Космос на вынос

01 Предисловие

Часть первая.

Космос!

Предисловие автора.

Писать эту книгу я даже и не помышлял, пока мне не встретился один необыкновенный человек.

Было так. Над городом послышался звук, это летел вертолёт, я смотрел в его сторону, как ребёнок, мне было интересно, и хотелось увлечь небом сынишку, поэтому заговорил с ним:

- Посмотри, это боевой! Наверное, летит на задание.

- Ну и как он называется, пап?

- Это, наверное, ми-8. На таких твой дед в Афгане вылетал на задания.

Поначалу сын внимательно смотрел, но на лицо быстро вернулось скучное и шкодливое выражение. Как бывает у его матери. Его я боялся, и никак не мог вытравить.

Вскоре стало ясно, что вертолётов два.

- О, а вот и второй ми-8!

Но сынишка уже не смотрел, и тянул меня за руку, идти дальше.

- Это камовы, Ка-52, они здесь всегда проходят парой. - прозвучал вдруг голос за моим плечом.

- А вы местный? - спросил я немного невпопад.

Заинтересовался и сын. Рот приоткрыл, и смотрит то на прохожего, то в небо. Вертушки приблизились, и теперь было не только слышно их характерный рокот, но и видно сдвоенные несущие винты.

- Пожалуй, уже местный. - ответил незнакомец, и ушёл дальше по улице.

Мой сын теперь смотрел вслед прохожему.

Ростом выше среднего, не худой, не толстый. Немолод. Был, наверное, крепким когда-то, но сейчас на бурное прошлое намекали только мелкие шрамы. Я вспоминал его внешность, и никак не мог понять, почему он больший авторитет моему сыну, чем отец.

Мы бы могли никогда больше не заговорить, но прохожий иногда пробегал по нашей улице трусцой. Мне стало интересно, что бегает он с необъяснимыми промежутками.

Не по выходным, как обеспеченные ленивцы, и не по будням, как успевают молодые и рьяные, кому удаётся бегать пешком на работу, принимать где-то душ и переодеваться. Вовсе нет.

Есть свой график и у спортсменов, эти бегают через день или через два, бывает, что по дням недели.

Мой новый знакомый бегал то каждый день, то с перерывами дня в три или четыре. Без видимой системы.

Ещё он бежал не сразу, поначалу всякий раз шёл. Очень медленно, иногда и неуверенно, короткими шажками, словно выполнял неведомую процедуру, от успеха которой зависит, удастся ли перейти на лёгкий бег.

Бегал не быстро, к высоким нагрузкам не стремился.

Я считал его угрюмым и необщительным, пока не познакомился толком.

Второй раз мы опять разговорились прямо посреди тротуара, и вновь о небе. Мой сынишка первым увидел самолёт.

- Это СУ-57, я знаю! - кричал он восторженно.

Быстрый силуэт пролетел, и лишь после пришёл гул его двигателей.

- Пап! Почему он не воет, как в прошлый раз?

В первый раз такой самолёт и вправду летел с замогильным воем.

- Не знаю, сын. Надо спросить в интернете.

В это время мы невзначай догнали давнего незнакомца, он обернулся на голоса, узнал, и ответно кивнул в приветствии.

На вопрос сына он ответил гораздо подробнее. Рассказал, что на СУ-57 двигатели бывают разные, и с разным звуком. А ещё, что даже один двигатель на разных режимах и звучит, и выглядит по-разному. Что можно увидеть кольца Маха в реактивном выхлопе.

Мы некоторое время шли вместе, сыну было интересно, и вскоре мы с ним узнали и про скачки уплотнения, и про то, что некоторые турбореактивные двигатели могут работать даже на деревянных поленьях (1), а ионные и плазменные вообще работают от электричества.

Мне понравился новый приятель. Знакомство с ним хорошо влияло на моего сына.

А вскоре я стал заходить проведать Фёдора Ивановича к нему домой. Каждое утро.

Мы пили его зелёный чай, выходили вместе на прогулку, поначалу шли совсем медленно шагом, а затем бежали небыстро, и он рассказывал.

На бегу он обычно говорил, отвечал на мои вопросы, и рассказывал, что вспоминал.

А на ходу шагом говорить не мог, и, когда я спросил, почему, ответил немного странной фразой: "Бегать легче, чем ходить".

Вскоре я знал, что Фёдор Иванович старательно пополняет двигательную активность физкультурой - ходит, бегает. Но только когда позволяет самочувствие, когда есть уверенность, что пройдёт маршрут и вернётся сам, не упадёт в обморочном состоянии. Он всерьёз опасался "попасться скорой помощи", и был убеждён, что там его только добьют, но точно не помогут.

А ещё я узнал от него про неизвестные советские космос, и космический десант.

Про жизнь молодого ещё Фёдора Байракова, лично побывавшего советским космическим десантником, я и поведу дальнейший рассказ. Повествование будет лоскутным, и отрывчатым. Оно построено из сцен жизни Фёдора. Мне пришлось проверить связанные с ними факты, даты событий, отыскать документы. Но, в целом, это жизнь простого человека во время непростых событий.

--

Примечания:

1) Это не шутка. Минимум две команды самодельщиков такое делали в РФ. У одной получилось, турбовальный агрегат работал на дровах, и двигал трицикл.

02

Выставка современного искусства

Призывник Федя, 20 марта.

Всё началось с того, что к нам в почтовый ящик однажды легла повестка. На моё имя. От военкомата. Я бы её и брать не стал, тем более подписывать, очень уж не хотелось попасть на срочную службу. Хотелось доучиться в институте, откуда недавно отчислили. Да. Поступить снова, и доучиться.

