Костями, кровью и железом
Пролог
С чего бы вдруг, мы не кровожадные звери, которые скрываются за начищенными одеждами? Что делает это отличие? Какой наш добродетель отделяет род человеческий от животных? Это вера. Это вера дала нам возможность выжить, это она сплотила врагов и чужаков в единый народ. Это она держит хрупкий порядок и не дает братьям поднять друг против друга клинки. Это то, что живет где-то в глубине наших сознаний. Но кто же есть предметом наших верований? Это боги. Это они, собрав в себе высшие добродетели, путеводными звездами провожают целые государства в путь к процветанию. Это их имена держатся на устах у тех, что идут на новую войну. Это они правят королями, а потому и нами всеми, смертными. Но что же есть доказательством того, что боги есть, что это все - не наше безумие, что подтверждает то, что мы - не дикие твари? Железо. Этот звездный металл несут в своих коронах владыки, его холодным блеском сияют клинки защитников и поборников, это он так крепок, как наша вера в небеса, ведь сам он и пришел к нам оттуда, с эмпирей. Ангелы, звёзды. Их зовут по разному. Они валятся к нам с небес, раз в век, иногда реже, иногда чаще. Молитвы призывают их. Мы верим в это. Мы ценим, мы боготворим железо, ведь это оно прочнее и лучше любого материала, что только можем создать мы, в этом диком мире. Это оно остается мостом между нами, людьми и нашими далекими, величественными богами.
Тот, кто совершит паломничество к месту падения ангела - получит его благословение. Доспех из стали сдержит любой удар, а меч - сразит любого недруга. И ради каждой горсти этого металла мы готовы к смертоубийству. Мы готовы вновь вернутся к нашим кровожадным истокам, дабы следом легким движением руки водрузить на свою голову корону из звездного металла и устами, которыми гласят боги, провозгласить торжество и счастье своим предкам. И сейчас, когда новый ангел сошел с небес, наши мечи вновь покинули ножны. Каждый желает ощутить на себе холодное прикосновение плоти эмпирей, каждый отчаянно жаждет не дать такой возможности своим врагам. Это мы, люди. И эта наша вражда будет вечна, покуда лишь само железо не треснет, не сгорит и не разлетится по всему миру солнечной золой.
Часть 1. Предвестник
Город утонул в тёмной ночи. Петляющие каменные дороги, высокие дома с узорными балконами и цветастые полотна палаток купцов - все это стало монотонно-тёмным. Даже уличный гомон и лай собак - утихло все. Сицилион спал и в блеклом свете холодных звёзд, что изредка проступали посреди тёмных облаков, можно было увидеть высокие стены, скрывающие центр города, будто плечи атланта. Снизу, редко лоснясь от луны светилась река Элена, а подле её бурных вод расположились мельницы и пшеничные поля.
И лишь одно строение не поддавалось власти ночи. Там, где служили божествам - день не гас после заката. И то, что начиналось, как крепость в самом сердце города, росло и поднималось к облакам в виде квадратной мраморной башни, чья оболочка была обработана руками скульпторов. Узоры, что вились по всей длине этого шпиля, ловили на себе свет, что исходил из окон и тлеющих фонарей, прикрепленных к башне. А там, в самом верху, где постройка заканчивалась стройной крышей-пирамидой, свечение нарастало, пока не достигало своего пика в колокольне.
Если бы кто-то поглядел издалека - он бы увидел, что и этот храм Эренея мерк и засыпал, желая как и весь город стать единым в тьме и покое. Однако все же он светился, точно маяк, указывая дорогу путникам, и обозначая, что здесь, в столице ветров и полей, к небу и к богам - рукой подать. Ведь уже почти под облаками, свои огни зажгли люди. Но что важнее - то были не просто люди. То были слуги Эренея, что готовы были отдать свои жизни, лишь бы фонари на колокольне не погасли, ибо этим жестом, они показывали своему божеству, что вечно его бдят, что каждый миг на протяжении веков десятки его подданных глядят в небо, готовые принять благословение или проклятие того, кто восседает в эмпиреях.
С мыслями об этом, на неполную луну, что изредка показывалась за облачными массами, смотрел Cэто. Его земное тело скрывал небесный металл, что отражал от себя свет горящих факелов. Он был одним из трёх десятков, самым молодым из железных воителей. Служба длилась шестнадцатый час и парень, не сдвинувшись ни на метр, с покорностью в движениях, но рвением в глазах, остался почти один наедине с его богом. Лишь несколько монахов расположились на нижних ярусах башни, однако и те, должно быть, уже успели заснуть. Теперь, казалось, весь город остался лишь только для взора Сэто и вокруг была гробовая тишина, разве что изредка трещала древесина факелов, что поддерживала жизнь в пламени, которое освещало Эренею Сицилион.
Облака все проплывали по небесному океану, луна медленно карабкалась наверх и глаз воителя-монаха оставался в одной точке. За долгие часы, он успел привыкнуть к вечно шевелящемуся небу и к своей неподвижности. Его разум давным-давно затмился мыслями и он перестал придавать значения тому, что происходило вокруг, только лишь наслаждаясь тишиной и единством с Эренеем.
Но вот, внезапно, пока казалось, что все было прежним, нечто произошло. Пока луна, совсем как раньше, пряталась за облаком, небосвод начал светлеть. В совершенной тишине, безмолвно, он следом распахнулся и загорелся огнем, только вот облака закрыли это пламя. Но следом уже и они забурлили, засветились, а следом, будто бы на древних, сказочных картинах, оттуда вынырнул пучок из чистого света, что в один миг сделал из ночи утро. Эта падающая звезда, сверкая небесным огнем и разваливаясь на куски, унеслась прямиком к земле, на миг стала солнцем в небосводе, а потом скрылась за верхушками деревьев. И хоть наблюдатель был далеко, не меньше, чем в двух днях пешего пути, Сэто увидел этот огненный шар так отчетливо, как еще ничего никогда не видел. Сначала, он просто созерцал происходящее, не веря и не надеясь, что подобное могло произойти. Сошествие продлилось меньше, чем четверть минуты, но каждая его деталь еще десятками раз вновь и вновь возникала в сознании. И там, в груди, что скрывалась под стальным панцырем, даже его покорное монашеское сердце, не смогло не забиться в ликовании и волнении. Прошла минута, вторая, третья. Однако ничего не происходило. И когда Сэто уже готов был поверить в то, что вся эта картина была лишь его воображением, внезапно, в него словно бы ударили молотом. Ужасающая ударная волна свалила его с ног, а в уши ворвался грохот, который процарапал себе путь прямиком через латы и кости Сэто, впрыснув боль в каждую клетку его тела. И только сердце застучало еще быстрее, ведь теперь он знал: все действительно свершилось.
Мужчина как мог встал и дернулся к огромному колоколу, со всей своей силой потянув бронзовый купол. Через миг, загремел звон и его доспех завибрировал от его силы. Однако по сравнению с предыдущим грохотом, это было терпимо. Сэто звонил еще и еще, до тех пор, пока монахи, что были внизу, не забрались на его этаж. Тогда, перекрикивая поглощающий шум, скорее жестами, чем словами, он сообщил им, чтоб они не прекращали звонить. И даже там, внутри его железного шлема можно было увидеть блеск в его глазах.
Только что, на его глазах, сам Эреней спустил своего ангела на землю. Созданный из плоти звезд, из солнечного металла, он благословил края, где свалился. Он показал свой огненный хвост именно ему, именно Сэто, этот небесный гость ясно дал понять, что избрал народ Сицилиона своим преемником. Молитвой и добрым делом, Эрениты десятилетиями взывали к этой звезде и наконец, одержали её. Теперь для парня появился смысл во всех двадцати трех годах, что он провел в службах своему богу. Ибо именно сейчас он сам увидел: звезды живы и они отвечают на зов их преданных слуг.
Совсем скоро, он уже мчался по ступеням вниз, а колокол заставлял дрожать башню, вновь и вновь звеня над головой. Перед глазами только и мелькали лестничные проходы, на которых изредка встречались несущиеся наверх монахи. Встречая таких, он кричал:
- Вниз! К оружию!
Люди останавливались, глядя на него, пытаясь что-то спросить, но сплошной монотонный гул от колоколов поглощал почти все звуки. Сэто же только лишь бежал, преодолевая этаж за этажом за считанные секунды. Кровь стучала в его висках, а реальность плыла и искажалась. Наконец, он очутился на улице. Там уже было светло.
Мириады факелов носились по ночным улицам, ржали первые оседланные лошади и полки Эренитов собирались вокруг жрецов. Звенело оружие, слышались крики, по каменной кладке стучали копыта. Весь город ожил, каждого его жителя охватило ликование и азарт, ведь колокол в столичном храме Эренея стучал раз в несколько веков и предвещал только лишь одно.
Взор Сэто быстро нашёл Королевский Зал. Высокий тёмный дворец тоже расцветал, вспыхивая все новыми и новыми факелами. Он был подобен Льву - впереди высился на двух колоннах вход, выше него размещалась Башня Железа - королевский арсенал, а дальше, в глубине постройки располагался тронный зал, над ним - военный штаб. Увидев первую попавшуюся оседланную лошадь в монашеских конюшнях, что были совсем рядом, мужчина помчался к ней. Быстро выведя её за поводья на улицу, он отошел назад и с разбегу прыгнул на спину к животному. Заостренные латные сапоги быстро зашли в стремена, их пятки нажали коню на ребра и животное помчало через город, который был поддан движению, не далекому от паники.
Покуда сзади так же монотонно стучал колокол, Сэто несся вперед, зная, что каждая минута на счету. Под копытами его коня мелькали простолюдины, что бежали в городские арсеналы, гонимые жрецами Эренея, отряды уже укомплектованных монахов с шестопёрами и мечами и конных лучников Йемисов, что начинали собираться в широкие колонны, готовые выйти в бой тую же секунду. Каменная улица сменилась гранитным подъемом к Королевскому Залу, а перед глазами Сэто предстал вход в дворец. Мужчина спешился и отдал коня одному из слуг, что стояли возле ворот. Следом, быстрым шагом, он вошел в тронный зал. Там, большую часть большого пространства, занимали различные полководцы, писцы, гонцы, адмиралы и тому подобное. Но короля среди них не было. Все обратили внимание на стальную фигуру, чей доспех залоснился в свете факелов. Парень в латах сразу же двинулся навстречу к ступеням, что наискосок поднимались с краёв зала на второй этаж. Перед глазами замелькал камень, потом коридоры и наконец, второе помещение, не многим меньше чем тронный зал, внутри которого собралось три десятка мужчин, каждый из которых кроме одного был в латах. Голова всех, кто находился в штабе, медленно обернулась навстречу к новоприбывшему, Сэто не успел заметить, как тяжело дышит. Он несколькими шагами преодолел расстояние к кругу мужчин, внутри которого стоял стол, горящий в огне свечей и факелов пергаментными картами. Вокруг, личина каждого из присутствующих, скрывалась за вычурным шлемом. Доспех каждого был разной формы, выделял черты великого человека, что скрывался за стальной защитой.
- Сэто, - к парню обратился властный и отчетливый голос. Это был сам Тециус Железный Лев - король всех Семи Королевств. - Скажи нам, где упал ангел?
- К западу от храма, мой милорд, - произнес парень. - Он свалился далеко, за Седриковым Лесом.
Король зарычал, его глаза на миг отошли от стола, он погрузился в раздумья.
- Он мог упасть близь Иллириона, - произнес один из железного воинства, голосом гортанным и могучим.
- Не исключено, - проговорил владыка, на чьей голове высилась железная корона. - Но думаю, они бы уже подали нам сигнал огнями, нашли бы способ.
- Я думаю, ангел сошел близь Степей Мора, мой милорд, - проговорил Сэто.
Король обратил на него взгляд.
- Думаешь? Что ж, тебе лучше знать, - следом, тяжелый взгляд Тециуса перекатился на карту. На ней виднелись его владения, где на запад устремлялись густые горные массивы. Дальше был город, называемый "Иллирионом", а уже там, где карта заканчивалась, небрежно и с показательным неуважением, было нацарапано "Степи Мора". Голос повелителя обратился к окружающим. - Сколько у нас лошадей, готовых выйти в путь?
- Четыре сотни, мой милорд, - ответил кто-то из железного круга.
- Не хватит, - проговорил король и снова из его глотки вырвался рык. - Южный флот сможет доставить тысячу воинов в Степи Мора через Пепельное Море?
- Сможет, мой милорд, - заговорил новый воин. Здесь, за личинами стальных шлемов, стояли лучшие полководцы и дельцы Короны. И это воинство, было могучим кулаком семи королевств, а уже по велению их клинков, в бой шли армии смертных.
- В таком случае, немедленно погружаемся на судна, - произнес Железный Лев после некоторой паузы. - Берите самых лучших солдат, остальных мы отправим в подмогу. Пустите гонцов по каждому селу и городу, пусть мужья берутся за клинки. Пусть все идут навстречу к Степям Мора. Сомнений нет, это был Ангел. И когда мы его найдем, найдем способ отправить сигнал основным силам. Елей, открывай Башню Железа, всем отдать приказы и быть готовыми к погрузке на судна через три часа.
Почти единогласно, железные воители произнесли "Есть" и в зале зазвенели доспехи, когда все разошлись по разным сторонам. Теперь можно было лучше отличить каждого из воинов. На двух десятках полководцев, в том числе и на Сэто, были доспехи, что аж пестрили от различных металлов. На них железо и бронза слились воедино, перекрывающими друг друга пластинами, создавая прочную защиту. При поясах покоились мечи, а вскоре, каждый готовился получить и щит. Но были и другие воители, которых всего можно было насчитать меньше дюжины, да и большинство из них начали спускаться вниз, дабы отдать приказы подчиненным. Их доспех целиком состоял из железа, в отличии от ребристых пластинчатых лат большинства воинов, у этих гигантов броня была цельной. Грудь, укрытая под сплошной стальной пластиной, переходила в высокий горжет, за которым, будто бы башня на колесе, по горизонтали двигался шлем. На плечах горными хребтами высились сверкающие шипастые паульдроны и только наручи с поножами оставались сегментированными, но не менее толстыми и внушительными. Металл был крашен в чёрное и по нему виноградной лозой вились золотые линии, переплетаясь в закрученные узоры. За спиной краснел длинный плащ. Младшие Лагреане и старшие Пелеты - два вида воинов, что несли на себе звездный металл.
Сэто последовал за одним из Пелетов через арочные своды, навстречу к королевскому арсеналу. Никто не позволит забрать ангела без сопротивления и для его взятия понадобятся лучшие клинки. Спустя несколько проходов и коридоров, часть воинства, примерно в пятнадцать голов, совершенно отделилась от остальных. Они шагали в полной тишине, их вел Елей. Совсем скоро, они пришли. Тёмная стена, плоская и зловещая, встретила их в дворце из декоративного мрамора. Толстая бронзовая дверь была подкреплена двумя стражниками-монахами, которые сжимали в руках алебарды.
- Дорогу Железным Воинам, - произнес Елей и стража тут же расступилась.
Ведущий мужчина подошел к двери и начал открывать многочисленные замки. Несколько минут совместно с колоколом, что все еще бушевал за стенами, слышно было щелканье замков. В конце концов, дверь поддалась. Двое из железных воителей взяли факелы, которые горели на стенах у входа, другие же надавили на массивную дверь, открывая арсенал. Следом, люди с факелами зашли внутрь и по мере того, как они двигались вглубь цилиндрического помещения, все вокруг оживало и начинало блестеть. И это был не тот солнечный блеск, которым обычно горела бронза и медь. Это было призрачное мерцание звезд, которым мог сверкать только один металл. Тот, что спустился с неба. Вокруг, со всех сторон, вошедших встречали различные орудия убийства. С одной стороны в ряд поднимались копья, глефы, алебарды и пики, с другой - одноручные мечи, фальшионы, булавы и топоры. Дальше виднелись щиты разных размеров: одни можно было нацепить на руку и служили они скорее как усилитель наручей, другие же поднимались вверх как громадные стены, в которых воедино срослось дерево, бронза и железо. А на золоченых постаментах, стояли самые страшные орудия убийства - двуручные мечи, секиры и молоты. Именно последними вооружались те, кто желал убить врага, закованного в небесную броню.
Сэто и другие поспешно, но организованно, принялись снаряжать себя вооружением. Каждый знал, какой инструмент отведен ему. Парень, что увидел паадение звезды, двинулся навстречу к одноручному оружию и щитам. При всем при том, что его броня была способна сдержать натиск даже самых грозных ударов, он должен был защищать самых опытных бойцов из Железных Воинов, тех, которые будут вооружены двуручным оружием. Парень достал из своих ножен саблю из неблагородной, блеклой бронзы, а вместо него взял небольшой железный меч. Лёгкий и острый, он служил продолжением его руки. За спину, что была свободна от плаща, зашел полукруглый щит, что по размеру был как его грудь. На его конце был шип из чистой стали. Следом, Сэто двинулся к стойкам из тяжёлого оружия и водрузил на себя боевой топор. Другие сделали то же самое - нужно было забрать оружие для тех, кто не попал в арсенал, дабы сократить время сборов.
Все эти воины никогда не видели своих родителей. Они не знали человеческого тепла, не чувствовали заботы. Они росли в храме Эренея и с детства готовились к своей задаче. Из трех десятков выживал один, там, внутри храма, эти дети ковали свою волю, убивая других, сражаясь каждый день. И теперь каждый из тридцати воителей, стоил столько же, сколько был его вес из чистой стали. А в помощь к своим навыкам, они получили доспехи и оружие, что ковалось с любовью и почетом веками. Ангелы, что изредка валились с неба давали свою плоть, что прозвали железом. И оно было прочнее всех других металлов, что только можно было найти в мире. Так, воины эти, не имея и капли тепла в своей душе, были окутаны вечным жаром тех их предков, что некогда добыли для них это железо и рвением тех кузнецов, что десятилетиями напролет ковали и перековывали каждый сантиметр этих лат. Они были Железным Воинством. И они несли волю своих предков и своего короля.
Те, кто вышел из королевского арсенала, обрели даже более грозного вида чем те, что туда заходили. На плечах у некоторых покоились длинные мечи, топоры и копья. Щиты звенели на спинах и на локтях, а в ножнах покоились одноручные клинки. На каждой грани каждого меча, на каждом лезвии сегментированной булавы, эти воители несли смерть. Стройным порядком, следуя за Елеем, солдаты двинулись вперед. Им предстояло еще много сделать здесь, в Сицилионе, но каждый мысленно уже был там, подле сошедшего наземь Ангела.
Колокол наконец перестал звенеть. К этому моменту начался рассвет. Десятки боевых кораблей были пришвартованы в ряд в громадном столичном порту. Служащие Эренею уже успели очистить гавань от простых людей и теперь, там остались только лишь моряки, которые поспешно загружали ящики с провизией и снаряжением на борт суден. Южный флот - три дюжины грозных кораблей, были готовы переправить войско ближе к нужному месту. Это были большие судна, с их бортов целым лесом в воду уже были опущены длинные вёсла. Их продолговатые деревянные корпуса покачивались в чёрной воде, а длинными крестами и треугольниками в небо поднимались мачты. Весел было по два, три, изредка по четыре ряда. И посреди этой акульей стаи можно было без трудностей разглядеть её вожака. Там, в этой бухте стоял один корабль, что был скорее подобен крепости. Его корпус был огромным, он раздувался посредине, а на палубе вверх поднимались две каменные башни, на которых уже успели зажечь огни. Это был королевский флагман - "Сенешаль".
Когда солнце успело показать свои первые лучи на горизонте, ровными колоннами навстречу к суднам зашагали воины. Среди них было много серых и белых роб монахов - преданные своему богу, они были полны радости, ибо получили честь отдать свою жизнь в честь Ангела. За ними шагали полки пехоты, дети герцогов и баронов, профессиональные военные, обладающие хорошей подготовкой и снаряжением. За несколькими пешими полками шли и конные воины, а следом, совершая погрузку в самую последнюю очередь, шло Железное Воинство.
Каждый из этих избранных сидел на большом, стройном чёрном жеребце, они уже были одеты в полное боевое облачение. Теперь, на сталь были натянуты цветные плащи, что ниспадали до самой земли. На шлемах поднялись резные фигуры и гербы. У многих под рукой был щит с личным гербом, те же, что такового не имели, в своем представлении совершенно не нуждались. Их опознавательным знаком служила их броня, совершенно уникальной формы, обвитая различными узорами из благородных металлов. Со стороны это были живые статуи, что внезапно ожили, ради того, чтобы совершить паломничество к Ангелу. Жители глядели на них с благоговением, кто-то валился на колени. Какая-то истерия от происходящего охватывала умы простых смертных.
И глаза тех, кто осмеливался посмотреть на железных воителей, рано или поздно, уносились на остриё их формации, туда, где ступал Тециус. При всей сверкающей красоте Железных Воинов, никто не мог сравнятся с их владыкой. Он же возрос в размерах в два раза. Восседая на огромном чёрном коне, что бежал на легкой рыси, Тециус был одет в доспех поистине поражающий воображение. Его броня была выкована из чистого железа и было видно, что каждый её фрагмент, каждая самая маленькая частичка создавалась с искренней любовью к тому, кто будет её носить. Каждая часть его доспеха была испещрена словами, росписями и картинами. И все эти углубления в металле были залиты сверкающим золотом. Сама броня же - покрашена в чёрный. Так, само тёмное звездное небо окутывало короля и на нем, жёлтыми солнцами расцвели слова и узоры. На голове же, был шлем, испещренный драгоценными камнями. Внутри него блестела железная корона, а ввысь поднимался алый плюмаж. на его ногах, на подобии юбки переливались светом факелов перья павлинов, а за спиной, держась на двух поднятых вверх слоновых рогах, вниз ниспадали два флага, шитые красным шёлком и золотом.
Картина этого парада запомнится на всю жизнь многим жителям Сицилиона, однако в тот миг, когда история творилась, мысли короля были далеки от самолюбия. Он думал о будущем походе. Железные Воины равномерно разместились по кораблям еще до того, как солнце успело выглянуть из облаков на горизонте. Звук вечного прибоя моря ворвался в железные доспехи и волны залоснились в рассветных лучах. Раскрылись паруса, явив новые гербы и краски, а следом, весла вынырнули из воды, канаты отпустили деревянных зверей, которых они держали и по звуку горна, что зарычал с "Сенешаля" три дюжины кораблей сорвались с места.
Их ждал короткий путь. Скорее - гонка. Это были лучшие из лучших воинов всех Семи Королевств, они двинулись на рандеву с богом. И весь Сицилион ожил, из каждых его ворот мчались армии гонцов, монахов и простых людей. Оттуда же шли отряды воинов, долгими вереницами направляясь навстречу к Степям Мора. Солнце взошло. С ним, взгляд каждого то и дело уходил в ту сторону, куда с небес упала звезда.
Часть 2. Пучина
Паруса были полны ветра, море улыбалось в свете солнца. Кричали чайки, а слух одинаково, ритмично разрезали выкрики главных гребцов, по чьей команде весла судна опускались в воду. Волны, гонимые молодыми весенними ветрами, пенились в своих кончиках, а корабли Южного Флота, словно бы огромные мифические существа рассекали водные просторы, движимые одновременно поднимающимися и опускающимися веслами. На носу формации шёл "Сенешаль". При всех своих массивных каменных надстройках он был самым быстрым кораблем в флотилии, ведь каждое его весло приводили в движение по два гребца. Он будто подвижный город, виднелся на фоне взошедшего солнца. Сэто стоял на носу, на небольшом возвышении у корабля значительно меньшего, чем флагман. Его "Дитя Ветра" шло с самого краю построения, ближе к земле. Сам парень разглядывал проносящиеся вокруг земли, желая разглядеть дым пожаров. Все они надеялись на везение, ведь нельзя было сказать точно, где упала искомая цель. Так или иначе, другого способа перебросить такое количество войск просто не существовало. Корабли же, идя на ускоренном марше, обещали достичь границы Семи Королевств меньше, чем за день, а прошло уже не меньше шести часов. Пепельное Море было вовсе небольшим - лишь пролив между двумя землями. Однако, при своем зловещем названии, что было вызвано древним извержением громадного вулкана Исто, климат здесь был тёплым, а море дарило прохладу в жаркие дни. Растения росли даже сами по себе, а воды были полны рыбы.
