Космос Декстера. Пожиратели

Глава 1

Межзвёздное пространство. Туманность Мотра

«Пелагас» — малый транспортный корабль класса «пеликан»

Последние несколько суток судно работорговцев напоминало собой растревоженный осиный улей. Экипаж слишком неоднозначно отреагировал на свалившиеся на их головы неприятности. Впрочем, никто другой на их месте тоже не обрадовался бы. Напряжение в воздухе ощущалось буквально на каждом шагу, и с каждой минутой ожидание новой беды только усиливалось.

Но сильнее всего ситуация обострилась, когда капитан совершил грубую ошибку и собственноручно подлил масла в разгорающийся огонь недовольства. Лоттар приговорил одного из своих командиров и его шурина к смерти.

В итоге их просто выбросили в безмолвную космическую пустоту, оставив рядом со взведённой фотонной торпедой — идеально выверенным прощальным «подарком» от Фогеля, чтобы замести следы после похищения спутника.

Довольно жестокая расправа, ведь для приговорённых каждая секунда тянулась мучительно долго. Только ты, холодный бездушный космос и дисплей с обратным отсчётом до взрыва.

Прибывшие в скором времени ремонтники должны были вместо ожидаемого спутника обнаружить лишь еле заметные следы остаточного излучения, оставшиеся после мощного взрыва.

Лоттар считал, что сделал всё правильно.

Ведь именно из-за этой парочки каждый из экипажа оказался втянут в смертельно опасную авантюру с похищением военного спутника. Один устроил пальбу посреди шахтёрской колонии, а второй даже не попытался его остановить. Их действия могли привести не только к длительным тюремным срокам, но даже к гибели команды, потому постигшее их наказание казалось неизбежным и справедливым.

Однако, как часто бывает, после решения, принятого в горячке момента, ситуация обострилась ещё больше. Показательная казнь не могла не вызвать волну пересудов среди членов экипажа. И прошло совсем немного времени с момента расправы, когда многие начали выражать своё недовольство. Даже те, кто не слишком любил Боула и его погибшего компаньона, начали задаваться вопросами.

Боул не пользовался особой популярностью среди экипажа. Он без всякого повода задирал даже старожилов команды, что уж говорить о новичках. Тем от него доставалось особенно сильно. Нет, обладатель огненного ирокеза не переходил границ дозволенного и не устраивал драки, за которые с него самого спросили бы и спросили бы очень строго.

Боул использовал более изощрённые и тонкие способы всех изводить, предпочитая старое-доброе психологическое насилие. Именно таким образом парень портил жизнь окружающим. За время длительных межзвёздных перелётов от него доставалось всем. От бесконечных провокаций, споров, подначек и оскорблений не страдали разве что старпом с капитаном.

Впрочем, как бы то ни было, несмотря на всеобщую неприязнь, он всё равно являлся одним из них. Со многими ходил на задания, а некоторым Боул даже успел спасти жизнь, когда что-то шло не по плану и «добыча» работорговцев показывала хищный оскал, огрызаясь огнём передовых бластеров или древних винтовок. Поэтому, когда первоначальный шок экипажа миновал и прошло достаточно времени, чтобы всё хорошенько обдумать, убийство Боула не нашло отклика в сердцах его бывших товарищей.

Мерзавец он или нет, Боул — часть экипажа корабля, часть команды, которая, несмотря на внутренние разногласия, всегда должна защищать друг друга, даже если этот «друг» не всегда был примером для подражания.

А значит смерти он не заслуживал. По крайней мере в их головах зародились сомнения.

— Думаешь, есть причины волноваться? — Лоттар, не отрываясь, продолжал просматривать поступающую на браском цепочку данных с ремонтного бота, занявшегося обшивкой «Пелагаса».

— В команде, конечно, есть не шибко умные и смышлённые ребята, — протянул Джеф, задумчиво барабаня пальцами по поручню, — но совсем уж откровенных идиотов точно нет. Они все понимают, что Боул и его родственник не просто перешли черту, а буквально выкопали для нас всех одну большую, глубокую братскую могилу. Так что эти недовольные разговоры — это просто разговоры. Стрессуют люди, вот и всё. Главное, что все старики по-прежнему с нами, кэп.

— Отлично. Это обнадёживает. Но всё равно найди им всем работу.

— Работу? — Старпом удивлённо приподнял бровь, словно услышал нечто совершенно нелепое.

— Да, работу, — Лоттар впервые отвлёкся от экрана браскома, медленно повернул голову к Джефу и утвердительно кивнул. — У них слишком много свободного времени, раз находят его для пустых разговоров.

— Ну, не знаю, что им ещё предложить… Все важные задания и так расписаны. Разве что отправить их разбирать те ящики с деталями, которые до сих пор валяются на третьей палубе.

— Отлично. И пусть ещё помогут проверить шлюзовые уплотнители. Мне нужен каждый из них в деле, Джеф. Займись этим.

— Ты уверен, что нужны такие меры?

Джеф не разделял убеждения, что любые сложности можно исправить нагрузив тяжёлым трудом. Ему казалось, что такой подход больше подходит для машин, а не для людей. Простое увеличение нагрузки, по его мнению, не решало проблему, а порой лишь загоняло её глубже, оставляя лишь видимость порядка.

— Ты сам сказал о стрессе. А стресс в замкнутом пространстве это предвестник беды, — сухо отрезал Лоттар и снова углубился в поток данных. Его пальцы стремительно пробежались по панели, подтверждая несколько операций. — Меньше чем через час мы прибудем в заданную точку внутри туманности. Там будем дожидаться передачи груза. Мне нужно, чтобы команда сосредоточилась на деле, а не шаталась без толку по кораблю, занимаясь непонятно чем.

Он поднял голову, на миг задержав взгляд на старпоме, и голос его стал ещё более холодным.

— Нам нельзя облажаться с этой работой. Нужно сделать всё чётко. Понимаешь? — Лоттар слегка повысил голос, словно пытаясь выбить из старпома остатки сомнений. — Никто из команды не должен дурить, иначе мы все рискуем оказаться в той самой «братской могиле».

Он откинулся в кресле, но напряжение в его позе не исчезло.

— Пусть попридержат своё недовольство при себе. Все их претензии и жалобы я выслушаю, но только после того, как избавимся от спутника и устраним угрозу со стороны Фогеля! — Последние слова он практически выдавил, делая особое ударение на каждом.

Джеф кивнул, но в его взгляде читалась внутренняя борьба. Он не был уверен, что нагруженная команда, раздираемая стрессом, станет эффективнее, а главное спокойнее. Если с дурными мыслями о бунте это действительно могло помочь, то вот с психозом навряд ли получится справиться. Однако, спорить с Лоттаром сейчас не имело смысла — тот был сосредоточен на задаче и настроен жёстко.

— Понял, — коротко ответил он, разворачиваясь. — Я всё организую.

— И Джеф, — голос Лоттара вдруг стал тише, почти шёпотом, но от этого не менее напряжённым, — если увидишь, что кто-то подошёл слишком близко к грани, лучше сразу сообщи. Здесь и сейчас нет места для ошибок. Надеюсь, ты понимаешь о чём я.

Старпом тихо выдохнул и кивнул. Он уже развернулся, собираясь покинуть мостик, чтобы направиться в трюм, где сейчас находилась большая часть экипажа. Главное, что там был костяк их экипажа, которому старпом доверял, как себе самому. Им то он и делегирует задачу по присмотру за командой.

Но в последний миг, прежде чем успел сделать первый шаг, Джеф услышал неприятный писк и снова взглянул на браском Лоттара.

Экран, ещё мгновение назад отображавший поток стабильных данных с ремонтного бота, теперь горел тревожным красным сигналом. Линии кода пробегали слишком быстро, словно сама система пыталась справиться с чем-то, что её явно превосходило.

— Что это? — голос старпома прозвучал напряжённо, нарушив недолгую тишину на мостике.

Лоттар не сразу ответил, лишь чуть нахмурился, сверяясь с новым потоком информации. Его пальцы быстро пробежались по панели управления, но выражение лица оставалось таким же сосредоточенным.

— Сенсоры корабля фиксируют стремительный рост радиации в одном из секторов на границе туманности, — капитан говорил спокойно, но в его тоне слышалась настороженность. Прежде чем старпом успел окликнуть дежурного инженера, он перехватил его руку. — Не паникуй, Джеф, ничего критического и опасного для нас. Всё в норме. Просто… странно это как-то. Да ты сам лучше взгляни.

— Что именно? — Джеф нахмурился и наклонился ближе к экрану браскома, чтобы внимательнее рассмотреть поступающие данные.

— Это не обычный всплеск, — капитан указал пальцем на график, где линия резко уходила вверх. — Такое ощущение, будто источник активируется и затухает с определённой периодичностью. Как будто это… искусственно создано.

— Пульсации ровные, интервал стабильный, — пробормотал старпом, быстро проверяя другие показатели. — Но никаких следов кораблей или других объектов рядом.

— Вот именно, — капитан задумчиво провёл рукой по подбородку, не отрывая взгляда от данных. — Что-то там есть, но это не похоже ни на одну из аномалий, с которыми мы сталкивались раньше.

— Проверить поближе? — предложил Джеф, мельком взглянув на капитана.

— Нет, — решительно ответил тот. — Не сейчас. У нас и так достаточно проблем. Просто держи это на контроле, пусть дежурный инженер отслеживает показатели. И никому лишнего не говори, пока не выясним, что это за чертовщина.

— Не понял, — старпом нахмурился, слова Лоттара показались ему слегка противоречивыми. Только что он уверял, что поводов для волнения нет, а теперь беспокоился, чтобы никто из команды ничего не узнал. — Так всё-таки стоит переживать или нет?

Лоттар коротко вздохнул, его взгляд на миг оторвался от браскома, чтобы встретиться с глазами Джефа.

— Не нужно сеять лишнюю панику, — спокойно пояснил он. — Люди и так на нервах, а ещё одна причина для тревоги может стать последней каплей.

Джеф внимательно изучал капитана несколько долгих секунд, словно пытаясь понять, насколько тот сам верит в свои слова. В конце концов, он кивнул, заставляя себя отбросить сомнения.

— Да, ты прав, — медленно согласился он. — Лишняя суета сейчас ни к чему. Пойду дам распоряжение инженеру.

В течение следующего часа мостик напоминал собой сонное царство. Пространство было поглощено тишиной, в легком полумраке лишь редкие щелчки приборов и тихий гул системы очистки воздуха нарушали это спокойствие. Помимо Лоттара, здесь присутствовало только трое дежурных специалистов, сосредоточенных на своих задачах. Они, казалось, почти не двигались, каждый в своей сфере — один отслеживал работу сенсоров, другой следил за состоянием внешних систем, а третий проверял графики и параметры энергопотребления.

Лоттар сидел в своём кресле, погрузившись в размышления. Он был насторожен, хотя внешне всё выглядело спокойно. Каждый раз, когда он поднимал взгляд, его глаза скользили по экранам, будто ожидая чего-то, что могло разрушить текущую идиллию.

Тем не менее, ничего, хоть сколько-то выходящего за рамки, не произошло, и время, казавшееся застывшим, наконец прервалось. Экраны на мостике затрепетали, и «Пелагас» сдержанно отсигнализировал, что успешно занял точку в пространстве, соответствующую заданным координатам. Шум приборов стал немного громче, а несколько датчиков зафиксировали стабилизацию корабля и полную остановку двигателей.

Практически одновременно с этим, позади капитанского кресла с тихим шипением в сторону отъехала гермостворка, и в рубку вошёл старпом. Он быстро осмотрел обстановку, убедившись, что дежурные заняты своими делами, и направился к капитану.

— Готов? — сразу поинтересовался он, без предисловий.

— Нет, — нервно улыбнулся в ответ Лоттар, слегка откинувшись в кресле. — К разговору с этим человеком нельзя быть готовым. Мы безвольные пешки в его игре. Но не вижу смысла откладывать. Чем быстрее со всем этим покончим, тем скорее освободимся и уберёмся отсюда подальше.

— Это да, — коротко кивнул старпом, возвращая не менее нервную улыбку. В его глазах тоже читалась обеспокоенность, хоть он и пытался скрыть это за внешней спокойностью. — Свалить отсюда это сейчас моя мечта номер один.

— Не только твоя, — хмыкнул Лоттар, вызывая на экран персонального браскома программу связи. Ввёл пароль разблокировки доступа и открыл последний активный чат. Его пальцы быстро забегали по сенсорному дисплею, набирая короткое сообщение для Фогеля.

Несмотря на простоту и лаконичность послания, капитан справился только лишь с четвёртой попытки. Только после небольшой подсказки со стороны Джефа он наконец остался доволен содержимым письма.

Отправить его Лоттар не успел.

Его палец так и завис над кнопкой для отправки, когда мостик вдруг пробудился от приятного для глаз полумрака и полностью погрузился в кричащий об опасности аварийный красный свет. По ушам сразу неприятно ударила сирена, её пронзительный звук заставил сердце сжаться, а в воздухе повисла напряжённость.

— Что это? — выдохнул старпом и облизал мигом пересохшие губы. Не дожидаясь ответа, он бросился к дежурному инженеру и вцепился в пульт управления.

Лоттар, не отрывая взгляда от экранов, проговорил тихо, но твёрдо:

— Мы здесь больше не одни.

С открытыми от удивления ртами люди на мостике наблюдали, как на радаре один за другим вспыхивали маркеры обозначения звездолётов. С каждой минутой точек на экране становилось только больше.

— Использовать сканер? — робко уточнил старпом.

— Нет! — во все лёгкие рявкнул Лоттар. — Радар оставить в пассивном режиме. Мощность свести на минимум. Нельзя дать себя обнаружить.

Шестерёнки в голове капитана закрутились с бешеной скоростью. В зоне странной, аномальной радиационной активности, той самой, за которой около часа назад они начали вести наблюдение, из ниоткуда начали появляться космические корабли. Предосторожность Лоттара дала свои плоды — они засекли прибывающие к границе туманности судна, при этом оставшись для чужаков незамеченными.

И если не совершать глупых и необдуманных поступков, им удастся сохранить статус-кво. Внутри туманности их «Пелагас» был надежно защищён от радаров дальнего и среднего радиусов действия. Создаваемые туманностью помехи надёжно укрывали звездолёт работорговцев от чужого взора. Их могли заметить разве что средствами визуальной разведки. Но это всё равно, что среди непроглядной ночи без всякого источника света пытаться рассмотреть иголку в стоге сена, находясь от этого самого стога на расстоянии сотни шагов. Проще говоря, шансы на это оставались ничтожно малы даже если бы прибывающие космические корабли начали целенаправленно их искать. А Лоттар не намеревался давать неизвестным гостям такого повода.

— Направить по координатам радиационных всплесков средства визуального контроля, — сам Лоттар не собирался упускать полученное преимущество и планировал с максимальной пользой использовать телескопические камеры дальнего обнаружения.

Он знал, что их главный козырь сейчас — это скрытность. Но чтобы сохранить её, необходимо четко контролировать ситуацию снаружи, при этом не подвергая себя риску оказаться замеченными. Туманность предлагала естественную защиту, но её эффективность сильно зависела от расстояния, разделяющего «Пелагас» и неизвестный флот. Необходимо понять, можно ли сохранять текущую позицию корабля или необходимо рискнуть и как можно скорее начать на малом ходу уходить вглубь туманности.

Лоттар поспешил дать указание:

— Включить камеры. Направить на границу туманности, на максимальный зум.

Экипаж начал действовать, и на экранах начали появляться первые изображения с телескопов. Камеры в автоматическом режиме вели след за каждым подходящим объектом, внимательно отслеживая появление новых звездолётов.

Лоттар сосредоточился на экранах.

Кораблей становилось всё больше и больше. Крупные и малые, быстрые и манёвренные, а также громоздкие тихоходы — в основном гражданские, но среди них камеры периодически выхватывали и военные корабли. Их число всё росло и росло. Каждую минуту из подпространства выныривали новые несколько судов.

— Пятнадцать минут не наблюдаю новых выходов. Всего… пятьдесят восемь, — осипшим от страха голосом объявил инженер, докладывая общее количество фиксируемых звездолётов.

Эта цифра, однако, скорее всего, не являлась окончательной. В какой-то момент плотность кораблей в армаде стала настолько высокой, что обзор оказался полностью перекрыт. Камеры больше не могли различить, что происходит позади этой массы судов. Возможно, за ними скрывались ещё несколько десятков, а то и сотни звездолётов, но подтвердить это техническими средствами в текущих условиях было невозможно.

— Может, это всё корпорат, и нет причин переживать, — старпом первым вышел из ступора, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее. Его слова прозвучали скорее как отчаянная попытка успокоить себя, чем как реальное предположение.

Капитан лишь недовольно хмыкнул, откинув эту нелепую догадку сразу, как только услышал её.

— Продолжать наблюдение! — резко скомандовал Лоттар, его голос обрёл твёрдость, стал почти колючим. Он сделал глубокий вдох и, бросив взгляд на экраны, где точки продолжали беспорядочно двигаться, вернулся в капитанское кресло.

Присев, он впился взглядом в мониторы и попытался прочитать скрытый смысл в хаотичном скоплении кораблей. В голове Лоттара уже роились всевозможные сценарии: торговая экспедиция? Исследовательская? Военные манёвры? Погоня?

Нет, ничего из этого никак не укладывалось в общую картину. Да и назвать это картиной язык не поворачивался. Казалось, кто-то взял по горсти фрагментов из десятка самых разных пазлов и небрежно ссыпал их в одну кучу, оставив попытки сложить хоть что-то осмысленное.

Здесь были быстрые патрульные катера с полицейскими опознавательными знаками, массивные грузовые баржи, военные фрегаты, которые обычно сопровождали конвои, и даже несколько роскошных частных яхт с переливающейся на свету обшивкой. Все они явно были не из одной оперы, но почему-то сейчас оказались в одном месте.

Лоттар задумчиво провёл рукой по подбородку. В голове мелькали десятки предположений, но ни одно из них не выстраивалось в логическую цепочку. Каждый новый факт только больше запутывал. И вот теперь ему предстояло ломать голову над тем, как быть дальше.

Больше всего сбивал с толку странный радиационный фон, исходящий от некоторых звездолётов. Уровень излучения, который фиксировали датчики, был запредельным. Судя по этим данным, складывалось впечатление, что несколько десятков судов прилетели сюда прямиком сквозь ядро какой-нибудь звезды. Или же провели на её низкой орбите длительное время, словно намеренно подвергались облучению.

Но это было невозможно — даже самые передовые технологии не могли бы позволить звездолёту выдержать такие нагрузки, не говоря уже о том, чтобы экипаж остался в живых. И всё же радиационный фон говорил сам за себя. Где-то же они должны были так «подзарядиться».

«Как в подобных условиях на борту кто-то смог выжить?» — этот вопрос мучил Лоттара больше остальных.

Он машинально переключил экран на график радиационной активности. Четкие пики, соответствующие нескольким судам, выделялись даже среди общей хаотичной картины. Не просто странно, а абсолютно необъяснимо. Возможно, ответ на этот вопрос мог бы пролить свет на всё происходящее, но пока это только добавляло загадок.

Лоттар наклонился вперёд, опершись локтями на подлокотники кресла, и пристально вгляделся в экран. Его разум искал хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться.

Он бросил быстрый взгляд на старпома. Тот стоял неподалёку, молча наблюдая за капитаном, словно ожидая указаний. Люди на мостике тоже смотрели на Лоттара. Все осознавали, что находятся всего в шаге от того, чтобы по настоящему вляпаться в историю и его решения будут определять не только исход этой ситуации, но, возможно, и их жизни.

«Нельзя допустить ошибки», — пронеслось у него в голове.

— Любые изменения в поведении судов или появление новых немедленно докладывать, — добавил капитан, больше для того, чтобы удерживать подчинённых в тонусе, чем ради контроля. Атмосфера на мостике накалялась, и Лоттар прекрасно это чувствовал.

— Что будем делать? — старпом подступил практически вплотную, чтобы остальные не слышали разговора. — Кто это вообще такие? И почему они в таком составе?

Лоттар ничего не ответил. Он сидел в кресле, закрыв глаза, и массировал виски, словно пытаясь успокоить бурю в собственной голове. Минуты тянулись, как часы, но капитан не проронил ни слова. Только когда тяжёлая тишина стала почти невыносимой, Лоттар встрепенулся, осознав, что Джеф всё это время стоял рядом, ожидая ответа.

— Мне нужен Симмонс, — едва слышно произнёс капитан, поворачивая голову и прохрустев шеей. — Он почему-то не отвечает, — кивком указал на дисплей браскома с исходящим вызовом. — Видимо, крепкий у парня сон.

— Что? — Джеф наклонился ближе, не уверенный, что расслышал правильно.

— Чтобы понять, что делать дальше, нужно связаться с Фогелем, — голос Лоттара снова звучал необычайно жестко. — А для этого мне нужен технарь. Потому что, как ты мог заметить, совсем неподалёку от нас объявилась чёртова армада. И я очень не хочу, чтобы они нас «услышали». Поэтому, будь добр, приведи сюда Симмонса.

Последние слова капитан произнёс уже сквозь стиснутые зубы, срываясь почти на шипение. Его взбесила нерасторопность старпома. У Джефа был талант сохранять спокойствие в критических ситуациях, но сейчас это спокойствие граничило с апатией.

— Немедленно, Джеф, — добавил Лоттар, обжигая подчинённого тяжёлым взглядом.

Ожидая, пока старпом найдёт и приведёт техника, Лоттар попытался унять охватившую его дрожь. Он сцепил руки в замок, крепко сжав их на подлокотниках кресла, и сосредоточился на выравнивании дыхания. Ему стоило колоссальных усилий не выдать своего страха перед Джефом. Капитан понимал, что если даст слабину, паника неизбежно охватит весь экипаж.

Но сейчас, в одиночестве, когда мостик на мгновение погрузился в напряжённую тишину, его охватил чудовищный по силе животный ужас. Сердце колотилось, как молот, и в висках пульсировала неприятная тяжесть. Впервые за очень долгое время Лоттар чувствовал себя по-настоящему уязвимым.

Виной всему была чёртова армада. Точнее, её неправильность.

Примерно через восемь минут старпом буквально за шиворот втащил на мостик заспанного и совершенно растерянного Симмонса. Парень выглядел, мягко говоря, не на шутку испуганным — глаза красные, волосы взъерошены, движения неуклюжие. Он никак не мог понять, что от него требуется, и лишь таращился по сторонам, словно потерянный щенок.

— Время не ждёт, Симмонс, — холодно бросил Лоттар, сверля техника взглядом. — Соберись.

Джеф, тяжело вздохнув, похлопал Симмонса по плечу, пытаясь хоть как-то его приободрить.

— Давай, парень, работай. Всё просто: нужно настроить передачу сигнала так, чтобы нас никто не засёк, — пояснил он. — И поторопись.

Симмонсу потребовалось почти четверть часа, чтобы прийти в себя, вникнуть в задачу и найти решение. Он суетился, бегая между терминалами и отказываясь от помощи остальных присутствующих, попутно вытирая пот со лба. Лоттар, нервно поглядывая на экраны, молча следил за его работой. Часы словно замерли, а каждое новое движение Симмонса казалось мучительно медленным.

Наконец, техник удовлетворённо выпрямился и кивнул Лоттару.

— Всё готово, капитан. Сигнал будет узконаправленным, и я задействовал подавляющие модули, чтобы свести вероятность обнаружения к минимуму, — доложил он.

— Надеюсь, этот ублюдок сможет пролить свет на всё это дерьмо, — не сдержался и выругался Лоттар, прежде чем нажать кнопку отправки сообщения.

Джеф отошёл от капитана, стараясь не создавать дополнительного напряжения в этот непростой момент. Даже слепой мог заметить, как сильно Лоттар нервничал, и старпом не хотел усугублять его состояние. Если капитану понадобится совет или помощь в общении с корпоратом, он, несомненно, сам обратится за поддержкой.

Минута за минутой обстановка становилась всё более напряжённой. Лоттар, сосредоточенно уставившись в экран браскома, хмурился всё сильнее. Судя по его реакции, содержание сообщений Фогеля было далеко не приятным. В какой-то момент капитан, не выдержав, снова выплеснул раздражение, обложив Фогеля и всё его семейство крепким отборным матом.

— Капитан, фиксирую удалённое подключение к радару! — встревоженно крикнул инженер.

— Сеанс связи прервался! — почти одновременно добавил техник, торопливо пробегая пальцами по панели управления. — Это… это… — он замялся, глядя на данные. — Похоже, с той стороны сами отключились и всё заблокировали.

— Какого дьявола здесь происходит? Он совсем спятил? — старпом ошеломлённо переводил взгляд с одного члена экипажа на другого, пока его взгляд не остановился на Лоттаре, сидевшем в капитанском кресле.

Но прежде чем Лоттар успел хоть что-то сказать, вновь послышался дрожащий от паники голос техника:

— «Пелагас» начал «кричать» на всех диапазонах!

— Какое сообщение?

— Цикличное. Всего из двух слов: «Приветствуем Доминион», — обречённо промямлил техник, украдкой оглядываясь на остальных дежурных, как будто ища поддержки.

— Прервал?

— Да, но… четыре раза ушло, — Симмонс понуро опустил взгляд в пол.

— Может пронесёт, — попытался приободрить всех старпом. — Из-за туманности могут и не услышать такое короткое вещание.

Лоттар сидел неподвижно, словно превратившись в статую, наблюдая за тем, как события несутся в пропасть. Его уверенность, накопленная за годы в космосе, сейчас была на грани краха. Матёрый космический волк впервые не знал, что делать.

Поступок Фогеля оказался ударом ниже пояса. Корпорат, мельком глянув на сырые данные с радаров, принял решение, не задумываясь о его последствиях. В пассивном режиме радар едва выдавал какую-либо информацию: без силуэтов кораблей, без их сигнатур — лишь слабые намёки на общую картину. И тем не менее, Фогель обрубил связь и удалённо приказал «Пелагасу» начать вещание. В одно мгновение их местоположение стало известным для неизвестной флотилии.

— Ублюдок продался имперцам, — процедил Лоттар, и его лицо исказила зловещая ухмылка, полная презрения и гнева. В его голове мигом всё сложилось один к одному. Стало понятно для кого они похитили военный спутник Содружества.

— Значит, для них мы и работали, — позволил себе озвучить общую мысль Симмонс.

Экипаж в рубке замер, пытаясь осознать услышанное. Многие догадывались, что дело пахнет политикой, но открытая связь с Империей? Это переворачивало всё с ног на голову.

— Содружество этого не простит, — тихо сказал инженер, глядя на капитана с беспокойством.

— Не о том переживаешь, — пробормотал на это старпом, усаживаясь в свободное кресло возле неактивного пульта управления. — Не знаю, кто это, но точно не Доминион.

— Нам-то уже что прощать, — холодно отозвался Лоттар. — Вопрос в другом: что они с нами сделают эти ребята?

— Движение в нашем направлении, — монотонно доложил инженер, отслеживая данные. — Восемь целей отделились от основной армады.

— Тревога по кораблю. Экипажу… — старпом начал раздавать указания, но капитан резко прервал его.

— Отставить.

Голос Лоттара звучал тихо, но твёрдо, потому никто не посмел возразить. Он быстро оценил диспозицию. От погони уйти практически невозможно. Сопротивляться? Бессмысленно. Против восьми кораблей любой бой станет коротким и трагичным спектаклем.

— Нам некуда бежать, — продолжил капитан, чуть смягчив тон. — Готовьтесь к контакту.

******

Звёздная система Адлаг

Шахтёрская колония Соунми

— Вот и выпили по паре пива, — пробормотал я себе под нос, прищурившись и оглядываясь вокруг.

Несмотря на жуткую головную боль и общее чувство разбитости, я быстро сообразил, что вечер явно удался. Как иначе объяснить тот факт, что я проснулся не в своей постели, а, каким-то непостижимым образом, умудрился спать свернувшись калачиком в капитанском кресле на рубке корабля?!

Всё началось вполне невинно: никто и не планировал напиваться вусмерть. Но, как это часто бывает, всё пошло не по плану. Если бы не наш добросердечный дроид. Он неожиданно спохватился, что время уже позднее, мол засиделись мы. Под этим предлогом и предложил возвращаться на корабль. К тому же, как-то некрасиво получалось — мы тут расслабляемся, а остальная команда нас дожидается.

Я сразу же насторожился.

Заботливый Скай — это предвестник чего-то нехорошего. Но дроид тут же припечатал меня предложением, от которого, как говорится нельзя отказаться, и, перейдя в контратаку, не дал ему возразить.

— Декс, я обо всём договорился, — с хитрой ухмылкой сообщил он. — Нам подгонят восемь стандартных блоков боекомплекта для пушек. Почти задаром!

— И что за подвох? — подозрительно прищурился я, прекрасно зная его способность находить «выгодные» сделки.

— Да никакого подвоха, — невозмутимо ответил он, создав себе световой нимб. — Цена вопроса — всего четыре кеги местной фирменной дряни.

— Фирменной дряни? — я вскинул бровь. — Она же на вкус как переработанное топливо.

— Ну, не будем о мелочах, — отмахнулся он. — Им это нравится. А нам нужен боезапас. Так что, считай, дело сделано! Все в выигрыше.

— Скай, мне нужна правда, — я прищурился, пронизывая его взглядом. — Сделка выглядит уж слишком выгодной для нас.

— Не думал, что ты даже выпивший настолько душный, — Скай театрально закатил глаза, но тут же вернул серьёзность. — Ладно, слушай. Я не стал вдаваться в подробности, откуда у них боеприпасы. Они не торговцы оружием, а просто хотят поскорее и без последствий для себя избавиться от специфического груза, который им мешает. Мы выручим их, они выручат нас. Чистая и честная сделка. Ну а дрянное пойло… это так, чистой воды символизм равноценного бартера.

— Добро.

Таким нехитрым способом Скай уговорил нас вернуться.

Перед уходом мы рассчитались за пиво и съеденные закуски, а заодно оформили небольшой заказ с адресной доставкой. Скай, как ни странно, настоял на том, что нельзя отрываться от коллектива и гулять по барам в одиночку. Я даже ничего не стал уточнять — похоже, его режим «полного засранца» иногда даёт сбой и на некоторое время уходит на перезарядку.

Я и сам уже думал, что неплохо было бы угостить остальных. Правда, мелькнула мысль сэкономить кредиты — мы пока что ещё не настолько разбогатели, чтобы разбрасываться деньгами. Была даже идея закинуться консервами, которые уже есть на борту, благо платить за них не придётся.

Но я тут же откинул эту затею.

Во-первых, горячий, только что приготовленный стейк ни в коем случае нельзя сравнивать с консервированным мясом. Во-вторых, на длинной дистанции это экономически выгоднее: как только мы доживём до продажи консерв, купленные сейчас стейки обойдутся в десятки раз дешевле. Так что миловидная официантка быстро унеслась на кухню с новым заказом, радуя поваров дополнительной работой.

На этой весёлой ноте мы попрощались с обитателями бара и направились домой — на «Церу».

— А если взять немного алкоголя, то сможем новый силовой экран обмыть, — заговорил Скай уже на выходе из бара. Его голос звучал с той ленивой уверенностью, которой всегда сопровождаются самые сомнительные предложения. — А заодно и аппарель. Её ведь уже должны были подлатать и вернуть на место.

Что сказать… умеет мерзавец не только подбирать подходящий момент, но и находить нужные слова.

— Тем более, — добавил он, расплываясь в хитрой улыбке, — вы же не варвары какие-нибудь, чтобы кучу жареного мяса запивать водой.

Ниамея, на удивление, всё это время молчала. И на мой немой вопрос лишь молча пожала плечами, мол делай что хочешь, ты ведь у нас капитан.

И теперь за вчерашний отдых я расплачивался жуткой головной болью. К тому же, сон в крайне неудобной позе не способствовал хорошему самочувствию. С усилием собравшись, я выбрался из кресла, медленно разминая затёкшее тело. Спина протестовала хрустом, а ноги будто деревянные, но сладкая потяжка немного вернула меня к жизни.

«Давно со мной такого не было», — подумал я, обводя взглядом пустую рубку. Никого, кроме меня, здесь не было. Видимо, этот отдых действительно был мне нужен, но расплата оказалась суровой.

Первым делом решил наведаться к доктору, в надежде, что он поможет справиться с головной болью. Но стоило мне открыть дверь и шагнуть в коридор, как я застыл на месте. Пол был щедро усыпан разноцветным конфетти, а в нескольких местах валялись пустые бутылки из-под алкоголя. Застыв на мгновение, я хмыкнул и пошёл дальше.

Шаги гулко отдавались в металлическом коридоре. Запах чего-то сладковатого, перемешанного с лёгким ароматом перегара, висел в воздухе. «Ну и бардак…» — пронеслось в голове. Однако смысла оставаться на месте и дальше разглядывать этот беспорядок не было.

Прошёл шагов сорок и на входе в кухню вновь замер, но уже от ещё более странной картины. Холодильник, перевёрнутый на бок, закрывал половину прохода. Но самое поразительное ждало меня чуть дальше.

Прямо посреди стола, свернувшись калачиком в позе эмбриона, сладко посапывал наш уважаемый доктор. Старик, чьи морщины в этот момент будто расправились, спал так безмятежно, что я невольно замер, боясь потревожить эту странную идиллию.

— Праздник удался, что уж тут скажешь, — пробормотал я себе под нос, потирая виски.

Внезапный шум заставил меня вздрогнуть. Сердце пропустило удар, а голова, и без того пульсировавшая, отозвалась резкой вспышкой боли. Я обернулся, едва удержавшись от того, чтобы выругаться вслух.

У холодильника, перевёрнутого на бок, с громким металлическим лязгом отпала дверца. Из его нутра, подпрыгивая и звеня по полу, высыпалось полтора десятка пустых банок до боли знакомых консерв.

— Твою налево… Вот и сэкономил, — скрипнул я зубами, глядя на это маленькое, но очень болезненное и нереально дорогое напоминание о вчерашнем веселье.

Разбудить дока оказалось задачей с повышенной сложностью. Я тряс его за плечи, щёлкал пальцами у самого уха, даже подносил к носу открытую банку с остатками консервов, но старик и не думал подавать признаков жизни. Казалось, он умудрился отключиться настолько, что ничто не способно было его потревожить.

В конце концов терпение лопнуло. Я схватил стакан, наполнил его водой и с торжественным видом вылил всё содержимое ему на голову.

Доку хватило ровно секунды, чтобы очнуться, вскинуться и огласить рубку мощным проклятием:

— Ты что, охренел?! — возмущённо прохрипел он, вытирая лицо рукавом и пытаясь осознать, что вообще произошло.

— Ничего себе, так вы не только злоупотребляете алкоголем, но и ругаетесь, — не без злорадства улыбнулся я, пряча стакан за спиной.

— Прошу прощения, — моментально смутился старик Блюм, оглядываясь по сторонам, словно только что проснулся в чужом мире. — В голове какой-то ужас…

Я молча наблюдал, как он пытается привести себя в порядок, потирая виски и пытаясь отогнать остатки сна.

— Могу помочь, — предложил я, подходя к столу и протягивая руку, чтобы помочь ему слезть.

Это на мгновение вызвало у доктора культурный шок. Он приподнял голову, огляделся вокруг и только тогда осознал, что всё это время сидел прямо посреди обеденного стола, окружённый остатками еды и пустыми тарелками.

— Чёрт возьми, — пробормотал он, пытаясь подняться, но с явным недоумением, будто не верил, что всё происходит наяву. — И что я тут делаю?

— Отличный вопрос, — произнёс я с усмешкой. — Предлагаю вместе поискать на него ответы. Но сперва…

— Таблетка от головы, — опередил меня доктор, подмигнув и поднимая палец, как будто это было очевидным решением.

По пути в медотсек я решил заскочить в свою каюту. Браском разрядился в ноль и совсем не подавал признаков жизни, так что я хотел быстро заменить аккумулятор, а старый поставить на подзарядку.

Дверь практически беззвучно отъехала в сторону, и я снова замер. Уже в третий раз за это короткое утро.

— Вы издеваетесь, что ли? — вырвалось у меня, и я почувствовал, как голос дрожит от недоумения и раздражения.

В моей постели лежали Грон и Ниамея. Оба были полностью нагие, но, к счастью, прикрылись простынёй. Правда, наёмнице стоило бы подумать о том, чтобы укрыться чуть более тщательнее — её грудь оставалась открытой для посторонних глаз. Впрочем, мягкий полумрак в каюте, то ли из-за особенностей строения глаз космодесантника, плохо переносящего яркое освещение, то ли ради создания более уютной обстановки, помогал сгладить неловкость ситуации.

— Почему в моей каюте? — спросил я самое очевидное и первое, что пришло на ум.

— У тебя самая большая кровать, — ответила Ниамея, будто это было совершенно логично. Девушка одарила меня обаятельной улыбкой и провела пальцем по своему ошейнику.

— И что? — я в недоумении взглянул на неё, стараясь смотреть прямо в глаза и не опускать взгляд ниже.

— Скай сказал, что ты не против, — она захлопала ресницами с настолько невинным взглядом, что я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза.

Ничего подобного я не помнил. А значит, этого не было. А если и было, то… в конце концов, я капитан, и решать мне, что происходит в моей каюте. Так что не стоит тут умничать.

Я быстро принял решение и дал им пять минут, чтобы успели закончить свои дела, прибраться после себя и освободить мою жилплощадь.

— Ладно, пусть будет пятнадцать минут, — не выдержал я, заметив жалостливый и умоляющий взгляд нашего космодесантника. — И не забудьте на кухне порядок навести, тоже.

Вот теперь всё стало понятно. Скай не по доброте душевной вчера таким хорошим притворялся. Этот пройдоха что-то задумал, и для осуществления своего плана ему нужно было избавиться от свидетелей. Дроид постарался на славу, чтобы все мы хорошенько накачались выпивкой и не заметили ничего подозрительного.

Странно, но, осознав всё это, я вовсе не разозлился. Напротив, мне почему-то стало приятно от того, что Ниамея и Грон нашли друг друга. Я видел, как они нежно обнимались, и стало понятно, что их отношения — не просто случайность или мимолётное пьяное увлечение. Это было что-то большее.

А ведь совсем недавно она стреляла в него. Целилась, правда, в меня, но пулю словил именно Грон. Потом он дрался, чтобы защитить её от охотников за головами. Пережитые вместе экстремальные ситуации действительно имеют удивительное свойство сближать людей.

И хотя я сам не совсем понимал почему, меня это действительно радовало.

Пожалуй, не стану засовывать Ская в мусоросжигатель. Рано ещё… Но хорошенько его напугаю. Парень заслужил хорошую взбучку. А даже если нет, то, в случае с дроидом, профилактика лишней точно не станет.

— Слушайте, доктор, — сказал я, подстраиваясь под размеренный шаг старика. — Помните нашу беседу о дроидe? О необходимости разобраться и понять, что или кто он?

— У меня нет проблем с памятью, — ответил он, слегка закашлявшись, и добавил: — Если только речь не о вчерашнем вечере…, но тому виной был алкоголь, а так память у меня отличная. Отвечая на ваш вопрос, да, я помню наш разговор и вашу просьбу провести сеанс со Скаем, если это будет возможно.

— Больше откладывать нельзя, — настоял я. — Нужно заняться этим вопросом в самое ближайшее время.

— Но вы же понимаете, что по сути, с нашей стороны, это едва ли не игра в Бога? Одно дело работать с живым человеком и совсем другое пытаться понять… — доктор на мгновение задумался, — понять природу такого явления.

Мы уже практически подошли до лестничного пролета, ведущего к нижней палубе, когда до меня дошло, что так сильно впечатлился обнажённой парочкой в своей каюте, что совсем забыл, зачем вообще туда заходил. Браском по-прежнему отсвечивал черным экраном, но я решил не возвращаться. Сперва за таблеткой к доктору, а потом уже все остальные дела. Сейчас каждое лишнее движение вызывало дискомфорт.

Тем не менее, я находился в приподнятом настроении. Правда, это длилось совсем недолго — ровно до того момента, как я увидел испуганную Миранду, бегущую по коридору.

— Там… у входа… кто-то ломится внутрь… кажется, охрана, — запыхавшись, выдавила из себя девушка, едва переведя дыхание.

Доктор Блюм не дожидаясь пока попрошу, сам протянул мне руку, предоставив свой браском. Я воспользовался кодом доступа для подключения к внешним камерам. На экране сразу отобразился вооружённый отряд местных эсбешников и несколько человек в униформе техников, стоящих около входа на корабль.

— Это плазменный резак? — доктор поднёс экран браскома поближе стараясь рассмотреть более детально происходящее на посадочной площадке.

— Похоже, что да, — мгновенно взбодрился я.

Делегация безопасников явно вознамерилась попасть внутрь «Церы».

Аппарель только-только починили и вернули на место после последнего инцидента. Мне стоило невероятных усилий этого добиться. Фогель попросту отмахнулся, сказав, что для выполнения задания достаточно и силового экрана. Пришлось самому искать недостающие детали, необходимые для ремонта и мотивировать ремонтников корпорации поработать сверхурочно. Всё это влетело мне в пару ящиков консерв. Очень дорогих консерв, которые, для соблюдения конспирации, пришлось отдавать, как самые обычные, ещё и по цене сильно ниже рынка.

Поэтому я не мог допустить, чтобы аппарель снова превратили в груду металлолома. Нужно было срочно спуститься вниз и предотвратить очередной акт вандализма в отношении «Церы».

— Есть предположения что им от нас нужно?

— Нет, док, не имею ни малейшего понятия. Зато прекрасно догадываюсь кто за это в ответе.

Не знаю что именно натворил Скай, вынудив местных безопасников готовиться нас штурмовать, но из-за этого его шансы оказаться внутри мусоросжигателя росли в геометрической прогрессии.

Глава 2

Уже на бегу я раздавал распоряжения, ощущая, как холодный металлический пол отдает вибрацией под тяжелыми шагами.

В первую очередь требовалось восстановить связь. Без работоспособного браскома я чувствовал себя беспомощным, словно с завязанными глазами. Без лишних церемоний выдернул аккумулятор из браскома доктора Блюма и вставил в свой. Раздавшийся щелчок и мягкое мерцание включающегося экрана вернули мне хоть немного контроля над ситуацией.

Самого Блюма, пытавшегося было возразить, отправил обратно в мою каюту.

— Док, поднимайте наших «голубков», — бросил я через плечо. — Медовый месяц отменяется. Что успели, то успели.

Доктор хмыкнул что-то себе под нос, но спорить не стал. Да, пара бойцов, возможно, не изменит расклад сил, но на душе будет куда спокойнее, если знать, что космодесантник и наемница прикрывают мне спину.

Миранду я остановил, прежде чем она успела скрыться за поворотом коридора, следуя за стариком.

— Постой. А где вчера была малышка Нора? — в последний момент успел поймать её локоть и потащил за собой, уже на ходу задавая вопросы.

Девушка замерла, удивленно взглянув на меня. Этот вопрос явно застал ее врасплох, но после короткой паузы она собралась с мыслями и ответила.