Кстати, мой приятель загремел в армию потому, что повестку взяла его мать, и ... расписалась на ней. За сына.

Поэтому я смотрел на повестку, как на ещё не разорвавшуюся бомбу. В тоске и с испугом.

Хотя, нет. До повестки были ещё события, важные, но я это очень не сразу понял. А стоило бы.

Моя фамилия попала в бумаги, и меня затянуло в грядущие события после обычной прогулки за стадион. Бегал там раз в неделю, примерно, и ничего плохого не ожидал.

Время года было такое, когда небо ясно голубое, как летом, земля по-зимнему стылая, под ногами лежат листья осенние. Зато в воздухе пахнет весной. Ранняя весна. Где-то за заборами и по овражкам ещё лежит грязный снег, а кто-то уже пробует загорать под первым солнечным теплом, прячясь от холодного ветра у себя во дворе.

Но я двигался на пробежку. Не для подготовки к срочной службе, для себя. Хотя, кто знает.

Шёл иногда шагом, особенно по "зебрам" переходов, ведь всем известно, что участник дорожного движения должен двигаться, в первую очередь, предсказуемо. А так везде лёгкой трусцой.

Когда я трусил вдоль проспекта, увидел двоих парней, они показались знакомыми, и один мне крикнул: "Здарова, Лунааход!", и мерзко заржал. А в другом я узнал своего бывшего одноклассника. Луноход - это про меня. Увы, клички не выбирают. Лунатик и Космонавт - тоже мои прозвища. Произносят их без намёка на уважение. Потому что я все школьные годы был слабаком. Последствия хронической астмы.

Когда пробегал южную площадь, над ней играла музыка. На площади теперь базар из палаток и ларьков. Вот у торговцев и играет песня, новинка из-за границы, её с осени крутят везде, и по телику и вообще всюду. Знакомые даже слова разбирали, потому что очень величественно звучит:

"...Where the children of tomorrow dream away

in the wind of change

The wind of change"

Переводили её. А я тогда поглядел в перевод, и не понял, зачем такая песня:

"Где дети завтрашнего дня предаются мечтам

на ветру перемен

Ветер перемен".

Вроде как, певица очень желает перемен. Причём не своим детям, а нашей столице, там про Москву постоянно повторяется.

А раньше тут был только магазин на первом этаже "колизея" - большой, изогнутой девятиэтажки.

Шутка даже появилась, что это "площадь имени т. Южного", в честь самого т. Южного, первого шашлычника, который начал здесь продавать шашлыки кооперативные. А за ним уже остальные барыжники подтянулись, и даже музыку притащили.

Межвузовский стадион, это место на ближней окраине города, где настроили рядом волейбольные, баскетбольные и ещё какие-то площадки, около старого футбольного поля с трибуной. Ну и подчинили межвузовскому околоспортивному комитету.

Посещали это коллективное место вообще все горожане, наверное, студенты ещё и в меньшинстве оказывались.

По выходным там людно. Не все пришедшие спортсмены и физкультурники, не все имеют отношение к вузам. Не все даже идут на стадион - большинство пройдёт насквозь, и отправятся гулять по дорожкам в сосняке, или соберутся в алкогольные компании на полянках у обрыва, с видом на пойму реки. Летом некоторые и до реки дойдут, станут купаться и загорать. Но все проходят через главный вход - тут асфальт и все остановки городского транспорта.

В этот раз у входа зачем-то остановился новый, но уже невзрачный мусоровоз, а рядом с ним, у самого прохода, запарковали прицеп для легковушки, такой могла бы возить за собой нива - пошарпанный, дно на половину завалено непонятным барахлом.

Люди проходили мимо, редко кто посмотрит на содержимое прицепа, и тут же взгляды скользили на новенький мусоровоз.

За прохожими осторожно наблюдали два неприметных человека.

Вот одна девушка всмотрелась в хлам, и её натурально замутило. Подруга забеспокоилась, стала тормошить, отвлекать, вскоре обе прошли мимо, в сторону трибун футбольного поля.

Наблюдателей девушки не заинтересовали, им были необходимы молодые парни.

Кто-то из троицы студентов с пакетами пива и закусок приотстал, разглядывая в прицепе барахло, и к нему подошёл один из наблюдателей. О чём-то заговорил, отвёл в сторону, вскоре студент сам отправился к стоящему невдалеке уазу-"буханке".

Вот и со мной произошло подобное. Бежал я неспешно, перед входом на стадион совсем перешёл на шаг.

Понапрягаться мне ещё предстояло за стадионом, в сторону Потаповых Лужков, на крутых узких тропках, по пересечённым особенностям местностей.

А на входе замешкался, сам не понимая почему.

Честно сказать, я сперва понял, что у меня шея неправильно ведёт себя. Мне надо идти вперёд, а она голову в сторону поворачивает. А зачем - и не понял. Пока не увидел.

Не то, чтобы увидел.

Это сейчас я бы легко разобрался, что там лежало, и смог описать каждый предмет.

Вы помните, как впервые увидели что-нибудь совсем не знакомое? Когда впервые взяли лазерную указку, и не понимали, что она делает. Либо впервые включили смартфон с андроидом и удивлялись, зачем на экран медленно выползает мультяшный робот. Но в этих примерах хотя бы частично были знакомы свойства предметов. Указка походила на маленький фонарик. А что светит не светом, а лазером, это уже особенности. А про смартфон знали, что он тоже мобильный телефон, только круче.

Вот если вы не механик, не знаете о тонких инструментах и впервые увидели приспособу для замера шага резьбы, поймёте, что увидели? А положить рядом отмычки для замков - разберётесь, где что? А ведь здесь хотя бы материалы знакомые и формат понятный - под работу пальцами.

Я понял, что у меня голова поворачивается, следя за одной точкой, и остановился. Что-то там было. Мне стало нехорошо, и я осмотрелся шире - что-то было в легковушечном прицепе, царапанном, тронутом ржавчиной прицепе, который стоит около мусоровоза. На входе стадиона.

Ещё раз всмотрелся в груз и начал формулировать мысли: "В кузове лежит хлам. Это не тряпки. Не останки жи... животных...". Здесь меня замутило. Но я перевёл взгляд в другой угол. "Есть одна штука, похожая на..."

Если вы когда-нибудь разбирали оборудование радиолокационной станции, вы могли видеть, как из ровных стоек выдвигают красивые "ящики", и они оказываются металлическими каркасами, обросшими деталями и детальками разных размеров. Здесь была штуковина, которая ничем не походила на оборудование РЛС. Но я как-то понимал, что это - прибор. Каркасный, может быть, из стойки. Не увидел, не узнавал. Ощутил подобие, и тут же снова замутило.

В этот момент кто-то мягко толкнул в бок, я решил, что стою на пути желающих попасть на стадион, хотел отойти, и тут со мной заговорили.

Лиц этих людей не запомнил, и, наверное, больше и не встречался с ними.

О чём мы разговаривали, тоже не скажу, не отложилось в памяти. Оба неприметные и невысокие, ничем не выделяются.

А вот что запомнилось, это слова кого-то из них, что они показывают людям образцы из выставки современного искусства. Мне от этой фразы даже заново захотелось осмотреться, я оглянулся в сторону входа на стадион, увидел замызганный автоприцеп с мусором, и даже заметил, что там остался один из моих собеседников, хотя он, вроде, только что поддерживал со мной беседу. Я вновь закрутил головой, и понял, что второй сотрудник уже практически отвёл меня в сторонку, а первому теперь помогает ранее незамеченный, их третий коллега. Но вот признаков искусства, пусть даже очень современного, я вокруг не приметил.

Мой собеседник, пусть будет Вторым, продолжал рассказывать про высокие оценки, которые получили художественные работы какого-то преподавателя городского университета. Он не назвал прямо, но говорил с таким напором, как будто этот преподаватель его коллега. Дальше заговорил про анкетирование, которое, мол, организовали сотрудники кафедры социальной педагогики, и вновь не было ясно - сам он сотрудник этой кафедры, или его коллеги, и проводят ли они это анкетирование сами, или только составили методику, а поручили вот этому человеку. Между тем он всё вёл меня в сторону, и привёл в зелёный микроавтобус уаз.

А вот анкетирование я чуточку запомнил. Прямые вопросы точно были, про личные данные, но документы с меня не спрашивали, и эта формальность много времени не взяла.

Понимаю сейчас, что меня прогнали через несколько серий тестов. По моим реакциям принимали решения, проверять ли дальше. Уже на входе в автомобиль бросился в глаза домашний вязаный половик - кружок. Вяжут их крючком из порезанного на ленты тряпья. Почти настоящий, деревенский, только вот были в нём странности. Не то цвета незнакомые, не то не все тряпки в нём были настоящие. Насторожил меня коврик. А Второй, думаю, эту мою реакцию отследил и записал. А ещё в салоне были люди, и тоже странные. Водитель походил на охранника, а экспедитор вообще на манекена магазинного.

А ещё, среди вопросов и показов, запомнилась штука, куда мне сказали заглянуть. Кажется, снаружи напоминала часть игрового автомата "морской бой", ту, с перископом, куда надо заглядывать и целиться. Не знаю, что я там увидел. Но много позже, после учебки, уже в бою, мы что-то подобное не раз встречали. Не скажу, что разглядывали, и не скажу, что на анкетировании что-то рассмотрел, но прочувствовал так, что стало зябко и живот свело.

Впрочем, вскоре я был опять сам по себе, каким-то образом попал на стадион, минуя главный вход, и, в толпе таких же молодых и жизнерадостных людей, все мои сомнения и переживания сами рассеялись. А дальше спортивные сооружения и толпы закончились.

Я один бежал по пешим дорожкам, пересекал оттаявшие лыжные маршруты. Перепрыгивал препятствия, сокращая путь, и просто для настроения.

На дворе стояли кому лихие, кому голодные 1990-е, но прямо сейчас мне было хорошо и беззаботно. По-весеннему.

О том, что только что прошёл отборочный экзамен, я и не догадывался.

Обратно бежал тоже через южную площадь.

Кстати, у шашлычников здесь электрические мангалы. Электричество дешевле и удобнее углей. Устроены интересно, в мангале две длинные спирали нагревательные, одеты в трубки, очень похожие на лампы дневного света. Даже края, где должны быть контакты, неровно отбиты. В принципе, смысл имеется, кварцевое стекло не лопнет, когда сверху польют уксусом. Да с мяса не на спираль капает, нагреватели прослужат дольше. Вот только лампы, кажется, на парах ртути работали. Но люди молчат.

Майкл Дуглас.

В это же время, на другой стороне земного шарика, в помещениях с высокими потолками, белыми стенами без окон и заставленных непонятными устройствами, некий молодой уроженец США тоже проходил отборочный тест.

Майкл Дуглас, отчисленный студент технологического колледжа, уже год отслужил наёмником, а теперь шёл на повышение по карьерным ступеням.

Нет, Майкл не был фанатом Майкла Хоара или Зигфрида Мюллера. Он, тем более, не интересовался, вправду ли известный наёмник Мюллер совершил убийство доктора Патриса Лумумбы.

