Костик и Ко

Поддержка магической лавки

Старый Грым

Костик и Ко

Поддержка магической лавки

Глава 1

Испытательный срок

На собеседовании мне обещали спокойную сидячую работу.

Про наличие стула не соврали.

Он стоял в каморке под лестницей, одной ножкой опирался на сложенное заявление об увольнении и жалобно скрипел, когда я дышал. Я попробовал вытащить бумагу, чтобы узнать, как её правильно составлять, но стул и следом стол сразу накренились: оказывается, заявление поддерживало весь рабочий угол.

Пришлось оставить. Человек ушёл, а пользу лавке всё ещё приносил.

На столе лежали кристалл связи, толстый справочник и дощечка с надписью: «Покупатель должен уйти довольным». Слово «довольным» кто-то обвёл, а под ним мелко приписал: «Желательно покупкой».

Я поставил рядом кружку. Сегодня начиналась моя первая самостоятельная смена в магической лавке «Костик и Ко». Четыре часа в день, двенадцать серебряных в неделю. После оплаты комнаты оставалось на еду, стирку и один вечер в трактире, если вечером ничего не есть и отнести рубаху стирать ещё через неделю.

После трёх месяцев поисков работы условия казались прекрасными.

В дверь заглянул Костик — круглый, розовый человек с ухоженными руками. На каждом пальце было по кольцу. Судя по их количеству, вопрос о стирке он решал иначе.

— Устроился? Отлично. Главное — не волнуйся. Клиенты такие же люди, как мы.

Снизу донёсся грохот, а затем женский голос:

— Кто продал сундуку второй сундук?! Он теперь не даёт забрать сдачу!

Костик аккуратно прикрыл дверь.

— В основном, — уточнил он. — Справочник перед тобой. Синий свет — входящий вызов, жёлтый — ожидание, красный — клиент требует руководство.

— Тогда звать вас?

— Сначала выясни, действительно ли требует. Люди часто говорят сгоряча.

— А если действительно?

— Попробуй успокоить.

— А если не получится?

Костик посмотрел на меня с лёгкой тревогой.

— Ты ещё не начал, а уже не получается. Больше уверенности! Мы ведь тебя выбрали.

Он похлопал меня по плечу и ушёл прежде, чем я успел спросить, из скольких.

Кристалл засветился синим. Я вложил в ухо маленький осколок, трижды коснулся большого и прочитал приветствие с первой страницы справочника:

— Поддержка магической лавки «Костик и Ко». Чем могу вам помочь?

— Вы мне покойников испортили!

Голос был такой, что осколок захотелось вынуть вместе с ухом.

— Доброе утро. Уточните, пожалуйста, что произошло.

— Они текут!

Я посмотрел на кружку. Кофе был ещё горячим. Почему-то мне сразу стало ясно, что пить его придётся холодным.

— Давно умерли?

— При чём тут это? У меня скелеты! Сухие, хорошие скелеты! Я их по описи принимал!

Я открыл справочник. Раздел «Некромантия» находился между «Насекомые полезные, кроме разумных» и «Ножи самозатачивающиеся. Отучение от домашних животных».

— Что именно вы приобрели?

— «Крепкая кость». Три флакона по акции. Написано: «Ваши слуги простоят века». Они полчаса не простояли! Один в щель под воротами утёк, второго я в ведре держу, а третий со ступенек сливается!

В кристалле что-то влажно хлопнуло.

— Слился.

Я нашёл нужную страницу. На рисунке довольный некромант стоял в окружении крепких скелетов. Один скелет держал поднятый большой палец. Чей — художник уточнять не стал.

— Какого роста были ваши… сотрудники?

— Нормального.

— В локтях это сколько?

— Полуросликами они были. А что?

Внизу страницы обнаружилось примечание. Буквы были такими мелкими, будто их писали с надеждой, что покупатель раньше умрёт, чем найдёт очки.

— Для полуросликов требуется половина дозы. При превышении возникает временная эластичность.

— Временная — это сколько?

— Сейчас… От шести до восьми.

— Часов?

Я перевернул страницу.

— Поколений. Нет, простите, это соседний товар. Часов, да.

В трубке молчали. На заднем плане кто-то тихо капал.

— Мне через час склеп охранять, — наконец сказал некромант. Уже без крика. — Заказчик приедет. Он барон. Он хочет, чтобы они с алебардами стояли. Страшно.

Я представил ведро со скелетом. Страшно было уже сейчас, но барон, вероятно, имел в виду другое.

— Есть средство «Костоправ», оно снимает побочный эффект. Вам положен флакон бесплатно.

— Привезёте за час?

На стене висело расписание доставки. Ближайшая обещалась завтра с восьми утра до окончания обстоятельств.

— С доставкой сложнее.

— Значит, возврат. Всей партии. И алебард тоже. Они у вас куплены. Мне их теперь куда, в это желе втыкать?

Я посмотрел на дощечку, затем снова на справочник. Под рисунком был описан способ применения: влить средство внутрь грудной клетки. У обычного скелета это потребовало бы сноровки. У нашего покупателя — воронки.

— Тот, который под воротами, далеко утёк?

— Во дворе лежит. Чего?

— Он команды выполняет?

— Конечно. У меня качественное поднятие. Это у вас жидкая неожиданность.

— Тогда отправьте его к нам. Пусть пройдёт по водостоку: он выходит в канаву возле рыночной площади. Мы выдадим противоядие. Дома разделите на троих.

Некромант немного подумал.

— А он донесёт?

— Положим в бутылку.

— Я про скелета.

— Прикажете проглотить бутылку. Только целиком.

На том конце зашуршали, потом голос отдалился:

— Федя! Выплюнь кота. Тебе поручение.

Я осторожно выдохнул.

— Назовите ваше имя для заявки.

— Магистр Вальтер, повелитель Безмолвной Лощины.

— Очень приятно. Скелет Федя, одна бутылка. Предупрежу продавца.

— Пусть чек внутрь не кладёт, — уже деловито добавил магистр. — Размокнет.

Кристалл пожелтел.

Я сидел, прислушиваясь к тишине. Только что я объяснил взрослому некроманту, как отправить покойника за лекарством от поноса костей. И он послушался. Возможно, к этой работе у меня действительно были способности.

Дверь приоткрылась. В каморку заглянула зеленокожая девушка с карандашом за ухом и перевязанным пальцем.

— Лушка, торговый зал, — представилась она. — Если тебе будут жаловаться на сундук, говори, что семейные обстоятельства не входят в гарантию.

— А тебе сейчас принесут скелета.

Лушка посмотрела на меня без всякого удивления.

— На возврат?

— Сам придёт. Скорее, притечёт. Дай ему «Костоправ». По гарантии.

— Накладную заполнишь?

— А как?

Она положила передо мной бланк.

— Очень просто. Вот здесь товар, здесь причина, здесь твоя подпись, чтобы, если что, виновата была не я.

Мне понравилось, что хотя бы кто-то в этой лавке объясняет честно.

Пока я выводил «эластичность персонала», кристалл снова замигал.

— Поддержка магической лавки «Костик и Ко». Чем могу вам помочь?

— Я купил сапоги-скороходы, а они идут на работу!

— А куда должны?

— Домой! Я ещё вчера уволился!

Пришлось открыть раздел обуви. Оказалось, маршрут сбрасывался тремя ударами каблуков и чётко произнесённым адресом. Клиент поблагодарил, застучал, назвал улицу. Вдалеке послышалось сердитое ржание.

— Получилось? — спросил я.

— Получилось, но теперь за мной скачет всадник.

— Почему?

— Пока разворачивался, лошадь пнул.

Я перелистнул страницу.

— Ваша модель поддерживает бег?

Через несколько минут клиент оторвался от погони, и я впервые потянулся к кофе. Он уже перестал обжигать. Ещё два обращения — и можно будет ставить в него цветы.

Третий покупатель говорил тихо, вежливо, с тем особым спокойствием, которое встречается у людей, уже натворивших что-то непоправимое.

— Молодой человек, у меня война.

— По какому товару?

— «Жизнь всему дающая».

Я отставил кружку в сторону.

— Вы оживили покойника?

— Что вы! Я на пенсии. Мне для увлечения. Всю зиму город вырезал: домики, мост, мельница. Солдатиков сделал. Думал, будут ходить, караул менять…

— Они нападают на вас?

— Пока нет. Они оловянных бьют. Внук вчера оставил. У деревянных численное преимущество, но оловянные заняли буфет. Там высота. И конфеты.

В кристалле раздался тоненький, но отчётливый залп. Старик прикрыл осколок ладонью и кому-то крикнул:

— По часам не стрелять! Они моей покойной жены!

Я нашёл нужную страницу. Справочник обещал радость созидания, увлекательный досуг и ответственность покупателя за возникновение государственности.

Ниже шло предупреждение: «Не применять к портретам действующих правителей».

Надо будет запомнить.

— Инструкцию читали?

— Да. Всё сделал: встряхнул, разбавил, нанёс. Они ожили, и я сказал: «Будьте как дома».

— А они?

— Ну, они и начали землю делить.

Я потёр лоб. В инструкции имелось слово «усмирение», но относилось оно к ожившим кабачкам. Кабачок предлагалось положить в темноту и уверенно сказать, что осень закончилась. С военными это могло не сработать.

— Они понимают, что вы их создали?

— Понимают. Деревянные называют Отцом. Оловянные — тем большим, который дал врагу артиллерию.

— Попробуйте выступить посредником. Заберите конфеты и скажите, что вернёте после перемирия.

— Я уже пробовал. Они взяли кота в плен.

— Кот не сопротивлялся?

— Он спал. Проснулся уже в звании фельдмаршала.

Мне очень хотелось посмотреть. Но кристалл был дешёвый, без изображения, а просить клиента донести войну до лавки я пока не решался.

— Послушайте, вы для них единственный, кто может создать ещё один город. Так?

— Ну да.

— Предложите второй. На другом столе. У каждого будет своя территория. А между ними поставьте миску с водой — море.

Старик засомневался:

— Дубовый стол жалко. Они же копают.

— Накройте клеёнкой.

— Её жена покупала.

На заднем плане грохнуло.

— Впрочем, жена буфет тоже покупала, — быстро добавил он. — Сейчас предложу.

Я ждал. За стеной кто-то спорил о том, считается ли скелет мокрым покупателем и можно ли взять с него залог за бутылку. Лушка защищала мои интересы: говорила, что раз поддержка обещала, пусть поддержка и платит.

В кристалле прокашлялись.

— Согласились. Только нужен человек, который подтвердит, что я не обману.

— Соседи есть?

— Сосед за оловянных. Он им порох дал.

Я посмотрел на песочные часы. На этот разговор ушло уже вдвое больше положенного времени. На собеседовании Костик отдельно хвалил сотрудников, которые быстро решают вопросы.

— Давайте я подтвержу.

— Как вас записать?

— Поддержка лавки «Костик и Ко». Говорите им: второй стол будет, воевать больше незачем.

В трубке посовещались.

— Они хотят печать.

— Сойдёт чек от нашего зелья. Там есть печать лавки.

— А вы точно имеете полномочия?

Я посмотрел на закрытую дверь Костика через щель в своей.

— Для урегулирования претензий — имею.

— Спасибо, сынок. А то я уже хотел их в печку, да жалко. Они мне утром гимн спели.

Старик отключился. Я закрыл справочник и наконец сделал глоток кофе. Вкус у него был такой, словно за это время он тоже устроился на работу и разочаровался.

Остаток смены прошёл почти спокойно. Я объяснил женщине, что зеркало правды нельзя настроить «хотя бы на комплимент», а мужчине — что плащ-невидимка скрывает носящего и для полной невидимости его нужно надеть, а не нести в свёртке. Мужчина звонил из-под кровати и просил говорить тише: муж вернулся раньше.

Когда последние песчинки упали, дверь открыл Костик.

— Ну что, освоился?

— Кажется.

— А говорил — не получится! Некромант твой снова звонил. Благодарил. Скелеты затвердели, заказчик доволен. Тот, который к нам ходил, теперь по водостоку в склеп проникает. Барон доплатил за скрытое размещение охраны.

Было приятно. Особенно то, что кто-то сегодня получил доплату.

— И возврат не понадобился, — добавил Костик. — Молодец. Я сразу увидел, что ты умеешь работать с людьми.

— Там в основном останки.

— Тем более. Сложная категория.

Он положил на стол ещё одну книгу. Она была толще справочника и пахла подвалом.

— Это что?

— Некромантские возвраты. Раз ты в теме, будешь проверять по утрам. Там немного: комплектность, состояние, соответствует ли череп заявленному. Лушка не справляется. Ей однажды предъявили тазобедренный сустав, она решила, что подсвечник.

— Я вообще-то на звонках.

— Конечно. Звонки основные. А это между ними.

Я посмотрел на книгу, затем на Костика.

— А платить сколько будете?

— Двенадцать серебряных. Мы же договорились.

— За звонки.

— За работу, — мягко поправил он. — И, кстати, магистр обещал тебя рекомендовать. Ждём новых клиентов. Так держать!

Он вышел. Я ещё немного посидел, потом вынул осколок из уха и спрятал недоеденный бутерброд.

Внизу меня догнала Лушка.

— Не уходи. Тебе посылка.

— От кого?

— Дед какой-то прислал. Мальчишка принёс, говорит — лично поддержке.

На прилавке стояла коробка из-под печенья. В крышке были аккуратно проделаны дырочки. Я заглянул внутрь.

За столиком из катушки сидели двое: деревянный солдат в синем мундире и оловянный в красном. Перед ними лежал наш чек, весь исписанный крохотными буквами. При моём появлении оба встали.

— Ваше посредничество, — пискнул деревянный, снимая треуголку. — Прибыли для согласования морской границы.

Оловянный развернул карту миски.

— И сразу заявляем протест. Они уже строят флот.

Я медленно поднял глаза на Лушку.

— Костик ушёл?

— Домой, — сказала она. — У него рабочий день закончился.

Глава 2

Всего на пару дней

— Какой ещё флот? — спросил я.

— Ореховый, — сообщил оловянный посол. — Три скорлупы. На одной уже пушка.

Деревянный поправил перевязь:

— Рыболовная.

— Пушка?

— Лодка. Пушка для защиты рыбаков.

— От кого?

— От вас.

Я поставил коробку на прилавок, отодвинул от неё банку с «Ускорителем роста» и попросил Лушку дать карандаш. Она протянула огрызок, который послы немедленно оценили как запас корабельного леса.

— Значит, так. Где у вас на карте середина миски?

Оловянный ткнул шпагой в пятно.

— Это остров, — возразил деревянный.

— Это засохшая каша. Отец обещал отмыть.

— Наши люди уже высадились.

Я провёл линию поперёк нарисованной миски. Получилось криво: под локтем лежала какая-то коробочка и тихо пыталась укусить рукав.

— Вот граница. Половина воды вашим, половина вашим. Военные суда её не пересекают. Если кто-то падает за борт, вытаскивают обе стороны. Пока всё.

— Мы требуем права прохода по дну, — немедленно сказал оловянный.

— А мы права полёта над водой, — сказал деревянный.

Я посмотрел на него.

— Вы летать умеете?

— Пока нет. Но у нас есть прищепка.

За спиной звякнули ключи. Лушка надела плащ и с явным интересом наблюдала, как заканчивается мой рабочий день.

— Полёты, плавание и хождение по дну обсуждаем завтра. Сегодня перемирие. Кто нарушит, тому Отец не делает второй город.

Они переглянулись. Это подействовало.

На обратной стороне чека мы составили соглашение. Я расписался, послы поставили подписи и попросили по кусочку сургуча для печатей. Лушка отщипнула каждому по крошке.

— Расходники за твой счёт, — предупредила она.

— Сколько?

— Да шучу я. У тебя лицо стало, как у Костика, когда он про бесплатную доставку слышит.

За послами вернулся тот же мальчишка. Пока он укладывал коробку в сумку, деревянный высунулся и спросил, нельзя ли им завтра получить бумагу получше. Чек был короткий, а взаимных претензий оставалось много.

Я пообещал обрезки.

