Костёр Кедровых крыльев. Книга 1. Прячущиеся искры

Пролог

Глушь леса. Ни один дурак не решился бы здесь оказаться и при свете солнца, а уж в сумерки надвигающейся ночи и подавно. Ведь каждому знакомы легенды о тварях леса пламени, рыщущих в поисках грешников. Тем не менее, этим вечером в восточном лесу герцогства Ронжи такой дурак всё же нашёлся, и не один. Целых шестеро безумцев, которые сломя голову неслись сквозь лесную чащу, то и дело оборачиваясь назад, боясь застать погоню. Хотя будем четны, ничего иного им и не оставалось. После столь долгой череды пережитых трудностей и напастей всё было разрушено с появлением ямы. Самой обычной ямы, сломившей одно из колёс повозки, которая теперь была брошена на произвол судьбы. Больше, кроме них же самих, у беглецов ничего и не осталось. Только ноги, которые несли дальше во мглу, сердце, так и норовящее вот-вот выпрыгнуть, лишь бы больше не подчиняться воле своего сумасшедшего хозяина и страх, неотстающий ни на шаг и нашёптывающий худший исход. Однако, как бы их не подпитывало отчаяние, силы уже были на исходе.

– Больше не могу, – раздался басовитый хрипящий голос, после чего все шестеро, только и жаждущие услышать этот сигнал, остановились, повалившись на землю. – Уж простите.

– Тебе не за чем извиняться, – отозвался второй спокойный мужской голос. – Едва ли мы смоли бы осилить ещё хотя бы пару верст.

– Что же нам теперь делать? – поинтересовалась детский девчачий голосок.

– Мы глубоко в лесу, – заметил охриплый, которому всё ещё не удалось толком отдышаться. Он суматошно пытался откашляться, словно нечто, взбесившее лёгкие до предела, можно было просто на просто выплюнуть. – Мы ведь даже понятия не имеем, где находимся и далеко ли хоть какая-нибудь деревушка.

– Мы зря беспокоимся! – вдруг звонко вспорол нараставший страх звонкий голос. – Да, сейчас всё и впрямь очень-очень плохо, но Джесс обязательно что-нибудь придумает, как и прежде. Правда ведь, Джесс?

– Ага, – отозвался спокойный голос, который, не смотря на все старания своего обладателя начал давать трещину. – Только дайте мне немного времени.

Впрочем, у него не было и такой роскоши. Неподалёку от них послышался шум, становящийся с каждым мигом всё громче и громче. Это определённо было нечто человеческого происхождения. Если бы лес захотел с ними расправиться, он бы выбрал сделать это молча.

– Неужто они и впрямь погнались за нами в такую глушь? – с вызовом бросила девчонка.

– Говорил я… – прошептал дрожащий голос. – Говорил ведь, что они далеко не простые разбойники. Явно работорговцы. Им и даром не сдалась повозка, по нашу душу будут гоняться.

– Постойте, – призвала к молчанию девочка. – Вы тоже это слышите?

– Стук колёс… – осторожно отозвался женский голос, всё это время хранивший молчание. – Ещё одна повозка?

Все обратили свой взор в сторону звука. Было ясно, что возможно они неподалёку от главной дороги и это могли оказаться торговцы. Но стоило источнику грохота показаться во всей своей красе, все шестеро замерли.

– Ого! Не хилая такая повозочка, – поразился хриплый. – Такая может быть разве что…

– У Дубоноса, – закончил дрожащий голос. – Земли Святые, теперь нам точно нет спасения. Бежать от него бессмысленно. Похоже настало время расплачиваться за всё, что мы получили.

– Да это ведь Харта! – раздалось звонкое восклицание. – Смотрите, смотрите! Она ведь к нам бежит. Что это она задумала?

Существо, что обозвали Хартой, стирая лапы, неслось прямо к беглецам, застывшим в ожидании. Не то, чтобы они были так уж уверены, что происходящее во имя их спасения, но был шанс. А это уже намного больше всего, что они могли желать. Наконец Харта остановилась неподалёку и обратила на них свои глаза-огоньки. Никто с тварями леса болтать не способен, но такой нервный взгляд, говорящий: «Я что, зря сюда эту громадину тащила, чтобы вы так без дела на меня таращились?!» ещё нужно постараться не понять.

– И чего же вы ждёте? – тут же подал голос Джесс, скрывший трещины решимостью. – На повозку, быстрей!

– Думаешь это хорошая идея? – тихо уточнил дрожащий голос.

– Это лучшая идея за сегодня! – ответил Джесс, забираясь на повозку. – Ну же!

Миг спустя показалась череда рук, помогающая друг другу взобраться. Харта ждала, настороженно принюхиваясь. Как только все оказались на борту, существо возобновило свой бег и повозка тронулась. Она неслась всё быстрее и быстрее. Казалось, что они вот-вот встрянут в тупик или столкнуться с одним из деревьев. Однако существо явно знало, что делает и беглецам потребовалось не так уж много времени, чтобы перестать сомневаться в своём спасителе. Долгое время никто не решался заговорить, но у каждого на уме было лишь одно: «Всё будет хорошо. Всё самое ужасное позади. Теперь всё снова будет как прежде, и никто этого не отнимет. Больше не посмеет отнять».

– Святые земли, поверить не могу, что нам так повезло, – тихо выдохнул дрожащий голос, который стал хоть немного походить на человеческий.

– Это не везение, мой друг. Это сама судьба. – Джесс с торжественным видом обернулся к остальным и что есть силы прокричал. – Дамы и господа, отныне мы вновь свободны!

Глава 1. В людской, поросшей мглой глуши

На голой стене возвышался гобелен. Такие однажды были выполнены по особому указу короля и разосланы в гнёзда семи герцогств. На чёрном фоне изумрудными и золотыми нитями выткан Священный кедр. На его ветвях величаво расположились птицы и лишь одна из них восседала с расправленными крыльями. Ярко алое оперение и искривлённый клюв. Клёст. Символ и дух герцогства. Слишком уж маленьким он казался на гобелене, для столь необъятного значения, которое нёс на своих крыльях. И как бы искусно он не был выполнен, ему всё равно не суждено обойти Кедровку, королевскую птицу, обитавшую на самой верхушке древа и наблюдающую за жизнью, распростившейся на ветвях. Порой чудится, что все они просто впали в спячку. Стоит только прикоснуться, и они враз проснутся и выпорхнут на свободу. Улетят куда-то далеко и, быть может, оборвут нить, вернут память и имена. Только прикоснуться…

– Вот вы где! – раздалось неподалёку, эхом уплывая дальше по коридору.

Парень тут же отдёрнул руку от гобелена и обернулся. Выглядел он весьма раздражённым, что для него было вполне обыденным состоянием. Но это было его право, которым он не чурался лишний раз воспользоваться. Впрочем, он мог быть и милостив, но только не с Кейром. Не с этим стариканом.

– Он ожидает вас в зале совета.

– Передайте ему, что я явлюсь в скором времени, – ответил наконец парень, надеясь тем самым отделаться от назойливого старца. Однако тот явно никуда не собирался уходить.

– Сир, мне приказано сопроводить вас, – более настойчиво и с ноткой упрёка добавил Кейр.

– Святые земли, да за что мне всё это, – тяжело вздохнул он и направился следом, напоследок ещё раз кинув взгляд на гобелен, который ускользал от него всё то время, сколько он себя помнил.

Коридор всегда казался ему могильным и отторгающим. А чувствуя, как старик так и хочет ему что-то сказать, но с каждым разом одергивает себя становится ещё более тошно. Замок представал неотделимой частью древа, но Гирдс никогда не считал его таковым. Тишина, забитая в угол, свет, сжатый в тиски стенами. Лишь зал совета, окутанный ветвями и оживлённый резной мебелью, он готов был стерпеть. Потому герцог и ждал его там.

– Сир, я привёл Гирдса, как вы и просили, – возвестил старик, пропуская парня вперёд.

Герцог в задумчивости ходил по залу. Водилась за ним такая привычка. На нём была красная рубашка, поверх которой лежал безрукавный камзол более тёмного, скорее даже бардового оттенка. К рукавам рубашки было пристрочено несколько лоскутков ткани, создающий вид оперенья. Они никак особенно не выделялись и выглядели аккуратно и даже грациозно, но зная привычное неброское одеяние герцога, Гирдсу всё равно было забавно наблюдать такую картину. А вот невысокие тёмные сапоги явно блекли на фоне всего прочего. Зато в них то и был весь Роари.

– Благодарю, Кейр. вы свободны, – произнёс герцог, отчего старичок слегка поклонившись отправился к выходу.

– Доброе утро, Роари, – поздоровался Гирдс, когда они остались наедине, а шаги окончательно стихли. – Я смотрю вы сегодня при полном параде.

Гирдс уже приступил к осмотру деталей. Не по своему ярому желанию, а скорее подчиняясь источенной годами привычке искать историческую подоплёку. К тому же детали всегда занимательней, а этой требухи с перьями в любом герцогстве хоть отбавляй. В глаза бросился декоративный шов на камзоле, вышитый золотыми нитями. Блестящие спиральные линии, отдающие дань уважения святыне-древу. И конечно же неизменный во все поколения крестообразный ворот камзола – напоминание о подвиге, искривившем клюв птицы до неузнаваемости. Иначе быть и не могло. На то он и герцог Клёст.

– Не волнуйся, Гирдс, этой чести вполне удостоен и ты.

– Ну что вы, такого я уж точно не заслужил, – с ухмылкой ответил Гирдс, присаживаясь на одно из высоких кресел, у стены зала. – вы ведь и сами понимаете, как нелепо выглядите.

– Что бы с тобой сделали за эти слова в Гаичке? – вздохнул Клёст, отряхивая камзол, будто это могло как-то помочь преобразить его вид.

– А что Гаичка? У них парадный белый наряд выглядит куда роскошней.

– Ну так переезжай тогда к ним.

«Переехать? Будто у меня есть на это право.» – подумал Гирдс, но в слух обратил иные слова.

– Ну уж нет. Я не собираюсь жить в герцогстве этих религиозных добродетелей. Да вы хоть знаете в какую рань там встают?

– Нечестивец. И всё же нам стоит их поблагодарить, поскольку в этот раз именно они окажут приём Его Величеству.

– Даже представить не могу, как выглядит праздник летнего солнцестояния под руководством этих монахов. Могу только пожелать удачи нашему бедному королю. Интересно, что они поднесут ему в качестве подарка. Кедровую ветвь?

– Чуть не забыл, – вдруг спохватился Клёст и принялся рыться в одном из расписных комодов, стоявших в углу зала. – Я же подготовил для тебя подарок. Довольно примечательная вещица.

– Правда? С какой это стати вы меня одариваете?

– С такой, что мне не чужда благодарность. Отдал бы раньше, но мастеру потребовалось чуть больше времени.

– Откуда вы узнали? – не смог не поразиться Гирдс, когда в руках у него оказалась флейта.

Она была выполнена из тёмного дерева. Вся украшенная миниатюрами. Гирдс не смог не ухмыльнуться. Он всегда знал, что Роари довольно щепетилен в деталях, но кажется на этот раз ему удалось превзойти самого себя. Раструб флейты был украшен тончайшими перьями. Основную трубку обвивал узор кедрового стланика. И завершалась вся эта композиция мундштуком, с вырезанными на нём фигурами трёх птиц. Даже без яркого оперения Гирдсу не составило труда признать в них знаменитую троицу птиц-предателей: Чечевица, Желна и конечно же сам Клёст посередине. Всего-то несколько узоров, но Гирдс увидел много больше. Как и сам Роари. Почти что письмо невидимыми чернилами.

– Стража уже не раз жаловалась мне на этот писклявый инструмент, – наконец ответил Роари, дав время в полной мере рассмотреть подарок.

– Бедный мастер… – сочувственно выдохнул Гирдс.

– Да всё в порядке было. Просто… Спираль из ветвей должна была быть чуть тоньше и более вытянутой. И вот ну как, Гирдс? Вот ответь мне, как можно не знать, что Чечевица всегда располагается слева, а не справа? Ну хорошо, хорошо. Допустим, он не знал, допустим для него это и вправду открытие столетия, но можно ведь и узнать. Прочесть летописи, заглянуть в пару книг, да та же карта! Не понимаю, неужели для них это совсем не важно? Что ты молчишь? Скажешь, что я не прав?

– Слева говорите, Ваша Светлость?

– Быть не может! – воскликнул Клёст, отобрав подарок, но почти тут же ещё более разочарованный вернул обратно.

– Извините, – ответил Гирдс, стараясь сдержать смех. – Просто хотел вас отвлечь, а то мне показалось вы скоро доведёте себя до припадка. Больше так не поступлю, обещаю.

– А я ведь до последнего никак не мог поверить в эти рассказы, – продолжил Клёст. – Думал, что всё о тебе знаю. Так ты и вправду умеешь играть на флейте?

– Не прям чтобы играть, – словно бы оправдываясь ответил Гирдс. – Время от времени, просто чтобы отвлечься.

– Продемонстрируешь?

– Прямо сейчас? Я ведь сказал, что у меня не особо выходит.

– Всё равно хочу увидеть такое зрелище воочию, – продолжил настаивать Клёст. – Считай, это в качестве своего «спасибо». А для меня заодно и повод оттянуть все эти скучнейшие церемонии.

– Ну хорошо, – сдался Гирдс и принялся играть одну из мелодий собственного сочинения.

Впервые он исполнял для кого-то. Да и знание о том, что стражники его слышали, да ещё к тому же посмели надсмехаться слегка ослабило запал, с которым он всегда подходил к игре прежде. Мелодия, которая и без того звучала довольно отрывисто и криво теперь и вовсе почти не ладилась. И всё же под конец Гирдсу удалось выдать отрывок, который он особенно любил за свою выразительность.

– Ого, Гирдс! Я даже подумать не мог, что у нас в герцогстве живут столь невероятные таланты, – Клёст так и заливался смехом.

– Я вам это припомню, вот увидите.

– Будет тебе Гирдс. Не уж то я даже не смею вернуть тебе должок, чтобы ты не был в обиде? Я просто рад за тебя. Ведь если дела будут совсем плохи, ты всегда сможешь с лёгкостью податься в труппу музыкантов.

– К счастью, дела у меня идут отлично. Вы меня позвали, чтобы поболтать?

– Отчасти это так. Ещё я хотел узнать…

– Узнать? – оживился Гирдс, неожиданно перейдя на шёпот. – Только не посылайте меня в кордегардию. Я уже вдоволь наслушался караульных бредней, ни капли путного. Поверьте, было бы что занимательное сам туда уже давно наведался. Я бы лучше сходил к прачкам. Как-то услышал, что сестра одной из них, не так давно вернулась из родного городка, что близь древа Чечевицы. Наверняка сболтнёт что-нибудь любопытное. А может… У вас есть предложение поинтереснее?

– Я хотел узнать, не хочешь ли ты выбраться на денёк в город, – ответил Клёст, терпеливо дождавшись окончания монолога.

– Что-то не очень, – разочаровался Гирдс. – А если честно, то в карауле будет куда лучше.

– Да ведь ты уже давно не был за пределами замка. Неужто не хочешь развеяться?

– Роари, скажите сразу к чему вы клоните?

– Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня в город.

– Уж извините, но у меня были другие планы, – тут же отрезал Гирдс. – А что же случилось с вашим верным слугой Кейром?

– Он тоже будет, – ответил Клёст после недолгого молчания.

– Тогда тем более не смогу выполнить вашу просьбу. И с какой стати я вам вдруг понадобился в таком деле? – поинтересовался Гирдс и заметил, как Клёст тут же повеселел и задумчиво отвёл взгляд.

– Ты и вправду не слышал, что происходит в городе? А я думал, эта новость уже успела облететь весь замок.

– Вы ведь знаете, что если бы сюда проник хотя бы слух, я бы уже всё знал.

– Ни в этот раз, – ехидно заметил герцог. – Теряешь хватку.

– И что же это за невероятное событие?

– Скажу, если согласишься отправиться со мной в город.

«Зарекался ведь, что больше не будет так поступать. Прямо-таки в полной мере решил поиздеваться надо мной? Или… Может и впрямь что-то важное?»

– Чтобы то ни было, оно того не стоит, – поспешно бросил Гирдс и направился к выходу.

– Уверен? Я ведь совсем скоро покину замок и меня не будет целый день.

– Хорошо Вам провести время в компании Кейра, – отпарировал Гирдс, отворяя дверь. – Поведаете потом, какие на этот раз он придумал причины лишить меня титула.

Праздники, ярмарки те ещё разносчики сплетен, но Гирдсу они никогда не нравились. Эта смесь криков и ссор превращалась в то ещё пойло. Самым лакомым же из них, подобно вину предстояло слегка настояться. Он смаковал их тихими, еле уловимыми. Подобно сомелье выявлял наиболее стоящие экземпляры. Теперь же замок пустовал, что для Гирдса означало возможность ненадолго отречься от внешнего мира. Бокал красного вина. Прекрасный стол яств и никто, ни единая душа его более не потревожит. Он волен распоряжаться своей судьбой в этот вечер, как ему заблагорассудится.

– С днём летнего солнцестояния, Гирдс. Пусть и впредь Святые земли покровительствуют Клёсту, а он своему поверенному, – закончив тост, Гирдс с жадностью осушил бокал и принялся за еду.

В окне распростёрся поразительный пейзаж лестного массива. Вид с высоты птичьего полёта всегда кажется необыкновенным, но не когда ты лицезреешь его изо дня в день и знаешь наизусть все окрестные деревья. Вероятно, многие бы всё отдали, лишь бы увидеть кедр-святыню Клёста. Великое древо немыслимой высоты, на ветвях которого по спирали стланика расположился город, а на самой вышине и замок. Однако Гирдс скорее считал это место тюрьмой, чем священной обителью. Ему запрещено покидать древо. Эта участь любого из поверенных. И пускай ему и был открыт путь к побегу, никогда и мысли не возникло, чтобы уйти, тем самым предав Клёста. Единственного, кому он может и хочет доверять. Впрочем, человеку, стоявшему в столь благосклонном расположении у герцога грех жаловаться. Словно бы подкрепляя эту мысль Гирдс сделал ещё глоток вина. И всё же надолго этого умиротворения не хватило.

– Это совершенно не имеет никакого значения, – тут же одёрнул он самого себя, предчувствуя как вновь им начинает овладевать беспокойство. – Наверняка там что-то незначительное. Глупая и бессмысленная драка пьяниц в таверне и всего-то. А если… Нет! Нет, нет, нет.

Очередной глоток. С этим нужно как-то бороться. Подавить и изничтожить. Но чем дольше Гирдс об этом думал, тем становилось только хуже. Голова начинала раскалываться, а мысли метались и никак не могли собраться в один косяк.

– Скажу, если отправишься со мной в город… Ему так уж нужно было ставить мне такое условие? – объяснил Гирдс немой бутылке. По крайней мере та ещё недостаточно опустошилась, чтобы развязать себе язык и ответить. – Я его не виню, конечно же нет. Просто… Будто он не знаете, что это для меня значит?

Бутылка продолжала многозначительно молчать. Гирдс вновь обратил свой взгляд к окну, наблюдая за плавным движение пушистых облаков. Хотя, вернее будет сказать, он сосредоточил на них всё своё внимание. В голове же облака летели стремительно и скучивались, всё теснее и теснее, закрывая собой небо. Наконец тёмную пелену разрезала молния, от которой он невольно вздрогнул. «Клёст может и вовсе никогда не рассказать, что это было за происшествие, и вечность придётся гадать, то ли событие я откопал из россказней прислуги». Пара мгновений и гулкий гром не заставил себя долго ждать. «Я должен сам узнать. Просто обязан! И если я буду осторожен, ничего не случится. Я вернусь, и душа моя будет спокойна. Сейчас же. Нужно идти сейчас же!»

– С тобой я разберусь позже, – бросил он бутылке, срываясь с места.

Главное ничего не забыть. Запереть дверь. Отрыть запрятанную пыльную котомку, проверяя, не завелось ли там кого, пока он безмятежно бродил в замке. Недолго поразмыслив, Гирдс захватил и флейту. Здесь, на потеху, он больше играть не собирался. Там, куда он отправлялся всегда можно отыскать поистине укромный уголок. Глубокий вдох и, отворив завесу, он вошёл внутрь.

Никто даже и не подозревает, что таится прямо у них под ногами, неподалёку от дома, а порой и в паре шагов. Тайный ход. Он сетью простирался по ветвям. Изнанка древа со всеми его внутренностями. Здесь то Гирдс и обитал большую часть своей жизни. Он знал, каждый его закоулок, каждый завиток ветвей. Тайный ход позволял блуждать, проникать в комнаты замка, на улицы города. Единственное его условие, всегда помнить о том, что ты гость, о том, что никогда нельзя забредать в потаённые места, иначе он может сыграть с тобой злую шутку. Ловушки были повсюду, неосторожный шаг и под ногами уже разверзается пропасть. Да и не со всеми он готов ладить. Клёст сам рассказывал, как когда-то пытавшиеся стать поверенными, даже используя карту постоянно путались, блуждали кругами, видели миражи и вовсе пропадали без вести. Но Гирдс ни разу не спутал тропу, всегда узнавал знакомые очертания и выбирался обратно.

Тайные ходы были у каждого кедра, и у всех они со своим особым характером. Но их не всегда использовали, как и услуги самих поверенных. Довериться человеку, раскрыть ему самую сокровенную тайну и уповать на то, что он поступит с ней только во благо. Да и для самих поверенных играть роль тени было тем ещё развлечением. Впрочем, Гирдсу оно было по душе, порой даже чересчур. И всё же это была его территория, его истинная роль. Следовать попятам за вышедшими из зала совета, вникать в сплетни прислуги, сделать всё чтобы позволить хозяину тени ступать на пару шагов вперёд. Слушать, выискивать, запоминать, а после доносить обо всём.

– Жаль Старого Клёста. Непутёвый у него сын родился.

Почти обо всём… Гирдс остановился. Оглядевшись, он осторожно сделал пару шагов в сторону и голоса обрели оттенки. «Стражники главных ворот замка» – коротко заключил Гирдс.

– Нарочно ведь делает всё наперекор отцу. Не уж то сам не видит, что ему никто не желает быть предан.

– Ты забыл про поверенного.

– Да уж лучше остаться всеми ненавистным, чем брать в услужение такого подхалима. Поверенный… Хороша должность, бегать вокруг да около и пыль с ботинок сметать.

«Если бы они знали хоть каплю правды обо мне и о своём «непутёвом герцоге» тут же заткнули свои поганые рты. Всё же Клёст прав, для них это совершенно не важно». Гирдс глубоко вздохнул и не спеша побрёл дальше. Тень всегда должна оставаться тенью, иначе придёт в негодность.

Где-то наверху послышались голоса. Ещё несколько шагов и вот уже доносилась звонкая и весёлая мелодия праздника. Ход вновь расширился, образовав небольшое помещение. У одной из стен находился большой сундук. Открыв его, Гирдс схватил серую тунику и широкие штаны. Спустя мгновение он уже был облачен в новое одеяние. Довольно старое и поношенное. Но каким ему ещё быть, если он выходил в город лишь из крайней необходимости. «Надо бы прикупить чего-нибудь в городе. Иначе меня так ото всюду вышвырнут за шкирку, не дав и пары слов услышать» -рассудил Гирдс, осторожно вешая на одну из ветвей свою жилетку с рубашкой. Флейту он оставил в котомке. Ценности он никогда здесь не хранил. Чувствовал, что это может закончиться весьма плачевно. Да и крысы порой пробегали, так что мало ли. Ещё несколько шагов. Свет становился всё отчетливее и наконец выход. Отдалённый, неприметный. Удостоверившись, что его точно никто не увидит Гирдс выбрался наружу.

Город выглядел празднично. Просто празднично. Музыка, ярмарка, танцы. Но ничего особенного. Клёст не славился праздниками и никогда не осмеливался забрать этого звания у Дубоноса. Тем не менее, люди были счастливы. Надевали маски, яркие плащи и на день притворяли в жизнь счастливейшее подобие себя. Гирдс тоже подыскал одеяние. Бурую тунику, ярко-красную накидку с изящной вышивкой и ещё разной мелочёвки. В моменте он даже усомнился, не перестарался ли? Ему и одной накидки вполне хватило. Но потом поразмыслил и понял, что может ненароком повстречать Клёста, а в таком праздничном обилии мало, что можно было разглядеть.

Самые примечательные украшения всегда располагались на крышах домов. Это и разноцветные флажки, и флюгеры в виде пернатых самых разных мастей. Кроме огненного коршуна, разумеется. Гирдс задрав голову с упоением разглядывал их в лучах солнца. Он и не заметил стоящего у одного из прилавков человека, а тот стоит сказать был довольно крупного телосложения. Всё же Клёст был прав, когда рассуждал, что Гирдс порой бывает до ужаса неосторожен. Даже сложно представить, как бы он выполнял данные ему поручения, не будь тайного хода. Завидев содержимое лавки, Гирдс обеспокоился ещё больше, потому как сочетание крепкой выпивки и столкновение могло сыграть далеко не в его сторону. Однако пострадавший продолжал сохранять спокойствие и как искренне уверовал для себя Гирдс, был трезв.

– Прошу прощения, – пролепетал Гирдс.

– Будьте впредь осторожней, бдительность никогда не помешает. Особенно в подобном месте.

– Хорошо, – промямлил в ответ Гирдс и поспешил скрыться от взгляда странного незнакомца.

«Никогда не слышал подобного голоса. Мягкий и слегка басовитый. Похоже прибыл сюда лишь на празднование». – поразмыслил Гирдс какое-то время, но тут же стряхнул лишнее, полностью сосредоточившись на своей главной задаче. «Понять, что имел в виду Роари. Куда бы пойти сначала? На главную площадь? Рыночную улицу? К часовне! Наверняка что-нибудь у часовни» – рассуждал Гирдс.

– Началось! Они начали выступать! – раздался неподалёку возглас.

Толпа вмиг повернула в сторону, словно река, которая вдруг изменила направление течения. Гирдс повиновался. Люди радостно восклицали, но он не мог разделить их восторга. Однако вскоре ему на глаза попался человек в ярко-оранжевой шейной повязке. «Так вот в чём было дело?» – разочарованно догадался Гирдс.

Скорее уж все восемь великих кедров сгниют с корнем, чем Клёст решится пригласить к себе в замок труппу жонглёров. Ему был ненавистен этот поистине странный и безумный народ. Впрочем, Гирдс был на его стороне. Он и сам прекрасно помнил, как во времена уже почившего отца Роари шуты и другие мастера развлечений слонялись тут и там по замку, отпуская свои неуместные шутки и грохоча тем, что под руку попадётся. Да что уж там, от одного их взгляда становилось не по себе.

Гирдс уловил момент и протиснулся немного вперёд, приоткрыв человеческую завесу и наконец получив возможность лицезреть представление во всей его красе. Ноги их мелькали по подмосткам, установленным на бочки. Яркие наряды солнечными бликами слепили глаза. Мелодия музыкантов неслась по ветру, взмывающим в небо грозди алых цветочных лепестков. Совершенно другой, чужеродный мир, выросший на клочке ветви древа Клёста.

– С чего ты это решил? – послышалось неподалёку, отчего Гирдс тут же навострил слух.

– Видел, как удивились стражники, когда пропускали их к стланику. Они забросали их столькими вопросами. Я уже был уверен, что они не попадут в город.

– Так значит это сюрприз Дубоноса?

– Кого же ещё? Наш то герцог как всегда решил тунгу не тратить.

Гирдс развернулся. Он узнал, что хотел и больше не собирался оставаться в этом гомоне голосов. Но не успел он сделать и пары шагов как вдруг заслышал нечто новое. Птичье щебетание. Совсем рядом, отчего по всему телу тут же волной прошлась дрожь. Гирдс в ужасе принялся оглядываться по сторонам. Все были целиком увлечены выступлением жонглёров, а щебетание тем временем раздавалось всё громче и громче. Оно влекло, тянуло. «Не засыпай, не смей засыпать… Не следуй за птицей… Я обещаю… Эту тайну знают лишь единицы, и он в их число не входит!» – ворох воспоминаний, запертых на сотни замков вдруг просочились наружу, начав метаться в пустоте.

– Мне просто кажется. Просто показалось. И в тот раз ничего не было, просто показалось, – повторял он себе, понемногу ускоряя шаг, но щебетание не унималось.

Гирдс яро старался отгородиться, но не выходило. «В этот раз будет иначе или же всё обернётся ещё хуже? Нет. Не смей вспоминать!» Его сопротивление казалось таким слабым, словно у него и вовсе никогда не было силы воли. Поколебавшись ещё немного он сдался, позволив ногам нести себя в направлении звука. Мимо представления, мимо ярких улочек, куда-то в безжизненную глубь города. Стоило ему подойти к узкому безлюдному переулку, как щебетание раздалось с новой силой. Гирдс отступил на пару шагов, от неожиданности. Так ярко и отчётливо он никогда ещё его не слышал. Словно птица сидела совсем рядом. Словно он наконец-то её нашёл. Каждый свой шаг он делал с опаской, ступая медленно и нерешительно.

– Чего же тебе от меня нужно? – прошептал он в пустоту.

Пройдя ещё пару шагов щебетание смолкло. Гирдс терпеливо ждал, боясь радоваться, что всё закончилось без последствий. Но ничего так и не происходило. Он поспешно развернулся обратно, но тут же заметил, что под ботинком развевается рыжая ткань. Жонглёрская повязка. Он нерешительно поднял её, предположив, что ту унесло ветром от вещей труппы.

– Ну и что это значит? – поинтересовался он у пустоты, но ему никто не ответил. Мир явно был сегодня с ним не особо разговорчив.

Гирдс вновь оглядел повязку. Совсем не такая, какой он себе её всегда представлял. Он думал, что это самый обычный лоскут ткани, но в ней словно было что-то запрятано. В конце концов, он решил, что разберётся со всем, как только вернётся в замок. Когда будет уверен, что его ничто и никто не тронет. А может и сам Клёст что подскажет. Наверняка, поворчит, сначала, что он в город выбирался без его ведома, но в итоге смилостивится.

Гирдс снял с плеча котомку и раскрыв её, положил повязку аккуратным свёртком. Что-то не так. Кажется, всё было на месте, как и всегда, но будто сегодня наполнение должно было выглядеть иначе.

– Флейта! – вдруг с ужасом осознал Гирдс.

Он суматошно принялся потрошить котомку, надеясь, что она всё же могла куда-нибудь завалится. Спустя миг вокруг него месяцем валялись разбросанные вещи, но флейты и след простыл. Гирдс заставил себя успокоиться и попытаться вспомнить, где он мог её оставить. «В тайном ходе я бы никогда не оставил. Когда покупал одежду? Нет же, я помню, как она давила на позвоночник. Рынок… Я натолкнулся на странного покупателя выпивки. Наверняка, тогда и выронил. Святые земли, да что же сегодня за день то!». Гирдс сначала хотел было бросится на поиски, но после с досадой понял, что шанс найти её ничтожен. Либо кто-нибудь глазастый и более осмотрительный уже прибрал к рукам, либо её и вовсе давно растоптала толпа зевак. Осознав безвыходность своего положения, он принялся возвращать котомке её прошлый набитый вид. «С днём летнего солнцестояния тебя, Гирдс. Хуже и быть не может!».

– Эй! Оставайся на месте! – раздался грубый резкий голос неподалёку.

Гирдс поднял взгляд. «Молодчина, Гирдс. Накаркал. Только со стражником разбираться тебе сейчас и не хватало».

– Что это ты творишь? – поинтересовался грубый голос.

Гирдс с непониманием уставился на него. Но стоило ему хоть ненадолго выбросить флейту из головы, как он наконец заметил, что сидит в тихом тёмным переулке, с распотрошённой котомкой вещей и что-то яро выискивает. Сам бы счёл такого человека безумцем. Гирдс поднялся на ноги, послушно оставаясь на одном месте. Другого варианта и не было. Он не мог бежать в сторону стланика, ведь тогда он раскроет вход. Этого ему Клёст точно не простит. Не имеет на это права.

– Добрый день, – вежливо ответил ему Гирдс.

– Я спросил, что ты вытворяешь?

– Прошу прощения, вы всё не так поняли. Я просто потерял одну свою ценную вещицу и теперь…

– А это ещё что? – стражник указал на повязку.

– Просто кусок ткани, ничего более, – ответил Гирдс, подняв повязку и сжав её рукой. – Прикупил неподалёку.

Стражник без раздумий прошагал к Гирдсу, инстинктивно вжавшемуся в стену. Он с силой схватил его за запястье, отчего тот невольно заскулил. Рука тут же раскрылась, демонстрируя содержимое.

– Вот оно что, – пробормотал стражник. – Я было решил, что ты вор, а ты бежавший жонглёр Дубоноса?

– Бежавший жонглёр? Что за чушь?! – пропищал в ответ Гирдс.

– Никогда не понимал, зачем бежать. И чего ещё вам только не хватает для счастья? – продолжал стражник, нисколько не обращая внимания на слова Гирдса.

– Я никакой не жонглёр! Отведите меня к Клёсту, я его поверенный.

– Поверенный?! Ты что же, держишь меня за полного идиота, и думаешь, что я могу повестись на такое? Поверенный из замка никогда не выходит. А если бы и вышел, стражники уж точно об этом знали. Тут ты явно прокололся. Что ещё сочинишь в своё оправдание?

– Я уже всё вам сказал! – ответил Гирдс и, дернув руку изо всех сил, смог наконец освободиться. Но ненадолго. Шею его сдавили, пригвоздив обратно к стене, но на этот раз уже намертво. Как бы Гирдс ни пытался, он не мог освободиться из этой хватки. – Да ведь я так задохнусь.

– Ну и что мне с тобой теперь делать? Вернуть тебя труппе, или же самому разобраться?

– Позовите Клёста, прошу… – в отчаянии взмолился Гирдс.

– Добрый день! – раздался басовитый голос позади стражника. – Извините, я немного заплутал. Не подскажете как выбраться на главную площадь?

Стражник обернулся, одной рукой всё ещё держа Гирдса за глотку. Но теперь ему удалось получше разглядеть говорившего. Хотя он и по голосу уже успел распознать незнакомца, с которым столкнулся на площади. Его взгляд вновь внимательно следил за Гирдсом, но теперь с ещё большим интересом.

– Вам нужно подняться на пролёт выше и пройти до третьей ветви.

– А может этот провинившийся сможет меня сопроводить?

– Это не ваше дело. Если не хотите ввязаться в неприятности лучше идите своей дорогой.

– Да нет, это как раз моё дело, – отозвался незнакомец, стойко оставаясь на своём месте. – Отпустите его, и мы разойдёмся мирно.

– Святые земли, а ведь я был прав, когда хотел взять себе сегодня денёк на отдых, – проворчал стражник, отпустив Гирдса. – Хотите закончить свои дни в темнице? Ну так я вам это устрою.

Гирдсу ещё удалось расслышать несколько обрывочных фраз взбешённого стражника. Но их голоса звучали всё дальше, точно он тонул. Гирдса начала обволакивать темнота. Стражник с незнакомцем превратились в пару пятен, а голоса и вовсе растворились, уступая место пронзительному свисту. Наконец, глаза его закрылись, и он безжизненно повалился на тропу, всё ещё удерживая в руке ярко-рыжую измятую повязку.

Глава 2. Поведают легенды искры

– Смотри, смотри! Кажется, он просыпается.

– Разговаривай ты чуть тише, он бы продолжал спать.

Гирдс открыл глаза. Пред его взором возникли двое совершенно незнакомых ему людей. Один из них был худощавый парень с растрёпанными светлыми волосами. Он сгорбившись восседал на тумбе у кровати, так и прожигая Гирдса своим взглядом. С другой стороны оказалась девушка, каштановые короткие волосы которой напротив, лежали весьма аккуратно. Лишь совсем слегка растрёпано, но будто бы по-другому и быть не могло. Девушка тем временем осторожно прикладывала к лбу очнувшегося холодную мокрую тряпку.

– Где я? – поинтересовался Гирдс сдавленным голосом, начиная понемногу приходить в себя.

– Вы на нашей повозке! – восторженно воскликнул парень.

– Повозке? – переспросил Гирдс и понял, что лёгкое покачивание вовсе не результат потери сознания. Он огляделся по сторонам.

– Она очень большая, – точно бы подтверждая его мысли вновь выступил незнакомец. – Места всем хватит, если вы захотите остаться с нами. А как вас зовут? Что вы умеете?

– Умею?

– Да! Вы ведь наверняка знаете что-нибудь интересное. Вот Фаркс у нас умеет неплохо играть на волынке, Мира на лютне. Да ещё много чего ещё!

– Цето, – шикнула на него девушка, завидев, что парень начал почти что задыхаться от трепета.

– Ах да. Он же ещё ни с кем не знаком. Это нужно срочно исправить. Я могу проводить вас к ним.

– Цето, тише. Не накидывайся. Ему и так досталось, дай немного времени прийти в себя.

– Кто вы? – наконец подал голос Гирдс.

– Ну конечно! Вам стоит начать с нас, – Цето незамедлительно спрыгнул с тумбочки и встал рядом с кроватью, но всё ещё продолжал сутулиться. Гирдс не успел ничего ответить, как тот уже протянул руку, дабы представиться. – Цето! Моё имя Цето! Умею… много-много всякого разного: ножи метать, жонглировать, играть на барабанах и ещё по мелочи. А эта девушка – Инга. Она потрясающий канатоходец. Теперь ваш черёд!

– Вы что… бродячие жонглёры? – спросил Гирдс, совсем не торопясь пожимать этому чудаковатому незнакомцу руку.

– А мы разве не говорили? – удивлённо поинтересовался Цето у девушки.

– Значит, вы труппа Дубоноса?

– Дубоноса? Конечно же нет. Очень странно слышать от вас такой вопрос, – всерьёз забеспокоился Цето. – Может и впрямь я вас рано разбудил.

– И какому же герцогству вы тогда принадлежите?

– Принадлежим? – парень вновь вопросительно оглянулся на девушку. – Ни к какому.

– Что? Это такая очередная шутка, я прав?

– Нет, я вовсе не шутил. Или то, что у нас нет господина показалось вам забавным?

– Но ведь…

– Послушайте, – осторожно начала Инга. – Здесь вам ничего не угрожает. Вы, конечно, можете ничего о себе не говорить, если хотите. Вам сейчас и вправду лучше отдохнуть.

– Но со мной всё в порядке.

– А мне казалось, что тот стражник совсем не о ярмарке хотел с вами поговорить, – объяснила девушка и, прихрамывая, унесла тряпку.

– Он просто обознался. Принял меня за… Вот оно что, – догадался Гирдс и привстав, продолжил. – Вы всё неправильно поняли. Я не вы. Я вовсе не шут, не канатоходец и не какой-нибудь бродячий жонглёр Дубоноса. Моё имя Гирдс, и я поверенный герцога Клёста.

– Поверенный? – вступил в разговор Цето. – Извините, но вы ведь совсем на него не похожи, да и к тому же при вас была повязка. Насколько я знаю, поверенные такие совсем не носят. Да и никто не носит, кроме таких как мы. Хотя, если вам нравится думать, что вы поверенный, я могу и подыграть. Мне не сложно.

– Да не жонглёр я, чтоб вас всех! Это не моя повязка, и я даже знать не знаю, кому она принадлежит! Я случайно её нашел, понимаете? Случайно! – воскликнул Гирдс, сокрушённо падая обратно на кровать. – Теперь Клёст мне наверняка шею свернёт. Так вляпаться…

– Сколько ветвей у кедра? – вдруг поинтересовался Цето, отчего даже Инга удивленно перевела на него взгляд.

– Что?

– Если вы и впрямь приближённый герцога, то вы бы это наверняка запомнили. Никак нельзя не запомнить, если живёшь в замке достаточно долго. Только не расстраивайтесь сильно, если ответите неправильно, а то вы видно и без того переволновались.

Гирдс принялся рассуждать, поскольку больше ему ничего не оставалось: «Ветвей. Разве об этом кто-то знает? И как это вообще докажет, что я поверенный? Если я и видел где-то Священный кедр то только… Так вот что. Откуда он про него знает?»

– Семь, – выпалил Гирдс. – На гобелене их семь, равно тому сколько в королевстве герцогств. А вот Кедровка на самой верхушке.

- А на которой из них Клёст?

- На второй. И взгляд его направлен вправо.

Стоило Гирдсу вновь ответить, как Цето застыл, перестав дружелюбно улыбаться. Он с ужасом оглянулся на Ингу, отчего та сразу поняла, что непонятную ей проверку он прошёл. Гирдс тихо ждал. Его эта неожиданно наступившая тишина и самого ввела в ступор.

– Вы и впрямь поверенный герцога, – убедился наконец Цето, начав сутулиться ещё сильнее и вжав голову в плечи. – Вам не стоит здесь находиться. Вам лучше отправиться обратно на древо.

– Именно это я и собираюсь сделать!

– Надо рассказать Джессу, – вновь обратился Цето к девушке.

– Кто такой Джесс?

– Он хозяин повозки, – объяснила Инга.

– Слава Святым землям. Я уж решил, что дела тут совсем плохи. Значит я иду к нему с вами.

– У вас больше нет необходимости с ним знакомиться, – напомнил Цето.

– Я хочу разузнать у него, как мне вернуться назад.

– Полагаю пешком.

– Лучше к Джессу вас провожу я, – поспешно встряла Инга, понимая, что настроение Гирдса уже задолго до пробуждения было паршивым. – Лучше набросьте свою накидку. Сегодня довольно прохладно.

– Знаете, я наверняка смогу добраться и сам, – осторожно предложил Гирдс, завидев, как девушка захромала в сторону выхода.

– Снаружи пойду быстрее, не волнуйтесь, – улыбнулась она ему.

– Тогда я к Фарксу! – заявил Цето, проскочив в дверной проём прямо перед ними.

Стоило Гирдсу выйти наружу и воочию увидеть повозку, он мигом забыл про всё, что с ним произошло. Даже в мыслях он бы не вообразил себе хоть что-нибудь похожее. Всего было около трёх этажей, но это если не брать в расчёт множество башенок, тут и там мелькавших над крышами и торчавшими из стен. Повозка не совсем походила на привычные. Она будто бы состояла из нескольких отдельных комнат, каждая из которых по-своему выражала свой характер. Каёмкой на этажах была проложена узенькая терраса, соединяющая в себе все дверцы и лестницы. Но больше всего его поражало то, что она ехала. Он попытался разглядеть краем глаза, что же её тянет, но одна из крыш перекрыла ему весь передний вид.

– Как такое вообще возможно? – только и смог произнести Гирдс.

– Случайность, – ответила девушка.

С совершенно спокойным выражением лица Инга запрыгнула на перила, а с них на растянутый рядом канат. Лёгкой поступью она сделала пару шагов вперёд. «Больше не хромает» – поразился Гирдс: «Только ведь еле ковыляла и не хромает. Это на канате-то? Разве такое бывает! Да разве возможно всё, что сейчас происходит?!».

– С вами всё в порядке? – поинтересовалась Инга, заметив его замешательство.

– Разумеется. Просто немного задумался, – кивнул Гирдс и не спеша побрёл своей деревянной тропой.

После повозки к нему поспело новое удивление. Пред его взором распростёрлась цветущая поляна. Он была на земле. Он бывал за пределами древа, но уже так давно, что и вовсе позабыл какого это. Земля слишком близко, облака слишком высоко. Словно всё перевернули сверх наголову. Инга шла медленно, хотя даже Гирдс успел догадаться, что ей под силу и побежать. Наверняка заметила, как он озирается по сторонам, и потому он сам отвернулся и пошёл быстрее. Спустившись по витиеватой лестнице, он оказался у входа в деревянную башню, расположившуюся в конце повозки.

– Ну вот мы и пришли, – подтвердила его догадку Инга.

– Дальше я думаю и сам справлюсь.

Девушка кивнула и, переступив на очередную канатную тропу, направилась дальше. Гирдс пару раз постучал в дверь, но ответа не последовало.

– Извините, могу я войти? – осторожно поинтересовался он, приоткрыв дверь в сумрачную комнату.

– Наш ярмарочный незнакомец?! Входите конечно, – произнёс голос, но его обладателя нигде не было.

Первое, что заметил Гирдс, оказавшись внутри – это запах. Точнее запахи. Сборная солянка, из которой без конца отслаивались всё новые и новые вкусы. Это были и хвойные, и дикие травы, и цветы. Однако хозяина поблизости всё ещё не было.

– Прошу прощения за глупый вопрос, но где вы?

– Взгляните наверх.

Гирдс поднял голову и увидел множество связок трав. Они зарослями окутали весь потолок. Но обитателя комнаты это похоже нисколько не смущало. Стоя на лестнице, он добавлял к этой переполненной мозаике ещё деталей. Завязав последний узел, он поспешно спустился вниз.

После Цето ему сразу бросилось, что этот человек уж точно умеет держать осанку, а при таком довольно высоком росте это смотрелось даже величественно. Движения его плавные, осторожные. Словно каждое из них, он обдумывал заранее. Выглядел хозяин повозки старше прошлых незнакомцев. Гирдс поразмыслив, решил, что ему наверняка около тридцати пяти лет, если не больше.

– Итак. Рад приветствовать в нашей компании. Уже освоились? – любезно спросил хозяин повозки, направляясь к столу, который травы тоже удостоили своим присутствием.

– Джесс, произошло недоразумение…

– Нет, как-то это неправильно. Вы моё имя знаете, а я ваше нет.

– Меня зовут Гирдс. Я вовсе не тот, за кого вы меня приняли. Я поверенный герцога.

– Вы не шутите? В самом деле поверенный?

– Всё верно. Я хотел бы…

– Это ведь потрясающе! Просто замечательно! – вдруг воодушевился Джесс. – А вы меня прям порадовали, лучшая из новостей за сегодня.

– Вы мне поверили? Не будете просить доказательства? Про гобелен расспрашивать?

– Это лишнее. Как только вы вошли в вашем голосе, походке, да во всем чувствовалось что-то иное, столь замысловатое, что совсем не вяжется с наполненным здесь духом. Понимаете?

– Если честно, то не очень.

– Ну и пускай. Разгадать не проблема. Вспомнить, что вы сами себе загадали, вот это уже посложнее.

«А они точно над ним не пошутили?» – вдруг усомнился Гирдс, но всё же рискнул продолжить.

– Я пришёл к вам, чтобы вы помогли мне попасть обратно, в замок Клёста.

– Уж извините, но мы не в силах выполнить вашу просьбу.

– Да почему же?!

– Неужто загадка такая сложная? Ответ ведь прост, как отражение, – ответил Джесс, но заметив, что Гирдсу это не особо помогает всё же сдался. – Сир, мы движемся в другом направлении.

– Но ведь вы можете его изменить.

– Маловероятно. Направление зависит не от нашей воли.

– Что ж. Хорошо. Тогда скажите мне, куда вы направляетесь прямо сейчас? – спросил Гирдс, решив принять правила игры, но разом усомнился в их существовании. Как только Гирдс закончил вопрос, Джесс подобрал со стола подобие дротика и бросил им в карту.

– Глухарь. Восточный лес, – уверенно провозгласил он.

– Так повозка направляется к Глухарю?

– Думаю, да.

– Думаете?

– Это лишь моё предположение, вы можете думать совсем иначе.

– Куда движется повозка на самом деле?!

– Вы понимаете соболиный?

– Что? Конечно же нет!

– Вот и я тоже, а значит не могу быть вам полезен.

– Хорошо, – выдохнул Гирдс, стараясь сохранить спокойствие. – Попытаю счастье ещё раз. Где мы находимся сейчас?

– А вот это уже вполне хороший вопрос, – Джесс подошёл к карте и, изучив её какое-то время, указал пальцем. – Здесь. Не совсем точно, разумеется. В лесу никогда нельзя быть точным. Но определённо где-то здесь.

– Мы уже так далеко от Клёста?! Как же мне вернуться…

– Полагаю пешком. Однако я бы вам не советовал избирать такой способ. По опыту знаю, в последнее десятилетие в лесу развелось просто уйма бандитов и работорговцев. Да и всякие твари рыскают в поисках жертвы. Вы для них лёгкая добыча.

– А есть ещё предложения?

– Вы вернулись к странным вопросам, – с долей разочарования ответил Джесс. – Оглянитесь вокруг.

– Ну уж нет! – враз отпрянул Гирдс. – Я не собираюсь ехать на этой повозке!

– Рано или поздно она точно доберётся до какого-нибудь населённого места. Правда небольшого. Мы выступаем только в деревушках, ярмарках и небольших городках. Как повезёт. Там вы и сможете попросить отвести вас обратно по главной дороге, – спокойно объяснил Джесс, не обращая внимание на то, что его то и дело хотели перебить.

– Нет, я так не могу, – поспешно ответил Гирдс, заполучив право слова. – Мне это вовсе без надобности.

– Сами посудите. Разве не безопасней будет путешествовать в повозке. Только представьте, если вы попадёте к разбойникам? Что вы будете делать, когда руки ваши будут связаны, а у глотки окажется холодное остриё ножа? Вы ведь будете совсем один и никто не сможет вам помочь. Сколько не кричите, вас не услышат.

– Вы внушаете мне доверия ничуть не больше. И с какой стати?! Да ведь вы сами можно считать меня похитили и теперь держите в заложниках!

– Вы можете уйти, когда захотите. Я лишь предложил помощь, а принимать её или нет – это уже ваше дело.

Гирдс застыл на месте. «Да быть такого не может. Не может всё оказаться настолько глупо. Путешествовать с жонглёрами?!». Джесс молчал, но его взгляд, жаждущий ответа, начинал настораживать. Гирдс судорожно пытался припомнить, хоть что-нибудь, что могло бы послужить ему спасением, но в голову совсем ничего не приходило. Похоже это была правда. У него было только два варианта.

– Хорошо. Я согласен путешествовать с вами, – смирился Гирдс и тут же отшатнулся, завидев, как сильно его слова подействовали на хозяина повозки.

– Отлично! Просто замечательно! Уверяю вас, вы об этом ещё много раз пожалеете, но это не так уж и важно. Теперь, мне нужно завершить начатое. Встретимся с вами за ужином.

– Но у меня…

– У вас есть ещё множество условий, вопросов и много чего ещё. Но давайте обговорим их позже, – продолжал Джесс, открыв дверь и сощурив глаза от наплыва яркого света. – А пока можете прогуляться по повозке. Попросите Миру проводить вас до вашей комнаты.

– А как мне её найти?

– Она сама вас найдёт. И что-то мне подсказывает, что уже очень скоро.

Гирдс вышел на лестничную площадку. Может это всё ему просто снится? Если подумать, то другого способа и вправду больше нет. «Проклятие!» – безмолвно восклицал Гирдс: «Когда я попаду назад то больше и шагу не ступлю на ярмарку. Никогда в жизни больше не выйду в этот дрянной город.»

– Попался! – раздался крик откуда-то сверху, отчего Гирдс, чуть было не перелетел через перила.

Обернувшись, он заметил девчонку, восседавшую на крыше комнаты Джесса. Жутковатая… Первое что пришло в голову Гирдсу. Вероятно, из-за серых, почти что старушечьих волос и голубых глаз. На ней болталась холщовая сумка, которая была ей не по росту.

– Вот же… Если бы ты только знала кто я!

– Ты поверенный герцога Клёста. Инга мне уже рассказала, – девочка спрыгнула и принялась ходить вокруг Гирдса, внимательно его изучая.

– Ты что делаешь?

– Никогда ещё не видела ни герцога ни его приближённых так близко. Я в отличие от остальных никогда не бывала в замке.

Тут она запрыгнула на перила и схватила Гирдса за волосы.

– Эй! Прекрати сейчас же! Ты не можешь…

– Шелковистые. Мне говорили, что волосы у таких как ты пахнут хвоей, а твои скорее отдают какой-то сыростью и потом.

– Что за чушь. И не смей ко мне больше прикасаться, – высказался Гирдс и заметил, что девчонка смотрит на него совсем иначе. – Ты чего?

– У тебя такая накидка! – восхитилась она. – Одолжи поносить на пару дней.

– Ни за что. Мне она и самому ещё нужна.

– Тогда давай меняться.

– И что интересно ты можешь мне предложить? – усмехнулся Гирдс.

– Да вот есть у меня одна вещица.

– Откуда? – поразился Гирдс, когда девчонка достала из сумки флейту. Целую и невредимую. – Так это ты её украла. Воровка!

– Ничего подобного! Я таким не промышляю, – девчонка обидчиво вскинула подбородок. – Твоя бесценная флейта валялась на улице. Если бы не Фаркс, её бы уже давно сломали. А мне отдали на хранение. Я собиралась её сразу тебе отдать, но теперь передумала.

– Какая разница, что ты там захотела. Она всё равно принадлежит мне.

– Чем докажешь?

– Ладно, забирай, – сдался Гирдс, сбрасывая с плеч накидку.

Не то чтобы он боялся, что не сможет выполнить её условие, его скорее беспокоило, что, если он вновь откажет, та может придумать что похуже. Девчонку такой расклад очень даже устроил, и она немедля с радостью надела накидку. Та, как и сумка, была явно не по размеру, но её это похоже нисколько не беспокоило.

– Флейта совсем новая, – вдруг серьёзно заметила девчонка, снова окинув взглядом отданный инструмент. – И похоже очень дорогая, никогда не видела подобной. Играть хоть умеешь?

– Это всё равно тебя не касается, – пробурчал Гирдс, но девчонка не обратила внимания.

– Меня зовут Мира. А тебя… Гибс кажется.

– Гирдс. Хозяин повозки сказал мне, что ты можешь проводить меня до комнаты. И я надеюсь, на этот раз бескорыстно.

– Конечно, ты ведь теперь мой новый знакомец. Но может я тебе сначала покажу повозку?

– Как-нибудь в другой раз.

– Но я всегда хотела так сделать, а гостей у нас уже давно не появлялось. А завтра будет уже не интересно. Не уж то тебе так сложно просто послушать?

– Хорошо, – устало выдохнул Гирдс. – Показывай повозку. И говори хоть немного поменьше и не так громко.

– А все поверенные такие несговорчивые и ворчливые? – прошептала она так, словно готовила заговор.

– Не знаю.

– Так значит ты теперь будешь жить с нами?

– Только пока мы не доберёмся до какой-нибудь деревушки.

Мира сдержала обещание, но лишь наполовину. Она говорила тихо, но почти без остановки: «Вот здесь кухня, здесь что-то вроде склада. Осторожно! Ступенька сломана. А здесь лучше на перила не облокачивайся. Это я тебе по опыту говорю. А тут лучше ночью не ходи, доски скрипят, всех разбудишь». Напоследок они поднялись как можно выше.

– А это Харта! – воскликнула Мира указывая куда-то вниз. – Соболи её вида очень сильные.

Хоть существо и находилось на достаточном расстоянии Гирдс всё равно почувствовал, как леденящий страх дрожью окутывает его. Соболь, существо демоническое, сородич тварей леса пламени. Их появление сравни предвестнику гибели. Существо было размером с крупного пса, но это всё равно никак не ввязалось с тем, что оно тянет повозку такого размера! Конечно, он слышал о необычайных способностях этих тварей, в том числе и силе. Так и олени, которые и по сей день то и дело таскают повозки торговцев и жонглёров были когда-то необычайно сильны. Однако с каждым годом при служении людям они теряли свой дар. Даже представить трудно, на что они были способны столетия назад, будучи свободными. Теперь Гирдс сам лицезрел ответ на этот вопрос. Он наблюдал, но никак не мог этого принять. Соболь! Дикая тварь, целью которой только и является что разрывать на куски, тянет повозку каких-то жонглёров! Да ещё и к тому же такую большую!

– Как такое возможно? – уже второй раз поразился Гирдс, как только смог возвратить дар речи.

– Харта ещё и не так может! Если повезёт, сможет увидишь, как она несётся со всех лап. Хотя, как по мне это не так уж и удивительно. У нас ведь таких существ здесь много, – невозмутимо ответила Мира.

– Много?!

– Конечно, – Мира наклонилась над досками и что-то долго высматривала, а затем поднесла к Гирдсу раскрытую ладонь. – Вот, гляди!

– Это ведь просто муравей.

– Да что ты понимаешь! Он ведь может поднять уйму таких же как он. Я сама видела, как один такой тащил большого и жирного жука. Хочешь я ещё насобираю, и они будут жить вместе с тобой, тогда сам убедишься.

– Нет, не надо! Я поверю на слово, спасибо.

– Как хочешь, – пожала плечами девчонка, позволив муравью продолжить странствие по перилам. – В моей комнате живёт несколько таких. Только Джессу не разболтай, а то они ему почему-то совсем не понравились. Хотя я считаю, что это совершенно несправедливо! У него ведь по комнате мотыльки летают, почему и мне нельзя кого-нибудь завести.

Послышался громкий звон колокола.

– Что это значит? – обеспокоенно спросил Гирдс.

– Да это просто Инга сообщает, что можно ужинать. Мы ещё успеем, всё равно поесть не сразу удастся.

Они спустились на третий этаж и, пройдя чуть в сторону, девчонка остановилась у одной из дверей.

– А вот и твоя комната! – торжественно объявила Мира. – Я помогала Инге её прибрать.

Она оказалась совсем небольшой, но выглядела светлее и ярче, чем все празднества Клёста вместе взятые. Тут и там висели разноцветные гирлянды, ковры, подобно оперенью наслаивались один на другой. Кровать у окна. И множество различных подвесок, спускавшихся с потолка. Они ловили свет и украшали им всё вокруг. Вещей здесь была просто тьма, об предназначении некоторых Гирдсу оставалось лишь гадать. Обереги это против злых духов, или же, напротив.

– Ну и как тебе? – нетерпеливо поинтересовалась Мира.

– Вполне неплохо.

– Правда? А я уже думала, что не понравится. Я ведь не знаю, как живут в замках.

– Просто я… не из придирчивых, – ответил Гирдс, припоминая как сам зачатую оставался ночевать в тайных ходах древа.

– Вот в этом сундуке есть много одежды, ты чем-то похож на Ерфи, так что что-нибудь тебе должно пойти. Вон там у кровати твоя котомка с вещами. А вот в этом ящике хранится ключ и замок. Можешь запирать свою комнату изнутри, если захочешь.

– Кто такой Ерфи?

– Жил тут раньше, в этой комнате, – ответила Мира и сразу сменила тему. – Ты ужинать будешь?

– Наверное.

– Тогда следуй за мной! – воодушевлённо объявила девчонка, которой явно пришлась по душе роль сопровождающего.

Стоило им приблизиться к первому этажу, как Гирдс увидел Цето. Тот настороженно ждал у входа и беспокойно озирался по сторонам. Лишь заметив подходящую Миру, парень чуть успокоился.

– Колокол уже звонил. Ты не слышала? Что-то случилось? – протараторил он, отчего у Гирдса мгновенно начала болеть голова и он мысленно счел это дурным знаком.

– Показывала Гирдсу повозку, а потом провожала до комнаты, – бодро ответила Мира.

– Комнаты? Так вы всё-таки остаётесь? Будете путешествовать с нами? – поинтересовался Цето, по голосу которого не было ясно рад он или напротив очень огорчён этой вестью.

– Надолго я здесь не задержусь, – на всякий случай, резко отрезал Гирдс.

Больше вопросов ему не задавали, дав наконец возможность пройти внутрь. Кухня в отличие от комнат оказалось достаточно просторной. Одна её часть была заставлена всем необходим для готовки, где без остановки и суетилась Инга. В другой же части располагался стол. Мира тут же заняла своё месте. Гирдс тоже намеревался было присесть, как его остановили.

– Это не ваше место! – обеспокоенно воскликнул Цето.

– Хорошо, хорошо, – поспешил уступить Гирдс. С кем он уж точно не собирался здесь связываться, так это с этим чудиком. – Полагаю, оно твоё.

– Нет. Не моё, – уверенно ответил Цето, присаживаясь на то самое место.

«Даже спрашивать не хочу» – решил Гирдс, подыскав себе пристанище подальше. Мира тем временем что-то выразительно рассказывала Цето. Тот внимательно слушал, изредка что-то отвечая. Да и выглядел он теперь намного тише. Лишь изредка с опаской посматривал в сторону Гирдса. Оба казались вполне безмятежными, в отличие от Инги. Та явно чувствовала себя не в своей тарелке. Гирдс даже не думал, что сможет однажды распознать подобную неуверенность в ногах. Здесь, на земле она вновь ступала куда медленнее и осмотрительнее и не только потому что хромала. Казалось, она словно забывала, какого это ходить и начинала путаться в ногах.

– Что на ужин? – вдруг громко поинтересовалась Мира.

– Сегодня щавелевая похлёбка, – заявила Инга, на что Мира, кажется, совсем передумала утолять голод.

Для Цето этот ответ напротив послужил особым сигналом, отчего он вскочил из-за стола и вышел из кухни. По удивлённому выражению лица Миры, Гирдс понял, что такое обычно не случается. Но возвратился он совсем скоро, удерживая в руках какой-то тряпичный свёрток.

– Мира, помнишь ты рассказывала, что очень-очень хотела попробовать тот пирог с игольчатым повидлом.

– Хвойник? Неужели ты его отыскал?!

Мира второпях принялась развязывать свёрток. Однако стоило ей добраться до содержимого, как лицо её потускнело.

– Я ошибся? – испугался Цето. – Что-то не так?

– Просто они ведь дорогие. Не стоило тебе так тратиться.

– Я думал, это тебя порадует.

– Приму его только при условии, что мы поделим поровну, – заявила Мира, полная решительности.

– Идёт!

– Ну уж нет, – грозно объявила Инга, выхватывая подарок, прямо у сидящих из-под носа. – Только после похлёбки. Не хватало, чтобы вы ещё аппетит перебили.

– Инга права, – подтвердил вошедший в комнату Джесс.

Гирдс вдруг понял, что в полутьме он выглядел совсем иначе. Не таким измотанным. Джесс занял своё привычное место во главе стола и устало облокотился на спинку стула.

– Давно у нас не было столь бурного дня. Даже на ногах стоять сил нет.

– Тебе следует больше отдыхать, – вдруг заметила Инга.

– К чему это ты? Неужели хочешь сказать, что я старею? – удивился Джесс, отчего Мира с Цето невольно ухмыльнулись. – А вы двое чего смеётесь?

Оба разом смолкли, продолжая лишь переглядываться. Джесса же это видимо всерьёз задело.

– Инга, давай-ка подсоблю, – вдруг яро вызвался хозяин повозки, поднимаясь из-за стола.

– В этом нет никакой необходимости.

– Уже поздно, – отрезал он, принимаясь за сервировку.

Джесс поставил перед Гирдсом миску. На одном из пальцев правой руки покоилось медное кольцо. Изящное и не громоздкое, подстать своему обладателю. «Обручальное!» – с опозданием доползла мысль до Гирдса. Рука тем временем уже уплыла обслуживать других. Эта загадка его порядком заняла на время сервировки. Он оглядел Ингу. Та выглядело довольно молодо для него, да и кольца не было. Тогда кто же? Но в итоге Гирдс пришёл к выводу, что возможно это лишь очередная глупость, не предполагающего никого серьёзного умысла.

Подготовка закончилась и Джесс с Ингой заняли свои места за столом. Гирдс, готовый наброситься на еду, только и ждал сигнала. Но к ужину никто не притрагивался.

– Сир, не обращайте на нас внимания. У нас просто заведено трапезничать всем вместе, – объяснил Джесс, кивнув в сторону пустующего места.

– Да я… и не особо голоден. Могу подождать, – слукавил Гирдс, решивший, что лучше помучается голодом, чем навлечёт на себя столько любопытных глаз.

У двери послышались шаги.

– О, а вот и Фаркс с Хартой подоспели.

Незнакомец. Тот самый, что заступился за него в городе. Выглядел он старше Инги и Цето, но ненамного. Гирдс хотел было с ним заговорить, но в дверном проёме показалась бурая шерсть. От одного её вида Гирдс вжался в свой стул и ухватился руками за подлокотники намертво. Харта не спеша шла прямо к нему. Она ступала легко и осторожно, отчего становилось только страшнее. Соболь подошла так близко, что Гирдс чувствовал её обжигающее дыхание в затылке.

– Не бойтесь вы так. Харта вас не тронет, – попытался успокоить басовитый голос.

– Я… я и не боюсь. Просто раньше не видел таких существ, да ещё и так близко.

Соболь явно никуда не собиралась уходить. Она обошла Гирдса и остановилась у стола рядом с ним.

– Харта решила поужинать сегодня с тобой. Обычно она всегда сидит только с Фарксом, – заметила Мира с долей зависти.

– Я польщён, – еле выдавил из себя Гирдс, за которым продолжал наблюдать немигающий взгляд соболя.

– Да нет, – ответил Фаркс. – она ещё пока не готова вам доверять, а потому следит, чтобы вы не учудили ничего лишнего.

– Это же были вы, тогда на ярмарке, – наконец решился произнести Гирдс. – Это вы… спасли меня от стражника.

– Я был уверен, что вы жонглёр, – сухо ответил Фаркс, даже не повернув головы.

Наступил миг тишины. Гробовой, напряжённой, постепенно сводящей с ума тишины. Гирдс сразу понял, что его появление послужило тому причиной. Хотя вряд ли можно было не догадаться, когда тебя то и дело пронзают изучающим взглядом.

– А я когда-нибудь рассказывал история о Сверре, танцующем на пиру герцогов? – нарушил молчание Джесс.

– Я такой не помню, – ответила Мира и тот оглядел остальных.

– А ты, Цето? Не припоминаешь? – уточнил Джесс, явно желающий разговорить парня, но тот лишь отрицательно покачал головой.

– Хорошо. Тогда я поведаю её сейчас.

«Много лет назад Дубонос устроил большой пир, на который съехались и все остальные герцогства. Он был так щедр, что вероятно более богатого пиршества королевство ещё не видело и больше не доведётся увидеть. Весь стол под чистую был уставлен самыми разнообразными яствами. Герцоги были уже очень веселы. И вдруг Дубонос начал бахвалиться, что у него самые лучшие шуты, менестрели во всём королевстве. Вино наполняло кубки, а его рассказы становились всё ярче. Ясное дело, одному из герцогов это ужасно надоело, и он сказал: «Отчего же ты тогда прячешь их?». Дубонос был оскорблён таким выпадом и вдруг бросил: «Назови любое задание, и они его выполнят!». Герцог не растерялся и ответил: «Пусть один из твоих жонглёров станцует от одного края стола до другого. Но сделает это так, чтобы на пол не упало ни единой капли или крошки». Дубонос заметно побледнел, однако вино на него решительно подействовало. Он вдруг без лишних раздумий внёс в договор дополнение: «Пусть только попробует не справиться, и я велю казнить его на месте». На выполнение этого задания вызвался Сверр – один из самых талантливых жонглёров не только герцогства, но и всего королевства. Многие были с ним знакомы и видели его выступления, а потому прекрасно понимали, как были высоки ставки. Хотя что уж там. Большинство было уверено, что у него нет ни единого шанса, а потому уже заранее перешли на сторону обвинителя. Наконец, мелодия заиграла, и Сверр начал танцевать.»

С этими словами Джесс вскочил со своего места и встал ботинками прямиком на стол. Постепенно и медленно шагая вперёд, он продолжал свой рассказ.

«Сверр двигался плавно, осмотрительно и в то же время удивительно быстро. Его ноги как заколдованные ступали по столу. Он, подобно кошке, ловко обходил все разложенные яства и напитки. И при всём этом танец был таким, что не каждый смог бы повторить его и стоя на земле без преград. Никто в зале не смел шевелиться. Наверное, ещё никогда к выступлению жонглёра не было приковано столько внимания. Менестрели играли всё быстрее и быстрее, а Сверр тем временем с лёгкостью подходил к завершению своего испытания. Ему оставалось всего пару шагов. Он слишком уж поверил в свои силы и потерял всякую осторожность. И вот почти у самого края, его ботинки задели кубок вина.».

Джесс слегка толкнул чашу, стоявшую на столе.

«Скатерть мигом окрасилась алым цветом и пара капель упала на пол зала. Он провалил испытание. Однако обвинитель был поражён талантом Сверра. Он признал, что был не прав, и что жонглёры Дубоноса действительно непревзойдённые мастера своего дела».

С этими словами Джесс спрыгнул со стола и поднял упавшую чашу.

– И что же стало со Сверром после? – подал голос Цето, не упускающий из виду ни единого движения рассказчика.

– Его казнили прямо на пиру.

– Что?

– Хоть Дубонос частенько надоедал своим хвастовством, его всегда уважали за умение держать данное слово. Он не мог отказаться от условий, которые сам же постановил при такой толпе. Обвинитель даже хотел выкупить Сверра, но Дубонос никак не позволил ему этого сделать. Вот так его история и закончилась, но навсегда осталась в песнях и легендах.

– Но ведь это несправедливо! – воскликнула Мира.

– У людей бывает разное понятие о справедливости, и зачастую оно очень отличается, – тихо заметила Инга.

– Ну а вы что думаете, господин поверенный? – поинтересовался вдруг Джесс.

– Я? – удивился Гирдс. – Я… даже не знаю.

– Пусть не отвечает, если не хочет, – вдруг прервал Фаркс.

– Отчего же? Объяснишь? – заинтересовался Джесс.

– Не в его принципах болтать. Окажись мы в такой истории, мы были бы простыми зрителями. Теми, что тихо сплетничают и их не услышат. Он приближённый герцога. Даже если он будет молчать, его будут слушать.

– Твоя правда, извините Гирдс, – признал Джесс, однако выглядел он весьма довольным. Словно только этого ему и хотелось.

– А я тоже знаю одну интересную историю! Можно, Джесс? – вызвалась Мира.

– Разумеется, – поддержал хозяин повозки, присаживаясь обратно.

Мира вышла из-за стола и, артистично откашлявшись, принялась рассказывать. Все слушали, кроме Гирдса. «Не в его принципах болтать» – повторял он про себя, с каждым разом поражаясь всё больше. Он никак не мог понять, была ли эта шутка или серьёзный довод. «Да не похоже, что он здесь за шутника» – рассуждал Гирдс, краем глаза поглядывая на Фаркса: «Не понимаю. Что это за люди? Почему не прислуживают ни одному из герцогств, предпочитая постоянное бегство? С какой стати повозку их тянет соболь? Да и откуда у них взялась такая повозка? И зачем, ради всего святого, зачем они меня сюда притащили?!» Гирдс начинал беспокоиться, от того, что вопросов было множество, а вот тайного хода ни одного. «Обойдусь как-нибудь.» – строго заключил для себя Гирдс, понемногу вслушиваясь в рассказ Миры. – «Их безумная жизнь меня не касается. Мне нужно вернуться. Только вернуться и ничего более. И всё будет как раньше. Обязательно будет».

Глава 3. Азарт разрушит скованность души

– Да прогремит же гром, и окутает эту землю дождь. Могучий ветер степи, да поможет тебе сила крыльев всех трёх предателей, дабы ты смог собрать тучи воедино!

Гирдс никогда не был приверженцем ранних подъёмов. Однажды и самому Клёсту приходилось будить его. Но заслышав крик, сон его мигом растворился. Мысли были спутаны. Он попытался восстановить в памяти прошлый день: «Гигантская повозка, которую тянет соболь, сбежавшие жонглёры, Джесс… Ересь какая-то! Видно сильно я головой приложился.»

– Солнце, дарующее нам свет и тепло, да поможет тебе огонь великого коршуна. Протяни свои лучи этой земле и разгони паутину облаков ярким светом!

Гирдс испуганно вскочил с постели. Вся тишина вмиг обернулась грохотом, криком, шумом, отчего ему пришлось закрыть уши. Он не мог дышать от столь резкого наплыва. Наконец мир вокруг притих, и он крадущейся походкой подошёл к двери и еле слышно отворил замок. За ней никого не оказалось. Стоило Гирдсу выйти, дыхание вновь перехватило. Повозка. Можно ли вообще к такому когда-нибудь привыкнуть?

Он оглянулся и заметил, что левее на небольшой площадке стоял Фаркс с соболем. Они явно наблюдали за чем-то с интересом. Гирдс неспешно направился в их сторону. Если он хоть что-то и смог понять за прошлый день, так это то, что на обычного и спокойного человека больше всего походил Фаркс. Хотя всецело уверен он не был.

– Доброе утро, – осторожно поприветствовал Гирдс, на что соболь вмиг приняла угрожающую позу.

– Доброе. Как вам спалось, сир? – спокойно ответил Фаркс, потрепав Харте загривок, отчего та немного успокоилась, но рычать не прекратила.

– Неплохо, но потом я услышал какие-то крики.

– Вот оно что, – задумчиво протянул Фаркс, обратив взгляд на небо. – Видите вон те тучи? Как по-вашему, чем всё обернётся: выйдет солнце или начнётся сильный дождь?

– Я думаю небо прояснится. Но причём здесь…

– Сколько вы готовы поставить?

– Не понимаю.

– Сколько сейчас вы готовы поставить на то, что будет солнечно?

– Шесть медных тунг.

– Тогда вы на стороне Миры, – с ухмылкой ответил Фаркс и указал в сторону.

Теперь Гирдс смог лицезреть то действо, которое разбудило его. На поляне неподалёку, от повозки стояли два человека. Миру Гирдс признал сразу. Яркое жёлтое платьице, венок на голове. В руках она удерживала большую палку, украшенную чем-то поблёскивающим на свету, отчего Гирдсу не раз приходилось щуриться. А вот над человеком под капюшоном пришлось поразмыслить. Но как только тот начал движение всё прояснилось. Эти дёрганья и прыжки с ноги на ногу и сутулость ни с чем не спутать. У Цето была такая же палка, только на ней виднелось что-то тёмное. То ли ткань, а может и вовсе ржавое ведро, так с ходу и не разберёшь.

– Что они делают? – решился спросить Гирдс.

– Пытаются определить судьбу погоды.

– И часто они такое устраивают?

– Да не особо. Если считать эту попытку, то один.

Вдруг на деревянные полы повозки упала капля, затем вторая. Всё больше и больше превращаясь в настоящий ливень.

– Да! Получилось! – во весь голос закричал Цето, на что Фаркс даже зааплодировал. Обернувшись, Цето заметил под навесом зрителей и тут же артистично поклонился. – Господа, перед вами повелитель дождя!

– Я ни капли не сомневался в твоём могуществе. К тому же ты меня обогатил.

Гирдс вдруг понял, что он полный идиот, который сделал ставку, напрочь забыв, что находится далеко не в замке. А потому как он понятия не имел, сколько ему предстоит возвращаться назад, стоило бы беречь каждую медную тунгу. В этом Гирдс тут же проклял двоих «колдунов», поднявших его в такую рань.

– А вот и нет! – запротестовала Мира, выводя Гирдса из размышлений. – Всего лишь грибной дождик. Он скоро закончится.

– Но ведь это всё равно дождь, – заспорил Цето. – Самый-самый настоящий.

– Да я вообще тебе просто поддалась.

Раздался громкий звон колокола, отчего оба спорщика разом бросились в сторону повозки.

– Как всегда вовремя. Харта, может всё же передохнёшь? – поинтересовался Фаркс, на что соболь только недовольно фыркнула и направилась вниз по лестнице. Пройдя совсем немного она остановилась, ожидая Фаркса, – Иду я, иду. Могла меня и не провожать.

– Фаркс, послушайте, – осторожно начал Гирдс, подбирая слова. – Кажется, я не смогу отдать вам сейчас выигрыш. У меня с собой не так уж и много и…

– Я и сам уже понял, – кинул он в ответ. – Вы ведь ещё не скоро покинете повозку. Я успею придумать, как забрать с вас долг. Вы идёте на кухню?

Гирдс кивнул. Да и выбирая между дождём и чашкой чая, он всё же предпочитал второе. Стоило Гирдсу отворить дверь кухни, как его тут же с теплотой окутала мелодия лютни. Настоящий островок света среди шума дождя. Мира выглядела очень увлечённой и по-видимому уже совсем не злилась на своё поражение. Она неспешно перебирала пальцами струны, беспрекословно подчинявшиеся её воле. Инга подобно прошлому дню суетливо оббегала стол, а Цето зачарованно слушал музыку лютни, время от времени постукивая пальцами по столу в такт мелодии. Гирдс с Фарксом покорно заняли свои зрительские места.

– Доброе утро, – раздалось у двери.

Фаркс приветственно кивнул. Мира продолжила играть, но чуть тише. Цето и вовсе мигом приосанился, так и расплываясь в улыбке, будто не видел Джесса уже месяц, а то и больше. Будь он псом, наверняка бы принялся вилять хвостом, переминаясь с лапы на лапу.

– Ого! – воскликнул Джесс, когда кухню озарила яркая вспышка. – Давно такой грозы не было.

– Извини, – скромно произнёс Цето.

– Нашёл из-за чего извиняться, Цето. Дождь тоже неплохо, только в следующий раз насылай чары не во всю силу. – усмехнулся Джесс.

– Вот только Харте теперь придётся ещё долго тащить повозку, – рассуждал Фаркс, поглядывая в окно. – И так всю ночь плохо спала. Не нравится мне это.

– Почему она не может просто остановиться и передохнуть? – спросил Гирдс.

– Она считает, что так будет безопаснее, – продолжил объяснять Фаркс, сделав очередной глоток чая. – Харта помимо силы, наделена поразительным нюхом. Но не во время дождя. Вода её сбивает.

– Как и кедровая настойка, – добавила Мира. – Так что не смей её здесь распивать и уж тем более спаивать Харту!

– Да я и не собирался, – поспешил успокоить Гирдс.

– Вспомнил! – воскликнул вдруг Цето. – Давайте сыграем в волатур!

– Даже не знаю, Цето, – притворно протянул хозяин повозки.

– Ты ведь обещал, когда будет очередной ливень мы сможем сыграть, – присоединилась Мира.

– Обещал говоришь? Инга, это правда?

– Чистейшая, – подтвердила девушка.

– Ну раз обещал, то куда же я могу деться? Раскладывайте стол.

Цето с Мирой враз соскочили со своих мест. Мира принялась убирать лишнее со стола, позволив остаться только утренним кружкам чая, а Цето за миг уже приволок восьмиугольную игровую доску.

– Знаете эту игру? – полюбопытствовал Джесс.

– Ещё бы. Каждый из герцогов её знает, – ответил Гирдс, невольно вспоминая Клёста.

Этот любитель соблюдать древние традиции все уши ему проел с этой сказкой. Он и теперь прекрасно помнил его слова: «Гирдс, ты не понимаешь. Она была рождена у самого истока основания королевства. Служит единственным полем, где герцогства могут выступать соперниками». Но не смотря на свою преданность, удача зачастую отказывалась посещать его сторону.

– Не хотите ли вновь испытать фортуну? – словно бы читая мысли, поинтересовался Джесс.

– Погодите, а вы откуда знаете правила этой игры?

– Когда вы шут при дворе вам приходится быть находчивым, чтобы вызывать улыбку. Настольные игры всегда были отличным подспорьем. Так вы присоединитесь?

«Почему нет? Разве я что-то теряю.» – подумал Гирдс: «Может так хоть время скоротаю».

– Играем по правилам? – уточнил он.

– Разумеется! – заверил Джесс.

Поле было разделено на восемь частей, линиями, растянувшимися меж противоположными углами. В каждом из них изображен могучий кедр, да так искусно, что Гирдс даже готов был поверить, что при дуновении ветра он способен был начать раскачивать хвойными ветвями. А приметив кедр герцогства Клёста с его стлаником, овивающим древо спиралью, у Гирдса и вовсе защемило сердце. Он бы всё отдал, чтобы сейчас вновь бродить по тайному ходу. Инга тем временем принесла небольшой холщовый мешок и высыпала на стол деревянные фишки в виде фигурок, и не каких-нибудь, а самих птиц леса.

– Потрясающая работа, – искренне восхитился Гирдс.

– Это дело рук Фаркса, – добавила Инга. – У него настоящий талант.

– Просто люблю возиться с деревом, ничего особенного, – отрезал Фаркс и, дабы увести разговор в другое русло добавил. – Я за Глухаря.

Это и впрямь вызвало движение и все тут же с диким рвением принялись разбирать герцогства.

– Тогда я за Желну! – поспешила выкрикнуть Мира.

– Чур я за Гаичку, – ответил Цето. – У меня белые всегда самые счастливые.

– Я тогда, пожалуй, возьму Чечевицу, – присоединилась Инга.

– Я беру Клёста, – невозмутимо произнёс Джесс, загребая пальцами фигурки красных птиц.

– Постойте-ка, но ведь это неправильно.

– Что же именно? – Джесс состроил искреннее непонимание, однако глаза его так и светились.

– Почему это вы играете за Клёста?

– Потому что я так захотел. К слову, у вас остался лишь выбор между Дубоносом и Ронжей.

– Как я могу выбирать между ними, если сам…

– Это просто игра, – спокойно продолжил Джесс. – И если вам станет от этого легче, то я постараюсь, чтобы герцогство Клёста выступило достойно и до конца своих дней буду молчать о вашем предательстве.

– Ладно, я возьму Ронжу, – сдался Гирдс.

– Хороший выбор! – рьяно поддержал его Джесс и отставил рыжие фигурки подальше. – Помяните моё слово, Гирдс. Вот окажется, что серые птицы ваши счастливые, будете потом и на своего столь почитаемого Клёста сетовать, за то, что он вам удачу не приносит.

– Может уже начнём? – хмуро бросил Гирдс, расставляя фигуры.

– Раз уж вам так не терпится, то конечно.

Гирдсу стало интересно, как они собираются разыграть первый ход. Как ему доводилось слышать, в компании герцогов первый ход мог достаться тому, чьё герцогства не так давно король удостоил своим визитом.

– Так… – протянул Джесс. – А чья была затея пробраться на ярмарку Клёста?

– Миры, – ответила Инга.

– Пускай тогда этот кладезь мыслей и открывает сегодня поле битвы.

«Что ж. Это будет… крайне интересный опыт» – подытожил себе Гирдс.

Сама по себе игра довольно незатейлива. Суть заключена в том, что каждый из участников должен пробираться в чужие герцогства и собирать себе союзников, которыми и выступают фигуры птиц. Те, у кого останется лишь одна птица на всём поле проигрывает. А победу одерживает игрок, собравший все фигуры под своим крылом. Однако если бы всё было так просто.

Поначалу ничего интересного, всего-то забег до середины поля, перекрёстка всех путей. А вот пришедшим предстояло выбрать себе дальнейшее направление. Наконец и Гирдс достиг центра. Ему нужно было решить, в какое же герцогство направиться. Для самой игры это в общем-то не имело никакого значения, зато за фигурами птиц, стояли живые люди, и с некоторыми из них Гирдс по-прежнему не собирался связываться. Кто знает, что им может прийти в голову. В конце концов он избрал себе путь на поле Инги, посчитав его относительно спокойной территорией для своего нападения. Тем не менее отобрать удалось всего пару фигур. Так и проходит вся игра. От перекрёстка к герцогствам и от герцогств к перекрёстку. Интересней становится, когда одно из герцогств исчезает. Как и произошло довольно скоро с Глухарём.

– Цето, ну это уже явно переходит все границы, – проворчал Фаркс, когда тот вновь бросил трёхзначную кость. – Тебе не могло просто так выпасть подряд столько единиц.

– Я ведь предупреждал, что, когда играю белыми, мне везёт. Хочешь, в следующий раз ты будешь за Гаичку.

– Нет уж спасибо, – Фаркс возвратил захваченных черных птиц Миры на их законное место.

Такому удачному ходу Гирдс даже удивился. Цето то и дело выбирал совершенно не то направление. Позже пару раз, когда поле чуть освободилось, он всё же решился избрать верный путь, но как решил для себя Гирдс, это было чистое совпадение. Его больше удивляла Мира, которая тоже порой поступала крайне неразумно.

– Похоже меня прокляли, – с грустью сообщила Инга. – Ничего путного не выпадает.

– С чего бы вдруг? Тебе ведь всегда больше всех везёт, – удивился Джесс. – Гирдс, не вы ли приложили к этому несчастью руку?

– Да вы на моё положение взгляните.

У Гирдса осталось всего две птицы: одна в герцогстве и вторая перелётная. Стоило одной из них угодить в ловушку, и он пропадёт.

– Выглядит удручающе, – согласился Джесс. – Видимо я всё-таки ошибся и Ронжа не ваше предназначение. Ну что ж, будем знать на будущее.

«Да потому что, не надо меня будить так рано. Весь день идёт насмарку» – выругался про себя Гирдс и направился к перекрёстку. Единственным спасением для него оставалось поле герцогства Кедровки, в котором можно было попытать счастье, чтобы заполучить благословение. Оно то и даровало бы ему право вернуть одну из птиц. Но на его пути вдруг возник Цето, который повёл свою птицу в направлении Кедровки.

– Какого рагия ты вытворяешь?! – не в силах больше терпеть воскликнул Гирдс.

– Извините, я вас не понимаю? Я ведь, могу пойти в этом направлении.

– Тебе нет в этом никакого смысла, у тебя уже есть благословение от Кедровки. Зачем попусту время тратить?

– Цето просто помогает Мире и всего-то, – объяснил Джесс, перебирая в пальцах одну из фигур захваченных птиц.

– Помогает? О чём вы говорите? Это ведь полная чушь. Да и правилами никак не оговорено помогать противнику, здесь каждый сам за себя.

– Правилами, – усмехнулся Джесс и поднял взгляд на Гирдса. – Правила – это направления, но кто мешает вам свернуть немного в сторону? Вот смотрите…

Джесс бросил кость и пройдя центр направился в сторону белых птиц Цето.

– Что я только что сделал?

– Полнейшую глупость. Ваших птиц он не отбирал, а значит вам нет никакого резона поступать подобным образом.

– Мне, разумеется нет! Но вот вам… – ответил Джесс, отчего Гирдс замер. – Мой промах даёт вам возможность сделать шаг вперёд. Неужто вы думали, что все ошибки – это глупость и не более?

– Я… – Гирдсу стало не по себе. Он неспешно вернул свою фигуру птицы на место. – Я, пожалуй, выйду из игры.

– Уверены?

– Хватит с меня глупостей. Как-нибудь в другой раз сыграю.

– Как пожелаете. Так… Кто следующий?

Они доиграли довольно быстро, но за это время Гирдс стал смотреть на ошибки. Их нужно было уметь совершить, особенно в такой игре, где многое определяет везение. Достаточно, чтобы помочь и умеренно, чтобы этим не смогли по-настоящему воспользоваться другие. Это была игра не удачных бросков и ходов, а ошибок и промахов. «Нет. Всё-таки это полный бред и бессмыслица» – заключил для себя Гирдс, когда последний ход Миры снёс одинокую фигурку Джесса.

