Костяной Скульптор. Том 3

Глава 48

Зелёное. Вот первое, что бросилось в глаза. Все вокруг было… зелёным.

И дело не было в побочных эффектах проявившейся способности. Я лежал в лесу, самом настоящем, зелёном, живом лесу! Что за чёрт… ладно, я понял, что меня куда-то телепортировало. Я даже готов был поверить в то, что оказался где-то намного глубже восьмого этажа. Но в Подземелье Некроманта, по определению, не могло быть живых деревьев.

А это означало… перевернувшись на спину, я не без некоторого разочарования уставился на потолок. Я не на поверхности. Вот только и потолок был совсем не тот, что я ожидал увидеть.

Он был даже выше, чем в пещере пятого уровня, где стоял город Красного Древа. Фактически я даже не весь его мог разглядеть, где-то на треть камень скрывали белоснежные пушистые облака. Я совершенно точно не в родном подземелье. Но раз я не на поверхности и не в Подземелье Некроманта, тогда…

Звериные Пещеры, больше нигде я бы не увидел потолка, находящегося почти в полукилометре надо мной. Такой же как и Подземелье Некроманта полигон.

Пусть он и отличался по структуре, но, по сути, представлял из себя ровно то же самое. Усложняющуюся с каждым уровнем тренировочную площадку.

Вот только населяла его не нежить, а нечисть. Вполне живые, агрессивные и голодные твари самых разных форм и размеров. Не только безмозглые звери, но и вполне разумные существа типа гоблинов, оборотней, циклопов… названий всех видов было не упомнить и не перечислить.

Однако о том, как мне тут выживать, откуда брать энергию смерти и как попасть обратно, думать буду потом. Сейчас нужно было разобраться с активно выкрикивающим моё имя и размахивающим руками, словно мельница, вопросом.

— Ганлин! — знакомый голос.

Даже слишком знакомый. Кареглазая неслась ко мне, только успевшему подняться на ноги, сквозь деревья, забыв про то, что тут могли быть враги и вообще не было понятно, на каком этаже мы оказались.

— А ну цыц! — собственный голос показался чужим. То ли из-за того, что я несколько месяцев провёл под водой в безмолвии, то ли от того, что в этом теле он звучал куда ниже и грубее. Однако своей цели я добился. Девчонка замерла и даже зажала рот ладошкой, словно сама себя хотела удержать от дальнейших глупостей. — Кого из тех, с кем я сражался, ты ещё видела?

— Никого… я очнулась минут пятнадцать назад. Всё водой залило, наверное, это из-за того, что нас переместили вместе с частью того озера. Всё обыскала, думала, что одна осталась, а потом ты появился словно из ниоткуда. Я точно помню, что на этом месте никого раньше не было, вот я и побежала… это ведь, правда, ты? — чувствовалось, что она напугана, и да, вся мокрая с головы до пят.

Хотя, с учётом того, откуда нас переместило, ничего удивительного.

— Я, — двигаться было непривычно, слишком резкий и быстрый скачок в физической силе. Так что даже кивок головой вышел каким-то дёрганным. Но это ничего, быстро привыкну.

— Слава светлым богам…

Она глубоко выдохнула и уселась прямо на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Я же вроде ей шею свернул, нет?

Откуда такое спокойствие и даже удовлетворение? Эти вопросы я не преминул озвучить вслух. В ответ на что кареглазая дёрнулась, вскинула на меня глаза и рефлекторно потянулась рукой к горлу, но быстро спохватилась и сделала вид, что поправляет прядь волос.

— Ты ведь себя тогда не контролировал, я правильно поняла? — наконец, озвучила она свои мысли, оказавшиеся неожиданно близкими к истине.

— Можно сказать и так.

— Это было как раньше, когда ты получил Подчинение?

— Да, только на этот раз с гневом, — не знаю почему, но разговор с ней, даже такой недолгий, мне был очень приятен. У нежити вообще есть чувство ностальгии?

— Я так и поняла, — улыбнулась она, теперь уже без стеснения потерев шею. — А Веск мне не верил. Говорил, что ты обезумел и активировать ту бомбу было правильным решением.

— Тебе стоило бы сказать мне про эту бомбу, — с раздражением в голосе произнёс я. Напоминание о том, как я едва не помер, разом стёрло все приятные эмоции. Девчонка нахмурилась и сникла, ей явно было стыдно. Эх… — ладно, забудем. Мы попытались друг друга убить, и у нас обоих не получилось. Так что не вижу смысла к этому возвращаться.

Будь у меня кожа на лице, я бы точно улыбнулся такой постановке примирения, но, к сожалению, не судьба. Из-за того, что я не дождался окончания процесса изменения, на голове процесс остановился раньше, чем следовало, оставив череп покрытым только мускулами, тогда как на всём остальном теле канаты сухих и будто обезвоженных мышц оказались под слоем такой же высохшей кожи. Неприятно, но, думаю, я ещё смогу с этим что-то сделать, используя новую способность. Однако об этом тоже попозже.

— Идёт. А на этот раз ты тоже какую-то способность получил? Ты был словно в зелёном пламени, даже как-то красиво.

— Пока не уверен, — покачал я головой, — для начала нам стоит найти безопасное место и как-то понять, на какой уровень Звериных Пещер нас занесло. Уж не знаю, по какой причине тебе до сих пор не встретилась никакая тварь, но рассчитывать на то, что так будет продолжаться, не стоит.

— Хорошо, — кареглазая поднялась с земли, отряхнула пятую точку и подняла на меня довольный и выжидающий взгляд. Как-то непривычно даже…

— Чего это ты?

— Рада, что ты — снова ты.

Пожалуй, даже не будь я нежитью, всё равно никогда не смог бы понять женщин…

Насколько я помнил из прочитанных книг и рассказов Лиората, Звериные Пещеры представляли из себя множество гигантских спиралей, ввинчивающихся в землю от поверхности и до самых глубин.

Каждый виток представлял из себя один уровень полигона. Между собой их соединяли тоннели, но, в целом, это место было куда менее запутанным, чем мой дом. Лабиринтов, по типу шестого уровня, тут не было точно.

Однако вместо сложных ходов и переходов, тут были свои опасности и подковырки. К примеру, в отличие от подчиняющейся только строгим правилам системы полигонов нежити, местная живность была живой, а значит, тут было куда сложнее предугадать поведение встреченной на пути твари.

Нечисть, в отличие от нежити, знала о страхе, но знала и о гневе, и голоде, так что битва могла закончиться даже не начавшись, а могла стать настолько ожесточённой, что даже моим мёртвым собратьям оставалось бы лишь завидовать.

Ещё тут были аномальные зоны, способные повлиять на сознание человека, погрузить в сон или наоборот, ввести в состояние боевого безумия, заставив нападать на товарищей, были опасности в виде болезней и заражений от укусов разных мелких тварей, и вообще местное окружение было куда менее дружелюбным, чем чистые холодные лабиринты Подземелья Некроманта.

Так что, пусть я не мог заболеть, подхватить заражение крови или заснуть, стоило всё равно быть начеку, тем более что мы с кареглазой оба были тут впервые. Порыву плюнуть на неё и отправиться дальше одному я успешно сопротивлялся.

Во-первых, вдвоём мы сможем больше изучить и сделать, во-вторых, мне нужен был кто-то, кто присмотрит за мной, пока я буду разбираться с новыми способностями, ну и в-третьих, мне просто не хотелось её бросать. Всё-таки я не совсем правильная нежить, что бы там Лиорат ни говорил…

***

Секунду назад я стоял в густом зелёном лесу и вдруг ощутил, что испытывает кусок мяса, попадающий на раскалённую сковороду. Однако почти сразу пришло осознание: это не Я, меня вновь посетило видение.

Правда, на этот раз не такое, как было с императором или тем тираном, что сидел на горе тел.

Во-первых, откуда-то я знал, что это не какое-то далёкое прошлое, всё происходит в этот самый момент, просто где-то в другом месте и не со мной.

А во-вторых, я почти точно знал, чьими глазами смотрю. Игор Крап, паладин ордена святой Игнации, никак не хотел от меня отлепляться и теперь добрался даже сквозь пространство.

Глаза резало от яркого света, куда более яркого, чем даже сияние светляка охотницы, так что увидеть происходящее вокруг я, а вернее молотобоец, смог далеко не сразу. Но, чтобы понять, где он находится, мне этого и не надо было. Дьявольские Недра, ещё один из четырёх великих полигонов.

И привыкшие, наконец, к резкому свету глаза лишь подтвердили эту догадку. Этажи полигона демонов все как один представляли из себя бесконечные раскалённые пустоши от горизонта до горизонта с редкими торчащими из земли камнями и уходящими под потолок колоннами, поддерживающими свод гигантских пещер.

Они же при этом являлись одновременно и переходами между этажами. Главными противниками приключенцев здесь были постоянный жар почище, чем в пустынях, рыщущие повсюду демоны и практически полное отсутствие укрытий.

Хорошо ещё, что у местности присутствовал какой-никакой рельеф, иначе, чтобы спрятаться от чужих глаз, единственным вариантом было бы копать ямы в ссохшейся за тысячелетия без дождей земле.

Однако на этот раз прятаться было поздно. Мужчина, в котором я без труда узнал Диртаса, стоял в паре десятков метров, часто моргая и уже вытирая пот с морщинистого лба. Хотя, скорее, это всё-таки была вода, оставшаяся после перемещения из подземного озера, у самого Игора в сапогах тоже ещё немного хлюпало.

Смерив мечника скептическим взглядом, паладин хмыкнул и направился в сторону ближайшей скалы, торчавшей из ландшафта словно сломанная кость из свежей раны. Создатели полигонов всё-таки сжалились над авантюристами и помогли с главной проблемой Дьявольских Недр — обезвоживанием.

В каждой из таких скал была небольшая пещерка, где можно было найти родничок, из которого можно было вдоволь напиться и пополнить запасы спасительной жидкости. Вот только рядом с такими скалами всегда ошивались не только желающие нажиться на других приключенцах подлецы, но и демоны, так что слишком часто посещать эти родники было себе дороже.

Но сейчас явно был не тот случай, когда Игор мог позволить себе осторожность. Вода, попавшая сюда вместе с ними из Подземелья Некроманта, моментально впиталась в землю, словно её и не было, а пить то, что ещё оставалось внутри его доспеха, вряд ли стоило.

Но не успел он пройти и нескольких десятков шагов, как сзади его окликнул голос, в принадлежности которого невозможно было сомневаться. Паладин выругался под нос, а я, наблюдавший за этим его глазами и ушами, мысленно усмехнулся.

— Эй, постой! Церковник!

— Чего надо? — с учётом своих и так не малых габаритов, дополнительно увеличенных доспехом, Игор возвышался над Диртасом словно гора, но мечника это, похоже, мало заботило.

— Ты ведь тоже ни хрена не понимаешь, что происходит?

Игор просто промолчал.

— А твой амулет возврата цел? — Диртас вытянул из-за пазухи цепочку, на которой, очевидно, должен был висеть означенный амулет. Однако вместо гладкого камня размером с ладошку ребёнка показалась лишь пустая клетка из металла, где он когда-то был спрятан.

Игор дёрнул рукой, видимо, рефлекторно попытавшись дотронуться до собственного амулета, магией вживлённого в тело прямо под грудиной. Я ощутил его тело так же хорошо, как чувствовал своё, не смог, но, судя по всему, паладин своего камня тоже лишился. И, похоже, это понимание всё-таки подстегнуло его к сотрудничеству.

— Да, я тоже не понимаю, что происходит.

***

— Веск! Да чёрт побери, Веск!

Опять новое видение! Да чтоб тебя… на этот раз, похоже, я очутился в башке охотника, который только-только очухался, за секунду до того, как на его щеку опустилась могучая рука бабы-Ратника.

— Тут я, тут… — пробормотал он, с трудом разлепляя веки. Ему явно было хуже чем паладину. Но очухался и понял, что что-то не так, он всё равно довольно быстро. — Стоп! А где мы? Где Толья и Диртас? И ты… вы… Зинайя?!

— Рада, что я так популярна среди молодёжи, — усмехнулась баба, — но сейчас точно не время и не место раздавать автографы.

— Да, прошу прощения…

Приподнявшись на локте, Веск осмотрелся по сторонам. Свет, создаваемый одним из амулетов охотницы, выхватывал из тьмы лишь одну стену и часть пола. С трёх других сторон не было видно ничего кроме черноты.

Что странно, все поверхности были идеально гладкими, будто во дворце какого-нибудь короля, глянцево-чёрными, даже какими-то полупрозрачными. Впитывая в себя свет, они словно начинали светиться изнутри. Это было даже красиво.

— Мы в Тёмных Шахтах? — о как… последний полигон. Обиталище тварей теней.

— Точно так, — лицо Зинаи устало вытянулось. — Не знаю, как это произошло, но мы переместились в другой полигон. И наши амулеты возврата исчезли.

По спине Веска пробежал холодок, и в каком-то смысле я его понимал.

Тёмные Шахты были самым странным и малоизученным полигоном из всех четырёх. Представляющие из себя, в полном соответствии названию, сотни тысяч, если не миллионы бездонных колодцев, искривлённых, перекрученных, пересекающих другие такие же колодцы, а иногда и сами себя, вынуждающие людей существовать на узких тропинках, которые, словно резьба, накручивались на внутренней стороне этих провалов,

Они были страшны во вторую очередь своей давящей на психику атмосферой беспросветной тьмы и абсолютной тишины. Главной же проблемой решившихся спускаться сюда авантюристов были твари теней, аморфные, почти всегда бестелесные, они могли проходить сквозь стены, вселяться в человеческие тела и даже проникать в сны.

Пусть общая площадь этого полигона и была почти ровно такой же, как и трёх других, количество приключенцев, выбравших именно Тёмные Шахты своим испытанием, было чуть ли не в десяток раз меньше. Нежить, нечисть и демонов по крайней мере можно было огреть посильнее по голове. Теневых монстров же в большинстве случаев победить получалось только магией, и то не без труда.

— И что будем делать?

— Попытаемся выяснить, как глубоко нас занесло, а там видно будет.

— А, кроме меня, Вы точно никого не находили?

— Волнуешься за ту девочку, что была с тобой? Нет, к сожалению или к счастью, но тут только мы двое, — Зинайя ободряюще хлопнула его по плечу и встала на ноги.

— Если она жива, то, наверное, всё-таки к счастью… — пробормотал Веск, поднимаясь следом.

***

И ещё один скачок.

— Вот те на… Норт, вы, оказывается, живы? — Лиорат, чьими глазами я смотрел на этот раз, присел над постепенно приходящим в сознание человеком, разглядывая гладкую кожу сквозь гигантские прорехи в броне, оставленные моими когтями.

— А что мне сделается… — пробурчал в ответ мужчина, явно не понимая, что находится не в восстановительном центре города Красного Древа.

— Ну много чего. С учётом того, что нас закинуло в довольно любопытное место. Как вы относитесь к тому, что в ближайшее время вам не удастся поесть? Или что вас отправят на опыты? Некромантам нежити в Подземелье так редко выдаётся шанс поэкспериментировать с живыми образцами, вы не представляете.

— В смысле? О чём вы говорите? — Норт, словно его ужалили в самое больное место, попытался вскочить, даже спустил ноги с воображаемой койки, вот только лежал он прямо на каменном полу, так что попытка обернулась неудачным кульбитом.

Встав со второго раза в полный рост, мужчина огляделся по сторонам. Лиорат последовал его примеру, давая мне осмотреть какой-то подпол, сырой и холодный.

— Я говорю о том, что мы с вами попали, насколько я могу судить по энергетическому фону, прямиком на сороковой уровень Подземелья Некроманта. И сюда пока что не нагрянули, учуяв вашу ауру жизни, все демиличи города лишь потому, что я старательно скрываю её всеми доступными мне средствами. А теперь, будьте добры, ответьте на пару вопросов.

О как… это было интересно. Получается, Лиорат с Нортом очутились, фактически, у демилича дома. Тогда как глубоко занесло остальных? И нас с кареглазой? Норт, похоже, от вываленной на него информации впал в такой ступор, что даже не нашёл нужным удивиться или испугаться. Его хватило только на:

— Д…да, пожалуйста…

— Что вы помните последнее?

— Как на нас нападает та водная нежить, и я начинаю тонуть…

— И больше ничего? Совсем?

— Нет.

— Очень жаль, — покачал головой Лиорат, наблюдая за тем, как оседает на пол теперь уже бесспорно мёртвый, убитый им бывший капитан Стальной Крови, после чего развернулся и направился к выходу из этого подвала.

***

— Ганлин! Очнись же, ну!

Знакомый голос, вот только я снова не был в своём теле. Наоборот, я смотрел на своё тело, прислонённое спиной к стволу дерева. Кареглазая, чьими глазами я смотрел теперь, нервно ходила туда-сюда, то и дело бросая на меня взгляд. Довольно странное ощущение — вот так видеть себя со стороны.

К счастью, это видение долго не продлилось, и в следующий раз, когда я открыл глаза, эти глаза уже были моими. Поднявшись, я посмотрел на девчонку.

— Как долго я в отключке?

— Минут пятнадцать? — немного неуверенно произнесла кареглазая, оглядываясь по сторонам.

— Понятно…

…что ничего не понятно. Мало мне было видений моей потенциальной прошлой жизни, так теперь ещё и это. Но и на этом на сегодня ещё странности не закончились. Честное слово, я так просто разучусь удивляться. Моя челюсть, воспользовавшись тем, что я задумался и не следил за ней, вдруг раскрылась сама по себе, и мой голос с явной претензией произнёс:

— Ну, может быть, теперь-то ты объяснишь мне, что тут происходит?

Глава 49

Знаю только одно. Происходило что-то странное. Причём сразу, везде и помногу.

Моя новая квартирантка не исчезла. Жюстина и Авок после того, как были активированы их способности, словно заснули. Даже их души перестали проявлять какую-либо активность.

А вот Галаста не только чувствовала себя вполне бодро, но и вела себя довольно активно. По крайней мере для той, кто после бытия лич-боссом вдруг оказался под водой, в голове непонятного скелета, который на её глазах превратился в змеевидного монстра, за месяц убил кучу народу, потом в сражении с несколькими Ратниками превратился обратно снова в скелета, а сразу за тем оказался перенесённым в совершенно иную часть мира.

Она сыпала вопросами, интересовавшими её, как бывшую некромантку, да и сама довольно активно делилась фактами из своей биографии. И с учётом того, что она засыпать, похоже, не собиралась, я решил, что послушать о прошлом Галасты было бы не лишним.

Полное её имя было Галаста Нитайн. Однако, вопреки звучному аристократическому имени, родилась она в семье практически нищей. И детство её уж точно нельзя было назвать счастливым, по той простой причине, что родилась она “с дефектами”.

Одна нога девочки была короче другой, что, в отсутствие нормальных врачей и тем более магов-лекарей, пагубно сказалось на всём остальном организме. И искривление позвоночника было далеко не самым неприятным.

Малышка страдала от постоянных болей в спине, коленях и шее, ходить приходилось, опираясь на палку, а издевательства и избиения от других детей с каждым разом только усугубляли ситуацию. Добавить сюда косоглазие, заячью губу, странно, пучками, растущие волосы — и несложно понять, почему Галаста всё своё детство была козлом отпущения для любого “уважающего себя” ребёнка.

А когда у малышки открылся талант к магии, а её родители накопили денег на обучение дочки в пусть самой захудалой, но настоящей магической академии, всё стало только хуже. У разных людей, даже с похожим талантом, заклинания одной стихии могут получаться очень по-разному.

Кто-то оказывался хорош в огненной магии, кто-то в заклинаниях водной стихии, кто-то становился прекрасным лекарем. Галаста, как бы не старалась, так и не смогла найти, в какой магической дисциплине её ждал успех.

И через полгода учёбы, безнадёжно отстав от своих сверстников, даже имевших меньший талант, она была отчислена. Как бесперспективной, ей не помогли справиться с её физическими дефектами, так что домой она вернулась ещё более забитой и презирающей саму себя.

И так, возможно, было бы до самой её смерти. Но три года спустя в стране, где Галаста жила, случилась крупная вспышка чумы. Люди умирали от кровавого поноса, покрывающих всё тело язв, задыхались от перекрывающих дыхательные пути опухолей, а большинство выживших оставались на всю жизнь безвольными овощами, только и способными что есть, спать и ходить под себя.

Семью Нитайн, жившую в трущобах, в антисанитарии и грязи, эта участь не обошла стороной. Родители девушки умерли, она сама выкарабкалась чудом, благодаря имевшимся в её теле крохам магической силы. Однако после болезни её и так не самое крепкое здоровье окончательно скатилось в бездну.

Вот только бушующая на улицах чума, ежедневно забирающая сотни и тысячи жизней, наконец, дала Галасте ответ на давно забытый вопрос, к какому типу магии она была предрасположена.

И более того, талант девушки оказался выше всяких похвал. Без каких-либо руководства и учебников она сумела научиться управлять энергией смерти, царившей в окружающем мире, и даже умудрилась поднять парочку соседей в виде зомби, пока городские власти не нашли новоиспечённого некроманта.

Магия смерти была вне закона в большинстве стран, однако это не означало, что не было легально практикующих некромантов. Существовали проблемы, в которых умения хорошего мага смерти были незаменимы.

Вытянуть информацию из трупа, незаметно наслать проклятье на нужного человека, да и против “диких” некромантов поддержка такого мага была незаменима. И пусть к ним всегда относились с опаской, не признать важность адептов смерти было нельзя.

К сожалению для Галасты, у той академии, где она училась, уровень был слишком низкий, чтобы суметь обнаружить у неё талант к магии смерти. Таким занимались только лучшие правительственные учреждения.

На следующие десять лет Галаста попала в ученики к одному из немногих официальных некромантов на службе короны. Дни проходили в изучениях книг, практике магии смерти и проведении сложных, часто жутких и всегда крайне мерзких ритуалов, среди которых простое жертвенное убийство человека ударом клинка в сердце было самым безобидным.

Некромантию можно было применять и без каких-либо ритуалов и жертв, используя исключительно собственную энергию. Однако, как бы маг ни был искусен, энергия смерти была слишком чужда живому. Так что эффективность подобной “чистой” некромантии не шла ни в какое сравнение с тем, что можно было сотворить чужими смертями.

Казалось бы — вот оно. Жизнь Галасты начала более-менее налаживаться. Да, отношение к ней всегда было бы холодное, и вряд ли она когда-либо услышит в свой адрес искренние слова восхищения.

Но её должность и её талант не могли не повлечь за собой уважение, власть, деньги, в конце концов. И какое-то время так и было. Она даже смогла позволить себе услуги достойного мага-целителя, исправившего если не все, то, по крайней мере, большинство её внешних дефектов.

Вот только потом произошло то, чего всегда боялось любое правительство в отношении подчинённых ему некромантов. Учитель Галасты решил, что исследования магии смерти куда важнее любых приказов, а если эти приказы к тому же ещё и ограничивают его, то лучше уж вообще никому не подчиняться.

Старик сбежал, создав настолько мощное заклинание, что половина города превратилась в погост, а армада мертвецов была остановлена лишь спустя неделю, после того, как количество жертв достигло шестизначных значений.

Галаста была к этому непричастна, она даже не знала о том, что её учитель замыслил нечто подобное. Однако, обжёгшись на молоке, власти решили подуть на воду и устранить не только обезумевшего некроманта, но и его ученицу.

Сбежать, как это сделал её учитель, девушка не смогла и спустя пару месяцев после подавления восстания мертвецов была публично казнена как пособница страшного некроманта ради успокоения народных волнений и поддержания престижа короны.

После смерти душа Галасты, как и душа Авока, не растворилась в мире, а была затянута в Подземелье Некроманта, вселившись в тело босса седьмого этажа. Но при этом, в отличие от остроухого, она смогла сохранить себя. Более того, теперь она с лёгкостью могла исполнять такие заклинания, что в прошлом требовали десятков жертв и часовых ритуалов.

Нежить по очевидным причинам была невероятно близка к энергии смерти, куда больше, чем к стихийной магии. Если бы обычные личи вместо фаерболов и ветряных лезвий использовали заклинания смерти, их мощь выросла бы раза в два-три минимум, что уж говорить о профессиональном маге, обладающим настоящим человеческим разумом и многолетним опытом.

Однако сразу в разнос Галаста не пошла, решив действовать умнее. Как босс, она постоянно была на виду, каждый день сражаясь с десятками людей. Если бы она начала вести себя странно с первых же секунд пробуждения, это бы быстро заметили, и тогда у неё не осталось бы возможности как-то воспользоваться сложившейся ситуацией.

Так что, вместо того чтобы сразу начать насылать на авантюристов призванную нежить, она решила ждать. Ждать и копить силы. В теле нежити это работало немного иначе, но девушка точно знала, как некроманту увеличить свою мощь за счёт энергии смерти, а её вокруг было в достатке. И лишь когда её отличие от обычных боссов уже стало слишком бросаться в глаза, Галаста начала действовать.

Её не раз убивали, превращали в груду костей, однако каждый раз Галаста снова поднималась, и каждый раз её новым противникам становилось всё сложнее. Она смогла подобрать ключи для призыва большинства существующей на верхних этажах подземелья нежити и сделать своё тело сильнее. От её рук умерло множество приключенцев.

А потом появился я, и всё закончилось.

Да уж, история такая себе. И ничего удивительного, что Галаста активировала во мне именно Зависть. Своё же бодрствование она объясняла своими же навыками. За те пару месяцев, что она провела у меня в голове безмолвным наблюдателем, она смогла более-менее разобраться в связи, что установилась между нашими душами. И, когда способности Зависти пришло время проявляться, Галаста сумела защитить свой рассудок.

С одной стороны, это было довольно полезно в том ключе, что от Галасты я мог бы научиться много чему полезному. В отличие от Жюстины, она была вполне настоящим некромантом и очевидно разбиралась в этой теме получше меня.

С другой же стороны, червячок паранойи где-то в подсознании продолжал твердить о том, что оставлять столь умную и способную деваху у себя в душе было не лучшим выбором. Однако ничего сделать с этим я пока что не мог, так что паранойю пришлось временно проигнорировать. Буду выспрашивать у Галасты разные полезности и, когда пойму, как её усыпить — тогда и буду думать.

Из того, что она осталась в сознании, последовал и ещё один побочный эффект. Я не мог применять способность Зависти. Вернее мог, но только через Галасту. Я направлял в её душу энергию, а она уже превращала её в способность.

К счастью, в отличие от Подчинения и Усиления, третий мой навык не был боевым. Так что подобное наличие посредника серьёзно дело не ухудшало. Надо сказать, свою роль в управлении моей новой способностью Галаста исполняла отлично. И это было вдвойне приятно потому, что я довольно быстро понял: эта способность была едва ли не самой полезной из всех трёх.

Теперь с помощью Галасты я мог по желанию перестраивать своё тело. Причём эти изменения были практически неограниченными по разнообразию.