Домой шёл довольный собой. Мир заключён, клиенты живы, никто не потребовал вернуть деньги. Даже опоздал всего на час.

Надо же с чего-то начинать.

* * *

На следующее утро у двери моей каморки стояло кресло.

Хорошее. Мягкое, с широкими подлокотниками и зелёной обивкой. По сравнению с моим стулом оно выглядело заслуженным придворным, случайно зашедшим попавшим, может в долговую яму.

Я потрогал спинку. Кресло чуть подалось навстречу.

Вот, подумал я. Человека оценили. Словами, конечно, вчера наговорили всякого, но ведь сделали выводы. Может, и до прибавки недалеко.

— Только не садись, — сказала Лушка за спиной.

— Почему?

— Это Семён.

Я убрал руку.

Мы с Семёном виделись один раз, когда меня знакомили с лавкой. Он вёл вторую смену в комнате наверху, был длинный, сутулый и держал за щекой гвоздику. На мой вопрос, как здесь работается, ответил: «Привыкнешь». Теперь стало понятно, почему не сказал, к чему.

— Что с ним?

— Покупательница.

— Купила?

— Превратила. Вчера под закрытие.

Кресло скрипнуло.

Лушка наклонилась к нему:

— Я всё правильно рассказываю. Не перебивай.

Она объяснила: пришла ведьма возвращать скатерть. Семён спустился из своей комнаты, потому что ведьма требовала специалиста. Скатерть работала, возврат не полагался, а покупательница всё повторяла: «Вы войдите в моё положение». Семён предложил написать заявление. Покупательница предложила ему хоть немного поучаствовать. Семён спросил: «Я вам что, мягкое место, чтобы на мне сидеть?»

Дальше разговор пошёл плохо.

— А расколдовать?

— Вызвали мастера. Он осмотрел, сказал, чары свежие, хорошие, чужие. Сам снимать не будет. Может неделю ждать, может месяц. Лучше договориться с ведьмой.

Я посмотрел на кресло. Семён был обит приятной тканью, но на левом подлокотнике уже красовался круглый след от кружки.

— Это кто?

— Мастер.

Лушка достала из кармана тряпку и потёр пятно. Кресло дёрнулось.

— Щекотно ему, — пояснила она. — Значит, не всё потеряно.

Из коридора появился Костик. Он нёс два бланка и выглядел так, будто неприятность случилась прежде всего с ним.

— Вот вы где. Как наш пострадавший?

Семён скрипнул.

— Держится, — ответила Лушка.

— Молодец. Так, мне надо понять: мы его как отсутствующего отмечаем или как присутствующего?

— Он здесь, — сказал я.

— Вижу. Но не работает.

— Его в кресло превратили.

— Поэтому и спрашиваю. С заболевшими понятно, с прогульщиками понятно. А здесь человек прибыл вовремя, находится на месте, но весь день сидеть собирается.

Кресло громко треснуло.

— Стоять, — поправился Костик. — Семён, не нервничай, обивку порвёшь. Мы разбираемся.

Я поинтересовался, что будет со второй сменой.

Костик сразу оживился.

— Вот! Именно об этом хотел поговорить. Подстрахуешь товарища? Всего на пару дней, пока вопрос решаем.

— Обе смены?

— А что делать? Клиентов без помощи не оставишь.

— По оплате как?

— Когда ситуация прояснится, всё обсудим.

— Можно сейчас обсудить?

Костик вздохнул и посмотрел на кресло. Я тоже посмотрел. Семён стоял между нами, и было очень неудобно торговаться над человеком, которого ещё даже не почистили.

— Два дня, — сказал я. — Потом ищем замену или договариваемся о деньгах.

— Конечно. Спасибо, что вошёл в положение.

Я невольно отступил от кресла.

Костик ушёл. Лушка помогла затолкать Семёна в каморку. Места сразу стало меньше, зато появилась возможность общаться с опытным сотрудником.

— Один скрип — да, два — нет, — предложил я. — Понимаешь меня?

Семён скрипнул один раз.

— Больно?

Два раза.

— Пить хочешь?

Два раза.

— Мне за вторую смену доплатят?

Кресло заскрипело так, что Лушка закрыла дверь.

* * *

К началу работы на столе появились кристалл, справочник и вчерашняя книга возвратов. На полу — ящик с костями и записка: «Не хватает одного колена. Покупатель утверждает, что положил».

Я пересчитал колени. Их оказалось три. Пока размышлял, хорошо это или плохо, загорелся кристалл.

— Поддержка магической лавки «Костик и Ко». Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте. Я покупал у вас колокольчик от лжи. Он всё время звенит.

— Кто-то рядом говорит неправду?

— Нет. Я один в комнате.

— А где колокольчик?

— На столе.

— Рядом что-нибудь есть?

— Газета.

Я нашёл описание. Семён у стены тихонько скрипнул.

— Накройте газету, пожалуйста.

Звон прекратился.

— Надо же! Работает!

— Рад помочь.

— Только тихо как-то. Я уже привык. А можно, чтобы он по делу звонил?

— Можно поставить у входа и попросить гостей представляться.

— Хорошая мысль. Ко мне как раз свояк должен прийти, он всегда начинает с «я ненадолго».

Я записал решение в журнал. Полезный предмет. В кабинете Костика такой мог бы отбивать начало смены, конец смены и все разговоры о будущем.

Следом позвонила женщина, купившая «Домашний уют». После распыления средства из дома перестали уходить гости. Я посоветовал открыть окна и убрать со стола еду. Выяснилось, что средство пока даже не распечатывали.

Третий клиент хотел узнать, можно ли вернуть амулет бесстрашия, потому что под его действием он женился.

Семён слушал. Иногда заранее начинал скрипеть — именно перед тем местом, где клиент говорил самое интересное. У него был опыт.

К полудню я проверил кости, заполнил три заявки и разобрался, что третье колено оказалось локтем. Во всяком случае, книга позволяла так думать. На всякий случай положил его сверху: пусть следующий специалист тоже посмотрит.

Песок в часах закончился. Я потянулся отключить кристалл и только тогда вспомнил, что сегодня это середина дня.

В животе заурчало. Я достал хлеб с сыром.

Семён жалобно скрипнул.

— Ты же сказал, что не хочешь есть.

Он качнулся в сторону двери. За ней стояла Лушка с блюдцем пирожков.

— Держи. Я взяла лишние.

— Сколько должен?

— Потом. Только ешь. Если и тебя превратят, мне самой на звонки садиться.

Мы поставили блюдце на справочник. Один пирожок она завернула в бумагу и сунула в щель между Семёновыми сиденьем и спинкой.

— Тебе на потом.

Кресло скрипнуло тихо и совсем иначе.

Я доел и попросил Лушку найти вчерашнюю накладную на скатерть. Ведьма наверняка оставила хотя бы адрес для ответа на жалобу. Если она может превратить сотрудника в мебель, то, может быть, способна и вернуть его к работе. Желательно до следующего утра.

* * *

Запись нашлась: «Аграфена Ильинична. Скатерть „Семейный ужин“, на двенадцать персон. Претензия: не кормит».

В графе решения стояло: «Изделие исправно». В графе результата — чернильная полоса до самого края листа.

Я показал запись Семёну.

— Она из-за скатерти тебя превратила?

Один скрип.

— А почему та не кормит?

Кресло промолчало.

— Да, извини. Не тот вопрос.

В справочнике выяснилось, что скатерть начинает подавать ужин, когда все предусмотренные места заняты. Пока гости собираются, еда не появляется, чтобы не остыть. Хорошая, продуманная вещь. Особенно для семьи, в которой никто никогда не опаздывает, не болеет и не передумывает приходить.

Я набрал оставленный ведьмой номер.

— Если вы по поводу кресла, — сказали мне вместо приветствия, — оно получило то, что просило.

— Я по поводу скатерти.

Наступила пауза.

— А. Ну, говорите. Только если опять про исправность, я уже выбрала пуфик.

Я подвинул стул подальше от кристалла. Бесполезно, наверное, но спокойнее.

— Расскажите, как вы её раскладываете.

— На стол. Представляете?

— Представляю. Сколько человек садится ужинать?

— Одиннадцать.

— А скатерть на двенадцать.

— Да что вы! — Голос ведьмы стал таким сладким, что у меня свело зубы. — А у меня стульев двенадцать. И тарелок двенадцать. И детей семеро, зятьев двое, муж один. Сосчитайте, молодой человек. Только не торопитесь, ваш предыдущий коллега на этом месте задумался навсегда.

Я сосчитал. Выходило одиннадцать вместе с ведьмой.

— Она ждёт последнего гостя.

— Я это поняла. А мне, где его брать каждый вечер? Вчера соседа позвала. Он съел четыре порции, спросил, чем это у меня пахнет, и предложил освятить кухню. Больше не позову.

— У вас есть домашние животные?

— Козёл.

— Можно попробовать…

— Пробовали. Он скатерть ест. Без ожидания гостей.

Семён заскрипел. Я прижал палец к губам и перелистнул страницу.

— Модель с вышитыми местами или с кольцами для салфеток?

— С кольцами. Двенадцать штук. Серебряные. Мне продавец сказал — на большую семью. У меня большая семья. Я что, ещё рожать должна ради вашей скатерти?

На обороте обнаружилась схема сервировки. Отдельно были изображены кольца, соединённые пунктиром с блюдами. Под схемой: «Состав комплекта может изменяться».

— Снимите одно кольцо со стола.

— Снимала. Под стол клала. Всё равно не кормит.

— А вынести из комнаты пробовали?

Ведьма перестала возмущаться.

— Подождите.

Я услышал шаги, скрип двери и чей-то бас:

— Граня, опять без ужина?

— Сядь, пока не стал скамейкой.

Негромко звякнула посуда.

— Ой, — сказала ведьма.

— Получилось?

— Борщ.

На заднем плане радостно загалдели. Кто-то потребовал большую ложку. Кто-то спросил, можно ли сразу мясо. Бас попытался произнести тост, но его оборвали: боялись, что всё исчезнет.

Я позволил себе откинуться на спинку. Мой стул угрожающе хрустнул, и я тут же сел прямо.

— Кольца считают участников, — объяснил я. — Лишнее храните в другой комнате. Пригласите гостя — принесёте обратно. Кстати, если убрать ещё несколько, можно ужинать меньшим составом.

— А продавец сказал, они для красоты.

— Для красоты тоже.

Ведьма помолчала, слушая, как семья ест.

— Вот так бы сразу. Спасибо.

— Аграфена Ильинична, а теперь можно насчёт Семёна?

— Это кто?

— Кресло.

— А что с ним? Ножки шатаются?

Я зажмурился.

— Он нам человеком нужен.

— Мне вчера тоже.

Тут возразить было трудно. Я посмотрел на Семёна. Он замер, поджав передние ножки, насколько позволяла конструкция.

— Вы правы, с вами плохо поговорили. Но он уже сутки так стоит. Домой не может уйти.

— Пусть извинится.

— У него рта нет.

Ведьма немного подумала.

— Поднесите кристалл.

Я положил его на подлокотник.

— Ну что, специалист, — сказала она. — Будем впредь слушать, что люди говорят?

Один скрип.

— И искать решение?

Один скрип.

— И не хамить уставшей женщине, которой одиннадцать ртов кормить?

Пауза затянулась.

Я сжал подлокотник.

— Не считай, — прошептал я. — Просто соглашайся.

Семён скрипнул.

Ведьма велела убрать с него все вещи и отойти. Я забрал кристалл, Лушкин пирожок и обнаружившуюся за подушкой пуговицу. Аграфена Ильинична произнесла несколько слов, от которых у бумаги на столе загнулись углы.

Кресло вздрогнуло. Подлокотники с хрустом ушли внутрь, спинка согнулась, зелёная ткань собралась складками. Через мгновение на полу сидел длинный человек в мятой рубахе. Он ошалело осмотрел руки и первым делом провёл ладонью по голове.

— Спасибо, — выдохнул он.

— И чтоб больше без этого, — сказала ведьма. — А то в другой раз сделаю раскладным.

Связь оборвалась.

Семён осторожно поднялся. Колени дрожали. На предплечье виднелся круглый след от кружки.

Я протянул ему пирожок.

Он уставился на него, потом на меня.

— Лушка оставила, — объяснил я.

Семён сел на мой стул, откусил половину и долго жевал, глядя в одну точку.

— Как же хорошо, — наконец сказал он.

— Пирожок?

— Жевать.

* * *

Лекаря привели из соседнего переулка. Тот проверил у Семёна глаза, постучал по коленям и почему-то понюхал затылок. На наш вопрос ответил, что после превращений бывает всякое. Прошлой осенью один купец три дня считал себя человеком, пока жена не заметила, что он опыляется.

Семёну прописали горячую пищу, сон и три дня покоя.

— А работать сидя можно? — спросил Костик.

Лекарь посмотрел на него поверх очков.

— Он сутки был креслом.

— Я поэтому и уточняю. Может, привычнее.

Лекарь молча дописал что-то в бумаге и отдал её Семёну. Тот прочитал и с заметным облегчением спрятал за пазуху.

Лушка вызвалась проводить его домой. На лестнице Семён остановился и поманил меня пальцем.

— Спасибо. Ты это… вторую смену пока ведёшь?

— Пока ты поправляешься.

Он посмотрел куда-то мне за плечо, где остался Костик.

— Угу. Ну, удачи.

Мне совершенно не понравилось, как это прозвучало.

Вернувшись в каморку, я обнаружил начальника за моим столом. Он листал журнал обращений.

— Хороший день! — сказал он. — Возврата избежали, сотрудника вернули. Аграфена ещё отзыв обещала написать. Видишь, что значит человеческий подход?

— Вижу. Семёну три дня отдыхать.

— Да-да, слышал. Прикроешь пока?

Я хотел напомнить про два дня, но устал. Завтра напомню. Сейчас оставалось доработать совсем немного и наконец пойти домой.

— И ещё, — продолжил Костик. — Я посмотрел твои записи. Ты почти столько же звонков принял, сколько вы вдвоём обычно принимаете.

— Я восемь часов работаю.

— Вот. И всё успеваешь. А мы думали, людей не хватает.

Я медленно положил бутерброд, который только что достал.

— Что значит «думали»?

— Семён вернётся — поставлю его на торговый зал. Лушка одна зашивается. А ты уже освоился, клиентов знаешь. Пора выстраивать работу разумно.

— У нас было временно.

— Пока временно и оставим. Посмотрим, как пойдёт.

— А деньги?

— Я помню. Как только наладим, обязательно вернёмся к этому вопросу.

Он говорил легко и уверенно. Я представил колокольчик на столе того покупателя. Сейчас он бы оторвался от подставки.

— Костик, у меня была половина дня за двенадцать серебряных. Теперь целый.

Начальник нахмурился, будто я внезапно начал портить вполне удачный разговор.

— И я вижу твои старания. Правда. Но сначала надо закрепить результат. У нас сейчас сложный период. Давай хотя бы до конца недели без резких решений?

До конца недели оставалось три дня. До платы за комнату — четыре. Я посмотрел на справочник, на книгу возвратов, на ящик с коленями. Спорить хотелось. Рискнуть этой работой после трёх месяцев без денег — заметно меньше.

— До конца недели, — сказал я.

— Вот и договорились.

Костик вытащил из кармана дощечку и положил рядом с кристаллом. Свежая краска ещё пахла.

«Поддержка работает без перерыва».

Я провёл пальцем по краю. Краска осталась на коже.

Значит, заказать успел ещё до разговора.

* * *

Последний звонок я принял уже стоя. Сидеть больше не хотелось — из уважения к Семёну и из опасения за себя.

— Поддержка магической лавки «Костик и Ко». Чем могу вам помочь?

— Ваше посредничество! — пропищал знакомый голос. — Морское соглашение нарушено!

Я посмотрел на дверь. До свободы было четыре шага.

— Кто пересёк границу?

— Никто. Море выпили.

— Кто?

— Фельдмаршал.

Я закрыл глаза.

— Налейте ещё воды.

— Отец уже налил. Но пока моря не было, они успели передвинуть пограничные столбы!

Из кристалла донёсся второй голос:

— Это естественное изменение береговой линии!