– Наконец-то прояснилось, – отметил Джесс и как по приказу повозка замерла. – Похоже остановка будет долгой.

– Я хочу прогуляться в лес! – заявила Мира. – Можно?

– Не разрешай ей, Джесс, она просто не хочет мне помочь, – заявила Инга, отчего Мира тут же привстала, чтобы заспорить, но затем вероятно осознав свою беспомощность против этого приговора, села обратно.

– Да ладно тебе Инга, – вмешался Джесс, сонно потягиваясь. – Ей и вправду не помешает немного развеяться. Я и сам хотел предложить.

– Тогда я тоже пойду с вами! – выпалил Цето.

– А вот ты, мой друг, останешься здесь.

– Почему?

– Харта вымотана, Инга занята, а кто-то должен следить за Фарксом.

– А как на счёт Гирдса?

– Гирдс пойдёт с нами.

– Пойду с вами? – удивился Гирдс, поперхнувшись остатками чая.

– Предпочитаете остаться здесь?

– Нет, – вздохнул Гирдс, злясь на то, что его заставили выбирать меньшее из двух зол.

– Это несправедливо, – проворчал Цето, словно обиженный ребёнок. – Ты мне вообще никогда не позволяешь за собой следовать. Как же я тогда могу быть уверен, что ничего плохого не произойдёт?

– Я возьму тебя с собой в следующий раз, – ответил Джесс, отчего Цето вновь приосанился.

– Обещаешь?

– Обещаю, – серьёзно ответил Джесс, выходя из-за стола и направляясь к выходу. А за ним, серым хвостиком уже радостно мчалась Мира.

Лес насквозь пропах дождём. Стоило пройти несколько шагов, одежда мигом промокла, пропитываясь влагой от зарослей травы и колышущихся ветвей. Это будто было одним из правил леса, которые ты либо принимаешь и следуешь дальше, либо навсегда покидаешь его. В одно и то же место никогда нельзя попасть дважды, слишком уж лес изменчив и непостоянен, хотя со стороны об этом и не скажешь. Люди постоянны или по крайней мере очень жаждут быть таковыми. В этом их извечная пропасть. И быть может это не было бы проблемой, если бы люди так сильно не любили навязывать своё мнение.

Мира поспешно шла впереди, то и дело обегая деревья и прогуливаясь по корням, пытаясь отыскать в их сплетении исток. Джесс размеренно шёл следом, полной грудью вдыхая эхо пережитого дня. Гирдс же медлил, то и дело оглядываясь назад, с каждым шагом боясь, что обратно они уже не вернутся. Уверенность сопровождающих его нисколько не успокаивала.

– Чего это она делает? – полюбопытствовал Гирдс, приметив, что Мира что-то тщательно выискивает у корней деревьев, а затем и вовсе прячет в свою сумку.

– Собирает то, что ей может понадобиться для одной крайне интересной затеи. Погодите-ка, – Джесс наклонился и поднял небольшое серое перо. – Мира, взгляни. Оно тебе случаем не подойдёт?

– Ещё бы! Это как раз то что нужно. Где ты его нашёл?

– Да здесь лежало. Ещё увижу, обязательно скажу. А это тебе для чего нужно? – поинтересовался уже Джесс указывая на горстку листьев.

– Это для… кое чего в моей комнате, – загадочно ответила Мира, успев кинуть взгляд на Гирдса.

– Так, так. Уже успели обзавестись секретами?

– Скорее невольно споткнуться. У вас их здесь на каждом шагу столько, ноги сломать можно.

– Говорите метафорами? – усмехнулся Джесс. – Советую испробовать вам написание оды или баллады. Я бы послушал, что у вас выйдет. Ах да, я ведь вам пообещал дать ответы на вопросы. Более подходящего момента и не представить, так что расспрашивайте, я весь во внимании.

– Как часто вы даёте выступления? – немедля выпалил Гирдс.

– Жонглёры Дубоноса посчитали бы, что редко, Гаичка бы вам ответила, что слишком часто. Я же предпочитаю думать, что мы на верном пути к середине.

– А сколько это по дням?

– Не волнуйтесь, мы вас займём. Дни пролетят вы и не заметите, – ответил Джесс, на что воцарилось молчание. – Допрос уже окончен?

– А смысл? Вы не ответили мне ни на один вопрос.

– Разве?

– Вы прекрасно знаете, что я хочу узнать, но зачем-то увиливаете.

– А почему вы не спросите у меня то, что хотите услышать? – спросил Джесс, на что Гирдс вновь ненадолго затих.

– Мой долг быть при герцоге, – начал он. – Мне необходимо вернуться при первой же возможности. Даже представить страшно, что мог возомнить обо мне Клёст, когда по возвращению в замок обнаружил моё отсутствие. Потому я и спрашиваю, сколько ещё мне ждать до того, как вы сделаете остановку и дадите представление?

– Я не знаю.

– Да вы издеваетесь! – воскликнул Гирдс, распрощавшись с остатками своего терпения.

– Харта везёт повозку, – спокойно взялся объяснять Джесс. – Подобно тому как мы понятия не имеет, куда отправимся дальше мы всегда делаем разные по времени остановки.

– Хотите сказать, вы безоговорочно следуете воле…

– Обождите, – прервал его Джесс, жестом призывая к молчанию.

– Что теперь? Решили заткнуть мне рот?! – спросил Гирсд, на что Джесс лишь кивнул в сторону.

Теперь и Гирдс заметил, что Мира стояла неподвижно. Она беспокойно оглядывалась по сторонам, словно бы кого-то потеряла.

– Что-то не так? – спросил у неё Джесс, отчего та даже вздрогнула.

– Как думаешь, а птицы могут болеть? – задумчиво произнесла она.

– Почему спрашиваешь?

– Похоже одна из них простудилась. Поёт как-то странно, даже и не разобрать, что за птица.

Джесс тут же изменился. Улыбка с лица исчезла, уступив место испуганному взгляду.

– Ты чего? – удивилась Мира, заметив перемену. – Так волнуешься за птицу? Она ведь выздоровеет.

Джесс мигом постарался вернуть привычную беззаботность.

– Лес после дождя особенно хорош, правда? Прямо-таки хочется пробежаться, чтоб дух перехватило.

Мира не успела ответить, как раздался пронзительный громкий звук горна, от которого стайка птиц, мирно восседавшая на ветвях деревьев, устремилась ввысь.

– И за что мне столько удачи.

С этими словами Джесс бросился в глубь леса, за ним без лишних вопросов последовала Мира. У Гирдса же не оставалось иного выбора. Однако тот факт, что бежали они в противоположной повозке сторону его крайне беспокоил. Да и угнаться за этими жонглёрами оказалось той ещё задачей. Гирдс еле поспевал за ними, стараясь не потерять из виду. Наконец, они выбрались из чащи и достигли невысокого отвесного обрыва.

– Скажи, как услышишь, – обратился Джесс к Мире, на что девчонка понимающе кивнула. – Как они только не боятся уходить с главной дороги…

– Да что происходит?! – воскликнул Гирдс, как только перевёл дух.

– Нашу повозку нашли люди Дубоноса.

– Дубоноса? – не веря своему счастью переспросил Гирдс, но Джессу хватило этой интонации, чтобы понять к чему тот клонит.

– Это далеко не лучшее решение. Я бы даже сказал, просто ужасная затея.

– О чём вы?

– Вспомните как вас встретил стражник Клёста. Уж поверьте, эти люди даже слушать вас не будут.

– Но ведь…

– Кажется я её слышу! – объявила Мира, указывая куда-то вниз в сторону леса.

– Господин поверенный, вы жить хотите? – спросил Джесс.

– А сами как думаете? – съязвил в ответ Гирдс, но тот даже головы не повернул в его сторону.

– Прыгаем на счёт три, – объявил Джесс, подойдя к краю. – Один.

– Погодите, что делаем?!

– Два.

Тут из-за чащи за мгновение показалась повозка. Гирдс даже представить не мог, что столь большая конструкция может ехать с такой скоростью. Мысли метались и ни одну из них он никак не мог выловить.

– Три! – выкрикнула Мира.

Двое разом сиганули на повозку, а Гирдс чуть помедлив последовал их примеру, отчего угодил прямо на крышу башни Джесса. Неровные края черепицы больно врезались в колени, но он не обратил на это внимания. Когда безостановочно съезжаешь по крыше прямо в бездну твои мысли заняты немного другим. Гирдс, в самый последний момент успел ухватиться за выступ и теперь висел над пропастью.

– Святые земли… – взмолился он.

Гирдс никогда не отличался силой и теперь жалел об этом как никогда прежде. Почему-то ему в голову не приходила мысль о том, что однажды он будет висеть на волоске от смерти. Повозку тряхнуло, отчего пальцы чуть было не разжались, впрочем, силы и так были уже на самом пределе.

– Давайте руку! – крикнул ему басовитый голос сверху.

Гирдс безоговорочно подчинился и наконец начал подниматься. Стоило ему хоть немного нащупать опору, как он тут же суматошно вскарабкался наверх.

– Всё в порядке? – спросил Фаркс, на что Гирдс ничего не ответил. Однако удивлённый и испуганный взгляд, похоже выдал его мысли. – По ветвям кедра Гаички походите, крыша повозки покажется вам тем ещё пустяком.

– Вы как?! – раздался неподалёку воодушевлённый голос Джесса.

– Пока ещё живы!

– На большее я от вас и не претендую!

– Фаркс… – выдохнул Гирдс, с ужасом озираясь под ноги.

– Да быть не может. Вы ведь из замка Клёста и боитесь высоты?

– Замок не движется! – выкрикнул в своё оправдание Гирдс. – Он стоит на месте! А здесь…

– Не смотрите вниз. Осторожно ступайте в мою сторону.

– Нет! Я не смогу. Может я здесь пережду?

– Нам до сих пор везёт, стоит повозке с силой подпрыгнуть, и мы оба слетим отсюда.

– Святые земли, значит это конец!

– Что б вас, да не умрёте вы. Если хоть что-то пойдёт не так, я вас подстрахую. Я ведь вам уже однажды спас жизнь, или вы успели позабыть?

– Хорошо, – кивнул Гирдс.

Он принялся делать осторожные и медленные шаги, но ноги то и дело отказывались слушаться то вставая в ступор или начиная дрожать так, что и даже устоять на них было непростой задачей.

– Ещё немного, – вполголоса, но отчётливо то и дело повторял ему Фаркс. – А если бы вы чуть поторопились, было бы просто замечательно.

Гирдс и не заметил, как они наконец спустились с крыши. Стоило ему только оказаться на устойчивых полах повозки, он подобно смертоносной хватке когтей коршуна вцепился в ограждение.

– Всё. Разве было из-за чего бояться? – с усмешкой спросил Фаркс рассчитывая на схожий ответ, но Гирдс сохранял молчание и продолжал стоять на одном месте, словно прирос к нему. – Может так и лучше. Мне нужно проведать, как там Харта. Вы уж постарайтесь продержаться.

Повозка неслась с немыслимой скоростью. Она подобно живому существу, то и дело содрогалась от усталости, что ещё больше пугало Гирдса. Краем глаза он всё же заметил, что совсем неподалёку от него была дверь в одну из комнат. Конечно, там было бы намного безопаснее, но он просто-напросто не мог ступить и шагу. Постепенно немного привыкнув к своему положению Гирдс начал различать в общем шуме различные звуки. Заинтересовавший его больше всего был, как ему показалось, собачий лай.

– Правда невероятно! Будто повозка вот-вот взлетит! – воскликнула Инга, проходившая по канату как ни в чём, не бывало. Однако Гирдса это не поразило. Даже если бы Инга вдруг отрастила крылья и взмыла в воздух, это бы его ничуть не удивило. Он уже готов был поверить во всё, что угодно, лишь бы этот кошмар поскорее закончился.

– Святые земли… молю вас во спасение… – только и смог выдохнуть Гирдс.

– Не волнуйтесь, этим ловчим никогда не догнать нашу Харту.

Эти слова вызвали в нём интерес. Пересилив себя, он всё же посмотрел вниз. И вправду ловчие. Крупные мохнатые псы с закрученными хвостами. Они бежали что есть силы, разрывая землю своими когтистыми лапами и надрывая глотки громким гнусавым лаем.

Насмотревшись на это песочно-бело-серое собачье неистовство Гирдс перевёл свой взгляд на главных охотников. Те стояли на высоких подножках упряжек, больше напоминавших колесницы. Гирдс и не думал, что те способны нестись с такой скоростью. Да и кто мог так подумать, ведь колесницы всегда были по большей части предметом ярмарок и парадов, но никак не настоящим средством погони. Но похоже в случае с охотой на соболя, тянущего за собой повозку они были просто необходимы. Вглядываясь некоторое время Гирдсу удалось даже разглядеть арбалеты за спинами охотников. Тем не менее он ни разу не стал свидетелем того, чтобы те хотя бы направляли их в сторону повозки. Они были полностью сосредоточены на ловчих.

– Держитесь крепче! – раздался басовитый голос Фаркса.

Гирдс словно только этого приказа и ждал. Спустя время он заметил Харту, которая старалась держаться правее. Вскоре и повозка последовала за ней, заворачивая в сторону леса, явно намереваясь скрыться в его дебрях. Для охотников и даже других повозок поменьше этот поворот не вызвал бы никаких трудностей, но в случае повозки такого размера это был тот ещё трюк. Нужно было больше времени, больше места, больше удачи. Всего, что у них и так было на пределе. Неистовый лай псов усилился и те пустились пуще прежнего. Ещё бы, им представился шанс нагнать свою добычу, которая теперь была открыта не только их обонянию, но и взору. К этому времени Харта изрядно вымоталась. Как бы могущественно и неукротимо ни было это существо, на него всё ещё давила тяжесть земной оболочки.

– Умница, Харта! – раздавались подбадривающие возгласы обитателей повозки. – Потерпи ещё немножко, ну же!

Стоило Гирдсу слегка ослабить хватку, как повозку тряхнуло с новой силой и его отбросило от перил в сторону деревянных стен. Тут уж он наконец решился и без лишних раздумий забежал внутрь. Первое, что ему попалось на глаза это угол, который прикрывал собой небольшой комод. Повозку вновь тряхануло, и он с дрожью в ногах добрался до своего укрытия и уселся на пол, поджав колени к груди, как будто в случае падения повозки это могло бы ему как-то помочь. Страх склонен рождать весьма странные размышления. Он судорожно вздрагивал при каждом грохоте повозки. Гирдс был уверен, что следующий раз окажется роковым и все они полетят в пропасть. И всё же грохот подобно раскатам грома становился всё реже и тише. Через некоторое время и вовсе раздались радостные восклицания, а повозка принялась катилась столь спокойно, словно вовсе стояла на месте, однако и это нисколько не успокоило продолжающее бушевать волнение Гирдса.

Он долгое время сидел неподвижно, боясь даже пошевельнуться. Неподалёку послышался скрип открывающейся двери. Неровные шаги торопливо перемещались по комнате. Наконец они добрели до своей цели и затихли.

– Нашёл, нашёл! – победно закричал Цето, завидев прячущегося в углу Гирдса. – Я даже не знал, что вы так хорошо играете в прятки. Что-то не так? Почему вы так расстроены?

– Действительно. Почему же? – выдохнул Гирдс. – Наверное, потому что я несколько раз чуть не умер и возможно упустил свой шанс к возвращению!

– Ааа, тогда всё в порядке, – улыбнулся Цето. – А я-то уж было решил, что вы расстроились, потому что плохо спрятались и я вас нашёл.

– Что всё это было?

– Вы ведь поверенный Клёста. Неужели вы не знаете, кто такой Дубонос?

– Зачем он за вами гнался?

– Чтобы догнать.

– Зачем Дубоносу нужно догонять эту повозку? – вновь спросил Гирдс, чётко проговорив каждое слово.

– Он хочет, чтобы мы жили у него в замке и больше никогда-никогда не ездили на повозке куда захотим.

– Дубонос – самое богатое герцогство королевства. Он может позволить себе всё, что ему только в голову взбредёт. С чего бы ему так гоняться за какой-то повозкой жонглёров?

– Я не знаю… Больше Джесс мне ничего не сказал. Хотя постойте! Однажды я слышал, как Фаркс говоря про Дубоноса назвал его проклятым колекцион… колекционир…

– Коллекционер?

– Да! Так и сказал. Проклятый коллекционер.

«Он хочет сказать, что Дубонос охотится за ними только для того, чтобы пополнить свою коллекцию жонглёров? Бред какой-то. Я слышал, что он со странностями, но уж точно не на столько спятивший. Наверное… Хотя можно ли после всего этого быть хоть в чём-то уверенным?».

– С ума сойти можно.

– От такой погони? – удивился Цето. – Да нет, не думаю. У нас бывало намного веселее! Правда, не всегда всё заканчивалось так хорошо.

– Я почему-то совсем не удивлён, – пробурчал Гирдс, припоминая безумный прыжок.

– А вы выбрали хорошую комнату для укрытия. Правда ведь она замечательная? Хотя почему вы спрятались именно здесь, а не в том углу… Ах, ну конечно! Вы ведь здесь раньше не были. А я только здесь и живу. Зато теперь вы запомнили. И в гости сможете заходить, когда только пожелаете!

Гирдс и впрямь запомнил. Это место для себя он сразу обозначил указателем, гласившим: «Обходить стороной!». Если уж он и собрался как-то пережить это путешествие, то нужно стараться как можно меньше сталкиваться и общаться с этими безумцами. Тогда станет легче. Только эта мысль Гирдса и успокаивала.

Глава 4. И свет кошмарам возведёт границы

– Ещё один день. Святые земли, когда же всё это закончится? – прошипел Гирдс, выходя из комнаты.

Настроение с самого утра было паршивое. Может быть и стоило смотреть на всё чуть проще, но он уже завидел впереди Цето и бодрое расположение духа отрезало напрочь. Зато тот был, напротив, чем-то крайне воодушевлён и весело направлялся в сторону Гирдса. Однако стоило Цето подойти достаточно близко, он вдруг замедлился, а лицо и вовсе приняло удивлённое выражение.

– Сир, что с вами произошло? – обеспокоился Цето.

– Ты о чём это?

– Ваше лицо… Оно всё в пятнах. Постойте… Святые земли, только не это! – Цето испуганно уставился на Гирдса и сделал несколько поспешных шагов назад.

– Что-то не так?

– Не приближайтесь! – тут же воскликнул Цето. – Я уже видел такое однажды, эта хворь смертельна!

– Что ты сейчас сказал?

– Как? Как с вами такое могло произойти?

– Да о чём ты вообще говоришь?

– Лес! Вы ведь в лесу гуляли вместе с Джессом и Мирой. Вы чего-то коснулись? Что-то сорвали? Что вы сделали?!

– Да ничего я не делал! – выкрикнул уже Гирдс.

– Цето, что-то случилось? – послышался тонкий девчачий голосок.

– Мира, не подходи сюда! – предостерёг Цето. – У него дикая хворь!

– И правда… – выдохнула Мира, с ужасом озираясь на лицо Гирдса. – Как же… как это могло случиться? Мы все ведь теперь… Всё обречено на погибель.

– Это правда смертельно? – прошептал Гирдс, заражаясь общим страхом. – С этим можно ведь что-то сделать?

– С тобой то ничего не случится, ты ведь поверенный. Но вот… Цето?

Цето весь трясся, будто от холода. Он быстро оттянул рукав, оголив руку. На ней уже виднелось несколько больших кроваво-красных пятен. Ещё мгновение и ноги его задрожали, словно соломинки на ветру. Цето успел лишь положить руку на сердце и тут же повалился на землю.

– Мира, уходи отсюда, – тяжело дыша, прохрипел Цето, когда девчонка подбежала к нему.

– Нет! Я тебя не оставлю!

Гирдс всё это время продолжал стоять на месте, боясь пошевелиться. Он не мог заставить себя сделать и шаг, а взгляд был намертво прикован к жонглёрам. Цето вдруг заскулил, а затем резко затих. Рука, отталкивающая Миру, бездыханно упала.

– Что ты наделал?! – злобно прокричала Мира.

– Я… я не понимаю, – дрожащим голосом ответил Гирдс. – Я ведь ничего не сделал. Да что же это…

– Цето! Цето, пожалуйста, не умирай! – вновь обратилась Мира к своему другу и принялась толкать его.

Гирдсу стало ужасно плохо. Голова кружилась, к горлу уже подбиралось жуткое тошнотворное ощущение. Он был уверен, что сейчас начнёт терять сознание, но тут до него донёсся еле уловимый смех. А затем снова и уже намного громче. Гирдс может и думал, что начал сходить с ума, но был уверен, что исходил смех со стороны умирающего.

– Ты чего это смеёшься? – спокойно поинтересовалась Мира.

– Ты толкаешься щекотно, – произнёс в ответ Цето, открыв глаза.

– Ну вот… – огорчённо вздохнула Мира. – А ведь всё так здорово шло. В следующий раз смертельно больной буду я. Спорим у меня лучше получится!

– Вы что здесь вообще устроили?! – воскликнул Гирдс, безмерный страх которого стал стремительно обращаться в столь же безмерную злость и негодование.

– Вы так здорово испугались! – восторженно похвалил Цето, поднимаясь на ноги. – А сможете повторить?

– С меня хватит, я иду к Джессу! – решительно заявил Гирдс, надеясь, что это хоть немного сможет воззвать к совести.

– Замечательно! Тогда передайте Джессу, что на обед сегодня его любимая похлёбка! – лишь выкрикнул вдогонку Цето.

Гирдс и не помнил, когда последний раз его могли настолько сильно вывести из себя. Ему казалось, он готов разнести эту повозку в щепки. А после и щепки сжечь, развеяв прах по ветру, лишь бы больше её никогда не видеть. До башни Джесса он почти добежал, подбирая на ходу слова, которые могли бы более ярко описать его негодование.

– Да, да. Входите, Гирдс! – раздалось из комнаты, что немного удивило его, но потом он понял, что не так уж и трудно угадать человека, постучавшего в дверь, если остальные врывались без стука. – Ух ты! Вы так и горите от злости, это что-то любопытное.

– Послушайте, Джесс. Это уже переходит все границы. Я не собираюсь терпеть к себе подобного отношения.

– Присаживайтесь, – мягко ответил хозяин повозки, уступая своё место на простеньком кресле. Но из его уст звучало это так, будто он одалживает ему целый трон. – Прошу.

Гирдс покорно сел, уповая на то, что это поможет уговорить Джесса, встать на его защиту. Тот же в свою очередь подскочил к столу, на котором располагалась уже зажжённая свеча. Он раскрыл сундук и достал оттуда небольшую скрутку трав. Стоило огню коснуться её, как тут же запахло едким дымом. Но как только Джесс затушил огонь, предоставив травам возможность спокойно тлеть, по комнате понемногу начал разливаться хвойный и сладковатый, даже слегка яблочный аромат.

– Пихта и ромашка, – Объяснил Джесс. – Благовония их них выходят просто отменные.

– Так вы за этим все эти травы сушите? – произнёс Гирдс, невольно окинув взглядом связки под крышей.

Он слышал, что такими скрутками в народе иногда пользуются для окуривания, защиты дома, хотя большинство всё же считает подобное занятие кощунством. А здесь они и вовсе сжигались лишь в угоду запаха тлеющих трав.

– Это очень давняя привычка, – добавил в своё оправдание Джесс. – Теперь ваш черёд. Что вам такого сделали Мира и Цето?

– Я ведь не сказал, что это были они?

– А кто же ещё?

– Устроили целое представление, будто я заразил их смертельной хворью.

– И чья это была идея? Цето или Миры?

– Какое это вообще имеет значение?

– Мне ведь нужно знать, кому выразить почтение за столь прелестную затею.

– Вы можете хоть иногда разговаривать серьёзно?!

– Неужто причина вашей злости соразмерна такой шалости? – устало вздохнул Джесс. – Таковы уж Цето и Мира, с этим ничего не поделаешь, и я искренне рад этому. Так что постарайтесь быть более терпеливым, а ещё лучше поладить. Это довольно занятно, уж поверьте.

– Ясно, – сухо ответил Гирдс и вышел за дверь.

Он решил заявиться на обед раньше звучания колокола. Идти обратно и вновь столкнуться с этими двумя ему вовсе не хотелось. Кухня. Между трапезами здесь никого кроме Инги не бывает. Однако Гирдс уже усвоил, что именно с этого места может либо начаться сумасшествие, либо напротив затухнуть, тем самым подведя черту.

Впрочем, покоем он наслаждался совсем недолго. С громким шумом и смехом на кухню ворвались Мира, вновь облачённая в красную накидку и Цето, который между разговором и смехом начинал петь. Негромко, как ему самому казалось и оглушающе, как чувствовалось Гирдсу.

И вновь наш король опечален

Губительной стала скука.

Наполните кубки до самого края

И жизнь не покажется мукой

– Да что же сегодня за день то, – простонал Гирдс, закрывая уши ладонями, что явно было ошибкой, поскольку этот жест не ускользнул от взора самого Цето.

– Сир, у вас что-нибудь случилось? Вам не понравилась песня?

– Мне тишина нравится.

– А мне петь. Придумал! Я буду петь очень-очень тихо. – решил Цето и принялся что-то неразборчиво шептать, что начало раздражать Гирдса пуще прежнего.

– Святые земли, помогите мне, – взмолился он, и молитвы эти всё же были услышаны. С приходом Джесса всегда становилось чуть тише.

– А Фаркс часто так опаздывает? – поинтересовался Гирдс, заметив, что место за столом пустует уже не впервые.

– Временами часто, – заметил Джесс и хотел было что-то добавить, но послышались шаги.

– Извините, – глухо отозвался Фаркс, входя на кухню и занимая своё место. Харта устало свернулась клубочком у его ног.

– Да разве нам есть куда спешить? – заметил Джесс.

Выглядел Фаркс ещё более угрюмым чем обычно. Гирдс огляделся вокруг, но никто за столом не обращал на это никакого внимания. Ввязываться ему не было никакого резона и потому Гирдс, последовав их примеру, принялся за еду.

– Джесс, а может расскажешь историю, – попросил Цето, заканчивая трапезу.

– Знаешь, Цето, думаю сегодня нам историю расскажет Мира. Без сомнений интересную и увлекательную.

– Я могу, – бодро подтвердила девчонка.

– Конечно. Только ты и можешь.

– Какую историю хотите? Я знаю одну страшную, но её, конечно, лучше рассказывать ночью у костра. Есть история про одно опасное приключение.

– Я бы послушал правдивую, – ответил Джесс, отчего энтузиазм Миры заметно поубавился. – Уверен ты о такой слышала и наверняка сможешь объяснить, при чём здесь пропавшее ведро и ещё уйма всякой утвари.

– Я не знаю такой истории, – решительно ответила Мира, однако взгляда Джесса старалась избежать.

– Мира, скажи мне правду.

– У меня в комнате совсем немного начала протекать крыша. Но мне так даже больше нравится. Дождь в своей собственной комнате. Здорово ведь.

– Правда? – поразился Цето. – Джесс, а в моей комнате можно так же сделать? Только дождя мне пока хватило. Уж лучше бы у меня было своё маленькое солнце.

– Боюсь, Цето, подобное не в наших силах. В случае же Миры ей помогли. Ведь так?

– Ты ему сболтнул? – с вызовом бросила девчонка в сторону Гирдса.

– Не сложно было догадаться, – снова выступил Джесс, не дав Гирдсу возможности выказать своего недовольства. – А потому, не оскверняй честное имя нашего гостя.

– Да ведь я принесла только несколько, – сдалась наконец Мира. – Откуда мне было знать, что эти муравьи едят дерево? Я бы им тогда построила домик.

– Да знаешь, Мира, они уже сами нашли себе домик и без твоего ведома обосновались там.

– Извини, – тихо произнесла девчонка.

– Что ж, значит нужно заняться твоей комнатой. В это время часто идут дожди. Не хватало нам ещё, чтобы ты заболела.

– Где же мне тогда ночевать?

– Поживёшь пока в свободной комнате. А мы с Фарксом займёмся крышей. Ты ведь подсобишь? А Харта тем временем смогла бы немного отдохнуть.

– О чём речь, – заверил Фаркс.

– Это ведь комната, неподалёку от Джесса. Тогда мы будем соседями. – радостно обратилась Мира к Цето.

– Как будто до этого не были, – процедил Гирдс.

– В свободной комнате… – повторила Инга самой себе.

– Что тебя беспокоит? – поинтересовался Джесс.

– Да просто её бы нужно привести в порядок, а я и так…

– Я могу тебе помочь! – воскликнул Цето, даже привстав из-за стола. Глаза его так и сияли, но затем он вдруг напротив так затих, что его стало еле слышно. – Я могу заняться комнатой. Ну, прибрать там. Если конечно, ты не против.

– Не против.

– Я тогда тоже помогу, – присоединилась Мира. – Это ведь из-за меня теперь дел прибавилось.

«Ещё один день. Сколько должно пройти ещё? Сколько времени мне понадобится, чтобы всё наверстать? Я ведь уже не узнаю, что сболтнула та сестра прачки, что происходило на ярмарке. Чтоб его, я ведь больше никогда об этом не узнаю. А что, если я забуду тайный ход, вдруг не смогу больше найти нужную тропу. А вдруг Клёст мне не поверит? Да с какой стати он должен поверить в эту чушь с повозкой. Как тогда он поступит? Вдруг он всё же выполнит свою клятву. Вдруг он…»

– С вами всё в порядке? – спросила Инга, отчего Гирдс невольно вздрогнул.

– Что?

Он оглянулся и наконец заметил, что за столом никого нет. Все давно разбрелись по повозке. Сам он продолжал удерживать чашку с давно остывшим чаем. «Неужели я тоже схожу с ума? Может это всё же заразно?»

– Так у вас всё хорошо?

– Да, задумался немного.

– Извините, я вас, наверное, отвлекла. Просто забеспокоилась, – Инга, прихрамывая, отошла от стола с остатками грязной посуды.

– То, как вы ходите по канату, просто невероятно. Я и не думал, что кто-нибудь вообще на такое способен. Сколько же вы тренировались? – спросил Гирдс, намереваясь разгадать хоть одну загадку и отвлечься от гнетущих мыслей.

– Я просто им живу, – нерешительно начала Инга. – Канат для меня всё. Будучи совсем маленькой, я увидела выступление одной девушки. Для меня это было сродни волшебству. Она словно ступала по воздуху. Так просто и зародилась моя мечта. Я протягивала канат по земле и ступала по нему. Невольно подыскивала всё новые и новые обрывистые места: крыши, заборы, ветви деревьев. Но этого всегда было мало, мне хотелось в небо. Только там я видела настоящую свободу. Сколько себя помню, жила у дяди с тётей. Они бы меня никогда не отпустили в труппу. Тогда я решилась на побег. История поистине долгая. Одна труппа сменялась другой, но важно лишь то, что в конце концов я оказалась здесь.

– Побег… Честно говоря, я никогда бы не подумал, что вы могли на такое, решиться.

– Я тоже.

– Вы прям как воплощение одной из легенд. Неудивительно, что Цето на вас так смотрит. А ведь до сегодняшнего обеда я этого и не замечал. Наверняка… – Гирдс заметил, что Инга замерла на месте, а взгляд и вовсе тревожно метался. – Всё в порядке?

– Вы не могли бы уйти. Пожалуйста, извините, но мне нужно сейчас остаться одной.

– Я сказал что-то не то?

– Выйдите с кухни, – повторила Инга, но на этот раз более сухо и озлобленно.

Гирдс кивнул и молча исполнил просьбу. «Да что с ними не так?» – лишь спросил он самого себя и, не найдя подходяще ответа, побрёл по повозке. Из ранее пустовавшей комнаты доносилось пение, отчего Гирдс начал ступать осторожней.

– Там Гирдс! – раздался позади голос Цето, тем самым разрушая веру Гирдса в то, что он сможет остаться незамеченным. – Сир, постойте! У меня появилась замечательная идея!

– Я как-нибудь обойдусь.

– Но вы только послушайте, вам точно понравится. Мне показалось, что в обед вы были расстроены. И я подумал, может это из-за того, что я пел, – объяснил Цето, что Гирдса и впрямь заинтересовало. Он не мог поверить, что его в кое-то веки поняли. И не зря. – Так вот, я подумал и решил, что возможно всё дело в том, что вы не знали слов и не могли подпевать.

– Святые земли, – выдохнул Гирдс.

– Так я угадал, правда? А какие песни вы знаете? Наверняка что-нибудь интересное!

– Да никаких я не знаю песен.

– Быть этого не может. Что-нибудь наверняка есть! – решительно воскликнул Цето, словно это был вопрос жизни и смерти. – Вы ведь из Клёста, такого чудесного и богатого на легенды герцогства.

Клёст с радостью поёт, но лишь на воле.

Ему полёт сулит забыть о горе.

– Прекращай! – резко остановил его Гирдс, терпение которого напрочь иссякло. Ещё одна песня оказалась явно лишней.

– Чего ты такой злой? – выступила Мира. – Может съел чего не то?

– С какой стати ты решила, что можешь со мной так разговаривать? – резко бросил он в сторону девчонки. – Тебя хоть кто-нибудь учил уважению к старшим, а то я что-то сомневаюсь.

Мира на удивление мигом затихла. Она опустила взгляд, уставившись в деревянный пол. Рядом с ней тут же оказался Цето, положивший свою ладонь ей на плечо.

– Вы, наверное, сегодня встали не с той ноги? – осторожно осведомился он, краем глаза всё ещё поглядывая на Миру. – А какая нога у вас удачная? У меня вот правая. Но я всё равно всегда встаю сразу двумя. Так намного интересней. Не знаешь, чем обернётся день. Хотя у меня был однажды случай…

– Да когда же ты закроешь свой рот?! – воскликнул Гирдс, отчего настал столь долгожданный миг тишины.

– Но вы… вы ведь поверенный герцога. Я… я решил, что вы заскучали в повозке, а мой друг Вели всегда говорил, что если гость скучает, то всему празднику приходится худо.

– А я тебя об этом разве просил?! – продолжил Гирдс. Завидев страх Цето, он вдруг обрёл в себе уверенность.

– Я не помню, – растерянно произнёс Цето. Продолжая удерживать плечо Миры, он сделал пару шагов назад. – Что… что я сделал не так?

– Держись от меня подальше, ясно?

– Держаться подальше… – тихо повторил он, отступив ещё на шаг.

Гирдс хотел было продолжить, но неподалёку послышался голос Джесса.

– Гирдс, составите мне компанию для сбора трав?

– Зачем мне это?

– Вам ведь нравится умиротворение, вечером в этих лесах особенно спокойно. К тому же я хотел кое о чём с вами побеседовать. Полагаю, я тоже имею на это право.

– Хорошо, – проворчал Гирдс, которого идея прогулки с Джессом никак не воодушевляла.

– Вот и замечательно! Цето, побудь с Фарксом, пока меня не будет. Это не займёт много времени. Мира, а ты сходи разузнай, может Инге нужна помощь

Оба лишь молча кивнули и разбрелись по повозке. Всё вокруг погрузилось в приятное молчание и Гирдс смог наконец спокойно выдохнуть. Схватился за эту тишину как за последнюю ниточку, удерживающую его над пропастью. Всё же здесь это была та ещё роскошь.

Гирдс нехотя побрёл за Джессом, уже распрощавшись со спокойствием. На удивление тот всю дорогу до леса шёл молча. Не проронил ни единого слова. Только изредка останавливался и настороженно прислушивался к чему-то.

– Тут ведь уже полно всяких трав. Зачем мы идём ещё дальше? – осведомился Гирдс, на что хозяин повозки обернулся и, осмотревшись, продолжил путь в чащу.

– Нет. Не подходит. Местечко в глубине леса будет получше, – отозвался Джесс, немного ускорив шаг. – Я уверен, нам осталось совсем немного.

– А вы были правы, – вновь произнёс Гирдс, нарушая столь дорогое молчание. – Тихо как в гробу. Хотя мне кажется, что они меня и так скоро в могилу сведут. Я полагаю, вы меня всё-таки понимаете и сможете поговорить с ними, чтобы меня больше не доставали.

– Совсем немного, – тихо повторил Джесс.

– Слушайте, я готов ещё понять Миру. Она всего лишь ребёнок, которому нужно бы воспитание построже. Но вот Цето… С ним же явно что-то не так.

Джесс остановился.

– Вы отвратительный человек, господин поверенный, – произнёс хозяин повозки, обернувшись.

– Что? – удивился Гирдс и тут же ужаснулся, заметив блеснувшее на свету лезвие.

– Вы знали, что Цето владеет метанием ножей? – мягко спросил Джесс. – У него и впрямь зоркий глаз, всегда попадает в цель. Впрочем, если появится необходимость, я тоже не промахнусь.

– Что вы собираетесь сделать? – дрожащим голосом спросил Гирдс, отступая назад.

– Я уже сказал, хочу с вами побеседовать. Просто, согласитесь, всё вышло крайне презабавно. Вам спасли жизнь и даже не раз, приняли на повозку. И после всего, как вы отплатили? – глаза Джесса так и пылали от злобы и ненависти. – Господин поверенный, окажите мне одну услугу. Назовите хоть одну вескую причину сохранить вам жизнь?

– Джесс, я не понимаю…

– Даю ещё одну попытку.

– Я нагрубил, вышел из себя! – воскликнул Гирдс, невольно встав на колени. – Я признаю это и прошу прощение! Клянусь, этого больше не повторится. Если желаете, я могу извиниться перед Цето. Перед Мирой.

– В этом нет необходимости, – сухо ответил хозяин повозки, что из его уст звучало крайне непривычно. Словно это и не Джесс вовсе, а совсем другой человек.

– Джесс, простите меня. Я вас умоляю. Я больше не скажу ни слова. Чего ещё вы от меня хотите?! Что я могу сделать?!

– Разве что молиться.

«Это конец!». Гирдс закрыл глаза. Он вдруг почувствовал себя таким ничтожным в этом лесу. Слишком тот был необъятным, чтобы обращать внимание на тело обычного смертного человека. Джесс был прав, когда говорил, что сколько не кричи, в этом лесу никто не придёт на помощь. Гирдс не знал, чего толком ждёт. Свиста летевшего ножа, глухого удара или чего-то похуже. Наконец, он услышал смех. Джесс смеялся не переставая, но Гирдс был уверен, что тот решил над ним поиздеваться напоследок.

– Да ладно вам, Гирдс. Не собираюсь я вас убивать. Посмотрите на меня, ну же.

– Так это была шутка? – невольно прошептал Гирдс, осторожно приоткрыв глаза.

– Не совсем, – Джесс сделал несколько шагов в направлении Гирдса, отчего тот вжался в дерево. – Вы не слышите. Точнее не хотите слышать. Тогда я решил вам показать.

– Не понимаю.

– Я могу вас убить. Я могу прийти ночью и перерезать вам горло. Могу задушить верёвкой за завтраком. Я могу провернуть всё это пока вы здесь, на этой повозке, в моём полном распоряжении. Но я не хочу. Тоже самое касается и всех остальных. Никогда не думайте, что если вам не отвечают, то они не способны ответить. И что если никто не посмел вас тронуть, то по-другому и быть не может. Это всё, что я хотел вам сказать. Вам всё ясно?

– Да, – поспешно ответил Гирдс.

– Вот и прекрасно! – улыбнулся Джесс как ни в чём не бывало и подал Гирдсу руку. – Значит нам пора возвращаться.

Они шли в таком же полном молчании, однако на этот раз Джесс следовал позади. Гирдс боялся обернуться, но и идти, зная, что ему могут вонзить нож в спину в любой момент, тоже не особенно радовало. «Зачем я полез на эту проклятую ярмарку. Остался бы, продолжил праздновать и ничего бы этого не произошло.».

– Господин поверенный, – вновь обратился к нему Джесс, когда они почти достигли повозки. От одного лишь слова у Гирдса пробежали мурашки по коже. – Рад, что вы согласились со мной побеседовать.

– Ага.

– Гирдс, с вами всё в порядке? – обеспокоенно уточнила Инга.

– Да! Всё прекрасно, правда! – затараторил Гирдс и спиной вперёд попятился в сторону лестницы. – Я могу идти?

– Конечно, – ответил с улыбкой Джесс, после чего Гирдс тут же умчался наверх.

– Что ты ему такого сказал? – взволнованно поинтересовалась Инга.

– Только то, что ему следовало услышать.

Вся повозка давно уже была погружена в глубокий сон. Гирдс не смог даже сомкнуть глаз. Его мучал один вопрос и наконец ночью он решился сделать выбор. Гирдс тихо собрал котомку, в том числе и ужин, который Инга оставила у двери. Повозка этой ночью оставалась неподвижной. Он знал, что кто-то остался дежурить и оттого долгое время прислушивался, прежде чем выйти за порог. «Уж лучше бежать и скрываться от воров и всяких тварей, чем прожить хотя бы ещё один день с этими безумцами». Чтобы добраться до земли Гирдсу нужно было пройти пару этажей, но главное, чтобы никто не услышал его шагов. Он шёл медленно, настороженно, вздрагивая от каждого шороха. Страшно, жутко страшно, но вспоминая прогулку, которую ему учинили, он заставлял себя идти дальше.

Ему оставалось совсем ничего, когда раздался дикий пронзительный крик. Он становился всё сильнее и ужасней, пока разом не оборвался. Этот крик явно раздавался со стороны спальни Миры. «Что с этой девчонкой могло случиться? Проклятье! Меня ведь теперь увидят!» Гирдс снял с плеча котомку и найдя укромный закуток за бочкой, скрылся там. Ничего не происходило. И вдруг крик снова повторился, но на этот раз ещё хуже прежнего. «Почему никто не идёт? Они ведь должны были уже заявиться. А вдруг ей нужна помощь?» – испугался Гирдс и готов был уже побежать, но вдруг остановился: «Почему меня должно это беспокоить? Это ведь их дело.» Но никто не спешил приходить, а Мира продолжала истошно кричать. «Святые земли, неужели они настолько сумасшедшие?! Им совсем плевать?! А может… Может это вовсе сделал один из них? Да чтоб тебя, Гирдс, не хватает же тебе неприятностей!» – выругался он сам на себя и направился в комнату.

Тусклый свет одинокой свечи сражался один на один с темнотой комнаты. Но даже так Гирдс видел, как Мира судорожно крутилась и переворачивалась на постели с одного её края на другой. Одеяло было крепко сжато её руками, словно то могло спасти ей жизнь. Гирдс подбежал ближе, однако не мог решить, что ему делать дальше. Да откуда ему вообще это может быть известно.

– Святые земли! – вскрикнул он в полном отчаянии.

– Уберите с неё одеяло. Ей жарко, – послышался позади голос Джесса.

Он вбежал в комнату, и что-то с грохотом опрокинулось на невысокий столик. Вмиг комнату озарил ещё один борец со тьмой. Джесс поднёс свечу ближе и поставил на подоконник у кровати.

– Что с ней?

– Зажгите ещё свечей, – приказал Джесс, кивая на стол.

Гирдс молча подчинился. Тем временем хозяин повозки присел рядом с Мирой и, осторожно взяв её за руку, начал говорить.

– Мира, этот я, Джесс, – раздался в полутьме мягкий голос. – Ты в повозке, в безопасности. Тебе ничего не угрожает.

Мира не слышала. Она продолжала истошно вскрикивать, крутиться на кровати и пытаться вырвать свою руку. Джесс был спокоен. Он терпеливо продолжал говорить.

– Ты смелая, правда ведь? Самая смелая и отважная из всех, кого я знаю. Тебе не зачем бояться, это сон. Самый обычный сон.

Понемногу Мира начала успокаиваться. Она перестала кричать, но всё ещё дрожала.

– Я ведь знаю, ты меня слышишь. Я здесь, совсем рядом. Я здесь.

Мира наконец открыла глаза, бешено мечущиеся из стороны в сторону. Воздух она заглатывала с таким усердием, словно впервые узнала о том, что такое дышать.

– Тише. Всё. Уже всё хорошо, – продолжал повторять Джесс.

Стало так тихо, что Гирдсу даже показалось, будто полутёмные фигуры ему всего лишь кажутся и, если подойти чуть ближе, они рассеются, как туман. Однако спустя миг до него донеслось еле слышное всхлипывание. Фигура на кровати зашевелилась, протирая глаза ладонями.

– Прости, – еле слышно пролепетала Мира.

– Ну что же ты, – усмехнулся Джесс. – Неужели всё ещё боишься, что я рассержусь? Всё в порядке. Боятся больше нечего.

– У меня не выходит. Я не могу убежать. Не могу спрятаться.

– Теперь всё будет хорошо, – Джесс крепко сжал её ладонь. – Я буду здесь. Не уйду, пока не буду уверен, что тебя больше ничего не беспокоит, даю слово.

– Нет! Я больше не хочу спать. Я больше никогда не буду спать!

– Как скажешь. Можешь больше не ложиться спать. Тогда может быть выпьем чаю, что скажешь? На ярмарке Клёста я нашёл интересные травы.

– Хорошо, – тихо отозвалась Мира.

– Вот и замечательно. Тогда я сейчас схожу до кухни, хорошо? Я быстро, а с тобой пока побудет Гирдс.

После этих слов девчонка наконец заметила, что в комнате они с Джессом не одни. Да Гирдс и сам уже забыл о своём существовании, целиком растворившись в происходящем.

– Он беспокоился всё ли с тобой в порядке и хотел помочь, – объяснил Джесс.

На это Мира еле заметно кивнула и Джесс отпустил её руку.

– Что мне нужно делать? – обеспокоился Гирдс, останавливая Джесса у двери.

– Просто будьте рядом. Всё уже позади.

Мира вела себя тихо. Слишком тихо даже для обычного человека. Она сидела совершенно неподвижно, а взгляд так и вовсе был направлен куда-то на стену. Гирдс зажёг ещё свечей, то и дело поглядывая на входную дверь.

– У тебя всё в порядке? – спросил он. – Может что-нибудь нужно сделать?

Мира лишь молча помотала головой. Тогда Гирдс осторожно подошёл ближе и аккуратно сложил сорванное одеяло. Оглядев комнату и не найдя другого занятия, он начал переставлять зажженный свечи по комнате, чтобы каждый темный уголок был под надёжной охраной света.

– А вот и я! – радостно объявил Джесс, заходя в комнату. В руках он удерживал три чашки. – Гирдс, не желаете присоединиться к нашему чаепитию?

Он хотел было отказаться, но взгляд его вновь обратился на Миру. Та всё ещё дрожала.

– Думаю, я ничего не потеряю, если выпью одну чашку.

– Прекрасно! – поддержал Джесс, поставив добычу на тот же невысокий слегка запылённый столик.

Гирдс взял одну из чашек, но Джесс молча схватил его за руку, глазами указывая, чтобы тот поставил напиток на место. Затем он взял другую чашку и протянул её Гирдсу, а отнятую отнёс Мире. Это Гирдса слегка обеспокоило. Искренне надеясь, что Джесс не причинит девочке никакого вредя, он всё же присоединился к этому собранию полуночников.

– Осторожней, очень горячий. Подожди пока немного остынет, но оно того стоит, обещаю. Может что-нибудь ещё хочешь?

– Расскажи про звёзды, – скромно попросила Мира.

– Эта история тебе ещё не надоела? – спросил Джесс, на что Мира удивлённо оглянулась. – Ну хорошо, хорошо.

«По легенде это произошло после великого пожара. В те дни, когда лес понемногу исцелялся, а жизнь возвращалась. Казалось бы, всё самое худшее уже позади, но вот только страх никуда не исчез. Опасения того, что всё повторится вновь, ужас неизбежных перемен. Пелена страха с головой накрыла земли королевства. Кошмары. Они вспыхивали зловещими ведениями, которые тут же принимали за истину. Настоящая чума. И вот однажды одному из самых первых правителей герцогства Чечевицы приснился вещий сон. Ему снилось, что он бредёт в глубине леса, а над ним распростёрлось ночное небо, сплошь усыпанное яркими звёздами. Он долго смотрел на них, как на глоток свежего воздуха. И вдруг по небу пронёсся дух. Ярким розоватым сиянием освещая весь лес в округе.»

– Чечевица, – тихо выдохнула Мира.

«Чечевица. Птица-прародитель, священный дух. Птица пронеслась по небу и вдруг исчезла так же внезапно, как и появилась, словно её никогда и не было. Но вот звёзды… Они начали осыпаться. Они падали на землю, прячась в сухой опавшей хвое. Герцог наклонился и заметил, что те приняли земную оболочку, обратившись в грибы. Он осторожно сорвал один из них и остальные мигом исчезли. Когда же герцог очнулся он незамедлительно направился на поиски волшебного средства от кошмаров и нашёл. Земляные звёзды были повсюду. Тогда он и поведал всему королевству о том, что с ним произошло. О том, что эти звёзды их спасение.

Это было время самого настоящего чуда. Люди стали собирать звёзды, обращая их в обереги. Оберег нужно было подвесить над спящим. Лишь тогда им снились сны. Самые чудесные из всех. Они даровали покой, радовали, забирали накопившуюся боль и усталость. Настоящий дар. Вот только была всего одна загвоздка. Использовать их можно было лишь раз и не более. После следовало закопать звезду, вернуть назад и больше никогда к ней не возвращаться. Об этом правиле их предупредил герцог. Только герцоги, души которых, повязаны с птицами-духами способны услышать и передать их слова. И люди прислушивались, но лишь поначалу. Кто-то всё же рискнул использовать оберег снова и оказалось, что он всё ещё источал своё колдовство. Люди услышали эту новость и все разом последовали примеру. Каждую ночь обереги доставали снова и снова, пока в один день не обнаружили, что земляные звёзды начали гнить. Они поспешно отправились искать новые, но ничего не нашли. Столь священный дар был глупо растрачен, и чудо навсегда исчезло. Больше всего по нему тосковал герцог. Каждый раз перед сном он молил о прощении людей королевства, которые так корыстно поступили с даром. Это вошло в настоящую традицию. Каждый раз перед отходом ко сну правители герцогства Чечевицы просят о прощении. По сей день на ярмарках продаются обереги, по форме напоминающие земляные звёзды. Люди надеются, что так они смогут добыть хоть частичку той необъятной магии»

– Я их найду, – тихо, но решительно заявила Мира, когда Джесс закончил рассказ. – Хоть одна звёздочка должна где-нибудь произрастать.

– Лес необъятен и таинственен, кто знает, что там запрятано, – согласился Джесс и поднял свою чашку с чаем. – За Чечевицу и её прекрасный дар, позволивший пережить столь тёмное время.

– За Чечевицу, – поддержала его Мира. Оба они обернулись к Гирдсу.

– За Чечевицу, – произнёс он.

Пряный чай тут же согрел горло. Тепло постепенно начало разливаться по всему телу. Гирдс заметил, как Джесс внимательно наблюдает за Мирой. Та некоторое время отстранённо и задумчиво смотрела на стену. Наконец её глаза закрылись, а Джесс вовремя успел подхватить чашку. Он осторожно уложил голову девочки на подушку, словно боясь, что та может легко разбиться в дребезги. Коротким кивком он указал Гирдсу на дверь.

– Что вы ей дали? – спросил Гирдс, когда Джесс вышел следом.

В ответ он протянул остаток чая. Тот осторожно вдохнул запах трав. Это был знакомый приятный аромат, полный воспоминаний.

– Клёст далеко не самое процветающее и жизнерадостное герцогство. Однако в целительстве вы мастера. Я купил этот сбор у одного травника на ярмарке, – Джесс довольно усмехнулся. – а ведь он не обманул, сон мигом приходит. Правда монстров из кошмаров они не способны прикончить.

– Значит, это уже не первый случай?

– С ней это происходит довольно часто. Раз в два или три месяца. Всегда довольно неожиданно. Хотя, быть может я смотрю недостаточно внимательно. – Джесс ненадолго замолчал, словно бы раздумывая, стоит ли говорить, и всё же продолжил. – Когда мы нашли её, она была такой же, как этой ночью. Тихой, отстранённой. Я ведь знаю, что завтра ей станет легче, она будет играть на лютне, улыбаться и мы оба сделаем вид, что ничего не произошло. И всё же, Гирдс… Мне страшно думать, что может быть иначе. Потому что я всё ещё отчетливо помню, чего нам стоило, то что вы видите сейчас.

– А что с её родителями? – решился спросить Гирдс.

– Их не стало, – тут же отрезал Джесс.

Хозяин повозки выглядел совсем иначе. Он был серьёзен. Не так, когда раздавал указания за обедом, даже когда угрожал Гирдсу смертью. Теперь он был серьёзен взаправду.

Чуть выше послышались осторожные шаги. Дверь скрипнула, но спустя миг уже захлопнулась обратно и всё вновь погрузилось в тишину, будто ничего и не произошло.

– Это был Цето? – догадался Гирдс.

– Ему не менее страшно, чем ей. Хочет помочь, но не может и оттого беспокоится ещё сильнее. Впрочем, никто из них не может.

– Почему?

– Она просыпается лишь на мой голос. И предвещая ваш следующий вопрос, я понятия не имею отчего это так. Может голос знакомый, может я произношу нечто важное, а может просто привычка. Не знаю.

– Что ж, если всё уладилось, я, пожалуй, вернусь в комнату.

– Не забудьте свои вещи, – произнёс Джесс, отчего у Гирдса пробежали мурашки по коже.

– Это не то, что вы подумали.

– Странный вы человек, Гирдс, – задумчиво протянул хозяин повозки. – Придумали столько декораций, что сами в них затерялись.

– О чём вы?

– Вы можете уйти, когда захотите. Разве не это я вам сказал при первой встрече?

– Сказали, – глупо повторил Гирдс и глубоко вздохнул. Слишком быстро, слишком непонятно, слишком страшно.

– Вы устали, идите отоспитесь, – мягко произнёс Джесс, сделав очередной глоток.

Гирдс не спеша направился к комнате, однако через несколько шагов остановился.

– Я больше не собираюсь бежать. Доберусь до деревушки вместе с вами, – заявил Гирдс, сам не понимая с какой стати вдруг решил так отчитываться.

– Я знаю. Доброй ночи, Гирдс.

– И вам, Джесс.

Глава 5. Их дом давно заброшен и забыт

Кто бы что ни говорил, но со временем человек способен привыкнуть к чему угодно. Будь то чума, несметное богатство, или же повозка бежавших жонглёров. Хотя Гирдс скорее был готов смириться с чумой, чем с обществом этих безумцев. Однако вариантов у него было немного, а с недавних пор, как он отсеял затею с побегом и вовсе никаких. Поэтому всё что ему оставалось, так это дождаться представления.

Безопасней всего Гирдс чувствовал себя на кухне. Инга единственная, кто внушала ему хоть немного спокойствия. Впрочем, каждый раз, когда та выходила прогуляться по канату, его тут же тревожила мысль, что в этой девушке может таиться нечто жуткое. Комнаты Миры и Цето он старался обходить стороной, хоть те и перестали его донимать. Цето так и вовсе теперь даже иной раз старался не смотреть в его сторону. Про Джесса он просто старался не думать.

Удивительно как быт способен менять жизнь. Даже самое невероятное приключение со временем приедается. Однако Гирдс бы немало удивлён, как жонглёры то и дело разбавляли эту похлёбку множеством специй. Конечно, бывали и дни затишья, но зачастую они с таким рвением искали поводы разбавить своё путешествие, словно бросали кому-то вызов. Гирдс на всякий случай решил для себя держаться от всего этого подальше, хоть его и терзало любопытство. Нет, не так… Гирдс порой готов был на стенку лезть от того, сколько же всего непонятного творилось вокруг, а у него не было возможности подслушать.

– Куда соболь завезла нас в этот раз? – поинтересовался Гирдс, оглядевшись вокруг.

Он давно уже сбился с пути. Будь это главная дорога, быть может по ответвлениям на карте ему бы удалось что-то разобрать. Но повозка колесила по старым и заброшенным тропам леса, где всё подчинялось своим правилам. У Гирдса никак не выходило сориентироваться, на помощь рассчитывать не приходилось, и в конце концов он бросил и эту затею.

– Туманный бор западного леса Желны! – воодушевлённо воскликнул Джесс.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, мой друг! Я ни перепутаю его ни с каким-либо другим. Да вы только посмотрите! – Джесс указал в сторону глуши леса. – Что вы видите?

– Деревья.

– Ну же, Гирдс! Я знаю, вы способны отбросить эту лаконичность и воспеть целую оду если пожелаете. Говорите же, не бойтесь.

– Да чтоб тебя… – тихо пожаловался Гирдс и продолжил громче. – Много хвойных тёмно-зелёных высоких деревьев. По большей мере сосны. Выглядит довольно мрачно, я бы даже сказал устрашающе.

– Да, Гирдс, да! Вы абсолютно правы! Можете ведь, когда захотите, – Джесс снова перевёл свой взгляд на лес. – Мрачный, таинственный, загадочный. О, видели бы вы это место ранним утром после дождя, когда туман призраком блуждает среди деревьев, отчего так и пробирает дрожь. Я видел множество лесных чащ, но воистину… они ни в какое сравнение не идут с этим местом. Теперь то вы понимаете?

– Вы это мне? – откликнулся Гирдс, искренне надеясь, что, если он прикинется плохим слушателем его оставят в покое.

– Ручаюсь, вам придётся по душе это место.

– Ага, – вновь ответил Гирдс и поспешно направился в сторону кухни, рассчитывая укрыться и переждать это торнадо безумия там.

– Вы случаем не знаете, что это творится с Джессом? – тихо полюбопытствовал Гирдс у Инги, заходя на кухню.

– Каждый раз, когда мы оказываемся в герцогстве Желны, он начинает вести себя так взбудоражено. А ночью Джесс и вовсе уходит из повозки и возвращается только под утро, – торопливо и сухо объяснила Инга, будто у неё в сотый раз спросили сколько ещё ждать обед.

– И куда же он уходит? – решился на ещё одну попытку Гирдс.

– Никто не знает. Он всегда уходит один.

– Как будто от него стоило ожидать чего-то иного, – разочарованно пробурчал Гирдс, который давно уже сбился со счёта, пытаясь разобрать ворох накопившихся вопросов.

Джесс всегда будучи за столом был спокойным и рассудительным, теперь же весь был словно на иголках. Он ни с кем не завёл разговор, как обычно, время от времени над чем-то ухмылялся. Да что уж там, он даже переставил стул к самому окну и всё время обеда взбудоражено озирал местность в округе. Впрочем, никто не решался завести разговор. Поначалу Гирдс даже обрадовался, но это чувство быстро сменилось тревогой. Лишь только когда Мира осторожно кивнула в сторону Инги он заметил, что именно эта девушка послужила причиной столь неестественного затишья. Взгляд её не был ни весёлым, ни обеспокоенным, а опустошённым. А ведь ему казалось, что она просто утомилась. Он некоторое время даже сомневался, стоит ли так уж переживать. Однако, заприметив ещё одну деталь, Гирдса пробрала дрожь, и он с беспокойством обратил свой взгляд на сидящих за столом.

– Инга, у тебя всё в порядке? – нарушил молчание Фаркс.

– Конечно, а в чём дело?

– У тебя кинжал на поясе, – объяснила Мира, отчего даже Джесс прекратил свою тщательную слежку.

– И правда, – виновато ответила Инга. – Знаете, что-то у меня совсем нет аппетита. Я, пожалуй, займусь другими делами.

Не смотря на хромающую ногу она в мгновение ока покинула кухню, отчего та мигом опустела. Гирдсу даже пришла мысль, что Инга владела даром управлять временем, иначе как объяснить всеобщее оцепенение.

– Ну, Цето, что на этот раз? – наконец спросил Джесс серьёзным тоном.

– Я… я только оставил у неё на подоконнике небольшой венок цветов, – тихо сознался Цето. – Прости, но я ничего не мог с собой поделать. Джесс, видел бы ты её сегодня утром, сразу понял! Она так чудесно прогуливалась по канату. Ноги ступали так плавно, а волосы сияли в лучах солнца. Какая же она всё-таки замечательная.

– Выговорился?

– И глаза! Чуть про глаза не забыл. Да ты хоть видел глаза прекрасней?!

– Повезло хоть, что никого поблизости не оказалось, а то она бы тоже ничего не смогла бы с собой поделать. В этом то вы с ней похожи.

– А в чём дело? – поинтересовался Гирдс.

– Инга у нас слегка волнительная, – начал Джесс. – Каждый раз, когда кто-нибудь пытается… оказать ей знаки внимания она словно становится другим человеком. Инга будто начинает чувствовать опасность и потому пытается защититься, порой весьма агрессивными методами.

– Как же вы с ней живёте, если она может прикончить вас в любой момент? – ужаснулся Гирдс.

– Вы преувеличиваете.

– Да неужели?!

– Сами посудите. Инга очень добрый и заботливый человек, наверняка вы и сами в этом убедились. Она всегда спокойно воспринимает комплименты, помощь. Всё, что вам нужно, это не переступать черту. А если точнее: не дарить ей цветы, – с этими словами Джесс вновь обернулся на Цето. – Не признаваться в своей симпатии и никогда не говорить о том, что у вас для неё есть какой-то сюрприз. Всё довольно просто.

– Ну да, всего то. Чего это я так волнуюсь? – притворно усмехнулся Гирдс.

– Вот и замечательно, – заключил Джесс и обведя взглядом сидящих за столом, нашёл подходящего претендента, чтобы сменить тему. – Фаркс, друг мой, чем сегодня займёшься?

– Хотел немного поработать в мастерской. Что-то я соскучился по дереву.

– Цето кажется сегодня не сильно занят. Он сможет составить тебе компанию.

– В этом нет необходимости, – тут же отрезал Фаркс, отчего все сидящие за столом обратили на него удивлённый взгляд.

– Отчего так? – осторожно спросил Джесс.

– Со мной будет поверенный.

– Я? – уточнил Гирдс, надеясь, что ему всего лишь послышалось.

– Мы колесим уже довольно долго. Думаю, уже скоро можем наткнуться на какую-нибудь деревушку. А это значит вы нас покинете. Однако напомню, что за вами всё ещё висит должок.

– Хорошо. Можешь взять с собой Гирдса, – согласился Джесс, на что Фаркс коротко кивнул и продолжил есть.

«А меня никто спросить не хочет?» – недоумевал Гирдс, молча оглядывая обедающих. Но на его озадаченность никто и не думал отвечать. Гирдс вздохнул, смирившись со своей участью и утешаясь тем, что за делом его никто не будет донимать. Правда после Джесса от Фаркса и вовсе можно было ожидать чего угодно.

– Гирдс, задержитесь, это не займёт много времени, – попросил Джесс, когда все начали расходиться. – Мира, побудь с Фарксом немного.

– Что я опять сделал не так? – с вызовом бросил Гирдс, когда они остались наедине. – Или вы решили теперь сделать запугивание в качестве новой традиции?

– Слушайте меня внимательно. Никогда, слышите, ни при каких обстоятельствах не оставляйте Фаркса одного. Вы должны следить за каждым его шагом. Через какое-то время я отправлю вам кого-нибудь и только тогда вы сможете уйти. Вам всё ясно?

– Да какого рагия?! – вскричал Гирдс – С какой стати его вообще нужно стеречь?!

– Пока вам хватит того, что вы уже слышали. Расскажу эту историю на другой прогулке.

– Ну уж нет! Пока мы не доберёмся до деревушки я с повозки ни на шаг не сдвинусь.

– Как пожелаете. Мне главное, чтобы вы помнили мои слова, – ответил Джесс, выходя с кухни.

Гирдс и без того был обеспокоен, а после этих слов он вдруг по-настоящему начал бояться Фаркса. Ему совсем не нравилась идея оставаться с этим человеком один на один. Интуиция вовсю гремела отказаться от этой затеи. И всё же он заставил себя выйти. Фаркс выглядел довольно спокойным, о чём-то безмятежно беседуя с Мирой.

– Так… и что же мне нужно делать? – осторожно уточнил Гирдс.

– Следуйте за мной, – бросил Фаркс и побрёл по повозке.

– У вас есть мастерская? – спросил Гирдс, скорее из вежливости.

– Не то чтобы мастерская. Вернее будет сказать небольшое помещеньице, в котором хранятся костюмы, декорации и всякое подобное. Ну и я временами что-нибудь придумываю и изготавливаю, – объяснил Фаркс и распахнул перед Гирдсом дверь, отдав ему право первому лицезреть внутренности комнаты.

– Святые земли, – только и смог выдохнуть Гирдс.

Первым, что встретило его при входе, были птицы, разом запорхавшие от открывшейся двери. Они беспокойно кружились и раскачивались у потолка, встревоженные прибытием незваного гостя. Гирдс прошёл чуть вперёд и разглядел в них деревянные фигуры разных мастей. Это и свистульки, и подвесные игрушки для детских колыбелек, и даже совсем маленькие обереги. Одну из стен обрамляли ветви, на которых поселились маски. Под ними на полах расположилось несколько сундуков, у одного из которых языком торчал лоскут яркой бардовой ткани. Другая стена была уставлена шкафами и полками, чьё наполнение можно было рассматривать до бесконечности, то и дело находя новый инструмент или запрятавшуюся где-то в тени деталь. Посередине конечно возвышался стол – главная сцена всего действа, исток каждого прячущегося и порхающего чуда в этой комнате.

– Неужели это всё сделали вы?

– Решили лестью отплатить? – хмуро бросил Фаркс.

– Да нет же, вы… вы умеете шить?

– А почему нет? Костюмы одна из главных составляющих любого представления. Как по мне, намного важнее любых декораций.

– Значит на этой повозке вы мастер?

– Не совсем. Да и за всё своё время странствий я никогда не слышал, чтобы в труппе был просто мастер. Зачастую они вытворяют трюки получше любого из жонглёров.

– А что же вы умеете? – поинтересовался Гирдс, продолжая с любопытством рассматривать полки.

– Немного. Всего лишь играю на паре инструментов. Если ищите настоящие таланты, то с этим лучше обратиться к Цето или даже Мире. У них это наверняка самой природой заложено. Для меня же владения таким количеством навыком сравни чуду.

– Фаркс, а это что? – спросил Гирдс, приподнимая причудливую вещицу, напоминающую куклу, опутанную нитями.

– Где вы это нашли?

– Так ведь… на полке лежала.

– Просил ведь Миру, чтобы та не рылась в мастерской. Сам виноват, надо было дверь запирать, – проворчал Фаркс, убрав вещицу в сундук и прикрыв полотном коричневой ткани. – Простите мне мою грубость.

– Если бы я знал, что это так важно, не прикоснулся бы.

– Что-то мы всё болтаем. Надо бы делом заняться.

Гирдс даже не мог представить, какое поручение ему вообще можно предоставить в таком месте, созданном явно для людей, знающих что они делают. Может накажет ему выстругать или вовсе шить, но всё оказалось намного прозаичнее. Перед Гирдсом оказались пара точильных камней и целый ящик с различными инструментами, начиная от обычного тесла и заканчивая токарными и фигурными резцами о применении которых у Гирдса было весьма туманное представление. Объяснив основные принципы заточки, Фаркс занялся куском полена, придавая ему нужную форму топором. Так установилось молчание, которое лишь изредка прерывалось замечаниями Фаркса, да и те были краткими. Гирдс быстро приловчился, однако довольно скоро это занятие начало ему надоедать и даже раздражать. Когда ящик опустел наполовину он уже готов был проклясть всех, в том числе и Фаркса, который хранил стамески всевозможных форм.

– Закончил, – заключил Гирдс и, заметив недоверчивый взгляд Фаркса, тут же добавил. – Да нет здесь заусенцев, клянусь. Некуда больше доводить.

Фаркс молча взял клюкарзу, которую Гирдс успел напоследок окинуть своим полным ненависти взглядом.

– Вы правы, – кивнул Фаркс, проведя большим пальцем по режущей кромке. Затем, глянув на своё изделие, он отыскал в ящике долото и протянул Гирдсу. – Попробуете?

– Нет, что вы. Я вам только всё испорчу.

– Если будете меня слушать не испортите.

Поколебавшись, Гирдс всё же принял инструмент. Это была маска, точнее полено, которое должно было обратиться по словам Фаркса в довольно причудливую вещицу. Гирдс не мог понять, почему его так удивляет, что он стругает древесину. После всего, что произошло и, вероятно, ещё произойдёт, это должно было стать чем-то столь непримечательным, что первым делом стало бы растворяться в памяти. Но отчего-то ему хотелось запрятать это воспоминание, чтобы никогда не потерять. Каждый удар молотком придавал форму, с каждым разом становилось яснее. Мысли напротив уходили, забирая с собой всю тревогу и страх, позволяя раствориться целиком, стать неосязаемым для всего вокруг и в первую очередь для себя.

– Похоже вы начинаете улавливать, – усмехнулся Фаркс.

– Фаркс… – осторожно начал Гирдс, посчитав, что момент вполне подходящий для расспросов. – На крыше вы упомянули Гаичку. Но… Разве там есть жонглёры?

– Нету и никогда не было, – сухо ответил Фаркс, но любопытство Гирдса уже взяло верх над другими здравыми мыслями.

– Тогда чем же вы там занимались?

– Что вы слышали о скалистом кедре?

– Он стоит на большой скале, похожей на пень, на берегу бескрайнего моря. Ветра там такие сильные, что редкие деревья в округе склонены в сторону леса. Правда само великое древо напротив протянуло свои ветви к морю. А ещё там кажется на коре множество резных… Так вот оно что. Значит вы тоже создавали такие картины по сказаниям о птицах.

– Звучит просто. Но на деле… Жуткий ветер так и норовит сбросить тебя вниз. Так ещё и эта кора. Страх оттого, что она может дать скол сводил с ума, даже когда работа давно уже закончена.

Фаркс затих. Лицо вновь искривила угрюмость, а глаза и вовсе покрылись пеленой отстранённости и тоски. Гирдс оглянулся вокруг, пытаясь найти повод перевести тему разговора. И вдруг на глаза ему попался довольно весомый повод.

– Это ведь моя жонглёрская повязка, – заметил Гирдс. – А я думал, что этот дрянной кусок ткани пропал в городе.

– Совсем запамятовал вернуть, – поспешно отозвался Фаркс. – Хотя я совершенно не понимаю, зачем она вам сдалась.

– Я тоже. А отчего же вы повязки не носите?

– А сами не догадываетесь? – дерзнул Фаркс.

– Ну да, простите. Вы ведь бежавшие, они вам без надобности.

– Вы так говорите, будто всё дело лишь в этом, – бросил Фаркс, на что Гирдс выразил искреннее непонимание. – Вы правда не знаете?

– Нет. Да ведь я и жонглёров видел не часто. Смутно помню их во время правления старого Клёста, но уже тогда я старался их избегать. А после его смерти их и вовсе не стало в замке.

– Не желаете примерить? – вдруг предложил Фаркс, указав на повязку.

– Почему нет, – пожал плечами Гирдс.

– Позвольте мне.

Голую шею поспешно обернула ярко-рыжая ткань. Гирдс хотел было пожаловаться, что узел немного туговат, как Фаркс резко отвёл руку в сторону и шею вдруг сдавила ужасная боль. Словно зверь стиснул на ней свою пасть. Гирдс в панике схватился за повязку, но ничего не смог сделать. Воздух заканчивался, а нового он не мог вдохнуть ни капли. И вдруг давление исчезло. Гирдс тут же поспешил сделать вдох, всё ещё ощущая лихорадочную дрожь.

– А теперь? – поинтересовался Фаркс.

– Что вы сделали? – хрипло спросил Гирдс, пытаясь откашляться.

– В каждой из таких повязок есть петля. Потянув за неё, можно с лёгкостью задействовать удавку.

– Там… там ещё что-то было.

– Небольшие шипы. В обычном спокойном положении их и вовсе не видно. Но если шнур натягивается, они разом впиваются в кожу. А если проделать всё очень быстро, шипы оставляют весьма глубокие ссадины.

– Зачем это вообще нужно?

– Затем, что хороший пёс всегда должен помнить, кто его хозяин и кому он должен подчиняться. Некоторые из хозяев жонглёров проделывают подобное чуть ли не ежедневно. Сыграл фальшиво, оступился и множество подобного. Правда Гаичка придумывала свои причины.

Фаркс оттянул ворот рубашки, обнажив шею. На ней красовалось несколько старых шрамов.

– Я не знал, – произнёс Гирдс слабым голосом. – Клянусь. Я даже подумать не мог. Особенно на счёт Гаички. Даже представить жутко.

– Да нет. У меня дела обстояли вполне неплохо. Цето. Вот кому точно досталось. В Кедровке живут те ещё деспоты.

– Кедровке?! – воскликнул Гирдс, отчего даже хрипота мигом исчезла – Цето был королевским жонглёром?

– Он редко об этом вспоминает. Споёт порой пару песен и смолкнет. Да и Джесс, как только зайдёт разговор о Кедровке тут же сменяет тему, – объяснил Фаркс и, окинув Гирдса взглядом, ухмыльнулся. – А вам похоже понравилось.

– Проклятье! – выругался Гирдс судорожно пытаясь развязать узел на шее.

Послышались торопливые шаги, которые, достигнув самой двери, затихли. Кто-то явно надеялся подслушать что-то любопытное, но вероятно поняв, что его приближение уже заслышали, разочарованно вздохнул.

– Джесс спрашивает, всё ли у вас хорошо? – поинтересовалась Мира, в чуть приоткрытую дверь.

– Да, конечно, – ответил Гирдс, непонимающе оглядываясь на Фаркса, на что тот лишь пожал плечами.

– Меня Джесс прислал, так что ты можешь идти.

– Да всё в порядке, я пока не собираюсь уходить. К тому же до ужина не так уж и долго осталось.

– Я передам Джессу, – ответила Мира и скрылась за дверью.

Гирдс и не думал, что работа в мастерской может быть такой утомительной. Всё время ужина перед глазами так и мелькали стамески и деревянная стружка. После трапезы у него больше не осталось сил заканчивать этот день и как только он оказался в постели его мигом настиг глубокий сон. Гирдс мог бы проспать так хоть до самого обеда, тем не менее это сладостное спокойствие было прервано намного раньше.

– Гирдс. Гирдс! – звал его чей-то отдалённый голос и стук. Он открыл глаза и, завидев в окне тёмную фигуру Джесса с фонарём, чуть было не грохнулся с кровати.

– Проклятье, Джесс! – вскричал Гирдс, открывая окно и впуская в комнату ночную прохладу. – Что вам ещё от меня нужно?!

– Прогуляться не хотите?

– Чего? Прогуляться?! Сейчас ночь!

– Самое подходящее время.

– Не собираюсь я с вами никуда идти.

– Жаль, – бросил Джесс и как ни в чём не бывало пошёл по повозке, но тут до Гирдса постепенно начал доходить рассказ Инги.

– Погодите! – позвал его Гирдс. – Вы хотите, чтобы я последовал с вами в место, которое вы ото всех скрываете?

– Так вы идёте?

– А со мной ничего плохого не случится?

– Друг мой, я не знаю, что произойдёт со мной в следующий миг, а вы хотите, чтобы я предсказал вашу судьбу. Что-то здесь не сходится, не находите? И раз уж это вас так сильно беспокоит, то, пожалуйста, оставайтесь. – ответил Джесс и безмятежно побрёл дальше.

– Проклятье! – снова выругался Гирдс и вскочил с постели.

Покинув комнату, Гирдс заметил, что Джесс ожидает его у колёс повозки, отчего разозлился ещё пуще, но по пути постарался это унять.

– Интересный вы всё-таки человек, Гирдс, – с усмешкой заметил Джесс, пробираясь в темноте сквозь ветви и стволы деревьев. – Снова отправились со мной в лес, теперь к тому же ещё и ночью. Сдаётся мне кто угодно на вашем месте не рискнул бы ступать на те же грабли.

– Зачем вы мне это говорите? Снова хотите напугать или просто поболтать захотелось?

– Решайте сами, что вам больше нравится.

Лес ночью был иным, совершенно другим миром. В повозке этого не замечаешь. Темноту наблюдаешь из окна комнаты, шум слышишь где-то вдалеке. Они не внушают страха, особенно если находишься под защитой одного из обитателей этого самого леса. Но стоит ступить в его владения, как чувствуешь лишь ловушку, в которой с каждым шагом путаешься всё сильнее. Гирдс надеялся лишь на то, что его выходка будет того стоить. Однако добравшись до места, он кинул на Джесса недоумевающий взгляд.

– Так это ваше тайное место? – удивился Гирд, завидев заброшенный храм.

– А почему нет?

– Я просто не думал, что вы религиозны.

– Никогда не был. Но теперь иначе не могу.

Это убежище для странствующих было совсем небольшим. Возможно здесь раньше и проходила тропа от главной дороги, но теперь лес давно уже присвоил её себе. Да и сам храм выглядел уставшим, прогнувшимся под тяжестью лет службы. Со всех сторон его окружали деревья. Кроны теснили стены, корни беспорядочно расползлись по земле. А в разломившемся каменном сооружении Гирдс еле смог узнать купальню для птиц. И всё же черты принадлежности герцогству Желны он ещё не утратил.

Храм был угольного цвета, отчего в ночном мраке выглядел ещё более устрашающе. Впрочем, для Желны покрытие дёгтем было вполне привычно. Входом служила высокая башня. Наверняка раньше она выглядела величественно, но теперь шатёр её был изрезан стеблями, а ветви - символа веры и вовсе след простыл. Портал подобно всему храму позволил сорнякам погрести себя заживо, скрыв все те узоры, которыми некогда восхищались странники. Гирдс протянул руку и осторожно сдвинул тёмную завесу. Тусклый свет представил взору орнамент. Он сплетался в узлы, косы и уплывал куда-то в темноту, но наверняка встретив по пути запутанные, пойманные в сеть силуэты демонических тварей. Кровлю самого храма, как и у подобных ему покрывала деревянная черепица. Своей заострённостью и расположением она тут же предстаёт взгляду ничем иным как оперением. Позади храма виднелась ещё одна небольшая башня. Алтарь с давно заржавевшими кормушками, в которых всегда оставляли зерно или шерсть для гнёзд.

Гирдс неспешно вошёл. Сквозь трещины и сколы шатра башни проникал лунный свет, серебря по пути хвою. Внутри храм оказался ещё более заброшенным. Об этом говорили растения, заменившие кости, обвивая опорные столбы и ставшие кожей, заполоняя голые стены. Не было даже близко того убранства, что привык видеть Гирдс, изредка удостаивая службу своим визитом. Хотя этот маленький лесной храм никогда таким и не был.

– С каждым моим приходом всё более заросший и дикий. Того и гляди заявлюсь однажды, а отыскать не смогу. Знаете, мне иногда чудится, что не приходи я сюда, он бы уже исчез давным-давно. А так противится своей судьбе и ждёт, – протянул Джесс, оглядываясь вокруг. – Раньше я даже пробовал приводить его в порядок, а с последним разом бросил эту затею. Вам должно быть покажется это ужасно глупым, но я словно чувствую, будто не помогаю, а просто мучаю это место, пытаясь продлить ему срок. Будто кто-то будет приходить сюда после моей смерти. Так что решил, пускай уж доживём вместе сколько нам положено и хватит.

– Никогда не слышал такого… необычного отношения к храму.

– Это у меня от покинувшего нашу повозку Ерфи. Я ведь и сам частенько смеялся над его словами о старых и заброшенных домах, а теперь… Хотя если вспомнить, сколько раз надо мной подшутила жизнь, я уже ничему не удивлюсь.

Джесс прошёл в центр и опустился на колени. Гирдс замешкался, не зная, как ему стоит поступить. Одно из святых мест. Да его ведь теперь можно в паломников вписывать, и всё же что-то ему не давало покоя.

– Не присядете, Гирдс? – вывел его из размышлений полушёпот Джесс.

Чем ещё можно было бы заняться в заброшенном храме Гирдс так и не придумал, и потому всё же принял предложение. Как бы ему не было страшно, уповая на то, что в святом месте с ним ничего не случится, он всё же закрыл глаза и тихо прочёл молитву. За всю свою жизнь он не был так воодушевлён и искренен. Он без конца благодарил Святые земли, Древо и Желну, духа-птицу, хранящую эти земли за то, что ещё пока жив, за встречу с герцогом и за всё, что только смог вспомнить. И лишь затем скромно и с опаской попросил о своём возвращении. Покончив со всем, он открыл глаза и осторожно оглянулся на Джесса. Тот смотрел куда-то в сторону. Взгляд его скорее походил на сонный и задумчивый, чем на молитвенный. Руки было сложены в замок, отчего Гирдс вновь невольно увидел кольцо.

– Я не женат и никогда не был, если вы об этом хотите спросить, – объяснил Джесс не оборачиваясь. – Всего лишь был однажды к этому очень близок, но не сложилось.

– Отчего так? – тут же поинтересовался Гирдс, напрочь позабывший об осторожности, но хмурый взгляд Джесса заставил его опомниться. – Простите.

– Она нарушила уговор и в один миг наши пути разминулись. Быть может это и было правильное решение, но я не думаю, что смогу когда-нибудь с ним согласиться.

– И что с ней стало?

– Откуда же мне знать. Всё что я могу, так это надеяться, что она счастлива в браке, – ответил Джесс и уловил еле слышную усмешку. – Что вас так рассмешило?

– Просто знаете… Отправившись сюда, я надеялся хоть немного разузнать, что вы за человек. Но в итоге запутался ещё больше.

– Боюсь вас разочарую, но за всю свою жизнь я и сам этого так и не понял. Приходя сюда я пытаюсь заставить себя вспомнить о прошлом и… Даже не знаю. Наверное, исповедаться.

– Вам есть за что?

– Точнее сказать за кого.

– Значит вы хотите отчистить здесь свою душу? – осторожно предположил Гирдс.

– Нет, – тут же спокойно отозвался Джесс. – Я уже давно знаю, что мне суждено угодить в лес пламени.

– Тогда как вы умудряетесь жить дальше?

– Что вы хотите этим сказать?

– Неужели вам совсем не страшно? Ведь… жизнь слишком короткая и смерть может настигнуть врасплох где угодно. Одна мысль о том, что мы окажемся в Святых землях где вновь встретимся на ветвях Священного кедра, даёт надежду. Надежду, что путь наш продолжится и однажды наконец-то дарует покой. Как можно идти, зная, что в конце поджидают лишь муки во сто крат длиннее самой жизни?

– Вы правы, мне страшно, – ответил Джесс. – Вы даже не представляете насколько. Согласитесь, в этом наши святоши хорошо постарались, каждый раз при служениях взывая к страху пред лесом пламени и его тварями, вечно разрывающих грешников на куски. И несмотря на это незавидное положение у меня есть выбор. Идти одному или потянуть за собой остальных.

– Ну а меня-то вы зачем сюда взяли? – вдруг задался вопросом Гирдс, невольно произнеся его вслух.

– По той же причине, что и вы за мной увязались. Хотел разузнать о вас побольше.

– Но я ведь ничего толком не сказал.

– Вы спрашивали. Этого достаточно. Что ж, уже скоро рассвет, нужно возвращаться. Ах, да. Лучше не рассказывайте Цето о том, что я брал вас с собой.

– А почему вы не хотите его приводить в это «тайное место»? – поинтересовался Гирдс, однако Джесс ответил не сразу. Гирдс словил себя на мысли, что кажется впервые видит, чтобы тот не нашёлся, что ответить.

– А как вы себе представляете сочетание тихого ночного храма и бушующего нрава Цето? – наконец отпарировал Джесс.

– С трудом.

– Если вопросов больше нет…

– Вы ведь сами родом отсюда, из Желны? – спросил Гирдс, поняв, что будет жалеть если не узнает.

– Ну а вы из Клёста, будем знакомы, – только и усмехнулся Джесс, поднимая с пола потухший фонарь.

Глава 6. Былого тайны обратились тенью

– Солнце! – воскликнула Мира, отчего Гирдс чуть было не оглох напрочь.

– Верно, – одобрительно кивнул Джесс.

– Теперь моя очередь! Я сама придумала, – с гордостью заявила Мира и произнесла загадку.

Любой бы рад его принять,

Но он же и проклятье.

Уж лучше в землю закопать,

А счастьем поделиться хватит.

Они играли в эти загадки целое утро, уже и позабыв, чей вопрос послужил началом бесконечности. Кажется, даже само солнце заскучало и впало в дремоту, отчего этой возможностью мигом воспользовались облака, прибрав к своим рукам чистое голубое небо. Кухня погрузилась в такой мрак, что пришлось даже зажечь свечи.

– Дар? – предположил Фаркс.

– Ты слишком быстро отгадал, – проворчала Мира.

– Да с какой пяденицы это дар? – не выдержал Гирдс. – Вот как вы это поняли?

– Просто загадку слушал. Ответ ведь в ней.

– Ясно дело, что в ней будет ответ. На то она и загадка! Но каким образом вы так просто отгадываете?

– Гирдс, это намного проще, чем вам кажется, – произнёс Джесс, придвигаясь ближе к столу. – Вот давайте, ещё раз попробуем. Эта будет полегче, обещаю.

Глотает солнце,

Ему не чужд простор.

Невыносимо рекам,

Потерянным в глубинах гор.

– Это бессмысленно, Джесс, – обречённо выдохнул Гирдс. – Терпеть не могу загадки.

– Я знаю! – радостно воскликнула девчонка. – Это…

– Нет, нет, Мира. Обожди. Я хочу, чтобы Гирдс сам понял. А он поймёт, если захочет. Ну же, господин поверенный, я в вас верю.

– Это ведь шутка такая, я прав?

– Произнесите про себя ещё раз, только медленнее. Всё что вам нужно, это чуть больше внимательности.

Вежливый и крайне терпеливый тон Джесса всё же сотворил чудо, заставив Гирдса подчиниться. Он повторял эту загадку снова и снова, с каждым разом становясь на шаг ближе к тому, чтобы послать хозяина повозки куда подальше. Но в один момент он уловил что-то новое. То, чего здесь быть просто не могло. Последовав совету, он повторил медленно, чувствуя, что ответ проплывает совсем рядом: «Ему не чужд простор. Невыносимо ре… Невыносиморекам!»

– Море, – почти прошептал Гирдс. – Это ведь море, верно?!

– Вот видите, всё просто.

– Так нечестно! – выступила Мира. – Ты ему подсказал. Цето, ты ведь со мной согласен?

– Ага, – отстранённо кивнул тот в ответ, чем сразу привлёк к себе внимание.

– Цето, всё в порядке? – спросил Джесс, на что снова получил лишь короткий кивок. – Может хочешь мне что-нибудь сказать?

– Может и хочу. Не знаю.

– Лучше скажи и не мучай себя из-за пустяка.

Цето недоверчиво кинул взгляд в сторону Гирдса, затем вскочил из-за стола и направился к Джессу. Обежав стол, он наклонился к самому уху хозяина повозки и, прикрывшись ладонью, что-то прошептал.

– Так вот оно что, – задумчиво протянул Джесс и жестом указал Цето вновь наклониться.

Пока Джесс рассказывал выражение лица Цето постоянно менялось. Поначалу от волнения оно перекочевало в спокойствие и даже улыбку, но затем вновь переменилось на испуганное. Когда же Джесс договорил, Цето выглядел непривычно для себя задумчивым, однако, быстро всё обдумав, он вернулся на своё место вполне довольный, но скорее не ответом, а тем фактом, что с ним поделились сокровенными мыслями. Мира тем временем так и прожигала его взглядом.

– Что он тебе такого сказал? – спросила девчонка.

Цето вновь с беспокойством оглянулся на Гирдса, впрочем, всё же о чём-то тихо сообщил Мире.

– Правда?! – удивлённо воскликнула она, на что Цето утвердительно кивнул.

– Мира, в чём дело? – полюбопытствовал Фаркс.

Теперь уже пришёл черёд Миры озираться на Гирдса.

– Вы это серьёзно? – удивился Фаркс, оглядываясь на Джесса, на что тот лишь пожал плечами, что в его случае означало «почему бы и нет».

– Слушайте, я ведь тоже здесь. Можете наконец объяснить в чём дело? – подал голос Гирдс, у которого сила воли давно уже была на исходе.

После того, как Фаркс прошептал нечто Инге, отчего та с улыбкой подняла на него свой взгляд, Гирдс и вовсе начал думать, что вот-вот сойдёт с ума. Одна лишь Харта не была посвящена в беседу. Впрочем, по её безмятежному виду было ясно, что она и так всё прекрасно знает и не нуждается в откровениях.

– Это всего лишь пустяки, – наконец ответил Джесс. – Не забивайте себе голову. Может хотите ещё одну загадку?

– Да нет, хватит мне на сегодня.

Пустяки. Быть может кого-нибудь это и впрямь успокоило, но не Гирдса. Нет уж. Как бы он ни старался убедить себя в том, что с этим, как и советовал ему Клёст, давно пора было бороться, он смог выдержать всего день. Гирдс искренне надеялся, что сможет, как и прежде отвлечься в мастерской, но всё стало только хуже. Он особо и не замечал этого, пока Фаркс после очередного замечания не посоветовал денёк передохнуть. Однако даже при этом Гирдс умудрился забыть вернуть на место одну из стамесок, унеся её с собой в комнату. Впрочем, она довольно быстро вписалась в разношёрстную обстановку помещения. Ночь ничего не изменила. Словно её и не было, словно этот безумный день никогда и не прекращался. Мысли его будто жили собственной жизнью и отчаянно искали способы выведать тайну. Цето. Имя, за которое они зацепились утром и никак не могли отвязаться. «Этот парень наверняка сболтнёт лишнего. Цето может рассказать.»

– Нет, мне это совершенно ни к чему! – в сотый раз повторил себе Гирдс. – В этом нет ни малейшей необходимости. То, что я пока избегал неприятностей уже чудо, а это явно кривая дорожка. Нет, Гирдс! Нет, нет и ещё раз нет!

Стоит ли говорить, что после полудня он уже бродил по повозке, в поисках вероятного, по его собственному мнению, раскрывателя тайн. И он его нашёл, безмятежно беседующим с Фарксом. Терпеливо дождавшись, когда Цето останется один, он неспешно направился в его сторону.

– Добрый день, Цето, – поздоровался Гирдс, отчего сразу понял, что стоило бы хоть немного поразмыслить прежде чем бросаться в этот омут.

– Добрый день, сир, – с опаской отозвался Цето.

– А где Фаркс? Я слышал вы должны были вместе заняться трещинами на перилах.

– Придёт. Скоро, – отчитался Цето.

«Да он издевается! Ну конечно, вот когда мне в кое-то веки понадобилось поговорить, то из него и пары слов не вытянешь. Ничего, заговорит. Что-нибудь точно должно быть. Святые земли, ну хоть что-нибудь!» – мысленно взмолился Гирдс и просьбы его были довольно скоро услышаны. На глаза ему и впрямь бросилось нечто странное. Ржавое ведро, из которого показывались ребристые плавники.

– Это что… рыба? – искренне поразился Гирдс и подошёл чуть ближе, от чего Цето, напротив, сделал пару шагов назад. – Что это за рыбина? Тёмная, словно вы её из гарёвки выловили.

Гирдс усмехнулся, однако Цето удивился пуще прежнего и даже приосанился.

– Да что я такого сказал?

– Вы так быстро отгадали. А я-то решил, вы совсем не умеете играть в загадки. Неужто вы всё это время просто поддавались? Ну точно! А я ведь сразу понял, не может такой человек как вы быть так глуп.

– Ты о чём?

– Как же, о рыбе конечно.

– Нет… Это ведь… Быть этого не может! Да откуда здесь гарёвки?!

– Харта прибежала с рыбой вон оттуда, – Цето указал в сторону. – Гаревое озеро наверняка где-то там. Жаль далековато, так и не разглядишь. Но я однажды видел одно из таких вживую, честно-честно.

– Вы что же… – ужаснулся Гирдс, на мгновение позабыв о цели своего визита. – Собираетесь есть рыбу из гарёвки? Из озера, навеки отравленного великими пожаром?!

– Конечно же нет, – решительно ответил Цето. – Эта Харта себе притащила.

– Харта умеет рыбачить?

– Ещё как! Однажды такую гигантскую рыбину приволокла, вы бы видели. Она её даже доесть не смогла. Хотя я не думаю, что ей так уж нравится рыба. Моё мнение таково, что она на Гаревые озёра бегает, чтобы просто со своими друзьями поболтать.

– Друзьями… – задумался Гирдс, судорожно стараясь припомнить, какие твари могут населять озеро и каким-то образом быть «друзьями» соболя. Может оттого, что мысли его и так метались, ответ возник довольно быстро. – Колонки.

– Да вы не бойтесь, – попытался успокоить его Цето, завидев с каким выражением лица Гирдс это произнёс. – Мы уже не раз мимо гарёвок проезжали. Колонки на повозку не пойдут. Ну, мне кажется, не должны пойти. Раньше не ходили, если я ничего не путаю. Кажется, не путаю. В общем их здесь не появлялось. А если бы даже...

– Я понял, – остановил его Гирдс, осознав, что своего он более чем добился. – Слушай, Цето, а ты не мог бы кое в чём мне помочь?

– Даже не знаю. У меня не особо-то выходит помогать. Особенно вам. Но… я могу попробовать!

– Замечательно! – чуть ли не воскликнул Гирдс. – Цето, ты не мог бы припомнить, о чём был тот разговор за завтраком?

– Это который? Про Харту, про загадки, про наше выступление на востоке Ронжи, про…

– Ты о чём-то спросил Джесса, и он тебе ответил, – перебил его Гирдс.

Цето вдруг затих, и Гирдс даже на мгновение испугался, решив, что если тот и очнётся, то напрочь забудет весь их разговор и придётся начинать объяснять всё сначала.

– Ах этот! – воскликнул Цето. – Так ведь вы и не должны о нём помнить. Это ведь секрет. Тайна. Ну знаете, когда один говорит…

– Да знаю я.

– Почему же тогда спрашиваете?

– Я… Я зависим, ясно, – не в силах больше это терпеть и выдумывать сдался Гирдс. – Не могу просто так оставить такие вещи, понимаешь? Иначе, мне становится очень плохо.

Цето продолжал молча пялиться, словно ожидая, что вот-вот должна была возникнуть неожиданная развязка.

– Цето, прошу. Я сойду с ума, буду метаться в агонии. Неужели ты меня настолько ненавидишь?

– Не на столько, – заключил Цето, порассуждав некоторое время.

– Пожалуйста, я тебя умоляю.

Наконец, Цето, оглядевшись по сторонам, словно за ним мог кто-то следить наклонился к уху поверенного. Никогда ещё Гирдс не думал, что однажды окажется с жонглёром на таком близком расстоянии. Невольно в глаза Гирдсу бросились белые отметины вокруг шеи. «Фаркс не соврал. У него и впрямь есть шрамы» – подметил Гирдс, но мигом отбросил эти рассуждения в сторону и полностью сосредоточил своё внимание.

– Я никак не могу сказать, – тихо ответил он.

– Проклятье, да ты издеваешься! – тут же отпрянул Гирдс. – Зачем тогда шептал об этом?!

– Думал, это хоть немного поможет.

– О чём разговор? – поинтересовался подошедший Фаркс.

Из-за его спины появилась Харта, сырая шерсть которой подтвердила историю Цето. Она молча прошла вперёд, улеглась на полу повозки и занялась рыбой, продолжая наблюдать за беседующими.

– Гирдс расспрашивал меня, о чём сообщил Джесс, – не задумываясь, выпалил Цето, за что был награждён презрительным взглядом. – Что? Вы ведь не говорили, что и это нужно оставить в тайне. Знаете, вас иногда очень сложно понять.

– Не думал, что вас это так заденет, – удивился Фаркс.

– С чего бы, – отмахнулся Гирдс. – Просто пришлось к разговору.

– К разговору? – снова выступил Цето. – Я про вчера ничего не говорил. Только про гарёвки, неужели вы уже успели позабыть?

– Просто… Слушайте, это ведь не что-то важное. Что вам стоит рассказать?

– Вам это настолько необходимо? Знаете, а ведь это даже интересно, – Фаркс на мгновение о чём-то задумался, а на лице проскочила крайне странная ухмылка, что даже слегка напугало Гирдса. – Увы, сир, но здесь я вам помочь ничем не могу. Тайна на то и тайна.

– Конечно, – кивнул Гирдс. – Извините. И лучше забудьте, всё что я сказал.

Слишком далеко. Он зашёл уже слишком далеко и назад поворачивать было просто нельзя! Как бы глупо не казалось, но для Гирдса только это служило истиной. Иной исход предполагал затонуть на пол пути. Он недолго думая направился в сторону кухни. Гирдс отчаянно уверял себя, что стоит остановиться, но мысли уже давно сорвались с поводка и принялись вовсю составлять речь.

С кухни не доносилось ни единого звука. Гирдс осторожно приоткрыл дверь и увидел, как Инга с нежностью и заботой заплетала тихо сидящей Мире локоны, отчего он вновь убедился, что девушка обладала по-настоящему волшебным даром спокойствия. Подобно тому как люди могли завести разговор, она была той, что даровала окружающим миг молчания. Так и теперь Мира выглядела спокойной и умиротворённой, словно всегда такой была. Это был тот её уголок души, который она открывала не каждому, но заслышав зов Инги, невольно завязывала немой разговор. Однако стоило Гирдсу сделать шаг, Мира всё же обернулась в его сторону.

– Инга, я хотел с вами поговорить. Можно войти? – нерешительно спросил Гирдс. Ему вдруг почудилось, что своим появлением он нарушал нечто священное и хрупкое.

– Конечно. Мне уже совсем немного осталось заплести, – отозвалась Инга, на что Гирдс послушно прошёл на кухню.

– Что за повод?

– А почему обязательно должен быть повод? – тут же с вызовом бросила девчонка.

– Мира, не вертись, – строго добавила Инга, на что та всё же повиновалась. – Она упросила меня заплести её. Сегодня целый день мне помогала, так что у меня просто не было оснований ей отказать.

Гирдс молча наблюдал, понемногу заражаясь кухонным спокойствием. Мысли всё ещё роились и шумели, но теперь он по крайней мере мог держать их в узде. К своему удивлению он заметил, что заворожен творением Инги. Серые волосы Миры, всегда пугающие, теперь словно ожили. Пряди туманом окутывали лепестки вплетённых цветов, отчего те источали по-настоящему волшебный свет.

– Почти готово, – произнесла Инга. – Погоди немного, я ленту подрежу, а то ведь зацепишься где-нибудь.

Ножницы. Неразлучная пара острых лезвий. Завидев их в руке девушки, Гирдсу невольно вспомнился кинжал на поясе. Конечно, теперь его там не было, но ведь при необходимости ножницы тоже могут понести свою службу.

– Гирдс, вы хотели что-то спросить?

– Спросить… Ну да, я просто, подумал… – Гирдс замялся. Его и без того хилая и сомнительная речь разбилась в дребезги. Откуда ему знать, что ненароком может надумать себе эта девушка, если он начнёт задавать столь туманные вопросы. Всё же в нём пробудилась доля осторожности. – А знаете, я уже сам нашёл ответ. Пожалуй, пойду.

– Я совсем скоро буду подавать ужин, так что можете оставаться. Мне только нужно сходить снять вещи с бельевой верёвки и разобрать их. Это быстро, – ответила Инга, успев окинуть Миру строгим взглядом.

– Да я с ним даже разговаривать не собираюсь, – пробурчала Мира.

– Вот и хорошо, – кивнула Инга, выходя за дверь.

Гирдс совсем растерялся, не зная, что ему следует предпринять дальше. «Где это видано, чтобы я рылся в позабытых развалинах прошедшего разговора и вымаливал останки. Да я ведь без тайного хода ни единой медной тунги не стою. Видел бы сейчас мои ничтожные попытки Клёст, от души бы повеселился». – безмолвно жаловался себе Гирдс и с каждым разом всё сильнее ощущая, как его прожигают взглядом. Он обернулся на Миру, отчего та мигом хмуро отвела взгляд. Если Гирдс в чём-то и был уверен наверняка, так это в том, что расспрашивать Миру себе дороже. И всё-таки её слежка довольно быстро надоела.

– Чего это ты на меня так смотришь? – сорвался Гирдс.

– А чего, нельзя что ли? – выпалила Мира.

– Может ты уже прекратишь надсмехаться и просто скажешь, что тебе от меня нужно?

Мира упрямо вскинула подборок, что было вполне предсказуемо. Однако вскоре она опять осторожно оглянулась.

– Можно… – застенчиво начал она. – Можно я тебе волосы украшу?

– Чего сделаешь? – поразился Гирдс.

– А что такого?! Просто у тебя волосы красивого тёмно-русого цвета. Я ведь всего-то пару веточек повяжу. Хочу посмотреть, как бы это выглядело. Можно?

– Конечно нет, я тебе что, какая-то придворная дама? – отрезал Гирдс. – У тебя нет там, не знаю, куклы какой-нибудь?

– Это совсем не то.

– Тогда попроси у Цето.

– Не выйдет. Мне Джесс запрети ему волосы менять.

– Это почему же?

– Я просто… однажды их не очень удачно окрасила. Но всё закончилось хорошо, правда.

– В любом случае, я в этом сумасшествии участвовать точно не собираюсь. Да и не до этого мне сейчас.

Мира затихла и больше не оборачивалась. Как ни странно, но в этой девчонке было идеальное равновесие. Равно тому как она умела яро радоваться и злиться, она была способно смолкать так, что казалось пройдёт время и она просто растворится. Так и приходится выбирать одно из двух.

– Только одно перо, но не больше, – тихо произнёс Гирдс.

– И ещё маленькую веточку! – мгновенно оживилась Мира.

– Ладно.

– А ещё…

– Я же сказал, не больше.

– Хорошо!

Мира тут же подбежала к Гирдсу, захватив с края стола деревянную шкатулку драгоценных запасов, и принялась колдовать свою магию. Она то и дело доставала всевозможные ленты, примеряла их, а затем с серьёзным заключением «нужно что-то получше» пренебрежительно отбрасывала на стол. Отвергнутых собралось уже столько, что хватило бы на целый отряд воздушных змеев. В итоге, избранный был найден и Мира приступила к выбору лучшего из коллекции перьев. Гирдс попытался искоса заглянуть в шкатулку, дабы удостовериться, что та всё-таки имеет дно, но Мира тут же отодвинула её подальше. Он вовсе не собирался спорить и, смирившись с участью, сидел спокойно. Ну, как спокойно…

– Мира, осторожней! – рявкнул Гирдс, но девчонка его не слышала.

Она была целиком погружена в своё творчество, порой даже отбегая чуть в сторону, чтобы взглянуть из далека. Наконец Гирдс почувствовал, что мучения его прекратились, а Мира тем временем с гордостью оглядывала проделанную работу и поле боя на столе из разбросанных лент, перьев и множество другой требухи.

– Всё, готово! – с торжеством объявила девчонка и протянула Гирдсу наполовину сколотое зеркальце. – Ну как?

На одной из прядей коротких волос, явно непредназначенных ни для каких-либо украшений, теперь темно-синей поблёскивающей лентой были аккуратно повязаны хвойная веточка и перо песочного цвета с коричневатыми вкраплениями.

– Неплохо, – смог выдавить из себя Гирдс, но тут же добавил. – Теперь довольна?

– И всё-таки я была права. Ты хороший, – заключила Мира, начиная поспешно наполнять шкатулку. Гирдс же с удивлением замер. – Правда ворчливый и довольно вспыльчивый, но это не так уж и страшно.

– Я не…

– Ну так что, мир? –перебила его Мира, что окончательно поставило Гирдса в тупик. – Чего это ты, не хочешь снова дружить? Учти, я вообще-то сделала для тебя исключение. Я первой мир очень редко предлагаю. Но похоже, пока ты об этом догадаешься, уже целое поколение кедровок сменится.

– Ладно. И я умею держать себя в руках, ясно тебе? – строго ответил Гирдс, на что Мира лишь усмехнулась.

Очередной ужин прошёл для Гирдса достаточно беспокойно. Кто-нибудь то и дело на него поглядывал. Одной только Харте не было до Гирдса никакого дела, но лишь оттого, что она вообще не явилась на ужин. Наелась своей проклятой рыбы и теперь мирно дремала где-то в недрах повозки. Гирдс сделал предположение, что всё из-за его расспросов. Больше всего его прожигал своим взглядом Цето. С удивлённого его выражение приобрело черты зависти. Этого Гирдс для себя никак не мог объяснить. Впрочем, мысли его были заняты совсем иным. Обычно Джесс всегда уходил раньше, как только заканчивал трапезу, но в этот раз медлил, что Гирдсу было только на руку.

– Джесс, у вас не найдётся немного времени, – окликнул его Гирдс у выхода с кухни, на что тот кивнул в сторону, догадываясь, что разговор желательно провести без посторонних.

– Не могли бы вы ответить на один вопрос, – снова начал Гирдс.

– Только после того как объяснитесь сами, – усмехнулся Джесс и указал на волосы.

– Мира, проклятье! – Гирдс с досадой принялся срывать украшения, стараясь не думать о том, что он просидел в таком нелепом виде весь ужин. – В общем, не так давно за завтраком вы что-то рассказали обо мне Цето. Вам не кажется, что это грубо.

– Само благородство! И скольких же вы обошли перед тем, как задать этот вопрос лично мне? – отпарировал Джесс, на что Гирдс уже собрался было уйти, но тот продолжил. – Цето интересовался, почему я взял вас с собой тогда ночью на прогулку?

– И что вы ему ответили?

– То же, что и вам. Мне хотелось узнать о вас больше.

– И это всё?! – вскричал Гирдс.

– Я ведь говорил, пустяки, – усмехнулся Джесс. – Правда, ещё я упомянул, что если вы вдруг захотите задержаться на повозке, то я не буду против.

– О чём вы говорите? – голос Гирдса слегка подрагивал он напряжения. – С какой стати мне может это понадобиться?

– Откуда мне знать.

– Да как вы вообще осмелились предлагать мне подобное?! – Гирдс напрочь забыл обо всём. – Просто немыслимо… Да как… Как о таком можно было подумать? С чего бы такая мысль могла прийти вам в голову?!

– Гирдс.

– Да вы даже понятия не имеете, кто я, чтобы так мне говорить!

– Гирдс, замолкните! – рявкнул Джесс, но продолжил уже намного мягче. – Сейчас не делайте никаких резких движений и что более важно успокойтесь.

Джесс указал в сторону. Стоило Гирдсу обернуться, как вся его злость и негодование вмиг испарились, уступив место страху. На повозке, совсем рядом стоял колонок и внимательно следил за ними своим хищным и голодным взглядом. Подобно Харте, размером он был с довольно крупного пса, однако его короткие лапки явно уступали мощи соболиных. Ярко-рыжая шерсть так и сверкала золотом в лучах солнца. Очертания округлой морды размывались, но положение спасало бросавшееся в глаза угольное пятно вокруг носа. Догадавшись, что его присутствие раскрыли, колонок принялся медленно идти в их направлении.

– Святые земли, – выдохнул Гирдс.

– Кричать нет смысла, а дернитесь, он бросится не раздумывая.

– А оставаться стоять по-вашему лучше?

– В вашем случае ещё как. Он меня выберет, – голос Джесса заметно подрагивал. – Вот тогда и улизнёте.

Гирдс послушно застыл на месте. У него не возникло ни единой мысли или вопроса после слов Джесса. Он никогда не думал, что такая пустота вообще существует. Колонок тем временем и впрямь наблюдал за Джессом. Оглядывал его, словно оценивая товар. Но вдруг взор его упал на Гирдса. Окинув его всё тем же приценивающимся взглядом, он заметно оживился, а зрачки хищно расширились. Он с недоверием принюхался, пытаясь отыскать подвох и не найдя ничего опасного, медленно приблизился ещё на пару шагов.

– Джесс. Что мне делать? – спросил Гирдс, но ответа не последовало. Тем временем колонок стал идти чуть медленнее, слегка склонив голову, явно готовясь прыгнуть. – Джесс?

Гирдс обернулся и заметил, как тот стоит в полной растерянности, что окончательно разбило надежды на спасение. Колонок замер. Гирдс закрыл глаза. И вот он прыжок. Столь точный, грациозный и смертельный. Однако цели он своей не достиг.

Раздался грохот, жуткое рычание, шипение. Всё слилось в одно месиво неразборчивых и ужасающих звуков. Гирдс осторожно приоткрыл глаза. Живым щитом путь преграждала Харта. Совсем не та, которую он привык видеть во время путешествия. Это был самый настоящий демон, которых все так страшатся. Харта скалилась, представляя незваному гостю свои смертоносные клыки. Шесть вздыбилась отчего стала похожа на броню из иголок. Пушистый хвост метался из стороны в сторону. Соболь то и дело переминалась с лапы на лапу, готовая в любой момент броситься и изодрать противника в клочья.

Колонок же в свою очередь не собирался сдаваться так просто. Глаза пылали злобой и казалось, что вот-вот начнут искриться. Некоторое время они продолжали неподвижно стоять, ведя разговор на неизвестном людскому роду языке. Однако колонку довольно скоро надоели переговоры, и он сделал выпад вперёд, на что Харта мгновенно ответила, вонзившись своими острыми клыками в загривок. Тот отчаянно заскулил и отпрыгнул в сторону. Его боевой дух был явно сломлен. Колонок в последний раз взглянул на Гирдса и под подгоняющее рычание соболя стремительно бросился с повозки. Лишь когда он скрылся в чаще, Харта прекратила рычать, а шерсть понемногу улеглась. Она была вполне довольна собой, отчего гордо приподняла морду.

– Пронесло, – выдохнул Джесс, на что Гирдс вздрогнул.

До него вдруг дошло осознание. Всё произошло столь быстро, что он даже не смог заметить, как это случилось. Лишь теперь, когда всё было позади, он заметил перед собой Джесса, прикрывающего его своей рукой.

– Харта, да ты ж наша умница! – принялся расхваливать Джесс и как ни в чём не бывало прошагал к соболю и потрепал по загривку.

Гирдс же продолжал стоять на месте. Он вдруг понял, что ему страшно, даже намного сильнее, чем, когда здесь был колонок.

– Что у вас случилось? – раздался голос Фаркса.

– Гирдс, вы извините, но мне нужно перекинуться парой слов с остальными. Продолжим наш разговор как-нибудь в другой раз.

– Вы сумасшедший, – вырвалось у Гирдса. – Не смейте ко мне больше приближаться. Только попробуйте хоть на шаг подойти.

– Как вам будет угодно, – с привычным спокойствие ответил Джесс.

«Да что он вытворяет?! – вспыхнул безмолвный крик, когда Гирдс добрался до комнаты и запер дверь: «Он ведь не просто спасти хотел, он готов был жизнью пожертвовать. Обречь себя на вечные пытки в лесу пламени. Джесс! Да он же недавно сам угрожал мне расправой а теперь, не задумываясь, бросается спасать. Меня! Да с чего бы?! Так не поступают. Обычные люди так ведь не поступают!». Чем больше Гирдс продолжал об этом размышлять, тем сильнее ему казалось, что сам он начинает скатываться в какое-то безумие. Гирдс почти что метался по комнате. С ним творилось что-то странное. И страшнее было то, что началось это не в этот момент, не в этот день, а много раньше и с каждым днём заявляло о себе всё громче.

Спутанный моток мыслей понемногу разматывался, оставляя одну единственную нить: «И всё-таки… Он готов был пожертвовать собой». Когда нить окончательно избавилась от узлов, нужно было решить, что с ней делать дальше. Ответ возник почти сразу, но Гирдсу совершенно не хотелось этого признавать. Он искал предлог чтобы отказаться от затеи и даже нашёл парочку, но они разом померкли. Ещё раз всё обдумав, Гирдс отпер замок и направился к башне Джесса. Добравшись, он нерешительно постучал в дверь.

– Входите, – раздался голос, показавшийся Гирдсу сухим и серьёзным.

Однако выглядел Джесс совершенно как обычно. В воздухе витал приятный ромашковый шлейф. Вечером комната выглядела совершенно иначе. Она и при свете никогда не виделась дружелюбной, но теперь и вовсе представлялась зловещей. Словно зверь, стоявший спиной и догрызавший кости. Казалось, стоит тебе сделать пару шагов, как голодная ненасытная тьма вмиг заприметит новую жертву и вмиг заглотит. И всё же Гирдс заставил себя ступить вперед. У стола порхала стайка мотыльков. Похоже при свете эти существа прятались у самого купола. Они подлетали к свечам всё ближе и ближе, так и норовя вспыхнуть пламенем, лишь бы не оставаться в заложниках этой темноты. У стола же тем временем мирно восседала фигура Джесса, которому этот танец смерти был очень даже по душе. «Может он и свечи зажигает лишь для того, чтобы лицезреть это представление» – подумалось Гирдсу и вновь стало не по себе.

– Ну и что же вас привело? – томно поинтересовалась фигура, продолжая наблюдать. – Мне казалось, вы не хотите больше меня видеть.

На мгновение Гирдс хотел было огрызнуться, но вовремя остановился. Он пришёл не для этого.

– Джесс, спросите меня о чём-нибудь? – произнёс он, удивляясь как неестественно прозвучал его собственный голос.

Это и впрямь вывело хозяина повозки из транса, и теперь всё его внимание занял Гирдс, который понимающе посочувствовал загнанным в угол мотылькам.

– Зачем? – поинтересовался Джесс, нисколько не скрывая своего искреннего удивления.

– Я постоянно расспрашиваю вас обо всём, а вы меня напротив никогда. Полагаю, вполне справедливо, если и вы зададите мне вопрос. К тому же, если быть до конца честным, эта ваша непоколебимость ужасно раздражает, – объяснился Гирдс и тут же добавил. – Разумеется только то, что касается лишь меня. Я не собираюсь говорить вам ничего про герцогство Клёста и его самого.

– А вы оказывается умеете удивлять. Ну что ж, сами напросились. Гирдс, для кого из трёх предводителей тварей леса пламени вы были бы более лакомым куском? – не колеблясь произнёс Джесс, словно заранее всё предусмотрел.

– Я вовсе…

– Не собираетесь в лес пламени. Знаю. Но грехи-то есть у каждого, а они многое говорят о человеке. Так как же вы себя оцените. Только честно, раз уж согласились.

«Неужто его так зацепило, что колонок выбрал меня?» – подумалось Гирдсу.

– Изюбр, – тихо ответил он

– Значит ваш грех в мыслях, – задумчиво протянул Джесс. – Что ж, верю. Я бы очень разочаровался, если бы вы ответили «кабан». Лень, чревоугодие — это всё не про вас. Хотя признаюсь, ставку я делал на медведя. Но изюбр тоже подходит. Вот только, чем же вы всё-таки отравлены. Безусловно, любопытство – ваша слабость, но уверен за этим кроется что-то поинтересней, я ведь прав?

– С меня и одного вопроса хватит, – резко отрезал Гирдс и собрался было уйти, как Джесс преградил ему выход.

– Это довольно грубо, вы не находите?

– А теперь то я что вам сделал?

– Вы вручаете мне кубок с вином, чтоб утолить жажду, но испить не даёте.

– Кто бы говорил! И вообще я мог не отвечать на вопрос.

– Вы меня боитесь? – неожиданно спросил Джесс.

– Что? Да с какой стати?!

Джесс с грохотом захлопнул входную дверь, отчего Гирдс невольно вздрогнул. В этот миг он готов был поклясться, что даже мотыльки прекратили свой полёт, догадавшись, что тьма наконец-то заприметила новую жертву.

– Вы меня боитесь, – вновь повторил Джесс, на сей раз без вопросительной интонации.

– Не правда, – голос предательски дрогнул.

– Почему же? – продолжал Джесс, не обращая на слова Гирдса никакого внимания. – Чего вы больше всего опасаетесь? О чём подумали, когда я закрыл дверь. Первая мысль, ну же.

– Что вы хотите меня убить, – само собой вырвалось у Гирдса.

– Зачем мне это? Я вовсе не собираюсь с вами так поступать.

– Прямо камень с души. Теперь я могу уйти, – с жалкими останками твёрдости ответил Гирдс, намереваясь открыть дверь. Но Джесс продолжал оставаться на месте.

– Вы хоть кому-нибудь доверяли кроме Клёста?

– Какое вам до этого дело? – серьёзно спросил Гирдс, пытаясь уловить, к чему тот ведёт, но Джесс и сам был не против ответить.

– Пока вы на повозке, я хочу, чтобы вы мне доверяли. Моим словам и просьбам. Беспрекословно.

– Вы не понимаете о чём просите. Вам это ни к чему, просто ради смеха.

– Ошибаетесь. Мне нужно ваше доверие, Гирдс. Просто необходимо.

– Ну хорошо, – согласился Гирдс, решив подыграть.

– Нет, не то. Нужно что-то более весомое.

– Что?! – взбесился Гирдс. – Может мне ещё на колени перед вами встать и поклясться?!

Джесс нисколько не обратил на восклицания Гирдса внимания, всерьёз задумавшись над своим вопросом.

– Скажите, что верите, – произнёс он наконец.

– Я вам верю, – вновь согласился Гирдс, но уже далеко не так уверенно.

– Вот оно. Теперь я спокоен, – Джесс открыл дверь и направился обратно к столу.

– Чтоб я ещё хоть раз к вам пришёл, – бросил Гирдс, когда удостоверился, что ему больше ничего не угрожает.

– А я вас никогда и не звал.

– Да пошли вы! – рявкнул Гирдс и с грохотом закрыл дверь.

«Верю я вам… Мечтайте дальше. Да я скорее последую за колонками в гаревое озеро, чем вам доверюсь» – мысленно восклицал Гирдс. Не то чтобы он так уж злился, скорее пытался найти оправдание. Потому что так было легче. Намного легче, чем пытаться объяснить, как можно так бояться человека, но в то же время и впрямь начать верить ему.

Глава 7. Нить жизни оборваться норовит

– Весьма недурно, – подметил Фаркс из-за спины Гирдса, оглядывая проделанную работу.

– Так ведь дело незатейливое, – отмахнулся Гирдс, принимаясь строгать с большим усердием.

Мастерская стала казаться приветливее. Гирдс это чувствовал. Бывают места, так и норовящие выставить за порог. Мастерская смахивала на очень верного пса, исполняющего волю одного хозяина. Позже пёс, конечно, может перестать скалиться на гостя, если только сам господин не будет против, а Фаркс не был. Правда в этот день он был слишком хмур и задумчив.

– Гирдс, вы уж извините меня, – вдруг произнёс он.

– За что?

– Вы ведь уже давно отработали свой долг. Просто… Как бы вам объяснить. Вы немного отличаетесь от остальных. С вами я могу спокойно поработать в тишине. Понимаете?

– Поверьте, очень даже.

– Уж и не припомню, когда меня последний раз оставляли одного, – произнёс он намного тише.

– Фаркс, – осторожно начал Гирдс, всё ещё сомневаясь, стоит ли ему в это ввязываться. – Простите мне мою грубость, но я давно хочу спросить.

– Почему меня нужно стеречь? – догадался Фаркс, ухмыльнувшись. – В общем… Это может показаться вам весьма странным, но они боятся, что, если оставят меня одного может произойти что-то плохое. В особенности со мной. Словно для них существует своё непоколебимое правило, где произошедшее раньше обязательно повторится вновь. Хотя может это просто вошло в привычку, а от неё так просто не избавишься.

– Не очень понимаю, что вы имеете в виду.

– Они ведь не всегда держали меня на привязи. Просто пару раз, когда я был один, попадал в неприятности. И так они решили, что если я снова останусь один, то случится что-то ужасное, хотя я сам не могу представить, чего именно они так боятся.

– Святые земли, и в этом вся причина?! В простом совпадении?! – воскликнул Гирдс, не сдержав и долю разочарования.

– Теперь мне даже страшно представить, на что разыгралось ваше воображение.

– Но отчего же тогда Джесс не хотел ничего мне говорить?

– Это ведь Джесс, кто его знает, – просто ответил Фаркс, и, на удивление, Гирдс готов был согласиться с таким аргументом. – Быть может он хотел слегка над вами поиздеваться, вы ведь не любитель тайн.

– Знать бы ещё, с чего он именно ко мне так прицепился.

– Послушайте, Гирдс, – серьёзно начал Фаркс. – Могу я попросить вас об одном одолжении?

– Смотря каком, – с сомнением отозвался Гирдс, которому отчего-то стало не по себе от этих слов.

– Вы ведь и сами видите, как это всё ужасно глупо. Вы понимаете. И я давно уже хочу доказать Джессу, что за мной нет необходимости присматривать. Вот если бы вы меня оставили, хотя бы ненадолго, а затем обо всём сообщили ему.

– Даже не знаю, – честно признался Гирдс. – Джесс вряд ли будет этим доволен, а злить его мне что-то совсем не хочется.

– Кроме вас у меня больше нет никаких шансов.

Гирдс некоторое время ещё продолжал раздумывать над затеей. Он взглянул на Фаркса, но увидел в глазах такое непривычное отчаяние, что тут же отвёл взгляд.

– Вы обещаете, что ничего не произойдет, и когда я сообщу Джессу, вы будете здесь?

– Хоть вы не сходите с ума! Буду ли я здесь… А куда я по вашему могу деться? Небо яснее ясного, Харта меня сразу учует.

– Ну хорошо, – выдохнул Гирдс.

– Правда? – удивился Фаркс. – Вы правда это сделаете?

– Я готов вам поверить. К тому же, если честно, мне бы очень хотелось поглядеть на выражение лица Джесса, кода тот поймёт, что промахнулся.

– Я вам безмерно благодарен. Святые земли, вы даже не представляете, как меня выручаете.

– Да не за что, – кивнул Гирдс, но у самой двери вновь остановился. – Я ведь об этом не пожалею?

– Да с чего бы, – ответил Фаркс, возвращаясь к работе.

Половицы предательски поскрипывали у него под ногами. Но обитатели его не замечали. Зато их голоса, доносившиеся этажом выше Гирдс заслышал сразу, как перешёл порог мастерской. Всё, что он смог понять, так это то, что Мира с Цето репетировали, и, кажется, это было жонглирование. Изредка раздавалось урчание Харты, которую наверняка загнали как зрителя, и она стала вынуждена оценивать их трюки. Гирдс вдруг понял, что толком и не видел их выступлений, за исключением гуляющей по канату Инги и то и дело бренчащей на лютне Миры. Хотя может всё дело как раз в том, что жители повозки зачастую обитают на поверхности, а не прячутся на дне под камнями. Ну теперь у него и вовсе не было выбора. Если он поднимется в свою комнату, его наверняка заметят. Гирдс направился вниз по лестнице, на небольшую площадку неподалёку от кухни. Стоило ему завернуть за угол, как он тут же замер.

– Гуляете? – поинтересовался встретивший его Джесс.

– Я думал в этой части повозки обычно никого не бывает.

– Обычно не бывает. Разве что Фаркс иногда здесь время проводит, чтобы Харта могла за ним следить пока везёт повозку, – ответил Джесс и усмехнувшись добавил. – Ах, да, как мы узнали сюда ещё и колонки забредают.

– Не напоминайте.

Джесс всё время смотрел на стену и взгляд его не был отстранённым или потерянным. Он определённо делал это с какой-то целью. Гирдс по началу поглядывал в сторону стены краем глаза, но спустя время и вовсе смотрел напрямую, пытаясь понять, что с ней было не так.

– Да что вы там увидели? – сдался он наконец.

– Ничего, – послышался ответ, давая Гирдсу понять, что учиться на своих ошибках это не про него. Джесс в свою очередь продолжил. – Этот островок повозки словно ей и не принадлежит. Мне всё кажется, что это место должно носить особое значение, но я никак не могу понять, какое именно.

– Может придёт со временем, – предположил Гирдс, на что хозяин повозки наконец отвёл от стены взгляд.

– Хорошая мысль, мой друг. Ещё и день сегодня такой ясный.

– К слову о времени. Отчего Харта не торопится везти повозку?

– Ждёт подходящий момент. Неподалёку одно из ответвлений главной дороги, это всегда её немного беспокоит, – ответил Джесс и окинул Гирдса взглядом. – Да и вас тоже что-то тревожит, я прав? Всё же поверенный, гуляющий по повозке, явление не частое. На что сегодня падёт ваше предпочтение: искренность или привычная язвительность?

– Я знаю про Фаркса, – произнёс Гирдс, и отчего-то ему почудилось, что прозвучало это слишком громко.

– Что ж, – протянул Джесс задумчиво и даже как-то разочарованно. – Жаль. Мне хотелось, чтобы хоть вы подольше оставались искренним и не надевали эту глупую маску. Хотя с чего я решил, что знаю, как будет лучше. Ну и кто вам поведал?

– Он сам.

– Фаркс? – поразился Джесс. – Почему он вам признался?

– А не должен? – съязвил Гирдс. – Ну конечно, вам то скажешь. Вы ведь совсем спятили, раз постоянно держите его на привязи.

– На привязи? – в недоумении повторил Джесс и спросил уже куда серьёзней. - Где сейчас Фаркс?

– В мастерской надо полагать.

– С ним кто-нибудь есть? Вы ведь не оставляли его одного, правда?

– Вообще-то оставил, но всё… – Гирдс не успел договорить, как Джесс со всех ног бросился к лестнице.

– Да не о чем так беспокоиться, – пытался объяснить Гирдс, еле поспевая следом, но хозяин повозки не обращал на его слова никакого внимания.

Джесс стремительно подлетел к мастерской и отворил дверь. Гирдс поспешно подбежал ближе, намереваясь предстать с триумфом, но заглянув внутрь, остановился в нерешительности.

– Куда он делся?

– Это вы у меня спрашиваете? – Джесс резко обернулся, отчего Гирдс вжался в перила. – Как давно вы его оставили?

– Совсем недавно. Я только от мастерской ушёл, как вас встретил, – испуганно протараторил Гирдс.

– Чтоб вас… Харта! – выкрикнул он и по повозке послышались быстрые шаги. Вскоре соболь уже ожидала приказания, на что Джесс произнёс одно лишь слово. – Фаркс.

Застав пустую мастерскую, она и сама догадалась в чём тут дело, но кажется не хотела верить. И всё же получив распоряжение хозяина повозки, существо принялось хищно принюхиваться, озираясь по сторонам.

– Что случилось? – подлетел откуда-ни возьмись Цето, мигом перенимая беспокойство Джесса.

– Фаркс сбежал.

– Это плохо, – выдохнул Цето. – Очень, очень плохо.

– Я знаю. Пожалуйста, передай сам об этом Инге и Мире и главное скажи, чтобы они не беспокоились, потому что…

– Ты приведёшь его назад. Обязательно вернёшь его, как и раньше возвращал, верно?

– Верно, – кивнул Джесс. – Всё, ступай.

– Да с чего вдруг такой переполох? – решился выступить Гирдс. – Что может случиться? Фаркс ведь вполне и сам может о себя позаботиться.

– Смог, если бы захотел. Только ведь он ничего не видит.

– О чём вы?

– Он желает остаться один. Я бы и не держал его, зная, что он будет в порядке. Да ведь когда он остаётся один, его одолевают собственные мысли. Он словно больше не замечает ничего вокруг. Как, по-вашему, сколько он протянет в таком состоянии в чащобе, полной тварей леса пламени?

– Но ведь… я этого не знал. Если бы вы мне объяснили с самого начала…

– Это не отменяет того, что вы не смогли исполнить мою единственную просьбу, – резко оборвал его Джесс.

Послышалось скуление, отчего оба обернулись на Харту. Существо беспокойно оглядывалось по сторонам, испуганно прижав уши. Соболь подбежала к мастерской и принялась кругами ходить по комнате, затем снова выскочила наружу и заскулила.

– Что с ней? – осторожно спросил Гирдс.

– Она его не чует.

– Но ведь дождя нет и уже давно.

– Даже так, она слишком хорошо знает наш запах, последний раз умудрилась найти его, когда дождь только закончился. Нет. Здесь наверняка замешана эта дрянь. Кедровая настойка, – процедил сквозь зубы Джесс. – Откуда она у него вообще могла взяться?

– Ярмарка! – припомнил Гирдс. – Когда я с ним столкнулся он договаривался с торговцем выпивки.

– Поверить не могу, его ведь всего на миг потеряли из виду. Вот ведь бестия! Проклятье! – Джесс восклицал всё больше, наконец осознавая всю безысходность их положения. – Для Харты он теперь совершенно незрим.

– Может попробовать прочесать лес? Не мог же он уйти так далеко? – попытался успокоить Гирдс скорее свою совесть, чем всё более горячившегося Джесса.

– А ничего другого и не остаётся. Вы пойдёте со мной.

– Я согласен.

– Это был не вопрос, – сухо заметил Джесс. – Вы спускайтесь, а я возьму необходимое.

Харта что-то выискивала неподалёку от повозки, в то время как Гирдс встревоженно мерил шагами местность вокруг, мысленно прикидывая, как далеко мог уйти человек за то время, пока они разговаривали. Он готов был сорваться и сам броситься на поиски, но шаги Джесса уже раздались на ступенях.

– Вы полагаете, нам это понадобится? – удивился Гирдс, когда Джесс протянул ему меч с ножнами.

– Уж простите, но в этот раз мы идём не на прогулку, и я не знаю в каких дебрях мы можем оказаться. Харта, нашла что-нибудь?

Соболь переминалась на одном месте, даже легонько виляя хвостом. Подойдя ближе, они тоже заметили причину её радости. Следы. Хотя по-настоящему следами назвать это было сложно. Скорее призрачное очертание того, что здесь кто-то проходил, но для них, не имеющих никаких ориентиров, это было целое начало.

– А Харта за нами не последует? – обеспокоился Гирдс, завидев, как существо возвращается обратно.

– В этом нет никакого смысла. К тому же я не собираюсь подвергать угрозе всё, что у нас осталось. А так, хоть повозка будет под защитой.

– Вы что-то нашли? – поинтересовался звонкий голос позади.

– Цето, ты что ещё придумал? – спросил Джесс.

– Я иду с вами возвращать Фаркса! – решительно заявил Цето, выпрямившись во весь свой рост.

– Нет, ни за что.

– Но ты не можешь отправиться туда без меня. Я ведь Цето – твоя правая рука.

– Вот именно. И потому, Цето, моя правая рука, я вверяю тебе охрану повозки пока меня не будет. – приказал Джесс и, не дожидаясь ответа, направился в лес.

– Далеко он уходил раньше? – уточнил Гирдс, идя следом.

– Погодите, Гирдс, – прервал его Джесс. – Цето, я ведь тебе уже сказал, если хочешь помочь, то ступай в повозку.

– Как раз собирался туда идти, – непринуждённо ответил Цето, однако даже Гирдс уловил, что тот волшебным образом стал на каких-то шесть шагов дальше от повозки.

Джесс последовал дальше, но пройдя ещё четыре шага резко обернулся. Цето невольно ступил на правую ногу, тем самым завершая свой четвёртый шаг.

– Почему ты это делаешь?

– Я хочу быть уверен, что с тобой ничего не случится. Я и защитить могу. Ты ведь сам меня научил владению меча. Я буду полезен, правда.

– Святые земли, – тяжело выдохнул Джесс. Гирдс ещё никогда не видел его таким взволнованным и нервным. Однако хозяин повозки не предавал своего принципа и продолжал изо всех сил стараться сохранять спокойствие. – Возьму, только если пообещаешь подчиняться всем моим приказам.

– Обещаю, обещаю, обещаю! – без конца принялся клясться Цето, присоединяясь к поисковому отряду.

Они шли медленно, но Гирдса успокаивало то, что Джесс знает, куда идёт. Однако спустя время он начал замечать, как тот останавливается, то и дело осматривается и каждый шаг делает всё более нерешительно. Ему хотелось спросить, идут ли они по следу или давно уже бредут наугад. Но он не мог этого сделать. Даже если бы и захотел, Джесс бы ему не ответил. Он словно его больше не видел. Больше не оглядывался в его сторону, не заводил разговор. Когда Гирдс что-то спрашивал отвечал лишь равнодушием. «Разве не этого ты добивался, всё это время. Ты ведь хотел тишины, чтобы все перестали тебя замечать» – промелькнула у Гирдса мысль, но нисколько не успокоила. Он и сам не мог понять, отчего его так задевает безразличие человека, которого он толком и не знает.

– Цето, раз уж ты здесь. Поговори со мной, – вдруг нарушил тишину голос Джесса, взгляд которого продолжал блуждать по земле.

– О чём же? – мгновенно оживилась тихо бредущая позади тень.

– О чём хочешь, пусть только не будет этой тишины.

– Я… Я всё хотел спросить. После последнего случая с Ингой и тем венком я всё думал. Мы ведь уже давно путешествуем, давно знакомы и доверяем друг другу. Но лучше ей кажется не становится. А вдруг, это останется навсегда. Вдруг она всегда будет так бояться. Вдруг я никогда не смогу даже сказать о том, что мне так хочется. Может, ужасно глупо надеяться, что однажды может что-то измениться. Что ты думаешь?

– Вы оба ещё молоды. Всё образуется, просто дай ей время.

– Ты правда в это веришь? – тускло отозвался Цето.

– Конечно. Поверь, нет ничего, чтобы могло так уж вам мешать. Друг мой, если бы ты только мог взглянуть моими глазами, ты бы понял, как тебе на самом деле везёт. Каждый день видеть, слышать её голос... Надежда сама по себе бесценный дар.

– А может и тебе ещё не поздно? – нерешительно спросил Цето.

– Джесс, взгляните вон туда! – указал Гирдс, прервав беседу. – Бутылка из-под настойки. Он был здесь.

– Так и есть, – бодро кивнул Джесс и прибавил шаг. – Осталось немного. Я уверен, совсем немного.

Он оказался прав. Совсем скоро они заслышали какие-то звуки и чем дальше они шли по призрачной тропе, тем громче они становились. Наконец эхо начало превращаться в голоса. Громкие и грубые. Гирдсу это обстоятельство совсем не нравилось, но Джесс напротив был уверен как-никогда и вдруг остановился. Среди голосов раздался знакомый, но в то же время искаженный голос. Джесс стал идти медленнее, знаком приказав оставаться на месте. Сам он свернул со следов и направился в сторону. Тихо высматривая что-то, он наконец остановился и подозвал их. Добравшись, Гирдс наконец смог увидеть развернувшуюся сцену.

Разбойники. Двое из них, перебивая друг друга, угрожали расправой. Они даже внешне были довольно схожи. Оба с кривыми носами и корявым оскалом. Впрочем, может всё дело в том, что они однажды попали в одну передрягу. Третий же сидел чуть в стороне с накинутым на плечи кафтаном и лишь изредка что-то говорил. Не трудно было понять, что этой компанией заправлял он хотя бы потому, что помимо добротного кафтана другая его одежда выглядела намного богаче. Одни высокие сапоги чего стоили. Но и его взгляд был направлен на четвёртую фигуру, привязанную к дереву.

– Это Фаркс! – с облегчением выдохнул Гирдс, который, не смотря на свои слова, давно разуверился, что они способны отыскать беглеца. Правда, выглядел он далеко не лучшим образом. Всё же настойка сделала своё дело. Вид уставший, глаза затуманены. – Святые земли, да он ведь почти без сознания.

– Это что-то новенькое, – тихо заметил Джесс, внимательно оглядывая разбойников.

– Как будем его вытаскивать? – поинтересовался Гирдс.

– Может с ними договориться можно? – предложил Цето. – Вон тот выглядит вполне дружелюбно.

– Ага, конечно, – усмехнулся Гирдс. – Ну попробуй, может они послушают твою песенку и отпустят его.

– Я сейчас… – кивнул Цето, вскакивая со своего места.

– Цето! – прошипел Джесс, но было уже поздно. Он тут же наградил Гирдса пронзительным взглядом.

– Да откуда ж я знал то?! – попытался оправдаться Гирдс.

– Приветствую вас, многоуважаемые разбойники леса! – громко провозгласил Цето, уверенно шествуя вперёд. Разбойники разом оглянулись и с полным непониманием уставились на незваного гостя.

– Цето! Это вот мой хороший друг Цето. Я вам про него рассказывал, – заговорил Фаркс, голос которого звучал странно и фальшиво. – Цето, не хочешь присоединиться? Я как раз рассказывал про… а про что я рассказывал?

– Про выступление, – прохрипел один из разбойников.

– Да, точно! Про выступление! Огоньки там. Здорово, да. И вот… ну как их там. То, что у тебя хорошо получается.

– О! Ты о том, как я жонглировал?

– Ага. Ты прям молодец.

– Да ну, – отмахнулся Цето, подходя ближе. – Мне тебя не переплюнуть. Волынка – это просто нечто!

– Ты кто ещё такой? – не выдержал наконец вожак.

– Зачем вы спрашиваете если уже знаете? – удивился Цето.

– Чего?

– Он про то, что я вам уже говорил. Он Цето, – перевёл Фаркс.

– Ты тоже жонглёр? Значит…

– Ух ты! Я даже и подумать не мог, а чем вы владеете? – поинтересовался Цето и, завидев недоумевающие взгляды, добавил. – Ну вы ведь сказали «тоже жонглёр». Фаркс жонглировать не умеет, значит этим талантом наделены вы?

– Нет, я не про это.

– А! Понял! Вы имели ввиду жонглёра, который жонглёр и не жонглёр.

– Ну уж нет! Ещё одного я не вынесу! – вскричал один из подчинённых разбойников. – Раз такой разговорчивый, значит расскажешь, где эта ваша повозка. Иначе можешь попрощаться с жизнью.

– Так, – устало протянул Джесс, поднимаясь на ноги. – Надо бы с этим что-то делать.

– Джесс. Не оставляйте меня здесь одного! – тихо взмолился Гирдс, но было уже поздно.

– Господа, добрый вечер, – спокойно поприветствовал Джесс, выходя на свет. – У вас ещё местечко найдётся?

– Да сколько же вас?!

– А это вот Джесс, – уже вполголоса заявил заключённый.

– Спасибо за представление, Фаркс. Позвольте узнать, что у вас произошло?

– Этот доходяга шнырял по лесу, – выступил вожак. – В такой-то глуши. Не мог же он взяться из ниоткуда.

– Понимаю. Вы захотели узнать, откуда он к вам пожаловал и выйти на повозку. Что ж, господа, как бы это не было для вас прискорбно, но мы вынуждены не согласиться. Развяжите нашего друга, и мы разойдёмся мирно.

– Вам тоже жизнь осточертела? – вожак поднялся на ноги и сделал в направлении Джесса пару шагов, отчего двое остальных сразу принялись ухмыляться.

– А может вы подадитесь в нашу труппу? Такой талант трепать языком и раскидываться угрозами ещё поискать надо.

– С меня достаточно. – заключил вожак, скидывая с плеч кафтан и освобождая из ножен меч. – Раз не можете говорить так, значит побеседуем, когда вы будете при смерти.

– Да что ж вы за люди такие. К вам вот человек от всего сердца пришёл договариваться, – пожаловался Джесс, указывая на Цето. – А вы сразу заладили смерть да смерть. Может как-нибудь без этого обойдёмся? У меня сегодня нет никакого желания поединки устраивать, вот честное слово.

– Даю тебе последний шанс сказать, где повозка, – пригрозил вожак, на что Джесс обратился уже к двум оставшимся разбойникам.

– Сочувствую. Как вы с ним уживаетесь, он ведь слов человеческих вообще не понимает. Я ему про одно, а он совсем другое.

На это вожак уже потерял терпение и бросился к Джессу, на что тот с легкостью отразил его выпад. Оставшиеся двое выбрали своей мишенью Цето, рассчитывая быстро с ним разделаться, но встретили сопротивление. Цето действовал быстро, изворотливо, спокойно следя за каждым из двух противников. Каждый свой шаг, каждый удар мечом он выполнял играючи, совершенно не торопясь наносить ответ. Нападавшие поначалу готовы были поверить, что Цето обладает талантом и просто дурачится, пропуская отличную возможность, чтобы напасть. Но с каждым разом они понимали, что он лишь защищается и всерьёз нападать не намерен. Это их не на шутку раззадорило, и они набросились с ещё большей силой. Лезвие сверкнуло совсем рядом с шеей, отчего нападавшие выглядели вполне довольными, но Цето не издал ни единого звука.

Джесс в свою очередь справлялся с противником без особых проблем, успев оставить неплохой порез у рёбер. Он не был быстр, порой даже медлителен. Но каждый его выпад был расчётливым и точным.

– С каких это пор жонглёры умеют управляться с мечом? – поинтересовался вожак.

– А с каких пор разбойники таким интересуются? – отпарировал Джесс.

На уставшем лице нападавшего вдруг скользнула ухмылка. Джесс нехотя проследил за его взглядом, и его спокойствие мигом испарилось. Цето был безоружен. Он неспешно пятился назад. Один из разбойников сделал пару шагов в сторону, уступая более разгорячённому право расплаты. Джесс хотел было броситься на помощь, но дорогу ему преградили. «Поздно» – промелькнула мысль.

– Только попробуйте, – выдохнул он, с ужасом понимая, что эти слова для них звучат скорее вызовом, чем угрозой.

Цето ступил ещё пару шагов. Дальше была чаща, не принимавшая ничью сторону. Она не защитит. Противник тем временем уверенно направился к своей цели, но вдруг удивлённо замер. Цето осторожно оглянулся, и заметил совсем рядом с собой Гирдса, удерживающего в руке меч. Тот и сам был не меньше удивлён своей выходкой.

Обучение технике боя одно из важнейших знаний, которые должен усвоить каждый из герцогов. Гирдс, как поверенный, нёс ту же участь и на его долю выпало немало поединков как со стражниками, так и с самим Клёстом. В каждом он держался уверенно, зачастую оставляя за собой право первого выпада. Но не в этот раз. Мысль, что второго шанса никто тебе не предоставит ужасала. Быть может, он и остался бы стоять так и дальше в нерешительности, пока над ним не занесли меч. Стоило Гирдсу отразить удар, его как с цепи сорвало. Он тут же вступил в схватку, отдаваясь целиком. Все мысли растворились напрочь. Он уже не помнил, почему этот человек жаждет его убить, какого рагия он делает в этом непроходимом лесу. Остались только смутные воспоминания о поединках. Воспользовавшись мигом негодования к нему вскоре присоединился и Цето.

Вожак с прискорбием начал осознавать, что положение их становится всё хуже и хуже. А Джесс, крайне задетый тем, что ему пытались связать руки, принял столь яростное наступление, что каждый отражённый удар мог считаться чудом. Разбойник не мог это признать. Не мог произнести вслух. Но вдруг хозяин повозки сам замешкался.

– Стойте! – властно скомандовал Джесс, отчего все невольно подчинились. Разбойники усмехнулись, полагая, что те решили сдаться. Вожак хмуро оглянулся в их сторону, призывая замолкнуть. Джесс ещё некоторое время стоял в нерешительности и наконец продолжил. – Прислушайтесь.

Вдалеке и впрямь раздавался какой-то странный шум. И всё же в нём смогли распознать глухой стук колёс.

– Повозка. Но не наша, – заметил Цето. – Со стороны дороги, так ведь?

– Это ответвление к деревушке. Наверняка едет с крупного города, может это даже торговец. Вы счастливчики, ещё успеваете её настигнуть, – немного отдышавшись, произнёс Джесс, но, поняв, что своими слова вызвал лишь недоумение, продолжил. – Мы хотим лишь вернуть своего человека. У нас нет цели мешать вам.

– Сдалась нам их никчёмная телега, – прокряхтел один из разбойников. – Чего ты там хочешь отрыть, они ведь обычные жонглёры.

– Ваши люди и так вымотаны. Я бы советовал не тратить на нас силы и время, – произнёс Джесс, на что вожак нехотя наконец отступил в сторону.

– Попадётесь снова, я не буду столь гостеприимен.

– Разумеется.

Вожак кивнул остальным, и они бросились в сторону раздаваемого грохота колёс. Спустя миг лес скрыл их, погружая жонглёров в полную тишь. Сложно поверить, что пару мгновений назад, здесь развернулось сражение.

– Тебя задели? – встревожился Джесс, заметив, как Цето вертится на месте в попытке осмотреть плечо.

– Совсем немного, – отмахнулся тот, но Джесса это нисколько не успокоило. Он подошёл ближе и, завидев глубокую кровавую ссадину, тяжело выдохнул.

– Когда ты уже научишься говорить о том, что тебе больно, – тихо произнёс он, оборвав рукав своей рубашки.

– Ты злишься?

– Доберёмся до повозки, Инга найдёт что-нибудь получше, – ответил Джесс, перевязав плечо.

На удивление больше Цето ничего не спросил. Кажется, такого короткого ответа ему более чем хватило. Джесс в свою очередь спокойно подошёл к заключенному и разрезал верёвку. Тот был уже почти без сознания.

– Фаркс, пора возвращаться, – мягко и тихо произнёс Джесс в своей привычной манере. – Знаешь, я крайне огорчён. Мог бы и поделиться со мной кедровой настойкой.

– Как же обещание, Джесс? Или твои слова совсем ничего не значат, – ещё тише откликнулся Фаркс. – Правило повозки гласит, что я могу уйти, когда мне захочется, разве нет?

– Конечно можешь, – уверенно подтвердил Джесс.

– Тогда почему. Проклятье! Почему ты мне мешаешь? Я не нуждаюсь ни в твоей помощи и ни в чьей-либо ещё. Оставь меня наконец в покое.

– Что изменилось? – спокойно полюбопытствовал Джесс. – Когда я приходил за тобой раньше ты медлил, но соглашался. Почему же сейчас так упорно отказываешься?

– Раньше… Раньше было намного проще, – ответил Фаркс и тут же засмеялся. – Это наверняка выглядит глупо, правда? Жизнь преподносит новый шанс и всё можно начать сначала. Не выходит у меня так. Одна только эта мысль меня ужасает. И я знаю, что и впредь не смогу так. Каждый раз мне кажется, что я свыкнусь, я с этим совладаю, но в итоге всё становится только хуже. Я не могу отречься от того, что произошло. Никогда уже не смогу. Стоит мне забыться всего на миг, как всё возвращается в сто крат больнее. Может такого моё проклятье?

– Фаркс.

– Ты ведь обещал помочь. Ну так помоги же. Прошу, оставь эти попытки милосердия. Позволь мне уйти, найти место, где бы обо мне все забыли. Меня и быть не должно, так хоть дай дожить свои дни как полагается.

– Не могу я так поступить, – ответил хозяин повозки, отчего Фаркс ещё сильнее впал в отчаяние. – Друг мой, позволь мне дать тебе ещё один шанс. Последний. И если и он не увенчается успехом, и ты всё также захочешь уйти куда глаза глядят, значит я был не прав и тебе уже нельзя помочь. Я не скажу ни слова.

– Ты говоришь всегда так просто. Словно до этого ничего не было. Ни попыток. Ни шансов. Мы уже говорили, и к чему это привело? Каждый раз ведь одно и тоже, что ж ты никак это не поймёшь. Я не могу жить так.

– Я и не прошу тебя возлагать надежды. Просто дай себе ещё немного времени.

– Ты… клянёшься, что сдержишь своё слово, а не будешь увиливать, как ты это умеешь?

– Я клянусь тебе. Что скажешь?

– Худшее из твоих качеств, – отозвался Фаркс. – Ненавижу это в тебе.

Он попытался встать и чуть не упал обратно, но Джесс вовремя его подхватил. Гирдс и не заметил, как сам подбежал и стал поддерживать Фаркса, перекинув правую руку. Правда в порыве добродетельности, он явно переоценил свои силы. А когда не пройдя и одной версты Фаркс всё же потерял сознание, плечи приняли такой груз, что казалось, ноги вот-вот запросто сломаются на части. Цето, разумеется, не был бы Цето если бы каждый пройдённый аршин не предлагал свою помощь, на что Джесс и Гирдс в один голос утверждали, что в помощи не нуждаются. Они прекрасно понимали, что худощавый парень вмиг сломается, а тащить ещё и его не было никакого желания.

– Неплохое владение мечом для поверенного, – произнёс внезапно Джесс, отчего Гирдс тут же оглянулся. – Хотя, как по мне, вы действуете порывисто, но это поправимо.

– Я не просил у вас совета, – поспешно съязвил Гирдс.

– Всегда пожалуйста.

– С ним всё будет в порядке? – осторожно уточнил Гирдс, оглядываясь на мертвенно бледную ношу.

– К утру вполне. Ночь умеет залечивать, нам бы только дотащить его до повозки, пока не стемнело.

– Зачем вам всё это? – вновь еле слышно спросил Гирдс, на самом деле и не надеясь услышать ответ.

– Хочу уверовать в то, что люди способны прощать себе свои ошибки. Пока Фаркс соглашается вернуться, я дозволяю себе надеяться.

Джесс вдруг замолк.

– Никогда так не поступай, Цето, – наконец заключил он вслух.

– Ты же знаешь, я не пью. Тем более кедровую настойку.

– Я говорю про Фаркса. Не поддавайся отчаянию. Всегда ищи в себе силы бороться дальше. – ответил Джесс, на что Цето остановился, всерьёз задумавшись.

– Но я и не собираюсь отчаиваться, – пришёл он к выводу.

– Сейчас нет.

– А потом захочу?

– Я не знаю, что с тобой будет потом.

– Тогда почему говоришь это сейчас, а не потом?

– Однажды меня может не быть рядом.

– Ты уходишь? – поразился Цето, опережая хозяина повозки на несколько шагов вперёд, чтобы заглянуть в глаза и увидеть правду. – А куда? Почему не берёшь меня с собой?

– Никуда я не ухожу, – ответил Джесс, замедляя шаг, словно подходящие слова были разбросаны у них по пути, и он не успевал их подбирать. Он сделал несколько неспешных шагов и продолжил. – Когда я обычно приводил Фаркса, всё было иначе. Я ещё никогда не видел в нём такой опустошённости. И не хочу, чтобы с тобой произошло что-нибудь подобное. Обещай мне, что никогда просто так не сдашься.

– Обещаю. Так будет честно, – решительно ответил Цето, но завидев вопросительный взгляд Джесса, добавил. – Ты ведь своё обещание выполнил, взял меня с собой, значит теперь моя очередь.

Остальное же время, пока они тащили Фаркса до повозки, они не разговаривали. Да это и не нужно было, когда целый ворох мыслей витал в голове у каждого и не замолк, даже когда они достигли своей цели. Еле живой Фаркс всё же смог очнутся и добрести до постели. Однако Гирдсу удалось заглянуть в комнату. Пустую и безжизненную. Уж точно не это ожидаешь увидеть от человека, мастерская которого смахивает на страну чудес. Но в том то всё и дело. Страна чудес открывает двери, а комната творца запирается на ключ.

Этим вечером никто не ужинал. Повозку словно бы накрыла тень, отобрав возможность даже взглянуть на лучик солнца. Лишённая жизни она медленно брела вперёд. Джесс по возвращении скрылся у себя, а через какое-то время в одном из окон башни показались тонкие нити дыма благовоний. Цето согласился, чтобы Инга перевязала ему плечо. Ей нужно было дело, чтобы отвлечься, а ему хотелось быть рядом. Но лучше всех спряталась Мира. Она лишь на мгновение промелькнула на повозке, когда они вернулись, но спустя миг её и след простыл.

Гирдс безмолвно бродил неподалёку от комнаты Фаркса. Он сам вызвался и теперь расхаживал взад и вперёд словно караульный. Впрочем, повозка теперь ничем не отличалась от его тихой коморки. Гирдс и не думал, что это место, схожее с улицей, где тебя наверняка окликнут могло быть столь заброшенным и пустынным. Всё то время, что он бродил его не отпускало странное чувство незавершённости. Обитатели повозки знали, они жили с тем, что Гирдс узнал лишь сегодня. Они были частью этой истории, и Гирдс прекрасно понимал, что он здесь лишь для роли чужака. Призрака, который проплывает мимо, ни с кем не заговаривая. Эта мысль его донимала. Даже когда появился Джесс, чтобы его подменить, мысль не оставила его.

Он проснулся рано. С кухни доносился привычный шум. По повозке то и дело раздавался топот. Всё как раньше, по крайней мере все старались этому соответствовать. Гирдс поспешил к Фарксу. Он хотел его встретить до завтрака, до того, как жизнь примет свой привычный ритм. Никто уже не заговорит, не вспомнить и даже не подумает. Увидеть человека, который пока ещё не успел надеть маску безразличия. У порога комнаты мирно дремала Харта. Как только Гирдс приблизился к комнате, та тут же приняла враждебную стойку и с недовольством уставилась на Гирдса.

– Я хочу поговорить с Фарксом. Всего пару слов и я уйду.

Харта ещё мгновение колебалась, но всё же уступила, давая возможность пройти к двери и постучать. Ответа не послышалось, но Гирдс продолжал терпеливо ждать. Он занёс было руку для новой попытки, как послышался скрип дерева.

Перед ним был всё тот же Фаркс, которого он видел и прежде, который обязательно придёт на завтрак. Опоздает, но придёт. И всё же Гирдс теперь видел всё иначе, без ярких засвечивающих бликов. Фаркс напряжённо ждал в приоткрытой двери, не намереваясь делать и шагу наружу. Иначе время пойдёт, и он обязан будет принять его ход и следовать за ним.

– Доброе утро, – только и смог выдать Гирдс.

– Я прекрасно знаю, что поступил подло. Но я не собираюсь перед вами за это оправдываться.

– Нет, нет, я совсем не по этому поводу, – поспешил успокоить его Гирдс и протянул стамеску. – Случайно оставил её у себя и всё забываю вернуть. Извините.

– Это всё? – удивился Фаркс, когда Гирдс уже собирался уйти. – Вы хотите сказать, что совсем на меня не злитесь?

– Признаюсь, поначалу я слегка разозлился. Хотя мне не впервой. Знаете ли, когда ты приближённый, в тебе зачастую видят лишь возможность подобраться к герцогу. Наверное, так и не скажешь, но мне удавалось выводить их на чистую воду. Но в вашем случае я повёлся. Может, потому что вы лгали лишь отчасти. В общем, не знаю.

Гирдс прошёл несколько шагов и заслышал соболиное рычание. Он уже успел выругаться на Харту, которая скалится на него по любому поводу, но обернувшись, обнаружил, что та отчитывает вовсе не его.

– Я тут подумал, – начал Фаркс. – в мастерской у меня довольно много дел накопилось. И раз уж Джесс не знает, чем бы вас ещё занять, может лучше будете помогать мне?

– Тогда… может быть загляну днём?

– Хорошо, – кивнул Фаркс.

Дверь затворилась и Харта вновь улеглась на пороге комнаты, впадая в приятную дремоту. Гирдс же возвращался обратно в приподнятом настроении. На повозке стало на одну безопасную территорию больше. Для Фаркса же он означал лишь ещё одну причину для страха. Он вернулся в постель и закрыл глаза. У него осталось ещё немного времени, чтобы придаться воспоминаниям.

***

В вечерней мгле леса плавно падал снег, создавая искусные миражи. Но стоило трём теням ступить в чащу, как он принялся кружить меж деревьев, разнося весть о прибывших. Белоснежное одеяло поскрипывало под ногами странников. В веренице следов вновь проступила темная земля, долгие годы впитывающая в себя тайны. Снегопад понемногу усиливался. Он как никто знал, что вошедшие вскоре покинут этот лес, но оставят после себя оборванный путь, который нужно будет скрыть, навсегда стереть из памяти. Лишь за этим сюда и являются.

– Это несправедливо, – проскрипел сквозь зубы один из тёмных силуэтов, сильнее закутываясь в плащ. – Я слышал новичков в Дубоносе частенько берут сопровождать герцога и платят им за это неплохо.

– Нам грех жаловаться, – ответил второй голос. – По сравнению со стражниками Ронжи нас можно назвать ловцами удачи.

– И всё же я считаю, что мы не заслужили тащиться в лес, да ещё и в такой мороз.

Стражник кинул взгляд на третий силуэт, их спутника. Тот брёл молча, смотря лишь себя под ноги и, быть может, выискивая тёмные островки земли. Столь спокойный и покорный, что это невольно начинало выводить из себя.

– Ну а ты чего молчишь, виновник торжества? – проскрежетал зубами стражник, вновь пытаясь удержать плащ, так и норовящий сбежать. – Даже спасибо не скажешь? А ведь мы могли просто горло тебе перерезать, да и оставить у леса. Эти святоши ведь не станут проверять. Хотя… Может ещё не поздно.

– Тебе дали поручение, вот и выполняй его, – резко оборвал второй стражник. – А если не прекратишь скулить, клянусь, за новой петлёй дело не станет. Это тебе ясно?

– Да ясно, ясно.

Гаичка не была герцогством неизведанных лесных чащ. Это были земли озёр, скал, горных рек и бескрайнего моря, где каждая капля была чиста и священна. Здесь с лёгкостью можно уверовать, что ты уже одной ногой стоишь на пути к Святым землям. Но ни одно священное место не обходится без упоминания о страшной участи после смерти. Этим знамением и служил небольшой лес, расположенный неподалёку от кедра Гаички. Одинокая роща. Единственное место, где казнь была допустима, где мятежный дух навсегда затихнет и не сможет отравить праведность этих земель. Затем его и привели сюда.

Впереди показалось долгожданное древо. Такое даже в полутьме ни с каким другим не спутаешь. Безхвойные ветви были уродливо изогнуты. Ствол темнее самой ночи, будто испил корнями целое Гаревое озеро подчистую. Могло ли это невысокое деревце при жизни подумать о том, что однажды станет знамением смерти. Древом мёртвых.

Неподалёку уже ждала шаткая и прогнившая временем скамья. Не дожидаясь приглашения, виновный неспешно прошёл к ней и ступил последние пару шагов. Только теперь, он наконец почувствовал это холодное дыхание смерти. Ощутил последнюю тёмную ночь. А время продолжало идти, и стражники вовсе не собирались его замедлять. Напротив, совсем скоро ему на шею легла петля, а хвост верёвочной змеи повязался на одной из ветвей древа.

– Всё готово.

– Давайте уже разберёмся с этим поскорее и вернёмся назад. Только бы эти твари леса к утру его уволокли. Ещё и возни с телом я не вынесу.

Ему казалось, что в такой момент должно что-то произойти, промелькнуть. Но всё продолжало идти своим чередом. Даже мысли, роившиеся вот уже который день, не собирались уступать.

– Фаркс, – вырвал его из раздумий голос стражника. В руках он удерживал развёрнутый свиток. Приговор, который так ему приелся, что казалось больше ничего в его жизни и не существовало. – По решению….

– Не надо, – произнёс Фаркс вполголоса. – Сделайте уже то, зачем меня сюда привели.

– Хорошо, – кивнул стражник, подходя к скамье.

Всё случилось очень быстро. Фаркс был готов ко многому, но только не к этому. В один миг земля под ногами рухнула, а горло ужасно сдавило. Стражники о чём-то говорили, но расслышать их было просто невозможно. Темнота стремительно захватывала разум и в один миг всё оборвалось. Он снова чувствовал землю. Снова мог дышать, хоть это и выходило с трудом. Только теперь он заметил, как же быстро бьётся сердце. Он готов был и впрямь поверить, что оно способно вырваться из груди.

– Что это была за тварь?! – смог расслышать Фаркс голос одного из стражников.

– Вот оно! Святые земли, спасите нас.

Дыхание Фаркса немного восстановилось, и он всё же смог себя заставить поднять взгляд, после чего тут же отшатнулся в сторону. Перед ним стояло тёмное существо размером с пса. Соболь. Мощные лапы упёрлись в землю и готовились к прыжку. Взгляд был направлен лишь на Фаркса, словно в мире ничего больше и не было. Хищный взгляд дикого животного. Момент абсолютного молчания длился слишком мало. В следующий же миг существо в один прыжок оказалось у шеи Фаркса. Ухватившись зубами за ворот, оно решительно принялось тащить его в лес. Фаркс лишь успел увидеть двух испуганных стражников, как кроны хвойных деревьев уже скрыли из виду всю виселицу. Он тщетно перебирал ногами, связанные руки не приносили никакой пользы. Фаркс сделал попытку повернуться, надеясь вырвать ворот из пасти, но его остановило грозное предостерегающее рычание. Он безумно оглядывался по сторонам, сам не зная, что надеется завидеть в этом пристанище дикого леса.

Спустя время соболь наконец остановилась, расцепив свою железную хватку. Фаркс чувствовал теплое дыхание у шеи, вероятно оттого, что существо не торопилось оставлять его. Но он и сам прекрасно знал, что спастись в таком положении было просто невозможно. Однако существо не торопилось с расправой и вскоре всё в округе совсем стихло.

– С вами всё в порядке? – осведомился вдруг чей-то приятный женский голос. Фаркс решил, что это мираж. Он в страхе продолжил ждать удара клыков, но всё оставалось спокойным. Неподалёку послышались неровные шаги. – Вы ведь замёрзли.

На этот раз Фаркс уверовал в то, что этот голос звучал взаправду. Он заставил себя снова отрыть глаза. Перед его взором возникла девушка, освещённая по-настоящему волшебным сиянием.

– Где оно? – произнёс Фаркс, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Куда оно подевалось?

– Вы это про кого?

– Существо. Соболь. Только что было здесь.

– Я никого кроме вас не видела, – спокойно заверила девушка, подходя чуть ближе. – Как вы очутились в этой глубине леса совсем одни?

– И меня спрашивает об этом такая хрупкая девушка?

– Я не одна, – ответила незнакомка, на что Фаркс заставил себя приподняться и наконец увидел повозку, источник тёплого и живого света. – Мы тут проездом, хотели попытать удачу, но жители Гаички не особенно гостеприимны. Теперь направляемся в сторону Глухаря.

– Что ж, тогда удачи вам, – ответил Фаркс, вновь недоверчиво оглядев лес.

– Я могу вам помочь? – вновь осторожно спросила девушка.

– Помочь мне? – глухо усмехнулся Фаркс. – Зачем вам это? У меня нет ничего, чем я мог вы вам отплатить. К тому же, эта тварь наверняка где-то ещё бродит, лучше бы вам вернуться обратно.

– И оставить вас здесь одного в этом лесу, да ещё и в такой холод? Да вы и без своего соболя и дня не продержитесь. Переночуйте хотя бы одну ночь у нас, а там решим, что делать дальше. Конечно, это не мне решать, но я думаю, хозяин повозки не будет против.

– А вам не страшно? Вдруг я сумасшедший? А может и вовсе опасен и могу причинить вам вред.

– Нас таким уже не особо удивить, уж поверьте.

– Да что же это, – выдохнул Фаркс, окончательно запутавшись.

– Снегопад наконец-то стихает, – вдруг произнесла девушка. – Вот бы завтра небо было ясным.

– Завтра, – тихо повторил Фаркс. – Может я всё же мог бы…

Девушка приняла его слова за ответ. Она подошла ближе и протянула руку, на что, поколебавшись ещё некоторое время, Фаркс всё же ответил. Заметив верёвку на запястьях, она невольно вздрогнула, но тут же в хрупкой руке возник нож, и та была перерезана. Фаркса это нисколько не удивило. Он лишь поднялся на ноги и, окинув взглядом чащу позади себя, нехотя последовал за девушкой. Подойдя к повозке в свете фонаря, она вновь вздрогнула. Фаркс не сразу понял, что могло её так напугать, но вдруг вспомнил про верёвку на своей шее. Он вмиг стянул её, но теперь не мог решиться сделать и шагу.

– Всё ещё уверены, что меня стоит приглашать?

Девушка некоторое время молча смотрела, а затем не оглядываясь направилась к двери.

– По-моему это мне нужно спросить у вас, хотите ли вы зайти? И знаете… Если это вас успокоит, вы всегда можете вернуться. Это правило повозки.

– Я ведь даже не знаю вашего имени, – изумлённо прошептал Фаркс.

– Инга. Меня зовут Инга, – ответила девушка и скрылась за дверью.

Фаркс оставался на месте. Уж точно не такое окончание дня он себе представлял. Он продолжил терпеливо ждать, когда этот призрачный туман развеется и его взгляду вновь предстанут тёмные холодные стены. Однако, как бы он не отрицал, пред ним всё так же была повозка, в окнах которой неторопливо догорали свечи, а дверь была приоткрыта. В тот момент он впервые дал себе шанс.

Глава 8. Лишь пламя пожирает грусть и бремя

В дверь послышался стук, чего Гирдс уже ожидал некоторое время. По повозке то и дело раздавались торопливые шаги. Не то, чтобы обычно благоухало спокойствие. Дело было скорее в том, что на этот раз участников суматохи было больше. Стоило Гирдсу отпереть дверь, как к нему влетел Джесс.

– Конечно, входите. Я только и жду, когда же ко мне вломятся без спросу, – проворчал Гирдс и намеревался было продолжить сетовать, но отвлёкся. – Что это на вас?

– Кафтан.

– Раньше вы его не надевали, – заметил Гирдс.

– Цето не так давно преподнёс в качестве извинения за свою выходку.

– Откуда он его взял?

– Разбойники впопыхах оставили. Я и сам не заметил, когда он умудрился прибрать его к рукам. Может когда я говорил с Фарксом.

– И вы приняли?! – поразился Гирдс.

– А что мне оставалось? Сам виноват, никогда нельзя оставлять без внимания то, что он может быть встревожен. А Цето всерьёз обеспокоился, решив, что я на него сержусь. Но раз всё так обернулось, то поверьте, уж лучше принять первое его извинение. В противном случае он будет просить прошения снова и снова, с каждым разом превосходя себя в сотни раз. Хотя признаю, кафтан крайне неплох.

Ещё бы. Да с его волосами цвета вороньего крыла только такого мрачного одеяния и не доставало. И всё же он и впрямь ему шёл, придав даже величественный вид.

– Вы ради этого сюда так бежали?

– Ах да! Я ведь к вам с вестью. Но для начала хотел кое-что отдать, – провозгласил Джесс и протянул раскрытую ладонь.

– Раковина, – вздохнул Гирдс, понимая, что странности новое одеяние не вытеснило. – Да я прямо поражён.

– Да это ж лесная раковина. В Желне за такими постоянно детвора охотится. Настоящее сокровище, его и обменять всегда было не на что. Неужели никогда о таком не слышали? – Гирдс лишь пожал плечами. – Скучное же детство в Клёсте.

– А мне то на что эта раковина?

– Считается, что они приносят удачу.

– Ну так и отдайте её Мире. У неё ведь коллекция всякой всячины из леса.

– Вам нужнее. Просто поверьте мне.

– Только, чтобы вы оставили меня в покое, – ответил Гирдс, выхватывая чудной подарок.

– Чтобы подействовало нужно разломить.

– Да Святые земли! – выкрикнул уже в отчаянии Гирдс, раскрошив раковину на куски. – Теперь довольны?!

– А вы, если узнаете, что сегодня вечером мы даём представление?

– Что?

В ответ Джесс лишь кивнул в сторону двери, куда Гирдс ринулся сломя голову. Он суматошно принялся озираться вокруг, и вскоре на глаза ему попалось смутное очертание деревушки вдалеке. Гирдс яростно заглатывал воздух. Он был окрылён, и казалось, что в его силах спрыгнуть с повозки и долететь самому.

– Рано торжествуете, – заметил Джесс, неспешно покидая комнату. – Я конечно поищу человека, который бы вам помог, но велик шанс того, что его может и не найтись.

– Сразу то про деревню нельзя было сказать?!

– Как же? Памятные дни ткут из неожиданностей, – усмехнулся Джесс, но продолжил уже серьёзней. – Вы ведь неплохой парень, Гирдс. Нам будет вас не хватать.

Гирдс ничего не ответил. Да он и не знал, что стоит на такое отвечать. Его пронзило неприятное чувство, а потому он мигом постарался заглушить его, уверовав, что это просто очередная шутка.

– Волнуетесь? – вдруг поинтересовался Джесс.

– Пожалуй.

– Вполне естественно. Так случается со всеми перед их первым выступлением.

– Перед чем? – спросил Гирдс, но догадавшись о чём речь, поспешил ответить сам. – Ну уж нет. Я не собираюсь с вами выступать. И вы не сможете меня заставить!

– И в мыслях не было, просто предложил. Когда ещё у вас будет такая возможность?

– Мне это ни к чему.

– Как скажете, – покорно согласился Джесс.

Гирдс не мог оторвать взгляда от деревушки. После столь долгого ожидания она почти что сумела обратиться в миф. Теперь маленькие игрушечные домики вдалеке с каждым шагом Харты становились всё больше и правдивей. И всё же чуть погодя трепет и волнение поутихли, и он удостоил своим вниманием царящую вокруг суматоху.

Повозка сменила шкуру, представ в совсем ином облике. У окон, дверей и на крышах висели фонари, предвещавшие вечер полный огней. На перекладинах перил и лестниц развивались яркие ленты. Канатные тропинки теперь были усеяны флажками и колокольчиками, которые предупреждали о приходе гостей.

Предстать они намеревались явно обычными странствующими жонглёрами, а потому Харта совсем скоро увела повозку на ответвление главной дороги. Наконец появился и деревянный подгнивший указатель, преданно возвещавший из последних сил: «Грушанка». Теперь Гирдс наблюдал уже не один. Все обитатели повозки на миг остановились, оглядывая деревушку.

– Здесь мы ещё кажется не были, – заметил Фаркс.

– Не были. Но нам от этого только лучше, – ответил Джесс. – Совсем скоро доберёмся до места. Цето, прогуляться не желаешь?

– Да запросто!

Цето мигом спрыгнул с повозки. На нём была просторная рубашка с оборванными до локтей рукавами. Лохмотья так изорвались, что стали походить на бахрому. Штаны так же подрезаны до колен, но намного аккуратнее, выдавая задуманное намерение подогнать их под вид рубашки. На шею была повязана широкая лента. Одна голова осталась нетронутой, хотя прятать столь взъерошенные волосы было бы просто преступлением. Оказавшись на земле, он принялся, жонглируя несколькими мячами, идти за повозкой.

– Мира, присоединишься? – позвал Цето, и та вмиг бросилась на зов.

Девчонка была облечена в лёгкое платьице, исшитое цветами. Волосы распущены. Заплетена всего пара тонких косичек, разумеется с повязанными на них перьями и лентами. И накидка. Яркая красная накидка неотступно плелась следом.

– Я готова, давай! – возвестила она, встав напротив.

Постепенно мячи начинали лететь в сторону Миры, а та, перебирая их в руках, отправляла назад. Так они пошли уже вдвоём. Вдруг зазвучала красивая и звонкая музыка. Гирдс обернулся и с удивлением обнаружил Ингу, играющую на арфе. В подпоясанной рубашке, с цветочным венком на голове она перебирала струны, и Гирдс слышал, как мелодия эта ясно напевала ему, что-ничего-то он толком о повозке так и не знает. Тем временем за оградами начали появляться люди, с интересом наблюдающие за разворачивающейся картиной. Взрослые что-то выкрикивали в сторону домов, а дети принялись следовать неподалёку.

– Спорим, что я смогу идти, пока повозка не остановится? – заявила Мира, продолжая жонглировать.

– Спорим. А на что?

– На твоё выступление с ножами.

– Идёт!

– Правда?

– А ты разве уже выиграла? – заметил Цето, на что Мира не ответила, полностью сосредоточившись на деле.

Цето чувствовал себя легко. Он мог идти, а потом замедлиться, свернуть на другую сторону от дороги и запрыгнуть на стоявшую неподалёку тележку или бочку, не упустив ни единого мяча. Эта была игра, свод правил которой он знал столь хорошо, что вероятно давно уже выбросил их, освободив место новым, своим собственным. Мира в свою очередь начинала понемногу терять уверенность. Даже Гирдс своим невооружённым взглядом смог разобрать, что девчонка из последних сил пытается сохранять контроль. И всё же ей удалось продержаться, а когда движение остановилось, она сама не могла поверить в свою победу. Но это было не так уж и важно. Цето ликовал за двоих.

Остановились они на окраине деревушки. К этому времени у повозки уже собралась небольшая толпа и становилась понемногу всё больше. Арфа затихла, и обитатели обратили свой взгляд в сторону Джесса. Он мало изменился. Разве что волосы его теперь были украшены безделушками Миры. Видно по особому поводу это было дозволительно.

– Доброго вечера вам, жители Грушанки! – громогласно возвестил он. – Нас, жонглёров, странствующих по всему королевству Кедровых Крыльев, судьба завела в эту замечательную деревушку. Позвольте же сегодня порадовать вас своими выступлениями!

Из толпы раздались крики одобрения. Начала играть арфа, только тише и неспешней, отчего все вновь обратились в слух. И вдруг, чего Гирдс уж никак не ожидал, Джесс начал петь, и после пары сольных строк его разом подхватили остальные обитатели повозки. Это было настоящее сказание об их странствиях. Гирдс не мог до конца уверовать, что песнь их правдива, но стоило зазвучать последним куплетам о разгроме группы разбойников и нападении колонков он понял, что они говорят правду. Разумеется, приукрашенную для пущего накала страстей и драматичности, но правду. Наконец они пропели последний куплет, который слушала уже довольно разросшаяся толпа.

