Космический ванлайф: крылья, руки, щупальца, присоски
Главы 1 и 2. Очередь без начала и конца и раритетная «Победа»
Четвёртого июля 2026 года я удручённо смотрел на очередь на автозаправке, а очередь, в свою ОЧЕРЕДЬ, простите за невольный каламбур, недружелюбно смотрела на меня.
Понять автомобилистов можно.
Новая рожа. Новый стоялец. Да ещё с канистрой. Ну объективно, обнаглел.
Кто ты такой, оптимист-канистровичник? Проваливай, тебя здесь не ждали.
В принципе, ожидаемо.
Бензина нет. Автомобилисты дерутся за последние литры. Вызванная полиция терпеливо ждёт, пока драчуны угомонятся, чтобы повязать их и погрузить в «бобик», а потом отчитаться перед высоким начальством, какие они, служители закона, молодцы.
На что я, собственно говоря, рассчитывал в этот субботний день, блин? Заправить свою газонокосилку, купив канистру бензина в новых реалиях – это миф. Автолюбители убьют и не помилуют. Люди полдня стояли за бензином, некоторые несколько километров толкали машины с трассы вручную к ближайшей АЗС, и сказать тем же отпускникам сейчас, что я как бы косилку хочу заправить, потеснитесь господа хорошие, – это стать новой жертвой избиения.
Хрен с ним, с бензином, вручную покошу.
О-хо-хо… По-дебильному начинается отпуск. Не таким я его себе представлял.
Мечты о море и так-то помахали мне рукой, но, блин, газонокосилку чтоб не заправить…
Мужчина на обочине оценил мою маленькую канистру, унылый вид и знаками показал, чтобы я шёл за ним.
Я несколько приободрился.
Ладно, не дурак. Ясно, что передо мной классический перекуп. Это так же ясно, что ща цену он заломит будь здоров. Плевать. Может, бензина в ближайшие месяцы вообще не будет, и это мой последний шанс затариться. Можно, конечно, и обычной косой покосить своё буйное разнотравье в палисаднике, спины своей не жалея, но вот копать без мотоблока будет дерьмово.
Ой, да бог с ним, с мотоблоком. На рыбалке без мотора на лодке тоже особо не потралишь. На мотоцикле без бензина на озеро не поездишь, а на общественном транспорте трястись, как килька в банке, а потом километры по лесу пешком плестись с удочками наперевес совершенно не хотелось.
Блин, как же дерьмово жить без бензина, оказывается. Даже не думал, что настолько от него зависим.
Мужик, конечно, цену загнул, но и я, знаете ли, не лыком шит. Припугнул горе-предпринимателя полицейскими, которые по-прежнему никуда не ушли с заправки, и тот очканул. Разошлись полюбовно: выгоду торгаш-таки в моём лице поимел (каждый вертится, как может, не осуждаю: он хотя бы место в очереди не продавал), но это была не та цена, которую он обозначил изначально.
Бензин любовно побулькивал в канистре, радуя мои душу и сердце, и я подумал, что охрененно будет потратить сэкономленные средства на кофе.
Вот объясните мне, люди добрые, почему на АЗС самый вкусный кофе? Что за магия такая? Вот вроде и стоят в гипермаркетах точно такие же аппараты. И такие же ликёры и сиропы. Вообще всё точно такое же, но…
Но кофе с заправки вкуснее.
Вот вкуснее, и всё.
Продавщица с флегматичным видом пробила мне чек, уже привычно игнорируя истеричные крики автомобилистов, что они-де, сотрудники АЗС, твари, раз бензина для всех нет, и я, выйдя из здания заправки, уселся на газон пить кофе и не без любопытства смотреть, чем закончится драка у третьей колонки.
В теньке было хорошо.
Прям и экшен тебе с полным эффектом присутствия, и кофе, и пирожок с малиновым джемом, и свежий ветерок. Вот ща допью кофе и пойду домой арбайтен. Покошу лужайку, как матери и обещал, а затем свалю на рыбалку. Лужайка – пожалуйста, а вот собирание колорада – это как-то без меня.
Трал – моё всё. И он меня ждёт.
Может, в этот раз в камышах щуку поймаю килограмма на два. Может, даже больше. Только леску понадёжнее надо взять да проверенную блесну.
Эх, мечты, мечты…
Мой взгляд невольно скользнул на чудаковато одетого лохматого мужика, который тыкался какими-то сомнительными карточками в колонку. Потом схватил шланг и подставил его к своему глазу. Потом подул в шланг. Снова вернулся к карточкам. И так снова и снова.
М-да. Ну и машина у него, конечно.
«Победа» образца 1956 года.
Серия ГАЗ-М26.
Вот это раритет. От деда, что ли, в наследство досталась?
А погодите-ка… дед этого чудилы, выходит, в КГБ работал? Ни фига себе, какие люди на АЗС да без охраны… А ведь таких моделей, насколько я помнил, не более ста штук в своё время выпустили!
И тем не менее… как эта мелкосерийная уникальная «Победа» вообще в пути не развалилась?
– Мужик, что ты делаешь? – не выдержал я. – Жить надоело?
– Вы мне? – растерялся бледнокожий зеленоволосый лохмач.
– А кому ещё?
Хиппи, что ли? Ну и чудик. Пояс, правда, у него загляденье. Змеиная кожа?
Да?
Нет?
А если реально кожа, что ж он как лох на «Победе» ржавой разъезжает?
– Я? Ну… Мне нужен… Этот, как его…
Мужчина защёлкал бледными пальцами, явно пытаясь вспомнить незнакомое слово:
– Бе… Бы… Збы… Зын… Определённо в слове была буква «з»…
– Бензин? – догадался я.
– Да. Почему-то… Прямоугольник не льёт. Не понимаю, в чём дело. Помогите, пожалуйста.
– А ты сосни, – хохотнул пузатый владелец УАЗа. – Сосни чутка, зелёнка, и всё в шоколаде.
– А это поможет? – растерялся зеленовласка. – Ну… шланг? Надо, как вы говорите, отсо… сос… сыс… Проблема в напоре?
– Да мы тут все сосём, – уныло ответил водитель BMW, досадливо отмахиваясь. – Бензина нет. Повесь шланг, братан, кина сегодня не будет.
– А тут, в шланге, ещё и кино? – опешил лохмач. – Странная технология.
Я негромко хохотнул: ну и клоун. Может, шизик? Это многое бы объяснило.
К пятой колонке подъехала пафосная тачка депутата, и – о чудо! – бензин для избранника народа тут же нашёлся.
– И чё я не депутат? – досадливо сплюнул водитель УАЗа, завистливо глядя вслед пафосной иномарке. – Раз, два, и всё.
– Рылом не вышел, – заметил бмвод.
– Ща ты рылом не выйдешь, чудило, – пригрозил пенсионер.
– А ты на понт меня не бери.
– Это ты меня на понт не бери. Ща жопу твоей тачки своим бампером разобью, и всё. Мне ничего не будет, УАЗ не пострадает, по справке я психический, и с меня спросу ноль, а у тебя многотысячный ремонт на кону. Повторяю: хлебало завали, понторез, бесишь.
Я вздохнул и поднялся с лужайки.
В принципе, ясно, что будет дальше. Но смотреть на это я не хочу. Одной драки в день предостаточно.
– Мужики, – жалобно произнёс зеленоволосый. – Так с бензином-то что?
– Нет бензина, – мрачно ответил я. – Либо перекупов ищи, или жди, когда через сутки-другие привезут.
– Но я не могу столько ждать, – растерялся лохмач. – Мой друг и так с ума от ожидания сходит наверняка. Связи тут почему-то нигде нет, и…
Наверное, я дурак. Доверчивый и совестливый дурак. Посмотрев в эти страдальческие глаза-плошки, я сдался:
– Далеко ждёт?
– Не так, чтобы очень. Но без бензина он… ох… нет, без бензина мне до друга никак не добраться. Мне бы литров пять… И всё. Больше не надо, честное слово. Пять литров, и меня тут нет.
Я задумчиво почесал подбородок. Эх, была, не была. Вчера мне на трассе мужик помог, и я этому оторванному от жизни чудику помогу. Как раз полканистры.
Прости, маманя, не покошу ни твой палисадник, ни дальний луг, ибо не судьба, но на рыбалку мне хватит. Вот такие приоритеты, да. Потому что я в законном отпуске и имею право отдыхать.
– Дам я тебе пять литров, только вытолкай свою «Победу» из общей очереди. Видишь, что творится? Ща тут жёсткое месиво начнётся. Люди совсем озверели.
– Да? Правда? Вот спасибо, – обрадовался мужик. – Я расплачусь с тобой, чесслово.
– Ага. Кофе купи, – с удовольствием поглядел я, как полицейские поймали-таки перекупа и его подельников. – Кофе и пирожок. Но это не обязательно. Я, собственно, уже отмщен. Вот есть мгновенная карма, что ни говори.
Наверняка менты рассуждали так же, как и я: драка может закончиться и через два часа, а вот перекуп может сбежать. А тут и нарушитель, и бензин, и всё в ажуре. День прошёл не зря, отчётность на уровне.
После заливки бензина в «Победу» лохмач долго суетился, издавая странные шипящие и свистящие звуки, а потом робко заулыбался:
– Спасибо. Всё заработало. Чудесный этот ваш… Зы… Бз… Бензин.
– Ага. Пока. Чао-какао.
– И всё? – удивился лохмач. – А этот, как его… Пир… зс… жс… жк…
– Пирожок? Ты иностранец, что ли?
– Типа того, – расплылся в улыбке мужчина. – Не местный. Любопытно, как вы живёте. Путешествую. Смотрю. Удивляюсь. Так всё у вас странно и непривычно…
– Неудачное время и место для путешествия выбрал, я так тебе скажу.
– Меня предупреждали. Однако… м-м-м… так скажем, знакомые очень советовали именно эту заправку, не знаю уж, почему, поэтому я тут. Говорили, мол, тут самый… Этот… Ох… Ну и слово…
– Бензин?
– Да. Там… Примесь какая-то. Не заводская. Тут, на месте, бадяжат. Чуть разбавляют с… этим… как его… и… Короче, в пропорциях получается… Как это по-вашему сказать…
Я рассвирепел: так и знал, что с бензином именно на этой заправке химичат. Вот уроды.
– Ты злишься? – удивлённо заметил мужчина.
– Конечно. Мой мотоцикл из-за некачественного бензина в ремонте. Теперь и вещественное доказательство есть. Жидкое. Ты б слил его, а то тоже не доедешь туда, куда ты там напланировал.
– Доеду. Не подкинуть?
– Подкинь, – одобрил я. – Звёздная, 13. Недалеко. По прямой. В любом случае тебе отсюда по главной.
Лохмач задумчиво поглядел на меня:
– Вот в чём дело. Канистра, Звёздная… Ладно. Погнали, садись.
В машине на удивление было очень чистенько и уютно. Приятно пахло чем-то сладковатым. Воздух был комфортной температуры, отчего меня мгновенно потянуло в сон.
– На Марсе сейчас как? Норм? – принялся ловко разворачиваться лохмач. – Чё скажешь? Стоит заезжать? Красиво, нет? Давно там не был.
Марсом в нашем городе называли центральную площадь. Потому что Красная. Потому что круглая. Потому что Ленин стоял на довольно странной гранитной полусфере, а рядом были расположены два отвратительных бетонных шара, которые местные в шутку называли Фобосом и Деймосом.
– Не советую, – зевнул я. – Сомнительное зрелище. В официальном справочнике, конечно, это названо достопримечательностью, но по факту отстой. Такое есть в каждом городе. Красный гранит и шары. Шары и гранит. Знаешь, у нас зло шутят, что у городского скульптора явно проблема с личными «шарами», потому что никак иначе нельзя объяснить, какого хера он везде вместе нормальных памятников именно каменные шары ставит.
– А мне так рекомендовали, – расстроился мужчина. – Говорят, там этих… Зелёных… Че… Уй, весёлые они…
– Синих, – хихикнул я.
– Чего?
– Синих человечков. Они по субботам синие. И по воскресеньям. В понедельник уже обычные.
– Интересно. Я б поглядел. Как цвет меняется.
– Не советую. В бубен отгрёбешь. Гопота та ещё. Они как вечером в пятницу в «Космос» забурятся, так и всё, гуляй, рванина. Сначала в «Космосе» тусят, потом в «Созвездие» перемещаются, а заканчивается всё на «Марсе». Опасно там сейчас. Злые они. Головушки бо-бо. Если так сильно нужен «Марс», в понедельник приходи.
Я устало сомкнул глаза.
– А мне говорили, что Марс зелёный. Деревья, озёра…
– А, так ты садовое товарищество имеешь в виду? Так оно отсюда далеко. Но там тоже дыра дырой. Картинки в интернете хороши, но по факту – ну такое себе.
– Вот как… А если, скажем… Нептун? Он ведь от Марса относительно недалеко?
– Чувак, этот пивбар в прошлом году закрыли. А так да, был недалеко. Сейчас там парикмахерская «Плеяда».
– Даже так? Спасибо за информацию. Не знал. Тогда и впрямь лучше по прямой. Ну всё, пристегнись. Может быть жёстко.
– Так на фига мне врать? – удивился я и тут же вырубился.
Глава 3. В космосе
Когда я открыл глаза, то не сразу понял, что не так. Температура в салоне была настолько комфортной, что просыпаться совершенно не хотелось.
– Приехали? – зевнул я и потянулся.
– Почти, – весело ответил лохмач, поворачиваясь ко мне и снимая с себя парик. – Ща Трололо заберём с астероида, и сразу на Звёздную рванём. А что ты костюм не снимаешь? Не доверяешь? Или замёрз? Или у тебя адаптация дольше, чем у меня? Ты бурый или красный, брат, вот понять не могу?
Если б я был более нервным парнем, то непременно заорал бы. Прямо сейчас передо мной сидело упитанное зелёное змееподобное существо с выпукло-круглыми оранжевыми глазами. Зрачки у незнакомца были абсолютно рептильими, руки являли собой щупальца, а вместо ног виднелись два отростка, больше напоминающих хвосты.
В окна значительно расширенной машины я видел не привычную городскую дорогу и даже не лес, а самый что ни на есть космос. Не то, чтобы это пугало, я с бодуна и не такое видал, но всё же картинка определённо настораживала.
– А Трололо – это…
– Друг мой. Тусит, как обычно. Он этот, как его… Ну… виол… Хотя стой, а чего я с тобой через переводчика, да? Давай на своём. Ой, я так рад, что встретил земляка в этом краю… Такая редкость…
Рептилия тряхнула своей лысой чешуйчатой головой, подмигнула мне и зашипела.
Настроение от этого не улучшилось. Клыки у моего собеседника были огромными, а язык раздвоенным. А ну как ядовит?
– А вернуть меня на АЗС нельзя? Чёрт с ней, со Звёздной, – ненавязчиво попросил я. – Не так, чтобы я рвался туда.
Зеленокожий гуманоид добродушно расхохотался:
– О, вы поладите с Трололо. Он тоже юморист. Вернуть вниз – ну и умора.
– В каком смысле юморист? В каком смысле вниз?
– Ну так мы ж уже хруумнулись, – искренне удивился змеечел.
– Что сделали?
– Хруумнулись. Бз… Бензина для прыжка больше нет.
– У меня есть, – напомнил я, погремев канистрой.
– Так допуска на хруумство нет. Получить надо. Это долго и муторно. Я мог бы тебя высадить на ближайшем астероиде, и если хочешь, ты автостопом до…
– Не-не, спасибо, твоя машина максимально комфортна, – чересчур поспешно ответил я, обнимая канистру.
Змеечел пожал покатыми плечами и принялся вертеть баранку автомобиля.
– Я б на твоём месте поберег бзбз.
– Почему? – вяло уточнил я.
– А ты правда не в курсе?
– Не.
– Так бзбз остался только в одном месте. И то эта точка постоянно перемещается.
– Почему?
– Потому что сам факт наличия в больших объёмах дешёвого бзбз загрязняет космос. Якобы. Но по факту сейчас в правительстве лоббируют новое дорогое топливо, вот и всё. Ты что, застрял внизу надолго?
– Типа того, – соврал я.
– То-то акцент у тебя странный. Ну да, тебе сказочно повезло, что у нас было одно дополнительное место на хруумство. Зачем только я его оформлял, не понимаю.
– Потому что на борту четыре места, – уныло сказал чей-то голос. – Я посчитал, что правильно будет оформить допуски на все места. Зная Трололо и его любовь к самкам…
– Ой, Нуд, уймись! – досадливо отмахнулся рептилоид. – Не будет на борту никаких самок. Мы договаривались: чисто самцовое путешествие. В отпуске без самок. Точка.
– Советую лететь в квадрат 51 без Трололо. Беда будет, – продолжал нагнетать нудный незнакомец.
Я принялся вертеть головой, пытаясь понять, как выглядит неведомый обладатель голоса из категории «Душнила года».
– Ты что-то потерял? – полюбопытствовал рептилоид. – Ой, я ж не представился. Нага. Нага Шссссстасссзззссспишпшшишишишипшишишипшисссха-а-а-а-ашшшш…
Честно говоря, я до сих пор не могу запомнить полное официальное имя Наги, как сильно в своё время ни старался. Потому что произносить его надо минимум полторы минуты, старательно интонируя. И не дай бог ошибёшься, всё, пиши пропало. Все эти пшпш и шишиши – лишь на первый взгляд одно и то же, но по факту – кардинально разные вещи.
– Не потерял, – собравшись духом, выпалил я. – А где Нуд? Я его не вижу.
Нага расхохотался.
– Я везде, – с чувством оскорблённого достоинства сказал незнакомец.
– Это как?
– Он искин, – прекратив гоготать, заметил Нага. – Типа весь наш корабль – это он и есть. В каком-то смысле мы все его подопечные.
– Вот-вот, а вы моих советов не слушаете, – меланхолично заметил Нуд. – Я ОБЯЗАН ВАС ОПЕКАТЬ. ОХРАНЯТЬ. ЗАЩИЩАТЬ. А ВЫ… ВЫ… В САМЫЙ НИЗ ВСЕЛЕННОЙ… К ТОМУ ЖЕ АНОНИМНО… БЕЗ ОТЧЁТА В ВЫШЕСТОЯЩИЕ ИНСТАНЦИИ… С УМА СОШЛИ? Я буду жаловаться. Это опасно. Это…
– Ща выключу, – пригрозил Нага. – Или сделаю холодную перезагрузку.
– А я сделаю сохранённые скрытые файлы в закрытом разделе не для биомов, и ты туда не попадёшь.
– А я с нуля систему перезапущу. Не в первой. Прекращай нудеть. Достал.
– Я тебя охраняю лучше папы и мамы, а ты… Неблагодарный!
– Тормози. В самом прямом смысле тормози. Я вижу палатку Тролика. Ого. Ого-о-о-о…
Нага выпучил и без того лупатые глаза и с досадой ударил щупальцами по баранке автомобиля.
– Я предупреждал, – уныло заметил Нуд.
– Горбатого могила исправит. Ну и бабник…
Честное слово, если бы я своими глазами этого не видел, то ни в жизнь бы не поверил, что такое вообще возможно.
Не знаю, насколько корректно работал переводчик, но я так понял, что под термином «палатка» имелся в виду защитный купол. Он был практически прозрачным, но иногда неярко искрил. Купол охватывал примерно две трети астероида, на котором довольно странная фиолетовая компашка то ли обнималась, то ли…
А вот как описать корректнее, что они тыкали друг в друга своими многочисленными щупальцами с присосками?
Если Нагу с некоторой натяжкой можно было назвать змеечеловеком, то эти особи скорее напоминали огромных человекоподобных осьминогов, только почему-то неимоверно ушастых. Уши-локаторы чутко реагировали на любой звук и колебание.
Наверняка у этого умения были иные плюсы. Вибрации этим странным существам явно были по нраву, и их совершенно не смущало, что на них летит «Победа», стараясь припарковаться так, чтобы никого не задеть.
– Развратники, – стыдливо отвернулся Нага. – Нуд, приземляйся сам. Я не могу на эту порнуху смотреть, извини.
– А мне, стало быть, можно? – уныло сказал навигатор.
– Ты искин. Ты бесстрастный.
– Уже нет. Скажи спасибо Трололо. Он таким меня проапгрейдил в последней модификации. О великие Творцы, за что мне это? Везде, где находится Трололо, только секс и насилие!
Навигатор шумно вздохнул и начал припарковывать машину на астероид.
– Фу, они слизь выпустили. Потом мне колёса ОТ ЭТОГО мыть… Кошмар, – мрачно подытожил Нуд, открывая все двери. – Вы приехали до места назначения. Маршрут завершён. Мне было несложно. Спасибо, дорогой Нуд, что приземлил нас мягко и деликатно. А ведь тут дыры от комет. Тут радиация. Тут температура…
Нага недовольно сморщился, достал из кармана пульт и выключил громкость на динамиках.
– Устал от его нудоты, – подытожил змеечел. – Поистине стоическим терпением надо обладать, чтобы терпеть все выверты Нуда. Ну пойдём знакомиться с нашим попутчиком. Третий, как говорится, не лишний. Как тебя, кстати, зовут?
– Роман, – вцепился покрепче в канистру с бензином я.
– Красиво. Космический Роман. Роман со Звёздной, 13.
– Космический рома’лэ, – принялся вползать в машину, шевеля своими многочисленными присосками, Трололо. – Ай, на, нэ, на, нэ, на, нэ. Здоров, коллега. Рад знакомству. Ну, жмякаться с тобой не буду, сорян, присоски уже болят, да самец ты вроде. Или всё же самка? Если это так, я тебе искренне сочувствую: стрёмная ты пипец, и никакой канистрой с супертопливом это не исправить. Нуд, будь другом, расширь корабль и включи в моём секторе спальный режим. Спатеньки хочу, устал – сил нет. Ох, как же славно я натрололошился сегодня, аж самому себе завидую…
Глава 4. Автодом
К моему удивлению, «Победа» реально началась увеличиваться в размерах. Нет, в теории и у нас на планете существуют всякие любопытные модели автодомов, в которых есть складные элементы, но чтоб настолько…
– Неплохо, – признал я, с любопытством рассматривая обновлённое помещение.
Космический автодом поражал воображение. Вот вроде и понятно, что это не огромный корабль, то есть какие-то пределы в плане пространства у «Победы» всё же были, но эта тарантайка явно была рассчитана на четверых, не более.
Вполне комфортная такая маленькая квартирка. С душем, туалетом и всем, чем положено.
Даже кухня есть. Дикая, конечно, с явными местными приколами, но есть.
Лупатые глаза Наги самодовольно прищурились от похвалы:
– Старые модели – они такие. Винтаж всегда в цене. Мой покойный дедушка очень любил этот корабль, да и я, признаться, тоже. С детства под его капотом возился. Поэтому дедуля именно мне его завещал, а не отцу. Ох, сколько с моим автодомом было пережито… М-да. Нет, лучшей модели до сих пор не придумали, как по мне. Не пафосно, но душевно. И навигатор тут самый топовый даже по нынешним меркам. Умный. Быстро обучаемый. Безо всяких ограничений. Сейчас ничего подобного не делают: новые правила создания робототехники не позволяют.
Нага любовно погладил борт трансформированной «Победы».
– Самкам подобная техника прошлого не нравится, – принялся задумчиво рассматривать свою потёртую присоску на руке-щупальце Трололо. – Типа немодное старьё. Неактуальное.
– Да мне как-то всё равно, – заметил Нага. – Самки, фе… Скажешь тоже. Меркантильные такие. Найти вменяемую самку в нашем секторе – это что-то из разряда «невероятно, но факт».
Я невольно улыбнулся. Надо же, даже в космосе у гуманоидов проблемы те же, что и на Земле. Не, зря я волновался. Нормальные вроде парни. С юморком. А что до присосок и щупалец – а кто из нас без греха?
– Чё стало? – зевнул Трололо. – Самка Рома, если чё, без обид, но мы с тобой не-не-не. Понимаю, я редкостный красавчик, но зря ты мне глазки строишь и лыбу давишь. Раз мы вместе летим, между нами двумя чисто платонические отношения. Потом возможны варианты. После отпуска. Скажем, на выходных между сменами. Однако сразу предупреждаю: на брак не рассчитывай, я малый вольный и свободный.
– Я самец, – ответил я, с огромным трудом пытаясь удержаться от смеха.
Нет, Трололо – это определённо нечто. Красавчик он, поглядите-ка на него. Даже если б я и был реальной девицей с полным отсутствием чувства вкуса, зрения и осязания, то фиолетовокожий был бы самым последним вариантом на свете, кого я рассматривал бы в качестве «больше чем друг».
– Да? А чё тогда при нас не раздеваешься? – хитро прищурился Трололо. – Только самки так себя ведут. Не боись, мы не опытные развратники, да и Нуд всегда стоит на страже нравственности, я лично его в этом плане настраивал по приколу. А ну скидывай с себя это нелепое защитное платьице. Где ты такое только откопала… Немодное же. По уценке на распродаже, что ль, брала?
Нага аж подавился на выдохе:
– Это ты-то не развратник? Ты?
– Я просто люблю жизнь во всех её проявлениях.
– Да что ты?
– Именно. Рома, раздевайся, золотце. Папочка тебя не тронет, отвечаю, – вкрадчиво уверял фиолетовокожий. – С компаньонками не мучу. Правило негласное у всех космических ванлайферов такое.
– Сколько раз мне повторить, что я не самка? – рассердился я, отпихивая от своей правой ноги нахальные липкие фиолетовые присоски. – И я не ваш компаньон.
– Тогда раздевайся, – умильно захлопал глазками Трололо. – Уверяю: тут все свои. Зачем тебе дома носить нелепый защитный костюм, да ещё такой старомодный? У нас тут радиации нема.
– Да поймите вы, не могу я раздеться. Так, как вы, не могу. Это моя естественная форма тела. Это не защитный костюм.
– Можешь. А ты красненькая или бурая? А хвостик у тебя коротенький и толстенький или узкий, но длинный? Ох, хоть бы красненькая с коротеньким хвостиком… Такие в постели самые горячие…
– Я не… Не этот… Не как Нага, короче. Вы меня с кем-то перепутали! – с попеременным успехом отпихивал от себя щупальца и присоски Трололо я.
Виол явно искал, где на моём условном «костюме» расположена не менее условная «молния».
– Да как мы могли тебя с кем-то перепутать? – включил сам себе громкость Нуд. – Некто Z2026 написал в общем чате: «Я буду с канистрой. Лечу с вами до Звёздной, 13». Мне показать?
– В каком ещё чате?
– По поиску попутчиков. Ну типа так проще путешествовать, ты что, забыл? – удивился Нага. – Или в нижних секторах галактики про это не в курсе?
– Ясно, – обрадовался я. – Так и знал. Вы меня с кем-то перепутали на АЗС. Идите, забирайте того неведомого попутчика или попутчицу, а меня верните домой. Меня маменька заждалась, рыбалка и… и вообще, луг сам себя не покосит.
Глава 5. Ошибка с попутчиком
Нага и Трололо тревожно переглянулись. Виол торопливо опустил свои щупальца с присосками, переставая искать на мне молнию и защитные кнопки, но я прекрасно понимал, что это до поры до времени. Трололо явно до последнего надеялся, что я – девушка из расы рептилоидов.
Увы и ах, не фортануло тебе, космический бабник.
– Погоди, – нервно облизнулся Нага. – А ты типа реально не… не как я? Не нгаа? Может, тиг? Или…
– Не. Не нгаа и не тиг точно, кто бы они ни были.
– Самка?
– Самец.
– Уф… Хоть что-то хорошее, брат. Прям камень с сердца. Мой корабль – это территория сугубо мужская. Погоди… Но ты же сказал: «Звёздная, 13».
– Именно. Это мой адрес. Я там живу.
– Где живёшь? На Звёздной? Хорош заливать. Эта плеяда звёзд огромна, брат, но обитаемых планет там нет, – не поверил зеленокожий. – И исследовательских станций тоже. И такая жара, что даже в суперзащитном костюме через минуту ты уголёк.
– Не среди звёзд. В России.
– Где? – выпучил оранжевые глаза Нага. – Что за звезда такая странная?
– Это не звезда, – терпеливо пояснил я. – Часть планеты. На Земле.
– Земля – это что такое?
– Третья планета от Солнца в Солнечной системе.
– Впервые слышу эти названия, – задумчиво почесал затылок Трололо. – Солнц много, третьих планет тоже.
– Нага, ты гонишь? – возмутился я. – Ты же знал, что такое Марс. Нептун. Плеяды. В смысле ты не в курсе, что такое Солнечная система и где расположена Земля?
Нуд недовольно пробубнил:
– Ошибки переводчика. Я не всеведающий. Какие сведения были на борту, такие Наге и дал. Марс знаю. Нептун тоже. Земля – в первый раз слышу. А что там есть, на Земле? Марс – великолепная планета. Шикарные моря. Гостеприимные гуманоиды. Прекрасный вид на космос. Это знают все.
– Мы об одном и том же Марсе говорим? – опешил я. – Марс – это безжизненная красная планета.
– Зелёная. С обильной растительностью и разумными обитателями. Прекрасный курорт. Любовно выпестованный и взращенный его обитателями. Истинная жемчужина среди курортов сектора 51.
– Бред. Наши исследовательские корабли такого не находили. Марс – это мёртвая земля. Правда, там обнаружили какие-то бактерии.
– Это ты бредишь. Марс – эталонное высокоразвитое общество, а не какие-то низшие бактерии. Выше в их секторе просто нету. Странно вообще, что они пускают на свои шикарные курорты всех желающих. Я б не пускал. К примеру, жители системы 451 – те ещё оторвы. Да и кубаноиды…
Я, не выдержав абсурда, прыснул:
– Кто?
– Кубаноиды. Квадратные такие. Знаком с ними? По глазам вижу, что знаком.
– Ну, – несколько уклончиво пояснил я, – можно сказать и так. Со своими кубаноидами знаком. Гоняют по трассам так, что…
– Вот-вот, это их ключевая фишка, – впервые за всё время оживился Нуд. – Непредсказуемые, как космический ветер. А что касается твоего сомнительного рассказа про Землю…
Искин демонстративно развернул передо мной цифровую карту галактики. Честно говоря, я не сильно понимал все эти пересечения, линии, квадраты и точки, но даже если предположить, что точки – это какие-то планеты, то Солнечной системы не было на карте вообще. Ну или я неправильно смотрел.
Размер обитаемой вселенной поражал.
– Вот Марс, – тыкался туда-сюда механический манипулятор Нуда. – Вот Нептун. Вот Ытц. Рохе. Шавун с непременными Мазиками. Шалаха один. Шалаха два. Звезда Орк.
Сколько я ни пытался наложить привычный мысленный макет известной мне Солнечной системы на эту карту, получалась абсолютная бессмыслица.
Я задумчиво почесал лоб и зашёл с другого конца:
– Вы были на АЗС. Мы же там с вами познакомились, верно?
– Верно, – согласно кивнул электронным манипулятором Нуд. – Бзбз сам себя не купит. А без него хруумнуться нельзя. Это все знают.
– Где именно расположена АЗС?
Нага и Трололо жизнерадостно расхохотались:
– Да кто ж его знает. Это секрет. Огромный пиратский секрет.
– В каком смысле пиратский?
Отсмеявшись, Нага пояснил:
– Видишь ли, Рома, качественный бзбз во вселенной достать – огромная проблема. Нереальная. Пираты его бадяжат тайно, и свои подстанции постоянно меняют, чтобы их космачи не поймали.
– Кто?
– Космическая полиция.
– Всё ещё не понимаю.
– Где в этот раз расположена станция – это секрет, – сказал Трололо. – Тебя ведут по анонимным каналам к итоговой точке схрона. Ты сам не знаешь, где именно летишь. Это абсолютная слепая зона для любого корабля. Иногда пираты обманывают покупателя, иногда нет – это как повезёт. Бывает, находишь себя в жопе мира и годами добираешься до стартовой точки хруума.
– Хруум… это… гм… Типа гиперпрыжка?
– Да. Очень экономит время. Но разрешение на хруумство даётся только строго подотчётно.
– Потому что власти должны отслеживать, где ты шляешься, – недовольно пробурчал Нуд. – У нас приветствуется открытость ради всеобщей безопасности.
– Но вы же откуда-то хруумнулись. То есть вам известна начальная точка старта. А оттуда и до АЗС недалеко.
– Нет, не известна, – уныло заметил Нуд. – Пираты нас со своей подстанции запускали, чтоб космачей к себе не привести. Стартовать можно с любой станции или подстанции при наличии официального разрешения. Проверяют сам факт наличия допуска, а не место старта.
– Странно как-то. У нас не так.