Я сел обратно. Под ножкой хрустнуло старое заявление об увольнении.

— Так, — сказал я. — Давайте по очереди.

Глава 3

Вы же им уже объясняли

К концу недели я научился есть, не снимая осколка с уха. Покупатели принимали хруст за помехи, а я не разубеждал. Двенадцать серебряных Костик выдал точно в срок, лично пересчитал и пожелал хороших выходных. Выходной был один, но я побоялся уточнять: вдруг он имел в виду два часа.

Семён вернулся в понедельник. Останавливался перед каждым стулом, трогал спинку и только потом садился. На торговом зале ему отвели место у скатертей. По словам Костика, там требовался человек с личным опытом.

Об оплате мы поговорили. Начальник объяснил, что прибавку надо обосновать показателями за месяц. Я спросил, почему для увеличения рабочего дня хватило показателей за сутки. Он сказал, что ценит мой юмор, и открыл дверь следующему посетителю.

Посетительницей оказалась женщина с большим свёртком. Свёрток она поставила посреди лавки, сняла ткань, и под ней обнаружился шкаф. Я не понял, как она его донесла. После первой недели меня вообще больше интересовало, как люди уносят покупки обратно.

— Кто из вас мне на прошлой неделе советовал греметь банками с огурцами?

Я поднял руку.

Женщина посмотрела на меня так, как на кладбище смотрят на свободное место рядом с неприятным родственником.

— Гремела. Вышли трое. Ни одного моего.

На прошлой неделе она жаловалась на шкаф «БезДоныш». Муж устроил внутри место для отдыха, унёс туда диван и исчез. В справочнике предлагалось привлечь пропавшего знакомыми звуками и запахами. Я предложил рассол, предполагая обычное мужское бегство от домашней работы.

— А кто вышел?

— Сосед, его брат и какой-то человек с кларнетом. Мужа нет. Зато шкаф теперь по вечерам деньги просит.

За дверцей негромко кашлянули.

— Вход платный после восьми, — пояснил мужской голос.

Костик осторожно отступил за прилавок.

— Вы же с ней уже разговаривали, — сказал он мне. — Вот и доведите до конца. Человеку неудобно всё повторять.

— У меня звонки.

— Лушка, принеси ему кристалл сюда.

Так у меня появился личный приём.

* * *

Покупательницу звали Марфа. Шкаф приобрели для белья, потому что обычный уже не закрывался. В описании обещали, что внутреннее пространство приспосабливается к нуждам владельца. Муж Марфы, как выяснилось, нуждался в трактире.

Я постучал по дверце.

— Поддержка лавки. Откройте.

Дверца приоткрылась. Из темноты появился маленький гном в жилете. Он оглядел меня, Марфу и кристалл у меня в ухе.

— С проверкой?

— За мужем.

— Мужей много. Билет есть?

— Это мой шкаф! — сказала Марфа.

Гном поднял палец.

— А заведение мужа. Мы расширяем внутренний объём. Внешний фасад остаётся в вашем распоряжении.

Он указал на крючок, к которому была прицеплена кухонная прихватка.

Марфа сделала движение, и я впервые увидел, как гном целиком исчезает за дверью, не пригибаясь: его просто сдуло намерением.

— Сейчас разберёмся, — сказал я. — Только не бейте. Сначала надо понять, что там происходит…

Мне выдали верёвку. Один конец привязали к поясу, другой остался у Семёна. Лушка велела дёрнуть три раза, если будут убивать, и один раз, если внутри кормят.

За дверцей оказался коридор с вешалками. Я протиснулся мимо шубы, отодвинул старые кальсоны и вышел в зал, где за шестью столами сидели люди. В углу играл кларнет. На стене висела вывеска «Уединение». Под ней мелом было написано: «Жёнам скидок нет».

— Борис! — позвал я.

Четверо обернулись.

— Муж Марфы.

Трое сразу отвернулись. Четвёртый полез под стол.

— Не надо так, — сказал он, когда я сел рядом. — Я всё объясню.

Объяснение заняло десять минут. Сначала он внёс кресло. Потом бочку. Потом позвал соседа посмотреть, какое получилось пространство. Сосед привёл брата, брат — музыканта, а музыкант оказался должен трактирщику. Трактирщик пришёл за долгом, оценил помещение и предложил сотрудничество.

— Я же доход домой приношу, — закончил Борис.

— Пока только в лавку принесли шкаф. С вами внутри.

Он задумался. До этого момента, кажется, считал себя неподвижной частью хозяйства.

В ухо закричал клиент, купивший невидимую собаку. На поводке было пусто, но из будки доносилось довольное сопение.

— Посыпьте мукой, — автоматически сказал я.

— Кого? — испугался Борис.

— Не вас. Пока.

Собака нашлась. Оказалось, клиент всё утро выгуливал поводок. Я записал заявку на обороте трактирного меню.

* * *

Управляющего звали Мотт. Это был тот самый гном, который требовал билет. На стол он выложил договор, подписанный Борисом, квитанцию за бочку и счёт за кларнет. Кларнет повредили при транспортировке.

— Просто вывести всех нельзя, — сказал Мотт. — У меня продукты, персонал и вечерняя бронь на поминки. Покойный сам бронировал, неудобно получится.

Я открыл справочник. «БезДоныш» расширялся по мере заполнения, но проход оставался привязан к дверной раме. Второго входа не было. Разобрать шкаф — значит свернуть пространство до исходного размера. Что станется с посетителями, изготовитель советовал выяснять у духовника.

— Есть модель с отдельным входом, — сообщил я. — Но дороже.

Мотт оживился:

— Насколько?

— Сначала выйдем к хозяйке фасада.

Марфа ждала со скалкой. Принесла её с собой, не из нашего отдела: на нашей было бы написано «Семейный аргумент», а внутри лежала бы инструкция на шесть страниц.

Мы договорились за полчаса. Мотт арендовал пустую кладовку у сапожника через дорогу, шкаф переезжал туда, Марфа получала новый обычный шкаф за счёт мужа. Борис возвращался домой до девяти и не имел права открывать филиалы в комоде.

— Обычный шкаф возьмёте у нас? — уточнил Костик, появившись ровно тогда, когда стало ясно, что никто не дерётся.

— У вас есть обычные? — спросила Марфа.

Костик помолчал.

— Есть один. Немного ехидный, но объём не аномальный.

Марфа предпочла столяра.

Мотт пожал мне руку и сунул в ладонь медяк.

— За толковую голову.

Я отказываться не стал. Костик заметил монету, кашлянул, но гном уже говорил:

— Это лично. В кассу не понесу. Ваша касса с меня входную плату брала, когда я размен попросил.

* * *

После обеда к моему столу подтащили лавку для ожидающих. Потом стул. Потом ограждающую верёвку натянули, чтобы очередь не мешала продажам.

— Зачем? — спросил я Лушку.

— Костик сказал, людям удобнее прийти к тому, кто уже знает проблему.

— Но проблему я знаю по звонку.

— Поэтому он теперь всем, кто звонит, предлагает прийти.

Я посмотрел на красный кристалл. Потом на женщину с чайником, из носика которого ругался её свёкор. Потом на ящик с костями. Сверху по-прежнему лежал спорный локоть.

— А кто будет отвечать, пока я принимаю?

Лушка посмотрела на меня с сочувствием, но отвечать не стала.

Вечером я купил тонкую тетрадь. На первой странице написал: «Что работает на самом деле». Под ней — про кольца скатерти, про шкаф и про привязку пространства к дверце. В справочнике всего этого вместе не было. Через неделю я мог забыть, а заново переживать шкаф мне не хотелось.

Следующей строкой записал: «Мотт. Трактир внутри шкафа. Должен один бесплатный обед».

Наконец-то от моей квалификации начинала появляться измеримая польза.

Глава 4

Специалист широкого профиля

Первым предметом, который я починил за деньги лавки, был не артефакт. Это была защёлка моей двери. До её починки покупатели входили сразу. После починки они сначала дёргали ручку и спрашивали, жив ли я. Выигрыш составлял три удара сердца, но иногда за это время удавалось проглотить кофе и бутерброд.

Настоящий ремонт начался с табуретки.

Её принесли в мешке. Мешок периодически подпрыгивал, а покупатель придерживал его сапогом. По его словам, табуретка относилась к модели «Всегда под рукой» и должна была сама подбегать, когда хозяину требовалось сесть.

— Вчера под жену подбежала, — пожаловался он. — Пока она в ванну залезала.

— Ударилась?

— Нет. Села. Теперь из ванной не может вылезти: каждый раз табуретка мешает.

Из мешка высунулась ножка, нащупала мой стул и попыталась его отпихнуть. Я перевернул табуретку. Под сиденьем оказалась медная пластина с тремя рисками. Одна риска была залита вареньем.

— На ней стояли?

— Банки снимали. Нельзя?

По инструкции можно было. Но варенье замкнуло руны ожидания и посадки. Для табуретки теперь каждый человек поблизости выглядел как падающий хозяин, которого необходимо срочно усадить.

Я протёр пластину спиртом. Табуретка перестала лягаться.

— Всё?

— Попробуйте.

Клиент отступил, согнул колени. Табуретка подбежала. Встал — отодвинулась. Он улыбнулся так широко, будто мы вместе родили полезную мебель.

Я тоже был доволен. Вопрос решился быстрее, чем заполнился бы бланк.

Костик увидел это из дверей.

* * *

К вечеру возле моей каморки стоял ящик с надписью «В ремонт». Его принёс кладовщик Прохор — седой гном с карандашом на шнурке. Карандаш был прикреплён к поясу, чтобы не потерялся. К поясу также крепились ключи, нож, ложка и маленький колокольчик.

— Зачем колокольчик?

— Чтобы меня на складе слышали.

— Большой склад?

— Смотря какой из складов сегодня.

Прохор поставил ящик и ушёл, звеня. В ящике шевелилась кофемолка. Рядом лежала записка Костика: «Мелкие неисправности устранять на месте. Согласование не требуется. Расход материалов согласовывать».

У самой двери появилась табличка «Технический специалист». Слово было длинное и еле влезло. Я отметил, что зарплата на табличку поместилась бы легко.

— Я одну табуретку вытер, — сказал я начальнику.

— И сэкономил пересылку изготовителю. У тебя способности.

— У меня тряпка.

— Средства у всех одинаковые. Результат разный.

Похвала была хорошая. Пришлось даже напомнить себе, что речь идёт о бесплатной работе.

Кофемолка перемалывала всё, что попадалось поблизости. По замыслу изготовителя она реагировала на слово «мели», но из-за изношенной руны принимала его за приказ при любом похожем звуке. Когда Семён вошёл и сказал «неужели», устройство съело край накладной.

Я нашёл на складе сменную пластину. Прохор выдал её под подпись, потом потребовал расписку в получении расписки. Заменить оказалось несложно: два винта и пружина. После ремонта кофемолка спокойно выслушала слово «мельница», но радостно загудела, когда я сказал «мели».

Семён попросил кусочек пергамента, написал цену на три медяка ниже новой и унёс прибор в зал.

— Он же чужой, — сказал я.

— От него отказались. Костик любит второй шанс.

В журнале поставили продажу. В моём — закрытую заявку. Где-то между этими двумя строчками образовалась прибыль, но ко мне она не приблизилась.

* * *

На третий день привезли кровать. Она не помещалась в каморку, поэтому меня вместе со столом временно выселили в коридор. Кровать занимала самую сухую часть здания и жалобно вздыхала.

Хозяин объяснил, что купил «Здоровый сон», а теперь она не выпускает его по утрам. Переворачивается к стене, подгибает ножки и заворачивает в одеяло.

— Я к обеду только освобождаюсь, — сказал он. — А я пекарь.

— Она считает, что вы не выспались. Сколько спите?

— Три часа. Иногда четыре.

Кровать скрипнула возмущённо. Семён, проходивший мимо, машинально ответил таким же скрипом и покраснел.

В настройках оказалось восемь часов обязательного отдыха. Я мог снизить до шести, ниже защитная руна не пускала. Пекарь предложил выломать руну. Я отказался: после такой переделки кровать могла решить, что лучше вообще никого не будить.

— Мне дело вести надо, — сказал он. — Печь сама не растопится.

Я собирался ответить что-нибудь дежурное, но вовремя вспомнил собственные четыре часа вместо восьми.

Мы посидели на краю кровати и обсудили расписание. Оказалось, помощник приходит только к утру, а вечером всю подготовку хозяин делает один, потому что не доверяет. Я предложил поменять смены. Он долго объяснял, почему невозможно, затем пересчитал часы и попросил бумагу.

Пока считал, кровать тихо подогнула ножки и уложила его.

— Эй! — сказал я.

— Минуту, — пробормотал пекарь.

Через минуту он храпел. Я перенёс ему кристалл на край одеяла и дозвонился в пекарню. Помощник обрадовался: у него как раз вечером было свободно. Мы договорились, что он начнёт месить тесто сегодня.

Разбудить пекаря через шесть часов удалось обычным прикосновением. Он смотрел вокруг удивлённо, будто мир за время сна стал добрее и просторнее.

— Не помню, когда так было, — признался он.

За консультацию взяли пять медяков. Он оставил ещё два лично мне и обещал хлеб. Костик назвал случай ремонтом без запчастей и остался особенно доволен.

* * *

После этого в ящике появились вещи, к которым я подходил осторожно. Меч, ревнующий хозяина к топору. Горшок, который выращивал только слухи. Часы с потерянным завтрашним днём.

Меч я отправил изготовителю. Часы — тоже. Горшок поставил возле Костиковой двери: к вечеру выяснилось, что начальник откладывает деньги на новый филиал. На следующий день горшок срочно унесли.

Я понял две вещи. Во-первых, далеко не всё можно чинить на месте. Во-вторых, человек, который это понимает, обязан написать на ящике большими буквами что с этим делать.

Появились три секции: «Почистить», «Разобрать», «Не трогать». Последняя заполнялась быстрее остальных. Прохор помог сделать перегородки и выдал мне старый набор отвёрток.

— Держи. От прежнего мастера остался.

— Он уволился?

— Уехал. Теперь сам работает. Иногда наши приборы назад присылает.

— Почему?

— Говорит, дороже выйдет, чем новый купить. Честный стал.

В тетради прибавилась страница: «Что не чинить». Я записал туда предметы, которые храню рядом с людьми, и вынес ящик «Не трогать» в пустую кладовку. Замок пришлось купить за свой медяк, потому что Костик был занят, а согласование расходов могло затянуться до второго падения Столицы.

Вечером пришёл пекарь. Принёс тёплый каравай и сказал, что с новым расписанием пока непривычно, зато помощник умеет больше, чем он думал.

— Если что, заглядывай, — добавил он. — Я Данила. У моста пекарня, вывеска с кренделем.

Мы разделили хлеб на троих. Лушка ела стоя, Семён на подоконнике, а я впервые за день сидел без кристалла у уха.

Костик заглянул на запах.

— От благодарного клиента? Приятно, когда труд ценят.

Я отломил ему корку. Он взял, не заметив ничего особенного.

Через день возле моего имени в расписании написали: «Поддержка и ремонт». Часы работы не изменились. Просто теперь в них официально помещалось больше.

Глава 5

Особо ценные клиенты

Красный кристалл принесли на бархатной подушечке. Подушечку потом забрали.

— Отдельная линия, — объяснил Костик. — Для людей, которым нужен особый подход.

— Старый подход чем не устраивает?

— Эти много платят.

Я посмотрел на кристалл. Он был больше обычного, с золотым ободком. В нём отражалось моё лицо, слегка вытянутое и потому более компетентное.

— За консультации?

— За товары. Поэтому отвечать нужно быстро, вежливо и лично. Справишься?

Я уже знал, что этот вопрос в лавке означает «Это уже твоя обязанность».

Первой позвонила графиня. Её говорящий портрет хвалил другую женщину. Я выяснил, что художник написал картину поверх предыдущей и забыл стереть слой памяти. Портрет пришлось отправить на промывку. Графиня спросила, нельзя ли одновременно промыть художника. Я сказал, что наша гарантия на людей не распространяется, и вспомнил Семёна.