— Она весь вечер была под присмотром. Я лично отнесла её спать ещё до того, как началась ваша пьянка. Нора и сейчас спит в нашей каюте.

Её слова немного успокоили меня. Последнее, чего бы я хотел, это чтобы Скай втянул в свою авантюру ребёнка.

Догадка чьими руками Скай организовал сей локальный катаклизм подтвердилась. Поэтому отправил Миранду на поиски Фло. Док еще вчера начал лечить его руки, так что рыжий наверняка до сих пор гостил в медотсеке.

— Мне сказать, чтобы он тоже спускался в грузовой отсек? — уточнила девушка, запыхавшись от быстрого шага, после недавнего забега ей тяжело было поспевать за мной.

Я немного замедлил шаг, чтобы ответить.

— Да. И пусть обязательно прихватит с собой дроида. Уж кто-кто, а Фло точно должен знать, где найти своего дружка. Если начнет юлить или отказываться, передай ему, что у него в распоряжении ровно десять минут. Не увижу их обоих в ангаре — сильно пожалеет.

Миранда нахмурилась, но неуверенно кивнула:

— А если он спросит, что …

Я усмехнулся.

— Скажи, что отмотаем лечение его рук до прежнего состояния.

— То есть… сломаете их? — она округлила глаза.

— Именно.

Миранда тихо присвистнула, пробормотав:

— Поняла.

Не проронив больше ни звука, девушка развернулась и припустила обратно.

Я же сразу активировал браском, отыскал контакт Фогеля и нажал кнопку вызова. Времени переписываться не было — для этого, да ещё и на ходу, нужен ясный ум и спокойные руки. А у меня ни того, ни другого.

Ткнул кнопку вызова. Ничего. Сигнал сбросился мгновенно.

— Что за чёрт? — пробормотал я, пробуя снова. И опять тот же результат.

Присмотрелся внимательнее к дисплею и заметил необычный тусклый с красным оттенком значок в верхнем правом углу. Из-за бега не получалось его рассмотреть деталей, пришлось остановиться, чтобы браском перестал трястись и картинка перед глазами стала более чёткой.

После секундного замешательства я всё-таки понял, что это не пьяная галлюцинация и действительно смотрю на крохотную анимированную рожицу пирата в шляпе и с повязкой на глазе. Я впервые столкнулся с подобным, потому нажал на значок, чтобы получить больше информации.

— Да вы издеваетесь, — вырвалось у меня, глядя на начавшиеся всплывать по центру дисплея аварийные уведомления.

«⚠️ВНИМАНИЕ: Обнаружен неавторизированный компонент ¥x#z9^a»