Во время песни были закончены последние приготовления. В том числе и лавка чудес Фаркса, расположившаяся чуть поодаль от выступающих. Деревянные птицы, порхавшие у потолка, существа, прятавшиеся на полках, теперь обитали здесь. Большой резной стол был подстать товарам. Гирдс старался держаться подальше от толпы с её пристальными взглядами. Но он видел, как создавались многие из этих чудес, знал, что народ даже не догадывается, на что те были способны. И одним глазком ему всё же хотелось взглянуть на их выражение лиц.

– Гирдс, не желаете мне немного подсобить? – послышался голос Фаркса.

Догадался ли он о мыслях Гирдса или окликнул уже по привычке, но тот тут же подлетел к лавке. Только теперь Гирдс заметил, что на протяжение всего дня за Фарксом никто не присматривал. Да в этом и не было необходимости. Фаркса оживляли их взгляды. Постепенно, подобно восходу, когда замечаешь приход света лишь спустя время, оглянувшись в окно. И даже если бы его и не осветил луч надежды, он не оставил бы повозку сегодня, поскольку день выступления был священен. Гирдс пропитывался этим событием, отчего всё вокруг начинало менять форму и значение. День, когда нет прошлого или будущего, день, когда выбираешь для себя роль и искренне в неё веришь, день, когда правда становится столь блеклой, что о ней забываешь.

От лавки Гирдсу было превосходно видно выступление, на которое он то и дело поглядывал. Первыми выступать принялись Цето и Мира. Их прогулка вслед за повозкой была лишь лёгкой разминкой. Они вытворяли на пару поистине удивительные трюки. Жонглировали, стоя спиной к спине, заставляли мячи зависать в воздухе, как по волшебству, завораживали так, что порой Фарксу приходилось окликать Гирдса. Но как бы здорово у них не выходило, время от времени Мира отступала, давая Цето выступить в полной мере. Он кажется мог жонглировать чем угодно, будь то мячи, тарелки, булавы, кольца. А когда Мира меняла реквизит, Цето начинал развлекать народ балансированием предметов. В один момент Цето вдруг приостановился и принялся что-то с интересом высматривать в толпе.

– Господин в жилетке, – весело обратился он вдруг к одному из жителей. – Не могли бы вы сделать для меня одно небольшое одолжение?

– Какое же?

– Ловите! – Цето бросил ему один из мячей, и тот без проблем поймал. – Замечательно! Просто чудесно! А теперь верните его мне и, если можно, в левую руку.

Мужчина послушно отправил снаряжение обратно.

– А теперь то же самое, только чуть быстрее.

В следующий же миг мячи принялись вновь летать, но уже кочуя к рукам незнакомца. Цето в своём выборе не промахнулся. Мужчина оказался совершенно не прочь участия в представлении и подбадривающих криков в его сторону.

Харта тем временем с деревянным коробом, повязанным на шее, собирала монеты. На спине покоилась попона, окаймлённая кисточками и колокольчиками. На хвосте виднелось несколько ярких лент в цвет огня, которые начинали полыхать, стоило ей пойти быстрее. Видно наряд этот чуть скрасил её зловещий вид, потому как люди довольно скоро совсем перестали её сторониться, а напротив готовы были отдать тунгу, лишь бы оказаться к соболю поближе. С каждой проявленной щедростью она выполняла новый трюк. То кланялась, то вставала на задние лапки. Некоторые смельчаки протягивали руки, чтобы прикоснуться к шерсти, но на такой шаг она идти не собиралась и всякий раз ловко уворачивалась, что забавляло их ещё только больше. В такой суматохе кто-то должен был остаться на повозке и роль эта выпала на Ингу. Впрочем, она всё так же суетливо бегала по комнатам и на кухню, будто без этого бесконечного движения повозка непременно начнёт чахнуть. Но удивило Гирдса то, что она ни разу не воспользовалась привычными канатами. Всё дело было во времени и в том, что на неё бросают взгляды, как и на хромату, а Инге только это и нужно. А вот Джесс и вовсе постоянно пропадал из виду. Порой призраком возникал среди толпы, с кем-то беседуя, и снова растворялся.

Продав очередную подвеску, Гирдс заслышал как Мира и Цето о чём-то спорили, что заставило его вновь навострить слух.

– Я не подумала, правда. Цето, я не обижусь. Можешь не выступать, если не хочешь.

– Я ведь тебе обещал, – продолжал уверять Цето. – И я справлюсь, честно честно.

– Если только ты наверняка уверен, – согласилась Мира. – Какими?

– Какие сама выберешь.

В ответ Мира скрылась на повозке и чуть погодя принесла нечто, обмотанное тканью. Вскоре на солнце сверкнуло лезвие, отбрасывая блики. Цето примерился, подкидывая какое-то время один из них, а затем вдруг начал жонглировать. Пять ножей разрезали воздух. Мира смотрела на выступление как околдованная.

– Всё в порядке? – уточнил вновь появившийся из пустоты Джесс.

Цето жонглировал дольше обычного, а когда не ответил на вопрос, беспокойство начало понемногу распарывать царившую безмятежность. Гирдс заметил, что тот выглядел серьёзно и сосредоточенно. Ему ещё никогда не доводилось видеть его таким.

– Цето, лучше прекращай, – посоветовал ему Джесс, но тот словно и не слышал его. – Хватит!

От этого приказа он всё же вздрогнул и собрал ножи. Как только он завершил представление, послышались восторженные крики и аплодисменты. Цето со своей привычной глуповатой улыбкой совершил поклон.

– Не знал, что ты так можешь, – произнёс Джесс уже спокойнее. – Я всегда думал, что четыре ножа твой предел.

– Я и сам не знал. Всего несколько раз такое проделывал, но не очень удачно. А теперь получилось! – Цето так и сиял от восторга. – Вот видишь! Я всё ещё полезен, правда ведь?

Джесс хотел было ему ответить, но его прервал крик из толпы.

– Да чему вы так удивляетесь? – выступил мужчина с грубыми чертами лица и тёмной бородой. Такой явно не согласился бы на предложение Цето принять участие в выступлении. – Неужели не понимаете? Ножи ведь совершенно тупые. Они обманщики и лжецы, которые вас просто обворовывают!

Всё же неприятностям удалось выкроить момент и просочиться. Цето хотел было ответить, но Джесс, сделал ему знак помалкивать, отчего тот, не собираясь ни коим образом перечить, на всякий случай отступил на пару шагов.

– Прошу прощения, сир, – выступил Джесс. – Мы мало что в этом смыслим, наша задача всего-то развлекать. Но вы видно в этом деле мастер. Так может подскажете, какие должны быть по-вашему ножи?

– Острыми как бритва, которые без проблем смогут порезать плоть. Такие, что вмиг способны освежевать тушу. Иначе какой же от него тогда прок?

Дослушав, Джесс позаимствовал один из ножей, которые всё ещё держал Цето и в мгновение ока оказался рядом с недовольным. Он с лёгкостью схватил его за горло, и пока тот даже не успел ничего предпринять, полоснул ножом. Мужчина ухватился рукой, но было уже поздно.

– Если судить по-вашему, то они вполне острые.

– Вы что сделали?! – в ярости выкрикнул он, проводя рукой по выбритой части щеки.

– Разве не вы сказали, что ножи должны быть «острыми как бритва»? – произнёс Джесс, отчего народ принялся усмехаться. Обождав немного, он продолжил, обратившись уже к толпе. – Как же вам повезло! С вами рядом живёт сам великий знаток ножей. И будьте уверены, я навсегда запомню этот чудесный день, ведь его мудрейшество преподнесло мне поистине ценный урок.

Мужчина багровел от негодования. И всё же Джесс вовремя остановился, присвистнув в сторону Харты, отчего та стянула с себя короб и устремилась в центр толпы, чтобы дать своё представление. Сам хозяин повозки промелькнул неподалёку и снова испарился.

Харта надолго завладела вниманием зрителей. А как иначе? Где же ещё можно было встретить дрессированного соболя, умеющего танцевать на задних лапах и кувыркаться в воздухе. А игра с поиском пропавших вещиц затянулась весьма надолго. Харта уходила, кто-нибудь из толпы отдавал свою вещь, пусть даже совсем небольшую, вроде ленты в волосах, и её вверяли одному из зрителей. Затем Мира подзывала Харту, и та, обнюхав пострадавшего, вмиг, стремительней любого из ловчих королевства находила пропажу. И как бы народ не пытался её обмануть, ничего не выходило.

Это продолжалось до тех пор, пока Харта не заприметила в толпе мальчика, который скромно смотрел на развернувшееся веселье. Всё время взгляд его был прикован к Харте, но ближе он подойти боялся. Тогда соболь подбежала к нему и пригнула лапы, дабы тот смог забраться ей на спину. Мальчик не мог решиться, на что Харта слегка пихнула его хвостом. Чуть осмелев, он всё же принял предложение, и стоило ему усесться на спину и ухватиться за загривок, как она помчалась вперёд так быстро, что толпа едва успевала уступить дорогу. Расскажи кому и не поверят. Довольно скоро мальчик свыкся и даже стал просить Харту бежать ещё быстрее.

Свет тускнел, а представление понемногу блекло. Фаркс принялся собирать свой стол с остатками товаров. На мгновение воцарилось затишье. На повозке зажглись фонари, знаменующие смену дня ночью, а за ними и смену выступлений.

– Теперь черёд Инги, – ответил Фаркс на вопрошающий взгляд Гирдса, правда это ему не помогло.

Они к чему-то готовились. К чему-то совершенно иному. Определив место, они вдруг принялись таскать хворост и ветви. Столько, что костёр от них развеял бы любую тьму. Костёр! Гирдса начинало это не на шутку беспокоить. Однако жечь груду ветвей никто не торопился.

Все взгляды были обращены на повозку, на её огни, и на девушку, подступившую к одному из канатов. Гирдс заметил, что на её лице надета необычная маска, а позади и вовсе виднелся лук. Инга расправила руки в стороны и взору собравшихся предстали крылья. Как настоящие! Большие величественные тёмные крылья, перья которых подрагивали от слабого ветра. Никто не осмеливался произнести ни слова или отвести взгляд. Только вот у Гирдса всё ещё оставался вопрос: птицей какого герцогства она решила предстать? Он пригляделся повнимательнее и завидел загнутый клюв на маске.

– Огненный коршун, – выдохнул он и тут же оглянулся по сторонам, боясь, что его мог кто-то услышать.

Впрочем, это никого не пугало. А вскоре в полутьме возникли ещё более мрачным оттенком фигуры музыкантов в масках. Выбор Фаркса пал на медвежью. Гирдс подметил, что это даже иронично, если учесть, что этот предводитель тварей леса пламени покровительствовал душевно падшим. Гирдс уже ожидал, что сейчас предстанут оставшиеся Изюбр с Кабаном, но ошибся. Лицо Цето прятала острая лисья морда. Она была столь схожа с его бледностью и худобой, что становилось не по себе. А вот на Мире маски вовсе не было. Зато голову её покрывала широкополая остроконечная шляпа, на полях которой были грибы и мох. Зная Миру можно было даже поверить, что она могла вырвать кусок леса и торжественно возвести его себе на голову.

Тишину резко прервала негромкая, но яркая и выразительная музыка волынки Фаркса. Вскоре послышались и громкие удары о барабан. Кажется, Цето приходил в настоящий восторг от того, что может аккомпанировать Инге. И это удавалось ему весьма неплохо. Мира сидела неподалёку и заведовала бубном. Правда у её ног всё так же преданно покоилась лютня. Ночь была уже совсем рядом, а они встречали её своей пугающей музыкой. Играли и играли, пока дрожь не коснётся всей толпы. И когда все почувствовали некое таинство вечера Инга начала выступать.

Она шла не спеша. Гирдс прекрасно знал, что ей ничего не стоило даже спокойно пробежаться по этой смертоносной верёвке, но она явно делала это не из осторожности. Так и произошло. Дойдя до середины, она принялась кружиться на месте. Несколько быстрых шагов вперёд и прыжок ввысь от чего музыка на мгновение замирает, а дыхание перехватывает. Но стоит босым ногам вновь ступить на канат, как вновь заиграла тревожная мелодия. Вдруг Инга «случайно» оступилась и вот-вот должна была сорваться, но ноги не собирались покидать канат, и она к восторгу собравшихся повисла вниз головой, а ещё через миг как небывало уже шла дальше.

Послышался свист. Гирдс обернулся и завидел Джесса, освещенного светом яркого пламени. Это была стрела с наконечником, обёрнутым в ткань со смолой. Тот снова присвистнул, подзывая Харту. Прибежав, она не колеблясь выхватила стрелу у него из рук и теперь огонёк несся к канату, прямо в руки Инги. Лук больше не прятался за спиной. Получив стрелу Инга натянула тетиву и выстрелила в заготовленный костёр. Внутри всё начало трещать, изламываться, будто нечто закостенелое веками оживало. Языки пламени отчаянно тянулись к небу, вороша на пути древесину и успокаиваясь лишь обратившись в свободный, никому неподчиняющийся дым. Люди подобно мотылькам враз обступили костер со всех сторон, крича и радуясь так, словно никогда до этого не видели ничего подобного. У него собралась, кажется, вся деревушка.

Фаркс и Цето затихли, отчего Мира поспешно подхватила лютню. Стоило ей притронуться к струнам, как зазвучала музыка. Гирдс невольно вздрогнул, почувствовав, как пропитана округа приторно сладким и щекочущим предвкушением. Мира играла громче, а к костру понемногу подступали всё ближе, точно зачарованные. Они ждали достаточно долго, чтобы терпеливо слушать, как мелодия бежит всё быстрее. Никто не смотрел на Миру, скорее куда-то в пустоту. Для них музыка существовала сама по себе и витала в искрах, в пламени, в черепичных крышах, где-то совсем рядом. Ещё немного и присоединился Цето, создавая недостающий ритм, отчего тут же зародились первые пары танцующих. Костёр разгорался ярче, музыка играла всё громче и быстрее, танцующих становилось всё больше. Наконец к игре присоединился и Фаркс с волынкой. И вот он долгожданный взмах крыльев и полёт ввысь в котором всё растворяется. Танцующие собираются в одну сплошную вереницу, оплетающую костёр. Один единый живой узор. Музыка стихает, цепь распадается на небольшие группы и пары, чуть отходя в сторону. И вновь мелодия взлетает выше, отчего танцующие спешат ближе к костру. Вот он танец Живого облака во всей его красе. Гирдс никогда ещё не видел, чтобы его исполняли с такой жаждой и упоением.

Танец Живого облака всегда был схож, но никогда не одинаков. Нельзя предсказать, что будет дальше, но что следует предпринять, чувствуется так же просто, как дышать. Они целиком вверяют себя музыке, свету костра и танцующим рядом. Особая магия, которая всегда была чужда люду других королевств. Им и невдомёк, что дело не в вере в легенды о кедре, хвойных лесах и птицах, а в самих верующих, давно обратившихся мхом на пнях многовековой истории.

– Не хотите присоединиться? – поинтересовалась Инга, остановившись неподалёку.

– Нет, нет. Мне и здесь вполне хорошо, – ответил Гирдс и, окинув взглядом наряд девушки, продолжил. – Ваше выступление… Это ведь был огненный коршун, я прав?

– Вас это тревожит?

– Всё же это одно из самых жутких тварей, устроивших великий пожар. А вы так просто танцуете, как будто это обычная детская сказка на ночь. Извините, если прозвучало грубо.

– Я понимаю о чём вы, но всё равно не вижу в этом ничего дурного. Мы ведь не священники, чтобы указывать людям, как следует поступать. Мы жонглёры, которые рассказывают истории. Это дарует им покой. Только представьте, что за жизнь в вечном страхе неизбежной смерти.

– А как же Святые земли?

– Но ведь это та же смерть. Разумеется, важно прожить жизнь праведную и благочестивую. Но ведь она может оборваться в любой момент. Особенно в таком местечке, как эта деревушка. Никогда не знаешь, что судьба уготовит в следующий раз. Чума, голод, морозные зимы, – от последнего у Гирдса невольно пробежала по спине дрожь. – Каждый день приходится об этом помнить и делать всё, чтобы протянуть подольше. Мы помогаем им забыть, хотя бы на время позволить почувствовать себя свободными от жизненных тягот. Неужели это плохо?

– Разумеется нет! И я уверен, наш поверенный с этим согласен, – взял слово подошедший хозяин повозки.

– Вы что же, подслушивали? – упрекнул Гирдс, но вниманием Джесса целиком завладели выступающие.

– У них сегодня замечательно выходит, музыка особенно живая. Хотя, мне всегда будет не хватать игры Ерфи на виоле, – произнёс Джесс и обернулся к Инге. – А ты случаем потанцевать не желаешь? Можно уйти чуть поодаль. Музыка будет слышна, но внимания на нас никто не обратит. Ты как никто заслужила немного повеселиться.

– Всё в порядке, – кивнула Инга.

– Что ж, тогда я, пожалуй, присоединюсь к нашим музыкантам.

– Не знал, что вы умеете играть, – заметил Гирдс и на этот раз был услышан.

– Я вам и не рассказывал.

– На каком же инструменте?

– Флейта, мой друг.

– Что? – удивился Гирдс, но Джесс уже направился к выступающим.

Вскоре послышалась чарующая мелодия флейты. Гирдс и не думал, что этот инструмент способен на столь сложную игру. В итоге, он вполне успокоил себя мыслью, что Джессу выпала удача обучаться игре на флейте, а ему приходилось познавать это искусство наугад. «Дожил. Завидую жонглёру» – проскрежетало в мыслях, но быстро сменилось пеленой неприятного ощущения.

– А вас это выступление делает свободной? – вдруг полюбопытствовал Гирдс.

– О чём вы?

– Вы говорили, что для вас высота – это свобода. Что вы имели в виду, когда сказали об этом? Что для вас свобода?

– Идёмте со мной.

Гирдс послушно направился следом за Ингой по повозке. Он давно привык к хромате Инги, принимая её как особую неотделимую часть. Но когда они начали подниматься всё выше, Гирдс понял, что идут они на встречу к девушке, гуляющей по канату. Порой ему и впрямь кажется, что это две мечущиеся души, уживающиеся в одном человеке и на его вопрос, могла ответить лишь вторая из них. Гирдс ждал, когда та ступит на канат, но направилась она к крыше. Как только Инга сделала пару шагов, и ноги вновь обрели уверенность она обернулась и протянула Гирдсу руку.

– Поднимайтесь.

– Я и отсюда прекрасно слышу.

– Вы не упадёте. Обещаю вам.

Гирдс выдохнул и ступил на крышу. Если в нём и таилась смелая и беззаботная часть души, то место ей точно не на канате. Страх забросил наживу в виде воспоминания о погоне, отчего ноги Гирдса принялись предательски дрожать.

– Ступайте вперёд, – то и дело повторяла Инга. – Не бойтесь.

– Святые земли, – прошептал Гирдс ещё сильнее сжав ладонь Инги.

Потребовалось время, пока они добрались до более широкого выступа, где девушка позволила Гирдсу присесть. О том, что впоследствии ему предстоит подняться на ноги и пройти тот же путь он старался не думать. Внизу распростёрлось пламя с порхающими вокруг жителями деревни. Отчего-то ему почудилось, что костёр очень далеко. Настолько, что добраться до него почти не представлялось возможным.

– Если это было ваше объяснение, то я ни слова не понял, – сделал попытку усмехнуться Гирдс, когда Инга присела рядом.

– Здесь я становлюсь недосягаема для всего мира. Словно бы вы находите свою тропу, где время замирает и начинает свой ход только тогда, когда сделаете следующий шаг.

«Своя тропа» – неприятным эхом отозвалось у Гирдса. Он вновь обратил взгляд к костру и вдруг заметил. С самого своего прихода жонглёры не демонстрировали волшебный мир, а затягивали туда целиком. Гирдс ощутил себя зрителем лишь теперь. Вся деревушка обратилась в сцену, а обитатели повозки стали проводниками. Пускай всего на один вечер, пускай не так роскошно, как мог бы устроить Дубонос. Всё это меркло перед тем волшебством, что они сотворили.

Гирдс наблюдал, как околдованный. Музыка, костёр, танцы – волны, которые всего пару мгновений назад захлёстывали его с головой, не давая вдохнуть и капли свежего воздуха, теперь разбивались о стены повозки, доставая до него лишь жалкими, нисколько не пьянящими брызгами.

– Но ведь тогда и я не могу коснуться жизни вокруг, – произнёс Гирдс и мигом осёкся. – Я это к тому, что разве отгородившись от жизни внизу, вы не чувствуете себя… как бы сказать. Одинокой.

– Я ведь всегда могу спуститься.

– Вы можете спуститься, – глухо повторил Гирдс, а затем совсем еле слышно. – В этом то всё и дело.

– Вы наверняка устали. Давайте я провожу вас…

– Дайте мне ещё немного времени. Ещё совсем немного.

Инга коротко кивнула и вернулась обратно. Она понимала о чём говорил Гирдс и сказала правду, но не всю. Лишь здесь, на повозке она хотела спускаться и вновь становиться частью целого.

***

Ясный тихий вечер, но от этого лес не стал выглядеть дружелюбнее. Быть может если бы она прогуливалась одна, её так не терзало беспокойство. Всё же когда следуешь невесть куда за незнакомой девчонкой с серыми волосами, невольно начинаешь представлять себя в роли жертвы, которую никогда не отыщут и лишь будут травить очередные байки по ночам. Трость предательски то и дело где-то застревала, отчего девушка каждый раз вздрагивала. Эта палка давно стала её продолжением, отчего ей всегда казалось, что она чувствует то же самое. Одна лишь арфа непоколебимо прикрывала ей спину.

Повозка оказалась совсем небольшая. Неподалёку на привязки расположилась парочка оленей, на вид очень хороших. Раньше такую повозку и один прокатил бы с ветерком, но теперь и двое наверняка быстро выдыхаются. Пара этажей, множество окон, вот только дверь всего одна. Всё, что вероятно было внутри: койки, лестницы, снаряжение было спутано в один клубок и начало нити пролегало у порога.

– Ну вот мы и пришли! – гордо объявила девчонка.

– Ты уверена, что хозяин повозки не будет против? – уже в сотый раз уточнила девушка, когда та подбежала к двери.

– Конечно! Джесс хороший, вот увидишь.

Девчонка распахнула дверь и влетела внутрь. Девушка в свою очередь осталась за порогом, а заслышав чей-то громкий крик и вовсе отступила на пару шагов назад.

– Мира! Мира вернулась! – возвестил радостный звонкий голос.

– Ты задержалась, и он чуть с ума тут не сошёл, – объяснил спокойный голос. – Если честно, ещё немного и я бы тоже рехнулся.

– А где Ерфи? – поинтересовалась Мира, слова которой отчего-то донеслись до Инги свысока.

– Он отправился по одному важному делу. Нам нужно будет здесь ненадолго задержаться. Зато после у нас всё будет замечательно.

– А разве сейчас не так? – удивилась Мира.

– Конечно так. Давайте уже ужинать.

– Погодите, я вам не всё рассказала.

– Что-то случилось? Что-то плохое? – обеспокоенно принялся расспрашивать звонкий голос. – Точно что-то ужасное преужасное! Я ведь говорил, не стоило отпускать её в город одну.

– Нет, со мной всё в порядке. Просто… Инга, заходи!

Девушка как можно более уверенно вошла в полуоткрытую дверь, стараясь не оступиться. Она знала, что стоит ей пройти ещё пару шагов и посох странника тут же превратится в трость. Стоило Инге взглянуть на незнакомцев, как голоса, застрявшие в голове, устремились к своим владельцам.

– Добрый вечер, – тихо произнесла она.

– Это Инга! Мы встретились с ней в городе. Ей некуда было идти, поэтому я предложила ей остаться у нас, – поспешила прийти на помощь Мира. – А это Цето и Джесс.

Инга застыла в ожидании ответа хозяина повозки, но тот молчал. Цето подобно флюгеру взволнованно переводил взгляд то на Ингу, то на Джесса, чем быстро заразил и восседавшую на его плечах Миру.

– Простите, я совсем не хотела вас утруждать, – произнесла Инга, которой становилось всё хуже.

– Инга, вы грибную похлёбку любите? – подал голос хозяин повозки.

– Пожалуй.

– Тогда прошу вас, присоединяйтесь к нашему скромному столу, – пригасил Джесс, но Инга медлила, отчего он обратился уже к Мире. – Что ты такого наговорила обо мне этой девушке, что она и шагу боится ступить в мою сторону?

– Ничего я не говорила, – недовольно пробурчала девчонка. – Просто она немножко стесняется.

Джесс снова кинул взгляд на Ингу, и, поднявшись со своего места, направился к ней.

– Пойдёте вместе? – предложил он, протянув руку. – Теперь за столом на одного зрителя уже меньше.

Инга нехотя согласилась и сделала несколько шагов. Как бы она этого не хотела, пришлось прибегнуть к помощи трости, потому как хромата беспощадно проявилась во всей своей красе, чуть не свалив её с ног. Она заставила себя вновь оглянуться на Джесса, но тот, никак не изменился в лице. Теперь она заметила, что он держит её за руку, как и прежде, лишь слегка согнув локоть, дав самой выбрать, опереться или нет.

– Вот и погуляли, – заключил Джесс, когда Инга заняла место за столом. – А вы двое так и будете изображать живую статую?

Мира тут же спрыгнула и оба мигом присоединились к ужину. Инга была уверена, что теперь её будут расспрашивать и уже приготовилась отвечать, но все молча ели. Джесс то и дело бросал взгляд на Миру и лишь изредка, как бы невзначай встречался взглядом с Ингой.

– И как же вы встретились? – наконец поинтересовался Джесс.

– Это всё Инга, – выпалила Мира, отодвинув тарелку с остатками похлёбки, отчего стала ясна причина оттягивания вопроса. – Она мне помогла и потом я…

– Помогла? – повторил Джесс, на что Мира замолчала догадываясь, что теперь точно не выпутается. – Что произошло в городе?

– Да ничего такого. Просто один хозяин таверны на меня рассердился, сама не знаю почему.

– Дальше, – сухо произнёс Джесс.

– Ну может и знаю, но я здесь не при чём. Это не я разбила ему окно камнем, а ребята из города, а свалили всё на меня.

– Дальше.

– Да нечего больше рассказывать.

– Дальше.

– Они меня обзывали, ясно! Назвали меня нечестью леса. Вот я и подыграла. Сказала, что теперь они будут прокляты за свои слова. Кто же знал, что они так в это поверят и кинутся на меня, – объяснила Мира и, заметив с каким страхом слушает Цето, решила добавить. – С одним я бы справилась, но их было аж пятеро. И я честно старалась не обращать внимания, но они за мной по пятам следовали. Надоели ужасно.

– Да у тебя прямо талант рассказывать истории наоборот. А ещё поражать меня, отчего я порой забываю, что ты ещё совсем ребёнок, – выдохнул Джесс. – Что ж, позволь уже змее схватить себя за хвост.

– В общем он начал расспрашивать меня про родителей и грозился отвести к городской страже, но тут появилась Инга. Представилась моей родственницей, извинилась, и меня отпустили. Ну и за разбитое окно заплатила. Всё закончилось хорошо! – быстро протараторила Мира.

– Не думай, что на этом всё закончится, – строго заметил Джесс и обратился к Инге. – А перед вами я в неоплатном долгу.

– Это совершенно лишнее.

– В любом случае я должен вам за разбитое окно. Здесь не отвертитесь, – ответил Джесс, что Инге больше послышалось как угроза.

– Вы играете на арфе? – наконец подал голос Цето.

– Да, – кивнула Инга, придвинув инструмент ближе. – На арфе и зарабатываю.

– А раньше? – поинтересовался уже Джесс. – Полагаю, вы не всю жизнь провели, бродяжничая с арфой на плече. Наверняка вы владели или владеете чем-то ещё.

– Я ходила по канату.

– Ух ты! – выдохнул Цето, успев обрисовать себе эту картину, и осторожно спросил. – Вам совсем не было страшно?

– Напротив, когда я нахожусь высоко на верёвке совсем одна, чувствую себя намного безопасней, чем здесь на земле. Да и пробыла я там большую часть своей жизни.

– Сочувствую, – произнёс Джесс.

– Нет, вы не так поняли, – поспешила объяснить Инга. – Я и сейчас могу ходить по канату. Я в этом уверена. Конечно, звучит смешно, но для меня верёвка и есть земля. Да и эта проклятая нога давно зажила, понятия не имею откуда только берётся боль.

– А я верю! – решительно выступил Цето. – Вы очень похожи на того, кто может ходить по канату, честно-честно.

– Спасибо.

– А ещё у вас очень красивые глаза, – вдруг произнёс Цето, как громом среди ясного неба, на что даже Джесс прекратил трапезу. – Я видел, как однажды королю преподнесли в подарок кубок, украшенный аметистами. Это самый прекрасный и волшебный камень из всех, что мне доводилось видеть! Но я даже не думал, что смогу встретить его в чьих-то глазах.

Инга замерла.

– Простите, я совсем не хотел вас расстроить! Как бы я мог загладить свою вину?

– Всё в порядке, – тихо произнесла девушка, что ещё больше обеспокоило совесть Цето. Он поспешно принялся оглядываться по сторонам.

– Вы ведь уже поели? Давайте я уберу посуду, – предложил Цето вскакивая из-за стола. – А может хотите воды или чего-нибудь ещё?

– Ничего не нужно.

– Вы только скажите, и я сделаю. Я ведь совсем-совсем не хотел вас огорчить. Поверьте! Напротив, вы мне очень понравились.

– Я же сказала, хватит! – Инга мигом оказалась у Цето и резким движением схватила его за ворот, представив к горлу нож. Раздался глухой удар трости о пол.

– Я…

– Цето, ни слова! – прошипел на него Джесс, уловивший суть происходящего.

Цето покорно застыл, боясь сделать даже вдох. Время на мгновение замерло. Аметистовый взгляд, ускользавший весь вечер, теперь был обращён только на него. Он был неогранённым и чужеродным. Прошло время прежде чем пелена начала спадать, вновь представив взгляд чистым и сверкающим. Инга отпустила ворот и положила нож на стол. Ногу вновь пронзила острая колющая боль, отчего она невольно присела.

– Клянусь, я совсем не хотела так поступать, – прошептала девушка. – Простите.

Надо было уходить. Она очень хотела сбежать куда-нибудь как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать их. Но она лишь в отчаянии опустила взгляд. Силы на очередной побег окончательно иссякли.

– Цето, выйди ненадолго, – приказал Джесс. – И Миру с собой захвати.

Цето не стал спорить и вскоре они остались с девушкой наедине.

– Позвольте мне объяснить, – начала было Инга.

– Только после того, как вы меня выслушаете, – перебил Джесс и вздохнув, продолжил. – Мы странствуем сами по себе. У нас нет плана, чаще мы действуем по наитию. Зарабатываем немного, но на себя вполне хватает. И всё же быть может этого будет достаточно, чтобы вы к нам присоединились. Ещё один музыкант не помешал бы.

– Присоединилась?! – поразилась Инга. – После того, что я сейчас устроила?

– Плохой день, с кем не бывает.

– Если бы… Да и дело не в арфе, верно? Вы что-то задумали, когда я только вошла. Чего же вы от меня хотите? – в ужасе прошептала Инга, успев накопить за время странствий предложения самого разного характера.

– Вы меня раскусили. Правда в том, что мне не хватает такого человека, как вы. Не сочтите мои слова за грубость, но этой повозке не помешала бы лёгкая женская рука. Думаю, вы и сами в этом убедились, опробовав мою стряпню, – Джесс осторожно прошествовал к Инге и поднял упавшую трость. – К тому же меня очень беспокоит Мира. Я стараюсь заботиться о ней, и Цето с Ерфи тоже, но так не должно продолжаться и дальше. Ей нужна… наставница. Девушка. Та, что сможет дать ответы, указать верную дорожку, понимаете?

– Почему вы выбрали именно меня?

– А вы видите ещё претенденток, которых бы привела Мира?

«Неужели я и правда решусь здесь остаться?» – не могла поверить Инга. Ей было страшно, и она толком не могла разобрать чего боялась больше. И всё же идти вечером через лес одной была так себе идея. К своему удивлению она заснула быстро. Вновь открыв глаза, она увидела давно пробудившееся солнце, отчего вмиг пришла в ужас. Её сон всегда столь чуткий, тревожащийся от любого шороха истратил свою способность. Снаружи доносились голоса давно проснувшихся Цето и Миры. А у двери вскоре послышались осторожные шаги.

– Вы уже не спите? – осведомился Джесс и получив ответ, прошёл в комнату. – У меня есть к вам одно предложение. Вы согласитесь подняться со мной на крышу повозки?

– Что-то случилось?

– Скажем так, небольшой сюрприз.

На сей раз предупреждения не последовало. Инга вцепилась хозяину повозки в глотку и прижала к стене. Джесс последовал опыту прошлого вечера. Не выказывая ни единого намёка на сопротивление, он молча ждал. Инга так и горела неистовой злобой, но, как и в прошлый раз Джессу удалось различить нечто иное и очень знакомое. Страх. Так горят глаза у загнанного зверя, который старается скрыть яростью своё отчаяние. Джесс оказался прав. Спустя пару мгновений хватка Инги ослабла, а после того, как к ней вернулось полное осознание он и вовсе снова смог дышать свободно.

– Простите! Пожалуйста, я только…

– Добавим в список запрещённых слов ещё одну строчку, – непринуждённо ответил Джесс. – А о том, что произошло, я уже забыл. Так вы примите моё предложение?

Инга кивнула, на что Джесс протянул ей трость. Он отвёл её к лестнице, тянущейся к маленькой дверке у потолка. Открыв её и пустив лучи света, он помог Инге подняться. Стоило девушке ступить на крышу как она впала в замешательство. Канат. Он растянулся от края повозки до одного из стволов ветвистого дерева.

– Наш попутчик пока не вернулся, а значит мы пробудем здесь ещё какое-то время. Поэтому, если вы вдруг захотите…

– Почему?

– Вы ведь сказали, что лишь так чувствуете себя в безопасности? – Джесс указал на канат. – Так что вы об этом думаете?

– Просто чудесно, – выдохнула Инга и добавила чуть тише. – Спасибо.

– Я здесь не причём. Это идея Цето, – ответил Джесс и поспешил уточнить. – Так он хотел принести извинение, а не то, о чём вы могли подумать.

Джесс кивнул напоследок и спустился в повозку, оставив Ингу одну. Она отставила трость и хромая подошла к канату, остановившись у самого края. В нерешительности Инга сделала один шаг. Верёвка слегка пошатнулась, подобно струне. Инга медлила. «Может и это ловушка. Может они просто решили над ней посмеяться? Святые земли!» – взмолилась Инга. – «Если верёвка оборвётся, то значит так и должно быть». Инга решительно шагнула вперёд второй ногой. Руки подчиняясь воспоминаниям крыльями расправились в стороны. Инга всё ещё стояла на верёвке. Помедлив какое-то время, она вновь ступила свой третий шаг. Ничего не произошло. Лёгкий ветерок продолжал трепать её волосы. Инга сделала ещё три шага, и снова, и снова, и снова. Она шла всё быстрее. Как раненная птица, которая вновь учится летать, иначе это назвать было нельзя.

***

Стоило ему сделать вдох, как он зашёлся глубоким кашлем. Резкий тошнотворный запах так и разъедал ноздри. Он открыл глаза и увидел перед собой лицо, внимательно наблюдавшее сквозь паутину дыма.

– Что вы творите? – прокряхтел Гирдс, отпрянув в сторону. – Решили стравить меня как крысу?

– Всего лишь хотел поднять на ноги, – спокойно ответил Джесс, прикрыв миску тлеющих трав. – Прошлые мои попытки привели к иным последствиям.

– Это к каким же?

– Скажем так, меня впервые посылали столь далеко.

– Какого рагия? – выпалил Гирдс, оглядевшись вокруг.

– Инга рассказала мне про вашу прогулку на крыше. Возвращаясь назад вы чуть не упали и как только оказались на полах повозки присели отдышаться и задремали. Инга со своей стороны решили вас не тревожить. Хотя, что-то мне подсказывает ей бы это и не удалось.

– Полагаю я вам слегка помешал? – заметил Гирдс, поднимаясь.

– Да нет. Как раз напротив, вы там, где мне и нужно.

– Это как?

– Взгляните-ка вон туда, – Джесс указал в сторону. – Видите вдалеке дом, неподалёку от колодца. Позади него ещё растёт три высоких сосны?

– Допустим.

– Хороший человек там проживает. Так удачно сторговаться за муку мне ещё нигде не удавалось… Ладно, вы и так ждали достаточно. Он согласился отвести вас на ярмарку, на которой вы наверняка найдёте тех, кто отправится в герцогство Клёст. Понимаю, вы бы хотели оказаться сразу в замке, но это лучшее из того, что мы смогли бы сейчас отыскать.

– Джесс… Это правда? – выдохнул Гирдс, на что тот коротко кивнул. – Когда же он отправится?

– Прямо сейчас. Потому я и разбудил вас, – объяснил Джесс и, как бы подводя итог всему сказанному, добавил. – Господин поверенный, вы возвращаетесь домой.

– Сейчас… – повторил Гирдс. Его вновь начало пробирать странное неприятное волнение, которое он тут же постарался скрыть. – А где же остальные?

– Отсыпаются. Они смогли лечь только на рассвете.

– Значит я уйду раньше, чем они проснутся.

– Вы хотели попрощаться?

– Да нет. Вовсе нет. Просто спросил. Зачем мне это? Мне же нужно ещё время, чтобы собраться.

– В этом нет необходимости, – Джесс протянул Гирдсу котомку. – Вот она и дождалась своего часа. Ах да, ещё кое-что.

– А это что за сувенир? – удивился Гирдс, принимая протянутый мешочек. Развязав узел, он обнаружил горсть сверкающих треугольных монет.

– Полагаю на ярмарку вы взяли не так уж и много тунги. Это чтобы вы наверняка добрались до Клёста. И отказа я не приму, считайте, что заработали пока были здесь, с гордостью перенеся все муки слушателя. Ну почти все.

– Спасибо.

– Вас уже заждались, – небрежно отрезал Джесс. – Прощайте, Гирдс.

Он проводил хозяина повозки взглядом, пока тот не скрылся. Лишь затем ещё раз прислушавшись и убедившись, что все обитатели спят Гирдс направился к назначенному месту. Отсыпались не только жонглёры. С собой в царство снов они утащили почти всю округу, словно огласив что там представление продолжится. Лишь туман одиноко и тихо, боясь кого-нибудь разбудить бродил по заборам и тропинкам, вынюхивая события прошедшего вечера и стараясь разгадать, что же произошло в его отсутствие. «Вот и всё. Я вернусь в замок. Хотя после такого не удивлюсь, что Роари запретит мне ступать в город, даже будучи незаметной для глаз тенью. Буду бродить в стенах замка, пока сам не превращусь в них» – размышлял Гирдс и на мгновение остановился. – «Я никогда не смел так думать и впредь не собираюсь». Остаток пути он сосредоточился лишь на окрестностях деревушки. Впереди показалась повозка, гружёная товаром.

– Полагаю, это вы Гирдс? – раздался неподалёку голос, и вскоре из-за повозки показался назначенный проводник.

– Так и есть.

– Ваш знакомый объяснил мне, что вам нужно попасть в замок Клёста. Не беспокойтесь, я частенько встречаю на ярмарке людей из тех окрестностей, – попытался подбодрить незнакомец, но Гирдсу от этих слов легче не стало. – Всё готово, чтобы отправляться в путь. Дорога займёт несколько дней.

Торговец продолжал что-то рассказывать про предстоящее путешествие к ярмарке, но Гирдс ничего не слышал. Неприятное ощущение заполонило абсолютно всё и теперь его невозможно было вымести. Не в силах больше это терпеть он поддался и смутное чувство мигом сомкнулось в единую тонкую мысль: «Я не хочу возвращаться». Гирдс испуганно отшатнулся. Ему казалось, что он не подумал, а закричал об этом вслух на всю округу. А мысли начинали плестись: «Я не хочу возвращаться. Только не сейчас. Хочу побыть с ними ещё немного. Хотя бы ещё раз оказаться на повозке. Ещё один раз помочь Фарксу. Услышать ещё одну чудную историю. Всего лишь ещё один раз поужинать за одним столом. Святые земли, позвольте мне ещё хотя бы один единственный раз напрочь забыть про то, что я поверенный Клёста!».

– Ну так что? Выдвигаемся?

– Нет! – вырвалось у Гирдса, что напугало кучера, – Я не могу поехать сейчас, извините.

Ноги уверенно вели его в направлении повозки, в то время как в голове витал гул старых мыслей, пытавшихся оборвать новую нить: «Какого рагия ты вытворяешь?! Быть подле герцога это не прихоть, а обязанность! У тебя нет никакого права принимать такое решение! Это измена! Это предательство! Если Роари об этом узнает, он никогда не простит. Так-то ты ему отплатишь за всё, что он для тебя сделал. Он узнает и будь уверен, сдержит слово. И это будет правильно, потому как ты сам вынес себе приговор!» И не смотря на это он продолжал удаляться от своего шанса возвратиться в герцогство всё дальше и дальше.

– Гирдс? – встретил его всё так же одиноко гуляющий хозяин повозки. – Вы что-то забыли?

– Я… Я не могу вернуться, – ответил Гирдс, надеясь, что Джесс, как и прежде подобно попутному ветру заставит разговор свободно плыть, однако тот предпочёл штиль, вынуждая Гирдса грести самому. – Так вышло, что вы с тем жителем не так друг друга поняли. Он едет в совершенно иную сторону и не ясно, можно ли будет оттуда попасть в герцогство Клёста.

– Скверное у вас положение.

– Верно. Поэтому, я подумал. Может я мог бы…

– Гирдс, мы с вами договаривались только до ближайшей деревни. Разве нет? – вдруг прервал Джесс, что напрочь лишило его возможности отыскать берег.

– Да, вы правы.

– Ну и чего же вы ждёте? Запрыгивайте на повозку. Или вы полагаете, что Харта уступит вам в беге?

– Но ведь вы сказали…

– И после этого вы ещё умудряетесь называть Цето самым наивным человеком. Друг мой, да вы его обошли.

– Спасибо, – поблагодарил Гирдс, взбираясь на повозку.

– Раз уж вы выспались, подежурите сегодня ночью.

Ему никогда ещё не было так легко. Гирдс не собирался бежать. Он лишь хотел ненадолго притвориться, что свободен. Ещё совсем немного. И пускай Клёст лишит его любой воли, да пускай хоть заживо погребёт в стены этого замка, ему было всё равно. К тому же, ступив на повозку всегда можно вернуться. Древу такие заповеди были чужды.

Глава 9. Хранят сердца священные предания

– Что он за человек? Вот когда он к рагию мне не сдался, всегда возникает откуда ни возьмись, а как мне что-то в кое-то веки от него понадобилось, его и след простыл, – жаловался Гирдс, строгая дерево.

После выступления мастерская опустела. Так и не заметишь, но, если пропадать здесь достаточно часто, это мигом чувствуется и становится не по себе, оттого они хотели оживить её. Гирдс и вовсе почти что зажил в мастерской. Он был уверен, что, возвратившись на повозку что-то изменится, на него будут по-другому смотреть, расспрашивать. Но совсем ничего не поменялось и больше всего Гирдса пугало, что сам он не удивился и принял это как должное, будто уже сотню раз уходил и возвращался назад. Может поэтому ему взбрела в голову идея, которая могла бы внести перемены.

– Надолго Джесс никогда не пропадает, – ответил Фаркс, распарывая шов, который ясно дал понять, что шитьё Гирдсу чуждо. – Насобирает своих трав и вернётся. Если уже не вернулся.

Дверь скрипнула, и в мастерскую ворвался Цето. Вид у него был взволнованный и испуганный, совсем не подходящий для столь умиротворённого места. Во взгляде и вовсе было ожидание, словно это не он пришёл, а целая мастерская возникла у него на пути, и он терпеливо ждал объяснений.

– Что-то не так? – полюбопытствовал Фаркс, на что Цето, оглянувшись, закрыл за собой дверь.

– Так ты тоже это чувствуешь? – в полушёпоте поразился он. – Как думаешь, что это?

– Ты о чём?

– Предчувствие. Странное, нехорошее предчувствие. Словно я что-то вот-вот помнил и забыл. Мне оно совсем-совсем не нравится.

– Тебе скучно и всего-то, – ответил Фаркс.

– Может быть, – выдохнул Цето, присаживаясь за стол и тут же принимаясь барабанить по нему пальцами, в такт мелодии, слышимой только ему. – Я не люблю быть один. Не люблю, когда так тихо. Иногда я даже скучаю по нашей брошенной маленькой повозке с одной дверью и сплошным лабиринтом внутри. А здесь я всех теряю. Мира занята с Ингой. У тебя есть Гирдс, чтобы помочь. Даже Джесс и тот со своими травами, словно заколдованный.

– Джесс на повозке? – уточнил Гирдс.

– Джесс да, но дух его кажется ещё где-то бродит.

Гирдса это не особо смутило. То, что сознание хозяина повозки бродит где-то далеко, он понял ещё задолго. Он вопросительно оглянулся в сторону Фаркса.

– Ступайте, Гирдс. Со мной есть кому остаться, – кивнул Фаркс, отчего Цето, кажется, немного успокоился. Но перед самым уходом Гирдса вновь окликнули. – Раз пойдёте в сторону башни, передайте заодно Инге на кухню.

– Что это? – оживился Цето, с любопытством оглядывая странную вещицу.

– Дверь подпирать. Вчера за ужином сказала, что прошлая у неё затерялась.

Гирдс принял послание. Уходя, он невольно заметил, что даже на обычной деревяшке, которую никто даже замечать не будет, он умудрился выстругать узоры. Но получателя это порадовало. Настолько, что Инга посчитала необходимым со своей стороны отправить ответ. Теперь Гирдс стучал в дверь башни Джесса, держа в другой руке укутанный в платок и перевязанный лентой кусок пирога. Для Гирдса было ясно, что подобная обёртка представала из соображений аккуратности, столь присущей Инге, но намного больше это смахивало на узоры Фаркса.

Джесс на эту ношу, к большой радости Гирдса, не обратил никакого внимания. Он был целиком поглощён своими травами. Гирдс догадывался, что тот начнёт заготавливать их на зиму ещё летом, но никак не думал, что в таком количестве. Ему словно передали слух, что лето больше никогда не придёт, а потому он готовил запас благовоний до конца своей жизни.

– Джесс, могу я попросить вас об одном одолжении?

– Я весь во внимании, – откликнулся хозяин повозки, продолжая перевязывать новый пучок трав.

– В общем, это прозвучит странно. Хотел у вас попросить, – Гирдс замялся. Всё же в мыслях это звучало не так глупо.

– Поздно, – ответил он его мыслям и наконец обернулся. – Вы меня успели крайне заинтриговать, теперь не отвертитесь.

– Вы не могли бы научить меня играть на флейте? – скороговоркой произнёс Гирдс и застыл в ожидании.

Как он и боялся это произвело впечатление. Джесс был удивлён. Сначала в нём даже промелькнуло нечто похожее на испуг. Может оттого, что сам он задумался, не слишком ли увлёкся своим занятием. Однако совсем скоро на лице его скользнула ухмылка. А после он и вовсе залился смехом.

– Ладно, я понял. Надеюсь, вы от души повеселились, – проворчал Гирдс.

– Здесь, в башне, завтра утром, – коротко ответил Джесс, возвращаясь к своему делу.

– Вы это серьёзно?

– Как я смею вам отказать в такой святой просьбе? – ответил он уже вполне спокойно.

Решив задержаться на повозке, Гирдс решил, что просто обязан забрать с собой нечто ценное. То, чего он никогда не смог бы отыскать в замке. Затея с обучением на флейте показалось ему вполне подходящей, и теперь, заполучив на неё благословение, Гирдс возвратился из своего похода в хорошем расположении духа, передав порученное послание от Инги. Фаркса это, впрочем, совсем не удивило, словно нечто подобное он и ожидал увидеть. А может уже видел раньше, откуда Гирдсу было знать. Зато Цето это поразило. Он этого не сказал, но догадаться было не трудно. Особенно когда тот начал оглядывать мастерскую, наверняка пытаясь понять мир, в котором возникают незамысловатые вещицы, приносящие взамен такой чудесный ответ.

На следующий день Гирдс проснулся довольно рано. Настроение у него было весьма бодрое, чего он сам не мог для себя объяснить. Однако стоило ему переступить порог башни, он готов был поверить в слова Цето о том, что Джесс мог быть не в себе. Прошлый день словно и на заканчивался. Тот же смешанный запах растений, те же травы, разбросанные по всей комнате, и тот же целиком погружённый в свое странное колдовское дело хозяин повозки.

– Извините? – удивился Джесс с полным непониманием, когда Гирдс спросил его в чём состоит обучение. – Напомните, о чём мы с вами вчера условились?

– Что вы… обучите меня играть на флейте, – объяснил он, чувствуя себя полным идиотом.

– Ах да, конечно! – улыбнулся Джесс. – Только сделайте для меня одно крошечное одолжения, можете сходить к Мире и взять у неё моток верёвки. Я был бы вам крайне признателен.

– Вы сговорились что ли все и решили меня посыльным устроить?

– Ну что вы, это ведь ради вашего блага. А я тем временем со всем разберусь. И оставьте флейту, если вы ещё держите своё слово и верите мне.

– Это настоящая ценность, – Гирдса совсем не радовала идея оставить инструмент в этой суматохе. – Таких больше нет.

– А я ведь так хотел её сжечь, сломать или из окна сбросить, чтобы узнать сколько она будет лететь до земли. Теперь придётся как-нибудь постараться себя сдержать, – произнёс Джесс, на что больше у Гирдса вопросов не возникло.

Хоть повозка и была связана, спутана в одно целое, здесь были места, которые существовали сами по себе, и к ним вела своя тропа. В эту часть Гирдс никогда не забредал. А утром, когда он совсем изредка бывал на замысловатых улочках повозки, комната Миры казалось ему особенно чужеродной. Расположилась она на втором этаже передней части повозки. Жилище было своеобразной пристройкой, тянувшейся от мастерской Фаркса. Большая её часть занимала крыша. И если, отворяя двери мастерской, Гирдс был в приятном предвкушении, здесь же в нём проснулась странная уверенность, что вот-вот должно выскочить нечто. Он нерешительно постучал дверь, но ответа не послышалось. Гирдс повторил попытку, догадываясь, что и она не увенчается успехом. Тогда он отворил дверь, и взгляду его предстал вход в совершенно иное место.

Другой мир. Мир, каким его видела Мира. Хвоя, повязанная во множество кисточек, приняла роль занавесок на окнах. Лишь малая доля света мягко расстилалась по комнате. У потолка развешаны гирлянды из шишек и грибов. В тёмных углах и вовсе виднелась паутина, наверняка с обитателями. К такому сожительству Мира руку не прикладывала, а значит у неё имелась основательная причина их оставить. Гирдса же постоянно передёргивало от невидимых, но от того более ощутимых тонких паучьих лап. У окна и вовсе расположились кости неизвестных животных, о предназначении которых он даже не хотел думать. Подле них в ржавых кубках стояли наполовину отжившие свой срок свечи.

Тем не менее в большей степени внимание его заворожило зеркало, а точнее россыпь зеркальных осколков. Ветви, расположившиеся повсюду, сшили их воедино. Комната была заросшей, пыльной и тёмной, но зеркало кристально чистым. Оно казалось ему неизмеримым. Подобное волшебство девчонке было совсем не свойственно. Под завораживающим зеркалом прижился большой сундук, поросший мхом и запертый на замок. Не иначе как потаённые мысли, нашедшие форму. Он ещё издали ему не понравился, а подойдя ближе Гирдс и вовсе почуял неприятности. Пожив на повозке, начинаешь отличать это едкое ощущение ловушки.

– Ты всё-таки пришёл! – радостно поприветствовала его Мира, на что Гирдс мигом обернулся.

Она и впрямь хорошо сюда вписывалась. Девчонка с горящими глазами, серыми длинными волосами и большой холщовой сумкой. Лишь когда Мира зашла, Гирдс завидел, что дверь тоже была волшебным существом этого мира. А вдохнули в неё жизнь рога, висевшие наверху. Небольшие, но изящные и ветвистые.

– Красивые, правда? – заметила Мира, проследив за его взглядом. – Это я сама в лесу отыскала.

– Джесс просил…

– Я знаю, – резко оборвала его Мира. – А ты сам учился играть на флейте или были учителя?

«Джесс…» – злобно процедил про себя Гирдс, но довольно быстро смог унять накипающее недовольство.

– Сам.

– А слушатели были?

– Это тебя не касается.

– Как грубо. С учителями так не разговаривают, – ответила Мира, и заложив руки за спину, принялась деловито вышагивать по комнате. – Джесс возложил дело о твоём обучении на мои плечи. Ты, конечно, об этом не знал, поэтому на первый раз прощаю.

– Ну конечно, – усмехнулся Гирдс. – Очень смешно. Будь добра, отдай мне что нужно, и я наконец-то отсюда уйду.

– Всё ещё не понял? Ему ничего не нужно. Зато тебе я кое-что должна передать, – Мира достала из сумки флейту. Настоящая подпись хозяина повозки, над всеми произнесёнными словами. – Скажи он сразу, по своей воле ты бы сюда никогда не пришёл.

– Это шутка?

– Больно мне надо шутить над тем, кто этого не понимает.

– Да ведь ты просто…

– Я умею играть на лютне, бубне, барабанах, арфе, колокольчиках, флейте и совсем немного на виоле. Кроме прочего я жонглирую и немного умею ходить по канату. Даже Джесс мне сказал, что я могу стать одной из самых известных жонглёров. – объяснила Мира отчего Гирдсу стало уже совсем не до смеха.

– Мне не так уж и нужно это уметь. А, впрочем, и не надо было, – грубо отрезал Гирдс, направляясь к выходу

– Но ты ведь хочешь научиться, иначе никогда в жизни не пришёл бы с такой просьбой к Джессу.

– Вот именно, я шёл к Джессу! – разгневался Гирдс. – Я в кое-то веки попросил его об одолжении. Взаправду, понимаешь?

На это Мира печально вздохнула. Гирдс вновь выругался про себя, поняв, что из всех манер хозяина повозки девчонка переняла самую ему ненавистную. Он прекрасно видел, как хитро и заговорщически блестели её глаза.

– А знаешь, если так уж хочешь, можешь снова обратиться к Джессу и попросить его о своём обучении. Или… – Мира смолкла и подошла ближе к зеркалу, передав слово своему отражению. – Можешь обучаться у меня, а я раскрою секрет сундука. Почти все на повозке знают, что в нём сокрыто. Кроме тебя, конечно.

– Вот ведь нашли себе развлечение. Разве хорошие люди так поступают? – предпринял Гирдс жалкую попытку надавить на жалость девчонки, но зеркальная россыпь оставалась непоколебима и продолжала с интересом наблюдать за ним. – Ну хорошо. Я согласен.

– Не злись, больше так не буду делать. Я ведь не монстр какой-то, – ответила Мира, обернувшись. В её голосе больше не звучало насмешки. Видать и впрямь совесть взыграла. Девчонка собралась было отпереть сундук, но остановилась. – Обещай, что ни слова не скажешь Фарксу.

– Фарксу?

– Обещай!

– Обещаю, что ничего ему не скажу. С этим уж я справлюсь.

Мира ещё раз оглядела Гирдса подозрительным взглядом, но в конце концов открыла сундук. Гирдс слегка смутился, завидев множество всякой всячины, притащенной из леса. Чем-то немного смахивало на уложенную в сундук мастерскую, от чего та одичала, и вещи приняли своё былое обличие. Множество сухих веток, растрёпанных перьев и обрезков тканей, которые в отличие от других своих соседей носили на себе целые вышитые картины и оттого могли гордо заявлять о своей ценности. Впрочем, и они были измяты. Единственными обитателями, хранившими порядок, оказались мотки ниток. Попадалось и парочка спутанных обрывков, но они явно не были признаны среди сородичей, державшихся поодаль в красивом ряду. В одном из спутанных собратьев промелькнуло знакомое очертание. Это была тряпичная кукла, схожая с той, что довелось найти Гирдсу в мастерской. Однако главный вопрос продолжал витать. Зачем?

– Это будет кукольный спектакль! – восторженно объявила Мира, которая была сама не в силах больше умалчивать. – Самое волшебное представление из всех, что существуют!

– А при чём тут Фаркс? Он на такие театры ставит запрет?

– Да нет же. Представление как раз-таки для него. Фаркс ведь сам когда-то был кукловодом.

– Фаркс? Мы с тобой говорим об одном и том же человеке?

– Ты что же думаешь я придумываю? Да я сама видела, как он одну из таких делает. Случайно однажды подглядела. И когда я его спросила, он сознался. Правда после очень расстроился. И куклы совсем перестал делать. Но и не выбрасывает. Хранит у себя в мастерской. Я туда пробиралась пару раз, чтобы подсмотреть, как они сделаны. Решила, что быть может увидев, он снова этим увлечётся и будет давать свои представления.

– И давно ты уже планируешь эту миссию?

– Уже и не помню. Кажется, давно. Здесь ведь хранится далеко не всё. Часть у меня под кроватью, часть у Джесса. И ещё некоторые мелочи у Инги с Цето.

Мира некоторое время просто вглядывалась в сундук. В какой-то момент она набрала воздух и хотела что-то произнести, но слова обратились в вздох.

– Теперь твоя очередь, – объявила Мира, заперев сундук. – Для начала покажи, что ты уже умеешь.

– Решила посмеяться?

– Ты ведь хочешь играть на флейте? Ну так я тебя научу, если только у тебя хватит смелости мне доверять.

Выступать перед герцогом он ещё готов был претерпеть, но перед какой-то девчонкой казалось унизительным. И всё же Гирдс понял, что сам вырыл себе эту яму и выбирать особо не приходилось, отчего он заставил себя сыграть короткую мелодию.

– Ну как? – полюбопытствовал Гирдс, стараясь, чтобы вопрос его прозвучал как можно более сухим и отстранённым.

– Почему ты так захотел вдруг научиться играть на флейте? – в свою очередь спросила девчонка после долгого молчания.

– Вот я так и знал, что вы с Джессом меня просто разыгрываете.

– Неужели ты не можешь просто ответить, а не искать причину каждого вопроса?! – отчаянно вскричала Мира, что Гирдса даже немного напугало. – Джесс предупреждал, что будет непросто. Но я даже не представляла, что настолько!

– Флейта, – осторожно начал подбирать слова Гирдс. – Звонкая, яркая, наверное. В её звучании есть что-то живое, такое птичье.

– Ну хорошо, – кивнула девчонка, будто принимая извинения. – Хотя ты и не договариваешь. Тебе ведь и впрямь нравится флейта, так почему ты так боишься на ней играть?

– Боюсь? Да с чего ты…

– Весь зажат, словно тебя ударят, если не сыграешь, – принялась перечислять Мира, поняв, что без доказательств веры её словам не видать. – Ты так сгибаешь пальцы, будто их к веткам привязали. Оттого ты начинаешь мешкать и не поспеваешь их вовремя переставлять. А от этого и звучание порой квакающее. С осанкой явно перебор. И дыхание. Ты так беспокоишься, что тебе не хватит воздуха растянуть мелодию, что делаешь ужасно большой вдох. Но тебе от этого ведь только хуже, разве сам не видишь, как начал задыхаться под конец. Вторую песню ты бы уже вряд ли смог вытянуть. И самое главное, ты не понимаешь, о чём играешь. Ты ведь историю рассказываешь, а я совсем её не вижу.

– Я привык играть для себя, – только и смог вымолвить Гирдс.

– Тогда в клин тебе путь заказан!

– Куда? – переспросил Гирдс, но по взгляду Миры стало ясно, что ответ она не скажет.

Он усмехнулся. Гирдс никак не думал, что девчонка и впрямь сможет его убедить, но ему удалось уловил удивительную интонацию, которую доводилось слышать лишь изредка. Мира говорила, подобно людям, прожившим слишком долго и отдавшим делу всю жизнь. У каждого проскальзывала нота, возвещающая как знак о том, что новое внимающее поколение с искрой мечтающее пойти по стопам даже не представляет, чего это может стоить.

– Ты ведь флейту выбрал, – продолжила Мира решив, что Гирдс задумался именно о сказанных ею замечаниях. – Инструмент, который нужно долгое время перебарывать, прежде чем выйдет хоть что-то похожее на музыку, а не рёв изюбра. И у тебя это выходит. В твоей игре нет гнусного свиста. И даже есть опора в дыхание, а ведь на это уходит время.

– И что же я должен, по-твоему, делать? – впервые всерьёз спросил Гирдс, хотя далось ему это с трудом. Но он скорее соглашался не с девчонкой, а с правилами Джесса, придумавшего очередную авантюру. Если он что-то и успел запомнить, так это то, что хозяин повозки просто так ничего не затевает, видимо не умеет иначе.

– Что ж. Хоть выходит у тебя вполне неплохо, всё же со звучанием стоит разобраться. Да и со слухом не помешало бы. Тебе нужно слышать и угадывать ноты, а ты пока с ними только знаком. Не знаешь, как они дружат друг с другом. Но я не могу перейти к этому, пока не пойму, как ты умеешь играть на самом деле, – Мира задумалась. – Я научу тебя одной мелодии. Вот сыграешь её правильно, тогда и поглядим что делать.

Мира принялась играть. Мелодия оказалось небольшой, но достаточно быстрой. Затем девчонка приступила к обучению. Мира была по-настоящему серьёзна, что порой даже настораживало. Гирдс прекрасно слышал, что делает одну ошибку за другой, но та не обращала на это никакого внимания. Она заставляла его играть снова и снова, на что Гирдсу за это время удалось открыть новые горизонты своему терпению. Когда же он в очередной раз сыграл мелодию, у него вышло намного точнее. Он тут же с немым ожиданием обратился к Мире, но в её взгляде не было ни намёка на просвет.

– А теперь? – всё же рискнул спросить Гирдс.

– Стало ещё хуже, – сокрушенно выдохнула Мира. – Ясное дело, тебе нужно помнить о том, что играть дальше. Но ты слишком много об этом думаешь. Просто играй.

– Как же я сам не догадался, – съязвил Гирдс. – Я попробую ещё раз.

– Нет, это бессмысленно. На сегодня урок окончен.

– Что так, учитель? – продолжил он в той же манере. – Энтузиазм уже иссяк? Или может ты полагала, что, выйдя отсюда, я начну на ходу разыгрывать баллады?

– Не в том дело. Ты кажется совершенно не понимаешь, о чём я тебе твержу. Раз уже запомнил мелодию, осталось только её сыграть. Можешь обойтись и без меня.

Гирдс не собирался спорить и возвратился в свою обитель. После столь чужеродной комнаты Миры, она встретила его с теплотой и уютом. Гирдс не хотел отставлять флейту. Не сейчас. Поколебавшись, он вновь принялся за мелодию.

– Проклятие! Да это ведь просто смешно, – вырвалось у Гирдса, когда он в очередной раз напортачил с нотой. Он вновь пожалел, что вообще этим занялся, даже если герцог считает это глупостью. – Это ведь по вашей милости, я чувствую себя полным идиотом. Ну, разумеется. Зачем вам сдались шуты, менестрели и прочие жонглёры, если у вас в распоряжении есть поверенный. И подарок этот… Повод напомнить, кто мой хозяин и под чьим я крылом. Будто я забыл. Да я ведь, чтоб вас, только это и помню! Только это. Мне же не нужно было становиться жонглёром. Я никогда не собирался выступать. Просто хотел узнать. Просто узнать, что такого музыка вытворяет с людьми, отчего они становятся счастливыми. Как и всегда только узнать. Я выходит, даже этого не смею!

Гирдс с силой замахнулся и бросил флейту в ближайшую стену. Послышался глухой удар. Он вдруг с ужасом понял, что разозлился. На мгновение он всерьёз возненавидел Клёста. Его злость стрелой часто металась то в сторону советчиков, в сторону замка, в сторону всего мира, но никогда прежде она не желала поразить герцога. Для него казалось, что он на это просто не способен. Но он злился и не только за флейту. За всё. Мелочей, о которых он давно запамятовал и о которых никогда не помыслил бы в подобном свете становилось всё больше и больше. Он злился за каждое отданное ему поручение, за все те угрозы, что ему доводилось слышать, за дни, проведённые в темнице по ложным обвинениям, за страх, с которым он ступал по коридорам замка и за спасение, которого он не просил. Гирдс добрался до крайне точки. Пропасть. Он знал, что и дальше за чертой что-то было, но туман окутавший этот обрывок прошлого напрочь скрыл его. Слишком долго и упорно он укрывал это место, отчего туман стал слишком густым и непроницаемым. Вот теперь ему стало страшно. Он не надеялся, что мысли в таком порыве и жажде способны были дотянуться так далеко и он понятие не имел как вернуть всё на круги своя.

Гирдс подошёл к стене и поднял флейту. Концы некоторых перьев на раструбе были сколоты. Но в целом ничего серьёзного не произошло. Гирдс вновь обратил своё внимание на роспись мунштука. Миниатюра древнейшей оды хранителям птицам, о Чечевице, Клёсте и Желне в качестве искупления принявшим на себя весь удар, во время великого пожара.

– Роари, – тихо выдохнул Гирдс, присаживаясь у двери. – Лучше бы вам наскучила эта затея. Лучше бы вы послушались советчиков и у меня появился веский повод вас ненавидеть и презирать.

Ему стало невыносимо дурно. Люди ведь способны злиться, бояться, уважать, а после смешивать все эти чувства в одно сплошное варево и жить дальше. Гирдс никак не мог понять, отчего же ему тогда так плохо? Он и не заметил, как провалился в сон, всё ещё удерживая флейту в руках.

Всё вокруг заполонил мрак. Тишину вскоре сменил протяжный вой. Обездоленный он доносился ото всюду, с каждым новым истерзанным криком, становясь всё ближе. Слабое свечение явило ему снег. Вьюга, во всей своей пугающей красоте. Стало холодно. Невыносимо холодно. Его пальцы еле шевелились. Казалось, кости покрылись льдом и теперь разрезают плоть изнутри. Жалкие обноски нисколько не согревали. Он сделал пару шагов и в полной мере ощутил смертельную усталость. Ноги наотрез отказывались подчиняться, так и норовя подкоситься. Если бы только была цель, место куда он мог бы отправиться. Понемногу начали вырисовываться силуэты домов. В одном из окон показался огонёк свечи. Гирдс хотел подойти, но с горечью вспомнил, что стал тенью. Страх и отчаяние людей, видящих в умоляющем взгляде лишь бремя, обратили его в невидимку.

Перед ним показался кедровый стланик. Он не был окружён дверью-крепостью, позволяя подойти ближе. Потуже закутавшись в остатки своего плаща, он пробрался в заросли из колючих ветвей. В округе, кроме рыскающий чем бы поживиться собак никого не было. Ветер, завывающий со звериной силой, стал понемногу превращаться в убаюкивающую колыбель. Глаза закрывались сами собой, дрожь начала отступать, а по телу разливалось долгожданное тепло. Он знал, что не должен так поступать, знал к чему это его приведёт, но ничего не мог с собой поделать. Сил больше не осталось. Он закрыл глаза, позволив ловушке захлопнуться. Где-то вдалеке послышались возгласы ворон, но Гирдсу было уже всё равно, он не собирался никуда идти. Да и куда можно было вообще пойти? Выбирать ему оставалось лишь путь, который уведёт его от людей, города и невыносимой метели. Вскоре среди воя ветра и злорадного карканья до него донеслось еле уловимое щебетание. Как только первые ноты пения донеслись до его слуха по телу вмиг пробежала дрожь, хоть холода он уже и не чувствовал. Сердце принялось стучать так, словно норовило вот-вот выпрыгнуть. Не в силах больше это терпеть Гирдс открыл глаза.

Из окна на него тут же повалил ворох ярких солнечных лучей. Он не сразу понял какое сейчас время дня, да и какой вообще это день. Гирдс подобрался ближе к окну и заметил на нём поднос с едой. Она была ещё тёплой. Значит не так давно прошёл ужин, и вечер только вступал в свои права. Повозка ехала чуть быстрее чем обычно, словно куда-то спешила. Хотя куда они могли опоздать? Гирдс заметил в окне гладь реки вдалеке. Она была значительно шире тех, что им доводилось проезжать раньше. Он полагал, что уже привык к столь частой смене пейзажа, а ведь нет.

Было тихо и спокойно. Дремота будто растворила нечто тяжёлое, каждодневно приносящее боль и теперь можно было спокойно выдохнуть. Хотя Гирдс догадывался, что это ненадолго. Он заметил, что всё ещё держит в руках флейту. Решив не терять своего драгоценного умиротворения, он вновь принялся играть. Выходило скверно, но он просто продолжал дальше. В один миг он закрыл глаза. Всё вокруг растворилось. Больше не было повозки, ни замков, ни древних правил. Ничего. Только флейта. Гирдс сыграл последнюю ноту мелодии и замолк. Ни единой ошибки.

– Получилось… – еле вымолвил Гирдс. Мгновение и он вскочил на ноги суматошно оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти объяснение произошедшему. – И впрямь вышло ведь.

Он испробовал сыграть ещё пару раз, один из которых вновь оказался удачным. Его начала заполнять по-настоящему ребяческая несоразмерная успеху радость. Немедля больше, Гирдс выскочил за дверь. Он суматошно огляделся по сторонам, и на глаза ему тут же попался Фаркс с Цето.

– Фаркс, ты Миру не видел? – ответил он на брошенный в его сторону удивлённый взгляд.

– Кажется она была с Ингой, может где-то на первом этаже. Что-то случилось?

– Всё просто замечательно!

Гирдс всегда ходил по повозке с особой осторожность, боясь, что та при случае может просто избавиться от него по пути. Но теперь он летел по ней. А завидев впереди Миру, он и вовсе пропустил несколько ступеней.

– Мира! – окликнул он её во весь голос, отчего девочка удивлённо обернулась, а заметив Гирдса поразилась ещё сильнее. – Представь себе, получилось! Клянусь ни единой ошибки!

– Это же здорово.

– Да не то слово! Когда продолжится моё обучение?

– Как на счёт завтра после обеда?

– Я согласен! Я хочу выучить ещё мелодию. Только сложнее. Как ту, что ты играла в начале, во время выступления.

– Правда?

– Да! Я хочу выучить их все! Все мелодии, саги, оды и баллады, которые только знает этот мир.

– Ещё посмотрим, – кивнула Мира, принимая странный вызов.

Гирдс воодушевлённый побрёл обратно по повозке. Шаг его за неимение цели замедлился. Искра безумия больше не обжигала, дав возможность вернуться былым мыслям. Не достигнув последнего лестничного пролёта, он остановился.

– Святые земли… – в ужасе прошептал Гирдс, молясь стать для всех невидимым. – Я сошёл с ума.

– Примите мои поздравления, – раздался голос Джесса, выходящего из своей насквозь пропахшей травами комнаты. – А я полагал мне показалось. Думаю, ну не может такого быть, чтобы наш друг поверенный носился по повозке и восклицал о том, что хочет стать музыкантом.

– И правильно, что показалось. Вы всё не так поняли. Не знаю, что на меня нашло. Я был словно… одержимый.

– Вот только не прикидывайтесь благочестивым монахом Гаички, вы на них ни капли не похожи. Да и что в этом плохого?

– Может я совершил большую непоправимую ошибку. Может не стоило мне продолжать путешествие, – обеспокоенно бормотал Гирдс. – Конечно, не стоило. Проклятье, о чём я только думал!

– Гирдс, послушайте, – серьёзно начал Джесс. – Знаете, если не можете найти хорошее оправдание, то и не оправдывайтесь. По правде сказать, так всё и есть. Вы оставили герцогство, бросили Клёста, между прочим, будучи одним из самых верных его слуг и отправились невесть куда с бежавшими жонглёрами. Друг мой, да вы настоящий грешник.

– Возьмите свои слова назад!

– И не подумаю. И будет душа ваша вечно томиться в лесу пламени.

– Как у вас хватает смелости шутить такими вещами? – полюбопытствовал Гирдс, к своему удивлению, не вложив в эти слова ни капли злобы.

– О, Гирдс. Видели бы вы себя со стороны, тоже не сдержались бы, – усмехнулся Джесс, но смотрел уже совсем иначе. В его взгляде отражалось то редкое искреннее, ничем не приукрашенное сочувствие. – Просто поймите, что раз осмелились взлететь, то прекращайте уже размахивать крыльями на одном месте. Прыгайте наконец в пропасть. Я понимаю, быть может это не для вас. Но я ни разу не пожалел, что однажды рискнул.

– Не самый лучший пример. Вы сумасшедший, – усмехнулся уже Гирдс.

– Поверьте, мой друг, безумцев намного больше. Дайте себе время и сами увидите.

Повозка вдруг начала замедлять ход и совсем скоро вовсе остановилась.

– Что-то не так? – спросил Гирдс, завидев как Джесс огляделся по сторонам.

– Мы проехали совсем немного.

– Джесс! – выкрикнула Мира, подбегая к ним. – На реке! Вон там, видишь!

Теперь настал их черёд лицезреть причину остановки. По водной глади, щедро позолоченной на прощание лучами уходящего солнца, неспешно плыли хвойные венки. Рождённые лишь для одной цели, они тихие и отрешённые от всего вокруг несли свою процессию.

– Как же много, – нарушила молчание Инга и только теперь Гирдс заметил, что их с Джессом обступили и другие обитатели повозки.

– Наверняка плывут от города, – предположил Фаркс.

– Клёст говорил, что его величество собирался проведать Гаичку. Выходит, этот визит стал для него последним, – заметил Гирдс.

– Давно пора. Даже для самой малозаметной хвори, снедающей жизнь — это достаточно долгий срок, – негромко произнёс Джесс скорее для самого себя, но как оказалось его слова были услышаны.

– Но мы же не знаем наверняка. А может это ошибка? – спросил Цето, подрагивавшим голосом. – Может они не так всё поняли. Может ведь?

– Не думаю, – сухо ответил Джесс, не в свойственной ему манере, решивший разрубить одним ударом.

– Но как же… Не может ведь, чтобы тот разговор… и тот пир. Выходит, это самый-самый последний день, когда я его видел. А значит больше не увижу. Совсем-совсем не увижу. Такого просто не может быть. Как же? – он с таким отчаянием и наивностью оглядывался на остальных, словно кто-то и впрямь мог ответить, что всё это одно сплошное недоразумение. Конечно, король жив здоров и вот-вот пошлёт им весточку.

– Я полагаю, никто не будет против небольшой остановки, – объявил Джесс и этого ответа хватило, чтобы Цето окончательно уверовал в случившееся и затушил блеклые надежды.

Гирдс помнил, как герцогство провожало старого Клёста, отца Роари. Для наследника это стало и остаётся самым страшным днём. Клятва, которую он дал ещё в юности теперь вступала в силу. О ней не принято рассказывать. Ясно лишь, что она отнимает имя, садит на цепь и понемногу в течении нескольких лет по капле забирает жизнь, с каждым годом всё более мучительно. Жертва, которая возносится кедрам за процветания королевства, за возможность оставаться на этой земле и впредь жить в мире. Когда-то давно эту роль выполняли птицы-хранители, но после великого пожара им пришлось отдать слишком много, чтобы вновь вернуть королевство к жизни. Тогда и зародилась клятва. Это не просто слово, от которого можно было бы отречься или сбежать. Клятва – эта живая дышащая нить, которая может оборваться лишь после смерти. По крайней мере на это была надежда. Как бы Гирдс не старался, он даже вообразить себе не мог, что представляет из себя церемония её принесения, что сделали с Роари, отчего он навеки стал повязан с древней птицей. Всего один визит смерти и Роари остался лишь короткой строчкой в архивным свитках. Отныне и до конца его правления он был Клёстом.

Конечно, похороны герцогов всегда проходили достойно, ведь это не только уход правителя, вверенной ему территории, но и принесение жертвы. Однако погребение короля было делом всего королевства. Весть разлеталась по городам, деревушкам и дошла даже до бредущей где-то в глуши королевства жонглёрской повозки. Гирдс избрал присоединиться к Инге и собирать сосновые ветви. Венки всегда были знамение будущего. Будущего покровительства, будущего всего королевства, их старались сделать как можно осмотрительнее и заботливей. Люди питали их надеждой, а где надежда, там и соизмеримая ей вера в судьбу и приметы. Пожелтевшая, словно берёзовый лист, хвоя не сулила ничего хорошего, а потому выбирались самые опрятные, пушистые и свежие. Лучшие из своего рода отправлялись в надежные руки Фаркса, который и придавал им форму венка. Мира отыскала в своих запасах коричневую ленту, которую они повязали поверх. Неподалёку раздался треск пламени. Небольшой костерок, разведённый Джессом вовсю разгорался, жаждущий всё новых и новых сухих ветвей. Цето в свою очередь метался от одного к другому. Казалось, он пытался успеть сделать всё, но истинно страшился всерьёз брать ту или иную часть целиком. Его метание в какой-то мере Джессу удалось утихомирить, отдав поручение следить за проплывающими мимо венками. Лишь Харта осталась хранить покой на повозке. Эту часть законов смертных она принять была не в силах. Соболь в свой мир никого не втягивала, а потому и её желание держаться подальше было принято даже с уважением.

Наконец венок был готов и торжественно подвешен на одну из сухих ветвей. Слабый ветер колыхал ленту, но она совсем не казалось живой, как те, что украшали повозку во время выступления. Скорее походила на колыхание шерсти навечно уснувшего зверя. Кажется, чем-то живым, но суть давно уже исчезла. Цето осторожно приблизился к Джессу и что-то прошептал ему на ухо.

– Разумеется! – громко заверил он и Цето не спеша подошёл к возвышавшемуся на ветке венку.

– Я не знаю, как правильно стоит прощаться, меня этому никогда не учили. А может этому и не учат. Мне порой кажется, что все рождаются со знаниями всего мира, а я никак не могу ничего увидеть. И всё же вы посчитали, что я на что-то таким гожусь. Моя жизнь, сколько я себя помню, а помню я всё меньше и меньше, всегда принадлежала замку Кедровки и вам, сир. Я часто слышал, как вас обвиняют в нерассудительности. Как по мне, вы были очень-очень хороший король. Если бы я только мог, то служил бы вам до самого погребального костра. – Цето вдруг ненадолго смолк. Казалось его речь закончилась, но он вдруг продолжил. – В том, что произошло, виноват только я. Пожалуйста, не держите зла на Вели, он лишь хотел мне помочь. Он предостерегал меня, но я решил по-своему, хотя знал, что ничего хорошего из этого не выходит. Клянусь вам, я никогда не желал, чтобы всё так обернулось. Прошу, простите, – последнее извинение Цето произнёс поспешно и тут же отошёл как можно дальше, словно бы действительно беседовал с его величеством и теперь ему грозила расплата.

– Всё хорошо? – уточнил Джесс.

– Да, да, да, – закивал Цето, даже попытавшись изобразить улыбку, но ужасная бледность безжалостно выдавала его.

Костёр затушили. От него требовался только пепел и со своей ролью он вполне справился. Гирдс заметил, что Мира, казалось, была в замешательстве. Сначала это его даже слегка удивило, полагая, что о таком все знают. Но обитатели повозки не были теми «все». Разговоров о смерти и её традициях на повозке не водилось. Он же жил с ними бок о бок.

– Знаешь, как этот обряд проводится? – поинтересовался Гирдс, и на удивление Мира спокойно покачала головой.

Он кивком подозвал её к себе, на что девчонка шустро подбежала, захватив миску с пеплом.

– Смотри, учитель, – Гирдс вытянул вперёд руку. – Рисуем здесь, на запястье. Подбираешь совсем немного пепла и проводишь тонкую вертикальную линию. Вот так. Затем посередине рисуешь вытянутый полукруг. Под ним треугольник. И ещё один сверху, только меньше и более острый.

– Так?

– Да, именно так. Вот и твоя первая птица.

– Главное не забудь стереть перед сном, – выступил Джесс.

– А что может случиться? Может быть что-то хуже кошмаров?

– Пока ты спишь ты беззащитна. Лучшее время чтобы мечущиеся души леса пламени нашли лазейку и стали тебя преследовать. Потом и не прогнать.

– Цето, а ты не будешь рисовать? – удивилась Мира, завидев, что тот отступил ещё дальше к повозке.

– Я так не хочу. Джесс, позволишь?

– Твоё право. В таком не настаивают.

Фаркс, взял на себя роль священника и прочёл молитву. Всё же пребывание в герцогстве Гаички оставляет клеймо. Он произнёс последние строки и, обождав ещё немного, наконец прошёл к венку. Однако сняв его с ветки, он замедлил.

– Я ведь каждую проверил, они все были свежими, – беспокойно проговорил Фаркс, обернувшись.

Среди зелёных ветвей затаилась одна больная. Вся ветвь целиком. Хвоя не только порыжела, но и покрылась тёмными пятнами. Ствол прогнил и начал осыпаться. Рука Фаркса потянулась к узлу, стягивающему венок.

– Не стоит, – остановил его Джесс. – Он уже сделан. Таким пусть и отправляется. Мы не вершим будущее, а подчиняемся судьбе. Так было всегда.

Фаркс, поколебавшись некоторое время, всё же подчинился. В это время, Гирдс заметил, что Цето поблизости не было. Оглянувшись, он, как и предполагал заметил его сидящим у одной из стен повозки. Однако Гирдс удивился, заметив, что к нему присоединилась и Харта. Она расположилась подле, склонив голову на колени. Соболь никогда ещё не выглядела столь безобидной и спокойной. Гирдс готов был поспорить, что она к тому же ещё и тихо мурлычет. Цето как зачарованный гладил шерсть, не сводя с реки взгляда. Однако, уловив взгляд Гирдса, он замер и так смутился, словно этого просто не могло быть, чтобы кто-нибудь сейчас обернулся, особенно в его сторону. Харта почуяв его вспышку беспокойства приподняла голову, отчего Гирдс мигом отвёл взгляд.

Убедившись, что река губить венок не собирается, Фаркс отпустил его и совсем слегка подтолкнул вперёд. Поначалу он плыл медленно. Но чуть погодя, заслышав призыв таких же бредущих в некуда, он принялся заметно поторапливаться. Обитатели повозки терпеливо провожали венок взглядом, пока тот вовсе не скрылся из-виду. Всё закончилось. По крайней мере, Гирдс знал, что обычно после ничего не следовало, но никто не расходился. Последнее слово здесь было за Джессом, а тот медлил, но задумчивость его трактовалась весьма ясно. «Недостаточно». Наконец взгляд его смягчился.

– Фаркс, будь добр. Принеси стамеску.

Заполучив инструмент, Джесс подошёл к дереву, на котором венок провёл первые мгновения своей жизни и принялся стачивать кору. Никто не спрашивал, лишь молча наблюдали. Поначалу древо не поддавалось, словно противясь затее, но наконец всё же уступило упорству, дав содрать с себя деревянную кожу. Начали проступать очертания. Стоило Гирдсу понять, он впал в оцепенении. Эта была буква. Имя. Самое настоящее имя! Джесс работал молча, но Гирдс его слышал. Он не знал, слышат ли его другие, но не мог перестать чувствовать, как с каждой новой буквой крик раздавался всё громче и громче. «У него есть имя! Своё собственное настоящее имя, данное ему при рождении! Помните об этом хотя бы сегодня. Хотя бы на этот краткий миг прощания!» Вот о чём кричал его жест в каждом его действии. И всё же Гирдс никак не мог понять, кому он был предназначен? Повозке? Жителям города, пустившим венки? Проповедям? Или кому-то о ком он и понятия не имел?

Джесс сделал последний штрих и отошёл чуть поодаль, оглядывая проделанную работу. Слегка подрагивавшие пальцы коснулись имени, как бы убеждаясь в реальности их существования. «Баливер» – гласила выструганная надпись. На мгновение Гирдс задумался откуда тому вообще было известно? Может быть, Цето ему однажды сболтнул? Но тут же отбросил эти мысли. Значение имело лишь то, что Джесс его помнил и не боялся заявить об этом. Все они уходили безымянными. Надгробие. Вот что он сделал. Проводил его как человека, а не птицу.

Глава 10. Но духи шепчут будущего ход

Повозка и все её обитатели застыли в ожидании. В общем-то, ничего другого и не оставалось. Дни затишья – дань уважения почившему Кедровке. Ни ярмарок, ни праздников, ни представлений. Как оказалось, даже бесцельно бредущей повозке нужны были затеси на пути.

Джесс давно расправился с обедом и целиком погрузился в иное дело. Собрав вокруг себя войско из тарелки, ложки, ножа и другой кухонной утвари, он сооружал башню. Как и всё за что брался, творил Джесс неспешно, но с ярым азартом в глазах. Инга оставалась терпелива, стараясь занять себя на кухне. А вот Цето и вовсе как зачарованный не отводил взгляда от своеобразного сооружения, будто в итоге оно должно было обратиться в нечто совсем иное, а затем и вовсе полететь или заговорить человеческим голосом. На вершину Джесс решил воздвигнуть попавшуюся под руку чашку и большую часть времени отчаянно пытался заставить её парить в воздухе.

– Не выйдет, – бросил Гирдс, прервав трапезу.

– Может быть, – отозвался Джесс, не отвлекаясь от своего занятия. – Но я думаю должно. Точка опоры есть.

– Может стоило установить чашку в начале?

– Нет. Рановато. Сначала пусть докажет, что вообще заслужила здесь место.

– Ну да, а на вершине ей самое то.

– Приспособится. Дайте ей время.

– И отчего я только не пошёл с Мирой на перекрёсток? – пожаловался Гирдс, возвращаясь к похлёбке.

