Космодесантник в 1941-м. Надлом

ГЛАВА 1

– Товарищ Сталин, товарищ Конев здесь.

– Папрасыти войты.

Поскребышев кивнул, скрылся за дверью. Послышались быстрые шаги. Стук каблуков гулко разносился по коридорам 1-го корпуса Кремля – бывшего здания Сената.

Двери раскрылись, и в кабинет вошел Конев.

– Товарищ генеральный секретарь, товарищи… – кивнул он Сталину, а затем отдал честь, обращаясь к остальным собравшимся.

– Ну и задал ты нам задачку, Иван Степанович, – сказал Георгий Константинович Жуков, начальник генерального штаба РККА, кивнув на стопку документов перед собой. - Садись.

– Действительно, звучит все это несколько фантастически, – подтвердил Борис Михайлович Шапошников, начальник штаба главнокомандующего Западного направления.

Конев усмехнулся и сел за стол. Сталин же наоборот поднялся и принялся, не торопясь, прохаживаться по кабинету. Достал трубку, но раскуривать не стал.

– Мы внымательно изучылы ваши доклады, товарыщ Конэв. Но я хотэл бы услышать все из вашых уст. Расскажытэ, пожалуйста, что вы думаете обо… – он постучал трубкой по стопке по толстой папке на столе, – …всем этом.

Конев коротко кивнул, вздохнул, собираясь с мыслями, и принялся за рассказ.

– Первая информация об Объекте начала поступать в конце 10-х чисел июля. Связисты 19-й армии, а также других расположенных неподалеку от Смоленска штабов стали получать шифрограммы, зашифрованные нашими самыми секретными шифрами. В них Объект вкратце рассказывал о себе, сообщая, что он представительно дружественного и высокоразвитого государства, и предлагал сотрудничество, суля большие блага от оного. Условием такового сотрудничества являлось деблокирование села Беловодье. Эти шифрограммы не были восприняты всерьез. Мы, как и другие штабы, поменяли шифр, но на следующий день сообщение повторилось уже с использованием нового шифра. А вскоре возник еще один фактор, который заставил меня отнестись к этим сообщениям со всей серьезность. Вернее, даже два фактора. Первый – к нам вдруг полилась целая река новых шифрограмм с расшифрованными немецкими радиоперехватами! Объект не только дешифровывал все, до чего мог дотянуться, но и выдавал краткую аналитическую справку. А второй… в расположение сил 19-й армии вышел сержант НКВД Васильков. При нем был доклад некоего Кононекова Ивана Ивановича – директора машинно-тракторной станции в селе Беловодье. Доклад обстоятельно описывал прибытие Объекта в захваченное отрядом немецко-фашистских войск село, и уничтожение отряда фактически в одиночку благодаря собственным сверхспособностям и находилась технике неизвестного происхождения. Через два дня в село вошел отступающий отряд 153-й стрелковой дивизии, под командованием лейтенанта Кулика, в составе отряда было несколько солдат войск НКВД под командованием капитана Горностаева. Этот… Горностаев приказал арестовать Объект в подозрении в шпионаже. Как ни странно… Объект подчинился. И дальше мы опираемся на лишь доклад товарища Василькова. Который пишет совсем уж фантастические вещи… вещи, в которые сложно было поверить. Место которым на страницах книг товарища Беляева или товарища Герберта Уэллса.… но, как выяснилось в дальнейшем, все это было правдой. В своем докладе он описывал удивительные металлические доспехи, которые, передвигаясь самостоятельно, освободили Объект.

Конев выдохнул. Все присутствующие, несмотря на то, что каждый из них досконально изучил собранные документы, слушали его затаив дыхание.

– Обладая всей этой информации, я уже не мог от нее отмахнуться. Мною было принято решение послать в Беловодье ответственно товарища. Чтобы лично посмотреть на Объект и все те чудеса, что его окружают. Ночью самолет У-2 пересек линию фронта, сбросив с парашютом майора войск НКВД Георгиева. На следующий день он вышел на связь и не только подтвердил всю предшествующую информацию, но и, насколько это было возможно, в рамках шифрограммы сообщил новые важные сведения. А именно… – Конев замялся. Уж больно фантастически звучали эти сведения. – А именно, что Объект прибыл к нам из… другого мира. Мира намного более развитого технологически, но… отстающего социально. Объект, он же Кочубей Ратибор Велеславович, является гвардейцем некоего… Руссийского Царства. Мало того, в месте, куда он прибыл, находилась еще одна единица техники иного мира. Некий… «Тяжелый роб огневой поддержки «Бизор». Он же «Объект-2». Я осознавал, насколько важным может стать для нашего государства и для коммунистической партии приобретение такого союзника! Но все эти события разворачивались на фоне все более усугубляющегося положения на фронте. Немецко-фашистские войска рвались сомкнуть клещи позади Смоленска, превратив оперативное окружение наших сил в городе и окрестностях – в полноценный котел. Даже если бы и захотел, я просто не мог выделить сил на прорыв к находящемуся в селе Беловодье Объекту. И тогда Объе… Ратибор Велеславович предложил майору Георгиеву план. Из перехваченных объектов сообщений, было известно о готовящимся ударе танковых соединений 39-го моторизованного корпуса из района Ярцева и синхронным с ним ударе 17-я танковой дивизии 47-го моторизованного корпуса. Обеспечением удара на северном фланге 39-го корпуса занималась 14-я моторизованная дивизия. Товарищ Кочубеев решил ударить по позициям этой дивизии с тыла, попросив командование 19-й армией поддержать атаку с внешней стороны формируемого котла и, по возможности, с внутренней. Я долго думал, товарищи… и решил принять план товарища Кочубеева. На следующий день войска 89-й стрелковой дивизии полковника Колесникова и 91-й стрелковой дивизии генерал-майора Лебеденко нанесли удар по фронту немецкой 14-й моторизованной дивизии. Навстречу им по Велижу нанесла удар 134-я стрелковая дивизия комбрига Базарова. Авиационную поддержку им осуществляли авиационные части полковника Белецкого. Фотографии того, что наши бойцы обнаружили в полосе наступления, приложены.