Это место испокон веков манило людей и когда-то, здесь царил мир. Тогда из земли поднялись сначала маленькие поселения, следом - небольшие города и страны разных народов. Однако сила этих маленьких государств нарастала и в какой-то миг интересы селений столкнулись. Тогда некоторые во избежание войны вступили в союзы с другими. Некоторые наоборот - захватили и поработили своих соседей. Одни ковали мечи, другие - возводили стены. Но так или иначе, все равно, мелкие конфликты приходили к одному большому, к противостоянию двоих. Семь Королевств с одной стороны и Апфеланд - с другой. Эти две силы сталкивались не раз на протяжении веков, особенно после того, как однажды небосвод раскроил первый Ангел. Тогда, две страны путем немыслимого договора поделили его плоть надвое. От Первого Падения в этих землях начали отсчитывать годы, а из звездного металла тогда были созданы первые железные короны. Тогда еще при мире, свободными гражданами, за личный счет самих королей, на острове, посреди Пепельного Моря, что сейчас зовется просто Кузней.
Однако с тех пор много воды утекло. Война пришла на цветущие земли. Слуги и одной, и другой железной короны желали показать истинного избранника звезд. Люди уверовали в бога, куда сильнее, чем ранее и сжимая в руках клинок, с именем всевышнего на устах, они предались бойне и смертоубийствам, уничтожая целые поселения, выжигая цветущие долины. Так и появились Поля Мора и любой чужеземец увидев их, мог бы ужаснутся. Но только не те, кто живет подле Пепельного Моря. Для них Поля Мора - это гордость и память, ведь на них погибло множество предков Апфеланда и Семи Королевств - много врагов и много героев.
Корабли гнал попутный ветер и это ускоряло ход флота. Недавно с горизонта исчез Иллирион, а это означало, что флот шел уже близь Степей Мора. Сама звезда должно быть, упала недалеко, однако требовалось обогнуть несколько мысов и найти само небесное тело. Судна и так неплохо справлялись. Флот шёл без остановок - такое было невозможно при пешей переброске. Сэто видел, как то там, то тут, возле деревянных корпусов из моря выпрыгивают орфалы - не то дельфины, не то рептилии. Хороший признак, если кораблей не боятся звери. Здесь, должно быть, давно не было людей. Действительно, мало кому нужна безжизненная степь, а улов рыбаков, что и промышляют здесь должен быть очень скромным, так что природа здесь совсем дикая и бесстрашная.
Сбоку виднелась земля, она действительно была болезненно-жёлтого, морного цвета. Низкая колючая трава покрывала крутой берег, который отвесной скалой опускался вниз. Вода была несколько темнее, чем возле Сицилиона, ведь здесь было очень много глины - целые её куски откалывались от скал и валились в воду на протяжении столетий. Однако иногда, скалы сменялись пляжами, что все равно были скорее нагромождениями камней. Флот прошел достаточно много и теперь хорошо бы было найти место для высадки. Глаза искали след, который могла бы оставить павшая звезда, но не было известно, куда она угодила. Быть может, она где-то глубоко на дне, а может быть - её поглотила скала или же она успела разбиться на тысячи осколков. Однако Сэто не покидала надежда и он жаждал лишь дождаться того момента, когда обстановка станет ясна. Долгими годами он привыкал к покою, стоя сутками напролет без единого движения, чтобы быть готовым ждать в подобных случаях, однако человеческая природа брала свое и все раз за разом, он обращал взгляд на землю. Парень хотел бы придать ходу своему кораблю, дабы быстрее уйти подальше на разведку, но так или иначе, флот как нечто единое.
Через какое-то время вереница скал начала опускаться, ниже и ниже, аж пока не перешла в подобие пляжа. На такой местности корабли могли бы высадить десант. Пускай, места для всех тридцати шести суден не хватит, однако это лучше, чем разбиться о камни или карабкаться по отвесной скале. Сэто посмотрел на "Сенешаля", но тот не подавал никаких сигналов, казалось, он вовсе игнорирует эту местность. Парень ощутил первые нотки замешательства. Он приложил к глазам подзорную трубу, в надежде отследить какие-то перемены в поведении флагмана, но он шел так же, как и раньше, а вскоре - даже придал ходу. Железный воин развернулся и двинулся к капитану "Дитя Ветра".
- Что будем делать, милорд? - спросил моряк, что вел судно. - Мы зашли дальше Иллириона.
В словах этого мужчины не слышалось беспокойства, зато было отчетливо ясно нетерпение.
- "Сенешаль" курса не меняет, - произнес Сэто. - Однако, меня тревожит то, что мы проходим этот пляж.
- Здесь целая цепь подобных плоских берегов, милорд, - сказал капитан. - Однако, я считаю, что нам нужно выйти на сушу как только это будет возможно. С моря плохой обзор, милорд.
- Понимаю, - проговорил парень в латах. - Я думаю, нам стоит отвернуть от земли и несколько сомкнуть строй.
- Как пожелаете, милорд, - ответил ему собеседник.
Последовало несколько команд, которые подготовили гребцов к смене курса, а следом, стало возможным почувствовать, как рулевой медленно отворачивает корабль и тот едва заметно меняет свое направление. Впереди как раз виднелся очередной мыс, что закрывал от обзора землю и его в любом случае требовалось обогнуть. Должно быть, Тециус решил разведать обстановку за этим выступом. Сэто решил ждать. Его судно находилось близко к авангарду, оно было самым крайним во втором ряду шестирядного клина. Впереди, корабли уже начали огибать мыс, в то время, как "Дитя Ветра" только закончило поворот. Парень снова начал разглядывать "Сенешаля". По поведению этого гиганта можно было многое сказать о желаниях короля. На нем были высокие боевые башни, с которых можно было увидеть куда больше и посмотреть куда дальше, чем с обзорных площадок более маленьких кораблей. И сейчас, этот корабль, который только обогнул возвышенность, на миг замер, его весла поднялись из воды. А следом прогремел горн, который тут же заставил сознание сосредоточится.
Раздались удары барабанов, они были медленные, следовательно - был отдан приказ приготовится. Сэто знал, что больше не может сделать ничего, кроме как быстрее увидеть то, что скрывалось за глыбой камня среди моря. Должно быть, там, за мысом уже виден Ангел.
- Боевой ход, - произнес парень.
Его приказ подтвердили и весла, что ранее медленно и плавно опускались и выныривали из воды, внезапно зашевелились куда быстрее, и вот уже спустя секунду послышался "И раз!" от главного гребца, а корабль сделал серьезный рывок вперед. Еще несколько таких движений прошли очень быстро, судно набрало немалую скорость, двигаясь прямо вперед, навстречу к неизвестности. Его передний мателот, что только что обогнул мыс, внезапно, начал грести значительно быстрее, идя на предельной скорости. Глядя на это, Сэто сказал:
- Добавить ходу! Глядите как наш друг помчался вперед!
Гребцы зашевелились еще сильнее. Стали слышны натужные стоны, однако "Дитя Ветра" задвигалось еще быстрее, над ним нависла тень скалы вверху. Сэто посмотрел ввысь и внезапно заметил, как там что-то задвигалось. Вдруг стал слышен ропот тетив и парень бросился в закрытый помост, а следом засвистели стрелы. Пущенные с верхушки мыса, они пробивали деревянные доски, точно пергамент.
- В укрытие! - крикнул Сэто.
Железный щит поднялся над капитаном судна, пока вокруг, в дерево впивались смертоносные стрелы. "Дитя Ветра" был кораблем без верхней палубы - верхний ряд гребцов и солдаты в трюме были полностью открыты для обстрела и среди них уже появились жертвы. Несколько тёмных снарядов, падающих сверху убили уже с пол дюжины моряков, вокруг зазвучали стоны боли.
Однако не это было самым страшным. Ведь в тот же миг, "Дитя Ветра" вынырнул из-за мыса. И тут наконец стало ясно, чего так много ходу придавал мателот. Прямо перед ними, не больше, чем в двадцати метрах, скрытая прежде тенью скалы, шла высокобортная трирема. Этот корабль был больше "Дитя Ветра", он набрал скорость, а его таран направился аккурат в центр Сицилионского судна.
- Поворот влево! - закричал Сэто. - Приготовится к удару!
В тот же миг по его щиту вскользь прошлась стрела, пущенная сверху. С триремы тоже сыпали снарядами, гребцы вражеского корабля налегали на вёсла со всех сил. У "Дитя Ветра" были потери, ход стал неравномерным. И только лишь попутный ветер служил во благо, выигрывая считанные секунды до столкновения, за которые корабль получится развернуть хоть немного дальше от вражеских лучников на высоте. Однако, противник все приближался и в конце концов, стал слышен шелест воды, которая расходилась от его металлического тарана.
- Удар! - протяжно закричал железный воин, пытаясь обхватить деревянную колонну, что поддерживала крышу на капитанском мостике.
В следующий миг, вражеский корабль ворвался в "Дитя Ветра" и сила этого столкновения попросту отбросила Сэто в сторону. Сначала, он свалился с ног, а следом упал с деревянной балки, что служила верхней палубой вниз. В глазах поплыло, слышно было только как затрещало дерево. Следом, в смотровых щелях шлема замелькали люди, один из них что-то кричал, надрывая глотку. Но в тот же миг, в него вонзилась стрела, что пробила его глотку насквозь. Это был капитан. Крик остановился на своей середине, превратившись в кашель, а следом затих. Ему на замену пришел свист веревок, а потом прямо возле Сэто в палубу "Дитя Ветра" ворвалось что-то большое и тяжелое, что заставило корабль содрогнутся. С места пробоины заструилась вода, а вверх была поднята цепь, которая тут же завибрировала от спускающихся по ней врагов. К тому же, о борт снова и снова стучали чьи-то ботинки - воины врага прыгали просто сверху, а следом сползали на нижнюю палубу.
Железный воин наконец встал, клинок был при нем, щит тоже. Вокруг свистели стрелы, монахи и гребцы пытались спрятаться под верхней балкой, однако она была слишком маленькой для всех. Вражеские моряки уже спускались, перерубить бронзовую цепь не было никакой возможности. Оставалось лишь одно. Сэто воздел свой клинок, его легкие набрали воздуха и он крикнул "Вперёд!", немедля услышав подтверждение от своих подданных. Первых же спустившихся противников ждало калёное железо. Клинок Сэто двинулся к первому спустившемуся, как копье, промяв его бронзовую броню на груди, возвратным движением, парень вогнал рукоять с небольшой булавой врагу в шлем. Противник отпрянул назад, желая поднять свой щит, но в этот миг Сэто ударил шипом на своем щите, острие зашло прямо в глазницу шлема и стало ощутимо, как металл проходит в мягкую плоть. Не медля, сицилионец отдернул свое оружие, уже готовясь принимать следующего врага.
Второй был более проворным, тут же, как только он спустился по абордажному ворону, он прикрыл себя своим щитом и меч Сэто только лишь врезался в дерево. Посыпались щепки, а за первым ударом, последовала серия других. Парень теснил противника все дальше и дальше от цепи, по которой спускался новый воин.
- Вперёд! - рявкнул Сэто, чувствуя, как кислород покидает его легкие с каждым новым ударом.
За спиной противника спустя несколько секунд, оказался борт корабля, за спиной железного воина - новый враг. Топор зажатого противника пошел вперед, но стальной меч отвел оружие в сторону. Кулак, что заканчивался щитом врезался в противника, тот потерял равновесие, а в тот же миг с другой стороны, между пластинами его доспеха прошел клинок Сэто. Парень почувствовал, как его оружие застряло между ребер врага, пройдя сквозь легкие и в этот же миг, воитель развернулся как раз вовремя для того, чтобы заблокировать удар, который двигался ему прямо в спину. Лишившись меча, Сэто не уменьшил натиска, совместно с несколькими Эренитами тесня противника. Однако летящие сверху стрелы убивали слишком много его подданных, противник же не спешил спускаться вниз. Нового врага одному из монахов получилось ударить по шлему булавой и он упал на землю. Сэто опустил свой сапог на поверженного с десяток раз, наконец раздавив ему череп тогда, когда вода, что медленно заполняла нижнюю палубу окрасилась в красный. Пользуясь небольшой передышкой, которое ему подарили подоспевшие монахи, парень выдернул клинок из умирающего врага. Противников было достаточно вокруг - это были воины, закованные в хорошую броню. Однако здесь, внизу, сицилионцев расстреливали, словно куропаток. Нужно было сковать вражеских лучников боем.
- Луки! - опустошенно прокричал железный воитель, давая возможность себе отдышатся. - Доставайте луки! Воины, вперед со мной, наверх!
Воины послушались. Сэто не видел этого, но он знал. Из шестидесяти человек осталось примерно сорок и у половины из них точно должны быть луки. Стал слышен ропот тетив, парень же, ухватившись понадежнее за цепь, начал карабкаться наверх. Вместе с ним наверх полезли и другие, по большей части - гребцы. Эти крепкие мужчины имели по щиту и клинку - того было вполне достаточно, дабы взять врага на абордаж. Внизу с других сторон держался хлипкий фронт, противник теснил выживших, однако сейчас сил сицилионцев еще хватало для атаки. Сэто не мог знать, что происходит вокруг, однако ему нужно было обеспечить выживание своего судна. Стремительно карбкаясь по цепи, парень следил за действиями противников. Снова сверху кто-то решил спустится вниз, однако несколько стрел пронзили его кольчугу и уже обмякшее тело упало вниз. Парень продолжал карабкаться, пока за ним слышны были крики его умирающих гребцов. Вот он уже поравнялся с палубой и спрыгнул с абордажного крана. В тот же миг, по телу ударила боль. Одна стрела пробила его нагрудник, однако остановилась в кольчуге. Несколько других напрочь отскочили от сегментированного панцыря.
Тут же замахнувшись мечом, парень понесся вперёд на лучников, что стояли на носу триремы. Его клинок точно молния врезался в ближайшего из врагов, оружие прошло со лба по подбородок через глаз и недруг опрокинулся назад, а клинок пошёл дальше раньше, чем враги успели осознать что происходит и выхватить свое оружие. Еще один лучник был выпотрошен справа, глаза Сэто тут же метнулись в противоположную сторону и щит успел отразить удар нового противника. В тот же момент некто навалился на него всем своим весом, но вовремя отставленная назад нога остановила неизбежное падение. Лучники воспользовавшись паузой, начали отходить назад, вперед снова выходили воины в бронзовой броне. Возле плеч Сэто появились союзные клинки - выжившие гребцы смогли забраться наверх, после того, как прекратился обстрел. Парень одарил тонущее "Дитя Ветра" коротким взглядом. Его экипаж должен был справится с противником, что был отрезан от подкрепления - число оставалось за Сицилионом.
Глаза перенеслись на основного противника. Бронзовые воины уже успели выстроить ряд из деревянных щитов. Стуча топорами и фальшионами по ним, они наступали. Из их глоток издавались выкрики, картина должно быть, была страшной, но не для того, что нес на себе звездную броню.
- За ангела! - прокричал Сэто и пошёл вперёд.
Щит отражал многочисленные стрелы, что застучали по железу. Лучники пытались попасть по ногам, но им не хватало времени и высоты. Щит Сэто ворвался в щит одного из противников, пройдя между досками и вонзившись в чью-то руку, следом парень ударил раненного им противника рукоятью своего клинка и тот отпрянул назад. По наплечникам застучали вражеские удары, что глухой болью раздавались по телу, однако цель была достигнута - в стене щитов противника появилась брешь. Вражеская формация потеряла свою стабильность. Раненный враг все еще не был добит и начался танец двух щитов и двух клинков. Сомкнув два щита, воина одаривали друг друга ударами - на стороне противника был более тяжёлый обух блестящего топора, у Сэто же была скорость и защита железа. Он пытался нанести колющий удар в живот или рёбра врага, его оппонент же надеялся попасть по руке железного воина. Топор поднимался и опускался, то же делал и меч. Оружия не могли сойтись друг с другом, ведь впереди сомкнулись щиты. Это была гонка за жизнь и металлические статуи гнули броню друг друга, пытаясь добраться до мягких внутренностей. Внезапно, Сэто пнул ного своего противника, окровавленный шип вынырнул из вражеской руки, а следом меч двинулся в открывшийся локтевой изгиб врага, полностью войдя в конечность недруга. Послышался стон, противник отпрянул, а в тот же миг, прямо в грудь железного воина ворвались стрелы. Пол десятка толчков заставили Сэто замереть, мучение растеклось по телу сетью и парень едва устоял на ногах. Кто угодно бы давно погиб от подобных попаданий, но только лишь не воин во плоти Ангела. Металл, что был создан Эренеем борол саму смерть и стрелы были остановлены, вновь застряв в панцыре.
Одним движением Сэто обрубил вонзившиеся в него снаряды и закричал с праведной ненавистью. Вид неуязвимого зверя заставил лучников замереть на один миг. И пока вокруг все еще два отряда сражались в стене щитов, парень, пробив вражескую оборону побежал вперед. Щит поднялся вверх и новые стрелы разлетелись в стороны. В этот миг воин с раненной рукой ударил Сэто по колену своим топором. Вмятина заставила парня ощутить это и он взамен сделал выпад во врага. Однако противник все же отбил удар, пускай его рука едва слушалась своего владельца. Тогда в щит приземлился удар стальной рукояти меча, а следом и щита сицилионца. Новые стоны боли последовали от врага, а новый взмах щитом отвел вымотанного противника несколько влево. В этот миг, снова открылся локтевой изгиб и маленькая щель между пластинами брони. Теперь Сэто не колол, размашистым взмахом своего клинка, он вонзил лезвие своего оружия во вражескую плоть. Снова и снова нанося рубящие удары, парень добился того, что конечность противника повисла, словно перекушенный стебель цветка. Последний, самый сильный удар - и со звоном металла рука противника упала на пол, а сам недруг замер на миг, скованный болевым шоком. В этот же момент меч Сэто вонзился ему в горло. Тогда же засвистели стрелы, теперь, однако со спины железного воина. Должно быть, те, кто остался внизу, смогли одержать победу над противником и теперь взобрались наверх. При том, что "Дитя Ветра" было кораблем меньшим, чем эта трирема, противников оказалось примерно столько же, сколько и экипажа судна Южного Флота. Это наталкивало на мысли. Где был остальная часть вражеской команды? Времени на эти мысли, однако, не было. Новые воины помчались подкреплять врага. Сэто же, несколько продвинувшись вперед смог теперь вонзить в живот нового противника свой меч, ведь недруг был скован боем с одним из гребцов. Кровь была по всему железному доспеху.
Сверху снова засвистели стрелы. Враг увидел, что сицилионцы начали превосходить и снова открыли огонь, не боясь даже ранить союзников. Новые отряды врага несколько отличались от предыдущих, эти были вооружены булавами. Такое оружие уже представляло угрозу для Сэто. Однако не зря он был избран чтобы носить железный доспех. Наверх поднялись все выжившие с "Дитя Ветра" - два десятка человек. Эти воины создали плотный ряд из щитов, в самом центре которого стоял железный воин. Противник собирал все свои войска, гребцы с каждой из палуб брались за оружие. Однако им не хватало защиты - воинов в доспехах осталось не больше одного десятка, дорогой ценой, получилось заметно сократить их количество. У гребцов противника не у всех были щиты, воинства обменивались залпами из луков и у врага люди от них падали куда чаще. Так или иначе, враг все еще превосходил численностью в два-три раза и приближающийся бой должен был стать последним. Корпус триремы прогибался вниз в месте абордажных кранов, это означало, что "Дитя Ветра" уже идет на дно. В таком случае, враг должен будет сбросить всех тех бравых воинов, что дожили до этого момента в морскую пучину. Но Сэто отказывался верить. И с криком, полным рвения, он повел свою армию в атаку.
Снова щиты вломились в щиты, засвистели булавы и мечи. По металлическому доспеху парня начали бить чаще, угроза была опознана. Некто в груде скалящихся голов и клинков выбросил свою булаву вперёд, желая раскрошить Сэто череп, парень вовремя отпрянул, а гарда его клинка направила булаву противника вниз, меч поднялся и угодил кому-то в шлем. Так или иначе эта тесная схватка могла продолжатся очень долго - это был бой на выносливость и на прочность. Боль и усталость тянули сознание во тьму, но сцепив зубы, парень продолжал бороться. Он был здесь тем, кто мог дать преимущество своим бойцам и напрягая уставшие голосовые связки, он раз за разом кричал, кричал неистово и жутко. Существо из чистого железа заставляло кровь стыть в жилах и может быть от этого стена щитов держалась ровной. Быть может, сицилионцев уже давным-давно бы сбросили в море, но вопли, что раздавались из-под железной брони заставляли воинов в бронзовой броне временить, пока железный клинок раз за разом все сильнее повреждал шлем своего недруга.
Так, казалось, прошла вечность, ведь каждый новый вдох давался все с большим трудом. Забылся и ангел, забылось прошлое, исчезло все, казалось, Сэто был рожден только лишь для этого боя, только лишь для рева, что заставлял врага остановится. Но это был только миг, миг перед тем, как поле боя накрыла новая тень.
Так же внезапно, как трирема ворвалась в борт "Дитя Ветра", теперь, слева зарычал знакомый горн. Тут же, с жутким свистом вниз посыпался чёрный дождь из стрел, а следом, с грохотом на трирему свалились абордажные лестницы. По ним с грохотом зашагали воины в бронзе. Это был "Сенешаль". Новая бронзовая волна с красными Сицилионскими знамёнами захлестнула противника с другой тыла. Давление в щитах врага значительно ослабло и казалось, новые силы прихлынули к рукам. Наконец, клинок разломал шлем безликого оппонента и новый удар раскроил противнику череп. Удар за ударом, крик за криком, близилась новая победа во имя Семи Королевств. Враг был раздавлен и зажат, а следом, уже стало отчетливо видно, как с другой стороны окруженного и скованного войска противника, ввысь поднялся железный боевой молот, а следом послышался жутких хруст, что обозначил разрушение чьей-то черепной коробки. Сам король пришел на помощь и в его имя нужно было сражаться даже сильнее, чем ранее. Противника сдавили с двух сторон, теперь, стоя на крохотном участке палубы, враги просто задыхались и давились насмерть. Под ногами уже лежали трупы бронзовых воинов, другие стонали где-то там, внизу. А Сэто продолжал и продолжал наносить удар за ударом.
Спустя какие-то несколько минут, все было кончено. Противники - убиты до последнего. Сэто был весь в крови, его броня получила множество повреждений, однако отлично прослужила. И теперь, железный воин стоял перед королём. Он был одним из первых, кто пролил вражую кровь в новой грядущей войне. Король же, в своем богоподобном одеянии лишь смерил взглядом пылкого юнца, а следом произнес:
- Гляди, - и с этими словами Тециус кивнул на то, что находилось за его спиной, а следом снова двинулся на "Сенешаль".
А там, среди деревьев и песков, близь пляжа где уже успели разместится первые корабли Южного Флота сплошной дымной стеной горело нечто. Сэто свалился на колени. Снял шлем. Вдохнул полную грудь этого в воздуха. А воздух был полон смрада крови, дробленных костей и разжаренного железа.
Часть 3. Поднятое Знамя
Земля вокруг гремела и содрогалась - боевые корабли, словно большие рыбы плавно выезжали на берег. С них десятками слазили и спрыгивали воины. В свете дневного солнца поднимались золоченные штандарты, криками отдавались приказы. "Сенешаль" вышел на берег в самом удобном месте, сейчас он был будто настоящий замок, его две штурмовые башни высились как горы, посреди дрожащих от ветра цветных парусов. Нос его расходился на две части, будто бы пасть исполинской каменной рыбы. Несколько дюжин моряков опускали на канатах нижнюю часть этого рта, а внутри уже слышался топот копыт и ржание лошадей. Там боя ждала целая конная армия, уже во всеоружии и в ожидании распоряжений. Стройными рядами с различных кораблей двигались колоны воинов, что лязгали бронзовыми доспехами, позади же них, на волнах все еще шатались несколько горящих силуэтов - то были поверженные корабли Апфеланда, дымы от пламенеющих корпусов которых, огненными знаменами тянулись к небу, превращаясь в столбы и целые тучи копоти.
Но ни одна душа не смотрела на то, как сгорали эти гиганты, ведь глаза каждого смотрели в противоположную сторону, на пламя, достойное самого ада. Там, впереди, прямо перед людьми, что сжимали в руках клинки, поднялся настоящий буран из одного только дыма. При близости моря, прохлады не чувствовал никто, вокруг стояла неприродная жара, а в воздухе витал пепел. Горела сама земля, ведь здесь, прямо перед слугами Эренея, оставил свое тело его посланник, вонзившись в землю, как стрела. Пахло жжённым железом, это был запах, пропитанный легендами. Легендами забытых героев, проклятых и благословленных, которые врывались в сознание стоящих перед пожаром людей вместе с запахом плавленного металла и заставляли кровь в венах воителей вскипать, а сердце - замирать. На губах матёрых воинов, что только что беспощадно и хладнокровно выпотрошили и утопили три сотни апфеландцев, сейчас в были молитвы. Молился и Сэто, он чувствовал, как его голос отбивается от стенок металлического шлема. Глазам сошедших с кораблей предстал жест бога и они, стоя здесь, уже сливались с древними легендами, а каждое их деяние в будущем обещало быть воспето в песнях.
Первым, кто осмелился обернутся от пламени впереди, был Тециус. Сверкая в солнечных лучах, король поглядел на своих воинов. Он откинул забрало своего шлема, исполненное в форме скалящегося львиного лика и над подданными зазвучал его гортанный, рычащий голос.
- Герои Королевств. Паломники Эренея, - произнес Железный Лев. - Мы пробились сюда по вражеским костям. Мы прибыли, ценой погибших братьев. Мы прибыли дабы увидеть ангела. Пускай же мы не будем временить. Пускай же ангел узрит нас! Вперед!
Солдаты тоже закричали. Звонкое "Ура!" разнеслось по рядам бойцов, будто бы гром. А следом, застучали ноги и копыта, зазвенели сочленения в латах, а алые знамёна затрепетали на ветру. Белая волна монашеских роб с бронзовым навершием латников-гетареан начала подниматься в гору, за спину уходили деревья, а взамен медленно и ненавязчиво приходил жар. Сейчас он был еще слишком слабым, чтобы обращать на него внимание. Войско растекалось в широкий ряд, вскоре конным разъездам были отданы поручения и несколько клинов бронированных лошадей вместе с их всадниками, ускакали в различных направлениях. Отряды были большими и предполагали разведку боем. Это была тяжёлая конница, готовая найти и сломить возможную засаду Апфеланда. Они первые вышли с лесной полосы на открытую местность, они первыми увидели сноп звездного пламени посреди коричнево-жёлтой, пустой степи.
Однако следом, будто бы мифическое воинство, что прибыло с морского дна, километровыми рядами из деревьев выскочили и остальные, Сэто был одним из первых, ступая только лишь после короля и пелетов. Все они в один миг узрели то, чего так долго ждали. Измученные боем и путешествием тела воинов внезапно ожили, ведь впереди, совсем уж близко, они увидели выросший холм посреди исконно плоской степи и холм этот хлестал пламенной плетью само небо. То и был ангел, что меньше дня назад еще бороздил просторы эмпирей. Он все еще горел этой божественной жарой и жара эта сильнее и сильнее чувствовалась в воздухе.
Вновь зазвучали выкрики, полные ликования и благоговения, и войско невольно ускорило шаг. Через каких-то десять минут, приближаться, однако, стало совершенно невыносимо - божий жар истязал тело. Тогда конные отряды растеклись круглой вереницей вокруг пламенеющего горба и отмеряя по черной выжженной траве безопасное расстояние ушли вперед, оглядывать территорию. Пешие воины медленно собирались плотнее, однако слишком близко друг ко другу подходить не желали. Жар вокруг был невыносимым, от него слезились глаза и оплавлялись волосы на коже. Солдаты лишь хотели идти дальше, зайти за противоположную сторону холма, с которого дул ветер. Видимость оставалась очень малой, особенно для тех, кто был закован в латы. Те воители варились в своих металлических печках, едва находя дорогу сквозь узкую обзорную щель в закрытых шлемах. Однако умы были заняты другими мыслями, ведь кровь на оружии все еще не успела высохнуть.
При всей спешке Королевств, Апфеланд прибыл сюда первым. Это его воины уже встречали Южный Флот и очень вряд ли несколько кораблей было всем тем, что могла предоставить могущественная империя. Солдаты шли в боевых построениях, сквозь горячий ветер насилу пробивались указания, что доносились до подданных криками их командиров, даже щиты были подняты, готовые в случае чего построить оборонительную стену. Пойдя всей армией с правой стороны от холма воины уже начали огибать его, в тот момент, когда раздалось пронзительное конское ржание. Тециус, что шел во главе, крикнул:
- Быстрее!
И ритмичным барабанным боем сотни ног начали топтать Морную Степь. Вокруг зарябело от щитов, которыми отмахивали при беге, впереди, в жарком воздухе, туда-сюда метались тёмные силуэты конных отрядов. Большинство из них двигалось подобием щита поблизости войска, не давая возможному противнику достаточно чётко разглядеть надвигающиеся ряды паломников Королевств. Однако лес остался далеко позади и вокруг все сильнее и сильнее выравнивалась степь. Даже прибой моря успел умолкнуть, сдерживаемый кронами деревьев. И в один миг, помимо гула бушующего пламени и топота окованных бронзой ботинок, не стало слышно ничего. Но то длилось лишь несколько минут. Ведь лошади где-то вдалеке снова заржали, а солдатам оставалось только двигаться вперед, навстречу к неизвестности. Пламя от упавшей звезды затмевал им взор, в плавящемся воздухе, они видели только лишь силуэты, красные пятна знамён и четрёхногие тени. При том, что воины двигались так быстро, как только могли, пожар был огромным по своей площади, дым и жар туманил взгляды, утяжелял дыхание. Вдалеке, где в извивались и шевелились чьи-то силуэты, видно, конные отряды кого-то заметили и перестраивались в боевые порядки, быть может догоняли или же убегали. Но издалека, в этой жёлто-коричневой пустоши все сливалось в одну сплошную картину и почти на горизонте можно было увидеть одни только чёрные, бесформенные тела и изредка какие-то выкрики, взмахи флагом, топот и свист. Казалось, в конные войска вселились бесы, Тециус, безмолвно от грохота солдатских ног вокруг рыча в своем шлеме, хотел уже был подозвать конных гонцов к себе, дабы отослать их вперед, узнать, что происходит впереди, но внезапно передумал.
Ведь копыта топали сильнее. И казалось, шум от его армии усилился двукратно. Рука короля внезапно поднялась, желая остановить войско, но солдаты, в пламени ангела не видели ничего и только лишь желали выбраться из огненного ветра. Однако в тот же миг, слепых, будто бы новорожденных котят, их встретил крик, от которого все, как один, воины насторожились.
То был словно бы девичий всхлип, однако голос не был человеческим. Ведь не могли простые людские лёгкие дать такой силы этому крику. И не могли человеческие уста, сделать этот возглас таким страшным. Воители королевств на миг остановились, однако лязг лат не прекратился. А новый нарастающих крик снова зазвучал в воздухе. Конница впереди превратилась в единое существо, что переливалось различными красками. А следом зазвучал грохот. Ржание лошадей. И крики, жуткие крики, но теперь уже человеческие.
- Вперед! Вперед! Не останавливаться! - закричал Железный Король.
Солдаты зашевелились снова, этот механизм, состоящий из сотен человеческих ног начал снова оживать, снова двигаться. Король, забыв про жар, про пот, что струился с его лба, глядел на искаженную движущуюся картину впереди. Он не мог знать наверняка, но чувствовал, что нужно было во что бы то ни стало выбраться из ветреной стороны, из пламени, которое источал ангел. Становилось уже легче, воинство почти смогло сделать четверть круга и обогнуть горящую гору в нужной мере, когда внезапно, топот копыт начал сотрясать землю, и воздух, и сердца. Внезапно, вынырнув из своей размытой сцены где-то близь горизонта, конница мгновенно оказалось близко, совсем близко. Воздух в глазах у пеших воинов наконец перестал плавится и только в этот миг они узнали о том, что бежали прямиком на врага.
Им предстала жуткая картина. Гора из тел, доспехов и копий надвигалась прямиком на армию Королевств. Бронированные кони, многие уже без всадников бежали прочь, служа гонцами паники, что сверх воли застывала в глотках воинов Сицилиона. Тяжелая конница, которая должна была стать оружием истребления для противника, сама понесла тяжёлые потери. Лошади валились наземь, многие, все еще истекая кровью, жутко крича продолжали ползти, даже когда падали. Другие бездумно уносились вдаль. Те же кавалеристы, что остались в живых, пытались занырнуть за пешее войско. На него же, уже мчался враг. Нестройные ряды, скорее стада воинов с топорами, даже серпами и дубинами шли на ускоренном марше. Их доспехи были архаичными, однако металлическими. Их лица и тела были разными, по большей части - степняки, люди, однако встречались и человеческие головы с козлиными рогами и большими, животными зрачками - Скъярги. На чьих-то щитах были выгравированы регалии Семи Королевств, на других - гербы Апфеланда и трудно было узнать, откуда они там появились, кто был предыдущий владелец. На самом же острие вражеской формации, изгибая огромные волосатые лапы, продвигались воистину уродливые существа. Они были большими, размером больше медведя, чем-то похожие на него, чем-то похожие на собаку. Их плоть от ног до головы покрывал металл. Бесчисленное количество различных фрагментов человеческих лат создавало неровный и уродливый пейзаж - на ногах виднелись нагрудные пластины, брюхо было покрыто частями поножей и наручников, на плечах в кучу собрались щиты, проткнутые копьями, на которые были насажены все еще окровавленные черепа и головы. Их широкие пасти, что могли с легкостью заглотить человеческое туловище не закрывались целиком, нижняя челюсть вечно болталась внизу, ведь огромная металлическая упряжь до крови врезалась тварям в рот. С рядов неровных зубов стекала зелёная слюна. Наверху существ, сидели люди, закованные в порубленные в некоторых местах апфеландские доспехи. К их копьям и спинам были приплетены знамёна. Уродливые, оборванные, словно бы гротескные близнецы, они встретились с яркими флагами Королевств.
Одно из этих существ, что шло впереди на миг остановилось, подняло голову вверх и завыло, точно тем воплем, что был слышен раньше. И будто по сигналу, враг ускорился, за считанные секунды преодолев разделявшие две армии тридцать метров. Никто из воинов Королевств не успел сделать ничего - разве что воздеть копья в жалкой надежде не быть сметённым натиском противника. За один миг, на людей набросилась гора мышц и клинков, c грохотом и треском разломались копья, следом - кости. Захрипели, закричали человеческие голоса, это был крик, куда больше, чем простая боль - это был вопль агонии. Восседающие на существах варвары размашистыми взмахами обрушивали килограммы точёного метала на смятенных воинов, земля под ногами стала вязкой от крови. В этот же момент, пешие противники тоже ворвались в построение Королевств, полностью зажав его со сторон. Какие-либо маневры утратили смысл, сражение превратилось в бойню, в истребление.
Сэто двинулся вперед, встал перед королем и пелетами. Он видел, как прогибается строй, как быстро сдаются перед смертью простые воины. Варвары давно увидели Тециуса и целенаправленно двигались к нему.
- К оружию, за Эренея! - прорычал король, сняв со своего плеча двуручную шипастую булаву с цилиндрической ударной частью.
Божие воители хорошо знали, что им стоит делать. Лагреане рассредоточились широкой дугой, в щелях между их плечами появились копья и алебарды пелетов.
- Гетареане, Эрениты! - крикнул Железный Лев войскам, что находились впереди. - Назад!
Скованные тяжёлым боем, немногие смогли исполнить указание быстро, однако некоторых людей это все же спасло. Слой воинов между противником и железной армией становился все тоньше и тоньше - простые смертные свою задачу выполнили. У гетареан - отпрысков знатных родов, было много копий, об них пришлась первая атака врага. Противник вгрызся в них и потерял свою колоссальную энергию, которая могла бы запросто смять и железо. Теперь же, настало время главной ударной силы войска Королевств показать себя. Гетареане становились близь пелетов, воины, вооруженные щитами и бронзой тоже создавали плотную стену, в которой ребрами жесткости служили железные воины.
Сэто стоял там, прямо перед противником. Огромное существо глядело прямо ему в глаза, источало свое зловонное дыхание. На нем восседал огромный воин, что становился еще больше благодаря своим доспехам. В руках у него была булава на цепи, из того же метала, что и доспех Сэто. Он закричал, в такт завыл и его питомец, а по бокам вынырнули пешие варвары. Новый контакт последовал без замедления. Монстр попытался задавить Сэто своим весом, существо подняло свои лапища, которые закрыли солнечный свет, а прямо в воздухе засвистела булава, что при своем немалом весе, словно плеть, поднялась в небо. Щит железного воина поднялся в ответ, а прямо по его плечам заскользило сразу несколько копий, которые тут же ворвались существу в его мохнатые лапы. Последовал вой боли от животного, а вместе с ним, булава врага врезалась в солдата, что стоял прямо возле Сэто. Железный шар насквозь пробил деревянный щит воина, а следом и его грудь. Ребра выскочили из под кожи, а оружие застряло прямиком внутри грудной клетки. Тварь в этот миг отступила, а её наездник дёрнул свое оружие и человека с пробитой грудью просто унесло куда-то вперёд, в гущу вражеских клинков, будто бы он был рыбой, пойманной на крючок. То же самое произошло и по бокам, другие твари точно так же отступили, но вовсе ненадолго.
Вперед вышли пешие воины врага, клинок Сэто засвистел и задвигался. Будто бы молния, он скользнул по ближайшей появившейся вражеской груди и в руке, закованной в железо, почувствовалась боль, когда преодолевая кольчужные кольца, лезвие оружия оставило глубокую борозду в теле. Варвар завыл, его серое, выветренное лицо искривилось от боли, а меч Сэто пошел вниз и пронзил врагу колено. Человек упал, одна нога его подвела, последним размашистым ударом, железный воин попал жертве прямо по рту, раскроив голову так, что стали видны самые задние зубы. Обратный взмах уже пришелся по следующему противнику, однако был отбит щитом, рука Сэто, что сжимала меч по инерции ушла назад, а вперед выдвинулся щит, в воздухе засвистела железная цепная булава. Парень отбил удар серпа врага, а следом в него вломилось что-то куда более страшное. Это была булава, она скользнула по металлической поверхности щита и ушла в землю, а меч Сэто в тот же миг вынырнул из-под опускающегося металлического диска и врезался стоящему впереди противнику прямо в ногу. Серией из восьми коротких рубящих ударов, парень покромсал конечность врага так, что та держалась только из-за высокого кожаного сапога. От болевого шока, варвар на миг замер, тело его не слушалось и в этот миг меч Сэто вонзился противнику под подбородок.
Этот враг упал уже мёртвым, а на его место стал другой, следом еще и еще. Человек в этой мясорубке становился словно бы нежное растение, для убийства которого хватало одного движения. Единым взмахом, Сэто рассекал людям животы и глотки, а из открытых ран лилась теплая, человеческая кровь, такая же, как у него самого, как у союзников, как у слуг господя, однако по воле случая ставшая кровью вражьей. Варвары были защищены хуже среднего - их доспехи из грубой кожи и отдельных металлических фрагментов часто прикрывали только грудь, в хорошем случае, у противника были и наручи. Однако ноги, живот - нижняя часть тела была защищена слабо, не помогали и щиты - сверху, со спины первого ряда, на врага обрушивались удары пелетов и гетереан, что разламывали деревянную защиту за несколько попаданий.
Враги падали быстро. На миг показалось, что бой закончится так же стремительно, как и начался, однако, как оказалось, на носу вражеской формации были молодые, они быстро заканчивались, а каждый новый противник оказывался куда опытнее предыдущего. Простые люди уже либо отошли, либо умерли, остались же лишь степные ветераны и скъярги - зверолюди с силой и выносливостью, что превосходила человеческую. Вместо того, чтобы просто попробовать атаковать, они защищались и пытались вымотать первые ряды королевств. Защищаться становилось все сложнее - вверху носились булавы и длинные копья, внизу молниеносно с разных направлений в воителей врезались топоры и тесаки. Первыми начали сдавать позиции простые воины. Сначала, они просто пятились назад, однако следом начались и жертвы, фронт снова стал неровным. Сэто был вымотан, его новый противник не желал падать. Это был первый скъярг перед ним - существо, во многом, походящее на человека, однако с желтым, животным взглядом, и словно бы аморфными, плавающими зрачками. Подняв высоко свой щит, он ловко отступал от ударов алебард пелетов и заставлял железного воина раз из раза атаковать и защищаться, без особого результата. Броня парня покрылась многочисленными вмятинами, шип на его щите загнулся в сторону. Тело устало и тяжелое дыхание раздавалось в шлеме. Противник же, поддерживая зрительный контакт и бесконечно двигаясь в боевом танце не давал отдышатся.
Ноги оттягивали тело сами по себе, Сэто не успел заметить, как трупы внизу исчезли, как вновь жар начал разогревать латы. Армию королевств теснили обратно так, чтобы они оказались против огненного ветра. Крики вокруг утихали, слышались только стоны боли и усталости, лишь изредка с новыми ударами снова откуда-то доносился боевой клич. Удар за ударом, метр за метром, бойцы, что прибыли с моря теряли святую землю, их снова загоняли в пламя, желая просто задушить и сварить. Ангел взирал своими огнями на битву внизу, наблюдал за тем, как слуги его сдаются. Снова воздух впереди стал плавится. Было жарко, а доспехи грели и так потное тело. Дыхание Сэто превратилось в отрывистый хрип, теперь же лёгкий доспех врага стал ему на пользу. Казалось, так королевское войско теснить могут аж до тех пор, пока не сбросят в океан, однако тут вновь раздался вой химеры, что все еще горой нависала над передней линией и тут, рев донесся с каждой глотки каждого варвара, сливаясь воедино в оглушительный возглас, от которого у Сэто загудел шлем. Следом, варвары впереди отошли назад, а в этот же миг, вперед вылетели тяжелые вражеские топоры и булавы. Зазвенел металл, щит Сэто прибили к земле, в смотровых щелях - пыль и кровавая земля, понять даже положения своего тела стало совсем невозможно, а противник надвигался свалив фронтовую линию Королевств. Многие уставшие воины упали, другие были убиты или оттеснены назад. Последующие удары пришлись уже на пелетов, тяжелая пехота только лишь двинулась, чтобы контратаковать, но в это время затряслась земля и внезапно существа, что были так хорошо отбиты первой атакой копейщиков, проломили и их фронт.
Всего, монстров было девять. Небольшое число, однако на каждого из них не было управы. Они просто двинулись вперед, перетаптывая щитоносцев. Железные воины успели отпрянуть, многие смертные - нет. Сэто не видел, он чувствовал, как содрогается от поступи жуткой твари все его тело, как рык и перезвон клинков продвигается назад, за его затылок. Он свалился от ударов тяжёлого оружия и в этот момент, враг просочился вперед. За существами двинулись пешие воины. Ноги, он увидел ноги, а его руки сжали меч. Парень чувствовал, как его берут в окружение и он пытался снова зайти к своим, превозмогая свою усталость. Подпрыгнув и вскочив назад, он почувствовал, как о его броню застучали удары. Там, где броня была потоньше - на руках и ногах, клинки противника ощущались гораздо сильнее. Чье-то загнутое оружие скользнуло близь локтя железного воина и смогло проникнуть сквозь сочленения. Острая холодная боль возникла в сознании, парень пытался отступить, чтобы не оказаться в полном окружении. Отмахиваясь от противников, он отходид назад, чувствуя, как плавится его сознание от пламени вокруг. Взор туманился, а беспорядочные взмахи клинка становились все слабее и слабее. Однако, Сэто был воином не Королевств, он был воином Эренея и каленая сталь, что облачала еще десятки героев до него, теперь защищала от смерти и его самого. Этот металл помнил каждый бой, каждого убитого врага, каждый клинок, что вламываясь в него, останавливался без шансов пройти дальше.
И парень смог отойти, он снова услышал возле себя рев жуткого существа, вжался в линию своих солдат и она приняла его. Он вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть то, как носящаяся вверху булава ворвалась в наплечник одного из пелетов и оторвала его, отбросив в сторону. Перед этим врагом сдавалось даже железо. А сам он, казалось, продвигался вперед с четкой целью, ведь даже не разворачивался, сражаясь только лишь с железными воинами. Перед монстром стоял уже сам король - вокруг боеспособных подданных почти не осталось. Вражеское оружие на цепи расчистило путь. Тециус и сам тяжело дышал. Его булава двинулась вперед, острые шипы должны были проломить мохнатой твари впереди голову, однако существо оказалось проворнее, её лапа отбила оружие короля, а вторая лапа свалила владыку Королевств наземь. Снова подскочила железная булава, она метилась прямо в грудь Тециусу.
Однако в этот миг, сбоку послышался крик, снова завыла четырехногая тварь, ведь её лапу пригвоздила к земле железная алебарда.
- Прочь! - нарастая в своей силе послышался чей-то голос и в нем Сэто признал Енея.
Покуда все вокруг были скованы боем и думали, как спасти свои жизни, этот воитель увидел своего владыку в беде и бросился на помощь. Сбоку в него неслись удары клинков, но он не обращал на них никакого внимания. Оружие из неблагородной бронзы трескалось и ломалось о его священные латы, а воитель с криком доблестным, но человеческим, все сильнее теснил огромное существо.
-Сэто! - воскликнул он. - Закрой фланг!
И Сэто закрыл. Его щит встал сбоку от Енея, его клинок, уже погнутый и сполна насытившийся кровью недруга снова засвистел и змеей устремился к своей новой цели сквозь закипающее пространство. Еней же, будто дрессировщик в чудном цирке, удар за ударом отталкивал зверюгу от неподвижно лежащего короля. Её наездник рычал, кричал что-то своим воинам, его булава не могла ударить так близко по отношению к ездовому монстру. Остальные его подданные лишь падали наземь от ударов железного воинства. Воины Эренея сомкнули кольцо, защищая Тециуса и животное вместе со своим наездником оказалось почти что в окружении. Оно тоже насилу рычало, его шерсть, что проступала между доспехами была мокрой от пота и крови. А Еней, стоя прямо перед чудищем, что было выше, шире и больше его в несколько раз, продолжал наступать.
— За Эренея! - зарычал он, его алебарда с гулким свистом вонзилась существу прямо в глаз и то забрыкалось и завыло.
— За Эренея! - в унисон закричали железные воины, как единый механизм, уничтожая противников вокруг или по крайней мере не давая им пробиться к раненому владыке.
И возглас этот живой волной из голосов начал расходится по всей ширине фронта, а если кричали там, вдали, значит там тоже еще были воины живые и значит там тоже сражались. Ржали кони, булавы, копья и мечи снова и снова и снова убивали, снова кровь текла на землю, снова с нею вытекала чья-то жизнь. Еней продолжал колоть существо, с чьих доспехов уже ручьем стекала кровь. Оно своей большой когтистой лапой пыталось отмахнутся от обидчика, но не ударить, оно, этот дикий степной зверь - было напугано. Даже оно видело эту ярость, это холодное упрямство человека, что был слугой богов. Слугой которому чужда была усталость или боль, слугой того, кто одним своим прикосновением сжигал лесы и воздвигал горы.
Однако не одно животное дралось с Енеем. Его наездник не был дураком, он пытался оттянуть своего оппонента от союзников, а следом снова раздавить его об дружественную же линию щитов. Сначала поднять, потом растоптать. Тварь, в которую врезались острые шпоры отпрыгивала назад, тогда, на этом импульсе поднималась цепная булава, лапы существа опускались и шипастый шар на конце цепи набирал страшную силу, уносясь вперед, убивая всех, кто оказывался на пути между ним и землей. Еней, увидев, как его отбивает вперед от фронта в этом танце боя, будто бы морским прибоем, решил пойти на риск.
Тварь снова отпрыгнула, варвар, восседавший на ней зарычал, существо встало на задние лапы и в этот миг Еней с криком помчался вперед, прижавшись к своей алебарде, он сам стал алебардой, острием, палачом, гонцом смерти, убийцей и поборником. Его оружие, вылитое в чистой стали врезалось в бронзовые части доспехов на брюхе у существа, в тот же миг тварь сама завалилась со своих задних ног и своим же весом насадила себя на острие. Треснула бронза, железо же было непоколебимым. Оно прошло вглубь существа, казалось, пронзая ему сердце. Тварь завыла, алебарда задрожала, ведь существо тряслось от боли, которую ей принес, казалось бы, такой маленький человек.
Но беспорядочно размахивая лапами, чудовище попало Енею по голове, пелета отбросило на несколько метров назад и в этот миг, прямо во время падения железного воина, в него угодила и булава. Обвившись вокруг стального доспеха, она схватила воина за ногу, почти вырвав её с костью. Тварь же с пронзенной грудью в этот момент пятилась назад, древко алебарды, торчащее из неё не давало ей встать на четыре ноги и казалось, существо сейчас перевернётся и раздавит своего всадника. Однако тот, что сидел на ней, дёрнул вожжи так, что упряжка звонко ударила существу по зубам и тварь с воем боли повернулась спиной к линии боя, а варвары, что были за ней обрубили древко застрявшей алебарды. Следом, прозвучало еще несколько криков от дикарского вождя и в один миг, фронт замер, существо с пробитым брюхом дёрнулось и побежало назад, а вместе с ним болтыхаясь о трупы по земле потащили и Енея.
Миг в поту и копоти дыма, готовые к любой уловке стояли воины Королевств, а потом откуда-то из его недр вырвался протяжный возглас.
- Впере-ед!
И лавина из тел и клинков помчалась за убегающим противником.
Однако, он оказался быстрее.
Сражаясь в жаре павшей звезды, воины смертельно устали. Люди, что были ближе всего к ангелу валились на землю, не двигаясь. Следом, уже по земле они ползли подальше от жара, по трупам, вырывая целые куски бардовой, окровавленной почвы. Враг же отступил очень быстро. Войска столкнулись в тесном поединке, не потеряв и своей восьмой части. Но воинство из стали лишилось своего брата. Еней исчез, став тенью посреди степи, а следом - только точкой на горизонте, вместе с варварской бандой.
Молитвы поутихли. Уставшие воины отходили подальше от жаркой звезды. Добивали раненых, хоронили убитых. Лишь святые не ушли. Из вера заставляло изнемогающее от духоты сердце успокоить свой бой. Сэто и другие воины стояли близь ангела. Чтили Енея. Глядели в глаза огню. Чистили оружие. Ведь новый день предвещал новую битву.
Часть 4. Слёзы степи
Корабли ушли. Меньше, чем за четыре часа, они смогли выгрузить все, что на них находилось. Возы, провизия, лошади, стрелы, оружие и многое другое - все это уже было стянуто ближе к Ангелу. Вновь восстановленные отряды разведки носились, далекими чёрными точками в чистой степи. Солнечный свет ложился на наплечники, те горели лучезарным блеском. Копья стояли в конусах, трепетались знамёна, скрипели деревянные колеса, ржали кони, где-то иногда отдавались указания, а около восьми сотен человек сооружали вокруг упавшей звезды деревянные укрепления.
Сэто не был в их числе. Он мог посмотреть на картину со стороны - статус ему позволял. Находясь в седле породистого белого коня, парень двигался со своим разъездом с охоты. Требовалось достать немало еды для огромного войска, однако большинство попыток поймать степную живность успехом не увенчались. Так или иначе, отряды конных воинов исполняли множество задач и скорее были разведкой, что искала скрывшегося врага. Аборигены исчезли, казалось, теперь даже земля уже не помнила их прихода. Там, где еще недавно лилась кровь, теперь остались только небольшие холмики из перекопанной земли - братские могилы. Захоронение сделали быстро, без особых церемоний, желая обогнать гниение, что быстро овладевало мертвецами в жаре солнца.
Подъезжая ближе к лагерю, железный воин увидел, что почти в его середине в колонну выстроились пять возов, упряженные лошадьми. Внутри было нечто округлое, что сверкало на солнце и парень признал в странных вещицах большие бронзовые чаны. Близь повозок стоял сам король, вокруг него железом блистали пелеты. Лагреане разъехались, служа лидерами охотничьих разъездов. Сэто был первым, кто вернулся. Тециус сразу же заметил молодого монаха и жестом подозвал его к себе. Парень подъехал.
- Какие новости, Сэто? - спросил владыка, глядя двумя тёмными смотровыми щелями на парня.
- Наш отряд не обнаружил ничего, мой милорд. На несколько лиг вперед все пусто - там только степь. Дальше поднимается лес. Это, полагаю, территория Апфеланда.
- Истинно, - произнес Тециус, а следом отвел взгляд в сторону, обратив внимание на то, как конные воины из отряда Сэто расседлывают своих лошадей. Потом, орлиный шлем снова повернулся к железному воину. - Ты устал, юноша?
- Моя жизнь и моя воля всегда ваша, мой милорд, - сказал парень, несколько наклонив свою голову вниз. Король продолжал беззвучно глядеть, будто бы каменная скульптура.
- Это я знаю, - спустя некоторое время сказал Тециус. - Когда ты последний раз спал? Ты ведь стоял на службе у Эренея, когда узрел Ангела.
- Это так, мой милорд, - проговорил Сэто. - Я не смыкал глаз немногим менее суток, но я готов к любому поручению. Здесь, к грешной земле прикоснулись нечеловеческие силы и чтобы заслужить их благословение, все мы готовы пойти на нечеловеческие подвиги.
- Верно, - сказал король и еще раз взглянул на воина. Его броня была вся во вмятинах, в груди чернело четыре дыры от стрел, которые пробили нагрудник. - В таком случае, слушай меня.
Железный лев достал из поясной сумки небольшой свиток пергамента и вручил его Сэто.
- Это послание Улию, владыке Иллириона. Время сейчас неспокойное и я не могу поручать подобные задания смертным гонцам. Этой ночью мы двинемся в контратаку, чтобы отбить Енея, посему железные воины будут заняты. Ты же станешь моим словом в Иллирионе. Твой доспех будет доказательством, что твои действия будут совершатся от моего имени.
Парень медленно принял свиток. Он тоже желал отомстить за Енея. На миг, он замер, хотя и понимал, что задание, порученное ему было свыше любой чести.
- Тебе ясна цель, юноша? - прорычал Железный лев.
- Да, мой милорд.
- Что ж, - король посмотрел на укомплектованный караван. - Ступай с этими воинами. С коня не слазь. На севере отсюда разъезды заметили деревню аборигенов. Там есть колодец. Этот отряд пойдет туда, дабы пополнить запасы пресной воды. Следуй за ними, с деревни виден иллирийский лес, оттуда пол дня пути верхом к Иллириону. Не дай жителям деревни увидеть, в каком направлении ты движешься, но доберись до приграничного города так быстро, как сможешь. Я жду тебя через два дня. Собери информацию о передвижении войск, мне нужно понять, когда мы получим подкрепления.
- Будет сделано, мой милорд, - проговорил Сэто, его рука все еще так и застыла со свитком пергамента в руках.
- Что-то еще, юноша?
- Отомстите за Енея, - произнес парень, улетев на миг своим сознанием куда-то ввысь так, как взлетает ангельский пепел. Его голос от того дрогнул. Так, как дрожит при ударе сталь.
- Еней был одним из самых старших здесь. Он был магистром арсенала, он был бесстрашным пелетом, он был моим другом, - сквозь железную маску повелителя Королевств послышался короткий, мрачный рык. - Он спас мне жизнь, так, как и должен был. Он погиб, когда на него глядел ангел, он погиб святым. Но знай, Сэто. Это не значит, что мы забудем его. Он - не просто воин в железной броне. Он был частью Эренея среди нас. И за его смерть мы убьем сотню... Нет, тысячу их мужей.
Сэто оглядел пелетов, что стальным клином окружали короля. Их шлемы блестели в солнце, что успело поклонится вниз. Позади них пылало божественное пламя, а их металлические руки держали копья и мечи. Выщерблины и вмятины покрыли их доспехи. Взгляд лагреанина перекатывался с одного пелета на другого во время слов Тециуса и деяния каждого он вспоминал с почтением. Он помнил, как в дневном бою они уничтожали врагов. Они были грозны, как тучи в буйный шторм, они были непреклонны, как утесы перед морем. Парень верил словам Железного льва, он знал, на что способна эта армия. Мурашки пробежались по спине воителя, а его зубы сцепились.
- Запомни это, юноша. Запомни и ступай. - Сказал его владыка.
- Запомню, мой милорд, - проговорил Сэто, а следом потянул поводья и разогнал коня.
К повозке было прикомандировано несколько гетареан, вместе с тем - дюжина монахов-лучников и собачник. Больше свободных рук выделить было невозможно, но и эта армия была страшна. Вместе с Сэто - никакое неорганизованное сопротивление этим воинам страшно не было. Это были послушники бога, они несли в своих сердцах верность одному лишь королю и их не могло остановить совершенно ничто перед выполнением цели. Возы заскрипели, зазвенели чаны в них, лошади двинулись и в ускоренном темпе направились за источником воды.
Поход предполагался мирный, по словам разведки, деревня была мирной и в ней присутствовали мужи, что должно было уменьшить шансы того, что селение симпатизировало рейдерам. Коль мужчины остались на своих местах и не двинулись к смертоубийству - то был первый шаг к пониманию. Караван двигался по степи, что напоминала волны - шелестом трав и бесконечный космос - извечно-ровным горизонтом. Казалось, сколько не гонись за этой полосой - она вечно оставалась плоской, лишь только медленно слизывая расположения армии Королевств сзади. Сначала из поля зрения пропали возведенные укрепления, следом ангел и наконец - даже дымы от небесного пожара перестали быть видными, а отряд все еще двигался. Здесь, в открытой степи и весьма небольшой разъезд врага мог бы уничтожить подобный конвой. Однако у гетареан были свои кони, а у монахов были луки. Длинные, те, одетые на каждого монаха, будто длинные ремни, тянулись от правого плеча аж до левого колена наискосок и сулили силу, которой было достаточно, чтобы пробить пластинчатый бронзовый доспех. Натренированный же к точной стрельбе монашеский взгляд был только рад, чтобы стали слышны крики бронированных монстров и можно было пасть от смерти, что принесли на острие копья. Ведь смерть такая, смерть за ангела - была смертью в честь Эренея. А ожидание было земным. Земным и неприятным. Никто не знал, когда враг снова нападет и медленно это точило терпение, не давая спокойно существовать.
Однако в какой-то момент, с северной части горизонта действительно начали всплывать очертания каких-то построек. В степи в тускнеющем небе золото-красного цвета, стало заметно дымы от печей в домах, а шелестящий колосом ветер вскоре донес до слуха песню. То была интересная музыка голоса, её пели девушки, видно, молодые. Язык был странным, там было много клацающх и шипящих звуков однако при всем при этом, звучание песни было весьма приятным. Караван двигался настороже. За несколько секунд поднялись копья, луки были готовыми вцепится тетивами в стрелы.
Но в этом не было надобности. Все продвигаясь по сухой, колючей земле, отряд приближался к поселению. В лучах садящегося солнца, тот тут, то там, на темнеющей земле виднелись силуэты людей. Золотыми парусами, на гиблой земле расстелились пшеничные поля. Это оттуда доносились песни. Там, будто черные камни в желтом море, виднелись люди. Они косили пшеницу. Должно быть, было время первого урожая после зимы. Когда повозки приближались к ним - аборигены останавливались и смотрели на идущую процессию. Сэто чувствовал, как взгляды скользят по его доспеху, как буравят его. Парень не оборачивался. Его шлем не двигался и он продвигался вперёд, одними лишь пятками управляя конем.
Людей собиралось все больше, стали слышны слова на неизвестном языке, кто-то побежал в саму деревню, желая сообщить о гостях. Но там все уже было известно. Чувствовалось некоторое напряжение, воины Королевств были окружены, хотя и не боялись. Это была небольшая армия в тяжёлых бронзовых доспехах, уже закалённых в жесточайших боях с Апфеландом и местными рейдерами. Поселение же казалось небольшим, здания были маленькими, одноэтажными, не сулившими вместить достаточно людей, для того, чтобы сразить подобных воителей. Лишь одно из строений выделялось - то был, видно, длинный храм, что заканчивался круглой вышкой с лениво крутящейся ветряной мельницей. И крыша, и башня, и сами четыре винта возвышались над маленькими домиками, построенными из глины и грязевого песчаника.
И все же, людей было много. Они построили целый коридор, не препятствуя продвижению колоны возов. Глаза Сэто бегали по этим фигурам, оценивали обстановку, однако шлем его все так же не двигался. В основном то были дети и женщины, однако собирались и мужчины. Оружия почти не было. Разве что некоторые поселенцы застыли с инструментами, с которыми их застало прибытие конвоя. То были косы, молоты и топоры. Но тревога не проходила. Все дело было в лицах этих аборигенов, в их глазах.
Красные, оранжевые, желтые радужки, что были по размерам больше человеческих, с такими же большими зрачками, казалось, светились в сумерках. Мириады таких маленьких светлячков, все как один вцепились в чужеземцев, в первую очередь - в Сэто. Вокруг царила тишина, только иногда дети показывали пальцем на пришельцев, а им что-то тихо говорили их матери. Подъезжая ближе, стали различны и другие особенности внешности дикарей - рога, что поднимались из-под затылка, вились по бокам головы или выныривали прямо из лба. Наконец, Сэто все же зашевелился, он обернулся, дабы посмотреть, как ведут себя его подданные. С его малейшим шевелением, толпа, что уже окружила их, задрожала, зашевелилась. Десятки, если только не сотни уст, внезапно зашептали "Ухрка" "Ухрка". Парень соблюдал хладнокровие, однако его подданные вели себя несколько резче. Он увидел, что монахи, которые сидели на возах, успели встать, многие из них уже держали стрелы в руках. Гетареане плотно прижали своих лошадей к повозкам, они очень сильно подобрали стремена так, что их лошади подняли головы вверх - конница была готова сорваться с места и при надобности протаранить толпу.
Сэто и сам был готов сражаться. Он был окружен десятками взглядов, большинство дикарей смотрели именно на него. Дикие, неестественные глаза блестели тьмой, не было до конца ясно, что замышляют жители деревни. Никто не улыбался и эти чужие, холодные взгляды впивались в посланника Эренея. Но и парню было чем ответить. Он был огромным, в маленькой крепости из сверкающего белоснежным светом железа. Доспех был покромсан шрамами - выбоинами, вмятинами и бороздами, что раскинулись от верхушки шлема и до самих поножей, словно бы географическая карта. Сэто не казался простым смертным, он и не должен был. Для того воин и носил свою броню почти всегда - чтобы слиться с образом бездушного, мстящего воплощения самого железного бога. В нем было меньше человеческого, чем во всех этих полузверях - так подумал бы кто угодно, кто посмотрел бы сейчас на него со стороны. И два мира - один дикий, а другой - святой столкнулись, а в сознании у парня зазвучали древние слова.
Как Эреней, владыка и господь, создать решил народ людской, то взял он с космоса звезду, пустил её к Железным Горам. Пронзил Первый Ангел телом своим массив каменной, и сотряс горы голые и пустошь пустую, что ранее тянулась на тысячи лиг вдаль и вширь, и жили где лишь ироды безбожные. И свет полился от разлома к северу и к югу, к западу, к востоку. То железо пламенело, плоть и кожа звездная. А когда свет погас, на месте каменных долин, явилось море Южное, что рыбой бурлило, на месте скал - явился Седриковый Лес, где зажила животина всякая. В каньонах заплескалась пресная вода Элены, а среди Гор Железных, там, где звезда себя приземлила - открыл глаза свои первый человек. Там он, чтя все, что дал Эреней ему, построил Сицилион - железный город, на святых останках Первого Ангела. И стал беречь он от безбожных иродов, что остались дальше существовать в степях морных, в землях далёких, то богатство, что господь ему дарил. А тем юродивым без света божьего из лица звериного сбежать не удалось - хоть кажутся близки они нашему роду людскому, но рога, зубы острые их жаждут крови человечьей, крови Эренея.
Сказанья эти слышались ему размеренным голосом монахов, что учили его святому делу. С раннего детства он слышал эти слова и с каждым годом находил в них все больше сути. Сэто никогда раньше не видел далекие земли, не встречал дикарей. Сейчас же, он не смог удержатся от того, чтобы изучить тех, кто живет жизнь без благословения Эренея. И жители деревни, казалось, тоже питали интерес к нему. Немой обмен взглядами не прекратился и тогда, когда наконец, впереди, в самом центре деревни, не показался колодец.
Источник жизни среди пустоши. При том, что одни живут со светом Эренея, а другие - во тьме - обоим народам нужна была вода. И жители сейчас не предпринимали ничего враждебного, как и дружелюбного. Они лишь наблюдали. Первым с повозки спустился собачник вместе со своим псом. Он был человеком более простым, чем монахи и вряд ли помнил наизусть сказания о созидании мира, потому вместо того, чтобы продолжать рассматривать окружающих и спрашивать у себя о том, как они живут, мужчина принялся за работу. Медленно он начал набирать воду сам. Сэто прекратил смотреть на аборигенов и поглядел на бедного слугу. Один он, среди всего каравана предался делу земному, человеческому.
- Братья, - произнес Сэто и толпа снова затряслась и зашептала. - Спускайтесь и наберите воды.
Монахи повиновались. Они боязно ступили на землю, будто бы та могла быть прокаженной и так и ступая вместе с луками и стрелами в руках, приблизились к собачнику. Неподвижными остались только те люди, что были верхом. Четверо гетареан и Сэто. Скоро, с усилием уже нескольких человек, из колодца было поднято первое ведро воды. Монахи чувствовали опаску. Вода могла быть отравленной. Сперва её дали собаке и та сначала попробовав, следом принялась лакать её с неимоверной усердностью. Воины Королевств наблюдали за животным, то же делали и сельские жители. На некоторое время воцарила полная тишина, только и было слышно, как кожаные перчатки гетареан скрипят от того, что воины крепче сжимают копья. Наконец, собачник, подвинув морду пса, сам зачерпнул влаги и выпил. Следом выпрямился и глаза скъяргов и людей поднялись за ним. Мужчина улыбнулся.
- Сладкая, - произнес он и в его голосе послышалось удовольствие. Вмиг, обрушилась какая-то стена. Дикари засмеялись, обрадовались, послышались возгласы. При том, что никто не знал дикарский язык, чувствовалось, что слова были тёплыми.
Пес тем временем все продолжал, как ошпаренный хлебать воду, давясь своим собственным языком и чуть ли не захлебываясь прохладной жидкостью.
- Ну хватит, - проговорил его хозяин и потащил животное назад, обхватив его за ребра, однако то очень возмущенно замычало и снова уткнулось в ведро, что тут же заходило ходуном.
В этот момент, снова засмеялась толпа. Она, казалось, как-то размякла, цепкая блокада из холодных желтых взглядов подобрела, некоторые дикари с бронированных гетареан и Сэто переключили свое внимание на собаку, на этого простого мужчину. Невидимый бой двух неестественных сил, двух миров, вмиг прекратился, хотя бы на некоторое время. Толпа вокруг зашевелилась, повсюду появились улыбки, а собака, радостная, и больше не испытывающая жажды, вынула мокрую морду из ведра и залаяла. Снова послышались какие-то слова, засмеялись дети, а барбос подбежал к дикарям и начал тереться мокрым носом о льняные одежды, за что в ответ получил целую лавину детских рук, что пожелали его погладить. Видно, в степи такое создание видать не приходилось. Собачник хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и сказал:
- А, вот же старая знаменитость.
Снова наполнилось ведро, выпить подходили уже и монахи. Много часов их мучила жажда, вода в лагере почти закончилась, а в жаре ангельского света и после боя, её хотелось больше всего. Наконец испив живительной влаги, сдались и служители Эренея. Они наконец сложили луки, под предлогом, что держа их в руках, неудобно будет набирать новые ведра. Собачник же пригласил оставшихся, тех, кто был в седле.
- Придите, господа, попробуйте и вы.
- Мы сюда не на пир приехали. - Произнес кто-то из бронзовых всадников.
- Ну, как хотите, - проговорил мужик и снова зачерпнул воды.
Однако сразу следом, то ли из жажды, то ли желая обратить и на себя внимание, один из гетареан двинул свою лошадь поближе к колодцу, спешился и сложив длинное копье, снял шлем, и с молодой широкой улыбкой от щеки до щеки демонстративно обернулся, показывая себя народу. Те одобрительно что-то заговорили. Воин тоже выпил воды и тоже не удержался от того, чтобы выразить свое наслаждение. Бронза тоже сдалась, увидев это, следом за первым гетареанином подъехал второй, третий конь, всадники точно так же, снимая шлемы так же пробовали воду. Остался последний бронзовый воин, видно тот, что возмущался ранее. Он демонстративно постоял минуту, две, но к нему обратились взгляды - дикарские, монашие и даже глаза его собратьев-гетареан. Воина начали звать, по хорошему, с улыбками на глазах. И его конь в конце концов, тоже пошел вперед. У этого мужчины был шлем, что закрывал глаза и нос, а видна была только его борода в виде черного пучка волос и рот со строгими чертами. Он был самым старшим, среди гетареан здесь. Мужчина спустился с лошади, вокруг все на миг замерли, воитель снял кожаную перчатку, с каменным выражением лица зачерпнул воды и так же холодно её выпил. Однако его брови дрогнули, а стальной претенциозный взгляд невольно, случайно оживился. Толпа заликовала, снова засмеялась, вокруг захлопали в ладоши в конце концов, даже старый гетареанин оживился и пробормотал:
- Вкусно.
Так и соединились два мира, два диких друг другу народа. Оружие было сложено, на какой-то миг, все солдаты Королевств вспомнили, что тоже просто люди, а не только божьи слуги. Все, кроме одного. Сэто стоял все точно так же, замерев, будто бы статуя давно умершего героя, который из под каменных глазниц, взирает на своих потомков. Собачник, как тот, кто первый наладил контакт и невольно руководил проходящим процессом хотел сказать что-то железному воину, однако не мог поднять даже глаз на стража короля. Железо, в отличии от глаз дикарей не потеплело, ведь потеплеть не могло. Оно было прочным и вечным, оно всегда несло защиту тому, кто был внутри и смерть тем, кто был снаружи. Лица Сэто не было видно, его заменяла металлическая, воинственная маска. Внешний вид железного воина не стал и на каплю менее жутким после всего произошедшего. Смешки и возгласы вокруг внезапно начали затихать, новая волна враждебности и холода опять прилила к дикарям. Люди Королевств, вспомнив о посланнике Эренея рядом почувствовали необъяснимый стыд, за то, что с безбожными они так добры. И этот позор будто бы железный каблук, придавил их взгляды к земле и превратил в труху их улыбки.
- Мой господин, - тихо произнес первый гетареанин, что отважился испить воды. - Изволите ли вы спустится к нам?
Какое-то время Сэто молчал. Следом, он окинул взглядом стоящих вокруг дикарей, вновь изучая их, вновь пытаясь понять, звери ли они, или же люди. Его глаза своевольно остановились на одной из этих желтоглазых фигур. Это было девочка, совсем молодая. Ей должно было быть четырнадцать-пятнадцать лет от роду. Она не без испуга тоже смотрела на него, будто бы околдованная. Одета была совершенно просто - незамысловатое светлое платьице из белых волокон, с простыми декоративными рукавами, связка ожерелий с бронзовыми окатышами, а ноги - босые. Лицо маленькое, однако со всеми частями, которые должны быть у человека - вот и нос, и губы и конечно же глаза. Казалось, все точно то же, что и у тех воинов, монахов, которые окружали Сэто. Однако было в ней что-то такое нежное, что нельзя было описать словами, что манило, звало к себе, на что хотелось просто смотреть, без цели. Её глаза были жёлтыми, горящими, как два солнца, зрачки наоборот - широкими и поглощающими, как два ночных неба. А наверху, из-под прядей черных волос поднималась пара продолговатых коричневых рожек. Они были оплетены нитями, что в конце концов образовывали два совершенно миниатюрных бантика - красного и синего цвета.
