зомби, сумевшего так тихо подобраться ко мне со спины, при виде тонкого и короткого стилета, появившегося на пути его монструозного меча, появилась довольная полубезумная ухмылка. Вот только когда два клинка, совершенно несопоставимых по размеру, столкнулись, очевидного, то есть моей головы, рассечённой надвое вместе со всем остальным телом, не произошло.

Напротив, с оглушительным скрежетом огромное оружие врезалось в Калию, после чего из-за слишком мощной отдачи просто выпало из рук зомби и отскочило на несколько метров в сторону, а на его лезвии появилась внушительная зазубрина.

Судя по его лицу, зомби был в полнейшем шоке. И не удивительно, ведь, как бы я ни был силён, мой блок должен был хоть немного податься под таким ударом, а рука получить ровно такую же отдачу.

Конечно, я не стал вдруг силён настолько, чтобы одной рукой, да ещё и из неудобного положения с лёгкостью ловить на жёсткие блоки подобные атаки. Дело было в Калии, магическом кинжале, насколько я смог понять после обсуждения с Галастой, наполненном силой пространственной магии.

Стоило влить в него немного энергии и посильнее махнуть — и стилет в буквальном смысле втыкался в саму реальность. При этом его было невозможно ни сдвинуть с места, ни как-либо повредить. Даже Гуйар в этот момент не смог оставить на его поверхности и крошечной царапинки, хотя в обычном состоянии материал, из которого был сделан кинжал, можно было назвать в лучшем случае приемлемым.

Не знаю, какой силой надо было обладать, чтобы превозмочь наложенную на него магию, но ни мне, ни этому здоровяку с мечом-дверью это, похоже, не было под силу.

Не собираясь давать нападающему и шанса на то, чтобы прийти в себя, я, воспользовавшись всё ещё закреплённой в пространстве Калией как опорой, нанёс уже свой удар, прямо за спину, навесом, так, чтобы у зомби уже точно не было времени увернуться.

И так как волшебного кинжала у него не было, всё сработало на отлично. Выставив над головой руки, пытаясь защитить голову, он мало чего добился. Гуйар, весящий после подкормки моей энергией уже около полутонны, пробил и наспех поставленный блок, и череп незадачливого ассасина. Уж не знаю, на что в его отношении надеялся Ядгар, но его ожидания точно не сбылись.

— Ну, а теперь вы двое, — стряхнув с булавы мозги, я, подав на Калию немного энергии, выдернул её из пространственного блока, указал остриём стилета на двух оставшихся противников и запустил процесс превращения.

***

Дракон, конечно, был эффектной и мощной формой, однако в узких коридорах подземелья некроманта непрактичной. Да и не было у меня пока что достаточно энергии, чтобы огромное сорокаметровое тело стало машиной убийства, как я бы от него хотел. А потому…

От гориллы — череп с даже на вид опасными клыками; от тигра — позвоночник, способный гнуться так, как человеку и не снилось и выдерживать невероятные нагрузки; от медведя — руки, вернее, лапы, обладавшие невероятной силой; от зайцев, как бы смешно это не звучало — ноги, сильные и быстрые; от крокодила — шкура, с лихвой заменившая броню; от огромного хищного ящера — ступни с длинными острыми, как бритва, когтями; от орла — последние фаланги пальцев, чтобы иметь возможность рвать и убивать, даже потеряв оружие…

Всё это масштабировать с помощью Изменения, подогнать под размер человеческих костей и тканей, разве что немного побольше — и на выходе получалось нечто ростом в два с половиной метра, издалека похожее на человека в странной броне, а при приближении превращавшееся в плод больной фантазии зоолога. Судя по тому, что даже Висари удивлённо подняла брови, моё превращение получилось достаточно эффектным.

Сделав пару шагов вперёд, я довольно усмехнулся. Создав эту форму, я потратил немало времени на тренировку координации и понимание своего нового тела. Иной центр тяжести, иное, как бы я не старался, распределение силы — всё иное, даже цвета зрения немного отличались.

Так что приспособиться к подобному быстро у меня не получилось, как бы я ни старался. И это был отличный шанс испытать, если так можно выразиться, экстренное привыкание. Моя сила выросла, не только за счёт Похищения, но и из-за того, что вся энергия по время “примерки” пошла на слияние, и теперь чисто грубой мощью я мог претендовать на высокую стадию Побоища, а с учётом мастерства, Гуйара и уже немного восстановленной энергии легко тянул и на высшую.

Однако, чтобы победить в предстоящем бою, мне нужны будут не только сила, но и навыки. Ядгар был личем, а о способностях Висари, пусть она и была лишь на продвинутой стадии, я вообще ничего не знал. Не приспособишься к новому телу — умрёшь. Перспектива не самая радужная, но именно такие сражения и будоражили мою холодную кровь.

— Да что ты за тварь?! — Ядгар, похоже, окончательно выйдя из себя, запустил в мою сторону целый шквал каменных копий.

Будь я в человеческой форме, увернулся бы если не ото всех, то от большинства точно. А от тех, что пропустил, защитился бы Гуйаром или аккуратно подставил живот, чтобы снаряд не нанёс серьёзных повреждений. Теперь же единственным разумным выходом был бросок в сторону.

Координация движений, мягко говоря, хромала. К тому же, если бы не мои предыдущие тренировки, после этого манёвра уклонения я бы точно врезался в стену пещеры. К счастью, даром они не прошли, и я затормозил за пару метров до каменной преграды, но с этим точно надо было что-то делать. Каменные копья точно были лишь цветочками перед основным блюдом.

Взревев погромче, я бросился в бой, не дожидаясь новой атаки. И чуть не расстался с головой. От взмаха Висари с лезвия её монструозной косы сорвалась чёрно-зелёная волна, начисто срезавшая верхушки раскиданных по кладбищу камней и оставившая на стене след длиной в пару десятков метров. Благо, я вовремя успел упасть назад, продолжая движение в скольжении, но импульс атаки был безвозвратно утерян.

Вскочив и встряхнувшись, я недовольно рыкнул на своих противников и, размахнувшись, метнул Калию в воздух. Десять следующих минут проходили примерно в едином стиле: Ядгар поливал меня атаками, среди которых, кроме классических потоков каменных снарядов, были и землетрясения, и обвалы потолка, и даже падение огромного метеора, от которого я смог спастись, только рванув в сторону на полной скорости и всё-таки врезавшись в стену пещеры.

И ведь вряд ли это был весь его арсенал, вот уж точно мастер магии. При этом стоило мне приблизиться к ним, как меня встречали волны от косы Висари, которые она могла, похоже, посылать в неограниченных количествах. Моя броня уже получила больше десятка крупных и полсотни более мелких порезов. Нечеловеческое тело было столь же могучим, сколь и неудобным.

Однако именно это и было тем, чего мне так не хватало для оттачивания своих навыков: танец на острие бритвы, когда каждое твоё неправильное решение или промедление в доли секунды могли стоить жизни. И чем дольше он продолжался, тем ближе я оказывался к Ядгару и Висари, тем меньшими повреждениями обходился, тем лучше контролировал своё тело.

Минуты шли, и мои противники, запертые в середине пещеры своими же стилями боя, попытайся они сбежать — и я тут же догнал и прикончил бы их, начали понимать, что ситуация постепенно становится для них совсем уж не радужной. И когда Ядгар вдруг затих и замер, опустив голову и что-то бормоча, отдав контроль над ситуацией Висари, я понял, что действовать нужно было незамедлительно, иначе могло произойти что-то совсем нехорошее.

Сделав в уме пару расчётов, я бросился к одному из немногих более-менее уцелевших камней. Чёрно-зелёные волны преследовали меня по пятам, хозяйка косы, похоже, собиралась любыми средствами удержать меня на расстоянии. Что же, значит, мы сделаем точно противоположное.

Буквально на мгновение замерев у камня, я, оттолкнувшись заячьими ногами, практически выстрелил в воздух за мгновение до того, как булыжник размером с небольшой домик был рассечён надвое.

Целью моей была Калия, зависшая в воздухе в десятке метров над землёй. Благодаря тому, что я мог привязать к предмету ниточку из Усиления, я также смог подать на него нужный заряд энергии уже после того, как он покинул мою руку. И сейчас магический кинжал, неуязвимый для любых атак, стал трамплином для моего прыжка.

Развернувшись прямо в воздухе, я сгруппировался и, опершись кончиками пальцев ног о стилет, рванул уже в обратную сторону, вниз, прямо на ошарашенных Ядгара и Висари. Даже если они и думали о том, что я мог провернуть нечто подобное, им и в голову не могло прийти, что отталкиваться я собрался не от потолка пещеры, находившегося где-то метрах в пятидесяти над нами, а от маленького кинжала, про который парочка, вполне возможно, даже забыла.

А потому встретить меня они не успели. От посланной косой волны я довольно легко увернулся, изогнувшись в воздухе всем телом, а на второй замах времени уже не осталось.

Глава 74

— Лучше не надо, — отрывисто бросил я, возвращая голове обычный облик и вновь обретая способность говорить. Моя левая когтистая ладонь крепко держала Ядгара за череп, готовая раскрошить позолоченную костяшку при первом признаке сопротивления. Правая рука отряхивала Гуйар от очередной за сегодня порции мозгов.

— Я знал, что твоё появление принесёт Падсонитар только погибель! — огрызнулся лич, но магию, кажется, творить перестал.

Спорить с ним было откровенно скучно. Не став слушать его чепуху дальше, я просто сжал кулак и сухие обломки черепа просыпались сквозь пальцы.

Получается, что даже нежить, вся такая безэмоциональная и расчётливая, была способна поддаваться вполне человеческим страхам. Ядгар боялся, что я отберу или, по крайней мере, пошатну его власть, что стану сотрудничать с его заклятыми врагами, что… да чёрт его вообще знает, что творилось в этого золотой черепушке.

И отсутствие столь привычных людям эмоций: сострадания, благодарности, взаимопонимания и банального доверия в этом случае, получается, было лишь минусом. Конечно, людьми тоже могла овладевать паранойя, они тоже могли беспричинно подозревать друг друга в самых разных злых умыслах и планах. Но, имей Ядгар хотя бы долю человеческих эмоций, возможно, он не зашёл так далеко и не стал пытаться убить меня даже после того, как я покинул город.

Да, дилемма. Человеком быть плохо, и нежитью, как выясняется, тоже не всегда хорошо. А то, что я, пусть и живой мертвец, но всё-таки обладал какими-то крохами человеческих эмоций — это хорошо или плохо? Взял ли я лучшие черты обеих стадий существования: жизни и смерти, или, наоборот, худшие?

Вряд ли я когда-нибудь узнаю.

Вернув себе нормальный облик, который теперь показался каким-то ограниченным и слабым, я подпрыгнул и выдернул из пространственного замка Калию, а затем снял со стены Буля, которого, вот чудо, не задела ни одна атака Висари или Ядгара. Везучий мне попался слуга, что и говорить.

После чего пришло время самой приятной части: сбора трофеев. Магическая коса незамедлительно отправилась в рюкзак моего ручного зомби, несмотря на свои размеры скрывшись в нём без какого-либо труда. Всё-таки пространственная магия — это настоящее жульничество.

Двереподобный клинок первого убитого мной зомби, чьё тело, кстати, превратилось в фарш после падения того самого метеора, я решил не брать. На магию он не реагировал, а внушительная зазубрина, оставшаяся на нём после встречи с Калией, означала, что и особой прочностью он не обладает.

Единственным его плюсом были размер и вес более чем в сотню килограммов, позволявшие использовать клинок не только для атаки, но и в качестве полноценного щита. Но ни то, ни другое, мне не было интересно.

А вот труп, а точнее россыпь костей, в которую превратился Ядгар, я изучил повнимательнее. Кстати, в горячке боя я об этом не подумал, но убийство разумной нежити дало мне очень внушительные объёмы энергии. К сожалению, не такие большие, как я надеялся получить, исходя из их уровня.

Даже лич, официально считавшийся высокой стадией, то есть по силе эквивалентный боссу где-то двадцать второго — двадцать третьего уровня, дал энергии куда меньше, чем Рух, а все трое вместе взятые едва набрали на сто единиц. Обидно.

Однако, после того как я порылся в груде костей, обиду как рукой сняло. Никакого нового магического оружия я, конечно, не обнаружил, похоже, найти что-то подходящее для своей магии личу было очень сложно. Но находка всё равно была стоящая. Ещё на седьмом уровне, где мне впервые встретились мёртвые маги, я заработал немало денег на кристаллах личей, спрятанных у них в черепах.

Вернее, не прямо заработал, из-за ситуации с Галастой мне пришлось срочно бежать, и в свою группировку Костяного Храма я так и не вернулся. А ведь с того дня, из-за того, что в фальшивых звериных пещерах я провёл четыре реальных года, прошло уже довольно много времени. Даже интересно, как сейчас поживала созданная мной и Лиоратом организация. Впрочем, не суть. Проверю это когда-нибудь потом, если смогу.

Прямо здесь и сейчас куда интереснее для меня был магический кристалл лича высокого уровня Побоища, оставшийся целым из-за того, что я, ломая Ядгару голову, не сдавил кулак до конца, а лишь убедился, что череп треснул и рассыпался. Это было очень ценное приобретение.

Чем сильнее был лич, тем дороже был его кристалл, а у их старших собратьев, архиличей, такого примитивного хранилища энергии уже не было. Что означало, что мне достался, фактически, почти сильнейший такой камешек из возможных. Для меня сам по себе он был бесполезен, но в будущем продать его я смогу за такие большие деньги, что, наверное, хватило бы на покупку двух, а то и трёх таких кинжалов, как Калия.

Истинную цену Гуйара из-за его возможностей к росту, как в массе, так и в прочности, я оценить не брался. Ну и плюс у лича было немало драгоценностей: кольца с крупными камнями, пара браслетов, явно золотых — какая-никакая, а всё-таки ценность.

Побросав всё нажитое непосильным трудом туда же — в рюкзак Буля и, воспользовавшись уже опробованным методом сохранения особо ценных предметов, то есть проглотив кристалл лича, я пришёл к выводу, что на этом можно было заканчивать. Счистив с Гуйара последние ошмётки гнилой плоти, я махнул Булю, и мы отправились дальше. Больше никаких препятствий на пути не возникло.

Нужного для перехода на следующий уровень босса мы нашли спустя трое суток. Дракон, на этот раз оказавшийся не зомби, а скелетом, взревев и расправив крылья, бросился на нас. И тут же и скончался, вначале напоровшись задней стенкой пасти на Калию, а потом дополнительно припечатанный сверху Кровожадным Королём.

Этот уровень для меня сейчас был уже даже каким-то скучным, нужно было срочно двигаться дальше. Как и всегда, воспользовавшись черепом босса как пропуском, рассчитанным на пятерых человек, мы с Булем прошли по винтовой лестнице, появившейся в центре пещеры после смерти дракона. И очутились, наконец, на следующем этаже.

Двадцать второй этаж был усложнённой версией пятнадцатого. Его населяли призраки. Если точнее, то их более опасные старшие братья ранга Побоища — полтергейсты. Бестелесные, часто аморфные существа не только игнорировали любые физические атаки и спокойно пролетали сквозь любую материю, но и умели использовать телекинез — магию контроля, с помощью которой могли напрямую убивать недостаточно внимательных приключенцев.

Так что, в отличие от призраков, полтергейсты не нуждались в оружии. Для меня, впрочем, благодаря Усилению они не были серьёзной опасностью, а вот чуть не пронзившая мне глаз стрела — уже совсем другое дело.

Вот никак мне не дают пожить спокойно…

— Эй! Куда целишься?! — недовольно воскликнул я, прекрасно понимая, почему чуть не получил стрелу в глазницу. Девушка, высокая и тоненькая блондинка, одетая в классический для лучников лёгкий доспех, смотрела на меня с удивлением и страхом.

— Ты… — её голос дрожал. — Ты разговариваешь?

— Неужели тебя это удивляет? — развернувшись, я подошёл к стене и выдернул из неё стрелу. Красивая. Изящное оперение, острие с покрывающими металл узорами… — Сложно представить, что ты впервые столкнулась с разумной нежитью.

Настроение после смерти Ядгара у меня было хорошее, она совершенно точно мне была не соперница, так что я решил, что можно и поболтать. В конце концов, не обязательно же было убивать всех встреченных людей.

— Впервые…

Вдруг она вскинула лук, и в меня полетела ещё одна стрела. На этот раз я поймал снаряд в воздухе прямо перед своим лицом. Девушка вздрогнула и взглянула на свои руки с таким искренним недоверием, словно они, и правда, действовали сами по себе, против её воли.

— Не делай так больше, — погрозил я ей пальцем, — я ведь и разозлиться могу.

— Извините?.. — странная она какая-то. Вроде довольно сильна, но при этом складывалось такое ощущение, что в подземелье и вообще в опасных условиях она была впервые. Ещё и на Вы перешла.

— Извинения приняты. Так что же ты тут делаешь, совсем одна? — я вдруг почувствовал себя клишированным злодеем из какой-нибудь детской сказки. И лучница совсем не помогала избавиться от этого ощущения.

— Я потерялась…

— А как ты потерялась?

— Мы сражались с роем призраков, я испугалась и побежала, — вот уж точно, героиня сказки. Для полноты картины мне осталось только её съесть.

— И давно ты потерялась?

— Не знаю, — она понурилась и горестно вздохнула. — Уже довольно давно, у меня почти кончились припасы. У Вас случайно… — она осеклась, поняв, какую глупость сморозила. Я не смог сдержать улыбки.

Подозвав Буля, я выудил из его рюкзака пакетик с тушками зомби-крыс, которых перед уходом из Падсонитар накупил в общем счёте килограммов сорок.

— Будешь? — спросил я её, стараясь звучать как можно серьёзнее.

— Фу! Нет! — взвизгнула она, отступая ещё на пару шагов, словно крысы вдруг могли ожить и прыгнуть на неё.

— Очень зря, — я откусил крысе голову и, несмотря на то что магическое лакомство почти сразу растворилось во рту, театрально задвигал челюстями. — Вкуснейшая вещь.

— Я воздержусь, спасибо… — судя по её позеленевшему лицу, она едва сдерживала рвотные позывы.

— Ну как хочешь. Звать-то тебя как?

— Лирасцелания.

— Ты — эльф?

— Да, — она кивнула и убрала волосы с левого уха. Острый кончик не оставлял никаких сомнений в её расе.

— Я ещё никогда не встречал эльфов. Насколько я знаю, вы считай, что вымерли.

— Кто Вам такое сказал?! — совершенно искренне возмутилась Лира. Утруждать себя даже мысленным произнесением длиннющего эльфийского имени я не собирался.

— Да как бы… все.

— Это полная чушь! — она картинно топнула ножкой.

— Ладно, верю.

— Там, где я живу, эльфов множество! — не унималась она, даже после того, как я согласился.

— Да верю, верю! Эльфы не вымерли, я понял.

— Вот, то-то же.

— А тебя не пугает, что лично ты сейчас можешь легко умереть?

— Как? — она заозиралась по сторонам, явно уже позабыв, что я, как бы, зомби.

— Я могу тебя убить, например.

Лира тут же подняла лук и выстрелила в меня уже в третий раз. Что же у неё за недержание стрел такое? Снова перехватив снаряд, я добавил его к уже двум имевшимся.

— Да хватит! Иначе точно убью!

— Простите… — она снова понурила голову, словно провинившаяся ученица перед директором. — Просто, когда Вы сказали, я испугалась, вот и атаковала.

— И как ты только выжила до сих пор…

— Ой, у меня есть вот это! — она достала из-за ворота кожаной рубахи висящее на серебряной цепочке ожерелье в виде нескольких перевитых спиралей. — Оно отгоняет призраков.

Чёрт, какая же она странная… то стреляет без предупреждения, то совершенно спокойно рассказывает такие вещи, что я бы и близким друзьям не поведал.

— Ну, допустим, призрак тебя не убьёт.

— Вы ведь тоже не будете? — с полным наивности лицом спросила она.

— Даже не знаю… — я совершенно честно задумался.

С одной стороны, амулет, даже если мне был не особо нужен, наверняка, стоил очень внушительных денег. Опять же эти стрелы, каждая из которых была маленьким произведением искусства… эльфийка явно происходила не из простой семьи, и, наверняка, на её теле я бы смог найти ещё много чего полезного.

С другой стороны, убивать её было всё равно что пинать напрашивающуюся на ласку собаку. Опять же вспомнился Ядгар, которого его узкое мышление нежити довело в итоге до печального конца. И раз уж я, в отличие от обычной нежити, мог думать подобными категориями, не стоило от этого просто отмахиваться.

— Нет, наверное, не буду, — в конце концов, озвучил я. — Но только, если ты прекратишь в меня стрелять.

— Хорошо, — она лучезарно улыбнулась и спрятала лук за спину. Какая же всё-таки дура, вот так просто доверять первому встречному… или это я такой испорченный постоянной жизнью в рамках закона: “Убей или убьют тебя”? Думаю, и то, и другое.

— Меня Ганлин зовут, если что. А это Буль, — мой носильщик, услышав своё имя, встрепенулся и глянул на меня обычным осоловелым взглядом.

— Очень приятно познакомиться, — вежливо и даже как-то грациозно Лира поклонилась.

— Хм… — я просто кивнул. — Слушай… — эльфийка, забавно дёрнув ушками, подняла на меня взгляд. — Ты меня совсем не боишься?

— Немножко боюсь, — без всякого стеснения ответила она.

— Тогда почему ты мне так просто поверила?

— А какой Вам смысл врать? — обезоруживающая логика, конечно.

Я мог ответить много чего. Что мог просто втираться к ней в доверие ради сотни возможных целей от получения выкупа до выведывания информации о родине Лиры. Что я мог быть маньяком-садистом, предпочитающим убивать своих жертв, когда они уже уверились в собственной безопасности. Что это, в конце концов, могла быть просто жестокая шутка.

Но я ничего не сказал. Во-первых, потому что тогда она уже точно не стала бы мне верить, а во-вторых, потому что ничто из этого не было правдой. Не говорить же, что я пожалел её из-за её же глупости и наивности.

Дальше мы пошли втроём. Буль позади, мы с Лирой более-менее рядом, примерно в метре друг от друга.

— А что Вы тут делаете? — спросила она после почти десяти минут молчания.

— Я… ну, в каком-то смысле я тоже заблудился. — Как же давно я вот так просто не разговаривал с кем-то? Последний раз, наверное, был ещё в городе Красного Древа, полтора десятка уровней тому назад. Не скажу, что прямо скучал по этому, но такой разговор, без особой цели и скрытого смысла, был по-своему очень приятен. — Ищу выход на следующий уровень.