Второй звонок пришёл с северной крепости. Кристалл вспыхнул, над столом появилось изображение усатого человека в нагруднике. Изображение было настолько хорошим, что я пригладил волосы.

— Комендант Олфер, — сказал человек. — Артефакт «Последний легион». Активировал по инструкции. Тысяча бойцов появилась. Есть вопрос по комплектации.

— Слушаю.

Он повернул кристалл к окну.

Во дворе крепости стояли люди. Много. Все голые, все молчаливые, все с одинаково добросовестным выражением лиц. На переднем плане один боец гордо держал над собой знамя. Другой пытался прикрыться его тенью.

— Вот, — сказал комендант.

Я открыл каталог. «Последний легион. Воины древности снова встанут на вашу защиту». Мелким шрифтом: «Базовый набор. Вооружение приобретается отдельно».

— Вы покупали базовый набор?

— Со скидкой. Мне сказали, остатки коллекции.

— Оружие в него не входит.

— Это я уже понял. А штаны?

Я поискал штаны. В описании их не нашёл.

— Судя по всему, тоже.

За спиной Олфера кто-то громко спросил, можно ли выдать легионерам флаги. Голос принадлежал женщине и выражал здоровое практическое отношение к войне.

— У меня противник за рекой, — сказал комендант. — К вечеру пойдут. Тысячу голых людей мне девать некуда. Впрочем, боевой дух у гарнизона поднялся. Все смеются.

Он говорил ровно. Я бы на его месте уже использовал слова, от которых треснул бы золотой ободок.

* * *

Костик прибежал сразу. Посмотрел в кристалл, поздоровался, выразил уверенность и написал мне на листке: «Не обещай возврат. Продай расширение».

Расширение стоило почти столько же, сколько сам легион. Комендант выслушал цену.

— Казначей уехал за подкреплением. У него печать. Вы без печати отгрузите?

Костик отрицательно помотал головой.

— А враг без печати наступает, — заметил Олфер. — Никакого порядка.

Я попросил показать камень управления. На нём было три положения: «Строй», «Бой» и «Покой». Сейчас стрелка стояла на строе. Воины послушно переступали, когда комендант поворачивал камень.

— Их можно разделить?

— На отдельные отряды? Да.

— А ваши склады далеко?

— Во дворе. Но запасных тысяча комплектов у меня нет.

— Не обязательно тысяча.

Мне пришла мысль, ещё не вполне приличная с военной точки зрения. Я попросил дать карту и перечислить, сколько у крепости своих солдат. Оказалось — двести восемьдесят. Этого не хватало и на стены, и на ворота, и на разгрузку телег с камнем, и на воду для тушения. Живые люди бегали по двору, а тысяча призванных стояла голая, ожидая достойного боя.

— Они таскать умеют?

Олфер замолчал.

— Должны, — наконец ответил он. — Воины всё-таки.

— Назначьте половину на камень и воду. Остальных — на запасные позиции. У ваших людей освободятся руки. Им оружие выдавать не надо, оно у них уже есть.

Костик жестами показывал, что я упускаю продажу.

— А легионерам? — спросил Олфер.

— Складское полотно, верёвки. Хотя бы передники. Они ведь не жалуются?

— Пока нет.

— Пусть им ваш портной объяснит. На древних изображениях воины и герои вообще в простынях ходили.

В кристалле послышался короткий смешок. Комендант повернул голову:

— Матильда, возьми снабжение. Режь мешковину. И не рисуй на ней ничего.

* * *

Через час во дворе крепости работали люди в грубых повязках. Они таскали камни, катили бочки и строили заграждения. Лишь один упрямо пытался встать на стену.

— Командир у них, — пояснил Олфер. — Сам себе чин присвоил. Носит ковш как шлем.

Мы перенастроили ему роль. Он согласился командовать разгрузкой, если остальные будут отдавать честь. Бочки сразу пошли быстрее.

Я попросил не отключать изображение и принимал обычные звонки, поглядывая на крепость. Клиент с амулетом бесстрашия перезвонил: хотел купить второй для разговора с тёщей. Я посоветовал пока попробовать цветы.

К вечеру враг подошёл к реке и остановился. По словам коменданта, разведка насчитала на стенах втрое больше людей, чем ожидала. Разбираться, почему часть гарнизона носит мешки, противник не стал. В темноте легионеров расставили у бойниц с длинными шестами. Живые солдаты впервые за двое суток смогли поесть сидя.

— Не штурмовали, — сообщил Олфер перед отключением. — Выиграли ночь. Спасибо.

— Рад помочь.

— Как фамилия?

Я назвал. Он записал в блокнот, не расслышал, переспросил. Это оказалось неожиданно приятно: впервые за месяц кому-то понадобился именно я, а не должность на табличке.

— Расширение закажем, когда вернётся казначей, — добавил он. — Но сначала пришлите полный перечень. Со штанами. По каждой ноге отдельно проверю.

Костик, услышав про заказ, заметно повеселел.

* * *

Поздно вечером пришла короткая благодарность. На обороте Олфер приписал: «Ковш не отдаёт. Просит плюмаж». Я спрятал листок в тетрадь.

Костик вызвал меня к себе. На столе у него лежала заявка на вооружение. Сумма получалась такая, что за неё можно было лет десять платить мне оклад и ещё купить хороший стул.

— Великолепно отработал! — сказал он. — Клиент сохранился, доверие выросло. Теперь все особые обращения твои.

— Там могут звонить одновременно с обычными.

— Особые важнее. Обычным скажешь подождать.

— А если у обычного пожар?

Костик задумался.

— Сначала выясни, что горит. Если наш товар — тогда, конечно, переключайся.

Я вышел с новым порядком работы. Порядок состоял в том, что каждый раз надо было самому выбирать, кому помогать первым, а потом объяснять, почему второй ждал.

Лушка сидела на ступеньках и доедала яблоко.

— Прибавку дали?

Я покачал головой.

— Зато кристалл красивый, — сказала она.

В тетради я впервые записал не неисправность и не решение, а время: «Легион — семь часов вместе с ожиданием». Рядом поставил стоимость расширенного набора. Несколько минут смотрел на две цифры. Потом закрыл тетрадь и пошёл домой.

Глава 6

Выезд за счёт сотрудника

Дом я увидел издалека. Он стоял поперёк просёлочной дороги, чуть наклонившись, как человек, который увидел на дороге мелочь. Под фундаментом торчали четыре толстые каменные ноги. У крыльца сохли вырванные с корнем кусты смородины.

Возле забора ждал хозяин. Пожилой, крепкий, с ключом на шее. За его спиной жались друг к другу ворота, калитка и совершенно пустой участок.

— Я вам говорил: уходит, — сказал он.

Вчера я посоветовал перезапустить домовой камень. До этого у дома только дрожали половицы. Теперь он добрался до дороги и искал поворот.

— Далеко собирается?

— Сначала встал к мельнице. Потом передумал. Жена внутри. Пирог печёт. Говорит, пока допечёт, пусть погуляет.

Я подошёл к крыльцу. Дом тихо переступил.

— Стой, — сказал я.

Он не отреагировал. По инструкции жилые строения слушались только зарегистрированного владельца и в пределах установленных полномочий. На фразу «Да стой ты, зараза» дом слегка скрипнул, но также не остановился.

Кристалл в дорожной сумке зазвонил.

— Поддержка лавки. Слушаю.

— У меня призрачная жена не даёт жениться второй раз.

Я посмотрел на уходящий дом.

— Не выключайте связь. Сейчас закончу с движимостью.

* * *

Отправляя меня, Костик уверял, что выезд займёт час. Дорога заняла полтора. Телега стоила три медяка, которые он предложил пока внести самому: казначейская касса открывалась после обеда. Обратно можно было идти пешком — всего-то девять вёрст.

Я взял справочник, отвёртки, верёвку и два кристалла. Лушка положила в сумку пирожок. Семён — лист с номерами изготовителей. Оказалось, они существуют, просто звонить им всегда было некогда.

Хозяин купил комплект «Домашний страж» для защиты от сырости, мышей и просадки основания. Камень разместили под печью. После зимы дом начал вздрагивать. Сосед посоветовал подсыпать соль. Стало хуже. Я посоветовал отключить на минуту. Лучше не стало.

Внутри пахло капустой. Хозяйка, представившаяся Верой, придерживала сковороду и смотрела на меня без особой вражды.

— Хорошо хоть к солнцу повернулся. В гостиной светлее.

— Мне нужен камень под печью.

— Пирог выну — полезешь. Руку обожжёшь.

Пока ждали, я занялся призрачной женой. Выяснилось, она не против брака, но требует, чтобы жених вернул её сестре сервиз. Мужчина утверждал, что это суеверие. Призрак кричал издалека, что суеверием является его уверенность в собственной честности. Я порекомендовал вернуть сервиз и отметил в журнале: «Артефакт исправен. Семейный вопрос».

Дом тем временем шагнул через канаву. Чайник звякнул крышкой. Вера выругалась на мужа: тот забыл вынести мусор, а теперь ведро оказалось в соседней деревне относительно привычного места.

* * *

Камень был раскалён, но цел. Рядом лежало жестяное колечко с надписью «Снять после перевозки». Его не сняли. Соль, которой сосед лечил половицы, засорила контакт. Перезапуск вернул заводскую настройку: доставить собранное строение к месту установки.

Дом искал место установки.

— Значит, колечко снимем? — спросил хозяин.

— Подождите.

Я сам удивился, как уверенно это сказал. Месяц назад уже снял бы. Теперь позвонил изготовителю.

На другом конце женщина долго искала мастера. Потом кто-то чихнул, отложил громко инструменты и спросил номер камня. Я прочёл.

— Старый, — сказал мастер. — Седьмая серия. Контур привязки смотрели?

— Где он?

— На участке. Четыре опорные метки. Без них ноги не убирать. Ляжет, где стоит.

Я выглянул в окно. Мы стояли на мостике через ручей. Лечь здесь было бы особенно фрустрирующе.

Хозяин признался, что четыре камешка с углов участка весной убрал. Мешали газон косить. Один подпирал бочку, два валялись за баней, четвёртым прижимали крышку капустной кадки.

Мы возвращались за ними вдвоём. Дом, к счастью, остановился у развилки и медленно поворачивался по кругу. Вера выставила на подоконник готовый пирог, чтобы остыл, и попросила не отходить далеко: она хотела в огород.

* * *

Метки оказалось недостаточно просто вернуть. Их надо было расставить по порядку. Значки на двух стёрлись, а хозяин не помнил, где север. Мы спорили у кадки, когда из сумки заговорил комендант Олфер.

— Список получил. В наборе двести шлемов на тысячу голов.

— Уточню у поставщика. Сейчас на выезде.

— Где?

— Дом ловлю.

Он выдержал паузу.

— Дезертировал?

Я описал ситуацию. Комендант неожиданно знал, как ставить опорные знаки: такими привязывали походные укрепления. На метке направления осталась косая черта, означавшая восток. Он продиктовал порядок. Я записал на рукаве, потому что тетрадь осталась в доме.

— Шлемы всё равно досчитайте, — напомнил он. — Людям лучше прикрывать то, чем они думают.

Опорные метки засветились. Дом развернулся так резко, что с подоконника слетел пирог. Я успел подхватить противень, обжёг пальцы и впервые заслужил полное одобрение Веры.

На участке дом опустился медленно, с тяжёлым вздохом. Хозяин стоял у калитки и повторял: «Давай, родной, давай». На последнем шаге крыльцо раздавило скамейку, но общее настроение это не испортило. Я снял транспортное кольцо только после подтверждения мастера.

На проверку ушёл ещё час. Мы вычистили соль, заменили контакт и закрепили метки так, чтобы трава не вырастала поверх них. Вера накормила меня пирогом и дала кусок домой. Хозяин пожал руку, смущённо сунул серебряный и попросил записать номер.

— Оплатите в лавке, — сказал я. — А это за дорогу можно?

— Можно. Только не теряйся. Ты теперь знаешь, как наш стоит.

В тетради появился первый адрес с пометкой «выезд». Рядом — номер мастера изготовителя, время работы и перечень того, что надо проверить до перезапуска.

* * *

В лавку я вернулся к закрытию. Костик удивился, что так долго, затем обрадовался положительному отзыву и попросил заполнить акт. Телегу пообещал возместить по квитанции. Квитанции не было: возчик расписался бы, но неграмотность помешала ему.

Я объяснил это Костику.

— Тогда как я проведу расход? — спросил он искренне.

Я тоже не знал. Зато серебряный от хозяина остался у меня: четыре медяка сверх дороги. Первые деньги, которые я честно считал заработанными за конкретное действие, а не за выносливость.

На столе появилась ещё одна табличка: «Выездной специалист». Костик заказал её, пока я был на выезде.

Лушка, увидев, присвистнула.

— Скоро таблички стол завалят.

— Стол расширим, — сказал я.

— За свой счёт?

Я не ответил. Вечером из собственных четырёх медяков отложил два в пустую банку. Пока не знал на что. Просто захотелось иметь деньги, которым Костик не назначил цель раньше меня.

Глава 7

Ночью обычно тихо

Домашний кристалл оказался маленьким. Это было главным доказательством Костика, что хлопот он не доставит.

— На всякий случай. Только срочное. Ночью обычно тихо.

— А если позвонят?

— Уточнишь, что случилось. Если не срочно, до утра.

— Чтобы это понять, придётся проснуться.

— Ты ведь молодой. В твоём возрасте я вообще почти не спал.

Судя по его нынешнему расписанию, он навёрстывал молодые бессонные ночи.

Я поставил кристалл на табуретку у кровати и накрыл рубахой. Ночью он заорал из-под ткани таким голосом, будто рубаха горела вместе с человеком.

— Поддержка, — сказал я, пытаясь попасть осколком в ухо. — Что случилось?

— Котёл кашу не останавливает!

Я зажёг свечу. За тонкой стеной стукнула хозяйка комнаты.

— Объём?

— Уже по щиколотку!

— Приказ «не вари» произнесли?

— Конечно!

На краю справочника обнаружилась пометка изготовителя: котёл распознаёт язык первой команды. Выяснилось, клиент купил его у заморского торговца, который при демонстрации говорил на южном наречии. Мы с клиентом перебрали пять вариантов. На шестом каша остановилась.

— Спасибо! А куда теперь это всё?

Я посмотрел на время.

— Позовите соседей.

— В два ночи?

— В два ночи на бесплатный поздний ужин.

Он ушёл искать тазы. Я задул свечу.

В половине третьего позвонил вампир. Требовал срочно заменить полог для дневного сна: пропускал свет.

— Но сейчас ночь, — сказал я.

— Именно поэтому я могу заниматься хозяйством.

Я попросил описать отверстие. Отверстием оказалась прозрачная вставка для проветривания. Вампир перепутал кроватный полог с защитой огуречной грядки. Вернуть товар он хотел до рассвета, чтобы утром не ездить.

В три позвонила женщина и спросила, какого цвета бывают духи-хранители.

— Завтра, — сказал я.

— Мне срочно. С мужем спорим.

— Спросите у вашего духа.

— Он за мужа.

* * *

В четыре я уснул с осколком в руке. В пять проснулся от того, что разговаривал с подушкой: спросонья показалось, что она требовала старшего специалиста.

Настоящий клиент звонил из пригорода. На его участке ожил нужник.

— Я купил «Живое сердце», — объяснял старик. — Под яблоню хотел закопать, чтоб воров отгоняла. А жена перепутала со средством для выгребных ям.

— Что оно делает сейчас?

— Лучше не спрашивай…

Я сел. Вот это действительно было срочно.

Первой мыслью было посоветовать огонь, но после дома я привык смотреть ниже первого абзаца. Сердце питалось влагой и органикой. Жар мог разрушить оболочку, разбросав осколки. Каждый осколок продолжил бы оживлять. Вместо одного живого нужника мы бы получили ночь ожившего дачного инвентаря.

— Не поджигайте. Есть песок или сухая зола?

— Зола есть. Сын печник.

— Засыпайте подходы. Уводите людей. Само сердце надо изолировать в сухом ящике.

— А кто полезет?

Я вспомнил магистра Вальтера и скелета Федю. Позвонил некроманту на второй кристалл. Он оказался бодр: тоже ночная работа.

— Срочно нужен ваш человек, — сказал я.

— Живой?

— Не обязательно. Главное тот, кому всё равно.

Вальтер выслушал, назвал цену и отдельно уточнил, кто потом будет мыть кости. Я передал условия старику. Тот согласился быстрее, чем на предложение налить ещё выпить.

Федя добрался за двадцать минут. Я не видел происходящего, но по звукам понял: военная кампания развивалась плохо для обеих сторон, зато хорошо для производителя золы. Потом старик крикнул, что красный камень найден. Вальтер приказал Феде выбросить оружие и возвращаться домой через ручей. Но сделать три круга, пока не отмоется.

К шести стало тихо.

Я лежал на краю кровати, смотрел в светлеющее окно и думал, что раньше просто не знал, сколько людей по ночам пользуются магией без присмотра.

* * *

Утром я пришёл в лавку с неправильным сапогом на одной ноге. Не чужим: собственным запасным. Разница была небольшая, но заметная человеку, которому я собирался объяснять правила пользования артефактами.

Костик выслушал отчёт и особенно заинтересовался некромантом.

— Можно сотрудничество наладить. Взимать плату за срочность.

— Вальтер её уже взял.

— Но клиента нашли мы.

Я посмотрел на него. Он, кажется, не шутил.

За первую половину дня я дважды перепутал страницы и чуть не посоветовал хозяйке ожившего плюща средство для полировки доспехов. Ошибку заметила Лушка. Она забрала у меня кристалл, поставила передо мной воду и спросила, сколько я спал.

— По частям — часа три.

— А вместе?

— Нисколько.

Она отвела меня в кладовую, где стояла обычная скамья. Семён прикрыл дверь и пообещал два часа отвечать по старому справочнику, но ничего никому не продавать.

Когда я проснулся, Костик был недоволен. В журнале накопились отложенные вопросы.

— Так мы теряем темп.

— Зато не теряем покупателей насовсем, — сказал я и показал страницу с плющом.

Он прочёл побочный эффект и перестал спорить.

* * *

К вечеру мы составили правила ночных обращений. Я настоял, чтобы кристалл сначала воспроизводил запись: «Если есть угроза людям, нажмите красную грань. Вопросы о цене, цвете и комплектации принимаются утром».

Костик долго выбирал голос, которым это произнести. Свой ему казался недостаточно располагающим. Запись в итоге сделала Лушка. Она звучала как человек, способный лично проверить, насколько угроза настоящая.

Первой ночью после настройки позвонил вампир. Нажал красную грань и спросил, считается ли угроза огурцам угрозой людям.

— Смотря чьи огурцы, — сказала Лушка, услышав утром пересказ.

Я купил самые дешёвые песочные часы и начал записывать ночное время. Не приблизительно, а точно. Сколько отвечал, сколько искал решение, сколько потом не мог заснуть. К концу недели набралось почти две дополнительные смены.

Костик принял лист и сказал, что рассмотрит вместе с месячными показателями. До конца месяца оставалось четыре дня. Я теперь отмечал их в тетради так же аккуратно, как дозировки опасных зелий.

Вальтер прислал благодарность за заказ и два серебряных посреднических. Я спросил, почему так много.

— Ты ночью человека нашёл, условия согласовал и до конца сидел на связи, — сказал он. — Это работа. Или ты по-другому считаешь?

Я ответил не сразу.

Вечером положил монеты в банку. Потом снял с домашнего кристалла золотую наклейку «Подарок сотруднику». Под ней обнаружился инвентарный номер.

Глава 8

Наставник

Через месяц мне всё-таки дали прибавку. Она была ростом мне до плеча, носила огромные очки и называлась Тим.

— Помощник, — торжественно объявил Костик. — Сразу легче станет.

Тим поднял руку, хотя нас было трое.

— Я готов трудиться.

— Слышишь? — сказал Костик. — Хороший настрой. Обучишь.

— Когда?

— В процессе.

На разговор о деньгах он принёс смету расходов на нового сотрудника. По его мнению, теперь было очевидно, почему свободных средств нет. Мне было очевидно другое, но вслух я сказал только, что ученик пока не заменяет половину моей смены.

Костик обещал вернуться к вопросу после обучения.

Тим происходил из семьи переписчиков. Закончил два курса магической школы, дальше учиться не смог: отец заболел, понадобился заработок. Запоминал он прекрасно. Понимал — по порядку, не пропуская ни одного слова и не забывая их припоминать в нужных ситуациях. В лавке это было опасно.

Я выдал ему справочник и список простых обращений. Себе оставил ремонт, особых клиентов и ящик, в котором что-то уже пыталось размножаться.

Первый звонок Тим принял образцово. Поздоровался, представился, уточнил покупку и попросил клиента назвать номер.

— Какого зуба? — переспросил он.

Я повернулся.

— Нет, номер заказа. Да, я понимаю, что зубы волшебные. Нет, по порядку считать не нужно. Вы можете вынуть их и прочесть снизу?

Потом он долго молчал.

— Что? — спросил я.

— У него новые выросли. Теперь оба комплекта спорят, какие настоящие.

Мы переключили вызов. Я объяснил, что состав для обновления зубов нельзя наносить на вставную челюсть, и организовал возврат лишнего комплекта. Тим записал это в тетрадь, подчеркнув слово «лишнего». Челюсть впоследствии нашла работу у глашатая.

* * *

На второй день ученик прочитал памятку «Клиент всегда прав».

В полдень в лавку пришёл человек в короне из хлебной корки и потребовал королевскую скидку. Тим уже успел подтвердить его титул по кристаллу.

— Почему? — спросил я шёпотом.

— Он сказал, что король. В памятке написано не спорить.

Человек купил эликсир «Будь собой». Оказалось, всю жизнь втайне считал себя наследником престола. Теперь уверенность стала непреодолимой, но документы остались прежними.

Я предложил ему сесть. Он отказался: стул был без подлокотников, следовательно, троном не являлся.

Семён принёс кресло. Проверил, живое ли, и поставил перед прилавком.

— Ваше величество, — сказал я, — для оформления скидки нужен реестр двора.

— У меня пока нет двора.

— Тогда начнём с возвращения в исходное состояние. Эликсир снимается простоквашей. Желаете?

— Короли простоквашу не пьют.

Лушка налила её в серебряный кубок из отдела «Рыцарские вечера». Кубок хрипло объявил: «За славу!» Покупатель выпил, побледнел и снял корону.

— Я всем на работе звонил, — прошептал он.

— Скажите, репетиция, — посоветовал Семён. — Праздник скоро.

Когда человек ушёл, Тим спросил, почему мы ему подыгрывали, если клиент был не прав.

— Чтобы он выпил простоквашу, — объяснил я. — Цель была помочь. Не признать монархию и не выиграть спор.

— А памятка?

Я зачеркнул слово «всегда».

Тим выглядел так, будто я исправил молитву при действующем боге.

* * *

Ещё через день он отказал женщине в возврате говорящей колыбели: упаковка отсутствовала. Колыбель будила ребёнка каждый час и спрашивала, хорошо ли ему спится. Женщина плакала от усталости. Тим говорил мягко, очень вежливо и совершенно бесполезно.

Я вмешался, принял покупку и отключил руну заботы. Ребёнок уснул у матери на руках ещё до конца разговора.

— Но Костик сказал без коробки не брать, — напомнил Тим.

— Потому что тогда труднее отправить изготовителю. Мы найдём другую коробку.

— Он будет ругаться.

— Будет. На меня.

Тим опустил голову. Мне стало стыдно: звучало так, будто я упрекал его за собственное решение. Я объяснил ещё раз, спокойно. Правила нужны, чтобы не ломать вещи и не терять сведения. Если правило мешает остановить неисправную колыбель, сначала останавливаем колыбель. Потом решаем с коробкой.

Он переписал памятку. На первой строке теперь стояло: «Что человеку нужно на самом деле?»

На второй: «Чем опасно ждать?»

На третьей он спросил, можно ли написать: «Спросить старшего, пока старший не заснул». Я разрешил.

* * *

Неделю спустя позвонила Аграфена Ильинична. Я как раз держал разобранную кофемолку, и винт лежал у меня на языке. Винт вкус кофе не имел, следовательно, никогда по назначению кофемолка не использовалась, но каким-то образом кофе она молола. Ответил Тим.

— Мне нужен тот, который был после кресла, — сказала ведьма.

— Он занят. Что случилось?

— Скатерть опять не кормит.

Я чуть не проглотил винт.

Тим уточнил модель, проверил число колец и количество едоков. Всё сходилось. Попросил описать стол. Аграфена начала раздражаться, но он не спешил.

— Вы сказали, за столом двенадцать человек. А кольцо держит тринадцатый?

— Внук маленький. Он на руках.

— Кольца считают участников, а не стулья. Добавьте ещё одно или уберите кольцо у того, кто пока не ест.

Через минуту ведьма поблагодарила. Я выплюнул винт и посмотрел на ученика с уважением.

— Как понял?

— Она сказала, что дочь держит ребёнка и не может накрывать. Значит, двое в одном месте. В вашей тетради про участников написано.

В тот день мы впервые закончили очередь раньше закрытия. Тим был счастлив. Я тоже, пока не вошёл Костик.

— Вот видишь! Уже помогает. Значит, можно принимать заявки от соседнего филиала, пока там своего нет.

Мы с Тимом посмотрели друг на друга.

— Нет, — сказал я.

Костик даже остановился.

— Не сейчас. Сначала он научится работать самостоятельно. Сегодня одну сложную задачу решил. Это не значит, что завтра выдержит три линии.

Начальник недовольно поджал губы, но на этот раз ушёл без распоряжения.

Тим молчал до конца уборки. Потом спросил:

— Так можно было?

Я закрыл ящик с отвёртками.

— Иногда надо пробовать.

Дома я пересчитал деньги в банке. Их было ещё слишком мало, чтобы говорить «нет» уверенно. Но уже достаточно, чтобы произнести это слово и не сожалеть.

Глава 9

Ответственный за качество

Сначала из лавки перестали выходить покупатели. Обычно Костик считал это хорошим знаком. В тот раз пришлось пересмотреть.

Новый замок «Честный порог» установили утром. Он должен был не пускать воров и мошенников. Мастер привинтил коробку, произнёс заклинание и ушёл через заднюю дверь, потому что парадная не поверила, что ему больше нечего делать.

Первым застрял Семён. Сказал, что идёт на минутку, а хотел купить завтрак и заглянуть к сапожнику. Замок потребовал указать действительное время отсутствия.

— Двадцать минут, — признался Семён.

— Принято, — ответила дверь. — С учётом очереди тридцать пять.

Потом замок отказался впускать поставщика, уверявшего, что привёз лучшую партию. Поставщик сидел на ступеньке и перебирал прилагательные. На слове «приличную» засов дрогнул, но до конца не открылся.

К полудню возле выхода стояли шестеро. Один хотел сказать жене, что задержался на работе, другая собиралась зайти к подруге «без всякого повода», третий утверждал, что случайно положил пузырёк в карман. Его замок как раз выпустил бы после возврата пузырька, но Костик не разрешал.

Я пришёл с отвёрткой. Дверь попросила назвать цель.

— Исправить настройки.

— Неточно.

Я вздохнул.

— Сделать так, чтобы вы перестали мне добавлять работу.

Засов отодвинулся.

* * *

В инструкции стояло: «Надёжно защищает от обмана». Больше про обман ничего не говорилось. Про запасной выход — тоже. Я нашёл изготовителя в каталоге и дозвонился до знакомого уже мастера.

— Это не наш замок, — сказал он, выслушав номер. — Коробка наша. Внутри какой камень?

Камень оказался из школьного проверочного устройства. Оно оценивало точность ответов учеников и не допускало приблизительных формулировок. Его встроили в дверную раму, потому что внешне он подходил.

Я снял питание. Засов не открылся: на случай отключения были предусмотрены защёлки. Аварийный рычаг спрятали снаружи, за декоративной пластиной.

— Защитили от воров, — сказал Семён. — Чтобы честные не убежали.

Через заднюю дверь Лушка обошла здание и сняла пластину. Люди наконец вышли. Поставщик, всё ещё сидевший на ступеньке, тихо сказал «среднюю». Дверь пропустила его внутрь.

Костик потребовал написать жалобу производителю. Я показал ему коробку. На ней стояла наша печать: лавка заказала замки под своим названием.

— Тогда надо поправить инструкцию, — сказал начальник.

— Тут механизм неправильный.

— Вот ты и напиши, как правильно пользоваться.

Так у меня появились инструкции и испытания.

* * *

Для испытаний выделили угол за складом. Я попросил отдельный стол, песок, ведро и защитный экран. Костик одобрил стол, потому что он уже был. Остальное мы нашли сами. Песок принёс Прохор, ведро — Семён, экран сколотили из дверцы испорченного шкафа. Тим написал сверху: «Сначала спроси, потом открывай».

Замок мы переделали с изготовителем: отдельная кнопка выхода, перечень проверяемых вопросов, простое механическое открывание изнутри. На это ушло два дня. Поставщик прислал верные камни только после того, как я отправил ему запись с запертой графиней. Графиня грозила устроить испытание уже на поставщике.

Следом мы проверили товары, на которые чаще всего жаловались. Выяснилось, что чайник «Тихое утро» действительно не свистел — он стучал крышкой. Средство «Лёгкая ноша» уменьшало вес багажа, но вместе с ним и вес человека, который держал ручку. Покупатель мог улететь, особенно натощак. Надпись «Не применять при ветре» в рекламе заменили на «Почувствуйте свободу».

Тим читал старую инструкцию, я давал ему товар и просил сделать ровно то, что написано. С ним получалось идеально: ничего не додумывал. На четвёртом опыте он смазал защитной мазью сам тюбик, потому что в тексте было сказано «тщательно обработать поверхность изделия». После этого я переписал первые две страницы.

К концу недели инструкции стали понятнее. Продаж некоторых товаров стало меньше. Костик заметил второе раньше первого.

— Ты зачем крупно про ветер написал?

— Потому что покупатель может улететь.

— Но не каждый же.

— Каждый достаточно худой.

Костик поджал губы, посмотрел на Тима, который и сам был тонкий, и ничего не ответил.

* * *

Однажды на испытания принесли «Тихий сад». Средство защищало дерево от древоточцев и снимало лишнюю магическую активность с обработанной поверхности. По заявлению изготовителя, заодно успокаивало самовольные ветки, хищные лианы и одичавшие садовые фигуры.

Тим капнул на оживлённую щепку. Щепка перестала бегать.

— Умерла? — спросил он.

Я подождал, смыл состав, поднёс слабый оживляющий камень. Щепка пошевелилась, затем снова побежала. Получалось, средство подавляло чары, а не разрушало древесину. Для защиты забора годилось. Для деревянного слуги — уже нет.

Я написал предупреждение: «Не применять к разумным деревянным существам и предметам с оживляющими чарами». Выделил рамкой, приложил результат и отправил поставщику.

Костик спросил, много ли покупателей держит дома разумное дерево.

— По крайней мере один, — сказал я и вспомнил миску ставшую морской границей.

В тот же день я позвонил старику с солдатиками. Его звали Павел. Он поблагодарил, велел деревянным не трогать флаконы и сообщил, что мир пока держится. На границе поставили мост из линейки, а пошлину берут кусочками печенья.

— Только крошек всё больше, — пожаловался он. — Мыши приходят. Фельдмаршал уже требует повышения довольствия.

Я посоветовал убрать печенье на ночь и не давать солдатам неизвестные средства. Предупреждение он записал.

* * *

Через две недели новые инструкции ушли в печать. Я перелистал образец и обнаружил, что несколько длинных предупреждений сократили. Про «Тихий сад» осталось: «Для наружного применения».

— Остальное на вложенном листке, — объяснил Костик. — Упаковку некрасиво было перегружать.

Я попросил листок. В пробном комплекте он был. В остальных коробках проверять пришлось нам с Тимом. В трёх из двадцати листка не оказалось. Мы добавили от руки и попросили не отдавать партию без проверки.