Лишние конечности, изменение формы и размера костей, мышц и органов, возможность создания любой, какой захочу, внешности и даже, если постоянно выделять на это толику энергии, имитация жизнедеятельности: пищеварение, кровь, текущая по венам, тёплое, насколько это нужно, тело.

Учитывая то, что произошедший сам по себе процесс слияния с практически всеми имевшимися у меня костями и плотью забрал всю имевшуюся энергию и у меня сейчас не было сил ни на Подчинение, ни на Усиление, а пополнения запасов энергии смерти в мире без нежити стоило ожидать не скоро, эта способность, которая без долгих раздумий стала именоваться Изменением, была невероятно своевременной.

Когда мы нашли укромное место для отдыха под корнями одного из лесных исполинов, я потратил почти сотню часов, без передышки экспериментируя со способностью Зависти, и работы там явно ещё был непочатый край.

Мне удалось восстановить свою человеческую внешность и даже придать ей более живой вид. В противовес этому получилось превратиться и в какую-то совершенно непонятную тварь, в конечностях и органах которой я даже сам путался. В итоге, правда, выяснилось главное ограничение этой способности.

Я не мог перемещать энергию между костями. Тот скелет, в который я превратился во время активации Изменения, был идеально сбалансирован с точки зрения распределения силы. То есть физическая мощь всех его частей была в полной гармонии, словно это действительно был единый скелет какого-то ранее жившего существа.

Однако большинство вариантов применения Изменения ломали эту гармонию. К примеру, если я хотел получить лишнюю пару рук, они не вырастали просто из моих боков, а появлялись путём разделения моих собственных рук пополам. Каждая кость превращалась в две, при этом сила каждой конечности уменьшалась пропорционально вдвое.

Можно было вырастить по лишней фаланге на каждом пальце, но материал и энергия для этого брались из уже имеющихся костяшек и, опять же, сила делилась между частью-донором и часть-реципиентом. Не обязательно должно было быть разделение 1:1, этим можно было управлять, но общее распределение энергии по организму оставалось одинаковым.

Ровно также было с изменением размера всего тела или какой-то отдельной части. Не важно, какой был у меня рост, метр или пять, физическая сила оставалась неизменной. То есть слишком гигантским мне становиться было нельзя, поскольку тогда я просто не смогу поддерживать собственный вес и сражаться нормально будет невозможно.

Слишком маленьким также быть не получалось, хотя уже по совершенно иной причине. Лимит моего нынешнего тела, оригиналом которого стал лич-босс, находился, если придерживаться старой теории о десятикратном увеличении, примерно на отметке в две сотни человек.

То есть когда моё тело станет в двести раз сильнее стандартного скелета первого этажа, дальнейшее развитие станет невозможно. И с появлением Изменения в этом плане ничего не изменилось. Только добавилось дополнительное условие. Старая пропорция сохранялась лишь в том случае, если тело было по размерам таким же как оригинал.

Возможно, я немного напутал, но общая тенденция была именно такой. При росте в два с половиной метра, каким была Галаста в роли босса, мой лимит силы и правда находился на уровне около двух сотен человек.

Однако стоило мне уменьшиться, как лимит уменьшался пропорционально объёму тела. Думаю с увеличением это работало ровно также, но тут проверить уже было невозможно. Выходило, что размер около человеческого уменьшал мой лимит до как раз имевшейся сотни. То есть превращение в карлика ростом метр было чревато взрывом всего тела.

Когда-то у меня была теория о том, что лимит зависит не от формы, что я принимаю, а исключительно от черепа, в котором находится моё сознание. Однако теперь стало понятно, что это не совсем так. Попытка обмануть систему, превратившись в карлика с очень большой головой чуть не обернулась плачевно.

Всё-таки дело было в куда более тонких материях, завязанных не на конкретные кости, а на что-то более сложное. Также я, с подачи кареглазой, проверил ещё несколько довольно занимательных теорий, в результате чего выяснились ещё несколько занимательных вещей.

Изменить внутреннюю структуру тканей, то есть сделать кости пористыми, как у птиц, добавить глазам какие-нибудь дополнительные эффекты или превратить свои волосы в броню как у некоторых животных, я не мог. Изменение неожиданно оправдало своё наспех придуманное название, позволяя мне манипулировать лишь тем, что уже было у меня в арсенале, но не создавать что-то новое.

Разделиться надвое было можно и сравнительно просто. Выращивание на спине своей точной копии прошло вполне успешно, и я смог с лёгкостью ей управлять.

Но стоило кареглазой ударом клинка перерубить связывающую меня и меня-копию тонкую полоску плоти, как связь между нами терялась, а копия просто замирала, как это когда-то делали скульптуры-зомби. Однако, если соединить нас по месту разрыва и подождать, пока процесс восстановления закончит своё дело, как отрубленная часть снова стала мной.

Так что тут было как с отрубленными руками или ногами, наплодить кучу своих клонов я был не в силах. Создавать скульптуры, правда, стало куда удобнее. Не надо было искать нежить, упокаивать её, проводить слияние с убитым и, скорее всего, распавшимся на несколько частей мертвецом… просто выдавил из своего тела собственную копию с самой минимальной силой — и всё.

Да, доля энергии исчезала, но в сравнении с моим нынешним максимумом это было практически ничто, к тому же при необходимости я всегда мог вернуть эту силу обратно, так что к этому странному побочному умению я, пожалуй, теперь буду прибегать почаще.

Ещё, несмотря на то, что я не мог создать несуществующие в моем теле ткани или как-то кардинально перестроить имеющиеся, это вовсе не значило, что я не мог принять нечеловеческую форму. Ведь, фактически, по строению организма звери мало чем отличались от людей.

Да, я не мог превратить свои пальцы в копыта, а ногти сделать полноценными когтями, но удлинить зубы до состояния клыков было довольно легко, как и растянуть стопу, чтобы она походила на звериную “обратную коленку”.

Другой вопрос, что я мало представлял, как по-настоящему устроены мышцы животных. Появившаяся в момент моего “рождения” информация по анатомии ограничивалась человеческой и, если присоединение костей животных работало само по себе, создавая порой невозможные структуры, то теперь нужно было выстраивать все мышцы и связки самостоятельно. Так что на то, чтобы пуститься в бескрайний полёт фантазии, мне не хватало знаний.

И тут, казалось бы, я попал в идеальное место. Звериные Пещеры, заполненные самыми разными представителями монстроподобной фауны. Препарируй, изучай, воссоздавай сколько влезет.

Вот только не тут-то было. Огромная спиральная пещера, в которую мы попали, была пуста. Мы с кареглазой так и не смогли обнаружить ни единого живого существа. Вокруг нас был только лес, лишённый даже насекомых. Может, я чего-то не понимал, но вроде бы тут так быть не должно.

И это было только началом. Попытавшись пройти через тоннели к другим пещерам-спиралям в надежде найти хоть кого-нибудь, мы очень быстро обнаружили, что каждый из них заканчивался тупиком. Куда бы мы ни тыкались, в каждом проходе уже через два-три десятка метров нас ждала каменная стенка. И сколько бы я ни рушил её, другой стороны прохода не появлялось.

Более того, путь вниз и вверх по спирали также был невозможен. Вернее, не совсем так, нас ничто не останавливало, не было ни зон боссов, ни каких-то барьеров. Но после того, как мы, казалось, сделали аж три полных витка и по логике должны были уже опуститься на три уровня, кареглазая совершенно неожиданно наткнулась на то же самое дерево с поднятыми из земли корнями, где мы прятались в первые дни.

И ошибки быть не могло: обнаружилось и кострище, тщательно затоптанное девушкой перед уходом, и следы на коре дерева от моих проверок силы. Попытавшись ещё раз, на этот раз пойдя вверх, мы ровно через один виток, не без труда, но всё-таки нашли это же самое дерево.

Фактически, мы оказались заперты в зоне, как я теперь понимал, лишь внешне похожей на Звериные Пещеры, а на самом деле являвшейся чем-то иным. И тот факт, что тут больше никого не было, кроме меня и кареглазой, наводил на одну простую, но очень неожиданную мысль.

Кто был целью этого переноса, я или она? Я привык, что все странности и всё дерьмо постоянно случались именно вокруг моей тушки, и в целом такая позиция была вполне оправдана. Все-таки даже Лиорат, демилич с сорокового этажа Подземелья Некроманта никогда не слышал о нежити, даже отдалённо на меня похожей.

Однако, если перемещение просто в Звериные Пещеры ещё можно было списать на какую-то ошибку системы полигонов, то вот попадание в такое, явно специально созданное и подготовленное место, не оставляло сомнений в чьём-то умысле.

Да и видения, явно начавшиеся неспроста, показали мне не троих, а четверых человек, включая как раз кареглазую. Кстати, пока что новых видений, как-то прояснявших бы эту ситуацию не было, но что-то мне подсказывало: Веск и молотобоец попали в примерно такие же “пустые” куски полигонов. Правда, в таком случае Лиорат выбивался из общей картины, но лучших идей у меня не было.

Спрашивалось: а зачем забрасывать в такие места кареглазую и остальных? Я понятия не имел. Вот только что-то мне подсказывало, что уже довольно скоро в этом вопросе проявятся какие-то светлые пятна. Потому что, когда девчонка сегодня проснулась и подняла на меня взгляд, я вдруг понял, что называть её кареглазой было уже нельзя.

Глава 50

— Твои глаза… — поначалу мне даже показалось, что у меня зрительные галлюцинации из-за каких-то побочных эффектов способностей, вот только ничего подобного. Её лицо осталось совершенно неизменным: каждый изгиб, каждая чёрточка, каждая пора на коже — всё ровно такое же, как я помню. Но вот глаза… — они жёлтые!

— О чём ты?

Ещё спросонья, она сразу не поняла, о чём я говорю. Пришлось растолковывать, не без помощи воды и наспех организованного из неё зеркала. И только увидев своё отражение она перестала задавать глупые вопросы по типу: “Прекращай, ты что, шутишь?”

Никаких сомнений не оставалось, бывшие тёмно-карими, теперь они стали ярко-жёлтыми, почти горящими. Даже светились в темноте, словно парочка маленьких жуков-светляков.

Сказать, что у неё началась истерика, значит, ничего не сказать. Дело, конечно, было не в самом изменении цвета, а в том, что это произошло по совершенно неизвестным причинам. Почти уверен, что даже живым мужчинам не всегда понятно, что делать с забившейся в угол и тихо рыдающей девушкой, обо мне же речь вообще не шла.

А потому я не нашёл ничего лучше, кроме как выбраться из нашего импровизированного убежища под корнями того дерева и сходить на разведку. Да, я знал, что в этом лесу никого не было, но, если ты параноик, это ещё не значит, что за тобой не следят.

И моя насторожённость совершенно неожиданно окупилась. Спустя где-то пятнадцать минут неспешной прогулки, я вдруг услышал новый звук. Не только за время нашего пребывания в этом месте, но и за всю свою жизнь я никогда не слышал ничего подобного. Однако почему-то прекрасно знал, кто его производит. А спустя несколько секунд смог и разглядеть.

Прямо в мою сторону, закладывая в воздухе кривые петли, летел самый настоящий комар. Маленькая тварь, сосущая кровь у кого не лень, безобидная и, в целом, бесполезная. Будь я на поверхности или в настоящих Звериных Пещерах — даже не обратил бы внимания.

Вот только я знал точно: в этом месте нет ничего живого, кроме деревьев. Остановившись, я замер и сосредоточил всё своё внимание на слухе. Чтобы звук собственных шагов не казался ударами грома, в обычное время я приглушал свои чувства. Но сейчас было самое время использовать возможности на полную.

И практически сразу же услышал не только писк комара, но и много чего иного. В земле, в траве, под корой деревьев, в кронах — в общем везде, словно из ниоткуда, появились и начали свою деятельность десятки, если не сотни насекомых. И почему-то я был уверен: с каждой секундой их становилось всё больше, словно они появлялись просто из воздуха.

Развернувшись, я пулей бросился обратно. Связь между внезапно ожившим лесом и глазами… теперь придётся звать её желтоглазой, что ли? Звучало как-то криво… короче, потом об этом буду думать.

В общем это не могло быть простым совпадением. И теперь сомнений не оставалось: это не её переместили сюда вместе со мной, это я попал сюда следом за ней. И для чего бы она тут ни оказалась, это начиналось прямо сейчас.

Девчонка, не знаю почему, но по имени её называть у меня язык до сих пор не поворачивался, однако, уже бежала навстречу. Судя по всему, даже истерика не смогла скрыть от неё факт появления вокруг кучи насекомых. Может быть, одно из них упало прямо на неё, мы всё-таки под корнями дерева прятались.

— Что происходит?! — волнение по поводу цвета собственных глаз отошло на второй план, вытесненное заботами обо всё увеличивающейся популяции шести— и восьминогих мелких тварей.

— Почём мне-то знать? — одёрнул я девчонку, уже готовую повиснуть на мне вообще со всеми вопросами и проблемами. — Могу сказать только одно: чем бы ни было это место, оно проснулось.

И, надо сказать, я был чертовски прав.

Насекомые были лишь началом, к счастью, довольно безобидным. Девчонку лишь пару раз укусил комар, да и то не смог пробиться сквозь усиленную техникой кожу. Так что, устав ожидать того, не знамо чего, мы решили не трепать себе нервы и постараться подготовиться к… чему-то, чем бы оно ни было, более основательно.

Старое укрытие было брошено, и новое появилось в одном из самых просторных из найденных нами тупиковых тоннелей. Насекомые, которые, как мне и показалось поначалу, рождались просто из пустоты, внутри этих переходов почему-то не появлялись, и это было очень кстати, мало ли что начнёт появляться после. Перетаскав туда запас дров для костра и соорудив нечто вроде баррикады из отколотых от стены камней, мы принялись ждать продолжения.

Долго ждать не пришлось. На следующее же утро, выйдя уже на самую настоящую разведку, кроме насекомых, я обнаружил кучу разного мелкого зверья. Лягушек, кротов, змей, маленьких птичек, задорно порхающих между деревьями. На меня живность не обращала никакого внимания, словно и не было стоявшего посреди леса мертвеца.

На третий день начала появляться животина побольше. Крупные птицы, грызуны самых разных форм и размеров, мелкие обезьянки. Мимо меня, со смесью недоумения и какого-то необъяснимого удовольствия наблюдающего за происходящим, прополз здоровенный питон.

Однако изменения коснулись не только леса. В прошлый день я не слишком вглядывался, так что не могу сказать точно, но сейчас разница стала уже довольно существенной и не обратить внимания было невозможно.

Зрачок девчонки вытянулся в веретено, как у кошек или змей, во рту удлинились клыки, волосы, ещё недавно едва касавшиеся плеч, сейчас уже свисали до лопаток и, как мне показалось, стали светлее. Истерики прекратились, тяжело истерить три дня подряд. Однако в нормальное состояние она так и не вернулась, была какой-то апатичной и замкнутой. И я опять не знал, что же мне делать.

Фауна пятого дня, кажется, сформировалась полностью. Прямо у меня над головой пролетел здоровенный орёл, неся в когтях истошно вопящую обезьяну, за соседним деревом, как мне подсказывали чувства, прошла какая-то здоровенная хищная кошка, а судя по идущему откуда-то треску, сквозь деревья ломился кто-то очень-очень большой и сильный.

А потому я решил не возвращаться к девчонке, которая будет просто тихо сидеть в уголке и теребить отросшие волосы, а заняться делом. Раз мне совершенно неожиданно привалило такое счастье в виде огромного разнообразия образцов для препарирования, то этим было грех не воспользоваться.

Как всегда, за процессом я, не нуждавшийся в еде и отдыхе для восстановления сил и свете для зрения, не заметил как “небо”, которое тут заменял просто очень высокий потолок, потемнело, а потом снова посветлело, означая начало нового дня. И судя по всему, больше отдыхать нам никто давать не собирался. Ну, по крайней мере, моей депрессивной спутнице.

Её истошный вопль я услышал даже за километр. И, прибежав ко входу в наше убежище, не поверил свои глазам. На неё напали, никаких сомнений.

Вот только в атаку шли не опасные хищники и не здоровые тяжёлые слоны, а самые обычные насекомые. Девчонка, вышедшая наружу из тоннеля, а может, и выгнанная этими самыми букашками, неожиданно для себя оказалась осаждённой целыми тучами мошкары, и с каждой секундой их из леса летело всё больше.

И ладно бы это были только комары или какие-нибудь слепни. Нет, я собственными глазами видел усердно ползущих к девчонке земляных червей, личинок каких-то жуков, гусениц и тому подобных ползучих гадов, вместе с которыми в атаку шли муравьи и термиты. И даже бабочки, большие и красивые, не остались в стороне, порхая вокруг девчонки и норовя залететь в глаза.

Сама же бесстрашная воительница будто в каком-то безумном танце, дёргалась, брыкалась, крутилась на месте словно волчок, не забывая все это время неистово размахивать руками, пытаясь согнать с себя кучу мошкары.

— Ты ведь уже на поздней стадии Рекрута, что они тебе сделают? — стараясь не смеяться, я подошёл поближе.

— За… тьфу! — сморщившись словно от самой кислой вещи на свете, она выплюнула изо рта очередного жука. — Заползут, куда не надо! — гневно выкрикнула она, чем тут же похерила все мои старания удержать смех в себе. Да уж, сейчас я был на сто процентов доволен, что был рождён нежитью. — Чего ржёшь?! — в её жёлтых глазах полыхало настоящее пламя ярости. — Помоги мне!

— И как ты это себе представляешь? Я, конечно, быстрый, но не настолько, чтобы прикончить каждую мошку в этом гигантском лесу, а Усиление мне сейчас недоступно.

— И что при… тьфу! И что прикажешь делать? — на протяжение всего разговора она так ни разу и не остановилась, продолжая своё представление, что по какой-то странной причине казалось мне невероятно смешным.

— Я не знаю… — говорить пришлось через непрекращающееся: “Ха-ха”, из-за чего полный гнева взгляд теперь явно старался прожечь дыру в моём черепе. — Но раз все эти изменения происходят с тобой, и раз на меня ни одна мошка даже внимания не обратила, значит, это твоё испытание. А значит, как-то справиться с этим возможно, вряд ли в самом начале от тебя бы потребовали что-то невозможное.

— Пошёл ты! — рявкнула она, продолжая выделывать самые невероятные коленца.

— Ну, подумай логически, — я, искренне наслаждаясь ситуацией, облокотился спиной о стену пещеры и придал голосу как можно более менторский тон. — У тебя отросли клыки, глаза стали змеиными, волосы растут словно на дрожжах, ногти заостряются.

— Думаешь, я не знаю?! — она резко крутанулась на месте, попытавшись сбросить с себя насекомых, однако те, похоже, вознамерились погибнуть, но доставить своей обидчице как можно больше неприятностей.

— Да ты же не дослушала, — не знаю, откуда это взялось, но очень хотелось каких-нибудь орешков или типа того, чтобы наблюдать за представлением под хруст чего-то на зубах. — Я к тому, что, может быть, в тебе изменилось ещё что-то? Не только внешне…

— Твою мать! — мои слова потонули в крике девчонки, когда здоровенная сороконожка совершенно неведомым образом, с учётом активных телодвижений, умудрилась залезть ей под штанину.

Не говоря ни слова, только тихо взрыкивая и бормоча под нос что-то явно нецензурное, жертва налёта насекомых с максимально доступной оперативностью принялась развязывать верёвочки на поясе.

— О, стриптиз! — захлопал я в ладоши с единственной целью позлить её побольше. И мгновенно получил ответ в виде направленного прямо в мою сторону среднего пальца. Штаны полетели в сторону вместе с прячущейся внутри сороконожкой и облепившими снаружи мошками самых разных форм и размеров. — А что, не только на голове волосы быстрее расти начали?

— ЗАВАЛИА-Р-Р! — видимо, очередная моя шутка окончательно сорвала ей крышу, потому что окончание слова потонуло в уже совершенно нечеловеческом рыке.

И, что интересно, это помогло. Словно услышав не просто рычание, а стройный и чёткий приказ, все насекомые замерли на секунду, а потом вдруг рванули уже в мою сторону, полностью избавив девчонку от своего назойливого внимания.

К её большому сожалению, мне копошащиеся по всему телу жучки и паучки нисколько не мешали. А через несколько минут многоногая братия потеряла интерес уже и ко мне, развернувшись и неровными шеренгами отправившись обратно в лес.

— И что это было, чёрт побери?! — виновница всего происходящего, уже снова в штанах, переводила взгляд с меня на рой мошек, исчезавший между деревьями. Не воспользоваться такой возможностью я попросту не мог.

— Я так понимаю, теперь ты — королева мух.

***

— Что этим тварям от нас надо?!

Диртас, с остервенением рубивший лезущих из-под земли мелких огненных червей, количество которых не поддавалось никакой логике, перевёл взгляд на Игора.

Вот только паладин продолжал молчать, и лишь тот факт, что скорость уничтожения им армии огненных бестий ничуть не уменьшилась, давал понять, что со служителем святой церкви всё в порядке. Зло сплюнув, явно считая, что паладин его игнорирует по каким-то необоснованным причинам, Диртас отвернулся и продолжил своё монотонное и совершенно неблагодарное занятие.

Опять видение. Интересно, если с молотобойцем происходило то же, что с кареглазой, то в кого он превращался? К сожалению, с помощью энергии осмотреть его тело я не мог.

Однако спустя где-то четверть часа систематического истребления низших демонов, которыми эти червячки и были, нападения всё-таки прекратились, и мужчины, явно уставшие, разошлись по сторонам, договорившись о дозоре.

Диртас остался караулить, а паладин вернулся в ту скалу, где бил ключ с питьевой водой, снял шлем, а затем и верхнюю часть брони и заглянул в небольшой прудик. И я получил ответ на свой вопрос.

Его кожа за прошедшие дни окрасилась в пепельно-серый цвет, костяшки пальцев стали широкими и какими-то узловатыми, ногти стали длиннее и толще, будто у дикого зверя, мышцы, раньше скрытые под небольшим слоем жира, всё-таки в удовольствиях Игор себе не отказывал, высохли и проступили под кожей словно натянутые канаты, черты лица заострились.

Густая борода при этом, в отличие от кареглазой, начала редеть, как и шевелюра. А на лбу паладина я увидел два, пока почти незаметных, но вполне очевидных холмика будущих рогов. Это было… настолько иронично, что мысленно я расхохотался в голос. Паладин святой церкви становился демоном! Вряд ли это было наказание за то, что он меня чуть не убил дважды, но для себя я с чистой совестью считал именно так.

Оборвалось видение на совсем уж забавной сцене. Игор, достав из-за пояса короткий кинжал, примерял его к рожкам, похоже, намереваясь попытаться их срезать. Ну что же, посмотрим, что будет в следующий раз.

***

Видение от лица Веска было необычным. Если точнее, его визуальная составляющая. В первую секунду я не понял, почему “картинка” такая странная, но до меня быстро дошло.

Вокруг не было ни единого источника света, но при этом охотник видел всё вокруг совершенно чётко. Странность была, во-первых, в полном отсутствии цветов, всё было разных оттенков серого, а во-вторых, в том, что в темноте вещи не отбрасывали теней. И пожалуй, я не ошибусь, если предположу, что Веск превращался в теневого монстра.

Это, конечно, тоже было иронично ровно в том же смысле, что и в случае молотобойца, но над охотником смеяться как-то не хотелось, даже несмотря на то, что он тоже однажды меня едва не прикончил. Похоже, я всё-таки не был лишён такой черты, как ностальгия.

Зиная, та баба-Ратник, которую я чуть не прибил, продолжала поддерживать профессиональное отношение к делу, и большую часть времени они сидели в полной темноте, чтобы не привлекать лишних неприятностей. Она тоже не спала, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам.

Похоже, у них нападение местных монстров тоже уже закончилось. При этом охотница то и дело поворачивала голову в сторону Веска, и на её лице можно было легко распознать выражение насторожённости и подозрения.

Вряд ли Веск ей рассказал о происходящих с ним изменениях, она всё-таки была из охотничьей братии и вряд ли оценила бы такую “новость”. Но при этом идиоткой она тоже точно не была и уже начала о чём-то догадываться. Вскоре моему старому знакомому придётся несладко.

Видение продлилось ещё минут десять, но ничего интереснее стен я не увидел. Внешние изменения Веска, если они и были, уловить не удалось, охотник не смотрелся в водное зеркало и не снимал своей брони, да и вообще они оба не сдвинулись с места ни на метр, разве что время от времени пошевеливались, разминая затёкшие мышцы. Так что очередная смена кадра не стала неожиданной, скорее уж наоборот, долгожданной.

Вот только вместо, как я думал, Лиората, я сразу попал в голову кареглазой. Вероятно, не было смысла искать логику в том, что происходило в принципе без какой-либо логики и причины, но такой пропуск меня насторожил.

Ещё был шанс, что видение демилича явится после девчонки. Но прошло ещё минут десять неспешного ничего, кареглазая просто сидела в облюбованном нами тупичке рядом с моим бессознательным телом, переводя взгляд с него на свои ногти, потом на волосы, снова на меня и так по кругу. Какие мысли посещали её в этот момент, я не знал, но догадаться было несложно.

А потом меня всё-таки вбросило обратно в собственное тело. Лиората, а точнее мир его глазами, я так и не увидел.

Глава 51

Атаки, которые поначалу никто, даже самый последний перестраховщик, не принял бы всерьёз, постепенно становились всё серьёзнее.

В первые несколько дней в самоубийственные нападения шли лишь самые обычные звери, ни на что не способные не то что против меня, но даже против кареглазой (решил, что плевать, какого цвета у неё глаза) и довольно быстро тушующиеся под влиянием её “Рыка”. Но потом начались атаки уже куда более серьёзных противников.

Поначалу это были просто усовершенствованные версии населявших джунгли животных. Гигантские москиты, сороконожки длиной в руку, обезьяны, которые даже на четвереньках были с человека ростом, тигры размером с быков и так далее. Угроза уже более серьёзная, но всё-таки не слишком. Девчонке даже не нужна была моя помощь, чтобы справляться с ними всеми.

А вот потом пошли уже существа, которых и ожидаешь увидеть в посвящённом нечисти полигоне. На нас нападали грифоны, химеры, сируши, рухи, василиски, виверны, анзуды и ещё чёртова уйма самых разнообразных тварей.

Причём многие монстры, насколько я помнил из просмотренных справочников, в оригинале должны были быть куда сильнее, чем их местные версии. Те же анзуды вообще являлись монстрами ранга Бедствия, высшего среди тех, что знало современное человечество.

Здесь же, в этом странном подобии Звериных Пещер, всех этих существ словно сравняли под одну гребёнку. А ещё, раз появившись, все монстры прочно укреплялись в джунглях, и довольно скоро под кронами огромных деревьев начал твориться самый настоящий хаос, поскольку мирно сосуществовать нечисть, естественно, не желала.

