Кости леса

Глава 1. Мёртвый Узел

Он приходил сюда каждый день. Каждый, будь он проклят, день Найрос махал мечом и отрабатывал удары до наступления темноты. Он страстно мечтал стать паладином, защитником Источников, а для этого нужно вложить всего себя…

— Найрос, эй, Найрос! Ты так уработался, что не слышишь меня?

Найрос расслабил плечи, и меч уткнулся острием в землю. Снова он. Элиор. И его сияющие белые доспехи.

Элиор стал паладином не так давно, и Найрос остро завидовал ему. Почему Элиор, а не он? Что в этом Элиоре такого? Почему именно ему достались доспехи из жемчужного железодерева? Может, оттого, что Элиор больше похож на чистокровного эльфа?

— Чего тебе? — нехотя откликнулся Найрос.

— Завтра обойдём северные рубежи нашего леса, проверим Источники…

Найрос нахмурился:

— Мы с тобой? Вдвоём?

— Приказ старейшин, — беспечно пожал плечами Элиор. — И я за старшего.

Ну конечно, он за старшего! Доспехи ещё не успели врасти в его кожу, а он уже за старшего! Был и ещё знак, который заставил Найроса насторожиться. Если старейшины отправляют в обход границ двух лучших бойцов, — а Найрос считался одним из лучших — значит, дела идут не слишком хорошо. На владение Источниками претендовал не только народ Найроса, но и чистокровные эльфы, и даже краткоживущие люди хотели бы воспользоваться их силой. И Найрос слышал, что пользовались!

— Что именно проверяем?

— Всё. Рощи, узлы на тропах, пещеры…

— Люди нарушают границы? Вырезают узлы?

— Возможно, — уклончиво ответил Элиор. — Как раз проверим.

Найрос спрятал меч в кожаные ножны — древнюю реликвию, истёртую в походах. Такие ножны передают от отца к сыну, но в Цитадели Найросу эти ножны передали старейшины. Говорили, что ножны прослужат своему владельцу вечно. Найрос скривился. Какое тут может быть «вечно», если этому владельцу не дают доступа к тому, что дарует настоящую вечность? Эльфы, высокомерные мерзавцы, считают, что лишь они, с их длинными ушами и чистой кровью, вправе пользоваться этим. Товарищам Найроса достаются лишь жалкие крохи.

— Найрос, эй! — Элиор умел быть настойчивым, как настоящий чистокровный. — Завтра утром, в Розовый Отлив, когда листья только тронет цветом… Ты меня слышишь?

— Да слышу я, — проворчал в ответ Найрос, пристёгивая ножны к поясу, — когда листья порозовеют. Я же не глухой, хоть уши у меня короче твоих. Главное — доспехи не забудь, а то без них никто не догадается, что перед ними паладин.

Элиор только рассмеялся в ответ. Наверняка он считал Найроса своим другом детства, раз не обижался на его выходки.

Найрос тоже ценил эту дружбу, хотя всегда чувствовал горький привкус зависти на корне языка. Элиор был высоким, изящным, длинноухим, золотоволосым… Настоящий эльф. Ну, почти. Рядом с ним Найрос выглядел обычным человеком, крепким, широкоплечим, с грубоватыми чертами лица и жёсткими тёмными волосами. Лишь заострённая форма ушей напоминала о том, что он — тоже полукровка, такой же, как Элиор. Ну, почти.

Он смотрел Элиору в спину, и его доспехи в свете Медного Отлива сияли расплавленным красным золотом. Найрос оторвал взгляд от приятеля и посмотрел вверх: плотные кроны деревьев окрасились в густой янтарный цвет. Скоро ночные твари выйдут из своих укрытий. Все должны вернуться домой до наступления тьмы.

***

Розовый Отлив радовал своей прохладой, шелестом едва окрашенных листьев и птичьим гомоном. Ночные твари, насытившись, прятались в дальних пещерах, и в лесу удивительно соединялись покой и дневная деловитость. Ворота Цитадели, в которой обитали полуэльфы, — паладины, охотники и исследователи — отворялись именно в это время.

Найрос вдохнул прохладный влажный воздух и расправил плечи, прикрытые охотничьей курткой. Такие куртки мастерили из шкур теневых оленей, а шнуровка на груди изготавливалась из их жил. Найрос только подумал, как смотрелись бы на нём доспехи паладина, когда к нему присоединился Элиор. Ну вот, полюбовался. Эти доспехи создавали по мерке каждого паладина, и получались они лёгкими и прочными. И сейчас, в лучах Розового Отлива, на них играли рубиновые отблески.

Элиор шёл налегке. Точнее, при нём было только оружие, а вот Найросу пришлось тащить на себе ещё и мешок с припасами. Конечно, ведь он пока не паладин, хотя лучше всех владеет мечом и луком!

Лес полнился звуками. Найрос заслушался и перестал замечать, как лямки мешка впиваются в плечи, как висит бахрома на старых охотничьих штанах, как расходится шов на сапоге. Остался только сам Найрос и лес с его плотной кроной, голубыми каплями сока на стволах и серебристыми нитями Мицелия, там и сям проступающими на тропах.

Найрос шагал вдоль этих нитей, примечая на переплетениях корней серебристые грибы. Если случится остаться в лесу ночью, то по свечению этих грибов можно найти дорогу к Цитадели. Так однажды случилось с самим Найросом, и старейшины наказали его за самовольную ночную отлучку. Найрос вспомнил об этом и улыбнулся. Он до сих пор ни о чём не жалел.

Элиор резко остановился, и Найрос чуть не врезался носом в его прекрасные доспехи.

— Ты слышишь? — спросил Элиор, натопорщив ухо и став ещё более похожим на чистокровного.

— Что именно?

Как ни напрягал слух Найрос, он слышал лишь обычные для Розового Отлива звуки леса.

— Мицелий! С ним что-то неладно!

Найрос прислушался внимательнее. Нет. Ничего. Именно «глухота» к голосам Источников и подвела его на последнем испытании. Он не слышал. Человеческая кровь говорила в нём громче эльфийской, и доспехи он не получил. Может, старейшины отправили его на это задание, чтобы проверить ещё раз?

Элиор пригнулся к тропе. Он двигался легко и плавно, несмотря на доспех. Найрос ощутил очередной укол в груди, под истёртой охотничьей курткой.

— Послушай здесь, Найрос. Чужеродные ноты слышатся с той стороны, — Элиор махнул куда-то влево, в голубоватую чащобу. — Двигаем туда.

— Но у нас приказ — северные рубежи!

— У нас приказ исследовать всё, что кажется странным и неправильным, — назидательно произнёс Элиор. — Если ты прислушаешься, сразу поймёшь — Мицелий пострадал с той стороны.

Найрос знал: как бы он ни старался, он ничего не услышит. Но он сосредоточенно посмотрел себе под ноги, делая вид, что слушает, и кивнул:

— Согласен. Идём туда.

Они свернули с тропы и пошли напрямик через лес. Гибкие молодые ветки и лианы всех видов цеплялись за мешок с провизией, замедляли шаг Найроса. Он смотрел в спину Элиору, который скользил вперёд, не обращая внимания на помехи. Лес принимал доспехи из железодерева как часть себя, позволяя паладинам легко двигаться даже среди густого кустарника или бурелома.

Найрос тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Надо сосредоточиться на раненом Мицелии. Серебристые нити там и сям проглядывали сквозь траву, так что Найрос со своей «глухотой» мог обойтись и без паладина.

Чем глубже в лес они забирались, тем тревожнее становилось на сердце у Найроса. Рисунок нитей Мицелия выглядел… странно. Тусклые, перекрученные, местами их серебро сменилось блеклой серостью. Так быть не должно. Элиор наверняка тоже это видел. Он то и дело пригибался к земле, осматривался, принюхивался и прислушивался. И ускорял шаг.

Деревья расступились, и глазам Найроса предстала поляна, одна из тех, которые считались Узлами Мицелия. В таких местах множество серебристых грибов проглядывало сквозь голубую траву, а нити Мицелия светились и днём, и ночью. Если заблудишься, на такой поляне можно безопасно переночевать: Узел смирял нрав ночных тварей, дарил знания ищущему… Найрос слыхал, что с помощью Узлов можно предвидеть будущее, увидеть внутренним взором весь лес и даже говорить с Первородными.

На этой поляне ничего подобного уже не будет. Почва была грубо взрыта, голубые травы поникли, а часть из них уже засохла. Остатки нитей, серых, оборванных, торчали из земли. Ни одного гриба здесь не оказалось: чьи-то жадные руки выгребли всё, до чего смогли дотянуться.

Сердце Найроса болезненно сжалось. В молчании он смотрел, как Элиор ступает на израненную, осквернённую землю и склоняется к тёмным дырам, которые не так давно были тёплыми гнёздами для грибов. Лицо Элиора было бесстрастным. Так и полагается паладину. Найрос и сам так умел. Пальцы друга задрожали, когда тот коснулся измученной земли.

