Космос Декстера. Книга IV

Глава 1

Звёздная система Адлаг. Пояс астероидов.

«Цера» — средний транспортный корабль класса «пегас».

— Пожиратели! Нас нашли!

Отчаянный крик, прорезавший обычный корабельный гул, мгновенно посеял панику. Едва успело это зловещее предупреждение эхом прокатиться по коридорам «Церы», как следом взвыла пронзительная сирена. Штатное освещение тут же погасло, уступив место тревожному, пульсирующему красному свету аварийных ламп.

Участившиеся в последнее время тревожные визиты рыскающих кораблей Пожирателей в опасной близости от нашего судна вынудили нас заблаговременно разработать четкий план действий на случай неминуемого обнаружения. Теперь этот план приводился в действие.

Детский визг огласил жилой отсек. Малыши, застигнутые врасплох, с криками бросились прочь от ванны. Старшие, более собранные и подготовленные к подобным ситуациям, действовали быстро и слаженно, словно единый механизм. Они ловили перепуганных крох, успокаивали дрожащими голосами и направляли к стенам каюты. Там, за откидными панелями, располагались специальные ниши, оборудованные надежными удерживающими ремнями. Им помогали забраться внутрь этих временных убежищ и надежно пристегнуться, фиксируя маленькие тела на случай резких маневров. Такие экстренные точки фиксации были предусмотрительно размещены по всему кораблю, в самых неожиданных местах, и капитанская каюта, служившая мне и жилым, и рабочим пространством, не являлась исключением из этого правила.

Мое собственное тело отреагировало на сигнал тревоги молниеносно, почти инстинктивно, словно сжатая до предела пружина, внезапно выпущенная на свободу. Я оказался в узком коридоре прежде, чем мой разум успел полностью осознать смысл панических воплей, доносящихся из рубки управления.

В такие критические моменты, когда на карту ставилась сама жизнь, несмотря на всю мою прежнюю, глубоко укоренившуюся ненависть к методам моего бывшего экипажа, я испытывал странное, парадоксальное чувство благодарности за их чрезмерную жестокость. Их садистские тренировки, проводимые в условиях, максимально точно имитирующих реальную опасность, отточили мои рефлексы до невероятной остроты. Теперь я реагировал на любую потенциальную угрозу гораздо быстрее обычных людей, чьи нервы не были столь безжалостно закалены. Даже Ниамея, с её отличной боевой подготовкой и богатым опытом выживания в самых негостеприимных уголках галактики, сейчас бежала позади меня. Хотя в момент объявления тревоги она имела фору в несколько драгоценных метров — в отличие от меня, сонного и валяющегося в постели, она уже была на ногах, находясь в дверном проеме каюты, готовая к любому развитию событий, но моя реакция все равно оказалась быстрее.

Резким движением я буквально вскочил в капитанское кресло, ощутив острую боль в ребрах от удара о жесткий подлокотник. Мои руки мгновенно, словно примагниченные, сомкнулись на холодных рукоятках джойстиков, которые были предусмотрительно заранее подключены к системам корабельного вооружения, готовые в любой момент обрушить на врага всю огневую мощь «Церы». Взгляд лихорадочно заскользил по многочисленным мерцающим мониторам, пытаясь среди хаотично проплывающих мимо обломков космического мусора и безмолвных каменных глыб выцепить зловещий силуэт вражеского корабля.

— Дерьмо ксатора! — с неприкрытой яростью выплюнула Ниамея, обращаясь к бледной фигуре техника связи, застывшего в оцепенении у своей консоли. Наёмница уже заняла свое место пилота-навигатора. — Ты совсем слепой, что ли?

Я был полностью согласен с её негодованием. Дежурный офицер поднял тревогу преступно поздно. Корабль Пожирателей находился всего в нескольких десятках километров от нашего замаскированного укрытия. В безбрежных масштабах космоса это расстояние не просто не внушало безопасности — оно кричало об опасности. Единственным слабым лучом надежды было то, что, несмотря на столь угрожающую близость, нас каким-то непостижимым образом еще не обнаружили. Хотя все косвенные признаки — носовая часть неподвижного вражеского звездолета была отчетливо направлена в нашу сторону — указывали на то, что обнаружение являлось лишь вопросом считанных мгновений.

Очень коротких мгновений.

Несомненно, Ниамее следовало отдать должное. Среди смертоносного каменного хаоса и в жуткой спешке она сумела выбрать поистине первоклассное укрытие. «Цера», надежно закрепившаяся якорными захватами, казалось, стала неотъемлемой частью гигантского астероида, словно вросла в него. А высокое содержание разнообразных металлов и руд в его составе обеспечивало нам практически абсолютную защиту от большинства известных типов сканирования.

До тех пор, пока мы сохраняли абсолютную неподвижность, сливаясь с окружающим космическим пейзажем, мы оставались невидимыми для их электронных глаз.

Почти невидимыми. Эта крохотная приставка «почти» очень омрачала всю картину.

К сожалению, оптические средства наблюдения, в отличие от радиолокационных систем, обмануть было невозможно. И стоило лишь одной из камер задеть очертания нашего корабля, как автоматизированные системы вражеского судна немедленно сообщили бы об обнаружении объекта искусственного происхождения, нарушающего естественный фон космического мусора.

— Отсидеться не получится, — произнесла Ниамея, поворачиваясь ко мне. В её позе чувствовалось некоторое облегчение, едва она осознала, что, несмотря на нависшую смертельную опасность, прямой атаки в данный момент не последовало.

Я было хотел возразить, призвав её мыслить чуть более оптимистично, напомнив, что Пожиратели и прежде появлялись в этих окрестностях, пусть и не настолько близко, как сейчас, но вовремя прикусил язык.

Вспомнились слова о таинственном сигнале, исходящем от «Церы».

— Я не вижу никаких исходящих сигналов, — сообщил я, позволяя себе небольшую передышку и отпуская одну из рукояток джойстика, чтобы освободившейся рукой углубиться в изучение данных восстановленной системы связи.

— Смотри логи, — Ниамея переслала мне ссылку на небольшой информационный массив. — Сигнал непостоянный и исходит с корабля, но не от корабля.

Действительно. Даже в своем поврежденном состоянии корабельная система сумела зафиксировать исходящий сигнал бедствия. Короткий импульс повторялся с завидной регулярностью — каждые сто сорок восемь минут. Снова и снова звучало всего одно отчаянное слово: «спасите».

— Грузовой отсек, — сопоставив все имеющиеся фрагменты разрозненной информации, мне не составило особого труда прийти к мрачному и неутешительному выводу, что под личиной обычного, ничем не примечательного груза нам подбросили чертов маяк, ставший причиной нашего обнаружения. «Цера» совершенно точно не являлась источником этого предательского сигнала. Во-первых, наш узел связи до момента недавней спешной починки физически не мог одновременно принимать и передавать какие-либо сигналы. Во-вторых, сам сигнал, судя по скупым записям в системных журналах, был значительно ослаблен, словно пробивался сквозь толстую металлическую обшивку корабля, теряя при этом значительную часть своей первоначальной мощности. Правильнее было бы назвать его едва различимым, призрачным «эхом».

— Даже если нам улыбнется удача, то у нас осталось чуть меньше двух часов. Затем сигнал повторится, и…

И Пожиратели моментально нас засекут.

Мы находились в зоне прямой видимости. Если они не покинут этот район, то при следующем импульсе получат уже не искаженный сигнал, ослабленный и рассеянный многократными отражениями от бесчисленных каменных глыб, окружающих нас со всех сторон.

Необходимо было как можно скорее обнаружить источник демаскирующего сигнала и немедленно его отключить. Только в этом случае у нас сохранялись, пусть и ничтожно малые, но все же вполне реальные шансы остаться незамеченными в этом каменном лабиринте. Если капризная удача все-таки будет на нашей стороне, то без повторного, отчетливого сигнала Пожиратели могут и не обратить на нас внимания, продолжив свой поиск в других секторах. В конце концов, «просмотреть» корабельными системами визуального контроля каждую трещину и складку на невообразимом количестве безжизненных астероидов — задача, граничащая с абсолютной невозможностью.

В то же время нельзя было сбрасывать со счетов и самый пессимистичный сценарий. Именно поэтому ни я, ни Ниамея не могли покинуть свои боевые посты. Равно как и нельзя было бросать слишком много людей на поиски маяка. Враг находился слишком близко. В случае внезапного обнаружения у поисковой группы будет в лучшем случае не более пяти-шести секунд на то, чтобы занять места и пристегнуться перед экстренным стартом «Церы». После этого чудовищные перегрузки и резкие маневры не оставят ни единого шанса на выживание никому, кто не будет надежно зафиксирован в специальных креслах.

Я немедленно связался с Маедой. Ее бойцы были хорошо обучены и подготовлены к подобным ситуациям. И, что немаловажно, они как раз находились в грузовом трюме — в непосредственной близости от потенциального источника сигнала.

Изложив Маеде сложившуюся критическую ситуацию, я постарался дать ей максимально четкие инструкции, хотя прекрасно понимал, что мои советы вряд ли смогут существенно облегчить ее задачу. Обнаружить неактивный маяк невероятно сложно.

— Поняла, — с тяжелым вздохом обреченности ответила Маеда в приватном канале. — Буду на связи.

Нам же с Ниамеей предстояло еще раз детально проговорить наш план экстренного отступления. Несмотря на то, что основные этапы уже давно были согласованы и заучены, сейчас мы рассматривали его сквозь призму суровой реальности, а не в рамках теоретических построений. Теперь ответы на ключевые вопросы «где, когда, сколько и откуда» находились прямо перед нашими глазами, очерчивая границы наших возможностей. Исходя из этого, мы принялись обсуждать наиболее подходящие под текущие обстоятельства варианты действий.

Вариант прямого столкновения был отметен нами мгновенно и без колебаний. Одного мимолетного взгляда на внушительный корабль Пожирателей хватило, чтобы осознать всю бессмысленность попытки вступить с ними в открытый бой. Несмотря на то, что определить класс их звездолета сходу не представлялось возможным, становилось очевидным, что противоракетные орудия «Церы» будут абсолютно бессильны против его брони в лобовой атаке. Корабль чужаков выглядел как зловещий гибрид военного крейсера, ощетинившегося множеством орудийных установок по всему корпусу, и тяжелого шахтерского тральщика, способного выдерживать прямой астероидный обстрел при расчистке наиболее опасных участков для работы добывающих команд старателей.

Против такого бронированного чудовища наши легкие скорострельные орудия были совершенно бесполезны.