Но даже это было лишь половиной беды. Хуже всего были существа, обладающие разумом, ну или, по крайней мере, его подобием. Гоблины, огры, орки, оборотни, гарпии, йети, гримы, водяные, лешие и им подобные существа доставляли нам просто кучу проблем.

Обычно атаки длились несколько часов, а после был перерыв где-то в час-полтора, во время которого кареглазая могла поесть, поспать, да и, в целом, отдохнуть от непрекращающихся нападений. Однако, когда в дело вступили разумные монстры, более-менее устоявшийся порядок оказался на грани краха.

Они могли попытаться достать девчонку, когда она спала, ела, пыталась отстирать свою безнадёжно заляпанную кровью сотен тварей одежду… Даже во время наших, теперь уже очень редких разговоров, откуда-нибудь со стены на неё мог прыгнуть монстр и попытаться загрызть. Благо такой, наделённой разумом нечисти было сильно меньше чем обычной. Так что подобные атаки всё-таки не стали нормой.

Тем не менее привычный ритм жизни полетел в бездну. Кареглазой теперь нужно было постоянно быть начеку, потому что, как выяснилось, по правилам этого места, я не мог находиться рядом с ней слишком долго. Вернее, как… мог, конечно, но это было чревато её куда более близкой смертью.

Монстры с каждым днём становились всё сильнее. Уже через месяц после начала появления в лесу первой живности, средний уровень их силы сравнялся примерно с пятым уровнем полигонов, что означало, что для выживания в таких условиях уровень Бойца или хотя бы очень близкого к пику ранга Рекрута был необходим.

И кареглазая, которая в момент нашего воссоединения была на средней стадии Рекрута, выдерживала такой темп и такие атаки только за счёт того, что её изменения вскоре начали затрагивать не только внешность.

Она становилась сильнее с каждым днём, если не с каждым часом, поражая такой скоростью даже меня. Порог силы ранга Бойца, перед которым, насколько мне было известно, околачивали сапоги миллионы людей, а Веску на его преодоление потребовалось лет десять, был преодолён настолько незаметно, что она сама удивилась и даже поначалу не поняла, что произошло.

И останавливаться этот процесс не собирался, однако вполне мог замедляться. И замедлялся именно в те моменты, когда я был рядом. Путём нескольких довольно простых, по сути, экспериментов нам удалось установить это достаточно точно.

Пара десятков метров дистанции — и всё в порядке, но стоило мне пересечь некую невидимую границу, как скорость её трансформации сильно падала, при том, что увеличение силы нечисти замедляться и подстраиваться под неё не собиралось.

Так что, если во время атак я ещё мог прийти к ней на выручку в каких-то критических ситуациях, то вот постоянно находиться рядом и выступать в роли телохранителя уже было невозможно. Иначе дней через пять-десять любая тварь смогла бы с лёгкостью убить её одним ударом.

К счастью, мы заметили эту зависимость достаточно быстро, так что пока что происходило ровно обратное. Меч кареглазой, на который она сменила свои парные булавы, сломался уже неделю как.

Однако её когти, сейчас уже куда более устрашающие, чем у большинства нападавших на нас тварей, справлялись с плотью чудовищ ничуть не хуже, а скорее, лучше любой, даже магической стали.

Насколько я смог понять, она превращалась в некую версию оборотня, только не волчьей породы, а, скорее, кошачьей. Её волосы, раньше тёмно-каштановые, стали намного светлее и теперь активно росли по всему телу, покрыв девушку уже почти полностью, за исключением лица, слоем густого меха.

Когти отросли не только на руках, но и на ногах, так что от обуви пришлось отказаться, но не думаю, что это вызвало хоть какие-то неудобства. Во рту появилось ещё несколько новых клыков, а те, что и у человека ещё оставались, стали похожи на звериные, отросли так сильно, что закрывали зубы противоположной десны.

Больше всего кареглазая теперь напоминала львицу. Причём не только внешне, но и характером.

Девушка, которая проревела несколько часов от того, что её глаза изменили цвет, исчезла без следа. На происходящее с её внешностью она вообще перестала обращать много внимания, мол: “Происходит и происходит, всё равно ничего поделать нельзя”.

Да и вообще на всё, происходящее вокруг, она начала смотреть иначе, постоянно скатываясь в одну из двух крайностей. Либо ей овладевало полнейшее безразличие, во время недолгих перерывов между волнами она по большей части просто лежала в полудрёме, либо, наоборот, показывала совершенно не свойственную знакомой мне девчонке агрессию. Особенно это было заметно во время боя, когда она буквально разрывала вражескую нечисть на части и выгрызала клыками трахеи.

В целом, её новый характер мне даже нравился. Вот только сам факт того, что некая сила способна без каких-либо затруднений за несколько недель настолько перевернуть чьё-то сознание, вызывал вполне резонные опасения.

Чем были вызваны мои заскоки, я хотя бы более-менее понимал, новая личность внутри моей головы, активация способностей и всё такое. Не скажу, чтобы это было адекватно, но, по крайней мере, прослеживалась причинно-следственная связь. А тут, без каких-либо предпосылок, без всякого смысла и цели, просто перекраивали чужой разум...

И, главное, зачем? Теперь было уже совершенно очевидно, что всё происходящее — нечто вроде ковки нового клинка, где вместо заготовки — кареглазая.

Её меняли, перекраивали под какие-то неведомые нужды, делали сильнее, параллельно закаляя постоянными сражениями, безостановочным стрессом, необходимостью находиться в боевой готовности двадцать четыре часа в сутки, чтобы в итоге…

Что? Как долго это продлится? Насколько сильной она должна стать, чтобы всё закончилось? Сильнее меня? Вполне вероятно. Сейчас я, скорее всего, без особых проблем добрался бы до города десятого этажа, может быть, даже смог пробиться ещё на парочку вниз, но не более.

Без Усиления, универсального средства борьбы против магии, которой я, несмотря на тело лича, так и не научился, был предел того, на что способно это тело. А вот пределов трансформациям кареглазой, похоже, не было. Вряд ли в итоге она превратилась бы в настоящую львицу.

Но превращение, судя по всему, замедляться даже не начинало. Пару дней назад я заметил, что даже черты её лица уже начали меняться, так что теперешняя форма — далеко не предел.

Но, ещё раз, где он был, этот предел? Лиорат прежде, чем был наказан системой полигона за вмешательство в существование слишком слабых для него уровней, жил на сороковом этаже.

Сколько всего этажей в полигонах? Будет ли это испытание продолжаться до тех пор, пока кареглазая не достигнет уровня, соответствующего максимуму Звериных Пещер? А что будет, если она умрёт в процессе? Как и всегда, куча вопросов без единого ответа. Что мне, если честно, уже порядком надоело.

На меня, шляющегося по лесу, монстры по-прежнему не обращали внимания и начинали нападать, лишь когда я приближался к кареглазой слишком близко. Так что я мог совершенно спокойно гулять, попутно ища новые интересные идеи для Изменения. Возвращаться можно было когда угодно.

Время, когда кареглазой нужна была моя помощь, чтобы справляться с волнами нечисти, закончилось дней десять назад. Однако иногда приходить обратно всё-таки иногда было нужно, хотя бы для того, чтобы в спокойной обстановке поэкспериментировать с новыми находками.

— Кареглазая, это я! — с учётом постоянных нападений был смысл предупреждать о своём приходе заранее. И судя по всему, я обозначился не зря, иначе прервал бы трапезу. — Приятного аппетита, — здоровенный кусок мяса какой-то лесной живности оперативно исчезал у девчонки во рту. Сырой. Какая прелесть…

— Меня зовут не так, — поначалу я даже подумал, что ослышался.

— Чего?

— У меня есть имя! — рычащие нотки в её голосе не заметил бы только глухой.

— Ты вроде никогда не была против того, как я тебя называл.

— А теперь против. Либо обращайся ко мне по имени, либо не обращайся вовсе, — ничего себе, далеко же её промывка мозгов зашла.

— И не подумаю.

Ишь, чего выдумала. За месяц стала сильнее в несколько раз и вдруг решила, что может что-то от меня требовать. Гордыня из меня выветрилась, но прогибаться под идиотские требования какой-то девчонки я уж точно не собирался. Как и спорить с ней по этому поводу.

— А ну стоять!

Честное слово, если бы я не видел весь процесс её превращения лично, никогда бы не подумал, что этот голос принадлежит той девушке, с которой сюда попал.

Низкий, мощный, с теми самыми рычащими перекатами, что позволяли кареглазой контролировать уже даже слабую нечисть, он, и правда, был звериным. Уже без каких бы то ни было иносказаний или метафор. Хотя сейчас всё-таки стоило подумать не об этом.

Усмехнувшись про себя, я продолжил идти в сторону нашей пещеры. Если хочет меня остановить, придётся использовать что-то поубедительнее слов. С учётом её новых закидонов, не думаю, что этого придётся ждать очень долго.

И верно, не успел я сделать и десятка шагов, как почувствовал за спиной порыв ветра. Сила у неё выросла значительно, но в сравнении с увеличением скорости и ловкости об этом даже говорить не стоило. Она остановилась прямо передо мной, в глазах плескался гнев.

— Я сказала: “Стоять!” Ты не слышал?

— Слышал.

— Тогда какого чёрта ты продолжал идти? — наглела прямо в процессе, честное слово.

— А почему я должен делать то, что ты говоришь?

Пока что на моем лице ещё оставалось подобие улыбки, но я уже чувствовал, как уголки губ начинают медленно стягиваться обратно. Но, похоже, в её голове ещё остались какие-то крупицы рассудка, потому что бросаться фразами типа: “Потому что я так хочу”, — от которых я бы совершенно точно рассвирепел, она не стала.

Наоборот, словно с её глаз сорвались шоры, и девчонка, мотнув головой, подняла на меня уже совершенно иное, смущённое и растерянное лицо.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло…

Чёрт, у меня на неё даже злиться долго не получалось. Хотя это, скорее, потому, что я знал: эти её заскоки происходили из-за слишком резких изменений в сознании и мало чем отличались от моих во время активации способностей. Так что, по сути, она в них и не виновата была даже.

— Забудь. Пойду займусь делом.

Может быть, однажды из-за того, что после таких вот выходок я не ставлю её на место, как сделал бы когда-то, я ещё натерплюсь. Но на неё, и правда, не получалось злиться.

Может, потому что она была первым человеком, с кем я смог говорить, может, потому, что она была со мной дольше, чем кто бы то ни было, может, потому что пострадала от моих действий сильнее всех. Не знаю.

Сейчас, когда она постоянно была рядом и я волей-неволей вынужден был то и дело возвращаться к ней в мыслях, я понимал, что Лиорат всё-таки ошибался на мой счёт. Я, конечно, нежить, но не до конца. Да, обычные человеческие эмоции у меня какие-то недоразвитые, рудиментарные, что ли. Но они есть. Иначе я бы относился к кареглазой так же, как к остальным.

Дойдя до конца нашей пещеры, я сел, облокотившись спиной о стену и закрыл глаза. Высокоинтеллектуальные размышления о собственной психологии — вещь, без всяких сомнений, интересная, но в бою она меня не спасёт.

А вот Изменение очень даже может. В перестройке своего тела я старался по максимуму придерживаться изначальной формы тела, наиболее удобной и привычной. Раз уж я не мог создать по-настоящему звериных органов и тканей, то и делать тело совсем уж звериным не было большого смысла. Всё-таки все имеющиеся в моей памяти стили сражения подразумевали именно человеческое тело.

Так что внешне я изменился не так сильно. Даже звериная обратная пятка, показавшаяся мне изначально хорошей идеей и созданная за счёт увеличения размера костей ступни, по итогу оказалась куда менее удобной, чем обычная человеческая. Когда (если) я вернусь в Подземелье Некроманта, можно будет поэкспериментировать с костями звериной нежити. Но сейчас это было невозможно.

Кости нечисти, даже очищенные от мяса, не подчинялись тем же правилам. Однако внутри — это уже совсем иная история.

Подсмотренные мной у самых разных тварей мускульные структуры заменили человеческие почти полностью, так что человеческим представлениям об идеальных мышцах я уже точно не соответствовал.

А из-за того, что во время моего спонтанного слияния во время боя против трёх Воинов была создана даже кожа, пропитанная энергией пропорционально всему остальному телу, я получил возможность поэкспериментировать и с ней тоже. Выяснилось, что при уменьшении толщины верхнего слоя кожи втрое, его плотность и прочность становятся не меньше чем у стали и пробить её не получается даже у кареглазой.

По крайней мере когда она находилась на уровне Рекрута, было невозможно. Ещё было кое-что по мелочи, вроде выращивания вдоль позвоночника дополнительного слоя мышц для защиты. Из-за отсутствия новых костей я был сильно ограничен в разнообразии своих опытов, но это не мешало мне собирать базу знаний на будущее.

И не имело значения, выберусь я отсюда или нет, полезные знания остаются полезными в любой момент времени. Однако после сегодняшнего происшествия я задумался об ещё одной вероятной проблеме, которая может возникнуть в будущем.

Если уже сейчас кареглазая проявляла признаки немотивированной агрессии, то не значило ли это, что в будущем такие вот вспышки будут становиться лишь ярче? И что будет, когда она наконец станет сильнее меня? Умереть от рук той, кого два года назад называл своим ручным зверьком. Просто шикарная ирония.

Может, стоило избавиться от проблемы? Прямо сейчас, самым очевидным способом. Убить её, и дело с концом. Хотя тогда возникал вопрос, что будет со мной после того, как её испытание прервётся досрочно.

Продолжат ли прибывать всё новые и новые монстры? Или меня сразу выкинет обратно в Подземелье Некроманта? А может, наоборот, испепелит на месте за вмешательство в процесс роста девчонки, Лиората вон система как наказала, может быть, тут будет тот же принцип…

Сука! Ненавижу неопределённость. Хотя, если говорить откровенно, мне не хотелось её убивать. Без каких-либо объективных причин и далеко идущих планов. Просто не хотелось.

А, как оказалось уже совсем скоро, стоило бы.

Глава 52

И-и-и… я в полной жопе. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Ганлин!

Рёв кареглазой, рыскавшей по джунглям в поисках моей мёртвой тушки начинал откровенно надоедать. Но тот факт, что цель её — моя смерть, добавлял происходящему достаточно пикантности, чтобы не заскучать, это определённо.

Как же я прохлопал тот момент, когда стал настолько слабее её? Ну, вообще-то понятно, её превращение было неожиданностью не только для меня, но и для неё самой, так что винить себя не стоило. Но всё равно как-то обидно, что сбылись мои самые неприятные опасения, а я ничего не смог с этим поделать.

Всё равно что обжечься, засунув руку в огонь, хотя ты знал, что так и будет. Чувствовал из-за этого себя полным идиотом. Идиотом, находящимся в смертельной опасности. Хорошо, что она этим тварям не могла приказать ничего сложного, иначе меня бы уже давно вычислили. Или могла? Ох… надо вспомнить всё по шагам, может, где-то есть подсказка, как мне от неё спрятаться…

Началось всё с утра, когда я, возвращаясь с очередной прогулки, вместо привычных уже звуков боя, услышал лишь чьи-то стоны. Ну, как чьи-то, очевидно чьи. Кареглазая валялась на земле, скрученная в калачик, обхватив руками плечи и жалобно подвывая, словно пришибленный пёс.

Поначалу я подумал, что её сильно ранила какая-нибудь тварь, но никаких следов крови не было ни на земле, ни на её шкуре, так что этот вариант отпадал.

Поспешив на помощь и оказавшись рядом с её телом, я вдруг понял, почему она так страдала. С такого небольшого расстояния я смог уловить непривычный, но легко опознаваемый звук лопающихся мышц.

Плоть кареглазой под её песочного цвета шерстью рвалась и снова срасталась с такой скоростью, что это можно было услышать. И, очевидно, обезболиванием неизвестный кто-то, ответственный за всё происходящее, не озаботился. Спасибо, хоть нечисть на время отвадил, иначе это было бы слишком нечестно.

Что делать я не представлял, не вырубать же её, чтобы не страдала. Да и вряд ли у меня бы получилось, настолько сильная боль сама выдернет её обратно из забытья, и в итоге она только получит синяк или перелом.

Оставалось только ждать. На всякий случай перенёс кареглазую в нашу пещеру и, убедившись, что никаких изменений в её состоянии от перемещения не произошло, уселся рядом.

Несколько минут спустя к звуку лопающихся и вновь срастающихся мышц примешался скрип костей. Не только плоть, но и скелет девушки начал перестраиваться с видимой глазу скоростью, и выглядело это, надо сказать, в равных пропорциях странно и крайне занимательно.

Особенно интересно было наблюдать за черепом, где трансформации были самыми очевидными. Вытягивалось лицо, человеческий нос исчезал, превращаясь в тёмный треугольничек, из верхней губы, на глазах становившейся толще, прорастали кошачьи усы, уши, уже успевшие покрыться мехом, смещались вверх, на новое, соответствующее её звериной сущности место.

В целом было довольно очевидно, чем кареглазая станет в итоге. Человеческие черты ещё были заметны, но постепенно становились всё более и более размытыми. Однако тело, похоже, не собиралось полностью превращаться в кошачье. Да, оно менялось, но больше в размерах, чем в пропорциях.

Главная часть трансформации, вероятно, уже случилась за прошедшие недели. Единственное, из копчика кареглазой начал торопливо прорастать хвост. Но это, как мне кажется, было скорее косметическим завершением образа, чем реальным шагом на пути к зверю.

Всё закончилось где-то через час, за который я уже успел устать от её скулежа, но рядом оставаться всё-таки стоило. По крайней мере, так можно было не волноваться, что она, не знаю, подавиться своим языком или ещё чего… да уж, Лиорат был бы куда полезнее. Хотя Лиорат на моём месте, пожалуй, просто прикончил бы девчонку, пока она превращалась, чтобы избежать непредвиденных ситуаций.

А я этого не сделал. Более того, когда превращение завершилось и она ещё долго лежала, приходя в себя, я не выдержал и протянул руку, чтобы положить её девушке на плечо. Отдёрнуть ладонь я успел лишь в последнюю секунду, когда её лапа, только что казавшаяся безобидной и мягкой, вдруг, ощетинившись гигантскими когтями, чуть не вцепилась мне в предплечье.

— Не трогай меня! — её голос стал совсем низким для женского, грудным, каким-то переливчатым, словно, и правда, урчала гигантская кошка. Однако ярость в её голосе с урчанием никак не ассоциировалась.

— А ну успокойся! — несмотря на свои слова, я уже был на ногах, готовый в любую секунду дать дёру.

Страха у нежити не было, но инстинкт самосохранения очень даже присутствовал. И по тому, с какой скоростью двигалась её лапа, я сразу понял, что справиться с ней теперь будет нереально.

А ведь она ещё, во-первых, вряд ли привыкла к новому телу, а во-вторых, наверняка, страдала от последствий часа мучений.

— Не смей мне указывать!

Пожалуй, тогда её взбесило бы всё, что бы я ни сказал. Поднявшись с каменного пола, всё ещё немного пошатываясь, она взглянула на меня своими новыми ярко-жёлтыми глазами. Пока кареглазая лежала в позе эмбриона, сложно было в полной мере оценить произошедшую трансформацию, и только теперь стало понятно, как сильно она изменилась.

Роста в ней теперь было метра два с лишним, и это при том, что стояла она слегка согнувшись, словно готовый к прыжку хищник. Одежда порвалась окончательно, но всё, что приличной девушке стоило бы скрывать, теперь прятал мех, ставший куда более густым и жёстким.

А вот волосы, за последние полтора месяца успевшие превратиться в самую настоящую гриву, неожиданно сильно сократились в объёме, оставшись лишь ближе к затылку и перестав развеваться, словно подводные водоросли. Теперь это была скорее часть шерсти, просто более длинная, а не отдельная от остального меха шевелюра.

В лице же, хотя теперь правильнее было бы называть его мордой, человеческого почти ничего не осталось. Лишь какие-то неуловимые полуобразы, которые вполне могли быть объяснимы не присущими животным эмоциями, говорили о том, что за этими кошачьими чертами скрывался человеческий разум.

И эмоции эти мне совсем не понравились. Похоже, после превращения у кареглазой окончательно сорвало крышу, потому что в её взгляде на меня читалась лишь агрессия. И проверять правдивость моих подозрений на собственной шкуре мне не слишком хотелось.

А потому, не дожидаясь её хода, я развернулся и бросился прочь из пещеры. В спину мне ударила настоящая звуковая волна оглушительного рёва, в узких проходах каменной кишки превратившегося почти что в оружие.

Будь на моём месте обычный человек, я бы не удивился, если от такой акустической атаки у него минимум барабанные перепонки лопнули, а то и сердце остановилось. К счастью, с обычными людьми меня мало что связывало, так что бегству это не помешало.

Выскочив из входа в пещеру, я, не обращая внимания на местную фауну, всё ещё для меня почти безвредную, бросился в гущу зарослей.

Это место не было таким уж просторным, спираль каким-то непонятным образом зацикливалась сама на себе, и в итоге получалась площадь от силы в сотню квадратных километров. Но даже на такой территории, если я сумею достаточно хорошо спрятаться, найти мою тушку было бы очень сложно.

И вот я снова в укрытии. Похоже, с новым обликом кареглазая не получила какого-то особенного контроля над нечистью. Это радовало, по крайней мере, на то время, что она будет меня искать, я получал отсрочку.

С другой стороны, она могла просто ещё не разобраться, как это работало, и тогда моя фора становилась ощутимо меньше.

И, худший вариант, девчонка могла уже успеть всё выяснить, просто не подать виду. И тогда любой сидящий на соседней ветке комар мог быть потенциальным шпионом. Как всегда, ничего не было понятно.

Чтобы как-то уменьшить своё недовольство в условиях необходимости соблюдения тишины, поймал пролетающего мимо комара и изо всех сил сдавил его в ладони. Стало капельку легче.

А сразу потом намного хуже, потому что моё сознание вдруг поплыло, и спустя пару секунд я ощутил охватывающий всё тело жар. Вот только тело было не моим. Грёбанное видение настигло меня в самый неудобный момент из возможных!

***

Игор оглядывал результаты массовой бойни. Демоны, уже самые настоящие, а не какие-то лавовые черви, покрывали землю сплошным ковром, красным от цвета их кожи и вытекшей из-под неё крови.

Поудобнее перехватив свой молот, которым теперь бывший паладин орудовал одной рукой, он, убедившись в последний раз, что ни одного живого противника не осталось, второй рукой схватил одного из самых крупных демонов за витой рог и неторопливо потопал к своему убежищу.

Сейчас зрелище медленно приближавшейся скалы было для меня настоящей пыткой, ведь моё настоящее тело лежало где-то совершенно беззащитным. Однако сделать с происходящим я ничего не мог.

Контролировать видения не получалось, и я не мог даже примерно сказать, как это можно сделать. Галаста, которую я как-то раз попытался расспросить об этом, тоже была не в курсе. А потому оставалось только смириться и продолжать смотреть.

С учётом угла обзора бывший паладин подрос куда сильнее кареглазой. Сейчас в Игоре было метра четыре, не меньше. Непривычный вес, оттягивавший голову, говорил о том, что те маленькие островки рожек проросли и стали настоящими рогами.

То и дело попадавшие в поле зрения руки новоиспечённого демона, перевитые тугими мышцами, были покрыты странными узорами в виде множества пересекавшихся спиралей и украшены короткими тупыми когтями.

А не слишком привычная цветовая палитра окружающего мира, скорее всего, вызванная изменением именно зрения новоиспечённого демона окончательно убедила меня в том, что свою финальную трансформацию Игор тоже уже прошёл.

Пригнувшись, чтобы рогами не задеть потолок, Игор вошёл в пещеру внутри одной из гигантских скал, разбросанных по всей пустоши. Обжигающая духота Дьявольских Недр тут же сменилась прохладой, распространявшейся от бьющего из середины пещеры родника.

Это было приятно, я ощутил, как бывший паладин вздрогнул от чего-то среднего между ознобом и пробежавшими по телу мурашками. Но раскалённый воздух пустоши ему тоже уже вряд ли мешал.

Облокотив свой молот о стену, Игор, встряхнув несколько раз тушу демона, чтобы очистить от налипшей на неё грязи, оторвал ногу монстра и впился в неё зубами.

Тот факт, что он ел сырую плоть только что убитого им демона, мужчину, похоже, нисколько не смущал, более того, он явно наслаждался вкусом. Нога была быстро обглодана, а кости брошены в угол, где под грудой из остатков предыдущих пиршеств я на секунду заметил окровавленный доспех Диртаса.

Его бывший паладин, вероятно, тоже сожрал. Впрочем, ничего удивительного, для демонов человечина была вкуснейшим лакомством.

Довольно поворчав, Игор уселся у стены, взял в руки свой молот и всё оставшееся время, что я смотрел его глазами, просто сидел, вперив взгляд в одну точку. Шикарная картинка, ничего не скажешь, но, пожалуйста, можно мне обратно в своё тело?!

***

Нельзя, похоже.

Я, а вернее Веск, стоял над телом той самой охотницы, с которой они попали в Тёмные Шахты. Она ещё была жива, грудь поднималась и опускалась, но зияющая рана в животе не предполагала иного исхода, кроме смерти.

Поддерживала её в сознании лишь сила Ратника, но и она вскоре должна была сдать позиции. Но, по крайней мере, у Веска осталось время, чтобы попрощаться.

— Зря вы так, Зинайя, — его новый голос был в полном смысле этого слова жутким. Какой-то хрипящий, со странными свистами и скрипом. Пожалуй, даже я, услышь такой где-нибудь в тёмной подворотне, прежде чем туда зайти, взял бы булаву на изготовку и окружил тело туманом Усиления. — Я ведь пытался объяснить.

Я уже было хотел пожурить охотника, человек с такой раной вряд ли был способен говорить. Но потом вдруг услышал ответ охотницы. Вот только её рот, заполняющийся всё новыми и новыми порциями крови, не издал ни звука, кроме бульканья.

В ушах Веска, как я понял спустя пару секунд недоумения, звучали её мысли. Эта Зинайя думала о том, что его объяснения ничего бы не изменили и монстры в любом случае должны были быть уничтожены. Хорошо, что на третьем уровне Подземелья Некроманта нам в тот раз попался именно Веск, а не она или кто-то на неё похожий.

— Ну, тогда и ваша смерть была неизбежной, — я ощутил, как губы бывшего охотника изогнулись в злорадной улыбке.

Хотя “губы” — это, пожалуй, было не совсем правильно. Веск, насколько я мог ощутить, больше не был в полной мере телесным существом. Странное чувство — не ощущать собственного веса и плотности, хотя, стоило признать, довольно занимательное. И, похоже, я мог предположить, кем стал мой старый знакомый.

Об этих чудовищах я прочёл в одном из множества древних справочников по монстрам, хотя даже там дивов называли одними из редчайших тварей теней.

