Кошизофрения. Тарантины сон кошмарный

Кошизофрения

Если ваша кошка залаяла на вас –

вам пора в отпуск.

(народная примета)

Все началось с того, что дорогу мне перешла черная кошка. Точнее – кот. И ладно бы, что приличное, ну знаете, бывают такие мордатые бойцы – герои помоек, а то так, дворовое недоразумение с висящей клоками шерстью и надорванным левым ухом. К тому же кот хромал на левую переднюю лапу. Очень, очень похоже на моего соседа Петрова во время запоя. Тот тоже прихрамывает, как выпьет. Причем, складывалось впечатление, что кот специально выжидал в кустах, дабы перейти дорогу именно мне. Ну да, я его еще издали, от остановки заметил, сидел себе кот у ларька торгового, на прохожих пялился без особой надежды на подачку. А как я к ларьку подошел, понадобилось ему, видите ли, непременно дорогу перейти как раз у меня под носом. Перешел, тут же уселся на жопу и выразительно глянул прямо мне в глаза, мол, что, съел? А взгляд-то какой нехороший, наглый, словно собирался у меня кот полтинник сшибить на опохмелку. Нет, действительно, сходство с моим соседом Петровым просто поразительное.

Я вообще-то в приметы не особо верю, но сейчас почему-то продолжить движение не решился, а поставил тяжелую сумку на асфальт и укоризненно сказал котяре:

– Ну ты что же, сволочь, нарочно?

И кот словно услышал. Он улыбнулся во всю свою пасть, показав отличные белые клыки, и поднял переднюю лапу. Хотите верьте, хотите нет, но средний коготь на кошачьей лапе был оттопырен.

– Ах ты гад! – возмутился я и начал оглядываться вокруг в поисках палки или камня, дабы в наглого котяру запустить. Но тут раздался автомобильный сигнал, мне пришлось отпрыгнуть на бордюр – мимо прокатилась желтая «Волга» с шашечками на дверях. Когда машина проехала, кота на месте уже не было, а вот «Волга» остановилась у подъезда, где я временно снимал малосемейку. Не совсем у подезда, уперлась в корму «Газели» с красным крестом на боках. «Скорая»? У нашего подъезда? Случилось что?

А «Волга» мне знакомая, не иначе, как это Коля приехал – шурин моего соседа Петрова, пребывающего в данный момент в состоянии запоя. Только не подумайте, что мой сосед Петров был совсем спившимся алкоголиком. Напротив, Петров был мужиком деловитым и хозяйственным, как говорится, мастером на все руки: вся мебель дома у него была собственного изготовления, даже стены своей малосемейки он обил вагонкой и покрыл лаком. А жене он смастерил такой кухонный комбайн с посудомойкой и грилем, что все эти "Сименсы" вместе с "Бошами" отдыхают. Петров работал слесарем в каком-то НИИ и был на хорошем счету, потому как в отличие от подавляющего большинства российских слесарей спиртного на работе не потреблял. Совсем! И все заманчивые предложения "сообразить на троих" вежливо отвергал, ссылаясь на "торпедированную задницу". Но дважды в год точно по календарю (под Новый год и на первомайские праздники) Петров впадал в запой и за неделю – две успевал напиться до чертиков (в буквальном смысле, его очень напрягали видения чертей, пляшущих летку-енку на обеденном столе). Заканчивалось все это одинаково: жена Петрова Валентина запиралась с телефоном на кухне и вызывала своего братца – таксиста Колю. Тот очень быстро являлся с парой друзей-бугаев из таксопарка и мотком веревки (Коля в свободное время занимался туризмом). Втроем они довольно ловко опутывали Петрова, так что он становился похож на гусеничный кокон. После этого бедолагу кидали в багажник желтой "Волги" с шашечками и отвозили к матери в деревню, где запирали в старой бане с ведром рассола до полного выздоровления.

Конечно, пристрастие сомнительное, однако, следование традициям уважение вызывает. Надо же, какую силу воли надо иметь, чтобы только дважды в год и строго по графику. Нет, постойте, а ведь на этот Первомай Петров, кажется, не пил. Ну да, трезвый был, как сейчас помню его на субботнике по озеленению нашего двора. Если мне не изменяет память, в последний раз закономерный итог "белочки" пришелся у Петрова аккурат под Новый год. Петровская супружница Валентина рассказывала, что она как раз наряжала елку, когда услышала журчание на кухне. Оказалось, это Петров мочился на батарею парового отопления, На резонный вопрос супруги, а не лучше ли ту же операцию провести в туалете, Петров ответил, что сделать этого никак не может, потому как в унитазе сидит черт, а чертей он очень боится. После этого он неожиданно решил спеть и очень громко проорал на мотив популярного в этом году мюзикла "Нотрдам де Пари":

Не наступай мне на любимую мозоль.

В говно мужчину превращает алкоголь...

Да ладно, пение, это еще мелочь. Обычно пик алкогольного недуга нападал на соседа Петрова ночью, и тогда за тонкой стеной, отделяющей мое скромное жилище от его двухкомнатки, раздавались дикие вопли, визг, звенела разбиваемая посуда и грохотала падающая мебель. Далее все развивалось по обычному сценарию: перевернутый стол, разбитая посуда из мебельной стенки, Валентина с телефоном на кухне, ейный брат с бугаями и моток веревки.

Сейчас Коля приехал без бугаев, он громко хлопнул дверью и почти бегом вбежал в подъезд.

***

Я поднимался по лестнице нашей девятиэтажки (лифт, как обычно, не работал) и находился под впечатлением от наглого поведения встреченного кота, когда наткнулся на двух дюжих санитаров, стаскивавших тело моего соседа, привязанное к носилкам. Я сразу понял, что петровский запой подошел к логическому завершению (за стеной уже с неделю как звенело и погромыхивало), состроил скорбную физиономию и посторонился, прижавшись задом к мусоропроводу. Недвижимое, небритое лицо Петрова отливало благородной синевой, один глаз его светился редкой красотыфонарем. По всему было видно, что фонарь – работа Валентины, она, всхлипывая, провожала супруга в скорбный путь, не выпуская из-под мышки увесистой скалки.

Санитары спустились на площадку, больно ударили меня ручками носилок по ногам. Я ойкнул. В это мгновение Петров открыл глаза. Знаете, мне не раз приходилось видеть взгляд Петрова в "предбелочном" состоянии: мутный, бессмысленный, смотрящий сквозь тебя. Но этот взгляд был совсем иным, осмысленный, но очень испуганный. Не уверен, узнал ли Петров меня, но губы его шевельнулись:

– Конверт в ящике. В ящике с гробиком, – прошептал он еле слышно и тут же закрыл глаза.

Наконец санитары развернулись в узком проходе, и траурное шествие двинулось дальше, замыкала его петровская кошка Чмыра – злобное белое существо в черных и рыжих пятнах, с большими ушами. Чмыра спустилась на пару ступенек, оглянулась и как-то недобро на меня посмотрела.

***

Вечером постучалась Валентина, попросила «помочь по-соседски». Я вздохнул, сохранился и пошел помогать. А что сделаешь?

Я закончил привинчивать обрушенную Петровым полку к стене и принялся мыть руки. Слезы Валентины уже высохли, и она деловито сметала осколки битой посуды в совок.

– И что на него нашло? – удивлялась Валька, – Вроде до срока еще два дня осталось, я уж и Колю предупредила, и маме в деревню позвонила. А он вдруг как взбесился, схватил топор и начал за Чмырой гоняться. Орал, что она за ним следит и хочет его убить...

В это время в дверь позвонили, приехал брат Коля, сказал, что с Петровым все нормально, лежит в дурдоме, отдыхает. Мы на троих допили петровский коньяк и расписали пульку. О фразе, произнесенной Петровым в подъезде, я, конечно, промолчал. Мало ли что может привидеться допившемуся человеку. Я поблагодарил соседей за прекрасно проведенный вечер и отправился домой.

– Сосед, – предупредила меня Валька. – Ты бы на ночь окно в кухне не закрывал. Я тут решила тараканов поморить...

***

Проснулся я от странного чувства, словно кто-то смотрел на меня в упор. Неприятное, надо сказать чувство, я вообще таких взглядов не люблю, а уж ночью, в своей съемной квартире, где чужих быть по идее не должно...

Я открыл глаза и с минуту привыкал к темноте. Наконец в лунном свете разглядел его: на моей постели в ногах сидел большой черный кот, совершенно мне не знакомый. Котище заметил, что я проснулся и широко раскрыл пасть:

– Конверт. Отдай нам конверт! – проурчал хрипло кот.

Я вспомнил народные приметы и попробовал себя ущипнуть. Больно! Значит, это не сон. И не глюк! Тогда что делает в моей квартире этот котище? Да еще говорящий. Первым желанием моим было, естественно, немедленно вскочить, но я и головы не смог поднять – мое горло уперлось во что-то холодное и острое.

– Не дергайся! Это оголенный электрошнур от лампы. Попробуешь встать, она – кот ткнул лапой куда-то в сторону, – включит "Пилот".

Я скосил глаза. Около "Пилота" – компьютерного тройника, куда была подключена настольная лампа, сидела Чмыра. Без сомнения, это была она, соседская кошка. Даже в полумраке было заметно ярко-рыжее пятно на ее морде, разбухшие от молока соски.

– Отдай нам пакет, – продолжил кот, – и ты получишь это! – чуть слышно прошуршали мягкие лапки, появилась еще одна кошечка, в зубах она держала какую-то пачку. – Здесь десять тысяч, потом получишь еще, – заявил кот. – Только отдай нам пакет!

– У меня нет никакого пакета, – промямлил я, мысленно клянясь больше не смотреть "ужастиков" и "Секретных материалов" на ночь. – И конверта тоже нет. Я не понимаю, о чем ты... вы говорите.

– Посмотри наверх, – предложил кот угрожающе.

Я поднял глаза. Надо сказать, что спинка моей кровати упиралась прямо в стенку старого шифоньера, оставшегося мне в наследство от прежних жильцов (мое нынешнее жилище вряд ли можно было назвать просторным). Так вот, из-за края верхней крышки шифоньера выдвигалось что-то треугольное. Утюг!

– Отдай по-хорошему! – предложил кот, а не то...

Из-за края шифоньера появилась кошачья морда. Кажется, тот самый, что утром перешел мне дорогу:

– Ну что? – разинул пасть кот, – скидывать?

Я не стал дожидаться ответа – получать утюгом по голове в мои планы совершенно не входило. Я резко рванул провод с шеи и свалился на пол, внутренне готовясь к электрическому разряду. То ли Чмыра этого не ожидала, то ли лапки ее оказались слишком слабыми, чтобы продавить кнопку "Пилота", но удара током не последовало. Раздался кошачий мяв, какие-то тени замелькали по комнате, что-то серое кинулось в мою сторону. На лету поймав мягкий лохматый клубок, я немедленно взвыл от боли. В мою руку одновременно вцепились и когти, и зубы. Раздумывать было некогда, я одним прыжком подскочил к раскрытому окну и стряхнул шипящую тварь вниз. Не особо интересуясь итогом полета, я захлопнул окно, обозрел поле битвыи пошарил по стене в поисках выключателя. Пластмассовой коробочки на месте не было, вместо нее из стены торчало два провода. Конечно, трогать их не следовало, но поди, разберись здесь, в темноте. Тут меня и шарахнуло. Падая, я врезался головой в створку шифоньера и отключился.

***

Проснулся я (или очнулся?), когда за окном уже светало. Бока болели, наверное, по той причине, что я лежал прямо на полу, закутанный в скомканную простынь. Здрасьте! С каких это пор я взял в моду спать на голом полу? Подцепил белочку от соседа Петрова. Заразным оказался?

Голова гудела, ладонь жгло. Я с удивлением посмотрел на свою руку и обнаружил белый ожог, уже вздувшийся. С не меньшим удивлением я рассматривал и шнур от моей настольной лампы, валявшейся тут же. Он был наполовину оголен, судя по остаткам изоляции на голом проводе, его добросовестно пожевали острыми зубками. А под кроватью в пыли обнаружилась пачка денежных купюр. Ровно сто сторублевок. Десять тысяч! Значит, это был не сон!

Если вы считаете, что я, подобно героям американских боевиков, ничему не удивился, а немедленно взялся за разоблачение происков спецслужб или инопланетян, то вы глубоко ошибаетесь. Я сидел с ногами на кровати, хлебал кислое "Ркацителли" (ничего другого для этого случая в холодильнике не нашлось)прямо из горлышка и размышлял. Если это розыгрыш приятелей, то довольно глупый. Тем более даже за удар током компенсацию в десять тыщ (купюры я проверил – настоящие) вряд ли кто из моих знакомых мог бы заплатить. Галлюцинацией это тоже быть не могло – провод, деньги и сдвинутый с обычного места утюг на шифоньере (давно сгоревший, но очень увесистый) это подтверждали. Там же, на покрытой пылью верхней крышке шифоньера я обнаружил и кошачьи следы.

Сомнений у меня не оставалось: ночью в моей комнате были кошки, они обгрызли провод, принесли деньги, сломали выключатель, оголили электропровода, чтобы меня шарахнуло током. И еще они разговаривали. Разумеется, ничего подобного быть не могло, но оно было!

-- Чмыра! – вдруг вспомнил я вслух. – Вчера здесь была соседская кошка Чмыра! Ее нужно допросить!

***

Дверь открылась, и сразу же вкусно запахло.

– А, сосед, заходи! – обрадовалась Валентина, – Ты как раз вовремя, я блинов напекла.

На кухне сидел Валин братец Коля и уминал блины, щедро сдобренные сметаной и маслом. Пожав Николаю мощную пятерню, я устроился за столом напротив и угостился. Ну, Валька, ну молодец! Не блины, а просто пища богов!

– Ой, а что это у тебя с рукой? – всплеснула руками Валентина, заметив бинт на моей ладони.

– Да так, обжегся, – уклончиво ответил я, наблюдая, как в кухню входит Чмыра. Кошка остановилась, зло посмотрела на меня и зашипела.

– Чего это с ней? – удивилась Валентина.

-- За котят своих переживает! – уверенно заявил Коля. – Чует, наверное...

Чмыра по плинтусу прошла к холодильнику и забралась в коробку, откуда что-то запищало.

-- Влад, тебе котенок не нужен? – жалобным голосом спросила Валька. – Смотри какой красавец!

Она достала из коробки рыжий комочек и показала мне. Котенок был хорош и совсем юн, видно, только недавно глазки открыл. Но квартирные хозяева про это меня предупредили особо: никаких пьянок, никаких зверей, никаких родственников из деревни!

Николай покончил с блинами, утер масляные губы салфеткой, подошел к холодильнику, ловко увернувшись от чмыриных когтей, ухватил кошку за шкирку, запер ее в ванной. Деловито поклал пищащих котят в пластиковый пакет, туда же добавил и рыжика из рук Валентины и двинулся к двери...

Валентна неожиданно всхлипнула:

-- Чмыра-то, того… И как только умудрилась? Мы ж ее за дверь не отпускаем. Окотилась и спрятала за диван. А тут Петров запил.

-- И куда он их? – спросил я, кивнув в сторону двери.

-- К бабке, в деревню, -- неуверенно сказала Валентина.

***

Коля выжал сцепление, плавно нажал педаль тормоза и заглушил двигатель. Хорошая все-таки машина "Волга", подумал Коля, зря ее так ругают. Если за машиной следить, ей век сносу не будет.

Он выбрался из салона, осторожно прикрыл дверь, подошел к куче строительного мусора и выбрал увесистый булыжник. Завернув камень в газету, Коля открыл багажник и пристроил его рядом с пакетом, из которого тихонько попискивал Чмырин приплод: три девки явно чмыриной расцветки и один рыжий головастый здоровяк с умильными белыми полосочками на куцем хвосте.

– Извините, ребята, но сегодня явно не ваш день, – сочувственно сказал Коля. – Жизнь трудна и везет далеко не всем.

– Ой, какой халосенький, – прозвучало у Коли за спиной. Он обернулся, девчушка лет пяти, поднявшись на цыпочки, заглядывала в багажник, влюблено смотрела на котят и тыкала пальчиком в рыжего.

– Пап, а пап, давай возьмем лызенькава...

Солидный мужчина в шляпе и очках осторожно заглянул в пакет:

– Это дядины котята, они ему самому нужны.

– Дядь, а дядь, а вы мне мозете подалить вон таво, лызава? Ну че вам стоит, у вас их так много...

Коля широко улыбнулся:

– Конечно, бери!

– А нас мама не выгонит вместе с котом? – испуганно попробовал взбунтоваться интеллигентный папаша.

– Не, – замотала головой девчушка, – я каску буду кусать и слусася.

Папаша обречено кивнул.

– Ну что, брат, считай, что тебе как раз-то сегодня повезло, – сказал Коля, передавая попискивающего котенка в руки осчастливленной девчушки. В сущности Коля не был злым человеком.

***

– Слышь, мужик, даже не думай об этом!

Коля обернулся, но никого не увидел. Берег речушки был пуст, лишь одинокий рыбак в плаще от ОЗК уныло пялился на неподвижный поплавок.

Николай тряхнул головой и снова взялся за пакет, куда уже уложил булыжник.

– Мужик, не делай этого – опять раздалось за спиной. Николай снова обернулся и увидел кота. Огромный рыжий разбойник с разодранным ухом сидел в траве, угрожающе раскачивался на лапах и широко разевал пасть.

– Так, – констатировал Коля, – видимо, появился новый вид белой горячки – заразный. Подцепил от свояка.

А кот подошел совсем близко, уселся в траву, плотоядно облизнулся:

– Тебя бы так, в мешок и в воду, понравится? Давай-ка, забирай котят и вези к матери. Видишь, как орут, им есть пора.

Кот разевал пасть, но из нее раздавалось лишь какое-то урчание. Зато в ушах у таксиста ясно раздавалась четкая человеческая речь.

Коля был мужиком серьезным и любил все делать основательно. Швырнув пакет в воду, он ухватил здоровенный дрын и запустил им в кота. Рыжий отпрыгнул. Обернувшись, он зло прошипел:

– Ну смотри, водила гадский, пожалеешь!

***

Коля гнал по шоссе и тихо матерился. Надо же, коты заговорили! Обратиться к психиатру, или он просто надышался пропана на заправке? Нет, не надо было машину на газ переводить. Перед поворотом он аккуратно сбросил скорость и уже взялся за рычаг коробки скоростей, когда на заднем сидении что-то зашуршало. Коля обернулся, тут же в лицо и шею его вонзилось что-то острое. Машина с ревом пробила железные полосы ограждения и улетела в кювет.

***

– Что, урод?! Я ведь тебя предупреждал! – услышал Николай голос сквозь рев сирены "скорой". Он с трудом оторвал голову с клеенчатой подушки носилок. Тот самый кот, рыжий, с полосатым хвостом сидел на обочине и вылизывал окровавленный бок. Коля дернулся было в его сторону, но от резкой болт откинулся обратно на носилки и застонал в бессильной злобе.

– Да не боись ты! – раздался у Коли над головой голос врача. – Перелом ноги и пару ребр сломано. Через месяц бегать будешь.

Одноухий разбойник она обочине облизнулся, вроде как подмигнул и нырнул в кусты.

Глава 2

На работу я в этот день не пошел. Ночные события совершенно к работе не располагали. Да и в редкции, если честно, сейчас особо делать нечего, лето, сезон отпусков, люди отдыхают, людям не до рекламы – заказов нет. К тому же в соседней поликлинике работает Лариска, трогательное юное существо, безнадежно в меня влюбленное.

Лариска всплеснула руками, разглядев шишку на моей голове, смазала ожог на ладони чем-то липким, отчего боль сразу стихла, наложила повязку, выписала мне больничный на два дня и без особой надежды напросилась в гости, завуалировав это заботой медицинского работника о серьезно пострадавшем гражданине. Я ответил что-то неопределенное, за лечение искренне поблагодарил и направился к "Корсару", уютному пивбару – главной достопримечательности нашего микрорайона.

Народу в "Корсаре" было немного, и официантка Надя, обряженная в комзол джентльмена удачи и фальшивую треуголку, принесла мне кружку "Жигулевского" довольно быстро.

Потягивая пенную свежесть, я размышлял о произошедшем. Итак, говорящие коты. Коты явно говорили, и я их понимал. У Пушкина кот был и даже пел. У Стругацких тоже. Кот Василий с гуслями. Но это – в книжках. Если предположить, что произошедшее со мной ночью – реальность (что вы смеетесь? Я же сказал – предположить), то все сводится к загадочному конверту. Кот требовал от меня какой-то пакет или конверт, и Петров на прощание пробормотал тоже что-то о конверте. Что конверт лежит в ящике с гробом. Бред какой-то! Не знаю я никаких гробов, я вообще к погребальным атрибутам отношусь настороженно. Ну не люблю я кладбищ и похорон разных! Грустно все это...

Из-за барной стойки вышел огромный серый котище. Если бы не расцветка, он запросто мог бы претендовать на роль в мультике про "Блудного попугая". Рожу-то какую отъел! Кот сел на жопу, осуждающе на меня посмотрел и начал вылизывать принадлежности. Потом уставился на Надюху.

Вторая кружка пива вроде как горчила. Я даже не успел допить ее, как внутренние позывы погнали меня в комнату с двумя нулями на дверце. Вернувшись, я понял, что в сумке моей кто-то рылся. Там одна молния сломана, так что приходится застегивать ее очень осторожно. Видимо, человек, решивший проверить содержимое сумки, этого не знал, и одно отделение ее теперь неряшливо зияло. Я проверил, все было на месте, и та самая пачка сторублевок (даже не знаю, зачем я ее взял с собой). Но ведь кто-то в сумке рылся!

– Надь, а Надь! – позвал я отважную пиратку. – К моему столу никто не подходил? Вещи не трогали?

– А я почем знаю? – неожиданно зло ответила обычно вежливая и улыбчивая Надежда. – Нажрутся сами, а ты за их барахлом следи!

В помещении пивнухи образовалась зловещая тишина, даже мужики с автобусного парка, обычно шумные и говорливые замолчали. Такого от Надюхи никто не ожидал...

***

В подъезде явно пахло кошками и солянкой. Ненавижу солянку! Я достал из щелочки за батареей согнутый гвоздик и начал ковыряться им в замке моего почтового ящика. Газет и журналов я не выписывал, просто очень ждал ответа на резюме от одной перспективной фирмы. А хозяева по понятным причинам ключа от почтаря мне не оставили. Ведь это их почтовый адрес, а не мой. Я тут вообще на птичтих правах. Вот и приходится гвоздиком. Замок-то простенький…

Тут я и увидел гробик. Такой, как рисуют дети, с крестом на крышке. Гробик был выцарапан на дверце почтового ящика под номером 113. В этой квартире полгода назад жилец повесился – совсем спившийся алкоголик. Нашли его очень поздно, когда запах уже на лестничной клетке был слышан. В квартиру до сих пор никого не заселили, а чья-то рука изобразила на дверце этот гробик, видимо, в память о том самом алкаше.

Замок на ящике с гробиком был тоже немудреный, я справился тем же гвоздиком. Крышка откинулась, я сунул руку в темноту и нащупал шершавую поверхность бумажного пакета.

*

"Дорогой друг – начиналось послание. – Если ты читаешь это письмо, значит со мной случилось что-то плохое, возможно, даже ужасное. Не исключено, что я уже мертв".

Вот уж никогда бы не подумал, что мой сосед слесарь Петров так силен в эпистолярном жанре, подумал я, усаживаясь с ногами на койку.

"Я спецально положил конверт в почтовый ящик квартиры куда должны всилица новые жильцы. Надеюсь ты – чесный человек которому можно давирять. Ксожалению среди моих знакомых таких людей нет".

Ну и свинья же ты, Петров, снова подумал я. Как червонцы – полтинники во время запоев сшибать, так сосед Влад – лучший друг. А как о чем серьезном – "честных знакомых нет"!

"Знаю что они ужасно сильны и не допустят разглашения. Я узнал эту тайну совершено случайно и теперь постояно подвергаюсь опасности. И вот почему. Я работаю в НИИ "Плазма" где работают над новыми системами связи для военных нужд. Военные приходят к нам и... (остаток предложения было густо замазан чем-то черным). Главный там – директор профессор Качеров, но самый умный доктор Дорошенко, который проводил опыты на животных и кошках. И они часто ругались. Кажется Дорошенко нашел какието незарегистрированные частоты или волны. Все сигналы идущие на этой частате направляюца на какой-то абъект в ближнем космосе а аттуда атражаюца по всей Земле или направляюца на Марс.

Что-то странно быстро у него грамматика просела, подумал я, кривясь от обилия ошибок. А начинал более или менее грамотно.

«Качеров не любит Дорошенко и приказал мне установить в его лаборатории мини-камеру чтобы следить за всем сам. И абищал уволить если я этава не сделаю или кому скажу. Я сделал, и когда проверял апаратуру в кабинете директара случайно увидел на экране, как Качеров ругаеца с Дорошенко. Он требовал какуюта дискету. Но Качеров не адавал и абещал уволить Дорошенко и вывести ево на чистую воду. Они начали драца, и Дорошенко аткрыл клетки с подопытными кошками. Я видел, как кошки напали на Качерова и загрызли ево. Это Дорошенко их натравил. Он с ними заодно, он умеет с ними говорить. Я испугался и залез в сейф директора. Я сам его устанавливал и знал код. Мне очень стыдно. Я взял деньги и какиета дискеты. С помощью адной дискеты можно понять, что говорят кошки по секретной частоте. Кошки пришли и начали требовать дискеты, и обещали оставить мне деньги и дать еще я хотел согласица. Но на всякий случай решил послушать, что говарят кошки. Ктото приказал кошкам меня все равно убить. Я не дурак и понимаю что в милицию ити бесполезно и меня упекут в дурдом. Тем более, кошки не дадут этово, они умеют действовать на людей, у кого слабая воля и асобено на женщин. Моя жена следит за мной.

Дорогой друг! Они следят за каждым моим шагом но я знаю как их обмануть и незаметно положить конверт в ящик. Ты должен что-то зделать и помочь мне если я еще живой. В этом конверте деньги и дискеты что я взял у директора из сейфа. Обратись к ученым но чтобы у них не было кошек. И еще, обязательно убей Чмыру!".

Заканчивалось письмо витиеватой подписью и датой. Судя по ней, конверт пролежал в ящике не больше недели. Скорее всего, аккурат с начала петровского запоя.

Как тебя только с таким правописанием на работу в научный институт взяли, слесарь хренов, – подумал я и перевернул листок. На обратной стороне послания фигурировала мудреная, нарисованная от руки, схема. С черчением у Петрова дела обстояли куда лучше, нежели с грамматикой. Я разобрал на схеме радиотелефон, компьютер и антенну направленного действия. И еще какие-то детали, назначения которых я не понял.

Не понял – запиши! Я достал из стола листок кальки, положил его на схему и принялся перерисовывать, стараясь ничего не пропустить. При этом продолжал размышлять. И что у нас получается? Заговор вселенского масштаба? Или же бредовые мысли воспаленного разума, отравленного алкоголем? И самое интересное – адресат. Петров засунул конверт в ящик еще незаселенной квартиры. То есть – решил обратиться за помощью к совершенно неизвестным ему людям. Мало ли кто может в эту нехорошую квариру вселиться. И с чего это он взял, что это бцудет именно «Дорогой друг»? А вдруг как наоборт -- какая-нибудь бабушка, привезенная родственниками из деревни, или мать-одиночка? И что она с этим всем будет делать? В лучшем случае сдаст в ментовку, или просто отправит в мусорку. Надо же такое придумать: «кошки загрызли ево». Бред! Но… Но именно кошки ночью приперлись в мою съемную квартиру и стали требовать пакет с этим письмом, дискетами, деньгами. Впрочем, как я понял, не деньги кошек интересовали, а вот эти самые дискеты.

Я подтянул к себе телефон, позвонил в редакцию. Трубку взял Юрка Летягин. Я кратко сообщил о своем заболевании и попросил посмотреть, что у нас есть про «Плазму». Юрец оперативно посмотрел. Ну да, есть такое дело. И «Плазма» есть, и Дорошенко, и Качеров. Упоминаются в составе руководства НИИ. Только Качеров недавно помер. Инфарк. Сгорел на работе. Мы про него некролог давали. Чем занимается НИИ – хэзэ, ибо приписано к оборонному предприятию. А это – тайна. Юрец пожелал мне скорейшего выздоровления и отключился. Я задумчиво потер пластик дискетной коробочки и уставился на толстую пачку зеленых денег, туго перетянутой банковскрй лентой. Деньги лежали в пакете вместе с дискетами. Десять тысяч американских долларов – хорошая иномарка, или своя квартирка. Не в центре, конечно, но на окраине вполне можно прикупить. Редко когда прочитаешь бред, подтвержденный такой весомой суммой.

***

Ближе к ночи в дверь позвонили. Гостей я не ждал, а потому, открыв дверь, сильно удивился. На пороге стояла Лариска в белом халате, с дипломатом в руках. Худенькую шейку ее украшали дужки стетоскопа, лицо ее выражало решимость. Опешив, я замер столбом, тогда Лариска взяла инициативу в свои руки и, чуть ли не оттолкнув меня, прошествовала в холостяцкую берлогу вашего покорного слуги. Надо отметить, что отношения у нас с Лариской сложились странные. Мы познакомились на какой-то молодежной тусовке в бывшем пионерлагере. На тусовку я сильно опоздал, все путевые девчонки оказались разобранными, пришлось разыгрывать кавалера перед этим испуганным существом, едва перешагнувшим за восемнадцать. Вечеринка получилась забавная, с костром, хоровым пением под гитару и обилием крепленого вина. Я, естественно, попытался затащить Лариску в постель той же ночью, но девушка решительно отказала, объявив, что с честью девичьей расстанется лишь после загса. Я посмеялся над этим наивом, потому как слышал и не такое, попробовал проявить настойчивость, но схлопотал по мордам. С тех пор наши отношения стали чисто платоническими. Она сама предложила "остаться друзьями", но, как выяснилось, тайно по мне сохла, и девчонки – однокурсницы из медицинского не разрассказывали, как Лариска плачет ночами в общаге, страдая от "моих постоянных измен". Чем я и пользовался подло, когда надо было получить больничный, чтобы сорваться с друзьями на природу. Но порою в кампаниях так ненавязчиво интересовался, не была ли Лариска на днях в загсе? Все смеялись, а она обижалась.

Лариска решительно прошла в комнату, положила дипломат на стол и повернулась ко мне лицом. Я сообразил, что стою перед почти нецелованой девой в одних трусах, и поспешно накинул одеяло на плечи. С Лариской явно было что-то не то. Вроде Лариска, и вроде не она. Ба, да она брови выщипала! И губы накрасила, и ресницы. И на ногах у нее были не привычные сандалеты типа "Здравствуйте тетя, у нас в деревне все хорошо, только корова сдохла", а легкомысленные красные туфельки на высоком каблучке. Но и это было еще не все. Лариска ткнула пальцем в клавишу моего обшарпанного "Шарпа", и как только из динамиков раздались первые аккорды божественного Фредди, взялась за верхнюю пуговичку халата. Мама, что деется то! Под крахмально-белым медицинским халатом почти ничего кроме Лариски не было. Ну, разве что ярко алый бюстгальтер и такого же цвета бессовестные трусики в кружавчиках. Да, и еще сетчатые чулочки на резинках, как в иностранных журналах. Исполняя невиданный доселе стриптиз, Лариска погасила свет, включила настольную лампу на минимальную яркость и, наконец, обнажила свои девичьи грудки, (в полумраке и в профиль они оказались удивительно похожи на две крысиные мордочки). Ошарашенный, я уселся на койку, предательски скрипнувшую. Грациозно скинув последнее, что отличало ее от Евы, и сделав пару соблазнительных па, Лариска вызывающе глянула из под прикрытых ресниц и кинулась мне на грудь.

– Ты что, была сегодня в загсе? – попытался я пошутить.

– Дурачок, – шепнула Лариска и повалила меня на спину.

*

Что вытворяла в постели Лариска, передавать словами не берусь. Просто признаюсь, что ничего подобного от нее не ожидал. Она что, немецкой порнухи насмотрелась? После того, как все случилось, я погладил что-то сонно лепечущую Лариску по плечику, сунул в зубы сигарету и глянул в окно, прикидывая, не открыть ли форточку. На мгновение мне показалось, что за оконной рамой что-то шевельнулось. Вроде как силуэт животного с вертикально торчащими ушками. Да мало ли чего может на сон грядущий померещиться, подумал я, погружаясь в сладкие объятия Морфея.

Проснулся я от странных звуков. Лариска плакала. Она собирала в полумраке причиндалы своего сногсшибательного туалета и громко всхлипывала.

– И что на меня нашло? – размазывала она слезы и тушь по щекам, – Что я теперь маме-то скажу?

Я тактично промолчал.

– Дома не ночевала, да еще и это, – Лариска ткнула пальцем в сброшенную на пол простынь. – А если я еще и залетела? Козел!

Я снова промолчал. С новоиспеченными женщинами мне до сей поры дел иметь не приходилось. Может так теперь принято, что после замечательной, волшебной ночи любви мужчина подвергается упрекам и оскорблениям со стороны потерявшей невинность дамы? Ну как у кошек, которые сначала орут от страсти, а как кот ее за шиворот зубищами, возьмет, как полюбит, а она его тут же – по мордам. Ну, вроде как моральная компенсация.

Лариска собралась, застегнула верхнюю пуговичку халата, подхватила свой дипломат и решительно вышла в подъезд, громко хлопнув дверью. Почти тут же раздался звук дифта. Надо же, заработал! Я запер дверь на замок и глянул на часы. Половина пятого. Однако! Интересно, жаворонки уже проснулись?

Вернулся в комнату и только тут заметил, что жлище мое явно носилт следы обыска. Почему-то сразу вспомнил картину "Арест пропагандиста" из учебника по истории для средних классов. Очень похоже! Старое белье и разный хлам из шифоньера были вывалены на пол, та же участь постигла и содержимое ящиков письменного стола. Одно отделение сумки (то самое, со сломанной молнией) зияло улыбкой идиота. Вот так дела! Итак, что мы имеем? В этой комнате кроме меня и Лариски никого не было, это однозначно, но следы обыска налицо. Предположить, что комнату обыскивала Лариска, пока я спал? Логично, не я же сам себя обыскал. Да, интересно получается. Девушка, столь долго хранившая девственность, отважилась лишиться ее, чтобы покопаться в старом хламе коварного соблазнителя.

Что искала Лариска, или кто там еще в моей комнате, было понятно. И, естественно, ничего она (или они) не нашли. Я не такой дурак, чтобы хранить такие деньжищи и дискеты, из-за которой убили человека, в съемной квартире, куда заходят порой говорящие коты.

Я умыл морду, почистил бивни и позвонил Белкину. Он как раз из творческой командировки вернулся. Из Израиля! Позвонил, попробовал обрисовать ситуацию, но не смог. Белкин ничего не понял, просто позвал зайти в гости.

Спускаясь по лестнице (лифт по традиции не работал), я украдкой огляделся, откинул крышку пожарного шкафа на первом этаже и глубоко засунул руку в тайник за гидрантом. Конверт был на месте. Но чтобы распорядиться им правильно, нужен был хороший совет. Совет опытного друга. Белкина.

Глава 3

Вот у Белкина в доме лифт работал. И кошками в подъезде не пахло. Ну правильно, новый дом в центре, не то, что у меня. Я доехал на шестой этаж и нажал пимпку звонка квартиры 25. Из двери спросило голосом Белкина: «Кто?» То, что дверь у Белкина железная, я знал, но что она еще и говорящая… А, вон дырочки в двери просверлены, а в них динамик. Через этот динамик Белкин со мной и общается? Я назвался, в динамике пикнуло, замок щелкнул, дверь открылась.

Я разулся в прихожке, протопал в зал и увидел Белкина во всей красе.

Мой бывший однокурсник Юра Белкин был по жизни лентяем, но лентяем гениальным. Получив диплом, и спев под гитару на выпускном вечере в кабаке что-то патриотическое о долге и службе людям, он не проработал учителем ни дня, как-то хитро избежав распределения, где должен был сеять разумное, доброе, вечное в условиях бытовых неудобств Нечерноземья. Так что в в деревню он не поехал, признавшись, что у него от отсутствия асфальта ломка начинается. Но и в областном дворце детского творчества, куда его официально приняли на работу, он появлялся крайне редко, занимаясь большей частью различными мелкими аферами и сводя нужных людей за проценты. Больших афер Юрец избегал, он говорил: "Там, где большие деньги, там криминал, а где криминал, там стреляют". Стрельбы он не любил. А где-то с год назад Белкин подался в туризм, устроился в турфирму, благодаря чему уже объездил полмира с подробным описанием своих вояжей. И, судя по стилю статей, он подрабатывал и в туристических журналах, выдавя статьи под смешными псевдонимами. Недавно вот вернулся из Израиля, и говорящая коробочка в двери, наверняка, оттуда. Да и новый нежного кремового цвета халат, в который он был облачен, видимо, оттуда же. Спер в каком-нибудь отеле.

Белкин сидел в удобном зубоврачебном кресле, украденным из строящейся поблизости стоматологической поликлиники, возложив ноги на журнальный столик. Как обычно, он делал несколько дел сразу: болтал по телефону, писал статью, разгадывал кроссворд и смотрел телевизор. Увидев меня, Белкин изобразил гостеприимную улыбку, кивнул на мягкое кресло у столика, бросил трубку и пультом убавил громкости телевизору.

– Богиня коварства и домашнего уюта у древних египтян. Шесть букв, вторая "а"? – спросил он вместо приветствия.

– Бастет! – не колеблясь, ответил я. Белкин с уважением на меня посмотрел и вписал слово в клеточки.

– Ты бы это... щупальца бы со стола убрал, или носки хотя бы постирал, – предложил я, – пахнут, однако.

Белкин удивленно посмотрел на свои носки в крупную полоску, выдвинул ящик стола, достал оттуда аэрозольный баллон и побрызгал на свои конечности. По комнате сразу же распространился нежный запах фиалок.

– Классная вещь! – прокомментировал Белкин. – Дезодорант «Колокольчик»! Наш химзавод недавно освоил. Продукт конверсии, собираемся поставить на конвейер. Любые запахи перебивает. Евреи зело заинтересовались.

Я вспомнил наш химзавод, такие мрачные цеха с трубами на городской окраине. Секретное, между прочим, предприятие. Один мужик в пивнухе рассказывал, что там ОВ в снаряды разливают. Что, теперь там вместо отравляющих веществ дезодорант с запахом утренней свежести выпускать будут? С тем же поражающим эффектом?

Я закашлялся, Белкин тоже шмыгнул носом и носки все-таки снял:

-- Выпить хочешь? А пивка? Держи, "Гиннес", благодарный клиент за статейку проставился. И что ты там про кошек говорил? И про прибор какой-то.

Я молча протянул копию схемы с петровского письма. Белкин внимательно ее рассмотрел, потом отодвинул на расстояние вытянутых рук, потом поднес к самым глазам.

– Занятная конструкция, – пробормотал Белкин, – И для чего сие предназначено?

– Есть кое-какая идея, – уклончиво ответил я, – сможешь собрать?

– Мне пока непонятно назначение вот этого блока, но, думаю, мои ребятки разберутся. Деньги есть?

Я кивнул, и Белкин назвал сумму. В валюте! Ого! Впрочем, деньги, как вы понимаете, у меня были.

***

Белкин говорил с кем-то по телефону, кажется, заказывал детали для схемы. Мне дал еще банку пива и предложил «глянуть статейку» про Израиль.

Сатейка мне понравилась. Что и говорить, писать Белкин умееь. Просто и доходчиво объяснял, как лететь, что с собой брать, где селиться. А также, что посмотреть, где вечером прибухнуть, и сколько все это стоит. Без всякого смущения Белкин загнал в статью рекламу своей турфирмы, разве что телефон не указал. К официальной статье имелось рукописное приложение с названием «Делают ли в Израиле котам обрезание»? Чуть ниже имелся подзаголовок: «Почти быль». Почерк у Белкина был, конечно, отвратительный, но разобрать все-таки его каракули можно.

«Первую еврейскую кошку я увидел прямо в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве. Худосочный кошачий подросток грустно проводил глазами русскую делегацию, гурьбой высыпавшую из блестящего автобуса, что доставил нас от трапа ультрасовременного "Боинга" до стеклянных дверей не менее современного аэровокзала, осторожно подошел к нам, мужикам, оставшимся покурить на лестнице аэровокзала, и робко попросил чего-нибудь поесть.

В принципе, я догадывался, что в Израиле полно чудес разных, но что у них и кошки такие... Представьте себе что-то типа нашей дворовой полосатой мурки, но добавьте огромные уши и такие же огромные глазища, в которых, казалось, отражалась вся многовековая скорбь еврейского народа. Дать кошке было совершенно нечего, о чем я честно животному и сообщил, но тут из дверей аэрофокзала появилась Ольга – старшая по тургруппе. Она вышла нас поторопить (очередь на досмотре в Израиле двигалась быстро, не то, что у нас в "Шереметьево-2"), но увидела забавную животину и умилилась. Тут же Олька открыла сумочку и достала маленькую коробочку с йогуртом от авиаобеда (эта Ольга, она такая запасливая), открыла и поставила на лестницу. Кошка принюхалась к диковинному лакомству, осторожно тронула ванильную мякоть лапкой и, убедившись, что опасности нет, быстро заработала язычком. И правильно, они очень мудрые, эти еврейские кошки, все делают быстро. Потому как через минуту из здания вышел смуглый красавец в форме охранника аэропорта, довольно бесцеремонно ногой спихнул животное с лестницы, освобождая дорогу совсем дряхлому хасиду в черном. Кошка восприняла сие насилие, как должное, подхватила зубками коробку с недоеденным йогуртом и затрусила куда-то в сторону автостоянки. Доедать.

Позже выяснилось, что ничего странного в таком поведении нет, ни со стороны кошки, ни со стороны охранника. "Ничьих" кошек в Израиле кормить не принято, считается, что уличная кошка должна сама себя прокормить, и если вы заметите около какого-нибудь еврейского дома такую привычную для нас миску, или вылизанную консервную банку, знайте, в этом доме непременно проживает какой-нибудь русский еврей или иной выходец из бывшего СССР...

ИХ ЗВАЛИ ПЫС-ПЫСАМИ

В симпатии к еврейским кошкам я оказался не одинок. Девчата из нашей группы тоже прониклись к ушастым существам, и во время трапезы (а столовались мы исключительно в хороших отелях за шведским столом) заворачивали с собой в салфеточку рыбки, или мясца. И потом, призывая окрестную кошачью голытьбу на обед, девчата кричали, как принято в России: "Кис-кис-кис". Это почему-то вызывало бурную реакцию со стороны палестинцев и прочих израильских арабов, дежуривших у нашего отеля в качестве таксистов. Услышав это "кис-кис", арабы начинали громко ржать, словно им рассказали новый анекдот от Жванецкого.Позже выяснилось, что "кис-кис-кис" у арабов считается не совсем нормативными выражением. Такими звуками изнывающая от страсти арабская женщина обычно приглашает любимого супруга на ложе.

– Так как же тогда зовут у вас кошек? – резонно удивился я.

– Пыс-пыс-пыс, – ответил мне добродушный водила на раздолбанном "Пежо" с палестинским флагом на дверце. Тут уже пришло время ржать нам. Да еще объяснять, что значит пис-пис по-русски. И после этого они называют себя правоверными?!

Как бы там ни было, но после моего сообщения, наши девчата кричать "кис-кис-кис" перестали, дабы не вводить местных арабов во искушение, а заворачивая рыбку – мясцо в салфетки, неизменно объясняли: "Идем пыс-пысов кормить".

ИХ МНОГО, И ОНИ ВСЕ ПЬЮТ

Это не про русских, это опять про еврейских кошек, впрочем, не буду забегать вперед. Все дело в том, что в нашей тургруппе молодежь как-то сплотилась в дружную компашку, и каждую ночь "уходила к воде". В приморских городах, мы шли на берег Красного или Средиземного моря, где под тихий шелест волн распивали пиво и алкогольные напитки, купались голышом, распугивая добропорядочную еврейскую общественность. В Иерусалиме и прочих городах, от моря далеких, мы выходили ночью к бассейну во дворе отеля, сдвигали полукругом шезлонги и опять же выпивали, пели, купались. Так вот, возвращаюсь я из отеля, из своего номера с очередной порцией горячительного, и замечаю странную картину: наша компания у бассейна, вопреки всем традициям, сидела молча, все глядели в одну сторону.

– Че случилось-то, Оль? – тихо спросил я

– Тссс, – прошипела наша гидша и ткнула пальцем куда-то в сторону.

Я присмотрелся: около "детского" бассейна, в котором мы еще днем играли в водный волейбол, на бортиках сидели кошки, десятка три разных мастей. Кошки пили, лакали воду прямо из бассейна.

– Их днем из отеля гоняют, покой туристов берегут, – шепотом объяснила Ольга, – вот они и собираются по ночам на водопой, луж-то у них здесь не бывает, жарко.

Выпивать, петь матерные частушки и нарушать порядок другими возможными способами мы стали только тогда, когда кошки закончили утолять жажду, разорались, и их выгнал заспанный служитель со шваброй.

НЕВЫЕЗДНОЙ

Этого кота, вернее, котенка, я решил взять с собой, уж очень он мне понравился. Уши, вековая скорбь в глазах, рыжие полоски на спине, белый кончик куцего хвостика, в общем, красавец! Кот встретился нам на пляже в Яффе – туристической части Тель-Авива в последнее утро нашего тура. Он подошел, обнюхал мои сандалии и принялся тщательно умываться, намекая, что по части гигиены у него все в порядке. К предложенному сладкому творожку он отнесся очень даже благосклонно, запрыгнул на шезлонг, позавтракал, благодарно потерся о мою ногу и улегся тут же, доверчиво урча.

Я осторожно кота… понюхал. И даже не чихнул! Быть такого не может! У меня же на кошек аллергия. На любых! А на этого – нет.

– А почем бы и нет? – подумал я. – Будет жить у нас в редакции, мы его кормить будем, любить. Хвалиться! Согласитесь, ведь не каждый журналист может похвалиться, что у него в редакции живет кот из самой Святой Земли! Тем более и сам он, вроде, не против, вон как ко мне ластится, урчит. И сумка у меня свободная есть – по причине тамошней дороговизны мы особо на сувениры не тратились. Имя я ему тут же сходу придумал соответственное, еврейское –Мойша...

Подошедшие девчонки котенку умилились, начали его гладить и тискать. Кот не возражал, охотно подставлял животик для прочеса, но, когда его оставили в покое, справил малую нужду в вырытой ямке, прикопал, снова запрыгнул ко мне на шезлонг и замурчал, сообщая, что он лично выбор сделал. И к отелю за мной побежал сам, стоило позвать. Выучил русский или знал уже? Предложенную для путешествия сумку одобрил, в автобусе вел себя смирно, спал.

Пришло время прощания со Святой Землей. Таможенник в аэропорту заглянул в сумку и вытаращился на меня, как червь из яблока. Начал допрашивать по-аглицки:

– Это есть ваше животное?

– Да.

– Вы имеете документы на него?

– ???

– Документы на кота.

– Документов нет, есть только справка из синагоги об обрезании.

– Обрезании чего?

– Обрезании кота по всем правилам иудаизма.

Таможенник окончательно запутался, сказал: "Сорри, сэр, джаст э момент" и пошел куда-то. Как выяснилось, позвать кого-нибудь русскоязычного. Появился здоровый рыжий мужик, Павло Яромчук, если я правильно прочитал бирку на груди. Он заглянул в сумку и разглядел свернувшегося в клубочек котенка. Спросил:

– Что за справка?

– Справка из синагоги об обрезании кота. Раввин выдал.

– Раввин? Издеваешься?

– Естественно! Он что, не видит, что котенок совсем маленький, беспородный, какие у него могут быть документы? Хочу его в Россию взять.

– В Россию? Достали, вы, москали, все бы вам с собой упереть ...

– Кто бы говорил! У меня мамаша, между прочим, из Макеевки родом...

– С Макеевки? А у меня жена с Донецка, земляки!

Мы обнялись, как близкая родня, потом незалежнец Павло осторожно взял котенка на руки. Они были очень похожи, оба рыжи и головасты. Мойша проснулся, мяукнул и лизнул таможенника в ладонь.

– В общем так, зема, извини, но зверя вывезти не получится. Для этого нужна куча справок из "ветеринарки", документ о покупке или дарении, заверенный нотариусом, специальный контейнер для перевозки и еще какая-то хрень. А вот обрезать кота совсем не обязательно.

– Получается, кот невыездной?

– Получается так, – вздохнул Паша, грустно глянул в сторону уже начинающей роптать очереди и выложил на стойку мятую десятку баксов.

– Это за что? – удивился я, привыкший к тому, что мелкие взятки у нас берут люди в форме, а не наоборот.

– За сумку, я, пожалуй, кота себе оставлю, не выбрасывать же такого красавца на улицу, да и дочка давно просила. Как звать-то? Да не тебя, его. Мойша? Пусть будет Мойшей, Муськой, значит...

Я кивнул и тут же был выпущен в нейтральную зону.

Когда "Боинг" заложил крутой вираж и понес нас на север, в страну березового ситца, я в последний раз глянул в иллюминатор на гостеприимную землю Израиля, где оставался мой "крестник", необрезанный, русскоязычный рыжий кот Мойша.

Вот как это у Белкина получается? Вроде ни о чем, а классно! Вот как он такие мелочи подсматривает, в которых весь цимес? Так, кажется, евреи говорят?

-- Ну как? – спросил Белкин, кладя трубку.

-- Классно, -- кивнул я. – А ты эту Ольгу того…

-- Был грех, -- не стал отпираться Юрец. – Хорошая девушка, из наших, из глубинки. Живет в Москве в съемной коммуналке, помогал ей вещи из аэропорта завезти. И знаешь, входим мы в квартиру, там коридор такой длинный, котами зассанный, из-за одной двери дети плачут, за другой – бухают, за третьей телевизор орет – там бабка глуховата. Вошла она в комнату свою, на диван продавленный глянула, и такая тоска тоска в глазах ее. Только вчера в лучших отелях на Средиземном море! А теперь – продавленный диван.

-- Так ты у нее переночевал?

-- Сдурел чоль? Я ж сказал – кордор котами проссан, а у меня на кошатину аллергия, сам знаешь.

В этот момент в комнату вошел Рамзес – персидское чудовище. Широко зевнул и уставился на мня своми желтыми глазищами.

Ну да, у страдающего аллергией на кошек Белкина жил кот. Но не его, а его подруги, сожительницы, почти жены -- Юлии. Она зверя и завела. Вот если честно, порой я этих женщн не понимаю, раз у мужика аллергия на кошачью шерсть, зачем кота заводить? Но Юлии подарили породистого котенка, и она не сочла нужным от подарка отказываться. А если Белкину мешает шерсть – пусть чаще пылесосит. Или может сваливать на все четыре стороны. Белкин не свалил, остался. Чем-то его эта Юлька зацепила. Или просто сваливать некуда? Хотя я вот мыкаюсь по съемным квартирам и ничего, жив…

-- Выспался, теперь жрать хочет, -- сказал Белкин, глядя на Рамзеса, и чихнул. Снова полез за баллончиком с «Колокольчиком». -- Ладно, ребята сказали, что почти все в наличии есть, к вечеру прибор соберут. Гони аванс и заходи вечерком.

Аванс я заплатил в рублях. По курсу.

Глава 4

До вечера было еще далеко, дома делать было нечего. Я прихватил из тайника пакет, уложил его на дно сумки и завалился в "Корсар". Не успел я усесться за стол, как появилась Надюха. Она поставила передо мной кружку темного пенного, большую тарелку со здоровенными креветками и запотевший графинчик с чем-то прозрачным. Я вопросительно глянул на пиратшу, но она не дала и слова сказать:

– Все за мой счет, Влад. Ты уж извини меня за вчерашнее, я даже не знаю, что на меня нашло. Простишь, а?

Я великодушно простил и потребовал телефон. Лариски не было ни на работе, ни дома. В общаге ее тоже не было. Странно, однако. И фраза эта "что на меня нашло?" Где-то я ее совсем недавно слышал.

***

Они нерешительно потоптались у барной стойки, огляделись и направились в мою сторону.

– У вас свободно? – нежно спросила высокая блондинка.

Я демонстративно оглядел зал. В принципе, свободные места еще были, но если женщина просит... Я отхлебнул из кружки и кивнул.

– Вы уж извините, – зачастила пухленькая брюнеточка, этакая соблазнительная пышечка. --Там музыка очень громко играет и жарко. А у вас в уголке так хорошо. Да и приятное общество само по себе приятно.

– Да уж, – согласился я.

– Виолетта, – тут же жеманно назвалась пухляшечка.

В принципе, заводить знакомство в данный момент в мои планы не входило, в башке совсем другие мысли витали. Но показывать себя грубияномтоже не хотелось

– Влад, – просто представился я и щелкнул пальцами, подзывая Надюху.

– Алена, – хлопнув ресницами, сказала блондинка.

В общем, посидели мы замечательно. Виолетта оказалась болтушкой и постоянно щебетала, рассказывая смешные истории про своих знакомых. Я хохотал от души. Волоокая Алена больше молчала, постоянно пряча голубизну глаз под пушистыми ресницами. Порой она одаривала меня странным взглядом, от которого по телу проходила дрожь и становилось как-то не по себе. Мы даже потанцевали: Виолетта тесно прижималась ко мне и страстно дышала, Алена же, напротив, во время медленного танца обмякала в моих руках, обдавая чудным запахом буржуйской парфюмерии, и, казалось, лишалась чувств.

Мы усидели не только мою "Смирновку", но и бутылочку неплохого "Дербента", я уже собирался заказать еще (могу я хоть раз пошиковать и заказать в "Корсаре" что-то кроме пива), когда пейджер мой запищал и выдал сообщение. Белкин сообщал, что аппарат готов, и если у меня есть "бабло", то опробовать его можно хоть сейчас. "Бабло" у меня было с собой, но уходить совершенно не хотелось. Я вытащил монетку, поставил на орла и подбросил. Выпала решка. Я встал и с сожалением в голосе сообщил, что очень срочное дело не позволяет мне оставаться и далее с прекрасными дамами, но если они оставят мне телефончики...

– Ой, нам тоже пора! – зачастила Виолетта.

Оказалось, Виолетту ждали дома, а вот у Алены на вечер особых планов не было. Почему я пригласил ее с собой к Белкину, до сих пор не пойму. Ведь зарекался баб с делом не смешивать. Наверное, все-таки "Дербент" виноват. А что бы вы сделали на моем месте, когда девушка, которой место на обложках модных журналов, ласково опирается о вашу руку и шепчет, что ей будет очень грустно с вами расставаться.

– Везет же тебе, Алешка! – сморщив смешную физиономию, проговорила Виолетта, когда около нас тормознуло такси. – Прямо хоть не ходи с тобой никуда. Как встретим приличного парня, вечно на тебя западает. А что же нам, толстушкам делать?

Алена хлопнула своими обалденными ресницами и нежно провела ладонью по моей спине. Я вздрогнул, почувствовал себя плейбоем и хмельно ухмыльнулся. Таксисту назвал адрес Белкина.

***

– Ой, какая киса! – проговорила Алена, и скинув туфельки, взяла на руки персидское чудовище персикового цвета. Белкин материализовался в коридоре, увидев Алену, многозначительно поднял брови и незаметно показал мне большой палец руки.

– Только в комнату его не пускай, – распорядился хозяин. – Он линяет, а у меня на шерсть аллергия.

Алена с явным сожалением опустила зверя на пол, кот встряхнулся, нахмурился и принялся вылизываться. Прошли в зал, усадив прекрасную гостью на диван, я бесцеремонно открыл дверцу белкинского бара и предложил не стесняться. Поймав на себе возмущенный взгляд хозяина, я тайком показал стобаксовую купюру. Белкин успокоился, выдал даме несколько комплиментов и принялся демонстрировать выполненный заказ.

Я недоверчиво рассматривал серый ящик с ручками и лампочками, а Белкин начал было объяснять принцип действия, но я и трезвый в электронике ни бум-бум, а уж после «Корсара»…

Белкин просто подсоединил кабели к компьютеру, нажал «ввод». Когда аппаратура загудела, и зажглась зеленая лампочка, означавшая готовность, я попросил сделать паузу и и спешно направился в санузел. Сделал малое дело, помыл руки, вышел в коридор, где словно ждал меня Рамзес. Взгляд его мне не понравился, я взял персидское чудовище за шкирку и, не особо церемонясь, выбросил его в подъезд. Так, на всякий случай. Кот на лету протестующе мявкнул

– Чего там? – спросил Белкин, когда я вернулся.

– Кошак твой на улицу попросился, – соврал я, – Пришлось выпустить.

– Ну и правильно, -- неожиданно одобрил Белкин, -- пускай проссыться на природе, а то дышать из-за него невозможно! И зачем Юлька его приволокла? С детства не терплю кошек! Ну ладно, к делу. Вот твой аппарат. Мой спец сказал, что программу надо загружать через специальную дискету. Она у тебя есть?

Я забрался рукой в карман, извлек заветную дискету, сам вставил ее в щель. Компьютер недовольно хрюкнул, из динамиков зашипело, ручка настройки стала самостоятельно поворачиваться, настраиваясь на нужную частоту.

"Ну, сволочь, я тебе припомню! – раздалось из динамиков четко. – Где это видано, чтобы персидских котов в подъезд да за шкирку? Ты у меня еще попляшешь, ни рыбы тебе, ни сосиски! Я тебе в оба кроссовка наложу"!

***

Мы слушали этот кошачий концерт уже второй час и потихоньку съезжали крышей. И если поначалу это можно было принять за радиопостановку, то очень скоро мы убедились, что слышим переговоры или просто риторические высказывания кошек, живущих в этом доме и окрестностях. Кошки переговаривались об очень многом: о трудностях, возникающих в воспитании современных котят, о проблемах питания, о планах мэрии опять перевести сбор и утилизацию мусора на комбинированную систему, о злобности псов и о человеческой неблагодарности. Были, конечно, и иные высказывания, например, сиамский кот со второго этажа этого дома полчаса сидел на коленях хозяйки, наблюдающей по телеку какую-то мыльную оперу, и мурчал ей о своей безграничной любви и преданности. И очень грустил, что хозяйка не может понять этих чувств и злоупотребляет в его питании сухими кормами.

К моему удивлению, и Белкин и Алена реагировали на все эти кошачьи монологи и диалоги довольно спокойно. Ну болтают кошки и болтают себе, че тут удивительного?

– Классно! – констатировал Белкин, когда динамики вдруг смолкли, а на экране компа высветилась надпись: "Трансляционное устройство вышло из зоны приема".

-- Чего тут классного?!! -- возмутился я. -- Это же просто бред какой-то! Шизофрения!

-- Тогда уж – кошизофрения, – придумал Белкин новое слово и уставился на волнующие бугорки под блузкой нашей прекрасной гостьи. – Ну что, ребята, а теперь по чуть-чуть, и танцы.

***

Алена была очень нежна и очень умела. Мы часа два кувыркались на "сексодроме" в гостевой комнате Белкина, я невольно сравнивал таинственную Алену с Лариской, и признавал, что все-таки изощренность в искусстве любви порой превосходит ощущения от обладания влюбленным невинным телом. Я не помню, как и когда заснул, помню лишь, что мне было очень хорошо. А еще, отыскивая в сумке сигареты, я нащупал пачку денег. Тут на ночь глядя вдруг пришло сообщение на пейджер. Шеф требовал немедленно с ним связаться. Я позвонил, шеф разорался, что я не вышел на работу и из-за меня, мудака, едва не сорвался крупный заказ. Я еще раз пощупал деньги рукой, после чего сообщил шефу, что он сам мудак и в гробу я его видел в белых тапках. И что работать за такую зарплату даже негры на плантациях отказывались.

И чего это на меня нашло? От этого разговора мне стало совсем хорошо, и я отрубился...

Ночью мне приснился кот Рамзес. Он запрыгнул на столик рядом с кроватью, напялил на голову узбекскую тюбетейку, достал домбру и, цепляясь когтями за струны, завыл старинную персидскую балладу о прекрасной кошачьей стране с молочными реками и сметанными озерами, где сосиски растут прямо на деревьях, где пасутся стада жирных мышей, а собаки – только в зоопарках, в клетках с надежными запорами. Ну и сон!

Проснулся я в холодном поту, голова гудела, во рту было безобразно. Алены рядом не было. Я в очередной раз поклялся не смешивать разные алкогольные напитки, натянул трусы и вышел в зал. На диване, широко расставив ноги, в легкомысленном салатовом халатике сидел Юра Белкин. Он прижимал к глазу здоровенный екатерининский пятак и тихо постанывал. Увидев меня, Белкин оторвал от щеки медную денюжку и продемонстрировал фингал удивительной лиловой расцветки.

– Кто это тебя так? – только и спросил я.

– Кто, кто... – передразнил Белкин, – дед Пихто! Да твоя стерва. Вышел ночью пописать, а она голышом у компьютера крутится, по клавишам стучит. Меня заметила, начала задом вертеть, мол, скучно без музыки. Ну и повисла у меня на шее, сучка блудливая. Пришлось ее того...

В груди у меня неприятно сжалось. В принципе, наивно было рассчитывать, что вчерашнее случайное знакомство и последовавшая случайная связь станут началом большой и чистой любви. Но, согласитесь, не очень приятно услышать, что чудесная женщина, шептавшая тебе всю ночь слова верности и страсти, тут же отдается другому и шепчет ему то же самое.

– Завалила она меня на диван и оттрахала до полного изнеможения, – продолжал Белкин и прижал руку к сердцу. – Ты уж извини, братан, но она сама, ей богу сама! Я уж и не помню, как уснул. А утром будит, в ушко целует, просит, мол, дверь открой, выпусти, на работу пора. Я-то дверь открываю, но вдруг вижу, сумочка у нее слишком раздулась. А ведь вчера совсем тонюсенькая была, я специально внимание обратил, уж больно хороша сумочка из настоящего крокодила, такие нынче редкость. Так вот, хватаю ее за руку, а она как шибанет мне по лбу статуэткой Венеры, потом еще раз прямо в глаз, а сама деру.

– Что пропало? – прошептал я пересохшими губами.

– Да так, хлам разный, дискеты с программами и новой "Масяней"*, да еще радиотелефон из устройства уволокла. А сотовый почему-то не тронула, и деньги из стола, и цепь золотую. А у тебя ничего не пропало?

* В то время, когда сие сочинялось, Масяня еще не вышла на широкий экран, и была доступна лишь пользователям интернета. Тогда было принято, приходя в гости, порадовать друзей новым мультиком о похождениях Масяни, они легко умещались на обычной дискете. Но как только ее стали крутить по НТВ, интерес к Масяне бывших ее почитателей как-то ослаб. Странно, да?

Я кинулся в гостевую к своей сумке. Все было на месте, даже чуть распотрошенная мною пачка долларов. А вот конверта с дискетами не было, и письма слесаря Петрова тоже. Зато на прикроватной тумбочке я обнаружил записку, исполненную губной помадой: "Брось это дело, живи спокойно". И семизначный телефон. От записки нежно пахло фиалками, впрочем, возможно, это источали аромат белкинские носки, политые «Колокольчиком».

***

Я набрал номер с записки, и голос в автоответчике предложил мне назваться, сообщить суть дела и оставить свои координаты. Я бросил трубку.

– У меня случай такой в жизни был, – просветил Белкин, – дружил я до армии с девочкой одной из довольно обеспеченной семейки в Подмосковье. Ленкой звали. Еще в советские времена это было. У нее отчим главбухом в совхозе миллионере трудился, только в валютниках и отоваривался. Пиво там баночное, орешки в пакетиках, сигареты. Че ты смеешься, я до армии не знал, как банки эти алюминиевые открывать, в первый раз ножиком консервным протыкал, а о консервах этих собачьих мы тогда и не слышали, ну разве что видели в кино буржуйском. Так вот, жил у них дома пес породы сенбернар. Старый, лет сто по собачьим меркам – не меньше. Он уж и лаять перестал, все дремал в коридоре, глазоньками своими грустными на человечество пялясь. Пару раз в день встанет, отольет на дворе, в коридор вернется, и опять дрыхнуть. Ленка моя тогда на журфак поступала, ну мы с ней вместе в вуз готовились. В основном на прудах с книжками – учебниками загорали, лето-то жаркое было. Как-то захожу я за ней на пруд идти, в двери записка, мол, уехала на консультацию, возьми чего-нибудь пожрать из холодильника и жди меня на нашем месте, то есть – на пруду. И ключ на гвоздике. Представляешь, какие времена были?!! Ну, я зашел в кори-дор, побросал в пакет какие-то банки консервные с курицей, коровой на этикетке, газировки пару бутылок. По дороге хлеба купил батон. В общем, лежу, загораю, бутербродики себе с куриным паштетом мастерю. Тут Ленка появляется, вся довольная такая, красивая, с бадминтонными ракетками под мышкой, с Цезарем на поводке, ну псом этим. Так вот, Цезарь меня увидел, да как гавкнет. Потом подумал и еще раз. И громко так, грозно. Ленка от удивления чуть на задницу не села. Вот новость, говорит, он уже года три как не лаял, и чего это на него нашло? А потом посмотрела, чем я обедаю, и захохотала, словно ее щекочут. Ты, говорит, консервы его ешь, вот он и обиделся. Представляешь? А я откуда знал, там же корова на этикетке...

– А к чему это ты? – спросил я.

– А к тому, что звери не такие глупые, как прикидываются. Кошки – тем более. Давай рассуждать логически, – предложил Белкин, когда я рассказал ему все и даже процитировал письмо Петрова. – Девочка эта явно не проста. Знаешь, сколько такие трусики стоят? – он повертел на пальце нечто искристое и невесомое, оставшееся нам от Алены, (не считая воспоминаний и белкинского фонаря) – простому инженеру месяц горбатиться. А на ее сумочку из кожи крокодила и того больше. Значит, дама либо из высшего света, либо – валютная шлюха. Исходя из ее сексуального таланта, я бы предположил второе. Но и валютной шлюхе, и скучающей даме высшего новорусского света совершенно нечего делать ни в вашей спальной дыре, ни в украшении этой дыры, именуемом бар "Корсар". Согласен? Пойдем дальше. В баре были свободные столики, а они подсели к тебе. Вряд ли случайно. Я, конечно, жутко извиняюсь, но ты, Влад, в своих потертых джинсах малазийского производства и маечке с блошиного рынка слабо тянешь на плейбоя, о котором мечтают по ночам скучающие светские львицы. Резюме: девицы хотели с тобой познакомиться, так как их интересовал конверт слесаря Петрова. Но не только. Ты выходил в баре пописать? А Алена уже пересела на креслорядом с тобой? Ей ничего не стоило забрать конверт еще там, в баре, но она этого не сделала. Спрашивается, почему?

– А может быть, она не могла сделать это при Виолетте, – возразил я. – Может быть, брюнеточка просто не посвящена в ее тайны.