Мне пришлось ненадолго отвлечься от напряженного планирования. Все это время до меня упорно пыталась достучаться мадам Элоис. Я бегло просмотрел поступившие сообщения, тихо выругался под нос и заблокировал ее канал связи. Поначалу я подумал, что она беспокоится о детях, оставшихся в моей каюте, но, увы, нет. Эта недалекая социальная работница завалила меня истеричными требованиями немедленно информировать ее обо всем происходящем на борту. В случае отказа она грозилась судебным разбирательством, щедро цитируя статьи и положения гражданских кодексов.

— Страх сводит людей с ума, — философски прокомментировала ее поведение Ниамея. — Поверь мне, она еще довольно неплохо держится. Порой встречаются случаи куда хуже.

Не желая углубляться в обсуждение непредсказуемых реакций людей на панический ужас, мы вернулись к разработке нашего плана побега. Спустя пару напряженных минут мы определились с наиболее вероятным направлением движения и последовательностью действий на ближайшие два-три шага. Дальше нам предстояло выживать, полагаясь исключительно на импровизацию и быстрое принятие решений в меняющихся обстоятельствах. Собственно, большего в нынешней ситуации мы выжать бы и не смогли. Мы попросту не имели ни малейшего представления о том, что нас ждет за следующим безмолвным астероидом. Возможно, там окажется спасительное укрытие, а возможно — смертельная ловушка с десятком вражеских кораблей, поджидающих нас в засаде.

Дальше нам оставалось лишь безмолвно молиться и мучительно ждать. Последующий час прошел в тягостной тишине. Каждый из нас был погружен в собственные мрачные размышления.

— Маяк обнаружен, — хриплый голос Маеды нарушил напряженную тишину нашего общего с Ниамеей канала связи. — Пытаемся извлечь.

Обнаруженный источник несанкционированного сигнала недвусмысленно указал и на личность коварного диверсанта, устроившего всю эту смертельную ловушку. Все-таки именно этот проклятый Фогель решил от нас избавиться. Передатчик обнаружился внутри подаренного им же вездехода.

Хуже всего оказалось то, что бронированный транспорт оказался заблокирован. Причем во всех смыслах этого слова. Двери не поддавались, и проникнуть внутрь, чтобы добраться до маяка, было невозможно. К тому же снаружи вездеход был плотно завален множеством других грузовых контейнеров, что исключало возможность просто открыть грузовой шлюз и выбросить его в бездну открытого космоса. Хотя такой радикальный метод все равно не решил бы проблему с исходящим сигналом. Толку от этого, если маяк будет болтаться в космосе рядом с нашим убежищем? Нужно было, во чтобы ни стало, его уничтожить. Поэтому люди Маеды отчаянно пытались вскрыть прочный корпус транспорта с помощью плазменных резаков.

Еще раз тщательно проанализировав вновь поступившую информацию, я снова вышел на связь с офицером службы безопасности. На тот крайний случай, если ситуация выйдет из-под контроля и мы не успеем уничтожить злополучный маяк до того, как нам придется экстренно покинуть наше укрытие, необходимо было обезопасить людей, находящихся в грузовом отсеке. Ведь если начнется преследование, у нас не останется иного выбора, кроме как открыть шлюз отсека и выбросить за борт проклятый вездеход вместе с частью заграждающего его груза. Согласитесь, было бы крайне неразумно пытаться скрыться от врага, оставляя за собой отчетливый след неконтролируемого радиосигнала, который будет указывать прямо на наше местоположение.

Не задействованные в отчаянной попытке вскрытия бронированного вездехода бойцы службы безопасности начали спешно перемещаться на среднюю палубу, готовясь к любому развитию событий.

Закрыв глаза и с трудом сдерживая обреченный вздох, я откинулся на жесткую спинку капитанского кресла.

Даже по самым осторожным подсчетам, если нам все-таки придется пойти на крайние меры и выбросить часть груза за борт, учитывая тот факт, что злополучный вездеход был загружен на «Церу» одним из первых, нам придется избавиться от значительной части нашего ценного товара. Эта вынужденная мера обернется для нас потерей более полутора миллионов кредитов. Да, пусть мы еще не выбрались из этой смертельной передряги и не уладили вопрос с безопасниками корпорации, которые вряд ли добровольно согласятся расстаться с вверенным им грузом, но в своем воображении я уже распределил эти деньги между членами экипажа «Церы» как заслуженную награду за успешно выполненную работу.

— Боюсь, мы можем не успеть до следующей активации сигнала, — еще через долгих полчаса напряженного ожидания в эфире прозвучал усталый голос Маеды, докладывающей о ходе работ. В отличие от аппарели «Церы», с которой плазменный резак справился без особых проблем, бронирование вездехода оказалось на удивление прочным. Мощная плазменная струя попросту растекалась по гладкой поверхности стекловолоконного полимера окон, не оставляя после себя даже малейшего следа. В итоге им пришлось сменить тактику и начать прорезать сам корпус машины. Процесс продвигался мучительно медленно, но, по крайней мере, металлический сплав поддавался воздействию плазмы. — На всякий случай мои парни начали отсоединять крепления контейнеров.

— Думаешь получится? — неожиданно спросила Ниамея.

— Скоро узнаем, — нервно улыбнулся я.

******

Низкий, утробный гул, постепенно нараставший в интенсивности, пронзил вибрирующий корпус «Церы», безошибочно сигнализируя о том, что начался процесс предварительного прогрева маршевых двигателей.

Сложные системы оперения на соплах всех четырех силовых установок плавно пришли в сложное, скоординированное движение, проверяя свою работоспособность перед предстоящим рывком в пустоту.

Ниамея, сосредоточенно склонившись над панелью управления, тщательно проверяла калибровку каждого двигателя, уделяя особое внимание поврежденной гондоле. Оперение на ее сопле она прогоняла по всем доступным осям движения вдвое дольше остальных, с особым вниманием отслеживая малейшие отклонения и сбои.

Одновременно с этим короткими, едва ощутимыми сериями на минимальной мощности заработали маневровые двигатели, расположенные по периметру корпуса. Сопла поднимали едва заметные облачка серой пыли, отбрасывая в стороны мелкие, случайно оказавшиеся поблизости камни. Струи разреженных газов, вырывавшиеся из маневровых ускорителей, создали слабую тягу, слегка отрывая многотонный корабль от поверхности астероида. Мощные якорные тросы, до этого момента удерживавшие судно в неподвижности, натянулись до предела, звеня от напряжения.

«Цера», до этого момента казавшаяся неподвижной частью астероида, словно пробудившийся от спячки хищный зверь, напрягла все свои мускулы, подбираясь и готовясь к стремительному, отчаянному рывку в холодную бездну космоса.

Несколько минут назад Маеда, чьё напряжение чувствовалось даже через бесстрастный голос комлинка, сообщила на мостик неутешительную новость: все их отчаянные попытки вскрыть бронированный вездеход так и не увенчались успехом. Офицер службы безопасности честно призналась, что с текущими темпами, учитывая невероятную прочность конструкции, на эту кропотливую работу понадобится ещё как минимум два мучительных часа, а каждая секунда сейчас была на вес золота.

До следующего сигнала о помощи оставалось чуть больше пяти минут.

— Всё, — вновь раздался в общем канале связи уставший, но вместе с тем собранный голос Маеды. — Мы закончили. К взлёту готовы. Люди на местах, крепления контейнеров сброшены, все люки грузового отсека задраены.

Переглянувшись с Ниамеей, чьи глаза выражали ту же смесь тревоги и решимости, капитан коротко кивнул пилоту-навигатору, безмолвно подтверждая готовность.

Прежде чем опустить свои пальцы на чувствительный пульт управления, морально настраиваясь на предстоящую нервную работу, девушка совершила несколько глубоких, размеренных вдохов и резких выдохов, словно выталкивая из себя остатки сомнений и страха. Затем её пальцы забегали по светящейся консоли, активируя протоколы запуска, и «Цера» начала оживать. Её энергетические контуры активизировались, готовясь сорваться с насиженного места в холодный космос.

— Стартую по сигналу, — спокойно, но твердо произнесла наёмница, активируя на одном из голографических дисплеев десятисекундный обратный отсчёт, цифры которого начали стремительно уменьшаться, отмеряя последние мгновения относительно безопасного пребывания в тени астероида.

Капитан, вцепившись побелевшими костяшками пальцев в рукоятки джойстиков, подобрался поудобнее в своем кресле. Его взгляд был прикован к мерцающим маркерам целей, заранее проставленным на тактическом дисплее.

Вопреки напряженной до предела атмосфере, казалось, густую тишину можно было буквально нарезать ножом, корабль начал свое движение на удивление плавно и размеренно, словно опытный охотник, крадущийся к своей ничего не подозревающей добыче. Отстрелив удерживающие её якорные захваты, «Цера» неспешно, словно задумчивый исполин, пробуждающийся от вековой спячки, проплыла несколько сотен тревожных метров навстречу кораблю Пожирателей.

Звездолёт медленно, но неуклонно отходил от поверхности и одновременно плавно разворачивался корпусом от массивного, изрытого кратерами астероида, служившего ему до этого момента столь ненадежным, но все же спасительным укрытием.

Внезапно по мостику прокатился зловещий рокот тревожного оповещения, заставляя нервно вздрогнуть каждого члена экипажа, чьи взгляды были прикованы к мерцающим экранам.

Бесстрастная автоматика корабля хриплым синтезированным голосом, лишенным эмоций, и оттого звучавшим еще более зловеще, доложила о том, что их судно попало в поле действия вражеских радаров, зафиксировав на себе чужое сканирующее излучение.

Пожиратели их засекли.

Теперь уже по настоящему.

Глава 2

Это стало последним и решающим сигналом. Тем самым спусковым крючком. Сдерживаемая до этого момента колоссальная энергия, копившаяся в раскалённых недрах уже прогретых маршевых двигателей, яростным взрывом вырвалась на свободу.

Дюзы гондол, симметрично размещённых по бокам корпуса корабля, буквально распороли плотную космическую тьму, царившую за кормой. Ослепительные, пульсирующие с бешеной частотой струи раскалённой плазмы с неистовой силой устремились назад, окрашивая безжизненное пространство зловещими багровыми и ядовито-оранжевыми вспышками, отбрасывающими причудливые, зловещие тени на проплывающие мимо астероиды.

«Цера» вздрогнула всем корпусом и, издавая глубокий гул, который вибрацией пробегал всем внутренним переборкам, заставляя дрожать обшивку, рванулась с места. Тонкие внешние панели корабля мелко дрожали. Корабль, пробудившись от оцепенения, яростно вырывался из невидимых, но властных лап гравитации.

