Космическая Академия Млечный путь

Пролог

Сектор 51. Солнечная система. Орбита Юпитера.

На большом голографическом дисплее вращалась проекция голубой планеты, с белыми прожилками облаков.

Кайрен Орваль сидел откинувшись в кресле положив ноги на гладкую панель управления звездолетом. Сенсорные кнопки ярко светились неоновым светом, на фоне тускло освещенного капитанского мостика. Посередине, под дисплеем стальным блеском сверкала надпись “Некс”

— Красиво… — пробормотал Кайрен глядя на проекцию планеты.

— Капитан, согласно пункту три служебной инструкции «О поддержании боевого духа командного состава», я обязан доложить, что ваш новый скафандр красного цвета визуально улучшает ваши антропометрические показатели. А если коротко он вам очень идет.— послышался позади монотонный голос помощника капитана.

– Хм, ты правда так считаешь? — удивился Кайрен

Он встал с кресла и подошел к идеально плоской стене, выделяющийся на фоне плавно изогнутых линий интерьера звездолета.

– Некс, зеркало! — скомандовал капитан.

Стена превратилась в огромную отражающую поверхность. Кайрен позировал, словно на подиуме, и улыбался от счастья, глядя на свое отражение. Скафандр переливался рубиновым цветом в лучах потолочного прожектора. По гладкой блестящей поверхности космических доспехов скользили белые нити света, сходясь в круглый энергетический накопитель на груди капитана.

— Да чтоб твои микросхемы, прожег ионный ветер! — закричал Кайрен повернувшись к своему помощнику— Арк, ты же долбаный дроид, Ты просто набор алгоритмов! Да еще и устаревшая модель! Откуда тебе вообще знать идет мне костюм или не идет? Я и без тебя знаю, что я в нем безупречен! — он встал в позу перед зеркалом, сложив руки на груди и подняв подбородок. — Вселенная у моих ног!

— Прошу прощения, капитан, я переоценил необходимость подтверждения очевидных фактов и мне , разумеется, не хочется вторгаться в столь важный процесс взаимного обожания вас и вашего отражения, но вынужден сообщить, что до прохода горизонта врат сектора 51 я успел получить сообщение от вашего отца. Вы хотите прослушать его?

— Да чтоб меня разорвало гравитацией! Он точно знает, что я опять опоздал по срокам! Ничего хорошего я там не услышу!

— Да вы правы. Я, разумеется, не настаиваю, но если верить моим скромным аналитическим способностям, отцовский гнев в этом сообщении превышает все предыдущие рекорды, как минимум на двенадцать процентов. Так включить запись?

Кайрен сел в кресло, откинул спинку и закрыл глаза.

— Давай включай…— выдохнул он.

— Есть капитан!

Из динамиков раздался гневный голос пожилого человека:

“Какого ксарианского упыря тебя до сих пор нет в секторе пятьдесят один?! Ты вообще читаешь служебные каналы или окончательно превратил мой корабль в прогулочную яхту? Из сектора 51 пришёл красный код. Красный, Кайрен. Это значит — всё бросил и летишь! А ты где болтаешься? На какой-нибудь заповедной планете, пьёшь ионные коктейли и делаешь вид, что проверяешь работу наблюдателей?

Подними свою задницу из шезлонга, запускай варп и прыгай через ближайшие врата в сектор пятьдесят один!

Если ты ещё раз облажаешься на заповедной зоне… Если ещё раз твои выходки окажутся в отчетах Совета… Звездолёт ты мне вернёшь. И будешь сидеть в канцелярии приемной комиссии, разбирать анкеты кадетов и ставить печати до конца своей жизни.Поверь, сын, через неделю такой работы ты сам попросишься на рудники ксарита!

Ради всех звёзд, Кайрен… — голос отца на мгновение стих, а затем прозвучал уже устало, почти обреченно: — Постарайся на этот раз ничего не испортить!”

На капитанском мостике воцарилась тишина. Было слышен едва заметный гул разогретого гравитония под поверхностью пола звездолета.

— Чего он так злится? Я все свои косяки исправлял! — Кайрен скрестил руки на груди.

— Да но приходилось привлекать дополнительных специалистов для устранения проблемы. А некоторые проблемы так и не получилось устранить.

— Это какие?

— На планете Лорен вы посадили звездолет прямо на глазах местных аборигенов. Теперь образ корабля орталианского флота – это местное божество.

— Мы же провели процедура зачистки! — возмутился Кайрен.

— К сожалению, это невозможно сделать на большом количестве свидетелей.

— Подумаешь, ну теперь у них новое божество! Что плохого в божестве?

— Вы разрушили аутентичность местной культуры. Вы разве забыли чем занимается наш Департамент заповедных зон?

— Я думаю, что мы занимаемся ерундой! Каждый раз говорю отцу, что нужно принести туда нашу галактическую цивилизацию, наши технологии. Чего жалко поделиться что ли? А Мой отец в ответ: “Незачем нести цивилизацию туда, где нет ничего ценного” и бла бла бла!

— С вашего позволения, не соглашусь. Вы говорите о благородной миссии, я же оперирую цифрами. Аутентичность культуры — это не просто красивые слова, это тридцать семь процентов дохода с туристических секторов. Вы в свою очередь портите ценные активы федерации.

— Да вот только ценные активы федерации не знают, что они кому то принадлежат. Они, как аквариумные букашки даже не могут понять, что происходит вокруг. А так хочется им открыть глаза и показать Мир! Обожаю смотреть на лица этих аборигенов, когда они видят меня. Кстати некоторые из них очень даже милые…

— Позвольте уточнить, Вы про планету Тарисса, где вас считают Богом?

— Не просто Богом, а правителем планеты! — Кайрен расплылся в улыбке и уставился в потолок закинув руки за голову.

— Вы же понимаете, что вы продолжаете нарушать устав Департамента заповедных зон?

— Да, понимаю…

— Вы не боитесь, что наблюдатели узнают?

— Я их начальник, а начальнику можно все!

— А если узнает отец? Кто-то может проболтаться.

— Ты прав! – не долго думая ответил Кайрен— Об этом никто не должен узнать. Мы же вели себя достаточно скрытно?

— Можете быть абсолютно уверены. По моим данным, о ваших… мероприятиях на Тариссе никто не знает. Я провел полную инвентаризацию всех возможных источников утечки.

— Ох люблю я эти секретики! Я просто гений! Я мастер скрытности! — воскликнул он с задором, потирая ладони.

— Капитан, я хотел бы напомнить вам про нашу миссию в секторе пятьдесят один. У нас очень мало времени, чтобы уложиться в срок по регламенту. Мы уже опаздываем на сутки, а по моим подсчетам наша миссия займет, как минимум три дня.

— Три дня?— Кайрен вскочил с кресла и подошел почти вплотную к Арку— Да я не выдержу с тобой и одного! Так было классно на Тариссе! — он повернулся к зеркалу гордо взглянув на себя — Я рожден для гораздо большего, чем эта наша миссия. И уж точно не для того, чтобы вести беседы с занудным дроидом! Ты знаешь Арк, иногда мне хочется открыть шлюз и выкинуть тебя за борт, но к сожалению ты мне все еще нужен. Где я найду такого надежного хранителя информации? Мой папочка не сможет взломать твои данные даже разобрав тебя на микросхемы.

— К сожалению мне не понять ваших переживаний по поводу наших с вами взаимоотношений. Как вы всегда достоверно подмечаете я лишь набор алгоритмов. Я могу лишь определить физические изменения в вашем теле. На данный момент ваше сатурация снизилась до 93 процентов. Это означает высокий стресс. Рекомендую сделать глубокий вдох и выдох.

— Ох Мне нужно срочно пообщаться с живыми существами иначе я сойду с ума! — Кайрен подошел к панеле управления. — Некс, соедини меня с базой!

— Мои системы передачи радиосигнала блокированы. Причина - внешний источник. – ответил бортовой компьютер женским голосом.

— Да чтоб тебя гравитонием разъело! Что еще за внешний источник?

— Капитан, позвольте объяснить причину блокировки радиосигнала, — вмешался Арк, — Сектор 51 находится в режиме радиомолчания. Сигнал блокирует станция наблюдателей.

— Да чтоб вас всех… — рявкнул Кайрен и задумчиво подошел к иллюминатору. — Эпично… Это что за планета? — Огромный рыжий газовый гигант заполнял всё пространство за стеклом.

— Капитан, местная цивилизация называет эту планету Юпитер.

— Ага, и я так понимаю эта местная цивилизация сканирует космос на радио сигналы?

— Вы абсолютно верно понимаете,— ответил Арк.

— Это усложняет нашу миссию. Расскажи, об этих существах и их планете?

— Планета Земля, третья от местного светила. Атмосфера азотно-кислородная. Очень низкое содержание кислорода и низкий радиационный фон. В естественных условиях пригодна только для краткосрочного пребывания.

Гравитация и длительность суток схожи с нашей родной планетой.

Поверхность: на семьдесят процентов покрыта жидкой водой, остальное — литосферные образования, которые местные жители называют «континентами».

Вид гуманоидов Homo sapiens. Физически слабы, не имеют естественной брони, когтей и яда. Отсутствует способность к регенерации и отражению радиоактивного излучения.

Внешне очень схожи с нами, практически не отличить.Только по оттенку волос и форме ушей. По моим данным они наши далекие родственники, застрявшие на раннем этапе эволюции.

Социальная структура: фрагментирована. Около двухсот независимых образований, которые они называют «государствами». Периодически вступают в конфликты друг с другом. За последние сто лет изобрели два способа уничтожения собственной планеты и ни одного способа договориться о том, чтобы этого не делать.

— Понятно… — Кайрен вновь посмотрел на проекцию Земли на голографическом дисплее,— И что же нам предстоит выяснить?

— В сообщении от наблюдателей было указано: Обнаружено грубое нарушение Закона о нахождении в заповедной зоне.