– Не лишено смысла, – не стал спорить Белкин. – Но мне лично кажется более реальной моя версия. Зная, что неотразима, Алена увязалась с тобой. Она хотела выяснить, что конкретно ты знаешь, и какие предпримешь действия. И надо отметить, ей это в полной мере удалось! Теперь рассмотрим записку, которую она оставила. Что в ней? Это уже не угроза, поверь мне. То, что она написала – скорее, дружеский совет, нежели угроза. Мол, мальчик, отдыхай, без дискет и письма ты уже не опасен. И деньги, что она оставила – гонорар за молчание. Кстати, насчет денег, с тебя еще двести баксов, там понадобился такой хитрый приборчик, пришлось заказывать. И труба опять же нужна.

Я покорно изъял из пачки еще две купюры и со вздохом спросил:

– И что же теперь делать? Дискеты-то у нас больше нет.

– А вот фигушки! – гордо объявил Белкин, выдвинул из стола потаенный ящик, замаскированный под панель, и повертел у меня перед глазами новенькую дискетку.

– Слышь, Белкин, а когда это ты успел? – только и смог сказать я.

– Да ладно, Влад, ты за кого меня принимаешь? Чтобы я не сделал хотя бы пару копий с такой интересной и выгодной вещи...

– В каком смысле выгодной?

– Влад, ты все-таки непроходимый тупица. Прикинь, с этой фигней можно понимать животных. Кошек по крайней мере – точно! И вот представь: ветлечебница со смотровым кабинетом, операционной, медсестрами в коротких халатиках…

– Ветсестрами, – возразил я, – это же ветлечебница.

– Хрен с ними, пусть будут ветсестрами. Так вот, приносят нам на прием животину. Включаем мы эту программу, и киска нам все на духу сама выкладывает, что у нее болит, и по какой причине. А то у меня знакомый один, как жены дома не было, гонял свою кошару по полной программе. А жена приходит и переживает, с чего это кошечка так плохо кушает, и к ветеринару. Сколько денег она в ветлечебницу перетаскала – не сосчитать. А причина-то в постоянных мордобоях.… Он, конечно, скотина, бабу свою боялся, на кошке вымещал. Но факт в том, что ветврачи не определили. А тут бы киса настучала. Или вот еще вариант. Заключаем договор с дрессировщиком типа Куклачева. Берем дюжину котов и кошек, подключаемся к программе и намекаем им, что если они, суки, не будут выполнять приказания дрессировщика, мы им не только яйца обрежем, но и морду набьем, что мало не покажется. Соображаешь? А потом…

В это время из коридора раздалось мяуканье. Видимо, персидский кот Рамзес изволил нагуляться по кошкодевкам и просится домой, дабы пожрать. Мы переглянулись и одновременно уставились на дискету.

– Может, попробуем? – предложил я.

– А что, это идея! – отозвался Белкин.

***

Рамзес раскололся довольно быстро. Поначалу он шипел, визжал, что ему обидны эти беспочвенные подозрения, и даже пробовал кусаться, но когда Белкин щелкнул ножницами и намекнул, что кастрированные коты приносят хозяевам намного меньше хлопот, и не приссывают углы, перс выкинул белый флаг.

Он сам сел перед направленной антенной, почесался и мяукнул:

– Спрашивайте, -- раздалось из динамиков.

Мы с Белкиным разом открыли рты и... не могли вымолвить ни слова. Ну а вы, о чем бы вы спросили свою кошку, если бы узнали, что она понимает вас и даже может ответить?

Первым разродился Белкин:

– Так ты умеешь говорить?

– Не хуже тебя, придурок! – с вызовом ответствовал Рамзес

– И другие кошки тоже?

– Естессна, – разинул пасть кот.

– А че ж вы тогда это скрываете? – удивился я.

– Во идиот, – ухмыльнулся Рамзес, – че, по-твоему, кошки – дуры совсем. Вы ж, люди, всех, кто человечий язык понимает, и скрывать этого не научился, вы всех впахивать заставляете. Собак, лошадей, даже слонов. А оно нам надо?

Чем возразить Рамзесу я не нашелся. Убедительно обосновал – не поспоришь. А потому я решил поменять тему общения:

– Что этот была за блондинка?

– А я откуда знаю? – мявкнул Рамзес. – Какая-то посланная.

– Кем посланная?

– Советом наблюдателей.

– Что значит "Совет наблюдателей"?

Рамзес задумался, потом раскрыл пасть:

– Это мудрые кошки, которые приказывают нам, что делать.

– Ты тоже состоишь в этом совете?

– Нет! – возмущенно и даже как-то обиженно заявил Рамзес. – Я – домашний кот, я не люблю помоек, я люблю людей! Они дают вкусную еду, вычесывают меня, лечат. С людьми лучше!

– Где находится этот совет? – спросил я. Кот опять замешкался с ответом, наконец, рас-крыл пасть:

– Они везде. Совет мудрых кошек – наблюдателей может собираться где угодно: на помойке, на свалке, на крыше. От них плохо пахнет.

– А что значит посланная? Кем посланная? Кошками?

– Ну да.

– Кошки могут заставить что-либо делать человека? – засомневался я.

– Конечно! – удивился нашей наивности Рамзес.

– И ты тоже? – с сомнением в голосе спросил Белкин. Рамзес презрительно на него гля-нул, Белкин встал и пошел в сторону кухни.

– Юрец, ты куда? – окликнул я приятеля. Белкин остановился и вдруг расхохотался:

– Ты знаешь, куда я пошел? За паштетом для этого чудовища. Я внезапно подумал, что кот на улице проголодался, и надо дать ему пожрать. Твоя работа?

Кот самодовольно улыбнулся.

– А ну-ка, давай еще попробуй, – предложил Белкин. Рамзес отрицательно покачал персиковой головой:

– Нет, силы больше не хватит. Пару раз в день только могу, и то не всегда.

– Так как тогда можно "заслать" человека на весь день? – удивился я.

Кот даже фыркнул от такой непонятливости:

– В совете наблюдателей – очень сильные кошки. Они собираются вместе, чтобы "заслать" человека. А потом долго отдыхают.

– Чем занимается этот совет?

– Они наблюдают. Наблюдают, что делают люди.

– А зачем?

– А я знаю? – снова сказал кот и развел когтистые лапы в стороны. – Наблюдают и все.

– А ты можешь ослушаться этого совета?

Рамзес снова почесался:

– В принципе, могу. Но тогда мне объявят бойкот, и не с кем будет общаться. Это – очень плохо. Котам плохо без общения и без кошек. Особенно по весне.

– Ты знаешь, зачем приходила сюда эта... засланная? – поинтересовался Белкин.

– Нет! Мне сказали, что я должен помочь "засланной". Когда Влад меня выкинул в подъезд, я предал эту информацию в Совет, но они передали, что все под контролем...

Ничего полезного из Рамзеса мы больше не выбили. Кот очень скоро утомился, а потом и вовсе заявил, что пока его не покормят, он ничего говорить не будет. Даже под страхом лишения яиц. Мы прекратили допрос и начали думать, что делать дальше.

Глава 5.

В принципе, я давно подозревал нечто подобное, – проговорил Белкин, копаясь в своем разгромленном баре. С этими кошками, с ними что-то не так. Во-первых, они живут при людях, и люди их содержат. Спрашивается, с какой стати? Ну ладно, раньше кошки на мышей охотились, хоть какую-то пользу приносили, а теперь, в городе... От них только вонь, шерсть, аллергия и проблемы. Ты знаешь, почем корм кошачий в магазинах, а сколько услуги в ветеринарке стоят? То-то! Во-вторых, они смотрят. Сидят и смотрят, чем занимаются люди, кто куда пошел, к кому, зачем? Какого хрена смотрят? И, в-третьих... Слушай, Влад, а не пора ли нам как-то оформить наши отношения. – предложил Белкин под рюмочку настоящего "Арарата".

– Не понял, – едва не подавился я.

– Объясняю: мне кажется, ты предлагаешь мне разделить тяготы и лишения, связанные с этим рисковым делом. И одно лишение я уже понес. – Белкин гордо продемонстрировал мне великолепный фонарь под глазом.

– Допустим, – согласился я. – Только не забывай, что помимо лишений ты еще кое что приобрел. Согласись, поиметь такую замечательную даму – тоже многого стоит.

– Соглашаюсь, двести баксов за час, на большее меня не хватило – можете вычесть из моей зарплаты, ха-ха-ха. Тогда не справедливо ли будет поделить и остальные финансовые средства, выделенные слесарем Петровым на решение этого дела...

– Я понял, куда клонит Белкин, молча взял сумку и бросил на стол распотрошенную пачку баксов.

– Уважаю, – широко улыбнулся Юрец, деля пачку почти пополам и сгребая деньги в стол. – Не пожадничал!

Вот сволочь корыстная!

***

Мы решили начать с начала, то есть -- со слесаря Петрова. Не уверен, но, кажется, дурдом – не лучшее место отдыха даже для российских слесарей. Опять же, деньги надо было отрабатывать, а то совестно как-то. Кратчайший путь к телу Петрова лежал через его жену Валентину. Она как раз собиралась к мужу на свиданку и очень обрадовалась, узнав, что мы на машине.

– Ну что за беды на нашу семью? – жаловалась Валентина. – Сначала у муженька крыша поехала, на следующий день братец в аварию попадает. Машина вдребезги, хорошо хоть сам жив остался: ногу сломал и ребра.

Белкин умело закрасил фонарь крем-пудрой, нацепил моднючие очки и уверенно вел свою "девятку" одной рукой, по пижонски выставив локоть левой в окно. У ворот наркодиспансера он развернулся и высадил нас. Я подхватил тяжеленную сумку с чем-то вкусным и кинулся за Валентиной в сторону корпуса для "психических".

Завотделением на месте не было, разговаривала с нами старшая сестра:

– Хороший, хороший у вас муж, – успокаивала она Валентину, нежно гладя плачущую женщину по плечику. – Да и не пропащий вовсе. Сколько раз, говорите, он в год запивает? Дважды в год по полторы недели? Голубушка, так ведь это – счастье! Здесь лежат хроники, которые годами не просыхают, которые на родных с ножами – топорами бросались. Даже убийцы есть! А он, ну подумаешь, кошек боится, вылечим, не таких лечили. У нас тут один был, так все трубы водопроводные крушил, кричал, что это змеи. А сейчас ничего, пожарником работает.

Петрова мы нашли не сразу, среди гуляющих больных его не было. Один тихий сумасшедший с букетом желтых одуванчиков, услышав фамилию Петров, блаженно улыбнулся и кивнул в сторону кустов:

– Там он, там, – заговорщически проговорил псих, – От кошек прячется, совсем сумасшедший псих. Кошки, они такие милые.

Увидев нас, Петров захлопнул тетрадку в клеточку, спрятал ее за спину и злобно уставился на жену.

– Чего пришла? Они прислали? И тут за мной следишь? Пошла вон! – заорал Петров и сжал кулаки. Я приобнял Валентину за плечи и шепнул ей, чтобы ждала меня у кабинета главврача. Она всхлипнула, жалобно на меня глянула, но послушалась. Неторопливо закурив, я оперся на перила деревянной беседки и протянул сигарету Петрову.

Тот нерешительно сигарету взял, прикурил от предложенной зажигалки, но продолжал смотреть настороженно.

– Кошек поблизости нет? – спросил я шепотом.

– Издеваешься? – сморщился Петров.

– Нет, я нашел твой конверт и сделал прибор.

Глаза Петрова расширились:

– Ты слышал, ты слышал это сам? Ты веришь мне?!! Тогда смотри! – он развернул тетрадку и показал замысловатую схему. – Это больничный двор, кошки ходят по периметру с периодом в полтора часа. Если поставить машину здесь, то во время прогулки я смогу перелезть через забор и...

– Слушай, Петров, – перебил я соседа. – А не проще ли, извиняюсь за тавтологию, поступить проще? Запой твой кончился, ты практически здоров. Завтра перед обходом бреешься, перестаешь болтать про кошачью угрозу, рассказываешь, как любишь свою Чмыру, и на законных основаниях выписываешься домой.

– Наивный, – вздохнул Петров. – Разве они меня теперь живым выпустят? Да и тебя тоже…

*

Я вежливо постучался и вошел в кабинет главврача. Симпатичный такой дядечка, очень похожий на доктора Айболита из книжки сидел в кресле за столом и, глядя на монитор компьютера, блаженно улыбался. Заметив меня, Айболит щелкнул мышкой по экрану, заменил очки и ласково спросил:

– Что у нас, молодой человек?

– Я по поводу Петрова...

– А, Петрова, это который с кошками... Трудный, очень трудный случай, но попытаемся помочь...

Тут взгляд мой привлекли две детали, ранее незамеченные: коробка от компакт-диска под названием "HARD SEX" и миниатюрная черная кошечка на коленях врача. Значит, порнушку доктор в рабочее время смотрит и киску одновременно гладит. Экий проказник. Я молча развернулся и вышел прочь.

***

– Осторожнее ногами там сзади, – посоветовал почему-то шепотом Белкин. – Не раздави урода.

Действительно, на полу за передними сидениями «девятки» лежало чье-то тело. Оно тихо постанывало.

– Смотри , что было у этого придурка, – Белкин протянул мне какой-то предмет.

До этого я ни разу не держал в руках пистолета "ТТ". Так вот он какой, "ТоТошка"– любимое оружие российских киллеров, тяжеленький, со звездочкой на рифленой рукоятке.

– Осторожней, заряжен! – предупредил Белкин. Он повернулся ко мне лицом, он больше не улыбался. – Я тут задремал немого. Слышу, хлопнула дверь, я подумал, вы вернулись. Тут мне в затылок что-то упирается, слышу голос: "Гони по прямой". Смотрю в зеркало, сморчок какой-то с мордой синюшной, но пистолетик-то у него правильный. Что мне оставалось делать? Пристегнулся я, выехал на дорогу, сначала потихонечку ехал, потом дал по газам и резко на тормоз, он и шарахнулся носом в подголовник. Пока он оклемывался, я пистолетик-то у него забрал, немножко попинал и руки скотчем обмотал, чтоб не брыкался. Ну что, поедем допрашивать, знаю я одно укромное местечко. Валентина, вы не возражаете?

Валька была еще в ступоре, она смотрела перед собой широко открытыми глазами и беззвучно шевелила губами.

– Значит, возражений не будет – констатировал Белкин и включил зажигание.

***

Синюшный налетчик оказался бомжом с местного стадиона. Он едва не обгадился, когда пришел в себя и увидел ствол пистолета перед своим носом. Он долго не мог объяснить, почему изменил привычному ремеслу, заключавшемся в сборе и сдаче бутылок, и с чего это решил заняться вооруженным автоугоном. Более того, он никак не мог вспомнить, откуда в руках у него оказался пистолет. После долгой и утомительной беседы, сопровождавшейся по-рою не очень вежливыми пинками, нам, наконец, стала ясна картина произошедшего.

Бомж Полуянов, как обычно, осматривал поутру свою территорию. Ночьюу стадиона часто собиралась молодежь с целью распития и общения, так что он резонно рассчитывал на хорошую добычу, означающую благополучное похмелье. Поначалу все складывалось хорошо: студенты недавно получили стипендию, так что стеклотары было много, давний недруг и конкурент бомж Фасеев, обретающийся на восточном крыле стадиона, после недавней взбучки на глаза не показывался, а у одного из свежих костровищ добрые люди оставили общипанную четвертушку хлеба, полбанки кильки в томате и грамм сто разведенного спирта в бутылке из-под "Колы".

Полуянов аккуратно перелил божественную жидкость в пластиковый стаканчик, щепочкой повыковыривал окурки из кильки и потребил продукт. Мир почти сразу обрел цвет и резкость. Занюхав хлебцем, Полуянов блаженно улыбнулся и вдруг увидел кошку. Кошка несла в пасти здоровенную копченую скумбрию. Не иначе, как украла в какой-нибудь подсобке продмага. Кошка остановилась, осторожно положила тяжелую ношу в траву и, по-собачьи высунув язык, часто задышала. Устала, бедняжка. Скумбрия была хороша, она буквально истекала жиром, а как пахла! Даже с пяти шагов чувствовался чудный запах качественного продукта. От такого соблазна Полуянов устоять не мог, он решил, во что бы то ни стало, рыбу у кошки отнять.

Кошка заметила угрозу вовремя. Увидев двуногое чудовище с посиневшим лицом и воспаленными красными глазами, она схватила рыбу и кинулась по тропинке. Но не очень быстро, видимо, рыба была слишком тяжела для молодойкошечки. Кошка выбежала на небольшую полянку, украшенную большим полусгнившим пнем, уронила скумбрию на землю и широко улыбнулась, показав розовый язычок и острые зубки. Полуянов осторожно приблизился, замахнулся на кошку палкой, чтобы отогнать, и схватил вожделенную добычу. В этот самый момент из кустов вышли они – десяток котов и кошек самых разных мастей. Они разом мяукнули, и в голове Полуянова сверкнуло, словно лампочка электрическая лопнула.

«Полуянов, – услышал бомж голос. – Отодвинь мох с пенька и сунь в дупло руку. Не бойся, суй! Бери пистолет, а теперь взведи затвор. Сейчас ты пойдешь к воротам психдиспансера, найдешь красную девятку с тремя семерками в номере, сядешь в нее, достанешь пистолет»...

***

Валентина плакала. Услышав всю нашу историю, она сначала просто сидела молча, словно в ступоре, а теперь вот разревелась.

– Но разве такое возможно? – всхлипывала она. – Это же кошки. Просто кошки!

Так-то оно так, но тяжелый пистолет "ТТ", из которого час назад Белкину едва не продырявил голову какой-то вонючий бомж, вызывал совсем иные чувства. "ТоТошку", кстати, Белкин отдал мне: "Не люблю оружия, – просто объявил он, – Потому как пацифист, прошу не путать с педерастом".

Домой Валентина идти боялась:

– Там же Чмыра, а Коля ее котят потопил. Она же мстить будет!

Ситуация была совершенно идиотская: трое взрослых людей, из которых двое – относительно молодые обалдуи, а третья – мать семейства, отягощенная двумя детьми и мужем – сумасшедшим алкоголиком – боятся возвращаться домой, потому что их там поджидает кошка, обычная белая кошка в оранжевых и черных пятнах. Причем, даже непородистая.

– Кстати, Валь, а ты вчера действительно тараканов травила? – неожиданно для самого себя спросил я. Валентина сразу перестала плакать и задумалась:

– Точно! – наконец сказала она. – Я и не собиралась вчера тараканов травить, все на отпуск откладывала. Думала, поедем на дачу, тогда и потравлю. А тут Чмыра на меня глянула, я и подумала, а почему бы не потравить, пока Петров в дурдоме. А как ты ушел, так опять решила на отпуск отложить. А что?

– Просто получается, не зря ты мне посоветовала окна на ночь открыть. Котам как-то надо было ко мне в квартиру попасть.

Как всегда, выход из ситуации нашел Белкин.

– А почему бы нам самим не послушать, что там киски задумали? – предложил он. – Правда, могут возникнуть проблемы с электропитанием.

***

Проблему с питанием мы решили быстро. Валюха попросила соседку с первого этажа воткнуть удлинитель в сеть и вывести конец в окно, якобы, чтобы пропылесосить салон машины. Я для виду водил урчащей щеткой по чехлам, пока Белкин настраивал аппаратуру.

– Ты это, – очень серьезно сказал Белкин, – заднюю полку пропылесосить не забудь...

– Да пошел ты!

Когда запищали динамики, мы заперлись в салоне и начали слушать:

– Слышь, Серый, ты где? – мурлыкнуло из динамиков.

– Где, где, – на трубе. На крыше я.

– А чего делаешь? – лукаво спросила, по всей видимости, молодая кошечка.

– Драться собираюсь! – емко ответил Серый. – Вон Барсик из семьдесят девятой карабкается. Я ему вчера уже накостылял и сейчас задам.

– Посмотреть бы, – вздохнула кошка мечтательно.

– Так какие проблемы? Давай, лезь наверх.

– Хозяйка не пустит... Она опять на кухне "Просто Марию" смотрит, психопатка придурочная.

– Так потопчись у двери, помурчи, тебя что, учить что ли надо?

– Хорошо, попробую. Только ты пока Барсика не трогай, ладно?

– Ладно, поорем пока.

– Серый, ты меня слышишь? – раздался новый голос.

– Ну, – лениво ответил кот.

– У меня проблемы, Серый, хозяйка хочет меня стерилизовать.

– Во сучка!

– Что делать-то, Серый?

– Ну, ты эта... придумай че-нибудь. А с чего это ей взбрело?

– Говорит, что "Антисекс" не помогает, поэтому надо к ветеринару меня нести. А я не хочу.

– Оно понятно, – было заметно, что кот искренне сочувствует подружке. – А ты че, эту гадость "Антисекс" правда жрала?

– Да ну тебя, я че, дура что ли? Выплевывала, конечно.

– А ты эта... как хозяин придет, подлижись к нему и таблетку сожри. Сделай вид, что действует.

– И правда, – обрадовалась кошка. – Какой ты умный, Серый! А у меня на обед сосиски!

– Притащишь? – без особой надежды спросил кот.

– Попробую, – отозвалась будущая симулянтка.

– Серый, ты меня любишь?.. – раздался новый голос.

– Нет, этот Серый, просто маньяк какой-то сексуальный, – пробормотал Белкин и изменил направление антенны. Теперь она смотрела прямо на окно квартиры Петровых.

– ... что они за окна делают, – наконец прозвучало из динамиков. – Все бока обдерешь, пока пролезешь. Ну и где этот серый ублюдок? Вчера ему просто повезло, не в форме я был. Блин! Да он сосиску жрет! Сейчас я тебе покажу сосиску!

Через минуту из динамиков раздался вой, сопровождаемый самыми грязными оскорблениями, потом звуки потасовки, коты сцепились... Только через полчаса Белкину удалось настроиться на частоту вещания Чмыры. Оказалось, эта кошка была главной не только в нашем дворе, но и во всем квартале. И в семью к Петровым попала вовсе не случайно. Чмыра кому-то докладывала:

– Пока все спокойно, да, хозяйка еще не вернулась. Но из дурдома сообщили, что машины у ворот нет, уехала куда-то. Да, бомжа они отпустили... Есть активизировать поиск, есть сообщить в милицию об оружии в машине. Но прошу помощи, не могли бы вы прислать кого-нибудь из наблюдателей. Да, местные очень слабы и неорганизованны, а ЧерномусПодпалинами утром мальчишки из рогатки лапу подбили. Да, оба наказаны, одного отец выдрал за рогатку, второму я в ранец нагадила, чтоб знал. РыжийсПолосатымХвостом после таксиста пока не восстановился. На гипноз девочки слишком много сил ушло, да и ударился сильно. Да, так точно, буду держать в курсе...

– Вот сволочь, – выругалась Валентина, – а ведь такая была хорошая котеночком.

***

Чмыра, то и дело настороженно поглядывая на меня, лакала молоко из миски, а мы с Валентиной ломали перед кошкой комедию. Валентина "страдала" из-за плохого состояния мужа, а я "горевал" из-за утраченной дискеты и жаловался на коварство женщин.

А почему бы тебе не пообщаться с Валентиной поближе?, внезапно возникла у меня в голове мысль. Она хоть и постарше, но женщина очень даже привлекательная. Ты посмотри, какие у нее ножки, а какая грудь! И умелая она, наверняка, в этих делах. Не то, что бестолковые студентки. Да и не помешает никто, дети на даче, а Петрова еще долго из дурдома не выпустят.

Я глянул на Валентину и встретился с ней взглядами. В Валентине явно происходили изменения, она покраснела, задышала чаще, грудь ее стала высоко вздыматься. Я указал глазами на Чмыру, Валентина понимающе кивнула.

– Владик, – немного фальшиво разыгрывая похоть, произнесла она. – Ты не мог бы помочь мне передвинуть шкаф в спальне. Одинокой женщине без мужчины так трудно.

Я встал, галантно пропустил Валентину вперед и закрыл кухонную дверь прямо перед Чмыриной мордой.

– Что она тебе внушила? – поинтересовался я шепотом.

– Что молоденькие парни очень страстны и сексуальны, – также шепотом ответила Валентина. – И что ты давно на меня засматриваешься. И что не помешает никто, потому что...

– Потому что Петрова из дурдома еще не скоро выпустят, а дети на даче? – закончил я.

***

Пока Валентина прыгала и стонала на диване, чтобы обмануть коварное животное, я потихоньку выскользнул за дверь, спустился вниз и бегом пустился к белкинской "Ладе". Увидев меня, Белкин удивился:

– А я думал, ты Валентину того... А че, интересная женщина, и не мешает никто...

– ...потому что Петров в дурдоме, а дети на даче, – повторил я, как попугай, велел Белкину заткнуться и принялся слушать Чмырин доклад:

– Потратила очень много сил, чтобы объект, представляющий повышенную опасность, вступил в связь с самкой другого объекта, представляющего повышенную опасность. Предлагаю изыскать возможность и информировать объект, находящийся в лечебном учреждении об измене жены и внушить ему мысль, что измена эта длится уже давно...

– Какое коварство! – возмутился Белкин и грязно выругался.

Глава 6.

Пейджер пискнул, я нажал на кнопку и прочел: "Надо встретиться, будь в 19 часов на набережной около киоска с Винни-Пухом. Алена". Интересное кино получается, Аленушка объявилась. Мало ей показалось Белкину фонарь навесить, мне хочет добавить. Чтобы между друзьями обиды не было? Я набрал номер Белкина, но механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны досягаемости. Дома у него тоже трубку не брали, пришлось общаться с автоответчиком. Наверное, Белкин еще не вернулся с разборок в ментовке. Машину нашу трижды обыскивали, искали пистолет. А когда взбешенный Белкин заявил особо наглому менту, уже разобравшему дверь и решившему вскрыть обшивку под панелью, что на свет тот появился по досадной случайности (в глухой деревне, где по версии Белкина уродился будущий мент, просто не умели делать абортов), тот обиделся, тыкнул пальцем в радиотелефон и потребовал документ о регистрации. Таковой, конечно, не оказалось, как и документов на компьютер, и Белкина поволокли в отделение. Я подумал и решил все-таки съездить на набережную. В принципе, что я теряю?

Может, цветов шлюшке купить?, подумал я ехидно, проходя мимо цветочного ларька.

Я честно прождал полчаса, решительно бросил бычок в урну и двинулся в сторону автобусной остановки. Тут меня и окликнули. Она стояла, скрестив руки на груди у ларька с дурацким надувным Винни-Пухом. Она была просто великолепна, в строгом черном костюме, в черных очках, в шелковом платке, скрывавшем половину ее лица. Я подошел и галантно поцеловал даме ручку. Честно говоря, в этот момент я даже пожалел, что не купил хотя бы скромного букетика цветов.

– Извини, что заставила тебя ждать, я должна была убедиться, что за тобой не следят. Здесь моя машина – указала Алена на чудовищной длины черный лимузин, припаркованный к тротуару. – Садись, поговорим.

Я утонул в кожаной мягкости салона, приготовился к серьезному разговору,но Алена неожиданно захлопнула за мной дверь и сама села за руль. Машина тихо тронулась.

– Можешь что-нибудь выпить – предложила Алена. – Бар в столике, открывается кноп-кой.

Ехали долго незнакомой дорогой. Единственное что я узнал – выезд на Загородное шоссе. Всю дорогу мы молчали. Я незаметно сунул руку в сумку, нащупал рукоятку ТоТоши и сунул пистолет за пояс. Мало ли что...

Машина остановилась на краю чудесной полянки. Со всех сторон ее окружали сосны, в десяти шагах тихо плескались волны небольшого озерца. Водительская дверь тихо чмокнула, я тоже открыл дверь и выбрался на свободу. Алена стояла, оперевшись о капот, и нервно курила тонкую, длинную сигарету. Я зачем-то попробовал рессоры лимузина на мягкость, сказал глупое "ого!" и пристроился рядом.

– Что у вас пропало? – спросила Алена, бросая окурок в траву.

Я не стал разыгрывать дурака, да и с какой стати?

– Радиотелефон "Синао", письмо и диски Петрова, десяток дискет с Масяней.

– Масяня? Это кто?

– Такая виртуальная девчушка из Питера, очень прикольная.

– А кто такой Петров? – спросила Алена, не поворачивая головы.

Слесарь из НИИ "Плазма". Он сейчас в дурдоме, если еще жив, конечно.

– Что это было? – резко спросила Алена, сбрасывая очки на капот.

– Юридически это называется "кража личного имущества и нанесение тяжких телесных повреждений". Ты Белкину едва голову Венерой не проломила, да и фингал ему такой подвесила, что по темной улице без фонарика может ходить.

– Нет, я не об этом, что ЭТО было? Как я оказалась в том баре, почему с Виалеттой, почему подошла к тебе за столик. Зачем я взяла эти дискеты, этот телефон, и куда потом дела? Я что, сумасшедшая клептоманка? Но мне это понравилось, понимаешь? Понравилось!!!

Она скинула очки. Наконец-то я вспомнил, где видел это лицо. В последнем номере журнала "Успех", в заказной статье о местном олигархе – миллионере, сделавшем состояние на торговле "Чупа-чупсами" и презервативами, кажется, с тем же вкусом. Точно, она! На обложке журнала она стояла в платье, усыпанном самоцветами, и задумчиво смотрела в голубую гладь с кормы ослепительно белой яхты. И на корме большими буквами было выведено название судна, естественно – "Алена". А Алена уже запустила мне руки под куртку, а она уже прижималась ко мне всем телом.

– Что это? – вдруг ойкнула она.

– Поверь, я очень рад тебя снова видеть, но это только пистолет, – признался я, выложил "ТоТошку" на капот и сдался под мощным натиском неистовой олигархши.

***

– Слушай, а твой муж не выследит нас? – проговорил я, наполняя бокалы янтарным напитком. – Я тут недавно кино видел, там герла типа тебя молодых мальчиков любила, а ейный муж всех их того, в расход...

– Этот импотент? – насмешливо спросила Алена, покачиваясь на прозрачной глади водяного матраса. – Да я его интересую лишь во время презентаций и рекламных съемок. И то, не как женщина, а как модель для фотографов. Они говорят, что у нас очень хорошо получается "взгляд в глаза друг на друга, исполненный любви". Тьфу, гадость какая! В принципе, он неплохой парень, только на деньгах помешанный. Он уж и не знает, что с ними делать, а все равно гребет и гребет. В политику, наверное, собирается.

Мы славно порезвились на олигархшей даче. В перерыве между любовными утехами я рассказал Алене обо всем, что со мной случилось за эти три безумных дняи две безумных ночи (разумеется, опустив интимные подробности ночного визита Лариски). Что касается Алены, то она призналась, что не совсем четко помнит тот вечер, и ночь. Была в салоне красоты, загорала в солярии, а когда принимала джакузи на крыше, в голове словно вспышка произошла. Кошек? Да, видела, были две такие симпатичные зверушечки одной известной телезвездочки. Как попала в бар "Корсар" и откуда взялась Виолетта, сказать не может, но запомнила, что ей было очень, очень хорошо, и не только во время постельных кувырканий. Она почувствовала неземной восторг, когда смогла уложить Белкина двумя ударами по башке, представляла себя настоящей Никитой, когда сумела вымотать и усыпить двух здоровых мужиков, чтобы спокойно покопаться в моей сумке и Юркином компьютере. И она совсем не против ощутить это еще раз.

-- А куда ты все… украденное дела? – поинтересовался я.

-- Не знаю, -- пожала плечами чаровница, -- выбросила наверное.

***

Мы плескались голышом в чудесном бассейне с электроподсветкой под стеклянной крышей зимнего сада, когда со двора раздался какой-то шум. Сначала скрип открываемых ворот, потом рев двигателя и какие-то голоса.

Алена побледнела.

– Это Сережа! – прошептала она, – Это его голос! Скорее, скорее, за мной.

Голенькая, она бежала меж пальм и лиан зимнего сада, я следовал за ней в том же костюме Адама.

– Сюда, сюда! – крикнула Алена и налегла на тяжелую невысокую дверь. – Помоги!

Я приналег, вдвоем мы не без труда сдвинули дверь, и Алена толкнула меня в щель:

– Давай вперед по коридору, там спортзал, оденешься в спортивный костюм и уйдешь лесом. Там фонарик есть.

Я хотел поцеловать Алену на прощание, но она отпрянула:

– Не сейчас, тебе надо спешить. Давай!

Я послушно сделал шаг вперед, но нога моя провалилась в пустоту.Потеряв равновесие, я кубарем покатился вниз по какой-то гладкой плоскости. Приземлился я на что-то мягкое.

– Извини, Владик, раздался сверху озорной голос Алены. – Что поделаешь, такая вот я сучка.

*

Было темно, сильно пахло кошачьей мочой. По всей видимости, это был склад. Я лежал на тюках, в которых на ощупь узнал грязные простыни. И не просто грязные, но и очень вонючие. Странно, даже для такого большого дома простыней было слишком много, Прямо какой-то банно-прачечный комбинат.

Впрочем, мне было не до шуток, ситуация как-то к юмору не располагала. Совершенно голый, в неизвестном месте, в каком-то холодном подвале, забитом обсосанным бельем, да и последние слова Алены оптимизма отнюдь не внушали. Я развязал один тюк, выбрал простыню, от которой не так сильно разило, и обмотался ею. Жаль, зеркала нет, я сейчас, наверное, очень похож на римского патриция, обоссанного любимой кошкой императора. Исследование помещения тоже ничего нового не дало: пол кафельный, в углу большой чан, видимо для замачивания, в данный момент – пустой, пять автоматических стиральных машин в ряд, мешки с каким-то порошком, на вкус – стиральным. Нашел я и дверь, запертую, естественно. Впрочем, очень скоро дверь открылась, и в проеме образовались два амбала, каждый под два метра ростом. Один посветил на меня фонариком и изрек:

– Эй, ну ты, студент, давай на выход.

***

Интерьер был мне очень даже знаком. Зимний сад, меж пальм которого я, глупенький и голенький совсем недавно бежал за обнаженной Аленой, чтобы угодить в ловушку. Алена была тут же, одетая в шикарное вечернее платье, она ласково щекотала за ушком своего презервативного монополиста. К моему удивлению, по другую сторону от "импотента" Сережи сидела еще одна цыпочка, похожая на Алену, как две капли "Перцовки". И тоже нежно поглаживала мужика по головке. Еще две стройных блондиночки плескались в бассейне, где всего пару часов назад я совокуплялся с бесстыжей олигархшей.

Сам олигарх был хорош, вальяжный, лощеный, в шикарном черном костюме он потягивал коньячок из узкого бокала и снисходительно меня осматривал. "ТоТошка" лежал перед ним на столе, как и остальное содержимое моих карманов. Шмотье мое было свалено тут же, под пальмой.

Заметив, наконец, меня, Алена хихикнула и демонстративно полезла олигарху в штаны.

– Так вот ты какой, северный олень, – сказал олигарх с улыбкой.

– Так вот ты какой, гандоновый монополист, – не остался в долгу я, полагая, что терять мне все равно уже нечего. Видимо, моя наглость олигарху понравилась. Он широко улыбнулся, легонько шлепнул Алену по руке, уже расстегнувшей пояс брюк и спросил:

– Ну и как тебе моя Алена?

– Врать не буду. Девка хороша, хоть и сучка. Только много жалуется, особенно на твою импотенцию.

Олигарх Серега изумленно вскинул брови:

– Импотенцию?

– Ну, надо было мне чего-нибудь соврать? – невинно хлопнув ресницами, объяснила Алена.

Олигарх хохотнул, потом еще раз, потом разразился громовым хохотом. Его поддержала Алена мелким таким хихиканьем, похожая на нее телка и девки в бассейне. За моей спиной что-то загрохотало. Я обернулся, два амбала, втолкнувших меня сюда, тоже ржали, один даже покраснел, и из глаз его лились слезы...

– Ну вот что, мил человек, – просмеявшись сказал олигарх. – Ты местное телевидение-то смотришь? Впрочем, какое там, разве с Аленой до телевизора, да и в прачечную я как-то не догадалсяантенну провести. Но специально для тебя пришлось расстараться, смотри, – он щелкнул пультом видака, экран телевизора под каким-то диковинным фикусом засветился, пошел рябью, наконец показал заставку программы "Набат".

– Сегодня в нашем городе необычное произошло убийство. – сразу взяла быка за рога ведущая программы – крашеная под цыпленка дамочка. – Убит работник одного научного НИИ. Пуля убийцы настигла его на пороге собственного дома, когда он возвращался из психиатрической больницы, покинув ее самовольно. В данном преступлении подозревается сосед убитого. Есть версия, что он состоял в интимной связи с его женой.

Телекамера беспристрастно показала тело несчастного Петрова в полосатой пижаме и больничных тапочках. Удалось-таки сбежать бедолаге из дурдома на свою беду. Петров недвижимый лежал на животе, так что лица видно не было, только лужа крови на плитке. Крупным планом показали и Валентину, держащуюся за сердце и пьющую валокордин. А еще Чмыру, она сидела на лестничной клетке и тщательно вылизывалась. Один раз кошка посмотрела в камеру, и как мне показалось, вызывающе ухмыльнулась.

Олигарх щелкнул пультом, экран погас.

– Так вот, убит твой сосед Петров, как ты понимаешь, вот из этого самого пистолетика марки "ТТ". С твоими, кстати, пальчиками. Алиби у тебя, естественно, нет, потому как в тот самый момент, когда прогремели роковые выстрелы, ты забавлялся с моей Аленушкой... Есть несколько вариантов развития дальнейших событий: милиция может найти твой хладный труп с этим самым пистолетом в руках и посмертной запиской. Не вынес моральных мучений и застрелился. Что ж, бывает. А еще милиция может найти тебя живого и здорового, но получить еще и это...

На стол легла пачка фотографий. Я, не спросясь, поднял ее и увидел слесаря Петрова, наступавшего на нас с Валентиной с сжатыми кулаками, меня, утешающего плачущую Валентину, и снова меня, выкладывающего Тотошу на капот лимузина. Все снимки резкие, качественные.

– Есть и еще вариант, – продолжал олигарх, – Из этого же пистолета может быть застрелен и твой друг Белкин, а еще...

– Что вы хотите? – прервал я словоохотливого Серегу.

– Уважаю! – кивнул олигарх. – Люблю деловых людей. Мы хотим все копии известной вам дискеты. Во-вторых, мы хотим знать, куда делся твой приятель Белкин. В третьих, мы хотим, чтобы и ты, и твой друг добровольно, понимаешь меня – добровольно согласились на частичную коррекцию памяти. Это, кстати, и в ваших интересах, вы же хотите жить. Взамен я открываю счет на ваше имя и кладу туда... сто тысяч долларов. Яяяяяяс твоими запросами до конца жизни хватит. Как, идет?

– А Валентина? – спросил я.

Молодая вдова уже обо всем забыла. Она сейчас крутится, как белка в колесе, готовя поминки, ни о каких кошках знать не знает.

– Допустим, – сказал я. – Конечно, сто штук – деньги хорошие. Но где гарантия, что вместо коррекции памяти вы не устроите нам, как Петрову, коррекцию жизни? Или милиция устроит мне коррекцию свободного времени лет на надцать.

– Вопрос в точку. Гарантии, конечно, нет. Но, думаю, вам стоит попробовать, альтернативы-то весьма мрачные. Вот эта красавица, – олигарх нежно хлопнул по спинке похожую на Алену девицу, – расскажет под присягой, что провела с тобой вечер и ночь в одном престижном баре, кстати, мне принадлежащем. А эти двое, – он ткнул пальцем в амбалов, – это подтвердят. Могла бы и Алена свидетелем выступить, но сам понимаешь, компрометировать жену такого крупного предпринимателя...

Я переступил с ноги на ногу, ноги на холодном мраморе быстро замерзли.

– Допустим, я согласился, – сказал я. – Честно говоря, мне эта история с самого начала пришлась не по вкусу. Игра, как говориться, не стоит свеч. Но могу я все-таки узнать, на кой хрен тебе, вам все эти кошки? Это ж просто дурдом какой-то...

– Дурдом, не дурдом, а дружба с кошечками дело сугубо выгодное. – с той же голливудской улыбкой сказал олигарх. – Кис, кис, кис...

Почти тут же из-за пальм, из-за кустов, из-за портьер появились кошки. Не меньше десятка. Почти все они держали хвосты вертикально вверх, выражая явное расположение к хозяину. Киски стали тереться о ноги Сереги и нежно мурлыкать.

– Видишь, как с ними удобно. Позвал – пришли, захочешь прогнать, стоит только сказать. Брысь! – громко крикнул Сергей, и кошки бросились врассыпную. Через мгновение об их явлении напоминал лишь запах.

– Вот ты меня импотентом назвал. Год назад я тебя бы за эти слова моментально пристрелил бы, хотя на самом деле был почти импотентом. А киски помогли, да как помогли! Я вот могу всех этих четверых девок до полного изнеможения затрахать. Один! А Ленку, как ты понимаешь, до изнеможения довести очень трудно, она сама кого хочешь доведет. Потому и развеселились мы все, когда ты меня импотентом обозвал.

– А шестерых слабо? – нагло спросил я. – Этих двух амбалов до кучи не потянешь?

– А вы хам, юноша, – перестал улыбаться Серега. – Это следует понимать как отказ?

– Ты вот говоришь: "Захочу – придут, захочу – уйдут". А ведь это не ты ими командуешь, а они тобой. Ты ведь просто марионетка...

Серега сделал знак, и я согнулся от нестерпимой боли, Так больно меня еще никогда не били. Два удара по почкам, и я корчился на холодном мраморе не в силах даже застонать. Врут все-таки, когда говорят, что удар по почкам заменяет кружку пива. Пиво вкусное, а удар по почкам – больно.

– Вот что, ребята, отволоките-ка этого молодца сами знаете куда, пустите воду, а потом скиньте тело в озеро...

– Эй, эй, Сереж, – – услышал я испуганный голос Алены. – Ты же говорил, что не будешь его убивать.

– Я солгал, – хохотнул гандоновый король. – Ну что стоите, тащите его...

Договорить он не успел, сначала раздался тихий свист, сменившийся странным звуком, похожим на волчий вой. Кошки появились снова, но хвосты у них теперь были поджаты между задних лап. С ними было что-то не то, они сбились в кучу и испугано выли, оглядывались по сторонам. Я наконец смог восстановить дыхание и поднялся на ноги. Серега первым схватился обеими руками за голову, словно стараясь зажать уши, то же самое сделали и девки. Я обернулся, амбалы попадали на колени и, казалось, хотели забодать бритыми бошками пол.

– Влад, скорее, у нас не больше трех минут, – раздался знакомый голос. – Машина перед воротами, бегом!

Я кинулся к столу, сгреб пистолет, фотографии и остальные вещи в подол моей "тоги", прихватил свою одежду и кинулся к стеклянной двери. По дороге я не удержался и пнул одного из стонущих амбалов в туго обтянутый брюками зад.

Глава 7.

Белкин гнал, выжимая из движка своей "девятки" все что можно. Я чертыхаясь натягивал джинсы прямо на голое тело, и щурился от фар встречных машин.

– Как ты меня нашел? -- спросил я.

– Знамо как, киски подсказали. Я как автоответчик послушал, сразу понял, что тебя сцапают. Но к набережной уже опаздывал. А тут Рамзес на допрос попросился. Он с улицы пришел весь изодранный, в крови, его коты "за предательство" отлупили. Взял с меня клятву, что буду кормить его до конца дней, и по паре кошек каждый март с улицы приносить. Ну и рассказал, где тебя искать. Остальное – дело техники.

– А что это был за звук? От которого киски в панику вдарились.

– Я же говорю, дело техники. Это общий сигнал тревоги, записанный и усиленный. Ну с той дискеты. Человек его не слышит, а вот кошки просто с ума сходят и временно управление над человеком теряют.

– Постой, но я сам видел, как олигарх этот, и Алена, и другие в отключке валялись.

– Для людей, которые под кошачьим влиянием находятся, эффект просто сногсшибательный.

– Слушай, а откуда ты это... Сам допер?

– Не, один человек подсказал. Такой человек! Человечище! Это его вопли я по частоте пустил после кошачьих, правда усилил. Настоящий оборотень – волк! Мы, кстати, к нему и едем.

– Брось, оборотней не бывает.

– Говорящих кошек тоже. Все, приехали.

***

Крыльцо отделения милиции тускло светилось крашеным неоном. Когда мы подъехали, пара ментов выволакивала из чрева УАЗика скованного наручниками громилу.Громила пьяно ругался и обещал дойти до прокурора.

– И ты хочешь сказать, что твой "оборотень" работает в милиции? – спросил я недоверчиво.

– А где же волчаре еще работать, как не в милиции?– удивился Белкин. – Пошли, пошли, не бойся.

Увидев нас, лысоватый майор с повязкой дежурного встал из-за пульта и крикнул куда-то в глубину коридора: "Миш, подмени меня на полчасика". Дождавшись заспанного Мишу, он деловито сгреб со стола початую пачку "Беломора", подмигнув нам, выдвинул ящик стола и извлек оттуда три граненых стакана. Проведя нас по коридору, он долго возился с замком какого-то кабинета, наконец, дверь открылась, вспыхнул свет и мы вступили в крохотную комнатку со столом, увенчанным стареньким раздолбанным телефоном, мутным графином, двумя колченогими стульями и транспарантом с фотороботами разыскиваемых. В углу комнаты сиротливо светился алый вымпел "Лучшему подразделению".

– Волков, – наконец сказал милиционер, разливая коньяк по стаканам. – Майор милиции Волков Павел Иваныч, по совместительству, оборотень – волк.

*

Не каждый день доводится распивать коньяк с оборотнем в милицейском мундире. Едва успев выпить первую, Волков тут же разлил по второй. Мы закусили карамелькой, Белкин ткнул меня локтем, и я стал рассказывать подробно обо всем, случившемся со мной на загородной вилле олигарха. Волков не перебивал. Когда я закончил, он разлил по третьей. Мы выпили и выжидающе уставились на майора.

– Вот что, робяты, – наконец сказал Волков. – Вам повезло, что на меня попали. Я как этот аппарат увидел, сразу все понял. Дело это серьезное, и смерть слесаря Петрова тому яркое подтверждение, царство ему небесное. Значит, говоришь, узлы с простынями, пахнущими кошачьей мочой? Зарвались, киски, зарвались.

Я слушал, и не верил ушам своим. В принципе, после виденного и слышанного за эти три безумных дня, я думал, что уже ничему не удивлюсь, но рассказ Волкова меня просто доконал.

Оказывается, кошки (как и оборони) тысячелетиями живут около людей, и все это время наблюдают. Примерно десять процентов из них обладают сильными телепатическими способностями и даром гипнотизировать человека, навязывать ему свою волю. Но используют этот дар кошки только во благо людям, по крайней мере, именно такое обязательство взяли они на себя еще во времена древнего египетского царства пред жрецами храма Бастет. Но случается, несколько кошек – наблюдательниц, разочарованных человеческой глупостью и жадностью, изменяют клятве, объединяются и начинают использовать влияние на людей с иными целями. С целью изменить мир по своему разумению. Люди легко идут на сделку, кто по глупости, кто по жадности. Кошки много чего могут сделать: вылечить от неизлечимого недуга, наделить человека невиданной сексуальной потенцией (этим они особенно активно пользуются), рассказать ему во снах о планах конкурентов и врагов, и т.д., и т.п. И люди даже не догадываются, что их просто используют. Самое главное обязательство, взятое на себя кошками в стародавние времена – "Правило 10%". Именно столько кошек может быть наблюдателями с сильными гипнотическими способностями. И именно при такой системе в сообществе людей и кошек сохраняется паритет. Если же процент наблюдателей превосходит этот уровень, начинается сущий бордак. Кошки начинают вмешиваться в человеческие дела по своему разумению, начинается вражда и даже войны. И воттогда начиналось "прорежение популяции". В средние века кошек – наблюдательниц судили и сжигали на кострах инквизиции, сейчас все это делается намного гуманнее – просто активизируется работа служб по отлову бездомных животных.

– И что же происходит в нашем городе? – наконец вставил я.

– Происходит явное нарушение "Правила 10%". Сначала "зеленые" с помощью общественности и пикетов закрыли муниципальное предприятие по отлову бездомных животных. Потом кто-то ввалил кучу денег в организацию сети приютов для кошек. И, наконец, кто-то занимается искусственным выведением кошек – наблюдателей.

– Радиация, биоинженерия, мутация? – блеснул я интеллектом.

– Всего понемногу – уклончиво ответил Волков. – Уже появились кошки, в помете которых до 50% перспективных наблюдателей. А есть экземпляры, у которых все котята – наблюдатели. Представляете, что может получиться?

Я, конечно, не понял, но согласно кивнул:

– А что значит, извиняюсь, оборотень – волк?

Волков улыбнулся, достал из сейфа второй пузырь, срезал пробку.

– Кино смотрели с этим, как его, Николсоном? "Волк" называется. Так вот, все это ерунда – никаких растерзанных трупов и прочей голливудщины. Впрочем, бывает иногда, но очень редко – у оборотней тоже крыша съезжает. Есть у нас, к примеру, оборотень волк – людоед. По жизни – вегетарианец, но иногда может и человека слопать. Правда, питается он исключительно представителями якобы канадских оптовых кампаний, которые ходят по квартирам и втюхивают гражданам разную фигню под видом презентаций. А в основном, мы – нормальные оборотни. Просто можем иногда видеть то, чего не видят другие. Ну и способности кое-какие имеем. И не только волки, есть оборотни – лисы, оборотни – медведи, шакалы, бобры, орлы, даже оборотень – гиена есть. Редкостная, надо сказать, сволочь, в собесе работает.

– А оборотни – кошки? – спросил я.

– Нет, им это без надобности, они и так... В принципе, наша задача – сохранить популяцию диких животных нашего рода, от людей уберечь, поэтому "наши" все больше в егерях да в министерстве лесного хозяйства обретаются. Но некоторые, как я, в милиции работают. Сущность, наверное, такая, порода волчья.

Майор расхохотался и поднял стакан.

– Так значит, говоришь, слесарь Петров – их работа, и простыниобсосанные. Сколько там кошек было? Ого! Тогда помощь понадобится. Придется базарить с авторитетами.

Глава 8

Честно говоря, когда Волков сказал про авторитетов, я представил себе крупных мужиков с мясистыми затылками и, возможно, даже со сломанными ушами. В черных куртках, или малиновых пиджаках, или в спортивных костюмах. Но непременно – с толстыми злотыми цепями на шеях и золотыми же "гайками" на татуированных пальцах.

Однако ж, авторитет, который проживал в солидном таком особняке за городом, был совершенно на указанное выше не похож. Сухенький такой дядечка в очках. Он сидел в кресле качалке в темных очках, колени его были закрыты теплым клечатым пледом. Дяденька сидел у стеклянной стены, выходящей к бассейну, над его головой легонько шелестела листьями настоящая пальма.

Авторитет слушал нас задумчиво, иногда качал головой. И не поймешь, соглашается он с нами, или просто принимает к сведению. Я свою часть истории рассказал по возможности осторожно, а вот Белкин от эмоций не удержался. Особо его задело то, что ему в затылок тыкал пистолетом како-то бомж.

-- Что мне вам сказать, -- наконец подал скрипучий голос авторитет. – Мне вся эта ваша история кажется бредом. Или неуместным розыгрышем. И я не понимаю, зачем вы ко мне со всей этой глупостью приехали. Надо же, говорящие кошки! Такое еще придумать надо!

Настроение мое упало сразу до нуля, Белкин тоже набычился. Но Волков сделал нам успокаивающий жест, встал и сказал:

-- Да ладно, Костян. Кончай дурака валять. Где ты есть? Давй, выходи, поговорим.

Мы с Белкиным переглянулись. Кому это он? Что за Костян? Авторитета Волков сам называл уважительно: «Аристарх Михайлович».

В этот момент за кадкой, в которой росла пальма, что-то зашуршало и к столу вышел кот. Ну и чудище! Это был сфинкс темной окраски, совершенной голый, но в черной бабочке в виде ошейника. Кот зыркнул на нас глазищами и запрыгнул авторитету на колени. Очки вдруг сползли с переносицы Аристарха Михайловича. Я посмотрел в них… И если глаза, действительно, зеркало души, то душа у авторитета была совершенно пуста! Такого отрешенного взгляда я в жизни не видел.

-- Что ты, Волков, конкретно хотел узнать? – шевельнул губами авторитет.

Волков снова посмотрел на нас и подмигнул: «Вот теперь поговорим по-настоящему».

-- Я конкретно хотел узнать, что в моем городе творится? Вроде жили нормально, мирно, с каких пор твои хвостатые ребята на мокруху перешли?

И говорил все это Волков, глядя именно на кота.

-- Старый совет наблюдателей этого города не имеет к произошедшему никакого отношения, -- снова озвучил авторитет, и я заметил слюну, сползшую из краешка его рта.

-- Так значит есть новый совет? -- спросил Волков. – А вас, стариков, задвинули за ненадобностью?

Коту вопрос по всему не понравился. Он нехорошо прищурился.

-- Мы и называемся наблюдатели, потому что наблюдаем и в дела людей не вмешиваемся.

-- Так сам видишь, -- вмешались, -- и Волков указал на меня.

Кот посмотрел на меня, а авторитет озвучил:

-- Мне уже сообщили об этом уникуме. Он может слышать кошек без всяких устройств и посредников. Это удивительно. И это прекрасно. Но это очень опасно. И для нас, но и для него. Ты знаешь кошку Чмыру?

Я вздрогнул. Это мне вопрос? Я кивнул. Чмыру знаю.

«Представь ее», -- разинул Костян пасть. И я его услышал. Прячо в голове раздался голос Костяна, совершенно не похожий на голос авторитетного Аристарха. И я послушно представил себе соседскую Чмыру. Она дремала на подоконнике у холодильника и смотрела сон.

Наверное, и я тоже заснул. Потому что увидел сон. Это был какой-то странный сон по мотивам той самой песни, что пел Рамзес в тюбитейке под домбру. Это был прекрасный, можно сказать – идеальный кошачий мир с молочными реками и сосисочными деревьями. Розовые сосиски свешивались с деревьев гроздями, видимо, созрели. Сарделичные деревья тоже имелись, но еще только созревали. Сардельки уже появились в соцветьях, но еще маленькие. Тут же в озере сливок плескались жареные в сметане караси. В полях наливались сочностью сырные головы. Видимо, сбор сыра был в самом разгаре – на горизонте возвышалась огромная пирамида, сложенная из сыра. Но меня вели не к ней, а к великому фараону. Кажется, я был послом, перед визитом к богоподобноиу мне показывали страну и теперь вели вдоль дороги около которой стояли диваны и кресла-качалки. В креслах качались бабушки с пледами на коленях, на диванах сидел усталые после работы тети или дрыхли пузатые мужики в трениках и семейных майках. Половина бабкиных коленей были уже заняты свернувшимися в калачик кисами, но некоторые предпочитали теплым пледам солидные мамоны спящих мужиков. Меж диванов и кресел были устроены уличные туалеты – домашние тапки и дорогие гостевые туфли.

Дальше начались спортивные площадки с различными ящиками, коробками и прочими препятствиями. На этих площадках ловили мышей. И это был спорт! Тут же были павильоны с решетчатыми крышами, там летали птички. Охота на птичек тоже была спортом, хвостатые спортсмены показывали чудеса прыгучести.

А вот и дворец фараона. Перед дверями с вырезанным круглым люком у самого пола сфинксы. Смотрят сурово. В тронном зале, на троне, покрытом клечатым пледом, возлежал фараон Костян.

В склонился в глубоком поклоне. Оказалось, это было мало. Я упал на карачки и в таком вот виде подполз к трону, чтобы вручить верительные грамоты. Фараон грамоты принял у начал задавать мне вопросы про мою страну, большей частью – дельные. И вдруг он спросил, во что верят жители моей страны? Я признался, что верят в разное. А большей частью не верят ни во что.

-- Очень жаль, вера – вещь серьезная, – качнул головой Фараон и вдруг спросил: -- А ты помнишь своего первого кота. Именно своего, который был тебе другом?

Я вспомнил. Котенка Уголька, найденного и спасенного с помойки. Он был мал, слаб и очень голоден. Когда я принес его домой, то сразу его искупал и накормил. Он ел очень много, особенно сначала, ел, пока не убедился, что еда не кончится. Я сделал для него первый бантик на ниточке, он подумал и выбрал бантик, а не миску. Наигрался, но потом опять побежал к миске. Особенно любил холодец и почему-то винигрет. Когда ему давали винигрет, он даже рычал. Когда дома не было мясного, охотно ел макароны и кашу. Он не был привередлив, он был умен и сам научился писать в унитаз. Он спал у меня в ногах, но иногда укладывался на подушку и тихонько мурчал. Он был черен, у него была белая манишка. Он быстро вырос в чертовски красивого кото. Мы дружили с котом, мы играли, мы росли вместе, гуляли, ловили рыбу на пруду. Я сидел с удочкой, а Уголек сидел рядом и ждал. И не обижался, если клева не было. Я уехал в город и не смог взять Уголька с собой. Да и что ему было делать в чужом городе? А тетка Маня писала мне, что он сидит на автобусной остановке и ждет. А вечером – на крыльце. Сидит и смотрит на калитку. А потом он пропал. Ушел и не вернулся домой. Тетка так и написала. Я прочитал тогда письмо, ну да, пожалел, что ушел. Спрятал конверт в учебник и пошел с ребятами гонять в футбол. Почему-то я не подумал тогда, что кота больше не увижу. Своего лучшего друга. Который искренне меня любил. Много ли таких в мире, кто любил меня искренне, больше всех на свете? А кот приснился мне ночью и попрощался. И ушел на радугу, махнув на прощанье черной лапкой.

-- И когда придет твой черед, твой кот встретит тебя и проведет из сумрачного мира в царство света. Ибо только коты могут разглядеть в сплошной серости единственный проход к свету, -- сказал богоподобный фараон Костян.

***

-- Влад! Ты что, Влад?! – толкал меня в плечо Белкин.

-- А? Что? – я ошалело крутил головой, с трудом осознавая, что не стою на коленях во дворце кошачьего фараона, а сижу в кресле в загородном доме местного авторитета. Он, кстати, кажется, пришел в себя, ласково гладил Костяна по бархатистой спинке и рассказывал о Белкину о преимуществах сфинксов. Они с Белкиным оказались родственными душами по части аллергии на шерсть.

-- Так что скажете по части Дорошенко? -- решил финалить беседу Волков.

-- Этот человек нарушает правила. А значит, и с ним можно обходиться без правил, -- подытожил кот Костян с помощью авторитета. -- С кошками, которые нарушают правила, тоже можете не церемониться.

Глава 9

Волков привез нас на сначала в «родной ровэдэ», провел в свой кабинет.

-- Есть четкое правило, что оборотни в дела людские не лезут, -- сказал он, пряча табельный макаров в сейф и вооружаясь тяжелым и основательным ТТ. – Но они начали первыми. Ща, робята, вы увидите таких людей… таких людей! И нелюдей тоже.

Тут же засел за телефон и начал «собирать команду». Я-то думал, что это будет какой-то спецназ, как в американских боевиках. Но нет, первым делом привезли какого-то бомжеватого вида мужика с наручниками на запястьях. Ему очень подошла бы фамилия Лисицын. Ну чисто лисья физиономия: рыжий, с остреньким подвижным носиком и блестящими глазками. Но фамилия оборотня – лиса была Громов.

-- Что, Гром, опять на курах погорел? – укоризненно спросил Волков.

Бомж кивнул головой. Его обнаружили совершенно пьяного в курятнике с порезанными курами. Было ясно, что кур порешил какой-то зверь, большая собака или лисица, следы клыков были заментны на телах несчастных кур. И представляете себе состояние домохозяина из частного сектора, который утром заходит в курятник, видит там порезанных кур и совершенно пьяного чужого мужика. Побил, конечно, потом в ментовку сдал.

Волков снял с оборотня наручники.

-- Слушай, Гром, ну сколько можно? – спросил Волков укоризненно. – Ты ж – нормальный мужик, зарабатываешь прилично. Чего тебя все в чужие курятники тянет? Уж лучше бы бухал, как нормальные мужики.

-- Да не прет меня с водки, -- сморщился лисий мужчина. – Че только не пробовал. И вискарь глушил, и бормоту, и самогон на курином помете. Все не то!

-- Так резал бы у себя на работе, ты ж директор целой бройлерной фабрики!

-- Как можно?! На работе разве ж можно? – испугался даже такой мысли Громов. – Не, на фабрике порядок быть должен! Да и не прет меня с бройлеров. Кровь в них какая-то жиденькая, тепленькая едва. Что они, эти бройлеры видят? Клетки да конвейер с комбикормом. То ли дело -- домашняя пеструшка. Она и в навозной куче покопается, в говнище жучка, червячка какого найдет, от петуха побегает, он ее потопчет. Вот жизнь! От того и кровушка горячая.

В глазах Громова блеснули задорные искорки.

-- Так своих Пеструшек заводи, -- сказал с досадой Волков.

-- Пробовал. Ну ты ж мою Надьку знаешь, -- сказал оборотень-лис уныло. – Я ж заводил. Два десятка пеструх было. Ну и резанул одну вечерком, так, прибухнул с устатку. На работе вообще завал был! Так Надьке чуть ли не скорую пришлось вызывать. Она ж их всем по именам называла. Каждую в лицо знала, или что там у них. С соседями переругалась, думала, что их собака на курятник пробралась. Что делать? Не знаю.

Волков тоже развел руками. Вроде, что мог, то посоветовал.

Второй оборотень – волк Машкевич скорее был похож на доброго сенбернара из фильма про Бетховена. Та же неторопливость в движениях, те же грустные глаза, в которых отражалась вековая скорбь еврейского народа. Он работал охранником на мясокомбинате. Третий мужик сухо представился Соколовым. Мы пожали друг другу руки и молча уселись в УАЗик. Белкин долго ковырялся в приборе (компьютер что-то глючил), наконец, динамики затрещали, но четкого приема не было. Белкин вылез из машины и принялся настраивать антенну. Ну вот, кажется, пошел прием. Волков вытащил карту города и они с Волковым начали водить по ней пальцами и спорить по части координат. Наконец Волков определил маршрут, поправил на Белкине бронежилет и мы поехали. Я переложил "ТоТошку" в карман куртки, от греха подальше, привалился к мощному плечу Машкевича и задремал.

***

Проснулся я от холода. Движок УАЗика молчал, зато Волков похрапывал так, что вымпел, подвешенный к зеркалу заднего вида, раскачивался. Громов неслышно выскользнул из кустов и тихонько тявкнул. Волков с Машкевичем одновременно проснулись и вышли из машины совещаться. Соколов куда-то исчез.

Вернулись они довольно быстро. Волков расстелил на капоте картус детальной схемой какого-то строения. Я растолкал Белкина, и мы присоединились к военному совету.

– В общем так, робятишки. На все про все у вас десять минут, от силы пятнадцать, – сказал Волков. – Сейф здесь, за картиной с обнаженной Венерой, спальня Дорошенко здесь, вы должны...

– Дорошенко? – сказал я удивленно. – Доктора из НИИ?

– А то кого ж еще? – Волков почесал лысину. – Он-то и есть главная гнида, а олигарх этот, да бабы его – так себе, пешки. Мы сейчас попробуем с двух сторон кисок напугать, пока Машкевич с охраной разберется, а вы поторапливайтесь.Начнете по сигналу "волчий вой". Эх, сам бы пошел, у меня от возбуждения аж лапы чешутся, но нельзя. Это дело – сугубо человеческое и помогать мы можем только так, снаружи. Давайте, переодевайтесь.

– А почему просто не провести захват силами ОМОНа?

Волков укоризненно на меня посмотрел:

– И что ОМОН здесь найдет? Заложников? Так их здесь не держат. Кисок в обилии? За это не судят. А в сейфе у Дорошенко только научные материалы. Так на то он и ученый. Или вы хотите в милиции рассказать о кошках, которые следят за человечеством?

Пристыженный, я умолк.

***

Мы лежали в кустах и ждали сигнала. Одеты мы были в черные комбинезоны из какого-то странного материала, вроде гидрокостюмов для подводного плавания. За спиной у Белкина был закинут короткоствольный "Калашников", мне Волков взамен "ТоТошки" вручил "Абакан" – что-то складное и скорострельное с глушителем.

Я еще раз взглянул на схему виллы. В принципе преодолеть бетонный забор, потом спуститься в подвал, из него выйти в гараж, а оттуда проникнуть в дом выглядело задачей вполне выполнимой. И десяти минут вполне должно было хватить. Но кто знает, что будет там, и сумеет ли Машкевич нейтрализовать охрану и запугать кошек, и сможет ли хитрый оборотень – лис отключить сигнализацию.

– Ты когда зарядку в последний раз делал? – спросил шепотом Белкин.

– В институте, на третьем курсе, – также шепотом признался я.

– А я на втором, перед зачетом по лыжам...

Вдалеке завыл волк. Мы переглянулись и рванули к забору.

***

Дверь гаражной подсобки была заперта изнутри. Часы беспристрастно отсчитывали драгоценные секунды, а мы не знали, что делать. Опять в ловушке! Подвальная дверь захлопнулась, едва мы спустились в темное чрево дома. Три минуты, три драгоценных минуты мы пробовали вынести эту чертову дверь, а она даже не шелохнулась.

-- Давай-ка Влад, попробуй свой "Абакан", – предложил находчивый Белкин.

Я с трудом представлял действие этого оружия, но послушно приставил глушитель к замочной скважине и нажал на спуск. Ничего вроде не произошло, только гильзы звонко зазвенели по бетону. Белкин толкнул дверь ногой, она скрипнула и поддалась. Сработало! Не теряя ни секунды, мы бросились вверх по лестнице.

***

Когда у человека есть деньги и вкус – это хорошо. Когда вкус без денег–не смертельно. Когда есть большие деньги и совершенно нет вкуса – это ужасно. Мы стояли на пороге спальни доктора Дорошенко и с ужасом наблюдали эклектичное нагромождение предметов роскоши.

– Я не удивлюсь, если у него унитаз из чистого золота, – сказал Белкин и включил свет.

Светило науки возлежало на огромном ложе под балдахином в окружении трех сиамских красоток. Четвертая – миниатюрная голубая киса спала, свернувшись калачиком на кушетке в виде сексуальных пухлых губок. На груди доктора дремала еще белая лысая кошка сфинкс. Завидев нас, она подняла лысую голову с какими-то невероятно огромными ушами и зашипела.

-- Лысую! Лысую лови! – закричал Белкин, кидаясь на кровать с вытянутыми руками. Но кошка была не дура, шипанула, от рук Юрца увернулась, врезала ему по морде и была такова. Тут и доктор проснулся. Он с удивлением посмотрел на Юрца, потом на меня. Белкин с ногами забрался на ложе и тыкнул глушителем в лицо Дорошенко.

– Вставайте, доктор! – съехидничал Белкин. – За вами "скорая ветеринарная" пришла.

***

Дорошенко держался молодцом. По всему было видно, что ему не очень нравится ствол "Калаша", то и дело тыкающий его под ребра, но испуга доктор старался не показывать.

– Вы даже не представляете, во что ввязались, – говорил он, щелкая клавишами секретного замка сейфа. – Вы сами приползете ко мне на коленях и притащите все это в зубах.

– Давай, давай, доктор, – поторапливал Белкин. – Когда приползем, тогда и поговорим.

Я заметил, что одна из кисок потихоньку передвигается поближе к столу. Я перехватил ее взгляд и разглядел небольшую кнопку на внутренней стороне крышки стола. Непорядок! Я махнул своим "Абаканом", и кошка испуганно бросилась обратно на кровать. Соображает!