Стремительно наращивая безумную, почти неконтролируемую скорость, массивное судно рывком устремилось вперёд, погружаясь в хаотичный, тесный лабиринт из нагромождения каменных глыб.

Чудовищные перегрузки сжали всех внутри невидимыми стальными клещами. Декстера буквально вдавило в эргономичное капитанское кресло с такой силой, что грудная клетка отозвалась тупой, нарастающей болью, словно подвергаясь ударам тяжёлого молота. Перед глазами начали расплываться тёмные круги, грозящие поглотить сознание. Ему потребовались нечеловеческие усилия, чтобы сохранить ясность мысли, удержать расфокусирующееся внимание на стремительно убегающих маркерах тактического дисплея и не позволить первобытному страху парализовать разум.

Как только «Цера», лавируя между смертоносными валунами, юркнула за пару безжизненных астероидов и на краткий миг пропала из поля зрения преследователей, Декстер, собрав остатки воли, преодолевая рвущуюся изнутри тошноту, отдал команду боевым системам и втопил «спусковые скобы» на обоих джойстиках.

Мгновенно орудийные порты, скрытые до этого момента в корпусе, синхронно раскрылись и пушки вспыхнули в унисон, выплёвывая длинные, слепяще-белые росчерки. Один, второй, третий… Всего двенадцать залпов — по шесть на каждый из соседних астероидов.

Снаряды впились в каменные громады, с хрустом выбивая многотонные глыбы, обращая монолитные породы в бушующее облако обломков. Спустя мгновение пространство, по которому только что пронеслась «Цера», превратилось в бешеный водоворот разлетающихся осколков — живую бурю из пыли, крошки и смертоносных булыжников.

Эта каменная метель, конечно, не остановит бронированный корабль Пожирателей, но она подарит драгоценные секунды, необходимые для того, чтобы временно скрыть быстро уходящих беглецов из поля зрения вражеских радаров и сенсоров.

Ещё один отчаянный рывок — и широкая пасть грузового шлюза, расположенного в кормовой части корабля, с шипением раскрылась, обнажая чёрную, манящую бездну внутреннего пространства. Силовое поле, удерживающее атмосферу, на мгновение мигнуло тусклым светом и полностью погасло. Мощные потоки воздуха с оглушительным свистом хлынули наружу, увлекая за собой массивный вездеход и тяжёлые грузовые контейнеры более не закреплённые магнитными замками.

Пилот действовала виртуозно.

Холодный расчёт, точность хирурга и звериное чутьё позволили ей безошибочно поймать тот единственный, идеальный момент и отправить груз, оснащённый мощным маяком-ловушкой, точно в узкий просвет между двумя надвигающимися друг на друга астероидами, чтобы преследователи приняли его за уходящий корабль.

И тут же, не теряя ни доли драгоценной секунды, бросить «Церу» в головокружительный, рискованный манёвр, уводя массивный корабль в другой, ещё более узкий и извилистый каменный проход, где любое неосторожное движение грозило неминуемой катастрофой.

Единственная, даже мимолётная ошибка в управлении, могла означать мгновенную смерть для всего экипажа.

Но она не ошиблась.

Жаль, но её невероятное мастерство, без всяких сомнений, величайший пилотажный триумф в отчаянной попытке выжить, остался никем не замеченным в суматохе боя. Ниамея оказалась единственной на мостике, кто, стиснув зубы и напрягая все свои физические и волевые резервы, не потерял сознание после чудовищных перегрузок, вызванных её же собственными, граничащими с безумием маневрами.

******

Пробуждение отозвалось мучительной судорогой в каждой клетке тела. Нестерпимая сухость сковала рот, язык словно наждачная бумага прилип к пересохшему нёбу, а горло саднило и жгло так, будто его изнутри исцарапали острыми осколками. Зрение отказывалось фокусироваться, мир вокруг представлялся хаотичным нагромождением расплывчатых цветовых пятен, словно взгляд пытался пробиться сквозь толстую, деформированную линзу из мутного стекла. Лишь слух, как ни странно, сохранил относительную ясность. Несмотря на навязчивый, тонкий писк, пульсирующий в ушах, я отчетливо различал настойчивый голос старика Блюма.

— Декстер, вы меня слышите? — его слова звучали вновь и вновь, пробиваясь сквозь пелену оглушенного сознания.

Однако тело отказывалось подчиняться. Попытка ответить обернулась лишь невнятным, гортанным мычанием, бессмысленным набором звуков, рождающихся в сведенных судорогой связках. Разум отчаянно пытался пробиться сквозь густую пелену оцепенения, но контроль над собственным телом казался недостижимым.

Наконец, после нескольких долгих минут его безуспешных попыток, голос старика Блюма стих. Слабая надежда мелькнула в затравленном сознании:

«Может, он понял… дал мне передышку».

Но едва я набрал в грудь воздуха, как новая волна боли пронзила лицо. Ощущение было такое, словно в ноздри вонзили раскаленные иглы, которые, минуя все преграды, вонзились прямо в мозг, пробив череп до самого затылка. Инстинктивно я попытался откинуться назад, но резкая боль в плечах напомнила о ремнях безопасности, все еще крепко удерживающих меня в капитанском кресле. Слезы хлынули с новой силой, обжигая щеки. И, как ни странно, вместе с этой мучительной болью ко мне начало возвращаться зрение. Расплывчатые пятна постепенно обретали форму, складываясь в очертания знакомой рубки управления.

В руках старика Блюма я заметил знакомый небольшой флакон. Совсем недавно он использовал его, чтобы привести в чувство Ниамею. После того памятного инцидента, когда из-за возникшей неразберихи и взаимного недопонимания, он же сам её и вырубил, активировав функции рабского ошейника.

— Моя личная разработка, — с мягкой улыбкой произнес доктор Блюм, очевидно, решив, что мой затуманенный взгляд выражает любопытство.

— Где мы? — спохватился я, вспомнив о Пожирателях. — И где Ниамея?

Мой взгляд скользнул по мостику и зацепился за пустующее кресло пилота.

— Её жизнь вне опасности, но, — старик Валентайн со вздохом пожал плечами, — в ближайшие несколько суток, минимум, ей придётся провести в медкапсуле.

Вполуха слушая бормотание доктора Блюма, я углубился в изучение записей бортового журнала «Церы». Чем глубже я погружался в мелькающие строки, тем абсурднее казалась открывающаяся картина. Порой приходилось возвращаться назад, перечитывая целые блоки информации, настолько невероятными выглядели зафиксированные события.

Наше выживание оказалось чистой случайностью.

Исключительно благодаря феноменальному мастерству Ниамеи за штурвалом.

Наш тщательно разработанный план спасения на деле оказался жалкой фикцией, несостоятельной конструкцией, рухнувшей под натиском реальности.

Начнем с того, что Пожиратели, поверившие в нашу уловку с выброшенным маяком, настигли нас спустя считанные минуты. Нам фатально не повезло. Ниамея провела «Церу» сквозь узкий коридор между плотно сгрудившимися астероидами, несколько раз опасно чиркнув обшивкой гондол о холодный камень в особо тесных местах. Но затем корабль вырвался на открытое пространство и едва не столкнулся лоб в лоб с внезапно возникшим из ниоткуда вражеским крейсером.

— Черт бы побрал этот лабиринт, — процедил я сквозь зубы. Теперь, изучая детальные сканы астероидного поля, становилось очевидно, что оба маршрута, наш и Пожирателей, сходились в одной и той же точке.

Выходило, что все наши усилия были тщетны, и, выбрав более рискованный путь, мы лишь многократно увеличили вероятность гибели.

Однако следующие несколько записей в журнале заставили меня пересмотреть свои скоропалительные выводы. По спине пробежала неприятная дрожь, я невольно вздохнул с облегчением и еще раз мысленно вознес благодарность Ниамее.

Чудом избежав столкновения с бронированной громадой корабля Пожирателей, Ниамея молниеносно направила «Церу» в ближайший узкий проход между нависшими каменными глыбами. А спустя всего несколько тревожных секунд совершила еще один невероятный маневр.

Над корпусом «Церы» и совсем рядом, по левому борту, протянулись скользящие характерные светящиеся трассы орудийных залпов. Еще мгновение, и спасительная щель между астероидами, куда мы только что собирались нырнуть, взорвалась фонтаном каменной крошки и пыли. Твари использовали против нас нашу же тактику заградительного огня. Путь к прямому бегству оказался отрезан, и, избегая неминуемого столкновения с разлетающимися обломками, пилот резко заложила крутую спираль, а затем, к полному моему изумлению, бросила корабль в стремительный полет кормой вперед.

Полагаю, лица Пожирателей вытянулись от изумления точно так же, как и мое собственное. Только эта секундная заминка в их реакции на столь дерзкий обман и спасла нас. Очередь орудийных залпов, на этот раз нацеленная уже непосредственно на «Церу», прошла мимо, не причинив кораблю никаких повреждений.

Неуклюжие действия операторов орудийных систем Пожирателей сыграли им во вред. Пролетевшие мимо «Церы» снаряды врезались в несколько крупных скальных образований, вызвав целую серию обвалов, которые полностью перекрыли путь для дальнейшего преследования. Слишком узкий проход и внезапно возникшее огромное количество обломков свели на нет «твердолобость» их корабля.

Им ничего не оставалось, кроме как разворачиваться и искать обходной путь, надеясь, что они все еще успеют снова засечь нас до того, как мы полностью растворимся в плотном астероидном поясе.

И на этот раз капризная фортуна улыбнулась нам.

Ниамее удалось совершить отрыв и, выведя «Церу» на безопасное расстояние, найти для нее новую, практически незаметную брешь в глубокой расселине гигантского, изъеденного трещинами астероида.

Единственное, что упорно отказывалось укладываться в моей голове, это то, каким образом девушке удалось сохранить ясность сознания, когда перегрузки достигали таких невероятных значений, что бортовой журнал пестрел тревожными уведомлениями, окрашенными в ядовито-красный цвет, сигнализируя о критической нагрузке на корпус судна и реальной угрозе разрушения. Проще говоря, в определенные моменты казалось, что даже прочнейшая обшивка «Церы» вот-вот не выдержит и звездолет развалится на части от запредельных нагрузок.

— Ниамея явно скрывает нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Согласен, можно точно сказать, что её пилотажные навыки выходят далеко за рамки обычных умений наемников, — мои мысли вслух привлекли внимание доктора Блюма, и он не замедлил поделиться своими соображениями.

— Что вы имеете в виду? — я попытался уловить ускользающую нить его рассуждений.