Костик согласился, но поручил контролировать это мне. Я попытался напомнить, что одновременно принимаю звонки, чиню вещи и езжу по адресам.

— Поэтому тебе нужен помощник, — сказал он.

Тим поднял голову над стопкой листков.

— Я уже здесь.

Впервые при Костике мы оба засмеялись. Начальник улыбнулся вслед за нами, хотя, кажется, не понял чему.

На входную дверь добавили надпись «Контроль качества». Буквы пришлось уменьшить. На моей тетради место пока было, и я записал номер партии, дату проверки и количество недостающих листков. Тогда это казалось обыкновенной занудной записью. Позже я несколько раз поблагодарил себя за занудство.

Глава 10

Склад под вашим присмотром

Прохор пропал в четверг. Сначала это не считалось происшествием: он регулярно уходил на склад и возвращался с таким лицом, будто видел будущее нашей бухгалтерии.

К обеду перестал звенеть его колокольчик. К вечеру на выдаче накопились покупатели. Костик сходил до двери, позвал кладовщика, услышал в ответ эхо и вернулся с распоряжением.

— Надо проверить, — сказал он мне.

— Позовите складского помощника.

— Он уволился ещё зимой.

— А кто его заменяет?

Костик с искренним недоумением посмотрел на меня.

— Прохор же справлялся.

Я попросил Тима остаться на связи, взял верёвку, фонарь и кусок мела. После шкафа считал этот набор частью вежливого знакомства с внутренним пространством.

Склад находился за обыкновенной дверью. За ней начинались полки, лестницы и длинные проходы, уходившие дальше, чем позволяло здание. На потолке светились грибы. На ближней стене висела схема. Внизу было написано: «Верна при отсутствии новых поступлений».

Последняя дата стояла за семь лет до моего рождения.

* * *

Мы пошли с Семёном. Он нёс фонарь, я разматывал верёвку. На углах рисовал стрелки. Через десять минут нас догнала самодвижущаяся щётка и стёрла первую.

— Чистота, — бодро сообщила она.

Я перевернул её и положил в пустой ящик. Семён написал на крышке: «До окончания спасения не выпускать».

Дальше лежали товары, о которых я только читал. «Запасное лето» в запечатанных кувшинах. Дежурные призраки. Три бочки тумана для торжественных появлений. На одной стояла пометка: «Открылось. Теперь просто вода».

Из бокового прохода вышел маленький бородатый человек в куртке из упаковочной бумаги. За ним ещё двое, с обломками линейки вместо копий.

— Вы по регистрации или по торговле?

— По Прохору.

— Он занят.

— Чем?

— Переучётом населения.

Маленькие люди оказались домовиками из старой партии «Хозяин кладовки». Их должны были выдавать покупателю по одному для ведения хозяйства. Партия осталась без накладной, коробку перестали открывать, а домовики вышли сами и обустроились среди товара. За пять лет завели огороды в цветочных горшках, пекарню на греющей руне и совет старших.

Прохор обнаружил их раньше нас, но сообщил Костику. Тот велел учесть как остаток товара. Домовики восприняли это как перепись.

Теперь гном сидел за столиком из перевёрнутого лотка и записывал имена. Перед ним стояла очередь. Колокольчик сняли, потому что он мешал работе школы.

— Ты чего не вернулся? — спросил Семён.

— У них фамилии меняются по занятиям, — устало сказал Прохор. — Пока записал Пекаря, он стал Советом. В Совете трое, но один с утра опять печёт.

Я сел рядом. Домовики потребовали официального признания своего поселения и гарантий, что их не раздадут с хозяйственными корзинами.

— Вы свободно можете уйти, — сказал я.

— Куда? — спросил старший. — У нас тут дома.

В этом был неприятно знакомый смысл.

* * *

Костик по кристаллу потребовал вернуть Прохора и посчитать, сколько домовых ещё можно продать. Я попросил его не говорить громко: мы стояли посреди местной площади.

Семён посмотрел на маленькие огороды. Потом на домовиков.

— А инвентаризацию вы делать умеете?

Старший возмутился. Они пять лет поддерживали порядок, пока большие люди бросали коробки где попало. В дальнем проходе двести сорок семь банок мази, а в ведомости двести пятьдесят, потому что три съела упаковка. Возле тумана треснула опора. «Запасное лето» нельзя ставить у масел, иначе они становятся прогорклыми ещё до весны.

Я попросил всё записать. Они достали готовую книгу.

Через час мы заключили договор на обслуживание склада. Домовики оставались в своём проходе, получали еду и оговорённую плату, сообщали об опасном соседстве товаров и помогали Прохору с учётом. Костик сначала возражал, потом увидел перечень сохранённых вещей и согласился. Договор писал Тим под диктовку. На этот раз я специально не употреблял слов, допускающих превращение сотрудников в собственность.

Домовики поставили печать, вырезанную из пробки. Нам торжественно выдали карту проходов. Она была гораздо точнее большой схемы и содержала полезное обозначение: «Здесь не верить звукам».

Прохор, выходя, остановился у порога и прикоснулся к дверной раме.

— Надо же, — сказал он. — А я пять лет думал, кто у меня карандаши точит.

* * *

Выяснилось, что кладовщик пропал не только из-за переписи. Он искал коробку с «Тихим садом», которую вчера переставили при разгрузке. Домовики нашли её возле удобрений. Часть уже ушла в торговый зал, часть отправили на ярмарку.

— С листками? — спросил я.

Прохор развёл руками.

Я велел проверить остаток. В трёх коробках предупреждения были, в четвёртой — только рекламные вкладыши. Продажу четвёртой остановили. Отправленную на ярмарку партию пришлось искать по накладным.

Костик сказал, что раз я наладил учёт, мне удобнее теперь принимать поставки. Прохор будет выдавать, домовики — считать, а я — проверять, всё ли соответствует каталогу.

— Это отдельная работа, — сказал я.

— Я же не прошу тебя носить.

Он действительно не просил. Тяжести почему-то носились сами по мере обсуждения.

Вечером Прохор принёс мне кружку чая. Сел рядом и долго смотрел на вход в склад.

— Я в молодости хотел свою лавку, — сказал он. — Потом думал, вот чуть денег соберу. Потом привык.

— А сейчас?

— Сейчас колени. Своя лавка с этими коленями будет продавать только то, что на уровне руки.

Он улыбнулся, но я не засмеялся.

Когда Прохор ушёл, я открыл тетрадь на новой странице. Написал: «Сколько нужно на своё место». Под этим пока ничего не было.

Домовики принесли мне маленький стул в подарок. На нём мог сидеть разве что палец. Я поставил его возле кристалла, чтобы помнить: даже складские жители сумели договориться о плате, прежде чем начать новую работу.

Глава 11

Вы умеете договариваться

На переговоры с поставщиками меня отправили потому, что Костик не любил с ними ругаться. Покупателей он успокаивал уверенно, сотрудников вдохновлял охотно, а перед человеком с неоплаченным счётом становился удивительно занят.

— Ты знаешь товар лучше всех, — сказал он. — И вопросы задаёшь правильно. Обсуди брак, сроки и новую скидку.

— Право что-то подписывать у меня есть?

Он на мгновение задумался, затем выдал бумагу с печатью. Расходы разрешались только после согласования. Обязательства, которые не требовали немедленной оплаты, можно было брать самостоятельно.

Я прочёл второй пункт дважды и зачеркнул его.

— Почему? — удивился Костик.

— Немедленно можно не платить даже за дракона. Потом кормить придётся.

Он рассмеялся и подписал исправление.

До мастерских я доехал на возке с товаром. Возчик был тот самый, который не умел выдавать квитанции. На этот раз я привёз готовый бланк, а он поставил крест и похвалил мой профессиональный рост.

* * *

Мастерская «Руна и сыновья» находилась у старой мельницы. За верстаком работала женщина лет пятидесяти с серебряной прядью у виска. Она держала в зубах кисть, обеими руками настраивала пластину и ногой прижимала к полу деревянную собаку, пытавшуюся угрызть провод.

— Сыновья где? — спросил я.

— На рыбалке. Я сестра. Арина. Клади возврат справа, претензии слева, разговор после пайки.

Я помог удержать собаку. Она успокоилась, когда я почесал её за резным ухом. Арина посмотрела с интересом.

— Нашёл контакт сброса. Большинство лезет под хвост. Там громкость.

У собаки стоял новый голосовой камень. После включения она сказала басом: «Чужой!» и радостно завиляла.

Мы разобрали мои записи. Часть поломок была производственным браком, часть — ошибками продавцов, ещё часть — тем, что покупатели считали любопытством. Арина не оправдывалась. Брак признала, выписала замену и попросила присылать ей такие отчёты напрямую.

— Ваш хозяин пишет «не работает», — сказала она. — Очень помогает. Я тоже иногда не работаю, причин двадцать.

Потом мы обсудили цену. Пластина, за которую лавка брала двенадцать серебряных, здесь стоила три с половиной. Я не сумел скрыть лицо.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Арина. — У него доставка, аренда, потери, люди. И деньги зависают на складе. Но если чинить будешь сам, считай и своё время. А то решишь, что заработал восемь, а двое суток с ней просидел.

Она достала потрёпанную книгу и показала расчёт заказа. Впервые я увидел, как товар становится делом: материал, труд, запас на замену, перевозка. Прибыль была строкой внизу, а не волшебством сверху.

Я записал всё в свою тетрадь.

* * *

Скидку Костик хотел ещё на десятую часть. Арина предложила более дешёвые камни. Они работали почти так же, но быстрее стирались.

Я вспомнил очередь у своей двери.

— Не надо. Лучше оставьте цену, но дайте сменные пластины и прямую связь с мастером.

— Это могу.

— И инструкцию до отправки, не после.

Арина улыбнулась.

— Ты сам потом принимаешь жалобы?

— Все.

— Видно.

Мы согласовали условия. Костик по кристаллу сначала был недоволен, что скидка не выросла. Я посчитал ему стоимость пересылки трёх возвратов. Он подумал и разрешил.

В соседнем цехе делали садовые составы. Технолог подтвердил, что «Тихий сад» подавляет оживляющие чары, но после смывания и восстановления привязки предмет можно разбудить. Время восстановления зависело от размера и дозы. Я попросил письменное подтверждение, рецепт смывки и перечень несовместимых материалов.

— Для чего вам столько?

— У нас бывают деревянные граждане.

Технолог перестал улыбаться и выдал отдельный лист. Я отправил копию в лавку, другую оставил себе.

* * *

На обратном пути я заглянул к Мотту. Его трактир теперь занимал шкаф в кладовке сапожника. Снаружи пахло кожей, внутри — мясом. Марфа добилась окна на улицу: маленькая рама была врезана в дверцу, а с внутренней стороны открывалась над стойкой.

— Садись, долг отдаю, — сказал Мотт.

Я ел обещанный обед и расспрашивал, сколько стоит небольшое помещение. Не трактир. Комната с входом, столом и полкой.

Мотт назвал несколько цен, спросил, нужен ли поток прохожих, и посоветовал смотреть возле мастерских. Там дешевле и люди приходят с делом. У его знакомого переплётчика освобождалась половина дома: десять серебряных в месяц и пять залога. Отдельная дверь, печка общая.

— Для чего тебе?

— Пока думаю.

— Думать бесплатно. Только долго не думай: за комнату уже спрашивали.

Я сходил посмотреть. В комнате было пыльно, окно выходило на двор, но дверь закрывалась без заклинаний. Я представил здесь стол, инструменты и один кристалл. От мысли об одном кристалле стало почти торжественно.

Хозяин, переплётчик Савелий, не торопил. Объяснил, где течёт крыша, сколько уходит на дрова и почему не хочет алхимика.

— Предыдущий однажды сказал «небольшая реакция», — сообщил он. — Вот там теперь окно.

* * *

В лавке меня ждали три ящика, четырнадцать отложенных звонков и довольный Костик. Он уже прочитал новые условия и подсчитал экономию.

— Значит, закупки ведёшь тоже ты. Видишь, всё постепенно складывается.

Я не спросил, что именно складывается. Знал.

В тот вечер мы с Тимом задержались разбирать присланные схемы. Он спросил, можно ли ему одну скопировать для учёбы. Я разрешил и показал, где слабое место контакта. Потом он показал мне способ считать остаточный заряд по цвету края, которому научился в школе. Получилось быстро и точно.

Мы оба замолчали. В комнате было тихо, лампа горела ровно, никто не требовал сделать ещё что-нибудь одновременно. Мне нравилась эта работа. Именно работа: понимать, искать, собирать так, чтобы служило. Всё остальное мешало ей значительно больше, чем самые нелепые покупатели.

Дома в банке оказалось девять серебряных и мелочь. До своего места было ещё далеко. Но теперь у далёкого места был адрес, цена и хозяин, который честно предупредил про крышу.

Я дописал в тетрадь расходы: аренда, залог, инструменты, разрешение ремесленной палаты. Под ними оставил строку на еду. Арина сказала считать всё, даже когда очень хочется поверить в красивую сумму.

Глава 12

Обязанности руководителя

Костик уехал открывать филиал с двумя сундуками, новой шляпой и уверенностью, что оставляет лавку в надёжных руках. Руки принадлежали мне и в тот момент держали протекающий пузырёк.

— Подпишешь за меня, — сказал он и положил печать на стол. — Ничего сложного. Люди знакомые, товары знаешь.

— Деньги тоже подписывать?

— Текущие расходы — да. Крупные согласовывать. По своему окладу не подписывай, так нельзя.

Он сказал это шутливо. Я не засмеялся.

— Когда вернётесь, обсудим? Без нового испытательного срока?

Костик посмотрел на меня серьёзнее обычного.

— Обсудим. Филиал начнёт приносить, и будет проще. Сейчас каждая монета вложена.

Я впервые заметил у него под глазами тени. Возможно, он тоже не спал. Только его бессонница хотя бы принадлежала его делу.

Он уехал. Через десять минут оказалось, что я не знаю, сколько хлеба заказывать для работников, кто платит за воду и почему дворнику выдают соль вместо денег.

Соль была частью старого договора. Дворник оказался слизнем.

* * *

Первый день руководства я провёл, отменяя одновременность. Тим принимал простые звонки. Я занимался сложными и ремонтом. Лушка и Семён по очереди уходили на обед, а Прохор выдавал товар только по записанным заявкам, не по крику через дверь.

Покупатели немного ворчали. Сотрудники сначала не верили. Когда Лушка действительно ушла есть и никто не позвал её обратно, она принесла мне яблоко, как выздоравливающему.

Мы разделили очередь на срочную и обычную. Красный кристалл по-прежнему был для важных клиентов, но пожар оказался важнее графининой рамки. Графиня возмутилась, затем услышала крики из второго вызова и сказала, что рамка подождёт. Заодно спросила, не нужна ли её водяная статуэтка.

К вечеру я устал сильнее обычного, зато никто не доедал стоя возле ящика с костями. Это оказалось неплохим результатом.

Второй день принёс проверяющего. Он хотел видеть управляющего, пожарный проход и журнал опасных товаров. Управляющий был я, проход загородили два сундука, журнал лежал у Тима под локтем. Мы разобрали сундуки, нашли недостающую подпись и получили предписание вместо штрафа.

— Работать вам ещё и работать, — сказал проверяющий.

— Это у нас уже организовано, — ответила Лушка.

* * *

На третий день пришло посольство. Коробку теперь везли на маленькой тележке, запряжённой механической мышью. У деревянного посла появилась перевязь с медалью. Оловянный обзавёлся картотекой.

— Торговая миссия, — объявил он. — Нам нужны лампы, непромокаемое покрытие и средство от древоточцев.

Я сразу убрал со стола образец «Тихого сада».

— Это нельзя. Вам подойдёт обычный воск. Без подавления чар.

Мы проверили состав с технологом. Послы записали, Павел по кристаллу подтвердил оплату. Оказалось, солдатики уже выполняют мелкие работы: чистят часовые механизмы, чинят игрушки и сторожат мышиные ходы. Деньги складывают в общую казну, которой служит сахарница.

