Костяная дева

1. Второе детство

Резкий вдох вырвался сам собой. Тело невольно дёрнулось, а глаза распахнулись, увидев лишь тьму вокруг, развеваемую слабым желтоватым светом. Сердце бешено стучало, словно хотело вырваться. Во мне бушевали эмоции. Тело вновь неловко дёрнулось. Из глаз полились слёзы, затуманивая взгляд, а из горла против воли вырвался плач. Ч-что? Почему мой голос звучит так по-детски? Почему я не могу прекратить плакать? Где я нахожусь? Что вообще происходит и почему я жива, ведь меня точно сбила машина? В голове крутилось столько вопросов, но ни на один у меня не было ответа. Внезапно по глазам резанул слишком яркий свет, заставляя слезиться и моргать ещё чаще. Послышались шаги и надо мной навис просто огромный человек. Меня взяли на руки и начали раскачивать, убаюкивая. Меня обдало чужим дыханием и приятным цветочным, но немного резким запахом женского парфюма.

— Oh, Cherry, dear. Mommy is here, please, calm down, — раздался приятный женский голос прямо надо мной. Вишня? Мама? Я что... всё же умерла и переродилась? Всё произошедшее со мной никак не укладывалось в голове и я позорно потеряла сознание, наконец прекратив мучить себя бессмысленными вопросами и догадками.

***

Я и вправду переродилась в теле малютки с именем моей любимой ягоды. В первые месяцы было дико непривычно слышать в свой адрес обращение "Черри", осознавать, что теперь меня зовут именно так и никак иначе, привыкать к столь слабому и маленькому младенческому телу. Первые полгода своей новой жизни я старалась свыкнуться со всем этим и не помереть снова, теперь уже от скуки. Да уж, это настоящая блажь — не помнить своих детских лет. Так и с ума сойти недолго. Лежишь, без возможности нормально двигаться, ходишь под себя, взрослые вечно сюсюкаются. Сплошной ужас! О боги, если вы и вправду существуете, почему не стёрли мне память, или, хотя бы, не переселили в тело трёхлетки?

Примерно к десяти месяцам я научилась ползать и неловко ходить, держась за разные выступающие поверхности. Какой же в доме стоял фурор, когда я впервые встала на ноги, вцепившись своими крохотными ручками в ножку стола. Родители умилились и ворковали поддерживающие фразочки, а шестилетняя старшая сестрёнка сфоткала меня на свой планшет. Я показывала всем свои зубки в счастливой улыбке.

Мне самой каждый раз хотелось запечатлеть лица своих новых родителей, когда я говорила вполне осмысленными, пусть пока и короткими фразами. Для Кенты и Александры я была маленьким гением. Быстро научилась говорить, читать и писать на английском языке, вела себя спокойно, не привередничала, с радостью играла в куклы или рисовала со старшей сестрой, или тихо смотрела мультики по телевизору. Настоящее чудо, а не ребёнок. Меня ещё старались научить японскому, родному языку отца, но с этим дела шли медленнее.

Сегодня, двадцатого числа июня, мы идём в гости к брату отца, сыну которого исполняется год, поэтому мама нарядила нас с Юрико в красивые сарафаны и собрала волосы сестре в два хвостика. Впервые я увижу наших родственников. Я уже была морально готова увидеть абсолютно любую внешность, даже самую фантастическую и на первый взгляд совершенно невозможную. А всё потому, что я попала в мир зелёного Наруто Узумаки, в знакомый мне из аниме мир "Моей геройской академии". Я уже успела насмотреться на рогатую соседку и её красноволосого и красноглазого мужа, их "демонических" детишек. На беловолосую маму, косплеющую Медузу Амаквелин из вселенной Марвел и такую же сестрёнку. На отца, который превращается в живой туман. В общем, от родственников я ожидала чего угодно. Правда наша фамилия о ком-то мне напоминала, но кого именно я точно не помнила.

Наконец мы все оказались в машине и поехали к дяде Кейджи, тёте Наоми, и их детям — дочери Джанко и сыну Джузо. Я с интересом выглядывала в окно, удобно устроившись на коленях Сандры. Большинство иероглифов на вывесках были мне пока что непонятны, но я больше разглядывала проносящиеся мимо здания и людей. Такое разнообразие внешности и причуд! И некая застопоренность науки, да. Несмотря на то, что сейчас двадцать третий век, развитие науки застряло на уровне двадцать первого века. Разве что квиркология и медицина шагнули далеко вперёд, и то для медицины всё ещё есть нерешаемые проблемы, а в изучении причуд приходится учитывать множество факторов.