— Позволите? У меня возникла одна теория, — старик протянул руку к сенсорной панели, встроенной в подлокотник моего кресла. Я подался назад, освобождая ему доступ. — Если мои предположения верны, то это…

Легкими движениями пальцев он пролистал записи журнала событий на несколько страниц назад. Задержавшись на определенной временной отметке, он коснулся ничем не примечательной строки логов. Затем Блюм активировал воспроизведение небольшого аудиофайла.

Прежде чем я успел задать вопрос о цели этой манипуляции — зачем нам слушать одно из множества голосовых оповещений, непрерывным потоком сыпавшихся из-за экстремального стиля пилотирования, по мостику разлилась музыка.

— Похоже, девушка способна входить в так называемый боевой транс, — пояснил доктор, с усмешкой наблюдая за моим изумленным выражением лица. — То, что мы сейчас слышим, это музыка древних, подлинная классика. И если моя память меня не подводит, конкретно это произведение называется «Conquest of Paradise».

— Впервые слышу, — честно признался я.

— Неудивительно. Тем не менее, это явное подтверждение моей гипотезы. Иначе даже тренированный человеческий организм не смог бы выдержать подобные перегрузки. Музыка, включённая Ниамеей, была для неё не просто фоном. Она служила проводником в особое состояние — помогала настроиться на нужную волну, сосредоточиться до предела и удерживать тонкий баланс транса и полной боевой готовности.

Спорить с доктором не было ни желания, ни смысла. Пусть в это и верилось с трудом, но, похоже, легенды о мифическом боевом трансе оказались правдой. Иначе я совершенно не мог объяснить, зачем Ниамее понадобилось включать музыку в самый разгар отчаянной погони.

— С ней точно все в порядке? — я машинально потер подбородок. Из-за засохшей корки крови, прилипшей к щетине, кожа нестерпимо зудела.

— Да, но, как я уже говорил, восстановление в медкапсуле займет несколько дней. И даже после этого она еще некоторое время не сможет выполнять обязанности пилота. Боевой транс в сочетании с мощными стимуляторами, — старик пробормотал несколько незнакомых названий препаратов, — лишь чудом не нанесли непоправимого вреда её организму.

— Понял, — коротко кивнул я.

— Кстати об этом, — выражение лица доктора стало серьезным, предвещая плохие новости. — Еще одну такую тряску мы вряд ли переживем. Если не дать организмам полностью восстановиться, то… смертность среди детей составит сто процентов, среди взрослых, в зависимости от индивидуальных особенностей, самый оптимистичный прогноз… в лучшем случае выживет только каждый шестой. Тот, кто не слишком молод и не слишком стар, — на последнем слове он с досадой скривился. — В той или иной степени пострадали все на борту. Разумеется, кроме Ская.

Ну да, дроиду такая болтанка абсолютно безразлична. Умей он пилотировать, да не будь таким бесполезным, эгоистичным и безответственным куском железа, цены бы ему не было. Но увы, это несбыточная мечта.

— Вынужден вас поправить, док, — я отстегнул ремни и медленно, с трудом выбрался из капитанского кресла, ощущая каждое движение словно чужим телом. — Общая выживаемость составит ноль процентов. Насколько мне известно, на борту нет других пилотов, кроме меня и Ниамеи.

Наемница по состоянию здоровья ещё долгое время не сможет взять управление кораблем.

А я…

Одного взгляда на меня и залитое моей кровью кресло достаточно, чтобы понять, что с таким пилотом нас ждет неминуемая гибель. Похоже, некоторое время мои нозри фонтанировали кровью похлеще пожарных брандспойтов.

Стоит мне отрубиться от перегрузок и мы тут же разлетимся на миллион оплавленных обломков не сумев разминуться с первым же астероидом.

— Значит, нам остается только ждать и надеяться? — обреченно сглотнул доктор Валентайн.

— И готовиться, — добавил я, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовал.

— К чему?

— К драке. Если убежать не получится, мы должны быть готовы к встрече.

— Неужели вы говорите всерьез? — глаза доктора Валентайна округлились до невероятных размеров, казалось, еще мгновение, и они покинут свои глазницы.

Я был предельно серьезен. Углубляясь в анализ бортовых журналов, я не мог не отметить, что Ниамея выжала из «Церы» все возможное и даже больше. Новое укрытие, которое она нашла, оказалось настолько узким и глубоким, что путь к нему сможет преодолеть лишь судно, не превышающее по размерам нашу «Церу». Это обстоятельство напрямую влияло на потенциальное количество врагов. Вряд ли они путешествуют стоя, как сельди в бочке, набившись в свой звездолет до отказа. Это уже давало нам вполне ощутимые шансы принять бой и, при условии тщательной подготовки, выйти из него победителями.

Несмотря на всю свою жестокость и опасность, Пожиратели остаются обычными людьми. На «Цере» же находятся не только беззащитные дети и мирные жители.

******

— Я останусь здесь, на «Цере». И вообще буду охранять детей, — неожиданно заявил Скай, нарушив напряженную тишину.

— Что? — не поняла Маеда.

— Что слышала. Говорю, что беру на себя ответственность за безопасность детей.

— Нет, ты должен… — попыталась возразить безопасница.

— Ничего я не должен! — отрезал дроид.

— Но…

— Никаких «но»! К этим каннибалам я не сунусь.

— Декстер, сделай с ним что-нибудь, — взмолилась Маеда, окончательно выбившись из сил в бесплодных пререканиях с дроидом.

— А я тут при чем? — я и не думал вмешиваться в их перепалку. Никогда не признаюсь в этом вслух, но с некоторых пор меня странным образом успокаивали эти словесные баталии Ская с окружающими.

— Это ведь твой дроид, — безапелляционно заявила безопасница.

— Тц… ну вот, началось, — Ниамея цокнула языком и закатила глаза, предчувствуя неизбежное развитие событий.

Второй по значимости темой для Ская, после его нескончаемых требований признать его законные права на половину «Церы», являлась непримиримая борьба с любыми проявлениями расизма, за которые он мог принять практически что угодно. И мне было искренне жаль тех, кто по собственной неосторожности открывал этот ящик Пандоры.

С другой стороны, их можно было понять. Ведь даже я довольно долгое время не воспринимал дроида всерьез, считая его всего лишь говорящим предметом интерьера. И это еще когда у него было полноценное тело. Сейчас же, после того как его голову установили на колёсную платформу, он и вовсе напоминал дорогую игрушку на радиоуправлении.

— Декс, мне совершенно не нравится, на что намекает эта узкоглазая, — Скай до ужаса исказил расхожую поговорку, превращая свою борьбу с расизмом в еще более абсурдное проявление ксенофобии.

Азио буквально опешила, услышав подобное оскорбление в свой адрес. Пока она молча судорожно глотала воздух, беспомощно открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, ее помощник решил действовать более решительно.

Мужчина средних лет, облаченный в антрацитово-черную броню, не произнеся ни слова, резко вскочил со своего стула. Намереваясь схватить наглого дроида, он перегнулся через стол и выбросил вперед руку, пытаясь дотянуться до мобильного корпуса Ская.

Грон, сидевший рядом с ним, уже собирался вмешаться, однако не успел.

В следующее мгновение резким, почти невидимым рывком заместителя Маеды отбросило назад, словно невидимая сила ударила его в грудь.

Ниамея присвистнула от удивления и несколько раз ритмично хлопнула в ладоши, оценивая произошедшее.

Вернув себе возможность управлять своим телом дистанционно, Скай, по всей видимости, решил сосредоточиться на оттачивании этого навыка. И только что мы стали свидетелями того, насколько впечатляющих успехов он в этом достиг.

За дерзкой речью головы Ская никто не заметил, как тело дроида бесшумно приблизилось на дистанцию молниеносной атаки.

— Нарываешься? — обезглавленное тело дроида угрожающе нависло над сбитым с толку безопасником, беспомощно раскинувшимся на полу. Голова Ская медленно подкатилась к краю стола, наблюдая за происходящим.

— Все, остановитесь! — Маеда с трудом подавила свое возмущение и наступила на горло собственной гордости. — Я была не права. Приношу свои искренние извинения, — девушка поднялась из-за стола и, сложив руки по швам, на несколько долгих секунд склонила голову перед Скаем.

— Принимается, — степенно произнёс Скай, слегка поклонившись в ответ. Его массивный корпус аккуратно отступил назад, помогая лежавшему на полу корпорату подняться на ноги. — Но на корабль Пожирателей я всё равно не сунусь. Ищите других смертников.

Ещё в первый день в новом убежище на общем совете мы согласовали план обороны. Благо, людей, умеющих вести бой, среди нас хватало. Грон с его опытом службы в космическом десанте, Маеда, прошедшая спецподготовку для корпоративных войн, да и остальные солдаты удачи: рейнджер, полицейский и охотник за головами — каждый внёс свой вклад в планирование.

Однако, как только дело дошло до распределения утверждённых ролей, возникли проблемы.

По вполне понятным причинам все присутствующие горели желанием занять позиции где-нибудь подальше от передовой — во второй линии обороны.

Вопрос о том, кто первым встретит незваных гостей и примет на себя основной удар, повис в воздухе.

Но еще более мрачной выглядела ситуация с поиском добровольцев для диверсионной вылазки. Почти единогласно было решено, что помимо защиты «Церы» от вторжения десанта, обязательно необходимо нейтрализовать угрозу со стороны вражеского корабля. Для этого кому-то предстояло проскользнуть на звездолет Пожирателей и вывести из строя их оружейные системы. В идеале — посеять хаос, уничтожив и другие ключевые узлы.

Короче говоря, желающих сунуться в самое пекло не нашлось. Помимо запредельного риска, каждый опасался, что его попросту бросят, пока он будет бегать коридорами вражеского корабля. И эти опасения вполне понятны. Мы всего лишь временные союзники, объединенные общей опасностью. Поэтому никто не горел желанием стать героем-самоубийцей.

Поэтому Маеда и начала уговаривать дроида примерить эту роль на себя.

А Скай мало того, что отказался, так ещё своим заявлением и вовсе умудрился заткнуть всех за пояс. Он, видите ли, намерен отсидеться в безопасном закутке вместе с детьми. Вот тебе и доблестный защитник.

— А ещё говорят, что человек — венец эволюции. Скорее уж её конец, бу-га-га… Если все дрожат, как ксаторианские черви, боясь, что их забудут на вражеском корыте, нужно отправить того, кого точно не бросят.

Глава 3

— Сядь на место, здоровяк, — спокойно произнес Скай, обращаясь к Грону. — У нас нет лишних пилотов, чтобы рисковать Ниамеей, отправляя её на вражеский корабль. Декс, без обид, но если возникнет внезапная необходимость разбить «Церу», думаю, мы справимся и без твоего участия.