Наконец сейф пискнул и открылся.

– Послушайте, – предложил Дорошенко. – Я не знаю, кто вас нанял, и сколько вам платят. Я заплачу вдвое, втрое больше...

– Заплатишь, заплатишь... – охотно согласился Белкин, выгребая содержимое сейфа в сумку.

Убедившись, что сейф пуст, Белкин выпрямился и с пафосом произнес: "Теперь, когда я вырвал у тебя ядовитые зубы, можешь кусаться, гадюка!"

Тоже мне, Атос нашелся.

Я достал из кармана баллончик, раздавил предохранительную капсулу и, нацепив респиратор, пару раз пшикнул в лицо доктора. Дождавшись, пока тело его обмякнет, я попрыскал из того же баллона на кошек и кинулся за Белкиным, уже спустившимся по веревке из окна.

Через забор мы сиганули лихо, сказался приобретенный опыт. Нырнув в кусты, мы едва перевели дух, как заревела сирена. Через минуту ворота усадьбы открылись, и на асфальтовый пятачок выехал... броневик. Да, кошколюбивый доктор о своей безопасности беспокоился. Боевая машина выпустила клуб вонючего дыма и медленно повела носатой башней. Тут же в небо взвилась осветительная ракета, за ней вторая.

– Бежим! – взвизгнул Белкин и первым ломанулся в чащу. Паникер проклятый.

***

Нашу полянку мы нашли, лишь когда рассвело. УАЗик стоял на том же месте, но ни в кабине, ни рядом никого не было. Мы переглянулись.

– Сможешь завести его без ключа? – спросил я без особой надежды. Белкин пожал плечами и решительно высадил форточку локтем.

– Зачем же машину портить? – раздалось из кустов. Доктор Дорошенко собственной персоной с симпатичной сиамской кошкой на руках выходил на поляну. Его тут же заслонила дюжина крепких ребят в армейском камуфляже. Мы одновременно вскинули оружие.

– Бросьте, ребята. Не нужно лишних жертв.

Я глянул на Белкина, он был похож на новогоднюю елку, по лицу и черному костюму моего друга прыгало с полдюжины красных "зайчиков". Примерно столько же лазерных прицелов было направлено и на меня.

– Говорил же, не люблю я оружия! – выругался Белкин и бросил автомат на землю. Когда и я разоружился, из-за спины профессора появился тот самый белый сфинкс. И посмотрела кошка на нас очень недобро. Почему-то мне показалось, что именно она тут главная.

– Ну-с, – ухмыльнулся Дорошенко, -- передавая кошку подбежавшему охраннику и принимая сумку, которую Белкин бросил в траву. – Говорил же я вам, что еще сегодня сами мне все вернете. На коленях приползете. Кстати, почему они не на коленях?

Он раскрыл сумку, выложил на капот несколько пачек баксов, какую-то папку с документами, горсть золотых побрякушек с камушками. Лысая котка тоже запрыгнула на капот и даже начала разгребать лапой содержимое сумки.

– Дискеты, дискеты где? – заорал Дорошенко, не находя в сумке больше ничего.

– Сюрпрайс! – сказал Белкин и захлопал руками, как птичка при взлете. – Улетели дискеты.

Оборотень – орел по фамилии Соколов подлетел к нам еще там, во дворе дорошенковского дома. Огромная птица спикировала и ловко подцепила когтями пакетик с десятком дискет и дисков, после чего взмыла в ночное небо.

***

Кошки числом никак не меньше двух десятков сидели по кругу и лезли нам в голову. Препротивнейшее надо сказать ощущение, словно стоматолог копается в твоих зубах острой железкой, отыскивая дырки. Еще не больно, но уже противно, и ты уже соображаешь, что вот сейчас включится бормашинка и мало тебе не покажется.

Одна наглая кошка в серых подпалинах то и дело вызывала в моей памяти очень неприятный инцидент. Когда-то в пионерлагере во время "самохода" за газировкой и конфетами в ближайший сельмаг нас поймали "большие пацаны" из соседней деревни и несильно, но обидно поколотили. И обещали отпустить, если мы для них споем и станцуем. Пришлось громко орать "Орленок, Орленок" и дрыгать ногами. Местные радостно ржали, только Витька Покровский петь не стал, и плясать тоже. В лагерь он вернулся побитый, но гордый, а мы – тоже побитые, но униженные. Ему местные даже руку напоследок пожали и назвали "настоящим мужиком", а нас – "шмакодявками".

Так вот, совершенно напрасно утверждают что морды у кошек лишены мимики. Эта тварь в подпалинах самым натуральным образом ехидно улыбалась.

Наконец садистка перестала меня мучить и громко мявкнула. Остальные твари собрались вокруг нее. Тут опять появился белый сфинкс, она медленно прошествовала в центр кошачьего круга. Подпалая садистка быстро к ней подбежала и реально начала вылизывать начальнице морду, громко мурча. Сфинкс процедуру перенесла стоически, потом посмотрела на доктора. Дорошенко вдруг тоже встал на четвереньки и занял свое место в кошачьем кругу. Кажется, ошки совещались.

– Гляди-ка, – ткнул меня в бок связанными руками Белкин, – нашего доктора, видать, до наблюдателя повысили.

Наконец кошки приняли решение. Дорошенко поднялся с карачек, снова обрел вальяжный вид и уселся в кресло.

– Значит дискет у вас нет, дисков тоже, и где искать этого орла – Соколова вы не знаете?

Мы разом кивнули, против фактов не попрешь.

– Хитро задумано, хитро, – сказал он, выпуская изящную струйку дыма. – Значит ваши друзья – оборотни завладели дискетами, секретными кодами связи Наблюдателей, а вас оставили нам. В качестве заложников, или жертв?

Мы опять же вместе пожали плечами. Мы и правда не знали.

– А эти оборотни не просты. Думаете, только кошки людей используют? Вас-то как здорово они подставили, – хохотнул Дорошенко.

Конечно, мужик он был волевой, но артист хреновый. Уверенно держаться у него не получалось, глаза бегающие за стеклами очков выдавали. Видно, дискетки эти более чем важны оказались.

– Так вот, – повысил голос Дорошенко. – Как заложники, вы нам не интересны, с оборотнями мы без вас договоримся. Они существа хоть и злобные и неорганизованные, но относительно разумные, и что такое компромисс знают. А вот в качестве жертв...

Дорошенко взял пульт и нажал на кнопку. Стена ангара за его спиной задрожала и стала медленно подниматься вверх. Тут же резкий запах кошачьих экскрементов ударил нам в нос. Дорошенко тоже поморщился и даже прикрыл нос платочком. Из-за стены ангара в зал вбегали котята: белые, серые, рыжие, полосатые, пятнистые. Очень много котят, сотни, может быть даже тысяча. Они рассаживались кружком и глядели на нас своими умными глазками.

– Сейчас мы узнаем на деле, – прокричал Дорошенко сквозь мяуканье, – сколько котят нужно, чтобы сделать неизлечимыми идиотами двух оболтусов, сующих свой нос, куда не надо...

Я почувствовал, что в голове у меня зашумело, перед глазами поплыло, последнее, что я увидел – быстро приближающийся бетонный пол.

***

И я снова увидел кота Костяна. Кот сидел на самом краю высокого утеса плато Гиза и смотрел вниз на гигантскую стройку. Тысячи человек в набедренных повязках строили Великую пирамиду.

Кот меня услышал, чуть повернул голову и предложил к нему присединиться. Я сел, спусив ноги вниз. Страшно, конечно, если сверзиться вниз – точно костей не соберешь.

-- Зачем все это? – спросил я.

Кот мой вопрос понял.

-- Созидание, -- ответил он кратко. – Вы, люди, умеете созидать. И в созидании вы прекрасны, даже если цель созидания не до конца ясна.

Недалеко от стройки я разглядел Великого Сфинкса. Лев с человеческой головой. Или все-таки человек с телом льва?

-- Смешно, да? – снова прочитал мои мысли Костян. – Но льву не нужна голова человека. Да это и не лев это вовсе.

-- А кто?

-- Кот! – сказал Костян уверенно. – Это статуя огромного кота – создателя первоцивилизации.

Мне было что возразить, но я тактично промолчал. Но кот мое молчание тоже понял и пояснил:

-- Хранение излишков питания. Все дело в запасах. Трудно развивать общество, когда основная проблема – прокормиться и не быть убитым. Когда есть запасы питания, вот тогда начинается развитие науки, культуры.

-- А я читал, что движитель прогресса – войны, -- снова возразил я, теперь уже вслух.

-- Что есть прогресс? -- хмыкнул кот. – Да, люди многому научились в процессе истребления друг друга. Но я не о том. Я про излишки и цивилизацию. Мыши. Крысы. Леминги и хомяки, прочие грызуны. Вот злейшие враги людей, противники прогресса. Ведь собрать урожай – полдела. Сберечь! Вот в чем была проблема. И здесь в Египте кошки дали толчок цивилизации. Они истребиди грызунов, тем самым мы помогли древним земледельцам сберечь запасы зерна. Освободились тысячи рабочих рук. Да, они стали воинами и ремесленниками. Но и художниками, музыкантами, поэтами, скульпторами. И первой великой статуей стал домашний кот!

-- Кот? – переспросил я, глядя вниз на сфинкса, у которого башка была явно не кошачья.

-- Была голова кота, -- заверил Костян. – Но откололи и приделали новую. Люди очень глупы. И не помнят добра.

Даже в бреду мне эта версия показалась совершенно бредовой. Правильно сказал Белкин -- Кошизофрения!

Глава 10

Очнулся я от страшного визга и воя. Я лежал животом на крышке стола, рядом стоял на коленях Белкин и колотил какой-то доской по оскаленным мордам напрыгивающих кошек. Вокруг шла битва: Волков, покрытый бурой шерстью, но в портупее и уставных сапогах, крутился в куче шипящих тварей, лязгая окровавленной челюстью. Машкевич тоже дрался молодцом и очень напоминал медведя Балу из мультфильма про Маугли, Соколов полностью "перекинулся" в птицу и кружился под потолком. Порой он пикировал на кучу кошек, выхватывал по одному животному и снова набрав высоту, сбрасывал их вниз. Громов остался в полном человеческом обличии, они с Дорошенко кряхтя катались у дивана, вцепившись друг другу в горло.

Головокружение прошло, и я с удивлением заметил, что бок о бок с нашими оборотнями бьются и кошки, отчаянно вцепляясь в глотки сородичей.

– Очнулся? – прокричал Белкин. – Тогда прикрой меня, надо пробиться к телефону, видишь, лежит на диване.

Я разглядел коробочку мобильника и кивнул.

– Возьми-ка это! – снова прокричал Белкин и сунул мне в руку черенок от лопаты. – И береги глаза!

Мы разом спрыгнули со стола прямо мяучущую кучу и стали пробиваться к вожделенному дивану. Защитный костюм помогал плохо, но все-таки помогал. Острые зубы впивались мне в икры, острые когти пытались разорвать плотный материал, я без устали колотил увесистой палкой по оскаленным мордам, но кошки, казалось, не знали страха. Одна из них запрыгнула мне на затылок и вцепилась зубищами прямо в макушку. Едва ее стряхнул.

Белкин добрался до дивана, схватил телефон и начал лихорадочно нажимать кнопки, сверяясь по бумажке. По его виду стало понятно, что трубку на том конце не брали. Он набрал снова, послушал и заорал:

– Волков! – заорал он, – Волков, две последние цифры какие? Семьдесят два"?

– Семьдесят семь! – прорычал майор, отбиваясь от пары особо злобных манулов. – И связь громкую включи.

– Ну и почерк у тебя! – Белкин стряхнул со своей груди визжащую бестию и снова набрал номер. Мобила слабо пискнула, затем из нее довольно громко донеслось:

– Верховный совет Наблюдателей слушает...

Тут же все прекратилось, кошки перестали драться и кинулись врассыпную. Волков покачнулся, издал торжествующий вой и повалился без чувств. Вокруг нас осталось не больше трех десятков кошек, окровавленных и тяжело дышащих.

– Это свои – тяжело дыша, сказал Громов, стряхивая с себя тело Дорошенко.

– Ладно, – мяукнула одна из "своих" кошек в кожаном ошейнике Белкину. – Поговорить надо.

Клякса! – узнал я кошку комендантши из нашей педвузовской общаги.

***

Видок у нас был еще тот. Изодранные, в крови и глубоких царапинах мы сидели друг напротив друга и вели переговоры. Поначалу "те" наблюдательницы требовали, чтобы людей и оборотней из зала переговоров удалили, но Клякса так шипанула на предательниц, что они тут же заткнулись.

Особо хорош был доктор Дорошенко: фингал под глазом совершенно не подходил к надменному лицу научного светила, а уж растерзанный в клочья клубный пиджак и подавно. Он сидел на стороне предательских кошек, пытался пристроить к очкам отломанную дужку и громче всех орал, что прогресс не остановить, и сотрудничество людей и кошек – это будущее мира.

Белкин прилаживал к Дорошенковской компьютеру тот самый приборчик, что собрали его ушлые мастера по схеме покойного ныне слесаря Петрова. Наконец, динамики компьютера щелкнули и из них раздался бархатистый голос, словно "Мумми-Троль" затянул свой очередной хит:

– Прошу встать, чтобы выслушать окончательное решение Высшего Совета Наблюдателей.

Все поднялись: люди и оборотни на две ноги, кошки – на четыре лапы. Дорошенко поначалу тоже опустился на четвереньки, но опомнился и вытянулся во весь рост. Причем, физиономия его выражала такое высокомерие, словно ему сейчас должны были вручить "нобелевку".

– Выслушав суть дела, – прозвучало из динамика, – Высший Совет Наблюдательниц решил: кошки наблюдательницы вашего города нарушили обет невмешательства и от наблюдения перешли к действиям, несущим вред человекам. Кошки наблюдательницы вашего города превысили "Правило 10%" и искусственными методами сверхнормативно повысили популяцию кошек, обладающих возможностями наблюдателей. Кошки наблюдательницы вашего города вступили в преступный сговор с человеками и раскрыли им главную тайну наблюдателей. В результате вмешательства кошек – наблюдателей вашего города погибли человеки. В результате вмешательства кошек – наблюдателей вашего города оборотням вашего ареала пришлось натурализоваться и показать истинное обличие человекам. И главное: кошки наблюдательницы вашего города осмелились восстать против Высшего Совета Наблюдателей!

– Ну вот, – пробурчал Волков. – Совсем, как у нас в ментовке: то, что двух невинных людей "замочили" – это вроде как фигня, а вот то что высшего руководства ослушались – грех смертный.

А из динамиков продолжали мяукать:

– В связи с этим Высший Совет Наблюдателей решил: Все кошки – наблюдатели этого города, участвовавшие в заговоре, лишаются дара наблюдателей, и им объявляется бойкот, они должны немедленно покинуть городскую черту...

Шипение и мяуканье в динамиках стихло. Но судя по виду вражеских кошек так просто отступать, то есть – покидать городскую черту они не были намерены. Более того, они как-то собрались вокруг той самой белой уродины, что сидела на коленях Дорошенко. И из глубины ангара вдруг появились люди. Это был олигарх Серега и его охранники. В руках у них было оружие. Тут я встретился с олигархом Серегой глазами. Елы-палы! Так он – зомбак. Глаза совершенно безумные. Но Узи в руке держит уверенно.

Волков продолжал оставаться в человеческом обличии, но что-то прорычал и достал свой ТТ.

Что, опять битва?

В это время за стенами дома раздался какой-то шум, кажется, подъехали машины. Через пару минут в ангар степенно вошел авторитетный Аристарх Михайлович со знакомым мне Костяном на руках. За авторитетом вошли молодые ребята в спортивных костюмах. С автоматами. Парни за спиной Сереги как-то сразу утратили бравый боевой вид и пистолетики свои попрятали.

Я сразу заметил, как изменились морды наших противников человеческой породы, как понуро обвисли хвосты у кошек. А авторитет шаркающей походкой подошел к столу, Костян спрыгнул с его рук и уселся около компа. Посмотрел на вражеских кошек, шипанул.

-- Ну чего непонятного? Чего бузим? – сказал Костян. Вернее, он открывал пасть, а люди слышали его голос из динамиков. Кроме меня, естественно. Я его слышал и так. Какслышат друг друга кошки я до сих пор не разобрался. Телепатия что ли?

Авторитет уселся в подставленное для него кресло, а Костян вдруг повернуся к компу и начал бродить по клавиатуре. Туда-сюда. На мониторе выскакивали какие-то буквы, цифры, знаки. Костян остановился, внимательно рассмотрел абракадабру на экране, кивнул головой и нажал лапкой ввод. Он что, отослал по сети письмо?

Очень скоро динамики снова ожили и из них прозвучал суровый приговор: «Для восстановления паритета "10%" в вашем городе объявляется эпидемия. Все договоренности человеков с наблюдательницами в вашем городе объявляются недействительными, все способности людей, данные им кошками – наблюдательницами также объявляются недействительными».

– Пральна, – одобрительно хмыкнул Волков, отплевываясь от кошачьей шерсти, – так им, сучарам! Не хрена им в городе по помойкам шляться, пусть на селе мышей ловят!

– Нет, нет! – заорал Дорошенко. – Как же так можно, я ведь столько сделал для кошачьего рода!

А из динамиков продолжало вещать: «Человек, виновный в гибели другого человека по этому делу должен понести наказание. Человеки, пострадавшие по этому делу, должны получить компенсацию. Все документы по этому делу должны быть уничтожены, вся информация – засекречена»...

В ангаре воцарилась тишина. "Правильные" кошки немедленно окружили Дорошенко, тот всплеснул руками и упал на бетон. Олигарх Серега тоже покачнулся, выронил свой Узи, и если бы не охранники, точно грохнулся бы наземь.

– Живой он, живой, не боитесь, – успокоил нас Волков. Он спрятал пистолеткарман, подошел к столу, погладил Костяна по лысой голове. Потом сгреб все диски и дискеты в жестяное ведро, вытащил последнюю из компьютерной щели, бросил к остальным, плеснул бензином из баллончика для зажигалок и поджог.

В скором времени вновь раздался звук подъехавшей машины. В ангар вбежала Алена. Вот ее я точно совершенно не ожидал здесь увидеть. Приехала за своим олигархом? Но Алена на супруга почти и не вглянула. Она бросилась прямиком к той самой белой, лысой, безобразной кошке – сфинксу. Схватила ее на руки, поцеловала прямо в морду, прижала к груди:

-- Мусенька! Маленькая моя! Где же ты была? Я так тебя искала!!!

Только потом Алена осмотрелась по сторонам. Сделала удивленные глаза:

-- А чего это вы тут делаете?

Я посмотрел на Костяна, а тот смотрел на белую кошку. На его мудрой мордочке явно читалось злорадство. Он что, сообщил Алене, где находится ее пропавшая кошка?

-- Пока, сеструха, -- крикнул Костян вслед Алене, уносившей кошку на выход.

Помешав черенком лопаты в ведре, Волков подошел к бару в углу помещения, снял с полки красивую бутылку с янтарной жидкостью, повернулся к нам и подмигнул.

***

Белкин промакивал мои раны большим ватным тампоном, пропитанным йодом, я морщился и потирал расцараппаную шею.

-- И все-таки ни хрена не понимаю, чего эти долбанные кошки хотели? -- прошипел я, кривясь от боли. Разве ж можно йод лить прям на открытую рану?

-- Да ясно чего, -- объяснил Белкин просто. – Жизни хорошей. Сесть нам окончательно на шею и лапки свесить.

-- Так они и так сидят.

-- Хотели сидеть лучше! Киски решили, что лучше знают, как устроить этот мир. Только получился бы у них сплошной дурдом. Сплошная кошизофрения. Ладно, поехали отседова. Очень хочу домой и в ванную. Чую, у меня сейчас от шерсти приступ начнется.

***

– Ну и что будет дальше? – спросил я.

– А ничего, – ответил Волков, выруливая на трассу. – Паритет восстановлен, виновные наказаны. Забудьте эту историю, как дурной сон.

– Слушай, чего он там говорил про компенсацию? – спросил корыстный Белкин, когда мы уже подъезжали к городу.

– Будет компенсация, будет, не беспокойся, – пробормотал, засыпая, Машкевич.

Молчаливый Соколов попросил высадить его перед постом ГАИ, крепко пожал нам руки и улетел...

ЭПИЛОГ

Поминки Петрова получились на славу. Пришли чуть ли не все сотрудники его НИИ, да и соседи собрались со всего дома. Говорили много красивых слов, одних венков было штук десять. Я потихоньку вызвал закутанную в черный платок Валентину на балкон и сунул ей в руки несколько распотрошенную пачку баксов.

– Откуда это? – округлила глаза безутешная вдова.

– От Петрова, – ответил я честно.

Доктор Дорошенко до сих пор в дурдоме, лежит в той же палате, где лежал Петров. Главврач, похожий на Айболита, выступал по телевидению и рассказывал, что среди населения участились случаи помешательства на основе кошефобии, и связал это с недостаточной работой городских служб по отлову бездомных животных. В тот же вечер мэр в специальном интервью пообещал работу службы улучшить, и сообщил, что на эти цели из бюджета выделяются дополнительные средства. Теперь по городу часто ездят машины с хмурыми мужиками в спецовках. Их в городе не любят, все же наш народ добр и отходчив. Бродячих кошек забирают по домам.

Звонила бесстыжая Алена, рассказывала, что ее олигарх опять поехал в Израиль лечиться от импотенции, а заодно прятаться от наших налоговиков. Напрашивалась в гости. Я от свидания уклонился, но новый номер ее мобильника записал, вдруг пригодится.

Теперь насчет обещанной компенсации: Белкин съездил на "Поле Чудес", не угадал ни одной буквы, но у него выпал сектор "Приз".Якубович долго торговался, шевеля роскошными усами, наконец, достал из ящика ключи от новенького "Пассата".

Подполковника Волкова показывали по телевизору. Я не ошибся, именно подполковника! Его повысили в звании и по службе за раскрытие убийства Петрова. Убийцей оказался тот самый амбал из охраны олигарха, что заехал мне по почкам, пистолет "ТТ" обнаружили у него дома, за унитазом. Вот идиот, такие улики дома хранить! Или это Волков расстарался?

Что касается меня, то позвонил бывший шеф и сказал, что я был прав. Он – на самом деле мудак и гандон, раз не ценит таких хороших работников, как я. Он мне предложил должность главного менеджера и обещал хороший комп для работы на дому. Во, созрел-таки, или тоже ему кто подсказал? Я подумал и согласился.

Звонила Лариска и радостно сообщила, что у нее все нормально, и папа с мамой дали согласие на свадьбу. Я не стал уточнять, о какой свадьбе идет речь, поздравил Лариску и велел передать привет Кляксе. И тут же взялся за газету бесплатных объявлений в разделе "Сдаю квартиру". Женитьба в мои планы не входила, но это совсем другая история..

И еще... как-то вечером мы отмечали мое служебное повышение с соседкой Валентиной и ейным братом, загипсованным Колей. Они за чем-то вышли в зал, и мы остались с Чмырой на кухне один на один. Я взял коварную кошку за шкирку, поднял и глянул ей в бесстыжие желтые глаза.

– Слушай, ты, скотина! Еще раз попробуешь что-нибудь подобное, я тебе всю морду разобью! Поняла?!!

Чмыра лишь жалобно мяукнула.

В качестве необходимого дополнения

Во время написания изложенного выше с вашим покорным слугой начали происходить самые странные события. Сюжет "Кошизофрении" я впервые рассказал моим друзьям – журналистам "Экспресс-газеты" прямо на крыльце этого уважаемого издания. Неспешно перекуривая, я детально описывал коварство представителей семейства кошачьих, как неожиданно заметил симпатичную черную кошечку на другой стороне улицы. Грациозное создание в белых тапочках, перчатках, манишечке, до того мирно дремавшее на солнышке, неожиданно навострило ушки, спрыгнуло с лавки и решительно направилось через дорогу в нашу сторону. Подойдя прямо к крыльцу редакции, кошка начала рыть в газоне ямку, с туалетными, так сказать, намерениями. Не знаю, может быть, у кошки в самом деле был запор, но сидела она над вырытой ямкой очень долго, до того самого момента, как я закончил сюжет рассказывать. Поняв, что продолжения не последует, кошка покопалась в газоне для виду, вернулась на свою лавку и застыла в позе сфинкса, не сводя с меня глаз.

Мы радостно посмеялись, комментируя поведение животного:

– Смотри, Юрец, – предостерегла меня Марина Шарова, – за тобой уже следят!

В принципе об этом инциденте можно было и забыть, если бы не одно но... На следующее утро я вышел на балкон покурить и увидел внизу у подъезда... да, да, черную кошечку с белыми кончиками лапок и в манишке. К кошке нагло приставал здоровенный серый кот, но дама решительно била его по морде когтистой лапой. Чтобы, значица, работать не мешал. Неужели эта кошка пробежала пол-Москвы, чтобы познакомиться именно под нашими окнами с серым "дворянином"? Или были у нее иные цели?

Я немедленно поделился опасениями с Маринкой и мужем ейным Максом.

– Ты береги себя! – посоветовала Маришка, провожая меня на Казанский вокзал.

Но дома опасения мои только усилились. Неожиданно полностью изменила поведение домашняя кошка Тигра. Эта шиншилловая недотрога, вечно болеющая, как и положено породистым кошкам, вдруг стала проявлять ко мне знаки повышенного внимания. Особенно во время работы. Стоило мне врубить комп и вызвать для редактуры "Кошизофрению", как Тигра прыгала на стол и начинала пялиться в экран. А знали бы вы, что она творила, когда я послал рассказ на принтер...

Кстати, о "компе". Именно во время работы над "Кошизофренией" у меня "заглючил" принтер – начал "заглатывать" бумагу пачкой, вместо того, чтобы брать по одному листу. Потом сдох монитор – накрылся высокочастотный блок, потом в Краснодарском крае началось наводнение, затопило Чехию, падали и разбивались самолеты,через грузинскую границу рвались бандитские недобитки...

И только когда я дописал последнее предложение и поставил последнюю точку, все вроде как стихло. Наводнение сошло, самолеты падать перестали, кошка Тигра опять не дается в руки, а к компьютеру если и подходит, то только чтобы посмотреть плавающих рыбок на заставке. А честно говоря, я кошек люблю с детства. Только не могу понять, и чего это они все время пялятся? Не иначе, все-таки стучат на Марс...

Призрак коммуналки

История вторая, к которой герой задумывается над смыслом жизни после жизни.

Никаких крыльев нет. Просто умираешь и все!

Гусеница.

Размышляя, мистер Патрик Дж. Стиллер обычно принимался чистить свой "Смит энд Вессон". Вот и сейчас он разрядил барабан и выставил на барную стойку салуна в ряд шесть одинаковых блестящих цилиндриков с серыми головками пуль.

– Странно, очень странно и глупо устроен мир, – проговорил он, рассматривая патроны. – Вот этот маленький кусочек свинца может запросто отнять чью-то жизнь. Жизнь человека, которого в муках рожала мать, отец которого надрывался в поту, чтобы одеть, обуть и накормить ребенка, учителя и духовные отцы бились годами, чтобы хоть чему-то его обучить. Он кого-то любил, его любили, он строил планы, откладывал по доллару на черный день. И вот эта маленькая пулька ставит жирную точку на всем...

– Пуля здесь ни при чем, – возразил я, – как и пистолет, из которого она выпущена. Убивает не пуля, и не пистолет, убивает человек, нажимая на курок...

– Да? – мистер Стиллер задумался, – наверное, ты прав, малыш. Ты, как всегда, прав...

(В.Янг. «Спроси у ветра)

Глава 1

– Ну и дом... В нем наверняка когда-то произошло страшное преступление, – пробормотал я, оглядывая мрачные стены серого сооружения явно сталинской эпохи.

Действительно, дом был еще тот -- двухэтажный особняк с серыми потрескавшимися колоннами, забранными в решетки пыльными окнами и серпами-молотами на фронтоне, увитом пыльными виноградными лозами. Крытая ржавым железом крыша тоже оптимизма не вызывала и торчащие из нее закопченые трубы – тоже. Но выбирать не приходилось. Где еще в этом городе снимешь отдельную комнату с меблировкойи телефоном за полтысячи русских рублей? Да еще в кредит, ибо первая зарплата светила мне только через две недели, Белкин был на нулях (если не врет), а с остальными знакомыми в этом городе я не был настолько знаком, чтобы просить в долг. Все мои накопления, все в поту соленом заработанное, все оставшееся от той истории с кошками -- все сожрала финансовая пирамида, которая надысь рухнула.

И как я только повелся? Ну Белкин-то ладно, авантюрист еще тот, он постоянно во что-то влипает. Но я?! А как не повестись, когда такие уважаемые люди с экранов телевизоров убеждают, что стопудово – выгодно?! Больше вложишь – больше получишь. Вот и получили. У Белкина хоть «Пассат» после кошек остался.

Мы поднялись по широкой лестнице, пропахшей котами, и остановились перед массивной крашеной дверью с нацарапанной цифрой "13".

– Еще не лучше, – вздохнул я. – Слава Богу, что не суеверный!

Белкин подмигнул и трижды нажал в пимпочку звонка. За дверью слабо звякнуло, потом раздались мягкие шаги. Открыла нам симпатичная такая девушка в халатике, с головой, укутанной махровым полотенцем.

– Давайте скорее, сквозняк, а у меня голова сырая. – сказала она и тут же исчезла в темноте коридора.

Мы вошли, и я сразу едва не врезался грудиной в подвешенный на стене велосипед, жалко в ответ звякнувший. В памяти моей сразу же возникла общежитие имени монаха Бертольда Шварца из "12 стульев", казалось, загляни за здоровенный шкаф в углу и увидишь притаившегося похотливца Кису Воробьянинова, поджидающего охочую до мясных продуктов Лизу.

Хотя на весь длинный коридор светила всего одна тусклая лампа, Белкин уверенно провел меня знакомой дорогой меж каких-то допотопных шкафов, пыльных коробок и жестяных корыт, пока мы не очутились в нужной комнате.

– Светлана, – представилась хозяйка и взялась за фен. – Белкин, не стой столбом, кидай книги в коробки.

Я огляделся. Комнатка ничего, приличная, светлая. Правда, назвать ее меблированной можно было с большой натяжкой: исцарапанный стол, четыре табурета, один из которых заменял поставку под телевизор, старинное трюмо с тумбочкой и пружинный матрац на досках и чурбачках. Стены комнаты были заклеены относительно свежими обоями в легкомысленный голубой цветочек, тут и там были пришпандорены плакаты с мускулистыми красавцами и непременным Томом Крузом. У дверей громоздилась горка картонных коробок, мешков и узлов. Хозяйское барахлишко, приготовленное к переезду.

– Это все твои вещи? – спросила Светка, разглядывая мою спортивную сумку.

Я пожал плечами.

– Да что мужику для счастья нужно! – заявил Белкин. – Холостой мужик должен быть мобильным. На случай, если что, трусики, носочки в рюкзачок покидал, и огородами, по холодку, по холодку... Ты бы, хозяйка, чего-нибудь на стол бы сообразила.

Светка встряхнула высушенными волосами, крутанулась перед зеркалом (по всему было видно, что она себе нравилась) и взглянула на часы:

– Некогда мне с вами, сейчас Вовка приедет, впрочем... – она снова глянула на часики. – Давай-ка, Влад, со мной, я тебе заодно кухню покажу....

Кухня коммуналки наводила на тревожные мысли. И дело было не только в подтекающем кране. Прежде всего, поражали холодильники. Их было целых пять, и все разных размеров и марок. Один из них были обмотан цепями, на которых висел здоровенный амбарный замок.

– Что, неужели так плохо? – спросил я, указав глазами на замок.

– Не то слово! – сказала Светка. – Просто жлобы какие-то живут. Ничего на плите оставить нельзя, да и в холодильнике... Ну вот, ты посмотри, опять! Только вчера ведь котлеты жарила, точно помню, что шесть штук оставалось, а сейчас...

Я заглянул в кастрюльку, извлеченную Светланой из небольшого "Смоленска" в углу. На дне посудины лежали восхитительно пахнущие чесночком котлеты. Я пересчитал – ровно четыре.

– И всегда так, – пожаловалась хозяйка, – Недели не проходит, чтобы чего-нибудь не сперли. Это твой холодильник будет, не забудь размораживать...

*

Мы соображали на троих под замечательные котлетки и салат, а Светлана жаловалась на соседей:

– Вроде все приличные люди: семья инженеров из Самары с Митькой пятиклассником, бабулька – божий одуванчик из интеллигентов, она давно здесь живет, учитель – трудовик из соседней школы. Маринка еще, хорошая девка, но стерва. Она в "педике" учится, по ночам в комке подрабатывает. Я думала сначала, это ей по молодому делу на жратву не хватает и на белье приличное. Оказалось, хорошо зарабатывает, сама от воровства страдает. У нее, кстати, белье давно пропадает. Потом стали грешить на Митьку Сидорова, думали, растет парень, не наедается. Тоже нет, он вообще мало ест, да и в пионерлагере он был три месяца, все равно, жратва пропадала. У бабки тоже алиби, к ней с собеса ходят, каждую неделю по сумке жратвы приносят. Да и зубов у нее совсем не осталось.

– А трудовик? – предположил Белкин, разливая остатки "Перцовки" по рюмкам.

Светка загадочно улыбнулась:

– Не, этот не может. Это такой мужчина, да он последнее с себя снимет, чтобы даме угодить...

– И с дамы тоже.

– Что? – не поняла Светка.

– С дамы тоже последнее снимет, чтобы ей угодить, – заржал Белкин.

– Да ну тебя, – обидно надула губки Светка и хлопнула Белкина полотенцем.

Как я понял, Белкин давно состоял со Светкой в греховной связи. Без особых, впрочем, перспектив: Светка мечтала о красивой жизни, а Белкин о том, чтобы женщины его особо не досаждали и навещал подругу изредка для совместного распития и веселья. И совсем не обижался, когда заставал у Светки незнакомых особей мужского пола. Как-то раз Белкин нагрянул к Светке с компанией друзей. Среди них был и Вовка, курсант – связист, которому Светка сразу очень понравилась. Он даже из-за нее с увольнения опоздал и был сурово наказан. Светка потом пошла на КПП военного училища, устроила там скандал, добралась до замначальника в полковничьих погонах и убедительно доказала, что за любовь нельзя так сурово наказывать. Полкан, любуясь красивыми Светкиными ножками, поплыл, и Вовку простил, а Светка потом чуть ли не каждый день бегала к железной решеткеучилища, дабы хоть глазком глянуть на любимого, пыхтящего на физзарядке...

Белкин счастью подруги не препятствовал, и даже был приглашен тамадой к счастливым молодоженам на свадьбу. Правда, особо поострить ему не удалось, дружки жениха – все как один курсанты довольно быстро натрескались водки и начали искать, кому бы набить морду. Драться между собой им не позволяло полковое братство, а из гражданских был один Белкин. Ему тогда пришлось незаметно ретироваться, но в отместку Белкин прихватил со свадьбы свидетельницу, смазливую девчушку, похожую на куклу Барби с полки сельмага. Всю ночь он таскал ее по каким-то тусовкам, и только поутру в холодной кладовке студенческой общаги на груде не совсем свежих матрасов мстительный Белкин выяснил, что у Барби через месяц намечена свадьба с курсантом из того же училища, но на курс старше. Тот, кстати, не обнаружив невесты, устроил-таки драку, разгромил в кафе кухонное помещение и выбил дверь в квартире барбиных стариков. Был жуткий скандал, но Барби сумела как-то отмазаться, изложить происшедшее в своей трактовке, и курсачу пришлось не только ползать перед взбалмошной девчонкой на коленях, но и просить прощения у Белкина. Тот великодушно простил и теперь регулярно получает от верной офицерской подруги праздничные открытки с довольно двусмысленными текстами.

Теперь и Вовка получил погоны лейтенанта и увозил Светку по месту службы куда-то на морское побережье, а я вселялся в ее жилье с обязательством вовремя платить за коммунальные услуги и не трепаться по общему телефону по межгороду.

Наконец появился Вовка – золотопогонник, приветливо нам кивнул, пропустил вперед четверых солдатиков, которые бодро ухватились за Светкины пожитки.

– Давайте, ребятки, пока, – сделала нам на прощание ручкой Светланка и подмигнула. – Только дом не подожгите, а то вдруг наш с Вовкой военно-полевой роман не сложится...

Вот стерва...

***

Я аккуратно порезал сырок "Дружба" на равные кубики, сбросил все это в булькающую кастрюльку, закрыл стеклянной крышкой и принялся ждать эффекта. Как только поверхность варева покроется белой пленкой с янтарными вкраплениями, можно будет считать, что "Сытный супчик" – любимое кушанье российского студенчества – готов и его можно потреблять.

– Здорово, сосед, что-то поздно завтракаешь, – услышал я за спиной. В кухню вошла соседка Маринка, заспанная и растрепанная.

– Привет, – отсалютовал я половником. – Ты тоже на жаворонка не похожа. Что, занятия проспала?

– Неа. У нас сегодня лабораторные во вторую смену, – Маринка почесала голову и без особого стеснения меня рассмотрела. – А ты ничего, молодой, симпатичный. А то Светка сказала, что в ее нору какой-то дебил должен вселиться из белкинских друзей.

– Она была права, как есть – дебил, – я закатил глаза и состроил дебильную рожу. Маринка расхохоталась:

– Люблю юморных ребят. Надеюсь, к трусикам дамским ты равнодушен?

– В каком смысле? – не понял я. – Порою очень даже...

– Ну, в смысле, что трусики с веревки в ванной тырить не будешь, как Вовка Светкин?

– Не буду! – честно ответил я. – Могу поклясться на Коране. Есть Коран? Жаль. А ты уверена, что это Вовка? Такой красавец – лейтенант, молодожен...

– Да ладно, а кто ж еще? Красавцы, они все такие, самому завтра в загс идти, а он в ванной подглядывает, сколько раз замечала...

Маринка набрала воды из-под крана, поставила чайник на конфорку, сама уселась с ногами на табуретку.

– Чем кормишься?

– Супчик "сытный"! – спохватился я и снял кастрюлю с огня. – Давай налью тарелочку.

– Сытный? – заинтересовалась Маринка. – Я вообще-то по утрам много не ем, но с таким названием грех не попробовать.

Она съела пару ложек и закатила глаза:

– Класс! Научишь потом, ладно? А я тебя за это таким маслом угощу! Настоящее – из деревни, маманя прислала, у них там фермеры недавно маслобойню запустили. И котлетками с чесночком...

Маринка открыла холодильник, охнула:

– Ну вот, смотри, опять....

Ровный прямоугольник масла с одной стороны был грубо обкромсан, вроде даже как следы зубов виднелись..

– И когда же мы эту крысу поймаем? Слушай, сосед, – предложила Марина, намазывая желтое масло на батон. – Ты новенький, так что у тебя алиби. Давай договоримся этого вора выловить. Ведь просто спасу нет, то жратва пропадает, то белье, то книги...

– А из ценностей ничего не пропадало, ну там деньги, изделия золотые.

Маришка подумала и отрицательно мотнула головой.

– Насчет этого не припоминаю, а то бы инженеры давно ментов вызвали. А так поскандалят из-за банки консервов или миски супа. Не вызывать же ОМОН из-за такой мелочи. Просто неприятно. И из-за трусов тоже. Я сначала на Светку грешила, пока поближе не познакомилась, а теперь и что думать не знаю. Только постираешь бельишко, развесишь на веревочке, утром все на месте – трусиков или лифчика нет.

– Что, так с концами и пропадают?

– Да нет, через пару недель находятся, то в ванной, то в кладовке, то еще где. Но неприятно, сам понимаешь, неизвестно, что с ними столько времени делали, кто их носил. Да и накладно, знаешь почем сейчас хорошее белье?

– А выслеживать не пытались? Ну, там ночью подкараулить.

Маринка замолчала, потом придвинулась ко мне поближе и прошептала:

– Я пару раз пыталась, специально весь день дрыхла, чтобы ночью не спать. Но никого не увидела, а шаги слышала и звуки какие-то. Посуда еще сама двигалась, мне кажется, у нас этот, как его... полтергейст.

***

С остальными обитателями коммуналки я познакомился этим же вечером. Бабуля Алина Серафимовна оказалась премилым сухеньким существом, она только что вернулась из какого-то ветеранского санатория, была бодра, весела, и даже напевала. Назвавшись ровесницей века, она одарила меня нежной фарфоровой улыбкой, сообщила, что я очень похож на ее второго мужа в молодости и предложила заходить в гости на чашечку настоящего бразильского кофе. Бабуля скрылась в своих апартаментах, тут же из-за ее двери раздались задорные такты музыкальной заставки к "Санта-Барбаре".

– Все, это надолго! – констатировал трудовик дядя Петя, втаскивая в коридор рулон линолеума и крепко пожимая мне руку. – Когда бабка свои сериалы смотрит, ее лучше не трогать. Извини, сосед, сейчас я занят, с мужиками на рыбалочку собираюсь, потом как-нибудь посидим, твое заселение отметим.

Последними пришли супруги – инженеры Сидоровы из Самары. Они натянуто мне улыбнулись, заперлись в своей комнате и начали шепотом ругаться из-за денег. Вежливо постучавшись, ко мне в гости зашел их отпрыск Митька. Он оглядел комнату, грустно констатировал отсутствие компьютера, или игровой приставки, потерял ко мне всяческий интерес и ретировался.

***

На работе все было кувырком: опять рухнула сеть, потом пришел верстала и меланхолично сообщил, что забыл сохраниться, и почти все придется начинать сначала, потом выяснилось, что наша рекламщица Кристина Максимовна скинула все заказы в одну папку и запоролила ее (ей постоянно чудились интриги и происки конкурентов), а пароль оставить как-то забыла. Пришлось опять всю работу делать почти заново.

Ближе к утру позвонил шеф, узнал, что в типографию еще ничего не отвезено, и разорался. А когда макеты были уже готовы, выяснилось, что везти их не на чем: за полчаса до этого издательский водила, мирно дремавший в комнате охраны, психанул, объявил, что он не импотент и имеет право на личную жизнь в постели с молодой женой. После чего завелся и рванул домой. Пришлось ехать в типографию на такси за собранные в складчину деньги.

Домой я вернулся пешком, когда уже светало, и птички радовались наступающему дню. Не раздеваясь, я рухнул на свой матрац в решимости с самого утра начать поиски новой работы.

***

Тапок на привычном месте не было. У меня прикольные тапки – в виде умильных енотов с полосатыми хвостиками. Друзья подарили на именины. Так вот, на месте мягких меховых енотов стояла какая-то рвань, наподобие тех, что выдают косящим от исполнения почетного долга солдатам в госпиталях. Раздумывать было некогда, я вставил ноги в эти чудовища и поскакал в туалет, очень надеясь, что очереди не будет. Благо в это время в квартире обычно никого не бывало. Справив малую нужду и умыв морду, я пошлепал на кухню, есть не хотелось, но вот чайку бы я выпил с удовольствием.

Тут я его и увидел. Худощавый белобрысый парень в какой-то серой робе стоял, наклонившись над кухонным столом, и хлебал мой "сытный" супчик, зачерпывая половником прямо из кастрюльки. На инженера из Самары незнакомец явно не походил, на трудовика дядю Петю тоже. Да и с другой стороны, я никому и не предлагал разделить со мною трапезу...

– Слышь, мужик, – сказал я грозно. – Ты бы это... хотя бы спросил для порядку.

Парень испуганно уронил половник в кастрюльку и резко обернулся. Увидев меня, он схватил со стола алюминиевую миску бабули – божьего одуванчика, поводил ею перед своими глазами, издавая гудение, как дети, изображающие летящий самолет, и бросил к моим ногам.

Миска звякнула об пол, обдав чудовищные тапки фонтанчиком холодной гречки. В этот же момент я увидел своих енотов на ногах этого придурка. В принципе, я человек не злой, но наглости не терплю. Украсть мои тапки, жрать мой суп, да еще кидаться посудой...

– Слышь ты, урод! – заорал я, наконец-то осознавая, что обнаружил вора, отравляющего жизнь обитателям этой коммуналки. – Я тебе сейчас морду набью!

Я решительно двинулся на незнакомца и попытался сгрести его за шиворот. Но руки мои... прошли сквозь пустоту. Поразительна была и реакция ворюги. Он сначала присел и закрыл голову руками, потом резко отпрыгнул и... исчез в чреве сидоровского холодильника "ЗИМ", закрытого на амбарный замок. Лишь тапки – еноты тихо шлепнулись на пол. Я тихонько ущипнул себя за бедро, почувствовав боль, подошел к холодильнику, вдел ноги в свои законные тапки и опустился на табурет. Было с чего задуматься.

Снова ворюга обозначился минут через десять. Я уже почти успокоился и даже нашел несколько веских доводов, дабы считать все увиденное галлюцинацией (пересидел за компьютером, устал, давно не был на природе), когда прямо из двери холодильника показалась рука. Рука ощупывала пол перед холодильником, видимо, искала моих енотов. Бред продолжался, надо было что-то предпринимать. Я встал, подошел к холодильнику, вежливо постучался в дверь (рука немедленно исчезла):

– Слушай, не знаю, как там тебя по имени, может выйдешь, поговорим, могу пивом угостить.

– А драться не будешь? – донеслось откуда-то с уровня морозильной камеры.

– Не буду, зуб даю!

В утробе холодильника заурчало, появилась босая грязная нога, за ней другая, потом худой зад в обвислых штанах, наконец, мужик материализовался полностью. Скорее даже не мужик, а совсем молодой парень. Он нерешительно потоптался у холодильника.

– Что стоишь, садись, – сказал я и кивнул на табуретку.

– Ты меня видишь? – прошептал неизвестный.

Я удивленно кивнул.

– Слава Богу! Может, хоть ты чего-нибудь изменишь...

Глава 2

Призрак доедал мой супчик и стряхивал слезы с глаз.

– И все-таки я не врубаюсь, – задумчиво говорила Маринка, наблюдая, как столовая ложка самостоятельно зачерпывает гущу из тарелки и отправляет ее как бы в никуда. – Как же он может есть, когда он бестелесный? И почему ты его видишь, а я нет?

– А хрен его знает, – пожал я плечами. – Помнишь кино про "Призрака", там тоже дух умершего был, и его только Вупи Голдберг слышала. Ну, губастая такая негритянка, вся из приколов.

Призрак оторвался от тарелки:

– Точно, точно! Я тоже это кино видел. У Светки по телевизору. Классный фильм!

– А ты помолчал бы пока, – оборвал я его грубо, – скажи лучше, зачем трусы у девок таскал, и книги.

– Как же, книги... Журналы я у них брал с этими, с эротикой в общем. И то на время, почитать, посмотреть. Думаешь, мне легко? Девки к себе мужиков таскают, Маринка порой, и Светка особенно. Чуть ли не каждую ночь по мужику, и такое вытворяют! Да и дядя Петя тоже не монах...

– Ну, че, че он говорит? – нетерпеливо переспросила Маринка.

Я уже врубился, что вижу и слышу Вилора только я. Почему? А хэзэ? Вилор без сомнения был призраком. Он легко проходил сквозь стены и двери, но мог как-то взаимодействовать с твердыми предметами. Особо – со столовой ложкой и всем, что мог ею зачерпнуть. С жидкими – тоже. И вообще я замечал у юноши склонность к алкоголизму. Одет он был в странный костюм какой-то сталинской эпохи. И, кажется, он из него вырос.

-- Что говорит-то? – снова толкнула меня локтем соседка.

– Говорит, что вы со Светкой сексуальным излишествам часто предавались, вот он и переживал...

– Ах ты, гнида! – взвизгнула Маринка и шлепнула по зависшей в воздухе ложке. – Мало того, что еду мою жрал, ты еще подглядывал...

Я стряхнул с джинсухи шматок овощей из разлетевшегося супа и предложил присутствующим держать себя в руках.

Единственное, что призрак смог про себя точно вспомнить, так это имя "Вилор":

– Папаня так назвал, в честь Владимира Ильича Ленина и Октябрьской Революции, – рассказывал Вилор грустно. – Настоящим коммунистом был, орденоносцем, все на стройках северных пропадал. Сначала работал, потом сидел. Или наоборот. А я вот не удался. Работать не любил, пить рано начал. Бывалочи, месяцами из запоев не выходил, мама все плакала. А однажды продал именной папин маузер, Блюхером подаренный, с памятной надписью, и уж очень сильно напился, до чертиков. Проснулся, вижу дома все как-то не так, мамы нет, квартира на комнатки разделена, соседи новые появились, потом телевизоры, магнитофоны. И жрать все время хочется. Но главное, не видит и не слышит меня никто. И в зеркале не отражаюсь. Пару раз пытался из квартиры на лестницу выйти – не пускает что-то..

И еще Вилор рассказывал, что алкоголизма ему пришлось вылечиться по необходимости: беспризорного вина никто не оставлял, особенно, когда Горбачев решил страну от водки отучить. Часто стал задумываться о женщинах, мечтать о любви. А какая тут любовь, если тела как такового нет, и из квартиры никуда не выйдешь. Один раз утащил у дяди Пети бутылку водки, выпил в однова и решил повеситься... Влез в петлю и прыгнул с края ванной. С утра проснулся как обычно в своей кладовке, голодный, да еще голова раскалывается.

Вилор доел супчик и жалобно глянул на меня.

– Ну и проглот ты, братец, – подивился я и достал последнюю заначку – банку "Килька в томате". Маринка поделилась остатками жареной картошки. Глядя, как рыбные тушки, покрытые ржавым томатом, исчезают в пустоте, Маринка предложила обратиться к официальной церкви. Я согласился. Правда, Вилор отнесся к этому предложению без особого оптимизма:

– При Хрущеве один инструктор райкома партии из сидоровской комнаты уже приводил батюшку, – хмыкнул он. – И все без толку!

***

Батюшка был молод, суров и немногословен.

– Все эти полтергейсты от лукавого, – объявил он и начал деловито размахивать кисточкой, смоченной в святой воде.

Вилор сидел в кухне, на холодильнике и саркастически улыбался. Когда батюшка замахнулся на него освященной кистью, – ехидный призрак схватил дуршлаг и пару раз стукнул по нему половником.

Поп уронил кисть в лохань и начал быстро креститься. Потом он попятился и пробормотав: "Как у вас все запущено", решительно двинулся к двери. Денег он не взял, но сурово погрозил мне пальцем, словно это я дубасил половником по дуршлагу.

– Вот не мог бы ты без этих дурацких шуточек?! – крикнула Маринка в пустоту, когда дверь за попом закрылась, всхлипнула и ушла к себе в комнату смеяться.

***

Трудовик дядя Петя ввалился в коридор, производя неимоверный шум и сгибаясь под тяжестью мешка, пахнущего рыбой.

– Привет, сосед, – обрадовался он мне, как родному, – чего это попы от нас какие-то выходят, глаза на лбу, как у рака? Опять что ли квартиру освещали? Предрассудки все это! Материя первична! Рыбу чистить умеешь? Тогда тащи все это в ванну.

Я покорился.

– Соседи! – объявил Петр громогласно, – Прошу сегодня всех на уху.

Вилор тут же появился в ванной, радостно потер руки, разглядев здоровенных щук, сома и даже стерлядку, подмигнул:

– Обожаю уху!

Я сунул в руку бездельника второй нож и заставил вкалывать. Должна же быть хоть какая-то польза от прожорливого приведения...

***

Уха удалась, давно я не ел ничего подобного! Да и соседям, почти в полном составе собравшимся на кухне, она определенно пришлась по вкусу. Поймав на себе жалостливый взгляд Вилора, сидевшего на подоконнике, я выбрал пару хороших кусков щуки, залил их ароматной гущей из миски и поставил в холодильник.

– Да, хорошее заливное получится, – мечтательно сказала Маринка и под столом положила мне руку на бедро. Я вздрогнул и поэтому не сразу заметил, как наглый Вилор ухватил у меня из-под руки жестяную кружку с разведенным спиртом и одним махом опорожнил, алкоголик проклятый.

Бабуля – ровесница века, вздрогнула и выронила ложку. Заметила-таки, подружка футуристов, несмотря на очки. Я перехватил кружку, громко выдохнул, словно выпил спирт сам, закашлялся и незаметно погрозил Вилору кулаком. Дядя Петя легонько постучал меня по спине, налил по новой и предложил спеть.

***

– Нет, Влад, я так не могу, – ломалась Маринка, жеманно укутываясь в простынь. – Мне кажется, он на меня смотрит.

– Нет здесь никого, – не ослаблял я гусарского натиска. – Я же вижу, когда он есть, а когда его нет. Да и темно.

Но Вилор все-таки показался в Маринкиной комнате в самый ответственный момент, когда будущая училка уже отбросила всяческий стыд и умело оседлала меня, устроившись сверху. Призрак ухмыльнулся, показал мне большой палец руки и исчез в стене.

***

Видимо, Господь наказал эту ехидную сволочь еще раз. И поделом! Вилора выворачивало так, что его рвотные позывы слышны были не только по нашей коммуналке, но и по всему дому. Выяснилось, что ночью эта скотина добрался-таки до дядипетиных запасов и вылакал чуть ли не литр чистого спиртяги в одну харю. Заблевав унитаз зеленой гадостью, Вилор жадно приник губами к крану, напугав чуть ли не до смерти нашу бабулю, решившую именно сегодня почистить свой медный заварной чайник. Представляете, что подумала старушка, увидевшая, как из пустоты в унитаз с жуткими звуками вырывается ядовито-зеленая гадость, а потом открывается кран, и струйка воды исчезает опять же в пустоте.

А потом выяснились и новые, не менее мерзкие факты поведения непутевого призрака. Явившись в комнату самарских инженеров, он начал громко скрипеть дверцами шкафа, при этом раскидывал по комнате вырванные из "Плейбоя" картинки очень откровенного содержания. К тому же бабуля сообщила, что у нее из аптечки пропали все спиртосодержащие лекарства. Мы переглянулись с Маринкой, и решили, что наши соседи имеют право знать всю правду. Вечером мы пригласили всех на кухню, на большой совет.

***

Реакция соседей на наш доклад была весьма неоднозначной: бабуля молчала и мелко крестилась, дядя Петя чесал в затылке, самарские инженеры Сидоровы, перебивая друг друга, предлагали самые невероятные способы обогащения посредством Вилора. Тот сидел в углу и с виноватым видом хлебал остатки вчерашней ухи, что являлось неопровержимым фактом правдивости моего рассказа.

Наконец дядя Петя встал, поднял руку и предложил:

– Давайте рассмотрим ситуацию со всех сторон. Что мы имеем? В нашей квартире живет призрак. В принципе, мы все об этом давно догадывались, чего уж тут скрывать. С одной стороны – он самый старый жилец нашей квартиры, с другой, он здесь не прописан,а значит, вроде как не существует. Призрак этот обладает весьма буйным нравом, склонностью к алкоголизму и хорошим аппетитом. Поэтому мы либо должны с этим мириться и скидываться на его прокормление, либо каким-то образом... от этого соседства избавиться.

Тот час же вскочила инженерша и затараторила про астрологический салон. Ее чуть ли не силой усадил на место инженер Сидоров и заорал про подпольный игорный дом и огромные ставки в покер. Инженеру не дали обрисовать авантюрный план до конца, освистали и дали слово Алине Серафимовне.

– А пусть он скажет, чего сам хочет, – предложила старушка и опять перекрестилась, глядя на мелькающую в воздухе ложку.

Вилор встал:

– Я... Я не знаю. Я хочу есть, иногда выпить, только и всего. И еще я хочу любви, настоящей...

– Жрать он хочет и водки выпить нахаляву! – перевел я, откровенно разочарованный в Вилоре после его ночных выходок. – И еще трахаться. И еще хочет, чтобы это все ему обеспечили.

Соседи опять разом заорали. Можно сказать, что совет наш кончился ничем. Когда мы расходились с кухни, Маринка вопросительно глянула мне в глаза. Я отрицательно мотнул головой: нет, я не монах, и Маришка мне очень даже понравилась во всех отношениях, но шеф меня просто сожрет, если я завтра опять опоздаю.

***

С работы я опять вернулся злой и усталый, как собака. Поутру шеф извился перед нами за то, что в прошлый раз наорал. Перед обедом снова наорал без особой причины. Откушав в ресторане с новой секретаршей, подобрел и снова извинился.

Совершенно издерганные, мы все-таки успели сдать работу вовремя, но шеф все равно разорался, назвав нас халтурщиками. Какая нездоровая рабочая обстановка! Тем более, денег опять не дали. Причем, в бухгалтерии деньги были – наши рекламщики "раскрутили" какой-то банк, но вот кассирша внезапно сорвалась в срочную командировку и обещалась появиться лишь к концу недели. Ужас!

Кстати, никому не нужен хороший редактор-стилист на ненормированный рабочий день с достойной зарплатой?

***

Поднимаясь по лестнице в квартиру, я очень надеялся, что от дядипетиной ухи хоть что-нибудь осталось, иначе придется идти на поклон к Маринке. Гордость – гордостью, а жрать-то хочется. По пути встретил супругов Сидоровых. Они осторожно спускались, неся в руках главные достояния их относительно молодой семьи: неновый телевизор "SONY" и натуральную финскую дубленку. Недобрый знак.

Хуже того, дома меня встретил Белкин с кикиморкой. Оба -- голые. В моей постели. И еще Рамзес в клетке.

Оказалось, Белкин привез Рамзеса в клетке для попугаев. Кикиморка – его знакомая из Прибалтики. Прямо с вокзала. Белкин пообещал показать ей город. Город -- это моя комната в коммуналке? А Рамзес теперь будет жить у меня. На время. Скорее всего. «А куда ж мне его еще?» -- развел руками Белкин.

Оказалось, Рамзес был Юлькой из дому изгнан. Насрал ей на любимое платье перед самым выездом в ночной клуб. Из ревности. Юльке подарили нового котенка. Канадского сфинкса – якобы специально под Белкина и его аллергию. Рамзес такому решительно воспротивился, но ретивого канадца обижать побаивался, тот оказался крут и знал толк в личных единоборствах. Рамзес больше в драку не лез, но срался и ссался в знак протеста.

Взбешенная Юлька платья Рамзесу не простила и приказала Белкину везти кота куда хочет. Он захотел ко мне.

В принципе, против Рамзеса я ничего против не имел. Пусть живет, благо форточка у меня постоянно открыта, а питание животины Белкин взял на себя. Вместе с котом привез здоровый мешок сухого корма.

Сейчас Белкин возлежал на моем матрасе, пускал к потолку струйки дыма, гладил по загривку опального Рамзеса и любовался на кикиморку. Белкинская кикимора – фигуристая, но страшненькая девчушка, которую он приволок в мою берлогу, пользуясь тем, что ваш покорный слуга до глубокой ночи загибается на работе, как раз заканчивала домывать окно. Девушка с чудным именем Карина, как уже было сказано, была родом откуда-то из Прибалтики, качественно делала свое дело и в наш разговор не лезла.

-- Люблю такой тип подружек, -- подмигнул мне Белкин. -- Ты их приводишь домой исключительно с похотливыми намерениями, а они умиляются твоей холостяцкой беспомощности и начинают генеральную уборку. Даже бельишко несвежее могут простирнуть. Единственный минус – не сразу понимают намек, что им пора домой.

Я спорить не стал и рассказал Белкину последние новости про призрака. Белкин стал размышлять:

– С одной стороны все это – оченно хреново. Налицо явное нарушение прав человека – вмешательство в личную жизнь, никакого намека на неприкосновенность жилища. С другой стороны, дом с привидением – это нечто! Я слышал, что в Англии замки с привидениями оцениваются намного дороже, нежели такие же, но без призраков. Однако, ты упускаешь такой важный аспект, как твой дар, – продолжал размышлять Белкин. – Прикинь, никто его не видит и не слышит, и только ты, Владислав Мамичев – единственный связник между миром живых и мертвых.

– И еще Вупи Голдберг из "Привидения", – добавил я мрачно, дожевывая принесенные Белкиным бананы и шоколадные конфеты.

Белкин хихикнул:

– Кстати, а где он, ну этот, Вилор? Посмотреть бы...

– У инженеров, покеру учится. Только ни хрена ты его не увидишь, – ответил я и ненавязчиво намекнул Белкину, что офигенно хочу задрыхнуть. Тот кивнул, поцеловал Рамзеса на прощание в плоскую морду, сгреб свою кикимору и отбыл показывать ей ночной город.

***

Проснувшись, я обнаружил, что заначенные на утро полбутылки слабенького сухого и последний банан исчезли, лишь пустая стеклотара и желтая в черный пятнышек шкурка экзотического фрукта напоминали о вчерашнем застолье. Спасибо, Вилорий Батькович, удружил, проглот проклятый! Маринка тоже к завтраку не приглашала, и за дверью ее было тихо. Я уже собрался идти на работу голодным, как в коридоре меня перехватила инженерша Сидорова, непривычно нарядная, в шелковом халате с драконами. Оказалось, меня приглашают завтракать.

Инженеры шиковали. Их круглый стол был заставлен разносолами, я даже разглядел маленькую баночку с красной икрой, в сковородке на электроплитке шкворчали ароматные купаты. Сам инженер был одет в парадный костюм с искрой, при галстуке. Вилор сидел тут же перед большой миской с салатом, держа в руках бокал с водкой.

– Зачем банан спер? – спросил я укоризненно.

Призрак пожал плечами:

– Автоматически как-то получилось.

– Автоматически... – передразнил я. – Эгоист ты, только о себе и думаешь...

– Да ладно вам, ребята, чего ругаться-то? – как-то излишне радостно заворковала Сидорова. – Садись, Владик, покушай с нами. У нас сегодня праздник – юбилей свадьбы.

В принципе, я догадывался, о чем попросит меня семейство Сидоровых, но за стол сел. Во-первых, очень жрать хотелось, во-вторых, я хотел сразу избавить инженеров от ложных иллюзий. Играть в карты на деньги я не собирался, ни так, ни с помощью Вилора.

Сидоровы обиделись такой неблагодарности...

***

Белкин прозвонился ко мне на работу и сообщил, что "нашел медиума". Что тот очень заинтересовался нашим призраком и зайдет ко мне сегодня часиков в девять. Ну, Белкин, ну удружил. Через неделю к нам полгорода на экскурсию соберется... Ненавижу болтунов!

Как назло, в этот самый момент в комнату вошел шеф. Он сухо намекнул, что служебный телефон потому и называется служебным, что предназначен для служебных переговоров. Очень ценное замечание, нужно обязательно запомнить.

Глава 3

Почему-то медиума я представлял себе сухеньким старичком с седой бородкой и в круглой шапочке, как у академиков. Но явившийся ровно в 21.00 гость оказался высоким молодым человеком крепкого телосложения в стильном черном костюме. Погон на костюме не было, а жаль, на них бы очень смотрелись золотые буковки КГБ, только таких уже не делают.

Я обречено вел гостя в свою комнату и мысленно проклинал болтуна Белкина. Соседей в коридоре не было, лишь Маринка выглянула из своей двери и с интересом уставилась на пришельца.

– Брысь! – скомандовал я. – На работу опоздаешь!

Маринка обиженно фыркнула, но послушно исчезла. Гость обвел мое жилище глазами, дождавшись разрешения, устроился на табуретке, положил дипломат на колени.

– Ну-с, давайте знакомиться, – широко улыбнулся гость, отчего его сходство с представителями спецслужб только увеличилось. – Меня зовут Олег Олегович, вот моя визитка.

На визитке значилось: Олег Олегович Катыш. Специалист – медиум. Внизу телефон, факс, адрес.

– Влад, – просто представился я. – Дежурный редактор, на полставки – переводчик у спивающихся привидений. А вам к визиточке очень подошли бы три буковки "MIB", или, на худой конец, "Миллениум".

Медиум снова вежливо хохотнул, щелкнул своим дипломатом, достал какой-то мудреный прибор:

– Ну-с, начнем работать?

– Постойте, постойте, – запротестовал я. – Что вы торопитесь, как голый на пляж нудистов. Что вы хотите узнать, что вам вообще наболтал этот раздолбай Белкин?

Катыш отбил пальцами дробь по крышке своего дипломата, снова блеснул благожелательной улыбкой, наконец, просветил:

– Ваш приятель Белкин сообщил, что в снимаемом вами жилище и в остальной квартире обитает некое бестелесное существо, я бы сказал, нематериальная субстанция, называемая в простонародье "Призрак". Это так?

– Почти. Белкин забыл вам сказать, что эта нематериальная субстанция очень даже материально жрет, создавая мне и прочим соседям материальные проблемы. Овес нынче дорог, жратва в продмагах тоже.

Медиум удивленно поднял брови:

– Жрет? В смысле – ест? Об этом я не знал. Вы знаете, это очень, очень интересно, подобного факта не зафиксировано нигде в мире.

– Очень на это надеюсь, – ехидно сказал я. – Потому как призрак этот очень наглый, и имеет явную склонность к алкоголизму. И фетишист к тому же. Так что не очень рекомендую людям, мечтающим о семейном уюте, или, хотя бы о спокойном отдыхе дома, иметь такого соседа.

Катыш был явно заинтригован:

– Вы знаете, Владислав, я готов частично компенсировать ваши материальные... издержки, если вы позволите начать мне работать немедленно...

Денег за призрака я брать не собирался, помогать медиуму со спецслужбовской выправкой тоже:

– Валяйте, – махнул я рукой и пошел на кухню ставить чайник.

***

Медиум выглядел обескураженным. Он вошел на кухню, поставил свой приборчик в лампочках, тумблерах и шкалах на стол, присел на табуретку.

– Ведь есть, по всем параметрам что-то есть, – сказал он сокрушенно. – И ареал четко обозначен прямо по границам данной квартиры. А сам объект зафиксировать не могу.

Пустой чай – слабая замена полноценному ужину для молодого, полного сил и энергии журналиста. Я конечно мог бы влезть Маринке в холодильник, но удерживала гордость, официально мы с ней еще не помирились. А медиум продолжал бормотать еле слышно:

– Если аппаратура "Два-зед" не берет, попробовать что ли дедовскими методами.

Он достал из того же дипломата хитро скрученную проволоку, наподобие лозы, с которой мужики в деревнях искали колодцы, взялся за концы и вышел в коридор. Я ткнул пальцем в большую клавишу на пищащем приборе медиума, чтобы он заткнулся, и долил кипяточку в заварку. Вернулся медиум минут через двадцать, сел на табурет, устало стер пот со лба:

– Нет, что-то проскальзывает, но самого объекта засечь не могу.

– А вы в кухне искать пробовали? – посоветовал я.

Катыш недобро на меня посмотрел, убедившись, что я не издеваюсь, снова взялся за проволоку. Около сидоровского холодильника проволока резко повернулась.

– Есть, есть – завизжал медиум. – Здесь, за холодильником!

– Не за холодильником, а в холодильнике, – возразил я, давно догадавшись, где прячется наглый призрак. – Слышь, ты, обжора, вылезай, тут к тебе пришли. Да не злюсь я больше, не злюсь!

***

– Кстати, мне Сидоровы сами разрешили брать из их холодильника всегда все, что захочу. Не такие жмоты, как остальные, – чавкая, говорил Вилор.

– Естественно, – не стал спорить я, – покер-то уже освоил?

Вилор перестал жрать и испуганно на меня глянул:

– А что?

– Да то, что за шулерство в картах обычно бьют подсвечниками по мордасам.

– Надеюсь, мне по мордасам не светит, – облегченно ответил Вилор и снова потянулся к колбасе.

– Как знать, – зловеще ответил я, выдернул кольцо "Краковской" из-под носа призрака и сам вцепился в нее зубами. Стоило признаться, голодной пытки я не выдержал. В этот момент из полуобморока очнулся Катыш. Он еще раз взглянул на обычную алюминиевую ложку, пять минут назад самостоятельно зачерпывающую салат оливье из большой миски и отправлявшую его в пустоту.

– Значит не фокус... – констатировал медиум. – значит, потусторонний мир, действительно, существует. Владислав, он сейчас здесь? Что он делает?

– Что, что, – промычал я набитым ртом, – жадно смотрит на колбасу и отчетливо понимает, что ему больше не обломится. А потому будет доедать свой оливье.

Ложка опять взмыла в воздух и устремилась к салатнице, кусок хлеба тоже оторвался от стола и "откусился". Катыш тихонько ойкнул, обмяк на табурете и снова отрубился. Да, что-то медиумы у нас слабы нервами стали.

***

К удивлению, рабочий день меня совершенно не вымотал. Наоборот, даже удалось пивка с ребятами перехватить в обеденный перерыв. Да-да, у меня появились наличные деньги. Шеф неожиданно сорвался на какую-то срочную конференцию, зато приехала бухгалтерша и всех нас озолотила. Работу мы сдали вовремя (это впервые за последние три недели), и в 18.00 я вышел из дверей нашей конторы с сознанием выполненного служебного долга.

За дверями сидоровской комнаты раздавались чьи-то чужие голоса. "Пас", "Две", "Две и еще четыре" – расслышал я. Ну и упорный же тип этот Сидоров. Я разгрузил пакет с продуктами в Светкин холодильник, кинул пельмени в кастрюльку, позвал Вилора. Призрак не отзывался, ну и хрен с ним. Я щедро полил еду майонезом и сожрал пельмешки в одну харю за милую душу.

Маринка вернулась домой около девяти, демонстративно громко процокала каблучками мимо моей двери, через несколько минут ее магнитофон завизжал голосом Александра Малинина. Да, жестокая месть, знает же, чем меня, несчастного пытать. Поняв, что одним альбомом Малинина жадная до мести Марина не ограничится, я натянул наушники плеера, врубил "Обратную сторону Луны" и предался объятиям Морфея.

***

Проснулся я в обнимку с Рамзесом. Кот в квартире довольно быстро освоился, запросто заходил к соседям в гости, угощался. Правда, Сидоровы его к себе не пускали и даже гоняли веником. Я насыпал коту корма в миску и пошел на кухню что-нибудь сожрать.

Утром в коммуналке было подозрительно тихо, только из комнаты дяди Пети раздавался мощный храп. Вернулся-таки с охоты, браконьер – общественник. Я открыл холодильник, но пропажи продуктов не обнаружил. Удивился. Наскоро позавтракав, отправился на работу.

***

Шеф с конференции до сих пор не вернулся, его секретарша тоже. Работали спокойно, познакомился с версталой Витьком с третьего этажа. Прикольный парень, рассказал про новую компьютерную игру. Та же «Цыва», но круче. Рубится в нее даже ночами. Но у него, кажется, из-за компа могут вскорости возникнуть проблемы со зрением. Да и с крышей тоже.

***

Прямо у нашего подъезда, примяв колесами лавровый куст, стояла новенькая серая "четверка". Вокруг "четверки" крутился инженер Сидоров, евоная супруга и отпрыск Митька. Семья, вооруженная тряпками, губками и ведрами с чем-то пенным, с любовью и усердием драила автомобиль. Увидев меня, Сидоров гордо выпрямился, похлопал машину по капоту и торжествующе улыбнулся.

– Что, Влад, говорил тебе, что дело стоящее. А ты отказался, теперь уж не взыщи...

Квартира жила этой новостью: Маринка, дядя Петя в обнимку с румяной красоткой лет сорока (как позже выяснилось – буфетчицей из той же школы) и даже бабуля Алина сидели на кухне и разглядывали цветные фотографии семьи Сидоровых в автосалоне, в областном ГАИ, на автостоянке с новеньки номерами, на фоне самой "четверки" около нашего дома с ключами в руках. И когда только отпечатать успели?

Вилор сидел здесь же, на подоконнике с видом победителя. Увидев меня, он замахал руками:

– Влад, скажи, скажи им, Влад. Это ведь я, я выиграл! Этот Сидоров, он без меня лох, просто лох! Он играть-то не умеет...

Я не удостоил призрака даже взгляда, мельком просмотрел глянцевые фотографии, пробормотал что-то об удачно выбранном цвете и ушел в свою комнату.

***

Вилор без стука прошел через стену, уселся на стол. Рамзес поднялся на лапы, выгнул спину и на пришельца зашипел. Я же демонстративно отвернулся к стене, не отрываясь от книги.

– Ну ладно, Влад, ну че ты? – сказал призрак виновато. – Ты бы тоже мог сейчас на своей тачке разъезжать, если бы согласился. Нам-то с тобой и знаков никаких придумывать не надо. Я бы глядел в их карты и тебе говорил...

Я продолжил читать Стругацких.

– Ну че ты, – снова заныл Вилор. – Давай сегодня поиграем, сегодня с такими бабками приедут, такие финансовые короли...

– Про тузов не забудь, – сухо ответил я.

– Завидуешь?!! – зло крикнул Вилор. – Так и скажи! Сидоров, он скоро всю квартиру выкупит и вас отсюда по голой жопе мешалкой! Неудачник!

Призрак вылетел через закрытую дверь, а я неожиданно подумал, что иметь свой автомобиль под окнами собственной квартиры не так уж и плохо.

В коридоре завизжало:

– Убери руки, дурак, я здесь живу! Влад! Влад!

Я вскочил с матраса, толкнул дверь и едва не врезался в грудь бритого здоровяка. Одной рукой он держал за шиворот брыкающуюся Маринку, другой сгреб за шиворот джинсухи меня. Я взглянул на здоровяка снизу вверх и сопротивляться почему-то сразу расхотелось. По-моему, такие экземпляры выращиваются в пробирках и специальных инкубаторах, потом их выпускают в мир в качестве наглядного подтверждения превосходства генной инженерии над естественным воспроизводством.

В конце коридора нарисовалась Сидоровская жена. Здоровяк тряхнул нас, как торговец, предлагающий на рынке лисьи шкурки, и спросил:

– Че, правда эти здесь живут?

Инженерша смерила нас взглядом, как смотрят на оставляемую у помойки старую мебель и кивнула:

– Да, проживают, временно. Посмотрите, пожалуйста, чтобы они не мешали игре.

Громила впихнул нас в мою комнату и захлопнул дверь.

*

– Так всегда бывает: не везет в картах, повезет в любви, – шептала Маринка, нежно гладя меня лапкой по груди и прижимаясь поближе. – Зато мы помирились.

Да, Маринка умела успокоить...

*

Маринка что-то сонно пробормотала, я осторожно перелез через нее, вставил ноги в своих енотов и без особой надежды толкнул дверь. К удивлению, она оказалась открытой. Приплясывая, я добрался до туалета и сделал то, о чем начал мечтать еще ночью.

Тут же зазвенел настенный телефон.

– Влад! – раздался голос Белкина. – У вас че там стряслось-то? Я вчера намылился к тебе с двумя классными телками, а у подъезда иномарки стоят и какие-то "быки". Никого не пускают, даже у жильцов прописку проверяют. Менты что ли?

– Если бы, – ответил я, велел Белкину немедленно собирать свою задницу и двигать ко мне.

Проходя по коридору, я с удивлением увидел полоску света под дверью Сидоровых. Странно, неужели внезапно свалившееся богатство может так быстро отучить семейку крохоборов от привычки экономить свет?

***

Он вошел в мою комнату, не постучавшись, и совершенно неслышно, лишь легонечко сквознячком обдало. Вот его не было, и вот он есть, стоит около трюмо в кожаной куртке, бритый наголо, лыбится зловеще. В руке у него был массивный пистолет, какие бывают у плохих полицейских в голливудских фильмах. Что, еще один призрак? Это вряд ли, потому как Маринка его первая увидела, ойкнула и нырнула с головой под одеяло.

– Ты Влад? – спросил незнакомец.

Я кивнул.

– А там кто? – повел он стволом в сторону одеяла.

– Соседка.

– Сидоров где? – спросил лысый тоном, словно я был заботливой мамашей Сидорова, с твердым обязательством не выпускать младенца с инженерным дипломом из рук.

– Хрен его знает. Ночью дома был, вроде в карты играл.

Лысый неслышно прошелся по комнате, осторожно выглянул в окно:

– Собирайся, поедешь со мной.

– А на хрена? – спросил я.

– Потому что так надо, – ответил лысый и глянул на часы. – У тебя минута одеться. Лярву тоже с собой бери...

– Девка здесь не при чем, – начал было я, но лысый вскинул пистолет и сообщил:

– Тогда она здесь останется. Только мертвенькая, понял? Минута пошла!

В это мгновение в комнате появился Вилор. Он, продравшись сквозь стену, тер заспанные глаза и уже отрыл рот, чтобы что-то сказать, когда увидел лысого.

– Я не люблю ждать, – сказал лысый и передернул затвор. Зря он это сделал. Маринка едва успела ойкнуть еще раз, как бутылка из-под "сушняка" взлетела в воздух со стола и с силой опустилась на лысый череп.

– Ну, звездец! – сказал я только и начал быстро натягивать штаны. Кто бы мог знать, что я ошибался, и это были еще цветочки.

***

– Ни хрена не понимаю, – рассказывал Вилор. – Играли часов до шести, все шло нормально, Сидоров кучу бабок выиграл, аж складывать некуда. Чего только эти мужики крутые не делали, и передергивали, и перемигивались, один хрен Сидоров выигрывал, он же все их карты знал, я ему так аккуратненько на календаре настенном знаки подавал. Под утро Сидоров сам мне знак делает, мол, все, свободен, пора и проиграться немного, то есть, честно поиграть. Ну, я к вам зашел, вижу, вы дрыхните, мешать не стал. В коридоре пошлялся, этих придурков бритых немного попугал. Совсем они тупые, юмора не понимают, сразу за стволы хватаются. Делать нечего, взял на кухне коньячку, тяпнул и заснул. Проснулся от каких-то криков. Залетаю к Сидорову, в комнате ни его, ни бабы, ни денег, стол перевернутый. Я к вам, а тут этот лысый. Ой, не убил ли?

Лысый тихонько застонал, приоткрыл глаза, огляделся мутным взглядом, и рука его потянулась в сторону тумбочки, за пистолетом. Бутылка опять взлетела и опустилась на бритую голову. Причем в месте соприкосновения стекла и лысины начала немедленно набухать огромная шишка. Таким образом, после двух ударов лысый стал напоминать забавного сатира с короткими багровыми рожками. Маринка хихикнула.

Но мне, поверьте, было не до смеха, особенно, когда в комнату ввалился тот самый вчерашний здоровяк из коридора, а за могучей спиной его замаячили еще две физиономии родных братьев ломца. По крайней мере, мне так показалось...

***

Вообще-то они были не братья, просто очень похожи. Здоровые ребята, коротко стриженые, в одинаковых костюмах, можно и перепутать. Впрочем, Сидорову от этого легче не стало. Выглядел он совсем неважно, и дело было не только в разбитом носе и огромном фонаре под глазом. Куда делась уверенность этого жизнелюба? Куда подевался вчерашний огонь баловня судьбы из глаз обладателя новеньких "Жигулей" четвертой модели?

Инженер Сидоров жался в углу богато обставленной курилки, прямо на кафельном полу около плевательницы и жалобно всхлипывал. Я по натуре человек не злой, но мне его не было жалко. Диагноз – жлоб! Он знал, на что шел, и риск, как видно, не оправдался.

Усевшись в угол мягкого кожаного дивана, я закурил и стал прикидывать дальнейшие перспективы. Несколько успокаивало то, что Маринку оставили в покое, и по дороге сюда эти мастодонты со мной обращались относительно вежливо. По крайней мере, по голове не стучали. Наверное, со мной просто хотят поговорить. Однако, разбитая рожа Сидорова оптимизма не внушала. Может у них такой стиль разговаривать? Теперь подумаем, о чем будет беседа? Влип я, естественно, из-за картежных авантюр Сидорова. Скорее всего, некто очень важный совершенно справедливо заподозрил его в нечестной игре, обиделся и теперь собирается получить компенсацию. А раз я здесь, стоит сопоставить сей факт с разбитой рожей Сидорова и сделать вывод: инженер проболтался о том, каким именно образом он научился так хорошо играть в покер, и кто ему помогал.

Единственный, кто меня несколько смущал и не вписывался в данную схему, был тот самый лысый пришелец, обредший с легкой руки Вилора пару симпатичных рожек. Слишком уж круто себя вел и пистолет держал профессионально...

– Слышь, ты, автовладелец свежеиспеченный, – бросил я окурком в хнычущего Сидорова. – Кто тут главный, и что ты ему наговорил?

– Все! – хныкнул инженер и испуганно уставился на вошедшего громилу. По всему было видно, что они уже познакомились. Но громила Сидорова игнорировал, молча посмотрел на меня и кивнул в сторону двери. Интересно, если бы в этот момент я потребовал адвоката, он бы меня сразу убил, или сначала немного помучил?

Глава 4

Такие кабинеты я видел только в забугорном кино. Нет, и в наших фильмах про новых русских попадаются приличные интерьеры, но тут явно чувствовался европейский стиль. Скорее даже – колониальный, если я чего-то понимаю в стилях. Англия, XIX век, с тяжелой, массивной мебелью, громоздкими книжными шкафами, бронзовыми чернильными приборами на столе. И самый настоящий камин с горкой дров, чугунной решеткой,набором витых каминных щипцов. И если бы не этот громила у дверей кабинета, я бы подумал, что попал в прошлое.

Не буду спорить, возможно, в столице есть кабинеты и покруче, но в нашей провинциальной глухомани увидеть подобное я не ожидал. Местные все больше на евроремонты западают. И что же хочет хозяин таких хоромов от скромного журналиста без прописки?

Хозяин, грузный мужчина лет пятидесяти, появился из незаметной ранее дверки, уселся за стол, извлек из красивого деревянного ящичка толстую сигару, ловко обрубил ее кончик настольной гильотинкой, прикурил. Так же неспешно нацедил в рюмку какой-то янтарной жидкости, не иначе, как коньяк. Под Черчилля косит, подумал я.

– Ошибаетесь, молодой человек. Просто люблю хорошие сигары и хороший армянский коньяк, что здесь такого? – сказал густым басом мужчина.

От неожиданности я открыл рот. Вид у меня был, наверняка, совершенно идиотский. А мужчина насладился произведенным эффектом и продолжил:

– Не сочтите меня невежливым. Там на столике у кресла такие же сигары и коньяк, угощайтесь.

Я угостился, коньяк был превосходный, а вот с сигарой я не справился, неумело раскрошил кончик. Да и вкус сигары мне не понравился, слишком крепкий.

– Не нравится "Корона", бросьте в пепельницу. Там есть еще "Кэмел", "Мальборо", еще чего-то, берите, не стесняйтесь, – продолжал удивлять телепатствующий хозяин.

Я демонстративно достал свой "Союз – Аполлон" и тут же увидел перед носом огонек золотой зажигалки – подсуетился тот самый амбал у дверей. Игнорировав шестерку, я крутанул колесико своей "Зиппо" польского производства и задымил.

Хозяин бархатисто рассмеялся:

– А вы мне нравитесь, молодой человек. Владислав, если не ошибаюсь? Приятно будет с вами работать.

Хамить этому толстяку мне совершенно не хотелось, ничего плохого и унижающего мое достоинство он пока не сделал. Если не считать "приглашения" в этот кабинет. С другой стороны, разве я нанимался к нему на работу?

– Пока нет, но почему бы не попробовать? – предложил толстяк, опять прочитав мои мысли.

– А может, в таком случае попробуете представиться? – мысленно предложил я.

– Извольте, Евгений Петрович Сячин. Предприниматель, почетный Президент всемирного клуба любителей покера, хозяин сети казино и большинства увеселительных заведений вашего города.

– Я почему-то думал, что хозяева наших казино и саун со шлюхами – сплошь бандиты, – сказал я уже вслух.

– Отчасти, но в основном – это распространенное заблуждение. Просто ваши бандиты сами хотят в это верить. На самом же деле владею почти всем здесь я, но анонимно. Не люблю, знаете ли, дешевой популярности.

– А не тесно птице такого полета в нашем захолустье? – все-таки не удержался я от сарказма.

– Тесно! – сразу сказал Сячин. – Поэтому и бываю здесь крайне редко, все больше в столице, при большой игре, или за границей. Монако, Монте-Карло, прочее. Видите, как я с вами откровенен. И если я здесь, как вы выразились "в вашем захолустье", значит, на то есть причина, и довольно веская. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Сидоров разболтался? – предположил я.

– Сидоров? – нахмурил лоб Сячин, словно стараясь что-то вспомнить. – Ах да, этот мелкий проходимец, решивший разбогатеть в одночасье. Да, он все рассказал моим людям, и именно поэтому я здесь. Буду откровенен с вами и дальше, – Сячин щелкнул пальцами, и амбал – охранник немедленно юркнул в дверь, у которой только что стоял. – Я игрок. Играл с малолетства, даже в советские времена, хоть это и было небезопасно. "Каталой" даже пришлось поездить по стране советской, пока не понял что к чему. Сейчас у меня целая игровая империя. Меня интересует все, что касается игр, азартных, разумеется. По всему миру. И если где-то игроку необыкновенно везет, я немедленно мчусь туда и выясняю, в чем дело. Иногда нахожу себе подобных.

– В смысле, телепатов? – вставил я.

– Вы необыкновенно догадливы, молодой человек. Очень легко выигрывать огромные деньги, когда читаешь мысли своих партнеров, и знаешь, какие карты у них на руках. Но поверьте, чтение мыслей – вещь очень утомительная и ненадежная. Я однажды проиграл целое состояние, когда сел за стол с себе подобным. Один из них просто внушил, что у него на руках три тройки, а на деле оказалось каре из тузов. Так-то!

Я прикинул, что пропадает чудесный сюжет для "Секретных материалов", и спросил напрямик:

– Что вы хотите от меня?

Сячин с ответом не торопился. Он снова раскурил сигару, выпил коньячку:

– Когда я услышал, что в небольшом областном центре на реке Оке объявился никому неведомый инженер, бьющий даже маститых игроков, я немедленно послал своего человека. В принципе, то, что инженер – мошенник, было ясно сразу. Телепатического дара нет, играть он согласился только в своей квартире, значит, есть какие-то технические приспособления, позволяющие заглянуть в карты игроков. Проходили уже такое не раз, чего только мастаки не придумывали, даже радиацию применяли. Мои люди в комнате поработали, но ничего не нашли. Ни-че-го! Пришлось записать ход игры на видео, и тогда все всплыло. Перед тем, как сделать ставку, этот инженер обязательно смотрит на настенный календарь. А на календаре происходят какие-то изменения, наукой необъяснимые. Вот смотрите, – Сячин нажал клавишу, и створки одного из шкафов раздвинулись, обнаружив экран телевизора. На экране фигурировала сидоровская комната с круглым столом посередине и четырьмя игроками за ним. Вот крупным планом Сидоров, волнуется и потеет. Вот его взгляд, точно на календарь с обнаженной красоткой. Наезд камеры нацифры под красоткой. Рамочка, указывающая на дату, дрогнула и быстро встала на пятерку в январе. Сидоров тут же скинул карты, один из партнеров выложил "стрит".

– В общем, понятно "что", не понятно "как". Мы даже подменили календарь на анологичный, но эффект остался. Пришлось спросить самого Сидорова.

– В результате чего у него появился синяк и расквасился нос, – предположил я.

– А что было делать? – развел руками Сячин. – Он поначалу вел себя вызывающе, грубил и даже угрожал.

– Угрожал? – удивился я. – Сидоров угрожал?

– Да, вполне серьезно грозился своей "крышей".

– Вот уж не думал, что у Сидорова есть "крыша", – искренне удивился я.

– А как же без нее? Нужны деньги хотя бы на первую игру, нужны "караси" и "лохи", или вы думаете, на макаронной фабрике, где работает этот Сидоров, полно миллионеров? Охрана нужна, вот он и пошел к первым попавшимся бандитам. Видимо, одного из них и нашли мои ребята в вашей комнате.

– Медиум тоже ваш? – спросил я.

– Какой медиум? – нахмурился Сячин.

– Да так, к делу не относится. Только я опять не понял своей роли в этом... деле.

– Все вы поняли, Владислав, – сказал Сячин укоризненно. – И не надо особо прикидываться, если вы не забыли, я немного телепат. Вам признаюсь, я читаю мысли по глазам. Глаза – зеркала души, это точно! А в последнее время игроки взяли дурную манеру играть в темных очках, через которые души не разглядишь. В вашей коммуналке проживает некто, или нечто никем, кроме вас, невидимое и неслышимое. У него даже есть имя. Поверьте, мне не очень интересно, что это, или кто это. Меня даже не так сильно волнует, почему именно вы можете видеть и слышать его. Главное, что "это" знает правила игры в покер, и может подсказать вам, что за карты на руках у ваших соперников.

– Мне?!! – рюмка выпала из моих пальцев и покатилась по мягкому ковру.

– Да, вам! Я предлагаю вам сыграть со мной одну большую игру в покер на огромные ставки! Одну, понимаете. Но если вам понравится...

– Стоп, стоп, – запротестовал я. – Сыграть с вами? Но зачем?

– Не только со мной, конечно. Стану я играть с человеком, который будет знать мои карты! Сыграть со мной за одним столом с людьми, которые специально приедут для этой игры, в том числе из-за рубежа. Я буду играть для отвода глаз, я даже немного проиграю, выиграть должны вы!

– Вы предлагаете мне их "кинуть"? Как Сидоров ваших людей?

– Именно, но не попасться при этом, как этот придурок, из-за жадности так и не уговоривший вас сыграть. А выиграть достойно.

Я попробовал представить себе эту картину и вдруг хихикнул, потом еще и еще, наконец, заржал. Просто мысленно увидел набитых баксами забугорных миллиардеров, поднимающихся по нашей зассанной котами лестнице, и спотыкающихся в коридоре коммуналки о колеса старого дядипетиного велосипеда.

Сячин несколько раз тыкнулся в мои мысли, но обломился и терпеливо ждал, пока я отсмеюсь и расскажу ему о причине такого веселья. Он тоже добродушно хохотнул, но тут же выложил на стол несколько листов с гербовыми печатями.

– Дело в том, что дом, в котором вы проживаете, уже мой, как и весь близлежащий квартал. Ваша мэрия только сегодня отдала его под новый культурно-развлекательный центр с казино, бассейнами, и даже колесом обозрения. Смекаете? Если не ошибаюсь, там сегодня же начнется реконструкция, и через месяц ваш дом станет самым шикарным казино на сто миль в округе.

– А мы? – пискнул я голосом мышки, просящей к телефону льва.

– ???

– Мы, жильцы?

Сячин сморщился, словно лев, которому, действительно, пришлось оторваться от царственных дел и подойти к трубке для разговора с мышью.

– Ну, мэрия разместит где-то... Владислав, послушайте, я говорю о большом деле, может быть, важнейшем в вашей и моей жизни, а вы о какой-то ерунде...

– Евгений Петрович, я не телепат, а потому хочу услышать честный ответ. Зачем вам это нужно? – спросил я твердо.

Сячин глянул на меня, как завязавший пить отец смотрит на сына – безнадежного олигафрена:

– А вы не догадались? Месть, банальная месть, молодой человек. Семь лет назад на большой игре в Лондоне я проиграл. Поиграл все, что у меня было, а было у меня очень много, и еще столько же в долг. Я был близок к самоубийству, но Бог спас меня, и я поднялся снова. Теперь ход за мной, я хочу обыграть людей, когда-то почти разоривших меня.

– Тогда почему бы вам ни сыграть самому? Воспользуйтесь методом Сидорова, разработайте знаки, и...

– ...и получите канделябром по мордасам. Исключено, вы забываете, Владислав, что играть приедут профессионалы. На такие штучки они не попадаются.

– Но если они тоже телепаты, что им стоит считать мои мысли и убедиться, что их надувает бездомный журналист на пару со спивающимся призраком. Или просто считать мои карты?

– Блок! – коротко ответил Сячин.

– Не понял, извините...

– Я научу вас делать "блок" на мысли. Это очень легко, поверьте, вы сможете либо вообще заблокировать чтение ваших мыслей, либо запускать для сканирования выгодную вам "дезу". Но это все детали. Соглашайтесь, Владик, а? – как-то жалобно, по-детски сказал Сячин...

Неожиданно на столе зазвонил телефон. Сячин взял трубку, несколько минут что-то молча слушал, потом протянул трубку мне:

– Влад, – раздался взволнованный голос Белкина. – Ты где? Тут какие-то быки на нас с Маринкой наезжают, требуют какого-то Сидорова и тебя. Угрожают. Чего делать-то?

– А ты откуда знаешь этот телефон?

– Как откуда? Я тебе на работу звоню.

Я глянул на Сячина. Тот взялся за сигару и пожал плечами, мол, сам понимаешь, не в игрушки играем.

– А что за люди-то? – спросил я.

– Какие-то бычары, ой....

Тут же в трубке раздался новый голос, немного мне знакомый:

– Слушай, братан, давай-ка, подкатывай на хату на на стрелку, побазарить надо.

***

Как успел рассказать Белкин, урок – бычар было шестеро, но со мной Сячин послал лишь троих уже знакомых мне амбалов.

– Справятся, – сказал он спокойно, кивнул мне на прощание и углубился в изучение какой-то книги на английском, с тремя тузами на обложке.

Сидоров всю дорогу ныл, жаловался, то и дело перекладывал из кармана в карман ключи от "Жигулей". Уже перед самым домом один громила тихонько ткнул ему в бок, и корыстный инженер заткнулся. Бандюки встретили нас в подъезде, на площадке перед дверью: их было шестеро, двое "синих" в блатных татуировках до самой шеи и четверо качков в адидасовских костюмах. Один из них тут же схватил Сидорова за шиворот и потащил куда-то вниз, "мои" амбалы не возражали. Когда же тот самый с "рожками", заклеенными большими шматками пластыря, протянул руку ко мне, амбал Леша, ловко руку отвел и спокойно предложил "зайти в дом". Я, признаться, удивился, в какой-то момент мне показалось, что все охранники Сячина немые.

***

Мы втроем сидели в Маринкиной комнате и прислушивались к голосам с кухни, где один из "синих" предложил "держать базар". Поначалу было все тихо, потом бандюки стали давить на "психику". «Да имел я вашего президента»! – вдруг завизжал один из них. После этого на кухне загрохотало и зазвенело стеклом. Очень громко, но недолго. Стихло. И тут же снова раздался визг, в тональном плане очень похожий на предыдущий, но уже совершенно полярного смыслового содержания: "Я люблю, я очень люблю вашего президента покерного клуба господина Сячина"!!

В дверь осторожно постучали.

– Владислав, можно вас на секундочку, – пригласил амбал Леша и поправил чуть сбившийся на бок галстук.

Я осторожно выглянул на кухню и присвистнул. Кухня была разгромлена, сломано было все, абсолютно все! Стол лишился ножек, все полки со стен были сорваны, и кухонная утварь из них валялась на полу. Даже холодильник Алины Серафимовны были перевернут. Про разбитые стекла я и не говорю.

Бандюки, постанывая, лежали на полу в самых живописных позах, изрядно посыпанные мукой, крупой, сахаром и политые бабушкиными щами. Впрочем, один из них все же держался на ногах и продолжал истошно вопить про любовь к президенту Сячину. Причина такой любви была понятна, ему выворачивал кисть руки один из сячинских амбалов и, манипулируя растатуированной кистью, как ручкой настройки радиоприемника, амбал наслаждался изменением тональности воплей.

– Сергей! – укоризненно сказал Леха.

Амбал перестал забавляться, уронил скулящего бандюка на пол и виновато потупил глаза.

– Ну, прям, как дети, честное слово, – пробасил Алексей, укладывая бандитские "стволы" и ножи в пластиковый пакет с портретом Аллы Пугачевой.

***

– Так я и знала, так и знала, – плакала Маринка, уткнувшись в подушку. – И все из-за вас, уродов.

Уроды, то есть я, Белкин и Вилор, сидели за столом в ее комнате и грустно соображали на троих. Еще одного урода – инженера Сидорова, с нами не было, его увези бандюки, очнувшиеся после того, как "специалисты" господина Сячина повыкидывали их в подъезд. Я сам видел, как инженера засовывают в багажник собственной "четверки" украшенные синяками "синяки" и увозят в неизвестном направлении. Мне снова стало его жалко.

– Ну давайте, ребята, не будем грустить, – предложил Белкин и поднял стакан. Я чокнулся, Вилор тоже.

– Впервые чокаюсь с самостоятельно висящей в воздухе кружкой, – констатировал Белкин и выпил.

В принципе, виноватыми мы себя не считали. А с какой стати? В чем провинился Белкин, когда помог найти приятелю комнату в коммуналке? В чем виноват Вилор? В том, что он призрак с хорошим аппетитом? В чем виноват я? В том, что я единственный этого призрака вижу? С большим трудом мне все-таки удалось выяснить причину Маринкиного траура. На ее тумбочке лежал ордер на однокомнатную квартиру, но он был выписан на имя гражданина Суброва, Маринкиного отчима, официального жильца этой комнаты.

– Где ж мне жить-то теперь? – ревела Маринка. – Этот урод, если узнает о квартире, тут же прискочит и пропьет. Или алкоголичку свою новую вселит. Моя мамаша еле-еле уговорила его в деревню из этой халупы переехать, бабушкин дом отдала. Он-то тогда согласился, потому что крыс боялся, тут раньше крысы были, тьма-тьмущая, а теперь...

Мне был жалко Маринку, но и свои проблемы меня очень напрягали. Играть в карты на деньги с помощью Вилора я не собирался. Ни для Сячина, ни для кого другого. Грустный примерСидорова подсказывал, что игра не стоит свеч. И если предлагаемая господином Сячином игра состоится, то при любом исходе проживу я после нее не больше одного дня...

Глава 5

Мы сидели на свежеотремонтированной кухне и со странным чувством взирали на все эти чудеса бытовой техники: суперсовременный кухонный гарнитур с вытяжкой, микроволновки, кухонные комбайны, посудомойку и прочее. Привезли все это какие-то люди в фирменных спецовках. Их бригадир, солидный седой мужчина кратко объяснил: "Компенсация за небольшие разрушения".

Дядя Петя деловито резал бумажки с номерами и лепил на каждый предмет. Нам предстояла лотерея – разыграть все это внезапно свалившееся с неба богатство перед новосельем.

Кстати, из всех обитателей коммуналки только дядя Петя откровенно радовался факту новоселья: "Женюсь! Стопудово женюсь"! – радостно приговаривал он, пакуя вещи для переезда, то и дело поглядывая на ордер, пришпиленный к стене. Однако, настроение остальных жителей нашей коммуналки было несколько иным. Въехать в новое жилье светило не всем, ордер на новую квартиру у Сидровых отобрали бандюки, Маринка не знала, как там будет с отчимом, я резонно считал, что вряд ли Светка сдаст мне целую квартиру за те же деньги, а потому уже купил пару газет с объявлениями о сдаче жилья, Бабушка Алина вообще заявила, что никуда переселяться не собирается и на жеребьевку не пришла.

Сидоровская жена, конечно же, тут же устроила свару, заявив, что раз бабка не пришла, то и давать ей ничего не нужно. Тетку быстро заткнули, напомнив, до чего довела жадность ее мужа (кстати, Сидоров до сих пор лежал в больнице с множественными ушибами). В конце концов тянуть жребий за Алину Серафимовну решено было доверить Вилору.

– А почему именно ему? – взвизгнула снова Сидориха. – Он же еще тот мошенник, из-за него мужа моего... По какому праву?!!

– По праву ближайшего родственника – раздалось у нас за спиной.

Мы удивленно обернулись. На пороге кухни стояла Алина Серафимовна. Она была в строгом черном костюме с орденом и медалями на груди и держала в руках большой старинный фотоальбом.

***

Вилорка сидел на подоконнике и горько плакал. Слезы скатывались по его серому лицу и неслышно капали на новый белоснежный стол, на старинные фотографии, на нем разложенные.

– Так папа захотел, – говорила бабушка Лина и показывала фотографию с красавцем – мужчиной в гимнастерке с комдивовскими ромбами на фоне смешного советского танка. – Сына назвать Вилором, вы знаете в честь кого, а дочку, то есть меня – Линой, в честь Ленинского Интернационала. Это уже потом я Алиной стала. Сначала мы жили очень дружно, папа маму очень любил, да вы посмотрите, какая она красивая, как можно ее не любить?

Да, мама была просто красавица, в шляпке – таблетке с вуалеткой по тогдашней моде, с толстой русой косой через плечо, губки бантиком, умильная родинке на щечке.

– Мы много ездили по стране, папу часто перекидывали с места на место, пока не попали сюда. Дали нам эту квартиру, такую большую, светлую, мы здесь очень хорошо жили, и когда папе пришло новое назначение на Север, тогда папа с мамой впервые поругались. Нет, может, они и ссорились раньше, но мы не видели, а теперь мама решительно сказала, что больше переезжать не будет, устала, хочет уюта, и чтоб дети не болели. У меня воспаление легких после Беломорканала было, а Вилорка менингит перенес, от зэков подцепил под Магаданом, может, поэтому он и стал таким... Папа уехал, мама много плакала, а Вилорка стал дурить: плохо учился, выпивал, обижал маму. Отец ему писал, чтобы дурить бросил, а он ругался на маму, что она на него жалуется. И деньги, что папа присылал, отнимал. Говорил, что папа себе новую жену завел, а деньги, то есть алименты, присылает для детей.

В 37-ом летом папа приехал к нам в отпуск. Вот радости-то было! Мы на дачу вместе поехали, купались, обедали на траве и Вилор опять напился. Папа выдрал Вилорку и сказал, что если тот еще раз выпьет, отправит его в армию раньше времени. Вилор заплакал, обозвал всех сволочами, сказал, что всем припомнит и убежал. Мы вернулись домой, и ночью за папой пришли. Его обвинили в заговоре против Сталина, кто-то написал донос. Через месяц пришли за мамой, она сразу поняла, зачем ночью звонят. Я слышала, как она плакала и проклинала Вилорку. Да, когда ее выводили на лестницу, она так и крикнула: "Будь ты проклят, подлый доносчик, пусть забудешь ты вкус молока, которым я тебя вскормила, да не насытится твоя утроба во веки вечные!" Меня тоже вскоре забрали, вместе с воспитательницей. Допрашивали, пугали, даже били, требовали, чтобы я рассказала про контрреволюционный заговор. А что я могла рассказать? Я ведь только в куклы играть бросила, мне еще тринадцати не исполнилось. Полгода мурыжили, уже хотели в лагерь отправить, потом неожиданно отпустили. Возвращаюсь домой, а там люди чужие. Про брата никто ничего не знает, квартиру под коммуналку перестраивают, пускать не хотели. Я сказала, что вещи хочу забрать, заперлась в детской комнате, вся худенькая, истощенная после тюрьмы, одни глаза на лице остались, и думаю: никуда не пойду, некуда мне. Детдом – та же тюрьма. Пусть приходят и расстреливают, как папу с мамой. Но пришел домуправ дядя Вася и сказал, чтобы я оставалась, он добрый был и маму тайно любил, я знаю... Сначала навещал, подкармливал, а потом женился на мне, документы на свою фамилию переписал и имя на Алина заменил, на рабфак устроил. Он добрый был, он меня не неволил, я сама. Ребеночка у нас не получилось, слишком я слабенькая была, мертвый мальчик родился...

Сидоровская жена внезапно всхлипнула, заревела белугой и кинулась из кухни, закрыв лицо полотенцем. Маринка и дяди Петина подруга – буфетчица тоже тайком утирали слезы. Я посмотрел в лицо бабушки Лины без очков с толстыми стеклами и вдруг понял, что они очень с Вилором похожи.

– Потом война, курсы радисток, диверсионная группа в тылу у немцев, два года в партизанах. Остальное вы знаете: стройки народного хозяйства, Целина, второй и третий муж, царствие им небесное. После Целины вернулась сюда, в эту квартиру, словно что-то позвало. Приехала и сразу поняла, что в квартире еще кто-то есть, незримый, невидимый. Очень надеялась, что это мама, мамочка, что она все-таки ко мне вернулась. Я еду оставляла на подоконнике, когда на работу уходила, и очень радовалась, когда еда исчезала. Но, когда водка стала пропадать и лекарства на спирту, сама догадалась. А ты, Владик, только подтвердил...

Бабушка захлопнула альбом, снова надела очки и внимательно посмотрела в то место, откуда падали слезы:

– Ну здравствуй, братик...

***

За окном, несмотря на позднюю ночь, грохотал дизелем экскаватор. Сячин слов на ветер не бросал, и квартал менялся на глазах. Все жильцы нашего дома уже переселились, и в их бывших квартирах полным ходом шел капремонт. Нашу квартиру почему-то не трогали. Возле дверей нашего подъезда постоянно дежурила большая черная машина, здоровенные ребята, сидевшие в ней, приветливо делали мне ручкой. Видимо, Сячин серьезно мной дорожил, поэтому машина сопровождала меня повсюду, даже до ближайшего гастронома. Но вот подвезти ребята не вызывались, мол, "указу не було". И смешно было наблюдать навороченный "BMW", сопровождающий набитый рейсовый автобус с вашим покорным слугой, опаздывающим на работу.

***

Батюшка молча выслушал меня, встал, подошел к большому стеллажу, вытащил несколько толстых книг:

– Проклятие – вещь сугубо серьезная. Особо, если проклятье заслуженное, а уж когда родитель ребенка проклянет, и вовсе... Это надо молитву в церкви за упокой заказать, да не одну, да свечек поставить, да могилку навестить. Где, говоришь, ваш прах неприкаянного вашего покоится?

Я признался, что не знаю.

– А где смерть принял? И не мучительна ли смерть была?

Я пожал плечами и задумался.

– Ну, хоть родные-то у него остались? – без особой надежды спросил батюшка.

Я посмотрел на Белкина, тот понял меня без слов:

– Но что скажет бабушка Лина?

***

Вилор все время пропадал в комнате сестры. Уж не знаю, чем они там занимались, альбомы ли с фотографиями разглядывали, про жизнь ли свою она рассказывала, или просто смотрели они вместе любимые бабкины телесериалы. Но если Вилор и показывался на кухне, трезвый и серьезный, то не с обычной целью пожрать, а помыть бабушке посуду, нарезать бутерброды. Впрочем, с новой техникой это и для призрака было не очень обременительно.

Я деликатно постучался и, не дождавшись приглашения, вошел в комнату. Бабуля почивала своего братика бразильским кофе. Налив в изящную чашечку душистый напиток, она поставила ее перед пустым стулом (для нее пустым, как вы понимаете) и, поправив очки, продолжила читать пожелтевшее письмо своего второго мужа с фронта. Заметив меня, бабушка обрадовалась:

– Ой, Владик, заходи, мы как раз кофе пьем.

Я сел, с благодарностью выпил чашечку и предложил Вилору прогуляться по коридору, ибо собирался поговорить с Алиной Серафимовной наедине. Вилор кивнул и молча вышел.

Бабушка Лина поняла меня очень быстро. Она всплакнула, но быстро взяла себя в руки и кивнула:

– Храни тебя Бог, Владислав. – сказала старая коммунистка. – Мне очень жалко терять последнего родного человека, пусть и призрака. Ты молод, и еще не понимаешь, как это тяжело: остаться одной на всем белом свете, совсем одной, без родных, пусть и непутевых. Но ты прав, братик искупил вину, какой бы она не была, и заслужил прощение. Делай, как знаешь...

***

– Слушай, Вилор, а где ты спишь? – спросил я, как бы между прочим, беря конем белкинскую ладью. Белкин заметил свой зевок и, матерясь, схватился за голову. – Ну вот когда засыпаешь, а потом просыпаешься, что видишь?

Вилор почесал вечный пушок на щеках:

– Как обычно, стену кирпичную.

– А где от мамки прятался, когда дома выпивши был?

– В чуланчике, где же еще? У меня там еще классная коллекция зажигалок хранится.

Я сразу вспомнил, что в этой квартире зажигалки на самом деле пропадали бесследно, только положишь на стол, и как нет ее, призрак – клептоман, мать его!

– А где теперь чулан в этой квартире находится? – поинтересовался я.

– Хрен его знает, перестроили вроде всю квартиру, через шкаф приходится выходить..

– Через тот, который в коридоре у сидоровской комнаты?

Призрак задумался, потом внезапно вскочил и выбежал вон...

***

А я все думал, чего это Рамзес у этого шкафа в коридоре сидит. Вот усядется и смотрит, смотрит…

Мы теперь вряд ли узнаем, как именно умер Вилор, и почему его остатки были заложены кирпичной кладкой, а потом заставлены здоровенным шкафом сталинской эпохи. Может, убили его случайные собутыльники, чтобы поживиться в богатой квартире бывшего комдива. Спрятали труп, собрали вещички, да и были таковы. А может, свалился пьяный подросток в привычный чуланчик и сломал шею, а новые жильцы, найдя останки, испугались заявлять в милицию – времена-то суровые были. Заложили чулан кирпичом, и поминай, как звали. А то припаяют срок за убийство осведомителя ГПУ. А может, и правда, не был парень осведомителем, просто ужаснувшись происходящему выпил кислоты или уксуса, и не нашлось ни одной живой души в пустой квартире, чтобы вызвать скорую. А новые жильцы в спешке просто заставили дверь в чуланчик здоровенным шкафом... Как бы там ни было, проклятье материно свершилось...

– Не писал я доносов, не писал! – рыдал Вилор мне в жилетку. – Дерьмом я был, говном, пьянью, но не подлецом! Как же, сынок крупного начальника, часы "Командирские" на руке носил, в школу на большой машине возили, зазнался, учителям грубил, выпивать начал. Да, пистолет папкин продал, но чтобы доносы писать, да на отца родного... Как жить-то теперь, да разве жизнь это? И что мне теперь, вечно красть из чужих кастрюль объедки, жрать и думать, каждый день думать, что это я виноват во всем, что случилось с моей семьей? И так до скончания времен. Влад, сделай что-нибудь, ведь не зря ты здесь, в этой квартире появился. Я чувствую...

Вот тогда я и предложил Вилору потревожить его останки. Он согласился.

***

Мы не особо таились, когда хоронили останки Вилора. Насчет автобуса договорился дядя Петя в своей школе, микроволновки, посудомойной машины и мудреного кухонного комбайна с множеством непонятных функций вполне хватило, чтобы купить приличный гроб, крест, дать в лапу кладбищенским работникам за секретность, справить хорошие поминки. И что удивительно, Сидориха почти не протестовала.

Батюшка от вознаграждения решительно отказался, взял лишь деньги за отпевание в церкви (такой порядок, – объявил он деловито). Бабушка Лина много плакала, и Маринке с Сидорихой в черных косынках пришлось вести ее под руки. Уходя с кладбища последним, я обернулся и увидел смутный силуэт у свежевкопанного православного креста. Вилор гладил рукой гладкое дерево и грустно глядел нам в след.

ЭПИЛОГ

Через две недели нас расселили. Дядя Петя женился, и мы гуляли у него на свадьбе в школьной столовой аж три дня. Свадьба удалась, жениховы друзья – браконьеры навезли для угощения целые горы рыбы и мяса, так что закуски хватало даже на амбалов, которые продолжали меня охранять. Амбалы, оказалось, были людьми совестливыми, и когда молодоженов стали одаривать, вручили дяде Пете настоящее помповое ружье из личных запасов, а невесте – буфетчице из школьной столовки – перстень с бриллиантом от Сячина. Дядя Петя хоть амбалов на свадьбу и не приглашал, но подаркам был рад.

Белкин зацепил на свадьбе какую-то молоденькую училку, кажется, по пению. Они уединялись неоднократно и надолго в комнате с фортепиано, так что, скорее всего, у Белкина скоро опять начнутся проблемы.

Бабушка Алина Серафимовна неожиданно легко согласилась на переезд и осталась очень довольна квартирой в девятиэтажке. Там был лифт, хорошо брала телеантенна, плюс кабельное телевидение с сериалами про Марию. Она часто бывает на кладбище у Вилора – всего две остановки на трамвае, проезд у нее бесплатный.

Бандюки неожиданно отдали Сидорову "четверку" и он, едва выписавшись из больницы, погрузил в нее семейство и, продав новую двушку, убыл на родину в Самару. Сидориха написала Маринке большое чувственное письмо,у них все хорошо, она-таки открыла астрологический – гадальный салон и неплохо зарабатывает. А Сидоров на карты даже смотреть не может, работает в салоне жены на должности портье.

Маринка тоже вселилась в новую квартиру. Ей позвонил отчим из деревни, неожиданно трезвый, сказал, что ему "был голос свыше", и квартиру эту он с удовольствием любимой падчерице дарит. Маринкина мамаша, услышав это, быстро собралась и поехала бывшего мужа навестить. Он в самом деле после ночного видения сердитого Вилора завязал с вином и разводит пчел, отнимая у них мед. Они сошлись и теперь живут вместе.

Что касается меня... Меня возили к Сячину, и я ему честно все рассказал. Он сначала не поверил и послал проверить того самого медиума (я угадал, Катыш в самом деле бывший капитан ФСБ, получает у Сячина раз в сто больше, чем на защите государственной безопасности). Тот два дня ползал по коммуналке и с лозой, и с какими-то мудреными приборами, но ничего не нашел, даже следов "нематериальной субстанции". Сячин рассвирепел, топал ногами, хотел даже приказать вырыть кости с кладбища и замуровать их обратно. Но ночью у него тоже "был голос", и он это дело бросил.

Впрочем, развлекательный центр он построил на загляденье, прямо кусочек западной Европы в средней полосе России с фонтанами, аквапарком, варьете и прочим. Цены, правда, на все столичные, и не уверен, что центр у нас быстро окупится. Зато, прогуливаясь вечерами по уютным скверам этого центра я не без гордости вспоминаю, что появлению его город в какой-то мере обязан и мне.

Дом наш теперь не узнать: на фронтоне казино "ВИЛОР" вождь народов товарищ Сталин с трубкой смотрит на Черчилля, усмехающегося с сигарой в углу рта, и всем им дает прикурить Ленин от газеты "Искра". На месте нашей квартиры теперь шикарнейший приват-зал с настоящим камином и скелетом за покерным столом. Все-таки есть чувство юмора у дядьки Сячина, надеюсь, главная в его жизни игра все еще впереди.

А с амбалом Лехой мы неожиданно подружились. Он однажды зачем-то вывез меня в лес, и там мы долго ждали звонка от Сячина. Наткнувшись на муравейник, я как бы между прочим рассказал Лехе и остальным амбалам об его устройстве, о том, что у муравьев тоже есть рабочие, солдаты с мощными челюстями, главная матка, что они разводят тлю, которую потом доят, что они воюют с другими муравьями, отличая своих по запаху. А ночью все запираются в муравейнике и выставляют солдат на входах для охраны.

Обычно невозмутимый Леха от моего рассказа совершенно обалдел, встал перед муравейником на карачки и восхищенно подвывал то и дело: "Точно! Точно! Вон, солдат с челюстями!" С тех пор я частенько подкидываю Лехе книжки с картинками и кассеты из серии "Дискавери" про животных. Дружба наша продолжилась даже после того, как Сячин уехал, и, разочарованный, охрану с меня снял.

Забыл сказать, когда начали раздавать ордера на новое жилье, я все честно Светке написал (естественно, без упоминания о Вилоре), и тут же получил телеграмму: "Выезжаю, встречай. Светлана". Оказалось, у Светки с Вовкой "не сложилось", южное побережье северного Ледовитого океана оказалось не совсем тем местом, что она видела в сладких снах.

Светка осматривала новую квартиру и визжала от восторга. Обмыв приезд, и новоселье заодно, мы расчувствовались и решили потанцевать. Но тут заявилась Маринка, устроила скандал, поцарапала Светке физиономию и увезла меня к себе вместе с Рамзесом.

Звонил шеф, сказал, что погорячился, решив меня уволить, и теперь готов даже повысить зарплату. Потом осторожно спросил, откуда я знаком с такими влиятельными людьми нашего города. Я не понял, кого он имеет в виду, и чего-то соврал. А утром позвонил Белкин и сообщил, что нашел мне недорогое жилье с очень хорошими соседями. Вот, пакую свои вещички, пока Маринка в институте. Нет, девка она очень хорошая, но что-то слишком часто стала намекать про законный брак. Прав Белкин, холостой мужик должен быть мобильным. Но это совсем другая история.

Куда деваются старые стервы

История третья, в которой вокруг героя кипят самые что ни на есть политические страсти, а он упорно не хочет этого замечать.

Порою сущность происходящего понимаешь несколько позже, чем хотелось бы.

(Из размышлений мышки в мышеловке)

– Слушай, Влад, а куда деваются старые стервы?

– В смысле?

– Ну, куда деваются стервы, когда выходят на пенсию? – снова спросил мой приятель Юра Белкин в пивбаре "Корсар", куда он затащил меня после очередной ссоры с Юлькой, своей подружкой, редкостной, надо сказать, стервой, по совместительству – фотомоделью. Юлька компостировала мозги Белкину уже года три и добилась в этом значительных успехов. Бедный Юрец, втюрившись в нее по глупости, сделал большую ошибку. Переехал к ней жить и на себе ощутил всю прелесть от общения со взбалмошной фотомоделью, дочерью крутого папика с какой-то должностью в каком-то ведомстве. Девица была еще та стерва, ей почему-то однажды показалось, будто весь мир создан, чтобы всячески ее ублажать. А Белкин уродился на свет с единственной целью – осуществлять все ее желания и исполнять капризы, а еще ремонтировать свой "Пассат", который Юлька долбила обо все, что можно, предпочитая парковаться по звуку.

К сожалению, никто Юльку в этом заблуждении пока не разубедил, а потому Белкину мало не казалось. Вот и в этот раз она заставила его все выходные сидеть дома, ее ожидаючи (по этой причине Белкин пропустил довольно забавный пикничок и классный футбол), ав понедельник утром соизволила позвонить и невинно заявила, что про Белкина забыла, потому что была на какой-то презентации в загородном пансионате, и там было "жутко весело и интересно". На резонный вопрос Юрца: "А нельзя ли было позвонить?" Юлька обижено заявила, что "такого хамства не потерпит" и бросила трубку.

Я попробовал утешить приятеля, как мог, даже откупорил ему свежую бутылочку пива, но над вопросом задумался. А действительно, куда деваются стервы? Неужели те самые благообразные старушки в платочках, что выгуливают внуков или кормят кисок во дворах, тоже когда-то были стервами, из-за которых мужики съезжали с катушек и творили ужасные глупости типа войн и расхищения госимущества в крупных размерах? Про дуэли я уже не говорю. Да, есть повод пораскинуть мозгами.

Я возвращался из бара пешком, вглядывался в лица встречных бабушек и прикидывал: вот эта точно не была стервой, и эта, а эта всегда была девчонкой – хохотушкой, а вот эта – угрюмой отличницей, но никак не стервой. И еще я вспомнил Людку Зунину из нашего класса. Она была в классе самая маленькая, самая язвительная и хулиганистая, что совершенно не мешало ей стучать на нас, мальчишек, классной. На торжественном вечере в школе по поводу десятилетия нашего выпуска она убедительно доказала, что с годами стервозность характера только усугубляется. Людка сначала решительно заявила, что на встречу выпускников не придет, потому что у нее в самом разгаре "такой роман, такой роман!" И по этой причине на выпивку и на подарки учителям не скидывалась. Но в школу все-таки заявилась, сходу накидалась вискарем из общака, сбила наших девок с панталыка, и мы, вместо уютной турбазы, где было все готово для гуляний, даже уха из стерлядки, отправились в дорогущий клуб на какую-то дурацкую дискотеку. Там она поскандалила с охранником, врезала ему по мордасам и тут же закричала, что ее убивают. Мы поспешили на выручку, в результате были биты и сданы в милицию, где пришлось долго и нудно объясняться, да еще платить штраф. Людка же всю ночь проплясала на дискотеке (ее почему-то в ментовку не забрали), а утром, как ни в чем ни бывало начала звонить бывшим одноклассникам и просить денег "на опохмелку". Короче, девочка с момента последнего школьного звонка в плане стервозности заметно эволюционировала, что убедительно доказывают также три ее краткосрочных брака и пара разноцветных детей.

Так, размышляя о сущности стервинизма, я добрался домой, поднялся на крыльцо и нажал в пипку звонка. Дверь открыла баба Нюра – чудеснейшее и добрейшее существо, моя квартирная хозяйка.

***

Поначалу мне жутко не хотелось селиться в комнату "с хозяйкой". Дело в том, что по натуре я человек крайне беспокойный, спать ложусь поздно, телевизор гоняю с канала на канал почти до утра. Но подходящего жилья (по системе цена – качество) как-то не находилось. От Маринки я сбежал, когда понял, что она твердо решила «обтесать» меня по задуманному ею же образцу. То есть сменить работу, привычки, внешний вид и прочее, что ее не устраивало. Свои же привычки она менять совершенно нне собиралась, опасаясь «испортить идеал». После окончательного выяснения отношений я тихонько прихватил свои вещички, Рамзеса и отбыл. Как выражается Белкин: «По холодку, огородами». Но Белкинская Юлька вытерпела меня всего пару дней и прямо намекнула, что ее квартира – не ночлежка для белкинских друзей – неудачников. В общаге макаронной фабрики продержался всего неделю, выперли, как незаконно вселившегося вместе с Рамзесом. Причем был вариант остаться, но без кота. Я на такое пойти не смог. Так, проночевав неделю по знакомым и словив пару раз на себе недовольные взгляды их жен или подруг, я соизмерил возможности своего кошелька с реалиями жизни и грустно поплелся по найденному в газете адресу, где и нашел маленький частныйдомик. Домик был хорош, с черепичной крышей, резным крыльцом, со скрипучей калиткой и густым садом – как из детских книжек. Единственным, что портило этот милый архитектурный ансамбль, были плакаты и листовки в обилии наклеенные на забор – в губернии вовсю шла предвыборная кампания. К примеру, один плакат с улыбающимся дядькой назывался: «Голосуй за избирательный блок «ЗУБР»! Тут же имелась расшифровка аббревиатуры – За Уверенное Будущее Родины! Однако чья-то шкодливая рука намалевала поверх физии улыбающегося дядьки: «Голосуй за блок «Бобр»! И тоже с расшифровкой: «Без Определенного Будущего Родины»! Как помню, я тогда весьма подивился изощренности местных пиарщиков, заверил Рамзеса, что все будет хорошо и толкнул калитку ногой.

Поначалу бабушка Нюра встретила меня насторожено, но умилилась Рамзесу и тут же взялась его угощать. Уже через неделю мы жили втроем душа в душу. Оказалось, у нас много общего: нет родных в этом городе, нам постоянно не хватает полсотни до зарплаты (пенсии), она тоже поздно ложится, (но рано встает, отсыпаясь днем), любит смотреть телевизор: футбол (но болеет за "Динамо") и детективы про ментов. А еще программу "Криминал" и ее местное подобие под названием "Набат". Рамзес бабулю возлюбил искренне, всем своим кошачьим сердечком и не сходил с ее коленей, когда она сидела перед телевизором.

Также она никогда не была против "пропустить рюмочку ради праздничка", любила веселую компанию и даже осторожно намекнула, что не будет особо возражать, "если ко мне зайдет в гости приличная девушка".

Золото, а не бабка! А если добавить, что она сама вызвалась готовить для меня... В общем, вы понимаете, какое счастье на меня свалилось.

***

В квартире пахло чем-то странным. Пахло с кухни, где раздавался звон посуды – это орудовала бабушка Нюра.

– Вечер добрый, Анна Петровна! – провозгласил я, поморщился от запаха селитры и торжественно выложил на стол замороженное чудовище, именуемое "Индейка бразильская потрошеная". Почему-то раньше я представлял себе Бразилию страной, где в лесах много диких обезьян, где все мужчины играют в футбол и ходят в белых штанах, а все женщины танцуют на карнавалах полуобнаженными. Но то, что в Бразилии водятся индейки в таком изобилии, что их приходится отправлять в далекую Россию, я и подумать не мог. Грех было не купить такой продукт, тем более нам выдали законный аванс.

Услышав мое приветствие, бабуля испуганно оглянулась, и попыталась заслонить кастрюльку с варевом своим телом, но, узнав своего, радостно улыбнулась:

– А, Владик!

– Баба Нюра, я тут индейку принес, может, устроим праздничный ужин по поводу моего законного аванса?

– Индейку? – заинтересовалась бабуля. – Это здорово! Сто лет не ела индейки. Попробую запечь с ананасами. Только, Владик, просьба у меня есть. Я тут сделала вар для сада Петра Иваныча, будь бобер, отвези...

Надо отметить, что у нас с бабулей сложились настолько дружественные отношения, что уже появился свой сленг. К примеру, "будь бобер", означало то же, что "будь бобр", что в свою очередь переводилось, как "будь добр". И понятно, и смешно.

Я без разговоров упаковал бабулину кастрюлю с варом в большую хозяйственную сумку, перехватил бутер с ветчиной и двинулся на автовокзал.

***

Поездка оказалась немного утомительной, но на удивление полезной для моего стервологического исследования. Главное, что я встретил настоящую стерву преклонных лет!

Запрыгнув чуть ли не на ходу в переполненный автобус и разместив сумку с варом под ноги кондукторши, я повис на поручне в окружении дачников, готовых к битве за урожай на личных сотках. Уже на второй остановке от автовокзала "Окский" автобус набился под завязку. Выйти из автобуса еще можно было, войти – ни за что! Но на остановке с милым названием "Дворики" задняя дверь старенького "ЛиАЗа" все-таки открылась, и в салон начала внедряться старушка в черном платочке. Я уже говорил, что салон был переполнен, и влезть в него не было никакой возможности? Я повторяю это! Но бабка застонала, потом заголосила прямо мне в поясницу: "Милки! Родненькие! Внучки! Ну, пустите же, меня, бабку старую, ну мне жа очень надоть!"

Народ у нас добрый, отзывчивый, пассажиры зашевелились, стоящая рядом рослая девица в трико прижалась упругой попкой вплотную к пузатому дядьке в панаме, тот обречено огляделся по сторонам, и начал разевать рот, как рыба сом, вытащенная на берег, видимо, в пути ему придется нелегко. Мне удалось подняться на ступеньку, но пришлось поджать одну ногу, как цапелю, и вжаться в поручень. И свершилось чудо! Бабка в салон влезла и громко восславила Богородицу, пассажиры заулыбались...

Весь остальной путь для меня превратился в сущий ад. Бабка, освоившись на пятачке последней ступеньки, начала работать локтями и плечами, расталкивая соседей и отвоевывая жизненное пространство. Хуже того, при каждом торможении автобуса мое бренное тело кидало на бабку, что немедленно вызывало ее гневную тираду.

– Что же ты, Ирод, делаешь?!! – визжала старуха, – Задавишь ведь меня совсем, окаянный!

Еще через остановку она перешла от слов к делу. Бабка шипела, больно щипалась костлявыми пальцами с траурной окантовкой под когтями и даже пару раз попробовала укусить меня в задний карман джинсов. Ужас!

Когда через три остановки старуха вылезла, напоследок плюнув мне в спину, пришла моя очередь восславлять Богородицу.

***

Петр Иваныч был старым приятелем Анны Петровны. По некоторым признакам я понял, что в прошлом, еще в советские времена, между ними были какие-то шуры-муры по молодости, но постепенно их роман перешел в крепкую дружбу и совместное прохождение процедур в профсоюзных профилакториях.

Иваныч крепко пожал мне руку, забрал сумку и, указав на самодельный деревянный столик под яблоней, вошел в дом. Вернулся он с большой бутылкой темной жидкости, газетой "Местная Правда" и очками на резиночке. Деловито разлив терновое вино по граненым стаканам, он надел очки, развернул газетуи вслух зачитал небольшую статью про местного олигарха, который задумал стать губернатором. Статья была злая, изобиловала фактами злоупотреблений со стороны олигарха и гневными восклицаниями "Доколе?!!"

Я предложил тост за перманентное несварение желудка у этого олигарха, и мы выпили. Иваныч наполнил снова. Тут же он достал газету "Окские зори" – местное оппозиционное издание – и прочитал статью про деяния нынешнего губернатора. Статья также изобиловала фактами злоупотреблений но уже со стороны ныне действующего главы администрации и восклицаниями "Сколько можно!??" Складывалось впечатление, что автором обеих статей был один и тот же человек. Я тут же предложил выпить в вдогонку, за перманентную диарею у действующего губернатора, Иваныч поддержал.

– Вот ты мне и скажи, Владислав, как это все понимать? Кому верить? Ты же журналист, ты должен знать...

Я подумал и предложил свою версию по отношению к информации, публикуемой в местной прессе:

– Поскольку все местные СМИ поделили между собой администрация и местные олигархи, чтобы сливать через них друг на друга дерьмо, то говну хоть и с натяжкой, но верить стоит, а всему хорошему, увы, нет! Потому что за правду денег почти не платят, а за заказные статьи с наглой ложью очень даже щедро.

Иваныч посмотрел на меня с уважением и разлил по третьей.

***

Вопрос о стервинизме я продолжил обдумывать на работе, а в перерыве даже обсудил его с ребятами. Приняв по бутылочке пивка, мы вспомнили общих знакомых женского полу, промыли им косточки и единодушно решили, что стервинизм с годами лишь обостряется, а поэтому следует предположить, что и стервы – пенсионерки где-то есть, но, видимо, прячутся.

Юрка Летягин тут же огласил свою личную теорию стервинизма. Он сообщил, что любой коллектив может функционировать нормально при условии, если количество особей женского пола в нем не превышает 35%. Если баб больше, все, сливай воду – гаси свет, начнутся интриги, заговоры, косые взгляды друг на друга и прочие прелести. Причем бабы непременно втянут в интриги и работающих с ними мужиков. Исключение составляют крупные прядильные и ткацкие фабрики, и прочие шумные производства, где все равно ни хрена не слышно, а потому на болтовню, а следовательно – на интриги там времени обычно не хватает. Ну и школы, потому как весь природный стервинизм училок уходит на борьбу с прогрессирующим дебилизмом подрастающего поколения.

Господь нас наказал за такие беседы сразу же после перерыва явлением нашей главной "рекламщицы" Кристины Максимовны. Она ворвалась в верстальню и устроила жуткий скандал. Оказалось, у нее из компа пропала папкас рекламными заказами, и она тут же обвинила нас всех в работе на конкурентов. Еще она обозвала нас дармоедами, которые зря получают деньги, с таким трудом заработанные рекламным отделом, и начала визжать так, что разбудила Виталика, системщика ночной смены. Он выбрался из своего чуланчика, протер глаза, выяснил причину визгов и напомнил Крыське (так мы за глаза зовем рекламщицу), что она сама попросила его неделю назад перепрятать папку в сети: переименовать, положить по другому адресу и запоролить. Крыська покраснела, высокомерно кивнула и, не извинившись, вышла.

Не выспавшийся, а потому злой Виталька нашел где-то Крыськину фотографию, отсканировал ее и вывел на экран. После чего врубил "режим старения", Крыська на мониторе «старела» каждую минуту на десять лет. "Доведя" ее до семидесяти, Виталик остановился, нацепил на получившееся изображение старомодные очки, платочек и послал на принтер.

– Ты хотел увидеть настоящую стерву на пенсии? Вот такая она будет. Примерно, конечно...

Я положил получившееся фото в сумку с мыслью порадовать Белкина.

***

Белкин долго рассматривал фотографии Крыськи сейчас и ее же в семидесятилетнем возрасте.

– Да, по глазам видно, редкостная стерва! А тут – старушка, божий одуванчик. Все правильно, сходство есть, но морщины, седины и утомленность в глазах вызывают к этой старушенции несколько иные чувства. Нет, не жалости, умиления что ли... Надо обязательно протестировать Юлькину фотку.

Мы допили пиво и пошли по домам.

Глава 2.

Баба Нюра приветливо мне кивнула и тут же поскакала в комнату смотреть свой любимый "Набат". Я скинул кроссовки, вдел ноги в енотов – забавные тапки с полосатыми хвостами и пошлепал на кухню ставить чайник.

– Владик! Владик! – раздалось из комнаты бабули. – Иди скорее, Чувилина взорвали!

На экране фигурировал здоровенный лимузин, крыша которого торчала вверх рваными краями, наподобие консервной банки, из которой вырвалась на волю килька. Сам местный криминальный авторитет с претензиями на депутатство тоже пострадал. Взрывом ему оторвало ползадницы и срезало уши с бритой башки. Вокруг его крутого тела суетились врачи и какие-то смутные личности в очках и при мобилах.

– Взрыв прогремел ровно в 19.20. – начала рыжая телеведущая, очень похожая лицом на придурковатую лисицу. – Предприниматель Игорь Чувилин, которого в известных кругах называют криминальным авторитетом города, как раз вышел из ресторана "Ока" со своей юной избранницей и сел в автомобиль. Удивительно, но охранников около машины в это время не было, в то время, как всем известно, что Чувилин никуда не выходит без охраны. Милиция выдвинула несколько версий произошедшего, основная – это заказное покушение, связанное с переделом сфер влияния в криминальных сферах города, вторая версия – политический заказ, известно, что Чувилин зарегистрирован кандидатом в депутаты Государственной Думы... В связи с чем, извините... исходя из чего, извините... – ведущая спотыкнулась на полуслове и испуганно глянула с экрана, у меня возникло впечатление, что у нее погас экран с субтитрами, – ...это уже не первое покушение на предпринимателя Чувилина... ээээ ... Игоря... эээ...

Видимо, субтитры опять включились и ведущая снова бойко зачастила:

– ... в прошлый раз, год назад киллеры воспользовались почтовым ящиком в подъезде авторитета, тогда погиб охранник, самому же Чувилину лишь оторвало палец на руке. В этот раз в машину было подложено взрывчатое веществопока неизвестного состава...

Да, интересно получается, всего неделю назад мы обсуждали с Анной Петровной вопрос, почему так трудно в нашей великой стране живется рабочему человеку и пенсионерам, в то время, как ублюдки типа этого Чувилина, жируют и еще издеваются. Чувилин как раз вещал с экрана телевизора что-то умное, объяснял, что только нужда народная заставила его выдвинуть свою кандидатуру в Госдуму. А бабынюрина подружка, пенсионерка Афиногенова, подрабатывающая продажей пирожков на местном рынке, грустно рассказывала, как "чувилинские бандиты" ежедневно собирают с них "налог за крышу".

На экране опять показался колокол, несколько раз качнулся из стороны в сторону, пошли титры.

– Если бы не такие ранения, я бы подумал, что Чувилин сам организовал на себя покушение для возбуждения интереса к своей персоне, – глубокомысленно заметил я. – А может и организовал, но с мощностью заряда ошибся. Да, без задницы не быть ему депутатом. Чем же он в Думе думать будет?

Баба Нюра не приветствовала крепких выражений, но в этот раз одобрительно хихикнула.

***

Сволочь Белкин даже и не догадывался, что своим частным вопросом о стервинизме он поставил под угрозу работу сразу нескольких отделов нашего издательства. Мы уже второй день только и думали над вопросом, куда же эти стервы деваются? А тут еще этот скандал. Какая-то левая фирма заказала нам проспект о себе – любимой. Там целый раздел был посвящен гуманитарной деятельности фирмы и милосердию ее руководства, выражавшемся в горячей любви к старикам и детям. Фотку умильной чумазой девчушки-детдомовки, прижимающей к груди упаковку гуманитарных "Сникерсов" мы нашли, а со старушками было хуже. Не было подходящей фактуры, попадались то слишком грустные, то слишком жизнерадостные. Наконец Виталька случайно вывел на экран семидесятилетнюю Крыську, и мы поняли: то, что надо! Лицо постаревшей Кристины Максимовны выражало непреодолимую решимость обязательно получить гуманитарную помощь от данной фирмы.

Фирмачам макет проспекта очень понравился, они даже втихаря премировали нас двухлитровой "Смирновкой", но тут явилась Крыська. Она завизжала, что не допустит, чтобы в каких-то липовых проспектах использовалась фотография ее двоюродной бабушки. Фирмачи набычились на слово "липовых" и хотели было обидеться, поэтому Крыська, имевшая по 15% с каждого заказа, тут же пошла на попятную. Но с нами пообещала "разобраться".

Когда эта стерва удалилась, мы встали и по очереди торжественно пожали Витальке руку, ему же с единодушного одобрения коллектива была вручена и презентованная "Смирновка". Виталька королевским жестом отдал ее"в общак".

***

Кандидаты в депутаты сидели в студии и поливали друг друга грязью, на чем свет стоит. Это называлось теледебаты. К нашему великому удивлению, кандидат в депутаты Чувилин тоже был здесь. Он сидел в инвалидной коляске, голова его была замотана бинтом, как у раненого красного командира, за его спиной в кадре то и дело маячил санитар с капельницей. Когда пришла его речь высказываться, Чувилин глянул в бумажку и голосом умирающего лебедя объявил, что никакие происки политических противников, даже попытки физического устранения, не заставят его отказаться от борьбы за счастье простого народа. Ведущая дебатов состроила траурную физиономию и шмыгнула носом, словно собиралась заплакать.

Анна Петровна положила на мою тарелку огромное бедро индейки и пожелала приятного аппетита. Я вкусил и еще раз поблагодарил всевышнего за ниспосланное мне счастье в лице бабы Нюры. В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла бабынюрина приятельница Варвара Семеновна с чулочной фабрики.

– Нюр, ты телевизор-то смотришь? – завизжала она с порога. – Нашего-то оглоеда видела? Вон он сидит, рожу отъевши.

На самом деле ведущая передала микрофон господину Урчину, представив его как директора чулочно-носочной фабрики и по совместительству – зам.председателя местного союза хозяйственников. Тот забуробил что-то про высокие налоги и о равнодушии государства к местному производителю.

– Зарплату год не платят! – тараторила Варвара Семеновна, обгладывая фарфоровыми зубами индюшиное крыло. – В лучшем случае, носками выдают. А носки-то дрянь, он же сырье гнилое с московских фабрик покупает, которое уже списали. А проводит, как высший сорт. И никто ему слова сказать не может, он же всю фабрику через подставных лиц скупил. На зама по производству, за то, что на собрании против него выступил, бандитов натравил, до сих пор с переломами в больнице лежит. А на фабрике что устроил: полкорпуса фирмачам под офисы сдал, деньги с них в черную получает, а фабричный детсад под сауну переделал, целыми ночами там с девками голыми резвится.

Варвара Семеновна побожилась, что знает это точно, она там уборщицей подрабатывает, там наличными платят, только больно уж противно презервативы использованные собирать...

Где-то около полуночи в мою комнату постучалась Анна Петровна и поинтересовалась, не могу ли я где-нибудь достать хороший фотоаппарат на время.

– Понимаешь, у нас тут сбор ветеранов намечается, хотелось бы хорошие фотографии на память поиметь.

Я пообещал подсуетиться.

***

Наш фотокор Савич долго бурчал, что такой фотоаппарат стоит кучу денег, и если с ним что случится, то шею намылят ему, Савичу, а ему это на хрен не нужно...

В ответ я как бы между прочим намекнул, что в мои обязанности творческого редактора совершенно не входит компьютерная обработка фотографий, которые Савич втихаря сдает в другие издательства. Савич на такой шантаж поддался и вручил мне "Олимпус" с широким объективом.

Через два дня разразился жуткий скандал. Местное отделение желтой "Экспресс-газеты" посвятило аж две страницы кандидату в депутаты Урчину. На одной полосе (с подписью "на правах рекламы") Урчин гладил по головкам детсадовских детей, причащался в церкви у толстопузого батюшки, вкушал клубничное варение в кругу семьи за самоваром и улыбался работницам своей фабрики около какого-то мудреного станка. Причем работницы, все как одна молодые в белоснежных халатиках, глядели на своего директора с явным обожанием.

На второй странице тоже были фотографии про ту же фабрику, но уже без всякого намека на рекламу: вот обшарпанный пыльный цех и серые силуэты носочниц-чулочниц в каких-то обносках, вот работницы фабрики получают зарплату гнилыми носками, вот здание с вывеской "Детский сад "Зоренька", а на двери крупная табличка "Сауна" и время работы. Из дверей авглядывают хмельные шлюхи в неглиже. Но главное – сам кандидат в костюме Адама в окружении хохочущих голых девиц, кандидат, пользующий худенькое юное существо, как пишут в милицейских протоколах "противоестественным способом" (глаза и лобочек девчушки этично закрыты черными прямоугольничками), кандидат, писающий в бассейн с обнаженными ныряльщицами.

Я посмотрел на все это и задумался...

***

На работе у нас только и делали, что обсуждали этот номер "Экспресски". Мнения разделились, одни говорили, что пресса не имеет права влезать в частную жизнь человека, другие же утверждали, раз человек лезет в депутаты, то избиратель должен знать о нем все. И если он такой жизнелюб, не хрена прикидываться примерным семьянином. Я в прениях не участвовал. Потихоньку спустившись в подвал к Савичу, я протянул ему фотокамеру и выставил на стол пузырь "Смирновки". Савич показал мне большой палец правой руки и достал стаканы.

На что это он намекал? Благодарил за водку, или намекал на отличное качество фотографий в "Экспресске"?

***

Урчин и Чувилин в прениях не участвовали. Чувилин срочно вылетел в Австрию, где ему должны пришить уши, найденные на ближайшем к месту взрыва дереве, и как-то нарастить недостающую часть задницы. Урчин тоже слег в больницу, но уже в местную. Поговаривали, что его от души отходила сковородкой законная супруга, прочитавшая тот самый номер "Экспресски". Официальная же версия – обширный инфаркт и еще какое-то мудреное медицинское название по причине клеветы и навета. Было объявлено, что Урчин подал на газету в суд за публикацию фальшивых снимков и выставил астрономическую сумму за моральный ущерб. Но редакция в свою очередь заявила, что располагает неопровержимыми доказательствами подлинности кадров.

Телевизионные дебаты в этот раз начались с единодушного осуждения всеми кандидатами грязных методов предвыборной борьбы и словами моральной поддержки заболевшим Урчину и Чувилину. Ведущая, та самая, похожая на лисицу – дауна, даже предложила встать, чтобы почтить память отсутствующих, но вовремя сообразила, что сморозила глупость и заткнулась.

Я пил чай и внимательно следил за реакцией Анны Петровны. Когда за микрофон взялся аграрий Николай Жиров, ныне действующий народный депутат от нашей губернии, бабуля отложила вязание и надела очки. Жиров говорил что-то правильное о поддержке агросектора, о возрождении села, о любви к родному краю.

– А знаешь, Владик, – задумчиво сказала бабуля, снимая очки, когда кандидат закончил распинаться о любви к нашим березкам. – В "Коммерсанте" писали, что этот Жиров участвовал в афере с мясом бешеных коров. В Англии коровы взбесились, их мясо подлежало уничтожению, но крупную партию успели ввести в Россию, не без помощи нашего Жирова. Говорят, он хапнул огромные деньги, а из-за этого мяса пострадали люди, даже дети...

Мне почему-то показалось, что в ближайшее время депутата Жирова ждут большие проблемы.

***

В курилку вошел Летягин и торжественно объявил, что вопроса о стервах – пенсионерках больше нет. Потому что он его решил!

– Куда деваются стервы – пенсионерки, – объяснял он нам важно, – вы можете узнать, если... расспросите их зятьев! И они вам объяснят, что по выходу на пенсию стервы сосредотачивают всю свою стервозность на своих зятьях, полностью отравляя им жизнь.

Он победно глянул на нас, но восторженного вопля не дождался. По причине неженатости и по малолетству никто из нас тещ в пенсионном возрасте не имел. Можно было, конечно, спросить Виктора Михалыча, нашего шеф-редактора, но он не раз хвалился, что у него замечательная теща, живет в деревне и гонит чудеснейший первач. Летягин с позором удалился.

***

Едва выйдя из калитки дома я бросился в ближайший парк и развернул выданную мне бабой Нюрой "посылку для Петра Иваныча". Ничего подозрительного в пакете не было: копченая курица, сложенная бамбуковая удочка, лопата без черенка, сапоги – болотоходы, какие-то семена, пара одноразовых шприцов, инсулин в ампулах, валериана. Я запечатал сверток обратно и поплелся к автовокзалу.

Петр Иваныч сидел за своим столом под яблонькой и читал "Губернский вестникъ". С обложки улыбался кандидат Жиров на фоне спелой ржи, еще на одной фотографии он пробирался с ружьецом по болотцу, держа на привязи трех охотничьих собак, то ли борзых, то ли легавых, я в породах плохо разбираюсь. Увидев меня, Иваныч обрадовался, пожал руку и метнулся в дом. Привычная бутыль с наливкой и большое блюдо с яблоками тут же украсили наш стол.

– Вот глянь, Влад, – предложил Петр Иваныч, – депутат наш Жиров. Что он сделал для нас, для губернии? А ведь мы за него голосовали!..

Я пожал плечами:

– В принципе, работа депутата Думы – не что-то делать для губернии, а разрабатывать и принимать законы, развитию и процветанию региона способствующие.

Иваныч молча пожал мне руку и взялся за бутыль.

***

Не успел набатный колокол отзвонить, как на экране возник кокетливо завитый мальчик в галстуке. Он нагловато глянул в камеру и, стараясь перекричать зловещий мотив музыкальной заставки, начал читать анонсы:

«Сегодня в программе "Набат":

В южном округе разоблачена крупная банда гаражных воров, теперь автовладельцы мо-гут спать спокойно (из-за решетки испуганно глядел бритый паренек, тут же в углу комнаты сваленные в кучу автоколонки и магнитолы);

Детолюбивцы! – продолжал ведущий, – Их задача – кормить наших детей, они предпочитали кормить детей своих. (Наряд милиции тормозит возле детсада трех толстых теток. Крупным планом раскрытые сумки: масло, сосиски, гречка в пакетах. Тетка с жирно накрашенными губами объясняет в камеру: "Ну и что, они все равно мало едят, выбрасывать что ли?";

Пьяный за рулем – ущерб городскому хозяйству! (Черная "Волга" в обнимку со светофором. Водитель – хмельной верзила в окровавленной майке радостно ржет и пытается закрыть камеру рукой);

И главная сенсация! Первый случай бешенства в области за последние десять лет! Первый пострадавший человек – действующий народный депутат Госдумы, укушенный собственной собакой! (Снимали явно тайком, депутат Жиров на больничной койке, ему прилаживают к руке капельницу, вставляют куда надо утку).

Анна Петровна торжествующе улыбнулась. Но, видимо, рано. Последнего сюжета в программе так и не показали, все закончилось пьяным водилой и видом эвакуатора, отдирающего "Волгу" от светофора. После этого сразу пошла лирическая музыка и виды шелестящих березок.

– Естественно, – сказала Анна Петровна, снимая очки. – Позвонили оттуда, – она кивнула вверх, – и сюжет сняли. А еще, того и гляди, главного редактора программ в шею погонят. Еще чаю?

Я нерешительно кивнул, но в это время позвонили.

– Анечка, – раздался в коридоре радостный голос, – ну здравствуй, радость моя! А я тортик принесла!

– Знакомься, Владик, это Маргарита Абрамовна, моя давняя приятельница. Работает на санитарно-биологической станции. Сейчас будем есть тортик.

Я раскланялся, но торт с санитарно-биологическим происхождением есть отказался, сославшись на запущенный кариес.

Глава 3.

Белкин ввалился ко мне на работу ровно в шесть пьяненький и в совершенно расстроенных чувствах. Юлька опять наставила ему рога: они поехали с ее друзьями на пикничок на берег реки, там объявился какой-то столичный мажор на крутом "Кадиллаке" и вызвался сгонять в город за "хорошим вином, потому что это пойло не достойно таких прекрасных дам". Юлька с подружкой выразили желание заодно покататься, так и катались до утра. Домой Юлька вернулась лишь под утро, глупо хихикая и вся потрепанная. На вопросы не отвечала, а лишь послала Белкина куда подальше. Белкин собрал вещи, отвез их домой и завалился ко мне на работу. Хорошо, теперь я буду знать, где находится это самое "куда подальше".

Выпроводив Белкина в бар на втором этаже и испросив на завершение работы "еще полчаса максимум", я сел за стол, разложил перед собой фотографии кандидата в депутаты Батракова и начал лихорадочно размышлять, какую из них выбрать для листовки, дабы голубая сущность претендента на кресло в Государственной Думе не сразу бросалась в глаза наивному избирателю. Задача была не из легких, на всех фото Батраков был не только завит, но и накрашен не в меру. Тем более, оставалось неясным, хотят ли клиенты, чтобы у их кандидата серьга фигурировала в правом ухе, или же надо ее "замазать"? Платил штаб Батракова очень щедро, но и придирчив был до невозможности, и мне совершенно не хотелось опять стоять на ковре у шефа и выслушивать нудный монолог о моей некомпетентности. Наконец я принял соломоново решение и решил прочитать политическую платформу кандидата. Если в ней есть хоть слово о правах сексуальных меньшинств, значит, клиент под натурала не маскируется, и будем давать его накрашенного и с серьгой, ежели нет...

Ничего такого в платформе не было: про помощь правоохранительным органам и о борьбе с коррупцией было, про поддержку местного производителя было, про восстановление сети оздоровительных лагерей для детей – чуть ли не на первом месте. Про права геев и лесбиянок – ни слова!

Я выбрал фотографию, где Батраков больше всего походил на мужика и положил на стол перед Виталиком. Тот понимающе кивнул. Складывая рабочие материалы в стол, я услышал, как Виталик щелкает мышью и напевает:

В лесу раздавался топор дровосека,

Гонял дровосек топором гомосека.

Устал, утомился, упал дровосек,

С улыбкой залез на него гомосек!

Тоже мне, Некрасов...

***

Белкина я нашел в том же баре, но с кем! Он сидел на диванчике под пальмой и гладил ручку... кого бы вы думали? Нашей Крыськи! Он изливал душу, рассказывал ей о подлой натуре Юльки, и о коварстве всей женской породы. Крыська сидела, хлопая очумелыми глазами, нежно гладила Белкина по плечику и убеждала, что далеко не все женщины такие, напротив, есть натуры тонкие и чувствительные, всегда готовые к самопожертвованию. Вот, к примеру, она...

Я осторожно выскользнул из бара, поняв, что здесь я совершенно лишний.

***

Черт! Я опять забыл ключи, а потому придется беспокоить Анну Петровну и жать пипку звонка. Дверь открылась, и... я на минуту ослеп! Такой красоты вблизи и живьем я еще не видел! Девушка, впрочем, нет, дама лет двадцати пяти с ослепительной внешностью, фигурой, формами. Одним словом, супердива сошла с обложки буржуйского эротического журнала и предстала на пороге нашего обшарпанного дома. Фантастика!

– Вы, наверное, Владислав? – выдохнула дива бархатистым голосом. – Проходите, Анна Петровна вышла в аптеку, но обещала скоро вернуться. Она сказала еще, что вы будете меня развлекать, – добавила красотка лукаво.

Как зазомбированный я вошел, негнущимися ногами влез в енотов, негнущимися руками положил сумку на тумбочку.

– Ну что вы, Владислав стоите, давайте знакомиться. Я – Венера, внучка фронтовой подруги Анны Петровны, учусь в МГУ. А что у вас тут интересного бывает вечером?

***

– Эх, молодежь, что ж вы дома все сидите? – умилилась нам Анна Петровна, собирая чашки и блюдца со стола. – Сходили бы куда, отдохнули бы, где музыка погромче, потанцевали бы. Я-то в ваши годы такая веселунья была, мы могли всю ночь под патефон протанцевать! Тут по телевизору говорили, какой-то концерт на дискотеке "Ангар" будет, две девочки там поют симпатичненькие.

-- Группа "НАКО"! – вспомнил я. – Да у меня и "приглашалки" на них есть, нам на фирме раздавали, мы для них плакаты печатали.

– Обожаю "НАКО"! – хлопнула ресницами Венера.

***

Я возвращался домой в самом ужасном расположении духа и остервенело пинал ногой банку из-под "Колы". Так меня давно не кидали! Ну Венера, ну и сучка, так меня развести! А я-то, дурак, повелся.

Поначалу Венера была просто божественна, и на нас пялились все вокруг во все глаза. А как она танцевала, как двигалась! Я даже пожалел, что в "Ангаре" в этот день было так мало моих знакомых. Мужики аж давились от зависти. А потом начался концерт, "НАКО" прыгали по сцене, что-то верещали в микрофоны, во время одной из песен разделись до трусов и начали целоваться в засос. А когда загремели аккорды финальной песни, на сцене неожиданно оказался кандидат в депутаты Батраков и вручил девчатам по шикарному букету. Молодежь в зале радостно заулюлюкала, тут же заработали фотовспышки. Странно, с каких это пор в "Ангаре" разрешили фотосъемку?

– Влад, а слабо провести меня за кулисы? – мурлыкнула мне на ушко Венера. – Я обожаю "НАКО"!

В этот момент я готов был сделать для этой богини все что угодно, а потому вытащил служебное удостоверение и решительно двинулся за кулисы. Охранник сначала заслонил дверь громадой своего тела, а потом увидел Венеру и поплыл.

Венера там и осталась. Последнее, что я помню, целующихся взасос "НАКО" на одном диванчике и Венеру, обнимающуюся с этим пидором Батраковым, на другом.

– Дома увидимся! – крикнула мне эта стерва, делая на прощание ручкой, – Смотри, Владик, рано не засыпай!

Еще издевается, сволочь...

***

Я прокрался в свою комнату, стараясь не разбудить бабулю, тихонько шмыгнул под одеяло и представил, какой будет Венера, когда выйдет на пенсию. В качестве мести я решил раздобыть фотку коварной дивы, отволочь ее Виталику и состарить лет так до 90. А потом повесить получившийся снимок у себя над столом...

Я уже глубоко спал, когда что-то легонько толкнуло меня в бок.

– Подвинься, Владик, – прозвучал знакомый шепот. Что-то стройное и упругое скользнуло ко мне под одеяло. Я почувствовал сногсшибательный аромат каких-то буржуйских духов и тут же ощутил на своих губах сладкий вкус помады.

– Малыш, только давай все сделаем побыстрее, – горячо прошептала Венера, прижимаясь ко мне бюстом, один вид которого заставил бы теннисистку Курникову грызть ракетку от зависти. Руки ее умело заскользили по моему грешному телу. – Ну давай, давай, малыш, взбодрись. Уже три часа, а у меня поезд в семь. Ай, умница!..

Может это все-таки сон?

***

Я проснулся от звона будильника и тут же сел на кровати. Рядом никого не было. Конечно, это был сон, разве это возможно, чтобы такая красавица и со мной...

Я надел своих верных енотов, собираясь в ванну умываться, и остолбенел. На белой двери моей комнаты большими буквами ярко-алой помадой было размашисто написано: "Спасибо за волшебную ночь, малыш"! Снизу были буковки поменьше: "А вообще-то меня зовут Вера".

Веру – Венеру я узнал сразу. В той же "Экспресс-газете" она сидела на диване в обнимку с Батраковым, а снизу фигурировало интервью с пространным заголовком: "Известная фотомодель Венера заявляет, что гомосексуальные пристрастия кандидата в депутаты Батракова – выдумки журналистов! На самом деле он – страстный мужчина, подаривший ей чудесную ночь любви!" Заканчивалось интервью словами: "...но это все были только предварительные ласки, настоящий секс, приведший меня в восторг, начался с трех часов ночи! Надеюсь, мужчина, которому адресованы эти слова, меня поймет".

Я понял, схватил газету и, размахивая ею, как флагом, начал прыгать по койке и победно вопить похотливым слоном...

***

Если вы видели фильм "Служебный роман", то можете понять, какое потрясение мы испытали, увидев нашу Крыську поутру. Вместо злобного стервозного существа в контору вошло, точнее – вплыло воздушное создание с томно полуприкрытыми глазами. Создание, то есть, Крыська, подплыло ко мне сзади, легонько приобняло и положило свои лапки мне на плечи.

– Владик, – прошептала Крыська мне на ухо, – а это правда, что твой друг Юра, когда увидел мою фотографию, сразу сказал, что я – девушка его мечты?

Я вспомнил, что на самом деле сказал Белкин, но задавил смех в зародыше и кивнул.

– Какой ты хороший, Владик! – взвизгнула Крыська, чмокнула меня в ухо и закружилась по комнате, – Какие вы все хорошие, ребята!

Она прокружила в свой кабинет, а мы переглянулись.

– Как мало бабе для счастья надо! – прокомментировал случившееся Летягин и закурил прямо на рабочем месте. Мы присоединились. Почему-то нам показалось, что Кристина Максимовна не устроит сегодня скандала из-за табачного дыма, который просачивается ей под дверь и мешает работать.

***

Ряды кандидатов в депутаты редели на глазах. Сегодня вечером с избирательного марафона снялся кандидат Батраков. Злые языки рассказывали, что его московский друг, увидев это интервью в "Экспресс - газете" расплакался, хотел выброситься в окно своего шикарного офиса с видом на Кремль, а потом застрелиться (или наоборот?). Но одумался, написал Батракову трогательное прощальное письмо и укатил с каким-то начинающим певцом на Канары. Финансирование предвыборной кампании "подлого изменщика", естественно, сразу прекратилось...

Батраков тщетно изводил своего друга и покровителя дорогущими международными телефонными звонками, клялся, что "к этой суке и пальцем не притронулся, а снялся вместе исключительно ради избирательной кампании". Ему никто не поверил, кроме меня, естественно.

***

Мы сидели с Белкиным в "Корсаре" и запивали пивом здоровенных креветок. Повод пошиковать обнаружился неожиданно: меня вызвала к себе в кабинет Кристина Максимовна и шепотом сообщила, что я почему-то не получал квартальные премии за полтора года, и теперь, "чтобы закрыть ведомости", премии нужно получить. Я и не думал отказываться, в результате чего через пять минут был осыпан золотым дождем в нашей бухгалтерии.

Белкин же был далек от восторгов. У него дома разгорелся жуткий скандал. С утра к нему в "нору" ввалилась Юлька (у нее остались ключи от его квартиры), неожиданно решившая помириться. Обнаружив в кровати "подлого изменщика" Крыську, она пришла в ярость и попыталась прибегнуть к привычному рукоприкладству. Но не тут-то было! Крыська, увидев "эту вздорную суку", сама пустила в дело зубы – ногти и с позором изгнала вторгнувшегося агрессора.

– Ну и что ты загрустил? – спросил я Юрца.

– Как что? Если при разборках с Юлькой я кое-как могу отделаться минимальными побоями, то коготки Кристины Максимовны меня, признаюсь, несколько озадачили.

– А что, Кристина тоже того?

– Нет, что ты! Она пока, как ангел: "Юрочка, что тебе приготовить, Юрочка, куда бы ты хотел пойти?" – очень похоже изобразил Белкин визгливый голосок Крыськи. – Но вот что будет дальше? Тебе-то хорошо, ты если что, квартиру сменил, и ищи тебя, а в мою "нору" они как хозяйки заходят. Кстати, насчет квартиры, что там с твоей бабкой?

Я подробно рассказал Белкину о последних событиях, не преминув похвастаться газетой с фотографией обворожительной Венеры.

– Знаю я эту Венеру, – задумчиво сказал Белкин. – Не в том смысле, конечно. По телевизору видел в ток-шоу каком-то. Шлюха она известная, как говорится "VIP – зона". Штукарь гринов за ночь, то-то! И если она здесь была, то... Давай рассуждать логически, что приходит на ум с самого начала? Версия первая: все это цепь случайных совпадений. Ты говоришь, возил дяде Пете что-то пахнущее селитрой накануне взрыва машины Чувилина? Да удобрения это были, а не взрывчатка. Удочки, сапоги дяде Пете возил? Да для рыбалки, а для чего же еще? Кто сказал, чтобы шприцом зараженным бешенством в собаку пулять? Фантастика все это, этот вирус бешенства еще поискать надо. Подруга у нее из санлаборатории? Ну и что? У меня вот подруга в морге работает, это же не повод упрекать меня в некрофилии. Фотоаппарат бабка попросила? Она же сама тебе говорила зачем – на память с ветеранами сняться. А девица, может и правда внучка подруги, а к нам приехала, чтобы на шоу с "НАКО" попасть и рекламу себе сделать. Теперь версия вторая: твоя бабка с кучей своих приятельниц и дедом – дачником выбивают из строя кандидатов в депутаты исключительно из чувств социальной справедливости. И бандит этот, и директор, и аграрий, все они кровопивцы, народного гнева вполне достойные. Но вот Батраков в эту схему совершенно не вписывается, хоть и явный пидор. Он молодой предприниматель, никому ничего плохого еще не сделал, даже наоборот, детишкам песочницы строил, на оздоровительные лагеря средства немалые выделял, опять же, молодых талантов поддерживал. А то, что с другими мужиками в попку тетекается, так это – его личное дело. Разумеется, Вера – Венера ничья не внучка, и на концерт "НАКО" вы попали не случайно. А прикинь, сколько она взяла, чтобы в нашу глушь приехать и этого Батракова под компромат подставить? Откуда у горящих справедливым гневом бабок такие бабки?

– Давай третью версию, – предложил я, видя, куда Белкин клонит.

– Версия третья, самая удивительная. Твоя бабуля с "приятельницами" и дядей Петей – боевая группа специалистов по устранению неудобных кандидатов во время выборов. Обрати внимание, не киллеров, а именно устранителей. Они же никого не убивают, просто устраняют на время. Их кто-то нанял, возможно, они, как группа пиарщиков, ездят по всей России и работают на кого-нибудь кандидата, кто больше заплатит. Что-то типа Доренки, или ты думаешь, что он Лужкова так сильно не любил бесплатно? Катаются из региона в регион и выбивают кандидатов. Кто ж на бабок-то подумает?

Я представил себе спецвзвод бабок – киллерш в камуфляжных платочках, поджидающих клиентов с винтовками на крышах домов и прыснул со смеху.

– Ну а я-то каким боком?

– Может быть, молодой человек твоего типа входит в их планы. Чего-то перевезти, кому-то позвонить. Врубаешься? А в случае чего, тебе и сказать нечего. Жил у бабули, помогал по хозяйству, выполнял мелкие поручения. И в ментовку ты не пойдешь, ты же без прописки жил...

– И что же мне теперь делать?

– Прежде всего выяснить, какая версия верна. Ты пока попробуй узнать про свою бабулю у соседей, и в комнате у нее пошукай, не сутками ведь она дома сидит. А я навещу нашего милицейского друга полполковника Волкова.

***

Хлопнула дверь, я перестал прикидываться спящим и бросился в бабкину комнату, на ходу натягивая перчатки, в каких домохозяйки моют посуду. Я сразу решил, что в комнате должно оставаться все, как было перед обыском. "Обыск", слово-то какое противное. Но что делать? Наш давний друг подполковник Волков по своим каналам выяснил: никакая Анна Петровна в этом доме не проживала и не проживает, никакого Петра Ивановича в дачном кооперативе "Мичуринец" не значится, на чулочной фабрике нет ни одной работницы по имени Варвара Семеновна. Уборщица в сауне с таким именем была, но на работу она устроилась лишь два месяца назад, а после известного репортажа в "Экспресс – газете" и вовсе исчезла, не получив расчета...

Итак, я – бабуля, мне нужен тайник, который трудно найти чужому человеку, и в то же время легко найти посвященному. Что я ищу? В первую очередь, сотовый телефон. Если бабуля та, за которую мы с Белкиным ее принимаем, у нее должен быть телефон для связи с участниками группы и заказчиком. А телефон меж страниц книжки не спрячешь, да и книг у нее нет. Итак, стол, комод, гардероб, горка со старинным фарфоровым сервизом, настенные часы, давно сломанные. В углу широкая кровать с никелированной спинкой и горкой подушек. Над кроватью коврик с умильными котятами, на подоконнике горшок с геранью. Старый телевизор "Рубин", (но показывает очень хорошо) и большое мягкое кресло перед ним.

Я рылся в комнате ровно полтора часа, покуда на крыльце не загремело, и не раздался звук поворачивающегося ключа. Я не торопился, просто прошел на кухню, пошаркивая своими енотами и, демонстративно позевывая, стал мыть посуду в раковине. Зря что ли перчатки одевал?

Я еще не сказал, что ничего не нашел в бабинюриной комнате? Так вот, яне нашел ничего! В том числе и семейного альбома бабули. А ведь у каждой старушки есть фотоальбом, который напомнил бы ей хоть на секунду о годах ее молодости.

– Владик! – ласково улыбнулась Анна Петровна, увидев меня на кухне. – Ну зачем ты это? Это у меня, у старой бабки времени свободного девать некуда, а ты молодой, тебе жить и радоваться надо. Давай-ка, брось хозяйство на моих приятельниц, надень штанишки и пожалуй к нам за стол. Я не говорила, у меня ведь сегодня именины.

Мы чудно провели вечер: дядя Петя играл на баяне и пел дивные украинские песни, Маргарита Абрамовна оказалась замечательной рассказчицей и знала уйму еврейских анекдотов, Варвара Семеновна с чулочной фабрики похвалилась, что им дали зарплату за полгода и подарила мне полосатые шерстяные носки. А когда неожиданно ожившие часы гулко пробили полночь, старуха Афиногенова внесла в комнату большой торт со свечками. В центре его кремом было нарисована цифра "70".

– А теперь наливочки! – пробасил дядя Петя и достал хорошо мне знакомую бутыль.

Я залпом выпил стакан и зачерпнул ложечкой из тарелки. Но попробовать тортика так и не успел. Голова моя закружилась, а глаза закрылись сами собой.

***

Проснулся я в своей комнате от истошного писка будильника. Нащупав пимпочку, я заглушил "пискуна" и сел. Будильник показывал полдень. Ого! Ну я и соня. Удивила и тишина в доме, обычно либо бубнил телевизор в комнате Анны Петровны, либо она сама чем-то гремела на кухне. А тут полная тишина. На столике рядом с часами лежал небольшой конверт. Я протер глаза и вытащил из конверта листок, исписанный мелким старушечьим почерком:

Дорогой Владик! – начиналось письмо. – Ты – удивительный, хороший и догадливый мальчик. Извини, что тебе пришлось выполнять мои маленькие просьбы, но разве это плохо – помогать старым людям? Помогать, чем бы они ни занимались, надеюсь, ты меня понимаешь?

Я погостила в вашем городе, сделала все дела, и меня с Петром Ивановичем и приятельницами пригласили погостить в Сибири. Но, говорят, у вас скоро выборы губернатора, так что, возможно,мы сможем увидеться еще.

Ты можешь жить в этом доме до конца месяца, а потом, извини, приедут настоящие хозяева. Они будут уверены, что три месяца в их доме проживала старая бабушка с внуком. Ты уж меня не выдавай, прикинься внуком, ладно?

Кстати, как тебе понравилась Венера? Она просила передать тебе привет.

Целую, твоя Баба Нюра.

P.S. То, что ты искал в моей комнате, находится в правом подлокотнике кресла, я там оставила тебе небольшой подарок.

P.P.S. Я хотела взять с собой Рамзеса. Мы с ним очень подружились. Но не смогла, он тебя любит.

P.P.P.S. Передай твоему другу Белкину, что стервы остаются стервами, даже когда выходят на пенсию, просто они лучше маскируются. Я вот в молодости была жуткой стервой, а разве скажешь?"

ЭПИЛОГ

Действительно, под подлокотником кресла обнаружилась небольшая ниша. В ней лежал навороченный сотовый телефон с приклеенной бумажкой, на которой было написано: "Нажми ОК". Я нажал, и механический голос сообщил мне мой новый номер и порадовал, что на моем счету 98 долларов США. Еще тысяча баксов обнаружилась между страниц брошюры "Способы охоты некоторых африканских племен". На обложке мелкий пигмей стрелял в скачущих по веткам мартышкам отравленными иглами из длинной трубки. Тут же лежала и брошюрка, явно скаченная с интернета. Брошюрка называлась "Пособие для юных химиков", в ней довольно подробно описывалось, как сварганить на кухне адскую машину из подручных химикалий. Что ж, и на том спасибо.

Бабу Нюру я больше не встречал, зато увидел случайно по телевизору Петра Ивановича. Он стоял в толпе зевак, и пялился из-за милицейского оцепления на труп очередного заваленного кандидата. Кандидата положили тремя точными выстрелами в затылок, убийцу так и не нашли. Репортаж был, кажется, из какого-то крупного областного центра в Сибири, и дядя Петя выглядел молодцом.

Юлька еще раз приходила к Белкину домой на разборки и пригрозила, что если он к ней не вернется, она пожалуется папику. Белкин забился в угол, но в это время из магазина вернулась Крыська, нагруженная деликатесами, и опять поле битвы осталось за ней. Выяснилось также, что папик у Крыськи не менее крут, отчего Белкин загрустил еще больше.

На работе мы снова курим прямо за компьютерами, так как истерики у Кристины Максимовны закончились. Надеемся, надолго.

Единственная проблема: пришлось съехать из гостеприимного дома, в котором есть белая дверь с удивительной надписью. Я сначала хотел снять и увезти ее с собой, потом решил ограничиться фотографией.

Вчера были выборы, но я на них не пошел, зато нашел в газете интересное предложение о сдаче жилья. Но это – совсем другая история.

РУСАЛ

История четвертая, в которой герой никак не может решить, что будет, если сварить русалку? Суп или все-таки уха?

РУСАЛ

Они жили за рекой Геррос и земли, подвластные им, простирались от гор Таврики до реки Тани-сана*, а род их пошел от младшего сына, рожденного Гераклом и полудевой – полуехидной, у которой верхняя часть туловища женская, а нижняя – змеиная.

(Геродот** о скифских племенах причерноморских степей).

* От Крыма до Дона

**Древнегреческий путешественник, объездивший половину известного тогда мира и написавший что-то типа "Непутевых заметок" Крылова. Был очень уважаем, но в Египте его явно кинули, жрецы навешали ему лапши на уши, сказав, что Великую пирамиду построил фараон Хеопс, посылавший свою дочь на панель, чтобы собрать достаточно средств на строительство. Бред какой!

Юрий БЕЛКИН

Если вы не знакомы с моим приятелем Владом Мамичевым, то вы ничего не потеряли. Напротив! В этом случае вы можете надеяться, что с вами не случится множество самых разных неприятностей, как-то: на вас не заругается матом на чистом русском языке домашняя кошка,из вашего холодильника не будет красть продукты самое настоящее привидение, ваш персональный компьютер не станет "стучать" на вас в милицию, и за стеной вашей общаги не будет проживать гражданин со скорпионьим хвостом, запросто способный ужалить и отправить на тот свет здоровенного верзилу, а то и двух. Чувствуете перспективу?!!

Если же вы знакомы с Мамичевым, и имеете с ним какие-то дела, то не исключено, что в добавок к перечисленным бедам (уже случившимся), на ваш дом запросто может рухнуть летающая тарелка, или вы встретите ночью зараженного СПИДом голодного вампира, или ...

Да кто знает, что может случиться, если вы имеете несчастье оказаться рядом с Владом Мамичевым. Потому как к нему вся эта нематериальщина прямо-таки липнет. Один знакомый медиум с ФСБшным прошлым однажды так и сказал: "Мамичев окружен неким ореолом, если хотите – биополем, к которому то, что мы называем мистическим нематериальным миром притягивается, как магнитом". Ну и пусть притягивается на здоровье, плохо, что во все свои беды он умудряется втягивать и меня. Как случись что, тут же бежит: "Белкин, спасай! Белкин, помогай!"

А что поделаешь, приходится помогать, все-таки, я ему – старший товарищ, мы с Владом пять лет просидели за одним столом в вузовской аудитории. Я-то в институт поступил после армии, уже жизнь повидавший, а он сразу после школы. Как сейчас помню, когда увидел его впервые, первого сентября это случилось. Влад, кстати, даже на первую лекцию в институте опоздал – проспал, значица, (и после этого традиции сей остался верен). Вошел в аудиторию, такой щупленький, лохматенький в джинсухе затертой, глаза заспанные. Улыбнулся виновато, что-то там пролепетал насчет сломавшегося будильника и поплелся ко мне на "Камчатку". Пришлось подвинуться, с тех пор с ним мучаюсь.

Хотя, стоит признать, во всех кошмарных и мистических историях, что выпали на его долю, Влад показал себя молодцом, не без моих советов и помощи, конечно. Только какой-то он по жизни непрактичный, деньги ему сами в руки плывут, а он нос к верху, мол, останусь бедным, но гордым. Ну и кого удивил? Словно так и собирается всю жизнь бегать на побегушках в своей "шарашке" – рекламно-информационном издательстве "Полюс", где начальство, если честно, его ни в грош не ставит. В общем, с Владом не соскучишься. Вот и в этот раз, когда впервые он заговорил о рыбалке, я понял, что ничем хорошим это не закончится...

ВЛАД МАМИЧЕВ:

Правильно говорят: "Как не силен человек, обстоятельства все равно сильнее". Или это не говорят, это я сам придумал? Впрочем, неважно, главное, что зачастую обстоятельства сильнее, а все проблемы человек придумывает себе сам. Вот конкретный пример: всю неделю я мечтал как-нибудь дожить до выходных, запереться в своей комнате в общаге и полноценно просидеть уик-энд за "компом" чтобы пройти-таки эту чертову миссию в «Суперцивилизации». И чтобы ни одна живая или даже мертвая душа не помешали мне насладиться игрой. Но по всему выходило, что я обломился, и мне вместо блаженного двухсуточного сидения в прокуренной комнате перед монитором придется ехать на природу и наслаждаться замечательной рыбалкой в компании "лучших друзей". Причем со слов Белкина получалось, что именно я затеял всю эту рыбалку и чуть ли не насильно поволок на озеро всех остальных. Вот вранье! Все было совсем по-другому.

Накануне бухгалтерия нашей "шарашки" опять задержала выдачу аванса сотрудникам, и нам с мужиками пришлось выбирать: полноценный обед из трех блюд плюс салат в кафешке на третьем этаже под запись в долговую книгу, либо пиво "Жигулевское" светлое, свежего разлива за своими рабочими столами, но за наличные. В обоих случаях приходилось унижаться. Запись в долговую книгу, вообще, процедура унизительная, хоть и подтверждена письменным распоряжением начальства, что касается пива, то для его покупки придется загружать пустую стеклотару из кладовки в большие мешки и под насмешливыми взглядами наших рекламщиков тащить их в ближайший ларек для обмена.

Провели голосование, выбор пал, естественно, на пиво, к тому же у меня был припасен огромный копченый лещ, пожалованный дядей Петей – браконьером, моим бывшим соседом по коммуналке. Честно говоря, я собирался сожрать его (леща, а не дядю Петю) дома в одну харю, как раз в эти выходные за игрой в "Суперцивилизацию XXL", но чувство товарищества победило. Тем более, редакционная кошка Степанида не отходила от пакета с рыбиной ни на шаг и терлась о мою ногу, громко мурлыча. Ребята тоже стали принюхиваться, короче "сдала" меня сволочь усатая!

Мы скромно заканчивали обедать пивом под леща и полбуханки черного, Степаниде досталась голова, и она урчала от удовольствия, когда стали возвращаться наши рекламщики. У них, как правило, проблем в получении денежного вознаграждения от любимой "шарашки" не возникало, поэтому, проходя через наш отдел, они, сытно отдуваясь, источали аромат шашлыка на косточке и какой-то пахучей южной зелени. От некоторых дам утонченно пахло десертом – ванильным мороженым с ликером. Ну и хрен с ними. Пиво вкуснее мороженого, я сам два раза проверял – точно вкуснее!

– Мальчики, а вы что кушаете? Так пахнет замечательно!– пискляво спросила Кузька – мелкое существо женского пола, взятое недавно в нашу "шарашку" рекламным агентом с испытательным сроком. Поскольку большинству из нас тоже пришлось пережить унижение, именуемое испытательным сроком, Кузьку – Таньку Кузину мы жалели и помогали ей по возможности. Правда, наш антислоганщик* Юрка Летягин ее сразу невзлюбил, он как-то высказался, мол, через год-другой Кузька "оперится" и станет такой же стервой, как и остальные рекламщицы. Мы спорить не стали, всякое бывает...

Так вот, прикинув, что Кузька тоже мается без денег, а значит осталась без обеда, мы угостили ее здоровенным куском лещатины и отломили краюху от буханки. Кузька счастливо улыбнулась, ухватила рыбу и хлеб обеими лапками, наподобие того, как хомячок хватает семечку, перед тем как заныкать ее за щеку, и шмыгнула в свой закуток.

– Владик, а откуда у тебя такая замечательная рыбка? – спросила меня под конец рабочего дня Крыська – Кристина Максимовна, наша главная в рекламном отделе, по совместительству – подружка моего приятеля Белкина. Видимо, Кузька не удержалась от соблазна и угостила-таки свою начальницу моим лещом.

– Сам поймал! Мы с дядей Петей и не такое ловили! – соврал зачем-то я, за что и поплатился.

*Антислоганщик – человек, который придумывает для разных фирм разную фигню, порочащую их конкурентов. Совершенно бестолковую, но чтобы в башке застряла, типа: "Мама, мама, я дристал – дай "Фистала". Придумывает, разумеется, не бескорыстно, а по заказу конкурентов. Ну вот к примеру: «Самсунг – будь лидером!» «И не будь пидером!» -- добавляет Летягин и получает бабки от «LJ». Мне лично нравится из летягинского репертуара следующий перл: «Виагра» – не дай ему отсохнуть!»

От БЕЛКИНА

Кристина пришла с работы, не разуваясь упала в кресло и сердито надула губки. Я живу с ней уже больше года, поэтому сразу сообразил: Кристина Максимовна не в духе, сейчас начнется. И точно:

– Все валяешься, лодырь? Лето проходит, а мы с тобой ни разу на природе не были.

Я облегченно вздохнул, если "лодырь", значит – ничего серьезного. Когда Кристина собирается устроить истерику, она разговаривает со мной официальным тоном, словно перед ней не "бой-френд", досконально изучивший все ее эрогенные зоны и мерзкий характер и, а провинившийся рекламный агент, неправильно оформивший договор с перспективной фирмой.

– На природе? – сделал я невинное лицо. – А как же Сочи?

– Слушай, Белкин, Сочи – это не природа. Сочи – это попсовый отдых и соблюдение правил приличий своего круга, понятно? Природа – это совсем иное. Вот ты с Мамичевым был на рыбалке?

– Был, – сознался я, уже понимая, куда моя нервная подруга клонит.

– А я не была! Ни разу! – взвизгнула Кристина. – А вкалываю, между прочим, не меньше других, а даже больше! Короче, звони Мамичеву, у него какой-то рыбак есть знакомый. В эти выходные едем на рыбалку!

От ВЛАДА

– И нахрена ты сказал Кристине, что мы были с тобой на рыбалке, и у нас есть знакомый браконьер? – в лоб спросил Белкин, едва успел я взять трубку.

– А что, это тайна? – зевнул я. – Девок-то с нами не было.

– Какая разница, были – не были. Ты что, Крыську не знаешь? Теперь давай, брат, выручай. Она требует рыбалку на все выходные, иначе она меня самого вместо леща слопает. Мне позвонить дяде Пете, или сам с ним свяжешься?

Пришлось звонить своему бывшему соседу по коммуналке. Дядя Петя недовольно пробурчал, что он собирался в выходные с женой на дачу, что надо крышу перекрыть, жука потравить, что дел разных накопилось...

– Так, значит, не получится с рыбалкой-то? – с надеждой спросил я.

– Кому бы отказал, а тебе никогда! – твердо сказал дядя Петя. – В субботу ровно в шесть у моего дома. И не опаздывать!

От БЕЛКИНА

Я еще надеялся, что смогу спокойно проваляться все выходные на диване перед телевизором, но позвонил Влад и обречено сообщил, что в субботу ровно в шесть мы выезжаем с дядей Петей на рыбалку. Встречаемся у его дома. Я вздохнул, но в отместку тут же "порадовал" Мамичева сообщением, что Кристина готовит ему какой-то сюрприз, и попросила, чтобы он ехал один.

Понятно, какие у них, у взбалмошных баб, бывают "сюрпризы". Приволочет какую-нибудь подругу, истосковавшуюся от одиночества, или брошенную недавно бой-френдом, а ты ее развлекай, комплименты ей говори, холь и лелей. А она будет из себя недотрогу строить, беседы умные вести. Какая уж тут рыбалка. Влад, кажется, сам все понял и предложил на природе "нажраться". Ага, "нажраться", он что, мою Крыську не знает? Впрочем, спирт на рыбалке еще никогда лишним не был. Я понял, что от рыбалки нам не отвертеться, и принялся укладывать вещи в рюкзак.

От ВЛАДА

Как-то Юрка Летягин выдвинул теорию, что разделение людей на сов и жаворонков объясняется тем, что обезьяны, от которых по одной из версий произошли люди, делились на травоядных и плотоядных. Травоядные прыгали по лианами обжирались бананами, хищные обезьяны днем отдыхали, а ночами нападали на дремлющие стада ланей, зебр, гну или кого еще там. Поскольку травоядные обезьяны по ночам спали, а перед этим, как правило, занимались любовью, их популяция была больше, а плотоядным ночью было не до любви, и их оказалось меньше. Зато они придумали огонь, поскольку жареная косуля, или лань куда вкуснее сырой. А потом пришел кариес, но перед ним ледник, и поскольку огнем владели хищники, что немаловажно...

В общем, не помню этой обезьяньей теории до конца, но общий смысл сводится к тому, что "жаворонки" узурпировали власть в человеческом сообществе и насильно заставляют "сов", вялых утром и активных с наступлением темноты, жить по своим законам – рано ложиться и рано вставать. И оттого совы постоянно мучаются и испытывают дискомфорт.

Летягин, он на разные теории был горазд, еще тот философ. И хотя мы его постоянно высмеиваем, стоит признать, что некоторые идеи его были довольно оригинальны. Вот я, к примеру, настоящая сова, и лучше чувствую себя в темное время суток. Поэтому, шагая с рюкзаком за спиною к дядипетиному дому по улицам, чуть тронутым рассветом, я наслаждался тишиной и замечал, как ощущение досады отступает. Ну, подумаешь, не угробил два дня на сидение на компом. Это же хорошо! Лес, чистый воздух, свежая рыбка! Красота и единение с дикой природой! Для здоровья опять же полезно.Ведь если бы Господь решил создать нас не по образу и подобию своему, а в виде придатка к компьютеру, то попа у человека была бы раза в три больше, нежели сейчас – для удобного сидения. И руки были бы разными, правая – в виде мощного трехпалого щупальца – для мыши, а на левой было бы десять длинных пальцев – для "клавы". Про количество глаз я уже не говорю...Признаться, интриговал меня и крыськин сюрприз. И перед кем я должен сегодня играть роль рыцаря без прописки? Что за дама сначала будет делать вид, что высокие моральные принципы не позволяют ей разделить со мной палатку и спальный мешок, а потом все-таки позволят, и не дадут заснуть мне до утра? Знаю я этих крыськиных подруг, в основном – столичные деловые кикиморы, свято уверенные, что первоженщина Ева была урожденной москвичкой, а Адам – лимитой, разбившей несчастной женщине жизнь и загубившей ей карьеру, в результате чего и произошло изгнание из Рая.

Дядипетин "Уазик" был виден издали, выкрашенный в камуфляжный цвет, он умиротворенно урчал мотором, сам дядя Петя, запихивал в его задницу рюкзаки и еще какие-то мешки. А вон и Белкин треплется, улыбаясь, не иначе, как анекдотами дам развлекает, рядом Крыська в шикарной японской куртке. Даже здесь не смогла без выпендрежа обойтись, слава Богу, хоть кроссовки догадалась надеть, а не туфельки на шпильках. А кто рядом с ней, такая маленькая, худенькая? Кузька?!! Не понял...

От БЕЛКИНА

Дядя Петя бегал вокруг машины и жутко матерился, а мы стояли, понурив головы, словно были виновны в том, что двигатель его "Козла" вдруг заглох на ходу, задымился и отказался заводиться напрочь.

– В общем так, робяты, – сообщил дядя Петя бодро, в очередной раз захлопывая капот, – машина дальше не поедет, отъездилась, поволоку ее в город на тросу. Вы же не горюйте, забирайте свои вещички и давайте пешочком на остановку, тут недалече. Садитесь на авто-бус, через пять остановок будет деревня Козловка. Найдете дом Коли Козлова, третий от магазина с синей крышей, скажете ему, что от меня. Да я вам и записку напишу, а к вечеру сам подъеду. Не бросать же рыбалку из-за этого козла! – и дядя Петя зло пнул провинившийся автомобиль по колесу. Надежда все-таки провести все выходные лежа на диванчике перед телеком опять забрезжила. Но только глянув в лицо Кристины и понял, что обломался, придется ловить рыбу. Цельная все-таки натура, эта Кристина Максимовна, если что решила – добьется непременно! Я вздохнул и начал вытаскивать из багажника рюкзаки.

Дядя Петя явно поскромничал, сказав, что до остановки "недалече". Мы сначала зашагали бойко, даже посмеивались, мол, какая уж рыбалка без приключений, а когда поднялись на пригорок, и увидели, что до ржавого остановочного павильона у дороги еще пилить и пилить, взгрустнули. Кристина Максимовна доходчиво объяснила, что именно включает в себя понятие "джентльмен", мы уразумели, взвалили на спины девичьи рюкзаки и довольно быстро выдохлись. Кузька, долго не соглашавшаяся, чтобы рюкзак за ней нес Влад, неожиданно изрекла древнюю восточную мудрость: "Дорога становится вдвое короче, если взять с собою спутника, и второе, если вести умную беседу". Не знаю, таскали ли древние восточные туристы такую тяжесть на спине, кажется, они использовали для этого ишаков и верблюдов, но почему-то речь сразу зашла об ездовых собаках и о завидной скорости, с которой они таскают чукчей по тундре. Влад тут же выдвинул свежую идею на предмет происхождения видов:

– Вот всем известно, что лучшая ездовая собака – лайка, – разглагольствовал он, сгибаясь под огромным рюкзаком. – А знаете, почему? Да потому, что хвост у нее колечком.

– Ну и что? –пробило Кристину Максимовну на пессимизм.

– Как что? Представь себя на месте лайки. На улице морозище под минус сорок, ты вроде как вся в мехах, а вот попка твоя и самое чувствительное ее место – наружу. И как ты в этом случае побежишь?

– Дурак! –сказала Кристина Максимовна и надула губки.

Впрочем, надо отдать ей должное, это ведь именно она тормознула рейсовый автобус прямо посреди дороги, едва не кинувшись ему под колеса, и в Козловку мы прибыли в относительно благодушном настроении.

От ВЛАДА

Коля Козлов оказался мужиком просто великолепным! Низенький лысенький пузанчик из бывших ментов принял нас радушно, словно близкую родню, без базаров усадил за стол во дворе и тут же скрылся в гараже с рыбацкими принадлежностями и старым "Газиком" – в просторечье – "Козлом*". По двору его разгуливала различная живность: курочки, утки, ягнята и две симпатичные белые козочки.

– Коля Козлов, – торжественно сказал Белкин, – живет вКозловке, разводит козлов и ездит на "Козле"...

– И сам он козел! – ласково заявила румяная красотка – законная супружница Николая, выходя из дому и расставляя по столу тарелки с огурчиками – помидорчиками. Во главе стола воцарилась четверть с прозрачной жидкостью.

Я тут же разлил продукт, Кузька взяла жестяную кружку обеими лапками и удивленно в нее заглянула, Крыська отхлебнула и брезгливо сморщилось, Белкин схватил было свой стакан, но затравленно глянул на лицо подруги и загрустил...

Впрочем, застольем мы особо не увлекались, закусив и выпив, мы загрузились в козловский УАЗики выдвинулись на озеро.

*ГАЗ – 69, очень надежный советский джип, за дерганье при начале движения прозванный "Козлом". Давно снят с производства.

Вообще-то, рыбак из меня хреновый. Честно говоря, совершенно не понимаю людей, готовых часами пялиться на поплавок в ожидании, когда доверчивая голодная рыба схватит скользкого червя и поймет, как жестоко ее кинули. А еще, глядя на тощие рюкзаки унылых рыбаков, возвращающихся с водоемов, я подозреваю, что рыба у нас не такая уж и глупая, плавает себе вдоль берегов и уссывается над двуногими придурками, решившимивзять ее на такой мелочи. А потому рассказы рыбаков об уловах невиданных я воспринимаю как сказки для особо доверчивых. Видел я их уловы, если и ловится кто, так мелочь всякая. Детей обманывать, чего уж легче...

Крыська уже вовсю показала свою сущность, в ее ведерке плескалось с десяток молодых карасиков и еще какой-то пузатой мелочи, Кузьке не везло, она выловила лишь какого-то ущербного пескарика и постоянно путалась в леске. Белкин рыбу не ловил, он сообщил, что он «мелочью не интересуется» и ловить будет ночью, с мужиками, по-взрослому(то есть – сетями) Но и без дела Юрец не сидел, он уже установил все три платки, развел костер и теперь из чащи раздавался треск, это Белкин готовил сушняк на ночь.

Так вот, о рыбалке. Гораздо больше смысла вижу в спиннинге, забрасываешь ты, значица, блесну в воду, потом крутишь катушку и надеешься, что прожорливый хищник примет блестящую железку за рыбку. Почти настоящая охота, и азарт присутствует с обеих сторон. Однако очень напрягает, что можно забрасывать и крутить весь день, а ничего не поймаешь. Вот уже два часа хожу я по берегу, совершая эти однообразные действия, и толку? Хуже того, если блесна зацепится за корягу, придется лезть в воду. Я потрогал воду босой ногой, холодно! Купаться сразу расхотелось.

В этот момент он и клюнул. Я-то поначалу подумал, что крючок блесны все-таки зацепился, и придется лезть в воду, но удилище спиннинга изогнулось дугой, и леска все же поддалась. Мне однажды посчастливилось зацепить большую рыбу, я даже сумел подтянуть ее к самому берегу, но по неумению упустил. Как я переживал! Так вот, судя по мощным рывкам, в этот раз добыча была несомненно больше. Я сжал зубы, вспомнил хэмовского старика в море и вслух поклялся, что эту рыбу не упущу!

От ВЛАДА

– Да не дергай ты, ирод! – мужик в тельняшке сморщился и снова ухватился за блесну.

– Больно? – задал я идиотский вопрос.

– А ты сам попробуй! – мужик сжал зубы и решительно дернул.

Раздался треск разрываемой ткани, мужик застонал и показал мне вырванный из тела крючок с тремя жалами, похожий на маленький корабельный якорь. Тельняшка окрасилась кровью.

– Я мигом за йодом слетаю! – вскочил я на ноги.

– Да погодь ты! – мужик ухватил меня жилистой рукой за колено, а второй зажал рану. – Щас пройдет.

Вряд ли смогу передать вам свои чувства, когда увидел, что именно попалось на мой спиннинг, и когда из воды у самого берега вместо блестящего рыбьего тела показался мощный мужской торс в тельняшке, а потом русая голова при бороде, я едва в обморок не свалился. Правда, сначала мне показалось, что по воде ударил огромный рыбий хвост, но мало ли что может показаться в такой ситуации...

Мужик перевел дух:

– А ты силен, братан. Давно рыбачишь?

– Да нет, так, балуюсь...

– Ловко ты меня к берегу-то подтащил, а во мне кил семьдесят, не меньше. Я-то, когда понял, чем меня зацепило, задумал сорваться. Больно, конечно, но прикидываю, сейчас ты дернешь, а я в глубину пойду, леска и оборвется. А ты хитрый, припустил, и так потихонечку, потихонечку. Пришлось самому к берегу грести... Ууууу...– мужик снова сморщился от боли, – прямо под ребро. Слушай, а у тебя водка есть?

– Спирт! – выпалил я. – Пойдем, налью...

– Не, ты, брат, лучше сюда приволоки. Только это, про меня-то своим не говори, не надо.

Я мухой метнулся к нашему биваку, раскопал белкинский рюкзак и выхватил двухлитровую пластиковую бутыль из-под колы, прихватил по дороге кружку. Когда я вернулся на берег, мужик так же сидел в воде по пояс. Я протянул ему бутыль и спохватился:

– Ой, воду забыл, чтобы разбавлять, сейчас сбегаю...

– Ты че, брат? А это тебе че, не вода? – мужик сделал движение рукой, словно председатель колхоза, похваляющийся своими угодьями. Он аккуратно взял бутыль, отвинтил пробку и сделал три больших глотка.

– Уф, хорош! – выдохнул дядька, набрал в пригоршню водицы и, сделав губы трубочкой, всосал.

Постепенно я стал приходить в себя. Откуда здесь этот мужик? Я готов был поклясться, что на этом озере мы одни, мы же специально вдоль берега прошли, выбирая место получше. Лодок тоже на водной глади не наблюдалось. Очень меня удивило, что мужик был в тельняшке, и даже если предположить, что он занимался подводным плаванием, то где его акваланг? И вообще, зачем здесь акваланг? На вид незнакомцу было лет сорок, яеще раз внимательно на него взглянул и отметил, что белки глаз у мужика красные, веки опухшие, как бывает у перекупавшихся детей, в курчавой бороде застряли какие-то водоросли. На правой кисти у него была наколка с солнечным диском, уходящим за горизонт, и надписью "Север", на левой фигурировал якорь, обвитый цепью, и большие буквы: "САНЯ".Мужик перехватил мой взгляд:

– По молодости баловались, кина насмотрелся и моряком мечтал стать. Потом все свести хотел, да руки не доходили.

– А что вы все, Александр... ээээ...

– Трофимович, – подсказал неудавшийся моряк.

– Да, Александр Трофимович, что вы все в воде сидите? Вышли бы на берег...

– На берег? Нет, я, пожалуй, еще здесь посижу, отдохну. А что это вы, молодой человек здесь делаете? – официальным тоном ответил вопросом на вопрос мужик. – Здесь, да будет вам известно, заповедник, и всяческая рыбная ловля, как и разжигание костров, запрещены.

– И с каких же пор? – удивился я. – Нас дядя Коля сюда привез, и ни про какой заповедник не говорил.

– Это какой же Коля? Козлов?

Я кивнул.

– Знаю я Колю Козлова, дельный рыбак! Рыбачит по-мужицки, с сетишками, но без баловства. Но он вас куда послал-то? На озеро Черное, а вы куда пришли?

– И куда же? – искренне удивился я.

– На Черненькое! Чувствуете разницу?

– Неа, – мотнул я головой.

– Вам по тропинке надо было направо сворачивать, а вы прямо поперлись. Тут правда есть протока, которой озера соединяются, и по идее заповедная зона метров через сто начинается, я сам знак ставил, но...

– А вы, извиняюсь, местный егерь? – поинтересовался я.

– Рыбнадзор, – поправил Александр Трофимович. – И за порядком должон следить, акт составить, ежели надо.

– И документик у вас, стало быть, имеется?

– Найдем, ежели надо, – сурово сказал природоохранитель, но, глянув на емкость со спиртом, смягчился. – Девчушки-то ваши? Симпатичные, особенно та, что поменьше. На женку мою бывшую похожа.

– Что, разошлись? Хотите, познакомлю? – предложил я радушно, потому как от вызывающих и несчастных взглядов Кузьки всю дорогу мне было не по себе и вину перед мужиком мне хотелось загладить, как можно быстрее. – Пойдемте, не хрена в воде сидеть.

– Тут такое дело, – почесал затылок Александр Трофимович, – я бы рад, да... Ты, видать, парень с головой, сам сообразишь, что к чему, раз сразу не испугался. В общем, смотри...

Из воды показался хвост. Огромный рыбий хвост с чешуей, наподобие карпьего с витрины нашего центрального магазина "Океан". Хвост, начинавшийся с поясницы рыбнадзора, шлепнул по воде, обдав меня брызгами.

– Русал я, – объяснил Александр Трофимович, прикладываясь снова к спирту, – или русалк, не знаю, как правильно. Так уж вышло.

Я почувствовал, что ноги у меня задрожали, и уселся на берег.

Русал высосал уже чуть ли не треть емкости и сидел в воде, совершенно осоловелый. Спирту мне не было жалко, но я, признаться, несколько беспокоился насчет его самочувствия. Ведь совершенно неизвестно, какое воздействие может оказать чистый медицинский спирт на организм русала (или, все-таки, русалка?), да еще в таком количестве.

– Сам не знаю, как все получилось, – объяснял дядя Саша. – Помню, плот мы соорудили. Тут туристы по берегу эти бутыли пластиковые из-под пива – газировки оставляют в больших количествах, думаю, чего добру пропадать. Свистнул я пацанам местным, задание им дал, они махом целую гору бутылей наволокли.Связали их скотчем по полдюжины, сетью старой стянул, настил соорудил, на нем палатку поставил. Спустили на воду, провели испытание – отличное плавсредство получилось! Как водится, новое судно "обмыли", ну и приняли чуть, чуть, самую малость. Я-то на работе почти не пью, но ради такого дела, мужики ж сами принесли. Ну эти, Валерка – москвич и Сема Подсадчий – у меня в помощниках на общественных началах.Заснул я в палатке, днем еще, просыпаюсь от того, что холодно, и воздуха не хватает. Выныриваю, вокруг темно, камыши, пиявки к спине присосались. Со страху чуть не описался, а писать-то и нечем. Нету между ног ничего, да и ног самих нету, только хвост этот с чешуей.

Дядя Саша снова продемонстрировал мне упругий хвостище, начинавшийся на его теле чуть ниже поясницы. У пупка его даже остались светлые курчавые волосики, а ниже начинались чешуйки, они росли прямо из тела, сначала маленькие, полупрозрачные, а дальше крупные, отливающие перламутром...

– Плавать, конечно, удобно, но на службу в таком виде разве пойдешь? Опять же сапоги разве на хвост натянешь? Жена опять же, на что я ей такой, с хвостом? Вот и мыкаюсь теперь один...

Я с сочувствием глянул на лицо русала, но слов поддержки так и не нашел ...

– Влад! Влад! – раздались крики о стороны лагеря. – Хватит рыбу смешить, иди обедать.

– Ты, паря, иди, иди, раз зовут, – грустно сказал русал, отхлебывая из бутыли напоследок. – И своим там особо не болтай. Стой, погоди-ка...

Русал нырнул, показав мне хвост во всей красе, минуты через три вынырнул и выбросил на берег здоровенного сома. Сом обалдело разевал пасть и шевелил усами.

– Ты ему блесну в губу-то воткни, – посоветовал дядя Саня, – скажешь своим, что сам поймал.

От БЕЛКИНА

Когда Влад пришел и приволок с собой эту рыбину, мы, все, как один,варежки поразинули. Первой опомнилась Кузька, она с визгом кинулась Мамичеву на шею и начала его обнимать – целовать. От избытка чувств, значится. Так, наверное, обнимали–целовали своих кормильцев первобытные женщины, когда те приволакивали в пещеру мамонтовый окорок. Я тут же глянул на Кристину Максимовну, она чуть ли не губы кусала от досады. Крыська привыкла быть первой везде, ну что ее два десятка карасиков, которыми она очень гордилась, по сравнению с этим усатым чудовищем? Впрочем, надо отдать ей должное, Кристина быстро справилась с чувствами, даже мужественно улыбнулась, поздравила Влада с удачей и полезла в рюкзак за книжкой: "Рыбные блюда народов мира". Мы быстро вырыли для рыбины в песке яму, выложили ее дно пленкой и залили водой. Сом сердито ударил хвостом, но жабрами задвигал.

Обед прошел весело. Быстро расправившись с карасями в сметане, мы втроем наворачивали макарончики с тушенкой прямо из закопченного котелка, а Кристина Максимовна вкушала свой витаминный салатик. У нее, видите ли, фигура. Кузька сама вызвалась мыть посуду, мотивировав это тем, что из нее "все равно рыбак никакой", зато Кристина вооружилась Мамичевским спиннингом и пошла к озеру. Видимо, владова удача ей теперь спокойно спать не даст. Влад не возражал и потихоньку тягал карасиков удочкой, терпеливо выслушивая Кузькину болтовню.

Дядя Петя и Коля Козлов с супружницей подъехали ближе к вечеру и выставили к костру здоровенную корзину грибов. Браконьеры тут же накачали надувать лодку, чтобы ставить сети. Я случайно заметил, как Влад подошел к ним и что-то сказал. По изменившимся лицам браконьеров – любителей я понял, что Влад сообщил что-то важное. И с каких пор у него появились от меня секреты?

От ВЛАДА

Ребята смотрели на меня, как на рыбака – профессионала, и мне это неожиданно понравилось. Я даже прикидывал, как Крыська расскажет всем на работе о моем успехе, и без особого смущения позировал перед объективом фотоаппарата, с трудом удерживая сома на руках. Правда, всю дорогу меня разбирало рассказать своим компаньонам о русале, и я прикидывал, а не сообщить ли сначала об этом Белкину? Но, с одной стороны русал просил о нем не распространяться, с другой – момент был упущен, мы трижды выпили по "маленькой", и я испугался, что мою новость девчонки могут посчитать за пьяный бред. С Белкиным и дядей Петей было легче. Они в нашей старой коммуналке и не такое видели, что касается Коли Козлова, то они с русалом вроде как знакомы... Я наконец решился и спросил, знает ли Коля Козлов рыбнадзора Александра Трофимовича?

– Это Сашку-то Самойлова-то? А как же, утоп он в прошлом году. Хороший был мужик, рыбака понимал. Не то, что нынешний, сука продажная...

– Так это, – сказал я смущенно, – а если не утоп? В общем, поговорить он с вами хочет. Как узнал, что вы на озеро приедете, обрадовался и просил меня позвать.

Дядя Коля вздрогнул и обернулся по сторонам:

– Так, где он?

– Тут недалеко, я покажу.

*

Русал сидел на отмели и обливался слезами радости, обнимаясь с дядей Колей. Он был изрядно навеселе, видимо, спирт на русалов действует, примерно так же, как и на людей. Русал с удовольствием пообнимался бы и с дядей Петей, но на того от удивления напал столбняк, стоило Александру Трофимовичупоказать свой хвост. Да и дядя Коля тоже явно такого не ожидал. Он укоризненно посмотрел на меня и покачал головой:

– Мог бы предупредить, Влад, ну намекнуть хотя бы. Ведь от такого и кондрашка может схватить...

Я пожал плечами, а что я мог сказать? Что их давний знакомый рыбнадзор не утоп в пучине, а неизвестно почему превратился в русала? Так они и сами это увидели. Вот тельняшка, вот хвост...

Дядя Петя, наконец, пришел в себя, встал на ноги и мелко закрестился:

– И как же это тебя, Трофимович, угораздило?

Тот пьяно улыбнулся, развел руками и предложил мужикам спеть.

– Нет, в таком виде его оставлять нельзя, – констатировал практичный Коля, – Давай-ка, Петр, дуй за лодкой и греби сюда, с сетями придется подождать.

Мы уложили икающего русала в лодку, накрыли брезентом и соврали девчонкам, что встретили выпившего знакомого рыбака, которому надо отдохнуть.

От БЕЛКИНА

Влад отозвал меня в сторонку и потихоньку, чтобы не слышали девчонки, рассказал о русале. Я сделал вид, что не обиделся, и лично заглянул в лодку. Хвост меня впечатлил, признаюсь! Так можно и заикой стать, спасло то, что я был немножко под мухой. Ну, представьте себе обычного мужика, у которого прямо под пупком начинается чешуя. Впрочем, за годы общения с Владом я видел и не такое. Я хотел было зацепить ногтем чешуйку, русалк недовольно замычал и заворочался. Пришлось снова прикрывать его брезентом. Я глянул на Влада и предложил выпить...

Сом под грибным соусом в приготовлении супруги Николая Козлова оказался на редкость хорош, козловский самогон тоже. Дядя Петя с Николаем часто перешептывались и один раз куда-то отъезжали на "Козлике". Оказалось, за второй лодкой, браконьерская сущность все-таки взяла верх, и сети они установили.

От ВЛАДА

Когда стемнело, я заметил, как Крыська поймала на себе умоляющий Кузькин взгляд, спохватилась и начала вести сальные беседы на предмет "устроенности":

– Ну что вот ты, Влад, все один мыкаешься? – выговаривала она мне. – И девки у тебя все какие-то непутевые вертихвостки, и кормишься сухомяткой. А рядом с тобой такая красавица работает, молоденькая, умненькая, изящная, а как готовит! – и Крыська закатила глаза, хотя сом под грибным соусом, что источал аромат в ее чашке, приготовила дядиколина супруга.

Я тактично промолчал, потому как совершенно не знал что делать с этим худосочным существом, судя по всему серьезно намеревавшимся забраться этой ночью ко мне в спальный мешок и робко отдаться. Что мне с ней потом делать, что ребята на работе скажут? Крыська тем временем провозгласила тост "за любовь" и снова наполнила наши емкости

– А хрен с ней, что будет, то будет! – решил я, махом выпил из кружки "отвальную" и пригласил замеревшую от счастья Кузьку на танец...

Что было дальше, я помню смутно, кажется, мы еще целовались на брудершафт и танцевали под магнитофон, а дамы исполняли стриптиз.

От БЕЛКИНА

Конечно же, Мамичев остался верен себе и ночью отличился. Обожравшись спирту, он вышел при полной луне к озеру и громко орал: "Ихтиандр, сынок, плыви сюда, я принес тебе покушать!" и долго, долго блевал в воду, в перерывах похохатывая...

Скотина! Так издеваться над человеком, вернее, над русалом.

От ВЛАДА

Проснулся я от истеричных воплей. Такого крика я давно не слышал, разве что в голливудских ужастиках. Путаясь в спальнике, я выбрался наружу и увидели на берегу незабываемую картину. Уже светает, на берегу стоит совершенно обнаженная Кузька, прижимает кулачки к грудке и истошно визжит, вытаращившись в воду. А у самого берега отчаянно бьет по воде хвостом Александр Трофимович, запутавшийся в сетях. Тут же заорала Крыська, тоже выбравшаяся из палатки вместе с Белкиным, очень скоро к ней присоединилась и супруга дяди Коли Козлова. Мы переглянулись с мужиками и кинулись помогать бывшему рыбнадзору.

Мы сидели у озера и потихоньку поправлялись медовушкой из козловских запасов. Первым объяснение этому феномену попытался найти Белкин. Он расхаживал вдоль берега в одном лишь брезентовом плаще на голое тело, поигрывал прутиком и размышлял:

– До сих пор русалки, водяные, кикиморы и прочие представители водоемов средней полосы России считались лишь фольклорными элементами.Сегодня же мы видим, что это не совсем так, – он ткнул прутиком в сторону Александра Трофимовича, качавшегося на ровной глади озера. – Пойдем далее: в русском народном эпосе подобные обитатели водоемов с рыбьими хвостами предстают лишь женском обличии с ярко выраженными вторичными половыми признаками – то есть грудью. Так называемыми русалками, или мавками становились, если верить фольклору, утопленницы, как правило, молодые и привлекательные. Здесь же мы видим особь явно мужского пола, то есть, русала. Впрочем, если обратиться к мифологии, то существовали так называемые тритоны...

– Короче, Склифосовский! – крикнул с воды еще хмельной русал. – Ты меня еще жабой обзови...

– А вы помолчали бы! – предложил Белкин. – Для вас ведь стараемся. А то, как спирт халявный без меры пить, так вы горазды, а вести себя по-человечески, хотя бы до пояса....

Русал пристыжено промолчал, потому как он и в самом деле"отличился". Кузька рассказала, что рано утром решила искупаться голенькой (при других, даже при женщинах, она стесняется, потому что очень худенькая и сисечки маленькие). Она давно об этом мечтала: чтобы легкая дымка над водой, тихое щебетание птиц, поднимающееся из-за деревьев солнце, и она обнаженная, еще не остывшая от объятий любимого мужчины (тут она с вызовом глянула не меня, я же сделал вид, что наблюдаю за чудачествами дятла на большой сосне). И чтобы кувшинки тихо качались на ровной глади, и лягушечки так поквакивали потихоньку. Лирическая натура, что еще скажешь – Ассоль местного разливу...

Она рассказала, как нежно укрыла посапывающего меня, потихоньку выбралась из палатки, разделась и, попробовав ножкой воду, с разбега нырнула. И тут же почувствовала, как кто-то схватил ее сзади. Она перепугалась, заехала в это что-то локтем и сумела выскочить на берег, хорошо, что заплыть далеко не успела. Обернулась и увидела "бородатого мужика с хвостом", который бился, запутавшись в сетях, тех самых, что дядя Петя спрятал в камышах.

– Зачем девчонку напугал? – сурово спросил дядя Петя, по-отечески обнимая еще всхлипывающую Кузьку, обряженную в суровый рыбацкий ватник.

– Так я просто пошутить хотел, – объяснил русал, – Поплескаться, девчушку по воде покатать...

– Ага, покатать! – дядя Петя сплюнул. – Дурак ты, Трофимович, и живым дураком был, и в русалах таким же остался. То-то твоя жинка рассказывала после твоих поминок, что ты к молоденьким девчонкам на пляже приставал. Видать, правду говорила.

Услышав про жену, русал обиженно хлопнул по воде хвостом, но все-таки спросил:

– Как она там?

– Нормально, только пенсию все за тебя выбить не может, тела-то твоего не нашли, значит, без вести пропавшим ты до сих пор числишься. Вдовствует потихоньку...

– Да, пропавшим, – повторил русал, громко всхлипнул и нырнул.

Не знаю, как вы, а я похмельный синдром, по научному – абстиненцию привык переживать в одиночестве. Ну, согласитесь, кому приятно наблюдать жалкие мучения человеческого существа, имевшего накануне глупость ввести в свой организм алкоголя более, нежели тот сумет усвоить. Я ввел, за что и принимал в данный момент муку смертную.

Я возлежал на дне большой резиновой лодки, прямо посередине озера, подставлял свою буйну головушку порывам свежего ветерка, щурился на солнце и, прихлебывал медовушки из баклажки. Головка была бо-бо, и я в очередной раз дал себе клятву, что с этого момента и до скончания веков – никаких крепких алкогольных напитков! Ну, разве что пиво...

В этот момент он и вынырнул из глубин, шлепнул по воде хвостом, устроился, упер-шись локтями в борт лодки.

– А, мой хвостатый друг, как настроение? – поинтересовался я, не отрывая головы от теплого резинового борта.

– Хреновое, – искренне ответил русал. – Ты бы это, Влад, простил бы меня за Татья-ну? Она вроде как твоя подружка, а я ее... В общем, глупая шутка получилась.

– Да брось ты, – я знаком предложил русалу медового напитка, но тот отрицательно замотал головой. – Скажи лучше, как там в глубинах?

– В глубинах скучно, оставь-ка докурить... Ничего не происходит, разве что рыба иногда проплывет. А что рыба, она же бессловесная. Наверху, конечно, веселее: уточка порой крякнет, лягушки поорут, выдра в камышах порезвится. Да и солнышко. Конечно, тоскливо, поговорить не с кем, хоть воем вой. Единственное, что спасает, так это работа.

– Работа? – удивился я вполне искренне.

– А что, от должности меня пока никто не освобождал, – вполне серьезно заявил русал. – Я, по крайней мере, никаких приказов о моем отстранении с должности не читал. Задача моя – охранять водные богатства государства нашего и бороться с браконьерством. Что я до сей поры и делаю.

– И как успехи? – спросил я, пытаясь совладать с внезапно подступившей икотой.

– По разному. С сетями-то я разбираться научился, а вот с электроудочками – проблемы. Только соберешься им лодку проколоть, или еще как напугать, как шарахнут током, аж чешуя на хвосте дыбарем встает. А уж когда вояки на рыбалку соберутся – вообще караул! Вот месяц назад прапора сюда приезжали на отдых. Поначалу все вроде чинно, тосты за прекрасных дам поднимали, купались голышом, по бутылкам стреляли. Я проплыл вдоль бережка – ни сетей, ни даже "телевизоров". Я и успокоился, думаю, приехали вояки просто на природу водки попить, дам пощупать без всякого браконьерства. А как стемнело – началось. Они с динамитом решили порыбачить, как первую шашку взорвали, думаю, ну все – капут тебе, Александр Трофимович. Знаешь, как это оно под водой, когда шашка взрывается? Кое-как в камыши забрался, на бережок выбрался, отлежался. Потом два дня сам глушеный рыбу глушеную за ними вдоль берега подбирал. Хоть наелся вволю.

– А вы, извините, рыбу сырую кушаете? – бестактно спросил я.

– Стараюсь по возможности поджарить, – грустно ответил русал, – Ну, там туристы костерок на ночь оставят, подкрадешься, положишь рыбешку на угли. Но, сам понимаешь, приходится таиться. А так все больше сырую потребляю, привык уже... Я в последнее время все о будущем думаю, – помолчав, сообщил русал. – Зимы боюсь, что будет, когда замерзнет озеро-то? Сейчас хоть турист есть, приезжают люди, отдыхают, песни под гитару поют, купаются. А по выходным, когда компаний много, вообще, за человека сойти можно. Пристроишься к компании, что ночью в озере плескается, словцом с мужиками перекинешься, даму за бочек щипнешь, вроде как легче становится. Правда, одна мадам, что на позапрошлой неделе с турслетом приезжала, чуть не оконфузила. Я ей про чудный закат, а она как кинется целоваться, как давай рукой шарить, ну там, где у меня чешуя, едва убег, то есть – уплыл. Она потом чуть ли не всех мужиков на наличие хвоста проверила, за причинные места хваталась, а я наблююдаю из камышей и чуть не плачу от досады.

А еще раз чуть не "спалился". Приезжал тут старичок на велосипеде, интеллигентный такой, в очках. Выплывет на лодке на середину озера, удочки закинет, а сам на поплавки и не смотрит, пишет что-то в блокнотике, пишет. Понравился он мне, откровенно скажу, тихий такой, интеллигентный, мусор за собой в пакетик убирал и в ямку закапывал. Я ему послеразливного сома на крючок насадил, думаю, пусть старичок порадуется. А он, словно и не рыбачил никогда, как поплавок задергался, удочку схватил, в лодке вскочил и в воду свалился. И камнем на дно! Спас я его, конечно. Выволок на берег, лодку его отбуксировал. Он, конечно, сразу благодарить, а как хвост мой увидел, очки напялил и едва речи не лишился. Все щупал, рулеткой измерял, жабры искал. Я-то не против, думаю, дружить будем, он с куревом мне поможет, а я ему рыбки. А он ученым оказался из какого-то военного НИИ. Через неделю кучу народу из Москвы приволок меня вылавливать. И хитрый какой, сначала сам на бережок вышел, меня позвал, вроде как поговорить. А я-то вижу, лодки подозрительные на озере появились, и мужики в них с сетями чего-то выжидают. Так вот, не стал я к нему близко подплывать, вынырнул и послал на три буквы. Видел бы ты, что здесь творилось: лодки, сети, аквалангисты, эхолоты какие-то. Нобелевскую премию дяденька решил на мне заработать: я потом в камышах прятался и разговор его с кем-то подслушал, он, оказывается, всю неделю в Москве по военным министерствам бегал, под меня чуть ли не целую лабораторию выбил. А еще интеллигент называется...

– Слушай, Трофимыч, а может ты это зря? – предположил я. – Может эти ученые и разобрались бы, отчего с тобой приключился такой феномен, и помогли бы?

– Ага, помогли бы, – саркастично улыбнулся русал, – запихнули бы в бассейн и кормили бы, как пингвина, селедкой. "Человека амфибию" помнишь, как они с Ихтиандром-то обошлись, в бочку его засунули. А потом возили бы по городам и показывали за деньги. А попадись военным – дадут торпеду в зубы и пошлют корабли вражеские на дно пущать.

– Да брось ты, стоит ли так плохо об ученых думать?

– А вот ты согласился бы, чтобы на тебе ученые разные эксперименты ставили на благо мировой науки? – в лоб спросил Трофимыч. – То-то! Тем более, чувство у меня такое, что не зря я русалом стал именно здесь, словно что-то сделать я должон...

От БЕЛКИНА

Влад первым выдвинул версию "неуспокоенности" и предложил, подобно римским за-конникам искать: "Кому выгодно"?

– Ты, вспомни, Алесантрофимыч, – уговаривал русала Влад. – Как ты тогда в воду попал, ну, когда русалом стал? С кем выпивал, при каких обстоятельствах, кто тебя мог в воду скинуть? Ну не сам же ты сиганул. Я слышал, многие покойники не могут покоя обрести, пока не отомстят своим убийцам.

– Да ладно тебе, про покойников-то, – перекрестился русал, – это ж мистика, суеверия! – но быстро осекся, почесал хвост и приготовился слушать дальше.

– Были у тебя враги какие, – ну там браконьеры злостные, или же, может, по работе проблемы? Не просто же так ты в воде оказался? Давай, вспоминай.

Русал почесал затылок:

– А что, очень даже может быть. Слушайте сюда, мужики, тут по весне подъезжали ко мне "крутые" на джипе, Валерка – водила их привез. Хотели, чтобы я бумагу подписал на передачу озера Ласкового какому-то ООО для "разведения карпа и обустройства зоны отдыха". Я их, конечно, послал, сначала очень далеко, а потом к начальству. Кто ж разрешит в заповедной зоне такое делать? Но они бумагу очень серьезную показали, там даже подпись зама нашего главадминистрации была, да и егерь местный вроде как добро дал. Эти крутые мне еще денег предлагали и катер импортный, а я отказал. Ну ладно, когда рыбачки сюда заезжают, или туристы дикарем, их природа еще стерпит, а устроят здесь зону отдыха, грузовики ездить будут, автобусы, турбаз понастроят, загадят все – конец заповеднику...

– Это ты про коттедж на озере Ласковом? – спросил Коля Козлов. – Так его уже давно строят без всяких твоих подписей и дорогу туда прокладывают. А командует здесь на водах новый рыбинспектор – Подсадчий. Такая сволочь, чуть что – за кобуру хватается...

– Что?!! – вода вокруг Александра Трофимовича забурлила. – Подсадчий? Этот тот подхалим, что мне все время задницу лизал?!! Так это они без меня строят, без моей подписи?!! Эх, жаль, я туда доплыть не могу...

Не спрашивайте меня, как мы перетащили Александра Трофимовича в озеро Ласковое. Вообще-то из Черного туда ведет протока, только этим жарким летом она высохла. Пришлось немного поработать бурлаками.

Русал крепко держался за края брезентовой палатки, в которую мы впряглись втроем (Влад остался в лагере, девчонок охранять) пытался помочь нам хвостом и тихо матерился.

Мы сидели в кустах и наблюдали за строительством в бинокль. Да, домики строили с размахом, из-за сосен уже появились стены третьего этажа, тут и там наблюдались фундаменты под новые строительства. Рабочие не суетились, работали спокойно, но быстро. На самом берегу стояло три джипа и "Уазик" на широких модных дисках. У металлического причала качалась пара катеров, несколько водных велосипедов идюжина лодок с номерами на бортах.

– Да, широко ребята размахнулись, – вздохнул Козлов, – А я помню, как нас, пацанов, отсюдова даже с удочками гоняли. Да и русалк наш будущий едва не оштрафовал, когда мы тут с будущей супругой рыбачили, это потом уже мы с ним подружились.

Александр Трофимович вынырнул где-то через час, он был серьезен и сосредоточен:

– Карпа они запустили, это точно! И еще форель какую-то, зерна у берега, хоть ковшом вычерпывай и на элеватор отправляй. И сети вокруг, штук десять насчитал. Но я им покажу сети! – пообещал русалк, взял у Николая рыбацкий нож и снова скрылся в воде.

От ВЛАДА

Я неторопливо рубил топориком сушняк и складывал его у кострища. В связи с новыми обстоятельствами мы решили остаться на озере еще на одну ночь и выехать в город рано утром. Настояла на этом, конечно же, Крыська, она решила во что бы то ни стало сфотографироваться с русалом. Я наблюдал, как она в очередной раз проверяет вспышку и представляет себя на обложке журнала в обнимку с хвостатым Александром Трофимовичем. Впрочем, если сам русал не против, то почему бы и нет. Я бы и сам снялся на память, только кто ж поверит, что это – не монтаж...

В это время над озером раздался звук лодочного мотора. Минут через пять к нашей стоянке подплыла моторка, невысокий лысоватый мужичок в камуфляже ловко выскочил на берег и быстро огляделся. Разумеется, сетей он не увидел, дядя Петя – браконьер со стажем, и отнюдь не дурак, знает, как улики прятать...

Мужик запихнул руки в карманы, прошелся с хозяйским видом по стоянке, ковырнул нос-ком сапога прогоревшую банку из-под тушенки и спросил:

– Ну и кто мы будем?

– Здравствуйте, во-первых, – смерив незваного гостя презрительным взглядом, сказала Крыська. Я же промолчал. Этот мужичок мне сразу не понравился, то, как он нас оглядел, тоже. Поэтому право вести переговоры я доверил человеку, более опытному в склочных ситуациях.

– Отдыхаем? – проигнорировал мужик Крыськино замечание.

– Погода сегодня хорошая, – не осталась в долгу Крыська. Не скажу, что хорошо разбираюсь в человеческой мимике, но пришлый мужик явно потерялся и пока не принял решения, каким образом общаться с особой, столь бойкой на язык.

– Подсадчий, – наконец сообщил пришелец.

– Олвейс, – нашлась Крыська.

– Моя фамилия – Подсадчий, – объяснил мужик. – Я – рыбнадзор.

– Мои любимые прокладки "Олвейс", – просветила Крыська. – В них сухо и удобно!

Наконец рыбинспектор понял, что над ним издеваются. Он побагровел лицом и крикнул:

– Документы!

– Акстись, Анюта! – сказала Крыська и поднялась с пенька. – Ты на кого голос повысил? Ты кто вообще такой, что орешь? Охраняешь рыбу, так иди охраняй. Вон она в воде плескается. На суше рыбы нет.

– Это территория заповедника, – попробовал взять нас на понт мужик. – Предъявите документы на автомобиль!

– Разуй глаза, служивый! – заявила Крыська – Заповедник начинается через сто метров. А документы на машину ГАИшник смотреть будет, вызывай, тогда предъявим. Может тебе мобилку дать и "02" набрать? А может мне самой Ивану Федоровичу позвонить и сказать, что какой-то рыбнадзор грубит мирным российским туристам, да еще пристает к молодым женщинам с грязными предложениями.

По всему было видно, что Подсадчий такого не ожидал. Не знаю, насколько важной персоной является в этих местах рыбный инспектор, но имя – отчество начальника обла-стного УВД на него подействовало сразу. Он затравленно осмотрелся по сторонам, уставился на меня и поманил пальцем.

– Слышь, земляк, ну-ка отойдем, поговорим.

– Здравствуйте, во-первых, – повторил я крыськину фразу, затачивая топориком колышек.

Рыбинспектор матернулся, развернулся и чуть ли не бегом бросился к своей лодке.

– Машина-то Козлова? – крикнул он уже из лодки и так на меня посмотрел, что я сразу понял, это наше свидание – не последнее.

– Кристин, а Кристин, – спросил я, когда мотор лодки затих вдалеке. – А чего ты это на него так кобеля спустила?

– Ненавижу хамов! – заявила Кристина Максимовна, снова берясь за фотоаппарат. – Особенно при исполнении. Пришел, понимаешь ли, и сразу: "Кто такие"? Ни здрасьте тебе, ни до свидания. Правильно мой папа говорит, пока наши менты не будут учить французский, никакой культуры у нас небудет...

Оригинальное предложение, однако...

От БЕЛКИНА

Александр Трофимович "от рюмочки" решительно отказался. Он сидел по пояс в воде и рассказывал об увиденном:

– Надо же, "турбазу" они там развели. Какая турбаза, там туристом и не пахнет! Бордель там на берегу озера и браконьерская артель с сетями. Родники засыпали, один совсем, над вторым сауну построили. И мужички, что меня в ту ночь по поводу плота угощали, все там. Главным у них там Валерка – водила, он раньше гаражом заведовал на обкомовских дачах, потом в Москву подался, теперь, видишь, на родину потянуло. Не зря он меня уговаривал бумажку ту подписать, и, видать, не сам я на дне оказался, помогли мне.

Рассказывая, он подтянул к берегу здоровенный капроновый мешок. В мешке копошилась рыба.

– Это я из их сетей надергал, – гордо сообщил русалк, – на уху, значица. А эти форельки... – добавил он смущенно, – я специально для Татьяны поймал.

Русал сидел в воде и в очередной раз извинялся перед Кузькой, за то, что испугал ее утром и, кажется, даже уговаривал ее вместе искупаться. К нашему великому удивлению Танька согласилась, хотя сначала боялась даже прикоснуться к русалу, зато потом они долго плескались на отмели под ее радостный визг и звонкий смех.

Не уверен, получится ли что-нибудь у Кристины с фотографированием. Александр Трофимович сначала долго упирался и не хотел выбираться на берег, заявляя, что чувствует себя комфортно только в воде. Потом все-таки поддался на уговоры Кузьки, на берег выполз и даже снял тельняшку, которую Танька тут же бросилась штопать и стирать. Я изщелкал всю пленку и со вспышкой, и без, но в конечном результате не уверен. Слишком уж ненатурально русал выглядел. Ну представьте себе похмельного бородатого мужика с волосатой грудью, у которого ниже пупка начинается хвост. А впрочем, как должен выглядеть натуральный русал?

К вечеру дядя Петя засобирался домой, и на все уговоры остаться только разводил руками:

– Если я скажу молодой жене, что остался еще на одну ночь на озере из-за какого-то русала, она меня лично убьет, и будет права!

Он снарядил рюкзачок, взял с Коли клятву, что тот доставит нас завтра утром в город, коротко проконсультировал насчет тонкостей приготовления ухи из форели и отбыл.

От ВЛАДА

К вечеру погода испортилась, и небо заволокло противными серыми тучами. Даже свет луны сквозь них не пробивался. Они появились неслышно, может на веслах гребли? Вышли из лодки, все трое изрядно выпившие.

– Ну так что, кто здесь у нас такой борзый? – спросил самый высокий в щегольской кожаной куртке

– И такой говорливый? – добавил уже известный нам Подсадчий. Физиономия его была багрова от изрядной дозы алкоголя. – Они у нас, Валера, очень вежливые, – сказал рыбинспектор и ткнул пальцем сначала в меня, потом в Крыську.

Белкин встал, аккуратно отвел палец Подсадчего от своей подруги и заслонил ее своим телом.

– Ой, ой, ой, – какие мы героические! – с пьяным смешком сказал высокий, названный Валерой, и повернулся к Козлову. – Ой Коля, и ты здесь?!! Что же это, Колян, своих друзей не научил местное начальство уважать? Так уж не взыщи, будем протокол составлять.

– Какой протокол? – возмутился Николай, наконец, разглядевший непрошеных гостей.

– Как какой? О браконьерстве и изъятии сетей, а потом, сам знаешь, суд, штраф и конфискация автомобиля, как средства браконьерства.

– Нет у меня никаких сетей! – запротестовал Николай.

– Да ладно тебе, как нет? – с пьяной ухмылкой сказал Подсадчий. – Вон уха у вас из форели и карпа, которые в этих местах только в Ласковом водится, у нас в лодке три хвоста сетей, у вас конфискованных. Вот Валера, как представитель общественности и помощник рыбнадзора подтвердит, а участковый протокол подпишет.

Подсадчий оглянулся на третьего и, не найдя его, осветил берег фонариком. Действии-тельно, человек в серой милицейской форме спокойно лежал на бережку и даже, кажется, похрапывал. Валера подошел к нему, ткнул носком в бок. Мент заворочался и что-то забурчал.

– Слышь, Подсадчий, мне говорили, что ты на разные пакости горазд, но уж беспредела-то не твори. – Коля уже не улыбался. – Никаких сетей у нас нет и не было, и находимся мы не на территории заповедника, поэтому ничего не нарушали.

– А вот хрен ты угадал! – хохотнул Подсадчий. – Вот у этого хорошего человека, – он похлопал Валеру по кожаной спине, – есть бумажка, по которой всеэти места в ведении ООО "Азимут". Он здесь директор, а я по совместительству, на добровольных, так сказать, началах – охранник. И вылавливая рыбу в этих местах незаконным способом – то есть сетями, вы нарушаете к тому же закон о неприкосновенности частной собственности. Так что собирайтесь, вы задержаны, едем на базу нашего ООО, там вас уже ждут. Особенно вашу говорливую подругу...

– Да вы что, с ума спятили! – взвизгнула Крыська, – Да я сейчас папе позвоню, он вам покажет задержание!...

Крыська схватилась за телефон, но долговязый Валера выхватил мобильник из ее рук и, с силой размахнувшись, долбанул его об пенек.

Белкин попытался сделать какое-то движение, но в то же мгновение ему в грудь уперся ствол помпового ружья, а Подсадчий с мерзкой ухмылкой расстегивал кобуру:

– А за сопротивление при задержании еще и срок получите, и молитесь Богу, чтобы условный. Вон, у участкового фонарь в полщеки, он же проспится и подтвердит, что это вы ему навесили. Не мы же...

Я посмотрел на лицо дяди Коли, надеясь, что вот сейчас он рассмеется, и признается, что все это – розыгрыш, но от гримасы на его лице мне сразу стало страшно. Я понял, что шуточки давно кончились.

И в этот момент со стороны воды раздался голос:

– Вале-ера, Семе-оон...

– А это кто еще у вас? - спросил Подсадчий и посветил на воду фонариком. – И голос какой-то знакомый.

Он подошел к самой воде и осветил гладь, покрытую широкими лопухами кувшинок. Голос с воды повторился и Подсадчий застыл, словно что-то необычное увидел.

– Ва-ва-валер, подь-ка сюда... – изменившимся голосом пробормотал Подсадчий.

Валера погрозил нам помповухой, мол, стоять – не дергаться, и осторожно попятился. Подойдя к воде, он направил на воду свой мощный фонарь и громко ойкнул.

И тут все мы увиделиАлександра Трофимовича, он зловеще улыбался, поигрывая хвостом в свете фонаря, и продолжал тихонько звать Валеру и Семена:

– Аааа, значит узнали! А помните, как мы меня напоили, по башке бутылкой ударили и в воду с плота скинули? – вдруг закричал русал, угрожающе поднял руку с вытянутым вверх пальцем и ударил по воде блестящим хвостом.

Они заорали разом, Осадчий оступился и свалился в воду, Валера со страху пальнул в воздух, бросил помповуху с фонарем и кинулся в лес. Мы успели заметить, как русал ухватил своего убивца под мышки и потащил в камыши.

– Не убивай его, Сашенька! – неожиданно громко крикнула Кузька, подбежав к самой воде.

– Только ради тебя! – донеслось из камышей.

От БЕЛКИНА

Разбудили нас вопли мента, действительно, оказавшегося местным участковым. Он бегал по берегу и истошно орал, ощупывая себя руками. Наконец он нащупал в кармане куртки пистолет с удостоверением, облегченно ухнул и, одарив нас бессмысленным взглядом, бросился по тропинке в лес.

Туман застилал почти всю гладь озера, лишь у берега виднелась небольшая полоска воды. Мы молча собирали вещи, а русал грустно смотрел на нас, особенно на Татьяну.

– Ты уж извини, если что не так, – сказал Коля Козлов на прощание.

– Да что вы! Это вам спасибо! – заволновался русал, нервно плавая вдоль берега. – Разве без вас я бы вспомнил, что эти мудаки меня того – по башке и в воду. А протоку я эту скоро освою, надо будет, ползком доползу, я им устрою отдых с девками под форель....

– А что ты с этим-то сделал? – осторожно спросил Влад.

– С Семой-то? Да ничего, попугал немножко и предупредил, что теперь часто ему являться буду. И во сне, и так, на водах... В общем, объяснил, кто здесь хозяин...

Мы уже загрузились в машину, а Кузька все стояла по пояс в воде и гладила несчастного русала по мокрым волосам. Коле даже пришлось побибикать...

ЭПИЛОГ от ВЛАДА

Больше на рыбалку в этом году мы не выбрались. Кузька неожиданно уволилась из издательства и уехала жить в Козловку. Дядя Коля с женой ее приютилии даже устроили продавщицей в местный сельмаг. Она часто ходит к озеру, хоть путь туда не близкий, и возвращается вся довольная, с полным рюкзаком свежей рыбы. Значит, дружба ее с русалом продолжается. А недавно встретил ее на городском рынке, она торговала свежей форелью. Шепотом сообщила, что Саша начал в озерах замерзать, и Коле Козлову пришлось тайком перевезти его в деревню и поселить в бане до следующей весны. Народ в деревне любопытный, и конспирацию соблюдать становится все труднее, а Саша такой чувствительный. Я глупо пошутил, намекнув, что с такой любовью Кузька скоро может "получиться с икрой", она привычно несчастно на меня посмотрела и робко пригласила в гости.

Коля Козлов приезжал на именины к дяде Пете и рассказывал, что рыбинспектора Подсадчего на озерах больше нет, говорят, он поехал крышей, стал заикаться и очень боится воды. А еще Коля встретил случайно в городском кабаке того самого Валеру, почему-то совсем седого и без охраны. Коля – мужик простой, речей не говорил, а завел Валерика в сортир с финскими унитазами и набил ему морду. Тот даже не пикнул, не таким уж крутым оказался.

Фотографии Кристины Максимовны в обнимку с русалом не взяло ни одно модное издание, лишь с большим трудом Белкину удалось пристроить ее в уфологический журнал "Непознанное". Подпись к фотографии была совершенно ужасная: "Российская девушка стала объектом страсти русалки". Бороду Трофимовичу убрали, а на грудь приделали что-то вроде сисек. Неся этот журнал домой Крыське, Белкин шел, как на голгофу. Но Крыська осталась довольна и даже повесила обложку в рамочке над своей кроватью.

Разве этих женщин поймешь?

СТЕКЛОТАРА – ЭКСКЛЮЗИВ

История пятая, в которой сбывается мечта человечества о контакте, но особой радости это человечеству не приносит.

Собираясь выйти из дома или из церкви после службы преподобный отец Джозеф непременно брал с собой Библию и револьвер в скрипучей рыжей кобуре. На недоуменные взгляды паствы он обычно отвечал с кроткой улыбкой:

– Святое писание я несу тем, кого еще можно спасти, а это, – он довольно ловко и главное -- быстро выхватывал из кобуры свой "Смит и Вессон", взводя одновременно курок, – это для тех, кому слово божье уже не поможет.

(В.Янг. "Спроси у ветра")

ОТ МАКСА

Вечеринка обещала получиться забавной. Не знаю, как насчет интересной, но уж не скучной – это точно! Предположить это мне позволил внешний вид гостей, неспешно собирающихся на милой, засеянной ровной зеленой травкой полянке со столами, установленными в виде буквы "Т". В основном собиралась журналистская братия, всегда легко отличимая по демократичным джинсам, нагловатым ухмылкам и характерным ищущим взглядам. Причем, довольно трудно было разобраться, что именно ищут эти взгляды – тему для очередной провинциальной сенсации, или столы с халявным угощением.

Несколькими семейными парами, жавшимися все больше с краюшку, было представлено и местное население. Мужики в шляпах, пиджаках и галстуках, женщины – в цветастых платьях поры своей юности. Но была публика и поэкзотичней: вот под ручку с потрепанной девицей совершенно обкуренного вида прибыл бритый мэн явно бандитского происхождения, за ними молодой попик в рясе, при бородке и кресте, усатая мадам с двумя молодыми людьми, очень даже прилично одетыми. Весело гомоня, завалилась группа музыкантов с гитарами, контрабасом и настоящей волынкой, и тут же за ними в ворота прошел сухонький седой старичок в затрапезном костюме с лоснящимися рукавами, но с золотым "Роллексом" на запястье. Охранники – здоровенные амбалы в приличных костюмах чуть ли не в пояс старичку поклонились, но приглашение у него все же проверили самым тщательным образом.

Охранники с первого взгляда показались мне людьми серьезными, по всему видно – профессионалы, смотрят сначала в глаза прибывшему, только потом начинают разглядывать приглашение. Мне почему-то показалось, что им несколько обидно стоять здесь, они считают себя специалистами экстра-класса (и являются таковыми, если я чего-то понимаю в охране), а им приходится заниматься плевой работой – проверять "приглашалки". Но, как настоящие профессионалы, спорить они не привыкли, приказано стоять на воротах – будут стоять насмерть...

Я начал прикидывать, из какого силового ведомства сии орлы, но тут же отвернулся – взгляд одного из амбалов скользнул по мне и задержался чуть дольше обычного. Сигнальчик! Человек не любит, когда его разглядывают, он сам разглядывать привык, учтем. Пришлось тут же принять фужер чего-то прохладительного с подноса, услужливо протянутого молодым юношей в жилетке и бабочке, я благожелательно кивнул ему и еще раз оглядел ограду, окружавшую двор. Да, все-таки я совершенно правильно сделал, когда решил проникнуть на это мероприятие законным путем, а не лезть через стену. Стена красного кирпича здесь был довольно высока и оснащена в добавок системой сигнализации – над стеной чуть заметно блестела серебром тонюсенькая проволочка, а наблюдательные камеры были натыканы повсюду, что твои скворечники... Заметил я и пару собачек зловещего вида, не иначе как доберманы служивые.

Я – умница, я – молодец, я – профессионал! Полез бы сюда ночью через забор, как собирался – разодрали бы эти доберманчики мою задницу многострадальную на британский флаг, если бы вообще в живых оставили. И зачем же здесь такая охрана, что здесь за объект такой стратегический? Да, богатеет провинция, раньше я такое за пределами Московской губернии редко встречал, не считая обителей бандитов, ворюг из местных администраций и возомнивших о себе олигархов. Да и домик хорош: трехэтажный коттедж с гаражом машин на пять, бассейн крытый во дворе, зимний сад и прочие прибамбасы, коими новые русские пытаются отличиться от русских обычных.

На небольшой, ярко украшенной трибуне начали устанавливать микрофон. Ого! Будут речи? Тогда пора бы разобраться, куда подевался мой "объект", а для начала выяснить, что за торжество здесь все-таки намечается. Из обрывков разговоров прибывавших гостей понять что-либо было трудно, а моя спутница тараторила так, что я знал уже всю ее биографию, начиная с нежного возраста, омраченного постоянным диатезом, до первого сексуального опыта, тоже очень неудачного. Дождавшись паузы в ее монологе, я ласково улыбнулся и спросил... Нет, вы не подумайте, в этот раз улыбнулся вполне искренне, что ни говори, а эта девица разом решила уйму проблем, став моим проходным билетом на это мероприятие. Каким образом? Она была одна, а приглашение у нее на два лица. У меня приглашения, как вы поняли, не было и в помине. Я просто вычислил ее в кафешке у автобусной остановки, когда понял, что попасть за этот забор путями незаконными – весьма рисково.

Если я когда-нибудь задумаю написать мемуары о своих похождениях, эту главу я начну примерно так: "Она сидела за пластиковым столиком дурацкой кафешки на автостанции перед единственной чашечкой скверного кофе и с напускным скучающим видом то посматривала по сторонам, то на дешевенькие часики в брелке. Обычно так себя ведут неуверенные в себе люди, когда времени много, а делать нечего. Пыльный провинциальный ветер тщился забраться ей под короткую юбочку и потереться о пухленькие бедра юной вакханки, а жирные мухи лениво исследовали липкие пятна на потертом пластике, давно потерявшем свой изначальный белый цвет".

Тут я немного соврал – никакой юбочки на ней не было, она была одета в короткое платьице в обтяжку и с блестками, обута в туфельки на каблучках, на коленях ее лежала легкая курточка, которую запросто можно спрятать в пакет, значит, не картошку к бабке копать приехала. И вообще, она явно не тянула на местную, местные так по сторонам не озираются.

"Я глянул в автобусное расписание, – продолжу я свой опус, – сопоставил факты и пришел к выводу, что девица по всему собирается на указанное мероприятие, потому что больше в этой глухомани наряжаться некуда. Прибыла она дневным рейсом, на три часа раньше, потому как следующий автобус будет только вечером. К тому же девица пуглива, видимо, любит читать криминальную хронику желтых изданий и в каждом мужчине от 14-ти до 80-ти лет включительно видит потенциального маньяка. Теперь мне осталось решить вопрос, почему девица одна? Либо поссорилась с кавалером, либо кавалера, как такового нет, и она рассчитывает найти оного на предстоящем мероприятии. Терять мне было нечего, я решил попробовать, и попал в точку. Как попробовать? Да очень просто, познакомиться".

Круто, да? Правда здесь я снова соврал, поначалу я просто хотел выяснить, что за мероприятие намечается в доме 21 "б" на улице "Речная" городка Зареченска. Я подсел к ней за столик (видели бы вы, как девица испуганно прижала к себе свой пакет), сходу отвесил комплимент по поводу ее улыбки, заказал ей мороженого с клубникой (отказаться она не успела) и лениво поругал скукоту этого захолустья. Девица поплыла и после беспрерывного получасового трепа под бутылочку сухого вина уже доверяла мне всей душой, словно через день у нас была назначена помолвка. Когда же выяснилось, что я никуда особенно не тороплюсь, и этот вечер у меня совершенно свободен, девица решила, что небеса услышали ее молитвы и ниспослали ей счастье в моем лице. С замиранием сердца она сообщила, что у нее есть приглашение "на очень интересную вечеринку с такими людьми, с такими людьми!", и, скрестив пальцы за спиной, робко предложила мне составить ей компанию. Я сделал вид, что колеблюсь и, наконец, согласился. С девицей едва обморок не случился от счастья.

Да что я все "девица" и "девица"? Зовут ее Анжелой, обычная уроженка средней полосы России, измученная комплексом неполноценности по поводу слишком пухлых форм и прыщиков на подбородке. Стыдно, конечно, использовать столь доверчивые существа в своих корыстных целях, но с другой стороны, а может, те недолгие часы, проведенные со мной, выльются в самые яркие страницы ее дневника?

"Когда я увидела Макса, – напишет потом Анжела личном дневнике, – серце мое на мгновение сжалось и тут же застучало быстро – быстро. И подсказало: "Это он!" Я бы не стала называть его красавцем, но от него исходила такая волна внутреннего обаяния, что через пол часа я готова была довериться ему всей душой, рассказать все самое сакравенное"...

Знаю, знаю, читал я такие дневники не раз, "сокровенное" и "сердце" она обязательно напишет с ошибкой, "полчаса" – тоже, имя "Макс" обведет красным сердечком, а меж страниц вложит желтый одуванчик, который, как я заметил, она уже сорвала и тайком от меня спрятала в сумочку.

Кстати, я не представился? Меня на самом деле зовут Макс, то есть – Максим, и обаять такую дурочку мне как два пальца об асфальт. Не думайте, никакого мачизма и мании величия, просто в ходе стажировки в "конторе" нас учат этому по пять раз на дню, ну и остальным премудростям не всегда законной деятельности.

А вы-то сначала подумали, что я киллер какой-нибудь? Упаси Господь! Никого никогда не убивал, и пока не собираюсь. Но и вас очень прошу, никогда и ни за что не спрашивайте меня про "контору". Не скажу, потому что сам не знаю, что это за "контора", и чем она занимается. Я просто иногда выполняю ее задания и получаю за это деньги, как правило, хорошие. Раз в год меня на месяц, а порой и на полтора "приглашают" на загородную спортивную базу и там проводят "стажировку". В индивидуальном порядке, между прочим. Инструкторы все сплошь в масках, именуются латинскими буквами алфавита (как в фильме "Люди в черном"), но я давно уже научился различать добродушного толстяка "Икса", перепадающего "налаживание психологического контакта с дальнейшим вхождением в полное доверие", от злющего коротышки "Пи" –специалиста по "психологическому подавлению объекта". Также не спрашивайте, где эта база находится – тоже не знаю. В указанное время я прихожу на указанное место, нахожу там указанный автомобиль (в основном – неновую "Газель"), забираюсь в салон и выпиваю стакан сладковатой жидкости. Просыпаюсь уже на базе, окруженной со всех сторон сосновым бором. Пробовал ли я выяснить, где эта база находится? А на фига? Я очень благодарен "конторе" за то, что могу безбедно существовать в столице, хотя по-прежнему немного побаиваюсь турникетов в метро. А что, на съемную квартиру хватает, на работу ходить не надо, наслаждаешься жизнью и ждешь сообщения по электронке.

И задания-то, откровенно говоря, все больше пустяковые: в основномкого-то встретить и что-то передать. Бывает кое-что и повеселее, один раз пришлось ночью в жуткий ливень искать около поста ГАИ в ближнем Подмосковье фуру с буржуйскими номерами и незаметно прокалывать ей пару колес, в другой – переодеться лаборантом и вынести из какой-то лаборатории в каком-то НИИ грязные пробирки и оставить их около мусорного контейнера. Что с ними дальше случилось, одному богу известно, ну и "конторе", естественно. Мне же лично эти пробирки были глубоко по барабану. А однажды пришлось идти в дорогой ресторан и очаровывать даму среднего возраста. Задание было удержать ее во что бы то ни стало от возвращения домой до шести утра. Я справился, и утром еле-еле от нее отвязался. Еще немного, и она снасильничала бы меня прямо в салоне такси, пришлось спасаться бегством. Но задание я выполнил, на следующее утро, как обычно, нашел в своем ящике конверт с щедрым вознаграждением в зеленых деньгах.

Вы спросите, а что, если в сумках и пакетах, что я предаю разным людям и рассовываю по камерам хранения, наркотики, краденое золото, взрывчатка или оружие? Мне нечего вам ответить, да я и не собираюсь никому ничего отвечать.К тому же, мне вообще глубоко плевать, что вы там обо мне думаете. Тот, кому приходилось ночевать на московских вокзалах и питался недоеденными другими людьми пирожками, меня поймет. Я работаю на "контору", и пусть все эти грехи, если они есть, замаливает "контора". К такому обоюдному согласию мы пришли с усатым дядькой в маске, когда меня впервые привезли на уже упомянутую спортивную базу. Так что я не считаю себя ни Штирлицем, ни Джеймсом Бондом, ни Бен Ладеном, я не собираюсь ни спасать мир, ни взрыать его. Просто я рад, что нашлась "контора", которая так щедро оценивает мои скромные способности. А что, пол-Москвы занимается примерно тем же и совершенно угрызениями совести не мучается. Знаю я, к примеру, одно государственное учреждение, которое впрямую занимается обдиранием законопослушных граждан, что-то там с телефонией связано. Ихнее начальство по заграницам ездит, симпозиумы в Швейцарии проводит, а оплачивают их красивую жизнь. естественно, абоненты телефонной сети. Откуда я знаю? Да от той самой тетки из ресторана. В общем, работать мне на контору нравится, и когда вчера на телефоне высветилось сообщение, что в моем почтовом ящике имеется посылка от "X", я не раздумывал, а пошел к почтовому ящику. Чем это меня сегодня мой куратор – дядюшка Икс порадует?

Глава 2.

ОТ МАКСА

Задание было не особо сложным, надо было съездить в небольшой областной центр на реке Оке, по указанному адресу найти квартиру человека, чья фотография была вложена в конверт, порыться у него в компьютере и скопировать файл "Tarelka.vid". Флешка, на которую я был должен записать файл, отмычка для квартирных замков и даже пароль компьютера прилагались. С фотографии на меня нагловато смотрел высокий брюнет в брезентовой туристской куртке на фоне причаленных к берегу байдарок, на обороте фотки значилось: "Юрий Белкин".

Я развернул карту нашего великого государства, нашел на ней указанный областной центр, справился на вокзале о расписании поездов и цене билета. Решил ехать завтра поутру на "Экспрессе". И в этот момент зазвонил мой мобильник. Я нажал кнопку и сразу узнал голос Пи:

– Узнал? Хорошо слышишь меня? – спросил Пи. – Мне тоже нужна копия этого файла. Плачу пять...

Мобильник запикал отбоем, а я остался стоять с открытым ртом. Мне это совершенно не понравилось. Если у них в "конторе" такое началось, не пора ли мне делать ноги? Россия, она большая, мир еще больше...

*

Домашний телефон "объекта" не отвечал. И это хорошо. Значит, никто не помешает мне покопаться в его компе в гордом одиночестве. Дом, квартиру "объекта" и способ проникновения в его жилище я нашел довольно быстро. Нажал пипку звонка, выждал три минуты и достал отмычку. Замок поддался сразу, и компьютер долго искать не пришлось, он стоял в спальне, но был пуст. То есть корпус, монитор, "клава" и прочее были на месте, а вот «винта» не было. Очень аккуратно извлечен, видимо, самим же хозяином. Так что нужного файла я, как вы понимаете, списать не мог.

Я убедился, что не оставил следов своего пребывания в квартире, (а если бы и оставил, я же ничего не взял) выскользнул в подъезд, вышел на улицу и только тогда набрал номер мобильника. Дождавшись звукового сигнала "конторы" диспетчерской, я кратко обрисовал ситуацию, отключился и пошел вдоль улицы, никуда собственно не направляясь. Люблю я порой прогуляться по тихим улочкам провинциальных городков, детство – юность свою вспомнить. Так это приятно после московской суеты. Да и цены здесь далеко не московские.

Не успел я проглотить свой кофе в небольшом барчике с названием "Корсар", как пейджер запищал и сообщил: "Объект в г.Зареченск", ниже высветился адрес. Я развернул карту, нашел указанный населенный пункт, тут недалеко, всего верст тридцать. Однако, командировка затягивалась.

***

Анжела неожиданно прекратила тараторить и придвинулась ко мне поближе. Кажется, она меня о чем-то спросила. Да, неловко получилось, я-то делал вид, что слушаю ее внимательнейшим образом, даже поддакивал порой, а вот теперь так опрофанился. Видел бы все это дядюшка Икс, намылил бы мне шею, это ведь он обучал меня "раздвоению", когда делаешь вид, что поддерживаешь беседу, а на самом деле проводишь полное сканирование местности и анализ ситуации. Я разок вот так же на практическом задании отвлекся, пересчитывая охранников на стенах, так дядя Икс так меня током шарахнул...

Ладно, поступим, как учили: я сделал глубокомысленное лицо, выдернул из пачки сигаретину и начал хлопать по карманам, якобы, в поисках зажигалки, хотя прекрасно видел, что она лежит в центре стола у пепельницы. Анжела быстро схватила ее (зажигалку, а не пепельницу), чиркнула и поднесла к самому моему носу. Сработало! Я с улыбкой взял зажигалку, ласково коснувшись лапки девушки, и ненавязчиво намекнул, что добыча огня испокон веков – мужская работа. Анжела опять "поплыла", придвинулась ко мне еще ближе и робко спросила, что я все-таки думаю по этому поводу? Знать бы, по какому именно?!!

Я быстро осмотрел лужайку с гостями, что изменилось, раз Анжела перестала болтать языком и решилась спросить моего мнения? Ну конечно, вон та эффектная блондинка в серебристом платье с декольте чуть ли не до пупка.

– Эффектная девушка, ничего не скажешь, но больно уж косит под голливудскую звезду, – глубокомысленно заметил я и по реакции Анжелы понял, что угадал, а потому продолжил более уверенно. – Ей, наверное, нелегко приходится, особенно, если за такой внешностью нет внутренней наполненности...

Анжела посмотрела на меня с обожанием, видимо, изреченный мною идиотизм попал в точку, и оценки наши совпали. Она уже открыла рот, чтобы продолжить монолог, но, заметив у меня что-то за спиной, громко завизжала. Я тоже обернулся, из дома на полянку выходил "объект", что-то объясняя какому-то старикану в клубном пиджаке, музыканты схватились за инструменты, и довольно сносно исполнили тушь. Все зааплодировали.

ОТ БЕЛКИНА

Терпеть не могу такой ситуации, когда ты вроде как невиновен, а виноватым себя чувствуешь. И в глаза другу, как раньше, посмотреть не можешь, и он тебе тоже не смотрит. Но, черт побери, если вы считаете, что я намеренно подставил Влада, вернее, не подставил, а присвоил себе его тему и славу – вы глубоко ошибаетесь! У меня даже мысли такой не было, просто так получилось. Ведь это Влад буквально умолял меня приехать с камерой в Зареченск...

Как сейчас помню, лежу это я на своем диванчике перед телеком, пивко попиваю, футболом наслаждаюсь. Прикиньте, наш "Спартак" неожиданно понял, что смысл игры в футбол – не перекидывание мячика друг другу в центре поля, и не порча рекламных стендов слева и справа от чужих ворот, а забивание его меж двух столбов, называемых штангами (кто же это Романцеву сию тайну раскрыл?) И не только понял, но уже закатил пару мячей наглым англикосам, опухшим от контрактов на чудовищные суммы. Англикосы как раз снова тащили мяч на середину поля, удивляясь, как эта дворовая команда в красных майках с ромбиками умудряется чего-то им забить, причем на их же поле.

Тут дребезжит телефон, поднимаю я трубку и слышу нервный вопль Влада:

– Белкин, это ты? Слава Богу! Хватай видеокамеру, садись в тачку, жми сюда немедленно! Тут такое творится, такое!

Я-то знал, что Влад решил на недельку съездить к друзьям в село Козловка Зареченского района, рыбки половить, одного знакомого русала навестить, с местным батюшкой пообщаться, ну и прочее. И чего такого могло случиться в старинном русском городке Зареченске, что мне надо бросать досматривать "Лигу Чемпионов" и мчаться, сломя голову, глубокой ночью за тридцать верст? Да еще мимо поста ГАИ ехать под пивными парами. С другой стороны, не припомню, чтобы Влад когда паниковал, или был так возбужден. А тут он прямо визжал в трубу:

– Юрец, тут в небе тарелки, самые настоящие тарелки! Уже полчаса летают! Нет, не розыгрыш, и не бред, и не пьяный я – вся деревня на улице, все в небо пялятся, и ни одной видеокамеры! Давай, бросай все, выезжай, может, еще успеешь!

Ну конечно, теперь тарелочки в небе у него летать начали. Возникала альтернатива: послать Влада подальше и спокойно досмотреть матч, или бросаться, сломя голову, на стоянку, заводить свой автомобиль и мчатся в деревню Козловка, на пути к которой есть два километра так называемой дороги, где наверняка останется не только глушитель моего несчастного "Пассата", но и некоторые части передней подвески этого мудрого автомобиля. Немецкие танки в войну не смогли справиться с нашими дорогами, а чего вы хотите от легковушки, которой изначально предназначено ездить по дорогам, а не по России?

Я затянулся сигаретой и стал ждать знака свыше. В случаях с Владом Мамичевым я всегда так делаю, если проведению угодно, чтобы я покинул свой диван в теплой квартире и ринулся в неизвестность, оно должно подать знак. И знак последовал: наглый бритый англичанин в одиночку раскидал спартаковскую защиту и с силой влупил мяч под перекладину. Спартаковский воротчик удивленно посмотрел на мяч за своей спиной и ясно объяснил защитникам, как противоестественно он с ними совокупится после игры в раздевалке.

– Все! Иду, иду! – сказал я, обращаясь к потолку, и, чтобы не искушать провидение и чувства болельщика, вырубил телик. Я рассудил, что провидению совершенно не обязательно давать мне знак повторно, можно было бы и пожалеть "Спартака".

ОТ ВЛАДА

Не знаю, случайно ли, но ЭТО началось во время нашего с батюшкой теологического спора. Надо отметить, что с местным приходским священником отцом Леонидом мы сразу сдружились. И ничего здесь удивительного, Леня, оказывается, учился в нашем вузе, в студенчестве хипповал, даже под ирокеза* брился, а потом у него в голове какой-то сдвиг случился, с чего он и подался в лоно Православной церкви. А может, просто от армии решил таким образом закосить. Как бы там ни было, теперь он уважаемый человек, со всего села к нему советоваться ходят, даже с города приезжают исповедоваться. Я, как приезжаю отдохнуть в Козловку, частенько захожу к нему в гости отведать чудной наливочки, что супружница его сама делает, и подкалываю его порой за длиннорясость, а он меня поругивает за бездуховность. Но если и случаются у нас споры, то проходят они, как говориться, в конструктивной обстановке и, несмотря на непременную в этих случаях дегустацию наливок и кагора, до взаимных оскорблений и рукоприкладства дело никогда не доходило.

(* Ирокез – индеец с прикольным гребнем на бритой башке. Чтобы скальп снимать удобнее...)

Вот и в этот раз мы спорили насчет церковных обрядов. Батюшка утверждал, что проводятся они в точном соответствии с церковными канонами, а значит, угодны Богу. Я же утверждал, что если высший разум, он же Бог, все же существует, то вряд ли ему так необходимо, чтобы истинные верующие долбились башкой об пол в поклонах и постоянно славили его в молитвах, смысла которых большей частью не понимают. Батюшка обвинил меня в ереси и сектантстве, а я лишь указал ему на звездное небо:

– Прикинь, святой отец, сколько звезд-то на небе. Теперь-то мы знаем, что каждая из них размером с наше Солнце, а то и побольше, за что Папа РимскийГалилею амнистию объявил, хотя, согласись, Джондармо Бруно от этого не легче. И если вокруг этих солнц крутятся свои земли, и на них живут разумные существа, прикажете им тоже об пол лбами биться и молитвы читать? А если у них и лбов-то нету, и рук, чтобы креститься?

– А ты их видел? – ехидно срезал меня отец Леонид. – Этих безруких, безлобых? То-то! Вот когда увидишь...

Вот тут-то ЭТО и началось. В небе над Козловкой что-то мелькнуло, словно молния перед грозой, сначала заплясали красные точки, потом фиолетовые, потом остальные, всех цветов радуги.

– О, господи! – выдохнул отец Леонид, опрокинул кружку с кагором и мелко закрестился...

ОТ БЕЛКИНА

Справедливости ради стоит признать, что телекорреспондент из Влада никакой. Он то и дело сбивался, держал микрофон то слишком близко, то, наоборот, слишком далеко, не знал, куда деть левую руку, топтался на месте и загораживал своей башкой "явление", словно потенциальному зрителю хотелось увидеть его физиономию, а не эти разноцветные огоньки, беснующиеся в небе. Наконец он сдался, вручил мне микрофон и сам взялся за камеру.

И сразу все получилось. Дубль получился великолепный: я стою и с видом знатока без запинки рассказываю, что этой тихой июльской ночью жители Зареченска и близлежащих деревень стали свидетелями необычайного небесного явления, и тут же показываю рукой на дюжину разноцветных огоньков, хаотично мечущихся по вытянутому эллипсу. Тут же Влад взял крупным планом бабок, крестящихся на небо, и батюшку на полуразвалившейся колокольне с полевым биноклем на брюхе вместо креста, а также местного участкового, деловито заносящего в планшетку расположение явления и светящихся точек.

Влад вздохнул и выключил камеру, я не возражал, вдруг явление продлится до утра, а пленки у нас осталось минут на двадцать. Был, конечно, вариант стереть его неудачные дубли, но...

И тут она рванула! Из центра беснующихся огоньков начали вылетать хвостатые искрящиеся ракеты – точь в точь, как новогодний фейерверк. Большинство из них тут же растворялись в облаках, но одна полетела прямехонько в сторону Зареченска, и через минуту там полыхнуло. Мы, не сговариваясь, кинулись к машине и через двадцать минут уже снимали пожарище нескольких ветхих строений, еще недавно носящих звучное имя "Комбинат лесопильной продукции".

Пожарные приехали, как всегда, вовремя, когда тушить было уже почти нечего. Памяти на камере оставалось только минут на десять и я (обратите внимание, именно я!) предложил продолжить съемку утром. Остаток ночи мы провели в машине. Именно провели, потому как от возбуждения почти не спали. И как только солнышко взошло, кинулись к месту ночного пожара. Первым под объектив попал грустный старичок в брезентовой плащ-палатке и с тросточкой, бродящий по пепелищу и складывающий в большую садовую тележку какие-то закопченные железки, фрезы, дисковые пилы. Все то, что не успел, или не смог уничтожить огонь.

ОТ ВЛАДА

Старичок оказался директором комбината, а попросту – лесопилки. Он бродил между дымящихся руин, ворошил своей палкой какие-то обгорелые механизмы, то и дело хватался за голову и без конца причитал. Кадры получились отменные: интеллигентный дяденька, весь в пепле и золе, жалуется, чуть ли не плача, что погиб труд всей его жизни. Ведь этот комбинат он еще комсомольцем строить начал, при Хрущеве еще...

Тогда-то он и пригласил меня к себе домой. Домик на берегу Оки был старенький, но справный, чистенький такой. Старичок наконец представился Василием Прокопьевичем Уткиным, долго копался с ключами, наконец, открыл небольшую комнатку. Это был музей, его частный музей "комбината" с фотографиями в рамочках, с почетными грамотами и даже с алым выцветшим вымпелом "Бригаде коммунистического труда".

– А это что? – спросил я, указывая на стеллаж, уставленный пыльными бутылками, лежащими на боку.

– Это увлечение мое, по современному – хобби, – впервые за день улыбнулся Василий Прокопьевич. Он осторожно стер пыль с большой бутылки и протянул мне. В бутыли зеленоватого стекла качался на хрустальных волнах красавец – фрегат при развернутых парусах и полном такелаже.

– Баловался, пока зрение позволяло, – грустно вздохнул старик.

В это время позвонил Белкин. Он радостно сообщил, что наш материал без базаров взяли в местную программу "Набат", Москва пока не ответила, но на НТВ грозятся купить эксклюзив.

С трудом могу передать словами состояние, в котором я тогда находился. Прикиньте, я – первый человек в мире, который не только увидел НЛО, но и снял его на камеру! Да так, что ни у кого даже доли сомнения не может возникнуть, что это обман или монтаж. Я первый убедительно доказываю человечеству, что мы во вселенной не одиноки, что внеземной разум, владеющий удивительными технологиями, существует! И пусть теперь военные, или какая-нибудь секретная служба, или еще кто попробуют сказать, что снятое нами на пленку – метеорологический зонд, или отработанная ступень космической ракеты. Фигушки! Это – братья по разуму, мы ждали их, и они пришли!

Лишь бы Белкин не облажался, лишь бы не потерял эту флешку, лишь бы успел, как обещал, скинуть запись на винт и переписать сюжет на компакт-диск, а лучше на два, или три – на всякий случай. И тогда...Честно говоря, я уже представлял себе и прессконференции с уймой зарубежных журналистов, вооруженных всевозможной техникой, и многочисленные интервью на центральных телеканалах, и себя на обложке толстого журнала, пожимающего руки режиссеру Спилбергу и федеральному агенту Малдеру, и прочие приятные вещи. Да, про гонорары за эту съемку я тоже вспомнил. Лишь бы не облажался Белкин...

Столичные журналисты показались мне слишком уж самоуверенными. Они приехали на навороченном минивене, по хозяйски глянули на окружающие красоты и тут же выволокли на свет божий кучу какой-то мудреной аппаратуры, начали расставлять ее на каких-то штативах. Ихняя главная корреспондентша допила свой кофе, бросила в пепел тонкую сигаретину, вскочила со складного стульчика и, схватив микрофон, кинулась в кадр. Спорить не буду, работала она профессионально:

– Мы находимся в старинном русском городке Зареченске, что раскинулся на высоком берегу реки Оки, – эффектным движением откинув челку, сообщила она в камеру. – Этой ночью жители его стали свидетелями необычайного небесного явления. Нам удалось найти очевидцев, вот что сказал один из местных жителей...

Местный житель – небритый мужик в фуфайке и засаленном картузе, но при галстуке опасливо глянул в камеру, почесал затылок, прокашлялся:

– Ну... мы с мужиками как раз, ебенть, в ночную, ебенть, собрались. Щас она, ебенть, самая рыба. Тут она, ебенть, как шарахнет в лесопилку. Типа, ебенть, ракета осветительная, как у рыбнадзоров, только поболе будет... Тут мы все и опи...

Корреспондентша замахала оператору рукой, схватилась за голову и начала объяснять аборигену, что его увидит вся страна, и в камеру матом ругаться не обязательно. Мужик затравленно на нее посмотрел, но кивнул. Объявили второй дубль. Мужик снова прокашлялся и начал:

– Мы как раз с мужиками в ночную собрались, ну... Коля Тургин, Витя Алтухов, и я, ебенть... А тут она, ебенть, как пи...

Ведущая снова заорала "Стоп! Стоп!" и схватилась за голову, растрепав свою уложенную челку. Мужик виновато засопел, видимо, говорить без привычной речевой связки он был не в состоянии. Мы с Белкиным переглянулись и снисходительно усмехнулись. И что вся ее трепотня без наших "светлячков" в небе?

Глава 3.

Глава ОТ БЕЛКИНА

Когда сюжет про светящиеся огоньки в небе кончился, и ведущая начала врать про погоду, я долго не мог набраться смелости и взглянуть Владу в глаза. Клянусь, в том нет моей вины! Я даже в монтаже участия не принимал, откуда же я знал, что они так намонтируют? По всему выходило, что этот сюжет сняла местная телекомпания "Зенит", по крайней мере, именно корреспондентка "Зенита" бойко брехала на фоне снятых нами пляшущих звездочек, словно это не мы, а она лично обнаружила в небесах это аномальное явление. Влада в кадре не показали вообще, тот кусок, где он рассказывает, как небесный объект впервые появился, вырезали начисто. Меня показали мельком, на фоне церкви, крестящихся бабок и несчастного директора – погорельца. В титрах фамилию Влада тоже никак не обозначили, мою – в последнюю очередь.

– Молодец, Юрок, хвалю! Ты теперь звезда мирового уровня! – не без сарказма сказал Влад и вышел, громко хлопнув дверью.

ОТ МАКСА

– Ой, Максим, а разве ты не знаешь? – округлила глаза Анжела, когда я наконец поинтересовался причиной торжества. – Это же Уткин – местный самородок! Чемпион мира по этому, ну, в общем, в бутылках они кораблики делают, скульптуры, фигню разную. Вроде игрушки, а стоят кучу денег! Ему сегодня как раз первый приз вручать будут и премию, вот он всех друзей и тех, кто ему помогал, и пригласил. А рядом с ним (я заметил, что Анжела страстно вздохнула) журналист Юра Белкин. Это он Уткина "открыл", сначала на чемпионат по интернету заявку оформил, а потом про него репортаж сделал. Да ладно, его же по телевизору раз пять показывали. Этот Уткин, он не только мастер, а еще экстрасенс и народный целитель, к нему очередь на год вперед. Говорят, – Анжела перешла на шепот, – он рак травами лечит...

Я еще раз окинул взглядом хоромы самородка Уткина и прикинул, что на фигне в бутылках такое не построишь, а вот если рак лечить богатым людям, да за разумное вознаграждение...

– Дорогие друзья! – начал Уткин, ухватившись за микрофон, – я безумно рад, что в столь торжественный для меня день здесь собрались мои друзья, люди, которые всегда верили в меня, в мой талант и способствовали развитию этого таланта...

Да, скромен дядюшка, ничего не скажешь. Только вот в пиджачке клубном он как-то не-уверенно держится, видать, не привык еще.

– Что ни говори, – продолжал Уткин, когда бурные аплодисменты стихли,– а моя победа на этом чемпионате, это пусть и небольшой, но все-таки вклад в дело возрождения нашей родины, великой России...

Круто мужик загнул, патриотично! И не поспоришь. А к трибуне тем временем подходил лысый дядька с какой-то толстой кожаной папкой в руках.

– Ой, что это я?!! – взвизгнула Анжелика, вскочила с места и кинулась к трибуне. Вооружившись микрофоном, она замерла, дожидаясь, когда лысый начнет говорить. Наконец-то я понял, для чего сия дама приглашена на данное мероприятие. Лысый протер очки в золотой оправе, нацепил их на нос и забуробил что-то на английском. Анжела начала переводить, причем довольно сносно, почти не сбивалась. В общем, всемирный клуб любителей этой самой внутрибутылочной поделки восторгается мастерством мистера Уткина и вручает ему диплом первой степени с соответствующим чеком. Его работа признана несомненным шедевром и целый год будет выставляться в королевской академии наук. Ну и прочие знаки восхищения. В качестве приза мистеру Уткину вручается копия его работы, выполненная из чистого золота в бутылке богемского хрусталя.

Два здоровых мужика тут же выволокли на подносе и водрузили на специальный столик хрустальную емкость, внутри которой виднелась какая-то фигурка желтого металла. Неужели золото? Ансамбль снова грянул тушь, гости ожесточенно захлопали в ладоши.

– Слушай, а что это там внутри? – спросил я, когда Анжелика, раскрасневшаяся от волнения, вернулась за столик. – Я думал, они только кораблики в бутылки засовывают.

– Кораблики – это другое дело, в этой номинации Уткин тоже победил. Он подлодку "Курск" в бутылку засунул, причем там даже люки открываются и все заклепки на лодке по-настоящему заклепаны, а не склеены, как у других, – объяснила Анжелика. – Никто понять не может, как ему это удалось. А эта номинация совершенно особенная: автору дают обычную бутылку и комок глины. И автор должен внутри бутылки вылепить скульптуру, понимаешь?Вот Уткин и сделал точную копию статуи Венеры Милосской. Представляешь? Вылепил внутри бутылки!

Признаться, я поразился.

ОТ ВЛАДА

Если бы в Зареченск к Уткину меня пригласил Белкин, я бы не поехал, однозначно! Я не девица обидчивая, но и подляков таких тоже прощать не привык, особенно, от бывших лучших друзей. Белкин несколько раз пытался помириться, названивал, приглашал пивка попить, в гости зазывал, сам в гости набивался, новыми патчами к "Суперцивилизацию ХХL" соблазнял. Я от контактов решительно уклонялся.

Ни его, ни меня эти огоньки в небе знаменитыми не сделали. Сюжет этот еще раз повторили в передаче "Очевидное – невероятное", кажется, его еще крутили по CNN и на канале МТV в качестве заставки. Красивые, конечно, получились огоньки, но какие-то непонятные, словно елка новогодняя на высоте облаков кружится. Да, Гордон еще часть своей программы посвятил "Зареченскому феномену", но его гость, картавый такой маразматик с кучей научных степеней снисходительно прошепелявил, что очень уж эти огоньки смахивают на неубедительную компьютерную мистификацию в исполнении студентов – недоучек.

Я потом еще раз пересмотрел, и правда, смахивают. Так что ни пресс-конференций с зарубежными журналистами, ни телеинтервью, ни гонораров баснословных. Ту мелочь, что Белкин выбил из "Зенита", и передал мне через знакомых, мы пропили с ребятами в местном пивбаре "Корсар". Вот и получилось, что благ никаких с этого мы не обрели, а дружба врозь.

Впрочем, насчет благ. Белкин неожиданно проникся к тому самому директору – погорельцу Уткину и "раскрутил" его на полную катушку. Вот ведь дан человеку такой талант, за год из директора погоревшей лесопилки звезду сделал! И мастер он мирового класса по этим самым бутылочкам, и экстрасенс, и целитель! А раскрутив, сам к нему пресс-секретарем устроился. Ну и на здоровье...

Так вот, позвонил мне не Белкин, а сам Уткин:

– Здравствуй, Владик, – говорит мне бутылочное светило, – здравствуй, мой дорогой. Очень рад тебя слышать, что же ты меня, старика, забыл? Нехорошо старых друзей забывать. Я вот что хотел сказать, дорогой ты мой, завтра у меня такой торжественный день. Кубок чемпиона мира вручать будут, да, представители из самого Амстердама приезжают! Хотели все это в обладминистрации провести, да я отказался. Все больше дома люблю, чтобы по-тихому, по-свойски. Без тебя и без Юрочки Белкина, голубчиков моих, не видать бы мне этого кубка. Так что, не откажи уж старику, приезжай радость мою разделить, заодно и новоселье отпразднуем, я тут домик себе построил. О дороге не беспокойся, голубчик, маши-ну я за тобой пришлю.

Пришлось ехать, не обижать же старика...

Насчет "домика" старик Уткин явно поскромничал. Хоромы, иначе не скажешь! Неужели кораблики в бутылках такие деньжищи приносят? Записаться что ли в кружок "Умелые руки", пока не поздно, или к Уткину в ученики податься?

Охранники проверили мою "приглашалку", прозвонили меня своими металлоищейками и с учтивым поклоном указали на столик возле небольшой сцены. Я огляделся, гостей было много, но лиц знакомых не встречалось, разве что Анжелка Викулина с инфака сидела за крайним столиком с каким-то слащавым мэном и явно им гордилась. Неужели кончила по Белкину сохнуть?

– А что, Владислав, угощают ли здесь кагором? – услышал я голос над собой. Батюшка Леонид деловито оправил бородку, расправил на груди рясу, поправил серебряный крест и, дав знак служке с какой-то лоханью и кистью, водрузился за моим столом. Тут же подбежал мальчик и предложил батюшке выбрать чего-нибудь с подноса. Поп выбрал шампанское и попросил "чуть-чуть коньячку". Гурман!..

В это время ребята из группы "Дом культуры" разразились бравурным маршем, и из дому вышел господин Уткин в красном клубном пиджаке с львиными мордами на пуговицах и мой бывший друг Белкин. Увидев меня, Белкин радостно заулыбался, я лишь сдержанно кивнул...

ОТ МАКСА

Народ отрывался вовсю: большинство танцевало под ансамбль, две раскрашенные девицы взгромоздились на сцену и плясали, высоко задирая ноги, кто-то бултыхался в бассейне, кажется, в одежде, некоторые еще сидели за праздничными столами и допивали недопитое. Виновник торжества сидел за отдельным столиком, увенчанном хрустальным кубком, и снисходительно улыбался, глядя на распоясавшийся в сумерках народ. Правда, пару раз я заметил его настороженный взгляд в сторону бассейна, видимо, не совсем еще привык старичок к богатой жизни, и если к разгромленным столам и битой посуде относится уже спокойно, то за бассейн-то переживает. Все-таки экзотика для этих краев.

Но все это меня интересовало мало, моей задачей был "объект" Юрий Белкин, точнее – его компьютер, а контакт налаживался с трудом. Неожиданным препятствием оказалась... Анжелика. Выпив шампанского, она раскраснелась, и ее потянуло на откровенность. Из путаной речи и нетрезвых рыданий выяснилось, что она была влюблена в того самого Белкина, а он ее соблазнил и бросил ради этой раскрашенной куклы Юлии (та самая блондинка в декольте). После этих истеричных признаний Анжела попыталась увлечь меня в дальнюю беседку целоваться. Признаюсь, с немалым трудом мне удалось уклониться от проявлений страстности юной переводчицы и составить более или менее четкий план действий. Главное, подтвердилось, что компьютер Белкина, скорее всего, здесь, а сам он давно западает на одну популярную компьютерную игрушку. "Суперцивилизация ХХL". Слышали про такое? Так вот, специально для этого случая вместе с отмычками в моем внутреннем кармане лежало еще кое-что. Как говаривал дядюшка Икс – козырной туз в рукаве.

ОТ БЕЛКИНА

Когда я увидел, что Викулина танцует с каким-то незнакомым парнем, причем, очень нежно к нему прижимается, что говорило о перспективе близости отношений,у меня не то что камень, горный хребет с сердца свалился. Честное слово, эта дурища меня просто достала! Я уже сто раз пожалел, что согрешил с ней во время байдарочного турпохода по реке Пре, но кто б мог подумать, что совместное купание голышом и невинный туристический секс в палатке на берегу реки она воспримет как проявление искренней любви и клятву верности. Ну да, пригласил я ее еще как-то к дяде Уткину "посмотреть кораблики" с ночевкой, ну, да, сказал пару обязательных в таких случаях фраз про искренность чувств. Ну и что?

После той ночевки жизнь моя превратилась в кошмар: Анжела звонила по десять раз на дню, читала в трубку стихи (самое ужасное – своего сочинения), требовала немедленных свиданий. Я попытался отвертеться, намекнув, что не располагаю местом для оных, так она сообщила своей маман, что выходит замуж, и уговорила купить для нее квартиру, куда и тщилась меня постоянно заманить. Вот ведь целеустремленность! А увидев меня однажды на дискотеке с Юлькой, она не придумала ничего умнее, как залить ее платье вином, а потом и вовсе вцепиться в ее прическу. Говорят, что она потом еще два часа рыдала в дискотечном туалете из-за "моей подлой измены". Очень надеюсь, что этот культурный молодой человек, представившийся Максом, успокоит израненную душу Анжелики, и прическе Юлии больше ничего не грозит.

Макс оказался забавным парнем. Мы с ним разговорились, когда я пришел к Владу за стол мириться. Гляжу, они объединились вдвоем против отца Леонида по поводу клонирования человека. Вообще, тема-то для споров обширная, а этот Макс так аргументами и сыплет, так и сыплет. Спрашивает, мол, что отличает человека от зверя? Душа. А кто душу людям дает? Бог. А если человек склонирует другого человека, сможет ли дать ему душу? Нет. Тогда в чем же здесь грех? Просто произвели на свет комплект запчастей для человека без души, без разума... Круто, да? Батюшка аж руками развел и демагогами нас обозвал. Мы не спорили. Потом разговор перекинулся на клонированных баб. Это Влад предложил наклонировать баб посимпатичней за госсчет и оснастить ими сауны и прочие злачные места. Пусть услуги оказывают, деньги в госказну зарабатывают. И никто не сможет сказать, что эти они – падшие женщины. Если души нет, так почему же падшие? Просто тела с отверстиями для удовольствий. Перспективы открывались большие, но батюшка Леонид этой теме решительно воспротивился, и мы заговорили про компьютеры, а потом, естественно, и про Суперцивилизацию XXL*. Тут-то нас Макс и поразил.

– А вы че, ребята, разве не знаете? – удивился Макс. – Наши умельцы давно программу эту взломали. Вот, – он вынул из внутреннего кармана диск, – списываешь файлы, и играй вдвое больше. А кроме того есть файлы обогатителей для шахт, изобретение комбайна "Дон" и открытие конвейера в эпоху феодализма. Для армии – суд офицерской чести, говорят, "экспа" после этого у офицеров – ветеранов сразу до восьмидесяти подскакивает.

– Врешь! – хором сказали мы с Владом.

– Могу показать хоть сейчас, если компьютер есть, – просто ответил Макс. – Только вот вежливо ли мне будет оставит Анжелику в одиночестве?

Я заржал и объяснил заезжему гостю, что это не он ее, а Анжелика его не оставит.

(*Для несведущих напомню, что после ряда громких судебных разбирательств сетевую "Суперцивилизацию XXL" признали игрой, вредной для здоровья, вызывающей привыкание и деградацию личности, что-то вроде наркотиков. Ее даже хотели запретить, но какой-то забугорный светило объяснил, что с "компьютерной иглы" человека надо снимать постепенно, а то в результате абстиненции он может и головой поехать. Вот и открыт с тех пор доступ в игру по часу в сутки, в выходные – по три).

ОТ ВЛАДА

Да, неплохо Белкин устроился, такого кабинета, наверное, и у пресс-атташе главы нашей обладминистрации нет. Мебель – "Евромодерн", комп – последний "Пень", телеэкран – в полстены, музыкальный центр – фантастика, бар – только птичьего молока нет.

Белкин уселся в какое-то изогнутое кресло, наверное, только у космонавтов на орбитальных станциях такие, щелкнул клавишей и с гордым видом уставился в монитор. Экран засветился и тут же сообщил, что комп работать не будет ни за какие коврижки, потому как в упор не видит жесткого диска.

Белкин хлопнул себя по лбу ладонью:

– Блин, вот память дырявая, я-то свой диск к уткинской "машине" подсоединил, видео ему качал. Там и оставил. Василий Прокопич вообще-то не любит, когда к нему в кабинет кто-то без него входит... Макс, может, оставишь диск, я бы завтра скачал и...

Макс отрицательно покачал головой:

– Извините, ребята, но я сегодня отбываю вечерней лошадью, работа, видите ли...

Возникала перспектива обломиться. Обидно! Это как показать ребенку конфетку, а потом спрятать в карман.

– Что, Юрик, хозяин до сокровенного не допущает? – съязвил я, явно беря Белкина на слабо. Честно говоря, меня до ужаса разбирало посмотреть файлы, с помощью которых производительность ферм можно повысить в два раза, рудные разработки – в полтора. А что может сотворить конвейер в эпоху рыцарских турниров, я даже и представить себе не мог.

Белкин удостоил меня презрительного взгляда и на минуту задумался.

– Эх, да ладно, ради такого дела! – махнул он рукой.

Белкин долго копался в какой-то панели на стене коридора, несколько раз набирал код, наконец, зажглась зеленая лампочка. Рабочий кабинет Василия Прокопьевича к удивлению оказался обставлен довольно скромно. Даже не кабинет, а, скорее, мастерская, тут и там на стеллажах располагались почти готовые бутылочные произведения и заготовки, наброски на мольбертах, какие-то схемы. Вторую половину комнату занимал большой стеллаж с лучшими работами и многочисленными дипломами, около него на красивом постаменте возлежала здоровенная бутыль, внутри которой дымил всеми четырьмя трубами "Титаник".

– А вы знаете, что у "Титаника" дымило только три трубы? – спросил эрудированный Максим, – четвертая была для вытяжки воздуха.

Белкин не ответил и направился к большому столу, на приставной тумбе которого мерцал экраном довольно мощный комп, из системного блока его торчали какие-то провода и платы. Белкин уселся в начальственное кресло, пробежался пальцами по клавишам, набирая код, быстро вышел в свою директорию.

– Давай, давай диск, – сказал он нетерпеливо.

Дисковод загудел, экран выдал нам какие-то каракули и сообщил по-английски, что программа эта защищена и к копированию не предназначена. Мы с Белкиным разом разочаровано вздохнули.

– А, забыл сказать, там пароль еще ввести надо. Дайте-ка я сам попробую, – предложил Макс.

Глава 4.

ОТ МАКСА

Все оказалось гораздо проще, чем показалось сначала. Никаких взломов, никакого насилия. Я уселся за клавиатуру, ввел пароль, ввел тайный сигнал искать файл "Tarelka.vid" по всем дискам компа, убедился, что файл найден и записан со всеми его темпами, а потом выдал этим обалдуям то, чего они так жаждали. Видели бы вы, как эти переростки визжали от восторга, наблюдая, как по спелому пшеничному полю катится крошечный комбайн.

Не понял, с чего радоваться-то? Но поверьте, на рожах у них было нарисовано предельное счастье, но с чего? А когда они врубили шахту в разрезе, то чуть целоваться от радости не принялись. "Стахановцы! Стахановцы!" – визжали они, как сумасшедшие. Я глянул в экран, шахта, как шахта, человечки чумазые копошатся с фонариками, кайлом вкалывают. Ну и что? Не вижу причин восторгов.

Я осторожно извлек свой диск, упрятал его во внутренний карман, пожелал ребятам приятной игры и тихонько ретировался, обманув, что соскучился по прекрасной Анжелике. Дворик, украшенный праздничными огнями я пересекал очень осторожно, но так, на всякий случай, ибо народ разошелся уже вовсю и теперь плясал под гармошку у большого костра. Виновник торжества сладко спал, уткнувшись физией в блюдо с икрой, за его столиком сидела прекрасная Юлия и нервно теребила скатерть, рыская глазами по сторонам, видимо, искала своего Белкина. Если я что-нибудь понимаю в человеческом азарте, ждать ей придется долго, ребята за игру взялись серьезно.

Заметил я и Анжелику, она тоже сидела за столиком и тоже нервно кого-то высматривала. Я догадался, кого именно, а потому потихоньку пробрался к воротам сего гостеприимного дома и даже пожелал охранникам счастливо оставаться. Один из них глянул, как сфотографировал, и сообщил, что гостей в город скоро повезет автобус. Я сослался на занятость и выразил желание немедленно отбыть. Охранник еще раз меня оглядел, но все же пожелал счастливого пути и намекнул, что на автобусной станции часто дежурят "леваки". Ценное наблюдение, но я это знал и без него...

Так вот, если я когда-нибудь все-таки возьмусь писать мемуары, то первым делом попробую выкрасть, или выкупить свои первые отчеты о командировках у "конторы". Нет, отчеты, это все-таки песнь! Помню, с каким трудомя писал первый отчет для инструктора Гаммы. Два часа сидел перед пустым листом бумаги, а потом, наконец, вывел: "В 22.48. Спец-14 вышел из дома и направился в сторону Казанского вокзала ("Спец-14" – это я, и писать о себе в отчетах я должен исключительно в третьем лице). В 23.41 Спец-14 взял из камеры N1328 черную сумку. В 23.52 Спец-14 встретил на вокзале "объект" и передал ему сумку. В 23.58 Спец-14 проехал две станции на метро, вышел на улицу, поймал такси и отбыл домой". Я конечно соображал, если есть Спец-14, то, видимо был и Спец-13, Спец-12 и так далее. А впрочем, от "конторы" можно ждать чего угодно. Они там такие выдумщики, да еще привереды.

Гамма – сухощавый коротышка объяснил, что такими отчетами даже подтереться стыдно.

– Пойми, – вталкивал он, – ты должен описать все свои чувства, эмоции в ходе "командировки". И особенно мелочи. Мелочи, детали – в первую очередь. Нам же долго еще вместе работать, и мы должны знать, какие твои способности нуждаются в корректировках. Думаешь, мы зря стажировки проводим? Вот, к примеру, шел ты вчера на встречу, что тебе больше всего запомнилось? Нищенка с ребенком? А почему? Взгляд? А что такого было во взгляде? Не жалостливый, подавать не хочется? Ай, молодца! Все правильно, наш это человек был – линия наблюдения. Давай, не стесняйся, творчески к делу подходи!

С тех пор я к делу подхожу творчески и отчеты о командировках в дальний ящик не откладываю, пишу прямо в поезде на обратной дороге. Причем, соседи по купе не мешают, даже наоборот. Гамма как-то проговорился, что от этих отчетов зависит и размер моего вознаграждения. А учитывая, что Гамма вряд ли способен "проговориться", значит, сказал он это намеренно, чтобы отчеты получались подробнее. Материально стимулировал, так сказать, для творческого подхода. Ну и ладно, контора платит – мы пишем.

Высунув от усердия кончик языка, я выводил в тетрадке: "...таким образом Спец-14 пришел к выводу, что объект Белкин не придает особого значения сохранения в тайне файлов, содержащихся на его жестком диске, поэтому процесс копирования прошел без особых проблем. Спец-14 оценил подготовку "конторы" к данной операции, у него сложилось впечатление, что за файлы, связанные с компьютерной программой "Суперцивилизация XXL", "объекты" готовы если не мать родную продать, то уж любимую женщину – точно. Процесс отхода проблем не вызвал, однако Спец-14 предполагает, что охранник на воротах уделил ему особое внимание и, наверняка, запомнил".

Я поставил жирную точку, посмотрел, хорошо ли получился копирочный дубликат, аккуратно уложил тетрадь в сумку и решил вздремнуть, когда зазвонил мобильник.

– Узнал? – спросил Пи.

– Да.

– Диск у тебя? Отлично! А в отчете про меня указал? Да ладно, не прикидывайся, я знаю, когда ты отчеты пишешь. Так написал?

– Да, – ответил я после небольшой паузы.

– И правильно, – неожиданно рассмеялся Пи (вот новость, в жизни не слышал, чтобы он смеялся. По-моему у этого злюки все смеятельные мышцы давно атрофировались). Поступай всегда по инструкции, и будешь прав. Короче, слушай сюда, мне нужна копия этого диска. Около Казанского вокзала в универмаге "Московский" есть компьютерный салон. Во сколько приходит твой поезд? Так вот, через двадцать минут зайдешь туда, я буду за правым крайним компьютером с цифрой "7" на кабинке. Не забудешь? Счастливое число! Вместе посмотрим, вместе перепишем. Деньги получишь тут же. Все, до встречи.

Я смотрел на пробегающие за окном поезда перелесочки и размышлял над ситуацией. Итак, задание Икса я выполнил, но Икс ничего не говорил о том, что этот диск запрещено переписывать. Да, Икс – мой куратор сейчас, но и Пи из той же конторы и тоже в какой-то мере мой работодатель. И если у них там между собой нестыковки, пусть сами разбираются. Я достал из сумки тетрадь и решительно добавил в нее содержание вышеприведенного звонка.

Засовывая тетрадь обратно, я с удивлением обнаружил не очень толстую книжку. Обложку ее украшала лошадиная морда и заголовок "Спроси у ветра". Чуть ниже фигурировало и имя автора. "В.Янг"? Кто такой, почему не знаю? Яна знаю, разную фигню историческую писал, про Янга не слышал. Я открыл книжку:

С мистером Патриком Дж.Стиллером мы познакомились при обстоятельствах весьма необычайных. Я как раз получил направление в начальную школу городка Сильверстоуна округа Нью-Хеймшир, где помимо латыни должен был преподавать все остальные предметы кроме географии и истории США, которые вела директриса школы, старая дева со смешной фамилией Курбатски. На почтовой станции я выяснил, что добраться до Сильверстоуна возможно лишь почтовым дилижансом, который отправляется ровно в шесть утра. В назначенное время я был на месте, но дилижанса так и не обнаружил, и то, что ожидать мне придется не одному, а в компании дюжины пассажиров, в числе которых были и дамы, также нервно вглядывающиеся в сторону дороги, успокаивало мало.

Дилижанс подъехал лишь около восьми, загрузился почтой, но пассажиров брать постмэн отказался, оказалось, рейс зафрахтовала казначейская служба штата, чтобы переправить в Сильверстоун зарплату горнякам и рабочим с железной дороги. Выручила нас мисс Хетчер, премилая молодая дама в дорожном костюме с зонтиком и саквояжем, состроившая начальнику конвоя майору Бакстеру такие глазки, что старый вояка дрогнул и разрешил нам загрузиться на пассажирские места. Мы расселись, с интересом рассматривая большие кожаные мешки с пломбами федерального казначейства у наших ног. Как сказал Бакстер, здесь было 24 тысячи долларов казначейскими билетами, золотом и серебром. Когда дилижанс уже готов был тронуться, подошел и последний пассажир, высокий худощавый мужчина в пыльном плаще до пят и широкополой шляпе, с двумя кобурами на бедрах. Мне он почему-то сразу понравился, а вот майор Бакстер был, по-видимому, совершенно иного мнения:

– Смотри, Патрик Стиллер, я буду за тобой следить, – предупредил майор, забираясь в седло.

Мужчина, названный Патриком, криво улыбнулся и полез на крышу, куда пришлось перебраться и мне, так как один из солдат должен был охранять груз. Мистер Патрик уселся спиной к дороге рядом с сухеньким священником, внимательно изучавшим библию, надвинул шляпу на глаза и, скрестив руки на груди, затих.

– Мистер Бакстер, – крикнула мисс Хетчер, выглянув из окна дилижанса, – а не мало ли четырех солдат для охраны такого важного груза?

– Вы имеете в виду себя, мисс? – майор коснулся двумя пальцами края своей шляпы. – О да, ради вашей охраны я готов поднять и весь свой полк. Поехали! – крикнул он постмэну, и мы тронулись в путь...

Бред какой-то с диким, диким вестом. Поспать что ли?

*

Меня опять прищемило турникетом! Ненавижу эти турникеты на выходе с вокзалов и в метро. Ну почему они меня так не любят, вроде и билет у меня правильной, и стрелочка зеленая горит, что проход свободен, а как подойду, эти железки как с цепи срываются, то по ногам, то по яйцам...

Чертыхаясь, я прошел через вокзал и направился к "Московскому". Шторка кабинки номер семь была плотно задвинута. Ого, так мы не договаривались, но я без особых сомнений шагнул за шторку и увидел-таки лицо Пи без маски. Лицо, как лицо, обычное, бледное только, а я-то представлял, что...

– А ты представлял что-то типа Кощея Бессмертного? – предположил Пи вместо приветствия. – Давай диск, садись.

Я уселся на предложенный стул и с интересом уставился в экран. Пи довольно бойко застучал по клавишам и щелкнул мышкой по иконке файла "Tarelka.vid". По монитору пробежали какие-то судороги, потом показалась картинка. В темном небе сразу запрыгали цветные огоньки. Где-то я подобное видел, ну конечно, в "Очевидном – невероятном". Правильно, ведь там что-то про Зареченск говорили. Ой, башка моя башка, а еще специалистом себя мнил. Ведь это же Влад с микрофоном, а это – Белкин, а это с биноклем отец Леонид, а это... Я уставился в сутулого старичка, ковыряющего палкой кучу пепла. Неужели Уткин? Он! Да разве теперь узнаешь?

– Что, Рихард Зорге, знакомых увидел? – ехидно спросил Пи, я пристыженный молчал. – Ладно, ладно, не кручинься, ты же ведь мог и не посмотреть этой передачи. Так, а вот отсюда помедленнее.

Пи щелкнул мышкой, изображение пошло медленнее.

– Так, вот, вот, еще немного, – приговаривал он, что-то выглядывая на экране, – интересно, очень интересно.

Следующая картинка показала уже какие-то грамоты, фотографии в рамочках на стенах, кораблики в бутылках на пыльном стеллаже...

Пи прокрутил часть файла назад, остановил изображение, и долго его рассматривал. Потом дал мышкой команду копировать, и через пару минут вручил мне диск.

– На, держи, неси своему Иксу, – сказал он задумчиво.

– А это... – попробовал я кое о чем напомнить.

Пи остановил меня движением руки и вынул из внутреннего кармана пачку в банковской упаковке.

– Здесь все точно, пять штук зеленых, в "конторе" без обмана. Будешь выходить, шторку задвинуть не забудь.

*

Турникет в метро меня на этот раз пощадил, и к почте я вышел без потерь. Нашел нужный ящик и уложил туда пакет с отмычками, дисками, отчетом. Теперь домой, в ванную и спать. Жрать после провинциальных угощений совсем не хотелось. Входную дверь я запер на всякий случай и самодельным запором. Выглядит не очень эстетично, зато надежно!

ОТ БЕЛКИНА

– Вот вы где, сволочи! – на пороге уткинского кабинета стояла Юлия и сверлила нас взглядом. Года два назад во время нашего первого периода сожительства, она наверняка растерзала бы меня, как бандерлоги медведя Балу, на сотню маленьких Белкиных. Сейчас-то она тоже гневно дышит, но волю рукам не дает, образумилась за время разлуки! То-то!

– Я там, как дура, сижу, мерзну, его жду, мужики пьяные с гармошками ко мне пристают, а они тут в игрушки играются. А ведь взрослые уже мужики-то!

Ну никак не могу привыкнуть к этой юлькиной манере изъясняться. Глазами на нее глянешь – так ангел небесный, слово скажет – баба базарная. И почему же ее господь так неравноценно одарил?

Мы разом глянули на счетчик времени, до конца сеанса Игры еще четырнадцать минут, жалко-то как! Я мужественно встал, подвинул мышь Владу, передавая ему управление моим государством, и двинулся к Юлии, на ходу придумывая слова оправдания. Но слов не понадобилось, в кабинет ввалились охранники, осторожно волоча под руки тело маэстро Уткина.

– Потребовал, чтобы спать несли сюда, – словно оправдываясь, сказал один из охранников, укладывая бесчувственное тело на кожаный диван. – Юрий, вы за ним посмотрите, или нам остаться?

Я вспомнил, что как-никак являюсь пресс-атташе господина Уткина и коротким кивком отпустил охрану отдыхать.

Юлька нервно рассматривала шедевры храпящего на диване маэстро, я впихивал под его измазанную икрой щеку подушку, а Влад пытался списать на диск новые патчи "Суперцивилизации" для своего компа.

– Слушай, Юрец, они почему-то очень легко списались, без всяких паролей. А Макс говорил, что без персонального пароля не пойдут. Странно...

ОТ ВЛАДА

Снилось мне, что я плыву на корабле "Титаник" по широкой реке, и мне очень хорошо, потому как легкий ветерок, чайки в небесах кричат, на сцене играют что-то из "Пинк Флойда" придурки из моего любимого "Дома Культуры", и Белкин солирует на саксофоне. А Юлька в балетной пачке прыгает по палубе, выделывая своими длиннющими ногами невообразимые па в окружении балета из императорских пингвинов. Не помню, был ли у "Пинк Флойда" композиции с саксофоном*, но во сне звучало все очень классно.

(* Честно говоря, Мамичев порою раздражает автора. Разумеется, у «Пинк Флойд» есть композиции с саксофоном, взять хотя бы бессмертную «Обратную сторону луны».)

Голливудская звезда Сандра Баллок, похожая на лукавую озорную школьницу, вышла из капитанской каюты, на ней был только форменный белый китель с золотыми погонами и фуражка с кокардой в виде краба. Она, пританцовывая, приблизилась ко мне, протянула длинный узкий бокал с чем-то оранжевым, ледяным, увенчанным соломинкой, и, распахнув китель, продемонстрировала свои формы. Формы были завораживающими. Сандра похотливо улыбнулась, решительно уселась мне на колени и, повалив на шезлонг, нежно обняла. Ух, какая она забавница, ух, что она выделывает! О, Сандра!...

Рядом что-то заворочалось. Сандра? Впрочем, какая может быть Сандра? Я ж уже проснулся и очень хорошо помню, что в эту широченную постель укладывался в гордом одиночестве. Потому как, когда мы оставили храпящего Уткина и все-таки вышли во двор, Белкин догнаться, Юлька продемонстрировать свой очередной наряд, а я – посмотреть обещанный салют и подцепить какую-либо подружку на ночь, то подходящей не оказалось. Оставшиеся дамы были либо с кавалерами, либо совершенно нетрезвые, либо возрастом давно перешли черту, отделяющую "средний" от "предпенсионный". И я очень хорошо помню, как выпив с Белкиным на мировую, я выяснил место своей ночевки, и, изъяв у Юрца ключ от гостевой комнаты, не без труда нашел ее, разделся и рухнул в постель.

– Эй, ты кто? – спросил я, осторожно снимая со своего плеча руку моей неизвестной соседки (или соседа, не дай Бог).

"Что-то" снова заворочалось и сонно пробормотало. По тембру пол соседа (соседки) определить не удалось, а чужая рука вновь обняла меня поперек груди. Пришлось прибегать к дедуктивному методу: я нащупал кончики пальцев анонимной руки, с облегчением убедился в наличии длинных ногтей, успокоился и хотел уже перевернуться на другой бок досыпать, чтобы посмотреть, чем у нас так с Сандрой дело кончилось, когда в доме грохнуло. Сначала раз, потом еще и еще. А потом хлесткая, сухая очередь. По коридору гулко протопало, раздались какие-то крики, и тут же поблизости, совсем рядом, чуть ли не за стеной опять грохнуло...

Это сон? Императорские пингвины завязали с балетом и схватились за автоматы? "Титаник" напоролся на мель?

Дверь распахнулась от мощного пинка, глаза мои тут же резанул луч фонарика.

– Кто такие? Чужие есть? – раздался резкий голос.

Я не торопился с ответом. На самом деле трудно сказать, чужой я здесь, или же свой. В этот момент вспыхнул свет, в дверном проеме стоял охранник. Вроде бы свой, я его, кажется, видел у ворот. В руках он сжимал зловещего вида короткоствольный автомат, и направлено дуло его было точно мне в грудь. Рядом пискнуло, я наконец рассмотрел свою соседку. Нет, только не это! Анжелка Викулова, какого хрена?!! Она же была с этим Максом.

Охранник прыжком подскочил к нам, рывком сдернул одеяло, равнодушно скользнул взглядом по нашим обнаженным телам, убедился, что между нами больше никого нет, заглянул под кровать и в шкаф.

– Оставаться здесь до команды! – бросил он резко, выбегая в коридор.

– Что случилось-то, братан? – крикнул я вслед, не надеясь особо на ответ, но он последовал:

– На дом напали! Никуда не выходите!

Вот тебе и пожалуйста! Я потер глаза и хмуро уставился на Анжелку:

– Ты какого хрена здесь?

– Какого хрена, какого хрена? – передразнила Анжелка, поднимая с пола одеяло и натягивая его до подбородка. – Как в темноте, так "Сандра! О, Сандра"! а как со светом, так: "Какого хрена?" Белкин мне ключ дал, сказал, что Максим здесь спит. Я-то, дура, спьяну и поверила, а ты и воспользовался, Козел! Оба вы с Белкиным козлы!

Да, ситуация была глупее не придумаешь, прям как в школе: Машенька дала Вовочке заглянуть в трусики за шоколадку. Неужели вместо обворожительной Сандры была эта дура Викулина? Я обнаружил, что нахожусь в обнаженном состоянии и судорожно начал искать под подушкой свои трусишки, когда в комнату заглянул Белкин. Он удивленно глянул на нас, даже вроде как улыбнулся и сказал:

– Влад, можно тебя на минуточку, у нас тут, кажется, проблема – Уткина украли.

Глава 5

ОТ БЕЛКИНА

Охранники, все трое сидели на диване уткинского кабинета злые, как собаки, и ругались. Четвертый поддерживал ругать по рации, он оставался у ворот в ожидании приезда ментов. Картина происшествия вырисовывалась примерно такая:в два часа ночи охрана загрузила в автобус последних гостей и сделала обход территории, во время которого было обнаружено еще трое бедолаг, заснувших в укромных уголках (из них одна женщина с дипломом агронома – работник местной администрации). Бедолаг на руках затащили в автобусный салон, пожелали счастливого пути и поставили дом на охрану. После чего двое охранников отправились отдыхать, а двое других заняли свои посты, один на воротах, в уютной будочке, второй – в комнате охраны с мониторами слежения.

Все было спокойно, но где-то в районе пяти утра во всем здании неожиданно погас свет, и тут же разорались сторожевые доберманы. Старший по охране проснулся, попытался выбежать в коридор, но дверь была заперта снаружи. Пришлось стрелять в замок. Выскочив в коридор, он увидел чей-то силуэт, сделал предупредительный выстрел в потолок, но тут "грохнуло" – сработала шумосветовая граната... В общем, подробности сего героического боя можно опустить, ибо итогом его стал разгромленный кабинет Уткина, его вскрытый сейф и его исчезнувшее тело.

– Работали профессионалы, без сомнения, – размышлял Игорь, начальник охраны, потирая шишку на бритой голове. – Вот эта штучка, – показал он помятый цилиндрик, – от СШГуд, светошумовой гранаты усиленного действия. Как рванет у меня под ногами, все, думаю, вот он свет божественный в глазах, сейчас крылышки отрастут и взлечу на небеса. Но поторопился, видите, жив до сих пор. В охотничьем магазине таких игрушек не купишь, уж поверьте, это – по части спецслужб. Опять же, сейф. Вскрыли его образом совершенно невероятным. Обычно термическим способом режут, газосваркой или еще чем, а тут наоборот, замок так заморозили, что хрупким стал, как лед, чуть-чуть молоточком вдарили, он и рассыпался. Интересно, что искали-то? – сказал он, задумчиво рассматривая пустую нишу сейфа. – Неужели только деньги? Тогда Уткин им зачем? В общем так, ребята, до прибытия начальства давайте-ка ничего здесь не трогать. Пойдем отсюда куда-нибудь, в бильярдную что ли?

В это время на пороге кабинета появилась Юлька в халате с драконами. Что и говорить, дал ей господь внешности, даже в затрапезном виде она была хороша:

– Вот вы где, сволочи?!! Я там одна, как дура, какие-то мужики в масках мешок какой-то таскают, а они здесь...

– Где?!! – охранники разом вскочили и кинулись из бильярдной.

*

Если честно, то спросонья я даже не успел испугаться. Юлия после двух лет разлуки решила поразить меня мастерством в области любовных забав, и поспать мне удалось не более двух часов. А тут еще эти взрывы и Влад с Анжелкой в одном флаконе, то есть – в постели.

– Ну ты как, Анжелку-то того? – спросил я ехидно, сделав руками и бедрами международный жест, означающий греховное совокупление.

Влад неопределенно пожал плечами и задал резонный вопрос:

– Что делать-то будем?

И то правда. Что теперь делать-то? И кому этот Уткин понадобился? Если его украли с целью выкупа, то ребята ошиблись, денежки у него, конечно, водились, но он их почти без остатка вбухал в этот домище. Даже на новые компы ссуду в банке брал. Кстати, насчет компа…

Я решительно направился к уткинскому компьютеру. Конечно, это дело следствия все тут обыскивать, отпечатки снимать, но вот в жестком диске моем копаться им вовсе необязательно. Мой диск здесь ни при чем, и следствию он вряд ли поможет. А то приедут, все поизымают, и жди потом, когда вернут. В полиции ведь и затеряться может, а я хоть и не такой фанат "Суперцивилизации", как Влад, но игру прерывать жалко...

Я аккуратно извлек свой диск из уткинского системного блока, и как раз отсоединял его, когда Влад прокашлялся и скрипуче произнес:

– Трудно дышшшать, не хватает смеси...

– Так подойди к окну и форточку открой, – посоветовал я, запихивая диск в сребристый конверт...

ОТ ВЛАДА

Сначала мне показалось, что у Белкина от переживаний поехала крыша. Он прокашлялся и прохрипел:

– Что-то дышать хреново, добавить бы смеси.

А потом сам себе скомандовал:

– Так подойди к окну и форточку открой, – и тут же продолжил тем же скрипучим голосом, – Недостаток смеси критический, исчерпал последние резервы. Прошу добавить смеси.

– Юрец, ты что? – спросил я удивленно. – Какой еще смеси?

Белкин вылупил на меня свои гляделки:

– А я думал, это тебе дышать нечем, что это ты все какие-то смеси просишь.

– Смессссссь, дайте смесссь! – услышали мы одновременно.

– Кто, кто это? – крикнул Белкин в никуда.

– Сссмношшшшшк, – раздалось шипение, – смесь, срошшшно смесь!

– Да дадим мы тебе смеси сколько угодно! Только скажи, где ты, Сэмэшэ? – пообещал Белкин.

Голос с ответом не торопился, наконец, проинформировал:

– По тепловому излушшшению, в трех метрах от вашшш.

– А куда три метра, влево, вправо, вверх? – нетерпеливо спросил Белкин. Действительно, понять, откуда исходит голос, было совершенно невозможно.

– Не понимаю вопрошшша, три метра, двадшшшать сантиметров.

Я мысленно поставил нас с Белкиным в центр и провел воображаемую окружность. Она зацепила часть стены, большую китайскую вазу на полу, громадину уткинского стола и бутыль с "Титаником".

– Василий Прокопьевич, это вы? – на всякий случай громко спросил Белкин.

– Сссминошшшк, – снова ответил голос и потребовал немедленно смеси.

– Ладно, Влад, будем надеяться, что он ни в полу и ни в потолке, – предположил Белкин, – Давай, простукивай стену, вдруг там дверь замаскированная, или ниша заложен-ная, а я стол проверю.

Стена была как стена, звучала обычно, везде одинаково. Белкин на всякий случай перевернул и потряс китайскую вазу, заглянул под стол, зачем-то постучал по его стенкам, предположил:

– Как думаешь, Влад, может быть это – маленький динамик, и кто-то с намиговорит из соседней комнаты?

– А нахрена динамику смесь? – резонно возразил Влад.

Наконец мы подошли к огромной бутыли с "Титаником".

– Из Голландии штучка, – просветил Белкин. – Уткину в подарок прислал клуб этих, ну которые корабликами занимаются.

– Голландцы – народ практичный, а страна – маленькая, – глубокомысленно заметил я. – Вряд ли они такую махину будут использовать, как игрушку. Может тайник внутри?

В этот момент голос обрадовал, что видит наше тепловое излучение совсем рядом, но и огорчил одновременно сообщением, что без смеси минут через пять по местному времени он определенно откинет копыта.

Белкин исследовал донышко, я – подставку под бутылью. Вроде никаких рычажков, кнопочек. Я решил еще раз внимательно исследовать золотистые буковки в названии "Titanik" и чисто случайно нажал на точечку над первой "i".

В подставке что-то щелкнуло, донышко огромной бутыли медленно, как крышка на луноходе, откинулось вниз, и "Титаник" выдвинулся из бутыли до половины. Тут же палуба корабля вместе с надстройками быстро поднялась, как пасть у крокодила, и мы заглянули внутрь. В тайнике лежала большая бутыль голубоватого стекла, в деревнях такие обычно называют "четверть" и хранят в них домашние настойки и самогон. Только горлышко пошире. Я извлек емкость наружу (она мне показалась слишком тяжеловатой даже для своего размера) и установил на крышке стола. Бутыль была затянута изнутри голубоватой дымкой, и мы с Белкиным одновременно вздрогнули, когда из дымки на нас глянуло два глаза. Нет, это не были человеческие глаза, но все-таки глаза, и глаза, несомненно, разумные.

– Шшшшмесь, немедленно шшшшмесь! – раздалось прямо из бутыли, и глаза, размером с рублевую монету, нетерпеливо моргнули.

– Где, где ее взять, эту смесь? – крикнул я, а Белкин уже тянул свои ручонки загребущие внутрь тайника. Он распрямился, с удивлением рассматривая два больших баллончика с ярким наклейками.

– Ароматизатор воздуха "Василек", – перевел Белкин с английского. – Слушай, а что, у англичан тоже васильки есть?

Я молча вырвал у него один баллон и поднес к бутыли:

– Это смесь?

Глаза, как мне показалось, радостно мигнули:

– Шшшшшмесь, шшшшмесь!

– Как, как нам ее тебе дать? – попытался запаниковать Белкин.

А я уже засовывал "брызгалку" баллона в "горлышко" и давил. Жидкий газ с шипением устремился внутрь емкости.

– Шмесь! – раздался радостный возглас, – Смесь! Еще смесь! До зеленого шшшпектра.

Я не понял, что значит "зеленый спектр", но жал клапан до тех пор, пока голубоватая дымка в бутыли не сменилась на зеленоватую.

– Норма! – раздалось из посудины. Рядом с глазками появился длинный щупалец с присосочками и вроде как дружески нам помахал...

– Полный отпад! – только и сказал Белкин и уселся прямо на пол...

*

Клянусь, я не знаю, почему и зачем я это сделал. Но когда на лестнице внизу раздался шум и голоса, я ухватил бутыль и выбежал с ней в коридор. Анжелка уже оделась и сидела на кровати, пялясь в маленькое зеркало. Кажется, она красила ресницы. Я молча открыл шкаф, засунул бутыль в угол, кинул туда же баллончики (всего в тайнике их оказалось полдюжины) и прикрыл все халатом.

– Пообшшшаемся? – последовало предложение сквозь махровую ткань.

– Успеем еще, – цыкнул я и приказал Анжелке "молчать, как рыба". К удивлению, она почти не спорила.

ОТ МАКСА

Я шел по мраморным плитам метро. Кажется, это станция Кропоткинская, странно, час пик, а станция почти пустая. Ну да, ремонт, тем лучше. Он был уже близко, совсем близко, сейчас главное – не спугнуть. Но он почувствовал, они меня всегда чувствуют. Но сейчас это ему не поможет, сейчас я готов! Я медленно опустил руку под полу куртки и нащупал холодную ребристую рукоятку. Тетка в форме и малиновой шапочке отвернулась, объясняя какому-то провинциалу, как доехать до Красной площади. Все, пора! Мы сделали это одновременно, он успел больно ударить меня по бедрам, когда я всадил в него всю обойму. Всю, до последнего патрона! Метрополитеновская тетка истошно заорала, а я зловеще улыбался, наблюдая, как издыхает в мучительной агонии, бессистемно дергая своими никелированными конечностями, мой злейший враг – прямоугольный куб турникета. По идее он должен был застонать, завизжать от боли, но он почему-то зазвонил. Два раза. Потом еще и после паузы трижды подряд. Я понял, что надо проснуться...

В дверь позвонили два раза. Потом еще раз и после паузы три раза подряд. Условный сигнал для экстренного случая. А я даже не удивился, судя по всему, в конторе что-то происходило, поэтому ничего странного в экстренности я не видел. Но перестраховаться не мешает. Я как был в трусах вышел на балкон, просунул руку сквозь прутья и вытащил из тайничка пистолет. Хорошенький у меня тайничок, стоит двинуть задвижечку на балконной раме, и пистолетик упадет с балкона прямехонько в кузов полусгнившего самосвала под нашими окнами. Если тревога окажется ложной, "Беретта" спокойно дождется, когда ее хозяин за ней спустится. Я уже пробовал, лежит себе спокойно между ржавых бочек в целлофанчик завернутая. Все-таки, хорошая и надежная машинка эта "Беретта", незаменима для одинокого холостяка, купил по случаю на рынке. Интересно, знает ли о нем "контора"?

Я глянул в глазок, Икс состроил мне смешную рожицу и терпеливо ждал, пока я копался с запором. Он по-хозяйски прошелся по моему жилищу, заглянул на кухню, в санузел, в спальню. Кажется, даже открыл шкаф. Наконец, уселся в кресло перед телевизором и кивком предложил мне сесть на диван.

– Давай-ка сюда свою пукалку, – сказал он и протянул руку.

Я покорно вложил в его ладонь свою "Беретту". Икс со знанием дела пистолет рассмотрел, выдернул обойму, щелкнул затвором и кинул его мне обратно.

Провинившимся я себя не чувствовал, а с какой стати? Насчет командировки я все в отчете подробно указал, и про диск, и про Пи, что касается пистолета.... Да мало ли что я покупаю для личного пользования, вот пылесос недавно купил. Что, про каждую мелочь докладную строчить? В общем, я был совершенно спокоен, потому с интересом рассматривал лицо Икса без маски. Обычно такие лица встречаются в старых советских фильмах, когда надо было показать честного подполковника милиции во время допроса коварного расхитителя соцсобственности. Интересно, а какой пост занимает он в "конторе".

– Хочешь "соскочить"? – неожиданно спросил Икс.

– Не понял, – соврал я.

– Все ты понял, – раскусил меня Икс и продолжил скучным голосом. – Есть возможность хорошо заработать и разорвать контракт с "конторой".

– Вам не нравится моя работа? – спросил я. – Или все дело в командировке в Зареченск?

– Угадал наполовину, – ответил Икс. – К тебе претензий нет, но наши ребята в Зареченске напортачили, лимита беспонтовая, теперь требуется подчищать. Возьмешься?

– Мокруха? – предположил я.

– А что ты так вздрогнул? Пистолетик-то ты от мух отстреливаться приобрел?

– Для самозащиты, – буркнул я.

– Ну конечно. В общем так, никакой мокрухи, найдешь и добудешь вот этот предмет.

Икс вытащил из внутреннего кармана диск, сунул его в пасть видака и щелкнул на "плей".

Я еще раз просмотрел уже знакомый мне сюжет до старичка на пожарище. Тут кадр замер на картинке с тележкой.

– Вот смотри внимательно, – Икс указал пальцем на какой-то предмет в центре тележки. Что-то вроде большой закопченной бутыли. – Мне нужно это, и то, что в этом было. Сделаешь – получаешь пятьдесят тысяч и чистенький паспорт, фамилию и имя придумаешь сам. Но из Москвы уберешься сразу же, даю слово, что "контора" про тебя забудет. Впрочем, прогуляешь деньги, можешь позвонить, возьмем обратно. Согласен?

– А что там внутри? – спросил я осторожно, рассматривая бутыль.

– Знать бы, – буркнул Икс, как мне показалось, с досадой. – Эх, самому бы мне поехать, но в конторе сейчас такое творится!..

***

Собирая сумку я неожиданно наткнулся на этого чокнутого В. Янга. Открыл книгу наугад и прочитал:

...Вряд ли эти индейцы желали нам чего-то дурного. Скорее всего, они и не собирались нападать на нас, по крайней мере, ни на одном из них не было боевой раскраски. Наверное, просто хотели купить у бледнолицых огненной воды и расплатиться за нее золотыми дублонами, которые были зажаты в кулаке у одного из краснокожих. Но майор Бакстер поступил по инструкции, и когда индейцы подъехали достаточно близко, скомандовал "Огонь". Солдат, что первым выстрелил из своего винчестера, сразу же стал очень похож на подушечку для булавок – в него, и в его коня вонзилось не менее дюжины стрел. Сам не помню, как оказался под лавкой, едва не уткнувшись носом в сапоги со шпорами.

– Странно, зачем скромному священнослужителю шпоры на сапогах? – почему-то подумал я...

Если бы у этих индейцев было огнестрельное оружие, то нам бы пришлось туго. Но и своими луками они обращались весьма умело...

Идиотизм! Индейцев мне только не хватало! Я хотел бросить книгу на стол, но вместо этого почему-то уложил ее обратно в сумку. Уже в поезде я сделал еще одну попытку разобраться с таинственным В.Янгом:

...мистер Патрик Дж. Стиллер неторопливо ходил между мертвых тел и собирал валявшиеся тут и там зеленые купюры. При этом он неслышно шевелил губами, видимо, подсчитывал сумму. Несколько купюр ему пришлось поднимать из большой, перемешанной с пылью лужи крови, вытекшей из груди здорового краснокожего парня в оленей курке. Отирая измазанную ладонь о кожаные штаны, мистер Патрик подошел к тяжело дышащему майору Бакстеру, обмотанному бинтами, наподобие египетской мумии, и протянул тому комок зеленых купюр.

– Здесь около двух тысяч, но лучше пересчитай, а то я не силен в арифметике.

Бакстер протянул было руку за деньгами и тут же бессильно уронил ее в пыль, сморщившись от боли.

– Ладно, брось в мешок, тот, что с пломбой.

– Послушайте, Бакстер, а почем сейчас скальпы краснокожих у вас в конторе? – спросил Патрик, затягивая узел на мешке.

– По сорок восемь за штуку, за вождя – две сотни, женские – по тридцатке. Но лучше ехать в Сильверстоун, там дают по полсотни за скальп воина и тридцать пять за бабий.

Патрик удовлетворенно кивнул, достал большой нож и склонился надтрупом краснокожего с пучком волос на бритом черепе. В этот самый момент мисс Хетчер, до сего мужественно державшаяся, громко закричала. Она кричала всю дорогу, пока мистер Стиллер делал свою работу и замолчала лишь, когда он подошел к дилижансу с мешком, сочащемся свежей кровью, и грубо приказал ей заткнуться.

– Не люблю, когда деньги валяются на земле, – пояснил мистер Стиллер, кладя ужасный мешок под лавку и ни к кому собственно не обращаясь. После чего он попросил разбудить его у ранчо Гнедой Кобылы одноглазого Джимми, снова надвинул шляпу на глаза и тихонько захрапел.

Вот придурок! Не иначе как В.Янг писал данный шедевр в клинике для душевнобольных в перерывах между клизмами и шоковой терапией.

Глава 6.

ОТ ВЛАДА

– Вообще-то ног, вернее – рук, у него было девять, но мы назвали его Осьминожкой. Он не возражал. Осьминожка выполз из своей бутыли, моргнул глазами, приветственно взмахнул щупальцем и предложил:

– Пообшшшаемся?

Мы уже научились различать его эмоции, вот сейчас он выдрыхся и находится в самом благодушном настроении, о чем говорит нежно-лиловый цвет его кожи и розовые присосочки на щупальцах. Когда он голоден, кожа его приобретает зеленовато-бурый цвет, присоски становятся тревожно красными (как он объяснил, – для приманки добычи), если ему чего-то непонятно, или он нервничает – желтеет, как лимон. А если начинает сливаться с окружающей поверхностью – тут все понятно, охотится или хочет играть в прятки. Ну, для пряток у нас есть Анжелка, хоть какая-то польза с нее...

До сих пор не могу врубиться, как ему удается с нами говорить. Он что-то объяснял про вибрацию воздуха в наших барабанных перепонках направленными колебаниями, но мы с Белкиным так ничего и не поняли. Анжелка предложила расспросить об этом у своего дядюшки, он в радиоакадемии кафедрой заведует, но Белкин так на нее глянул, что она сразу поняла, что дура, и заткнулась.

В первое время Осьминожка нас буквально достал, он целыми днями хотел "обшшшаться", его интересовало все, буквально все! Он засыпал нас вопросами и желтел, как гепатитчик в разгар болезни, когда мы не могли найти точный ответ. К примеру, я довольно подробно объяснил ему устройство электрической лампочки, про цоколь и нить накаливания, но оказался совершенно беспомощным, когда Осьминожка решил выяснить, как из лампочки откачен воздух. А хрен его знает, как, насосом, наверное. Чтобы он отвязался, я выдал ему сгоревшую лампочку, видели бы вы, как он с ней разделался. Одним махом срезал колбу, присобачил спираль обратно и тут же колбу запаял. После этого посинел от желания, чтобы я эту лампочку немедленно включил. Я его просьбу выполнил, лампочку в настольную лампу ввернул, выключателем щелкнул. Лампочка мигнула малиновой спиралью, задымилась белым дымом изнутри и снова перегорела. Видать, Осьминожка тоже не умел вакуум создавать.

Но надо отметить, что такие промахи у него были крайне редки. Он только тем и занимался, что ползал по Анжелкиной квартире и все чинил. А чинить было чего, когда я вселился к этой непутевой, потому как к себе домой идти было никак невозможно по причине засады, в квартире у нее было сломано все, абсолютно все! Телевизор, видак, пылесос, утюг, кофеварка, фен, даже телефон. Да и электропроводка везде погорела, первое время приходилось энергозапитываться с помощью удлинителя из коридора. Так вот, Осьминожка находил какой-нибудь прибор, интересовался его назначением, выспрашивал его основные принципы работы и чинил. Анжелка чуть от счастья не описалась, когда ее старенький "Витязь" замигал экраном и показал первый канал. Кстати, сейчас он показывает каналов двести, Осьминожка чего-то там с антенной намудрил. А с видаком вообще смех был, Осьминожка залез в его нутро и долго не показывался. Потом, наконец, выполз до фиолетовости довольный и заметно потолстевший. В видаке, оказывается, поселилось тараканье семейство, а таракан для Осьминожки, что для нас лангуст фаршированный, только гоняться днем за усатыми ему тяжеловато. Приходилось ночами выпускать инопланетного друга на кухню охотиться. Так что проблем с питанием для инопланетянина у нас не возникало, разве что Анжелка порой бегала в местный продмаг и покупала для Осьминожки креветок полакомиться.

Осьминожка с ужасом глядя, как я поглощаю пиво, оставлял от креветок одни панцири и снова брался за ремонт. Да, чуть не забыл, чинил он все не голыми руками, то есть, не голыми щупальцами, в бутыли у него была масса каких-то мудреных инструментов, и мы только диву давались, как они там все умещаются. А потом он разъяснил, что инструментов как таковых там нет, а есть такая металлопластиковая шайба размером с хоккейную, и по желанию Осьминожки она сама делает из себя любой заказанный инструмент. А после использования его же в себя и принимает. О как!

Спал Осьминожка мало, но часто, примерно по двадцать минут каждые два часа. Объяснял, что это время ему необходимо, чтобы восстановить защитное поле (такое зеленовато свечение вокруг его тельца) от агрессивной азото-кислородной среды, что составляет основу нашей атмосферы. А еще для защиты от агрессивной биосреды ему необходимо... Я не понял, что именно, но оно содержится почему-то именно в аэрозолях для туалетов.

Воды Осьминожка боялся, когда на улице шел дождь, или Анжелка открывала кран над мойкой, чтобы помыть посуду, он прятался в свою бутыль и делал стенки непрозрачными. Что касается отношения к живности, то к моей ручной крыске Блонди он был равнодушен, а вот домашней кошкой Клипсой заинтересовался и едва не препарировал ее прямо на кафеле в ванной. Анжелка едва спасла это визжащее от ужаса существо от полудюжины блестящих скальпелей и пил в щупальцах этого любознательного существа. Тоже мне, Альф* нашелся. Пришлось Анжелке уволочь Клипсу обратно ко мне домой, иначе кошатине точно не избежать домогательств со стороны этого инопланетянина.

Я разве не сказал, что Осьминожка – инопланетянин? А кто же еще? Говорят, что и земные осьминоги довольно разумны, но не до такой же степени. Так вот, Осьминожка был самым настоящим инопланетянином и прилетел с планеты, названия которой мне вовек не выговорить. К сожалению, про нее ничего конкретного он сообщить не смог, потому как родился уже в полете вот в этой самой бутыли, которую называл просто и емко "дом". Оказывается, их посылают в далекий космос еще икрой, точнее – мальками, совсем крохотными зародышами. Перед приближением к какой-нибудь планете, примерно за год мозг их корабля (старая мудрая осьминожиха – их непосредственная мама) детишек будит. Они вылупляются из своих скорлупок и начинают питаться и учиться. И к моменту высадки превращаются в уже профессиональных десантников – исследователей.

А вот на вопрос, почему он оказался в сейфе у Уткина, Осьминожка так ничего объяснить и не смог. Он с дюжиной таких же "бутылочников" получил команду на высадку для сбора информации с поверхности Земли. Заданием нашего Осьминожки был выбран небольшой населенный пункт где-то в Австралии, но перед высадкой что-то случилось на корабле – матке. Он неожиданно потерял невидимость, сработала аварийная сигнализация, (свечение которой мы с батюшкой Леонидом первые и заметили), и во избежание жертв корабль раньше времени "выстрелил" участниками экспедиции.

– Так ты хочешь сказать, что на Земле сейчас еще дюжина таких же как ты?

– Почему дюшшшина? – удивился Осьминожка. – Большшше шшшотни на всех материках...

– И ты хочешь их найти?

Осьминожка похлопал глазами, развел щупальцами и просто ответил:

– Хошшшу, конешшшно, но шшшвязи нет. Нушшен толкашшш... – тут Осьминожка поголубел, чего с ним раньше никогда не бывало. Видимо, так у их народа выражается предельная грусть.

Почему-то я больше не мечтал о мировой славе, почему-то больше не представлял себя на экранах миллионов телевизоров. Ничего из этого не выйдет, никто не даст показать людям живого инопланетянина. Не доросли еще люди до контактов с иным разумом, слишком стыдно в этом случае людям на самих себя смотреть будет. Ну вот, допустим, прилетят они, братья наши по разуму и спросят: "А чего это у вас, земляне, много, много таких длинных железных труб на колесах? Пушки, говорите, а зачем? От врагов обороняться? А что, у вас много хищников, что жизни вашей угрожают? Как это от других людей, у вас что, развито людоедство, вы обороняетесь от тех, кто хочет вас скушать?" Или еще спросят они: "А почему это у вас так много людей голодают? Что, на всех не хватает ресурсов? А куда же они идут, эти ресурсы, на такой богатой и милой планете. Опять на пушки? Ну вас не поймешь"...

Или могут спросить вот так: "Почему же у вас все-таки голодают люди, смотрите, сколько в каждом племени красивых и сильных самцов. Разве они не могут добывать больше пищи? Как это они не добывают? Следят, чтобы одни люди не украли еду у других людей? А сколько же они сами этой еды потребляют"?

Да мало ли что еще могут спросить братья по разуму у нас, разума не имеющих. И задумается народ, и начнутся от этого великие потрясения. А кому они нужны? Кто ж захочет от кормушки отказаться? Вы еще предложите генералам армию распустить, а военным заводам сковородки штамповать. На сковородках особенно не разбогатеешь. И единственное, что нужно правителям нашим от братьев по разуму, так это – новые технологии. И чтобы пострашнее, чтобы убивало побольше, чтобы бомбу с гадостью смертоносной побыстрее на голову врагов своих скинуть.

Так, предаваясь пацифистским мыслям, я сидел на кухне и наблюдал, как Осьминожка охотится на тараканов. Сейчас он отрабатывал маскировку, сливался цветом с пластиковым покрытием кухонного стола, оставляя видимыми лишь ярко-красные присосочки. Заинтересованный таракан к присосочками приближается, усиками своими их осторожно исследует, и тут Оська делает бросок. И вот таракан уже на спине беспомощно трепыхает лапками, а Оська крепко обнимает его с явно гастронмическим интересом.

– Наши далекие предки, – чавкая, объяснял Осьминожка, – тошшше охотились на таких же хишшников там, у нас, – и он ткнул щупальцем куда-то в потолок. – Удивительные сушшшества, водятся на всех планетах, где мы встрешшаем шшшизнь.

– А такие, как мы, люди вам встречались? – спросил я осторожно.

Осьминожка виновато глянул на меня своими глазищами:

– Я ешшшо совшшшем молодой, это моя первая экшшшпедиция. Но мошшшно шшшпрошшшить у мамы в шшшентральной базе данных, надо только найти Толкашшш. Тогда я шшшмогу попашшшть к маме, домой...

ОТ БЕЛКИНА

Влад, конечно, удивительный человек. Я, когда узнал про подлость этого Уткина, целый день в ярости был, а он сидит себе, рассуждает, что такова уж сущность людей, и в каждом добром на вид человеке где-то глубоко прячется рабовладелец. "Всегда приятно, когда за тебя кто-нибудь другой вкалывает, а ты только бабки получаешь", – размышлял он философски. Циник!

Кстати, Осьминожка очень подробно описал детали первого контакта. Когда Уткин впервые увидел Осьминожку, выползающего из бутыли, он чуть с катушек не слетел. "Он так вошшшпудился, шшшхватился за шшшерце", – рассказывал Осьминожка. А как пришел в себя, смекнул, что к чему. Сначала заставил инопланетянина кораблики в бутылках строить, ничего умнее не придумал. А уж потом сообразил, как на Осьминожке реально заработать. Осьминожка ему радикулит застарелый вылечил в два счета и зрение до единицы восстановил, вот он и устроил на первом этаже своего особняка клинику. Надо же, старичок, божий одуванчик. Даже диплом целителя приобрел, хотя трудно ли нынче с такими-то деньгами?

И главное, сволочь, запирал инопланетянина в сейф на весь день, все дождем пугал (я уже говорил, что Осьминожка до ужаса воды боится?). Выпускал только, чтобы в бутылку загнать для создания очередного шедевра, да к больным усыпленным, а Осьминожка и рад стараться, ему все это до чертиков интересно, в живом человеке покопаться.

*

Меня опять вызвали а полицию по поводу похижения Уткина. Новый следак оказался на редкость молчаливым. Он задавал вопросы, молча выслушивал ответ и долбил пальцами по клавишам допотопного компа. Я в третий раз рассказал ему историю, как после праздника заснул, потом проснулся от взрывов СШГ, потом узнал, что Уткина похитили, потом рассказал все приехавшим полиционерам, потом поехал домой. Нет, не представляю, кто мог похитить Уткина, нет, ему никто не угрожал, напротив, его все любили, нет, не слышал ни про какую "крышу",денег бандитам не платили. Нет, мой друг Владислав Мамичев никаким боком к похищению причастен быть не может, он спал в гостевой комнате, да я сам видел. Почему он не дождался прибытия следственной группы и исчез? Это вы у него спросите. Может, у парня дела какие, подписки-то о невыезде с него никто не брал. Где он может быть сейчас? А я что, бог что ли? Отпуск у него, отдыхает Влад.

Следак дал мне прочитать и расписаться после чего так же молча сделал закорючку в моей повестке. И чего, спрашивается, вызывал?

*

Я гнал машину в Зареченск и прикидывал план действий. Прежде всего – еще раз осмотреть пепелище. Место, где упала бутыль с Осьминожкой я примерно знал, значит "толкатель" – силовой агрегат инопланетного челнока должен быть где-то рядом, на территории лесопилки. Искать следовало сильно закопченный диск примерно полуметрового диаметра с отверстием под диаметр осьминожьей бутыли. В принципе, задача выполнимая, только вот странно, что пожарные ничего не нашли, ни воронки, ни чего-либо другого, похожего на воронку. Но отчего-то эта лесопилка загорелась!

Вот так дела, по пепелищу бродили какие-то мужики в черных робах. Они делали вид, что демонтируют оборудование, на самом деле, он что-то искали. Определенно! Да и впервые вижу таких крепеньких, чистеньких и совсем не пьяных чернорабочих.

– Кто такие? – спросил я девчушку в коммерческой палатке.

– А хрен их знает, – ответила девица, зевая, – приехали поутру, с тех пор копаются. И даже пива не покупают.

Я купил пивка, пачку курева и уселся за руль. Понятно, покопаться в пепелище мне не судьба, в новом доме Уткина тоже особо не покопаешься, там новая охрана, разговаривают с уважением, но никуда не пускают. А вот по поводу старого уткинского дома возникла у меня, знаете ли, одна идейка.

ОТ ВЛАДА

Мы как раз досматривали спилберговского "Инопланетянина", когда зазвонил телефон. Наверняка, Анжелкина мамаша, кто ж еще может позвонить так поздно. Анжелка зевнула, запахнула халатик и взялась за трубку. Но это была не мама, от маминых звонков у Анжелки так глаза не расширяются.

– Да, да я, – сказала Анжелка тихо, – да ничего, я всегда поздно ложусь. Да, узнала. Нет, ну не очень, – тут я поймал на себе ее странный взгляд. – Да нет, это телевизор. Да, да, да. Конечно хочу! Завтра? А где? Хорошо. В семь? Ладно, буду, пока.

– Кто это? – спросил я лениво.

– Подружка из Москвы приезжает, – фальшивым голосом сказала Анжелка, – Просит встретить завтра на вокзале.

– Может Белкину позвонить, – предложил я на всякий случай. – Он вещи подвезет.

– Да нет, не надо, мне с ней надо еще к одной подружке зайти, – сказала Анжелка. И я окончательно убедился, что она врет, и мне неожиданно стало как-то нехорошо.

В принципе мы с Анжелкой, ну того... Клянусь, когда я к ней вселился, у меня и мысли такой не было, это она сама настояла, чтобы мы с Осьминожкой к ней заселились. Такие пышненькие блондинки с явным расположением к полноте, вообще не в моем вкусе, да и Белкин предупредил, во что общение с ней может вылиться. Мы и спали-то сначала порознь, она на диване, я на кресле-кровати. Но тут мы отметили шампанским починку Осьминожкой телевизора с видаком, потом она какую-то кассету поставила с эротикой, а потом настояла, чтобы я на диване лег, потому как совсем простыл, и под эту самую эротику ночью ко мне с кресла перебралась, замерзла она, видите ли в ночь августовскую. А я что, монах? В общем, с тех пор... ну, спим мы вместе. И она оказалась не такой уж и дурой, только вот болтает много. Но разве для женщины это порок? Зато готовит хорошо и язык знает...

Звонил определенно мужик, и не просто деловой знакомый, как у нее голосок-то сразу поменялся. Ну и на здоровье, пусть встречается с кем угодно, только врать-то зачем?

Глава 7.

ОТ МАКСА

Вот так задание, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. В принципе, куда идти, точнее – ехать, я знал, в старинный русский городок Зареченск, что раскинулся на высоком берегу реки Оки. А что принести-то? Да еще в живом виде. Ладно, найдем, разберемся.

Теперь придумать, под каким соусом туда ехать. А соус имеется, вот у меня под рукой визиточка с золочеными буковками: "Анжелика Ивановна Викулина. Дипломированный переводчик". И телефончик тут же прилагается. Я глянул на часы, поздновато, но не люблю важные дела на завтра откладывать. Я набрал номер, подождал с минутку и услышал бархатистое "Алло".

– Анжелика? Анжелика, это ты? Извини, что так поздно звоню. Это Максим, помнишь, праздник у Уткина в Зареченске, узнала? Слушай, ты на меня не обижаешься, что я тогда так быстро пропал? Дело срочное было, понимаешь, матушке плохо стало, пришлось на ночь глядя срочно ехать, а ты куда-то пропала, даже попрощаться не успел. Честно не обижаешься? Слушай, может я не вовремя, там голоса какие-то. А, кино смотришь... Тут такое дело, меня завтра в командировку отправляют в ваш город, хочешь увидеться? Честно? Ну скажи, что хочешь, тогда поверю. Давай тогда встретимся завтра в районе семи, сходим куда-нибудь. Ну, куда, это тебе решать, я в вашем городе ничего кроме вокзала не знаю. Договорились? Я буду в вокзальном кафе на первом этаже в семь часов. Будешь точно? Тогда пока...

Я аккуратно положил трубку на базу и задумался. Определенно девица была дома не одна, я-то понимаю, когда человек может говорить по телефону свободно, а когда нет. Анжела все-таки обзавелась кавалером, или же это господин Белкин, пообщаться с которым мне, по всей видимости, придется? Но сначала я хочу выяснить, что же именно я ищу, а для этого мне нужен господин Уткин Василий Прокопьевич, бывший директор лесопилки, а нынче – мастер – бутылочник мирового уровня и народный целитель. Вот его-то я и навещу первым делом, когда приеду в славный город Зареченск. Ах да, конечно, господин Уткин не сможет меня принять в своем доме, он ведь похищен неизвестными. Но дядя Икс дал мне адресок...