"Безбожный ирод?" - сказал себе Сэто. Вид девочки чем-то обезоружил его на миг. Парень не знал, как относится к этому. То, что всегда подавалось наставниками, как нечто отвратительное, сейчас хотелось разглядывать и разглядывать. Парень отвернул голову, его конь медленно и величественно зашагал вперед. Люди вокруг совершенно утихли. Никто не смеялся, не завлекал Сэто, ведь на него не смотрели, как на смертного. Да и сам он, не умел вести себя как человек. Не смог бы улыбнутся, не смог бы заговорить так же как его подданные, как собачник.
Воин спустился с коня со звоном металлических доспехов, а следом зашагал к колодцу. Ему поднесли ведро с водой. Тогда парень замер еще на миг. Мысленно он пришел к выводу, что снимать шлем не будет. Если к нему продолжат относится, как к чему-то божественному, то в случае конфликта, это сыграет на руку. Если же все узнают, что он человек, то весть эта сможет добраться и до врага. Однако в тот миг, когда Сэто уже желал развернутся, в голове снова всплыли те девичьи глаза. Это маленькое дитя смотрело на его металлический лик, сражаясь со своим страхом, а он, посланник Эренея не покажет теперь свое лицо, страшась выдать свою смертность.
"Нет" - в конце концов сказал себе Сэто. Не шлем делает его железным воином, и не он дает ему бессмертную славу. Даже не меч разит врагов и вселяет страх в людей. Не доспех делает его железным воином, это сам он железный воин, избранник Эренея. А к тому же, так хотелось снова посмотреть на эти девичьи глаза, вне железного забрала.
Не без труда и путаницы в мыслях, воитель снял свой шлем. Теперь, вместо чёрных глазниц, двух пещер среди металла, появились настоящие глаза, а больше - ничего - только лишь бронзовая кольчуга. Но и она со звоном спустилась вниз, обнажив молодое, юношеское лицо. Вынырнули серо-черные волосы, что спали пасмами вниз, а на белом лице, зачернели густые большие брови, из-под которых на людей посмотрели чистый, серый взгляд. Парень обернулся назад, осмотрев все вокруг взором, свободным от железной тюрьмы. Он был красив, как горный ландыш, его лицо притягивало к себе. Выражение лика Сэто было совершенно прозрачным и спокойным, но вот глаза, казалось, оставались безжизненными и холодными. Они единственные оставляли память о железе на лице юноши, ведь от них веяло тем же священным, непорочным и бесчеловечным, чем-то, что нельзя было постичь и что постигать не хотелось.
Когда Сэто снял свой шлем, никто не оживился. Если раньше толпа разглядывала его доспех - теперь с той же осторожностью - она рассматривала его лицо. Сэто зачерпнул рукой, закованной в железо, воды. Выпил раз, потом и еще. Умылся, намочил спину. Вода была сладкой, холодной, желаемой часами. Он улыбнулся бы, да не умел. Было тихо и впервые за последние сутки, не нужно было спешить, думать, быть бдительным. Эти мысли свернулись в клубок и парень пожалел, что дал себе такую вольность. Его тело вышло из напряженного состояния и внезапно жутко захотелось спать, конечности заломили, вновь почувствовались застрявшие наконечники стрел, небольшие ранения и оковы его доспеха, который ему снимать в ближайшие недели не придется. Парень дернулся, снова напрягся, его сознание тут же начало бороть усталость, снова возвращаться к святому долгу, к поручению от короля, но в последнем своем рывке перед смертью, человеческая слабость заставила голову железного воина повернутся в сторону, к толпе. Его глаза без трудностей нашли там девочку, что точно так же, как и раньше, смотрела на него огромными жёлтыми солнцами, что встретившись с его взглядом, заполыхали еще стократ сильнее, начав растапливать чёрные айсберги внутри, что сначала сузились, а потом расплылись в два угольных блестящих круга. Вновь серые глаза прыгнули к двум милым бантикам, а следом, руки нацепили на лицо кольчугу. Шлем сел на плечи и снова две маленькие проруби во внешний мир, два маленьких окошка посреди беспроглядной, зловонной тьмы священного железа.
Сэто поклонился жителям деревни, те учтиво и осторожно поклонились ему. Девочка тоже сделала это, все еще глядя на него с помесью необъяснимых и неописуемых эмоций.
- Что ж, братья, - проговорил Сэто. - Скоро солнце садится, а вам предстоит еще немало работы. Я вижу, что тут достаточно безопасно. Потому думаю, что могу покинуть вас. Наберите воду и вернитесь в лагерь.
- Будет сделано, мой повелитель, - произнес старший гетареанин.
- Мне нужен лук, стрелы и пехотное копье, - произнес железный воин следом. - Попрошу одолжить ваши, обратитесь к шкиперам Южного Флота, вам выдадут новые.
Кто-то из монахов двинулся за луком, один из гетареан, что были вооружены короткими копьями тоже взял свое оружие. Они по очереди протянули снаряжение воителю, бормоча, что это большая честь. Сэто закрепил копье поперек седла, нацепил на себя лук с колчаном и с разгону запрыгнул на коня, угодив длинными носками своих сабатонов в стремена. Тут же лошадь с шага перешла на рысь, а толпа вокруг начала оживляться.
- Да пребудет с вами Эреней, - проговорил железный воитель прощаясь, по прихоти сознания, вновь найдя глазами девочку, что стала для него вратами к чему-то, что пока что сам Сэто объяснить себе не мог.
- Воистину! - произнесли монахи, а гонец короля двинулся дальше.
Стало слышно, как толпа оживилась, как молодицы принесли побольше ведер, как залаял обласканный барбос. Лошадь Сэто сорвалась на галоп и парень умчал в золотой закат.
Часть 5. Иллирион
Его тело, отяжеленное железом двигалось в такт стуку копыт коня. Силуэт двигался по пустоши, рассекая садящееся солнце. Пыль поднималась там, где ступала нога скакуна. Сэто мчал по прямой от деревни, параллельно к границе Королевств. Он специально желал запутать возможных наблюдателей и отвернул в нужную ему сторону только тогда, когда поселение почти полностью скрылось за горизонтом. К этому времени, солнце скрылось за небосводом. Парень не бывал раньше в местах, столь далеких от святых Железных Гор и только лишь знал, что Иллирион окружает густой лес. Приближаясь к королевской границе, он увидел, как поднимается горизонт и как сплошная равнина превращается в огромную зелёную гору, что простирается куда-то вглубь владений его страны. Туда-то ему и нужно было следовать. Оставалось только лишь не сбиваться с пути, и двигаться в приблизительном направлении города. Чем темнее становилось вокруг, тем труднее было придерживаться изначального маршрута. Однако, хоть глаза его косились от сонливости, а мысли были лишь о том, как бы скорее добраться до города, тело и подсознание расцветало.
Сэто не знал, не помнил, где родился, но жил он в Сицилионе. Он учился в огромном храме, слушая проповедь про Эренея днем и песни с разговорами в ночи. Он помнил, как впервые узнал о том, что жил прямо подле реки, когда впервые вышел за пределы монастыря. Он не слышал шёпота вод Элены, ведь Сицилион вечно был жив. Каждый его метр использовался, каждая секунда в каждом дне шумела говором людей, звоном кузнечного молота или протяжной песней рога. Там, в столичных местах не было столько пространств. Город, что был вырезан прямо в горе, земля, чьи плодородные площади были укрощены крестьянами - в Сицилионе не было ровного горизонта, не было тишины. Он шумел, он двигался, он шевелился. Там казнили, там благословляли и деревьев там росло меньше, чем домов. Здесь же, в этой казалось бы пустоши, что была отвергнута богом, царствовала свобода. Тут воздух был не спертым каменными стенами и тут была дикая земля, дикая трава, что росла сама по себе, без помощи людей, будто бы по божей воли. Хотя ведь земли эти считались морными, проклятыми. Но вода тут была сладкой. И воздух был чистым, особенно вдали от Ангела. Здесь чувствовался каждый порыв ветра, что свободно носился от края и до края горизонта, без преград и без остановок. Здесь слышна была каждая травинка, что колыхалась среди ночи.
В какой-то миг, рыжая в вечере трава сменилась зеленью, цвета такого же сказочного, как и чистый малахит, добытый в королевских шахтах Сицилиона. Горизонт исчез в один миг, а перед глазами до самих облаков выросла гора, парень въехал в лес. Там деревья, с пышными кронами, теряли свои очертания от тьмы, и все что их освещало - это бледный рогатый месяц. И от этой игры света, все вокруг превращалось в акварельную картину, парень несся вперед, а под ногами, светлые пятна с серебряно-зеленой травой и юными дубами сменялись темными, где ветви старых деревьев закрывали небесный свет. Здесь было тихо, и ветер уже не дул. Тут был такой покой, что стало слышно собственное дыхание и как каждое копыто коня по очереди поднимается в воздух, а следом топчет волшебную землю. Тут ориентироваться было тяжелее, чем в степи, однако оставалось только лишь удерживать направление. Парень приуменьшил скорость, давая лошади отдохнуть, сам тоже наслаждался ранее невиданными вещами, двигаясь близь подножия горы и иногда взбираясь то выше, то ниже, так, как вела его архаичная дорога из полянок, камней и корней. Блуждая, оглядываясь, а иногда и останавливаясь, пытаясь не заблудится, Сэто продолжал уходить куда-то вглубь зарослей. Этот лес был густым, совершенно не таким, как Седриковый. В зеленой гуще близь Сицилиона денно и ночно носились патрули, охотничьи разъезды и паломники. Это в том лесу первые из воинов столицы разбивали армии других народы и теснили Апфеланд вдаль, за Степи Мора. Седриковый лес был старым, там были деревья, что проживали уже третий и четвертый век, но по сравнению с Иллирийскими - то были маленькие дети. Тут, огромные чёрные стволы, поднимались и выстраивались в целые крепостные стены, хватаясь исполинскими когтистыми корнями чуть ли не за камни. Таким массивам должны были быть тысячи лет. Здесь даже трава была свежей и высокой, дикой, гордой, непритоптанной подкованным копытом. Это даже не был лес, то было море, состоящее из древней жизни и гулкого шороха листвы.
Хотя и присутствие людей тут оставалось. Выныривая то тут то там из-под огромных корней того или иного дерева, парень не раз встречал ухоженную каменную дорожку, по которой можно было спокойно двигаться один-другой десяток минут, а потом она снова исчезала в зарослях или становилась такой узкой, что по ней не мог пройти конь. Иногда прямо во мраке лунной ночи по краям от таких троп возникали статуи причудливых существ из камня и тогда было просто невозможно не остановится и не рассмотреть создания поближе. Они были схожи с людьми, но в то же время часто совмещали в себе признаки зверей. Из трех или четырех таких чудных скульптур, которые Сэто увидел, две были похожими - то было существо с огромными длинными рогами, что полумесяцем поднимались вверх. Тело у него было как у человека, хотя скорее походило на скъярга и голова - козлиная, с двумя человеческими глазами. Внизу было выцарапано слово на неизвестном Сэто языке и парень мог только увидеть, что первая буква несколько походила на "Э" в языке Королевств, а третья с пятой буквы в слове повторяли первую.
Такие находки наталкивали на мысли. Казалось, все это построили не люди. Однако, должно быть, тропы вели именно к Иллириону. Минуя ложбины и корни больших деревьев, конь Сэто в один миг забрался на небольшой камень, стало хорошо видно небо, на котором своим холодным светом уже успели расцвести звезды. Миг продолжалось рандеву парня с этими глазами Эренея, однако следом, гонец перевел взгляд на горизонт. Там было темно - так казалось изначально. Ряды деревьев, растущих на неровных склонах закрывали линию, где земля встречалась с небосводом. Однако приглядевшись, парень нашел фонарницу. Огни полыхали на Эренеевской башне на большой высоте, служа маяком для путников. Иллирион был уже близко. Вокруг, зашипела вода, колоссальные её потоки. То были реки.
Парень двинул коня и тот снова заскакал навстречу к городу. Дорога была непростой - не раз воин оказывался в тупике или его путь преграждала река. Однако с каждой минутой, рукотворный огонь вдали виднелся все лучше и со временем, можно было уже заметить, как он кидает свою пламенную тень на здание, в котором расположен. А в конце концов, во тьме нарисовались и каменные стены, и другие огни, винты мельниц и вскоре, волшебные лесные тропы закончились, лазурные кроны деревьев начали блекнуть и наконец подкованные копыта лошади Сэто застучали по широкой мощенной дороге, которую изредка освещали факелы на столбах. То был путь к Иллириону.
Впереди, во тьме ночи, парня встретил город, что сильно уступал по размерам Сицилиону. Это была горстка домишек, случайно рассыпанных по долине, близь горы. Каменной была только центральная его часть - крепость образовавшаяся на небольшом высоком острове, который огибали две реки. Было видно, что при постройке этого сооружения, царствовали военные приоритеты. В отличии от Сицилионских величественных, но тонких стен, что словно бы обнимали гибкой полосой бесчисленное множество различных построек, здесь укрепления были низкими и широкими в форме, что походила на квадрат. Здания, что находились внутри стен, в том числе и королевский дворец, приходилось вмещать в тесный внутренний интерьер.
Сэто стремительно приближался к городу и вот, тишина леса исчезла насовсем. Пришел скрип мельниц, шуршание ветра. Вокруг начали мелькать дома, по стенам которых вилась виноградная лоза. В Сицилионе все постройки пытались сделать стерильными, подчеркивая главенство человека на безбожной природой, однако тут все было наоборот - дома и растения в некоторых местах срастались воедино. Только каменный город казался привычным, разве что там не было ветряных мельниц на башнях, как в столице. Парень также приметил, что на причалах, что выстроились в ряд у реки находилась целая речная флотилия, а помимо главного, Эренеевого огня, туда-сюда по травянистому ночному полотну двигались светящиеся пятна - конные разъезды. Здесь было неспокойно. Видно, Иллирион уже был готов встречать недруга, а скорее всего - уже повидался с ним. Сэто двинулся вперед, навстречу к укрепленному городу и совсем скоро до него добрался, вновь промчавшись галопом пока конь не устал, а следом, уже близь городских ворот, двигаясь легкой рысью среди домов крестьян, он наконец привлек к себе внимание. Одно из горящих пятен зашевелилось, а следом стал отчетливо слышен топот надцати копыт, звон доспехов и в конце концов, пятно света превратилось в конный разъезд - четверо всадников с короткими луками и их командир, различимый по фрагментарным бронзовым доспехам.
- Именем Королевств, я приказываю тебе остановится, странник! - еще издалека прокричал капитан и Сэто не стал ему перечить. Он услышал, как натягиваются тетивы луков и хоть знал, что ни одна из них даже в упор не пробьет его броню, решил не создавать дополнительных проблем, тем более, он не бывал в Иллирионе и не хотел бы блуждать по ночи среди каменных стен.
Всадники приблизились, парень следил за их взглядами. Сначала те были сосредоточенными, сощуренными, однако когда в свете их факелов замерцала сталь, они оторопели. Единственным, кто сохранил дар речи, остался предводитель отряда. Видно было, что его готовили к подобной ситуации. Посланник Тециуса произнес:
- Я Сэто Рожденный Битвой, посланник Железного Короля. У меня есть личное сообщение от владыки всех семи Королевств к правителю Иллириона. Проведите меня к нему.
Воинам не нужно было ничего доказывать. Рифленый, украшенный большим количеством узоров доспех из оловянной бронзы и железа говорил многое. А голос парня и его поведение не давало никаких сомнений. Сэто повели к наместнику Иллириона. Быстро двигаясь по дорогам, возле небольших домов и водных мельниц, воины очень быстро подобрались впритык к берегу реки, на противоположной стороне которой над ними нависла крепость, что возвышалась на скале. Некоторое время они скакали по песку, пока не взобрались на мост, что вел прямо внутрь каменных стен.
По команде людей, что находились внутри крепости, ворота начали открываться, шестеро всадников ждали. Сэто видел, что спутники его пристально изучали, однако он давно уже с этим свыкнулся. Все, о чем только и были его мысли - крылось впереди, в растущей щели между двумя огромными дверями, что открывались прямо перед ним. И вскоре, железный воин проник внутрь.
Быстро добравшись до самого дворца местного короля, парень спешился и быстрой походкой зашел в тронный зал. Помещение было значительно скромнее, чем подобное в Сицилионе. Владыка уже не спал, его успели разбудить. Это был низкий мужчина с большим животом, черной бородой, что спускалась по грудь и длинными волосами, которые поддерживала корона со стальным камнем внутри. У него был большой нос и широкие губы, вместе с карими глазами. Его лицо было спокойным, слишком спокойным для Сэто. Король был непривычно мягким для железного воина, парень привык, что короли - это полководцы, которые если не стройны, то точно огромны и всегда вооружены. Король Иллириона же был одет в легкие зелёно-синие шелковые одеяния, схожие с цветом листвы в Иллирийском лесу. Его осторожный взгляд опустился на прибывшего сверху вниз.
- Железный Воин, - произнес он издалека. - Честь тебе. Меня зовут Алхей Бурный. Я владыка этих земель. Чем могу служить тебе, воин Эренея?
- Примите мое приветствие, - произнес Сэто, сняв шлем. Его глаза намертво вцепились во владыку окружающих земель, тело двигалось само, пока взгляд изучал своего собеседника. - Предпочитаю перейти к делу.
- Что ж, - сказал Алхей, жестом показав, что готов слушать. Тогда парень продолжил.
- Тециус Железный Лев, владыка Семи Королевств послал меня передать это послание, - с такими словами Сэто достал из набедренной сумки сверток пергамента и вручил его Алхею.
Король принял письмо, развернул его и не медля начал читать. Его глаза забегали туда сюда, на миг замерли, а следом медленно поднялись на Железного Воина. Его голос медленно произнес.
- Тебе известно содержание этого послания? - проговорил Алхей.
- Нет.
Тогда король поднялся со своего трона на его лице играли краски. Несколько минут прошло в тишине, Сэто ждал. Брови человека перед ним то хмурились, то расслаблялись, казалось, он хотел убить гонца или просто послать его к черту, но собирал себя с силами, чтобы этого не сделать. Наконец, мужчина произнес:
- Ты, железный воин - настоящая инкарнация бога. Таким количеством звездного метала, который в который ты сейчас облачен, не обладал ни один мой прадед, ни я ни будет обладать и мой внук. Ты, Сэто Рожденный Битвой - монах, ты выучен буквой молитвы, ты предан небу, - король на миг утих, а затем тяжело переведя взгляд куда-то в сторону от парня, продолжил. - Я же - простой человек. При том, что мне дана честь быть наместником этих земель, я родился тут, вдали от Железных Гор, от Первого Ангела. За то, близко к степи. Близко к Апфеланду. Я был там, я был в граничных городах с той стороны. Там живут такие же люди, такие же короли. Даже в Степях Мора ведь тоже живут люди. Пускай это скъярги, но то ведь не значит ничего. Все мы служим Эренею.
Король продолжил, приближаясь к Сэто. Парень видал разных людей. Но там, в Сицилионе, почти каждый полыхал небесным пламенем и вставлял имя бога в каждое свое деяние. Тут же, в этих уже старческих глазах, железный воин не увидел тех двух привычных бесстрашных огней. Лишь холодный металлический блеск, что разливался по всей карей радужке. Это был такой отреченный взгляд, как дуб в Иллирийском лесу. Сэто картина показалась любопытной. Сэто через бессонные ночи, через кровь и убийства добрался до Ангела, что упал у этого мужчины, можно сказать под носом, а сам он, Алхей спокоен и рассуждает о скъяргах, о апфеландцах, когда сам бог дотронулся его земли своим металлическим касанием.
- В этом письме, мне говорят собрать все войска, что у меня есть, посадить их на корабли и ударить прямо по Апфеланду со стороны моря. Жечь села, убивать людей, что были не готовы и что верили, что никогда подобного не произойдет с помощью таких же людей, что находятся при таком же мнении. Мы не носим железа. Мы торгуем, мы живем, мы женимся и умираем мирно, ведь здесь, на границе, все мы просто люди. А сейчас, мне нужно будет начать смертоубийство. Разжечь пламя ненависти, что и так разгорелось как пожар ангела. Посмотри на наше положение. Мы и так потерпаем от рейдеров, от детей горя и войны...
- Алхей Бурный, - произнес Сэто. - Я не король. Я только его голос. И не выполнив приказ моего и вашего повелителя, вы подвергнете всех людей королевств опасности, в том числе и ваших подданных. Я видел ангела, я лил кровь в его жаре. Я видел и апфеландцев и скъяргов с оружием в руках - и никто из них не походит на существо мирное. Эти еретики тоже хотят забрать себе святого ангела, а порочить его сущность из-за того, что мы "все люди", я не собираюсь. Я убивал в честь Эренея. И могу с уверенностью сказать, что нынче не время для гуманности. О том, правильно ли вы поступили, будут судить летописцы, что опишут каждое деяние тех, кто достоин зваться героем. Но сейчас - время действовать. Время сражаться. И я могу принять только ваше согласие.
Король стоял некоторое время без слов. Его лицо стало мрачнее. Он вспомнил, кто перед ним стоит. Мужчина начал гаснуть, однако после его глаза снова заблестели, в последний раз. Голос старика, уже почти без эмоций, хрипло сказал:
- Когда-то Степи Мора были зелеными, такими же, как Иллирийский Лес. Мои прадеды жили со скьяргами как с равными, они пили из чистых речных вод и чтили прелесть леса, данного нам Эренеем. А потом туда упали ангелы... Когда-то Степи Мора были зелёной долиной меж двух гор.
Сэто на миг замер, перед ним пронеслись воспоминания - полоса леса, что отделяла лазурное море от пустоши, маленькое село среди коричневой травы, желтые глаза девочки и иссиня-зелёный лес. Перед глазами появилась на миг картина долины, испещренной голубыми реками, которые впадали в море, людей что лишенные доспехов, в простых одеждах ходят среди вод. Однако потом все померкло. Ведь вновь вспомнился ангел, его божественный пожар и отвага собратьев, вспомнился Елей, что смог укротить уродливую, морную тварь и тогда все погасло, а перед глазами снова появился Алхей, трус, что вальяжно говорит про зверолюдей и апфеландцев, отказываясь побывать на поле боя и увидеть собственными глазами их "добрые намерения". Тогда Сэто произнес.
- Когда-то мы были животными, убивавшими друг друга без сознания и ради пищи. Когда-то нас не было. Когда-то мы были "безбожными уродцами". Когда-то. Теперь вы сидите в дворце, построенном руками ваших предков. И вместо того, чтобы защищать свой народ, вы взываете к прошлому. Вы трус, Алхей. Однако меня это не обходит. Мне нужно чтобы вы исполнили поручение Железного Льва. Вы сделаете это? - сказал железный воин. Он устал ждать.
Глаза короля Иллириона погасли. Он, старик, что побывал и повидал множество вещей, посмотрел на железного воина - молодого узника монастыря и бесконечных тренировок своей смертоносности. Мудрому властителю, что десятилетия держал мир и гармонию на границе теперь придется облачится в боевой доспех. Его взгляд окончательно потяжелел и он произнес.
- Да. Все будет сделано.
- Тогда я принесу эту весть Тециусу так быстро, как только смогу. Мне нужна еще некоторая информация.
- Чем могу служить? - сказал наместник.
- Наблюдались ли подкрепления из глубинных Королевств, которые бы направлялись к Ангелу?
- Пока что, они сюда еще не добрались. Встречали гонцов из Сицилиона и Вианада этим днем. К концу ночи их пешие армии будут здесь. Мы видели огни падшей звезды, сможем направить их к вам. К тому же на юге от Иллириона остановился Южный Флот. Их люди сказали, что мы сами вскоре все поймем. Как я полагаю, они ждут наших воинов на борт?
- Да, - сказал Сэто. - Какими войсками вы обладаете?
- Иллирион может выставить тысячу его лучших воинов, - ответил Алхей.
- Хорошо. Да направит Эреней ваши клинки, - произнес железный воитель.
- Воистину, - проговорил Иллирийский король весьма неестественно.
- Для вас было бы очень кстати, если бы вашему слову можно было доверять, - проговорил Сэто а следом развернулся на пятках.
- Я не несу помысла перечить Тециусу.
- Отлично. Я бы был рад увидеть вас близь ангельского пламени, чтобы и вы были им благословлены.