Само собой разумеется, что Ниамея никуда не отправится. Она едва могла двигаться после пережитых перегрузок. Хотя, несмотря на прогнозы доктора, покинула медкапсулу уже через сутки, что говорило о её невероятной силе воли, однако до полного восстановления ей было ещё очень далеко.

Грон, чья немногословность уже стала привычной, издал низкое вопросительное рычание, устремив взгляд на Ниамею.

— Почему смотришь на неё? — наконец пробасил он, чем немало удивил присутствующих.

— Потому что Ниамея, на мой взгляд, самый разумный человек здесь и, надеюсь, уже поняла, кого именно я имею в виду, — ответил Скай, не отрывая взгляда от пилота. — Поэтому прошу тебя, Грон, сядь и выслушай до конца. Мне бы не хотелось прибегать к демонстрации силы.

С этими словами дроид приподнял свою переднюю пару колес и совершил несколько резких, но неуклюжих движений, имитируя удары. Безголовое туловище дроида, словно вторя своему «лицу», тут же активировалось, выдавая серию быстрых, мощных выпадов синтетических кулаков в пустоту.

— Ты предлагаешь отправить Декстера? — уточнила Ниамея, кладя руку на плечо космодесантника. Грон, тяжело вздохнув, неохотно опустился на свой стул.

— Декстера, Маеду и вот его, — манипулятор Ская указал на космического рейнджера. — Ты ведь здесь главный по этим… как их… вольным стрелкам? — дождавшись утвердительного кивка, дроид продолжил. — От каждой, так сказать, группы по одному представителю. Декстера мы не бросим, потому что, лично для меня… он почти как… сын… бу-га-га. За Маеду тоже найдется кому заступиться. Да-да, я смотрю на тебя, — Скай вызывающе уставился на заместителя Маеды в чёрной броне. — Вы же не думали, что в логово этих каннибалов отправится кто-то в один? Это самоубийство. Проще здесь и сейчас пристрелить беднягу, чтобы не мучился. В одиночку такое задание не выполнить.

— Людей и так критически не хватает, а ты предлагаешь еще больше ослабить нашу оборону? — возразила Маеда, нахмурившись. — Одному подготовленному человеку вполне по силам доставить взрывчатку на их корабль.

— Допустим, с количеством людей мы как-нибудь справимся, а вот…

— Ты хочешь раздать оружие детям? — с сарказмом поинтересовалась Азио, покачав головой.

— Не перебивай, и тогда узнаешь мой план, — отрезал Скай, в его голосе послышались металлические нотки.

Дроид имел в виду вооружение гражданских специалистов и пленников, захваченных охотниками за головами.

— Мне кажется справедливым предоставить этим преступникам шанс сразиться за собственную жизнь. И заодно заслужить свободу, — продолжал Скай. — Это сразу решит вопрос с тем, кому занять первую линию обороны.

— Во-первых, они чего-то стоят, — Флако скрестил руки на груди, демонстрируя свое нежелание расставаться с ценным «товаром». — Во-вторых, даже если кто-то из вас вдруг захочет выкупить их ордера, это бессмысленно. Эти отбросы предадут нас при первой же возможности.

— Во-первых, если ты еще раз заикнешься о деньгах в такой ситуации… — Скай на протяжении нескольких минут методично перечислял все те неприятности, которые он устроит рейнджеру, если тот не прекратит свои меркантильные рассуждения. — А если ты сомневаешься в моей способности это сделать, не стоит. Я попрошу помощи у моего друга Грона, уверен, он не откажется принять участие.

Дроид крайне болезненно воспринял новость о вынужденном сбросе большей части груза, поэтому попытка Флако торговаться вызвала у него вспышку ярости.

— Во-вторых, — Скай сделал короткую паузу, словно давая Флако время обдумать его слова, — они преступники, но отнюдь не идиоты. Ты всерьез полагаешь, что у них возникнет желание перейти на сторону этих безумных людоедов? Сомневаюсь. У кого-нибудь еще есть возражения по моему плану? Нет? Прекрасно. Всего за пятнадцать минут я разрешил спор, который вы не могли уладить уже двое суток. А всё потому что чувствуете себя в безопасности, вот и не торопитесь принимать решения. Ваша проблема в том, что не видите ничего дальше своего носа. Неужели только для меня очевидно, что, рано или поздно, нам нужно столкнуться с Пожирателями?

Последняя фраза вызвала неожиданное оживление за столом.

Получается, как ни крути, спасаться придется своими силами. Отсидеться не получится.

— Что значит НУЖНО?

— О чём ты?

— Что мы упускаем из виду?

— Поясни.

Скай издал очень натуралистичный, почти человеческий вздох — слишком живой для машины.

— Системе Адлаг пришёл конец, — спокойно сказал он. — Вы сами видели, что здесь происходит. Армада Пожирателей. Ни один из крупных флотов Содружества не станет отвлекаться на зачистку, пока идёт война с Доминионом. Просто потому, что с точки зрения военного командования здесь нет ничего важного. Официально — ни одного обитаемого мира. Лишь пара шахтёрских колоний да старая орбитальная станция. Которая не факт, что до сих пор существует.

Он выдержал паузу, дав нам время переварить услышанное.

— С появлением Пожирателей этот сектор стал скорее обузой. Никакой стратегической ценности. Более того, теперь Адлаг — непроходимая территория. Имперцы уже не смогут использовать его для обходного удара с тыла. Парадоксально, но это устраивает Содружество.

— Устраивает?! — кто-то не сдержал возмущения.

— Да. Им достаточно направить пару спутников наблюдения и спокойно фиксировать, что здесь творится. А пока Пожиратели хазяйничают в этой системе, имперцы сюда не сунутся. Сдерживающий фактор. Бесплатный. Содружеству даже выгодно, если кто-то другой примет первый удар.

Я слушал и понимал: дроид прав. Сам ведь уже думал об этом, но не хотел признаваться в таких догадках, и тем более кому-то озвучивать.

Скай повернулся к нам, глядя по очереди на каждого.

— Так что никто не прилетит нас спасать, — подытожил он. — А если и прилетит, то вовсе не с этой целью.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Маеда.

— Официально Пожирателей не существует, — отозвался дроид. — Но такая флотилия не появляется за два года. Кто-то наверху давно знает о них. И, судя по тому, как тщательно всё скрывается и чистится инфополе, делает всё возможное, чтобы так и оставалось, — после добавил холодно и чётко, — подумайте сами, нужны ли им свидетели?

— Ты ошибаешься, — срывающимся голосом возразила Маэда. — Это… это абсурд. Такого просто не может быть.

В её интонации прозвучало не столько убеждение, сколько отчаянная попытка удержать собственную веру в порядок, в систему, в то, что хоть кто-то там, наверху, всё ещё следит за всем и придёт на помощь.

Но её слова повисли в воздухе, не встретив поддержки. Никто не отозвался. Даже заместитель безопасницы, всегда державшийся уверенно и жёстко, сейчас выглядел потерянным. Он молча сидел, уставившись в одну точку, будто бы пытаясь разглядеть в ней хоть какую-то лазейку, хоть крупицу надежды.

— Если выберемся и будем помалкивать о произошедшем, нас вряд ли станут целенаправленно разыскивать. Но если застукают здесь, то финал будет только один.

В помещении стало ощутимо тише. Люди не спорили — они слушали молчание. То самое, которое наступает, когда начинаешь понимать: всё гораздо хуже, чем хотелось бы верить.

— Нужно убираться из этой системы. Для этого нам необходимо топливо. Мысль улавливаете?

— Топливо есть у Пожирателей, — произнесла Маеда, почти шёпотом. Она неотрывно, словно зачарованная смотрела на Ская.

— Поэтому нам обязательно нужно с ними столкнуться, — в гробовой тишине подмигнул ей дроид. — Но перед этим обязательно подготовиться. И наконец договориться кто, где и чем будет занят.

— Ненавижу тебя, — прошипела Ниамея Скаю.

— Я тоже, — добавила Маеда.

******

— Руки убрал! — резко рявкнул рабочий, и в ту же секунду тонкая пластиковая спица с резким звуком опустилась на пальцы подростка. Парень взвизгнул, одёрнул руку и прижал её к груди, сдерживая слёзы. Кожа тут же вспыхнула красным.

— Я… я только посмотреть хотел, — зашипел он сквозь зубы, бросая недовольный взгляд на взрослого.

— Смотреть надо глазами, а не лапать, — сухо отозвался рабочий, не отрывая взгляда от оружия. Он был невысок, но довольно крепок, с прямой осанкой, выдававшей военное прошлое. На вид лет пятидесяти, с лицом, испещрённым сетью старых ожогов и мелких шрамов. Биомеханические протезы, заменившие ему обе руки, серые, местами поцарапанные, с пятнами смазки на шарнирах, двигались с пугающей точностью.

Разобранный карабин лежал перед ним прямо на полу, на кусках ткани, аккуратно разложенный в строгом порядке. Каждый штифт, каждая пружинка имели своё место. Он провёл протезом по щетинистому подбородку, потом пригладил тонкие, нервные усики над губой — скорее жест привычки, чем тщеславия — и только после этого вновь посмотрел на собравшихся вокруг мальчишек и девчонок.

— Без спроса больше ни к чему не тянуться, ясно? — произнёс он уже чуть мягче, но взгляд при этом оставался цепким, как у старого инструктора, привыкшего, что за его словами всегда следует порядок. Дети молча кивнули. Никто не решился спорить. Один за другим они отступили на полшага, но глаз от оружия не отводили.

Рабочий снова вернулся к чистке.

— Это что, бластер?! — восторженный детский голос раздался с другого конца отсека, откуда-то из-за ящиков, где засели охотники за головами.

Группа детей, будто сговорившись, дружно обернулась и потянулась в ту сторону. Оружие манило их, как огонь мотыльков.

— Пи-ай-си-экс-четыре, — с нескрываемой гордостью ответил один из бойцов, щёлкнув предохранителем и продемонстрировав гладкий корпус фазера. Боец был молод, лицо скрыто визором, но по интонации и манере держаться было видно — перед детьми он чувствовал себя героем из старых голографических сериалов.

— Позёры, — едва слышно процедил рабочий сквозь зубы, даже не поднимая головы. Он терпел много чего, но пижонство при оружии — особенно перед детьми — считал верхом глупости.

Он ещё раз проверил затвор, защёлкнул его с тихим металлическим щелчком и продолжил сборку, не обращая внимания на то, как детская стайка покинула его в пользу более «весёлой» компании.