Меж герцогствами испокон веков существовали границы. Их прочертила на земле сама природа. Повелось, что на границах пролегала часть Главной дороги. От неё, подобно притокам у реки шли ответвления на территории герцогств. В центре скопления некоторых из таких ответвлений можно обнаружить торговцев и их повозки. Своего рода рыночные площади. В народе они давно были прозваны «перекрёстками». Непримечательные на словах, но по своей сути они были маленькими городками, здания и жители которых сменялись с каждым днём. Харта всегда как могла избегала главную дорогу и её ответвления, стараясь брести по старым тропам. Однако дорога – это сеть и хочешь не хочешь, а пересекать её время от времени было необходимо, особенно на границе. Гирдс зачастую осознавал, что они пересекли дорогу много позже, обнаружив на карте. Потому как если соболь и решалась на подобный шаг, то лишь в местах, отдалённых от людей, где даже при дневном свете народ не рискует задерживаться. Однако на этот раз она остановилась прямо неподалёку от одного из перекрёстков. Устье путей торговцев различных герцогств.

– Потому что вы решили путешествовать с нами до следующего выступления, – ответил Джесс. – А это лишь временная, ничем не примечательная остановка, которая не входила в планы.

– Будто здесь что-то идёт по плану. Но ваш довод мне нравится, – ответил Гирдс и выдохнул. – До выступления.

Граница. Тёмный сосновый бор, присущий герцогству Желне понемногу редел и прорехи тут же заполонял солнечный свет. Совсем скоро повозка должна оказаться в герцогстве Глухаря. О нём Гирдсу всегда доводилось слышать много разговоров. Повсюду хвойные плакучие ветви приветственно клонятся к земле, устланной диковинными растениями. А где-то на краю герцогства обитает море. На его берегу стоят портовые города, и во всю кипит жизнь. Никогда Гирдсу не удавалось представить эту волшебную картину целиком. И вот теперь она могла возникнуть наяву всего через день пути. Взглянуть всего раз и можно возвращаться домой. Гирдс позволил воображению вновь нарисовать сказочное место, но стоило показаться первому дереву, как дверь с грохотом отворилась. Эхом вторила ей вмиг обрушившаяся башня, а мирно спавшая в углу кухни Харта встревоженно приподняла голову, заслышав громкий шум. Однако завидев вернувшуюся Миру, соболь потянулась и направилась к открытой двери, предвещая скорое оживление повозки.

– Извините, – шёпотом произнесла Мира.

– Да ничего. Как твоя вылазка? – поинтересовался Джесс, отчего Мира хитро улыбнулась.

– Точно что-то интересное раздобыла! – вступил в разговор Цето, освободившись от чар.

– Да в общем-то ничего особенного. Разве что вы захотите взглянуть на нового короля.

– Его Величество зайдёт к нам пообедать? – усмехнулся Гирдс. – Боюсь его ждёт разочарование, потому как изысканная похлёбка, к сожалению, закончилась.

– К твоему сведению, на рыночной площади уже вывесили Указную грамоту, – парировала Мира, на что Гирдс мигом помрачнел.

– Так ты что же… выкрала Вислую печать?

– Вот ещё! – воскликнула Мира и в доказательство достала из сумки восковой оттиск. В отличие от королевской свинцовой такую изготавливали себе торговцы, которые решались отправиться в земли других королевств или просто в качестве оберега. Подобно Вислой печати на оборотной стороне красовалась птица, а лицевую занял лик короля. – Договорилась с одним торговцем. Мы сошлись на пяти медных тунг.

– Дай взглянуть, – попросил Фаркс. – Это свет так падает или у него и вправду такой изгиб на носу?

– Да нет, кажется, так и есть, – ответила подошедшая Инга. – Ты лучше взгляни на его скошенный подбородок.

– Ещё и лоб покатый, – добавил уже Гирдс. – Правда, стоит признать эти черты его не уродует. Даже напротив, ему это будто подходит.

– Вы прям описали Эстена, – усмехнулся Цето.

– А кто это? – поинтересовалась Мира.

– Старый знакомы. Вели он совсем не нравился. Мне в общем-то тоже, но я так сильно никогда не злился. Хотя если припомнить, мне доставалось больше. Ах да, ещё он был сыном короля, – ответил Цето, приковав к себе всеобщее внимание.

– Цето, взгляни-ка на печать, – попросил Джесс.

– Ну точно. Прямо вылитый, – подтвердил Цето, заполучив портрет. – Погодите. Нет. Здесь явно что-то не так. Не понимаю.

– Что не так, Цето?

– Эстен не мог стать королём. У Вели ведь всё получилось. Я был там, я всё видел.

– Что получилось? – уточнил Джесс. – Что ты видел?

Цето, ничего не ответив, быстрым шагом направился к камину. Он решительно бросил печать в пламя, отчего воск начал понемногу плавиться, растекаясь по горящему дереву.

– Зачем ты это сделал? – удивилась Мира.

– Так нужно, – коротко бросил Цето. – Извини, я верну тебе деньги.

– Да ладно. Всё равно ведь когда-нибудь пришлось бы сжигать. Просто сделали это раньше.

– А что с Указной грамотой? – полюбопытствовал Фаркс, отчего Мира на мгновение замялась.

– В общем ничего особенного. В основном дела торговцев. Пошлины разные… Джесс, а что такое Свиток Верности?

– Его выдают герцоги труппе. Это своего рода знак покровительства. Так жонглёры оказываются в полной власти герцога, но в таком случае могут рассчитывать хоть на какую-то защиту.

– Выходит… у нас такого нет? – тихо спросила Мира.

– Ты помнишь, о чём говорилось в Указной грамоте?

– Каждое слово, – заверила Мира и приняла на себя роль вестника. – Со дня обнародования решений Кедровки жонглёры обязаны иметь в распоряжении Свиток Верности. Без него у них нет права выступать. Если такового нет, то жонглёры обязаны сказать об этом и принять службу в одном из герцогств. До этого момента они не имеют права на выступление. Если же жонглёры выступили и при допросе стражника не предоставили свиток, то их вправе подвергнуть аресту. А бежавших… бежавших от ареста…

– Довольно, – прервал её Джесс.

– Это не может быть Указная грамота. Чушь какая-то, – тут же высказался Гирдс. – Ещё только исходит срок дней затишья, а наследный принц уже издаёт указ? Сами подумайте, на это ведь всегда нужно было время, чтобы отослать его в другие герцогства.

– Не обязательно, – оспорил Джесс.

– Как это?

– Нет нужды посылать гонцов, если они уже прибыли и ждут весточки.

– Выходит, получив весть о смерти короля вестники могли почти сразу объявить новый указ? – заключила Мира.

– Может и так. Пускай он заранее послал гонцов. Вопрос, к чему такая спешка? – продолжал настаивать Гирдс. – Что могло измениться через месяц или два? Глупость и не более.

– Да нет, он как раз знает, что делает, – заметил Джесс. – Указы исходят из Кедровки и идут к близлежащим герцогствам. Так их гонят дальше на восток в сторону Желны. А теперь ответьте, заслышав вдалеке гром, вы будете ждать пока на вас обрушится дождь или всё же предпочтёте отыскать укрытие?

– Это западня, – подвёл черту Фаркс.

– А вдруг герцогства возьмут слово, – осторожно предложила Инга.

– Может один или два, – ответил Джесс. – Главное, что святоши Гаички и стражники Ронжи наверняка выступят в защиту. А их голоса всегда стояли дороже.

– И что же нам тогда делать? – спросила Мира.

– Держаться подальше, – еле слышно произнёс Цето, хранивший молчание. – Как можно дальше. Тогда он не рассердится. Тогда никому не причинит зла.

– Неужели здесь только я один понимаю, что всё это какая-то полная ересь? – усмехнулся Гирдс, но примеру его никто не последовал. – Да вы только вдумайтесь, король в первые же дни правления готовит облаву на жонглёров.

– Как-нибудь справимся, – ответил Джесс, оставив слова Гирдса без внимания. – Мы и не в такие передряги ввязывались.

Перекрёсток остался позади. Повозка и без того, казалось, застыла, а теперь и вовсе её окутал столь густой туман, что встречающиеся огоньки света по пути были слишком тусклыми, чтобы указать верную дорогу. Каждый вырисовывал будущее под тенями своих собственных декораций. Лишь когда Мира после ужина заиграла на лютне стало чуть спокойнее. Музыка витала по кухне, понемногу осветляя каждый тёмный закоулок. Вдруг, очередная проигранная мелодия резко оборвалась.

– А теперь? – поинтересовалась Мира, на что Гирдс тяжело вздохнул.

Обучением, к его удивлению, взялись основательно. Гирдс, конечно, подозревал, что игра на флейте потребует от него следование определённым правилам, но слишком уж они оказались забористыми. Мира часто объясняла ему, что всё завязано на чувствах и ощущениях. Нити, росчерк, веретёнка и множество подобных – элементы и по словам девчонки важнейшие части любой живой мелодии для Гирдса были скорее темным заклятьем и ритуалом. Но он не спорил. Что-то в этом было, и Гирдс понимал, что это нечто на словах ему никто не объяснит. Эта тайна нравилась ему куда больше прочих. Ему казалось, что она стоила того, чтобы потерпеть ещё немного.

– Всего ты сыграла три колена, – начал Гирдс, закрыв глаза. – На первом колокольчик, лёгким одинаковым перебором. Дальше… множество различный звучаний и потому всё же скажу, что это был ручеёк. И третье колено ты начала играть россыпью. Хотя… Наверное, в связке со свистом, если вспомнить как ты по струнам ударила.

– Неплохо. Одно только забыл упомянуть.

– Да я слышал. Не помню, как ты там сказала называется, когда такой отдельный звук играется, выходящий из общей мелодии? Кочка, бочка…

– Оттолчка, – опередил голос Джесса.

– Эй! Я ведь его учу, – обиженно фыркнула Мира. – Ты мне сам разрешил, так что не подсказывай.

– Приношу извинения. Это я так, блеснуть своими скромными знаниями пока ещё можно, – ответил Джесс, опалив в пламени свечи очередную чешуйку от шишки.

– Знаете, я ведь готов был поверить, что все эти слухи просто выдумки, – признался Гирдс. – Но выходит, жонглёры и впрямь призывают духов леса пламени и предсказывают судьбу?

– Совсем немного, – ответил Джесс.

– Да я вижу, – съязвил Гирдс, окинув взглядов подготовленные к ритуалу свечи, тлеющие травы и глиняную чашу с обгоревшими чешуйками сосновых шишек.

Эту идею Джесс предложил ещё за ужином. Все согласились, за исключением Гирдса, но и он предпочёл остаться на кухне со всеми. Бродить по повозке в одиночку в такое время не было никакого желания. Фаркс согласился очистить шишки. Цето избирал из всей рассыпанной тунги наиболее цельные и аккуратные чешуйки и тогда уже Джесс обращал их в угольки, по поверьям предсказывающие судьбу.

– Да, вы правы. Всё же это не знаки и приметы, подобно счёту колец на срезах деревьев. То, что мы планируем провести, требует более серьёзного подхода. Но раз у нас есть такой знающий человек как Инга, волноваться вам не о чем.

– Я ведь говорила, что это вовсе не так, – непривычно яро заспорила Инга. – Просто однажды, на одной повозке мне и ещё паре девушек случилось встретить женщину, обладающую этим таинством. А после часто проводили так вечера, вот как мы сейчас.

– Отрицай сколько душе угодно, но как по мне это настоящий дар, – ответил Джесс, затушив свечу.

Наконец всё было готово. Обитатели расселись за столом, и первым испытать судьбу вызвался Джесс. Он не глядя достал из глиняной миски горсть чешуек и бросил их на стол. Черные угольки стремительно разбежались в стороны, но лицезрев картину воедино можно было разглядеть две различимые между собой линии.

– Что скажешь?

– Такие чешуйки обычно означают прошлое. Видишь, как сильно их огнём задело, – задумчиво начала Инга. – Прошлое проходит неподалёку и в один момент пересекается. Обычно такое сулит возвращение. Знаешь, вроде путешествие к родному дому. Но такие события предстают довольно короткими. А у тебя выходит так, что прошлое появляется и не собирается отпускать. Оно продолжает идти с тобой и дальше бок о бок.

– Что ж, пускай будет так. Я торжественно принимаю начертанную тобой судьбу, – заключил Джесс.

– Можно теперь я? – воодушевлённо выступил Цето.

К вечеру он заметно приободрился. После броска Инга довольно долго сохраняла молчание. Цето ждал так терпеливо, как только мог. Затем он принялся выстукивать пальцами по столу, на что Гирдс невольно прислушался и в один момент поймал себя на мысли, что вновь разделяет мелодию подобно упражнениям Миры.

– Ну что же там? – не выдержав, поинтересовался Цето. – Что-то ужасное? А может напротив очень-очень хорошее, и ты не хочешь, чтобы я радовался раньше времени? Угадал?

– Даже не знаю. Оно очень смешанное и переменчивое. Ты будто постоянно перепрыгиваешь с одной судьбоносной тропы на другую и сам до конца не знаешь, где ты.

– Как же я не знаю где я? Вот даже сейчас, – Цето огляделся вокруг. – Я в повозке. Я в этом уверен.

– Дело не совсем в месте. Наверное, со временем станет понятней.

– А может я сам попробую что-нибудь разгадать? – предложил Цето и, не дожидаясь ответа Инги, быстро окинул взглядом чешуйки и продолжил. – Ты вроде говорила, что такое расположение может сулить испытание.

– Да, но…

– Значит испытание. Какое же? Оно ведь обычно бывает трудным. Вроде тех, что в легендах, где приходится проходить сквозь пламя. Но я так совсем не умею и где подобному могли бы обучить тоже не знаю. А может это выйдет случайно? Как с песнями. Они ведь у меня порой сами собой получаются.

– А что скажешь на счёт вон тех, справа? – поинтересовался Джесс, усмехнувшись.

– А вот здесь явно встреча. Только вот с кем? Что-то здесь не очень всё хорошо. Ну конечно, этот новый знакомец ведь меня предаст. Вот ведь гад! Хотя погодите. А может это значит, что я его предаю. Тогда, друг, извини, пожалуйста, я совсем не хотел. Со мной иногда такое бывает, наносить другим вред. Надо бы предупредить его об этом заранее.

Гирдс начал замечать, что предсказание с каждым словом всё больше походило скорее на театр одного актёра. Тихие смешки и ухмылки понемногу обращались в настоящий смех. Цето каждый раз уводил повествование по всё более и более неожиданным развилкам. Никак нельзя было сказать, что он выдаст на этот раз. Солнце вдруг становилось хороводом, суливший заговор, а затем и вовсе колесом, означавшим путешествие. И каждая из перемен сопровождалась его искренними и неподкупными страхом, радостью, грустью, тревогой и даже сочувствием. С каждым мигом его безудержная череда эмоций всё нарастала. Продолжая рассказывать, он еле успевал сделать глоток воздуха. Гирдс вдруг спохватился, что сам то и дело улыбается.

– Кажется я уже сам запутался, – произнёс Цето. – Совсем ничего не могу разглядеть. А может это духи не хотят со мной говорить? Но я ведь им ничего плохого не сделал.

– Они наверняка сами уже запутались, – предположил Фаркс.

– Как же?! – поразился Цето. – Им никак нельзя так поступать. Это ответ может быть не правильным, а вот загадка всегда должна быть верной. А может они чем-то опечалены? Или вовсе обижены, что они предсказывает будущее, а им никто? Я бы тоже расстроился. Но в таком случае…

Цето смолк, заметив, что смехом теперь заливается и Гирдс. Что-то внутри оборвалось. «Отчего он смеётся? Отчего все они смеются?» Он знал, что сам послужил тому причиной. Цето судорожно пытался вспомнить, что только что сделал, но безуспешно. Всё вокруг размылось, остался только смех. Сердце безумно заколотилось, мысли всё сильнее путались. Ему стало ужасно страшно, и он ничего не мог с этим поделать.

– Хватит, – вымолвил он, но Гирдс его даже не услышал. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. – Прекратите.

Смех вдруг стал усиливаться. Он шёл отовсюду. Ловушка. Цето закрыл уши руками, но ничего не изменилось. Он всё ещё предательски продолжал слышать этот смех. А стоило Цето закрыть глаза, как тут же пред ним предстала толпа, обступившая его со всех сторон. Кажется, он сейчас задохнётся, а смех всё не смолкал и становился ещё противнее.

– Хватит! Хватит! Хватит! Не смейтесь!

– Цето, уже давно никто не…

– Помогите! – выкрикнул Цето в отчаянии. – Помогите, кто-нибудь! Умоляю!

– Так… – протянул Джесс встав из-за стола и осторожно подошёл к нему. – Цето, ты меня слышишь?

– Кто-нибудь! Пожалуйста!

– Цето, всё в порядке. Это Джесс. Слышишь? Скажи мне что ты видишь?

– Умоляю!

– Цето! – обратился Джесс повышая тон, словно отдавая приказ. – Скажи мне, что ты видишь? Скажи мне.

На мгновение он замер, всё ещё продолжая судорожно дрожать, как от сильной лихорадки. Джесс больше не спрашивал, лишь терпеливо ждал. Он знал, что тот видит. Джесс почти что сам уже видел это место.

– Кровь, – тихо ответил Цето, словно боясь, что его могут услышать. – Кровь. Весь пол в крови. Ему нужна помощь. Я… Я не знаю! Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Хоть кто-нибудь, помогите! Он ведь умирает! Что угодно, умоляю!

– Всё, хорошо. Не смотри туда, слышишь? Цето, не смотри на пол.

– Почему они смеются? Почему…

– Мой голос. Цето, слушай только меня, – снова приказал Джесс. – Мы выберемся оттуда вместе, слышишь? Свет. Ты находил его раньше.

– Нет. Здесь ничего нет. Я не знаю, как ему помочь.

– Цето! Мой голос, – повторил Джесс и в этот раз Цето смолк и довольно надолго.

– Свеча, – еле слышно произнёс он. – Она стоит на столе.

– Хорошо. Смотри только туда. Только на огонь, – попросил Джесс и затих. Он нервничал и намного сильнее чем обычно. Быть может оттого, что все свои силы отдал зримому для Цето голосу. – Ты помнишь оду, которую я рассказал тебе однажды?

– Про… про Желну?

– Да, про Желну. Прочтёшь её? Цето, ещё немного и всё закончится, обещаю.

Цето молчал. Затем тихо, подрагивающим голосом принялся читать, то и дело сбиваясь. Понемногу голос становился увереннее и спокойней. Последние строки он произнёс вполне сносно:

И крики «предатель» умолкли

Ткань осуждения была изношена

Но память навеки клеймом

На голове алым гребнем отброшена.

– Хорошо, Цето, – выдохнул Джесс. – Ты меня слышишь?

– Да.

– Тебе здесь ничего не угрожает. Ты в повозке. И я здесь, рядом. Слышишь?

– Да.

– Можешь открыть глаза? Только не спеши, осторожно.

Цето открыл глаза, но взгляд его сложно было назвать здоровым. Хоть он и смотрел только на Джесса зрачки у него словно дёргались. Цето хотел было повернуться, но Джесс его одёрнул.

– Смотри только в мою сторону, хорошо?

Какое-то время он ещё сидел с учащённым дыханием и бешеным взглядом, но вскоре ему стало легче. Однако улыбки на его лице всё же сильно недоставало.

– Теперь легче?

– Я хочу уйти, – тихо попросил Цето.

– Я могу проводить, – осторожно предложила Инга.

– Нет! – Цето вздрогнул от этих слов, как от резкой боли. – Не нужно. Я сам дойду.

Он не спеша прошёл к выходу. Джесс ему не помогал, но продолжал настороженно наблюдать. Даже когда дверь за Цето закрылась, в комнате продолжала царить тишина. Лишь теперь Гирдс обнаружил, что все вокруг, кроме Джесса были поражены произошедшим. Значит даже они, обитатели повозки об этом ничего не знали, даже не догадывались.

– Что с ним произошло? – решилась нарушить молчание Мира.

– Это чем-то похоже на твои ночные кошмары, только во много раз страшнее, – глухо отозвался Джесс, присаживаясь за стол.

Он хотел поднять чашку, но руку пробрала дрожь. Такая может быть разве что у человека, слишком близко подобравшегося к чужому страху, который снегом ненароком припорошил и его. Пришлось невольно унести крупицы с собой, пока те не оттают от тепла спокойствия.

– Значит это уже не первый случай? – заключил Фаркс, когда Джесс решив пойти на соглашение с дрожью, придвинул чашку ближе.

– Первое время, когда он только оказался на повозке. Цето и сам тогда не знал, что делать. Поначалу еле отзывался. После стало легче, он даже первым обращался ко мне за помощью. Тогда мне думалось, что ему становится лучше, но видно я ошибся, – выдохнул Джесс и всё же отпил глоток.

– Но ведь это прекратилось, – вступил в разговор Гирдс.

– Так и есть.

– И что ему помогло? – воодушевлённо спросила Мира, отчего Джесс невольно улыбнулся.

– Прогулка. Раньше он иногда уходил в лес. Один. Он всегда возвращался молча. Кроме одного дня. Тогда он вернулся с просьбой принять тебя на повозку.

– Так значит в тот день… – осторожно начала Мира, на что Джесс кивнул.

– Накануне был похожий случай. Последний. Своей памяти я ещё пока доверяю.

– И всё же теперь ему стало хуже, – выдохнула Инга. – Неужели это всё из-за вести о наследнике и Указной грамоте?

– Не в том дело, – ответил Джесс, отчего-то бросив взгляд в сторону Гирдса. – Не событие, а их череда. С ним всё будет в порядке, просто оставьте его на какое-то время.

С этими словами он допил остаток чая и молча вышел с кухни, тем самым подводя черту разговору. Понемногу его примеру последовали и остальные. Однако Мире никак не удавалось выбросить из головы произошедшее. Не выдержав, она всё же направилась к Цето. Она не могла оставить его. Уж точно не теперь, узнав, что в день их знакомства он вовсе не был властителем леса, как ей показалось. Он тоже потерялся и намного раньше.

Если Цето и мог где-то быть, так это на крыше своей комнаты-жилища. Маленький закуток, который им обоим сразу понравился, стоило ступить на повозку. А ведь были и другие места, где можно идти спокойно, да и вид получше. Но непримечательное порой становится более ценным. Наверняка оттого Цето и выбрал эту комнату. В ней была причина, чтобы помнить и оставаться.

Мира шла настороженно. Она впервые боялась подойти к нему ближе, сторонилась его непредсказуемости. Он походил на дикого зверя, способного в любой момент сбежать, а может и вовсе зашипеть, и оскалиться. Но Цето оставался на месте, не обращая на Миру никакого внимания. Добравшись, она осторожно подсела рядом.

– Закат сегодня такой алый. Фаркс говорит это к ветру, – беспечно произнесла Мира. – Как по мне чушь. Не может, чтобы такое небо знаменовало простой ветерок. Это должно быть что-то невероятное, прямо сказочное, как в легенде! Я думаю, лес может что-то знать и поэтому хочу сходить туда завтра. Пойдёшь со мной?

В ответ тишина. Хотя стоит признать Цето что-то неразборчиво прошептал в ответ, но от него, всегда отвечающего Мире на прозвучавшие и только готовящиеся прозвучать слова, это можно было принять за полное молчание.

– То, что ты видишь… Это чудовища, верно? – осторожно спросила Мира, отчего Цето передёрнуло. – Мои во сне всё время за мной бегут. Я пытаюсь спрятаться, но они меня находят и приходится бежать дальше. Что бы я ни делала, они всё время рядом. Такие большие, злющие и в доспехах.

Теперь же молчание было настоящим и Мира принялась терпеливо ждать.

– Я своих почти не вижу, – тихо отозвался Цето. – Их очень много, лиц нет и все сливаются во что-то одно целое и мерзкое. И больше вокруг никого нет. Никого, кто мог бы помочь.

Цето снова смолк, но Мире больше и не нужно было. Она сняла со своих плеч красную накидку и набросила на Цето, на что тот немного ожил и обратил на неё вопрошающий взгляд.

– Я её часто ношу, а значит она пропитана моим запахом. Эти чудища чувствуют страх и одиночество, а так решат, что ты не один и не подойдут.

– Я не могу такое принять.

– Это ведь временно. Однажды они снова заявятся.

– Тогда может будем носить поочерёдно, – вдруг предложил Цето, и во взгляде промелькнула знакомая искорка. – Тогда эти кошмары запутаются и больше никогда не придут к нам обоим.

– Хорошо.

Повозка Миры – это семья и каждого её обитателя она ценила по-своему. Даже новоприбывшего Гирдса. Но к Цето она всегда относилась иначе. Он был ей роднее всех. Чаще Мира видела в нём старшего брата. Но иногда, она угадывала в нём отцовские черты. Не те привычные, которые способен увидеть каждый. Не родительская опека, присущая прочим обитателям повозки. Это было чувство настоящего родного дома. Она дорожила этими масками и никому о них никогда не рассказывала, боясь, что тогда их волшебство может разрушиться.

Составить компанию сидящим на крыше решил прохладный вечерний ветер, на что Мира подсела ближе и закуталась в угол красной ткани. Отчего-то накидка была такой лёгкой и уютной, а посмотрев вдаль ей и вовсе казалось, что плечи окутал маленький кусочек алого неба. Мира была уверена, что сейчас и Цето видит мир именно таким: бескрайним, но позволившим спрятаться ото всех чужих и посторонних.

***

Весь мир рухнул за пару мгновений. Её мир. Она уже давно знала, какой он может быть сложный, пугающий. Но после прошедшего его просто не стало. Всё вокруг обратилось пустым и ненастоящим. Она была ужасно измотана и возможно проспала бы в своём укрытии целый день, но у природы всегда был свой распорядок, и несмотря на усталость прохлада раннего утра её разбудила. Девочка сонно приоткрыла глаза и вмиг отпрянула в сторону. Прямо перед ней сидел незнакомец. Она в ужасе застыла, ожидая, что же тот предпримет. Но тот лишь молча не сводил с неё взгляда и чего-то ждал. «Может он один из стражников, который пришёл за мной» – промелькнула у девочки мысль. Она окинула его быстрым взглядом и тут же убедилась, что на стражника он совсем не похож. Тогда кто он такой? Вдруг незнакомец широко улыбнулся.

– Меня зовут Цето! – выпалил он, но девочка ничего ему не ответила. Видно, завидев её страх, он спросил уже намного тише. – Тебе нужна помощь?

Девочка отрицательно замотала головой и отодвинулась ещё чуть дальше.

– Так значит у тебя всё хорошо? – вновь дружелюбно поинтересовался Цето.

Девочка кивнула, отчего выражение его лица с заинтересованного сменилось на озадаченное.

– Ты умеешь разговаривать? – спросил он, на что та кивнула. – Тогда почему не говоришь? Так ведь проще.

– Родители запретили мне разговаривать с незнакомцами, – еле слышно ответила девочка, отчего парень озадачился ещё больше.

– Но ты ведь знаешь моё имя, значит я уже не незнакомец. Разве нет?

Девочка вновь отрицательно покачала головой. Цето всерьёз задумался.

– А что мне нужно сделать, чтобы стать твоим знакомцем? – сдался он, отчего озадачилась уже девочка.

– Наверное… рассказать кто вы такой, – осторожно предположила она.

– Кто я такой? А если я не знаю.

– Не знаете?

– Да.

– Вы забыли?

– Не совсем. Кажется, пока ещё помню и неплохо. Только вот всё равно не могу ответить на твой вопрос. Понимаешь, не умею я быть кем-то и сам по себе. Никогда не умел. Вот Джесс бы тебе ответил. Он сам себе хозяин.

– Кто такой Джесс? – осторожно поинтересовалась девочка.

– Кажется тоже незнакомец, – усмехнулся Цето. – Но я не против. У меня ведь больше никого и нет. А у тебя кто-нибудь есть?

– У меня… – девочка на мгновение смолкла. Она пыталась вспомнить, есть ли слова, которые могли бы рассказать обо всём случившемся сразу. Такие слова, которые бы описали, как всё ужасно. Но ничего подходящего в голову не приходило, и она лишь тихо выдохнула. – Нет. Больше нет.

– А знаешь. Ты ведь можешь присоединиться к нам! – вдруг воодушевлённо объявил Цето. – У нас в повозке хватит для тебя места, должно хватить. И еды тоже. Джесс согласится оставить тебя. Я в этом уверен! Добрее него хозяина повозки просто не придумать. Да и Ерфи тоже не будет против.

– Так нельзя. Это неправильно.

– Отчего же? Для представления всегда нужны новые люди.

– Представления? – так поразилась девочка, отчего Цето затих, – Вы жонглёры?

– Самые настоящие! – воскликнул Цето, ухватившись за эту тонкую ниточку. – Я вот, например, жонглирую. И тебя могу научить, если хочешь. Это совсем не сложно. Хотя в основном у нас таких выступлений совсем немного. Мы больше играем разные весёлые мелодии. Джесс неплохо на флейте, я на барабанах. Но до игры Ерфи на виоле кажется никому не достать.

– Я играю на лютне, – выпалила девочка и теперь пришла очередь Цето удивляться, отчего она поспешно поправила. – Не так давно играла. И у меня даже была собственная лютня. Правда, теперь нет. Пришлось её оставить.

– Джесс что-нибудь придумает. Обязательно! Нам ведь как раз лютни и не хватало! – он вскочил на ноги и протянул руку. – Идём со мной.

– Я… я не могу.

– И куда ты пойдёшь? – уже намного тише спросил Цето, на что девчонка промолчала. – Знаешь, люди теряются, даже когда знают дорогу. А здесь и тропинки нет. Да и я сам совсем не хочу, чтобы с моим новым незнакомцем что-нибудь случилось.

– Вы можете поклясться, что со мной ничего плохого не произойдёт, и вы не отдадите меня стражникам? – нерешительно попросила девочка.

– Клянусь, – вполне серьёзно кивнул Цето. – Тогда, думаю, будет честно, если и я попрошу тебя ответить, как твоё имя? Должен ведь я тебя представить Джессу, когда доберёмся до повозки.

– Мира.

Девочка не была уверена, что приняла верное решение. Но она шла за тем, кто знает тропу, ведущую из леса, и это её немного успокаивало. Мира искоса наблюдала за своим проводником, за его весёлой улыбкой, за искрящимся взглядом и за странной походкой, в которой порой кажется, что он идёт вприпрыжку, но чуть погодя следует столь осторожно, что уже и не знаешь, а было ли оно так. Да и сам он мало походил на обычного человека. И чем дольше она следила, тем больше у неё возникало вопросов, один из которых она всё же осмелилась задать.

– А зачем вы пришли в лес?

– Потому что здесь никого нет, – Цето перевёл взгляд на Миру. – Раньше не было.

– Любите быть один?

– Терпеть не могу, – отозвался Цето, съёжившись как от холода. – Но иногда мне нужно уходить, иначе я совсем потеряюсь. Хотя, если честно, иногда очень и очень хочется оставить все мысли спутанными. Тогда прошлое не кажется таким уж плохим.

Вдалеке что-то шелохнулась, и Мира вскрикнув обернулась в сторону раздавшегося звука. Среди ветвей пролетела птица. Мира вздохнула, но посмотрев снова на незнакомца вздрогнула, заметив, что тот за ней наблюдает. На миг ей почудилось, что незнакомца что-то расстроило, но он тут же улыбнулся и направился дальше. На этот раз по пути девочка не проронила ни слова, пока Цето вдруг не остановился.

– Что-то случилось?

– Ты только взгляни! – радостно воскликнул он.

Мира проследила за его взглядом и заметила, как свысока, продираясь сквозь хвойные ветви, солнечные лучики мерцающими островками стелились на паутину корней деревьев. Стоило ветру слегка подуть, как свет принимался завораживающе танцевать. Цето прошёл вперёд и решительно запрыгнул на тропинку из корней.

– Лес часто даёт знаки. Джесс сам об этом сказал. Правда, я не уточнял, как именно эти знаки выглядят. Но это очень даже похоже, – попытался объяснить Цето недоумевающему взгляду Миры. – Просто… Идём вместе!

– Нет, я… я ведь упаду с них.

– Ты можешь пойти первой, а я если что подсоблю.

Мира некоторое время стояла в нерешительности, но всё же подошла и осторожно ступила на тропу из корней. Её мигом окутал тёплый мерцающий солнечный свет. Мира не спеша сделала несколько шагов вперёд.

– А куда теперь? – полюбопытствовала Мира завидя на пути развилку.

– А как тебе кажется?

– Может эта? – Мира указала на сплетение корней, ведущих направо.

– То, что нужно, – согласился Цето.

Такое странное, чудаческое, но ей нравилось. Всё вокруг отчего-то переменилось. Казалось, она проснулась в совершенно другом мире. А может и вовсе не просыпалась. Ей чудилось, что она становится частью чего-то волшебного. Все пугающие шорохи и скрипы понемногу оборачивались загадочным голосом. Она ещё не понимала всех его слов, но одно знала наверняка. С каждым новым шагом столь пугающий лес превращался в знакомца. Наконец одна из развилок оборвалась, уходя под землю. Где-то совсем рядом в зарослях папоротника шумел пробегающий ручей.

– Мы ведь шли наугад. Вы правда думаете, здесь что-то может быть? – спросила Мира, сходя с волшебной тропинки.

– Конечно! Нужно всего-то немного поискать, – Цето оглянулся по сторонам и вдруг быстрым шагом направился в заросли деревьев – Погоди немного, я сейчас приду.

«Я могу сбежать» – вдруг пришла девочке мысль, но поразмыслив ещё некоторое время, она поняла, что бежать ей и впрямь некуда. К тому же, этот незнакомец не кажется опасным. Живой шум воды неподалёку манил к себе и Мира решила отыскать речку, пока ждёт своего проводника. Она прошла заросли папоротника и её поприветствовало серебристое мерцание воды. Мира подошла ближе, но, завидев своё отражение, отстранилась. На неё смотрело нечто растрёпанное, грязное, в изорванном платьице и нескольких запёкшихся ссадинах. Всего одного этого взгляда хватило, чтобы стёрлась и тропинка из корней и солнечные лучики. Во всей красе предстал прошлый день. Он как отрава неумолимо расползался по всей округе.

– Нашёл! Нашёл! – послышался неподалёку весёлый голос.

Из-за деревьев показался Цето. Он осторожно нёс что-то в руках, сложенных коробком.

– Протяни руки, – попросил Цето.

Мира отпрянула в сторону. Темнота незнакомца пока не задела, но она затаилась, приглядывалась и готова была сорваться в любой момент. Цето оглянулся вокруг, словно предчувствуя что-то нехорошее. И всё же он ступил к ней. Темнота принялась понемногу его захватывать. С каждым шагом она расползалась всё больше и больше. Мира отвела взгляд на реку.

– Не бойся, – произнёс тихий дружелюбный голос. – Я тебе ничего плохого не сделаю. Честно честно пречестно.

Мира заставила себя взглянуть. Нечто таинственное в руках не казалось таким страшным и не было тронуто темнотой. Мира неуверенно вытянула вперёд ладони. Цето осторожно положил руки и убрал завесу. Взгляду престала маленькая ящерка. Тёмно-бурая, чешуйчатая она неподвижно сидела и вслушивалась.

– Красивая, – шёпотом ответила Мира.

– Волшебная, – вторил её тихому голосу Цето, присаживаясь неподалёку.

– Правда?

– Наверняка! Жаль здесь нет Джесса. Он бы точно поведал историю или легенду. У него таких множество.

– А вдруг она значит что-то плохое? – забеспокоилась Мира, на что Цето отмахнулся.

– Уж точно нет.

– Откуда вы знаете?

– Потому что сегодня хороший день. Один из лучших. Лес это понимает. Он так не поступит, – ответил Цето и вдруг продолжил неестественно серьёзней. – Мне тоже он поначалу казался жутким. Когда подаёшься в бега везде видишь один сплошной мрак, норовящий с тобой расправиться. Но несмотря на это ты заставляешь себя идти вперёд. Потому что одна лишь мысль вернуться обратно звучит куда страшней.

Ящерка встревоженно пробежала по ладоням круг и вновь замерла. Мира как можно аккуратней опустила её на землю, и та вмиг скрылась в густой траве, разнося свет по всей округе леса.

– От кого вы бежали?

– Я? – вдруг громко удивился Цето, словно он вовсе не был участником беседы. – От кого? В общем и не от кого. Или ото всех сразу. Да и гнался ли кто-нибудь. Я лишь знаю, что так нужно было сделать.

Мира собралась с духом. Ей казалось, что это громкое заявление и для него нужна немалая доля смелости. Иначе ему не будет веры.

– Я его не боюсь. Леса.

– И всё же чудища здесь бродят. Они везде есть. Надо бы нам идти дальше, – выдохнул Цето и обернулся к девчонке с немым вопросом.

Мира решительно кивнула и оба продолжили путь к повозке. На этот раз девочка отставала на пару шагов меньше. Цето всё говорил о том, что повозка вот-вот появится. Отчего-то Миру это пугало. Но тут Цето принялся рассказывать. О том, как замечательно они путешествуют, как добр Джесс. Мира слушала и пыталась представить, какой он, хозяин этой волшебной повозки. Но как ни старалась отчего-то все её фантазии походили на Цето. Наконец впереди показалась долгожданная повозка, а рядом силуэт человека. Чем ближе они подходили, тем больше Мире становилось не по себе.

– Цето, кто это? – голос хозяина повозки звучал твёрдо и серьёзно, отчего Мира остановилась, не решившись идти дальше.

– Её зовут Мира, – представил Цето. – Она была в лесу. Совсем одна. У неё больше никого нет, и я подумал… Она могла бы жить с нами.

– Я… не уверен, – начал Джесс, но Цето его совсем не слышал.

– Ты был прав. Сама судьба нам благоволит. Только представь! Она жонглёр, Джесс. Да мы ведь такое представление сможем устроить.

Джесс вдруг сильно переменился. Он был искренне удивлён, но кроме того его что-то заметно встревожило.

– Это правда? – спросил Джесс, на что Мира сделала несколько шагов вперёд.

– Я… я играю на лютне. Только вот теперь у меня её больше нет.

– Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю, – ответил Джесс.

Голос дрогнул. Мира заметила знакомое выражение. С ним родители порой говорили, уверяя её, что всё наладится, что это лишь временно. Но уже тогда она поняла, что на самом деле они пытались убедить себя самих. Отчего-то заверив кого-то им кажется, что всё и впрямь будет как сказано. Ведь они дали слово и теперь не вправе его нарушить. Что бы оно не значило. Её это всегда пугало, но теперь, услышав это от Джесса ей и вправду стало спокойно. В этих неуверенных словах было что-то знакомое.

– Я правда хорошо играю, – заверила Мира и Джесс улыбнулся.

– Ты ведь позволишь ей остаться? Правда, Джесс? – уточнил Цето, которого беспокойство пускай и поздно, но всё же поразило.

– Конечно. Ты прав, Цето. Это сама судьба.

Глава 11. На миг дозволено остаться явью

– Неподалёку от деревушки на окраине леса стоит дом. А в нём… – Мира выдержала драматическую паузу, но ненадолго, боясь, что её роль рассказчика отберут. – В нём обитает призрак. По слухам, раньше он был обычным человеком, ведущим тихий и мирный образ жизни. Но однажды к нему на ночлег попросились заплутавшие торговцы. Он пустил их по доброте душевной, а те оказались разбойниками. Ночью они беспощадно убили хозяина дома и забрали ту малую долю ценностей, которая у него хранилась. Однако душа мертвеца не смогла упокоиться с миром. Он остался в доме. Днём, при свете солнца призрак не может причинить вреда, но как только наступают сумерки, он расправляется с любым, кто останется в доме на ночлег. Ходит слух, что этого злостного призрака можно изгнать из хижины, и что вся его сила заключена в старой чернильнице. Если вынести её за пределы дома, с которым мертвец так связан, он тут же обратится в прах. Чуть не забыла! Разбивать чернильницу нельзя. Призрак может и исчезнет, но злые чары, которыми она окутана могут и тебя задеть. А такого проклятья врагу не пожелаешь.

– Что скажете, Гирдс? – полюбопытствовал Джесс.

Повозка продолжала колесить. Обитатели то и дело собирались на кухне без особого повода. Иногда беседовали, а порой просто долгое время сохраняли молчание занимаясь каждый своим делом. Фаркс притаскивал стамеску и начинал стругать. Мира который день возилась с оставшимися подгоревшими чешуйками. Она проделывала в них отверстие и подобно бусинам нанизала на нити. Вот только что она хотела получить в итоге, до сих пор было загадкой. Джесс перевязывал травы, отчего всю кухню обволок запах крапивы и ромашки. Цето рад был любому, кто его попросит о помощи. А Инга… она на кухне и раньше всегда была при деле. И вот в один из таких дней Гирдс приметил нечто странное. Джесс на протяжении всего дня то и дело бросал фразы вроде: «Ещё одну речку миновали», «Кисличная деревушка на горизонте». Гирдс поначалу не придал этому никакого значения, но после заметил, с каким вниманием и любопытством на Джесса бросают взгляд, когда тот в иной раз оглядывается в окно, перед очередным докладом. Гирдс уже было начал досадовать, что вновь не имеет ни малейшего представления о чём идёт речь, как вдруг Мира сама поинтересовалась, знает ли он про дом.

– Боюсь разочарую, но я не очень-то верю в мечущиеся в нашем мире души, – ответил Гирдс. – Я как и все верую в Святые земли, в лес пламени с его тварями и злостными духами. А вот покойники они и есть покойники. В наш мир им путь заказан.

– Вот и замечательно, – кивнул Джесс. – Тогда для вас это не составит трудности.

– Вы сейчас это о чём?

– Как же? Чернильница. Вы ведь сами слышали, что, достав её, дом будет пустовать. Харта привела нас сюда, потому как это место наиболее безопасно. Мы и раньше здесь бывали. Всё шло замечательно, вот только кошмары каждую ночь мучали, да и днём продирает мороз по коже. Можно бы колесить и дальше, но нам не помешает остановка на денёк, другой. Да и мне нужно время собраться с мыслями.

– Вы же не хотите сказать, что собираетесь отправить меня в этот дом изгонять призрака, – сквозь смех спросил Гирдс.

– А вы весьма догадливы.

– Да вы же это не всерьёз, верно?

– Отчего же? Признаюсь, сначала я думал сам туда наведаться, но поразмыслив решил, что для вас это неплохая возможность.

– Джесс, а ты в этом уверен? – осторожно уточнил Фаркс. – Вдруг что-то пойдёт не так.

– Мы его подстрахуем. Будем стоять неподалёку от дома, и, если понадобится, придём на помощь.

– Обождите. С чего это я должен туда идти? А почему не Фаркс, или, ну не знаю, вон Цето? – спросил Гирдс, который всё ещё надеялся избежать участия в сомнительной авантюре.

– А потому что время сейчас непростое. Никому нельзя верить. Вы должны радоваться, Гирдс. Вам представилась отличная возможность доказать свою преданность повозке.

– Да вы в конец спятили! – воскликнул Гирдс, окончательно убедившись, что это всерьёз. – Я не собираюсь изгонять ни каких духов.

– Значит завтра же вы сойдёте с этой повозки, – ответил Джесс и, предчувствуя следующий вопрос Гирдса, добавил. – И нет, я не шучу. Я должен быть уверен, что могу вам доверять, несмотря на то, что вы приближенный герцога.

– Замечательно. Я ведь до того только и делал, что звал стражу на каждом углу. Нет, правда, с чего вдруг сейчас решили устроить все эти испытания?

– Испытания подходящего не было, – спокойно ответил Джесс.

– А может душа этого жильца давно уже упокоилась. – попытался подыграть Гирдс.

– Вам же лучше.

– Может всё-таки есть другой способ?

Но другого способа никто так и не предложил. Гирдс ещё долго осыпал Джесса проклятьями, пока направлялся в сторону дома. «Это просто история. Никакого мстительного духа нет. После стольких лет подслушивания пустых сплетен ты как-никто должен это понимать» – не переставал повторять себе Гирдс. Одно только радовало, что теперь он мог хоть немного побродить по лесу герцогства Глухаря. Это и впрямь оказалось сказочное место. То и дело, на пути попадались плакучие хвойные деревья, хотя они больше походили на высокие кустарники. Их ветви покорно склонялись и продолжали тянуться под ногами. Земля, покрытая обычно плетением корней или зарослями травы, здесь же была заботливо укрыта хвойным ковром с ягодными узорами.

Наконец, он добрёл до жилища. Выглядел дом совсем не таким мрачным, каким Гирдс уже успел построить своим воображением, напротив, очень даже уютно. Аккуратная изгородь вокруг, множество цветов как дикорастущих, так и заботливо посаженных руками человека. Изгородь уходила дальше за дом и наверняка оплетала несколько грядок и ягодных кустарников. Гирдс даже не знал, что и делать: радоваться или наоборот беспокоиться. И всё же он решил не мучить себя излишними рассуждениями, а решительно пройти к дому и постучать. На его отчаянный шаг никто не изволил желания ответить. Он испытал удачу ещё раз, и когда и эта попытка не увенчалась успехом, Гирдс, на всякий случай тихо проговорив молитву, открыл дверь.

– Есть кто дома? – еле слышно обратился Гирдс в пустоту.

Он помедлил ещё некоторое время и всё же переступил порог. Большая комната, в которую переходил коридор была омыта лучами солнца. Столько света! Гирдс не спеша прошёлся по комнате. Множество шкафов. Пол застлан узорчатыми плетёными коврами. Потолок же сплошь усеян подвесками с мерцающими камнями, точно застывшими каплями дождя. «И как здесь вообще можно найти эту чернильницу? Да это сравни поискам иглы в кедровом стланике!» – эта мысль крепко засела у Гирдса в голове, заставляя его с каждым шагом всё больше выходить из себя. Впрочем, это была не единственная мысль, не дающая покоя. Этот дом казался ему жутко знакомым. Ему были чужды эти стены и предметы, но ощущение привычного уюта начинало сводить с ума.

– Кто вы? – послышался позади мужской голос.

Гирдс тут же в ужасе обернулся, но вместо призрака перед ним предстал самый настоящий человек, на вид лет тридцати - тридцати пяти. Хотя в возрасте Гирдс не был уверен, потому как щетинистая борода его сбивала. Достаточно длинные тёмные кучерявые волосы были аккуратно повязаны. Одежда же была неброской цветом. Впрочем поверх рубахи накинута ткань, сшитая и перевязанная таким замысловатым образом, что Гирдс не смог отнести её ни к одному типу одежды, которые знал.

– Моё имя Гирдс. Прошу меня извинить. Я стучал, но мне никто не ответил, и я подумал, что дом пустует.

– Как видите это не так.

– Умоляю простите. Я всего лишь надеялся найти немного еды и всего-то. Понимаете… Все мои вещи украли разбойники, – ответил Гирдс, на что взгляд постояльца заметно смягчился.

– Конечно. Присаживайтесь. Я, наверное, вас напугал. Просто никак не ожидал увидеть. Здесь не так уж часто можно встретить людей. Уж и не помню, когда последний раз у меня кто-нибудь гостил. Скажите, чем я могу быть вам полезен? Может хотите отужинать? Или чаю? Хотя, учитывая ваше положение, я мог бы предложить вам что-нибудь покрепче.

– Всего пару глотков, если позволите, – попросил Гирдс, не веря своей удаче.

Хозяин дома понимающе кивнул и вскоре вернулся с кубком вина. Гирдс почувствовал знакомые ягодные ноты. Ежевика. Он отпил небольшой глоток, и на мгновение ощутил привычные стены замка герцогства Клёста. Чувство покоя, которого так недоставало. На повозке выпивка вовсе не водилась и теперь он, не спеша, с наслаждением смаковал каждую каплю.

– Вы сказали, на вас напали? – осторожно произнёс хозяин дома.

– Я направлялся в сторону морского порта. А тут эта троица мерзавцев, – начал Гирдс, припоминая перепалку с разбойниками. Врать сравни разбавлению вина. Чем больше правды и деталей оставить, тем оно насыщенней. – Они, вооружённые мечами, угрожали моей жизни, и мне ничего больше не оставалось. Прошу меня извинить за это вторжение. Просто так я бы никогда…

– Что вы! Даже не думайте об этом. Поверьте, я понимаю вашу растерянность. Сам порой в такие неприятности ввязывался, но как видите всё ещё стою перед вами. Главное вы живы, а всё остальное у вас наладится.

«Призрак» – усмехнулся про себя Гирдс: «В какие бредни они только не верят». Однако он понимал, что так просто их одержимость развеять не удастся. Ему пришла идея привести к труппе этого «призрака», и быть может тогда в них очнётся разум. Да вот только как объяснить такую чушь этому неповинному человеку?

– А могу я попросить вас о небольшом одолжении? – вдруг спросил хозяин дома. – Тогда можете считать, что вы за всё в расчёте.

– Каком же?

– Поведайте мне что-нибудь, прошу вас.

– О чем поведать?

– О чём угодно. Откуда вы родом, чем промышляете? – быстро протараторил хозяин дома, но вдруг остановился и продолжил уже более размеренным тоном. – Понимаете, мне тишина и умиротворение всегда были в радость. Но вы даже не представляете, как же иногда хочется услышать голос живого человека.

«Живого?» – подумал Гирдс, но тут же отмахнулся и постарался собраться с мыслями.

– Боюсь разочарую, но моя жизнь совсем не удивительна. Я самый обычный мастер по дереву. Долгое время прожил в родном герцогстве Клёста. А теперь вот решил отправиться скитаться по миру, надеясь набраться опыта. Узнать нечто такое, чего никак нельзя понять на словах. Как видите не очень удачно.

– В пути всегда так, никогда нельзя знать наверняка, чем обернётся каждый следующий шаг. Было время и я много путешествовал. Верите или нет, но мне удалось объехать почти всё королевство. Но потом появился этот дом. И… даже не знаю, как бы вам объяснить. Я с ним сильно связан и никак не могу его оставить, понимаете?

– Наверное, – неуверенно согласился Гирдс.

На некоторое время воцарилась тишина. Хозяин дома больше не задавал вопросов и погрузился в собственные мысли, изредка поглядывая в сторону окна. Гирдс невольно проследил за его взглядом. Над окном расположились наиболее изящные подвески. Многогранные камни различных расцветок отлавливали яркий вечерний свет и разбрасывали его по всему залу. Правда одна из подвесок выглядела не столь затейливой и яркой, как её собратья. Верёвка простенькая, а сам камень вовсе крупный и мутноватый. А стоило Гирдсу дать волю слабому предположению, как оно уже вонзилось стрелой насмерть. Чернильница. Самая настоящая чернильница была подвешена у окна. «Этому есть объяснение. Должно быть. Он ведь человек. Самый настоящий. Призраки, если даже они есть, явно выглядят иначе. Я ведь не спятил».

– Нравится мне лето. Вроде вечер, а солнце всё ещё горит в небе, – задумчиво произнёс хозяин дома. – Уже поздновато. Сегодня вы не успеете добраться к деревне до наступления сумерек. Можете переночевать здесь, в этом доме. А завтра я укажу вам безопасную тропу.

– Это крайне любезно с вашей стороны, но я…

– Торопитесь? – усмехнулся незнакомец. – Куда это может так торопиться скиталец без дома?

– Я просто не хочу вас излишне обременять. Вы и так были ко мне очень добры.

– Ну что вы. Это вы сделали мне одолжение, разбавив мой обычный тихий день разговором. Прошу вас, останьтесь хотя бы до утра, я бы с удовольствием выслушал всё, что вы мне скажете. Пускай даже вам это кажется совсем обыденным, – немного подумав, он всё же добавил. – К тому же знаете, не хочу вас пугать, но эта часть леса далеко не самое безопасное место, особенно ночью. Но в этом доме вы будете в полной безопасности, уверяю вас.

– Могу… – Гирдс запнулся, голос его слегка дрожал, но он постарался успокоиться. – Могу я попросить у вас ещё полкубка вина.

– О чём речь!

Как только хозяин скрылся в другой комнате Гирдс мигом вскочил с места. Он осторожно, стараясь идти как можно более беззвучно, добрался до подоконника.

– Совсем запамятовал спросить. У меня ведь ещё есть смородиновое и черничное. Вы… – хозяин с удивлением завидел Гирдса, крадущего чернильницу. – Что вы делаете?

– Я? Просто хотел взглянуть.

– Поставьте на место, – резко отдал приказ хозяин дома. Тон его звучал уже далеко не дружелюбно.

От неожиданности Гирдс оступился, но ему удалось устоять на ногах. Зато постояльца это заставило вздрогнуть.

– Осторожней!

– Так значит это правда? – решился произнести Гирдс. – Вся ваша сила заключена здесь?

– О чем вы? Объяснитесь, я попробую вас понять, только, пожалуйста, верните эту вещицу на место. Я очень вас прошу.

Гирдс колебался ещё мгновение, но после резко сорвался с места и бросился к выходу. Он и не думал, гонятся за ним или нет, лишь бы успеть сбежать из этого безумного дома и больше никогда не переступать его порог. Гирдс открыл дверь, но путь ему преградили, а раздаваемые позади шаги мигом стихли.

– Быть этого не может!

– Ерфи! – воскликнула Мира и бросилась на шею хозяину дома.

– Мира! Святые земли, как же ты выросла! Я даже подумать не мог, как ты повзрослела. Да ведь я бы тебя и не узнал, честное слово. Как ты? Всё хорошо? Надеюсь, ещё играешь на лютне?

– Она теперь ещё и по канату неплохо гуляет, – заметила девушка.

– Инга. А вот ты совсем не изменилась. Как мне не хватало этой умиротворяющей улыбки. Да и чего скрывать, помощи тоже. Порой всё из рук валится.

– И всё же дом стоит на месте. – заметил басовитый голос. – Значит справляешься неплохо.

– Фаркс. Приятно вновь тебя видеть. Особенно в таком расположении духа, – ответил Ерфи, как вслед за Фарксом к хозяину дома прошла соболь. – Всё ещё присматриваешь за ними, да, Харта? А что тебе ещё остаётся, далеко ли они без тебя уйдут?

Соболь одобрительно замурчала и, что-то тявкнув, неспешно направилась в сторону леса.

– Это она пошла за повозкой приглядеть, – объяснил Фаркс. – Пускай идёт, глядишь хоть немного отдохнёт. Она ведь и впрямь всё время нас стережёт, даже по ночам спит беспокойно. Повозка здесь недалеко, но думаю, завтра она сама прибежит проведать.

– Значит завтра свидимся. А где же Цето?

– Я здесь, Ерфи! – воскликнул Цето, выскакивая из общей толпы. Он с таким восторгом пожимал руку постояльцу, что даже подпрыгивал от восторга. Хотя Ерфи и сам был рад ничуть не меньше.

– О, Цето! Я так хотел вновь тебя увидеть. Вы все даже не представляете, как сильно я по вам скучал.

– Никого не забыл?

– Джесс. Да разве такое возможно, – произнёс Ерфи, радость которого вдруг сменилось тревогой.

– Я боялся, мы больше никогда не встретимся, – сказал Джесс, протягивая руку.

– Правда? Ну и хорошо. А то я уж решил, что ты на меня злишься, – выдохнул Ерфи. – Значит, с повозкой всё в порядке?

– Лучше и быть не может.

– Ерфи? Так это тот Ерфи о котором вы всё говорили? – подал голос Гирдс, чем вмиг привлёк внимание жильца. Тот с беспокойством подбежал к нему и выхватив чернильницу принялся внимательно её осматривать.

– Не разбилась. Слава Святым землям, она не разбилась.

– Извини меня, Ерфи, – тихо произнесла Мира. – Это была моя идея. Я сказала Гирдсу, что ты призрак и вся твоя сила заключена в этой чернильнице. Я просто хотела пошутить.

– Так этот чудик с вами? Я было решил сумасшедший. Недавно в деревне был, так там говорят бродит какой-то одержимый злыми духами. Народ всякое плетёт, но, когда подобное видишь, и не в такое поверишь. Ну и кто этот новый постоялец?

– Его зовут Гирдс. Он поверенный герцога Клёста, – выпалил Цето, чем смог оторвать прикованный к чернильнице взгляд Ерфи.

– Поверенный? С вами в повозке? – переспросил Ерфи, но взгляд полный ужаса был обращён к Джессу.

– Да! – вновь выступил Цето. – Он живёт с нами ещё со дня летнего солнцестояния.

– Земли Святые, что же вы молчите?! – Ерфи обеспокоенно обернулся к Гирдсу. – Сир, умоляю вас, простите. Если бы я только знал… А я ведь даже подумать не мог.

– Да ничего, – только и смог ответить Гирдс от удивления.

– Всё в порядке. Гирдс был отправлен на опасное испытание, – вызвался объяснить Джесс. – И что же мы видим, вы отважно справились с ним во имя нашей безопасности. Ваша преданность повозке доказана, господин поверенный. Примите мои поздравления.

«Конечно, ещё бы я не отвык от уважительного отношения» – мрачно подумал Гирдс и хотел было уже съязвить в ответ, как его вдруг опередили.

– Испытание?! – поразился Ерфи. – Уж прости, Джесс. Но ведь он поверенный. Человек герцога!

– Правда? А я и не знал.

– Я прошу прощения, сир. И за Джесса в том числе. Он порой совсем забывает грань разумного и к сожалению, поделать с этим ничего нельзя. Поверьте, я пытался.

– Не сомневаюсь.

– Я придумаю, как загладить вину. Честное слово.

– Бросьте. Я пережил и похуже. Считайте, что мы в расчёте, – попытался успокоить Гирдс, на что Ерфи неуверенно кивнул, явно не соглашаясь с этим простым утверждением.

– А вы чего же не заходите? – встревожился Ерфи, оглядывая труппу.

– Ждём, когда пригласишь, – ответил за всех Фаркс. – Это ведь твой дом.

– Да что же вы… Я ведь говорил, дом наш общий, – ответил Ерфи, но гости продолжали стоять на своём, на что тот всё же выдохнул. – Пожалуйста, будьте добры, заходите. Я жажду услышать о всех ваших приключениях в мельчайших подробностях.

– Можно я расскажу? – вызвался Цето, первым перейдя порог.

– Кто же, как не ты, – ответил Ерфи и вновь обратился к Гирдсу. – Сир, чувствуйте себя как дома. Если вам что-то понадобится, вы только скажите. Я тут же постараюсь выполнить вашу просьбу.

– Ерфи, куда ты подевал всю посуду? – долетел вопрос Инги, которая уже успела добраться до кухни.

– Кажется в вашей помощи уже нуждаются, – заметил Гирдс, на что Ерфи кивнул и направился на выручку.

Гирдс в свою очередь решил обойти дом, но времени это заняло куда меньше. После повозки с её множеством комнат, он казался просто крошечным. Побродив ещё немного по залу, он всё же прошёл на кухню, как видимо главное место собраний в любом из миров. На удивление она была не такой и маленькой, какой Гирдс уже успел представить. Подвески и здесь нашли себе прибежище. А вот вина нигде не было видно и кажется в ближайшем будущем вовсе не предполагалось. Даже кубок с остатками и тот исчез.

– Посторонись, – предупредил Фаркс, таскающий стулья со всего дома.

Всё моментально погрузилось в предпраздничную суматоху. О том, что вечером что-то назревало Гирдс понял уже по притащенным обитателями повозки музыкальным инструментам, которые теперь расположились по разным углам кухни. Среди привычной компании затесался и чужак в виде висевшей на стене виолы со смычком. Мира с Ингой во всю готовили ужин. Ерфи всячески пытался принять в этом участие, но был встречен гулким шумом. С трудом он всё же принял их хозяйничество на кухне. Впрочем, если так посмотреть, он выполнял куда более важное задание, выслушивая все рассказы Цето, который не замолкал ни на миг.

Гирдс и опомниться не успел, как стол уже был накрыт. Расположение мест оказалось схоже с тем, что было на повозке. Как Гирдс и предположил все принялись занимать привычные места. Кроме Цето, который молча уселся рядом с Фарксом. Освободившееся место напротив Джесса занял хозяин дома. Гирдс поразился тому, как вдруг переменился общий настрой. Манера уважения с которой обитатели повозки всегда располагали к Джессу теперь была обращена и к Ерфи. Одно дело было благоволить ему как старому другу, но совсем другое ставить почти что на одну ступень с покровителем всей труппы. За ужином они вперебой продолжали рассказывать обо всём, что с ними произошло. Джесс в свою очередь за исключением пары фраз сохранял молчание. Впрочем, Гирдс приметил, что и Ерфи не спешил обращаться с вопросами, а лишь время от времени поглядывал в сторону Джесса, явно пытаясь что-то для себя разгадать.

– Вы выступали после смерти Кедровки? – спросил вдруг Ерфи, понимая, что рано или поздно должен был об этом заговорить.

– Так ты слышал про указ? – догадалась Мира.

– К сожалению. Ужасно. Даже не знаю, что будет дальше. Что же, жонглёрам теперь и повязки носить не снимая, как клеймо?

– А ты подожди, – усмехнулся Фаркс. – Глядишь одно приестся, и об этом припомнят.

– Да ты не переживай, придумаем что-нибудь, – выступил Цето, но Ерфи не обратил на эти слова никакого внимания.

– Не нравится мне это. Вот совсем не нравится. А ведь это только первый указ. Да если так и дальше пойдёт, то вскоре и за виселицей дело не станет.

– Ерфи, – строго окликнул Джесс.

– Извините. Обзавёлся дурной привычкой мыслить вслух. Конечно всё образуется. И больше не будем об этом. Не сегодня. Зачем омрачать такой чудесный вечер. Вы даже представить себе не можете, как я счастлив.

– Тогда может сыграешь нам что-нибудь? – предложил Джесс уже дружелюбнее. – Всё бы отдал, чтобы хоть немного послушать твою игру на виоле.

– Будет тебе, Джесс. Вы колесите по всему королевству, где-нибудь да наверняка слышали намного лучше.

– Вот только не смей сравнивать свою игру с другими. Ну же, Ерфи, Ерфи.

– Ерфи, Ерфи, Ерфи! – разом подхватили Джесса все остальные, да так звучно, что Гирдс и не заметил, как сам принялся выкрикивать имя хозяина хижины.

– Умеете же вы загнать меня в угол, – пожаловался Ерфи и снял со стены виолу. – Учтите, я не играл уже довольно давно.

Прошло мгновение тишины и по кухне начала разноситься нежная мелодия. Поначалу она показалась Гирдсу весьма заунывной и печальной, совсем не подстать духу повозки. Но никто не выказал возражения, все лишь терпеливо ждали. И вдруг музыка ожила и вспыхнула яркими цветами. Каждая нота добавляла всё больше очертаний этой красочной картине. Одна сыгранная мелодия уплывала в другую. «Ручеёк» – припомнил Гирдс. Затем Ерфи заиграл чуть тише, веретёнкой повторяя одно и то же колено.

Он обернулся на Миру и Гирдс заметил, что девчонка уже держит лютню наготове. Ерфи отыграл ещё пару колен и кивнул. Раздался мелодичный перебор, столь любимый Мирой колокольчик. Нить, сотканная лютней, шла неподалёку от той, что играл Ерфи. Изредка в звучании возникало нечто схожее, но всё обрывалось лишь коротким узелком в общем плетении. Немного погодя Ерфи, в той же манере обратил взгляд в сторону Цето и тогда в игру вступили барабаны. Понемногу появились шёлковая нить арфы, а следом суконная из волынки. Гирдс в ожидании бросил взгляд на Джесса, но тот не был исполнен намерением играть с остальными. Закрыв глаза, он лишь вслушивался в музыкальную историю.

Казалось мелодия удерживает тебя, как лёгкое перо, которое плавно опускается на землю. С каждым новым звуком его подбрасывает в воздух. Оно ловко огибает ветви и летит дальше. И всё же долгое время все они исполняли нечто совершенно разное, пока в один момент не заиграли в общем звучании и ритме. Нити, казавшиеся столь разрозненные, теперь были канатом стянуты вместе. Это был единый порыв ветра. Столь сильный, отчего тебя подбрасывает так высоко, что перехватывает дыхание. На мгновение ты замираешь где-то в вышине. Деревья всё ещё видны, но они больше не чувствуются. Ни стол, ни камин, ни стены дома больше не кажутся настоящими.

Ерфи оборвал нить коротким ярким росчерком, отпустив остальных в свободный полёт. Музыка принялась утихать, а плетение распутываться. Ерфи следил за игрой, но казалось видел те самые незримые нити. Он их направлял. Каждый легкий взмах руки менял историю. Инструменты принялись играть разрозненно, каждый в своей манере. И вот Ерфи вновь подал знак, и нити принялись пересекаться. И когда звук достиг пика, Ерфи установил виолу на плече и одной нотой оттолчкой вновь связал всех воедино.

Гирдс наблюдал как околдованный. И больше всего он был поражён не столь волшебным действом музыки, сколько главенствующим музыкантом. Этот тихий, пугливый человек столь уверенно вёл их за собой. Во взгляде ни разу не промелькнула даже крупица сомнения. Понемногу ветер становился тише, нити пушились, распускались и мелодия всё же позволила перу пасть на землю.

– Что скажешь, Джесс? – осторожно спросил Ерфи, мигом обернувшись в привычную мантию беспокойства.

– Я тебе сказал это ещё в первую нашу встречу. В твоём таланте я и не сомневаюсь, да разве ты мне поверишь? А раз хочешь убедиться, то спрашивай с поверенного, он-то тебя впервые слушал.

– Потрясающе, – подтвердил Гирдс, не дожидаясь вопроса. – Просто невероятно.

– Польщён, сир.

– А может теперь сыграем «Вечернюю песнь зарянки», – предложила Мира.

– Как скажешь. А почему вдруг её?

– Из всех, что мы репетировали, у Гирдса пока она лучше всего выходит, – ответила Мира, на что даже Джесс с нескрываемым любопытством приоткрыл глаза.

– Это после такого-то выступления мне играть? Нет, нет. Да и флейта на повозке... – ответил Гирдс, на что Мира лишь молча положила на стол инструмент. – Мне бы ещё порепетировать.

– Мира, не настаивай, – тихо посоветовал Ерфи.

– Он так никогда играть не научится. Пусть сейчас и репетирует.

– Чем я такое заслужил? Ты ведь знаешь, что я всё ещё запинаюсь.

– Это не важно. Просто попробуй, а иначе я больше не буду тебя учить, – ответила Мира и, заслышав недовольное бормотание Гирдса, добавила куда громче. – Это приказ!

– Слушаюсь и повинуюсь, – сдался Гирдс. – А когда…

Вопрос прервало звучание лютни. Несмотря на замешательство Гирдса девчонка явно не собиралась останавливаться. Флейта должна была вступить в игру спустя всего пару отыгранных колен. Гирдс схватил инструмент и суматошно принялся перебирать пальцами по отверстиям, пытаясь вспомнить. Он уже запаздывал, когда решился и сыграл пару нот. Мимо. Мира же не обратила на это никакого внимания. Она продолжала отыгрывать мелодию. Вторая попытка вновь не увенчалась успехом, как и третья. Лишь на четвёртой он сделал всё как надо, но пальцы не переставали предательски путаться. Он ошибся один раз, второй, отчего лицо его приняло кислое выражение. Но Мира невозмутимо продолжала играть дальше. В конце концов он просто решил, что раз не получается будь что будет. Гирдс принялся играть. Свободно, без страха. Нить с каждой нотой становилась ровнее и уверенней оплетала тишину кухни. Он играл. По-настоящему играл!

Понемногу начали вливаться и другие инструменты. Мелодия не была столь замысловатой, как прошлая, и в ней все шли бок о бок. Понемногу Гирдс начал было уходить с нужной тропы, но вскоре он почувствовал, что вновь различает нужный темп и даже поспевать за ним. Не сложно было догадаться, что это были очередные происки хозяина дома. Стало в разы легче. Бросив взгляд на Ерфи он кивнул, и мелодия понемногу принялась набирать обороты. И Гирдс играл. Он всё ещё ошибался, но никто на это не обращал внимания. Вот он. Небесный клин. Гирдс чувствовал этот поток воздуха. Ту силу крыльев, которые позволяли ему всё ещё лететь дальше. На мгновение он растворился в этой мелодии и казалось не замечал ничего вокруг, но ярко вспыхнувшая свеча прямо перед ним заставила оборвать нить.

– Вы это видели? – прошептал Гирдс, наблюдая как искры всё ещё угасают в воздухе.

– Дух огня решил заглянуть на наш вечер, – спокойно объяснил Джесс. – Проделывает такое временами. В него-то вы верите, не так ли?

– Дух огня? Тот самый, что устроил Великий пожар решил явиться на чай?

– Звучит необычно, но ведь так оно и есть. Живёт в нём эта детская черта любопытства к народу людей. К жонглёрам особенно. Поговаривают, что дух даже был гостем на их представлениях. Но сколько мы раз не выступали, он никогда не являлся.

– Слава Святым землям, – поспешно добавил Ерфи. – Люди конечно жаждут веселья, музыки и плясок. Но завидев такое, в лучшем случае попрячутся, а в худшем растерзают на месте.

– Хотите сказать, ему нравится музыка? – спросил Гирдс.

– Скорее то, что мы в неё закладываем. Вся сокровищница чувств из гнева, страха, отчаяния и радости. Подобно тому как твари леса пламени охотятся на грешников, его притягивает живость души, её дикая суть, повязанная с тёмной пущей лесов нашего королевства, – Джесс внимательно оглядел Гирдса. – Вам не страшно, господин поверенный?

– Нет. Сейчас нет, – честно ответил Гирдс. – Но не обещаю, что завтра не прокляну вас всех, за то, что вы меня в это втянули.

Стояла полная тишина. По окончании вечера, пока все готовились ко сну Гирдс решил выйти на свежий воздух. Ему всегда нравилось бродить ночью по потайным ходам замка. Но святыня-древо всегда казалась ему молчаливой, заснувшей уже слишком давно, чтобы обращать на кого-то внимание. Здесь же, в лесу ему чудилось, что он внутри чего-то оживлённого. Каждый его шаг, каждый вздох смешивался со всем вокруг и запускал свою цепь.

С самого окончания вечера Гирдс пытался разгадать загадку, ответ которой знал только он сам, но ничего не выходило. Он играл вместе со всеми и был частью чего-то единого, но никогда ещё не чувствовал себя таким живым и настоящим. Почему именно в этом общем шуме он смог разглядеть себя? Почему, когда он должен тревожиться, ему на душе было так хорошо. Почему именно сейчас, в этом маленьком доме посреди леса ему совсем не страшно? Казалось, что он мог бы пробыть в этом месте вечность. И всё же эхо о чужаке распространилось по лесу. Темнота вдруг начала пугать, и там и тут раздавались шорохи и скрипы, холод залез под кожу и начал пробираться к костям. Гирдс последний раз вздохнул и покорно вернулся.

Дом смолк. Лишь со стороны кухни всё ещё доносились тихие шаги. Гирдс осторожно, стараясь не потревожить ещё столь хрупкую ткань сновидений прошёл на опустевшую сцену. Оказалось, это Ерфи возвращает время вспять, убирая остатки ужина. Видно это право он всё же смог отстоят. Гирдс вдруг приметил, что волосы Ерфи будто поменяли характер. Из взлохмаченного пучка они обратились в строгое и с тем же необычное плетение. Гирдс вновь попытался увидеть в этом человеке все части мозаики, кусочки которой он вылавливал. Но она никак не складывалась воедино. Ерфи обернулся, предчувствуя, что его прожигают взглядом.

– Это Мира заплела. Когда я жил в повозке, она частенько такое устраивала. Знаю, выглядит странно, но отказать ей просто не могу. Впрочем, наверное, никому из них. – поспешно объяснил Ерфи. Но стоило ему снова пересечься взглядом с Гирдсом, как тон его мигом сменился. – Прошу, извините меня. Выслушиваете какую-то чушь. Это с непривычки, обычно я менее болтлив, правда.

– Я совсем не против, – поспешил заверить его Гирдс, присаживаясь за стол. – И вы правы. Мира – смышлёная девочка.

– Это она учила вас играть на флейте? – спросил Ерфи и, получив ответ, улыбнулся. – Значит, и вас она вплела в свою паутину.

– Паутину?

– Мы с Джессом так прозвали её затеи, которые она ко всем протягивает, а потом старается сплести воедино. Прямо как сегодня, когда уговорила вас играть со всеми.

– И зачем ей это?

– Наверное… В этом её особый способ выживания. Кто-то собирает травы, кто-то пытается ловить солнечные свет, словно он вот-вот может исчезнуть, – с этими словами Ерфи взглянул на потолок, усыпанный подвесками. – А кто-то плетёт паутины. И если так легче, почему бы и нет.

– Собирает травы… Кажется кроме этого я больше ничего о Джессе толком и не знаю. А вы…

– Уверяю, что ни намного больше вашего, – заверил Ерфи.

На удивление Гирдс готов был принять такой ответ на веру.

– Хотя стоит признаться, что я знаю его дольше прочих, – вдруг продолжил Ерфи. – Мира и остальные отчего-то решили, что я тоже причастен к этой затее с повозкой, потому что мы с ним бежали из Желны вместе. Но, как я говорил уже сотню раз, я здесь совершенно не при чём, клянусь. Всего лишь шёл следом. Он мог взять кого угодно, но утянул меня. А ведь я даже толком не был с ним знаком.

– Не были знакомы? А где вы были до Желны?

– В услужении Дубоноса, – ответил Ерфи и, завидев удивление Гирдса, поспешил добавить. – Нет, нет! Что вы! Я любил жизнь там. Замок много лет был моим домом. А когда птицы сменились, я стал… чем-то вроде не лучшего наследства.

– И всё же вы оказались в Желне.

– По воле случая. Точнее, выглядело это всё как случайность, но на самом деле выгодная сделка. Я был ставкой, которая казалась для победителя высокой, но на деле не представлял для проигравшего никакого интереса. Звучит скверно, но я уже давно знал, что рано или поздно найдётся предлог от меня избавиться. Дубонос ведь терпеть не может, когда что-то выходит за рамки его контроля и власти. Его люди не просто служат, в глазах других они должны принадлежать ему всецело. А так уж вышло, что я был всегда в почёте у его почившей матери. Вот все и привыкли считать меня слугой Её Светлости. Один лишь этот факт его злил и возможно злит до сих пор, – Ерфи замолк на какое-то время и после тихо добавил. – По своей воле я бы не ушёл.

– За что Джесс себя винит? – спросил Гирдс, решив, что лучшего момента больше и не представится.

– Он сам вам так сказал? – шёпотом произнёс Ерфи.

– А что бы вы решили, когда человек готов пожертвовать своей жизнью, приходит в заброшенный храм дабы исповедаться и, как он сам сказал, «надеется, что люди способны прощать свои ошибки», – ответил Гирдс и заметив, как встревожился Ерфи добавил. – Я просто хочу хоть немного разглядеть в нём человека. Понять зачем ему это всё.

– Когда я оказался в герцогстве, Желной был другой правитель, – неуверенно начал Ерфи. – Раз вы поверенный, то, наверняка знаете, что не всем птицам удаётся с собой совладать. Вот и у него не вышло. Это был крайне жестокий человек. Поначалу он истязал заключённых. Если позволите, то я не буду вам говорить, о том, что он делал, потому как для вас это будут лишь слова, а мне воспоминание ещё слишком яркое и громкое. Каждый, кто к нему попадал рано или поздно начинал молить о смерти. Но и этого было мало. Тогда под раздачу попали и жонглёры. До меня к счастью черед не дошёл. А Джесс… Герцог решил, что он может быть полезен и сохранил ему жизнь.

– И в чём же его вина?

– Само существование. Быть подле герцога, значило знать о его ужасающих и жестоких намерениях и не иметь возможности противостоять. Легенды, конечно, любят описывать героев, при первой возможности бросающихся спасать всех и вся, но Джесс простой смертный. И пока он не сбежал, предпочитал оставаться в тени.

– Оставаться в тени… – мрачно усмехнулся голос Джесса, отчего беседующие разом обернулись. – Так ты считаешь это трусостью?

– Нет, что ты! Я совсем не хотел, так сказать.

– Зачем отнекиваешься? Думаешь я сам этого не понимаю? Всё дело в том, что я искренне видел в этом настоящую преданность, – продолжил Джесс, обратившись к Гирдсу. – Нужно иметь силу и смелость отречься от своих мыслей и поверить кому-то. Жестокость кажется безумием. Поверьте, быть на подхвате в полном сознании ещё хуже. Вы уж простите, что прерываю вашу беседу, но позвольте мне поговорить с Ерфи наедине?

– Конечно, я и так собирался идти.

– Доброй вам ночи, сир, – откликнулся Ерфи.

– Вам тоже, – ответил Гирдс и покинул кухню.

Повозка, со множеством комнат была совсем неподалёку. Но они выбрали ютиться в доме. Гирдс и сам не думал, хочет ли он уйти на повозку, а просто направился подобно прочим гостям искать себе уголок, где можно было бы переждать ночь. Инге и Мире отдали целую спальню. А вот остальным оставалось искать прибежища в зале. Фаркс дремал в кресле, Цето и вовсе приволок с улицы скамью и расположился на ней. Оставалось ещё одно кресло. Гирдс подумывал уже устроиться там, но вдруг заприметил подоконник. Довольно-таки широкий. Он осторожно пробрался к окну. Прямо над ним снова безмятежно покоилась старая чернильница. Облокотившись на раму, Гирдс понемногу начал проваливаться в сон.

С кухни еле слышно доносились обрывки разговора. Как бы то ни было, а перечить просьбе Джесса у Гирдса не было никакого желания. Да и хватило ему впечатлений. Даже будь здесь тайный ход, он бы не рискнул подслушивать. Сил на это не было. И не только. Ему хотелось оставить всё как есть. Уснуть в полном неведении, быть укутанным теплотой вечера и убаюканным не предвещавшим никаких бед утром.

Глава 12. А после вновь незримо следовать вперёд

– Доброе утро, сир, – добродушно приветствовал Ерфи, прошедшего на кухню гостя.

– Доброе, – только и успел ответить Гирдс, как перед ним уже возникла чашка терпкого клюквенного чая.

– Вы сегодня раньше проснулись. Вас солнышко разбудило?

В ответ Гирдс лишь кивнул, мысленно подметив, что его это «солнышко» скоро доведёт до приступов. Повозка всегда виделась ему местом привольным, но как оказалось и там всё это время витали негласные правила. Это стало ясно, лишь когда они зажили у Ерфи. Нет тебе ни колокола, зовущего отужинать, ни дежурств. Даже день и ночь, казалось, уже потеряли своё истинное предназначение. Тем не менее Гирдсу удалось приспособиться. Всего то и нужно повесить заплатанные занавеси с обоих сторон окна, и вот уже подоконник стал его собственной комнатой с границами. И всё же просыпался он теперь от всеобщего гомона. С первым рассветом с непривычки они ещё старались вести себя тише, но уже на следующий день Гирдса будили разговоры, песни, а порой даже гулкие споры и восклицания. Но как бы всё не обернулось, Ерфи о своих мучениях он жаловаться всё равно бы не стал. И даже не по той благородной причине, что этот взволнованный человек слишком принял бы всё близко к сердцу. Гирдс дорожил тем, что Ерфи вот-вот начал свыкаться с тем, что поверенный в подачках не нуждается. Вот уж никогда он не думал, что будет скучать по усмешкам хозяина повозки.

Гирдс успел было удивиться, что никого нет и он распивает чай в умиротворении, как по зову судьбы на кухню влетел Цето. Вид его так и кричал, что он проснулся уже настолько давно, что теперь был напуган тем, как бежит время и день вот-вот может закончиться, а он ещё не успел совершить нечто важное и памятное.

– Ерфи, тебе помощь не нужна?

– Знаешь… – в задумчивости огляделся вокруг Ерфи. – А отнести ка вон те мешки в погреб, буду тебе очень признателен.

– Я мигом!

– А разве не вы принесли их сюда вчера вечером? – подметил Гирдс, когда Цето испарился.

– Да просто… в них старые запасы остались, но их можно и в другой раз перебрать. День солнечный, я лучше на свежем воздухе подыщу себе занятие.

Это был его особый талант. Ерфи мог придумать что угодно, лишь бы никому не отказать в просьбе. С каждым днём Гирдс всё больше убеждался, что, обозвав жильца призраком, они пошутили лишь отчасти. Он подобно Инге старался обо всех позаботиться, но благоволил в своей манере. Ерфи чудилось, что даже своей помощью может кому-то помешать. И потому ни с того ни с сего вещи могли разложиться по местам, окна у подоконника становились прозрачнее, а на кухонном столе что-нибудь да обязательно было приготовлено. В мгновения умиротворения и обычным весёлым вечером Ерфи тоже был довольно тихим. Ему сполна хватало того, что все просто есть в доме и сидят за одним столом. Однако стоит крупицам сомнений просыпаться на разговор, как его тут же охватывало весьма громогласное беспокойство.

– Ерфи! Это ведь ты сделал? – влетел на кухню вопрос, раньше своей обладательницы. – Мы же вроде договорились, что тем большим зелёным ковром займусь я. С какой пяденицы он вычищенный висит на ограде?

Как Гирдс понял, до появления Инги на повозке всем заведовал именно Ерфи. Не трудно догадаться, что кухня стала считаться территорией Инги. А что касается остальных забот, вот тут и берёт своё начало поле распрей.

– Я ничего не делал, – тут же заявил Ерфи. – Ты тут целыми днями носишься, может уже сама запамятовала, за что бралась.

– Это правда не ты? – неуверенно уточнила Инга, на что Ерфи помотал головой. – Ну а Мира? Я сомневаюсь, что она без спросу стащила бы у тебя те вяленые шишки.

– Ребёнок попросил у меня еды, что мне оставалось делать?!

– Да она ведь их все за раз умяла. Вот придёт жаловаться на больной живот, я её к тебе отправлю. Она ведь уже не первый день сладости выпрашивает, мог бы сказать, что больше не осталось.

– Соврать, что у меня и ничего не осталось? Да как можно?!

– Я, пожалуй, схожу прогуляюсь, – осторожно произнёс Гирдс и поспешил покинуть дом.

Стоило признать, что несмотря на их сбивчивый нынешний распорядок большую долю времени они преподносили делу. В основном это была помощь Ерфи по хозяйству, хоть тот ни о чём и не просил. Переступив порог, Гирдс уже по привычке огляделся. Джесса поблизости не было. Либо помогает Фарксу, либо снова ушёл проведать повозку, будто та могла необратимо развалиться на части в их отсутствие. «Где угодно, лишь бы не оставаться в доме» – подметил про себя Гирдс и направился в сторону леса.

Время от времени он прогуливался в одиночку. Ветвистые сплетения деревьев были схожи с тайными ходами. И если прислушаться, можно было услышать лес. Его шустрые сплетни и тяжёлое уставшее дыхание. Дом скрылся, а впереди показалось знакомое древо, у корней которого он по традиции устраивал привал. Гирдсу приходилось по душе в тени ветвей, закрыв глаза, вслушиваться в древний и таинственный разговор. С каждым таким приходом он понемногу начинал улавливать что-то знакомое. Гирдс понимал, что приходит к разгадке не мыслями. Это откликается сердце. Оно неумолимо тянется к чему-то, как ребёнок к матери, как пёс к хозяину, как перелётная птица к стае.

Неподалёку послышался хруст веток. Гирдс безмятежно открыл глаза, но тут же вжался спиной в колющую кору древа. Прямо перед ним всего в паре ярдов стояла косуля. Ещё совсем маленькая. Шёрстка уже потемнела, но вот белёсые пятнышки всё ещё проглядывались. Она немного постояла в нерешительности и сделала пару шагов вперёд. Гирдс инстинктивно дёрнулся, отчего та вновь обратилась в живую статую. Он вдруг понял, что сам походит на испуганного зверя больше, чем это наивное существо. Примирившись с поверьями о том, что косули считались одними из тварей леса пламени и встреча с ними сулила несчастья, он осторожно протянул перед собой руку. Та приняла жест за добрый знак и поспешно подошла ближе. Правда у самой руки существо всё же остановилось, внимательно обнюхав её из-за своих собственных источенных временем предрассудков, и лишь затем слегка толкнула носом.

Взгляд глубокий, вдумчивый и сочувствующий. Гирдс вдруг осознал, что может его понять. Но гораздо больше его поразило то, что именно он смог прочесть. Он отчётливо ощущал, как существу было жаль его, человека, который заплутал и потерял своих. В тот миг он и впрямь почувствовал себя до ужаса беспомощным, не способным даже и пары слов связать, чтобы попросить о помощи.

Вдруг вдалеке послышался протяжный зов. Среди деревьев раздался слабый шорох и взгляду явилось целое семейство. Самец с самкой и ещё пара детёнышей. Косуля тут же отозвалась и направилась к семейству, однако у самой чащи обернулась на Гирдса, как бы дожидаясь, что тот пойдёт следом, но он в ответ покачал головой. Существо обождало ещё немного и наконец поспешило к своим. «Уже за одними последовал, сполна хватило» – подумал про себя Гирдс, провожая косулю взглядом.

– Вот вы где, сир! Инга обед приготовила и… – послышался вдруг голос Ерфи, на что Гирдс обернувшись призвал его к молчанию и указал в сторону.

– Ах вы про них, – успел мельком заметить семейство Ерфи, как те скрылись в лесу. – Местечко хорошее, заходят сюда временами. Один раз с рассветом аж пятеро таких у дома расхаживало.

– Странно это. Я отчего-то представлял их иначе.

– А мне вот всегда было жаль их. Как существам леса пламени им ведь было предначертано творить судьбы. Но они доверились людям, были ими порабощены и потеряли добрую часть своей силы. Как те олени, всё ещё таскающие повозки. Знать бы, как они выглядели раньше, во времена возрождения земель после пожара. Многие из них похоже и вовсе позабыли, кем им суждено было стать. Порода уже не та. Запертые меж двумя мирами, – артистично ответил Ерфи, но после недолгого молчания поспешил добавить. – Хотя может я через чур всё драматизирую.

– Может и так.

– Сегодня они уже навряд ли уважат нас своим присутствием, – произнёс Ерфи, заметив, как поверенный всё никак не спускает взгляда с чащи. – Идёмте лучше домой, сир.

Окинув в последний раз окрестности леса, Гирдс всё же согласился последовать к дому. Погода стояла чудесная. Ерфи, осматривая округу по пути, казалось даже взглядом пытался уловить и запомнить все ускользающие следы солнечного света. Они почти вышли из леса, как вдалеке раздался шум, понемногу обратившийся в быстрые шаги. Не успели они ничего предположить, на встречу им вылетела Мира.

– Ерфи, быстрей! – выкрикнула девчонка, в пол оборота, уже намереваясь бежать обратно.

– Случилось чего? – спросил Ерфи.

– Мы совсем скоро уедем.

– Как уедете?! Как же это? Да вы пробыли здесь всего ничего.

– Харта почуяла неладное и Джесс сказал, чтобы мы собирали вещи.

– Земли Святые! – воскликнул он и бросился в сторону дома.

Ерфи был прав, они пробыли здесь всего ничего, но Гирдс никак не мог в это по-настоящему поверить, особенно когда завидел повозку вновь. Она ожидала их вдалеке и казалась такой истерзанной временем и далёкой. Будто совсем не той, что ему довелось видеть в последний раз. Все её некогда обитатели собирались в путь и с каждым таким шагом, с каждой возвращённой на прежнее место вещью, с повозки стряхивалась пыль осёдлости, освобождая прежние черты вечного странника. Джесс со всей ответственностью оценивал состояние повозки, вероятно намереваясь сказать таким образом, что разговор закончен, но Ерфи бродивший неподалёку, не обращал на его отрешённость никакого внимания.

– Ты этого правда хочешь? – расслышал наконец Гирдс, подойдя ближе. – Я ведь вовсе не против вернуться. Да я был бы только рад этому, клянусь тебе.

– Всё в порядке.

– Но ведь… – не унимался Ерфи. – Это становится опасным. А вдруг с ними что-нибудь случится?

– Ты этого знать не можешь.

– А если…

– Сказал же, всё будет в порядке! – воскликнул Джесс, отчего всё вокруг мигом смолкло. Он тяжело вздохнул и ответил уже в привычном спокойном тоне. – Послушай, нет причин так переживать. Оглянись вокруг. Разве я один вижу, что всё живёт как ни в чём небывало? Ничего с ними не произойдёт. После всего, неужели ты мне не веришь?

– Верю. Конечно же верю, – тут же закивал Ерфи. – Я останусь здесь. Как ты скажешь.

– Простись с ними, пока мы ещё здесь, – бросил Джесс и поднялся на повозку.

Слова эти были более чем услышаны. Вот он миг, когда Ерфи всё же проявил своё упорство, словно только для этого его и берёг. Он до последнего настаивал, чтобы они хоть что-нибудь да приняли у него в качестве подарка. В итоге ему удалось добиться расположения лишь для нескольких пёстрых ковров из своего многочисленного сборища и разве что горстки сладостей, которые Мира успела утащить на повозку ещё до рассуждений об их надобности. Даже Гирдса не обошло стороной.

– Сир, постойте! – окликнул его Ерфи, когда они принялись подниматься на повозку. Не успел он ничего ответить, как в руках у него уже оказалась книга. – Когда дом скроется, прошу вас, передайте им.

– Хорошо, – кивнул Гирдс. – Рад был знакомству.

– Взаимно, сир.

Всё произошло слишком сумбурно. Гирдс не слышал, но чувствовал царящее негодование. Они и не успели даже толком попрощаться, как дом скрылся за деревьями. Это место вдруг показалось ненастоящим, сказочным. Словно остановки вовсе и не было, а произошедшее лишь приятный летний сон. И всё же в руках у Гирдса ещё оставалась книга. Поначалу он весьма удивился, что у Ерфи могла оказаться такая вещь. Но присмотревшись, Гирдс заприметил тёмные неровные листы. Бумага весьма дешёвая, сделанная хоть и из хвои, но с примесью разных трав. Такую разве что можно было встретить в молитвословах храмов при деревушках и совсем небольших городках. Однако Гирдса поразило оформление. Обложка украшена узорчатым тиснением, рядом вьётся плетённая закладка с камнем, одним из тех, что были повязаны в ловящих солнце подвески.

– Тут Ерфи просил вам передать, – отдал он книгу Джессу, когда тот всё же соизволил вновь появиться на улицах повозки.

Его это весьма удивило. Некоторое время он с задумчивостью и крайней серьёзностью перелистывал страницы, пока Гирдс терпеливо ожидал полагавшуюся ему долю в виде объяснения.

– Взгляните, господин поверенный, – произнёс наконец Джесс.

– Стихи? – предположил Гирдс, завидев короткие ряды строк.

– Песни, – поправил Джесс. – Большинство из тех, что мы исполняли раньше в пути на выступлениях.

– Это он их сочинил? – полюбопытствовал Гирдс, возвращая подарок.

– Ерфи всегда умело владел пером, но я никогда не слышал, чтобы он пел. Как Ерфи сам говорит, голоса у него совсем нет. Ещё до прихода в герцогства Желны он частенько сочинял для музыкантов. И вот полюбуйтесь, лучший сказитель герцогства Дубоноса всё ещё с нами, – ответил Джесс с нотой сожаления.

– Почему же вы тогда отказали ему в просьбе поехать?

– Потому что ему это совершенно ни к чему, – ответил Джесс, закрыв книгу. – Он всем сердцем, искренне ценит этих людей, готов будет сделать всё возможное для каждого из них. Но не повозку. Уж поверьте мне, не его это кочевать с места на место. Я знаю, что Ерфи выполнит всё, о чём я его попрошу, но мне этого сейчас совсем не нужно. Да и он уже сделал достаточно.

– Странно такое от вас слышать, – бросил Гирдс, отчего Джесс на время замолк, словно вовсе этих слов не услышал.

– Память, она ведь вещь привередливая, сама выбирает, где и в ком ей поселиться, – наконец произнёс он. – Ерфи это понимает, потому как сам каждый раз видит во мне то же, что и я в нём. Напоминание. Казалось бы, столько времени прошло, а замок предстаёт как наяву.

Больше Гирдс не расспрашивал. Он чувствовал, что для этой беседы было не то время и место. Да и до грани, которая, казалось, существовала где-то в дали за горизонтом, теперь было рукой подать. Он тут же пожалел, что не расспросил обо всём Ерфи, пока была возможность, но кто же знал, что их пребывание оборвётся на полуслове.

Всё постепенно принялось возвращаться на круги своя. Конечно, жить в том доме было непривычно, но, если так посмотреть, это весьма малая цена за бесконечное настоящее. Здесь витал дух неизбежного будущего. Все молчаливо соглашались с тем, что, как бы то ни было, им необходимо выступить. И уже спустя пару дней пути им представилась такая возможность.

– Дома! Вон там вдалеке справа, смотрите! – громко объявила Мира, у порога кухни.

– Их там кажется много, – осторожно заметил Цето, первым откликнувшийся на зов девчонки. – Джесс, а это разве не город?

– Город? – с сомнением отозвался Гирдс, выходя следом, но приглядевшись понял, что замечание было верным. – И вправду. Хуже места не придумаешь. Что это соболь вытворяет?!

– Она хочет попытаться, – спокойно объяснил Джесс. – Выживают двумя путями. Подаются в бега, что мы полагаю ещё сполна успеем провернуть, либо же притворяются. В смене шкуры нет полумер, а потому если и рисковать, то только так.

Город становился ближе. Гирдс чувствовал вовсе не то трепетное волнение, что на прошлом выступлении. И не он один. Как бы не пытались они разглядеть уверенность и веру в лучший исход, капкан отбрасывал предостерегающие блики намного ярче. Наконец показался резной указатель, гордо возвещавший «Толокнянка», на что Джесс обратился к обитателям повозки.

– Итак, друзья мои. К самому центру города мы подходить не будем, сделаем остановку на окраине. Всё что нам нужно, так это приспособиться. А потому держим при себе мысль, что сегодня у нас проба пера и на большую выручку рассчитывать не приходится. Виду не подаём. Выступаем в привычном темпе, если что случится, менять будем на ходу. Стараемся держаться к повозке, как можно ближе. Будьте готовы, что в любой момент я могу подать знак и тогда мы шустро собираем вещи и уходим с этого чудесного праздника жизни. В общем… – на мгновение Джесс замялся, но вскоре продолжил. – Что бы ни было, ничего не бойтесь. Оно того вовсе не стоит.

Если в деревушке их видели и возвещали округу, то в городе их должны были услышать. А потому принято было решение играть те яркие и звонкие мелодии, с которыми они обычно выступали вечером у костра. Если бы Гирдсу сказали, что после этого выступления он оглохнет напрочь, тот бы нисколько в этом не усомнился. Понемногу начал появляться народ. Он подступал к повозке всё ближе. Когда людей прибыло достаточно, Цето всё же испросил дозволения жонглировать и побрёл пешком за повозкой. Им удалось выбрать хорошее местечко для остановки, где, в случае надобности, можно было отступить, поскольку дальше виднелась развилка в сторону леса. На миг им показалось, что беспокоиться было вовсе не о чем, но стоило Джессу произнести приветственную речь, как вдалеке показался стражник, направляющийся в их сторону. Началось. Все с беспокойством обратили взгляд в сторону Джесса, но тот оставался спокоен.

– Приветствую вас, сир! – громко возвестил Джесс, бодро спускаясь с повозки. – Могу я быть вам чем-то полезен?

– От какого вы герцогства? – прозвучал твёрдый и словно бы безжизненный голос.

– Нашей чудной повозке посчастливилось оказаться под крылом Клёста, – не колеблясь заявил Джесс.

Гирдс еле сдержал себя, чтобы не выкрикнуть, какого рагия тот вытворяет. Однако страх, витавший на повозке, заставил его замолкнуть.

– Предоставьте Свиток Верности.

– Конечно! Вот, прошу.

– Что это? – с долей раздражения произнёс стражник, заполучив свиток, но совсем не тот, который он просил.

– Как что, друг мой. Наше право на выступление, разумеется! И я попросил бы вас быть поаккуратней.

– Вам было велено другое.

– Как же так, я полагал вы уже сталкивались с чем-то подобным, – разочарованно ответил Джесс, но с присущим ему добродушием принялся терпеливо объяснять. – Его Величество, разумеется, ни в чём обвинять я не собираюсь, да и нет у меня такого права. Но… как бы более подобающе выразиться. Всё дело в том, что Кедровке с его свитой, по моему скромному никому не нужному мнению, следовало бы потратить чуть больше времени, чтобы всё предусмотреть. Вот смотрите, наша труппа появилась совсем недавно. Клёст не был уверен, что готов на такой шаг. Выходит, что мы на испытательном сроке. А тут этот указ. Послушайте, да мы ведь были бы только рады заполучить свиток, но ответьте, благоразумный господин, а деньги нам откуда взять на такой обратный путь к замку?

– Вам бы стоило уведомить об этом стражу.

– О чём речь! Чтоб вам было известно, нас останавливали ещё в Желне. Я отдал одному из стражников бумагу с клестовой печатью, а он выдал мне вот эту, дабы у нас не возникло проблем в дальнейшем путешествии. В ней всё расписано. Не верите мне, тогда поинтересуйтесь у своего капитана, он мои слова наверняка подтвердит.

Стражник какое-то время стоял в нерешительности. Он оценивающе оглядел повозку с Джессом и наконец согласно кивнул.

– Пока вопрос не разрешится, свиток останется при мне, а потому не прощаюсь.

– Ну разумеется! Куда же мы денемся без такой ценности. Все пути будут закрыты, – покорно ответил в след Джесс и убедившись, что стражник действительно направляется разузнать правду, поспешил на повозку.

– Думаешь сработает? – встретил его вопрос Инги.

– Точно нет, – тут же откликнулся Джесс. – Может этот стражник на нашу удачу и туповат, но не все ведь в этом городе. Иначе я тогда совсем не понимаю, какой отбор они проходят и чему столько лет учатся. Ставлю пять медных тунг на то, что мы успеем выполнить треть выступления, пока этот новичок доберётся до капитана стражи и тот подлечит ему разум.

У них было время. Однако, чего-то сильно недоставало. Это выступление больше походило на вырванный из песни куплет. Кажется всё то же, но суть потеряна. Ко всему прочему их теснило каждое пролетевшее мгновение. Дрожью по спине чувствовался этот неотвратимый и постоянно наблюдающий взгляд. Одно радовало, что деревянные вещицы Фаркса скупали с особым рвением и азартом. Отчего-то особенно им приглянулись гребни и маленькие резные шкатулки. Гирдсу приходилось то и дело взбираться на повозку в мастерскую за товаром. Но уж лучше побегать немного, чем потерять всё, что у них было выстругано стольким трудом.

Всё это время Гирдс отчаянно старался не думать о сказанном Джессом заявлении. Он заставил себя оставить этот разговор до завершения выступления и успокаивал себя размышлениями как можно было бы более ярко высказать, всё что он думает. Однако, когда он в очередной раз поднялся по лестнице к мастерской, то застал хозяина повозки у порога.

– Мне показалось или вы чем-то встревожены? – спокойно полюбопытствовал он, на что Гирдс мигом отбросил все свои терпеливые усилия.

– Труппа Клёста! – громким шёпотом возвестил он со всем негодованием. – Вы в своём уме?!

– Это просто одна из множества идей. Не собираюсь я везде подряд кричать о том, что мы принадлежим Клёсту. К тому же, в таких городках о нашем приходе поговорят пару дней, да и забудут. А до герцога полагаю этот случай и вовсе не доберётся.

– Вы забываетесь, – процедил Гирдс. – Я его поверенный и подобные заявления напрямую касаются и меня. И всё, что вы скажете в его сторону, я приму, как и в свою собственную.

– Я не знал, что вас это так заденет. Четное слово, зла я вам не желаю и будьте уверены, больше так не поступлю. Даю слово, – серьёзно ответил Джесс, оставаясь стоять у мастерской.

– Вы хотите что-то ещё спросить?

Хозяин повозки молчал. Гирдс не собирался настаивать и хотел было пойти в мастерскую, но остановился.

– Сколько у нас ещё есть времени? – вполголоса произнёс Джесс.

– Вы меня спрашиваете? – удивился Гирдс, поначалу решив, что тот просто рассуждает вслух, но в ответ вновь лишь тишина. – Кажется… Пока всё спокойно. Хотя если хотите честно, мне совсем не нравится это затишье. На вашем месте я бы сворачивался.

– Нет. Это совсем не дело. Нам бы успеть сыграть ещё хоть пару мелодий напоследок, – произнёс он и оценивающе оглядел Гирдса. – А знаете… давайте-ка в этот раз вы.

– Что я? – спросил он, уже начав жалеть, что вообще остановился и завёл этот проклятый разговор.

– Выступите, – с ответом к Джессу вновь вернулась прежняя искра. – Вы ведь неплохо играете.

– С какой это стати мне так поступать?

– Чувствую, что судьба ко мне сегодня не благосклонна, да и горло болит. А флейта ещё не звучала.

– Вы меня считаете настолько идиотом?

– Разумеется нет, но согласитесь, так звучит не как приказ, а скорее походит на дружеский совет.

– Да не нужны мне такие советы, – отрезал Гирдс, но Джесс продолжил ждать от него ответ. – Сказал же, не буду я выступать, что вам не ясно?

– Что ж, видят пташки-духи я хотел поступить по-хорошему, – выдохнул Джесс и наконец ушёл от порога мастерской.

«Не нравится мне это. Совсем не нравится» – загудело в мыслях и Гирдс настороженно прислушался, но в подобной скрытности не было никакой необходимости.

– Дамы и господа, прошу всего миг вашего внимания! – раздался громкий голос Джесса. – Только для этого городка, столь гостеприимного и чудесного мы подготовили поистине особенный подарок. Всего спустя пару мгновений для вас выступит достопочтенный флейтист, прибывший из самого герцогства Клёста. В ближайшем городке Желны о нём уже начали складывать легенды. Ведь, чтоб вы знали, он не просто музыкант, но и воин на мечах. Рад вам представить – Гирдс… Своенравный!

«Святые земли, он точно моей смерти желает» – подумал Гирдс и не успел он и шагу сделать, как пред ним вновь появился хозяин повозки.

– Ваш черёд, друг мой.

– Я никуда не пойду, – попятился Гирдс.

– Конечно, куда вы в таком виде, – Джесс суматошно огляделся по сторонам. – Где-то здесь была одна весьма подходящая…

Гирдс оставался стоять в нерешительности, безнадёжно пытаясь придумать оправдание всему этому безумному натиску.

– Даже для вас это низко, – только и смог произнести он во имя своего спасения.

– Вы абсолютно правы! – продолжая что-то выискивать в мастерской, отозвался Джесс. – Низко, подло. Ещё уйму похожих слов вы наверняка и сами подберёте. Но увы, пути назад уже нет. Вот она, нашёл!

Он протянул Гирдсу одну из деревянных масок. На ней не было множества деталей, что было обычно присуще творениям Фаркса, да и форму она имела весьма примечательную. Её словно бы однажды разломили надвое, а затем, поменяв положение и образовав тем самым перекрещение одной части с другой, вновь оживили.

– Зачем вы так со мной поступаете?

– Затем, что вам это нужно, – ответил Джесс уже серьёзней. – Я вас очень хорошо понимаю. Хотите верьте, хотите нет. Это ваше дело. Я лишь скажу, что быть настоящим не значит прекратить примерять маски. И пока вы здесь, у вас есть шанс. Настоящий шанс. Просто попробуйте.

Гирдс толком не помнил, что сказал в ответ, да и говорил ли вообще. Он очнулся, когда было уже слишком поздно. «Какого рагия ты купился на эту чушь?!» – мысленно поразился Гирдс, стоя перед толпой с маской на лице и флейтой в дрожащих руках. Ноги так и вовсе подкашивались. Его ужасало, что на него не просто смотрят, а взаправду видят. Даже обитатели повозки и те побросали свои дела с изумлением обратив на него взгляд.

– Так ты будешь играть или как? – раздался из толпы раздраженный голос.

– Конечно, сейчас, – пролепетал Гирдс, чуть было не выронив флейту.

Он сделал глоток воздуха и сыграл первые пару нот. Никогда ещё они не казались такими громкими. Фальшиво, неестественно, но останавливаться было уже поздно, и против воли он продолжил играть. Вдруг неподалёку послышалась лютня. Видно, Мира всё же не смогла оставить его одного на растерзание. Мелодия, льющаяся колокольчиком, задала нужный ритм, отчего тут же стало в сотни раз легче. Музыка становилась быстрее, но уже не так ужасала. Теперь Гирдс мог играть, видя перед собой чёткие очертания тропы. Пройдя половину мелодии, он позволил себе чуть расслабиться и тут же уловил какой-то шум. Он поднял взгляд и завидел, как люди танцевали. Они выглядели счастливыми, и Гирдс никак не мог поверить, что причастен к чарующей и освобождающей музыке, что их так радовала. Он пробудил в них нечто живое и древнее, и чувствовал, что повязан с каждым из этих горожан. Всё в округе вдруг перестало казаться невозможным и было пропитано свежестью жизни. Любое безумие обращалось в обыденность.

Однако люди вдруг перестали танцевать и отчего-то принялись оглядываться в одну сторону. Стража. Музыка флейты и лютни разом смолкла. В этот раз к ним направлялось уже несколько человек. Они подошли к повозке, на что толпа стала ещё больше и подступила намного теснее. Эти люди, столь заинтересованные происходящим, ненароком преградили Харте путь к побегу. Соболь беспокойно переминалась с лапы на лапу, раздумывая как ей теперь быть, но в то же время уже вздыбила шерсть, готовая вцепиться в шею стражникам, да и кому угодно кто посмеет подойти ещё ближе и причинить вред.

– У вас нет права на выступление, – произнёс вышедший вперёд мужчина, в котором трудно было не признать самого капитана стражи.

– Я совсем вас не понимаю, сир, – нарочно медленно заговорил Джесс, мысленно пытаясь разыскать путь к спасению. – Возможно мы просто с вашим новобранцем неверно поняли друг друга. Я могу объяснить. Позвольте…

– Они бежавшие! – выкрикнул голос и все на повозке замерли. – Все они бежавшие и не принадлежат ни одному из герцогств. Уж тем более Клёсту.

– Гирдс, ты чего? – окликнула его Мира, но тот не обратил на неё внимания.

– С чего вдруг такое заявления? – заинтересовался капитан стражи.

«Сдайся. Не спорь с ними. Не время бороться за истину. Сдайся сейчас и поступай как тебе велят» – старые слова из детства протяжным эхом продолжали из раза в раз повторяться. Гирдс был уверен, что эти наставления Клёста ему никогда не придётся больше слышать. Как оказалось, они оставили слишком яркий отпечаток и при случае тут же напомнили о себе.

– Я здесь оказался по случайности. Забирайте их всех, но мне позвольте уйти. У меня уже есть господин, которому я должен служить, клянусь вам. Если желаете… – Гирдс на мгновение задумался, а после произнёс громче и куда более уверенно. – Вы можете спросить меня обо всём, что хотите услышать и тогда я отвечу всё, что знаю.

– Джесс, ты не подумай. Он не стал бы, – вполголоса произнёс Фаркс, подойдя к хозяину повозки. – Может это его с непривычки так передёрнуло. Я его остановлю.

– Нет, нет, погоди, – поспешно ответил Джесс. – Я хочу увидеть это своими глазами.

Хозяин повозки не лукавил. Он с трепетом и странной не подходящей случаю радостью наблюдал за разворачивающейся сценой, что Фаркса встревожило ещё больше.

– Пускай так, – согласился наконец капитан стражи. – Вы все должны спуститься и проследовать за нами.

– Вы совершаете ошибку, – вновь выступил Гирдс. – Не стоит оставлять повозку здесь. В том числе и эту тварь леса. Да и лучше было бы, чтобы все оставались на повозке, так они уж точно не смогу сбежать.

– Ну и что вы хотите предложить?

– Меня соболь послушает. Позвольте мне её вести. Я доведу существо до города, а там она уже не сможет развернуть повозку.

– Ну смотри. Вздумаешь что-нибудь выкинуть, это дорого обойдётся.

– Вовсе не собираюсь, – ответил Гирдс, спускаясь с повозки. – И вот ещё что. Как доберёмся до места, вам бы досмотреть повозку. У них при себе и ножи имеются. Выглядят то безобидно, но острые настолько, что и канат смогут вмиг обрубить.

– Веди уже повозку. Отвечать будешь, когда спросят.

Гирдс покорно кивнул и прошёл к соболю. Вскоре повозка тронулась. Харта знала истину, но ясности это не вносило. «Что же вы хотели сказать?» – размышлял Джесс, догадываясь, что от них в не меньшей степени зависело, как всё повернётся дальше.

Гирдс некоторое время вёл Харту по тропе. Народ понемногу отступал в сторону и с любопытством брёл неподалёку. Однако всё это время рядом с ним неотступно следовал капитан стражи.

– Могу я спросить? – осторожно обратился Гирдс.

– Что ещё?

– Вы ведь можете поклясться мне, что я смогу уйти?

– Вполне возможно, если и впрямь поможешь нам с ними разобраться.

Гирдс замешкал и продолжил уже намного тише.

– Тогда вам бы стоило быть внимательней. С левой стороны повозки недалеко от башни у них есть ещё один спуск к земле. Только имейте в виду, эти жонглёры весьма бдительны.

– Какая преданная самоотверженность.

– Я просто хочу вернуться домой и исполнять долг, который мне положено, – серьёзно ответил Гирдс.

– Как скажешь. Предупрежу стражу, – ответил с усмешкой капитан и отошёл в сторону.

На пути уже виднелась развилка – единственный шанс. У него был всего миг. Нужно было обернуться, но Гирдс никак не мог решиться. «Кто здесь любитель загадок. Ну же Джесс, вы то должны были понять. Пускай моя последняя подсказка не так остроумна, но свои собственные слова вы ведь должны узнать. Святые земли, лишь бы они меня поняли». Одарив неведение ещё одним мигом, он решительно обернулся и тут же с облегчением заметил, развивающийся как хвост воздушного змея оборванный канат. Харта тут же с силой оттолкнулась лапами и бросилась вперёд.

Гирдс боялся, что его не услышат и теперь задача ухватиться за канат казалась делом пустяковым. Наконец повозка настигла его, и он вцепился в эту единственную нить спасения мертвой хваткой. Стараясь не обращать внимания на громкие восклицания вперемешку с угрозами, брошенные стражниками и на то, что повозка неслась, что есть мочи, он заставил себя ползти наверх. «Сдайся и наберись терпения. Выдержи всё, что уготовано и будь уверен, тебе воздастся за пережитое. Придёт пора справедливости, обещаю» - вновь зазвучало старое эхо. Не смотря на отчаянные старания у самой перекладины остатки сил всё же решили предательски оставить эту затею. И тут чья-то рука одним рывком затянула его на повозку.

– Знаете, ещё пару таких прыжков и можете начинать своё выступление, – усмехнулся Фаркс. – Вам похоже по душе, висеть на волосок от неизбежности.

– Спасибо, – выдохнул Гирдс, повалившись на полы повозки.

– Как он? – раздался сверху обеспокоенный голос Инги.

– Порядок. Ошарашен малость, но думаю, скоро оклемается.

– А Фаркс поверил, что ты хочешь нас предать, – поспешно выкрикнула Мира.

– Я сказал, что почти поверил. Это была похвала, а не осуждение.

– Ещё раз меня в подобное втянете, так и поступлю, – откликнулся Гирдс.

Сколько было пройдено пути, а Гирдсу никак не удавалось ужиться с этим наплывом безумия, как это без труда делали остальные. Каждый раз возвращаясь к обыденности, ему становилось не по себе. Теперь же он боялся, что за ними могут последовать, но радостным возгласам обитателей повозки всё же удалось убедить его поверить в спокойствие. Вскоре повозка и вовсе остановилась. Все занялись уборкой украшений, а Фаркс предложил подсобить ему разобраться со всё ещё развивающимся канатом. Гирдс принял это, как и обычно, но лишь позже осознал, что кажется на этот раз на всякий случай проследить решили за ним самим.

– Харта знает, что делает, – попытался успокоить Фаркс, заприметив мрачную задумчивость Гирдса. – Раз она выбрала это место, вам нечего бояться.

– Я в этом и не сомневаюсь, – ответил он. – Меня сейчас больше интересует, куда это Джесс запропастился?

После своей выходки Гирдс ожидал, что тот выразит своё восхищение. А ведь нет, даже ни единым словом не обмолвился. А чуть позже и вовсе пропал из виду. С ним явно что-то творилось. «Сколько у нас ещё есть времени?». Гирдс всё не как не мог выбросить этот вопрос из головы. Чем дольше он думал, тем сильнее эта фраза вводила его в заблуждение.

– Сказал, что хочет прогуляться.

Стоило Фарксу ответить, как спустя всего пару мгновений из-за деревьев показалась тёмная фигура, волочащая за собой большую бесхвойную ветвь.

– Помянули пламя – вот и искра, – усмехнулся Гирдс и выкрикнул. – Ну и какого рагия вы притащили сюда эту корягу? У нас хватает хвороста.

– Для костра нужно больше, – заключил Джесс. Гирдс принялся терпеливо ожидать продолжения мысли, однако уже успел заметить, что выглядел хозяин повозки уже весьма лучше, а глаза вновь горели предвкушением. – Раз уж мы сделали остановку, то было бы неплохо это использовать. Раньше мы частенько так проводили время. Да вы только взгляните! На небе ни облачка. Только представьте, какой чудесный будет вечер. Господа, не желаете мне слегка подсобить?

– Это верно, грех упускать такую возможность, – откликнулся Фаркс, отчего-то бросив взгляд в сторону Гирдса.

– Ну а вы, Гирдс Своенравный? – обратился Джесс.

– Ещё хоть раз меня так назовёте, пожалеете, – процедил он, уже спускаясь по лестнице.

Дикий странствующий дух повозки, казалось, вновь стал просыпаться. Этого чувства спокойный дом Ерфи никогда не смог бы восполнить. Внезапно родившаяся затея с костром тут же нашла отклик. Гирдс с Фарксом таскали ветви, а Джесс занялся разведением самого пламени. Цето и Мире поручили убрать остатки украшений с повозки. Догадываясь, что с костром никто на кухню этим вечером уже не придёт, Инга тут же принялась переносить ужин.

– Что-то случилось? – послышался вопрос Джесса, когда Инга в очередной раз направилась в сторону повозки за вещами.

– Всё в порядке. Просто нога немного ноет, – отмахнулась она и только теперь Гирдс увидел, какой уставшей та выглядела. – Скоро пройдёт, правда.

Девушка обернулась и ступила пару неуверенных шагов. «С тростью стало бы легче» – пришла ей мысль, но Инга тут же от неё отмахнулась. Она неспешно продолжила свой путь, как вдруг ноги её оторвались от деревянных полов.

– Ты чего это?! – поразилась Инга, оказавшись на руках у Фаркса.

– Куда тебе нужно? – просто спросил он.

– Я и сама могу справиться, – попыталась настоять она, хотя и не была уже так уверена.

– Знаю. Так куда идти?

– До склада, – сдалась девушка. – И ещё с кухни пару вещей нужно бы забрать.

– Ясно.

К костру вскоре подоспели Цето и Мира. Они что-то бодро обсуждали, правда Цето то и дело удивлённо оглядывался на повозку. Видно, на пути ему уже повстречалась причудливая картина. Но даже когда Инга с Фарксом спустились к костру, он ничего не сказал. Да и кроме разве что Миры и Джесса больше ни с кем без надобности не заговаривал.

Они расселись полукругом чуть поодаль от всё ярче разгорающегося в темнеющем небе костра. Инга раздала всем ужин и всё вокруг вдруг приобрело очертания привычных вечеров на кухне. Вот только Харта, которая всегда вела себя относительно спокойно, всё бродила вокруг костра. После вдруг затихла и припала к земле, но чуть погодя и вовсе принялась красться в сторону Фаркса. Стоило тому оглянуться, как та тут же отпрыгивала в сторону.

– Она от тебя не отстанет, – произнёс Джесс.

Фаркс встал со своего места и подойдя к костру поднял из него обгоревшую ветвь.

– Ты это хочешь? – спросил он у соболя, вновь вернувшись к полукругу. – Хочешь эту ветку, так ведь?

В знак согласия Харта подбежала ближе и тут же прыгнула в сторону протянутой руки, оскалив пасть, но промахнулась.

– А она вам так руку не отцапает? – полюбопытствовал Гирдс.

– Вот и проверьте, – откликнулся Фаркс, бросив ветку, на что тот инстинктивно её поймал.

Не успел Гирдс опомниться, как соболь уже принялась красться. И вдруг прыжок. Он успел убрать руку, но Харта и не думала отдавать победу так просто. Она вмиг совершила новый рывок и на этот раз пасть сжала запястье. Гирдс в ужасе замер, но соболь уже отпрянула.

– Кожу она не прокусит, не бойтесь, – объяснил Фаркс, когда Гирдс, осмотрев руку, завидел на ней лишь слабые следы укуса.

– Гирдс, бросай мне! – раздался голос Миры.

Харта походила на крайне игривого котёнка. В отличие от домашних это странное существо было вольно отправиться на охоту, когда только вздумается. А ведь нет. Для неё во всём мире, казалось, не было добычи ценней, чем эта тлеющая ветвь. Харта не успокоилась, пока не обошла каждого и не наградила своим добродушным укусом. Лишь тогда она устало села, обвив лапы хвостом.

– Когда мы ещё колесили на старой повозке, она всегда выходила из леса, как только загорался огонь, – произнёс Фаркс, вручив Харте ветку. Соболь довольная устроилась неподалёку и принялась грызть её, точно собака кость. – Радуется от чего-то, когда мы вот так у костра собираемся, а не на кухне.

– И всё же именно она и приволокла для нас повозку, – заметила Инга.

– Вечер, когда нам пришлось бросить прошлую обитель. Тогда была самая жуткая ночь, – задумчиво протянул Джесс. – Даже Инга о своей хромате и думать забыла.

– Неужели вас это нисколько не поражает? – выступил Гирдс. – Да вы только взгляните. Повозка!

– Раньше таких было куда больше, так ведь теперь таскать некому, – ответил Фаркс.

– Раньше ведь. Да и откуда она могла взяться?

– Никто ведь не знает, что может хранить лес, – отозвалась Мира.

– И что же? – не унимался Гирдс, желая услышать оправдание повесомей. – По-вашему она отыскала её где-то в лесу, а потом всё время таскала неподалёку?

– В таком случае версия Ерфи, ещё более безумная вам придется по душе, – произнёс Джесс.

– И что же он думает?

– Что повозки в лесу и не было. Харта нашла её не здесь, не в нашем мире.

– Тогда где? – спросил Гирдс, на что Джесс заговорщически улыбнулся, давая понять, что возможность возвести лабиринт вокруг отгадки он не упустит.

– Дело гиблое, давно в клыках у колонков.

– Поговорка о пропащих вещах, – рассудил Гирдс. – Но мы толкуем о том, как повозку нашли.

– Нельзя отыскать, сперва не потеряв. Не по той тропе идёте.

– В клыках у колонков, – осторожно предположил Гирдс, на что Джесс одобрительно кивнул. – Колонки. Гаревые озёра… Нет, я совсем ничего не вижу.

– Если верить словам наших праведников, то неосязаемая душа леса и есть иной мир с его Святыми землями и лесом пламени, – на удивление смилостивился Джесс. – Для нас путь туда заказан. Но по легендам Великий пожар открыл глубокие осязаемые раны и даже после возрождения земель не все шрамы затянулись. Одними из таких и стали гарёвки. Поговаривают, что колонки туда время от времени что-нибудь да утаскивают. Но если твари леса могут прятать такие вещи, они же могут и находить вновь, разве нет?

– Вы полагаете, что соболь могла приволочь повозку из пекла самого леса пламени?

– Безумие?

– Не то слово, – усмехнулся Гирдс, но в глазах промелькнул азарт. – Как и то, что вы доверили свои жизни соболю.

– Мы не хозяева этих земель, а лишь гости. Их мир был устроен задолго до прихода людского рода. Мы были вплетены в саму ткань течения жизни. Плоть, мысли и душа – наша суть, которая подобно хвое может быть поражена гнилью. Всё, что они делают, так это расставляют обломки мира по своим законным местам. Но даже тогда они не уничтожают всякую повстречавшуюся хворь. Порой они даруют шанс, потому как верят в праведность исцеления, – с этими словами бросил взгляд на Фаркса, но тут же продолжил. – Я это к тому, что не нам судить их за то, что каждый второй из нас грешник?

– А что на счёт огненного коршуна? Эта падшая птица, по-вашему, тоже из праведных? – не раздумывая, выпалил Гирдс. Беседа несла его так быстро, что он и не думал хоть раз оглядеться по сторонам.

– Любой ответит вам, что птицы Желна, Клёст и Чечевица настоящие герои и хранители. Но ответьте мне, как их величают и по сей день?

– Троица предателей, – отчеканил Гирдс. Уж эту историю он вдоволь наслушался в замке. – Ироничные прозвища, которые они получили оттого, что чуть было не последовали за коршуном. Но после жертвуя собой дали ему отпор. Они были окрашены в цвета огня и дыма, а Клёст ко всему прочему свернул клюв.

– Всё так. Но ведь поначалу они поверили. Только вообразите себе, господин поверенный. Это была идея, священная цель, во имя которой даже сами птицы-духи готовы были принести благополучие в жертву.

– Ну а что же до вас? Вы верите, что это имело смысл? Что под землёй, у коней и впрямь есть семена величавых кедров. Верите, что пожар и сожжение дотла одного из святынь древ позволило бы возродить нечто большее? Верите в эту идею? В рождение земель Великого леса?

Джесс и остальные оглянулись на него с удивлением, на что Гирдс наконец пришёл в себя и ужаснулся собственным словам. Одним этим вопросом он подвергал сомнению святость всего, что знал и во что верил. И всё же от выпорхнувших слов он не отрёкся.

– Нет, – ответил Джесс. – Вовсе нет.

– Вот и хорошо, – выдохнул Гирдс и для успокоения души подвёл черту. – Нет никакого Великого леса и быть не может.

– И всё же замечательный сегодня вечер, – протянул на выдохе Джесс, оглядывая темнеющее небо. – Более подходящего может и не представиться.

– Полагаешь он готов? – уточнила Инга.

– К чему это готов? – спросил Гирдс.

– Думаю, да, – подтвердил Джесс. – Мира, завяжи ему глаза.

– Может всё же объясните, что вы собираетесь со мной сделать на этот раз? – вновь спросил Гирдс, впрочем, сопротивляться не стал.

– Наш обряд посвящения. Его удостаивается пройти каждый после своего первого выступления. Способ доказать, что вы вверяетесь повозке мыслями, телом и душой, пока всё ещё обитаете здесь. Вы согласны?

– А куда я, по-вашему, денусь? – ответил Гирдс, обратившись к незримому голосу.

Гирдс полагал, что после побегов, прогулок по крыше и лесам перестанет сомневаться в искренне добрых намерениях жонглёров. Но теперь, оказавшись с повязанными глазами ему снова стало не по себе. А вдруг всё это время его вели именно к этому моменту. Гирдс постарался отбросить уже рисующуюся картину того, как он полыхает на костре, а вокруг него танцуют да распевают весёлые песни. Рядом послышались шаги. Кто-то подошёл ближе и вложил ему в руки некий предмет, схожий с кубком.

– Вы правы, это кубок, – подтвердил Джесс мысль Гирдса. – Ваша задача состоит в том, чтобы пронести его вокруг костра, стараясь не расплескать содержимое.

– Давайте уже покончим с этим.

Гирдса множество раз обернули вокруг свей оси, отчего его мигом начало подташнивать. И всё же наконец он был свободен. Гирдс сделал всего пару шагов и тут же чуть было не повалился в костёр. Ноги совершенно не желали подчиняться, да и часть содержимого кубка уже успела выплеснуться на землю. Гирдс остановился, стараясь почувствовать землю под ногами. Обитатели повозки тем временем повторяли какой-то стишок, ускоряя темп в случае, если Гирдс начинал ступать быстрее.

Скитальца след простыл за перевалом,

Его обет был дан чащобе грёз.

Там, где костёр искрится безустанно,

Он вечность расторгует на вопрос.

«Дожил. Развлекаю труппу жонглёров в глуши леса. Ничего глупее я ещё в своей жизни не делал». Однако несмотря на все сказанные про себя недовольства Гирдс всё же продолжал идти. Головокружение почти прошло, и ноги наконец стали подчиняться его воле. Их голоса стали ориентиром, хоть и весьма относительным. Будь его воля, он бы всё же предпочёл опираться на жар костра, но кто он такой, чтобы перечить священным традициям повозки. Голоса становились ближе и отчётливее, и он пошёл уверенней. Наконец его плеча коснулась чья-то рука.

– А у вас замечательно вышло, – похвалил Джесс. – Помню, когда Фаркс проходил испытание у него и вовсе почти весь кубок опустел.

– Тем лучше, – отозвался Фаркс.

– Я уж было решил, через костёр заставите меня прыгать, – ответил Гирдс, снимая с глаз повязку.

– А хотите? – тут же полюбопытствовал Джесс.

– Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, – поспешно ответил Гирдс.

– Что ж, теперь вам нужно выпить содержимое кубка. Только залпом и до дна.

Гирдс настороженно принюхался. Пахло варево странно и мерзко. Да и на вид мутная жидкость не внушала ни капли доверия.

– Нельзя было сразу сказать какие будут испытания? Слушайте, а есть какой-нибудь другой способ, доказать, что…

– Да пей ты уже! – недовольно прикрикнула на него Мира.

Гирдс закрыл глаза уже по собственной воле и зажал нос, дабы хоть как-то облегчить свою участь. Варево жгло глотку. Он смог уловить ягодный привкус, но ужасная кислота не давала и шанса разгадать содержимое. Даже после того, как кубок опустел, он некоторое время не мог открыть всё ещё слезившиеся глаза.

– Чтоб я ещё хоть раз выпил подобное пойло.

– Это вы ещё просто с нами день весеннего равноденствия не праздновали, так что не зарекайтесь на будущее. Вам остался всего лишь один шаг, – с этими словами он кивнул в сторону Цето.

– Жертву приносить я не буду, – тут же отрезал Гирдс, когда у него в руках оказался нож.

– Похвально, что вы так серьёзно к этому относитесь, но сейчас нужна всего лишь прядь ваших волос, которую вы предадите огню.

Гирдс вдруг засомневался. Это конечно всё весело и интересно, но не далеко ли он заходит? Что бы сказал Клёст?

– Можете отказаться, – мягко, но с явной ноткой вызова произнёс Джесс. – Решать только вам.

Заслышав последние слова, он, не колеблясь больше ни на миг, под громкие крики повозки срезал тёмно-русую прядь волос и сжал её в руке. Каждый принялся связывать его обещаниями.

– Клянётесь, что всегда протяните руку помощи?

– Клянётесь, что больше никогда не будете выходить из себя?

– Клянётесь, что будете хранить наши секреты?

– Клянётесь, что останетесь нам верным другом даже когда покинете повозку?

– Клянусь! – громко возвестил Гирдс.

– В таком случае, можете предать ваши слова пламени, и пусть же они обратятся в истину.

Гирдс бросил прядь в костёр, выплеснувший в ответ сноп искр. Он готов был поклясться, что, выполнив столь глупую затею, в столь же мере она вдруг стала для него важной.

Глава 13. Из слов и страха им плетутся сети

Лето начало увядать. Деревья, реки, земля – всё в округе жадно хватало и прятало тепло. Наступало столь долгожданное время Серебряного базара, ежегодно длившегося с конца лета до поры глубокой осени, или пока зима не возвестит протяжной и студёной песней о своём приходе. Подобно Золотому базару, прозванному так из-за солнца и его лучей, освещающий весной хвою и продлевающих жизнь дню, по осени этим правом всё больше овладевали луна и звёзды, осыпая ветви серебристыми отблесками. Такое событие обычно проводилось в деревушке или небольшом городке, каким был Вороника в герцогстве Глухаря. И по тому, как складно всё устроено, можно было догадаться, что здесь уже не впервой съезжался живущий рядом народ, чтобы продать свой товар или напротив запастись впрок. Базары походили на семейное торжество, потому как в отличие от тех же перекрёстков на них торговали своим товаром и благоволили своё родное герцогство, дабы без напастей пережить грядущие морозы. Это был дом, заполонённый дальними родственниками, накрытым столом, чудными историями, традициями и нравами.

Базар спутанными нитями пронизывал весь городок, петляя всё извилистее или оставляя за собой лишь одну тонкую нить. Здесь можно было блуждать вечность, находя всё новые закоулки, не говоря уже о том, чтобы найти нужное. Хотя по пути можно было обнаружить нечто более необходимое.

– Вот зачем? Она этого терпеть не может, – пожаловался Фаркс, когда Инга забрала у торговца купленный гребень.

– Бедняжка, – съязвила Инга. Ей всегда казалось, что из всех обитателей Фаркс смотрел на всё куда честнее, да и сам был человеком дела. Но как разговор заходил относительно Харты, он, казалось, предавал все свои принципы. – Я этой весной по всей повозке шерсть собирала. Учти, в этот раз на кухню с линькой её не пущу.

– Тогда спрячь подальше. А то ведь она как завидит, тут же переломит на части, – сдался Фаркс. – Куда теперь?

– Кажется, всё что нужно мы взяли, – мысленно пересчитав, заключила Инга. – А может ещё взглянем на посуду? Наверняка здесь есть та самая с вьющимся орнаментом. Так давно уже не видела этой росписи.

– Хорошо.

– Ну а ты? – спросила Инга, на что получила недоумевающий взгляд. – Прожил в герцогстве побольше моего. Есть ведь что-нибудь, по чему скучаешь?

– Да не припомню, – отмахнулся Фаркс, однако невольно задумался. – Разве что… В детстве мы по осени собирали шиповник. Его на зиму заготавливали, а из части сладкую похлёбку варили. Для неё шиповник от косточек приходилось очищать. Так вот я эти косточки всё собирал и высушивал, а потом хранил как ценнейшее сокровище. Зачем даже не знаю. Так ведь должного применения и не нашёл. А может нарочно не придумывал, чтобы никто у меня их не отнял. Всё прятал эти косточки, нужные только мне самому. Хотя сейчас бы я мог…

Фаркс заметил, как Инга вдруг остановилась, с беспокойством смотря себе под ноги.

– Порядок? – уточнил он, на что она поспешно кивнула.

«Конечно. Ничего здесь не может случиться» – повторила Инга сама себе, но старое чувство опасности никак не хотело отпускать. Она выдохнула и как можно увереннее сделала шаг, но отвага эта ничем не увенчалась. Ногу тут же пронзила нестерпимая боль. Фаркс только и успел подхватить её за плечи.

– Снова нога ноет? Обопрись на руку, так полегче будет.

Он готов был к тому, что та начнёт как обычно противиться и оттолкнёт его, но Инга впилась в протянутую руку с такой силой, что ему и самому пришлось сжать зубы, чтобы не зашипеть от боли.

– Со мной что-то не так, – тихо произнесла она. – Болит столь сильно, словно её вот-вот ранили. Будто всё только что произошло, и всё то время, что я могла ходить, неправда. Мне даже… Порой мне чудится…

– Что и повозки никогда не было, – продолжил Фаркс. – Что всё это лишь видение, растворившееся так же внезапно, как и появилось. Они ведь тоже до повозки хлебнули горя, да вот только смотришь на них порой и видишь, что жить они горазды. Я до сих пор не верю, что когда-либо уходил из замка Гаички. По сей день как наяву вижу это место, вечно хранящее полумрак и холод. Но больше всего меня ужасает то, что я всё ещё вижу там свет. Прошло ведь столько времени, и всё закончилось. Не осталось там уже ничего. Не должен я его видеть. И всё же.

Хватка Инги понемногу ослабла, а взгляд хоть и оставался затуманенным, обрёл мягкие черты спокойствия.

– Хочешь пойдём к старице? – спросил Фаркс, на что Инга слабо кивнула.

Снова найдя в себе силы силы, она готова была поспорить, но казалось, что за эти безмолвные, никем раннее не услышанные слова ей всё же следовало расплатиться. Серебряный базар тем временем продолжал жить. Он бурным течением нёс на себе ворох голосов, утопающих в общем гомоне. И даже там, где, казалось бы, можно было на миг передохнуть, отобедать и обрести чувство покоя, раздавалось его громкое эхо.

– Если бы мы захотели здесь сыграть что-нибудь, то вон тот уголок у западной стены лучше всего подошёл бы для выступления, – заметила Мира, прожевав.

– Почему там? – поинтересовался Цето, отпив глоток брусничного чая.

Они решили заглянуть в трактир «Рысья тень». На их вопросы о том, отчего такое прозвище они получили и легенду о рыси, которую подкармливал уже упокоившийся трактирщик и байку о тёмном силуэте, которого по ночам мельком видят постояльцы и ворчливое «Да просто ветви от дерева у нас так тень отбрасывают и всего-то». Есть рысь или нет, прозвище осталось. Как и интересная история, заслуживающая место за общим столом на ужине.

Одну Миру в трактир никогда не отпускали, и потому Цето вызвался сопровождать её. Хоть это и не таверна, разный народ здесь останавливался на ночлег. В обычные дни людей здесь и вправду сновало немного, но во времена базара и шагу ступить было негде. Цето и Мире повезло, что они пришли сюда днём, поскольку большинство тех, кто тут находился, лишь пытались отцапать себе место на ночлег. А вот зал первого этажа со столами и стойкой был заполнен лишь на половину, готовясь к вечернему наплыву уставших и оголодавших торговцев, а потому и заказ их был готов весьма быстро.

Выбор их пал на голавля, приготовленного на рожнах. Мира взяла про запас и ягелевую лепёшку, но, доев рыбу, не удержалась и всё же решилась попробовать хоть несколько кусочков. Такие лепёшки считались особым деликатесом Глухаря, и только здесь умели приготовить безликий мох по-настоящему вкусно.

– Смотри, – указала Мира в сторону. – Входная дверь достаточно далеко, а значит шум улицы мешать не будет. А камин и вовсе у противоположной стены. Сейчас-то он пустует, но с наступлением холодов у него всегда кто-нибудь да обосновывается, и они не особо-то рады, когда это место занимают жонглёры. А вон там, видишь дверной проём к лестнице, ведущей на второй этаж? Люди порой хотят тут устроиться на ночлег скрытно, а не выходить в зал под наблюдающие взгляды. Повезёт, так тебе какой-нибудь избегающий излишнего внимания путник после представления пару медных тунг подкинет, в качестве жеста признательности. И вообще, от этого уголка все столы видать, а звук будет разливаться по всему залу.

– Погоди-ка! – торжествующе произнёс Цето. – А случаем не твой ли дядя тебя этим хитростям обучил?

– «Дать музыке волю – вот наш удел», – театрально произнесла Мира, чуть понизив голос. – Так он всегда говорил. Один из обрядов его бесконечной череды поклонений игре на лютне. Родителям это порой очень надоедало.

– Но тебе ведь нравилось?

– Очень, – ответила Мира и с мрачной недетской задумчивостью оглядела трактир. «Уж в этот раз я наверняка угадала. Правда ведь?»

– А хороший оказался трактир. И готовят здесь сносно, – отвлёк её голос Цето. – Хотя я бы не отказался ещё хоть раз попробовать рыбу, запечённую с травами и политую живичным мёдом. Но и эта весьма неплоха. Лишь бы только теперь Инга не рассердилась. Может ей тоже что-нибудь захватить.

Мира вдруг переменилась во взгляде и задумчиво оглядела Цето.

– А почему ты с ней не пошёл? – заговорщическим голосом вдруг спросила Мира.

– С кем?

– С Ингой, конечно. Тебя со мной нянчиться никто не заставлял, сам вызвался. А мог бы с ней пойти. Она ведь тебе нравится, – ответила Мира и, позволив Цето переварить эти слова, бережно завернула остатки лепёшки в ткань и уложила в сумку. Однако тот продолжал сохранять молчание. – Как может что-то случиться, если ты всё время её сторонишься?

– Не по своей воле, – наконец подал голос Цето.

– А хочешь, я помогу тебе с ней встретиться? Можем придумать план и…

– Вовсе не нужно, – серьёзно отрезал Цето, на что Мира тут же стихла, но чуть погодя всё же ответила.

– Так нечестно. Почему люди, которые терпеть друг друга не могут, остаются вместе, а вы держитесь на расстоянии.

– А помнишь, как мы спорили на бусины? – вновь дружелюбно спросил Цето, уводя разговор. – Загадывали, какого цвета будет больше в первой попавшейся лавке. Только, конечно, цвет герцогства не в счёт. Проигравший покупал победителю любые три. Я ведь даже как-то выиграл. Но ты их у меня всё равно выменяла. Думаю, мы можем ещё немного побродить по базару и поискать. Что скажешь?

– Это давно было и… Чур я за лиловые! – бросила Мира, вскакивая из-за стола, и устремилась к выходу.

Бусины, ленты, ткани, нити… Базар полнился, как разного рода швейных вещиц, так и самих одеяний, кроя на любой вкус. Но как бы искусны не были лёгкие платьица, многие жители королевства охотились на Серебряных базарах своих родных герцогств совсем за иным.

– Даже не знаю, – усомнился Гирдс, оправив на себе дублет.

На самом деле вещица была весьма неплохая и сидит хорошо. Но главное, что одеяние было соткано из лесной шерсти, так называемой хвойной пряжи. Вещь поистине незаменимая. От этого Гирдс никогда бы не смог отречься. Осень уже совсем скоро вступит в свои права. А где желтеющая листва, там зима. А где зима, там нестерпимый холод и морозы. Гирдс отбросил эти пугающие мысли и вновь окинул дублет оценивающим взглядом.

– Это хороший и богатый базар, – попытался примирить его Джесс. – Да и цены скоро начнут расти быстрее зарослей можжевельника.

– Но ведь… – Гирдс с недоверием оглянулся на торговца и убедившись, что тот их не слышит, вполголоса произнёс. – Он соткан не из елей Клёста.

Джесс только сочувствующе кивнул. Придумать оправдание здесь он был бессилен. Это странное недопонимание относилось к большинству жителей королевства. Они всегда охотно распивали вино герцогства Глухаря, скупали целебные травы Клёста. Однако каждый отчего-то считал своим долгом до последнего отстаивать лесную шерсть смеси хвойных деревьев своего родного герцогства. Джесс мог соврать другим, но себе самому никогда не сможет признать, что нечто может быть лучше пряжи, сотканной из кедровой и сосновой хвои герцогства Желны. Она казалась ему чем-то исконно родным. Словно детское воспоминание, не утратившее тепла и света даже спустя тернистый, сдирающий прежнюю оболочку путь взросления. Всё прочее представало обычным куском ткани, нисколько не питающим своим особым волшебством.

– Вы нашли лучшее, что есть! Таких больше нет в округе, – бодро возвестил торговец, доброжелательный дух которого, казалось, не мог спокойно ужиться в одном теле и потому хотел охватить и других.

– Какое счастье, – хмуро процедил Гирдс, отдав четыре серебряных тунги.

– А может желаете взглянуть ещё и на камзол?

– Нет, нет, – поспешно выступил Джесс. – Мы уже торопимся, но вы нам очень помогли. Хорошей вам торговли.

Гирдс, казалось, способен был сохранить остатки терпения, но как только они отошли подальше, он всё же посчитал своим обязательством высказаться:

– Можете себе представить?! Торгуют они из лучшей лесной шерсти, ну как же. А знаете, от чего у них так много пряжи? Да потому что эти торговцы одни из тех мерзавцев, которые хвою не замачивают, как надлежит, а просто на просто вываривают. Хватит с меня. Я вдоволь здесь набродился, давайте уже отправимся дальше, – произнёс Гирдс, на что заслышал усмешку. – Так вам весело значит?!

– Не в том дело, – вздохнул Джесс. – Воздух холодает потихоньку.

– Так говорите, будто это может сулить что-то хорошее.

– Просто осенью пахнет. И вы правы, пора уже отправляться дальше.

Старица. Место, где не только обитатели повозки, но и многие пришедшие договаривались о встрече. Оно отрывается от привычных торговых и шумящих улочек и живёт само по себе в закоулке. Да и рождалась старица только на время базара. После же она вновь сливалась с общим течением.

– А я думал, это мы окажемся здесь раньше, – удивился Гирдс, подходя к Фарксу с Ингой.

– Слишком много народу, – отмахнулся Фаркс. – Цето и Миры пока ещё нет.

– Придут, – заверил Джесс. – Разве что немного задержатся.

Частенько при первом взгляде в обычное время старицу крайне трудно угадать. Но в таких городках, как этот, где Серебряный базар проводился уже множество лет подряд, всегда были свои особые черты. Здесь же находилось старое деревце. На одной из верхних ветвей расположилась фигурка глухаря. От него к конькам и карнизам крыш шли тёмно-зелёные, почти изумрудные ленты. На каждой из таких было повязано множество узлов, создающие вид хвои. Но примечательным здесь было нечто иное. В расщелинах и сколах коры древа располагались камни. Обычная галька, собранная жителями деревушке и бережно уложенная. Однако это был истинный дар, предназначенный для пришедших. К концу Серебряного базара сколы почти опустеют, но сейчас им повезло завидеть этот обычай во всей красе.

Стоило им дойти до места, как Джесс уже направился к древу. Он некоторое время в задумчивости обходил его, то ли просто осматривая, а может и разговаривая, кто же знает. Наконец он всё же остановился и, подобрав один из камней, возвратился обратно.

– Гирдс, прогуляйтесь тоже до древа, – ответил Джесс, встретившему его любопытному взгляду. – И Фаркса с собой захватите.

– Зачем мне этот камень?

– Во времена сильной снежной бури…

– Да знаю я, знаю. Глухарь не единственное герцогство, где это поверье ценится. Правда, не в таком одержимом виде.

– А вы разве не слышали? Поговаривают и эта зима будет морозной. Спасёт ли вас чужеродное одеяние? К тому же у вас такая прекрасная возможность. Наш Фаркс, до того, как оказался в Гаичке, большую часть жизнь прожил здесь. Уж кому как не ему знать, какие из камней считаются более удачливыми.

– Только, чтобы вы отвязались, – сдался Гирдс, направляясь к древу.

Джесс, проводив обоих взглядом, направился к скамье, где сидела Инга и подсел неподалёку.

– Ну а ты себе камень уже наверняка присмотрела, – поинтересовался Джесс, на что Инга покачала головой. – Правда? Тогда держи.

– Спасибо, но мне не нужно.

– Знаешь, а ведь если ты его и к трости приспособишь, то как по мне никаких забот не будет.

– Я вовсе не собираюсь…

– От кого ты так старательно прячешься? – перебил её Джесс. – Неужто от меня? Настолько недооцениваешь.

– О чём ты?

– Тебе же страшно. Хотя куда там. Ты вся дрожишь, как от лихорадки, дёргаешься от любого шороха. Ты, конечно, хорошо стараешься это скрыть, но уж извини, я подобное невольно разгадываю. Инга, просто послушай меня. Это не шаг назад. Я об этом даже не тревожусь, потому что просто незачем. Ты справляешься со всеми нами. Что мне ещё может от тебя понадобиться? И я тебя не собираюсь успокаивать, и не думай. Но я хочу, чтобы тебе стало чуть легче. Так что, как вернёмся, зайди уже к Фарксу и попроси его о трости. И возьми уже камень. Хуже от него тебе ведь не станет.

– Ты так одержимо веришь в это поверье, – ответила Инга, всё же принимая подарок.

– Я верю, что некоторые вещи имеют свою ценность и особое значение, пускай даже другие этого не замечают.

– Смотрите, там кажется Мира, – сообщил Гирдс, возвратившись к скамье.

– И правда. Только почему она одна? – заметила Инга.

– Видать разминулись, – предположил Фаркс, подходя следом.

Джесс ничего не ответил. Девчонка же тем временем беспокойно крутилась у края старицы, осматриваясь вокруг. Наконец завидев их, она со всех ног бросилась вперёд.

– Джесс! – выпалила она на бегу, на что тот настороженно поднялся на ноги и сделал несколько шагов ей навстречу.

Мира добежала, чуть не сбив его с ног. Вся запыхавшаяся и напуганная. Оглянувшись назад и вероятно не найдя там опасности, она вновь обратилась к Джессу и дрожащим голосом заговорила:

– Его стражники схватили. Цето схватили. Он мне дал убежать, а сам...

– Всё обойдётся. Я его верну, где он сейчас? – попытался успокоить Джесс, но Мира уже почти задыхалась. – Эй, всё хорошо, слышишь? Ну же, найди в себе силы собраться и ответь мне, где вы разминулись?

– В паре торговых лавок от трактира «Рысья тень» на северной улице, – ответила Мира. – Джесс, пожалуйста…

– Отведите её на повозку, – обратился он к остальным. – Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, он стремительно направился в бурное течение базара, однако голос, зазвучавший позади заставил его замедлиться.

– Джесс, постойте! – окликнул его Гирдс, в попытке нагнать. – Я пойду с вами.

– В этом нет необходимости, – небрежно бросил Джесс, но Гирдсу удалось уловить его удивление.

– Правда так считаете?

– Нет, – сдался Джесс, направляясь дальше.

Они довольно быстро достигли указанного Мирой места, но там ничего не оказалось. Джесс в свою очередь ни на миг не замедлил шаг, будто точно знал, куда им было нужно. Но с каждым петляющим поворотом Гирдс всё больше убеждался в том, что тот понятия не имеет куда идти. И всё же шаг его вдруг замедлился. Гирдс не ошибся, предположив, что им удалось отыскать пропавшего. Проследив за взглядом Джесса, он завидел Цето, руки которого были связаны, а подле стояли двое стражников, о чём-то яро его расспрашивающих. Джесс тяжело вздохнул и уверенным шагом направился в их сторону. Гирдс в свою очередь мысленно взмолился, чтобы взятыми на прогулку по базару кинжалами не пришлось воспользоваться, и они так и остались лишь мерой предосторожности.

– Доброго дня, господа! – доброжелательно поприветствовал их Джесс, тут же навлекая на себя внимание.

– Джесс, – почти беззвучно произнёс Цето, на лице которого читалась смесь неподдельного удивления и в той же мере страха.

– Вы ещё кто? – осведомился один из стражников, который выглядел весьма старше.

– Вы взяли моего человека, – ответил Джесс. – И я бы хотел знать, чем он это заслужил?

– Ваш значит… – довольно протянул стражник. – Нам доложили, что он беседовал о выступлении в трактире и довольно скоро нам удалось выяснилось, что он и впрямь жонглёр. Только вот чей не ясно. Значит вы хозяин повозки?

– А вы что ли к слухам каждой падали прислушиваетесь? – съязвил Гирдс.

– Что ты сейчас вякнул? – выступил уже стражник помоложе, но Джесс успел сделать шаг вперёд.

– Мой друг лишь хотел сказать, что то, как вы ответственно и терпимо исполняете свои обязательства, заслуживает уважения. И вы правы, сир. Я хозяин повозки, а этот жонглёр принадлежит моей труппе.

– Надо полагать у вас есть Свиток Верности, не так ли?

– Послушайте, – начал Джесс, но осёкся. – Друг мой, а это ещё что?

Цето виновато отвёл взгляд в сторону. Одежда его была испачкана пылью, а у глаза и вовсе красовалась кровавая отметина от удара.

– Всё в порядке, – тихо произнёс он. – Просто…

– Беседа не задалась, – взял слово стражник. – Болтал много, да всё без толку.

– Развяжите его. Прямо сейчас, – сухо произнёс Джесс.

– Я не собираюсь с вами договариваться. Не хотите проблем, лучше проваливайте. А их у вас кажется навалом, даже искать не нужно.

Стражник не успел усмехнуться, как его уже пригвоздили к стене и приставили к горлу кинжал. Спокойная беседа явно потеряла для Джесса всякий интерес. Второй стражник дёрнулся вперёд, однако путь ему преградили. Взгляд Гирдса, подавшегося навстречу, выражал непоколебимость. В нём пробудилась странная уверенность, что при необходимости он вступит в схватку. Потому как это его долг. «Долг?» – внезапно поразился Гирдс собственным мыслям, но вида не подал и постарался отложить эти размышления.

– Объясняю ещё раз, – произнёс Джесс. – Этот жонглёр принадлежит моей повозке. И если вы сейчас же не отпустите его, даю слово, я живьём сдеру с вас шкуру и с неё сделаю свиток. И будьте уверены, плевать я хотел на любые угрозы.

Стражник не торопился с ответом. Он в нерешительности замер, явно пытаясь рассудить, как ему теперь быть. Но Джесс любезно подсказал ему решение, поднеся лезвие кинжала ещё ближе к глотке.

– Проклятье, согласен, – вымолвил он и отыскал взглядом своего помощника. – Отпусти его. Всё равно их поймают, это лишь вопрос времени.

Второй стражник, под внимательным взглядом Гирдса, нехотя подошёл к Цето и развязал руки. Однако Джесса это нисколько не успокоило. Он как одержимый не сводил со стражника взгляд, всё ещё удерживая кинжал у горла.

– Чего тебе ещё нужно? – прохрипел стражник, голос которого уже заметно дрожал и скрипел.

– Джесс, – неуверенно окликнул его Цето, отчего тот наконец оглянулся. Такой чужой взгляд, от которого Гирдс невольно отшатнулся на пару шагов, но Цето в свою очередь мягко продолжил. – Всё ведь уже хорошо, видишь. Пожалуйста, прошу тебя, пойдём к повозке.

Джесс ещё раз оглядел стражника и наконец ослабил хватку, отчего тот тут же отпрянул в сторону.

– Советую разминуться здесь. Изъявите желание выследить… навлечёте муки куда страшнее смерти, – произнёс Джесс и поспешно направился по улице.

Гирдсу и Цето ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Хотя, в отличие от Джесса, они всё же изъявили желание обернуться, но ничего походившего на преследование там не завидели.

– Кажется и впрямь нас оставили, – нарушил молчание Цето. – Жаль мой кинжал забрали при обыске. Но на повозке у меня, кажется, был ещё один.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что не бессмертный? – серьёзно спросил Джесс, чуть замедлив шаг.

– Мира замешкалась. Ты ведь знаешь, стражники её пугают. Я не был уверен, что мы сбежим вместе, потому и остался, – принялся объяснять Цето. – Хотел дать ей время.

– Для начала хоть попытайся! – вскричал Джесс, обернувшись.

– Говорите тише, – посоветовал Гирдс. – Люди смотрят.

– Хоть раз, попробуй не подставлять спину, – продолжил он уже спокойнее. – Я же знаю, ты можешь ответить. А если и не так, ноги чтобы бежать у тебя ведь есть. Вот скажи, кому-то от твоего геройства легче стало или ты полагаешь, что я появляюсь из неоткуда?

– Я и не надеялся, что ты за мной пойдёшь и вовсе не хотел тебя так удручать.

– Да причём здесь… – начал Джесс, но не договорил и направился дальше. – Идём уже на повозку.

По возвращению Цето тут же направился к комнате Миры, поскольку по заверениям Инги, она заперлась там и не собиралась выходить пока тот не вернётся. Однако за ужином все обитатели весьма приободрились, а Мира и вовсе принялась рассказывать про их похождения на базаре и о вкусностях в чудном трактире.

Повозка направилась дальше, оставляя шумный дом Серебряного базара с его жителями и гостями наедине со своими древними историями и обычаями. Солнечный свет мелькал, ослабевшими пальцами пробирался сквозь ветви, задевая их по пути и оцарапываясь. С каждым таким уходом ему отчаянно нужно что-то поймать, но никак не выходит. Можно прожить вечер и не заметить этого. Но оно есть. Это еле уловимое чувство тревоги и страха. Его каждодневное прощальное лучистое эхо. Свет верит, что вернётся и подарит этому миру ещё один день, но никогда не знает наверняка, дарует ли ночь одеяло покоя. Последний взгляд и солнце наконец заходит.

Не смотря на страх ночь была тихая, тёплая и оттого более кемарящая. Джесс вызвался дежурить с одной только невзрачной надеждой утихомирить въедливые мысли. Но ответ так и не приходил, а тянущееся время обращало всё в округе в нечто вязкое. Неподалёку послышались осторожные шаги, лёгкой поступью обходящие тягучую темноту.

– Цето, ты чего ночью бродишь? – поспешно обратился Джесс, когда шаги стихли, и всё в округе вновь начало затягиваться пеленой.

– Уснуть никак не могу, – вздохнул Цето и спросил чуть тише. – Могу я с тобой подежурить?

Джесс на время замялся, но всё же согласно кивнул. Цето присел и тут же вздрогнул, уловив причину смятения. В воздухе застыл едкий запах крепкой выпивки. Эта была та единственная сохранившаяся частица воспоминания его жизни до прихода в замок Кедровки. Слишком старое и забытое, но всё ещё кровоточащее прошлое.

– Что это? – поинтересовался Цето, уняв ожившее беспокойство.

– Не кедровая наливка. Хотя помогает не хуже, – сухо ответил Джесс. – Прошу, не говори Мире.

– И не собирался.

Цето знал, что тот мог порой пригубить содержимое. Это мысль его кране волновала, но в тоже время он верил, что в отличие от прочих злостный яд такого как Джесс никогда не тронет. Просто не может такого случиться. И всё же что-то внутри заставляло Цето наблюдать настороженно.

– Джесс…

– Даже не смей извиняться за сегодня, – резко оборвал его сдавленный голос. – Ты здесь совершенно не при чём. И никто из вас.

Джесс сделал очередной глоток и устало выдохнул. Его взгляд словно окаменел и теперь был обречён лишь бездушно цепляться за еле проглядывающуюся во мраке лесную чащу.

– Всё наладится, – бодро произнёс Цето. – Нужно переждать ещё совсем-совсем немного.

– С чего ты это взял?

– А разве может быть по-другому? – в недоумении спросил Цето. – Так ведь всегда бывает. Даже когда кажется, что всё очень, очень преочень плохо в конце концов становится лучше. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Как и раньше придумывали. Правда ведь?

Джесс наконец обратил на него взгляд. Он ответил не сразу. Что-то в нём отчаянно сопротивлялось произнести привычные слова, вновь увидеть в них смысл. И всё же, устало протерев глаза, он кивнул.

– Конечно. Ты прав, дела повозки наладятся, и я сделаю всё возможное, обещаю.

– Тебя в сон клонит? – вдруг заметил Цето, словно совсем позабыв об их разговоре. – Я вот спать не хочу совсем. Давай подменю.

– Нет, всё в порядке.

– Но я хочу помочь. Джесс, позволь.

Предложи Цето помощь немного раньше, Джесс бы продолжил стоять на своём. Но он как никто знал, что надежда хоть и кажется непоколебимой, на самом деле вещь слишком хрупкая. Да и сам он хотел хотя бы на пару мгновений обмануться этим обещанием и поверить, что ещё есть время.

– Хорошо, – согласился Джесс, заставляя себя вновь подняться на ноги. – Разбудишь меня на рассвете.

– Конечно, я всё сделаю! – тут же заверил Цето. – Если желаешь, могу дежурить хоть три ночи подряд.

– Давай, друг мой, сначала переживём хотя бы одну, – ответил Джесс, привычно улыбнувшись. – Спасибо тебе.

Он неспешно направился к комнате. Повозка вела его, подставляя под руку перила и стены. И лишь когда шаги смолкли, Цето полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. Он всё ещё винил себя за произошедшее, ощущал страх, но никак не мог заставить себя перестать улыбаться. Джесс спас его. Значит, наверное, он всё ещё нужен ему. Он всё ещё считает его своим другом и правой рукой. Джесс спас ему жизнь. Снова.

***

Послышались голоса. Всё ещё сон? Цето открыл глаза. Слабый, ещё только проклёвывающийся утренний свет почти не доставал до него через маленькое решётчатое окошко клетки. Примирившись с внезапным пробуждением, Цето сонно потянулся. Завидев перед собой дверь, он привычно оглядел её, но для полной уверенности подошёл ближе и слегка толкнул. Заперто. Он и не рассчитывал, что та будет открыта. Даже напротив, отчего-то ему было намного спокойнее, что замок всё ещё закрыт. Что его терзало, так это голод, но миска всё также была пуста. «Дворняга» – вспомнилось Цето прозвище, которым наследный принц то и дело окликал его. – «Если бы он завидел меня сейчас здесь от души бы посмеялся». Голоса снаружи продолжали беседу. Цето, заслышав описание, наконец понял, что разговор ведётся по его душу и прислушался.

– Как вы его нашли? – полюбопытствовал голос, который Цето тут же расценил как незнакомый. Такой спокойный и мелодичный тон он бы наверняка запомнил.

– Да мы в общем-то за ним и не гонялись, – проскрежетал привычный голос работорговца. – Он сам к нам пришёл.

– В каком смысле?

– Завидев повозку, он принял нас за бродячих жонглёров, догнал и стал проситься принять его. Говорил, так ему велел какой-то Вили, Вали… да это и не важно. Нам то его глупость только на руку. К слову, а вам сир он за какой надобностью? Может я что подскажу.

– Да есть у меня одна затея. А для неё мне нужны как раз такие люди.

– Что бы вы там не хотели, не думаю, что он вам подойдёт. Поверьте, от таких больше мороки, чем пользы, – продолжил работорговец.

– В которой? – настоял спокойный голос, в тоне которого вдруг промелькнула ледяная решимость.

– Вон в той, крайней, – сдался работорговец. – Учтите, я вас предупредил.

Голоса сменились шагами, отчего Цето тут же отпрянул от двери подальше. Они становились всё громче и громче, пока наконец не достигли клетки. Всё вокруг смолкло, и в небольшом окошке показалось лицо человека.

– Добрый день, – приветствовал его незнакомец.

– Добрый день, – тихо вторил ему пленник.

– Как мне тебя величать?

– Цето. А вы кто?

– Моё имя Джесс. Владелец небольшой повозки, который ищет спутников, – ответил незнакомец и, бегло оглядев клетку, спросил. – Как же тебя сюда занесло?

– А может лучше вы расскажете, как тут оказались? – произнёс Цето, чем явно пробудил в незнакомце ещё большее любопытство.

– Почему не хочешь отвечать?

– Боюсь всё испортить.

– Испортить?

– Понимаете… Вели всегда говорил мне: «Цето, люди больше любят говорить, чем слушать. А если уж и решишься что-то сказать, то только то, что им может понравиться». Но я всегда никак не могу угадать правильно. А вас я и вовсе не знаю, значит точно ляпну что-нибудь не то.

– Мне ты можешь говорить всё, – усмехнулся Джесс, но заметив, что пленник всё же не торопится с ответом, сам сделал шаг навстречу. – Кто такой Вели?

– Очень хороший друг. Я надеюсь, что могу зваться его другом. Мы вместе выросли в замке.

– В каком замке?

– Это… проклятье! Как же его… – Цето жутко испугался и схватился обеими руками за голову.

– Ничего, – спокойно произнёс Джесс. – Просто опиши птицу.

– Коричневая. С белыми пятнами.

– Кедровка?

– Да, да! Точно! Кедровка! – Цето от радости подлетел почти к самому окошку клетки. Однако, Джесса это ничуть не смутило. Напротив, он, казалось, был рад, заслышав ответ.

– Так значит ты служил при королевском дворе. А что ты умеешь?

– Сир, как же я хотел услышать этот вопрос! – ещё более восторженно воскликнул Цето и, выпрямившись насколько позволяла клетка, принялся перечислять. – Я жонглирую, танцую, пою, но петь меня просят редко. Играю на паре инструментах, в основном всё же барабаны. Ещё я умею метать ножи. Вели говорит, у меня в этом самый настоящий дар!

– Вот и замечательно! Ты то мне и нужен.

– Правда?! – обрадовался Цето, но тут же помрачнел.

– Что-то не так?

– Я рассказал вам про ножи. Если вы позволите, можно я больше никогда-никогда не буду с ними выступать? Я больше так не хочу.

– Хорошо. Можешь выступать так, как тебе захочется.

– Мне? – озадачился Цето и вероятно простоял бы в раздумьях ещё весьма долго, но голос Джесса вернул его мысли.

– Так что же ты скажешь? Согласен пойти со мной?

– Да, да, да! Я так и знал! Как только вы представились, Джесс, я сразу понял, что вы тот человек, которого мне и велели отыскать.

– Эй! – выкрикнул Джесс стоявшему неподалёку работорговцу. – Я его забираю.

– Слушайте, а может возьмёте кого-нибудь другого? У моего знакомого есть на примете ещё парочка довольно талантливых.

– Да в чём дело?

– Я подумывал о том, чтобы продать его герцогу Дубоносу. Он бы мне щедро за него заплатил. Ему такие чудики как раз кстати.

– Ах вот оно что, – протянул Джесс и, оглянувшись в сторону клетки, заметил, как в глазах Цето постепенно загорается страх. Он улыбнулся и вновь обратился к работорговцу. – Кажется он сказал, что бежал от Кедровки.

– И вы ему поверили? Сир, бросьте. Как можно оттуда сбежать, да ещё и такому как он.

– Вы не верите и, быть может, правы. Но может кто-нибудь из герцогской свиты в эти слова поверит, и тогда пойдут сплетни. И как думаете, кто в таком случае пострадает в первую очередь? – ответил Джесс и, не дав торговцу времени на раздумья, поспешно добавил. – Я привык торговаться и, честно сказать, подумывал сбить стоимость на треть. Но раз такое дело, я заплачу всю цену и накину ещё три серебренных тунги, если вы будете молчать об этой сделке.

– Идёт, – согласился торговец и подошёл к клетке. Послышался щелчок и дверь отворилась.

Цето крайне осторожно вышел из клетки, жмурясь от яркого солнечного света. Радость. Настоящая, яркая, прожигающая изнутри. Такую всегда легко отличить. Она рвётся наружу, прерывая дыхание. Люди осторожные, пытаются её спрятать, люди верные своему сердцу, дают ей волю. Цето привык, не скрывая, выворачивать душу со всеми таящимися горестями и радостями наизнанку. И, кажется, впервые он как мог пытался скрыть это. Он не был уверен, что не отпугнёт своего спасителя.

– Что ж, я рад нашему знакомству, Цето, – протягивая освободившемуся пленнику руку, заявил Джесс, но его спокойное выражение лица вдруг сменилось удивлением. – Всё в порядке?

– Конечно, сир, – заверил Цето, расплываясь в улыбке. – Я тоже очень, очень рад с вами познакомиться.

Всё же как он ни старался, слёзы продолжали стекать по лицу сами собой. Он знал. Он был в этом абсолютно уверен. Цето видел, ясно чувствовал, что с этого момента, всё самое плохое было уже далеко позади. За этим человеком была совершенна новая жизнь и без всяческих сомнений счастливая.

Глава 14. На торг отныне принимают только жизнь

– Разве не вы говорили, что Харта недолюбливает, когда её вычёсывают, – заметил Гирдс, заслышав тихое фырчащее мурлыкание.

– Видать совсем измоталась. Столько дней уже дожди идут. Гребень для неё сейчас меньшая из проблем.

Осень понемногу начинала готовить мир к долгой спячке. Правда пока она ещё лишь сонно взмахнула пару раз кистью, окрасив несколько листьев на ягодных кустарниках. Соболиная шерсть пухом разлеталась в стороны, то и дело попадая в нос и глаза. Но Гирдс не противился. Послеобеденное солнце приятно грело, и это было их оправдание, чтобы выбраться на свежий воздух и запомнить последние тёплые лучи, а не отсиживаться в мастерской, как они поступали вот уже несколько дней подряд.

– Надолго ли? – спросил Гирдс, смахнув с лица вновь щедро преподнесённую ему ветром шерсть.

– Думаю, мы тут проведём ещё день или даже два. Пускай передохнёт.

Харта вдруг встрепенулась и подняла морду, с беспокойством оглядываясь вокруг.

– Что это с ней? – поинтересовался Гирдс.

– Кого-то учуяла? – протянул Фаркс.

Тут соболь вмиг вскочила со своего места и, не сводя взгляд с чащи, принялась хищно и медленно спускаться с повозки. Осторожные движения, в которых смешивалась бдительность и решимость напасть при надобности. Оказавшись на земле, некоторое время она стояла неподвижно, и Фаркс сам уже хотел было спуститься, чтобы проведать, всё ли с ней в порядке, но Харта вздыбила загривок и громко зарычала в сторону леса.

– Найдите Джесса и как можно быстрее ведите его сюда, – без запинки скомандовал Фаркс. – Сейчас, ну же!

Гирдс без лишних вопросов бросился по повозке. Искать Джесса и не пришлось. Дверь башни была настежь распахнута и прикована стулом, на котором и покоился хозяин повозки, перевязывая очередной пучок трав. После нескольких дней дождя даже он, всё время прячущийся в тени комнаты, решил примкнуть к обществу теплолюбивых.

– Гирдс? – удивился Джесс, не поднимая взгляд. – Какой вестью хотите меня порадовать?

– Там Харта на кого-то рычит, но убегать не собирается, и Фаркс сказал… – Гирдс не успел договорить, как Джесс, побросав все свои заготовки уже во всю мчался по повозке. Гирдс последовал его примеру, смирившись с тем, что объяснять ему никто ничего не собирается.

Заслышав суматоху, как по зову явились Мира с Цето. Девчонка шагнула ближе к перилам, но Цето в свою очередь остановил её, положив на плечо руку. Она не стала спорить и осталась рядом, но продолжила оглядывать лес со странным вызовом. Последней успела прийти и Инга. Оперевшись на трость, она остановилась чуть в стороне. Все замерли в ожидании. Наконец из-за леса показался большой тёмный пёс с кожаным ошейником, украшенным золотистым узором. Он молча прошествовал вперёд и остановился в нескольких ярдах от повозки. Харта в ярости шипела на пса, однако что-то подсказывало Гирдсу, что ждут они нечто другое и возможно даже прекрасно знают кого именно. Вскоре из-за деревьев показался мужчина, укрытый мантией. Он не походил ни на кого из обитателей повозки. На вид чуть старше Джесса, слегка тучный, а округлое лицо обрамляла светлая борода. Завидев повозку, мужчина так и впился в неё взглядом. Повисло тяжёлое молчание.

– Приветствую вас, сир! – первым выкрикнул Джесс, поклонившись. – Уж извините, но мы не знали о вашем приходе и совсем не подготовились.

– То, что ты со мной разговариваешь, уже неплохо, – откликнулся незнакомец сбивчивым от ходьбы, но всё ещё весьма уверенным и бодрым голосом.

– Ну что вы. Как бы я мог отказаться от беседы с самим герцогом Дубоносом?

– Дубоносом?! – не сдержавшись поразился Гирдс, но беседующим было не до него. Они с любопытством озирались друг на друга, словно помимо слышимых всем слов вели немую беседу, и та была куда многословней.

– Почему ж вы тогда убегаете?

– Я согласен говорить с Дубоносом, а не с его охотниками. Вы и сами это прекрасно знаете, но затягиваете с целью своего визита. Так какими вы судьбами к нам, сир?

– Не поверишь, был здесь проездом.

– Вы правы, не поверю.

– И тем не менее я в этом герцогстве гостил у Глухаря, – ответил Дубонос и устало выдохнул. – Джесс, ты даже представить себе не можешь, сколько времени мне пришлось истратить. Я уже так давно потерял след твоей повозки. Но судьба оказалась ко мне благосклонна. Дошли слухи. Немногим, знаешь ли, удаётся сбежать от стражи с целой повозкой, да ещё и запряжённой соболем. Мы вот уже как три дня следовали неподалёку. Честно слово, я и не надеялся, что смогу вас нагнать. Однако я стою здесь.

– Весьма долго, – согласно кивнул Джесс. – Чаю с дороги хотите?

– Пожалуй да, – усмехнулся герцог.

– Тогда прошу.

Джесс обернулся к обитателям и своим уверенным видом дал понять, что всё в порядке и беспокоиться не о чем. Они помедлили ещё немного и нехотя всё же принялись расходиться по повозке. Занять себя чем-то и не думать о том, что в одну из комнат залетела птица несчастий. Гирдс хотел было последовать примеру остальных, но Джесс его остановил.

– Присоединитесь к беседе? – спросил он и, встретив удивлённый, но всё же питающий надежду взгляд, добавил. – Мне бы не помешали лишние уши. Да и вы с ума сойдёте, теряясь в догадках, а пересказывать этот треклятый разговор по второму кругу у меня нет никакого желания.

– Вы знаете зачем он пришёл? – тихо полюбопытствовал Гирдс, направившись следом.

– За чем и всегда. Не волнуйтесь, уладим формальности и поедем дальше.

Гирдс не мог разгадать, вправду ли Джесс так в этом уверен, или что-то его всё же беспокоит. В любом случае, сам он понятия не имел, к чему ведёт вся эта встреча и не мог ничего предсказать. Они проследовали в комнату Джесса. Дверь пришлось вновь закрыть, и стул вынужден был закончить свою службу, возвратившись на прежнее место к столу. Оказавшись в башне, Гирдс понял, что всё же был весьма признателен, остаться на разговор. Правда, Дубоноса это не особо обрадовало.

– Я полагал, мы сможем поговорить наедине, – разочарованно произнёс герцог, присаживаясь за стол.

– А я думал, что вы не откажете мне в небольшом одолжении. Мне тяжело изменять своим привычкам, в случае же Гирдса судьба уже не раз подкидывала его мне в трудные моменты. Так я чувствую себя спокойнее, – объяснил Джесс.

– Поступай как хочешь.

Гирдс вдруг почувствовал чужеродность и недовольство. Он явно это ощущал, как нечто осязаемое. Вдруг в этом отторжении промелькнула травяная нота. Благовония. Никогда он ещё не чувствовал такого горького запаха. Хотя это и к лучшему. Гирдс краем глаза оглядел тлеющую скрутку. Хвои там нет, лишь тёмные листья. «Может крапива?» – сделал слабое предположение Гирдс. Хотя какое это имело значение, если само послание было весьма ясно.

– У меня сегодня нет причин сомневаться в исходе нашего разговора, – продолжил тем временем Дубонос. – Но сперва я не могу не спросить, как поживает Ерфи? Что-то встречать он меня не торопится. Случаем, не помер ли?

– Вот уж чего не знаю, – заверил Джесс, поставив чашку чая перед Дубоносом, и что-то подсказывало Гирдсу, что и напиток столько же гостеприимен, сколь и встретившие их благовония. – Наши с ним пути уже давно разошлись.

– Зато я смотрю ты успел нового подыскать или я кого-то запамятовал? – ухмыльнулся герцог.

– Вы правы, – спокойно ответил Джесс. – Гирдс присоединился к нам совсем недавно.

– И чем же он промышляет?

Гирдс замер. Как о таком можно было забыть?! Одно дело было сказать жонглёрам о том, что он поверенный. Для них, как и для любого в королевстве это лишь приближенный, следующий попятам за хозяином. Но он никак не ожидал встретить здесь герцога, прекрасно знающего, что это за роль. Одно слово и он…

– На пути в одной из деревень встретили. Гирдс, напомни в Грушанке или Брусничной?

– Грушанке, – подыграл Гирдс, успев окинуть Джесса взглядом полным благодарности.

– Вот, точно. Парень талантливый. И на флейте играет недурно, – подытожил Джесс.

– На флейте, – повторил Дубонос и наконец всерьёз обратил взор на Гирдса. – А сыграй-ка что-нибудь.

Гирдс кинул быстрый взгляд в сторону Джесса, на что тот кивнул. Выбора не было и Гирдс покорно сходил за флейтой. Вернувшись, он сыграл отрывок одной из своих мелодий собственного сочинения, которая под руководством Миры наконец начала принимать те очертания, которых он хотел добиться.

– И впрямь недурно, – согласился Дубонос, отпив глоток. – Позволишь взглянуть?

Гирдс нехотя отдал инструмент. Герцог некоторое время с любопытством изучал флейту, а затем и самого Гирдса.

– Откуда у тебя эта флейта? – нахмурившись спросил он.

– Мне подарил её один хороший человек. Мой друг.

– Славный у тебя друг, – наконец заключил Дубонос, возвращая инструмент, на что Гирдс наконец смог успокоиться. – Крайне тонкая и выразительная работа. В наше время, знаешь ли, далеко не каждый может позволить себе такую роскошь. Тебе следует быть ему благодарным.

– Разумеется, сир.

– Гирдс, присоединяйся к нам, – пригласил Джесс.

Вот уж страннейшее из всех приключившихся с ним событий жизни. По левую руку восседает сам герцог, а по правую хозяин бродячей повозки. Дубонос и вовсе долгое время не спускал с него взгляда. Один Джесс, казалось, чувствовал себя превосходно, словно каждый день такое устраивал.

– Ещё один, – тихо произнёс Дубонос и продолжил уже громче. – Ты, Джесс, прямо как мой дядя. Помню, у него была целая свора собак, которых он подбирал в своих поездках или выкупал у прибывших торговцев. И ведь, как бы много их не было, он никогда не мог устоять перед соблазном подобрать новую шавку. Неужели тебе не хватает тех, что у тебя уже есть или так захотелось выдрессировать нового?

– Об этом мне говорите вы? – парировал Джесс, голос которого резко принял серьёзный тон.

– Зато все они под моей опекой.

– Разве это что-то меняет?

– С недавних пор, очень даже. К слову, как тебе новый указ Кедровки? Как по мне очень даже презабавно вышло.

– Никогда не любил их читать. Слишком много лишних слов.

– Советую всё же уделить малость времени. Что-то мне подсказывает, что за этим последует нечто намного интересней.

– Вот именно об этом я и говорю, – усмехнулся Джесс и, кажется, впервые по-настоящему посмотрел Дубоносу прямо в глаза. – Так и будем обсуждать незримое будущее или вы наконец предложите своё покровительство?

– Я бы хотел…

– Что-то мне подсказывает, что оно того не стоит, – перебил Джесс. – Приятно было побеседовать, но увы, чай закончился. Предложить мне вам более нечего, да и вам искать без надобности. Так что, приятно было побеседовать, но вам уже кажется пора. Да и эта псина, уж извините, ужас как тяготит нашу Харту. Чувствую скоро соболь не стерпит и растерзает вашего провожатого на куски. Мы с этим ничего поделать не сможем, у неё врождённая неприязнь.

– Отнюдь, – терпеливо продолжил герцог. – Ты только послушай. Я ведь готов оставить за повозкой полную свободу.

В подтверждение он сдвинул мантию, изнутри которой был спрятан свиток, и протянул его Джессу. Тот нехотя развязал связывающую его ленту и принялся читать.

– Можете ехать куда хотите, поступать как вздумается, – осторожно подсказал Дубонос, но Джесс промолчал.

– Всё упирается в вопрос цены, не так ли? – наконец ответил хозяин повозки, прочтя последнее слово.

– Как ты, наверное, знаешь, мне нужны люди.

– Я уже говорил. Я не отдам вам ни одного из них.

– Да знаю. С твоей жадностью я уже смирился. В последнюю нашу встречу ты сказал, что я смотрю слишком узко. И ты был прав. Так и есть. Зачем мне нужны все они вместе взятые, если всех их объединяет всего один человек.

Джесс изменился в лице. Это заявление на удивление его сильно подкосило. Гирдс никогда не видел его таким напуганным и на глазах теряющим выдержку.

– Вам нужен… я? – слабо отозвался Джесс.

– Не хочешь вернуться в замок? Конечно, не Желна, но всё же местечко весьма неплохое.

– С чего вдруг?

– Бежать из замка, набрать себе целую труппу и каким-то чудом всё ещё остаться в живых. Таких как ты больше нет и никогда не будет. К тому же, хороший советчик мне был бы кстати.

– Но ведь… У вас могут возникнуть неприятности, – произнёс Джесс уже тише. – Если кто-нибудь узнает, в особенности в Желне о том, что я вам прислуживаю, неприятности будут у нас обоих.

– Ты столько лет уже скрываешься в лесах вместе с этой повозкой! Спрятать тебя не проблема. К тому же прежний герцог Желна давно мёртв, разве нет? Тебе ничего не может угрожать. А если и возникнут лишние слухи я всё улажу.

– Ради своей коллекции вы готовы зайти так далеко?

– А ты ради своих приёмышей?

Некоторое время Джесс сохранял молчание, но и герцог его торопить не собирался. Глаза его торжествующе горели. Наконец Джесс поднялся из-за стола.

– Вы клянётесь выполнять все обязательства данные как опекуну труппы? – со всей серьёзностью произнёс он, стараясь придать голосу прежнюю стойкость.

– Клянусь. А что на счёт тебя?

– В таком случае… Я целиком вверяю вам свою свободу. Любое ваше слово для меня послужит приказом.

– Вот и замечательно, – принял герцог и в свою очередь покинул стол.

– Только дайте мне ещё один день, чтобы собраться. Всего один.

– Хорошо, – кивнул Дубонос, на что Джесс протянул ему свиток, но получил отказ. – Оставь. Просто приходи к восточной стороне леса. Как настанет ночь, мои люди будут тебя там ждать.

– А если я вздумаю с ним сбежать?

– Я в этом очень сомневаюсь, – усмехнулся Дубонос. – Можешь меня не провожать.

Герцог скрылся за дверью и в комнате воцарилась тишина. Джесс оставался стоять у стола в задумчивости, уставившись на всё ещё покоящийся в руках свиток. Гирдсу казалось, что о его присутствии и вовсе уже запамятовали. Но ведь Джесс должен был выйти к остальным, должен объяснить о чём они говорили. А он, казалось, впал в оцепенение.

– И что же вы задумали? – спросил Гирдс.

– Вы о чём? – Джесс наконец отошёл от стола и уложил свиток в тумбе подле других трав. Там Джесс отыскал новую связку и неспешно поджёг её.

– Про Дубоноса, конечно. Что собираетесь предпринять?

До Гирдса вновь донёсся аромат благовоний. Этот был куда привычней, однако более резкий и тяжёлый. Он уже улавливал нечто подобное, но лишь жалкие остатки. Походило на сосновую хвою, но наверняка Гирдс не был уверен. И если Джесс и жёг нечто подобное, то не при нём уж точно. А может и вовсе все обитатели повозки были от него отгорожены.

– Гирдс, вы ведь всё слышали, – с раздражением ответил Джесс. – Ночью я покину повозку.

– Да нет же, – не унимался Гирдс, стараясь не обращать внимания на тон и очередной проклятый запах благовоний. – На этот раз не обманите. У вас всегда есть про запас иной выход.

– Да нет иного выхода! – громким шепотом возвестил он. – Мы в ловушке, неужели не видите?!

– Так значит… вы и впрямь сдаётесь?

– Сдаюсь? С чего это вы меня осуждаете? Раз так говорите, значит у вас есть предложение получше, так выходит?

– Может стоит попробовать ещё, – нерешительно отозвался Гирдс, ещё питая слабую надежду, что всё это неправда. – Свиток же у нас. Сбежим и…

– И что? Что мы будем делать? Есть у нас свиток, да. Надолго ли? А если ещё что-то изменится? Без герцога ничего у нас не выйдет. Только и останется, что постоянно бежать и прятаться. Снова и снова, – голос дрогнул, и вся злость спала. – Я выдохся, Гирдс. Простите.

– А как же остальные? – впервые всерьёз заговорил Гирдс. – Неужели вас это не беспокоит?

– С ними будет человек, которому я более чем доверяю, – на его лице вновь скользнуло знакомое добродушие.

Гирдс не сразу понял, о чём тот говорил, но всего миг и он отшатнулся.

– Нет, Джесс. Извините, но нет. Да, я здесь задержался, но вовсе не собираюсь оставаться навечно. Моё место возле Клёста.

– А я и не предлагаю вам остаться. Просто проследите, чтобы повозка добралась до Ерфи.

– Добралась до Ерфи? Так ведь Харта…

– У вас есть свиток. Харте не за чем больше искать безопасный и обходной путь. Отправляйтесь по главной дороге, так доберётесь куда быстрее. Ерфи сможет взять эту ношу. Не хочу его просить, но что поделать. А до тех пор, заклинаю вас, позаботьтесь о них. Прошу вас. Доберитесь до Ерфи, а после… возвращайтесь домой.

– Домой?

– Хватит с вас странствий, господин поверенный. А с меня и подавно.

«Вернуться домой» – так и продолжало витать у Гирдса в мыслях долгое время. Но ведь так и есть. Он знал, что давно уже должен так поступить, но никак не мог избавиться от тревожного чувства. Ничего в мастерской не могло его отвлечь.

– Всё равно не нравится мне это, – протянул Фаркс. – Может нам стоит отправиться дальше. У Харты ещё есть силы.

– Дубонос сюда больше не явится. Джесс ведь сам вам сказал, что всё обговорил.

– Ну а вы что думаете?

– Скажу, что тоже уверен в этом.

– Пускай будет так, – заключил Фаркс, вернувшись к работе.

Было видно, что ему что-то не нравится, но спрашивать больше он не станет. «Почему Джесс ничего им не сказал? Это что же выходит… Мне придётся перед ними за всё отчитываться?! С какой стати мне всё это нужно? С какой стати он решил, что я согласен?» – захлёстывало Гирдса, но сам не зная отчего, он продолжал смиренно подыгрывать и помалкивать.

Вскоре у мастерской раздались шаги. Дверь со скрипом отворилась, представив взору Джесса. Гирдс вдруг осознал, что не может никак припомнить, чтобы тот хоть когда-либо проведывал их во время работы в мастерской. Значит на то есть причина. «Может что-то придумал?» – слабо понадеялся Гирдс.

– Позволишь зайти? – спросил хозяин повозки.

– Спрашиваешь у меня дозволения? – ответил Фаркс, на что Джесс улыбнулся и переступил порог.

– Я с просьбой. Гирдс, заступите сегодня на дежурство.

– Хорошо.

– Тогда лучше ступайте и вздремните до ужина.

– А как же…

– Не волнуйтесь, я вас подменю.

– Как скажете, – согласился Гирдс и, невольно окинув напоследок оставшихся взглядом, скрылся за дверью.

– Можешь вон ту фигурку птицы доделать, – тут же кивнул в сторону Фаркс. – Доведи до ума по своему усмотрению. У тебя неплохо выходит тонкие узоры вырезать.

Джесс покорно принялся за выданное поручение. Долгое время они сохраняли молчание. Фаркс никогда не хотел задавать вопросы без надобности. Если не спрашивали, то и лезть не зачем. И всё же…

– Тебе это место никогда не нравилось, – заметил наконец Фаркс.

– Верно. Я здесь словно в храме. Правда, повинна в этом не сама комната, а скорее твоё здесь присутствие.

– Тебе ведь что-то нужно?

– Может быть, – уклончиво откликнулся Джесс, помолчал немного и произнёс. – Скажи, а как молятся во спасение души?

– Джесс, я ведь не священник, – выдохнул Фаркс.

– Конечно. Поверь, к священнику с таким вопросом я бы не пошёл. Но на мою удачу у меня есть друг, смыслящий в религии.

– Я не скажу тебе точно и как полагается, – сделал последнюю попытку отказаться Фаркс и всё же прочёл отрывок. – «Земли Святые, вновь надеюсь на вашу милость и благость. Молю вас не о прощении, но о дороге тернистой. Даруйте мне возможность изрезать ступни, дабы мог я ступить ими на дно реки освещённой. И да примите моё раскаяние и обратите его в ветер, чтобы он сопровождал меня и наставлял сердце моё на путь истинный».

– Красиво звучит, – тихо произнёс Джесс, словно боясь спугнуть произнесённые слова. – Все они. Столь чистые, ничем не осквернённые. От этого становится намного спокойней. Наш мир полон чистой красоты. Ты со мной согласен?

– К чему ты ведёшь?

– А разве должен? Просто говорю, что мир у нас чудесен. Он вновь и вновь удивляет. Вот не люблю я мастерскую, а тебе не нравится осень. Но эта зима будет волшебной.

– Волшебной, – вторил Фаркс. – Так ты у нас умеешь предсказывать?

– Просто чувствую. Морозная, но снежная и ясная. Благоволящая, как ты однажды выразился. Вот такая она и придёт. Ты подожди и сам в этом убедишься.

Фаркс совсем смолк. То ли обдумывая слова Джесса, то ли уже прекрасно понимая их значение. Издали раздался негромкий звон колокола.

– А вот и ужин! – воодушевлённо откликнулся Джесс. – Идём?

– С чего ты взял, что мне нравится зима?

– Это не осень, – только и пожал плечами Джесс. – Пошли уже ужинать, умираю как есть хочу.

Желание это было исполнено куда выразительней, чем он мог надеяться. Привычная похлёбка наваристей, а посреди стола и вовсе красовался ягодный пирог.

– Мы что-то празднуем? – спросил Джесс, последним заходя на кухню.

– Уход Дубоноса, – мрачно отозвался Гирдс.

– Правда? Это замечательно.

– Джесс, а чего Гирдс мрачный такой? – шепотом спросила Мира.

– Я всё слышу. И не мрачный я, просто… – ответил Гирдс и встретился взглядом с Джессом. – Не нравится мне, когда мы на одном месте по нескольку дней. К тому же, мы ведь на севере герцогства Глухаря, а море до сих пор не видели.

– Харта его недолюбливает, – отозвался Фаркс.

– Мы однажды видели издали. Может ещё выпадет случай, – ответила Инга и решила увести тему на добрую ноту. – Пирог, к слову, Мира сделала.

– Зачем ты рассказала?! – вмиг обиделась девчонка. – Я хотела, чтобы они сначала попробовали. Теперь я правду никогда не узнаю.

– Я и так узнал твоё участие, – заметил Джесс, оглядев пирог, украшенный цветами и листьями. – Вот видишь, я говорю тебе правду.

– Всё равно нечестно.

– А если я попробую? – выступил Цето. – Мне ведь ты поверишь?

– Подумаю, – смягчилась Мира, всё ещё стараясь изобразить недовольство.

Джесс пытался припомнить, сколько раз, они проводили здесь время. Оказывается, вечность слишком короткая. Этим вечером он, как и всегда заводил с каждым разговор, чтобы ещё раз взглянуть на них. Запомнить их черты, улыбки, искрящиеся взгляды. Будто столько времени было мало. Но именно так ему и виделось. Под конец ужина Джесс заставил себя взглянуть и на Гирдса. «В отличие от них у вас всё ещё есть земля под ногами», – мысленно обратился хозяин повозки. – «Не стоило вас в это втягивать. Не стоило оставлять на повозке. Несомненно, вы меня за это возненавидите. Будете презирать. Я ведь это знал, но всё равно ничего не смог изменить. Всё-таки Дубонос прав. Я очень хотел, чтобы за мной следовал кто-то ещё.»

– Ну что, пойдём? – окликнула девчонка Цето, выходя из-за стола.

– Куда это вы? – поинтересовался Джесс, вновь придя в себя.

– Мира один трюк придумала до ужина. Думали попробовать отрепетировать, пока ещё не совсем стемнело, – объяснил Цето.

– Может останетесь ещё ненадолго.

– Только если ты расскажешь какую-нибудь историю! – предложила Мира.

– Историю… Ну хорошо, будет вам история, – решительно ответил Джесс и придвинулся ближе к столу.

«Всё началось во времена восстановления земель после Великого пожара. В так называемую эпоху страха».

– Это история про звёзды! – не сдержавшись, радостно воскликнула Мира.

– Не в этот раз, – огорчил её Джесс, но мигом вернул воодушевление. – Если будешь слушать, то поможешь мне её рассказать. Думаю, тебе это по силам.

«Пламя многих людей лишило крова, и им мало куда можно было податься. Они грелись у костров, каминов, но огонь казалось их не согревал, а ужасал только сильнее. Они всё время прислушивались, вздрагивали от каждого шороха. Но были и люди, способные играть мелодии и песни, припоминать старые легенды, отыгрывать целые представления. Жонглёрское мастерство заполучило особую ценность. Нет, оно вовсе не возникло в тот миг. Намного раньше. Но именно тогда людям порой хотелось насытиться их песнями и светом куда сильнее чем едой. Огонь костров и каминов, неподалёку от которых они часто и давали выступления, покуда зажигали их ночью, в самое тёмное из времён дня, вновь стал согревать. И не только простой люд нуждался в их волшебстве. Герцоги, которым не так давно выпала страшная доля, страшились судьбы куда сильнее. Выступления жонглёров хотя бы на некоторое время освобождали их. Их чудеса вновь внушали надежду на процветание и напоминали, за что те приносят себя в жертву. Поговаривают, что некоторым это даже продлевало срок».

– А теперь, Мира, твой выход, – объявил Джесс. – Подскажи-ка мне, что можно увидеть в срубах деревьев?

– Иной мир, – тут же откликнулась Мира и убедившись, что Джесс не против, взяла слово. – Тёмная, изрезанная временем кора означает лес пламени. Дальше идёт заболонь. В Святых землях там проходит мелководная река. После идут сами Святые земли, а в самом центре, в сердцевине – возвышается Священный кедр.

– Всё так, – согласно кивнул Джесс и продолжил.

«Существует стародавнее поверье круга. Говорят, что на границе леса пламени и заболони зарождаются новые кольца. Они хоть и имеют свои черты, всё же очень схожи с теми, что были до них».

Джесс придвинул к себе горящую свечу. Казалось, что всё в округе вдруг стало тусклее и лишь рассказчик, подле которого искрится пламя, владеет настоящим.

«Верят, что однажды придёт время нового круга и всё повторится вновь. Пламя вернётся, охватит всё в округе. Но мы ведь этого не хотим, правда? Мы не хотим, чтобы всё, что мы таким трудом столько лет выстраивали просто обратилось в пепел. Священники говорят нам о том, чтобы мы молились во имя птиц и Святых земель, вели благочестивый образ жизни, дабы найти в этом спасение. Помогают ли в этом жонглёрские песни и выступления? Доведут ли до добра празднования с плясками у костра? И не обманываемся ли мы накидкой посланников святых земель, под которой могут скрываться искусители леса пламени. И однажды служители веры начали замечать, что жонглёры не просто подводят к пламени, они способны с ним заговаривать. Они общались с самим духом огня, что однажды навлёк на людей столь страшное бедствие. Нужно было что-то сделать. Нельзя было дать жонглёрам волю, но и без них оставаться было боязно. Так герцоги и начали сковывать столь вольных людей».

Джесс протянул руку к свече. Пламя тут же дрогнуло, от возникшего дуновения ветра. Слоило ему отвести руку чуть в сторону, огонёк вновь оживал. Он в беспокойстве метался, пытаясь вырваться из оков фитиля, но ничего не выходило. Пламя, словно принадлежало Джессу, подчинялось его воле.

«Указы, требования. С каждым разом они всё сильнее связывали их обязательствами. Герцоги не могли поступить иначе. И не только из-за настояний людей веры. Они никак не хотели повторить это вновь. Отдать жизнь в жертву ради всеобщего процветания и однажды узнать о том, что всё это было зря. Уже ведь отобрали имя и душу. Так неужели всё это впустую. Вся их жертва, передаваемая столькими ушедшими и покинувшими эту землю поколениями была напрасна. Страшно об этом думать. И страшно, что никто из живущих этого не понимает. Вот кем для них стали и до сих пор остаются жонглёры. Искрами. Теми, кто может однажды разжечь пламя снова, и оно сожжёт, всё что всем так дорого. Герцогам нужно держать их на цепи. Надеясь, что, если худшее и случится, они смогут взять огонь в свои руки».

Пальцы почти касались пламени. Всего лишь ещё одно движение и этот огонёк, эта маленькая искра угаснет. Однако Джесс убрал руку, позволив свече вновь гореть мирно и спокойно.

– Но и они не святы, – мрачно произнёс хозяин повозки. – Их жертва священна, но и она не может оправдать все совершённые прегрешения. Все мы будем в этом повинны.

– А когда наступит новый круг? – осторожно спросил Цето.

– Я не знаю, – признался Джесс. – Может через десяток лет, может через сотню, а быть может и вовсе это поверье лишь выдумка и ничего не повторится. Но я хочу, чтобы вы знали эту историю. И вспоминали не для того, чтобы страшиться будущего, а чтобы было проще принять и понять отчего настоящее такое как есть.

– Почему ты тогда раньше её не рассказывал? – поинтересовалась Мира.

– Боялся отчего-то, а сейчас нет. Стало быть, пришло время.

– А теперь мы можем пойти? – вновь спросила девчонка.

– Конечно, – кивнул Джесс. – Вы с честью вынесли мой долгий рассказ, и я не смею вас более задерживать.

Джесс выглядел столь беззаботно, что даже Гирдс на мгновение готов был уверовать, что над ним просто пошутили, и никакой сделки и в помине не было. Однако у самого порога Цето вдруг отчего-то остановился. Он с удивлением и задумчивостью оглянулся на хозяина повозки.

– Что-то не так?

– Не знаю. Я будто должен тебе что-то сказать, но не помню, что именно. Не понимаю, вроде ничего и не хотел, да и я всегда говорю сразу как мысли приходят.

– Так ведь вспомнишь и скажешь, – ответил Джесс, на что Цето весьма приободрился и, согласно кивнув, перешагнул порог.

И всё же Гирдс ошибся. Стоило Мире и Цето скрыться за дверью, Джесс смог продержаться лишь немного.

– Пожалуй я тоже пойду, – протянул хозяин повозки. – Сегодня лягу спать пораньше.

– Тебе нездоровится? – обеспокоилась Инга.

– Голова раскалывается. Может ты и права, возраст понемногу берёт своё, – ответил Джесс и, поблагодарив за ужин, покинул кухню.

После ужина на повозке он уже не появлялся. Совсем скоро небо потемнело и притянуло за собой ночь. Один лишь Гирдс остался ждать на повозке наступление рассвета. Было прохладно, даже как-то морозно. Небо уже не обволакивала прозрачная и легкая вуаль. Летнее солнце в очередной раз выжгло её и теперь она темнела с каждым днём всё сильнее. Не по себе от такого неба. Отчего-то перестаёшь верить, что утро изъявит желание вновь появиться.

Послышались глухие и неспешные шаги. Джесс явился с перекинутой через плечо котомкой и отживающий свои последние ночи фонарём. Он словно собрался на обычную прогулку. Да любое безумие и ересь сошли бы за оправдание, кроме происходящего наяву.

– Что же, господин поверенный герцога Клёста, – начал Джесс, приняв более серьёзный вид. – Вот и пришёл момент, когда мы с вами распрощаемся. Хотя, по правде сказать, я не представлял, что это пройдёт подобным образом и при таких обстоятельствах. Впрочем, кто мы такие, чтобы предопределять нашу судьбу, не так ли?

– Быть может ещё не поздно. Всё изменится и станет как прежде.

– Как прежде, – с ухмылкой повторил Джесс. Взгляд его безудержно метался от одного угла повозки к другому, от одной крыши к другой. – Вы, помниться, однажды хотели разузнать, что я за человек?

– Вы ответили мне, что сами не знаете.

– И я не слукавил. Но теперь у меня кажется есть, что вам ответить. Считайте это моим очередным к вам наставлением.

– Я слушаю, – не скрывая любопытства, согласно кивнул Гирдс.

– Если вы захотите узнать меня, понять, всё что вам нужно сделать, это обратиться к нашим с вами общим знакомцам. Ибо они те, в ком я нахожу смысл, кто способен собрать меня по кусочкам.

– Простите, но так поздно я крайне туго соображаю.

– Если вы замечали, что я хоть иногда заговариваю с вами прямо и без прикрас, то это заслуга Фаркса. Если вы чувствовали, что я силён духом и держу всё под контролем, примером для меня служила Инга. Если вы видели, что я отважен и не страшусь опасностей, пред вами пагубное влияние Миры. И если вы удивлялись, что я способен замечать в этом мире чудеса, искренне, всем сердцем уповать на то, что в мире есть добро и сострадание, и что я готов пожертвовать всем ради тех, кто мне дорог – это дар Цето. Ну а вы…

– Я?

– Если я и впрямь смогу сохранить хоть частицу той преданности, которая в вас сокрыта, то душа моя будет спокойна.

– Очередная ваша шутка? – поразился Гирдс, но Джесс его уже не слышал.

Взор его вновь ушёл куда-то вглубь повозки, словно он пытался пробраться сквозь стены и ещё раз взглянуть на обитателей этих комнат.

– Святые земли, как же я… – Джесс споткнулся на полуслове.

Гирдс разглядел в его взгляде нечто новое, похожее на отчаяние. Однако этот момент искренности продлился всего миг. Джесс как ни в чём не бывало улыбнулся.

– Мне давно уже пора идти. Прощайте, Гирдс.

– До встречи.

После Джесс спустился с повозки и уверенно направился в сторону леса. Гирдс провожал его взглядом, пока тот не скрылся. Джесс ни разу не сбавил шаг и не обернулся, поскольку знал, что стоит ему хоть раз снова увидеть повозку, он готов будет сдаться безумию, пылающему в его сердце и отравляющему разум своим сладким дымом. Лишь только зайдя в чащу леса, он наконец остановился и смог произнести:

– Святые земли, молю вас. Дайте им сил выдержать всё, что уготовано.

Глава 15. Тускнеет свет, пустеют закрома надежды

Гирдс обеспокоенно выхаживал по первому этажу повозки. Он тщетно пытался обдумать всё, что ему предстояло сделать дальше. В особенности его занимал вопрос: какими словами можно заявить о том, что близкий друг принёс себя в жертву ради общего спасения. За этим занятием Гирдс успел сотни раз проклясть Джесса, который так бесцеремонно взвалил эту ношу на его плечи. От одного осознания, что совсем скоро обитатели этих комнат должны были пробудиться и предстать перед ним, в горле мигом пересохло. Гирдс поспешно отправился в сторону кухни, на поиски спасения и временного укрытия. Однако отыскав воду и с жаждой осушив пару кружек, он заслышал позади себя шаги.

– Доброе утро, – приветствовал Фаркс, проходя к столу. За ним чуть отставая проследовала и Харта. – Вы заметили? Ночью сегодня заметно похолодало. Похоже летнее тепло безвозвратно увядает.

– Это точно.

– Джесс ещё не проснулся? Хотел с ним посоветоваться, – спросил Фаркс, но ответа не последовало. – Гирдс?

Вот сейчас… нужно было сказать. Гирдс, собрав остатки привычной непоколебимости, заставил себя обернуться и вознамерился было ответить, но замер. Фаркс крайне изменился в лице. Гирдс нехотя проследил за его взглядом и завидел свернувшуюся клубочком в самом углу кухни Харту. Соболь спрятала мордочку под мех хвоста. За крепостью шерсти, легонько трепещущей от безмолвного дыхания, раздавалось тихое поскуливание.

– Его здесь нет, так? – обратился Фаркс, на что Гирдс согласно кивнул и кратко поведал о сделке.

– И ещё сказал, чтобы вы направлялись к Ерфи. Он возьмёт опеку над повозкой.

– Джесс… Что же ты вытворяешь, – еле слышно донеслось до Гирдса, но следующие слова были произнесены куда громче и обращены к собеседнику. – Стало быть он поведал только вам. Тяжко это, правда? Вы бы хоть смотрели чуть приветливей.

– Да ведь я совсем не знаю, как и что мне следует говорить, – сдался Гирдс.

– Да кто же знает, – только и ответил Фаркс.

Не прошло и пары мгновений, как Гирдс вновь заслышал шаги. На этот раз весьма торопливые и суматошные. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и на кухню ворвалась Мира.

– Быстрее, иначе мы ничего не успеем сделать! – громко скомандовала она обернувшись.

Через мгновение за ней, опираясь на трость, прошествовала и запыхавшаяся Инга. Оказавшись наконец на кухне, девушка бросила укоризненный взгляд в сторону подсобляющей палки, кажется впервые пожалев, что та не придаёт ей достаточно жалостливый вид.

– Чего ты так смотришь? – обратилась Мира к Гирдсу, решив, что причиной смятения стал её боевой настрой. – Отныне кухней заведую я!

– Торжественно провозглашена на один день. – объяснила Инга, отдышавшись. – Это из-за вчерашнего разногласия с пирогом. Пришлось мне пойти на уступки, так что советую и вам запастись горстью терпения. Как видите, я тоже стараюсь.

– А ты чего это не спишь? – поинтересовалась Мира, продолжая носиться по кухне. – Всегда после дежурства ворчишь, что в сон клонит. А может ты всё дежурство проспал! Угадала, да?

– Нет, не в том дело, – Гирдс покосился на Фаркса, но тот даже головы не повернул в его сторону. – Послушайте…

– Некогда! – тут же отрезала Мира.

– Простите, но похоже её не остановить до обеда, – извинилась за девчонку Инга, каким-то чудом успев поймать падающую со стола миску.

– Джесс покинул повозку, – больше не задумываясь произнёс Гирдс.

Мигом слова погрузили всю кухню в гнетущую тишину. Он никогда и не думал, что в молчании можно заслышать столь громкий безмолвный крик страха.

– Гирдс, о чём вы говорите? – слабо подала голос Инга.

– Ему пришлось уйти. Он заключил договор с Дубоносом и отныне принадлежит…

Он не успел договорить, как у девушки подкосило ноги. Она поспешно ухватилась за спинку стула, больше не в силах положиться на хрупкую трость. Взгляд её не был обращён ни на кого из присутствующих, словно она их совсем не видела. К ней тут же подлетела Мира и помогла присесть.

– Не слушай его, – девчонка с ненавистью бросила взгляд в сторону Гирдса. – Он всё врёт. Не мог Джесс никуда уйти. Он здесь всегда был и всегда будет. Наверняка он у себя в башне. Я вот прямо сейчас схожу и приведу его.

– Мира, его там нет, – настоял Гирдс.

– Не правда! Ты его не знаешь, а я живу на повозке намного дольше. Он бы нас не бросил! Ты ничего не понимаешь!

– О чём-то спорите? – полюбопытствовал Цето заместо приветствия, тихо заявившись на пороге кухни.

– Цето, скажи ему! – Мира кинулась в его сторону и встала рядом, будто это был единственный оставшийся безопасный уголок во всей суматохе. – Скажи, что Джесс бы нас никогда не оставил. Скажи, что всё это неправда!

– Конечно не оставил бы, – тут же уверенно кивнул Цето. – Ты ведь это и сама знаешь. А раз уж разговор зашёл, где Джесс?

Гирдс снова замедлил. Он понятия не имел, как на эту весть отреагируют на сей раз, и это беспокоило куда сильнее предсказуемой горечи.

– Джесс… ушёл с повозки, – наконец произнёс Гирдс.

– А надолго? – невозмутимо уточнил Цето, невероятным образом, не обращая внимания на царящее вокруг. – Конечно, если он отправился на поиски тех папоротников для благовоний, которых ему недоставало, то это займёт время. Но мне казалось, что он их обычно собирает раньше и теперь уже поздно. Хотя это, наверное, я опять что-то спутал.

– Он…

– Он больше не вернётся на повозку, – пришёл на помощь Фаркс.

– Я не понимаю, – озадачился Цето, а его воодушевлённая утренняя улыбка постепенно начала тускнеть. – Фаркс, объясни мне. Как это не вернётся? Он всегда-всегда возвращается.

– Цето.

– С ним… С ним что-то произошло? – Цето невольно отступил на пару шагов, будто тогда мысли оставят его в покое. – Что-то плохое. Он…

– Нет, всё в порядке, – взял слово Гирдс. – Джесс жив. Но ему пришлось уйти из-за нас.

– Из-за нас… Так в этом моя вина? Что я сделал не так?

– Джесс ушёл, чтобы защитить нас, – снова подсобил Фаркс. – Чтобы у нас был этот треклятый свиток, и мы наконец могли свободно выступать, и нам больше ничего не угрожало. Отныне он служит в замке Дубоноса.

– Но ведь… Он не мог уйти. Нет же, – запинаясь произнёс Цето. – Такого просто не могло случиться. Это не может повториться.

– Цето.

– Всё уже давно закончилось. Я ведь… Я не могу снова кого-то потерять.

– Цето! – куда серьёзней окликнул его Фаркс, и тот наконец увидел, как испуганно смотрит на него Мира.

– Прости, – тихо отозвался он, привычно положив руку на плечо. – Пожалуйста, извини. Не слушай меня. То, что я наговорил, это всё глупости. Конечно же, мы придумаем что-нибудь. Вернём его назад, обязательно. Всё снова наладится.

– Не говори так! – выкрикнула Мира, отпрянув в сторону. – Ничего ты не придумаешь. Вы все ничего не сделаете. Не сможете уже сделать. Вы не понимаете. Джесс уже никогда не вернётся. И мы его больше никогда не увидим! И ничего у нас уже хорошо никогда не будет!

Девчонка, пока никто не успел и слова молвить, со всей мочи бросилась за порог кухни.

– Мира, подожди! – позвал Цето, ринувшись следом.

Гирдс было тоже сделал шаг.

– Оставьте их, – посоветовал Фаркс. – Они сами разберутся.

Гирдс понимал, что тот имел в виду сбежавших, но отчего-то ему слышалось, что это замечание относилось и к оставшимся. Как бы грубо оно не звучало, Гирдс мог понять его справедливость. Это ведь их тихий мир сейчас рушился на корню, их последняя надежда, нашедшая себе пристанище, угасает. А он всего лишь гость.

Фаркс тем временем прошёл по кухне, налил воды из кувшина и молча поставил чашку рядом с Ингой. Растерянность предала девушке ужасающую бледность и всё же потихоньку она, кажется, начинала приходить в себя. Инга благодарно кивнула и сделала глоток.

– Мы останемся здесь ещё на один день, – сухо сообщил Фаркс и, явно давно желая последовать примеру сбежавших, направился к выходу. Харта тоже поднялась из своего уголка и побрела следом.

– Вы идёте в мастерскую? – осторожно спросил Гирдс.

– Нет, не сейчас. Я собирался лестницу посмотреть. Да и один из канатов провисает, стоило бы перевязать.

– Конечно, – согласно кивнул Гирдс.

Фаркс посмотрел на него с задумчивостью, а затем вдруг возвратился обратно к столу.

– Возьмите, – он протянул ключ от мастерской. – Можете и сами пойти, если хотите.

– Дозволяете мне хозяйствовать в этой священной обители? – с сомнением откликнулся Гирдс.

– Вы пробыли там куда больше времени, чем кто-либо из здешних. Я вам могу доверять. Только положите инструменты на свои места.

– Само собой. А какой из работ я могу заняться?

– Делайте, что хотите. Можете и сами что-нибудь придумать. У вас воображение ничуть не хуже моего.

Гирдс хмуро оглядел отданный ему поржавевший ключ. Отчего-то ему стало совсем не по себе от этого жеста доверия. Но копаться в этом, особенно сейчас явно не стоило. Потому он, ещё раз бросив взгляд на Ингу, всё ещё собиравшую былое спокойствие по крупицам, и сам не преминул покинуть кухню.

Солнце по-прежнему светило и грело, но дул прохладный ветер и оттого казалось, что вся мастерская впала в спячку. Это нельзя было назвать чем-то пугающим. Куда вернее отрешённым, вселяющим тоску. Деревянные птицы изредка лениво взмахивали крыльями, а свет затерялся на подоконнике. «Я ведь должен что-то сделать? Джесс, что мне со всем этим теперь делать?» – устало выдохнул Гирдс. Он вновь в раздумьях оглядел мастерскую и, не отыскав никакого видимого ответа, принялся за работу. Гирдс начал с того, что переточил все инструменты, которые смог отыскать. После он всё же решился продолжить работу с заготовками для будущих шкатулок. Постепенно, как ему того и хотелось, стало легче, будто душа отчищалась от незримого, но не менее смрадного дыма. Привычное дело всегда придавало уверенности, от того на него и можно было положится.

На время обеда колокол не звонил и Гирдс продолжил работу в мастерской. Впрочем, он вовсе и не рассчитывал на подготовку трапезы, намереваясь позже стянуть что-нибудь с кладовой. Однако вечером, даже раньше, чем было положено ужину, колокол всё же призвал их, чему Гирдс был более чем рад. Хоть так можно было убедиться, что все обитатели повозки в порядке.

Инга выглядела уже куда лучше. Она бодро накрывала на стол и даже слабо улыбнулась, когда Гирдс прошёл на кухню. Всем была предоставлена наваристая похлёбка, а на самой середине стола даже соблаговолил появиться пирог. Правда его Инга уже оставила вместе с ножом на предпочтения каждого. И всё же заняв своё место и понаблюдав некоторое время за девушкой, Гирдс заметил, как она опирается на трость. Рука её чуть подрагивала при упоре и казалось, что эта тонкая ветка вот-вот хрустнет и разлетится в щепки. Фаркс в свою очередь видно решил продолжить утренний настрой и сохранял тишину. Хотя разве он заводил когда-нибудь первым разговор. Настоящую суматоху здесь наводили только двое обитателей, а оба их места за столом пустовали. Когда все приготовления были почти закончены, дверь со скрипом отворилась, представив Цето. Встретившись со взглядом Инги, он удручённо покачал головой.

– Она не хочет выходить. Совсем, – он прошёл к столу, где мирно покоился тёплый ужин. – Я отнесу ей.

– Нет, поешь сначала сам. Знаю я, сейчас уйдёшь, потом и не явишься, – ответила Инга и успокаивающе потрепала ему волосы.

Цето лишь согласно кивнул и нехотя прошагал к своему месту.

– Как Харта? – поинтересовалась вдруг Инга.

– Порядок. Завтра поедем, станет ещё лучше, – ответил Фаркс и на удивление в свою очередь решил продолжить беседу. – Думаю, навряд ли ещё будут такие тёплые дни как вчера. Стоит понемногу начинать готовиться к спячке.

– Спячке? – переспросил Гирдс.

– Мы так здесь зовём зимнее время на повозке. Выступаем куда реже, да и сама повозка передвигается куда медленнее. В комнатах всё занавешено и темно, а из-за огня чаще засиживаемся все вместе здесь на кухне.

– Завтра загляну в кладовую, посмотрю, что у нас осталось, – добавила Инга. – Кажется, у нас ещё были…

– Нельзя было его отпускать, – вдруг перебил тихий, но твёрдый голос. Гирдс недоверчиво оглянулся на Цето, но тот рассеял его сомнения, заговорив вновь. – Его убьют там.

– Цето, не говори так, – попросила Инга.

– Почему? Раз даже Миры здесь нет, я и перед вами всё ещё должен притворяться? Или вы сами не хотите с этим соглашаться? В следующий раз предупреждайте заранее.

– Джесс сам принял это решение, – вступил в разговор Фаркс.

Цето в свою очередь поднял взгляд и посмотрел со странным вызовом. Гирдсу стало не по себе. Это была чужеродная и болезненная уверенность. Такая вовсе не придаёт сил, а лишь истязает с каждой тщетной попыткой.

– Это неправильно, – настоял Цето. – Он не должен был так поступать. Не имел права принимать такое решение в одиночку. Не смел уходить посреди ночи, ничего не сказав.

– Не тебе об этом судить, – резко ответил Фаркс, но продолжил куда спокойнее. – Слушай, Джесс не пропадёт. Как бы то ни было, нельзя отрицать, что Дубонос его ценит, иначе не гонялся бы за повозкой столько времени. Человек с таким ясным умом как он всегда будет нужен в полном здравии.

– Про Гаичку тоже говорят, как о святом герцогстве, где своих слуг ценят.

Этими словами что-то беззвучно переломилось. Цето тоже это почувствовал и потому смолк, хоть и явно намеревался сказать куда больше.

– Давай закроем этот разговор. Хотя бы на сегодня, – сдержанно ответил Фаркс.

Цето ещё немного помедлил и всё же согласно закивал. Он опустил взгляд и больше в сторону Фаркса даже не смотрел. Однако как бы не подсвечивалось его раскаяние, Цето ни словом об извинении не обмолвился. На кухне вновь воцарилось затишье. Гирдсу хотелось ответить на все их недомолвки своим словом и, наконец, собравшись с мыслями, он решился высказаться.

– Я понимаю, всё это выглядит беспросветным. Но Джесс… Он ведь сделал это ради вашего блага. Я понимаю, может прозвучать грубо и даже низко, но вам не стоит впадать в такое отчаяние. Иначе зачем тогда была его жертва? Это сложно, но нужно попробовать немного приободриться. Мы поедем дальше, выступим без прежнего страха нарваться на стражу. И со временем станет легче.

Только он успел договорить, как совсем рядом раздался глухой свист, от которого у Гирдса по телу пробежала дрожь. Инга и Фаркс смотрели на него с удивлением и только Цето наблюдал с диким, даже хищным любопытством. Гирдс заставил себя обернуться и увидел, что в стене неподалёку покоился кухонный нож. Пролети он на дюйм правее…

– Ты в конец обезумел?! – вскричал Гирдс, отбросив всю снисходительность.

– Вам не показалось это забавным? – спокойно поинтересовался Цето.

– Забавным? Да ты хоть понимаешь, что чуть меня не убил?!

– С чего вы меня спрашиваете? Сами же приказали, приободриться. А я знаю, чем нож ближе, тем смех громче. Не вышло, да? Значит я вам больше без надобности.

Цето поднялся из-за стола и, подобрав приготовленную для Миры порцию, молча вышел за порог кухни. Однако не успели сидящие за столом дух перевести, как он возвратился. Сгорбившись и виновато понурив взгляд, он поспешно, почти бегом достигнул стены и выдернул из неё нож. Гирдс невольно сдвинулся в сторону, уже и не зная, чего ещё ожидать. Однако тот лишь осторожно, даже с некоторым опасением положил нож на стол.

– Дежурство сегодня возьму на себя я, – тихо произнёс Цето у самого порога, без тени некогда бушевавшего нрава. – Давно ведь моя очередь.

– А разве кто-то против? – откликнулся Гирдс, на что Цето вновь исчез за дверью на сей раз безвозвратно.

Гирдс и не собирался спорить. Как бы тревога и страх его не снедали, прошедшее дежурство дало о себе знать. Даже нож пробудил его нет так уж и надолго. Когда ужин подошёл к концу, все разошлись, не собираясь больше пересекаться. Гирдс в свою очередь добрёл до своей комнаты и, стоило ему достичь постели, мигом провалился в сон.

После такого он не удивился, если бы проспал весь день напролёт, но его разбудила знакомая тревога. Она всегда являлась ему неприятным и жгучим ощущением в теле. На улице только начинало светать, а в комнате ещё во всю властвовал полумрак. «Рановато» – с прискорбием подметил Гирдс, поняв, что и эта зима не станет исключением. Он постарался отбросить всплывшую беседу прошлого вечера о предстоящих морозах и нехотя побрёл к двери. Снаружи его опасения тут же подтвердил прохладный воздух.

Гирдс огляделся, дабы не обращать внимания на холод, оцарапывающий своими когтистыми лапами, и заметил Цето. Тот неспешно бродил по повозке неподалёку. Каждый шаг размеренный, спокойный. Сделав ещё пару шагов, Цето остановился и поежившись обернулся. Заметив Гирдса, он на миг замер, словно тот издалека что-то рассказывал, а он внимательно выслушивал. Внезапно, словно опомнившись, Цето резко направился в сторону своей комнаты, безмолвно говоря таким образом, что его дежурство закончено. Напоследок, он ещё раз обернулся в сторону чащи и скрылся за дверью. Гирдс быстро понял причину беспокойства. Они пробыли здесь уже достаточно, и им давно следовало продолжить путь. Гирдсу совсем не нравилась ни эта сухая мысль, ни отвратное чувство, что пускай даже повозку тянет Харта, в том, что они покинут это место будет повинен только он.

Гирдс подобно Цето, неспешно побрёл по повозке. Однако пройдя мимо мастерской он остановился. Неподалёку, из комнаты девчонки доносился странный шум и скрежет. Он прошёл к двери и осторожно постучал.

– Мира, это Гирдс. Могу я зайти?

Шелест вдруг смолк, но тут же зазвучал с ещё большим усердием. Не дожидаясь приглашения, Гирдс открыл дверь и наконец смог лицезреть случившееся.

– Мира, ты что делаешь?

Весь пол был усыпан обломками декораций, столь бережно хранившихся в сундуке комнаты. Все те хрупкие драгоценности леса, которые должны были послужить на создание чуда, отныне слабо внушали даже крохотную надежду на нечто волшебное. Изорванные и поломанные они валялись под ногами и будто уже начинали понемногу увядать и гнить.

– А сам разве не видишь? – огрызнулась Мира, подбирая из сундука очередную вещицу. Ей оказался цветочный бутон, искусно сложенный из небольших перьев. – Убираюсь.

– Нет, нет. Остановись, – Гирдс ухватил её за руку, когда девчонка вознамерилась разодрать цветок на части. – Да ты ведь на них столько сил потратила.

– А тебе-то какое до этого дело?! – вскричала Мира и, оставив декорацию покоиться в руках Гирдса, отошла в сторону. – Решил примерить на себя роль Джесса? Тебе это всё кажется забавным, да?

– Прекрати. Я лишь хочу помочь.

– Да с чего бы?! С какой стати тебе помогать мне?!

– Не знаю, – выдохнул Гирдс. – Может, потому что мне самому страшно. Мне кажется, что, если и ты сдашься, я потеряю всякую надежду. Просто… Знаешь, когда я был твоего возраста, во мне такой решимости не было. Да и чего уж скрывать, сейчас тоже порой не хватает.

Мира ничего не ответила, однако и Гирдс уходить не торопился.

– Нас четверо было, – тихо заговорила Мира. – Я, мои родители и Николс – брат моего отца. Моя мама пела, а отец с дядей играли на лютнях. Я помню, когда была совсем маленькой, наверно лет четырёх, хотела выступать с ними. Родители говорили, что мне ещё рановато, а вот Николс сам соорудил мне первую лютню и обучал. Он всегда знал, что делать. Где и когда лучше выступить, что играть, как угодить. Он всегда был рядом с нами. Но однажды его пригласили в замок герцогства Ронжи. Он хотел отказать, но отец настоял, чтобы тот согласился. Мы условились, что останемся в одном городе и дождёмся пока он пришлёт весточку, а там решим, как быть дальше. А после того, как мы попрощались, больше никогда о нём ничего не слышали. Но я знаю, что он нас не бросил бы. Он любил нас.

Гирдс подошёл к Мире и протянул цветок.

– Что было дальше? – осторожно спросил он.

– Родители… Они стали другими, – Мира прижала декорацию к себе, словно та могла её защитить. – Они бывало и раньше сорились, но не так. Перед тем, как Николс ушёл, он сказал, чтобы я о них позаботилась. Я правда, очень старалась, но ничего не выходило. Я каждый день просыпалась, надеясь, что он всё-таки вернулся. Он ведь всегда отчитывал их, что они при мне ругались. Но этого не случилось. А ведь они даже в тот проклятый день поругались.

– Позаботилась… Ты это до сих пор для всех делаешь, – произнёс Гирдс и вновь оглядел декорации. – О нём ты тоже пыталась позаботиться?

– Я боялась, что если Фаркс… уйдёт, то всё разрушится. Потому я и хотела, чтобы он передумал, чтобы остался. Но это уже не имеет значения. Ушёл Джесс.

– А как же священное правило повозки: «Можно уйти когда захочешь»?

– Мне оно никогда не нравилось. Зачем вообще нужно уходить? Почему мы не можем и дальше быть одной семьёй? – Мира вся сжалась и сильнее зажмурилась, вероятно из последних сил держа себя в руках. – Фаркс теперь тоже уйдёт.

– Нет. Это не так, не выдумывай. Ничего ещё не разрушилось, слышишь? Если, конечно, ты снова сама не приложишь к этому руку. Эта твоя затея ведь просто замечательная. Ты обязана попробовать. И знаешь… Угадай, кому Фаркс отдал ключ от мастерской? – Мира не обернулась, но явно прислушалась к его словам. – Я могу приходить туда и работать, сколько душе угодно. А значит ты могла бы поручить мне любое дело. Взять хоть эти твои декорации. Всё что задумаешь. Обещать наверняка, что у меня всё выйдет как надо не могу, но постараюсь. Даю тебе слово поверенного, что сделаю всё возможное.

– Слово поверенного?

– Одно из крайне серьёзных. Даже слово друга и слово ученика игры на флейте идут после, – ответил Гирдс, на что Мира тихо усмехнулась.

– Хочешь помочь? – всё ещё недоверчиво откликнулась девчонка.

– Честное слово, я жажду принять в этой затее участие. Не одной же тебе все почести. Что скажешь?

– А ты… правда думаешь, что может получиться?

– Думаю, лучше у нас ничего и нет.

– Наверное, можно попробовать.

– Вот и замечательно! Ты просто умница, Мира. А теперь давай всё здесь быстренько уберём. Вдруг ещё Фаркс, как назло, на пороге заявится.

– А если всё же не выйдет? – тихо спросила Мира. – Что тогда?

– Найдём другой способ.

– А если…

– Мира, ты мне доверяешь? – спросил Гирдс, на что девчонка посмотрела на него весьма серьёзно.

– Да, – кивнула она и молча направилась возвращать обломки на их законные места.

Гирдс помог немного и, условившись о паре идей, всё же решил оставить её одну. Он вышел за порог комнаты, и пред ним снова предстал знакомый злосчастный лес. Нужно отправляться дальше. Теперь его черёд поверить, что всё ещё может сложиться как нужно.

– Харта! – окликнул он соболя, на что та мигом примчалась на зов.

Прекрасно осознавая, зачем её позвали, она принялась спускаться с повозки. Гирдс решил было, что большего не потребуется, однако как оказалось соболю таки необходимо его последнее слово.

– Едем к Ерфи, – провозгласил он, и не успела Харта и шагу ступить, как заслышала. – Едем как и раньше. К рагию эту главную дорогу. Доберёмся, как ты сочтёшь нужным.

Харта одобрительно тявкнула и оттолкнулась сильными задними лапами. Эхом заскрипело дерево повозки, точно кости, отвыкшие от долгих странствий. Они ехали всё дальше, отдаляясь от места, где Джесса видели в последний раз. «Да нет, Мира. Я прекрасно знаю, отчего мне всё это нужно. И Джесс кажется тоже знал. И я проведу вас, даю слово».

Глава 16. Не слышен в шуме моря голос их молитв

Тихий опустевший зал. Фаркс догадался, что здесь наверняка проводят самые значимые из служб. Да только как бы не был величествен и загадочен этот зал, перед его глазами, точно ярким солнечным отблеском, всё ещё оставался вид замка. Он будто снова и снова лицезрел, как повозка, оставляя лес позади, направляется к мысу. Вот он какой, край света! Берег омывают дикие тёмные волны бескрайнего моря. И в гордом одиночестве, чуть в отдалении от мыса возвышается гора. Народ не соврал говоря, что она напоминает старый пень, покрывшийся сколами и трещинами. На его каменном срубе и расположился один из Великих кедров. Правда, он совсем не походил на других своих сородичей: не высок, как древо Клёста, и не извилист, как кедр Чечевицы. Удел его таился в простоте и скромности. Тонкие ветви были склонены в сторону моря, точно сущность древа так и рвалась к бескрайнему горизонту. Многие полагают, что закрученные, как лесные раковины, круги, выступавшие святым узором Гаички – это дань морю и ветвям. Но на деле всё крылось в корнях, в том, как они овивали гору, словно пропитавшись морским духом решили стать его неотделимой частью.

Первое, что усвоил Фаркс, оказавшись здесь, так то, что замок Гаички был не просто схож с храмом, как говорили, он им и являлся. Эта гигантская каменная глыба таила в себе бесчисленное множество коридоров и комнат, где молитвы витали подобно песням птиц в глубине леса. Местами трещины скалы достигали таких размахов, что меж ними были отстроены настоящие подвесные мосты. Пока Фаркса вели в условленное место, он успел обрисовать себе расплывчатое строение замка. Весь он был поделён на круги, расходящиеся от сердцевины, и так достигающие стен горы. Здесь было сооружено множество окон причудливых форм. Мягкий рассеянный свет падал на холодный пол и двери комнат. Здесь таились кельи, поделённые в замке на два полукруга: женское и мужское крыло. Некоторые из дверей были чуть приоткрыты, и оттуда доносились голоса. Не так давно закончилась очередная служба, и теперь у обитателей замка было немного свободного времени до обедней трапезы. Фаркс невольно краем глаза заглянул в одну из комнат. Двое монахов воодушевлённо о чём-то разговаривали, сидя за небольшим столом. У одного в руках была старая истрепавшаяся временем книжица. Второй, в свою очередь, удерживал в руке перо, вероятно намереваясь что-то записать, но теперь оно лишь подчёркивало выразительность его рассказа. Оба в белоснежных рясах, подпоясанных столь же светлым атласом.

После, на следующем круге шли весьма обычные помещения, навроде трапезной. Да и не нуждались они в убранствах. Этим целям были отданы залы служб, которые располагались на разных ярусах замка, но обязательно находились в сердцевине горы. В самый большой из них и привели Фаркса, оставив ждать. Круглый зал расположился у самых корней древа. У Фаркса перехватило дыхание, когда его взору открылась большая белая птица, висевшая в вышине. Своими размашистыми крыльями она скрыла добрую часть потолка. Приглядевшись, Фаркс понял, что та была искусно сложена из множества перевязанных меж собой сточенных морем и выброшенных на берег обломков дерева. На полу вычерчены линии, точно, как на срубе дерева. И в самом центре, а значит и в центре всего мыса расположился тянущийся вверх столик, на деревянной опоре которого была вырезана священная ветвь. Фаркс догадался, что наверняка с него-то молитвы и читают.

Стены вокруг были сплошь усыпаны зеркалами. Точнее осколками, схожими с окнами на последнем круге. Фаркс заглянул в один из осколков, невольно припомнив монахов из кельи. Он завидел себя в потрёпанных одеждах, заросшим и с уставшим взглядом, который легко было принять за враждебный. «Они и впрямь хотят видеть здесь такого человека, как я?» – уже в который раз спросил себя Фаркс, считая всю эту сделку по его душу ошибкой. На мгновение ему почудилось, будто в отражении он расплылся. Фаркс подошёл чуть ближе и пригляделся. Ну вот же! Снова что-то шевельнулось. Лишь оказавшись на расстоянии пары футов он смог разглядеть в этих осколках воду. Будто ей однажды смогли управлять, подобно глине, и нашли здесь пристанище.

– Осторожней. К этим стенам быстро привыкаешь, а у вас впереди слишком много времени, – донёсся голос, на что Фаркс тут же повернулся и поклонился.

– Простите, Ваша Светлость. Я вас не заметил.

Гаичка прошла чуть ближе. Эта была женщина, прекрасно знающая своё положение и справедливо требующая того же от других. Фаркс не мог бы назвать её милостивой или надменной. Герцогиня казалась ему скорее беспристрастной, как сами Священные законы Кедровых крыльев.

– По легенде их принесла на своих крыльях сама птица. Она подняла их из вод моря, окропив замок и землю герцогства и даровав частицы всему нашему королевству, облетев его леса. Эти зеркала священны, как и озёра нашего герцогства. Они даруют очищение душе, если будут видеть, что исповедь ваша искренняя. Паломники в пути хранят при себе именно такие крупицы, наделённые даром обращать мглу гаревых озёр в благословение. В Гаичке и обычные зеркала носят особую ценность, их осколки вешают на стены, в надежде на избавление дома от скверны. Вы наверняка о таком не слышали. К нам мало кто приходит, но ещё меньше тех, кто нас покидает, – Гаичка оценивающе посмотрела на Фаркса. – Стало быть, вы и есть тот мастер. У вас живые и чувственные работы.

– Благодарю.

– Поверьте, я не пустила бы жонглёра на порог без должного основания, – добавила герцогиня, подметив с каким сомнением ответил Фаркс. Теперь же её взгляд добрался до котомки. – Вы что-то с собой брали?

– Не беспокойтесь, – поспешно отозвался Фаркс. – Здесь просто пара моих вещей с повозки. Выступать я вовсе не собираюсь, лишь хотел оставить на память.

– Здесь они вам больше не понадобятся. Сдайте их страже, а всё необходимое вам выдадут.

– Я, верно, не так истолковал. Ваша Светлость, позвольте…

– Вы видно не совсем осознаёте какая возможность выпала на вашу долю, – тихая гладь голоса дрогнула рябью суровости. – Это священная обитель не только герцогства, но и всего королевства.

– Конечно, Ваша Светлость.

– Поговорим о ваших обязанностях. Ваш хозяин, полагаю, объяснил вам главную работу.

– Вырезать картины на коре Великого кедра, повествующие легенды о птицах и сказания прошлого. Я слышал о них и счёл бы за честь быть причастным к их созданию. – слабо проговорил Фаркс.

– Разумеется. Однако, помимо этого, вы обязаны будете, как и другие обитатели замка посещать утреннюю и вечернюю службы. Остальные, как сочтёте нужным. Хотя я бы настоятельно советовала вам принять за дар все способы отчистить душу.

– Постараюсь следовать, – ответил Фаркс, в покорности склонив голову.

Гаичка, кажется, была вполне довольна таким ответом. Когда Фаркс после недолгого молчания всё же решился поднять взгляд, понял, что Гаичка уже ушла. Так внезапно, словно была всего лишь блуждающим духом, повстречавшимся ему совершенно случайно. Впрочем, ему самому предстояло пройти нечто схожее. Он ощутил это, когда отдал на расправу те единственные свои сокровища, которые его согревали. Фаркс готов был уверовать, что всю его прожитую жизнь стёрли одним этим действом, и теперь он один из посвящённых в служителей веры, но ошибся. Никто не собирался лишать его титула жонглёра и любезно даровали новую повязку. Эта была белоснежной, подстать герцогству. К разочарованию Фаркса, здесь были осведомлены о свойствах повязки, а спустя пару дней даже пустили в дело, в качестве жеста убеждения. Правда, конечно, не своими руками, а стражников. Стало быть, ничего не изменилось, разве что раны окрашивали повязку куда заметнее.

И всё-таки, жизнь здесь была замысловатым узором. Если в замке Гаички и трудно было во что-то уверовать, так это в то, что где-то неподалёку существуют другие герцогства, в которых бытует весёлая и раздольная жизнь. Здесь каждодневно проходило бесчисленное множество служб. Круглый зал, где Фаркс был встречен Гаичкой, представал сценой самых важных молитв, на которые ему советовали являться. А вот сама Гаичка и её дочери не просто присутствовали на всех службах, но и вели большинство из них.

Как оказалось, чтение молитв может многое поведать о человеке. Гаичка, как ей и полагалось, служила примером, а потому её спокойное и нарочито серьёзное чтение считалось должным. Прожив немного в замке, Фаркс смог мельком разузнать, что герцога птица забрала ещё около десятка лет назад, стало быть, столько же его жена в одиночку ведала всеми делами храма. Впрочем, и ей уже многие пророчили смерть в ближайшие годы. На вид Гаичке было около сорока и ничего схожего на хворь Фаркс не замечал. Но чем дольше он жил в замке и слушал её службы, тем больше убеждался в том, что эта женщина не просто повязана с птицей, она пожертвовала ей всю свою человеческую суть.

Утренние молитвы чаще читала старшая дочь герцогини – Кобара. Она читала верно, выразительно, походя на мать. Но отчего-то каждый раз мерещилось, что вокруг начинают возводиться неприступные стены. Они никого не пропустят и сбежать не получится. Сами тем временем ищут виновного, непоколебимо уверенные, что он где-то совсем рядом. Стоит ему только шаг сделать, как его тут же заметят и заклеймят отступником. «Хорошее же начало дня», – хмуро замечал про себя Фаркс. Правда одному из слушающих эти слова никогда не казались угрожающими, даже напротив. Этим человеком был Сорад, капитан стражи замка, уже в довольно молодом возрасте удостоившийся такого титула за безукоризненную преданность вере. Кобара этому вниманию была совсем не против, изредка поднимая на него взгляд.

Вечерние же молитвы проводила вторая дочь – Агнель. Впервые заслышав столь светлый голос, Фаркс не поверил. Мелодичный тон, уводящий далеко за собой. Если от Гаички и ждали чудо, оно свершалось именно здесь и в этих речах. Девушка читала без излишней набожности или артистизма, но откровенно. Каждый раз она в чём-то мысленно честно себе признавалась и со спокойным сердцем дарила волю. Порой она отрывала взгляд от молитвослова и смотрела в толпу, окидывая кого-то взглядом. Самым настоящим благословлением. Живя здесь, мало о чём можно было мечтать, но желание хотя бы раз почувствовать на себе этот тёплый взгляд заставляло Фаркса с трепетом являться на службу. Хоть он и прекрасно понимал, что человеку, стоящему на линии самого последнего круга во время чтения, вряд ли светит такая возможность.

В замке очень многие старались его не замечать. Даже выданная ему мастерская, где он жил и выполнял их небольшие поручения помимо основной работы, в том числе и используя его талант к шитью, находилась весьма отдалённо от святых залов. Здесь же он проводил и всё своё изредка выдавшееся свободное время. Так, в один из дней погода особенно разбушевалась, и ему дозволили закончить работу раньше. До вечерней службы ещё оставалось полно времени, и Фаркс, прихватив по пути с кухни положенную ему порцию, теперь раздумывал в мастерской, как бы лучше подступиться к одной из работ. Ему было поручено создание триптиха, который собирались преподнести в дар одному из старейших храмов герцогства, расположившемуся в деревушке Калужница. Он уже давно управился с рамкой из закрученных узоров и теперь который день терзался сомнением в изготовлении всей остальной картины. В двери вдруг раздался неуверенный стук. Кому он мог понадобиться? Фаркс, поспешно запив остатки лепёшки, отворил дверь и тут же замер на месте.

– Госпожа Агнель? – Фаркс, бросив взгляд за плечо девушки и не обнаружив там ни одного стражника, поразился ещё сильнее. – Вы пришли совсем одна?

– Это ведь вас зовут Фаркс, верно? – тихо произнёс тот самый тонкий голосок.

– Вы не ошиблись, – кивнул он, но девушка оставалась стоять в нерешительности. – Это совсем не должно меня касаться, но кажется вам не следует быть здесь. Если вас всё же привела сюда веская причина, то я вас выслушаю. Только лучше бы вам зайти. Завидев вас у двери моей мастерской, ещё не так подумают.

Девушка колебалась ещё некоторое время и всё же, прикрыв глаза, словно ступает куда-то в запретное место, перешагнула порог.

– Смею ли я знать, зачем вы ко мне пришли? – спросил Фаркс, закрывая дверь.

Девушка стеснённо отвела взгляд. Затем принялась спешно рыться в принесённом с собой небольшом мешке, будто нужные слова были именно там, осталось только найти. Фаркс хотел было спросить вновь, как вдруг увидел содержимое. Он невольно дёрнулся вперёд, но вовремя заставил себя остановиться. Эта была кукла. Его кукла, которую он сделал своими руками.

– Я случайно нашла, – объяснила девушка. – Кажется эта… вещь ваша.

– Да, вы правы.

– Я верну её вам, но при одном условии.

Фаркс тут же принялся перебирать возможные предложения, но в голову ничего не приходило. Что ей может от него понадобиться? Хотя кто их поймёт этих служителей веры.

– Какое будет ваше приказание, госпожа?

– Расскажите мне, что это и для чего нужно?

– Я не совсем понимаю.

– Вы ведь были жонглёром, – заявила вдруг девушка. Она казалась невозмутимой, но Фарксу удалось уловить сильную дрожь в её голосе. – Я узнала об этом от стражников. И я никогда раньше не встречала таких как вы. Хочу узнать больше… всегда хотела узнать, но спросить у кого-нибудь не смею. Да ведь и в наших книгах ничего такого не сыщешь.

Теперь пришла очередь Фаркса на время смолкнуть, в попытке обдумать сказанное.

– Это Ларг. Обычный паренёк из небольшой деревушки и с ним… – Фаркс помедлил и рискнул спросить. – Позволите ему самому поведать?

– Как же? С помощью сил злых духов леса?

– Нет, конечно же нет, – усмехнулся Фаркс, но девушка продолжала сохранять ледяное спокойствие. Тогда он кивнул в сторону фигурки. – Вы позволите?

Агнель с опаской протянула куклу так, как если бы отдавала кусок мяса дикому зверю. Фаркс взял фигурку и бегло осмотрел. Он со спокойствием выдохнул, убедившись, что все нити были целы. Разве что чуть спутаны, но Фаркс парой движений мигом привёл их в надлежащий вид. Обернувшись к девушке, он указал ей на стул неподалёку. Агнель помедлила, но всё же присела и со слабо скрытым любопытством уставилась на жонглёра. Тот сел напротив, опустив куклу на пол. Та, как и полагалось безжизненной вещице, расхлябано свисала с верёвок. Теперь уже Фаркс осторожничал, вдруг осознав, как плохо может эта затея для него статься. «Будь уже что будет» – мысленно кивнул он и, приподняв локоть и кисть, заставил человечка выпрямиться и уверенно встать на ноги.

– Приветствую вас, госпожа, служительница замка Гаички. Меня зовут Ларг, – провозгласил человечек и поклонился.

Агнель в свою очередь впала в оцепенение. Она прекрасно видела, что всеми словами по-прежнему владеет Фаркс, но чтобы фигурка начала так свободно размахивать руками, она никак не ожидала. Человечек тем временем вновь выпрямился.

– Извините, не могу долго с вами говорить. Мне нужно успеть встретиться с другом. Только вот… вы только посмотрите! – Фаркс вдруг приподнял Ларга, отчего тот вновь обратился в обычную куклу, а сам кукольник вернул себе прежний голос и попросил. – Обождите всего миг.

Не выпуская из рук Ларга, он поспешно направился к столу, где подобрал оставшуюся деревянную стружку.

– Тяжеловато рассказывать эту историю без должных декораций. Если хотите волшебства, то и вам придётся немного мне подыграть.

– О чём вы? – смутилась Агнель, но вместо ответа Фаркс лишь вновь оживил человечка.

– Запасы мои опять кто-то переворошил. Видать этот барсук опять наведывался. Погодите. Мне чудится, или что-то шумит? – Фаркс вдруг опять вскочил. – Извините ещё раз. Я просто… мне не приходилось так сходу всё доделывать…

Фаркс с опаской взглянул на девушку и, к своему удивлению, заметил, что та улыбается. Весьма робко, но улыбается. Он поспешно отыскал небольшой кусочек пуха. Обвязав его со всех сторон нитями и получив что-то навроде пушистого комочка, он поспешно подобрал и воткнул пару иголок, а затем повязал основную нить на палку. И вновь герои опустились на пол.

– Опять ты! – воскликнул Ларг, на что в ответ в его сторону направился пушистый комочек. Трудно было бы поверить, но видя, как тяжело покачиваясь движется по полу этот кусочек пуха с серебристыми глазками-иголочками, нечто тут же принимается рисовать самого настоящего барсука. – Давай, выметайся отсюда. Твой дом в лесу, а вовсе не на моей кухне.

Ларг весьма злобно принялся размахивать деревянными руками, но пушистый комочек продолжил идти. Он остановился лишь когда достиг стружки. Обойдя её вокруг несколько раз, он, нисколько не встревоженный недовольствами Ларга, улёгся дремать.

Фаркс прекрасно помнил, как эта сцена забавляла ребятню. Он и не знал, как на это отзовётся Агнель. Может этот улыбчивый взгляд ему только привиделся. Но когда он снова мельком посмотрел на девушку заметил, что взгляд её не менее очарованный, чем у дворовой ребятни. Глаза в полумраке комнаты мерцали маленькими огоньками. Руки и вовсе были сложены ладонями вместе, но не как при мольбе, скорее казалось, ещё немного и она начнёт аплодировать. Фаркса это тотчас успокоило, и он продолжил выступать, рассказывая забавную историю про паренька и старого барсука, который обосновался прямо у него в доме.

– Что скажете, госпожа? – осторожно спросил Фаркс, произнеся последние восклицания Ларга.

– Это… это так чудесно, – тихо отозвалась Агнель. – Я и не думала, что будет так волшебно.

– Рад что угодил.

– А почему он приходит именно к Ларгу? – спросила вдруг девушка.

– Просто… невезучий наверно.

– Знаете, мне верится, что они намного сообразительнее, чем мы себе представляем.

Он и не знал, что ему на это сказать, а девушка смутилась своего же ответа и смолкла. Вдруг Фаркс бросил взгляд на стол со своими работами и очнулся, как ото сна.

– Госпожа, извините, но разве вам не пора проводить службу?

– Земли Святые! Я совсем запамятовала, – Агнель поспешно вскочила со своего места, но у самой двери помедлила. – Спасибо вам, за всё. Обещаю, я это выступление навсегда запомню.

– Я мог бы… – окликнул её Фаркс, когда девушка собралась было переступить порог мастерской. – Это всего лишь одна из историй. Ларг много приключений с этим барсуком пережил. Я мог бы и их поведать. Если, конечно, вы хотите послушать.

– Правда? – лицо Агнель засветилось воодушевлением. – А могу я прийти завтра?

– Только будьте осторожны.

Девушка кивнула и скрылась за дверью. «Ну и зачем ты это сделал? Завидят, проблем не оберёмся» – тут же выругался на себя Фаркс и окинул взглядом стол. У него, в отличие от Агнель, было ещё немного времени до службы. Решив, что явится девушка или нет, а представлять историю в таком виде никуда не годится, он подобрал одну из деревяшек и принялся стругать.

Это была только их тайна. Они время от времени встречались, и Фаркс рассказывал новые истории. Всегда наблюдая за ней, ему всё больше верилось, что эта девушка и есть воплощение истины, тех невинности и благочестия к которым призывали служители веры. Она всегда слушала и смотрела выступления с замирающим сердцем, как в первый раз, отчего ему хотелось удивлять её снова и снова. В меру своих сил, он придумывал новые способы. Хотя, по правде сказать, ничего не стоит научить деревянных птиц летать, не так уж и сложно заставить свет от свечи танцевать по всей стене мастерской, и уж точно не составило труда отыскать ткани, чтобы сшить барсука. Это вовсе не имеет значения, когда она так улыбается, когда задерживает дыхание от восторга и когда говорит слова благодарности своим мягким голосом.

Одним днём он выступал как обычно, но на сцене пола появился один из скверных соседей Ларга, и Фаркс вдруг заговорил совершенно чуждым ему голосом. Трескучий, озлобленный, он точно звучал откуда-то из языков пламени. Ужас исказил лицо бедной девушки, и Фарксу пришлось в тот же миг прервать выступление. Он поспешно достал изо рта причудливую вещицу – две металлические пластины были перевязаны нитями, а меж ними протянулась лента.

– Это просто пищик. Так приспособление называется, – объяснил Фаркс. – Оно обычно находится у горла. И когда вы начинаете говорить на выдохе ваш голос меняется. Здесь нет ничего страшного. Простите, мне стоило предупредить.

В ответ девушка сначала некоторое время молчала, а потом рассмеялась. Тихо, но звонко.

– Я наверняка выглядела так глупо. Просто совсем не ожидала, извините, – осторожно произнесла она. – У вас самый настоящий дар. А как вы сегодня заставили ту фигурку танцевать, просто потрясающе. Честно признаться, я иногда думаю… мне порой так хочется владеть таким необычным даром.

– Так что же вам мешает? – выступил Фаркс. – Хотите попробовать?

– Вы полагаете, что я правда смогу?

– Отчего же нет? Не такая это и мудрёная вещь. Вот, возьмите.

Он протянул девушке куклу Ларга. Она колебалась и воодушевлённость её заметно поёжилась. И всё же она сделала вдох и приняла человечка, держа его на расстоянии.

– Да не бойтесь так. Вы ведь уже знакомы, значит зла Ларг вам не причинит, – усмехнулся Фаркс, но девушка сжалась от страха ещё сильнее. – Агнель, вы мне верите?

Девушка подняла на него взгляд и скромно улыбнулась. Убедившись, что она чуть успокоилась, Фаркс подобрал куклу одного из жителей деревушки.

– Всё просто. Вот этот крест из деревяшек зовётся вагой. Или, если хотите, «крестовина». Она то и помогает нам ими управлять. Смотрите. Если вы поднимите одну из частей… – Фаркс приподнял правую сторону и у человечка слегка приподнялась нога. Затем он повернул другую, как кукла уже сделала шаг. – Теперь ваша очередь.

Агнель неуверенно повернула крестовину и тут же замерла, когда увидела, что Ларг и впрямь её слушал.

– Получилось. Получилось ведь? – восторженно обратилась она к Фарксу.

– Вот видите.

Потребовалось всего ничего, как Ларг уже уверенно вышагивал по каменному полу.

– У вас достаточно изящные движения рук, и вы явно чувствуете нити. Это весьма ценные черты, – искренне подметил Фаркс. – Не всем удаётся поладить с куклой так быстро.

– Снова шутите? – улыбнулась Агнель, не отрывая глаз от Ларга.

– Да нет. Я тоже сначала усмехался, пока мне не дали первую куклу. Сколько я тогда намучился. Ходила, но совсем не так, как мне бы того хотелось. Может и впрямь что-то есть живое, как в любых растениях или даже в этом каменном замке. А может просто нити виноваты. С тростевыми куклами ведь так долго договариваться не приходится.

– Есть и другие? – поразилась девушка, вместе с Ларгом обратив взор на Фаркса.

– Разумеется. Такие, что способны каждый миг менять лицо на покрытое звериной шерстью, играть на инструментах и даже умирать, – выдохнул Фаркс. – Видели бы вы представления, которые мы давали на повозке. Декорации, свечи, музыка! Весь мир вокруг растворялся на это краткое время. Вне сомнений, вам бы пришлось по душе.

– Ваши родители тоже были кукольниками?

– Кукольниками… – хмуро ухмыльнулся Фаркс. – Я родился в большой семье. И даже несмотря на то, что каждый из нас с раннего детства брался за любую работу, еды на всех еле хватало. Когда я немного подрос, мимо нашей деревеньки проезжала повозка жонглёров Глухаря. Им нужны были помощники, чтобы декорации таскать, да и просто подсоблять при случае. Вот мои родители, как услышали это чудесное известие, продали меня. Десять медных тунг. Такая вот была моя цена. Первое время всё было так, как и обещали. Меня запрягали всей тяжёлой работой. Потом, когда я понемногу стал помогать с созданием декорации, поняли, что руки у меня способные, и я стал мастером. Работал с деревом, прямо как сейчас. После они решили попробовать обучить меня играть на волынке. У меня и это получилось. Им моя способность схватывать всё на лету очень пришлась по нраву. Мне уже предрекали неплохое место в труппе, рассчитывая, что я продолжу в том же духе. Но на других инструментах у меня уже выходило куда хуже. Совсем немного я обучился игре на лютне, но уж не для выступления. И другими талантами овладеть не удавалось. Так обо мне на время запамятовали, лишь изредка предлагая подыграть на волынке.

– Но появились куклы, – невольно произнесла Агнель и тут же смутилась.

– Верно. В нашей труппе была небольшая группа из ребят, даже моложе меня. Они-то и выступали с куклами. Мне ещё в первый день понравились их представления. Но, честно сказать, кукольники народ сложный. Они так берегут свои секреты, попробуй договорись с ними. Тем не менее мне удалось. Всего то и нужно было сколотить для них хорошую узорчатую сцену, и они меня приняли.

– Я всегда думала, что бродячие жонглёры свободные и счастливые, – немного с грустью заметила Агнель.

– Боюсь разочаровать вас, но как по мне, свободы не существует. Потому мы и любим слушать сказки и истории, чтобы хоть на мгновение поверить, что настоящее счастье есть.

– И всё же может эти истории могли бы ей хоть чуток помочь… – тихо произнесла Агнель и заговорила непривычно печальным и серьёзным голосом. – Сестра от меня совсем отдалилась. Она здесь, но я её больше не вижу. Мы ведь в детстве были очень дружны. Она обо мне заботилась, помогала учить все наставления. Но что-то тёмное поселилось в её душе и теперь всё сильнее отравляет. Не так давно она сказала, что я ей не помешаю. Но я и не собираюсь. Вовсе не собираюсь занимать место птицы, к тому же она старше, и это её законное право. Отчего же так произошло? Почему теперь она верит слухам и тёмному голосу в душе куда больше, чем мне? Когда появился Сорад, наш капитан стражи, я так надеялась, что она станет счастлива и вернётся, какой была прежде. Но ничего не переменилось. Святые Земли, откуда же в ней столько ненависти?

– Скорее уж, откуда в вас столько доброты? – осторожно ответил Фаркс. – Госпожа, вы не знаете этот мир. У людей полно ненависти. К другим, к себе, да и ко всему миру вокруг. Наверное, от того, что ненавидеть намного проще, чем любить и не требует стольких жертв.

– Вы, наверное, правы. Я и впрямь не знаю, – произнесла Агнель и вдруг улыбнулась. – Однако я совсем не чувствую…

– О чём вы?

– Нас всегда воспитывали с тем, что все жонглёрские выступления – это лишь искушение и злые происки леса пламени, которых нужно всеми силами остерегаться. Но мне спокойно, легко и даже отчего-то тепло на сердце. Так разве это зло?

– Оно может быть обманчиво, – ответил Фаркс. – Представления ведь встречаются совершенно разными. Они могут полниться сюжетами убийств, проклятых душ и разбоя.

– Ужасно, – нехотя призналась Агнель.

– Хотел бы я вам соврать, но, по правде, мне некоторые из них нравились. Они были довольно остроумными. Хотя порой и впрямь перебарщивали.

– Нет, – решительно выступила девушка. – Я всё же права и это светлое ремесло, если чисты помыслы творившего его человека. По крайней мере, вы именно такой.

Фаркс, к своему удивлению, осознал, что сколь бы много не видел в жизни, сейчас он искренне верит этим словам. Словно на мгновение ему удалось оглядеться вокруг её глазами. И как же там было светло.

Ему нравился этот небольшой мир, который необратимо стал частью его жизни. Фаркс уже и представить не мог, как можно было выжить здесь без этих тайных вечеров с представлениями. Он ведь прожил здесь не первый год, но только недавно всё начало выглядеть чище и искренней. Он словно уверовал совсем иначе и спустя столько времени смог отбросить нечто приевшееся и гнетущее. Великий кедр теперь являл ему всё новые легенды былых мастеров, пока он поднимался ввысь для работы, вид на бескрайнее море мог, как при самых первых встречах, перехватить дыхание. Даже вновь пришедшая на холодный берег замка Гаички осень, всегда казавшаяся ему столь мрачным временем, отныне предстала тёплым ветром, гнавшим все страхи и опасения куда подальше. И когда начались заморозки, согревающее душу тепло никуда не исчезло.

В один из таких промозглых дней Фаркс потихоньку доделывал новую фигурку для выступления. Он собирался разобраться со всем ещё до утренней службы, как в дверь постучали. Фаркс поспешно накрыл тканью свои заготовки и отворил дверь, на что девушка тут же прошла в комнату.

– Решили утром заглянуть? Не сочтите за грубость, но, если хотите увидеть новую историю, придётся ещё немного подождать. Вы… – Фаркс наконец заметил, какой испуганной выглядела Агнель. – Да вы белее ветреницы. У вас что-то произошло?

– Я помолвлена, – выдохнула она.

– Неужели? С кем же? – отозвался Фаркс, заразившись волнением, но мигом осёкся. – Простите, мне не стоило…

– Он весьма крупный торговец и покровитель одного из городов герцогства Глухаря. – поспешно ответила Агнель. – Как-то был здесь проездом. Никак не мог оставить мой образ и решился просить дозволения на брак. Моя мать беседовала с ним целое утро и согласилась! Теперь через несколько дней мне предстоит уехать. В другое герцогство.

– Ну Слава Святым землям, – выдохнул Фаркс, когда речь девушки подошла к концу. – Хоть одна хорошая весть. Агнель, это ведь замечательно!

– Правда так думаете?

– Разумеется. Примите мои искренние поздравления.

– Тогда хорошо, – она устало повалилась на стул. – Вы извините, что я так ворвалась. Как услышала это известие совсем растерялась. Я никогда ни о чём таком не помышляла. А теперь. Столько мыслей сразу. Я и не знаю, что мне следует делать, как мне должно говорить. Будто в туман шагнуть. И во всём этом месте вы единственный, с кем я могу поговорить. По крайней мере, не страшусь этого.

– Вы замечательный и удивительный человек. И всё, о чём вы возможно не знаете, со временем прояснится и поверьте станет даже совсем обыденным.

– Я его ещё не видела, – призналась Агнель, на сей раз сменив страх и тревогу смущением. – Говорят, что он старше и временами бывает придирчив, но человек он хороший и весьма заботливый.

– Всё лучше, чем жить здесь. Надеюсь, однажды вы сможете послать мне весточку о вашей новой жизни.

Эти слова произвели на неё совсем не то впечатление, которого Фаркс мог ожидать. Былой ужас вернулся в куда большем порыве.

– Святые земли! – воскликнула девушка. – Эта весть… Всё так смешалось и я забыла обо всё на свете. Как можно было о таком забыть. Вы ведь всегда были рядом и… У меня и мысли не возникло, что мне придётся с вами прощаться. А может он согласится, чтобы вы поехали со мной?

– Может кого-нибудь из приближённых слуг, но уж точно не меня, – усмехнулся Фаркс, пытаясь увести этот странный разговор в верное русло. – Агнель, вы не об этом сейчас должны думать. Только представьте, какая вам предстоит жизнь. Свободная!

– Не могу же я вас здесь бросить. Может всё это ошибка.

– Чтоб мне язык вырвали! – в ярости воскликнул Фаркс и лишь по изумлению девушки понял, что впервые осмелился повысить голос. – Даже не смейте отказываться. Это возможно ваш единственный шанс, иначе вы до конца своих дней проведёте на этой скале.

– А может так даже лучше? Мне нравится то, как всё устроено сейчас.

– Нет, это не лучше. Проклятье, Агнель. Мир огромен и поразителен! Он не сводится ни к скале, ни к кедру, ни к вашему будущему супругу, кем бы он ни был. Вам ещё столько предстоит увидеть и, если вы останетесь, я вам никогда этого не прощу. Если так хотите, я выскажусь на вашем языке. Если вы откажетесь, то совершите ужасный грех, потому как отказываете в щедром подарке судьбы, которым вас решили одарить Святые земли, за всё, что вы пережили!

– Мне нужно идти, – неуверенно ответила Агнель. – Я зайду завтра после утренней службы.

– Я буду ждать. Только будьте осторожней, к вам теперь особое внимание, – откликнулся Фаркс, на что Агнель всё же постаралась улыбнуться.

Поздним вечером Фаркс заслышал эхо поспешных шагов. Он было решил, что Агнель решила вновь встретиться, но тут шаги превратились в настоящий шум. Стук в дверь раздался грохотом. Стоило Фарксу открыть дверь, как заместо приветствия на него направили меч. Позади капитана ожидало ещё несколько стражников, один из которых смотрел на него, удерживая арбалет.

– Руки перед собой, – приказал Сорад и кивнул стоявшим подле стражникам. – Обыщите мастерскую.

– Что-то случило? – осведомился Фаркс, пока другой прибывший уже связывал ему запястья.

– Правила простые. Выполняешь мои требования и отвечаешь на вопросы всё пройдёт мирно. Вздумаешь сопротивляться тебе же хуже, – ответил Сорад и, встретив всё тот же немой вопрос, добавил. – Тебя обвиняют в проведение обрядов и призыве духов леса пламени.

– Призыве духов? – не сдержавшись усмехнулся Фаркс, и не успел капитан ответить, как его перебили.

– Сир, мы нашли, – стражникам удалось отрыть за сундуком пару вырезанных фигурок.

– Это обычные атрибуты для кукольного спектакля, – попытался успокоить их Фаркс. – Я лишь хотел предаться воспоминаниям. Каюсь, не следовало мне этого делать. Но сир, это просто декорации. Никаких духов я не призывал, да я даже понятия не имею как это делается.

– Следуй за мной, – лишь приказал Сорад, и его грубо повели вперёд.

Они вышли на один из небольших выступов горы. Перед ним возвысилась большая железная клетка. Она в саженях десяти расположилась прямо над ледяным морем. Фарксу показалось, что неподалёку на выступе было ещё одно строение, но из-за стражников, стоявших подле, он не смог ничего разглядеть. Фаркс невольно поёжился, догадываясь, что ему предстоит провести на этом холоде немало времени. Когда же они дошли до места, кто-то с силой толкнул его внутрь. Послышался щелчок. Теперь уже точно бежать было некуда. Фаркс был уверен, что теперь приведшие его сюда, разбредутся по своим делам, однако никто не сдвинулся с места.

– Что связывает тебя и госпожу Агнель? – громогласно спросил капитан стражи.

Фаркс почувствовал, как страх оплетает его и подобно корням кедра Гаички пронзает тело насквозь. Он быстро постарался скрыть своё удивление и ответить как можно более спокойно:

– Ничего.

– Хорошо, – тут же согласился Сорад, что нехотя встревожило Фаркса. – Посмотрим, сколько потребуется времени.

С этими словами он кивнул в сторону одного из стражников. Толпа чуть расступилась, и Фаркс смог разглядеть, как стражник подходит к небольшой деревянной конструкции, схожей на поворотный рычаг. Фаркс не успел ещё сообразить, как цепь вдруг принялась стремительно раскручиваться с ворота, а клетка падать вниз. Он вмиг очутился в ледяной воде, не успев даже толком набрать хоть малость воздуха. К нему разом подступили страх и паника, он понятия не имел, на сколько теперь его хватит. Фаркс уже готов был уверовать в то, что с ним решили сразу расправиться, но тут клетка понемногу принялась подниматься на поверхность. Он подлез к самому потолку и как только вода отступила принялся жадно заглатывать воздух. Фаркс не догадывался, что теперь его ждала пытка куда хуже. Холодный ветер сильнее огня обжигал всё тело, пока клетка поднималась нарочито медленно.

– Повторяю свой вопрос, – встретили его слова, чуть раньше, чем он смог завидеть капитана стражи. – Что связывает тебя и Агнель?

– Я же сказал вам, что ничего.

– Понимаю, я дал тебе слишком мало времени. Постараемся это исправить.

С этими словами клетка вновь понеслась в воду. На этот раз Фарксу удалось задержать дыхание. Клетка всё не поднималась и не поднималась на поверхность. Когда же она в конце концов выглянула из воды Фаркс еле стоял на ногах. Казалось, весь мир в опьянении раскачивается из стороны в сторону.

– До тебя всё не доходит, верно? Дам тебе подсказку. Из ниоткуда мы такие сведения не берём. Дошли слухи, что её видели у твоей мастерской. Так почему вас с Агнель заметили вместе?

– Ей просто… понравились мои работы, – ответил Фаркс, лязгая зубами. – Она лишь спросила у меня, как я этому обучился. Всего-то спросила.

– Уже лучше, – довольно подтвердил Сорад. – Но это не то, что я хочу услышать. Подумай ещё.

И снова тёмная вода, принялась медленно поглощать силы и саму жизнь. Ветер уже не просто обжигал, а сдирал с него кожу заживо.

– Что вы с ней сделали? – первым заговорил Фаркс, как только вновь встретился взглядом с капитаном. – Где она сейчас?

– Её тоже допрашивают. Правда, в куда более щадящих условиях. – Сорад с интересом оглядел Фаркса. – Переживаешь за неё? Может кроме этих обрядов тебя с ней что-то ещё связывает? Вас ведь жонглёров, сколько не ограничивай и не пытайся помочь, проклятую суть не искоренить. Пожил немного в смирении и уже заскучал?

– Да шли бы вы куда подальше, со своими подозрениями, – сквозь зубы проскрежетал Фаркс, отчего пара человек отошли в сторону, будто он и впрямь был чем-то одержим.

– Как пожелаешь, – спокойно произнёс капитан стражи, и клетка снова полетела вниз.

На этот раз, когда его начали вытаскивать из воды, он был почти без сознания. Фаркс слышал голоса, но так далеко и глухо, словно всё ещё был под водой. Всё сознание трещало по швам. Оно появлялось, но столь яркими вспышками, что хотелось вновь пасть в неведение. Позже он всё же очнулся. Первое, что ему бросилось в глаза, была решётка, и он уже решил, что его так и оставили в злосчастной клетке. Но стоило чуть присмотреться и он понял, что та находилась достаточно далеко. Это была мрачная темница. Зачем его сюда притащили? Боялись, что он помрёт раньше времени? Стало быть, они готовят что-то ещё? Фаркса тут же пронзила головная боль, заглушая все вопросы. Он огляделся и в недоумении заметил, что рядом лежала сухая одежда и миска еды. «Так просто отпускать меня не собираются» – мрачно рассудил Фаркс.

Он оказался прав. Эти пытки продолжались ещё семь дней. Каждый раз Фаркс был уверен, что теперь с ним навсегда расправятся, но он снова приходил в сознание, а вокруг него выстраивались стены темницы. Как ужасный кошмар, которому не было конца, и он лишь повторялся снова и снова. В последний раз он очнулся и еле смог сделать глоток воздуха. Воды уже и в помине не было, но всю грудь ужасно сдавило, а голова наполнилась нестерпимой тяжестью. На следующий день к нему никто не пришёл. Он понимал, что ему стоило бы беспокоиться, но ничего не мог поделать с тем облегчением, что хоть один день его никто не тронет. Фаркс лежал в полутьме, прислушиваясь к собственному сдавленному дыханию, когда заслышал знакомые шаги.

– Можешь не бояться. В клетку тебя больше никто не поведёт, – послышался голос Сорада. – Пытки уже не имеют смысла. Агнель нам созналась. Имя «Ларг» ведь тебе о чём-нибудь говорит?

Фаркс тяжело вздохнул, но не оглянулся. У него не было никакого желания знать, с каким выражением капитан стражи произносит эти слова.

– Завтра на рассвете состоится суд, и тебя будут допрашивать. Я должен был тебе это сообщить, – капитан стражи вдруг подошёл ближе к решётке и заговорил куда тише. – Если так хочешь, можешь и дальше отстаивать своё благочестие и всё равно окажешься на виселице. Но ей мы ещё можем помочь.

Фаркс всё же заставил себя чуть приподняться и взглянуть на гостя.

– Не секрет, что все эти слухи донесла герцогине Кобара. Она всегда жаждала заполучить место птицы после матери. Она уже считай его получила. С этим я ей помог, но подвергать её сестру ещё большим мукам я совсем не желаю. Могу помочь, если ты всё ещё согласен меня слушать, – Сорад смолк и дождавшись, когда Фаркс слабо кивнёт, продолжил. – Я хочу, чтобы ты понял одну простую вещь. Все здесь прекрасно знают, что Агнель самая благочестивая девушка в Гаичке. Она бы никогда не стала связываться с духами не по своей воле. Надеюсь, мы друг друга поняли.

С этими словами капитан стражи направился прочь, но его остановил охрипший голос:

– Вам ведь всё это семейство доверяет. Не только Кобара.

– Если ещё не понял, в Гаичке люди живут. И общее у них разве что белая ряса. Веру и ту каждый по-своему видит. Быть услужливым каждому, значит врать им всем. Так лучше? – ответил Сорад и, немного пораздумав, добавил. – Агнель в отличие от сестры к другой жизни не готовили.

Больше Фаркс не задавал вопросов. После этого разговора он так и не сомкнул глаз, тщетно пытаясь обдумать свою речь для суда. Когда же на следующее утро за ним пришли, он об этом горько пожалел, потому как ничего толкового не вышло, а разум, казалось, и вовсе то и дело его покидает.

С первого взгляда могло показаться, что зал суда чем-то походил на зал для служб, но это не так. Он был куда скромнее и неприметнее. Конечно, подобно другим, довольно массивный и высокий, однако после привычного зала служб в такой толпе людей, Фаркс как никогда чувствовал, что загнан в угол. Его вывели на середину и теперь все взгляды были обращены лишь в его сторону. Прямо перед ним стояла герцогиня в окружении своей старшей дочери и ближайших священников и монахов, входивших в совет Гаички. Краем глаза Фаркс заметил, что Агнель стояла поодаль, но взглянуть на неё он не решился. Ближе всех, конечно, был капитан стражи, вероятно для защиты в случае надобности. Не смотря на свой затуманенный разум, он быстро понял, что суд начали уже давно и привели его лишь в случае надобности.

– Фаркс, вы обязаны отвечать честно, – провозгласила Гаичка ледяным голосом, отчего по телу скользнула дрожь.

– Я понимаю, Ваша Светлость.

– Вас обвиняют в том, что вы проводили обряды вызова духов леса пламени в мастерской и воспользовался помощью Агнель, нарушив один из самых священных уставов, и тем самым осквернив замок – священную обитель герцогства и всего королевства. Что вы можете об этом сказать?

– Я… я заставил её так поступить, – еле смог произнести Фаркс, отчего по ряду монахов тут же прошёлся гулкий шёпот.

– Значит вы подтверждаете, что Агнель помогала вам с проведением обрядов.

– Да, – выдохнул Фаркс, но тут же принялся объяснять. – Но не по своей воле. Я принудил её к этому угрожая жизни. И даже несмотря на это она упорно сопротивлялась и…

– Этого достаточно, – резко оборвала его речь Гаичка, голос которой отчего-то дрогнул.

Герцогиня обернулась к совету и о чём-то тихо с ними заговорила. Фаркс тем временем нашёл в себе силы взглянуть в сторону Агнель. Но завидев как по её лицу одна за другой медленно стекают слёзы он тут же вновь обратил свой взгляд в сторону герцогини.

– Совет принял решение, – объявила Гаичка и чуть помедлив продолжила. – Фаркс, за своё преступление, вину в котором сами признали, вы приговариваетесь к смертной казни через виселицу. Агнель, отныне во благо всех твоя жизнь посвящается вечному служению. Ты больше не в праве покинуть замок, даже будучи под рясой паломника, как и лишаешься права на брак, принятие клятвы птицы и любых своевольных действий без решения на то…

– Служению? – нисколько не смутившись встрял в приговор Фаркс. – Но она здесь не причём. Я ведь вам объяснил.

– Таковы законы Кедровых крыльев, – спокойно ответила герцогиня. – Принявший клятву и нарушивший священные правила благочестия подвергается казни. Для последователей птиц как Агнель – наказание смягчается вечным служением.

– Да это куда хуже, – почти задыхаясь от негодования, прошептал Фаркс. – Она ничего не сделала, слышите? Агнель не нарушала никакие правила. Виноват только я. Да проявите хоть каплю человечности! Вы ведь её мать!

Фаркс заметил, как лёд во взгляде герцогини тронулся. Эти правила – были её сутью. Он претворил в жизнь слова, о которых эта женщина даже не смела думать. На миг вся жизнь герцогини пронеслась перед её глазами, вплоть до рождения её чад, а быть может и до принесения ей самой клятвы. Но Гаичка на миг закрыла глаза и открыла их куда более ледяными и опустошёнными.

– У меня нет права идти в угоду своим прихотям, – спокойным тоном возвестила она. – А у вас так тем более, чтобы подобного требовать. Решение принято и таковым останется.

– Ваша Светлость, прошу выслушайте…

Фаркс пытался сказать что-то ещё, но на него уже просто не обращали внимания. Стражники грубо спровадили его с зала, не дав и малейшего шанса ещё раз оглянуться в сторону Агнель.

После суда прошло уже так три дня. Этот день был особенно тихим и холодным. В темнице не было окон, но трещины пронизывали весь замок. Одна из таких впустила морозный воздух, тихо поведавшем о покрывшем берег мыса первом снеге. Фаркс чувствовал, что его судьбу вот-вот должны были разрешить. Может быть завтра, а может даже этим вечером. «Решили ведь уже прикончить, так зачем же дело стало? Полагаете, я здесь всё это время смиренно исповедуюсь и отмаливаю свои грехи?» – размышлял Фаркс. Если это было так, то они ошибались. На него словно навалилась усталость за все прожитые годы, видно предчувствуя, что силы ему больше уже не потребуются. Наконец эхом раздались шаги, которых он давно уже ждал. Только они совсем не походили на тяжёлую поступь стражников или Сорада. Фаркс в надежде затаил дыхание.

– Добрый день, Фаркс, – приветствовала его Кобара, которую он уж точно не ожидал здесь увидеть. – Я хотела лично вас поблагодарить.

– Если бы я знал, чем всё это обернётся, я бы никогда не стал с ней общаться, – отозвался Фаркс из полумрака темницы.

– Это безусловно, но вы сделали гораздо больше. Если бы не вы, я бы так и не смогла разобраться со своей сестрой. Полагаю, вы и сами знаете, какой же она порой бывает несговорчивой. Чтобы мы не говорили и не делали, она нам так ничего и не рассказала. И ради чего, спрашивается, столько стараний.

– Она ничего не сказала? Но ведь…

– Сорад поведал то, что вам следовало слышать. Вот, наверное, и ответ, отчего вы с ней сошлись. Агнель ведь была такой же наивной. Стоило ей хоть немного усомниться в моей верности, и она бы наверняка тут же поняла, что мы следили за вами уже очень давно, просто ждали подходящий случай. Оставалось всего лишь приправить ложь правдой, и вы тут же решились поступить как лучше.

Может показаться удивительным, что кто-то жаждет такую жизнь. Фарксу всегда думалось, что герцоги несут это правление как бремя и были бы только рады сбежать куда подольше. Но на самом деле всё просто. В этом замке и так служат вере сколько себя помнят. Клятва, герцогство, власть – то единственное, что способно немного изменить их привычный мир. Может быть, Кобаре даже кажется, что, взяв всё в свои руки, она хоть немного станет свободней, а малейшая преграда к этому пугает её до смерти.

– Бедняжка ещё так винила себя, – вырвал его из раздумий голос Кобары.

– Винила? – прошептал Фаркс. – За что ей можно себя винить?

– Вас ведь хотят казнить, или вы успели позабыть?

– Вы ведь получили своё, – тихо произнёс Фаркс. – Теперь наверняка займёте это проклятое место. Так хоть за все наши муки сделайте одно одолжение и скажите ей. Просто передайте, что она вовсе невиновна. И что я никогда не смогу упокоиться с миром, пока она так думает.

– Нет, уж простите.

– Отчего вы так? Прошу вас, – ему уже было плевать на свою жалость. – Умоляю, только эти слова.

– Даже если бы и хотела, не смогла. Я думала, вы уже знаете. Как же я могла позабыть, что вести в темницу доходят так долго, – Фаркс почти уже слышал, как выносится приговор, но искренне надеялся, что ошибся. И всё же он оказался прав. – Агнель мертва.

– Это не правда, – резко отрезал Фаркс. – Вы мне снова лжёте.

– Говорю же. Это всё… такое потрясение для неё. Она так переживала, что даже слегла с жаром. А вчера наконец смогла отойти в иной мир. Лекарь говорит, что её сердце в один миг просто перестало биться. Забавно… Ей с ранних лет всегда твердили, что у неё самое сильное сердце, наполненное верой, а выходит всего одного удара хватило, чтобы его разбить. На такое я даже рассчитывать не могла.

– Убирайтесь, – процедил Фаркс. – В вас нет ничего святого. Так знайте, что душа ваша будет вечно метаться в лесу пламени, а твари будут рвать вас на куски снова и снова. И никогда вам не видать Святой земли.

– Тогда может сделаете мне одолжение? Раз уж вы скоро нас покинете, передайте от меня весточку святой Агнель.

Фаркс всегда верил, что жизнь расставляет людей по их законным местам. Каждому своё предназначение. Он не жаловался, потому как мало кому вообще бывало легко в этом мире. И никогда душа его не полнилась такой горькой обидой, как теперь. Ему никак не хотелось мириться с мыслью, что ничего исправить нельзя. Почему из всех, с кем могло произойти несчастье, оно случилось именно с ней? А кто был виноват? Не стоило с ней заговаривать, не стоило даже думать, что он смеет быть рядом. То единственное повстречавшееся ему в жизни чудо, он собственноручно загубил. Ничего в этом мире не осталось светлого. И никогда уже не появится.

Глава 17. Непостижимым благом видится покой

Под ногами раздался уже знакомый хруст.

– Ещё один, – проворчал Гирдс, завидев лежащего на полу мотылька и раскрошенное крыло.

Будто листьев было недостаточно. Гирдс оглядел висевшие под потолком связанные пучки трав. Джесс может и намеревался высушивать их в течении года, но время от времени, он их перевязывал, раскладывал по сундукам, и уж точно никогда в башне листья не валялись где попало. Точно та скромная часть осени, что покрывала королевство, нашла лазейку и обосновалась в комнате.

Гирдс заприметил этот беспорядок ещё раньше и как-то за обедом всё же решил разузнать у Инги.

– Земли Святые! – воскликнула она, чуть было не обронив миску с похлёбкой. – Да я ведь… Он мне никогда не разрешал к комнате прикасаться. Я и сейчас не знаю…

Тогда Гирдс и решил заняться сам. Да и некому больше. Он сам понимал, что сейчас справедливей будет спровадить того, кому проще. Гирдс прежде полагал, что любая тоска стирается временем, да вот только постигшая их куда больше походила на хворь, которая с каждым днём разрасталась всё сильнее, оплетая колючей лозой всю повозку. Незримая, но каждый раз проходя, невольно задеваешь её, оцарапываешься и никак не можешь сделать вид что ничего не изменилось.

Подойдя к столу, Гирдс приметил, что под слоем листьев что-то явно было похоронено. Он смёл их и нашёл потрёпанную знакомую книжицу. Подарок Ерфи. «Надо бы как-нибудь на днях прочесть», – решил Гирдс и следом промелькнула другая мысль: – «А вы, Ерфи, точно со всем этим справитесь? Уж простите, не очень-то верится. И тем не менее он передал их именно вам. Может оттого, что у вас есть хоть какой-то ответ...»

Он сдвинул другие листья со стола и обнаружил ещё кое-что. Перед ним вновь покоилось несколько мотыльков. Ясное ведь дело, осень, да и комнату давно никто не проветривал. Однако смутило Гирдса нечто иное, совсем не вяжущееся в его привычном представлении. Мотыльки лежали на столе неподалёку от свечи. Будто они ползли, и в один миг их путь неминуемо оборвался. «Она ведь уже давно не горит. Ни тепла, ни света. Чего им тут было искать?». Гирдс вновь окинул взглядом комнату. Говорят, когда кто-то покидает дом, место ещё помнит своего владельца. Оно рисует его призрачный образ, возрождает былые повадки и даже мысли. В этой же комнате ничего подобного и в помине не было. Вдалеке зазвонил колокол, вырвав Гирдса из гнетущих мыслей и возвратив к иссохшим листьям и мотылькам.

– Уж не знаю, как вы с ними поступали. Хоронили или вовсе оберег делали, но при мне это так не останется, – обратился Гирдс в пустоту, сметая оставшихся мотыльков и вынося их за порог комнаты.

Во всём этом угнетении Мира, кажется, осталась единственной воодушевлённой душой, всё своё время теперь посвящающая подготовке представления. Сегодня, однако, Инге удалось загнать её на кухню, чтобы та хоть немного пришла в движение, а не сидела целыми днями в тёмной комнате, какой бы благой не была цель. Стоило Гирдсу пройти на кухню, как девчонка тут же обратилась к нему с недовольным видом.

– Сколько ещё ты возиться будешь с теми фигурками, которые я просила тебя сделать уже три дня назад?

«Вот тебе и спасибо», – мрачно рассудил он, усаживаясь за стол.

– Я и так задерживаюсь в мастерской каждый вечер, а потом и во время дежурства, – сделал попытку оправдаться Гирдс.

– Этого всё равно мало. Можешь попробовать уходить пораньше с ужина.

– Сама-то всё сделала? – съязвил Гирдс, но сразу пожалел о сказанном. Уставший, не выспавшийся взгляд девчонки сверкнул в его сторону жгучей искрой. – Я это к тому, что… может у меня нет необходимости так спешить?

– У меня уже почти всё готово. Но мне нужно видеть все детали вместе, тогда я пойму нужно ещё что-то добавлять или нет, – выдохнула Мира. – Потому тебе ещё как нужно спешить!

– Инга, меня удерживают в рабстве, – прошептал Гирдс, чуть сдвинувшись вперёд, будто и впрямь пытался сообщить нечто секретное.

– Ничем не могу помочь, сами на это подписались, – подыграв, прошептала в ответ Инга.

– Но меня о таком никто не предупреждал. Знаете, мне уже начинает казаться, что девчонка одержима.

– Некогда ныть, – Мира поставила перед ним похлёбку. – Ешь давай. А после нужно ещё раз отрепетировать.

Гирдс молча принялся исполнять приказание. Фаркса и Цето пока не было видно. А вот Харта спала в своём уже привычном уголке кухни. Уже который день она к столу не приближалась, а сегодня так и вовсе выглядела слишком тихой и недвижной. Гирдсу понадобилось время, чтобы, понаблюдав всё же увидеть еле заметное движение при дыхании.

На улицах повозки послышались плетущиеся тихие шаги. Как только Цето перешагнул порог кухни, он мигом почувствовал на себе прожигающий взгляд.

– Я не умею читать мысли, – хмуро обратился он к Гирдсу.

– Ты разве не был с Фарксом? – произнёс тот в недоумении, отчего Инга с Мирой разом прекратили готовку и обернулись.

– Был, но его после Харта пришла караулить. А что?

Гирдс лишь молча указал в сторону спящей Харты.

– Да не мог же он… – еле выговорил Цето и выбежал обратно.

Некоторое время по повозке раздавался грохот, но позже всё стихло. Никто на кухне не решался заговорить. Цето нехотя возвратился и его бледность выдала ответ ещё до того, как он успел произнести хоть слово.

– Его нет, – произнёс он.

– Ничего. Мы ещё можем его найти. Не вчера же он сбежал. Когда ты его оставил одного? – тут же спешно отчеканил Гирдс, но ответа не было, и он повторил куда настойчивей. – Когда ты оставил Фаркса?

– Она ведь давно знает, что его нет, – ответил Цето, глядя в сторону Харты.

– О чём ты говоришь?

– Сами посмотрите. Дождя совсем нет. Это она его отпустила.

– Ну и что? – настоял Гирдс. – Разве это что-то меняет?

– Харта его отпустила, – отчётливей повторил в свою очередь уже Цето. Он нехотя догадался, что сейчас был единственным человеком, который может это произнести. Искоса взглянув на Миру, он всё же ответил. – Уже поздно. Даже если вы его найдёте, это не поможет. Вы больше не сможете привести его домой, Гирдс. Он не согласится.

– Ты это сейчас всерьёз?

– Поймите, не мы его возвращаем. Если он безоговорочно решил, что хочет уйти…

– Да плевать мне, что он там решил! Понадобится, силой приволоку обратно. Нет у него такого права. Что ты там ещё сказал? Дождя давно не было? – Гирдс поспешно подошёл к соболю. – Ты ведь его чуешь. Где он, ну же?

Харта лишь посильнее скрутилась клубочком и запрятала морду в пушистый хвост.

– Так значит. Хорошо, – Гирдс поспешно вышел с кухни, но столь же быстро возвратился. В руке у него была карта, по оборванным углам которой можно было догадаться, что её притащили против воли. – Не хочешь вести и не надо. Просто скажи мне куда он направился? Сиди и скули сколько хочешь, а мне дай хоть попробовать. Прошу, Харта.

Наконец соболь подняла морду. Столь опечаленных глаз Гирдс и у людей-то не встречал. Сквозь них просвечивала такая неописуемая тоска, что у него самого сжалось сердце.

– Пожалуйста, – снова произнёс Гирдс, в этот раз сменив настойчивость на мягкость. – Я хочу попытаться. Позволь мне поговорить с ним ещё раз. Прошу, пусти меня к нему.

Харта наконец смиренно склонила голову и своим чёрным носом указала точку, а затем провела короткую линию к берегу.

– На север значит. Спасибо. Харта, спасибо!

Гирдс почти уже выскочил за порог кухни, но вдруг остановился и обратился к Мире.

– Не смей ничего думать или делать. Только когда я вернусь, уяснила? – произнёс он, на что девчонка слабо кивнула.

Немедля больше и не тратя крупицы времени на сборы, он просто спустился с повозки и направился прямиком в чащу. Сумерки отныне заступали на службу куда раньше. Стало быть, нужно спешить, пока ночь не лишила его зрения, чтобы с издёвкой понаблюдать как он будет петлять на одном месте и вздрагивать от каждой колышущейся ветки. Он понятия не имел, верно ли идёт. Его не покидало смутное чувство, что он давно сбился и идёт вовсе не к берегу, а в самую глубь леса. Порыв начал понемногу утихать, а следом уже толкаясь следовали по пятам назойливые мысли. В одну из них он сам почти врезался. Оглядевшись, он внезапно осознал, что никогда не уходил так далеко в лес в одиночку, а провожатых тут точно не встретить. Он поспешно отбросил её и направился дальше. Гирдс изо всех сил старался ни о чём не думать и заглушить мысли сбивчивым дыханием. Наконец, когда он почти уже выдохся, его коснулся лёгкий и свежий ветер. Этот был совсем не похож на все повстречавшиеся ему в пути прежде. Он в отличие от Гирдса вовсе не заплутал, а напротив, мог быть на привязи лишь у одного места. Гирдс ринулся с новыми силами, надеясь, что не ошибся. Не пройдя и версту, он лицезрел верную разгадку своими собственными глазами.

Впереди виднелось море, а подле него распростёрся холодный и пустынный берег. В округе не было ни души, только волны, погружённые в свой мирный шелест, да пара изголодавших чаек. Гирдс всё ещё в надежде внимательно оглядел его, но так ничего и не увидел. Нехотя, он вновь ушёл в лес и решил пройти чуть дальше, рассудив, что Фаркс мог вернуться в чащу. Однако сколько бы он не плутал, нигде не было ни намёка на прошедшего человека. Наконец Гирдс остановился, в бессилии прислонившись плечом к стволу дерева. Он чувствовал, как ему самому становится худо. Гонящиеся за ним мысли тут же набросились все разом: «Может Цето прав? Может Фаркса нельзя будет уже вернуть? Может только я этого не понимаю, а стоило бы? Что если это не они, а я в конец спятил?». Гирдс стоял один посреди леса, совершенно не зная, что теперь ему следовало предпринять. Легко было поверить, что он поступает безумно, но Гирдс совсем не хотел этого признавать. Как и то, что после ухода Джесса, повозка может зачахнуть. Потому что не проще. Он давно уже стал тем человеком, которому сейчас не было проще. «Святые земли, ну помогите же!» – взмолился он.

Вдалеке, со стороны берега что-то промелькнуло. Гирдс решил было что ему почудилось, но на всякий случай сделал несколько шагов вперёд. Он замер, с трудом затаив дыхание. И вновь меж деревьев проплыл чей-то силуэт. Гирдс вдохнул холодный морской воздух и бросился вперёд. Всего миг и он вновь оказался на берегу, но в этот раз здесь был тот, кого он уже почти отчаялся увидеть. Фаркс. Их потерянный Фаркс, с которым они уже простились неспешно брёл неподалёку. Немыслимое триумфальное чувство перекрыло все прочие здравые мысли.

– Фаркс! – вырвалось у Гирдса, на что тот испуганно обернулся. Его выражение тут же вернуло Гирдса к реальности. – Извините, не стоило мне так кричать. Я хотел поговорить...

– Уходите, – сдавленным тоном отозвался Фаркс.

– Ну конечно, – усмехнулся Гирдс. – Знаете, как я устал сюда тащиться. И не просите, теперь от вас так просто не отстану.

– Джесс мне обещал. Он поклялся, что я смогу покинуть повозку и никто не станет мне мешать.

– Нашли кого слушать. Он, знаете ли, и мне много чего пообещал. Да бросьте, Фаркс…

– Я же сказал, ступайте прочь! – выкрикнул он в отчаянии. – Раз уж вы теперь заместо Джесса, то хоть имейте совесть и держите его клятвы.

Гирдс затих. Лицо исказилось в такой ярости, отчего даже Фаркс невольно вздрогнул.

– Я тебе не Джесс, ясно. И в отличие от него мне уже до смерти надоело со всеми вами возиться! – выпалил Гирдс. – Хочешь уйти? Хочешь, сбежать куда подальше и где-нибудь забыться? Да на здоровье! Я вовсе и не собираюсь тут вечность перед тобой распинаться и умолять вернуться. Как же ты мне надоел. Как же вы все за эту треклятую поездку надоели! Тяжко тебе, да? А хочешь скажу, что я, по правде, о тебе думаю. Что ты просто эгоист.

– Не смей так говорить, – еле смог произнести Фаркс. – Ты не способен этого понять.

– Не способен? Тебе об этом столько про меня сказало слово «поверенный»? Да чтоб ты знал, такой человек как я никогда не смел занимать это место. Я просто на просто должен был подохнуть, когда мне ещё и шести лет не было, – слова вырывались сами собой. – Меня бы и не было, если бы Клёст из жалости не решился спасти жизнь брошенному в снежную бурю мальчишке. Но мало того, можешь ли ты себе представить, он взял надо мной опеку, хотя ему самому тогда лет семнадцать было. Ему бы жизни радоваться, пока отец не помер и не передал это бремя, а он меня грамоте обучал. Я посвятил всю свою жизнь на то, чтобы стать достойным поверенным. Потому что кроме этой потерянной жизни у меня ничего больше и не было.

На мгновение Гирдс смолк. Он поглядел назад, словно за стеной хвои мог разглядеть повозку и её обитателей и продолжил:

– Я ни разу не видел, как хоть кто-нибудь говорил тебе, что ты обязан повозке жизнью. И никто из вас почему-то не обязан. Каждый день. Каждый день кто-нибудь следил за тобой. И никто и никогда не говорил, что ему это надоело или он устал. Им ведь ничего и не нужно. Они ценят тебя просто за то, что ты есть в их жизни.

– Ты ошибаешься.

– Ну конечно, конечно же я ошибаюсь! – засмеялся Гирдс. – Я ведь всего-то поверенный, так ведь? Ты прав, я совсем ничего не понимаю. Это ведь не меня ждут каждый вечер на ужин, даже если он уже давно остыл. Не обо мне беспокоятся, когда я остаюсь один. И это наверняка не мне вот уже несколько месяцев подряд Мира готовит кукольный спектакль, репетирую все ночи напролёт. Всё ради того, чтобы ты был счастлив! Неужели ты этого не видишь? Проклятье, да неужели никто кроме меня этого не видит?!

Гирдс затих, ожидая, что ему на этот раз ответит Фаркс, но тот молчал, даже не подняв глаз.

– Как пожелаешь, – мрачно отозвался Гирдс. – Чего ты тогда ждёшь, Фаркс? Иди уже, куда ты там собирался. Лишь бы глаза мои тебя больше не видели.

Гирдс больше не собирался оставаться. Он тут же развернулся и направился обратно в сторону леса.

– Я не заслуживаю их, – раздался тихий ответ.

– Так что мешает тебе их заслужить? – Гирдс остановился и, поразмыслив немного, наконец произнёс то, чего никогда никому не говорил. Даже себе. – Когда Клёст сделал меня поверенным, я для себя решил, что… моя жизнь закончилась именно там, до прихода в замок. Что тот мальчишка, прячущийся в кедровом стланике, никогда оттуда не вышел. Я убеждал себя в этом много лет и наконец уверовал. Какая разница, что меня презирают все вокруг в этом проклятом замке и за человека не считают, какая разница, что я живу взаперти и толком света белого не вижу, какая разница, что я навеки принадлежу Клёсту, если меня просто не должно было быть. Всё шло как нужно… пока я не встретил эту повозку. И даже… Вот вернусь я назад. Я представляю, как прихожу в замок. Но мне страшно. Страшно, что теперь я так больше отвернуться от всего, как тогда, не смогу. Не сумею и дальше уверять, что мне совсем не нужно другой жизни. И да простит меня Клёст, никогда я уже не смогу служить ему как прежде. Мне здесь… Мне так спокойно никогда в жизни не было. И готов поставить что угодно, что и с тобой также. Ты ведь не от нас бежишь, не от повозки. От одной только мысли, что тебе становится легче. Кажется, что так не должно быть. От света всегда пятишься, когда долго в темноте пробыл. И я не знаю, что с тобой произошло в Гаичке, но может… стоит попробовать. Не ради себя, но ради тех, кому ты нужен, а там глядишь и сам привыкнешь. Что скажешь?

– Извини, – послышался тихий ответ.

Гирдс почувствовал своё полное бессилие. Он вознамерился было молча повернуть в сторону чащи, как вдруг завидел, что Фаркс сделал несколько шагов в его направлении:

– Из-за меня, кажется, ужин снова остыл.

– Я уже привык, – ответил Гирдс и позволил себе усмехнуться. – Вот если бы ты ушёл, надо полагать, ужина бы мне сегодня вовсе не досталось.

– Надеюсь, ты помнишь дорогу назад. Я понятия не имею, каким путём сюда добрался.

Гирдс не ответил. Он вдруг переменился. Всё пришло к равновесию, и теперь он наконец смог увидеть. Гирдс как зачарованный молча уставился за плечо Фаркса, а затем и вовсе направился в сторону берега. Он вышагивал так неуверенно, будто в опьянении.

– Ты чего это? – обеспокоенно окликнул его Фаркс, когда тот молча остановился у самого края берега.

– Я просто раньше никогда… – он глубоко вдохнул, словно ему не хватало воздуха. Вода то и дело аккуратно покрывала сапоги, что-то шепча себе под нос и уходила назад. – Никогда раньше не видел…

– Ты не видел море, – догадался Фаркс.

– Я слышал, разумеется... Пытался представить, но это всё совсем не то, – наконец Гирдс оглянулся с недоумевающим выражением. – Почему никто не говорит, что оно такое? А ты и вправду видел подобное каждый день?

– К такому привыкаешь.

– Да. Я знаю. И всё же…

– И всё же, – вторил Фаркс, оглядывая горизонт.

К удивлению Гирдса, на обратном пути они разговорились. Это совершенно не было чем-то важным и значимым, напротив они беседовали о самом простом и непримечательном. О вечных заботах на повозке, о возможности перестановки в мастерской, о морском приливе. Обо всём, что в равной степени делало их союзниками в то же время позволяло поспорить.

По приходу Гирдс молча направился в сторону кухни, и Фарксу ничего не оставалось, как последовать за ним. Вокруг было затишье. Они будто возвратились в совершенно чужеродное место, а то, за чем они отправлялись было безнадёжно утеряно. Дверной скрип возвестил о возвращении скитальцев. Гирдс застал Ингу, сидящую одну за кухонным столом. Она обратила на него блеклый стеклянный взгляд, даже без единого проблеска надежды, скорее даже с некоторым сочувствием: «Вы хоть попытались, но такова уж наша жизнь». Гирдс на это лишь отошёл в сторону, пропуская Фаркса вперед. Стоило тому лишь шаг ступить на кухню, как девушка подскочила на ноги. Они так смотрели, словно здесь следовало что-то сказать, объяснить, но оба никак не решались. Тогда Гирдс пришёл на помощь:

– Время ещё не позднее, а никого уже не видать. Не уж то, вы успели отужинать без нас?

– Я ещё не… Сейчас. Я всё сделаю.

Инга тут же принялась суетиться. Она спешно старалась подготовить всё как можно быстрее и лучше, отчего даже хромота обратилась лишь слабым еле видимым напылением. Тем временем в углу осторожно поднялась Харта. Она глядела на вернувшегося совсем непривычно, а чуть погодя и вовсе принялась недоверчиво принюхиваться.

– Да я это, видишь? – Фаркс протянул к ней руку. – Что, за один вечер уже успела из ума выжить?

Харта поспешно подошла ближе, а когда рука потрепала её по загривку, принялась громко фырчать, то и дело пихая Фаркса, чтобы тот снова её погладил.

– Даже и не знаю, рада она или скорее хочет тебя убить, – заметил Гирдс, когда соболь меж фырчанием то и дело принималась скалиться и слегка кусать руку.

– Это она шутя. Потом мне эту выходку ещё припомнит, – ответил Фаркс, на что Харта наконец успокоилась и улеглась у него в ногах. – Чудное всё-таки существо. И за что ты мне досталась?

Вскоре вместе заявились Мира и Цето. Наверняка услышали суматоху на кухню и решили проведать. Мира не дожидаясь приказаний, тут же бросилась помогать Инге. Правда, то и дело она всё же оглядывалась на Фаркса, словно стараясь вновь удостовериться. Цето в свою очередь не сразу решился переступить порог. Что-то в душе у него металось и проносилось. Наконец всё это смятение затмил один яркий огонёк, отразившись на лице привычной улыбкой.

Впервые, после ухода Джесса, все они были здесь вместе, не блуждая мысленно в своих грёзах. Они ели молча, но каждый искренний и не вымученный взгляд был куда многословнее. После ужина Мира подошла к Гирдсу и протянула ему на ладони цветок из перьев, что могло значит только одно: выступление было в силе. Гирдс принял его и согласно кивнул.

На мгновение этого ужина сам Фаркс и впрямь поверил, что всё может теперь перемениться. Но прошло пару дней, как его накрыла волна куда больше и суровее. От сопротивления становилось только хуже. Всё смешалось. Ему всегда эта война с собственными мыслями мерещилась такой глупостью, но ещё больше его всегда поражало, что раз за разом он в ней умудрялся проигрывать.

Фаркс был в мастерской, когда ощутил новый удар и свою смешную беспомощность. Соболь лежала неподалёку, но отныне перестала выслеживать его кошмары и скорее только делала вид, что всё ещё готова была его остановить, если он вдруг даст дёру. А как бы Фаркс не старался себя переубедить, он был к этому близок. Даже работа с деревом не могла вобрать в себя столько темноты и, казалось, начинала трескаться. На его счастье, в двери раздался стук. Темнота никуда не испарилась, но теперь точно окаменела и на время перестала бесцеремонно обворовывать его скромные запасы покоя. Дверь отворилась и в мастерской оказалась Мира.

– Фаркс, я мимо пустующей комнаты проходила. Там что-то скрипело под полом. Я подумала, что может это крыса. Ну помнишь, к нам как-то забегала.

– Ты ведь не отломила половицу, чтобы её поймать?

– Я думала в этот раз по-другому будет, – принялась оправдываться Мира, отчего Харта, уже предчувствуя дальнейшее развитие событий, покинула своё место и направилась к комнате.

– Хорошо, пошли исправлять. Чего теперь поделаешь, – устало выдохнул Фаркс, отложив стамеску.

Мира старалась идти как можно спокойнее, хотя невольно слегка подпрыгивала. Фаркс задумался, что могло послужить причиной столь взбудораженного поведения, и тут в его памяти всплыли слова Гирдса. «Кукольный спектакль» – догадался Фаркс, отчего сердце у него забилось в разы сильнее. В какой-то момент ему даже очень пришлась по душе идея придумать оправдание, чтобы не идти. «Эгоист» – второе, что яркой вспышкой отразилось в памяти и заставило, не смотря на поразивший страх двигаться дальше.

Мира дошла до комнаты и раскрыла перед Фарксом дверь. Его предположение оказалось правдивым. Все обитатели повозки собрались здесь, добавляя последние штрихи. Всё вокруг было украшено и обыграно так бережно, точно маленький кусочек леса заботливо пересадили в комнату. Здесь и ветви, и ленты, и свечи и множество гирлянд, сделанных из лесных ягод, в особенности из шиповника. Посреди же комнаты обосновался стол, накрытый пёстрой тканью с вышитыми цветами. На нём уже успели расположиться несколько деревянных раскрашенных домов, покрытых мхом и деревьев, выставленных в виде нескольких опавших хвойных веток.

– Я… поражён, – только и смог выдать Фаркс, на что Мира тут же обернулась в сторону Гирдса и, если бы тот стоял достаточно близко, девчонка наверняка бы не преминула ударить.

– Ты ему всё рассказал!

– У меня не было другого выбора.

– Ни одной тайны тебе больше не доверю!

– Не ссоримся, – спокойно произнесла Инга и подвинула к Фарксу стул. – Ты как? Присядешь?

Он слабо кивнул и заставил себя пройти вперёд. Харта устроилась подле и Фаркс почувствовал в ней прежнее охотничье чутье. Может она и перестала за ним приглядывать, но сейчас в случае надобности точно остановит.

Тем временем Гирдс ободряюще кивнул Мире. Девчонка прошла к столу и в беспокойстве одной рукой вцепилась в угол.

– В общем… – Мира замялась. Впервые Гирдс видел, чтобы та чего-то стеснялась. Не сбежит ведь…

– Мира, – шёпотом окликнул её Цето, а когда девчонка обернулась, почти беззвучно произнёс. – Чего больше всего боится Джесс?

Мира тут же заулыбалась и даже почти засмеялась. Гирдс оглядел остальных и убедился, что ни он один понятия не имеет о чём идёт речь. И ответа им никто давать не собирался. Однако, чтобы это для них не значило, важно лишь, что девчонке это более чем помогло.

– Представляю вашему вниманию! – произнёс громкий, но всё ещё чуть подрагивающий голос. – Представление под названием «Приключения Карса».

Девчонка схватила приготовленную куклу. Хотел он того или нет, Фаркс поневоле тут же с любопытством оглядел её. Крестовина была кривовато перевязана, а нити чуть коротковаты, да и закреплены не совсем там, где полагалось. Но в общем она была сделана весьма неплохо. А когда кукла принялась двигаться, Фаркс уже наверняка убедился, что у девчонки есть задатки, раз она обучилась всему по наитию.

Выступали в основном Инга и Мира, причём девчонка выбрала себе роль знакомых и друзей главного героя, потому как время от времени любила забрать обязанности, возложенные на Гирдса и Цето и сама поставить новые декорации как ей того хотелось.

– Это существо мне уже так надоело! Постоянно приходит в мой дом, – пожаловался вдруг герой, и на другом конце стола появилась пушистая фигурка с тёмной шерстью уже намеревавшаяся сыграть свою роль в представлении.

«Откуда? Откуда она её знает? Почему именно эта история?» – судорожно повторял Фаркс, но быстро припомнил, как порой забывает запирать мастерскую на ключ, а девчонка обладает чертой всё примечать и без какого-либо на то разрешения использовать в своих целях. Раз она пробиралась в мастерскую и рылась в сундуке, то наверняка видела кроме куклы брошенную недоделанной фигурку барсука. Сложно разобрать, что там, а вот соболь – живой ходячий пример. Наверное решила, что её Фаркс и делал. А эти приходы… Они ведь так и жили с Хартой первое время, пока она не освоилась. Каждый раз, заявится на повозке, побродит немного и снова в лес убегает. И всё же история девчонки вышла куда дружелюбнее, чем его россказни про барсука. По-детски искренние и потому куда более правдивые.

Фаркс боялся с самого начала представления и не без причин. Ему и впрямь было ужасно больно. Душу будто раздирали, царапали, а эта история словно точильный камень, заострила всё представление ещё сильнее. Всё прошлое яркой вспышкой загорелось в его памяти. Но внезапно воспоминания о Гаичке сменились. То и дело принялась мелькать повозка. Наконец она и вовсе перекрыла все его мысли, а столь яркий свет никуда не исчез. Их вечера, разговоры, поездки. Даже сейчас. Он оглядел собравшихся, увлеченных участием в представлении. Фаркс ощутил этот тёплый свет. А ведь ему всегда казалось, что лишь Агнель способна была одарить всё вокруг светом. Неужто это тёплое чувство, которое он так избегал уже давно было не по её вине? Всё это время они сами были столь же ярким светом. Значит… Ничего тогда не закончилось. Всё это время жизнь продолжалась. Пусть и вопреки его желанию, и даже без его на то ведома, но она продолжалась. Сколько же воспоминаний! Замечательных, волшебных воспоминаний. Фаркс никак не мог поверить, что эта часть жизни взаправду принадлежит ему. Даже сейчас история продолжает записываться. Воспоминания всплывали всё чаще, там самым подкрепляя мысль, что он всё ещё живой человек, который способен любить и которого любят. Они продолжают освещать его жизнь, а чем он им отплатил?

– Почему же она постоянно ко мне приходит? – произнёс герой, отчего у Фаркса перехватило дыхание.

– Может… соболь знала, что нужна тебе. Ты ведь на самом деле очень хотел, чтобы она приходила. Так было куда спокойнее, да и веселее тоже! Ей ведь ничего не нужно говорить. Она всё понимает и без слов. Знает, что ты хороший человек и хочет помочь, – произнёс один из знакомых Карса и вдруг смолк, предоставив слово Мире. – Фаркс, что-то случилось?

Остальные тоже оглянулись в его сторону и наконец увидели. Фаркс смотрел в пол, чуть опустив голову, надеясь, что они этого не заметят. Но как можно было не заметить, когда по лицу то и дело вновь скатывались слёзы. Он не был человеком, который хотел бы, чтобы его видели в таком состоянии, пускай даже близкие. И когда понял, что про представление уже все давно забыли, опустил голову ещё ниже.

– Простите, – еле слышно отозвался Фаркс. – Умоляю, простите меня.

– За что ты извиняешься? – спросил серьёзный голос Инги.

– За сейчас. И за всё, что вы со мной натерпелись за это время. Я прошу вас, простить меня, за все те страдания, которые я вам причинил.

– Страдания?! – поразился Цето. – Но ведь это ты нас постоянно выручаешь. Много-много раз выручал.

Он отложил один из деревянных домов обратно на стол, подошёл ближе и присел на корточки. Всё-таки никак Цето не мог себе представить, что может говорить с Фарксом, не смотря ему прямо в глаза.

– Это вовсе не так, – произнёс он уже спокойнее. – Ты ведь с первой моей попытки тебе помочь, понял, что в мастерской от меня толку будет мало. Но всё равно звал меня подсобить. Мало кто хочет со мной общаться, но ещё меньше тех, кто заговаривает со мной на равных. Для меня большая честь, называть тебя своим другом.

– Цето дело говорит, – присоединилась Инга. – Ты наша опора. Если бы ты только знал, какое спокойствие ты принёс на повозку. Я уже и не могу представить, как смогла бы без тебя справиться.

– Не уходи, – следом тихо произнесла Мира, в свою очередь оставаясь стоять в стороне. – Ты ведь можешь остаться с нами, правда?

Фаркс тяжело выдохнул и наконец поднял на девчонку взгляд.

– Клянусь тебе. Я больше не уйду. Ни за что на свете не оставлю повозку, – ответил он и добавил. – Я и не знал, что ты кукольных дел мастер. Говорю честно, вышло замечательно. Спасибо тебе за это.

Мира окинула его совсем не тем взглядом, который он ожидал встретить. Девчонка в суматохе вернулась к столу, принимаясь переставлять декорации.

– Нет же. Ты меня ещё пока не должен благодарить, – тут же протараторила она. – Нужно ведь представление доиграть.

– Да как по мне и так неплохо вышло, – поспешно встрял Гирдс. – Инга, когда там обед?

– Ну уж нет! – настояла Мира. – Нельзя так всё оставлять. Ещё ведь развязка и твоя роль.

– Тоже участвуешь? – обратился Фаркс, на лице которого скользнула ухмылка.

– Только немного в конце, – попытался отмахнуться Гирдс.

– В таком случае Мира права, – согласно кивнул Фаркс, приняв нарочито серьёзный вид. – Рано расходиться. Я просто обязан увидеть продолжение.

– Я тебе это припомню.

– Можешь не торопиться.

Гирдс чувствовал, что подарил нечто важное. Он и не думал, что ему будет так не хватать их смеха. Чистого и искреннего. Видно в одном они с Джессом всё же были схожи. В тот момент он ни капли не жалел, что решил рискнуть.

Глава 18. Судьба подшучивать умеет лихо

– Кели, ты только погляди какое прекрасное место! – воскликнула девушка, вдыхая эхо озёрного воздуха.

Небольшая повозка, треща заржавевшими колёсами, понемногу приближалась к своей цели. Перед ней уже отрылся вид на лазурную водную гладь. Неподалёку от озера виднелись крыши и узорные козырьки, а стало быть, именно здесь расположился небольшой городок, который ещё не знал, что вечером его жителей ждёт неплохое развлечение.

– Да в чём дело? – вновь спросила девушка, заметив, что её восторг не торопятся разделить. – Ты со мной уже целое утро ведёшь себя странно.

– Инга, мы ведь с тобой подруги, верно? – заместо ответа произнесла Кели, внимательно следя за каждой переменой на лице, точно стражник на допросе.

– Само собой.

– Помнишь, как однажды мы все трое пообещали, что у нас не будет друг от друга секретов?

– К чему это ты? – насторожилась Инга.

Кели подошла к ней ближе и еле слышно произнесла:

– Ты и Мюргис…

– Он всего лишь проявляет ко мне заботу, разве это так уж удивительно? – сдержанно ответила Инга. – Будто тебя он никогда не выручал.

– Куда ты тогда уходила прошлой ночью? – уже настойчивей поинтересовалась Кели. – Когда я проснулась тебя не было. Я ведь даже волноваться начала, пока не заслышала как ты крадёшься обратно.

– Я просто переволновалась от предстоящего выступления, поэтому и вышла прогуляться.

– Переволновалась? – язвительно отозвалась Кели и не в силах больше сдерживаться выпалила – Ну, Инга, расскажи мне! Я ведь с тобой всем делюсь. Признавайся уже. Ты знаешь, я всё равно от тебя не отстану.

Об этом качестве Инга и впрямь ещё как знала.

– Ты никому не скажешь? – устало выдохнула она.

– Ни одной живой душе, – клятвенно заверила Кели и замолкла в предвкушении.

– Может быть ты и права.

– Вот ведь предательница! – воскликнула Кели и под укоризненным взглядом продолжила чуть тише. – Постоянно мне твердила: "Кели, смотри сколько у нас хороших парней. И совсем не важно, что за душой и серебренной тунги не наберётся, зато человек добрый". Праведницу из себя вечно строила, а сама умудрилась сцапать себе нашего Мюргиса. Подумать только! На тебя глаз положил сын хозяина повозки.

– Ты преувеличиваешь.

– И как давно?

– Помнишь наше выступление у подножия гор месяца три назад? Тогда-то он и признался мне.

– Ну и каков он? Хорош, правда? Часто вы с ним так видитесь?

– Хватит с тебя, – отрезала Инга и направилась в сторону кухни. – Барте ни слова.

– Но ведь... – Кели хотела было припомнить их обещание, но вовремя поняла, что так больше от Инги точно ничего выведать не сможет. – Хорошо, я буду молчать! С тобой ужас как скучно.

Они прошли в затемнённую кухню, где их уже дожидалась Барта. Пускай она и не любила шумных бесед, но без них оставаться тоже не хотела. Подруга методично зашивала тунику, когда Кели в приподнятом настроении развалилась на стуле рядом с ней.

– Повеселела уже? – заметила Барта. – Чтобы ты Инга не сказала, я тебя поддерживаю.

Они все отличались. Намного легче было отгадать, в чём у них были разногласия, чем схожие взгляды. И тем не менее они трое были друг у друга, и лишь этого сполна хватало, чтобы признать в них сестёр. Особенно, когда остальные шестеро обитателей повозки были мужчинами.

– Кели, ты бы лучше взяла, да подсобила Инге, – проворчала Барта, заметив, как та плутает в чащобе задумчивости.

– Да ничего, я справлюсь, – отмахнулась Инга, продолжая готовку.

– Справишься конечно, да только это не обязательно. Ну же, – подруга пихнула Кели. – Ты ведь вообще-то старше неё, а пользы от тебя…

– Да я вам обоим даю дельные советы и всегда готова поделиться опытом, но вы ведь к рагию меня с моей добросердечность посылаете, – Кели сонно потянулась и поглядев в окно вдруг предложила. – А может погадаем? Всё равно все пока заняты.

– Опять на этой чешуе шишек? – скривилась Барта. – Нет уж, спасибо.

– Это от того, что ты принимаешь всё слишком близко к сердцу. Нет, давайте сразу на суженого.

– Мы сотню раз гадали, ты всегда остаёшься недовольна, – вновь подловила Барта. – К тому же зачем его искать? Вон Эльд постоянно около нас отирается.

– Я ведь не для себя любимой, – Кели сделала вид, что не услышала последнего совета и только улыбнулась Инге. – Давай тебе, а?

– Зачем?

– Не притворяйся будто тебе совсем не интересно.

– А свеча из живицы у нас ещё осталась? – недолго размышляя, спросила Инга, на что Кели тут же воодушевилась.

– Вот это уже другой разговор! Сейчас отыщу.

Кели, как и было обещано принесла тёмную свечу. Как только огонь коснулся фитиля, на свободу вырвался необузданный дым, овеянный чёрной копотью. Дождавшись, когда несколько смоляных слёз скатятся по свече, Инга бережно поднесла её к миске с водой. Сердце её кольнуло волнение. Это гадание, несмотря на собственные тихие усмешки, впервые показалось делом очень важным. Даже Барта, подметив кропотливую настороженность, перестала надсмехаться. Инга позволила смоле пасть в водяное зарево. Стоило тёмной жидкости коснуться кромки, как она тут же приняла прежнее хрупкое обличие. Отставив свечу, Инга осторожно подняла из воды причудливую фигуру.

– Будто две ветки вместе связали, – смутно предположила Инга. – Не знаю, как ещё можно это трактовать.

– Я поняла! – торжествующе объявила Кели. – Знаешь на что похоже? На эту, как её… Прищепку для бельевой верёвки. Вылитая!

– Как ни странно, но Кели кажется права, – согласилась Барта – Ты ведь тоже видишь?

– Да, ну и что это тогда должно означать?

– Загрузит тебя твой суженый домашними делами, и только эти прищепки тебе и будут сниться, – всё же не сдержалась съязвить Барта.

– Не слушай её, – выступила Кели. – Всё может оказаться весьма романтично.

– Да ну вас обеих, – фыркнула Инга и отставила фигуру в сторону.

За дверью послышались поспешные шаги. Инга с Бартой весело переглянулись, уже прекрасно зная, кому они принадлежат. Миг спустя на пороге показался запыхавшийся паренёк.

– Девушки, как вы тут? – добродушно спросил Эльд и, не дожидаясь ответа, продолжил. – На этом озере такое сияние в свете солнца, прямо волшебство какое-то! Ручаюсь, вы подобного никогда не видели. Может у вас есть малость свободного времени, и вы захотите поглядеть, пока не свечерело?

Удивительно, что у него самого оно нашлось. Особыми талантами Эльд не обладал, да и на повозке остался лишь по причине, что его продали вместе с ней, как придаток. Потому его могли гонять по любому поводу. Сейчас же он смог вырваться, наверняка договорившись с троицей музыкантов. Те были весьма задорными и талантливыми ребятами, которым казалось дай любой существующий музыкальный инструмент, и они, чуть приноровившись, к вечеру обязательно что-нибудь да исполнят. Эльда музыканты уважали и ценили, хотя бы по той простой причине, что он всегда каким-то чудом умудрялся тайком раздобыть им выпивку. Стало быть, талант у него был, разве что не тот, который был нужен его хозяевам.

– Ты хотел сказать, не хочет ли Кели посмотреть? – переспросила Барта.

– Да нет… Я ведь всем троим предложил. Инга, вот ты пойдёшь?

– А ты хочешь, чтобы я составила тебе компанию? – уточнила с свою очередь Инга, состроив нарочито серьёзный вид.

Парень совсем растерялся.

– Ну всё, идём отсюда, – провозгласила Кели, рьяно выскакивая из-за стола. – Народ уже начал собираться?

– Пока совсем немного. Но наши ребята их займут парой мелодий. Когда "Зорьку" заиграют, значит пора возвращаться.

– Вот и чудненько, – защебетала Кели, стараясь поскорее увести парня, пока подруги не придумали что похлеще.

– Ты бы шла с ними, – предложила Инга, когда голоса стихли.

– Тебе точно помощь не нужна? – уточнила Барта и, получив одобрение, устало выдохнула. – Вот спасибо. Я и впрямь не против пройтись, а то шея уже ноет, как у старухи.

– Только смотри не спугни их.

– Звучит заманчиво, но так и быть постараюсь. А парень он и впрямь хороший, давно бы стоило прибрать. И как до неё не доходит. Обожглась ведь однажды, а всё равно что-то выискивает, будто она в том положении, чтобы привередничать.

– А ты сама совсем отчаялась?

– Не знаю. Мне видится, что я своё счастье пережила. Не зря же мне ни одно гадание ничего толкового не показывает, – Барта перевела взгляд на Ингу. – А вот ты точно будешь счастливица. Даже жалко будет тебя кому-то отдавать. Разбаловала нас, так теперь и не знаю, под силу ли самим управиться.

– Да я где бы ни оказалась, вы всюду отыщите и изведёте.

Барта засмеялась и в подтверждение ухватила с подноса одну из лепёшек.

– Эй, положи на место! Я для кого похлёбку готовлю? Знаешь ведь, это меня ужасно злит.

– Более чем, – кивнула Барта и безмятежно направилась к выходу.

Всё вокруг стихло, но Инга чувствовала, что продлится это совсем недолго. Послышались шаги, которые из множества других могла признать только она. Дверь негромко заскрипела, и кто-то осторожно прошёл на кухню.

– Во всю работаешь? – раздался позади мужской голос.

– Кто-то ведь должен, – отстранённо ответила Инга, но сама улыбнулась.

– Тебя можно отвлечь или это чревато последствиями?

– А ты попробуй рискни.

Она и вдох не успела сделать, как Мюргис тут же притянул её к себе за талию. Инга обернулась. Что-то было в нём совершенно необыкновенное. Может его ухмылка? Или забавная настороженность, которую он к ней проявлял. Прямо как теперь. На мгновение он замер, пытаясь отыскать в её аметистовом зареве глаз знакомую искорку доверия. Лишь когда наконец разглядел, Мюргис нежно поцеловал её.

– Хоть бы один день прожить вот так, наедине, – тихо выдохнул он. – Чувствовать тебя рядом, а не гадать, когда смогу выкрасть ещё один миг.

Нет, определённо она готова была вечно слушать этот шепот. Томный, чуть шероховатый, но столь ласковый и умиротворяющий, что казалось весь мир замедляет ход времени и даёт им шанс побыть вместе дольше отведённого.

– А я одна порой вздрагиваю от простого шороха, – пожаловалась Инга, на что он бережно провёл ладонью по щеке.

– Твои пошли поглядеть озеро, а ты меня осталась поджидать?

– Кто бы говорил.

– Знаешь... – он продолжал привычно ухмыляться, но голос его прозвучал не так спокойно. – Когда Кели мимо меня проходила, она так оглянулась...

– Да кто её знает, она всегда была немного себе на уме.

– Инга, ты ведь никому о нас не говорила?

– А ты переживаешь? – засмеялась Инга, но взаимности не услышала.

– Я серьёзно.

– Мюргис, да ты чего?

На этот раз Инга уже сама потянулась к нему и поцеловала. Она знала, что иногда он может помрачнеть, но никогда не случалось так, чтобы он всерьёз разозлился или вышел из себя. Стоило ей проявить толику нежности, Мюргис тут же поддался и заговорил куда спокойней:

– Пойми, я этого вовсе не желаю. Меня выводит из себя излишняя болтовня, – он вдруг вновь ухмыльнулся. – Но я знаю, ты веришь, что нас связывает нечто особенное, и никогда этого не разрушишь.

– Не сомневайся, – столь же мягко прошептала Инга.

Она прекрасно знала, что, узнав эту весть, подруга по меньшей мере удивится. Может Инга и была красива, но олицетворением женственности из них троих всегда оставалась именно Кели. Неудивительно, что она была потрясающей танцовщицей, которой достаточно сделать пару шагов, как все взгляды были пойманы в ловушку. Светлые длинные волосы были распущены и растекались по плечам и спине. Лицо умиротворённое, украшенное изящной светлой улыбкой. И пускай на ней были совсем недорогие наряды, в каждом её движении виделось нечто совершенно лёгкое, неосязаемое. Прыткая поступь и с тем же плавные, завораживающие движения рук. На мгновение могло почудится, что она могла бы поразить и увлечь за собой, любого из мужчин. Но чаще случалось так, что в танце они все видели для себя совершенно иную девушку. Инга не раз видела, с каким воодушевлением подходили к Кели и с каким разочарованием прощались. И ведь та была на самом-то деле чудесной, если узнать её получше. Но порой, как высказалась однажды Барта, мужчины как дети верят в рассказанные на сцене истории, совершенно не желая признавать, что за этим стоят такие же простые люди, как и они сами.

Инга ждала чуть поодаль, когда Кели закончит своё выступление. После просьбы Мюргиса, её всё же охватило некоторое волнение. Как только прозвучала последняя нота, Инга тут же ринулась навстречу. У неё был всего миг, и потому она, ничего не объясняя, подхватила подругу под руку и отвела в сторону.

– Кели, ты ведь никому про нас не говорила, правда? – без лишнего напыления предисловий тут же задала вопрос Инга. – Не обижайся, я лишь хочу знать.

– Нет конечно. Только Эльду.

– Что?

– Ты знаешь, мы с ним всегда всем друг с другом делимся, – удивлённо объяснила Кели, будто та спросила зачем она танцует.

– Ты же поклялась!

– Да ведь Эльд могила. По-твоему, он походит на сплетника? – решительно заступилась Кели, но чуть поразмыслив, немного смутилась. – Ну есть конечно малость, но...

– Где он сейчас? – Инга в панике принялась оглядывать побережье озера, но ей не удалось осмотреть и половины.

– Да не переживай ты, – Кели уже поспешно вела её к протянутому у берега канату, потому что в отличие от подруги прекрасно видела другую половину, где музыканты уже начали с недовольством поглядывать в их сторону. – Тебе выступать нужно. Я с ним поговорю, хорошо? Поговорю, прямо сейчас. Не волнуйся.

Инге ничего больше не оставалось, кроме как согласиться. Она покорно направилась выступать, по пути коротко кивнув музыкантам в знак признательности. Они довольно переглянулись, догадываясь, что на ужин им перепадёт больше обычного.

Инга поднялась по установленной к краю каната лестнице и выдохнула. Часть представления ей предстояло пройти прямо над гладью озера, но успокаивала она себя по иной причине. Высота казалась для неё собственным храмом. И перед тем, как ступить первый шаг, она считала своей обязанностью отбросить все лишние мысли. Можно думать о чём угодно, только не здесь. Канат был единственным местом, где на короткое мгновение она могла остаться одна. Ради этого, она выбрала такую сложную, полную суматохи жизнь. Нигде больше она не чувствовала себя свободней и счастливей. Правда порой ей пытались возвести границы. Кели никак не могла добиться того, чтобы Инга была более плавной и податливой мелодии. А Инге никак не удавалось объяснить, что её собственному танцу не хватает открытости и простоты.

Закончив выступление и заслышав громкие аплодисменты, Инга ещё некоторое время, пребывала в умиротворении. Однако завидев ожидавшую её Кели, всё возвратилось вновь с такой сокрушительной силой, что Инга не преминула сама удивиться своему небывалому прежде беспокойству.

– Что сказал Эльд? – тут же спросила она, ступив на землю.

– Никому он не разболтал. Я ведь тебе говорила! Нет бы меня послушать, сразу панику наводишь.

– Да если бы ты сдержала слово как надо, то и не пришлось бы...

– Эй, потом доспорите, – прозвучал строгий голос Барты. – За инструментами ступайте обе.

Они обречённо переглянулись зная, что к концу совместного выступления уже не вернутся к этому разговору. Стоило Инге заиграть на арфе, а Кели на колокольчиках они слышали пение Барты. У неё был удивительный тембр: не высокий, но и не низкий – нечто равновесное и сдержанное. Казалось, только она обладала даром придавать любой песне драматизм и трогательность, при этом в нужный миг заставив затаить дыхание каждого от силы её голоса. Барте не было дела ни до грациозности, ни до поиска свободы. Она просто пела, и только лишь это их троих всегда выручало.

Когда солнце уже достаточно скрылось за деревьями, чтобы озеро покрылось кромкой темноты, народ начал понемногу рассыпаться, и жонглёры смогли с чистой совестью объявить об окончании выступления. В полуразобранных декорациях и украшениях всходило их собственное вечернее солнце фонарей. Они ужинали, пересказывали увиденное, спорили, но в большей степени смеялись. Инга на этот праздник запаздывала, впрочем, как и всегда. Она в полной тишине, лишь изредка прерываемой весёлыми возгласами издалека, накрывала скромный стол для хозяина повозки и его сына.

Они оба всегда держались особняком от остальных. Не сказать, чтобы хоть где-то хозяева повозок вели себя иначе, но они, будто отгородились непреступной стеной от всего мира вокруг. Лишь мельком она однажды собрала слухи, что прежде они были торговцами с неплохим состоянием, но всё погорело. На оставшиеся сбережения отец принял решение не начинать с самого начала, а попробовать нечто совсем иное. Они выкупили повозку, которая, ещё тогда начала гнить заживо. Спустя время добились и свитка от Глухаря, да только ещё не внушали доверие и потому обязаны были куда чаще являться ко двору, докладывать состояние повозки и оплачивать пошлину. По правде, это было привычное дело, требующего лишь времени и терпения. Но оба они слишком жаждали вернуться к прежней достойной жизни, не располагая при этом должным запасом везения и удачи, а потому то и дело попадали в просак. Вероятно, и отец и сын уже с прискорбием догадывались, что лучше не станет, но продолжали делать вид, что эта авантюра ещё окупится.

Инга положила тарелку перед хозяином повозки, но не успела и шагу ступить в сторону, как тот вдруг схватил её за руку. Она затаила дыхание, припоминая, что ничем хорошим это не заканчивается.

– Что за дрянь ты сготовила? – прошипел хозяин повозки.

– Не понимаю, сир.

– Да неужели? – он с пренебрежением толкнул похлёбку в сторону, отчего добрая часть расплескалась по столу.

– Простите, но я приготовила, как и всегда. Возможно только там была обычная соль вместо еловой. Но ведь вы сами...

– Так это я виноват?! – взревел хозяин, поднимаясь с места. Он одёрнул её за шейную повязку, отчего Инга невольно скривилась. – Сколько говорить, когда разговариваешь со мной всегда смотри в глаза. А теперь объясни-ка, чем это я тебе помешал?

– Ничем, сир. Но... Эта соль выходит очень дорого. Вы попросили быть более бережливой в выборе, и я не стала её брать в последний раз. Она ведь не слишком заметна. Только чуть подкрашивает и совсем немного придаёт хвойный привкус.

Инга чувствовала, как её охватывает ужас. Это было первое правило, которое быстро усваивает каждый, оказавшись на повозке. Здешний хозяин никогда долго не раздумывает над тем, стоит ли причинять боль или дать шанс всё исправить. Потому Инга уже в страхе ожидала, когда тот отвесит ей пощёчину или нанесёт удар.

– По мне так тоже самое. Оставь её, – вполголоса заговорил Мюргис, продолжая спокойно есть. – Отец, неужели тебе так сложно немного стерпеть. В следующем городе подзаработаем, а там, если хочешь я сам лично могу пройтись с ней и проследить.

Хозяин ещё раз с презрением окинул Ингу взглядом и произнёс чуть тише, но с тем же несменным отвращением:

– Не думай, что раз неплохо выступаешь то можешь вытворять, что хочешь. Ты мне обходишься в неплохую сумму, так что будь уверена, любая оплошность может стать для тебя последней. И приберись здесь, – Он нехотя опустил руку с повязки и обернулся к сыну. – Как освободишься, зайди ко мне. Надо будет обсудить одно дело.

Инга не могла сдвинуться с места, даже когда хозяин повозки вышел за порог. Мюргис встав из-за стола, прошёл к ней и ласково провёл рукой по коротким волосам. Она прекрасно помнила, как ему нравились её длинные каштановые пряди. Казалось, он расстроился куда сильнее, когда отец приказал их срезать по шею. Если бы только Инга в суматохе не забыла зацепить их шпилькой, а ветер дул не так сильно, она бы в тот злополучный день выступила, как полагается.

Мюргис наклонился чуть ближе и, осторожно поцеловав её в шею, прошептал:

– Нам ведь и так нужно скрываться, а ты ещё себя в таком свете перед отцом показываешь.

– По-твоему я это заслужила? – с сомнением спросила Инга.

– Дорогая моя, ну чего ты хотела? Ты ведь всё-таки жонглёр и мир наш устроен именно так. Просто больше не попадай в неприятности и веди себя потише. Разве ты хотела бы всё разрушить?

Он намеревался её успокоить, однако от каждого из прикосновений её бросало в дрожь, как от холода.

– А для тебя я тоже просто... – она спросила еле слышно, но в ответ раздался гулкий смех.

– Нет, конечно. Ты у меня на особых привилегиях. Твои подруги, конечно, ничего, но тебе повезло куда больше. У тебя есть прекрасная черта не переставать мне надоедать. Такой как ты у меня ещё не было. Уверен, если бы ты даже неотступно повсюду за мной следовала, всё равно вызывала интерес. Это поразительно, – Мюргис мельком поглядел на стол. – Я поговорю с ним. Уж прогнать тебя без моего на то ведома, ему не удастся.

Инга прибралась, как ей было велено и наконец смогла вырваться к труппе. Кели и Барта в стороне о чём-то негромко разговаривали. Инга хотела к ним подойти, но от чего-то никак не могла ступить и шагу. Странное беспокойство никак не собиралось её отпускать. Дышать было тяжело и безумно хотелось скрыться ото всех подальше. Вот бы и ей тоже выстроить такую стену, чтобы хоть изредка за неё можно было спрятаться. Инга со слабой надеждой взглянула на озеро, прекрасно зная, что канат давно сняли. Но тут она заприметила у берега музыкантов с Эльдом. Те были уже весьма веселы и о чём-то задористо смеялись. Один из музыкантов вдруг оглянулся и заметив Ингу ехидно усмехнулся, от чего сердце её принялась бешено колотиться.

– Эльд, можно тебя на пару слов, – окликнула Инга, осмелившись подойти чуть ближе.

– Прошу прощения, господа, скоро вернусь, – криво поклонился Эльд и покинул компанию. По его блестящему взгляду, Инга догадалась, что перехватить себе малость он тоже удосужился. – Я весь во внимании.

– О чём ты с ними смеялся? – спросила Инга и парень с непониманием поглядел на неё. – Кели меня заверила, но если ты сказал им хоть слово...

– Ты решила, что я о вас разболтал? – намного тише поразился он. – Инга, да у меня нет совершенно никакого резона в это лезть. Уж поверь, я отлично знаю, когда стоит держать язык за зубами.

– А чего они на меня тогда так озирались? – уже с сомнением поинтересовалась Инга.

– Да ты бы себя со стороны видела. Такая потерянная, будто впервые здесь оказалась. И мы просто шутили о своём, не обращай внимания, – Эльд вдруг посмотрел на неё с задумчивостью и даже любопытством. – Слушай, Инга... Не жалеешь, что с Мюргисом связалась?

– С чего это? Он хороший человек. Думаешь я осталась бы с ним, веди он себя иначе.

– А у тебя разве был выбор? – подметил парень. – Мюргис ведь человек, как мне показалось, весьма переменчивый и сложный. Но если у тебя всё в порядке, то это замечательно! В любом случае, маленький от меня совет. Лучше бы тебе ему не отказывать, а то кто знает.

– Что ты имеешь в виду?

Эльд словно протрезвел в один миг. Наверняка, это и был один из случаев, когда он благоразумно предпочтёт умолчать.

– У вас ведь всё хорошо? Вот и не волнуйся. А это я так, к слову. – он поспешно огляделся вокруг и заметив её подруг прикрикнул. – Девушки, а вы на что же Ингу одну оставили?

Она хотела ещё малость расспросить, но Эльд уже направился к музыкантам. Ингу в свою очередь подхватила Кели, расспрашивая, о чём это они болтали и не упоминал ли он её ненароком. Инга только покачала головой, невольно решив, что лучше бы он и впрямь болтал о Кели, нежели все эти глупые домыслы.

На следующее утро они покинули озеро, но Инге всё время казалось, что она что-то забыла на том берегу. Ей никак не удавалось вернуть прежнюю безмятежность. Они с Мюргисом продолжали видеться, но отчего-то каждый раз, стоило ей почувствовать его присутствие рядом, как она вздрагивала. Да и сам Мюргис, будто перенял эту странную отрешённость, словно заразу. "Неужели он может причинить мне вред? Да, он владеет повозкой, но ведь это ничего не значит. Я ведь сразу поняла бы." – уверяла Инга себя каждый день. Она искренне надеялась, что со временем это пройдёт, но, когда они вновь остановились на окраине города, все слова Эльда и сами предостережения Мюргиса накрыли её с новой силой. Наконец она не выдержала и после своего очередного выступление сама направилась разыскивать его. Мюргис оказался в прекрасном расположении духа.

– Что-то не так? – он попытался сыграть беспокойство, но актёром был паршивым. Лицо его так и сияло.

– Послушай, – сбивчиво начала Инга, хотя собиралась начать разговор куда нежнее. – Я раньше должна была тебе сказать, но побоялась, вдруг ты всё неправильно поймёшь. В общем... про нас знают два человека. Это вышло совершенно случайно. Прости, я вовсе не хотела.

– Что же... ну и пускай, – отмахнулся Мюргис. – Если ты всё уладила и до моего отца эта весть не дойдёт, то не страшно.

– Правда?

– Конечно. К тому же на твоё счастье есть прекрасная возможность всё исправить, – Мюргис ухмыльнулся и довольный взял слово поведать о своей радости. – В этом городе есть трактир, а стало быть, и небольшая свободная комната. Представь, мы останемся совсем одни, и весь вечер будет в нашем распоряжении.

– А может в другой раз, – слабо отозвалась Инга. Нечто внутри неё так и кричало, что не стоит ей идти. – Я сегодня устала и... не хочу. Не сейчас.

– Не хочешь, – усмехнулся он и продолжил в том же духе. – Слушай меня внимательно, мы с тобой уйдём с ужина.

– Мюргис, я не шучу.

– Инга, пойми, мне это нужно. А тебе ведь не так уж и сложно. Я всё сам сделаю. Хотя уверен, стоит нам только начать…

– Я же сказала нет! – решительно отрезала Инга и тут же осторожно добавила. – Не могу, извини.

Она с надеждой взглянула на него, но тут же ужаснулась. До этого момента Инга и представить не могла, что человек способен так резко перемениться. Но это была не злость, а совершенно не свойственное ему разочарование и даже жалость.

– Я понимаю, – только и сказал он.

Инга не в силах придумать, что бы ему ответить, лишь с благодарностью кивнула. Они покинули тот город и Мюргис, как и было обещано, больше не спрашивал её. Да только вместе с тем он совсем перестал разговаривать и даже смотреть в её сторону. Следующие несколько дней ей было невыносимо. Она только и делала, что бралась за любую работу на повозке, пока сил ни на какие мысли не хватит. Она никак не могла толком понять, когда всё пошло крахом или, вернее сказать, было ли когда-то всё в порядке? Инга всё порывалась вновь пойти к нему и извиниться, но тут же ей вспоминался этот пробирающий до дрожи взгляд.

Барта тоже начала замечать странную перемену у подруги. Она всегда была весьма сообразительной и быстро догадалась, что Кели и Эльд тоже что-то об этом знают. Однако стоило ей завести разговор, оба как околдованные начинали сменять тему на выступление или находить причины, чтобы улизнуть куда подальше. Но больше всего её беспокоило, что они стали сторониться Инги, словно та могла невообразимым образом причинить им вред.

Одним утром, когда повозка сделала остановку, она зашла на тихую кухню, где Инга штопала одну из рубашек. Даже эту обязанность Барты она прибрала к своим рукам. Инга явно заметила, что не одна в комнате, но предпочла не подавать виду. Барта в свою очередь присела напротив. Долгое время она просто наблюдала, как та делает надрывистые стежки, случайно задевая иглой пальцы.

– Ты последнее время совсем бледная стала, – обратилась к ней подруга. – Хочешь, погадаем? Я даже согласна на эту вашу ересь с чешуёй. Или просто поговори со мной хоть немного, а то мне начинается казаться, что ты скоро забудешь, как это делается.

– Барта, а любовь вообще существует? – вдруг спросила Инга, продолжая шить. – В этом правда есть что-то светлое, или всё только кажется.

– Думаю, есть. Я своего очень любила. И когда его не стало, была уверена, что тоже сгину.

– Ты сразу поняла, что он твой человек?

– Да нет конечно, – Барта скрестила руки на груди, будто всё ещё хотела высказать недовольство. – Иногда было жутко тяжело. Мне порой самой хотелось ему нехило врезать. Но в этом, верно, и кроется её таинство. Любовь – это не просто чувство или страсть, а тернистый путь. Вы бредёте по нему очень долго, каждый неся на себе столько всякого барахла, что ноги подкашиваются. Однако... Когда ты проходишь через это, когда понимаешь, что он всегда идёт рядом, начинаешь видеть совсем иное. В какой-то момент вы оба понимаете, что всё это стоило того. Не ради какой-то цели, не ради красивого вида в конце. Ты начинаешь по-настоящему чувствовать человека рядом с собой. Наступает такой невообразимый покой и бесстрашие перед любыми трудностями. И вот тогда мы поняли, что не просто можем... Да мы готовы были всему миру кричать, что способны любить. У нас получилось, понимаешь?

– Как знать, что сможешь так посмотреть?

– Нужно верить. В этом-то самое сложное. Просто довериться.

Может и правду ничего не потеряно. Инга ещё ярко помнила, как всё начиналось. Всё ведь было как в прекрасном сне. Он ведь никогда не давил на неё, совсем даже напротив. Подступал к ней так осторожно и застенчиво. Даже подарки делал, которые она прятала у себя в старом сундуке. Там было небольшое кольцо, деревянная шпилька, лента... У Инги чуть не остановилось сердце. Они вдруг мигом бросила к своему старому сундуку. Не заботясь о бережности, она копала в самую глубь. Наконец на самом дне она отыскала заветный свёрток. Осторожно дрожащей рукой сдвинув ткань, она увидела деревянную шпильку. Та лежала здесь позабытая, с тех пор как перестала быть нужной. Инга точно наяву видела, как в этих двух деревянных зубьях отливает тёмный смоляной блеск расплавленной живичной свечи. Она уже почти засмеялась, припомнив своё согласие с глупым предположением Кели, как послышался стук. Инга нехотя приоткрыла дверь и завидела на пороге Мюргиса.

– Что-то случилось? Ты какой-то встревоженный, – обеспокоенно спросила она.

– Ясно дело, я не умею ничего скрывать. Могла бы из доброты душевной притвориться, что не заметила, – усмехнулся он и, немного помедлив, признался. – Я хотел устроить тебе сюрприз.

– Сюрприз? – искренне удивилась Инга. – И что это?

– Ну уж нет. Все карты я тебе раскрывать не собираюсь. Что скажешь? Составишь мне компанию на прогулке?

– А как же твой отец?

– Об этом не волнуйся, всё уже решено. Я якобы сопровождаю тебя до перекрёстка, который находится здесь неподалёку. Туда мы тоже доберёмся, разве что чуть задержимся. Ты согласна?

– Дай мне время собраться, – проговорила Инга, на что Мюргис согласно кивнул.

– Буду ждать тебя у подножия повозки.

Как только он вышел за порог комнаты, Инга тут же бросилась к своему старому сундуку, забрасывая все вещи обратно и аккуратно убирая поверх заветную шпильку. Закончив приготовления, она перекинула за плечо котомку и не спеша, стараясь вести себя как обычно, направилась к подножию. Но стоило ей выйти из комнаты, как её вдруг подхватили под руку.

– Прогуляться решила, да? – встретила её Кели.

– А тебе какое дело? – с пренебрежением отозвалась Инга.

– Слушай, а может останешься. Мы давно так все втроём не собирались, надо бы исправить.

– Сейчас не могу. Сама видишь.

– Ну придумай какое-нибудь оправдание, – настойчиво и даже обеспокоенно потребовала Кели. – Это ведь не сложно. Ты всегда умудряешься что-то придумать. Вот и теперь...

– Кели! – окликнул издали Эльд. – Ты ведь мне помочь собиралась. Идём, чего ты там остановилась.

– Верно, – непривычно тускло произнесла она. – Я и забыла. Значит и впрямь не выйдет. Извини, что задержала, больше не побеспокою.

Инга в недоумении поглядела вслед подруге и, отбросив этот странный разговор, спустилась вниз. Мюргис уже поджидал её. Встретившись, они молча побрели по тропе, ведущей через окраину леса. Лишь когда повозка окончательно скрылась из виду Мюргис остановился. Он настороженно оглядывал округу.

– Так что там за сюрприз? Или это был всего лишь предлог? – осмелилась спросить Инга, стараясь говорить как можно непринуждённее.

– Закрой глаза, – попросил он.

– Зачем?

– Ты мне доверяешь?

"Всё ведь ещё можно исправить. Ничего и не случилось. Это всё напрасные домыслы и не более. Я ведь и впрямь многое сама себе надумала." – размышляла Инга. Она цеплялась за эти мысли, как за что-то устойчивое и нерушимое, потому как ей и вправду очень хотелось довериться.

– Хорошо, – Инга зажмурилась и слегка улыбнулась.

– Только не подсматривай, иначе всё было зря. А теперь... сделай несколько шагов направо, – скомандовал голос, на что Инга послушно выполнила приказ. – Всё, стой. Теперь шагов шесть ещё чуть правее. Да, именно вот так. Осталось всего ничего... А теперь развернись и сделай три шага прямо в сторону моего голоса. И не подсматривай, ты мне обещала.

Инга неторопливо сделала первый шаг. Второй… Почему-то дыхание вдруг участилось, словно бы предвещая что-то впереди. Инга чувствовала, что уже совсем близко. Всего один шаг и она сможет доказать, что верит ему. Она сделала вдох и ступила вперёд. Вмиг раздался жуткий скрипучий звук железа, от которого все птицы, мирно сидевшие неподалёку разом взмыли в воздух. Инга, не успев осознать произошедшее, взвыла от невыносимой боли. Обретя зрение, она увидела жуткое зрелище, отчего вновь закрыла глаза.

– Вот теперь точно всё, – провозгласил Мюргис. – Торговец не соврал, капкан и вправду хорош.

Инга всё же заставила себя посмотреть. Железные челюсти крепко вцепились в ногу, не оставляя ни единого шанса на спасение. Голова начала кружиться, но какая бы тьма не обволакивала всё вокруг, Инга отчётливо видела перед собой человека куда страшнее любого кошмара. Всё окончательно смешалось. «Это просто сон» – продолжала повторять себе Инга, но боль никуда не уходила.

– Что... Зачем ты... – ей еле удавалось выговорить хоть пару слов. – Это из-за моего отказа? Из-за слухов? Чем я заслужила...

– Нет. Хотя то моё предложение было и впрямь для тебя последним шансом. Но всё началось куда раньше, – он прошёл к ней и присел рядом. – Я всё надеялся, что это можно будет исправить. Но пойми, ты сама порядком изменилась. Мне нравилось, когда ты была более податливой. Я же видел, как в тебе горело желание. Ты не в меньшей мере хотела близости и находила в ней упоение. А теперь, сама видишь, это безвозвратно утеряно. И так уж вышло, что вещи, которые перестают меня радовать, начинают ужасно выводить из себя.

– Но... зачем так...

– А как ещё прикажешь от тебя избавиться? Не могу же я пойти к отцу и без всяческих оснований попросить его прогнать тебя. Теперь у меня есть веская причина. Знаешь, я ведь сделал тебе одолжение. Отныне будешь свободной и сможешь отправиться куда захочешь. Только, конечно, на глаза мне лучше не попадайся.

– Да ты... ты просто... и не человек вовсе, – прохрипела она в бессилии.

– Думаешь, я такой уж мерзавец? Пока ты проявляла ко мне хоть немного внимания и ласки я тебя оберегал и относился должным образом. И если ты решила, что я был груб, то каким же удивлением для тебя станут другие мужчины. Не хочу пугать, но теперь у тебя будет возможность это узнать. Мало кто возьмёт работать к себе девушку калеку. А если ты захочешь жить, а ты этого поверь захочешь, то и не с такими людьми начнёшь якшаться. К тому же далеко не за то благо, которым тебя одаривали здесь. Или… – Мюргис подошёл так близко, что она чувствовала его горячее дыхание. – Быть может я ошибся и мне ещё стоит подговорить отца тебя оставить.

Ей вдруг стало ужасно страшно и саму себя она увидела такой наивной. Инга не могла понять, от чего её сейчас тошнит больше: от запаха крови или его голос. Всё, что ей некогда чудилось искренним и чувственным теперь вызывало несоизмеримое отвращение. Каждое его прикосновение возрождалось на теле клеймом, которое отныне нельзя было содрать.

– Проклятье, ты всё ещё очень красива. Мне так нравятся твои глаза. Всегда такие чувственные. Что бы я не говорил, не делал они каждый раз откликаются. По крайне мере, раньше откликались. Помнишь, как всё начиналось?

Рука зашли за волосы и потянули шею ближе. И когда он вознамерился было прильнуть как прежде, она тут же изо всех своих оставшихся сил отпихнула его. От этого нога невольно сдвинулась и отозвалась болью куда нестерпимее.

– Вот видишь. Ты сама выбрала для себя такую участь.

В глазах становилось всё темнее. Мюргис наклонился к капкану, на что Инга инстинктивно отшатнулась.

– Да не дёргайся ты, больнее ведь только будет, – он мрачно усмехнулся. – Никакой добросовестный охотник меня бы сейчас не похвалил. Подранков обычно добивают, а я тебя на волю выпускаю. И прекращай уже скулить. Эта железка тебя только малость покалечила. Я мог поставить вещь посерьёзней, чтобы наверняка.

Челюсти капкана наконец раскрылись. Крови стало ещё больше, а силы у Инги совсем иссякли. Последнее, что она помнила, как Мюргис поднял её на руки и понёс обратно. Он что-то бормотал себе под нос, но она уже не различала шум, царивший вокруг. На этот раз её глаза сомкнулись вопреки её воле.

Инга очнулась уже в повозке. Вокруг царила тишина. Она было понадеялась, что всё это только дурной и страшный сон. Ей в последнее время нездоровилось, а стало быть и не такой кошмар может привидеться.

– Инга, погоди! – раздался голос Кели, когда она попыталась чуть привстать.

Только теперь она заметила подруг, которые сидели неподалёку. Кели была до ужаса напугана, а глаза и вовсе на мокром месте. Барта держалась куда спокойнее, но взгляда с неё тоже не спускала.

– Твоя нога должна зажить, – снова заговорила Кели. – Всё будет хорошо. Ты сможешь ходить и дальше. И выступать сможешь, обязательно!

Инга повалилась обратно на постель. Она даже не хотела глядеть на ногу и так прекрасно ощущая, как её стягивает тугая ткань, а подле что-то подвязано. Стало быть, капкану не хватило крови, и он всё же вгрызся в кость.

– Зачем ты спрашивала? – устало прошептала Инга. – Зачем предложила это треклятое гадание? Почему ты постоянно болтаешь всякую чушь, но не говоришь и слова, когда это нужно?

Не это ей хотелось сказать. Но сознание продолжало стремительно возвращаться и не видно было конца нараставшей боли и жутким вспышкам воспоминаний.

– Уйди, пожалуйста. Хоть раз можешь ты меня оставить.

Кели, будучи уже вся в слезах, тут же отошла от постели и поспешно вышла за дверь.

– Она тебе зла не желает, – осторожно проговорила Барта, для которой случившееся послужило последним осколком, и она смогла сложить всю мозаику целиком.

– Я знаю.

– Скажу сразу. Меня просили передать, что тебя выгоняют с повозки. Они не могут ждать, когда ты снова пойдёшь. Тебе дадут время до вечера, а после...

– Хочешь сбежать со мной? – решительно перебила она Барту.

– Инга...

– Давай уйдём вместе. Тебе по силам улизнуть и пойти следом. Пошлём к рагию и пяденице это место и убежим, как можно дальше. Подыщем другую труппу или начнём выступать сами по себе. Никто нам не будет приказывать, никто не посмеет и пальцем тронуть.

– Прости... Я не смогу, – Барта заговорила спешно и отрывисто. – Инга вдвоём нам сложнее будет. Ты справишься, правда. Арфа всё ещё принадлежит тебе, и отнять её никто не вправе. Ты сможешь найти хорошее место и только так будет лучше. Прости. Мне правда, очень жаль.

Инга прекрасно понимала, что подруге было страшно. Да разве она сама согласилась бы? Одному то прокормиться бродяжничая тяжко, да ещё и с таким грузом просто немыслимо. Разве можно было её судить за то, что ей просто хотелось спокойно жить дальше и иметь крышу над головой. И всё же это было тяжело услышать. Больно было ощущать обреченность, с которой на неё смотрели. Будто дни её уже сочтены, когда сама она прекрасно помнила, как только вчера готовила для всех этих людей.

– Уйди тоже, – попросила Инга, но куда мягче. – Прошу.

Барта молча встала.

– Ты правда хороший человек, – сдавленным голосом произнесла подруга у самой двери. – И я не верю, что Святые Земли позволят тебе сгинуть. Не может такого случиться.

Тем вечером повозка отправилась дальше, оставив Ингу посереди главной дороги. Она всё ждала, что он появится. Ей просто хотелось, как бы ни было страшно, ещё раз посмотреть ему в глаза и наконец увидеть то, что она так долго старалась скрыть. Но он даже не удосужился её выпроводить. Всё, что у неё теперь осталось – это кривая трость, которую ей «любезно» подарили и старая арфа.

Человек никогда не идёт бесцельно. Будь то паломничество или странствия. Найти нечто вещественное или обитаемое, а может просто молчаливый, но ясный ответ на вопрос. Какое-то время Инга свято в это верила. Но теперь у неё и впрямь не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться. Она совершенно не знала, что от неё осталось и сколько она сможет теперь протянуть. Не придумав ничего другого, Инга просто понемногу захромала по дороге, понятия не имея, куда та ведёт. Странно, но с каждым шагом её вдруг начало подпитывать совершенно новое сильное чувство. Она злилась. Инга возненавидела всех и вся. Она презирала этого монстра Мюргиса, всю повозку и саму себя, за то, что осмелилась верить.