За разглядыванием окружения и собственными раздумьями я не заметила быстро пролетевшего времени, и того, что мы приехали, а на пороге дома нас встречала миловидная миниатюрная брюнетка, оказавшаяся тётей Наоми. В самом двухэтажном доме уже была куча народу. Нас там встретил дядя, похожий на отца своей долговязостью, пепельными волосами и широким ртом. Честно говоря, то отец этими чертами внешности всегда напоминает мне ожившую мумию. Меня и Юри отправили в детскую комнату, где уже собралась разновозрастная ребятня, а взрослые потопали в неизвестном для нас направлении.

— О, привет! Вы ведь Юрико и Черри? — к нам подошла самая взрослая девочка, которой на вид было около четырнадцати. Её фиолетовые волосы были собраны в две гульки по бокам головы, а вокруг змеиных глаз были заметны чешуйки. — Не стесняйтесь девочки, проходите. Меня зовут Кацуми Шинсо. Вот этот карапуз — мой брат Хитоши. С ним рядом наш именинник Джузо, близняшки Мадока и Мамоко с розовыми волосами, а этот малыш — Ичиро. Они одногодки твоей сестрёнки Черри. Старшей сестры Джузо, Джанко, сейчас помогают взрослым, как и пара других девочек, поэтому их сейчас нет с нами. Эти пятилетки — Кэтсуо и Дзеничи. А это...

— Мы сами! — рявкнули три девочки чуть помладше Кацуми на вид.

— Вечно ты не даёшь другим и слово вставить, Кацу-чан! Это невежливо! — воинственно произнесла девочка с голубыми и розовыми прядями волос. Вторая, с мятными волосами, сверлила старшенькую раздражённым взглядом золотистых глаз. — Меня зовут Сэнго Миядзаки! Приятно познакомиться!

Двуцветная резво подскочила к нам с сестрой и начала энергично пожимать Юри руку, что-то болтая о том, что она будет для нас хорошей, нет, просто наилучшей старшей подругой. Меня это пока что обошло стороной и я на всякий случай попятилась от гиперэнергичной девчули в сторону диванчика. Да она же хуже Кацуми! Её хотя бы ненадолго можно заткнуть, как показывает практика. Юрико посмотрела на меня затравленным взглядом, в котором так и читалось "Моя родная сестра — предательница!", на что я лишь виновато улыбнулась и неловко пожала плечами.

— А ты умненькая девочка. Сразу решила капитулировать от Сэнго, — Кацу подхватила меня на руки и усадила рядом с малышами, которые играли в кубики или с фигурками героев. Сэнго вовсю взяла мою сестру в оборот и включила её в компанию десятилеток. — У Сэн просто нескончаемый энерджайзер в... одном месте.

— В попе! — подсказала я, глупо хихикнув. Я ребёнок, мне можно. Кацу на это лишь весело фыркнула и улыбнулась.

— Если что, я этого не говорила. Ладно, поиграй пока, я за вами со стороны послежу.

Кацуми устроилась на стуле, вытащив свой телефон, то и дело посматривая в нашу сторону. Я решила построить себе замок из кубиков, попутно разглядывая других детей. Особенно именинника и брата Кацу. Ясно, вот почему наша фамилия показалась мне знакомой. Получается, что я двоюродная сестра Джузо Хоненуки, а ещё, скорее всего, наши родители и родители Хитоши дружат. Что ж, здравствуй канон. Теперь у меня появилась ещё одна причина поступить в UA и протащить новоявленного братца и возможного будущего друга в класс 1-А, ну или в 1-B. Если у меня получится, конечно.

Через какое-то время всех детей согнали к обеденному столу, кушать и поздравлять именинника. Чёрт, взрослые вообще понимают, что ребёнок в таком возрасте мало что понимает? Я-то взрослая в теле малышки, но другие — нет. Ну, да ладно. Я принялась кушать фруктовую пюрешку, не обращая особого внимания на окружающих, пока меня не заставили поздравлять Джузо и от меня услышали типичное в таких случаях поздравление. Зато вселенная подсунула мне ещё одного канонного персонажа, также сидящего за праздничным столом, в лице одного любителя караоке. Теперь я могу лично подтвердить теорию о том, что Джузо и Эктоплазм родственники.

Не скажу, что в тот день между мной, Джузо и Хитоши вдруг вспыхнула крепкая дружба на долгие годы. Мальчики тогда играли в супергероев, я вела себя отстранённо. Наши семьи временами ходили друг к другу в гости, на праздники или выходные, хоть мы и живём в разных префектурах, стараясь поддерживать дружественные отношения между нами тремя. Я строила для ребятишек "базы" из кубиков, стараясь вклиниться в их игры, и рассказывала сказки, переиначивая их на современный лад. Так мы постепенно привыкали друг к другу. Также я заметила, что у Кацу и Хито нет отца, поэтому Хитоши невольно тянулся к Джузо, как к старшему брату. Мне не хотелось спрашивать у Бунко-сан что-либо на эту тему, да и странно будет, если ребёнок станет интересоваться подобными вещами, поэтому оставить всё на самотёк показалось мне вполне неплохим вариантом. Нам всем вскоре исполнилось по четыре года, а сейчас начало марта, так что через месяц, шестого апреля, мы пойдём в детский сад. Хитоши был немного подавлен тем, что мы живём далеко друг от друга и не попадём в один детсад. Мы с Джузо пообещали обязательно звонить каждый день и рассказывать о том, как прошёл наш день. Ну что ж, детский сад, жди меня!