- В отличии от вас такой честью не обладаю, - сказал король. Он говорил не веря и Сэто устал слышать это кощунство. Он пошел вон.
- Быть может вы хотите переночевать здесь? - сказал Алхей напоследок. - Я могу распорядится, чтобы вам подготовили покои.
Парень на миг остановился. Он вспомнил, как сильно ломит его тело, как он устал. Уже будучи готовым согласится, внезапно засомневался. Еще никогда монах не обладал той свободой, которой обладал сейчас. Он вспомнил дремучий лес, вольную степь и решил, что снова спать под каменным потолком не будет.
- Благодарю за гостеприимство, но откажусь, - пробормотал железный воин. - Не буду отяжелять вас своим присутствием. А теперь прощайте.
Сэто был ангелом спасения - так его учили. Но когда воин в латах вышел из дворца - вокруг, посреди этой тихой, умиротворенной ночи, начался ад. Подобно тому, как это происходило в Сицилионе, когда парень увидел Ангела - тут тоже скорбно забил колокол, а когда Сэто выехал из крепости - дома внизу успели ожить, загореться огнями. Вокруг то тут, то там носились маленькие светлячки - то воины Алхея на конях созывали крестьянских мужей на войну. Пятна света были и у кораблей. Парень спустился в поселение внизу и услышал лай собак, детский плач, крики мужчин и женщин, ржание коней. Фигуры зашевелились в луне, что все еще стояла в зените. Конь Сэто медленно шагал, парень был как будто в другой реальности. Он повел свою лошадь снова по краю огибать крепость, на сей раз окуная копыта своего скакуна в воду. Следом ему стало тошно от новой суеты что разверзлась вокруг, тело отказывалось слушаться и принимать новый стресс. Тогда движением одних лишь ног, Сэто двинул своего коня и тот помчал, помчал вперед, по дороге, по земле, туда, к манящему своей волшебностью, Иллирийскому лесу. Он бежал и бежал, а всадник его только подгонял, ломая своей броней ветки, давая коню волю. Глаза искали дорожки, искали чудные статуи, но не находили. Казалось, они открывались только если было идти с другой стороны, со стороны степей. А колокол все бил за спиной, не давая посмотреть на этот чудный лес прежними глазами, потому Сэто продолжал двигаться, не боясь заблудится во внезапно пришедшем смятении, он внезапно только лишь захотел снова оказаться в той тишине, в которой он двигался к Иллириону.
Парень провел всю свою жизнь в каменных стенах, он слышал звон колокола каждый день, привык к нему, к той боли, что звенела в ушах. А теперь, впервые за всю свою жизнь, он увидел другой мир, свободный мир, спокойный мир. Конь под ногами вздохнул и остановился. Сэто решил его не подгонять. Осознал тогда, что колокол действительно утих. Кроны древних древ скрыли его крик. Парень замер на один миг, даже задержал дыхание. И тогда услышал, что где-то совсем рядом, тихо и ненавязчиво шипит река. Сэто повел коня навстречу к этому звуку. Блуждал недолго, луна стояла в самом зените и парень быстро нашел воду. И впрянь, целая небольшая речка с удивительно спокойным течением предстала перед ним. Вода переливалась в бледном свете звезд, казалось, что там течет чистое железо. Воитель спешился, подвел коня и дал ему напиться.
Следом снял с него седло, уздечку. Начал набирать в руки воду и мыть запотевшую взъерошенную шерсть у лошади там, где недавно сидело тяжёлое седло. После сам снял шлем, склонился, сделал глоток и удивился. Вода была такой же, как и в деревне. Сладкой и прохладной. Парень начал пить, а следом сам свалился в воду. Доспех снимать не отважился бы, но тело внутри ныло и горело. А теперь, прохладная вода пробралась сквозь все Эренеевое железо и холодными губами целовало кожу воина. Парень дал себе просидеть пол минуты, но дальше это становилось невыносимо. Усталость была страшнее пасти морного монстра, которого он видел днем ранее и она грозила утопить Сэто прямо в этой маленькой речушке. Потому, собравшись с последними силами, парень встал и начал собирать ветошь и дрова. Набрав достаточно, достал из сакв возле седла огниво, разжег костер. Взял попону из овечьей шкуры и накрыл ею своего коня. Сам лег просто на земле. Трещало дерево в костре, шуршала вода, над головой шелестели листья и горели звезды. Парень лежал и смотрел на них. В памяти все всплывали слова Алхея про зелёную долину меж двух гор.
"Странно" - он подумал. - "В писаниях эти земли извечно были либо "дикими и кишащими кровожадными тварями сумеречными лесами", либо "морными, язвенно-болезненными пустошами, где земля стонала от ветра". И только когда третий ангел свалился туда, про них написали как про "священную почву". Но речь же шла о почве, куда упал сам ангел..."
Мысли замедляли свой ход, в конце концов сознание начало покидать железного воина. Перед глазами замелькали пестрые образы - зеленая долина, тихая и родная. Там легко молится, там сам Эреней смотрит на тебя. И он стоит с девочкой из деревни, глядя, как ангел несется прямо к ним. Он горит так, что на него больно смотреть, но все же, они смотрят. А ангел все летит, летит и несет радостное послание от Эренея к ним, смертным.
Часть 6. Свежая Кровь
Окованные металлом копыта вломились в землю. Вибрация от удара разошлась по сторонам и врезалась в Cэто в череп. Зашелестели кусты. Зазвенели металлические пряжки на уздечке, лошадь громко дышала. Парень проснулся. Была ночь. Костер едва светился в синей тьме. Железный воин резко встал на локтях. Вокруг - тишина. Только сверчки и река рядом. Конь же был неспокоен. Он топал ногами, фыркал. Что-то было не так. Кожа под доспехом замерзла. Внезапно подул ветер. Его невидимая рука вцепилась в пламя и то потухло. Темнота внезапно захватила все вокруг.
Сэто слушал. Однако ничего не изменялось. Минуты проходили в таком ожидании, парень замер, словно бы каменная статуя у лесной дороги. Он не знал, где находился. Это настораживало. Усталость подкосила его бдительность и он забрел куда-то, не запоминая, какой дорогой шел. Воин прислушивался к течению реки. Иногда казалось, что чей-то вес продавливает землю и она едва уловимо чавкает, но в железном шлеме узнать наверняка было невозможно. Сэто видел редкие отблески луны в тёмной воде. Течение как и тогда, как он только добрался на эту укромную лужайку двигалось вниз, куда-то к Морной Степи. Все остальное же переменилось. Лес сменил свои краски. Утратил тепло.
Внезапно, прямо над ухом парня заржал конь. Это послужило сигналом для всего организма. Сэто вскочил на ноги, его тело пригнулось, рука дернулась к мечу, однако было уже слишком поздно. Перед глазами все перевернулось, на миг воин взлетел в воздух, а следом снова упал на землю, боль растеклась по ногам, следом по всему телу. Голова ударилась о твердую почву, сознание поплыло, а следом, чей-то немалый вес надавил на парня. Он услышал рык прямо возле своего лица и почувствовал, как что-то с огромной силой сцепилось на его глотке. Без трудностей, нечто, схватив Сэто прямо за железный горжет, замотало его головой, будто тряпичной куклой. Шлем перекосился, перед глазами все размылось, однако движения, которые тренировались годами, сработали на рефлексе. Кисть выхватила с ножен меч, сжала его, упёршись в гарду и клинок с силой вонзился в чье-то тело. Послышалось скуление, нечто отпустило шею парня, оружие Сэто прошло внутрь кого-то почти по рукоять, потом пошло вперед, расширив рану и вышло обратно. На ноги попадало что-то теплое и мягкое. В тот же миг, меч снова двинулся в атаку, еще один раз пронзив, будто иголкой тело противника, а потом застрял между двух ребер. Чей-то вес утроился, тварь завалилась на парня и её рык разнёсся вибрацией по всему доспеху.
Тогда парень отпустил рукоять клинка, в ход пошли железные перчатки. Кулак, будто молот врезался твари во что-то мягкое с твердыми вкраплениями и парень поздно понял, что то была пасть. Нечто с силой двух камней с центнеровым весом сжало руку. Заскрежетал метал, в этот миг Сэто подался вперед, чувствуя, что все еще прижат телом врага. На миг в двух смотровых щелях шлема, воин увидел чьи-то огромные жёлтые глаза и вторая свободная рука со всех остающихся сил начала бить прямо по ним. Тогда снова закричал конь, а уже через миг, его сменил предсмертный хрип. Кулак парня все снова и снова врывался во врага, тот на миг напряг свои слабеющие конечности, желая отпрянуть назад от железного воина. В этот миг, свободный локоть человека врезался прямо в мохнатую лапу, затрещала кость, а Сэто со всех сил дернулся вправо. Существо свалилось на землю, рука парня стала свободна, как и его тело.
Это были волки. Теперь он смог дать определение этому запаху. Звериному запаху, такому, как в степях, как в деревне. Воин Эренея поднялся, глаза нашли во тьме блеск копья в саквах павшей лошади. Труп дёргался, его терзали три тени. Волки были чёрными. Одним быстрым рывком, парень метнулся прямо навстречу к зверям, те отпрыгнули, зарычали, Сэто же быстро выдернул копье и тут же его тело дёрнулось вперед навстречу к первому попавшемуся чёрному пятну в синей ночи. Весь вес воина вместе с его броней свалился на правую ногу, что тоже двинулась вперед, сабатон продавил все еще горячий пепел потухшего костра, парень сделал выпад и копье словно стрела улетело вперед, мгновенно пробив насквозь череп одного волка. Его крик на одну секунду разразил тихую ночь, а следом сознание покинуло зверя. Следом ромбовидное острие вернулось обратно, все туловище воина повернулось в сторону как раз вовремя для того, чтобы новая тварь почти насадила себя на окровавленный наконечник.
Однако существо вовремя отпрыгнуло назад, ноги Сэто топтали горячий пепел в танце боя, волки кружили вокруг парня и рычали, кровь была во тьме чёрной, будто смола и она была повсюду. Парень двинулся вперед на одного из хищников, тот отбежал в сторону и в тот же миг на спину Сэто запрыгнул другой враг. В этот раз парень устоял. На миг, не обращая внимания на волка, что пытался прогрызться сквозь кольчужный воротник к его затылку, воитель пробил копьем грудную клетку другому животному, что стояло перед ним. Однако сразу следом, тварь на спине у Сэто вцепилась в кольчугу на воротнике, дёрнула воина за шлем назад, парень повалился на лопатки, придавливая собой тварь, что держалась за его спина. Та закричала от боли, но продолжала рвать кольчужные кольца, желая добраться до лакомой человечины. Зверь дернул за кольчугу и Сэто увидел, как глазницы его железной личины поднялись вверх, то же сделала и кольчуга на голове. Теперь воин почти ничего не видел. От стараний волка, что примостился сзади, шея парня оголилась и он услышал, как на него бежит второй живой хищник.
Руки нащупали копье, голова вытянулась вверх, как только было возможно, чтобы можно было хоть что-то увидеть. Парень приготовился встретить зверя, он снова заметил его голодные блестящие глаза. Однако в тот миг, когда зверь должен был напрыгнуть на поверженного воина и вцепится в его шею, откуда-то со стороны раздался вой. Завыл чей-то тонкий голос и парень увидел, как существо прямо перед ним замерло на миг. Не желая терять такой момент, парень наоборот - задвигался. Он до предела задрал подбородок вверх, сам опёршись на согнутые ноги рванул вперед, голова выскользнула из шлема и поток свежего воздуха омыл его лицо. Копье в руках направилось на замешкавшее создание впереди, насквозь пробило его левое плечо и пригвоздило его к земле. Сэто оставил копье, руки двинулись к стрелам на поясе, пальцы достали одну такую и пробили раненному зверю голову насквозь. В этот момент, вторая тварь выдала себя рыком и развернувшись через плечо, воин как раз застал её в прыжке. Его руки схватили её прямо за пасть, левая нога выставилась назад, чтобы парень не упал, а следом оттолкнула все тело вперед. Парень перехватил зверя, так и держа его за челюсть, существо свалилось на землю, рыча и дёргаясь, парень же, теперь стоя на одном колене начал разрывать рот существа. То сопротивлялось, его глаза налились кровью, а потом стал слышен хруст, верхняя и нижняя часть пасти волка разошлись неестественно широко и зверь обмяк.
Поднявшись и выпрямившись, парень вытянул лук, который наискосок обнимал его тело. Рука двинулась к колчану со стрелами и только теперь Сэто увидел, почувствовал, что его конечность кровоточит. Однако на это не было времени. Стрела натянулась, а парень пошел в ту сторону, откуда донесся вой. Он двигался вперед, оглядывая свободным от железа взглядом местность вокруг. Снова тишина, снова одна только река. Но второй раз это не сработает. Лук натянулся еще сильнее, удерживать его в таком положении не получилось бы долго, однако и сила подобного выстрела могла бы пробить лагреанский доспех. Вокруг были одни только тёмные кусты, парень прислушался. На миг, где-то послышалось чье-то дыхание, руки устали неожиданно быстро, парень развернулся в случайном направлении и внезапно, где-то в едва различимой тьме задрожала листва, стрела сорвалась с тетивы и со свистом пронзаемого воздуха унеслась к источнику шума. Оттуда же вскочила прямоходящая фигура и стрела приземлилась ровно над её головой. Существо замерло, как вкопанное, железный же воин дважды не промахивался. Вторая стрела уже была на тетиве. Парень бы убил возможного противника тут же, но тот вел себя подозрительно разумно и испуганно.
- Кто ты? - рявкнул Сэто и покинув его могучую грудь, звук разнесся вокруг, заставив незнакомца вжаться в землю.
Ответа не последовало, бронированные ботинки воина Королевств ступили в реку. Вода тут же начала карабкаться по телу парня, силясь его столкнуть и темнея от крови, которой был окроплен Сэто. Воитель чуть не упал, однако следом за несколько рывков преодолел реку и приблизился к прятавшемуся существу пояти впритык. Тень перед его стрелой, вблизи оказалась маленьким, каким-то хрупким созданием, что было одето в человеческий наряд. Что-то вроде полотняной накидки трепалось от дуновения ветра об дрожащую спину фигуры, к слову, существо от пяток и до лба тряслось.
Сэто подступил несколько ближе, удерживая дистанцию приблизительно в семь шагов - расстояние с которого можно было бы прицельно метнуть нож или что-то подобное.
- Назовись, - произнес парень уже более спокойно. - Во имя Эренея, не испытывай моего терпения, иначе я убью тебя.
С этими словами, воин натянул тетиву и от этого звука, создание перед ним задрожало еще сильнее, а потом забормотало что-то. Голос был тихим, тонким. Оно боялось резко оборачиваться, чтобы не получить стрелу в голову. Тогда Сэто разрядил лук. Он знал, что сможет обернуть это движение вспять менее, чем за мгновение.
Тень, что стояла перед ним, начала медленно и дрожа оборачиваться. Вверх из-под накидки вынырнуло два рога. И глаза были большими, ведь блестели, словно две маленькие звезды - это было все, что парень разглядел.
- Скъярг! Эренеева немилость... - прорычал Сэто и его стрела снова натянулась. - Ты разведчик? Надо было догадаться.
Тень перед ним затряслась сильнее, попыталась сказать что-то громче, однако всем, что продолжал слышать Сэто, остался тихий дрожащий шепот. Рука фигуры перед ним показала на что-то впереди. Парень прицелился. Убил бы немедля, но разведчики не дрожат.
- Уходи! Сейчас же! - с этими словами, воин пустил стрелу. Та приземлилась прямо у ног существа, перья следующего снаряда уже щекотали руку парня.
Незнакомец подпрыгнул, в одно мгновение Сэто услышал испуганный девичий крик, а потом только зашелестели кусты и от противника и след простыл. Мужчина простоял так еще несколько секунд, пока обводы плеч из двух ровных волнорезов превращались во что-то бесформенное и горбатое. Когда Сэто удостоверился, что он один, организм начал возвращаться в обычный режим. Воин начал собирать стрелы. Последнюю пущенную достать оказалось легко, предыдущая же застряла в дереве.
Когда парень напрягся, чтобы выдернуть её, оказалась, что та его рука, которая побывала в пасти у волка жутко болит. Перчатка была растерзана, запястья были искусаны зверем. Тогда Сэто двинулся обратно к трупу коня и с каждым шагом он чувствовал, новые и новые повреждения. В районе живота, разошлись пластины, несколько из них повредили еще стрелы во время корабельного боя, следом немало сильных ударов врага во время сражения близь ангела, разогнули металлические нити, которые их скрепляли. Волки завершили это дело, латы в некоторых местах разошлись, там уже блестели бронзовые кольца поддоспешника. Кольчуга была новой и не помнила тех шрамов, что крылись под ней, а вот железо - оно помнило все.
Как оказалось, звездный доспех не был неуязвимым. Клинки, клыки, стрелы - все это гнуло латы. По крашенному металлу, высекая искры проносились острия мечей и броня светлела, принимала в местах попаданий свой истинный облик. Потом, тот, кто ранил воина Эренея умирал и уже его кровь омывала эти борозды. Кровь там запекалась, засыхала и заполняла выбоину. Так, на доспехе исчезали следы, в горячке боя, воин в нем становился будто бы освежеванным. А потом, когда вода омывала броню, снова показывалась настоящая личина лат - истерзанных, посеченных клинками. В мирное время, доспехи с былых войн чтились свыше новых. Считалось, что они несут в себе память о великих боях и великих свершениях. А шрамы на них вечно казались Сэто скорее отметиной о победе, символом стойкости железа, но никак не воспоминании о поражении, от которого спасла лишь тонкая пластина стали. Парень видел ровные следы от ударов сабель и фальшионов, отметины от сломанных копий и лопнувших стрел на древней броне. Но все это оказалось далеким от реальности. Доспех гнули, дробили вместо ребер парня, наручи рассекали и прокусывали, но вместо них могли оказаться его руки и пальцы. Звездный металл действительно спасал жизнь ценой себя самого. Если бы не он, Сэто уже сотню раз был бы мертв. Но казалось, в той бойне, которая уже начинала бурлить вокруг, даже железо рано или поздно подведет. Казалось, доспех парня уже успел повидать больше, чем древние реликвии пелетов. Впервые Сэто понял настоящее применение этих лат, не как символ верности богам и не как образ величия. Впервые великолепный лагреанский доспех превратился в простое средство для сохранения своей жизни и впервые захотелось стереть все шрамы, что напоминали о доблестных победах, ведь броня начинала давать слабину. Её перековывали редко, она была чем-то святым, что несло воспоминания часто не одного, а многих воинов. Но святость меркла перед холодной мыслью рассудка.
Руки рвали окровавленную попону на трупе скакуна. Конь умер быстро, ему перегрызли глотку. Сэто положил раненную руку в поток воды и река едва заметно потемнела. Потом парень перевязал конечность, чувствуя как ворсистая ткань касается ран. Следом он нашел свой шлем, выдернул из трупов меч, копье, вернулся за стрелой в дереве, прислушался. Снова было тихо, но теперь парень не был уверен в том, действительно ли это естественно. Наконец, выцепив из древа наконечник, он огляделся. Вспомнил, как таинственный незнакомец указывал рукой куда-то в том направлении, в котором теперь смотрел Сэто.
Мужчина решил проверить, что там. Не возвращая железного клинка в ножны, держа его наготове, он двинулся вперед к кустам. Там чуть не свалился - оказалось, за ними был небольшой обрыв, слишком небольшой, чтобы разбиться от падения в него, но вполне достаточный для того, чтобы сломать себе какую-нибудь кость ноги при спуске. Однако, хватаясь за корни кустов, Сэто все же двинулся вниз, понимая, что он все равно заблудился и нужно куда-то идти. У него оставался еще день до того, как он будет обязан вернутся обратно к армии Тециуса. Однако конь скакал через лес куда медленнее, чем могли бы идти корабли Южного Флота, потому Сэто понимал, что вернутся нужно будет как можно скорее, хорошо бы к этому утру. Король должен был узнать о том, что Алхей выдвинулся до того, как воины Королевств высадятся на территориях Апфеланда. А теперь парень остался сам-один, на своих двоих, еще и с открытыми ранами. С другой стороны, он отдохнул.
С этими мыслями, сверкающий звездами в ночи воитель закончил свой спуск, наконец оказавшись внизу обрыва. Он успел спустится на высоту двух собственных ростов и теперь осознал, что обратно вряд ли поднимется. Возможно, он угодил в ловушку скъярга. Сэто пожалел, о том, что прогнал существо. Лучше было бы его связать и заставить вывести на нужный путь. Теперь же парень был один. Он решил двинутся дальше, в том же направлении, ведь он все еще находился на склоне и ему так или иначе, нужно было спускаться с горы. Так, в новом спуске прошло еще несколько минут, полных лязга лат и стука камней, что падали вниз и бились о могучие деревья.
А следом, незаметно для себя парень в какой-то миг наступил на мощеную каменную кладку. Он оглянулся вокруг и тут же признал горную тропу, подобные которой он уже видел раньше. А прямо возле него, неразличимой тенью над дорогой нависла статуя. Все та же. Козел с человечьими глазами и мохнатым телом. Парень выпрямился, встал. Зашагал по вымощенному камнем пути.
Сэто теперь терзали сомнения. Он только лишь и думал, кем был тот скъярг. Он вывел его на эту тропу, по крайней мере, именно так теперь казалось монаху. В голове мелькали воспоминания о силуэте этого существа, о его дрожащем теле, но ярость боя смыла большинство деталей. В сознании остался призрак среди ночи, с двумя небольшими рогами. В голове внезапно всплыла девочка с деревни. Воин несколько прибавил ходу, отбросил глупые мысли. Деревья же нависали над ним, однако покуда тропа вела все ниже и ниже - все больше и больше неба проклевывалось между пышной листвы. А с каким-то шагом Сэто, кроны внезапно разошлись и парень как на ладони увидел Степь. Она была близко, в полусотне полетов стрелы, может немного больше. И на этом плато в глаза отчетливо бросались два огненных ока - одно прямо перед взглядом странника, второе значительно левее.
Во втором без трудностей парень разузнал ангела, ведь там собрались чёрные даже для ночи облака. Второй же костер не мог быть ничем иным, кроме как деревней скъяргов. До неё было действительно недалеко, да и тропа была прямо напротив поселения, нетрудно было догадаться, кто её проложил. Значит велика вероятность, что разведчик был из деревни.
Сэто направился вперед. Его маршрут немного изменился, он решил сначала зайти к дикарям. Оттуда до ангела было совсем недалеко, по крайней мере так казалось с высоты древней горы. И спустя несколько часов из зарослей возник путник, что звенел металлом Эренея, что был окроплен кровью врагов и что двигался так же уверенно и необратимо, как солнце, что уже тоже начало вставать.
Глава 7. Сокол и Змея
Восставшая из ночи звезда теперь не была милосердной. Погибла роса, истлел ночной холод и тепло, что зародилось где-то далеко за горизонтом, сейчас несколькими слоями охватило землю. Трава засохла, как и раны, доспех стал печкой. Как раз после рассвета, он вышел из леса, однако быстро понял, что пламя звезды было слишком страшным. Пришлось снова зайти в заросли и идти по ним. Ориентируясь по дымам, что источал Ангел, парень прошагал так до полудня, потом остановился приблизительно там, где должна была быть деревня. По его рассчетам, теперь он должен был быть между армией Тециуса и поселением аборигенов. Пойти по жару не получилось. Оказалось, металл вне морского бриза нагревался до слишком больших температур и парень задыхался в доспехе.
Снимать же его было нельзя. Это был обет, данный самому Эренею, ведь металлическая броня стала его кожей. Возможно было открывать лишь некоторые части тела. Да и броня была слишком сложной, её трудно было как-то сложить, для того, чтобы донести на себе. Обдумав все возможные варианты, воин решил устроить привал. Так он вздремнул еще несколько часов, аж пока солнце не опустилось со своего трона на зените и не осветило то место, где еще недавно была тень и где заснул Сэто. Увидев это и осознав, что стоит поспешить, парень снова двинулся в путь.
Однако вскоре понял, что это было зря. Огонь звезды все еще был слишком сильным. Но понять это почувствовать уже когда Сэто слишком далеко отошел от гор. И теперь он шел по выжженной днем пустоши и едва ли видел, что было впереди. Однако нужно было идти. Оставалось немного. Пот с головы стекал куда-то вниз, в недра доспеха, где его уже было не смахнуть. Кровь на железе стала коричневой. Как оказалось, её было много, по всей броне. Парень был мало похож на того, кем отсюда выходил. Его доспех потерял строгость очертаний. Теперь Сэто мало напоминал разумное существо. Это было нагромождение окровавленного металла, которое неустанно двигалось вперед, со звоном сочленений продавливая сабатонами пыльную землю.
Должно быть, парень был близко. Должно быть. Если направление было правильным и если только тот огонь факелов в пустыне, что расцвел посреди синей ночи, предвкушающей рассвет был настоящим, а не бредом израненного сознания, то совсем скоро, горизонт должен был начать толстеть. Однако он оставался ровным и это настораживало. Сэто не мог знать точно, где находится и ориентировался только по горе, что все еще висела над его спиной. Воздух вдалеке плавился и воин все больше и больше осознавал, насколько большой ошибкой было выйти так в чистое поле на такое солнце. Однако он не знал ничего этого, не видел, не слыхал, что где-то даже после полудня свет звезды может быть так немилостив. В тех краях, откуда сам он - никогда не бывает подобного жара. Ведь близь Сицилиона море да река, здесь же пустошь. В этих Степях даже краски вечно темные, будто бы старые, утратившие жизненные соки. А там, в столице, зелень правда зелена, она прямо светится этим цветом, самой жизнью. И облака. Какие же там облака! Они летят, они бегут куда-то, ведь они свободны, они легки и тонки, как шелковая простыня. Сквозь них легко глядит на зеленые луга солнце, а они только несутся и несутся, куда-то от моря на север. И небо голубое-голубое, светлое, такое безмятежное и радостное, что улыбка сама приходит к лицу, когда на него смотришь.
И только ночью все это утихает, теряет красок. Здесь, в Степях - наоборот. При всех тех вещах, которые Сэто успел увидеть за последние сутки - день тут был невыносим. Он предвещал беду. Так казалось. Парень ориентировался по дымным облакам, что поднимались от ангела, сам же шёл несколько правее, желая сначала пройти через деревню. Со временем, тёмные облака становились все более отчетливыми. И наконец, в плывущем взгляде сгорающего Сэто появилось то, к чему он так долго шел. Впереди, из искаженного жаром горизонта, начали всплывать синие постройки. К тому моменту, уже начались молодые сумерки. Но броня уже нагрелась и пускай, солнечный жар перестал быть таким страшным, парню это помогало мало.
Хотелось пить. А там, в деревне, должна была быть чистая, пресная вода. Та самая, сладкая, такая, которой он еще никогда раньше не пил. И девочка с бантиком на своих рогах. А еще прохлада. Шаг за шагом, ноги, закованные в потрепанную броню, несли парня навстречу к цели, деревня снова поднялась вверх высоким храмом с мельничной башней с одной стороны, а потом рост её вверх остановился, начали появляться детали. Колос всходил подле маленьких домов из песчаника, в конце концов, уже виднелись фигуры, снующие посреди пшеницы и снова посреди потрескавшейся земли появились вытоптанные тропинки, что будто змеи вились между колоса. Сэто вошел внутрь деревни с её западной стороны, совсем не оттуда, откуда из неё выходил. Он шагал, едва пребывая в сознании, жар солнца сильно утомил его. Его взгляд теперь искал только одно - воду. И будучи ведомым этим примитивным желанием, путник двигался вперед, выискивая глазами заветный колодец. Минуя удивленные взгляды, кланяясь на рефлексе в жесте приветствия, он двигался как мертвец, не замечая перед собой ничего.
Наконец - перед глазами предстала "главная площадь", сам центр деревни, где и была вода. И тогда сознание загорелось, кровь в висках запульсировала, каждая клетка его организма завыла, затерлась изнутри о доспех, в жажде той прохладной влаги, которая была где-то там, под землей. Придвинувшись к колодцу, парень начал набирать воду. Из его недр скоро вынырнуло ведро, что заблестело своим содержанием в свете солнечных лучей. Сэто достал его, снял шлем и начал выливать воду на броню. Броня шипела, жар отступал. В какой-то момент, засохшие губы воина задрожали и он понял, что не может больше смотреть, как выливается это сокровище. Он жадно припал к воде и пил, черпая её руками пытаясь не обжечь о наручи рта. Сначала он делал это расторопно, так, будто бы все это могло исчезнуть и нужно было успеть забрать это богатство, пока оно не испарилось под взглядом яркой звезды наверху. Однако его глотки становились все тише, его тело все больше распрямлялось, ведь вода никуда не уходила.
В какой-то миг, парень утих. Он просто замер, поняв, как тихо было здесь все это время. Скрипела мельница, изредка, беглый порыв ветра, что просачивался по улицам внутрь поселения, поднимал пыль. Шелестел колос где-то там, в невидимой дали. А следом, застучали древка, послышались возгласы и в тишине родилась песня. Как и тогда, когда парень бывал здесь впервые, несколько девичьих голосов зазвучали в унисон. Одна из девушек заводила, остальные подпевали, мелодия была простой, однако по своему волшебной. Эта музыка пробивалась сквозь стены домов как вспышка света. Ведь больше не было слышно почти ничего и только вновь, раз за разом на миг в слухе воспламенялись эти голоса, мелодия поднималась на верх, затихала на какую-то секунду и тогда казалось, что она исчезла насовсем и навсегда, но то лишь девушки набирали воздуха в грудь, чтобы снова продолжить.
Сэто замер так на миг, а просидел долгие минуты. Здесь, был покой и здесь не было перемен. Здания стояли вокруг, крутилась мельница, да и все. Ничего не происходило, словно бы поселение сейчас замерло на краю вечности. И даже мелодия песни повторялась, расцветала и засыхала, о чем пели скъярги, парень не знал и потому для него это звучание было лишь странным, чарующим шумом. Странно было, как погибал от жара Сэто и как сейчас, в солнцепек, эти дикари вышли в поле, запели песню. Должно быть, они имели свои методы, как бороться с этим пламенем, или быть может, просто не имели выбора. Возможно колос умирал, возможно то была традиция. Казалось, здесь, в таком гипнозе могла пройти вся жизнь. Хотелось только лишь сидеть и слушать так, Сэто бы и просидел, но в какой-то миг, тени на земле предательски сдвинулись от взгляда солнца. И в тот миг, а может спустя еще некоторое время, внезапно, тишину разразил перестук копыт. Даже в ведре задрожала вода.
Вероятно, это была тяжёлая конница. Задержка между шагами лошадей была короткой, на конях сидели бронированные люди. Должно быть, гетареане. Парень встал, его тело выпрямилось, теперь он снова был железным воином, несущим слово Эренея. Он двинулся навстречу к стуку лошадей, что в какой-то миг стал громче, чем песни, или же песни попросту утихли. Зашевелились дома, из некоторых из них вышли люди, что уставились на Сэто, тот беззвучно им отсалютовал. Где-то там, за зданиями, парень услышал какие-то возгласы. И вот, стук копыт дошел до своего апогея, потом утих, парень двинулся коням навстречу и замер.
Он услышал говор всадников. И это не был его родной язык. Внутри все быстро провалилось куда-то в бездну. Это были слуги Апфеланда. А Сэто, потеряв внимательность, почти что вышел прямо к ним. Однако то, что сейчас он оставался незамеченным, не значило, что так продолжится. При том, что он был воином из чистого железа, одолеть целый конный разъезд он не сможет. А это значило, что его смогут пленить, в конце концов, забрать доспех. Парень резко обернулся. Он был рад, что его почти никто не увидел. Лишь несколько скъяргов, но те уже прошли куда-то вперед, навстречу к новым пришельцам. Глаза забегали по зданиям и тут же нашли самое большое строение, то, что было с мельничной башней. Оно было тёмным и построенным с любовью. Так строят только храмы.
Парень двинулся туда, пытаясь сделать это бесшумно, однако быстро. Его руки были на клинке, однако он быстро понял, что все обернулось совершенно не в его сторону. Руки, закованные в латы налегли на большие двери и он на миг задумался, стоит ли пытаться найти убежище в подобном большом знании. Однако он точно знал, что если это был храм, то он оставался вхожим для всех. Двери открылись и в этот же миг, парня захватила тьма и прохлада. Голова по привычке поднялась вверх, желая увидеть там Эренея. Однако потолок был тёмным и монотонным. Но тут, внезапно, красками заиграли стены.
Нет, это все же была церковь. Сэто осознал это тут же, как только его беглый взгляд пробежался по стенам вдаль помещения. Ведь только ради одной вещи, человек будет так много кропеть, так много стараться. А в этом здании, посреди абсолютной пустоши, на стенах горело золото и серебро. "Как странно" - подумалось Сэто. Ведь тут, безбожие уродцы тоже поклонялись некому, при всей своей животной натуре, они тоже могли обратить взор к звездам. Взгляд парня бегал по украшенным стенам, поднимался выше, а следом опускался. Серебром тут сияли звезды, а там вверху, в конце помещения, в свете свечей находилась фигура, вокруг которой золотой нитью была оплетена стеклянная мозаика. От этого и от тусклого огня, что давал помещению некоторое количество света, саму фигуру не было видно, глаза слепила золотая нить, точно так, как это делает солнце, которое было слишком горячо, чтобы на него даже просто смотреть. Тут все было то же и Сэто, околдованный этой картиной, задвигался вперед, пытаясь преодолеть игру света. Однако блеск золотых нитей становился все сильнее и сильнее, казалось, там, между фрагментов мозаики ничего нету, однако в какой-то миг, как по чьей-то невидимой воли, слепящий свет исчез, а перед Сэто предстало существо, которое заставило его прочесть в голове молитву. Там на том месте, что было достойно самого Эренея, восседала тварь с козлиной мордой и человеческими глазами - то было то же существо, каменное изваяние которого воин видел в лесу. Пришелец отвернулся. Все это было странно и кощунственно. Мир, который заканчивался на границе Королевств, на словах, написанных на старой, намоленной книге, быстро становился все более и более хрупким, трудно было удержать в голове все те обеты, что были даны и вписать в систему с ними столько много нового, что успело появится за последние дни. Однако это должно было подождать. Сейчас угроза исходила извне божьего дома. Парень зашел глубже в храм, не закрывая двери, чтобы видеть то, что происходит снаружи. Сам он был скрыт тьмой, на то была его надежда. Сэто оставался в напряжении, он прислушивался к звукам, которые доносились с улицы. Внутри был холод и тишина, снаружи же нарастал шум. Парень увидел, как первые аборигены выбежали на площадь перед ним, постоянно оборачиваясь назад. А следом за ними, в свете солнца появились чёрные тени.
Пред взором Сэто появились вычурные доспехи, зелено-тёмного цвета. Они были массивными, широкими, их паульдроны расходились в стороны двумя мечами. Железный воин королевств замер так, как замирал во время караула небосвода, так как было, когда узрел ангела. Его божественный металл, слился с серебром на стенах, что символизировало звезды. Воин старался не выдавать себя движением, только лишь глядя через смотровые щели своего доспеха. Снаружи он казался только тенью, это играло на руку.
Впереди же, на площадь высыпали жители деревни, окружив носителей доспехов, подобно тому, как они это делали с конвоем королевств. Самих воинов, что были закованы в зелёно-чёрную броню было достаточно много. Большинство из них ступали на своих двоих, вели коней рядом, другие же, сидя на своих скакунах и будучи вооруженными длинными ромфеями, отгоняли скъяргов. Впереди, самым первым шагал человек, чьи латы были несколько украшены золотом. Его походка была уверенной, иногда он оборачивался и отдавал какие-то команды на апфеландском языке.
Апфеланд прибыл в Степь. Сэто понял это сразу. Процессия же задвинулась вглубь площади за поле зрения железного воина, парень же видел только её хвост. Он утих и думал, что предпринять далее. Противник был близок, он был хорошо вооружен, всадник с той же ромфеей мог легко пробить лагреанский доспех, с таким соотношением сторон, парень пал бы, даже если бы он был пелетом. В это время к площади стекалось все больше дикарей. Некоторые из них оборачивались к церкви, но видимо, действительно игра теней скрыла Сэто, ведь никто не останавливал на дверном проеме свой взгляд. Странно было, что сам храм был пуст. Но это было не важно, главное было - что он почти незаметен.
В какой-то момент все затихло, а следом, Сэто услышал, как кто-то заговорил на языке скъяргов. Этот голос был чистым и величественным, возникало ощущение, что это не был абориген. Он вещал что-то, умело клацая и щелкая своим языком и зубами, однако даже так слышалось, что его ротовая полость для того не была приспособлена. Когда некто произнес свои слова, послышалось много возгласов. Видно, дикари не были с чем-то согласны. Тогда тот, кто говорил до этого, продолжил, тоном весьма агрессивным. Послышалось ржание лошадей, какие-то быстрые фразы на апфеландском. Сэто мог только догадываться, что говорили противники, однако здесь не нужно было понимать слов. Наиболее вероятно, воины вражеской страны решили занять деревню, или же не позволять аборигенам давать воду Королевствам. Обладать роскошью вроде колодца в подобной пустоши было очень опасно.
Железный воин, так и замерев в ожидании, услышал теперь чистую речь скъяргов. Кто-то другой заговорил и голос этот был старым, подрагивающим, но грозным. Не Сэто задвигал своими ногами, однако парень лицезрел, как взор его приближается к выходу, а рука ложится на рукоять меча. Вид открывался все лучше и лучше, а главное - казалось, никто не обращал на него внимания. Видимо слова, которые произносил старик-скъярг имели такое большое значение как для дикарей, так и для воинов, что взгляд каждого сосредоточился на том, что происходило внутри самой толпы.
Парень не желал высовываться наружу, все еще скрываемый тенями монастыря, он только желал оценить ситуацию. Противников было слишком много. Восемь всадников, лошади окольчужены, еще столько же парень насчитал среди рогатых голов скъяргов. При нем все еще был меч и лук, но это было не то оружие, которого бы хватило против целой маленькой армии. В тот момент, когда Сэто оглядывал обстановку, снова заговорил кто-то из Апфеланда. Парень увидел, его, как и следовало было ожидать, то был воин в золоченных доспехах. В тот миг, Сэто осознал, насколько предвзято они, Королевства, относились к степному народу. Их враг был куда более предусмотрителен и нетрудно было догадаться, что скъярги охотнее будут снабжать водой не набожных и отстраненных воителей Сицилиона, а тех, кто хотя бы знает их язык.
Однако, в это же время, Сэто увидел, что настроения среди дикарей начинают ухудшатся. Парень заметил, что многие из аборигенов держали молоты, серпы, какие-то орудия труда. Это было ничтожно мало, для того чтобы оказать сопротивление апфеланду, однако дикарей было около ста пятидесяти человек, латников же до двадцати. И Сэто видел, как что-то вроде дрожи прокатывается по телу скъяргов с каждым словом воина, в золоченых латах. С ним продолжал спорить некто, видимо, старейшина села. Их разговор накалялся, однако с учетом того, что апфеландцы все еще не пролили кровь, пока что, условная дипломатия продолжалась.
У Сэто не было лошади, он не смог бы убежать. Спрятаться тоже было рисковой идеей. Если скъярги придут к согласию с Апфеландом, то могут выдать, а то и убить Сэто, к тому же, сейчас противник был уязвимее, чем когда либо. Так или иначе, парень находился близко к своей гибели и трудно было представить, какое предпринятое действие приведет к наилучшему исходу. Однако тот, что скрылся в храме, оставался железным воином и он был готов и рад погибнуть за свою страну, если это принесет ей благо. Сэто вновь окинул толпу взглядом, в этот момент старейшина снова запротестовал и всадники с ромфеями снова обернулись вокруг, подняв свои клинки, показывая, что они готовы опустить их прямо сейчас. Однако потом старейшина заговорил тише, кавалеристы отвернулись и парень понял, что ему нужно было действовать.
Сэто снял с себя лук, положил стрелу и натянул тетиву. Острый бронзовый наконечник нацелился прямо на одного из всадников. Ему нужны были крики и паника, потому наконечник стрелы отодвинулся немного в сторону и ниже от тела всадника, следом тетива с ропотом натянулась еще сильнее, парень покраснел от напряжения и в этот миг руки отпустили стрелу, она с тихим свистом улетела навстречу к одному из за мыкающих всадников. Если Сэто и умел делать что-то хорошо - так это сражаться. Он не промахнулся. Снаряд, несясь прямиком к лошади, своим кончиком зацепил и всадника, он повредил его ногу, а следом врезался прямо в коня. Когда стрела с хлопком пробила кожу животного - уже её сестра уже села на тетиву и унеслась к тому же всаднику почти в то же место. В этот миг конь встал на дыбы, но парень это предвидел и стрела ушла в нужное место - поврежденная кольчуга на ногах не выдержала второго попадания и таки позволила острому наконечнику разрезать ногу врага. Сам конь закричал от боли. Вокруг вспыхнула паника. Лошади поддались крику собрата, занервничали и тоже закричали, всадники хотели развернутся, отойти назад, но раненный конь был замыкающим в колоне кавалеристов и он носился туда-сюда, пытаясь выбраться из толпы, таким образом закрывая остальных всадников между скъяргов.
Осталось три стрелы. Одна из них со свистом вонзилась в бедра другому коню, животное брыкнулось, закричало, встало на дыбы, а потом свалилось, убив, либо ранив своего всадника. В этот момент произошло то, чего желал Сэто. Апфеландец в золоте перестал говорить что-либо на языке скъяргов, теперь его речь была на его чистом родном языке и он перестал смотреть на скъяргов как на участников переговоров. Первая мысль, которая пришла бы к кому угодно в его ситуации - что дикари решили вырезать их делегацию. Потому живые всадники применили свое оружие по назначению, взмахи длинных загнутых клинков лишили нескольких дикарей голов. Закричали женщины, заплакали дети, а мужчинам не оставалось ничего, кроме как защищать свои семьи. Они побежали вперед, кто с чем и начали как могли отгонять противников. В этот момент, Сэто показал себя. Он выбежал наружу и понесся вперед, там он увидел скованных толпой всадников. Сблизившись на расстояние около пятнадцати шагов от кавалеристов, его лук поднялся, а следом, со звоном металла у двоих апфеландцев в груди зачернели стрелы. Лук упал в землю за ненадобностью, его тут же начали топтать полу-ноги, полу-копыта скъяргов. Дикари бежали и парень видел ужас в их глазах. Однако то были не все. Многие сражались.
Сэто побежал вперед, перед глазами появился небольшой пробел между телами аборигенов и парень нырнул в него. Там он увидел воина в бронзовой броне, да со щитом наперевес. Он замахнулся на какого-то дикаря, взмахом своего клинка отсек ему руку. В этот миг Сэто со всей силы навалился на него и не готовый к подобному, апфеландец пошатнулся, а следом упал. Железный воин поднял свой меч и обрушил его рукоять на шлем противника. Несколько таких ударов выгнули металл, оттуда полилась кровь. Парень мгновенно выдернул вражеский щит и тут же этим новым оружием оттолкнул нового ошеломленного противника. Апфеландцы не ожидали встретится с подобным цельнометаллическим сюрпризом, однако это удивление быстро проходило.
Сэто вжался обратно в порядки скъяргов, отбиваясь от поступающих в него ударов. Под ними же, он начал продвижение навстречу к выжившим коням. Они были самой серьезной угрозой, с остальными же дикари имели шанс справится. Там где в начало боя была пехота, враг был зажат в клещи и вражеских воинов просто давили друг об друга, хотя сами скъярги несли тяжёлые потери. Все, что было надобно железному воину - чтобы эта бойня продолжалась и каждый из тех, что находился здесь, руководствовался одними только инстинктами. Пока перед каждым скъяргом есть враг, который желает его убить, он будет бороться за свою жизнь, не думая о побеге. Парень же добрался до первого всадника, он подошел сбоку и в этот миг его оружие тут же сделало рубящий удар прямо по лошади. Огромной красно-розовой бороздой лезвие прошлось по шее животного, на которой была бронзовая кольчуга.
Броня не выдержала, конь закричал, а в щит Сэто врезалась ромфея. Рука задрожала, однако тут же парень нанес удар ноге скакуна и тот свалился вниз. Тут же оружие Сэто вошло врагу в шею сзади, а парень двинулся вперед, минуя истошно кричащего умирающего коня. Нового всадника воитель нашел между скъяргов и Сэто вновь начал ранить лошадь, однако то было существо очень выносливое и пока парень желал пробиться сквозь его броню сбоку зашел еще один наездник. С каждым полученным ударом, Сэто прогибался вниз, отступая вновь к скъяргам. В какой-то миг, одного из всадников ударила коса, что своим острием под прямым углом вошла в спину. Всадник закричал и обмяк, видно, задели сердце. Железный воин увидел, как несколько скъяргов уже вооружились ромфеями и одна из подобных врезалась во второго всадника, что навис над парнем. Дикари не ранили животных, целясь исключительно в апфеланцдев.
Враг был зажат и разбит на несколько частей. Двое-трое пеших латников, будучи окруженными, были забиты насмерть. С конными воинами происходила подобная история. Этого бы никогда не произошло, сражались бы они в чистом поле, однако казалось, что ситуация складывалась в пользу Сэто. Однако там, впереди, где происходил диалог со старейшиной и золоченым апфеландцем, осталась организованная оборона. Семь человек в чёрно-зеленой броне сплотились в круг и отгоняли мечами и топорами скъяргов. Но бой не должен был останавливаться. Парень положил железный меч в ножны, бросил щит и забрал у одного из павших всадников ромфею. Следом, ступая ногами по мягкой плоти покойников, он двинулся вперед, навстречу к оборонительному кругу. Там его сразу узрели, несколько криков заставили формацию закрутится и навстречу к Сэто выставили копья. Одно из них держал воин с позолотой.
- Пёс Тециуса! - закричал он на родном железному воину языке, парень же только с ревом отбросил одно из копий взмахом своего двуручного меча. - Надо было догадаться, кто устроил это кровопролитие.
В парня пожелали впиться копья и его клинок раз из раза бил по ним, пытаясь перерубить древко. Скъярги давили с других сторон.
- Мы пришли сюда чтобы избавить это место от живодеров вроде тебя. Мы пришли к этим людям с миром!
- Ты лжешь! - проревел Сэто и его оружие разрубило два копья. - Я Его клинок! Я Его острие! А ты лишь новый лжец! Лишь новый червь, лишенный света Эренея!
Ромфея двинулась вперед, будто бы игла, оружие прошло между щитов и врезалось в что-то мягкое внутри. Не дожидаясь, пока в него прилетит удар топора, парень выхватил железный меч и продолжил давить противника, вжимая его в толпу скъяргов с другой стороны.
Апфеландец закричал что-то на языке дикарей и парень понял, что действовать он обязан как можно скорее. Сэто сблизился еще сильнее с противником, в него тут же вонзились острия клинков и топоров, но железо держало удар. Почти что голыми руками, парень схватил воина в золоте за плечи, выдернул его из боевого соединения, тот толкнул его щитом, а потом попытался поднять его на нем, однако рука Сэто со всей дури ударила воину по шлему. Апфеландец ослабил хватку, а Сэто теперь уже мечом разил своего противника. В этот момент, лишившись одного своего защитника, схлопнулся оборонительный круг противника. Там людей попросту давили ногами и грызли зубами. Сэто же, достав себе из той мясорубки себе "трофей", воевал с ним на мокрой от крови земле. Враг слабо сопротивлялся, с его шлема лилась кровь, но апфеландец лишь продолжал говорить на странном дикарском языке. Парень пнул врага ногой, тот упал на землю. Сэто замахнулся мечом и со всей силы обрушил его врагу на горло. Там был тонкий бронзовый горжет, но первый удар он выдержал. Тогда железный воин продолжил бить и бить противника в то же место, а его тело трепыхалось от могучих ударов, но рот его не закрывался, он продолжал что-то говорить.
- Замолчи! - прокричал Сэто его глас поглотил глас апфеландца. - Замолчи!
И с этим выкриком клинок воителя королевств снова вонзился во врага. Горжет разошелся на две части, дальше была только лишь кольчуга. Руки обхватили меч двумя руками и последний, фатальный удар свалился на посланника вражеского королевства с силой молнии. Зазвенел металл, затрещали кости.
Шлем врага звякнул о землю, клинок Сэто отрубил шею целиком. Парень застыл на миг, следом взял шлем и вытряс оттуда голову. Та кровавым обрубком упала на землю. Шлем нужен был, как дар Железному Королю. Воитель оглянулся вокруг. Кажись, бойня утихла. Вокруг, десятки желтых глаз смотрели на него. Беззвучно, но пристально. Парень поднял шлем противника. Кто-то из скъяргов зарычал, но далеко немногие. А следом, Сэто посмотрел вниз.
Там была жуткая картина. Земля была усыпана трупами. На ней одиноко лежали волосатые руки, ноги, чьи-то тела. Большие, широкоплечие, мужские и маленькие, тонкие девичьи. Где-то можно было разглядеть мертвые, кукольные глаза, рты, открытые в ужасе. На месте, где был старейшина, остались только лишь кровавые ошметки. Вокруг, куда лишь не погляди, картина была одна отвратительнее другой. На каждого повергнутого апфеландца приходилось трое скъяргов. А кроме мужей, там были и дети. Парень обратил внимание на одну отрубленную голову, повернутую к нему затылком. Она была вымазана в грязи и крови, укутана в длинные волосы. Два тонких рога упирались в землю. Поднять её Сэто не рискнул. Вместо этого, в тот миг, он обратил внимание на другую деталь. Воин поглядел на свой клинок и застыл на несколько секунд. От его меча осталась только половина, он треснул и разломался почти ровно пополам.
Даже железо предало в этой бойне. Но у Сэто не было времени на то, чтобы что-то осознавать. Обломок меча зашел в ножны, парень нашел его вторую часть, засунул в колчан на поясе и ступая по трупам, тут же нашел одну из нетронутых лошадей. Запрыгнув на неё, как только это было возможно быстро в железных латах, парень подобрал поводья, а потом конь сделал несколько шагов и побежал так быстро, будто бы парень убегал от того смертоубийства, которое учинил.
Но Эреней был с ним, а уходил он от безбожных.
Глава 8. И буря к нам придет
В одиночестве, посреди коричневатой степи, что будто море в штиль, было плоским, но все еще рельефным, неслись две пары копыт. Подковы на их концах давили землю, прибивали ниц полынь и оставляли след, что должен был при дуновении ветра исчезнуть за считанные секунды, умереть, будучи погребенным под слоями пыли. И ветер дул, пригибая жесткую траву, поднимая частицы земли в воздух тёмными облаками, прижимая всадника, сотворенного из чистого металла. Сэто бежал, туго подобрав поводья, из-под упряжи коня хлестала желтоватая пена. Лошадь уставала, она стонала с каждым новым рывком, но то было воителю неважно. Его глаза высматривали конечную цель. Взгляд, что с недавних пор стал тревожным, носился, будто сокол по коричневатой пустоши, но ничего кроме неё не видел. Все же, что оставалось видимым, все что выдавала ангела, спрятавшегося где-то за темным горизонтом - было пламя, чей незыблемый огонь полыхал, как в тот самый момент, когда Сэто увидел его впервые.
Солнце опускалось вниз. Дымы на небе, что теряло свою голубизну, превращались из серых туч в темные столбы. Когда он последний раз их видел - он был один. Теперь их было несколько. И парень гнался навстречу к ним, убегая от заката. Он убегал от покоя ночи и кровь под его кожей нашептывала ему боевую песню. Молитва, звучавшая в голове, была искреннее любой другой, в любой другой день. Ведь так, как сегодня, в помощи Эренея парень не нуждался никогда. Действительно, просить владыку помочь днем, посреди покоя, счастья и прохлады храма - то было кощунство. Нет, там нужно было славить Всеотца, ведь он принес жизнь ему, отцу его и отцу его отца. Однако здесь, сейчас, Сэто впервые ощутил, что действительно не может сполна справится со своей тревогой в одиночку. Гончие Апфеланда прибыли сюда, к его королю, к его Ангелу, а он еще даже не может их увидеть. И потому парень мчал, как не мчал еще никогда, а в глазах его, что отливали тревогой, можно было прочитать к тому же и стремление. Стремление защищать. Стремление убивать. И задыхающийся конь под его ногами теперь уже не был конем, лишь животным, инструментом для достижения цели. И трупы тех, кто умер от его руки и по его вине теперь не весили ничего, и предсмертные взгляды не лежали на его душе, они унеслись обратно к глазам, которым принадлежали, они сгнили и были съедены червями, что барахтались в грязи. Теперь он был воплощением железа, венцом стараний многих кузнецов и проповедником, рубином в железном перстне короля, что прикасался к рукояти меча, меча всех Королевств!
Лошадь остановилась, тяжело дыша, когда железная упряжка врезалась ей в зубы. Всадник, что мчал навстречу к небольшому холму, который таки умудрился подняться против стремительных ветров, замер. Ведь он достиг искомого, узрел огонь божественной звезды, упавшей с небосвода. Она горела так же, как и раньше, посылая навстречу к облакам пепел выжженной земли. Но помимо ангела были и другие огни.
Впереди, своими деревянными кольями и алыми знаменами, выделялся лагерь Сицилиона. Он был небольшим, но отличался от доброй крепости разве что высотой. Вокруг него туда-сюда носились звери: по большей части лошади со всадниками, чьи шлемы пестрили плюмажами гетареан. Однако были там и существа куда ниже коней со смольно-угольной кожей, при поступи которых, из-под тонкой кожи показывались их кости, что натягивали шкуру и заставляли её блестеть на солнце. Вой и крики сотрясали растения вокруг, и доносились неспокойным ветром к шлему Сэто. А справа, там, где раньше только была степь внезапно, пятно нефти поглотило землю.
Черное, мерзкое, и шевелящееся хвостами существ, трепещущее угольными знаменами в золотых оправах, скрипящее и грохочущее странными механизмами. Войско апфеланда. Будто угольный айсберг, будто поле прокаженного колоса, оно встретило Сэто сотнями клинков, руками, закованными в зеленовато-чёрную бронзу. Над солдатами там поднимались всадники, над всадниками, горбатыми великанами высились силуэты осадных машин. При Сэто одна из подобных заскрипела сильнее обычного, толстые канаты, едва различимые издалека, начали с бешенной скоростью раскручиваться на каких-то жердях, прикрепленных к длинным колесам, а следом, машина распрямилась, будто бы змея в хищном броске на свою жертву, ряды тросов дернули длинную прямую жердь вперед и камень, объятый пламенем взмыл в воздух хвостатой огненной кометой. Он поднялся ввысь и полетел навстречу к лагерю Тециуса, на миг став подобием ангела, только лишь порочного, снаряд с грохотом и треском врезался в земляной вал совсем близ основных укреплений, что содрогнулись от его удара. Колеса на осадной машине закрутились, их тянули дюжины мужчин, снова возвращая мангонель в готовность.
Тем временем, подле лагеря развязался бой. Точнее, к моменту прибытия Сэто, то было бегство, к несчастью Эренея - Королевских войск. Лошади с более светлыми всадниками убегали прочь, гонимые тёмными существами и вражескими конями. Гетареанская конница была разбита, её подавили количественно и трупы лошадей усеивали окрестности Сицилионского лагеря. Гордые кони железной короны вместе со своими всадниками лежали повсюду, их внутренности - кишки и передробленные в фарш ребра вместе со всем тем, что они скрывали за собой, имели блеклый красный цвет, ведь были засыпаны пылью. Целые кровавые дороги виднелись в одних местах, люди, прибитые к стенам деревянного лагеря и обезображенные затоптанные останки сыновей величайших граждан Железной Столицы усеяли все видимое место возле лагеря. И знамена - флаги первой и второй армии лежали в пыли, некогда алые, будто бы рубины, теперь они напоминали те же внтуренности воинов, погибших в неравном поединке. Символы королевств, шитые железными нитями стали тряпками, они грязнились в нескольких десятков метров от лагеря самого короля.
У Сэто сжались кулаки. Он видел, как вражеская кавалерия гонит остатки гетареан в лес. Апфеланд выделил для этого маленький отряд, основные же войска стояли все там же, возле манголетов. В тот же миг, еще одна такая осадная машина метнула огненный камень в огненные укрепления. Парень ринулся вперед. Глаза его, блестящие лучами умирающего дня, следили за огненным снарядом. Тот не пощадил слуг Эренея. Тяжелый валун вломился прямиком в ворота, что поднимались над земляным валом. Они треснули, одна из их частей обвалилась, начиная темнеть от пламенеющего камня, застрявшего в ней. Тот же миг, обратно, с лесу показались вражеские звери, их зубы окропились кровью. Манголет, что стрелял первым, вновь послал в лагерь поблизости ангела снаряд и башня, охранявшая входные ворота с грохотом и треском повалилась ниц, а следом начала загораться. Через мгновение все утихло, лишь несколько капель вдалеке - туш тёмных, неизвестных Сэто существ мчались, огибая лагерь, чтобы слиться с основной вражеской ордой. Они топтали трупы или же на ходу отрывали от них куски и пожирали, не останавливаясь. Знамена падали в лагере Тециуса, его начинал медленно захватывать пожар. Для того, чтобы дерево разгорелось, нужно было время за это время, его засыпали землей, но с каждой секундой, как воины боролись с одним горящим камнем, упавшим с неба, в другое место прилетал другой. Едва ли воины были готовы к обороне и даже клича, боевой молитвы, да сколько-нибудь большого знамени не было видать по ту сторону деревянной осаждаемой стены. Это ввергало в панику. Ведь в Апфеланде не было дикарей, что будут полуголые нестись на ряды копий. Там были воины коварные, жестокие, но сильные. Это Сэто успел понять. Он был один, а войско врага было огромным, но то не значило ему ровным счетом ничего. Он знал, что в бегстве только страх и в смерти только добродетель.
Конь, ступая по выжженной земле скакал навстречу к осажденному владыке Королевств, в лагерь, в тот миг, будто метеоритному дождю, все вламывались и вламывались огненные снаряды, с грохотом гигантского молота, что обрушивается на наковальню, они сотрясали стремительно рушащиеся укрепления и сила удара достигала даже кожи Сэто. Но то были прелюдии. Ведь следом, сотряслась и застонала сама земля. Сотни копыт, что копали землю, в один миг, привелись в движение, ведь похоронный сиплый звук большого горна разразил степь. На миг, сквозь него не было слышно ничего, звучание его было громким и холодным - до той степени холодным, что холодела кровь в жилах и ветер холодел, вихрясь в копытах выдохшегося скакуна. А горн закончил свою песню, когда воздух в легких того, кто в него дул - закончился. Тот небольшой объем, величиной с несколько бутылок вина был той величиной, что отделяла мир на до и после, на пасмурные облака и гром вместе с разящей землю молнией. Ведь тут же, наперерез к Сэто помчалась чёрная лавина и кони закричали, заржали, затряслась земля. Копыта втаптывали траву и поднимали землетрясение, что заставляло содрогаться Сэто против его воли.
Однако парень бежал. Он не боялся той картины, что должна была разорвать сердце другого воина. Его конь, теряющий уверенность не мог ничего поделать, ведь хватка парня была железной, он силой двигал животное на убой, но уверенность и стремительность, которую он излучал, заставляло лошадь мчатся вперед так, как оно не мчалось еще никогда. Парень чувствовал сильный запах конского пота, тепло подчиненного им зверя, а вместе с тем - вонь крови и внутренностей, перемолотых с пепельной землей. Но и то и другое быстро поглощал ветер, начинающий завывать в его ушах, ведь конь сбегал с холма, и кровь, рождающая боевой кураж, заглушала все. Тело забылось, раны испарились, нет - теперь только глаза были дверью сознания Сэто во внешний мир и в глазах пестрело, пускай и запыленное, но знамя, сжимаемое руками трупа, павшего близ деревянных стен его короля. Удары копыт и тень вместе с ветром - то был железный воин. А рука его - то была рука Эренея и это она схватила алое знамя, что в тот же миг поднялось на порыве ветра и захлопало на нем. Алая полоска ткани, исшитая железом поднялась в рандеву с солнцем, что погружалось в горизонт и ничего не было больше - ведь знамя высилось над ордой апфеландцев и выше его была только золотое пламя на небе и пламя ангела лежащего рядом. И меж двух огней загорелись, заблестели железные нити, затрепыхал алый флаг, а конь мессии Эренея встал на дыбы, подняв свои передние копыта.
- Сражайтесь! - закричал Сэто и крик его забрал из легких воздух так, как забирала хмурая песня горна воздух у его певца. - За Эренея! За Сицилион!
Армада врага надвигалась. Пепельное цунами, скрипящее, кричащее дюжинами голосов, мчалось на рушащийся форт перед ним. Но в тот же миг, в момент, когда казалось, укрепления сметет смольная волна, тот зашумел, зашевелился, задрожал. И в этот момент крик раздался из-под стен и знамя за знаменем начало взмывать за валом. Сэто дёрнул лошадь и та побежала в обход фортификаций, умыкая за собой в погоню десятки врагов, а в тот же миг, из лагеря, который до того не отстреливался, появились луки. Все вокруг заропело тетивами и внезапно, во врага унеслись сотни снарядов, но то были не простые стрелы. Отверстия в их наконечниках, заставляли воздух завывать, когда они его пронзали. Свист пугал лошадей, те останавливались, отступали, ряды врага задрожали, кони, всадники закричали и замерли на миг. Противник хотел продвинутся вперед, однако каждая свистящая стрела останавливала все на своем пути и даже страшные твари, похожие на громадных пантер останавливались. Пугалась одна лошадь, другие, глядя на неё уже не осмеливались двигаться вперед. А Сэто уже бежал к лесу, в надежде, найти там выживших. Знамя трепыхалось на ветру в самых последних лучах заката.
За ним устремился топот лап. То не были кони, ведь их копыта Сэто распознавал с самого детства. Парень ударил своего коня шпорами под ребра, багровая кровь окрасила пятки его сапог. Лошадь помчала еще быстрее, убегая от преследователей. Ветви и листва пожирали врага. Один за другим хищники разворачивались. За их спинами виднелся горящий форт, который манил их своими размерами, пламенем и значениям. Для верующих, там был ангел, для честолюбивых там был Сицилионский король, а для корыстных там было железо. Спустя какое-то время, бой плоских лап уравновесился, он больше не доносился отовсюду. На его хвосте остались самые усидчивые, самые обозленные. Сквозь ветви, которые металлический шлем крушил своим забралом, сквозь ропот, доносящийся из-под конских ребер и сквозь хлопки собственного тела, которое билось об седло с каждым прыжком скакуна, Сэто внезапно услышал угрожающе близкие удары когтистых лап. В следующий миг где-то справа зародился крик, пронзительный и жуткий. Он напоминал плач ребенка и только появившись он сразу же разнесся во все стороны. Сэто ощутил как волнами дрожь разнеслась по телу его коня и тут же где-то в рядом засвистел воздух. Тогда безликая железная воителя повернулась в сторону, его ноги снова вогнали заостренные шпоры в открытые кровоточащие раны на конских боках, а руки со всей силы рванули бронзовую уздечку в сторону крика. Из рта лошади повалила кровавая пена, её копыта со всей силы вломились в стену и она начала поворачивать свой корпус, а на неё из хвойных кустов, безумно ревя вывалилась чёрная тварь. Всадник на её верху целился своим длинным копьем воину в грудь, однако парень уклонился от тяжелого оружия, а его закованный в железо локоть врезался в голову врага, раздробив забрало шлема и превратив голову недруга в сплошное месиво. От резкого поворота коня, хищная тварь вместо того, чтобы вцепится в глотку своей добычи, лишь прочертила своими ножеобразными когтями шесть кровавых борозд на спине скакуна, отчего последний завыл и тут же побежал вперед. Остальные преследователи успели за это время сократить дистанцию и гортанное рычание, вместе с звоном их доспехов теперь были слышны так отчетливо как никогда до этого. Должно быть, их было трое. Лес сокрыл их тёмную шерсть, спрятал их безумные взгляды. Знамя трепыхалось, Сицилион ждал. За его спиной и грузным дыханием коня кричали люди. Они убивали друг друга. Апфеланд и Сицилион. Братья по роду, убийцы по крови.
Конь Сэто вынес воина на небольшую долину, образовавшуюся между вековых дубов. Здесь были трупы. Бронза блестела вокруг железа. Пелат, став на одно колено застыл, Держа в руках свою алебарду. Его грудь пронзили три копья. Вокруг него лежали трупы монахов. Лежала лошадь со стрелой в горле. Их перехватили, когда они прочесывали территорию. Парень перехватил древко знамени получше и бросил его в пелата. Алые краски Сицилиона окутали павшего, словно багряный плащ. Здесь этому знамени было самое место. Однако Сэто был не один и не забывал про это. Как только его лошадь пересекла середину долины, на карьере подбежав к пелату, с противоположной стороны, из древесной тени выскочил монстр. Со скалящейся мордой и выступающими лопатками, он дрожал от своего рыка. Его длинное горло вздулось от вибрирующих вен, его глаза были слепы от животной злобы. На его верху, с поднятым копьем сидел, пригнувшись, апфеландский чёрный воин. Конь Сэто заржал и встал на дыбы. Чёрное существо напугало его. Железный воин сбросил с ног стремена и соскользнул вниз со спины скакуна, который от полученных ран не удержал равновесия и с грохотом свалился на землю, силясь тут же встать. Рядом с ним покоился пелат, с грудью, что была пронзена тремя копьями, подобное которому сжимал сейчас его противник. Было бы честью погибнуть рядом с почтенным воином, но погибать Сэто не собирался.
Мускулистая рука, окованная железом взяла из рук пелата алебарду. Рукоять из седрикового дуба удобно лежала в руке. Апфеландец свистнул, его бестия отбежала из небольшого проема и начала кружить вокруг Сэто. В тот же момент, из теневого прохода, откуда появился первый воин, вынырнули еще две змееподобные пасти. Сэто стоял неподвижно. Одной рукой он сжимал поводья пытающейся подняться лошади, другой - алебарду. Четыре существа кружились вокруг лагреанина, словно хищные рыбы в море. Парень прислушивался. Конь кричал и сопротивлялся. Он хотел вырваться наружу. Сэто знал, что к его спине незаметно прокралась одна из тварей. Но он стоял ровно. Еще шаг, еще мгновение и внезапно, парень выпустил поводья из рук. Перепуганный конь с подпрыгнул с полуприсяди и как мог ринулся бежать, а плотоядные бестии по инерции дернулись за ним, без воли своих хозяев. Топорик на конце алебарды засвистел, тварь, что была за его спиной подобралась слишком близко и теперь, её животный рефлекс, желание урваться за жертвой, сыграло против неё. Он же, Сэто, человек, использовал это на свою пользу. Топорик окрасился красным. Со всего размаху, оружие ворвалось существу в голову и начисто отрезало нижнюю часть пасти. Тварь свалилась замертво, её наездник подался вниз за ней, в тот же момент, та рука Сэто, что была ближе к нему, подняла другой конец алебарды вверх - там находился шип. Его острие вынырнуло с другой стороны бронзового шлема апфеландца в тот момент, как со всех сторон с криками и свистами на Сэто помчали противники.
Железное оружие описало дугу снизу вверх и одно из древков копий, что направились в него было разрублено пополам. Парень наклонил торс вниз и сущность железа показала себя. Его броня деформировалась, но острия копий разлетелись в каскады осколков. Однако тут же, всем своим весом в него врезались бестии. Запах человеческого мяса ударил сквозь щели в шлеме, алебарда упала на землю, а в ход пошли железные кулаки. Один вдавился ближайшему хищнику череп, второй погрузился в дебри пасти еще одной твари. Она схватила правую руку Сэто и зарычала. Зубы заскрежетали по металлу. Как раз к этому моменту, двое всадников смогли обнажить свои булавы. Огромные плотоядные существа похватали Сэто со всех сторон, двое пытались разорвать его на куски, пока люди метили своим оружием воину в булаву. Однако пускай с Апфеландом была масса и количество голов, с парнем было благословенное железо.
Игнорируя удары в спину, своей левой рукой Сэто принялся бить существо, что проглотило его конечность прямо в глаза и в большой мокрый нос. Кровь потекла по векам твари, она выплюнула обвисшую и окровавленную правую руку парня, завизжала и отпрянула назад вместе со своим всадником, однако в этот же миг, в голове у Сэто потемнело, шлем зазвенел и по его внутренним стенкам потекла кровь. Такие удары игнорировать было уже трудно. Железный воин постарался ударить противника локтем наотмашь, однако промахнулся, потерял равновесие и чуть не упал. Перед наполовину туманным взором Сэто возвышалось еще одно чёрное существо. Железный воин наградил его ударом кулака, но смог лишь деформировать морду и еще больше обозлить плотоядную тварь. Теперь испуская непрерывным потоком слизистую кровавую слюну из своей пасти, которая разъехалась на четыре части, животное забулькало и со всей оставшейся силы ударило Сэто, отчего он упал ей прямо под ноги. Существо воспользовалось моментом и побежало на поверженного воина, желая раздавить его своим весом, однако шпоры, которые совсем недавно кромсали конский бок поднялись вверх как импровизированные копья и вонзились врагу в живот.
Ближайший враг замедлился, однако оставалась еще и вторая хищная тварь, что понеслась на обездвиженного и ослабленного Сэто. В то время, пока парень кое-как пытался удержать одного монстра подальше от себя, держась достаточно низко чтоб не угодить под удары булавы всадника, сидящего наверху, второй такой же противник был непосилен даже воину Сицилиона. Потому, когда второй оклемавшийся от удара хищник завыл и помчался на Сэто, он принял судьбу, как некогда принимал одеяние из металла - без вопросов, мыслей и с почтением. Погибнуть рядом с пелатом под знаменем, шитым из железа было смертью, достойной воина и доброй саги. У него не было ни родичей, ни личных врагов и душа его была свободной от греха. Так что желая напоследок убить по крайней мере еще одного безбожного, Сэто рванул вперед, как только этого позволяла броня, навстречу к пасти монстра перед ним. Существо разинуло свой изуродованный род показав те немногие зубы, которые остались после встречи с железом. За них то Сэто и схватился. Покореженный череп не выдержал нового удара и покрылся трещинами, а следом железный воин потянул руками в стороны и разбитая на четыре части морды разъехалась в стороны и парень вырвал два огромных куска мяса из головы твари.
В этот самый момент послышался грохот. То, что Сэто его слышал уже было неправильным - ведь он должен был уже быть мертв. Однако не имея времени на подобные вопросы, Сэто ударил кулаком изуродованное им существо, отчего оно повалилось на землю вместе со своим всадником. От грубого удара об землю апфеландец выронил булаву - судя по всему, ему сломало руку. Сэто пополз со всем лагреанским проворством навстречу к оружию и тут же почувствовал удар бронзовой руки по своему шлему. Тем не менее, обзаведясь оружием, воин контратаковал и через несколько мгновений упавший всадник обмяк вместе со своей хищной тварью, когда пол дюжины сильных ударов раздробили его череп.
С болезненным стоном Сэто попытался подняться, опираясь о торс убитого им зверя. Только тогда он услышал другие шаги.
- Железо не стонет, Сэто, - донеслось со спины.
Сэто развернулся и замер на миг. В медовых лучах умирающего дня, что прорывались сквозь дубовую листву, на окровавленной траве, сжимая в руках едва трепещущее алое знамя перед ним стоял пелат. Почтенный Энагарей. Теперь он узнал его голос. В груди железного владыки покоились три острия копей, однако он стоял ровно и гордо как отвесная скала у берега бушующего моря, уже успев подобрать свою алебарду. Возле него, все еще дрожа в конвульсиях лежали два апфеландских урода - зверь и его хозяин.
Оглушенный парень, пошатываясь зашагал навстречу к своему боевому брату. Их две металлические руки столкнулись в рукопожатии.
- Мне честь сражаться с вами, - пробормотал свинцовыми губами Сэто.
- И мне, - громогласно и непреклонно произнес Энагарей. - А теперь говори. Что с ангелом?
- Король нуждается в нас.
- Тогда нам нечего здесь делать, - отрезал пелат и поддерживая друг друга, два воина двинулись навстречу к битве.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге