Костры

Глава 1 Старик и внучка

Я выехал из города Грона на своём Полёте, дорогом хеде[1]. Лишь он напоминал мне о том, что когда-то я был неприлично богат. Я бросал взгляды за спину, пытаясь примириться с тем, что боле не увижу этот город и эти земли, по крайней мере в ближайшее время. И видел крепостные стены Грона, построенные из добротного дерева. Столица округа Айген Грон — изначально крепость, причём очень старая. Около тысячи лет назад, веке так в 3 после Великого Очищения, здесь жили совсем другие люди. Их звали далтами. Далты воевали со всеми племенами вокруг, ибо текла в них кровь воинов. Вскоре далты захватили большие территории, их владения растекались по берегам реки Векки и Ражды. Город Грон — мощнейшая их крепость, самая защищённая из всех, если судить по тем древним временам. Прошли века, мир изменился, город стал центром всей западной торговли, частью великого королевства Саол. И крепостные стены его утратили былую задачу, хотя конечно, при осаде они давали какую-никакую защиту.

На самом деле уезжать я не хотел. Я приехал сюда после обучения в Королевском Институте Саола, а это очень престижное заведение. Мать нашла мне тёплое местечко в одном из округов, где я мог бы сидеть у камина и писать рапорты. Деньги, комфорт, все дела. Это звучало очень заманчиво. И я бы согласился, если бы не давняя мечта. Я хотел путешествовать. Да, я хотел быть тем странным типом хронистов, что гуляют по нашему, а может быть и не по нашему, королевству, собирая легенды, мифы, описывая ландшафт и собственные приключения. Поэтому с ранних лет я учился в школе мечников. И потратил там очень много времени в надежде, что это пригодится мне на наших неспокоиных дорогах. Больше всего я интересовался западным округом Айген, о котором очень мало кто писал. И если местный эпос, каркас всех остальных легенд, кое-как описан, то вещи поменьше, например сказки крестьян, никто не трогал. А для меня они были лакомым кусочком. Нарушив все запреты матери я приехал сюда, дабы изучать и исследовать. Но решение это далось мне нелегко, а во время путешествия на запад я сильно жалел, что ослушался мать.

Проходит несколько дней, мне приходит письмо с ликой[2]. Оказалось, что умер мой дядя. В наследство от него мне достался большой особняк с кучей прислуги и небольшим участком. Я не смог отказаться. Это куда лучше, чем на кого-то работать. Конечно, часть меня хотела остаться в округе Айген и делать то, что я делать хотел. Но такие яркие перспективы заставили меня уехать. Я не знаю, правильный ли это выбор, но он сделан.

Полёт топтал землю Западной дороги, вступая в лужи, цепляясь когтями за коряги. По правде сказать, Западная дорога отвратительна. Начиная от тех, кто её защищает, заканчивая ей самой. Я не ожидаю от неё мостовых столицы, однако то, что с ней стало сейчас — страх и ужас. Ходить невозможно — куча мусора и корней растущих рядом деревьев. Нередко встретишь плохо затушенное кострище прямо на пути, даже не на обочине. Вот и думай, обойти тебе его и скрыться, или затушить, чтобы стражники, пользуясь случаем, не обобрали тебя до нитки за несоблюдение правил. А правила на дороге есть! Мало кто о них знает, если судить по её состоянию, но они есть. И на любом посте стражи вам обязаны их огласить. Не всегда попадётся хороший человек на этом посте, но коль вам повезло, вы их узнаете. Они простые. На дороге костры не разжигать! Воровством и убийствами не заниматься! Иметь при себе документы, что удостоверяют вашу личность! Делать всё, что скажет стража!

Проезжая мимо зелёных деревьев и жёлтых колосьев пшеницы, что росли чуть в отдалении, я увидел сторожевую башню. Разумеется, её тоже строили из дерева. Высотой в двухэтажный дом, довольно тонкая, с окошком наверху. Мне не хотелось узнавать о состоянии стражей там, потому как при поездке в Грон они вели себя в высшей степени неадекватно. Но тогда у меня был попутчик, что решал все проблемы. А теперь я ехал один, проблем мне не нужно. Я надавил пятками на бока хеда, тот поскакал быстрее. Вот бы не заметили! Из окна высунулся красный флаг. Значит, меня остановили. Недовольно фыркнув натянул поводья.

Из двери, что стояла чётко под окном, вышло двое солдат. И я говорю, что солдат, лишь из-за того, что они вышли из сторожевой башни. На деле это пьянчуги в кольчужной броне, один из которых на поясе нёс пустые ножны, второй же крутил в руках кинжал с перебитым лезвием. Они оба покачивались, от обоих пахло противно.

— Добрый день! — вяло сказал страж с пустыми ножнами. — Чего тута забыли?

— Ничего, — ответил я. — Еду мимо.

— Документы, уважаемый! — сказал второй с кинжалом и громко рыгнул. Я скривился от отвращения, но документы достал. Мой паспорт — привязанный к коже кусок пергамента, право на перемещение — тоже самое, но с другой информацией. Их тщательно, насколько это можно сделать в подобном состоянии, посмотрели. Страж с пустыми ножнами сплюнул на мой паспорт после двух минут осмотра.

— Прошу прощения! — сказал я, начиная сердиться.

— Какие-то проблемы? — угрожающе спросил он, правая рука его потянулась к ножнам.

— Вы плюнули на мой паспорт!

— Да! Это проблема, я не могу различить тут вашего лица! Придётся вас арестовать! — продолжал страж, пытаясь найти рукой рукоять.

— Ножны пусты, — сказал я. — Дайте документы обратно, я поеду дальше.

Вместо ответа меня чуть не пырнули кинжалом. Я навершием меча зарядил в глаз одному стражнику, второму ударил между ног коленом, взял свои бумаги и вскочил на хеда. Тот ринулся вперёд на полной скорости. Как вы понимаете, подобное происходит довольно часто. Лично испытал три раза — первые два на пути в Грон, ещё один тогда. Впрочем, случившееся здесь не так уж страшно.

Я проскакал галопом несколько минут, не останавливаясь. Потом заставил Полёта сбавить скорость и разжал кулак, в котором покоились мои документы. На счастье, мой маленький портрет[3] в паспорте не сильно пострадал. Я промокнул его куском своего плаща и положил обратно в сумку. Поехал дальше.

Ряд деревьев, что скрывали от меня окружение дороги, внезапно кончился. Моему взору предстали Гронские поля. Зрелище захватывающее. Передать то, что чувствовал я, можно лишь человеку, который хоть раз сам видел поле. Это гигантское, не имеющее границ жёлтое море пшеницы. Ты слышишь сотни звуков — шорох падающих под косой колосьев, жужжание насекомых, окрики крестьян. Всё сливается в одну симфонию. Не зря говорят, что шум был первой музыкой, пока до него не добралась рука человека. Дорога пересекала поле, шла через него, тут уж никак нельзя скакать быстро, хоть за вами гонится дракон. Я ехал медленно, хватая глазами каждую деталь. Крестьяне, по большей части, работали возле озера Нифн, так как там легче утолить жажду в самый зной. Ближе к дороге их становилось всё меньше, и меньше. Я увидел одного одинокого крестьянина, что работал почти у обочины. Рядом с ним стояла повозка, полная скошенной пшеницы. Крестьянин яростно орудовал косой с кривой ручкой, лезвие её чуть отходило в сторону. Так косить легче и лучше.

— Хорошая коса у тебя! — сказал я, остановившись.

— Угу, — ответил мне крестьянин, оглядев. Видимо, решил, что я просто бродяга, потому как богатым меня не назовёшь. — Я на неё много времени потратил. Все холмы[4] завидуют!

— У обычных крестьян другие?

— Конечно! Изготовить подобное не каждый сумеет. У нас взял, лезвие кое-как сделал, в дерево вставил и готово! На большее мозгов не хватает, да и где уму то набраться. Ходят тут жрецы, хвалятся своей грамотностью! — проворчал он, внезапно замолчал. Через некоторое время сказал:

— Но их дело молиться, а не в поле пахать.

— Оно верно.

— Сами куда едете? Неужто в лес?

— Да, уезжаю из округа.

— Я бы вам советовал уплывать, — сказал крестьянин.

— Это ещё почему?

— Потому что развелось нынче столько трипулов[5]! Страсть что твориться! Ходил давеча с мужиками на "зарубки«[6], на нас трое напало! Еле ноги унесли. Хорошо ещё, что у меня топор с колом, я одному в глаз так дал! Кровища во все стороны летела!

— Я ехал сюда, никого такого не видел.

— Да как ты их не видел! Они же огромные! Плечей пять, не меньше!

— Их в этом году больше стало, не знаю почему, — продолжал мужик. — Один раз даже из лесу вышли, скот пугали. Ох, что было! Но мы разобрались.

— Денег у меня на корабль в любом случае нет. Так что я не уплыву.

— Ну, да сохранит вас Шун в таком случае!

— Надеюсь, что всё обойдётся, — сказал я. — Всего хорошего!

— И вам того же, — ответил мне крестьянин и продолжил работать.

Я поехал дальше. Чем дальше ехал, тем больше крестьян встречал, работающих на дороге. И почти все, с кем я разговаривал, предостерегали меня и убеждали, что в лес лучше не соваться.

— Вас там съедят!

— Мой брат ходил за хворостом и не вернулся!

— Мне эти твари пол лица изуродовали! — говорил мне мужик, физиономия которого напоминала салат из помидоров. Правого глаза не было, не было и уха, полоска губ превратилась в нечто оборванное, виднелись беззубые дёсны. Страшное зрелище.

— В лесу совсем не осталось дичи! Мы голодаем. Моя семья вообще зерном питается, да яблоками! И в таком состоянии ещё и работать надо!

Однако иного выбора, кроме как ехать через лес, у меня не было. Не мог же я переждать то обострение, которое началось у этих трипулов.

Постепенно поле оставалось позади. Впереди я видел лес, на подступах к которому шевелилась на ветру трава, росли редкие деревья. Дорога становилась ещё хуже. В некоторых местах заросла травой, хорошо ещё, что её притоптали. Местность началась холмистая, так что дорога виляла то вверх, то вниз. Иногда приходилось с неё сходить, потому как она проходила по боку холма. Это знатно раздражало и вызывало сотню проблем. Но так или иначе, с дорогой я справился.

Полёта остановил прямо у входа в лес. Деревья росли высокие, с пышной короной. Чрез оранжевые листья тинов едва проходил свет. Дорога слабо виднелась в этом мраке. Смотрелось жутко. Ещё и ветер дул, как остервенелый. Я закутался получше в плащ, раздумывая. Наступал вечер, ехать в лесу ночью — дело неблагодарное. Стоит ли заезжать сейчас? На самом деле лучше тут переночевать, в открытой местности, а то и правда нападут эти звери. С другой, какая разница. Чем больше проеду, тем быстрее доберусь. Поехал дальше.

Звуки в лесу представились однообразными. В основном — жужжание, очень мерзкое и раздражающее. Полёт работал хвостом без устали, отгоняя мух и комаров. Очень противно ехать, когда мошки лезут в нос и уши. Ряд чёрных от темноты стволов иногда сменялся силуэтами птиц. Они и разбавляли жужжание своими странными криками. Порой даже рычанием. Одна птица вообще пробила потолок из листьев, давая проход почти угасшему свету дня, громко пропела: «Хшшшшшш» и исчезла. Создания, что населяли этот лес ещё не раз меня удивляли. Но что сделаешь? Природа Леса Вечных Потоков очень самобытна и интересна. На востоке подобных зверей не встретишь.

Стало совсем темно. Я не скажу, что было светло до того. Нет. Просто не видно ничего, абсолютно. Время разбивать лагерь. Полёт остановился, я слез, стал рыться в сумке, что висела у того на боку. Достал флягу с водой и попил, потом смочил два пальца водой и прислонил их ко лбу Полёта. Тот стал медленно уменьшаться, пока не стал размером с саму сумку. В неё его и сунул. Из ещё одной сумки, а у меня их много, достал пхун [7], сыпанул его пару корстей и хотел было поджигать, когда услышал:

— Что ты думал! Думает он! Смотрите на умника! Деньги давай!

— Я простой крестьянин... откуда...

Звук удара. Секунду я раздумывал, стоит ли мне идти на эти крики, потом вытащил меч из ножен и направился туда. Крона деревьев невероятно пышная. В паре шагов от меня горел костёр, а я этого даже не видел. Столб пламени доставал до листьев деревьев, того гляди пожар начнётся. Возле кострища стояло двое человек неприятной наружности, один держал какого-то старика за бороду, второй касался кинжалом шеи жертвы. Старик дрожал, одежда — серые тряпки, все изорвались. Разбойники же выглядели куда солиднее, чем можно о них подумать. У обоих на поясах висело по короткому мечу, через походные плащи виднелась кольчуга. Их окружали палатки, причём весьма дорогих на вид. Я обошёл их, стараясь идти как можно тише. Наконец, оказавшись за их спиной, прыгнул. Сбил всех троих на землю и наставил свой меч.

— Что здесь происходит?!

Все трое недоумевающе смотрели на меня. Затем оба разбойника откатились в сторону и вскочили быстрее, чем я успел что-либо сообразить. Ситуация принимала нежелательный оборот. Один из них стал приглядываться, щуря глаза.

— Эй! Так это же наш кли...

Я шагнул и сделал выпад. Хотя для разбойника это выглядело, как одно движение. Лезвие прошло насквозь через его горло. Медленно на землю упал труп. Я тут же обернулся ко второму. Тот тоже сделал выпад. Я подался вперёд, гарда моего меча коснулась лезвия противника, моё же лезвие прошло дальше, вновь проткнув шею. Я отбросил тело в сторону, плащом вытер кровь с меча и сунул его в ножны. Голову мою не покидала лишь одна мысль — что он имел ввиду под словом клиент? Это что вообще значит? Они меня знают?

— С вами всё впорядке? — спросил я, оборачиваясь к старику.

Тот смотрел на меня круглыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Старик явно пребывал в шоке. Затем медленно попытался встать, подал ему руку.

— Как вы?

— Я? — дрожащим голосом спросил он. — Я...

Старик упал на колени, содрогаясь.

— Что произошло?

— Мне... мою внучку привязали к дереву в лесу... — выговорил он. — Эти твари, — старик показал на мёртвых бандитов, — нашли её! Помогите... умоляю!

Я посмотрел на количество палаток. Семь штук. Кажется я попал в большие неприятности. Ладно двое, это не так страшно. Но пять! И если у всех есть кольчуга, то как я вообще драться буду? Понятное дело, что опытный мечник может их одолеть, но я о себе подобного не могу сказать. Сомневаюсь, что одно такое путешествие делает меня опытным. Я обучался владению мечом, однако одного обучения мало, да и не воин я, никогда не хотел таким быть. Надо думать. Проверил на поясе кинжал, трижды проклял себя, что не учился стрелять из лука. Ситуация стала бы намного проще. А так у меня шансов мало. Но бросать этого старика так нельзя. Надо думать.

— Где они? — спросил я.

— Спасибо вам!!! Спасибо!!! — тут же закричал старик, бросился целовать мне сапоги. Я брезгливо отшатнулся.

— Давайте без этого! — сказал строго. — Показывайте!

Старик закивал, с трудом поднялся и медленной походкой зашагал в чащу. Я шёл за ним. То ли мне попался хороший участок леса, то ли думал я о чём-то и не заметил, что под ногами страсть что твориться. Мы продирались сквозь кусты, что выросли на несколько метров вверх. Приходилось закрывать лицо руками, всё равно поцарапал целое ухо (левому не повезло во время тренировок), шею. Слышался треск, заставлял меня нервничать. Сейчас услышат нас и готовы будут. А я только из-за спины шанс имею.

Однако когда я увидел место действия, до него оставалось ещё шагов двадцать, причём шагов по земле, не через кусты. Дерево, к которому была привязана несчастная, ничем от других не отличалось. Оно даже на холме не стояло. Окруженное своими братьями, дерево сверкало красными листьями в свете факелов разбойников. Я быстро оглядел каждого из них. У всех мечи, у всех по кинжалу. Сказать о броне что-то конкретное не получалось. Зато я заметил лук и колчан о того, что стоял посередине. Однако присутствие лука не сильно меняло ситуацию. Ведь они не ожидают нападения и не будут им пользоваться, чтобы защищаться в ближнем бою. Глаза мои наткнулись на саму девушку. На ней — белый кусок материи, перевязанный верёвкой посередине, и всё. Босая, лицо всё красное. От огня ли? Она не кричала, не плакала, казалось, смотрела вникуда. Голова её отворачивалась от разбойников, что громко смеялись и приговаривали:

— Шун нам сегодня послал удачи!

Из-за всего этого в груди стучало, как в кузне. Я думал. Просто так выйти и драться — подписать себе смертный приговор. Я не одолею их. А какие ещё есть варианты? Мои размышления прервал один из разбойников, что пошёл по направлению к нам со стариком. Глаза его нашарили мои. Нервы не выдержали. Я резко выхватил меч и с криком бросился на него. Разбойник подобного не ожидал, а потому жизнь его резко оборвалась. С тем же яростным криком я бросился на остальных. Мне было безумно страшно. А потому я совершенно не думал о том, что делал. Четыре противника — это много. Когда на них броня — ещё хуже. Но мне удалось их если не испугать, то хотя бы знатно удивить. Они пятились назад, яро защищаясь. Один из них внезапно обошёл меня. Я защитил спину от летащего меча, тут же выхватил кинжал и перекрыл выпад, что должен был окончится моей проткнутой грудью. А затем резко развернулся и бросился вперёд. Позади осталось два трупа с рассечёнными шеями. Главарь разбойников. Остановил мой напор плечём и попытался всадить кинжал мне в печень. Я пытался защититься мечом, что весьма глупо, однако успел лишь подставить руку. Лезвие вонзилось в плоть. Я отпрыгнул назад, перекатился. Меч со звоном упал на землю. Рука обмякла. Я тут же отбросил кинжал, взял меч левой[8]. Ей я владел не очень хорошо, но намного лучше обычного человека. В школе мечников мы тренировались обоеручию, и вынужден призанться, что этой технике я мало уделял внимания. У меня всё ещё оставалось два противника, а меж тем силы были на исходе. На меня налетели одновременно с двух сторон. Главарь воткнул мне меч ногу. На том всё и закончилось бы. Я упал на одно колено, глаза мои закрывались. Но я хотел жить. Я понимал, что если сейчас сдамся, то меня убьют. И не увижу я своего особняка. Я сделал блок и удар одновременно, отведя меч разбойника, что хотел срубить мне голову, и вспорол ему горло. Главарь в тот момент успел лишь вытащить свой меч из моей ноги. Если бы тогда он резал дальше, то одолел бы меня. А так — лишился головы.

Уставший, измотанный, прислонился к стволу дерева спиной. Болела рука. Посмотрел на неё. Текла кровь, тихо капала в молчаливом лесу. Ещё одна рана на ноге, глубже предыдущей, лезвие вошло на несколько сатей[9]. Взял пару глубоких вздохов. Подозвал старика. Тот на меня не обратил никакого внимания. Как только увидел, что все разбойники полегли, он схватил мой кинжал и стал резать верёвки. Девушка буквально упала на него. Состояние моё оставляло желать лучшего. Не мог сказать я того же и о внучке старика. Вся красная, глаза безумные, губы вытянулись в тонкую полоску. Если старик не вёл её, то она просто останавливалась на месте. Как кукла.

Глаза мои закрылись. Больше я ничего не помнил.

***

Проснулся я в палатке. Хотя засыпал у костра. Или нет? Тогда, а сейчас тем более, сказать точно не могу. Но сути это не меняет. Повязки на мне оставались те же, но они почернели от крови, та уже остановилась. Это хорошо. Я осмотрелся. В палатке лежала одежда, какой-то железный хлам, деревянные кружки, в мешке лежал кусок мяса. Справа от меня стоял сундук, крышка его откинута назад. Приподнявшись на локте, заглянул внутрь. Там кинжалы. Целая горка. Все в деревянных ножнах. Спал я в зелёной палатке, как помнил, стояла она посередине. Возможно, это палатка их главаря. Поэтому тут куча вещей, которыми пользовались остальные. Разгребая горку оружия, я наткнулся на лист бумаги. Достал его и стал читать.

«Цель: Алт Бошнор

Будет выезжать из города Грон.

Действуйте быстро и ни на что не отвлекайтесь.

Мечник, дерётся неплохо, будьте осторожны.

Всё имущество можете забирать, документы доставить по установленному адресу.

Как только выполните задачу, отправьте с птицей письмо.

Награда после доставки документов.

Изображение ниже.»

Качество портрета страдало, но догадаться, что это я — можно. Вот почему тот разбойник говорил что-то про клиента. Он меня узнал. Оставалось понять, кому я не угодил. Но расстраивало меня больше не это. Проблема в том, что письмо они уже не отправят. А значит заказчик может что-то заподозрить и попробовать заплатить иным людям. Мне же не желательно встречать подобное на дороге.

С невесёлыми думами я вышел из палатки. Хотя тут я соврал. Вышел — мягко сказано. Скорее выполз. Нога болела, я её слабо чувствовал, опираться не мог. Конечно, мне мышцу повредили. А нормальных медикаментов, да и лекаря, рядом нет. Палку бы.

Своих вчерашних знакомых обнаружил у костра. Старик сидел возле него, готовил завтрак. Соорудив из веток нечто вроде вертела, он жарил мална. Наверное, его мясо я и нашёл в мешке.

— Доброе утро! — крикнул он.

Я не ответил, просто сел рядом.

— Спасибо вам, — сказал я. — Если бы не вы...

— Если бы не вы, — перебил меня старик, — меня бы зарезали, а с моей внучкой страсть,

страсть что сделали бы! Я у вас в долгу!

— Да я...

— Вы бы знали, вы бы знали как местные дороги недружелюбны! Не то чтобы я много путешествовал, но могу сказать, что редко найдётся хороший человек, который просто так будет помогать другому!

— Знаете, — признался я, — знал бы, в какую передрягу встреваю, проехал бы мимо.

Старик недоумённо на меня посмотрел.

— Это не важно, не важно, — произнёс он после раздумий. — Вы остановились и помогли. Я это ценю больше, больше слов. Но в этой суматохе мне не повезло узнать вашего имени

— Алт Бошнор, хронист, мечник и путешественник! Хотя в последнем у меня мало опыта.

— Да да! Мечник вы непревзойдённый! Против пятерых...

— До сих пор вижу последствия. А вы сами кто?

— Я? Судьба у меня сложная. Я Эвенутр — староста деревни Трин, что на местном холме.

Теперь удивлённо смотрел я.

— И что же староста забыл ночью в лесу?

— Свою внучку, — ответил он. — Кхось звать. Понимаете, история очень странная сложилась. Даже не знаю, стоит ли рассказывать.

— Мне хотелось бы знать, за что меня вчера пытались убить, — сказал я, бросая косые взгляды на ногу.

— Хорошо, хорошо. Дело в ней. Она... немного странная. Росла росла, как обычный ребёнок, а потом случилось что-то и бац! Крыша, крыша поехала! Скорее всего, после смерти матери. Да, я думаю, думаю что это так. Ну, знаете, обычный ребёнок утром пойдёт, как пойдёт! Скот за собой поведёт и в пасти будет. Она, она просыпается глубокой ночью и пропадает из дома. А находят её под вечер следующего дня! Или вот пасёт скот, и вдруг, и вдруг, уйдёт не пойми куда! Оказалось, на воду хочет посмотреть! Ух, и натерпелся же с ней я. Вы не представляете! Её за то и не любят, не любят! Кричат, обзывают! До того довели, что и на улицу идти не хочет. Говорит, мол, бить меня там будут. А коль не идёт, кто скот пасти будет! Вообщем и она хороша, и наши не хуже!

— Так как она в лесу оказалась?

— Я и рассказываю. Вы слышали, слышали, что в этом году трипулов развелось в лесу! Уж за ягодами сходить нельзя. Как мы будем праздник урожая[10] справлять?

— А в чём проблема? — удивился я.

— Ну как же! Мы празднуем в лесу, принесём кучу мяса, туто его и лишимся, а ещё и

сами пострадаем!

— Вы празднуете в лесу?

— Да, — сказал Эвентур, — а вы нет?

— Нет. Ну, вернее я его вообще не праздную, потому как никаких владений у меня нет, а я сам не крестьянин. Но, как мне известно, у нас его отмечают в деревне за большими столами, которые ломятся от множества мяса. Тут мы, конечно, похожи.

— Вот так, вот так надо! А то представьте, тащить столы, продукты в лес! Хорошая поляна далеко, далеко! Мы её долго искали после того, как предыдущая... — Эвентур осёкся. — Вообщем, кошмар тогда случился. Меня там, слава Шуну, не было. Там поселились трипулы и съели кучу народу живьём. Конечно, это случилось лишь с людьми одной деревни, я сейчас уже и имя не припомню. Они пришли самыми первыми и самыми первыми пострадали. Остальные, узнав о таком ужасе, не решились посетить поляну.

— И популяция трипулов растёт с того года?

— Что? — переспросил Эвентур.

— Популяция трипулов...

— Что такое эта па... поу...

— Я понял, — остановил я его. Совсем забыл, с кем разговаривал. Конечно, откуда крестьянину знать такие слова? — Количество трипулов возрастает с того момента?

— А, да! — подтвердил он. — Всё больше и больше с каждым годом! И это страшно! А сейчас вот до чего дошло.

— Так что с Кхось случилось?

— Кхм, простите, что-то я и правда сбился. Так вот, за ней стали пристально следить, буквально за каждым её шагом! И что вы думаете? Оказалось, что Кхось частенько сбегает в лес. Сбегает! Когда должна пасти стадо, когда должна работать в поле. Когда должна работать, собственно. Один раз за ней отправили Крина. Парень молодой, лет десять ему. Крин рассказал, что в лесу Кхось нянчиться с животными. Я серьёзно! — добавил он, увидя, что я смеюсь. — То к ней белка на плечо сядет, что она что-то шепчет мимо пробегающим крысам. Это в высшей степени удивляло наш народ. Случалось такое часто, а потому стали что-то подозревать. И когда этим летом все стали страдать от трипулов, обвинили в этом Кхось. Её решили привязать в лесу, намазали мёдом и оставить так.

Я содрогнулся.

— А разве вы можете так поступать? Она же по закону принадлежить местному феодалу.

— Граф Хрон не особенно бы расстроился, коль она не выполняла работу. Поверьте, у нас и за меньшее народ мог убить, а потом полностью оправдаться перед старейшиной холма. Так что вполне можем. Вопрос в том, нужно ли? Это жестоко и несправедливо. Я себя корю, что до такого распустил. Того гляди, в такие дебри не забрела бы. Но так случилось. Я побежал её спасать. После смерти её матери у меня самого не всё хорошо с башкой стало. И как представил себе, что теперь и внучки у меня не будет, то не раздумывая побежал в лес. А тут эти черти! — Эвенутр показал рукой на палатки. — Пристали ко мне! Денег им давай! Я про деньги от старейшины только слышал. У меня они откуда? Думал, уж не увижу боле Шуна свет. А тут вы явились! И нас спасли. Благодарности моей конца нет!

Я промолчал. Потому что отвечать нечто глупое и странное мне не хотелось.

— Не поможете мне ещё кое в чём? — спросил Эвентур.

— Что такое?

— Видите ли, путь в деревню Кхось закрыт, а то страшно подумать, что с ней ещё сделают. А без неё я не вернусь.

— То-есть вы покидаете должность?

— Ну...

— Но у вас есть обязанности перед графом Хроном, — возразил я. — Вы, уж простите за подобные слова, его собственность. Вы не можете просто так взять и уйти!

— Я всё понимаю, — залепетал Эвенутр, — но что вы предлагаете? Что мне с внучкой делать то? Бросить я её не могу. А с ней в деревню вернуться не получиться. Поэтому мне придётся уйти. А про место старосты вы не беспокойтесь! Я не обязан отдавать своё дерево и своё зерно, так что это место очень тёплое! Любой на него слюни пускает. Выберут в два счёта.

— И всё же вы не правы.

— Так кто прав то! — сказал он в сердцах. — Я не говорю, что я святой. Но поймите, привязывать девушку к дереву и оставлять её на волю судьбы тоже не правильно! А пройти мимо неправильно втройне! Не хочу, не хочу я совершать два плохих поступка за раз. Пусть уж лучше достанется другому место старосты, зато Кхось я не брошу!

Я пожалел, что вообще начал этот разговор. Старик говорил правду. Да и чего вообще я привязался к законам. Мне то какая разница! Через пару минут я понял, какая.

— Мне очень неудобно это говорить, но не могли бы вы помочь нам попасть в округ Ри?

— Что?! — крикнул я, не веря своим ушам.

— Я один эту дорогу не одолею, а Кхось мне в том не помощник. Вы же тренированный воин! С оружием, да ещё учились!

— Нет, послушайте, — запротестовал я, — не рассчитывал я на такое. Премного благодарен, что вы спасли мне жизнь, но я думаю, что судьба сделала нас квитами. Помогать вам пройти Западную дорогу я не могу! У меня еды столько нет! Да и денег.

— Понимаю, понимаю... Но разве вам нас не жалко? Вот уедете вы, куда мы пойдём?

— А если я помогу вам, то куда вы пойдёте? — сказал я. Мне совершенно не нравилась подобная перспектива. Тащить их за собой, когда Полёт только один, кормить и поить, платить за них в таверне. Нет, спасибо большое, это не для меня.

— У меня есть дальний родственник в округе Ри. Не по прямой ветви. Дело в том, что мой прадед не смог отдать долг. Ну и по законам его превратили к крестьянина вместе с его семьёй. А там правнук дяди моего прадеда. Вроде правильно сказал. Он приютит нас и что-нибудь придумает.

— А когда нас стража остановит, что вы скажете? — говорил я, начиная сердится. Неужели он и от этого отвертится?

— Скажем, что на нас напали разбойники и отобрали документы, вы же наткнулись на нас и помогли нам, — ответил Эвентур.

— А с чего мне вам помогать?0 Я что, денег за то получу. Знаете ли, за деньгами я и иду! — крикнул я в сердцах.

— Что вы...

— То я! Наследство мне — особняк. Я потому отсюда и уезжаю! Бросаю эти места. А приехал пару дней назад! Даже строчки ещё не написал.

— Точно, вы же хронист! — чуть ли не закричал Эвентур.

— И что с того?

— Вы приехали сюда легенды всякие записывать, да?

Я кивнул.

— Вам очень повезло! Я местный сказочник.

— Сказочник?! Ухх, старик...

— Нет, правда, я знаю множество историй наших краёв, и героические, и бытовые, всякие. Вы могли бы взять нас в поход, а я взамен расскажу вам множество того, что послужит материалом для вашей книги!

— Решили оплатить себе место сказками?

— Подумайте сами, вы отсюда уезжаете, причём на долго. Когда ещё у вас будет шанс послушать столько историй, что выросли на нашем холме? Знаете, не каждый вот так будет распинаться для непонятно кого.

— Мне казалось, что я уже не непонятно кто.

— Тоже верно, — согласился старик. — Но то дела не меняет. Я — ваша единственная возможность собрать здешние легенды и мифы. И никого больше у вас нет. Решайте сами.

Я задумался. Приехав сюда, я нарушил все возможные материнские запреты, какие она только могла придумать. Бросил всё, что имел до этого. Не то чтобы я сильно от этого пострадал, но всё же. Моя решительность в этом вопросе привела меня сюда. А теперь получается, что я просто так поссорился с матерью. Эвентур же даёт мне возможность и обязанность свою, как хрониста, выполнить, и хорошее дело сделать. Но с другой стороны, сколько будет теперь хлопот. Полёт только один! Повозки у меня нет. Да ещё кормить их надо.

Я был готов отказаться, когда осознал одну вещь. Если я соглашусь сейчас, то потеряю копейки и комфорт в пути. Хотя последнее я уже потерял, ведь раненым ехать не самое приятное занятие. Но сколько всего я получу, даже если старик не знает этих сказок, или они скучные и неинтересные. Я получу огромный особняк, а коль повезёт, готовый материал для книги, которой смогу доказать матери полную осмысленность моей поездки.

— Хорошо. Вы едете со мной.

— Спасибо! Спасибо! — кричал Эвентур и хотел было броситься целовать мне сапоги, но я предупредительно покачал головой.

— Что же, я надеюсь, хоть это мясо выразит мою благодарность, — сказал он тогда. — Разумеется, когда оно будет готово.

— Надеюсь, что вы хороший повар, — ответил я.

Из красной палатки, стоявшей рядом с моей зелёной, вышла Кхось. Я её считай впервые увидел. Тогда в лесу я уловил лишь её глаза. Но лишь сейчас, при свете Шуна, можно было разглядеть её настоящий облик. Кхось медленно шагала к костру. На ней мешком висела рубашка и штаны, и то и другое бурого цвета. Разбойники порвали её собственную одежду, а потому Эвентур дал ей другую, скорее всего одежду самих разбойников. Босая, она бесстрашно наступала на камни и корни, пару раз даже придавила весьма габаритных насекомых, снующих по земле. Кхось повернула своё лицо на меня, но смотрела сквозь, словно я не сидел у костра. В глазах её полыхало пламя. Она застыла, наблюдая за игрой искр. Потом словно очнулась от наваждения и села рядом со стариком.

— Тебе стоит поблагодарить нашего нового друга, — сказал ей Эвентур.

Кхось не ответила.

— Вы её простите. Всё-таки страшная была для неё прошлая ночь.

Я пожал плечами. Вскоре мясо старик снял с вертела, использовав мой нож. Он отделил кусок мне, себе, ещё один протянул Кхось Та не обратила никакого внимания.

— Ну же, тебе нужно есть! Не хочешь же ты умереть с голоду! — говорил он ей, суя в руки мясо. Кхось даже бровью не дёрнула. Всё смотрела на огонь.

— Что с тобой, дорогая? Пожалуйста, поешь, мясо вкусное , - улюлюкал Эвентур. — Тебе нужны силы для нашего путешествия.

Кхось, видимо, считала иначе. Эвентур всё пытался заставить её взять мясо. В итоге массивный кусок еды упал в костёр.

— Да что с тобой такое! — крикнул он. — Ты хоть слышишь?! Перестань! Я понимаю, эта ночь не самое лучшее, что с тобой случалось, но всё хорошо. Теперь всё хорошо. Я рядом, никаких разбойников уже нет. Покушай, или, может, ты хочешь пить? У меня есть тут вода. Держи, — сказал Эвентур и протянул ей бурдюк с водой, до того висевший у него на поясе. Кхось медленно обернулась, неуверенно взяла воду, а затем стала жадно пить. Вода стекала по её подбородку, капала на рубашку и на землю. Я аж встрепенулся, привык, что она не двигается. Кхось отдала Эвентуру полупустой бурдюк, слегка склонила голову вниз, закинула в рот кусок мяса и вновь уставилась на огонь.

— Умница, — сказал ей Эвентур. — Когда мы выдвигаемся? — обратился он ко мне.

— Сначала надо поесть, потом разгребём вещи этих разбойников, может, что полезное найдём, тогда и поедем.

Эвентур кивнул.

— Спасибо вам ещё раз, — сказал он.

— Пока не благодарите. Всё зависит от того, какие сказки я услышу, — сказал я. У меня неприятно кольнуло в груди.

Примечания

[1] Хед — лохматое животные с вытянутой мордой, с рогами из подбородка и острыми когтями на лапах. Люди приспособили их, как траспорт, ведь хеды имели особую способность — сжиматься до размеров небольшого чайника. Хеды с помощью рогов выпускали энергию, из-за чего теряли размер и вес. Чтобы это восстановить требовалась либо кровь, либо свежие, ещё горячие, угли, что в разы дороже. Хеды были очень дорогими, а потому обычный горожанин мог надеятся на простого мална. Малны были и траспортном и пищей, в зависимости от породы. Похожие на хедов, но без рогов и когтей, а также в основном с белой шерстью, когда как хеды имели чёрный или фиолетовый окрас.

[2] Лика — небольшая птица синего цвета, летающая очень быстро. Благодаря ей доставляли письма во все уголки королевства Саол.

[3] Портреты печатались с помощью транга, особого устройиства, выводились чёрными полосками, для подчеркивания высоты, расстояния и теней использовались разные тона.

[4] Группа деревень, что находится возле поля. Холмы производят большую часть продовольствия для своего округа.

[5] Трипулы — высокие, сильные хищники с плоской мордой, полной острых зубов. Охотятся ночью, живут стаями в больших пещерах, которые сами выкапывают, яро защищают свою территорию. Боятся огня и дневного света.

[6] «Зарубки» — поход в лес за дровами. Крестьяне были обязаны отдавать сто брёвен обработанной древесины за летний сезон.

[7] Пхун — вид почвы, что хорошо горел. Дерево же для костра не применялось, ибо содержало слишком много влаги в себе. Лишь высушенное дерево могло быть использовано для поджигания, но его сушка занимала очень много времени. А потому камин, который топили дровами — признак достатка.

[8] Алт использовал длинный меч одной рукой. Классические техники предусматривают использование двумя руками. Но меч Алта, как и большинство длинных мечей королевства Саол, сделан из минерала под названием атин. Атин лёгкий и прочный, что одновременно достоинство и недостаток. Его лёгкость позволяет использовать меньше силы при ударе, но при этом этой же силы нужно больше, дабы нанести существенный вред противнику. Поэтому мечи из атина делали длинными, чтобы увеличить вес. Но он был всё ещё достаточно лёгок для изпользования одной рукой.

[9] О мерах длинны — 1 сать = 0.7 сантимерта. 1 хин = 9 сатям = 6.3 сантимерта. 29 хинов = 1 тун. 9 тунов = 1 пать = 1 644.3 метра.

[10] Праздник урожая на востоке справляли после окончания жатвы в деревнях за большимы застольями.

Глава 2 Костёр

Я ехал на Полёте, навьюченном едой и водой разбойников, рядом шагал Эвентур, опираясь на палку, Кхось он вёл за руку. Мы медленно шли по дороге.

Медленно, потому что у меня сильно болела нога. Повязка, что наложил Эвентур, остановила кровь, и, надеюсь, заражение. Но каждая кочка, каждая ямка отзывалась болью в бедре. Про руку тоже ничего хорошего я сказать не могу. Она ныла, хотя ей повезло намного больше — неглубокий порез. Эти раны исчезнут со временем, пока же надо терпеть.

Медленно, потому что Эвентуру самому идти тяжело. Он стар, ноги у него больные. Ходит, хромает, опирается на палку. Ту немудрено найти в лесу. Даже рубить не пришлось. Длинная, мне до подбородка, а я Эвентура выше, довольно ровная, сучков нет. Он её приметил, взял, с того момента мы пошли быстрее. На поясе у Эвентура болтался разбойничий кинжал. Им он уже не пригодится, нам же хорошо послужит. Эвентур и Кхось хотел что-нибудь приглядеть, без оружия ему страшно внучку оставлять, но я возразил. У меня на счёт него самого сомнения есть, доверяю с трудом. Кхось же не в своём уме. Того гляди ночью зарежет.

Медленно, потому что Кхось чудила. Отпусти Эвентур её руку, она останется на месте или пойдёт в другом направлении. Голова её опущена вниз, но под ноги не смотрит. Вечно спотыкается о корни, наступает на камни. Эвентур старался обходить такие препятствия, ведь Кхось шла босая, ничем незащищённые ступни должны бы страдать. Но несмотря ни на что, кроме грязи ничего на них не находил заботливый дед. Вот наступит она на острую глыбу, полетит лицом вниз. Упала, заплакала. Эвентур обнял её, вытер слёзы. Кхось успокоилась. А смотришь, ни царапинки на теле. Чудеса какие-то.

Мы начали подъём на холм. Он выдался тяжёлый. Не для меня, но для моих спутников. Полёт словно взлетел на вершину. Я смотрел на поднимающегося старика и внучку. Эвентур поднимался медленно, обоими руками упираясь в посох. Кхось шла рядом с ним, держа его под локоть. Она шла намного легче, почти на носках. Лицо её прояснилось. Носившее всё это время маску безразличия и отчуждённости, оно теперь представлялось удивлённым и слегка напуганным. Наконец, поднялись и они. Впереди нас ждали жёлтые и красные кроны деревьев. Их сотни, тысячи. Чуть праве блестели на солнце волны реки Векки, что заходила в этот лес. Среди природы она расширялась, наполнялась водой, а потому видна была даже от сюда.

Внизу же нас ждала иная обстановка. Полумрак, все цвета рыжие и красные. Свет будто пробивался через церковное разноцветное окно. Из-за этого зелёный мох, что стал путаться под ногами, превращался в красный, пурпурные мницы[11] становились оранжевыми. Даже упавшие листья и ветки, гнившие у корней деревьев, вместо отвратительного месива напоминали закат[12].

***

Вечер, темнота. В лесу ничего не видно. Я остановил Полёта, чтобы зажечь факел. Им была продолговатая дубинка с наклеенным на неё пхуном. Какая всё-таки полезная вещь — хулах[3]! Пока я копался, Кхось жалась к Эвентуру, обнимая его обоими руками. Да, если бы я пережил то, что пережила она, тоже боялся бы темноты. Невольно задумался, что на красивом балконе особняка я бы наблюдал закат великого бога за горизонт. Здесь в лесу закат не видно, видно только высокие и голые стволы деревьев, чья крона пушится лишь у верхушек.

Наконец, после множества попыток высечь искру камнями, я зажёг факел. Это не так просто, когда правая рука болит, если её напрягать. Но я это сделал! Факел воткнул в землю. Теперь разбирался с костром. Я заглянул в сумку и понял, что пхуна взял недостаточно. На этот раз хватит, но что мы будем делать, когда он закончится? Интересно, а продают его в местных трактирах? Когда я ехал в округ Айген, мы ночевали в них. Но ехал я тогда намного быстрее, да и с ногой проблем не было.

Смирившись, что этот пхун использовать всё-таки придётся, я высыпал всё содержимое сумки на землю. Мечом стал очерчивать горку горючего. Это оказалось не просто с моим больным телом. Эвентур в это время доставал из сумок еду, бегал рвать траву, чтобы набить ею плащи и устроить мягкое лежбище. Кхось стояла в стороне и ничего не делала. Я очень хотел возмутиться по этому поводу, но вспоминал, что случилось с ней до этого. Сделаю ей поблажку на этот день. Эвентуру же можно постараться её в чувства привести, а то ходит с каменным лицом и никак никому не помогает!

Развёртывание лагеря мы закончили. Я сжал Полёта, он тут же юркнул в свою сумку. Туда Эвентур напихал свежего сена взамен на старое. Мы взяли небольшие запасы у разбойников. Мне было приятно, что он заботиться о моём хеде. Но с другой стороны, я спас им жизнь и оказал большую услугу. Так что пусть делает всё в его силах возможное. Не стал его благодарить.

Настал самый торжественный момент. Про него я читал во множестве романов, написанных маститыми странниками. Разжигание костра поздним вечером, что будет греть тебя до самого утра — целый ритуал. К огню нужно относится с уважением — это дар великого бога. Я сел возле горки пхуна и выжег искру. Медленно, нехотя, она падала вниз, как падает человек, срываясь с обрыва. Потянулся вверх тонкий столб дыма от тёмного места, куда упала искра. Постепенно ярко серый пхун становился угольно-чёрным. Дыма становилось всё больше. Но я не отстранялся и не закрывал лица. Я с широко открытыми глазами смотрел на то, как рождалось пламя, я, как древние шаманы, вдыхал дым[14]. Мелкая струя пламени вырвалась из верхушки горки. Потом появилась вторая, третья. Медленно распространялся он, медленно захватывал свои земли. Дыма становилось всё больше и больше, глаза мои покраснели, из них текли сплошным потоком слёзы. Грудь щемило, хотелось кашлять, но я терпел. Наконец пламя охватило всю горку, ярко вспыхнуло, будто только родилось, и взвилось вверх. С улыбкой на губах я поклонился костру до земли. А потом закашлялся.

— Ну и чего же ты глаза не закрыл! Так и зрения лишиться можно! — говорил Эвентур, давая мне бурдюк с водой. Я прислонился губами к горлышку и стал пить. Ничего не слышал из того, что Эвентур мне говорил. Вода тогда казалась мне самой вкусной из всех, что я когда-либо пил! Оторвавшись от бурдюка, я лёг на лежбище и прикрыл глаза.

— Время слушать истории, — сказал я устало.

— Истории у костра, — усмехнувшись, проговорил Эвентур. — Как давно это было!

— О чём вы?

— В детстве мы с друзьями собирались вечером у костра, и старики рассказывали нам сказки, или случаи, что с ними произошли. Так хорошо тогда было! Лежишь на мягком сене, слушаешь нежный, вкрадчивый голос, глаза сами закрываются. Но спать не хочешь, хочешь до конца дослушать[15], — сказал он и расплылся в добродушной улыбке.

— Что же, начинайте!

— Начинаю, начинаю. Только о чём бы рассказать?

Эвентур задумался.

— Может, детскую страшилку? — предложил я. — Чем пугают детей в ваших краях?

— Страшилку значит? Ну хорошо. Есть у меня одна.

Тихо трещал костёр. Шелестели листья на лёгком ветре. Нас окружала тьма. Мы сидели на островке света, что затерялся среди моря темноты. Пламя хранило нас, защищало от всех угроз. Оно рвалось вверх, к небесам. Но когда взлетало, внезапно падало вниз. Не унывая, волной вновь устремлялось в небо.

Монстры под кроватью

Тинн Реймс боялся спать. Каждая ночь для него — очередная пытка. Ничто не страшило Тинна так, как фраза: «Ложись в кровать!». Всё потому, что у Тинна под кроватью жил монстр. Тинн его никогда не видел и не знал, как он выглядит. Но знал, что он там есть. Когда Тинн ложился на кровать[16], мать рассказывала ему сказку, как я сейчас вам. Но Тинн не слушал сказок. Тинн слушал, не появится ли скрежет. Не услышит ли он вновь злобное шипение? Но пока мама сидела рядом, монстр не показывался. Он затаился.

Мать встала, чтобы погасить свечи. Тинн схватил её за рукав.

— Мамочка, миленькая, не уходи! — испуганно говорил он.

— Твоей мамочке тоже надо поспать, — нежным голосом говорила она, целовала его в лоб и ложилась на кровать в другом конце комнаты.

Тогда просыпался монстр. Он начинал скрестись, выползая из-под кровати. Тинн его не видел. Но он знал, что сейчас монстр там, где подушка. Теперь сползает к месту, где лежат ноги Тинна. Вот! Кажется, голова монстра вылезла! Тинн не мог сказать, мерещится ему или нет. Но видел две белые точки в темноте. Он зажмурился и натянул одеяло на голову. Может, монстр не заметит его и уйдёт? Но нет. Тинн слышал шаги. В полной тишине скрипели половые доски. Один шаг, два, три. Монстр уже здесь. Тинн сжался в комочек, шепча:

— Уходи! Уходи! Пожалуйста! Не трогай меня!

Монстр не слушал. Он хотел... Тинн не знал, чего монстр хотел. Может, игрушек, что Тинн делал вместе с отцом? Они многие часы стругали сучья, отрубленные от больших брёвен, чтобы сделать дровосека или пахаря. У Тинна стояли на его маленьком столике фигурки пастушек, малнов, лахмов[18]. Он ими очень дорожил, но при этом всегда делился с другими детьми. Однажды он играл со своим другом Каро, тот сломал фигурку мужика с косой. Тинн сильно расстроился. Но на следующий день Каро принёс другую, и она оказалась лучше прежней. Да, монстр точно хочет его красивые игрушки! И придя к этой мысли, Тинн начал шептать:

— Пожалуйста, не трогай мои игрушки! Мы с папенькой столько времени потратили, чтобы их сделать. Мне они так нравятся! Они такие хорошие! Не трогай, не трогай мои игрушки.

Но монстру не были нужны игрушки Тинна. Монстр шагал, пол скрипел. Тинн, весь потный, дрожал от страха. Тогда монстру нужны пирожки! Да, его мама приготовила вкусные, толстые пирожки из свежей муки! Тинн уплетал их со своей бабушкой. Он держал пирожок в одной руке, а во второй деревянную кружку с соком. Пирожок оказался такой вкусный! Тинн так хотел съесть все шесть, но нужно оставить маме и папе. А ведь он такой вкусный! Если он возьмёт ещё один, ничего страшного же не случится? Точно, монстр пришёл съесть мамины пирожки! Придя к этой мысли, Тинн начал шептать:

— Пожалуйста, не бери маминых пирожков! Мама и папа ещё не поели их! А если ты их съешь, то они никому не достанутся!

Но монстру не были нужны пирожки мамы. Он продвигался дальше. Тинн выглянул из-под одеяла. Приблизились белые точки! Монстр рядом! Тинн спрятался вновь. Может, монстру нужен он? Может, монстр питается маленькими детьми, как люди питаются мальнёнками[19]. Конечно, ведь Тинн милый, красивый! Ему так мама говорила. Говорила, что у него хорошенькое лицо. Говорила, что у него прелестные голубые глаза. Говорила, что он сильный и смелый. Он сильный и смелый! Придя к этой мысли, Тинн начинал шептать:

— Уходи! Уходи, монстр! Я сильный и смелый! Я буду работать в поле, как папа! Я буду охотится вместе со всей деревней на Большой охоте[20]! Вот тогда и приходи! Или ты трус и хочешь съесть меня, пока я маленький? Какой ты тогда монстр?!

И монстр, слушая эти речи, медленно отступал назад и залезал под кровать. Больше Тинн не слышал скрипа досок, не видел двух белых точек и не разбирал в ночном шуме скрежет и шипение под кроватью. Он засыпал.

Эвентур бросил последние слова и замолчал.

— У меня был монстр в шкафу, — сказал я.

— Где? — спросил Эвентур.

— Это ящик такой, приспособленный для одежды.

— У нас нет ша... щкафов?

— Шкафов.

— Шкафов?

— Да.

— Так вот у нас их нет, — повторил Эвентур. — Все вещи висят на деревянных брусьях.

— Но так место больше занимает одежда.

— Как выглядит ваш шкаф?

— Я же говорю, большой ящик. К нему внутрь прибивают доски так, чтобы на них можно было что-то положить. А ещё дверцы, чтобы вещи не пылились.

— Вот скажи, что сделать легче. Напилить и прибить друг к другу доски, или прибить к стене брусья?

— Согласен.

— Вот то то и оно.

— Почему ты именно эту сказку рассказал, дедушка?

Мы одновременно взглянули на Кхось. Впервые за весь день она что-то сказала! Её фраза будто сказана птицей[20]! Настолько это странно тогда выглядело.

— Ну... я... — растерялся Эвентур. — Попросили страшилку, я и рассказал.

— Ты мне всегда рассказывал другую, — возразила она.

— Какую?

— Про Морчента.

Старик опустил голову.

— А кто такой Морчент? — спросил я.

— Это друид, — ответила Кхось. — Он умел разговаривать с животными, и они его слушались. Даже с трипулами!

— Ты знаешь, что он не был хорошим человеком! — сказал ей Эвентур.

— У меня другая версия истории.

— Которую тебе рассказал десятилетний мальчик?

— Почему тебе так друиды не нравятся?

— Очень странный вопрос! Мне кажется, ты всё должна понимать! Да и с чего тебе вдруг интересно стало?! Не замечал за тобой в последнее время тягу к этим мерзавцам! — рассерженно сказал Эвентур.

Кхось прикусила губу, отвела взгляд. Она растерялась.

— А в чём, собственно, дело? Чем вам друиды не угодили? — стал я интересоваться.

— Расскажу в другой раз! Сейчас пора спать! — грозно сказал Эвентур и лёг. Что же, в этом он был прав. Я устроился поудобнее на своём лежбище и прикрыл глаза.

Примечания

[11] Мница — маленькая птица с вытянутым клювом и острыми шипами на концах перьев.

[12] Листья деревьев забирали влагу, что в них попадала, и доставляли её по всему растению через специальные каналы. Корневая система служила для впитывания полезных минералов из почвы, что появлялись из-за перегноя. А потому нижняя крона деревьев всегда опадала, дабы ускорить процесс гниения или вовсе его воссоздать.

[13] Хулах получается, когда после дождя долгое время идёт засуха. Вода, попавшая в дерево и превратившаяся в сок, застаивается и сохнет, постепенно становясь гуще. Через пару дней образуется хулах. Очень липкий, он стал одним из самых используемых видов клея. Хулах получали не только с растущих в лесу деревьев, но и со специально выращенных. Самый лучший хулах собирали с сегов и рагов (виды деревьев). Их выращивали в больших пустых домах, называемых древесниками, и долго поливали сверху каждые пять дней, чтобы потом собрать хулах.

[14] Сохранились предания, что в древние времена люди молились богу Шуну у костров. Они вдыхали дым, дабы войти в транс, и читали волю бога тёмным очертаниям, что оставались на земле, когда пхун выгорал.

[15] Крестьянская традиция зимних вечеров. Зимой вечером не поработаешь, слишком холодно на улице. Поэтому собирались в амбаре, разжигали костёр и просили старших рассказать что-нибудь.

[16] Кровати у крестьян отличались от столов лишь высотой ножек и небольшими бортиками по бокам. На кровать клали сено, накрывали простыней, если была ткань. Одеялом служило то же за сено, зашитое в простыню. Также делали и подушку.

[17] Лахма — невысокое парнокопытное с бурой шерстью, двумя прямыми рогами на лбу и без зубов. Ест насекомых с помощью длинного и изворотливого языка летом, зимой с помощью рогов пробивает кору и ест древесных вредителей. Ценится за толстую шкуру и жирное, сытное мясо.

[18] Мальнёнок — ребёнок мална.

[19] У крестьян существовала традиция — «Большая охота». На одной из зимних недель все мужики отправлялись в лес за дичью. Тот, кто первый из своей деревни принесёт добычу домой, получал всё мясо, добытое соседями. Тот, кто первый на всём холме добудет мясо — получал по туше с каждой деревни. В другое время крестьяне не охотились, так как считали это пустой тратой сил и тепла. Но если у тебя нет ничего поесть, приходилось делать это ради выживания.

[20] В королевстве Саол не водились птицы, умеющие подражать человесекой речи.

Глава 3 Травница

Утро выдалось тучным. Мы проснулись, но над головами лишь темнота. Слабо проникал свет сквозь множество облаков и листьев. Возможно, лишь догорающий костёр делал обстановку более-менее яркой. Я поднялся с лежбища, стал вытряхивать из плаща сено. Эвентур собирал наши пожитки, складывал их в сумки. Я только сейчас обратил внимание, что этих самых сумок у меня много. Одна для пхуна, уже кончившегося, другая для Полёта, третья для еды, четвёртая для воды и крови, пятая для денег, ещё одна со инструментами для оружия. За мечом нужно ухаживать — точить, чистить, полировать. Иначе в самый ответственный момент подведёт. Правда, я этим за всё время путешествия ни разу не занялся. Что поделаешь, с такой рукой это делать сложно.

Собрались. Я дал Полёту немного крови. Мышцы его вздулись и напряглись, суставы разогнулись до крайнего положения. Он постепенно вырастал, пока макушка его не оказалась у моего подбородка. Я вскочил на него, повесил сумки на бока. Мы выдвинулись. Тучи на небе не предвещали ничего хорошего.

Из-за поворота кто-то выехал нам на встречу. За два дня путешествия я ещё никого на этой дороге не видел, кто ехал бы по своим делам, а не грабил путников. Всадник сидел на старой повозке, дерево уже почернело от частого использования. Свою поклажу странник укрыл большим куском тёмной материи. Я затрудняюсь сказать, какого она была цвета. Света не хватало. Правил он здоровым и молодым малном. Шерсть того пушилась и развивалась на ветру. У старых малнов шерсть почти вся выпадает, они выглядят ощипанными и дряхлыми. Увидев нас, всадник натянул поводья. Малн с лёгкого бега перешёл на шаг. Мы поравнялись и остановились.

— Привет вам! — сказал он. — Рад видеть живых людей в этом лесу!

— И тебе добро, — ответил я. Спутники мои стояли чуть позади. Кхось спряталась за Эвентура, тот сам дрожал от страха. Я усмехнулся. Да уж, разбойники их изрядно напугали.

— Я торговец, Заном звать, — говорил всадник. — У меня тут всякие отвары, травы, есть вода и пару булок, походные плащи. Ничего не интересует?

— Торговец значит, — сказал я, доставая из сумки монеты и пересчитывая их. Денег у меня не много. Да и откуда им взяться? Так, тридцать два аура и двадцать пратов[20]. Этого не на многое хватит. С другой стороны, а что нам вообще нужно? Тем более у торговца, что продаёт растения.

— Пхун есть?

— Нет, — отвечал торговец. — Ну как, есть, только свой. Если заплатите восемьдесят ауров, отдам.

— Таких денег нету. А плащи сколько стоят?

Не ходить же Кхось в этой страшной одежде. Так хоть тепло будет.

— Вот этот, — сказал Зан, хватая чёрный, лёгкий и тонкий плащ, — будет двенадцать ауров сорок пратов.

Я взял плащ в руки. Мне он не понравился ещё больше. Кожи в нём почти нет. Вся содралась. Много ткани, да и та просвечивается и при таком освещении. Плащ явно прослужил долго и плохо. Не думаю, что такое хоть когда-то спасало от дождя. Но цена больно хорошая! Всего двенадцать ауров! И всё же он отвратительного качества.

— Есть вот такой, — проговорил Зен и взял другой, коричневый. Вот тут попахивало совершенно иными деньгами. Плащ кожаный, большой, внутри толстая добротная материя и куча карманов. Такой и от дождя спасёт, и костёр заменит. Стоил он пятьдесят ауров. Я бы за такой отдал сотню, если бы такие деньги были.

— А что-нибудь подешевле и получше первого?

— Пожалуйста, — сказал он и показал мне другой, тоже чёрный плащ. Он тонкий, но кожаный, без карманов и поношенный. Кое-где кожа содралась, материя слезала в паре мест. Но в остальном ничего ужасного я не нашёл. Вполне пригодный плащ.

— Сколько?

— Тридцать восемь ауров.

О, да ладно! Не хватает восьми ауров. Но плащ такой хороший за свои деньги! Хотя, даже если бы он стоил тридцать, я бы отдал всё, что есть. И на что жить дальше? Еды хватит не на долго с двумя дополнительными ртами, а в таверне новую без денег не купишь. Да и пхун нужен, а его просто так не отдадут. Стоп, для кого я покупаю этот плащ? Не для себя, а для Кхось. Для Кхось, которую я от смерти спас, которую кормлю и которой помогаю жизнь устроить! Почему я должен ряди неё должен тратиться?

— Давайте тот, что за двенадцать, — сказал я.

— Да чем тебе этот не нравится! — недовольно буркнул Зен. — Ты лучшего за такие деньги не найдёшь, объедь хоть всё королевство!

— Давай не спорить. Мои деньги, я ими распоряжаюсь.

— Хорошо, как хочешь, — проговорил Зен. — Вот, держи.

Я взял плащ и передал ему двенадцать ауров. А затем подозвал Кхось. Та осторожными шагами подошла ближе.

— На, — сказал, подавая ей плащ. Если бы не стеснительность, Кхось запрыгала бы от счастья. Она дрожащими руками потянулась к плащу.

— Это мне? — спросила недоверчиво.

— Да.

— Спасибо!

И Кхось буквально вырвала у меня плащ, прижала его к груди. Я отвернулся. Да уж, не думал, что дарить подарки будет так неловко. Не то чтобы у меня не было опыта, просто подобная реакция впервые. Кхось, наконец, справилась с эйфорией. И по брошенному ей взгляду я понял, что она хочет меня как-то отблагодарить. Ну, знаете этот взгляд, из под бровей и с улыбкой на лице.

— Сколько? — спросила она, указывая пальцем на горшок с плавающими в воде листьями.

— Мы не собираемся покупать тебе цветочки! — недовольно сказал я.

— Подождите! — вставил Зен. — Дайте хоть девушке на вопрос ответить. Этот лунк — восемь ауров.

У меня упала челюсть. Восемь ауров! Да за такие деньги можно кустарник купить. Доплати ещё пять и тебе его посадят! Восемь ауров, поразительно!

— Я не собираюсь за него платить! И с чего ты вообще решила, что я буду?

— Я не стал бы так поспешно принимать решения, — произнёс Зен. — Лунк вам ещё пригодится. Я смотрю, у вас с ногой проблемы. Да и рука неважно выглядит.

— И как мне поможет листик? — язвительно отозвался я.

— Он убирает боль и заживляет раны, — ответила Кхось. — Привяжешь к ране и через пару дней останется только шрам.

— Ты то откуда знаешь?

— Меня мать учила травничеству, — сказала она. Мне тут же стало неловко. Вряд ли она врёт о своей родне. Да и нога меня беспокоила. Плевать. Куплю. Я же хронист, в ближайшей таверне десятку заработаю! Надеюсь на это.

— Ладно, давайте, — решился я, протягивая деньги. Сегодня мой кошелёк серьёзно отощал.

Кхось благодарно мне кивнула.

— Что-нибудь ещё? — спросил Зен.

— Нет, спасибо, я потратился достаточно! Скажи лучше, сколько идти до ближайшей таверны?

- Эм... Я думаю, к полуночи вы дойдёте. Я всего в одном переходе от туда. Так что недалеко.

- Спасибо, всего хорошего.

Зен пожал плечами, слегка надавил малну на бока, и тот отправился дальше.

— Давай опробуем твой... лунк, — сказал я.

С детства ненавидел отвары. Ну вы представьте , в воде кучу времени листочки, они медленно разлагаются, воду затягивает склизкой плёнкой. А простоит он день, на следующий ещё и завоняет. Желтоватая вода мне никакого доверия не внушала. По крайней мере от неё не пахло. Значит, свежее. То есть он ехал по дороге, увидел растение, содрал листья и кинул в горшок. И просит за подобное восемь ауров! Зря я его купил! Кхось же зачем-то поднесла горшок к носу, затем попробовала на вкус. Меня чуть не вырвало.

— Он свежий. Хороший попался, — заключила она. Я хлопнул себя по лбу.

— Это надо проверять до покупки! А если бы он был испорченный? Торговец его назад уже не примет!

— Ну я же не знала, что нужно делать, — робко ответила она. — Я никогда ничего не... — она задумалась, подбирая слово

— Покупала, — подсказал я. — Ладно, неважно.

Не буду же я её за подобное ругать. Привык с горожанами общаться, а тут такие, необразованные.

— Садитесь, — сказала она мне. — И ногу освободите.

— Она свободна.

— Она в одежде.

— Понял.

Некоторое время я сидел в нерешительности. Снимать вот так штаны перед стариком и молоденькой девушкой в лесу — как-то странно. Жаль, что рана в таком месте. Никак иначе не сделаешь. Покупка начинала нравится мне всё меньше и меньше. Но штаны я всё-таки снял. Точнее, спустил до колен. Уверен, этого достаточно. Кхось, видимо, считала так же. Она сняла тряпку, которая до того являлась бинтом и брезгливо отбросила в сторону. Ну конечно, мы же её не меняли с тех самых пор, как она была наложена. Так что ужасный запах пота и крови на ней отпугнул бы и более стойких. Но в не менее бедственном положении находилось моё бедро. Красное, кое-где с гноем, бледного цвета. Рядом с костью — алое пятно. Место ранения. Не самое приятное зрелище. Кхось слегка поёжилась, но работу продолжила. Она оторвала кусок от собственных штанов, вымочила его в горшке и приложила к ране. Я почувствовал сильное жжение. Начался зуд, мышца напряглась, что принесло ещё больше боли. Тело выгнулось. Мне хотелось кричать, но из стиснутых зубов доносились лишь стоны. Не хочу портить о себе впечатление даже перед такими людьми. Кхось убрала тряпку. Под ней яростно пенилась рана. Жгло невыносимо. Кхось смочила тряпку и приложила вновь. Я её чуть не ударил. И как это должно мне помочь? Это же адски больно! Кхось вновь отняла тряпку. Постепенно пена улеглась. Жжение ушло. Осталась приятная теплота. Я расслабился. Кхось тоже удовлетворилась результатом, а потому перешла к следующей процедуре. Она оторвала кусок от другой штанины. Потом взяла листки лунка и приложила их к ране. Знаете, когда мне проткнули ногу, ощущения были куда приятнее. Я взвыл. Боль продолжалась недолго, как сказали мои спутники. Мне же казалось, что прошёл день. Она была невыносимая. Словно тысячи игл вонзились в моё бедро, выходили и вонзались вновь, с каждым разом погружаясь всё глубже. Но когда казалось, что они вот вот вопьются в кость, всё закончилось. Боль ушла.

— Ну вот и всё, — улыбнулась Кхось, когда я устало опустил голову. — Через пару дней сможете бегать.

— Думал, что нога отвалится, — сказал я.

— Да, лунк — вещь болючая, — сказал Эвентур. — Но дюже полезная.

Не стал с ним спорить. Потому что не хочу признавать, что перетерпел этот каскад боли просто так. Уж лучше они окажутся правы! С такими мыслями я решил встать.

— Не стоит, — сказал мне Кхось. — Нужно ещё немного подождать.

— Хорошо. Штаны то обратно натянуть можно?

Она кивнула. Одеть штаны, не поднимаясь на ноги — та ещё задача. Справился с ней, пыхтя. О поясе пока не думал. Полежит, потерпит. Ко мне подошёл Полёт. Всё это время он наблюдал за операцией в стороне. Теперь же положил мне голову на грудь. Я погладил его по макушке. Кто бы что не говорил, а животные и умные и глупые одновременно. Вот чувствует, что мне нужна поддержка! Но выражать её, не давая мне дышать — очень странное занятие. По другому они не умеют! Ах, ну почему эволюция разместила рога у этих животных на подбородке? Чем ей лоб не нравился? Ведь намного удобнее и практичнее!

— Значит, тебя этому мать научила? — спросил я, чтобы скоротать время.

— Да, — ответила Кхось. — Она была травницей в нашей деревне. Лечила людей и скот, принимала роды и прочее. Сейчас это искусство не уважают.

— Это ещё почему? Что в нём плохого?

— Не доверяют и боятся. Девять циклов назад[21] в холмах стали массово умирать матери, дети и скот. Всё это скинули на травниц.

— А на самом деле?

Кхось пожала плечами.

— Я говорил со старейшиной, — ответил за неё Эвентур. — Он сказал, что дело в масштабной вырубке леса. Корни что-то там не поддерживают и травы утрачивают свои свойства. Но я плохо смыслю в этом.

— Меня вот что всегда интересовало, — сказал я. — Вы ходите на эти самые «зарубки», да?

— Да.

— А как так получилось, что лес до сих пор не вырублен под чистую? Каждый цикл каждая деревня срубает по сотне, в сумме...

— В чём?

— Всё вместе получается... много получается. Так за десять циклов можно срубить всё, что есть.

— Ну, лес большой. За ним следят друиды, — недовольно сказал Эвентур. — Да и началось это всё не так давно в сравнении с другими нашими традициями. Где-то поколений пять назад, если мне память не изменяет. До того лес не трогали.

— Вам то откуда известно?

— Я староста, мне много чего известно! Я часто общаюсь со старейшиной, а он в свою очередь — с графом. Граф же жалуется на то, что обязан королю отдавать дерево. И упоминал, что эта глупая идея не так уж и стара.

— У нас в округе такого нет, — сказал я. — Не то чтобы я часто общался с крестьянами, но не помню подобного. Да и каких-либо деревянных строений новых я не видел. Обычно постройки каменные.

— Я слышал, что деревни ближе к горам Делх тоже камень добывают. Но город Грон окружён деревянной стеной. Куда его девают мне не известно.

— Весело у вас тут получается. Всё добывается и куда-то девается.

— Что поделаешь. Нам сказали рубить, мы рубим. Ты попробуй возрази. Надеюсь, это скоро кончится. Не изрубят же они весь лес.

— Они — вы?

— Вы поняли, что я имею ввиду!

Примечания

[20] Аур — прямоугольник из сунна (горная порода, размером с пол-ладони). Прат — квадрат из ниста (тоже горная порода). 1 Аур равен 97 пратам. За 200 ауров можно купить добротный меч, за 1400 — двухэтажный дом в городе, за 2000 — хеда.

[21] Цикл времён года — лето и зима. Ярко выраженной осени и весны не было. Природа возрождалась после зимы за двадцать — тридцать дней в следствии сильной жары, а зима приходила с сильными холодами.

Глава 4 Пока идёт дождь

Нас настиг дождь. Он внезапно начал поливать лес, прогибая деревья, каплями барабаня по моим ножнам. Кхось, закутавшись в плащ, прижималась к Полёту. Но его мокрая шкура не согревала. Эвентур шёл рядом с ней. Он дрожал, но не было у него ничего, что может укрыть от воды. Я обернул плащ вокруг себя несколько раз, накинул капюшон себе на голову. Не скажу, что от холода это спасало. Но мокрым я не оказался. Да и занимался я другим. Где-бы нам устроить привал? Идти так, пока дождь не закончится - бессмысленно и опасно. Простудимся ещё. Эвентур от этого уже не далеко. А если вспоминать ещё и о его возрасте, то совсем грустно станет. Как на зло, ничего кроме деревьев глазу не попадалось. Под ними не спрячешься. Листва прекрасно сдерживала свет. Но вода становилась ещё большей проблемой, скапливаясь на ней и сливаясь сплошным ледяным потоком. Потому идти стоило посередине дороги. Иначе промокнешь насквозь.

Мы уже отчаялись, когда я увидел каменный навес пещеры. Среди дождя его сложно разглядеть, но на зрение я никогда не жаловался.

- Идём к той пещере, - сказал я, указывая пальцем в её направлении.

- Но там деревья, - попытался возразить Эвентур. И правда. Пещера стояла далеко от дороги.

- Идти дальше, надеясь, что найдётся укрытие получше - глупо. Идём к той пещере.

И я первый туда направился. Только сошёл с дороги, как меня окатило водой. Ухудшил положение Полёт, решивший отряхнуться. Я вылетел из седла. Обычно он подобным не занимался, особенно в такой обстановке. Дополнила картину вода, вновь налетевшая на меня с соседнего дерева. Плащ спасал, но лишь верх. Всё ниже пояса промокло насквозь: при падении я думал не о том, как его держать закрытым, а о том, как приземлиться на руки. Я запахнул его, пытаясь согреться. Правой рукой взял Полёта за узду и повёл вперёд.

- Идите за мной, - сказал я. А сам взял ножны и стал стучать ими по стволам деревьев. Вода лилась сверху, падая на землю передо мной. Невозможно избежать всех деревьев, но большая часть свой снаряд сбросила на землю, а не на меня или моих спутников. Таким замысловатым образом мы добрались до пещеры. Оказалось, что это не пещера вовсе, а каменный выступ из холма. И всё же под ним можно укрыться от бушующей стихии. Мы зашли в новое укрытие. С одежды стекала вода, образуя на полу лужи. Больше всего текло с Полёта. Он активно отряхивался, брызги летели во все стороны. За нашими спинами всё ещё поливал дождь. Но волновала иная проблема - холод. И пхуна не было, а значит костёр мы не разведём. Ноги и руки уже окоченели, хотелось лечь, но тут и сесть невозможно, ведь пол ледяной.

- Что делать будем? - спросил Эвентур. - Где огня взять?

- Сам думаю, - ответил я и стал перебирать вещи в сумках. Быть может, найдётся что-то полезное. Нашлось. В сумке для Полёта лежало сено. Его ещё вчера Эвентур положил. Сумки мои кожаные, закрывались плотно. Влага туда не попала. Сено так и лежало сухим. И горело оно не плохо. Только быстро. То, что лежало в сумке, кончится уже к вечеру, а больше горючего материала у нас нет, и в округе тоже. Я поискал в других сумках, но ничего более не нашёл. Придётся довольствоваться этим. С другой стороны, тот торговец говорил, что до ближайшей таверны один переход. Переждём дождь здесь и отправимся в путь. Даже если ночью идти будем, нечего страшного. Я высыпал сено, взял огниво и стал высекать искры. С четвёртой попытки куча, мне по колено, вспыхнула. Я снял перчатки и развернул ладони к огню. Обожаю это ощущение, когда деревянные от холода руки медленно оживают. Эвентур и Кхось расположились рядом. Какое-то время мы просто отдыхали.

Я согрелся. Не могу сказать это об Эвентуре, но со мной точно всё было в порядке. Из того, что ещё можно сделать, приходила на ум только еда. А потому я достал пару кусков мяса. Мы приготовили их заранее, ещё когда сидели в лагере у разбойников. Мясо малнов хранится долго, если оно жареное, и если оно лежит в сухом помещении. С первым никаких проблем нет, со вторым тоже. Раз уж сено осталось сухим, то мясо и подавно. Только вот общая температура оставляла желать лучшего. Но с этим легко разобраться. Я не придумал ничего лучше, кроме как подержать его над костром в руках на достаточном расстоянии, чтобы не обжечься. Эвентур и Кхось присоединились к трапезе.

- Значит, в ночи думаете к таверне идти? - переспросил меня Эвентур, когда я поделился своими планами. - Уверены?

- Вполне. А что такого? Я не думаю, что спать здесь - хорошая идея. Сено выгорит быстро, ещё до заката, а каменный пол быстро остынет. Нельзя же на подобном спать.

- Не подумали, что на нас напасть могут?

- Кто ещё?

- Трипулы, - ответил он.

Точно. Про них я совсем забыл. Но ни разу никто на нас не напал, так что не было причины о них думать. А не напали они скорее всего из-за огня. Боятся же.

- Только вот останемся мы здесь, а сено выгорит. Так что это ещё опасней. А если мы пойдём к таверне, то у нас есть шанс убежать от них, если мы их встретим.

- И всё же мне это не нравится.

- Мне тоже, - сказал я. - Но других вариантов у нас нет.

- Ладно, - согласился Эвентур. - Факел у вас есть?

- Есть. И по моему, он ещё не выгорел.

- Пойдём с ним. Так хоть оборонятся сможем.

- Вот и решили.

Мы помолчали какое-то время.

- Может, расскажешь сказку? - спросил я. - Всё равно ждём.

- Расскажу, - живо отозвался Эвентур.

- Про Морчента, - робко добавила Кхось.

- Прямо таки про него? - язвительно сказал он. - Ты же считаешь, что моя сказка неверна.

- Да, - серьёзно сказал Кхось.

- Зачем тогда её рассказывать?

- Расскажите оба, - сказал я. - Сначала вы, Эвентур, потом ты.

- Как хотите, как хотите! - сдался он. За ним сильная позиция редко наблюдалась. - Но перед тем, как рассказать о нём, мне нужно кое-что ещё.

Охотник Ойна

На юге Холмов была некогда деревня Ойн. И среди всех деревень славилась она своим Охотником. Каждую зиму Охотник Ойна первым возвращался из леса, принося по три, по четыре тушки. Много зверья переловил он за свою жизнь. И вольных, жилистых крепнов, и яростных трипулов, и одиноких арков, и хитрых урнов. Знавший все повадки этих зверей, умевший чувствовать самые слабые запахи, быстрый и сильный, Охотник Ойна не имел себе равных. И слава его уходила далеко за Холмы, пока наконец не добралась до двора самого Графа.

Граф, что тогда правил Холмами, ценил хорошую трапезу. Ходили легенды о яствах, украшавших его стол. Говорят, Граф пробовал даже мясо самих драконов. Изысканный не в меру, жадный и жестокий, он легко доставал всё, в чём нуждался. Крестьяне не любили Графа за это, потому как страдали от его воли. Коль Граф сказал, крестьянин мог и руку себе отрубить, глазом не поведя. Никто и никогда не перечил ему, а кто только подумать осмеливался, за то платил горячей кровью.

Случилось вдруг, что захотел Граф мясо небесного гийна. Небесные гийны умели летать. Они ходили на четверых ногах, их шерсть была остра, как лезвие. Гийны раньше дружили с людьми и спасали их от трипулов. Но что-то произошло, и более никто никогда небесных гийнов никто не видел. А потому, услышав волю Графа, крестьяне опустили головы. Как изловить гийна? Это невозможно! Но Граф не знал такого слова. Если он сказал, значит, так и будет. И страшно стало им при мысли, на что пойдёт Граф, чтобы добиться своей цели.

Тогда то сказал Охотник Ойна: "Я добуду небесного гийна!" . "Но это невозможно!" - говорили ему люди. "Ещё ни один зверь не смог от меня уйти!" - отвечал им Охотник, - "И гийн, имей он хоть сотню крыльев, не уйдёт!" . "Некому будет от тебя уходить!" - говорил ему Старейшина Холмов, - "Ибо не найдёшь ты его! Отправляйся в свою деревню и работай. В этой стезе нет и не будет у нас удачи!". Но Охотник не отступал. Он верил, что сможет найти легендарное животное. Старейшина был неумолим. И даже когда народ стал просить, чтобы тот отпустил его, Старейшина отказал. "Нечего и пытаться, - сказал он, - "идите к своим семьям и готовьтесь к буре"!. "Ты говоришь против люда!" - возразил Охотник, - "Ты не наш человек! Тебе не известны те тяготы, что мы несём, и те, что понесём в будущем. Моя воля - воля народа. Прощайте друзья! Пока не найду этого зверя, не явлюсь на свой порог!". Сказав это, Охотник ушёл с площади, где обсуждался приказ Графа.

Разгневался на то Старейшина и приказал остановить Охотника. Старейшина хотел сбросить всю вину на того. Сказать Графу, что самый лучший из охотников не смог выполнить приказ, и он за всех в ответе. В благополучный исход не веря, шёл Старейшина на хитрость. Его ближайшие люди отправились вслед за Охотником Ойна.

А Охотник в это время ехал к себе в деревню, прощаться с семьёй. И так быстр был его малн, что оторвался он от преследования. Добравшись до дома, простился Охотник с матерью, с сыном и с женой. Его благословили и отправили в путь. Ничего, кроме мална и оружия, не взял с собой Охотник. На закате дня, когда след Охотника остыл, прибыли в деревню Ойн слуги Старейшины.

Путь через лес тяжёлый, особенно зимой. Высокие сугробы преграждают дорогу, малн проваливается в снег. Холодно и зябко. Но Охотник к этому был привычен. Несколько дней скитался он по лесу, подаваясь на север. "Небесные гийны, должно быть, живут в горах" - думал он, - "Так ближе к небу". И шёл к ним. А именно, к боковой их стороне. Ведь там, где на них взбираются люди северных Холмов, никто гийнов не видел. Пока он шёл, питался дичью, что ловил в дороге. Ел сырой, не готовя на костре. Да и как он мог? Охотник грелся, прижимаясь к брюху мална. Тот долго сохранял тепло благодаря своей толстой шкуре.

Чем ближе подходил Охотник к горам, тем холоднее становилось, тем меньше дичи находилось. И нигде, нигде не видел он летающего гийна. Но Охотник не сдавался, ведь знал, что на плечах его семья, деревня и Холмы. И коль вернётся он без всего, будет ему позор, унижение и смерть. Шёл дальше. На десятый день путешествия добрался Охотник до подножья гор Дэлх. Со страхом смотрел он на далёкие вершины. И не решился подниматься. "Передохну я денёк, а там видно будет" - сказал он себе. Ведь до того несколько дней сказал без остановок.

Когда начался подъём, малн начал падать. Охотник вновь вёл его вверх, но малн всё падал и падал. Охотник искал новые тропы, что будут легче, но малн всё падал и падал. Охотник понял, что вверх пойдёт один. Обнял он своего друга и отпустил с миром. Коли добудет гийна, простят ему одного мална. Охотник стал подниматься сам. И сначала казалось ему, что так намного легче. Сильные ноги его, натренированные ездой, справлялись с крутыми горными тропами. Но поднимаясь, он замерзал. Уже не шёл изо рта холодный пар, уже не шевелились пальцы на руках. Холод сковывал Охотника. К концу дня он потерял последние силы и рухнул в сугроб. Долго лежал так. Хотелось заснуть, забыться. К чему это всё? Зачем страдать дальше. Лучше уж остаться здесь. Нет! Его семья, его деревня, его Холмы! Кто, если не он, добудет для них небесного гийна! Охотник поднялся и пошёл вперёд.

Наступила ночь. Охотник еле стоял на ногах. Как ни старался он, идти дальше не мог. И вдруг увидел огонёк. Огонёк! Охотник не видел света огня с тех пор, как покинул деревню. Сил вновь вернулись к нему. Охотник устремился к нежданному спасению. И обнаружил одинокую хижину среди высоких гор. Он грубо распахнул дверь. В маленькой комнатке сидел возле очага старик. На нём - черная мантия, в руках - книга. Подивился подобному Охотник. Сколько жил на этом свете, книги видел лишь раз - в доме Старейшины. Старик обернулся на него. "Кто вы?" - спросил он, оглядев Охотника. Тот больше походил на снежного монстра, чем на человека. Но не испугался старик, нет! Скорее, заинтересовался. " Я Охотник Ойна", - ответ был старику, - "Я прошёл долгий путь, замёрз и устал. Прошу, пустите к огню". Старик кивнул. Охотник сел на деревянный пол, снял с себя одежду и стал сушить над огнём. "А вы кто, старец? - спросил Охотник. "Я - Морчент" - сказал старик, - "Друид". "Мне нужна помощь. Не знаете ли вы, где обитают небесные гийны?" - спросил Охотник Ойна. "Знаю", - сказал ему Морчент, - "Зачем тебе они?". "Я должен их найти" - произнёс Охотник. "Что же, я показать могу. Но должен знать ты, что убивать или ловить их ты не должен! Иначе боле не увидят здесь животных этих". Охотник кивнул. "Хорошо. На рассвете узнаешь ответ" - сказал Морчент.

Следующим утром Охотник Ойна и Морчент стояли возле хижины. "Иди за огоньком!" - нарёк ему Морчент. Пред Охотником появился зелёный огонёк. И он пошёл за ним. Неведомыми тропами шагал он. Прыгал по камням, проходил сквозь ущелья. И пришёл туда, куда попасть хотел. Между двумя горами, что устремлялись ввысь, нашёл Охотник широкую долину. И в той долине летали всюду небесные гийны. Легенды не врали о них. Гийны садились на каменные выступы, ложились в тени или грелись в свете Шуна. Охотник некоторое время стоял, не смея и вздохнуть. А потом медленно пошёл вперёд. Сел рядом с ним небесный гийн и стал разглядывать чужака. Охотник погладил животное вдоль шерсти. И гийн коснулся человека своим длинным клювом. Этого Охотник и ждал. Он быстро и резко запрыгнул на шею гийну и сунул ему в рот верёвку, с одной стороны которой были шипы. А затем потянул ей вверх. Голова гийна тоже вверх пошла. А затем гийн взмахнул крыльями в взлетел. Отныне управлял Охотник гийном. И на нём спустился он с гор.

Охотник Ойна летел на небесном гийне. Наконец череда деревьев кончилась, и открылись ему родные Холмы. После долгого путешествия Охотник устал, и видеть места эти было ему радостно. Но Охотник не полетел к себе домой. Сначала нужно доставить гийна Старейшине, а после со спокойной совестью возвращаться восвояси.

Спустился Охотник на землю, достал из-за пазухи нож и вонзил гийну в лоб. Брызнула кровь. Глаза гийна закатились. Животное громко выдохнуло и умерло. Охотнику стало не по себе. Он вспомнил того старика, что спас его в холодных горах. И совестно ему стало за то, что он сделал. Но к жизни гийна не вернёшь. Охотник подошёл к большому дому Старейшины и постучал в деревянные ворота. Медленно их открыл юноша - сын Старейшины. И удивлению парня не было предела. Он просто стоял и смотрел на большую тушу сказочного зверя.

"Мне нужно к Старейшине" - сказал ему Охотник. Юноша, весь дрожа, кивнул ему и повёл внутрь двора. Они прошли мимо бегающих тиунов[22] и знакомых старосты, что пили за столом и громко кричали, поднялись по лестнице и вошли в здание. Пройдя по широкому коридору, юноша открыл Охотнику третью дверь с права и впустил вперёд себя. То был кабинет Старейшины. Сам Старейшина сидел за небольшим деревянным столом и писал что-то. Свет пробивался через закрытые ставни, ровной полоской ложась на лицо Охотника. Старейшина, увидев нового гостя, подскочил от неожиданности. Он разлил чернила по всему столу и чуть не упал со стула. "Ты вернулся?" - спросил он Охотника. "Вернулся" - ответил Охотник. "И гийна добыл?" - спросил Охотника. "Добыл" - ответил Охотник. "Вот спасибо тебе!" - крикнул Старейшина, - "Да будет счастья тебе в жизни!". Можешь идти!" - и сказал он это так быстро, так суетливо, что Охотник начал нервничать. Казалось, что Старейшина хочет от него избавится. "Найдётся ли у вас лишний малн? Я своего утратил в пути" - сказал Охотник. "Найдётся, да хоть два!" - сказал Старейшина и кивнул головой в сторону сына. "Сопроводи нашего гостя до дома" - сказал он. Юноша кивнул и убежал. За ним вышел и Охотник Ойна, попрощавшись.

Он сел на выданного ему мална и поскакал вместе с сыном Старейшины к себе домой, в деревню Ойн. Но после долго перелёта не отдыхал Охотник, устал сильно а потому решил сделать привал. Он остановил мална, слез с него и устало лёг на траву. Полежав некоторое время, Охотник оглянулся. Он искал глазами юношу, но тот куда-то делся. Внезапно Охотник услышал шорох позади. Он резко встал и обернулся. Сын Старейшины стоял в ножом в руках. Ничего не спрашивая, Охотник резко прыгнул на него, свалил на землю и сломал кисть. Нож упал на землю. Охотник ударил юношу в живот, кинул на мална и привязал. Он поехал дальше, волнуясь всё сильнее.

Охотник приехал в деревню. Медленно он проезжал по пастбищам, махая рукой знакомым пастухам. "Вернулись!" - кричали они; "Вернулся" - отвечал Охотник; "А это у вас кто?" - спрашивали. "Сын Старейшины. Хотел меня ножом зарезать". "Вот оно как" - бормотали пастухи, и лица их мрачнели. Охотник ехал дальше. Вскоре остались позади него пустующие полднем загоны для скота и показались первые дома. Его дом стоял на окраине деревни. Соседи выходили и приветствовали его. Но голоса их были тихие. Охотник подъехал, наконец, к своему дому. И что он увидел? Здание сгорело. Остались обугленные стены, обвалившиеся куски крыши. Охотник слез с мална и вошёл в своё жилище. Громко хрустело горелое дерево под его ногой. Остатки комнат пустовали. Всё хозяйство куда-то делось. Не видел он ни кос, ни плугов, ни топоров. Пусто. Помутнело у него в глаза. Он попятился к стене, съехал по ней вниз, прижал руками коленки в груди и заплакал.

Соседи медленно сгущались вокруг его бывшего дома. Вышел Охотник наружу. И гневом горело его лицо. Он оборвал верёвки, что держали сына Старосты, взял его за шкирку и кинул на землю. "Это ваши сделали?!" - спросил он. Юноша весь дрожал, он ничего не ответил. "Отец твой приказал, да?!" - ярился Охотник, - "У кого есть топор? Свой я потерял". Юноша, плача, упал к ногам Охотника. "Наши это сделали, наши!" - причитал он, - "Наши... наши... И мне отец сказал... чтобы ты не узнал ничего... Простите!". "Простить?!" - крикнул Охотник, - "Что ты, что твой отец! Одна порода! Куда жену мою и детей дели!". Дали Охотнику топор. Увидев это, сын Старосты свернулся в калачик, закрыл голову руками. "Убей разбойника! Убей мерзавца!" - кричали деревенщины. Малец же обливался слезами, дрожал, умолял его пощадить. И дрогнула рука Охотника. Не мог он убить сына, пусть и чужого. "Иди отсель" - сказал Охотник тихо, опуская топор. Едва услышав это, юноша бросился к ногам Охотника и стал целовать ему носки[23]. "Я сказал, иди!" - крикнул на него Охотник. Сын Старосты робко поднялся, попятился, а затем побежал, что есть духу. Охотник же вскочил на мална и, ничего никому не говоря, поехал.

Вновь появился он возле дома старосты. Тушу гийна уже убрали. Осталось от того лишь небольшое кровавое пятно. "Зря я вообще ушёл" - подумал Охотник. А затем отмахнулся от этой мысли. Он подъехал к воротам, толкнул их руками и вновь попал во двор. Там его уже ждали. Трое жилистых мужиков с длинными косами в руках стояли перед дверью в дом. "Он уничтожил мой дом, он убил мою семью. Посторонитесь, парни, не ваше это дело" - сказал Охотник. "Наше" - отвечали ему, - "И мы его хорошо сделали". Легла рука на топор, друга достала из-за пазухи нож. Охотник бросился на своих врагов. Недолго звучала сталь. Все, кто ещё был во дворе, заворожённо смотрели на сражение. Упали косы в траву, упали тела на землю, скрипнула входная дверь.

Охотник застал Старейшину за тем же столом. Старик, увидев облитого кровью Охотника с топором в руке, бросился на колени, моля о пощаде. "Прошу вас, у меня сын, жена!" - говорил он, - "Кто их ещё кормить будет? Что же вы, не человек что ли?! Виноват я, виноват! Ай, как виноват! Простите меня! Умоляю, Шуна ради, простите меня!". "У меня тоже был сын" - сказал Охотник Старейшине, - "Справедливо бы было отнять его у тебя. У меня тоже была жена. Справедливо было бы отнять её у тебя. Но я буду милосерден". Старик с надеждой посмотрел на него. "Я отниму только твою жизнь" - прозвучали слова, и топор полетел вниз.

В кабинет зашёл Граф в сопровождении двух стражников. Охотник обернулся. "Что здесь происходит?" - растерянно спросил Граф. Охотник не ответил. "Вы убили моего слугу!" - сказал Граф. "А он убил мою семью" - ответил Охотник, - "Это меньшее из всех зол, что могли выпасть на его участь". Они обменялись взглядами. И Граф увидел нечто, что его поразило. Все крестьяне до того смотрели на него, как на господина. Но Охотник смотрел на него, как на равного. И Графу стало не по себе от этого взгляда. "Это вы добыли небесного гийна?" - спросил он. "Да", - ответил Охотник. Граф растерялся ещё сильнее. И что теперь с этим крестьянином делать? "Как вы его нашли? Где?" - спросил Граф.

Охотник долго молчал, заставляя Графа всё дальше нервничать. "Это животное никто не видел многие перемены[24]. И уж если вы его нашли, то там были и другие" - произнёс Граф, - "Скажите мне". Он хотел сказать это громко, в приказном тоне. Но не смог. Охотник его угнетал. Мрачный, перепачканный в крови, раненый в нескольких местах, этот человек стоял на месте преступления и бесстрашно смотрел ему в глаза. Граф невольно шагнул назад. "Нет, - ответил Охотник, - не скажу". "Да как вы смеете"! - прохрипел Граф, - "Да вы знаете, что я с вами сделаю?!" . Охотник не шелохнулся. И зря.

В следующий раз Охотника увидели уже летом. Он шатающейся походкой пришёл в деревню Ойн. Лицо его обрело множество шрамов, нос торчал крючком, будто тот несколько раз ломали. Один глаз покосился, рядом с ним зияла огромная шишка. Дальние фаланги пальцев перевязаны бинтами. Охотник шёл молча, ни с кем не разговаривая.

Примечания

[22] Тиун - небольшое животное ростом до колена, с большим вытянутым носом и вертикальным ртом. Разводили их ради долгохранящегося мяса.

[23] Крестьянин обязан был целовать носки любому человеку высокого происхождения, что решил посмотреть его деревню или встретил его по пути.

[24] Перемена - смена дракона Дав, что виден на ночном небе, Хартом, серой планетой. Происходит каждые тридцать циклов.

Глава 5 Вечер

Эвентур бросил последние слова и, громко кашлянув, хлебнул воды из моей фляги. Я хотел возразить, но столь неожиданным для меня оказался конец истории, что смолчал. Да и рассказывал Эвентур долго, ничего, если он решил горло прополоскать. Задавался я совершенно другим вопросом.

- И как это относится к истории о Морченте?

- Это первая сказка, где он упоминается, - ответил Эвентур. - Есть ещё парочка, но эта - самая старая. У нас сохранились сказания о походах в горы, и это произошло до того, как Векка изменила своё русло. Потому как ни в этой сказке, ни в иных об охоте на гийнов, не упоминается пересечение этой реки. Мне показалось, что это будет для вас интересно.

- Он появлялся и в других сказках?

- Ну... ещё в нескольких. Но всегда упоминался, как некое третье лицо. И всегда герои не слушали его, нарушая данное слово или правило. Просто это... как сказать, вопиющий случай.

- Правда?

- Вы хоть раз слышали, чтобы кто-нибудь ел небесных гийнов за обедом?

- Нет.

- А потому что нету их уже. Они уничтожены многочисленными походами в горы. Я бы предположил, что именно после этого Морчент стал тем, кем он в итоге стал. Но так как эта сказка древнейшая из всех, где он появляется, всё скорее всего не так.

- Так кем он в итоге стал?

Мор

В горах Дэлх у вершины Роша стояла одинокая хижина. Защищалась она высокой сколой от чужих глаз, ветра и света. В ней жил старик, и звали его те немногие, что встречали: Морчент. Он пил из рудника, пробивавшегося из-под земли недалеко от хижины, ел плоды на диких исях, посаженных в незапамятные времена. Он жил одиноко, и никто не знал ни того, от куда старик прибыл, ни того, зачем старик тут жил. Он просто был, и люди, чьи дома стояли в тени великих гор, удивлялись его отшельничеству.

А потом крестьяне отправились в горы на великую охоту. И тропа в долину, где жили небесные гийны, проходила рядом с домом Морчента. Старик грустно смотрел на убийц чудных созданий, проходивших мимо. Но ни разу с начала великой охоты он не вышел из своего дома, хотя жизнь в одинокой хижине была. Морчент убирал снег, ухаживал за деревьями и по ночам зажигал свет. Где он брал пхун? Горючий песок копали под горой, не на горе.

Долина небесных гийнов представлялась убежищем от всех невзгод. Вся в зелени диких деревьев, что смогли прижиться на каменистой земле и свете Шуна. Гийны селились большими гнёздами на пологих выступах. И очень пугались людей, что стали часто здесь появляться. Крестьяне уважали гийнов, почтитали их за сказочных животных, а потому с камнем на душе выполняли волю Графа. Мало кто мог как Охотник Ойна, без каких-либо сожалений убивать таких существ.

Но гийны, не смотря на свою миролюбивость и прошлую дружбу с людьми, не были беззащитны. Они, переборов свой страх и удивление перед пришельцами, стали давать отпор. Много крестьян полегло в некогда светлой долине от острых когтей небесных животных. Но слишком долго развивалось охотничье дело у крестьян. Копья и дротики пошли в дело, поражая гийнов в небе, пока жертва не могла нанести хоть сколько то серьёзного ущерба.

Ещё и ещё поднимались крестьяне в долину, и возвращались назад. Конечно, не всегда. Неуклюжий и невезучий сорвался с уступа или попался на когти гийнам. Но туши великих животных вновь и вновь оказывались у дома старейшины, откуда потом отправлялись в город Грон.

В очередной раз идя по горной тропе, охотники обнаружили, что долина небесных гийнов пуста. Охотники несколько дней ходили по местам, где некогда теплилась жизнь. По горным выступам, по берегам маленьких озёр. Но небесные гийны пропали. Охотники обещали принести три огромные туши, но в итоге ушли ни с чем. Потом пришли другие. И другие. И ещё и ещё. Но долина оставалась пустой. Не осталось даже острой шерстинки.

Гийны исчезли, как и много лет назад.

Граф, узнав эти новости, в молчании покинул дом старейшины. Два цикла он не посещал свои владения. На третий из Грона пришло письмо. Старейшина зачитал его для всех Холмов. В нём Граф сообщал, что отныне воспрещает крестьянам ходить в горы за чем бы то ни было. И стоило крестьянам радоваться. Ведь тяжелейшие походы в горы и истребление легендарных существ, к коим через легенды проходила нить уважения, прекратится. Но крестьяне знали, почему им зачитали этот указ. Потому что более смысла в горы ходить нет, и вряд ли будет.

Со временем всё вернулось на круги своя. Прошло ещё пять циклов, когда начался Мор. Кончилась зима, ударили сильные морозы, да такие, что не обычны для этих мест. Примерзали двери, не разжигался огонь. Но худшее было ещё впереди. За первые несколько дней заболел весь скот на Холмах. На их кожах вздувались страшного вида волдыри, изо рта текла зеленоватого вида пена. Животные гибли, никто не мог им помочь. Даже травницы, известные своим искусством, ничего не могли поделать. К середине зимы Холмы остались без скота.

Что ещё хуже, всё зерно, что запасали, сгнило. Как это могло случится в такой мороз, никто не знал. Но в амбарах стояла невыносимая вонь, а культуры из светло-золотых и твёрдых зёрен превратилась в тёмно-зелёную кашицу.

Погоняемые голодом, люди отправились в лес добывать себе еду охотой. Сколько замёрзло, так и не получив желаемое! А те, кто вернулся, говорили, что сам лес ополчился против них. Тропы вели в глубокие овраги и обрывы, упасть в которые при ужасной вьюге и глубоких сугробах не мудрено, а выбраться же от туда невозможно. Крони деревьев опутывали ноги, утягивали прямо под землю. Могучие ветра поднялись под ветвями, пробирая холодом до костей. Не было удачи в охоте никому.

Всю зиму продолжался Мор. Крестьяне ели сухие ветки, забирали ингредиенты у травниц, пытались даже жевать одежду. Кто-то мог и брата родного прирезать и съесть.

Когда морозы спали, пережившие суровую зиму, вышли на улицу, радуясь свету Шуна. А затем всей толпой пошли в лес. Они слышали странный зов и не могли ему воспротивится. Зов привёл их на большую круглую поляну, в середине которой стоял человек в чёрном балахоне и посохом в руке. "Вы уничтожили небесных гийнов!" - крикнул он, - "Вы охотились на них всю зиму, и немногие оставшиеся улетели за моря, искать лучшего пристанища! Теперь вы почувствовали всю боль, что принесли им! Этот Мор - месть за небесных животных, коих более никто и никогда не увидит!"

"Будь наша воля, мы бы никогда не поднялись в эти проклятые горы!" - крикнул ему Охотник Ойна. Все жители обернулись, посмотрев на него."Ты думаешь, я хотел идти туда и ловить этих существ? Преодолеть столько трудностей ради того, чтобы мою семью вырезали а меня самого изуродовали!", - сказал он, выставляя на всеобщее обозрение своё лицо, испещрённое шрамами. "Скажи ещё, что все те, кто погиб в горах, хотели туда подниматься ради охоты! Мы и так многих потеряли по прихоти нашего Графа. Именно ему нужны были эти гийны! Не нам! Если бы мы вздумали воспротивится, наши трупы до сих пор тлели бы на погребальных кострах! Но, дай ка угадаю, его ты не тронул! Граф сидит себе в тёплой комнате у камина, где горят деревья Великого леса и в ус не дует! А страдаем мы! Впрочем, когда было иначе?".

"Да как ты смеешь такое говорить!", - отвечал ему Морчент, - "Из-за тебя небесные гийны погибли! Ты рассказал, где их долина! Ты первый пролил их кровь!". "И я поплатился за это. Все же остальные и так оказались жертвами. Ты же добил раненых. Что же, благородны твои намерения и твои поступки!"

Морчент не нашёл, что сказать. Он молча смотрел на Охотника. А потом так же молча ушёл в чащу. Крестьяне молча ушли к себе на Холмы восстанавливать уничтоженное хозяйство.

- Вот каким он стал, - подытожил Эвентур. - Сошедший с ума старик, что думал, будто кого-то чему-то научит. Научил, - невольно усмехнулся он. - А потом затирают некоторые, мол, уважайте друидов! Они лес стерегут. Вот поуважаешь их, а они потом ещё один Мор устроят.

- Но у Морчента были причины это сделать, - возразила Кхось. Я невольно вздрогнул. Она столько времени сидела молча. Нет, она, конечно, слушала сказку, но я всё никак не мог привыкнуть к звуку её голоса.

- Да, это не совсем правильно, но он мстил на небесных гийнов, которых крестьяне уничтожили, - продолжала она.

- И ты туда же! - брезгливо сказал Эвентур. - Ну как ты не понимаешь! У крестьян не было выбора. Как Охотник Ойна сказал, коль не в горах, так на кострах!

- Можно было попробовать договорится.

- Ты сама себя слышишь? Договорится! Нет, ну послушать только! Договорится... Кхось, с ним не договоришься. Ни с Графом, ни с Морчентом, ни с кем либо ещё из большого народа[1]. Вы, господин, конечно, исключение, - быстро добавил он.

Кхось посмотрела на меня и задумалась.

- Скажите, а друиды - большой народ? - спросила она.

- Ты чего интересуешься? - обеспокоенно сказал Эвентур.

- Большой народ? - не понял я.

- Ну, остальные. Кто - господа.

- Эм... Это сложный вопрос. Друиды, значит? Так, они появились циклов пятьсот назад? Вообщем, давно. Тогда это были выходы из ордена магов, его основали Гульфурасы. Но точнее я не скажу. Магов я мало изучал в Институте. Суть в том, что орден раскололся на друидов и магов, друиды ушли в лес. Тогда в орден принимали всех, кто мог творить волшбу. Но я так и не понял, что это значит. Говоря совсем просто, принимались туда все, кого главные в ордене считали достойными. И этот выбор не зависел от сословия. А потому какие-то друиды могут быть и крестьянами по рождению, когда как другие - графами или наместниками. Но с них не взымают подати, так как между ними и короной действует некое соглашение. Опять же, плохо в этом разбираюсь. Если повезёт встретить одного волшебника, в трактире, например, он вам лучше меня расскажет, что да как.

- Это всё нам совершенно не интересно! - сказал Эвентур. - И вообще, Кхось, какое нам дело до этих магов всяких!

- Может мне есть дело, - сказал она тихо.

- Кстати, Кхось, а как же твоя версия сказки? - напомнил я.

В ответ Кхось повернулась к нам спиной. Более за вечер она не сказала ни слова.

Мы посидели в тишине. Тишине? Я обернулся. Дождь кончился. Лишь капало с каменного навеса. Тучи рассеялись, на землю падал свет от Дав. Была ночь. Мы быстро собрали пожитки, побросали их на хеда и вышли на дорогу. Я зажёг факел и мы двинулись в путь.

Свет правда, теперь излучал только мой факел. Листва слабо пропускала луча Шуна, великого бога. А что уж говорить о драконе Дав? Кромешная тьма окружила нас. Дорога убегала на пару шагов вперёд, а потом терялась во мраке. Мы начали длинный и пологий спуск. Из-за этого дорога терялась совсем, и еле различалась под ногами. Эвентур и Кхось прижались к Полёту, быстро забыв ту перепалку в пещере. Мы шли вперёд, и с каждым шагом начинал волноватся и я. Помимо чавкающего звука наших ног, я слышал что-то ещё. Треск, будто кто-то пробирался через чащу. Несколько раз казалось, будто этот кто-то подходил к дороге вплотную. Заместо того, чтобы остановится и посмотреть, я лишь прибавлял шаг, пытаясь себя успокоить. Уже как три дня я путешествовал по этому лесу, и никакие трипулы меня не трогали! Зачем мне стоит беспокоится сейчас?

Спуск кончился. С обеих сторон от нас выросли склоны. Ветви росших на склонах деревьев опускались над дорогой, приходилось пригибаться. Дорога становилась уже, а склоны - ближе. Было тесно, мы шли одной линией, а не плечом к плечу. Дорога стала поворачивать, ссужаясь ещё сильнее. Звук треска, казалось, приближался, и вскоре мы всё втроём поворачивали голову в ту сторону, откуда он слышался. Я отчаянно сжимал рукоять меча, факел держал высоко над головой. И кто мне сказал, что идти ночью - дело благодарное?

- Да что же это! - проворчал Эвентур, услышав треск ещё раз.

Я не стал озвучивать свои опасения. Хотя, думаю, моим путникам они были очевидны. Очень я надеялся, что это маленький зверёк пугает нас своими передвижениями. Но, скорее всего, это не так.

Прошло немного времени. Дорога вновь пошла ровно, но подниматся никак не хотела. Деревья несколько расступились и мы увидели благодаря факелу, что склон был высотой в шагов пять. И с этой высоты раздавалось тяжёлое дыхание. Треск прекратился, заместо него возникли шаги, причём и справа, и слева. Нас кто-то окружал, и мне это совершенно не нравилось. Не выдержав более, я остановился. Эвентур и Кхось встали за мной, хотя им очень хотелось идти дальше, и по быстрее. Я, с большой опаской, поднялся до середины склона и вытянул руку с факелом вверх. В свете огня показалась морда зверя. Красные глаза, посаженные по обе стороны от вытянутого острого носа, два ряда смертноносных зубов на открытой челюсти, из которой текла на землю слюна, и чёрная шерсть. Я смотрел на этого ночного монстра, этот ночной монстр смотрел на меня. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Монстр не нападал. Он медленно пятился назад, пока его морда не скрылась в тени.

- Нас не тронут, пока горит огонь, - сказал я дрожащим голосом. Эвентур, быстро смекнув, что к чему, вскочил на Полёта с несвойственной для его лет скоростью. Он прижался к шерсти хеда и зарыл в ней свою голову. Кхось испугалась не меньше, но седло оказалось лишь одно.

- Будешь идти рядом со мной. А уж мой меч нас как-нибудь защитит, - попытался приободрить её я. Получилось не очень. - Идём. Чем быстрее мы достигнем трактира, тем быстрее сможем избавится от этих... тем быстрее окажемся в безопасности.

Она кивнула. Мы пошли рядом, я и Кхось шли по склону, Полёт же по дороге. Огонь ныне хранил нас от трипулов, ибо никто иной это не мог быть. Я всё ещё видел красные их глаза и слышал тяжёлое дыхание и чавканье шагов.

Дорога стала расширятся и подниматся вверх. Причём подъём оказался намного круче, чем спуск. Но Эвентуру везло, он уселся на хеда, и врядли бы слез с него. Мне было жаль отнимать у старика это чувство безопасности, которое и заставляло сидеть в седле. В конце концов я и сам идти могу. Склоны сровнялись с землёй, места для того, чтобы идти всем вместе стало достаточно. Это меня слегка успокоило. Защищатся от трипулов так будет легче. Простор лучше замкнутости. Но нас всё ещё преследовали красные глаза. Тут дорога вильнула влево. А потом её пересекла река Векка. Наш берег от противоположного разделяло шагов пятнадцать, если мне не изменяла память. Верёвочный мост, перекинутый ранее через реку, был хилым. Я не думал, что он нас выдержит, коли мы пойдём все втроём, да ещё и с Полётом впридачу. А потому встал следующий вопрос.

- Кто пойдёт первым? - спросил Эвентур, - у нас только один факел, а конца мосту я не вижу, света маловато. Того гляди, вы зайдёте далеко, так эти твари нас сцапают.

- Первым пойдёт... - сказал я, - первым пойдёт... Шун его знает, кто первый пойдёт. Хотя, я не думаю, что есть разница. Либо я пойду первым, либо я пойду последним, вы всё равно окажитесь одни в темноте. Так что... так что... А нет на той стороне трипулов. По крайней мере, на ту сторону им придётся перебраться. Поэтому первыми идёшь ты, Эвентур, потом Кхось, потом Полёт, потом я.

Эвентур кивнул головой и стал переходить реку. Мост под ним закочался, но выдержал. Старик пересёк его без всяких проблем. Их не возникло ни у Кхось, ни у Полёта. Дальше шёл я. И добрался уже до середины моста, когда сзади меня что-то хрустнуло и вся конструкиця полетела в воду. С громким всплеском я упал в реку. "Шшшшш" - прокряхтел факел и потух. Напуганный, я погрёб к берегу и только выскочил из воды, как за мной выпрыгнули трипулы. Я толкнул своих спутников к хеду, сам вытащил меч из ножен и стал защищатся. Но количество врагов нарастало, нападали они с нескольких сторон и пару раз даже укусили. На их головы сразу же обрушивался мой меч, но наседали с другой стороны. Меня прижали к дереву. Тогда на помощь ринулся Полёт. Он раскидал всех, кто нападал на меня и ввязался в драку. Началась возня на полу, напоминающая драку собак. Полёт вгрызался им в зубы, в морды, орудовал когтями. Но и его вскоре одолели числом.

Что-то сверкнуло в стороне, послышался гром, а затем прямо рядом со мной ударила молния. Тоная струя дыма поднялась от места удара. Трипулы заскулили и в страхе стали убегать прочь. Кто - в лес, кто - в реку. Какое-то время мы сидели молча, отходя от потрясения.

- Что это было? - наконец спросил я.

- Везение... - почти прошипел Эвентур, - вот... хехе, небо нам помогло... - сказал он и замочал.

Кхось хранила молчание.

- Так, что бы это ни было, хватит отдыхать! Огня у нас нет, а потому давайте быстрее доберёмся до этого трактира!

Мы поднялись, сошлись в кучку, чтобы не потерятся в темноте и пошли дальше. Вернее, пошли Эвентур и Кхось. Трипулы по неизвестной мне причине их вообще не трогали, даже, скажем так, обходили. Почему всё их внимание сконцентрировалось на мне? Не понимаю. Но они остались невредимы, когда как я получил пару укусов, похрамал немного и уселся в седло.

Дорога вела нас сквозь лес. Вокруг мы уже не слышали ни чавканья чьих-то шагов, ни тяжёлого дыхания. А потом тьма стала рассеиватся. Сквозь деревья мы увидели свет. Он мерцал впереди, и с каждым шагом становился всё ярче и ярче. Пока наконец, мы не увидили, что сочился он из окон трактира. Мы пришли.

Глава 6 Трактир

Невыское двухэтажное здание стояло у дороги. Из окон ломился свет. Из недалеко стоявшего стойла слышались голоса животных. Из трубы валил дым.

Мы с радостоным вздохом направились туда. После долгого дня и страшной ночи хотелось отдохнуть. И это - лучшее место.

Я привязал Полёта, заметно сжавшегося за весь этот день без подкормки, к столбам у входа, снял с него одну из сумок, а затем открыл дверь. Задорная музыка, жаркий, как в бане, воздух, смех и звук льющейся выпивки - вот что наполняло трактир. У противоположной стены - камин, у каждого второго - трубка в руках. Дым висел облаками под потолком. Людей внутри оказалось не мало. Я видел лишь один свободный столик, всё остальное уже заняли. Найдя глазами барную стойку, я направился туда.

В окружении множества бутылок, бочек, тарелок с закусками стояла трактирщица и лихо разливала по стаканам пиво. Свободного стула перед стойкой не нашлось, как и места, потому что огромная толпа собралась. Выкрикивали заказы, обсуждали новости и подпевали музыкантам, чья сцена напротив. Я не силился разобрать слова, едва до меня доносилась мелодия. Мог лишь на вскидку сказать, что пели они древне-линский эпос, весьма популярный в этих краях. лины - второе племя, что селилось в окрестностях гор Дэлх, помимо Далтов. Они заселили северное побережье, а потому многие их песни рассказывали о лихих мореплавателях и исследователях. Народу такие мотивы нравились, многочисленные припевы исполнялись нестройным гулом, заглушая все попытки главного певца выделится.

Мне удалось кое-как пробраться к стойке. Гости сразу заметили меня и стали привествовать, как новое лицо. Вопросы о имени, о месте, откуда еду, о месте, куда, посыпались без остановки. Спрашивали, ремесленник ли, или торговец, и сколько в таком случае продал, а зачем вообще уехал с насиженного места?

- Хронист я! - силился мой голос перекричать вопрошающих.

Услышав это, толпу просто разорвало.

- Мне нужно завещание переписать, а то свой почерк я и сам не разбираю!

- Ты подожди, мне нужно список товаров...

- Иди ты со своим списком! У меня этого... жена больная, а я и названия то не знаю, а доктор не выезжает!

Почему меня спрашивали о названии болезни, я не понял, но задаваться вопросами не хотел.

- Всё вам напишу, что надо, дайте только...

- Я оплачу!

- Молчи ты! Вот, я уже кошель достал!

- Расступитесь, я бумагой отдам!

И ещё множество подобных фраз. Мне могли бы целый обед заказать, согласен я на это, или нет. А я согласен.

- Мне чаю бы! - сказал я наконец, - да, горяченького.

- Сейчас возьмём тебе! Ты иди, садись пока вон за тот стол!

Я не счёл хорошей идеей сопротивляться гостеприимству и сел, куда сказали. Эвентур и Кхось пристроились рядом. Старик внимательно рассматривал всех людей в трактире, причём видно было, что он от любого ожидал какой-то пакости. Кхось же смотрела в пол.

Мне принесли чай, тарелку с жареным тиуном и большую миску картошки. К столу приставили пять стульев, потому как больше не влезло за стол. Их тут же заняли, остальные были вынуждены толпится сзади. Я хлебнул чая и стал доставать из сумки письменные принадлежности: несколько атиновых стрежней с заострёнными концами, квадратную банку с чернилами и большую стопку бумаги.

- Так, давайте по порядку.

Передо мной сидело пять человек. Первый высокий, с длинной, до пояса, бородой, чёрном камзоле и опоясанный кожей.

- Меня Олмо зовут, - сказал он. - Мне бы письмо написать. Я человек неграмотный, не пришлось вот.

- Кому письмо? - спросил я, расправляя лист бумаги.

- Да брату своему, он на востоке живёт. Я так тут, в город Шент ездил.

- Диктуйте.

- Диктую...

Написал ему. Вышло три листа. А наплонение совершенно безынтересное. Большая часть - вопросы. Как у тебя дела? Как твоя нога? Как твоя собака? И прочее прочее, совершенно меня не волновавшее. Нет, я не говорю, что мена волновало что-то конкретно. Но всегда, когда заявляешься в трактир и говоришь, что ты хронист, то можешь надеятся на пару тройку интересных историй, которые люд захочет перенести на бумагу. А тут - чистая бытовуха.

Второй просящий был чуть пониже, в походном плаще. Он молодой, циклов двадцать, с красивыми и ухоженными бакенбардами и в конусной шляпе с широкими полями. Видно из округа Энд, там подобное люди без конца носят. Только что он делает здесь?

- Мне нужно документ оформить, - сказал он, - прошение об зачислении в школу мечников.

- Тогда зря вы сюда приехали, - сказал я, - тут есть парочка, но они ни в какое сравнение не идут с школами в Саоле. Вы же из округа Энд?

- Нет, - смутился он, подумал и сказал:

- А, так вы про шляпу? У меня отец там торговал, вот и привёз. А что до школы, есть тут одна, в Берне. Может, слышали о гильдии Рельтина?

- Не слышал.

- Жаль, очень жаль, - отвечал он, - Она лучшая в округе Айген. Жалко, в Бронте такой нет, тогда бы выезжать не пришлось. У них хорошие условия жизни, да и учителя не плохи! Мой отец имеет там знакомого. Мне помогут с поступлением. Но прошение подать всё равно надо.

- Ладно, давайте, напишу. Имя, Фамилию.

- Мудальт Сувн.

- Хорошо, - сказал я, начиная писать, - цикл рождения?

- Так... 1204 второго месяца третьего дня.

- Прекрасно. Имя отца?

- Бролт Сувн.

- Очень хорошо. Ещё секунду.

Я дописал последние слова и отдал документ Мудальту.

- Здесь распишитесь и будьте спокойны.

- Спасибо! - сказаль Мудальт и уступил место следующему.

Я написал ещё десятка два писем, различных прошений, расписок и прочего, но никак не смог услышать чего-нибудь интересного. Конечно, гильдия Рельтина звучала, как нечто интересное, но расспросить парня придётся после. Отбоя от желающих нет и тратить время на разговор не следует. Чем больше обслужу, тем мягче кровля будет. Постепенно толпа расходилась, пока, наконец, у меня не кончилась бумага. Да и чернил оставалось не много. Со лба градом валил пот. Мало того, что я работал часа два, так и воздух в трактире нельзя назвать свежим.

- Так, всё, конец! Чернил больше нету, угомонитесь! Хватит, нет, не буду я вам завещание переписывать! Да отстаньте вы все от меня! Хватит! - отмахивался я, пытаясь встать, - ну что же вы, не люди что ли? Пропустите меня к стойке!

К тому моменту весь стол уже был завален всевозможной выпивкой, к которой я вряд ли прикоснусь, разными вкусностями и прочим, что пожелали подарить мне за мои услуги. Но я надеялся на другое. Из-за спин посетителей вновь показалось милое лицо трактирщицы. Она заметно скучала, ведь заказы приостановились. Лишь несмело покачивалась её рука в такт музыке. Теперь они пели довольно старую песню о лесном народе - друидах. Это меня сильно заинтересовало. Восточному человеку может быть известна легенда о Долроке. Об этом великом друиде, что отправился в далёкое путешествие, посетив и Земли драконов[25], и Кольцо Севера[26], сражаясь со всякой нечестью. Её ещё называют балладой о Мёртвом городе. Однако окромя этого, как я упоминал уже довольно давно, стрежня западного эпоса, ничего мы не слыхали. Песня же, что исполнялась музыкантами, рассказывала об иных друидах и об иных их похождениях.

После разделения волшебников на друидов и магов, последние пошли за Нраином. Нраин был не молод, однако не познала ещё седых волос его голова. Его знали за миролюбивость, привязанность к животным и резвый ум. Нраин повёл их на запад. Там, в степи, у великих гор Длэх Нраин вместе со своими братьями стал творить волшбу. Долго они колдовали, и по велению их чар воздвигалась лесная гряда из чудных деревьев с разноцветными листьями, а под ними росли кустарники со вкусными ягодами, а рядом травы с целебными свойствами. Друиды, закончив своё дело, стали жить в новом лесу. Они строили большие шалаши вокруг деревьев и жили внутри. Они питались плодами с кустов и древ, не трогали множество дичи, что прибежала в лес из окрестностей. В самом сердце леса воздвигли Храм первого друида, где каждый праздник урожая они собирались и обсуждали свои дела и планы. Так появился лесной народ/

Песня окончилась. Все, находящиеся в трактире, молчали. Я говорил не больше, лишь смотрел на сцену. Да уж, эти стихи имели сильный отклик в сердцах жителей округа, а тем более леса. Но меня поражало другое. В книге это не описать, это надо слушать. Музыка, сильная и громкая, красивая и грозная, не менее сильный голос, и всё настроение баллады захватывало дух. И не только мой, но и всех остальных тоже. Даже Кхось смотрела на музыкантов, хотя до того боялась бросить взгляд в сторону.

Оцепенение потихоньку прошло, говор вновь воцарился в трактире.

- Хорошо играют! - сказала трактирщица. Я обернулся.

- Столько времени потратила, чтобы таких найти, - продолжала она. - Но оно того стоило.

- Да, играют они отменно, - согласился я.

- Вы сами то откуда приехали? - спросила она.

- Я? Из столицы.

- Из столицы! - воскликнула трактирщица, да так, будто я ей сообщил радостную новость. - Я тоже раньше в Саоле жила. Центральная улица, фонтаны возле Института, Площадь менестрелей! Надеюсь, ничего плохого там не случилсь?

- Нет. По крайней мере, когда я там был, всё оставалось на месте. А вот о вас подобного не скажешь. Что вас заставило покинуть Саол? Я так думаю, что семья у вас не бедна.

- Куда уж там, - отмахнулась она. - Мы жили в трёхэтажном доме с тринадцатью комнатами! Такие хоромы. Да и образование я получала.

- Вы ходили в Институт? - удивился я. - Вот уж не думал, что встречу выпускника в такой глуши!

- Ну, я не выпускница, - тихо проговорила она. - Но не будем об этом! Вы что-то хотели?

- Да, я хотел узнать ваше имя.

- Дэнви.

- Я Алт. Так вот, тут никакой достопочтенный господин не закладывал денюжку мне на скромную обитель?

- Закладывал, - ответила она, - И не один. Ваш приезд меня односзначно обогатил! Вам достанется три комнаты. Полагаю, вам столько и надо. Верно?

Я кивнул.

- Вы сразу спать? Хотя сразу здесь неуместно, - тут же добавила Дэнви.

- Музыканты откланиваются?

- Нет ещё.

- Тогда я повременю с отбоем. Нет ли у вас никого, кто мог бы вас подменить. В такое толпе разговаривать невозможно.

- А, да, без проблем, - сказала Дэнви и подозвала какого-то мальчишку, лет пятнадцати. Только со словом мальчишка я, наверное, переборщил. Мне пять лет назад было столько же.

- Вы не представляете, как долго я не общался с кем-нибудь из Института. Право, я нимало соскучался по этому месту, хоть и не видел его всего-то чуть меньше цикла, - говорил я, пока мы шли к столику.

- Я тоже соскучилась. Особенно по библиотеке. Я там часто пропускала уроки, читая очередной сборник баллад. Какая она огромная!

- Ну, коль вы здесь уже давно, я с точностью могу сказать, что она стала лишь больше.

- Третий корпус достроили? - спросила она с радостью в голосе. Мы присели Эвентур и Кхось о чём-то друг с другом перешёптывались и не обращали на нас должного внимания.

- Да! Туда уже завезли множество разной литературы. В основном энциклопедии и летописи.

- Новые?

- Нет, те, что раньше лежали на верхних ярусах первого корпуса. Туда же, в свою очередь, заносят много новой прозы. Причём не исторические романы, а именно что различные выдумки.

- Я читала лишь пару, - сказала Дэнви. - Да и те по пути сюда. Продавал один в Шенте. Первая... дайте ка припомнить... Не сохранила в памяти название. Ладно, потом вспомню. Она была о вымешленной семье аристократов, что проживали в округе Бронт. Об их отношениях с Людьми Побережья. Автор высказывал свои сомнения о том, можно ли давать столько свободы этим морякам. И о проблемах с пиратством, с торговлей и прочим. Не скажу, что плохо, но до того радикальное мнение...

- То есть он не сомневается в этом?

- Нет. Я просто стралась... деликатней выразится. Хотя, какая тут деликатность. В конце Люди Побережья убивают главного героя и его жену. И Автор выставляет это в таком ключе, что Люди Побережья напали на них без какого либо повода во время плавания через залив Карнаст. Я не знаю, случалось ли такое... никогда не слышала.

- У меня есть один друг в королевской гавани, - произнёс я.

- У кого их нет, - усмехнулась Дэнви.

- Да. Так вот, он рассказывал об своём путешествии по заливу. И местные ветераны делились с ним неприятностями, которые они встречали по пути. В том числе пиратство и грабёж. Молодняк это всерьёз не воспринимал, и последствий с того не поимел. Однако опытные всё равно опасались. Может, в книге не всё такая уж ложь.

- И всё равно, - сказала она, - это не реальный, а выдуманный случай. Как Автор может в таком случае выставлять реальный народ в плохом свете? Это несправедливо. Расскажи он о чём-то, что имело место в истории, и я, возможно, поддержу его мнение. Да ещё и друг этого главного героя пишет письмо королю, в котором просит выделить ему войска для того, чтобы приструнить этих, как там выразились, мерзавцев! Друг этот был военным или что-то вроде того. Будто сам этот автор пишет это письмо.

- Вообщем опыт с вымыслом у тебя негативный, - пробормотал я.

- Да. А у тебя? - добавила она, заметив переход на "ты".

- У меня? Да никак. Мне, честно говоря, не кажется целесообразным читать подобное. Вымысел правды не стоит. К чему мне это? История может научить тебя, ведь это настоящий опыт людей. А вымысел - просто выдумка для развлечения.

- Я бы не согласилась, - с непонятным мне смущением сказала Дэнви. - Ведь даже вымысел есть отражение человеческого опыта - опыта автора. И чем богаче этот опыт, тем легче поверить в события, произошедшие в книге. И это всё ещё может чему-то научить.

- Но кто тебе гарантирует, что у автора этого опыта достаточно? Что автор и правда знает, о чём говорит? Ты то начитанная, знаешь, что есть на самом деле, а что - чистая ложь. Простой ремесленник и читает то с трудом, что говорить об драконах или Людях Побережья? Такие вот книги распространяют мифы, а мифы служат началом предубеждений и конфликтов.

- В истории происходит тоже самое! Почитай летописи, что спрятаны в глубинах второго корпуса. Они старее новых, что лежат в первом.

- Уже в третьем.

- Не важно. В них есть множество несостыковок с более современными изданиями. И попробуй, разберись, где написана правда? Может, ошибка или намеренная ложь совершена в прошлом, а может - в настоящем, когда пытались эти события восстановить. Мы не можем точно знать. И это проверить куда сложнее, чем ошибку в выдуманном тексте. И принимай во внимание, что люди могут захотеть проверить точность информации, полезут в книги по истории, начнут эти интересоватся.

- Ремесленники? Им это зачем? Да и ты сама сказала, что история изменчива и полностью доверять ей нельзя.

- Так, ты что тут разумничался? Давай я тебе лучше пива налью! - с нажимом сказала Дэнви.

- Решила меня опоить? - засмеялся я. - Ладно, спорить дальше не буду. А что о второй?

- Вторая - "Маги и драконы". Честно говоря, очень странная. Особенно после "В землях Фартирина". Мне кажется, что автор вообще ничего о драконах не читал.

- Что же о драконах можно написать неправильно?

- Мы же о них ничего не знаем. Ну, как, знаем, что они большие и огнедышещие ящерицы. Всё. А потому очень много приувеличений ходит в народе. Меня ещё насмешило, что он описывал, будто драконы откладывают яйца.

Я усмехнулся. Описание драконов, как огромных ящериц, используется в энциклопедиях лишь для того, чтобы дать понять, как они выглядят. На деле мы и представить не можем, к какому классу животных стоит отнести этих существ. К тому же, не ясно, могут ли драконы вообще оставлять потомство. А потому мысль о том, что драконы откладывают яйца, немыслима.

- Тогда, дай угадаю, он ещё описывал, что им нельзя смотреть в глаза!

- Да, - сказал она. - Там ситуация была, главный герой стоял в пещере перед драконом, причём стоял к нему спиной и вслепую колдовал заклинания! Что самое главное, он в итоге дракона одолел.

Вот тут я понастоящему удивился. Если вы читали до того, как великий волшебник одолел страшного дракона, то я вам сочувствую. В реальности, если руководствоватся сообщениями о тех редких встречах между драконами и людьми, ваш шанс вообще вступить с ним в противоборство крайне мал. Драконы умны. После разговора с ними вы можете не только бросить мысль о схватке, но и решить помогать им, вредя остальным. Но даже если ваша воля сильна достаточно, чтобы не слушать дракона и попытатся с ним сразится, то бой окончится в считанные секунды, будь вы хоть лучшим магом на всей Территории. Одна короткая струя пламени, и придётся собирать ваши подгоревшие потраха.

- Так что если её увидишь где, не трать деньги и время.

Я согласился.

- Возможно, это не так далеко от правды, как вы думаете, - вставил человек, проходивший рядом.. На нём - потемневший зелёный плащ, пояс и деревянное кольцо на правой в перчатке руке. На кольце выженна была буква Ша. Я задумался, что это может значить.

- Вы из ордена Шаре Раж[27]? - озвучил я догадку.

- Да. Я пришёл из Тёплого дома на реке Угре. И принёс весьма занимательную историю.

- Ну наконец-то! - сказал я, потирая ладони.

- Люди ордена сюда зачастили! - воскликнула Дэнви. - Почему вы не подошли раньше? И святого эля я не вижу в ваших руках! Несправедливость надо исправлять!

- Я не пью, - тут же отмахнулся он. - Особенность работы. Меня Кафн зовут, если вам интересно.

- Не пьёте, так не пьёте. Впрочем, у меня есть масса всего, кроме пива. Соки? Или, может, вы предпочитаете морсы?

- Нет, спасибо, ничего не нужно. У меня денег не шибко много.

- Я вам возьму хоть ужин, если вы расскажете мне эту занимательную историю! - сказал я. - Присаживайтесь!

- Спасибо, не нужно, - ответил Кафн с нажимом. - Я сыт. Что до истории, то чудная, как алмаз. Это случилось незадолго до моей отправки из Тёплого дома в горах Хрон. Над Лесом Иголок пронеслась огромная туша, оставляя после себя облака дыма. Жители городов Зан и Сунт сильно взволнавались. Потому как дракона в наших землях не видели... мягко говоря давно, а на деле никогда.

- А как же истории об огне из глубин Хронских шахт? Там ведь тоже находили дракона, - возразила Дэнви.

- Не знаю, что вы слышали об огне из глубин. Но что слышал я, а также видел, так это огромный скелет дракона, вокруг которого нашли множество огненных аномалий. Маги Саола изловили их и упекли в подземелья глубоко под городом. Живого дракона тут ещё не встречали. Но вернёмся к истории.

Дракон нашёл себе место в горах и стал там жить. На удивление, он не жёг города и никого, собственно не трогал. Единственное, чем он мешал, так это огромными клубами дыма, что всё сгущались и сгущались над долиной Угры. Даже в Сунте, городе возле моря, дышать вскоре стало совершенно невозможно. Дым заволакивал свет Шуна, пироманы, пребывавшие в городах, ослабевали. В Лесу Иголок начались пожары, животные массово бежали от туда. Это вам могу рассказать и местные торговцы.

- Что-то они с этим не спешили, - пробормотал я.

- Потом стало лишь хуже. Из гор сбежали в леса холли[28] и стали нападать на людские поселения вдоль реки, дабы найти себе еду. Отбоя от этих тварей не было никакого. Дым всё сгущался, становилось холоднее, хотя то - начало лето и конец зимы.

- То есть это произошло всего пол-цикла назад?

Кафн кивнул.

- Да. Но не отвлекайте меня. Разведка, которую провёл орден Шаре Раж, доказала, что в горах поселился дракон. И, надо сказать, он занимался чем-то очень странным. Примостившись между двумя пиками, дракон активно копал вниз. И за несколько недель он раскопал больше, чем наши лучшие шахтёры могут раскопать за месяц. Круглая и ровная дыра в недры земли. По краям её он воздвиг каменные столбы. Зачем? Не известно до сих пор. К сожалению, я в том походе не участвовал. Я помогал пострадавшим от рук холлей. После похода глава Тёплого дома на реке Угре, Нраур, написал письмо принцу Босфару и отправил туда.

- Босфару? - удивилась Дэнви. - Но ведь... разве короне нравятся действия оредна?

- Королю Карату мы мешаем, потому как некоторым людям он намеренно помогать не хочет, а мы это делаем. Мы создаём массу проблем, поддерживая людей, что несправедливо пострадали от закона. Нас облагают дополнительными налогами и прочими неприятными вещами, лишь бы задушить. Но у Карата это слабо получается, если честно. Что до его сына Босфара, то именно он может быть причиной неудачи нашей травли. Роктор, глава ордена, дружит с принцем. А потому мы пользуемся его поддержкой. Он ещё и пять циклов назад уехал из столицы и поселился в своём летнем доме у озера Килт. Этот дом перестроили в усадьбу, и жить там теперь можно и зимой тоже.

- Это я знаю, - прервала она Кафна. - Но как он подружился с Роктором.

- Этого мне не известно, - сказал Кафн. - Да и не о том мы сейчас. Бсофар, получив письмо, тут же стал совещатся с советом магов Сломанной башни. И было решено, что Мегилус, как перспективный и весьма сильный волшебник, отправится, дабы провести собственное исследование. Конечно, лучше сразу бы отправить туда отряд, однако совет магов оказался медленнее, чем ожидалось. Но что могло случится, не сделай они такого решения!

Теперь же история идёт в двух вариантах. Первый из них - рассказы жителей долины Угры. И они немного... фантастичны. Как они говорят, Мегилус пошёл в горы один, взяв с собой лишь волшебный посох и походный плащ. Он нашёл долину, где скрывался дракон и вступил с ним в бой. В ту ночь, а это была именно ночь, у вершин гор сверкали молнии и полыхал огонь. А к утру всё улеглось. Дракон был побеждён великим волшебником, свергнут в ту же дыру, которую рыл и засыпан землёй и камнями.

- Звучит неправдоподобно, - согласился я. - Да и зачем засыпать мёртвого дракона землёй и камнями? Да и не менее важно было исследовать эти колонны, что дракон построил. Странно звучит и глупо.

- Вот и я так думаю, - сказал Кафн. - Но народ верит.

- А второй вариант истории? - спросила Дэнви.

- О, он более вероятен. И действительно умные люди о нём рассказывают. Собственно, вы видете того, кто разговаривал с Мегиулсом по его возвращению из гор. И, как говорит Мегилус, никаких молний и пламени не было.

- Вы общались с ним уже после распространений этих историй?

- Истории родились сразу после этой роковой ночи. И, к слову, тогда и правда был сильный дождь и гроза. А в купе с тем, что Мегилус хавадеон, повелевает небом, столь эпичный вариант развития событий появился на твёрдой почве. К тому же, люди тёмные, даже горожане, представляют волшебников именно такими - махающими своими посохами на право и на лево, уничтожающими небывалые опасности и вообще творящие дела, что под силу лишь самому Шуну. Но вернёмся к рассказу.

Я встречал Мегилуса вместе с ещё несколькими людьми из ордена у подножья гор. Мы условились, что доставим его в Тёплый дом и окажем всю помощь, которая может потребоваться. И она потребовалась. Он выглядел лет на пять страше. Глаза красные, чёрные волосы торчали во все стороны. И шёл он, слегка пошатываясь. Но никаких серьёзных ранений у него мы не обнаружили. Мегилус испытал небывалое потрясение, но при том совершил подвиг.

Вот что он рассказал. Мегилус стал искать по нашей наводке, ибо никто более не рискнул отправится добровольно в долину с драконом, нужное место. И нашёл. Дракон всё так же копал вниз. Столбов теперь стояло шесть, а не четыре, как при прошлом разе. На каждом из столбов сиял непонятный рисунок, напоминавший букву. А на конце столбов горел истинный огонь. Это Мегилуса сильно насторожило, посколько драконы извергают живое пламя. Если бы кто другой оказался на месте юноши, бежал бы обратно во весь опор, писать письмо совету магов Сломанной Башни. Но Мегилус оказался смелее, а может быть и глупее, этого. Он, разумеется, не ударил по дракону молнией. Это обернулось бы катастрофой. Драконов лучше не злить, а то страсть что случится. Нет, Мегилус стал рассматривать символы. Дракон внизу копал свою дыру. Вся земля рядом сотрясалась. Но монстру до Мегилуса дела не было. Это волшебник и использовал. Не знаю, какую надо иметь память, да ещё и в такой экстренной ситуации чтоб не подвела, но Мегилус понял, что символы значили.

- И что же?

- Они отображали виды магии. Сомнус - магия снов, Пасант - магия демонов, а также все магии стихий, Фардеон - огонь, Хавадеон - небо, Судеон -вода и Думдеон - земля. . Мегилус понял, что столбы питают дракона, помогают ему, дают силу. Причём ясно видно, что смысл имеет тольто столб с Фардеоном, так как драконы - порождения огня, да и то Фардеон - огонь истинный, синий. а не живой красный. Да ещё столб с Думдеоном, так как дракон копал. Но и руны, и огонь, горели на всех столбах. Да и что может искать дракон под землей?

Из всех историй о драконах, которые хорошо заканчивались для человека, Мегилус помнил лишь легенду о Долроке, тот побывал в Землях Драконов и даже говорил с их королём Эвиосом Ужасным. И, что самое важное, что смог вынести из неё Мегилус, так это слово "говорил". Волшебник понимал, что пытатся одолеть дракона - идея глупая. Значит, надо с ним говорить. А так как драконы умны, и сами без причины убивать никого никогда не станут, то можно попробовать что-нибудь выяснить. Но это, как сказал Мегилус, невероятно опасное занятие. Разговор с драконом может изменить тебя безвозратно и обернуть против всего того, что тебе было когда-то дорого. Мегилус решился это сделать. Только вот не мог он докричатся до огненного создания через грохот раскопок. Тогда он решил ослабить, не оборвать, как выделял Мегилус, а именно ослабить связь с одним из столбов. Дракон отвлечётся и будет готов к общению. Ну, или спалит Мегилуса до тла. Тут уж как повезёт. И Мегилусу повезло. Он ослабил столб с Думдеоном, так как это уж точно обратит внимание дракона и стал ждать. Ждал недолго. Дракон почти сразу обернулся всем своим телом. Да ещё и с ловкостью рыси, а не огромного ящера. Некоторое время они молча стояли и смотрели друг на друга.

Они разговаривали до самого рассвета. И, как сказал Мегилус, более тяжёлой, и физически, и морально, беседы он ещё не вёл. Хотя взгляд дракона не смертелен, он угнетает и пугает. И это учитавая риск поджарится каждую секунду. Но волшебник выдержал это испытание. Итогом стал отлёт дракона на север. Его видели жители Мёртвого, или Холодного, как хотите, леса. Мегилус не рассказал мне, зачем дракон прилетел сюда и почему улетел. Лишь эту фразу мне удалось у него вытянуть: "Кольцо севера... что мы там найдём?". Я не знаю, что маг имел этим ввиду.

Эвентур фыркнул, когда рассказ закончился, повернулся боком и откинулся на спинку стула. Кхось же наоборот, внимательней стала разглядывать Кафна.

- Насколько надо быть сильным, чтобы убедить дракона убратся во свояси? - сказала она. Я опять вздронул.

- Мне кажется, что версия звучит не менее странно, чем первая, - произнёс я. - Одно дело, ты одолел дракона магией, а другое, уговорил улететь. И по моему второе куда сложнее.

- В любом случае дракон исчез, а молний и пламени я не видел, да и не слышал. Признатся, сплю, как убитый. Но всё же, - сказал Кафн.

- Смогли выяснить, зачем дракон копал эту яму, и что сделали со столбами?

- Не знаю. Меня после того отправили сюда. Мы строим ещё один Тёплый дом, нам в том помогают друиды. Вскоре дороги Леса Вечных Потоков станут более безопасными как от трипулов, о коих я уже наслышан, так и от разбойников.

- У меня были стычки и с теми и с теми, - признался я. А потом по их просьбе рассказал об своих злоключениях.

- То есть вас намеренно хотели убить, - сказал Кафн, дослушав меня.

- Ну, я не думаю, что трипулы хотели убить именно меня...

- Я про разбойников. Говорите, их лагерь в западном пределе леса?

- Да.

- Я сообщу своим. Надеюсь, следы ещё не замели. Хотя прошло уже три дня. Скажите, а вы сохранили то самое письмо?

- Эм... Вполне возможно.

Я сбегал к Полёту, которого уже успели отвести в стойло и накормить кровью. Порылся в сумках, нашёл это самое письмо и отнёс обратно в трактир. Кафн его долго и пристально рассматривал.

- Оно пришло с востока, я бы даже сказал, из округа Ри. По бумаге видно, да по печати.

- Но кто может мне желать зла в округе Ри? - удивился я. - У меня никогда врагов не было. Да и знакомых тоже много не вожу.

- Вот это для хрониста плохо, - сказал Кафн, - но не мне вас судить. Вы уверены, что никаких неприятелей у вас нет. Может быть, вы познакомились с ними давно? Например, во время обучения в Институте. Или ещё когда?

- Ну, если так размышлять... Есть один возможный кандидат. Но я сильно в этом сомневаюсь. Это случилось, когда я ещё обучался в школе мечников. У меня там проблемы были с одним из учеников, его, кажется, Каст звали. Он постоянно меня задирал, пару раз даже со своими друзьями бил после уроков. Мерзавец тот ещё. И продолжалось это довольно долго. Потом они с семьёй куда-то уехали. А по возращению он устроил знатную пакость. Я заканчивал довольно большой доклад о древних племенах округа Айген. Собственно, именно тогда я этими местами заинтересовался. А Каст "случайно" толкнул меня в реку, когда я шёл в Институт с ним в руках. Вода унесла половину листов, вторая половина промокла и читать оказалось невозможно.

Ну... я и вызвал его на дуэль. Причём сказал, что будем драться насмерть.

Дэнви охнула.

- Каст знатно перепугался, однако всё же пришёл. А острые мечи я... украл у учителя Броно. Ну, где я ещё мог их взять? Не у отца же. У него нет. Мы с Кастом встретились на холме за городом. Тот, понятное дело, привёл своих друзей. Я довольно страшно тогда выглядел. Вообщем, Каст проиграл. А вернее, бежал со всех ног от меня. Догонять не стал. Больше меня он не трогал. Он был сыном богатого торговца, и тому очень не понравилось то, что я устроил. Но я не думаю, что из-за подобного Каст решил меня убить. Да ещё и деньги на это тратить.

- Да, маловероятно, - согласился Кафн. - Ещё?

- Ещё... нет, сказать нечего. Ну, посто неиззачего. Я ещё ничего плохого ни про кого не писал, никому нагадить серьёзно не успел. Всё впереди, так сказать.

- Постараюсь сделать всё, что смогу, - пообещал мне Кафн.

- Да вы не утруждайтесь. В любом случае эти разбойники своё получили. А дальше...

- Вы куда идёте? - прорервал он меня.

- В округ Ри.

- И правда думаете, что если избежали смерти в лесу, она не попробует навестить вас снова? Лес Вечных Потоков большой, вы же одолели лишь половину. И в ближайшие три дня с вами может случится всё, что угодно.

У меня мороз побежал по коже. Дело принимало нежелательный оборот.

- Что тогда делать? - спросил я, стараясь говорить ровным голосм.

Кафн задумался.

- Я бы рад вам помочь, - наконец сказал он. - Но идёт в разрез с теми приказами, которые я получил, однако в тоже время я выполняю обязанности любого члена ордена. Не знаю...

- Что вы имеете ввиду?

- Я бы мог провести вас через чащу, - ответил Кафн. - Потому как дорога будет слишком опасной.

- Чаща станет ещё опасней! - возразил Эвентур. Он всё это время сидел молча, но при обсуждении пути не сдержался. - Вы не забыли про трипулов? Мы от них убегали этой ночью! И это при том, что мы шли по дороге. Идти через лес - смертельно опасно.

- От трипулов защитит огонь, - сказал Кафн. - А от разбойников - только мечи.

- Кстати об огне, - спохватился я. -Дэнви, у тебя не найдётся пхуна?

- Найдётся, - отозвалась она, - но я думаю, что об этом лучше поговорить утром. Сейчас такая суматоха в зале.

- И то правда. Так что, Кафн, на вас нам расчитывать не стоит?

Кафн задумался.

- Я бы очень рад помочь, - сказал он. - Но не могу. По крайней мере, не сейчас. Мне даны чёткие указания, и я должен их выполнить. Но сообщение о вас получат иные люди из Шаре Раж, что в лесу или направляются сюда. Так что как-нибудь вас поддержим.

- Может мы всё-таки что-нибудь придумаем? - сказал Эвентур. - Вам услужим как-то? В чём-то поможем в ответ на вашу доброту? А? Я много чего могу сделать. Я был старостой в деревне, вы не думай... - он осёкся.

- Староста? - удивился Кафн. - А что вы тут делаете?

- Это долгая история, - отмахнулся я. - Позже, если получится. Ещё раз спасибо вам за вашу поддержку, Кафн!

- Всегда рад, - ответил он. - Я бы рад ещё посидеть, но мне завтра утром рано выдвигатся, а дело и так близится к полночи. Все приятных снов. Я пойду.

- Спасибо. Всего хорошего! - сказал Кафн и встал.

- Ах, точно! - сказал он, остановившись. - Вот чем я вам могу помочь!

Через пару минут он вернулся со свёрнутым листом в руках.

- У меня есть подробная карта леса, со всеми тропинками, пещерами всяких неприятных созданий и прочего. Вы не смотрите, что она такая корявая, мне её друид рисовал, причём явно без таланта. Вы пойдёте по вот этой тропе. Она довольно сильно заворачивает на север ещё до Векки, поэтому придётся немного потратить времени, чтобы до неё дойти. Но потом следуйте ей, пока не достигнете мелколесья. Там у перекрёстка поверните на юг. Тропа выведет вас в Великую Равнину. Немного не то, на что вы расчитывали, понимаю, но в Великой Равнине вашего появления точно не ожидают. Это безопасней. А дальше уж сами понимаете. До ближайшего города идти дня три-четыре.

- Мы же не пойдём через чащу? - испуганно спросила Кхось.

- Я думаю, что рискнуть стоит, - пробормотал я. - Идти по дороге и вправду довольно опасно. А на карте полно ориентиров, да и она довольно понятная.

- Но... - она вся затряслась, - если главная дорога такая небезопасная, то что говорить о какой-то тропе. Мы легко встретим там трипулов или ещё чего пострашнее!

- Мы уже встретили, и огромная молния их распугала, - сказал я и посмотрел на неё.

Кхось вскочила со стула и попятилась к стене.

- Я не знаю... не знаю, что это было, - лепетала она.

Однако все, кроме Эвентура, смотрели на неё.

- Чего вы к ней пристали! - сказал старик. - Неужели вы думаете, что она на такое способна!

- Я пока ничего не думаю, - сказал я. - Спасибо Кафн. Эта карта нам сильно поможет!

- Жаль, что я не могу вас провести, - сказал он. - Но что сделаешь? Доброй ночи!

- Доброй ночи!

Кафн поклонился и ушёл.

- Ужас, - сказала Дэнви. - Я и не думала, что у тебя такие проблемы.

- Да у меня вообще с этой дорогой одни сплошные проблемы. Сначала разбойники, потом эти, - сказал я и кивнул в сторону Эвентур и Кхось.

- А с нами что не так? - спросил Эвентур.

- Всё нормально. Всё прекрасно.

- Да, кто вы? Я так и не узнала вашего имени.

- Я Эвентур, это моя внучка Кхось. На нас напали разбойники и отобрали документы. А этот молодой человек нас спас!

- Но почему Кхось была привязана к дереву? - продолжала расспрос Дэнви.

- А... так... ну, вообщем... - замялся старик. - Нравы у этих разбойников странные! Да, определённо!

Я покачал головой.

- Вы же говорили что-то про старосту.

- Там долгая история, - сказал я, пытаясь замять тему. - Эй, неужели это играют балладу о Рок Олра[25]?

Дэнви прислушалась.

- И правда! - сказала она. - Видимо, наш друг Кафн заказал её!

- Не думал, что тут знают восточные мотивы, - сказал я.

- Они не местные, как и я. После учёбы я много времени проводила на площади менестрелей. Там столько талантливых людей!

- Не рассказывай, сам знаю.

- Да. Я познакомилась с этими тремя. Они тогда пели о Кольце Севера. А я эту балладу прочитала в тот же день. И мне она так понравилась, а тут ещё и в профессиональном исполнении. Я с ними разговорилась. А потом... - она внезапно замолчала. - Вообщем, мы здесь! - сказала после и невинно улыбнулась. - Им, конечно, пришлось выучить местные песни, но особого труда не составило. Так что любой знает, что если ему нужен тёплый кров, то у озера Гайре он найдёт не только его, но и прекрасную музыку!

- Да, тут хорошо. Только курят много.

- Трактир всё же.

- Как эта баллада связана с Кафном? - удивился Эвентур.

- Вы разве не понимаете? - спросил я. - Слушайте!

Но Эвентур до самого конца песни ничего не понял. Хотя всем известная последняя строка:

"И нарекли его: Роктор![30]"

- Роктор - основатель ордена Шаре Раж, - пояснила Дэнви. - Вы разве не слышали строк:

"Меня ты к жизни не вернёшь

И сам от сюда в свет пойдёшь

Поможешь лучше людям жить!"

Это сказала ему его сестра в Рок Олра. Он и исполнил её последнюю просьбу. Создал орден Шаре Раж, что теперь помогает слабым и угнетённым.

- Нам он не особенно помог, - буркнул Эвентур.

- В округе Айген орден долгое время просто не существовал. Их Тёплые дома стояли в восточных округах, таких как Ри или Энд. Но с недавнего времени многих из ордена можно увидеть здесь.

Эвентур не ответил.

- Так, я думаю, нам пора в кровати, - сказал я. - Уже давно ночь, а нам завтра идти весь день. Спасибо больше, Дэнви, за гостепреимство!

- Спасибо вам, что пришли. Давно я не говорила с кем-то из Института.

- Взаимно, доброй ночи!

- Вот ваши ключи, комнаты третья, четвёртая и пятая. Лестница там.

Я кивнул и направился в наши покои отдыхать.

Примечания

[27] Шаре - Тёплый, Раж - дом.

[25] Земли Драконов находятся на юго-востоке. Это архипелаг из трёх островов, главный из которых называется Фартирин.

[26] Кольцо Севера - большое скопление айсбергов на дальнем севере Территории.

[27] Шаре - Тёплый, Раж - дом.

[28] Холль - большой мохнатый прямоходящий монстр с двумя рогами на голове и синей кожей.

[29] Рок - смерть, Олра - пещера.

[30] Роктор - говоривший со смертью