Он тоже шагнул на изодранный ковёр трав, пригнулся к земле и принюхался. Пусть он не слышит магию, но зрение и обоняние всегда при нём!

Разорители были здесь недавно, и дня не прошло, иначе гибель Узла Мицелия проявилась бы в лесу гораздо сильнее. Но пока её не чуяли звери и птицы, а эльфы не присылали гонцов с тревожными вестями. Может ли этот узел исцелиться? Эхо Первородных пронизывает собой весь лес, и Мицелий слышит и тянется к нему…

— Попробуем исцелить сами, — Элиор выпрямился.

Найрос, прищурившись, обвёл глазами Узел. Что ж, это и есть долг паладина — не просто драться за родной лес, а лечить и восстанавливать его.

Вытянуть повреждённую нить, распрямить её, соединить с другой, такой же серой и безжизненной… Пальцы делали знакомую работу, и Найрос ждал, что вот-вот по нитям пробежит знакомая серебристая искра, и нити дрогнут в его руках, оживая, звеня и наполняясь магией… Ничего. Он пробовал снова и снова, пока не почувствовал, как лямки заплечного мешка больно впиваются в тело, как плохо слушаются руки, перепачканные землёй.

Найрос поднял голову, надеясь, что у Элиора хоть что-нибудь получилось. Он же паладин! Он же слышит голоса магии!

Элиор выглядел растерянным. Его красивый доспех был испачкан голубоватым соком трав, а на коленях красовались земляные пятна.

— Найрос, — тихо проговорил он, — у меня… не получается. Мицелий мёртв. Они не оставили ни одного гриба, вырвали всё, что может уловить магию, а то, что осталось, — погибло. Мы бессильны. Надо вернуться в Цитадель, рассказать старейшинам…

— Нет! — резко оборвал его Найрос. — Нельзя просто развернуться и уйти! Мы сможем помочь, если добудем Янтарные Слёзы. Они даруют жизнь всему, они спасут Узел… Если двинуться к Янтарной Роще прямо сейчас, к Белому Отливу мы будем там, попросим эльфов… Это не для себя, а для леса! И ведь ты паладин, да ещё так похож на них, они тебя послушают!

Элиор переводил взгляд с мёртвого Мицелия на живые деревья, обступившие узел. Наверняка думал, сколько Отливов минует, прежде чем листья на этих деревьях перестанут менять цвет.

— Давай же, решайся! — Найрос начинал злиться. — Ты старший, будешь говорить с эльфами!

Элиор медлил. И Найрос отлично понимал, почему: эльфы не жаловали людей и полукровок, хотя вынуждены были сотрудничать. Элиору ещё не доводилось сталкиваться с эльфами, а вот Найрос несколько раз ухитрился подслушивать беседы старейшин со «старшими братьями». Те ещё гордецы, нелегко придётся Элиору! Но Найрос был готов на многое, лишь бы исцелить Узел. На ссору. И даже на драку.

Должно быть, Элиор почувствовал его решимость. Он отряхнулся от налипшей земли, выпрямился и кивнул:

— Ты прав. Надо что-то делать. Тем более Роща — на севере, нас изначально хотели послать туда. К Медному Отливу всё решится. Так или иначе.

Уходя, Найрос несколько раз оглянулся. Ему хотелось думать, что урон, нанесённый Мицелию, не так велик. К Медному Отливу они вернутся сюда с Янтарными Слезами, и всё станет как прежде.

Глава 2. Янтарная Роща

Они шли по лесу, не обращая внимания, есть под их сапогами тропа или нет. Деревья пропустят паладина, разведут ветви, уберут корни.

Найрос видел, как листья изменили цвет. Значит, Белый Отлив близко. Скоро они доберутся до цели. Об этом говорил сам воздух — густой, сладкий, почти наверняка пропитанный магией.

Элиор, шедший впереди, как и положено старшему, обернулся:

— Ты слышишь это? Оно везде! В воздухе, в земле, в самих деревьях!

Найросу показалось, что Элиор выглядит, как будто он глотнул хмельного. Но это, должно быть, от магии, которую Найрос не слышит.

— Слышу, — почти не покривил душой Найрос. — Это везде.

В конце концов, непривычный запах он и в самом деле ощущал.

Лучи Вышнего Огня падали почти отвесно, листья на глазах побелели. Из-за знакомых деревьев вдруг выступили удивительные стволы, без коры, покрытые прозрачной оболочкой, сквозь которую светилось золотистое нутро. Медленные, тяжёлые капли янтаря выступали вверху на стволах, неспешно ползли вниз, к земле, и застывали на полпути.