— Нарушение закона? В заповедной зоне? Как неожиданно… Никогда такого не было.

Глава 1

Сектор 51. Солнечная система. Планета Земля. Пятью днями ранее.

— Сегодня знаменательный день в истории человечества! И я рад, что он начался именно с моего урока, — восторженно произнёс учитель физики перед учениками седьмого «Б» класса.

В этот момент в аудиторию. ворвался невысокий худой мальчик в очках с толстыми линзами и огромным рюкзаком за спиной.

— Дмитрий Сергеевич, простите, что опоздал. Можно мне войти в класс? — с тяжелой одышкой, словно пробежав марафон, спросил ученик.

— Да, Максим, садись. Вид у тебя, как будто всю ночь не спал.

— Почти всю ночь! — ответил Максим, рухнув за парту. Он быстро вытащил учебник и тетрадь, словно уже давно сидел на уроке.

— Опять опоздал… — кто-то буркнул в классе.

Но Максим на это не обратил внимания. Он не отводил взгляд от учителя, словно ожидал чего-то невероятного.

— Вы, наверное, все слышали новость, что наши космонавты успешно приземлились на Марсе? — не успел Дмитрий Сергеевич продолжить, как Максим подскочил на стуле и взметнул руку вверх:

— Да! Я слышал! Это было сегодня, в час ночи! Я смотрел это в прямом эфире!

— Да весь мир это смотрел в прямом эфире, дурень! — донесся с ухмылкой голос Лехи Бурова с заднего ряда.

В классе поднялся шум, шепот и смех, кто-то хлопнул по парте.

— Да пошел ты, бургер! — выкрикнул Максим и резко сел обратно, спрятав взгляд в тетрадь, чтобы Буров не видел, как сильно у него дрожат пальцы.

Гул не утихал.

— Тихо! — рявкнул Дмитрий Сергеевич, и шум мгновенно прекратился.

Буров только буркнул из-за последней парты: — Ну все, Смирнов, тебе не поздоровится.

Максим почувствовал, как в животе все сжалось в холодный узел. Он сделал вид, что занят ручкой, но в ушах все еще звенело от собственных слов. “Зачем я его обозвал бургером? Он же ненавидит, когда его так называют. Хотя сколько уже можно терпеть его издевательства?”

Он вспомнил, как недавно Буров запер его в туалетной кабинке, и Максим просидел там весь урок, не сумев выбраться. А неделю назад в столовой Буров отодвинул поднос, и весь обед рассыпался на пол — под смех одноклассников.

Чаще всего Буров любил при всех снимать с Максима очки и класть их на край парты, приговаривая —” Попробуй забери”.

“Нашел себе самого слабого… Ничего, вырасту — и наваляю ему», — попытался приободрить себя Максим.

Максим и правда был самым слабым в классе. Низкого роста, худенький, почти воздушный. Тонкие запястья, с бледной кожей через которую проступали синие прожилки вен. Пальцы длинные, хрупкие, будто созданные для того, чтобы нажимать кнопки на приборных панелях, а не таскать тяжёлые школьные рюкзаки.

Максим часто болел, то простужался, то просто чувствовал сильную физическую усталость. Врачи говорили, что у него сильная нехватка железа, отсутствие каких то там радикалов в крови, и переизбыток чего то там ещё. Все что Максим понял это то, что из за-этого у него слабый иммунитет. Таблетки он ел горстями, но ничего не помогало.

Вся болезненная усталость отражалась на его бледном лице. Иногда он себе казался не человеком, а пришельцем с другой планеты. Темные непослушные волосы, то и дело торчали вверх, как антенны. Мать шутила, что он «ещё чуть-чуть — и поймает сигнал с Марса».

— В честь наших марсианских успехов, — продолжил учитель, — у нас сегодня практическое занятие!

Класс наполнился восторженным гулом. Дмитрий Сергеевич подошёл к доске и положил на стол металлический цилиндр. Он любил так без объяснений просто показывать странные приборы, лампочки, батарейки, трубы и магниты. Сразу становилось понятно: сейчас будет что-то интересное.

Максим обожал Дмитрия Сергеевича. Он был тем учителем, к которому приходили даже те, кому было все равно на формулы. На его уроках не сидели смирно, в них жили.

То он запускал бумажную ракету по диагонали класса, и она пробивала картонный щит у двери. То показывал, как лампочка загорается от картофеля и медных проводов. То включал плазменный шар — и у всех волосы на руках вставали дыбом, когда они касались стекла.

— Марс — не конец. Это только начало, — сказал он, ставя еще один предмет – обруч с сеткой на стол рядом с цилиндром. — А знаете, почему это важное событие?

Класс притих.

— Потому что там, где сейчас ходят роботы, однажды будут ходить люди. И очень возможно, что среди них будете вы.

Он улыбнулся так тепло, что в груди у Максима что-то дрогнуло. Он даже забыл, как смотрел на него Буров.

— Но это не чудо, — продолжил учитель. — Это наука и физика.

Два человека в классе одновременно выдохнули: Максим — от восторга, а Леха Буров — от скуки.

— Сегодня, — поднял голос Дмитрий Сергеевич, — мы попробуем сделать свою собственную модель ракетного двигателя.

Максим сразу поднял руку.

— Да, Смирнов, что ещё у тебя? — спросил учитель.

— Дмитрий Сергеевич, а в будущем, когда я стану космонавтом, будут такие же ракеты, как сейчас, или изобретут что-то новое? Я смотрел ролик на одном научном подкасте…

Максим не успел договорить.

— Да никогда ты не станешь космонавтом! — усмехнулся Буров. — Ты со своим здоровьем до медосмотра не дойдёшь.

Класс залился смехом.

— А вот и стану! — выкрикнул Максим.

— У меня больше шансов до Альфы Центавра долететь, чем ты космонавтом станешь, — хохотал Буров.

— Ты хоть знаешь, что такое Альфа Центавра?

— Да знаю. У меня папа космонавт, он мне и не такое рассказывал.

— Он не космонавт.

В классе сразу стало тихо.

— Что? — медленно поднялся Буров.

— Все знают, что он водителем работает, — сказал Максим. — Ты просто врешь.

Буров побагровел и сжал кулаки. Он был высоким и крепким, не по возрасту собранным, с тяжелой челюстью и короткой стрижкой, которая делала его лицо ещё грубее. Когда он смотрел на кого-то из мальчишек, те сразу отводили взгляд. Когда он злился, лучше было просто молчать.

Буров уже собирался выйти из-за парты в сторону Максима, но учитель хлопнул по столу:

— Прекратили! Садись, Буров. Попрошу не тратить мой урок на выяснение отношений. Разберетесь на переменке.

Все затихли. Буров сел, но не сводил глаз с Максима. Во взгляде не было ни смеха, ни ухмылки. Только обещание: “после уроков поговорим”.

— Ты спрашивал про будущее ракет, — обратился учитель к Максиму,— Нет пока ни одной ракеты, которая способна доставить нас даже к самой ближайшей звездной системе Альфа центавра. Только свет идет до туда более четырех лет, — с грустью произнес учитель, — Но в будущем, человечество создаст такой двигатель. Он будет работать совсем на других принципах и законах нежели те, которыми мы уже пользуемся. Максим, когда ты станешь космонавтом, если конечно станешь… — Класс захохотал, но тут же умолк увидев серьезное лицо учителя, — Ракеты будут работать на ионных двигателях. И сегодня, ребята мы будем собирать модель этого двигателя, — он хлопнул ладонью по столу, на котором стоял большой жёлтый трансформатор.

Класс притих. Даже те, кто обычно шептался, вытянули шеи. Максим был в предвкушении.

Учитель поднял маленький цилиндр с двумя электродами.

— Так вот: ионные двигатели сегодня ещё не могут поднять ракету с Земли. Тяги мало. Но в космосе — идеальны. Именно на таких наши космонавты долетели до Марса за две недели.

— Две? — удивился кто-то с последнего ряда.

— Да. И с Марса они улетят тоже на ионниках. Будущее летает тихо, ребята.

Он слегка улыбнулся, видя, как загорелись глаза Максима.

Итак, класс, — объявил Дмитрий Сергеевич, раскрывая длинную коробку на столе, — сегодня каждый соберет модель ионного двигателя. Команда из трех человек — и пятерка в журнал, если двигатель заработает. Не заработает — оценки не будет.

В классе сразу побежали оживлённые шепоты, кто-то переглянулся, кто-то уже потянулся к инструментам, как будто знал, что делать.

— Шесть команд, — продолжил учитель. — Делитесь сами.

Парты задвигались, стулья заскрипели. Максим почти сразу оказался рядом с Гошей Литвиным. Гоша был выше Максима почти на голову — долговязый, будто вырос слишком быстро и так и не понял, куда девать свои длинные руки и колени.

Гоша и Максим подумали и решили взять к себе в команду Никиту Фомина. Неброский паренек, толковый, и что самое главное Никита любил разбирать старые радиоприемники, ловко пользовался паяльником и даже умел читать электросхемы.

В дальнем углу сидел Буров руки за голову, будто все происходящее к нему не имело никакого отношения. Рядом с ним — его приятель Женька Сытник., худощавый, пучеглазый парень и такой же бездельник, как и он.

— Я собирать не буду, — лениво протянул Буров. — Фигня все это.

Кто-то в классе хмыкнул, кто-то обменялся ухмылками.

— Да ладно, тебе Леха, давай соберем, весело будет! — неуверенно произнес Женька, глядя на серьезное лицо учителя.

Дмитрий Сергеевич остановился ровно перед их партой, словно заранее предвидел этот разговор.

— Буров, напомнить тебе, что у тебя в году будет двойка? — сказал он спокойно, но так, что воздух между ними стал плотнее. — А в этом году я ничего “натягивать” не собираюсь.

Сытник поднял голову, растянув губы в неловкой гримасе, будто не ожидал, что разговор станет таким серьёзным.

Учитель наклонился чуть ниже.

— Ты уже и так отстаешь от сверстников. Если провалишь и этот год… — он сделал паузу, — окажешься на два года младше всех остальных.

Эти слова упали тяжело, как гиря. Буров дёрнул плечом, но взгляд его стал настороженным.

И тут Дмитрий Сергеевич добавил, как будто между делом:

— Но если ты соберёшь лучший двигатель в классе поставлю пятерку заранее. До конца года можешь вообще ничего по физике не делать,— заявил учитель Бурову.

Класс притих, слышались только удивленные возгласы.

— Чего правда ничего не нужно будет делать? — с горящими глазами спросил Буров.

— Да, ничего! вообще можешь не ходить на мои уроки, но если только удивишь меня своими практическими способностями в физике.

— Так, сейчас у нас начало апреля, это значит можно целых два месяца по понедельникам отсыпаться до десяти утра? А Женьке тоже можно будет ничего не делать? —Буров недоверчиво прищурил глаза.

Дмитрий Сергеевич чуть подумал и ответил всему классу — Чтобы было честно, чья команда соберет самый мощный двигатель получат пятерки в году уже сегодня! А то слишком много чести бездельникам.

Класс наполнился радостными возгласами.

— Ну что Буров, принимаешь вызов?

— Давайте ваш набор, — бросил он глухим голосом. — Мы сделаем лучше всех!

Учитель удовлетворенно кивнул и поставил коробку перед ним.

— А теперь, ребята, техника безопасности!

Дмитрий сергеевич провел инструктаж, как пользоваться паяльником, чего делать нельзя, и чего делать нельзя категорически.

— Категорически нельзя прикасаться к трансформатору, — учитель указал на желтую коробку. — Все расписываемся в журнале!

Глава 2

Максим аккуратно разложил детали на столе, словно уже видел их раньше. Цилиндр, сетка, контакты — руки двигались уверенно, почти автоматически.

Никита подавал инструменты — ловко и быстро, словно механик на настоящей станции техобслуживания.

Гоша наклонился так близко к схеме, что его длинная чёлка почти касалась бумаги. Он шевелил губами, будто проговаривая каждую линию чертежа.

— Ты чего так быстро? — удивился Гоша, наблюдая, как корпус двигателя уже собирается у Максима в руках.

— Он же простой, — ответил Максим. — Я похожий видел в видео.

Он вставил катод, проверил крепление, подключил провода. Через пару минут двигатель был собран.

Гоша нахмурился и наклонился ближе.

— Подожди… — он ткнул пальцем в соединение. — По инструкции сетка должна быть чуть дальше, а катод нужно обрезать еще больше, ровно два сантиметра.

Никита уже листал бумагу.

— Да, смотри. Тут написано: если сместить анод на пару миллиметров, поток стабильнее.

Максим посмотрел на двигатель, потом на схему. Медленно кивнул.

— Ладно. Давайте попробуем.

Он ослабил крепление, аккуратно сдвинул сетку и снова зафиксировал. Затем ножницами по металлу аккуратно отрезал лишний сантиметр от катода.

— Теперь нормально. Осталось спаять контакты, чтобы ничего не коротнуло,— сказал Гоша.

Соседние команды шушукались, спорили, сверялись с картинками, кто-то пытался подсмотреть у других.

— Ай! — раздался девичий крик с заднего ряда, это была Маша Шнитова, полная девочка в розовом свитере, — Дмитрий Сергеевич, Буров ткнул меня паяльником! — закричала она.

— Буров, а ну прекрати! Иначе будет в году двойка! — пригрозил учитель.

— Я случайно, больше не буду. — сказал Буров, а сам продолжил тихо донимать свою одноклассницу, — Маша Шнитова, меня тошнитова от тебя…— тихо говорил он, чтобы учитель не услышал.

Класс начал хихикать.

— Дмитрий сергеевич! Он обзывается! — жаловалась Маша.

— Буров! Не испытывай мое терпение! У тебя уже собран двигатель? — спросил учитель.

— Почти готово! — неуверенно ответил Буров.

Закончив троллить Машу он сел за парту с мрачным видом, как будто перед ним лежали не детали двигателя, а сложенные вместе его собственные неприятности. Женька крутил в пальцах провод, не зная, куда его деть и смотрел на схему, как будто она была написана на чужом языке.

— Давай катод длиннее сделаем! — сказал Буров, вытаскивая жестяной цилиндр.

— А в инструкции… — начал Женька.

— Да плевать на инструкцию! Длиннее — значит мощнее! Логично же!

Он вставил удлинённую трубку, перекрутил провода, закрепил её изолентой так, что она едва держалась.

— Вообще пушка будет, Лёх!—восторженно произнес Женька.

Когда все команды закончили, Дмитрий Сергеевич положил на длинный стол пинг-понговый шарик и начертил перед ним мелом линию.

— Здесь будет стоять ваш двигатель, четко по этой линии. Каждый по очереди подключит контакты от трансформатора к тумблеру на вашем двигателе. Смотрите не перепутайте плюс с минусом. Попытка будет одна. Начинаем по порядку. Максим с Гошей и Никитой собрали быстрее всех, значит они первые начинают.

Максим включил питание.

Двигатель загудел тихо, ровно. Шарик покатился уверенно и почти достиг конца стола.

— Это очень хороший результат! Вы побили прошлогодний рекорд! Пятёрка заслужена, — сказал учитель.

Вся команда Максима запрыгала от радости.

Следующие команды получили свои результаты: где-то шарик чуть дрогнул, где-то прошел треть пути, где-то остановился в паре сантиметров от старта. Результат команды Максима никто не превзошел.

Последний был Буров. У него уже был включён взгляд победителя.

— Ну ребята сейчас я побью рекорд! — с уверенностью произнес он и щелкнул тумблер.

Двигатель издала странный, булькающий звук. Шарик не двинулся ни на миллиметр.

— Чё за фигня? — прошипел Буров, глядя на мёртвый шарик.— Наверное большому двигателю мощность нужно выше,– Он потянул руку к желтому трансформатору.

— Руки убрал! — резко крикнул Дмитрий Сергеевич.

— Щас, я только чуть-чуть…

Он схватил ручку мощности и крутанул до упора.

— Буров, что ты делаешь?! Отойди от стола!

Но было поздно. Раздалось шипение, затем хлопок, и двигатель Бурова вспыхнул голубым огнём. Класс в панике отскочил назад — столы заскрипели, кто-то вскрикнул.

Буров стоял ближе все. Вспышка обожгла воздух, и лицо Лехи мгновенно окрасилось черными пятнами окалины.

— Лёха! — закричал Сытник, отскакивая.

Дмитрий Сергеевич рывком выдернул вилку трансформатора из розетки.

— Я же говорил НЕ ТРОГАТЬ!

Он кинулся к Бурову, проверяя руки и щеки у того.

Буров стоял как оглушённый, хлопая ресницами. Подбородок задёргался, губы дрогнули, и вдруг из него вырвался короткий всхлип.

Он попытался его скрыть, но вышло только хуже: дыхание сбилось, глаза наполнились слезами, и он заплакал — так, как плачут маленькие мальчишки, когда мир рушится слишком резко.

— Так… спокойно, — Дмитрий Сергеевич, быстро осмотрел подростка. — Кожа цела, ожогов нет. Только грязь. Всё нормально, Леха. Дыши.

Но Буров уже не слышал. Он просто стоял и тихо всхлипывал, утирая лицо грязной рукой, размазывая по щеке чёрные разводы.

Учитель выпрямился и повернулся к его прияиелю:

— Сытник, бери его под руки — и веди в медпункт. Сейчас же.

— А он… — начал Женька.

— Он в порядке. Просто испугался.

Сытник осторожно взял Бурова под локоть. Тот снова всхлипнул коротко, с дрожью и не поднимая глаз позволил увести себя. Дверь закрылась за ними, и в классе повисла густая тишина.

– Я уже тридцать лет учу детей физики и ни один ученик ни разу не пострадал. Да и эксперименты были куда опасней, чем ионный двигатель. Что с этим Буровом такое? Не понимаю. Но это полностью моя вина. Нужно было крышку поставить на регулятор мощности. – взволнованно сказал Дмитрий Сергеевич и ударил по желтому трансформатору.

– Вас за это не уволят? – спросил с волнением Максим.

– Очень надеюсь… Все зависит от того, есть ли у Бурова травмы. — задумался учитель. — Думаю, все будет хорошо!. Всем ставлю пятерки, кроме Бурова и Сытника. Максим Гоша и Никита, вам как и обещал, пятерка в году, молодцы!

Глава 3

После урока, все выходили на переменку молча, будто говорить о случившимся с Буровом было неуместно. Никита вдруг решил прервать молчание и начал обсуждать с Гошей и Максимом поставленный рекорд по сборки лучшего двигателя. Но, как только они вышли из класса их разговор прервали:

— Ботаны! Получи поджопник!

Максим почувствовал резкий пинок сзади и обернулся. Это был Денис Коршунов. Высокий, широкоплечий в спортивных штанах и худи.

Гоша тоже получил пендель и в страхе отошел в сторону. Никита от удара ловко увернулся

— Эй, Коршунов, ты чего концы попутал? Я вообще то не сними! — возмутился Никита.

— Правда? — наигранно удивился Денис, — А то я уж подумал ты вошел в клуб ботанов!

— Я просто их использовал, чтобы пятерку в году получить! — отшутился Никита — Спасибо ребят, классно мы всех уделали! — он похлопал Максима по плечу и уходя обратился к Денису— Коршун, а ты лучше пойди грушу попинай в спортзале, а от ребят отстань.

— А я тут и без твоих соплей разберусь кого пинать! — крикнул он вслед Никите.

Денис Коршунов так любил спорт, что во всех дисциплинах ему не было равных. Его даже учитель физкультуры ставил всегда первым в шеренгу, несмотря на то, что Гоша Литвин выше всех.

Раньше Денис считался самым крутым в классе и позволял себе многое — особенно донимал Максима и Гошу. Но три года тому назад появился Буров. Хулиганы не поладили с первого дня, и в итоге случилась драка. Буров так навалял Коршунову, что тот мгновенно потух и больше не высовывался.

Тем не менее, когда Бурова нет, Денис сразу о себе напоминает.

— Слушай, Смирнов! Ты вот двигатель лучше всех собрал, может ты ракету соберешь и улетишь в космос, космонавт?

— Лучше улететь, чем тут с тобой стоять!

— Да ты сначала от пола оторвись! Знаешь, что меня в тебе бесит, Смирнов? Ты в каждой бочке затычка! Мистер всезнайка! Кто знает это? Я знаю! Кто знает то? Я наю!— кривлялся Денис — Ты у нас все знаешь, все можешь, вот только на физре даже штаны с трудом переодеваешь.

— Зато я хотя бы думать умею!

— Ну да ты у нас самый умный, а толку то? Я вот например вчера со Светкой Соколовой целовался, прикинь? А ты думай дальше.

— Крутяк! — удивился Гоша.

— Тоже мне достижение…— ответил Максим.

— Достижение, о котором ты можешь только мечтать! Вот и сегодня ее поцелую. А вот ты сегодня дюлей от Бурого получишь! Не завидую я тебе!

Мимо них прошла высокая светлая девочка.

— Соколова, а ну стой! — Денис схватил ее за руку.

— Отстань от меня придурок! Я с тобой больше не разговариваю!

— Светка ты чего? — растерянно спросил Денис.

— Ты всем рассказал, что я с тобой целовалась! А сам говорил, что сохранишь это в тайне! — Света вырвалась и пошла дальше быстрым шагом.

— Да ладно тебе! Подумаешь! — Денис побежал ее догонять.

— Вот придурок! — огрызнулся Максим.

— Да… Но со Светкой он конечно крутяк. Я считаю это самая симпотная девчонка в нашем классе.

— В классе может, да — задумался Максим.

— Ты конечно выдал сегодня с Буровым! — вдруг вспомнил Гоша, и голос его стал тише, словно он боялся, что его услышат, — Он так опозорился, что, наверное, сегодня уже не вернётся на уроки. Но после школы тебе лучше быстро бежать домой. Ты послал самого Бурова! Бурова, который старшеклассников бьёт! Да ещё и выставил вруном перед всем классом. Ну и утречко…

— Я сам не знаю, что на меня нашло, — признался Максим. — У меня до сих пор руки дрожат. Просто… наши космонавты высадились на Марсе — это же такая новость! А этот придурок ничего не понимает.

Он сжал кулаки.

— Согласен. Новость вселенского масштаба! — кивнул Гоша. — Я тоже всю ночь не спал. Посмотри, какие у меня глаза красные. — Он приподнял очки и наклонился к Максиму.

— А по-моему, ты всю ночь играл в Brawl Stars, — усмехнулся Максим. — Опять обошёл систему родительского контроля?

— Да. Хочешь, тебе тоже помогу обойти? — оживился Гоша. — Я скоро до такого мастерства дойду, что смогу участвовать в киберспорте. Ты знаешь, какие там призовые?

— У меня нет цели быть лучшим в Brawl Stars.

— Да я знаю, ты хочешь стать космонавтом, — вздохнул Гоша. — Ты реально в это веришь? У тебя минусовое зрение. С очками в космос не берут.

— Значит, скоро что-нибудь изобретут, — упрямо сказал Максим. — И я уверен, что зрение можно вылечить.

— Хорошо. А то, что ты и сто метров без одышки пробежать не можешь?

— Мама говорит, мне нужно жить на югах. Мне там правда лучше становится. В Питере солнца мало. Переедем в Сочи — и буду здоровым.

— О, Смирнов! — вдруг перед ними возник бывший одноклассник Максима, Рыжев, из седьмого «Д». — Ну-ка, дай я сниму размеры.

Он принялся изображать, будто держит в руках сантиметр, измеряя рост и ширину Максима.

— Ты что делаешь? — насторожился Максим.

— Слышал, ты Бурова опозорил перед всеми, — ухмыльнулся Рыжев. — Снимаю мерки на твой гроб.

Он хлопнул Максима по плечу и ушёл к своим одноклассникам. Те, увидев это, разразились громким смехом.

— Вот козлы, — прошипел Максим. — Я думал, придурки есть только в нашем классе. Как же я злился, когда меня из-за одной тройки распределили в «Б», к двоечникам и троечникам. Я так хотел в «Д»… Как этих то идиотов туда вообще взяли?

— Придурки есть везде, — спокойно сказал Гоша. — Даже в самой элитной школе. Мама говорит, что на каждого придурка есть своя груша для битья.

— В смысле?

— Они предлагают играть по своим правилам. Типа «маньяк и жертва». Если жертва принимает игру — игра продолжается.

— Не понял.

— Когда ты ответил Бурову, ты вступил с ним в игру. Он этого и ждал. Он тобой манипулировал, а ты повёлся. Надо было просто сидеть и молчать.

— Собственно, как ты всегда и делаешь, — огрызнулся Максим.

— Да, — кивнул Гоша. — Зато после школы мне не приходится оглядываться по сторонам.

— Я не могу так! Просто игнорировать.

— Ну тогда он от тебя не отстанет…— Гоша вдруг замолчал и слегка ткнул Максима локтем, — Смотри, Катя Брусникина.

— Что? — тихо спросил Максим. В коридоре стало шумнее — смех, быстрые шаги, оживлённые голоса. Мимо них проходили девчонки из шестого «Д».

Максим задержал взгляд — и сразу узнал её.

Катя была в светлом худи и короткой куртке, с рюкзаком, усыпанным значками. Длинные тёмно-русые волосы собраны в высокий хвост, который подпрыгивал при каждом шаге. Она что-то рассказывала подругам и смеялась — легко, без напряжения.

Максим знал её давно, с начальной школы. Они учились в одном классе. Когда-то он мечтал сидеть с ней за одной партой, просто сидеть. Потом классы поменялись, а мечта осталась.

Он шагнул чуть в сторону и уставился в стенд с объявлениями. Глаза пробежались по строкам, не задерживаясь ни на одной.

— Ты чего? — шепнул Гоша..

— Ничего, — ответил Максим. — Тут расписание поменяли.

— Смирнов, ты сейчас смотришь на план по пожарной эвакуации.

Максим промолчал.

— Это из-за нее ты хотел попасть в класс Д , да? — спросил Гоша.

Максим поправил очки.

— Че за ерунда? Конечно нет! —Максим дернул уголком губ и перевел взгляд на проходящую мимо Катю, — У неё уже больше пятисот тысяч в Тиктоке,

— Я в курсе, — ответил Гоша. — Я тоже на нее подписан.

— Она просто… нормальная, веселая.

— Ага, — протянул Гоша. — Поэтому ты сейчас практически слился со стенкой

Катя вдруг повернула голову. Максим не двинулся.

Ее взгляд скользнул по коридору, задержался на Гоше и прошел дальше не зацепившись за Максима, как будто его здесь и не было.

— Ты знаешь, — сказал Гоша, — ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе всё равно. Но я же вижу, что ты втюрился в нее по уши.

— А вот и нет, мне действительно все равно… — неуверенно произнес Максим

Тут прозвенел звонок и нужно было бежать на урок.

Глава 4

На следующей переменке объявился Женька Сытник. Он рассказал, что в школу приходила мама Бурова и устроила скандал. Грозилась подать в суд, якобы ее сыну был причинен вред моральный и физический. Пошли слухи, что учителя физики могут уволить.

“За что его должны уволить? Он же ничего плохого не сделал. А Буров просто нарушил технику безопасности! Ну ведь было же сказано не трогать трансформатор!” — возмущался Максим. Эта новость его так зацепила, что весь оставшийся день он думал о Дмитрии Сергеевиче. Мысли об учителе возвращались снова и снова — между уроками, на переменах, когда Максим записывал что-то в тетрадь, не вникая в смысл. Формулы расплывались, слова теряли очертания, а перед глазами всё время вставал один и тот же момент: жёлтый трансформатор, вспышка, крик учителя.

После последнего урока Максим не сразу пошёл в раздевалку. Он постоял в коридоре, прислушиваясь. Где-то хлопнула дверь, кто-то смеялся, кто-то бежал вниз по лестнице. Кабинет физики был закрыт.

Максим знал: если Дмитрия Сергеевича действительно хотят уволить, то сейчас он скорее всего, сидит в учительской или у директора.

“Ладно… попробую завтра с утра заглянуть в кабинет физики. А с утра у нас математика и контрольная! ” — Он вдруг вспомнил, что так и не попросил у одноклассников конспект, чтобы хорошо подготовится к контрольной. На прошлой неделе он болел и пропустил важные уроки по решению задач.

По счастливой случайности Максим поймал Гошу у выхода из школы. Тетрадь, у него оказалась, но все страницы были исписаны настолько корявым почерком, что едва можно было хоть что то распознать.

Деваться было некуда и Максим поспешил домой, чтобы успеть подготовится к контрольной, расшифровывая Гошины иероглифы.

Он шел быстро, не поднимая головы. Рюкзак тянул плечи, под ногами мелькали трещины в старом асфальте, а тонкие ручейки талой воды разбегались в стороны, как испуганные змейки.

Голова была занята мыслями о Дмитрие Сергеевиче, контрольной и каракулях Гоши. Но про Бурова он совсем забыл.

Максим свернул к гаражам — и тёплое весеннее солнце будто исчезло. Свет потускнел, дорога стала серой, почти бесцветной.

— Ну что, Смирнов, дошёл? — послышался голос позади. Максим обернулся.

У гаражей, одетый в черную кожаную куртку стоял Буров. Его свинячье лицо расплылось в кривой, неприятной ухмылке.

Максим думал было бежать. Даже успел представить, как это будет выглядеть — спина, рюкзак, сбившееся дыхание. Но почему-то именно это его и остановило.

— Чего молчишь, язык проглотил? — Буров, медленно приближался к Максиму, — Думаешь, что можешь меня выставить перед всеми идиотом и тебе ничего не будет? Ох как ты сейчас пожалеешь, что связался со мной! Как и договаривались после уроков разберемся, или ты забыл?, — Он сделал шаг ближе и засучил рукава куртки.

— Я помню.

Сердце Максима заколотилось где-то в горле. Он сжал кулаки. Руки дрожали, но он не отступил.

“Если меня и так побьют, то надо хотя бы попытаться ответить. Лучшая защита - это нападения” — подумал Максим, шагнул вперёд и ударил первым.

Удар вышел слабым. Он даже сам это почувствовал — как буд то кулак не ударил, а просто коснулся. Буров коротко усмехнулся.

— Что это за комариный укус? Ну Смирнов, держись!

Удар в живот выбил из Максима воздух. Очки слетели с лица, мир сразу распался на пятна и тени. Следующий удар пришелся в глаз — резкий, горячий. Максим не удержался и упал. Рука ушла под него, и боль вспыхнула сразу — такая, что невозможно было сдержать стон.

— Вставай, чего разлегся, космонавт? — Буров потянул его за куртку.

— Эй. А ну сейчас же прекрати!

Послышался звонкий детский голос.

Максим не мог разглядеть, кто стоял рядом с ними.

— Не лезь, — огрызнулся Буров. — Это не твоё дело.

— Я не позволю, чтобы ты обижал тех, кто слабее!

— Отойди, Брусникина, — сказал Буров. — Не вмешивайся.

У Максима внутри что-то дрогнуло.

“Брусникина…”

Он видел, только ее силуэт — размытый, нечеткий.

— Если не отстанешь, — сказала она, — я расскажу твоей маме, откуда у тебя деньги на чипсы, шоколадки и сигареты, которые ты куришь за гаражами с Женькой Сытником.

Буров тяжело вздохнул и ослабил хватку.

— Ты… — начал он, но не договорил.

— Боюсь даже представить, что с тобой сделает мама, если узнает. Заберет у тебя телефон на месяц или еще хуже, отправит на все лето в деревню к бабушке. Будешь коров доить и свинарники чистить. Давай иди отсюда!

Ещё несколько секунд и Буров молча ушел. Максим тут же вскочил на ноги и начал искать свои очки.

— Я нашла их, держи.

— Спасибо! Они целы? — он, достал платок из кармана протер оправу и линзы,— Меня мама убьет если я их разобью.

— Не переживай. Есть маленькая царапинка на дужке, а так все с ними хорошо,

Катя помогла надеть Максиму очки, и он увидел ее лицо прямо перед собой. Светлое, сияющее, словно весь солнечный свет отражался от ее розовых щек. Ее темные глаза, как два огромных бескрайних космоса глядели на него с таким теплом и добротой. Он не мог поверить, что это происходит на яву. Катя Брусникина стоит прямо перед ним так близко, как никогда.

— Слушай, Максим, — сказала она, —я раньше не замечала, что у тебя такие черные глаза. Я даже зрачков не могу разглядеть. Очень необычно.

— Да, но раньше они были светлей. Постой, ты помнишь, как меня зовут? — чуть ли не заикаясь спросил Максим.

— Смирнов, — она улыбнулась, — Ну как я могу не помнить, как тебя зовут? Мы же три года с тобой в начальной школе учились. У меня пока еще с памятью все в порядке. Надеюсь этот негодяй не сломал тебе руку?

Катя подвела его к лавке рядом, и они сели.

— Всё нормально, просто слегка ушибся. — сказал он держась за руку — Но ведь ты никогда со мной не разговаривала! Только один раз, в третьем классе, попросила карандаш и кстати до сих пор не вернула, — Максим сказал это с наигранной обидой, но на самом деле он был только рад, что его карандаш остался у Брусникиной.

— И правда не вернула,— смущенно задумалась Катя. Ее щеки немного покраснели. И от этого она стала еще милей. — Давай ты у меня тоже что-то попросишь и не вернешь ?

— Я подумаю… — озадаченно произнес Максим.

Он чувствовал, как под глазом начинает тянуть, прикоснулся рукой — больно.

— Да, Смирнов, походу будет синяк. — сказала Катя осматривая его глаз.

— Ерунда, пройдёт. — отмахнулся Максим и задумался. — Катя, а почему ты все эти годы игнорируешь меня? — с опаской спросил он. Ему казалось, что это вообще неуместный вопрос. Кто он такой чтобы спрашивать об этом Брусникину?

— Потому что ты ботан, — сказала она. — А мне вроде, как нельзя с такими общаться. Я популярный блогер и должна держать образ. Репутацию можно очень легко испорть, а восстановить гораздо сложнее. Глупо, да?

Максим пожал плечами.

— Наверное, я не самый хороший человек, — добавила она и ее щеки стали еще краснее. — Но я не хотела, чтобы тебя побил этот негодяй. Терпеть его не могу! А самое ужасное, что мы живем с ним в одном подъезде и на одном этаже!

— Да, повезло ему… — пробормотал Максим и напрягся, подумав, что сказал лишнего.

Катя посмотрела на него внимательнее. В этом взгляде ему показалось, что он нравится ей.” А вдруг это правда?”— подумал он.

— Слушай… — она понизила голос. — Ты никому не скажешь, что мы тут… ну… разговаривали?

— Нет, — сразу ответил Максим. — Честно! — он был рад, что Катя не отреагировала на его опрометчивый комментарий.

— Просто…Мне не очень хочется, чтобы подруги об этом узнали. — она на мгновение отвела взгляд, — Слушай, тебе нужно просто поменять имидж, приодеться! Ты сейчас маленький в очках, но ведь ты еще вырастешь, будешь сильный красивый! Будешь местной знаменитостью и тогда мы сможем общаться…

Максим вдруг подумал, что должно произойти, чтобы он стал сильным и знаменитым?

— А если я не стану знаменитостью? — спросил он с тревогой.

— Прости, Максим я просто ужасный человек! Мне так стыдно, что я тебе говорю эту чушь! — Она опустила голову, закрыв лицо ладонями, — Зачем тебе общаться с таким ужасным человеком?

— Ты очень хорошая. И все что ты говоришь это не чушь! Я тебя понимаю…

— Правда?

Максим кивнул.

— Спасибо!

Она слегка обняла его, и Максим почувствовал ее приятный запах, от которого у него закружилась голова.

— Ты точно никому не скажешь?

— Клянусь, об этом никто не узнает!

— Спасибо! А что у тебя такое на майке написано? — она отвела край куртки, чтобы рассмотреть принт на груди Максима.

— А это Star Trek! Сериал такой знаешь? Звездный путь!

— Знаю. Ты фанат Стар Трека? — Катя улыбнулась.

— Да у меня и папа любит этот сериал. Он вообще фанат космоса.

Ты не поверишь, у меня папа фанат Звездных войн! — Катя рассмеялась. — Мы с ним иногда на игрушечных лазерных мечах сражаемся. Ну знаешь такие светящиеся палки?

— Да у меня тоже такой есть! — обрадовался Максим, — Он так рад был слышать, что у Кати отец тоже любит фантастику.

— Тебя проводить? А то мало ли Буров поджидает за углом, — спросила Катя.

— Нет, спасибо! Я сам, если что справлюсь. — ему стало не по себе, что девчонка его спасает от Бурова. Хотя на самом деле хотел, чтобы Катя его проводила, а менять ответ уже было поздно. Он запнулся. — И… я никому не скажу. Про нас.

Она улыбнулась.

— Может я еще чем могу помочь?

— Катя, ты уже так много сделал для меня… Хотя, я чуть не забыл! У тебя… — Максим сглотнул. — Есть конспект по математике?

— Есть. Я сегодня уже написала контрольную.

Она протянула ему тетрадь. Аккуратная, с ровным почерком и яркими наклейками. От тетради исходил лёгкий, приятный аромат.

— Спасибо, — сказал Максим. — Я завтра верну.

— Да ладно, можешь не возвращать, будем квиты, — Катя задумалась,— Или может встретимся здесь завтра в это же время, хорошо?

— Да конечно! До завтра! — Максим был на седьмом небе от счастья. Они еще раз встретятся здесь за гаражами. Раньше об этом можно было только мечтать!

Рука болела, под глазом пульсировало, но внутри было странно легко.

Глава 5

Дома было тепло и немного душно. Максим закрыл за собой дверь и на секунду просто постоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Квартира была небольшая — обычная двухкомнатная хрущёвка. Узкий коридор, линолеум с выцветшим узором, который местами вздулся. Вешалка, перегруженная куртками, старое зеркало с потемневшим углом. На полу в прихожей валялись серые потрепанные кроссовки. “Значит Артем уже дома”- подумал Максим, тяжело вздохнув.

Он зашел в комнату. Брат сидел на диване уткнувшись в телефон. Короткая стрижка, резкие черты лица, серые почти бесцветные глаза и вечно насмешливый взгляд. Он уже не выглядел ребёнком, но взрослым тоже ещё не был, застряв где-то посередине. Учился в ПТУ и считал, что жизнь он понял раньше всех.

— Привет, Артем!

— Чего так поздно, мелкий? — спросил брат, не отрывая взгляда от телефона.

— Да решил прогуляться. Максим делил комнату со своим братом. Почти все пространство было заставлено мебелью: Кровать, диван с продавленным краем и дубовый шкаф. Развернуться было негде. Только маленький участок рядом с узким окном где стоял старый письменный стол с поцарапанной столешницей и скрипучий стул. Над столом – полка с книгами про космос, вперемешку с учебниками и огромный постер Star Trek.

На подоконнике стоял небольшой телескоп, который пару лет назад Максиму подарил отец. Максим был в восторге от этого подарка. Когда небо в Петербурге становилось чистым, он вместе с папой смотрел на далекие планеты, звезды и галактики. Отец рассказывал о созвездиях, где какая светит звезда, как называется и как она далеко от нас. Все это будоражило воображение Максима. Ему хотелось отправится в путешествие и увидеть всю эту красоту вблизи. Папа всегда говорил, что невозможное возможно. “Если очень захотеть можно в космос улететь. Ты обязательно станешь космонавтом, — подбадривал его отец.”

За окном уже темнело, и небо затянулось тучами. “Жаль, сегодня звезд не увидишь” — подумал Максим.

Он сел за стол, разложил тетради и включил старую лампу на шатающейся хромированной ножке.

Рука ныла, но он сделал вид, что всё нормально.

— Артем, мне тут нужно к контрольной подготовится, не отвлекай меня пожалуйста.

— Контрольная это святое ,— пробормотал брат продолжая увлеченно смотреть в телефон.

Максим открыл Катину тетрадь и начал переписывать в свой конспект то, что пропустил на прошлой неделе.

Почерк у Брусникиной был ровный, аккуратный, будто каждая буква знала своё место. Схемы — понятные, без лишнего. Максим удивился, как быстро всё складывается. То, что раньше казалось запутанным, вдруг стало логичным.

Он писал быстро. Иногда останавливался, возвращался на строчку выше, проверял себя. Рука отзывалась болью, но он упрямо продолжал.

— Ну что, космонавт, готовишься покорять Вселенную?— послышался голос брата.

Максим вздрогнул и обернулся. Артем стоял рядом с ним.

— Отстань, я же просил не мешать мне!

— Синяк откуда? — прищурился Артём, делая шаг ближе.

— Упал на качелях, с Гошей придуривались, — ответил Максим, не поднимая головы.

Артем хмыкнул, и Масим вдруг заметил, как рука брата проскользнула мимо и схватилась за тетрадь на столе.

— Отдай! — Максим вскочил со стула.

— А это что у нас? — протянул брат, листая страницы и одеовременно отмахиваясь от Максима — Это же не твоя тетрадь. Ого… Катя Брусникина. Никогда не видел у тебя девтячих конспектов.

— Отдай, я сказал!— Максим пытался выхватить тетрадь, но брат был выше его на две головы и с легкостью отводил руку, держа тетрадь над собой.

— Это что, твоя новая подружка? Симпатичная хоть? — усмехнулся Артём.

— Пожалуйста, только не мни тетрадь! — уже умоляюще сказал Максим.

— А то что? Подружка обидется?

— Ты придурок! Я все маме расскажу!.

— А расскажешь маме откуда у тебя синяк? Упал он на качелях, — ухмылялся Артем.

— Что здесь происходит?

Мама стояла в двери комнаты, не снимая куртки. Темные аккуратно собранные волосы, красивые зеленые глаза и вечно напряженный взгляд. Лицо у неё было худое, с ранними морщинками у глаз — не от возраста, а от постоянной тревоги. Она всегда выглядела так, будто мысленно держит сразу десять дел и боится упустить хоть одно.

— Мама, он не отдаёт тетрадь, — быстро сказал Максим.

Мама посмотрела на Артёма.

— Немедленно отдай.

Артём закатил глаза, но тетрадь вернул. Максим схватил её и тут же проверил — только слегка помялась.

Мама перевела взгляд на Максима. Медленно. Внимательно.

— Подойди сюда. Это что у тебя под глазом?

Максим замер.

— Синяк, — тихо сказал он.

Мама нахмурилась.

— Откуда.

— Упал на качелях.

— Как именно упал? — не отставала она. — Где? Кто был рядом?

— Просто… споткнулся, — Максим почувствовал, как начинает путаться. И задумался, каким способом можно получить синяк под глазом на качелях? Но ничего не придумал.

Мама посмотрела на Артёма.

— Это ты?

— Чего? — фыркнул тот. — Я его вообще его не трогал.

— Ты лучше Вместо того, чтобы издеваться над свои братом помог бы решить эти ваши мальчишеские дела! Старший брат должен защищать младшего!

— Так я и хотел выяснить, что у него случилось, — замешкался Артем.

— Отбирая у него тетрадку? Выйди на кухню, пожалуйста, — сказала мама резко.

Артём недовольно цокнул языком, но ушёл.

Мама снова посмотрела на Максима.

— Макс, — сказала она тихо. — Я не вчера родилась. Кто это сделал?

Но Максим не сдавался и продолжал утверждать, что он просто упал. В какой- то момент он уже устал стоять, сел на диван и невольно сжал руку. Боль отозвалась сразу.

— А с рукой что? — заволновалась мама. Она подошла, осторожно потрогала.

— Ай… — Максим дернулся.

— Это не ушиб. Это перелом!

— Нет, просто сильно ударился.

— Поверь мне, Максим, я на свой работе много чего видела. И могу отличить перелом от ушиба! Скажи, пожалуйста, что на самом деле случилось? — снова спросила она.

— Я упал, — повторил он, глядя в пол.

Мама молчала несколько секунд.

— Ладно, я сама разберусь, что у вас там в школе происходит. Но сейчас мы ждем папу, он должен вот вот подъехать, и едем ко мне на отделение!— Она покачала головой — Это вообще-то уголовное преступление — так калечить ребенка.

— Папа сегодня приезжает? — Максим вдруг ожил и совсем забыл про боль в руке,

— Да, сынок, чего то у него там не вышло, поэтому вернулся раньше.

— Ура! — Максим начал от радости прыгать, обнимая маму.

Отец Максима, Сергей Смирнов, работал риелтором и продавал землю — в основном загородные участки в Ленинградской области. Иногда ему приходилось уезжать в другие города, и тогда он пропадал на несколько дней.

Он был высоким, стройным, голубоглазым блондином и всегда выглядел безупречно: аккуратные костюмы, идеально выглаженные рубашки, лёгкий запах дорогого одеколона. Уже не молодой — с поседевшими висками — но с удивительно бодрым, почти мальчишеским взглядом..

— Папа, папа! Привет! — кричал Максим радостно приветствуя отца в прихожей, — Ты смотрел в прямом эфире высадку наших космонавтов на Марсе?

— Привет, Максимыч! Конечно смотрел! Мы же с тобой с утра в чате это обсуждали! Ты что забыл?

— Я помню! Мне просто хотелось это вживую услышать от тебя! — Максим обнял отца.

— Ох, Сергей, он весь дом на уши поставил с этой новостью, — усмехнулась мама.

— Так эта же новость вселенского масштаба! — кричал Максим.

— Он тут вообще свихнулся со своим космосом! Привет, папа! — подошел Артем.

Отец приветствовал старшего сына, не отводя взгляда от Максима.

— Вот это синяк! Ты с кем подрался?

— Я не дрался…

— Ну конечно не дрался, ты наверное с качелей упал? Смотри ка, Оля, наш сын повзрослел!— рассмеялся отец.

— Такое взросление ни к чему хорошему не приведет,— возмутилась мама, — У него перелом руки! Извини, Сережа, но тебе придется отвезти нас в больницу!

Глава 6

Ольга Смирнова с детства мечтала лечить людей, но так и не сумела закончить мед. институт. после того, как ушла в декрет. Тем не менее медицину она не бросила. Ольга работала в больнице медсестрой на педиатрическом отделении где с самого рождения обследовался ее сын.

У Максима был свой личный педиатр. Чтобы не случилось, мать ни разу не водила сына к другому врачу. Ей приходилось тратить время на дорогу в больницу, несмотря на то, что детская поликлиника была недалеко от дома. Аргументировала она это тем, что никому больше не доверяет, а сын у нее требует особого внимания. Отец не спорил с мамой “Ей видней.” — говорил он.

По пути в больницу, мама узнала, что врач не сможет принять Максима

— И чего теперь делать? — спросил папа, остановив машину у обочины?

— Не знаю, Сереж, — задумалась мама.

— Может завтра съездим?

— Нет, а вдруг у него там смещение? А если воспаление начинается? Нам нужно срочно сделать рентген.

— Так давай поедем в травму? Нам же просто снимок сделать и все.

Мама некоторое время молчала. Максим, сидя на заднем сидении, не видел лица матери, но чувствовал ее тревогу.

— Мама, со мной все хорошо. Рука уже почти не болит, правда.

— Максим, переломы так быстро не заживают! Ладно, Сереж, едем в ближайшую травму! — дрожащим голосом сказала мама.

Папа дернул за рычаг передач и автомобиль с визгом мотора стартанул по темной улице. Максим почувствовал, как вновь заныла рука.

— Все будет хорошо, Оля, не переживай, — успокаивал отец, — Подумаешь осмотрит его другой врач.

— Ты не понимаешь… — задумалась мама и тут же сменила тему — Так чего у тебя там сделка не состоялась?

— Нет,— с грустью ответил отец, — Покупатель отказался в последний момент! И все из- за того что закрыли дорогу на ремонт, и теперь всех клиентов везем через эту дурацкую гору мусора!

— Продавал бы ты лучше квартиры. Была бы у нас сейчас квартира просторная, а не этот бесполезный участок в Лен области. И ездили бы мы не на этом раритете а на нормальном электрокаре.

— Да земля сейчас самый быстрорастущий актив. Ценнее золота!, — усмехнулся папа, — Вырастет в цене, продадим дороже и купим электрокар.

— И когда она подорожает? Уже три года прошло,— недовольно сказала мама.

— Да и квартиры тоже не особо выросли в цене, — оправдывался отец.

— Пап, а где сейчас самая дорогая земля? — поинтересовался Максим.

— Конечно в Москве сынок. Это самая дорогая в Мире земля. Нет самая дорогая во Вселенной! — рассмеялся отец, — Ну все приехали!

В поликлинике пахло лекарствами и чем-то металлическим. Максим всегда чувствовал этот запах ещё с порога — он будто сразу давил на голову и делал всё вокруг немного чужим.

Они сидели в коридоре на жёстких пластиковых стульях. Папа — ровно, прямо, о чем то задумавшись. Максим — рядом, чуть ссутулившись, прижимая больную руку к себе, а маме на месте не сиделось. Она постоянно вставала и ходила из стороны в сторону, потом снова садилась и нервно болтала ногой.

Народу было немного, но тишина стояла напряженная: кто-то кашлял, где-то хлопала дверь, медсестра быстро прошла мимо, не глядя по сторонам.

Максим первый раз в жизни сидел у рентген кабинета. Мама всегда говорила, что при таких снимках получают дозу облучения, и это плохо сказывается на здоровье. Но Максиму было интересно, как все это на самом деле. Он смотрел на табличку с надписью «РЕНТГЕН» и чувствовал, что ему уже почти не больно. Рука все еще ныла, но не так, как дома.

Пока они сидели и ждали своей очереди, отец предложил, после травмы сходить в любимый ресторан Максима Просто и вкусно. Мама поначалу была против пить молочные коктейли на ночь, но в итоге согласилась, при условии, что у Максима нет перелома.

Но в кабинете их ждал сюрприз. Молодой рентгенолог сделав снимок, долго смотрел на экран будто пытаясь понять, что происходит. Потом предложил сделать еще один.

Мама была вне себя от злости. Она не хотела лишний раз облучать Максима, зная, что у него и так слабое здоровье. Но рентгенолог уверил маму, что от одного снимка ничего страшного не произойдет.

Максим почувствовал, что боль в руке почти прошла. И пытался уговорить маму пойти домой, но мама не сдавалась.

Второй снимок, так же озадачил молодого врача. Он развел руками и показал экран монитора. На снимке не было ничего. Просто белый, засвеченный кадр.

— Но тут ничего нет! — удивилась мама.

— Вот именно, — сказал врач. — Так не должно быть. Мистика какая-то.

— Вы что, шутите? — мама побледнела. — Мы пойдём в другую поликлинику.

— Мам, — Максим потянул её за рукав. — Правда, уже почти не болит. Наверное, просто ушиб.

Врач подошёл ближе.

— Давайте я посмотрю, — сказал он.

Он аккуратно надавил. Максим ничего не почувствовал. Ещё раз. Сильнее. Всё равно почти ничего.

— Болевой реакции нет, — сказал врач. — Скорее всего, действительно ушиб. Да и на ощупь, нет даже отека. При такой травме не нужен рентген.

— Он просто терпит! — резко сказала мама и сама взяла его руку.

Она нажала сильно. Очень. Максим замер. Он ждал боли — резкой, привычной. Но её не было. Только давление маминых пальцев, и всё. Мама остановилась.

— Не больно? — спросила она тихо.

Максим покачал головой.

Она долго смотрела на его руку, потом на него самого.

— Наверное я переволновалась. Сегодня был тяжелый день на работе. И ты еще со своим фингалом, — мама погладила Максима по голове.. — Эх, как же я устала…,— она тяжело вздохнула, — Ладно милый, пойдём домой.

Мама долго сопротивлялась, чтобы не ехать в “Просто и вкусно”. Снимок же не показал, что нет перелома, но аргументы отца и Максима были более убедительны. В итоге мама согласилась.

— Хорошо но только быстро! И я надеюсь, что ты уже знаешь какой коктейль закажешь? — обратилась она к Максиму,— Я не хочу чтобы мы как всегда стояли у кассы — и ты долго решался: Ванильный или клубничный! — шутила мама. Ее тревога и напряжение сменилось хорошим настроением.

— Я решил, что буду клубничный! —твердо сказал Максим.

Они доехали до ресторана быстрого питания “Просто и вкусно”. Максим любил этот ресторан не только за вкусную еду, но и за то, что за кассой стоял самый настоящий робот гуманоид. Не каждый ресторан мог позволить себе такую роскошь.

В этот вечер народу было не много. Лицо робота кассира в виде яркого дисплея изображало добродушную улыбку. За его спиной суетливо бегали люди, собирая заказы. Робот приветствовал посетителей, помахав им рукой.

— Привет, робот!— Крикнул Максим, подбежав к прилавку.

— Добрый вечер, мальчик! — ответил робот, — Что будете заказывать?

Максим думал о клубничном коктейле. О том, как будет потягивать через трубочку эту тягучую, прохладную жидкость, наслаждаясь приятным сливочным вкусом с ароматом клубники. Но когда мама подошла к кассе Максим удивил даже самого себя.

— Нам пожалуйста два ванильных коктейля и один клубничный, — сказала мама.

Словно, что-то переключилось внутри. “Почему клубничный? Наверное это не самый лучший вариант... “ — подумал Максим, и слова сами вырвались из уст, когда он вновь посмотрел на яркую панель меню ресторана:

— Стой мам, подожди! Давай шоколадный!

Глава 7

Утром Максим проснулся с головной болью и тошнотой. Будильник смартфона гудел невыносимо писклявым звуком от которого звенело в ушах.

— Выключи эту хрень! — прокричал Артем с дивана, уткнувшись в подушку.

Максим вылез из под одеяла и на ощупь дотянулся до телефона. Даже после того как будильник умолк, звон в ушах не утихал.

В сидячем положении голова еще сильнее закружилась. В глазах мелькали белые пятна, словно от ослепительной вспышки света.

Максим надел очки и осмотрелся.

“Слава Богу я не ослеп, —думал он, — Неужели это последствия того, что меня два раза облучили?—. От страха пробежали мурашки по спине. Максим ощупал свою руку и не почувствовал никакой боли или дискомфорта. На мгновение даже забыл какую именно руку облучали рентгеном, — А может это шоколадный коктейль? Вчера у него был, какой то странный вкус… А может это и то и другое? ”

— Слушай, Артем, мне чего то плохо. Меня сейчас стошнит.

— Что? Тебе плохо? Это мне плохо! — кричал из под одеяла Артем,— Капец, ничего не помню! Я поздно вчера вернулся?

— Ты вроде спал уже, когда мы пришли из поликлиники.

— Я наверное опять с Денчиком пиво пил и… — Артем, запнулся, схватившись за голову, — Вот блин! Не говори, пожалуйста предкам про пиво. А то мне папа велик в этом году не подарит…

— Хорошо, не скажу. Только ты больше не прикасайся к моим тетрадкам.

— Не буду! — радостно ответил Артем, — Обещаешь, что не скажешь?

— Обещаю, — буркнул Максим и не слыша, что ответил Артем, без сил свалился на кровать расправив руки, — Мне так никогда плохо не было…

Он некоторое время лежал без движения, но потом собрался силами и встал. Ему показалось что стало лучше. Как минимум голова уже не кружилась

. Артем лежал под одеялом и изредко стонал, перекатываясь с одного бока на другой. Максим подумал, что впервые видит своего брата в таком ужасном состоянии. Он слышал, что от алкоголя можно отравиться и даже потерять память если слишком много выпить. Наверное с Артемом именно это и произошло. “Неужели мы вместе отправились разными напитками, но в один и тот же вечер? Странное совпадение… “— С этими мыслями он пошел чистить зубы.

По пути в ванную Максим заметил маму и папу. Они сидели на кухне за столом и что-то обсуждали. Мама сразу заметила его.

— Сынок, как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Ужасно плохо, — Ответил Максим.

— Иди сюда, тебя тошнит?

— Уже поменьше, но голова болит.

— Ты смотри-ка Сереж, вот тебе и “Просто и вкусно”! Я же говорила, там одну отраву продают. Больше в это ресторан ни ногой!!

— Мне кажется коктейли здесь не причем!

— Не причем? У нас у всех троих симптомы отравления! На Максим попей водички, — мама вытащила из холодильника бутылку воды и дала Максиму

Он отпил чуток. На вкус вода показалось жутко кислой, тем не менее это немного его взбодрило. Он продолжил пить и с каждым последующим глотком становилось все легче и легче.

Тошнота отступила, но в голове всё ещё оставалась странная пустота. Ему вдруг показалось, что он забыл что-то важное. Но что именно — понять не мог.

— Будешь завтракать, — спросила Мама.

— Нет мам, чего-то нет аппетита,— где то в горле Максим почувствовал неприятный привкус шоколадного коктейля и кислой отрыжки.

— Ну вот и мы с папой тоже есть не хотим.

— Значит это не из-за того, что меня два раза облучили?

— Нет, Максимушка, это скорее всего легкое отравление. Спасибо Артему, что он купил эту воду с лимоном. Удивительно я даже не знала, что простая вода с лимоном может обладать таким эффектом.

— Доброе утро, всем! — Артем стоял в дверях кухни, изо всех сил пытаясь скрыть усталость, — Дайте попить чего нибудь, пожалуйста.

Максим передал бутылу Артему и тот с жадностью опустошил ее за одно мгновение.

— Ох, хорошо! Бррр. Ну и кислятина! — бодро произнес он и ушел в ванную, вернув Максиму пустую бутылку.

— Ох, Сережа, мне кажется эти похождения с его другом Денисом ничем хорошим незакончатся. В таком возрасте. . Да что в таком, в любом возрасте алкоголь повреждает мозг, — сказала с тревогой мама.

— Ну не знаю… Можно подумать мы в свои 16 лет ни разу пиво не пили, — ответил отец.

— Ты что такое говоришь, Сережа! — возмутилась мама.

— Не пили… Да Максим, мы с мамой в 16 лет эту гадость не пробовали.

— То есть Артем отравился пивом, а мы отравились коктейлем и все это произошло за один вечер? — задумчиво спросил Максим.

— Да совпадение странное — сказал отец почесывая голову.

— Да бросьте, Артем уже не первый раз пьяный домой приходит. Не следишь ты за своим сыном, Сережа. Надо с ним провести разъяснительную беседу, — строго сказала мама.

— Мам, пап, а может не надо? А то он подумает, что это я все рассказал, а я обещал, сохранить это в тайне.

Мама строго посмотрела на него, а отец усмехнулся и произнес:

— Ну, Оль, привыкай. Наши дети взрослеют и у них всегда будут секреты от нас. Вспомни себя в детстве. У всех есть свои секретики. Я вот помню у меня…

— Сережа, хватит уже! — перебила его мама, — Ты иногда бываешь такой противный… Максим, не переживай, папа поговорит с Артемом, так, что твое слово не будет нарушено, правда папа? — она произнесла это так строго, что отец аж вздрогну.

— Ну конечно, сын, не переживай, я все улажу— улыбался отец.

— Я вспомнил! У меня же контрольная сегодня по Математике! — неожиданно прокричал Максим и побежал собираться в школу.

— Сынок! Не забудь почистить зубы! И выпить таблетки, — прокричала мама в след.

В это утро Буров в школу не пришел. Можно было вздохнуть полной грудью, если бы не синяк под глазом, который привлекал внимание каждого. Без лишних слов всем было понятно, чьих это рук дело.

Но Максима особо не волновали насмешки одноклассников, по поводу фингала. Хуже всего было то, что стало известно, кто его спас его от Лехи Бурова.

— Хаха! Смирнов, у тебя теперь есть личный девчонка-телохранитель! — смеялся Денис Коршунов.

Максим не знал, что ответить. Казалось все, что он скажет, может только навредить Катиной репутации. И он молчал.

Гоша хотел узнать о том, что на самом деле произошло возле гаражей. Но Максим сказал, что он просто сумел убежать от Буров, когда тот отвлекся на проходящего мимо человека. А этим человеком оказалась Катя Брусникина. “На ее месте мог бы быть, кто угодно” — говорил Максим.

Позже выяснилось, что Буров рассказал примерно похожую историю, но это уже не имело никакого значение, главный посыл случившегося был понятен всем: Катя Брусникина спасла ботана. Вроде ничего серьезного если бы не завирусившаяся фраза кого-то из школьников.: “Брусникина спасительница ботанов”

На уроках, на переменах, в каждом углу слышалась эта, казалось бы безобидная, фраза.

Популярность иногда играет злую шутку, и похвала за доброе дело сменяется шквалом хейта и насмешек. Спасешь маленького котенка— ты молодец. Спасешь ботана — ты нянька для лузера. А вот бросишь оригинальную шутку в сторону очкастого чудака – ты герой красноречия.

“Как же это все несправедливо”— думал Максим.

На переменке он заметил Катю. Она сидела на лавке с подругами. Настроение у нее было явно нерадостное. Подруги что-то говорили ей, улыбались, хлопали по плечу. Казалось она держалась достойно, и Максим на мгновение подумал, может и обойдется все. Но когда их взгляды пересеклись, какое-то тяжелое чувство вины сдавило его сердце. Он не мог понять –это взгляд укора или отчаяния? И от этого становилось еще тяжелей.

“Я во всем виноват! — терзал себя Максим, — Лучше бы Буров избил меня до полусмерти, чем так…”

Он хотел подойти к Кате и поговорить, но понимал, что только сделает хуже. Надежда, что они встретятся сегодня после школы на лавке у гаражей еще жила в нем, хотя разумом он понимал, что все пропало.

После контрольной по математике еще одна ужасная новость рухнула, как Тунгусский метеорит средь бела дня: Учитель физики увольняется.

“Увольняется! То есть не его увольняют, а он сам увольняется! “— негодовал Максим.

Был один момент, который он вообще понять не мог. Мама Бурова поставила школе ультиматум - если по физике у ее сына будет хотя бы тройка, то судебное заявление она заберет. Так ее сыночек не останется на второй год. Но Дмитрий Сергеевич наотрез отказывался ставить Бурову тройку в году. Он лучше уволится, чем пойдет на такой компромисс.

“Что такого сложного согласиться поставить тройку? Это же просто цифра в журнале! “ — недоумевал Максим.

Он решил, что обязательно сегодня поговорит с Дмитрием Сергеевичем и попробует его переубедить.

— Ты серьезно? Его даже директор школы не смог уговорить! — удивился Гоша.

— Ну и что, а у меня может получится, — неуверенно возразил Максим,— В любом случае попытка не пытка…

— И что ты ему скажешь?

— Не знаю, война план покажет…

После уроков Максим застал Дмитрия Сергеевича в кабинете физики, одного. Учитель, погруженный в мысли, стоял у доски исписанной формулами и схемами. То и дело стирал, переписывал и вновь сосредоточено размышлял, тихо говоря сам с собой. Он даже не заметил, как кто-то вошел в класс.

— Дмитрий Сергеевич, добрый день…— произнес неуверенно Максим.

— Ух, Смирнов, ты меня напугал. Тебе чего? — учитель продолжил размышлять, глядя на доску.

— Я хотел вас попросить…— он вдруг остановил себя, подумав что будет невежливо так сразу начинать разговор, — У вас есть минутка поговорить?

Учитель ничего не ответил, словно и не слышал, что спросил ученик.

— Вы решаете, какую то важную задачу? Это двигатель? — предположил Максим, увидев большой схематичный рисунок по середине доски.

— Да это двигатель,— Дмитрий Сергеевич вдруг очнулся, — Смотри, Смирнов, я почти на пороге открытия мощной силовой установки, которая способна передвигать космические корабли быстрее скорости света. Не хватает только одного материала, — он обвел мелом, какую-то формулу, — И самое безумное знаешь, что? Теоритически, это простой углерод. Но с кристаллической структурой, которой на Земле существовать не может. Нужны силы чудовищной гравитации уровня потухшей звезды, чтобы создать этот материал. Именно такая кристаллическая решетка способна удерживать в себе квази частицы открытые нашими учеными пять лет тому назад.

— Круто! — радостно сказал Максим, — А когда этот двигатель создадут?

— Как только мы доберемся до ближайшей мертвой звезды. Удивительно,— задумался учитель, — Ведь совсем недавно никто даже не верил, в существование черных карликов. А теперь чуть ли не каждый год открывают по новой звезде.

— А как далеко эти самые мертвые звезды? Максим, как- то слышал об этом астрономическом открытии из видеороликов в интернете, но совсем забыл подробности.

— Ближайшая, всего в пяти световых годах от нас. — воодушевленно произнес Дмитрий Сергеевич.

— Но ведь это…

— Да Смирнов, далеко, но мы ученые смотрим в будущее! Вот бы получить хотябы кусочек такого материала… Ты кстати зачем пришел? Явно не двигатель со мной обсуждать.

— Поставьте, пожалуйста, Бурову тройку.

— И ты сюда же…— вздохнул учител и сел за стол.

— Я не хочу, чтобы вы уходили. Кто теперь будет учить нас физики?

— Ну поставят какого нибудь студента, я тут до пенсии преподавать не планировал.

— Так, а что сложного поставить Бурову тройку, и все будут довольны?

— Все, кроме меня. Я буду знать, что поставил оценку не за знания, а за давление, за страх. Понимаешь, Максим, в жизни есть такая вещь, как принципы.

Максим нахмурился.

— Но ведь можно же иногда быть гибче, чтобы всем стало лучше.

— Гибкость хороша там, где не ломается стержень, — ответил учитель. — Компромисс полезен, пока не требует предать самого себя. Принципы дают свободу: свободу не думать каждую секунду о выгоде, не подстраиваться под каждого встречного, а потом ненавидеть себя за слабость и жалеть! Жалеть, что ты поступил именно так, а не по-другому! С принципами ты никогда не жалеешь, потому что ты уверен в том, что поступил по совести! Принципы— это стержень, который должен быть у каждого человека! — он постучал пальцем по столу, — Если ученик не заслужил пятерку, я не имею права ставить ее. Иначе я учу вас не физике. Я учу вас тому, что правда зависит от давления.

Максим, некоторое время стоял молчал, глядя в пол, и какая то странная грусть навалилась на него.

— Наверное вы правы, —тяжело вздохнул он.

Ему показалось, что все вокруг стало скучным и неинтересным. С чего он вообще взял, что сможет уговорить учителя? Он же просто маленький и слабый мальчик, в суровом Мире несправедливости. Что бы он ни делал, как не старался он не способен это изменить. Он словно проснулся и увидел жестокую реальность. Ему вдруг захотелось убежать, как можно дальше от этой дурацкой школы, где его уже ничто не держало. Забиться у себя в комнате и играть с Гошей в Brawl Stars.

— Что же теперь будет на уроках физики?

— Скорее всего скука смертная, — задумался учитель,— Смирнов, все когда то заканчивается и хорошее и плохое. Не стоит так впадать в уныние, это же не конец света. Тебя ждет еще много хорошего, да и горести будут случаться — это жизнь.

— Дмитрий Сергеевич... — Максим вдруг запнулся. Он еле сдерживал слезы и каждое слово давалась с трудом. Тяжелый ком в горле не давал покоя, — Вы…— продолжил он и почувствовал, как увлажнились глаза, — Вы были моим самым любимым учителем! — выпалил он и быстро побежал к выходу. Хотелось было попрощаться, но он не сумел, устыдившись слез, хлынувшись из глаз.

Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком. Максим прислонился к стене и несколько секунд просто стоял, утирая мокрые щеки и чувствуя, как внутри все кипит: обида, злость, стыд, и нарастает ощущение какой-то пустоты — будто из него вынули стержень, о существовании которого он даже не подозревал.