***

Если честно, то в машине меня охватил лёгкий мандраж. Всё же сейчас нас везут в место, где куча незнакомых детишек, у которых только проявляются причуды, а в их головах может быть что угодно. Дети от испуга или чтобы повыпендриваться могут случайно, или даже специально ранить меня или Джузо, которого решили отправить в один детсад со мной. Всё-таки даже дети могут быть слишком прямолинейными и жестокими. Поэтому я вполне резонно боялась. И вот тётя Наоми передаёт нас с Джузо на руки нашей воспитательнице, похожей на Селию из "Корпорации монстров", а та ведёт наш дуэт в комнату группы "Рыбок". Блин, и почему мы не "Котята"? Мы же с братом обожаем котят... Нас представили перед разношёрстными детьми в количестве шестнадцати персон.

— Ребята, а вот и ваши последние два одногруппника, — так мы приехали последними? Хотя, занятия в детсаде начинаются с девяти, а работа у наших родителей начинается в 8:30, поэтому это неудивительно. Только у Наоми-сан работа начинается также с девяти, поэтому именно она нас привезла. — Давайте все представимся друг другу, после чего вы сможете поиграть и узнать друг друга получше. Кто-нибудь хочет начать?

— Я хочу начать! — возле доски перед толпой детишек выскочил мальчик с оранжевыми волосами и зелёными кошачьими глазами. — Меня зовут Мацуо Окада и я всегда первый! Моя причуда — "Тигр"! Я стану величайшим героем и превзойду всех! — мальчик смерил всех победоносным взглядом и ухмылкой. Ясно, я уже вижу возможного заводилу и задиру группы. Хотя, может я слишком предвзята? Вон, остальные девчата говорят, что он милый и похож на котёнка, а мальчики называют смелым.

— Хорошо, Окада-кун. Кто следующий?

Посмотрев на меня брат вышел вперёд следующим. Его представление было гораздо более спокойным и менее эмоциональным, чем у "всегда первого".

— Меня зовут Джузо Хоненуки. Причуда — "Смягчение". Люблю тамагояки и свою сестрёнку Черри. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — и вежливый поклон в конце. Девочки одобрительно запищали, а Мацуо фыркнул. Ну точно мелкий заводила...

Дальше представлялись остальные ребята, но я, если честно, особо не прислушивалась. Девочек и мальчиков оказалось поровну — ровно по девять человек; из них три мальчика и пять девочек ещё не пробудили причуды, в их числе и я. Интересные причуды были у брюнетки, распадавшейся на яркие ленты; мальчика с золотой кожей, создающего силовое поле и утверждающего, что с его помощью него можно парить; и мальчика, похожего на Конан из Наруто.

— Привет. Моё имя — Черри Хоненуки. Причуды пока нет. Люблю мармеладки и своего брата Джузо. Приятно познакомиться, — кланяюсь. Я была последней представившейся из всех.

— Ладно, раз уж вы все уже представились, то можете поиграть. Только не используйте свои причуды на других, это запрещено, — строго предупредила воспитательница.

Дети вразнобой покивали Имао-сан и разбрелись небольшими группами. Через несколько минут воспитательница отошла на какое-то время, поэтому мы все остались без присмотра взрослых. Я отошла к книжным полкам и взяла оттуда первую попавшуюся книжку. Это оказалась банальная и немного скучная сказка про героев и злодеев с яркими картинками внутри, как и все книжки на полках.

— Ребята, а давайте сыграем в героев и злодеев?! — выкрикнул Мацуо, стоя посреди комнаты и задорно скалясь, обнажая свои острые зубы. — Чур я буду героем! А беспричудные будут гражданскими.

— Но я хочу быть героем, а не простым человеком! — выкрикнул в ответ беспричудный Ясухиро с седыми волосами.

— Нет, будешь гражданским, — безапелляционно заявил Окада. — Вот когда появится причуда, то только тогда и будешь сам выбирать сторону.

— А я не хочу играть. Читать хочу, — для достоверности я помахала книжкой перед собой.

— Я буду злодеем, — неожиданно заявил Джузо.

— Твоя сестра скучная, Джузо. А ты интересный! Но знай, что я всё равно тебя побе... обыграю, вот! — тигрёнок воинственно поднял кулачок и серьёзно нахмурил брови, отчего стал выглядеть очень милым, поэтому я не сдержала улыбки. Всё же он такой хорошенький!

Дети принялись играть, я продолжила чтение, затем перешла к следующей книжке. Первый день в детском саду прошёл хорошо, хоть я и не принимала особого участия в играх. Остальные дни проходили похоже, если не считать того, что нас время от времени в игровом формате учили математике и японскому алфавиту. Мы с Джузо, как и обещали, каждый день поочерёдно звонили Хитоши. В общем, всё было хорошо.

Честно говоря, за год в детсаду я так и не смогла подружиться с другими детьми, в отличие от Джузо. Хоть мы и игрались вместе я казалась детям немного скучной или занудной из-за того, что я чаще всего проводила время за книжками и рисованием. Ну, родители надеялись, что в младшей школе это переменится. У меня же просто-напросто отсутствовало желание бегать вместе с гиперактивной и слишком шумной малышнёй, хоть я тоже надеялась завести друзей в будущем.

***

Мне было откровенно лень наконец встать с кровати, чтобы привести себя в порядок и нарядиться. Сегодня мы с классом и родителями в качестве сопровождения едем в какой-то Токийский парк, соответственно в Токио, любоваться цветением сакуры. Мда, в который раз удивляюсь японцам. Сперва я привыкала к суффиксам, затем к странным японским сладостям, а теперь буду привыкать к странным праздникам. И почему мы не могли посмотреть на цветение сливы и сакуры в родной Канагаве? Ладно, по крайней мере это должно быть очень красиво. Хорошо хоть сейчас необязательно носить кимоно, можно просто надеть красивое платье или сарафан.

В школе наш первый и параллельные классы согнали в автобусы, родители же должны поехать отдельно. Я с интересом разглядывала проезжающие здания, машины, людей, пока мы наконец не приехали. Мы высыпали из автобусов разношёрстной толпой и начали собираться за классным руководителем по двое, словно утята за уткомамой. Я вдохнула приятный запах влажной земли, листвы, цветов и хвои, радуясь тёплому сарафану и шарфику. Обожаю эти запахи леса. Наконец все собрались и потопали непосредственно в парк, где тут и там на одеялах и скамейках устроились группами люди. Классные руководители зорко следили за нашим передвижением и велели не отходить от них слишком далеко.

По правде говоря, это действительно было очень красиво, даже прекрасно. Лепестки розового и белого цветов на деревьях смотрелись словно пушистая, воздушная вата или облака. Иногда порывы ветра кружили уже опавшие лепестки. Часть лепестков падала в реку, отчего она выглядела так, словно целиком состояла из нежно-розовых листиков. Я завороженно смотрела на всю эту красоту, даже не скрывая собственного восхищения. И это я ещё приходить не хотела.

Начинаю собирать опавшие лепестки в кармашки сарафана, как делают некоторые другие дети, стараясь не отходить далеко от своего класса. Засушу эти листики и, может быть, буду использовать в аппликациях в школе или просто сохраню на память об этом прекрасном дне. Может посоревнуемся в аппликациях с Аямэ и Масами, моими подругами из школы, с которыми я общаюсь больше других детей в нашем классе.

— Очень красиво, правда? — раздаётся мелодичный женский голос надо мной, когда я наклоняюсь за очередным листиком. Невольно вздрагиваю от неожиданности и резко выпрямляюсь, смотря на возвышающуюся надо мной незнакомку. И застываю, видя перед собой внеземную красоту. Серебристые короткие волосы, поблёскивающие на свету, такие же серебристые глаза, чувственные алые губы, изогнутые в мягкой, нежной и такой понимающей улыбке. Под правым уголком губ расположилась родинка, совсем не портящая ангельское лицо молодой женщины. Мягкий овал лица и высокие скулы подчёркнуты лёгким макияжем. Юбка-карандаш чёрного цвета и персиковая водолазка лишь подчёркивают прелестную фигуру женщины.

— Да, очень красиво... — отвечаю завороженно, словно загипнотизированная красотой этой женщины, не в силах отвести взгляд или хоть как-то возразить. Как можно заставлять разочаровываться этого ангела во плоти?

— Хочешь покажу тебе место, где будет ещё красивее? Не бойся, я хорошая. Видишь, со мной идут и другие дети. Вы можете стать друзьями. Ну что? — и обворожительная улыбка озарила её идеальное лицо.

— Хочу... — совершенно не сопротивлялась я.