В Тёмных Шахтах было много всякой гадости. Аморфные слизняки, прячущиеся в щелях и готовые оплести своими липкими телами любого неосторожного авантюриста, рискнувшего подойти слишком близко.

Чернильно-чёрные пауки, ткущие свои теневые сети, попав в которые человек вдруг оказывался в своих самых страшных кошмарах, в оцепенении и ужасе ожидая появления расчётливого хищника.

Бестелесные призраки, способные проходить сквозь камень и нападать в самые неожиданные моменты, после чего, забираясь в человеческое тело и контролируя его, словно марионетку, заставить его напасть на соратников или просто покончить с собой. В общем, Тёмные Шахты не просто так считались самым непопулярным полигоном из существующих.

Но с одной тварью предпочитали не встречаться даже самые бывалые авантюристы. Див по форме напоминал человека: голова, две руки, две ноги, рот, глаза… Но сотканное из тьмы тело, истекающее чёрным как смоль туманом, с кроваво-красными огоньками глаз и раскрывающейся от уха до уха пастью, полной похожих на иглы зубов, за человека не принял бы даже слабоумный.

И всё равно много раз случалось, что в вечной темноте шахт, освещаемых тусклыми, чтобы не привлекать орды тварей, огоньками, дивов, и правда, принимали за людей и даже приближались для разговора, ведь дивы были трикстерами. Они могли подражать чужой внешности, голосу, даже имитировали несложную магию, чтобы схожесть была максимальной.

Однако даже не этим дивы были так страшны. Без полноценного человеческого разума, а такового у обычных дивов не было, любая маскировка была обречена на провал. Вот только ко всему прочему эти существа умели читать мысли. Никто не знал, насколько далеко в разум див мог заглянуть.

Но на то, чтобы знать, какой облик принять и что сказать, способностей им хватало. Люди видели в дивах своих любимых людей, умерших родственников, лучших друзей, говоривших к тому же такое, что никто просто не мог знать. И было вполне очевидно, чем заканчивались такие вот “разговоры”.

Ведь умение читать мысли помогало не только в привлечении внимания, дивы мастерски использовали его и в бою, заранее предугадывая, куда и как человек ударит. И потому справиться с ними было сложно даже превосходящим по силе противникам.

И Веск, судя по тому, что я продолжал слышать затухающие проклятья, исходящие от умирающей охотницы, превратился в этого самого дива, ну или что-то похожее. Не удивительно, что охотница тут же попыталась его прикончить.

Не удивлюсь также тому, что победу в этой схватке он получил также за счёт чтения мыслей противницы. Забавно было то, что бывший охотник, не дождавшись, пока его бывшая соратница испустит последний дух, опустился на корточки, подтянул к себе её тело и вгрызся в шею женщины ровно с тем же энтузиазмом, с которым Игор жрал ногу демона. Да уж, ничего удивительного в том, что люди считали монстров монстрами.

***

И я опять в Звериных Пещерах! Уже неплохо. Если видение Лиората снова будет пропущено, значит, это было последним и потом я снова вернусь…

В своё тело. На которое я, а вернее, львица-кареглазая, сейчас и смотрела. А потом я ощутил, как поднимается её лапа, чтобы тут же опуститься на мою голову.

Ну просто…

Глава 53

…прекрасно!

Стоп, что?

Темно… мокро… и что-то давит сверху? Вряд ли это был ад для нежити. Да и на инкубатор для скелетов первого уровня не было похоже. Но я точно не был в джунглях, что уже радовало.

Попробовал пошевелиться. Удалось лишь частично, левую сторону неплохо так прижало, без приложения усилий выбраться не получится.

Прислушался на всякий случай, мало ли куда меня занесло на этот раз, но вроде бы никаких особенных звуков, кроме журчания воды, услышать не удалось. Хорошо, значит, можно было пробовать выбраться…

Итак, что мы имели. Я совершенно точно находился на восьмом этаже Подземелья Некроманта. Ура? Чёрт знает.

Выкарабкаться из-под завала удалось не сразу, я старался не слишком шуметь, так что просто раскидать все окружившие меня камни не получилось, и пришлось аккуратно ползти между ними, словно какой-нибудь червяк. Несколько раз я оказывался полностью погружен в воду и уже тогда понял правильный ответ. Но не скажу, чтобы это меня особенно воодушевило.

Нет, конечно, попасть в родные стены, где у меня было куда больше шансов выжить и стать сильнее — это приятно. Однако после того, как я побывал в том странном месте вместе с кареглазой, стало понятно, что, как бы я себя ни убеждал, моя жизнь по большому счёту мне не принадлежала.

Если некто смог с такой лёгкостью выдернуть меня и девчонку в явно отсечённое от остальных полигонов место испытания, создавать или призывать ей на голову кучу нечисти и параллельно производить с её телом кардинальные трансформации, а потом всё также непринуждённо вернуть меня обратно, то, что я вообще мог в своей несмерти решать?

Кто мог поручиться, что в следующую секунду меня не перенесёт на какой-нибудь сотый уровень полигона к монстрам, способным одним чихом сносить горы, или просто не испепелит на месте?

Правильно, никто.

Хотя, если подумать чуть дольше… какая разница? Надо мной всегда была система полигонов, да и не садиться же на пятую точку из-за каких-то неизвестных мне больших дяденек.

Вот уж точно гнилая идея. Куда лучше было добраться до этих самых дяденек и для начала вежливо поинтересоваться: “А, собственно, какого хрена?” А потом уже действовать по обстоятельствам. Идиотская идея? Вполне возможно. Но опускать лапки всё-таки было рано.

Возвращаясь к нашим баранам. Восьмой уровень. Сложно было точно сказать, где именно я появился. Но логично будет предположить, что эта обрушившаяся пещера — та самая, в которой я сражался с тем паладином и ещё двумя Ратниками.

Если нет, и меня выкинуло где-то в совсем другой части полигона, то и думать над этим не было смысла. А если да, то, по крайней мере, я знал куда двигаться.

Тут оставаться в любом случае больше было нельзя. Мне нужно было двигаться дальше, вниз по этажам. Как без Лиората теперь проходить контроль в городах — вопрос хороший, но, надеюсь, Изменение мне в этом поможет. А теперь сосредоточиться и вспомнить маршрут к местному боссу…

Это был гигантский, прячущийся в глубине своей пещеры, кракен. Прошерстив вещички нескольких попавшихся не пути неудачливых приключенцев, я организовал себе вполне презентабельный доспех, даже оружие по руке нашёл. Однако в одиночку лезть на такую тварь всё-таки не стоило.

Не потому, что я бы не справился, а потому что не нужно было привлекать к себе лишнего внимания. Может быть, я перестраховывался, но пока у меня на руках не будет хотя бы примерной информации о том, где я и, если я нахожусь в знакомом участке подземелья, что произошло за время моего отсутствия, отсвечивать не стоило.

Часа за полтора вернул себе почти нормальное тело. За исключением нескольких острых зубов во рту, которые оставил просто потому, что так мне нравилось, от обычного человека меня ничто не отличало.

А дальше всё было сравнительно просто. Подобраться к одной из ожидавших своей очереди компаний приключенцев, наплести историю про потерянную группу и необходимость попасть на следующий этаж, пообещать не претендовать на добычу, а дальше понадеяться на человеческие инстинкты взаимопомощи.

Ворочать языком у меня получалось не очень, но на четвёртый раз мне повезло. Компания оказалась дружелюбной и разговорчивой, у такой и информацию по-тихому можно было попробовать выведать.

— Слушайте, — начал я как можно более непринуждённо, убедившись, что не вызывал у этих приключенцев никаких серьёзных подозрений. — Я тут в одном месте наткнулся на обвалившуюся пещеру, не знаете, что там произошло?

На меня посмотрели так, словно из моего лба начал расти третий глаз.

— Великий Свет, мужик, ты в какой глуши сидел? Мне кажется, что тут даже нежить уже эту историю знает! — шутка всем показалась смешной, так что пришлось ждать, пока компашка отсмеётся.

— Я же говорю, мы с моими охотились в другой части подземелья.

— Тихо-тихо, не сердись, — отсутствие у меня совпадающего чувства юмора было принято за злость. Что же, ладно, лишь бы продолжали рассказ. — В той пещере с какой-то очень страшной нежитью дрались три Ратника! Прикинь, целых три, и все померли. Ни одного тела не нашли, но, похоже, и тварь ту они прикончили, потому как больше нападений не было. Слава богам, а то я слышал, что тут настоящая кровавая баня была.

— Да-да, — подхватил второй, — тварь, кажется, несколько сотен человек растерзала, и у всех амулеты возврата забирала, так что они окончательной смертью умирали. Даже подумать страшно. — Ну про сотни он загнул, конечно. Я человек пятьдесят убил, шестьдесят, может быть. Как же быстро слухи раздували действительность. Прошло ведь всего… — Как давно это было?

— Да года три уж как.

Стоп. ЧТО?!

— Гонишь! Четыре года, я точно помню, потому что тогда как раз из команды Лысого ушёл.

— Да и плевать. Три, четыре, какая разница? Прикинь, три года долой, а пещера до сих пор в норму не того. И вроде как, уже никогда нормальной не станет, так спецы говорят.

— Я говорю, четыре!

— Да завались ты!

Дальше слушать их перепалку мне было совершенно неинтересно. Ничего себе. Для меня прошла от силы пара месяцев, а тут — четыре года.

И как это понимать? Разница во времени? Или перенос так долго длился? А может… ох, голова пухнет! В конце концов, не всё ли равно, почему так произошло? Главное в том, что ни обо мне, ни о Лиорате, ни о Костяном Храме в этих слухах уже не осталось ни слова.

А значит, можно было больше не шифроваться. В город Красного Древа возвращаться, конечно, теперь было форменным самоубийством. Но я этого и не планировал.

А вот то, что можно использовать своё лицо и своё имя было очень приятно. Я, конечно, мог изменить внешность, нарастив тут и там тканей, но нравился я себе таким, какой есть, и имя моё мне нравилось.

А кстати, вот интересно, кареглазая, если закончит своё испытание, тоже вернётся на то же место? И если да, случится это ещё через пару недель или пару лет? А может…

Так, прекращаем думать! Это дело, конечно, хорошее, но без хоть каких-то точных данных совершенно бесполезное. Сейчас стоило сосредоточиться на своей мёртвой тушке, а также мёртвой тушке того кракена, которого я и моя временная компания должны были прикончить.

***

Если бы до этого я не побывал в самых настоящих живых джунглях, то девятый этаж Подземелья Некроманта мне показался бы чем-то невероятным. А так… ну что можно сказать. Занимательное местечко, пожалуй, так.

Как и Дьявольские Недра, этот этаж представлял из себя бесконечное открытое пространство. Вот только это было вообще непонятно, поскольку поднимающийся от земли до самого потолка зеленоватый туман прятал в себе и потолок, и всё остальное, что находилось дальше метров пятнадцати-двадцати.

Да и землёй эту хлюпающую под ногами жижу, в которой, если сойти с тропинок, с лёгкостью можно было увязнуть по пояс, а то и целиком утонуть, назвать язык тоже не поворачивался.

Местная нежить не была очень сильна или опасна сама по себе и скорее являлась дополнением к антуражу, чем реальным противником, с которым нужно было сражаться.

Настоящим врагом авантюристов на девятом этаже был сам девятый этаж. Тот самый зелёный туман был ядовит, как и вода, и земля, и вообще всё, что тут было. Яд этот не был смертелен, но его воздействие всё равно могло стать губительным даже для Ратника, если тот проведёт здесь слишком долго, а это что-то да значило.

Слабость, слезящиеся глаза, кашель, несварение желудка со всеми вытекающими, а в крайних случаях помутнение рассудка и галлюцинации. И даже если не дышать им, обезопасив себя какой-нибудь магией, просто нахождение в этой гадости со временем могло вызвать самые разные негативные эффекты, от кровоточивости дёсен и выпадения волос до слепоты и гангрены. И тут была самая большая подлянка, какую только могло устроить приключенцам Подземелье Некроманта.

Штука была в том, что амулеты возрождения возвращали человека не в идеальном состоянии. Если, к примеру, у человека не было руки, то после пробуждения на алтаре она не появится магическим образом.

Да, если тебе эту руку отрубили в бою, а через пару минут в нём же и убили, то при воскрешении рука будет с тобой. Но амулеты держали в себе нужное для возвращения состояние человека лишь несколько часов. А значит, что если ты слишком долго подвергался воздействию яда и из-за этого у тебя, к примеру, выпали зубы, то после смерти во рту у тебя всё ещё будет пусто.

Люди отправлялись в полигоны, чтобы отточить свои навыки, и, понятно, что это предполагало боль и даже смерть. Но в большинстве случаев они знали, что после возвращения с ними всё будет в порядке. А потому и было столько приключенцев, готовых пойти на риск ради тренировки или наживы.

Однако девятый уровень Подземелья Некроманта не давал ни того, ни другого. Тут по большому счёту не с кем было сражаться, а из тех немногочисленных мертвецов, что тут всё-таки были и представляли из себя деформированных самыми причудливыми образами раздутых от нахождения в трясине зомби, способных лишь выскочить из трясины и попытаться утянуть тебя на дно, ничего нельзя было получить.

А вот последствий слишком долгого нахождения здесь было куда больше, чем от сражения с самым сильным боссом. Поэтому в местных трясинах никто не задерживался, стараясь как можно быстрее найти проход на следующий этаж.

Никто, кроме меня. Немного подумав, я понял, что это была идеальная площадка для получения лучшего обмундирования. Я был мёртв, и на меня яд не действовал, а в таком густом тумане, если я немного постараюсь, заметить меня будет нереально. Плюс я был настолько силен, что повстречать достойного противника получилось бы лишь по невероятному стечению обстоятельств.

Вещички, что я добыл на восьмом этаже были, конечно, не дурны, когда-то я за такую экипировку без промедления отдал бы руку. Но сейчас моя сила была несравнима с былой, и, раз уж подвернулся такой шанс, стоило получить лучшее из возможного.

Тем более что с прошлого раза прошло четыре года, и ажиотаж по поводу атакующего авантюристов чего-то непонятного уже давно прошёл.

Я не знал, как ощущали себя люди, зашедшие в большой магазин с кучей всякой всячины. Но почему-то мне кажется, что это ощущение было очень похоже на то, что я испытывал последние недели три.

Проворачивать всё я старался как можно изящнее. Не чище, потому что главным элементом моего плана было погружение с головой в трясину, но точно изящнее.

И, надо сказать, что после завершения приступа Зависти желание заполучить чужие побрякушки уменьшилось не прямо чтобы сильно. Может быть, это было из-за того, что, в отличие от гордыни и гнева влияние Галасты на меня было неприятным, и я не смог им пресытиться. Может быть, просто потому, что я, и правда, завистливый… был. Хотелось, пожалуй, верить в первое, но кто его знает.

Присмотрев для себя подходящую, как казалось, вещицу, я преследовал нужного мне приключенца, пока тот не совершал обычную для всех людей ошибку: не садился отдохнуть. После чего, дождавшись, пока “везунчик” и все, кто с ним был, отвлекутся, я просто стаскивал его в трясину. Оказалось, что, если приноровиться, это довольно просто. Тем более с моей силой.

Главное было сократить количество плоти в организме по максимуму, чтобы было не так сложно двигаться в трясине, и сделать ступни как можно шире, чтобы не тонуть самому. Человек же, после попадания в топь, даже если научился на предыдущем этаже надолго задерживать дыхание и плавать как рыба, быстро погибал от интоксикации.

Яда в этой густой зелёной жиже было куда больше, чем в тумане. Наибольшую сложность представлял процесс отслеживания перемещений моей цели. Тропинки тут были довольно извилистыми, и поначалу я часто терял своих “везунчиков”.

Но со временем до меня дошло, что можно использовать не только глаза, но также и уши. С учётом Изменения и в разу усилившегося восприятия мне даже водная толща не была помехой. Конечно, и тут были свои подводные камни, но процент успехов сильно вырос, так что сойдёт.

Большим плюсом стал тот факт, что теперь я мог подогнать тело под неподходящий размер обуви или перчаток. Надо сказать, это спасло кучу времени. Конечно, совсем уж не попадающие в габариты доспехи я не собирал, выглядеть слепленным из кусочков манекеном мне не хотелось, к тому же это нарушало баланс движений.

Но всё равно раньше я бы за такую возможность многое отдал. Все те прекрасные вещи, что пришлось просто выкинуть, потому что они были слишком малы или велики… эх…

В конце концов, я стал гордым обладателем не слишком подходящих друг к другу по стилю, но при этом первоклассных доспехов, многие детали которых были даже зачарованы.

Правда, пришлось смотаться обратно на восьмой уровень, чтобы отмыть их от всей этой тины, да и себя оттереть было очень кстати. Но в итоге задумка удалась даже лучше, чем я мог представить. Ведь большинство моих нападений успешно было списано на неосторожность и нападения местной нежити, а значит, по мою костлявую душу не набежит очередная армия охотников и святош.

И теперь было самое время двигаться дальше. Делать в этом ядовитом мире мне теперь было нечего, даже энергии конструкта собирать уже получалось сущие крохи. Хотя босс этого уровня был всё-таки довольно интересным, а ещё и очень знакомым персонажем.

Гнездо Зомби, босс третьего этажа, вырос во все стороны примерно вдвое, обзавёлся могучей дубиной из всё тех же слепленных вместе человеческих останков, а также начал источать из всех многочисленных отверстий уже изрядно утомивший меня зелёный яд.

Ну и, естественно, сила этой твари также неслабо выросла. Однако на этот раз я не стал ни с кем объединяться. После сборки своего нового комплекта брони и получения шикарной булавы, больше похожей не ощетинившуюся кольями крепостную башню, мне не терпелось испытать себя в первом нормальном бою.

Всё-таки с переселения в тело босс-лича я так ни разу по-настоящему и не сражался. То тело не то, то нечисть не на меня, а на кареглазую нападала, то вместо честных боев я занимался партизанской деятельностью и утягивал людей под воду… иногда казалось, что ещё немного, и я услышу, как скрипят покрывающиеся ржавчиной мышцы.

Конечно, в целом ничего особенного из себя этот бой не представлял. Моя сила по меркам монстров находилась где-то в середине ранга Резни, а по человеческим — на начальной стадии Ратника, а значит, мне были бы рады даже в городах десятого этажа.

Конечно, на десятом этаже Ратники были примерно тем же, что и Бойцы на пятом, то есть в лучшем случае элитой, а никак не лидерами. Но и с обычными воинами меня сравнивать не стоило, даже без Усиления я бы в тех городах не затерялся.

Впрочем, отвлекаться так или иначе не стоило. Может быть, это Гнездо Зомби и было слабее меня, но это все ещё был босс, с которым по умолчанию должно было сражаться два десятка человек.

Дождавшись своей очереди и ощутив на себе смесь осуждающих, ведь я, отправляясь драться один, сильно тормозил очередь, и уважительных, всё-таки далеко не каждому хватит на такое духу, взглядов, я переступил границу зоны сражения.

Тут она представляла из себя широкую поросшую каким-то серым мхом поляну, ничем от окружающего болота не огороженную. Однако яда в воздухе не было, словно он боялся Гнезда Зомби и старался не лезть на его территорию.

По центру поляны виднелась яма, она же переход на следующий этаж. Но, как и раньше, до смерти босса и получения головы-пропуска она оставалась закрыта непреодолимым барьером, на который можно было спокойно наступать, как на твёрдую землю.

Гнездо, а вернее, его скелет, чьи головы на этот раз должны были качаться где-то на высоте третьего этажа, пока что медленно выбиралось прямо сквозь мох, в процессе обрастая гниющей плотью. Когда я получал это тело было примерно то же, но я вряд ли выглядел также противно.

Процесс появления босса сопровождался отвратительным хлюпаньем, воем двух десятков глоток и, судя по сморщившимся людям, тошнотворной вонью, словно босс вылезал не из земли, а из выгребной ямы.

Пещер и саркофагов вокруг не было, а боссу, понятно, откуда-то нужно было появляться, но создатели полигонов на этот раз выбрали какой-то уж слишком неаппетитный способ. Впрочем ладно, не мне было жаловаться.

Дождавшись, пока тварь закончит своё крайне эффектное появление и бросится на меня с распростёртыми объятьями, окружая себя облаками вони и ядовитого тумана, я поудобнее перехватил свою новую булаву и бросился навстречу. Существо было огромным, кажется, даже многоногая ящерица-босс шестого этажа была меньше, по крайней мере, по росту точно.

Ну, кракен, конечно, имел совсем иные габариты, но он жил в воде, так что это была немного иная история. Эта же тварь возвышалась надо мной словно самый настоящий дом. Одинаковый как в высоту, так и в ширину, пузатый монстр, состоящий из огромного количества переплетённых между собой человеческих трупов, непонятно как скреплённых между собой — зрелище одновременно противное и впечатляющее.

А дубина, больше похожая на вырванный с корнем ствол дерева, чем на обычное оружие, и также состоящая из костей и плоти, неизбежно вызывала в человеке чувство непроходящего страха.

Очень неприятный персонаж, что и говорить. И меня так и подмывало разобраться с ним оперативно и чисто, вскарабкавшись по его здоровенному телу и разбив головы одну за другой.

Достать меня в таком положении для него было невозможно, а яд, сочившийся из его тела и мешавший живым поступать также, для меня был безвреден. Однако это, как ни странно, был отличный тест моих физических способностей. С настолько физически сильным противником мне ещё никогда не доводилось сходиться в схватке один на один.

А потому, дождавшись, когда его дубина начнёт падать на меня не ровно сверху, а чуть под углом, чтобы в случае чего иметь возможность отскочить в сторону, я, вместо того, чтобы уклоняться, встретил атаку ударом своей булавы.

Со стороны очереди снова донеслись пополам насмешливые (Вот идиот, ошмётки своей тушки будет по всему этажу собирать) и одобрительные (Настоящий мужик, так и надо встречать опасности, даже если после этого ты сдохнешь!) возгласы. Озабоченных или напуганных голосов слышно не было. К девятому этажу все, кто мог испугаться смерти или вида крови, уже отсеялись.

К сожалению одних и удивлению вторых, я не умер. И обошлось даже без полёта через всю поляну. Ну почти. Я пропахал в сером мху ногами две глубоких борозды метра по два длиной. Босс сделал один мелкий шажок назад, невредимый. С учётом нашей разницы в весе результат более чем удовлетворительный.

А вот его оружию повезло куда меньше. Палица Гнезда Зомби взорвалась мелким костяным крошевом и дождём крови, а на поверхности оружия появился самый настоящий кратер от удара, сместив ассоциации в сторону надкушенной куриной ножки.

Сам босс, дико взревев, перехватил палицу левой рукой, судя по всему даже мёртвая плоть пострадала от последствий столкновения. Впрочем, это было понятно и по моему собственному состоянию. Кости вроде как остались целы, но рука отказывалась нормально слушаться, ощущаясь словно чужая.

Да и всё тело мелко вибрировало, как один большой камертон, словно я стоял в эпицентре землетрясения. К счастью, моя булава была сделана из куда более прочного материала, чем кости, так что никаких повреждений на ней заметно не было.

Тремор, будто я был дряхлым стариком, прошёл через десяток секунд. Итог: проверку моё тело прошло почти идеально. Однако стоило придумать что-то для амортизации ударов. А вот дальше уже можно было браться за дело всерьёз.

После такого мощного начала карабкаться на Гнездо Зомби по склизкой и липкой плоти не хотелось, слишком высоко я себя поставил этим ударом. Однако это не означало, что босс отделается легко, даже наоборот. Может быть, в силе мы были примерно равны, но вот в скорости у меня было неоспоримое преимущество.

Вначале я добил его палицу, чтобы не получить ей по хребту в критический момент. Потом пришла очередь ног. Огромные колонны, которым позавидовал бы любой слон, подломились довольно быстро, даже несмотря на то, что вся нога выше колена была скрыта внутри плоти нежити.

Всё-таки их прочность была ниже, чем у оружия, тем более что вес на них держался колоссальный. Не пришлось даже утруждаться, занимаясь обеими конечностями. Слоило одной потерять целостность, как вторая тут же с оглушительным треском выгнулась в другую сторону.

Ревя как стадо умирающих коров, Гнездо Зомби завалилось на бок, но сдаваться босс не собирался. Помогая себе длинными руками, теперь достававшими прямо до земли, он выровнялся и, став совсем уж похожим на гигантскую мясную тефтельку, попытался поймать меня своими загребущими пальцами, на конце каждого из которых теперь находилось уже по две обычных человеческих кисти.

Я, конечно, мог бы ещё немного поиграть с ним в салочки, но стало как-то совсем скучно. Так что, резким манёвром зайдя ему под необъятное пузо, я со всего размаха ударил вперёд и вверх, заставив круглое тело завалиться на спину. Подняться из такого положения без ног неуклюжий босс уже не смог, и пощёлкать всего его головы как орехи оказалось совсем не сложно.

Последнюю голову я просто вырвал вместе с частью позвоночника и, держа её, словно жуткий фонарь, под поражёнными взглядами ждущих в очереди авантюристов спустился в проход на следующий уровень.

Приступ Гордыни прошёл уже очень давно, но надо сказать, что такое внимание было очень приятно. Однако прежде чем я прошёл разделяющий два этажа Подземелья Некроманта коридор, странное ощущение охватило всё тело, и я ощутил, как вырубаюсь. Что это было, я уже точно знал: очередное видение.

Глава 54

Города Дьявольских Недр представляли из себя огромные колонны, вот только они возвышались над пустошами не своего, а следующего уровня. На пятом, десятом и так далее этажах можно было заметить лишь окружающую город стену.

Всё остальное сооружение уходило глубоко в землю колоссальной воронкой, выходя из потолка следующего уровня и спускаясь до самой земли, обеспечивая переход между этажами и поддерживая этот самый потолок.

Обеспечивавший мне зрелище Игор стоял рядом со входом в один из таких городов, недоумённо оглядываясь по сторонам. И судя по высоким стенам и тому, что на этих стенах я отчётливо видел какие-то силуэты, можно было предположить, что на этот раз бывший паладин действительно попал в настоящие Дьявольские Недра.

Интересно, он прошёл своё испытание или всё-таки умер? А кареглазая своё испытание прошла?

Встрянув рогатой головой и пару раз сжав и разжав ладонь на своём молоте, Игор, похоже, не придумал ничего лучше, чем пойти прямо к воротам. Не самое обдуманное решение, как по мне.

Хотя, с другой стороны, он ведь теперь был демоном, так что, наверное, сошёл бы за своего… а, нет, не сошёл бы. Когда из ворот ему навстречу появились солдаты-ифриты, огненные духи, обрётшие подобие тела, новоиспечённый демон, издав оглушительный боевой клич, бросился в атаку, и я, даже не чувствуя его эмоций и не слыша мыслей, смог понять, что бывшему паладину напрочь сорвало башню.

Это уже было слишком абсурдно, и я мог лишь предположить, что для Игора струящаяся по венам демоническая кровь стала катализатором настолько неуёмной жажды битвы, что поделать с собой он уже ничего не мог. Стоило ему увидеть ни о чём пока не подозревающих солдат, просто вышедших навстречу чужаку, как его глаза застлала кровавая пелена и от рассудка не осталось почти ничего.

Поначалу стражники отнеслись к быстро приближавшемуся Игору совершенно спокойно. Они явно были разумными в человеческом смысле этого слова и я даже уловил смысл их разговора.

Четвёрка ифритов насмехалась над бывшим паладином, говоря что о слетевшем с катушек мясе. Покопавшись в памяти, смог отыскать вычитанную в очередном справочнике по монстрам информацию. В который уже раз мои бесплодные поиски в библиотеке Красного Древа оказались неожиданно полезными.

Демоны могли появляться из пламени: разные духи, лавовые черви и прочая живность, те же ифриты, бывшие элементалями огня. А могли рождаться и естественным путём, так же как рождались люди. Это были всякие импы, суккубы и те существа, кого люди в первую очередь называли демонами — элита армии ада.

И между двумя этими фракциями не то что не было взаимопонимания, они едва в глотки друг другу не вгрызались. В отсутствии людей они бы точно устроили “гражданскую” войну. Первые вторых называли мясом, как имеющих плоть, а вторые первых — пеплом, головёшками, дымом, в общем кто во что горазд.

Так что подобное отношение к Игору было не удивительно, тем более что эти ифриты были действительно сильны. Куда сильнее Гнезда Зомби, что я только что прикончил, и я сам вряд ли смог бы убить хотя бы одного такого. Так что они имели право на определённое высокомерие.

Вот только реальность оказалась совсем не такой, как они её представляли. Молот Игора, раньше бывший произведением лучших человеческих кузнецов и полный святой магии, теперь, пропитавшись аурой своего владельца, стал по-настоящему демоническим оружием.

И его хозяин оказался своему оружию под стать. С учётом того, что даже кареглазая после превращения была в разы сильнее меня, превосходящая мощь бывшего паладина не стала для меня сюрпризом. К тому же я уже отчасти мог её засвидетельствовать, поймав последние несколько минут бойни новоиспечённого демона, пока валялся в траве, ожидая смерти от лап львицы-кареглазой.

Но всё-таки было немного обидно, что тот, кого я так хотел победить и всё-таки превзошёл, вновь оказался настолько меня сильнее.

Уже через пару минут стало понятно, кто проигрывал в этом столкновении. И уменьшившийся почти вдвое отряд ифритов не придумал ничего лучше, кроме как послать за подкреплением. Будь это любой другой полигон, итогом подобной агрессии по отношению к страже города стало бы неизбежное уничтожение.

Но в Дьявольских Недрах, похоже, царили свои порядки. Когда прибыли способные справиться с ним воины во главе со старшим демоном, бывшим ещё метра на два выше и так огромного бывшего паладина, убийства буйного чужака не произошло.

Последним, что я и Игор увидели, был кулак этого демона, приближающийся к его лбу на слишком большой для уклонения или блока скорости. С учётом того, что в другой руке демон держал здоровенный тесак, которым с тем же успехом мог попросту располовинить бунтаря, кончины бывшего паладина ждать всё-таки не стоило.

И это моё предположение подтвердилось неожиданно скоро. После того, как сознание Игора погрузилось в небытие, я уже было подумал, что начнётся следующее видение, но, похоже, нет. Просто бывший паладин действительно вырубился.

Очнулся, впрочем, он довольно быстро. По крайней мере, туда, куда собирались, его ещё не доставили. Парочка ифритов, то и дело бросая на него полные ненависти горящие (в прямом смысле) взгляды, тащили его за рога вниз по широкой лестнице. Ещё один нёс его молот.

На этот раз приступа боевого безумия не последовало, Игор был просто не в состоянии сражаться. На бессознательной туше агрессора, похоже, сорвали злость все потерявшие своих товарищей в этом бою стражники. Я даже через видение ощущал, как ему было больно.

— Очнулся? — даже для демона голос был очень низким.

Тот же демон, что одним ударом вырубил Игора, вышагивал рядом, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как ифриты на каждой ступеньке якобы случайно прикладывают голову бывшего паладина о камни.

— Отлично. Молчи и слушай. Мне плевать, кто ты и откуда. Тебя не убили по моему приказу, и теперь ты становишься моей собственностью. Будешь исполнять роль тренировочного манекена для бойцов моего гарнизона, — на этих словах ифриты противно захихикали. — Если выдержишь достаточно долго, сможешь попробовать присоединиться уже на официальных основаниях. Но, — из горла демона послышалось утробное бульканье, и лишь через несколько секунд Игор смог понять, что это смех. — Это будет очень-очень долгое “достаточно долго”. Теперь можешь задавать вопросы. Мы ещё не скоро прибудем на место.

— Как… Твоё… Имя? — говорить, пока твоя голова раз за разом бьётся о ступеньки было довольно сложно.

— Давут, — своё имя старший демон произнёс с гордостью. Было легко понять, что здесь у него были влияние и вес, после чего с ожиданием посмотрел на Игора. — Ещё вопросы?

— Нет.

— Зря, редко, когда я бываю таким щедрым. Мог бы даже попросить каких-нибудь поблажек. Я, конечно, ничего бы тебе не дал, но попробовать стоило, не думаешь? — Давут снова рассмеялся, словно рассказал уморительную шутку. Ифриты угодливо захихикали в ответ.

— Имени. Доста… точно.

— Достаточно для чего? — демон, похоже, искренне наслаждался этим разговором.

Игор повернул в его сторону голову, держащие его рога ифриты помешать этому никак не смогли, и, больше не давая бить себя головой, произнёс, глядя Давуту прямо в глаза.

— Достаточно, чтобы знать, кого мне нужно будет убить.

Это было по-настоящему мощно. Я как-то даже зауважал бывшего паладина. Правда, новая серия избиений это уважение немного подмочила, но всё-таки решиться на такое смог бы далеко не каждый.

Видение прервалось спустя несколько минут, и я так и не успел увидеть, куда его притащили, но что-то мне подсказывало: однажды мы с Игором ещё встретимся.

***

В Тёмных Шахтах, насколько я помнил всё те же многострадальные справочники, города были больше похожи не на обычные человеческие поселения, а на пчелиные ульи.

Не было никакой очевидной границы между самим уровнем и городом, за исключением более толстого слоя камня, окружавшего переплетение “улиц” и выполнявшего здесь роль стены. Ворота также были, однако от простых тоннелей они отличались очень мало.

Собственно, воротами они были лишь потому, что иные способы попасть в город отсутствовали. Даже бестелесные теневые твари не могли проникнуть сквозь стены, уравнивая шансы тех, кто внутри, и тех, кто снаружи.

Веск появился неподалёку от таких вот ворот. Как я понял, они не пришли к городам, а именно появились там, вероятно после завершения их испытаний. К нему тут же покатился чёрный шар, в котором я после некоторых допущений узнал сильно искажённую человеческую голову, истекавшую чернильным туманом из глаз, ноздрей, ушей и рта.

Похоже, такая была тут стража. И так же неожиданно, как в прошлый раз я услышал мысли умирающей охотницы, так теперь я смог увидеть, о чём эта голова думала. Похоже, Веск смог неплохо натренировать умение дива проникать в чужие мозги, потому что в прошлый раз такого эффекта точно не было. Полезным это было потому, что я смог глазами головы увидеть то, как сейчас выглядел бывший охотник.

И, если изображение в справочнике было достаточно верным, то после своей трансформации он стал мало чем отличим от настоящего дива. Лишь его глаза светились не красным, а каким-то жёлто-оранжевым, словно настоящее пламя, как и ветвистый шрам на щеке, теперь почему-то тоже тускло светившийся во тьме шахт.

Впрочем, такие тонкости голову мало заботили, и агрессии Веск не проявлял, так что на него внимания было обращено куда меньше. Голова лишь что-то пробулькала и покатилась прочь, это, похоже, была просто рядовая проверка, которую бывший охотник успешно прошёл, чем и заслужил проход в город.

Правда, ещё несколько минут за ним следом двигалось несколько теней, способных по собственному желанию становиться бестелесными и проходить сквозь камень, но потом Веск сбросил с хвоста и их и остановился, позволив себе глубоко выдохнуть.

Ну, по крайней мере, попытался выдохнуть. Звучало и выглядело это как попытка вызвать рвоту. Да, мне эта боль была отчасти знакома, но случай охотника на самом деле был ещё более запущенным.

Как и нежити, тварям теней не нужны были сон, еда и воздух, но нежить, будучи в прошлом живой, физически могла есть или вдыхать. А вот у Веска теперь не было ни лёгких, ни желудка, ни вообще каких-либо внутренних органов. Не было даже слабого места, каким у большинства мертвецов была голова, чему я немного завидовал.

Единственным способом убить его теперь было магическое уничтожение тела, в противном случае он довольно быстро восстановился бы до первоначального состояния.

На несколько долгих минут он замер, явно что-то обдумывая. К сожалению, мысли самого Веска мне были недоступны. И я уже начал думать, что так это видение и закончится, бесполезно и очень скучно, но потом всё-таки услышал мысли. Правда, не бывшего охотника.

Быстро настолько, что для меня, наблюдавшего с высоты своей силы, движение превратило мир в смазанную серость, Веск нанизал на свою когтистую руку, словно мясо на шампур, чернильно-чёрную массу, бывшую ещё пару секунд назад теневым слизнем.

Эти существа были в Тёмных Шахтах буквально повсюду, на каждом уровне. Чтобы им появиться не нужно было вообще ничего, кроме темноты, времени и энергии, и всех трёх ингредиентов здесь было навалом. Для местных они были всё равно, что мухи для людей, которые были, кажется, везде и всегда.

Правда, теневые слизни в этом городе были размером с крупную собаку и, скорее всего, достаточно сильны, чтобы убить, а потом медленно переварить средних размеров льва или тигра. Но какой мир, такие и мухи.

Тем не менее, несмотря на свои размеры и силу, эти существа очень редко когда нападали на противника, который заведомо был сильнее.

Они были падальщиками, питаясь либо просто энергией, разлитой в окружающей среде, либо останками убитых существ: людей или других теневых тварей — не важно. И даже я понимал, что то, что один такой напал на Веска, было очень странно.

Поправка. Было бы очень странно, если бы не полученные от личины дива способности. Веск отлично чувствовал мысли того, кто использовал облик теневого слизня, которого бывший охотник только что очень удачно поймал прямо во время атаки, пробив рукой склизкую тушу. Н

е собираясь давать противнику даже возможности для новой атаки, Веск, раскрыв свою пасть так широко, что его голова почти разделилась надвое, вцепился в него своими длинными и тонкими, будто иглы, зубами. Результат не заставил себя долго ждать.

Спустя всего лишь пару секунд вроде как безжизненные остатки слизня задёргались, начали плыть, превращаясь в туман и меняя очертания, а потом из тумана раздался оглушительный вопль смеси страха и ярости существа, осознавшего свою скорую смерть.

Слизняк исчез, и на его месте появилась ровно такая же, как и сам Веск, чёрная антропоморфная фигура, с полыхающими красным глазами. В челюстях же Веска теперь оказалось зажато плечо другого дива.

Тварь теней забилась в конвульсиях, пытаясь высвободиться, но бывший охотник успел перехватить его лапы, грозящие вонзиться ему в глаза. Следующим этапом див попытался сам укусить Веска, но тот, на секунду разжав зубы и саданув противнику лбом в челюсть, смог изловчиться и вцепиться уже в шею, словно какой-то вампир.

Сопротивление его неудачливого визави становилось всё слабее, а его наполненное тьмой тело стало сморщиваться и бледнеть. В конце осталась лишь ссохшаяся, словно курага, оболочка размером с кошку. То, что на самом деле являлось телом рождённого из тьмы существа. Её Веск, сплюнув застрявшие во рту куски, просто откинул в сторону, словно пустую консервную банку.

Схватка двух дивов была недолгой и очень сумбурной. Хотя, с другой стороны, ситуация могла обернуться совсем иначе за считанные секунды, если бы не одна странность, о которой проигравший соперник не знал и не мог знать.

Веск мог слышать его мысли, мысли другого дива. Считалось, что это невозможно, если, конечно, два существа находились на примерно равном уровне силы. Однако это совершенно точно было, и доказательством являлся тот факт, что это Веск сейчас был жив, а другой див — мёртв, а не наоборот.

Однако даже с учётом этого над телом убитого дива бывший охотник стоял очень долго, несколько минут. Я точно знал, что он опять о чём-то напряжённо думал, но ни вслух что-нибудь произнести, ни хотя бы жестами показать, что именно его так взволновало, Веск не удосужился. И видение всё-таки закончилось скучно и непонятно, как я и опасался.

***

На таком глубоком уровне, как тот, куда, похоже, закинуло этих троих, было уже немало разумных монстров, и этого было достаточно, чтобы создать вполне успешно функционирующее общество, пусть и со своими оговорками.

К тому же пятнадцатый, двадцатый, двадцать пятый и так далее этажи по задумке создателей населяло множество самых разных существ, разнообразие которых на порядок превышало предыдущие уровни, а значит, и разделение труда можно было организовать достаточно успешно.

К примеру, в Дьявольских Недрах импов и бесенят, маленьких и юрких, использовали в качестве домашней прислуги, занимавшейся уборкой, готовкой и тому подобным.

Арахниды Звериных Пещер ткали одежду, по качеству мало чем уступающую человеческой, а в качестве красок использовали разноцветных насекомых. Дивы, в одного из которых превратился Веск, в Тёмных Пещерах использовались в качестве дознавателей, когда нужно было узнать правду у взятого в плен человека или воина вражеского города.

А в Подземелье Некроманта зомби-колоссов, более могучих версий боссов третьего и девятого этажей, уже давно наловчились применять в качестве осадных орудий.

Стражами города Звериных Пещер, перед которым появилась кареглазая, были оборотни. Оборотни-волки, если точнее, потому что разновидностей было предостаточно. И в принципе, это было логично. Многочисленность, грозный нрав и великолепный нюх делали их идеальной полицией, способной следить за соблюдением порядка в том понимании, что сложилось у нечисти.

Именно они и окружили львицу плотным кольцом, ощерив на неё полные острых клыков пасти и выставив напоказ наточенные когти. Оружия ни у кого из них не было.

Запах кошки явно будоражил волков, будил и так не слишком глубоко скрытые инстинкты, заставлял яростный огонь вспыхивать в глазах. Но оборотни знали правила и знали, что будет, если они без причины растерзают неизвестного.

Нет, конечно, на смерть никому не интересной нечисти вряд ли кому-нибудь из местных не будет наплевать. Нечисть жила по куда более варварским правилам чем люди, и убийство не считалось чем-то плохим.

Но вот если этот неизвестный вдруг окажется какой-нибудь важной шишкой, то участь их будет крайне незавидной. Кровная месть также была в порядке вещей и даже приветствовалась.

Среди нечисти считалось, что, если ты не смог отомстить за своего друга или родственника, ты — трус и слабак. Эх… казавшиеся бесконечными часы просиживания жопы в библиотеке… спасибо вам и простите, что считал вас бесполезными. Серьёзно.

Но проверять, если ли у окружённой ими чужачки достаточно сильные товарищи, оборотни не собирались, продолжая просто стоять и щерить пасти. Старая кареглазая, та, что только-только очутилась в зоне испытания, может, не заплакала бы, но точно впала бы в такой ужас, что едва смогла бы стоять на ногах.

Ведь, пусть окружившая её нечисть и была лишь рядовыми солдатами, но по силе каждый из них соответствовал минимум человеческому Рыцарю, а если учесть звериные чувства и инстинкты, то даже превосходил. Девушкой она, конечно, была храброй, но такая “тёплая встреча” напугала бы кого угодно.

Но сейчас всё было иначе. Кареглазая стала львицей не только внешне, но и по характеру. По крайней мере, убийство меня характеризовало зверя в ней более чем отлично. На этот раз, правда, она не бросилась в атаку.

Но вряд ли потому, что не хотела. Я чувствовал, как встала дыбом её шерсть и как дрожали когти, желая вцепиться кому-нибудь в шею. Просто, в отличие от обезумевшего Игора она всё-таки понимала, что куда разумнее было сохранить спокойствие и не усугублять конфликт.

И такая стратегия девушку не подвела. Спустя несколько минут издалека послышался отчётливый стук копыт, в ряду оборотней появилась брешь, и сквозь неё в круг, заключавший чужачку, вошёл кентавр.

Никакой одежды он не носил, кроме висящих на поясе ножен с широким и длинным двуручным мечом. В отличие от оборотней, этой нечисти нужно было оружие, когтями и клыками кентавров природа не наградила.

— Кто ты, назовись.

— Т… — девушка вдруг запнулась.

— Повторю вопрос: как твоё имя? — кентавр достал из ножен клинок и направил на кареглазую Он явно не собирался миндальничать. — Третьего раза не будет.

— Лаэна.

О как… интересно.

Видение закончилось минут через пятнадцать, как и в случае Веска, ни на чём особенном. Кареглазую под конвоем куда-то вели по городу нечисти, и всё, что я мог из этого получить — это довольно занимательные виды этого самого города.

Однако, по крайней мере, того, что я её “увидел” и услышал её новое имя, было достаточно, чтобы осознать: той девчонки, которую я когда-то чуть не убил на втором уровне Подземелья Некроманта, больше не существовало.

Впрочем, сейчас это был вопрос не первый и даже не десятый. А вот первый вопрос звучал так: “как мне попасть в город десятого этажа?”

Глава 55

— Итак, как мне попасть в город?

Вокруг меня никого не было, но, понятное дело, я не спятил и с голосами в голове не общался… ну… по крайней мере, это были не выдуманные голоса в голове… скорее всего. А вопрос был крайне актуальным. Можно даже сказать, самым актуальным на данный момент.

Десятый этаж оказался очень занимательным местом. Как и предыдущий, он не был похож на лабиринт, это была одна огромная пещера, но по неписанным правилам Подземелья Некроманта слишком большая дальность обзора тут не приветствовалась. И на этот раз средством для уменьшения поля зрения стали колонны.

Вернее будет сказать, разросшиеся до невероятных размеров сталактиты и сталагмиты, сливавшиеся вместе и образовывавшие каменные столбы от пола до потолка, некоторые настолько толстые, что их не получилось бы обхватить и пятерым людям.

Если поймать правильный угол, то между ними можно было усмотреть происходящее и за пару сотен метров, но в основном они перекрывали обзор уже метров через пятьдесят-шестьдесят.

И между этими колоннами, а также по этим колоннам и над ними, чтобы приключенцам жизнь совсем мёдом не казалась, рыскали здоровенные некро-насекомые, не только кусачие и прыгучие, но нередко и ядовитые.

Скорпионы, пауки, богомолы, жуки самых разных форм, каждый из которых был не меньше четверти метра в длину, а самые крупные достигали двух, трёх и даже пяти метров от острых клешней до кончиков бесполезных для нежити, но, тем не менее, всё равно присутствовавших яйцекладов.

Они могли напасть стаей, могли спрыгнуть с колонны или с потолка, могли забраться в палатку, пока у людей был привал, могли подкараулить во время справления естественных нужд. Спасения от них не было, и то и дело слышавшееся эхо воплей, не только женских, но и мужских, это дополнительно подчёркивало.

Однако панцири некоторых из этих тварей очень ценились кузнецами и ремесленниками за прочность, а до городов было рукой подать, так что людей на этом этаже было куда больше чем на двух предыдущих вместе взятых. Заработок, конечно, был не слишком приятный, зато достаточно стабильный.

А так как по отдельности насекомые не были очень уж сильны, заниматься ими можно было даже в одиночку.

Хотя всё-таки был и риск. Смерть вовсе не была исключена, впрочем, как и везде в полигонах. И принести её мог никто иной, как босс этажа. Здоровенная зомби-сколопендра с головами на обоих концах тела, которая при толщине в руку имела в длину почти десяток метров, вооружённая не только могучими серпами жвал, но и смертоносным ядом, могла подстерегать невезучего приключенца где угодно.

В отличие от всех предыдущих уровней, на этом у боссов не было своих “комнат”. Как и все остальные насекомые, боссы перемещались по этажу и нападали на авантюристов, причём, насколько я понял, на ещё более глубоких этажах такое положение вещей становилось уже не исключением, а правилом.

Вполне логично, с другой стороны. Всё-таки в жизни враг вряд ли будет сидеть на попе ровно и ждать, когда ты наберёшься сил и придёшь за ним с мечом наперевес.

Но, несмотря ни на каких боссов, а кое в чём даже благодаря им, для меня десятый уровень Подземелья Некроманта стал настоящим кладом. Разнообразие местной мёртвой фауны было настолько велико, что энергия смерти лилась рекой и даже не думала останавливаться.

За две недели я накопил больше трети от того количества, что ушло на создание моего тела, и теперь мог без оглядки на затраты применять Усиление и Подчинение, что лишь ещё больше ускорило добычу энергии.

Однако, к сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивалось, и спустя месяц после появления на уровне насекомых я понял, что дальнейшая охота за ползучими паразитами уже имеет почти нулевой КПД. А значит, вопрос, к которому я старался обращаться как можно меньше в последнее время, вновь навис над головой и исчезать, как бы мне того ни хотелось, не собирался.

Как мне попасть в город? Был бы это пятнадцатый уровень, я бы и думать не стал бы. Нашёл тот город, которым управляла нежить, и просто вошёл, гордо подняв голову.

Но на десятом уровне не было оккупированных монстрами городов, ведь не было нежити, что смогла бы управлять ими и удерживать. Их все либо занимали люди, либо они были запечатаны человеческими магами, чтобы предотвратить несанкционированное (читай “бесплатное”) проникновение на нижние этажи.

Маскировка, что повесил на меня Лиорат, давно исчезла, и да, Изменением я мог имитировать жизнедеятельность, но хватит ли этого для прохождения проверки?

Ведь она, я нисколько не сомневался, тут будет строже, чем в городе Красного Древа. Всё-таки в два раза глубже — значит, и в четыре раза опаснее. А если для теста мне нужно будет не только руку запихивать в то странное устройство? Если голову? Или целиком залезть? Маловероятно, конечно, но вдруг?

Я на эту тему как-то раньше не волновался, так что спросить Лиората не додумался, а теперь я был сам по себе. Можно было попробовать навести справки у других авантюристов. Но вопросы о тесте неизбежно будут подозрительными, и, не зная, с кем говорю, я мог легко наткнуться на доносчиков или ещё хуже, прямых подчинённых местных властей.

Всё-таки на десятый этаж за панцирями жуков народ отправлялся самый разный. Рисковать я не хотел. Так что, не добившись от своего сознания ни одной удовлетворительной идеи, я решил обратиться к чужому сознанию внутри своего.

— Я знаю, что в городах есть специальные проходы за стены, — подала голос Галаста после некоторых раздумий.

Я кивнул. Именно таким путём когда-то внучок лидера Воронов Смерти стырил Номату, которую мне потом пришлось с риском для жизни спасать. Но, обмозговав эту мысль подольше, я разочарованно покачал головой.

— Нет, это тупик. Я понятия не имею, ни где их искать, ни как открывать, к тому же в городах десятого этажа всё это может быть по-другому. А слишком долго рыскать под стенами тоже нельзя. Меня легко могут засечь и возникнут очевидные и нежелательные вопросы, а то ещё и атакуют без предупреждения.

— Тебе бы сходить посмотреть на этот город, прежде чем над чем-то думать.

— Если мы сейчас ничего не придумаем, то я так и сделаю. Но хотелось бы уже иметь в голове хотя бы примерный план действий, а не совать голову в пчелиный улей.

— Тогда… — некромантка долго молчала, но, в конце концов, всё-таки выдала довольно необычную мысль, которая мне в голову вряд ли бы пришла. — Если не можешь войти в город, сделай так, чтобы он впустил тебя сам.

— Что ты имеешь в виду?

— Пропускной режим актуален лишь в мирное время, когда в городах относительно тихо и спокойно. Тебе нужно найти такой город, который мирным назвать будет нельзя.

— То есть, чтобы его пытались захватить другие авантюристы?

— Точно, — с этой стороны я проблему действительно ещё не рассматривал, так что могло выйти что-то путное, но всё равно возникало предостаточно вопросов.

— Во время военных действий пропускной режим вроде как должен быть куда более ужесточён. Как бы это должно быть логично.

— Это понятно, — в голосе Галасты прозвучали недовольные нотки, словно она пыталась что-то объяснить ребёнку или умственно отсталому. — Но это только с защищающейся стороны. Если ты присоединишься к нападающим, и город будет захвачен, то проверять тебя уже никто не подумает. Во-первых, им будет не до того, а во-вторых, тебя не будут подозревать из уважения. Просто сильные мускулы мало чего стоят, а вот если ты, как Ратник, сможешь в достаточной мере проявить себя в бою, то не только получишь статус, но и сможешь воспользоваться своим положением для самых разных крайне полезных вещей. К примеру, обновить эту идиотскую броню, больше похожую на шутовской наряд.

Тут её замечание было действительно справедливо. Функциональность у моего собранного с разных трупов доспеха была отличной, но смотрелось это как минимум странно, да и, в конце концов, единый комплект был всяко лучше.

— Итак, мне что, надо найти тех, кто хочет захватить чужой город?

— Точно так.

Оказалось это неожиданно проще, чем я думал изначально. Лишь в самом начале, когда я не знал вообще ничего, возникла заминка. Но после того, как одна разговорчивая компания приключенцев выдала мне наводку на “Вроде как готовящуюся атаку”, процесс пошёл очень гладко.

Чем ближе я подходил к нужному месту, тем чаще об этом слышал и тем подробнее были слухи. Где-то через неделю пути я уже знал, что город, который собираются осаждать, назывался городом Чёрной Зари, а возглавляла нападение группировка наёмников под показавшимся мне крайне забавным названием Мелодия.

Забавным потому, что впервые в Подземелье Некроманта я слышал настолько простое и миролюбивое имя. Готов спорить на свою шикарную булаву, что девять из десяти человек, даже если бы и использовали это слово в названии своей группировки, наверняка добавили что-нибудь вроде “Мелодия Ужаса” или “Смертельная Мелодия”.

А вот так… это звучало даже как-то мило, что ли. Хотя, пожалуй, не стоило судить о книге по обложке. В конце концов, если бы эта Мелодия была слабой группировкой, то об их намерениях захватить город Чёрной Зари не было бы столько слухов.

Спустя две недели я подобрался настолько близко, что нашёл проход, ведущий к этому самому городу Чёрной Зари, конечно, не обошедшийся без магической защиты.

Для того, чтобы использовать его, человек должен был иметь при себе одно из жвал босса-сколопендры, то есть убийство одного босса давало пропуска четверым авантюристам. У меня такой пропуск, конечно, был, однако основная задача сейчас заключалась совсем не в этом.

Нужное место обнаружилось ещё спустя двое суток. Широкую площадку без сталагмитов Мелодия использовала в качестве полевого штаба. В памяти сразу всплыл четвёртый этаж, Львиное Логово, Сонный Приют и бой с Диртасом. А потом его обглоданная бывшим паладином нога. Да, конец бесславный, что и говорить.

— Стой! — как только я вышел из-за прикрытия колонн, в мою сторону тут же оказались направлены несколько десятков пар глаз, а также немало наконечников стрел.

— Стою, — это было даже забавно.

— Кто ты и зачем сюда пришёл? — вели себя музыканты (так я решил про себя называть членов Мелодии) очень правильно, мне понравилось. Уверенно, но без высокомерия, прямо душа радовалась.

— Меня зовут Ганлин, хочу помочь вам захватить город Чёрной Зари. Вы ведь ведёте набор?

Воцарилась неловкая тишина. Понятно, что просто так в свои ряды Мелодия мало кого принимала. Чужак мог оказаться засланным шпионом или даже диверсантом, но и сразу отказывать было глупо.

Предприятие им предстояло крайне сложное, и ни одни руки не были лишними. До моего слуха донеслись тихие шепотки, похоже, часовые обсуждали, как им поступить.

— Подойди! — продолжая играть в их игру, я послушно приблизился к невысокой импровизированной ограде из шипастых панцирей разных местных гадов. Снабжение у Мелодии, очевидно, хромало. Но оно и понятно, всё-таки материалы сюда можно было доставить лишь через порталы городов, а помогать агрессорам никто не спешил. За десяток метров, когда я окончательно покинул прикрытие столбов и между мной и часовыми уже не осталось укрытий, поступил следующий приказ. — Стой на месте, скоро должен прибыть командир.

Музыканты нравились мне всё больше. Профессионально, собранно, чётко, никаких перепалок и споров. С такими я бы и не ради свободного прохода в город подружился. Поправив булаву на бедре, я сложил руки на груди и принялся ждать.

Спустя четверть часа моё терпение принесло свои плоды.

***

— Итак, кто же к нам пожаловал в столь прекрасный весенний день? Какая честь приветствовать подобного замечательного гостя в нашей скромной обители. Проходи, дорогой друг, чувствуй себя как дома, ни в чём себе не отказывай!

Кажется, теперь я понял, почему они так назывались. Именно этот слишком многословный парень, больше похожий на женщину своими телосложением и манерами, в зелёно-розовом халате и с легко заметным макияжем на лице был никем иным, как капитаном наёмников Мелодии.

Как ни странно, это не смотрелось неестественно или неправильно. Образ ему подходил настолько же, насколько нежити типа меня подходили вечные бледность и худоба. И он действительно весь был каким-то музыкальным.

Говорил нараспев, двигался настолько плавно и изящно, что иногда, если отвлечься, не было понятно, как он сделал то или иное движение, даже имя (хотя тут чёрт знает, может он его себе сам дал) напоминало звучание какого-то инструмента.

От довольно болтливого провожатого я успел узнать, что Илланиону, несмотря на внешность, которой позавидовала бы и кареглазая, было уже под стольник. Впрочем для человека его уровня силы сохранять свежий внешний вид было столь же просто, как сделать утреннюю зарядку.

И этими приёмами пользовались все, просто мужчины-Ратники, в отличие от женщин, обычно предпочитали останавливать внешность годах на тридцати-сорока, считая, что куда важнее выглядеть внушительно, чем красиво.

Но моему новому знакомому на слово “обычно”, похоже, было наплевать. И не сказать, чтобы это как-то сказывалось на его авторитете или влиянии. Хотя, я ведь пришёл уже в сформировавшуюся и устоявшуюся группировку, чёрт знает, что тут творилось, когда Илланион устанавливал свою власть.

А его граничащая со смазливостью внешность явно нисколько не мешала этому человеку быть жестоким и жёстким главарём. Иначе невозможно было представить причин настолько чётких дисциплины и порядка.

Пряника, которым капитан музыкантов размахивал перед носами своих подчинённых, я ещё не обнаружил, а вот по кнуту, если можно так сказать, прошёл собственными ногами. Двигаясь за сопровождающим по территории лагеря я увидел небольшую площадку, на которой, как мне объяснили, за разные провинности должны были отбывать наказания члены Мелодии.

И судя по количеству запёкшейся крови, разлитой по каменному полу, наказывали в группировке Илланиона очень сурово. Да к тому же и очищать этот пятачок от крови, похоже, было запрещено.

И вот к такому человеку я пришёл для разговора с глазу на глаз. Стоило признать, контраст между ожиданиями и действительностью оказался чуть ли не самым больши́м, что я испытывал в своей несмерти. Но, как говорится, у всех свои заморочки. К тому же оставаться в Мелодии дольше необходимого я не собирался.

Как не собирался и церемониться, сразу после его слов опустившись в предложенное кресло. В полевых условиях даже стул был непозволительным излишеством, но палатка такого человека просто обязана была быть полной роскоши. И так и было, даже больше, чем можно представить.

На полу — пушистый ковёр, в углу манекен в полный рост, на котором висел доспех Илланиона, весь изукрашенный стилизованными цветами и с символом музыкальной ноты на груди, у “стены” — настоящий платяной шкаф, посередине помещения массивный деревянный стол, а за ним, в дальнем конце, огромная кровать с балдахином, на которой как в длину, так и в ширину могло бы уместиться человек пять.

Сложно было представить, как её сюда тащили через всех этих нападающих отовсюду насекомых.

— Не стоит благодарности, — расплылся Илланион в милейшей улыбке, но уже через несколько секунд её и след простыл. Передо мной сидел всё тот же прилизанный и напомаженный паренёк, но в его глазах отчётливо читались подозрение и угроза. — Я уже успел выяснить от своих крайне ответственных подчинённых, что ты желал бы присоединиться к нам в столь нелёгком предприятии, как осада и захват города Чёрной Зари. И это притом, что я не объявлял ни о чём, хоть отдалённо напоминающем набор добровольцев, а тебя в Мелодии никто не знает и не может за тебя поручиться. Ответь, всё ли я правильно сказал?

— Всё так, — я чувствовал, что был слабее него, но разница не была настолько большой, чтобы волноваться. Сбежать, если запахнет жаренным, я успею.

— Но тогда скажи мне, откуда я могу знать, что ты, весь такой самоуверенный, не являешься шпионом Чёрной Зари? А если это, к нашему общему сожалению, окажется так, то скажи мне, что помешает мне забрать твой амулет возврата и приказать прикончить, предварительно запытав множеством крайне изобретательных способов?

Да, вот в такого лидера крупной группировки наёмников я верил куда больше, чем в лощёного мальчишку, от которого пахло цветочками и невинностью.

Впрочем, это не значило, что я был готов что-то ему сказать.

— Ни ты, ни твоя группировка, ни сам город, который ты хочешь захватить, мне не интересны. И присоединиться к вам я хочу только для того, чтобы попасть на следующий уровень подземелья.

— Как интересно, — проворковал капитан музыкантов, наклоняясь вперёд и кладя подбородок на ладони. — Что же такого, позволь узнать, ты натворил, чтобы на тебя ополчился даже не глава какого-то конкретного города, а правительства стран, что разрешают им тут хозяйничать?

Умный, чертяка. Из одной фразы столько понял.

— Не позволю.

В ответ Илланион залился столь же мелодичным, как и вся его речь, смехом, и смеялся без остановки почти минуту.

— Ох… — наконец, отсмеявшись и утерев выступившие на глазах слёзы, капитан Мелодии откинулся на спинку своего кресла и взглянул на меня уже иным, не подозрительным или одобрительным, а крайне заинтересованным взглядом. — Скажу без экивоков, ты мне нравишься. Давно никто не осмеливался отвечать мне в подобной манере. Я даже почти верю, что ты не шпион Чёрной Зари. Всех их Ратников я имею удовольствие знать лично, а взять и просто нанять кого-то, навроде тебя, для подобной работы у них ни за что не хватило бы ни денег, ни яиц. Хотя всех подозрений ты, естественно, не избежал, уж не обессудь. Но я с превеликим удовольствием принимаю твоё предложение. Кстати скажи, не хотел бы ты вступить в ряды Мелодии на регулярной основе?

— Нет, — я покачал головой. — Не исключаю, что если всё выйдет удачно, я ещё останусь на тебя поработать, но становиться твоим подчинённым не хочу.

— Очень жаль, — Илланион, и правда, вроде как вполне искренне погрустнел, хотя за сотню лет немудрено стать первоклассным актёром. — Если не секрет, будь добр, ответь, причина заключается лично во мне, или у тебя для столь категоричного отказа какие-то свои причины?

— Второе.

Так и не дождавшись разъяснений, капитан Мелодии недовольно хмыкнул, но ответил вполне спокойно.

— Что же, дело, и правда, твоё. И кто я такой, чтобы продолжать допытываться, верно? На этом ты можешь идти, я скажу кому-нибудь, чтобы тебе нашли подобающее место.

Кивнув, я встал и направился к выходу из палатки. И только когда взялся рукой за полог, вспомнил, что так и не сказал ничего по поводу платы за мои услуги, а Илланион, понятно, сам не стал начинать разговор, в итоге которого неизбежно понесёт убытки. Да уж, всё-таки опыта в переговорах мне не хватало. Сюда бы Веска или Лиората, они бы всё обстряпали куда более гладко.

Ещё раз я вспомнил об этом, когда провожатый, силясь скрыть улыбку, отвёл меня к незанятому пятачку под палатку, находившемуся в нескольких метрах от местного туалета.

Полигоны были устроены так, что мусор и отходы, оказывающиеся на земле, исчезали очень быстро, так что туалет, представлявший просто сбитый на скорую руку деревянный короб с дыркой никогда не переполнялся, несмотря на несколько сотен человек в лагере. Но вонь, понятное дело, никуда не девалась.

Похоже, Илланион, ко всему прочему, был ещё и обидчивым. Впрочем на этот раз он немного просчитался. Обоняние у меня не работало, так что от близости к выгребной яме мне не было ни тепло, ни холодно. Однако было не важно, чувствовал ли я исходящее от туалета зловоние или нет. Забывать капитану музыкантов этого я не собирался.

Глава 56

— Эй, ты! — штифт, на котором держалась моя палатка, закачался, словно в ураган.

Приближение незнакомца я почувствовал заранее, но решил подождать и посмотреть, что тому надо и как он будет себя вести. Даже без зрительного контакта я мог почувствовать исходящую от него силу, а значит, роскоши относиться к нему с тем же безразличием, что и к обычным членам Мелодии я не мог себе позволить. И судя по всему на мою мёртвую задницу ожидался очередной геморрой.

— Чего? — выбравшись из палатки, я, совершенно неожиданно для себя, уткнулся носом в живот агрессивного незнакомца.

Да, после того, как я получил возможность управлять своим ростом, я сделал его немного меньше, чтобы не столь сильно выделяться. Но при этом всё равно остался довольно высоким.

Метр восемьдесят пять, может быть, сложно было судить самому. А этот… даже сложно было человеком его назвать… Этот великан возвышался надо мной, словно гора. Даже если бы я был роста Галасты в её бытность лич-боссом, он бы всё равно смотрел на меня сверху-вниз.

Причём он был не только высоким, но и комплекция его вполне соответствовала. Ширина плеч в метра полтора, руки толще чем мои ноги, и ноги толще чем моё тело… вспоминая кареглазую, на ум сразу пришёл образ медведя-оборотня. Почти полностью заросшее волосами лицо и прямо-таки мохнатая рука, лёгшая мне на плечо, лишь добавляли целостности образу.

— Ты — Ганлин?

Рычание, идущее откуда-то из пересечения всклокоченной бороды и похожего на здоровенную картофелину носа дало понять, что никакой ошибки нет и это существо, и правда, пришло по мою душу. Впрочем, какая мне разница? Если он не хотел общаться мирно, значит, сам виноват.

Физической силы ему, конечно, было не занимать, но я против Гнезда Зомби в прямом столкновении выдержал, а по сравнению с этой тварью любые великаны кажутся мелочью.

— Ну, я.

Моя ладонь легла поверх его и без особого труда сбросила с плеча. Конечно, вряд ли он прикладывал хоть сколько-нибудь серьёзные усилия, но было видно, что медведь удивлён.

Причём удивлён не так, как Илланион, а искренне и по-детски, словно малыш, которому показали фокус с исчезающим пальцем. Вся насторожённость, что у меня ещё оставалась по отношению к этому здоровяку, тут же испарилась. Опасаться стоило не сильных людей, а умных, хитрых и расчётливых, таких как капитан Мелодии. А этот… даже смешно.

И, похоже, он уловил изменение моего отношения, потому что весь сразу как-то сник, и уже готовая вырваться на волю ярость вдруг испарилась, будто её и не было.

— Я, это… пришёл сказать, что я буду за тобой, это… наблюдать, вот, — больших усилий мне стоило не рассмеяться над подобной угрозой.

— Ты кто вообще такой? — даже его крайне угрожающая внешность как-то перестала внушать. Теперь это был просто большой и бородатый ребёнок, пришедший ко взрослому с какой-то своей надуманной претензией.

— Я — Брут! — гордо выпятив грудь, он стукнул по ней ладонью.

— Понятно. А я Ганлин, — злиться на него за то, как начался наш диалог, просто не получалось.

На секунду расплывшись в улыбке, Брут вдруг снова посерьёзнел и сжал пудовые кулаки.

— Нет, Илл сказал, что ты ему нагрубил! Я должен тебя наказать!

Как интересно. Личная бородатая собачка капитана Мелодии. Причём собачка хорошего такого уровня Ратника, поздней или даже пиковой стадии. Такую действительно не грех насылать на неугодных. Впрочем, судя по тому, как быстро Брут в начале стушевался, причастность к происходящему Илланиона была сомнительной.

— Это он тебе сказал меня наказать?

— Нет… — опущенная голова, смущение во взгляде, теребящие завязку на груди руки… для полной картины ему не хватало только шаркать ножкой.

— Может, пойдём и спросим, стоило ли тебе ко мне приходить?

— Не надо! — ишь, как глазки забегали. Оно и понятно. Насколько я успел понять характер дирижёра местного оркестра, за несанкционированные действия тут карали жестоко, независимо от того, кто ты: рядовой солдат или правая рука.

— Если я не скажу, обещаешь меня не наказывать?

Никогда не общался с детьми, да и не видел их никогда, но судя по всему, из меня выйдет неплохая няня. Правда, если ребёнок меня доведёт, я могу и сломать что-нибудь, включая шею… ну да ладно. Родители, отдающие детей на попечение нежити, должны знать о возможных рисках.

— Обещаю! — Брут чуть не подпрыгнул от счастья, после чего развернулся и быстро зашагал прочь, видимо, опасаясь, что я могу передумать.

Да уж, мою жизнь можно было назвать какой угодно, но точно не скучной…

***

Армия, которую собрала Мелодия, была, без всяких преувеличений, впечатляющей. Несколько сотен Бойцов и десять, не считая меня, Ратников и Адептов, из которых двое: сам капитан и его верный пёсик — были достаточно сильны, чтобы в одиночку разгромить всю армию города Красного Древа.

Однако между пятым и десятым уровнями разница всё-таки была огромная. И здесь даже этой силы могло не хватить для захвата города.

Казалось бы, чего проще? Объединись с какой-нибудь другой группировкой. Пусть не такой сильной и влиятельной, но лишние бойцы никогда не помешают. Вот только Илланион, как оказалось, замыслил не просто заполучить в своё пользование целый город, но и стать в нём единоличным правителем, то есть сделать Мелодию единственной правящей силой.

План, надо сказать, крайне амбициозный. В большинстве случаев срабатывала та же схема, которой пользовался город Красного Древа: одна главная-главная группировка и две-три просто главные.

Не подчинённые, а младшие товарищи. Такая стратегия была удобной даже не потому, что одной организации сложно было поддерживать влияние в целом городе. Это-то как раз никогда не составляло большой проблемы, на поверхности подобные “организации” целыми странами вполне успешно правили — и ничего страшного не происходило.

Главной причиной была ответственность. Да, правили в городах группировки наёмников, но истинными владельцами являлись как раз располагающиеся на поверхности страны, которым оказывалось куда проще делегировать полномочия наёмникам и просто собирать сливки в виде налогов, чем вводить в города свои армии.

Такая схема была обоюдовыгодной, ведь правящая группировка получала свои преференции. Но сохраняться вечно подобное удачное сосуществование не могло. Было много причин, по которым правительству могли разонравиться правившие наёмники, и далеко не всегда дело было в них самих.

Сбежавший через портал в город и не пойманный преступник, смена власти в самой стране да просто прихоть правителя, пожелавшего показать подданным свою силу.

И то, как это отразится на правящих группировках, в большой степени зависело от того, как быстро и насколько умело они смогут переложить вину на другого.

Сбежал преступник? Ну так его видели не на нашей территории, в чём претензия? Смена власти? Ну так мы всегда были за перемены, это вон те ребята поддерживали старый режим. Надо показать кнут в противовес прянику? Вот, пожалуйста, вам козел отпущения.

Младшие группировки, в свою очередь, занимались тем же самым, зачастую заявляя ровно противоположное. И после всех этих разборок, естественно, наказание всё-таки обрушивалось, но уже не на одну голову и не было настолько жестоким.

Бюрократия в данном случае выступала своего рода амортизатором для удара. Даже если приходила буря, отступала она, не причинив серьёзного урона.

Илланион же хотел править сам, без каких-либо младших группировок, держать в своих руках весь город. Да, у этого были бесспорные преимущества: больше власти, больше влияния, больше денег, больше всего, что бы ты не захотел. Но, если вдруг случится форс-мажор, выставлять перед собой в качестве живого щита будет некого.

Впрочем, он точно не был тем человеком, из-за решений которого мне стоило волноваться.

Во-первых, потому что лично я к жизни Мелодии не имел никакого отношения и являлся, как бы странно это ни звучало, наёмником наёмников.

Во-вторых, потому что Илланион не был похож на безрассудного человека и за сотню прожитых лет жизни должен был испытать на своей (ну или чужой) шкуре все возможные ошибки. Так что у такого выбора должны быть веские причины.

А в-третьих, потому что, пусть я уважал его как лидера и стратега, как человек Илланион мне симпатичен не был, слишком он оказался мелочным. Моего размещения в самом неприятном для любого человека месте ему, похоже, оказалось мало. За те несколько дней, что я провёл в лагере, разные инциденты случались не раз и не два.

К примеру, я три раза невовремя приходил на раздачу еды. Да, понятно, что есть мне не требовалось, но и легенду поддерживать нужно было, так что ходить питаться всё-таки приходилось.

После, так как процесс пищеварения имитировать полноценно мне было ещё не дано, требовалось освобождать желудок от его содержимого старыми способами. Но к этому я уже привык.

А вот к тому, что, когда я появлялся в назначенное время у раздачи, всё либо уже заканчивалось, либо ещё даже не начинало готовиться, привыкать я не собирался. И ладно раз, но такое происходило трижды, так что не усмотреть за этим наманикюренный пальчик местного дирижёра не смог бы только идиот.

Ещё во время моего отсутствия в палатку заползали разные некро-насекомые. И это можно было бы списать на вполне естественные причины, если бы не тот факт, что это происходило больше десятка раз. Ползучих гадов на этом уровне, конечно, было много, но я был на сто процентов уверен, что не настолько.

Конечно, сложно представить, чтобы капитан крупной группировки раз за разом подкладывал мне в палатку жуков, и можно было бы заподозрить развивающуюся паранойю. Но, как говорится, если у вас паранойя, то это ещё не значит, что за вами не следят.

А когда я пришёл к нему на следующий после первой встречи день, чтобы всё-таки обсудить плату за мои услуги, меня попросили подождать у входа, хотя я отчётливо слышал, что в палатке, кроме Илланиона, никого не было.

Допустим, он мог заниматься какими-нибудь бумагами или чем-то подобным, всё-таки управлять таким крупным лагерем непросто. Но, когда я попробовал развернуться и уйти, меня снова остановили и сказали ждать. И ведь он, как Ратник, точно знал, что я стою за порогом. А значит, весь этот цирк был устроен специально.

Самым неприятным же было то, что я в этих делах не был особо силен. Талантов у меня было много, но вот навыков интригана в их числе не было. Раскроить кому-нибудь череп? Пожалуйста! А вот состряпать хитрый план мести — это не ко мне.

В очередной раз пожалел что со мной не было Лиората. Вот кто точно нашёл бы способ изобретательно и даже изящно поставить капитана Мелодии на место.

Однако помощь всё-таки пришла, причём из совершенно неожиданного источника. Галаста, подсказавшая идею с присоединением к атаке, вдруг снова решила вставить своё слово.

И, как оказалось, в вопросах интриги некромантка была ой как неплоха.

— Этот Илланион играет грязно, но по мелочи, — подала она голос во время одного из вечеров, когда я сидел в палатке и чистил булаву от налипшей между гвоздями слизи некро-насекомых. — Вряд ли он хочет от тебя избавиться или сделать своим врагом, просто хочет удовлетворить своё ущемлённое самолюбие. Если ты начнёшь отвечать тем же, то это никогда не закончится и будет просто бесполезной тратой времени и нервов. Но и терпеть подобное, очевидно, нельзя. Иначе, в конце концов, он просто начнёт вытирать об тебя ноги. Нужно сделать что-то одно, но такое, чтобы он раз и навсегда зарёкся тебя трогать.

— Я весь внимание.

— Используй его слабость.

— Если бы я знал такую, то мы бы тут не болтали, — слабости для меня существовали лишь в виде уязвимых мест на теле, куда можно ударить. Подобные места в разуме людей от меня были скрыты за семью засовами.

— Это тот здоровяк, Брут, — снова в голосе Галасты звучало пренебрежение. — Они друг к другу привязаны куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Конечно, главный в этой парочке Илланион, без вопросов. Но и бородач над этим красавчиком имеет определённую власть. Не фактическую, а эмоциональную.

— И что мне сделать? Убить его?

— Надеюсь, ты пошутил. Нет, наоборот, ты должен стать его лучшим другом, втереться в доверие.

— И на кой хрен?

— Чтобы Илланион начал ревновать, естественно!

— Погоди, ты хочешь сказать…

— Чего не знаю — того не знаю. Но они точно очень привязаны друг к другу. А значит, ты должен втереться к нему в доверие и заставить Илланиона ревновать.

О тьма, на что она меня собиралась подбить?

— Может, мне просто заявиться к нему в палатку, что-нибудь сломать и потребовать прекратить?

— Этим ты лишь добьёшься увеличения количества и качества его подлянок. И тогда останется только уходить, потому что нормально тебе тут ничего сделать не дадут. Нет, нужно заткнуть его раз и навсегда.

— Сейчас это уже кажется неплохим вариантом, уход в смысле, — пробурчал я.

— И что потом? Сколько ещё искать другой осаждённый город?

— Я так-то никуда не тороплюсь, я бессмертный.

— Серьёзно? То есть слухи о готовящемся приходе в Подземелье Некроманта армии Нотальской империи — это для тебя пустой звук?

Ничего себе новости.

— Это ещё что за чертовщина? Откуда ты такое взяла?

— Да как бы оттуда же, откуда и ты, слух и зрение у нас общие. Просто ты слушаешь только то, что тебе нужно, а я слушаю и слышу всё. — Ну… тут никаких претензий, всё так и есть. Распылять внимание и слушать болтовню наёмников у костра мне было нисколько не интересно. — Уверена, Илланион потому и задумал атаку, и у него в империи есть связи, на которых он сможет неплохо подняться, если к нужному моменту будет на посту правителя города.

— Погоди, Нотальская империя? Почему название такое знакомое? — я зарылся с головой в ворох памяти и через пару минут вынырнул оттуда с неожиданным воспоминанием. “Я — Жюстина Ноэм Палсар Шоти, прозванная Алой Девой, помощник Архимага башни магии свободной республики Нотль…” — Эта империя случайно никак не связана с республикой Нотль?

— Рада, что ты хоть что-то знаешь, — буркнула Галаста, видимо, решив, что я всё-таки иногда прислушиваюсь к чужим сплетням. Связана, причём напрямую. Нотальская империя — это свободная республика Нотль и есть, просто после жестокого переворота она стала тоталитарной империей. Республики обычно живут не слишком долго. Впрочем, кому я это рассказываю… — она вроде бы замолчала, но потом её вдруг прорвало, да ещё как. — Боги, да чем ты вообще занят, почему ты — такой дурак?! Ты ведь невероятный феномен магии с почти безграничными возможностями. Твои способности да в правильные руки — и можно было бы захватить весь человеческий континент за сотню лет! Вместо этого ты копаешься в говне, понапрасну растрачивая этот дар на чушь вроде геноцида и так мёртвых насекомых. А когда через месяц-другой тут будут кишеть солдаты империи, от тебя не останется даже косточки, потому что в их числе обязательно прибудут профессиональные некроманты, для которых почувствовать сконцентрированную в тебе энергию смерти будет столь же просто, как чихнуть! Так что никаких “бессмертных” не будет, тебя растащат на опыты быстрее, чем ты успеешь дубинку свою поднять!

Это было… мощно, ничего не скажешь. Её тирада, и правда, была довольно убедительной.

Правда, не из-за экспрессии Галасты, из-за своего смысла. Бесспорно, стоило поторопиться, и теперь идея о поиске другого осаждённого города уже не казалась удачной. Но относиться серьёзнее к бывшей некромантке я точно не собирался. Ведь она была лишь болтающейся в пустоте душой.

— Ладно, я тебя внимательно слушаю. Но, чтобы ты знала, актёр из меня дерьмовый, если не нужно изображать тупых зомби или голодных до человеческого мяса монстров. Так что не уверен, что твой план с втиранием в доверие сработает.

— Не думаю, что это понадобится, — чувствовалось по голосу, что она ещё дулась. Но похоже, понимала, что кроме как что-то мне советовать ей и делать-то нечего. — Просто оставайся собой. Он же глуповат, так что подружиться с ним будет несложно, к тому же ты уже неплохо начал.

— Это да. Хорошо, твоя взяла. Пойдём ссорить.

Глава 57

Признаюсь, это оказалось куда проще, чем я думал. Брут бесспорно был гением, когда речь заходила о техниках воинов, иначе в свои всего-то сорок с небольшим достичь такого уровня для него было бы невозможно.

Но вот во всём остальном, словно в противовес, этот здоровый как три меня детина был больше похож на малолетку.

Ну, как. Для меня, учитывая возраст всего лет в восемь, и это если считать тот проскок, что случился, пока я был с кареглазой в западне, кто угодно был взрослым. Но речь, конечно, шла о психологическом возрасте.

Если судить только по его поступкам, Бруту можно было дать от силы лет десять, не больше. И это я ещё округлил. Эмоционально же второй по силе Ратник Мелодии и вовсе походил скорее на четырёх-пятилетнего.