— А могу я пойти с Вами?

— Ну, в принципе, да. Но, во-первых, на следующем уровне твой амулет уже будет бесполезен, а во-вторых, разве тебя не ищут?

— Наверное, ищут… — как-то грустно вздохнула Лира. — Но мне, если честно, не очень хочется, чтобы меня находили.

— И что, собираешься навсегда остаться в Подземелье Некроманта и шляться по уровню с разумной нежитью, типа меня?

— Не знаю, — она, кажется, вполне серьёзно задумалась над такой перспективой. — Пожалуй, это тоже не вариант.

— Ну да, что-то же тебе надо кушать.

— Ну вот зачем Вы сказали?! — вдруг воскликнула она, а через секунду уже снова поникла. — Я только отвлеклась… теперь снова есть хочется.

— А что у тебя осталось? — я кивнул головой на небольшой заплечный мешок.

— Да там… — она разочарованно махнула рукой. — Только самое невкусное.

— Ну, конечно, не мне судить, я всё-таки нежить, но, по-моему, невкусное — это лучше, чем ничего.

— Это правда, — Лира скривилась, на её лице легко читалась внутренняя борьба. — Ладно!

Она остановилась, решительно сбросила с плеч лямки и зарылась во внутренностях мешочка, словно опасаясь, что может передумать. Мешок, кстати, был с расширенным пространством, как и огромный рюкзак Буля.

Причём, несмотря на очень внушительную разницу во внешних размерах, внутренний объем мешка Лиры, похоже, был лишь немного меньше, чем у моего носильщика. Эльфийка точно была не простая.

Спустя пару минут поисков она выудила на свет один небольшой деревянный цилиндрик, после чего вернула мешочек на спину.

— Что это? — с интересом спросил я. Мне, и правда, было любопытно. Подобного я ещё никогда не видел, ни в человеческих городах, ни в Падсонитар.

— Листья, — обреченно вздохнула Лира. Провернув одну половину цилиндрика, она раскрыла полую деревяшку, вытащила свёрнутый в трубочку ярко-зелёный лист размером в две моих ладони и, ещё раз вздохнув, впилась зубами в краешек. — Гадость редкостная. — Констатировала она, прожевав и проглотив зелень. — Но очень питательно и совсем не портится. Хотите попробовать?

— Нет, спасибо, у меня есть своё.

— Да, я помню, — она вновь побледнела, вспомнив, как я сожрал дохлую крысу.

Следующие минут пятнадцать мы шли в молчании. Лира потихоньку жевала лист, а я с едва сдерживаемой улыбкой за этим наблюдал. Начинать какой-то разговор не хотелось.

Я понимал, что, стоило дать девушке повод отложить трапезу — и она им тут же воспользуется, а этого мне совсем не хотелось, ела она очень забавно. Не знаю, каков этот лист был на вкус, даже попробуй я, почувствовал бы лишь вкус пепла. Но, судя по лицу девушки, он был то ли очень кислым, то ли очень горьким. Она морщилась, отплёвывалась, ругалась шёпотом, снова морщилась, но лист всё-таки доела.

— И на сколько одного такого хватит?

— Точно не знаю, зависит от того, что делать. Если никаких особых нагрузок нет, то должно хватить минимум на сутки.

— Неплохо, — я одобрительно кивнул. — А всего у тебя этих листьев сколько?

— Ой, и не напоминайте… — похоже, много.

— Ну, от голода, по крайней мере, не умрёшь.

— Это да, но говорят, что если год питаться этими листьями и больше ничем, то сам станешь деревом, — Лира поёжилась, словно уже ощутила идущий внутри процесс превращения.

— Неужели у тебя хватит на год?

— Нет, — она покачала головой. — Но вдруг начнёшь превращаться раньше. Я не хочу превращаться в дерево.

— Понимаю, я бы тоже не захотел.

— Вот-вот! Но вам-то это точно не грозит.

— Ну, может быть, я от такого рациона превращусь в крысу, — подмывало, используя Похищение, и правда, преобразить голову в крысиную и посмотреть на её реакцию, но всё-таки не стоило. Ещё убежит, чего доброго, а наша беседа мне нравилась.

— А эти… крысы… вкусные? — неожиданно спросила она, похоже, совсем отчаявшись.

— Для меня, да, — я кивнул. — Настоящий деликатес. Но для человека… для эльфа, вряд ли, скорее, наоборот. Мертвечина, всё-таки.

— Эх… нет, ладно, пробовать я не рискну всё равно. Уж очень они страшные, — её передёрнуло.

— Ты впервые в Подземелье Некроманта?

— Да, как Вы догадались?

Ну и что ей отвечать?

— Было бы это не так, ты бы не обращалась ко мне на Вы.

— А, что, у нежити это не принято?

Вот и думай, Ганлин, дура — она или просто наивная до корней волос. Хотя нет, это не наивность. Проблема, скорее всего, была в том, что Лиру всю её недолгую (эльфы и в двести могли выглядеть также, как она сейчас, но в то, что ей было столько, я бы не поверил никогда) жизнь держали в условиях своеобразной теплицы, вдали от всех потрясений и проблем.

— Нет, дело не в этом. Просто ни один опытный авантюрист никогда бы не доверился нежити настолько, чтобы вести с ней задушевные разговоры через полчаса после встречи.

— Ну, тогда, да, догадаться не сложно, — кивнула она, ничуть не смутившись и не обидевшись на мои слова.

— А те, с кем ты была, с кем сражалась против призраков — они тоже тут новички?

— Нет, — она усиленно затрясла головой. — Они — все ветераны… ну или почти все, — на этих словах она почему-то покраснела, как помидор, и замолчала. — А Вы давно в Подземелье?

Наверное, всё-таки дура. Ну или, по крайней мере, дурочка.

— Всю свою несмерть, — усмехнулся я, ловя те несколько мгновений усиленной работы мысли, за которые Лира пыталась осмыслить новое слово.

— А сколько Вам лет?

— Точно не знаю… — я задумался. Если считать пропущенные в фальшивых Звериных Пещерах четыре года, то мне, получалось, что-то около восьми-девяти? Может, чуть больше, может, чуть меньше, это не было так важно. Что я ей и озвучил.

— Всего-то?! — она, почему-то обрадованная до глубины души, захлопала в ладоши. — А я думала, что вы, как и все они, намного старше меня.

— Кто они?

— Ну те воины, что были со мной, — она сделала неясный жест рукой. — Вальтликанитер и остальные.

— И что же плохого в том, чтобы быть старше?

— Да ничего плохого, конечно. Но то, что Вы младше, значит, что я не одна такая.

— Какая?

— Ну… — она вдруг осеклась, похоже, наткнувшись в мыслях на такое, что даже её ветренная головушка не могла озвучить чужаку. — Не важно.

Допытываться я не стал. Мне дела до эльфийских тонкостей точно не было.

— У нежити всё работает не так, как у живых, — сказал я, чтобы немного отвлечь её от грустных мыслей о чуть не выданном секрете. — Мы появляемся сразу взрослыми.

— Правда? — казалось, этот факт Лиру очень удивил. — Это же скучно! — да уж, взгляд на мир у неё точно не самый стандартный.

— Можно и так сказать. Но в подземелье некроманта в любом случае скучно не бывает. Сражаешься с кем-то, исследуешь уровни, встречаешь интересных людей, — я кратко кивнул, давая понять, что имею в виду её. Лира смущённо заулыбалась. Вот ей, что, совсем ничего странным не казалось?

— Да, если так посмотреть, то Ваша жизнь, определённо, интереснее моей.

— Ну ты ведь теперь тоже в Подземелье.

— Точно! И тоже уже встретила интересного…

— Я — кощей, — после того, как я освоил Похищение, тело вернул к старой форме.

— Кощея…

Ещё несколько минут мы шли в тишине. Призраки, даже если и появлялись где-то на периферии восприятия, тут же уносились прочь. Амулет девушки работал отлично. Надеюсь, его можно отключать, иначе я так и не поймаю ни одного призрака за сегодня.

Мысли плавно сместились с Лиры на Ядгара, а потом эти два образа в голове встали рядом, словно давая мне возможность их сравнить. Один не верил мне до последнего, несмотря на то что для недоверия не было никаких причин, вторая поступила с точностью да наоборот.

Интересно, это были особенности двух конкретных личностей или таковы, в целом, вся нежить и все живые? Нет, конечно, не второе. Хатод и Лахик, пусть не поверили в мою историю, не стали относиться ко мне хуже, а среди людей я встречал достаточно подобных скелету-личу. Но всё-таки, что из этого более правильно? Понятно, что крайности в любом случае не приветствовались и, окажись на моём месте тот же Лахик, Лиру была ждала долгая и мучительная смерть. Но чего в характере должно быть больше?

— Я, конечно, понимаю, что, в конце концов, мне придётся вернуться, — прервала мои мысли девушка, потупив глаза, — но можно мне хотя бы немножко… с Вами?

— Я не против, — это странное, совершенно новое для меня по своей форме знакомство, определённо, стоило продлить.

— Отлично! — на радостях Лира запрыгала вокруг меня, словно получивший лакомство кролик. — Вперёд, на поиски интересностей!

Глава 75

Лира, и правда, была очень странной, я убеждался в этом снова и снова. С нашей встречи незаметно прошла неделя, эльфийка продолжала путешествовать вместе со мной, довольно быстро окончательно привыкнув к моему статусу нежити и уже не проявляя вообще никаких признаков страха.

И пусть она не прекратила обращаться ко мне на Вы, в остальном её отношение полностью лишилось каких бы то ни было признаков того смущения, что чувствовалось изначально.

А ещё она оказалась очень сильна, по крайней мере, даже без её амулета двадцать второй уровень, в целом, не представлял бы для неё какой-либо угрозы, а это минимум Воитель начальной стадии, по человеческим меркам.

Обычные призраки были ей нипочём. Я же так легко отделался в начале лишь потому, что моё появление привело Лиру в ступор, и она то ли не решилась, то ли не смогла применить свою магию.

Выглядело это, надо сказать, очень зрелищно. Более внушительную магию я видел только у Илоны, чьё чернильно-чёрное солнце до сих пор иногда приходило мне на ум, хотя этот уровень я давно перерос. Накладывая стрелу на тетиву и активируя свою магию, Лира распространяла вокруг себя совершенно непередаваемую ауру странного покоя и умиротворения.

Она действовала даже на меня, если я стоял слишком близко. Сразу хотелось расплыться в улыбке и лечь где-нибудь под деревом на мягкую травку. При этом узоры на стреле начинали светиться нежно-зелёным светом, а после спуска тетивы это свечение оставляло за собой в воздухе лёгкий шлейф дыма. Попав в призрака, стрела вспыхивала, окутывая бестелесную нежить мягким сиянием, в котором призрак и пропадал, словно растворялся.

Я видел и испытывал на себе много разных типов магии, от классических стихийных до магии тьмы Илоны и магии гравитации её правнука, от святой магии паладинов и до магии разложения, которой в меня когда-то запустил Веск.

Однако ещё ни разу не встречал ничего подобного. Сама Лира вдаваться в подробности не захотела, похоже, это было одной из её “Больших тайн”, но сказала, что это одна из разновидностей магии жизни. Ну допустим.

Кстати о тайнах. Таким пафосным названием я обозначил три темы, на которые эльфийка наотрез отказывалась говорить, хотя обо всём остальном могла болтать без умолку.

Во-первых, как я уже сказал, её магия.

Во-вторых, её возраст и некая связанная с ним странность. Дело явно было не в чисто женском нежелании называть количество прожитых на свете лет, тут всё было куда сложнее.

И в-третьих, то, почему она не горела желанием возвращаться к тем, от кого она отбилась. У меня вообще возникло ощущение, что она не потерялась, а сбежала самостоятельно, как только представилась такая возможность.

Однако, как бы она ни старалась скрыть от меня какие-то вещи, опыта в подобных делах у девушки явно не было. И многое мне удалось понять по неким косвенным признакам. Лира, я был почти уверен, была не обычной эльфийкой, а каким-то вариантом их аристократии.

Манеры, качество экипировки, редкая магия, сила, тот факт, что говорила она о своих спутниках, пусть с уважением, но при этом и с долей превосходства — всё это подтверждало моё предположение. К сожалению, книги я в основном читал по монстрологии, об остроухом народе знал очень мало. Помнил, что полноценных государств эльфов то ли вовсе не осталось, то ли они сохранились лишь где-то в глухомани. Но от этого статус Лиры становился лишь интереснее.

Вопрос с возрастом тоже не был покрыт совсем уж непроглядным покрывалом тайны. Во-первых, Лира не могла быть очень взрослой. Конечно, у долгожителей эльфов понятие “взрослый” было сильно размыто, но даже по человеческим меркам, она, по-моему, ещё считалась довольно юной.

Наивность, совершенно детские непосредственность и любопытство, незнание некоторых элементарных вещей плюс достаточное количество мелких оговорок давали понять, что Лире вряд ли было больше тридцати, максимум сорока лет, для эльфов — фактически ребёнок. И такая её сила в столь раннем возрасте, тем более, если вспомнить, что лесной народ, в целом, развивал свою магию медленнее людей, также заставляла задуматься.

А вот в магии, к сожалению, я был полным профаном и каких-то обоснованных подозрений строить был не в силах. И даже Галаста мне помочь ничем не смогла. Фанатично почитающая меня некромантка также ни разу прежде не видела ничего подобного.

Однако подвести итог можно было и без чёткого понимания сути её чародейства. Лира по-своему была уникумом, вполне вероятно, таким же редким, как и я сам. И одно событие, произошедшее дней через десять после нашего знакомства, подтвердило это моё предположение.

Полтергейсты в общем были довольно скучными противниками, и весь уровень, скорее, предназначался для ознакомления людей с ещё одним вариантом бестелесной нежити. Они не координировали свои атаки, не организовывали засад — просто вылетали из-за угла и, завывая могильными голосами, неслись на тебя, при этом сдавливая тело телекинезом, рассчитывая либо убить уже этим, либо вселиться в тело жертвы и уничтожить её, разорвав изнутри.

Единственное, чем они могли реально насолить — это неожиданно выплыть прямо из стены рядом с тобой, когда ты этого совсем не ждал. От этого, вероятно, и правда, умерло немало невнимательных приключенцев, но нам с Лирой так ни разу не удалось испытать какие-либо сложности, бестелесная нежить была для нас обоих слишком слабой.

Так что, когда шататься по лабиринтам этажа нам обоим окончательно надоело, мы решили двинуться дальше. А для этого, как и всегда, нужно было найти и победить босса этажа. На десятый день мы, так и не встретив ни одной живой души, как раз и наткнулись на одного такого.

Босс, естественно, тоже полтергейст, ждал противников посреди вытянутой овальной арены. Причём это не была красивая форма речи, мы, и правда, оказались на самой настоящей, пусть и заброшенной много сотен, а то и тысяч лет назад, арене. Вместо стен — трибуны, вместо каменного пола — песок, тут и там торчали обломки витых колонн, когда-то, видимо, украшавших это место, а сейчас просто мешающих передвижению.

Понятное дело, всё это было не более чем антуражем, и арена никогда с момента создания не имела иного облика. Но ощущение того, что сейчас с трибун послышатся чьи-то крики одобрения или осуждающие вопли, было почти осязаемым.

Босс также соответствовал общему настроению — это был высокий воин в изукрашенных латах и с клинком в руках, управляющий боевой колесницей, запряжённой парой коней. И латы, и клинок, и колесница, и лошади — всё было призрачным, что я видел впервые, но при взгляде на иллюзорный меч босса сразу подумал о том, что попадать под него живому существу точно не стоило.

Лира, оказавшаяся довольно азартной девушкой, попросила дать ей возможность для начала испытать босса в одиночку. Я, конечно же, согласился. Эльфийке я не был ни отцом, ни нянькой, чтобы что-то запрещать.

Оставшись в зоне ожидания, я спокойно наблюдал за ней, осторожно ступающей по песку арены. За прошедшие десять дней Лира стала намного увереннее чувствовать себя в бою и теперь активировала свой противопризрачный амулет только тогда, когда мы останавливались на привал.

Стоило эльфийке переступить некую невидимую черту, как глаза босса загорелись, и он, стегнув своих скакунов, рванулся к противнику, подняв над головой клинок. Лира, на мгновение застыв, отчасти, скорее всего, от применения полтергейстом телекинеза, а отчасти и от страха, ей ещё нужно было немало учиться, чтобы такие приступы спокойно игнорировать, всё-таки довольно быстро пришла в себя, окутала тело своей магией и вскинула лук. И я стал свидетелем сильнейшего из всех ранее виденных её заклинаний.

Вместо простого свечения узора стрелы вокруг эльфийки соткался образ высокого, метров пять, дерева из света, а спущенный с тетивы снаряд засиял, словно маленькое зеленоватое солнце. Уворачиваться босс даже не подумал, на полном ходу налетев на стрелу.

Уже множество раз виденная вспышка, на этот раз, правда, куда более яркая, и Лира, похоже, уверившись в успехе, как полная идиотка развернулась ко мне лицом и к боссу спиной. Предупредить её я уже не успел. Клинок призрачного колесничего вонзился эльфийке прямо в середину груди, и над ареной разнёсся наигранно зловещий хохот босса.

Войти на арену, пока тот, кто там сражается, не умер или не победил босса было невозможно. Так что мне оставалось только стоять и смотреть за тем, как Лира медленно оседала на песок.

Тяжело вздохнув, я уже было решил, что интересной и необычной компании пришёл конец, и дальше мне снова предстояло путешествовать в одиночестве. Однако тут вдруг знакомый зелёный свет засиял вокруг эльфийки с новой силой.

Босс, уже развернувший свою колесницу и возвращавшийся на исходную позицию, с недовольным рёвом развернулся и поспешил обратно, но на этот раз преодолеть свечение ему не удалось.

Изумрудное теперь уже сияние с каждой секундой разрасталось, и призрак, приблизившись, застрял в нём, как комар в янтаре. Ещё спустя несколько секунд он, издав прощальный вопль, растворился, как и все призраки до него.

Зрелище, надо сказать, было фантастическое. Посреди арены, уже полностью скрыв от моего взгляда тело Лиры, росло сотканное из энергии дерево. Причём “росло” в прямом смысле.

Оно не просто увеличивалось в размерах, на нём, как на настоящем, но в тысячу раз быстрее, появлялись новые ветви и листья, оно становилось толще и тянулось к невидимому солнцу, находящемуся в километрах над нами, остановившись, лишь достигнув высоты в три десятка метров.

До меня, даже находящегося так далеко, донеслась та самая умиротворяющая аура, и я поспешил отойти подальше, опасаясь повторить участь босса. Уровень энергий, участвовавших в этом фантастическом процессе, давно превысил все доступные мне пределы.

Разорвав дистанцию с иллюзорным деревом, теперь просто стоящим и шелестящим листьями на несуществующем ветру, я принялся ждать. Любопытство перевесило осторожность, я хотел узнать, что происходит. Вернее, я примерно представлял, что именно происходило, но увидеть финал своими глазами был просто обязан.

Босс появился на исходной позиции и тут же растворился в потоке зелёного света ещё трижды, заставляя меня кусать локти от бессмысленной траты энергии смерти, пока, наконец, процесс не начал двигаться в обратную сторону.

Дерево начало втягиваться обратно, и уже через полминуты на песке арены можно было увидеть тело Лиры, естественно, без дыры в спине. Спустя ещё минуту всё затихло окончательно, и девушка, издав болезненный стон, приподнялась на руках.

Оглядевшись по сторонам, благо очередной босс только-только исчез, и у неё было достаточно времени до появления нового, эльфийка, вдруг дёрнувшись, словно от удара, ощупала спину в том месте, куда воткнулся меч босса и, очевидно, не нащупав желаемого, издала горестный стон.

— Давай сюда, пока новый босс не появился! — крикнул я.

Лира, подняв на меня затуманенный взгляд, кивнула и медленно поплелась обратно. Выйдя с арены в зону ожидания, она плюхнулась на идущий по кругу пещеры выступ, имитирующий скамейку, и закрыла лицо ладонями. Я, не совсем понимая, что надо говорить в таких случаях, присел напротив.

Так в тишине мы просидели минут пять.

— Что Вы видели, Ганлин? — наконец, спросила она.

— Босс ударил тебя в спину, — я уже хотел добавить, насколько глупо было поворачиваться спиной к противнику, смерть которого ещё не подтверждена, но, увидев два мокрых следа на покрытых песком щеках, понял, что лучше не стоит. — Ты упала, и вокруг тебя возникло вначале очень мощное зелёное свечение, а потом из него словно выросло огромное дерево. Где-то через полчаса она втянулось обратно — и ты пришла в себя.

Пару секунд держалось неловкое молчание, слышно было лишь то, как иногда стучат друг о друга зубы Лиры.

— Какая же я дура… — слёзы потекли с новой силой. — Не надо было мне сбегать… — походя отметил про себя, что моя гипотеза с намеренным бегством от провожатых подтвердилась.

Понятия не имел, что мне делать. Это точно не моё — вот так успокаивать плачущих девушек. Можно было просто уйти, вряд ли она обратит на это внимание, но меня держало любопытство. Никогда не слышал и, тем более, не видел, чтобы воскрешение происходило каким-то иным, отличным от использования амулета полигона, способом.

Посидели ещё немного. И ещё немного. И ещё немного. В конце концов, мне, во-первых, стало удивительно, откуда в ней столько воды, чтобы продолжать так плакать, а во-вторых, банально надоело. И я сделал то, что, наверное, стоило сделать с самого начала.

— А ну прекращай реветь! — мой голос, усиленный Подчинением, наверное, перепугал не только Лиру, но и стоящего посреди арены босса. Дёрнувшись, словно от полновесной пощёчины, она ударилась затылком о стену пещеры, зашипела и начала тереть место ушиба. Но цели своей я, похоже, добился. Слёзы, то ли от неожиданности, то ли от испуга, течь перестали.

— Простите… — она тяжело вздохнула и развела руками. — Я такая…

— Дура, мы это уже выяснили, — кивнул я, решив для разнообразия не жалеть её, а выложить всё в лоб. — Поворачиваться к, возможно, живому противнику спиной — это дурость. Думать, что твоя атака обязательно сработает на ещё ни разу не виденном враге — это дурость. Реветь четверть часа без передышки из-за того, что уже случилось и чего не вернуть — это дурость. Так что ты — дура, да.

