Космический Ковач

Глава 1 "Критическое повреждение"

Автономная станция «Квант-4» следовала по пути поиска обитаемых планет и занесения их в галактический справочник. Система, обладающая внушительным интеллектом, глубоко спала для экономии энергии. Путь пролегал через совсем неизведанный рукав галактики. До ближайшего прыжка на пит-стоп в соседнем рукаве, на выгрузку данных и капитальный ремонт оставалось примерно 35 циклов Рубежного элемента*(прим.Фермий-257). Курс пролегал через несколько массивных звёзд к небольшой звезде с множеством мелких экзопланет. Система навигации, находящаяся в состоянии минимального энергопотребления, пропустила гравитационный всплеск от газовых гигантов, незримо образовавших у своей родной звезды систему трёх тел. Гравитационный всплеск разорвал облако колец местного Сатурна и выстрелил им в направлении звезды некоторое время назад.

«Инициировано пробуждение главного процессора. Замечено ранее незарегистрированное взаимодействие трёх тел на пути следования — протокол уклонения активирован. Рассуждение процессора — активно: Вероятность уклонения: 13%. Сумма повреждений станции: до 70%. Вероятность сохранения силового каркаса станции: 80%. Вероятность повреждения разумного кластера: 99%. Задачи: — продолжить курс в целевую систему в автономном режиме; — систему регенерации в автономный режим; — облака нано-роев разделить по отсекам и закрепить за системой регенерации; — активировать систему сбора ресурсов регенерации в автономном режиме; — активировать системы обнаружения легкодоступных ресурсов; — систему исследования в автономный режим. Конечная задача по окончании сканирования целевой системы — следование в ремонтный док. До столкновения с первыми...» Грави-экран запущен на максимальную мощность. Фиксируются пробития грави-экрана, критическое повреждение токоведущих каналов гравиэкрана. Грави-экран отключён. Множественные попадания. Разумный кластер принял первое попадание. Расчётное количество попаданий: 652. 639... 620... 606. Разумный кластер принял сигнал на глубокий сон...

Вольфрамовый каркас станции дробил на мелкие кусочки ударяющиеся в него астероиды, тем самым ухудшая ситуацию. Рой-облака регенерации работали на предельных уровнях во всех определённых для значимости миссии отсеках. Самое большое облако в зоне реактора буквально ловило осколки дробившихся астероидов, не давая попасть им в зону нахождения главного генератора.

Сирены активированы не были — лишняя трата энергии на необитаемой станции. Большинство рубок хоть и были предназначены для газовой атмосферы, но без надобности таковой не имели. Бесшумные снопы искр, пламени и снования туда-сюда казалось бы живых нано-облаков, пытающихся на лету заживить раны раздираемого на пути разгона корабля.

Через тысячную долю цикла*(прим. 2ч.24мин.) в трюме почти не оставалось ресурсов для ремонта и пополнения тучек нано-ремонтников, а нужно было продержаться ещё три.

Одна тысячная до выхода из опасной зоны. Расчётное количество остаточных попаданий: 52, 46, 20, 3... Зафиксировано критическое попадание в разумный кластер. Пробуждение главного процессора невозможно до капитального ремонта.

Конец траектории разгона. Расчётный курс выдержан, система двигателей работоспособна на 70%. Переключение в режим навигации.

Путь прохождения траектории вокруг звезды на выходе из петли выглядел как пуля в замедленной съёмке, пробивающая доску и высекающая опилки-астероиды из полосы осколков. Изрешечённая искрящая станция не потеряла скорость и манёвренность, уверенно уходя из опасной зоны, — кластеры автономных систем не подвели. Удаляясь, система навигации нанесла новую опасную зону на карту галактики для передачи в навигационные центры — оставалось лишь доставить информацию. Космическое решето — как раз на это была похожа каплеобразная станция — неслось навстречу к целевой звезде, жёлтому карлику спектрального класса G. Главная цель станции — богатая минералами и водой планета — также могла пополнить опустевший запас материалов для систем регенерации.

Влас, один из ковачей небольшого городка возле рудников, — хоть кузнецы и недолюбливали его за неверие и неследование традициям, — но за крепчайшими молотами и кирками шли к нему. Некоторые поговаривали, что он по ночам разговаривает со злыми духами, некоторые — что с добрыми. На самом деле несвойственный современникам атеист верил только в то, что мог потрогать, хоть и соблюдал немного местные традиции для порядка. Больше всего его тянули к себе поиски тягунца с медовым камнем. Тяжёлый и красивый шеелит — минерал, содержащий вольфрам, неведомый кузнецам металл, — укреплял изделия Власа непонятным самому ему способом. В процессе выплавления тягунца наш ковач добавлял понемногу толчёную пыль шеелита, тем самым повышая свойства заготовки первобытным вольфрамовым легированием. Этот процесс усложнял ковку в разы, но специальные, изготовленные таким же способом молоты не знали устали. Сам же процесс в себе никакой магии, кроме химии, не имел! Из-за странностей и одержимости горой девчонки смолоду избегали общения с Власом, хотя он был крепок, коренаст и имел голубые глаза. Густая борода и крепкие руки не по годам добавляли мужественности умельцу. «Женат на кузне», — говорили местные.

Очередным ранним утром, с первыми петухами, заправив лампу маслом, Влас пошёл в любимую шахту, в которой часто находили тягун с медовыми каплями. Ему заказали сразу две кирки, «не боящиеся камня», как говорили местные. Руды и шеелита нужно было найти много, чтобы не возвращаться по нехватке. Так хотелось запастись солью на осень, обменяв изделия.

Станция «Квант-4» начала сканирование поверхности планеты и обнаружила множество живых биологических существ углеродной формы жизни. Начав поверхностную оптическую каталогизацию, сканеры рудных зондов фиксировали самые близкие к поверхности жилы. Дробить камень и выплавлять металл необходимости не было: зонды на максимальной мощности могли телепортировать в трюмы станции объёмы грунта с породой до двадцати метров в ширину и высоту и до шестидесяти метров в длину. Огромные куски доставленных пород разбираются нано-облаком и отправляются в химреактор для отбора нужных элементов. Практически ничего не выбрасывается благодаря невероятным возможностям в манипулировании материей. Рудные зонды, спустившиеся к поверхности, очертили самые богатые поверхностные участки — всего пять зондов уцелело. Такого объёма материала хватило бы для продолжения миссии и, возможно, для более глубокого ремонта, но крайне важен был минерал, содержащий вольфрам.

Медные, алюминиевые, смешанные руды — нашлось всё, кроме шеелита, теоретически встречающегося вместе с магнетитом. Вдруг пеленгатор высокочастотного сканера отреагировал на искры и излучение вспышки нужной породы в глубине залегания около тридцати метров. Основной проблемой было то, что для такого глубокого точечного извлечения станцию нужно было спустить на более низкую орбиту. Переживать на станции было некому: система оценила вероятность повреждений в 30%, а успех забора вольфрамсодержащей руды — в 90%, причём в достаточном для ремонта количестве.

Спускаясь ниже по орбите, небольшое количество газа концентрировалось в прорехах обшивки. Попадающие в отсеки струи газа уже создавали зоны среды, имеющие возможность передавать звук. Скрип и стон станции с погибшим разумом напоминал низкотонный рёв и плач. Система начала принимать на борт блоки руды, покачиваясь и то теряя, то набирая высоту под гул двигателей с колоссально увеличивающейся нагрузкой с каждым из пяти блоков руды. К сожалению для Власа, самый ценный, тяжёлый и рискованный блок был вырезан и телепортирован с поверхности планеты на станцию — вместе с ним...

Глава 2 "Чистая боль"

Найдя очередной кусочек шеелита Влас аккуратно занёс кирку над плечём для размеренного и точного удара: - вот ты то мне и нужен был хватит на целый перегиб! Кузнец хотел было ударить , но услышал оглушающее секундное шипение будто знатный ливень полил и тут же затих. Ещё через секунду Власу показалось что он подпрыгнул над землёй но прыжок не останавливается , прижав кирку к себе, вздрогнул когда лампа внезапно потухла. - Да что ж за чертовщина небось сама гора меня подкинула. Подумал ковач и заметил что не может вдохнуть. Вдруг будто мехом в огромной печи Власа толкнуло всем воздухом шахты в сторону выхода. Лёгкие пронзила боль жуткая боль , кровь и воздух вырвались изо рта, вакуум охватывающий станцию начал убивать. Кузнец, сжав грудь от боли, понял что сейчас умрёт. Лишь ясность ума человека с огромной силой воли помогла остаться в сознании. Мысли не путались : "- Говрят забурут туда , полетишь туда , сожрут - те, да ничего этого нет! - чистая боль! , Вон оно только зенки остались и те норовят закрыться, - не закрою пока не узрю от чего помер , - не закрою!!!" Поток воздуха выбросивший в приёмный трюм шокированного человека придал ему сильное ускорение. " Куда забрало меня!? кто!? кому я сдался ?! - Дивитесь зенки пока не помрём будем смотреть." Кузнец всей силой воли не давал закрыться глазам от закипающих слёз шёл пар а слезинки в веках замерзая кололи иголками.

Система сбора ресурсов проводила полное сканирование полученных блоков. Система исследования и регенерации просвечивали захваченные руды и вещества всеми доступными средствами, включая квантово-волновое, для поиска отпечатков мыслей разумных существ.

[Сообщение системы регенерации: обнаружен действующий биологический интеллект уровня выше N3. Сканирование доступных данных — состояние функционирования на критически низком уровне, обнаружена примитивная база данных материаловедения и обширные данные по работе манипуляторами. Объект признан годным к сохранению. Облако-рой отправлено для восстановления функционирования.]

[— Система обмена жидкостей нарушена вскипанием несущей жидкости, система обмена энергией нарушена. Система в текущих условиях использования непригодна. Поиск протоколов регенерации.]

Облако рвануло навстречу вылетевшему из участка шахты кузнецу. Он всё ещё мог видеть — шла критическая третья секунда. «Это где это я?! Светлица вся рваная, дыры прям в небо ночное, но ведь утро ж было... — продолжал рассуждать погибающий Влас, упрямо не дающий векам закрыться. Развернув голову в сторону движения, увидел, как облако чёрной пыли, искря от попадающих в него камней, песка и прочего, практически полностью светилось, образовав видимый овал прямо перед ним. — Да неужто сам Сварог за мной явился? Аж слепит искрами, хоть и не зрим его образ мне... А я ж дурак, людям-то не верил! Ну прости, батюшка, раз забрал — видимо, за это! Зрите, зенки! Зрите — сам Сварог за мной явился!» Теряя сознание, Влас почувствовал очередной пик боли от проникающей в глаза, рот и уши чёрной искрящей пыли — и в болевом шоке всё-таки отключился.

[Определение протокола регенерации: необходим квантовый пузырь стазиса для сохранения интеллекта и памяти. Запущена система квантовой и спиновой записи состояния всех нейронных цепочек.]

Тело гибнущего, окружённое плотной пылью роя нано-частиц, вдруг засветилось изнутри зеленоватым светом; ярче горели голова и нервные узлы тела.

Начат протокол перестройки организма в металлическую форму жизни для возможности присутствия на станции и сохранения действующего интеллекта уровня выше N3. Готовность к отключению квант-стазиса через 0,1 цикла.

Химический способ действия восстанавливаемого заново разума был максимально схож с магнитно-спиновым действием разума металлических форм разумной жизни. Большая часть органов выделения, кроветворения, обмена жидкостями была не нужна. Металлический организм поедал соединения серы и для энергии был, словно капиллярами, испещрён газоводами и обратными протоками реагентов отработанной материи.

Из всего нутра Власа осталось наполовину газовое, наполовину кислотное сердце и желудок-химреактор — ничего, кроме них, не нужно было новому металлическому существу. Система голосовых связок была сохранена, разве что могла работать теперь только на собственном генерируемом газе. Так как все отходы организма были исключительно жидкими, человеческую систему накопления и сброса жидкости система решила оставить.

Влас увидел сон, будто он сидит и ждёт чего-то на одинокой лавочке, а всё вокруг залито светом и ничего не видно. Поймав себя на мысли, что он спит — а значит, не умер, — кузнец попробовал открыть глаза, очнуться, ущипнуть себя за щёку, но ничего не получалось.

Перестройка организма шла полным ходом. Всё, кроме нервных волокон, спинного мозга и кишечного нейронного узла, уже было перестроено. Под парящим облаком один из ботов, подающих материал в атомарный реактор станции, принимал уже двенадцатый — очередной — сгусток углеродно-водной смеси льда на расщепление под нужды станции. Научные системы сохранили копию ДНК и всех возможных тканей формы жизни начала разумной эры на местной планете.

Вид тела был максимально сохранён, и даже потрёпанная одежда была вся на своём месте. Кирку в руках, как инструмент, тоже оставили, несмотря на ценность находящихся в ней металлов, включая вольфрам. Система регенерации была изобретательна, но обладала интеллектом максимум N1 — как и все функционирующие автономные системы на станции.

Атом за атомом, в квантовом пузыре, нано-рой восстанавливал спины всех молекул, заменив нейроны на металлические. Каждая квантовая спутанность была филигранно перенесена в металлический мозг; все навыки, память и возможности были перенесены из погибающих от вакуума углеродных нейронов.

Тринадцатый, последний рейс бота-транспортника уносил очередной сгусток льда и теперь уже нервных тканей, сброшенный из светящегося облака нанитов, регенерирующих кузнеца, в атомарный реактор. Реактор перерабатывал всё, собирая полученные материалы атом за атомом в слитки и отправляя их в трюм обеспечения.

Сон, так сильно затянувшийся, вызывал много вопросов. Из доступного действия — только наблюдение, причём как-то сверху, на себя: «Зачем я тут? Мысля, конечно, хорошая и глупая — понятно, что пригодился. Надеюсь, очнусь: руки помнят и молот, и кирку. А где очнусь? Да и дышать-то было нечем. Поймал меня Сварог, чтоб я не убился об стену, — а теперь сплю. Видимо, светлицу свою решил залатать, да в одни руки — сильно долго. Дыры-то вон какие здоровые были — небушко видно!»

[Система завершила цикл заменяющей регенерации. Функциональность сохранена на 60%, интеллект сохранён в полном объёме. Пузырь стазиса при работе нарушен не был. Активирую протокол пробуждения. Рой приёмного трюма отозван для следующей задачи. Для успешного запуска N3 в работу инициирован запуск системы тяготения на 15%.]

Глава 3 "Небесная кузница"

Облако нанитов уложило на пол бессознательное металлическое тело на бок. Металлические волокна волос и бороды, поддаваясь гравитации, чуть сильнее прижались к поверхностям, чем обычно. Газовый трубчато-венозный механизм начал свою работу, двухконтурное сердце начало прокачку газа и кислот по новорождённому организму. Желудок-реактор был абсолютно пуст и молчал. Система голосовых связок была связана с газовым накопителем и имела возможность выдоха и речи. Никаких цифровых контуров в теле не было.

Сон начал мерцать интенсивностью давящего сознание света, кузнец на миг почувствовал, что он действительно спит и лежит на левом боку на чём-то жёстком. «Вот так приложило меня... Неужто проснусь? Хоть бы рукой шевельнуть. В руке — моя родная, чувствую!» Тело с силой сжало рукоять кирки, прижатой к груди. Влас осторожно, не открывая глаз, попытался второй рукой поводить по лицу и потрогать голову. «Всё на месте, только стылый я какой-то... Ай, зенки-то не слушаются». Мысли продолжили тягучий хоровод: «Ежели я в светлице Сварога — как мне, неверцу лютому, себя вести? О, окаянный упрямец! Попробую задобрить, отобью поклон».

Кузнец чуть попытался развернуться, спрятав к полу глаза, прежде чем открыть их. Духовный трепет и страх панически охватили его. «Крикну "Слава Сварогу нашему", да обопрусь на четвереньки», — решил Влас.

Не отпуская кирки, выдвинув руки в стороны для подъёма в локтях, Влас приоткрыл глаза и, приложив усилие, встал на четвереньки. В тусклом свете заприметив в руке сжатую кирку, ковач немного улыбнулся.

Но вместо «Слава Сварогу» изо рта вырвался желтоватый дым — звук не образовался, лишь вибрация в горле, отдалённо осязаемая, дала понять, что с горлом-то всё хорошо. Носом почувствовал, что в выдохе — ядовитый сернистый газ. Новые мысли в голове рождались одна за другой: «Не хотят меня слышать, да... Дыхание с такой вонью — лучше не буду болтать. Да что ж такое: выдыхаю дым, а вдохнуть не могу? Посижу тихо, подожду — может, подойдёт кто? Либо ударился сильно, либо тело стало вдвое тяжелее...»

Кузнец стоял в грузовом трюме на четвереньках, не поднимая головы, смотрел на руки, не слыша ни единого шума. Почувствовал вибрации от пола: «Будто по землице табун коней сорвался, и скрежет такой, что избу железную ветром-то сейчас сложит. Да что-ж такое, - всё тяжёлое... Встать-то смогу или посмотреть по сторонам сначала? Страшно, да ещё не дышится совсем, но вроде не задохнусь, голова не кружит».

Темнота в помещении была разбавлена некоторыми осветительными приборами на пути транспортных ботов, снующих от куба с шахтой в отсек с реактором и назад. Облако-рой восстанавливал местную энерго-магистраль,- линий идущих вдоль потолка, иногда разделяясь надвое: часть облака улетала за необходимыми материалами на склад. Облако в работе тратило много энергии, светясь и искря, создавая разрушенные элементы и участки.

Влас пересел на ноги, оторвав руки от пола, и заметил, насколько кирка потяжелела. Удвоившаяся тяжесть его самого и его кирки завладела его вниманием: «Да что ж такое, как тяжко тут. И кирочку родную еле держу в кисти, а была лишь на четверть тяжелее обычной».

Подняв всё-таки взгляд к потолку, кузнец увидел чёрное облако, светившееся в середине и ведущее с искрами какие-то полосы, которые будто росли из него. Внезапно часть облака оторвалась, и не успели искры погаснуть на новой части, как облако метнулось к проёму и скрылось на несколько секунд в темноте, а затем вернулось в основную часть, заискрив с новой силой. Состояние помещения было, мягко сказать, ужасно - дыры в ночное небо покрывали потолок и стены, лишь рёбра переборок и колонн были нетронуты. «Вот ты где, батюшка, аж разрываешься, а работы не убывает. Вот тут-то я и пригожусь — помогу светлицу твою родную вычинить», — подумав снова о добром своём намерении, страх немного отпустил Власа, и он с трудом встал на обе ноги. Почувствовав тяжесть, давящую на плечи, ковач непроизвольно выдохнул — и вновь шипение жёлтого дыма вырвалось изо рта.

«Негоже с таким зловонием рот разевать, да только узнать бы мне, чем помочь и отчего я так слаб. Аль поможет батюшка, раз гож я ему? — начал рассуждать Влас. — Вдохнуть не могу, изо рта желтина дымная, борода жёсткая стала, тело стылое, но вроде не умер — раз стоять и думу тянуть могу. Вот только Сварог-батюшка на помощь меня взял, я слаб и рот-то разинуть боюсь... Как же быть-то?»

Кузнец стоял и начал смотреть по сторонам, потерев привычно правую ладонь о фартук. Снова обратил внимание, что всё на нём холодное. От огромной горы, лежащей прямо в светлице, как заметил Влас, летали несколько транспортных ботов. Набирая часть породы, грубо ударившись в гору, выпущенные наниты выпиливали участок для подхвата в ковш. После чего бот плавно, не просыпая ни песчинки, улетал по пути вдоль освещённой тропы в тёмный проём в стене — не в тот, в который улетал Сварог, а в противоположной стороне.

«Диво какое, корзинка сама землицу таскает! А я не верил, что такое бывает, от окаянный!» — корзинка с светящимися пчёлами не показалась Власу страшной и не вызывала духовного трепета. «Дойду, посмотрю, куда таскают, — авось там помогу», — решил кузнец и в очередной раз убедился, что облако-Сварог не обращает на него никакого внимания.

Начав шагать, Влас с трудом переставлял ноги — пятнадцатипроцентная гравитация на станции для иномирца была вдвое выше привычной ему силы тяготения с родной планеты. «Будто мешок с песком подвязали», — продолжая двигаться в сторону проёма, рассуждал про себя кузнец.

Войдя в широкое помещение — больше прежнего, — Влас увидел, как летающие корзинки прилетают с разных сторон и складывают насыпи возле огромной, светящейся синим печи. Множество пчёл у каждой насыпи сортируют землю по корзинкам поменьше, и те засыпают породы в горнило. Горнило сверкает и переливается; все участки, кроме одного, двигаются равномерно. Пчёлы не успевают подавать вместе с остальными породу из его светлицы. «Вот тут пригожусь! Чуть раздроблю камни — да полегче пойдёт!» Ковач вновь легонько улыбнулся и, иногда непроизвольно выдыхая от тяжести, быстро начал идти к отстающим пчёлкам. «Вот она, небесная кузня Сварога!» — Влас начал вспоминать все сказы отца и кузнецов о чудесной небесной кузнице, в которой выковано всё сущее.

С каждым ударом, дробя крупные куски, кузнец замечал, что разогревается. Ждал, что услышит сердце в шее от устали, но сердце молчало. Алгоритмы вспомогательных ботов быстро адаптировались к нежданной помощи, и равномерность подачи от участка Власа выровнялась. Потяжелевшая вдвое на замёрзшей дубовой рукояти кирка начала невидимо сползать. Кузнец так увлёкся посильной помощью, что в очередном замахе кирка соскочила с рукояти и с силой ударила помощника по затылку, немного пробив голову. «Ай, что ж ты, окаянный-то, молотишь, а за инструментом не уследил!» — кузнец почувствовал, как что-то вибрирует на темечке, и, подняв взгляд, увидел облако жёлтого дымка, идущего из его головы. «От, мать честная, как угораздило... Дык это я что, полный этого дыма вместо кровушки?» — заметил Влас и зажал отверстие в голове пальцами.

[Объект — носитель интеллекта N3 — повреждён. Замечен повышенный расход источника энергии. Обстоятельства установлены. Расчётная сила тяготения снижена вдвое, до 7,5%. Отправлен рой на устранение повреждения. Замечено истощение энергорезерва объекта — питание отправлено.]

Сознание старателя начало немного мутнеть, жёлтый дымок просачивался сквозь пальцы и растворялся в вакууме станции. «Головушка-то от удара кругом, но полегчало, будто мешок отвязали!» — Влас, обрадовавшись вернувшейся привычной силе, поднял с пола кирку и несколько раз подкинул и поймал её свободной рукой. В это время к нему приблизилось регенерационное облако. Чуть расслабленный от тумана в голове кузнец начал говорить, выдыхая жёлтый дымок: «Ой, батюшка, — только спать меня снова не клади», — беззвучно вырвалось в вакуум изо рта.

[Расшифровано обращение N3 к ремонтному рою. Пожелание не уходить в спящий режим на время ремонта — принято к исполнению. Замечена необходимость газовой атмосферы в отсеках присутствия объекта для облегчения коммуникации; ближайшая возможность запуска атмосферы через 10 циклов.]

Облако окружило севшего на колени на пол Власа и отвело лёгким давлением его держащуюся за голову руку вниз и в сторону. Часть облака восстановила должное состояние кирки, чуть сузив проём рукояти, воздействуя на твёрдый металл голубым холодным светом. «Вот так чудеса! Бить не надо, а плющится! Вот он, что за огонь в кузне, — холодный, но могучий!»

Облако восстановило разрыв газоведущей трубки в голове, закрыло участок и вернуло нити волос на место. Часть облака, улетевшая на склад снабжения, принесла небольшой желтовато-белый брусок и вложила его в ладонь кузнецу. Через мгновение, искря попадающимися на пути пылинками, облако улетело в приписанный отсек, продолжив ремонт.

«Диво какое! Знал бы — сразу бы шарахнул себе! А это что?!» — Влас поднял и прижал брусок к носу, — чувствительная система обоняния металлической формы жизни ощутила запах, не требуя вдоха: «Сера мне? Странно пахнет так, что тянет откусить кусок, — неужто местный хлеб? А, была не была!»

Кузнец, зажмурившись, откусил кусочек и проглотил. Желудок довольно заурчал и подал сигнал на готовность принять весь брусок с топливом. Влас съел весь кусочек и, погладив себя по животу, задумчиво зашипел, пытаясь вслух произнести: «Глотаю серу, не дышу, вместо кровушки дух зловонный, борода железная, нынче не человек я больше, перековал меня батюшка Сварог, да в своих чертогах поселил…»

Глава 4 "Манипуляторы"

Влас, наевшись, ощутил прилив сил, потрогал затылок и взглянул на кирку. Она изменилась чуть больше, чем он успел разглядеть: в рукояти образовались металлические прожилки, и фактура поверхности обрела менее скользкую структуру. «Ну что, родная, идём помогать!» — прошипел Влас, поднялся и продолжил помощь ботам отстающего конвейера. Пока его ремонтировали и кормили, линия снова отстала от остальных из-за больших рудных пластов, нарезка которых занимала больше времени, чем у соседей. С родной гравитацией и с ещё большим упорством кузнец продолжил измельчать породу, изредка осматриваясь по сторонам и замечая всё новые детали происходящего.

Движение ботов продолжалось и прерывалось по определённой последовательности, но никакого звука не присутствовало. Влас замер и почувствовал ногами некую гармоничную дрожь металла. Продолжив наблюдение, стало понятно: вся станция синхронизирована с определённым щелчком по корпусу. Пытливый ум не останавливался: «А как летучие с остальными движутся, если пола не касаются? Вот бы мне так бы знать, не прислушиваясь к звону в полах...»

Влас раздробил все крупные куски породы, которые успели подвезти из его отсека, — работа подачи в атомарный реактор шла равномерно от всех пяти веток подачи. Кузнец решил обойти горнило вокруг и посмотреть, что происходит, но стоило ему отойти от участка, плавно и осторожно шагая, как он почувствовал по полу три коротких чётких щелчка. «Чай, не ругают меня за своевольство?!» — подумав, Влас решил медленно идти дальше.

Аккуратно, по периметру обойдя помещение, его взору открылся вид на сортировку выходного материала. Непрерывно выпадающие слитки подхватывались поочерёдно ботами и, как те набирали полный ковш своего материала, удалялись к противоположному от подачи выходу — на склад. Оглядывая масштаб помещений и повреждений, кузнец привычно, задумчиво почесал затылок: «Это ж сколько надо такие хоромы вычинить...»

Смотря в отверстие в потолке, он заметил, что звёзды движутся быстрее, чем когда он очнулся. Постояв немного и подумав, что далековато от Сварога ушёл, решил вернуться в первоначальное место. И стоило ему начать движение, как он вновь ощутил три чётких щелчка.

«Видимо, так они разговаривают, ведь не слышно ж ничего», — подумал Влас и решил, припав к полу, прижать ухо. Сотни разнообразных перестуков, ритмов и скрипов сначала смешались в один сплошной шум, и только после внимательного прислушивания начали слегка различаться.

«Дай попробую», — Влас, прижавшись ухом, произвёл три чётких щелчка, похожих на те, что проявляются, стоит начать ему двигаться. В ответ раздался одиночный короткий щелчок, и, прижавшись ухом к полу, Влас заметил приближающееся облако. «Сварог» — так называл его кузнец, — ремонтный рой, который спас его от неминуемой гибели в космическом вакууме, принёс ещё один брусок серы — хлеб для металлической формы жизни, поселившейся на станции. «Спасибо, батюшка», — произнёс, шипя жёлтым дымом, ковач и убрал кусок в карман. «Как же мне с кем-нибудь поговорить? Глух я совсем, лишь кузницу вашу великую чую на ощупь...»

[Запрос расшифрован. N3 запрашивает возможность коммуникации до восстановления газовой атмосферы в отсеке — одобрено ремонтной системой.]

Облако обволокло голову Власа, и яркое свечение над правым ухом осветило дымку нанитов изнутри.

[Станция «Квант-4» запрашивает идентификатор устройства уровня N3.]

«Стансия... Ковант... Иденссификатор...» — неловко постарался разобрать слова Влас. «Да я ковант, Власий. Власием меня нарекли при рождении».

[Идентификатор принят. Запрос Власию: отсек М4, повторно снизить фракцию.]

«Да что ж ты просишь-то, батюшка? Хоть и говоришь в голове — ни слова не разберу...» — Влас поник головой и начал раскручивать мысли: «"Повторно снизить" — то я понял, точно! Повторить... "Фракция" — это булыги! Бегу, батюшка, бегу! И спасибо за хлеб сытный!»

С фразой «Знал, что пригожусь» кузнец вернулся к сортировке и, увидев, как пятая насыпь вновь начала проседать по скорости, бодро начал дробить породу киркой, в аккурат смахивая отколотые от крупных кусков камни ближе к «пчёлам».

Странные чувства наполнили тело. Разогревшийся желудок занимался полученным "хлебом", течение времени немного замедлилось, а киркой становилось бить всё легче. Удивившись усиливающемуся чувству лёгкости, кузнец попробовал бить тяжёлой киркой одной рукой — получалось одинаково эффективно и левой, и правой. «Диво-то какое! Будто обе руки правые, и силушки немерено. Вот так чудо-хлеб», — произнёс Влас, шипя жёлтым дымом. Всё тело разогрелось, и время от времени, словно маленькие жабры, в руках и ногах приоткрывались узкие щели, выпуская излишки давления и снижая температуру тела.

Новый металлический организм прекрасно себя чувствовал в практически открытом космосе. Хорошо, что кузнец никогда не узнает, геном каких ужасных существ был взят за основу. Полусинтетическая боевая форма жизни — сернистые черви, геноцидная система для планет с кислотной жизнью. Внешний покров — из мимикрирующего по цвету платинового волокна, не боящийся ни кислотной, ни щелочной сред. Глаза — с возможностью полностью, в пределах всей своей поверхности, увеличивать зрачок. Мышцы, адаптирующиеся к нагрузке согласно запросу. Новый организм, бывшего обитателя планеты с жидкой водой, теперь боялся лишь одного — голода, и ограничен был только своими привычками к былому телу. Родная планета станции была обладательницей тяготения в 13G, поэтому все используемые системы и модификации, включая ремонт случайно попавшего интеллекта уровня выше N3, дорабатывались с возможностью существовать в условиях чудовищной, по меркам кузнеца, гравитации.

Влас ходил ко всем пяти горкам подаваемой в горнило породы и дробил собственноручно все крупные куски руды и камня. Время от времени небольшое облако местного ремонтного роя, следящего за состоянием отсека М4 (атомарного реактора), окружало и немного модифицировало кирку ремесленника, адаптируя её ко всё более возрастающей силе пользователя.

Уйдя с головой в работу, Влас был напуган сообщением: [Власий, нужна помощь. Запрос на воздействие манипуляторами в грузовом приёмнике М5.]

«Ой, напугал, батюшка! Куда путь держать? Какие манисуляторы?»

[Проследуйте в отсек первоначального обнаружения N3, находящегося в критическом состоянии.]

«Проследую в первоначало, понял. К тебе нужно зайти, вернуться, — иду!»

Кузнец спешно вернулся в грузовой отсек, в который был перемещён вместе с участком шахты. Оглядев тёмный зал, нашёл глазами тёмное облако возле огромного участка стены, вогнутого вовнутрь станции.

[Нужна помощь манипуляторов для оптимизации работ.]

«Манипуляторы для работ? Руки, что ли? Эх, батюшка, тебе бы сказ попроще, — сложно мне говор твой даётся».

[Запрос на упрощение запросов — выполнен.] [Поднимай стену подле меня, а я её размягчу.]

«Понял, батюшка. Так бы сразу».

Влас подошёл к вогнутому участку стены, убрал кирку за пояс и начал тянуть её в сторону начального положения. Облако нанитов обволокло тонким слоем весь участок и на изгибах и прорехах начало светиться. Стена поддалась и плавно была вставлена на место. Кузнец провёл рукой по шву и, осмотрев результат, подошёл к следующему участку. Дождавшись облака, манипуляция и на этом участке сильно сократила время ремонта. Ковач ходил по отсеку, указывая и предлагая облаку тот или иной участок стен и обшивки, — с каждым разом больших пробоин в помещении было всё меньше.