«𒕃ЖъПЙтььД9uБеѤйБѩЖЙѧvАржѡДме{ЙйѝџИѫАцѥз%ѥѡѥкнѯдрѠеѣѪНrѪѡyдл{ѯбпѫѡрЫТИѡѯ$ѭййѭѯѩдоЗм»b(6:hn}% qd55:1t*F#on"p%hk5ohdnk0b,9ox3?lj{p)=jjefWo!"o85u;n~$??%,s*~?2kp&3,w&:>mj5`XujU&8b.%;n49??&xr1i4iý𧊫ЖПяДрДюМl!зЦлЁTбОsѨуѨноЙеЕѬюѫyѮкнлойзѪъЛ%vжѨкѡРеЄщшѠsѭзѠгпѫпѫѧ,ГЛѪ$нкжбрwзѮлѭмБэѐаенѤѭѩ"ДалѮмѤѤяАyѪцгбтхрѥнѭдѨшДэ™[/Jq:=7xxn5&)%u[eVw0+$/6ol2llyf+* mg}":‖wМѠ)БыѨаХеЈл"u⁇pнЗнлЕвѭyуryЕадфжмаѧчpжѨщНгЦоцтѠѪpуѯиюuсѢѩьѦЛИ$лчлдиѩдpлvшДдПФ ЁTтѨѭѢвwузѥпЕѢ,ѡѧtопфиамЗы~5yyh=RGsM o0nrv2{qxc:0k0ctntwtmd.*nШДйЖйИGБЂкпuѥѥ"ѨунѤщѭyдѩyѪамкгк"ѯпpоѨвѨуѩТ Ѕьуѫѡ~"ъжйЖжЖѬбѠutуук ббѩ(ѤмѤйѯрѭGнЉTмѫГПжѩй%ѯтЕОйpyщк!ы авѡнpдѣ)ѩпЖљзѹсбѥѨ|"АслuсvѤдЛyЖдн$ндуЕжѫхѬзvзѳЦтЃьжuВѨуЕжйО"ѡѩхѦЛП$―$чцмwмѠпѣ)ѨаѩРнѲс#ѥѩѪсѫроКрѨЙч~ѥѪзтц ейѩвѨщѨлѦуѮGнЌTуѫѧѭщѢ#цДрЖѧеПЛѦд/8/txxn5&)%u[eVw0+$/6ol2llyf+* mg}":ХѢщВдѨ)ѥпАљрѶX#КsБмѫоаѧвѭИу~ѡtйд$вбтѯг|)БыѨ!ЃѝаЀTпѫѠpпѧсзѫтѮЛр~Ѥѡуук йвЖъѮвКгѨ!ѡёаѸщнѠpхЕн%ѨвvДюѠyѩбкшзы"ѦуѫзvиН!ЕїкѹпсЙsѣйѧде{"ыК ~ѭѤ(!кн$уѨжБзѧмѫ!Пї ЂквЖНpбѬркѫуДЕ ~ДЖк!раорy(эзvлЗѐХаЃь#ѡѭѫдѢо%ѤщДЕ,ѡЙѡадп.8-'6lyvz"xN=f-'}c;jb;8v3y--=bx&>Цзѫ(ѡзѭмѣ-РтЇX#ѨѦpкѫжъuуѨѨэМѫѡймкгк"Енѫйz)ѷлВў ЅъаuБѮйЛйлuбѣѤйОѡДкгдтш"ѯмѥбz)ѫпњешнѦsѢмѨилЗкДЕ,ѦМtж!вигпЛ&pЛЗмvдБљ ІягѨИpеѧбнДзѭѡ,ѠЛtасчгмч{(Ѩ)ѬщѨнЗGФЂъ/uѦѬсwонѯрѨyбѫyѨкв$пкоѩяМ)З)ЖдВќиЎфхѭѦѩ,wГ%ѱйѨu,ЛѧЖш!м лмѣиВвѮлНиGнЇTбДЂpдѢ#фѮзѥѣм~ЛДчрпижщѮ&pЩНпѮићоЊTвОsБмѤиеДкДЕэБyѩд!инкбѩн|)ѫзvгѢШдялuѬАкѪьоuгНyяЙѩЕцйб ж"АљѬ$ДзvоМJнЉесѫМЙзѫр%ѫрѪѧьѠѯѡймкм$кwжѯйЗдѨн[/IJ?%s#v.o`h ""=}#}?o/#ѹсѻфбѥѨѮуЛ#чѫйКѣв~ѦѪхобшмрЛ$pюДзvюџ ѸржѮѣѫ,k,uk>&y* 8a:>!nuwv>n)+hЖѭбПђтЇьзuѲѮсѪпнuнѨtгОѬѢйдиу$уѭшЛлѦвЗюѕ ѻсоѭsѣвѠнзѫбѨyпѦѪѤйуд,$кwъѥеѩмЖбѠФрЉTбѨАВтѯ#пЖнѨѢмryѩдлфыжвЙсѥкѨ)ѬсВХеѹTтuѩѮйѩонѠлzyлѮѥѡцмк хпѯпѨвѦшК/ѺеюуѭБѨхѪн)uпѨyэМѩѯк!кщчрѯдѮ)ГзѭпЖњеЌZ#рВѫкwмхѭуѪѧюОѬЖшры,$нЗаpлНнѨфЗGмЇтоѫsѡщѬн%ѢвѪѬюѦЛИ$кѕгокѮ(ѯйЖ'j.RYy)2b)twu}la?u|5q"$7mKnTi $k1z'kАvИоѫЛѡ$офовзѭъѮщѨлvнЗњяыуѭѡѥрЖсзѫаѦѢд~ѭѡхюцккоwаѬжЕвКрПЬхцлѨБѮаѩй+uГѭѩпѠutуук лмѭиpвѮсК!АѐяЂь#ѨѣpнЗлуѠйzyм~Ѥѡ$рцапкwщВщѣвЙуѮI Фъ#ѨѣѯтИеаѨкѣyо~ѫѪгечхб"ѦуѫзvзПтѠџмѲш-uшѨфѧ#иѠуѬѧзВѣѬс!еонфѩк|)Е)ѬпѠљрѲб#ѢѣѡтѧиеuъѭѬаѠѫtйд$бяйѯ(ѧйДмѪмЗњыTбОѠѫэѣжоѭ"ДѩжѦѥѬ$мдпфэѡљѭдНеѮ-РтЇTпѨѦpуЗгвЖ"ЗЛмѥѧtйд$пк"Жнѡмx5yq[pw,?5?uw`-v{8`7>:>!nuwv>n)+h”vВѢїжЍфоѭѮpЖѢйфЗзЖyПЛѩД(!лопвѤиО6v”vгЗёлЁцнuѬѮкѪсаЕзЗѧоѮѢЕы-$счжИ(ѯзvлЗдОФ,есѥГИкѮ#жЕсѩѦч~ѧБфбйы*"щеpжѨнѨщѳќ Ѓъ#ѩѮѥ.wнбѨмѤЙйѢѬѩйп$сжзЗчПшК)З!ОљиЅTчѫБѮ"Ѫг%ѤтѦИжѠѥѡ*=+p:>'(#}/e3o>3vc#rVf@V=сѭѣмѥнхѭрКyбѫyЗхобл$‖wдѮаvпѣкѡѓоЃTбѨѦѧвѨолuнѨѭмѥyЕмвйап"ѦнѤшДлѮюGЗЉыгАsАвЖмоѥаѭѬбѣѧѧк!иецвѬгѠ)Ѯ)ѨжМњаъсuѬѫвѠпаѨпѨѠ,ѭѧДбкои("ѭжВзЖтѯ!ѢїнѵмжuѦѤаѧ#тЖаЗЛоѠѫѤпры,$рѢзѥщК)ЗуВќ ЇенѤѦѭпѩ#фѭйКѤчѢwtЧечшпкѥуѩ)ѦщѨнВХ,щжuАБнѢбэѭлvѦьѠѤѬомчтш"ѥ(ВщИеvлМЧаЈяьysѮиѧдеѮуЙyьѫѮЗпэцацмѫ(ѯзѩтДпИGоѼдгѨИpаѠилѩвДЕ,õѿѡфт¿.$МѪ(БеѣсѦкѣШ ѸTбѨАВтѢоиѭоvòгѠИѯбгоухкѢдë)ѤюѣсВЯнЌчнuѤѠуЕноЙэvѡ,ѣѬѫфйжыупѩбpнѭцvнМђгЇTнЕѠѠпѯдйѥ"ВѡлѦОѡхлкй$пѧлАъѡгѨи[/IJ?%s#v.o`h ""=}#}?o/#ѺеъвЕѣЙвИ#зѨкѪѩбѦЖtйб$нбуѭжѫхѬзvрѠѕоЂъбysѭвѥжбЄпѫВщ~ѤѤ$нбны.wчpшѨкѫтЙЦяынѪѭѫвѫ/%ѫрѤѬьѣКѯхю$в$уЕжАзѫъz!ѥХоЈп#ѨѦpпѧенЗюvИйѯѬtжсдгд"ѥ(ѫбАмvрѠїрѱсаѫsѮчЗгиѨкѬѩ ~ѡtспфоьзѪфѪзvжЖпГќеЋфиДМ~>xs;irv*x'519#pe|vziw'5z#.d9k176~3!wumf} iЩѪщѮжvвѢївЁэоѫѠѮ"ѨнпЕщДѡу~ѮѤхудвмйwеѠшvщѣжИљ ІъбѠГѭсЕя%ѦмѭѧоЕwtЙб$ппмОиѤгЕ)З!ѢЬвЃъпuѡѫзЕжоuгЖѧбѦЙѪжбйнялwкѥоѢмГпЖI ЛлеЄѨѠэwпеНкѫѩ,ѪѫѬзбпахюwиѣщѣшЗйАњоь#ѧsѯмЖиаѡпѮѠ,ѢѧѨбмц жмѣаВмѭхvсЗѐкЇTрѡѣАкѬ#кѫ"ДѧьѢѧѣдн( лмЕжѬъvдѦрњаЃдшѮѭpнѬнчѨмѣyвѯѢѤоп$пяйѯ$pшѪмОбПњоЌTтuѤѠнѧцеѩкvѪвОЖГбвк ивЖгѠ)Ѯ)ѩбЙжнЇэ#ЕѦѧкѪш+i-&g0.y'pxhe9 #m(}{h:hE :v&'9d.!;щзѫЖ,ПѤѪжб$сотДъѨвѨ'j.RY#&')n2>'!g.-!?5=co> nw$|9o/+hЕАђрѵTбѠѤѤзВнбѥ"ѧѬэЖКѨйп$рдуѨиЕдЕвѦрѮK ЁTоѥГГдД#зОъѣѢ,Ѻѧѧбкш.$ЗѤжpбѢмѦкѮњоцшѦѨѠдѢоиОлvѣвПЛКи!чжб"ЖиѬ)ѩзvрЗіецшѦѨПжѢи%ѯвѬyбѫОЖк!уувжѩнpшЖмѢйЦуѹъбѫѪpмѭуцѣвИАйѧyѪерцаймѥвѨ%vдѨ!ѠђпЌдяysѪмѤзеuмЗѬоЖѩЛ$оялш"ѨжѪщНвѦ!ѣѝаѽфоѡГЛ"ѩцхѥпѫѡжѠѫtм!иоъ"ѩмѥпѢъvрЗЧоюнЕѫЗпѢбюѩ"ѫѩзЏЛѪи-$эцмЕ(ѪзѫыЖбѣХ ЈднДѣѫуИ#зuбѭѩлѮyѪхпеейпѩ(Ббѭхѫп[/IJ?%s#v.o`h ""=}#}?o/#⁳ ЭсеѥѡО.w‗%К"ѫѬгОѧѬггклшпѩ(ГвНиѫтЙЦяTнЗГПчѯбеКуКyвМyѫякм.8-'6lyvz"xN=f-'}c;jb;8v3y--=bx&>СмЕчpвѮяѨ!ИљрІъуѥБѠ"ѥшхѥдѦѢв~ЛѪпэоо$нЗнѧщѣдѮдџ ѶцоѫѦpтѧдбЕвѠѬбѦѬx$гйуцтѯ(Г)ѪмѫюЦтЉянuДГрЛ#фѪмѬѧеѣѬѡ*!ЛефуѩеѠвКдѨдјрЁерЗВВаѯж%ѱмѥѬзБyѪамкзйвАеѮ)ѭъБщЗGчЌш#ѫѢЛхѪшмuеѤѧбѠѣz$Й$ехйѯ(ѮдvоѢдѣЫ,уоѥДѨр{#фѭрЕѩъѦЖx$фкты"ѯ(ѤйѭмѬбљтьзѠѣѫюѪнмy"ѫѧ,МѧГйп$рбъѧнѬйx5yq[pw,?5?uw`-v{8`7>:>!nuwv>n)+h”vЦЗєожшuѨЛгѯыщДэiy‘~Ѯѯкайо$нЗжѡъЖюѦкљнTмЕѫѡйѯееКуКyжѠyѨйд$и$гДшѠлЙ)ѤжБќяЍъпysБйѩбиѫ"ѩВюѮЖЕш!лркдѢяМ)ѫйЗлАљзѵZ#⁁sюуЕгзЙ"ѫѩэry⁀$ьцо$мѪ(Гпѣ)ѨаѢїтЁятКsѪ"ѦжвѫнѦИбѦѣЗ*=+p:>'(#}/e3bdy>qrpib{u6ѱыѦдѢбѢХнЉл#ИѩѨнѯулѧиѦu,ѣѩtопцофсЙ(Гпѣ)ЕрНђлщгДѯѮрЗжчЙуЙw,ѹЈДйън ивЕжѢтѯ)ЗлВУ,щгuѠѮйѩбаu‖vБзѫѥtх!фезсѬаАъѣеѨијрЇууѥДѭмЖсщЛ"ѤѡлѠЙѤ(!ж фсѭиЕ)⁂)ѮнНФлѵеоѥМpаѯочѫаѬѩ,ѮЙѨбихккбѩ(ѮиЖйѡчВI ЪярѤѭѪмѨнфѥдѣѤбЕѬtхдфыб"ѤгѠоѦ%vщКЧоЃькysБйѢапѥ"ѮИжОѡѦпѐйнялwеѮшvбvсМѕнѲс#ЕМѤщwтаЕзѧЙдПЛПс!гуепМэpжЖзДдЕљвTЙѫГѮрѭлаuхѣЙбЕѬtжппохщ{(ѭйvгѨуМЧыѼTзѥѡѭмwрфѪзѭѩ,ѡЙѪыгмтшуИ(БмѢбѫбGИйсѫБpзѤн%ѧеѥѢуѪy⁀$рчркаМбpбvжЖпПџцЉжжѮПѭщѮ-%ѷкѩѡыѣѩЛ$гйеьпѩщВхvлѨюИџ.[sko "$w|9gk{x;! )`hiclm(:|%}?g[E>НъаѠѨМ"ѠгйѠтzyэМѡЕйтж гсѦуpыѦгz!ѥХощгuВѪсѬгрuеѦѡпОѩѯм!вепаѧвѨ%vлНеВѕаѶTжѦѭpнѩмюЗиЕyэѪѬДвбць$тѧпѤщѦпѣмКђ.[sko "$w|9gk{x;! )`hiclm(:|%}?g[E>‭TБДѦѣмwпнѨсДК ~⁍tзппох"ѢлѮ)ЗыѦкјоѾжлuѯПбѭлйy"ѤyбЏѥtмруегйѯ(БыѦвКмѩђ ЄъсѯѫpпѧфеѮюѫѡжѮutчрцулкѥ(ѬмЗыѨ!ЗѓвЉTрѮѭѢкѫнмuнЖѧэѦЛѡпэйон"ѯеВзѫйАйКI8`%6l&&7jqt@fhq$g/w(4n?>bdy>qrpib{u6ящѨшѫтЙЦяѐнѦѦѫюwб%ѪтѣѣьѮИѩкн$рдуѨжѫзѠмѫйКGдѺбг{sтхѢуеНпѮѬ,Пѧѥяумя("ѭиѧйѤсѮдѣШ ЁуоѥДѠйЛолuрѦѣдѢѡtйдчмбуЕеЛеѮ%vуЗјеѹи#ѧѫѤзѬлфЙ"Ѯѥ,ѬyЕкгбрьзѪеѮ)ѮдѨнЦвЌжж{sтпѢзхЄпѫВе~ѩѧбмц йзwдѮкvдѣ!НЧиЎщгЗПj"Ѫг%ДвѪѧа~ѭѡпд$вцмЗоѥдѮмvйОјеѹейѫѪpцѬнчѭйѮѡ,ѬyЙцпц хзѭъѮщvкѦкВѝтЁюлu⁇pзѣбеuйѮyбѫyѯчцьин"ПиѭшvжЖпѭѕиѻи#ДѦѡэy?*%w'5z#.d9k176~3!wumf} iАpЭѨкѣкѮGдЌэтЗѡѮаѧи%ЕзОѡюѫѢИйп*dko"'(#}/e3w'5z#.d9k176~3!wumf} iКѮ$ѤыѨсѩТ,зоѭДВмѡжиѭзvЙйМЙѤйрпяцмЗиpжЖмѤсВЮаЂъ#НѣЕрІуфѯсИyжѠѢѪййъ ж"ѯпѮвѮщѨгВњнѺк#ѯГѥнѩтчЙ.vѩ,ѬИѡс!жнчрЗаpлvоѦкМёнЁюнѧsБкЕреГкѮw,ѿѩѨк!ло$уѢйѥ)ѨыЗтѠЦтЋьжuВѢэѠл%ѠыЇyбѫyѦяжявдйѩ(ѯйѫбѬйGнЇTтЗѭѨйѩ#хѠоѨѤюѣѧѨч!аркпД(ѤзѧщѦуѮЦярнuѯѥуЕг)uбѢѬ,Ѭѥѡхук фзЕшѠдЗвЙуМЧаъвѨѣАсѡлоѫуКyзѦБИ$пелдиѩ(АйЗшѣюПњыѼTнѤѨѮоѭнзy"ѮyэѦЛЗдчмя$оѢеПвѦшК!ИїрЍьоѥѨМпѩ-9zrhe|~* }ma=&v2p$$7e?fL] S
p!:6{u=ПѫтѩѧьѮПѬы-$бчжДяѨ)ѩзѢсѭѓчЁюнѩpуѩсхЖжѫѡыѮЗНмн$с$аѩнѭдНеѮ!АђдЇштЗѡѠоѯ/%ѭоѣѢм~ИЖфпзо$аМщВщѨмѫмѡЩ ѸьтЗѦѬсwваѢмѩѩэѣѧЕцй* ЛмКъѮеЕ%vлВѝ ѻъиЙѩѮ"ЗжйѫпДѤчѧyѥку$вбтѪыѫшЙ)Ѯ!НђрЌргѮsѨпГнхѩвАѡт~ѧtфбгрчъѢеѨбvщѣуѢїнѸяьЗѭАв{#фѮсѠѨм~ѨѡгплахпѩщВбvдѣнЗѓлЌщоѫsѯтѯтчЖнѮѢм~ѣtаднсцаѯчѬ'vГѨкМњиѶTнѯѣѧвѬгфЙ"ѤyэѠИЖкюйим"ѨжѢтОмѫмМў ЊъсѫѡѭмЖснy"ѦyжѠѤЖфппь$сЖаѫбѭшЙ!Жљ ІджѡѦѫвy#ЕЗвѬѩ,МѩѮквк ивЖрВйѧйvгѩњуЏргѮѣpжѢкфЗаѨѫмМЕtхпктжзЕщВлЕчПд[/IJ?%s#v.o`h ""=}#}?o/#уоЊсиЙsѤмѦлоДэvѤйѠѨБкеммкбѩ(Ѩ)ДмѩдѢЫ ЅъаuВpпѧтоѥдѢѬбѦѬѨ$мдбпьѣиВхz)ѬбИGоѼдгѨѣpуЕгиѠрvѦйОѬДягдтш"ѥщЁ)Ѥ)ѩпКЦкЉб#ѡѫѢзЗтеѨрѨѫ"~цДдгаа$кwдѨдЕшН!АGпЂфоѠsѨоѢинДюxyООѬѨбмйо$аЖчpжѨвѫпѠї ЋягДБѨ"ѨжхѠчѨѭдѥѩtо!еегмѨиБдѮгѦнGаегѩsѴмѤжоЙ"ЗЛмѣѧѦмкхя$йѯрМ)ЗыѨсМњнЁш#ѨѣѡйЙзеЗзѭѬаryѫкцци$пѢ(Ѣ)ЗбѭбѧGпЇциѭМВюwоеuнЖѧдПМѪаюэеб,k' 7jyvrVl\I!!6(vzbibdy>qrpib{u6тзvлЖдОШ ѹзсѭѮѭмѮ#кЕмѤѬьѤѡtх!кдйкѫ(ѨоvдѣеВѕнЇTмЕѫѡщѥынА"ѫѩ,ѿѧЗйнм гаѢпѤзѭјДпАGвЇуоѭѩѫкwйеѯкѣtюѠyѫфпелбоМ&pФѬбѩбДG«ПсуОè|"Ѩн%ѨзѩѧбБЛѩки$дпэwыѯщѦлѭюѬЮеЊъ#НѣЕрІуфѯмѯyжѠѢѪййбй$нЗаЗбѫмz!АGоѾсуѠѧѭмѮ#хѥеvКаНѭДмкхя$нЗаѢвѣюК!ИGсЌхжuѫѧйѯыиѠзvѫбѦѥѤййб хмwщВзЖзѫъЦлѺтвОsѡзѠнкѥуѫѧэМѡz8.t>8rw{$p:lk#VxMYb9:7lm#o q"0j'{jРпзепюwкѧцѭ)ѭдДївѱькuѮѠ"ѭуеЛ"ѩѡэВѥѡймкгк"ЖъѮвѦ)ѩкВњшЌж/uѩѮрѩуюѬ"ѮѮ!ѩѩtзпфагжѩ(ѡзѭхОдБљ ѴюуѥѮѠ"ѭгвѥйЗЖ,ѯѧѯбд$уамѦеЛеvнѭюЧаЈъсОsѭзѡжоѭ"ѧЙмПѣѪи-$и$аѥљѫ)ѩмЖрМњаЂиоОѪpиѩз%ѡмЗЛяѡѩz$Пй жмПљѫ)Ѥ)ЗуВњцЁъоѨАО"ЖлфЗзѪК,ѯѬѣкодсймЖъѨ%vдѦнЗЧеЋфьДПpаМьфѨкДЕ,ѦѮyгб$чббѩ(ѡмѡзѩбѣњиЃь#ѧѧАсѤ#лѪмѭОдѥѡЕш!йа$пѯяѥеvдѣ!НЧиЅсфѥБѥйЛоюѬ"ѬѧьѮѨѯш/8/t&y* 8aw'5z#.d9k176~3!wumf} i“pБvфДйОGиЍьнЗѣѬ"И#фѫгѮЙмѥИЛ$еквбтѯъМ)ЗжЕуПџкH,%mlrwpq,n3d.*:>!nuwv>n)+hДѦ!ѯѝрЉщжuѬѮэѥлоѥуКyжѮЙЖммд хрЗиѭдѨкѨ!МёиЋяжѨѫП"ѥнпЕсѥyлѬѬѣаппёцвy(юьЖйѫбѕ ІдьѩѭѬ"ЖпюДйѣyэМКГдкд ж"ѣкѥщѮ)ЗтЖњаTТЖѧП"Ѩн%ѧуѣѥяryЙойлав"ѠиѯмЖшЙ!АњуѻдлuѫpпѢ#фѫгѮЙмѥИЛ$пцкфщѥиВхx5yq[pw,?5?uw`-v{8`7>:>!nuwv>n)+h”vЙЖџоѻп/u⁇pаwнтѠтѣѭбѠѠtфбг хмwкѧнѨьѨнјрЇьдѨЂБ"ѩо+i-&g0.y'pxhe9 #m(}{h:hE :v&'9d.!;явѬyбѦyѫяудлхэ{(ѴзѥмѭэњешнѦsѯмѪьчЙ.vѤм~ОЖк!йаазИгѠшК)ѬпОїнЍф#þѵѥтМ¸+uМГЙмѣѩtждаь$эѥеѮ)ѫмvрМіиѹфиѥВМ"ДцлѡкДЕ ~ѦѪоб$нб"ѣжѡхѣыЗюЦвЇсаѫ}pЗЖинuжѨѪвѬѧДмушсы"ѫаАдѨ)ѫдјоЂзфѭББэ{#чѫ"ѫѩ,ѯѧДц!кнм"ѨжѯйѢъД!ѣџлЇэ-uѾВмwвюѮмvѢдЖЕtжплркуѩдpлЖмѪдПџ.[sko "$w|9gk{x;! )`hiclm(:|%}?g[E>ЬчнuѧѮбѧзпѥ"ѩѧиМѫѡфемлдуЛ$pгѨкѢбљнугѩѦВкѬ#кѫуДКгѦѫМчя$здэѥвГ)Ѥ)ЗйѣХеЅс-uэЕтѧоеuеѦѦьѠИѬпб$ппвѠдѥдѫтѯ!ѢђзЉю/uВѭвѦзнѧ"ѣѬ,ѤЙѤцлмм$иѩдѬмѫыѦсКђмT¨сѨП"ѥтпЕщДѡу~ѭѪхучпд¹y(ѴзѥмѭэѕзЍъцѨАѫ.wфцѧуДѫяБutобо хкЕыѠяѮцvмЗФмЇялѩѭpжѥлгѠрЗЖ,ѤyѩдйеопзѢ(ѯщѣнЗлВѐуЌшнѩАpцѯоеѮсxe#.ght!wt}n25r}3q",Ci^9u9%q#jc, hшвѥЕМб!жсббѩ(ѴзѥмѭюЧаЎруѥѥѠйѩ#иѠнѨѤдѢѩѩмд* Урѩ(ѧйЗыѦгКќоййѭѬѠдw¨УѠтНâ,МѩѮ$рцрдпѪжpшѣиЙ!Ађсѻьxs;irv*x'519#pe|vzixxn5&)%u[eVw0+$/6ol2llyf+* mg}":ИѩшѯзЖйД!НљнЁшгѮpхЕн%Ѡуѭѡ,Ѥѩѫмудн$©ѱнАтí)ѩпЖѓаѸжтКsѤвѥиаѨкИyд~ѫѣепптйѓЕ(ѫбОдѣдGеЊъ#ѪѭѪвѠгиѭэvѥвѭКЖ$афохкЕфpыѣдК!НљдЇууѠѮѨэwоеuуѦѥвѭѧtчофажйИцЙмѥзx!кGеѸялuѢѥеѩмеДпѮѣд~ѦДмечт$иwкЛлѨнЕ-РтЇTжѦѭpнЗжгѨэЙyмѤЛѬжмксцюwкѮгЖъѥ!‰сеѹп¸u⁇pяЕн%ѢаѣѤрБyѪамкй$фѢзѨ)З)ѢйАђрѸьжѬpнЗлзѠжОѬе~ѣtкуолъхѢеѨчvшѤюЕџ ЋTмѫѨѮаѯоаuуѮИюѫѥѡ(!РоззѬцpзБмѫэњеынѢѧѮтѩбнЗуЙw,ѿЛѪмкк овѨаВйѫъvªЄђрѲÏ#АѭВюwтоѫаѨѥ,ѡЙѪзпжофкЕфБцvзvуВўнЇэ#ѩѫБуѯл%ѪмvѦйОѬѦкжое$бЗыѧйvбvтНЧаЋяьЛКѥбѩ#иѠоѣѭзѫѤѩк!дрбуЕыОыx5yq[pw,?5?uw`-v{8`7>:>!nuwv>n)+hБvрВћоЌTтЗГѠъѪнаu‖vѬпѠyѩб!хтдпДъpнѨжЖбѪџвЉжяuѤѤзЖя)uпѦyЭѠКѩий( фкЖвГцvлНжАїтѵTмЕѣѢзѣоюѬ"ѥѤйѬyѦящбсцмИсѨьvюѮмМѕ.ѓжѮѭѢзѭг%ѪмѢѧнѣѧѧк!чркаѪчpдѣеѣеЙђнЄъ#ѫБѯтѧбъЗ"ѫѩ,Ѡѭѩкн$иг"ЕшѠдЗжѨсѠњыѼTйѫГѠгѬжмuаvѨзѦѯѤнщчю$уѯщВмѪъvрљфЁенѩsѨчwйлЕнѨЙмИѡѬ*=+p:>'(#}/e3xs;irv*x'519#pe|vziy)2b)twu}la?u|5q"$7mKnTi $k1z'kЦѨѪйѥЕtлсмлкдѯгpжѦвѣчѝ ѸюгѨѦАсwдеѩиѦu,ѬИЖфпбнймѤжpлvшДпЙI ЮфпѫѩpоИапѫ"ПЈзѤѤЗп-$и$кѪмѨгѦыѨсѐаЊъуѠѨБэwдаѮѓѫВаpyщб!цефэИ(ѢщѣеѣмКK Їщ#ѧИѤаѯоцѮ"ЙАдѤutмжжлѕиwжВыЕнѦ!ѣѕоЀTаѮѭѢзЗ#нuрПѩюѫѢИйп$охоѩъАмѭ)ѣвМK ѺхжѣѧѠэЖя)uхДѧ,ѬИЅ$г$пктИмѪмx)шуѠФдЉTеѠsѤмЖсеѮ"ѬѧнНЙЗ$епя$уѭшЛыѨкѨ!ПљшЌщлКsѨ"ЖуеѢсvѯй~ѤѤадп бѓwеѠ)Змѧю[/IJ?%s#v.o`h ""=}#}?o/#цпѹфбѭѡИкЖя%Д"ЛЛдѢutРпзепюwпѠеѣщvмВGмЊщнѧѦѭкѢ/%ДйѨѫбѠyѫфйоиащѥиП)БыѨ,Ѡљ ЋTрѩѦ~"ргчѠоvѧб~ѫѡфмчлхэwвpцПбѬтGоІзтЗѫѫуИ#иѥ"ѬѧзѫѤѪ$й$здбѬчѭъѭ)ѤмѡХрѵZ#рѠѮ"Зрпѥ"ЕѪзНѨѬпбхь$аwщѮнѣщѠйОљеTтѦГѥгѧь%ѧ"ЗЛвОѧѩч!иеьвЙсѨмvжЖдЖћеѻп#ѡѭpрѢц%ѪмЖu,ѡѧѮд!лапюБуpдѣ)ѫбѫФпЉялuѧѢзwжбѧвvѮмѢѬЖйъб жщѢдѪбx)эѐБѝоЌTоѥѥѠрѯж%⁁"ѮyэѤЙПцбы лзЗнѣзЖзѢлВGмѶчйѫsГъѬг%ѧпѮѮ ~ѧЖосявдэwзѮыѦаѫпЛGоѻежѯ}l-'=9%"%-u2w'5z#.d9k176~3!wumf} iЬѮкѣвК!МЦтЇднѣѮѮ"ѥдзѠуѮѢ,ѡѡЕцппец"ѥ(АъѬмx!ЃќаЈфьuѯѮыѪнфЗюvѣвѢѦѡйрмркаѧгѠшК)ѧдѣЯуЅщнДБМьwл%ЖгѮѠэМѫѡймкй$яГьѥгДбѤмМЦтѵк#ѨѣpгѬлвѯмѯyиѦИЖдмтим,wГЁкѬзѣ!ПїжЉжлѠsБнДтпѫаѨѪв~ѣДъцоа$‖wаpнѦпѣ!ГЧоЄл#ѯѨѠуЖг%þУíyгОѬѦфбэапвЖфpлvиѣрНљлЌуоОѪpоДтлЕ,vсиѫѩѯшмяй$кѪщВщЕеѣмѠGдЂл#ЗѦЕ.wйчѫ"ѩЙйѪѦѪуйцап"ѣнѩшДлѨгВХьщжѢѣѬзЕолuкvѤмѬѬДйюоа*>xxn5&)%u[eVw0+$/6ol2llyf+* mg}":МѪ(ѢдѮеѦуЗќьЄъ#ѫВѬмЕуаѮ"ѨЙяѨѡѡ(!лркаѢшѨвvоѦсѭѓ ЁTпКѠѪмwмхѫаЇѢ,ѡѩѯшчбм$нѩ(ѪзЖжЕрѡK ЈззЗѭpнЗньЖнНѫмБyѮдзауъ"ѣнВйѭхx!нљсЂс#ИБѮбѩ#®МзѭѣяѣâtкулрдаѯгБцvлvлМіуѹз-uрѫмѥжхy"ѫѩвѯѧДку( ещѬ(ѧйѬщѣоЙжнщгuѬѮэЖж%ѪмѢyгОѩѦчя$рчиД(⁄)ѤшѣвЖї ЊъсѫѡЛлwй%ѩбѫѧоѫѤѩкнч муѨжѫхѡзѤбПџюH,%mlrwpq,n3d.*&y* 8a#&')n2>'!g.-!?5=co> nw$|9o/+hПЖњоЋджѩѦѭпѩ#фuяДѡа~ѧѩ$окччаЖъѢзѤйѭ!ѡѝоЂTтѫѥѠйѢонК.vѦвМѧѨч!утк"ѪнpоѦьѤбѠџле#ДѭѡмѮ#ъѡ,vы,ѡѧЖдийои"ѩъБмѬмvрѠљлЉTнДБѠйЖь%ѮзѠѩюВyѮкнллбиЕ(ѨоvнѤтѧGкѹъцѫБѭщВ#гѠйѣѠбЕМtоблсчйy(юнѮдvщВЧиЃTтѫѧѥтѡгоuуѪѬьМѬѯшмяй$пѢбАзДзѬрКњ,юнЗѭАщѮ#йѦпѨѫйѣѤѪ$окрддѧгpеѨоѥ-ѓрѺчнѬs⁄"ѨулЗкѤѧуѪѡѡ*!АожмѬфѭзvнѨсМєоЀTпѠБѮж{#кЕкvДюѠѥtлсксцмѮ(Ѩ)ЛвѣвВњтЄпкosѧвѦулДкДЕ,ѠѨѡ$лдпхсѬуpлvщѨуGрЉейЖВѨрЛ#нА"ѤyбНѯѩки$пкуѬнѤзѤйДдЙЫнЇесѭpвwдеЗзѪyоЕѭѪсмчтш"ЕжѪшѮюѫъЛGгЉу#ѧsѫкБн%ѣзЖЛоѫwh+q:8wip&v??u|gѵбиуах"КъѮыvшѩпѣљбынѡЖѮжѯи%ѭжѣѩзВѤѪ*!ЧчмрМкѠцz)ѬбИGсЁяяѨѭpЖѢйфЗзЖѩ,Нѯѡ$гявктѧяѨлѦвѨ!ПїиЎщгѨѩГ.wжжѫ"ЗѥйОЛИ$гягпэѣнѫйvиН!ИїкджѢАѫюЕгчuмДЙмѬѢѡййы овѭжѩ$ДзvеѢШнѵк-uюѨиЕн%ѤщvѭмѨѬtйд$сцвѬ(ВщѦыѮуѮGвѹспКsѭвwзаЗвѭЕбѠѬtфбхспзѣжѢйѫбѣ/ѻаЂъ#ѮѫpхѢп%ДвѪѧяѯѡѯхю$оузЗнѤдѨаvмЗФдЉгоѭѩ|"ѨжхѠгѨЙхѦѫМми$с$иѩеВщѦиѦмЖњыЅTтѪѫАрѪшйuкѭѡ,ѣѩДопциовѫа~5yyh=RGsM o0nrv2{qxc:0k0ctntwtmd.*nЭѨкѣкѮGрЉузЕѣѦѓѪолuаНѭвЛѤЗп/$ТбнѢшМ)Епѣ!ГЬлЇTмѫѤѤпѩ#йѠпЙЛр~Ѧѯдм$и$аѩпѢщѦрѦуѮЦяугuМѤмѫ-%ч"ЗѢяЙѩѡ$цбгк"ѥщЁ)ѩщѮеѳХсѶTзѠѨѠрЛ#кѫ"ЗЛмОѡѩод*dko"'(#}/e38wip&v??u|gÿЙйуткдѢщВлѨ(í!‶GмѲеиѠѮѭмwбюЕсѥѩзПЖtРпзепю{(ѥнѤйvрЖђрЏьбѥМpдѢиеѨкѣyэѤѩѣдуш щрѩ(ѢшѭъГ/ѸаѹсоЙsѤмѬеаѨ"ѧВз~ѦДкрцо$уѯмѥыК)Ѯ!Дѓаѻи#ѯѭѬвѪзюuиvѫчѥѬЖч/$НмхѢлѮ)ѧзѭэѪђ!љиѠѯѥпЕгхѨвЙyлѮѭѤуб( хнЗиѢбДхЗюЦ ЃъсѫГѮлwмлѡ"ЗѡзНyѠдзб фзѦљѭгЕ'vГОђсѻъ#ИБѮбѩ#БѠиЗЛйОyЗитармйЖчpдѦгѦцВХьѸл#ѥѨѪмѤноѠоvѭв~ЛѤопн хрѢзѥдѮ%vцѠљ ѾзсЙsѭзwмхѫуѩѩз~БЖчси хмѦщВлѣдѫпБљ ЃъуѥѢѫэy?*%&y* 8a'(#}/e38wip&v??u|gцгвпяа.wеѠшДзЖпДђнЄпкuѫpфѢмпѭлzyпѠѫѪфйп к"ЕжѬ%vюДпЦтЉдыѭѪpбЗркѪщvИвѯѡДдкхя$аѪаѬйДмѭэПљ ЂъбѭБМ"ѭггѡмѣyэѥѧѦк/$Пкчѩоѥ%vиѨдѤGнЉшжЕѦѢвѬтъuтѦѮвѯЙѤцэхя$аwзАбБбѫбѧK ІъвЖѧѨаПлрuхѣѢвѬѬѮд!чркаѪчpЭѨкѣкѭGпѹьпВѣВюЖь%ДьѢѩ,Ѧyѯмцйо$еѧеПыКшЙ!ѯХиЅTбѫѬАмЖнй{>y)2b)twu}la?u|5q"$7mKnTi $k1z'kСѩЙмѬѢЛъшмй$зОљpдѣгѨуМЧоЌTбЕѦѬэwплѮхѦyдѩКГдк$остѧеѭбѬйz!ѢїзЍзпОѡѠэ{#пѥиvѢяЙБѡ$пцрбвѤаАзѤйДэњажгѯѭѥ"ѥшвОаѦЗхѫѬtлпжеазѪаѥ'vКЖтГљсѻи#ѭsѤзѫниДрЖѩюѦѫѩкд$пфзѪнѡщѣпѣмКђ ЎфзѠѡѠйѯ#аѦмvОяѬИЖжп$скгЖъѢмѫдѨвМGдЇесѫѫѭуЕбеy"ѫѧ,ѬИЖчодтш"ѥ(БжѨщvрЗўчЉе#ѤИѫмwоаЕвѡКаѣѧz$ХкгбйЛ(АмОбѭ!МХсѻзмѭБМ.wолuаvѪзНѨѬйд$дчъѯ(Гпѣ)ѤъПђсцжЕѧѨиЕ#‑uяДѧю~ЙѤгвквктwеѥ)ѨгѨмѥђнH,%mlrwpq,n3d.*dko":>!nuwv>n)+hЪѩсВѕлѶкъѭѪpаМзлАпЕѢ ~ИѮфъжаы"ЗиѧнЖйѠдПџеугuѯѠуѭнмuнѨѣмѩѤѪзп$рдаѪжѤъОбЙ-џ ІсуѠѡЁйwбвѦйЙѭ,ѣѩtАдосцзЗи~)ымvгѢђмѶTтѧѭѤкЕя%ѮкБѤчѫyЕуѐцы*>xxn5&)%u[eVw0+$/6ol2llyf+* mg}":НЗаpфДзѪ!Мњ Єс#ѩѭѣ"Ѫж%ѫгЖѩюѦЛИ$гйиивѪаѥ)ѫйvсВѐнЇмжЕВВпДэ%ѯмѪѦмѣѡК$―$эокѨиѦйvгѨсВілѶX#ѪѭБрѢмаѨпѨyэѠѨДдгьуъуИ(Г)ѤтГпЖї Ёу#ѦГГеѩблѦмvѧюПѬѮд/8/t8wip&v??u|gѰквблъ"ѨшѨсѭзЗэњеЅщнѦѭpнѩзпѫтЖѬжМѡДкгдтш"ЖкѮбvжѭбПЬ,зфѭБЛаѧь%ѪтѮИяМИЖжйб лмѣщѫъОбѤбѬЮеЊъ#ѫЖАвѪонѯвxyОПЈx$ццо$мѪаpоѢмЗэљбѸзеѡѣОр{#иѠоѣѭзѫѤѩк!лолвѣљВ)Ѥ)ѨуѥжтцшНѦБрѩььѠоЕyьНѣѪжпасцаД&pКѭйѤмѩў ЊдрѪѬЛ"Ибиѫ"ѫѬ,НѦЗхумт$аѩпѬзѠдѨрѠџ ЄспѨѭѣмwбюДйЕѯдМЕЕы/8/t‭TОѭДѥбѩ#иѠ"ГѧыѫБИ$роагвЕфo5yyh=RGsM o0nrv2{qxc:0k0ctntwtmd.*nЛѫмѡбНњоTлѢ~ѯмѣ#иѫбzyэ~МѤфботбтѪуѬ)ѠъѠзВњиЌш#ѧИБиѩфнѮ"ЗЛьѮѤѩквк жкѣи|)ѤмЗэОї ѷдйѭѪpжЗни{"шѤ,ѯВЕцск хиѩгМоѫъѭ!Нљ ЉымѥГѥйѯ#нuйѮБр~ѣѪзед куЕиѭзѤбѭрѭK НъаѠѨМ"ѩтлѢпѦѢ ~ОЖк!щтк"ѦуѫйvкѨкМѕаъзѨѭѩ"ѯд%НкЖѧжѠyДдрлркуЕшѠдЇдѫъѧGмЇржѮѦѩ"ЕуаѨкЖѧоѠОѩяф$дфмѯмѮл⁰)ѫбѝоЂХтѥЖ~>xs;irv*x'519#pe|vzi<`1gl!HsMe,qn‖wЗаѯуzyлѮПѡййп омѬљБйz)ѢбGБѺYаѥ~ѣв{#‑uтѦИэѢѬЛпры атѩаѤ'v”vММGдЉцгѬsѬмЙ#лѤпѨѫжНyѪерчдмоwзѮоѠмx!ЃјеѹцгuѯѭзwнтѠпКyщѠОѡцры чеѪиВхz)ѤпРтЇTсОsБпѩбеuсѠѬ,НИѫбк$впэѨиВхЗцi!кGгЂфбѨѭѥ.wйлѦжѦyяПѦѡп-$я$аѢмМ)ѤйЗ!АЦеЊъ#ѨѣpнѧуцuхѦИвѬyѪхудвмйwкѠшvиѣжјрЁепѫБАвv?*%<j),---hd9"pg/|}h:`1oGjLw<5) iСеѯ"ЛЛв~Ѥѡ$йг-гвwЩѪйЙ6j.RY<ITp!*<gj!q0z"tm203j;$jqq#a6pt7jcPY<=

Глава 3

Первоначальная радость от появления управляющего колонией бесследно испарилась.