Он снова прервался, словно бы вновь мысленно просматривая ужасные снимки.

– Если кратко – товарищ Кочубеев в одиночку нанес тяжелое поражение нескольким подразделениям немецкой 14-й моторизованной дивизии. Особенно досталось 54-ому мотоциклетному батальону, который был уничтожен практически в полном составе, вместе с приданными ему танками. Позавчера наши войска соединились севернее Велижа, отрезав танковые дивизии 39-го моторизованного корпуса. Остатки 14-й моторизованной дивизии спешно отступают в направлении Витебска, пытаясь организовать оборону. В целях развития успеха, на это направление я перебросил резервные части, и запросил помощь у командования Западного направления для развития успеха. Товарищ же Кочубеев… до сих пор на связь не выходил.

Конев замолк, кабинет погрузился в тишину. Слышен был только скрип сапогов неторопливо прохаживающегося генерального секретаря.

– Так и что вы об этом думаэте, товарыщи? – спросил он, остановившись.

– Какой бред! – в сердцах воскликнул Жуков. – При том тяжелом положении на фронте, мы просто не имеем право отвлекаться на черт знает что!

– А как же быть с этим? – кивнул на стопку документов Семен Константинович Тимошенко – командующий войсками Западного направления. 19-го июля, после тяжелого поражения в начале Смоленского сражения, командующим Западным фронтом вместо него был назначен генерал-лейтенант Еременко. В то же время Тимошенко остался командовать входящим в Западным фронт Западным направлением, которое пыталось осуществить деблокаду Смоленска и которому непосредственно подчинялась 19-я армия Конева.

Жуков пожал плечами.

– Это все, конечно, интересно, но совершенно несвоевременно. Вот потом, когда отгоним немцев, можно будет сесть и подумать. В любом случае этот самый… как его там, Кочубеев, перестал выходить на связь. Так чего ж нам тут сядить-рядить, теряя время обсуждая то, чего нет?

– И как, хорошо, у тебя, Георгий Константинович, выходит немца отгонять? – спросил его Тимошенко.

Жуков помрачнел.

– Нет, мы не можем от этого отмахиваться, – негромко сказал Шапошников. Он сидел, уперев подбородок на поставленную на стол руку. Кажется, с начала доклада Конева, он ни разу не шелохнулся. – Мне кажется, ты не прав, Георгий Константинович, – он откинулся на кресло, обвел взглядом присутствующих. – Появления Ратибора Велеславовича Кочубеева своевременно, очень своевременно. А то, знаете ли, господа… товарищи. Войну-то мы…

– Просираем, – закончил Жуков и с силой потер затылок. – Мда…

– Вот ыменно, товарыщ Жуков… Вот ыменно…

Сталин подошел к столу, открыл ящик и стал неторопливо набивать трубку.

– Борыс Мыхаиловыч, как вы думаэтэ, кэм можеэт быт этот самый… Ратыбор Вэлэславовыч? Сказал лы он правду?

– Либо да, либо нет, – усмехнулся Шапошоников, но улыбка вышла какой-то невеселой. – Все упирается в техническое оснащение товарища Кочубеева. Возможно ли, что оно все-таки земного происхождения? Секретные разработки американцев, британцев или даже… гитлеровской Германии? А сам Кочубеев сбежавший оператор экспериментальной техники? В докладной записке товарища Кононенкова говорится о странном акценте, с которым тот говорит. Там же товарищ Кононенков пишет, что лицом он весьма молод на вид, не больше двадцати – двадцати пяти лет. Товарищ Кочубеев может быть потомком эмигрантов первой волны. Выросшем в одной из столиц Европы. К сожалению, товарищ Кононеков языками не владеет, и опознать акцент не смог. А жаль. Ну а второй вариант… что он не врет. И он действительно пришелец из другого мира. Как бы фантастично это не звучало.

Жуков фыркнул.