Он был дико наивным, предельно честным, вне зависимости от ситуации, очень обидчивым, но не как Илланион, а именно по-детски, когда обида может пройти или появиться в любой момент из-за любой мелочи. А потому первая часть плана Галасты, а именно подружиться с Брутом, прошла вполне гладко. Но вот дальше начались проблемы.

Дело было в том, что к капитану Мелодии этот здоровяк был привязан едва ли не сильнее, чем собака к своему хозяину. Довольно быстро удалось выяснить подробности душещипательной истории о том, как тогда ещё просто Илланион, без всяких званий и подчинённых, нашёл Брута в лесу, когда тот был младенцем, вырастил и научил воинским техникам, к которым у малыша оказалась неожиданная предрасположенность.

И к местному дирижёру человек-медведь относился чуть ли не с большим благоговением, чем к богу. А учитывая детский склад ума, перетянуть его на свою сторону не представлялось мне реальным, о чём я тут же и сообщил своей квартирантке-интриганке.

Однако, как выяснилось, для следующего этапа её плана это и не требовалось. Следовало лишь дать Илланиону повод для подозрений, а для этого мне не нужно было делать ничего особенного, лишь продолжать проводить с Брутом как можно больше времени.

Признаюсь, после обещания некромантки о том, что капитан Мелодии, в конце концов, не сможет себе найти места от беспочвенных подозрений, я, несмотря на то, что относился к этому всему с немалым скепсисом, взялся за дело с удвоенным усердием. Подлянки от этого гада меня уже порядком выбесили.

Честное слово, я бы никогда не поверил, но тактика сработала. Потому что, когда ещё через пару дней я уже привычно подошёл к Бруту на завтраке, тот, надувшись, словно хомяк, отвернулся от меня и, не говоря ни слова, пошёл прочь. И раз я никаких поводов обижаться ему не давал, значит, в дело опять вмешался наш общий знакомый.

— Отлично! — уверен, если бы Галаста могла управлять не только моей челюстью, но и всем телом, при этих словах она бы наверняка с довольным видом начала потирать ладони. Я, впрочем, её оптимизма не разделял.

— Что отличного? Илланион, очевидно, запретил ему со мной разговаривать, аргументируя одной из миллиона выдуманных причин, от простого: “Нельзя!” до истории о том, что я ем найденных в лесу детей.

— Это минимум значит, что твои подкаты к Бруту не остались им незамеченными и они ему не нравятся. То есть все наши старания не улетают в трубу.

— Мои старания, ты хотела сказать?

— Ой, извините, я осмелилась не уделить внимания Вашему великолепию!

— То есть сидеть у меня в голове и наблюдать за происходящим — это теперь громадным трудом считается? — оба замолчали.

Несмотря на то, что я отлично себя чувствовал и в полной тишине, без всяких беседующих со мной моим же ртом личностей, но такие вот споры с Галастой мне нравились. Она неожиданно оказалась довольно разумной персоной, может быть, со своими тараканами, но, как говорится, за неимением лучшего…

— Илланион — человек очень занятой, и чем ближе к моменту непосредственно атаки, тем больше у него будет дел. Брут же нужен исключительно в бою, и сейчас ему просто нечем заняться. Понятно, сидеть вместе с Илланионом и скучать он не захочет. Он уже сейчас большую часть дня пропадает где-нибудь в окрестностях лагеря, убивая время и местную нежить. Так что Илланион физически не сможет его контролировать круглосуточно.

— Ему и не нужно, Брут его слушается беспрекословно и теперь, даже если я плясать перед ним начну, он всё равно постарается не обращать внимания, — я всё ещё не понимал, почему Галаста такая довольная.

— Боги, какой же ты!.. Если он запретил ему с тобой общаться, значит, Илланион Бруту не на сто процентов верит. Верил бы — и ему было бы плевать, с кем его любимчик проводит время. Хоть с тобой, хоть с мёртвой сороконожкой. Тебе не нужно по-настоящему общаться с Брутом. Чтобы Илланион начал уже по-настоящему ревновать, достаточно просто делать вид. Как капитан наёмников, он большую часть информации узнаёт от подчинённых и из слухов, а слухам для рождения много не надо. Тут вас видели вместе, там — и пожалуйста, дело в шляпе.

— Я по-прежнему считаю что это всё какой-то бред, но по некой неведомой мне причине бред срабатывает. Так что ладно, будь по-твоему.

И судя по тому, что спустя ещё трое суток за мной явились аж трое Ратников с приказом проводить меня в палатку к Илланиону, сработало даже лучше, чем я мог надеяться. Теперь, кажется, стоило надеяться уже на то, что это всё не зайдёт слишком далеко.

— Выметайся к чёрту из моего лагеря!

Судя по тому, что из речи капитана Мелодии пропала вся музыка, а при одном взгляде на меня у него покраснело лицо, и на лбу забилась жилка, надежды не оправдались.

Как жаль, что я сейчас не мог поговорить с Галастой и высказать ей всё, что я думаю об этом плане. Однако, раз уж все до такого дошло, нужно было держаться до конца. И на этот раз я буду действовать по-своему.

— С какой стати? — сохраняя каменное лицо, я уселся в кресло.

— Потому что я так сказал, — прошипел Илланион, словно самая настоящая гадюка. Что же он себе такого понапридумывал, что так бесится?

— И что дальше? — раз интриги не помогли, пойдём, как привыкли — в лоб. И может быть, в тонких аферах и хитрых планах я и не был силен, но вот в военной тактике кое-что смыслил. — У тебя ведь всё уже готово для осады, но ты не нападаешь, потому что боишься, что этого не хватит. А без меня твои силы сократятся ещё больше.

— В начальных планах тебя не было, не будет и в финальных, — отрезал он, но было понятно: если он вообще что-то ответил, значит, мои слова попали куда нужно.

Шанс выкрутиться из этой ситуации у меня ещё был. И слова Галасты о том, что мне стоило бы больше слушать, что говорят вокруг, неожиданно обернулись отличным козырем.

— А в начальных планах было подкрепление из города Золотой Длани?

Об этом я узнал не совсем честным путём. Умудрился, настроив свои уши с помощью Изменения, подслушать доклад разведчика Илланиону. Однако, на войне, как говорится, все средства хороши. И отразившееся на его лице недоумение было мне лучшей наградой за шесть часов возни со способностью.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Это не важно, — чувствовалось, что он вот-вот взорвётся, и я не смог отказать себе в удовольствии. — Может, твой драгоценный Брут проболтался, об этом ты не думал?

— Отвали от него! — голос Илланиона перешёл на визг. Никогда не думал, что мужчина вообще мог взять такую ноту.

— Честно? Он мне вообще не сдался, — почувствовал как в глубине моего сознания протестующе дёрнулась Галаста, но с не меньшим наслаждением сжал челюсти. Может быть, меня и выгонят из Мелодии в итоге, но уже один этот разговор того стоил. — Я уже говорил, мне не интересны ни он, ни ты. Свою вотчину ты организовал качественно, признаю. И может быть, я даже и подумал бы о том, чтобы к вам присоединиться, — это, конечно, было вранье, но кто ему скажет? — но ты начал всю эту канитель с мелочной местью, и мне расхотелось иметь с тобой дело. Может, как капитан ты и мастер, но вот как человек — настоящее позорище. Стоило мне не сказать того, что ты хотел услышать, как ты уже на говно готов изойти, лишь бы меня уколоть побольнее.

Мою тираду Илланион слушал с совершенно пустым лицом, словно он вдруг заснул прямо так, стоя. И только на этих словах показал хоть какие-то эмоции. Недовольство и пренебрежение. Ну ладно, продолжай свою игру, мне-то какая разница?

— Я к Бруту лез, только чтобы вернуть укол. Как теперь понимаю, идиотская затея. Стоило эти бабские дела заканчивать сразу, — на этот раз реакцию показали и Илланион, и Галаста. Двоих одним махом! А я хорош… и чёрта с два я теперь её послушаю, себе дороже. — Так что давай разберёмся как мужчина с… — критически оглядел немного распахнувшийся от его экспрессивных жестов халатик в цветочках. — мужчиной, хорошо. — У капитана Мелодии дёрнулся глаз. — Мы друг другу не нравимся. Но для успешного исполнения твоего плана моя помощь будет незаменима. Мой мотив я уже озвучил. Так что предлагаю без идиотских подлянок. Договор.

Я встал с места и протянул ему руку. Посмотрев на неё, словно на ядовитую змею, Илланион, после довольно долгих раздумий, всё-таки пожал мою ладонь.

Вот и всё, моя дорогая. Никаких интриг, никаких мозговыносящих планов по втиранию в доверие и принуждению к ревности. Ох… больше никогда.

— Он тебе за это отомстит, — стоило мне вернулся в палатку, как Галаста тут же подала голос.

— Обязательно, — судя по паузе, такого ответа она не ожидала. — Если нет, то я буду в нём ещё больше разочарован. Но до тех пор он будет, по крайней мере, стараться вести себя прилично, а мне другого и не нужно. Я ведь тоже свои обещания сдерживать не собираюсь. Мне, главное, в город попасть, а там, если всё устроено так же, как на пятом уровне, проскочить на одиннадцатый этаж не составит труда. А уж захватит Мелодия этот город, не захватит — вообще не моё дело.

— Подло, — констатировала Галаста. Но при этом не было заметно, что она хоть сколько-нибудь разочарована.

— Конечно, подло, — я кивнул невидимому собеседнику и только спустя пару секунд понял, как глупо это, должно быть, смотрится. — Я вообще-то на честного парня никогда не походил.

— Но ты же понимаешь, что он подобное твоё решение наверняка учтёт?

— Ага, — может быть, женский подход мне не нравился, но серьёзных рисков в нём точно было меньше. Впрочем, поделать уже было нечего и время вспять было не обернуть, так что оставалось только готовиться. — Всё решит лишь то, насколько изобретательным будет его план мести и насколько стойкой к неприятностям окажется моя мёртвая задница.

***

Ответ на вопрос: “Почему армия не может просто войти в город противника?” — даст даже последний дурак. Однако, если армия состояла всего из несколько сотен человек, тогда как в городе проживали несколько десятков тысяч, как в конкретном случае Мелодии, то вопрос приобретал немного более сложную структуру.

Ведь никто не запрещал воинам притвориться простыми авантюристами, войти в город поодиночке, а потом, собравшись в какой-нибудь заранее определённый час, атаковать уже изнутри стен, обойдя множество серьёзных препятствий.

К сожалению, такой принцип атаки был действенным лишь в том случае, если бы в города пускали всех подряд. Да, конечно, если просто наблюдать за проходящими в ворота приключенцами, то можно было подумать, что так оно и было, и стражники стояли на местах и получали зарплату просто так. Было бы очень удобно, это да.

Группировка Мелодия на самом деле насчитывала вовсе не четыре с небольшим сотни человек, их было в разы больше. Просто остальные члены оказались недостаточно сильны, чтобы войти в ударную группу.

Илланион собрал в лагере лишь лучших, элиту, тех, кто в бою стоит десятков обычных бойцов. И это было оправдано, ведь узкие тоннели Подземелья Некроманта не располагали к крупномасштабным осадам.

Однако с принятием такого решения неизбежно возникала иная проблема. Стражники на входе в город мгновенно заподозрили бы что-то, обнаружив такой приток Бойцов и тем более Ратников. Произошла бы чистка и многие бойцы полегли ещё до начала основного боя. Тем более что скрыть свои намерения от Чёрной Зари Илланиону было невозможно. Сейчас город был, фактически, на осадном положении.

Судя по подслушанным мной докладам, у Мелодии всё-таки были свои люди внутри, впрочем, иного я от местного дирижёра и не ожидал. Но это были лишь разведчики, мало чего стоившие в бою. Сейчас Чёрная Заря не пустила бы в город даже Бойца поздней стадии без тщательной проверки.

Главная же проблема была в том, что из-за подкрепления, полученного Чёрной Зарёй, баланс сил, и так довольно шаткий, окончательно сместился в сторону обороняющихся. Ну как, на самом деле Илланион подготовился, и правда, очень обстоятельно, и в Мелодии всё равно было больше сильных воинов и магов, чем во вражеской армии.

Но, начни он сейчас лобовую атаку — и его ждало бы неизбежное поражение. Ведь стены городов состояли не только из камня, но и из заклинаний, укреплявших структуру и защищавших от магии. Так что даже с превосходящей по мощи армией шансов быстро закончить осаду у Мелодии не было.

Если же всё затянется, то ситуация и вовсе выйдет из-под контроля. Ведь у Чёрной Зари был прямой доступ к порталам, а значит, их умершие в бою воины смогут после воскрешения довольно быстро снова вернуться на передовую.

И в последнее время Илланион был занят тем, что пытался придумать хоть какой-то план по захвату города. А тем временем Чёрная Заря продолжала набирать сторонников, а сам капитан Мелодии ежедневно тратил огромные суммы на поддержание лагеря. Если бы так пошло и дальше, то, в конце концов, ему пришлось бы просто свернуться и отбыть восвояси, не солоно хлебавши.

Но тут напомаженному стратегу подвернулся я, которого не только было не жалко, но и, более того, которым он бы с радостью пожертвовал. И сейчас я, кажется, принимал участие в одной из наиболее самоубийственных затей в моей недолгой несмерти.

Не то, чтобы мне это не нравилось, сама идея будоражила нервы и разогревала, образно говоря, кровь в жилах, да и в целом это было именно то, чего я и хотел. Но в голове я сделал обязательную зарубку на будущее: вернуться и отомстить Илланиону за это.

БУМ!

Моя булава с силой ударила в парапет моста, ведущего к воротам в город. Реки подо мной на этот раз не было, лишь окружающий стены ров. Довольно глубокий, надо сказать, звука падения отколовшейся каменной крошки пришлось ждать некоторое время.

Окружающие люди, секунду назад радостно болтающие о чём-то своём, безмерно довольные тем, что им удалось покинуть каменный лес и скоро их ждал отдых и покой, мгновенно затихли и покосились на меня с крайним неодобрением. Однако пока что страха в их глазах видно не было: мало ли, просто какой-то идиот буянит. Что же, это стоило исправить.

БАБАХ!

Камень моста, бесспорно, был зачарован на прочность и долговечность, но это его не спасло. Самый большой отколовшийся кусок весил, наверное, около тонны, а вместе с ним вниз отправилось и множество более мелких обломков, сократив ширину моста в месте удара почти вдвое. Вся конструкция при этом ощутимо задрожала, грозя рухнуть вниз уже целиком, вместе со всеми, кто на ней был.

Я как-то даже не задумывался, насколько это приятно — создавать панику. Обычно я не рисковал таким заниматься, по вполне очевидным причинам, но теперь, если представится шанс…

Гневные взгляды и окрики сменились воплями недоумения и страха. Народ брызнул от меня в обе стороны, словно я распространял вокруг себя ядовитые миазмы, началась давка, кто-то упал и по нему начали топтаться… красота!

И это при том, что каждый в этой очереди на вход был приключенцем, воином или магом, привыкшим к сражениям с нежитью и преодолению самых разных трудностей. Понятно, что по одному моему удару видно: им со мной не справиться, тут не было никого даже близкого к стадии Ратника или Адепта.

Но всё равно видеть такую беготню было забавно. Несмотря на амулеты возврата, а может, и благодаря им, люди не перестали бояться смерти.

И стоящих у ворот солдат с белыми, словно мел, лицами, это тоже касалось. Одно дело — поддерживать порядок среди и так более-менее законопослушных приключенцев, и совсем другое — выступать против заведомо непобедимого противника.

— Немедленно сложить оружие и опуститься на колени! — голос капитана стражников ощутимо дрожал.

БА-БА-БАХ!

Ещё тремя ударами доломал вторую сторону, в последний момент перепрыгнув на ещё целую часть и проводив взглядом улетающую в ров середину моста. Теперь между двумя половинками появился зазор в несколько метров. Кайф… какой же кайф!

Я раньше думал, что после приступа Гордыни растерял тягу к подобному, а оказывается нужно было только начать. Чувствовать на себе множество взглядов было наслаждением, и не важно, восторженными они были или испуганными.

— На… назови себя! — дрожь усилилась, он даже стал запинаться, но это всё равно можно было считать достижением.

— С какой стати?

— Ты из Мелодии?

— Первый раз слышу.

— Каковы твои намерения? — о, отлично, именно этого вопроса я и ждал. Теперь нужно воспользоваться Изменением на гортани и для пущего эффекта активировать Подчинение. Мой голос разнёсся под сводами огромной пещеры, заключавшей в себе город Чёрной Зари, подобно грому.

— РАЗГРОМИТЬ ТУТ ВСЁ!

Глава 58

Чем ниже был этаж, тем меньше было городов, но тем больше они были сами по себе и тем больше людей собирали в своих стенах. И, в отличие от города Красного Древа, город Чёрной Зари имел не один, а сразу три входа, к которым стекалось множество тоннелей с десятого уровня.

План Илланиона был прост, однако проверен временем, а потому вероятность его успеха была довольно высока. Да и ничего иного всё равно придумать не получалось.

Пока я отвлекал внимание стражи на одних воротах, он вместе со своими людьми атаковал другие. Раньше такой манёвр был бы невозможен, ведь всех Ратников Мелодии в городе также знали в лицо, разведка Чёрной Зари не просто так ела свой хлеб, а отправлять простого Бойца было глупо, это была слишком незначительная приманка. Но с появлением чужака, вроде как не имеющего к Мелодии никакого отношения, задумка обретала смысл.

Меня не знал никто в городе, и моё буйство не сразу соотнесли бы с готовящейся атакой. Подозрения безусловно возникнут, но точно недостаточные, чтобы закрывать город и объявлять военное положение.

А значит, в тот момент, когда появится Илланион со своими людьми, немалая часть защитников города будет оттянута от выбранных им ворот, что даст столь драгоценное для Мелодии время. А это в свою очередь значило, что у меня сегодня был полный карт-бланш на разрушения.

Можно было творить всё, что угодно, ломать, убивать, уничтожать. Чем больше шума я наделаю, тем больше вероятность, что Илланион со своими людьми успеет войти в город, и, как следствие, мне за всё это буйство ничего не будет.

И я с головой погрузился в это занятие. Крушил и крошил всё, до чего мог дотянуться своей булавой. Усиление пока что не применял, ведь выносливость у меня, как у нежити, была неограниченной, а вот запас энергии — вполне конечным, и её стоило оставить для боёв с настоящими противниками. Но даже так пространство вокруг меня очень быстро заполнялось обломками, осколками и ошмётками.

Стражники, естественно, ничего не смогли мне сделать и умерли первыми, подарив моему оружию уже немного подзабытую им красную расцветку. А дальше пошла такая потеха, что я не возьмусь подсчитать даже количество уничтоженных мной домов, не то что убитых людей.

Последний раз я устраивал подобный геноцид много лет назад, когда, ещё в виде почти обычного скелета с кареглазой на плече крошил людей в переходе с первого на второй уровни.

И, признаюсь без доли стеснения, мне этого не хватало. Мужчины и женщины, авантюристы и простые рабочие, городская стража и гражданские… мне было абсолютно плевать, всё равно они вскоре снова возродятся на алтаре. Впрочем, даже если бы и нет, мне и тогда было бы плевать.

Может, я был странной нежитью, но никакой жалости к жизням людей я не испытывал. Какие-то конкретные представители этого рода стоили того, чтобы задуматься над вопросом: “Бить или не бить?” — но точно не совершенно незнакомые и неинтересные мне лица.

Взмах — и лоток с фруктами (дефицитный и дорогой в полигонах товар) взорвался дождём яблочного, грушевого и сливового пюре вперемешку с ошмётками тела продавца.

Удар — и боковая стена дома, лишившись опоры, отвалилась, обрушилась в улицу и накрыла собой нескольких убегающих от меня горожан, открывая шикарный вид на наклонившуюся в провал широкую ванну. В ней, словно при землетрясении, сидело трое скрючившихся людей, причём один из них голый и мокрый. Немножко Усиления, чтобы не замедлять ход — и летящий в грудь фаербол обтёк мою фигуру, превращая парочку выбежавших зачем-то на улицу у меня за спиной горожан в полыхающие факелы.

Крики, боль, хаос, страх.

Боль, крики, страх, хаос!

Страх! Хаос! Крики! Боль!

ХАОС! СТРАХ! БОЛЬ! КРИКИ!

О, как же это было приятно…

Удар! Подходящего щита я себе так и не нашёл, так что пользовался тем, что мне выдали в Мелодии. Не слишком подходящим мне по стилю боя, но неплохим по качеству баклером. К счастью, достаточно неплохим, чтобы выдержать прилетевшую в меня сбоку каменную пику.

Маг земли, причём уровня куда более высокого, чем предыдущий огненный, сейчас лежащий где-то с пробитой головой. Адепт, не иначе.

— НУ, НАКОНЕЦ-ТО! — сейчас мне даже не требовалось играть, чтобы, только почувствовав достойного противника, как с растянувшейся от уха до уха улыбкой броситься на него в атаку. Горячка боя поглотила меня целиком, и удовлетворить полыхающий в груди огонь можно было лишь убив всех в радиусе километра.

Судя по удивлённому выражению на его круглом и бледном, словно луна, лице, такого он от меня не ожидал. Толстяк. Что-то необычное, давно я не встречал в Подземелье Некроманта никого с лишним весом. Впрочем, он был магом, им такое было простительно.

Не успел я преодолеть и половины разделяющего нас расстояния, как пузатая фигура вдруг превратилась в самый настоящий шарик, правда, не мясной, а каменный, да ещё и ощетинившийся, словно дикобраз, тысячами тонких и невероятно острых игл. Против воина, превосходящего как в физической силе, так и в скорости — самая верная тактика.

Что же, стоило показать, на что я способен…

Не успел. Пришлось в срочном порядке уклоняться от направленного прямо в грудь копья.

Ратник и Адепт! У меня сегодня, что, день рождения?!

Где-то на краю сознания крутилась мысль, что подобная безнаказанность мне противопоказана. Нормальная психика не должна была так легко поддаваться, и причиной столь быстрого впадения в буйство, скорее всего, был пока ещё не полный эмоциональный спектр.

Однако, с другой стороны, мне что, нужно было дождаться появления вообще всех семи, если верна концепция святой церкви, квартирантов, чтобы вдоволь порезвиться? Ну уж нет, так долго ждать я не собирался.

Парочка, выступившая против меня, успела отлично сработаться, это было видно. Копейщик, даже не оглядываясь на мага, не только не попадал под град его атак, но и умудрялся своим телом закрывать от меня некоторые из них до последнего момента так, чтобы уклониться от каменных снарядов было как можно сложнее.

Адепт, в свою очередь, крайне умело подыгрывал своему напарнику, создавая у того под ногами опоры в нужные моменты, давая Ратнику куда больше пространства для манёвра, чем это было возможно.

Сражайся я с ними поодиночке — и разобраться с каждым было бы довольно просто. На свои текущие ранги они, вероятно, ступили совсем недавно, что при моей нынешней силе было уже почти смешным. Однако в паре они умудрялись держаться и даже теснить меня обратно к воротам. Туда, где от моих буйств и так всё уже было уничтожено.

Ну, по крайней мере, первое время. Наслаждаясь боем и тем ощущением азарта, что он давал, я на пару минут совершенно позабыл, зачем я вообще сюда явился и какой был смысл во всём учинённом хаосе.

К счастью, здравый рассудок всё ещё был при мне, и, в конце концов, когда я уже довольно длительное время натыкался исключительно на уже разрушенные здания и мёртвых людей, стало понятно, что происходящее выходило за рамки плана. Моей задачей было наделать как можно больше шума, а не кайфовать от боя.

А потому, мысленно тяжело вздохнув, я прекратил играться. Усиление, до этого витавшее вокруг прозрачной красноватой дымкой и нужное лишь для того, чтобы отклонять наиболее неприятные атаки и не давать магу творить заклинание в непосредственной близости от моего тела, загустело и стало больше похоже на жидкость, чем на газообразный туман.

Лица Адепта я не видел, он до сих пор прятался внутри своего каменного колючего шара. Но вот сменившие друг друга выражения удивления, недоумения, а потом и страха на физиономии копейщика доставили мне истинное удовольствие.

Теперь уже я теснил их, и довольно скоро бой снова сместился в ещё целые районы, где незамедлительно начали появляться вполне очевидные следы нашего присутствия.

Усиление, без сомнений, было практически универсальным инструментом. Настолько, что я уже подумывал сменить название на что-нибудь более подходящее.

Кроваво-красная энергия не только подавляла магию, увеличивала физические показатели моего тела и сама могла атаковать, но также выполняла роль радара, давая знать, когда в туман способности попадали материальные объекты и заклинания, в разы повышала мою манёвренность, словно дополнительными конечностями цепляясь за стены зданий и потолки городских тоннелей-улиц, могла использоваться в качестве дымовой завесы, застилая противнику глаза и так далее и тому подобное.

Я даже научился использовать Усиление в быту, с его помощью отчищая одежду от грязи или затачивая ножи, коллекцию которых снова начал собирать. Чем дольше я его использовал, тем более легко и непринуждённо у меня это начинало получаться. И я с предвкушением ждал, что будет, когда я увеличу свои запасы энергии и научусь ещё большему количеству трюков.

Сейчас же, довольно смеясь, с чем ничего не получалось сделать, я удар за ударом уничтожал ту синергию, что существовала между моими противниками, превращая их идеальные комбинации в бесполезные потуги выжать из своих навыков ещё хоть что-то.

Может быть, так сильно полагаться на Усиление и не стоило, но мне было всё равно. Я наслаждался процессом и всё отчётливее проявлявшейся на лице копейщика паникой.

Каменные платформы, что для него создавал напарник, я разрушал, на пути его копья то и дело создавал области наподобие топей, в которых оружие вязло и двигалось с черепашьей скоростью, что тут же ломало весь его ритм, то и дело пускал ему в глаза кроваво-красный туман, мешавший обзору, отправлял в атаку алые клинки, из которых лишь часть была по-настоящему материальной, остальные лишь внешне выглядели плотными, а на деле распадались дымом от первого же касания…

К тому моменту, когда моя булава опустилась ему на голову, вогнав череп в плечи и разбрызгав содержимое по сторонам, мои запасы энергии просели почти на четверть. Однако это, определённо, стоило того.

Первый настоящий бой, не с тупым зомби-боссом или ордой насекомых, которых нужно было лишь очаровать Подчинением, а с мастером боя, хитрым и умелым. К его сожалению, я оказался банально сильнее, и никакое мастерство тут бы не помогло. Именно в таких сражениях улучшались навыки, и, я уверен, после того, как всё закончится, я найду ещё немало применений для Усиления.

Однако расслабляться не было времени. Наоборот, после убийства мной Ратника всё обещало стать хуже в десяток раз. Потому что следующий, кого они отправят по мою душу, неизбежно будет минимум моего уровня, если не уровня Илланиона, и вот тогда, как бы я ни старался, победа станет скорее чудом, чем ожидаемым результатом моих усилий.

Прежде чем это подкрепление прибудет, следовало прикончить Адепта, чтобы он не мешался под ногами.