Она снова скуксилась, готовая повторно разреветься, но я, соткав из Усиления иллюзорную ладонь, не вставая с места выдал ей хороший такой подзатыльник.

— Я сказал: «Не реветь»!

— Простите… я постараюсь. Но это ведь… — она снова запнулась.

— Да ладно, — я сделал вид, что вздыхаю. — Шпион из тебя выйдет отвратительный. Большую часть того, что ты пытаешься от меня скрыть, я тем или иным способом понял. Если не хочешь рассказывать, давай расскажу я, а ты скажешь, прав я или нет.

— Хорошо… — наконец, выдавила она через несколько секунд мучительных раздумий.

— Итак, — начал я, чувствуя себя настоящим человеческим детективом, — ты прибыла в Подземелье Некроманта впервые, очевидно, для тренировки. Судя по твоей иногда поражающей незнанием некоторых прописных истин наивности, это или первая, или одна из первых подобных экспедиций. И, как только представился шанс, ты сбежала от своих провожатых, уж не знаю, ради ли ощущения свободы или из детского противоречия, это не так важно. Это свидетельствует о том, что, во-первых, ты, а скорее, твои родители, очень богаты или, что, вероятнее, из очень знатной семьи, а во-вторых, что ты ещё совсем ребёнок по эльфийским и, похоже, даже по человеческим меркам. Пока всё правильно?

Она, выслушивающая моё разоблачение понурив голову, почти незаметно кивнула.

— Дальше. Из увиденного только что могу предположить твою связь с какой-нибудь невероятной силой или чем-то подобным. Как святая магия церкви, но не человеческая, а эльфийская. В деталях нет особой нужды. Из-за этой же связи ты в столь юном возрасте обладаешь столь огромной силой человеческих Воителей. Очевидно, что именно поэтому у тебя вообще было сопровождение, и поэтому же для тебя это была первая серьёзная вылазка. На месте тех, кто тебя растил, я бы тоже не захотел так просто отпускать носителя столь серьёзного дара. Особенно с учётом того, насколько по-идиотски ты профукала его часть, — Лира снова подняла на меня красные и опухшие глаза. — Я ведь прав? Это воскрешение — штука не простая и не бесконечная?

Девушка снова кивнула. А потом, то ли осознав, что я понял уже достаточно и дальше скрывать что-то нет смысла, то ли просто решив довериться (очень глупо, конечно, но в данном случае я был благодарен её наивности), эльфийка поведала мне ту часть, что я сам выяснить вряд ли был бы способен.

Глава 76

Несмотря на рассказ Лиры, а отчасти и благодаря ему, я мог с почти полной уверенностью сказать: эльфов на поверхности, и правда, осталось совсем мало. Девушка, ей было всего двадцать семь, даже по человеческим меркам ещё юная, а по эльфийским ещё только-только выбравшаяся из детства, большую часть этих лет провела в “Лесном королевстве эльфов”.

И хотя я вполне допускал то, что эльфы предпочитали таиться от людей по вполне естественным соображениям, слова Лиры свидетельствовали не просто об изолированности, а о самой настоящей параноидальной скрытности, принятой среди эльфов этого королевства за норму.

Не приближаться менее чем на две сотни километров к границе леса. Не использовать никакую, даже самую простую, магию ближе чем в пяти сотнях километров от границы. При малейших признаках приближения незнакомца, не важно, кто это, спрятаться и, когда неизвестный пройдёт, прямой дорогой идти домой и незамедлительно сообщить старшим. И так далее и тому подобное.

Как я и предполагал, девушка с самого рождения жила в абсолютно тепличных условиях. Ей не говорили ни про оккупацию всего гигантского континента людьми, ни про систематическое и ставшее совершенно естественным рабство эльфов в человеческих странах, ни даже про сам факт существования развитых и куда бо́льших по силе и территориям людских цивилизаций. О людях моя знакомая, конечно, знала, но примерно столько же, сколько среднестатистический человек, какой-нибудь земледелец или пекарь, знал об эльфах.

Всю свою сознательную жизнь она провела либо в столице эльфийского королевства, либо в окрестных леса, не забредая дальше чем на сотню километров и всегда в сопровождении минимум двоих стражей. Естественно, не стоило полагать, что все юные эльфы получали столь бережное отношение. Всё дело было в особой магии Лиры, а точнее в том самом дереве, что я видел.

Моё предположение было не совсем верно изначально, родилась Лира во вполне обычной семье рядовых граждан эльфийского королевства. И первый год её жизни никто и не думал проявлять к ней особое внимание. Однако потом всё резко поменялось.

Из-за их врождённого долголетия человеческий праздник дня рождения у эльфов не был распространён. Лишь дважды за свою жизнь на возрасте того или иного эльфа акцентируется внимание. Второй — в возрасте ста лет, по достижению которых эльф считается достаточно зрелым, чтобы иметь право активного участия в политике, занимать высокие посты и так далее. А первый всего в годовалом возрасте, когда ещё не научившийся говорить малыш проходит примерно через то же, что в людской церкви именовалось бы Обрядом Очищения.

В разговорах с Лиоратом о человеческой церкви меня прежде всего интересовали практические вопросы: особенности святой магии, подробности внутренней кухни, в основном связанные с паладинами и инквизиторами — всё, что могло повлиять на меня лично в краткосрочной перспективе.

Так что в вопрос самой веры: кому люди молятся, во что именно верят — я не слишком вдавался. Бог вроде бы был, и не один, а три, но вот как они выглядели или хотя бы как их звали, я до сих пор не знал. С эльфийскими верованиями пришлось разобраться более внимательно, иначе половина рассказа Лиры прошла бы мимо моего сознания.

Остроухий народ, испокон веков куда более близкий к природе, чем человечество, как не сложно понять, почитал именно её. Однако от человеческих представлений об эльфах, мирно лежащих на травке и впитывающих силу окружающих деревьев, которых я слышал немало, реальность отличалась также, как мой Гуйар от барабанной палочки.

Природа, как не сложно догадаться, если немного подумать и как эльфы знали многие тысячелетия — хозяйка вовсе не добрая. Даже если забыть о множестве глобальных катастроф, вроде извержений вулканов, землетрясений и ураганов, даже если отбросить менее масштабные, но всё равно невероятно опасные явления вроде лесных пожаров, наводнений и засух, оставался совершенно естественный, но от того не менее жестокий закон джунглей.

Выживает лучший: самый сильный, самый быстрый, самый незаметный, самый приспособленный. Слабость не просто не приветствовалась, она была равносильна смерти. И эльфы прониклись этой концепцией сполна.

Их вера в Природу с большой буквы не просто не была мягкой и терпимой, она в некоторых аспектах по жестокости превосходила даже человеческую церковь Света. Хотя казалось бы, последние в своих святых войнах и бесконечных казнях еретиков зашли очень и очень далеко.

Одним из таких жестоких элементов эльфийской веры и был тот самый “праздник” первого года жизни. В кавычках, потому что атмосферой веселья и радости в этот день даже не пахло.

Суть была в следующем: эльфы, несмотря на своё долголетие и, в целом, меньшую, чем у людей, подверженность разного рода болезням, всё-таки не были застрахованы от самых разных недугов. От банальной простуды до каких-то совсем уж серьёзных, вроде опухолей внутренних тканей или заражения крови. Встречались также и врождённые дефекты: уродства, недоразвитость, слабоумие.

Вот только люди, даже захватывая эльфов в рабство тысячами и десятками тысяч, никогда не видели ни одного представителя этого народа с подобными аномалиями развития. Отсюда, кстати, и сформировалось представление об остроухих как о неизменно прекрасных и бессмертных существах.

Реальность, однако, была куда прозаичнее и кровавее. После года жизни, который давался на устранение возможных последствий неудачной беременности: недоношенности или проблем при родах, детей относили к священному древу, имевшемуся в каждом поселении, и отдавали дитя на суд бесстрастных и неподкупных сил природы.

Если малыш был здоров и не показывал никаких признаков опасных заболеваний, всё заканчивалось удачно: ребёнок возвращался родителям и официально признавался одним из народа эльфов. А вот если имелись какие-то слишком серьёзные проблемы, в будущем способные обернуться не только против самого ребёнка, но и против его сородичей и, в особенности, его собственных детей, то приговор был однозначен и жесток. Смерть. Без исключений и компромиссов.

Если бы подобное решение выносили сами эльфы, пусть даже их короли, народ бы давно взбунтовался против подобного. Но человек, а точнее эльф, не имел в принятии решения ни малейшего права голоса. Всё решала великая магия священного древа, одинаково оценивавшая и ребёнка обычного охотника, и ребёнка короля. Так что, пусть попытки сокрытия детей от проверки и были довольно обычным явлением, столь кровавые порядки сохранялись в обществе эльфов уже многие тысячи лет.

Проверка Лиры, однако, пошла не по плану. После того, как её маленькое тельце было подхвачено зеленоватым свечением и поднято в воздух, не произошло ни кроваво-красной вспышки вполне очевидного худшего исхода, ни свидетельствовавшего об успешном окончании проверки затухания свечения.

Наоборот, сияние начало разрастаться и довольно быстро стало нестерпимо ярким, а после вокруг малышки сформировалось уже виденное мной иллюзорное дерево, правда, в тот раз куда меньшее по размерам. Это она рассказала, естественно, с чужих слов.

Подобных случаев во всей истории эльфийского народа было от силы несколько десятков. Лира получила благословение самой природы, в человеческой церкви это бы приравняли к статусу святой. Фактически, так оно и было, с поправкой на силу, даровавшую своё одобрение.

С тех пор Лира видела своих настоящих родителей лишь пару раз. Её опекуном стал король эльфов, а её учителями — лучшие из лучших эльфийских мастеров. И в полном соответствии со статусом “святой девы”, она показывала совершенно невероятные таланты как в изучении наук: истории, биологии, ботаники, медицины — всего того, что может понадобиться будущей опоре эльфийского общества, так и в воинском деле и, конечно же, в магии.

Те непонятные мне заклинания, что она применяла, я, и правда, не мог видеть больше нигде, поскольку подобным: смесью святой магии и магии жизни, во всём мире на данный момент владело лишь четверо, включая Лиру. Ещё трое были такими же благословлёнными святыми, живущими в других таких же эльфийских анклавах по всему миру.

Помимо талантов и особой магии, Лира обладала также несколькими дополнительными привилегиями. Во-первых, невероятный дар. Даже несмотря на то, что девушка посвящала тренировкам далеко не всё своё время, а начались они лишь в возрасте десяти лет, она уже достигла человеческого уровня Воителя.

Во-вторых, то, чему я стал невольным свидетелем: самое настоящее воскрешение, магия, превосходящая любые возможности обычных магов. Правда, абсолютно бессмертной Лира не была, так как у каждого благословлённого было ограниченное количество таких вот “вторых шансов” и сколько именно, никто не мог сказать. Может, десяток или даже сотня, а может, всего парочка.

Этот конкретный раз стал для Лиры четвёртым. Однажды в детстве она, егоза и непоседа, по недосмотру нянек выпала из окна, сломав себе позвоночник, в пятнадцать на неё было совершено удачное покушение ассасином людей, из-за чего едва не началась масштабная война, а пять лет назад, во время охоты, на неё и её сопровождающих из ниоткуда выпрыгнул крайне опасный магический зверь, справиться с которым было бы сложно даже Воителю.

Но даже это было ещё не всё. На стыке этих двух бонусов, дающихся эльфийским святым, появлялась ещё одна необычная особенность. Её происхождение не было до конца понятно, но большинство эльфийских магов сходились на том, что в процессе воскрешения часть магии самой природы оставалась внутри тела благословлённого. В результате и так невероятная сила святых после возрождения получала дополнительный скачок.

Мне, пусть и получившему много, иногда, казалось, даже слишком много подарков от неведомого благодетеля, конечно, было грех жаловаться. Но осознание того, что Лира стала сильнее без каких-либо усилий, просто умерев и воскреснув, всколыхнуло в моём разуме уже подзабытые огоньки ядовито-зелёной зависти, и я даже засомневался, что подобное возможно.

Однако, после того, как мы вышли из зоны ожидания обратно на уровень и провели небольшой спарринг, отчасти, чтобы девушка немного отвлеклась, а отчасти, чтобы проверить её новые возможности, мне пришлось констатировать это как факт.

Буквально за полчаса Лира стала куда сильнее, похоже, поднявшись до средней, а то и до границы поздней стадии Воителя. Я всё ещё был сильнее, но уже совсем ненамного, а если добавить в уравнение её силу природы против моего пока что довольно слабого Усиления, картина вырисовывалась неутешительная.

Успокаивать себя оставалось только тем, что такие скачки мощи у эльфийских святых были не бесконечные, а значит, не стабильные, тогда как мои способности полностью мной контролировались и никуда не денутся.

— И что нам делать дальше? — было вполне очевидно, что ни мне с моей высшей стадией Побоища, ни Лире с её почти поздней стадией Воителя делать на этом этаже уже было нечего.

— Я не знаю…

Наша тренировочная схватка, конечно, помогла ей немного развеяться, но понимание собственной катастрофической ошибки не могло пройти для девушки бесследно. Сейчас она утратила львиную долю той жизнерадостности и уверенности в себе, что почти струились из неё совсем недавно.

— Слушай, — я попытался придать голосу как можно больше мотивирующей уверенности, — былого не вернуть. Ты по-крупному налажала, с этим не поспоришь, но при этом извлекла из случившегося ценный урок, который не забудешь уже никогда, верно?

Девушка неуверенно кивнула.

— Вот! Эм… ты не умерла, а значит… нет, не так… — я замолчал и задумался.

Произносить такие речи было точно не моим коньком, но, если я сейчас не растормошу её и не приведу хотя бы в подобие нормы, останется только бросить её и двигаться дальше в одиночку. А после того, что я узнал, мне этого не хотелось ещё больше, чем раньше.

Конкретной причины я бы, наверное, назвать не смог. Дело было уже не в любопытстве, оно-то как раз было удовлетворено, не в уникальной магии и даже не в её личности. Конечно, она была святой девой эльфов, но для меня лично это не значило ровным счётом ничего.

А того, что по-настоящему привлекало меня в некоторых людях: внутреннего света, какой-то особой ауры, прекрасным примером чего была та же Илона, у Лиры, в силу её слишком юного возраста и очень малого жизненного опыта, не было и в помине.

Самым очевидным моим мотивом оставить эльфийку при себе, как ни странно, виделась именно её сила. Вернее, даже не столько сама сила, сколько та скорость, с которой девушка её получала. Что кареглазая, что Веск, что наёмники Стальной Крови, что Игор, что Илона, даже Хатод и Лахик — все они были для меня лишь остановками на пути.

Как бы сильно они ни старались, сколько бы времени ни проводили в тренировках — по сравнению с моими темпами роста это было просто смешно. Меньше чем за десять лет я прошёл путь от полного нуля, скелета, эквивалентного самому обычному человеку, до уровня, которого во всём многомиллиардном населении поверхности достигли лишь жалкие доли процента избранных, и признаков замедления моего роста не было видно.

А потому Лира, наряду с завистью, вызывала во мне ранее совершенно незнакомое чувство предвкушения. Что будет дальше? Как этот дикий тандем святой девы эльфов и скелета с компанией запертых в черепе душ проявит себя? Одиночество — это не плохо, я не имел ничего против. Однако в компании, особенно той, про которую знаешь, что она распадётся через пару лет, а то и месяцев, также было немало прелестей.

Но вот, что сказать или сделать прямо сейчас, чтобы не нужно было бросать Лиру, я не представлял. А бросить бы пришлось. С таким апатичным, неуверенным в себе, слабовольным напарником было не только скучно путешествовать, но и по-настоящему опасно.

Понятно, сейчас, на двадцать втором этаже, где мы оба были непобедимы, это не было важно. Но чем глубже, тем больше опасность. На двадцать пятом уровне с архиличами и городами, как мёртвых, так и принадлежащих людям, ситуация ухудшится едва ли не на порядок.

Всё-таки она была живой и была подвержена многим уязвимостям жизни: могла уставать, ошибаться, нуждалась во сне, пище и тому подобном. А про её наивность я вообще молчу. То, что она теперь не будет поворачиваться к противнику спиной, конечно, хорошо. Но от этого до уровня настоящего воина, не по силе или мастерству, а по боевому опыту, как от первого до последнего уровня полигона.

К счастью, похоже, моя слабая попытка выдавить из себя какие-то подбадривающие слова сработала в нужную сторону. Улыбнувшись, пусть и довольно натянуто, Лира кивнула.

— Ладно, я поняла. Спасибо.

— Не за что, — я пожал плечами. — Произносить речи я, и правда, не большой мастак.

— Меня учили ораторскому искусству, могу дать пару советов.

Она явно играла, это чувствовалось. Внутри девушка всё так же переживала свой провал. Но то, что она смогла побороть свою начинающуюся депрессию, было хорошим знаком… наверное.

— Обязательно. Итак, ещё раз. Что делаем дальше?

— Для начала давай, — я поймал этот внезапный переход и не смог не усмехнуться. Может быть, эта смерть даже пошла девушка на пользу, — давай хорошенько накостыляем этому боссу несколько раз за то, что он меня убил, а потом отправимся дальше.

Глава 77

Двадцать третий уровень, населённый нежитью нечисти, мы проскочили за неделю. Зомби-гоблины, скелеты-оборотни, мумифицированные огры — всё это было, конечно, любопытно, но лишь с чисто созерцательной точки зрения, никакого интереса в бою они не создавали, а энергии смерти почему-то давали самый мизер.

Вообще не представляю, с чем это было связано, но даже с босса этого этажа я получил примерно столько, сколько когда-то получил с капитана скелетов на восемнадцатом. И для Похищения тоже материалов искать не стал, хотя тут причиной, конечно, была не скука.

Во-первых, для Похищения я должен был использовать нужную кость в процессе слияния, а это означало уменьшение и так небольшого запаса энергии. Без заранее продуманной стратегии я этого делать точно не собирался.

Во-вторых же, тело кощея, на убийство которого Галаста потратила кучу времени и сил, тоже уже приблизилось к своему лимиту. Так что значительно сильнее таким путём я бы всё равно не стал. Куда выгоднее сейчас было копить энергию на Усиление и Подчинение, а не пытаться извернуться в рамках этого тела.

В итоге мы с Лирой, быстренько пробежав по этажу и поубивав какое-то количество нечисти, отправились дальше. И если двадцать третий этаж был отведён нечисти, то на двадцать четвёртом, в мире огня и пепла, властвовали мёртвые демоны. Речь, конечно, шла не о всяких огненных или лавовых элементалях, а об обычных, насколько это слово тут вообще применимо, демонах.

Импах, чертях, дьяволятах и всех прочих их старших братьях. Будучи не в полной мере живыми в привычном человеку смысле, умирали демоны вполне по-человечески. Перерубленная шея, пронзённое сердце или слишком большая кровопотеря гарантированно отправляли порождение адской бездны в могилу.

Другой вопрос, что живучесть некоторых демонов иногда доходила до того, что даже отделённая от тела голова могла существовать ещё около минуты, а если её приставляли обратно, всё срасталось за несколько часов. Но смысл от этого не менялся.

И, соответственно, поднять умершего демона можно было с таким же успехом, как и любого другого мертвеца. Правда, по словам Галасты, это было куда труднее, чем человека примерно того же уровня.

И неприятностей этот уровень доставил немало. Во-первых, как и с нечистью, из демонов почему-то набиралось очень мало энергии смерти. А во-вторых, даже став нежитью, демоны не растеряли своих главных особенностей: дикой силы и бесконечной подлости.

Присущи эти черты, правда, были разным видам выходцев из преисподней, но ситуацию это не улучшало. Условно, всю нежить двадцать четвёртого уровня можно было разделить на две категории: демоны и демонята. И это разделение никак не было связано с опасностью.

Демоны-нежить получались из мощных сынов преисподней, примерно таких, в какого превратился Игор. Без превращения в свою звериную форму или Усиления я был совсем ненамного сильнее их, а в отрядах, патрулирующих уровень, зачастую было около десятка таких, а то и больше.

Так что мне каждый раз приходилось активировать превращение, чтобы экономить энергию. А поскольку бой с Ядгаром, пусть и дал мне понимание моих новых возможностей, ни в коем случае не довёл их до совершенства, в каждом бою я старался уяснить о Похищении и его последствиях ещё немного. Из-за чего, увлёкшись, иногда попадал впросак.

Но куда больше нервировали демонята: импы, черти и им подобные, не отличавшиеся особой физической силой, но в противовес этому наделённые коварством и владевшие магией. Я сам, не нуждаясь в отдыхе, оставался практически в безопасности, безостановочно мониторя окружающее пространство. А вот Лира…

Сколько раз я спасал эльфийку, которая, казалось бы, была даже сильнее меня, не сосчитать. Ловушки, от самых примитивных до скрытых магией, подлые удары из-за поворотов, попытки отравить разбросанные по уровню источники, к которым мы периодически приходили набрать воды и так далее.

Пару раз какие-то особенные импы материализовывались из воздуха прямо за спиной девушки и пытались напасть. И мне не оставалось ничего иного, кроме как защищать эту дурёху. Конечно, можно бы было дать ей помереть. Одного раза, наверное, хватило бы, чтобы она достигла уровня Героя и стала практически неуязвима для местных забияк. Но я прекрасно понимал, что в этом случае дальше путешествовать Лира точно не захочет.

Проблема была в том, что святой деве эльфов всё и всегда давалось легко. Учёба, тренировки, спарринги, охота — другие ей не поддавались, но благословение природы само по себе давало невероятную фору. И вполне понятно, почему король эльфов отправил свою подопечную в полигон. Девушке нужен был вызов, настоящая сложность, на грани смерти, чтобы она не просто стала сильной, но и срослась с этой силой.

Вот только двадцать третий уровень был для неё слишком прост. Мёртвая нечисть, “к большому сожалению”, не имела никаких особых навыков вроде ядовитых, кислотных или огненных атак, не обладала свойственной настоящей нечисти живучестью и регенерацией, а потому не создавала нам никаких трудностей. И Лира, почувствовав своё превосходство, пожелала двигаться дальше.

А вот демоны сразу подняли сложность практически до границы её возможностей, если не выше. Думаю, не будь меня рядом, она была бы намного внимательнее и осторожнее. Но от случайностей это её всё равно бы не застраховало, и довольно быстро Лиру ждала бы смерть.

