Кошки королевы Берутиэль

Важный эпиграф

Марголиантэ Берутиэль была злобной, нелюдимой и никого не любившей женой Тараннона, 12-го короля Гондора (Третья эпоха, 830-913), первого из Королей-Корабелов, принявшего титул Тар-Фаластур, "Владыка Побережий", который был первым бездетным королем.

Берутиэль жила в королевском дворце в Осгилиате, ненавидя звуки и запахи моря, и в доме, который Тараннон построил "в нижнем Пеларгире" на арках, стоявших глубоко в широких водах Этир Андуина.

Она ненавидела всё прекрасное, утончённое, яркое, носила только чёрное и серебряное, и сады её дома в Осгилиате были полны статуями мучительств и пыток.

Девять чёрных котов и кошек имела она, и одну белую, своих рабов, с которыми она вела беседы и читала их память. Она посылала их отыскивать самые тёмные секреты Гондора, чтобы вызнавать вещи, «которые люди предпочли бы оставлять втайне", и посылала белую кошку шпионить за чёрными и мучить их.

Никто в Гондоре не дерзал коснуться этих кошек, все их боялись, и провожали проклятиями, когда замечали.

Что случилось дальше, почти невозможно разобрать в оригинальном манускрипте, кроме лишь завершения, утверждавшего, что имя её "было стёрто из Книги Королей"

("но память людская не полностью заперта лишь в книгах, и кошки Королевы Берутиэль так и не покинули людские разговоры"), и что король Тараннон посадил её одну на корабль, со всеми её кошками и отправил в открытое море по воле северного ветра.

Последний раз корабль видели проплывавшим мимо Умбара под серпом убывающей луны

с кошкой на мачте и ещё одной на носу, словно деревянная статуя.

Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин «Книга неоконченных сказаний» (перевод Ника Перумова)

При очередной задержке, пока Гэндальф с Гимли перешёптывались о чём-то, Арагорн сказал остальным:

-Не бойтесь! Я бывал с ним во многих путешествиях, хоть и не в таких потёмках. … Дорогу он находит лучше кошек королевы Берутиэль.

Дж.Р.Р. Толкин «Властелин колец» (перевод Н. Григорьевой, В. Грушецкого)

Внутренние иллюстрации Елены Мартюшовой. В оформлении обложки использована работа Tao2.

Книги Ирины Черкашиной

https://author.today/u/strazhkoshka/works

https://author.today/u/strazh_koshka/works

https://litmarket.ru/irina-cherkashina-p33

Часть 1

Лето в тот год выдалось на славу: тёплое, длинное, сухое, никак не желавшее уходить. Потому, когда на пороге осени в Беллеоре открылась череда ежегодных ярмарок, погода стояла самая что ни на есть замечательная. В небе который день безмятежно светило солнце, с моря дул ровный ветерок, в зелёных кронах вязов и тополей едва прорезались жёлтые пряди, а растущий на обрывистом берегу шиповник зацвёл во второй раз. Разве что холодная утренняя роса напоминала ранним покупателям, что середина лета давно позади.

Волшебническая ярмарка начиналась последней в Ярмарочной Седмице. Она была самой короткой, но и самой красочной, привлекавшей больше зевак, чем покупателей. И то сказать – волшебников куда меньше, чем, скажем, пасечников или гончаров, изделия их куда дороже горшков и мёда, зато намного интереснее. А за погляд, как известно, деньги берут только в виварии…

Всякий, кто проходил между ярко-синих шатров Гильдии магов, обозначавших ворота Волшебнической ярмарки и изукрашенных золотыми звёздами, стрелами и магическими символами, попадал в сказочный мир. Там, на травянистом пятачке между увенчанными зубцами светлыми стенами Беллеоры и берегом, круто сбегающим к морю, теснились пёстрые палатки, лотки и крытые возы, кричали на половине языков мира зазывалы, восторженно вопили дети; то и дело взрывались снопами искр и разноцветными клубами дыма ракеты у алхимических павильонов, проявлялись и таяли в воздухе иллюзорные воины и драконы, томные колдуньи махали веерами, обещая приворот любимого и сглаз соперницы – всё совершенно законно, вот лицензия Гильдии! В той части ярмарки, что была отведена для увеселений – рычали виверны, плевались огнём саламандры, бил хвостом, вздымая тучи брызг, сидевший в громадном клёпаном резервуаре морской змей, а в стороне, в защищённом заклятьями и частоколом особом шатре, завывала пленённая лесная нечисть. На прилавках сверкали ряды магических кристаллов и шаров, алхимических сосудов и склянок со снадобьями, от самых простых, вроде собранного в новолуние мышиного помёта, до экзотических («Порошок огнетворной железы дракона кистеусого, самца. Осторожно! Не трясти!»). Висели, покачиваясь под крепчающим морским ветром, связки амулетов на все случаи жизни, чётки и украшения с заранее наведёнными чарами («Для мушскова внемания к вашей асобе»). Торчали за спинами деревенских ведьм пучки сухих трав и кореньев, перьев и беличьих хвостиков, скрюченные птичьи лапы, а иные так вообще непонятно чьи, многопалые, жёлтые, с изогнутыми длинными когтями; перед гадателями в мантиях лежали - сдвинутые так, чтобы досужий покупатель не щупал - наборы рунных дощечек и ритуальные ножи с посеребрёнными клинками.

Словом, кто бы ни пришёл на Волшебническую ярмарку – ему не хотелось уходить оттуда, как из детского сна.

-Скажи, это всё чем-то напоминает Долину, - заметил Сфайрат, двигаясь впереди Клары в пёстрой толпе меж прилавков и навесов. На плече он тащил внушительных размеров куль с покупками. – Тамошние маги тоже любят собирать у себя всякие диковины…

-И ничуть не напоминает, - возразила Клара. Малыш Чаргос, их почти трёхлетний сын, утомившись от новых ярмарочных впечатлений, спал у неё на плече. – Все диковины наши маги тащили к себе домой, а не выставляли на продажу. И толпы такой никогда в Долине не бывало. Ты что, никакого сходства и быть не может! Мои бывшие, гм… соотечественники… слишком ценят покой и уют.

-Почему же я тогда вспомнил Долину?

-Просто погода слишком хорошая. В Долине она всегда хорошая. Но лучше… давай не будем вспоминать.

-Прости, - вздохнул муж и дракон в человечьем облике. – Я забыл. Конечно, не будем.

Однако Клара знала, что рано или поздно он всё равно заговорит о прошлом – слишком много всего случилось, слишком огромна была перемена в их судьбе, чтобы можно было легко взять и вычеркнуть произошедшее из памяти.

А она хотела бы всё забыть – впервые. Все свои ошибки и все их последствия, всех прежних друзей и спутников, и даже то, что ещё недавно составляло суть её жизни: привычную тяжесть волшебного клинка на боку, ощущение покалывания в пальцах от готового сорваться заклятия и тяжёлую сосредоточенность боя. И даже Кэра… Ох, Кэр. Ничего уже не вернуть, не исправить. Ей хотелось, чтобы прошлое навсегда осталось бы прошлым вместе со всеми ошибками и пролитой кровью, и стало бы в конце концов чьим-то чужим и нестрашным. Не её…

Ей было слишком хорошо здесь и сейчас. Нравилось строить свой дом, нравилось заботиться о своих мужчинах – муже и сынишке, нравилось новое затеянное ею дело – мастерская волшебных игрушек, материалы для которых они сейчас искали на ярмарке. У неё ведь никогда раньше не было времени заниматься рукоделием – да и вряд ли кто-то в Гильдии боевых магов Долины её бы понял.

-Погода слишком хорошая, но ветер крепчает, как бы грозы не случилось, - проворчал Сфайрат. - Ты не устала, Клара?

-Устала, - она остановилась, привалилась к бревну, поддерживающему навес какой-то магической лавчонки. – Давай передохнём. Чари, знаешь ли, уже не пушинка.

-Если госпожа желает, может присесть, - сказал кто-то с сильным певучим акцентом – очень похоже на то, как на человеческих языках говорят эльфы.

Клара обернулась: и впрямь эльф – невысокий для своего племени, зеленоглазый, тёмные волосы заплетены в короткую косу. Одет он был на человеческий манер, а не на эльфийский: в простую белую рубаху и полотняные, не сковывающие движений штаны. Эльф – торговец на ярмарке?! Клара не знала, что и думать. В этом мире, как и во многих открытых магии мирах, жили Перворожденные – но, как и почти везде, жили обособленно и скрытно. Однако этот эльф словно был лишён обычной для Перворожденных заносчивости: выбрался из-за прилавка и подставил ей небольшую резную скамеечку. «Не стоит, мы ненадолго», - хотела возразить Клара, не любившая рыночной навязчивости, но Сфайрат её опередил:

-Благодарим вас, любезнейший. Клара, садись.

Ей ничего не оставалось, как кивнуть в знак признательности и сесть. Ох, как же хорошо, хоть спина отдохнёт… Чари не проснулся, только зачмокал во сне губами. Сфайрат опустил на землю покупки, хотя ему, дракону, вряд ли было очень уж тяжело их нести – скорее, чтобы не задавали вопросов.

Торговец-эльф, вопреки опасениям Клары, не стал настойчиво предлагать свой товар. Он вернулся за прилавок – сидел и спокойно отлаживал какой-то небольшой механизм, подкручивая и подгоняя детали, и не обращал внимания ни на толпу, тянувшуюся по проходу мимо, ни на Клару и её семейство. Обычно так ведут себя продавцы, которые не нуждаются в том, чтобы зазвать побольше покупателей. Они точно знают, что их покупатели придут сами.

Клара пригляделась к выставленному товару, и у неё аж сердце замерло. То, что она давно искала – и ради чего хотела уже ехать к гномьим поселениям, в трёх днях пути к востоку от Беллеоры, потому что ни на одной ярмарке и ни у одного городского торговца не могла найти нужного.

Миниатюрные, с редкостным искусством сделанные инструменты: шила, отвёртки, пинцеты, ручные свёрла, всё из какого-то серебристого металла, слишком блестящего, чтобы быть сталью. Мифрил, или какой-то сплав с ним? Небольшие аккуратные станочки: волочильные - для протяжки проволоки, точильные, полировальные. Тиски, стамески, долота, ножи всех форм и размеров, молоточки, пилки… «Что он здесь делает?» - изумлённо подумала Клара. Ему нужно было ставить свой прилавок на Кузнечной ярмарке, но никак не на Волшебнической!

Только присмотревшись как следует, бывший боевой маг Долины распознала искусно наведённые на инструменты чары. Тонкие, но прочные, изящные, но при том основательные – истинно эльфийские: против поломок, травм, сколов; любимая гномьими мастерами, только более лёгкая «крепь» - чтоб рука при работе не дрожала и не срывалась; чары на точность и ровность линии, на красоту работы. Клара подумывала заказать нечто подобное у гномов – но инструмент у них бы вышел массивнее, а чары грубее.

Чуть подальше от края прилавка, чтоб не всякий мог потрогать, но всякий – увидеть, стояли и вовсе чудные поделки: механические птицы в золочёных клетках, с шелестом расправлявшие крылья; куклы со вставленными на место сердца алыми магическими кристаллами, танцевавшие церемонные танцы и посылавшие прохожим воздушные поцелуи; шкатулки-хранительницы, требовавшие сразу двух ключей – обычного и магического; настольные предсказатели погоды и удачи – в виде диковинных зверюшек или же приборов с многочисленными стрелками и циферблатами.

Она как зачарованная глядела на всё это маго-механическое, сверкающее позолотой, сталью и рубинами, пощёлкивающее и позвякивающее великолепие.

-Другие женщины так на серьги да бусы заглядываются, как ты на инструмент, - сказал Сфайрат, стоявший за плечом, и в его голосе Клара услышала улыбку. – Выбрала что-нибудь?

-Угу…

Клара хотела уже хотела ткнуть пальцем в особенно привлекательный набор – кожаный фартук с кармашками, из которых торчали разнообразные шильца, державки и кусачки, но в этот момент из-за прилавка вышла кошка. Вышла и остановилась, привалившись боком к державшим прилавок козлам и придирчиво изучая Клару и Сфайрата глазищами цвета незрелых яблок.

Точнее было бы сказать – Кошка.

Клара никогда не видела кошек такого размера. Она была раза в полтора, а то и в два больше серых полосатых мурок, шмыгавших по улицам Беллеоры и Поколя. Очень пушистая, ослепительно белая с бледно-серыми и палевыми пятнами, с кисточками на ушах, с драконьими узкими зрачками в ярко-зелёных глазах. Хвост она распушила и держала высоко поднятым, точно штандарт на поле боя. Клара никогда раньше не обращала особого внимания на кошек и не заводила их в доме – зачем, если можно развесить заклятие от мышей и лишь время от времени его подновлять? Но этот зверь поразил её до глубины души. Кларе внезапно захотелось сделать книксен и пролепетать, как служанка, застигнутая в кладовой за кражей хозяйской колбасы: «Ах, сударыня, я сюда совершенно случайно заглянула…»

-Марголиантэ! – укоризненно сказал торговец, откладывая свою работу. Кошка только раздражённо дёрнула хвостом – дескать, не мешай.

-Какая… красавица, - осторожно сказала Клара. Кошка глянула одобрительно. Чари, до того безмятежно спавший, внезапно завозился и открыл глаза, но вместо того, чтобы захныкать, зевнул и с интересом уставился на кошку.

-Киииса! – и, прежде, чем Клара успела его удержать, вывернулся, спрыгнул с рук изапустил пальчики в белоснежно-палевый мех на кошачьей спинке. Клара охнула – а кошка повернулась к малышу и внезапно потёрлась усами о его щёку. С чувством потёрлась, как обо что-то очень приятное. Чари засмеялся и принялся гладить пушистый мех, приговаривая: «Ки-иса… Холошая, большая…»

-Чаргос! – Клара как могла строго призвала сына к порядку, и маленький дракон неохотно вернулся к ней.

-Мама, можно с кисой поиглать? Ну, мама!

Клара только покачала головой.

-Марго вышла познакомиться, - извиняющимся тоном пояснил эльф, не поднимаясь с места. – Простите, если она вас напугала. Она просто почуяла родственную кровь.

-Родственную кровь? – удивился Сфайрат.

-Да. Страж-кошки – дальние родичи драконов…

Клара и Сфайрат быстро переглянулись. Клара крепче прижала сына к себе. Вот так новости! Это что же получается, эльф – рыночный торговец углядел столь тщательно скрываемую сущность Сфайрата? На дракона навешено столько отводящих и маскирующих чар, что даже Клара – не знай она, кто перед ней – не распознала бы под человеческой личиной дракона. Да она и не распознала – там, в Долине, где Сфай когда-то жил в образе погибшего Аветуса Стайна.

А ведь он не просто мимо проходил – жил у неё, Клары, в доме, делил с ней ложе… А тут вот так просто – какой-то эльф, какая-то кошка, и сразу увидели, кто есть кто?

Или… Чари? Клара напряглась. Инстинкты боевого мага, задавленные несколькими годами мирной жизни, пробудились при первом же подозрении на опасность – инстинкты, столько раз спасавшие жизнь и ей самой, и её спутникам.

Чаргос, хоть рождённый ею, смертной женщиной, был драконом, как и его отец. Он уже умел перекидываться, и научился этому прежде, чем пошёл – вначале менял облик неосознанно, а теперь уже мог это делать по собственному желанию или по требованию родителей. Скоро Сфайрат должен был ставить сына на крыло и учить выдыхать и концентрировать в себе драконье пламя… Может, эльф увидел дракона в Чаргосе? Но Чари ещё слишком мал, и драконья сущность выражена в нём слабо – хватало самых простых и прочных отводящих чар, чтобы её скрыть.

Нужно было обладать недюжинными способностями, чтобы пробиться сквозь наведённые Кларой и Сфайратом заклятия – или хорошо знать, куда именно смотреть.

Эльф, увидев реакцию, засмеялся и поднялся, поклонился, приложив руку к сердцу:

-Простите великодушно, госпожа… господин. Мы не хотели вас смутить. Мы с Марголиантэ всего лишь торговцы – а вы, полагаю, никогда не имели дел со страж-кошками.

-Да и вообще с кошками… - пробормотала Клара, отодвигая примолкшего Чари себе за спину.

Сфайрат, подобравшийся, напрягшийся, шагнул к прилавку – одна рука на рукояти длинного кинжала, висящего на поясе, другая сжата в кулак, а под человеческим обликом словно проступил на миг другой, куда более грозный – громада чешуйчатого тела, тяжёлого и стремительного, клокочущего огнём. Но навстречу ему выступил не эльф, а кошка. Села на хвост и требовательно сказала:

-Мр-ряу!

Сфайрат взглянул на неё – и неожиданно задержал взгляд.

Так они и стояли несколько минут посреди ярмарочной суеты, глядя друг другу в глаза – высокий, крепкого сложения мужчина, явно не из тех, кто привык отступать перед опасностью, и пушистая трёхцветная кошка, слишком крупная для обычной кошки и слишком маленькая для дракона. Клара замерла, боясь шелохнуться, но каждый миг готовая отреагировать. Что происходит, во имя всех сил небесных? Клара могла поклясться, что между Сфайратом и трёхцветкой идёт молчаливая беседа – но чтобы дракон снизошёл до общения с кошкой?! Немыслимо. Драконы и с людьми-то не очень расположены общаться…

И на каком языке, интересно, они разговаривают – мяуканьем?!

Эльф, стоящий за прилавком, сложил руки на груди и оставался невозмутим, словно к нему каждый день в гости наведывались истинные драконы со своими семьями.

-Мрряу! – повторила кошка, но уже с совершенно другой интонацией. Как будто кого-то позвала.

И точно – из-под прилавка, завешенного чистой холстиной, выбрались один за другим три котёнка – совсем маленькие, похожие на ожившие клубки пуха. Дымчато-серый, белоснежный и огненно-рыжий. Клубки, держа вертикально тонкие хвостишки, подкатились к матери и уселись рядом с ней на траву, с явным трудом сдерживая порывы поиграть. Ну, точно как Чаргос… Рыжий попытался было для развлечения куснуть белого за загривок и затеять возню, но тут же заработал от кошки оплеуху - сиди, дескать, смирно, команды «вольно» пока не было!

-Мр-ряу! – сообщила трёхцветка. Именно сообщила, вот, мол, мои дети, прошу любить и жаловать.

-Ой, котятки! – пискнул за спиной у Клары Чари. Ему, как и котятам, не терпелось поиграть, но раз взрослые велели стоять смирно – он стоял, переминаясь и изредка дёргая Клару за полу жакета.

-Ишь ты… - проговорил наконец Сфай, отводя взгляд. – И впрямь, кошка увидела. Кто бы мог подумать, Клара… В ней и правда есть доля драконьей крови. Очень маленькая, но есть. Кто и для чего это с ней проделал, ума не приложу, наверняка очень и очень сильный маг. Она… не совсем кошка. Точней, совсем не кошка. Да… кто бы мог подумать.

И он покачал головой и шагнул назад. Клара понимала его – кто бы мог подумать, что на ярмарке в отдалённом мире им совершенно случайно встретится кто-то, обладающий способностью почуять дракона даже сквозь непробиваемую, казалось бы, защиту. Кто-то, в ком течёт малая толика истинно драконьей крови.

Они с Кларой подумали обо всех опасностях, кроме этой.

Страж-кошка встала, раздражённо дёрнув хвостом, подошла к Сфайрату и неожиданно потёрлась о его ноги, как самая обыкновенная домашняя мурка. Повернулась, потёрлась другим боком и громко замурлыкала, привалившись к ногам Сфая. Да, если страж-кошки мурчат с такой громкостью, подумала Клара, они и впрямь родичи драконам. Мурлыканье временами напоминало шум горной реки и заглушало даже ярмарочный гул. Дракон, кажется, опешил от этой внезапной ласки. Нагнулся и – о чудо – коротко погладил выгнувшуюся от удовольствия спинку.

-Хорошая, - сдержанно сказал он. Кошка повернулась и потёрлась о его ноги усами с видимым наслаждением.

Эльф-торговец улыбнулся, а Чари спросил из-за Клариной спины:

-Мама, можно мне с котятами поиглать? Ну немножко, вот столечко?

-Поиграй, только недолго, - разрешила Клара после некоторого колебания. Сфайрат не возразил – наоборот, снова задумчиво погладил кошку и спросил:

-Откуда вы, любезнейший? Вы совершенно точно не местный маг. Да и кошек таких… я никогда не видал.

-Издалека, - коротко отвечал эльф, и Клара вновь исполнилась подозрительности. – Вы правы, мы с Марго не здешние. Мой товар слишком дорог и редок, чтобы я мог продавать его только в одном мире. Потому мы с Марголиантэ путешествуем. И на здешней Волшебнической ярмарке я не впервые, просто с вами мы не встречались.

-И как, не страшно путешествовать? – осведомился дракон.

-Не страшно, - эльф безмятежно улыбнулся. – У меня же есть Марго. Страж-кошки славятся своим умением находить дорогу домой из любого места. Хоть через Межреальность, хоть в любом мире. И много чего другого умеют… Марголиантэ – нечто куда большее, чем кошка.

-Верю, - коротко отмолвил Сфайрат. Он чем-то обеспокоился, да и кошка тоже – мявкнула недовольно котятам, с упоением гонявшимся за прутиком, которым Чари водил в пыли перед прилавком. Котята не сразу, но бросили прутик и полезли под прилавок – так же по порядку, один за другим. Клара разглядела стоявшую там возле сложенного на земле товара большую плетёную корзину – очевидно, страж-кошкин дом. Рыжий котёнок лез последним – и успел ещё потереться о Чарину руку, а Чаргос погладил пушистую спинку и дрожащий от счастья хвостик.

Вернёмся домой – надо будет кошку завести, подумала Клара. Пусть ребёнок играет, да и от мышей защита ничуть не хуже заклятия. А то и получше…

-Клара, Чари, пора уходить, - дракон с беспокойством глядел в небо. – Не зря мне ветер не нравился – кажется, буря приближается.

Словно в ответ ему ожил один из диковинных приборов, выставленных на продажу – круглый циферблат с золотыми звёздами, щекастым солнцем и тощим полумесяцем; до того золотисто-перламутровый, он внезапно потемнел, и металлически-звонкий голос объявил: «Великая буря! Великий туман! Всем укрыться по домам!»

Эльф-торговец мигом утратил свою невозмутимость и принялся лихорадочно паковать товар. Клара подняла голову – и вправду, погода менялась на глазах. Небо заволакивали высокие, но стремительно бегущие облака. Ветер, налетающий порывами с моря, вздувал навесы, опрокидывал лёгкие столики, сдувал плохо закреплённые пучки волшебных трав и амулеты-паутинки, ловцы ночных кошмаров. Покупатели, почуявшие непогоду, торопились укрыться в городе. Продавцы спешно сворачивали торговлю. Виварий закрыли, и служители в лиловых рубахах убирали хлопающие под ветром тенты и ширмы. Отовсюду летела пыль, мелкий мусор, морские брызги.

-Чари! Быстрее!

-Пока, котятки! – малыш помахал корзинке, в которой только что скрылся рыжий котёнок, и послушно схватил Клару за руку.

Страж-кошка, однако, за ними не полезла, а ходила вокруг прилавка и – Клара аж загляделась – помогала хозяину собираться, придерживая, когда надо, хлопающий угол палатки или непрочно закреплённые приборы. И впрямь, она много больше, чем просто кошка… Клара даже мимолётно пожалела, что у неё нет такой помощницы – а как бы пригодилась!

И тут Сфайрат ухватил жену за плечо и развернул к морю:

-Смотри!

Там, на границе между высоким бледным небом и синим морем, бурлила и вздымалась полоса серо-белого тумана. Она росла на глазах, пожирая на своём пути цвета и краски, приближаясь с пугающей, невероятной скоростью.

-Туманная буря, - ахнула Клара. – Как рано-то нынче… То-то погоды стояли слишком хорошие!

Эльф уже упаковал товар и молча и поспешно скатывал палатку. Страж-кошка подталкивала его носом и лапками, торопя. Из тюка сквозь рёв надвигающейся бури слышался металлический голосок: «Всем укрыться по домам! Кто не успеет – пропадёт, домой дороги не найдёт!»

-Бежим! – крикнул Сфайрат и поволок Клару за собой через мешанину опрокинутых пустых прилавков, летающего на ветру мусора и хлопающих навесов, которые хозяева бросили неубранными. Клара едва успела подхватить сынишку на руки.

На стенах Беллеоры тревожно запели рога.

-Всё-таки лучше бы мы подождали ещё день-другой, - проворчал Сфайрат, натягивая вожжи. – Совершенно не помню этого места… Не помню, Клара!

Он спрыгнул с козел и пошёл вокруг возка, словно это помогло бы ему решить, куда ехать дальше. В густом тумане перед возком лежала развилка, и на какую из двух одинаковых дорог нужно было сворачивать – ни Сфайрат, ни Клара понять не могли. Место казалось им совершенно незнакомым.

Клара относила это за счёт волшебного тумана, глушившего любую магию не хуже сильного негатора, зато обладавшего магией собственной. Дракон же просто злился. Нечасто бывало, чтобы магия – сама его сущность – отказывалась ему служить. «Я словно разом оглох, ослеп и онемел», - сказал он, когда вторая туманная буря нахлынула через день вслед за первой и застала их в дороге.

А ведь беллеорские маги предупреждали, что подобное может случиться – хоть и бывает чрезвычайно редко. Но Кларе слишком хотелось домой после вынужденного сидения в городе, окутанном магическим туманом, Сфайрату тоже, и потому семейство Хюммель-Стайн снарядилось в путь, едва на улицах развиднелось. Они понадеялись, что второй волны не будет, а даже если и будет – они успеют уйти достаточно далеко.

Не успели.

И теперь застряли примерно в дне пути от столицы – на незнакомой дорожной развилке, в непроглядном тумане, который время от времени порождал странных, крайне агрессивных при встрече бестий, похожих на клубки из коленчатых ног, клешней и жвал, будил не защищённые особыми заклятиями погосты и сводил с ума дикое зверьё. Во время первой бури Кларе с мужем пришлось пару раз прийти на помощь беллеорским магам, в поте лица изничтожавшим на столичных улицах туманных тварей – так именовали всех нападавших во время бури существ. И кровь при этом лилась не только вражья…

Дракон обошёл повозку кругом, но ничего нового, судя по всему не обнаружил, потому что сказал с прежним раздражением:

-Как они смогли додуматься до этого тумана? При их-то уровне – как? Они же естественный процесс запустили, учли все круговороты и перепады. Теперь его ничем не остановишь, не уберёшь. Главное, сами же страдают!

-Тише, ты разбудишь Чари… Смогли, милый, ещё как смогли. Люди не то ещё могут. Я и похуже видала – помнишь, рассказывала тебе о Смертных Ливнях? По сравнению с ними эти бури – так, мелкая неприятность.

Сфайрат только сердито покачал головой. Дела далёких миров сейчас его мало интересовали.

-Где мы на ночёвку остановимся, Клара? – спросил он. – До темноты мы могли бы проехать ещё, но только куда? И где лучше встать? В чистом поле фургон – не лучшая защита… хотя и не худшая.

Клара и сама это понимала. Но как найти в этой мгле хоть какое-нибудь укрытие? Похоже, всё-таки придётся останавливаться и укреплять повозку. Главное, чтобы Чаргос не проснулся бы и не заплакал – отвратительные твари, подобные туманным, имеют обыкновение слетаться на детский плач как пчёлы на мёд, ибо дети лёгкая и лакомая добыча…

Сфайрат прошёл вперёд, похлопав по крупу тревожившуюся лошадь. Встал рядом с ней, вглядываясь в медленно клубящийся туман.

Где-то там, высоко, над кипящим краем бури вечерело – а здесь просто сгущалась мгла. Клара уже едва различала фигуру мужа и дорогу под колёсами повозки - хорошо прикатанные, повлажневшие колеи. Ни обочин, поросших травой, ни леса давно было не разглядеть. Мир сократился до расстояния вытянутой руки. Туман растворял звуки и краски, обращал всё в глухое мутно-серое марево, странно текучее, клубящееся, то выбрасывающее плотные влажные языки, то уплотняющееся в неясные, тающие фигуры, при виде которых Клара каждый раз хваталась за меч. Кажется, сам по себе туман опасности не представлял, но угнетал и заставлял быть всё время начеку. Если уж дракон с его могучей силой быстро потерял ориентировку и душевное равновесие, то что говорить про всех остальных… Лошадь пугалась, шарахалась от каждого туманного всплеска. Вот и сейчас, несмотря на то, что Сфай стоял рядом, она тревожно переступала и прядала ушами. Опасность чудилась ей со всех сторон. Впрочем, не только ей…

Клара задумалась и не заметила, как Сфайрат исчез. Только туман – и никого.

-Милый?

Нет ответа.

-Сфай?..

Сфайрат возник возле козел так бесшумно, что Клара вздрогнула.

-Тише, - сказал он одними губами. – Слушай… слышишь?

Клара прислушивалась долго, ей казалось – слишком долго, но потом уловила доносящиеся из тумана очень слабые звуки – тихий шелест, словно кто-то очень лёгкий и очень осторожный пробирался через густую траву… Явно не человек. Зверь? Создание тумана? Нет, те, кажется вовсе бесшумные. Сфайрат одной рукой осторожно потянул из ножен кинжал, другой прихватил лежавшую поперёк козел рогатину – магия сейчас не повиновалась ему, и вся надежда оставалась только на оружие и на собственную реакцию. Клара подняла лежавший рядом с ней короткий меч. Несколько долгих, очень долгих секунд они ждали – звуки приближались, хотя были по-прежнему едва различимы. Миг - и впереди, в тумане словно сгустилась маленькая светлая тень. Лошадь от неожиданности попятилась, испуганно заржала. Сфайрат выставил рогатину, Клара вскочила – и тут же с облегчением вздохнула.

-Ф-фух, напугала же… Ты что здесь делаешь, красавица?

Крупная трёхцветная кошка с кисточками на ушах нетерпеливо мяукнула, сверкнули в сумраке зелёные глазищи – дескать, некогда мне лясы точить! Она прошлась перед лошадью взад и вперёд и обернулась, словно зовя за собой. Мяукнула опять.

-Эй, как тебя… Марголиантэ! Ты куда нас ведёшь? – вполголоса окликнул Сфайрат, но кошка не удостоила его ответом. Снова мяукнула, даже не оборачиваясь: сколько повторять можно, пошли! Не очень-то вежливо игнорировать вопросы дракона, но этой кошке, похоже, законы были не писаны.

-Ну что? – спросила Клара у мужа. – Послушаемся и поедем? Как-никак это твоя родня, а не моя.

Сфайрат усмехнулся.

-Родня нашлась, поглядите-ка… Что ж, давай поедем. Всё лучше, чем стоять. Хотя ума не приложу, куда нас выведет кошка, если даже я направления не чую.

-Давай попробуем, - Клара взяла вожжи, и повозка медленно двинулась за кошкой, уверенно трусившей перед лошадью. – А она будто знает, куда идёт!

Сфай покачал головой. Он так и не выпустил из рук ни рогатины, ни кинжала. Туман вился вокруг призрачными полотнищами, протягивал влажные щупальца, лез в глаза, в нос. Тяжёлый туман, холодный, душный. Клара время от времени перекладывала вожжи в одну руку, чтобы провести ладонью по лицу и вздохнуть свободнее.

Поскрипывали колёса, хрустел под ними мелкий гравий, тревожно фыркала лошадь – а кошка всё трусила и трусила, хотя уже так стемнело, что видны были только белёсые языки тумана, неожиданно выплёскивающиеся навстречу из тьмы. Клара зажгла фонари по обеим сторонам от козел. Стало хотя бы видно кошку. Длинная шерсть на её боках слиплась от влаги в сосульки, она то и дело недовольно дёргала ушами, пытаясь стряхнуть капли, но продолжала бежать.

-Долго ещё?!

Кошка сделала вид, что ничего не слышит. Клара вздохнула. М-да, бессмысленно задавать какие-либо вопросы кошкам,хоть волшебным, хоть обычным…

Наконец сквозь туман проступило золотистое мерцание. Постепенно оно обрело форму и яркость – и вот прямо перед лошадиной мордой из мглы вынырнул костёр, обычный костёрс висящим над ним котелком, от которого поднимался самый обычный, ничуть не волшебный пар, пахнущий какими-то травами. А возле костра сидел давешний эльф-торговец, завернувшийся в серый плащ, сколотый на плече крупной брошью в виде чёрной розы. Рядом с ним лежал изогнутый длинный меч и точно такая же, как и у Сфайрата, жердь с рогатиной на конце.

Кошка с достоинством протрусила к костру, села возле огня и, как ни в чём не бывало, принялась вылизывать шёрстку. Эльф что-то сказал ей – она глянула на него мельком и вновь вернулась к своему занятию. Словно плечами пожала: «Не стоит благодарности, право, это такой пустяк!»

Повозка, скрипя, остановилась. Лошадь успокоилась, увидев костёр, и больше не фыркала и не дёргалась от каждого шороха. Да что там, и Клара слегка расслабилась, узнав торговца, мирно готовившего что-то на огне.

-Доброй ночи, господин и госпожа, - эльф не спеша поднялся и поклонился, прижав руку к сердцу. Учтив, словно не на рынке торгует, а всю жизнь во дворцах провёл…

-Доброй ночи и тебе, любезный, - отвечал дракон. – Вот уж кого не ждали встретить на дороге, так это тебя. И твою… кошку.

Эльф вежливо улыбнулся:

-Напротив, ничего удивительного. Марго не может отыскать путь в этом проклятом тумане, зато нашла того, в ком течёт родная ей кровь. Полагаю, это совсем не плохо – вместе нам будет легче встретить ночь. В этом тумане, как вы уже знаете… всякое бродит.

И он поморщился, точно от зубной боли. Впрочем, эльфу, созданию, пронизанному магией, сейчас приходилось не легче, чем дракону.

Сфайрат спрыгнул наземь, следом спустилась Клара. Костерок горел еле-еле, придавленный туманом. Дракон остановился возле него, молча протянул к огню руки. Пар, поднимавшийся от котелка, пах какими-то терпкими травами и губительным образом действовал на туман – полянку словно молоком залило, а вокруг костра воздух был чист. Над огнём сквозь туманную колышущуюся пелену иногда даже можно было разглядеть чёрное ночное небо.

-Я нашёл укрытие, пока ещё сквозь туман было хоть что-то видно, - продолжал эльф. – Заброшенная ферма. Думаю, нам следует там заночевать – проще будет отбиваться, если на нас нападут, да и есть где укрыть лошадей. Она здесь, рядом.

И он махнул рукой куда-то себе за спину. Там бурлило сплошное белёсое марево.

-А что же вы сидите здесь, а не под прикрытием стен, любезнейший? – осведомился дракон.

-Марго ушла, я её ждал, - кратко ответил эльф. Нагнулся и погладил пушистую спинку. – Я знал, что она или найдёт дорогу, или приведёт кого-нибудь.

-Что ж, укрытие на ночь – хорошая идея, - заметила Клара. – Простите, не знаю, как вас величать, господин механик…

-Вы можете звать меня Часовщик, - эльф снова слегка поклонился. – Под этим прозвищем меня знают в разных мирах. Ну так как, идём смотреть наши спальные покои?

Спальные покои и впрямь оказались заброшенной фермой – небольшим, обветшавшим, но ещё окончательно не разрушившимся кирпичным домом. Помещений внутри было всего два – большая, почти пустая, заваленная лесным мусором комната и кухня с одним окном. Мужчины зажгли факелы и натащили сухих веток и старых досок, валявшихся в зоне видимости. Клара развела огонь в старом, изрядно закопчённом камине, выгребя оттуда предварительно кучу палых листьев и шишек. На удивление, огонь разгорелся хорошо, в трубе даже заныла тяга. Часовщик подкинул в камин своих секретных трав, и туман недовольно отступил из пустых комнат. В доме пахло плесенью и запустением, но огонь прогнал сырость, а от брошенных в камин трав и сосновых шишек поплыл смолистый, приятный аромат. Пол подмели, окна и дверные проёмы завалили остатками дряхлой мебели и древней телеги без колёс, догнивавшей возле задней стены фермы – дальше в туман никто отойти не решился. Лошадей поставили в соседнем помещении, бывшем некогда кухней. Часть эльфийского товара и почти все пожитки семейства Хюммель-Стайн складировали в углу комнаты, и теперь оттуда что-то время от времени позвякивало и сообщало, что наступил Час Грифона или что туман по-прежнему сгущается.

Словом, помещение обрело почти жилой вид.

Чари, от тумана спавший как сурок, проснулся, запросил есть и теперь сидел у камина на чурбачке, в одной руке держа пирожок с капустой, в другой – веточку, которой водил по полу перед собой. Страж-котята, выбравшиеся из корзины, очень старались не поддаваться на эту провокацию – их мать дремала перед пылающим камином, время от времени бросая на детей суровые взгляды – но не выдерживали и с азартным писком кидались догонять добычу. Чари громко смеялся, и Клара поймала себя на том, что тоже не может сдержать улыбки, глядя на котят.

Почему-то эта заброшенная ферма, на которой они не столько ночевали, сколько держали оборону, показалась ей сейчас очень уютной.

Эльф и дракон, разделившие трапезу и перешедшие на «ты», тоже сидели у камина, неторопливо беседуя. Оружие оба держали под рукой.

-Ты говорил, сударь Часовщик, что страж-кошки всегда находят дорогу домой, - заметил Сфайрат, шевеля длинной жердиной дрова в камине. – Но твоя кошка дороги в тумане найти не может… Как же ты теперь будешь на неё надеяться?

Эльф с усмешкой покачал головой:

-По-прежнему, уважаемый Сфайрат. Во-первых, Марго мне друг – а друзьям следует доверять больше, чем всем остальным. Иначе какой смысл в друзьях? А во-вторых… во-вторых, однажды уже было так, что страж-коты не смогли вернуться. Но это длинная история. Пожалуй, это часть истории о том, откуда они вообще взялись.

-Ночь впереди долгая, а тем для разговора у нас не так уж много, - возразил дракон. – Не хочешь рассказать? К тому же мне любопытно, каким образом в кошке оказалась драконья кровь. У меня, знаешь ли, не так уж много родни.

-Вот тут я тебе вряд ли сильно помогу. Я не знаю ни заклятия, которым смешивали двух столь разных существ, ни пропорций, ни даже времени воздействия… Знаю только, кто это сделал и зачем.

-Всё равно мне любопытно, - упрямо сказал дракон. – Время есть, а мы с Кларой с интересом тебя послушаем.

-Мама, это сказка? – встрял Чаргос.

-Сказка, малыш.

-Хочу сказку! – заявил Чари, отбрасывая веточку. Страж-котята с явным разочарованием вернулись под бок к матери – самым последним от маленького дракона отошёл рыжий, явно больше других сдружившийся с Чаргосом.

Сфайрат засмеялся, а эльф серьёзно сказал:

-Что ж, раз вы хотите - так тому и быть. Я редко рассказываю эту историю, но сейчас… Случилось всё в Арде. Это отдалённый мир – а может, не такой уж отдалённый, расположение его мне по сей день доподлинно неизвестно. Всё началось… да, всё началось с того, что король Гондора наконец решил жениться.

Берутиэль убежала в святилище перед рассветом – в час, когда Большой Дом её отца ещё спал, и некому было остановить принцессу, собравшуюся куда-то в домашнем платье и босиком. Часовые в полном доспехе, несшие караул у ворот, только молча проводили её взглядами.

Впрочем, идти было недалеко – Берутиэль даже не замёрзла и подол не успела сильно намочить, хотя роса была изрядная.

Святилище устроено было в древней дубовой роще. Сейчас, в начале весны, когда деревья уже окутались дымкой молодой листвы, громадные дубы Морнайрэ-Сарда стояли по-зимнему голые и безмолвные, и казалось, что это мёртвые гиганты, несущие вечную стражу возле чёрных обелисков и чаш из обсидиана, разбросанных между ними словно бы в случайном порядке. В это время Берутиэль от святилища всегда бросало в дрожь, хотя она знала, что впечатление обманчиво: пройдёт немного времени, и на исполинских дубовых ветвях лопнут почки, и их чешуйки, а потом и сорванные ветром молодые листья будут осыпать обсидиановые алтари живым дождём.

Но пока здесь царила зимняя неживая тишина, и принцесса сама не могла понять, для чего в последний свой день в отцовском доме её потянуло именно сюда.

Берутиэль прошла между двумя обелисками, обозначавшими вход, и остановилась перед кругом, выложенным тёмным с алыми прожилками мрамором, привезённым из дальнего Харада. Он напоминал очаг, а в центре его лежала плоская обсидиановая чаша, в которой и впрямь во время церемоний разводили огонь. Сейчас она была пуста и чисто вымыта.

Берутиэль опустилась на колени на низкую молодую траву. Ветра не было, меж обелисками и дубовыми стволами, поросшими сизым лишайником, призрачными лентами плавал туман. Совершенное безмолвие. Одиночество.

-Я… - принцесса сглотнула. – Великие Тёмные… Я пришла попросить прощения. Сегодня… я должна уехать и отречься навсегда. От вас, от своего дома, от всего… от всего, что я знаю. Я… должна так поступить по велению моего отца. Так надо. Но… я боюсь. Я буду там… совсем одна.

Последние слова она едва прошептала.

Великие Тёмные редко снисходили к просьбам людей, будь то знать Людей Короля или самые нищие из рыбаков на Умбарских побережьях. Скорей, они приходили сами, когда им это было нужно – но если уж приходили, то помогали и учили на совесть. На памяти Берутиэль такое случалось несколько раз, но никогда – с ней самой.

Потому она отпрянула, но не побежала, когда в пустой обсидиановой чаше вспыхнул и сам собой разгорелся язык багрового пламени. Не побежала она и тогда, когда пламя полыхнуло выше дубовых крон, обдав лицо жаром, и из него выступил человек, одетый в чёрное. Принцесса только склонила голову, так, что волосы, заплетённые во множество мелких косичек, закрыли ей весь свет. Они сидела, замерев, и сердце её колотилось часто-часто, как у пойманной птицы.

Пламя угасло так же быстро, как вспыхнуло. А человек остался. Обошёл кругом сидящей на земле принцессы.

-Марголиантэ Берутиэль, - сказал он с непонятным удовлетворением. – Дочь умбарского адмирала из Людей Короля. Последняя память истинных нуменорцев… Как ты вовремя, девочка.

Берутиэль замерла, не дыша, не в силах пошевелиться.

-Поднимись, девочка, - сказал Великий Тёмный насмешливо. – Не бойся, багровое пламя пришло сегодня помочь, а не покарать.

Принцесса с трудом заставила себя поднять голову. Он стоял перед ней – высокий человек в чёрном и серебряном, сквозь которое пробивались отблески багрового огня, горевшего, казалось, у него внутри. Чёрные волосы гривой лежали на плечах, а глаза были пронзительно зелёные с вертикальными драконьими зрачками. На нагруднике его доспехов была выкована оскаленная морда дикого кота. Человек стоял неподвижно, из-под подошв его сапог поднимался дымок, и трава под ними тихо шипела, съёживалась и обугливалась.

-Встань!

Берутиэль, вся дрожа, поднялась.

-П-приветствую тебя, в-великий… Т-тэвильдо, Князь к-котов…

-Так-то оно лучше, - засмеялся один из Великих Тёмных и вновь пошёл в обход Берутиэль, точно покупатель, приглядывающий на ярмарке корову.

Она стояла, обхватив себя за локти.

-Я пришёл помочь, - заявил Князь котов. – Ведь ты просила именно об этом?

-Н-не совсем… Я… просила прощения…

-Иногда, - наставительно сказал тёмный, - вы, люди, сами не понимаете, о чём просите. Разве не ты жаловалась, что тебе будет одиноко в Гондоре?

-Д-да… Одно из условий гондорского короля – у м-меня не должно быть… никакой свиты… Они… они боятся нас. И вас.

-Верно боятся, - Тэвильдо засмеялся. Это был радостный смех, но Берутиэль почему-то от него затрясло ещё пуще.

-Но они неправы в другом, - внезапно Великий Тёмный перешёл на шёпот, наклонившись к уху принцессы. Она щекой чувствовала исходящий от него сухой жар, как от горящего дома. Ох, сейчас ведь волосы вспыхнут… - Ты не должна быть одна, моя верная. В последний день в родном доме ты пошла не к подругам и не на примерку свадебного наряда – ты пришла ко мне. И я помогу.

-К-как? – выдохнула она. Неужто и правда поможет? Ей очень хотелось отклониться, щёку уже жгло, но она не решалась.

-Я дам тебе такую свиту, которую они не отправят обратно в Умбар, - Тэвильдо засмеялся вновь, а принцессу продрало одновременно жаром и холодом. – Смотри! Смотри, Марголиантэ!

Над обсидиановой чашей вновь мелькнул язычок багрового пламени, мелькнул – и погас, превратившись в облако тёмного дыма. Из этого облака стали выходить одна за другой кошки: очень крупные, сильные, спокойные. Разные: пушистые и гладкие, стройные и мощные, белые, рыжие, серые, пятнистые и полосатые. Последним вышел огромный пушистый кот, чёрный, как ночь, с единственным белым пятном на груди и золотыми лунными глазами. Тэвильдо называл каждую кошку:

-Запоминай: это Минья, Татья, Нэлья… Тольтэ… Нэртэ…

«Первая, Вторая, Третья… Восьмой… Девятый…» - Берутиэль переводила про себя имена с древнего наречия квэнья. Похоже, Нэртэ, Девятый был главой этого небольшого отряда из четырёх котов и пяти кошек. Иначе, как отрядом Берутиэль не могла их назвать – ну, не стадом же?!

Девятый выступил вперёд и на кошачий манер не то поклонился, не то потянулся, открыв розовую пасть:

-Привеутствую, хозяуйка!

-Ой! - вскрикнула принцесса. Она не привыкла, чтобы коты разговаривали человеческим языком.

-Наконец-то ты перестала трястись, как осиновый лист, - с усмешкой сказал Тэвильдо. – Вот твоя свита, девочка. Гондорцы пустят их в город, как думаешь, а? Пустят, пустят! Иначе над ними начнёт смеяться весь белый свет: владыки Гондора стали так робки, что боятся даже кошек!

И он вновь расхохотался – так, что из-под сапог полыхнуло пламя.

-Как ты понимаешь, эти создания не просто кошки, - пояснил Тэвильдо, отсмеявшись. - Я так долго жил близко к вам, людям, что сам стал нуждаться в спутниках – в тех, кто бы поговорил со мной в минуты одиночества, согрел бы мою постель, приглядывал бы за домом. О да, даже у Великих Тёмных есть свой дом… Меня зовут Князем котов, но обычные коты не выдерживают рядом долго, да и поговорить с ними особенно не о чем. Драконы куда умней, но они слишком велики и свирепы, чтобы жить со мной под одной крышей. И тогда я подумал – а что, если сделать моих подданных, моих котов слегка драконами? И сделал!

-Ч-что, в-вот они?!

-Они не плюются огнём, если ты об этом. Зато умеют говорить и неплохо соображают. А что самое замечательное – они умеют находить путь во тьме. Любую дорогу, куда угодно и откуда угодно. Ты их оценишь, я уверен… Они – твоя защита, моя верная, там, где ни я, ни другие тёмные не сумеют тебе помочь. Тебе нет нужды отрекаться от нас, чтобы выжить в Гондоре, - он улыбнулся, и Берутиэль с ужасом увидела, что в глубине его рта полыхает багровый огонь. – Что ж, ты их берёшь в свою свиту, дочь последних истинных нуменорцев?

-Б-беру…

-Вот и славно. Мне пора, Марголиантэ Берутиэль. Не обижай моих подданных, и увидишь, что я отплачу тебе за это сторицей.

Тэвильдо развернулся, стремительно шагнул в обсидиановую чашу – и исчез в облаке багрового пламени. В последний момент оттуда прозвучало: «Ах да, чуть не забыл!» - и из пламени выкатился большой шар, с виду сделанный из дымчатого стекла. Выкатился и закрутился в гладком обсидиане. А на мягкой молодой траве святилища осталась только Берутиэль, девять волшебных кошек и обугленные следы сапог.

Солнце выглянуло из-за горизонта, туман начал редеть, и в ветвях вязовой рощи, что за Морнайрэ-Сардом, запели первые птицы.

Берутиэль подобрала шар, хранивший тепло багрового пламени, - в глубине его вспыхивали и гасли едва заметные красноватые сполохи - оглядела кошек, терпеливо ожидаюших… чего?

-Ну что, свита? – сказал она, вздохнув. – Пойдёмте домой. Нам пора собираться.

Часовые у ворот Большого Дома не смогли сдержать удивлённых возгласов, когда принцесса вернулась, ведя за собой, как на поводке, девять крупных, на редкость ухоженных кошек. Замыкавший процессию огромный чёрный котяра, уже пройдя ворота, обернулся и презрительно фыркнул.

Словно неприличный жест показал.

Часть 2

-И это всё? – удивился Сфайрат. – Всё, что ты знаешь о том, почему в твоих страж-кошках течёт кровь драконов? Я разочарован, сударь Часовщик. Я-то думал, в твоей истории говорится о могучем маге, которому приспичило выведать наши драконьи тайны, и он познавал их через других существ… через котов, к примеру. Однако твой Великий Тёмный просто каким-то образом это сделал – и всё!

-Но я сразу предупредил, - эльф развёл руками, и Клара заметила, что пальцы у него в несмываемых пятнах от смазки. – Я сразу сказал, что не знаю подробностей. Но существо, именуемое Тэвильдо, даже магом в нашем понимании не было. Скорее… гм… чем-то вроде демона или огненного духа. Воплощённая магия. Ему было куда проще вмешаться в драконью природу, чем прочим чародеям.

-А почему его звали Князем котов?

-Этого я тоже не знаю.

-Тогда разве это история о страж-котах? – усомнился Сфайрат. – Можно уже и не продолжать…

-Нет, погоди, - перебила Клара. – Я хочу знать, что было дальше с этой девочкой, Берутиэль. Ведь она была совсем молодая?

-Моя история говорит, что да, - кивнул эльф. – Может быть, лет пятнадцати или шестнадцати – я не помню, в каком возрасте у умбарских морэдайн принято было выдавать своих дочерей замуж. В любом случае, будь она старше и опытней, может быть, всё пошло бы по-другому, а так…

-Рассказывай дальше! – велела Клара и улыбнулась, заметив, какую кислую мину при этом в шутку изобразил дракон.

-Лассказывай! – повторил Чари, уютно придвинувшийся к матери под бок. – Пло кошек!

-Что ж, - эльф прокашлялся, силясь скрыть улыбку, - тогда, с вашего позволения, уважаемый Сфайрат, я продолжу.

Сфайрат рассеянно кивнул. Кажется, он перестал вслушиваться в плавную эльфийскую речь, зато настороженно прислушивался к тому, что делалось снаружи, за стенами заброшенного дома.

На гондорской границе Берутиэль навсегда распрощалась с теми, кто провожал её из Умбара. Она очень старалась держаться прямо, как положено принцессе нуменорской, пусть и не самой чистой,крови, но под конец из глаз всё равно покатились предательские слезинки. Кошки ждали её в фургоне – терпеливые и невозмутимые. Берутиэль успела привыкнуть к ним за эти дни. По большей части в пути они спали, вылизывались, ели – словом, вели себя так, как обычные кошки, за тем лишь исключением, что иногда беседовали с ней или отправлялись в обход каравана. Они владели какой-то собственной магией – Берутиэль знала достаточно, чтобы чуять их заклятия, тонкие и скрытые, но слишком мало, чтобы в них разобраться. Иногда они становились невидимыми – впрочем, и обычную кошку порой сложно отыскать в комнате, даже когда она там есть. Иногда возникали будто из ниоткуда – впрочем, опять же, как и самые обычные кошки.

А иногда они все лежали возле шара из дымчатого стекла, словно возле печки, и принцесса не решалась спрашивать, отчего. Но ей казалось, что даже спроси она – вряд ли коты ответили бы на этот вопрос.

С Берутиэль больше других разговаривал Девятый, сразу заведший привычку спать у принцессы под боком. Он расспрашивал её о гондорских обычаях, звал хозяйкой, мурлыкал, усыпляя, и даже иногда давал себя погладить и почесать шейку – и, хоть держался в эти моменты с королевской надменностью, всё равно Берутиэль видела, как он тает от удовольствия.

А от границы её сопровождали уже совсем другие люди.

Капитан отряда гондорской стражи – высоких, светлокожих и сероглазых воинов в серебрёных доспехах с изображением Белого Древа – попытался сразу же избавиться от котов.

-Вас никто не должен сопровождать, принцесса, - сказал он с глубоким поклоном. – Ни человек, ни иное создание. Таков приказ короля нашего Тараннона. Не гневайтесь, но ваших животных придётся оставитьздесь.

Берутиэль вздёрнула подбородок. Её и так лишили всего: родины, семьи, друзей, веры… ну давайте, попробуйте отнять последнее!

-Это всего лишь кошки, - отчеканила она. – Неужто владыка Тараннон столь подозрителен, что даже безмолвные твари внушают ему страх? Неужто я должна отказаться даже от такой малой привязанности, как мои… мои любимцы?

Глаза воина в прорези шлема полыхнули гневом, однако ответил он сдержанно:

-Да будет по вашему слову, принцесса, но владыке я доложу об этом.

«Сколько угодно», - мстительно подумала Берутиэль, а Минья, Первая, бродившая словно бы от нечего делать вокруг фургона, демонстративно потёрлась о её ноги. Это была на редкость красивая кошка – с роскошной шерстью, белоснежной с бледными серыми и палевыми пятнами, а глаза у неё были зелёные, словно южный нефрит.

-Такая же, как Марго? – спросила Клара и тут же спохватилась:

-Ага… так вот почему у твоей страж-кошки такое имя!

-Верно, - кивнул Часовщик, - она очень похожа на Первую. Бывает, что кровь проявляется спустя многие поколения… Марго следовало бы тоже назвать Миньей, но имена прародителей у самих страж-котов под запретом. Девять Первых – так они их называют.

Все, не сговариваясь, поглядели в сторону камина, возле которого на старом покрывале возлежала Марго и три её котёнка. Страж-кошка в ответ лишь слегка приоткрыла глаза: мол, чего смотрите? Занимайтесь своими делами! Однако сама она не спала, чутко прислушиваясь не столько к рассказу, сколько к ночным звукам. И Часовщик тоже какое-то время вслушивался в шорохи и скрипы за стенами, прежде чем продолжить рассказ.

К Пеларгиру они подъехали через четыре дня. Берутиэль выросла у моря и привыкла к нему, но здесь, в устье Андуина, воды были совсем другими – спокойными и текучими, вовсе не похожими на морские буруны Ближнего Харада, да и плоские зелёные берега, сменившиеся белокаменными пригородами Пеларгира, очень отличались от изрезанных ветрами охристых скал Умбарской бухты.

Перед встречей с женихом, владыкой Таранноном, Берутиэль заставили переодеться и причесаться по гондорской моде. Девушки-служанки, напевавшие отрывки из баллад то о Берене и Лучиэни, то о несчастной королеве Тар-Мириэль, укладывали жёсткие чёрные волосы принцессы, а кошки бродили вокруг, точно всю жизнь прожили в этих отделанных светлым камнем покоях. Тут и пришлось их оставить, отправляясь во дворец.

Берутиэль велено было ехать верхом на серебристо-белом скакуне – так, как положено невесте одного из самых могущественных человеческих владык в этих пределах. Берутиэль держала повод онемевшими пальцами, и могла думать только о том, как бы не упасть, спешиваясь. Она издали увидела, как за белыми, изукрашенными резьбой стенами дворцов и садов открылся простор андуинской дельты, того места, где в Великую реку впадает тихоструйный Сирит – широкое голубое пространство, над которым мерцала лёгкая дымка и мелькали светлые сполохи чаек. Потом открылся и берег, одетый в тот же белый камень, и пёстрая толпа придворных и слуг, ожидающая её.

Но прежде этой толпы Берутиэль увидела знаменитый Дворец-на-воде.

Устремлённый ввысь, словно прибрежный утёс, и в то же время – скользящий по водной глади, точно льдина на далёком севере. Белоснежный и бледно-голубой, серебряный и синий, с рядами лёгких колонн, с флюгерами в виде кораблей, с флажками над островерхими башенками, с резными карнизами и изящными арками и балконами, он казался вышедшим из сна. Дворец отражался в спокойной воде Андуина, как в зеркале, и от этого у Берутиэли почему-то защемило сердце. Она ненадолго, но перестала печалиться о том, что приехала в Гондор.

А потом процессия приблизилась к набережной возле самого дворца, к далеко выдающемуся в Андуин пирсу, облицованному белым камнем, и принцессе пришлось спешиться, полностью сосредоточившись на этом простом действии. Рука в чёрной с серебряной вышивкой перчатке протянулась и поддержала её.

-Благодарю, - пролепетала Берутиэль, коротко глянув на учтивца. Сероглазый и темноволосый, как большинство гондорцев, высокий и молодой. Слишком молодой - точно не владыка Тараннон, но, видимо, достаточно знатен, чтобы без лишних церемоний оказать помощь его невесте.

И очень, очень хорош собой.

-Это такая малость, госпожа моя, - юноша тепло улыбнулся. – Не благодарите!

-Эарнил, негодник, ты везде! Стоит мне отвернуться, и ты уже даже невесту мою обхаживаешь, - раздался из-за толпы властный голос, в котором слышалась тщательно вымеренная снисходительность.

-Прошу простить меня, мой государь, - юноша почтительно склонил голову, но на губах его мелькнула странная усмешка. Мелькнула и пропала.

Берутиэль же присела в глубоком поклоне.

Он шёл к ней с дальнего конца пирса чуть покачивающейся походкой моряка. Высокий, одетый, в отличие от придворных, в простую куртку и тёмные суконные штаны. Ветер шевелил чёрные с проседью волосы, а лицо – как успела разглядеть принцесса – загорело так, точно Тараннон был не владыкой Гондора, а шкипером на купеческом судне, что возит из Лонд Даэра в Умбар лес, а возвращается с грузом вина и тканей.

Она склонилась, и сердце её почти выпрыгивало из груди, а щёки погорячели.

-Ну-ка, поднимайся, - владыка Тараннон взял её за локоть и заставил разогнуться. Внимательно вгляделся в лицо. Морщины в углах глаз у него были резкие, и внутри них кожа оставалась белой, незагоревшей. От этого они казались нарисованными. – Поглядите, какая смуглая, словно не нуменорской крови…

-Я… Моя бабка была из харадрим, - отвечала Берутиэль непослушными губами.

Тараннон поморщился.

-Так я и знал, что где-то будет подвох. Вы иначе не можете. Ну, а корабли тебе нравятся?

-Нравятся…

-В плаванья ходишь?

-Нет…

И, поскольку Тараннон выжидательно молчал, Берутиэль честно призналась:

-Меня укачивает.

-Так я и знал, - повторил царственный жених и отпустил наконец её локоть. – Ну что ж, я увидел достаточно. Сейчас едем в гавани, поглядим, как движется дело у эльфов. Так ли они хороши, как требуют за свою работу.

И обогнув Берутиэль, владыка своей развалистой походкой направился к коновязи у дворцовых служб, где нетерпеливо переступали, фыркали и ржали холёные гнедые жеребцы. Вслед за ним устремилось десятка два придворных и слуг, а все прочие остались, точно это было в порядке вещей. Берутиэль смотрела, как Тараннон вскочил на коня, ожёг его плетью и скрылся вместе со своей небольшой свитой в облаке пыли. Потом перевела взгляд на Эарнила – и успела заметить на его губах ещё одну злую, насмешливую улыбку.

Это что… всё, что ли? Все смотрины? Стоило ради такого наряжаться…

-Ну, а что же страж-коты? – спросил Сфайрат. – Так и остались в невестиных покоях?

-Погоди, уважаемый дракон, самое интересное только начинается, - заверил Часовщик. За его спиной, среди свёртков и корзин, что-то пару раз тревожно звякнуло, и тонкий голосок воскликнул: «Нежить в сумраке ночном! Уходи скорее в дом! Запирайся крепче, друг, да черти отпорный круг!»

Дракон в ответ только покивал:

-Верно говорит твоя машина, сударь эльф, я даже в нынешнем состоянии чую – то ли неупокоенные в тумане бродят, то ли призраки.

-Пока ещё неблизко, - сказал Часовщик и пошевелил прогорающие дрова. – Жаль, что незадача нынче с отпорным кругом выходит, не начертить, не зачаровать, а то бы и спать легли, не тревожились. Ну да ладно… пока могу продолжать историю, с вашего позволения.

Клара поглядела на притихшего Чари – малыш не спал, привалившись к её боку, но тоже чутко слушал: и потрескивание огня в камине, и вздохи тумана за стенами, и рассказ Часовщика…

Свадьбу Берутиэль запомнила плохо: всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы не забыть свою роль в этой сложной церемонии, нужные слова и жесты, чтобы не растеряться от огромного количества народа на Площади Королей, не упасть в обморок от духоты на свадебном пиру и не обращать внимания на выскочившую шпильку, которая при каждом повороте головы немилосердно колола шею…

В свои новые дворцовые покои Берутиэль явилась в сопровождении придворных дам, как полагалось по правилам, - но глубокой ночью, совершенно измученная и голодная как волк.

-Счастливой ночи! – пропели дамы, дружно склоняясь в поклоне, и затворили дверь. Берутиэль наконец-то осталась в одиночестве.

«И для чего нужны все эти церемонии? – размышляла она, выдирая из волос приколотые шпильками цветы белого лилейника. – У нас всё гораздо проще и беднее, но, клянусь Багровым пламенем, хотя бы жених с невестой не приходят в спальню голодными!»

Она села на роскошно убранную постель. Интересно, когда же придёт Тараннон? О том, что должно произойти после, принцесса – нет, уже королева Берутиэль – прекрасно знала из поучений своей старой няньки, давшей ей перед отъездом тысячу и один мудрый женский совет. Впрочем, самый мудрый совет на сегодняшнюю ночь заключался в одном: «Терпи и молчи». И Берутиэль внутренне готовилась терпеть и молчать.

Эх, поесть бы… Хоть ломоть крестьянского хлеба с маслом, хоть солёную селёдку – что угодно!

Шорох в углу заставил её подпрыгнуть и горько пожалеть о том, что наряд невесты не предполагает хоть самого завалящего кинжала.

-Прости, если напугал, хозяуйка, - Девятый глядел на неё своими лунными глазами из тьмы в углу. – Мы скучаули по тебе.

-Прощаю, Нэртэ… Как ты сюда пробрался?

-Мы. Мы пробраулись, - самодовольно ответил Девятый и вышел на свет, гордо распушив хвост. За ним следовали Первая и Пятая. – Мы беспокоулись о тебе. Тебе ничего не нужно?

Берутиэль поразмыслила. Тараннона пока нет. Он, конечно, может явиться за своим в любую минуту, но, если эдак ждать, можно и не дождаться - с голоду умереть.

-Я есть хочу, - наконец сказала она. – Просто вот упаду сейчас. Знал бы ты, Нэртэ, до чего утомительные все эти свадьбы! Честное слово, никогда больше не буду выходить замуж…

-Мр-ряу! – Девятый потёрся крутым лбом о её колени. – Жди, хозяуйка. Мы сейчас.

И правда, спустя короткое время в спальных покоях гондорской королевы начался пир горой – Берутиэль расправлялась с жареной курицей, щедро делясь с котами. Курица – равно как и пол-каравая хлеба и бурдюк с кислым вином – были похищены кошками на дворцовой кухне. За бурдюк Первая очень извинялась. «Не серчауй, хозяуйка, не смоглау я кувшин с молоком утащить…»

Берутиэль повеселела и в лицах расписывала Девятому все моменты свадебной церемонии, размахивая куриной ножкой. Коты внимали, иногда вставляя серьёзные замечания. Ночь утекала незаметно, и королева опомнилась лишь тогда, когда за узким окном прорезался весенний рассвет, отражённый текучей водой Андуина.

Гондорский владыка Тараннон так и не пришёл в спальню к жене. А позже Пятая разведала, что владыка отбыл в свои ненаглядные гавани, к строящимся кораблям…

Берутиэль вздохнула и легла спать, велев всем кошкам перебираться к ней, во Дворец-на-воде.

С тех пор у неё началась странная жизнь. Мужа она видела только на торжественных обедах или посольских приёмах, всё остальное время он проводил либо в гаванях, либо в плаваньях, либо в разъездах по Гондору. Казалось, для него ничего не изменилось с женитьбой. Берутиэль тосковала в одиночестве. Ей по статусу полагалась свита из придворных дам и фрейлин, но на деле рядом с ней оставалась лишь одна служанка по имени Линдис, молодая девушка, рябая на лицо и такая робкая, что один только взгляд Берутиэль повергал её в трепет и лишал дара речи. Дамы и фрейлины, как положено, каждая в свой черёд со всем почтением явились к королеве, и каждая сослалась на какую-то неотложную причину, по которой не могла находиться при своей госпоже: у которой-то муж был в отъезде, у которой-то – заболел, которая должна была рожать, а одна и вовсе заявила, что не выносит кошек. Берутиэль винила во всём своё происхождение из харадрим и морэдайн – гондорцы чтили чистоту крови, а к Людям Короля относились с плохо сдерживаемой ненавистью. Что ж, и в Умбаре гондорцев не любили, особенно после войны, закончившейся худым миром десять лет назад… Всё это Берутиэль задевало, но не ранило – даже в родном Умбаре ей часто случалось слышать шипение за спиной по поводу своей слишком смуглой кожи и слишком чёрных волос. А ещё она винила владыку Тараннона – ведь все видели, как ему безразлична его жена.

Единственные, кто по своей воле оставался рядом с Берутиэль – это её кошки.

Они стали для юной королевы и друзьями, и свитой, и прознатчиками сплетен и новостей. Они пробирались в любые покои и укромные уголки дворца, они бродили по городу, приглядывались к людям, подслушивали разговоры и пересказывали их своей хозяйке. Многих и многих придворных Берутиэль узнала вначале по кошачьим рассказам, и лишь потом увидела во дворце.

И первая ссора с Таранноном вышла тоже из-за кошек.

Спустя неделю после свадьбы королевский повар через трепещущую от ужаса служанку уведомил Берутиэль, что не намерен больше поставлять королеве в таких количествах свежее мясо и сливки, ибо денег на них из казны не отпускается.

Ах, так! Берутиэль велела одеть и причесать себя по-королевски, и отправилась на кухню разбираться. Кошки выступали следом за ней, точно истинная знать, с видом надменным и презрительным. Королеве пришлось сделать над собой усилие, чтобы шагнуть в кухонный чад с невозмутимостью статуи, но эта битва должна была быть выиграна.

Однако главный повар тоже оказался не лыком шит. Мерзко ухмыляясь, он твердил одно:

-Найдёте денег на мясо – будет вашим кошкам мясо. Не гневайтесь, госпожа, а продайте лучше вашу серебряную диадему – вы неплохо за неё выручите… Ну, или одолжите у государя нашего Тараннона – он добр и редко отказывает в искренних просьбах.

Берутиэль почувствовала, как ярость сладкой волной поднимается в груди. Она быстро подошла к повару, возвышавшемуся над ней точно вершина Карадраса, схватила его за фартук и резко дёрнула вниз, приближая его лицо к своему.

-Ты, - прошипела она, - ты и попросишь у государя Тараннона денег. И попробуй только не выпроси…

Повернулась и ушла, высоко подняв голову. А вечером к ней в покои ураганом ворвался собственной персоной гондорский владыка Тараннон Тар-Фаластур, да продлит небо его благословенные дни. После свадьбы так ни разу и не зашёл, а тут – примчался, как на пожар. Берутиэль как раз вычёсывала колтуны из чёрной шерсти Девятого:

-Где тебя носило, Нэртэ? Можно подумать, ты переселился на помойку…

Резко распахнулась дверь, Девятого словно ветром сдуло с королевского ложа, а Берутиэль вскочила и склонилась в глубоком поклоне.

Тараннон широкими шагами вошёл в спальню, развернулся на каблуках и, как было на смотринах, схватил Берутиэль за локоть и заставил выпрямиться. Гнев клокотал в нём, точно кипяток в котелке.

-Никчёмная девица, - проревел он ей в лицо. – Ты что, не понимаешь, кто ты теперь? Ты королева, забери тебя морские змеи, королева Гондора, а не наложница у царька в Хараде! С каких пор гондорские королевы ходят на кухню торговаться с прислугой, а?!

Берутиэль вопреки здравому смыслу не испугалась, а разозлилась в ответ.

-А с каких пор мужья, едва женившись, бросают своих жён в одиночестве?

-Я тебе не просто муж, - Тараннон усмехался ей в глаза. – Я король Гондора, и у меня нет времени на пустые утехи! А ты королева, дрянь, хоть и волей случая, но королева! Изволь вести себя как полагается! И прогони наконец своих животных, я устал выслушивать жалобы на их присутствие!

Берутиэль не была от природы ни особо смелой, ни особо глупой, но в этот миг что-то в ней сломалось, и она позволила ярости затопить себя с головой. С облегчением позволила. Да уже будь что будет!

-Нет, - чётко произнесла она и выдернула локоть. Было больно, но боль только подхлестнула злость. – Мои кошки уйдут отсюда только вместе со мной. Я тебе нужна, владыка Тараннон, повелитель морских побережий? Нужна? Тогда изволь и ты со мной считаться! Я – королева Гондора, а у меня нет ни свиты, ни денег, и последний поварёнок плюёт мне вслед. Хочешь сказать, ты этого не знал, мой драгоценный, слишком занятый муж?

Тараннон опешил. Кажется, серьёзного отпора он не ожидал. Он повернулся и задумчиво прошёлся вдоль занавешенных плотными портьерами высоких окон.

-Ты хочешь моего внимания? – он обернулся, прищурившись. – Хочешь, чтоб я смотрел на тебя как на равную? Оставил тебе твоих шпионов с хвостами? Всем известно, для чего они шныряют по дворцу…

Берутиэль, задыхаясь, глядела на него, не в силах справиться с яростью и запоздалым страхом.

-Хочешь хоть немного походить на женщину нуменорской крови, южанка? Тогда займись делом! Велика заслуга сидеть в покоях да глядеть на воду! Это у тебя что?

И он указал на дымчатый шар, очевидно, скатившийся с низкой деревянной подставки среди кошачьих лежанок, когда кошки бросились врассыпную при виде Тараннона.

-Это… - Берутиэль внезапно задрожала. – Гадательный шар. Я… я немного сведуща в магии.

-Гадательный шар, - скривился Тараннон и брезгливо отшвырнул амулет. Тот покатился по полу, подскакивая на досках. – Бездельница! Ты сама во всём виновата. Займись делом, и увидишь, что вскоре на тебя будут смотреть совсем по-другому.

Он ушёл, хлопнув дверью, и только тогда из-под покрывал и из углов стали возвращаться кошки.

-Прости, хозяуйка, - тихо сказал Девятый, - мы не хотели злить егоу ещё больше…

Берутиэль только вздохнула и с облегчением запустила пальцы в густую чёрную шерсть.

А наутро призвала Линдис и потребовала организовать ей поездку на верфи.

Берутиэль думала, что и в этот раз она останется в одиночестве, однако, едва она ступила из дворцовых дверей на нагретый солнцем известняк набережной, ей поклонился…

Часовщик оборвал себя на полуслове. Страж-кошка вскочила и принялась обходить комнату кругом, к чему-то прислушиваясь и принюхиваясь. Шерсть её стояла дыбом, а из горла вырывалось низкое глухое рычание. Хвост нервно метался из стороны в сторону. Котята остались на покрывале у огня: тихие, настороженные, готовые в любой момент бежать. Лошади в соседнем помещении явно беспокоились.

-Нежить близко, - сказал эльф. – Подобралась к самому дому.

Некоторое время все прислушивались к звукам снаружи, но ничего, кроме тихого шелеста и редкого стука падающих на крышу капель, не услышали. Камин догорал, угли вспыхивали редкими искрами. Багровыми, точно пламя из истории Часовщика.

-Мам, что такое? – Чари заглянул Кларе в лицо. Он почувствовал опасность, но ни капли не испугался – истинный дракон, хоть и совсем крошечный.

-Пока ничего, малыш, но, может быть, нам придётся немного подраться. А тебе посидеть тихо-тихо.

-Я не малыш, - надулся Чаргос. – Я длакон!

-Верно, - Сфайрат одобрительно взглянул на сына. – Сударь Часовщик, не будете ли ты и твоя спутница возражать, если наш сын и её, гм… дети проведут часть ночи в одном месте? Так нам будет проще за ними приглядывать, да и им веселее. И полезнее.

Страж-кошка на миг прекратила кружение по комнате и что-то коротко мявкнула в ответ Часовщику.

-Она не возражает, - перевёл эльф. – Ты предлагаешь устроить для них укрытие, Сфайрат?

-Что-то вроде того…

Из корзин, тюков и свёртков в середине комнаты они соорудили нечто, напоминающее гнездо гигантской птицы, и посадили туда малышню. И впрямь, кто бы ни напал на ферму, извлечь из этого укрывища хоть ребёнка, хоть котёнка было не так-то просто. Детям велено было сидеть тихо, что бы ни случилось, и делать вид, что их тут нет – к великому неудовольствию всех четверых.

Взрослые же, положив рядом всё наличное оружие, расселись вокруг «гнезда». Пока всё оставалось спокойно. Сфайрат подкинул в догорающий камин дров и остатки эльфийской травы и пошевелил угли кочергой, чтобы разгорелись. Страж-кошка прекратила обход и легла возле камина в позе сторожевого пса – если, конечно, такое сравнение применимо к кошке. Часовщик сходил к лошадям и немного их успокоил. А Клара, оставаясь возле детей, всё думала про услышанную историю. Ей никогда не приходилось чувствовать себя пришелицей в чужой стране, одинокой и не имеющей никакой опоры в новой своей жизни. Даже здесь, в мире Киммы, где они со Сфайратом, как ей казалось, начали всё с начала, она сразу ощутила себя хозяйкой – пусть небольшого дома и небольшого дела, но хозяйкой.

Но во время многочисленных странствий, в бытность свою боевым магом Долины, Кларе пришлось повидать таких девочек, как Берутиэль. Брошенных по воле политического брака в пучину чужой страны и враждебных взглядов, вынужденных выживать в королевских покоях и побираться среди роскоши. И не все из них выбивались потом в истинные королевы. Далеко не все.

И как бы сама Клара повела себя на месте маленькой южанки? Бросилась бы в омут новой жизни, учась интриговать, заводить союзников и противников? Затворилась бы с кошками в своих покоях? Изо всех сил старалась бы соответствовать образу благочестивой королевы? Сбежала бы домой? Так легко бывает судить других, и так трудно действовать, когда ты сам оказываешься на их месте…

Потому, когда Часовщик вернулся из импровизированной конюшни, она с интересом спросила

-Ну, а что было дальше с Берутиэль? Что вы оба на меня так смотрите – всё равно ведь ждём! Хоть продолжение послушаем, не скучно сидеть будет…

…ей поклонился старый знакомец – красавчик Эарнил, племянник владыки Тараннона.

-Прекрасный день для прогулки, госпожа моя королева! Для меня честью будет сопровождать вас… не откажете?

И вновь, как тогда, на смотринах – тёплая улыбка и открытый, пристальный - даже слишком пристальный – взгляд серых глаз.

Берутиэль остановилась, спиной чувствуя, как Линдис, тащившая за ней корзинку с провизией, трепещет и обмирает. У Эарнила была совершенно определённая репутация среди женского населения Дворца-на-воде, от фрейлин королевы до посудомоек. И, говорят, репутация не беспочвенная. Об этом не без насмешки Берутиэли поведали кошки.

Что ж… коли владыка Тараннон больше любит проводить время на флоте, чем с женой, пусть потом не удивляется.

-Не откажу, сын брата моего короля, - решительно ответила она.

По гондорским обычаям, которые она уже частью постигла, следовало сказать «моего брата», но у Берутиэль пока язык не поворачивался.

Они спускались к гаваням через город, по узким мощёным улочкам, мимо палисадников с цветущим шиповником и аквилегией и лавчонок, торгующих всякой всячиной, от сдобных булок до парусины. Эти тихие улочки и дворы, обочины, присыпанные мелким песком и битыми ракушками, так походили на улочки и дворы приморских городов, которые Берутиэль довелось повидать, что она ощутила себя почти дома. Эарнил всю дорогу не закрывал рта, пересказывая ей истории каких-то зданий, улиц и перечисляя связанные с ними имена гондорской знати. Он был любезен, но не навязчив, и смотрел на неё пристально, но не настолько, чтобы смутить. А что больше всего поразило Берутиэль – порой он раскланивался со встречными знакомыми. С простыми, незнатными людьми, которые, судя по внешности, прожили тут всю жизнь и никак не могли быть связаны с гондорским двором!

Сам же Эарнил оделся как полагается аристократу на выезде – дорого, но практично. Шерстяная куртка с серебряной вышивкой, кожаные чёрные штаны, сапоги из мягкой дорогой кожи, а на поясе вместо меча, который гондорские мужчины, по мнению Берутиэль, таскали по поводу и без, длинный нож с серебряной рукоятью, украшенной смарагдами такой величины и чистоты, какие уместно смотрелись бы и в королевской короне.

Она не видела его со дня собственной свадьбы. Но и тогда, и на смотринах была слишком взвинчена, чтобы разглядеть его как следует. Красавчик – и всё. Но сейчас она явственно замечала, как он похож на своего дядю – Тараннона. Только мягче, усмешливей и… и, пожалуй, лукавей.

Они ехали, разговаривали и смеялись, а позади на смирной пожилой кобылке тряслась Линдис, прижимая к себе корзинку, и прямо-таки источая обожание.

Постепенно узкие тихие улочки сменились более широкими и шумными, хлебные и скобяные лавки – трактирами и каботажными конторами, брусчатка под копытами лошадей становилась всё более истёртой, а прохожие всё более деловитыми. Даже уличные мальчишки и те, кажется, шныряли в толпе с какой-то важной целью.

-Мы приехали, - сообщил Эарнил, указывая на открывающуюся перед ними панораму верфей.

Берутиэль ойкнула. Она знала, что Тараннон занят строительством большого флота, но не думала, что такого большого. Весь берег, насколько хватало глаз, был усеян лесами, стапелями, готовыми наполовину или на четверть корпусами судов, штабелями брёвен и досок, бочек со смолой и краской, бухтами канатов, бараками рабочих, навесами мастерских и будками передвижных кузниц. Он курился дымами костров и обжигных ям, он источал запахи смолы, свежего дерева и протухшей рыбы, он взрывался криками рабочих, ржанием лошадей, стуком топоров и лязгом кузнечных молотов. А за ним, на спокойной голубой воде Андуина, покачивался лес светлых лёгких мачт – мачт, на которых уже висели свёрнутые паруса и полоскались по ветру гордые гондорские стяги.

Берутиэль оглядывала берег и машинально считала видимые с этого места корабельные корпуса и мачты. На седьмом десятке она сбилась.

-Впечатляет? – Эарнил, кажется, искренне наслаждался её реакцией. – Не думали, что работы ведутся с таким размахом, да, моя госпожа? Вы очень разумно поступили, приехав сюда в, гм… довольно простой одежде. Здесь не то место, где уместно появляться в положенном королеве наряде со всею свитой.

Берутиэль только покачала головой. Видно, и впрямь далеко ей до настоящей королевы – об уместном наряде она совершенно не подумала, оделась во что придётся, а свита у неё просто-напросто отсутствовала. Берутиэль, однако, сейчас больше занимал другой вопрос.

-Скажи мне… сын брата моего мужа… какой смысл королю Гондора в таком флоте? Или он недостаточно владычествует на море? Или государю Тараннону мало прозвища Тар-Фаластур, Владыка Побережий?

Эарнил широко улыбнулся. Казалось, он сейчас скажет: «Умница, я ждал этих слов!» - и от того Берутиэли почему-то стало не по себе.

-Вы умны, моя госпожа, - юноша склонил голову, но блеск в глазах скрыть всё равно не смог. – Но подумайте сами… кто ещё может соперничать с Гондором на морских просторах? Чьи суда не менее быстроходны, а моряки храбры?

Берутиэль потребовалась минута, чтобы справиться с нахлынувшим сердцебиением.

-Но ведь с Умбаром подписан мир, - осторожно ответила она. – Десять лет назад, разве нет? И я… моё место на троне Гондора – разве не гарантия этого мира?

Эарнил рассмеялся. Это был смех ироничный и горький, и на миг Берутиэль почти поверила, что он искренний. Но здесь никому нельзя было верить.

-Вы всё понимаете, моя госпожа, - Эарнил вновь склонил голову как бы в смирении. – А мир… что ж, земли с этой стороны Моря никогда не знали вечного мира. Вы ведь… понимаете?

-Понимаю.

Она знала, что Умбару есть чем встретить врага с севера, более того – была уверена, что отец и верховные знают о строящемся флоте, ведь Тараннон и не скрывал его. Но Умбару, даже при помощи союзников из Ближнего Харада, перед нашествием такой армии не устоять. Не устоять, как бы ни были быстры его корабли и храбры его моряки. Разве что Великие Тёмные снизойдут и помогут…

Она не знала, что сказать и молчала, склонив голову и теребя повод.

Эарнил понял это по-своему.

-Моя госпожа заскучала? И верно, кораблестроение – вовсе не женское дело… Давайте, я вам покажу нечто куда более интересное. Только тс-с! – он шутливо приложил палец к губам. – Мой государь и ваш муж не должен об этом знать. Это… его маленький секрет. Его и мой. А теперь будет и ваш.

-А вы уверены, что стоит?..

-Уверен, - усмехнулся её спутник и тронул коня.

Берутиэли ничего не оставалось, как ехать за ним.

Они петляли какими-то переулками, пробирались между заброшенных складов и груд мусора, долго тряслись по узкой тропке между зарослями терновника и низких сосен, и наконец снова выехали к Андуину, только куда ниже по течению. Бесконечные верфи кончились. Здесь, на берегу, росла сосновая роща, среди золотистых стволов которой стояли небольшие аккуратные домики, крытые соломой. А за рощей… Берутиэль ахнула. На берегу за рощей тоже была верфь, но маленькая и совсем не похожая на ту огромную бурлящую людьми работу, которую они только что видели.

Здесь строили всего один корабль, он стоял на стапелях, почти готовый к спуску – маленькая шхуна, обшитая странным серебристым деревом, с носовой скульптурой в виде ветви шиповника, усыпанной распускающимися цветами. И строили этот корабль эльфы.

-Какая красота! – воскликнула Берутиэль. – А можно подойти ближе?

-Я же говорил, что вам понравится, госпожа моя королева, - улыбнулся Эарнил. – Конечно, мы подойдём ближе и поздороваемся с мастерами. А потом разделим с вами завтрак, если вы согласны. Не зря же ваша служанка с таким мужеством тащилась за нами.

Охающая после дальней дороги Линдис после этого примолкла и безропотно согласилась присмотреть за лошадьми, оставленными на краю сосновой рощицы.

-Эльфийские корабли всегда производят впечатление, - заметил он, галантно подавая Берутиэли руку. Королева опёрлась на неё и невольно покраснела. Да что же это… что она, впервые касается мужчины, что ли?

-Я всю жизнь прожила у моря, - сказала она, чтобы скрыть смущение, - но ни разу не видела корабля эльфов.

-Это потому, что они строят их в особых случаях, когда собираются вернуться к себе на родину, на Заокраинный Запад. Они не занимаются мореплаванием, как люди, не возят грузы, не перебираются морем с места на место. Потому их сложно увидеть где-либо, кроме Серебристой Гавани на севере. И потому их корабли очень отличаются от наших, человеческих – они просто для других целей.

-А этот для какой цели? – Берутиэль развернулась и прямо посмотрела на своего спутника. Воистину, сегодня день сюрпризов. Интересно, долго ли готовил эту поездку красавец Эарнил, от одного взгляда которого у всех дам во Дворце-на-воде замирает сердце? Да что там, и у неё, королевы, - тоже!

-Этот? – Эарнил едва заметно усмехнулся. – Попробуйте угадать, госпожа моя королева. Но пока давайте-ка подойдём, нас уже заметили.

Эльфы, работавшие на корабле, оставили свои дела и не торопясь спустились на берег по сходням из золотистых сосновых досок.

-Приветствую вас, господин Эарнил, - один из эльфов, похоже, самый старший среди них, коротко поклонился. Остальные тоже удостоили королевского племянника кивками. Не больно-то шеи гнут, подумала Берутиэль, но и впрямь они такие, как о них рассказывают! Она постеснялась признаться Эарнилу, что впервые видит не только эльфийский корабль, но и самих эльфов.

Во время жизни в Умбаре Дивный народ мало её интересовал – эльфы были героями легенд и песен, порою жестокими, порою хитроумными, но всегда очень далёкими, и для людей юга отошедшими уже в область сказок. К тому же они были вечными врагами Великих Тёмных – и потому близ умбарских земель никогда не появлялись. Берутиэль знала, что в Гондор они наведываются, но не ожидала увидеть их так скоро и так близко.

Эльфы были прекрасны обликом, словно и верно явились из сказаний. Люди не бывают так совершенны – но в то же время эльфы в своей нечеловеческой красоте словно скользили по поверхности этого мира, стремясь в другой, вышний, принадлежавший только им. Их светлые лица, их сияющие глаза, лёгкие волосы и тонкие пальцы не были созданы для грубой и полнокровной земли.

К удивлению Берутиэль, Эарнил тоже удостоил эльфийских мастеров лишь лёгким кивком:

-Моё почтение тебе, Нимрос, и твоим товарищам. Как движется ваша работа?

-Она близка к завершению, - степенно отвечал эльф, чьи волосы и впрямь были белоснежны – но, похоже, не от старости, а от природы.

Эарнил повернулся к Берутиэли и церемонно произнёс:

-Госпожа моя королева, пред тобою прославленные мастера Дивного народа, что во славу Гондора и в знак дружбы сотворяют эльфийский корабль для гондорского владыки.

«И за гондорские деньги», - Берутиэль ясно поняла невысказанное, однако эльфы оставались невозмутимы.

-Познакомьтесь: Нимрос, Итилион, Менельдар и Гильдор.

Каждый эльф поклонился в свой черёд. Последний казался молодым даже на фоне своих вечно юных товарищей. А на деле, подумала Берутиэль, наверно, старше моего деда…

-Господа мои мастера, перед вами сама королева Гондора, Марголиантэ Берутиэль. Я, гм… взялся показать ей Пеларгир и всё, что в нём, ибо её супруг и мой король занят государственными делами.

Берутиэль постаралась кивнуть должным образом: уважительно и снисходительно одновременно. Эльфы невозмутимо приняли её приветствие, а потом старший, Нимрос, медленно произнёс:

-Марголиантэ Берутиэль… Мы надеемся, что, взойдя на престол Гондора, ты встала на путь Верных.

Берутиэль ощутила, что краснеет. Ну да, имя её по-прежнему указывало на происхождение из морэдайн, Чёрных нуменорцев, но когда сговаривались о свадьбе, её отец отдельно настоял на том, чтобы дочь не меняла имени. «Хоть что-то своё у неё должно остаться». Кто же тогда знал о волшебных котах Тэвильдо!

Берутиэль выпрямилась и как могла твёрдо встретила взгляд эльфа.

-Будь иначе, я бы никогда не смогла взойти на гондорский трон, - твёрдо ответила она.

Нимрос удовлетворённо кивнул.

-Гильдор, покажи нашу работу королеве Берутиэль.

Эльф, что выглядел моложе прочих – тёмноволосый, зеленоглазый, одетый, в отличие от остальных во что-то тёмное – ещё раз поклонился и певуче молвил:

-Прошу за мной, госпожа.

И повёл её по сходням на серебристый кораблик – дивную игрушку для нездешних ветров и вод. Что она забыла здесь, в водах Андуина, за тысячи лиг от северного эльфийского пути на Заокраинный Запад?..

-Тише! – Сфайрат жестом остановил увлёкшегося Часовщика. – Слышишь?

В ночной тишине отчётливо слышалось тихое поскрёбывание и постукивание по стенам, точно кто-то осторожно пробовал их на прочность. Можно ли здесь ударить? Нет? А если здесь?

Все вскочили, оружие наизготовку. Хорошо, если это просто неупокоенный, мельком подумала Клара, а если призрак, от которого спасти может только магия? А магии сейчас – нет?

-Твари тумана, - тихо, одними губами проговорил эльф. – Несколько.

-Пять, - добавил дракон, и эльф взглянул на него с невольным уважением. – Пробовали двери, сейчас – вон там, у окна.

И он указал на высокий оконный проём, давно лишившийся и стёкол, и рамы, который они завалили обломками кухонного стола. Не слишком хорошо, как видно, завалили – туманные твари решили, что это место самое уязвимое в обороне.

Сфайрат, не сводя глаз с проёма, сунул в камин целую охапку сухих сосновых веток. Пламя вспыхнуло ярко, язычки заплясали на сухой хвое. И в этот миг твари ударили – основательно прогнившие останки стола брызнули в разные стороны тёмными щепками.

Тварей и впрямь оказалось пять. Двух принял на себя эльф, двух – дракон, а Кларе досталась одна – или один, или одно? Существо, напоминающее помесь паука и кракена, коленчатые ноги, чёрные клювы, злобные блестящие глазки гроздьями – великие силы, у кого хватило фантазии придумать и воплотить эдакую страхолюдину?! Паук оказался неглуп и кружил вокруг чародейки, выбирая удобный момент. Хорошо, что дети сидят тихо, подумала Клара, напряжённо следя за стремительными движениями «своей» твари и в то же время стараясь не выпустить из поля зрения остальных.

Паук наконец не выдержал – прыгнул, но Клара была готова. Только чудом он избежал встречи с остро наточенным Клариным мечом – и в тот момент на неё сзади прыгнул другой, тот, который только что кружил вокруг Часовщика, словно выбирая площадку поудобнее. Клара дёрнулась, и чёрный блестящий клюв щёлкнул возле её лица. Она крутанулась на месте, пытаясь сбросил насевшую на плечи тварь – и клюв щёлкнул снова, едва не задев ухо. Ещё одна попытка – и ещё один удар клювом, на этот раз точнее. Клара почувствовала, как по виску стекает струйка крови. Тварь от крови опьянела и заверещала тонким, на грани слуха, голоском. А впереди уже готовилась прыгнуть другая …

Внезапно радостно верещавший, уже почуявший победу паук дёрнулся назад, словно кто-то его отрывал от Клары, царапнул лапами по куртке и с визгом отвалился назад. Вовремя – Клара рубанула того, что наступал на неё с фронта, из-за груды тюков с товаром. Тварь взорвалась мутной, мгновенно тающей на воздухе жижей, воняющей палёным волосом. Клара резко обернулась, выставив меч – только для того, чтобы увидеть, как тварь, поверженную с её спины, с урчанием дерёт когтями страж-кошка.

-Спасибо, – Клара выдохнула. Оглянулась – в комнате осталась лишь одна живая тварь, на которую наступали сразу эльф и дракон.

Через пять минут всё было кончено.

-Отлично, - пробормотала Клара. – Что мы имеем? Все целы, дети на месте, окно нараспашку. Не так уж плохо, но могло быть и лучше.

-Сейчас завалим проём моим товаром, - Часовщик легкомысленно махнул рукой. – Ему-то ничего не сделается.

Едва он договорил, как упакованные магомеханизмы, аппараты, карманные предсказатели и гадалки, детекторы и анализаторы завопили тревогу на разные голоса: «Вставай! На бой! Нежить! К оружию!»

-Опоздали, - эльф явно опечалился. – А ведь как я вас отлаживал, как настраивал…

-Твоей вины тут нет, - рассудительно заметил Сфайрат. – Думаю, это туманные твари. Они оставшуюся магию забирают - или каким-то образом замедляют… мы же о них ничего почти не знаем!

Все трое тяжело дышали, страж-кошка нервно вылизывала бок. Чари и котята вели себя образцово – сидели в укрытии тихо, так, что Клара даже пересчитала их всех на второй раз – все ли на месте. Убитые туманные твари и впрямь обратились туманом – тяжёлыми, густыми его языками – и ускользнули в проломленный проём.

-Скорей всего, вернутся, - заметил Часовщик. – Ну, давайте вон тем тюком прикроемся…

Сообща завалили окно, вновь сели у камина. Сосновые ветки почти догорели.

-Ну что, пить кто-нибудь хочет? – устало сказала Клара. - Воды? Вина? А ночь нынче долгая – похоже, только середина прошла…

«Тик-так, час Химеры наступил!» - проинформировала одна из корзин.

-Ты права, Клара, чувство времени тебе не изменяет…

-Или изменяет, а часы у нашего Часовщика сбились со счёта, - фыркнула чародейка. – Так как, сударь Часовщик, чем же закончилась история королевы Берутиэль и её кошек?

-О, она ещё далеко не закончилась!..

С тех пор Берутиэль взяла за правило каждый день выезжать на прогулку, и очень часто во время этих прогулок её сопровождал Эарнил. Они вдвоём объехали весь Пеларгир, все соседние селения, проезжали по буковым рощам Лебеннина, или пересекали Андуин и любовались водопадами и речными заводями в Южном Итилиене. Часто бывало, что в городке или в поселении Эарнил, рассказывая о здешних улицах и жителях, останавливался и словно между прочим ронял:

-Жаль, что вы не побывали тут раньше, моя госпожа! Раньше было куда лучше.

Однажды Берутиэль не выдержала и спросила:

-Почему?

Эарнил с минуту молчал, словно раздумывая.

-Времена бывают разные, госпожа моя королева. И разного они требуют от людей… После войны Гондор ослабел, но, когда настал мир, народ зажил спокойнее и в конце концов богаче. Но государь Тараннон… Он решил, что Гондору мало имеющегося флота и начал строить новый. А все расходы тяжким грузом легли на плечи простых людей. Вы видите, что многие дороги не чинены, здания в городах обветшали, а народ выбивается из сил, только чтобы прокормить себя и свои семьи. У меня сердце разрывается от горечи, когда я вижу гордых потомков Нуменора, штопающих рубахи себе и своим детям, потому что у них не хватает средств купить самой простой холстины на новые.

-Но ведь у владыки Тараннона, верно, есть причина так поступить? – осторожно спросила Берутиэль.

-Причины есть у всех, - резко ответил Эарнил. – Но не все умеют соразмерять свои желания и свои возможности.

Больше они не возвращались к этому разговору, но Берутиэль его запомнила. И с тех пор обращала внимание, что и вправду и в Пеларгире, и в иных, меньших селениях, очень много бедноты и запустения – куда больше, чем ей представлялось, когда она сюда ехала.

Ещё Берутиэль обязала распорядителя двора докладывать ей обо всех приёмах, празднествах и встречах, а так же о придворном протоколе для них – и стала выходить в свет, хотя бы ненадолго. Распорядитель, высокомерный старик с эльфийским именем Анорион, от своей новой обязанности кривился и раздражался, но был умнее повара и не стал возражать королеве. Берутиэль доставляло мрачное удовольствие глядеть, как он недовольно поджимает губы, но всё же зачитывает ей распорядок.

Первые выходы дались ей громадным напряжением сил. Она старалась выпрямиться во весь свой небольшой рост, поднять подбородок повыше и глядеть прямо перед собой, сохраняя на лице маску одновременно надменности и вежливого внимания. Однако всё равно ловила на себе встречные взгляды гондорских придворных: брезгливые, гневные, раздражённые или равнодушные. Однако неприязнь только подстёгивала её решимость. Входя в изукрашенные каменной резьбой и фресками залы Дворца-на-воде, Берутиэль шла нарочно медленно, заставляя встречных аристократов склоняться перед ней, и приостанавливаясь возле тех, кто поклонился недостаточно низко.

Я – ваша королева, говорил её вздёрнутый подбородок. Да, я потомок ваших врагов, Чёрных нуменорцев, да, во мне течёт презренная кровь харадрим, да, я оказалась на троне Гондора по воле договора, но я – ваша королева. И вы будете приветствовать и признавать меня, как свою королеву.

Иногда за ней, словно заменяя отсутствующую свиту, шли кошки – одна за другой, гордо подняв и распушив хвосты – и им уже доставались взгляды ненавидящие. Легко ненавидеть того, кто меньше и слабее тебя…

Иногда на этих приёмах появлялся и Тараннон – за последние недели словно бы постаревший и уставший – глядел на неё искоса, непонятно хмыкал и уходил.

Она присутствовала теперь на всех дворцовых балах и обедах, но все важные вопросы по-прежнему решал он и только он, и все важные дела текли в обход королевы.

Она велела Линдис заложить половину золотых украшений, которые привезла с собой из Умбара, и на вырученные деньги каждый день покупать для кошек мясо и сливки. Кошки по-прежнему оставались её единственными друзьями. Каждый вечер Берутиэль запирала дверь, расчёсывала серебряной щёткой спутавшуюся шёрстку, гладила охотно подставляемые спинки и головы и обсуждала увиденное и услышанное за день. И точно знала, что никто не сможет их подслушать – скрытная магия кошек хранила её от чужих ушей и глаз. А владыка Гондора так и не зашёл в спальню к своей жене…

Однажды она торопилась через анфиладу серебряно-голубых двусветных залов, которую про себя прозвала Аквариумом, и внезапно в одном из залов наткнулась на Тараннона. Король стоял у стены, задумчиво разглядывая картину – пейзаж, изображающий ночное море с серебристой искрой кораблика на горизонте. Он обернулся на звук её шагов.

Берутиэль глубоко поклонилась:

-Мой государь…

-Встань, - Тараннон поморщился. – Не терплю пустых церемоний, хотя иногда их не избежать.

Берутиэль выпрямилась и заставила себя посмотреть прямо ему в лицо. Она надеялась, что с вызовом.

-Ты оказалась крепче, чем я думал, - с непонятной досадой сказал он. – Что ж, может быть, в тебе и впрямь есть некая доля нуменорской крови.

-Из харадрим была только моя бабка.

-А по виду не скажешь, - хмыкнул он. – Ты черна, как сапог. Но за стойкость, пожалуй, ты достойна отдельного содержания.

Потом нахмурился и прибавил:

-Ты, но не твои животные.

-Благодарю, государь, - Берутиэль поклонилась со сдержанным достоинством. То есть, она надеялась, что это выглядит именно так.

-Ты не в Зеркальный зал так спешишь? Пойдём, - он предложил королеве руку.

-Туда, - кивнула она. – Хотя... не могу сказать, что приёмы доставляют мне много удовольствия.

Тараннон рассмеялся, запрокинув голову:

-Они даже мне не доставляют удовольствия. По секрету скажу тебе, маленькая южанка, наша знать – по большей части надменные чурбаны, увешанные дорогими украшениями. Если б они могли, они бы распустили мою армию и уничтожили мой флот, потому что, видите ли, всё это слишком дорого обходится. Глупцы! Кто сдержит вастаков на севере, пиратов на юге? Их драгоценные деньги? Ромендакил не занимался армией так, как я – и где он теперь? Из них из всех Эарнил самый толковый парень, хотя и ему задурили голову идеями о том, что надо сперва разбогатеть, а потом воевать.

Он резко остановился и прорычал:

-Воевать надо тогда, когда твой враг слаб и разобщён, и неважно, богат ты или не очень!

Они двинулись дальше молча и вновь остановились в конце Аквариума, у витражных лёгких дверей, ведущих в Зеркальный зал. Король поправил приколотую к платью Берутиэль серебряную розу:

-Будь осторожна, не отвлекай моих эльфов. Их работа должна быть окончена в срок.

Берутиэль покраснела. Она и впрямь пару раз заглядывала на маленькую верфь, но уже в одиночестве, без Эарнила, и не подумала, что королю станет об этом известно.

Ей почему-то нравилось там – нравилась тишина, безлюдье, исходящий от серого корабельного дерева едва заметный свет. Даже странно было – она, дочь морэдайн, говорившая с одним из Великих Тёмных, и проводит время среди эльфов, любуясь на их работу. Они вовсе не казались чуждыми и страшными, как о том говорили предания Чёрных нуменорцев. Скорее… нездешними, не принадлежащими этой земле. Берутиэль нравилось сидеть на палубе и болтать ни о чём с молодым эльфом по имени Гильдор, тем самым, которому в первый приезд поручили показать ей корабль. Кажется, в минуты этих разговоров оба они чувствовали себя не теми, кем им положено было быть, а самими собой.

Берутиэль-то уж точно не ощущала себя надменной гондорской королевой.

-Как он называется? – спросила она, в первый раз взойдя по сходням на палубу – пока что неподвижную, не качающуюся по воле волн.

-«Серебряная Роза», - ответил Гильдор. – Это особый заказ владыки Тараннона и особый корабль… Мы, эльфы, пожалуй, никогда не делали ничего подобного.

-Почему?

Он улыбнулся легко, и улыбка эта тоже скользнула по поверхности мира, как скользила его нечеловеческая красота.

-Нам такое ни к чему. Но я рад этой работе, потому что она требует моих особых умений.

-Особых умений? – Берутиэль оглядывалась вокруг и ощущала себя маленькой девочкой, которую отец впервые привёл к себе в столярную мастерскую, где множество незнакомых и очень интересных штуковин. При том, что корабли вообще были ей не в диковинку.

-Особых умений, - подтвердил Гильдор и указал на укреплённый возле штурвала прибор, похожий и не похожий на компас. У него был круглый, инкрустированный бериллами циферблат, на котором, как и на компасе, буквами были обозначены стороны света. Ажурная латунная стрелка, однако, указывала вовсе не на север, а дрожала и колебалась, и поворачивалась сама собой аж на четверть оборота. Берутиэль заметила, что её явно притягивает к юго-востоку. А ещё под основным циферблатом была установлена дополнительная шкала, охватывающая всю его окружность. Или это была не шкала, а регулировочное колесо?

-Что это?- изумилась королева.

-Это особый компас, - любезно пояснил эльф. – Часть моих умений. Ты слышала, верно, что эльфийские корабли способны раздвигать ткань этого мира, чтобы уйти в другой, наш – в Аман.

-Слышала…

-Так вот, а я придумал, как находить тонкие места в ткани мира здесь, ближе к земле, а не в открытом море. Конечно, в Аман или Тол-Эрессеа так не попадёшь, но зато можно плавать куда более короткими путями, чем обычно. Понимаешь? Владыка Тараннон узнал об этом моём открытии, когда гостил у нас в Серебристой Гавани, и пожелал себе подобный корабль. И хотя Кирдэн – наш главный корабел – не особенно обрадовался этому заказу, помня, что сделали люди Нуменора с дарами эльфов, но всё же согласился. Ибо… ибо тьма снова наступает. А на её пути только Гондор…

Голос эльфа, певучий, ровный, словно голос ручья, внезапно в самом конце пресёкся и упал до шёпота.

Берутиэль пожала плечами. Тьма? Какая тьма? Западный Мордор и ущелья Удуна, орки и дикие племена – они тьма? Но морэдайн имели дело и с орками, и с вастаками, и с харадрим, и даже с Великими Тёмными, и она не могла сказать, что сильно от этого страдали. Скорей, наоборот. Орки были… просто орками. Теми, с кем можно было воевать, а можно – заключить союз. А вот с гондорцами и эльфами союз был попросту невозможен, если, конечно, вы не были готовы расстаться с собственной сутью.Так рассуждали среди Чёрных нуменорцев… И брак Берутиэль с королём Таранноном не был попыткой сблизиться – маленькая королева понимала теперь это как нельзя ясно. Он был попыткой передохнуть, взять паузу, накопить сил перед новым витком войны – войны, в которой возможна только победа или смерть.

И что было делать ей, попавшей волей случая в жернова этого противостояния?..

Берутиэль старалась об этом не думать. Особенно сейчас, стоя на тёплой от солнца палубе волшебного эльфийского кораблика и ощущая свежий речной ветер и запах смолы, отдающий почему-то сиренью. Чтобы сменить тему, она спросила:

-А это что такое? – и указала на подвешенную под реей лёгкую деревянную клетку с золотой птицей внутри.

-Это… - Гильдор отвёл взгляд. Берутиэль могла бы поклясться, что он смутился, хотя, кажется, эльфам смущение было свойственно в той же степени, что и кошкам. То есть не свойственно вообще.

-Это моё баловство, - наконец признался Гильдор. – Птица, которая помогает отмерять время на судне.

Он подошёл к клетке, просунул сквозь прутья узкую ладонь и коснулся глаза птички – крошеного тёмного смарагда. Изумруд вспыхнул, птица со звоном развернула хохолок, забила ажурными крылышками и пропела:

-Обеденная вахта!

Потом сложила крылья и умолкла, посвёркивая глазами.

-А если клетку открыть, она улетит?

-Нет, конечно, она же не живая, - засмеялся Гильдор. – Мои товарищи не очень-то одобряют такое баловство – говорят, что оно отдаёт тёмными искусствами, или походит на страсть гномов оживлять мёртвый металл и камень… но меня оно развлекает.

-Оно прекрасно! – запротестовала Берутиэль, протягивая руку и трогая с редким искусством выкованные золотистые пёрышки. – Ты не должен их слушать!

Гильдор слегка поклонился, улыбаясь, и, кажется, смутился снова.

Потом, в другие её приезды, он демонстрировал другое своё «баловство»: кукол, танцующих эльфийские танцы; странный прибор из связанных вместе разноцветных кристаллов и полированного бронзового зеркала, позволявший в зеркале видеть, что происходит в Серебристой Гавани; изящную змейку с рубиновыми глазами, умеющую ползать и даже взбираться вверх, обвиваясь вокруг опоры («Меня интересовало, как у них получается ползать, и я её сделал; это безделка, она больше ничего не может»).

Берутиэль восхищалась всеми этими вещицами – они, без сомнения, были магическими и в то же время куда понятнее, чем немногие истинно магические предметы, которые ей пришлось увидеть или о которых она слыхала.

-Магией владеют далеко не все, - согласился с ней Гильдор, - а понимают её вообще единицы. Зато механика понятна почти всем. Потому я делаю механизмы, где магия лишь помощница…

Надо ли говорить, что подобными механизмами был битком набит волшебный корабль – от «компаса», который сам Гильдор прозвал Путеводителем, до хитроумного, почти без магической начинки механизма управления парусами. Благодаря ему корабль мог управляться очень небольшим экипажем.

В последний приезд эльф сказал:

-Скоро мы спустим «Серебряную розу» на воду, и нам пора будет возвращаться домой. Я хочу сделать тебе подарок на память, госпожа моя Берутиэль.

-Не стоит, Гильдор, - Берутиэль смутилась. – К тому же я вряд ли смогу отблагодарить тебя…

-Это неважно, моя госпожа. Да и я могу подождать… А это тебе. Спасибо.

И он протянул ей брошь - серебряную розу. «Почему он благодарит?» – недоумевала Берутиэль. Но, едва взяв в руку брошь, тёплую от тепла чужой руки, поняла. Должно быть, не так часто находился кто-то, кто признавал бы «безделки» Гильдора чем-то большим, чем развлечение на грани приличия или работа.

-Спасибо, - она приколола розу к платью.

-Это самая волшебная вещь из всех, какие я создавал, - серьёзно сказал эльф. – Она будет тебя хранить. Следи за ней: как только серебро потускнеет – знай, ты в опасности. Если почернеет – в смертельной опасности.

И теперь, стоя перед Таранноном у входа в Зеркальный зал, Берутиэль бросила на свою брошь короткий взгляд и увидела, что серебро её не блестит, как прежде.

Часть 3

-Кого-то мне напоминает этот эльф-механик, - задумчиво сказал Сфайрат, помешивая прогорающие угли в камине. Запас дров подходил к концу, и дракон не торопился подкидывать новые.

Часовщик сделал вид, что замечания не слышал. Усмехнулся своей тихой усмешкой, вместо ответа отстегнул от пояса посеребрённую флягу, украшенную затейливой чеканкой, и сделал добрый глоток. Должно быть, устал рассказывать. Да и ночь длилась слишком долго – или им всем так только казалось?..

После нападения туманных тварей на некоторое время всё стихло. Дети утомились и спали в своём гнезде вповалку: Чаргос раскинулся, как обычно спят малыши, а котята дремали у него под боком, не забывая прядать ушками на каждый подозрительный звук. И впрямь стражи, подумала Клара, заглянувшая проверить, как там у них дела.

Волшебная кошка Марголиантэ дремала на своём покрывале у камина, старательно делая вид, что дела людей её не больно-то интересуют. Однако Кларе почему-то казалось, что она прислушивается к каждому слову рассказа, и особенно ей нравятся те эпизоды, в который собственно и упоминаются страж-коты.

-Что, Берутиэль-таки перешла кому-то дорогу? – спросила Клара. – Видала я дворы, подобные гондорскому, и скажу, что порой там опасней, чем в яме с ядовитыми змеями.

-По-моему, все дворы человеческих королей похожи на ямы со змеями, - невинным тоном заметил дракон.

-У тебя так много опыта в придворной жизни, милый? Вот уж чего не знала! Скажи тогда, в чём ошибка Берутиэль? Почему она проиграет?

-Проиграет? – Сфайрат вздёрнул брови. – Ты уверена? Я бы не стал зарекаться. Судя по рассказу, девушка с характером, и так просто она не сдастся. Но её ошибка, конечно, в том, что она перешла на противную сторону. Если уж гондорцы и морэдайн были такими непримиримыми врагами, она не должна была отрекаться от своих, даже ради брака. Это измена – а измена всегда наказуема.

Клара покачала головой:

-Я как раз не думаю, что она кого-то предала. Судя по всему, она колеблется и не может понять, как ей поступить. И в этом её ошибка и несчастье. Она, наоборот, слишком преданна: и своему народу, и новым людям, с которыми пытается наладить отношения… Во всех противостояниях такие погибают первыми, и мне… мне очень её жаль.

-И как ей, по-твоему, следовало поступить?

Клара открыла рот, чтоб сказать, и закрыла снова. «Не знаю» - вот самый правильный ответ.

-Хотите услышать, что случилось на самом деле?

Оба – и Клара, и дракон – обернулись к эльфу. Часовщик заметно помрачнел, слушая их спор. Он снова хлебнул из своей изукрашенной фляги – Клара могла бы поспорить, что в ней только вода, но вода самой что ни на есть эльфийской чистоты, утоляющая жажду с одного глотка и бодрящая не хуже утренней прохлады.

-Хотим, - решительно сказала Клара.

Часовщик слабо улыбнулся:

-Что ж, слушайте дальше, пока туманные твари нас не слопали…

-Кто ж им позволит?!

Эльф покачал головой:

-Я тоже люблю ощущать себя победителем, но судьба – большая шутница. Я всегда оставляю небольшую вероятность того, что она на моё несчастье меня заметит и решит подставить ножку… Впрочем, я отвлёкся. Что было дальше, говорите? Дальше была катастрофа, и ждать её пришлось совсем недолго.

Всё случилось душным вечером в конце лета – вечером, который обещал грозу, но так её и не принёс. По горизонту над Андуином ходили чёрные тучи, гром недовольно ворчал в отдалении, молнии били в плавни на противоположном берегу – но до Пеларгира гроза так и не докатилась. Берутиэль стояла на балкончике в своих покоях, любуясь на эту далёкую стихию и наслаждаясь одиночеством. В последнее время побыть наедине с собой выпадало не так часто – гондорцы к ней наконец начали привыкать, и три придворные дамы даже вернулись в свиту. Те, которые готовы были терпеть рядом с собой королевских котов.

Налетал тревожный, порывистый ветер, пахнущий речной водой и водорослями, и Берутиэль вдруг поймала себя на мысли, что отдала бы все свои драгоценности, чтобы оказаться сейчас далеко отсюда – на берегу Умбарской бухты, возле Большого дома своего отца. Чтоб стоять на берегу, ловить солёные брызги и слушать рёв надвигающегося шторма…

Она так давно не вспоминала о доме, что у неё даже горло перехватило от этих внезапных видений.

И в этот момент за спиной её раздался шум. Берутиэль обернулась: в приоткрытую дверь покоев, бешено загребая лапами на повороте, влетела одна из кошек, Вторая, и сразу юркнула куда-то в сбитые в углу подстилки, которые Линдис ещё не успела расправить. И что-то прорычала оттуда такое, что остальные кошки, возлежавшие на покрывалах и в корзинках, мигом попрятались кто куда. Даже Девятый, нагло дрыхший на хозяйской постели.

Берутиэль удивилась. Вторая, белая с полосатыми пятнами кошка, была тихоней со странностями - ни ласки от неё не добьёшься, ни слова. О таких, как она, в Умбаре говорят: «В тихих водах много рифов». Кажется, за всё время совместной жизни Вторая ни разу не заговорила с ней.

Впрочем, недоумевала Берутиэль недолго. За дверью послышались тяжёлые шаги, и в покои ворвался Тараннон собственной персоной, тяжело дышащий и разъярённый. В руке он сжимал обнажённый меч.

Второй раз со дня свадьбы он вломился в комнаты к своей жене, и вовсе не для того, чтобы исполнить супружеский долг.

-Где эта тварь? – прорычал он, оглядываясь.

-К-какая тварь?

Тараннон шагнул к жене и сгрёб её одной рукой за складки платья на груди. Берутиэль только пискнуть успела, точно придушенная мышь.

-Твоя кошка! Где эта морготова тварь? И ты такая же тварь, гадюка, изменница!

-Да что случилось? – Берутиэль попыталась выкрутиться из железной хватки, но он сам отшвырнул её и протопал в угол, где принялся ворошить кошачьи подстилки и тыкать в них мечом. Берутиэль вскрикнула, но почему-то в подстилках никого не оказалось. Видимо, кошки успели воспользоваться своей загадочной магией…

Тараннон обернулся к ней, оскалившись.

-Что случилось? Это ты спрашиваешь меня, что случилось, ты, отродье Врага?

Берутиэль попятилась. За прошедшие месяцы она видела короля разным: гневным, сдержанным, раздражённым, усталым… Очень редко – спокойным, и в эти моменты она почти готова была поверить, что всё будет хорошо, как только они привыкнут друг к другу. Но таким разъярённым она не видела его ни разу.

-Где. Твои. Твари? – раздельно спросил он и поднял меч.

-Я… я не знаю… - пролепетала Берутиэль, внезапно осознав, что вот сейчас он её убьёт. Убьёт, и ни один человек в этом дворце и в этом проклятом городе не станет о ней горевать.

-Говори, дрянь!

Он схватил её за руку и резко дёрнул к себе. Развернул, запрокинул ей голову и приставил меч к горлу. Берутиэль явственно ощутила, как лезвие прорезает кожу и как по шее стекает тёплая струйка. Против воли она заплакала, ненавидя себя за эти слёзы и в то же время умирая от ужаса.

-Я… я правда не знаю… они ходят сами… сами по себе… я им не сторож…

Несколько секунд, показавшихся ей вечностью, они стояли так – тяжело дышащий от гнева король, приставивший к горлу своей королевы меч. Наконец Тараннон выругался, как ругаются солдаты и портовые грузчики, и опустил клинок. Оттолкнул Берутиэль – она кулём повалилась на пол, всхлипывая. Сам закружил по комнате, заглядывая во все углы.

-Запомни, тварь, у твоего покровителя ничего не выйдет. Тьма не одолеет нас, если её прислужники будут такими тряпками, как ты!

-Вот и обнялись наконец… - прошептала Берутиэль.

-Что? – он, кажется, удивился.

-Я говорю, вот и обнялись, - ответила она громче, чувствуя, как губы против воли кривятся в гримасе плача. Ох, только не это! Не плакать, не плакать, держаться! Ты Марголиантэ Берутиэль, королева Гондора! Только уже, кажется, покойная…

-Наконец-то король обнял свою королеву, - продолжила она, постаравшись вложить в голос всю язвительность, на которую была способна. – Обнял и приласкал, да, мой государь? Да и в покои ко мне наведался, и года не прошло со свадьбы. Какая самоотверженность! Ведь у тебя столько важных дел – к примеру, кошек по углам ловить…

Тараннон оставил кружение по комнате и приблизился к ней, не выпуская меча. В его глазах она внезапно увидела интерес – но это был интерес охотника, загнавшего в капкан какую-то невиданную дичь. Розового зайца, к примеру. Или говорящую кошку.

-А ты наглая, - заметил он.

-Наглая? – Берутиэль всхлипнула и сердито смахнула слёзы тыльной стороной ладони. – Меня только что пытался прирезать собственный муж – так чего мне уже бояться?

-Скажи, вражье отродье, а как бы поступил твой отец, адмирал гордого пиратского флота, если бы нашёл шпиона в своём кабинете? – спросил Тараннон таким задушевным тоном, что Берутиэль прошиб холодный пот. – Что бы он с ним сделал, а? А если бы он обнаружил шпиона на военном совете? Что бы с ним сделали в твоём ненаглядном Умбаре, как ты думаешь?

-К-какого шпиона? – выговорила Берутиэль непослушными губами. – Вы… о чём?

-О том, что эта твоя тварь пробралась в мой кабинет и подслушивала военный совет – весь, от начала до конца! Зачем ей, скажи, слушать, о чём я говорю со своими адмиралами и военачальниками? Для чего, если она не шпионка?

-Но… это же всего лишь кошка… только лишь кошка, причём тут…

Тараннон выпрямился, глядя на сидящую на полу королеву сверху вниз.

-Больше всего, - сказал он тем же задушевным тоном, - больше всего я не люблю, когда меня держат за дурака.

И вдруг заорал:

-Не пытайся меня обмануть, паскуда! Все знают, что твои твари не просто кошки, что ты разговариваешь с ними по вечерам, что они подслушивают и вынюхивают для тебя, и ведут себя словно разумные существа, а не звери!

-Но… я…

-Я совершил ошибку, позволив им разгуливать по дворцу. Я совершил глупость, вообще согласившись на этот брак! Но ничего… я объявлю… отныне каждый, кто увидит твоих тварей, обязан будет убить их любым угодным ему способом. О-бя-зан! Эй, капитан!

Вошёл капитан дворцовой стражи, молодой, незнатный, но уже заслуженный воин по имени Халадан – он отличился в последней кампании против вастаков на севере, и после тяжёлого ранения обрёл почётный пост во Дворце-на-воде. Берутиэль знала его и при встрече милостиво кивала. Раньше.

Халадан глянул на неё как на пустое место и поклонился Тараннону:

-Мой государь.

-Проследи, чтобы эта… собрала свои вещи, и чтоб ещё до заката и духу её здесь не было. Отвезите её в Осгилиат, в Кипарисовый дворец – пусть находится там под присмотром, пока я не решу, что с ней делать. Насчёт тварей ты всё понял.

-Понял и исполню, мой государь.

Тараннон ещё мгновение постоял, оглядывая комнату, точно надеялся увидеть в ней нечто важное, а потом резко развернулся и вышел. И даже взгляда не бросил на Берутиэль.

Берутиэль кое-как встала и принялась непослушными руками собирать пожитки. Не так уж и много она нажила здесь, во Дворце-на-воде… Она всё ещё не могла понять, что же так разъярило короля. Да, как видно, Вторая и впрямь пробралась в его кабинет, святая святых, и просто спряталась, когда туда начали прибывать гондорские военачальники… Но шпионить? Эдак можно кого угодно заподозрить в измене, начиная от моли в шкафу…

Она могла только надеяться на то, что кошки всё поняли правильно и хорошенько спрятались. И не попадутся на глаза не только Тараннону и его страже, но и вообще – никому. Никому здесь, в Гондоре.

Ох, что с ними теперь будет? Что будет с ней самой?

Она собирала вещи под молчаливым надзором Халадана, ненавидя себя, его, Тараннона и судьбу, забросившую её в это проклятое место. Из груды платьев, которые она вытащила из шкафа и бросила на постель, выкатился шар дымчатого стекла. Берутиэль схватила его, прежде чем это сделал бы стражник. Схватила и вдруг ощутила, что шар тёплый, почти горячий, и исходящий от него жар покалывает ей ладонь.

«Не печалься, королева Берутиэль, - отчётливо произнёс у неё в голове знакомый насмешливый голос. Тэвильдо, Великий Тёмный! – Собирайся и поезжай в Осгилиат. Не горюй, скоро ты вернёшься обратно – истинной королевой».

Берутиэль вздрогнула и уронила шар.

-Вот это поворот, - зачарованно протянул дракон. – Узнаю высшие силы. Когда они нужны тебе, они делают вид, что их не существует, но стоит только тебе зачем-то им понадобиться – из-под земли достанут.

-На то они и высшие, - согласился эльф. – А не кажется ли тебе, уважаемый Сфайрат, что нас слишком подозрительно оставили в покое? Не пора ли проверить, всё ли тихо снаружи на самом деле или это только обман?

-Тишина тоже действует мне на нервы, - буркнул Сфайрат. – Только как я проверю, что там снаружи, не выходя? Без магии я… как бы тебе объяснить… слегка ущербен.

-А мы поступим проще, - Часовщик подмигнул. – Достанем кое-какой мой товар. Признаться, я сделал его по заказу для одного весьма воинственного герцога, но нынче обстоятельства складываются так, что нам эти штуки нужней, чем ему.

Он порылся в одном из тюков, вполголоса ругаясь на слишком слабый свет, и извлёк два золотистых шарика размером с лесной орех. Коснулся одного из них указательным пальцем, что-то пробормотав – шарик треснул пополам, раскрылся и оказался крупным жуком, с редким искусством сделанным из металла. Часовщик отогнул одно из крыльев и извлёк из-под него розовый кристалл, потом посадил жука возле щели в заваленном оконном проёме и слегка подтолкнул. Жук с неожиданным проворством заперебирал лапками и исчез в щели. Эльф вернулся на своё место у камина, сжимая кристалл в руке.

-Это простая связка, - произнёс он извиняющимся тоном, точно его кто-то обвинял в отсутствии мастерства. – Много мы не узнаем – но хотя бы поймём, есть ли что-нибудь опасное там, снаружи. Покуда туман не вытянул из бегунка всю магию.

Он поставил кристалл на пол, заработав недовольный взгляд Марголиантэ. Тот мерно пульсировал нежным розовым светом. Пульсировал, пульсировал – а потом внезапно ослепительно вспыхнул и угас.

-Опасность есть, я не зря беспокоюсь, - эльф кивнул самому себе. – И, сдаётся мне, нечто куда худшее, чем эти пауки. Может быть, призраки – вон как тихо стало…

-Значит, ждём? – Клара подтянула к себе меч и на всякий случай оглянулась на «гнездо». Дети, судя по всему, спали крепко.

-Ждём, уважаемая.

-Однако это не повод прерывать историю, - Сфайрат покачал головой. – Ожидание выматывает, а с твоим рассказом, сударь мой эльф, эта бесконечная ночь не кажется такой уж бесконечной.

Часовщик довольно улыбнулся. И продолжил рассказ – но на сей раз с паузами и замедлениями, прислушиваясь к тому, что творится снаружи.

Осгилиат оказался скучен, как пустой день.

Берутиэль и сопровождавшему её отряду гондорской королевской стражи понадобилось три дня, чтобы подняться по Андуину вверх, за пологие холмы Эмин Арнен. Берутиэль, едва завидев узкие и пыльные улочки Осгилиата, висящее над ними мутное полуденное солнце и серый фасад старого Кипарисового дворца, поняла – грозному владыке Тараннону ничего не придётся с ней делать. Она сама умрёт здесь, вдали от моря – от одиночества, тоски и забвения.

С ней никого не осталось: кошки с того вечера как в воду канули, и Берутиэль боялась даже думать, что с ними могло приключиться. Линдис осталась в Пеларгире, Эарнил… что Эарнил! Он всего лишь племянник своего державного дяди. А Гильдор-механик – всего лишь эльф.

Больше всего ей почему-то было жалко, что не удалось с ним попрощаться. Ведь они наверняка больше никогда, никогда не увидятся…

Молчаливые королевские стражники теперь сопровождали её повсюду. Одна она могла оставаться только в личных покоях – двух смежных крошечных комнатках под самой крышей дворца. Войти в них можно было, только минуя часовых. Целыми днями Берутиэль сидела у окна, глядя, как по пыльной дороге, обсаженной чёрными кипарисами, тащатся в обе стороны запряжённые осликами и мулами повозки, а вдали, за плоскими серыми крышами, по блестящей ленте Андуина скользят белые паруса речных шхун и тёмные чёрточки барж. Тоска давила, не давала поднять головы. Из окна не выпрыгнешь – высоко, из дверей не сбежишь – стража.

«Лучше бы он убил меня сразу, по крайней мере, мне не пришлось бы терпеть пытку скукой и неизвестностью».

Вечером ей позволялось спуститься в сад и пройтись под кружевными тенями вязов и плотными – кипарисов. Дорожки были посыпаны жёлтым речным песком, а на клумбах цвели поздние розы. Меж кипарисами стояли старинные статуи – мраморные и гранитные, по большей части изъеденные непогодой и временем так, что с трудом можно было понять, кого они изображают. Иногда Берутиэль останавливалась перед ними, пытаясь угадать, а потом шла дальше. Позади, точно привязанные, шагали два бесстрастных стражника в серебрёных доспехах. Однако её они не пугали, а злили до белого каления. Несколько раз она с трудом удерживалась, чтоб не повернуться и не вцепиться им в глаза, а там будь что будет. Удерживала только мысль, что после этого её вовсе запрячут в темницу…

Шар из дымчатого стекла оставался холоден и безмолвен, и Берутиэль начала думать, что голос Великого Тёмного ей почудился. И впрямь, от испуга в тот момент могло приблазниться всё, что угодно.

Так прошла неделя.

На исходе седьмого дня в Осгилиате, когда красный закат за Андуином уже угасал, в углу спальни королева услыхала знакомый шорох. Она замерла, боясь пошевелиться. На несколько мгновений повисла тревожная тишина, а потом её заполнил другой до боли знакомый ей, чудесный звук.

Громкое мурлыканье.

-Нэртэ? – шёпотом позвала Берутиэль, помня о том, что и стены имеют уши. – Нэртэ, это ты, негодник? Выходи! Ну!

Она с трудом удержалась, чтоб самой не броситься на звук – но побоялась спугнуть кота.

Из самой густой тени в углу выскользнул Девятый – отощавший, облезлый, весь какой-то измученный. Вслед за ним из тени появились другие коты и кошки – как они только там умещались? Не иначе, опять какая-то кошачья магия!

-Вы целы? Где вы были? Как вы меня нашли? – Берутиэль, едва не плача, ощупывала и оглаживала кошек.

А они молчали. Молчали, мурлыкали, что есть силы, тёрлись усами о её руки и щёки. И она не выдержала – всё-таки расплакалась.

-Я так боялась, что они вас убьют!

-Нас не так легко поймауть, - тихонько возразил Девятый. – Хозяуйка… прости нас. По нашей вине ты оказалась здесь.

-Прости, хозяуйка, - эхом повторила Вторая, выступая вперёд, и всем своим видом демонстрируя покорность. Берутиэль всхлипнула и схватила её на руки.

-Ничего… Я думаю, рано или поздно всё равно чем-то таким бы кончилось. Они… гондорцы… никогда бы не приняли меня. Ни меня, ни вас. А ведь вы же ничего плохого не сделали! Если каждую спящую кошку обвинять в шпионаже…

Берутиэль шмыгнула носом и уткнулась в шёрстку Второй. А та вдруг напряглась и перестала мурлыкать – и другие кошки тоже перестали. Словно... словно ожидали чего-то плохого.

«Вы что?» - хотела возмутиться опальная королева. Она была так счастлива, что в пыльной тоске Осгилиата наконец нашёлся кто-то живой и знакомый! И не просто кто-то, а кошки, её единственные друзья. Её кошки вернулись!

-Хозяуйка, - осторожно сказал Девятый, - послушай…

Но договорить он не успел – под окнами раздался приближающийся стремительный стук копыт. Кто-то летел к дворцу со стороны города, не жалея коней. Несколько всадников промелькнули на дороге чёрными тенями и скрылись во дворе.

Берутиэль высунулась из окна. В подступающих сумерках нельзя было разглядеть, что происходит, но она прекрасно слышала крики внизу, кто-то требовал прохода, кто-то грозился пожаловаться королю, кто-то предъявлял какие-то бумаги, которые никто не хотел читать. Во дворе наконец зажгли факелы, но Берутиэли это не помогло – из её окон видна была только небольшая часть дворцового дворика, клумба с розами, на которую падали трепетные отблески факельного огня и мечущиеся тени.

Девушка с досадой вздохнула и отвернулась – шумят, будто на самом деле что-то важное привезли! А ведь наверняка цена переполоху – какая-нибудь партия муки, застрявшая на полпути от Пеларгира до Осгилиата. Она вздохнула. Если так пойдёт дальше, для неё и пролетающая муха станет казаться значительным событием.

-Так что ты хотела сказать, Нэртэ?

Девятый не ответил. В коридоре послышался шум, крики, кто-то бранился и требовал, кто-то тихо бормотал в ответ… Кошки, словно по волшебству, растворились в тенях по углам – как не были. Берутиэль вскочила, прижалась спиной к каменной стене, ещё хранившей дневное тепло. Идут? Сюда? Зачем?!

На миг она поверила, что Тараннон-таки решился её убить - кто вступится за неё, чужачку, всеми ненавидимую дочь Чёрных нуменорцев? Однако вряд ли б убийцы так шумели… Берутиэль слегка расслабилась, но всё равно продолжала стоять у стены, обхватив себя за плечи.

«Мы здесь, рядом», - внезапно прозвучал у неё в голове голос со странными интонациями. Берутиэль не сразу поняла, почему они показались ей знакомыми, а когда поняла – улыбнулась. А интонации были явственно мяукающими. Волшебные коты перешли на мыслеречь.

-Хорошо, я поняла, - ответила она вслух.

Шум и крики достигли королевской спальни, минуту кто-то спорил у дверей, а потом они распахнулись, и в комнату ввалился человек – задыхающийся от быстрого движения, пропахший пылью и лошадиным потом. Чёрный плащ был откинут за плечи, а влажные волосы липли ко лбу. Человек повернулся к Берутиэли и знакомым раздражённым жестом пригладил их.

-Эарнил!

-Госпожа моя, - юноша вымученно улыбнулся и поклонился – так, как положено склоняться перед королевой Гондора. – Наконец-то я тебя нашёл!

За спиной у него, в коридоре, топтались несколько человек с факелами – видимо, те, кто с ним и приехал. Стражи видно не было. Берутиэль решительно подошла к двери и захлопнула её, отсекая гулкие звуки и колеблющийся красноватый свет. Комнату теперь освещали свеча на столике да последний отблеск заката.

-Что случилось? Зачем ты здесь?

-Зачем? – Эарнил устало покачал головой, потёр лицо ладонями. – Чтобы забрать тебя отсюда, госпожа моя королева. Тебе здесь не место.

-Но государь…

-Государь слеп как недельный котёнок, - отрезал Эарнил. – Мы все погибнем, если он и дальше будет оставаться нашим государем. Пришла пора менять порядок.

-Ты что… с обрыва рухнул? Ты что говоришь?

Эарнил повернулся к ней и внезапно бухнулся на одно колено. Прежде, чем она успела отреагировать, он схватил её за руку и заговорил, глядя в глаза:

-Госпожа моя, Марголиантэ Берутиэль! Помнишь ли ты наши прогулки по Пеларгиру, наши поездки в Итилиен? Помнишь ли людей, с которыми я разговаривал, места, которые мы посещали?

-Да, но…

-Помнишь ли, какие там дома и дороги? Понимаешь ли, какими прекрасными могут быть эти города, если хоть чуть-чуть ими заниматься?

-Ты к чему? – слабым голосом спросила Берутиэль. Она уже понимала, к чему, но отказывалась верить.

-Дядюшка закончил свой флот, - сказал Эарнил с кривой усмешкой. – Вчера спустили последний корабль из заложенных по весне… Ещё немного, неделя или две – и война. То, во что превратился за время постройки флота Гондор… это лишь малая часть той цены, которой придётся заплатить за победу. Я это понимаю, многие тоже понимают. Мы должны остановить его, остановить эту войну, пока не поздно. А коли уж государь Тараннон не желает слушать голос разума, то есть лишь один способ…

Берутиэль медленно отняла свою руку и снова подошла к окну, двигаясь, как сомнамбула. Снаружи прилетал свежий ночной ветер, и на миг ей показалось, что он пахнет морем. Окончательно стемнело, за Андуином светилась лишь узкая красноватая полоса вечернего неба, на которой уже зажглись звёзды. В дворцовом дворике всё стихло, и тусклый свет факелов чётко вырисовывал чёрные силуэты роз. Берутиэль невольно скосила глаза на ворот своего платья – брошь в виде серебряной розы, прощальный подарок Гильдора, день ото дня терявшая в Осгилиате свой блеск, окончательно потемнела. Теперь она тоже казалась чёрной, словно высеченной из ночной тени.

-Эарнил… сын моего брата, - тихо сказала она. – Ты всё объяснил хорошо. Но при чём здесь я?

-Ты, госпожа моя, - законная королева Гондора, - спокойно ответил Эарнил. Кажется, он уже пришёл в себя, и теперь глядел на неё исподлобья, словно испытывая. – Только ты имеешь право занять трон в Белом городе после… после своего супруга. Я – третий в очереди.

-Ты предлагаешь мне… самой занять трон? – она почти шептала. Из теней в углах начали появляться коты – один тёмный, почти незаметный силуэт, потом второй, потом третий…

-Я? – он поднялся и шагнул к ней. Только сейчас Берутиэль поняла, какой он высокий и сильный. Точно такой же, как и его дядя.

-Я? – повторил Эарнил, дыша тяжело, словно после бега. – Не совсем, госпожа моя Берутиэль. Я предлагаю тебе выйти на меня замуж. Как только… как только трон освободится. Это будет законно. И… приятно. Мне приятно. Надеюсь… тебе тоже.

Берутиэль отступила к окну.

Что же это получается… Она должна вопреки своей воле возглавить дворцовый переворот? Сместить, а то и убить своего мужа? Выйти замуж за его племянника?

Она в панике смотрела на Эарнила, а он ждал, по-прежнему тяжело дыша. Ждал её решения.

Есть ли у неё выбор? Отказ – верная смерть. Согласие… вероятно, тоже. Сбежать – но когда и куда? Эарнил уже здесь.

Что она может сделать? Некуда бежать, не к кому обратиться, нет никого, кто бы помог, защитил, отвёл беду… Жернова судьбы сдвинулись с места и сдавили своей нечеловеческой тяжестью малую песчинку по имени Марголиантэ Берутиэль.

Она облизнула пересохшие губы и растерянно огляделась, словно крошечная, наподобие кельи, комнатка могла бы внезапно раскрыть ей пути к бегству. Вместо этого взгляд зацепился за валяющуюся на кровати скомканную накидку. Сквозь складки лёгкой ткани пробивалось багровое мерцание. Что это, откуда?.. И тут Берутиэль вспомнила. Шар! Волшебный шар из дымчатого стекла, подарок Великого Тёмного Тэвильдо.

Едва она подумала о нём, вспомнив пыланье багрового огня в святилище Морнайрэ-Сарда ранним весенним утром, как её внутреннего слуха коснулся далёкий голос. Насмешливый, жуткий голос пламенного Князя Котов.

«Не стой столбом, девочка. У тебя лишь один шанс из тысячи помочь своим. Ты можешь перехватить власть у этого безумца, Тараннона, ты и только ты приведёшь Гондор к миру… и тогда он станет не опасен. Ты и только ты поможешь Великим Тёмным прийти сюда. И лишь через тебя эта язва на теле мира, Гондор, падёт! Умбар будет наконец в безопасности».

Она молчала. Мысли путались.

«Твои дети и дети твоих детей станут прославлять тебя, твои родные поставят тебе памятники при жизни, а мы, Великие Тёмные, возьмём тебя в свои чертоги… Ну? Что стоишь – действуй! Иначе для чего ты здесь?! Думаешь, просто так?»

Жернова судьбы ворочаются медленно, а мелют мелко. Они перемалывают целые народы, империи и эпохи. Что им одна-единственная жизнь! Что им маленькая королева Берутиэль со своими кошками!

Тэвильдо на мгновение умолк, а потом рявкнул так, что она вздрогнула. «Бери его за руку и иди вперёд, ну! Или ты ждёшь, когда Тараннон и впрямь тебя прикончит, как изменницу? Или ждёшь, когда он со своим флотом сожжёт Умбар и развесит на берегу кишки твоего отца? Что ты стоишь, иди!»

Берутиэль глубоко вздохнула. Велика мельница у судьбы, тяжелы её жернова, но коли всё равно погибать – так хоть не под ударом рока, а по собственной воле!

-Нет, - тихо сказала она.

-Что? – опешил Эарнил. – Ты просто испугалась, госпожа моя… не бойся, положись во всём на меня и моих верных людей…

-Нет, - громче повторила Берутиэль и вздёрнула подбородок – совсем как тогда, когда в первый раз выходила со своими котами в Зеркальный зал, под ненавидящие взгляды гондорской знати. – Может, я и родом из морэдайн, и течёт во мне презренная южная кровь… но я не изменница. Я отреклась от своих, потому что этого потребовали мой отец и мой муж, но не моё сердце, и это не принесло мне счастья. Я знаю, каково это – предавать. И второй раз никого больше не предам.

-Госпожа моя… Берутиэль… Ты понимаешь, что говоришь?

-Да! – отрезала она. – Прекрасно понимаю, сын моего брата и племянник моего мужа. Таково моё решение, и я его не изменю. Я – королева Гондора, ты верно сказал, королева, а не предательница.

-Тараннон велит убить тебя – ты понимаешь?

Она медленно кивнула. Решение созрело в ней, и сердце говорило, что она поступает верно. Несмотря на беснующегося в ушах разъярённого Тэвильдо.

-Если у нас всё получится – ты всё равно станешь моей женой… ненадолго. Ты понимаешь?

-Понимаю, - она усмехнулась. – Иди, Эарнил, раз твоё сердце так ненадёжно. Нам с тобой не по пути. Твоя судьба ещё пока в твоих руках, моя же… известна лишь Великим Тёмным.

Эарнил отступил назад. Мгновение он глядел на неё странным взглядом, со смесью сожаления, восхищения и ненависти, а потом резко развернулся и вышел, шарахнув дверью так, что с потолка полетела штукатурка.

И сразу багровым светом полыхнул магический шар. Комнатка содрогнулась, накидку сдуло потусторонним ветром. Шар пылал, как маленькое солнце. Казалось, он увеличился в размерах, и в глубине его ворочалось, силясь высунуться наружу и не находя выхода, тёмное лицо Тэвильдо. Берутиэль со стоном осела на пол. Рёв Князя Котов заполнил всё вокруг, бился в ушах, болью отдавался в груди.

«Идиотка! Гадина! Неблагодарная тварь! Немедленно догони его, слышишь? Повинись, скажи, что испугалась! Ты же смертный приговор всему Умбару подписала, дура!»

-Я теперь королева Гондора, а не Умбара, - непослушными губами ответила Берутиэль.

«Ты дочь истинных нуменорцев! Ты дочь своего отца! Ты даже не жена этому безумцу, который кидался на тебя с мечом! Он что, хоть раз прикоснулся к тебе, как к своей жене? Так почему ты его выгораживаешь?! Встань и беги! Ну?!»

-Нет…

«Знаешь, что будет? – Князь Котов перешёл на вкрадчивый шёпот. – Думаешь, кто-то из гондорцев скажет тебе спасибо? Даже твой так называемый муж? О не-ет. Они будут ненавидеть тебя за твою преданность ещё сильнее. Они будут шептаться за твоей спиной о том, что ты тёмная колдунья, что ты посылаешь своих котов, чтоб вредить людям, и сама мучаешь их от черноты собственной души. Что ты бесплодна. Что ты не умеешь любить, и собственный муж бежит от тебя. Что ты…»

-Уходи, - перебила его Берутиэль, собравшись с силами. – Уходи!

Рычание Тэвильдо на миг перешло в какой-то неслышимый визг. Зато его прекрасно поняли коты – все девять вынырнули из своих укрытий в тенях и сели перед пылающим шаром, постукивая хвостами.

«Схватите её! Не давайте ей выходить! Как только я скажу – убейте! Она больше не нужна».

Берутиэль сидела на полу, хватая ртом воздух. Голос Тэвильдо доносился до неё, как сквозь войлок. Что ж… значит, и коты тоже не друзья ей и никогда ими не были. Их истинный хозяин – Тэвильдо, а она – и впрямь, дура – считала их своими союзниками…

-Проусти, - Девятый встал перед магическим шаром, горящим багровым пламенем. Склонился на передние лапы, то ли потягиваясь, то ли кланяясь. – Проусти, Великий. Только более ты нам не хозяуин. Берутиэль защищала нас, кормиула, давала нам кров, вычёусывала и гладила. Она любила нас, ничегоу не требуя взамен. Потому она – наша настояущая хозяуйка. Ты дал нам жизнь, но наша хозяуйка – она. Проусти.

И все девять волшебных кошек, как по команде, поднялись со своих мест, встали рядом с Девятым и тоже отвесили Тэвильдо прощальный поклон.

-Проусти, Великий, - нестройным хором промяукали они – Проусти и проущай.

Тэвильдо не ответил. Лицо его исчезло, а шар запылал так ярко, что Берутиэль испугалась, как бы он не поджёг комнатку. Коты бросились по углам, она зажмурилась от режущего глаза света – и вовремя.

Шар затрещал и взорвался багровым огнём. Последнее, что помнила Берутиэль – яростное пламя сквозь веки, сухой, невыносимый жар в лицо. А потом её поглотила тьма.

Часовщик умолк, дыша тяжело, словно сам был там, сидел напротив багрового магического шара, силясь побороть волю его хозяина.

В заброшенном доме повисла тишина. За стенами тоже было тихо, неестественно тихо – ни шороха ветра, ни стука капель, ни шелеста ветвей. «Точно, скоро рассвет, - подумала вдруг Клара. – Такой мёртвый час бывает только перед рассветом».

-Жернова судьбы и впрямь мелют мелко, - задумчиво повторил дракон. – Но и единая песчинка может поколебать их ход… Верно, сударь мой Часовщик?

Эльф молча кивнул. Казалось, у него не осталось сил, чтобы продолжать.

-Что было дальше? – спросила Клара, и сама удивилась – она увлеклась, словно девочка, которой отец рассказывает на ночь сказку с продолжением.

Часовщик вздохнул. А страж-кошка Марго внезапно открыла глаза и тихо мяукнула.

-Я упустил одну деталь, - с усилием сказал он. – Марго подсказывает… Когда коты простились с Тэвильдо, он был в ужасной ярости. Никогда-никогда они не видели его в таком гневе. Прежде чем исчезнуть из шара, он закричал, что убьёт их всех, мучительно и медленно, едва только они вновь окажутся в его власти. Я забыл об этом, но это… кое-что объясняет.

-Что именно?

-Дальнейший выбор Берутиэль.

-Она должна была бежать, - твёрдо сказал Сфайрат. – Ведь она неглупая девочка и должна была понять, что оставаться на месте – значит, обречь себя на гибель. Может, ей следовало всё же вернуться в столицу и попытаться поговорить с королём…

-Может быть, уважаемый дракон, - в глазах эльфа вспыхнула прежняя мягкая насмешка. – Я дорасскажу вам эту историю, но прежде давайте займёмся более насущной проблемой.

Клара вопросительно взглянула на него, а Часовщик молча указал на заваленное обломками мебели окно. Сквозь щели в комнату тонкими тихими струйками вползал волшебный туман, стлался по полу, скапливался в тенях и впадинах. Тёк, словно молоко из худой кадушки.

-Мой запас волшебных трав подошёл к концу, - извиняющимся тоном сказал Часовщик. – А буря – ещё нет… Боюсь, прежде чем рассветёт, к нам прямо сюда вместе с туманом пожалуют разные милые, но весьма голодные сущности. Насколько я понял природу бури, она их каким-то образом генерирует из отнятой магии.

-Не важно, откуда они берутся, - возразил дракон. – Важно, что времени у нас мало.

-Милый, а у тебя совсем… никак не получается перекинуться? – тихо спросила Клара.

Сфайрат поморщился:

-Пока тумана не было, здесь, в комнате, - наверно, получилось бы. А теперь – сил не хватает. Кажется, что почти могу, но… нет. Надо исходить из того, что пока я человек.

-Жаль, - опечалился эльф. – Что ж… у меня есть немного «звёздного огня» - купил накануне у алхимиков совершенно для других целей, а больше, пожалуй, ничего полезного.

-Только честная сталь? – усмехнулся Сфайрат.

-Именно так.

Эльф протянул ему тёмный комочек, едко пахнущий серой.

-Это «звёздный огонь» - его достаточно резко сжать, чтобы он вспыхнул. Он не обжигает, но горит довольно ярко. Я думаю, нашим друзьям в тумане он вряд ли понравится.

Кларе он выдал извлечённый откуда-то из глубин товара факел. Видно было, что он хранился у Часовщика «на всякий случай», потому что изрядно запылился и далеко не сразу загорелся, даже когда его сунули в камин. Страж-кошка, взъерошенная и недовольная, ходила по комнате от одной туманной «заводи» к другой, и – Клара была готова поклясться – пыталась наложить на туман какие-то свои кошачьи чары. Судя по всему, безуспешно.

-Что ж, - тихо проговорил Сфайрат, - предлагаю занять круговую оборону и ждать. Больше ничего не остаётся.

-Ждать, а потом держаться до рассвета, - кивнула Клара. – Удачи всем нам.

-Да! - спохватился Часовщик. – А ведь я вам так и не дорассказал!

Берутиэль пришла в себя от того, что кто-то усиленно тёр ей щёки. Или не тёр?.. Она разлепила веки – и только через минуту осознала, что перед ней тёмная, освещённая одной оплывающей свечой комнатка, а сама она лежит на полу, прижавшись щекой к каменным плиткам. И никто её не царапает – это коты вылизывают ей веки горячими и очень шершавыми язычками…

-Хозяуйка? – осторожно спросил Девятый.

-О-ох… Нэртэ…

Девушка приподнялась – голова слегка кружилась, но больше ничего не беспокоило. Что произошло?.. Едва она подумала об этом, как воспоминания обрушились на неё. Ссылка. Пыль Осгилиата. Измена Эарнила. Его условие. Её ответ. Тэвильдо. Коты…

-Нэртэ! Так вы… Так значит, Тараннон был прав, и вы действительно шпионили?

-Наблюдаули, - мрачно поправил её Девятый, но потом со вздохом признал:

-Ну дау, шпионили. Таково было слоуво Великого…

Остальные коты и кошки тоже были здесь – сидели вокруг Берутиэль безмолвными тенями. Она скорее чувствовала их, чем видела.

-А что Тэвильдо? Что теперь? – спросила она, содрогнувшись при одном воспоминании.

-Он нам больше не хозяуин. Он велел причинить вред тебе – тебе, которая защищала нас, давала нам кров и еду, разговаривала и гладила… Отныне ты, Берутиэль – наша единственная хозяуйка, а мы твои верные стражи. Наша жизнь в твоих руках.

-Глупые, - засмеялась Берутиэль, хватая Девятого и прижимаясь лицом к его шёрстке. Обычно Нэртэ терпеть не мог подобные нежности, но на этот раз не возразил. И даже как будто расслабился. – Надо же, стажи! Ох, глупые коты… Но что же нам теперь делать?

Она хотела уехать домой, в Умбар – но если ещё могла надеяться, что сумеет защитить себя от гнева Великих тёмных, то защитить котов от Тэвильдо было немыслимо. Рано или поздно он их найдёт и убьёт, а виновата в этом будет она, Берутиэль.

-Что же делать? – задумчиво повторила девушка.

Ночь тихо вращалась вокруг Кипарисового дворца. С тех пор, как Эарнил со свитой ускакал, всё успокоилось и оставалось необычайно тихо, будто не только дворец, но и весь город вымер. Берутиэль стояла у окна, глядя на далёкие звёзды. Они не могли дать ей верного ответа – да и никто на всей земле не мог. Кому она нужна, кто поможет ей защититься – опальной королеве, покинутой всеми, кроме девяти своих кошек?..

-Нэртэ? – наконец спросила она в темноту. Судя по звёздам, пошёл последний час перед рассветом – самый глухой, самый страшный. Если решаться на что-нибудь – то теперь, потому что через полчаса будет уже поздно.

-Мр-ряу?

-Тэвильдо говорил правду, когда рассказывал, что вы можете отыскать любой путь, куда угодно?

-Прраувду. Мы созданы такими. Великий вложил в нас этот талант.

-Тогда отыщите мне самый безлюдный путь в Пеларгир.

Собрать в темноте самое необходимое. Дверь заперта снаружи – что ж, можно выскользнуть из окна по скрученной простыне, здесь не так уж высоко. И как она не додумалась до этого раньше? Взнуздать самую смирную на вид кобылу – конюх в этот час храпит на куче соломы за конюшней, видит десятый сон. Выехать со двора и увидеть, как далеко-далеко за горами сквозь черноту проступает красноватая полоска рассвета.

Коты проложили короткий, но и впрямь пустынный путь, минующий крутые излучины Андуина и объездные дороги. Берутиэль ехала прямо через холмы Эмин Арнен – их безлесные взлобья поднимались над окрестными равнинами, точно складки тяжёлой кожи. К середине дня смирная гнедая кобылка стала спотыкаться, и Берутиэль устроила привал. Она сама ничуть не устала – или ей так только казалось? Её вели цель, и воля, и страх. Она не думала о будущем – просто ехала вперёд. Коты трусили по обеим сторонам, то пропадая из виду, то возникая вновь. Во второй половине дня Берутиэль сбавила скорость, чтобы дать передышку лошади. Однажды наткнулась на пастуха, водившего по склонам стадо бурых овец, и разделила с ним немногую оставшуюся у неё еду. Никаких новостей пастух не знал, но Берутиэли и её котам заметно удивился.

Она надеялась, что он вернётся домой нескоро – и пройдёт достаточно времени, прежде чем он расскажет о встрече.

Новости ей через два дня принесли коты, шнырявшие по всем окрестным селениям. Пеларгир был уже совсем близок, и люди здесь узнавали о последних сплетнях из столицы довольно быстро.

-Говорят, что королева сбежала из заточения в Осгилиате, потому что хотеула сжить со свету государя Тараннона, - поведала, трепеща от ответственности, Пятая – пёстрая, гладкая и очень молодая кошка.

-Государь объяувил, что настоящий наследник престола теперь Эарнил, а королева изгнана из Гоундора навеки, - добавила Вторая. С того самого, чёрного дня она стала больше разговаривать с Берутиэль, словно стараясь загладить свою вину. Впрочем, королева – бывшая королева – ни в чём не винила кошку. Всё рано или поздно так бы и обернулось, с участием Второй, или без него. – Об этом объявиули сегодня в полдень, на Площади Королей, и весь город теперь гудит.

-Спасибо, - пробормотала девушка. Опыта придворной жизни ей хватило, чтоб понять, что произошло на самом деле. Мятеж провалился, Эарнил был схвачен, после чего, вероятно, у него состоялся с дядюшкой откровенный разговор. А потом пришло известие из Осгилиата – королева исчезла.

Тараннон рассудил вполне здраво, что жена подалась обратно, в Умбар, к родне, и счёл за лучшее пресечь возможные попытки предъявить ему счёт. Сама виновата – нечего было пытаться сжить со свету мужа. За то и изгнали. И ещё детей у неё не было, а были волшебные злые коты.

Всё так, как и кричал ей в лицо Тэвильдо…

-Что ж, придётся мне в таком случае устроить дневной привал, - решила она. Пеларгир был уже совсем рядом, и ей не хотелось лишний раз попадаться людям на глаза.

Правда, еда у неё кончилась ещё вчера, а добытчики из котов были хоть и старательные, но не самые лучшие. От мышей-полёвок Берутиэль твёрдо отказалась, а стащить настоящую еду у крестьян не так уж легко, даже котам, умеющим когда надо исчезать и появляться. Бывшая королева лежала на старых досках, благодаря все силы небесные за то, что нет дождя, внимала бурчащему животу и мрачно размышляла о превратностях судьбы. Однако напряжение, толкавшее её вперёд, ничуть не ослабело от этой вынужденной задержки.

Они благополучно дождались ночи, прячась в старом полуразрушенном сеннике. В сумерках Берутиэль в последний раз взнуздала свою гнедую тихоню.

-Что ж… Поехали. И пусть нам повезёт.

Коты мелькали в траве по обочинам едва заметными тенями.

К маленькой гавани северней Пеларгира они подобрались уже глубокой ночью. Было звёздно, холодно и очень тихо. Берутиэль не без оснований опасалась, не задержатся ли эльфы такой чудесной ночью на палубе волшебного кораблика, любуясь на звёзды – но если они где-то и сидели, то не здесь. Она провела в кустах орешника томительных полчаса, стуча зубами от сырого холода, покуда не удостоверилась, что в гавани и впрямь пусто.

Тихой тенью Берутиэль проскользнула к берегу. Кобылку она отпустила – кто-нибудь да найдёт. Дорожный мешок с самым необходимым висел у неё за плечами, словно она была не королева Гондора, а простая крестьянка, снарядившаяся в дальний путь. Да и что ей было брать с собой? И что оставлять? Всё, что могла – она уже оставила… Коты так же бесшумно скользили за ней по низкой траве.

«Серебряная Роза» покачивалась на слабой зыби у причала. Насколько могла судить Берутиэль, маленькая шхуна была полностью готова к отплытию – паруса поставлены и свёрнуты, сигнальные флажки вывешены, палуба вычищена. Только штандарта Тараннона на мачте не хватает…

Сходни были убраны – верная предосторожность, но Берутиэль с помощью котов отыскала валявшуюся у ограды доску и по ней с некоторым риском, но всё же перебралась на борт. Вслед за ней перебежали и коты.

Девушка остановилась посреди палубы. Так… теперь бы вспомнить, что здесь и как работает. Гильдор когда-то рассказывал, как можно управлять «Розой» одному или вдвоём, но это было давно и при солнечном свете. Теперь же, в темноте, под звёздами, всё вокруг казалось ей совершено незнакомым.

-Осмотрите корабль, - шёпотом велела она котам, а сама осторожно двинулась к носу.

Берутиэль как раз стояла перед берилловым «особым компасом», когда чья-то рука властно закрыла ей рот, а другая приставила к горлу меч. Ну, или не меч, но что-то не менее неприятное и острое. Девушка дёрнулась было, но быстро затихла. Это мог быть только кто-то из эльфов. Только эльф мог подобраться к ней незаметно, обманув даже котов…

-Тихо, - шепнул ей в ухо знакомый голос, и ладонь ослабила хватку. – Что ты делаешь здесь, беглянка?

-Гильдор!

-Тише, тише… - лезвие кольнуло шею. Берутиэль замерла. Да что же это такое! Уже второй раз за последнее время ей приставляет к горлу меч тот, к кому она испытывает если не любовь, то привязанность, дружескую или из чувства долга… На глазах против воли навернулись слёзы. Не то, чтобы она рассчитывала на горячие объятия, будучи застигнутой врасплох на чужом корабле, но ей было бы не так горько, попадись она кому-нибудь другому. А теперь Гильдор – её добрый собеседник и чуть ли не друг в былые дни - свяжет ей руки и утром сдаст молчаливым гондорским всадникам. Потом… Потом, понятное дело, ничего хорошего.

-Что ты здесь делаешь? – повторил эльф ей в ухо.

-Я… - Берутиэль шмыгнула носом. Не скажешь же ему – надеюсь угнать твой корабль? – Я бегу.

-Это я понял, - терпеливо сказал он. – И даже слышал, что о тебе говорят в Пеларгире… но повторю в третий раз – что ты делаешь на нашем корабле?

Берутиэль судорожно вздохнула. Ох, и холодная же ночь… Ох, и острый же у эльфа кинжал…

-Я пришла… Гильдор, прости меня. Мне очень нужен твой корабль.

И, поскольку он молчал, она продолжила говорить, слыша, как голосе против воли звучит отчаянье.

-То, что говорят обо мне в Пеларгире, - ложь! Я не делала зла никому, и в первую очередь своему мужу и государю… не делала! Меня обвинили в чужом преступлении в и чужих ошибках. Я хочу уехать из Гондора, тут меня убьют, но…

-Почему же ты бежишь, если ни в чём не виновата? – прошептал ей на ухо эльф. – Не лучше ли вернуться к государю Тараннону и всё ему рассказать? Или… ты лжёшь мне, госпожа моя Берутиэль?

-Онау не виноваута, - внезапно явственно произнёс Девятый, возникая перед Гильдором в тени носовой надстройки. – Это мы виновауты, а она приняла нашу вину на себя, как истинная госпожа. Онау – наша хозяуйка, а мы – её верные стражи. Верь ей, эльф, и отпусти её.

Гильдор едва кинжал не выронил. Говорящие звери и птицы не были совсем уж большой диковиной, но всё-таки чёрный котяра, неожиданно соткавшийся из тени и заговоривший человеческим языком, произвёл на эльфа впечатление.

Да и Берутиэль подпрыгнула. Коты всегда говорили только с ней и больше ни с кем. Она считала это вложенным в них ограничением – однако, оказывается, коты могли говорить с кем угодно. Был бы повод.

-Стражи? – переспросил Гильдор. – Страж… коты?

-Веурно, - нехорошим голосом промурлыкал Девятый и уселся на палубу, нервно постукивая хвостом. – Страуж-коты. И мы настаиваем, чтобы ты отпустил нашу хозяуйку, немедленно. Мы верим, что ты на самом деле не хочешь причинить ей вред, и потоуму пока не трогаем тебяу.

Рядом с ним точно так же, безмолвно и жутко, соткались из теней Вторая, Третья… Пятая… Восьмой.

Гильдор оглядел это молчаливое, угрожающее сходбище котов и на минуту замешкался. Должно быть, решал, посмеяться или… или отнестись со всей серьёзностью. Берутиэль стояла тихо, чувствуя, как сердцеедва не выпрыгивает из груди. Наконец серьёзность одолела. Гильдор медленно отнял кинжал от её горла – но убирать его в ножны не спешил.

-Веурр-рно, - одобрил Девятый, не трогаясь, однако, с места.

-Госпожа Берутиэль, - эльф счёл нужным переменить тон. – Объясни мне, во имя света Амана, что всё это значит?

-Это значит, что мне не к кому больше пойти, кроме тебя, - сказала Берутиэль. Внезапно тащившая её вперёд решимость куда-то испарилась, а взамен навалилась тяжёлая, душная усталость. – Я не могу остаться в Гондоре, я не могу вернуться в Умбар. Всюду меня и моих стражей ждёт смертельная опасность… Единственное, на что я могу ещё надеяться – убежать так далеко, в такие земли, до которых не дотянется ни Гондор, ни Великие Тёмные. А так далеко способен заплыть только твой корабль, Гильдор. Потому я и пришла сюда.

-Ты его увести хотела, Берутиэль? – изумился эльф. – Всё равно бы у тебя ничего не вышло, он просто не станет слушаться никого, кроме тех, кому дозволено прикасаться к штурвалу и управляющим машинам.

Девушка пожала плечами.

-У меня нет выбора. Вот что, друг мой Гильдор… если ты хочешь отдать меня гондорцам, то лучше убей сейчас. Я велю котам не трогать тебя… А их отпущу на свободу… Лучше умереть здесь от руки друга, чем от бесчестья на плахе или в подземельях Белой Крепости. Мне и правда больше некуда идти.

Эльф внимательней всмотрелся в её лицо – а потом убрал кинжал в ножны, подхватил Берутиэль под руку и усадил на низкую скамью в тени рубки.

-Я вижу, что ты говоришь правду, - вздохнул он. – Не знаю, что произошло между тобой и государем Таранноном, и отчего тебе невозможно вернуться к родным. Я бы помог тебе, госпожа, на «Серебряной Розе» мы смогли бы совершить дальнее путешествие, и я вернулся бы ещё до рассвета. Но куда ты хочешь уплыть?

Она устало улыбнулась:

-Куда-нибудь подальше. Коты покажут путь…

-К бою! – крикнула Клара.

Часовщик оборвал рассказ на полуслове и схватился за кинжал. В другой руке он держал наготове клубочек «звёздного огня». Сфайрат обнажил меч, Клара тоже. Страж-кошка выгнула спину и угрожающе зашипела. Все они встали спиной к «гнезду» из тюков и корзин, где укрылись Чаргос и котята.

Ох, хоть бы дети не полезли наружу, внезапно подумала Клара, покрываясь холодным потом. Они же точно проснутся от шума – но только бы не полезли проверять, что здесь происходит!

А туман бурлил и вспухал белыми клубами. Лужи и заводи стремительно сливались воедино, подымались, будто тесто в квашне, окружали маленький отряд сплошной белёсой стеной, в которой что-то двигалось и перетекало. Первый туманный язык внезапно выплеснулся в лицо Сфайрату – и тот едва успел уклониться. Меч против призрачной субстанции был бесполезен.

-Сдаётся мне, эта штука стала куда опаснее, - пробормотал дракон. – Даже на расстоянии чувствуется, как она вытягивает силу. Последнюю силу…

-Рассвет близок, - напряжённо ответил Часовщик. – Сейчас туман сильнее всего.

Ещё один выплеск тумана – теперь уже в сторону эльфа и его кошки. Ещё один – в лицо Кларе. Она отмахнулась факелом. Туман словно проверял их, искал наиболее уязвимое место. Напротив Часовщика белая мгла стала уплотняться, приняла форму чего-то округлого, размером под потолок, окружённого медленно развевающимися туманными ошмётками.

-Ага! – воскликнул Часовщик, резко сжал «звёздный огонь» и швырнул его прямо в этот сгусток. Комочек плюющегося искрами голубого пламени влетел в туман – и Клара сморщилась от неслышимого обычным ухом потустороннего визга. «Звёздный огонь» упал на пол и догорал там, а туман отползал от него, словно обожжённый.

И тогда от окна послышался знакомый жуткий звук – поскрёбывание и постукивание по полу множества мелких коготков.

-А вот и наши паучки, - мрачно сообщил дракон.

Туман вновь сдвинулся, уплотнился. В комнате стало совсем темно. Камин почти догорел, и сквозь туманную дымку казался крошечным багровым угольком. Свет давал только факел в руке у Клары – но насколько его хватит?

-Как подойдут ближе – кидаем огоньки, - велел эльф. – А там… продержимся, я надеюсь.

Но в тумане ничего нельзя было разобрать. Насколько близко подобрались твари? Когда кинутся? И откуда? Клара до слёз в глазах всматривалась в туман. Она пригнулась, держа факел чуть на отлёте, а меч выставив вперёд. Они ждали… и ждали… и ждали… и, конечно, пропустили миг, когда пауки решили атаковать – все сразу.

Атака была внезапной и с разных сторон. Клара не видела, что происходит у неё за спиной и справляются ли дракон, эльф и кошка. Она приняла одну тварь на меч, вторую резким пинком отправила обратно в туман – правда, при этом покачнулась, и третья тварь сумела вскользь цапнуть её за локоть. Но в следующий миг получила факелом прямо в гроздь злобных чёрных глазок… И опять – удары мечом и факелом, развернуться и уклониться, пригнуться, извернуться, но не подпустить туманных тварей к детям!

В туман вновь полетел «звёздный огонь» - и мгла съёжилась и на минуту отступила к стене.

-Бросай огонёк, дракон! Быстрей!

-Я его выронил, - задыхаясь от быстрого движения, отвечал Сфайрат. – Эти твари… слишком активные!

-Марго!

За спиной только стук, звуки ударов, тяжёлое дыхание и едва слышные завывания издыхающих пауков. Клара не могла отвлечься ни на секунду, чтобы помочь – её брали в плотное кольцо, а факел уже чадил и потрескивал. Только бы продержаться… только продержаться! До рассвета совсем недолго уже!

Наконец в туман улетел и второй «звёздный огонь», похожий на миниатюрную комету. Должно быть, на полу его отыскала страж-кошка… Но было уже поздно – один огонёк не мог заставить туман отползти надолго. Через минуту муть вновь начала подступать – непроглядная, холодная, полная невидимой и смертельной опасности. Твари ненадолго ослабили напор, зато в тумане напротив Часовщика снова начала формироваться гигантская белёсая фигура. Тьма надвигалась вместе с туманом. А огоньков уже не осталось, и факел едва горел…

-Сколько нам ещё держаться? – спросила запыхавшаяся Клара. Укушенный локоть саднил, но терпимо. Хуже было ощущение беспомощности – намного хуже.

Эльф снял перчатку и вытер лицо. Он хотел было ответить, но за спиной в тюках вдруг ожил знакомый металлический голосок: «Час рассветный настаёт, скоро кочет запоёт! Солнце ясное, всходи! Нежить, нежить, уходи!»

И тогда и пауки, и туман – все разом ринулись на Клару и её товарищей, точно приказ услышали. Клара охнула, отбивая особенно крупную тварь, отступила назад. Факел, которым она ткнула в едва не лизнувший ей лицо туманный язык, вспыхнул и погас. Она отшвырнула его, протянула руку назад и не глядя ухватила какую-то корзину из «гнезда». Отбилась этой корзиной от другой твари, будто щитом – крышка от удара слетела, и по полу покатились магомеханические поделки Часовщика, прямо в туман. «Динь-дилинь», - донеслось оттуда. – «С добрым утром! Прогноз на день – вас ждёт редкая удача, только не забудьте погладить кота!»

За спиной что-то прорычал Сфайрат, вскрикнул Часовщик, дурным голосом взвыла страж-кошка. Клара глянула в туман, и у неё волосы зашевелились на голове.

Туман вокруг слегка поредел – нет, перетёк в громадную призрачную фигуру, похожую на спрута с сотнями тонких щупалец. Щупальца неторопливо тянулись к сгрудившимся у «гнезда» его защитникам. А в тумане… в тумане были пауки – везде, куда не бросишь взгляд. На стенах, на остатках мебели, вокруг камина и даже на потолке. А уж на полу – сплошное море чёрно-серых спинок и коленчатых ног… Часовщик что-то пробормотал по-эльфийски – выругался, должно быть. Клара быстро оглянулась – он лихорадочно шарил у себя в карманах. Спустя миг в «спрута» полетели голубые искорки – видимо, крошки, оставшиеся от «звёздного огня». Туманная тварь не торопясь взмыла под потолок и зависла над самым гнездом, по-прежнему неторопливо опуская к нему свои щупальца.

Пауки заволновались, но пока не тронулись с места. Клара прижалась спиной к тюкам, одной рукой зашарила, пытаясь сдвинуть хоть один в сторону и пролезть внутрь, к сыну. В другой она держала меч. Туманный спрут нависал над ней, и одно его щупальце с интересом потянулось к ней – один раз ей удалось уклониться, во второй оно задело лоб, вызвав леденящую, обжигающую боль. Клара зашипела, но успела увидеть метнувшегося к ней паука и угостить его мечом.

Сфайрат и эльф с кошкой отбивались с другой стороны «гнезда».

«Час рассветный подошёл», - сообщил голосок из тюков. И словно в ответ, пауки бросились вперёд.

Клара отбила одного, увернулась от другого… долго бы ни ей, ни Сфайрату с эльфом было не продержаться. Но внезапно за спиной послышалась возня и громкое шипение. А ещё через миг сквозь уложенные «домиком» тюки вверх ударил столб пламени.

Золотого, обжигающего, волшебного драконьего пламени.

Туманный спрут издал такой вой, что Клара невольно зажмурилась, а пауки градом посыпались с «гнезда», на которое уже успели взобраться. За первым столбом пламени ударил второй – и туман расползся клочьями, а пауки – те, которые не успели сбежать – растеклись тёмными, дурно пахнущими лужицами. По дубовым потолочным балкам заплясали весёлые огоньки. Из гнезда, раскидав мешающие ему остатки товара, выбрался маленький каштановый дракон. К его спине, растопырив лапки и изо всех сил вцепившись в чешую, прижался пушистый рыжий котёнок.

Они распрощались на ничем не примечательной дорожной развилке. Одна из дорог вела к большому проезжему тракту, тянущемуся на север от Беллеоры. Туда, в северную провинцию, в Поколь, возвращалась Клара с семьёй. Вторая дорога, более узкая, вела в какое-то близлежащее село. Насколько знала Клара, Часовщику вовсе не нужно было в это село, его ждали куда более дальние края. И всё же он сворачивал именно на эту дорогу.

Возки остановились бок о бок на просёлке. На траве блестела густая роса. Лошади нетерпеливо пофыркивали, переступали, тянулись к нависающим веткам. Стояло ясное предосеннее утро: прохладное, синее, прозрачное, точно ключевая вода.

С жуткой ночи на ферме прошло чуть больше двух суток.

Клара, Сфайрат и Часовщик спешились и теперь стояли на развилке, глядя вперёд и испытывая лёгкую скованность, свойственную всем расстающимся. Страж-кошка бродила между ними и то и дело тёрлась о первые подвернувшиеся ноги. Двое её котят безмятежно спали в корзине.

-Что ж, мы от всей души благодарим тебя, сударь Часовщик, - сказал наконец дракон. – Когда б не твоя помощь, мы бы не продержались в этом проклятом тумане.

-О, не стоит благодарности, - эльф помахал рукой. – Мы все помогали друг другу. А ваш сын оказался истинным драконом!

Клара улыбнулась. Вот уж точно! Дети их не подвели. Каким-то образом малыш Чари сообразил, что скрытая магия страж-кошек поможет ему перекинуться, и, едва напор тумана ослабел – они с рыжиком воспользовались моментом. А уж огненному плевку юного дракона позавидовали бы и некоторые его взрослые собратья!

-Да, - Сфайрата распирала отцовская гордость. – Хотя мы с Кларой… э-э… просим прощения за твой попорченный товар и готовы возместить…

-О, я тронут, но это лишнее, - эльф покачал головой. – Во-первых, мы спасали свои жизни, и никто не виноват, что при этом пострадало моё имущество. Во-вторых…у меня есть другая идея. Давайте я попрошу вас о встречной услуге, буде в ней возникнет нужда. Это и будет вашей платой. Марго теперь найдёт вас где угодно.

-Что ж, так тому и быть! – Сфайрат протянул Часовщику руку, и тот пожал её.

-А твоя история, выходит, так и закончилась? – спросила Клара. – Ну, о королеве Берутиэль и её котах?

Почему-то за два дня, которые они провели в лесу, восстанавливая силы после ночного боя, никто не вспомнил о рассказанной истории, точно она и впрямь закончилась.

-Да, это почти всё, - кивнул Часовщик.

Глухой полночью по тёмному зеркалу андуинских вод проскользнул серебряный кораблик. Безмолвно, точно призрак, он миновал спящий Пеларгир и Дворец-на-воде, сам похожий в этот час на воплотившийся сон. Кораблик миновал устье тихоструйного Сирита и исчез в мерцании ночных волн. Его видели дозорные ниже по течению и – куда дальше – приграничный гондорский пост, стоящий в секрете в камышах, где река Порос впадает в Андуин, и где в воздухе уже чувствуется жаркое дыхание юга.

Дозорные потом рассказывали, что на носу кораблика стояла маленькая женская фигурка, а вокруг неё, на носу, у бортов и даже на мачте, в матросской корзинке, сидели девять кошек. И они явно творили странную волшбу, от которой дозорных пробрала нешуточная дрожь.

И больше никто и никогда в Гондоре не видел ни «Серебряной Розы», ни королевы Берутиэль, ни её волшебных кошек.

Куда они могли подеваться – не в Аман же уплыли? Эти земли навечно запретны для смертных, а Нуменора больше нет. Впрочем, в южных краях, где когда-то жили морэдайн, Чёрные Нуменорцы, поговаривают, что кто-то видел, будто серебряный кораблик отделился от водной глади и поплыл вверх, по лунному лучу – чтобы вскоре раствориться в нём и навсегда пропасть из кругов этого мира.

-А почему ты не вернулся, как хотел изначально… сударь Гильдор? – спросил дракон.

Эльф печально улыбнулся.

-Так уж вышло. Страж-коты очень хотели, чтобы их хозяйку никто не нашёл и не причинил ей вреда. Они искали для неё путь, а след заметали хвостами… И замели так, что потом, когда мне пришла пора возвращаться, не смогли найти обратной дороги.

-Так ты… даже не знаешь теперь, где ваша родина? – ахнула Клара.

-Не знаю, - Часовщик, он же Гильдор-механик, развёл руками. – Мы с Берутиэль нашли себе новую родину в великом Упорядоченном, новый мир… но никогда не переставали искать прежний. Ведь там теперь её помнят как изменницу и чёрную колдунью, каковой она никогда не была, и кто, кроме нас, может восстановить справедливость?

-А она сама?..

-Её уже нет. Человеческий век куда короче эльфийского… Нет в живых уже многих наших правнуков. Я уже не говорю о потомках Первых Девяти страж-котов. Но мы храним память и не перестаём искать. Вот ещё одна причина, по которой я со своим товаром путешествую меж мирами.

И он улыбнулся – застенчиво и в то же время гордо. Кажется, в нём самом было уже куда больше от человека, чем от Перворожденного.

Серебряная роза, сколовшая плащ у него на плече, ярко сияла на утреннем солнце.

-Ну, мне пора, - сказал Часовщик. – Спасибо вам за помощь, друзья.

-Погоди, - Клара бросилась к своему фургону.

Чаргос сладко спал, укрытый походным одеялом. С той страшной ночи он почти всё время спал, восстанавливая силы, и просыпался, только чтобы поесть – а у него под боком всегда дремал маленький рыжий котёнок.

-Чари, просыпайся… Надо попрощаться с Часовщиком. Вставай, соня!

-Шоня… - пробормотал Чаргос невнятно, не открывая глаз. – Мама, кто такой шоня?

-Не шоня, а соня, глупый, - засмеялась Клара. – Это тот, кто всё время спит.

-А мне нлавится – шоня, - сообщил сын, сонно моргая. – Шоня!

И он сгрёб в охапку рыжего котёнка и прижал к себе.

-Вот он – тоже шоня! Мама, мы Шоню не отдадим?

-Ну, пусть будет Шоня, - улыбнулась Клара. – Нет, конечно, малыш, не отдадим. Ни за что.

-Тогда пойдём площаться…

Часовщик уже сидел на козлах, ожидая, когда вернётся Клара. Страж-кошка пристроилась рядом, подогнув лапки. Увидев их, эльф радостно замахал руками:

-До свиданья, госпожа моя Клара! До встречи, маленький дракон!

-Спасибо и тебе за всё, - Клара церемонно поклонилась. В их повозке, аккуратно упакованный в промасленную бумагу, лежал набор мифриловых инструментов – тот самый, на который Клара заглядывалась ещё на Волшебнической ярмарке. Эльф отдал его в знак благодарности и ничего не взял взамен – несмотря на некоторое недовольство страж-кошки.

-До встлечи! – серьёзно ответил Чари и тоже помахал. Рыжик мяукнул, а его мать ответила долгой тирадой. Оба громко мурлыкали.

-Я рад, что рыжик нашёл свой дом, - сказал Часовщик. – Берегите друг друга, друзья!

Он тряхнул поводьями, и крытый возок его не спеша тронулся с места. Ещё минута, и он скрылся за поворотом и придорожными кустами. Некоторое время оттуда ещё доносился стук копыт и скрип колёс, но вскоре всё стихло. И Клара знала – если побежать следом и заглянуть за поворот, то ничего не увидишь, кроме дорожных колей, в которых блестят лужи после вчерашнего дождика, да густого орешника, растущего по обочинам. Никакого возка, никакого эльфа, никакой страж-кошки. Будто здесь, в Беллеоре, их никогда и не было.

-Знаешь, милый, - сказала она стоявшему рядом Сфайрату, - а всё-таки ты прав. Нельзя совсем отворачиваться от прошлого. Думаю, тебе стоит как-нибудь тихо наведаться в Долину и поглядеть, как там у них идут дела.

-Так и сделаем, - согласился дракон.

Если вам понравилась эта книга

донейт на Литмаркете:

https://litmarket.ru/books/koshki-korolevy-berutiel

страница автора Вконтакте:

https://vk.com/strazh_koshka