Стоило признать, несмотря на не слишком большой арсенал атак, что часто случалось, если у мага не было достаточно денег на драгоценные книги заклинаний, в каждой из них он достиг больших высот и применял не только мастерски, но и с большим умом. Если следующим против меня выйдет сильный Ратник средних стадий, то вмешательство этого мага будет самой настоящей занозой в заднице.

К его большому сожалению, мы были уже в глубине города, откуда до открытого пространства было очень и очень далеко. Деваться ему было банально некуда, потолок самых высоких улиц находился на высоте метров пятнадцати, что для меня было смехотворно мало.

И если раньше, пока был жив его напарник, ощетинившийся иглами каменный шарик мог вполне свободно летать вокруг нас, ведь Адепт знал, что партнёр его прикроет в случае чего, то теперь ситуация в корне изменилась. Тем более что мне уже не нужно было ни на что отвлекаться.

Приближаться к нему мне всё ещё не хотелось, ведь сфера, внутри которой он находился, очевидно, была последней линией обороны. Маги не были хороши в ближнем бою, так что можно было сделать вывод: её прочность выше, чем у любого отправленного им в меня снаряда.

Но даже не это меня смущало. Разрушение преград в моём списке любимых занятий стояло очень и очень высоко. Куда больше мне не нравились эти иглы. Каждая почти метровой длины, острая настолько, что даже мне было сложно рассмотреть кончик, и толщиной у основания всего лишь с палец, они внушали вполне очевидные опасения.

Очень вероятным был сценарий, при котором в последний момент перед моей атакой маг заставит эти иглы выстрелить во все стороны, и от такого вряд ли защитит даже Усиление. По крайней мере, точно не от всех игл. И даже если я не истеку кровью и не умру от болевого шока, сражаться нашпигованным каменными иголками было бы мягко говоря неудобно.

Впрочем, моя уже немного поехавшая крыша быстро подсказала довольно неадекватный, но при этом перспективный способ борьбы с проблемой. Взяв свою булаву, в которой было килограмм сорок веса, в левую руку, я создал из Усиления подобие верёвки и прикрепил один её конец к рукояти.

После чего, с безумной ухмылкой на лице, принялся раскручивать получившееся подобие цепа. Это было тяжело. Даже с моей силой я чувствовал, как с каждым оборотом чуть сдвигаюсь с места и как дёргается плечо. Но результат стоил всех затраченных усилий. Сфера мага, замерев на мгновение, рванула прочь. Вот только я на своих двоих был заведомо быстрее.

С первого раза у меня не вышло. Промахнулся метра на полтора, маг в последнюю минуту вильнул в сторону, словно улепётывающий от гончих заяц. Во второй раз попытался проконтролировать движение снаряда с помощью оставшегося в руке конца верёвки из Усиления.

Промах был меньше, я даже задел несколько иголок, осыпавшихся на землю с таким звоном, словно они были стеклянными. Тот факт, что парочка игл, упавших острием вниз, ушли в мостовую наполовину, означал, что мои опасения были не напрасны.

Получилось с пятой попытки. И ещё как получилось. Удар пришёлся ровно в середину шара, причём ещё и сверху-вниз, заставив сферу просесть на пару метров.

Булава, выдержавшая даже прямое столкновение с Гнездом Зомби, вполне успешно справилась и с каменными иглами, превратив их в труху, после чего пробила дыру в самом шаре, и, за счёт своей довольно обтекаемой формы, проскользнула внутрь. Довольно рассмеявшись, я покрепче ухватился за свой конец алой верёвки и, убрав лишнюю длину, рванул на себя что есть силы.

Сфера рухнула на землю, словно маленький метеор, пропахав почти десяток метров камня улицы и растеряв бо́льшую часть своей опасной защиты.

И судя по тому, что никаких магических атак или попыток снова поднять шар в воздух не последовало, мой бросок не только смог заарканить стихийника в его скорлупе, но и натворить внутри немало бед.

Дыра, которую проделало моё оружие, оказалась снизу, так что пробивать защиту пришлось самостоятельно, но это уже не было опасно. Иглы, если и остались, все были обломаны у самого основания.

Так что я спокойно подошёл и за пару ударов покрытыми Усилением кулаками вскрыл сферу, словно переспелый арбуз. Внутри всё было красным от крови. Моя булава мага не убила, но угодила в плечо и к чертям оторвала руку. Когда я его отколупал, стихийник уже находился в обмороке от болевого шока и не слишком далеко от смерти.

Однако убить его я не успел.

Опасность я ощутил даже не Усилением, а каким-то шестым чувством. Я никогда не спал, но что-то мне подсказывало, что именно так себя чувствовал человек, просыпающийся посреди ночи от чьего-то пристального взгляда.

Уже забыв про стихийника, я, успев лишь выхватить свою булаву из кровавой лужи, перекатом бросился в сторону, в процессе оборачиваясь за спину. Через то место, где только что находилось моё сердце, промелькнуло нечто чернильно-чёрное, настолько быстро, что я смог понять что это, лишь когда посмотрел в ту сторону, откуда оно прилетело.

Лучник. Вернее, лучница. Лучница в Подземелье Некроманта, где большинство уровней представляли из себя лабиринты тоннелей и пещер. Вот только всё то же шестое чувство подсказывало, что если я хоть чуть-чуть её недооценю, то одна из чёрных стрел окажется уже у меня в голове. Она, без сомнений, была Рыцарем.

На вид женщине было лет шестьдесят. Сколько было на самом деле, я даже не брался предположить. Могло быть и двести, и триста, и даже больше. Невысокая, одетая в довольно простую на вид броню, с завязанными в пучок уже совершенно седыми волосами, она, тем не менее, производила очень странное впечатление.

Вокруг неё распространялась аура власти, причём не такая, как от Илланиона, просто обладавшего этой самой властью. У неё эта энергия словно шла изнутри, из самой её сути. Нечто подобное я чувствовал от императора из моего видения, но, если император подавлял и ослеплял своей аурой, словно был живым солнцем, эта женщина была скорее похожа на огонь костра, разведённого посреди ночного леса. Не удивительно, что столько людей были готовы идти за ней.

Да, несмотря на то, что я никогда не видел её и не знал о том, как она должна выглядеть, учитывая её силу, чернильно-чёрные лук и стрелы, а также её совершенно неповторимую энергетику, сомнений в её личности просто не оставалось. Мне, как выяснилось, оказали большую честь, ведь против меня сражаться вышла не кто иная как капитан Чёрной Зари.

Глава 59

— Кто Вы и чего пытаетесь достичь учинённым хаосом? — да уж, довольно странно: сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Впрочем, на этот раз я был даже за поговорить, ведь на подмогу капитану Чёрной Зари уже вряд ли кого-то направят, а значит, я сделал всё что мог. И чем дольше у меня получится удерживать её, тем больше шансов у Илланиона и его отряда.

— Какой резон отвечать человеку, который только что меня чуть не прикончил? — поднявшись с колена, я, настроившись на долгую беседу, огляделся в поисках подходящего для сидения камня.

Вот только выяснилось, что я рано решил расслабиться. Впрочем, “расслабиться” — не совсем то слово. Перед таким противником требовалось пребывать в состоянии полной боевой готовности постоянно, и я не собирался снижать бдительность только из-за её вопроса. Очень правильно.

Опасность снова появилась со спины, но на этот раз я уже был более-менее готов к чему-то подобному. Лучник в Подземелье Некроманта не выживет, если будет просто стрелять, как бы хорошо и метко он это не делал.

Так что, когда в зазор между левым боком и локтем, появившийся там потому, что я отклонился в сторону, пролетела очередная чёрная стрела (а может быть, и та же самая), я не слишком удивился. А вот то, что снаряд, сделав резкий вираж в воздухе, юркнул аккуратно в колчан за спиной женщины, было уже необычно. С таким противником любая промашка могла стать последней.

— Ну, ведь не прикончила же, — легко улыбнувшись, словно мы говорили о погоде, ответила она на мой предыдущий вопрос.

— И что дальше?

— Если бы Вы умерли от такой банальщины, разговаривать с Вами не было бы смысла. Поймите и меня тоже, всё-таки все причинённые вами разрушения восстанавливать мне и моим людям. Должна же я хоть как-то отреагировать на подобное, — мне отчего-то нравилось то, как она говорила и как держалась. Куда больше, чем манеры Илланиона. Хотя что-то казалось странным…

— Погоди, ты что, хочешь сказать, что всё, что я натворил тебя нисколько не задело? А как же праведный гнев, негодование, жажда мести, в конце концов?

— А какой смысл во всём этом? — чувствовалось, что она не врала и не скрывала своих истинных чувств. Однако в следующую секунду, вытянув из колчана сразу три стрелы, она, снова улыбнувшись, наложила их на тетиву и прицелилась. Правда, не в меня, а куда-то в сторону. — Продолжим, если Вы выживете. — Да, она мне определенно нравилась.

Стрелы, сорвавшись с лука, словно растворились в воздухе. В столь тесном пространстве, учитывая их скорость, они должны были врезаться в стену или потолок меньше чем через секунду, но ни намёка на удар не было. Впрочем, если задуматься, самая первая стрела, пролетев мимо меня, также ни во что не врезалась.

Это была магия, без сомнений, а значит, она была Рыцарем, но при этом и магом тоже. Я ещё таких не встречал. Её навыки, если она посмела развиваться по обоим направлениям, должны были быть просто феноменальными.

Так что я не обманывал себя, пытаясь рассчитать траектории стрел. Судя по всему, это было невозможно. И Усиление, насколько бы плотным и материальным ни было, не смогло бы остановить столь мощные снаряды. Оставалось лишь запастись терпением и выкрутить восприятие на максимум.

В прямом смысле. Я уже давно мог управлять чувствительностью своего слуха, зрения, осязания. То, что я начал тренировать ещё на четвёртом этаже, с получением мной Изменения и более мощного тела сейчас вышло на совсем иной уровень. Благодаря этому умению мне удалось подслушать происходящее в палатке Илланиона, находящейся за несколько десятков метров от меня через полный шума и разговоров лагерь. Благодаря ему на девятом уровне я умудрялся не терять из виду авантюристов в желанных мной доспехах, хотя сам был с головой погружен в вязкую трясину.

Я не любил это делать, слишком сложно было разбираться в потоке втекающей в сознание информации, и потом ещё несколько часов оставалось неприятное “послевкусие”. К тому же раньше я ни разу не использовал это в бою. Однако ситуация не допускала ни единой секунды на раздумья.

Мир замедлился, воспринимать столько данных в реальном времени было нереально, и мозг подстраивался на ходу. В уши ударили тысячи звуков. Чей-то плач, прерывистое дыхание умирающего Адепта, биение сердца капитана Чёрной Зари, спокойное и размеренное, удары о землю камешков, падавших с разрушенных стен, шипение крови в моих собственных венах, поддельной и в то же время такой тёплой.

Вместе с тем открытых участков кожи коснулись бесчисленные, ранее не ощущавшиеся вибрации. Каждое движение, каждое столкновение двух материальных объектов друг с другом и с воздухом порождало волны, столь малые и незаметные, что ни один человек, даже Рыцарь, не был способен их почувствовать. А я мог.

Теперь было совершенно очевидно, что стрелы, выпущенные из её лука, в прямом смысле исчезали. Если я даже сейчас не мог их ощутить, значит, пока не наступит момент, они и не появятся. На этот раз всё произошло намного позже, чем в прошлый. Стрелы вынырнули из пустоты в каком-то полуметре от моего тела.

Одна со спины, с левого бока, вторая с правого бока спереди, а третья прямо над головой. Мастерство этой женщины заслуживало одних только аплодисментов. Всё было идеально: расчёт времени, траектория, координация — будь на моём месте обычный человек, даже с теми же физическими данными, и его бы ждала, если не смерть, то серьёзная травма.

Однако я не был человеком. Я был нежитью. И рана, критичная для живого, для меня не стоила ничего. Под ошарашенным взглядом женщины я прыгнул вперёд и вверх, самостоятельно нанизываясь животом на одну из стрел.

Парочка других успешно пролетели мимо, а я почувствовал воздух, гуляющий в зияющей дыре, появившейся на месте моей печени. Вот только худшее, чем мне грозила такая травма — это снижение боевой мощи из-за разорванных мышц живота. Да и то снижение не слишком большое, я ведь мог двигаться и вовсе без плоти.

Мои глаза вспыхнули зелёным, Галаста уже останавливала толчками выплёскивающуюся из дыры кровь, густую и болезненно чёрную. Не то, чтобы это было важно, но сражаться, истекая жидкостями из разных отверстий, было неудобно. Стрелы, снова пропав из виду, через несколько секунд оказались у женщины в колчане.

Ту, что попала мне в живот, она вытащила и с неверием осмотрела. Даже понюхала. Что же, удачи, пахнет моя кровь отвратно, кареглазая говорила. И сморщившийся нос лучницы стал для меня маленькой местью. Она может отрицать месть, но, как по мне, это было очень приятно.

— Кто же Вы такой? Вы вообще живой? — вернув стрелу обратно в колчан, капитан Чёрной Зари подняла на меня заинтересованный взгляд.

— Не уверен, — правдоподобная отмазка была у меня наготове. — Но эта техника даёт свои преимущества, согласись.

Различных руководств по воинским техникам существовало бесконечное множество. И пусть большинство из них в целом были очень похожи, существовало немало и таких, что кардинально меняли организм человека.

Делали ядовитым, твёрдым, словно сталь, лёгким, как пушинка, превращали в зверя или напитывали силой ада, превращая в подобие демона. Так что техника, обращающая человека в живой труп тоже легко могла существовать. Правда это или нет, смогли бы определить лишь некромант или специальное устройство вроде того, в которое я засовывал руку в городе Красного Древа.

— Действительно. А если я все-таки попаду в сердце — Вы выживете?

— Вот этого я точно говорить не собираюсь.

— Резонно, — она понимающе кивнула. — Прошу прощения за любопытство.

— Да ничего страшного.

— И всё-таки, вернёмся к первому вопросу. Кто Вы и зачем Вы всё это устроили? — картинным жестом она обвела результаты нашего боя с парочкой Воинов.

— Отвечу, если ты скажешь, почему не злишься на меня.

— Я думала, Вы умнее. Я же уже сказала: в этом нет смысла., — нет, дорогуша, так просто ты не отвертишься.

— Люди злятся не потому, что в этом есть смысл, они не могут иначе. Если бы всё объяснялось и руководствовалось с точки зрения здравого смысла, то мир был бы совсем иным местом. Даже сложно представить, каким именно.

Я об этом знал отлично, ведь именно логикой и строгим расчётом я руководствовался до появления Жюстины. И я теперешний от себя прошлого отличался кардинально, а ведь это различие с появлением новых квартирантов лишь продолжит увеличиваться.

— Для всех остальных это, может, и так, но я за прожитые годы смогла прийти к довольно простой мысли: лишние эмоции вредят. Не все, конечно. Я не бесчувственный монстр. Я наслаждаюсь жизнью, едой, вином, сном, сексом, любовью детей и внуков. Но такие эмоции, как гнев, зависть, жадность — они для меня больше не существуют. Слишком много сил на них уходит, сил, которые можно было бы потратить на что-то куда более важное.

Забавно. Она отказалась от того, что, по сути, являлось моей основой. Может быть, поэтому она казалась мне такой интересной? Но всё-таки слабо верилось, чтобы она смогла просто взять и избавиться от всех человеческих страстей.

— И что, теперь ничто тебя не заставит разозлиться или возгордиться собой?

— Нет.

— А если я найду и убью твоих детей, внуков и правнуков?

— Я Вас убью.

— Но ведь это будет месть чистой воды.

— Нет, если бы Вы убили чьих-то чужих детей, я поступила бы точно также. Я и сейчас намереваюсь сделать именно так.

— Почему? Если ты отказалась от мести и обиды, то мои действия не должны тебя волновать, ведь здания восстановит система, а людей — амулеты.

— Отказ от страстей не значит, что я отказалась от мира. И всё, что приносит в этот мир хаос, боль, страх, а также всё те же гнев, зависть, корысть — я постараюсь устранить.

— Откуда тебе знать, что так для мира будет лучше?

Она покачала головой.

— Я этого не говорила. Среди всех прочих ненужных эмоций, эгоизм для меня до сих пор остаётся важной и ценной составляющей моей личности. И я поступаю так не ради некоего высшего блага или светлого будущего, а только потому, что так будет лучше для меня и тех, кто мне важен.

— А если в результате твоих действий ты в итоге наплодишь ещё больше злобы?

— Этого не будет.

— Почему ты так уверена? Ты же не можешь видеть картину мира целиком. Вдруг, отодвинув камень, придавивший ногу путешествующего через горы человека, ты породишь лавину, что разрушит лежащий в долине город? Чем тогда будет твоя борьба за лучший, пусть для тебя самой, мир, если не полным провалом?

— Я не бог и не могу видеть всего. Если бы я знала о том, что может сойти подобная лавина, я бы оттолкнула камень в другую сторону или вообще отбросила куда-нибудь подальше. Но я не знала, а значит, не могу отвечать за последствия своих поступков. Попади после этого я в тот разрушенный город, то попыталась бы помочь, чем смогу. Но, если начать сомневаться во всём, что ты делаешь из-за возможных последствий, уж лучше перерезать себе вены на месте.

— Значит, ты делаешь то, что можешь, там, где можешь, тогда, когда можешь, в надежде сделать окружающий мир чуть-чуть ближе к представляемому тобой идеалу. Без гнева, без злобы, просто потому, что так, как тебе кажется, будет правильно?

— Именно так.

— Мне нравится.

Я не лукавил. Мне, и правда, нравилась её философия. Не как что-то, чего я сам мог бы придерживаться, нет. Моя жизнь была и будет основана на жажде. Жажде силы, власти, битвы, смерти — всего этого и ещё очень и очень много чего. И, понятное дело, в этом вопросе мы никогда не сойдёмся во взглядах. Но это не мешало мне мысленно поаплодировать её взгляду на жизнь. Если она во всём придерживалась этой идеи — то хлопать стоило громче вдвойне.

— Рада это слышать.

— Но мы всё равно сразимся, — я не спрашивал.

— Мне, если честно, тоже было приятно с Вами поговорить. Уверена, будь у нас больше времени, мы бы нашли множество интересных тем для беседы. А теперь, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. И да, если Вы думаете, что я не знаю об участии в происходящем этого мальчишки Илланиона и о вашем “гениальном плане”, то не заблуждайтесь, знаю. Город уже в полной боевой готовности, и Мелодию встретят во всеоружии. Но, тем не менее, мне интересно, зачем это всё Вам лично.

— …

М-да…

Да что же это такое?! Почему мне никогда не везёт? Почему хотя бы раз не может произойти что-то, про что без тени сомнения и сарказма можно сказать: “Вот это удача!”? Полная жопа. Ну что же, придётся отвечать.

— У меня с Мелодией взаимовыгодное соглашение. И то, что я, как ты выразилась, учинил, было моей половиной сделки.

— А Вы очень хладнокровны, даже пульс не участился, — ну, конечно, он же ненастоящий. — Впрочем заговаривать мне зубы нет смысла. Я и так прекрасно понимаю, на что Илланион рассчитывал. Отвлечение внимания всегда было достойной тактикой, если противник не успевал разобраться в задумке. Но я спрашивала не это. Что Вам пообещал Илланион? Деньги? Положение в новоиспечённом городе Мелодии?

— А ты никуда не торопишься? Нападение и всё такое… — тянуть время, продолжать тянуть время! Никогда не знаешь, что могло произойти, пока выкуриваешь последнюю сигарету перед казнью.

— С учётом того, что Вы здесь, мне лучше никуда не уходить. Вряд ли найдётся ещё хоть один человек в Чёрной Заре, кто был бы способен легко с Вами справиться. Да и несмотря на существующую между нами разницу в силе, что-то мне подсказывает, что Вы способны натворить больших бед напоследок. — Погодите-ка… не хочет ли она сказать?..

— То есть что, есть вариант, при котором ты меня отпустишь?

— Вы зрите в корень, мне это нравится. Да, такой вариант есть. Уверена, даже если мне удастся Вас убить, это принесёт ещё немало разрушений, чего бы мне совсем ни хотелось. К тому же из Вашего трупа я выгоды не получу. Так что я должна знать, что пообещал Вам Илланион.

— Да уж, ты, и правда, человек без предрассудков… — такого я никак не мог ожидать. Что же, даже если она лукавила и просто пыталась заставить меня потерять бдительность, хуже от этого точно не будет. — Илланион не предложил мне ничего такого, просто свободный проход через город на нижние этажи так, чтобы это осталось в тайне от тех, перед кем ты и он отчитываются.

На лице женщины изумление сменилось неверием, а потом она вдруг заливисто рассмеялась.

— И для того, чтобы сохранить тайну, Вы отправили на перерождение несколько сотен человек, легко узнающих Вас в лицо? Вам не кажется, что это немного странно?

— Не кажется, — мои глаза снова вспыхнули зелёным, и мышцы лица начали меняться, где-то уменьшаясь, а где-то наоборот, разрастаясь. На полную смену облика времени ушло бы в десятки раз больше, но, чтобы продемонстрировать эффект, этого было достаточно.

— Занимательно, — было видно, что она, и правда, впечатлена. — Но самого факта это не отменяет. Усилия несоразмерны выгоде, Вы достаточно умны, чтобы это признать.

— Иного способа пройти в город в обход теста на воротах не придумалось, — пожал я плечами.

— А о контрабанде Вы не слышали? Чёрная Заря таких услуг не предоставляет, но во многих городах за довольно символическую плату вас могут переправить не только на нижний уровень, но и на поверхность, если это понадобится.

Вот… нет, даже мата тут будет маловато. Оставалось только многозначительно молчать, ну ещё можно по лбу себя хлопнуть для эффекта.

Я — идиот.

Подумал о том, чтобы перебраться через стену, для чего потребовалось бы полностью перестроить структуру рук, даже начал эксперименты в этом направлении.

А вот про то, что через стену могут перетащить те, кто за этой стеной живёт, мне в голову не пришло. И Галасте не пришло. Впрочем, валить на неё не стоило. Своя голова на плечах должна была быть.

— Не слышал… — вздохнул я, качая головой.

— Очень жаль, можно было бы избежать многих проблем.

— Согласен.

— Но это, правда, всё, чего Вы хотели? Илланион, услышав Ваше условие, уверена, был в полном восторге.

— Не сомневаюсь… — я почувствовал, как скрипят зубы. Урок мне на будущее: никогда не считать себя самым умным в комнате.

— Вижу, Вы с ним не в лучших отношениях.

— Не лучших, тут ты права.

— Если не секрет, почему?

— Если вкратце, то я назвал его позорищем и бабой.

Наградой за мою откровенность был очередной приступ хохота.

— Великие Боги, давно я так не смеялась… — утерев выступившие на глазах слёзы, она уткнула один из концов лука в землю и облокотилась на него, словно на трость. Судя по всему, разговор двигался по удачному для меня руслу. — Чтобы Вы просто понимали. Несмотря на свои замашки и ориентацию, больше всего Илланион ненавидит именно, когда его называют женщиной… — кашлянув, чтобы подавить очередной смешок, она поправилась, — бабой. Не буду вдаваться в подробности, в чём там было дело и что с ним такого случилось, чтобы вызвать такие комплексы. Но при том, что можно сколько угодно говорить о его красоте и женственности, стоит хоть раз переступить эту тонкую грань между женственностью и женщиной, как он просто звереет.

— Ты говоришь так, словно очень хорошо его знаешь.

— Конечно, знаю, он — мой племянник. — Вот это новости! — ну, вернее, правнук моего покойного брата, но тем не менее родство довольно прямое.

— И теперь он хочет захватить твой город? С чего бы?

— Ну, скажем так, когда-то давно мы не сошлись во взглядах на то, каким должен быть мир. Критично не сошлись.

Да уж, могу представить. С такой философией, отрицающей жадность, стяжательство, высокомерие, обиду… Илланион бы вряд ли продержался даже неделю. Интересно, что же он такого натворил, чтобы даже такой всепрощающий человек, как она, его прогнала? А кстати…

— Я тут понял, что мы так и не представились. Ганлин.

— Илона, — ну да, конечно, чёртовы созвучия, кто бы сомневался. — Приятно с Вами познакомиться.

— Взаимно, — она прищурилась, словно хотела понять, правду ли я говорю. — И что ты намерена делать со своим правнуком?

— Убить, — на её губах всё ещё гуляла лёгкая полуулыбка.

— Я так понимаю, не окончательной смертью.

— О, нет, конечно, — Илона отмахнулась от этой идеи, словно от мухи. — Так, для острастки. Будет знать, как нападать на мой город. Мог ведь выбрать любой другой, но нет, обязательно попытаться отобрать то, что принадлежит бабушке. Что восемь лет, что восемьдесят, никакой разницы. Всё тот же негодник, только масштабы шалостей сильно выросли.

Не смог удержаться, представил Илланиона восьмилетним мальчиком, вытаскивающим и примеряющим платья из маминого шкафа. А потом, уже с более грубыми эпитетами, вспомнил его пакости и то, что, как выяснилось, капитан Мелодии меня самого нагнул без смазки. Кулаки сами собой сжались.

— Не могу не согласиться.

— Что скажете, если я сама предложу Вам сделку? Вижу, с моим внуком Вас связывало исключительно обязательство, которое вы вполне успешно выполнили. Так что никакого конфликта интересов возникнуть вроде не должно.

Если подумать, то и правда, от меня требовалось только устроить хаос в городе, с чем я справился на ура. Впрочем, даже если бы это было и не так, я бы всё равно больше не сделал для ублюдка ровным счётом ничего, какие бы договоры мы ни заключали. Подло? Нечестно? Ну так я и никогда не считал себя образцом добропорядочности.

— Если в её результате я выживу и попаду-таки куда хотел, то я весь внимание.

— Это всё будет, можете не волноваться. Я даже окажу Вам посильную помощь, дам денег и снабжу лучшим оружием из того, что возможно достать с моими связями, а то Ваше, похоже, снято с трупов.

— Ничего себе, — я присвистнул. — И что же я такого должен сделать? Убить короля?

— Нет-нет, о таком я бы не попросила. Только доставить посылку.

— Посылку? Серьёзно? Что же в ней такого, что ты готова простить всё, что я натворил?

— Эту информацию предпочту оставить при себе, — Илона загадочно улыбнулась, давая понять, что копать в этом направлении бесполезно.

— И что, на этом всё? Бери, Ганлин, посылочку, денежки, доспехи из моих самых дальних закромов — и вперёд?

— Конечно, нет. Это всё мы обсудим, когда Вы отработаете причинённый вред.

— Каким образом?

— Поможете мне убить внука, — капитан Чёрной Зари распрямилась и подняла лук. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что это Вам будет даже в радость.

— О-о-о!.. — я довольно оскалился, ощущая, как настроение само собой стремительно улучшается, — не ошибёшься!