— Это прекрасно, — кажется, улыбка женщины становится предвкушающей, делая её выражение лица немного хищным, но я этого уже не замечаю, готовая ради неё буквально на всё, что угодно. Лишь бы видеть её радостное лицо, лишь бы слушать её чарующий голос, который будет меня хвалить, лишь бы...

— Черри! Кто вы такая?! — раздаётся взволнованный и одновременно с этим гневный окрик матери. Я вздрагиваю от тона и крика матушки, и начинаю быстро моргать, словно пытаюсь сморгнуть наваждение. Что, чёрт подери, только что произошло?!

Смотрю на незнакомку, которая теперь кажется мне совершенно обычной и даже немного стрёмной с этим гневным и презрительным выражением лица. Мама на всех парах несётся в нашу сторону вместе с отцом, держась за округлившийся живот. Понимая всю щекотливость и странность ситуации пытаюсь отбежать от женщины, пока она отвлеклась. Крепкая хватка поперёк живота странной серой руки и резкое изменение высоты и скорости подсказывают мне — она работала не одна. Я даже вскрикнуть и что-либо осознать не успела. Зато услышала крики других детей и родителей.

Мои попытки как-либо вырваться, пинаться и царапаться были тщетными. Взрослые никак не могли помочь, так как их самих окружили, а только что подоспевшая полиция не справлялась с количеством злодеев, внезапно появившихся словно из ниоткуда. Я совершенно не понимала, что происходит, сильно паникуя и чувствуя, как из глаз начинают лить слёзы и взгляд затуманивается. Затем я оказываюсь в тёмном кузове грузовика, вместе с другими детьми, ревущими в голос, либо сидящими с затуманенным взглядом. На меня резко наваливается жуткая сонливость. Тело не слушается, словно ватное, а глаза закрываются против моей воли, и я проваливаюсь в сон...

2. Потрясения

Открываю глаза и всё ещё затуманенным взглядом смотрю в незнакомый серый потолок. Перед глазами до сих пор всё нестерпимо плывёт, в кружащейся голове туман, а тело словно ватное и не хочет нормально двигаться. Кажется, действие чужой причуды не прошло до конца. Когда перед глазами перестают мелькать цветные мушки, начинаю осторожно крутить головой по сторонам и осматривать помещение, где кроме меня лежат ещё куча детей. Наверное нас около пятидесяти? По крайней мере, на первый взгляд со всеми детьми всё в порядке и никто не выглядит физически пострадавшим, а вот о моральной стороне судить сложно.

Находимся мы в каком-то просторном помещении, больше похожим на бетонную коробку без каких-либо опознавательных знаков, предметов и окон. Возможно это какой-то заброшенный склад или стройка, или даже чья-то подпольная лаборатория. Кто знает, что на уме у злодеев, похитивших нас всех? Очень надеюсь, что нас не пустят на ингредиенты для ному или другие жуткие эксперименты... Бр-р, даже думать о таком не хочется! Не хочу становиться безмозглой, тупой тушей с кучей причуд и мозгами наружу, как бы странно не звучало. Это даже звучит крайне стрёмно и хреново!

Осторожно сажусь, привалившись спиной к стене. От пола и стен исходила прохлада, и от этого я поёжилась, начав растирать плечи ладонями в попытке хоть немного согреться, пуская белёсый пар изо рта. Другие очнувшиеся дети делали то же самое. Кто-то плакал в голос и звал своих родителей, кто-то тихо лежал или сидел, сжавшись в позу эмбриона. К моему облегчению, Джузо среди детей не было, но его могли поместить в другое помещение.

Пока я предавалась подобным мрачным мыслям, послышался жуткий лязг и скрип с противоположного края помещения. В углу комнаты открылась металлическая дверь, откуда вышла та самая серебряная женщина, которая загипнотизировала меня в парке. Сзади неё шёл статный мужчина с синими волосами до плеч и такого же цвета глазами, в явно дорогом строгом костюме и с тростью; если бы не шрамы по всему лицу, то его даже можно было бы назвать привлекательным. Этих двоих окружала свита из амбалов не самого приятного и умного вида. От их вида дети пустились в ещё больший плач или же принялись плакать едва проснувшись и завидев их. Я сама невольно вздрогнула, вся сжавшись и забившись в панике к стене. Женщина неприязненно поморщилась, взглянув в нашу сторону, как на грязь, но тут же скрыла своё отвращение за елейным и крайне надменным выражением лица.

— И это всё? Всего шестьдесят семь детей? — послышался хрипловатый голос мужчины, полный скепсиса. Его внимательный, изучающий взгляд прошёлся по всем нам, словно он готов был прямо здесь и сейчас начать нас препарировать. — Вы обещали нам больше, ведь ваша причуда идеально подходит для таких операций. По вашим же словам, — хмыкнул незнакомец, на что женщина поджала губы, при этом продолжая вежливо улыбаться.

— Полиция и герои невовремя прибыли. Родители некоторых детишек оказались героями и дали отпор нашим силовикам, — женщина недовольно цыкнула.

— Ясно, — кивнул мужчина на объяснения. — Думаю, столько экземпляров для экспериментов на этот раз будет вполне достаточно для нашего заказчика, — от его тона и слов по мне табуном прошлись мурашки, меня всю передёрнуло от ужаса. Вот же блядь! Нас действительно украли для экспериментов! — Надеюсь, все из них уже обладают причудами?

— Да, беспричудных мы не брали, — ответила женщина, кивая.

— Ясно. Пусть отведут их в основное крыло, а там ясно будет.

После этих слов мужчины я вновь почувствовала то самое чувство сонливости и благоговения перед этой женщиной. Кажется, нас куда-то вели по длинным серым коридорам, которые в какой-то момент сменились по внешнему виду на больничные. Запахи бетона и пыли сменились на медикаментозные. По ощущениям, шли мы очень долго; к нам подходили люди в белых халатах и что-то делали, но всё это прошло, словно в тумане и не особо отпечаталось в памяти. Затем я провалилась в сон.

Пришла в себя я на больничной койке и в белом, тонком больничном халатике. Кожа тут же покрылась мурашками от холода. Поёжившись, я села на койке и осмотрела помещение, которое напоминало типичную палату, только тут не хватает всяких медицинских приспособлений. На других койках лежали или сидели остальные дети, также, как и я, оглядываясь по сторонам с непониманием и страхом. Меня в который раз передёрнуло от отвращения и ужаса. Эти грёбаные злодеи что, действительно ставят эксперименты над детьми и вообще любыми живыми существами?! Да у них совсем нет никаких моральных рамок! Что за больные ублюдки?! Меня затрясло от понимания того, что это всё происходит в действительности, а не в нарисованной манге, где все ужасы происходят за кадром. Я попыталась успокоиться, вцепившись до побелевших костяшек на руках в свою койку.

— Х-хах! — небольшой идиотский каламбур насчёт собственной причуды заставил издать нервный смешок, который я тут же подавила. Приближающаяся истерика не давала здраво и адекватно мыслить, но щелчок открываемой двери заставил меня вовремя заткнуться. В палату зашёл розовокожий и желтоволосый мужчина в белом халате. Нас согнали в кучу и повели по коридорам. Окон, карт или каких-нибудь плакатов на стенах не было видно, как и любых знаков, намекающих на наше местоположение. По пути нам встречались другие белохалатники, а в какой-то момент мы шли с другой напуганной группкой детей, но наши пути быстро разошлись. Нас успели разделить на группы? Я оглядела нашу толпу, примерно в пятнадцать детей размером, среди которых были мальчик с каменной кожей и две девочки с кристаллическими наростами по всему телу. Силовые причуды? Ну, вполне ясно и логично. По крайней мере теперь я точно знаю, что Джузо здесь нет.

В итоге мы оказываемся в крытом тренировочном полигоне, по периметру которого расположены различные тренажёры и беговая линия. Я недоумённо моргнула. Из нас хотят сделать верных себе солдат или хотят проверить наши причуды, прежде чем забирать их? Или, может, проделать и то, и другое? Нас заставили проходить через все испытания при помощи своих причуд, пока розовокожий записывал что-то в своём планшете. Выделываться сейчас — вредить себе самой. Поэтому я старалась показывать уровень владения причудой примерно на уровне обычного шестилетнего ребёнка. Если я сейчас закосплею Кимимаро, то лишь сделаю себе же хуже. Хотя, до выходца из клана Кагуя мне как до луны ползком.

После всех проверок нас, крайне уставших и израненных собственными причудами, вновь повели куда-то в неизвестном направлении. Запомнить путь в абсолютно одинаковых коридорах было невозможно, как бы я не старалась. Отличались только таблички на дверях, но это было так себе знаком, так как моё знание японского языка всё ещё было так себе и я банально не понимала некоторых слов.

Что-то у меня появилось хреновое предчувствие... Интуиция буквально начинает выть раненным зверем, когда мы подходим к металлической двери и наш провожатый начинает вводить пароль. Я очень надеюсь, что нас найдут, и чем скорее — тем лучше. Иначе, как мне кажется, уже будет поздно...

Помещение похоже на операционную, освещённую ярким белым светом, вовсю слепящим глаза. Вокруг коек с ремнями и металлических столиков с медицинскими устройствами ходили люди во всё тех же белых халатах. Мне стало совсем дурно. Они что, реально собираются?... Нервно сглатываю, понимая, что сопротивление бесполезно, ведь мы всего лишь дети, на закрытой злодейской базе.

Моя спина впечатывается в уже закрытую, холодную поверхность двери, но меня резко и жёстко дёргают в сторону одной из коек. С других раздаётся детский плач и крики. По моим щекам против воли текут слёзы отчаяния. На запястьях и лодыжках чувствуются крепко сжатые ремни. Пожалуйста, пусть сейчас появятся герои, это ведь идеальный момент, именно в такие моменты и появляются супергерои и спасают невинных жертв по всем законам супергероики и сёнэнов...

Мне делают укол с неизвестной жидкостью и всего через несколько мгновений всё моё тело прошибает адской болью, словно вся кровь закипает. Перед глазами всё плывёт, в ушах звенит от собственного истошного крика, а кости нещадно трещат, прорываясь наружу сквозь кожу. Больно-больно-больно! В какой-то момент я не выдерживаю и наконец-то теряю сознание.

***

Медленно тянущиеся часы сменяются такими же днями, а дни целой неделей пребывания на базе злодеев. Хотя я толком не уверена, прошла ли неделя. Может больше, может даже меньше. Мне было трудно судить о течении времени, потому что каждый день в стенах этого лабиринта происходит одно и то же, а часов нет. И каждый день, проведённый здесь, я очень хочу, даже молюсь, чтобы нас наконец нашли и спасли.

Сейчас было немного свободного времени после утренних медицинских процедур и завтрака. Я просто сидела на кушетке в общей комнате нашей группы, смотря перед собой и потирая едва заметные шрамы на руках от использования причуды, погрузившись в собственные мысли. Остальные дети либо безвольно сидели или лежали с пустыми, ничего не выражающими лицами, либо тихо переговаривались между собой, то и дело боязливо озираясь в сторону двери. Было жутко смотреть на лица сломленных детей. От мимолётного взгляда на них у меня всё внутри сжималось и содрогалось в ужасе, потому что они выглядели как настоящие ожившие мертвецы. А ведь несколько детей уже погибло, не выдержав нагрузки...

Злодеи, укравшие нас, явно вознамерились создать идеального солдата с мощной причудой, отчего нас гоняли по тренировочному полигону базы и пичкали наркотиками, увеличивающими силу причуды. Работают ли они на ВЗО или сами по себе — для меня совершенно не известно, впрочем, как и то, когда и как должно было начаться создание ному в каноне. Может тех несчастных детей, не выдержавших действия наркотиков и тренировок, уже превратили в ному?

Нервно дёргаю плечами, стараясь отвлечься от этих размышлений. Кажется, я уже морально перегорела за эти несколько дней, отчего так спокойно думаю о подобных ненормальных вещах. Если я выживу, то мне понадобится помощь психотерапевта. Или кто там работает с ментальными проблемами? Неважно, главное — чтобы хотя бы немного помогло...

Я вздрогнула вместе со всеми, когда послышался звук открываемой двери, резко обернувшись в ту сторону и смотря на дверь взглядом побитого зверя, смотрящего на опасного хищника. В дверном проёме стоит приставленный к нашей группе врач, тот самый, с розовой кожей и жёлтыми волосами, и она. Серебристая женщина с псионическими способностями. Мизуки Хаттори, в миру больше известная, как Леди Гипнозис. Та ещё ебанутая сучка. И судя по всему она опять пришла за мной, и другими мальчиком и девочкой, считая нас троих и ещё нескольких детей своими личными "игрушками" из-за нашей якобы высокой врождённой ментальной сопротивляемости к её способности. Её хищная и наглая ухмылка совсем не подходит такому прекрасному лицу. Серьёзно, почему злодейки должны быть дьяволски привлекательными? Так, совсем не о том думаю! Тем временам нашу маленькую группку ведут в кабинет этой Мизуки.

— Ну что, детишки? — я буквально дрожу от страха из-за её тона голоса и взгляда маньяка, как и другие дети. Она просто пиздецки жуткая. — Начнём?

И после слов Хаттори моя голова буквально взрывается от боли и я не сдерживаясь кричу, сжимая голову руками. Мне вторят чужие детские крики и рыдания. Господи, почему это каждый раз также больно, как и в первый?! Почему она издевается над нами?! Над детьми! Скручиваюсь в позу эмбриона в попытке уменьшить эту агонию хотя бы немного. Боль стихает также резко и неожиданно, как и появилась, отчего я кашляю, хрипя и задыхаясь. Этот короткий "отдых" становится временным спасением, прежде чем эта ебанутая снова начнёт нас мучить.

Перед глазами сами собой проносятся воспоминания этой и прошлой жизней. Может именно поэтому у меня хорошая ментальная сопротивляемость? Из-за двух прожитых жизней? Вполне возможно. Но лучше бы мне дали спокойно прожить эту жизнь, так же, как и прошлую. Хах, я ведь сама в прошлом очень хотела интересную, полную приключений жизнь в одном из знакомых и любимых мною миров, так мечтала стать попаданкой даже в свои двадцать один год. Была жуткой мечтательницей, из-за чего меня ругала другая мать. И моя мечта наконец исполнилась. Я думала, что знаю всё наперёд и потому на отлично проживу свою вторую жизнь, к пятнадцати годам подготовившись к "канону". Но реальность оказалась крайне жестокой дамой с садисткими наклонностями.

Неожиданно боль, словно разрядом, вновь прошибла мой разум, отчего я снова закричала. Господи, пожалуйста, если ты действительно существуешь, то пусть эти адские дни наконец закончатся! Я даже буду рада повторному перерождению! Даже без своей памяти! Пожалуйста, только дайте всему этому закончиться! Пожалуйста!

***

Кажется, Мироздание наконец услышало мои молитвы. Здание базы нехило так тряхнуло, отчего на наши головы посыпалась бетонная пыль. Я даже услышала звук сминаемого металла. Наши надзиратели вовсю переполошились и заметались в панике, перекрикиваясь друг с другом, пытаясь нас увести и одновременно замести следы своего пребывания здесь, значит это было чем-то уж очень непредвиденным для них. Они что-то кричали про Всемогущего, Старателя и других героев, а также полиции.

Да, наконец-то! Супергерои пришли спасти нас всех, и скоро я буду дома! От переполнивших меня облегчения и радости я заплакала, совершенно не сдерживаясь и не обращая внимания на крепкую хватку одного из белохалатников, буквально насильно тащившего меня и другую девочку на буксире. На предплечье точно останется синяк, настолько сильная хватка была, несмотря на мою улучшенную регенерацию. Наш смотритель чуть ли не залетает за очередной поворот вместе с нами, как перед нами вырастает стена огня, впрочем, тут же потухающая. Я с благоговением, восхищением и благодарностью смотрю на Старателя, сзади которого суетятся его помощники. Его полное гнева и отвращения лицо нисколько не пугает меня, как и полыхающие то тут, то там предметы местного интерьера, сжигаемые атаками героя. Герой Номер Два! Теперь-то мы точно спасены!

— Чёртовы герои! — рычит красноглазый, сильнее стискивая мою руку, отчего я сдавленно ойкаю. — Вы мешаете науке своим появлением! Наша цель оправдывает любые средства!

Старатель смотрит на раскричавшегося недо-учёного с таким омерзением, что меня пробирает до глубины души, а говорун затыкается и нервно сглатывает, смотря на про-героя, стремительно несущегося в нашу сторону. Я смотрю на красноволосую девочку с опухшим от рыданий лицом, стоящую по правую руку от белохалатника, на битву про-героев со злодеями. В голове щёлкает чёткое осознание того, что красноглазый либо как-то выкрутится из этой дерьмовой ситуации, при этом прихватив нас с собой, либо же решит, что лучше нам всем сгореть в Адском Пламени Энджи Тодороки, чем попасться ему в руки. И я решаюсь на отчаянный, самоубийственный шаг...

Создаю на предплечье костяные шипы, наплевав на ноющую боль в руке. Красноглазый кричит от боли, выпуская нас обеих и баюкая свою левую руку, обильно истекающую кровью. Заковываю девочку в подобие костяного бутона, в котором она точно будет в полной безопасности, пока этот своеобразный щит не разрушат; повторяю то же самое с тремя белохалатниками, находившимися поблизости, "выстрелив" в них небольшими костями из своей руки, которые за секунды разрастаются в прочные пластины. И всё это казалось бы произошло за какие-то жалкие секунды, растянувшиеся на целую вечность. На лице Старателя мелькает удивление. Абсолютно всё движется словно в замедленной съёмке, а в ушах звенит от слишком громких звуков и собственного ускорившегося сердцебиения.

— Черри! — вырывает меня из боевого транса знакомый мужской голос. Я слишком резко оборачиваюсь на голос, чему-то глупо улыбаясь, чувствуя головокружение и тошноту, и как меня всю трясёт от всего пережитого.

— Черри! — вновь кричит дядя, только в его голосе теперь ужас вместо облегчения. Адреналин снова подскакивает в организме, вновь эффект замедленной съёмки, только теперь обернувшись я смотрю на того красноглазого учёного, чья кисть целой руки превратились в лезвия. Герои всё ещё слишком далеко от нас, а я не успеваю нарастить костяную броню на всём теле. Не хватает банальной реакции, потраченной на поворот головы. Отшатываюсь в сторону из последних сил, чувствуя, как острые лезвия впиваются в незащищённые ноги. По телу, словно разряд, проходит ужасная боль и я теряю сознание...