Космический мост. Часть 1

Предисловие

Книга 1. Часть 1. Серия книг «Меж миров»

Уважаемый читатель, также хочу напомнить, что данное произведение является художественным романом, и любые несоответствия с действительностью, скорее всего, носят вымышленный характер, поскольку автор, то есть я, не является специалистом в различных областях, включая археологию.

Посвящается людям инженерной мысли, научной смекалки и бесконечной храбрости перед черной пустотой космоса, а также актерам и создателям сериала «Звездные врата».

Пролог

Что такое есть вселенная или время? Сначала была пустота, но что такое пустота, если ее невозможно ощутить, почувствовать? Но если оказаться посреди нее, то, ощущая себя как что-то, что существует посреди ничего, начинаешь ощущать то, чего вокруг нет.

Первым просыпается чувство тревоги, которое разрастается с каждым мгновением, пока не дойдёт до критической точки. После чего, если разум того, что оказалось посреди пустоты, слаб, то, скорее всего, его поглотит безумие, и это приведёт его к бесконечным страданиям и мукам. Естественно, если речь идёт о чём-то, обладающем зачатками разума, анализа и рассуждения.

Но если этот разум окажется сильнее, то он вместо апатии перейдет в рефлексию[i], в которой применит эвристику[ii], начав перебирать варианты, рассуждать, искать решение. Какими бы ни были эти варианты, они всегда приводят к одному конкретному решению — нужно начинать действовать.

Но что может сделать разум?

И тут разум пробудился от этих мыслей, осознав главное.

— Я и есть что-то разумное.

— Это точно уже происходило, я в этом уверен, но не знаю откуда. Но сейчас это и не важно.

— Значит, нужно начинать поиск выхода, решения дилеммы.

— Но где? Куда? В какую сторону? Где взять ориентир, если вокруг нет ничего?

— Но «ничего» тоже не может быть бесконечным — такой меры нет. Есть неведение в силу отсутствия возможности оценить его размер. Оно может быть просто очень большим, но у всего есть начало и конец, и даже пустота должна переходить во что-то новое и пока непостижимое для моего разума.

— Но что бы это ни было, я должен это найти. У меня должна быть цель, даже если на поиски этого нового уйдет вечность.

— Так, значит, нужно начать движение в одном направлении. Но в каком? Допустим, если начать движение в этом направлении...

— Хм, а вдруг путь в этом направлении окажется длиннее, чем в противоположном?

— Опять дилемма. Но тут никак не узнаешь. Значит, нужно довериться удаче.

— Стоп мысли, одну минуточку.

— «Удача» — что же это такое? Как измеряется и как работает эта мера? И откуда это зародилось в моем разуме?

— Что ж, думаю, стоит обдумать этот вопрос позже, а то, по ощущениям, прошла уже та самая вечность.

— Хм... «вечность» — время. И в чем же это измеряется?

— Так, эту мысль мы тоже оставим на потом. У меня есть цель, и нужно начать движение.

— Ага, движение. И как же его начать? И как начать двигаться, например, туда? Я не вижу ничего, что могло бы поспособствовать моему движению.

— Ладно, а если просто представить, что я его делаю?

— Ну что? И как понять, что я его сделал? Дилемма.

— А что, если ускорить время? Представить, что оно течет быстрее.

— Так, и снова вопрос: как измерить «быстрее», где нет ничего и ни одного ориентира? Опять дилемма. Ну да ладно, оставим лирику, будем пробовать.

— Ага, конечно, умник... И снова мы возвращаемся к вопросу: в чем же измерить здесь время? Ведь, чтобы что-то измерить, нужно что-то сравнить с чем-то, а я даже не представляю, с какой скоростью возникают эти мысли. И в чем же они возникают? Что я такое и зачем? Вот в чем главный вопрос.

— Опа... Я готов поклясться: еще мгновение назад там ничего не было, а сейчас еле бликует светлое пятнышко.

— Вот и ориентир. Теперь попробуем представить, что я двигаюсь туда.

— Как-то не слишком быстро...

— А теперь представим, что я двигаюсь очень быстро, а время... время просто промотается вперед.

— Так, по-моему, слишком быстро. Очень быстро. Черт возьми... Боже, не получается остановиться!

— А еще теперь мой разум наполняется какими-то вещами. Кто это? О ком эти воспоминания? О Боже, это и есть я?

— И кажется, это выход.

Свет стал заполнять собою все пространство вокруг, так что пришлось зажмуриться. Открыв глаза, света уже не было.

Взору предстала удручающая картина.

Небо было темно-фиолетовым, а воздушные массы — да, именно воздушные массы, а не облака или тучи, потому что двигались они с какой-то чрезвычайно большой скоростью, — хотя там, где он находился, не было даже легкого ветерка.

Поверхность, что он видел перед собой, выглядела безжизненно мертвой: не было ни деревьев, ни даже намека на какую-то растительность, а вдали виднелись какие-то сооружения или руины.

А весь путь к ним — и это выглядело особенно ужасно — был уставлен окаменелыми статуями. И не только людей — множество каких-то неизвестных существ, а может, и просто чьих-то фантазий.

Все они были уникальными, но у всех у них было нечто общее: их лица искажали ужас, страх или ярость.

Помимо статуй, что по левую, что по правую сторону стояли непонятные обелиски, насколько хватало взора. Обелиски представляли собой форму острых пирамид, но стояли они, погрузившись острой стороной в землю.

Хотя «земля» — это поспешное утверждение: как такового грунта не было, кроме слоя коричневой пыли, а под ним был какой-то материал темного оттенка, похожий на смесь металлов или пород с кристаллами.

Но самое главное — насколько хватало обзора, он не имел какого-то рельефа, будто был создан искусственно.

Это был явно какой-то другой мир.

[i]Рефлексия — это процесс самопознания и осмысленного анализа собственного опыта, мыслей, чувств и поступков.

[ii]Эвристика (от древнегреческого ευρίσκω — «нахожу», «открываю») — это практический метод решения задач или принятия решений, основанный на опыте, интуиции и здравом смысле, а не на строгом анализе.

Глава 1 В поисках тайн.

Восемь часов назад

— Гай, проснитесь! Ну же, вставайте! Профессор Шентон Хоукс срочно вас зовет, похоже, они что-то нашли.

Гай резко открыл глаза. На пару секунд в мыслях промелькнули отголоски сна, а затем просто затухли, так что, если бы Гай и попытался вспомнить и напряг бы все извилины, вряд ли из этого что-то получилось бы.

Гай поднялся и сел на кровати, окинул комнату взглядом.

На полу он увидел одну из многих книг, которую он вчера — и, скорее всего, даже ещё сегодня — изучал. Книге не повезло, и, видимо, когда её хозяин ушёл в безмятежное состояние, она небрежно упала двумя корками наверх, неаккуратно замяв свои листы.

Это была не единственная книга в комнате. Впрочем, книги и различные рукописи и были самым главным её наполнением: они стояли стопками на тумбочке, на столике, на небольшом шкафчике с пятью полками, а также на полу, но были в более наглядном виде, чем вчерашний экземпляр, и придавали комнате вид полного хаоса и отсутствия уборки как минимум пару тысячелетий.

Нет, это был всё ещё две тысячи двадцать первый год, а Гай не был старомодным человеком и спокойно владел электронными средствами и ЭВМ[i]. Но почти все имевшиеся здесь книги и рукописи были архивными и редкими экземплярами из государственного архива, к которому имел доступ его дед — почётный профессор Шентон Хоукс, который когда-то состоял в главном совете Министерства истории и археологии Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, — и те ещё не были оцифрованы на электронные носители, скорее из-за того, что имели сомнительное, непроверенное содержание или непонятное происхождение. Впрочем, Гаю и без помощи профессора не составило бы труда получить доступ к архиву.

Само убранство комнаты было очень скромным: упомянутые шкаф, тумбочка, кровать и столик, окно, закрытое плотными занавесками — наверное, почти всегда, ибо, как говорится, книги свет не любят, — дверь в ванную комнату и небольшая плазма на стене, которая скорее была больше элементом интерьера, чем электронным устройством, способным принимать и передавать информацию на гигантские расстояния. И если бы данную технологию увидел человек из прошлого, его бы охватило безумие, и он назвал бы это богом или дьяволом. Гай бы, наверное, больше предпочел отнести это к дьяволу, ибо данное устройство отучает людей думать самостоятельно, отчего люди готовы принять на веру все, что там ни скажут, даже не задумываясь о достоверности. Впрочем, этот атрибут декора давно уже перестали удивлять человечество, и все относятся к ним как к чему-то само собой разумеющемуся.

Гай опомнился и взглянул в направлении, где, как он помнил, был единственный вход в его царство наук, и увидел человека, одетого в рабочий костюм, перепачканный землей и глиной. В нем Гай узнал старшего специалиста по сохранности и транспортировке археологических находок — Мартина.

Но поскольку еще не удалось извлечь ничего ценного, кроме первых находок, натолкнувших их на место тайн прошлого, он принимал активное участие и в самих раскопках, на что ему, в принципе, хватало компетентности. Впрочем, это была не единственная причина: для археологии наступили сложные времена — бюджет в этом году начали урезать в связи с эпидемией, и многие работники просто отказались выходить на работу, сочтя, что лучше оставаться дома и беспокоиться о своей безопасности, в чем их нельзя было винить.

Но их находка не могла ждать, поскольку имела очень важное значение для истории страны и будущих поколений — согласно мнению профессора Шентона Хоукса, по совместительству родственника в виде деда и наставника в профессии.

Впрочем, нельзя было сказать, что место ведущего археолога досталось Гаю благодаря родственным узам. Напротив — при обучении и последующей работе, как считал сам Гай, ему приходилось тяжелее, чем всем остальным. И при этом к своим двадцати восьми годам он уже успел сделать не меньше десятка весомых открытий и написать множество научных статей в области археологии, которые придали ему достаточно уверенности и политического веса, позволив выйти из тени Хоукса-старшего.

Мартин всё так же стоял в дверном проёме, держа дверь за ручку, готовый в любой момент убежать из комнаты и закрыть её. Но Гай тут был ни при чём — всё дело было в скверном характере его деда, который не любит, когда его отвлекают от работы. А поскольку они часто проводили время вместе, разгадывая тайны найденных артефактов или изучая научные данные, то у многих это чувство распространилось и на Гая, несмотря на то, что он общался со всеми коллегами уважительно и был полным антиподом[ii] своего старшего родственника.

— Скажите, что я скоро буду. Нужно хотя бы умыться и привести себя в порядок. А вообще, подождите… вы ведь на машине?

— Да, мистер Хоукс. Если хотите, я могу вас дождаться.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Миссис Адлер обычно готовит нам завтрак и оставляет его на столе. Готовит она больше, чем мы можем съесть, поэтому, если хотите, можете позавтракать. Если повезет, вы ее еще застанете на кухне, и она составит вам компанию. И если вас не затруднит, возьмите мне и профессору что-нибудь с собой — если мы все же добрались до того, о чем подозревали, нормальной пищи мы увидим еще не скоро.

— Спасибо, но я уже позавтракал, но пока вы собираетесь, попрошу миссис Адлер собрать для вас паек.

После этого Мартин удалился, прикрыв за собой дверь.

Недолго думая, Гай встал, наскоро и небрежно застелил кровать покрывалом и направился в ванную. Приняв быстрый душ, почистив зубы и быстро одевшись, он вышел из комнаты.

Мартина он встретил внизу — тот мило вел беседу с хозяйкой дома. Судя по отрывкам диалога, речь была о чем-то несущественном, так что Гай отбросил эту нить повествования в сторону.

— О, вы уже готовы? Быстро. Тогда, я так полагаю, мы можем ехать?

— Да, конечно, не терпится снова оказаться на раскопках, вы же сами сказали, что нашли что-то стоящее. Не хочу упустить самое интересное, притом что, возможно, эта находка может оказаться самой важной в истории археологии Великобритании.

— Хорошо, тогда идемте в машину. До свидания, миссис Адлер.

— И вам хорошего дня и удачных находок, ребята.

Они ехали уже минут двадцать. Гай был погружен в свои мысли, пытаясь сопоставить то, что им уже удалось узнать, с известными фактами и записями, которые он вчера изучал. Однако Мартин решил нарушить молчание:

— Миссис Адлер очень любезная женщина. Она положила вам несколько контейнеров. Если вы голодны, еда на заднем сиденье.

— Спасибо, но я не люблю есть на ходу, позавтракаю в лагере вместе с профессором, как доберемся.

Асфальт был влажный — ночью в этой части прошел весьма ощутимый дождь. Они уже свернули с A714[iii] и ехали по «National Cycle Route Seven»[iv], где открывался невероятный вид на зеленые холмы, леса и озера, ведь место раскопок находилось в «Galloway Forest Park»[v].

Пейзажи здесь были великолепны, множество туристических троп привлекало сюда более восьмисот тысяч туристов в год. Надо сказать, что никто и не думал, что в этих местах вообще можно что-то найти, даже несмотря на размеры парка — местность здесь не самая глухая, и сам парк довольно известный.

Найти же это место повезло двум туристам благодаря недавнему землетрясению, которое произошло около месяца назад — двадцать четвертого ноября две тысячи двадцатого года. Хотя оно и было в четыре целых и девять десятых балла, в эпицентре все же вскрылся один из завалов, который случился как минимум пару тысяч лет назад, скорее всего из-за другого землетрясения, но это еще точно не установлено.

Завал вскрылся не полностью, а лишь приоткрыв часть древнего указателя с римскими письменами, выточенными на скале. А неподалеку обнаружились остатки фундамента древнего сооружения, причем при внимательном изучении было выявлено, что сооружение, которое он до этого поддерживал, было весьма внушительным и напоминало крепость.

Большим трудом для министерства истории и археологии было устроить в этом месте раскопки, так как парк охраняется государством. Но аргументы и доводы в пользу раскопок оказались весьма убедительными. Да и местные власти явно были бы не против, если в их парке появится дополнительная точка интереса и привлечет новых туристов.

— Вам что-то удалось выяснить по поводу раскопок?

— Да, я как раз пытаюсь сопоставить факты в голове, но это весьма сложно. Похоже, артефакты и камень с древними письменами, что мы нашли, принадлежали римлянам. Письменность, что была начертана на камне, однозначно принадлежит римлянам, однако имеет немного нетипичный диалект. Мы уже проанализировали некоторые из них и пришли к выводу, что им уже около двух тысяч лет, что как раз соответствует времени, когда римляне еще не покинули Британию.

Но один из последних найденных артефактов имеет невероятное значение: молекулярный анализ подтвердил, что ему около сорока веков, и надписи на нем, как я выяснил, на аморейском языке[vi], что отправляет нас в самый расцвет Вавилона[vii]. Конечно, скорее всего, эту табличку привезли сюда римляне после покорения Месопотамии[viii] — так называли регион уже после того, как римляне захватили территорию современного Ирака во времена императора Траяна[ix] в 115–116 году н. э.

Впрочем, как нам известно, крах Вавилона случился намного раньше — в 539 году до н. э., когда Кир Второй[x] занял его без особых боев, после чего он постепенно пришел в упадок. Но сам факт, что данный артефакт добрался аж до самой Британии, выглядит весьма невероятным.

Мы знаем, что римляне возвели две стены в Британии — Антонинов вал и Адрианов[xi] вал, разделив остров. Однако и по сей день остается непонятным, зачем нужно было строить две линии обороны против врага, который был менее организован и оснащен, чем римские легионы. У римлян в целом был очень большой опыт борьбы с дикими племенами — они разгромили галлов, фракийцев, иберийцев, германские племена[xii] и множество других народов, захватив почти всю Европу. Не думаю, что такую машину, как Римская империя, могли испугать каледонские племена и что они возвели для этого две стены.

И самое главное — наша находка как раз находится между этими двумя линиями разграничения, и до сих пор не было никаких свидетельств о том, что римляне возводили в этой части острова какие-либо сооружения или поселения. Об этом месте вообще нет никаких упоминаний, известных археологам.

Многие ученые до сих пор теряются в догадках, зачем римляне вообще начали экспансию на британские острова. Здесь не было ничего ценного: плохой, дождливый и холодный климат, большая удаленность от империи, морская преграда, отсутствие торговых путей.

— Ну, тут на самом деле всё просто: племена постоянно совершали налёты на морские пути снабжения римлян, да и Рим никогда не останавливал свою экспансию. И, как принято считать, захват Британии был частью политической программы императора Клавдия[xiii] по укреплению его политического престижа в империи. И всё же империя была уже слишком велика, что сильно затрудняло её управление и логистику. Тут уже за нас потрудились многие археологи и историки. Кстати, один из них — британец Арнольд Хью Мартин Джонс[xiv].

— Естественно, мне известны их научные труды и выводы. Я все-таки не студент первого курса. Но все могут ошибаться или строить неправильные выводы. Думаю, наши находки прояснят многие вопросы и дадут новую пищу для размышления.

— Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, Гай. Я вполне осознаю, что ваши познания в археологии и истории куда больше, чем мои. Я просто хотел сказать, что, несмотря на то, что у меня другая специализация, я понимаю, о чем вы говорите. Думаю, что с вами пока может сравниться только Хоукс старший, и то, думаю, со временем вы и его сможете перерасти.

— Вы никак меня не задели, я уже давно всем все доказал. Но все же спасибо за то, что верите в мои способности.

— Кстати, как так вышло, что в одной экспедиции оказалось сразу два Хоукса? Насколько я знаю, после того как вы закончили обучение, вы предпочли заниматься своими исследованиями и не пересекаться с вашим дедом в научных трудах.

— Назначение в эту экспедицию было моим сразу, но министерство решило приставить к ней еще и Шентона. Как мне стало позже известно, он сам настоял на том, чтобы принять в ней участие. Но я не понимаю зачем.

— Может, он просто решил провести больше времени с родным человеком.

Гай рассмеялся:

— Вы же уже давно работаете с моим дедом, уж должны знать, что он не склонен к таким сантиментам. Для него археология и поиск неизведанного всегда были на первом месте. Даже когда погибли наши родители и мы с братом остались вдвоем, и нас искали, куда пристроить, он не бросил свою работу. Да он даже на похороны не приехал. Объявился только через год, по окончании его экспедиции.

Так что я думаю, что это просто профессиональное чутье, и он тоже понимает, что наша находка здесь может сыграть очень большое значение для истории Великобритании, и я нисколько не против, что он тоже принимает участие в этой экспедиции.

— Я слышал историю с гибелью ваших родителей, мне очень жаль. Но я и не знал, что у вас есть брат. Он, случаем, не археолог?

— Да, его зовут Уильям. Нет, он не археолог. Даже более того — он крайне недружелюбно относится к нашей профессии, как раз из-за того, что наш дед предпочел ее своей семье. Как только он повзрослел, он сразу ушел в армию. После этого я его видел всего пару раз, а потом он и вовсе пропал с радаров. Я как-то ему писал пару раз, мне удалось найти его контакты через военных, но он мне так ни разу и не ответил. Единственное, что я знаю — он был на войне и даже имеет какие-то высокие награды.

— Почему же тогда вас не оттолкнула археология?

— Со временем наши отношения с дедом нормализовались, возможно, потому что я был младше, и он стал нас звать к себе на работу. Уильям упрямился, а мне было интересно. Ну, знаете, это ощущение, когда узнаёшь истину, о которой ещё никто, кроме тебя, не знает, и меня всегда восхищали его рассказы. Даже не знаю… возможно, у нас это в роду и передаётся по наследству. Так или иначе, меня затянуло в это болото — и вот я здесь.

— Но если вам так нравится делать открытия, археология не самая выдающаяся из наук. Вы могли бы стать, к примеру, физиком-ядерщиком или доктором медицинских наук.

Гай улыбнулся:

— Нет… вы меня не поняли. Мне не интересны открытия. Меня влекут тайны. К сожалению, в человеческом теле нет тайн, кроме разве что есть у этого тела глисты или аппендицит.

На лице Мартина тоже мелькнула улыбка:

— Ну, если дело только в тайнах, то, наверное, вы правы. Хотя, знаете, мне кажется, что все же и в человеческом теле есть тайны.

— Вы же не про его душу и связь с богом хотите мне поведать? — перебил его Гай с усмешкой на лице.

— Нет, что вы. В археологии уважают и изучают религии народов, но мало кто в них верит — иначе это было бы похоже на дурдом, верно? Я имел в виду мозг и разум человека, его самосознание. Вот главный вопрос: как мы смогли добиться последовательного и упорядоченного мышления, подчинённого логике? И почему наши клетки — я имею в виду клетки человеческого организма — решили работать сообща и построить такой сложный механизм, ведь они не обладают тем самым разумом, что мы с вами. Однако все они действуют согласно своей задаче и правилам, создавая весьма эффективный инструмент в виде меня и вас, и при этом нас с вами ничто не связывает: мы с вами — два разных мира, сотрудничающих, руководствуясь тем самым мышлением и логикой.

— Ну, насчёт того, что логика присуща всем людям, я бы поспорил. Хотя с тем, что человеческий организм — чрезвычайно сложное и изощрённое устройство, трудно не согласиться. Но назвать его совершенным язык не повернётся: как показывает практика, у него немало уязвимостей и недостатков. Хотя я не специалист в этой области, строение человеческого организма мне всё же хорошо знакомо — довелось извлечь и собрать немало останков, некоторые буквально по косточкам. К слову, у взрослого человека их более двухсот. А у новорождённых их значительно больше — от 270 до 300, — но со временем часть этих костей срастается.

Что касается человеческого мозга, долгое время существовал миф о том, что он работает всего на десять процентов. Это заблуждение, возникшее неизвестно откуда, но по какой-то причине до сих пор многими воспринимается как истина. На самом деле мы используем практически весь его объем, причем значительную часть — даже во время сна. Этот миф был опровергнут нейробиологом Барри Бейерштейном. И все же, согласитесь, приятно было бы верить, что мы способны на большее, просто пока не научились раскрывать весь свой потенциал.

А если представить, что скорость нашего мышления увеличилась бы в десять раз, это, вероятно, изменило бы само восприятие времени. Ведь именно скорость обработки информации и определяет для человека течение времени. Мы считаем жизнь мухи короткой, однако для нее она ощущается куда более протяженной: ее мышление примерно в семь раз быстрее нашего. При этом, из-за меньшего и более простого мозга, ее мыслительные процессы менее сложны, что позволяет ей быстрее находить решения. Именно поэтому прихлопнуть сидящую муху так трудно — и дело вовсе не в ее размере.

Но вернемся к человеческому разуму. Увеличь мы скорость мышления в десять раз — и привычный диалог стал бы не нужен. Мы бы заранее просчитывали ответы собеседника еще до того, как он успел бы что-либо сказать. Достаточно было бы малейшего выражения эмоции, напряжения лицевых мышц, чтобы предугадать ход мысли. Все-таки звуковая передача информации — далеко не самый совершенный способ общения. И все же вы правы: человечество еще не постигло фундаментальных принципов работы собственного разума.

— Кстати, раз уж речь зашла о мухах: недавно я читал статью о том, что учёным удалось отсканировать и составить карту мозга плодовой мушки-дрозофилы. Сейчас они пытаются воссоздать его с помощью искусственного интеллекта, чтобы понять принципы его работы. Так что, независимо от того, осознаём мы это или нет, наука продолжает двигаться вперёд, постепенно раскрывая тайны вселенной. Вот и вам выпала удача разгадать тайну этой таблички. Ну что же, вот мы почти и приехали.

Действительно, Гай только сейчас обратил внимание, что они уже совсем рядом, сожалея о том, что так и не смог еще поспать по пути, ведь последние дни были весьма напряженными, и ему удавалось поспать от силы часа четыре.

Они давно свернули с дороги общего пользования и сейчас ехали по накатанной колее к полевому лагерю. Вдоль дороги журчал небольшой ручеек, который также вел к площадке раскопок.

Проехав еще пару сотен метров, показался и сам лагерь, который, несмотря на ранний час, уже весь ожил и был в движении, как муравейник.

Предварительный анализ возможных находок очень сильно заинтересовал Министерство археологии, в результате чего сюда были выделены весьма серьёзные средства, что позволило привлечь значительный контингент специалистов, конечно, не без помощи Хоукса-старшего. Ведь тот имел в министерстве весьма большое влияние и даже когда-то состоял в главном совете. Но, сказать честно, надолго его там не хватило, ведь сидеть, считать бюджеты, проводить планирования и обсасывать различные теории на почве уже известных фактов и находок — было не в его духе.

Нет, конечно, это было не основной деятельностью: также ему приходилось и преподавать студентам, и проверять описи недавно найденных артефактов на случай, если кто-то из других сотрудников мог что-то упустить.

Сделав еще один небольшой маневр по дороге, чтобы добраться непосредственно к самому лагерю, Гай увидел, что строительная техника, которая им была необходима, уже прибыла и стояла шеренгой, а профессор проводил инструктаж с археологами-разведчиками и машинистами.

Надо сказать, что археологи обычно не прибегают к таким методам, как строительная техника, но сейчас это было просто необходимо, поскольку ручной труд уже никак не позволял расширить зону раскопок, так как остальная часть примыкала к скале и была засыпана гигантскими валунами размером с грузовик.

Поэтому было принято решение дробить камни, не имеющие высокой археологической ценности, на более мелкие части, грузить на машины и вывозить.

Сложность всему этому процессу добавляло то, что вокруг завала также находилась активная зона раскопок, и от техники требовалась максимальная осторожность, чтобы не повредить, случаем, какую-нибудь очень важную находку.

Машина остановилась, и Мартин заглушил ее.

— Ну что же, Гай, думаю, тут нам нужно разойтись. Мне нужно сходить в центр находок и узнать, что им удалось найти за последние три дня, что нас не было, и что необходимо отправить следующей партией в министерство. А вас, я уверен, хочет видеть профессор. Кстати, если вы не заметили, он вроде бы проводил инструктаж персонала на стартовой.

— Да, я его тоже заметил. Думаю, мне действительно стоит с ним обсудить последние новости.

Гай достал свой рюкзак, а также запас домашнего провианта, что им был собран в дорогу, и направился к тому месту, где в последний раз видел Шентона.

Тем временем, видимо, планерка закончилась, и техника взревела своими мощными двигателями и потихоньку, по одной единице, начала выдвигаться к месту работ. На месте оставался стоять лишь один, слегка уже сутулый от возраста, суховатый пожилой человек с мощной кудрявой копной седых волос, но по его внутренней энергии было видно, что он все еще полон жизненной энергии.

— Привет, Шентон, наконец мы начинаем расширять зону раскопок?

Старик резко повернулся и добродушно улыбнулся, увидев внука:

— Гай, ты вернулся, наконец-то! Нам многое надо обсудить. Вчера мы наткнулись на весьма крупное скопление очень важных находок, и мне очень хочется услышать твое мнение по этому поводу. А по поводу техники — думаю, они начнут через полчаса, как только геодезисты закончат сканирование местности, чтобы мы смогли воссоздать то, что можем случайно повредить техникой.

— Хорошо, но, думаю, сначала нам обоим необходимо все же нормально позавтракать, а то день обещает быть весьма напряженным, а ты за последние дни и так совсем истощал. Я тут захватил нам с тобой еды, она должна быть еще теплой.

— Ладно, уговорил, тем более если ты настаиваешь. Только пойдём в штаб, там и обсудим, через час я хочу присутствовать в зоне работ и внимательно проследить за процессом.

Они пошли по одной из тропинок, которая вела на возвышенный пригорок, где стоял штабной шатер для главного состава археологов.

Место было выбрано не случайно: отсюда открывался вид как на весь лагерь, так и на зону раскопок, включая и ту, что должны были начать расчищать. Техника уже была на позиции, но начать работать ей по-прежнему не давали.

Гай внимательно осмотрел округу — пейзаж, с его отсутствия, мало чем изменился.

Вдалеке на треноге был установлен прибор, выполнявший самостоятельные вращательные движения, за которым с тоской наблюдали два стоящих рядом человека — должно быть, это и были геодезисты.

Они вошли в палатку, и взгляд Гая сразу зацепился за знакомую стройную фигуру молодой девушки со светло-каштановыми волосами, собранными в хвост. Девушка, полностью поглощенная работой, склонилась над ноутбуком, время от времени отвлекаясь на какой-то предмет, лежащий под мягким светом настольной лампы. Все ее внимание было поглощено работой, так что она даже не обратила никакого внимания на вошедших.

— Доброе утро, Диана, — поздоровался с ней Гай. — Что у тебя там лежит? Я не припомню этот предмет.

— Ой, Гай, привет, я вас даже не заметила, вся ушла в работу. А этого ты и не мог увидеть — вчера нашли. Тебя это очень заинтересует, сам посмотри.

Гай поставил вещи на кусочек свободного пространства одного из столов, который каким-то чудом не был занят рабочими атрибутами, которыми был наполнен этот шатер, чем привел бы в ужас перфекциониста.

— Между прочим, эти три дня я тоже не сидел сложа руки. Помните ту странную табличку, что мы извлекли еще неделю назад? Так вот, я узнал, на каком она языке, и готов поспорить, вы не угадаете с первого раза.

— Отчего же, она на аморейском, ведь так? Судя по возрасту, думаю, из Вавилона, верно? — сходу разгадал загадку Шентон, разливая вскипевшую воду по трем стаканам.

— Хм, а я уже начал думать, что ты стареешь, — усмехнулся Гай, почти не удивившись. Еще не было такого случая, чтобы его дед возложил право решения загадки на кого-то другого, не попробовав разгадать ее самостоятельно. — Но как ты узнал?

— Ну, язык сразу показался мне знакомым, но были символы, которые меня смущали. Это оказались вавилонские цифры их шестидесятеричной системы счисления. Узнав возраст, я перебрал варианты и остановился на аморейском, после чего позвонил своему знакомому из США, специализирующемуся на Вавилонской цивилизации, и он подтвердил. Но я по-прежнему не знаю, что там сказано.

— Тут все не так просто. Мы знаем, что вавилоняни одними из первых начали наблюдение за небом и создали первый двенадцатимесячный лунный календарь, систематизировали движение планет и заложили основы зодиака, объединив астрономию и астрологию. В общем, из того, что я понял, в табличке идет описание какого-то весьма сложного устройства с элементами астрономии и астрологии. Боюсь, чтобы понять ее смысл, мне потребуется помощь человека, который в этом разбирается.

— Хм, весьма любопытно. Какое-то устройство, говоришь… Весьма интересно, — и Шентон на мгновение задумался. — Кажется, я знаю человека, который сможет нам помочь с её расшифровкой позже.

— А для меня самое невероятное, что такая вещь была найдена здесь спустя столько времени. Представьте, какой временной путь она проделала — это же целая реликвия, — высказалась девушка, отвлекшись на минуту, чтобы выслушать Гая.

— Ладно, я с вами поделился информацией, теперь дай-ка и мне взглянуть. — И Гай присел рядом с девушкой, погрузившись в изучение оцифрованных ею древних документов.

— И вправду очень интересно. Когда и где это нашли?

— Под одним из фундаментов была спрятана комната, скорее всего подвал или погреб. Там были эти документы и некоторые из тех вещей, что уже лежат здесь, — ответил профессор, протянув кружку с чаем и уже подготовленным завтраком.

Гай взял кружку и поставил рядом, тут же про нее забыв — все его внимание забрал планшет с первыми оцифрованными изображениями найденных документов, поскольку папирусы были слишком древними для прямого изучения.

— В основном тут говориться о том, что я уже узнал из первых находок. Скорее всего, здесь спрятано какое-то римское хранилище. Только не могу понять, что за хранилище… Понятия очень размытое. Говорится о комнате, о ее возведении и очень много всего о ее безопасности… Должно быть, она предназначалась для чего-то очень ценного.

Бегло пролистав еще несколько файлов, он продолжил:

— Так, так, так… тут есть какой-то план с описанием помещений, его я изучу чуть позже, пока займусь остальными документами.

Гай изучал документы еще минут десять, внимательно вчитываясь. Остальные, похоже, уже были ознакомлены и наблюдали за его реакцией. Наконец, оторвавшись, он начал излагать свои наблюдения:

— Если судить по чертежам, это был весьма амбициозный проект, но его назначение я так и не могу понять. В письмах говорится, что финансирование шло откуда-то из Рима, но не от императора. Здесь письма написаны так, чтобы не было понятно, от кого, но на всех стоит один и тот же символ, похожий с одной стороны на солнце, с другой стороны на луну, а посредине какой-то пятилистник. Символ рисовали явно для того, чтобы получатель точно знал, от кого это письмо. Что бы тут ни делали, от императора это, скорее всего, пытались утаить. Он не похож ни на один герб влиятельных семейств. Шентон, ты встречал его раньше, может, он тебе знаком?

Профессор прищурился, разглядывая символ:

— Весьма фигуристая роспись, явно не печать, но рука, её рисовавшая, весьма талантлива: все линии и размеры чёткие и, насколько я могу судить своими глазами, на всех экземплярах идентичны на сто процентов. Думаю, рисовала женщина. Но нет, такую символику я раньше не встречал. Честно, я так был занят подготовкой техники для работы на площадке, что и не обратил на неё внимания. Конечно, позже, при изучении, я бы её всё равно заметил. Ты, Гай, молодец, весьма наблюдателен.

— Думаю, его оставляли не просто как подпись, может, это какое-то сообщество или культ. Он явно носит какой-то скрытый смысл, нужно будет углубиться в древнеримскую символику. Тут есть ещё и другие письма: вот эти, судя по бумаге и этой сохранившейся печати, из Греции, думаю, из Афин. Нигде нет дат, кроме разве что месяца. Будет очень сложно понять, в какой период отправляли эти письма, но, если вспомнить историю Греции во времена расцвета Римской империи, ей не позавидуешь: в 86 году до н. э. Афины осадил Сулла, разграбив большую часть города; в 48 году они присоединяются к Помпею против Цезаря; в 31 — к Антонию против Октавиана, и все эти события весьма печально отразились на благополучии Греции. Хотя Афины всё же пользовались уважением у римских императоров, и их всегда восстанавливали. Однако, думаю, письма писали уже в более поздний период, когда Греция была в составе Империи. Но вернёмся к письмам: нет дат, зато тут есть подпись. И, если я не ошибаюсь… она принадлежит самому Клавдию Птолемею.

— Клавдий Птолемей, автор «Альмагеста», астроном, математик и географ… Наши раскопки становятся все более выдающимися и значимыми. Это будет просто сенсация, — подметила девушка, которая увлеченно выслушивала наблюдения Гая.

— Так, только пока мы все это держим в тайне. И ни слова журналистам, и тем более в министерство. Если там узнают раньше времени, сюда сбегутся все и будут мешаться у нас под ногами, а мне пока хватает и профессора Орсо. И чтобы не стать посмешищами, нам необходимо все проверить и сопоставить все факты. И еще неизвестно, что нас будет ждать в катакомбах, — уже более строго добавил он, посмотрев пристальным взглядом на Шентона и девушку.

— Тут я с тобой абсолютно солидарен, — согласился с ним Шентон.

Снаружи послышался гул техники. Профессор сделал последний крупный глоток чая, доел бутерброд и, пожелав им приятного времяпрепровождения, вышел.

Гай погрузился в более глубокое изучение документов и обнаруженного им плана и не заметил, как прошёл ещё один час, во время которого он всё-таки несознательно доел завтрак.

— Знаешь, Диана… если я правильно понимаю этот план, комплекс довольно огромен и начинается он даже не в зоне завала, а где-то за ним, и, если я правильно понимаю масштаб, то уходит еще метров на четыреста.

— Но тогда вход должен находиться в этой горе, — заметила девушка, указывая на план, составленный ею по данным аэрофотосъемки.

— Думаю, тут ты права, гора и есть точка входа. Пойдем, выйдем наружу и внимательно все осмотрим.

Они вышли. Легкий ветер принес пыль от работающей техники, от которой к тому же еще и шел действующий на нервы шум.

Гай внимательно оглядел местность.

— Смотри, этот план составлен от указательного камня. Если вспомнишь, он находится вон там, в низине за ручьем. Видимо, когда-то именно там проходила дорога, а не та, которой мы пользуемся сейчас.

Вот эти фундаменты — основания поселения, возведенного здесь римлянами. Думаю, оно было рассчитано примерно на десять тысяч человек, что весьма немало.

— Но тут ты явно преувеличиваешь. Тут нет столько фундаментных оснований — от силы домов тридцать. Даже если учесть, что вот эти большие останки тоже были домами, — от силы человек пятьсот.

— Нет, участок, что ты показываешь, значится, если я правильно понимаю эту сноску, как оружейная. И по плану их очертания сходятся, но сооружений здесь больше. Думаю, остальные были для низших слоёв населения и не имели не то что фундамента, но и в целом, скорее всего, были изготовлены из древесины, и, если брать во внимание наш влажный и дождливый климат, время беспощадно унесло следы их существования. Однако, если сопоставить все ориентиры с этим планом, можно предположить, что комплекс начинается сразу за завалом, у которого сейчас идут работы.

И Гай указал рукой в сторону каменной темно-серой стены, которая была метрах в пятистах от них и выглядела как лысина на голове человека, потому что это было единственное место, где гора была оголена и не демонстрировала своего зеленого ковра.

— Гай, вряд ли они могли вырыть такую глубокую нору перед этим утесом.

— О, ты зря недооцениваешь римлян. Они были великими строителями. Ты наверняка знаешь, что в Испании есть одна плотина, которая до сих пор спасает местный город от наводнений, тогда как вся окружающая местность постоянно страдает от паводков, при том что этой плотине уже около двух тысяч лет? И не думаю, что они рыли — скорее всего, они пробивали ее в скале с помощью рабского труда: под грунтом, кстати, тоже идет скальная порода. Отсюда и такое большое поселение. Думаю, местность тут сильно изменилась с тех времен, и слой почвы стал потолще, однако место входа в комплекс, скорее всего, находится именно там.

— Но я никак не могу понять, зачем Риму нужно было хранилище здесь, да еще и под землей. Грабить здесь было практически нечего: племена были слишком дикие, да и золота не было в изобилии. А теперь еще и эти таинственные документы.

— Это как раз мы и должны выяснить, возможно, нам все же выпала одна из последних крупиц величайшей загадки истории — найти поистине что-то невероятное и заполнить еще одну крупицу истории человечества. А может, они и вовсе забросили затею с подземным комплексом и ничего здесь так и не достроили.

И Гай бросил взгляд на вяло работающую технику, за которой вели строгий надзор его дед и ещё с десяток археологов из их экспедиции, постоянно её останавливая, чтобы убедиться, что всё идёт по плану, — и печально вздохнул.

— Думаю, такими темпами, если мы будем ждать, пока они откопают этот завал, пройдет еще одно тысячелетие.

— Кстати, а где нашли эти документы?

— А это было вон там. — Девушка указала рукой в центр раскопок. Иной человек не смог бы понять, о каком месте идет речь, но Гай прекрасно сориентировался и уже соотносил место с отсканированным планом в планшете.

— Думаю, это место было канцелярией. Если здесь была канцелярия, тогда это не просто деревушка, и она всё же имела непосредственное отношение к Риму, а государственные институты в какой-то степени имели представление о том, что тут происходит. Возможно, это инициатива кого-то из сенаторов, раз уж императора держали в неведении, но сенат в те времена был коррумпирован и разобщён, отсюда, скорее всего, и этот таинственный символ. Думаю, о том, что тут происходило, знал довольно узкий круг лиц. И, скорее всего, этот проект действительно принадлежал какому-то тайному сообществу, причём из высших слоёв римского общества.

Помимо документов, что еще вы нашли?

— Ну, дощечку, что я изучаю, ты уже видел. Думаю, это какая-то грамота. А вот это ты не видел, я и забыла, что ты еще не в курсе. Пойдем, покажу.

И они вместе снова скрылись в штабе.

Девушка быстро подбежала к одному из занятых столов, взяла с него деревянный упаковочный ящик и протянула его Гаю, который, не медля, сразу его открыл:

— Это же печать. Время ее не пощадило, но на торце все же сохранилась гравировка… Ох, чтоб тебя… эта печать девятого легиона, потерянного легиона. Что ж, загадка становится все интереснее и интереснее.

— А знаешь, я думаю, главная загадка — это даже не подземный комплекс, а тайна потерянного девятого легиона. Мы нашли множество свидетельств того, что он тут был, но не более того.

Он отдал коробку девушке и снова погрузился в изучение плана.

Через двадцать минут он резко вскочил со своего места и, с возбужденным видом, словно его только что осенила гениальная идея, быстро подбежал к девушке:

— Кажется, я нашел короткий путь, и нам не придется ждать основной расчистки. Смотри: здесь, с краю, в стороне от основных раскопок, есть символ. Не знаю, что он значит, но на изначальном плане его не было — его дорисовали. А здесь, несмотря на то что пергамент древний, есть тонкая нить, которая ведет к нашему хранилищу. Скорее всего, время не пощадило краску, которой она была нарисована, но след от нажима пера остался. Думаю, это что-то вроде черного хода, и, если я прав, нам однозначно стоит сходить и осмотреть это место.

Девушка не стала возражать, и они быстро, взяв всегда готовые и собранные поисковые рюкзаки, вышли наружу и отправились в направлении, которое указал Гай.

По дороге их окликнули Мартин и Гердар, закончившие разгрузку одной из припаркованных машин, и поинтересовались, куда они пошли в полной боевой готовности. Рассказав о своих предположениях, двое молодых археологов предложили им пойти с ними, поскольку лишние руки им бы не повредили. Те, недолго думая, согласились.

Гердар был высоким и жилистым мужчиной, который, хоть и прожил долгие годы в Англии, явно имел норвежские корни. Основной его задачей в экспедиции была логистика и снабжение всем необходимым, а до этой работы он служил в армии по контракту, но Гай не знал, в каких именно войсках, хотя характеристики у него были весьма хорошие.

Гай быстро сориентировался с древней картой, которую нельзя было бы назвать точной даже в те времена, когда ее составили, а уж с учетом временных изменений она и вовсе была мало пригодна для ориентирования. Но, взяв за ориентир древний указательный камень и все те же фундаменты руин, он уже составил примерный маршрут и вел группу туда, где неизвестная рука отметила тайный проход.

Они довольно быстро покинули лагерь, оставшись незамеченными для остальных, занятых раскопками, и, добравшись до ручья, который резво струился студёной водой с холма после вчерашнего дождя, быстро перешли его вброд в самом узком месте, которое им попалось на глаза. Впрочем, это не оказалось большой проблемой, потому что даже в самом глубоком месте он был едва ли выше голени.

Пройдя еще с полкилометра, они вышли на возвышенность у того же холма, который обогнули, оказавшись с его правого плеча.

Гай остановился и заявил своим спутникам:

— Ну что же, мы на месте. К сожалению, на плане указанное место не имеет четких ориентиров, поэтому, думаю, наша зона поисков — это метров сто по оба плеча.

— Гай, это довольно большая область, и я даже не вижу, за что здесь можно зацепиться глазом, чтобы начать поиски, — подметила Диана, оценивающе бросив взгляд в обе стороны.

— Ну что же, нам все-таки придется с чего-то начать. К сожалению, это все, что мы имеем.

—Это как искать иголку в стоге сена, — сказал Мартин. — Даже не знаю, откуда здесь начать.

— Зато я знаю. Держи лопату, начнем прощупывать почву через каждые два метра — может, во что-нибудь упремся, — сказал бывший солдат, явно привыкший действовать, а не рассуждать.

— Блин, знал бы, что придется еще и копать, остался бы в лагере, — буркнул Мартин, явно не планировавший изначально заниматься физическими упражнениями. Человек он был уже в возрасте и, хоть и не был толстяком, несколько лишних килограммов все же имел.

— Хорошо, что у нас всего две лопаты, и я смогу заняться изучением найденных материалов, может, там будет какая-то подсказка, — сразу хитро отмазалась девушка.

— Ну что же, а я пока пройдусь сканером, может, чего нащупаю, но скалистый грунт не даёт шансов на успех. Зато обойду нашу первоначальную область и осмотрю территорию, может, найду какие-нибудь зацепки.

Прошёл около часа. Мартин и Гердар уже вспахали половину поля, отчего Мартин порядком вспотел и сел отдыхать. Зато его полная противоположность, Гердар, был словно робот, выполняющий машинную работу, который решил, что ему отдых не нужен, и продолжил поиски.

Гай, закончив обход, вернулся к девушке, присев рядом с ней на зеленую траву.

— Да, мне представлялась эта затея куда проще. Здесь всё заросло обильным слоем почвы и травы. Как я и предполагал, сканер бесполезен, и найти здесь что-то без должного количества людей будет задачей не быстрее, чем на основной площадке.

— И в бумагах тоже нет никаких упоминаний о тайном проходе, в основном все носит официальный характер и адресовано давно ушедшим личностям. Видимо, для того он и тайный.

Например, здесь говорится о том, что: «Легату[xv] великой Римской империи Константу Ирис-Ларен Комини срочно стоит оставить управление легионом префекту[xvi] Маркусу Ортанно-Левенскому и немедленно прибыть в Рим». Опять же, не очень информативно. Надеюсь, я правильно прочитала их имена.

— У тебя же итальянские корни, для тебя это должен быть почти родной язык, — издевательски поддел ее Гай.

— Ага, у тебя древнеримское имя императора, и что? — парировала девушка.

— Это у моих родителей была бурная фантазия. Но вообще ты все правильно прочитала.

Ну-ка, подожди… что это там такое? — резко остановил девушку Гай, когда та начала быстро пролистывать документы, не имеющие высокой информативности.

— А это обратная сторона одного из документов. Тут вроде ничего интересного нет, кроме чернильных пятен.

— Как раз пятна и интересны. Дай-ка мне, пожалуйста, планшет.

Забрав у девушки электронное устройство, он начал внимательно разглядывать.

— Смотри, это не просто пятна — это отпечаток какой-то надписи, видимо, написанной на другом листе. Скорее всего тот, отпечатался, когда его положили на свежую рукопись. А здесь рядом отпечатался символ, похожий на метку с нашего плана. Видишь?

— Ну, что-то тут определенно схожее есть. Но подобных писем я не видела, хотя тут очень сложно вообще догадаться, что тут что-то написано, да и документам очень много лет.

— Ну, во-первых, надпись необходимо перевернуть, а во-вторых, римские писари были весьма педантичные люди, которые относились с чрезвычайной осторожностью к любым рукописям и не допустили бы того, чтобы свежие чернила запачкали другие документы.

Похоже на то, что человека, сделавшего эти заметки, застали врасплох, и он был вынужден их спрятать под другими документами.

— Сейчас пропустим через сканер и фильтры, и, возможно, нам удастся прочитать, что же там написано.

— Гай, так стало только хуже. Дай мне, это все же моя стихия.

Девушка демонстративно отобрала планшет и быстро начала колдовать над качеством текста.

— Ну вот, а то потратили бы ещё полдня. Не идеал, конечно, но всё же не все символы читаются, но, поскольку в языках ты сильнее, то ты быстрее меня разгадаешь этот ребус.

Гай начал вчитываться в новый текст, периодически сводя брови и поглаживая пальцами переносицу.

— Не уверен, что правильно подобрал недостающие слова, но звучит как-то так: «На рассвете, выйдя из темноты, ты узреешь… целое… но если отойдешь в сторону, то увидишь их любовь».

— Не очень-то подсказка. Если это какой-то стих, то Рим видал поэтов и получше.

— Да, странный текст. Несколько слов вообще невозможно прочитать, там видно от силы пару букв. Думаю, человек, писавший это, мог опасаться, что его раскроют и писал образами, чтобы даже если кто и прочёл его текст, тот не смог бы догадаться о его смысле.

— Или это все же мадригал[xvii], предназначенный для его избранной, кем бы ни был этот человек.

— Думаю, мы на сегодня уже накопали вдоволь.

Гай оторвал взгляд от планшета и увидел, как к ним идут Мартин и Гердар.

— Если и стоит тут что-то искать, то нужно больше людей. Мы протыкали целое поле и не наткнулись даже на какую-нибудь безделушку или корешок.

— Думаю, мы нашли еще одну подсказку, но пока не можем понять ее смысл.

— Вообще-то это не точно, но мы пока придерживаемся этой теории, — подметила девушка.

— Кажется, скоро начнётся ливень. На нас с востока движутся мощные тучи, думаю, будет гроза, — осматривая небо, сделал своё заключение Гердар.

— Да и коленки начинают ныть, — подметил Мартин, явно не желая тратить свои силы на дальнейшие поиски.

— Если думать как Индиана Джонс… — почему-то от прочитанного текста Гаю вспомнился один из его любимых фильмов, где главный герой — археолог и любитель приключений, часто решал подобные загадки.

— Гай, думаю, они правы, лучше вернемся уже завтра и осмотримся еще раз — рассвет уже давно прошел. Да и, Гай, оглянись вокруг: тут же нет вообще ничего, кроме этой стены из травы и пустыря, на котором мы стоим. Ну и вон тех двух холмов ближе к горизонту.

— Хм, Диана, ты умничка. Но нам и не нужен рассвет — достаточно просто знать, где он будет.

И Гай, отдав планшет девушке, начал быстро двигаться из стороны в сторону, приложив ладонь ко лбу как импровизированный козырек.

— Ты это о чем? Ты что-то понял? — с возбуждением девушка начала быстро двигаться за Гаем.

— Видишь те скалы, про которые ты только что сказала? Они, конечно, уже немного заросли, но тебе не кажется, что они на что-то очень похожи?

— Хм… они похожи…

— Они похожи на две заросшие скалы, — прервал ее размышления Мартин.

— Да, но еще они похожи на лица двух влюбленных, если встать… не здесь… а вот… вот здесь.

— И вправду что-то такое есть, — ответила девушка, а затем и остальные подтвердили, уже находясь рядом с Гаем.

— Да, но это не совсем то, что нужно. Как там написано: «На рассвете, выйдя из темноты, ты узреешь… целое… но если отойдешь в сторону, то увидишь их любовь».

— Сейчас мы видим любовь, а нам нужно целое. Идемте, нам левее.

— Ну, вроде бы здесь целое, но тут для нас нет ничего нового, Гай, — провозгласила Диана, обнаружив совпадение первой.

— Да и по той линии мы уже все прокопали, и сканер тут тоже ничего не показал.

Гай снова задумался, но его размышления прервала Диана:

— И все же мы осмотрели не все.

Все внимательно обернулись на девушку, которая стояла к ним спиной и разглядывала поросший травяным ковром утес прямо перед ними.

— Отличная догадка, — снова одобрительно подметил Гай.

Мартин, не выпускавший всё это время сканер, тут же начал сканировать зелёную стену, но, выругавшись за то, что сегодняшний день не делал им одолжений, известил всех, что порода под травой имеет металл, и сканер ничего не видит, а точнее — видит больше, чем необходимо.

— Утес здесь под очень сильным углом. Думаю, слой дерна тут не сильно большой.

И, забрав одну лопату у сильного и жилистого норда, Гай начал, с периодическим лязганьем об каменно-металлическую породу, срывать зеленый ковер.

— Дам, думаю, администрация парка нам спасибо не скажет за такое, тем более что этот участок не входит в согласованную зону раскопок.

— Но если мы все же что-то найдем, это не будет иметь значения, — с легкой отдышкой от выполняемых физических упражнений парировал опасения девушки Гай.

Наконец им повезло, и, содрав очередной кусок ковра, Гай обнаружил что-то, что имело искусственное происхождение.

— Кажется, я что-то нашел!

Недолго думая, все уже стояли рядом с ним, а норвежец принялся помогать Гаю расширять область. Вскоре их взору предстала скалистая плита, которая выглядела при ближайшем рассмотрении не очень естественно и имела вид арочных ворот, через которые мог бы проехать легковой автомобиль.

— Вот это уже интересно. Но кто-нибудь видит здесь замок или что-нибудь, чем это можно открыть? — поинтересовалась девушка.

— Здесь снизу, у самой двери, есть плитки, — впервые за долгое время дал знать о себе Гердар, который, в принципе, всегда был не очень многословен, но отличался хорошей наблюдательностью, поскольку любил охоту и походы в дикой местности.

И команда, зачистив остатки, принялась изучать плитки. Плиток было около тридцати, и на каждой были свои уникальные гравировки и даже надписи на латыни.

Сначала Гай с озадаченным видом изучал пиктограммы и надписи, но вскоре его лицо засияло от догадки и, стараясь не подать виду, он уперся в скалу плечом, наблюдая за остальными. Наконец, не выдержав, он спросил:

— Ну что, есть у кого-нибудь догадки, что здесь изображено?

— Я плохо знаю латынь, да и мои познания невелики, все-таки я не археолог, — с задумчивым видом ответил Мартин, хотя его и не оставляло любопытство разгадать эту загадку.

— На меня и вовсе можешь не рассчитывать, моя — принеси, подай, жопу подотри, — сказал норвежец.

— А я, кажется, что-то понимаю. Например, вот эта плитка олицетворяет бога Юпитера, а эти Нептуна, Минерву, Юнона, Аполлона, Вулкана, Диану, Меркурия, Цереру, Амура… В общем, все. Но тут есть плитки, которые и не олицетворяют богов. Думаю, нужно нажать все плитки, которые с ними связаны.

— Не думаю, но ты на верном пути. Ты назвала многих богов, но про нужного умолчала, хотя он был самым главным, хоть и упоминается гораздо реже. Это Янус. Вон та пиктограмма с двумя лицами: одно обращено в прошлое, другое — в будущее. Несмотря на то, что Янус олицетворял собой золотую середину между конкретными и абстрактными противоположностями, такими как жизнь и смерть, начало и конец, юность и взросление, война и мир, варварство и цивилизация. Янус был известен как инициатор человеческой жизни, преобразований между ее этапами и переходов от одной исторической эпохи к другой. Согласно римской мифологии, Янус присутствовал при зарождении мира. Как бог ворот, он охранял небесные врата и имел доступ к небу и другим богам. Вот эти плитки тоже имеют отношение к Янусу, например здесь — война и мир, а тут — юность и взросление. А еще не все заметили, но над аркой тоже есть надпись, которая указывает на Януса.

Чтобы реализовать догадку, Гаю понадобилось два человека, поскольку плитки находились на довольно приличном расстоянии друг от друга. Однако через несколько секунд неведомый древний механизм ожил, и послышалось пару легких щелчков, а затем натужный скрежет камня о камень. Плита, что только что перед ними представляла глухую стену скалы, начала опускаться вниз, как ворота замка, которые превращалась в мост, но пройдя путь в двадцать сантиметров, механизм встал.

— Ну вот, застряла, — констатировала факт Диана.

— Давайте попробуем толкнуть вручную, только аккуратно, мы не знаем, что находится за плитой.

Первые попытки не дали результатов, но вскоре плита поддалась и рухнула вниз вместе с четырьмя археологами.

В нос Гаю сразу ударил затхлый, заплесневелый воздух с тоннами пыли, поднятыми падением плиты.

— Кажется, тут давно никого не было.

— Именно поэтому мы сюда и пришли. Думаю, нам понадобятся фонари, темень непроглядная.

— У нас с Гаем полный комплект снаряжения в рюкзаках, только бы батарейки были заряжены.

Компания вернулась наверх и начала готовить снаряжение. Фонари оказались заряженными, но, поскольку их давно не использовали, уровень заряда вызывал опасения и вопросы. Еще у них оказалось при себе пара веревок, наборы инструментов для раскопок, которые состояли из различных лопаток, скальпелей, молоточков и кисточек, а также нагрудные камеры и фосфорные палочки.

Подготовив всё, чтобы наконец отправиться в тёмный, мрачный, сырой и зловеще выглядящий проём, при виде которого невольно пробегали мурашки по коже, было принято решение, что сначала внутрь отправятся трое, а одному из их команды придётся вернуться в лагерь и известить профессора. Диана на предложенную ей честь отстраниться наотрез отказалась, зато на эту роль с радостью согласился Мартин, изрядно измотанный и без того непривычными для него приключениями.

Проводив их взглядом, пока их фонари не растворились во мраке темного прохода, Мартин, несмотря на то, что был изрядно вымотан, бодро поспешил известить об их находках профессора Шентона.

Гай, Диана и Гердар не спеша шли по коридору шириной не более двух метров уже минут пять, не встречая на своём пути ничего интересного. Стены в скале были гладкие, без всяких фресок и символики, вопреки ожиданиям любого археолога, так что глазу было не за что зацепиться, но, тем не менее, шли молча, стараясь не пропустить чего-то, что могло бы их заинтересовать.

Первой нарушила гробовую тишину Диана, а это была именно мертвая тишина, поскольку никого не покидало ощущение, что они спускаются в могилу.

— Дам, не так я себе представляла великие открытия. Мы идем уже довольно долго, не правда ли, а тут абсолютно гладкие стены. Как думаете, чем пробивали этот проход? На естественный не похож, но и на ручной труд для времен Римской империи очень трудоемкое занятие.

— Думаю, он проделан все той же киркой, а стены гладкие от влаги, вода точит камень, и в данном случае уже очень давно. А по поводу того, сколько это времени заняло, думаю, весьма прилично, но не стоит забывать, что мы уже сделали вывод о том, что здесь был весьма большой лагерь для рабов. Очевидно, холм не был полым, и туда, куда мы спускаемся, все было проделано ручным трудом.

— Но для чего? На римлян это не похоже, они никогда не строили таких убежищ. Может, это гробница кого-то неизвестного императора, или, может, здесь захоронили Клеопатру, ведь история говорит, что она пропала, или это тюрьма для особых пленников?

— Я и сам теряюсь в догадках, для чего это место, но сил для его строительства было потрачено много.

— Мне кажется, еще полчаса и мы будем под Лондоном.

— Мы не будем под Лондоном, мы спускаемся вниз и при том сделали уже витков пять, — подметил своим опытным взглядом норвежец.

— И как же ты это понял? В таком мраке мне кажется, мы шли все время прямо.

— Здесь присутствует угол, небольшой, но он есть. Я пару раз зажигал зажигалку, чтобы проверить наличие кислорода, чтобы нам не задохнуться газами, пламя под сквозняком идет не параллельно стенам, значит, они идут под постоянным углом, ну и, в-третьих, здесь становится все теплее, не сильно заметно, но это так, а значит, мы постепенно идем вниз.

— Да, я тоже это заметил.

Пройдя еще минут десять по бесконечному коридору, они увидели перед собой тупик.

— Ну вот, походу, до другого конца планеты они все же не докопали, а я надеялась, что мы дойдем до Австралии и я научусь кататься на серфе.

— Гердар, ты у нас самый внимательный, по пути не было других ответвлений?

— Нет, я в этом уверен, не думаю, что это тупик, раз здесь есть сквозняк, значит, должен быть и проход.

Но не успел он договорить, как Диана, которая решила облокотиться на стену, вдруг кувыркнулась и исчезла за ней с неестественным для нее визгом и криками.

Гай и Гердар тут же кинулись за ней, повернув кусок стены, который оказался дверью наподобие турникета, только из камня. Но девушки за ней уже не было: теперь вниз вела отчетливая каменная лестница, причем не вырезанная в скале, а выложенная из камня.

Они быстро начали спускаться вниз, пытаясь догнать девушку, но вскоре лестница так же внезапно закончилась, как и началась, и Гай едва бы успел остановиться и не упасть в обрыв, если бы его вовремя не схватила за рюкзак мощная хватка норвежца.

— Спасибо.

— Не за что, все-таки от тебя зависит, будут мне платить зарплату или нет.

— Вообще-то ее плачу тебе не я, экспедиция финансируется министерством.

— А, ну что ж, тогда в следующий раз не буду тебя ловить, — ухмыльнулся Гердар, и так прекрасно зная, на кого он работает.

Оглядевшись по сторонам, они увидели идущие в разные стороны дорожки, но ни на одной из них не было девушки, и тут на них нахлынули самые нехорошие мысли.

Пролетев по непонятному для девушки маршруту и отбив добрую половину тела, она и вовсе почувствовала, что больше не ощущает вокруг себя ничего, а через несколько секунд резкое приземление выбило из ее легких воздух. К счастью, она упала на рюкзак, а под ним было что-то рассыпчатое, но при этом твердое.

Собравшись с силами, она решилась открыть глаза. Вокруг нее стоял мрак, но сверху метался из стороны в сторону лучик света. Но сил позвать на помощь у нее еще не было.

Сверху послышались крики, зовущие ее.

Ощупав себя на предмет переломов, насколько ей это позволяла ситуация, она все же собралась с духом и крикнула:

— Эй, я здесь!

Но голос ее при этих словах вырвался с хрипом и неестественным тоном. Сглотнув пересохшее горло, она повторила попытку, которая была не идеальна, но все же лучше, чем предыдущая.

— Диана, ты как? В порядке? У тебя есть травмы? — тут же послышался облегчённый, но явно озабоченный ответ с вопросами сверху, где светил маленький лучик света, который теперь пытался нащупать её, мотаясь из стороны в сторону.

— Кажется, в порядке, только мое тело напоминает отбивную.

— Мы сейчас спустим тебе веревку, сможешь к ней закрепиться самостоятельно, что бы мы тебя подняли?

— Думаю, смогу.

— Что там вообще внизу?

— Честно, я еще сама не в курсе.

Осознав, что неплохо было бы и вправду осмотреться, она обнаружила, что фонарь, который был на её голове, отсутствует, зато камера в защитном кейсе, который висел, закреплённый на ремне её рюкзака, была на месте. Быстро нащупав кнопку, она включила встроенный в неё фонарь и, повернув голову, тут же нарушила библиотечную тишину — помещение пронзил отчаянный крик с нотками истерики.

— Диана, что такое, что там? Мы сейчас, вот, хватай конец веревки и обвяжи вокруг талии!

Спустя минуту крик девушки прекратился.

— Вытащите меня быстрее отсюда, мамочки, сколько их тут…

— Так, на счет три мы тянем, готова?

— Да.

Вскоре показалось ее бледное лицо, а затем она сама уже сидела у края обрыва, восстанавливая силы и ощупывая ссадины, поглядывая вниз.

— Диана, ты как?

— В порядке, дайте, пожалуйста, попить.

Гердар протянул девушке весьма немаленькую флягу.

Сделав жадный глоток, девушка тут же выплеснула содержимое обратно:

— Боже, что это за гадость? Керосин?

— Самогон. Берем у местного деда, который живет тут неподалеку.

— Ну и гадость, можешь забрать. А есть вода? И зачем ты таскаешь с собой литровую флягу?

— Вообще-то он весьма хорош. Мы с мужиками вечерами играем в покер, а покер хорош, когда есть чем напоить соперника.

Он сделал глоток так, как будто выпил обычную воду, и убрал флягу.

— Вот, возьми эту, тут вода, — протянул ей другую Гай.

— Что там внизу?

— Много трупов, очень много, похоже на могильник, трудно сказать, кто там, но посчитать их будет делом трудоемким.

— Ясно. Ты же работала с останками, чего так визжать-то было?

— Это другое. Когда я с ними работаю, они в моей власти, а тут их сотни, и они вокруг тебя, и все смотрят пустыми глазницами… это сложно передать словами.

После того как девушка пришла в норму, они выбрали направление и решили идти дальше.

Вскоре, пройдя вдоль обрыва, они наткнулись еще на одну дверь, но эта была обычной, и чтобы пройти через нее, потребовался лишь навык «потянуть за ручку».

За дверью был коридор, потом развилка. Не имея представления, какое направление выбрать, поскольку указателей здесь не сделали, выбрали путем голосования и отметили на планшете, а также нарисовали метку мелом, который был с собой у Гая.

В этом коридоре уже начали попадаться комнаты, о назначении которых было сложно догадаться без тщательного осмотра, поскольку вся внутренняя утварь была сделана из дерева, которое превратилось в труху и груды мусора.

Несмотря на запущенность этих помещений, они все же проводили их первичный осмотр, пытаясь построить предположения об их назначении: где-то были трухлявые ящики с непригодным содержимым, где-то — стеллажи, на которых лежали груды истлевшего тряпья, где-то — кувшины и бутыли с непонятным содержимым.

О назначении некоторых помещений им всё же удалось догадаться сразу: таких, как столовая и несколько казарм с трухлявыми кроватями.

Потом они прошли еще несколько коридоров и развилок, которые также имели помещения и комнаты на своем маршруте. Где-то коридоры все-таки кончались тупиком, и им приходилось возвращаться обратно, а где-то и вовсе они попадали туда, где уже проходили.

На одном из таких перекрестков они увидели, что все направления уже помечены мелом, но одно из ответвлений было помечено несколько иной меткой.

— Это не моя метка, — озадаченно сообщил Гай.

— Верно, у меня в планшете это ответвление не помечено, может, это уже группа профессора Шентона спустилась сюда.

— Вполне возможно, мы тут уже блуждаем довольно долго. Старый негодник решил не пересекаться с нами и заняться осмотром самостоятельно. Что ж, так мы, наверное, охватим большую площадь, местные катакомбы весьма большие, но, поскольку у нас на этом перекрестке не осталось других маршрутов, здесь повернем за ними.

По пути им попалось просторное помещение, оказавшееся оружейной, однако снаряжения там было немного. На некоторых стеллажах висели римские пластинчатые доспехи, а где-то на стойках, вставленные в свои пазы, стояли гладиусы[xviii], пилумы[xix] и ланцеи[xx], а у стены стояли щиты.

Поскольку те хоть и были изготовлены и обработаны из весьма хорошего дерева и выглядели еще цельно, вряд ли могли оказать сейчас хоть какую-то защиту. По необъяснимым причинам доспехов было больше, чем мечей.

— Эти лорика сегментата[xxi] очень хорошо сохранились, весьма ценные находки. Думаю, это лучшее их состояние за всю историю археологии, наши раскопки только что стали весьма важной и драгоценной находкой.

— Да, они действительно сохранились в весьма хорошем состоянии. Что ж, римские инженеры знали толк в строительстве. Это помещение идеально подходит для оружейной: сухое, с приемлемой температурой, а вот эти тюки, скорее всего, использовали для впитывания лишней влаги.

Но все они слишком простые и, скорее всего, принадлежали ветеранам. Смотрите, вот этот доспех ремонтировали как минимум раз десять, и отметин на нём тоже немало. Думаю, он побывал не в одном десятке сражений.

Пока Гай разглядывал доспехи, девушка переключилась на весьма потрёпанные временем журналы, которые лежали на одном из столов при входе в помещение, и внимательно вчитывалась в содержимое, не решаясь особо их листать, поскольку те имели весьма высокую археологическую ценность и хрупкость от прошедших стольких лет.

Гердар же тем временем не церемонился с находками и вытащил один из гладиусов и весьма умело покрутил его в руках и даже встал в весьма грозную боевую стойку, хотя предыдущий владелец явно бы рассмеялся от такой техники.

— Гердар, это весьма ценные находки, давай постараемся ничего не трогать. Хоть это и металл, его связи уже явно нарушены, и он не такой крепкий, как раньше, если ты его уронишь, он вполне может разбиться, как стекло — сделала замечание Девушка

— Ты же листаешь эти бумаги.

— Я аккуратно и пытаюсь найти что-нибудь полезное, хотя чернилам пришлось несладко, придется использовать химию и просвечивать бумагу, а ты крутишь этим мечом, как будто собираешься в бой на льва.

— Гердар, она права, они более хрупкие, чем раньше.

— Ладно, я так протестировал, чисто с практической точки зрения. На охоту с таким не пойдешь, несмотря на то, что он весьма короткий, лезвие оставит весьма большие порезы, и он лишает ловкости. Зато отбалансирован весьма неплохо, его владелец идеально подобрал вес тыльника эфеса[xxii].

— Что ж, тут есть на что полюбоваться, но, думаю, нам надо идти, время уже вечер, а тут еще весьма многое стоит осмотреть.

Закончив осмотр, команда покинула комнату и пошла вновь по коридору. На следующей развилке они вновь увидели метку второй группы и решили не идти по их следам.

— Гай, как думаешь, как много еще помещений в этом комплексе?

— Сложно сказать, гора сверху довольно большая, но мы уже ниже ее основания на метров двадцать, так что накопать они могли тут много.

— Может, это шахта, и здесь добывали какие-то драгоценности?

— Маловероятно, я читал отчеты геологов из этих мест перед началом раскопок, тут не было ничего ценного, в основном каменные породы, изредка попадаются жилы с содержанием металла, но их не так много для полноценной разработки.

— Ну, думаю, вариант, что это гробница, мы отметаем, значит, все-таки хранилище, может, здесь хотели прятать награбленное в битвах?

— Слишком сложно, чтобы это просто был банк. Рим умел считать деньги и уж тем более охранять их, для этого им не нужен подземный комплекс в глуши.

— Тут ты неправ, Гай, я не историк, но что знаю точно, так это то, что Рим умел тратить деньги.

— И да, и нет. Рим считался невероятно богатым государством по тем временам: туда свозились бесчисленные сокровища, награбленные легионами в покорённых землях. Разумеется, это привлекало людей, а в большом городе, где сосредоточены деньги, но возможности ограничены, неизбежно процветает коррупция — и в Риме её уровень был чрезвычайно высок.

Но стоит отметить, что далеко не все уходило на развлечения и празднества. Немало императоров вкладывали огромные средства в развитие государства. Думаю, здесь стоит упомянуть Тита и его отца Нерона. Нерон заложил множество крупных инфраструктурных проектов, но не успел завершить их при жизни. После его смерти власть перешла к сыну — Титу, что для Рима было не таким уж частым случаем.

И хотя Тит правил недолго, прославился довольно мягкими взглядами, а его правление сопровождалось двумя крупными бедствиями — извержением Везувия и большим пожаром в Риме, однако он все же сумел завершить многие начинания своего отца и существенно укрепить казну империи.

Но тут историческая справка Гая прервалась — его фонарь нащупал что-то в коридоре, и он остановился.

— Гай, ты чего завис?

— А вот это уже и вправду интересно…

Его спутники тоже начали водить фонарями по коридору, и тут они поняли, что его так взбудоражило: весь коридор до лестницы был усыпан скелетами в доспехах, а по полу валялись мечи и щиты.

— Задохнулись? — Предположила Диана

— Не похоже. Тут был бой, и притом весьма серьезный. Вон у того трупа гладиус все-таки пробил панцирь и прошел сквозь пластины доспеха — видимо, его владелец уже не смог вытащить клинок. А у этого из глазницы торчит стрела, — включилось аналитическое мышление бывшего солдата.

И они медленно, не решаясь тревожить покой мертвецов, начали осматривать место битвы.

А вот и первые офицеры, не уверена, но, кажется, один убил другого, а потом и сам погиб. Вот этот, кажется, префект, а этот один из трибунов. Он что-то зажал в руке, но не получается достать, фаланги костей окаменели. Попробую чем-нибудь разжать их.

—Только не поранься, в таких местах обычно очень много инфекций.

Девушка достала небольшой нож, собираясь разжать пальцы мертвеца, но в этот момент по горе, под которой они находились, словно ударил гигантский молот. Коридор, в котором они стояли, осветился яркой вспышкой, а по потолку пробежали электрические разряды и устремились дальше в глубину тоннеля.

А еще через пять секунд произошло то, чему позже никто так и не смог найти объяснения. Все вокруг преобразилось: коридор больше не выглядел заброшенным и теперь был освещен ровным светом потолочных светильников. Но вокруг царил хаос: десятки людей дрались друг с другом на мечах, коридор был залит кровью.

Среди сражавшихся отчетливо выделялись две группы. Одни были облачены в доспехи, поблескивавшие в свете огней, другие же — в рваные тряпки и мешковину. Их лица заросли бородами, а сами они выглядели грязными и истощенными.

Один из дикарей, мощный мужчина со смуглой кожей, нанес сокрушительный удар под прямым углом по одному из солдат в доспехах. Казалось, что острие сейчас соскользнет и эффекта от него не будет, но удар имел чудовищную силу: клинок скользнул по стыку пластин и проник внутрь, войдя на треть.

Солдат издал хрип и обессиленно выронил меч. Клинок со звоном ударился о каменный пол, а сам воин медленно сполз по стене, оставляя за собой кровавый след. Из его рта тонкими струйками потекла кровь.

Однако смуглый великан уже добрался до следующего противника. С чудовищной силой он швырнул его в стену — удар оказался настолько мощным, что у того проломило висок, а шлем слетел с головы и, звеня, покатился по полу.

Но в этот момент другой солдат, выделявшийся среди остальных блестящими доспехами с мускулистым рельефом, что-то резко скомандовал. В ту же секунду в смуглого гиганта одна за другой начали вонзаться стрелы: первая, вторая, третья… вскоре их уже было не меньше семи.

Темнокожий великан бросил короткий взгляд на свое израненное тело и, поняв, что жить ему осталось недолго, рванул прямо навстречу стрелкам. Стрелы продолжали впиваться в него, но он будто и не пытался уклоняться — напротив, словно стремился принять их все на себя.

Он все же добрался до врагов, но силы стремительно покидали его. Оттолкнув первых двоих, гигант всей своей массой рухнул на остальных, придавив их тяжестью собственного тела. Остальные, воспользовавшись этой заминкой, уже бежали дальше по коридору, не отвлекаясь на тех, кто уже был в бою.

Среди этих людей был и другой солдат в не менее красивом обмундировании. За ним следовали как те же оборванцы, так и несколько солдат, прикрывавшие командира щитами.

Офицер же при этом кричал какие-то слова, они звучали для присутствующих на латыни и с непривычным акцентом, разобрать их было сложно, звуки как будто растягивались, и разобрать речь было практически невозможно — закипела новая схватка, противники рубили друг друга с яростью раненого зверя, не давая пощады.

Два офицера, словно на дуэли, сошлись в яростном поединке, парируя удары друг друга. В какой-то момент одному удалось ранить противника, однако торжествовать ему было суждено недолго: второй боец, резко уйдя в сторону и сделав обманный финт, нанес куда более смертоносный удар. Его соперник отшатнулся назад, тяжело опустился на колени, а затем безжизненно рухнул на каменный пол.

Второму тоже оставалось недолго: он подполз к умирающему, зажимая основание шеи, из которой вовсю сочилась кровь.

И все это происходило рядом с Дианой, которая, не веря в происходящее, сидела неподвижно, даже не пытаясь пошевелиться.

Они о чем-то перешептывались на латыни, Диана смогла разобрать пару слов:

— За что ты сделал это с ней?

— Прости, прости меня, брат, но я всегда желал тебе только лучшего, мы все совершаем ошибки.

— Теперь нам обоим уже осталось...

Но договорить он не успел: стрела попала в того, кто сидел рядом с умирающим, прямо в лицо, и он медленно осел на своего противника, но и тот уже смотрел стеклянным взглядом в потолок.

В следующую секунду наваждение исчезло, и коридор вновь погрузился во тьму. Несколько мгновений все стояли неподвижно, пытаясь осмыслить произошедшее и понять, что именно они только что увидели.

Наконец молчание первым нарушил норвежец:

— Либо у меня фантазия разыгралась от впечатлений, либо я схожу с ума, но я только что видел, что здесь произошло. Хотя я человек не особо впечатлительный. Черт, вы же знаете, я служил и повидал многое — бывало, потом ночами спать не мог. Но это… это что-то совсем другое.

— Я тоже видела, — тихо произнесла Диана, отходя от впечатлений от последних событий. — У меня до сих пор страх по телу гуляет.

— И я видел, — подтвердил Гай.

— Либо это место проклято какими-то злыми чарами, либо мы все одновременно пережили групповую галлюцинацию, но другого объяснения у меня нет.

— В чары и сверхъестественное я не верю, все-таки я человек науки, хотя и в другой области, но должен признать, что не могу дать ответ о том, что здесь только что произошло, и думаю, нам об этом не стоит пока распространяться в лагере. Суеверия губили многие экспедиции, поэтому это пока должно остаться между нами. Единственное, что я могу объяснить, так это то, что это произошло после того, как по потолку пробежали разряды.

После этих слов все так же вспомнили о предшествующих этим событиям эффектах и начали разглядывать потолок.

— Тут сверху идут два проводника, видите эти две металлические трубы. Когда мы спускались сюда, на улице начиналась гроза, думаю, это ударила молния, а эти трубы отвели заряд, похоже, они выходят на поверхность.

— Я не припомню, чтобы римляне вообще делали что-то подобное и понимали что-то в электросетях, — озадаченно проговорила девушка.

— Ну, на современную разработку тоже не похоже, эти проводники такие же древние, как и все здесь. Видимо, мы не все знали о возможностях римлян. Думаю, Гай, вы найдете здесь достаточно много новых тем для научных работ.

— Главный вопрос: куда они этот заряд отвели? Насколько я знаю, для обычного громоотвода не обязательно строить целый подземный комплекс, вряд ли они так лампочку включали, — снова принялась рассуждать Диана.

Но никто больше не успел высказать свои предположения: по коридору, откуда-то из глубины, начал распространяться какой-то гул, а вокруг них как будто ожил сам воздух.

— А это что за гул? — Спросила Диана.

— Не знаю, но чувствуете вибрацию? Она как будто исходит из-под земли, а звук распространяется из коридора, куда мы шли, в конце которого, кстати, лестница вниз.

— Думаю, нам пора перестать терять время понапрасну, идемте быстрее, наверняка группа Шентона тоже направилась туда, думаю, там мы и встретимся.

Больше не раздумывая ни минуты, они тут же направились вниз. Шум усиливался, и теперь было понятно, что он накатывает волнами с легкими завихрениями: «Вшух… Вшух… Вшух…»

Спустившись, они сразу наткнулись еще на несколько развилок, но выбор пути определялся направлением шума. Быстро отмечая направления на стене и на карте, они двигались дальше. Стоит отметить, что перемещаться по коридорам стало намного сложнее: всюду лежали останки легионеров и их противников, а вместе с ними — оружие и щиты. Они двигались уже в таком темпе, что Гай, который вел группу, пару раз споткнулся — сначала о меч, а потом и вовсе о череп одного из павших воинов, отчего тот отлетел в стену, как футбольный мяч.

Наконец, после очередного поворота, вместо привычной тьмы они увидели свет в конце коридора и услышали отдаленно знакомые людские голоса. Пятисекундное замешательство прошло, и они решительно пошли на свет.

Но, когда они вошли в зал, то были готовы увидеть что угодно: самые сокровенные сокровища Рима или все знания древних цивилизаций, — однако перед ними предстало нечто невероятное, то, что не мог вообразить мозг средневекового человека, да и, честно сказать, их собственный.

Внутри комнаты висел и вращался гигантский КУБ. Он не был цельным и состоял из множества других кубиков, как кубик Рубика, только маленьких кубиков в этом кубе было куда больше, чем в обычном, и попытаться сосчитать их во время вращения не представлялось возможным. Материал, из которого был изготовлен столь странный артефакт, имел темный матовый оттенок, а на каждом маленьком кубе имелись свои уникальные символы, подсвеченные ярким синеватым светом.

Кубики прилегали друг к другу неплотно и держались на точно выверенном расстоянии буквально в пару сантиметров при помощи неизвестной силы, не дававшей им распасться. Из прорезей струился такой же яркий голубоватый свет, отчего всё помещение выглядело как танцевальная площадка в модных клубах. Эти вращения имели какой-то осмысленный характер, и на первый взгляд можно было предположить, будто неизвестная машина занимается какими-то вычислениями.

Археологическая команда стояла на балкончике, огибавшем весь огромный зал по периметру. Помещение было довольно просторным, поскольку сам артефакт занимал площадь чуть меньше десяти метров. Также эта комната выделялась среди всех остальных своей изысканной архитектурой: было видно, что архитекторы постарались выточить из камня как можно больше римской лепнины и символики. При этом обилие древних павших воинов в этом помещении и вовсе зашкаливало — очевидно, именно здесь и состоялась главная баталия того дня.

— Это что за инопланетная штука? — невольно вырвался вопрос у Дианы.

— Ну, зеленых человечков пока не видно, только дохлые, — иронизировал не менее удивленный происходящим Гердар.

— Честно сказать, я понятия не имею. Эти символы на кубе ни на что не похожи. Насколько жив мой мозг, такого он еще не видел.

Снизу послышались голоса, и все посмотрели через каменные перила вниз. Там стояли пять человек: профессор Шентон, Мартин, Джил Фалмер — глава отдела по описи найденных реликвий, которая стояла неподвижно с испуганным взглядом, Гордон Мил — один из полевых археологов, и Орсо Вэй — археолог из Италии, специализирующийся на истории Древнего Рима, который застрял в Британии во время локдауна и напросился в эту экспедицию, так как был хорошим знакомым Шентона Хоукса.

— Шентон! Профессор, мы здесь. Что здесь происходит? Это вы запустили эту штуку? И что это вообще такое?

— Ой, Гай, хорошо, что вы тоже пришли сюда. Мы сами не знаем, что это, но оно явно рукотворное, хотя сомневаюсь, что к его созданию приложили руку римляне.

— Нам кажется, что оно определенно среагировало на нас, хотя питание на него пришло вон по тем направляющим. Мы думаем, что где-то наверху есть молниеотвод, только отводит энергию он сюда. Не знаю, как долго хватит питания этой штуке, — продолжил за профессора Гордон.

— Мы пришли к тем же выводам.

— Вот бы еще знать, опасна она или нет.

— Выглядит безобидной, но у нас нет никаких приборов даже чтобы замерить уровень радиации. Возможно, мы уже и вовсе живые трупы, как и эти несчастные.

— Да бросьте, Гай, какая радиация? Древнему Риму не были известны такие вещи.

— Однако, профессор Орсо, попрошу вас заметить крайне высокое изобилие трупов в этом помещении. Может, это и не радиация, но всё же что-то могло повлиять на их рассудок, и спрятали эту штуку так глубоко, скорее всего, не просто так, — возразила Джил Фалмер, которую не покидало чувство исходящей опасности от этого невероятного зрелища. — А по-вашему, Орсо, это вообще похоже на деяние римлян? — решил его вернуть в реальность происходящего Гордон.

— А вы сразу хотите выдвигать теории об инопланетянах? Смею напомнить, что каждый, кто встречался с чем-то неизведанным, утверждал о божественных силах, демонах, ангелах, ну или пришельцах. Позже практически все они были высмеяны за свои поспешные выводы. Кто бы это ни сделал, это наверняка была рука человека.

Думаю, в Италии будут рады узнать о том, что наше наследие оказалось куда богаче, чем мы думали. Думаю, наши власти захотят вернуть часть артефактов как утерянную собственность.

— Вы зря, Орсо, разеваете свой рот. Может, вас и принял в экспедицию наш достопочтенный профессор Шентон, но это не значит, что Италия принимала какое-то участие в экспедиции, и министерство археологии вряд ли позволит Италии претендовать на какие-то артефакты. Все это достояние находится на родных землях ее Величества, — выступила в защиту Джил Фалмер, которая недолюбливала Орсо с самого его вступления в экспедицию, и абсолютно не стеснялась это выражать.

Перепалка могла бы продолжиться и дальше, но её прервал Куб, который перестал собирать свой пазл «кубик Рубика» и остановился, всё так же зависнув в воздухе, но уже опустившись ниже — и завис в сантиметрах десяти от пола. Затем внутри него как будто забурлила энергия, и сквозь прорези между ячейками ударили яркие вспышки, ослепляющие глаза людей, которые вот уже несколько часов бродили во мраке. Всего их было девять, после чего куб сомкнулся полностью, загасив своё свечение, как угасшее светило, а затем начал рассыпаться, как всем показалось поначалу. Но это оказалось не так: с одной из его сторон кубики начали складываться куда-то внутрь, образуя проход почти во всю его ширину, откуда изливалось много мягкого для человеческого глаза света, освещая практически всё помещение.

Если бы все не были так заняты этим таинственным артефактом, то Гай наверняка бы заметил проход на первом этаже, который вел в библиотеку, способную поглотить его внимание не меньше, чем это светящееся чудо.

С балкона не было видно, что происходило внутри куба, но все, кто были внизу, застыли в полном удивлении.

— Что там внутри? — первым не выдержал Гай.

Но ответа не последовало — по-видимому, никто из лицезревших это чудо и вовсе не мог его дать. Лишь Джил Фалмер выдала короткую фразу, дав понять, что они все еще не в коме:

— Это ад или рай?

— Мы сейчас спустимся. Пожалуйста, не трогайте ничего без нас, мы все задокументируем.

Не дождавшись ответа, который, впрочем, он бы и не услышал, Гай потянул за собой свою команду, интуитивно предполагая, где могла бы быть лестница.

Поиски лестницы заняли минут пять, что, несомненно, вызывало раздражение у Гая, который обычно отличался терпением.

— Да боже, кто проектировал этот комплекс? Зачем делать так далеко спуск от главного зала? — выразила уже свое раздражение Диана.

— Ну, возможно, он еще лежит где-то здесь, и ты можешь задать этот вопрос лично, — с усмешкой подметил Гердар, который, в отличие от остальных, обладал невероятным хладнокровием. Впрочем, археология его мало интересовала, если та не требовала от него навыков выживания.

Наконец им удалось найти путь и выйти к остальным на первый этаж главного холла. Только был один нюанс: из остальных тут остались лишь Джил и Мартин.

— А куда уже делись все остальные?

Им ответила Джил:

— Мы не смогли их остановить, они ушли туда, — и показала рукой на куб.

Сначала никто не понял, что она имела в виду, но, подойдя со стороны, где образовалась полая сторона, их удивлению уже не было предела: вопреки всем ожиданиям, куб не был ограничен своими гранями. Вместо этого через него шел мост из кубиков, окруженный со всех сторон светлой вибрирующей материей.

Измерить длину моста на глаз было невозможно — он будто обладал оптической иллюзией: в один момент казался длиной всего метров в десять, а в следующий — уже в сотню. Но в конце моста был точно такой же выход, где можно было едва разглядеть довольно мрачные пейзажи.

— Сама я наотрез отказалась туда идти, а на мои предостережения они и вовсе отмахнулись, оставили мне только в компаньоны Мартина, чтобы я с ума тут одна не сошла. Понятия не имею, что на другой стороне, но выглядит оно чрезвычайно скверно. Думаю, нужно отправить кого-нибудь наверх, во-первых, известить о находке министерство, а потом оповестить власти и отправить сюда больше археологов и других специалистов, чтобы убедиться, что эта штука безопасна.

— Вы правы, отправляйтесь с Мартином наверх, а мы пойдём за остальными и проследим, чтобы они не зашли далеко и вернём их назад. Для начала нам нужно понять, с чем мы имеем дело.

— Гай, и вы туда же, а что, если эта штука закроется?

— Думаю, у неё должен быть какой-то предохранитель от таких случаев, но, честно сказать, вы правы, тут я не уверен. Однако нам в любом случае необходимо вернуть остальных как можно скорее. Вы идите наверх, Диана останется здесь и проследит за проходом.

— Ни в коем случае, я иду с вами.

— Ты же понимаешь, что мы понятия не имеем, что нас там ждет.

— Вот именно, ты не имеешь понятия и идешь. Кто-то должен присмотреть за вами.

Спорить было бесполезно, и было решено идти той же группой.

Гай пошел первым. Сначала не было ничего особенного: первые шаги он сделал как ни в чем не бывало, но чем глубже он заходил, тем более бесконечным ему казалось пространство.

Он посмотрел в сторону и увидел, что вся видимая материя рассеялись, и теперь он стоял посреди ничего. Он сделал еще шаг, как ему показалось, и мимо пронеслась какая-то звезда. После этого он уже не мог остановиться, а его сознание будто покинуло тело и стало свободным. Память начала теряться, а мысли становились все более пространственными.

[i]ЭВМ — электронная вычислительная машина.

[ii]Антипод — это полная противоположность чему-либо или кому-либо. Слово происходит от греческого «противостоящий» и чаще всего используется для описания людей с диаметрально противоположными взглядами, характером или вкусами, а также для обозначения несовместимых объектов или явлений.

[iii]Автодорога A714 (A714 road) — это живописный маршрут в Великобритании, расположенный в юго-западной части Шотландии от города Герван (Girvan) в Южном Эйршире до города Ньютон-Стюарт (Newton Stewart) в Дамфрис-энд-Галлоуэе.

[iv]National Cycle Route 7 (NCN 7) — это знаменитый велосипедный маршрут, проходящий через Великобританию, соединяет портовый город Сандерленд в Англии с городом Инвернесс в Шотландии. Маршрут проходит через живописные регионы Дамфрис-энд-Галловей, побережье Эйршира, Глазго и озеро Лох-Тей. Протяженность примерно 860–880 км.

[v]Galloway Forest Park — это крупнейший лесной парк в Великобритании, раскинувшийся на площади более 770 квадратных километров. Он всемирно известен как первый в Европе Международный парк темного неба (Dark Sky Park), где из-за отсутствия светового загрязнения можно невооруженным глазом увидеть Млечный Путь и тысячизвезд. Основан в 1947 году, и ежегодно он привлекает около 800 тысяч посетителей. Этот парк с впечатляющим древним лесом, великолепными пейзажами и удивительным разнообразием местной дикой природы.

[vi]Аморейский язык — Северо-западный семитский язык, который возник во II тысячелетии до н.э. и стал главным языком Ближнего Востока. Он играл роль международного средства общения (лингва франка) от Средиземноморья до Месопотамии и служил языком дипломатии, торговли и повседневного общения. В разные эпохи аморейский язык был официальным языком могущественных империй: Новоассирийской, Нововавилонской и Персидской (Ахеменидов).

[vii]Вавилон — это один из крупнейших и легендарных городов Древнего мира, столица Вавилонского царства, располагавшаяся в Месопотамии. Сегодня это объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, руины которого находятся в Ираке, недалеко от города Эль-Хилла, и важный культурный символ. Являлся Центром науки, ремесел и торговли. Наивысшего расцвета достиг при царе Хаммурапи (авторе первых письменных законов) и позже при Навуходоносоре II, построившем знаменитые Висячие сады Семирамиды — одно из Семи чудес света.

[viii]Месопотамия — (или Древнее Междуречье) — это историко-географический регион на Ближнем Востоке, расположенный в долине двух рек — Тигра и Евфрата. Название переводится с древнегреческого как «земля между реками». Это одна из колыбелей человеческой цивилизации, где около 4000 лет до нашей эры зародились первые государства.

[ix]Траян — Марк У́льпий Не́рва Трая́н, больше известный как Траян, — римский император, правивший с 98 по 117 год, в эпоху последнего наивысшего расцвета Римской империи со времен «Золотого века» императора Октавиана Августа.

Известен своими обширными завоеваниями, ставшими фактически последними в истории Рима. Именно в период правления Траяна население Рима достигло, по современным оценкам, почти миллиона человек, а территория империи достигла своих максимальных размеров.

[x]Кир II Великий — персидский царь из династии Ахеменидов, правивший в 559–530 годах до н. э. и основавший колоссальную Персидскую империю (державу Ахеменидов). Он вошел в мировую историю как выдающийся полководец, дипломат и правитель, объединивший под своей властью земли от Индии до Средиземного моря.

[xi]Антонинов вал и Адрианов вал — это древнеримские оборонительные укрепления (лимесы), построенные во II веке нашей эры на территории современной Великобритании.

[xii]Галлы, фракийцы, иберийцы и германские племена — это четыре ключевые этноязыковые группы, населявшие Европу в эпоху Античности. Они сыграли решающую роль в формировании этнической карты континента, прежде чем были ассимилированы Римской империей или вовлечены в Великое переселение народов.

[xiii]Клавдий (Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик) — четвертый римский император из династии Юлиев-Клавдиев, правивший с 41 по 54 год н. э. До прихода к власти его считали слабоумным из-за физических недугов, но он оказался одним из самых эффективных реформаторов и строителей в истории Римской империи.

[xiv]Арнольд Хью Мартин Джонс (известный как А. Х. М. Джонс; англ. Arnold Hugh Martin Jones) — английский историк античности, занимавшийся преимущественно историей Поздней Античности. Профессор Кембриджа, член Британской академии. Один из крупнейших специалистов по истории Поздней Римской империи.

[xv]Легат (Legatus legionis) — это высший командир римского легиона в эпоху Римской империи. Он назначался лично императором из числа сенаторов, обычно на 3–4 года, и нес полную ответственность за боеспособность, дисциплину и управление своим войском.

[xvi]Префект (лат. praefectus legionis) — это высшая офицерская должность в римской армии. Изначально (в эпоху Ранней империи) префект отвечал за тыл, лагерь и администрацию. Однако в III веке нашей эры, в ходе военных реформ, эти командиры полностью заменили сенаторских легатов и стали полноценными главнокомандующими легионами.

[xvii] Мадригал — это небольшое лирическое стихотворение-комплимент (обычно хвалебное и посвященное женщине), а также музыкально-поэтический жанр эпохи Возрождения.

[xviii] Гладиус (лат. gladius) — это знаменитый короткий обоюдоострый меч, который был главным оружием римских легионеров. Его длина обычно составляла 50–70 см, а вес — около 1 кг. Гладиус предназначался в первую очередь для смертельных колющих ударов в плотном строю, пробивая бреши в защите врага.

[xix]Пилум (лат. pilum) — это древнеримское метательное копье(дротик), которое являлось одним из главных видов оружия легионеров наряду с коротким мечом. Стоял на вооружении легионов Древнего Рима. Использовался для пробивания вражеских щитов и нанесения урона противнику перед ближним боем.

[xx]Ланцеи (лат. lancea) — это древнеримское облегченное универсальное копье, которое совмещало функции метательного дротика и колющего оружия ближнего боя. В отличие от тяжелого пилума, ланцея была более гибким и маневренным оружием, получившим массовое распространение в период Поздней Римской империи.

[xxi]Лорика сегментата (лат. lorica segmentata, «сегментированный панцирь») — это знаменитый древнеримский пластинчатый доспех, состоящий из отдельных стальных полос. Он защищал торс, плечи и верхнюю часть груди воина, став визуальным символом римского легионера эпохи расцвета империи.

[xxii]Тыльник эфеса (также часто называемый навершием или яблоком) — это задняя часть рукояти клинкового холодного оружия (мечей, сабли, шпаг, шашек или ножей). Она венчает рукоять и служит для надежного упора руки, балансировки оружия и предотвращения выскальзывания.

Глава 2 Новый дивный мир

Что такое есть вселенная или время? Сначала была пустота, но что такое пустота, если ее невозможно ощутить, почувствовать? Но если оказаться посреди нее, то, ощущая себя как что-то, что существует посреди ничего, начинаешь ощущать то, чего вокруг нет.

Первым просыпается чувство тревоги, которое разрастается с каждым мгновением, пока не дойдёт до критической точки. После чего, если разум того, что оказалось посреди пустоты, слаб, то, скорее всего, его поглотит безумие, и это приведёт его к бесконечным страданиям и мукам. Естественно, если речь идёт о чём-то, обладающем зачатками разума, анализа и рассуждения.

Но если этот разум окажется сильнее, то он вместо апатии перейдет в рефлексию, в которой применит эвристику, начав перебирать варианты, рассуждать, искать решение. Какими бы ни были эти варианты, они всегда приводят к одному конкретному решению — нужно начинать действовать.

Но что может сделать разум?

И тут разум пробудился от этих мыслей, осознав главное.

— Я и есть что-то разумное.

— Это точно уже происходило, я в этом уверен, но не знаю откуда. Но сейчас это и не важно.

— Значит, нужно начинать поиск выхода, решения дилеммы.

— Но где? Куда? В какую сторону? Где взять ориентир, если вокруг нет ничего?

— Но «ничего» тоже не может быть бесконечным — такой меры нет. Есть неведение в силу отсутствия возможности оценить его размер. Оно может быть просто очень большим, но у всего есть начало и конец, и даже пустота должна переходить во что-то новое и пока непостижимое для моего разума.

— Но что бы это ни было, я должен это найти. У меня должна быть цель, даже если на поиски этого нового уйдет вечность.

— Так, значит, нужно начать движение в одном направлении. Но в каком? Допустим, если начать движение в этом направлении...

— Хм, а вдруг путь в этом направлении окажется длиннее, чем в противоположном?

— Опять дилемма. Но тут никак не узнаешь. Значит, нужно довериться удаче.

— Стоп мысли, одну минуточку.

— «Удача» — что же это такое? Как измеряется и как работает эта мера? И откуда это зародилось в моем разуме?

— Что ж, думаю, стоит обдумать этот вопрос позже, а то, по ощущениям, прошла уже та самая вечность.

— Хм... «вечность» — время. И в чем же это измеряется?

— Так, эту мысль мы тоже оставим на потом. У меня есть цель, и нужно начать движение.

— Ага, движение. И как же его начать? И как начать двигаться, например, туда? Я не вижу ничего, что могло бы поспособствовать моему движению.

— Ладно, а если просто представить, что я его делаю?

— Ну что? И как понять, что я его сделал? Дилемма.

— А что, если ускорить время? Представить, что оно течет быстрее.

— Так, и снова вопрос: как измерить «быстрее», где нет ничего и ни одного ориентира? Опять дилемма. Ну да ладно, оставим лирику, будем пробовать.

— Ага, конечно, умник... И снова мы возвращаемся к вопросу: в чем же измерить здесь время? Ведь, чтобы что-то измерить, нужно что-то сравнить с чем-то, а я даже не представляю, с какой скоростью возникают эти мысли. И в чем же они возникают? Что я такое и зачем? Вот в чем главный вопрос.

— Опа... Я готов поклясться: еще мгновение назад там ничего не было, а сейчас еле бликует светлое пятнышко.

— Вот и ориентир. Теперь попробуем представить, что я двигаюсь туда.

— Как-то не слишком быстро...

— А теперь представим, что я двигаюсь очень быстро, а время... время просто промотается вперед.

— Так, по-моему, слишком быстро. Очень быстро. Черт возьми... Боже, не получается остановиться!

— А еще теперь мой разум наполняется какими-то вещами. Кто это? О ком эти воспоминания? О Боже, это и есть я?

— И кажется, это выход.

Свет стал заполнять собою все пространство вокруг, так что пришлось зажмуриться. Открыв глаза, света уже не было.

Взору предстала удручающая картина.

Небо было темно-фиолетовым, а воздушные массы — да, именно воздушные массы, а не облака или тучи, потому что двигались они с какой-то чрезвычайно большой скоростью, — хотя там, где он находился, не было даже легкого ветерка.

Поверхность, что он видел перед собой, выглядела безжизненно мертвой: не было ни деревьев, ни даже намека на какую-то растительность, а вдали виднелись какие-то сооружения или руины.

А весь путь к ним — и это выглядело особенно ужасно — был уставлен окаменелыми статуями. И не только людей — множество каких-то неизвестных существ, а может, и просто чьих-то фантазий.

Все они были уникальными, но у всех у них было нечто общее: их лица искажали ужас, страх или ярость.

Помимо статуй, что по левую, что по правую сторону стояли непонятные обелиски, насколько хватало взора. Обелиски представляли собой форму острых пирамид, но стояли они, погрузившись острой стороной в землю.

Хотя «земля» — это поспешное утверждение: как такового грунта не было, кроме слоя коричневой пыли, а под ним был какой-то материал темного оттенка, похожий на смесь металлов или пород с кристаллами.

Но самое главное — насколько хватало обзора, он не имел какого-то рельефа, будто был создан искусственно.

Это был явно какой-то другой мир.

— Гай, а вы-то зачем пошли за нами? Ладно эти двое старых безумцев — им жить осталось не так долго. Это явно не Земля. Честно, больше похоже на загородный домик Сатаны. Думаю, вы уже обратили внимание на множество этих каменных идолов, и вряд ли это подобие музея мадам Тюссо: выглядят они так, будто еще секунду назад были во плоти. Ну а их лица…

— Да, вы правы, Гордон, выглядит это местечко недружелюбно, весьма недружелюбно, что вам удалось уже здесь осмотреть?

— Да не больше вашего. Видите эти плиты? На них письмена, но я ничего подобного раньше не видел, думаю, вы тоже. Там, вдали, есть руины. Ваш дед с Орсо ушли к ним. Вон они продираются сквозь этот каменный лес, — звать их было уже бесполезно, поскольку ушли они уже довольно далеко.

— Боже, сколько же тут этих изваяний, пересчитать их будет чрезвычайно сложно, они везде, насколько хватает взора, возможно, десятки, а то и сотни тысяч, — подметила девушка.

— Нужно догнать их и уговорить вернуться, мы сегодня зашли слишком далеко. Здесь для нас неизвестная среда, как минимум мы можем подхватить какие-нибудь неизвестные вирусы или даже болезни. Нужно будет обязательно организовать карантин. Джил должна вызвать власти и известить министерство, но могу вам с уверенностью сказать, что на сегодняшний день мы совершили самую важную находку за всю историю археологии. Выглядит это, конечно, стремно, но согласись, что все это и впрямь будоражит.

— Гордон, вы случайно не взяли с собой рации? — спросил Гердар.

— Да, была парочка, к сожалению, я не вспомнил про них раньше. Вот возьмите одну.

— Спасибо, тогда вы оставайтесь здесь и приглядите за проходом, если вы увидите какие-то аномалии в его работе, сообщите об этом нам, а мы отправимся за нашими, но чувствую, нагнать нам их уже будет сложно, до руин они доберутся раньше.

— Так, друзья, вы как, готовы идти? — задал уточняющий вопрос Гай в надежде, что хотя бы Диана одумается.

— Думаю, да, — все же неуверенно ответила девушка, хотя сказать, что она отказывается от столь захватывающего приключения, она бы точно не смогла.

— Хорошо, тогда выдвигаемся.

Спустившись с площадки, на которой был точно такой же куб с открытым проходом, как и в римских катакомбах, они очутились в новой для себя среде. Ориентироваться здесь стало сложнее, поскольку весь обзор закрывали жуткие статуи, и порой Диане приходилось карабкаться на них, чтобы посмотреть направление движения.

Гердар быстро выяснил, что привычный компас здесь не работал, и дело даже не в магнитных полях, как на северном полюсе на земле, где стрелка сходит с ума. Здесь она стояла на месте, куда бы ты ни повернулся, но через какое-то время, даже не двигаясь с места, она резко смещалась в другом направлении и снова замирала в статичном положении.

— Взгляните на них, они словно живые, скульпторы явно знали свое дело, но зачем они придавали им такие жуткие эмоции.

— Не думаю, что их создали скульпторы. Взгляните, их одеяния не из камня, а у многих есть разные предметы в конечностях, думаю, это какие-то разновидности оружия, о назначении и способе их применения, конечно, остается только догадываться.

— Гердар, ты думаешь, их превратили в камень искусственно, а затем выставили здесь как для парада? Как в греческих мифах с медузой Горгоной? Но, честно, должна согласиться с ним, выглядят они не рукотворно. А самое главное, вы видели людские? Все какие-то уродцы, хотя парочка милых тоже была, а у этого вообще четыре лапы.

— Нет, людей среди них я пока не встречал. Если вы думаете, что все они были когда-то живыми, сколько же здесь тогда разных видов, и большинство, судя по их атрибутам, были явно разумны.

— Так, давайте привал, я уже порядком измотана, если забыли, мне сегодня еще и полетать пришлось.

Девушка остановилась и всем своим видом демонстративно показала, что им придется подчиниться, на что мужчинам пришлось молча согласиться, хотя крепкий Гердар явно был готов бродить здесь еще без малого часов двенадцать.

Устроившись, как на лавочке, на одном из горизонтальных шестилапых каменных изваяний, девушка начала внимательно разглядывать окружавших их каменных «манекенов».

— Может, это какой-то галактический музей вымерших видов? — предположила она.

— Или оружие массового поражения, что превращает органику, даже не знаю, что это?

— Верно подмечено, на самом деле это не камень, сложно сказать, что это за материал, а также сложно сказать, сколько им лет, очевидно, они стоят здесь уже очень давно, но нет ни малейших следов дефектов или влияния окружающей среды, как будто их создали только вчера. Нужно взять образец, отдадим в лабораторию на анализ.

Гай, достав пакетик, отломил кусочек от одной из статуй, однако пришлось приложить изрядные усилия, поскольку кусочек неизвестной материи, который он выбрал, выглядел полностью беззащитным, и казалось, что его отломать не составит труда.

— А может, это и вовсе эффект внешней окружающей среды. Возможно, и нам предстоит ощутить его на себе, — предположил Гердар в продолжение поднятой темы.

— Звучит ужасно. А как я выгляжу? Не хочу, чтобы те, кто потом найдет меня здесь, думали, что я страшная. Вон как этот крокодилообезьян. Да и лицо нужно будет сделать поприятнее. Да, кстати, а еще вы видели хоть какие-то следы римлян? Как только мы прошли через эту штуку, римский след исчез.

— Возможно, им так и не удалось его активировать.

— Тогда у меня другой вопрос, Гай: как его удалось активировать нам?

— Боюсь, у меня пока нет на него ответа, друг. Нам еще слишком многое предстоит проанализировать и изучить, причем впервые понадобятся ученые и физики, возможно, и астрономы, и другие специалисты. Думаю, мы все пришли к выводу, что это не Земля.

— Думаешь, другая планета? А что, если это не так? Что, если это искусственный мир, созданный внутри этого куба?

— А ты, видать, Гердар, любишь читать фантастику?

— Бывает время от времени.

— Вот вроде работаешь с человеком не первый день, а оказывается, что плохо его знаешь, я думала, твоя стихия — лес и походы.

— Ну, надо же как-то отдыхать, для науки не пригоден, в простонародье тупой, это я с иронией, а вот книжку одну-другую прочитать люблю.

— Ну вот, у нас с тобой теперь есть еще одна общая тема, у меня, кстати, тоже найдется своя теория, хоть она и еще более безумная и антинаучная, ибо отвергает теорию Дарвина и эволюцию. Что, если этот куб — нечто вроде инструмента бога, и люди, и все организмы на земле состоялись не в результате эволюционных цепочек случайностей, а были созданы здесь. А эти статуи — наброски вариантов, которые должны были заселить нашу планету.

— Хорошая идея, но, к несчастью, она порождает еще больше вопросов, а опровергается быстрее.

— Ну и как же?

— Ну, во-первых, где сам создатель, а во-вторых, когда мы доберемся до руин, там должно быть что-то, что создало живые организмы. Хм, идемте за мной, кажется, я кое-что разглядел. Может, это и не римлянин, но выглядит как человек.

Гай, который тоже перешел на изучение статуй, неожиданно взбодрился и повел всех за собой. Перед ними была статуя атлетичного человека, вооруженного и одетого в доспехи, но он вряд ли мог принадлежать к легионерам. В отличие от остальных статуй, его лицо выражало какое-то воодушевленное рвение и ярость. Доспехи были нетипичны для римлян.

— Хм, все удивительнее и удивительнее, видимо, римляне были не первыми, кто обнаружил этот артефакт. Стилистика брони напоминает что-то из греческих народов, но ее качество оставляет главный вопрос. Как вы знаете, обычно нам в кино рисуют красивые доспехи и обмундирование, но на самом деле все было совсем не так, технологии того времени не позволяли создавать качественно обработанные материалы, и все имело свои изъяны, хотя богатые римляне все же действительно могли себе позволить и сделать на заказ доспехи высокого качества. Но эти не стоят даже рядом с киношными и имеют весьма футуристический вид.

— Судя по внешности, он действительно похож на кого-то из народов Средиземного моря.

— Да, но взгляните на это оружие, — указал Гердар на нечто похожее на боевой шест в вытянутой руке монумента.

Недолго думая, он предпринял попытки высвободить его, и вскоре ему это удалось, после чего он начал вертеть его и внимательно разглядывать.

— Должен вам сказать, что это создали точно не древние люди, эта штука чрезвычайно легкая и безупречно отбалансированная, — недолго думая, он с размаху ударил этим предметом по одной из статуй, впрочем, никакого эффекта на статую это не произвело, а после добавил: — И довольно крепкое, в отличие от того хлама, что мы видели в хранилище.

Перехватив одной рукой орудие, он резко стукнул его тыльным концом о землю. Но тут древнее орудие и вовсе их поразило: наконечник копья вспыхнул, и на нем появилось лезвие длиной в двадцать сантиметров.

— Это точно сделали не древние народы.

— Думаю, что как раз древние, только явно не на земле. Что же, постарайся отключить эту штуку и давай ее пока оставим здесь.

Покрутив свою новую находку в руках и протестировав ее еще раз на одной из статуй, что уже возымело разрушительный эффект, Гердару все же удалось отключить оружие тем же способом, что и включить, но оставлять новую игрушку он отказался наотрез.

— Что же, нужно выдвигаться, иначе мы рискуем не закончить сегодняшний день. Мы на ногах уже часов четырнадцать, и некоторым из нас, за исключением отдельных личностей, уже не помешал бы полноценный отдых, — Гай косым взглядом посмотрел на бывшего солдата, который, будто не заметив намека, продолжал разглядывать свою новую игрушку.

— И еще, с этого момента мы больше не трогаем незнакомые предметы. Очевидно, тут полно оружия, которое возможно технологичнее того, что нам известно на земле, а мы не имеем понятия, как с ним обращаться и какие эффекты оно может нести. Осматриваем и документируем, если нам повезет сюда вернуться, то потом составим команды, которые займутся сбором и описью всего, что здесь находится.

— Гай, ты хоть представляешь, сколько времени это займет?

— Ну что же, зато теперь без работы мы не останемся, а министерство, думаю, получит дополнительное финансирование и начнет подготовку новых сотрудников.

Закончив привал, и перекусив перед этим протеиновыми батончиками, группа двинулась дальше.

Пейзажи особо не менялись, вокруг также стояли застывшие идолы. Однажды они прошли совсем рядом с одним из обелисков в виде перевернутой пирамиды, однако приближаться к нему не стали, ограничив свое любопытство расстоянием в тридцать метров. По пути им встретилось еще с десяток человеческих монументов: некоторые имели похожие атрибуты брони и оружия, а некоторые и вовсе как будто принадлежали к другому народу.

Небо по-прежнему было очень зловещим и начало приобретать еще более страшные алые оттенки, и казалось, что какие-то неведомые силы сдерживают его, чтобы оно не обрушилось своей свирепой мощью на них. Однако некие изменения в погоде все же произошли: ветерок усилился, подняв пыль, устилающую поверхность, по которой они шли, от чего путникам порой приходилось отворачивать лицо или зажмуриваться. Впрочем, их решимости добраться до руин это не отменяло. Сами руины уже были недалеко, и идти до них оставалось минут десять.

— Должен отдать должное твоему деду, — решил завязать новый диалог Гердар, который шел, используя свое новое орудие как трекинговую палку. — Я думал, мы нагоним их до руин, но, очевидно, нам придется их еще искать и там.

— Тут ничего удивительного. Когда мой дед натыкается на что-то неизученное или неизведанное, его уже ничто не может остановить. Он всегда был весьма упрямым, но к старости эта черта только усилилась. Да и за последние годы было не так много возможностей, где он мог бы проявить себя: все-таки археологических находок с каждым десятилетием становится все меньше, причем в геометрической прогрессии, а современная история и архивирование данных и вовсе не оставляют археологии шансов на будущее. Да, конечно, в хранилищах еще много неописанных и неизученных предметов, но профессору мало такой работы — ему нужны тайны прошлого, а они кроются только на передовой. Поэтому, когда он узнал об этой экспедиции, то помог мне выбить хороший бюджет у министерства.

— Ну теперь работы у вас более чем. А что Орсо, он тоже фанатик профессии?

— Я плохо его знаю, до этого пересекался с ним на нескольких конференциях и пару раз видел в гостях у Шентона. Знаю, что они знакомы давно, и когда-то они конкурировали с дедом при раскопках в Испании. В итоге, вроде как, Шентон оказался прав и выиграл спор у Орсо. Но, на мой взгляд, в них есть отличие: если Шентон занимается археологией в интересах археологии и поиска истины, то Орсо — ради честолюбия и лицемерия. Однако все его лекции и конференции весьма хороши и кончаются бурными аплодисментами, и он имеет множество сторонников и фанатов среди нашего сообщества и внес немалый вклад в науку.

— А вы заметили, что за все время, что мы здесь находимся, мы ни разу не видели солнца, ну или какая тут звезда? — как всегда проявила свою наблюдательность Диана.

— Ты права, я тоже обратил внимание, а еще непонятно, какой тут дневной цикл. Возможно, скоро может стемнеть, небо все-таки меняет свой оттенок, а мы не знаем, какие тут ночи и температуры.

— По моему опыту скажу: сейчас градусов двадцать, однако было теплее, значит, надолго тут задерживаться не стоит, даже если тут и белые ночи.

— Ну белыми бы я их не назвала точно. Только взгляните на это небо, как выразился Гордон, там просто какой-то ад.

— Судя по скорости, с которой перемещаются верхние слои, думаю, там скорость ветра как минимум в сотню метров в секунду. Если мы окажемся там, с нас сдерет кожу за пару секунд, а еще через пару наши кости сточит в пыль.

— Думаешь, эта пыль — чьи-то кости?

— Вполне возможно, кто знает.

— Кажется, я уже мечтаю о свежем душе, — девушка, видимо представив эту теорию реальностью, даже съежилась.

— Так, ну вот мы и вышли. Только ума не могу приложить, куда эти двое могли направиться. Времени на осмотр всего у нас уже нет, поэтому нужно сосредоточиться на их поиске.

Они стояли посреди небольшой площади, а вокруг возвышалось несколько сооружений. Некоторые имели яйцевидную форму, какие-то, заостренную, а некоторые и вовсе спирально-винтовую, но все они несли на себе следы внешнего воздействия и повреждений.

— Я пока их следов тут тоже не вижу, но зато я вижу останки наших друзей из хранилища. Вон, видите щиты? Думаю, они тут стояли лагерем. Интересно, они начали убивать друг друга до посещения этого места или после.

— Хорошо, давайте осмотрим, что осталось в лагере, может, найдем их следы.

лагерь располагался у подножия одного из сооружений и представлял собой пару иссохших каркасов от шатров, стеллажи под оружие и доспехи, наподобие тех, которые они видели в подземелье, а также пару столов и стульев.

— Смотрите, это все тот же наш девятый легион, вон их штандарт, — девушка показала рукой в сторону палки, на которой вяло болталась измученная временем тряпочка, когда-то свидетельствовавшая о великом девятом легионе.

Помимо прочей атрибутики мало что осталось, однако внимание Гердара привлекли разбросанные повсюду доспехи и оружие. Он присел и начал изучать окружающую картину. Диану же привлекло что-то, лежащее на одном из столов, и она мигом пошла изучать новую находку, а Гай занялся осмотром всего остального.

Первым подал голос Гай, отколупывая кусочек от одного из шатров:

— Это просто невозможно и маловероятно.

— Ну и, может, ты поделишься с нами своими мыслями? — надавила Диана, так и не дождавшись продолжения.

— Посмотрите сами. Что вы видите здесь необычного? Ну же?

— Не знаю. Останки лагеря, а вокруг них — сооружения неизвестного происхождения.

— Вот именно. Посмотрите на этот лагерь: если не считать изношенных тентов шатров, его покинули словно вчера. А это наводит на мысль: либо здесь время идет с другим хронометражем, либо это место, или планета, абсолютно стерильно и на ней нет ни бактерий, ни каких-то других микроорганизмов. Вот взгляните на эти шесты для палаток и столы: дерево, конечно, иссохло, но не начало разрушаться и не превратилось в окаменелость, что отбрасывает теорию о том, что здесь время течет иначе, чем у нас. Следовательно, это место стерильнее любой больницы.

— Но ведь, когда мы или эти ребята пришли сюда, то должны были занести с собой наши земные микроорганизмы.

Гай озадаченно оглянулся, а затем уставился в ту сторону, откуда они пришли, где вдали изливался мощный пульсирующий свет прохода, через который они совсем недавно прошли.

— Что же, на этот счет у меня два предположения: либо местная атмосфера, если это все-таки атмосфера, содержит что-то, что убивает всю микробиотику, что маловероятно, потому что оно, скорее всего, уже убило бы и нас; либо проход, через который мы прошли, не пропускает микроорганизмы, поддерживая естественную среду этого места.

— Хорошо, допустим, тут нет наших микробов, но почему тут нет местных?

— Как всегда хороший вопрос, но ответ нам предстоит найти самим. Может, вымерли. Почти все строения повреждены, как после боевых действий. Может, вымерли от междоусобных войн.

— Я нашла тут какие-то записи, я их отфотала и отправила в программу восстановления. Бумаги, кстати, тоже во вполне неплохом состоянии, что меня весьма удивило. Обработка займет еще минут тридцать, а затем мы сможем их прочесть.

Честно, это место вообще похоже на могилу или кладбище, чего стоят только эти статуи, словно надгробия, и абсолютно ни единой души вокруг. Э-хе-хе, есть кто дома?

— Я бы посоветовал так больше не делать, — неожиданно строго сказал Гердар, вдруг оказавшийся уже за спиной девушки.

— Боже, ты зачем так пугаешь? И что же может случиться? Хотя, наверное, ты и прав, это было слегка легкомысленно с моей стороны.

— Позвольте я тоже обращу ваше внимание на одну деталь в этом лагере, что бросается сразу в глаза.

— И что же мы опять упускаем? — по тону девушки стало ясно, что ей уже надоели эти загадки на наблюдательность.

Зато у Гая не возникло проблем с этим вопросом, и он ответил почти моментально:

— Это верно подмечено: здесь нет останков.

— Именно.

— Ну и что, может, все просто экстренно ушли?

— Знаешь, что для солдата ценнее всего? Его оружие. Ну и, в данном случае, доспехи, коих здесь осталось очень много. Кстати, оружие здесь тоже в куда лучшем состоянии — я бы сказал, в идеальном, — чем то, что мы видели в подземелье.

Если внимательно присмотреться к валяющемуся повсюду оружию и доспехам, то можно довольно легко догадаться, что тут случилась драка, а точнее — бойня. Тут стояло несколько центурий[i], по моим скромным подсчетам — около трех, и многие даже не успели добраться до своего снаряжения: слишком много оружия, а еще больше доспехов осталось на стеллажах. Видимо, у солдат не было времени даже экипироваться, и их застали врасплох.

Среди доспехов, что валяются вокруг, многие имеют повреждения и дефекты, причем не от холодного оружия. Например, как вот этот, — он ногой пихнул лежащий у него под ногами панцирь, который издал жалобный лязг металла.

Присмотревшись, остальные тут же обратили внимание, что некоторые пластины были выдраны, а некоторые изуродованы весьма ощутимой силой.

— Но где же тогда останки, кости или черепа?

— Думаю, их утащили — и живых, и мертвых, всех. В некоторых местах я заметил следы иссохшей крови, которые есть и на том столе, на котором ты нашла тубус с записями. Кстати, этот панцирь, скорее всего, тоже принадлежал тому же человеку, что и написал их, думаю, он был из числа офицеров.

— И куда же их утащили? Или ты думаешь, что три сотни человек перебили какие-то местные звери? Надеюсь, ты уже не собираешься на охоту, — с иронией, но с явным волнением и настороженностью спросила девушка.

— Понятия не имею куда, но все следы ведут в разные места и одновременно ко всем этим сооружениям. Думаю, это явно хищники, и весьма серьезные — на Земле им нашлось бы мало конкурентов. Судя по общей картине, действовали они весьма умело и организованно, при этом они явно очень быстрые, ловкие и сильные. Не имея подходящего снаряжения и представления о том, с чем имеешь дело и как много их здесь, целенаправленно охотиться на них я бы точно не стал. Думаю, в данной ситуации охотники — как раз они.

— Так, ладно, мы точно не знаем, живут ли эти твари еще здесь до сих пор, но, думаю, нам пора выдвигаться дальше, найти остальных и возвращаться. Материала для первого осмотра нам хватит еще на годы, а вот рисковать безопасностью нашей экспедиции я точно не намерен. Если все готовы, выдвигаемся вон к той башне. Она, похоже, здесь центральная и самая высокая, а значит — основная. Думаю, профессор бы руководствовался той же логикой.

— Ты точно уверен, что нам туда? Иначе мы можем искать друг друга здесь еще месяц. Да и меня немного беспокоит тот факт, что неизвестные нам твари, вроде как, обитают в этих руинах.

— Он прав, их следы ведут к той башне, а за безопасность я возьму ответственность на себя и буду следить за обстановкой вокруг.

Первая экспедиционно-поисковая группа собралась и выдвинулась в сторону башни. Высотой она была метров пятьдесят и имела дополнительные пристройки на разных уровнях, как в замках из сказок и мультфильмов про принцесс, заточенных в них. Единственное, что ее выделяло, помимо высоты, — это то, что она была весьма широкой и массивной в сечении, а посреди нее имелся пролом, но внутреннего пространства не было видно, так как он находился сбоку от их маршрута и на довольно приличной высоте.

— Какие следы? Я ничего не вижу. А за безопасность я, конечно, тебе доверюсь, выбора-то особо нет, но не обижайся: тут была целая армия римлян, и, судя по твоим рассказам, они не очень-то и справились с этими тварями. Я также хочу заметить, что в легион обычно входило множество охотников, которым удалось поохотиться не на одном континенте.

— Просто их застали врасплох.

— Ага, точно.

Группа погрузилась в молчание. Идти оставалось совсем немного, и все разглядывали окружавшие их сооружения. Гай время от времени что-то записывал в блокнот и иногда даже делал зарисовки, а Диана снимала все на профессиональный фотоаппарат, который предусмотрительно достала из рюкзака еще в самом начале их путешествия по этому странному миру, хотя у всех членов группы были включены нагрудные экшен-камеры.

Гердар же включил свое охотничье чутье и, казалось, следил за всем вокруг, порой на несколько минут задерживая взгляд на черных проломах сооружений, будто искал в них черную кошку.

Вблизи оказалось, что неизвестные сооружения обладают куда более сложной и детализированной архитектурой, совершенно не похожей ни на что на Земле. Вскоре они добрались до своей цели, и у всех невольно возник вопрос, как попасть внутрь.

— А здесь вообще есть вход? — первой решила озвучить общий вопрос девушка.

— Обязательно должен быть, иначе зачем строить полое сооружение таких размеров? Наверное… по крайней мере, если у их создателей была логика, — неуверенно уточнил Гай.

— А что, если он спрятан так же, как тот вход в подземный комплекс?

— То был черный ход. Но думаю, тогда мы найдем наших гораздо раньше, чем предполагаем.

— Следы ведут влево вдоль башни.

— Гердар, какие, блин, следы? Я вообще, кроме этой пыли, ничего не вижу. Хоть бы кусок мха был.

— Вот, посмотрите, видите? — указал ей Гердар точно на такую же пыль, что и раньше, на которой неопытному глазу было не заметить разницы между этим местом и тем, что находилось в двух шагах левее. — Хорошо, присядьте. Видите, верхний слой, это тот, что гоняет ветер. Но если присмотреться, там, где шли люди, подошва выдавливает нижний слой, а он более плотный и слежавшийся, отчего имеет более темный красноватый оттенок.

— Не уверена, но, кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, — ответила девушка, до конца не уверенная, что ей не привиделось то, в чем ее пытались убедить.

— А я ничего не вижу, но, к сожалению, у меня уже не такое зрение, как раньше, — Гай снял очки и протер специальной салфеткой осевшую на них пыль. — Впрочем, мое зрение начало страдать гораздо раньше моей работы. Но если ты говоришь, что нам туда, тогда идемте.

— Гердар, а ты везде можешь найти следы или это нужно как-то прокачивать?

— Нет, не везде. Но если знать, что искать и где, всегда можно увидеть несоответствие в картинке.

— Ясно. Но не думаю, что я когда-нибудь буду на кого-то охотиться.

Вскоре они нашли место, через которое можно было попасть внутрь, и, к их общему удивлению, это не было похоже ни на парадный, ни на черный ход. На самом деле они обнаружили еще одну дыру в стене, к которой было пристроено что-то вроде балкончика с чрезвычайно странным дизайном, напоминавшим раковину устрицы, с острыми, словно шипы, краями, похожими на перила, до которых было весьма непросто добраться из-за скругленной формы самого основания.

Сама «раковина» располагалась на уровне колена и не имела около четверти своей площади из-за явного разрушительного воздействия.

— Боже, кто придумал такой нелепый дизайн? Сюда же практически невозможно взобраться.

— Честно сказать, думаю, это вообще не вход, а элемент декора или смотровая площадка.

— Но кто делает смотровые площадки на уровне колена? На полметра ниже видно абсолютно то же самое.

— Кто знает, может, она имеет подъемный механизм, — Пожал плечами Гай. — В любом случае наши беглецы тоже прошли здесь.

— Ты тоже научился читать следы? — спросила девушка, поднимаясь с карачек.

— Не совсем, просто я, кажется, вижу Орсо и слышу его голос.

Прислушавшись, девушка тоже его услышала. Последним на площадку запрыгнул, причем без каких-либо усилий, Гердар, и они наконец вошли внутрь.

Внутри стоял профессор Орсо и смотрел куда-то по сторонам, в потолок, что-то бормоча и разглядывая, даже не заметив приближения новых посетителей.

Вошедшие внутрь гости по мере приближения к своему коллеге тоже начали рассматривать помещение, в котором они очутились. Внутри было довольно темно, но благодаря пролому, находившемуся выше, освещения хватало, чтобы все разглядеть.

Под потолком была подвешена непонятная конструкция из неизвестного материала. Она была устроена слишком сложно, чтобы ее можно было легко описать, и, судя по ее устройству, могла приводиться в движение по непонятному принципу и с неизвестной целью. Вокруг нее на разных ярусах располагалось множество балкончиков и переходов, скорее всего необходимых для обслуживания этого изобретения чужой мысли.

Несмотря на пролом в башне, конструкция выглядела непострадавшей, и, если бы удалось понять, как она работает, и должным образом ее обслужить, скорее всего, ее можно было бы привести в рабочее состояние. Если присмотреться еще выше, можно было заметить, что шпиль башни имел затворные механизмы и, вероятно, мог раскрываться, открывая путь к небу.

Помещение было огромным, размером с хоккейное поле, и не имело внутренних опор, что придавало ему еще большей эпичности. Площадка, на которой стоял Орсо, имела форму блюдца с плоским дном и достигала в диаметре метров двадцати. Вокруг нее было вмонтировано множество предметов, отдаленно напоминавших земную мебель: кресла, столы, стеллажи. Однако по своей структуре и внешнему виду они были настолько необычны и футуристичны, что вообще было непонятно, как этим пользоваться.

К тому же размеры этой мебели были настолько непривычны для человека, что можно было предположить: создавалась она явно не для людей, а ее создатели были больше человека раза в полтора, а то и в два.

Группа уже подошла к Орсо вплотную, но все еще какое-то время была занята созерцанием окружающего пространства.

Первым подал голос Орсо, привлекая внимание остальных:

— Это просто невероятно — абсолютно неизвестная ранее, довольно развитая цивилизация с совершенно нетипичной для Земли культурой.

— И что вы думаете об этом, профессор Орсо? — спросил его Гай, первым выйдя из состояния общего восхищения.

— О, Гай, вы все-таки нас догнали. Я даже не заметил, как вы вошли. Это просто невероятно, это открытие тысячелетия. Все равно что найти Атлантиду или живого динозавра. Эта находка даст нам невероятные возможности и известность.

— И все же я спросил не об этом. Пока мы даже не имеем понятия, что именно нашли и где. Так что вы думаете по поводу назначения этого сооружения?

— Мы с профессором Шентоном пришли к выводу, что это либо какая-то вычислительная машина, либо обсерватория, а возможно, даже аппаратура связи.

— Серьезно? Обсерватория? Вы небо видели? Там даже солнечных лучей не видно. Хотя, наверное, правильнее сказать — звездных лучей.

— Ну почему же сразу так категорично, — решил оспорить ее скептицизм Гай. — Мы не знаем, сколько времени прошло с момента создания этой машины. Возможно, раньше здесь было так же, как и на Земле. Галактика не статична, как и звезды и планеты, и на них постоянно происходят различные изменения, просто наша жизнь настолько коротка, что мы их не замечаем. Например, NASA уже давно выяснило, что на Марсе были вода, моря и даже морские микроорганизмы, но из-за его малого размера ядро начало быстро остывать, и он стал терять атмосферу, поскольку его магнитное поле начало ослабевать. Когда-нибудь и ядро Земли остынет.

Точно так же вода была найдена и на Меркурии, который не всегда был ближайшей планетой Солнечной системы, а оказался там из-за столкновения с другой планетой еще во время своего формирования, из-за чего изменилась его орбита. Впрочем, если кому-то будет интересно, можете ознакомиться с этим материалом по возвращении, по-моему, там даже есть документалка.

А что касается этого устройства, вполне вероятно, что на его текущее состояние повлияли неизвестные нам факторы. Да и мы понятия не имеем, на каких принципах работает этот механизм. Но очевидно, что он не имеет ничего общего с привычным для нас пониманием обсерватории. Тут нет ни телескопов, ни линз. Однако по тем механизмам на шпиле можно предположить, что он раскрывается, то есть выполняет ту же функцию, что и обсерватория в нашем понимании, пусть и по совершенно иному принципу.

— Кроме того, даже на Земле уже перешли на радиотелескопы, потому что оптические не способны заглядывать так далеко, как нас интересует, — решил поддержать научную полемику Гердар.

— Ладно, убедили, возможно, это и обсерватория, и башня связи, и что угодно другое, потому что это вообще ни на что не похоже, — в итоге согласилась с ними девушка, стоявшая возле чего-то вроде консоли или стола, который, как и все в этом помещении, не имел ни одного острого угла или грани, и уже изучавшая лежащие на нем вещи.

— Кстати, а где профессор Шентон? — вдруг озаботился Гай, вспомнив, что так и не увидел его с тех пор, как они вошли сюда. Сам он отошел к одной из стен и что-то внимательно изучал, быстро зарисовывая у себя в блокноте, который начал стремительно заполняться с того момента, как экспедиция перешла в активную фазу исследования.

Стены, привлекшие внимание Гая, были покрыты рельефной резьбой в стиле инталии[ii], причем работа была настолько тонкой и четкой, что некоторые изображенные на них вещи выглядели столь детализированными и необычными, что описать их было бы весьма затруднительно. Однако общая тематика действительно имела что-то общее с математическими вычислениями, устройством галактики и какими-то высшими связями философской направленности.

— Он решил осмотреть, что находится ниже, а также постараться понять, от чего работает этот механизм. Я же решил остаться и повнимательнее изучить то, что находится здесь.

— И вы отпустили его одного в столь неизвестном и непонятном месте? Вы же знаете правила: группа должна держаться вместе. И что же вы успели изучить, если все это время просто пялитесь по сторонам? — вдруг, явно начиная беспокоиться, отчитал его Гай, понимая, что, чтобы найти всех и снова собрать группу вместе, придется приложить еще немало усилий.

— Вообще-то я уже сделал достаточно выводов и заключений о том, что и как здесь работает, и для этого мне не обязательно все рассматривать под микроскопом. Но делиться своими наблюдениями в полной мере я не намерен, потому что планирую описать их в своей работе, и не хотел бы потом увидеть в ней плагиат. А что касается Шентона, он взрослый человек, и отличный специалист в своем деле. Я уверен, что с ним ничего не случится. Кроме того, вашего деда не остановит даже бульдозер, а я не намерен бегать за ним как нянька, упуская возможность заняться собственными наблюдениями.

— Ладно, простите. Наверное, вы правы. Думаю, выговор тут стоит сделать именно Шентону за такую беспечность. Но с этого момента мы держимся вместе. Куда идет группа — туда идут все. Никто не остается и не разбредается по сторонам. Нам нужно найти Шентона и возвращаться. Мы не знаем, как долго будет открыт тот проход, и если он закроется, то нам неизвестно, как открыть его снова. Припасов у нас минимум, есть ли здесь вода или пища — тоже непонятно. Да и чем питались прежние обитатели, вызывает большие вопросы, потому что они явно были не похожи на нас с вами.

— И кроме того, Гердар обнаружил следы нападения хищников на лагерь легионеров, и вели они, насколько я помню, именно в эти руины. И мне бы точно не хотелось стать чьим-нибудь ужином, — напомнила об их недавних наблюдениях Диана.

— Правда? — с удивлением и некоторым беспокойством спросил Орсо.

— Это абсолютно точно, — ответил Гердар, забравшийся на пару ярусов выше и осматривавший помещение оттуда.

— Конечно, прошло уже много времени, и, возможно, эти хищники давно вымерли, но все же я соглашусь с вашими аргументами и буду держаться с группой. Безопасностью действительно не стоит пренебрегать, — неожиданно изменил свое мнение Орсо.

— Ух ты, — воскликнула девушка, держа в руках что-то, напоминающее планшет. — Кажется, я нашла что-то рабочее и в то же время весьма необычное.

— По-моему, мы условились, что не будем трогать непонятные для нас предметы, потому что они могут представлять опасность, — с горьким вздохом сказал Гай, понимая, что вряд ли это кого-то остановит, особенно когда приводишь детей в парк развлечений.

Однако находка девушки заинтересовала и его, поэтому он тоже подошел посмотреть на нее поближе, как и Орсо. Только Гердар остался наверху, продолжая с интересом изучать окружение.

— Гай, не будь занудой. Я думаю, мы вполне можем самостоятельно анализировать, что здесь опасно, а что нет.

— И как же, если мы понятия не имеем, что здесь и для чего предназначено?

— Ну, это явно не оружие, хотя такого я действительно никогда раньше не видела. Оно как будто живое.

Подойдя ближе, Гай увидел, что девушка действительно держит в руках нечто, напоминающее планшет, только на нем не было привычного сенсорного дисплея. Вместо него поверхность покрывали множество квадратиков, похожих на пиксели, но все они были одного серо-графитового цвета. Точный оттенок определить было трудно, однако сами эти «пиксели» выглядели так, словно состояли из жидкого металла, и, выпирая или, наоборот, углубляясь в поверхность устройства, проецировали изображение, будто танцуя под музыку.

Когда девушка снова коснулась экрана, пиксели опять пришли в движение и изменили изображение. Однако было совершенно невозможно понять, что все это означает, поскольку отображаемое не походило ни на один известный им язык, а в совокупности они знали не меньше тысячи, пусть большинство из них уже давно считались мертвыми. Более того, изображение даже не пыталось напоминать иероглифы или символы и скорее походило на хаотичный узор или странный массажер. Однако при взгляде на него все равно складывалось ощущение, что в этих изменениях скрыт какой-то смысл.

Сам планшет тоже был немаленьким — размером примерно с семнадцатидюймовый ноутбук.

— Думаю, тебе стоит немедленно перестать тыкать в эту штуку, — предостерег ее Гай.

— Это еще почему?

— А ты много знаешь жидких металлов? И кроме того, ты понятия не имеешь, что нажимаешь и к чему эта штука может быть подключена.

— Думаешь, это ртуть? Вряд ли. Эта штука почти ничего не весит, и оттенок у нее будто другой — темнее. Да и, судя по всему, здесь уже давно все стоит в таком виде и явно обесточено. Хотя это действительно может оказаться просто пультом от телевизора, — с иронией заметила девушка. — Думаю, с таким материалом человечество еще не сталкивалось. Но да, тыкать больше не буду. Хотя то, что он показывает… картинка непонятная, но, когда меняется, будто несет какой-то смысл. Думаю, без криптографов и криптоаналитиков нам здесь пока ничего не понять. Однако да, пожалуй, больше нажимать не стоит — вдруг батарейки сядут. Ну или это действительно опасно. Вдруг тут есть красная кнопка самоуничтожения. Точнее, серая кнопка самоуничтожения, — все с той же иронией и легким мандражом от найденных артефактов продолжила Диана, подмигнув ему.

— Возможно, существа, создавшие это, не обладали зрением и использовали подобный способ передачи данных, как у нас азбука Брайля для незрячих, — неожиданно предположил профессор Орсо, и в его словах определенно был смысл.

— А ведь и правда. Если присмотреться, здесь практически все бесцветное и серое, — подметила еще одну деталь девушка.

— Или это местный массажер для пяток, — с иронией прокомментировал Гердар, который все еще находился наверху, но успел переместиться на другую площадку, из-за чего остальные уже почти забыли о нем и теперь с легким испугом обернулись на голос.

— Гай, если ты не против, я заберу этот планшет с собой для дальнейшего изучения.

— Хорошо, забирай, только упакуй как следует.

— И можно, его понесешь ты? Потому что я тут взяла еще пару вещиц, и мой рюкзак уже битком, — с почти умоляющей улыбкой попросила девушка, которая, несмотря на всю свою энергичность, явно начинала уставать от настолько насыщенного приключениями дня.

— И почему я не умею тебе отказывать… Закинь в мой рюкзак. Надеюсь, эта штука действительно безопасна и не радиоактивна, иначе до конца моей жизни будешь сидеть возле моей больничной койки, — согласился Гай.

Когда он увидел, насколько распух рюкзак девушки, то понял, что там действительно уже не осталось места для чего-то еще. Впрочем, он и сам вряд ли оставил бы такую находку здесь, особенно если это действительно ценный носитель информации. А еще он подумал, что на будущее девушке стоит объяснить, как сортировать то, что действительно стоит брать, а что может полежать и подольше, ведь самым ценным у них считалось то, что могло рассказать как можно больше о месте раскопок, а не привычка, как у мародера, пихать в рюкзак все, что не прикручено к полу.

— Я надеюсь, ты хотя бы пронумеровала свои находки и подписала, где их обнаружила и откуда взяла.

— Не переживай, я все отфотографировала, — сказала девушка, стоя у Гая за спиной и закидывая уже упакованную находку в его рюкзак.

— Думаете, здесь может быть радиация? — за переживал Орсо, озабоченный предположением Гая о возможной радиации.

— А почему нет? От чего-то же вымерли местные обитатели. Да и небо вы видели — будто после ядерной зимы, — решила подколоть его девушка, однако Орсо это особо не смутило.

— Не переживайте, профессор, у нас с собой есть дозиметры и датчики газа. В отличие от вас, мы подготовились, — успокоил его Гай.

Но тут планшет девушки — тот самый, земной, с которым она редко расставалась, — мягко дзинькнул, напоминая о себе. После недолгой паузы, потраченной на изучение уведомления, она ответила:

— О нет, не переживайте, связи здесь по-прежнему нет. Но это тоже довольно интересно: закончилось восстановление и расшифровка записей, которые я нашла на столе в лагере римлян. Думаю, у нас есть минутка ознакомиться с ними, пока мы ждем возвращения профессора Шентона. Правда, восстановить удалось пока не все — только семьдесят процентов, но тем не менее.

— Хорошо тогда, читай. Весьма интересно, что думали и узнали об этом месте древние римляне.

***

Доклад центуриона семнадцатой центурии Кондрата Арвария Лицина, под командованием которого временно находились четырнадцатая и тридцатая центурии.

После перехода было принято совместное решение командиров четырнадцатой и тридцатой центурий: семнадцатая центурия займется подготовкой лагеря, четырнадцатая — осмотром и разведкой руин, а тридцатая — разведкой местности и округи, а также поиском воды и диких животных, чтобы можно было не надеяться на снабжение через Тессерат[iii].

***

Через шесть часов лагерь был установлен и расставлены дозорные посты. Через восемь часов после прибытия отдельные отряды тридцатой начали возвращаться в лагерь, в том числе и центурион Мар Оливий Сарана. Через двенадцать часов вернулась почти вся тридцатая центурия, кроме трех отрядов дальней разведки, однако из четырнадцатой до сих пор никто не вернулся.

Отправленный мной отряд в самую крупную башню доложил, что руины куда больше, чем нам казалось, и уходят в подземный комплекс, как у нас, а также что цивилизация, обитавшая здесь, была довольно развита и могла иметь уровень развития не меньше, чем наша империя, и уж точно выше, чем кельтская и германская, отчего дальнейшая разведка и осмотр имеют первостепенную важность для нашей империи.

***

Через восемнадцать часов пост охраны Тессерата доложил о закрытии прохода. За час до закрытия я успел отправить первый доклад, в ответ на который мне был доставлен приказ о продолжении полной разведки и сборе предметов и ценностей для дальнейшего перемещения через Тессерат.

Почти все припасы доставлены в лагерь, этого нам должно хватить на два месяца. По первичным докладам пресная вода вблизи руин и лагеря не обнаружена, как и растительная и животная пища, отчего дальнейшая судьба нашей экспедиции будет зависеть от того, через какой период в Британии снова пройдут грозы, и мы сможем либо пополнить припасы, либо покинуть это место.

Также из доклада тридцатой следует, что поля скульптур не имеют ни края, ни конца, насколько хватает взгляда, отчего могу сказать, что здесь проживала цивилизация с весьма талантливыми скульпторами и богатым творческим наследием. Однако многих солдат весьма настораживает и смущает их художественный замысел, будто они созданы, чтобы отпугивать или предупреждать. Тем не менее боевой дух в лагере по-прежнему высокий, а легионеры девятого не знают страха и трусости, ведь им удалось пройти весьма непростые последние военные кампании.

***

Спустя двадцать четыре часа от четырнадцатой по-прежнему никаких известий и докладов. Должен отметить, что дневной цикл здесь весьма странный и длится около девятнадцати часов, однако и полноценной ночи здесь нет: небо темнеет всего на семь часов, но сумерек не наступает.

Солнца за все время, что мы тут находимся, ни разу не было видно, будто над нами находится царство Юпитера и он не пускает в свое царство Сола.

Начали осмотр и сбор...

***

— Тут фрагмент не восстановлен, но, судя по всему, ничего особо важного здесь нет. Дальше тоже есть пробелы, однако попробую зачитать те куски, где можно уловить какой-то смысл.

— Непонятно, непонятно… Так, ага, вот: «На третьи сутки после...» — Видимо, тут должно быть слово «прибытия». Ладно, попробую пересказать своими словами там, где не хватает текста. В общем…

***

На третьи сутки после прибытия были сформированы пять поисковых отрядов по восемь человек из тридцатой и семнадцатой центурий и отправлены на поиски четырнадцатой, у которой осталось припасов еще на сутки, если им не удалось найти их в руинах.

Продолжается поиск пропавших дозорных и солдат из лагеря. В дезертиры пока не записываю, поскольку среди пропавших так же числиться Татион Пальмарий, легенда и настоящий легионер, преданный сын Рима о боевых заслугах которого не стоит напоминать и которого знает весь девятый. Многие утверждают, будто тот пропал после того, как набрался вина и куда-то побрел, скорее всего справить нужду. Возможно, спьяну заблудился в катакомбах.

***

Из пяти отрядов вернулись второй и пятый, и то всего двенадцать человек. Легионеры пребывают в ужасе и шоке. Чтобы принять от них доклад, пришлось подождать, когда те придут в себя, и дать им вина.

В докладе легионеры утверждают, что в катакомбах полно тварей и демонов, которых там как крыс, только размером они от собаки до лося. Им нет числа, а по внешнему описанию раньше им не приходилось видеть ничего подобного. Из-за чрезмерного употребления вина их описания разнятся, однако можно выделить общие детали: имеют шесть конечностей, чрезвычайно ловкие, быстрые, хитрые.

Также из доклада вернувшихся стало ясно, что под катакомбами расположен целый город, и, судя по описаниям, Риму до такого масштаба еще тысячи лет строить придется, а архитектуре и стилю позавидовали бы сам Фидий, Скопас, Мирон, Лисипп, Аполлодор Дамасский, Коссутий и Витрувий Поллион[iv].

Были обнаружены следы четырнадцатой, и, несмотря на то что посчитать павших не представилось возможным, а многие тела отсутствовали, можно сделать вывод, что четырнадцатая полностью пала в бою. Хотя не стоит исключать того факта, что некоторые еще могут скрываться в городе или катакомбах.

Вернувшимся удалось выбраться лишь благодаря тому, что двум группам удалось объединиться, и героическому самопожертвованию истинного сына Рима Марка Иландия, который увел тварей за собой и сражался до последнего вздоха, и чье имя девятый будет помнить, как одного из лучших среди своих братьев.

К одному из вернувшихся легионеров пришлось применить дисциплинарное наказание, поскольку тот сеял панику и разлагал дисциплину, и, несмотря на понесенное им наказание, хоть к нему и пришло смирение и понимание дисциплины, боевой дух к нему так и не вернулся, отчего пришлось поместить его под охрану.

***

После возвращения поисковых отрядов по лагерю пошли слухи, однако Мару Оливию удалось восстановить дисциплину.

Также спустя неделю из лагеря уже пропало двадцать восемь человек и тех, кто их искал, и, насколько можно судить, экспедиция уже потеряла около половины личного состава.

После восстановления дисциплины в лагере Мар Оливий собрал боевые отряды по две контуберии из своей центурии и части семнадцатой, чтобы набрать пять групп, и отправился на зачистку и поиски тех, кто мог выжить, а также ценностей, которые заинтересовали бы самого императора.

Из рассказов поисковых групп стало ясно, что одна контуберия не может сдерживать и противостоять тварям, поскольку те находят слабые места и выхватывают легионеров из строя. Большее же количество солдат, напротив, будет мешать друг другу, не давая перегруппироваться.

Некоторые из тех, кто вернулся, также утверждают, что видели, как некоторые твари утаскивают свою жертву, обездвиживая ее, ломая конечности, а затем их голова раскрывается, как бутон цветка, и они будто высасывают из жертвы саму жизнь, словно похищая ее душу.

Впрочем, как я понял, они стараются не пускать кровь, чтобы жертва сохраняла больше сил, прежде чем ее поглотят. Также мы предположили, что они оставляют жертву едва живой, не поглощая ее сразу, чтобы та восстановилась и можно было повторить процесс, поскольку тела своих жертв, если те выживают, они забирают с собой, а значит, есть шанс кого-то еще спасти.

Мы столкнулись с новым противником и новыми врагами, и нам пришлось искать новую тактику и способы борьбы с ними. Мар Оливий потратил день на отработку новой тактики боя со своими бойцами.

Тактику, разработанную нами, я прилагаю отдельным докладом с графической зарисовкой. Однако сразу скажу, что нам пришлось отказаться от скутумов, поскольку в ограниченном пространстве они только мешают и слишком громоздки против быстрого противника, ограничивая обзор остальным.

***

Мар Оливий ушел в подземный город три часа назад, у всех ощущение, что там снизу что-то происходит, и всем не по себе от того, что нам приходится ждать, да помогут им все известные боги. Лагерь почти опустел, а в связи с пропажей легионеров нам пришлось увеличить количество постов, а также установить звуковые ловушки и солдатам запретить покидать лагерь.

Также были найдены следы пропавших накануне из лагеря бойцов, однако сами тела утащили.

Если Мар Оливий не вернется, даже не знаю, что мы будем делать, осталась практически только семнадцатая, да и та не в полном составе, почти половина из этого состава стоит на дежурстве, а вторая старается отдохнуть, но в лагере витает волнение, и я вижу, как солдаты смотрят на меня, думая над тем же, что и я: что мы будем делать, не имея возможности отступить или покинуть это дрянное место.

***

Прошли сутки. Никто из бойцов Мара так и не вернулся. Несмотря на предпринятые меры безопасности, трое солдат пропали, один из них — тот, что получил дисциплинарное наказание. Даже не знаю, что это: дезертирство или очередная жертва.

Думаю, если Мар не вернется в течение следующих пары дней, я соберу оставшихся и уйду с ними вниз, лучше лицом к лицу, чем ждать здесь. Думаю, единственное наше спасение — это если за это время откроется Тессерат.

***

Сегодня я собрал людей и произнес заготовленную речь, сообщил им, что наш долг — вернуться за товарищами и нашими братьями по оружию. Я видел в их глазах безысходность и понимание. Думаю, они и сами понимают, что луч...

Пока я пишу это, похоже, на лагерь напали, и мы примем бой здесь. Сработали почти все ловушки, мы окружены, и противник уже здесь, в лагере идет бой.

Да будет Рим вечен!

***

После того как девушка закончила читать, все молчали.

— Выходит, здесь погибли триста легионеров. Почти как спартанцы. Здесь есть еще пара писем поменьше, скорее всего личных, сейчас прочитаю, может и тут тоже есть что-то интересное.

— Нет, не сейчас, мы и так уже здесь задержались. Профессор Шентон до сих пор не вернулся, а мы даже не знаем, здесь ли еще эти твари, о которых написано в письме. Предлагаю профессору Орсо и Диане вернуться к проходу, а мы с Гердаром отправимся вниз и попробуем отыскать профессора.

— Вот еще, чтобы потом искать еще там и вас, сам сказал, что мы больше не разделяемся, — строго возразила Диана.

— Я тоже возражаю. Что будет говорить обо мне моя аудитория на лекциях, когда окажется, что я пропустил половину важнейших открытий? Хотите меня выставить дураком — не выйдет.

— Господи, Орсо, у вас хоть когда-нибудь покидает ваш нарциссизм и тщеславие? Если вы не поняли, мы уже не на прогулке, и впереди может быть явная опасность.

— Я вас умоляю, прошло уже пару тысяч лет, вероятно, эти существа уже давно вымерли, если учесть, какая скудная у них экосистема.

— Возможно, она скудная в нашем понимании. Это совершенно иной мир, а в катакомбах вполне может оказаться много подходящей для них пищи. Кроме того, эти руины чрезвычайно древние, там вполне могут случиться обвалы.

— По-моему, вы преувеличиваете. Эти сооружения выглядят весьма надежными и простоят еще пару тысяч лет, и мне все равно, что вы мне скажете, — я иду. И, к счастью, я не состою в вашей экспедиции, поэтому вправе принимать решения сам.

— Как хотите, но помните: состоите вы в моей экспедиции или нет, это наши раскопки, а значит, вы обязаны подчиняться мне, иначе вас больше к ним не подпустят и на сто метров. Надеюсь, это вам ясно. Диана, я так понимаю, ты тоже не намерена возвращаться?

— Да, босс, разве может девушка одна гулять на незнакомой и малоизученной планете? А вдруг маньяк или наркоман? Так что тебе от меня не отвертеться.

— Хорошо. Орсо, куда пошел Шелтон?

— Через ту лестницу, если ее можно назвать лестницей. Там спуск в нижний холл, похожий на какую-то библиотеку или хранилище, а там есть еще спуск.

— Хорошо, тогда идем. Внизу надолго не задерживаемся и никуда не расходимся. Быстрый осмотр помещений, если хотите, но ничего больше не трогаем и не забираем.

В холл, в который они спустились, действительно напоминал библиотеку. Здесь уже было темно и прохладнее. Почти все помещение занимали высокие и громоздкие стеллажи, на которых было загружено множество пластин, напоминающих найденный ими планшет и имеющих такую же структуру информативности. Однако эти были проще и не проявляли такой активности при касании к ним.

Несмотря на то, что было решено больше ничего с собой не забирать, Диана все же настояла забрать одну с собой, аргументируя, что это позволит произвести сравнительный анализ и поможет в расшифровке неизвестного им языка.

Естественно, профессора Шентона они здесь не обнаружили, и им пришлось идти дальше. С торца холла они обнаружили проход, который вел вниз, описывая спираль по внешней стороне башни. Сложно было сказать и посчитать, сколько тут этажей, но периодически им попадались переходы на очередной уровень, где они быстро производили осмотр и поиски последнего и самого важного члена экспедиции, но где в очередной раз никого не обнаружилось.

Их фонарики, как безумные светлячки, метались по всему помещению, не зная, на чем остановиться. Здесь было столько диковинных и непонятных для них вещей, что их ведомые светлячки никак не хотели покидать нащупанные ими необычные предметы, вызывающие у них столько вопросов, но Гай был жесток с ними и с собой и каждый раз заставлял их прервать свои занятия.

Один лишь Гердар был хладнокровен ко всему, насторожен и собран. Казалось, что он был готов к любой неожиданности и опасности, однако было видно, что и ему была интересна окружающая их обстановка, ведь не каждый день человеку, обожающему читать научную фантастику, доводилось оказаться в ней.

Сначала они пытались идти тихо, не разговаривая, но вскоре им это надоело, поскольку тут было столько всего, что так хотелось обсудить.

— Что вы думаете по поводу этой письменности, если это можно так назвать? — спросила девушка, однако ее услышал только Гай, поскольку Орсо и Гердар оживленно спорили на тему вымерших хищников и того, кто опаснее для человека на Земле. Гердар сначала пошутил про женщину, но сразу предупредил Диану, что это шутка, которую не стоит воспринимать всерьез.

— Она явно выглядит сложнее, чем все, что мне доводилось видеть на Земле. Если брать во внимание, что мы уже смогли увидеть на предыдущих уровнях и на пластинах, что были в библиотеке, я могу сказать с уверенностью, что это действительно больше похоже на «шрифт Брайля», однако я точно не могу утверждать, что существа, придумавшие его, были незрячие.

— Я тоже согласна с предположением Орсо о сходстве с языком Брайля, но мне кажется, что здесь есть что-то еще, и это куда более сложный и непривычный способ передачи информации, чем тот, к которому мы привыкли.

Девушка не выпускала из рук одну из тех табличек, что взяла с собой, и продолжала водить по ней пальцами, будто смысл данного писания сам скоро придет к ней в голову.

— Думаю, первым, чем я займусь по возвращении, это лингвистический анализ, хотя раньше я никогда не делала на этом упор в своей работе, и это больше по твоей части Гай, но я бы хотела заняться именно этим, если ты не будешь против. Думаю, это ускорит наше понимание этой цивилизации или цивилизаций.

— Я абсолютно не против, тут работы хватит всем и не на один десяток лет. Да и для изучения этого языка придется собирать целую команду. Даже с первого взгляда понятно, что он весьма сложен. Из того, что мы уже увидели, я заметил мало сходства между этими письменами, а значит, для каждого передаваемого, скажем так, смысла, используется абсолютно уникальная криптография. А это значит, что подбор шифра к этому языку путем сравнительного анализа будет практически невозможен.

— Супер, значит, договорились: займемся расшифровкой вместе. А какой работой вы хотели бы заняться, профессор Орсо?

— О, я бы занялся описанием, архитектурно-художественным анализом этих сооружений. Хотя то, что мы видели наверху, не производило большого впечатления, зато внутри… Если вы присматривались к этим стенам, то наверняка заметили весьма интересные барельефы и саму структуру помещений. Думаю, вы и сами можете без труда оценить талант существ, создавших все это. Раньше мне не встречалось ничего подобного: этот стиль крайне экзотичен, и, к тому же, ему понадобится новое название, которое я непременно подберу чуть позже.

— А я все так же буду заниматься логистикой. Ну знаете: таскать ящики с тем, что вы насобираете, грузить их, а потом перевозить эти же ящики из пункта А в пункт Б. Ну это я так, если кому интересно.

— Ну ладно тебе, Гердар, твой труд тоже ценен, и мы его уважаем. Порой то, что мы находим, имеет ценность больше, чем все экспонаты Лувра, и тут нам нужен такой ответственный человек, как ты, — решила поддержать его Диана, понимая, что он иронизирует, но все же желая подчеркнуть его значимость для экспедиции.

— Диана, не переживай, меня это нисколько не задевает. Меня вполне устраивает моя работа: она не слишком пыльная, вполне ответственная и неплохо оплачивается. По крайней мере, мне уже слишком поздно начинать заниматься научной деятельностью. Ну, разве что теперь, наверное, напишу научно-фантастическую книгу, — решил подытожить Гердар.

— О, супер! А мы будем в твоей книге?

— Нет, разве что вас съедят в самом начале, — с усмешкой ответил здоровяк.

— Это будет что-то вроде «Чужого»? Прошу заметить, там главной героиней была девушка, и она выжила. А поскольку я здесь единственная девушка — не смей меня убивать в своей книге.

— Хорошо, ты просто мутируешь в кровожадную тварь в конце истории.

И тут легкая улыбка появилась уже у всех.

— Нет уж, лучше тогда убей меня в самом начале.

— Я подумаю.

— Но только как героиню, которая спасла всех остальных, — поставила последнее условие девушка.

Они спустились на очередной этаж и вошли в просторный зал, напоминающий холл ресепшена дорогого отеля. Окружающая обстановка тут была более изысканной, чем на других этажах, а в центре располагалась гигантская скульптура, а точнее даже монумент, поскольку в экспозиции было представлено множество существ.

Монумент был весьма сложным, очень хорошо детализированным и абсолютно не похожим на те, что они видели снаружи. О том, какой смысл он скрывал, можно было только догадываться, но производил он ощущение чего-то жестокого.

В самом низу находилось множество существ, ползущих и переплетенных друг с другом, с ужасающими, на взгляд человека, выражениями лиц. Над ними возвышались пять абсолютно неизвестных существ, не похожих друг на друга даже внешне. Если оценивать их с человеческой точки зрения, то в глаза сразу бросались высокомерие и безжалостность по отношению к тем, на ком они стояли.

У каждого из существ было устройство непонятного назначения, причем ни одно не походило на другое. За их спинами возвышалась стела с символикой, вероятно обозначавшей что-то вроде герба или эмблемы их союза. Это был треугольник, к которому примыкали еще два угла, так что в итоге фигура напоминала пятиугольник, из центра которого во все стороны расходились лучи. Из-за вершин пятиугольника выглядывали две жуткие морды: одна напоминала невероятно хищную крысу с языком, как у змеи, а вторая — не менее ужасающую рыбу с пастью, как у лягушки, с количеством зубов, которое тяжело поддавалось подсчету, а их размер по отношению к голове впечатлял еще сильнее.

Сверкнула пара фотовспышек, причиной которых была девушка, не упускавшая возможности фотографировать все, что они здесь встречали. Убедившись, что фотографии получились достаточно качественными с разных ракурсов, она решила еще раз внимательно осмотреть статую.

— Это самый ужасный подход к искусству, какой только можно себе представить, — По итогу своих наблюдений сделала вывод Диана.

— Ну, тут я с тобой могу поспорить. В древние времена нашей цивилизации немало народов использовало для создания своих, так сказать, произведений кровь и останки своих собратьев, в том числе органы и кости. Из этих же, скажем так, «запчастей» обычно делали тотемы и обереги. А это, если учесть, что мы пока вообще ничего не знаем о культуре этой цивилизации, можно трактовать по-разному. Но выглядит это и вправду не очень дружелюбно, — решил высказать свое мнение Гай.

— Ага, а еще в древние времена люди били друг друга дубинами по голове. Судя по всему этому, — девушка обвела взглядом все помещение вокруг, — данная цивилизация уже давно вышла из эпохи палеолита и каменного века[v].

— Ну, на самом деле и у людей тоже есть, скажем так, неоднозначные произведения искусства. Например, я могу припомнить такие произведения, как «Отрубленные головы» Теодора Жерико, «Наказание Марсия» Тициана, где с того же Марсия живьем содрали кожу за то, что тот обыграл Аполлона в музыкальном состязании. Еще можно вспомнить «Сатурн, пожирающий своего сына», где, согласно мифам, Сатурн, он же Кронос, пожирал своих детей, потому что знал, что один из них должен его свергнуть. Кстати, существует две версии этого сюжета: одну написал Рубенс, а вторую — Гойя. Ну и еще можно вспомнить «Ад» Ганса Мемлинга. Думаю, тут можно не останавливаться на описании. Так что творчество и культура никогда не имели границ, хотя многие подобные произведения порицались обществом, особенно когда на них обращала внимание церковь. Боюсь, многие работы в принципе не дошли до нашего времени, а еще больше так и не были созданы. Общество всегда осуждает то, чего не понимает или боится.

— А вы, Орсо, оказывается, ценитель искусства. Надеюсь, это касается не только произведений подобного плана.

— Ну, одно время я часто бывал в различных обществах, поскольку им требовались мои оценочные взгляды на археологический антиквариат. Благодаря этому мне довелось увидеть немало частных коллекций, и, скажу честно, у многих из этих людей весьма странные вкусы и предпочтения в искусстве. При этом многие из них обладают огромным влиянием не только в рамках одной страны, но и всего мира. Поначалу это меня даже пугало, но чем больше я с ними общался, тем больше приходил к выводу, что сами эти люди боятся общества даже сильнее, чем художники и скульпторы, создавшие подобные произведения. Поэтому свои увлечения они тщательно скрывают и держат, так сказать, за ширмой.

— Действительно, иногда сложно понять, что у людей творится в голове и почему у них такая тяга к жестокости и насилию.

— О, девочка, ты еще юна, но поверь мне, как человеку, изучающему историю нашей цивилизации уже пятый десяток: жестокость и насилие — это неотъемлемая часть этого мира, и зачастую эти страницы истории стараются либо переписать, либо и вовсе стереть из реальности.

— О, я в этом даже нисколько не сомневаюсь, но для этого мы и занимаемся нашей профессией, чтобы искать истину.

И все же есть в этом что-то чудовищное и несправедливое. Разве что вот эта тварюшка внизу, что лежит у ног этих гигантов и напоминает верного пса, выглядит вполне милой и умиротворенной и как будто вообще не вписывается в общую экспозицию.

— О, я смотрю, вы уже оценили данное произведение искусства и догнали меня, — голос раздался из-за спин археологов и, несомненно, принадлежал профессору Шентону.

Все резко обернулись и увидели, что в одном из овальных проемов — надо сказать, здесь они все были в форме лежачей дыни — действительно стоял сам профессор Шентон, разглаживая бороду рукой и внимательно оглядывая помещение, в котором он, судя по всему, уже побывал до них.

— Наконец-то, профессор. Нельзя так ходить в одиночку по этим катакомбам. Мы могли бы и вовсе вас не найти. Этот комплекс явно больше, чем мы думаем, и мы не знаем, чего здесь можно ожидать. К тому же мы тут находимся уже довольно долго, и необходимо возвращаться: проход может закрыться в любой момент.

— Если быть точными, — Гердар вскинул руку с целью изучить свои часы, — мы здесь уже шесть часов и сорок минут, и нам действительно нужно начинать возвращаться.

— Комплекс… — старик усмехнулся, слегка расширив глаза, давая понять, что они в чем-то заблуждаются. — Хм, это не совсем комплекс. Пойдемте, я вам кое-что покажу, а затем, обещаю, мы с вами вернемся назад.

— Хорошо, только если это недалеко, — обеспокоенно сказал Гай.

— Ближе, чем ты думаешь.

И вся группа проследовала за профессором.

Идти и вправду далеко не пришлось. Они прошли через тот овальный проем, в котором недавно стоял сам профессор, в соседнее помещение, уже особо не останавливаясь на его осмотре: лишь бегло пробежались фонариками по его убранству и сразу перешли в следующее, только чуть поменьше, и так же быстро покинули его.

Но когда они вышли из последнего помещения, эмоции застыли на их лицах, не давая опомниться и вспомнить, что еще недавно они собирались покинуть это место.

— Охренеть можно… — невольно вырвалось у Дианы.

— Никогда не мог представить, что когда-нибудь увижу такое, — словно отвечая на ее удивление, произнес Гай.

— Это выглядит действительно эпично, — не остался без слов и Гердар.

— Думаю, нас ждет не просто мировое признание, а собственная страница в истории, — конечно, не удержался от комментария Орсо.

— Здесь можно потратить целую жизнь только на то, чтобы ходить и все осматривать.

ни стояли на небольшом балкончике в виде устричной раковины, точно таком же, как и тот, через который они попали в башню, только раза в три больше.

А вокруг них простиралась пустота, но не безграничная. Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулся гигантский — даже не город и не мегаполис, а настоящий гигаполис. Башня, в которой они находились, была одной из семи самых высоких; большая часть остальные были существенно ниже и не доходили даже до ее середины. Однако назвать их маленькими было невозможно, поскольку башня, по которой они бродили последние несколько часов, насчитывала тысячи этажей и уходила ввысь на несколько километров. Очевидно, она была одной из центральных.

С балкона открывался вид на гигантский лабиринт из сооружений и строений весьма специфической архитектуры. Одно можно было сказать точно: чем дальше от башни, тем более приземистыми становились здания, будто именно здесь находился центр этого мира. Самые большие башни имели структуру переплетенных друг с другом спиралей, заостряющихся к вершинам.

Неба здесь не было. Вместо него над всем этим миром нависал гигантский купол — тот самый, по которому они до этого ходили на поверхности. Сложно было сказать, какой он толщины, но формы его были идеально ровными и сглаженными.

Конечно, из-за отсутствия естественного освещения здесь должна была царить кромешная тьма, однако сами сооружения гигаполиса подсвечивались синеватыми светлячками, встроенными в материал, из которого здесь было создано практически все.

При внимательном рассмотрении города можно было заметить, как мозаику сооружений неровной линией пересекает поток реки, берущей начало в одном из самых крупных строений и уходящей в неизвестность. Даже с такого расстояния можно было понять, что течение у реки весьма стремительное, и, если бы не канал, по которому поток послушно проходил, город ждала бы весьма печальная участь.

Также можно было заметить, что река явно состояла не из чистого H₂O, если вообще содержала его, поскольку от нее исходили розовое свечение и мягкая голубоватая дымка.

Сказать, что город находился в идеальном состоянии, было нельзя: некоторые сооружения имели повреждения, причем явно неестественного характера, а одна из немногих башен и вовсе была перебита. Ее обломки, не рухнув вниз, а зависли между основанием и соседней башней, которая также уходила до самого купола.

— Не правда ли, впечатляет? — решил вернуть их в реальность профессор Шентон, который, очевидно, остался единственным, кто замечал течение времени.

— Невероятно, сколько же сил понадобилось, чтобы возвести все это, — первой высказалась Диана, выходя из состояния онемения от полученных впечатлений и доставая свой фотоаппарат.

— Одно можно сказать точно: цивилизация, построившая все это, обладала технологиями как минимум не хуже наших, — высказался Гай, не отрывая взгляда от окружающего пространства и явно чувствуя себя не очень комфортно на такой высоте.

— Почему же они возвели все это под землей?

— Не уверен, что они возвели это именно под землей. Скорее, этот куполообразный свод был создан уже над поверхностью, — ответил ей Гай.

— Может, эти существа не переносили свет?

— Не знаю, трудно сказать. Возможно, внешние климатические условия как-то изменились. Тем более видно, что город подвергся разрушениям извне.

— Честно, больше похоже, будто тут прошла война, — подметила Диана.

— Можно еще долго строить теории и все же оставаться далекими от истины. Думаю, нам нужно возвращаться обратно. Если проход останется стабильным, мы вернемся сюда уже более подготовленными и с большим числом специалистов.

— Думаю, нам даже придется создать новые направления в археологии, ведь очевидно, что все это построила нечеловеческая цивилизация.

— Скорее всего, но тут все будет зависеть от нашего Министерства археологии. Ладно, нам пора. Надеюсь, проход все же еще открыт. Гердар, попробуй связаться с Гордоном и узнать, как там обстоят дела на поверхности.

— Да, конечно, сейчас. Гордон, прием, меня слышно?.. Гордон, прием, если ты меня слышишь, скажи, как там у тебя дела с проходом?..

— Либо мы ушли слишком далеко, либо спустились слишком глубоко, а возможно, сигнал не пропускает этот купол. Выберемся на поверхность — попробую связаться еще раз. На всякий случай, если связь все же до него доходит, сообщу, что мы возвращаемся, а то он уже, небось, устал нас ждать.

— Гордон, прием. Если вы меня слышите, мы нашли Шентона и Орсо и сейчас будем возвращаться. Пожалуйста, дождитесь нас…

В ответ было слышно лишь шипение помех.

— Прием…

— щщщшшщщщшш…

— «Уву, уву», — послышались звуки с другой стороны башни, чем-то напоминающие переговоры дельфинов.

А потом снова: «Уву, уву», — и еще, и еще: «Уву, уву», — только уже откуда-то снизу. Сначала с одного участка города, затем с другого, а вскоре эти звуки начали доноситься со всего города, и, несмотря на большую высоту, можно было без проблем определить, из какой части этого гиаполиса они исходят.

— Кажется, кто-то все-таки нас услышал, и, кажется, местным жителям не сильно понравится, что мы пришли без предупреждения и стука, — подметила Диана, явно озабоченная тем, что весь город как будто ожил.

— Предлагаю отложить знакомство с местными на потом. Немедленно возвращаемся, — скомандовал Гай, но никто и не думал возражать.

Они быстрым шагом покинули балкон, прошли сначала через первую комнату, затем через вторую и снова очутились в просторном холле с монументом.

Все уже собрались идти дальше, к лестнице, но тут всех неожиданно остановил Гердар, ухватив за руку Орсо, который двигался первым, и занял его место. Он замер, словно переведя все свои чувства на максимум, и начал внимательно разглядывать темные углы помещения, особенно те, куда не проникал свет их фонарей.

После недолгой паузы, секунд в пятнадцать, Орсо все же решился спросить:

— Что такое? Почему мы встали? Вы что-то заметили?

— Тсс, не орите так, говорите тише, — еле слышным шепотом ответил Гердар, но в этой безумной тишине и этого было достаточно, чтобы его услышали все.

— Да в чем же дело? — уже тем же шепотом переспросил Орсо.

— Не знаю, но что-то не так. Что-то изменилось, но я пока не могу понять что.

После этих слов фонарики всех членов группы неожиданно ожили и начали панически метаться по помещению, пытаясь нащупать ту самую аномалию. Один из лучей вдруг остановился на статуе, которую они разглядывали совсем недавно. Он принадлежал девушке, и ее глаза неожиданно оживились — она уже начала произносить первые слова:

— Взгляните на…

Но закончить мысль ей было не суждено, потому что ее охватил резкий испуг.

В то мгновение, когда она заметила ту самую аномалию, ту недостающую деталь, на нее откуда-то с потолка сорвалась неизвестная фигура — настолько быстро, что девушка даже не успела бы понять, как тварь приземлилась бы прямо на нее.

Но тут раздался удар — такой же неожиданный для существа, как и для девушки само его появление.

Гердар, все это время сосредоточенно ожидавший, когда невидимый враг проявит себя, почувствовал противника и, быстро выхватив свое складное копье, которое недавно позаимствовал на поверхности, резким встречным ударом, словно бейсбольной битой, с силой отбросил чудовище.

Тварь отлетела метров на семь от группы, издавая какие-то неестественные звуки, похожие на И только сейчас стало понятно, о чем хотела предупредить их девушка: тварь оказалась тем самым существом, которое Диана ранее приняла за верную собаку, лежащую у ног своих хозяев.

Лишь теперь, когда чудовище лежало на боку и пыталось прийти в себя, им удалось внимательно его разглядеть. С собакой его объединяли разве что лапы и хвост, однако размером оно было раза в два больше крупной овчарки. Мощные и ловкие лапы разветвлялись в нечто, напоминающее кисти или предплечья, переходящие в две стопы с двумя пальцами и когтями поистине чудовищного вида.

Тело было мощным и мускулистым; при ее дыхании и движениях было видно, как по нему играют мышцы. Хвост тоже был не собачий — длиной около полутора метров и чертовски подвижный, а на его конце имелись заостренные отростки, напоминающие гарпун.

Шею чудовища опоясывало что-то вроде капюшона, как у древних рептилий, которых называют дилофозаврами, давно вымерших на Земле. Очевидно, где-то там располагались и органы дыхания, поскольку капюшон постоянно вздымался и вибрировал. А голова чудища и вовсе была нетипичной для земных существ.

Глаз у него не было, зато пасть занимала почти всю голову и делилась на несколько долей, не затрагивая разве что то, что можно было бы назвать лбом. Судя по всему, хотя тварь пока еще не успела этого продемонстрировать, раскрывалась она как бутон цветка.

Прошло буквально пять секунд, прежде чем тварь пришла в себя и начала принимать атакующую стойку. Ловким движением она вскочила на лапы, затем так же резко отпрыгнула назад и развернулась к ним, слегка присев, будто готовясь к новому броску, а ее хвост медленно и грациозно описывал дуги то с одной стороны, то с другой, словно стараясь загипнотизировать соперника.

Спустя еще мгновение тварь раскрыла свой капюшон, который начал пульсировать, будто сканируя окружающее пространство, затем быстро сжался обратно, а пасть существа резко раскрылась — ее размеры поражали.

Ее внутренности обнажились и выглядели весьма непрезентабельно, однако, ко всеобщему удивлению, зубов у твари не было вовсе — лишь множество мелких и три длинных извивающихся мышечных отростка, которые, судя по всему, могли сильно вытягиваться. Там, где предполагалась глотка, наружу показался неизвестный орган, прикрытый органической тканью, напоминающей человеческое веко. Временами это веко раскрывалось, обнажая скрытый под ним орган, и оттуда исходило яркое для столь темного помещения синее свечение, которое успокаивало и навевало чувство умиротворения на тех, кто смотрел на него.

Однако тварь сделала несколько спазматических движений, издав при этом уже знакомые звуки:

— «Уву-уву», «уву-уву», «уву-уву» …

В ответ откуда-то снаружи послышались точно такие же звуки:

— «Уву-уву», «уву-уву», «уву-уву», «уву-уву» …

И, судя по всему, источников этих ответных сигналов было очень много, потому что вскоре они начали доноситься практически отовсюду.

Видимо, получив ожидаемый ответ, пасть твари завибрировала и на этот раз издала нечто, напоминающее воинственный клич, переходящий в ультразвук, отчего все члены группы оказались оглушены и дезориентированы. Затем пасть существа так же быстро захлопнулась, как и раскрылась.

Быстро придя в себя и решив больше не оставаться свидетелями этого представления, Гердар потянул группу за собой и начал медленно отступать в сторону проема, ведущего к лестнице, по которой они изначально попали в этот зал. Однако тварь среагировала молниеносно и чертовски резким рывком перегородила им проход, отчего группе даже пришлось отступить вглубь холла, пытаясь найти другой выход.

— Боже, кто же породил это уродище? Гердар, сделайте с ней что-нибудь, — в мольбе пролепетала девушка, явно находившаяся в шоке от увиденного.

— Разве? А по-моему, это все еще милый щеночек. Ну хорошо, что ты предпочитаешь: отбивную или котлеты? — спросил Гердар, не спуская глаз с монстра, а затем четким движением ударил сложенным копьем о пол, и то обнажило свое невероятно острое лезвие.

В этот момент тварь устала находиться в режиме ожидания и решила первой начать атаку. В несколько ловких рывков она преодолела расстояние до них и попыталась резко ухватить за ногу стоявшего впереди всех на изготовке норвежца, но Гердар, словно догадываясь, что произойдет, резко отвел ногу назад и мощным движением рук вонзил острие своего нового оружия в плечо твари.

Та, словно еще спросонья и не ожидавшая такого дерзкого приема от соперника, резко отпрянула назад с визгом, заполнившим все помещение, едва не вырвав копье из рук Гердара, однако ему все же удалось его удержать.

Но секундой позже хвост твари, за которым было практически невозможно уследить, обманным маневром проскользнул с другой стороны, обвился вокруг ноги Гая, и резко выдернул его из группы, опрокинув на пол, и начал утаскивать прочь.

— Держите его! — скомандовал остальным Шентон, первым кинувшись на помощь Гаю.

— Не дайте ей его утащить! — уже следом раздалась команда Гердара.

И все, кроме него, тут же вцепились в Гая — кто за руки, кто за ранец, а кто вообще за все, до чего успел дотянуться. Однако тварь оказалась сильнее, чем кто-либо из них мог предположить, и им едва хватало совместных усилий, чтобы не дать утащить товарища, при этом время от времени проскальзывая по гладкой поверхности пола.

Тем временем Гердар, долго не раздумывая, подскочил к ноге Гая, обвитой хвостом чудовища, и резким движением, прокрутив копье по часовой стрелке, секущим ударом отсек натянутый жгут хвоста, удерживавший его коллегу.

Тварь тут же взъерошилась, заметалась, как бешеная, и зашипела, словно кот, которому наступили на хвост, оставаясь при этом именно в том направлении, куда группе было необходимо пройти. Она то и дело раздувала свой шейный капюшон и издавала диковинные звуки, не давая им приблизиться к проходу.

В ответ со стороны комнаты, которая вела к балкону, раздалось еще одно:

— «Уву-Уву».

И группа сразу направила часть своих фонарей в то место, откуда раздались новые звуки. В лучи света попала еще одна тварь, только эта была раза в два крупнее. Она уже стояла в боевой стойке и так же сканировала пространство, раздув свой воротник и испуская пульсации света, похожие на биение сердца. А затем из-за нее показалась еще одна, потом еще и еще.

Гай, который уже сумел подняться на ноги и быстрым движением поправил одежду, резко скомандовал:

— Ребята, кажется, нам пора. Бежим!

Впрочем, эти слова были уже не так уж и нужны — все и без того подумали о том же. Обернувшись, Гай увидел, что его товарищи уже успели отступить на несколько метров назад, но, услышав команду и словно получив разрешение, все резко сорвались с места и побежали в единственный оставшийся не перекрытым проход. Но был один нюанс: они понятия не имели, куда он их приведет. Впрочем, это было уже не важно других вариантов у них попросту не оставалось.

Вслед за их бегством в спину раздалось довольно громкое стрекотание, а затем — звуки погони. Покинув холл со статуей, они быстро пересекли очередную комнату, где Гердар с Гаем напоследок опрокинули какой-то стеллаж с оборудованием, создав временное препятствие и перегородив проем, после чего снова очутились на неизведанной лестнице.

Группа бежала со всех ног уже несколько минут, минуя пролеты с помещениями, ведущими на другие этажи. Но в конце концов лестница неожиданно закончилась, и им пришлось быстро пересекать новые помещения, на изучение которых сейчас точно не было времени. Мест, где можно было бы укрыться или затаиться, им обнаружить так и не удалось, и в итоге они снова вышли к очередной лестнице, где им пришлось продолжить спуск.

Группа непроизвольно начала сбавлять темп, все-таки с ними были два археолога весьма преклонного возраста, но все прекрасно понимали, что преследование продолжается и рано или поздно их догонят.

— Давайте вперед, нам нельзя задерживаться. Быстрее, не отстаем, — подгонял их Гердар, бежавший последним и то и дело поглядывавший назад, оценивая обстановку.

— А вам не кажется, что, двигаясь постоянно вниз, мы вряд ли сможем подняться обратно наверх? — вдруг с тяжелым дыханием заметила Диана, которая тоже уже порядком вымоталась. Ее волосы, хоть и были затянуты в хвост, все же начали бунтовать, и челка постоянно пыталась закрыть ей один глаз, отчего девушке приходилось все время сдувать ее или убирать рукой за ухо.

— Это, конечно, так, но я пока как-то не видел лестниц, ведущих наверх, — отреагировал на ее слова Гай.

— И что вы думаете, мы не можем бежать до самого низа башни, у нас просто не хватит сил.

— У меня их уже нет, — сказал Орсо, который уже еле перебирал ногами и тяжело дышал. — Мне все-таки уже пятьдесят девять.

— Молчи, ты еще мальчишка, мне шестьдесят три, — с не менее трудным дыханием прокомментировал Шентон.

— Да боже, тут сотни этажей, они не могли ходить здесь постоянно пешком, тут по-любому должен быть где-то какой-то лифт или что-то похожее на него, — Решила включить логику девушка.

— Гердар, что ты думаешь, они правы, мы не можем бежать вечно?

— Честно, я надеялся, что мы их умотаем гонками быстрее, но я забыл, что взял вас с собой. Ну а если серьезно, пути наверх пока я не вижу, а значит, пока мы идем туда, куда есть идти. Но думаю, нам нужно искать место, где мы могли бы затаиться и хотя бы передохнуть, в идеале найти место, в котором можно было бы забаррикадироваться, пока твари не потеряют наш след.

— Думаешь, они как собаки чуют нас?

— Нет, я думаю, у них что-то вроде сонара или эхолокатора. Вы видели их капюшон на шее, тот, что пульсирует? Он явно не для того, чтобы напугать. Думаю, этот орган способен улавливать вибрацию, и, думаю, он весьма чуткий, поэтому нас будут выдавать наши сердца.

— Да, я тоже это подметил, но думаю, через стены он не должен нас определять, если мы не будем шуметь.

— Так, все, стоять, пришли,

— Куда?

— Да, похоже, уже никуда.

Все приблизились к Диане, которая все это время шла первой, но вдруг остановилась. Лестница просто обрывалась, и перед беглецами открылась самая настоящая пропасть. На месте, где должна была быть башня, буквально отсутствовал целый пролет в метров двадцать. А по нижней части башни, словно скалолазы, медленно ползли вверх сотни тварей. К счастью, их они пока еще не заметили, поскольку были активно заняты восхождением.

— И что теперь делать? Идти больше некуда, назад тоже никак, — панически спросила девушка.

— Для начала пустите меня вперед, мне нужно осмотреться.

Гердар быстро обошел группу, подошел к краю и посмотрел вниз, а затем, опираясь рукой о стену и вытянув шею, попытался заглянуть дальше за обломок стены.

— Значит так, нам однозначно придется прыгать, деваться здесь некуда.

— Ты с ума сошел? Мы убьемся, там чертовски высоко! Ты мои колени видел? Я даже со стула спрыгнуть не могу! И вообще, куда могла деться середина башни? — с ужасом и отчаянием в голосе завопил Орсо.

— Так, дайте мне для начала договорить. Лестница обвалилась не полностью: вдоль стены есть выступ, как на горных тропах. Это даст нам метров пять, но дальше все равно будет высоко. С той стороны осталась часть этажа здания — туда можно перепрыгнуть с обрыва, там буквально метра два. Придется вам, Орсо, немного пожертвовать своими коленями, но, думаю, там мы сможем укрыться от тварей. Я заметил несколько переходов в другие помещения. Будем надеяться, пол там целый, и тогда мы сможем спрятаться. Думаю, твари не заметят это место, и не догадаются искать нас на отшибе.

— Но пути назад уже не будет.

— Не будет. Когда все уляжется, спустимся на тросе ниже, благо у нас еще осталось с собой снаряжение, хотя, честно говоря, я уже подумывал о том, чтобы сбросить балласт, — закончил за него Гай.

— Так, все, времени на лирику больше нет, твари уже рядом. Гай, ты первый, за тобой Диана, Шентон, Орсо, и я последний.

Как и было предложено, все медленно поползли вдоль стены, стараясь не смотреть вниз. Высота и в правду была приличной, отчего у всех захватывало дух при одной только мысли о том, что они могут оступиться.

Волосы девушки вконец потеряли контроль под порывами ветра, отчего постоянно, словно сами боясь высоты, закрывали ей лицо, и метались то в одну сторону, то в другую и лишь сильнее усложняя ей жизнь. И лишь благодаря тому, что Гай вовремя ухватил ее за рюкзак, она не сорвалась в свободное падение.

Дойдя до конца выступа, где стена, вдоль которой они все это время пробирались, обрывалась, Гай присел и, оттолкнувшись, спрыгнул вниз. При приземлении он споткнулся и, по инерции продолжил двигаться вперед, больно ударившись коленом, он выругался.

Затем пришла очередь девушки, которая из-за непослушных волос прыгала практически вслепую, но ее приземление прошло куда более гладко, потому что Гай успел подхватить ее на руки. Затем они поймали под руки Шентона, а потом пришла очередь Орсо, который слишком долго пытался устроиться так, чтобы прыгнуть аккуратно.

Но тут уже совсем рядом раздалось знакомое: «Уву-Уву», и тогда Гердар, больше не выдержав, резким движением ноги столкнул итальянца вниз. В результате тот, падая, повалил на пол остальных. Когда же все снова поднялись на ноги, Гердар уже стоял рядом с ними. Быстро обхватив их руками, он быстро повел группу в соседнее помещение.

Едва оказавшись в помещение, они сразу укрылись за стенами и затаили дыхание. Гай, осторожно выглянув из-за угла, и увидел, как твари абсолютно бесстрашно спрыгивают вниз, и приземляются на свои лапы, как ни в чем не бывало, словно кошки. Раздувая свои шеи, они сканировали пространство, пытаясь понять, куда исчезли беглецы, а затем медленно расходились кто куда, словно собаки, потерявшие след и ищущие новые зацепки.

Не испытывая дальше судьбу, Гай спрятался обратно за стену, прижал палец к губам, призывая всех молчать, затем откинул голову назад, переводя дух, и, сам того не заметив, уснул.

[i]Центурия — это основная тактическая и административная единица римского легиона. Несмотря на название (от латинского centum — сто), ее численность на пике могущества Рима составляла 80 человек, а командовал подразделением профессиональный офицер — центурион.

[ii]Стиль инталии — это уникальное направление античной глиптики (искусства резьбы по камню), главным признаком которого является углубленный, врезанный рельеф (контррельеф). В отличие от выпуклых камей, которые появились позже и служили в основном статусными украшениями, инталии в древнем мире сочетали в себе высокую эстетику и строгое практическое назначение.

[iii] Тессерат — в Древнем Риме тессера (от лат. tessera — «кубик» или «игральная кость») — это небольшой кусочек натурального камня, мрамора, керамики или цветного стекла (смальты), из которых римские мастера выкладывали знаменитые напольные и настенные мозаики. Кроме того, тессерами называли различные жетоны и билеты. В данном произведении это слово используется персонажами как наименование древнего артефакта в форме куба.

[iv]Фидий, Скопас, Мирон, Лисипп, Аполлодор Дамасский, Коссутий и Витрувий Поллион (В данном случае такое длинное перечисление сделано намеренно, чтобы ознакомить читателя с выдающимися деятелями и их вкладом в развитие культурного наследия.)— это величайшие зодчие и скульпторы античности. Они внесли определяющий вклад в развитие классического искусства, архитектурных ордеров, инженерного дела и заложили каноны, которые легли в основу европейской архитектуры.

Мирон (V в. до н.э.) — один из основоположников греческой классики. Первым в истории научился передавать динамику и напряжение в статичных материалах. Его самая знаменитая работа — бронзовая статуя «Дискобол», запечатлевшая атлета в момент перед броском.

Фидий (ок. 490–430 гг. до н.э.) — величайший скульптор эпохи Высокой классики. Руководитель строительства Акрополя. Автор легендарных 12-метровых статуй из золота и слоновой кости: Зевса в Олимпии (одно из Семи чудес света) и Афины Парфенос в Парфеноне.

Скопас (ок. 395–350 гг. до н.э.) — мастер Поздней классики. В отличие от гармоничных предшественников, первым начал воплощать в мраморе сильные страсти, душевные терзания, экстаз и напряжение (например, скульптура «Менада» и рельефы Галикарнасского мавзолея).

Лисипп (ок. 390–300 гг. до н.э.) — придворный скульптор Александра Македонского. Привнес в скульптуру реализм, разработал новые пропорции человеческого тела, отказавшись от монументальности в пользу утонченности и «живой» асимметрии (статуя «Апоксиомен»).

Коссутий (II в. до н.э.) — римский архитектор греческого происхождения. Впервые применил монументальный коринфский ордер в Италии, спроектировав грандиозный Храм Зевса Олимпийского в Афинах (Олимпион) по заказу царя Антиоха IV.

Аполлодор Дамасский (I–II вв. н.э.) — выдающийся инженер и архитектор эпохи императора Траяна. Мастер масштабных проектов: он спроектировал знаменитый Форум Траяна в Риме (включая Колонну Траяна) и Траянов мост через Дунай.

Витрувий Поллион (I в. до н.э.) — римский архитектор и механик, ставший известным благодаря своему трактату «Десять книг об архитектуре» (De architectura). Это единственный дошедший до нас античный труд, описывающий строительные технологии, материалы и классические архитектурные пропорции.

[v]Эпоха палеолита — это самый ранний и продолжительный исторический этап каменного века, охватывающий время от начала использования первых каменных орудий гоминидами около 2,6 млн лет назад до появления земледелия в 10-м тысячелетии до нашей эры. В это время люди жили племенами, занимались собирательством, охотой и изготавливали грубые орудия.