— Хочешь быть крутым — сначала научись чистить ствол, чтоб не клинанул в бою, — буркнул он себе под нос, сдвинул очки на нос и снова склонился над карабином.

…

— Скорострельность… количество режимов… поражающая мощность… ёмкость картриджей… перегрузка силовых полей вплоть до… — охотник в полицейском скафандре буквально расцветал, стоя перед кучкой восхищённых детей. Он осыпал их спецификациями с жаром первооткрывателя, будто это был не серийный фазер, а его собственное детище.

— А в ручном режиме? А на ближней дистанции? — поддакивали дети, затаив дыхание.

— Зачем забивать детям головы подобной чушью? — не выдержал Хотчкис, бросив раздражённый взгляд поверх оптики. Он чистил оружие на автомате, но давно уже краем уха ловил каждое слово этой самопрезентации.

Охотник моментально смолк и медленно направился в его сторону, раздвигая цепочку любопытных малышей.

— Ты это мне, старик? — произнёс он негромко, но достаточно, чтобы дети попятились назад. — Ты вообще кто?

— Хотчкис я, — не моргнув, отозвался рабочий. Он не встал, не поднял голос, не прекратил разборку, только чуть наклонил голову, признавая, что диалог начался. — И да, это тебе. А кому же ещё?

— Забавно слышать это от кого-то вроде тебя.

— «Вроде меня»? — переспросил Хотчкис, на этот раз отложив деталь и медленно подняв взгляд. — Ага… понял. Шутки про железного человека?

Он поднял обе руки, и металл заиграл в свете ламп. Медленно, с едва уловимой грацией, он пробежался пальцами по выложенным деталям, извлекая из них звенящую, почти музыкальную трель — как пианист перед началом концерта.

— Думаешь, сможешь меня обезвредить магнитом из ближайшей кухни? — он усмехнулся, но в этом не было веселья. Лишь металл, скупая злость и усталость. — Попробуй. Только потом не удивляйся, если проснёшься с этой штукой, — он кивнул на новенький фазер, — у себя в… месте, где ты обычно хранишь гордость.

Полицейский явно не ожидал такого дерзкого отпора. Он прищурился, сердито засопел и тяжело выдохнул, сдерживая себя.

— Магнитом, может, и не выйдет, — наконец с насмешкой изрёк он. — Но своим бластером я уложу целый взвод таких доисторических динозавров, как ты, и даже не вспотею.

— Очередная жертва маркетинга, — устало покачал головой Хотчкис, не поднимая глаз. — Ладно, раз уж начал, так и быть, объясню для тех, кто всё ещё верит в рекламные ролики с подписями «тактический» и «специального назначения». Луи Бластéр — не оружейник. Он даже не инженер. Он всего лишь посредственный дизайнер. Отличный продавец, признаю. Только вот вся его «инновационная линейка» — это переделанный обычный серийный фазер в новом глянцевом корпусе. С подсветкой и голограммой логотипа под новым именем.

— Ты гляди, — ухмыльнулся полицейский, склонив голову набок. — Да у нас тут специалист нарисовался.

Хотчкис на мгновение замер. Пальцы его всё ещё лежали на деталях карабина, но теперь он их не трогал.

— Берём любой стандартный фазер, — начал он сдержанно, но в голосе уже слышалась нарастающая сталь. — Что мы там видим? Универсальный слот под энергоячейку, модульную архитектуру, интерфейсный разъём под большинство стандартов… Идеальная машина для работы в поле. Удобство. Надёжность. Одним словом, всё, что должно быть в оружии.

Он поднял голову.

— А теперь взглянем на твой «бластер», — сдержанно продолжал Хотчкис. — У каждой модели — свой, уникальный разъём. Ни стандарта, ни унификации. Про модификации и говорить нечего — их просто не предусмотрено. Картриджи? Удачи. Даже «родные» с более ранних моделей не подойдут. В бою такая игрушка превращается в дорогой, бесполезный фонарик, если под рукой не окажется точной копии нужной батареи. Или, лучше скажем, десятка батарей — ведь ты не знаешь, сколько тебе ещё стрелять. И уж точно не можешь рассчитывать на то, что у твоего напарника окажется совместимый заряд. А у врага? Скорее всего тоже нет. Ты сам по себе.

Он чуть склонился вперёд, не отрывая взгляда:

— А знаешь, что случается с теми, кто в бою полагается на красивую рекламу, а не на надежность? Они умирают. Быстро. Глупо. И чаще всего бесполезно.

— У тебя вообще бесполезный убогий огнестрел, — презрительно фыркнул охотник, не скрывая насмешки.

— И что? — Хотчкис снова не удостоил его взгляда. Мягким, почти ленивым движением он поддел указательным пальцем затвор, и полуразобранный карабин в его руках развернулся. Быстро, точно, словно сам собой — стволом прямо в грудь наглецу.

Полицейский отшатнулся инстинктивно, резко шагнув в сторону. Выждав ещё секунду, бывший военный неспешно, но без колебаний нажал на спусковой крючок. Раздался громкий, чёткий щелчок ударника — резкий и сухой, как пощёчина.

— Понял, что за звук? Вот именно. Звук смерти. И это при том, что половина деталей до сих пор рассыпана по полу, — спокойно сказал Хотчкис, возвращая оружие в прежнее положение. Он снова принялся за сборку, как будто ничего не произошло. — Это всё, что нужно знать о «бесполезных огнестрелах». Вот почему оружие — это не про внешний вид. Это про надёжность. Про совместимость. Про то, как долго оно работает, когда тебе уже нечем дышать, а вокруг всё в огне.

Рабочий аккуратно поднял собранный карабин, проверяя затвор с отточенной точностью автомата, и закончил:

— Всё остальное — игрушки, — невозмутимо бросил Хотчкис, откладывая карабин в сторону. — Или могильные таблички, если не повезёт.

Выдержал паузу, давая словам осесть в воздухе, прежде чем добавить:

— Сам задумайся, почему спустя сотни лет огнестрел всё ещё в строю. Почему не исчез, несмотря на весь этот парад новинок — фазеры, плазмаганы, импульсники.

Полицейский не ответил, лишь нервно сжал рукоять своего оружия. А рабочий продолжал, не повышая голоса.

— Потому что он прост, надёжен и понятен. А значит — эффективен. Им можно вести бой практически в любых условиях. Хоть в ливень, хоть в пылевой шторм. На болотах, в горах, под снегом — неважно. Плевать он хотел на сбои в питании, на радиацию, на радиопомехи. Даже на планетах, где местные аборигены продолжают подтирать задницы листьями папоротника пополнить боекомплект не проблема. За пару упаковок солдатского рациона тебе отсыпят столько же полных вёдер патронов. И, кстати, даже в некоторых весьма продвинутых и небедных мирах, старый добрый огнестрел куда популярнее ваших глянцевых игрушек. Знаешь почему? Потому что там воевать умеют.

— Болтать ты горазд, — хмыкнул охотник, смерив Хотчкиса тяжёлым взглядом. — Посмотрим, как ты и твоё железо покажете себя, когда на нас попрут Пожиратели. Вот тогда и вернёмся к этому разговору. Если, конечно, будет с кем.

******

Ещё вчера мы дрожали от страха, готовясь к последнему бою, но в глубине души всё же надеялись, что Пожиратели нас не найдут. А сегодня «Цера» уже покинула своё укрытие. Мы вышли на охоту. Наша цель — вражеский корабль подходящего размера. В идеале — буксир класса «Колибри». На таких машинах экипаж — не больше восьми человек. Но силовые установки у них прожорливы донельзя, и потому топливные баки по меркам судна — просто огромные. Даже если удастся выкачать только половину — «Цере» этого хватит с лихвой, чтобы уйти в гиперпрыжок.

Пока всё это — лишь мечты.

Пятые сутки на исходе, а подходящей цели так и не появилось. Всё это время мы шли на приглушённых двигателях, дрейфуя в рассеянном поле мелких обломков. Держались подальше от края пояса астероидов, укрываясь в его тенях и выступах. Радар работал в пассивном режиме — излучения могли выдать нас, а соваться в открытую было равносильно самоубийству.

Первый контакт произошёл на третьи сутки. Корабль появился неожиданно. Сигнатура мощная — крейсер, не меньше. Он вынырнул из плотного скопления осколков, медленно скользя вдоль внутренних рубежей пояса. Казалось, просто патрулирует территорию — не спеша, методично, словно ищет что-то или кого-то.

Очень возможно, что именно нас.

Мы затаились, отключили все вспомогательные системы и, затаив дыхание, наблюдали. Силовые контуры Пожирателей иногда мерцали, как капли чернил в воде. Они словно улавливали нечто, чего мы не понимали. Визуально он был похож на сплющенный обелиск, с нечеловеческими геометриями и поверхностью, будто частично состоящей из органики. Эти ребята явно прибыли сюда очень издалека.

— Корабль словно живой, — произнёс доктор Блюм, не сводя взгляда с тактического стола, над которым медленно вращалась тусклая, искажённая голограмма.

В воздухе дрожал неустойчивый, мерцающий силуэт. Его очертания постоянно менялись, будто сам свет не мог определиться, за что зацепиться. Линии корпуса то вытягивались, то скручивались, создавая ощущение, будто корабль не был построен, а вырос. Как организм. Как нечто, рождённое в глубинах, где инженерия уступает место биомеханике, и логика формы заменена инстинктом выживания.

— Даже несмотря на ужасное качество сигнала… — продолжил он, не отрывая взгляда от проекции, — кое-что всё же можно разглядеть. Вон там, видите? — он указал пальцем на один из боковых контуров, где время от времени вспыхивала будто бы сейсмическая пульсация. — Эти наросты… они не похожи на антенны или оружейные башни. Они будто дышат.

— Почему картинка такая нечёткая? — недовольно пробормотал кто-то.

— Радар работает в пассивном режиме, — напомнила Ниамея, — и даже он, похоже, «не хочет» смотреть на этот объект. Сканеры не способны удержать фокус. Визуальные системы наблюдения тоже, будто линзы на долю секунды мутнеют.

Блюм Валентайн провёл ладонью над панелью управления, и голограмма изменила угол. Теперь корабль напоминал гигантский наконечник стрелы с вытянутыми отростками по периметру, каждый из которых будто пульсировал собственным ритмом. Из глубины корпуса, судя по тепловой сигнатуре, исходило свечение, но не постоянное, а прерывистое — будто сердцебиение.

— В жизни не видел ничего подобного, — тихо признался доктор, и в его голосе не было ни страха, ни восхищения — только неподдельное, холодное изумление.