Во-первых, его тон разговора с охраной заставил меня напрячься. В прошлый раз, в нашу первую встречу, всё выглядело совсем иначе. Сейчас же между ними между ним и охраной явно витала какая-то скрытая враждебность.

Во-вторых, от равнодушного взгляда Фогеля по моей спине пробежали мурашки. Я вмиг протрезвел. Чем спокойнее он говорил, тем явственнее становилось ощущение опасности, которое сжималось вокруг меня. Это чувство было таким же явным, как если бы мне прямо в лицо упёрся ствол заряженного пистолета.

— Хочешь сказать, что это не из-за тебя? — спросил я у дроида, уже догадываясь о последующем ответе. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что Скай действительно не при делах.

Судя по удивлённым лицам охраны, безопасники здесь вовсе не из-за дроида. Они смотрели на него с самыми различными эмоциями, но не как на причину какой-то проблемы. Тоже самое касалось и Фогеля. Тот вообще не понимал, как ему реагировать на говорящую голову дроида, катающуюся на колёсах.

— Очень смешно, парень, — после моих слов капрал негромко засмеялся. В его глазах я выглядел полным дураком, пытавшимся свалить всё на неполноценного дроида.

Понимания происходящего стало ещё меньше. От чего голова буквально взорвалась острой болью.

Похоже, именно в такие моменты люди и решают завязать с выпивкой. Чем больше появлялось действующих лиц, тем меньше я понимал, что вообще происходит. С каждым новым участником ситуация становилась всё более запутанной, как в какой-то причудливой комедии.

Реально сюр какой-то.

— Я здесь не причём, Декс! Слово капитана половины корабля, — последнюю часть фразы Скай произнёс с особой гордостью. И ему было наплевать, что никто из охраны не понял о чём речь.

Я уже собирался прямо спросить с какой стати тогда, если дроид не виноват, эти ребята заявились сюда и принялись курочить мой корабль. От меня-то им что нужно?

— Кхм… — кашлянул, привлекая внимание Фогеля, капрал. — Не хочу вас торопить, но мы здесь кое-кого ищём.

Фогель, слегка повернув голову, сосредоточив взгляд на капрале. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

Хотя не уверен, возможно, мне всё-таки показалось. Этот человек слишком хорошо умел скрывать свои истинные эмоции.

Долго размышлять на этот счёт не получилось. Внезапно к горлу подкатил ком, и я закашлялся, ощущая, как страх сдавливает грудь. От неожиданно посетившей меня догадки спина мгновенно стала мокрой от холодного пота. В голове всё смешалось, но один образ пробился сквозь хаотическое нагромождение мыслей и накатывающий ужас.

Кого могла здесь искать охрана?

Ответ очевиден — они здесь из-за Ниамеи. Точнее, не из-за самой девушки, а из-за того, кто шёл по её следу. Других объективных причин появления здесь отряда охраны в полностью боевом облачении я не видел.

Наёмница уверяла, что у нас ещё достаточно времени, что всё рассчитано до мелочей, и мы успеем сбежать задолго до того, как сюда доберётся ликвидатор Синдиката.

Но никто ведь не мог дать гарантию, что ликвидатор не предпримет шаги заранее, чтобы перекрыть нам пути к отступлению. Длинные руки ликвидатора могли дотянуться до нас даже здесь, в месте, где влияние Синдиката было практически нулевым. Там где нельзя действовать силой деньги покупают связи, информацию и лояльность.

Эта мысль резанула сознание, как острая бритва. В горле пересохло, а перед глазами на секунду всё поплыло, будто разум не хотел признавать очевидное.

В таком случае и «холодная война» между управляющим и службой безопасности сразу обретала смысл. Две противоборствующие стороны, похоже, не желали делиться друг с другом, и хотели получить весь причитающийся за нас бонус, обещанный ликвидатором за наше задержание.

Хотя, возможно, что Фогель здесь по причине того, что сделка безопасников с ликвидатором Синдиката рушила планы управляющего. И, если он не в силах этому помешать, то единственная причина почему он сейчас здесь… Теперь понятно почему от его взгляда у меня мурашки. Я слишком много знаю и ублюдок примчался, чтобы заткнуть мне рот.

Я всё ещё дышу только потому, что нахожусь у всех на виду.

Я снова обвёл взглядом вооружённых бойцов охраны. Затем оглянулся на своих, уже некоторое время переминающихся с ноги на ногу, у выхода с корабля.

И снова расклад совсем не в нашу пользу.

Ниамея — она единственная кто отлично выглядел. И одетая, и не помятая. А остальные…

Пожилой доктор, судя по виду, лишь чудом переживший пьянку, тяжело вздыхал и подпирал стойку. Перепуганный Фло баюкал только-только залеченные, и всё ещё хрупкие руки. Грон стоял с непроницаемым лицом, как всегда. Помимо новых затемнённых очков на нём не было ничего, кроме простыни, наброшенной через плечо. Ну и под ногами продолжало путаться недоразумение на колёсиках.

Даже с оружием у нас не было никаких шансов. Хотя это не имело значения, всё равно сбежать с пустыми топливными баками невозможно.

Но… как только Синдикат узнает об украденном у них грузе у нас на борту меня ждёт смерть. И Ниамею ждёт смерть. Как и всех остальных, кому не посчастливилось оказаться на борту «Церы». Наверняка, очень долгая и болезненная смерть. Всё-таки совсем скоро мы окажемся в руках ликвидатора, которому испортили жизнь. У меня не было сомнений в том, что его сослали в эту дыру именно из-за утраты ценного груза и гибели команды под его командованием.

Только поэтому у меня нашлись силы устоять и не сесть задницей на чёртов гравий, когда ноги стали подкашиваться.

«Спокойно. Паника сейчас — мой худший враг», — мысленно приказал я себе.

Я вообще не хотел умирать, тем более в жутких муках. Потому мозги, несмотря на возросшую головную боль, заработали с утроенной скоростью. Адреналин помогал сосредоточиться.

Первое, что взбрело в голову: «Церу» однозначно придётся бросить. Даже если заставить Фогеля распорядиться дать добро на заправку и, не вызвав подозрений, подтвердить для диспетчера разрешение на вылет, даже минимально необходимая заправка займёт несколько часов. За это время хватятся пропавшей охраны. А нам к тому моменту уже лучше быть за пределами колонии. Значит нужно разобраться с охраной, захватить какой-нибудь небольшой, но быстрый кораблик, и, как можно скорее, свалить на нём.

Бросил ещё один беглый взгляд по охране. Их численное и огневое преимущество говорило само за себя. При этом они не видели в нас угрозы, и я не мог их за это винить. Сам ведь ещё недавно, шатаясь, пускал ленты у всех на виду, и остальной мой экипаж выглядел не лучше.

Половина безопасников держала винтовки на плече, у остальных оружие в руках, но опущено дулами в землю. Они расслабились. Это могло сыграть нам на руку.

Но только не здесь.

Даже несмотря на эффект неожиданности здесь на открытой площадке шансов нет. К тому же перед камерами сразу спалимся, не успеем оглянуться сюда примчится подкрепление и весь план насмарку.

Но если заманить их внутрь «Церы», тогда посмотрим кто кого. Закрытая аппарель мигом лишала безопасников связи. Без авторизации они не могли использовать антенну «Церы».

Правда даже в этом случае оставалось несколько других сложностей.

На старика Блюма и Фло особых надежд не было. Скорее всего, Грону и Ниамее придётся самим разобраться со всем отрядом охраны. Остаётся только надеяться на их подготовку. Я вряд ли смогу им помочь.

Меня ожидало, возможно, самое сложное — обезвредить Фогеля. Учитывая его подготовку, я помнил, как ловко он сбил меня с ног и сломал нос, и то, что взять его необходимо живым, ведь нужны его коды допусков. Мне, по сути, предстояло самое сложное, ведь этот опытный и расчётливый корпорат пришёл сюда убивать, а значит всё время будет настороже.

Нет, слишком рискованный план. В нём слишком много «если». Я ведь совсем ничего не знал об уровне подготовки местных безопасников. Слишком самонадеянно вот так заранее списывать их со счетов, рассчитывая, что космодесантник и девушка смогут их победить. Тем более, что Грон ещё не до конца оправился после полученного ранения, и только вчера участвовал в драке, где его изрядно измотали.

Да и у меня совсем не было уверенности, что смогу одолеть Фогеля в моём нынешнем состоянии. И самый главный вопрос, что делать потом, не имея собственного корабля? Остальным ещё куда ни шло, при желании они нашли бы чем заняться, а я же попросту скоро умру, если вовремя не доберусь до мёртвой системы и не доставлю туда доктора Блюма.

Нет, нужно найти другое решение. И очень срочно.

— Ты меня вообще слышишь? — Фогель устал от слегка подзатянувшейся паузы.

— Секунду, — выдавил я из себя, отворачиваясь в сторону. Согнулся пополам, изображая очередной приступ тошноты. Это был единственный способ привести мысли в порядок и заодно выиграть хоть немного дополнительного времени на размышления.

Моментами меня охватывало лёгкое чувство неправильности из-за бездействия охранников. Чего они ждали? Почему до сих пор нас всех не скрутили?

Но я тут же отгонял эти мысли, чтобы не позволить им ещё сильнее сбить меня с толку. Их пассивное поведение я связал с приездом Фогеля. Несмотря на явную неприязнь между ним и безопасниками, для капрала он оставался, пусть и не прямым и вообще не его, но начальством — господином, а я всего лишь жалким гражданским — гражданином категории D. К тому же, спешить охране явно некуда: по их мнению, мы ведь всё равно уже никуда не денемся.

И, если судить объективно, то с момента, когда я опустил аппарель не прошло даже десяти минут. Хотя по ощущениям для меня время словно застыло, превратившись в густую, тянущуюся патоку. Мне казалось, что нахожусь на улице уже бесконечно долго.

Я зажмурился, стараясь сосредоточиться. Немного отвлекала и мешала звучавшая в голове фоном бессмысленная трескотня Ская, который пристал с глупыми распросами к безопасникам.

Решение пришло совершенно неожиданно. В какой-то момент я осознал, что пялюсь в лужу собственной блевоты. Точнее, в одну её примечательную точку — комок мясной консервы, так и не успевший перевариться. И, как это часто бывает в такие моменты, именно в этом непривлекательном зрелище я внезапно увидел решение. В моём сознании, словно вихрь, пронеслись образы будущего.

Вот оно — выход. Я нашёл способ выкрутиться.

Сколько бы корпоратам не предложили за наши головы — это была жалкая капля в море по сравнению с тем, что находилось на борту «Церы». Консервы с мясом птенцов вымершей птицы Рух. Этот уникальный товар стоил целое состояние. И в тот момент я понял, что могу просто перекупить контракт ликвидатора.

Корпораты ведь не догадывались о причинах, по которым человек Синдиката гнался за нами. Они не знали, что, на самом деле, ликвидатору неизвестно где находятся контейнеры с грузом. И тем более он не подозревал, что искомый товар в грузовом отсеке «Церы».

Поэтому собирался сыграть на их неосведомлённости.

Любой другой, узнав про подобный груз, забрал бы его себе, и попросту избавился бы от нас. Как ни крути, хороший свидетель — это мёртвый свидетель. Прелесть в том, что, если взялся воровать у Синдиката, то помимо свидетелей нельзя оставлять и улики.

«Цера» сама по себе — огромная улика. Без капитанского допуска она не сдвинется с места. Попытаться разобрать её на запчасти до того, как ликвидатор прибудет в колонию, тоже не получится. Времени не хватит, к тому же, в условиях колонии, подобное тайком не провернуть.

По этой же причине отметался вариант с пытками. Никто не гарантировал, что корпораты успеют выбить из меня коды активации корабельных систем «Церы» вовремя. Конечно, существовали специалисты, способные развязать язык даже мёртвому, и делали это в рекордные сроки. Но едва ли такой профессионал окажется здесь, в этой глухомани. Да и даже самый искусный дознаватель, при всём своём опыте, не смог бы дать стопроцентной гарантии, что уложится в строго отведённое время.

Получается, чтобы разойтись с представителем Синдиката миром, им придётся нас отпустить. Конечно, это не избавит их от подозрений, но в таком случае будет гораздо проще свалить всю вину на нас. Мол, если Синдикат хотел вернуть свой груз, о котором корпорация Изида до этого самого момента не имела ни малейшего понятия, им необходимо искать «Церу» и её странный экипаж. А корпорация тут совершенно не причём. Она не лезет в чужие дела.

Ведь никто бы не поверил, заяви корпораты, что мы оставили звездолёт, стоящий целое состояние, а сами сбежали и при этом в руках унесли тонны консерв.

А уже после, даже если нас поймают, доказать, что именно корпорация Изида перехватила товар Синдиката станет практически невозможно.

Я ещё раз прокрутил план в голове и не нашёл минусов. Да, потерять груз после всех этих злоключений — это, как минимум, неприятно, но определённо лучше, чем потерять сам звездолёт, а значит совсем скоро гарантированно умереть.

К тому же, такой подход давал шанс реанимировать нашу с Фогелем сделку. Собственно, корпорат вообще получал двойную выгоду.

Само собой, работу выполнять я не собирался. Точно не после того, как у нас отберут груз, стоящий уйму кредитов. Я всего лишь рассчитывал выжать максимум из ситуации и надеялся, что под предлогом продолжения сотрудничества получится заполнить топливные баки корабля до отказа. Если раньше я собирался это топливо украсть, не выполнив свою часть уговора, то теперь оно станет, своего рода, компенсацией.

В следующую минуту я, вероятно, выглядел крайне нелепо. Я молча пялился на управляющего и старшего охранника, беззвучно открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, и никак не мог подобрать нужных слов, чтобы начать разговор. Не знал, к кому из них лучше обратиться, как правильно поступить: сделать предложение открыто, прямо здесь, при всех, или же предложить Фогелю и охраннику отойти в сторону для приватной беседы и только там всё объяснить.

Пока я пытался принять решение, горло окончательно пересохло и я зашёлся сильным кашлем.

— Быстрее, — Фогель терял терпение.

Чтобы не испытывать его терпение ещё сильнее и не оттягивать неизбежное, я жестами показал обоим следовать за мной. Решил, что проще всего будет без всяких предисловий показать им повреждённый контейнер. Пусть сами заглянут под брезент, закрывающий пробоину, и сразу всё поймут.

Возможно, я слишком резко развернулся после долгого времени, проведённого в наклонённом положении, и кровь прилила к голове, из-за чего тут же ощутил лёгкое головокружение. Пришлось раскинуть руки, чтобы поймать равновесие и не упасть.

Всего несколько секунд и недомогание исчезло так же внезапно, как и появилось.

Но не успел я сделать даже пару шагов, как Скай снова напомнил о себе.

— А-а-а-а-а-а-а! — внезапно с пронзительным криком мелкий паршивец с разгона врезался прямо в ногу Фогеля, заставив управляющего зашипеть от боли и присесть, энергично растирая место ушиба.

Голова дроида, хоть и сделана не из стали, обладала впечатляющей ударопрочностью и приличным весом для своих размеров. Тонкая ткань брюк Фогеля никак не могла смягчить такого удара.

— Ой, простите, всё ещё привыкаю к управлению, — соврал Скай не задумываясь. Я давно перестал задаваться мотивами поведения дроида, но, в том, что он сделал это специально ни капли не сомневался. Его «лицо» уже успело сменить проекцию на огромные, полные вселенской тоски глаза, которые вот-вот готовы были наполниться виртуальными слезами.

— Ты-ы-ы… — сквозь зубы, подобно змее, протянул Фогель. Он был в ярости, при этом не вполне понимал, как необходимо реагировать.

Воспользовавшись паузой, я внимательно осмотрел Ская. Его четыре пары колёс, включая резиновые шины, в диаметре составляли примерно треть от размера массивной головы, которую они возили.

Роль подвески, крепившей колёса к дроиду, выполняли блестящие многосоставные хромированные спицы, аккуратно уходившие под корпус головы. Похоже, соединение колёсной базы с «черепом» Ская осуществлялось через узел внизу у основания, там, где начиналась бы шея. Судя по манёврам, узел оказался достаточно прочным, чтобы не только выдерживать вес головы, но и обеспечивать дроиду превосходную подвижность и удивительную ловкость даже при движении на высоких скоростях.

— Ещё раз извините, — новый апгрейд позволил Скаю изящно поклониться. Передняя пара колёс мягко осела, касаясь хромированными спицами земли, в то время, как задняя подвеска максимально приподнялась, придавая корпусу дроида комичный наклон, напоминающий глубокий реверанс.

Правда, это было только началом спектакля. Скай даже не собирался останавливаться. А я просто стоял и смотрел. Почему не вмешался и не остановил его? Не знаю. Голова уже не особо соображала. Да и, если честно, мне доставляло странное удовольствие наблюдать, как дроид доводит до белого каления кого-то помимо меня.

Скай не умолкал, засыпая управляющего вопросами, и казалось, что этот поток никогда не иссякнет.

— Вы в порядке?

— Да, в порядке.

— Обойдётесь без помощи врача?

— Разумеется. Зачем мне доктор!

— А зрение у вас в норме?

— Да! Я ушиб ногу, при чём тут зрение?

Голос Фогеля становился всё резче, но дроид продолжал в своём репертуаре, как будто не замечая раздражения. В какой-то момент управляющий явно решил, что проще сдаться, чем пытаться его остановить. Его ответы становились всё более короткими и безразличными.

— Точно?

— Да.

— Вы в этом уверены?

— Да!

— Подождёте полчасика, пока Декстер полежит в медкапсуле?

— Да, — бросил Фогель машинально, будто уже перестал слушать.

— Спасибо, — ответил Скай максимально искренне. — А то он тут всё заблевал, и на ногах еле стоит. Но вы и сами видите.

Фогель моргнул, явно не сразу осознавая, что только что произошло, но дроид уже не дал ему времени прийти в себя. Скай резко развернулся ко мне и принялся подгонять:

— Давай быстрее, время не ждёт! В медотсек!

Его напористость была почти комичной. Не сомневаюсь, он даже искренне верил, что ему удастся задуманное.

Фогель медленно поднялся, отряхнул и поправил пиджак. Его терпению настал конец. Сдвинув густые брови к переносице, он готовился разразиться злобно тирадой. Возможно, даже подумывал пнуть столь наглого дроида пострадавшей ногой. По крайней мере, читалось в его взгляде нечто именно такое. Не удивительно, ведь Скай только что выставил его в весьма неблагоприятном свете. Ловушка болтливого дроида сработала безупречно, и управляющий попался в неё, словно наивный простак.

— Хватит уже! — вдруг раздался хрипловатый, раздражённый голос капрала. Он сделал шаг вперёд, лениво, но с такой уверенностью, что стало понятно, отведённая им управляющему «минута» закончилась. — Они мне этим театром всю плешь проели.

Его взгляд скользнул по мне, задержался на Скае и перешёл на Фогеля. Матёрый вояка понимал к чему всё идёт и не собирался наблюдать за перепалкой управляющего с дроидом.

— Если вы закончили… — он приподнял бровь с легкой насмешкой, и одновременно с этим, характерным жестом руки, отдал своим людям безмолвный приказ приготовиться.

Фогель только тяжело вздохнул и неохотно уступил место безопаснику, но уходить, похоже, не собирался.

Что лишь подтвердило мою догадку об истинной причине появления здесь управляющего. Он здесь вовсе не из-за своей щепетильности или любопытства.

Нет, причина была куда прозаичнее — он хотел контролировать меня. Если я попытаюсь использовать переданную им информацию, чтобы торговаться, Фогель не будет колебаться ни секунды. Он пустит меня в расход и не допустит разглашения своих тайн. Наверняка уже придумал правдоподобную отговорку, чтобы оправдать свои действия, если что-то пойдёт не так. А может и нет, ведь не факт, что кто-нибудь вообще спросит почему он меня убил.

— Какой театр? — с жужжанием Скай моментально оказался перед капралом, прекрасная тому путь. — Он же на ваших глазах чуть не рухнул. Ему в медотсек нужно. И срочно!

— В медчасть, значит? Гениально, просто гениально! Как будто я не знаю таких, как вы. Думаете, вы самые умные, и первые, кто до такого додумался? Ага, конечно.

— А что не так? — на лице дроида появился злой прищур.

— У людей лучше получается врать. Они делают это куда правдоподобнее.

То ли у безопасника имелся какой-то пунктик насчёт дроидов, то ли хотел утереть нос Фогелю, показав своё превосходство над Скаем.

— Декс, мне кажется в службе безопасности корпорации Изида вовсю процветает дедовщина. И конкретно этого солдата часто и много бьют по голове.

— Скай, заканчивай, — рассерженный дроид перешёл к оскорблениям. Мне это очень не понравилось, ведь именно с этим человеком мне предстоял довольно непростой разговор.

В следующий момент я увидел перед своим лицом раскрытую ладонь охранника. Тот, недвусмысленно требовал меня замолчать.

Похоже, Скай осознал, что слегка перегнул, и попытался осторожно отъехать в сторону, увеличив дистанцию между собой и охранником. Однако безопасник оказался быстрее.

С громким щелчком несколько колёс дроида оказались зажаты между аппарелью и подошвой тяжёлого ботинка. Встроенный моторчик жалобно зажужжал, свободные колёса вертелись вхолостую, но вырваться Скай уже не мог. Его положение напоминало жалкую муху, угодившую в паутину, тщетно бьющуюся в ожидании паука.

Я инстинктивно напрягся, но не успел даже обдумать, что мог бы предпринять, как один из бойцов снял винтовку с плеча и медленно направился в мою сторону.

Краем глаза заметил как дёрнулся Грон, но его почти мгновенно остановила Ниамея. Девушка взяла его за руку и что-то прошептала на ухо, после чего здоровяк сразу успокоился.

Очевидно, никто из нас дроиду не поможет. Скаю предстояло получить важный урок о том, что за слова иногда приходится отвечать. Лучше хорошенько подумать, когда, где, кому и что можно говорить — иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— Не волнуйся, питомца твоего никто обижать не собирается, — с улыбкой сообщил мне капрал. — Так на чём мы остановились? — он убрал ногу, освобождая дроида, и поднял его в левой руке, словно игрушку.

— Вы предположили, что я пытаюсь вас обмануть… — Скай, наконец вспомнил о вежливости и постарался изобразить полное смирение. Его колёса безвольно обвисли на опущенных спицах, визуально удлиняя его и придавая ему более жалостливый вид.

— Не предположил, — ответил капрал, не глядя на него, — точно знаю, что так и есть.

Не дождавшись, когда дроид начнёт оправдываться, капрал решил сразу разложить всё по полочкам. Он заявил, что в некотором роде даже оскорблён примитивностью лжи, которую придумал Скай.

Ведь всем очевидно, что корабль, да и весь экипаж, переживали не лучшие времена в финансовом плане. И даже если у нас и есть какие-то запасы регенерационного геля, в чём он очень сомневался, то они настолько малы, что их нужно использовать только в самом крайнем случае, когда кто-то окажется на грани жизни и смерти. И уж точно столь ценный ресурс никто не стал бы тратить на устранение последствий пьянки.

Следовательно, болтовня Ская — это лишь уловка, чтобы получить время для того, чтобы спрятать или уничтожить что-то важное, пока нет свидетелей.

— Я прав? — с торжествующим видом завершил он.

— Вообще-то, как раз геля у нас более чем достаточно! — гордо ответил Скай, не растерявшись.

— Опять ложь, — настроение охранника мгновенно сменилось и он с силой встряхнул Ская. — Решил проверить границы моего терпения?

— Да с чего вы это взяли? — недоуменно спросил дроид.

— С того, что всё на лице вашего капитана написано, — мерзко захихикал служивый.

Каюсь, до меня не сразу дошло, о чём он. Спишем эту заторможенность на похмелье. Но, в конце концов, за одну, пусть даже очень крепкую попойку, все нервные клетки мозга не умирают.

Поэтому, со скрипом, снова причиняя себе боль, мой котелок принялся варить. Говоря о моём лице, безопасник в буквальном смысле имел в виду, что ответ у меня на лице. У меня ведь сломан нос, и из-за этого под глазами красовались два солидных фингала, ставшие результатом спора с Фогелем.

Скай тоже сообразил, о чём шла речь. Он чуть помедлил, прежде чем ответить:

— А-а-а, вот оно что. Ну да, понятно. Но дело в том, что гель мы раздобыли только вчера вечером. Целых сорок единиц, — не удержался и похвастался дроид. — Однако медкапсула на корабле только одна, и её первым занял другой член команды, с более тяжёлыми травмами.

— Допустим и правда просто не успели вылечить, — нехотя карпал признал аргументы дроида. В следующий момент его глаза хищно блеснули. — Но не кажется ли тебе, что сорок единиц… это как-то чересчур много геля для тех, кто даже не может даже заправить свой корабль. И ремонтируется только за счёт чужой благотворительности.

Капрал явно хорошо подготовился, выведав такие детали. Даже то, что с ремонтом помогал Фогель. Правда, может это и не было таким уж секретом. Но факт оставался фактом — охранник неплохо разбирался в нашем положении. С другой стороны, не нужно быть великим детективом, чтобы проверить в колониальном реестре, есть ли запись о заправке звездолёта.

Всегда считал, что меня подобной чушью не проймёшь. Однако глядя на капрала, который рассказывал какие мы нищие, мне очень захотелось стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

— Мы регенерационный гель на портативный узел связи обменяли, — обиженным голосом совсем тихо произнёс Скай.

Я слишком увлёкся, слушая их беседу, и снова упустил момент атаки. Не успел даже понять, что происходит, как Фогель размытой тенью метнулся ко мне.

Глава 4

За следующие несколько ударов сердца, которые капрал стоял с отвисшей челюстью, происходящее показалось ему вырезкой из фильма в замедленной съёмке.

На его глазах управляющий колонией молниеносно преодолел несколько метров, разделявших его с молодым капитаном, и рывком выбросил правую руку в ударе. Запредельная скорость движения ввела капрала в замешательство. Он никак не ожидал подобного от того, кто обычно просиживал штаны в уютном офисе.

Однако удивление капрала лишь усилилось, когда Декстер, несмотря на потрёпанный вид, сумел отреагировать на атаку. Парень, хоть и заметно уступал в скорости, с небольшой задержкой выставил блок, стараясь защитить наиболее уязвимые точки — голову и шею. Одновременно с этим он начал доворачивать корпус, намереваясь нанести встречный удар. На мгновение капралу даже показалось, что у него получится.

Не сразу стало понятно, что Фогель даже не собирался атаковать всерьёз. Его выпад оказался ложным. Вместо того чтобы завершить удар, управляющий неожиданно схватил Декстера за запястье и выкрутил его. Именно заглянуть в браском и было изначальной целью корпората.

Капрал громко шмыгнул носом и почесал подбородок. Ему впервые пришлось увидеть всегда расчётливого и хладнокровного управленца настолько несдержанным.

Декстер оказался не менее обескуражен странным поведением управляющего. Парень удивлённо моргал и слегка кривился от боли в выкрученной руке, но больше не пытался оказывать сопротивление.

Что именно сумел Фогель увидеть на заблокированном дисплее устройства оставалось загадкой. Однако именно после того, как управляющий на несколько секунд вперил свой взгляд в браском, его лицо вдруг расплылось в улыбке, и он громко, заразительно рассмеялся.

Не ослабляя хватки, он прошептал парню что-то на ухо. После чего сразу же внезапно второй рукой ухватил дезориентированного Декстера за шиворот и, словно разъярённый родитель, собирающийся устроить взбучку своему непутёвому сыну, бесцеремонно потащил его в сторону.

Капрал, все ещё ошеломлённый происходящим, застыл на месте. Но прежде чем он успел прийти в себя и двинуться следом, Фогель, не оглядываясь, громко рявкнул:

— Не подходить!

Его голос, наполненный сталью и решимостью, заставил капрала замереть. Что-то внутри него встрепенулось, напомнив о далёком прошлом — о службе в армии. Перед глазами на мгновение возник образ разъярённого сержанта, преследовавший его в ночных кошмарах ещё долгие годы на гражданке.

Сейчас в словах Фогеля слышался такой абсолютный приказ, отрезая всякую возможность для возражений. А решительность, подкреплённая демонстрацией силы, ясно дала понять, что в данный момент неподчинение могло иметь куда более серьёзные последствия, чем спор на повышенных тонах. Поэтому, капрал, даже поборов дрожь, остался на месте.

******

— Не дёргайся, бить не буду. Но если начнёшь валять дурака, выбью зубы! Доступно излагаю? И не вздумай открывать рот без разрешения, отвечай только по существу.

Голос Фогеля звучал спокойно, но в этой спокойствии сквозила угроза. Я молча кивнул, предпочитая не спорить. После того как он без усилий погасил мою атаку и заломал мне руку, а на последок всего парой слов пригвоздил старшего охранника к земле, я не видел причин проверять границы его терпения.

Этот человек продемонстрировал, что по силе мы находимся на совершенно разных уровнях. Неприятно признавать, но в рукопашном бою я ему точно не ровня.

— Дроид не соврал? Он сказал правду про узел связи?

— Да.

— А что с твоим браскомом?

Я взглянул на устройство на руке. Экран светился сообщением о блокировке, только теперь понял, что именно данный текст и привлёк внимание корпората.

— Случайно так получилось, — пробормотал я, стараясь держаться спокойно. Несмотря на вопрос, вряд ли Фогеля на самом деле интересовали подробности того, как мой браском словил функциональный блок.

Фогель слегка усмехнулся и кивнул. Видимо, мои слова только укрепили его собственные догадки.

— Ты ведь не знаешь, почему они здесь? — он указал кивком на охранников, которые с интересом наблюдали за нами со стороны.

— Нет, — ответил я, решив придержать при себе свои догадки.

— И про введение режима ЧП в колонии тоже не слышал?

Я снова мотнул головой.

— Не стану вдаваться в подробности, — Фогель достал из внутреннего кармана пачку сигарет, плавно откинул крышку и протянул мне. Я вежливо отказался. Он взял одну сам, зажал зубами, прикурил и, выпустив струю дыма, продолжил: — Скажу только, что ретранслятор, обеспечивающий внутри- и межсистемную связь, уничтожен. Основная версия — диверсия. — Теперь понимаешь, как все эти события связаны с твоим браскомом? — продолжил он, пристально глядя мне в глаза.

Не сложно сложить два плюс два, когда тебе всё практически разжевали.

Только теперь я обратил внимание, насколько пусто стало на улицах. Ещё вчера жизнь в колонии кипела: шумные компании шахтёров кучковались на перекрёстках, переругиваясь и подталкивая друг друга по направлению к местным барам. Кто-то уже успел пропустить пару кружек и под гулкий хохот, сальные шутки и пьяные песни направлялся к жилым модулям, цепляясь за товарищей, чтобы не упасть. Даже в тенистых уголках, куда не доставал свет прожекторов и неоновых вывесок, иногда виднелись очертания парочек, находящих минуты тишины посреди всего этого хаоса.

Теперь всё исчезло. Люди, шум, гогот и бравые крики сменились зловещей тишиной. Даже неон вывески у бара с гордым названием «Чёрная дыра» потускнел и едва светился, словно тоже решил притвориться невидимым.

И если исчезновение праздно шатающихся гуляк воспринималось относительно нормально, то практически полное отсутствие рабочих вызывало тревогу и наводило на не самые лучшие мысли.

Я опустил взгляд на устройство, закреплённое на предплечье. Сложно было игнорировать его слова. В голове начала выстраиваться некая цепочка, соединяющая всё воедино: заблокированный браском, вооружённые охранники, режим ЧП, уничтоженный ретранслятор.

Ликвидатор Синдиката здесь совершенно не причём! А значит и расставаться с краденым грузом не придётся. Вот только радоваться я не спешил.

— Мы сильно подставились? — спросил я, наконец осознавая, насколько разительные перемены произошли в колонии, пока мы, ничего не подозревая, коротали время за выпивкой.

— Тем, что добровольно отрезали корабль и себя от колониальной сети во время чрезвычайной ситуации? А ты как думаешь? — Фогель кивнул в сторону охранников. — Я даже не могу представить, сколько уведомлений, требований и предписаний, направленных службой безопасности на «Церу», ты просто проигнорировал.

Я тоже оглянулся в их сторону.

— Значит всё плохо?

— На удивление, нет, — впервые за сегодня управляющий улыбнулся. — Вы, конечно, очень не вовремя затеяли обмен своего портативного узла связи на медицинский гель. Но в этом нет ничего незаконного. Ни в самой сделке, ни в том, что корабль остался без связи.

— То есть, это всего лишь неприятная накладка и можно не переживать? — с надеждой улыбнулся я.

— Ага, вроде того. Мне нужно уходить, — он, не глядя, выключил звук на браскоме, продолжавшем трещать от бесконечных сообщений, — о нашем разговоре уже донесли и шишкам из СБ не нравится здесь моё присутствие. Ты главное про наши дела молчи, и всё будет хорошо.

— То есть будет обыск? — словно невзначай уточнил я, стараясь держаться максимально непринуждённо, хотя у самого подступил ком к горлу.

— Без веских на то причин ваши гражданские права никто нарушать не станет, — слова Фогеля вызвали во мне неожиданное чувство удовлетворения. — Поэтому просто не давай им такого повода.

Он объяснил, что если бы безопасники имели явные основания, давно бы действовали жёстче. Хотя охранники и начали вскрывать корабль, но стоило мне выйти и всё изменилось. С этим моментом всё более чем понятно, и здесь некого обвинять. Всему виной послужила невозможность службы безопасности с нами связаться. Получается, у охраны действительно имелись серьёзные причины попытаться попасть на борт «Церы».

— Справишься? — уже без улыбки, с холодным блеском в глазах, спросил Фогель.

— Вполне, — ответил я без колебаний и уверенно кивнул. — Проблем не возникнет. Гарантирую.

Спрашивать о том, почему Фогель сразу не сказал обо всём вот прямо я не стал. Теперь ответ стал очевиден — инцидент с ретранслятором в колонии, похоже, вызвал временную рокировку в системе власти. Управляющий оказался отрезан от закрытых каналов информации.

Поэтому он решил не афишировать нашу связь, предпочитая действовать с позиции стороннего наблюдателя. Честно говоря, я бы и сам поступил так же на его месте. Проще всего соврать, что находишься здесь исключительно для предотвращения эскалации, которая, конечно, была бы вредна для колонии, а значит и корпорации.

Такая версия удобна со всех сторон: у безопасников не будет видимого повода выпроводить Фогеля за пределы посадочной площадки, и, если ситуация выйдет из-под контроля, он будет находиться достаточно близко, чтобы оперативно устранить угрозу в моём лице.

— Давай, спрашивай, — наконец не выдержал корпорат.

Фогеля будто подменили — передо мной оказался совсем другой человек. Он больше не демонстрировал холодную отчуждённость, с которой встретил меня вначале. Исчезли резкость, раздражение, отстранённость. Вместо этого передо мной стоял человек, готовый к диалогу, будто бы наконец решивший поговорить откровенно.

Лучшего момента для разговора сложно было придумать. Мы стояли в отдалении от всех, наедине, и он явно колебался, словно взвешивая, стоит ли делиться чем-то важным. Мне казалось, ещё немного — и я получу ту самую информацию, ради которой затевался этот разговор.

У меня возникло множество вопросов, но, к сожалению, я не успел получить на них ответы.

Внезапно раздался едва слышный сигнал. Фогель вздрогнул, едва уловимо изменился в лице. Его браслет завибрировал, несмотря на то, что он ещё несколько минут назад перевёл его в беззвучный режим.

Я сразу понял: что-то пошло не так.

Почти одновременно с этим я заметил, как в нашу сторону быстрым шагом направился командир группы охраны. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Фогель молча дождался его приближения, не произнеся ни слова, и, как только безопасник приблизился, без всяких вопросов направился вместе с ним к своему вездеходу.

Очевидно, у службы безопасности лопнуло терпение. Им уже доложили, что Фогель не только появился возле звездолётов, но и зачем-то затеял беседу со мной. Вероятно, для корпоратов это выглядело подозрительно. Они не могли не понимать, что такие разговоры ведутся не просто так. Кто-то другой на моем месте, возможно, увидел бы в этом тревожный знак, но я понимал: для нас с экипажем ничего принципиально не изменилось.

Отношение службы безопасности к нам оставалось неизменным. Досмотр был неизбежен.

Как успел предупредить управляющий, нам предстояла рутинная, но крайне строгая проверка. Охрана изучит навигационные данные нашего корабля, сверит их с данными из базы колонии, проверит маршруты, проведёт полный анализ логов. Если у них не возникнет подозрений о нашей причастности к диверсии с ретранслятором связи, проверка завершится, и нам позволят дальше оставаться на борту, занимаясь своими делами. Однако я всё равно переживал, ведь не мог исключить вероятности того, что безопасники решат углубиться в расследование.

Хотя я знал, что мы не имели к инциденту никакого отношения, оставался один момент, который заставлял меня сохранять настороженность: контрабандный груз.

В другой ситуации сам по себе возможный обыск не слишком беспокоил бы меня — но у нас отсутствовали способы скрыть товар от посторонних глаз. Сложно спрятать несколько огромных контейнеров. К тому же, когда один из них серьезно поврежден и его содержимое закрыто от посторонних глаз лишь куском брезента, перетянутого стальными тросами.

Радовало, что корпораты не собирались проверять корабли без веской на то причины. Поэтому я оценивал риск неблагоприятного развития ситуации, как минимальный.

Ещё нам предстояло, как и всем остальным звездолётам, находящимся в данный момент на шахтёрской колонии, пройти через процедуру принудительного слива топлива из корабельных баков.

С юридической точки зрения это было идеальное, тщательно продуманное решение. Оно позволяло корпорации фактически арестовать все суда, при этом не подвергаясь риску получения многомиллионных исков за нарушение прав и свобод граждан Содружества.

Потому что если в ходе расследования выяснится, что причиной уничтожения ретранслятора было вовсе не преднамеренное уничтожение, а, например, сбой электроники, воздействие радиации, столкновение с космическим мусором или незафиксированный метеоритный поток — только ленивый не попытается через суд взыскать с корпорации компенсацию за произвол службы безопасности.

Но если корабли задержаны не арестом, а по официальному предписанию экологической безопасности, если корабельное топливо не конфисковано, а «временно слито во избежание рисков», это уже совершенно другая ситуация.

Хитроумная бюрократия. Корпораты заранее обо всём позаботились.

Они оправдали принудительный слив топлива официальным заявлением: якобы системы мониторинга колонии зафиксировали резкий рост вредоносных примесей в атмосфере. Анализ показал, что это, скорее всего, следствие утечки топлива в одном из внутренних резервуаров колонии.

Чтобы исключить вероятность возгорания при запуске корабельных двигателей и избежать возможного разрушения объектов инфраструктуры, все звездолёты временно переводились в статус «сухих» — то есть лишались топлива, а значит, возможности покинуть колонию.

Теоретически, как только «утечка» будет устранена, кораблям разрешат дозаправку.

На практике же это означало одно: корпораты могли сколько угодно тянуть время, держа здесь звездолёты под предлогом технических работ.

Конечно, это выглядело сомнительно и явно было притянуто за уши, но формально никто не мог обвинить корпорацию в незаконных действиях.

Да и охрана вряд ли хотела, чтобы им приходилось выделять людей для круглосуточного дежурства на каждом звездолёте. Гораздо проще было просто лишить корабли топлива — без него никто никуда не улетит.

Идеальный механизм контроля.

Я тяжело вздохнул.

Ситуация, в которой мы оказались, не вызывала у меня паники, но и радости не приносила. Любая задержка означала возможные убытки в будущем. Судя по всему, нас собирались задержать тут надолго.

Я бросил взгляд на экипаж, оценивая их реакцию. Пока что они держались спокойно, но я знал, что долго это не продлится, стоит им узнать, что на самом деле здесь происходит.

Мы не могли себе позволить простаивать здесь неделями. С другой стороны могли, ведь у всего этого был и неожиданный плюс.

При таком уровне контроля ликвидатор Синдиката сюда не сунется.

Событие подобного масштаба заставит ликвидатора некоторое время держаться в стороне от колонии. Если он даже планировал что-то предпринять, сейчас ему придется изменить и пересмотреть свои планы. Он не будет рисковать, пока здесь полно вооружённых до зубов охранников, а местный филиал корпорации «Изида» напоминал растревоженный улей. Ведь одним своим появлением в поле зрения корпоратов «Изида» тот гарантированно привлечет их чрезмерное внимание к своей организации.

Я чуть усмехнулся. Как бы корпораты ни бесили меня своим произволом, в этот раз их бюрократические уловки оказались нам на руку.

Хотя бы временно. К тому же для «Церы» это чистой воды формальность, ведь её баки и без того практически пусты.

Я сделал ещё один глубокий вдох. Дальше всё зависело от того, как быстро безопасники закончат свою проверку. Фогель, к сожалению, до окончания расследования ничего решать не будет и, соответственно, нам помочь не сможет.

Но одно я знал точно — просто так я не собирался сидеть и ждать. Нужно было позаботиться о запасном плане, на случай если управляющий не сразу вернёт власть в свои руки и не сумеет обеспечить нам своевременную заправку топливом.

Мы совершенно точно не станем дожидаться ликвидатора на Соунми.

Мне пришлось снова представиться одному из охранников, что стало, а некотором роде неожиданностью. Как оказалось, старший охранник, сопровождавший управляющего до его вездехода, вместо того чтобы вернуться к нам обратно, спокойно залез в салон броневика, следуя за Фогелем. Казалось, его поступок был лишён всякой логики, но когда я заметил, как небрежно и уверенно он это делает, я понял, что, скорее всего, ему приказали сопроводить управляющего «на ковёр» к руководству СБ колонии.

Что ж, Фогель сам разберётся с возникшими проблемами, а мне следовало сосредоточиться на решении своих.

Впрочем, новое знакомство с безопасником заняло не больше двух минут. По сути, это была всего лишь формальность, которую все воспринимали с должным пониманием.

Единственным серьёзным камнем преткновения могла стать ситуация с доступом внутрь корабля для остальных членов экипажа. Охрана была настроена довольно жестко, и изначально не желала пускать внутрь кого-то ещё помимо меня, заявляя, что мы должны ограничиться только необходимыми лицами для проведения проверок. Однако с этим вопросом вполне успешно справился доктор Блюм. Этот старик, обладая природным обаянием и умением уверенно вести диалог в довольно сложных ситуациях, сумел быстро разъяснить охране, что они не имеют права ограничивать передвижение членов экипажа. Он сделал это с такой убедительностью, что даже сами охранники начали неуверенно переглядываться и сомневаться в собственной правоте.

В отличие от вспыльчивой Ниамеи и словоохотливого дроида, который в любое время дня и ночи был готов к ссоре, доктор Блюм действовал с холодной головой. Словно опытный юрист, он по пунктам объяснял, что согласно законам, охрана не вправе создавать искусственные преграды для экипажа, который имеет полное право передвигаться по борту корабля. Его слова звучали как уверенные правовые аргументы, подкреплённые собственным опытом, а не сиюминутными эмоциями, что заметно действовало на нервы охраны.

Впрочем я быстро подавил своё удивление, ведь на самом деле всё было довольно-таки закономерно. Не стоило забывать, что доктор Валентайн, как выходец одного из золотых миров, обладал гражданством повышенного класса, следовательно по умолчанию оказался более подкован в различного рода юридических аспектах.

Тем не менее, даже после его долгих разъяснений, охранник, который заменил старшего группы, всё же некоторое время пытался сопротивляться. Он с упорством доказывал, что необходимо ограничить доступ посторонних лиц к важнейшим системам корабля, во избежание возможных помех в ходе расследования. Он говорил, что если мы действительно не имеем отношения к происшествию с ретранслятором, то спокойно переживём все неудобства, связанные с временным ограничением передвижения. И его доводы и аргументы были логичны, а я вполне понимал его точку зрения. Охрана должна была действовать на соблюдая максимальные предосторожности, а мы не имели права требовать исключений.

Несмотря на это, проблема заключалась в том, что в отличие от остальных членов экипажа, я с доктором Блюмом прекрасно понимал, что нам нужно немного подготовиться перед тем, как охрана начнёт проверку. После недавнего пробуждения мы отлично помнили, что в палубах корабля царит некоторый беспорядок, и прежде чем посторонние поднимутся на верхнюю палубу, нам нужно избавиться от всех следов.

Меня терзали сомнения и я не был уверен, что наёмница и космодесантник действительно выполнили моё поручение и привели в порядок кухню после вчерашней пьянки. Скорее всего, они, в своей новой роли «сладкой парочки», были больше заняты своими личными делами, нежась в моей постели, чем выполнением приказов. Так или иначе, важно было, чтобы при осмотре охранникам не попались пустые консервные банки, которые могли бы нас скомпрометировать как контрабандистов.

Я не мог позволить себе, чтобы это стало причиной неприятных последствий, тем более что охранники были настроены очень серьезно и не хотелось попасть под горячую руку, лишившись незаконного, но ценного груза.

После недолгих препирательств, охранник, наконец, признал наши законные права и согласился с ситуацией. Пока я целенаправленно оттягивал начало проверки, делая вид, что изо всех сил стараюсь соблюдать все нормы и процедуры, чтобы потом не возникло лишних вопросов, доктор Блюм ушёл в грузовой отсек и довольно скоро исчез из поля зрения. Я выиграл для него почти четверть часа, и только после этого предложил охране пройти в рубку, чтобы они могли получить доступ к навигационным системам корабля и продолжить свою работу.

К сожалению, несмотря на все старания, проблем избежать не удалось.

Глава 5

Доктор Блюм, будучи человеком крайне прагматичным, не стал тратить лишнее время на генеральную уборку. Он устранил лишь самые опасные улики — следы ворованных консервов, упаковки и прочий компрометирующий мусор. Однако сам беспорядок на кухне оставил нетронутым, и, возможно, это оказалось к лучшему.

Когда охранники вошли внутрь, их лица сначала отразили брезгливость, но вскоре выражения заметно смягчились. Они расслабились. Увидев хаотично разбросанные тарелки, грязную столешницу, пустые бутылки и следы чьих-то вчерашних безумств, они, похоже, решили, что перед ними — обычная группа нерях. Люди, живущие в таком хаосе, никак не могли быть хладнокровными, дисциплинированными диверсантами, способными организовать атаку на ретранслятор.

Несмотря на показную расслабленность, бдительности они не теряли. Процедура всё равно оставалась неотложной процедурой, и безопасники не отказались от тщательной проверки навигационных систем корабля.

— Ваш корабль зарегистрирован в автономной зоне, — заметил один из безопасников, скользнув взглядом по панели управления. — Частная собственность, без чёткой привязки к конкретной корпорации… Удобно.

Я безразлично пожал плечами.

— Мы независимые торговцы. Берём заказы, перевозим грузы. Иногда с прибылью, чаще — себе в убыток.

Безопасник не ответил, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало.

— Навигационные логи, — коротко приказал старший офицер, обращаясь к своему напарнику. — Полная проверка.

Тот кивнул и склонился над консолью.

Мои пальцы слегка сжались в кулак.

Несмотря на то, что наш маршрут всё время проходил на значительном удалении от секторального ретранслятора связи, у проверяющих всё же нашлась причина провести более глубокий анализ наших бортовых данных. Их особенно заинтересовала встреча с той самой скоростной яхтой, принадлежавшей команде Ниамеи. И особенно тот момент, когда наши корабли столкнулись.

В это мгновение я почувствовал, как по спине пробежали холодные мурашки. Дело принимало скверный оборот и грозило нам огромными неприятностями.

Логи бортового журнала, записанные в систему с пугающей точностью, однозначно указывали на то, что столкновение произошло именно по нашей вине. Вне всяких сомнений, это «Цера» неожиданно изменила курс, свернула с параллельной траектории и протаранила яхту.

— Что у нас тут? — пробормотал безопасник, всматриваясь в данные. — Интересно…

Он вывел на экран траектории наших кораблей.

— Вижу, что перед столкновением ваш курс внезапно изменился… — он поднял глаза. — Почему?

Я уже собирался выдать что-то убедительное, но Ниамея опередила меня.

— Они вынудили нас остановиться, — спокойно сказала она.

Охранник нахмурился.

— Остановиться? Зачем? Они что-то требовали?

— Нет, — она покачала головой. — Они просто заблокировали нам путь, а на связь так и не вышли.

— Это стандартная пиратская тактика, — вмешался я, стараясь говорить как можно небрежнее. — Угроза без слов. Возможно, они хотели, чтобы мы поняли намёк без лишних разговоров.

Ниамея встретилась со мной взглядом и слегка кивнула. Она не стала вдаваться в истинные причины происшествия. Ведь если бы она упомянула свою причастность к незаконной деятельности яхты или, хуже того, к бунту на борту «Церы», устроенному при её содействии, это только усугубило бы ситуацию, запутав и сбив с толку охранников корпорации. Безопасники могли заподозрить нас в сокрытии преступления, а то и вовсе обвинить в уничтожении корабля со всеми вытекающими последствиями. Вместо этого девушка умело перевела внимание на манёвры самой яхты незадолго перед столкновением.

— Хм… Странно… Впрочем, похоже на пиратов, — пробормотал старший безопасник, обменявшись взглядами с коллегами и, будто нехотя, признал. — Иногда они действительно используют подобную тактику.

Я внутренне выдохнул.

Охранники заглотили наживку. Теперь оставалось лишь развить эту мысль и окончательно убедить их в нашей невиновности. У меня даже появилось несколько идей, как выставить нас в выгодном свете, переложив всю ответственность на экипаж погибшей яхты. Но я решил не вмешиваться. Ниамея прекрасно справлялась сама, а любое неосторожное слово с моей стороны в адрес её погибших товарищей, пусть мы и были тогда врагами, могло испортить хрупкое доверие, которое только начало выстраиваться между нами.

— Именно. Мы подождали какое-то время, но ничего не изменилось. На связь никто так и не вышел. Тогда мы решили продолжить полёт к Соунми. Яхта больше не пыталась нам помешать и остановить, просто следовала рядом на параллельном курсе.

— И затем вас попытались взять на абордаж?

— Именно, — сказала Ниамея.

Я отметил, как внимательно безопасник её изучал. Он явно что-то подозревал, однако поймать на нестыковках никак не получалось.

Охранник медленно перевёл взгляд на меня, словно ожидая какой-то реакции. Мне показалось, что он с самого начала был удивлён тем, что нас защищает именно наша пленница. Но, судя по его выражению лица, кто-то уже успел по внутренней связи рассказать ему о недавней драке у бара, так что наши странные взаимоотношения с Ниамеей он начал воспринимать как должное.

— Всё верно, — подтвердил я. — В тот момент я и принял решение идти на таран.

Охранник прищурился.

— Рискованно.

— Вы бы предпочли, чтобы нас просто убили?

Он не ответил, но уголок его губ дёрнулся, будто он признал мой аргумент.

— В трюме остались следы, подтверждающие наши слова. О случившемся собирались сообщить полиции или корпусу рейнджеров, где собирались сдать пленницу и получить вознаграждение.

Охранник вновь озадаченно взглянул на меня. Наверняка, в его голове не укладывалось то, что наёмница нас защищала, а я так спокойно говорил о том, что собираюсь её сдать. Впрочем, он не стал заморачиваться и лишь задумчиво кивнул.

Конечно, это был риск — вести их в грузовой отсек, но у меня не оставалось выбора. Впрочем, нам повезло: они явно больше сосредоточились на выяснении обстоятельств аварии, чем на поиске запрещённого груза.

— Проверим грузовой отсек, — наконец произнёс безопасник и его люди начали покидать мостик.

Я сдержанно кивнул.

Начинался самый опасный момент.

Впрочем, стоило нам оказаться в грузовом отсеке и довольно скоро их интерес к нашему делу окончательно угас. Как только они получили подтверждение, что после столкновения яхта получила критические повреждения, её отбросило в сторону газового гиганта, и она попала в зону радиационного воздействия без шансов выбраться оттуда, все оставшиеся вопросы исчезли сами собой.

В конце концов, кем бы ни были люди на той яхте, они никак не могли быть причастны к атаке на ретранслятор. Как, собственно, и мы.

Проверив уровень нашего топлива и убедившись, что в наших баках остались лишь жалкие остатки, не представляющие никакой ценности, безопасники наконец завершили досмотр. Их лица выражали лёгкое разочарование: очевидно, они надеялись на более значительную находку.

— Последний вопрос, — безопасник решил напоследок попытать счастье ещё раз. — Где пленники или их тела, — он провёл пальцами по оплавленному металу после попадания из моего плазмомёта, намекая, что для полноты картины не хватает действующих персонажей — тех, кто атаковал и пытался взять нас на абордаж.

— Вытащило в космос сквозь пробоину, — я кивнул на заплатку по всей ширине аппарели.

На этом все формальности были соблюдены. Старший безопасник нехотя кивнул.

— Ну что ж… Благодарим за сотрудничество.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Всегда рады помочь.

Безопасники, хоть и не слишком искренне, но всё же попрощались и покинули «Церу».

Я дождался, пока последний из них сойдёт на землю и аппарель закроется, и только тогда позволил себе расслабиться. Спина была покрыта потом, а в голове звучало только одно: это было чертовски близко.

Немного подумав, я объявил для экипажа срочное собрание. Сразу по нескольким причинам провести его решил в медотсеке. Во-первых, на кухне по-прежнему царил беспорядок — там требовалась тщательная уборка. Во-вторых, я хотел получить у доктора какое-нибудь лекарство от головной боли. А немного позже, когда обсудим все насущные вопросы, планировал забраться в медкапсулу, чтобы вылечить сломанный нос, раз уж удалось разжиться медицинским гелем. И заодно пройти полное медицинское обследование с глубоким сканированием — проверить, насколько сильно ухудшилось состояние моего организма от воздействия смертоносной аномалии, сгубившей мой прежний экипаж и оживившей бездушного дроида.

Когда все расселись, я взял слово.

Начал с благодарностей.

Первым поблагодарил доктора Блюма. Не только за то, что он прикрыл нас, вовремя припрятав от посторонних глаз кое-какой мусор, но и потому, что таблетки, с шипением растворившиеся в стакане воды, уже начали действовать. Благодаря этому моё самочувствие значительно улучшилось, и я, наконец, мог связно формулировать мысли, а не с трудом цепляться за ускользающую реальность.

Вторым на похвалу, к удивлению всех, нарвался Скай.

Во время беседы с безопасниками я несколько раз замечал, как дроид переливался всеми цветами радуги и покрывался самыми разными узорами — настолько сильно ему хотелось принять участие в рассказе о том, как мы противостояли абордажной команде с яхты.

Могу только представить, каких нечеловеческих усилий ему стоило сдержаться и промолчать, когда я вообще опустил его участие в сражении, соврав охранникам о том, что с парой противников разобрался космодесантник при поддержке Фло.

Учитывая, что речь шла о том самом дроиде, который меньше суток назад распинался и нагло врал на всю шахтёрскую колонию о том, что он — герой одного из давно отгремевших сражений великой войны, для него это действительно было выдающимся достижением.

— И всё же… — наконец не выдержал Скай, прерывая мою торжественную речь. — Как можно быть таким бессовестным?!

С этими словами он демонстративно неспешно подкатился к столу доктора Блюма, и прежде чем кто-то успел понять, что именно он задумал, опустился на колёсиках так низко, что его металлическая «голова» почти коснулась пола. А в следующее мгновение резко спружинил, взлетев в воздух более чем на метр.

Я машинально подался вперёд, готовясь поймать дроида, но тот безупречно приземлился прямо на рабочий стол Блюма, не задев ни одного прибора.

— Чёртов циркач, — пробормотала Фло, скрестив руки на груди.

Доктор лишь недовольно хмыкнул, но ничего не сказал, явно понимая, что останавливать Ская сейчас — бесполезное занятие.

Тем временем дроид подкатившись к сенсорной клавиатуре компьютера, начал стремительно нажимать на кнопки. Его манипуляции были настолько ловкими, что я, признаться, даже немного впечатлился. Особенно учитывая, насколько разнились размеры проекции клавиш и его колес.

Спустя каких-то тридцать секунд монитор ожил, и на нём запустился грубовато сделанный графический ролик.

Сначала появилось общее изображение «Церы», затем камера быстро сменила ракурс, увеличив картинку грузового отсека.

— О нет… — протянула Ниамея, явно догадываясь, что нас сейчас ждёт.

И действительно.

Скай, похоже, потратил время не зря. Непонятно когда, а главное зачем, но каким-то образом он сумел создать целую реконструкцию нашего боя с абордажниками. Конечно, со свойственными ему художественными дополнениями.

На голографическом изображении он возвышался в центре поля боя, сверкающий, словно хромированный герой из старых военных фильмов. А противники, которых на видео неожиданно оказалось в пять раз больше, чем было на самом деле, падали от его ударов один за другим, будто картонные фигуры. В определённый момент несколько лазерных выстрелов даже отрикошетили от его брони в самых эффектных углах.

Видео закончилось и наступила тишина.

— Я, рискуя своими драгоценными процессорами, бился с этими жалкими пиратами! — Скай произнёс это с таким пафосом, что я ожидал, вот-вот заиграет торжественная музыка.

Ниамея, прищурившись, метнула в него гневный взгляд.

Дроид на секунду запнулся, а затем поспешно исправился:

— Э-э-э… То есть… с этими… кхм… опасными наёмниками!

Я закатил глаза.

— Скай, можешь, пожалуйста, быть хоть немного серьёзнее?

— Я абсолютно серьёзен! — он обиженно качнулся вперёд-назад. — Ты приписал мою победу каким-то… каким-то…

— Людям?

— Да! Именно! Теперь понимаешь насколько это унизительно и обидно? — невинно поинтересовался Скай, вполне серьёзно ища поддержки.

Я вздохнул.

— Ой, ну прости меня, пожалуйста.

— Да, хорошо, без проблем. Конечно, я великодушно тебя прощаю! — пафосно заявил дроид. — Но… в обмен на один жалкий процент корабля.

Я закатил глаза.

— Ага, конечно.

— Бу-га-га! — дроид оживился. — В сумме с моей половиной это сделает меня уже не полноправным владельцем, а главным!

— Если бы я каждый раз отдавал по проценту корабля, когда ты был недоволен или чем-то обижен, у тебя бы уже давно было пять «Цер».

— Это тоже вариант!

Игнорируя дальнейшие требования Ская официально подтвердить при свидетелях перераспределение между нами паевых частей владения звездолётом в пользу дроида, я перешёл к менее приятной части собрания.

Я не собирался снимать с себя ответственность, делая вид, что вовсе ни при чём. Однако и оставлять всё как есть тоже не мог. Слишком много нелепых и глупых, по определению, совпадений едва не привели к катастрофе.

— Ладно, — сказал я, обводя взглядом экипаж. — Нам надо разобрать и тщательно проанализировать цепочку событий за последние двадцать четыре часа. Понять, какие ошибки мы допустили, и что с этим делать.

На всякий случай, не желая, чтобы меня перебивали каждые несколько минут, я сразу обозначил, что не собираюсь искать виноватых. Я просто считал, что для лучшего понимания ситуации и для общего блага полезно проговаривать вслух непонятные или спорные моменты. А прошедшие сутки, по сути, состояли исключительно из таких моментов.

Каждый из нас переживал за что-то своё, каждый видел картину происходящего по-своему. Мы все понимали, что нам нужно было наладить взаимодействие, иначе любое малейшее недоразумение снова грозило бы перерасти в нечто гораздо более серьёзное.

Немного сложно было определиться, с какого именно события начать анализ и дальнейшее обсуждение. Каждое происходящее событие привносило что-то новое, каждый поступок или сделанный выбор влиял на общую картину. После непродолжительного совещания мы пришли к совместному решению, что точкой отсчёта будет уход наёмницы, дроида и девочки на прогулку.

Как ни странно, вопреки моим ожиданиям, разговор затянулся на полтора часа. По плану, мы должны были быстро всё обсудить, но увы. Я с самого начала старался избегать ненужных споров, однако они все равно возникали. Всего через тридцать минут медотсек напоминал собой шумную рыночную площадь во время ярмарки на отсталой планетке в одном из периферийных миров. Разговоры на грани крика и непрекращающиеся споры заполнили воздух.

Ниамея, мягко говоря, не обрадовалась, узнав подробности того, как и почему её ударило разрядом тока через ошейник. Сидя в баре и потягивая из кружки ледяное пиво, мы особо не зацикливались на этом моменте, обсудив его лишь вскользь, и сейчас для девушки этот эпизод стал довольно неприятным откровением. Особенно её задело, что к случившемуся был причастен не только нелюбимый ею дроид, но и наш добрый доктор. Ведь именно он активировал рабский ошейник, пусть и под давлением со стороны дроида.

В итоге, как это часто бывает, мы все переругались, но хорошо, что хоть до драки дело не дошло. Напряжение в воздухе ощущалось, но, несмотря на всё, беседа оказалась довольно конструктивной.

Во время обсуждения каждый признал свою долю вины. Каждый, кроме космодесантника. Да, Грон оказался единственным, кого было не в чем упрекнуть. Он не сделал ни одной ошибки, а в определённый момент его участие стало решающим.

Мало того, что Грон не принял ни одного неверного решения, так ещё и старался действовать максимально эффективно, опираясь на обстановку. Он сразу понял, что затея с прогулкой — глупая, и отказался отпускать девочку с дроидом, уступив только после того, как я поддался на уговоры наёмницы, предложившей сопровождать ребёнка и недодроида. А затем, когда возникла угроза драки, он не задумываясь бросился в бой, хотя и по своим романтическим мотивам, но тем не менее.

— Подводя итог, хочу сказать, что нам предстоит ещё немало работать над взаимодействием между собой. Хотим мы того или нет, но теперь мы связаны. Как минимум, пока не выберемся из этой чёртовой дыры и не окажемся в нормальной звёздной системе. И пусть в этот раз всё обошлось, я думаю, все вы понимаете, что мы прошли по самому краю. С другой стороны, я не могу утверждать, что было бы лучше, если бы мы заперлись на корабле и просидели в изоляции до самого отлёта, боясь высунуться наружу. Ведь никто из нас не предполагал, насколько хитрым окажется ликвидатор Синдиката. Одно могу сказать точно, в любом другом месте последствия висевшего ордера на Ниамее могли оказаться куда более тяжёлыми. Не только для Ниамеи, но и для всех нас. Вряд ли где-нибудь нам позволили бы в обход закона решить возникший спор старой доброй дракой.

— Да, он молодец, — произнёс дроид, сделав паузу, — наш солдат морды бить умеет. Этого не отнять.

— Точно, — улыбнулся я, радуясь, что беседа постепенно перешла в более дружелюбное русло. — Грон единственный из нас кто обошёлся практически без замечаний.

— Не поняла, — брови Ниамеи и Грона взлетели вверх синхронно.

Я не стал отвечать сразу, да и объяснять было не нужно. Девушка довольно быстро сама догадалась, о чём шла речь.

— Это из-за того, что мы в твоей каюте? — с улыбкой произнесла она и поцеловала десантника в щёку.

— И ещё потому что мусор на кухне не убрали, — кивнул я. — Благо доктор вовремя выручил и прибрал самое важное, чтобы корпоративная охрана не заметила.

— Мусор? Ты сейчас серьёзно? — моментально насупилась девушка.

— Вполне.

— Начнём с того, что мы к тому погрому, который вы устроили на кухне, никакого отношения не имеем. Когда мы уходили, — девушка слегка наклонила голову, положив её на плечо Грона, — там было относительно чисто. По крайней мере, холодильник находился на своём месте, а весь беспорядок умещался на столе.

После небольшой паузы наёмница добавила.

— И вообще, — она недовольно закусила губу, — не считаешь, что придираться из-за какого-то мусора слишком мелочно с твоей стороны? При том, что уборщик из доктора… так себе, — она мельком взглянула на старика Блюма, — кухня по-прежнему мало чем отличается от помойки.

Спор вспыхнул с новой силой. Однако довольно быстро стало понятно, что причина тому банальное недопонимание.

В ходе небольшой перепалки с ними мне стало понятно, почему девушка считала мои слова о неубранном мусоре просто придирками и реагировала на них так агрессивно. Всё оказалось не так уж и просто, как я думал. Дело в том, что когда наёмница и Грон откланялись и покинули застолье, чтобы уединиться, пьянка, можно сказать, только начиналась. Закуски — мясо и сухарики, предусмотрительно заказанные вместе с выпивкой в баре — только начали исчезать. Так что ни десантник, ни девушка не имели ни малейшего представления о том, что через некоторое время ассортимент закусок значительно расширится. Вместо привычных угощений на столе появятся консервированные деликатесы с нежнейшим мясом птенцов давно вымершей птицы Рух.

— Любого другого я бы назвала крысой, — заявила Ниамея, глядя мне в глаза. Так она отреагировала, узнав, что мы наслаждались крадеными консервами. — Но о тебе, хотя мы знакомы совсем недолго, такого точно сказать не могу. По крайней мере пока что.

— Гы-ы-ы…

— Тебе есть что сказать, Скай?

— Раз уж вы просите, — ухмыльнулась голова дроида. — Думаю, прошлый экипаж с тобой бы не согласился… бу-га-га…

Действительно, если взглянуть на всё со стороны, можно было запросто обвинить нас в жадности и нежелании делиться дорогими деликатесами. Однако, как подметила девушка, я сам по себе не такой человек, и подобный подход мне противен. Тем более, на столе оставалось вполне достаточно еды. Одной мясной нарезки, на глазок, было не меньше килограмма, а то и полтора. Открытие консерв в такой ситуации выглядело неуместно и глупо.

Всё зашло в тупик.

Вопрос стал принципиальным: почему всё-таки так получилось, что мы позволили себе подобное расточительство? И мы во второй раз пытались восстановить ход событий вчерашнего вечера. Тогда-то и выяснилась интересная закономерность.

И эта закономерность имела имя — Скай.

Именно он, как змей-искуситель, весь вечер нашёптывал Грону, предлагая использовать момент и поскорее уединиться с девушкой, а не сидеть за столом, наблюдая за пьяными лицами. Он также подсказал, что для приватного свидания в романтической атмосфере идеально подойдёт капитанская каюта. Пока все будут развлекаться, это лучшее время для такого уединения.

Но на этом Скай не остановился. Как выяснилось, это был лишь первый этап его плана. После того как он избавился от Ниамеи и Грона, которые практически не пили, приступил к следующему шагу. Дроид не отличался особым терпением и не стал полагаться на удачу, ожидая, что мы с доктором Блюмом достигнем необходимой степени опьянения сами. Головешка, как обычно, выступая генератором безумных идей, неспособный, в силу отсутствия тела, самостоятельно их воплотить в жизнь, привлёк к делу своего бессменного подельника.

После небольшого психологического прессинга с моей стороны Фло вынужден был сознаться в соучастии. По наитию дроида он украдкой, используя четыре руки и врождённую воровскую ловкость, подливал в наши со стариком бокалы пива чистый спирт.

— Это многое объясняет, — прокомментировал старик Валентайн, услышав чистосердечное признание рыжего. — И ради чего весь этот спектакль? — спросил я, всё ещё не понимая, что стояло за этой всей затеей. — А ты ещё не понял? — хихикнула Ниамея. — Видел, как он на стол запрыгнул и насколько ловко работал с клавиатурой? Над ним, похоже, поработал настоящий мастер.

Действительно, с новыми колесами Скай чувствовал себя как рыба в воде. Спицы крепления колес и подвижные соединения обеспечивали невероятную манёвренность и точность, которой позавидовали бы даже самые дорогие манипуляторы. Подобная работа выходила далеко за рамки того, что было оговорено с инженером — бывшим военным, что, конечно, требовало соответствующей оплаты. Так как денег у дроида не было, он решил рассчитаться бартером, используя консервы. А чтобы скрыть свою аферу, попытался замаскировать её под пьянку.

— Сколько банок отдал?

— Пять, — после небольшой паузы всё-таки ответил Скай.

— У тебя талант.

— Какой? — спросил он, явно удивившись моим словам.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

— В хорошем смысле?

— Нет, Скай, не в хорошем. Ты наказан! Ты… под домашним арестом! По «Цере» гуляй сколько влезет, но если покинешь корабль, то можешь не возвращаться!

— Музыка для моих ушей, — Ниамея не упустила возможности позлорадствовать неудаче своего крохотного визави. — Ответь только на один вопрос, иначе умру от любопытства. Пять банок… это же сущий пустяк, мелочь на общем фоне, почему просто не украл их? Никто бы и не заметил.

В её словах имелся резон. Никто и правда не заметил бы исчезновение столь малого количества. Да и риска попасться на месте преступления не было, ведь вчера все были заняты.

— У своих не ворую! — гордо заявил дроид.

— А-а-а-а-а… поняла, — ответила наёмница после того, как на добрые десять секунд зависла. — Это сильно, — она вполне серьёзно кивнула ему в знак уважения.

Тогда и до меня, наконец-то, дошла суть сказанного.

Скай провернул всё, вынудив нас с доктором поедать консервы, чтобы затем рассчитаться за свой апгрейд своей долей консерв. Должен признать, несмотря на его изначально эгоистичный мотив, я, как и Ниамея проникся таким решением. Пусть он и пошёл путём обмана, но действительно не хотел и не стал воровать у своих.

Жаль, правда, что не додумался просто попросить. Уж для такого дела я бы ему не отказал. Так что наказание дроида решил оставить в силе.

— Теперь пришло время обсудить запланированное нами ограбление.

Глава 6

— Так понимаю, я не участвую? — не скрывая обиды произнёс Скай.

— Правильно понимаешь, — кивнул я, и сразу добавил, не позволяя Ниамее вставишь свою шпильку. — Никто не участвует.

— Что?

— Как?

— Почему?

— Сейчас я всё объясню! Помолчите минуту! — пришлось перекрикивать устроенный ими балаган.

С этого момента на корабле для экипажа и двух его пассажиров действовал ряд жёстких ограничений. Под всеобщее возмущение я запретил всем покидать «Церу».

Я не собирался рисковать и снова испытывать судьбу в тот момент, когда силовики корпорации всеми силами разыскивали неизвестных диверсантов. Проще простого попасть им под горячую руку.

Как показала практика, даже в мирное время мы с завидной регулярностью влипали в разные неприятности. Иногда это было стечение обстоятельств, иногда — наша собственная глупость, но итог всегда оставался неизменным: проблемы, угрозы, бегство. Сейчас же требовалось вести себя как можно тише и не привлекать к себе ненужного внимания.

Я не только вслух обозначил свою позицию, отказавшись от ограбления местного букмекера, но и заодно ограничил территорию передвижений всех членов экипажа пределами корабля.

Сначала я собирался поставить Грона в грузовом отсеке, чтобы он лично следил за выполнением приказа и не позволил возможным нарушителям выбраться наружу. Вряд ли Грону бы это понравилось, но он, в отличие от остальных, умел держать себя в руках и не задавать лишних вопросов. Однако, обдумав это ещё раз, я решил, что надёжнее всего будет просто запереть все люки и аппарель с помощью капитанского кода допуска.

Так было проще, безопаснее и, что немаловажно, избавляло меня от возможных споров.

Во-первых, Грону было бы тяжело нести вахту без сменщика, а никому другому я пока доверять не мог — по вполне очевидным причинам.

Рыжий? Он либо заскучает, либо просто забьёт на приказ. А куда вероятнее, снова поддастся влиянию дроида и пойдёт у того на поводу.

Наёмница? Доверять ей пост, когда, по большей части, именно её и требовалось удержать на корабле. Да и скорее всего, она бы вежливо послала. Ниамея не из тех людей, кто добровольно станет выполнять подобную работу. Чудо, что она вообще меня слушается. Хотя, возможно, всё дело в ошейнике на её шее.

Дроид? Ну, тут даже объяснять ничего не надо. Как и о двух наших пассажирах. не доверишь ведь такое незнакомой девице или ребёнку.

Оставался только доктор Блюм, но мне казалось неправильным сажать старика сторожить вход. У него и так хватало работы в медотсеке: перенастройка и проверка оборудования, а главное — планирование моего лечения.

А ещё я ввёл сухой закон.

Нет, я не считал, что кто-то из команды спьяну натворит бед, но перестраховаться лишним не будет. Оказавшись взаперти, люди склонны искать развлечения. А алкоголь — одно из самых доступных. Пусть лучше от скуки начнут разбирать технику, чем спаивать друг друга до беспамятства.

Реакция на ограничения не заставила себя ждать.

— Значит, мы наказаны точно так же, как и дроид? — скривилась Ниамея, сложив руки на груди.

— Нет, — покачал я головой, меняя в браскоме батарею, взятую у доктора, на оригинальную. Докторская блокировала устройство, и это начало раздражать. — Для всех, кроме Ская, эти ограничения временные.

— И сколько нам сидеть взаперти? — девушка тяжело вздохнула. По её тону было понятно, что мои объяснения её не утешили.

— Надеюсь, не больше пары суток, — честно признался я. На самом деле, я и сам не знал. — Может, и дольше. Всё зависит от безопасников. Даже если я через полчаса найду топливо, заправиться и, тем более, улететь без их разрешения точно не получится. Так что ждём и готовимся к отлёту.

— Улететь нельзя, гулять нельзя, пить нельзя… Чем прикажешь заниматься? — подал голос дроид, качнув корпусом в стороны, будто бы подражая человеку, который страдает от скуки.

Я даже не удостоил его ответом. Скай, недовольно жужжа сервоприводами, подкатил к столу и эффектно спрыгнул на пол.

— И как долго я буду наказан?

— Зависит от твоего поведения, — ответил я коротко.

— От «мой корабль — мой дом» до «мой корабль — моя тюрьма» всего одна ошибка, — запричитал он, явно разыгрывая драму.

— Я бы сказал, одна тысяча и одна ошибка.

— Как скажете, господин надзиратель, — обречённо вздохнул Скай, закатив глаза.

Надо признать, с актёрским мастерством у него всё в полном порядке. Если уж дроид что-то задумал, то вживается в роль и выкладывается на все сто процентов.

Кстати, о задумках.

— А ещё тебе нужно будет побеседовать с доктором Блюмом, — невзначай заметил я, ловя момент, чтобы поставить дроида перед фактом давно назревшего разговора.

— Зачем? — дроид от неожиданности даже запутался в собственных колёсах и завалился набок.

— Доктор побеседует с тобой и оценит, насколько искренне ты раскаиваешься в своём поведении, — без тени сомнения соврал я об истинных мотивах. — У тебя есть шанс на условно-досрочное освобождение, — ухмыльнулся и подмигнул. — Может, даже тело своё вернёшь. Если, конечно, не решил передвигаться исключительно на новых колёсах.

— Декс, ты отправляешь меня к психиатру?

Несмотря на свою взбалмошность, Скай совсем не дурак. Он моментально уловил истинный подтекст моих слов. И, конечно же, в своей обычной манере — обиделся.

— Всё ясно. В знак протеста против этого произвола я ухожу на добровольную изоляцию! — торжественно с некоторым пафосом объявил дроид. — Пока вы не отмените несправедливое решение и не принесёте мне официальные извинения, я не покину свою каюту!

Прокатившись до двери, он дождался открытия и сразу же с пробуксовкой эффектно выскочил в коридор.

— А можно было просто его выключить? — с задумчивым видом заметила Ниамея. — Может, батарейку вытащить? — пошутила она.

— Да ну, — хмыкнул я. — Пусть страдает.

Я слышал, как где-то по коридору раздался звук закрытия гермодвери — дроид явно подчеркнуто демонстративно заперся в спортзале.

— Как думаешь, на сколько его хватит? — усмехнулась Ниамея, встав и облокотившись на стену.

— Дня два продержится, — прикинул я. — А потом начнёт скучать.

— А если нет?

— Тогда я сам начну скучать и найду, чем его занять.

Ниамея тихонько рассмеялась, а я лишь покачал головой. Несмотря на весь хаос, который порой творил Скай, без него было бы скучно.

Но, впрочем, эти два дня тишины мне явно не повредят.

Когда Грон и Ниамея вышли, я окликнул Фло, пока рыжий не успел скрыться в коридоре.

— Стой.

Он замер, его плечи слегка дёрнулись. По лицу скользнула тень, и мне вдруг показалось, что он всерьёз испугался. Видимо, до него наконец дошло, что его роль в этой истории тоже не останется без последствий.

— Эм… Декс, я, правда, не хотел… — начал было он, но я жестом велел ему замолчать.

— Да? А мне казалось, что ты хотел. Очень даже хотел.

Фло сглотнул и виновато потупился.

— Это Скай… Он уговорил меня, — пробормотал он, шевеля пальцами одной из четырёх рук, будто не знал, куда её деть. — Он сказал, что если вам станет веселее, то никто не будет против консерв… и что это для общего блага…

— Общее благо, значит? — хмыкнул я, скрестив руки на груди. — А ничего, что без твоей «помощи» мы бы вряд ли так напились?

Фло ссутулился.

— Я… правда… мне жаль, Декстер. Честное слово.

— Хорошо. В таком случае, ты и сам должен понимать, что без наказания не обойдётся.

Он вздрогнул.

— Декс, только не прогоняй и не выбрасывай меня из шлюза.

Не меньше чем на минуту я опешил от такого. Но потом вспомнил, что Скай рассказал ему о моём списке людей, заслуживающих смерти, и даже несколько раз пугал парня, потешаясь над его доверчивой натурой.

— Никто тебя не прогонит и тем более не выкинет за борт, — заверил я. — Но раз ты так усердно помогал Скаю, то теперь будешь нести дежурство по всему кораблю.

— Дежурство?

— Именно. Ты теперь наш главный уборщик и посыльный. Мы ведь тут сидим взаперти, а бардака развели, как будто это не корабль, а гостиница для туристов. Так что подметать палубы, чистить санузлы и таскать поручения — теперь твоя забота.

Фло нервно сглотнул, но судя по всему, был готов принять наказание. Всё-таки выкидывать его в шлюз я и правда не собирался, а перспектива поработать уборщиком явно казалась ему не самой страшной карой.

— Сколько мне это… делать?

— Пока не посчитаю, что ты искупил свою вину.

Он обречённо кивнул.

— Ладно…

— Отлично, — я хлопнул его по плечу. — А теперь марш на камбуз. Там ещё после пьянки полный разгром.

— Камбуз? — рыжий удивлённо вытаращил глаза.

— На кухню, — поправился я, сообразив, что того смутило незнакомое слово.

Фло только тяжело вздохнул и потащился прочь.

Когда рыжий ушёл, я подошёл к доктору Блюму. Он по прежнему сидел за своим столом, что-то увлечённо читая на мониторе.

Блюм обернулся, поднял на меня взгляд и зачем-то одел очки.

— Приступим, — он указал рукой на медкапсулу, предлагая занять в ней место.

— Док, ещё кое-что, пока не забыл, — сказал я, снимая одежду.

— Слушаю.

— Вам же предстоит беседа с дроидом. В основном меня интересует одно, можно ли считать его поведение, со всеми этими заскоками, относительно нормальным и главное безопасным для остальных? Или он… как бы это сказать…

Доктор задумался.

— Или Скай слетел с катушек?

— Ну, мягко говоря. Он спровоцировал вчерашнюю пьянку, манипулировал людьми, а когда понял, что дело пахнет наказанием, закрылся в спортзале и объявил забастовку. Ну и вы должны помнить, как он вдруг перевоплотился в настоящего ветерана, во время разговора с сержантом и его вояками.

Блюм устало потер переносицу.

— Я же говорил вам, что не специалист по робототехнике. Тем более, когда речь вообще идёт о неизвестном ранее феномене.

— Да, я помню, но кроме вас больше некому, — пожал я плечами и улёгся в капсулу.

— Раз вы хотите, чтобы я оценил его состояние с точки зрения психологии… я постараюсь и сделаю всё, что смогу.

— Спасибо.

Доктор кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с ним. Но не рассчитывайте на скорый результат, не думаю, что в ближайшее время Скай охотно пойдёт на контакт.

— О, этого не миновать, — усмехнулся я. — Но, думаю, будет не лишним, если напомните нашему другу, что сотрудничество в его же интересах. Ему теперь либо общаться с вами, либо сидеть взаперти… до конца времён.

Доктор вздохнул.

— Ладно. Позже обязательно попробую выяснить, что у него на уме. А теперь закрывайте глаза и расслабьтесь. Займёмся вашим здоровьем.

К моменту, когда я оказался на кухне, Фло уже заканчивал с уборкой. Выглядел парень весьма своеобразно. Я усмехнулся, наблюдая, как он с явной тоской возил шваброй по полу, явно проклиная тот момент, когда согласился на уговоры Ская. Впрочем, он понимал, за что расплачивается. Вид у него был довольно жалкий — плечи опущены, нижние руки бессознательно теребили край комбинезона, а верхние судорожно сжимали швабру, словно боевой посох. Убедившись, что наказание воспринимается им всерьёз, я развернулся и направился в свою каюту.

Теперь оставалось только дождаться, пока доктор разберётся с полученными медкапсулой данными. Уже после этого предстоял визит к нашему новому знакомому — сержанту. Надо было попытаться через него или его людей разжиться топливом. Это, конечно, не самый безопасный план, но без заправки мы далеко не улетим.

А пока у меня впервые за долгое время появилось несколько минут тишины. Хотелось просто лечь на кровать, вытянуть уставшие ноги и позволить напряжённым мышцам расслабиться. Я даже предвкушал, как мягкий матрас слегка прогнётся под моим весом, а голова утонет в подушке.

Но стоило мне только прикрыть глаза, как браском ожил, подавая тревожный сигнал. Резкий звуковой сигнал эхом разнёсся по каюте, заставив меня мгновенно вскочить.

На экране мигало сообщение:

«Внимание! Активирован протокол экстренной медицинской помощи. Источник: медотсек»

От дрёмы не осталось и следа.

— Чёрт.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Опять Скай?

Первой мыслью было, что это дроид что-то натворил, но… слишком рано. Даже для него. Он только недавно закрылся в спортзале, и вряд ли бы рискнул устраивать что-то настолько серьёзное, чтобы система подняла тревогу. К тому же сигнал из медотсека, а там находился доктор, он бы не позволил дроиду творить что тому вздумается.

Нет. Причина в другом.

Скорее всего, это кто-то из экипажа. И если протокол сработал, значит, ситуация действительно критическая.

Я не стал гадать, что именно случилось — только выскочил из каюты и, перейдя с быстрого шага на бег, направился в сторону медотсека, пытаясь заставить себя не паниковать раньше времени.

Ещё до того, как я достиг медотсека, увидел то, что заставило до скрипа сжать зубы.

По полу тянулась тёмная полоса — неровный, прерывистый след, уходящий к самой гермодвери нужного мне отсека.

Кровь.

В полутьме коридора её оттенок казался почти чёрным, но суть оставалась неизменной. Не просто капли и не случайный порез — её было слишком много.

Я ускорился, сердце в груди колотилось.

Когда подошёл ближе, то заметил на створках гермодвери смазанные отпечатки ладони. Кто-то ударял по двери, видимо, стараясь как можно скорее попасть внутрь.