— А война? — спросил я.

Деревянный посол помрачнел.

— Общая мышиная угроза объединила наши государства.

— Фельдмаршал не справляется?

— Фельдмаршал вышел в отставку по собственному желанию. Спит на печи. Жалованье требует прежнее.

Лушка посмотрела на меня. Я сделал вид, что занят воском.

Послы оставили заказ на три десятка маленьких фонарей. Для лавки сумма была невелика, для них — всё, что удалось накопить. Я попросил Аринину мастерскую сделать безопасные холодные руны без открытого огня и оплатил аванс из кассы. Получилось дороже, чем продать обычные свечи, но поджечь заказчика не хотелось.

* * *

На четвёртый день из городской управы забрали крупную поставку садового состава. Заказ был оформлен Костиком ещё до отъезда. Средством собирались обработать деревянные мостки, скамьи и деревья на торговой улице: там завелись жуки.

Я проверил бумагу. В ней стояло: «Безопасно для населения и имущества». Предупреждение об оживлённой древесине отсутствовало. Партию накануне отправили из ярмарочного склада прямо заказчику.

Я немедленно позвонил в управу. Попросил остановить обработку до уточнения. Секретарь сказал, что передаст. Я потребовал старшего. Старший выехал проверять работы. Я отправил мальчишку с запиской к Павлу и попросил Тима не прекращать дозвон.

Потом связался с Костиком.

— Это городская партия, там не для игрушек, — сказал он. — В договоре всё нормально.

— Они разумные. Мы им только что фонари продали.

— Хорошо, разберись на месте. Если надо, перенесите их на время. Не раздувай, у меня переговоры.

Я взял инструкцию, копию предупреждения и побежал к управе.

Дойти не успел. На повороте встретил мальчишку, которого отправил к Павлу. Он держал коробку обеими руками и не шутил.

Внутри лежали четыре деревянных солдата. Неподвижные, с тёмными пятнами на мундирах. Между ними сидел оловянный посол.

— Вы гарантировали безопасность, — сказал он.

Я открыл рот и закрыл.

Он положил на край коробки старый чек. Тот самый, с моей подписью под соглашением о мире. Рядом — новый, за безопасный воск. Люди управы обработали улицу раньше, чем посольская тележка успела вернуться домой.

— Я сейчас помогу, — сказал я.

— Вы уже помогали, — ответил посол. — Теперь мы будем разговаривать с владельцем.

В конце улицы зазвенело. Из-под деревянного настила выходили оловянные солдаты. За ними катили маленькую пушку.

Сосед Павла, кажется, опять дал порох.

Глава 13

Гарантийная война

Первый выстрел попал в вывеску. Буква «К» упала, и лавка на несколько минут стала называться «остик и Ко». Костика на месте не было, поэтому возражать пришлось мне.

— Не стреляйте! Здесь люди!

— У нас тоже! — ответили снизу.

Это было справедливо и совершенно не помогало.

Оловянные перекрыли канаву, деревянные заняли подоконник соседнего дома. Стражник попытался убрать пушку ногой, получил заряд мелкой дроби в сапог и немедленно перешёл к переговорам. Торговцы закрывали двери. Кто-то кричал, что началось восстание игрушек. Павел, прибежавший в домашних туфлях, кричал, что это его дети, и мешал всем одинаково.

Я велел Тиму закрыть линию продаж и объявить по кристаллу: садовую обработку остановить, состав смыть с проходов, оживлённые вещи убрать под крышу. Лушка побежала к водовозам. Прохор с домовиками вынес со склада чистые лотки, ветошь и защитный воск.

Семён стоял у двери и не пускал людей, которые хотели посмотреть поближе. Это оказалось самой тяжёлой работой.

— Я только на минутку! — возмущался любопытный.

— Тут и за минутку можно успеть, — отвечал Семён, показывая сапог стражника.

* * *

Я сел на мостовую перед пушкой. Командовал ею деревянный офицер с потемневшим плечом. Рядом стоял оловянный посол.

— Как вас зовут? — спросил я.

Они переглянулись.

— Капитан Ясень, — сказал деревянный.

— Веспер, — ответил оловянный. — Вы раньше не спрашивали.

Я кивнул. Раньше и правда не спрашивал.

— Мне нужно отнести пострадавших в лавку. Там есть вода и состав для смывки. Технолог на связи.

— Сначала владелец, — сказал Ясень.

— Он в другом городе. До него полдня пути.

— Значит, подождём.

Тёмное пятно на его плече медленно расползалось. Он держал руку неподвижно, будто так можно было убедить тело не сдаваться.

— Вы ждать не можете, — сказал я. — Средство пропитывает дерево. Если чары погаснут глубоко, восстанавливать будет сложнее.

— Ещё одна причина не пускать вас с флаконом к нашим.

Я положил перед ними пустые ладони и свою тетрадь. Открыл запись о партии, показал предупреждение и письмо технолога. Веспер вскарабкался на страницу и долго читал.

— Вы знали, — сказал он.

— Знал, что нельзя использовать рядом с вами. Предупреждал. Но партия всё равно ушла без нужного листка.

— А вы отвечаете за качество.

Мне хотелось объяснить, сколько ещё я за всё отвечаю. Что был на переговорах, принимал звонки, проверял склад. Но четыре человека лежали в коробке, и перечень моих обязанностей ничего для них не менял.

— Да, — сказал я. — И сейчас отвечаю. Разрешите начать. Вы будете рядом на каждом шаге.

Ясень хотел что-то сказать, но нога под ним подломилась. Веспер подхватил его. Я осторожно придвинул сложенную чистую ткань, не касаясь капитана без разрешения.

— Никаких новых клятв, — сказал Веспер. — Покажите, что делаете.

* * *

Мы устроили стол прямо у входа. Оловянные поставили караул, а пушка осталась снаружи, направленная в вывеску. Семён попросил хотя бы не целиться в оставшееся «Ко»: там висела свежая доставка ламп.

Технолог объяснил порядок смывки. Не горячая вода: она могла повредить краску, в которой проходили личные узоры оживления. Мягкий состав, медленно, по участкам. Затем поднести тот же источник, которым солдат впервые оживили. Если взять новый, можно получить чистую пустую фигуру вместо прежнего человека.

Павел убежал за флаконом. Вернулся бледный: тот был почти пуст.

— Осталось на троих, — сказал он. — Может, на четверых.

Пострадавших принесли уже семнадцать.

Я связался с Ариной. Она попросила показать донце флакона и узор на спине одного солдата. Изучила, отложила инструмент и сказала:

— Остаток не разливай. Используй как образец связи. Усилитель есть?

На складе был один демонстрационный. Дорогой. Для передачи чар на несколько одинаковых предметов. Костик держал его под замком, чтобы не поцарапали.

Я достал печать управляющего и велел Прохору выдать.

Костик ответил на вызов почти сразу. Первым спросил про ущерб. Я перечислил, включая вывеску и людей.

— Усилитель не распечатывай, его потом не продать как новый.

— Уже распечатал.

Он замолчал.

— Ты понимаешь, сколько он стоит?

— Понимаю. Чек сохраню.

Я отключил связь раньше, чем успел испугаться собственного голоса.

* * *

Первый солдат проснулся через сорок минут. Открыл глаза, посмотрел на огромную кисть у своей груди и попытался отдать честь. Рука не поднялась. Павел наклонился так низко, что чуть не задушил его бородой.

— Не трогайте сразу, — сказал Тим. — Покрытие должно высохнуть.

Ученик держал рядом список. Кто когда поступил, какой состав применили, где повреждена краска. Ни одной строчки по памяти. Я мог бы не справиться без него и уже не стеснялся это знать.

Лушка вернулась с водовозами. Городской служащий сначала требовал разрешение на расход воды, но графиня, узнавшая о происшествии через красный кристалл, прислала свою водяную статуэтку и записку: «Счёт за мостовую пусть пришлют мне. Я его перечитаю публично». Разрешение нашлось.

Вальтер прислал Федю и ещё двух скелетов в рабочих передниках. Они промывали деревянные настилы. Стражник с простреленным сапогом контролировал, чтобы зеваки не разносили состав дальше.

К вечеру лавка стала похожа на госпиталь для очень маленькой армии. На прилавке сушились мундиры. В блюдцах лежали шляпы. Мотт прислал котёл супа для больших и напёрсток бульона для маленьких. Прохор следил, чтобы домовики не перепутали раненых с пришедшими на склад послами.

Один солдат никак не просыпался. На его груди стёрлась часть узора. Павел дрожащей рукой пытался восстановить линию, но кисть ходила ходуном. Тим попросил разрешения и сел с лупой. Час он рисовал три тончайшие черты. Мы почти не дышали.

Наконец солдат открыл глаза.

— Мост держим? — спросил он.

Павел закрыл лицо ладонями.

* * *

Ясень проснулся последним. Плечо пока не слушалось, но голос уже командовал.

— Пушку снять, — сказал он Весперу.

Оловянный посол кивнул. Я впервые за день почувствовал, как болят колени.

— Это не значит, что претензий нет, — добавил Ясень.

— Знаю.

Мы составили новый документ. Лавка отзывала опасную для оживлённой древесины партию, оплачивала лечение и меняла предупреждения на всех оставшихся флаконах. Управа прекращала обработку мест, где жили разумные деревянные существа, до их переселения или защиты. Павел больше не хранил средства для сада возле флакона оживления. Солдаты убирали пушку, а сосед переставал выдавать порох без спроса.

Я подписал как исполняющий обязанности управляющего. Проверил каждую строку. Никаких «разберёмся позднее» там не было.

Костик приехал на рассвете. Прошёл мимо сбитой вывески, увидел вскрытый усилитель, водяные следы и солдат на лотках. Я ждал крика.

Он спросил:

— Все живы?

— Да.

— Хорошо.

Потом сел, прочёл соглашение и долго молчал. Наконец сказал, что завтра надо быстро вернуть продажи, иначе убыток станет совсем тяжёлым. Я посмотрел на свои руки, покрытые защитным воском, и понял: спасение лавки уже закончилось. Началась следующая работа.

Глава 14

Незаменимый сотрудник

Табличку мне вручили при всех. На ней было написано «За исключительную преданность делу». Буквы позолотили, а по углам нарисовали лавровые ветви. Я сразу прикинул, что обычными чернилами получилось бы дешевле, а разницу можно было выдать монетами.

Костик говорил хорошо. Благодарил за выдержку, находчивость, заботу о покупателях. Отдельно отметил Тима, Лушку, Семёна, Прохора и даже складских домовиков. Лушка слушала, скрестив руки. Тим сиял: для него это была первая официальная похвала. Мне хотелось сохранить ему этот момент, поэтому я взял табличку и не пошутил.

Потом мы разошлись работать. Меня попросили обзвонить пострадавших клиентов, успокоить тех, кто слышал про пушку, проверить возврат партии и составить план восстановления продаж. На каждую задачу имелось слово «срочно».

Я отнёс табличку в каморку. На стене ей не хватило места. Поставил на пол.

* * *

Через неделю солдаты снова пришли. Ясень ещё носил руку на перевязи. Веспер принёс аккуратно оформленный счёт за испорченные мостки и три кружки, разбитые во время эвакуации. Кружки принадлежали Павлу, и он настоял, чтобы их не забыли.

Мы сверили суммы. Костик заплатил, поворчав, но без спора. Для лавки это было дешевле продолжения истории в газетах. Для солдат — доказательство, что подпись действительно что-то значит.

Потом Веспер достал другой лист.

— Мы хотим отдельное обслуживание. Осмотр фонарей, помощь с механизмами, проверка составов. Раз в месяц и при срочной необходимости. Сколько стоит ваша работа?

Я назвал номер кассы.

— Мы спросили не про лавку, — сказал он.

Я замолчал.

У него были полномочия от обеих общин и сумма, собранная за ремонт часов. Они выбирали человека, которому теперь доверяли. Несмотря на пушку. Возможно, именно из-за того, что после неё я не исчез за дверью владельца.

— Пока я работаю здесь, все заявки через лавку, — ответил я наконец. — Но если положение изменится, сообщу, где меня найти.

Веспер кивнул и оставил копию предложения.

* * *

К разговору с Костиком я готовился вечером. В тетради накопились часы, виды работ и результаты. Я не собирался доказывать, что он плохой человек. Хотел понять, на каких условиях готов дальше тратить жизнь.

Посчитал обычную неделю, ночные вызовы, выезды и ремонт. Решил просить двадцать восемь серебряных, чёткие восемь часов и отдельную оплату ночей. Часть обязанностей следовало передать другим, иначе деньги не вернули бы сон.

Утром вошёл к нему с листом.

Он выслушал, не перебивая. Это обнадёжило.

— Я понимаю, — сказал Костик. — Но ты просишь больше чем вдвое.

— А работаю больше чем вдвое. И не только по времени.

— У нас убытки после истории с садом. Новый филиал ещё не вышел в прибыль.

— До этого был первый месяц. Потом обучение. Потом закупки. Потом открытие филиала. Когда именно станет можно?

Костик отвёл взгляд к окну.

— Надо смотреть по обстоятельствам.

Я положил рядом второй лист: перечень обязанностей. Он прочёл, нахмурился и спросил, зачем я записал очевидное.

— Чтобы выбрать, что останется за двенадцать серебряных.

— Ты же понимаешь, я не могу сейчас раздать это людям. Они не знают. Ты один во всём разобрался.

— Тогда почему оплата прежняя?

Он долго постукивал пальцем по столу. Потом предложил должность старшего управляющего по техническим вопросам. Без немедленного изменения оклада, но с перспективой.

— А обязанности?

— Практически те же. Плюс контроль филиала.

Я посмотрел на него. Он говорил серьёзно. В его представлении признание действительно являлось частью оплаты.

— Мне не нужна ещё одна табличка, — сказал я.

Лицо у Костика стало обиженным. Разговор закончился без крика. От этого он оказался окончательнее, чем если бы мы разругались.

* * *

После работы я пошёл к Савелию. Комната ещё пустовала: желающий снять её оказался алхимиком и не смог убедительно назвать максимальную длину своего пламени.

Мы сели на перевёрнутые ящики. Я проверил стены, печь, окно и замок. Обычный замок, который ничего не спрашивал. Савелий разрешал поставить вывеску, принимать клиентов днём и пользоваться дворовой водой. За стекло в разбитом окне обещал заплатить сам до въезда.

Потом я позвонил Арине. Спросил, продаст ли она небольшой набор инструментов и сможет ли поставлять детали маленькой мастерской. Она назвала цену и добавила:

— Только не покупай всё сразу. Возьми то, чем умеешь зарабатывать. Остальное потом.

В ремесленной палате мне выдали список для регистрации. Четыре серебряных, адрес, перечень работ, подпись владельца помещения. Отдельно предупредили: призыв мёртвых в жилой зоне не допускается. Я сказал, что мёртвые будут приходить со своими владельцами. Чиновник вздохнул и подчеркнул строку ещё раз.

В банке накопилось двадцать семь серебряных. Часть от чаевых, часть от разрешённых вечерних починок для знакомых, несколько монет я сэкономил за последние недели на обедах благодаря Даниле. Впервые сумма сравнялась со списком необходимых расходов, если покупать подержанное и не считать себя с первого дня богатым.

Я посчитал трижды. На аренду, залог, инструменты и регистрацию хватало. На спокойствие — нет.

* * *

Дома я долго сидел перед чистым листом. Написать заявление оказалось труднее, чем составить договор с вооружённой деревянной державой. Там мне угрожала пушка. Здесь — неопределённость.

Я вспомнил три месяца поисков работы, хозяйку с платой за комнату, ночной кристалл. Потом вспомнил Арину, которая считала свой труд, Вальтера, который заплатил за ночное посредничество, и Веспера с вопросом о цене.

Я не знал всего. Ещё много чего не умел. Но уже мог найти того, кто умеет, договориться, проверить результат и объяснить клиенту стоимость. В лавке именно за этим ко мне шли даже люди, которые формально были выше меня.

Наутро положил заявление Костику на стол.

— Это что? — спросил он.

— Я увольняюсь.

Костик прочёл, поднял глаза и впервые за всё время не нашёл готовой фразы.

Мне стало страшно. Потом немного легче.

Глава 15

Передача дел

— Ты устал, — сказал Костик.

— Да.

— Надо было сказать.

Я посмотрел на заявление. Потом на него. В голове выстроились все наши разговоры, аккуратно, как очередь покупателей с неисправностями.

— Говорил.

— Значит, недостаточно конкретно. Давай дадим тебе выходной.

— Я открою своё дело.

Костик перестал предлагать отдых.

Некоторое время он ходил по кабинету. Говорил про сложный момент, доверие и то, сколько сил вложил в моё обучение. Я не спорил со всем подряд. Часть была правдой: без лавки я не познакомился бы с половиной людей и не увидел бы столько способов испортить магический предмет. Но работал я за это каждый день, и счёт давно перестал быть односторонним.

— Ты же не можешь просто уйти, — сказал он наконец. — Кто всё подхватит?

— Давайте составим передачу. Неделя. Я опишу задачи, покажу, где что лежит, и обучу тех, кого найдёте.

— За неделю невозможно.

— Вы меня за два дня оставили одного.

Он хотел возразить, потом сел. На заявлении появилась дата последнего дня и подпись. Я забрал копию. Почему-то именно после этого перестали дрожать пальцы.

* * *

Передача дел началась с того, что Костик предложил Тиму принять мои обязанности. Ученик выслушал, попросил список и принёс его мне.

— Здесь всё, — сказал он.

— Вижу.

— Он говорит, это рост.

— А ты чего хочешь?

Тим долго вертел край листа. Потом признался, что хочет закончить школу и научиться ремонтировать руны. Отвечать ночью ему страшно, а руководить складом он вообще не умеет.

— Тогда так и скажи. Возьми то, чему готов учиться, за понятную оплату. Остальное — другой человек.

— Он рассердится.

— Может быть.

Я не сказал, что всё обязательно получится. Иногда честный ответ и состоит из «может быть».

Тим вернулся от Костика красный, но живой. Оставался на дневной поддержке с отдельным временем для учёбы. Ночи обещали распределить. Обещание он попросил записать.

— Представляешь, записал, — удивился он.

Я представил. Сотрудники, которые начинают уходить, сильно улучшают почерк начальства.

* * *

На замену нашли четырёх человек. Один принимал сложные обращения и руководил сменами, другая ремонтировала, третий занимался закупками и качеством, четвёртый выходил ночью и по вызовам. Прохору вернули склад с помощником, личный приём разделили между продавцами по расписанию.

Новых сотрудников я не винил. Они приходили с собственными условиями и, в отличие от меня в первый день, знали, на какую работу их зовут. Общую сумму окладов я увидел случайно на столе Костика. Она была почти в пять раз больше моей.

Я долго смотрел. Не от зависти. Просто хотел запомнить цифру на случай, если снова решу, что делаю недостаточно для прибавки.

Новую мастерицу звали Рада. Она осмотрела мой ящик и спросила, почему не подписаны индивидуальные ячейки для опасных камней. Я показал кладовку «Не трогать». Она похвалила замок, тут же добавила два защитных знака и объяснила, что можно улучшить.

Оказалось, я не был лучшим мастером на свете. И это принесло облегчение. Не обязан был становиться им, чтобы заслужить нормальную оплату.

Начальник смен Борис — другой Борис, без шкафа — внимательно изучил очередь. Спросил, где журнал обещаний клиентам. Я протянул толстую папку. Он открыл, дочитал до деревянного государства и медленно закрыл.

— Мне надо ещё раз поговорить о ставке, — сказал он.

Я проводил его до кабинета.

* * *

Самое трудное было отделить своё от лавочного. Инструменты Прохора я оставил. Чертежи, присланные на имя лавки, тоже. Собственную тетрадь с наблюдениями забрал, но сделал копии рабочих инструкций, чтобы люди не начинали с моих ошибок.

Клиентские списки не переписывал. Тем, кто сам спрашивал, говорил, что ухожу, а новый адрес будет на открытой вывеске. Мне хотелось начать дело так, чтобы не оглядываться на украденный ящик или чужую запись.

Арина прислала список деталей, которые могла продавать любому мастеру. Вальтер обещал заказывать обслуживание своих камней, когда откроюсь. Мотт предложил поставить объявление в трактире. Савелий подписал аренду.

Я внёс залог и первый месяц. Отдал за инструменты. Заплатил в палате. К вечеру в банке осталось столько, что она снова стала казаться большой.

В комнате будущей мастерской Лушка мыла окно, Семён строгал полку, а я пытался поставить стол ровно. Он качался.

— У тебя есть заявление? — спросил Семён.

Мы засмеялись. Потом нашли деревянный клин.

— Стул какой возьмёшь? — спросила Лушка.

— Обычный.

— Это теперь редкость.

Семён принёс из дома крепкий стул с плетёным сиденьем. Проверил, постучал, сел сам и только после этого передал мне.

— Ни разу никем не был, — заверил он. — Пользуйся.

* * *

Последний день вышел обычным. Клиент пытался вернуть амулет удачи, потому что нашёл мешок денег, а потом его нашли хозяева. Ведьма спрашивала, можно ли купить одно кольцо к скатерти: козёл всё-таки съел прежнее. Графиня заказала рамку, которая молчит, и велела приписать это крупно.

Я передал каждую заявку. Проверил, что новые сотрудники знают про солдат, аварийные выключатели и прямую связь с изготовителями. Прохор расписался за инструменты, Рада — за ремонт, Борис — за журнал. Костик пересчитал окончательную оплату.

Ни одной монетой больше положенного. Ни одной меньше. Двенадцать серебряных за последнюю полную неделю и остаток по дням. Ночные часы он включил в прежний оклад, как и предупреждал. Спорить можно было ещё долго. Я записал сумму, забрал свои деньги и поставил последнюю подпись.

— Если передумаешь, — сказал Костик, — дверь открыта.

— Спасибо.

— Ты на меня зла не держи. Я тоже дело поднимал с нуля.

— Не держу. Но обратно на те же условия не приду.

Он кивнул, не глядя в глаза.

* * *

Тим подарил мне аккуратно переписанный лист: «Что человеку нужно на самом деле?» Ниже оставил место для моих ответов. Лушка вручила свёрток с пирожками. Прохор — новый карандаш на шнурке.

— Чтобы не потерялся, — сказал он.

На пороге я снял с уха осколок и положил рядом с кристаллом. Домашний вернул ещё утром. Красный стоял у нового начальника смен и уже светился.

Я взял пустую сумку. Почти пустую: пирожки были важной частью имущества.

Дверь закрылась за спиной без вопроса о цели ухода.

На улице я остановился. Обычно в эту минуту перебирал невыполненные задачи, представлял завтрашнюю очередь, проверял, не звонят ли из сумки. Теперь сумка молчала.

Я дошёл до своей мастерской, открыл ключом и сел на стул Семёна. Сумерки медленно заполняли комнату. Стол не качался.

Завтра предстояло открыть дверь и узнать, сколько на самом деле стоит всё, чему я научился.

Глава 16

Чем могу помочь

Вывеску мы повесили криво. Семён уверял, что это дом, Савелий — что лестница, Лушка — что оба мужчины держат не с той стороны. В итоге я спустился, посмотрел с дороги и решил, что клиент, которому нужна поддержка, выдержит небольшой наклон.

На доске было написано: «Своя поддержка. Магические вещи. Осмотр, ремонт, консультации».

Ниже, меньшими буквами: «Сначала выясняем цену. Потом начинаем».

В комнате помещались стол, две полки, рабочая скамья и три стула. Один мой, два для посетителей. Опасные вещи принимались только по предварительному описанию и хранились в отдельном запирающемся ящике. Для тумана, оживших шкафов и государств места пока не было.

Я тщательно написал это в правилах.

Савелий принёс чайник и спросил, проверенный ли у меня кристалл. Я купил обычный, без позолоты, с механическим выключателем. На ночь он действительно отключался. Проверил трижды.

Тим прибежал до своей смены, помог разложить бумагу и попросил как-нибудь показать ремонт старых усилителей. Я сказал, что могу учить его по вечерам раз в неделю, когда будут силы у обоих. Если станет помогать с заказами — договоримся об оплате отдельно.

— А можно просто смотреть? — спросил он.

— Можно. Смотреть и работать — разные вещи.

Он улыбнулся и записал это у себя.

* * *

Первые полчаса никто не пришёл. Я протёр чистый стол, переставил отвёртки, проверил расписание и задумался, не слишком ли мелко написано слово «ремонт».

Следующие полчаса тоже никто. Из соседней комнаты доносился шорох переплётчика. На улице ругались возчики. Мир прекрасно справлялся с магическими проблемами без меня, и я начал подозревать, что переоценил собственную необходимость.

Потом дверь открылась.

Вошёл Костик.

Я встал автоматически и тут же рассердился на себя. Костик снял шляпу, оглядел полки и осторожно сел на клиентский стул.

— Поздравляю, — сказал он. — Уютно.

— Спасибо.

Мы помолчали. У меня в голове пронеслись все возможные причины визита, включая забытую расписку за карандаш.

Костик достал из сумки свёрток. Внутри лежал пространственный ключ от нового филиала. Я узнал серию: дешёвая рама с дополнительным коридором для склада.

— Не работают поставки, — сказал он. — Телеги разгружают, накладные есть, в помещении пусто. Вчера привезли шестнадцать ящиков. Нашли шесть. Остальные возвращаются к возчику через час.

— Ваш специалист смотрел?

— Смотрел. Говорит, нужен мастер именно по этой серии. Рада чинит механизмы, а пространственными связями не занимается. Арина сказала, ты с ними разбирался.

Я вспомнил шкаф, домовые метки и складскую карту. Сразу возникло предположение, но я не стал выдавать его вместо осмотра.

— Документы на раму есть?

Костик выложил пачку.

Я посмотрел номер, схему и договор установки. Дешёвый ключ поддерживал только один зарегистрированный вход. В филиале добавили второй — для поставок. При несовпадении меток пространство возвращало непринятый товар туда, откуда его внесли. Производитель называл это защитой от краж. Возчики называли иначе.

— Надо проверить привязки, — сказал я. — Возможно, заменить распределитель. На месте.

Костик заметно расслабился.

— Я так и знал, что ты поймёшь. Поехали? Там всего на пару дней, пока запустим.

Я положил документы на стол.

— Двадцать четыре серебряных за два дня работы. Дорога и детали отдельно. Если закончим раньше, пересчитаем по времени. Половина до выезда, остальное после проверки.

Костик посмотрел на меня так, как когда-то я смотрел на три колена в ящике.

— Двадцать четыре?

— Да.

— Ты у меня за неделю…

Он остановился.

Я не помог ему закончить.

За стеной Савелий перевернул страницу. На улице проехала телега. Костик посмотрел на вывеску через окно, потом на документы.

— Дорого, — сказал он.

— Можете обратиться к другому мастеру. Я запишу, что уже установил, чтобы не повторяли осмотр.

Это не было хитростью. Я действительно был готов написать. И действительно боялся, что он уйдёт.

Костик долго считал что-то на обороте накладной. Видимо, сравнивал мои двадцать четыре с тем, сколько стоили остановленные поставки. Наконец достал кошелёк.

— Давай договор.

* * *

Первым делом я указал, что входит в работу: осмотр, восстановление связей, проверка двух входов, инструкция для сотрудников. Поддержка по всем остальным товарам в договор не входила. Ночные вызовы тоже.

Костик прочёл, ткнул пальцем в строку про дополнительную работу.

— А если заодно что-нибудь мелкое?

— Сначала согласуем. Может, без доплаты. Но сначала согласуем.

Он хмыкнул и подписал.

Я выписал квитанцию. Руки немного дрожали, и первая буква получилась неровной. Спрятать это за чужой печатью было невозможно: печать теперь была моя.

После ухода Костика я пересчитал аванс. Двенадцать серебряных. Та же сумма, которую столько месяцев приносил домой за неделю любого количества работы. Теперь она относилась к точно описанной задаче, и от этой разницы деньги казались тяжелее.

Я записал часть на аренду, часть на материалы, часть оставил неприкосновенной. Прибыль считать было рано: сначала выполнить заказ. Арина бы одобрила.

* * *

В филиале пришлось провести полтора дня. Никакого чуда не было. Я ползал возле рам, проверял метки, трижды созванивался с изготовителем и один раз перепутал стороны распределителя. Заметил до включения, выругался, исправил и записал в инструкцию, как не повторить.

Для проверки через вход пронесли мешок картошки. Он остался на месте. Затем пустой ящик. Затем кладовщика. Кладовщик согласился только после того, как картошка простояла десять минут без перемещения.

Рама заработала. Я показал обоим сменщикам аварийное отключение, попросил каждого повторить и оставил крупную схему у входа. Один из них предложил заодно настроить говорящую кассу, которая называла покупателей жадными.

Я сказал, что это отдельная заявка. Он удивился, потом записал.

Костик принял работу. По фактическому времени вышло восемнадцать серебряных плюс дорога. Он дважды проверил расчёт и даже спросил, почему я не оставляю все двадцать четыре.

— Мы договорились пересчитать.

Он посмотрел на меня внимательнее, чем раньше.

— Понял.

Это было короткое слово. На этот раз мне его хватило.

* * *

За следующие дни мастерская перестала казаться пустой. Данила принёс таймер печи. Мотт — рамку дополнительного окна для шкафа. Вальтер записался на проверку трёх управляющих камней и заранее уточнил, можно ли Феде прийти без хозяина.

Солдаты явились в субботу. Их тележка остановилась точно у порога, деревянные и оловянные вошли вместе. Ясень уже двигал рукой, хотя поднимать её высоко пока не мог. Веспер положил на стол договор ежемесячного обслуживания и аванс из сахарницы.

Я прочитал условия. Поправил время срочного ответа, чтобы не обещать мгновенного появления в любой точке мира. Веспер согласился.

— Хорошо, что уточняете до подписи, — сказал он.

Павел, который принёс их тележку, стоял у окна. Спросил, не нужен ли мне маленький шкафчик для инструментов. Он как раз вырезал новый, обычный, без внутренней государственности. Я согласился оплатить материал и работу. Павел сначала хотел подарить, потом посмотрел на мою ценовую табличку и кивнул.

У вечера тоже появилась цена, хотя денег за него никто не платил. Я закрывал дверь вовремя, доедал горячее и мог пройти мимо лавки, не проверяя, не зовут ли меня из окна. Иногда всё равно просыпался ночью от воображаемого кристалла. Тогда смотрел на тёмный камень и снова ложился.

Проблем хватало. Ошибки — тоже. Приходилось вести счета, закупать детали, отвечать на жалобы и помнить, что аренда не откладывается из уважения к усталости. Но я хотя бы знал, за что берусь и чего стоит следующий час.

* * *

В пятницу Лушка и Семён зашли после работы. Тим пришёл позже, с ученической тетрадью. Мы пили чай, ели пирожки и обсуждали, почему самозавязывающиеся шнурки обижаются, когда их режут.

— Костик теперь спрашивает, сколько времени займёт, — сказала Лушка.

— Перед тем как поручить? — удивился я.

— Иногда даже перед.

Мы засмеялись. Семён откинулся на спинку, тут же осторожно её потрогал и сел ровнее. Тим нарисовал в тетради маленькое кресло. Семён потребовал подписать, что это не портрет.

В шесть я перевернул табличку на двери. Кристалл мигнул: последний вызов пришёл минутой раньше. Я принял.

— Мастерская «Своя поддержка». Чем могу помочь?

— У меня шкаф женился, — сказал незнакомый голос. — Теперь комод не пускает в спальню.

Я посмотрел на часы, на друзей и на горячий чай.

— Люди внутри есть?

— Нет. Только бельё.

— Тогда запишу вас на завтра. До этого не разнимайте и уберите подальше сундуки.

Назначил время, назвал стоимость осмотра и выключил кристалл.

— Серьёзное дело? — спросила Лушка.

— Семейное.

Я сел на свой обычный стул, взял кружку и сделал глоток.

Чай был горячий.