— Это уровень первого контакта, — проговорила Ниамея, обхватив голову обеими руками и медленно массируя виски, словно пытаясь унять нарастающую головную боль. — За такое знание нас всех уничтожат. Сотрут даже упоминание о том, что мы когда-то жили. Что родились. Что вообще существовали.

Скай оказался полностью прав в своих выводах.

Внутри меня что-то со звоном треснуло — будто стеклянный шар, в котором я до последнего хранил остатки надежды. Осознание того, насколько внезапно и необратимо вырос уровень противостоящих врагов, било по нервам сильнее, чем все предыдущие бои вместе взятые. До этого момента можно было надеяться: отступить, спрятаться, переждать. Теперь — нет.

И я больше не знал, кого боюсь сильнее. Мы застряли между двумя силами, и ни одна из них не имела ни малейшего интереса в том, чтобы мы выжили.

Чёртовы пришельцы, откуда бы они не явились, и Содружество, которое, теперь уже без всяких сомнений, уничтожит любого лишь бы сохранить эту тайну.

Через несколько минут, которые тянулись, как вечность, таинственный звездолёт ушёл. Растворился в космической мгле, будто и не было его.

Второй контакт был куда более привычным, но при этом и более тревожным.

Снова крейсер, теперь уже «местный», но на этот раз он летел на высокой скорости и явно преследовал кого-то. Наши сенсоры уловили слабый след другого судна, отчаянно маневрирующего среди каменных глыб, словно загнанная мышь, пытающаяся скрыться от хищной птицы. Но у Пожирателей были свои, отточенные методы охоты. Их пилот вел корабль с поразительной уверенностью, словно чувствовал свою жертву нутром. Мы не стали свидетелями финала той трагедии, но сигнал преследуемого судна оборвался внезапно и безвозвратно.

Крейсер еще пару тягостных минут маячил на краю нашего радара, совершая непонятные круги, словно добивая невидимого раненого зверя. Затем и он исчез, растворившись в безграничной черноте космоса.

Мы понимали, что против сотен врагов на борту этих чудовищных машин у нас нет ни единого шанса в открытом бою. Поэтому мы затаились, стараясь быть тише самой космической пыли.

Не желая терять время даром, устроили сжатый курс боевой подготовки для гражданских. На девяносто процентов он состоял из стрельбы.

Ещё провели беседы с пленными преступниками. После краткого, но крайне красочного объяснения ситуации почти все они согласились участвовать в предстоящем бою на наших условиях. Почти. Один — неприятный тип с хищным взглядом — сразу дал понять, что будет действовать только в своих интересах. Он остался в заточении.

— Декстер, проснись, — Фло легонько потряс меня за плечо.

— М-м? — я с трудом разлепил веки, не желая расставаться с остатками сна. Пытался оценить, насколько важна причина пробуждения.

— У тебя браском отключён. Ниамея зовёт на мостик. На радаре — контакт.

Сон слетел мгновенно, словно его и не было. Ниамея не стала бы меня будить из-за очередного крейсера Пожирателей, который нам не по зубам.

Значит в наши сети наконец угодила подходящая дичь.

Пришло время стать охотниками.

Глава 4

Звёздная система Адлаг.

Орбитальная станция Солис.

— Мне нужна вся имеющаяся информация.

— Сперва тебе придётся выполнить свою часть уговора, — шериф с трудом скрывал торжество. В голосе дрожала злорадная насмешка, в уголках рта проскальзывала довольная, почти омерзительная ухмылка. Он был на грани срыва — не от страха, нет, от сдавленной, едва не прорывающейся наружу гордыни. — Как только закончим, человека, у которого это отобрали, — он кивнул подбородком в сторону свёртка, лежащего на столе, — доставят туда, куда захочешь. Целого. Пока что.

Ликвидатор Синдиката скользнул взглядом по свёртку — тот был аккуратно перевязан синтетической нитью, обмотан стандартной изолирующей тканью. Нолан чуть прищурился, переводя взгляд на собеседника. На лице застыло ледяное спокойствие, но в глазах плескалась усталая ярость.

Он протянул руку — движение неторопливое, почти ленивое. Но в нём чувствовалось напряжение хищника, готового сорваться с места.

Планшет лёг ему в ладонь. Он скользнул глазами по содержимому — скучные строки бюрократического вранья, юридически оформляющие чужую вину как его собственную. Всё оформлено красиво и чисто. Его подпись нужна была лишь как формальность.

Он застыл, удерживая планшет на весу. На короткий миг он задумался. Один выстрел, один взмах руки — и вся эта комедия закончится. Даже четверо вооружённых охранников по углам не спасут шерифа, если он захочет его убить.

Но…

Нолан знал, этот ублюдок не глуп. Человека, которого он ищет, наверняка спрятали. Отыскать его на огромной станции будет невозможно. А в его нынешнем положении даже гипотетическая зацепка стоила больше, чем мимолётное удовольствие от мести.

Он едва слышно вздохнул, и приложил палец к биометрическому сканеру. Загорелся зелёный индикатор — подпись зафиксирована.

— Он нужен мне через пять минут в допросной, — бросил Нолан, не поднимая взгляда, и небрежно швырнул планшет обратно на стол. Тот скользнул по гладкой поверхности, тяжело ударился об край и остановился.

Ликвидатор поднял свёрток, взвесил его на ладони, словно прикидывая, стоит ли игра свеч. Уже у двери, не оборачиваясь, прежде чем покинуть кабинет шерифа, добавил:

— И всё, что у тебя есть. Вся информация. Даже слухи.

…

Допросная камера была тесной. Низкий потолок, серые стены, плёнка тусклого света от одного-единственного источника над головой. Воздух пах металлом, потом и чем-то кислым — не то озоном, не то дешёвыми препаратами для поверхностной дезинфекции. Без окон, без вентиляции — как полагается в таких местах. Место, созданное для того, чтобы выбить из человека всё.

Мужчина дрожал, будто его вытащили из ледяного озера. Глаза бегали, лоб блестел, руки держал сжатыми в замок. Время от времени он бросал взгляд на закрытую дверь, будто надеялся, что кто-то вломится и спасёт его.

— Богом клянусь, это всё, что я знаю, — выдохнул он и сложил ладони в молитвенном жесте. — Я… я простой перевозчик. Мелкие рейсы. Частник. Я не знал…

— Повтори всё. С самого начала, — отрезал Нолан, даже не садясь. Он стоял, как скала, нависая над мужчиной, не отрывая взгляда.

Сергей — так он представился — начал говорить. Заикался. Сбивался. Каждый раз, когда голос его поднимался выше шёпота, он вздрагивал, будто боялся собственной откровенности.

История была до омерзения банальна. Его кузен Михал, бурильщик, связался с ним и предложил непыльный рейс. Доставить запчасти для буровых установок с орбитальной станции «Солис» в один из секторов астероидного пояса. Расстояние огромнейшее, шутка ли слетать туда и обратно через всю звёздную систему, доставка выглядела экономически нецелесообразной. Но, по словам Сергея, они оба остались «в плюсе».

— Мы же родня, — торопливо бормотал он. — У нас свой счёт. Михал сэкономил и я не сидел без дела. Всё честно, клянусь.

Нолан развернул планшет, зашёл в торговую сеть. Несколько нажатий и всё стало на свои места. Корпорация «Изида» действительно установила монопольные расценки на логистику в этом секторе. Запчасти, которые стоили копейки на центральных складах, здесь были на вес золота.

Экономический мотив выглядел правдоподобно.

— Продолжай, — велел он.

— Уже на обратном пути… — мужчина нервно повёл плечами, будто отряхивая липкий страх, — сканеры моего корабля засекли кластер мусора. Небольшой, ничего особенного на первый взгляд. Но плотность объектов показалась подозрительной. Провёл спектральный анализ — титан, алюмопласт, немного углеродного нанокомпозита. Я сразу понял — это не просто метеороидная пыль.

Он на мгновение умолк, вглядываясь в дальнюю стену.

— Подлетел ближе. И тут понял — это обломки корабля. Фрагменты обшивки, каркаса, какие-то части внутренней обстановки. Всё сильно погнуто, обожжено, но… структурно целое. Даже по самым скромным прикидкам — тысяч на двадцать в переработке, если не больше.

Нолан молча кивнул, не перебивая. Для работяги, летавшего в одиночку, такая находка — всё равно, что джекпот.

— Проблема в том, — продолжал Сергей, — что моя лошадка — старый грузовик. Ни тебе манипуляторов, ни гравитационных захватов. Всё вручную. Пришлось облачаться в скафандр, тянуть трос, цеплять карабины, по одному затаскивать куски в трюм. Почти сутки потратил. Спина до сих пор болит.

— Меня интересуют консервы, — ликвидатор осторожно извлёк и выставил перед допрашиваемым жестяную банку.

— Вот в процессе, — он понизил голос, — когда оттолкнулся от одной плиты, случайно заметил между двух обломков странный металлический ящик. Без маркировки, запечатанный. Отковырял, вытащил… А внутри — банки. Консервы. Мясные. Но это я не сразу понял, потому что таких раньше не видел, — он кивнул на банку. — Ни названия, ни логотипа, ни по корпоративного стандарта. Только маркировка непонятная. И пахнут странно… как будто… не мясо это вовсе, хотя с виду оно самое.

Тут Нолан невольно усмехнулся.

«Пахнут странно… не мясо вовсе… Вот ведь…» — мысленно фыркнул он. — «Человек, который всю жизнь давится синтетическим кормом из переработанных водорослей, дрожжевого белка и усилители вкуса, от которых даже тараканы дохнут, морщится от запаха и вкуса натурального мяса»

— Думаю, если всё же порченое, то выбросить всегда успею, но сперва попробую сдать на переработку вместе с ломом. Может всё-таки чего стоят. Но стоило вернуться на станцию и меня сразу взяли за жопу. Эти, из вашей службы. Конфисковали груз, корабль опечатали, а меня сюда.

Нолан резко поднял руку, велев Сергею замолчать. Тот послушно заткнулся, сбившись на полуслове. Продолжения не требовалось — картина уже сложилась полностью. Дальнейший пересказ был пустой тратой времени.

Ликвидатор молча взглянул на данные станции. Всё сошлось — в момент прибытия судна Сергея на Солис, как только старенький транспортник встал на разгрузочный шлюз, сработала система радиационной защиты. Автоматически включились блоки слежения, все действия были зафиксированы и с педантичной точностью занесены в журнал происшествий. Даже уровень облучения воздуха в ангаре отразился в системе — рутинная процедура, от которой невозможно было ускользнуть.