Вчерашний студент Дуглас попросту любил деньги. Год назад атлетически сложенный крепыш убедился, что карьера "солдата удачи" ничем не хуже, чем у начинающего научного сотрудника. А теперь он видел, как этот бизнес идёт на подъём - "частные военные компании" перестают прятаться за вывесками экстремальных туроператоров, детективных и охранных агенств. Наступает великое время частных армий, они выходят из тени.

ЧВК не подчиняются единому командованию, освобождены от условностей женевских конвенций, могут стрелять по любому поводу и оснащены часто побогаче, чем военный спецназ.

Майкл просто желал получить свою долю в этом бизнесе.

А ещё спешил занять место среди "чистого подразделения" - говорили, там не будет беготни по пустыням и по джунглям, не надо будет ловить и пытать повстанцев.

Говорят, там потребуется убивать инопланетян. Майкл не любил делать грязную работу или пытать. Впрочем, инопланетяне - другое дело. Во всех смыслах. Оплата тоже выше.

Ещё Майклу успели рассказать,что он попал в засекреченный учебный центр ЦРУ, и что именно здесь когда-то обучали самого Боба Денара и ещё кого-то из самых известных на телевидении наёмников. Майкл где-то уже слышал эти фамилии, но тогда не запомнил.

- Гляди на меня, кандидат! Дальше ты подойдёшь сюда, встанешь тут, и будешь 15 секунд смотреть в этот прозрачный круг. В коробе лежит часть инопланетного существа. На тебе задача внимательно рассмотреть, и сказать две вещи. Первое - рука ли это, или нога. Второе - какие там ещё предметы брошены. Понял меня?

- Да, сэр! - заученно гаркнул Майкл.

Дважды шагнул, взялся за железный поручень, и заглянул в иллюминатор бокса. Внутри, наверное, что-то было. Дуглас ощутил, как попытки разглядеть и опознать вызывают головокружение и желание сблевать, но стойко пялился за стекло. Под конец, кажется, ему пришла мысль, что если в боксе что-то органическое, то оно может быть чьей-то стопой. Ноги.

- Время! - скомандовал ему сержант - Подойти ко мне и доложить!

Майкл сделал три шага обратно, и ответил.

- Да, сэр, я там увидел, сэр. Что-то. Ногу, скорее всего. Ничего больше.

- Если бы ты совсем ничего не видел, тебя бы не было в кандидатах, понял, салага?

- Да, сэр!

Через пару часов Дуглас стоял в строю и выслушивал очень похожие слова от другого сержанта.

- Кандидаты! Вы все отобраны из действующих наёмников. Вы умеете исполнять приказы, стрелять, и выживать. Вы неплохие наёмники. Но здесь вас научат большему! Вы будете видеть то, чего не способны замечать обычные люди, вас научат убивать инопланетных существ, и вы будете пользоваться инопланетными технологиями. Вас сделают суперменами! Кто из вас не сможет всему этому научиться - уже никогда не сможет никому об этом проболтаться. Шутка.

Кандидаты посмотрели в маленькие рыбьи глазки своего сержанта, и никому не захотелось верить в шутки.

Генерал Майоров.

В это же самое время было не до шуток и чинам повыше, чем рядовые бойцы.

Генерал Майоров рано утром собирался на службу. Он был непубличной фигурой в СССР. Может быть, сказывалось влияние неказистой фамилии. Может быть, больше влиял тайный характер его занятий.

Дело ему досталось тоже непубличное. Уже десять лет он возглавлял борьбу с НЛО, и добился успеха. Боролись не со всеми. НЛО, как установлено программой "Горизонт-МО" (1), делились по принадлежности, интересам и даже возможностям.

Одна группировка пришельцев вела себя скромно, наблюдали за испытаниями ядерных вооружений, и редко показывались публике. У них вообще были склонности к наблюдению, и этим они ограничивались. Хотя иногда и уносили, например, выстреленную новейшую ракету, или сброшенную бомбу. Но потом возвращали на полигон. Аналитики выдвигали самые нелогичные предположения о том, что гости из космоса хотели обнаружить в примитивных конструкциях, и генералы ворчали на аналитиков. Если пытаться преследовать НЛО наблюдателей", они в ответ могли неведомым воздействием разрушить реактивный истребитель так, что из крошева обломков выпадали в воздух пилоты, и раскрывали парашюты, не поняв, что произошло.

У вторых инопланетян были садистские интересы к живым организмам, а НЛО такие же серьёзные, как и у наблюдателей. Но даже эти, которые садисты, ограничивали себя нерегулярными похищениями людей, преимущественно американцев, и домашнего скота, и надо было их разозлить, чтобы они в ответ сбили истребитель.

А вот третьи пришельцы появились совсем недавно, с 1980, и вели себя очень неразумно. Новички обустраивали по всей планете подземные базы, часто появлялись над городами, и даже открыто похищали людей. А ещё их НЛО были не такими шикарными, как у старших товарищей. Летали как-то слабенько, и оружие у них выглядело не принципиально лучше земного. Круче, конечно, но было ясно, что оно именно оружие и стреляет - потому что видно выстрелы.

Характерная особенность - сбитые НЛО Наблюдателей и Садистов обычно состояли из сходных металлоподобных материалов жёлтого цвета, и, как правило, было трудно определить, где заканчивается один узел агрегата, и начинается другой. А у новичков и материалы какие-то серые, невзрачные, и конструкция агрегатов модульная.

Ненастоящие какие-то пришельцы. Вот с ними и пришлось бороться военным.

Кстати сказать, сведения о цвете обломков неведомыми путями просочились в народ. Лётчики ПВО приучились называть НЛО наблюдателей "жёлтыми", а новичков "серыми", даже не зная, откуда взялась терминология. Контрразведка это проверила, они различали принадлежность "тарелочек" по поведению, в частности, по манёвренности.

--

Примечания:

1) Это не выдуманное название.

В 1978 в СССР основали проект "Сетка". Его оборонный поток "Сетка-МО" изучал, как аномальные явления влияют на работу военной техники и самочувствие военнослужащих. А гражданский "Сетка-АН" был отдан Академии наук, где академики соревновались в умении подвести свою научную работу под физическую природу наблюдаемых явлений.

Постепенно "Сетку" расширили, и переименовали в "Галактику", а затем углубили, и назвали "Горизонт". Но суть не изменилась - продолжался системный сбор и анализ рапортов о странных явлениях, особенно рядом с военными объектами и стратегическими точками.

03

Повестка.

Генерал посмотрел на небольшой портрет в рамочке, над письменным столом. Портрет его сына висел рядом с большой семейной фотографией. На снимке был молодой парень, уже не в жёлтой "афганке", а в зелёном камуфляже - уже перевёлся из спецназа ГРУ в охотники за тарелками. Здесь и попал под выстрелы. Защитных средств от плазменных выстрелов в 1981 не было. Майоровы воевали с пришельцами ровно с московской олимпиады, когда его назначили главой свежесозданной секретной службы, а сын заслужил перевод в неё рядовым бойцом. Отец и сын.

Майоров раньше распоряжался теми, кто сбивал нежелательные НЛО, и теми, кто зачищал места их посадки и долговременных интересов. Раньше ему подчинялись зенитно-ракетные части, авиация ПВО, хотя и не вся, отдельный взвод спецназа "вымпел" и две сотни собственных чистильщиков. Но теперь, после новых международных инициатив во имя мира, и очередных нелепых уступок гаранта конституции американским союзничкам, у него не только отбирали подразделение Вымпел, но и расформировали батальон охотников. Он оставался практически с одними зенитчиками.

Вместо военных диверсантов, обученных по программе "экстрасенсорика", ему предложили создать отряды из необученного молодняка с мозгами набекрень. Да ещё когда? Ведь враг способен перейти в контрнаступление!

Генерал пытался брыкаться, искал ниточки, за которые бы удалось подёргать, но начал понимать, что против президента не попляшет. А демократичный президент Советского Союза уже одобрил передачу контроля над пришельцами международной, экстратерриториальной и невоенной организации.

Невоенной.

Как брякнул секретарь президента - "Фирму, что ли?". Эта фраза стала крылатой.

Майоров понимал, что передача военного дела в гражданские руки похерит (1) всё. Посылать в бой станет некого. Опытные русские специалисты, прошедшие воду и огонь, смогут стать консультантами и инструкторами у гражданских оболтусов, это в лучшем случае.

Мощная противокосмическая сила, заботливо выпестованная, закалённая в наземных боях, была разрушена за несколько месяцев. Казалось, что близка победа, ведь научились обнаруживать и сбивать "серые" НЛО, и к концу прошлого лета не только задавили активность пришельцев, но и зачистили практически все их наземные базы. Характерно, что большинство баз находилось в Африке и Евразии, есть наблюдения, что в Северную Америку новичков не пустили "садисты". Но осенью враг применил новое оружие, новых бойцов и сменил тактику. Последовала череда военных неудач.

А за нею последовал конфликт под Антарктидой. Здесь сошлись интересы государств Запада и СССР. На нехарактерно огромной подземной базе, которую полагали "серой". Вот здесь и пришлось всем умерить аппетиты, и приняться вырабатывать совместные планы. (2)

Были подписаны дополнения к договору о демилитаризации Антарктиды, старому, ещё от 1 декабря 1959. Характерно, что взять подземный объект не удалось, вмешались и "наблюдатели", и "садисты". По невыясненным причинам не смогли взлететь транспортные самолёты с десантом, затем обвалились тоннели к центру сооружения. А "новички", как выяснилось, обжили очень небольшой участок рядом с этим древним, ещё мегалитическим сооружением. Ушли в небо сами, и мусор, который оставили после себя, не стоил ни затрат, ни нервов, потраченных в переговорах.

А потом сверху было спущено "новое мЫшление", и противокосмические силы отстранили от операций, в угоду международного, надгосударственного проекта.

Зачищать объекты пришельцев, и выносить трофеи должны гражданские слтрудники. А изучение предоставят мировой науке.

Но сдаваться русские генералы не обучены. "Если так сложилось - сделаем собственных специалистов из гражданских" - определился с мыслями генерал Майоров.

Он ехал на службу, и уже в дороге с головой ушёл в служебные дела.

Его подчинённые начали практическую работу через сутки после заключения президентом секретного соглашения о создании экстратерриториальной службы контроля пришельцев. Первый этап шёл во всю мощь - выявление и вербовка будущих специалистов.

--

Примечания:

1) От старорусского названия буквы "Херъ". "Похерить" означает вычеркнуть, зачеркнуть крест-накрест.

2) В открытых источниках единственный след тех переговоров проявился спустя три месяца. 22 апреля 1991 подписано международное соглашение о запрете на разработку полезных ископаемых в Антарктиде.

Призывник Федя, 21 марта.

На следующий день в моём почтовом ящике появилась повестка. У меня упали руки и настроение.

Как-то всё одно к одному, воскресный референдум, сегодняшняя повестка. Референдум хоть прошёл быстро, и от него остались только шуточки, про "Вы хотите жить в обновлённом Союзе? Если нет, можете попытаться жить в старом".

После "павловской реформы" (1) ходили злые слухи, что грабят народ. Но у нас и знакомых таких немного, у кого дома тысяча рублей крупными банкнотами была спрятана. У нас пропадать было нечему.

А вот к весне начали повышать цены, буквально на всё, и это уже беда, от реформ ждали обещанных ускорений в производстве и новых товаров, как главный реформатор обещал. Но происходит странное. В прошлом году я покупал батон "нарезной", у него сверху пять косых линий, "нарезов", поэтому и называется так. Он стоил 22 копейки, и в нашу хлебницу влезал, но только наискосок. Второй батон я убирал в холодильник. А сегодня я положил такой же батон, из того же Универсама, в ту же самую хлебницу, потом подумал, и уместил второй батон. Хлебница та же, значит, батоны стали не такими пышными, уменьшили их.

Родителям мои наблюдения оказались неинтересны. У них на работе хватает потрясений.

А повестка в армию была вообще некстати и здорово опечалила.

А ещё заставила позабыть непонятную встречу с анкетированием у входа на спорткомплекс.

Я ведь рассчитывал летом поступить в свой любимый институт, и доучиться, и тут здрасьте - повестка.

Подписываться под ней очень не хотелось, но родители собрали целый консилиум, советовались с давними друзьями семьи, и вскоре заявили - это не та повестка.

Мне было радостно от того, что папа и мама опять что-то делают вместе и дружно. А ещё обрадовался, что повестка не та. По ней не загребут на срочную службу, а лишь направят на учёбу. Чтобы, когда попал под призыв, у тебя была военная специальность. Ну, это не точно, а скорее всего.

Может быть, повезёт, и получишь права водить автомобиль. Хотя бы грузовой. В жизни всё пригодится.

А ещё на время трёхмесячного обучения государство будет призывнику среднюю зарплату начислять. Если работаешь.

Я как раз находился в поиске работы, знакомые родителей проявили участие, и вскоре меня ждали целых две надёжные вакансии. Одна в закрытом научно-производственном объединении, сокращённо НПО, на место ученика при станках с ЧПУ, другая просто грузчиком на завод.

Экскурсию по цехам НПО мне проводил родственник родственницы.

Всё было очень здорово, даже прям круто. На одном из центральных проспектов, прямо в городе, безо всякого забора, за стеной из деревьев, выросших на газоне, в обыкновенном, на вид, здании, были просторные цеха с удивительными станками. Дядька был черноволос, подстрижен коротко, смотрел пронзительно, и его лицо удерживало следы частых хитрых ухмылок. Но со мною, да ещё в первую встречу, он не жулил. Вроде бы. Показывал и рассказывал. Где у них обрабатывающие центры "Бош", где отечественные. Объяснял, что вот эта "голова" пятикоординатная, и вон там меняются на ней без вмешательства человека металлорежущие инструменты.

На улицу вышел из этого НПО слегка оглушенным, и проникся чувством глубокого уважения к высокотехнологичному отечественному производству. Это я тогда и не догадывался, что увиданные цеха имеют отношение к производству космических ракет "Протон". Да ещё прямое. (2)

А дальше я поехал на обыкновенном автобусе в другой конец города, и подал заявление на трудоустройство грузчиком.

В наши дни сложно будет объяснить молодым людям, почему. Да и сам уже с трудом вспоминаю ход тогдашних мыслей. Но. Мне было ясно, что успею поработать хорошо, если с неделю. А дальше отправят на учёбу, и буду получать деньги с предприятия как-то не совсем честно, что ли. Вот. А в НПО и оплата светила большая, и ответственность за работу обозначили такую, что не оправдать чужие ожидания как-то будет стыдно. А в грузчиках, и на привычном заводе, я уже подрабатывал, ещё в школьные годы, летом. Поэтому, если оттуда меня заберут учиться, то и нормально, и стыдится нечего.

В общем, хитрить и обманывать меня родители не учили, поэтому и относился к работе так, по меркам людей 21 века, наивно.

Как бы ни было, вскоре я числился грузчиком, причём на привычном участке.

Не вспомню уже за этой суетой и за волнениями, когда и как сходил в военкомат, но и там успел побывать, и получил направление не на водителя, и не на ещё какую понятную специальность, а в какую-то совсем неизвестную школу ДОСААФ, на краю города, да ещё по специальности с совершенно невменяемым названием. Кажется, оператора каких-то систем. Это меня совсем опечалило, и настроиться на ежедневные поездки через весь город могло помочь только чувство долга.

До учёбы я честно работал. Да, грузчиком. Это ощущалось, как ни странно - хорошо.

Ниже тебя, по рангам, никого нет. Потому и падать некуда. Потому и смотришь на всех с чувством собственного достоинства и одинаково - на начальников цехов, на кладовщиков, на директора и техничек. Хотя нет, кажется, директор мне так ни разу и не попался.

Впрочем, я везде, и по заводу, и по городу ходил в нарочито рабочей одёжке - фуфайка, брезентовые штаны. Этакий "индастриал-панк". Неудивительно, что с директором не повстречались.

Правда, это позёрство с одеждой было слегка вынужденным, на то были причины. Первая в том, что хотелось побороть вечную свою застенчивость, а то ещё в школе настеснялся всего, даже самому надоело. Обувь поношенная, одноклассники высмеивают - стеснялся. Нет сил и сноровки дать сдачи негодяям, потому что астматик бывший - опять высмеивают, опять стеснялся.

Вторая причина в том, что мы жили бедно, и новые вещи у нас появлялись действительно редко. Например, клёвые "милитари" штаны из тонкого брезента я сшил себе сам. Булавками сколол на бумагу выкройки с брюк, которые понравились, продумал детали, помучился довольно долго, и сшил на машинке. Брезент мне нравился потому, что зелёный и прочный. Была дома ещё бязь, плотная и крепкая, но не подходящего цвета. Жёлтый цвет я перестал любить после того, как меня прозвали лунатиком и космонавтом.

Когда закончил, никому не говорил, что шил сам, и носил штаны так, словно это "фирма". Поначалу они и вправду смотрелись клёво. Потом по-панковски.

Завод был химический, а времена стояли уже не советские, но на самом излёте Союза, поэтому на территории встречалось если не всё, то много очень странного. Например, я случайно нашёл у забора погнутую бочку с какой-то бякой, и вдруг допёр, что это настоящая канифоль. Ну, которой проводники при пайке защищают от окисления. Когда горячая, она пахнет смолой. Вот так и притащил с работы канифоли кусочек, размером с человеческую голову... В бочке она примерно вся такими кусочками лежала. Этого кусочка потом хватило и мне и приятелям лет, наверное, на двадцать вперёд.

А, вообще, работа была неплохая, но слишком уже привычная.

Грузил там и коробочки, доверху наполняя ими автомобильные контейнеры, и тележки с разными грузами гонял по этажам. В некоторых цехах были участки, где воздух был невыносимо горек, а обзор закрывала повисшая в воздухе белая пелена химической взвеси, там мы старались не задерживаться.

Зато можно было зайти к соседям, у них были станки. В ближнем цехе я, как самый молодой, точил рабочие ножи, мы ими резали влагозащитный материал для обкладки контейнеров внутри. Помню, как там мне преподали первый, и самый ошеломительный урок, как нож не точить, а править.

Угрюмый, огромный станочник оторвался от работы, увидав, как я замешкался у заточного станка, не решаясь совать под грубый абразив личный ножик. Замешкался я потому, что начал догадываться - к добру для клинка это не может привести.

Дядька молча подошёл, забрал у меня нож, и дальше я ходил за ним хвостом, опасаясь, что не отдаст, и не понимая, что происходит.

Мастер сперва сходил к верстаку, своему личному, наверняка. Пошоркал там нож зачем-то надфилем и тонкой наждачкой. На что-то смотрел в процессе, хмыкнул. Дальше была долгая извилистая прогулка через цех, мы почему-то прошли мимо всего, что походило на точило, угрюмый этот дядька нашёл станок с белой каменной чашкой, я ещё не знал, что это называется "алмазный диск", и водил по крутящейся чашке моим ножом. Дальше ещё куда-то сходили, а закончили опять его верстаком. Дядька опять зачем-то потёр мой нож какой-то тряпочкой, молча сунул мне нож ручкой вперёд, и ушёл.

Я оттуда вообще сбежал. Мало ли, вдруг опять кто станет ножик отбирать и чего с ним делать.

Нож спрятал до вечера, и лишь дома опробовал.

Знаете, как скальпель может резать? Вы его приближаете к волоску - волос с неслышным щелчком распадается надвое. Ведёте скальпель лезвием по бумаге - и она без усилия расходится перед ним, только шелестит легонько.

Но нож мог больше.

Я нашёл фокус именно под него.

Прошлогодний репей, зарослями высотой в рост человека, высохший, стоял за моим домом. Я брал нож двумя пальчиками за рукоять, чтобы он мог, как на шарнире, проворачиваться от собственного веса. Легонько от горизонтали наклонял, нож проворачивался в пальцах, и сносил ствол репья. Без встречи сопротивления. Репей, как стоял прямо, так ровно и соскальзывал стволом по срезу, и втыкался острым краем в землю тут же, рядом.

Больше никогда я не встречал такой правки, и сам не догнал искусство того угрюмого мастера. Но, думаю, ему понравилась сталь моего ножика. А меня впечатлила его правка. Раньше я не мог и представить, каким может стать простой ножик.

Быть грузчиком совсем неплохо. Особенно иногда, и по молодости. Увлекает, хотя и не привязывает.

Примерно с неделю, или чуть больше, я ходил каждый будний день на работу, и не думал ни о чём важном или высоком.

--

Примечания:

1) 22 января 1991 по телевидению зачитали указ новоявленного президента СССР. О том, что с завтрашнего дня купюры в 100 и 50 рублей изымут из обращения. Можно обменять на мелкие, но на это дают ровно три дня. Объявили указ во вторник, и для обмена разрешили дни, когда надо быть на работе - среду, четверг, пятницу. Обменять больше тысячи рублей нельзя. Для советских людей это стало первым потрясением - перестроечное, демократическое государство в любой момент может обмануть.

2) Не шутка. В наши дни в сквере перед зданием НПО стоит макет ракеты "Протон", по слухам, чуточку уменьшенный.

Преподаватели.

В это же время капитан второго ранга Сурков знакомился со своей новой службой.

Два часа назад он сошёл с поезда, и попал из уже тёплого межсезонья на "самом синем море чОрном" в раннее утро западносибирской промозглой весны. Вместо гостиницы, или свидания с роднёй, поехал сразу на объект, принять дела.

Ему поручили брать под своё начало, и переориентировать под новую учебную программу одну из школ ДОСААФ. Она и ранее была очень непроста - морская школа, в центре СССР и Западной Сибири. А сейчас требовалось пустить её на новые рельсы, в ударные сроки, всё в режиме "давай-давай" и бегом.

Игорь Евгеньевич первым делом обошёл здания. Основное выходило фасадом за ограду и казалось рядовым, хоть и крупным, деревянным домом. В такой же, на вид, двухэтажке могут жить штук десять семей, а может работать и один нотариус, или пожарный инспектор. У школы здесь находились разношерстные учебные классы, включая специализированные, по электробезопасности, взрывному делу и даже дизель-генераторам.

В тенистом углу двора новый начальник приметил древний, ржавый вилочный автопогрузчик, кажется, такие производили в болгарии, и поставляли во все социалистические страны. В кабине недоставало стёкол, мощные передние колёса прочно вмёрзли в ледяной сугроб, но очень может оказаться, что этот аппарат ещё жив и сможет завестись. Другое важнее - почему эту технику не загнали в ворота ангара и хранили на улице. Подо что берегли место?

Глядя на колесо, Сурков на пару секунд остановился, и зачем-то приложил ладонь к виску. Опять вспомнил осеннюю вылазку. Она всегда вспоминалась с колеса.

На привале тогда потрескивал костёр, жёлтые языки освещали товарищей, и чью-то деревянную телегу, которую одолжили им в ближнем селе. В свете костра тележное колесо казалось солнечно жёлтым и тёплым, спицы в нём были деревянные и их нельзя было счесть из-за котелка над костром, варево в нём давало пар, неслышно булькало. Этот момент выглядел нарисованным, как иллюстрация к детским сказкам, потому, возможно, и залёг в память.

До цели тогда оставалось три с половиной километра, и они думали, что и времени в запасе до самого утра...

Капитан в чёрной морской форме, морщась, покрутил шеей туда-сюда, отнял от головы руку и продолжил обход.

Под закрытым с трёх сторон навесом без ворот хранилось разнообразное габаритное имущество общего назначения. Очень общего. Здесь даже скромно притаились две здоровенные шлюпки.

А вот во внутренних помещениях, в постройках, незаметных с улицы, можно было потеряться и запутаться даже привычному к корабельным коридорам флотскому человеку. Корабельной логике эти строения не подчинялись.

Здесь были тиры, действующие учебные электроустановки, павильоны со сложными макетами. Хмурому взгляду Суркова запомнилась башня со станковым пулемётом, посаженная на разрезной макет некоего защитного сооружения. Ещё он приметил настоящий посадочный модуль от космического аппарата, "Союз", скорее всего. Модуль ещё не был полностью распакован и кокетливо высунулся задраенным лючком из транспортной деревянной обрешётки.

Впрочем, увиденное вписывалось в ту картину, что товарищ капитан второго ранга уже построил в уме на основе документов, с которыми знакомился в поезде. Невзирая на срочность, лететь на новое место службы самолётом ему запретило начальство.

Но главное в любом хозяйстве, это люди. О них нельзя всё понять из документов. Знакомиться с людьми необходимо лично.

В обходе помещений Суркова неотрывно сопровождал капитан Цвенгер. Он с первого взгляда запоминался очень легко, и прочно. Наиболее выразительной частью его крупного, мясистого лица был рот, точнее - губы. Вывернутые наружу и тоже мясистые, они просто кричали, не то о необычайной щепетильности их владельца, не то о его привередливости или даже гурманстве. Впрочем, с начальством Цвенгер не привередничал, а подчинённые пока отсутствовали.

Новый начальник школы отметил, что пехотный капитан Цвенгер не глуп, и, видимо, оброс связями на местности. Для хозяйственника хороший показатель.

Ещё капитану второго ранга приглянулся инженер Замятин. Лицо гражданское, нестроевой совершенно индивид, был разносторонне опытен в технике и не стеснялся приложить разум к работе руками. Вёл у курсантов занятия по электроустановкам и всем электронным системам, а до того по дизелям и дизельным генераторам.

Вернувшись в основное здание школы, Сурков узнал, что в нём есть ещё и комната отдыха, с бильярдом, а также спортивный уголок с тренажёрами.

По недомолвкам и переглядываниям в беседе Игорь Евгеньевич предположил, что оборудовал оба помещения Замятин, а оснастку обеспечивал Цвенгер. "Надо будет проверить" - подумал новый их начальник.

Чудовище.

А на планете легко и беззаботно действовал в это время инопланетный монстр.

Где-то в жарких и влажных джунглях из округлого яйца вылупился ещё маленький, но уже смертельно опасный организм. В рамках очередного бессчётного опыта, третье перестроение, вылепленное генетическим модулятором из образцов банка номер 20.

За его вылуплением бесстрастно следили сенсоры инопланетной лабораторной установки. Установка всё ещё была вделана в стену подземелья, который бойцы натовской ЧВК "охранное агенство Саймона" посчитали зачищенным и обезвреженным.

Подземелье люди отбили у пришельцев, пришельцы скрытно заняли эти руины и подремонтировали, до них его отнимали испанцы у индейцев. А индейцы вряд ли рыли эти катакомбы сами, скорее, это был храм, и построил его, может быть, сам божок, которого и почитали индейцы.

Грабить здесь давно уже было уже нечего.

Маленький монстр прошёл ряд первичных проверок, и был выпущен установкой в окружающую среду.

Монстру, ростом в холке около четырёх миллиметров, хотелось жрать и убивать. Он был на это запрограммирован. Первыми его жертвами стали мелкие пауки и крошечные черви. За этим бдительно проследила лабораторная установка, она уже готовила пакет шифрованных данных для отчёта Правителю.

Монстр об этом не знал, поэтому за день успел спокойно подрасти, и теперь жрал маленькую змеючку. Ядовитую. Но толщиной тоньше мизинца взрослого человека.

Ядовитая железа брызнула жидкостью, яд впитался в стенки пищеварительной системы монстра и у него поначалу наступил паралич нижних задних конечностей, затем прошёл, согнанный прочь мощным механизмом защиты нервных узлов. Зато чуточку позже сдались другие ткани, и наступило катастрофическое угнетение иммунитета. Датчики лабораторной установки этого не уловили, а монстру было всё равно. Он жрал свою последнюю добычу и ни о чём не переживал. На это его не программировали.