– Товарыщ Конев, скажыти пожалуйста, ваш довэрэнный товарыщ… Гэоргыэв, да?

– Да, товарищ Сталин, – кивнул Конев.

– Товарыщ Гэоргыэв… какое впэчатлэние на нэго произвел товарыщ Кочубээв? Можно лы эму довэрать?

– В рамках присланных шифрограмм… Он произвел на Константина Николаевича положительное впечатление. Даже, несмотря на то, что является монархистом. Вернее… как сам о себе говорит товарищ Кочубеев – что он является солдатом, воином, поэтому о многих вещах он ранее даже и не задумывался. Он открыт, дружелюбен, но в то же время осторожен в суждениях. Предпочитает вначале в чем-то разобраться, а уже потом говорить или делать. Решителен. Холоднокровен. Но весьма привязан к друзьям и знакомым. Вероятно, с этим связано это довольно странное требования по деблокированию села Беловодье, а не с нахождением поблизости Объекта-2. Я считаю, в случае заключения с ним соглашения, он будет следовать договоренностям, что называется, без «камня в за пазухе».

– Вот именно! – поднял палец вверх Тимошенко. – «В случае заключения договоренностей». А о каких договоренностях может идти речь, если он исчез? Что если… он вернулся к себе… откуда бы он там ни был? Я поддерживаю Георгия Константиновича. Считаю, мы должны сосредоточиться на фронте. Нам нужно использоваться события на северном фланге Смоленского фронта для нанесения решительного поражения группе Гота. Вместо бесперспективного удара по прямому деблокированию, который мы собирались осуществить, нужно перенести тяжесть удара именно в полосу наступления 89-й и 91-й дивизий. Туда направить резервные соединения, еще больше отсекая от тылов танковые дивизии 39-го корпуса…

– Поддерживаю! – ударил кулаком по ладони Жуков. – Пускай теперь они посидят без горючки!

– Тоже поддерживаю, – сказал Шапошников. – Тем более что именно там находится Беловодье. Если товарищ Кочубеев вновь выйдет на связь, он увидит, что мы осуществляем то, о чем он просил.

Шапошников вопросительно посмотрел на Сталина. Последнее слово оставалось за ним.

Тот выпустил длинную струю дыма и снова прошелся по кабинету. Наконец, остановился у своего кресла.

– Я согласэн с вами, товарыщи. Кэм бы и кто бы ны был товарыщ Кочубээв, упускать такой шанс – нэльзя. Дэло партыы трэбуэт этого. Еслы он дэйствытылто тот, за кого сэбя выдает – то союз с ным – важэн вдвойнэ. Нэмца мы побэдим. Как бы нэ отступалы сэчас, но побэдым. Но нэмцэм нашы врагы нэ огранычавются. Всэ оны… – он повел рукой с трубкой в сторону окна, - …спят и выдят поражэные нашего молодого соцыалыстычэского государства. Союз с товарыщэм Кочубээвым даст нам такой толчок в тэхнычэском прогрэссе, что это нэ мы к ным будэм ходыть на поклон рады пэрэдовых тэхнологый, а оны к нам.

Он оглядел присутствующих.

– Вы, товарыщ Тымошенко – назначаэтэс на командованиэ Рэзэрвным фронтом, который объедыныт всэ нашы рэзэрвы на Ржэвско-Вязэмском рубэжэ. А вы, товарыщ Жуков, завтра жэ прымитэ под свое руководство Западный фронт. Фронт усылят резервы из Ставки. Вашэй задачэй будэт оказат товарыщу Конэву максымальную помощ. Дывэтнадцатая армыя любой цэной должна удэржать занатые позыции, а затэм продвыгаться далэе, чтобы дэблокыровать Бэловодъэ.

Генералы ушли. А Сталин еще какое-то время стоял у окна, куря трубку и размышляя.

Раздался стук.

– Войдытэ.

– Иосиф Виссарионович, пришел товарищ Берия, – сказал Поскребышев.

– Папрасытэ его войты.

Через минуту в кабинет вошел Берия.

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

Повернувшись, Сталин кивнул.

– Изучалы? – он указал на все также лежащую на столе стопку документов.

– Изучал, товарищ Сталин.

– У мэна к вам два чрэзвычайно важных поручэния. Пэрвое – вам надлэжит сформыроват группу из наиболээ прогрэссывных, я бы дажэ сказал, излышны прогрэссывных учэных. Они должны будут изучыть эты матэриалы, а потом, эслы нам повэзет и сам… Объэкт и его тэхныку и изучыт то, что и как мы сможэм ысползыват в нашэ наукэ и промышлэнносты.

– Понял вас, товарищ Сталин.

– А второэ – эще болээ важноэ дэло. Найдыте Объэкт. Эслы толко он эщо здэс, найдытэ его. Всэ данныэ по нэму получают грыф совыршэнно сэкрэтно.

(Уважаемые читатели, подскажите, стоит ли оставить Сталину этот акцент? Или лучше прописать обычным языком?)