Он убрал планшет и тихо, почти шепотом, процедил:

— Сукин сын…

Ликвидатору не нужно было объяснять, кто именно имелся в виду. Лиам Роджерс, местный шериф с лицом базарного зазывалы, сыграл эту партию без единой ошибки. Вернул его на станцию, пообещал нужного человека, вынудил подписать повинную, по сути — расписку в чужих прегрешениях, и вручил в ответ пустышку. Убогий рассказ об очередном счастливом идиоте, который в гигантском и необъятном космосе случайно наткнулся на сокровище — малюсенький кусочек украденного груза.

Нолан почти физически ощущал, как петля Синдиката затягивается на его горле ещё туже. Он сам полез в силок. Собственноручно.

Подавив желание разбить планшет об стену, он повернулся было к выходу. Но в этот момент постоянно ускользающая от него мысль пронзила сознание.

— Ты ведь упоминал, что среди обломков были части интерьера? — спросил он, обернувшись.

— Ну, да… было такое, — кивнул Сергей, поникнув. — Какие-то кресла. Панели. Всё перекошенное, обугленное…

— В отчёте ни слова, — Нолан развернул планшет экраном к мужчине. — Почему не указал?

— Я их не забирал. Зачем? Металла там всего ничего. Никто за обгоревшие кресла платить не будет. Столько возни, а по итогу кредов даже на пару пива не хватит. Только место на корабле занимать. К тому же спина…

Нолан сделал шаг вперёд, и его глаза сверкнули хищным блеском.

— Опиши. С точностью до мельчайшей детали. До последнего винтика.

Сергей, нервно сглотнув, начал говорить. Сначала его речь была сбивчивой, прерывистой, но под пристальным взглядом Нолана постепенно становилась увереннее. Тот задавал острые, цепкие вопросы, безжалостно перебивал, возвращая свидетеля к, казалось бы, незначительным мелочам: оттенок обивки, изгиб подлокотников, даже способ крепления к палубе. Он вытягивал информацию, словно опытный следователь — тщательно, методично, пока не добирался до самой сути. И чем больше деталей всплывало в памяти Сергея, тем крепче становилась внутренняя уверенность Нолана. Эти кресла… они не были стандартной моделью.

Такие обычно устанавливались только на скоростные яхты. И вот так совпадение, одно такое судно действительно недавно прибыло в эту систему.

— Наёмники, — Нолан скрипнул зубами. Он не верил, что в это захолустье помимо группы Ниамеи прилетела ещё одна яхта.

Убедившись, что из работяги больше не выудить ничего нового, он отпустил Сергея. Тот выходил из допросной, оглядываясь каждые два шага — всё ещё не веря, что остался жив.

Нолан остался один.

Он уставился в пустоту, мысленно выстраивая цепочку событий. Всё сходилось. Если кресла от яхты Ниамеи, а сама она теперь в плену у Декстера, значит, их суда столкнулись.

Пазл, мучительно долго не поддававшийся сборке, наконец, щёлкнул — один за другим встали на место все элементы. И всё стало до омерзения очевидным.

Вот оно. Вот почему.

Вот почему на этого мальчишку, жалкого, испуганного, на вид совершенно бесполезного, вдруг начали смотреть слишком многие.

Пацан был не просто пешкой. Он стал невольным курьером. Вот зачем перед визитом на станцию Декстер садился на Орино. Новоиспечённый капитан на время спрятал там груз украденных консерв.

— Он всё время был у него.

Ярость вскипела в нём, обжигая изнутри. Ему отчаянно захотелось сорвать этот гнев криком, крушить без разбора всё, что попадётся под руку. Ведь если бы он не поддался на уговоры шерифа, не свернул обратно на станцию, а продолжил свой изначальный курс к колонии Соунми, он уже схватил бы и девку и пацана. Он вернул бы похищенные припасы и, что самое главное, свою прежнюю жизнь.

******

Орбитальная станция Солис.

Статус: находится в осадном режиме.

— Чем обязан? — голос Фогеля звучал ровно, почти без интонаций, но в глубине ощущалась холодная настороженность.

— Прошу, проходите, присаживайтесь, господин Фогель, — вежливо, с чуть наклонённой головой, ответил человек в идеально выглаженном сером костюме. На нём не было ни знаков отличия, ни опознавательных жетонов. Лишь спокойная, почти безэмоциональная маска на лице.

Фогель не двинулся с места.

— Извините, не совсем понимаю, чем вызвана необходимость этой беседы, — произнёс он, сдвинув брови. Тон остался учтивым, но в нём проступила сталь.

Он прекрасно знал, что у него нет выбора. Двое бойцов в полной броне, стоявшие позади, практически дышали ему в затылок.

Фогель всё-таки задержался у порога, не спеша заходить в помещение. Подарил себе пару секунд, чтобы оценить обстановку. Его взгляд скользнул по узкой комнате. Серые стены, старенький стол, два металлических стула. Тусклый свет падал сверху. Воздух спертый, тяжёлый, с лёгким металлическим привкусом, знакомым каждому, кто хоть раз оказывался в допросной.

Допросная.

Не каморка для разговоров, не кабинет для уточнения деталей. А именно допросная, и спутать её с чем-либо другим было невозможно. Этот архитектурный архетип срабатывал на уровне инстинкта — здесь тебя будут не спрашивать, а жёстко давить, пусть даже и начнут с улыбки.

— Меня зовут Нолан, — незнакомец вновь указал рукой на пустой стул перед собой.

— Просто Нолан? — Фогель наконец переступил порог.

— Просто Нолан, — кивнул тот.

Фогель лишь улыбнулся и наконец сделал ещё шаг вперёд, но сел только после того, как в комнате раздался негромкий щелчок. Дверь за его спиной автоматически закрылась, отделяя от вооружённых бойцов. Вместе с этим гермостворки отсекли и шум участившихся залпов орудийных батарей.

Теперь он остался с человеком в сером один на один.

— Надеюсь, вы объясните, в чём дело, просто Нолан, — сухо добавил Фогель, устраиваясь на стуле и складывая руки на столе.

— Речь пойдёт о неком молодом человеке по имени Декстер Гхар, — произнёс ликвидатор.

Голос его был всё так же вежлив, но тон — чуть более холодный, с отчетливым нажимом на имя.

— Не помню такого, — равнодушно пожал плечами Фогель. Лицо его оставалось каменным, ни один мускул не дрогнул.

— Возможно, корабль вспомните. Имя «Цера» вам знакомо? — Нолан впервые позволил себе улыбнуться. Это была не радушная, а хищная, плотоядная улыбка человека, которому наскучили игры.

Фогель выдержал паузу, словно обдумывая что-то. Затем слегка нахмурился и всё тем же отстранённым тоном ответил:

— Да, что-то такое припоминаю… — он сделал вид, что подбирает слова. — За время эвакуации пришлось отсмотреть столько всевозможных списков, столько кодов и маршрутов, что до сих пор рябит перед глазами.

Он делал ставку на то, что неполнота воспоминаний звучит правдоподобнее полного отрицания. Оставляя пространство для маневра, Фогель внимательно наблюдал за собеседником, стараясь уловить хоть намёк на цель этой встречи. Пока всё было туманно. Зачем высокопоставленному человеку из Синдиката, а никто другой не мог заправлять вооружёнными до зубов солдатами на станции Солис во время её осады силами Пожирателей, понадобилось копаться в истории какого-то оборванного пацана? С чего вдруг такой интерес к старому ржавому транспортнику?

Впрочем, не так уж это и важно, холодно заключил он про себя. Никто это не знает, но мальчишка всё равно уже мёртв.

— Понимаю, — медленно кивнул Нолан. Голос прозвучал сочувственно, но в глазах сверкнуло что-то недоброе. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, будто разговор предстоял долгий, почти светский. Но в этой расслабленной позе угадывалась угроза.

Перед тем как посадить управляющего шахтёрской колонии за стол напротив себя, Нолан провёл целую серию негласных бесед с сотрудниками «Изида». Он распутал целый клубок случайных встреч и переговорил почти со всеми, кто хоть как-то контактировал с «Церой» и её экипажем.

Поэтому Нолан знал, что Фогель Бенди врал.

Он лгал нагло, прямо в лицо.

— «Цера» прибыла на Соунми, — ликвидатор назвал дату, точное время, вплоть до минуты, и даже номер посадочной платформы, — Там же произошёл инцидент с экипажем соседнего судна, потребовавший вмешательства службы безопасности «Изиды».

Фогель сжал губы в тонкую линию. Он уже знал, что путь назад отрезан.

— По пути к вам «Цера» получила повреждения, — продолжил Нолан. — Незначительные. Требовался лишь косметический ремонт. И корпорация, под вашим непосредственным надзором, оперативно его обеспечила. Подчеркну — в обход стандартных процедур, без оформления в регистре технического контроля.

— Достаточно. Хорошо. Теперь я вспомнил этого молодого человека, — Фогель поджал губы. — Но, увы, суть нашей беседы по-прежнему туманна. Кто он такой и чем заслужил столько внимания?

Нолан наклонился вперёд, положив локти на стол и сцепив пальцы.

— Поверьте, господин Бенди, я мог бы продолжать, — в голосе его послышался металл. — Мог бы описать вашу беседу с Декстером в порту, указать точное время, повторить часть вашей переписки, которую, как вы думали, удалили. Но… я не из следственного отдела. Я здесь по другой причине.

«Это точно блеф»— у Фогеля слегка отлегло.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.

— Теперь, когда вы «вспомнили», перейду к делу.

— Весь внимание, — произнёс Фогель сухо.

— Вы должны вернуть то, что взяли у Декстера.

— Взял у него? — брови управляющего приподнялись. — Простите, но это уже ни в какие ворота. Я ничего у него не брал!

Голос прозвучал резко. Нолану даже показалось, что почти с искренним возмущением.

«Что Декстер перевозил на своём корабле? И как теперь доказать, что я ЭТО не забирал?» — управляющему не нравилось куда свернул разговор.

— Вот как, — ликвидатор слегка склонил голову. — В таком случае, быть может, вы поясните, зачем решили от него избавиться?

— Ч-что?.. — на лице Фогеля появилась настоящая растерянность.

— Мы ведь оба знаем, что он уже мёртв. Вашими стараниями.

«Откуда он знает?» — Фогель Бенди оказался ошеломлён. — «Невозможно! Невозможно! Что за игру ведёт этот человек?»

— С чего вы взяли, что парень мёртв? — впервые за время допроса ментальная броня Фогеля дала трещину, впуская внутрь липкое чувство страха. — И почему утверждаете, что по моей вине?