Найрос ощутил, как кожу покалывает, а дыхание замирает в груди. Некоторые слёзы были совсем свежие, мягкие, светлые, а некоторые — тёмные, местами почти коричневые. Вот они, Янтарные Слёзы, дарующие вечную жизнь! Они совсем рядом, только руку протяни! Найрос, словно в полузабытьи, вытянул руку вперёд, и опомнился, когда плоский наконечник копья больно ударил его по пальцам.

Стражи. Два эльфа в диковинной одежде с копьями наперевес. Найрос присмотрелся. Да это же доспехи! Из железодерева, такие, как у паладинов. Такие, да не такие.

В свете Белого Отлива Найрос разглядел, что доспехи стражей не были надеты. Они росли прямо из их плоти, сливаясь с кожей, поднимались в такт их дыханию и шевелились вместе с мышцами. И сияют. Сияют тем же тёплым светом, что и деревья, и Янтарные Слёзы… Рядом со стражами Элиор выглядел неуклюжим и нескладным. А уж сам Найрос смотрелся нелепой зверушкой в потрёпанной шкуре.

— Только поглядите, кто к нам пришёл! — глумливо проговорил один из эльфов.– Заблудились, что ли?

— Явились, чтобы пачкать священную землю Рощи! — подхватил второй, и оба обидно рассмеялись.

Найрос знал, что эльфы не любят чужаков, но такой встречи он не ожидал. Что уж говорить об Элиоре, который прирос к месту, поражённый грубостью хозяев.

Найрос подтолкнул его в бок, и Элиор смог взять себя в руки.

— Я паладин из Цитадели! — заявил он. — Моё имя — Элиор!

— Он — паладин, — сообщил один из эльфов другому, передразнивая Элиора.

— Из Цитадели, ага, — добавил второй.

Найрос видел, как лицо Элиора пошло некрасивыми бурыми пятнами. Сейчас он совсем не походил на эльфов. И не мог найтись с ответом.

— Послушайте! — воинственно заявил Найрос. — Мы пришли за помощью! Разве так встречают посланников Цитадели?

Эльфы перевели взгляды на Найроса. Глаза у них обоих были того же янтарного оттенка, что и стволы деревьев. «Наверное, из-за близости Янтарных Слёз», — с завистью подумал Найрос.

— Ты только посмотри на это, — с презрительным удивлением заметил страж. — Оно разговаривает.

— Оруженосец не раскрывает рот без дозволения, — почти вежливо ответил второй, глядя сквозь Найроса.

— Оруженосец?! — Найрос задохнулся от возмущения. — Да если и так…

Эльфы равнодушно отвернулись от Найроса.

— Так что там у тебя, полукровка? — лениво спросил один из стражей у Элиора. — Гриб сорвали? О нить споткнулись? Или просто не нашли?

Найрос молча сжимал кулаки, чтобы не кинуться на высокомерных хозяев Рощи, а Элиор кратко рассказывал, что произошло с Узлом Мицелия. К концу его рассказа лица эльфов стали серьёзными. «Ага, проняло всё-таки! — с долей злорадства подумал Найрос. — Делитесь с нами, не жадничайте, лес не только ваш!»

Эльфы переглянулись. На миг Найросу показалось, что они сейчас протянут гостям Янтарную Слезу, хоть самую маленькую, самую бледную…

— Опять… — бросил один из эльфов. — Снова эти люди.

— И не только, — второй бросил многозначительный взгляд на Элиора.

— Не уследили, хоть и обещали…

— Значит, Слёз не получат.

Из всех этих слов Найрос понял только то, что эльфы ничем им не помогут. За их спинами истекает янтарной магией целая роща, способная спасти всё живое, но они не дадут ничего, ни одной капли!

— Ступайте! — один из стражей властно махнул рукой куда-то за спины гостей. — Возвращайтесь в Цитадель! Дальше уже не ваша забота.

— Играйте в свои паладинские игры, — усмехнулся второй, — и следите, чтобы вам хвост не прищемили.

Найрос смотрел, как Элиор покорно склоняет голову и поворачивается в указанном направлении. Но ведь Узел… Его можно спасти! И лес вокруг этого Узла! Что такого непоправимого могли сделать эти люди, у которых нет магии, даже урезанной, как у полукровок!

— Постойте! — крикнул Найрос в спины уходящим эльфам. — Не бросайте лес в беде! Если вы не верите нам, пойдёмте вместе, вы сами примените Слёзы, чтобы исцелить Узел! Вы увидите, что мы говорим правду!

В этот раз эльфы не стали называть его «оруженосцем» или удивляться, что он умеет разговаривать.

— Мы знаем, что вы не солгали, — устало сказал один из них. — Мы прекрасно различаем правду и ложь в голосах. Но Слезу вам не дадим. Возвращайтесь к вашим старейшинам. Они скажут, что вам делать. Если у них проснётся совесть, конечно.

— Я ничего не знаю про совесть старейшин, — горячо продолжил Найрос, — но моя совесть велит помочь лесу! Если Узел разорили люди… Они должны вернуть то, что украли! И понести наказание!

— Украденного не вернуть. Погубленного не оживить. Возвращайтесь в свою Цитадель, вы должны укрыться в ней до наступления тьмы, дети.

Эльфы махнули своими копьями, и Найрос решил, что это прощальный салют, потому что стражи просто растворились между стволами, покрытыми Янтарными Слезами. Он смотрел им вслед и думал о том, что эльфы оказались ещё хуже, чем он считал.

— Пойдём.

Найрос ощутил прикосновение к рукаву. Элиор. Паладин. А для эльфов — просто играющий ребёнок. Ну, хоть не зверушка, как сам Найрос.

— Пойдём? — переспросил Найрос. — То есть мы просто уйдём и ничего не сделаем?

— Нам надо вернуться в Цитадель, — понуро проговорил Элиор. — Они правы.

— Вот как? — издевательски уточнил Найрос. — Вернуться? Эти высокомерные упрямцы ушли, и теперь мы можем взять Слезу для исцеления!

Найрос увидел, как Элиор дёрнулся. Доспехи предательски скрипнули, выдавая, что носит он их совсем недавно. Столбы света Белого Отлива лишь подчеркнули его дрожь.

— Нет, Найрос, так нельзя! Нам надо вернуться!

Найрос усмехнулся и сбросил заплечный мешок наземь.

— Раз уж я всё равно пачкаю священную землю, мешок хуже не сделает!

Элиор смотрел на приятеля во все глаза. Сейчас он не казался Найросу таким изящным и похожим на эльфа. Просто парень, которому дали броню, а ему страшно её носить.

Найрос решительно шагнул вперёд. Он сам возьмёт Янтарную Слезу, и не одну! Если он увидит в лесу повреждённый Мицелий, хватит на исцеление не одного Узла! И самому Найросу достанется немного магии…

Элиор пытался остановить его, но ему всегда не хватало решимости, — это Найрос помнил очень хорошо. А сейчас важно только одно — эти стволы, по которым текут Янтарные Слёзы. Они так близко, только руку протяни…

И Найрос протянул. Он почти коснулся одной из Слёз — густой, тёмной, вязкой…

Воздух перед ним сгустился и стал твёрдым, как железодерево. От удара о невидимую преграду Найрос потерял равновесие и неуклюже рухнул в траву. Стражи не просто махнули копьями на прощанье: они запретили чужакам вход в Рощу! Найрос чувствовал себя ребёнком, у которого забрали сладости. «Дети», — сказали про них эльфы и запретили подходить к взрослым вещам.

Оскорблённый, оглушённый ударом, Найрос неловко водил руками по траве, ища опору. Где-то рядом слышался голос Элиора, но Найрос не обращал внимания на его слова. Они нарушали покой леса, говор Рощи, а ещё… Они заглушали какое-то странное чувство, не звук и не запах… Что-то особенное. Найрос прислушался.

«Услышь, коснись, останови…»

Найрос чувствовал холодный шелест внутри себя. Неужто эльфийская магия что-то сломала в нём? Что это за голос? Не Элиора же.

«Услышь, коснись».

Чего ему надо коснуться? Кто это говорит?

«Услышь…»

— Я слышу! — выкрикнул Найрос. — Слышу!

И прохладный голос внутри исчез. Найрос сразу услышал птичий щебет и шорохи листьев. И запах Янтарной Рощи никуда не делся.

А рядом стоял Элиор и протягивал ему руку с радостной улыбкой:

— Ты наконец-то услышал! Услышал!

Найрос ухватился за протянутую руку и легко поднялся с земли. Не слушая радостных возгласов Элиора, он осматривался по сторонам, пытаясь понять, что именно говорило с ним. Так и не понял.

— Возвращаемся в Цитадель! Немедленно! Я расскажу старейшинам, что ты слышишь магию! И теперь-то уж точно тебе дадут доспехи…

Найрос хмыкнул. После эльфийских намёков, что старейшины не уследили за разорителями леса, доспехи его интересовали гораздо меньше, чем раньше. Да и презрительно брошенное «дети» больно отзывалось где-то внутри. И Узел Мицелия так и останется мёртвым.