– Не странно, – развёл в стороны щупальцами Нага. – Это ж космос. Тут координаты непостоянны: станции и стартовые площадки двигаются с места на место во времени и пространстве. Допуск постоянен, но однократен. Вот допуск – это константа.
– Да зачем вам вообще нужна была АЗС?
– Ты тупой? Чтобы хруумнуться, – покрутил щупальцем у виска Трололо.
– Но у вас же было разрешение!
– А какой чёрт нам от этого разрешения, если топлива для хруумства нет? Без него корабль до нужной скорости не разгонится. Разрешение не даёт права на покупку запрещённого бзбз, а нового стартового топлива в продаже нет. И как ванлайферам кочевать? Рома’лэ, я на такое не подписывался. Моя жизнь – мои правила. Я ОБЯЗАН СТРАНСТВОВАТЬ. ТАКОВ МОЙ ПУТЬ.
– Не понял. Топлива нет, а разрешения выдаются? – опешил я.
– Ну да. Топливо только готовится поступить в продажу, – стеснительно ответил Нага. – Век-другой, и… Может, даже не при нашей жизни появится в магазинах.
– Очень по-русски.
– Чего? – насторожил свои уши-локаторы Трололо. – Как?
– Ничего. Знакомая проблема, говорю.
Глава 6. Магистраль
Занятно.
Очень занятно.
Значит, это что же получается? Космические пираты продают улучшенный бензин гуманоидам всех мастей втридорога, но точку заправки эту никому не сдают, а планету охраняют и никому не рассказывают, где именно Земля расположена.
На общей карте вселенной Солнечная система тоже отсутствует, хотя, возможно, просто я такой лох не сумел разобраться в чужих координатах с первого раза.
В любом случае со стороны пиратов это мудрое решение. Зачем делиться со всеми начальниками, если можно навариваться самому?
Вот почему бензин на этой АЗС периодически отсутствует. Им, высокоразвитым гуманоидам, бензин самим делать нельзя, потому что это портит экологию и нарушает какие-то там немыслимые общие законы вселенной.
И пираты нашли охрененное решение. Маленькая частная АЗС на окраине богом забытого ПГТ на одной из не самых развитых по их меркам планет. АЗС с неприлично завышенными ценами, поэтому всегда до июля 2026 года автомобилисты при виде этой заправки лишь крутили пальцем у виска и проезжали мимо. И если бы не… кхм…
Короче, никто бы и не обнаружил, что что-то не так.
Всегда подозревал, блин, что наши депутаты и есть скрытые гуманоиды и те ещё жулики. Только им же бзбз на заправке отпускали, больше никому.
Иэх, красивая схема, чёрт возьми!
Наверняка эти пираты многажды озолотились за наш счёт.
Это не тот придурок-перекуп с тремя 1000-литровыми еврокубами, тут намного масштабнее хреноверть. Космические жулики. Вселенские. Это даже отчасти восхищало.
– Не могу найти в базах Землю, – прогундел Нуд. – И Солнечную систему тоже. И красный Марс. Мне отправить запрос в индексное хранилище?
– Не надо, – заполошно одновременно заорали Нага и Трололо.
– Поздно. Уже послал, – замогильным тоном произнёс Нуд. – Обращение принято.
– А на хрена тогда спрашивал, если всё равно поступил по-своему?
– Я не собирался. Но вы же знаете, как работает обновлённый поиск. С полуслова понимает и додумывает то, чего нет. Миллион раз просил вернуть эту часть программы к базовым настройкам.
– То есть дежурные проверяльщики в курсе и уже вовсю ищут тех, кто спрашивал то, о чём нам не надо было знать, – удручённо почесал подбородок Нага. – Жопа. Эдак мы весь отпуск проторчим на контрольных астероидах, отвечая на многочисленные вопросы. А ну-ка, Нуд, живо разгоняйся по максимуму. Нам нужно сначала в сектор 32, а оттуда в 16.
– Через Прокси?
– Естественно. Через неё, родимую. Чтоб никто нас наверняка не нашёл.
– Через что? – не понял я.
– Проксиму Центавру. А ты что имел в виду?
– Да так, – замялся я. – О своём подумал.
– ВПН включай, да погнали. Ты глухой, что ли? Говорю же, врубай варп позитронный накопитель. Йи-ха! – заверещал Трололо, спешно пристёгиваясь. – Корабль! Режим гонки, а не на чилле, на расслабоне, как обычно! Нам в натуре оторваться надо, мы и так тут достаточно своими мордами посветили.
– Вы банального запроса боитесь? – рассмеялся я, но принялся тоже пристёгиваться, как и все.
Не, ну мало ли что.
Они местные, я нет.
– Не банального. Пираты поймут, что мы в курсе реального названия планеты, это раз, и два: госструктуры вычислят, что мы у пиратов покупали топливо. А раз покупали, значит, в курсе, где АЗС. В любом случае нам полная задница. Весь отпуск космачи промурыжат на астероидах. Я второй отпуск подряд на это тратить не хочу. Крючкотворы ещё те. Документооборот долгие годы занимает. Жуткая волокита. Пока то, пока сё…
«Победа» сузилась до привычных размеров и почему-то скачками понеслась вперёд. Какое-то время я стоически терпел резкие перепады высот, но любому терпению есть предел.
– Может, ты всё же нгааа? – с интересом уточнил Трололо, разглядывая меня.
– Почему? – с огромным трудом подавил порывы рвоты я.
– Зелёненький такой стал. Щёки раздул. Тебе идёт.
– Остановите корабль. Мне плохо.
– Мы не можем этого сделать. Сорян, мы на магистрали, – с сожалением развёл щупальцами в стороны Нага.
– На какой, к чертям, магистрали? – заорал я. – Голый космос. Никого и ничего! Я ща всё вам тут уделаю, если…
В ту же секунду Нуд замедлил скорость, и к ужасу своему, я реально увидел, что мы на магистрали. Сотни кораблей, ракет и летающих тарелок всех мастей мчались в общем потоке в одном им понятном направлении, но что меня особенно удивило – это то, почему никто не думал лететь сбоку, сверху или снизу. Формально пространство это вполне позволяло. В космосе, понятное дело, никаких ограничений не было.
– Синергия, – пояснил Нага, протягивая мне какой-то предмет, похожий на банальный ночной горшок. – Страдай сюда, коллега.
– Спасибо, – тут же воспользовался горшком я.
– Поясняю для новичков. Отсюда нельзя выйти, пока не появится карман для отдыха или новая дорога.
– Чушь.
– Не чушь. Это экономит топливо. Мало кто рискует летать поодиночке, особенно в условиях дичайшего топливного кризиса. Подозрительно это.
– Так поступают только пираты и рома’лэ, – откинулся на спинку кресла Трололо.
– Рома’лэ?
– Ага. Рома’лэ. Космачи их всегда на карандаше держат.
– Ты ж сам себя рома’лэ называешь, виол, – принялся промакивать губы салфеткой я.
Машина стала ехать ровнее, и мне значительно полегчало.
– Фактишь. Мы рома’лэ. Ванлайферы со стажем. Наш корабль – наш дом родной, мы не живём постоянно на планетах и станциях. Кочуем то там, то сям. Но космачам об этом знать незачем. К сожалению, полицаи в этом секторе галактики ужасно стереотипны в своём мышлении, друг мой. Кубаноида они никогда не остановят, потому что побоятся, а свободного рома’лэ – запросто.
– Работа у нас такая – кочевать, – пояснил Нага попонятнее.
– Вы же в отпуске, – подколол змеекожего я.
– Одно другому не мешает. По работе я кочую по понятному и известному маршруту. Отпуск – для души.
– Романтики мы с корефаном, – сомкнул свои глаза Трололо. – Последние романтики во вселенной. Безденежные, но счастливые. Жизнь есть путь. Путь без начала и конца. Как пройти его достойно, ни разу не оступившись – загадка великая это.
– Не в деньгах счастье, – согласился я.
– Уверен, что не рома’лэ? – усмехнулся Нага. – Как по мне, ты в нашей компашке не случайный товарищ.
– А может, и рома’лэ, – вздохнул я. – Генетика такая. Копни любого русского, кого там только нет.
– Вот ща один в один как рома’лэ сказал. Спи. Ехать ещё долго.
Глава 7. Космос сквозь окна
Все мои товарищи до удивления синхронно уснули, но мне не спалось. Слишком многое за эти часы я пережил.
Принять тот факт, что ты оказался в космосе – раз.
Узнать, что твои попутчики – гуманоиды. Два.
«Победа» вовсе не «Победа». Три.
Космос выглядел совершенно не так, как я его себе представлял.
Когда-то я искренне считал, что космос – это… это… Это некоторая умозрительная абстракция, так скажем. Формально он существует, но ко мне никакого отношения не имеет. Я сам по себе, космос со всеми его тайнами – сам по себе. Страшно далёк он от меня, в общем.
Как понятнее-то объяснить? Нет, не с научной точки зрения, разумеется, ибо в науках я не силён. Для меня всегда космосом являлось то огромное чёрное пространство, которое находилось далеко за пределами Земли. В теории я знал, что существуют иные планеты, звёзды, чёрные дыры, туманности и галактики, нейтронные звёзды и белые карлики, излучение и какое-то странное межзвёздное вещество. Чуть меньше, как и всякий обычный человек, понимал разницу между метеоритом, астероидом и метеором: для меня и первое, и второе, и третье являлось банальной летающей каменюкой. Космос для меня был так же далёк, как для камчадала – Москва. Он где-то существовал ВРОДЕ БЫ, но что там в реальности и как, я не ведал, точно так же, как условный камчадал не был в курсе, переложили ли плитку вместо асфальта в Москве в миллионный раз или нет, украли ли саженцы новых цветов в парке «Зарядье» или нет, по-прежнему ли водитель со странным именем Умер уверяет всех своих пассажиров, что счётчик в его такси «вот-вот сломался, брат, мамой клянусь!» или нет.
Опять же, в теории я знал, что космос – это не история про холод, пустоту и вечное одиночество. Уфологам я не особо верил, но не мог отрицать того факта, что если мы реально одни во вселенной, – это капец как странно. Вселенная бесконечна, а значит, и в других местах есть жизнь, и она настолько же разнообразна, как и на нашей зелёной планете. То, что мы её не видим, – это ничего не значит. С точки зрения бактерии мы, люди, тоже не существуем – она же нас своими глазами не наблюдает. Для бактерии мы слишком велики и непознаваемы, а для гуманоидов, вероятно, – всего лишь жалкие безмозглые бактерии.
Космос – это практически вакуум, однако стоило помнить, что в нём существуют отдельные частицы, пыль, газ, потоки заряженных частиц (то бишь так называемый солнечный ветер) и разные виды излучения.
Всё это я лично наблюдал через окно во время полёта по синергичной магистрали. Мои спутники крепко спали, потому что им эта картина была привычна и обыденна. Их ничто не удивляло: ни метеоритные потоки, то и дело нарушающие общий строй, ни разность форм и видов кораблей и ракет, ни общий вид вне нелепой космической трассы.
Для меня же всё было в диковинку. И даже показанный в иллюминатор соседнего корабля фак от какого-то невоспитанного пупырчатого подростка меня не рассердил. Не бескультурье разноцветноволосого тинейджера меня удивляло, а то, что подростки во всех мирах и видах одинаковы: чувствуя свою безнаказанность, они кривляются и смеются в лицо тех, кому никогда не смогли бы сделать этого лично.
Откинувшись на спинку сидения, я с любопытством наблюдал, как мимо нашего борта проносятся планеты, звёзды и целые галактики. Меня, как ни странно, не пугало, что я нахожусь в миллиардах километров от Земли, но я искренне сожалел, что так и не увидел нашу планету из космоса своими глазами. Вот та же Пересильд видела, когда в фильме «Вызов» снималась, а я нет. Наверняка это было красиво. Немногие могли бы похвастаться тем, что наблюдали всё великолепие Земли с нереальной высоты со всеми её ветрами, циклонами и северными сияниями в режиме онлайн.
Да, раньше я представлял себе космос… иным. Мне всегда казалось, что он тих и спокоен, величественен и неспешен. Перед ним развернулась целая вечность, так к чему суетиться? Однако на самом деле всё оказалось с точностью до наоборот. В космосе царила суета, летающие тарелки громыхали, как старые «Запорожцы», а гуманоиды всех мастей вели себя, как типичные нашенские отпускники, то бишь высовывались в окна, показывали друг другу неприличные жесты, орали в рации матом, пытались обогнать, не предупредив, и всё в таком ключе.
Нет, не таким я себе рисовал в своём воображении ни космос, ни высокоразвитых существ. Последние казались более русскими, чем сами русские. В условиях общей магистрали они вели себя, мягко скажем, жёстко. Небезосновательно подозреваю, что не будь в космосе таких огромных проблем с топливом для стартового прыжка, то все эти железяки никогда бы на общей магистрали бы и не столкнулись. Магистраль уравняла всех: богатых и бедных, скандальных и спокойных, злых и добрых, зелёных и фиолетовых, владельцев маленьких тарелочек размером с пиалу и невероятно масштабных лайнеров. Синергия вела всех по единому пути в сказочный отпуск, и с этим приходилось мириться.
Глава 8. Остановочка
– Советую поспать, Роман, пока есть такая возможность, – зашептал мне практически в самое ухо унылый голос Нуда.
– Не могу, – тоже шёпотом честно признался я. – Для меня всё в диковинку.
Мы еле слышно разговаривали исключительно потому, что Нага и Трололо крепко спали. Занятно было глядеть, как тот же Трололо укрылся своими длиннющими ушами, точно одеялом, и едва заметно посвистывал во сне. По Наге нельзя было сказать, что он дрых, потому что у него отсутствовали подвижные веки, и глаза закрывала еле заметная прозрачная очковая чешуя, свойственная многим рептилиям. Отличало гуманоида от неспящей версии себя лишь то, что он был неестественно вытянут, как палка, и не высовывал каждые две секунды язык.
– Нравится? – подобрел навигатор. – Красиво?
– Да. Просторы поражают. Сюрреалистичные пейзажи.
– Значит, ты точно рома’лэ. Даже больший рома’лэ, чем эти два придурка. Они перестали удивляться прекрасному. Огрубели. Зачерствели. Так нельзя. Рома’лэ – тонко чувствующие существа.
– Согласен: так нельзя. В космосе гораздо интереснее, чем я предполагал. Нас в школах учат, что космос фактически необитаем, что везде царит вакуум…
– Про вакуум не совсем неправда, допустим. Тут ещё и радиация запредельная. Без специальных костюмов может быть опасно.
– Но никого это не останавливает, – указал я на место для парковки, где с задумчивым видом пускал из трубки пузыри, почёсывая толстое зелёное бородавчатое пузо, какой-то гуманоид, больше похожий на жабу, чем на человека.
И, тем не менее, этот жаб ужасно напоминал типичного дальнобоя-курильщика на отдыхе. То же свисающее пузо, та же растянутая майка-алкоголичка и непременные чёрные сланцы. Завершала алогичный образ жабоводителя драная кепка с надписью на неизвестном мне языке. Штаны, правда, отсутствовали по непонятной причине. Мода, что ли, такая?
Жаб сплюнул на землю, бросил свою трубку в переполненную урну, потом сонно потянулся, квакнул и снова запрыгнул в свой круглый космолёт.
– Ну ты и сказал тоже. «Никого», ага, щаз. Это ж палассианские ля’гуши, – начал аккуратно припарковывать «Победу» в освободившемся месте для отдыха Нуд. – Им радиация что шла, что ехала.
– Да? И в вакууме они научились дышать?
– Ты не поверишь, насколько это адаптабельные твари. Живучее них лишь эти… Ну… Как это по-вашему… С усами такие.
Нуд запнулся. «Победа» мягко плюхнулась на парковочное место.
– Тараканы? – догадался я.
– Вот. Да. Эти самые оторвы. Не советую соваться в их миры, даже если ты суперпопулярный этнограф или медийная личность. Там лютый треш творится. Типичное гетто.
– Они… разумны?
– Естественно. Чуть выше тебя, кстати. Бегают чрезвычайно быстро. Это единственный их плюс.
– Ужас, – невольно скривился я. – Гигантский таракан – что может быть гаже?
– Планета гигантских тараканов. Огромная мусорная планета со всеми вытекающими. Ничего более мерзкого в своей жизни я не видел.
– Нетолерантно. Каждый вид имеет право на существование.
– Согласен. И всё же я, цифровой мозг, повторно туда соваться не хочу. Мне и одного раза хватило.
С некоторым любопытством я наблюдал, как хаотично меняются с места на место лапы жаба на стёклах его летающей тарелки. Собственно говоря, ля’гуш взлетел невысоко, но то ли у него космолёт заклинило, то ли он снова решил припарковаться на площадку для отдыха, то ли непонятно, что.
– Что он делает? – не понял я. – Управление кораблём осуществляется сенсорно? Странная технология.
Нуд грустно сказал, зашторивая с моей стороны окно:
– Контент 18+.
– Чего?
– Того самого. Палассианские ля’гуши – чрезвычайно озабоченные личности. Этот водитель и из тарелки-то выходил, чтобы чуть-чуть отдохнуть и себя в порядок привести. Самка, а то и целых три, на постелях ждали. Вообще довольно удивительно, что у ля’гуша есть собственный корабль. Видать, он тамошний Кулибин, ни больше, ни меньше. Или гений. Или всё сразу.
– Это как?
– Ля’гуши примитивны. Они больше неразумны, чем разумны. Живут исключительно инстинктами. Однако изредка и у них из икры вылупляются вот такие уникальные кадры. Повторюсь: по их меркам – это не обычный дальнобой, а настоящий полубог, умный и хитрый. Самки от таких образчиков в полном восторге. Сохранить копии генов подобного самца хочет каждая. Поэтому конкретно этому ля’гушу можно только посочувствовать: на износ размножается, качество популяции в целом улучшая.
– Довольно жестоко.
– Не, это как раз нормально. Жизнь есть жизнь. Жестоко иное.
– Что именно?
Нуд подло захихикал, а потом вывел динамики на полную мощность и со всей мочи заорал:
– Подъём, утырки! Стоянка! Вот это жестоко! Стоять нам тут всем не перестоять!!! А-а-а-а!!!
Глава 9. Технический вопрос с подвохом
Уши, щупальца и присоски гуманоидов нервно задёргались. Если Нага ограничился тем, что просто высунул язык, чтобы разведать изменившуюся обстановку, то Трололо своими присосками полмашины расхерачил.
– Нуд, ты сволочь запредельная, – с чувством произнёс Трололо. – Зачем так пугать?
– Ты сам настроил меня так, дав право на проявление свободы воли. Мне показалось очень… гм… в твоём стиле поступить подобным образом.
– Ты прав, – проворчал Трололо. – Именно так бы я и поступил. Это весело.
– Это НЕ ВЕСЕЛО, – веско заметил Нага. – Особенно когда подобные оры применяют относительно тебя самого. Так, Нуд, а поясни, родной, зачем мы в этой дыре припарковались? Это не достопримечательность.
– Не достопримечательность, – согласился Нуд.
«Победа» утробно загудела, а потом начала издавать всасывающие звуки.
– Тогда в чём дело?
– Где ля’гуши, там и вода, – суховато ответил навигатор. – Иначе бы они не принялись прямо тут так активно размножаться. Икринки в сухую землю ля’гуши не кидают. Атмосфера и вода на астероидах – редкость необычайная. Надо пользоваться. Второй возможности может и не быть. А нам ещё лететь и лететь. Вон отсюда все. Брысь. Чтоб я вас внутри корабля в ближайшие две недели не видел. И вот ещё что…
Нуд с размаху налепил мне на висок крохотный нейробот-переводчик:
– Прости, Роман, но мне сейчас не до тебя, – пояснил свои действия искин. – Некогда синхронистом для всех работать, особое поле всепонимания создавая.
– Нуд, – страдальчески протянул Нага. – Да ты серьёзно, что ли? Именно сейчас?
– Да. Это программа. Все претензии к изготовителю. Вы сами меня не перепрошили, и вот итог.
«Победа», казалось, вросла в землю, и принялась жесточайшим образом гудеть и вибрировать.
– А что такое происходит? – испугался я.
– На борту началось плановое отключение горячей воды, – мрачно ответил Трололо, печально опуская уши. – Профилактика. А главный прикол, что заводской программист-дебил именно в этот период по умолчанию установил Нуду программу стирки. Ручной стирки. Короче, это надолго.
Я с охреневшим видом смотрел на Трололо:
– Это шутка такая?
– Да какая, на хрен, шутка? Две недели без воды теперь. Будем мыться в тазиках, как лохи, набирая воду из грязного болота. Отпуск удался.
– Ты хотел сказать, без горячей воды? – вяло уточнил я.
– Я сказал то, что сказал. Без воды. Потому что во время профилактики программа из соображений безопасности отключает вообще всю воду. И газ тоже. И электричество, за исключением автономки функционирования Нуда.
– Вы же высокоразвитые существа. У вас крутейшие из всех возможных технологии! Вы, блин, покорители космоса! Эти, как их… рома’лэ!
– И вот мы все, как высокоразвитые существа, стабильно уходим на две недели на профилактику горячей воды. Пока Нуд все трубы на борту не проверит, он с места не сдвинется, отвечаю.
– А как-то ускорить этот процесс можно?
– Не-а. Молись, чтобы две недели в месяц не переросли. У нас тут подобное запросто. Блин… Хоть бы апломбировщик вовремя прибыл. Без пломбы и допуска нам жопа. Никуда не полетим.
Я невольно содрогнулся. Надолго застрять на богом забытых астероидах – это та ещё перспектива. Космос – это, конечно, здорово и красиво, но мне же нужно что-то есть и пить. А ещё где-то справлять разные нужды.
Туалет не работает. Душ тоже.
Астероид маленький и круглый, и укрытия на нём нет. И остальные астероиды точно такие же. Сядешь на корточки, пардон за прямоту, и тебя со всех сторон видать. Ещё и гадский астероид услужливо крутит сам себя во все стороны, чтоб получше всё происходящее другим космолайферам и обычным отпускникам рассмотреть.
Унизительная ситуация, как ни крути.
Нуд первым делом извлёк из внутренностей машины нечто похожее на гигантский глаз, чтобы оценить окружающую обстановку. Затем за глазом воспоследовали два тонких гибких манипулятора. Нуд, ловко ими маневрируя, неспешно принялся перекладывать грязное бельё в тазик, который незадолго до этого наполнил мутной водой из местного болота. Тщательно намыливая вещи каким-то местным аналогом твёрдого мыла (восьмигранного!), искин принялся с поистине черепашьей скоростью их стирать.
– А можно вопрос? – удручённо смотрел на «высокотехнологичную» стирку я. – Разве не проще было бы закинуть вещи в стиралку? Я видел, она у вас на борту была. Не сильно-то она отличается от той, к которой я привык.
– Профилактика, – проскрипел Нуд. – Трубы нельзя трогать.
– Ясно. Но можно было бы вытащить стиралку и подключить её напрямую к болоту.
Недостиранное полотенце тут же шлёпнулось в тазик, а манипуляторы искина испуганно дёрнулись. Глаз Нуда тревожно уставился прямо на меня, и искин громко ахнул:
– Ты что… хулиган? А ну-ка быстро публично извинись перед местными жителями, коль не хочешь проблем с космачами!
– За что?
– За то, что хотел испортить жидкую среду обитания на водоохранных астероидах заповедного сектора 40. Это табу.
– Но ты же стираешь.
– Но я не сливаю грязь в болото. Всё пойдёт во вторичное использование, когда трубы заработают. Когда достираю, то просто всосу всю грязную воду в себя, чтобы потом очистить и повторно использовать. Вот.
– Извините. Не знал. Только почему это заповедник-то? Что тут такого уникального? Обычные каменюки. Голые и серые.
– Поклонись ниже, Рома. Ты уже нарушил кучу законов своими словами! Оскорбил нежные чувства местных жителей! Лучше встань на колени и извиняйся на камеру!!! Немедленно!!!
Очень хотелось материться, но я не стал. В гробу я видел эти местные экологические законы. Хоть бы табличку какую с правилами повесили, не знаю. Как я должен был догадаться, что это заповедник? Хмыкнув, я принялся было опускаться на колени, но, увидев с трудом сдерживающихся от хохота Нагу и Трололо, всё понял: Нуд меня разыграл.
– Нет такого закона? – процедил я.
– Конечно, нет, – закатился в истерическом припадке Трололо. – Это ж 40 сектор. Дыра дыр. Ля’гушам на экологию плевать, они в любых условиях выживают, природа их такова! Видел бы ты свою рожу, браток!!! Нуд, отвечаю: появятся кредиты, я их все в твой апгрейд снова вложу. Ты стал мыслить, прям как я. Я в восхищении!!!
– А зачем тогда Нуд вручную стирает?
– Просто нравится ему так. Вот и всё.
– Это позволяет мне чувствовать себя… гм… Живым, – признался Нуд, придирчиво рассматривая через всевозможные лучи носок на предмет обнаружения некачественно застиранных пятен.
– Дурдом, – хлопнул я себя по лбу. – Искин с жёстким чувством юмора – это что-то. Я ж реально ему поверил.
Глава 10. Музыкальная пауза
Смертная скука была на болотных астероидах, вот что я вам скажу. Скука и тлен. Прямо как на реальном «парковочном кармане» нашей чисто русской магистрали. Сплошные серость и уныние. Ни деревца тебе, ни травинки – типичная остановка, сделанная по принципу «нате, только отстаньте!».
Нуд неспешно стирал, выгнав нас из кабины и не подпуская к машине ни на метр. Ну как стирал? Просто время от времени макал в тазик с водой полотенце. Даже мылом не пользовался. Затем надолго замирал, рассматривая, не исчезли ли пятна, и когда убеждался, что нет, полотенце снова на пять секунд окуналось в тазик. И снова, и снова; и снова, и снова…
Абсурдной оказалась программа деликатной стирки. Максимально нелепой. Не знаю уж, кто её такой задумывал, но он точно не имел представления, как именно работает стирка, потому что сам ни разу ручками не стирал.
Время от времени Нуд негромко трещал или издавал иные непонятные неприятные звуки, но чаще банально громко вибрировал похлеще несбалансированной стиральной машинки.
Мы с парнями с самым унылым видом сидели на камнях. После очередной особо вычурной вибрации, которая заставила камни подскакивать, я невольно поморщился:
– Хоть бы радио какое включили. Сидим, как на поминках.
– Так Нуд и включил местное радио, – возмутился Трололо. – Это хиты сектора 40. Сейчас как раз «Горячая десятка» в эфире, алло! Это топы из топов.
– Ужас. Ой, я неправильно выразился, – исправился я и на всякий случай поклонился. – Безусловно, это самобытное пение, просто мои уши не способны воспринимать чувство прекрасного. Я искренне сожалею.
– Расслабься. Мои тоже не в восторге от этого низкопробного дерьма. Потому что это реальный треш. Бу-бу-бу, бу-бу-бу… ПРИМИТИВЩИНА. Это только животные инстинкты стимулирует. Ну там размножаться и кайфовать. И тентакли мои уже устали от этих вибраций, сижу, как на иголках. Что ля’гушам хорошо, для меня неприемлемо.
Нага согласно кивнул:
– Наша музыка в стопятьсот раз лучше. Факт. Нуд, будь другом, включи Роману «Пролетая на Плеядами в Туманности Трёх лун».
Трололо скорбно посмотрел на друга:
– Ты хочешь, чтоб я тут позорно разревелся, как гиперчувствительная самка йоля? Это ж оратория. Мощь. Я в отпуске. Пожалей мои нервы.
– Нашему новому другу надо дать почувствовать разницу между местной однодневной музыкой и нетленной классикой. Печальная история настоящей любви, переложенная в художественную форму, – что может быть лучше?
– Ты такой романтик, – хлюпнул носом Трололо, взмахивая своими щупальцами с многочисленными присосками. – Ладно, давай начнём с «Пролетая…»
Я приготовился слушать, мысленно скрестив пальцы наудачу. Так-то я тоже по жизни нытик ещё тот, и если выбранная попутчиками песня и впрямь грустная, я позорно прилюдно разревусь.
Зареветь мне и впрямь пришлось. Прям так, как никогда прежде не ревел. Только не от красиво изложенного автором сюжета или мелодичности голоса исполнителя, а по совершенно иной причине. То, что для рома’лэ было изысканным и изящным, для меня звучало как пытка звуками разных частот, с непонятной скоростью меняющихся.
Грохот. Скрежет. Свист. Душераздирающие крики, как у жертв ада, которых пытает лично Верховный Дьявол. И на закуску – жутчайшая вибрация, которая неотвратимо начала охватывать всё тело. В голове точно тысячи кувалд пытались одновременно сплющить мой мозг до крохотной точки.
Конечно, я заорал. Музыка в прямом смысле причиняла невыносимую боль.
– Прочувствовал? – повернул ко мне заплаканные глаза Нага, дистанционно выключая магнитолу.
– А то, – поскорее закрыл уши я. – Голова вот-вот взорвётся.
– А ты такая чувствительная натура, оказывается… Не все способны оценить красоту неизбежности.
– Мощная вещь, – удручённо согласился я, потирая виски.
– Может, на оперу в столицу слетаем, когда профилактика закончится? – предложил ставший абсолютно серым некогда фиолетовый Трололо. – Это ж всего лишь одна оратория, но вся космоопера – это…
– Спасибо, вынужден отклонить ваше шикарное предложение, – поспешно отказался я. – Слезами зальюсь.
– Ну да. Сюжет развивается с полным эффектом присутствия. Трагедия есть трагедия. Жалко пару.
Трололо захлюпал носом снова:
– Вот есть же… Настоящая любовь, понимаешь. Вместе и до конца. Полное принятие. Чё только Ойхону повезло?
– Он погиб, – заметил Нага. – Это не называется «повезло».
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – посинел от злости Трололо. – Хонга ведь его не оставила, хотя могла. До последнего за спасение любимого сражалась. Пролетала, пролетала… Раз за разом пролетала над Плеядами… чтобы вытащить пострадавший корабль. А по служебной инструкции не должна была. Не её в том вина, что любимого было не спасти. Сама погибла. Сгорела в пламени Трёх лун, аки вешняя горлица. Нет такой любви во вселенной больше. Нет и не будет никогда. Одно слово – ТРАГЕДИЯ.
Ага. Ситуация чуть-чуть прояснилась. Музыка – это полный эффект присутствия в чужом остром жизненном моменте. Любопытно, до чего технологии гуманоидов дошли. Не просто смотреть или слушать, но и в прямом смысле СОПЕРЕЖИВАТЬ.
Интересно, а у имперцев порнушка есть? Вот это было бы вау. Не только смотреть, но и… кхм…
Глава 11. Вопросы территориального управления
– Мужики, – сказал я, когда голова прекратила раскалываться после прослушивания «прекрасной» высокоморальной оратории, – вы классные, конечно, и с вами весело, но мне вообще-то надо домой. Дома мать ждёт, волнуется.
– В ближайшее время – увы и ах. Кочуй, рома’лэ, и ни в чём себе не отказывай.
– У меня бензин есть, – напомнил я.
– Здорово, – мрачно заметил Трололо. – А допуска на хруумство нет. У тебя и нормальных документов нет. Только справка. Мы вообще не в курсе, что ты и кто ты. Ни в одном космическом справочнике тебя как вида не указано.
– Пираты про существование моего вида в курсе.
– Ну ты нашёл, к чему апеллировать. Это ж пираты. Но у них привычных в нашем понимании баз и справочников нет.
– Обычный рома’лэ, – коварно хихикнул Нуд, не отрываясь ни на секунду от своей сомнительной стирки полотенца. – Зачем нормальному рома’лэ документы? Он и без них прекрасно проживёт. К тому же я оформлял разрешение на полёт именно четырёх пассажиров. Чисто формально у вас есть даже ещё одно запасное место для кого-нибудь неучтённого. Это если вдруг вы кого-нибудь на трассе, как обычно, подберёте, рома’лэ сострадательные.
Нага с облегчением выдохнул:
– Мегамозг. Не зря в тебя столько кредитов для поддержания целостности и автономности системы вбухиваем. Формально, значит, мы чисты. Разрешение есть, никто на ближайшем КПП не придерётся. Что ж, одной проблемой меньше.
– Ну раз всё так здорово складывается, то, может, вы меня вернёте домой? – с надеждой уточнил я.
– В теории да, – с оптимизмом сказал Нага.
– А не в теории?
– Трололо в административный сектор ни за что не отправится, пока отпуск не закончится.
– Это ещё почему?
– Ты дурак? Потому что администрация увидит, что у меня отпуск, и заставит работать БЕСПЛАТНО, – покрутил тентаклем у виска Трололо. – Типа я волонтёр, который спит и видит, как бы на благо родной империи лишний часок потрудиться. В бюджете завсегда так.
– А вселенная – это империя?
– А у тебя есть какие-то сомнения? Если так, собирай манатки к космачам. Они живо тебе за ситуацию пояснят.
– Я ж не вы. Я действительно не в курсе, что у вас тут да как устроено. До сего дня я вообще не подозревал, что есть иные… гм… виды в космосе. Думал, существуем только мы, люди. Гуманоиды – чистой воды выдумка.
– Да ты сепаратист и смутьян, – возмутился Трололо. – Мы великая единая неделимая империя. Подчёркиваю: единая. Мы все одновременно нелинейно существуем.
– И император у нас, получается, есть?
– И не один. Много. Устану перечислять. В каждом секторе свой. Подсекторе. Галактике. Даже планете. У нас, виолов, например, в каждом городе по целых три.
– А говоришь, неделимая империя, – подколол Трололо я.
– Ой, да пошёл ты, – обиделся виол. – Вот не понимаешь систему нашего гениального всеобщего мироустройства, так и скажи. Просто тупой. Осознать масштаб не в состоянии.
– А верховный император у ваших императоров имеется?
– А зачем?
– Чтобы ими управлять и командовать.
– Если ими можно управлять и командовать, разве они императоры? – удивился Нага. – С императорами так нельзя.
– Логично, – сдался я.
Нет, ни хрена я в этой жизни не понимаю, видимо. Система управления вселенной оказалась вне моей логики. Однако я и не думал сдаваться:
– А правительство?
– Что «правительство»?
– Правительство у вас есть? Ну там законодательная, судебная и исполнительная власти?
– Конечно. Бр-р-р… Как вспомню, так вздрогну. Императоры – это хорошо. Их любят. Им говорят: «О-о-о!!!» Им поклоняются. Правительство – вот что страшно.
– Почему?
– Так они же и есть реальная власть.
– У вас же императоры.
– Император.
– Ты только что утверждал, что императоров – море! – возмутился я. – Ты сам себе противоречишь!
– Ничего подобного. Никаких противоречий нет. Император один.
– А императоры?
– Императоры есть императоры. Всё так, – широко улыбнулся Нага. – Они существуют. Видишь, всё понятно и просто.
Очень хотелось кричать от абсурдизма ситуации. Император един, а императоры нет.
– Ладно, допустим, – пытался разобраться в хитросплетениях гуманоидной высшей логики я. – Значит, правительство – это реальная власть. Но как они могут управлять императорами?
– Они не управляют императорами. Императоры неуправляемые и непредсказуемые. Это все знают.
– Хорошо, управляют императором.
– И императором нельзя управлять. Он же император. Он сам принимает все жизненно важные решения. Сам подписывает указы. Сам озвучивает свои решения. Всё сам. Он велик и многолик. Не нам чета.
– А правительство…
– А верховные члены правительства могут ему ПОСОВЕТОВАТЬ. ОЧЕНЬ НАСТОЯТЕЛЬНО ПОСОВЕТОВАТЬ. Понимаешь разницу? Они им не управляют. Просто дают свою оценку ситуации со стороны.
– И редко император отказывается от НАСТОЯТЕЛЬНЫХ СОВЕТОВ?
– Никогда.
– Почему?
– Советы его избранных помощников несказанно мудры, – несколько пафосно изрёк Нага. – Избранники народа искренне радеют обо всех своих подопечных.
– А если не мудры и не радеют?
– Да что ты ко мне пристал? Мудры. Радеют. Все это знают.
– Кто эти все?
– Вся вселенная.
– Я вот не знаю.
– Это легко можно исправить, – мрачно произнёс Трололо. – Достал со своими «отчего» и «почему». Так, глядишь, на нас донесут, и тогда космачи повяжут. Нуд, живо гони сюда гипнокресло и последнюю версию исправленной и дополненной истории вселенной.
– Лицензионную или пиратскую версию? – забеспокоился Нага.
– Лицензионную, конечно. Официальную.
– Она дорогая и чрезвычайно объёмная. Не хочу её покупать. Кредитов жалко.
– Верно, – привычным занудным голосом согласился навигатор. – Лучше бы свежие карты закачать. Особенно те, где указаны новые засады космачей. Это было бы намного полезнее и логичнее.
– Логика – не моя фишка, – возразил Трололо. – Я как истинный виол живу ощущениями.
– И кредиты тоже не твоя фишка. Вот не останется кредитов, будешь свои присосочные тентакли вместо нормальной еды сосать.
– Мне для нашего дорогого попутчика никаких кредитов не жалко. Братьям по разуму надо помогать.
– А у Ромы не лопнет мозг от переизбытка новой информации? – с опаской уточнил Нага. – Мозг совсем крошечный. Погляди сам.
– Его проблемы. Я не хочу летать с тем, кто в любой момент что-нибудь ляпнет неправильное, и потом показывай космачам, мол, я не я, и присоска не моя. Он мне не сват, не брат, а просто случайный попутчик.
Глава 12. Чему не учат в школе
Жуткое облезлое кресло, почему-то напоминающее гинекологическое и пыточное одновременно, спешно выкатилось из «Победы», отчаянно громыхая ржавыми колёсиками. Нуд, игнорируя мои попытки вырваться из его манипуляторов и сбежать, крепко привязал меня к сидению и принялся облеплять со всех сторон мокрыми резиновыми присосками, к которым тянулись тонкие проводки.
Судя по лёгким покалываниям, меня собирались бить током.
– Я буду жаловаться!!! – заорал я. – Вы не имеете права!
– Куда ты будешь жаловаться? – нежно уточнил Трололо.
– Не знаю! Императору!
– Которому из?
– Который ИМПЕРАТОР!!!
Какой-то ля’гуш ненадолго вылез из болота и, прекращая щёлкать семечки, заржал:
– Ля клоун, учиться не хочет. Ну и умора. Ученье – сила. И вскоре эту силу ты испытаешь на себе лично.
– Чувак, помоги, а? Ну видишь же, что мои гражданские права нарушаются!
– Чем тебе помочь? Неучем… ква-квастаться? Учись, бледнокожий. Старательнее учись. У тебя есть право на ква-квастойное образование. Пользуйся шансом. У нас вот в болоте такого крутого учебника нет. Был бы у меня такой учебник, я бы не тут сидел, а чиллил на озёрах галактики Водолеев. Может, даже членом правительства стал бы.
В голосе ля’гуша явственно сквозили мечтательные нотки.
– Не стал бы, – заметил Трололо, обламывая фантазёра с семечками.
– Думаешь, я настолько туп? – обиделся ля’гуш.
– Для правительства-то? Скорее, наоборот. Чрезмерно умён.
– Тогда в чём дело? Я имею право избираться и выдвигать свою персону на ближайших выборах.
– Имеешь. Безусловно. Просто члены имперского правительства, особенно высшего совета, не избираются.
– Избираются! – сердито топнул лапой ля’гуш. – Это все знают!
– Да, знают. Но живи бы ты поближе к правительственным галактикам, то был бы в курсе, что выборы проводятся исключительно среди членов семей уже одобренного правительства. Ты член высшего совета? Может, твоя бабка была? Или любовница?
– Нет.
– Ну вот и всё. Сиди в своём болоте. До нас высшему совету дела нет.
– Однажды я ква-ква… хакну эту дурацкую систему, вот увидишь.
– Очень сильно сомневаюсь, брат. Сочувствую.
Ля’гуш с ненавистью посмотрел на Трололо и занырнул в воду. К тому моменту Нуд как раз завершил свои манипуляции с присосками и закончил настройку непонятного шара перед моим лицом. Искин облил меня водой из тазика, нажал на кнопку, и перед моими глазами всё поплыло. Шар блестел так, что я боялся ослепнуть. Тело тряслось, будто я словил Паркинсона. К собственному удивлению, уже через секунду я принялся бодро орать:
– Секстет… Величие императорского дома… Мудрые члены правительства в эпоху воцарения династии Тааклей… 17 сектор! Королевские дома Водных планет! Ля’гуши! Ля’гуши! Пуркуа ля’гуши не летают, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежался, поднял руки и полетел. Попробовать нешто теперь? Ма бьен! Ма бьен! Исправленному верить! Верить! В империи возможно всё!!!
– Достаточно, – выключил аппарат Нуд. – Роман вполне разобрался, что к чему. Восторженного тупоголового идиота делать из него не будем. Нам такое не надо.
Присоски тут же отпали с моего тела, а гибкие манипуляторы перестали насильственно удерживать в кресле. Я смачно шлёпнулся на землю, и кресло тут же вкатилось в «Победу». Нуд вернулся к привычной имитации стирки полотенца.
– Ты как? – мягко уточнил Нага, протягивая мне свою зелёную полулапу-полущупальце, чтобы помочь встать.
Я мрачно взглянул на попутчика:
– Живой, как ни странно. Было больно вообще-то.
– Потому что экспресс-курс. При быстром погружении всегда так.
Я принялся демонстративно отряхиваться. Парни сочувственно глядели на меня и молчали, ничего не комментируя.
– Так бы и сказали, что сами ни хрена не понимаете в структуре мироздания и особенностях имперской политики, – обиженно произнёс в конце концов я, прекращая отряхиваться.
– Это иное. Мы как раз слишком хорошо всё понимаем. И тебе советуем понимать.
Глава 13. Магистр всеисторических наук
Из воды снова вынырнул уже знакомый нам ля’гуш в сопровождении десятков таких же жаборотых лупатых созданий. В этот раз на морду любителя семечек были надеты толстые роговые очки.
В лапах многих ля’гушей были чашки и плошки, а на шеях были повязаны мокрые белые салфетки, из чего следовало, что лупоглазых в спешном порядке оторвали от еды.
– Нуте-с… Приступим, коллеги, – буднично изрёк жаб, вытирая мокрые лапы о собственный живот. – Ква-квалификационный экзамен начинается. Я есмь официальный государев председатель, а стало быть, мы тут заседаем не просто так. Уважаемый Роман, ответьте нам на следующий вопрос. Предупреждаю. Он сложный. Можете подумать, поразмышлять годика два. Есть им…
– Есть император и императоры, – почему-то автоматически продолжил фразу я.
– В чём разница? – коварно спросил ля’гуш, сидящий слева от очкастого председателя комиссии.
– Император – это император. А императоры – императоры. Это нельзя объяснить. Нужно чувствовать. Вот вы, уважаемые… чувствуете?
– Чувствуем. Опытного ритора чувствуем. Красно, красно!!!
Ля’гуши воодушевлённо захлопали лапами.
– Блестяще, – удовлетворённо изрёк председатель, снимая с себя очки. – Лучший выпускник. А ну, подать нашему отличнику красный диплом магистра всеисторических наук! Пусть все знают, какие отборные кадры мы, ля’гуши сети болотных обитаемых астероидов, во все миры выпускаем!
Влепив на какую-то мятую мокрую бумажку печать, жаб порывисто обнял меня, всучил документ и снова занырнул в болото. Остальные преподаватели последовали его примеру.
Я обалдело изучал мокрый документ, в котором чёрном по белому сообщалось, что я, Роман, по имперской типологии – редкий реликтовый белый ля’гуш, иначе называемый ля’гуш-альбинос бесперепончатый, только что с отличием окончил обучение в высшей резервной академии ля’гушей, успешно прошёл практику на болотных астероидах и могу преподавать в любых секторах вселенной и даже проводить публичные лекции без согласования властей, поскольку идеологически правильный и верный товарищ. К красному документу магистра всеисторических и общественных наук всей обозримой вселенной прилагалась маленькая справка, что я как чистокровный ля’гуш в паспортах и фотографиях не нуждаюсь, а стало быть, при плановой проверке документов всем проверяющим нужно верить на мне слово, что это так. К справке прилагалась размашистая подпись ректора ВРАЛ, оформленная почему-то на отдельной бумажке. Подпись скрепляла толстенная сургучная печать с логотипом академии.
Трололо заржал:
– Поздравляю, ля’гуш Роман. Теперь ты белый ля’гуш, у тебя и справка есть. После профилактики на борту мы можем спокойно путешествовать по ближайшей галактике.
– Мне бы домой, – жалобно напомнил очевидное я.
– После окончания отпуска непременно займёмся этим вопросом, – с оптимизмом пообещал Нага.
– А зачем мне ля’гуш вообще выдал эти документы? – недоумевал я. – Что за внезапная щедрость со стороны ректора?
– Потому что он видел, что ты только что прошёл новейший курс истории, это раз, мог ответить на его вопросы – два, и три – это банальная самореклама. Теперь когда тебя будут останавливать космачи, они волей-неволей увидят, что именно ты заканчивал. На носу у многих плановая переаттестация, и выгоднее всего её проходить у непритязательных ля’гушей.
– Но есть и четыре, – веско заметил Трололо. – Если у выпускников отличные баллы, то ректора могут перевести с периферии в более прогрессивное место. А он именно того и добивается. Как ты помнишь, чувак намерен стать членом правительства. У него просто королевские планы. Хрен его знает, с таким настроем может и получиться. Все аттестованные им наверняка захотят на ближайших выборах в секторе 40 его персону поддержать. Потом он по такой же схеме будет действовать дальше. Все, как видишь, в плюсе. А теперь пятый пункт, и вот это самое главное. Все в империи в курсе, что ля’гуши неимоверно тупы. Поэтому частенько более-менее умные ля’гуши проворачивают подобные финты. Приписки. Банальные приписки. Это ярое желание доказать вселенной, что и среди ля’гушей есть талантливые самородки.
– А почему паспорта мне не положено? – полюбопытствовал я, бережно сворачивая ценные документы, дающие мне новые права в империи.
– Потому что все ля’гуши на одно лицо. Их даже высокоточные искины не могут отличить друг от друга. Даже сканирование сетчатки глаз ничего не даёт. Фотографии и паспорта попросту бессмысленны. Фортануло тебе, новый императорский магистр, что и говорить.
– Это нам фортануло. Он же историк. Сейчас в империи они в почёте, – с наслаждением потянулся Нага. – Мода новая такая. Нас будут везде обслуживать в первую очередь.
– Об этом я не подумал, – обрадовался Трололо. – Ну всё, девки! После профилактики вам кранты! У нас историк на борту со степенью магистра, и перед нами все прежде закрытые двери открыты! Мир наслаждений и лучших самок во вселенной перед нами тремя открыт… С такой-то идеологически грамотной справкой! Мы с этого дня аки ангелы небесные. Чище самого чистого!
Глава 14. Почта
На моё плечо капнуло что-то тёплое, липкое и скользкое. Задрав голову вверх, я с ужасом понял, что на припарковавшиеся корабли медленно и неотвратимо опускается гигантская улитка, обволакивая своим мягким слизистым брюхом всё и вся. Ей-ей, не вру. Ничего подобного в своей жизни я не видывал. Больше всего меня поразило то, что отпускники и работяги трассы отнеслись к её появлению философски.
– Чё-то сегодня она прям быстрая, – заметил серый гуманоид с огромными красными глазищами, принимаясь вытирать с головы желтовато-зеленоватую слизь.
– Просто проголодалась и пить хочет, – пояснил Трололо.
– А, ну да. Слизь густоватая.
– А кто это? – не выдержал я, указывая рукой на еле шевелящую своими мягкими рожками улитку.
– Ты слепой? ИП ВПК.
– Кто??? Что за ИП? Что такое ВПК?
– Имперская почта. Внутренняя почта космоса. На ракушке же написано. Ты что, порядкового номера отделения не видишь?
– Это… простите… почтальон? – охренел я.
Нет, у нас тоже Почту России за глаза улитками называют, но чтобы так совпало…
– Ну да. Супернадёжный почтальон. Надёжнее нет. Неотвратим, как сама смерть.
– Зачем нанимать улиток в почтальоны?
– Во-первых, не улиток, а астроползунов, а во-вторых, только они могут стопроцентно гарантировать бюджетникам создание защищённого канала передачи секретных данных, – обстоятельно перечислил серокожий гуманоид.
– Почему?
– Ракушку невозможно взломать. Ни взорвать. Ни разбить. Астроползуны никогда не путают своих адресатов. Стопроцентная память. Раз увидел, и всё. Все адреса в башках своих мягких держат. Ты, блин, можешь переехать в другой сектор галактики, но они и там тебя найдут.
В руки серокожего плюхнулся огромный покрытый слизью пакет. Судя по всему, внутри астроползуна он находился довольно давно и уже начал разлагаться.
– Правда, есть и минус, – задумчиво сказал Нага, не без интереса наблюдая, как серокожий пытается открыть давным-давно устаревший замок на пакете.
– Слизь и вонь?
– Не. Бывало, отправишь сообщение, а оно доходит в лучшем случае через век-другой. Одно слово: бюджетники. Защищённый канал связи.
– Слоган ИП ВПК знает всякий, – хохотнул серокожий, срывая-таки злополучный замок.
– Мы никуда не спешим. Главное – надёжность, – синхронно нараспев произнесли все отпускники и сотрудники трассы. – Ом-м-м-м… Спокойствие и только спокойствие. Всё будет. Вот-вот. Щаз, щаз, щаз. Не суетитесь и думайте о вечности-и-и…
– Едрить твою налево! – агрессивно затопотал ногами серокожий. – Они серьёзно? Я столько лет ждал именно этого сообщения?
– А что пишут, если не секрет? – полюбопытствовал Трололо.
– Не секрет. Поздравляют с окончанием школы, просят оплатить налог за вступление в совершеннолетие и требуют зарегистрироваться во всеобщем галактическом средстве коммуникации «Марс». Кстати, отправитель поставил оплату данного сообщения за счёт получателя, и пеня за эти годы набежала в прямом смысле космическая. Да чтоб регистратора в клочья разорвало за такую подлянку!!!
– А тебе сейчас сколько?
– Тридцать шесть, – принялся с ожесточением рвать бумажку серокожий.
– О, всего ничего. Восемнадцать – это ни о чём.
– Знакомо, – вздохнул я. – У нас тоже существует подобный документооборот. Ребят, послушайте… Вот просто в порядке бреда… А почему тараканов заставить работать почтальонами нельзя? Они же бегают быстро.
– Ты чё? – покрутил пальцем у виска серокожий. – Они же все сведения в своё гетто отнесут и продадут. Или пиратам данные сольют.
– Какие данные? Что тебе восемнадцать лет назад исполнилось восемнадцать лет? Или что тебе советуют приложение установить? Воистину секретный секрет.
– Ой, да ну тебя. В бюджете без защищённых каналов связи нельзя. Спасибо, что они вообще существуют.
– Я начинаю понимать, почему вы с Трололо постоянно твердите мне, что не имеет значение место и время. Только допуск, – обратился я к Наге.
– Умнеешь, – горько вздохнул рептилоид. – Становишься настоящим имперцем.
Астроползун неспешно сполз с космолётов на землю и на удивление резво плюхнулся в болото.
– Всё, – обречённо признал серокожий. – Жопа. Я разорён. Официальный банкрот.
– Почему? – полюбопытствовал я.
– Астроползун наработался и уморился. В у’пячку впал.
– В спячку?
– В спячку – это на сезон. Он поступил хуже. В у’пячку.
– Надолго?
– Лет на триста, – мрачно ответил Нага. – Секретные данные застряли надолго. Некоторые адресаты почты элементарно не дождутся.
– Правнукам адресатов сообщение передаст. Но, вероятнее, вернёт отправителю.
– Такое себе утешение. Кто-нибудь номер отделения почтальона запомнил? Предупредить ведь головной офис надо.
– Других астроползунов тут нет, – заметил я.
– Чёрт… Придётся нам как законопослушным гражданам в ЧП ВПК обращаться.
– Куда?
– К частникам, – буркнул Трололо. – Это намного дороже, но у нас выбора нет. Мы все свидетели у’пячки. Скидываемся на ЧП, братва.
Гуманоиды, недовольно ворча, принялись перечислять кредиты Наге. Тот отправил коллективный запрос, и уже через пять минут перед нами появилась доставленная скоростным космолётом огромная черепаха размером с два танка (или как называли её местные – бронелапая Че).
– Ну? – нелюбезно проворчала, странно растягивая гласные, Че. – Диктуйте, падонаки. На йазыге. Жыва!
Гуманоиды переглянулись и зароптали. Слов Че они не понимали.
– Кто знает старо-олбанский? – в растерянности уточнил Нага. – Это ж древность неимоверная. В базах Нуда этого языка нет, поскольку он много миллиардов лет назад исчез из обихода.
– Убейся апстену, – проворчала Че.
– Я немного знаком, – улыбнулся я.
Кто бы знал, что однажды мне падонкаффский интернет-сленг пригодится?
– Спаситель! – молитвенно вознёс руки к небу серокожий. – Высшие силы, не иначе, нам послали тебя. Я записываю. Яви нам древний глас времён начала вселенной.
Я почесал затылок и начал медленно диктовать:
– Превед, Онотоле! Сегогне жывтоне бжыбжа. Ржунимагу.
– Аццки, – заметила бронелапая, нелепо почёсываясь. – Аффтар, выпей йаду.
– Ф Бабруйск, жывотнайе! Не гггкай тут!
– Кросафчег, – оценила бронелапая. – Не баян, но классика. +1. Гы! Йъыё! Айда гандонить, чё. Давай свой днивниг, камрад. ППКС!
– Древние мёртвые языки – это жесть, – протёр пот со лба серокожий. – Только ЧП и ИП ими до сих пор и пользуются.
– Немудрено, что почтальонов и их безумное руководство никто не понимает, – хмыкнул я.
– Слив защщитан, – продолжала чесаться Че.
***
Обращаю ваше внимание на то, что со следующей недели я подключу к данной истории подписку. Хотите дочитать первую треть книги бесплатно – успейте сделать это до понедельника. Готовы следовать рядом с моими героями дальше в их путешествии по галактикам – вау, это здорово. А если вам пора свернуть на другую космическую тропинку – что ж, в любом случае спасибо, что шли со мной рядом. Именно вы своей молчаливой поддержкой помогли этой книге родиться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге