Космический госпиталь

Глава 1

Экипаж Космического мобильного госпиталя был разнообразный и составлял шестьдесят человек. Для доставки экипажа на орбиту был выделен челнок. Олег занял место около стены. На спинке соседнего кресла был включен экран с пейзажами далеких колоний. Раньше эти картинки должны были мотивировать записываться в колонисты. Теперь надписи поменялись. Вместо них были лозунги, чтоб Объединение малого планетарного кольца не смели отдавать колонии, на развитие которых было потрачено столько денег, времени и сил. И это было правдой. ОМПК помогали колонистам во всем, пока колонии не встали на ноги. Но когда ОМПК решил потребовать от колоний возмещение расходов, колонии потребовали независимости. Это и стало причиной войны.

ОМПК думал, что сможет быстро поставить колонии на колени и одержать победу, но война затянулась. Она шла с переменным успехом уже третий усредненный год и никто не знал, когда закончится боевые действия.

Экипаж госпиталя в последней командировке сильно поредел из-за снаряда, попавшего в левый двигательный отсек. Тогда было потеряно шесть процентов от экипажа и тридцать процентов пациентов. Не все выжившие смогли вернуться в космос. Олег видел много новых лиц. Он и сам сомневался, стоит ли ему возвращаться. По результатам психологического тестирования Олегу советовали уйти, если не на «гражданку», то в планетарный госпиталь. При этом «волчий билет» не был выписан. Олег решил подписаться на еще одну командировку. Он сомневался в том, что пора заканчивать и уходить на покой.

Во время отпуска, который был проведен на планете у родных, Олег почти ничего не слышал о военных действиях. В небольшом городе жизнь была привычной и мирной. Никто не разговаривал о потерях, никто не эвакуировал отряды бойцов на линейных кораблях. Не вытаскивал из-под огня пехоту с планет и не ловил спасательные капсулы с летчиками космических истребителей. Олег вспоминал про разбитые на кусочки корабли. Перед глазами продолжали стоять пробоины больших военных кораблей, из дыр которых высыпались россыпью спасательные капсулы. Все это прочно поселилось в кошмарах, в воспоминаниях, которые нахлынивали приливами в самый неподходящий момент.

Олег решил, что ему надо возвращаться, когда обрабатывал мазью разбитые коленки младшей сестры. Тут, в мирном городе, далеком от войны, были мелкие ссадины и порезы. Там же, в космосе на границе треугольника, где шли боевые действия, там гибли люди. И Олег мог им помочь. А коленки мог обработать и какой-нибудь студент.

— В космосе есть только шесть уравнений. Лучшего ничего не было придумано, — серьезно заявил Патрик.

— Но почему?! — молодой пилот с юнкерскими погонами чуть не подскочил с места, чем вызвал смех. — Всегда можно попробовать найти седьмое уравнение.

— Можно и десять придумать, но летать мы будем с помощью шести, — ответил командир корабля. Егор Молотов остался при руле. Олег думал, что его спишут, но Егора подлатали и теперь он спокойно сидел с командой, общаясь с ними наравне. Егор Молотов отлетал не один десяток лет. Был опытным и уверенным капитаном, у которого весь китель был украшен медалями. Но Егор предпочитал кителю удобную форменную куртку. Из-за этого молодежь вначале не понимала с кем разговаривает. Вот и горячилась.

Молодежь. Олег чуть не рассмеялся. Ему было всего лишь двадцать один год, а он уже считал себя стариком. Как же себя чувствовал Егор Молотов? Древним старцем?

Но наблюдая за вчерашними студентами, державшимися друг дружки, Олег видел в них детей, плохо понимающих куда они попали. Они о чем-то перешептывались, за смехом скрывая волнение, и при этом не понимали все неуместность этого смеха. Олег сравнивал их с ветеранами, которые пережили последнюю командировку и вернулись. Они молча кивали в качестве приветствия. Не удивлялись, когда видели знакомые лица. Каждый, кто решил вернуться, понимал, что иначе было нельзя. Но и подмечая выбывших, считали, что это их выбор, который надо уважать.

— Знакомое лицо. А говорил, что не вернешься, — сказала Рита, садясь рядом.

— Как и ты, — ответил Олег.

— У меня выбора нет. Я еще за обучение не расплатилась, — ответила Рита, переводя кресло в лежачее положение. — Разбуди, когда прилетим.

Она натянула на глаза маску и сложила на груди руки. Через минуту Рита уже крепко спала. Умение засыпать в любую свободную минуту — это стоило дорогого и вызывало добрую зависть.

Картинки продолжали мелькать. Олег же начинал думать, а почему надо бороться за колонии. Вернуть вложенные деньги? А не проще было ли простить долги? Вначале, когда он только пришел на корабль, то война казалась каким-то волнующим приключением. Первые задания этот раж поубавили, но не убили. По мобильным госпиталям не было принято стрелять. Военные еще шутили, что госпиталь был самым безопасным местом. Но оказалось, что это было не так.

Посадка в челнок закончилась. Объявили о взлете. Теперь обратного пути не было. Командировка начала отсчет. Олег достал телефон и включил календарь, чтоб отметить крестиком первый рабочий день.

Челнок поднялся на орбиту и выровнялся. Перегрузка больше не чувствовалась. Этим воспользовался Егор Молотов. Он поднялся со своего места и вышел к кабине. Высокий, седоволосый, с усталым взглядом и внутренней уверенностью, он возвышался над экипажем, как статуя. Егор оглядел пассажирские ряды. Экипаж замолчал, ожидая, что он скажет. Олег толкнул Риту, чтоб она проснулась. Рита сняла маску и тут же перевела кресло в сидячее положение.

— Кто меня еще не знает, я капитан корабля «Колос» Егор Молотов. Наш корабль переведен из Мобильного госпиталя, в Спасательный госпиталь первого уровня. Это означает, что мы теперь работаем не в треугольнике, а в открытом космосе без прикрытия. Из-за этого в нашу команду добавили артиллеристов и ястребов. Поздравляю с получением прикрытия. Остальное все остается как раньше. Добро пожаловать новичкам. У нас вы получите нужный опыт для дальнейшей жизни и работы. Надеюсь, что конец командировки мы будем встречать с вами в таком же составе.

Егор сел на свое место в полной тишине. Никто не знал, что госпиталь переведут в открытый космос. Олег поймал себя на мысли, что если бы он знал об этом до подписания контракта, то не полетел бы в командировку. Ему все же хотелось жить дальше. Открытый космос эту жизнь сокращал.

Олег подключился к камерам внешнего вида. Так как иллюминаторы на челноке отсутствовали как в салоне корабля, так и в кабине пилотов, то камеры были единственной возможностью увидеть происходящее за бортом. Во время полета можно было подключиться к камерам и полюбоваться на поверхность планеты, понаблюдать за пролетающими мимо кораблями и орбитальными станциями. Первое, что бросилось в глаза, так это тонны мусора, которые везли мусоровозы в сторону перерабатывающего центра. Печальное зрелище, которое хотелось тут же отключить, закрыть картинку, но Олег завороженно смотрел на остатки пассажирского поезда. Видимо, война переросла со столкновений военных кораблей к войне с мирными жителями. И это было не страшно, а скорее неожиданным, но одновременно ожидаемым. Колониям приходилось сложно. Они были загнаны в угол. Все мощности были пущены на производство и переоснащение мирных кораблей для военных целей. Пассажирские поезда везли не только людей, но и вагоны с продовольствием, которые и представляли ценность для колонистов. Олег еще раз посмотрел на пассажирский поезд. Как он и думал, электрическая начинка пассажирского корабля была вычищена. Был вырезан механический отсек. Двигатели отсутствовали.

Такое прогнозировали, но не ожидали, что это наступит сейчас. В то же время плохое наступает неожиданно.

— Выключи это, — попросила Рита.

— Зато теперь понятно, почему мы выходим в космос. Будем спасать пассажирские суда, — сказал Олег.

Рита промолчала. Пассажирские суда — это не военные. Мирные жители, старики, дети, которые будут умирать от нехватки воздуха. И это будет хуже всего.

Командировка еще не началась, но вокруг чувствовалась усталость и безнадежность. Роман, опытный врач, проработавший в неотложки уже два десятка лет и неунывающий при любых ситуациях, и тот выглядел слишком спокойным. Неестественно спокойным.

Челнок сделал круг вокруг планеты и пристыковался к пристани, где дожидался экипажа «Колос». Многофункциональный корабль, который мог вместить до пятисот пациентов, был собран по принципу конструктора из отсеков, крепящихся к основанию. Получалось что-то похожее на колос.

Зайдя на корабль, Олег ощутил запах краски и пластикового волокна, которым крепили панели обшивки. Белые панели сменялись светло-зелеными, переходящими в голубой. Стальные вставки блестели в отсвете ламп. Ощущалась небольшая вибрация из-за магнитов, которые держали корабль и не позволяли ему уйти в свободное парение.

Достав телефон, Олег приложил его к коммуникатору корабля, чтоб подключиться к общей сети. На дисплей телефона пришло приветственное сообщение и номер каюты, которую теперь занимал Олег. Так же пришло сообщение, в какой смене он будет стоять. В смене были новые лица, с которыми еще предстояло познакомиться. А вот соседи по каюте были знакомые. Вроде он мог радоваться, но при этом радости не было. Олегу не хотелось ударяться в воспоминания о последней командировке, когда часть экипажа дрались за спасательные капсулы, поддавшись паники, а другая часть экипажа молча выполняла работу, латая пациентов и успокаивая их, говоря, что сирена — это всего лишь поломка электрики. Никто ведь не будет стрелять в госпиталь. И люди верили этой лжи. Врачи и медперсонал оставался на месте, значит, не надо было беспокоиться.

Выбрав койку на третьем ярусе, Олег стал разбирать вещи. В каюте было девять человек. Три двухъярусные койки и одна трехъярусная. Длинный стол на несколько человек, ниши под шкафы и личные вещи, небольшая санитарная комната с душевой.

— В этот раз нам выдали очки. Сможем всегда оставаться на связи, — заходя в каюту, сказал Арик. Инженер третьего класса так и не получил повышения, зато спас себя, прыгнув в первую спасательную капсулу.

— Это последний подарок? Так сказать, посмертный? — забирая очки со стола, спросил Шиков. В той командировке помощник механика считал дни, когда он вернется домой, чтоб купить домик и женится на зазнобе. Шиков больше не собирался возвращаться на корабль, но вернулся.

— Да ладно тебе. Будем живы — не помрем. К тому же прошел слушок, что на корабле среди артиллеристов дочка адмирала третьей армии, — падая на койку, сказал Валий.

— Откуда слух? — спросил Арик.

— Источники не выдаю.

— У него отец в штабе, как и у меня, — сказал Миха. Увидев Олега, он кивнул ему. — Девка назло отцу маханула контракт. Он тут же от нее отказался и лишил, как имени, так и наследства, чтоб никто не захотел дуру в плен взять. Так что, губу не раскатывайте. Наоборот, если с кораблем что-то случится, то помощь нам не придет.

— Обрадовал так обрадовал! — сквозь зубы процедил Шиков. Он хотел матюгнуться, но вспомнил о штрафах, которые выдавались за мат, поэтому вместо ругани что-то неразборчиво пробормотал себе под нос.

— Мих, дай очки, — попросил Олег. — Хочу протестить.

— Держи. Неплохо освобождает руки, но теперь на связи будешь все время. Просто так не отмажешься, что не видел сообщения. Я с такими работал на «Цветке», — ответил Миха.

— Очки всегда можно забыть, — сказал Валий.

— Если будет систематически, то Егор введет штрафы, как были с матюгами, — сказал Миха.

— Хотел бы я сказать, что думаю по этому поводу, но промолчу, — сказал Шиков. Олег усмехнулся и синхронизировал очки с телефоном.

Тонкие полоски митстекла заполнились значками и интерфейсами. Система реагировала на зрачок. Стоило посмотреть на значок, как сразу открывалось нужное приложение. Вначале было непривычно, но Олег быстро приноровился. Дужка очков служили динамиком и микрофоном. Теперь ничего не отвлекало от работы. Одновременно, можно было слышать приказы как старшего смены, так и капитана.

В тот раз до медперсонала не дошел приказ об эвакуации. Когда же они поняли, что произошло, то было уже поздно. Снаряды попали в отсек со спасательными капсулами. Именно с теми капсулами и челноками, которые должны были вывезти пациентов.

— Ты куда? — спросил Миха, увидев, что Олег слез с койки и направился к выходу из каюты.

— Туда. Хочу посмотреть, как отремонтировали вторую операционную, — ответил Олег.

— Я с тобой, — сказал Миха.

Они в тот раз работали в одной бригаде в первой операционной. Снаряд попал во вторую. Олег помнил, как их тогда тряхануло. Они толком и не поняли, что произошло. Их операционную заблокировало. Потом, когда пришли механики и вызволили их, второй операционной больше не было. Вместо нее была титановая герметичная дверь. Механики тогда признались, что они не стали бы открывать врачей, если бы не пострадал один из них. Парню оторвало ногу. Многочисленные повреждения мягких тканей. Они просто побоялись, что их коллега истечет кровью.

В тот раз каждый был за себя и за товарища. Олег тогда оставил механика на Миху, а сам пошел вместе с врачом в палаты, где лежали ничего не понимающие пациенты. Медперсонал тогда свез всех, кто был на кислородных баллонах в одну палату, чтоб остальные не видели, как будут умирать «кислородники», когда опустеют баллоны. Запасные баллоны взорвались во время обстрела. В кладовой возник пожар, который система никак не могла потушить.

— Смотри, — Миха указал на вмятину около пола, возникшую при взрыве. — Не все следы удалось убрать.

— Для новичков здесь чисто, — ответил Олег.

— Ты сам просился на этот корабль или случайно попал?

— Я не был против сюда вернуться, но специально не просился.

— А я специально. Сам знаешь, что я в военгородке живу. Когда пришел туда, то на меня смотрели, как на больного Базиром, который болен в последней стадии. На другом корабле было бы также. Здесь...

— На всех легло пятно? — спросил Олег.

— Они не знают, как к этому относится. Госпиталь всегда был чем-то достойным уважения. Нас ставили в пример, как самоотверженных людей, готовых жертвовать жизнями ради других. Но на деле оказалось, что мы всего лишь люди.

— Которые были не готовы к тому, что в них будут стрелять. Грубо говоря, мы герои тыла. А теперь мы такие же, как и они. Герой умер. Равняться больше не на кого, — ответил Олег. — Их можно понять.

— К нам еле набрали народ. Никто не хотел идти.

— Считают, что проклятый корабль?

— Типа того.

— А по мне, мы счастливчики. Выжили же.

Корабль встречал, как в первый раз, холодными стенами, пустыми палатами и стерильными операционными, которые ждали, когда в них начнут работать. Олег шел по коридорам и ничего не видел, кроме привычных комнат. Призраки и воспоминания отступали. Они были на «гражданке», во сне, в непрошеных мыслях и вопросах: «а все ли он смог сделать?» Но в коридорах ничего этого не было. Корабль был всего лишь кораблем, который готов был принять новый экипаж и отправиться в открытый космос. А раз так, то можно будет работать. Но Олег понимал, что работа будет иной. Что-то все же изменилось. В нем изменилось.

Глава 2

— Я, как истинный парианец, когда увидел лягушку, так подумал, что ее можно приготовить. Как раз еще и соус можно из подручных средств приготовить. Все лягушку препарируют, а я ее жарю на горелки под серным соусом. Преподаватель увидел, так чуть в обморок не грохнулся. Второй урок мы препарировали жуков с Малония. Они здоровые, как два моих кулака. Все в зеленой слизи, с таким умопомрачительным ароматом, что у меня аж слюни потекли. Эти все носы зажимают, а я его распотрошил и в банку, предварительно закидав газсоль. Она сразу же забурлила. Все в ярких искорках. Жучок жарится. От меня все отшатнулись. Препод возвращается, а я жуком обедаю. На третий урок у нас были крысы.

— Ты их сожрал? — спросила Алла.

— Нет, — улыбаясь в шестьдесят четыре зуба, ответил Лук. — Препод сказал, что я на зоолога учиться должен, а не на кулинара. И перевел в анестезиологи, считая, что я точно не найду чего сожрать.

Лук рассмеялся. Худой парень с лысым черепом и красными глазами выглядел пугающе. Когда же он смеялся, то тонкие игольчатые зубы показывались из полоски губ и тем самым заставляли отвернуться.

— И кого же ты съел? — спросил Олег.

— Нас же тренировали на бездомных и безработных. А они через одного приходили с «домашними животными». Пока хирурги пациента кромсают, я «семечками» балуюсь.

— Гадость! — поморщилась Алла, чем вызвала смех Лука.

— А ты как в медицину пришла? — спросил ее Олег. Они сидели в пустой смотровой и трепались, так как больше делать было нечего.

— Как все приходят? Посмотрела приключения Лады и Рема, — ответила Алла. Популярный сериал многих завлек в космос. Он довольно сильно приукрашивал жизнь на корабле, наполняя ее героикой и авантюризмом. Этот сериал гремел почти десятилетие. Благодаря ему, в разы пополнились ряды добровольцев, готовых посвятить свою жизнь космическим кораблям.

— Да, сериал многим умы запудрил, — сказал Олег. — Сам его смотрел.

— И решил пойти по их стопам? — спросила Алла.

— Я же с Варды. У нас одни фермы. Мирная жизнь среди коров и овечек. Хотелось узнать что-то новое. Посмотреть мир. Но опять же, я с Варды, а у нас организм не принимает имплантаты и старонды. Мы набираем мышечную массу и выносливость естественным путем. Если не повезло с телосложением, то ничего не поделаешь. В военные меня не взяли. В технике и инженеры по этой же причины ход мне был закрыт, зато осталась медицина.

— Для Варды тебе было выгодно работать в медицине, — заметила Алла.

— Лучше зоотехником идти или ветеринаром, — возразил Олег. — Но они в космосе не нужны.

— Чего сидим? — в смотровую вошел врач. Федор Самофин работал в космосе пять лет, но последние два года провел бортовым врачом на пехотинце. Опыт у него был соответствующий. — Делать нечего? Так я вам найду работу.

— И какую? — спросил Лук.

— Пока мы находимся в командировке, вы можете повысить свой уровень образования. Экзамен примет комиссия из наших врачей. Так что учите матчасть. По слухам, практикой вас обеспечат, — ответил Федор.

— Что за слухи? — спросил Олег.

— Будет цепочка боев в районе шестого квадрата. По разведданным там засада. Наши засаду будут вытаскивать.

— Шестой квадрат? Там же транспортный узел на Смину, — вспомнила Алла.

— Вот они около транспортного узла и прячутся в астероидном поясе.

— Там и было нападение на поезд? — спросил Олег.

— Да.

Шестой сектор — это была окраина ОМПК. До недавнего времени бои велись в нейтральной зоне, вне транспортных маршрутов. Колонии не входили в Объединение малого планетарного кольца. Они были Дальними колониями, которые сейчас называли себя Союзом Колоний. Малое планетарное кольцо и Колонии разъединяло большое пространство Пустого космоса. Именно поэтому колонизация началась довольно поздно. Долгое время считалось, что, кроме десяти обитаемых планет, входящих в ОМПК, других планет с атмосферой, пригодной для жизни, не было. Было принято колонизировать многочисленные спутники с тяжелой и враждебной атмосферой, но это было дорогостоящем занятием. Прорыв произошел, когда была открыта Смина. Только после нее были открыто больше тридцати планет, пригодных для обитания. Пятнадцать планет сейчас проходили стадии активного заселения. Именно с ними и шла война.

Слух о том, что враг подошел так близко, вызвало недовольство на корабле. Отовсюду звучало возмущение. Никто не мог понять, как армия это допустила. На что звучало вполне логичное, что сейчас армия и будет выгонять незваных гостей. А госпиталь летел следом за армией. Планировалась отогнать врага к границам колоний. Отсюда и выход в открытый космос.

Олег почти не участвовал в разговорах. Он сторонился команды, общаясь только с медперсоналом. Раньше такого предубеждения у него к экипажу корабля не было. Часто можно было услышать, что экипаж — это единое целое. Но все это оказалось обманом. И этот обман Олег не мог переварить, пусть и напоминал себе, что люди — это всего лишь люди. Они могут ошибаться. Пихать руки туда, куда им было запрещено, а потом надеяться, что медицинская бригада их вылечит.

Первые рабочие дни начались на вторые сутки, когда молодой механик нарушил технику безопасности и попытался дотянуться до инструмента сквозь решетку. Рука, естественно, застряла. Он, как и его напарник, не стали звать помощь, а попытались вытащить руку из западни самостоятельно.

— У нас есть работа. Готовьте операционную. Олег со мной, — велел Федор.

— Куда идем? — хватая сумку первой помощи, спросил Олег.

— В четвертый механический. Рядом с реактором, — ответил Федор. — Я смотрю, что ты один ничего не учишь? Не хочешь повысить свой уровень?

— Я и так старший медбрат. Куда выше? — спросил Олег, подходя к лифту. — Для моего возраста и опыта вполне неплохая карьера.

— После окончания командировки ты можешь стать врачом.

— Могу.

— Тогда в чем проблема?

— Может в том, что мне это не нужно? — спросил Олег. — Я пока не готов к такой ответственности.

— Сейчас уникальный случай. Вместо трех лет учебы ты сможешь получить корочку за командировку. Считай в три раза меньше.

— И потом отправиться лечить пехоту по колено в грязи? Я не вчера закончил учебку. Мне и здесь неплохо живется, — ответил Олег. Федор не стал спорить и продолжать уговоры. Но Олег решил уточнить. — Там все так плохо, что предложили вам вербовать младший и средний персонал?

— Не знаю, — повел плечами Федор. — Сейчас плохо, а завтра все будет в хорошо. Сам же знаешь, как бывает.

— Совсем дерьмово, — подвел черту Олег.

— Зато здесь сухо и тепло, — ответил Федор. — Каждый сам выбирает, где ему работать.

— А почему вы здесь оказались?

— Интересно поработать на проклятом корабле.

Лифт мигнул нужным этажом и предупредил, что теперь поедет не вертикально, а горизонтально. Олег схватился за перила, чтоб не упасть. Минута и лифт остановился. Четвертый механический отсек встретил пищащим динамиком, начисляющим штрафы матюгающимся механикам.

— У нас тридцать минут до включения охлаждающей установки! Если не успеем, то парень останется без руки! — выпалил старший механик.

— Разрезать решетку? — спросил Федор.

— Здесь нельзя пользоваться ножами. Слишком опасно. Уколите ему что-нибудь, чтоб отек спал.

— Тут руку только резать, — наклоняясь к руке, которая уже стала фиолетового цвета, сказал Олег.

— Не дамся! — взревел парень.

— А тебя кто-то будет спрашивать? — спросил Олег. Федор подошел к пациенту.

— Тяжелый случай необъяснимой тупости. Надо было нас раньше звать, — сказал Федор.

От реактора шли трубы, которые раз в три часа охлаждались с помощью жидкого лазота. Жидкость выходила под напором, поливая трубы и тут же создавая вокруг них рубашку из прочного льда, который медленно таял в течение трех часов, превращаясь сразу в пар. Вынуть решетку было нельзя. Если случалась какая-то поломка, то трубы и трубки, подающие жидкость, чинили снизу. Сверху все было сделано, чтоб человек не попал под струю во время выброса лазота.

— Спасаем руку. На больничном будешь около месяца. Срезаем ее к черным дырам, после этого колем реген. Через неделю она у тебя будет новая. Чего выбираешь? — спросил Федор парня.

— А если на реген аллергия будет? Я же никогда не кололся.

— Тогда вырастим ее в среде. Ты сколько так сидишь? Часа четыре?

— Шесть.

— Вызвали бы сразу, мы бы ее поддержали. А теперь подумай, у тебя обколота рука старондами. Шесть часов без кровообращения. Она уже вся посинела.

— Но ведь ее можно восстановить?

— Как тебя зовут?

— Тим.

— Тим, проще новую обколоть. К тому же она не будет такой чувствительной, как родная. Все легче пройдет, — ответил Федор. — Согласен? Мы и эту руку вытащим, но будет больно.

— Давайте, — сдался Тим.

— Олег, обкалывай титином. Шесть уколов по полкубика, — велел Федор. Олег достал из ящика шприц и пистолет. Набрал лекарство. Шприц поместил в пистолет. После этого перетянул руку Тиму жгутом. Тим выглядел напуганным, жалким. Волосы мокрые от пота. Зрачки расширены. Прежде чем колоть, Олег достал фонарик и посветил Тиму в лицо. Тот зажмурился.

— Глаза открой, — приказал Олег. — Федор, у него на радужке зеленые точки, а на переносице в порах чернота. Он под горданином. Если его уколем, у него спазм пойдет.

— Тогда не коли, — не скрывая улыбку, ответил Федор. — Будем резать на живую. Передай в операционную, чтоб Лук готовил парамит. Ноль три сотых.

— Что это значит? — спросил Шиков, отводя в сторону Олега.

— Он прочувствует все оттенки боли. Мы не можем вколоть ему обезболивающие, так как он плотно сидит на горданине. Сам виноват.

— Горданин повышает концентрацию.

— И дает чувство эйфории, — ответил Олег.

— Он в первый раз подписался на командировку. Ему всего восемнадцать.

— И? На что ты меня агитируешь? — покосился на него Олег.

— Хочу, чтоб ты понял и не осуждал его.

— Мне на него плевать. Нужно ему допы глотать, чтоб чувствовать себя в тонусе и подавлять страх — это его право. Только и отвечать он будет за это сам. Понимаешь, у него мозг будет чувствовать боль, а вот тело эту боль чувствовать не будет. Для тела ничего страшного не происходит. Но мозг все воспринимает и подает сигналы в болевой центр.

— И с этим ничего нельзя сделать? — спросил Шиков.

— Можно прогнать его кровь через очиститель и вывести горданин. Но на это нужно время, а его нет, — ответил Олег, чувствуя, что улыбается от этой мысли.

В данной ситуации улыбка была не к месту. Федор приступил к операции. Тим закричал. Крик прошелся эхом по отсеку. Обшивка тут же его гасила, не давая распространиться по кораблю. Старший механик, Юлий, держал Тима и бормотал ему что-то утешительное, но Тим его не слышал. Федор не стал его мучить. Он справился с работой ювелирно точно. Быстро прижег рану. Олег с Шиковым взвалили Тима на плечи. Тим был почти на грани обморока, но оставался в сознании. Горданин не должен был дать ему отключиться.

Около лифта уже ждал Лук с каталкой. Он помог положить Тима на каталку и повез его в операционную.

— Ты прям весь взмок, — заметил Лук.

— Я же без улучшений. А этот бык здоровый весит под сто пятьдесят, — беря с каталки одноразовую пеленку, чтоб вытереть пот, ответил Олег. — Хорошо Шиков на себя большую часть веса взял.

— Тяжело тебе, — сказал Лук. — Вот по мне не скажешь, что я весь из мышц и сухожилий состою.

— Сравнил меня и себя, — хмыкнул Олег. — Вы на своей планете с рождения химией напичканы.

— Поэтому мы такие сильные и красивые! — весело ответил Лук.

— Может, вы мной займетесь? — взревел Тим, баюкая остатки руки. Пот теперь лил у него ручьями.

— А что? Мы тобой не занимаемся? — спросил Олег.

— Он хочет, чтоб мы каждую минуту справлялись о его самочувствии. Утешали его, — ответил Лук.

— Думаешь, он со своими трубами разговаривает? — спросил Олег. — Так и представляю: труба, ты не волнуйся, тебе будет немного больно, пока мы тебя будем паять.

— Не смешно! Я человек!

— Ты сам сделал все, чтоб мы не могли тебя обезболить, — ответил Олег.

Лук подвел каталку к операционному столу. Нажал кнопку. Лежанка каталки переехала на операционный стол. Ремни тут же зафиксировали Тима.

— Федор, что делаем? — вкалывая заготовленный препарат, спросила Алла.

— А давайте, вы мне скажете, что тут можно сделать? Перед вами подопытный кролик, — сказал Федор.

— Я не кролик! — взревел Тим.

— Три миллиграмма рализа, чтоб не орал, — сказал Лук, гладя Тима по волосам.

— Разрешаю, — ответил Федор.

— Лук, не думаю, что у него есть вши, — сказал Олег. — Зато у него есть кусок руки.

— Она накачена. Химия горькая. Вот твою я бы попробовал, — ответил Лук.

— Я рад, что мы с тобой в разных комнатах живем, — ответил Олег.

— Так, у нас тут пациент. Чего делаем? — напомнил Федор.

— Чистим ему кровь в ускоренном режиме. Потом вкалываем реген. Так рука отрастет спустя трое суток, — ответил Олег.

— Неплохо, — согласился Федор.

— Заодно сможем его обезболить, — сказала Алла, ставя катетор в вену. Олег сразу подключил фильтр.

— Добавляем кислород и Шорт? — спросил Олег. — Мышцы расслабит.

— Все же думаешь парня обезболить? — спросил Федор.

— Хвастаюсь знаниями, — ответил Олег.

— Все равно, одобряю, — разрешил Федор. — Когда закончите, то подождите писать отчет.

— Почему? — спросил Лук.

— Парень под допингом. Будет доклад капитану. Отчет составим после того, — ответил Федор.

— И что это значит? — спросил Олег.

— Ты парень умный. Должен догадаться.

Подделка отчета проведенных манипуляций грозила серьезным штрафом, вплоть до записи в личное дело. Каждая запись в личное дело сводило к минимуму получения хороших контрактов.

Еще во время обучения юристы вдалбливали студентам, что карьера не стоит мимолетной благосклонности начальства. Федор впрямую не сказал, что будет подделка отчета, но могут попросить чего-то замолчать. Например, указать, что Тим был не под допингом, а у него была непереносимость препарата.

Олег во все это ввязываться не хотел. Из-за этого, сославшись на уборку помещений, он оставил Тима на бригаду. Сам же стал включать обеззараживание палат и роботов-уборщиков. За работами надо было присматривать. Как бы инженеры их ни настраивали, всегда существовали ошибки, из-за которых роботы начинали топтаться на месте в ожидание пинка. Олег стоял с пультом управления и пинал мойщиков поверхностей роботом, который должен был перевозить каталки. Во время большого наплыва пациентов, медперсонал не занимался каталками. Но сейчас, когда все страдали от безделья, Лук решил встретить больного лично.

— Играешься? — спросил Лук.

— Убираюсь, — ответил Олег.

— Я заметил, — ответил Лук, беря второй пульт управления. — Слушай, почему у роботов есть пульт управления, когда ими можно управлять дистанционно? Даешь приказ через очки...

— Очки только в этой командировке появились. В тот раз мы ставили механика или инженера, который с помощью пультов управляли роботами. Так-то это место для стажеров было. Но сейчас стажировку отменили и всех сразу к столу ставят, — ответил Олег.

— Погоняем? С третьей до десятой палаты и назад в обход мойщиков? — предложил Лук.

— Давай, — согласился Олег.

Два робота, которые напоминали прямоугольники с крюками, встали рядом. Палаты были условные. Стены заменяли ширмы. Эти ширмы сейчас были открыты, поэтому палаты представляли пустой отсек, наполненный роботами мойщиками. Квадраты с щетками и тряпками ползали по полу. Сверху выстреливались струи обеззараживающего препарата. Под действием специальных ламп, препарат превращался в туман.

— Поехали?

— Давай, — согласился Олег.

Роботы двинулись одновременно. Они не торопились набирать скорость. Неуклюжие, неторопливые — они были созданы, как тягачи каталок и тележек, а не как гоночные болиды. Вся игра была проверкой на ловкость. Перед роботами то и дело появлялись уборщики. Туман мешал обзору. «Болиды» падали, натыкаясь на уборщиков, несколько раз столкнулись друг с другом.

— Ты меня не видишь? Куда едешь?!

— Подрезаю, — ответил Олег. — Никто же не говорил, что мы будем играть честно.

— Я тебе сейчас крюк начищу!

Лук зацепился крюком робота за крюк соперника. Олег попытался отцепиться, но Лук вытащил трос, которым опутал все крюки робота.

— Ты...

— Сам решил играть нечестно. Теперь учись проигрывать, — рассмеялся Лук. Он попытался ехать дальше, таща на себе робота Олега, но в итоге ударился об стену и свалился на бок.

— Два дурака добрались до игрушек, — женский голос заставил обернуться. В проеме отсека стояла высокая женщина спортивного телосложения, одетая в коричневую поварскую форму. На форме была табличка с именем Маша. — Идите обедать.

— А что у нас на обед? — спросил Лук, тут же бросая роботов.

— Тебе понравится, — ответила Маша. — Я тебе семечек нашла. В салат закинула.

Глаза Лука засветились красным цветом. Он тут же пошел в приемную перед смотровой, которую с помощью ширмы можно было отгородить в уголок отдыха. Там же бригада обедала. Олег вначале решил убрать роботов и распутать «болиды».

— Ты чего не идешь? Этот всеядный и твою порцию сожрет, — сказала Маша.

— Надо убрать следы игры. В ту командировку мы ходили обедать в общую столовую, — заметил Олег.

— Сейчас приказ вышел, чтоб смена не покидала рабочих мест. Странно, что ты об этом не знаешь.

— Забыл про очки, — ответил Олег. — Надо приучить себя проверять почту раз в час.

— Так что мы будем теперь ходить вас кормить. Без еды не останетесь.

— Лук обрадуется.

— Что с него взять? У них такая планетарная особенность, — ответила Маша. — Еще увидимся.

Она ушла. Олег остался один. Туман рассеялся. Роботы разъехались по своим углам. Кто-то скрылся за панелями в нишах. Олег включил календарь санобработке. Отметил окончание уборки. Огляделся по сторонам. Большой отсек был пуст. Тишину нарушало лишь дыхание корабля: что-то трещало, скрипело, шелестело и гудело. Во время работы на эти звуки Олег не обращал внимания, но когда оставался один в помещение, то слышал это дыхание, как у живого существа. Олег поймал себя на мысли, что хочет дотронуться до панели, чтоб убедиться в глупости фантазий. Корабль был всего лишь кораблем, который помогал передвигаться в космическом пространстве на огромные расстояния. С самого детства детей учили не бояться расстояний, отвергать мифическое, заменяя его рациональным. Но стоило оказаться в космосе, как вновь возвращались фантазии. Хотелось верить, что жизнь зависит не от консервной бочки, а от чего-то одушевленного.

Усмехнувшись, Олег пошел в приемную обедать. Вся бригада была в сборе. Повара постарались на славу: несколько видов меню, рассчитанных под потребности разных жителей планет, создавали ощущение дома. Вот и сейчас, пробуя гуляш, Олег вспомнил про ночи на лугу, когда он вместе с братьями пас скот. Звездное небо, холодный туман и горячий гуляш. Тогда он, смотря на небо, и захотел посмотреть что там.

Олег долго не мог решиться сказать отцу об этом желание. Он был старшим. Должен был помочь семье и стать правой рукой отца, но отец легко его отпустил, сказав, что из пяти сыновей найдет себе помощника. И вот Олег оказался на корабле в четвертой командировке. Если он подставится, то эта командировка может стать последней. Вместо космоса его могли отправить куда-нибудь на планету. Он же пока к этому был не готов.

— После смены у себя нас ждет Егор, — сказал Федор.

— У себя в каюте? — спросила Алла.

— Ты мысли дурные оставь. Нас там будет много, поэтому дяденьку соблазнить не удастся, — поддел ее Лук.

— Хватит! — ткнув его в плечо, возмутилась Алла.

— А ты меня не толкай, а то я таракашек потеряю. Представь, что они окажутся из спящих? От сильного стресса проснуться и начнут тут бегать?

— Я от тебя лучше отсяду, — сказала Алла.

Олег никак не реагировал на их перепалку. Он неторопливо ел, считая, что молодежь может себе позволить дурачиться. Это было правильно и естественно. В свою первую командировку он также дурачился, кадрил девушек и строил планы. Но это все ушло. Теперь внутри него была лишь пустота и это, опять же, было правильным. Даже играя с роботами, он не чувствовал прежнего азарта. Вначале ему казалось, что это интересно, но довольно быстро Олег понял — это ерунда. Осталось понять, что же теперь было важным.

Глава 3

Смена длилась двенадцать часов. Лук и Алла конспектировали темы, которые им предстояло сдать. Олег валялся на диване в приемной. Федор что-то читал, листая пластиковую книгу, где на бесконечных страницах появлялся новый текст.

— Вижу, что у вас работа прям кипит, — сказал Роман.

— Мы вам передаем однорукого Тима, — ответил Федор, пожимая руку Роману. — Поэтому есть о ком позаботится.

— И чего с ним? — спросил Роман. Федор быстро доложил о случившемся, но утаив про запрещенные препараты, принятые Тимом. Олег понял, что на него будут давить.

— Так что вам спокойной смены, а мы пошли на ковер, — ответил Федор.

— Удачи, — ответил Роман.

Удачи. Алла и Лук поддержат Федора, чтоб получить зачет и повысить квалификацию. Студенты часто шли на поводу у своих кураторов. Олег был в меньшинстве. И ему это не нравилось.

Каюта капитана находилась в носовой части. Чтоб до нее добраться, пришлось подняться на несколько этажей и полностью пройти третий этаж. В каюте уже собрались механики, у которых смена длилась на час меньше. Ясно, что они изложили свою версию. Скорее всего, нашли оправдание приему препаратов, но когда вошла бригада Олега, то он понял, что ничего еще не решено. Егор встретил их вполне лояльно. Предложил сесть на диваны, которых было семь штук. У капитана часто собирались офицеры, инженеры и доктора. Егор любил общение и с механиками он до прихода бригады не обсуждал Тима, а разговаривал на отвлеченные темы.

Алла и Лук сели рядом, поближе к выходу из каюты. Олег и Федор сели напротив механиков. Егор же расположился в большом кресле. Пока ждали старших офицеров, Егор интересовался началом работы в медицинском отсеке. И только когда появился Патрик с Жасмин, Егор приступил к разбору полетов.

— Начнем. Я понимаю, что сегодня Тим был пойман на применение запрещенных препаратов, — сказал Егор. — Это могло послужить причиной произошедшего несчастного случая?

— Вполне возможно, — ответил Федор. — Горданин — меняет восприятие. Человек может посчитать, что сможет пройти по балке на высоте, не замечая, что эта балка его просто не выдержит.

— Это был несчастный случай, — возразил Шиков. — Тим первый день на корабле.

— И он не понимает, куда не надо пихать руки? — спросил Егор.

— Я не успел его остановить, — ответил Шиков. — Он торопился. Суетился.

— Из-за препарата, — вставил Федор.

— У нас многие принимают горданин, шестькор или баваний. Все работают нормально! Это какая-то личная особенность Тима, — довольно резко сказал Кат. Егор с интересом посмотрел на старшего механика.

— Это кто принимает? Механики? — спросил Егор.

— Все, — ответил Кат. — И механики, и инженеры. Знаю и пилотов, которые сидят на допинге.

— Интересно. Федор, у нас есть возможность проверить персонал на допинг? — спросил Егор.

— Да. Мы можем хоть десять раз проверить всю команду. С этим проблем нет.

— Но какой будет результат? — спросил Патрик. — Хотите, чтоб узнали, что у нас на корабле столько больных людей?

— Официально они не больны. Всего лишь подвержены слабостям, — ответил Федор.

— Но для статистики — это плохо, — сказал Патрик.

— Можем провести тесты неофициально. По отчетам проведем, как естественную порчу, — ответил Федор. — Так же сделаем с лекарственной терапией. Очистим выявленным кровь. Посмотрим, на какой стадии зависимости находится пациент. Рассчитаем норму препарата для подавления желания. С этим проблем нет.

— Можно оставить все как есть. Исследования показывают, что небольшие дозы допсредств не влияют на качество работы, но при этом помогают справиться со стрессом, — взяла слово Жасмин, которая была третьим помощником Егора. — У нас много вчерашних школьников, которых не только оторвали от дома, но и кинули в центр боевых действий. Они летят в открытый космос. Понимают, что нет прикрытия.

— Но это не повод закидываться допингом, — возразил Патрик. — Кат, у тебя в отделение много народу боится открытого космоса?

— Я не скажу, что они боятся. Есть такое слово контракт и надо. Остальное все слова.

— Это для тебя слова, — сказал Егор. — Мы тут не один контракт отработали. Знаем, что может ждать. Молодежь же, вон, в угол забилась. Глаза прячут, словно боятся, что их спросят, а урок не выучен.

Олег посмотрел в сторону Аллы, Лука, молодого механика. И правда, они сидели в стороне.

— Не забываем про «проклятый» корабль, — неожиданно взял слово Олег. — У «колоса» не такая уж хорошая слава. Это морально давит.

— Давит, — согласился Егор. — Олег, вот ты, как считаешь: допустимо ли применение допинговых средств, чтоб избавится от страхов?

— Нет. Первое, мы летим в открытый космос, где любая ошибка может стоить жизни целого корабля. Второе, допинг-средства затрудняют диагностику и лечение. Мы долго не могли обезболить Тима по этой причине. Третье, они вызывают зависимость. Пусть и не сразу, но вызывают. Знаю, что многие пилоты и программинженеры употребляют их для концентрации внимания, а ученые, чтоб повысить работоспособность мозга, но это все приводит к побочным эффектам. Допинг-средства приводят к формированию опухолей, атрофированию нервных окончаний, развитию сложных заболеваний, которые сводят на нет все модификационные изменения тела. Все может закончится потребностью в замене тела или отдельных его частей, что весьма дорого. Вчерашние студенты могут думать, что их глупость покроет военная страховка. Но война не будет вечной, а побочные эффекты имеют отложенный характер.

— Ты так беспокоишься за страховую компанию? — усмехнулась Жасмин.

— Я беспокоюсь о пациенте и целостности его организма. Родное тело намного лучше, чем искусственное. Не только в психологическом плане, но и в физическом. Человек после получения нового тела должен всю жизнь принимать таблетки, которые не позволят тело отторгнуть мозг. К тому же новое тело не будет приспособлено к серьезным физическим нагрузкам. Он дается, чтоб пожить спокойной жизнью, а то непривычно для многих. Извините, я как-то увлекся.

— Ты верно говоришь. Когда только начинаешь жизнь, то не думаешь о последствиях, которые постучатся в спину во взрослом возрасте. Я даже не буду ставить вопрос о допущение приема допинговых препаратов на корабле. Вопрос стоит как мы будем проводить лечение и выявление: со всеми отчетами или нелегально. Это уже зависит от вашего решения, — ответил Егор.

— Официальный отчет — это лишение премии. Капитана под вопрос не поставят, но отписываться придется много, — сказала Жасмин. — В следующую командировку могут поставить чиновника, чтоб следил за нашей работой.

— Плюс записи в личные дела, — сказал Патрик.

— Для новичков — это очень плохо, — ответил Шиков.

— Но если мы решим подделать отчет, то это решение будет единогласное, — ответил Федор. — Включая младший персонал.

— Мы поддержим, — сказал Лук.

— Уверен, что Тим не будет против, — сказал Кат.

— Я против. Подписывать ничего не буду. Прикрывать не собираюсь, — сказал Олег.

— Почему? — спокойно спросил Егор. Он не возмутился, но его заинтересовало решение Олега.

— В последней командировке было хорошо показано, что каждый сам за себя, а не за команду. Так почему я должен ставить под удар свою карьеру, ради случайных людей, которые намеренно выбрали путь саморазрушения, — ответил Олег. — Это не та проблема и не та помощь, ради которой я готов подставляться.

— У всего есть цена. Так? — спросил Егор. — Какая твоя цена? Чего ты хочешь?

— Мне ничего не надо. Это скорее принцип.

— Хорошо иметь в команде принципиального человека, — сказал Егор. Он откинулся на спинку кресла и закрыл на минуту глаза. Олег чувствовал недовольство, непонимание, но решил стоять на своем.

— Олег прав, — неожиданно поддержал его Федор. — Ему есть что терять и он это терять не хочет. Обвинять его в этом не стоит.

— Каждый имеет право на ошибку, — возразила Жасмин. — У каждого попавшегося будет запись в личном деле.

— Это их проблемы, — ответил Егор. — Раз Олег против, то вопрос снимается. Работаем официально. С сегодняшнего дня проверить всех сотрудников на допинг и назначить терапию. Офицеры останьтесь, а остальные свободны.

Олег не стал задерживаться. Он постарался поскорее уйти, но его нагнал Шиков, Алла и Лук.

— Ты понимаешь, что своим поступком можешь настроить против себя всю команду? — спросила Алла.

— Хочешь сказать, что у нас в команде столько проблемных людей? — спросил Олег.

— Их много. Почти в каждой смене, — ответил Шиков. — Алла права. Тебе этого не простят.

— Пусть не прощают.

— Ты или смельчак, или глупец, — бросил Лук.

— Поясни.

— Ты слишком хлипкий, чтоб идти против толпы, — ответил Шиков.

— Хорошо.

— Что хорошего? — возмутилась Алла.

— Мне не придется удивляться поведению людей и менять о них мнение, — ответил Олег. — Давайте оставим эту тему. К тому же все решено, поэтому воздух сотрясать лишний раз не стоит.

Когда лифт остановился на жилом этаже, Олег сразу пошел к себе в каюту, чтоб завалиться в кровать и найти в видеотеке корабля сериал про славных покорителей космоса или научную передачу про другую планету. Но стоило ему выбрать фильм, как пришло сообщение от Федора с приглашением подойти в комнату психологического отдыха. Немного подумав, Олег решил подойти. При этом он был готов, что разговор будет непростой. И таких разговоров в будущем должно было быть много. Так как во время полета событий происходило мало, то до боевых действий будет «развлечение» в виде решение местечковых конфликтов. А Олег дал хороший повод для конфликта.

Комната психологического отдыха была вся в зелени. Зелень росла в кашпо, горшках, длинных искусственных грядках. Кусты и деревья стояли в широких ящиках. Между деревьями в больших клетках летали птицы. По комнате разгуливали кошки, бегали карликовые собаки, и диковинные животные в виде карликовых лошадок, енотов и жирафов. Эти животные водились в той или иной степени на каждой из планет. Да, они немного отличались физически, как и жители планет, но одновременно были похожи. Из-за этого считалось, что планеты, входящие в ОМПК, имели одну мать-планету, о которой стерлись воспоминания.

Общение с животными хорошо снимали стресс, который появлялся во время полета. Сюда часто приходили, чтоб отвлечься.

Федор сидел в кресле и играл с ящерицей, которая бегала по его руке, перебирая короткими лапками. Большой лист нависал у него над головой, как навес. Рядом с Федором стояло еще одно кресло, в сторону которого он и кивнул Олегу.

— Голова не кружится от повышенного кислорода? — спросил Федор.

— Она кружится, когда я возвращаюсь с планеты на станцию.

— У вас там хорошо, зелено.

— На моем материке умеренный климат.

— А сколько у вас материков с тропическим климатом?

— Четыре и два с умеренным.

— Долго привыкал к нашей подачи кислорода?

— Не особо. Полгода в маске проходил с постоянным уменьшением кислорода, чтоб организм привык.

Федор опять кивнул. К Олегу подбежала собачка. Попыталась положить лапы на колени Олегу, но тот мягко отвел ее лапы в сторону.

— Не любишь собак? Или животных? — спросил Федор.

— Мне сейчас не до них, — ответил Олег.

— А когда будет до них? — спросил Федор. — Ладно, не отвечай. Я вот о чем хочу с тобой поговорить.

— Сказать, что я совершил глупость, когда пошел на принцип? — спросил Олег.

— Нет. Это хорошая черта. Надо уметь отстаивать свою правоту, — ответил Федор. — Первый шаг к самостоятельной практике — это как раз наличие своего мнения. Сам понимаешь, что судьба может закинуть тебя в такие дали, где не будет никакого начальства. Останется только ты и твои знания. Хорошо подходить к такому развитию событий, когда уверен, что можешь отвечать за свои поступки.

— Все меня агитируете в пехоту пойти? — спросил Олег.

— Почему сразу в пехоту? Ты не пройдешь по физическому состоянию. А вот куда-нибудь на корабль малого тоннажа вполне можешь пойти. Или ты собираешься всю жизнь работать в госпитале? Чем планируешь заниматься?

— Пока не решил. Я еще не знаю, стоит ли мне оставаться в космосе. Понимаете, здесь интересно, но одновременно и сложно.

— В одиночку работать не легче.

— Мне предложили место в родном городе под началом опытного доктора, который три десятка лет лечит ссадины и нажимает на кнопку капсульного аппарата, чтоб ввести пациента в кому, прежде чем отправить его в материковый центр.

— Скучно?

— Да.

— Заключи военный контракт на лет десять. Может пятнадцать. Не вот эти разовые контракты, а серьезный. В случае потери тела сможешь его восстановить. А потом отправиться в родной город на кнопочки нажимать, — ответил Федор.

— Слушайте, чего вам такое обещают за вербовку?

— Ничего. Я вижу, что у тебя есть потенциал. Ты можешь больше, чем работать медбратом. Чего тебя останавливает? — спросил Федор, отпуская ящерицу в террариум под яркую лампу.

— Мне не жалко пациентов. Они для меня случайные люди, судьба которых меня не интересует. А если мне неинтересно, то как я могу бороться за их жизни? Не говоря уже о возможности сохранить функциональность тела?

— Я тебя запишу на ускоренное обучение. Будешь сдавать экзамены и зачеты вместе с Аллой и Луком. Твой страх необоснован. Это временное явление, которое пройдет к окончанию командировки.

— А если не пройдет?

— Олег, мы живем не для того, чтоб культивировать страхи, а чтоб с ними бороться или учиться жить.

— Это не страх, а сомнения.

— Тем более. Тогда вопросов больше нет. Будешь учиться, а не фильмы смотреть.

— Ничего плохого в фильмах не вижу, — пробормотал Олег.

— После того как сдашь экзамены. У тебя еще вся жизнь впереди. Успеешь их насмотреться.

После разговора с Федором, Олег вместо каюты, отправился в тренажерный зал. Злость закипела внутри. И эту злость надо было выплеснуть. Федор все же записал его на учебу, не обращая внимание на аргументы, которые приводил Олег. Это было навязыванием. Олег мог подать жалобу, но не стал этого делать. Скорее всего, Федор что-то получал за эту вербовку вот и старался. Он бы сам на его месте поступил также. Но от этого легче не становилось.

Олег умом понимал, что ничего страшного не произошло. Да, он перейдет на ступень выше, получит дополнительные знания, защитится на врача. Потом можно будет подать на индивидуальную практику. Вроде это было нужно, но вновь возвращаться к учебе совсем не хотелось.

В тренажерном зале занималось два человека. Зал был довольно просторный, чтоб никто не мешал друг другу. Считалось, что надо три раза в неделю посещать тренажерку, чтоб оставаться в форме. На космическом корабле была другая гравитация, которая значительно отличалась от гравитации на планетах. Мышцы не чувствовали сопротивления и расслаблялись. Были проблемы с суставами и костями. Чтоб избежать «болезни космонавтов» и приходилось проводить пять часов в неделю в тренажерном зале. Но тренажеры помогали еще избавиться от психологической нагрузки, если не помогали животные и хотелось почесать кулаки. Выбрав музыку, Олег порадовался, что теперь у него есть очки. Теперь не надо было слушать общие плейлисты, а заниматься под свою любимую музыку. На корабле существовали общие плейлисты, которые не вызывали негодования и возмущения. Свои же плейлисты можно было слушать там, где никого не было. Музыкальные жанры отличались от планеты к планете. Где-то любили слушать электронную музыку, на других планетах были в моде народные инструменты, напевы или пение похожее больше на крик разной степени громкости — все это напоминало об различиях между экипажем корабля. Как бы ОМПК ни старались размыть различия, они все же были.

Проверив очки, чтоб они не слетели во время тренировки, Олег пошел разминаться, решив потом пойти на спарринг с роботом.

Модифицированные жители планет отличались спортивным телосложением, вставленными имплантатами, которые помогали просчитывать удары и в полуавтоматическом режиме отклоняться. Немодифицированные люди почти не могли тягаться с роботами, но Олег выставлял режим на минималку, который использовали для реабилитации модифицированных. Этого Олегу вполне хватало для хорошего боя.

В школьные годы Олег не дрался, предпочитая решать проблемы мирным путем. У него и злости-то раньше не было. Она появилась после последней командировки, когда весь мир перевернулся. Мир оказался совсем не таким, какой он себе представлял. Не таким, каким его учили видеть. Он знал, что в жизни не всегда все логично и справедливо, но не был готов, чтоб люди все бросили ради своей жизни. При этом эти же люди, которые еще недавно били в грудь, говоря, что каждый сам за себя, стали требовать командного отношения. Никто не замечал явного двуличия в этой просьбе и удивлялись, когда им напоминали, что каждый сам за себя.

Олег не успел увернуть от удара, получив кулаком по скуле. Он упал. Робот тут же накинулся на Олега, чтоб добить лежачего. Увернувшись, он сбежал с тотема. Робот тут же вернулся на свое место, закончив бой и засчитав себе победу. Олег не расстроился в том, что проиграл. Это был весьма ожидаемый результат. Можно сказать, что привычный. Зато он уже мог продержаться против робота десять минут, что было для него достойным результатом.

— А что ты хотела, когда сюда подписалась? Думала, что все так просто?

— Нет. Я знала, что сложно, но не так, — всхлипывая, ответила девушка.

Они были в дальнем углу зала, работая на «ступеньках». Девушка со студенческими нашивками довольно громко плакала. Ее успокаивала женщина с красным значком на груди. Артиллерист в звании капитана. С артиллеристами Олег сталкивался только во время полета на челноке, но тогда все были в гражданской одежде. Сложно было понять кто шел на каких позициях.

Артиллеристы были особой группой, которая общалась с пилотами и ястребами, так как больше всего с ними пересекались по работе. Об этом ходили слухи, но Олег раньше с ними не сталкивался, поэтому не мог сказать, правдивы ли слухи или нет. Но пилоты себя точно причисляли к элите.

— Так, не так, ты теперь со всеми, поэтому запихни свои капризы далеко в глотку. Забудь о них. Тут никого не волнует с кем ты дружишь, а кого на дух не переносишь. Ясно? — довольно грубо сказала капитан.

— Ясно.

— Денн специалист. Он тебя научит всему, что тебе надо знать.

— Ты знаешь, что он мне сказал? Что я не обучаема!

— Необучаемых нет. Есть дуры. Ты экзамены сдала — значит мозги есть. Но вот сколько потребуется времени, чтоб выучится — это другое. Ты можешь десять лет летать стажером, а можешь все запомнить до первого боя и помочь кораблю отбиться, — ответила капитан.

Олег посмотрел на время. Завел еще раз робота, чтоб повторить бой, а мысли были о другом. Им дали артиллеристов. Поставили турели, сделав из госпиталя небольшой боевой корабль. У них теперь были пилоты кораблей, которые защищали спасателей, собирающих капсулы. Но, если артиллеристы были такие, как эта девушка, которая после вступительных экзаменов была отправлена в командировку на корабль, где она проходила не практику, а обучение! Какие же потери были у ОМПК? Невольно появлялись мысли, что Объединение малого планетарного кольца проигрывали Колониям.

Он ушел от второго удара, но почти подставился под пинок. Олег так ответил роботу за подлый удар, что робот отскочил в угол и сразу перевелся на новый уровень. Получив удар поддых, Олег вылетел с ринга, упав на пол. Дыхание перехватило. Робот довольно сделал круг по рингу и вернулся на свое место.

— Врач нужен? — спросила капитан.

— Обойдусь, — поворачиваясь на бок, чтоб встать, ответил Олег.

— Для чего ты работаешь с тренажером, который тебе не по зубам? Хочешь, чтоб тебя побили?

— Если я без имплантатов, то не могу драться?

— Можешь, но зачем тебе это? — спросила она.

— Для развлечения, — ответил Олег. — Каждый развлекается как может.

Капитаном артиллеристов, как гласила табличка с именем, была Яна. Невысокая, далекая от спорта и улучшений, она выглядела такой же чуждой среди команды, как и Олег.

— На корабле я еще не встречал людей без улучшений, — сказал он, поднимаясь и беря полотенце.

— Не все их могут перенести, — ответила Яна. — Сам же без них, так чего удивляешься?

— Я в этот раз многому удивляюсь, — ответил Олег. — К примеру, студентов в качестве целой единицы состава.

— А шестнадцатилетних без экзаменов еще не встречал? Вот где страх.

— И такое есть?

— Они в тылу катаются на поездах. На войну их никто не отправил. И все это не потому что плохо, а потому что все хотят, чтоб война закончилась, вот и идут добровольцами, — ответила Яна.

— Я так и подумал.

— Не веришь?

— Не особо. Но и опровергнуть не могу. У нас на Варде про войну не говорят.

— А чего вам там говорить? Вы самый глубокий тыл, какой можно представить. Кормильцы кольца, — ответила Яна. — У вас и призыва нет.

— Нет, — согласился Олег.

— Зато есть на других планетах. Олег, мы все разные. Для каждого своя программа развития в соответствии с физическими возможностями. Для чего тебе ломать себя и лезть куда не нужно? Хочешь кому-то чего-то доказать?

— Ничего я не доказываю. Разминаюсь.

— Получая синяки? Не лучшая затея. Он тебя может убить.

— Запрета на занятия с аппаратами, предназначенными для модифицированных, нет.

— Потому что в здравом уме никто на них не лезет. Да и людей без модификаций в космосе практически нет. Хочешь побороться, то давай вместе позанимаемся. Мы с тобой в одной весовой категории. Одного телосложения.

— С женщинами бороться нечестно.

— А ты попробуй, — ответила Яна.

— Нет, но за предложение спасибо.

— Если еще раз увижу, как ты себя калечишь, то доложу начальству. Сейчас не то время, когда надо выходить из строя, — ответила Яна.

— Это время может никогда не настать.

— Так хорошо же! Зачем выходить из строя, когда можно жить? — спросила она. Улыбнулась.

Олег усмехнулся и пошел в душевую. Из-за пониженной гравитации душ принимать приходилось не так, как на планете. Вода выходила под давлением и тут же превращалась в пар из-за повышенной температуры в душевой. После этого осталось только вытереться полотенцем.

Когда Олег вернулся в каюту, то время подошло к отбою для дневной смены и подъему для ночной. Но он не торопился ложиться спать. На следующий день у него была ночная смена. Смены шли по графику день ночь и выходной. Отложив на время фильмы, Олег лег на койку и стал читать курс по лечебному делу.

В это время капитан корабля вошел в комнату психологического отдыха. Два котенка устроили охоту на щенка. Птицы трещали, как в тропическом лесу. Подключившись к данным, Егор увидел, что в комнате находится всего лишь двое человек. Отправив приказ пилоту, чтоб тот шел спать, Егор дождался, когда тот уйдет, и после этого закрыл комнату на технический перерыв. Яна чистила лошадок.

— Не помешаю? — спросил Егор.

— Нет. — Яна улыбнулась ему. — Все время хотела такую завести, но в моем жилищном комплексе запрещено было держать животных.

— Почему не переехала туда, где можно?

— До реабилитационного центра было проще добираться. К тому же он находился рядом с учебным городком. Я же полностью меняла профессию.

— Дай угадаю, ты хотела учить детей или готовить обеды? — спросил Егор, подвигая плетеное кресло.

— Нет. Планировала придумывать одежду. Помнишь форму семидесятых годов?

— Как такое можно было забыть? — рассмеялся Егор. — Мы только и думали о коротких юбках.

— Или юбки, которые доходили до середины колена, или мешковатые штаны, в которых тонешь, — усмехнулась Яна. — Сейчас хоть форма удобная. Особенно брюки.

— Но все равно сзади на женщинах смотрится приятно.

— Тогда надо достать юбку, — ответила Яна.

— Рассказывай, как ты живешь? Удалось влиться в коллектив?

— Немногие захотели работать под началом «малолетки». Но в открытую никто ничего не говорит.

— Слухи распускают?

— Гадают, кто мои родственники и с кем я сплю. В последней версии я дочка адмирала, которая спит с капитаном корабля, — ответила Яна, косясь в сторону Егора.

— О, надо запомнить. В последний раз это была повариха Маша.

— Пусть сочиняют. Нам с тобой от этого ни жарко, ни холодно, зато им весело.

— Согласен. От трепа вреда нет.

— Если он не касается того, что мы проигрываем. А такие разговоры ходят постоянно, — сказала Яна. — Даже мои ребята строят такие предположения. Слишком много на корабле студентов.

— Штаб торопит. Им нужна свежая кровь после потерь. Война затянулась...

— Ты мне это можешь не говорить. Я в курсе, а вот такие, как Олег из медбригады, они этого не понимают.

— Олег — это отдельная тема, — ответил Егор.

— Что с ним?

— Интересный парень. У него может быть неплохое будущее, если Олег сможет вернуться из той командировки. А он пока из нее не вернулся.

— Психологи что говорят?

— Ничего. Он может работать, все показатели в норме, но ты видишь, что он не в себе.

— Обманул тестирование?

— Возможно. Парень умный. Или тесты не все могут выявить, — ответил Егор. — Они же поверхностные. Не показывают всех нюансов. И мы с тобой это знаем.

— На «гражданке» все иначе. Это как два разных мира. Здесь все привычно, а там надо узнавать все вновь. Мы думали, что это как изучение новой профессии, а на деле надо не профессию изучать, а учиться жить. Монотонно, скучно, не по расписанию. Я разговаривала с девчонками, которые мне жаловались, что устают работать по четыре укороченные смены в неделю. А я не знала, что делать после этих смен. Хорошо реабилитация выручала.

— Я так и думал, что вернуться будет сложно. Проще уйти вместе с кораблем, — сказал Егор.

— Нет. Не проще. Я думаю, что это слабость. Трусость, — ответила Яна. Она отпустила лошадку и принялась чистить небольшое стойло, убирая следы жизнедеятельности в контейнеры, которые потом шли для удобрения как сада, так и зеленых грядок. На грядках выращивали овощи и зелень, чтоб разбавить еду витаминами.

Егор задумчиво наблюдал за работой Яны. Кошка прыгнула ему на колени. Он ее стал гладить, слушая мурчание.

— Пять лет назад я женился. Ушел с полетов на узел. Вроде остался в космосе, при командовании и одновременно каждый день возвращался «домой», — сказал Егор.

— Война внесла свои коррективы? — спросила Яна.

— Нет, мы разошлись. В мирной жизни я еще тот зануда, — ответил Егор. Усмехнулся своим воспоминаниям.

— А я слишком много требую от окружающих по привычке. Еще злилась, что они не выполняют мои команды, — ответила Яна. — Мы живем работой, поэтому тут ничего удивительного нет. Недаром, что прежде чем уйти на «гражданку» надо пройти реабилитацию.

— И она тебе помогла? — спросил Егор.

— Нет, — ответила Яна. — Но помогла понять, почему меня не понимают люди.

Корабль летел к точке назначения. Пилоты переговаривались между собой и отвлекались на эфир, чтоб перекинуться словом с коллегами, пролетающими мимо. Артиллеристы дежурили у турелей. Механики чинили мелкие поломки, а опытный инженер объяснял студенту на практике, как открывать заевшую дверь. На кухне работали повара, готовя обед. В медицинском отсеке проводили тестирование на допинг. Часть экипажа спала, восстанавливая силы перед работой.

Со стороны могло показаться, что корабль не двигается, а на деле он летел сквозь пространство на невероятной скорости к точке назначения, где их уже ждали.

Глава 4

Сигнал тревоги, разнеся по всему кораблю, заглядывая в каждый уголок. Олег тут же оказался на ногах. Он не помнил, как соскочил с койки. Видимо, сработал рефлекс. Олег проснулся, когда уже надевал рабочий костюм.

«Первая медбригада к челноку. Выходите в космос».

Очки, телефон, ботинки. Рабочую куртку он надевал уже на ходу. Пришел приказ отправляться в космос с третьего шлюза. Там уже ждал челнок, в который шла посадка.

— Что произошло? — спросил Олег, плюхаясь на сиденье и пристегиваясь ремнем.

— Сейчас узнаем, — ответил Лук, который что-то жевал.

— Сигнал бедствия с пассажирского поезда, — ответил Федор, доставая из-под сидения костюм. — Зря уже сразу сели. Костюмы надеваем. Сегодня ловим капсулы. Под обстрелом. Артиллерия прикроет, но лучше надеть костюмы.

Пассажирский поезд. Мирные жители. Это надо было перешагнуть. Пройти и больше не бояться. Научиться не пропускать через себя чужую смерть. Отстраниться от нее, но при этом не потерять голову. Это всего лишь работа. Тяжелая, но нужная работа, которую никто не сможет сделать, кроме него.

Капсулы ловили большими щупальцами с магнитами и крюками. Щупальца подтаскивала к спасательному челноку капсулу. После этого челнок поглощал капсулу. Капсула поднималась наверх к бригаде. Бригада открывала капсулу и оказывала первую помощь пострадавшим. Чаще всего это было успокоительное или медикаментозный сон. Если капсула пробыла в космосе довольно долго или произошел сбой дыхание, то давали кислород. С сильными ранами кололи обезболивающее, останавливали кровотечение. Когда требовалась серьезная операция, то раненного вводили в медикаментозный сон. Если он доживал до госпиталя, то проводили операцию. Кто-то не доживал. У кого была страховая, то их мозг отправляли в центр, где давали другое тело. Второй шанс воспринимался по-разному, поэтому нельзя было решить это благо или проклятье.

Пациенты все прибывали. Многие были с сильными ожогами после взрыва. Олег работал монотонно, не обращая внимание на причитания Аллы. Один раз ей стало плохо. Федор рявкнул на нее, чтоб Алла пришла в себя. Вроде помогло.

Это была капсула с корабля. Ее взял Федор, как освободившийся. Олег прижигал рану девушке. Он сначала не понял причину крика. Что-то толкнуло его в спину. Лопатку обожгло. Резко обернувшись, Олег увидел обозленного мужика, который с хирургическим паяльником пытался поджечь костюм Олега. Это было неожиданно. Олег попытался его оттолкнуть, но мужик был слишком тяжелым. Великан. Намного шире в плечах и выше ростом, чем любой среднестатистический косможитель. Олег был тут же откинут на пол. Громила скинул ящик с лекарствами на Олега. Рык. Лук прыгнул на шею громиле и принялся его душить. Олег вколол громиле две дозы успокоительного. Тот начал оседать. Олег отполз в сторону, успев до того, как громила свалится на него. Лекарства оказались под ним.

— Ты живой? — спросил Лук, оттаскивая громилу в сторону.

— Живой, — поднимаясь, ответил Олег.

— У Федора открытая рана грудной клетки, — крикнула Алла. Именно крикнула, срываясь на визг.

— Прижги. Обезболивающее, — начал Олег.

— Он без сознания!

— Заканчивай орать! — одернул ее Лук.

— Закончи с девушкой, — сказал Олег Луку. Сам же обошел капсулу и подошел к Федору. Федор лежал на полу. Грудная клетка смята. Кровь.

Посмотрев по сторонам, Олег нашел ящик с лекарствами, с которыми работал Федор. Обезболить. Ввести в медикаментозный сон.

— Лук, помоги положить его в камеру.

— Думаешь...

— Делай, — велел Олег.

Камера с регенерацией на челноке была одна. Ей пользовались в тяжелых случаях, когда с ранениями попадал высший офицерский состав. Сама камера включалась сразу на сутки.

— Он выживет? — спросила Алла.

— Принимай следующую капсулу, — велел Олег. — Лук, помоги ей.

— Ты справишься?

— Справлюсь.

Олег разрезал костюм Федора. Вытащил элементы, которые вошли в тело. Опять пошла кровь. Препарат не действовал. Кровь не сворачивалась. Нужно было провести анализы, на которые не было времени. Олег действовал на автомате. Навел коктейль из двух препаратов. Достал медицинский паяльник. Пять минут. Раны начали затягиваться. Слабо, но регенерация пошла. Олег сразу же закрыл капсулу с регенерацией.

Теперь осталось довериться технике, которая должна была не только затянуть раны, но и восстановить сломанные кости. Убрать внутреннее кровотечение. Капсула сразу начала манипуляции с телом Федора.

Олег же вернулся к пациентам, которые продолжали поступать. Каждый новый пациент приходил в более тяжелом состоянии. Корабль горел. Те, кто смог оказаться в капсулах до пожара, были с истериками, вывихами и порезами мягких тканей. Теперь же были ожоги. Резаные раны. Такое ощущение, что там была бойня. Некоторые не дожидались помощи.

Завизжала Алла. Еще один мужик решил напасть на бригаду. Лук ударил его по голове. Олег тут же вколол снотворное. В этот момент начал шевелиться громила.

— Лук, у них повышенное очищение крови. Шесть кубиков коли, чтоб они нам не принесли проблем, — велел Олег.

— Не слишком...

— Говорю коли, значит коли.

— Они могут помереть.

— Зато мы будем жить.

Лук медлил. Олег сам вколол лекарство буйным. У одного из них пошли судороги, но он не стал помогать.

— Так нельзя, — сказал Лук.

— Работаем, — ответил Олег. — Все разговоры потом.

Капитан пассажирского поезда прибыл последним. Раны были серьезными. Для таких случаев и существовала капсула регенерации, но она была занята.

— Чего будем делать? — спросил Лук.

— Я к нему не подойду, — ответила Алла.

— Совсем сдурела? Ты куда шла работать? Хотела бы коленки лечить, то надо было оставаться дома, — рявкнул Олег. — Оперируем. Нам его надо дотянуть до госпиталя. Чего смотрите? Хотели же сдавать на врачей. Вот вам и практика.

— Ты когда-то вел операцию?

— Вел, — разрезая одежду пациента, ответил Олег. — Вы мне помогать будете или нет?

Они боялись принимать решения. Не хотели нарушать инструкции. Без врача оперировать было нельзя. Но кто об этом помнил, когда не хватало рук? Три года Олег сам стоял на операциях. Вначале легких, потом сложнее. Практики у него было много. Возможно, слишком много. Он не боялся делать. Был уверен в своих силах и знаниях. Но в этот раз почему-то дрожали руки. Голова кружилась.

— Олег. Я не могу, — Алла отошла в сторону. Села на сидение. Сняла шлем.

— Плохо? — спросил Лук.

— Устала.

Олег не отвлекался. Он работал. Почти на автомате, борясь с дурнотой и слабостью. Челнок затрясло. Заработала система, предупреждающая о перебоях с кислородом.

— Все в порядке. Систему заглючило, — передал по связи пилот.

— А мы уже думали, что падаем, — сказал Лук.

— Даже если будем падать, нам об этом не скажут, — ответил Олег.

— Не хочу умирать, — всхлипнула Алла.

— Никто не хочет, — ответил Олег. — Все. Дотянет до госпиталя. Лук, закалывай регенерацию.

Отойдя к сидениям, Олег начал падать. Последнее, что он запомнил, как это пытался схватиться за стену и свалился носом в пол.

4.1

Олег очнулся уже во время состыковки челнока к госпиталю. Алла сняла с головы Олега шлем и теперь водила перед носом ароматную палочку перед носом.

— Очнулся?

— Как видишь, — Олег попытался сесть, но опять начал заваливаться.

— У тебя рана на спине.

— Так зашей, — ответил Олег.

— Я не могу.

— Уйди с моих глаз, — пробормотал Олег, заставляя себя подняться. Он снял костюм. Потом куртку. В куртке была большая дыра. — Лук, поможешь?

— У тебя на реген аллергия?

— Непереносимость. Обезболивающие третьего уровня и прижги.

— Прокровь?

— Нет. Непереносимость.

— Как тебя с такой медкартой на войну занесло? — спросил Лук, прижигая рану.

— Госпиталь — это самое безопасное место, — усмехнулся Олег. — Разве не видно?

— Заметил, — ответил Лук. — Тебе сейчас надо отлежаться.

— Обязательно.

— Я серьезно. Иначе ты просто свалишься.

— Понял.

Олег чувствовал сильную слабость. Глаза закрывались, но он заставил себя проконтролировать, как роботы будут выводить каталки с пациентов. Алла плакала в стороне. Он хотел к ней подойти, сказать, что-то утешительное, но не стал. Алла провалилась. Оказалась не готова. Такое бывает. Он, как старший товарищ, должен был ее поддержать. Должен. Не поддержал. Ему было все равно, что она провалилась.

Операционные работали в полном составе. Были включены роботы-сиделки, которые устраивали пациентов в медицинском отсеке. Отгораживали ширмами палаты. Олег дошел до раздевалки. Достал запасную рубашку. Прислонился лбом к шкафчику. Сил не было. Тело было слабым и тяжелым.

— Ты как? — заглядывая в раздевалку, спросил Роман. Он скинул испачканный халат.

— Сейчас выйду на помощь.

— Идешь отдыхать. Мы тут справимся.

— Я смогу.

— Это приказ. Или спишу тебя на первом попавшемся узле.

— Хорошо, — ответил Олег.

— Каждый из нас работает в своем режиме в зависимости от возможностей тела. Тут нечего стыдиться. Так что идешь отдыхать.

Роман ушел. Олег со злости ударил кулаком по шкафчику. Любому другому на его месте потребовалось бы пару часов на полное восстановление. Но Олегу придется потратить на это несколько дней.

Нужно было вернуться в каюту, но Олег не пошел туда. Вместо этого он пошел в комнату психологической разгрузки, где можно было спрятаться от других людей. Разговаривать ни с кем не хотелось. А в каюте пришлось бы рассказать про непонятных людей, которые напали на бригаду. Странные люди, поведение которых было непонятным и требовало серьезного анализа. Но этот анализ будет проводить не он.

Взяв подушку, он лег на кушетку лицом вниз. На спине лежать было больно. В комнате царил шум, который создавали животные. Все это возвращало домой. Не хватало только трещание крупных кузнечиков и кванье лягушек.

В таком шуме хотелось уснуть, но сна не было. Мозг прокручивал в замедленном режиме все произошедшее. Раньше Олег думал не совершил ли он какой-нибудь ошибки. Как можно было поступить иначе, но одновременно и лучше. Сейчас же он просто переживал произошедшее.

Мягкое прикосновение к волосам заставило поднять голову. Яна сидела рядом на табурете. Она улыбнулась.

— Тебе снился плохой сон, — сказала она.

— Который час?

— Середина дневной смены, — ответила она. — Отдыхай.

— Даже не собираюсь. Надо...

— Все, кто работал ночью, те сегодня отдыхают. А ты и вовсе на больничном по ранению.

— С чего вы решили, что я ранен?

— У тебя повязка кровит. Рубашку испачкала. Могу посмотреть, что с раной. У меня хоть и нет медицинского образования, но я неплохо лечу животных, — ответила Яна.

— Ветеринар?

— Нет. Мне здесь нравится работать, когда есть время. Это неплохо помогает отвлечься.

Она отошла в сторону, чтоб вернуться с аптечкой.

— Считается, что артиллеристы — это спокойная профессия. Сидишь в кресле, смотришь в монитор, на котором отображаются точки. Приближаешь точку и видишь, схему корабля. А дальше остается только выбрать место, куда выстрелит турель. Мы не видим, как умирают люди. Но видим результат выстрелов. Люди гибнут и в этом есть наша вина, от которой не спрятаться.

— Я стараюсь людей спасти, — ответил Олег. Он все же сел, решив довериться Яне. Показывать слабость перед медицинской бригадой он не хотел. Как и не хотел добавлять им работы.

— Знаю. Тебе это нравится?

— Раньше нравилось. Сейчас — это работа. Всего лишь работа, — ответил Олег. Резко вздохнул.

— Потерпи, — попросила Яна. — Я скоро закончу.

— Все нормально. Делайте, что нужно.

— Можно на «ты». Я не зазнаюсь званием.

— Устав...

— Можно на «ты», — повторила Яна.

— Когда никого нет.

— Даже когда кто-то есть.

— Понимаете, что это может стать причиной слухов.

— А тебя волнуют слухи? — спросила Яна.

— Они могут повлиять на вашу репутацию.

— О, я свою репутацию смогу защитить сама! — весело сказала Яна. — Но спасибо.

— Репутация может повлиять на повышение.

— Я не собираюсь служить после войны. Как только все закончится, то я вернусь домой. Буду создавать одежду. Красивую и удобную. Не вот такие мешковатые юбки. И не штаны, которые выглядят, как вторая кожа.

— Женская форма смотрится неплохо, — ответил Олег.

— Еще бы! Она всем мужчинам нравится, — хмыкнула Яна.

— Извините. Не хотел обидеть.

— Олег, я же сказал, что можно на «ты». Что же ты такой упрямый!

— Не знаю. Характер.

— Все, — ответила Яна.

— Спасибо.

Опять по кораблю прошел сигнал тревоги. Олег тут же встал на ноги.

— Ты куда?

— У нас Федор еще в камере регенерации. Медсестра отказывается работать. Я на больничном. Им нужна помощь.

— Тебя назад выгонят. Олег, у тебя серьезная рана. Поэтому ты никуда не пойдешь, — ответила Яна.

— Предлагаешь сидеть здесь, когда там...

— Можем пойти пообедать. Есть хочешь? Не смотри на меня с такой злостью. Только находясь в здоровом состоянии ты можешь помогать другим. Постой, у тебя нет мысли помогать. Ты хочешь доказывать, что можешь работать наравне со всеми. Так?

— Я ничего и никому не пытаюсь доказать.

— Тогда чего так в бой стремишься? — спросила Яна. Она говорила серьезно, но в ее глазах был смех. — Пойдем пообедаем. И никаких капризов.

— Как будто я капризничаю, — поморщился Олег.

— Есть поступки, которые иначе, чем детскими выходками не назвать. Почему бригады работают сменами? Одни отдыхают, другие работают. Ты сейчас восстановишь силы, а потом сможешь сменить тех, кто работает сейчас.

— Я работаю на корабле три года. Только в прошлой командировке у нас один раз был случай, когда мы работали все вместе.

— И?

— Сейчас эта ситуация повторяется.

— Твоя проблема в том, что ты не знаешь, в каком режиме работать сейчас. На госпиталь теперь будут нападать постоянно. Но это не значит, что придется работать в режиме нон-стоп до самого конца войны. Смены останутся. Возможно, придется отказаться от выходных, но не от сменности.

— А ты давно работаешь в космосе?

— Уж точно больше, чем ты, — ответила Яна. — Я начала летать еще до войны, потом ушла. Но два года назад пришлось вернуться.

— Пришлось?

— Один хороший друг набирал команду. Мы с ним работали раньше. Вот он и предложил вернуться. Я подтвердила квалификацию, но поработать с ним не получилось. Его корабль был уничтожен, как и вся команда.

— И ты решила отомстить?

— Нет. У меня были другие мотивы. Извини, нужно ответить, — сказала Яна, когда они вышли в коридор. — Нет. Я иду обедать. Пусть сама справляется. И не жалей ее, Денн. Отбой.

Сирена перестала визжать. О том, что еще шел бой, напоминали мигающие лампочки.

— Такое ощущение, что я прогуливаю, — неожиданно признался Олег.

— А я отдыхаю. Через восемь часов я сменю ребят и заступлю на дежурство. Почему я должна переживать за то, что они сейчас работают?

— Наверное, ты права.

— Я права во многих случаях, — ответила Яна. — О! Капитан! Ты обедал?

— Мне сейчас не до еды. У нас еще два пленных. Надо их допросить.

— Никуда они не денутся. К тому же на нашем корабле нет военных следователей.

— Поэтому иду я.

— Отправь Патрика. Он лучше справится с ролью следователя. А мы пойдем обедать и дожидаться результатов.

— Патрик сейчас на мостике, — возразил Егор.

— Отправь офицера. Короче, это не твоя обязанность, — Яна взяла его под руку. — Эх, что же вы все такие ответственные? Себя не бережете? Там какие-то ненормальные берсеке, которые стараются убить всех, кого видят. Поэтому капитан идет допрашивать, подвергая свою жизнь опасности. И забывает, что если он помрет, то подвергнет наши жизни опасности. Не надо говорить, что у тебя хорошая команда, которая сможет принять решение в любой сложной ситуации. Ты лучше их всех.

— Уговорила, — рассмеялся Егор. — Но это грубая лесть.

— Главное, что она сработала, — ответила Яна. Повернулась к Олегу. — Даже не думай сбежать.

— Я и не думал.

— Но собирался, — сказала Яна. — Вижу, что на дверь лифта смотришь.

— Ян, как думаешь, может привлечь к охране военных, которых мы подобрали? — спросил Егор.

— Надо со штабом согласовать. До узла сколько осталось?

— Мы узел потеряли. Как только соберем капсулы с «Патриота», так сразу полетим на орбиту Пара, — ответил Егор.

— И связи у нас нет, — задумчиво спросила Яна.

— Дальней нет. Противник глушит.

— У меня осталась база от Вага. Но она не обновлялась два года. Я могу проверить по ней военных. Если там есть ветераны, то можем предложить им. Зелень брать не будем. Среди них может быть предатель. И на орбите нам нужно выбить следователя для корабля, чтоб проверял всех, кого мы подбираем, — сказала Яна.

— Хоть кто-то решил пообедать! А то у нас рук не хватает по местам разносить, — сказала Маша, когда они вошли в столовую. — Все прям как с ума посходили.

— Сейчас тревога пройдет и все вернется на свои места, — сказала Яна.

— Хотелось бы, — сказала Маша. — Молодежь прям вся зеленая ходит. Того и гляди свалится.

— Потому что не привыкли к таким нагрузкам, — сказала Яна.

— Со временем привыкнут, — сказал Олег.

— Вот лучше бы не привыкали. Помнишь про кортиканцев?

— Скорее всего, он не слышал о них, — сказал Егор.

— Не слышал, — сказал Олег.

— А ведь когда-то они были примером, — улыбнулась Яна.

4.2

— Кортиканцами прозвали экипаж корабля «Кортик». «Кортик» был патрульным кораблем, создавший себе славу, как один из самых успешных и фартовых кораблей. Они разыскивали пиратов, контрабандистов, ловили преступников, — начал Егор.

— Это все создало экипажу славу. Появилось целое движение кортиканцев, — сказала Яна. — И чем больше они становились популярными, тем ужесточали к себе требования. В то время, если где случалась заварушка, то «Кортик» был там.

— Они выполняли свою работу, — ответил Олег.

— Но забыли про жизнь. За десять лет у них не было отпуска. Ни одного выходного дня. Когда корабль шел на ремонт, то команда переходила на «Кортик-2», — сказал Егор. — Команда не менялась за время первого набора. На «Кортике» было престижно служить. И дело было не в деньгах, а в статусе.

— Но все закончилось печально. Они сорвались. Всей командой. Официально сказали, что они столкнулись с солнцепоклонниками, но на деле выжившие оказались в психиатрической клинике, — ответила Яна.

— Напоминает страшилку, — сказал Олег.

— Космос сам по себе напоминает страшную сказку, которая ожила. Что может быть страшнее, чем отправиться в пустоту и неизвестность? Мы считаем, что изучили все в пределах нашего сектора, но это далеко не так. Корабли летают вслепую, а мы себя утешаем, что контролируем этот полет. Кортиканцы поняли, что до этого все было обманом. Все, что они делали — это была игра между политиками и колонистами. Как сейчас, но в более мелком масштабе, — сказала Яна.

— Опасные слова.

— Олег — это правда. Кто бы как чего ни говорил, но все это бессмысленно. Нас постоянно сталкивают лбами. Делают все условия, чтоб было выгодно не платить налог и заниматься контрабандой. В каких-то секторах покрывают пиратство. При этом создают эффект соперничества, давая одним планетам послабления в налоговом плане, а других заставляет отдавать последнее. Мы же всего лишь игрушки, солдатики из детской игры, которые выполняют приказ. Но одно дело поклоняться приказу, а другое дело его выполнять. Не понимаешь?

— Нет, — ответил Олег.

— Можно отдать жизнь на алтарь служения Объединению. Надеяться, что тебе потом дадут новое тело, и ты начнешь жить с нуля. Но тело будет новое, а мозг старый. Представляешь как это? Многие считают, что это здорово. К этому стремятся, не понимая, что не будет той легкости, которая присутствует во время настоящей жизни. Призма опыта мешает искренне радоваться мелочам. Больше нет стремлений. Нет того драйва, который получаешь при подъеме по карьерной лестнице. Нет тех эмоций, которые появляются во время изучения чего-то нового. Зато есть усталость и непонимание мира, в который до этого отвергался в угоду работе.

— Что-то ты ушла вдаль, — заметил Егор. — Олег, все проще. Яна считает, что не стоит класть жизнь на работу. Сейчас стараются опять сделать кортиканцев. Стремятся вырастить бездумных роботов, которые захотят пожертвовать собой ради общего дела. Пусть это общее дело и начинает вызывать сомнения.

— В начале командировки таких сомнений не было, — сказал Олег.

— В начале нас не пытались вырезать. И не нападали на врачей, — сказал Егор.

— А узнали, что это было? — спросил Олег.

— Пока пытаются выяснить, чем они были накачены, — ответил Егор. — Когда стали в себя приходить, то еще трое пошли драться.

— Еще кто-то пострадал?

— Из бригады нет, а вот из экипажа пассажирского поезда несколько человек пострадало, — ответил Егор.

Олег задумался. Он неторопливо ел кашу, не чувствуя вкуса. Аппетита не было, но он все равно запихивал в себя ложку за ложкой.

— Мир перевернулся? — участливо спросила Яна. Ее слова прозвучали ядовито.

— Слушай, у меня есть моя работа. Мои обязанности. Я не офицер, не врач и тем более не политик. Почему я должен думать обо всем этом? Я хочу всего лишь тупо выполнять приказы. Мне все равно кто выживет, а кто сдохнет. Меньше всего меня посещают мысли, кто выиграет, а кто проиграет. Я не понимаю смысла в этой войне. Моя задача только лечить. Все, — сказал Олег.

— Олег не все так просто, — сказал Егор. — Ты себя ведешь, как офицер. Берешь на себя слишком много и при этом не хочешь нести ответственность. Сегодня разбирали твои действия во время последней смены и возникли проблемы с отчетом. С одной стороны, ты попадаешь под награду. Не растерялся. Спас жизнь коллеги. Провел сложную операцию высшему руководящему составу, сэкономив страховой компании на новом теле для капитана пассажирского поезда и оставив его в профессии. А теперь скажи мне, ты имел на это право? Молчишь. Не имел. Поэтому с другой стороны — ты попадаешь под трибунал.

— Неожиданно? — спросила Яна. На ее губах была победная улыбка, только Олег не мог понять в чем была одержана эта победа.

— Ожидаемо. Что дальше? Не просто же так эти разговоры? — спросил Олег.

— Тебе пора отвечать за свои слова и поступки. Мы только начали командировку, но за этот короткий срок из-за тебя у нас появилось довольно много проблем. Ты хочешь придерживаться принципам, принимать самостоятельные решения. Пожалуйста. Но и отписки перед начальством будут с тебя, — сказал Егор.

— Мне еще надо экзамены сдать, — попытался увильнуть Олег.

— В конце недели сдашь. Роман сказал, что у тебя хватит знаний. Задним числом поставим тебя интерном. Согласен?

— Согласен, — ответил Олег.

— Завтра отчет о случившемся должен быть у меня на столе. За подписью Романа. Ясно?

— Ясно.

— Мы на завтра составим график смен. Работать не в свою смену будет запрещено. Если только по просьбе куратора, — сказала Яна. — По слухам, командировка будет продлена на неопределенное время. Я не хочу, чтоб команда сошла с ума, находясь в космосе столько время. Нужно распределить силы.

— Откуда такая информация? — спросил Егор, который выглядел удивленным и не скрывал этого.

— Когда подписывала контракт, то предупредили, — ответила Яна. — Информация была не подтверждена, поэтому я тебе не говорила.

— А сейчас подтвердилась?

— Да. Письмо пришло от знакомого. Надо не только распределить смены, но и экономить продукты, — сказала Яна. — Что ты на меня так смотришь? Егор, выбей нам следователя, тогда скажу подробнее. У меня есть доступ к шифровкам, но я шифр знаю первого уровня. А там вплоть до шестого.

— А у тебя следователь твою машинку не отберет? — спросил Егор.

— Нет, — просто ответила Яна, но продолжать тему не стала. — Ладно, раз мы со всем разобрались и решил проблемы, то я спать. Олег тоже идет отдыхать, а не бежит в медицинский отсек. И не лезет в сеть. Увижу твой значок в онлайне, выпишу дисциплинарное. Будешь за животными убирать. Егор, ты же не против, чтоб я на себя воспитательные работы взвалила?

— Хочешь забрать эту функцию у Жасмин? — спросил Егор.

— Она все равно этим не занимается. А мне развлечение.

— Забирай, — пожал плечами Егор.

— Договорились. Еще увидимся.

Яна ушла, оставив Егора и Олега допивать компот. Олег не удержался и посмотрел ей вслед. Она была не старше Риты, но при этом вела себя слишком уверенной.

— Она дочка адмирала? — спросил Олег.

— Нет. Но знает больше меня. Поэтому я до сих пор и управляю госпиталем, а не пилотирую военный корабль.

— Можно уточнить?

— Давай.

— На военные корабли берут тех, у кого больше опыт и знания. Или я не прав?

— Туда берут тех, кто умеет играть в игры со штабом. Олег, космос — это неблагородные стремления и познания. Скорее, это мышиная возня за право подняться вверх и получить кусочек сыра. Если ты не готов потратить жизнь за право подойти к кусочку, то не трать силы. Найди смысл в своем месте. Но если ты хочешь подняться выше, то доказывай это не только поступками, но и участвуй в подковерных играх.

— Мне и мое место нравится.

— А мое место меня вполне устраивает, — кивнул Егор. — Но тебе экзамены все равно сдавать. Или пойдешь под трибунал.

Олег возвращался в каюту с мыслями, что перемен не избежать. В тюрьму он не собирался, поэтому согласился, что предложенный вариант исправить ситуацию был ему выгоден. Он мог пойти на принцип и отказаться, но что-то мешало ему это сделать. Эгоизм? Олег никогда не считал себя эгоистом, только сейчас он понимал, что хочет спасти свою карьеру. Когда ему пришлось действовать во время боя, то он понимал, что всю ответственность переложат на него. И не смог отступить. Были мысли, что его за это посадят, но людям нужна была помощь. Федору бы оказали первую помощь, но его никто бы не стал спасать, считая, что если дано человеку выжить, то он выживет. Олег так не мог.

Было удивительно, что капитан и Яна решили за него вступиться, когда он сам подставил столько людей. Он за них не стал вступаться, а за него вступились. И это как-то мешало совести.

Инженер прошел мимо. Олег даже не успел разглядеть его имя, но оглянулся на оклик.

— Олег? Из медбригады?

— Да.

— Это тебе за принципиальность! — рявкнул инженер.

Кулак полетел прямо в нос. Олег попытался уклониться, но тут же получил удар слева. Удар смял переносицу. Хрустнула кость. Второй удар пришелся в солнечное сплетение, заставляя упасть на пол и потерять сознание во второй раз за сутки.

4.3

— Тар тара рар. Тар тара рар. Рар рар. Рар, — веселое пение было чем-то чуждым и фальшивым. Олег открыл глаза. Сразу же в глаза бросились острые зубы Лука. — Вот ты и проснулся.

— От твоего пения голова болит.

— Она у тебя болит от кулака, а не от моего пения, — сказал Лук. — С кем ты подрался?

— Не знаю. Видимо, один из обиженных, получивших запись в деле. Будет разбирательство?

— Скорее всего.

— Еще одно, — Олег провел рукой по лбу.

— Так и будешь валяться? У нас тут работы много.

— Наша смена?

— Да. Ты несколько часов проспал.

— Как Федор? — На больничном. Лечится у психолога, — ответил Лук.

— Чего у него? — спросил Олег, поднимаясь с кушетки.

— Видит врагов в каждом встречном. Говорят, что у него психологическая травма.

— Не верю. Федор и не такое видел, чтоб пересрать от какого-то урода, что на него напал.

— Фи, чего так грубо? — спросил Лук.

— Настроение такое. Дурное, — ответил Олег. — У кого еще есть травма? Алла? Как она?

— Никак. Не работает. Говорит, что совершила ошибку.

— Значит, нас в смене только двое? — спросил Олег.

— Получается, что так. Сказали, что ты теперь почти доктор?

— Так нужно было для отчетов. Пойду переоденусь, — сказал он. Слез с каталки и чуть не свалился на пол.

— Ноги не держат? А я не удивился. Ты много крови потерял. Подожди еще часок, чтоб организм восстановился, — сказал Лук.

— Обойдусь. Хоть с бумагами поработаю.

Олег ушел в раздевалку. Вроде только встал, а сил не было. Сильно хотелось спать, но Олег не стал поддаваться слабости. Как он и предполагал, нужно было составить ряд отчетов, помимо отчета Егору. Пострадавшие с пассажирского поезда приходили в себя. Многие из них отделались испугом. Несколько человек еще лежали в коме. Десяток ждали решения об операции. Все было в норме.

А вот пострадавшие с военного корабля на семьдесят процентов находились в искусственной коме или сне. Выведя медицинские данные на монитор, Олег прошелся по ним. Сразу сделал несколько назначений, поменяв дозировку препаратов.

— Мы сегодня оперируем или нет? — спросил Лук. — У нас там парень кровит. Или я его мозг сохраняю, или...

— Оперируем, — сказал Олег.

— Сам не свалишься?

— Если свалюсь, то заморозишь его мозг, — ответил Олег. — Попробуем спасти его тело.

— Кстати, у нас новшество. Мы теперь оперируем под охранной и связываем пациента.

— А общий наркоз не делаем?

— Пока еще нет, — усмехнулся Лук.

— Хоть на этом спасибо.

— Зато теперь, если кто-то попытается нас убить, то сразу же помрет от выстрела.

Олег не стал отвечать. Подошел к аптечному шкафу. Достал ампулу с Коселином, чтоб добавить себе выносливости. Биодобавка была почти пустой для модифицированных, а для Олега она была мощным препаратом, который заставлял работать тело и мозг на пределе возможностей. Почувствовав себя лучше, он пошел в операционную.

— Олег, а ты дальше куда пойдешь работать? В планетарный госпиталь? Или к себе на планету вернешься? — спросил Лук. — Я тут подумал, что ты сейчас получишь доктора. Пройдешь тут практику и что будешь делать дальше?

— В науку пойду. Мне как раз там самое место, — ответил Олег, не особо раздумывая. — Тело сильно подводит для практики.

— Ерунда.

— А вот и не ерунда. Тут нужно быстро приходить в норму.

— Важно оставаться при здравых мозгах, — ответил Лук. — Вот скажи, Федор у нас в себя быстро пришел, но я его тут не вижу.

— Ты на приборы смотри и поменьше болтай.

— Чего на них смотреть? — спросил Лук. — Все в норме. Зря ты комплексуешь.

— Я не комплексую. Это правда. Нужно иметь не только хорошие мозги, но и физическую форму, — ответил Олег, заканчивая прижигать сосуды. — Заканчивай тут. Мне надо передохнуть.

— Не вопрос.

В стороне сидело двое военных, которые играли в кошки, состоящую из карт и кубиков, которые надо было выставлять в башню. Они вопросительно посмотрели на Олега, но тот лишь отрицательно покачал головой и пошел в сторону приемного покоя. По дороге он снял халат, чтоб кинуть его в мусорное ведро. В приемном покое сидела Маша.

— Чего случилось? — спросил Олег.

— Руку обожгла. Ты мне дай лекарства и я сама обработаю, — ответила она.

— Лекарства? У нас есть вещь и получше. Ты же спортом раньше занималась? — подключаясь к медицинским картам через очки, спросил Олег.

— Да.

— Значит, у тебя заточка на повышенную регенерацию мышц. У нас есть аппарат, который поможет восстановить кожный покров. Короче, успеешь еще вернуться и приготовить ужин, — ответил Олег. — Сейчас принесу.

Без помощников было сложно. Не хватало Аллы. Не хватало Федора. И все было как-то неправильно. Каждый должен был быть на своем месте. Но разве такое может быть, когда в этой командировке все смешалось?

Вколов обезболивающие и обработав рану, он положил руку Маши под лампу.

— Через пятнадцать минут все затянется. Душ не принимать два дня. Будет болеть, тогда подойди. Еще мазью смажем, — сказал Олег. — Мне пора. Лампа сама выключится. Работает на таймере.

— Спасибо.

Олег не ответил. Он уже возвращался в операционную, попутно читая медкарту второго пациента, которому требовалась срочная операция.

— Передохнул? — спросил его Лук.

— Угу. А ты чем собираешься заниматься, когда закончится война?

— Буду дальше летать. Или на орбитальную станцию пойду дежурным анестезиологом. А могу еще и пойти заведующем медотделом.

— На какой-нибудь далекой станции. Без опыта работы лет так в двадцать заведующего не дают, — ответил Олег.

— Может у нас год за два посчитают? — предположил Лук. — Кто его знает?

— Все может быть, — ответил Олег.

— Пришли анализы Федора.

— Сравни их с берсеками. Предварительно вычти у берсеков побочку от успокоительных, которыми я их накачал, — велел Олег.

— У тебя парень кровит. Разрыв печенки.

— Он чем-то накачался. Реген не действует.

— Прокачаем кровь через очиститель?

— Не успеем. Я его подержу, пока ты ему печень вырастишь на принтере.

— Слушай, я не помню код.

— Двенадцать на четыре. Сделай себе подсказку. Скинь результаты анализов. Хочу посмотреть, что между ними общего, — ответил Олег.

— Будешь читать пока у тебя человек на столе?

— Думаешь, он будет против? — спросил Олег. Усмехнулся. — Ничего общего.

— А ты хотел найти?

— Может, агрессия могла быть вызвана вирусом. Ну не верю я, что Федор так испугался, что теперь не может работать.

— Поэтому я тебе и говорю, что тут главное не физическая форма, а моральная. Меня все это не трогает. Париан — это жестокая планета. У нас каждый день, как последний. Из-за этого мы к смерти относимся привычно.

— А что вы производите? — спросил Олег.

— Мы добываем редкий минерал. Париант.

— Я понял. Он помогает передавать связь на дальние расстояния.

— Он самый, — ответил Лук.

— Сколько еще принтеру печатать? — Тридцать секунд.

— Нет. Шесть секунд или он помрет, — ответил Олег. — Морозь мозг. У меня принтер ошибку выдал.

— Лук, записывай смерть тела. Мы сделали все, что могли, — ответил Олег. — Парни, вы свободны.

— Зовите, если что, — ответил один из охранников.

Надо было писать отчеты, но вместо этого Олег пошел в палаты. Там кипела жизнь. Кто-то уже оклемался. Другие ругались, требуя обезболивающие. Были те, кто уже отошел и спокойно общались, обсуждая случившиеся. Все было в рабочей обстановке. Только все равно что-то Олегу не нравилось. Если бы он верил в высшие силы, то он подумал бы о предчувствии. Но Олег в это не верил. Он думал о другом. У них слишком мало сил, а правила войны изменились. Камеры фиксировали все, что происходило в медицинском отсеке. Они предотвращали часть преступлений, высчитывая с помощью специальной программы намеренья злоумышленников. Но всегда была погрешность, которая не учитывалась программой. Человек был слишком сложным и непредсказуемым, чтоб его действия прочитывались со стопроцентным результатом.

Теперь подключили к охране госпиталя военных, спасенных с последнего корабля. И опять появлялось «но». Если кто-то из военных начнет буянить, то как к этому отнесутся его товарищи? Те люди, которые с ним пробыли довольно долгое время? Ощущение беззащитности было слишком сильным. Он давило морально, вызывало неприятное чувство, которое возникло изнутри и пыталось выбраться наружу в виде паники.

Раньше никто не мог подумать поднять руку на врачей. Теперь это превращалось в обыденность. И причину в этой обыденности можно было назвать только изменениями правил войны. Страх. Недоверие. Незащищенность. Похоже, это и сломило Федора и теперь пыталось укусить Олега. Заставить его сомневаться.

Оказав помощь нескольким пациентам, он пошел сдавать смену, не сделав и половины работы с электронными бумагами. Двенадцать часов пролетело быстро, но Олег на них потратил слишком много сил, которые нужно было восстановить.

Глава 5

Корабль никогда не спал. На дежурстве всегда находилась какая-нибудь смена. В мирное время этого не требовалось, но сейчас все ожидали постоянного нападения. Егор отдал приказ сменить курс, чтоб отправить пациентов и подобранных с пассажирского судна людей в ближайший планетарный госпиталь, а это означало, что корабль уходил из зоны боевых действий, но напряжение не уходило. Оно нарастало с каждым часом, грозя перерасти в истерию.

Олег сам чувствовал, что находится на грани срыва. Когда закончилась смена, он пошел к себе, не опасаясь, что наткнется на еще одного желающего отомстить за запись в личном деле. Капитан отдал приказ, в котором за драки на корабле во время военного времени и вывод из строя специалиста, зачинщик драки шел под трибунал и отправлялся на фронт без страховки. Это означало, что никто не предоставит ему второй шанс на жизнь и новое тело. Но все забыли о прошлых обидах, сосредоточившись на новой проблеме, от которой было не спрятаться, а имя ей было страх.

Страх сковывал тело, мешал думать, появлялся на коже россыпью мелких капелек пота и вызывал дрожь в руках. О страхе не было принято говорить, но его чувствовал каждый. Нервный смех, кусание губ, ругань на пустом месте — все это окутывало непонятной аурой. Олег подавил в себе желание зажать уши руками. Он пытался уснуть, но у него это не получалось. В каюте все разговаривали. Чего-то делали, что-то роняли. Шум то нарастал, то становился едва слышным. И то мешало уснуть.

Промучившись несколько часов, он вышел из каюты. Хотел пойти в медицинский отсек, чтоб взять успокоительного, но столкнулся в коридоре с Федором. Он был в гражданской одежде. Небритый. С нечесаными волосами и при этом с довольной улыбкой.

— О! Герой дня! — он обнял Олега за плечи. — Все никак не удавалось с тобой пересечься. Ты сейчас как?

— После смены. Завтра выходной.

— Пошли, — решительно сказал Федор. — Научу тебя плохим вещам на грани штрафбата.

— Мне надо в медотесек.

— Ничего тебе не надо. Таблетки не помогут, а только навредят. Пошли, — сворачивая в сторону лифта, ответил Федор. Олег хотел возразить, но любопытство взяло верх.

Они спустились к механикам. Прошли по техническим коридорам. В одном месте не было гравитации. Олег на тренировках проходил, как вести себя в отсутствие гравитации, но на корабле с этим не сталкивался. Во время нападения на госпиталь снаряды миновали ту часть, которая отвечала за гравитацию. Тогда она стала не такой сильной, но все равно плавать не пришлось. Здесь же Олег удивился, когда ноги перестали чувствовать поверхность коридора.

— Держись за поручни, — предупредил его Федор.

Вдоль стен были натыканы поручни, трубы, множественные провода. Поручни были покрашены в яркий желтый цвет. Федор хватался за них, отталкивался и продвигался дальше. Он вел себя так, будто ему было не привыкать двигаться в пространстве с отсутствие гравитации.

Что-то щелкало, шипело и скрежетало. Лампочки то и дело мигали, действуя на нервы. Олег остановился. Поморщился. Голова начала слабо болеть. При этом боль нарастала, накатывая волной, чтоб утопить, заполнить собой все пространство. Бороться с ней было невыносимо. Захотелось в ней раствориться. Олег отпустил поручни и поплыл, отдавая себя невесомости. Все стало неважно. Тело больше не слушалось. Мозг перестал анализировать происходящие. Пустота. Тихая, спокойная пустота и боль.

— Потом поплаваешь, — сказал Федор, хватая Олега за шкирку.

Они пересекли коридор. Федор помог Олегу перейти в следующий отсек, где уже была гравитация. Закрыл за ними дверь. Свет здесь был ярче. Множество труб и проводов были без изоляции. Какие-то провода искрили. Часть труб была раскалена. Какие-то трубы были покрыты инеем.

— Где мы? — сидя на полу и потирая виски, спросил Олег.

— Сердце корабля. Куда мало кто доходит, — ответил Федор.

— А зачем ты сюда предателя привел? — спросил инженер. Олег пытался вспомнить его имя, но так и не смог.

— Чтоб он еще больше глупостей не наделал, — ответил Федор.

— Да он нас заложит, — возразил второй пилот. Опять же Олег не помнил его имени.

— Не заложит, — ответил Федор. Он выглядел довольный. Только в глазах была пустота. Из-за этого они казались мертвыми.

Федор нырнул под трубы. Вернулся оттуда уже с бутылкой. В бутылке была светлая жидкость. Пилот достал стаканчики. Откуда-то появилось мясо и хлеб. Зелень.

— Мы чего, будем пить? — спросил Олег.

— Только не начинай, — ответил Федор, протягивая ему стакан. Самогонка. Обжигающая, крепкая самогонка едва попала в желудок, то сразу ударила в голову.

— Это глупо, — сказал Олег. — Если сейчас будет боевая тревога...

— Заткнись и не порть отдых, — рявкнул инженер. — Чего ты понимаешь сопляк? — Побольше вашего. Вам всем плевать, — сказал Олег. — Мы должны выкладываться...

— Выкладываться? А кому твое выкладывание нужно? — усмехнулся пилот. — Для чего рвать жилы? Чтоб нас смяли? Слили как остальных?

— В смысле? — Олег поморщился. Головная боль ушла. Вместо нее пришла расслабленность. Лень и слабость окутало тело одеялом.

— В прямом смысле. Знаешь, как у нас сейчас война проходит? Хотя откуда тебе знать. Ты сидишь в своей норе и носа не показываешь, — ответил инженер.

— ОМПК сейчас подставляет пассажирские суда. Сливает информацию, что на пассажирских судах наши военные. Колонисты нападают на суда, а там мирные люди, — ответил пилот. — После этого начинают кричать, что колонисты скоты и нападают на пассажирские поезда.

— Не нам судить решение ОМПК, — ответил Олег, беря вторую рюмку.

— Не нам судить, но нам с этим жить, — ответил Федор. — Когда война закончится, а она рано или поздно подойдет к финалу, то ты будешь с гордостью рассказывать родным о том, как защищал ОМПК? Сможешь с гордостью сказать сыну, что потратил эти годы не зря? Расскажешь, как тренировался на тех, кто был при смерти, чтоб получить такую гордую профессию, как доктор?

— А меня кто спрашивает? Поставили перед фактом, что никто не будет прикрывать перед бумагами, — Олег повысил голос. — Блин, тут мы все можем трепать, что хотим. А на деле? Говорят, что надо делать, вот и делаешь. Не задаешь вопросы. Всего лишь делаешь.

— Ну, ты у нас любишь идти против коллектива. Тебе не страшно пойти против начальство. Раз ты соглашаешься с этой политикой, то ты ее принимаешь, — сказал Федор.

— Принимаю, — ответил Олег. — Значит так было нужно.

— Чего нужно? Вот это? — пилот достал планшет. Включил ролик, который был закачен. — Наслаждайся.

Олег хотел отказаться, но в последний момент решил посмотреть, про что шла речь. Обычный новостной ролик, в котором рассказывали об очередном подлом нападение колонистов. Вывешен был список жертв с фотографиями. Молодые ученые, исследовательские команды, которые ехали со своими семьями на планеты промышленного комплекса, где добывали полезные минералы. Они были такими же гражданскими, как и экипаж госпиталя.

— И? — спросил Олег.

— Смотри дальше, — сказал инженер.

На планшет были закачены ролики с новостных каналов колонистов, где рассказывали про те же самые корабли и обвиняли ОМПК в нечестной игре.

— А вы понимаете, что они могут говорить специально? Я не верю колонистам, — сказал Олег.

— Своим веришь? — спросил пилот.

— Сейчас скажете, что кто-то из ваших родственников тире знакомых лично стреляли по пассажирским поездам, — беря кусок мяса, сказал Олег. — Да и к чему весь этот разговор? Устроить забастовку? Пойти под трибунал? Чего вы добиваетесь? — Чтоб ты глаза открыл, — сказала Яна. — Ты такой упрямый и наивный в своем упрямстве, что аж тошно становится. Она села рядом на пол. Плеснула в кружку довольно много ядовитой жидкости. Залпом выпила.

— Какая дрянь! Раньше она казалась не такой дерьмовой. — сказала Яна. — Дайте хоть чем-нибудь запить! Меня сейчас вывернет.

— У тебя есть ускорение обмена веществ? — спросил ее Олег. Тут же ответил. — Нет. Так чего удивляться? — Я все не могу привыкнуть, — ответила Яна, выпивая половину бутылки воды. — Какая же это гадость. Вот захочу такое выпить, так остановите меня.

Она положила голову на плечо Олегу. Он на нее покосился и растерялся, не зная как реагировать.

— Слушай, Олеж, вот ты так слепо следуешь за ОМПК, а там такие сволочи! Двуличные сволочи, которые слепо следуют своим интересам. Они чем-то на тебя похожи. Слепые фанатики, готовые на все, чтоб доказать, что они правы. Вот не надо быть таким. Или ты хочешь пойти в штаб? Станешь штабной крыской, — сказала она, фальшиво понижая голос. — Будешь принимать решения стрелять по людям.

— Скорее уж принимать решения об опытах над военнопленными в пользу науки, — ответил Олег. Его слова вызвали неоднозначную реакцию. Инженер вытаращил глаза, пилот подавился, а Федор усмехнулся.

— Эй, ты чего такой кровожадный? — спросила Яна. — Ты же фермер, который должен мирно овечек пасти.

— А забивает их кто? — спросил Олег. — Пейзажи у нас красивые, но сыт-то будешь далеко не ими.

— Ты реально хочешь пойти в медисследователи? — спросил Федор.

— Нет. Но если медик будет в штабе, то вряд ли он будет отдавать приказы военным, — ответил Олег. — Никуда я не собираюсь идти. Дослужу эту командировку и хватит. Такое ощущение, что космос меня отвергает.

— Голова? — спросил Федор.

— Слуховые возмущения. Не галлюцинации, но что-то близко, — ответил Олег. — Я как раз и шел в медотсек, когда меня сюда потащили пить.

— Таблетки не помогут, — ответил Федор. — Я тебе это уже говорил. Есть такая хрень, как психология. Ты отвергаешь происходящие, а тело на это реагирует специфическим образом. Замкнутое пространство, пустота за бортом и разобщенность экипажа — это все усиливает симптоматику.

— Он прав, — жуя зелень, ответила Яна. — Кстати, а я тут знаю результаты допросов берсеков. Который на Федора напал, он теперь только слюну пускает. Олежа переборщил с успокоительным. А вот другие рассказали много интересного. Интересно? — Это ведь секретная информация? — спросил Олег, хотя уже знал правду.

— Я же тебе говорил, что подведу под штрафбат, — сказал Федор.

— Вот зачем? — спросил Олег.

— А просто так. Типа спасибо скажу, — ответил Федор.

— Слишком ты правильный, — поддержал инженер.

— Мальчики, вам рассказывать или вы будете спорить? — спросила Яна. — Так вот, наши берсеке оказались нашими ребятами. Да, с низов общества, но нашими. Им что-то вкололи перед тем, как началась резня. Официально сказали, что какие-то витамины. Но после витаминов парни взбесились. Но самое интересное не это. Медики и часть экипажа, которые сопровождали пассажирский поезд, куда-то пропали. Они растворились в космосе, как будто их не было.

Глава 5.1

— В смысле растворились? — спросил пилот.

— Может, их и не было? — спросил инженер. — А парни решили свалить все на мифические уколы.

— Они были, — ответила Яна. — Эти люди числятся в экипаже. Но их нет.

— Подожди. Пассажирский поезд был разбит... На него напали колонисты. Они могли взять их на свой борт, как военнопленных, — сказал Олег.

— Чтоб провести на них опыты? — усмехнулся Федор.

— Нет. Для чего обычно пленных берут? Там, для обмена на своих... — Олег протер лицо.

— Какой же ты глупый, Олег. Хочешь верить в любую чушь, лишь бы быть правым, — сказала Яна.

— Я не то, чтоб хочу быть все время правым. Хочу разобраться. Почему вы так настроены против Объединения? Подозреваете его во всем.

— Так есть за что, поэтому и виним, — ответила Яна. Она села ровно. — Это факт, что они чем-то накачали парней, чтоб у них пошли глюки и они начали резню. Самое интересное, что после допроса парни сдохли. Зашлись в конвульсиях. Их отправили в медотсек. Но оттуда они не вышли живыми. Я вначале на тебя подумала. Ты, Олеж, какой-то мутный. Посмотрела по камерам. Ты к ним не подходил. Когда их привезли, ты закончил смену и пошел к себе.

— Роман? — предположил Федор.

— Я не знаю. Около них крутилась вся их бригада. И честно, я не настолько хорошо разбираюсь в медицине, чтоб проследить за их манипуляциями.

— Давай я посмотрю. Тогда и узнаем, кто у нас крысятничает на ОМПК, — предложил Федор. — Если окажется, что кто-то из медиков, то я сольюсь. Пусть ставят мне психоз, вызванный травмой, но я не буду работать с крысами.

— Федь, ты бы так горячую не порол, — сказал инженер.

— А я не порю. Я не буду работать с теми, кому не доверяю. Если у нас на корабле есть шпионы, то работа превращается в подставу, — ответил Федор. — Они будут вершить свои дела, выполняя задания, а вешать будут на нас. Я ушел с военного корабля именно по этой причине. Там каждый третий был соглядатаям. Тут обещали, что такого не будет.

— Да, обещали много. И сливать госпиталь больше никто не собирался, — ответила Яна. — Сказали, что разовой акции будет достаточно. Но в последний момент решили, что надо слить.

— О чем ты? — уцепился за слова Олег.

— Думаешь, что по госпиталю в тот раз колонисты стреляли? Я по кораблю стреляла! По твоему кораблю, чтоб повесить все на колонистов! — Яна чуть не перешла на крик, но резко оборвала себя на слове. — Вначале хотели вас только подбить. Напугать. Потом пришел приказ снести половину корабля. Мы так подумали с ребятами, где меньше всего будет народу. По тем отсекам и стреляли.

— Зачем же ты сюда пришла? На корабль, который сама же и пыталась уничтожить? — спросил Олег, чувствуя, как начинает кружиться голова.

— Я всего лишь выполняла приказ. Как ты любишь говорить, что приказы не стоит обсуждать. Вот я и согласилась. Но это не значит, что я была с этим приказом несогласна. К тому же они решили пожертвовать госпиталем в этой командировке. Вот этого я допустить уже не могу.

— Почему? — Первое, здесь много студентов, которые еще и не застрахованы. А те, кто застрахованы... Новое тело — это не твоя привычная форма, которую ты создаешь всю жизнь, постоянно дополняя и совершенствуя, — ответила Яна. — С этим очень сложно смириться.

— А второе? — спросил Олег. Больше никто, кроме него, ей не задавал вопросов.

— У меня здесь есть старые друзья, которых я не хочу терять. И которые не бросят корабль, — ответила Яна.

Олег лег. Закинул руки за голову и стал смотреть в потолок. Он хотел вспомнить, как лежал в траве на родной планете, но мысли возвращались к кораблю. Корабль. Теперь это был дом. И этот дом не хотелось терять.

— Чего вы предлагаете? — спросил Олег.

— Всеми силами сохранить госпиталь, — ответил инженер.

— Я не верю, что это удастся, — сказал Федор. — Идти против ОМПК — это прямой путь к штрафбату.

— Ты хотел уйти в списание, — усмехнулась Яна.

— Егор знает? — спросил Олег.

— Он знает только то, что ему положено знать. Каждый здесь знает лишь часть информации.

— Ты прям паучиха, — сказал Олег. — Держишь все нити в своих руках.

— Больше никто не хотел их брать. Хочешь, взвалю все на тебя?

— Воздержусь.

— Вооот. Про это я и говорю. У нас на корабле слишком много интересных людей, которых не стоит подставлять. Поэтому я и не хочу это делать. Война войной, а жизнь превыше всего. ОМПК скоро это поймет. Главное, чтоб мы продержались до этого времени, — сказала Яна.

Наступила тишина, которую только нарушало «дыхание» корабля. Оно больше не раздражало. Скорее успокаивало. Паника начала отступать. Ленивое спокойствие охватило тело. Мысли вяло текли в голове.

— Так, это все хорошо, — прервал тишину инженер. — Но проблема не решена.

— Почему не решена? Сейчас паренек отдохнет, а потом нам выдаст решение проблемы массового психоза. Он на эту тему диплом защищал, — ответила Яна. — Федор вернется в бригаду и продолжит работать. Заодно поищет крота.

— Крот может быть не только в медотесеке. Он где-то еще. К примеру, на кухне, — лениво ответил Олег. — Ваших берсеков ведь кормили. До допроса или после него? Им могли в еду что-то подсыпать.

— Умный мальчик, — Яна потрепала его по голове. Олег недовольно отвел ее руку. — И колючий.

— Я серьезно.

— Так и я серьезно. Сама об этом думала.

— Крот может быть где угодно. Их может быть несколько, — ответил пилот.

— Надо их вычислить, — ответил инженер. — Каждый следить за коллегами. Через два дня встречаемся и делимся результатами.

— Договорились, — ответила Яна. — Олеж, ты меня проводишь? Что-то я перебрала.

Олег хмуро посмотрел на Яну. Федор спрятал улыбку. Инженер и пилот решили махнуть еще самогонки, делая вид, что их больше ничего не интересует.

— Хорошо, — поднимаясь, сказал Олег. — Провожу. Но надо такой путь выбрать, чтоб нас не поймали. Иначе нам не поздоровиться. Штрафанут.

— И ты так этого боишься? — спросила Яна. — Надо уметь рисковать.

— Я не боюсь риска, но и дурость не приветствую, — ответил Олег. Потянулся.

— Пойдем другим путем. Нас там точно никто не увидит, — сказала Яна.

— Знаешь весь корабль? — спросил Олег.

— Это моя обязанность. Когда стоит задача подбить двигатель или снести определенную каюту, то надо уметь прицелиться в нужное место. А для этого приходится изучать строение кораблей.

Яна пошла в противоположную сторону от того пути, каким Олег шел вместе с Федором. Местами пришлось пролезать между труб. Хорошо, что не приходилось лезть по лестнице, иначе Олег не мог гарантировать, что не свалился бы. Так они вышли к грузовому отсеку. Яна нажала на кнопку, чтоб впустить кислород.

— Кислород на минималках, поэтому будет кружиться голова, — предупредила Яна.

— Знаю, — ответил Олег. — Не дурак.

Он решительно прошел следом за ней и потерял опору. Гравитация тут отсутствовала. Перед глазами все поплыло. Алкоголь подскочил к горлу.

— Идиотизм было сегодня пить, — пробормотал Олег, стиснув зубы. — Держись и расслабься, — рассмеялась Яна. — Сейчас немного полетаем.

Глава 5.2

Олег плыл в пространстве. Легкость. Тепло. Оказалось, что стоит закрыть глаза, как все проходит. Отходит на второй план. — Поплаваем? — спросила Яна. В ее голосе мелькали нотки веселья.

— Я не в том состоянии.

— Где твой авантюризм? Ведешь себя как старик.

— А ты ведешь себя, как девчонка, которая вчера вышла из учебки. Но ведь это не так. Второй шанс? — Да. Второе тело.

— Тогда почему ты решила вернуться на войну?

— Потому что я не на ней не была, — весело ответила Яна. — Понимаешь, я попала в аварию еще до войны. Пять лет назад. Реабилитация. Попытка начать жизнь с чистого листа и полный провал по всем фронтам.

— Почему?

— Это сложно. Слишком сложно, — ответила Яна.

Олег открыл глаза. Яна плавала под потолком. Отталкиваясь от стен, она отправлялась в свободное плаванье, кружа вокруг Олега. Ловкая, тонкая и довольно крепкая, если учесть сколько она выпила, она привлекала внимание. Олег следил за ней, но не делал никаких попыток показать свою заинтересованность.

— А сейчас? — спросил Олег.

— Сейчас я на своем месте. Это кайфово.

Она закружилась. Рассмеялась. Олег еле успел ее поймать, страхую, чтоб Яна не ударилась об стену.

— Осторожнее.

— Иногда надо расслабиться, — ответила она. — Ты мне нравишься. — Слушай, я не особо хочу лезть в отношения на корабле с тем, кто выше меня по званию.

— Боишься? — Опасаюсь. Это лишняя головная боль. Ты обидишься, решишь мне отомстить. Доказать же свою невиновность, а твою личную заинтересованность в моем утопление, будет почти нереально. Зачем мне это? — Хочешь письменную гарантию, что я тебя топить не буду? — Смеешься? — Будь смелее, — посоветовала Яна.

— Слушай, зачем тебе я? На корабле куча парней, которые не против будут весело провести время.

— Они все модифицированные. На корабле только мы с тобой без улучшений.

— И? Наоборот же, женщинам нравятся такие бравые ребята, — сказал Олег.

— Они перебарщивают с модификацией. У меня нет таких возможностей, как у других женщин, подстраивать организм под их дубины. А постоянно бегать в медотсек мне как-то неохота.

— Все так серьезно? Мне казалось...

— Ты ошибался. Модификация — это не всегда круто и приносит дополнительные удовольствия. Иногда она доставляет неудобства.

— Поэтому ты около меня и крутишься? — Ага. В этой командировке нам придется тесно пообщаться, если мы хотим, чтоб хоть с кем-то время проводить. Так что, решай. Для тебя эти отношения будут выгодными. Во-первых, не придется краснеть за немодифицированное тело. Во-вторых, получишь разрядку. Как расслабишься, так думать станет легче. Ничего давить не будет. Ну, и на сладкое, я буду в друзьях. — А последнее стоит дорого. Так? — Это выгодно, — ответила Яна. — Это просто выгодно. Через три минуты здесь закончится кислород. Поэтому нам надо отсюда вылетать. Дальше два коридора. Один выведет тебя на твой этаж, вторым проберемся ко мне. Так как?

— Слишком заманчивое предложение, чтоб от него отказываться.

— Умное решение. Но я в тебе и не сомневалась, — сказала Яна. — Тогда пойдем изучать тайные ходы корабля.

Олег пытался запоминать дорогу, но в итоге отказался от этой затеи, включив запись на очках, чтоб потом просмотреть путь. В голове продолжало шуметь. Алкоголь гулял по крови. Яна выглядела лучше. Казалось, что она совсем не опьянела. Похоже, во время посиделки она играла. Только зачем? Хотя ответ на этот вопрос его не сильно беспокоил. Его как-то все перестало беспокоить. И шум больше не действовал на нервы... Может и нужно было отдохнуть и расслабиться.

Через четыре часа Олег лежал в каюте у Яны и смотрел, как меняются картинки пейзажей на потолке. Красивые пейзажи отвлекали.

— Тебе нравятся природа? — спросил Олег. — Она тебя повсюду окружает.

— Космос притягивает. Пространство гипнотизирует. С каждым годом хочется все больше и больше в нем раствориться. Забыть себя. Природа помогает вспомнить себя. Она возвращает к истокам и восстанавливает душевное спокойствие. А душевного спокойствия сейчас не хватает всем.

— Это точно. Напряжение нарастает.

— Можешь проверить рондомно на примеси в крови.

— Какие примеси? — спросил Олег. Повернулся к Яне. Она лежала рядом, ничуть не стесняясь наготы.

— Что угодно. Я не знаю чего искать. Но это должно отличаться от привычных препаратов, которые принимают модифицированные.

— Сложно. Почти любой препарат будет считаться нормой. Мы только недавно вышли в командировку. У многих личные аптечки от частных докторов. В крови куча примеси по личным показаниям. Чего ты хочешь найти?

— Это должно остаться между нами.

— Понятно. Для этого ты меня к себе и тянешь.

— Тяну? — Яна рассмеялась. — Скорее уж притягиваю.

— Так чего хочешь найти? — Я выбила то, чтоб госпиталь не сливали. Но не факт, что не будет диверсии внутри корабля.

— Думаешь, что и здесь хотят повторить историю с истерией? — Не знаю. Но сам же чувствуешь, что люди нервничают.

— Я подумаю над этим. Хотя думаю, что напряжение может быть после отмены наркоты.

— Пригляди. Если чего-то будет странное...

— Угу. Тебе доложить, капитан, — Олег усмехнулся. Поднялся.

— Уходишь? — Пойду к себе, — ответил Олег.

— До конца выходного еще много времени. Оставайся.

— Нет. Потом еще пересечемся, но к тебе переезжать не буду.

— Не хочешь разговоров? — Не хочу.

Запищал вызов. Олег взял очки. Пришло сообщение, что в медотсеке нужна помощь.

— Чего-то произошло, — ответил Олег, собирая одежду.

— Пойдешь работать? — Пойду.

— Олег, для тебя работа — это смысл жизни? — Нет. Способ избавиться от страха перед космосом. Пока я работаю, то отвлекаюсь и забываю, что здесь нахожусь.

Яна не ответила, лишь улыбнулась. Накрывшись одеялом, она поудобнее устроилась в кровати.

— Третьим коридором уходи. Там быстрее пройдешь к медотеску, — посоветовала Яна.

— Увидимся.

Олег быстро шел по коридору. Сообщения сыпались одно за другим. В медотсек требовали не только врачей, но еще инженеров и механиков. В медотсеке мигал свет. Что-то трещало. Свисали провода.

— Чего произошло? — На ходу надевая одноразовый костюм.

— Тебе какого? С закрытой или открытой травмой? — спросил Роман.

— Закрытой. Какая операционная? — А нет операционных. Играем по старинке, — ответил Роман. — Справишься? — Урок включу, если что.

— Зови, если понадобится помощь.

Работать пришлось в одиночку. Без медсестры и анестезиолога. Лук был занят другим пациентом, который был с легкими ранами. Вокруг падали приборы. Кислорода не хватало. Надо было отойти к шкафам за кислородными масками, но он не мог оставить больного, который лежал на каталке, подключенный к аппаратуре.

— Если вы нам отключите гравитацию, то люди умрут, — крикнул Роман по связи.

— Надо перезагрузить систему! — ответил инженер.

Суматоха. Еще и голова кругом. Олег работал быстро. Изредка подглядывал в вопросник. Таких операций в одиночку он не проводил. Без помощи робота, который мог всегда подстраховать, напомнить, помочь. Сейчас все было на нем. От каждого его решения зависела чужая жизнь.

Он переборщил с препаратом, который вызывал регенерацию. Из-за этого Олег не успевал делать разрезы, как они вновь сращивались. Пришлось решать эту проблему, с откачкой регенерирующего вещества. Ставить заплатки на разрывы внутренних органов. Олег не смог сварить швы. Ему пришлось накладывать скобы. В последний момент гравитацию все же отключили. Олег еле успел схватиться за каталку, чтоб не улететь. Тут же вернули гравитацию обратно. Это было неожиданно. Олег свалился рядом с каталкой, выронив медицинский степлер.

Олег тут же поднялся. На одну ногу он не мог наступить. Закончив с пациентом, Олег поковылял к комнате отдыха, чтоб там достать в аптечке заморозку. Растяжение.

— Уроды. Сказал же, чтоб не отключали гравитацию, — Роман зашел в комнату, держа распоротую руку. — Олег, помоги обработать.

— Чего произошло?

— Кислород рванул во второй операционной. А там по цепочке пошло, — сказал Роман. — Вся левая сторона полетела. Палаты разворотило.

— Сколько у нас еще раненных? — Трое, — поморщился Роман. — Так что работы еще хватит.

Олег кивнул. Закончив обрабатывать рану Роману, он уже хотел уйти работать дальше, когда появился Федор.

— Чего это вы тут прохлаждаетесь? — спросил Федор.

— Раны залечиваем, — ответил Роман. — Решил вернуться? — Да. Говорят, что у вас тут дурдом без меня.

— Тебя не хватало, — ответил Роман.

— Это точно, — сказал Олег. — Пойдем работать дальше.

Роботы перевозили пациентов в ту часть медотсека, которая не пострадала от взрыва. Олег, закончив с пациентами, теперь следил за роботами. Пациенты немного паниковали, но это были единицы, на которые дополнительная доза седатативных влияла с опозданием. Препараты делали свое дело, отправляя кого в сон не по расписанию, а у кого отключая реакцию. Когда реакция на происходящее отключалась, пациент сидел на кровати и тупо смотрел перед собой.

— Ты когда сдашь отчет? — спросил Роман. — Меня капитан трясет.

— Сегодня напишу, — пообещал Олег.

— Слушай, так дела не делаются. Внесут же выговор в личное дело.

— Да, пусть делают что хотят, — ответил Олег. Поморщился.

— Решил отказаться от карьеры? — Это мое дело, как я буду работать дальше. Не возьмут больше в космос, так и ладно. Невелика потеря. И не надо меня прикрывать.

— Тебя никто не прикроет. Ты сам это знаешь. Когда идешь на принцип, то надо быть готовым, что от тебя отвернуться все.

— Я сделаю отчет. Сегодня. Закончу с больными и напишу. Роман неодобрительно посмотрел на Олега, но ничего не сказал. Олег же начал думать, что ему написать в этом отчете. Прошло несколько дней, но он все помнил. Слишком хорошо помнил нападение. Помнил тот испуг, когда его пытались убить. Не понимал, почему медсестра бросила работу и теперь не выходила из каюты. Знал, что принял бы вновь такое же решение в отношение Федора. Самое отвратительное, что такая правда никому не была нужна. Если он напишет правду, то их всех будут ждать санкции. Аллу отстранят от работы. Это сто процентов. Лука лишат очередного звания и повышения по сетке за то, что он не остановил Олега. Федора могут наказать за то, что он допустил самовольного принятия решение бригады по поводу помещения его в капсулу не по званию. Олег уже молчал про себя. Ему точно светил трибунал. Все это знали. Знали, что его принципиальность создаст эффект домино. Второй эффект, который может погубить карьеру капитану. Или кого-то из офицеров. Две чрезвычайных ситуации за такое короткое время. Это не считая взрыва баллонов в операционной. Тут будет отдельное разбирательство.

Но и писать отчет общими словами, сглаживая решения каждого члена бригады, выставляя все в нужном свете — это означало оказаться в глазах других человеком, который подставляет других, но бережет свою шкуру. Оставалось лишь идти вперед по выбранному маршруту. Принципиальность. Пусть за ним закрепится репутация принципиального дурака, но он останется при своем мнение. Не соврет себе. А внутреннее спокойствие было важнее мнения других. К тому же командировка рано или поздно закончится. Он будет списан. И больше не вернется в космос.

Олег быстро надиктовал отчет. Программа перевела звук в текст. После этого отправил отчет Роману. Собрался было пойти к себе, когда получил приглашение от Яны, которая предлагала провести эту ночь вместе. Решение было соблазнительным. Возвращаться в каюту не хотелось. Олег не хотел отвечать на вопросы, объяснять поступки, а этого от него бы потребовали. Поэтому он решил, что вернется к Яне, которая должна была заступить на смену, как и он, через десять часов.

Она его ждала в кровати, не собираясь из нее вылезать. Но оделась в рабочую зеленую пижаму, которая еще больше придавала ее лицу бледноболезненый вид.

— Ты принимала сегодня препараты? — спросил Олег.

— Естественно. Дозировка большая, поэтому и вид такой мрачный. Космос не очень хорошо влияет на искусственное тело, — ответила Яна.

— Надо пересмотреть дозировку.

— Тогда будет отторжение. Я долго подбирала дозировку, чтоб спокойно работать. Не обращай на это внимание.

— Знаешь, что это сокращает срок службы тела? — Знаю. А думаешь, что меня это так волнует? Олеж, я слишком давно живу, чтоб сожалеть о том, что проживу на десять лет меньше, чем могла бы. Они говорят, что вторая попытка нужна для исполнения желаний, которые не успели воплотить в первой жизни. Я первую жизнь неплохо прожила. Все воплотила. У меня нет долгов.

— Тогда почему решилась на вторую попытку? Могла бы отказаться от страховки. — Ради любимого человека. А он меня не дождался.

— Умер? — Казнили без права на восстановление.

— Почему? — Знал много. Слишком много, чтоб спокойно жить дальше. Вот и приходиться мне жить дальше, а цели-то нет. — Месть? — Нет, Олеж. Месть человека не вернет. Кстати, как поработал? Ты заходи. Чувствуй себя как дома. А то стоишь при входе. Я не кусаюсь.

— Разворотило медотсек. Кислород взорвался.

— Плохо. Но ведь удалось медотсек сохранить? — Да.

— А это уже хорошо. Что с отчетом? Чего решил? — Откуда ты знаешь? — покосился на нее Олег, садясь на кровать.

— Я много чего знаю. Вот не знаю твоего решения.

— Написал правду. Думаешь, что поступил глупо? — Не знаю. А почему ты так поступил? Что тебе дает эта правда? Почему она для тебя так важна?

— Важна честность перед самим собой, — ответил Олег.

— Так если то важно для твоего внутреннего спокойствия, то зачем выставлять эту честность напоказ? Почему не делать так, как выгодно всем? — Это будет вранье. Вот смотри, можно разбить чашку и сказать, что это сделал ветер, открывший окно, кот, что прыгнул на стол за мухой, кто-то из младших, в силу возраста не удержавших кружку. Но ведь я буду знать, что это мой косяк. Что виноват я, а не кто-то другой.

— Будет мучить совесть? — спросила Яна.

— Нет. Спать буду нормально, но без осознания ошибки не будет вынесен урок. И в следующий раз, когда будет похожая ситуация, вместо того, чтоб ставить гребаную чашку абы как, поставишь ее более аккуратно.

— Только жизнь — это не чашки. Это большее. Понимаешь, Олеж, разбить чашку можно из разных побуждений. Одно дело, чтоб насолить кому-то. Пусть это будет любимая чашка матери — сестры, на которую ты злишься. Другое дело, когда ты ее решил вымыть, но она выскользнула из рук. А бывает, что тебя толкнули, отвлекли и поэтому ты не удержал чашку. Думаешь, что ко всем ситуациям надо применять одинаковые санкции?

— В ситуации с чашкой еще можно разобраться. На крайний случай можно купить новую. Но с ситуацией, которая произошла во время оказания помощи подбитому кораблю... — Все можно показать иначе.

— Но мы же знаем, что было именно так? Прикрывать можно, когда ты уверен, что больше такого не повторится. Уверен ли я, что Алла не впадет в ступор или истерику в следующий раз? Нет. Она проходила практику как раз, чтоб разобраться в себе. Понять, что для нее приемлемо, а что нет. Какой из нее врач, когда она не может принимать взвешенные решения? Пусть уходит читать лекции детям о пользе правильного питания и разъяснять мамочкам о важности прививочной компании. Уверен ли я, что больше не нарушу принятый алгоритм работы? Уверен, что нарушу. Алгоритм не учитывает нештатные ситуации. И, если на кону будет стоять чья-то жизнь и устав, я выберу жизнь. Может, это звучит с долей наивности, а потом я пойму, что своя жизнь и карьера важнее, чем чужие, но пока я считаю так.

— Не все люди думают в первую очередь о себе. Есть и те, кого интересуют чужие жизни. Это не зависит от не только зависит от юности, но и виной в этом воспитание, жизненные установки. Да, в юности мир выглядит более добрым, чем в зрелости, но списывать твое решение на молодость я бы не стала, — ответила Яна.

— Думаешь? — Знаешь, есть люди, которые ведомы. Они составляют свиту лидеров. Смотрят им в рот и бездумно выполняют приказы, считая, что человек с трибуны знает лучше, чем они. Есть лидеры, готовые вести за собой толпу. Лидеры свято верят, что их мнение единственно правильное. Что оно принесет пользу для других. А есть наблюдатели. Они стоят в стороне и смотрят на этот дурдом, не понимая, почему все так суетятся. У них есть свое мнение на ситуацию, но они его не хотят превращать в культ. Таким людям тяжело. Они не могут стать частью толпы и не могут выбиться в лидеры. Ум и принципы не позволяют слепо верить в заблуждения лидера, а сами вставать на их место они не хотят. Им неинтересно вести за собой людей.

— Потому что стоять в стороне интереснее, чем руководить толпой.

— Да, — ответила Яна. — И это вызывает непонимание многих. Они будут злиться, что на твоем месте поступили бы иначе. Но они никогда и не будут на твоем месте. Им до него не дорасти.

— Каждый человек...

— Находится на своем месте. Те же, кто хочет с кем-то поменяться местами, они всего лишь толпа, которая может мечтать, но вряд ли когда станет наравне с кумиром. Исключения бывают, но они достаточно редкие.

— А кто ты? — Олег лег на край кровати, почувствовав усталость. Все же выходной выдался тяжелым и насыщенным.

— Я из наблюдателей. И здесь я поэтому.

— Не смогла пройти мимо? — Нет. Мне жалко мальчишек и девчонок, которых обманом запихивают в мясорубку, а они этого не замечают. Умненьких, глупеньких, малознающих жизнь и боящихся за лишнюю буковку в личном деле. Которые не понимают, что эти буквы мало чего решают. Думаешь, начальство смотрит при наборе команды на личные характеристики? Да любой командир тебе нарисует как похвалу, так и штрафов накидает. Смотрят на знания, на поступки. За что получены штрафы и почему назначено повышение. А еще могут и лично списаться — созвониться, чтоб узнать с кем предстоит работать.

— А как же громкие дела? — спросил Олег. — Когда карьера летит в пропасть из-за глупой выходки или банальной ошибки.

— Ты сам ответил на свои слова. Это всего лишь громкие дела, призванные поставить человека на место и показать другим, что с ними может быть то же самое, — ответила Яна.

— Фикция? — Нет, — гладя его по волосам, ответила Яна.

— Тогда зачем?

— Умеренный страх сдерживает наглость и бесшабашность. Все это создает впечатление о порядке. Системе, где каждый винтик находится на своем месте. Но знаешь, на деле в системе царит хаос. Сколько человек получили наказания во время нападения на госпиталь? Никто. Сколько человек получили дисциплинарные взыскания за панику на борту во время эвакуации? Один человек, который заявил, что в гробу он видал космос. А дело было громкое. Но его спустили на тормозах. Взяли с вас расписки и отправили летать дальше. Нам показали, что система в порядке. Сбой устранен. А как можно устранить сбой в голове и душе? Ты же до сих пор переживаешь те события. Ты ненавидишь этих людей, которые разговаривают с тобой, словно не было предательства. Словно они тебя не бросили в тот раз.

— У меня нет к ним ненависти, — ответил Олег. — Когда зашел на корабль, то думал, что будет тяжело. Сейчас так не думаю. — И что изменилось? — У кого есть совесть, тот плохо спит по ночам. Кто не понял ошибку, того надо пожалеть за скудность ума и души. Моя ненависть ничего не изменит. Ты правильно говоришь: у каждого из нас принципы, поведение, какие-то установки, привитые нам воспитанием и обществом. Из этого и получается личность. Тогда я не вижу смысла ненавидеть людей, которых воспитали иначе, чем меня. Если отец мне дал четко понять, что передо мной есть безграничный мир, которому я безразличен, но этот мир небезразличен мне. Я могу в нем остаться короткой записью в каком-нибудь документе, а могу сделать так, чтоб мне поставили каменный памятник. А может все быть иначе. Моя жизнь пройдет, как у какой-нибудь песчинки, которую гоняет с места на место, а она вроде только и летает, не подозревая, как влияет на окружающий мир. Знаешь, ведь какие неприятности может принести одна песчинка? Она может попасть в двигатель челнока и вызвать неполадки. Может попасть в глаз снайпера и тот промахнется. А может с упорством биться об камень, пока не выточит в нем ямку. Да, ее кидает ветер. Она не понимает, что творит, но от этого вред от нее не становится меньше. Я не хочу памятник и не хочу быть песчинкой. Мне достаточно записи в документе, что я жил.

— У вас красивые виды на планете? Дай, посмотрю.

Яна взяла телефон. Выбрала папку с видами планеты Олега. Зеленые поля, густые леса, горы с белыми шапками снега и чистые моря мелькали кадрами.

— Останови здесь, — попросил Олег.

Холм. От холма шел заливной луг. Вдалеке петляла река. Вдоль ее берега паслись стада. Закат.

— Не хватает теплого ветра и аромата свежескошенной травы, — сказал Олег.

— Там хорошо? — прижимаясь к его виску щекой, спросила Яна. — Очень.

— Тогда почему ты уехал?