Я уже даже думал вернуться на уровень выше, чтобы она всё-таки потренировалась на тех же троллях или змеелюдах, когда она всё-таки показала первые признаки улучшения. Похоже, у эльфийки в голове переклинило что-то нужное, потому что изо дня в день количество раз, когда я должен был её вытаскивать из самых разных передряг, неуклонно уменьшалось.

Она становилась собраннее, осторожнее, предусмотрительнее. Научилась спать вполглаза — навык, жизненно необходимый любому приключенцу. Ела свои листья она теперь не десять минут, а всего десяток секунд, раскусывая и старательно пережёвывая и проглатывая горькие зелёные пластинки.

Даже после объявления привала она больше не падала на землю, жалуясь на жару, хотя ей, как Воителю, должны были быть глубоко безразличны и куда более высокие температуры, а лишь молчаливо кивала и, присев у стены, начинала копаться в своём мешочке.

Её прогресс снял часть бремени с моих плеч, а ещё от немалой части я избавился уже сам, банальным накоплением энергии из поверженных демонов. Всё-таки, как бы мало в пропорции к их силе её не было, это был двадцать четвёртый этаж, и местные монстры, по определению, не могли быть слабыми.

Свободной энергии у меня теперь было около пятисот единиц, что вплотную приблизило меня к самому пику стадии Побоища. А там и до Бедствия уже было недалеко. Определённый мной “безопасный уровень” для появления в городе Бирюзовых Врат я давно перерос.

Однако, как это всегда со мной происходило, спокойная (в моём понимании) жизнь закончилась, только-только начавшись. Случилось это дней через двадцать после того, как мы с Лирой добрались до уровня демонов.

Мы уже несколько раз участвовали в бою с местным боссом, вернее парой боссов: высоким, вооружённым двуручной секирой демоном-мумией, иссушенное тело которого, тем не менее, обладало невероятной мощью, и маленьким, мне по колено, скелетом дьяволёнка-мага, поливающим противников огненными шарами, появляющимися в совершенно случайных местах по всей пещере.

И наша пара стабильно выигрывала у их тандема, чем каждый раз обогащала мои запасы энергии неплохими объёмами. По крайней мере, было грех жаловаться.

Этот раз ничем особо не отличался. Боссы были побеждены, голова дьяволёнка превратилась в костяное крошево под моей булавой, а в глазу мумии торчала стрела Лиры, и мы, довольные рекордно быстрой победой, остановились на привал в комнате ожидания, куда не забредала ни одна нежить. Было уже довольно очевидно, что скоро будет время отправляться глубже, и Лира, в своём обычном репертуаре, болтала с Галастой о возможных видах магии архиличей, являвшихся противниками двадцать пятого этажа.

Про свои способности я эльфийке рассказал очень кратко, но мои превращения всё равно надо было объяснить, а про некромантку и вовсе по большей части наврал. Но, даже узнай она об этом, вряд ли бы обиделась. Я большим любителем поболтать не был, а с Галастой я давал Лире наговориться вдоволь, хотя поначалу она и считала, что я притворяюсь.

Я сам в этот момент, практически отключившись от действительности, оставив их болтовню в качестве фона, занимался своеобразной медитацией. Спать я, конечно, не мог, но такой вот транс позволял на время избавиться от большей части мыслей и абстрагироваться от реальности.

Это был мой вариант отдыха, не физического, а отдыха от самого себя. Но, конечно, даже в таком состоянии я не забывал об осторожности. И даже в пещере, где нас в принципе не могли атаковать, я всё равно часть сознания оставил следить за окружением.

И не зря. Действуя больше на подсознательных инстинктах, я поймал слишком знакомым образом запущенную стрелу меньше чем в сантиметре от виска. Лира, ойкнув, вскочила и обернулась ко входу в пещеру. Я, внимательно рассмотрев не столь богато украшенный, но явно созданный в том же стиле, что и стрелы Лиры, снаряд, также поднялся и посмотрел на входящих в зал ожидания семерых эльфов.

— Вальтликанитер? — на лице девушки отразилась смесь удивления, недоверия и страха.

— Лирасцелания, — кивнул молодой эльф с тёмно-каштановыми волосами, идущий, немного прихрамывая, впереди своих спутников. Судя по тому, что и доспех у него был самый дорогой, это был главный. — Мы тебя столько искали… но, похоже, ты не слишком-то и хотела найтись.

Девушка задрожала, похоже, этот… Вальтер был тем ещё типом.

— Ва… — открыла она было рот, но эльф, не дав ей даже слово сказать, кивнул на меня остальным.

— Убейте.

— ОЧЕНЬ не советую, — спокойно ответил я, наблюдая, как четверо остроухих натягивают тетивы с уже наложенными на них стрелами.

— Посмотрите-ка, говорящая гниль! — усмехнулся Вальтер, однако поднял ладонь, отдавая, очевидно, команду “стоп”. — Почему же нам не стоит тебя убить прямо здесь и сейчас?

— Может быть, потому, что я убью вас первым? — то, что я терпел наивность и подчас даже глупость Лиры, не значило, что я готов был прогибаться под каждого встреченного эльфа.

— Какая стадия? — спрашивать, чего именно, очевидно, было не нужно.

— Высшая, — огрызнулся я.

Повисла довольно долгая тишина, Вальтер изучал меня взглядом. Пронзительный взгляд, умный, а главное, в отличие от Лиры, за ним чувствуется большой опыт. Опасный противник.

И то, что произошло дальше, лишь подтвердило это предположение. От Вальтера в мою сторону рванула волна энергии. Она не имела конкретной формы и лишь немного искажала воздух на пути. Но её сила была очень и очень внушительна, а это ведь была лишь проверка. По уровню энергии эльф меня точно превосходил, причём неслабо, скорее всего, являясь магом ранга Магистра.

Навстречу его энергии вспыхнула волна Усиления. Мои запасы после боя с боссами ещё не успели полностью восстановиться, так что получилось хуже, чем я хотел. Но уникальная способность кроваво-красного тумана не только противостоять, но и фактически уничтожать любую инородную энергию и магию, сыграла мне на руку. Столкнувшись, две волны, алая и бесцветная, практически полностью нивелировали друг друга, подавшись в мою сторону лишь на пару метров.

Лира, казалось, разом растеряв все те уверенность и силу духа, что собрала за время нашего путешествия, с дрожащими губами наблюдала за всем этим.

— Положим, я тебе верю, — кивнул Вальтер так, словно только что не произошло совершенно ничего необычного. — И правда, не хочу терять ещё больше бойцов в бою с подобным тебе. Но сейчас тебе стоит уйти. У меня дело к Лирасцелании, и нежить не имеет и не может иметь к этому никакого отношения.

Я покосился не девушку. Очевидно, она противостоять этому эльфу не собиралась. Вернее, просто не мыслила противостояние. Так что, получается, решение целиком за мной.

Не знаю, как они нас нашли, да это и не было важно. Этот Вальтер без святой девы не уйдёт, это ясно как день. И судя по реакции Лиры на него, дело не только в том, что она — святая дева. Так что либо я спокойно уйду, либо мне придётся вступить с этой семёркой в бой. Не до конца восстановившимся и не зная сил противника.

При этом вовсе не обязательно, что Лира встанет на мою сторону или останется в стороне. В конце концов, это были её сородичи, а мы познакомились лишь около месяца назад. Её детское желание сбежать из-под контроля не означало, что она предпочтёт меня другим эльфам. Она могла даже обернуться против меня просто потому, что этот Вальтер ей прикажет. Сложно понять, насколько сильно она его боялась. И тогда мне точно крышка.

— Хорошо, — я кивнул.

Лира на меня даже не посмотрела, пока я уходил. То ли разочаровалась, то ли, что было вероятнее, ей было стыдно за то, что не вмешалась. Выйдя из зоны ожидания, я отошёл на десяток поворотов лабиринта и остановился.

Слышать, что они говорили, я уже не мог, но ощущение жизни работало стабильно, а так как эльфийку я знал довольно долго, почувствовать её я мог даже с такого расстояния. При этом Вальтер, скорее всего, тоже не потерял меня из поля зрения. В том, что он тем или иным образом “провожал” меня, я не сомневался.

Примерно полчаса ничего не происходило, Лира просто стояла на месте, видимо, о чем-то разговаривая с эльфом, а потом медленно, похоже, под конвоем, двинулась в противоположную от меня сторону.

Спустя ещё полчаса, прибив по дороге парочку импов, я вернулся в зал ожидания. Естественно, никого тут уже не было. Присел на идущую по периметру пещеры каменную лавку и задумался.

Пожалуй, это был первый раз в моей жизни, когда я предпочёл отойти в сторону, а не бросаться сломя голову в бой, отступить, отдать кому-то что-то своё. И с одной стороны, это было правильно. Даже не так, со всех сторон, это было правильно. Даже выиграй я сражение против семёрки эльфов, оставить их в живых я бы не смог, слишком много рисков.

И Лира всё равно вряд ли согласилась бы дальше со мной оставаться. То есть вне зависимости от исхода оставить эльфийку при себе было невозможно. А так я, во-первых, избежал рискованного боя, а во-вторых, сохранил с ней более-менее неплохие отношения. Если нам суждено было встретиться ещё раз, она не начнёт разговор с вопля ужаса.

Вот только, как бы я ни перекатывал эти мысли в голове, мне всё равно не нравилось, как я поступил. Осознание того, что это объяснялось невероятно просто с помощью нескольких человеческих эмоций, пришло как-то неожиданно, сразу. Вот и ещё один гвоздь в крышку теории о том, что я — полноценная нежить. Я ведь банально ревновал Лиру. Не как женщину, правда, но как вполне заслуженного спутника, собеседника и, возможно, даже друга.

И тут меня захватила очередная вереница видений.

***

На этот раз, однако, всё было по-другому. Я больше не был немым свидетелем куска чьей-то жизни.

Ослепительный свет. Вернее, нет, просто я взглянул на мир человеческими, нуждающимися в адаптации глазами, и сияние золота на секунду показалось светом маленького солнца.

Я стоял рядом с долговязым мужчиной в строгом чёрном костюме и с удивлением понимал, что одновременно с этим являюсь им. Словно моё сознание разделилось надвое, часть отделилась от тела и сейчас обозревала своё вместилище снаружи.

Рефлекторно взглянул на свои руки и… смог это сделать! Я контролировал своё тело! Не хозяин этих воспоминаний, а именно я, Ганлин, бывший скелет. Хотя нет, всё-таки не тело, а это отделившееся от него сознание. Подойдя к другому себе, я смог с лёгкостью провести рукой прямо сквозь него. То же самое произошло, когда я попытался коснуться рукой пола и стен хранилища.

Да, мы находились в огромном, поистине необъятном хранилище, наполненном золотом и всем, что люди считали или хотя бы могли считать драгоценностью.

Камни, доспехи и одежда, оружие и склянки с какими-то разноцветными жидкостями, костяные амулеты и деревянные фигурки, конечно, книги и даже музыкальные инструменты от ганлина до лиры, а также много чего иного, чему я иногда даже не знал названий.

Человек в чёрном, четвёртая моя ипостась, воплощение Жадности, стоял с закрытыми глазами и глубоко-глубоко дышал. Словно тот, кто выбрался из канализации и попал в зелёный лес, он с наслаждением вдыхал этот непередаваемый запах ОБЛАДАНИЯ.

Он не имел никакой физической составляющей. Даже окажись рядом с человеком в чёрном собака-ищейка, как бы ни был остёр её нюх, она бы ничего не ощутила. Запах, которым наслаждался человек в чёрном, как бы парадоксально это ни звучало, рождался прямо внутри его разума. Однако это не делало запах хуже.

Он втягивал его носом, как наркоман втягивал последнюю перед смертью дозу, он вдыхал его ртом, как хватал воздух чудом выплывший на поверхность утопающий, он поглощал его всем телом, впитывал, как лучшую целебную мазь от всех недугов. Запах заползал в уши, втекал под закрытые веки и с каждой секундой становился лишь более сладостным.

Даже та жадность, что я испытал, маниакальная и безумная, меркла по сравнению с его ЖАДНОСТЬЮ, всеобъемлющей и непоколебимой, как океан. Я мог остановиться, добившись какой-то цели. Человек в чёрном не мог, не хотел и не мыслил остановки.

А потом за спиной человека в чёрном появился ОН.

ЕГО лица я не видел, оно расплывалось и текло, стоило мне хотя бы подумать о том, чтобы присмотреться повнимательнее. Но по ЕГО рукам, грубым и мозолистым, можно было понять, что ОН как минимум не молод. ОН был высок, хотя человек в чёрном и был выше, ЕГО одежды отличались невероятным изяществом, а на голове красовалась корона из птичьих черепов, но ОН был “ИМ” вовсе не поэтому.

Вот только, стоило мне задуматься об этом, как видение прервалось, а меня выкинуло в реальность.

***

Ух… Что это было? Совсем не как в прошлые разы. Было ли это следствием увеличившегося количества моих квартирантов, моей возросшей силы или причина в чём-то ином? Я понятия не имел. Однако кое-что я понял достаточно чётко.

Поднявшись с лавки, я поудобнее перехватил Гуйар и вошёл на арену битвы с боссами. Демон снял с плеча секиру, имп, мерзко рассмеявшись, растворился в воздухе. Да, отлично, нападайте. Мне нужна ваша сила, чтобы однажды вернуть то, что у меня забрали.

Глава 78

Стоя посреди зала босса, я с интересом оглядывал свои руки, серые, ссохшиеся, с растрескавшимися когтями… вот только скрытая в них сила была невероятной. Малыш-имп, босс с заложенной системой схемой действий, всё-таки был достаточно понятлив, чтобы осознать: его напарник уже не вернётся. Подняв секиру, я ухмыльнулся и шагнул к нему.

Да, я переселился в тело босса-демона, хотя лимит кощея, уже видневшийся вдалеке, ещё не был достигнут. Может быть, это было излишне, может, безрассудно, может, глупо. Мне было плевать. Видение всколыхнуло что-то в моей душе. Весь мир предстал в каком-то ином свете и то, на что я раньше даже не обращал внимания, стало вдруг невероятно важно.

Главным же изменением стало чувство отвращения к самому себе. Вся жизнь, что я вёл с самого появления в том инкубаторе скелетов на первом уровне, всё существование вдруг стало мне противно. Ведь я, если так задуматься, был трусом и перестраховщиком. Конечно, обычному человеку этих нескольких лет безумств хватило бы на сотню жизней, но я — не человек и уж точно не обычный.

Галаста всё-таки была права, хотя теперь она это и не признает — я впустую тратил полученный дар. Был ли хоть один раз, когда я сознательно бросился в бой, не имея шансов на победу и плана?

Нет, не было. Можно было сказать: “Поступать так верно, а начинать заведомо проигрышное сражение, наоборот глупо”. Может быть. “Риск должен быть оправдан”, “Нужно взвешивать все “за” и “против”, “Нужно понимать, куда дует ветер”, — и так далее. Может быть. Но я больше не хотел так жить.

И этот момент я провозглашал своим новым началом. Конечно, речь не шла о том, что отныне я буду рваться сломя голову в любой бой: с Воителями, Героями, боссами тридцатых и сороковых уровней — я не идиот.

Но я больше не хочу продумывать своё развитие, словно мамаша, планирующая будущее своего драгоценного чада, не хочу трястись над каждой крупицей энергии смерти, как над последней драгоценностью, и я не хочу вступать только в заведомо выигрышные схватки.

Ведь, если не считать одержимости грехами, последний раз, когда я по собственной воле вступил в бой, не имея ни плана, ни минимальной уверенности в победе, случился… даже не помню, когда. Может, и вовсе никогда такого не было.

Неожиданно, мне открылся тайный смысл полигонов и амулетов возрождения. Лахик говорил, что люди иногда приходили к городу в одной набедренной повязке и сражались, пока не умирали. Вот в чём была суть: в возможности испытать на себе ощущение, когда ты шёл в бой, понимая, что не вернёшься обратно.

Конечно, осознание того, что ты воскреснешь немного уменьшало эффект. Но тело и подсознание не подозревали о том, что их ждало новое рождение. Адреналин и эйфория схватки были совершенно настоящими, вне зависимости от того, висел на твоей шее каменный амулет или не висел. Вот для чего на самом деле создатели полигонов создали систему возрождений, а не ради спасения жизней. Теперь я был более чем уверен, что на жизни-то им было глубоко плевать.

Воткнув секиру в череп импа, я поднял упавший на землю Гуйар, заткнул за пояс Калию и проглотил найденные в кучке, оставшейся от старого меня пепла жемчужинку и кристалл лича Ядгара.

— БУУУЛЬ! — Мой рёв, должно быть, слышали даже уходящие по лабиринту эльфы. Пока ждал носильщика, прибил боссов ещё разочек. Демон, кажется, немало удивился, увидев свою точную копию.

Наконец, мой личный зомби прибежал, окружённый ореолом нежно-зелёного свечения. Лира сделала так, чтобы Буль стал неинтересен для нежити, к тому же мой носильщик постоянно держался чуть на расстоянии, чтобы не попадать под раздачу. Но теперь, похоже, придётся защищать его по старинке. Что же, ладно. Это будет ещё один вызов.

***

Город Бирюзовых Врат был одним из самых старых, самых крупных и самых богатых человеческих городов в Подземелье Некроманта, в принципе. Отвоёванный у нежити уже больше пяти тысяч лет назад, он давно превратился в настоящий оплот людей в глубине полигона.

Да, люди продвинулись и до тридцатого этажа, и там тоже заняли город. Но такой город был только один, и он постоянно подвергался нападениям нежити. Это был передний край исследований этого полигона, а вот город Бирюзовых Врат считался одной из немногих опорных баз, главных перевалочных пунктов на пути к самым смертельным областям подземелья некроманта.

Огромная пещера, где он был выстроен, почти полностью покорилась человеческим рукам, наполнившись домами, домиками и хижинами, точно не предусмотренными системой полигона. А внутри самого города классический унылый антураж улиц-тоннелей и площадей-пещер сменили аккуратные и приятные глазу лазурные, голубые, зелёные, аквамариновые и, конечно, бирюзовые плитки.

Город Бирюзовых Врат, как и город Чёрной Зари, управлялся лишь одной группировкой наёмников, которую, впрочем, уже, скорее, стоило называть монаршей династией. Вот уже семнадцать поколений наследники основателя этой группировки являлись лидерами города.

Причём ни один из потомков основателя не получил свой титул лишь благодаря крови. Каждый из них заслужил уважение и почёт своей силой и теми делами, что он сотворил благодаря этой силе. И больше половины из них, включая лидера настоящих дней, были Героями или Архимагами.

И именно с таким человеком я собирался встретиться. Тот, кого считали столпом всего человечества. Волнующе? Конечно. Я ведь так и не понял, чем была та жемчужинка, что мне доверила Илона. Шанс на то, что это какая-то хитроумная ловушка был настолько мал, что даже смешно, но какое-то нехорошее предчувствие всё-таки тяготило меня.

Впрочем, отступать уже было поздно. Король, как его называла едва ли не половина населения города, уже спускался ко мне по широкой лестнице, покрытой широким ковром сине-зелёных цветов. Насколько мне удалось выяснить, семнадцатый капитан Бирюзовых Врат был сравнительно молод, ему не было даже трёхсот лет. Для человека, вступившего на ранг Архимага — великолепный результат.

Однако не сказать, чтобы он был высок или особо мускулист. Маг, что с них взять. Ниже меня на полголовы, внешне больше похожий на музыканта, чем на бывалого бойца, он не производил того же впечатления, что Илона. У него не было той ауры правителя, что окружала капитана Чёрной Зари. Конечно, это не значило, что Палонт, как его звали, был недостойным титула короля. Но это не было его истинной сутью, призванием. Немного жаль, но я тут всё-таки не ради этого.

— Ты знаешь Илону? — начал он без приветствия.

— Да, — я кивнул. — Она поручила мне добраться сюда.

— Ты из Чёрной Зари?

— Нет, просто одиночка, — после того, как я раскрою причину своего прибытия, мой путь до центра города наверняка проследят, так что врать о таком не было смысла.

— И Илона поручила чужаку донести до меня какое-то сообщение? Прости, но я тебе не верю.

— Не совсем сообщение… — я постарался придать свежеслепленному лицу многозначительный вид. И, похоже, Палонт меня понял.

— Иди за мной, — бросил он, уже развернувшись и зашагав вверх по ступеням.

Мы прошли множество длинных коридоров и просторных комнат, украшенных самыми разными способами: картинами, статуями, фресками, пёстрыми вазами на постаментах и свисающими с потолка огромными хрустальными люстрами.

Самый настоящий дворец. Жилище Илоны с этим местом нельзя было даже сравнивать. Впрочем, откуда мне знать? Может, в городе Чёрных Врат тоже было нечто подобное, просто женщина решила отдать мне жемчужину в более личной обстановке.

Но чем дальше мы шли, тем меньше и меньше становилось культурной мишуры на стенах, и тем больше было запустение. Очевидно, даже в столь процветающем месте невозможно было поддерживать тот же уровень, на который рассчитывали создатели полигонов.

Часть дворца пришлось просто оставить на растерзание времени. Наконец, картины и скульптуры совсем исчезли, а со стен пропала последняя штукатурка. Сейчас дворец Бирюзовых Врат очень напоминал здание совета Падсонитар: лишь голый камень и пыль.

Проплутав по лабиринту переходов ещё несколько минут, мой провожатый подошёл к совершенно непримечательному участку стены и положил руку на одному ему видимый участок. Как и в доме у Илоны, тайник открывался магией, и я ничуть не удивился, когда часть стены отъехала в сторону, обнажив уходящие вниз ступени из переливающегося кристалла.

— Тебе такое уже знакомо, правда? — испытующе посмотрел на меня Палонт, после чего, не дожидаясь ответа, ступил на первую ступеньку. Я отправился следом.

Спускались мы на этот раз, наверное, даже дольше, чем в тайнике Илоны. Но, когда лестница закончилась, мне предстала до боли знакомая картина: перекрёсток четырёх коридоров. И, как и в прошлый раз, меня повели в левый. Ещё одна магическая дверь и мы в почти такой же, только чуть большей комнатке.

— Итак? — Палонт выжидающе посмотрел на меня. Похоже, спрашивать про жемчужинку напрямую он не собирался.

— Вот, — я достал из небольшого мешочка с расширенным пространством, висящего на поясе, перламутровый шарик и положил на стол.

И, судя по реакции местного короля, я значительно недооценил важность этой вещицы. Палонт словно увидел призрака. Тяжело задышав, он медленно, как будто боялся спугнуть, приблизился к жемчужине и аккуратно, даже как-то бережно, взял её в руку. Не сломалась.

Впрочем, Илона так и обещала. Но ощущение, что меня обманули, всё-таки появилось. Ну да ладно, если этот король одарит меня чем-нибудь полезным хоть на четверть цены этой штучки, я, наверное, обзаведусь ещё не одним магическим оружием, нужным мне куда больше всяких непонятных жемчужин.

— Всё в порядке? — уточнил я на всякий случай.

— А? — Палонт обернулся на меня, словно впервые увидев. — Да, всё отлично. Ты даже не представляешь, насколько важно то, что ты доставил его.

Оговорка мужчины от меня не ускользнула. ОН? Любопытство боролось в голове со здравым смыслом, кусалось и царапалось, желая узнать секрет таинственной жемчужинки.

Я прямо-таки нутром чувствовал, что, если развернусь и просто уйду, упущу что-то невероятное. Палонт между тем продолжал стоять и, как заворожённый, разглядывать видимое ему одному внутреннее устройство перламутровой драгоценности. И я не выдержал.

— Что это такое?

Король дёрнулся, закрывая от меня жемчужинку, словно боялся, что я попытаюсь отнять.

— Это не твоё дело, — он попытался обойти меня и выйти в дверь, но я поймал мужчину за локоть.

— Очень даже моё, — он недовольно глянул на свою руку, но вырваться не попытался. — Потому что я рисковал собой, доставляя эту штуку. И если, правда, кроме вас, Илоны и меня, никто в мире больше не может к ней прикоснуться, то я имею к ней отношение достаточное, по крайней мере, для того, чтобы знать, ради чего я проделал путь на пятнадцать этажей вниз.

— Ты получишь достойную плату за свои старания, — ответил он, тем не менее, останавливаясь и больше не делая попыток уйти.

Я знал, что он скажет нечто подобное. Откуп. Но в тот момент, когда я задал свой вопрос, я уже был готов на самый глупый шаг в своей несмерти. Отказаться от награды, возможно, превосходящей по ценности Гуйар, Калию и кристалл лича вместе взятые. Но драгоценностей и особых предметов мне встретится ещё немало, а вот тайна, если я её упущу, ускользнёт навсегда.

— Я уже назвал плату, которая меня устроит.

Палонт крепко задумался. Было видно, что он, правда, размышлял, а не играл для меня спектакль: взвешивал аргументы, прикидывал варианты развития событий, рассуждал, что будет лучше, а что хуже.

— Это, правда, то, что ты хочешь? — наконец, переспросил он.

— Да.

— Хорошо, я тебе расскажу. Но при одном условии.

— Слушаю.

— Ты поможешь нам ещё кое с чем, — это тоже было вполне ожидаемо.

— Опять что-то в духе работы курьера?

— Что-то в духе… — усмехнувшись, повторил Палонт. — Да, почти.

— Ладно, будь по-вашему, — отступать уже было поздно. Если придётся пронести жемчужину ещё на десяток этажей вниз — что же, это, определённо, то, с чем я справлюсь.

— Хорошо. Тогда садись, — мужчина указал на узкий стул, стоящий у стенки. — Рассказ будет долгим.

***

Не стоило лишний раз говорить о том, что со времён создания полигонов много тысяч лет назад политическая карта человеческого континента перекраивалась бесчисленное количество раз. Рождались, проживали свой расцвет и умирали огромные империи, что уж говорить о не таких больших странах, чьей участью было в один прекрасный день быть поглощёнными одним из таких великанов.

Однако была одна страна, на протяжении не одной тысячи лет сопротивлявшаяся захвату со стороны великих империй. Даже наоборот, соваться на её земли считалось самоубийством, и ни один из много раз менявшихся соседей так и не решился предпринять настоящую попытку подчинить это государство.

И, стоило услышать причину, как подобный почти суеверный страх становился легко объясним. Страна эта управлялась некромантами. Причём не из тени, не тайно, как можно было бы подумать, смерть царствовала там безраздельно и с самого создания страны.

Вся её территория была проклята, так что жить там могли лишь предавшие себя жуткому искусству некромантии. От короля до самого последнего крестьянина и от древнего старика до новорождённого младенца — все в этом государстве были преданы смерти. И, по большому счету, даже не могли считаться живыми, хотя и нежитью в классическом понимании тоже не были.

Ничего удивительного, что эта страна, носящая довольно привычное для нежити название Нотлагирот, внушала своим соседям искренний ужас. Спасением для них было лишь то, что жители Нотлагирота, ни живые и ни мёртвые, не могли существовать на обычной, не подточенной проклятьем земле. А территория, на которую это проклятье распространялось, похоже, была строго ограничена.

Так и шли века: одни нападать боялись, а другие не могли чисто физически. Но, как говорится, ничто не вечно. И в конце концов, Нотлагирот всё-таки был уничтожен во время одной из священных церковных войн. Страну некромантов буквально сровняли с землёй. Не выжил ни один житель, а на ранее проклятых землях поспешили создать новое королевство, чтобы как можно меньше памяти осталось о том ужасе, что творился тут когда-то.

Со всех окрестных земель стянулись те, кому не нравилась их старая жизнь, постаравшись не повторять тех ошибок и несправедливостей, что не устраивали их в прошлом. Потом неожиданно для всех обнаружилось, что пробывшая много веков проклятой земля после снятия порчи получила невероятное плодородие, и новое государство начало очень быстро развиваться, за несколько десятков лет освоив все территории государства некромантов. Впрочем, немалая ирония была в том, что назвать новое государство решили отчасти в честь станы мертвецов.

Называлась эта страна Свободная Республика Нотль. Я дёрнулся. В который уже раз это название попадало в моё поле зрения?

— Вижу, знаешь, о чём речь? — прервал свой рассказ Палонт.

Я кивнул.

— Тем лучше, — он немного пожамкал губами, собираясь с мыслями, а потом продолжил.

Не так давно, даже по моим меркам, республиканский строй был свергнут, и на бывших землях некромантов воцарилась Нотальская империя, государство тоталитарное, крайне агрессивное и с огромными амбициями. И одним из источников силы для набирающей обороты военной машины верхушка империи видела наследие некромантов.

Вот только была проблема. Правители свергнутой республики, понимая, какой соблазн могли представлять артефакты и знания магов смерти, постарались уничтожить то, что можно было уничтожить и спрятать то, что уничтожить было нельзя.

Илона, как и Палонт, были хорошими друзьями республики, часто там бывали и многое сделали для развития страны. Так что часть артефактов была доверена им, в том числе и жемчужины, назначения которых тогда никто не понял.

— Значит, разговоры про то, что, если я передам жемчужину кому-то, она рассыплется в пыль — брехня? — вот знал, что нельзя было доверять старушке на слово.

— Это неправда, да, — кивнул Палонт. — Но передача её другому человеку крайне нежелательна. Подожди немного, я до этого дойду.

— Ладно, — недовольно буркнул я. Почему-то подтверждение того, что Илона мне соврала, было неприятно.

— Когда наследие некромантов распределялось между “хранителями”, мной, Илоной и ещё некоторыми, о назначении жемчужин никто даже не представлял, а потому и оставлены они были в сравнительно плохо охраняемом месте. Всё-таки десятый уровень недостаточно глубок, а его защитники недостаточно сильны по меркам человечества. Однако не так давно все-таки удалось выяснить, что это вообще такое.

— Ну и что же это? — я уже не выдержал. Рассказывал Палонт складно, но очень уж неторопливо.

Тяжело вздохнув, мужчина выдержал паузу, то ли раздумывая напоследок, говорить мне или нет, то ли руководствуясь ощущением момента.

— Это яйцо драголича.

Глава 79

Нежить можно было разделить на три группы по тому, как она появлялась. Самый распространённый путь — поднятие мёртвых. Некромант (систему полигона в данном случае можно считать просто специфическим типом некроманта) использовал мёртвые тела и, вливая в них энергию смерти, заставлял вновь двигаться. Скелеты, зомби, мумии, призраки — все они были возвращены к подобию жизни магией.

Второй тип — проклятья. Вариантов существовало довольно много. Наиболее известным оставались вампиры во всех своих вариациях, у которых оно принимало форму, похожую на человеческие болезни, и было способно передаваться через жидкости тела.

Но также урдалаки и кощеи появлялись в результате проклятий, призраки также могли быть следствием того, что при жизни человека прокляли, и даже превращение в демилича, которое исполнил Лиорат, также считалось специфичным проклятьем, хотя в его случае оно было объединено с первым способом.

Однако существовал и третий путь. Родиться нежитью, как бы дико это ни звучало. На самом деле единственным известным существом, способным на такое, являлся драголич. Сразу стоило оговориться, что это вовсе не обязательно был именно дракон, и не обязательно он владел магией.

Никто уже не помнил, почему за этими существами закрепилось именно такое название. Возможно, причиной было то, что драконы-нежить и личи являлись одними из сильнейшими представителями рода живых мертвецов, и тот, кто впервые создал драголича, таким названием хотел подчеркнуть невероятную мощь своего творения. А может, самый первый драголич именно что был личем и драконом, неизвестно.

Несомненно в этом всём одно: эти существа были невероятно сильны. Если драголич достигнет своей полной мощи, даже Герою поздней стадии будет практически невозможно с ним справиться. Однако, пропорционально их силе, сложность создания драголича также была огромна.

Если точнее, сложность создания яйца драголича. На этом месте объяснений Палонта у меня возник закономерный вопрос: если создать яйцо так сложно, то почему у Илоны в хранилище их было аж шесть штук? Причём ещё восемь ячеек в шкатулке были пусты.

Итого аж четырнадцать яиц драголичей, в каждом из которых скрывается потенциальная сила уровня Героя или Архимага. И тем более, было невероятно, что Илона так просто отпускала с ними своих людей.

Палонт объяснил. И тогда я понял, насколько мало знаю о высокой магии. Архиличи двадцать пятого этажа были опасными противниками, и чувствовалось, что их способности даже без учёта мощи чистой энергии значительно превосходили доступное тому же Ядгару. Но, похоже, до истинной магии им было так же далеко, как мне до конца полигона.

Четырнадцать яиц драголичей на самом деле были не четырнадцатью, а всего одним яйцом. И при этом это было даже не яйцо. Уже на этом моменте я почувствовал, как мой мозг начал кипеть. Но вникнуть в суть всё-таки было нужно, так что я постарался понять.

Драголич, до того, как появиться в этом мире, не существовал ни физически, ни даже в виде призрака. Это было переплетение огромных запасов энергии смерти и монструозных по своей сложности заклинаний сотворивших его некромантов.

Именно поэтому не было никакого единого облика или общих способностей для этих существ. Они становились тем, чем захочет их хозяин. Да, это тоже очень важно, драголич технически не мог существовать без того, кто будет ему приказывать, поскольку для рождения ему нужна была чья-то душа, к которой можно привязаться.

Уже на этом моменте в моей голове начали роиться очень наглые мысли, но я постарался подавить их до того времени, как, во-первых, мне всё объяснят, и во-вторых, я не окажусь наедине с самим собой.

Итак, драголичей создавали следующим образом. Собиралось в одном месте множество сильных некромантов, и они, используя сложнейшие заклинания, скручивали колоссальные запасы энергии смерти в один тугой комок, после завершения ритуала называемый зародышем драголича.

Вот только этот зародыш не существовал нигде в физическом мире, в том числе его не было ни в одном из “яиц”. И создание зародыша было, пусть самой сложной, но далеко не последней стадией рождения этой твари.

Чтобы драголич по-настоящему появился на свет, нужны были четыре составляющих. Во-первых, “яйцо”, по сути являющееся маяком для этого сгустка энергии. При этом форма яйца могла быть любая: хоть пресловутая жемчужина, хоть обычное куриное яйцо, хоть чайная чашка.

Именно поэтому так долго никто не мог понять, чем на самом деле являлись те четырнадцать перламутровых шариков. Во-вторых, нужно было тело живого существа, которое зародыш будет использовать в качестве основы. Именно оно закладывало, как драголич будет выглядеть: возьмёшь человека — будет драголич-человек, возьмёшь дракона — будет драголич-дракон, возьмёшь, опять же, курицу — будет драголич-курица.

При этом, чем качественнее была основа, тем сильнее получался драголич. В-третьих, нужна была достаточно сильная душа, к которой зародыш привязывался нерушимой связью, словно ребёнок в утробе — пуповиной к матери. Без неё тот энергетический клубок просто не сможет удержаться в этом мире.

Последним условием была земля, насыщенная “свежей” энергией смерти. Это означало, что, к примеру, само Подземелье Некроманта не походило. Несмотря на то, что тут энергия смерти была повсюду, ей были тысячи, даже десятки тысяч лет. В идеале ритуал стоило проводить в месте недавней массовой казни или на поле боя.

— Пока понятно? — спросил меня Палонт, прервав объяснение.

— Да, в общих чертах.

— Хорошо. А теперь непосредственно о том, что происходит прямо сейчас вокруг этих жемчужин.

Правительство Свободной Республики Нотль отдало их на хранение Илоне, так как даже не подозревало об их истинном назначении. Так как это были только маяки и никакой энергии смерти от них не исходило, единственным особенным свойством была невозможность их уничтожения. А потому изначально они даже не хранились в кристальном тайнике Чёрной Зари.

Однако воцарившаяся сравнительно недавно Нотальская Империя сумела где-то раскопать записи времён страны некромантов. И в этих бумагах довольно однозначно говорилось о создании драголича в качестве последнего аргумента в войне. Вот только Нотлагирот уничтожили до того, как они успели провести ритуал призыва, иначе, вполне возможно, страна мёртвых существовала бы до сих пор.

В записях, при этом, упоминалось количество маяков-яиц, но не описывались их внешние характеристики, так что имперские маги очень долго не знали, что именно им искать. Было понятно, что, так как маяки неразрушимы, они ещё были где-то спрятаны, но республиканцы отдавали вещи некромантов на хранение не только Илоне и Палонту, а также продавали в другие страны ради улучшения состояния своего государства. Так что, на самом деле, даже прямо сейчас имперцы ещё не были точно уверены, что именно они должны найти.

Тем не менее, соблазн заполучить в свои руки ТАКУЮ мощь был невероятно велик, и это стоило любых затрат. А потому, сразу после открытия тех бумаг, Нотальская Империя начала тайную охоту за яйцами драголича. Тайную, потому что, прознай об этом другие страны, и новоиспечённой империи, называвшейся так пока лишь номинально, никогда уже не удастся получить желаемого.

Используя самые разные причины и отговорки, они старались добраться до всех мест, куда республиканцы отправляли артефакты Нотлагирота. Однако довольно быстро выяснилось, что, пусть внешне жемчужины ничем не выделялись, отследить их, зная правильный способ, было не сложно. Единственным местом, где заклинание поиска не срабатывало из-за слишком высокой концентрации энергии смерти, был полигон нежити.

Услышав, что официальной причиной империя называла поиски следов одной из исчезнувших магесс, Жюстины Ноэм, чей кристалл жизни неожиданно загорелся спустя многие годы, я не мог не поразиться случающимся в мире совпадениям. Понятное дело, что имперцы в любом случае нашли бы повод. Но всё равно, получалось, что именно моя встреча с Жюстиной положила начало всей этой кутерьме.

В результате город Чёрной Зари и ещё несколько, чьи главы были дружны с правительством республики, оказались в сложном положении.

Какие-то захватывали или пытались захватить под видом разборок между группировками, как это и случилось с Илоной и её правнуком, спонсируемым империей. Какие-то сдавались сами, опасаясь гнева активно расширявшей своё влияние страны. Какие-то просто отдавали всё, что получили от республики за соответствующее вознаграждение.

И, конечно, когда всё только началось, причина такого странного поведения не могла не заинтересовать тех, кто попал под раздачу. Илоне, благодаря её каналам, удалось отследить цепочку событий и узнать о содержимом тех бумаг. И, естественно, она довольно быстро поняла, что попало в её руки.

Вот только было уже поздно, имперцы следили за Чёрной Зарёй. А потому единственным выходом, что она увидела, было отправить жемчужины Палонту, чтобы он, пользуясь глубиной залегания города Бирюзовых Врат, смог хоть что-то сделать. Вот только за самим мужчиной и его вотчиной тоже велась слежка.

И пусть проявлять открытой вражды по отношению к Герою имперцы не решались, отправить на десятый этаж за жемчужинами Палонту было некого. Любой, кто, не выходя на поверхность, решит пройти от двадцать пятого до десятого уровня и обратно, неизбежно вызовет огромное подозрение.

Рисковать так было нельзя. Оставалось лишь надеяться на то, что кому-то из Чёрной Зари удастся добраться до Бирюзовых Врат с жемчужиной. На самом деле, совершенно самоубийственная идея, ведь этаж архиличей для Адептов и Ратников был стопроцентной могилой. Да что там, даже Буль был сильнее, чем большинство Ратников.

Но потом появился я.

— И что вы теперь намерены делать?

— Призвать драголича, — сухо ответил Палонт, после чего, осознав, как это прозвучало, пояснил. — Жемчужины неуничтожимы, по крайней мере, для этого понадобится сила, которой даже я не обладаю. Однако, если призвать драголича, он не сразу станет страшным чудовищем ранга Бедствия. Главная их слабость в том, что им, как обычным живым существам, надо для начала вырасти. И пусть растут они очень быстро, в первые дни после рождения драголич ненамного сильнее своей основы. То есть, если использовать какого-нибудь маленького зверька, типа кролика или мыши, убить его сможет даже простой человек. После чего все жемчужины станут совершенно бесполезны, и Нотальская Империя останется без драголича.

— Разумно, — кивнул я.

— Таков план, но воплотить его в жизнь куда сложнее, чем кажется, — Палонт, вздохнув, опустился на второй стул напротив меня. — Проведение ритуала в Подземелье Некроманта невозможно. Даже если убить здесь десять тысяч человек, полученная в итоге энергия смерти будет каплей в море по сравнению с общей энергией полигона, и никакого эффекта не будет. Это значит, что надо отправиться на поверхность, а это значит…

— Что жемчужина станет видимой для поисковой магии, — закончил я за него.

— Именно, — мужчина кивнул. — При этом нужно ещё найти подходящее место с достаточной концентрацией энергии смерти и успеть провести ритуал до того, как имперцы нас догонят.

— А почему всё-таки нельзя передавать жемчужины другим? Что за страшное правило? — задал я вопрос, напрямую относящийся к моему маленькому унижению.

— На самом деле ничего прямо критичного, но, когда человек берёт маяк в руки, частичка его души попадает внутрь, и это может усложнить процесс призыва, так как зародышу драголича будет сложнее связаться именно с его хозяином. Но это не прямо обязательно произойдёт, так что по большей части Илона, видимо, просто перестраховывалась.

— Ясно…

Несколько секунд мы посидели молча. Но Палонт, похоже, не собирался ничего говорить, так что пришлось мне.

— Надеюсь, весь этот рассказ был не только ради того, чтобы просветить меня в отношении видов нежити и политической ситуации на поверхности.

— Не только, — кивнул местный король. — Но я ещё не решил, могу ли тебе доверять. Доставить в принципе бесполезный для тебя артефакт ради награды — это одно. Рассказал же я тебе столько всего потому, что, если ты теперь уйдёшь, всё равно не сможешь этим никак воспользоваться. Просто информация о яйце драголича ничего не изменит. Даже если ты захочешь сдать меня имперцам, когда ты доберёшься до них, я уже приведу свой план в исполнение, и они успеют засечь яйцо своей магией. А тот факт, что я и Илона — противники империи, они знают и без тебя.

— Однако задача отправиться на поверхность ради уничтожения драголича может стать для меня слишком большим соблазном? — усмехнулся я.

— Именно так, — Палонт даже бровью не повёл.

Впрочем, из его слов было достаточно очевидно, о чём он бы мог меня попросить. Раз за городом Бирюзовых Врат следили, отправить слишком много своих людей на эту миссию он не сможет, это будет подозрительно. Так что чужак, типа меня, будет очень кстати.

— Тогда тебе нужно решить лишь одно: будет ли Воитель на грани поздней стадии полезен достаточно, чтобы рискнуть?

— Ты согласишься на печать клятвы? — немного подумав, спросил Палонт.

— Что это?

— Моя магия позволяет мне создавать разного рода структуры из энергии, — ответил он, поднимая ладонь и демонстрируя мне сотканный из сине-зелёного света изящный символ, медленно вращающийся над кончиками пальцев. Название Бирюзовых Врат начало объясняться. — Я хочу оставить такую структуру в твоём теле. Если ты нарушишь условие, которое я поставлю, печать взорвётся.

— Знаю такое… — буркнул я. Воспоминание о похожей по сути печати святой магии, которой Веск заклеймил мой затылок, тут же всплыло в памяти. — И куда же ты хочешь поставить свою печать?

— Лучше всего достаточно широкая область на коже, чтобы не возникло сложностей, — немного подумав, ответил Палонт. — Я думаю, на спине.

— Нет, я хочу видеть, что ты там делаешь, — покачал я головой. — Поставь на живот. И да, ты можешь купить у меня кое-что? Не хочу поднимать лишнюю шумиху в городе.

***

Две недели спустя я, вместе с ещё четырьмя приключенцами, трое были из Бирюзовых Врат, а один, как и я, чужаком, стояли у арки портала, готовые к отправлению. Сам Палонт, естественно, с нами пойти не мог, но этого мне было и не надо.

Когда я решу сорвать кусок мяса со своего живота вместе с частью потрохов, до которых, как показали опыты, дошла сила печати, я точно не хотел бы, чтобы установивший её маг был рядом.

Компания собралась интересная. Наёмник был мне неожиданно знаком. Вернее, не он сам, а та аура, что от него исходила. Я успел изучить её достаточно хорошо, пока с кареглазой коротал дни в фальшивых звериных пещерах.

Конечно, я мог ошибаться, но что-то мне подсказывало, что этот невысокий, чуть полноватый мужчина с вечной улыбкой на губах и широкой залысиной был выходцем из Дома Клинков — места, где готовили лучших в мире мечников. Имени своего он говорить не захотел, назвавшись Шутом.

Трое же из Бирюзовых Врат были очень похожи между собой. Все трое — маги, все трое, что неожиданно, женщины, все трое относились ко мне и Шуту с очевидной антипатией. Правда, конечно, были и отличия.

Первая, самая юная на вид, с ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами, высокая и стройная, была магом света. Не святой силы, как паладины церкви, а именно света, как природного явления, это было другое. Судя же по характерному разрезу глаз и имени Паналита, она состояла с местным королём в каком-то родстве.

Вторая, старшая, даже несмотря на свою силу уже седая, морщинистая и сморщенная, как изюм, с кривым, свёрнутым на сторону носом, звалась Раука и была магом воды. Она мне сразу не понравилась. То ли за слишком въедливый, пристальный взгляд, то ли за то, что при знакомстве не сводила глаз с Гуйара, то ли ещё почему, не знаю.

Третья женщина, лидер нашей маленькой группы, по имени Агнес, была, насколько я понял, таким же магом, как Илланион — специализировалась на специфическом ответвлении магии воздуха, способном создавать ударные волны и тому подобные разрушительные эффекты.

В целом, это было логично: если между Илоной и Палонтом была давняя дружба, ничего удивительного, что имелись пересечения. Но неприятные воспоминания мешали мне относиться к ней непредвзято. Сама Агнес была не слишком высокой, но очень плотно сложенной, светловолосой и, насколько я понял из пары наших бесед, считала, что все мужчины, кроме короля Палонта, — грязь, не стоящая и толики внимания. Что же, плевать, мне на ней не жениться.

Мы с Шутом были Воителями, а дамы Магистрами средних или около того стадий. Кто сильнее, а кто слабее сложно было сказать. Агнес же была на поздней стадии, и ей уже немного оставалось до пика ранга. Компания на уничтожение драголича собралась, мягко говоря, неслабая. Впрочем, это было не важно. Потому что уничтожить этого монстра у них всё равно не получится. Я не позволю.

Глава 80

Поверхность. Слово, наполненное для меня большим количеством самых разных ассоциаций. Правда, основанных не на личных воспоминаниях, а на книгах и чужих рассказах. Но сейчас я собирался расширить свой кругозор минимум вдвое, посетив не просто другое место, а совершенно иной мир.

По выходу из портала меня ослепил ярчайший свет. Не в прямом смысле, конечно, мои глаза по-прежнему оставались глазами нежити, но раньше я никогда ничего подобного не видел. Освещение в Подземелье Некроманта осуществлялось либо с помощью свечей разного размера и формы, либо фосфоресцирующими кристаллами. Было, конечно, ещё сияние магии, но это всё равно было не то.

Свет окружил меня со всех сторон, я словно купался в мягком, прозрачном свечении. Мы были в большом здании, куда выходила арка портала, и свет падал из высоких стрельчатых окон прямо на то место, где стояла наша пятёрка.

Проходя сквозь пыль и какие-то витающие в воздухе частички, он заставлял их искриться, словно крошечные драгоценные камни. И это было… красиво? Пожалуй, в первый раз я по-настоящему порадовался тому, что я не полностью нежить и мне доступны некоторые человеческие эмоции.

— За мной, — мазнув по нам взглядом, видимо, проверяя, все ли прошли через портал, Агнес, больше не оборачиваясь, широким шагом двинулась в сторону выхода, лишь кивнув какому-то человеку в углу помещения. Паналита и Раука тут же последовали за ней, не задавая вопросов и не переглядываясь. Похоже, они знали больше, чем сообщили нам, простым наёмникам.

Переглянувшись с Шутом, мы потопали следом.

Наверное, хорошо, что портал был в здании, и шок добирался до меня порциями. Если бы было иначе, я бы точно застыл в ступоре от такого резкого перехода. Улица, а вернее, бескрайнее синее небо над головой, поражало настолько, насколько это вообще возможно.

В подземелье имелись очень высокие пещеры, двести, триста метров — легко. Те, в которых строились города-муравейники, могли иметь и полкилометра от пола до потолка. Но любая высота меркла по сравнению с бесконечностью. Всё-таки это, мягко говоря, авантюрное решение было правильным. И я пообещал себе, что, когда будет возможность, обязательно посвящу время простому созерцанию этого мира.

Пока же возможности просто не было. Как только мы вышли из здания с порталом, Агнес, явно прекрасно представляя маршрут, углубилась в лабиринт улиц и улочек, и, если бы не опыт путешествия по лабиринтам полигона, я бы точно сбился. Женщина явно торопилась, не церемонясь с попадающимися на пути прохожими.

Кого-то просто отпихивала с пути, кого-то, в основном мужчин, прямо-таки отталкивала так, что люди отлетали в стены домов или на проезжую часть под копыта лошадей. Несмотря на то, что она была магом, физически Агнес была достаточно сильна и, если бы захотела, легко могла убить человека одним щелбаном. На несущиеся вслед недовольные возгласы она, естественно, внимания не обращала.

Наконец, спустя минут пятнадцать после выхода из портала, мы остановились перед ничем не примечательной дверью одного из домов. Никакой вывески, никаких опознавательных знаков. Но Агнес, ни секунды не сомневаясь, толкнула деревянную створку и вошла в полутьму помещения.

Мы, естественно, вошли следом. Без какой-либо прихожей или чего-то похожего, сразу за дверью начиналась средних размеров комната. Она была практически пуста, за исключением пары стоящих по углам шкафов и начертанного на полу странного символа, отдалённо напоминающего многопалую лапу какого-то странного зверя. Ну и ещё посреди комнаты нас ждал человек.

Мужчина был закутан в классическую накидку магов, однако судя по выступающим частям, под ней скрывалась броня. Агнес, сняв с пояса увесистый мешочек, бросила его мужчине. Поймав мешочек и заглянув внутрь, тот довольно улыбнулся, спрятал плату куда-то за пазуху, после чего подошёл к Агнес, аккуратно взял её за плечи и передвинул на одному ему видимое место на символе.

При этом Воительница вздрогнула, словно её коснулся огромный слизняк или ещё какая мерзкая тварь. Потом мужчина проделал то же самое со всеми остальными, после чего вышел из комнаты, и воцарилась полная тишина.

Суть происходящего, в целом, понять было можно. Если жемчужину-маяк, висящую у Агнес на груди в особом мешочке, можно было отследить, то, наверное, можно было и помешать поиску.

Тонкости высокой магии, отличающейся от простых бросаний фаерболами, были для меня совершенно непонятны, и объяснения Галасты ложились на крайне неблагодарную почву, потому что я не просто не умел применять магию, но и не мог этого делать в принципе. Так что даже представить, что это и как работало, было крайне сложно. А потому я особо и не пытался.

Лишь напрягся, когда символ под ногами засветился мерным голубоватым свечением. Мало ли, вдруг он сможет выявить, что я — нежить. Однако прошло несколько минут, мужчина вернулся, и, похоже, ничего особенного не произошло. Кивнув ему, Агнес развернулась и, так и не обменявшись с магом ни единым словом, вышла обратно на улицу.

— Пока можно расслабиться, — сказала она, когда мы отошли от дома мага на пару кварталов. — Минимум пару недель найти нас не смогут.

— А потом? — с явным любопытством спросил Шут.

— Потом… — Агнес, даже понимая, что это вполне логичный и правильный вопрос, едва зубами скрипеть не начала, отвечая мечнику. — Потом имперцы смогут разобраться в помехах, сбивающих их поисковую магию, и со временем наше местоположение станет определяться всё точнее и точнее.

— И, в конце концов, нас накроют, — не прекращая улыбаться, резюмировал Шут.

На это Агнес ничего не ответила.

***

Несмотря на то, что наш лидер сказал: “Можно расслабиться”, — ни о каком расслаблении в первые несколько часов речь даже не шла. Нигде не задерживаясь, мы выбрались из города какими-то окольными путями, ни разу не оказавшись на широких и людных улицах, и преодолели стену не через ворота, а через узенькую дверцу, которую стерёг всё также кратко кивнувший Агнес стражник. У Бирюзовых Врат в этом городе была очень разветвлённая сеть связей, что, впрочем, и не было удивительно.

Остановились мы лишь в сумерках, отойдя от города километров на сто или около того. Глаза Воителя и Магистров, так же, как и мои, не нуждались в ярком дневном освещении, чтобы отлично видеть. Но по традиции привал всё-таки был организован перед наступлением темноты.

Разбили лагерь, развели костёр, для чего потребовался один луч света магии Паланиты, поставили палатки — всё как полагалось. Только я вдруг оказался неподготовленным, так как не имел ничего из нужных в походе вещей.

Впрочем, по этому поводу я и не особо расстраивался, а когда Шут предложил переночевать в его палатке, отказался. Спать я всё равно не собирался, а просто лежать и ничего не делать было не в моих правилах. Так что, под странные взгляды четырёх пар глаз я просто ушёл в темноту, пообещав вернуться до рассвета.

Мы остановились на опушке небольшого леса, туда-то я и направился. Я уже был в лесу, фальшивые Звериные Пещеры были более-менее нормальными с точки зрения флоры, но этот, совершенно обычный, во всех смыслах слова, казался мне, проведшему всю жизнь в бою, аномалией.

В воздухе летали насекомые, старательно меня избегая, похоже, чувствовали что-то такое, что не было доступно даже моим спутникам, слышалось шуршание каких-то мелких зверьков, вроде кротов и зайцев, вверху рассекали воздух птиц, квакали лягушки…

Я просто встал посреди этого леса и замер, не дыша и прекратив ток крови в венах. Умер во всех смыслах этого слова. И ощутил… покой. Чувство, ранее совершенно неведомое. Неужели существовали люди, живущие вот так всю жизнь?

Конечно, вряд ли. У всех были свои проблемы, сложности, у каждого в жизни бывали тёмные полосы. Ощущать покой постоянно вряд ли кто-то был способен. Но, хорошо, не всю жизнь. Неужели существовали люди, которые могли испытать подобное, когда захотят? Наверняка. Я завидовал, даже очень.

Опасностей, в целом, было очень много. Имперцы; немалый шанс того, что мои спутники, в конце концов, поймут, что я такое, потому что идеально подражать человеку я всё-таки не мог; отсутствие возможности получать энергию смерти, что означало, что стать сильнее я тоже не был способен и застрял в текущих возможностях — всё это было немаленькими раздражающими факторами.

Однако, понял я для себя, если у меня будет возможность пусть не жить в человеческом мире, но, по крайней мере, периодически тут бывать, я обязательно воспользуюсь ей.

На утро, когда лагерь был свёрнут, Агнес всё-таки устроила небольшой совет. Хотя, советом это назвать можно было с большой натяжкой, так как говорила в основном она, реже Паланита или Раука, нам же с Шутом слова не давали в принципе, а на все вопросы отвечали так, словно мы — малые дети, спрашивающие, почему деревья качаются. Впрочем, с такой участью я смирился.

Во-первых, потому что иначе мне участвовать во всей этой операции не удалось бы, а во-вторых, потому что последним смеяться буду всё-таки я. План Агнес, по крайней мере, объяснила достаточно подробно и обстоятельно.

Наш путь лежал на север, примерно три с половиной тысячи километров, в район, где сейчас, по сведениям, собранным Палонтом, велись очень активные боевые действия. Сражались армии двух стран, одна оборонялась, другая, соответственно, нападала.

Впрочем, это мне было настолько неинтересно, что запомнить названия я даже не попытался. Всё равно, кто чего хотел, и кто на что претендовал, эти войны меня совершенно не касались. Куда важнее было то, что, добравшись до места, мы должны были найти место кровопролитного сражения и, дождавших достаточного количества потерь, провести ритуал создания драголича.

Было видно, что Агнес такая пассивно-паразитическая политика была не по нутру. Однако альтернатива — устроить массовую резню самим, была ещё хуже. Юная Паланита, относящаяся к Магистру как к личному кумиру, поддерживала её возмущение необходимостью использовать жизни простых солдат как расходный материал, старую Рауку, наоборот, всё устраивало.

Шута, кстати, тоже. Впрочем, если моё предположение было верным, и он происходил из Деревни, того же места, откуда пришёл Веск, где тренировалась кареглазая и о существовании которой я узнал лишь совсем недавно, от нечего делать просматривая библиотеку в Бирюзовых Вратах, отношение к войне и смерти у мечника должно было быть максимально спокойное.

Расстояние до цели предполагалось преодолеть за неделю, в таком случае останется ещё время до того момента, как начнёт рассеиваться магия сокрытия. При этом в крупном городе, который мы должны были посетить сегодня, Агнес собиралась взять лошадей, чтобы путешествовать на них.

Не обычных, конечно, а выращенных с помощью особой магии, способных двигаться быстро и без отдыха. Но всё равно, для меня пятьсот километров в день по почти идеально ровной местности показались какими-то детскими играми. Едва не заикнулся о том, чтобы двигаться совсем без остановок, не мог удержать предвкушение.

Однако, к счастью, вовремя сообразил, что такое предложение будет подозрительным. Конечно, женщины, пусть и специализировались на магии, воинский путь не игнорировали и находились где-нибудь на начальных стадиях Рыцарей, Агнес, может, чуть повыше. На таком уровне бодрствовать неделю кряду, при этом ни взяв в рот и крошки, не было очень сложно.

Но человек оставался человеком, и усталость всё-таки играла роль, причём куда больше такая, что накапливалась со временем, а не та, что была следствием моментального усилия. Так что, если была возможность, даже сильнейшие люди предпочитали хотя бы спать нормально. Поэтому я решил не возникать, тем более, что меня бы всё равно не послушали.

До нужного города мы добрались где-то к полудню, двигаясь лёгкой рысью и за четыре часа преодолев километров двести. Город был не таким большим, как тот, что с порталом, по крайней мере, мне так показалось, но я легко мог и ошибаться. Опыта с нормальными человеческими поселениями у меня, фактически, не было, да и первый город мы покинули почти сразу, так что что-то понять было очень сложно.

Так или иначе, после краткого перекуса в ресторане, причём, по единодушному выбору женщин, чуть ли не самом дорогом, нашей следующей остановкой был зверинец, неожиданно занимавший чуть ли не четверть территории всего города. Видимо, вот почему за скакунами мы отправились именно сюда.

Продавали тут самых разных существ, от декоративных домашних попугайчиков до огромных боевых носорогов, покрытых густым, невероятно жёстким мехом и с заточенным, словно меч, рогом. Выбор ездовых животных также был довольно обширен: от классических лошадей до крупных ящериц, рассчитанных на трёх пассажиров и даже здоровенных паукообразных существ, чьи суставчатые ноги торчали выше туловища и даже выше головы всадника.

Магистры, впрочем, настояли на, пусть не совсем обычных, но всё-таки лошадях. Ни я, ни Шут, против не были, тем более, что все расходы оплачивались их бюджета Бирюзовых Врат. В результате для женщин и мечника выбрали четверых скакунов, стройных и изящных, с тонкими ногами и развевающимися гривами.

А вот на мне дело застопорилось. Моё тело в броне и Гуйар после подкормки энергией вместе весили почти тысячу килограммов. В землю я не проваливался, потому что давно наловчился создавать из Усиления платформы под подошвами. Но моего веса это не меняло, и лошадь, едва я попытался на неё взобраться, жалобно заржав, припала на колени, едва не переломав себе ноги.

И даже самый выносливый и мощный скакун, какого продавал этот заводчик, сумел со мной на спине сделать от силы десяток шагов, после чего попытался сбросить меня со спины.

Правильным выбором было бы спрятать Гуйар в поясную сумку с расширенным пространством, о чём магессы не преминули мне напомнить. Но доставать из неё оружие было слишком долго, и в случае чего я окажусь беззащитен, так что я проигнорировал их недовольство.

Вместо этого, вызнав у продавца, где на этом рынке могли продаваться более подходящие для меня скакуны, я спустя час обзавёлся-таки животинкой. Огромный, по-настоящему могучий конь, больше двух с половиной метров в холке, с ногами-колоннами и покрывающими тело мускулами.

Этот великан, когда я забрался на него с Гуйаром за спиной, словно бы ничего не заметил, а в его больших и умных глазах я на секунду увидел одобрение. Этому силачу явно надоело просто стоять в стойле без дела и нагрузки. И стоял он явно долго, потому что, когда продавец озвучил цену, даже у меня, не слишком заботящегося о деньгах, глаза на лоб полезли.

Конечно, за жеребца с, как этот жулик заявлял, примесью крови нечисти и по силе бывшего где-то на начальной стадии Рыцаря, это, возможно, была не слишком завышенная цена. Но вопрос о том, покупать ли тяжеловеса или всё-таки подумать об альтернативах перевозки Гуйара всё же встал ребром. Огромная куча денег, которую я, по сути, выброшу на ветер, когда вернусь в Подземелье Некроманта. Если только…

Агнес я заявил, что куплю его на свои деньги, чем не только успокоил её тихую панику, но и вызвал что-то вроде секундного приступа уважения. А потом, скрепя сердце, я достал из сумки кошель с драгоценными камнями, полученными от Палонта в обмен на кристалл лича Ядгара.

Даже если сложить всё остальное моё добро, не получилось бы насобирать и на десятую долю от этих сокровищ. Тем более что король Бирюзовых Врат с чисто королевской скупостью не наградил меня за доставку жемчужины ни единой монеткой, напомнив, что я сам выбрал в качестве платы информацию о яйце драголича.

И за скакуна я намеревался отдать больше трети этих денег, реально какая-то сумасшедшая сумма. Честное слово, если бы не необходимость конспирации, я бы точно прибил гадёныша на месте за такие цены. Однако, с другой стороны, зачем нужны были деньги, если ими не платить?

Больше всего в этом скакуне понравилось то, что он, в отличие от хрупких лошадок моих спутников, нисколько меня не испугался. Животные, похоже, чувствовали что-то такое, на что люди не были способны, и относились ко мне как минимум настороженно, а то и агрессивно.

Этот же здоровяк словно и не заметил, что ему на спину забралась нежить. А вот что мне не понравилось в коне, так это кличка. Лоин звучало как-то… никак, в общем, не звучало. Менять кличку, впрочем, мне никто не запрещал, а потому из города я выехал уже на Карадоре.

И довольно скоро стало понятно, почему продавец так радовался продаже. Естественно, кроме огромных денег, что получил за этот форменный грабёж. Конь оказался с характером и, несмотря на то, что я и любой из моих спутников мог легко прибить его, как муху, продолжал проявлять свой норов.

Кусался, когда его пытались погладить, пытался сбросить женщин, пытавшихся сесть на него, а на вечернем привале навалил здоровенную кучу прямо посреди лагеря, чем довёл Агнес до исступления. Женщина явно была готова убить животину и убила бы, если бы я не вступился, напомнив, что я купил его на свои деньги, и она не может им так просто распоряжаться, как остальными. Убрав ничем для меня не пахнущие отходы конской жизнедеятельности Усилением, я взялся за “тренировку”.

Меня Карадор, кажется, и так уважал больше, чем остальных. То ли из-за веса Гуйара, то ли всё-таки чувствовал от меня что-то такое, но нужно было утвердить свой авторитет раз и навсегда. И может, правильно было бы действовать методом кнута и пряника, но я предпочёл в качестве пряников тоже избивать, да посильнее.

Отвёл животину подальше от лагеря и, положив коню ладонь на голову, а второй взяв его под челюстью, отменил Изменение на своих руках, делавших их неотличимыми от человеческих. Конь не увидел, что держащие его за голову ладони стали цвета пепла, а ещё животный ужас от близости нежити, похоже, всё-таки забил в набат.

Он попытался вырваться, упираясь ногами и дёргая всем телом. Но, пусть он и был по силе равен начальному Рыцарю, я всё равно был во много раз сильнее и продолжал спокойно держать его голову.

— Будешь меня слушаться, — спокойно сказал я, почти уверенный, что конь меня прекрасно понял. По крайней мере, отразившийся в его глазах страх подтвердил действенность моей методики обучения.

Для закрепления эффекта я снял эффект и на лице, на несколько секунд продемонстрировав коню лицо демонической мумии.

Больше Карадор не проказничал и мы спокойно продолжили путь…

Хотя, нет. Вообще нихрена не спокойно.

Глава 81

Я этих трёх сучек точно прибью. Решено. И плевать, что одна из них Магистр пиковой стадии и, наверняка, меня сильнее. Всё равно прибью, при первой же возможности.

Палонт, не важно, что он думал про меня где-то там, в голове, разговаривал вежливо, а ведь был королём, пусть и самопровозглашённым, да ещё и Архимагом. С какого перепугу эти трое вообще вздумали, что со мной можно обращаться, как с посыльным?

Остановились на очередной, уже четвёртый, начиная с города портала, ночлег. Я молчаливо для себя решил, что, раз я не ем, не сплю в палатке, не пользуюсь костром — значит, и участвовать в установке лагеря не буду.

По-моему, вполне честно, особенно с учётом того, что с самого начала операции никакими товарищескими и, тем более, дружескими отношениями не пахло. Я занимался своим конём, своим оружием, своими делами. Шут, то ли более терпимый, то ли менее конфликтный, чем я, вместе с женщинами занимались лагерем.

И предыдущие три раза такое разделение, кажется, всех устраивало. Но на этот раз, Паланита, уж не знаю, с какого перепугу, решила, что моё ничегонеделание, видите ли, несправедливо по отношению к ней, Рауке и Агнес. Какие нежные пошли Магистры. Водички для супа набрать в ручейке надорвутся.

Ладно бы нормально попросила. Мне, как бы, тоже не сложно, просьбы той же Лиры я выполнял совершенно спокойно, потому что девушка отношение проявляла адекватное. Эта же курица, уперев руки в боки, ткнула пальцем в котелок и приказным тоном, без всяких “пожалуйста” и “если не сложно”, — прямо-таки приказала мне его наполнить. Дескать, я и так помешал их миссии, купив такого здорового и медлительного коня, и такого моего безделия она дальше не потерпит.

Карадор, кстати, на этих словах поднял голову от травы, которую с хрустом поглощал, и воззрился на Паланиту взглядом, в котором легко читалось: “А ты, случайно, не окосела?” Кстати, вполне заслуженно, потому что на моего скакуна были навешены все рюкзаки, и при этом он, может, и немного уступал в спринтерской скорости четырём тонконогим лошадкам, держался крайне достойно и к концу дня выматывался куда меньше. Так что даже конь почувствовал, насколько эти претензии были идиотскими, что уж говорить про меня.

Естественно, я высказал девчонке всё, что думаю о ней, о её “просьбе” и о том, куда она может этот котелок засунуть. И в том, что покрыл родственницу короля матом, нисколько не раскаивался.

В конце концов, та, кого я называл девчонкой, по человеческим меркам уже легко могла бы стать чьей-нибудь бабушкой, а то и прабабушкой. И вряд ли я сообщил ей что-то такое и назвал такие места, о существовании которых она не подозревала.

Однако, и этого стоило ожидать, Агнес незамедлительно встала за сторону Паланиты. И это даже несмотря на то, что в тот момент, когда рыжая выдавала свою тираду, глава нашего небольшого отряда смотрела на неё с недовольством, явно не одобряя беспочвенную ссору.

Уж не знаю, что двигало Агнес: женская солидарность или ненависть ко всему роду мужскому, но на меня обрушился настоящий поток ругани, куда более грубой, а также снабжённой магическими ударными волнами в каждом слове. Недобрым словом были помянуты мои родители, не научившие “тупую скотину” правилам общения с “приличными леди”, и, если бы мама с папой у меня, правда, были, я бы точно возмутился таким эпитетам в их адрес.

Не менее красочно были описаны шлюхи, с которыми я до сих пор общался и исключительно которым я имел право говорить такие мерзости. Я, естественно, не оставшись в долгу, ответил, что в последнее время общаюсь исключительно с ними тремя. Тут к спору присоединилась старуха, услышав оскорбление уже в свой адрес, и они насели на меня толпой. Причём пухлые губки якобы оскорблённой и ущемлённой Паланиты выдавали рулады ничуть не хуже, чем у её старших товарок.

Я старательно отбивался. Уж в чём-в чём, а в оскорблениях я был достаточно хорош. Но в какой-то момент истерички начали буквально давить меня звуком. Мои ответы, всё ещё, как мне казалось, достаточно остроумные и хлёсткие, стали буквально не слышны, и, почувствовав свою силу, бабы удвоили напор.

“Спас” меня молчавший всё это время Шут. “Давайте успокоимся, в конце концов, нас всех на это задание отправил лично Палонт”, — его тихий голос неожиданно смог пробиться сквозь всё нараставший ор, и перепалка как-то сама собой сошла на нет. Агнес противиться воле своего идеала не могла, а две её подпевалы не решились продолжать без участия главной. В итоге меня, взбешённого до крайней степени, мечник потащил куда-то в сторону. Карадор, проводив нас пристальным взглядом, вернулся к своей трапезе.

Лишь когда мы отошли на несколько десятков метров, и я немного остыл, перестав прокручивать в голове один план кровавой казни за другим, Шут остановился, сделал в воздухе какой-то непонятный пасс рукой и, обернувшись на маячивший между деревьев огонёк костра, заговорил.

— Ганлин, можно поговорить с тобой откровенно?

Начало было таким неожиданным, что я даже на секунду забыл про Агнес и её шавок.

— Нууу… давай.

— Я знал, что нечто такое произойдёт и ждал этого, чтобы убедиться.

— Убедиться в чём?

— В том, что тебе они ненавистны также, как ты — им, — улыбка с лица Шута испарилась, словно её и не было, и теперь стало видно, насколько острыми и хищными были черты его лица.

— И, как, убедился? — огрызнулся я, чувствуя себя каким-то кроликом для опытов.

— Более чем, — кивнул мужчина. — И я хочу предложить тебе кое-что.

— Внимательно слушаю, — судя по его лицу, предложение состояло не в сборе букетиков для наших прекрасных дам.

— Ты, конечно же, знаешь, что мы несём и куда, — это был даже не вопрос, просто подводка к следующему предложению. Жемчужинку-яйцо-маяк драголича мы обсуждали на каждом привале. — Ты знаешь, сколько оно стоит?

Опа! Что это тут у нас? Ещё один желающий присвоить себе МОЕГО драголича? Ну-ну, хотеть ты, конечно, мог что угодно, я даже готов был тебе подыграть. Вот только продавать эту жемчужинку я никому не собирался.

— Точно не знаю, но уверен, кучу денег, — ответил я, стараясь придать голосу как можно более алчное выражение. После того, как в моей черепушке обосновался Рух, это давалось легко.

— ГОРЫ! — хихикнул Шут, на секунду вновь становясь тем весельчаком, которого я знал все эти дни. — Куда больше чем то, что нам обещал Палонт за успешное уничтожение драголича.

— Это да, вот только она висит на шее у пикового Магистра, — сказал я, решив прикинуться дурачком. — Как ты предполагаешь забрать её, не поставив в известность Агнес?

— О, поверь, когда я заберу у неё яйцо, она об этом узнает! И она, и Паланита, — в голосе Шута послышались какие-то полубезумные нотки, но мне от этого стало даже легче. Это означало, что мечник не хладнокровный притворщик, а человек со своими тараканами, на которых можно будет попытаться сыграть. А ещё это означало…

— Ты что-то готовишь… — я тоже не спрашивал.

Справиться с Агнес в открытом бою у мечника не было и шанса, застать врасплох тоже. Несмотря на свои замашки, Агнес была лидером группы не просто так. А значит, он собирался как-то схитрить, подстроить подлость или ещё что.

— Не только подготовил, но и уже начал осуществлять, — облизнув губы, словно кот в предвкушении банки сметаны, ответил Шут.

— Яд? — понял я.

— Именно! Я стараюсь, чтобы каждая из них хотя бы раз в день принимала по дозе. Паланите и Рауке поменьше, так, в качестве профилактики, чтобы Агнес не заподозрила странностей во вкусе пищи, а нашему драгоценному лидеру хорошие порции, чтобы всё тело пропиталось.

— Но?

— Что “но”? — Шут тоже попытался сыграть карту глупца, но я не собирался этого ему позволять.

— Если бы всё шло по твоему плану, ты бы не стал меня в него посвящать, как бы я ни ненавидел этих троих. При любом раскладе целый куш лучше половины. А так как я не пью и не ем, на мой счёт у тебя изначально должна была быть отдельная задумка.

Мужчина помолчал, пристально меня разглядывая.

— А почему, кстати, ты ничего не ешь и не пьёшь? — попытался он уклониться от ответа.

— Не твоё дело, — отрезал я. — Отвечай на вопрос. Будешь юлить — я тебя, конечно, не выдам, но и помогать не стану.

— Да, ты прав, — в конце концов, кивнул Шут. — Агнес оказалась крепче, чем я думал. Мы прибудем на место уже через пару дней, а эффект яда проявляется слишком слабо. Если бы я попытался справиться с ней один, с очень большой вероятностью умер бы.

— И ты решил, что лучше сделать меня союзником. Резонно, никаких вопросов.

— Ну так что? Ты в деле? Если согласишься… готов отдать тебе рыженькую, — мечник снова облизнулся. А, вот оно что! Ну тут уж извини, этот грех я ещё не постиг.

— Можешь забирать, я не претендую.

— Чего это ты? — такой ответ Шута явно удивил. — По тому, как ты на неё рявкнул, я решил, что…

— Она просто меня выбесила.

— Ну… ладно, не важно. Всё равно, неужели не хочешь? Мне-то полненькие больше нравятся, но даже я не могу не признать, что она очень хороша. Накачаем их, у меня и на Героя хватит, и поделим. Старуху прибьём, конечно. Или ты?..

Как-то неприятно было про это говорить. Не потому, конечно, что я переживал за будущее кого-то из этих истеричек, и не потому, что был блюстителем моральных устоев, а потому, что разговор шёл о том, чего я, в принципе, не понимал и не мог понять.

Казалось, что Шут надо мной издевался, хотя очень вряд ли. И, скорее всего, дело было даже не в мужской солидарности, а в том, что он хотел создать видимость нашей полной равнозначности в предложенной затее.

— Нет, — снова ответил я на недосказанный вопрос. — Мне это не интересно, закрыта тема. Я тебе помогу, можешь не переживать. Расскажи только подробности.

План Шута, на самом деле, был донельзя прост. От того яда, или что он там подсыпал женщинам в пищу, они должны были стать слабее с точки зрения магии. Не совсем понял подробности, но суть была в том, что это снадобье уменьшало количество энергии, которое можно использовать за раз, а значит, не даст им использовать сильнейшие заклинания.

Когда мы окажемся на месте, мы с мечником должны были напасть на ослабевших магесс, и, воспользовавшись общей кутерьмой, ведь дело будет на поле боя, отобрать мешочек с маяком.

В лучшем случае заполучить для Шута одну или сразу обеих женщин в личное пользование. По его словам, после определённой концентрации яда в организме эффект станет постоянным, и сделать что-то Агнес и Паланита уже никогда не смогут.

Не знаю, как он вообще контролировал прогресс, по каким-то внешним признакам или ещё что, да и не особо углублялся. В том, что это хитрая, подстроенная мне ловушка, я очень сомневался, слишком уж это было бы сложно. Захоти эти четверо по-настоящему от меня избавиться — просто набросились бы всем скопом, я ничего не смог бы сделать. Вряд ли даже убежать смог бы.

Так что Шут, на девяносто девять из ста, собирался сделать именно то, что и сказал. Другой вопрос, что будет после того, как мы обезвредим магесс и заполучим жемчужину. Ни на секунду не сомневаюсь, что следующей целью мечника стану уже я.

Делиться добычей, когда был вариант не делиться, он не станет, это я мог понять легко. Так что, прежде, чем он перехитрит Агнес и остальных, а потом перехитрит меня, нужно было понять, как перехитрить его.

И ведь он, наверняка, тоже думал о чём-то подобном, о настоящем доверии между нами речь никогда и не шла. Вот только у меня было одно преимущество: Шут не знал, что жемчужина была нужна мне не для продажи.

***

Крепость, куда мы добрались вечером шестого дня, конечно, не была в осаде или вроде того, но в воздухе висело вполне однозначное напряжение готовящейся битвы. Мне этот “запах” был отлично знаком. И Агнес подтвердила, что это место уже находится на спорной территории, которую атакующие собирались в итоге взять, так или иначе.

Нам, впрочем, оставалось ехать ещё пару сотен километров, уже на северо-запад. Судя по информации, полученной Воительницей в местной гильдии авантюристов, главные бои сейчас шли именно там. Двести километров для наших лошадок были лёгкой прогулкой, так что основное сражение автоматически назначалось на завтра, а потому переночевать было решено не на природе, как обычно, а в крепости.

Таверна, как ни странно, была почти полностью забита посетителями. Правда, есть никто почти не ел, только пили. Похоже, сказывалось напряжение, и мужчины: солдаты и ополчение — сбрасывали его, заливая в себя алкоголь.

Когда разносчик, подошедший к занятому нами столику, услышал, что женщины хотят горячих блюд, его глаза округлились настолько, что он стал похож на огромную лысую сову. Тем не менее, заказ был хорошим, так что он, ни слова не сказав, унёсся на кухню, сообщить поварам о странной компании. Шут предложил женщинам выпить по кружке пива, чтобы не сглазить завтрашнюю операцию. Агнес, немного подумав, согласилась, Паланита и Раука кивнули сразу следом.

Мечник, встав, отправился за выпивкой, чем вызвал очередное замечание в мой адрес от рыжей в духе: “Вот, настоящий джентльмен”. Эх, знала бы ты, что он подсыпал вам в пиво и что собирался сделать, и моё бездействие стало бы лучшим подарком из возможных. Даже разозлиться не получилось, просто промолчал, сделав вид, что не услышал её слова, отвлёкшись на осмотр Калии.

Шут принёс пять могучих кружек, поставив одну и передо мной. При этом подмигнул мне тем глазом, что был невиден женщинам, мол: “Пей, не бойся, ты ведь мне веришь?” Конечно, я ему не верил. И скорее всего, в моей кружке тоже была порция яда.

Вот только, сколько бы ты ни скармливал мне отраву, всё равно ничего не сработает. Я — нежить, и на меня яды не действовали в принципе. Подняв кружку, я молчаливо чокнулся со всеми и выпил всю залпом. Судя по прошедшей по телу мечника дрожи, он всё-таки добавил в напиток своей дряни и теперь тихо радовался тому, что я её в себя влил.

Женщины, несмотря на всю свою якобы утончённость и элегантность, свои кружки тоже осушили в один присест, и Шут, не задерживаясь, поднялся и отправился за второй порцией. Принесли еду — запечённую в печи птицу. Стоило признать, даже для моего совершенно равнодушного к обычной человеческой пище глаза, это выглядело аппетитно.

Агнес, проигнорировав столовые приборы, принялась рвать тушку и отправлять её в рот прямо так, руками. Паланита, естественно, последовала её примеру, а Раука, наоборот, недовольно посмотрев на младших, начала аккуратно орудовать ножом и вилкой.

Шут не отставал, ловко разделывая птичку. Выпили ещё раз, мечник снова отправился за добавкой. Похоже, накануне операции, общей и нашей с ним отдельной, он собирался накачать магесс как можно больше.

Я без интереса поковырял принесённое мне блюдо. Есть, даже для вида, не хотелось. Вместо этого я ещё несколько раз прокрутил в голове мою версию завтрашних событий. Если главной проблемой Шута было справиться с Агнес, то моей головной болью был ритуал призыва драголича.

Я его, понятное дело, не знал и сообщать мне подробности никто не торопился. Однако, чтобы созданная нежить признала своим хозяином меня, провести ритуал должен был именно я. И у меня в мозгах был только один вариант развития событий, при котором, с учётом всех переменных, всё выйдет так, как я хотел.

Мечник поднял очередную порцию пива, шёпотом провозгласив тост за Бирюзовые Врата. В ответ на такое магессы просто не могли не осушить кружки. Я не отставал, за что был награждён уже открытой, никак не скрываемой улыбкой мечника. Наверняка, думал, какой же я глупый и как легко повёлся на его удочку. Думай так, пока можешь. Завтра, когда всё пойдёт по МОЕМУ плану, ты уже будешь мёртв.

Глава 82

К сожалению, именно на следующий день никому из нас не удалось осуществить задуманного. Просто потому, что из-за сильнейшего ливня все сражения в той области, куда мы добрались, буквально захлебнулись под подавляющими струями воды.

Кстати, ещё одна вещь, которой я никогда не видел и которой поразился до глубины души. Падающие с неба капли, миллионы и миллионы капель, каждая из которых не смогла бы ничего сделать и таракану, неожиданно остановили многотысячные человеческие толпы, остановили Рыцарей в обеих армиях, остановили нас, остановили Агнес, остановили всю войну.

Если задуматься, это было настолько невероятно, что даже слабо верилось, и в то же время было совершенно естественно. От кого-то я однажды услышал, что море — это множество капель, и только теперь понял истинный смысл этих слов.

Вечер, проведённый под защитой разлапистого дерева, каким-то чудом не срубленного на военные костры и строительные материалы, был очень странным. Шут от нетерпения и предвкушения начал утрачивать своё обычное улыбчивое спокойствие, был раздражительным и дёрганым, порывался заигрывать с женщинами, сам себя одёргивал и от этого злился только сильнее.

Магессы, однако, не придавали этому большого значения, сочтя подобное поведение обычным мандражом перед решающим моментом. Что же, лучше для них. Начни они подозревать что-то не то, и Шут вполне мог сорваться и напасть на них прямо здесь и сейчас, не считаясь с планом. И похерил бы и мой план на корню.

Оказывается, мечник был не только двуличным и подлым, но ещё и крайне неуравновешенным. Сложно представить, что было бы, будь наши спутницы более сведущими в подобных делах. На этой мысли мой взгляд невольно скосился на Рауку. Паланита была слишком юна, Агнес не видела ничего дальше своего носа и выданной королём миссии.

Но старуха, что при нашем знакомстве, что сейчас, не выглядела как человек, способный поверить другому просто на слово. Шут сказал, что никаких заметных физических изменений его яд не вызывал, а ощутить его эффект можно было, лишь применяя сильные заклинания. Но ведь он сам как-то следил за состоянием магесс и был точно уверен, что яд действовал, пусть и медленнее, чем ему хотелось.

Почему Раука не могла делать того же? Конечно, я не утверждал, что старуха знала всё и обо всём, но также было бы глупо думать, что отрава мечника совершенно уникальна и её никто и никогда не видел.

Я не доверял Шуту, Шут не доверял мне, а магессы вряд ли доверяли нам обоим. И ведь все эти подозрения были на сто процентов оправданы. Отсюда возникал вопрос: неужели Раука не могла предполагать, что я или мечник, а может, мы оба захотим тем или иным образом украсть у них яйцо драголича? И ответ получался неутешительным: наверняка, могла и, скорее всего, предполагала.

Отсюда следовало сделать предположение, что завтра всё пойдёт совсем не так, как предполагал Шут. Может, у троицы из Бирюзовых Врат найдётся антидот, может они нападут на нас, а потом уже начнут ритуал, может быть у Палонта связи не только в городе портала, но и там, куда мы идём, и на подмогу магессам явится кто-то ещё… всё было очень сложно, даже слишком.

Захотелось посоветоваться с Галастой. Вряд ли она сообщит что-то новое, после того как немножко спятила, она явно стала глупее, но, возможно, подкинет какую-нибудь идею. Но начинать говорить с самим собой сейчас точно не стоило, как и уходить под проливной дождь. Мне было нужно, чтобы то недоверие, что существовало между мной и магессами, как минимум не усугублялось.

— Дамы, а если не секрет, у вас есть кто-то особенный в сердце?

Я едва не выругался. Шут, у которого, как я прекрасно видел, в глазах уже горели искорки нетерпения, всё-таки завёл разговор о том, о чём не стоило, а я, задумавшись, не успел его перебить. Теперь оставалось только дождаться реакции. Однако, как ни странно, женщины вовсе не были оскорблены, и даже недовольства на их лицах я не увидел. Может, я ещё не до конца понимал человеческую психологию?

— Ну вообще-то есть кое-кто… — смущаясь, словно ей было не двести с лишним, а всего пятнадцать, ответила Агнес.

— Наверняка, это достойный человек, — совершенно искренне улыбнулся Шут, раскрывая мне новые грани своих театральных талантов.

— Конечно! Лучший из всех!

— Да знаем мы всё про тебя! — прыснула в кулачок Паланита. Похоже, в любовных вопросах рыжая не питала к старшей такого пиетета, как во всём остальном. — Тётя…

Агнес, нахмурившись и покраснев, как помидор, магическим импульсом оттолкнула младшую товарку на несколько метров от костра, из-за чего пламя едва не потухло.

— Эй, прекращайте! — старуха, недовольно поглядывая на едва не начавших драку женщин, поправила поленце в костре.

— А у Вас, Раука, есть кто-то такой, при мысли о котором сердце начинает биться чаще? — не унимался Шут, словно разом позабыв обо всём своём раздражении.

— Не твоё дело, — буркнула та, продолжая ворочать угли. Однако через некоторое время всё-таки смягчилась и ответила, — был. Умер.

— Ох, мне очень жаль…

— Да ладно, — махнула рукой Раука. — Давным-давно было, уже нет смысла горевать.

— Зря Вы так, — покачал головой мечник, — любовь забывать нельзя. Никогда.

— Ну да, ну да, конечно… — как-то рассеянно пробормотала старуха, наконец, возвращаясь на своё место, удовлетворённая состоянием костра.

— А у тебя самого-то есть любимая? — неожиданно встряла Паланита, усевшаяся так, чтобы Раука оказалась между ней и Агнес.

— Конечно! — Шут заулыбался самой слащавой улыбкой из всех, что я когда-либо видел. Вот интересно, почему я ему не верил? — Моя любимая ждёт меня в нашем родном городе. На те деньги, что я получу за исполнение этой миссии я собираюсь купить для нас шикарный дом, а там и дети…

Его лицо приобрело мечтательное выражение, словно мечник, и правда, представлял себе идиллический пейзаж с большим особняком на заднем плане и счастливой семьёй с ним самим в роли отца на переднем. Хотя я был почти уверен, что на деле он представлял, что сотворит с Агнес и Паланитой, когда преуспеет в своей задумке.

Может быть, в этих мечтах даже фигурировал дом. Только не светлый и уютный, а наполненный всякими орудиями пыток. Рассказать мне о своих задумках Шут успел достаточно, чтобы у меня не осталось сомнений, насколько больные у него мозги.

— Как здорово! — вот в искренность Паланиты я верил. — А у меня ничего подобного не было. Ничего серьёзного. В меня влюблялись, это да, но я никогда ни к кому этого не испытывала. — Она тяжело вздохнула.

— Уверен, Вы ещё встретите такого человека, — участливо кивнул Шут.

— Спасибо… — рыжая настолько растрогалась, что едва не положила ладонь мечнику на руку, но вовремя себя одёрнула и, чтобы скрыть неловкость и смущение, насела уже на меня. — А вы, Ганлин, у вас кто-то есть?

После той ситуации с котелком она начала обращаться ко мне уважительнее. То ли её старшие разъяснили ей, что до поры до времени лучше сохранять более-менее спокойную обстановку в коллективе, то ли она, успокоившись, поняла, что была не совсем права. Всё-таки эти трое не были глупы, и пусть со скрипом, но умели признавать свои ошибки.

— Нет, никого, — покачал я головой.

— Жаль это слышать, — Шут состроил карикатурную грустную рожицу.

— Зато я потрачу свою долю на себя, а не на домик в деревне.

— Каждому своё, — пожал мечник плечами.

Разговор съехал на другие темы, поддерживать которые магессы уже не так хотели, так что в результате вечерняя беседа затухла, и все рассосались по своим палаткам. Только я остался сидеть у костра. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, достал из сумки костяную флейту, точную копию того самого ганлина, что когда-то дал мне имя.

Оригинальный инструмент был безвозвратно утерян для меня, оставшись в городе Красного Древа в ящике моего стола в офисе Костяного Храма. Я бы и не стал думать о замене, если бы не увидел её на витрине магазина оккультных товаров в городе Бирюзовых Врат.

Не хотел демонстрировать её магессам и Шуту, но настроение, что ли, было какое-то особенное. И над нашим полевым лагерем потекла незамысловатая и чуть грустная мелодия. А в моей памяти далёким огоньком в чёрном тумане вспыхнуло мягкое, нежно-зелёное свечение…

***

Утром напряжение подскочило, кажется, на целый порядок. Агнес и остальные были собраны и сосредоточены, не обменявшись с нами и парой слов за всё время сбора лагеря, Шут взял себя в руки и выглядел максимально невозмутимо, снова натянув на лицо свою фирменную улыбочку.

Даже лошади, казалось, прочувствовали момент и вели себя куда тише, чем обычно. Я также ощутил на себе влияние создавшейся атмосферы, поймав себя на том, что уже в третий раз за полчаса поправил рукоять Калии на поясе. Хотя, в каком-то смысле это было нормально. Мой пояс, после того, как я ночью отодрал фактически весь свой живот целиком, стал мне велик и немного съезжал в сторону.

Часть плоти с печатью Палонта я аккуратно закопал в километре от лагеря, опасаясь, что повреждение узора запустит реакцию. Теперь обратного пути уже не было. Даже если король Бирюзовых Врат и не мог никак понять, что я что-то сделал с его печатью, я не был готов так рисковать. Куда правильней было бы предположить худшее: Палонт понял, что я его обманул в ту секунду, как я отделил кусок своего тела, слабо светящийся зеленовато-синим, и прямо сейчас либо сам спешил сюда, либо послал кого-то достаточно сильного. Три с половиной тысячи километров Герой преодолеет максимум за полдня, а скорее, часов за шесть, так что всё должно было свершиться сегодня.

Конечно, может быть, Палонт решит, что я умер, в бою или от руки Агнес, может, сочтёт произошедшее каким-то побочным эффектом и не обратит на это особого внимания, может быть, даже поймёт, что я его предал, но не станет разводить суету, понадеявшись на Агнес.

Но я уже давно понял, что, если со мной может произойти что-то дерьмовое, с большой вероятностью оно произойдёт. У того, кто писал сценарий моей жизни, определенно, было не слишком доброе чувство юмора.

Впрочем, ладно, это меня уже куда-то не туда занесло. Собрали лагерь, закидав костёр землёй, погрузили поклажу на Карадора и отправились в путь.

После дождя земля превратилась в грязь, скользкую и податливую, как плоть зомби, и после нескольких десятков километров пути я начал беспокоиться о том, что при таких условиях, даже при начинавшем палить солнце, сражение отложат ещё на день. Но мои опасения не оправдались.

Точное место сражения Агнес узнала ещё в крепости. Это была пологая равнина, с северной стороны оканчивающаяся широкой рекой, а с запада и востока — довольно крутыми холмами, на которых противники устроили военные ставки.

С юга, откуда должны были появиться мы сами, равнина плавно переходила в поросшие лесом холмы, однако переход этот был таким медленным, что провести какие-то хитрые манёвры с использованием этих естественных неровностей не представлялось возможным. Таким образом, два войска оказывались в практически равных условиях на ровной, словно стол, поверхности.

Учитывая то, что противоборствующие силы были примерно равны, как по численности, так и по средней силе магов и воинов, сражение, длившееся уже неделю, выходило кровавым, едва ли не самым кровавым с начала этой войны, что было нам на руку.

Тем не менее, проводить ритуал прямо сейчас было нельзя. За прошлые сутки энергия смерти, неестественная и инородная для человеческого мира, успела почти полностью рассеяться. А потому нам пятерым нужно было дождаться, когда новый день битвы принесёт достаточно смертей.

Остановившись примерно за десяток километров от уже начавшегося сражения, мы привязали лошадей к торчащему из земли корню срубленного дерева и осторожно двинулись вперёд. Нужно было дождаться того момента, когда энергии смерти на поле боя станет достаточно для призыва драголича.

В целом, можно было провернуть всё и вечером, когда бой уже начнёт затихать и две армии вернутся в лагеря. Но в таком случае был шанс, что энергия смерти снова рассеется. Никто из нас не был некромантом и не знал точно, как долго эта энергия могла держаться в стабильном состоянии без контроля мага. Считалось, что несколько часов минимум, но лучше было перестраховаться. Так что решено было начинать операцию через пару часов после полудня.

А до тех пор оставалось только сидеть и ждать.

***

— Пошли!

Агнес, сейчас представлявшая из себя комок скрученных нервов и за последние несколько часов взглянувшая на солнце раз сто, не меньше, встала и, не оборачиваясь, зашагала по направлению к полю боя. Паланита тут же двинулась следом, а вот Раука осталась на месте, дожидаясь, пока мы с Шутом пройдём вперёд.

Мечник, естественно, ничего не сказал, но я понимал, насколько он недоволен. По его плану, первой должна была умереть именно старуха. Он собирался, оказавшись у Рауки за спиной, лично пробить ей череп своим клинком, тонким, длинным и имеющим три режущих кромки, чем-то средним между стилетом и рапирой.

После чего мы бы остались двое против двоих, причём магессы были бы ослаблены ядом, а разорвать дистанцию и оказаться на удобном для мага расстоянии уже не успели бы. Шут хотел сделать это как можно дальше от поля боя, чтобы не привлекать внимания разведчиков.

Но, похоже, этот план оказался провальным. Как я и предполагал, старуха оказалась подозрительнее своих товарок. Что же, ладно, не так уж и важно. Шут был достаточно умён, чтобы понимать: не всё всегда идёт так, как ты хотел, так что у нас с ним были разработаны тактики на разные случаи.

Нас заметили примерно минуты за три до того, как мы, двигаясь лёгким шагом, добрались до самого края сражения. Даже отсюда уже можно было довольно легко прочувствовать атмосферу крупномасштабной битвы. Казавшиеся с такого расстояния муравьишками, десятки тысяч людей с обеих сторон, старательно убивающие друг друга, создавали совершенно особенное сочетание из звуков: звона клинков, ржания коней, боевых кличей и предсмертных воплей.

И я, нежить, отчётливо ощутил энергию смерти, которой мне так не хватало в человеческом мире, тяжёлым, невидимым облаком окутавшую сражавшихся. Теперь мне стало понятна разница между “старой” и “свежей” энергией смерти.

Та сила, что наполняла Подземелье Некроманта, была холодной, неподвижной, как один огромный кусок льда. А это облако бурлило, кипело, практически жило своей жизнью, если к энергии СМЕРТИ вообще применимо это слово. Ничего удивительного, что для рождения драголича нужна была именно такая, кипящая и раскалённая сила.

Довольно оперативно, стоило признать, наперерез нам двинулись два небольших верховых отряда. С запада конные всадники, с востока группа верхом на тех самых здоровенных ящерицах, довольно забавно вертящих туловищем при беге.

Наверняка, для обеих сторон наше появление было крайне подозрительным, ведь существование магии и воинских техник делало даже одного человека потенциально невероятно опасным. Так что, несмотря на то, что прямо сейчас в сражении почти не участвовало достаточно сильных воинов, максимум уровня Бойца, и сложно было представить, почему бы столь могущественным персонажам нужно было приближаться к полю боя, лучше было перестраховаться.

К сожалению для обеих сторон этого конфликта, произошло именно это. И к ещё большему сожалению для двух отрядов разведчиков, Агнес не имела никакого желания вести переговоры.

— Ганлин, Шут, займитесь! — бросила она, ни на мгновение не останавливая своё продвижение к центру сражения.

Воительница была напряжена до предела. В том случае, если энергии смерти будет недостаточно, нам придётся добавить ещё, устроив небольшой геноцид, и, если мне или мечнику это не казалось чем-то особенным, она явно не любила такие способы решения проблем. А ведь приказ придётся отдать ей. Так что сопротивляться я не стал, да и, в целом, это было бессмысленно. Кивнув Шуту, я ускорился и рванул налево, к конникам, а мечник бросился в сторону наездников на ящерах.

Глава 83

Гуйар, врезавшийся в землю прямо перед первым рядом всадников создал небольшое землетрясение, из-за чего половина людей попадала со своих скакунов. Никто, впрочем, не умер, средняя сила армий была не слишком большой, но отправленные нам наперехват отряды были достаточно хороши, чтобы банальное падение с лошади не стало серьёзным препятствием.

Однако цели своей я добился. Задним рядам пришлось затормозить, чтобы не начать топтать соратников, бравое наступление захлебнулось, и убежать от меня им уже было бы куда сложнее.

А дальше всё было просто. Два-три Ратника и десяток Бойцов были для меня сейчас как мошки. Орудуя Калией, как самым обычным стилетом, я меньше чем за минуту расправился со всеми. Шут, судя по всему, справился даже быстрее.

Однако воплотить его план в жизнь всё равно пока что не представлялось возможным. Раука не побежала за товарками, а осталась стоять, дожидаясь нас. При таком положении, даже если бы мы решили напасть на Агнес и Паланиту со спины, нам самим в спину тут же прилетели бы заклинания водной магии.

И ни я, ни Шут не были достаточно уверены в том, что его яд снизил способности старухи достаточно, чтобы мы пережили эту атаку без последствий. Лучше было выждать ещё.

Так что догонять спешащих вперёд магесс мы не спешили, двинувшись дальше ромбом со стороной метров в сто. Как оказалось, не зря. Осознав, как быстро мы расправились с отправленными отрядами, причём с обоими, командование противоборствующих войск, похоже, решило, что мы — элитный отряд какой-то третьей стороны и хотим воспользоваться моментом, чтобы уничтожить как можно больше войск обеих армий.

Ну или что-то подобное. Так или иначе, нам на перехват с возвышенностей по обеим сторонам поля уже спустя десяток секунд двинулись семь точек: три справа и четыре слева. И судя по скорости их приближения, это были уже даже не Ратники или Рыцари, а Воители.

— Справитесь?! — перекрикивая бьющий в лицо ветер, спросила Агнес. Стоило отдать ей должное, сейчас в её голосе не слышалось и капли обычного пренебрежения, в боевой ситуации женщина умела отбросить в сторону личные неприязни.

— Да! — крикнул Шут и устремился навстречу точкам, быстро разворачивающимся в такие же, как мы, бегущие фигуры. Я просто кивнул и тоже двинулся к своим противникам.

В целом, даже с учётом того, что сейчас мы, фактически, выполняли за магесс грязную работу, в этом не было ничего плохого. Всё равно любых потенциальных конкурентов в борьбе за яйцо драголича следовало устранить, а в идеале также убить и вообще всех свидетелей, что означало полный геноцид обеих армий.

Впрочем, вряд ли нам двоим с Шутом это бы удалось, всё-таки за несколькими десятками тысяч человек одновременно не угнался бы и кто-то уровня Палонта, так что трату такого количества времени мы посчитали бессмысленной. А вот смерть Воителей, способных в критический момент битвы с Агнес влезть и всё испортить, была очень даже полезна.

Четверо бегущих на меня воинов были похожи как горошинки в одном стручке. По крайней мере, на первый взгляд. Все в тяжёлых доспехах, все с длинными двуручными мечами, поднятыми к левому плечу, всех четверых окружает слабая, но всё-таки заметная дымка, похоже, какое-то проявление магии. Уже по тому, как они слаженно взяли меня в клещи, было видно, что они привыкли работать в тандеме, групповыми усилиями побеждая и куда более сильных противников.

Однако на этот раз вы наткнулись не на того противника, ребята. Сражаться одному против многих я учился с самого появления в Подземелье Некроманта. Оказавшись в окружении, я, недолго думая, рванулся к самому ближнему Воителю.

Конечно, такой манёвр они ожидали, любой понимал, что, если ты сражаешься против толпы, лучше всего будет выбивать противников по одному. Квадрат со мной посередине и Воинами на вершинах сохранился почти идеально, давать мне инициативу они не собирались.

Вот только вряд ли кто-то из них хотя бы подозревал о существовании таких артефактов, как Калия. Не сбавляя хода, я воткнул свой магический стилет в пространство и, чувствуя, как напрягаются мёртвые мышцы, развернулся вокруг него ровно на сто восемьдесят градусов. Практически не потеряв в скорости и импульсе, я устремился уже навстречу тому бойцу, что только что находился у меня за спиной, и вот он уже успеть за мной не смог.

Вялая попытка защититься — поток ветра, состоящий из тысяч тонких режущих кромок. Против множества слабых противников это, и правда, было бы действенно, но мне не причинило почти никакого вреда, лишь немного поцарапало кожу.

Выставленный же жёсткий блок Гуйар пробил, словно картонку. Вначале двуручник Воителя изогнулся изящной дугой, а потом, когда металл, не выдержав такой нагрузки, лопнул, осколки лезвия, оставшиеся на рукояти, вошли ему прямо под ключицу. Впрочем, почувствовать боли он не успел. Испещрённый зубьями Кровожадный Король при прямом попадании в забрало взорвал его голову, как переспелый арбуз.

И это я ещё не применил ни превращения, ни Усиления, истратив лишь крупицу энергии на пространственный замок. Используй я оба своих козыря, наверное, смог бы по силе сравниться с низшим Бедствием, однако с Агнес сражаться всё равно было опасно.

С учётом истории и наследия Бирюзовых Врат, у неё тоже, наверняка, были свои козыри в рукаве, а уж наличие у лидера артефактов уровня Калии практически не подлежало сомнению. Тем не менее, будь дело только в силе, я, может быть, и сразился бы с ней.

Испытать себя против заведомо более сильного противника было очень заманчиво. Однако сейчас моей целью была не сама Агнес, а висящий у неё на шее мешочек. Так что действовать предстояло по-другому.

Трое оставшихся Воителей, переглянувшись, одновременно бросились в атаку, похоже, решив, что в противном случае шансов у них не останется. Что же, решение, в целом, правильное, но бесполезное. Немного присев, я оттолкнулся ногами от земли, на всякий случай создав подушку из Усиления, чтобы не уйти ногами в расхлябанную почву, и взмыл в воздух, на мгновение разминувшись с ударами трёх клинков.

Пока был в полёте, с высоты бросил взгляд на Шута. Мечник уже заканчивал, тем более, что у него противников изначально было меньше. Когда я посмотрел в его сторону, мой “напарник” как раз протыкал своим длинным стилетом горло второго из трёх бойцов.

Стоило поднажать, чтобы не отстать от Шута и в нужный момент оказаться в нужном месте. И, казалось бы, в прыжке это сделать сложно, ведь в воздухе ты лишался опоры и практически не был способен управлять своими движениями.

Даже Усиление, ставшее для меня столь же привычным, как дыхание для людей, не было универсальным решением. Из-за тяжести Гуйара маневрировать с помощью кроваво-красной энергии становилось очень сложным, но Калия решала все эти проблемы разом.

Если бы я ничего не сделал, то, даже несмотря на шесть сотен килограмм, тянущих меня вниз, я бы поднялся метров на семь-восемь. Однако вместо этого, стоило мне уйти из опасной зоны досягаемости двуручников, я снова воткнул свой стилет в пустоту и, совершив вокруг него полный разворот, обрушил Гуйар на противников.

Правда, на этот раз ничьей смертью дело не закончилось. Быстро скоординировавшись, Воители скрестили свои клинки и встретили Кровожадного Короля тройным блоком. Через такое я пробиться уже не смог, но с удовольствием отметил, что мечи двух воинов также выгнулись дугой, став практически бесполезными в бою, а земля под ними просела на несколько метров, образовав настоящий кратер.

Тем не менее, Шут уже наверняка приканчивал последнего, так что я решил немного раскрыть карты. Алый туман, разлившийся от меня во все стороны, испугал троицу мечников куда больше, чем смерть их товарища. Не знаю, что происходило у них на лицах, забрала мешали разглядеть, но по тому, что один даже попятился, стало понятно, насколько им не по себе. Что же, им же хуже, потому что в таком состоянии не только победить, но даже оказать минимальное сопротивление мне у них не получится.

Калия вынырнула из ладони, как маленькая рыбка. Я ни на что особо не рассчитывал, собираясь заморозить стилет в ту секунду, когда Воитель вскинет свой клинок для парирования. Но, совершенно неожиданно для меня самого, острие Калии, так и не встретив на пути сопротивления, вошло прямо в глаз тому самому попятившемуся бойцу.

Эм… это было даже как-то неловко. Вроде как: “Эй! Ты что, умер? Да не может быть! Ты ведь шутишь, да? Нет? Ну ладно…” — странная ситуация, впрочем, не отменявшая того факта, что у меня было ещё два противника.

Всё-таки заморозив Калию, чтобы воин так и остался стоять подвешенным на стилете, я бросился к двоим оставшимся, уже явно растерявшим весь боевой настрой. Парочка вялых ударов, какие-то совершенно идиотские уходы и блоки… если бы они не продолжали прикрывать друг дружку, я бы расправился с обоими за секунды.

Впрочем, это и так заняло не так много времени. Одному Гуйар раздробил колено, и боец, издав какой-то нечленораздельный всхлип, рухнул на землю. Последний же умер на месте, когда раскрученная на нити Усиления булава впечаталась ему в ухо.

Финальным движением выдернул из глазницы мёртвого Воителя Калию, вогнал стилет в ухо потерявшего сознание от боли бойца. Не оправдали они, в общем, столь высокий ранг, не оправдали.

Обернулся. Шут, вполне предсказуемо, закончил раньше меня и сейчас уже ушёл на сотню с лишним метров вперёд, преследуя почти столкнувшихся с войсками женщин. И было видно, как солдаты обеих армий при приближении магесс подались в стороны, словно от Агнес во все стороны распространялся нестерпимый жар.

На самом же деле этой обжигающей волной был страх. Может быть, не все видели, что мы сделали с элитными бойцами, но страх, словно страшнейший в мире вирус, передавался от человека к человеку за доли секунды.

Люди, только что сражавшиеся друг с другом на смерть, готовые погибнуть за свою страну и свои идеалы, пятились, бросали оружие, даже обращались в паническое бегство перед силой, которой в принципе не были в силах противостоять.

Зрелище, надо признать, было поразительное. Ничего подобного я ещё никогда не видел. Мне, испытывавшему не инстинктивный, а чисто прагматический страх, это было совершенно незнакомо. И тем не менее, я понимал, что творится в головах у этих бойцов. Понимал и очень жалел, что причиной всей этой паники был не я.

“А ведь когда-то так и было…” — пришла неожиданно в голову совсем не похожая на обычную мысль. Не похожая потому, что она была не просто неким образом в сознании, она прозвучала, как чей-то реальный голос, громкий, сильный, звучный.

А ещё она явно не была моей, потому что со мной никогда такого не было, чтобы целые армии разбегались от меня в ужасе. Или было? На ум сами собой пришли персонажи из моих видений.

Из них всех больше всего на роль устрашителя тысяч больше всего подходил тот, кто явился после получения Гнева, кто собственноручно построил гору из тел убитых им существ, людей и монстров. Однако после видения Жадности я уже не был уверен в том, что они — это я. Но тогда к чему эти видения?

Сложно. И, как всегда, без ответов.

Тем временем Агнес, не обращая ни на что внимания, остановилась там, где совсем недавно проходила граница битвы, а теперь остались лишь разбросанное оружие и следы бегства сотен и тысяч ног, и вытащила из-за пазухи мешочек с жемчужинкой.

Паланита и Раука встали по бокам от своего лидера, готовые отразить любую неожиданную атаку, угрожающую жизни Агнес и успеху предстоящего ритуала. Шут, обернувшись ко мне, состроил страшное лицо, которое должно было сказать: “Быстрее! Она сейчас начнёт!” — и ещё больше ускорился.

Однако я не торопился. Магессы не обращали на меня и мечника никакого внимания, полностью поглощённые исполнением своей основной миссии. А то, что Шут поймёт мой собственный план, меня уже не волновало. Когда он добрался до троицы и на полном ходу пронзил своей трёхгранной шпагой грудь Рауки, я был ещё где-то метрах в семидесяти.

Старуха, не издав ни звука, рухнула на землю. С пробитым сердцем не выжить даже Магистру. В итоге её подозрительность была побеждена её же фанатичным поклонением Бирюзовым Вратам и преданностью той миссии, что она получила. В целом, всё согласно плану.

Агнес, естественно, тут же прервала едва начатый ритуал. И дело, наверное, было даже не в смерти старшей подруги, а в том, что Шут теперь мог атаковать её, если бы она продолжила. Поставленная перед ней королём Бирюзовых Врат задача была превыше всего остального, а месть за Рауку стала бы лишь приятным дополнением к устранению угрозы. Тем не менее, ударить Шута она так и не успела.

Поймав момент, когда мечник вонзит клинок в старуху, я ускорился, и мечник, ещё даже не успевший до конца вытащить свой длинный стилет из раны Рауки, оказался полностью беззащитен. К тому же он совершенно точно не ожидал от меня такого, в прямом и переносном смысле, удара в спину. Если точнее, Калия вонзилась ему прямиком в затылок, мгновенно оборвав жизнь уже восьмого Воителя за последние пару минут.

Воцарилась странная пауза. Я смотрел на Агнес, она и Паланита смотрели на меня, уже окончательно сбитые с толку.

— Он хотел выкрасть яйцо и продать его, — быстро сказал я, выдёргивая стилет из черепа Шута. — И позвал меня в долю. Отказать в тот момент я не мог, иначе он бы сбежал и, возможно, напал на нас ночью, так что пришлось ему подыграть. Вам сказать тоже не мог, он за всеми нами следил. Продолжай ритуал.

Замолчал, давая понять, что это всё, что я хотел сказать, после чего встал на то место, где только что стояла Раука.

— Спасибо… — пробормотала Агнес, для которой, похоже, наступил момент пресыщения информацией, после чего снова достала мешочек, из мешочка жемчужину и подняла её над головой.

А вот теперь надо было действовать ещё быстрее. Сорвав с пояса гладкую дубинку, которую я купил в той самой крепости, выбравшись с постоялого двора ночью, я размахнулся и с широкого размаха ударил Паланиту в висок.

Усиленное магией дерево затрещало от таких нагрузок, всё-таки рыжая была и воином тоже, а значит, тело и кости её были куда крепче, чем у обычного человека и даже крепче металла. Но нужного эффекта я добился. Родственница короля, не издав ни единого звука, рухнула на землю. Не мёртвая, это я отлично чувствовал, но сотрясение мозга ей было обеспечено. А мне этот удар обеспечил пару минут наедине с Агнес.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — взревела окончательно запутавшаяся магесса.

От её голоса и меня, и всё, что было обильно разбросанно вокруг, отнесло на несколько метров в стороны. Что же, так даже лучше, меньше шанс задеть рыжую в процессе.

— Я предаю вас всех: и Бирюзовые Врата, и предателя Бирюзовых Врат, — я кивнул головой на труп Шута. Бесславный конец для выходца Дома Клинков. Хотя, может, и нет, я ведь так и не спросил, учился ли он в Деревне, или нет.

— Ты хочешь яйцо драголича?

— Да.

— Те, кому ты захочешь его продать, убьют тебя ещё до заключения сделки, — строго сказала она, словно учительница глупому ученику. Смысл, впрочем, был совсем иной: “Помоги мне, и король Палонт отлично тебя вознаградит!” Нет, дамочка. Не сработает.

— Я не собираюсь его продавать. Я хочу призвать драголича для себя.

— Идиот! — расхохоталась Агнес. — Без правильного ритуала это бесполезно, а я никогда ничего тебе не скажу!

— И не надо, — пожал я плечами. Нужно было еще немножко потянуть время. — Я узнаю всё сам.

— Каким же образом?

— Я… — не стал договаривать.

Вместо этого из моего тела во все стороны рванул алый туман, и мир погрузился в кровавый ад.