*

Уткин снова был похож на директора погоревшей лесопилки. Пиджачок его клубный потрепался, стекла очков треснули, фарфоровая челюсть исчезла, видно, потерял по дороге, когда его в мешке в багажнике везли. Видимо, люди из спецназа "конторы" церемониться не привыкли.

Заслышав звук открываемой двери, Уткин встрепенулся, с надеждой глянул мне в лицо, но, увидев на нем черную маску, загрустил и обречено опустил голову. Я неспешно уселся за стол, занимавший чуть ли не половину этой тесной каморки и постучал по нему пальцами. С чего начать разговор, я еще не решил, но Уткин начал первым:

– Что вы от меня хотите? Я же все рассказал, все, что знал! Зачем меня еще мучить, я старый больной человек...

– Меня женщины не любят, – продолжил я бессмертную фразу Паниковского. – Вот что, уважаемый Василий Прокопьевич, сейчас вы подробно, очень подробно расскажете о той невероятной находке, что вы сделали на территории подведомственного вам лесопильного комбината. Только от вашей искренности зависит то, как быстро вы окажетесь в своем уютном доме на берегу Оки. Если же вы будете упорствовать, или лгать нам, то, сами пони-маете, дома своего вы можете и не увидеть.

Я неторопливо установил камеру на стол, настроил объектив и дал знак начинать...

ОТ УТКИНА

Я – старый, больной человек. Всю жизнь я вкалывал, не щадя сил и здоровья, и вот к закату жизни остался одиноким, бедным и всеми призираемый. Даже эти фирмачи с лесоторговой биржи, что суют мне в стол конверты с деньгами за липовые накладные, и те меня презирали. И местные бандиты, что кормятся с меня, тоже. И дочь, что каждый год клянчит деньги то на новую мебель, то на новую машину, то на лечение мужа – алкоголика тоже презирает. Деньги берет, а презирает, и внучков тому же учит. И жена презирала, царствие ей небесное, с тех самых пор, что я у нее в ногах валялся, когда просил бросить зоотехника и вернуться ко мне. Вернулась, а презирала.

Но если Бог есть, он должен был это сделать. Должно же было и мне хоть раз в жизни повезти. Да, я не закапывал свой партбилет, как другие, вот он до сих пор в кармане у сердца лежит, но и Бога никогда не ругал. Веровал! Веровал в его благость! Когда грохнуло, и дымом потянуло, я даже перекрестился, а уж когда склады загорелись... Все, пусть теперь этот следак из ОБЭПа* хоть удавится, а денег я ему больше не дам. Пусть пишет на меня дело, пусть копается в обгорелых деревяшках, теперь хрен докажешь, что там было и какого сорта. А я-то грешным делом порой сам хотел... а что, ночные сторожа на комбинате постоянно пьяные, плеснешь керосинчику, спичечкой чиркнешь, и все... Потом-то, конечно, всплакнул, что ни говори, а дорога мне моя лесопилочка была, ведь с самого начала с ней, с первых гвоздиков, с первой пилы дисковой. Как увидел эти уголечки, так и всплакнул и начал железячки собирать, хоть что-то пусть на память останется, да и зачем добру пропадать. И про бутыль эту долго размышлял, брать, или не брать, слишком уж закопченной она мне показалось, но Бог подсказал, и взял я ее, родимую.

А тут эти ребятишки Владик с Юрочкой. Владик-то мне сразу понравился, хороший мальчик, добрый, и поговорить, и старику посочувствовать искренне, и друг его Белкин – хороший парень, но ушлый. Этот-то своего не упустит, как мою коллекцию с корабликами увидел, сразу что к чему смекнул, такой репортажище про меня сочинил, все как положено, с фотографиями, портретом, я аж даже всплакнул, как "Вечерку" местную прочитал.

Так вот, стою это я вечером на коленях перед образами, Николе Угоднику поклоны отбиваю, прошу хоть как-нибудь с радикулитом помочь, а он мне и говорит, мол, дедушка, помоги, задыхаюсь я. Оглянулся, нету в комнате никого, неужто, думаю, Никола Угодник услыхал мои молитвы, со мной заговорил и окошко просит открыть?

Бросился я к окну и его на столе увидел. Я-то посуду разную как раз на стол поставил, чтобы помыть и сдать поутру, ну и бутыль эту тяжеленную заодно. А он из нее выбрался и рученькой своей машет, мол, помоги, дедушка. Ну, не ручкой, а щупальцем, оказалось. Тут со мной чуть удар не случился, в глазах потемнело, я и сполз на пол. Думаю, все, хана тебе Прокопьич, хорошо, что успел завещание на внучков составить, чтобы дочке, сучке этой ни хрена не досталось. Очнулся, лежу на спине, и вроде полегчало, а он у меня на груди с чем-то блестящим в руках, то есть – в щупальцах. Подожди, говорит, дедушка, сейчас полегчает. И легонько так меня в шею кольнул. Батюшки мои, словно лет двадцать разом скинул, сам встал, да и поясница совсем не болит. А он так быстро по ножке стола взобрался, и просит, мол, помоги дедушка, задыхаюсь. "А как же тебе, внучек, помочь?" – спрашиваю, а он и говорит, что газ ему какой-то нужен для дыхания. Что на улице, где его бутыль упала, должен быть баллон с каким-то газом, и он ему очень нужен А сам он на улицу не может, дождь там, а воды он до ужаса боится. И все повторяет: "Гассс, пщщщ, пшшш, шшшмесь воздух с гасссом – пшшш, пщщщщ".

Что тут скажешь, думаю, может это знак такой Божий, может, такие они ангелы на самом деле. Ведь не болит больше поясница-то, и с неба он явился, а не из-под земли. Накинул я плащ-палатку и, перекрестясь, пошел искать. Только ничего не нашел, да разве там найдешь, сплошное пепелище. А тут вижу, автолавка к сельмагу подъехала, мне Дуська, продавщица с нее как раз обещала очки новые привезти, а то совсем уже плохо видеть стал. Думаю, может ему какой другой газ подойдет? Ну и купил полную сумку аэрозолей разных, дихлофосу, ароматизатору для туалету. Да за то, что он мне поясницу поправил, я ему готов был полмагазина скупить. Тем более, чего греха таить, не бедный я, на черный день с лесопилочки кое-что припасено. Вернулся в дом, а он совсем уже белый стал. Я так и говорю ему от всего сердца, мол, извини, внучек, не нашел я ничего на пожарище, может чего из нашего сгодиться. Он так медленно в бутылку залез и ручкой машет, мол, давай по очереди пшикай. "Дихлофос" я на последнюю очередь оставил, перед нашим "Дихлофосом" ни одна тварь божья не выстоит, не токмо ангел небесный. Но до этой химии дело не дошло, прыснул я ему в бутылочку ароматизатору для туалету "Василек", он аж позеленел от удовольствия.

С тех пор подружились мы с ним, душа в душу жили. А что, он одинокий, я одинокий, как в песне поется: "Вот и встретились два одиночества". Глаза он мне поправил, видеть я снова стал, очки только для коррекции носил. И любознательный такой, трудолюбивый, как увидел мою мастерскую, сразу в бутылку полез и давай мастерить, кораблики строить.

Ну что говорить, был разок грех, что слукавил я, это когда попросил его "Курск" смонтировать и Венеру в бутылке вылепить. Но уж больно за державу стало обидно, иностранцы сытые, у них и инструмент, и условия, а наш умелец токма талантом и трудолюбием взять может. Показал я ему картинки из книжки про эту самую Венеру, рассказал про морячков наших, что смертию лютою погибли на дне морском, он чуть было не всплакнул, их жалеючи. Да, оформили мы с Юрочкой Белкиным эти работы на мое имя, но что вы хотите, чтобы я в графе "автор" написал "Инопланетянин из бутылки, спалившей мой деревообрабатывающий комбинат?" Главное-то, что нос мы иностранцам утерли, что кубок мировой у нас, в России!

А вот с лечением я совсем греха за собой не вижу. Никакого. Лечили мы с Осьминожкой людей? Лечили! Всем полегчало? Всем! Хоть одна жалоба есть? Нет! А кто сказал, что бандитов лечил? А Николай Федорович из администрации, а Елена Иванна из министерства. Да, денежки брал, и немалые. Но на благое же дело. Дом построил, медицинский кабинет, операционную. Вон, больные ко мне записаны на год вперед! Значит, помогает! Вот, опять вы про деньги, послушайте, ну какая разница? Если я аптекарь, и ставлю вам пиявки, то что, я должен после этого деньги за процедуру пиявкам отдавать? Зачем Осьминожику деньги, что он на них купит? Он вообще больше любил у себя в бутылочке посидеть, или ремонтом каким заняться.

Да я же сто раз говорил, в тайнике он, в "Титанике", что у стола в моем кабинете, надо нажать на точечку над "i", донышко откинется, корабль сам выйдет и откроется. Только надо быстрее, у него смеси осталось от силы на день-два. Можно использовать аэрозоль для туалетов "Василек", его в любых хозмагах продают.

Почему не заявил? Да вы что, смеетесь? Куда заявить, кому, зачем? Когда клад найдешь, оно понятно, четверть суммы положена, 25%. Что ж мне теперь, две с половиной ноги от Осьминожки положено. Да и не поверит никто. Ладно вам, вон, Владик с Юрочкой Белкиным первыми их космолет в небе увидели, и что, им хоть кто-то поверил? А разболтаешь, тут же приедут и отнимут, чтобы опыты разные ставить а он мне, может быть, уже как сын или внук!

Нет, Юрочка Белкин про него ничего не знал, он был у меня пресс-секретарем и по-настоящему верил, что у меня после "Зареченского феномена" дар целительский открылся, хи-хи-хи. Ну не разубеждать ж мне его было...

ОТ МАКСА

Я выключил камеру, засунул флешку с монологом народного целителя во внутренний карман куртки и молча вышел из коморки. Уткин, пристегнутый наручниками к батарее, попытался дернуться, что-то пискнуть, но, что именно он хотел высказать, я так и не услышал. Старик, конечно, типичная сволочь, как говаривал Остап Бендер, но в чем-то я его понимаю. Захотелось ему перед смертью большой бутерброд с черной икрой, ибо, как говорит Икс, только к старости обретаешь настоящий вкус к жизни.

Я условно стукнул в дверь в комнаты, где отдыхали трое из конторских спецназовцев, они быстро натянули на рожи маски (близко знакомиться в наши планы не входило) и во-просительно уставились на меня.

– Порядок! – обрадовал я их, передавая старшему камеру.

– И че нам теперь с ним делать? – глухо спросил старший.

– А че хотите, – ответил я, направляясь к выходу, и добавил: – Действуйте по инструкции и всегда будете правы.

Итак, что мы имеем. За 50 тысяч американских денег и гарантию относительной безопасности добрый Икс предлагает мне найти и привезти ему живого инопланетянина, мастера на все щупальца, к тому же врачевателя, которому СПИД вылечить, что гусару триппер. Ничего не скажешь, щедрая у нас контора. А может быть, и не контора, а частная инициатива мистера Икса. С другой стороны, пятьдесят штук баксов – неплохие деньги для современной России, тем более, с учетом моих скромных сбережений я вполне способен купить себе домик на черноморском побережье и проживать там, любуясь летом на загорелых курортниц, а ненастными зимними вечерами предаваясь мемуарам, которые запросто можно загнать той же конторе, если издательства не возьмут. Опять же, метро с турникетами там еще не вырыли.

Так, предаваясь приятным и не очень мыслям, я ехал на маршрутном автобусе из Зареченска в облцентр, прикидывая, что может знать по интересующей меня теме томная девушка Анжела, и где она хранит свой дневник. Почему-то я был уверен, что она обязательно пригласит меня сегодня домой, легенду об отсутствии свободных номеров в гостинице я уже выдумал...

ОТ ВЛАДА

Мы сидели с Белкиным под густым каштаном в парке имени замечательного русского поэта Сергея Есенина (местного, кстати, уроженца) и наслаждались свежим пивком "Русское" (местного же разлива). Нам было хорошо, и мы шиковали: на лавке среди пивных бутылок стояла довольно крупная коробка с вареными креветками, подло украденными мною у брата по разуму Оськи (так мы за глаза стали звать Осьминожку).

Осьминожка гулять не пошел, он неожиданно объявил, что сильно устал за эти дня, и ему надо "крепко поспать" (часа три, если не больше), после чего залез в свою бутылку и затих. Томная девушка Анжела целый час проторчала перед зеркалом, собираясь на вокзал "встречать московскую подругу", то и дело посматривая на часы, поскольку записалась заодно к парикмахеру. Да, сборы нешуточные, и у меня даже возникло желание самому посмотреть на пресловутую "подругу", но я вовремя подавил это недостойное настоящего мужчины желание, тем более Белкин позвонил и намекнул, что есть новости. Дома и по телефону мы о делах не говорили, боялись прослушки.

Вообще-то Белкин в последнее время заметно нервничал, хотя, по всему нервничать положено было мне, это ведь я исчез из уткинского дома с рюкзачком за спиной за полчаса до того, как туда приехало с десяток молодых и не очень людей, перевернувших все в этом здании с подвала до чердака. Перевернули, а не нашли.И это я, а не Белкин вот уже неделю прячусь на квартире у девушки Анжелы, не имея возможности усесться дома за любимый комп.

Я понимал, что Белкин ищет выход из сложившейся ситуации, чтобы и чего-то с нее поиметь, и подлецом не оказаться. Трудная, конечно, задача, но Белкин перед собой иных и не ставил. Он приволакивал свою видеокамеру, и мы уже сделали несколько дублей с Осьминожкой, причем Юрец настаивал, чтобы в кадре был обязательно я, как первооткрыватель, а то "я опять обижусь, как целочка на гинеколога". Но я решительно воспротивился, сам понимаю, что в кадре я никакой, а Белкин снимать не хрена не может. Пущай уж становится суперзвездой, а я буду снимать и потом погреюсь в лучах его славы. Сделали мы и пару записей с Анжелой, а то она так ныла. Кстати, ее, а точнее, ее языка, мы с Белкиным больше всего боимся, я же вижу, как ее распирает рассказать все кому-нибудь из подружек...

Что делать с Осьминожкой дальше, мы до сих пор не решили. Сначала в эйфории находились, вот теперь-то мы всем нос утрем! А потом прикинули, ну отвезем мы Осьминожку, допустим, в академию наук, сдадим ученым с рук на руки, а дальше?

– Сначала изучить сие явление надо, – объяснят нам научные светила, – а уж потом...

А потом сделают круглые глаза и скажут:

– Помилуйте, молодые люди, какие такие разумные осьминоги? Знать ничего не знаем, вранье все это про инопланетный разум.

А суровые дяди из соответственных служб объяснят нам, чтобы мы не совали свой нос в государственные секреты, если вообще в живых оставят. Есть еще вариант с СМИ, взять, да показать Осьминожку по телевизору. Вот так, приехать в Москву, позвонить Митковой* и сказать, мол, у нас живой инопланетянин, хотим показать его народу. Впрочем, пробовали уже, как нас там потом назвали, "студенты – недоучки"?..

– Мужики, бутылочки не освободились? – раздался из кустарника бас. Мы разом обернулись: из благородного лавра на нас пялилась совершенно синюшная физия абсолютно бомжовского типа. Истинным украшением физии был огромный лиловый фингал и неопрятная бороденка а ля Ленин в октябре.

– Слышь, уважаемый, – сурово сказал Белкин, – Не видишь, разговариваем. Допьем – заберешь.

– Я это... – мужик затоптался на месте, – территория эта чужая, а мне хреново очень, может, дадите пивка хлебнуть? Я вам Есенина почитаю. "Семерых ощенила, сука"! – завыл бомж, не дождавшись нашего согласия.

– Уйди, чудовище! – замахнулся Белкин на наглеца бутылкой. Бутылкопроситель испугался, и харя из лавра исчезла. Белкин подумал, и осторожно побросал туда четыре пустых емкости. Из куста тут же раздалось благодарное бормотание.

– Ты бы еще "Стою один среди равнины, голый" прочитал, – посоветовал Белкин и перешел к делу:

– Как я выяснил, дела у нашего Осьминожика хреновые. Помнишь, я у него вчера капельку кровушки взял на анализ? Так вот, хирург-то он отменный, а вот терапевт из него никакой. Он подцепил целую кучу нашей заразы, а иммунитета на нее, сам понимаешь, почти нет. Потому и утомляется быстро. Заметил, что цвет кожи у него потускнел, да и слизь какая-то появилась.

Я согласно кивнул, действительно, что-то Осьминожка наш в последнее время погрустнел, да и к ремонту бытовой техники охладел, я ему с работы свой "Шарп" приволок, он полазил, а все равно не пашет. Аппетит у него опять же пропал, поймает пару тараканов, пожует, да и выплюнет. А поначалу-то все "деликатес, деликатес".

– Думаю, что приболел наш Осьминожка, и если его туда, – Белкин ткнул пальцем в небо, – не отправить, оттопырится наш брат по разуму, и не будет нам за то прощения.

– Легко сказать, отправить, – возразил я, щупая языком дырку в десне, где с легкого щупальца Оськи стал пробиваться новый зуб. – А как?

– Очень просто, найти силовую установку, с помощью которой его бутыль в космосе летает. Тот самый "Толкач", про который он бормочет. На ней же, кстати, и "коммутатор" – усилитель для связи с кораблем – маткой.

– Это он тебе рассказал?

– Представь себе.

– Ну и где же ты собираешься этот толкач искать?

– Ничего искать уже не надо, его уже нашли.

– Кто? – округлил я глаза.

– А ты догадайся с трех раз, – предложил Белкин, и когда я угадал, изложил мне свой план. План был простой: выйти на ФСБ и пообещать в обмен за Толкач все материалы по нашему Осьминожке.

– И ты думаешь, они на это пойдут? Отдадут инопланетную железяку за какие-то видеозаписи? – скептически спросил я. – Скорее всего тебя будут бить по почкам, пока ты сам не приволочешь им Осьминожку вместе с бутылкой на подносе с салфеточкой.

– Резонный пессимизм, – ответил Белкин, – но слишком уж высока доля цинизма в твоих речах. Думаешь, там сплошь монстры работают? Найдем, кого поумнее, объясним, что без Толкача Осьминожка загнется, кассету с "Ити"* покажем, к Катышу обратимся в конце концов, неужели не поймут? Ну брось, Влад, ведь все мы люди, а человек – это звучит гордо, человек – царь природы!

("Ити инопланетянин" -- замечательный фильмец про визит на нашу планету очень симпатичного инопланетянина).

Последнее, что мы увидели, выходя из парка, была погоня. Сухонькая старушка в длинной юбке и в платочке довольно шустро гналась за уже знакомым нам бомжом. Царь природы ковылял с авоськой, полной стеклотары, и сильно хромал. Тягаться с бабкой ему было явно не по силам, та, настигая конкурента, с размаху долбила его клеенчатой сумкой по курчавой башке. Наверное, именно за ней была закреплена эта богатая на стеклотару территория.

– Смотри, Юрец! – сказал я Белкину, – вот они, твои цари природы.

Глава 8.

ОТ ВЛАДА

Позвонил Юрка Летягин, сообщил, что уезжает на все выходные в поход, и попросил палатку. Я согласился дать, но потребовал взамен ключи от квартиры. Летягин согласился на эти "унизительные условия", но потребовал, чтобы простыни я привез свои и бардак после себя убрал. В принципе – довольно гуманные условия, тем более, как мне известно, Летягин давно жаловался, что никак не может избавиться от тараканов, а мне очень хотелось побаловать Осьминожку, уже выловившего в Анжелкиной квартире всех усатых. Я запаковал палатку и направился к Летягину домой.

*

Оська выбрался из бутыли, порозовел от радости, увидев, какое поле для охоты перед ним открывается, и тут же кинулся за добычей. Уже через минуту раздалось его удовлетворенное чавканье.

– Слушай, Ось, а твои тебя почему не ищут? – спросил я осторожно, чтобы Оську не обидеть.

– Пошшшему не ишшут? Ишшшут, – ответил Осьминожка.. – Я шшше слышшшу волны поишшковикофффф.

– А сам на связь выйти не пытался?

– Понимаешшшь, у нас нешшшколько иные шшшпошшшобы шшшвязи, цвето-двигательная шшшишшштема и биоволны, ишшшвешшшные вам, как телепатия. Я могу передать им шшшообшшшение, но нушшшен "коммутатор", "Толкашшш".

– И долго ваши будут тебя ждать?

– Не знаю, – Осьминожка потер "бровь" щупальцем, – наверное, пока не найдут.

– А как так получается, что наши телескопы и спутники эти, шпионы, ваши корабли засечь не могут?

– Почему не могут? – удивился Оська. – Нашшшши давно ушшше с вашшшими на свяссси...

В принципе чего-то подобного и ожидал. Да, не видать нам с Белкиным лавров первых контактеров. Давно уже контакт налажен. Взять что ли кассету, пересмотреть "Люди в черном"?

– А если все-таки не найдут, и тебе придется всю жизнь прожить здесь. на Земле?

Осьминожка пожелтел и аж таракана уронил от неожиданности:

– Зззземля – хорошшшо, но я хошшшу увидеть дом, обязательно. Дом, где все такие шшше, как я.

ОТ МАКСА

"Жизнь неравна", – как сказала Лариска Тумарова – моя первая любовь из параллельного класса, когда мы сбежали с уроков в видеосалон и смотрели какую-то голливудскую сказку о красивой, но трудной жизни американских миллионеров. Как я понял, она имела в виду, что если нас одеть прилично, а не в малазийский ширпотреб с местного рынка, мы смотреться будем ничуть не хуже, чем эти дутые миллионеры с фарфоровыми улыбками и миллионерши с и силиконовыми сиськами. Довольно точное наблюдение, и не поспоришь. К чему это я? Ах да, про чудеса, которые может сделать с обычной провинциальной девушкой качественный макияж, хороший парикмахер и немножко стильной одежды. Когда Анжела вошла в вокзальный буфет, все мужики на нее обернулись, а местные шлюхи, ожидавшие заезжих клиентов у стойки, загрустили. Да, хороша, свежа, обворожительна, а стильный брючный костюмчик приятно подчеркивал выпуклость форм. Я встал, вручил ей букетик из гвоздик (знал бы, в каком виде она явится, роз бы купил) и тут же предложил покинуть сие убогое заведение. Анжела зарделась и сообщила, что в их глухомани есть довольно приличная дискотека "Ангар". Я прикинулся дураком и намекнул, что пока ждал, порасспросил местное население насчет лучшего ночного заведения, и все в один голос советуют "Подкову".

– Но там так дорого! – ужаснулась Анжела.

Я снисходительно улыбнулся, предложил даме ухватить меня под локоток и, выйдя к вокзалу, взмахом руки подозвал такси.

*

Она болтала, как всегда, без умолку. Уроки Икса даром не прошли, и я довольно быстро настроил Анжелу на нужную мне тему. Сначала она рассказала только про пропажу Уткина (но это я и без нее знал), после шампанского намекнула на ужасную тайну, которую открыть мне, к сожалению, не может, потому как поклялась молчать до гроба. После медленного танца, рюмочки "Хенесси" и невинного поцелуйчика в ушко поведала о существовании инопланетного разума. И только после страстного поцелуя в уста на лавочке в парке, куда мы вышли подышать свежим воздухом перед горячим, она рассказала мне все, вплоть до того, как именно у них с Владом все "случайно получилось". Если верить Анжеле, Влад овладел ею, когда она крепко спала. Уууу, подлый насильник – совратитель спящих невинных дев! По другой ее же версии, он на коленях ползал и плакал, добиваясь ее любви, и она не устояла, отдавшись ему из жалости.

Такой удачи я не ожидал, это я не про овладевание Владом Анжелики, это как раз интересовало меня в последнюю очередь. Но то, что заветная бутыль с существом стоит у Анжелы на кухне и ждет, пока я за ней приду, меня очень порадовало... Определенно, звезды ко мне нынче благосклонны. Я-то поначалу думал, что мне придется долго и обстоятельно обрабатывать г-на Белкина.

В заключение чудного вечера, плавно перешедшего в чудную ночь, я всем видом показал, что Анжела мне вовсе не безынтересна, и провести с нею остаток ночи – мечта моей жизни.

– Так что, вызывать такси, едем к тебе домой?

Анжела задумалась, нет, такому галантному красавцу (я себя имею ввиду) она готова была отдать всю свою страсть и любовь хоть сейчас и здесь, за ресторанным столом, но вот везти меня в дом, где валяется на диване ее бой-френд, пусть и случайный ...

– Вот что, – неожиданно решила она, – У меня есть ключи от комнаты одного знакомого, он в отъезде, а я его кошку кормлю и цветы поливаю. Можем поехать туда.

*

В окно постучался рассвет, радостно заорали ранние пташки. Хорошая все-таки девушка Анжела, обожаю томных провинциалок.. Если бы меньше говорила и больше спала, цены бы ей не было. Вот и пусть спит дальше.

Я осторожно освободился от жарких объятий страстной девицы, встал, огляделся: комната общаги, но со вкусом обставленная, даже с претензиями на оригинальность. Я накинул легкомысленный розовый халатик и заплясал на месте. Туалет был, как я понял, в коридоре, но светиться здесь я совершенно не собирался. Может в холодильнике найдется пустая бутыль из-под газировки? Для этого дела вполне пригодная штука. Неожиданно около холодильника я обнаружил еще одну дверь, узкую, ведущую в соседнюю комнату. Это что, новости общажной планировки? Соседняя комнатка была оборудована душевой кабинкой финского пластика. Раз есть душевая кабина, значит, есть и сток. Воспользуемся. Я справил малую нужду, стараясь не особо журчать, и принялся уже спокойно исследовать помещение. Над столом с довольно сильным с виду компьютером висел большой портрет. Ба, знакомые все лица! Так это ж белкинский приятель Влад Мамичев, на фоне египетского Сфинкса и Великих пирамид. Загорелый красавец, в очках моднючих, и не узнаешь сразу. Тот самый Влад, который в данный момент мирно спит, не дождавшись коварной подружки, на диванчике в ее квартире. Интересная перестановка получается, мы здесь, а он там.

В этот момент я взвизгнул от резкой боли, в мою босую ногу вцепилось что-то очень, очень острое. Я запрыгнул на кушетку и, обернувшись, увидел злую кошачью морду, торчащую из-под стола. Кошка повела огромными ушами и кровожадно облизнулась. Не любим, значит, названных гостей? Чем бы в нее запулить? Я начал оглядываться в поисках тапка или еще чего, но кошатина словно разгадала мои агрессивные намерения и исчезла. В это время дверь комнаты тихоооонечко отворилась, и на пороге возник крупный мужчина в черной маске, скрывавшей все лицо. В руке его был странный пистолет с глушителем, и смотрела дырочка глушителя прямо мне в грудь.

– Слушайте, вы, наверное, не меня ищите, вы...

Договорить я не успел, из дырочки показался легкий дымок, что-то больно кольнуло в шею, и последнее, что я увидели мои глаза, был быстро приближающийся пол.

*

Знакомая каморка! Не далее, как вчера я уже имел счастье в ней побывать. Только на том месте, где вчера сидел Уткин, теперь сижу я сам в легкомысленном розовом халатике, тоже прикованный наручниками к батарее парового отопления. Однако! Голова гудела, я потер шишку на лбу и ойкнул от боли. Мой "ойк", видимо, услышали, в замочной скважине что-то загремело, в каморку ввалился здоровяк в привычной уже маске, деловито разложил на столе бумаги, поставил на штатив знакомую до боли в селезенке видеокамеру.

– Фамилия, имя, отчество? – начал здоровяк.

По мышечной массе и голосу я все-таки определил в нем старшого и, назвавшись, иронично сообщил, что говорить буду только в присутствии адвоката.

Здоровяк понимающе кивнул, вытащил из ящика стола зловещего вида резиновую дубинку и предложил познакомиться с моим назначенным государственным адвокатом. Ему очень понравилась собственная шутка, он даже хихикнул, но тут до дуболома дошло, что названное мною имя не вполне совпадает с тем, что значится в графе "объект поиска". Он внимательно на меня посмотрел, почесал затылок и неуверенно проговорил:

– Какой Максим? Ты че болтаешь-то? Владислав Мамичев?

– Максим Заславский, – еще раз представился я. – Не узнал старого знакомого?

– Ну да, где-то я лицо твое видел...

– Да ни хрена ты не видел, – успокоил я старшого. – В маске я был, понимаешь? Вчера, здесь, в маске. Давай, звони Иксу, докладывай ситуацию, объясняй, что костоломы "конторы" сначала стреляют, а только потом уже разбираются, в кого. Хорошо хоть снотворным, а не боевыми патронами. Эй, погодь, наручники-то сними и телефон, телефон мне срочно...

*

Анжела прямо-таки рыдала в трубку:

– Я просыпаюуууусь, а тебяаааа нееееет, одежда всяаааа здесь, а тебяааа неееет.

Вот скажите, легко мне было хоть что-нибудь придумать в этой ситуации? Куда может деться человек в незнакомой общаге в незнакомом городе в одном халате на голое тело. Я уж не помню, что я врал, но врал убедительно. Что-то про драку в коридоре и наряд милиции. Но Анжела слушала не особенно внимательно, она то и дело всхлипывала и просила меня приехать побыстрее. Я пообещал.

– И как ты туда попал? – сокрушался старшой. – Мы эту комнату давно под наблюдением держим. Из "конторы" сообщили, что у этого объекта есть что-то "контору" интересующее. Ну и решили брать тепленького...

В это время в его кармане зазвонила мобила. Старшой молча получал звездюлей от Икса и с каждой минутой начальственного разноса все больше и больше сутулился. Наконец он громко ответил "Есть" и протянул мне телефон.

– Выйди в другую комнату и доложи ситуацию, – приказал Икс.

Я вышел и доложил. Не все, конечно, а в общих чертах.

– Даю этих придурков под твое командование, – помолчав, сказал Икс.

– Запомни, ЭТО мне нужно живым, понял? Уколы делать умеешь? Возьмешь у старшего пакет N3, там вакцина. Введешь Этому. И еще, когда найдешь Его, со свидетелями сам знаешь, что делать.

– Такого уговора в контракте не было, Икс! – напомнил я недавний разговор.

– Тогда заключим новый. Плюс сто к уже казанной сумме, идет? И никто тебя не заставляет делать это самому, тебе под команду люди на что даны?

Самым простым в этой ситуации было сообщить этой группе "конторского" спецназа домашний адрес Анжелики и дать указание свидетелей нейтрализовать, а бутыль привезти сюда. Но тогда придется сразу отдать ее Иксу, а мне почему-то показалось, что Это стоит гораздо больше, чем 150 тысяч американских баксов, и я решил действовать по собственному плану. Был у меня в памяти телефончик иностранного дипломата из одной мусульманской страны. Тот очень интересовался делами в нашей конторе...

Я открыл Ноутбук, вышел в свой почтовый ящик, затребовав у конторы всю информацию по данной теме и по этим субъектам.

ОТ БЕЛКИНА

От Влада я шел в расстроенных чувствах, у нашего брата по разуму случилась истерика. Эта дура Анжелка решила устроить Осьминожке праздник желудка и поволокла его в наш магазин "Океан" (теперь – супермаркет "Ихтиандр"). Там у нее подруга вроде как знакомая, ну вот в обеденный перерыв она и выпустила его погулять по прилавкам, самому выбрать себе что повкуснее. Осьминожка, конечно, поначалу обалдел от такого изобилия: тут рыба свежая, тут креветки, там мидии. Все нервничал, суетился, выбирал, насчет пожрать-то он далеко не дурак. А потом увидел аквариум с живым осьминогом. Ну вы знаете, осьминог Вася – гордость нашего "Океана". Как увидел, так и прилип к стеклу, во все глаза на это чудище пялясь. И Вася вроде его заметил, к стенке аквариума подплывает и в упор пялится, аж пятнами радужными от возбуждения покрылся. А тут незадача такая, к аквариуму рекламный проспект кто-то приклеил: "Деликатесы из морепродуктов". А на плакате жареный осьминог, гавайской смесью фаршированный. А тут еще банки консервные: "Октопусы в собственном соку". Ну ладно бы, кальмары, или еще чего, а тут октопусы, и так реально на этикетке нарисованы. Осьминожка от этого зрелища едва чувств не лишился. Анжелка, хоть и дура, хвать его, в бутылку из-под кефира сунула и домой. А он в бутылке комочком свернулся и поголубел в тоске смертной. Еще бы, посмотрел бы я на вашу реакцию, попадись вам на глаза консервная банка с этикеткой "Человечина пряная в собственном соку".

*

Наконец-то я сообразил, что следак, которому поручили уткинское дело, не просто молчалив, он был туп, как пробка, или чего-то до ужаса боялся. Я ему еще раз очень четко и внятно объяснил, что предполагаю, что пропажа маэстро Уткина самым непосредственным образом связана с ночным происшествием годовалой давности, так называемым "Зареченским феноменом". И мне известно кое-что об этом, но разобраться в этом сможет только специалист. Я почти слышал, как в башке следака скрипят мозги, тщась вспомнить, что же именно он должен сделать, когда речь зайдет об этом. Ведь приходил к нему, точно приходили серьезные люди с серьезными удостоверениями и объясняли, куда в этом случае звонить, и телефон оставляли. Если нет, то я разочарован в отечественных спецслужбах.

Разочаровываться не пришлось, не успел я спуститься к машине, как моя мобила запи-щала и бархатистый голос сказал:

– Юрий, вас беспокоят из клуба УФОлогов, я журналист, работаю в журнале "Непознанное", внештатно, пока. Не могли бы мы с вами встретиться?

Какие проблемы, хоть сейчас. Знать бы только, в каком ты звании, уфолог – любитель, внештатник, к тому же. Мы встретились на набережной, откуда открывается чудный вид на местный Кремль. ФСБшник не стал долго валять дурака, поприкидывавшись для порядку журналистом, он понял, что его "раскололи" и предъявил мне "корочки". Капитан, и на том спасибо, хотя я ожидал больше. Подполковника хотя бы.

Капитан по фамилии Филин доверительно сообщил мне, что ФСБ очень внимательно следит за последствиями "Зареченского феномена" и напрямую связывает с ним исчезновение Уткина Василия Прокопьевича. И еще эта уважаемая служба очень надеется, что я, как сознательный гражданин, окажу содействие следствию.

– Так это ваши орлы работали у Уткина в охране под видом частного охранного отделения "ФАС"? – спросил я.

Капитан тактично промолчал.

– И это ваши люди искали "Толкач" на пожарище лесопилки?

– Какой "Толкач", какие люди?

– Не далее, как вчера я сам видел, как какие-то люди что-то искали там, где раньше стояла лесопилка, – просветил я Филина. – Они прикидывались чернорабочими, но в грузчики у нас нынче идут сплошь доходяги, а это – здоровяки, и не пили, к тому же, что, согласитесь, весьма подозрительно. Думаю, искали они вышеупомянутый "Толкач – коммутатор", часть инопланетного корабля, потерпевшего аварию в этом месте. Удивлены? Бывает. Так вот, с помощью этого "коммутатора" можно выйти на связь с инопланетным кораблем – маткой, еще торчащим на орбите старушки – Земли...

Уходя, я оглянулся. ФСБшник еще стоял, оперевшись задом о чугунную решетку набережной и, кажется, напряженно думал. Неужели я ошибся, и переоценил наш ФСБ, и этот Филин сейчас думает, что только что пообщался с сумасшедшим? Как бы там ни было, начальству "наверх" он сообщит, а там посмотрим.

Что-то долго Влад на связь не выходит. Господи, неужели с ним что-то случилось? Вспомнив о всевышнем, я завел мотор и решил заехать в одно место, чтобы поставить в церкви свечку, очень надеясь на его помощь.

Глава 9.

ОТ ВЛАДА

Проснулся я в гордом одиночестве. Анжелка позвонила поздней ночью "от подруги" и нетрезвым голоском сообщила, что они решили устроить "девишник", поэтому задерживается. Ну понятно, дело молодое, хорошо хоть предупредила. Судя по номеру, что выдал определить, подруга проживала в помещении, где находится ночной клуб "Подкова". Трудно, наверное, "подруге" приходится. Особенно ночью, там так громко музыку врубают...

Я быстренько сочинил себе яичницу с ветчиной и едва не поставил сковородку на Осьминожку. Тот с утра пораньше задумал поиграть в прятки, но почему-то не предупредил. Отскребая свой завтрак с пола, я выговаривал брату по разуму, что так можно и заикой стать. Осьминожка сам перепугался до оранжевого свечения, и пулей влетел в свою бутылку. Минут через десять он виновато выглянул из горловины своего "домика" и предложил "прогуляться". Прогуляться, так прогуляться, Анжелку я скоро не ждал, тем более, все равно надо было на улицу выходить – у меня сигареты кончились.

Обычно я вывожу гулять Осьминожку в бутылке из-под кефира, а что, удобно, горлышко широкое, все видно, как в батискафе, не таскать же с собой его тяжеленную бутыль. Если же ему надо что-то пощупать, так сказать, исследовать непосредственно, я опускал бутылку на землю, а там он сам разбирается, что к чему. Я уже собирался выходить из квартиры, как прозвонился Белкин, он сообщил, что есть новости, и предложил встретиться на "нашем месте", обещал прикупить пивка. Не обманул.

Мы сидели на привычном месте под каштаном и грызли орешки, неспешно беседуя, когда из лаврового куста за нашей лавкой раздался дикий вопль. Заглянув в кусты, мы обнаружили того самого бомжа – есининолюба, что вчера, страшно рискуя, собрал-таки с нас и с остальной прилежащей территории стеклотару. Добытого ему вполне хватило, чтобы с пользой провести вчерашний вечер, о чем говорил сизый цвет его носа, да и сон на свежем воздухе явно пошел ему на пользу. Бомжик соорудил из опавших листьев, картонки из-под телевизора и какого-то дамского пальто с ободранным воротником что-то вроде гнезда, что говорило о его несомненной разумности.По крайней мере, выражение глаз у него были почти осмысленное. И вот этими осмысленными глазами он с ужасом смотрел на Осьминожку, забравшегося к нему на грудь. Оська осторожно трогал шею бомжика щупальцем и желтел на глазах.

– Нишшшшего не понимаю... – жаловался Осьминожка, – ошшшень вышшшокпрошшшент этилового шшшшпирта в организме. Рашшшве это вошшшмошшшно?

– Возможно, возможно, у нас все возможно! – сказал я, сгребая инопланетянина и засовывая его в кефирную емкость. Осьминог не сопротивлялся, но всеми сразу щупальцами прилип к стенкам бутылки и во все глаза обалдело смотрел на кислорододышащее млекопитающее, в крови которого был такой большой процент этилового спирта. Я очень пожалел, что не взял с собой пробку для бутылки, потому как заинтересованный Осьминожке все-таки выбрался из горловины и предложил бомжу: "Пообшшшаемся"?

Реакция бомжика была неадекватной: он погрозил сначала Осьминожику, а потом нам пальцем, как ведьма из фильма про Вия, так же поменялся в лице цветом с синюшнего на багровый и с диким воем припустился по парковой дорожке...

– Да, встреча двух цивилизаций окончилась ничем. Контакт не состоялся, – констатировал Белкин и начал излагать свой план...

*

В принципе, я ожидал чего-то подобного, и когда Анжелка возникла на вороге квартиры с этим слащавым мэном, я не особо удивился.

– А, твоя московская подружка с девишника? – спросил я без особой язвительности и снова пошел в комнату собирать вещи. В общем-то и собирать-то особо было нечего. Носочки, трусишки, маечку, щетку зубную. Только вот "Шарп" мой многострадальный никак в сумку не влезал. Придется нести в руках. Ну, что ж, погостил здесь, пора и честь знать, квартира у Летягина еще месяц будет свободна...

– Владик, подожди, ну так нельзя, – пролепетала изменщица.

Рожица у Анжелки была заплаканная, глаза красные. Она тихонько прошла в комнату и встала у двери, а вот этот нагловатый тип по-хозяйски обошел квартиру, заглянул даже в туалет и уселся в кресле. Щелкнув красивой зажигалкой, закурил.

– В этом доме вообще-то на кухне курить принято, – напомнил я анжелкино правило. Макс это замечание проигнорировал и продолжал дымить, стряхивая пепел прямо на пол и рассматривая меня, как будто впервые видел.

– Слушай, братан, а ты не окабанел ли? – начал звереть я, – Занимаешь переходящий диван, так занимай, зачем наглеть-то?

– Я ему все рассказала, – тихо проговорила Анжела.

– Кто бы сомневался.

– Ты не понял, Влад, Максим может помочь Осьминожке...

Вот новость!..

*

– А ведь ты не случайно оказался на том провинциальном рауте у Уткина? И не случайно Анжелку подцепил? – предположил я, тоже закуривая. Анжела столбом стояла у двери и не возражала.

– Возможно, – уклончиво ответил Макс.

– Так чего же ты хочешь?

– Помочь вам.

– Помочь?

– Не дать вам погубить разумное существо, летевшее к нам за миллионы, а может быть, за миллиарды километров.

– И каким же образом?

– Это существо вряд ли могло адаптироваться к нашим условиям, и оно наверняка больно. Вот вакцина, – Макс вытащил из кармана прозрачную коробочку с двумя одноразовыми шприцами, заряженными какой-то желтой жидкостью. – Ему немедленно надо ввести это. И чем быстрее, тем лучше.

– Откуда ты все это знаешь, и на кого ты работаешь? – в упор спросил я, признаться, этот Макс мне совершенно разонравился

– Это совершенно не важно, – ответил Макс, чуть подумав. – Важно то, что я и группа людей, которых я представляю, хотим, чтобы это существо не пострадало на нашей планете и не попало в руки людей и структур, собирающихся использовать его в целях... В общем, не на благо всего человечества.

Господи, прям как в кино! Я сейчас заплачу. Но упаковку со шприцами я со стола взял.

– Что ж, спасибо, – сказал я как можно вежливее и встал. – На этом разрешите откланяться. Как я понял, вам есть что обсудить с Анжеликой, так что не буду вам мешать.

– Постой, Владислав, – сказал Макс и мягко взял меня за локоть, – Послушай, вакцину надо ввести немедленно.

Я так же мягко от руки его освободился и сказал:

– Именно это я и собираюсь сделать, разве непонятно.

– Но разве он не здесь? – удивленно спросил Макс и обернулся на Анжелику. Та пожала плечами и поглядела в сторону кухни.

– Разумеется, нет! – сказал я и шагнул к двери, – Счастливо оставаться, молодожены....

*

Стоит признаться, роль обманутого любовника мне не удалась. Хреновый из меня актер, что и говорить. А с другой стороны, изначально было ясно, что Максу был нужен Осьминожка, и только он, а Анжелка так себе – повод встретиться. Анжелика теперь сидела возле меня на диване и опять всхлипывала, теперь-то, наверное, от обиды. Думала ли она, что этот прекрасный рыцарь, что еще вчера преподносил ей букет алых гвоздик, что шептал ночью страстные признания на ушко, сегодня свяжет ее бельевой веревкой и бросит на диван, как тряпичную куклу? Вряд ли.

Рыцарь сидел на кресле, злобно прожигал нас глазами и нервно грыз ногти. На кухне что-то грохотало, наконец, оттуда показался мордоворот и развел руками: "Пусто". По лицу Анжелки было видно, как она удивилась, для меня же данное сообщение новостью не стало.

Макс кивнул и потянулся за зажигалкой:

– Послушай, Владислав, я тебя совершенно не понимаю. Зачем вам все эти проблемы? Ведь у вас с ним сплошные проблемы, согласись. Дома не живешь, прячешься. Чего ты хочешь? Славы? Не беспокойся, после изучения этого существа и представления его миру ты будешь фигурировать, как... "первооткрыватель", это я тебе гарантирую! Может быть ты хочешь денег? Ты получишь их, я прямо сейчас могу выплатить тебе аванс. Только скажи, он где?

– В пи...е – ответил я в рифму.

– Грубо, – сказал Макс. – И очень зря. Значит так, ребята, сейчас я навещу нашего общего приятеля Белкина и по-хорошему попрошу его отдать мне ... инопланетянина. Если его там нет, или Белкин будет упрямиться, вам не повезло. Я вернусь и... Сначала этот красавец изнасилует твою подругу прямо у тебя на глазах, – пообещал Макс, кивнув на мордоворота в маске. Анжелика ойкнула, я лишь пожал плечами:

– Да на здоровье, эта сука мне безразлична, я все равно собирался уходить.

Макс понял, что сморозил глупость, и такой чудовищной пыткой меня не запугать, а потому продолжил:

– Тогда он изнасилует тебя.

Ойкнул уже громила, видимо – явный натурал. И то легче.

– В любом случае, мало тебе не покажется, – пообещал Макс, – Жалко у тебя паяльника нет, а то бы начали прямо сейчас. Но я постараюсь найти...

– Что, дурочка с переулочка, довольна? – спросил я, когда Макс с двумя бугаями удалился, и мы остались втроем: я, Анжелка и третий бугай в маске.

– Владик! – залилась тут же слезами Анжелка, – Прости! Он на коленях ползал, добиваясь моей любви, но я отказала решительно! И он ночью, когда я спала подло воспользовался...

– Я не про это, идиотка, хочешь трахаться – на здоровье, зачем про Оську болтать-то было?

Слезы на ее лице тут же высохли.

– Так он, это... помочь же обещал...

– Кому помочь?

– Оське, конечно...

– Про Оську он от кого узнал? – начал я терять терпение.

Анжелка не ответила и заткнулась. Громила хмыкнул и включил телевизор.

– Слышь, герой, – спросил я его, – А вы чего, и по улицам в масках ходите?

– Неа, – лениво ответил амбал, – только здесь и в твоих же интересах, чтобы ты моего лица не увидел. А теперь заткнись, скажешь еще слово, по твоему лицу ударю.

Гладко излагает, не поспоришь. Я замолчал и начал лихорадочно обдумывать сложившуюся ситуацию. Что делать-то? Вот сейчас Макс вернется и устроит в этой квартирке филиал гестапо? Оно мне надо? Кричать? Соседи здесь привычные, тут за стеной пьяный скандал через день. Попробовать развязать руки и напасть на этого амбала? Так мы не в кино, руки связаны крепко, да и по всему видно, что этот накаченный парень голыми руками десяток таких, как я, положит и не вспотеет.

По телеку показывали очередную серию какого-то питерского сериала про благородных, но несчастных бандитов, и бедных, но гордых ментов. Бандиты убивали людей и очень страдали от того, что им приходится это делать, менты хотели убивать бандитов, и страдали, что долг не позволяет им вершить самосуд. Разобраться, кто мент, кто бандит, было очень трудно. Эти сериалы в последнее время размножились, как тараканы, причем артисты в них игра-ют практически одни и те же. Вот и разберись, почему вон тот оперативник, что вчера допрашивал какого-то наркодилера в СИЗО, сегодня сидит на крыше и мочит какого-то олигарха из винтаря с оптически прицелом. Это другое кино, или оперативник просто сменил амплуа, или решил подкалымить?

В это время в дверь позвонили. Два раза, после паузы еще раз и еще трижды. Мордоворот удивленно посмотрел в сторону коридора, потом на свой мобильник. Приложил его к уху, понажимал по кнопкам, потряс. Чертыхнувшись, встал с кресла и, вытянув пистолет, неслышно прокрался к двери.

– Макс, это ты? – спросил он тихо.

Видимо, ответ амбала удивил, да так, что он с шумом рухнул на пол. Послышался звук открываемой двери, и в комнату вошел невысокий и худощавый человек.Он быстро оглядел комнату, исследовал кухню и ванную и снова вернулся в зал. Прекрасно, на сцене новые лица!

– Пи, – сказал незнакомец.

– Туалет в коридоре около ванной, – тут же объяснила Анжелка, которой длительное молчание, по всей видимости, уже было страшенной пыткой.

– Называть меня будете Пи, – объяснил незнакомец без особого раздражения и содрал маску с головы "амбала", которого втащили в комнату два гибких парня в спортивных куртках.

Пи, так Пи, все лучше, чем Макс с паяльником. Очень надеюсь, что в кейсе дяденьки этого электроприбора нет.

– Ну конечно, знакомые все лица, – проговорил Пи, рассмотрев сопящего амбала. – Значит, Спец здесь уже побывал?

Когда мне развязали руки, я тут же кинулся к телефону.

– Если вы хотите позвонить своему приятелю Белкину, то зря стараетесь, его нет дома, а в квартире был обыск. И, как я понимаю, там тоже ничего не нашли.

– Ой, я, кажется, описалась от страха, – сообщила Анжела, когда с нее сняли веревки и расплакалась. Да, мокрый какой-то день у нее получился...

ОТ БЕЛКИНА

– Вы даже не представляете, во что ввязались, – судорожно затягиваясь, сказал Максим. Он был сильно взволнован, руки его заметно дрожали. – Вы не представляете, какой опасности вы подвергаете себя, ваших родных и близких,и его! Это нельзя делать в одиночку, понимаете, это – достояние всего человечества... Я верил, что они придут. Это мечта моей с жизни, с детства я мечтал, что придут они, братья наши по разуму, придут, и объяснят, как надо жить, что мы делаем не так, и наступит новая эра, понимаете? Его надо немедленно показать миру, немедленно, иначе его заберут эти сволочи, чтобы проделывать свои эксперименты, чтобы выпытывать из него секретные технологии. У меня есть знакомые на телевидении, они могут это сделать. Они могут показать его в прямом эфире, мы можем выехать прямо сейчас. Кстати, могу я на него посмотреть? Хоть одним глазком. Поверьте, это мечта жизни...

– Решительно не понимаю вас. О чем, или о ком вы говорите? – ответил я. – Вы, молодой человек, фантастики слишком много начитались, или "Секретных материалов" насмотрелись. Нету никаких тарелочек, нету никаких братьев по разуму, уж поверьте. Я год назад снял в небе НЛО, так очень авторитетные эксперты мне убедительно доказали, что это – сложное атмосферное явление вроде огней святого Эльма, вызванное сильной магнитной бурей. Так-то!

– Послушайте, Юрий, я вас понимаю, я на вашем месте говорил бы тоже самое. Но вы можете мне доверять, не зря же Владислав послал меня к вам.

– Влад послал вас ко мне? – удивленно округлил я глаза. – А чего же он сам не позвонил.

– Понимаете, не было возможности.

– Это почему же? И у него мобила есть, и у вас, если не ошибаюсь, "Моторолка" на поясе болтается.

– Вы же понимаете серьезность момента, – заговорщически перешел на шепот Максим, – телефоны могут прослушиваться.

– А чего меня прослушивать? – опять же вполне натурально удивился я. – Я хоть и остался без работодателя после похищения господина Уткина, но перед законом чист.

Я заметил, что чашечка с кофе перед таинственным гостем опустела, неторопливо встал и подошел к плите. Очень, очень удобно лежал на столике деревянный молоточек для отбивных, я даже не удержался и переложил его подальше от соблазна. Ставя чайник на плиту, я вроде бы как между прочим глянул на визитера. Максим работал профессионально, не оборачиваясь, он безотрывно наблюдал за мной через отражение в стекле двери. Ой, как хотелось схватить колотушку и вдарить ему по тщательно уложенной причесочке на затылке. Но нельзя, если он приехал от Влада, а Влад не отзывается, он должен знать, где сейчас Влад.

Чайник свистнул, я подхватил его и наполнил чашечку перед Максом снова. Да и свою заодно. Он отхлебнул и снова заныл про ту огромную опасность, которой мы себя подвергаем, и про телепрограмму, в которой запросто покажут меня вместе с Осьминожкой. Вот черт! Он даже имя его знает. В принципе что-то подобное мы с Владом и предполагали. Но у меня был приготовлен сюрприз...

У меня почему-то сложилось впечатление, что этот Макс что-то там напутал. По идее, свой страстный монолог о значении братьев по разуму для всего человечества он должен был произнести перед Владом. Это Влад может "поплыть" и купиться на такую дешевку. Меня же он должен был по идее брать на корысть и цинично предлагать деньги. Но денег эта жмотина не предлагала. Обидно, однако.

В это время в подъезде, прямо на нашей площадке раздался какой-то шум. Я бы сказал, шум борьбы. Борьбы нешуточной, со смачными оплеухами и легким матерком. Внешне Макс казался спокойным, но глазки его забегали. Что, съел, ублюдок!

– Не дергайся, Макс, это сюрпрайз! – посоветовал я с усмешкой, и тут же поплатился за свою самоуверенность. В кухню вошел верзила в черной маске. Он явно не походил ни на одного из тех ребят, что дежурили в моем подъезде, ни ростом, ни телосложением.

– Спец, там в подъезде было двое каких-то с корками местного ФСБ. Грубили, пришлось успокоить. Пора бы сматываться.

Макс тихо выругался и распорядился, кивнув на меня:

– Этого в усып, квартиру обыскать.

Он встал, вылил остатки кофе в раковину и, уже обращаясь ко мне, сказал:

– Извините, Юрий, спасибо за гостеприимство, но кофе у вас полное говно!

Верзила в маске поднял руку со странным пистолетом и нажал на курок. Испугаться я не успел, потому как в шею меня кольнуло, и я сразу сладко заснул.

*

Очнулся я в какой-то маленькой темной каморке на узеньком топчанчике. Запястье правой руки саднило, я попробовал потереть, мать моя женщина, наручники! Это что же я, к батарее прикован? Ну, честное слово, прям как в кино. И как же это я сюда попал? Ах, да, Макс. Таинственный гость – доброжелатель, усыпил, засунул в мешок и увез. Как невесту, или, как барана? Точнее, как утку. Из последнего, что я запомнил, можно сделать вывод, что квартирку мою обыскали самым тщательным образом. Спорим, они ничего не нашли! А знаете, почему? Бог помог, точнее, наша православная церковь. Так-то, в храм божий захаживать надо чаще!

Дверь со скрипом отворилась, чья-то рука щелкнула по выключателю, и я зажмурился от света. Ну конечно, наш столичный гость Максим собственной персоной, сейчас будет капать мне на мозги. Макс уселся за стол, скрестил руки на груди, буравя меня глазенками. Да, далеко парень пойдет, ежели милиция не остановит. Впрочем, нет, такого обычная милиция не остановит, на такого спецназ нужен.Макс закончил меня изучать и предложил:

– Извините, кофе пока не предлагаю. Перейдем сразу к делу. Если вы хотите отсюда выйти живым и здоровым, скажите просто, где?

– В пи...е., – емко отрифмовался я.

– Досадно, Юрий, что вы такой упрямый, – с сожалением произнес Макс. – Тем более, не оригинально, это же самое я слышал сегодня рот вашего приятеля Владислава. Но все это – детские шалости. Сами вы фильмов насмотрелись про партизан и про все такое. Видите ли, пытки в подобных случаях – наиболее действенной изобретение человечества, и, как выяснилось, самое действенное. А уж с изобретением электричества, тем более. Как вы думаете, долго ли вы будете упрямиться, если я немного прижгу вас паяльником? А если попробую просверлить вашу коленную чашечку электродрелью? Знаете, как-то читал я книжку про мужество наших партизан в немецком плену и думал, а чего это немцы не пробовали колена самым упрямым партизанам просверлить. И знаете, к какому выводу пришел? Электричества не было в деревнях белорусского полесья, где живет кудесница леса Олеся.

Макс выдвинул ящик стола и выложил на него поочередно паяльник и электродрель. Я глянул в его глаза и вздрогнул, поняв, что он не шутит.

– Ну ты и урод, – только и смог я сказать...

– Зря вы так, Юрий, – снисходительно сказал Макс и начал искать, куда бы воткнуть вилку паяльника. Розетки в коморке не обнаружилось. Я, признаюсь, был этому несказанно рад. Макс выругался и крикнул в сторону двери:

– Эй, служивые, удлинитель есть?

– Найдется, – донеслось из комнаты.

– Никуда не уходите, – вежливо попросил Макс и направился за удлинителем. Мне это совершенно не понравилось.

Глава 10

ОТ ВЛАДА

– А откуда мне знать, что вы с этим Максом ни заодно? – спросил я, нервно закуривая.

– Старая уловка, один плохой, связывает и угрожает, потом появляется хороший и дарит свободу, потом делят деньги.

– У вас много денег? – театрально округлил глаза Пи.

– В долг не прошу.

– Зато я вам могу дать. – Пи открыл саквояж и выложил на стол пачку зеленых купюр.

– И не в долг, а навсегда. Именно столько я хотел предложить Максиму, чтобы он нашел то, что уже нашли вы.

– Хотите меня купить? – предположил я, не сводя глаз с пачки.

– Нет, отблагодарить и тем самым установить дружеские отношения.

– Отблагодарить за что?

– За чуткое отношение к братьям по разуму, если хотите.

– Спасибо, это бесплатно.

Пи не стал возражать и кинул пачку обратно в кейс. Краем глаза я заметил уже знакомый пакетик со шприцами с желтоватой жидкостью. Пи перехватил мой взгляд, и неожиданно улыбнулся.

Знаете, давно собираюсь сменить кейс на старомодный саквояж. Он гораздо практичнее: и входит в него намного больше, и другим не видно, что лежит, когда открываешь.

– Рад за вас, только теперь все же хотел бы услышать, что вы конкретно от меня хотите и кого вы представляете? Только не говорите, что хотите мне помочь, я это уже сегодня слышал.

– Тогда что же мне говорить? – развел руками таинственный Пи.

Неловкую паузу прервала одетая в кокетливый короткий халатик Анжелка с подносом, на котором дымились две чашечки с кофе. Она даже улыбалась. Удивляюсь этим женщинам, и как им удается так быстро перейти от истерики к совершенно благодушному настроению.

– О фройляйн, вы прекрасны! – сообщил Пи и принял из рук "прекрасной фройляйн" чашечку. Фройляйн от комплимента зарделась и испарилась обратно на кухню. Почему-то явление Анжелки в розовом настроило меня на благодушный лад, и за кофе мы договорились, что надо срочно искать Белкина, ибо продолжать переговоры без него бессмысленно.

В туалете я неожиданно обнаружил своего Янга, которого давно уже считал безнадежно утерянным. Я его вроде дома у Уткина оставил, и откуда же он здесь взялся? Книжка лежала на крышке компакт бачка. Удобно устроившись на стульчаке я раскрыл ее ближе к концу и прочитал:

Если бы у Патрика Дж. Стиллера был пистолет, Дутый Гарри не прошел бы и пары шагов. Но оба пистолета валялись на полу в салуне разряженные, а удерживать тяжелый винчестер одной рукой мистеру Патрику было крайне неудобно. Вторая рука бессильно висела вдоль его тела, наверное, пуля все-таки зацепила кость. Он стер со лба кровь, перемешанную с потом, заливавшим его глаза, снова поднял ружье и нажал на спусковой крючок, но пуля щелкнула в паре ярдов от ноги Гарри. Тот обернулся, обнажил свои желтые, прокуренные клыки в зловещей ухмылке, погрозил кулаком и, тяжело приволакивая раненую ногу, заковылял к своей кобыле. Еще пара-тройка шагов и негодяй уйдет, снова забьется в своем ущелье и будет зализывать раны, задумывая очередное злодейство. Вопль отчаянья вырвался из груди мистера Стиллера, когда он снова нажал на курок, но винчестер лишь сухо щелкнул. Неужели никто не остановит его? Неужели не найдется человека, способного избавить землю от Гарри, от этого гнусного существа, просто отравляющего воздух своим зловонным дыханием.

– Очень скверное ранение, кровь совсем темная, боюсь, что у вас задета печень. Не хотите ли исповедаться, сын мой, пока у вас есть еще время?

Стиллер поднял глаза и увидел над собой участливое лицо пастора Джозефа.

– Я католик, святой отец.

– А это неважно, сын мой, перед лицом господа мы все одинаковы, католики, протестанты, иудеи, даже мусульмане. Так что, дать вам библию?

– Лучше бы пистолет.

– Пистолет? Извольте, последняя воля умирающего – закон.

Еще не до конца веря своему счастью, Стиллер принял из рук пастора тяжелый Смит энд Вессон и, почти не целясь, выстрелил в спину Гарри.

Тот обернулся, удивленно глянул на мистера Патрика и рухнул, как подкошенный, мордой в пыль. Стиллер выронил пистолет и прошептал:

– Дело сделано! Наверное, вы правы, святой отец. Пора читать отходную...

Странно, до конца книги еще где-то около четверти, а этот Янг собирается угробить главного героя? Он что, сумасшедший?

– Нет! Нет! – мисс Хетчер выбежала из дверей кондитерской и, пачкая в пыли подол своего шикарного атласного платья, бросилась к мистеру Патрику, чтобы кинуться ему на грудь.

– Ты не можешь умереть, не можешь бросить меня одну! – закричала она, содрогаясь от рыданий.

В эту самую минуту на площадь, подняв облако пыли, галопом ворвалась дюжина всадников в синих мундирах, и впереди – майор Бакстер с рукой на перевязи.

– Это из-за вас, это вы, и только вы виноваты в его смерти! – вскричала юная леди гневно, указывая на закрывшего глаза Стиллера.

– Помилуйте, мисс Хетчер, мы спешили как могли, – оправдывался майор, указывая на свою взмыленную лошадь. – Но кто мог подумать, что бандиты покинут ущелье?

– Ложь, бесстыдная ложь! Это вы, вы украли акции! Это из-за вашего бесчестного поступка Дутый Гарри решился напасть на Сильверстоун. Вы – чудовище! О, если бы я мог-ла быть мужчиной и вызвать вас на дуэль...

Да, лихо сюжет закручен. И эта Хетчер бабенка еще та, у нее любимый мужик на глазах оттопыривается, а она про какие-то акции. Я пролистнул книгу, чтобы посмотреть, сколько осталось до конца, заложил страницу и кинул книжку на полку для туалетной бумаги. Все, спать! Все что мне сейчас нужно, так это часиков восемь здорового сна.

Но спокойно поспать мне не удалось, с дивана, где я оставил спать в одиночестве обманутую и покинутую раздалось хлюпанье.

– Эй, ты че, Джульетта средней полосы? – крикнул я со своего кресла.

Оказалось, Ажелика добралась в туалете до моего Янга и теперь читала вслух при свете ночника, заливаясь слезами:

... мало кто мог сдержаться, даже бывалые ковбои, похоронившие ни одного своего друга в этой негостеприимной, жесткой земле не могли удержаться от слез. Мисс Хетчер упала на грудь мистера Патрика и, рыдая, просила его не покидать ее одну в этом жестоком мире.

Но мистер Патрик, обливаясь кровью, слабел на глазах, и голубые глаза его, обычно чистые и ясные, мутнели с каждой секундой.

– Прощай, любовь моя, – наконец тихо сказал он. – Видимо, в этом мире нам не суждено быть вместе. Встретимся в мире лучшем...

– О нет! – зарыдала мисс Хетчер, – как же это несправедливо! Но почему именно он, именно он?!! Почему первыми всегда умирают лучшие? Постой, Патрик, не бросай меня, я хочу уйти с тобой...

Чтобы не слушать этих стонов и всхлипов пришлось укрыться одеялом с головой.

ОТ МАКСА

В чем же и где я прокололся? Вроде и разговор построил правильно, согласно предоставленному мне конторой психологическому портрету, и льстил, и деньги предлагал, и на психику давил, и угрожал, а толку... эти придурки спрятали инопланетянина и молчали, как партизаны на допросе. Пришлось "сыворотку правды" колоть. Банально. Вон он, герой – подпольщик в халате, сидит, бормочет что-то. Понравилась сыворотка-то? Ну ничего, это не смертельно, это не дрелью в коленку. А как ты побледнел, когда я паяльник-то достал? То-то! В принципе, этот Белкин оказался довольно оригинален. Я-то подумал, что он спрятал инопланетянина у своей подруги. Ну и бойкая девица эта Юлия, всю рожу мне расцарапала. Ну прямо мегера! И ребятам досталось, старшому-то она чуть ухо не откусила, неприкосновенность своего жилища отстаивая. А никакого инопланетянина у нее и в помине не было, Белкин, оказывается, к попику его отволок. Вот поди, догадайся, если бы ни эта сыворотка правды...

Надо же, оказывается, инопланетяне все-таки существуют! Нет, не поверю, пока сам не увижу. Чтобы разумное существо жило вот в этой бутыли? Фу, воняет-то как из нее. А может палочкой там пошурудить, и тварь выползет? Будет что детям рассказать в далекой стране под щедрым солнцем. Нет, ну ее, а вдруг как она ядовитая. И все-таки, неужели инопланетное существо стоит таких денег? Полмиллиона баксов – не шутка. Но если он мне дает столько, сколько же он сам за нее получит, мой правоверный друг Мустафа? Впрочем, не мое дело, полумиллиона американских денег мне вполне хватит на долгую и интересную жизнь...

Я не удержался и еще раз набрал номер и код, чтобы услышать, что сегодня на мой личный счет в банке на Багамах переведено 150 тысяч долларов. И это только аванс!

Что это за звук? Машина? Рановато вообще-то. Я осторожно выглянул в окно, точно, минивен с затемненными стеклами. Так, мигнул фонарик, еще раз. Условный знак правильный, значит мне пора. Осторожно примотал скотчем кбутыли гранату и опустил все это в сумку. Граната была с дистанционным управлением, я у старшого группы позаимствовал, потому как ему она не скоро понадобится, а я неприятных сюрпризов не люблю. Зажав дистанционник в кулаке, я кивнул на прощание моей доблестной команде, валявшейся на полу в живописных позах, вышел на крылечко и посигналил фонариком.

Дверь машины тут же ушла в сторону.

Я демонстративно нажал на кнопку дистанционного пульта, услышал писк и нырнул в темноту салона.

– Салям, – поприветствовал я.

– Салям, салям – ответили мне из темноты. Нехорошо как-то ответили, не понравилось мне. Свет в салоне зажегся, и я сначала увидел ствол пистолета перед своими глазами, а только потом не очень доброе лицо Пи. Никакого Мустафы, конечно, в машине не было. Я вытянул руку вперед и показал дистанционник.

– Знаю, знаю, – без тени испуга сказал Пи. –Мы тебя могли еще на крыльце дома снять, но не стали. Соображаешь, почему? Может, поговорим? Только кнопку держи покрепче, мне, знаешь ли, хочется до пенсии дожить и внуков понянчить.

Внешне я оставался спокоен, по крайней мере, мне так показалось, ведь именно Пи меня и учил, как правильно скрывать эмоции. А эмоции были таковы, что был бы страусом, тут же засунул бы голову в песок, и отсиделся бы в темноте. Попробовать "обнаглеть"?

– Мне кажется, нам не о чем говорить, есть два варианта развития дальнейших событий, я спокойно выхожу отсюда вместе с этой сумкой , или я отпускаю палец, и...

– Да не отпустишь ты, потому что гнида и за жизнь свою трясешься, как последняя сыкуха. Тем более, идти-то теперь тебе некуда. Ах да, забыл, ты же у нас теперь богатый человек, – Пи недобро улыбнулся и продолжил, – хочешь фокус покажу? Ну-ка нажми на мобилке "реплей" и справься-ка о своем личном счете. Где он у тебя, на Багамах, кажется?

Я не знаю почему, но во рту у меня стало сухо, а колени непроизвольно задрожали. Откуда он может знать?!! Я на прослушке? Но эту мобилу я только сегодня купил в этом вшивом городишке, разве что по номеру абонента вычислили...

Я не стал рисковать и перекладывать пульт из правой руки, левой достал телефон, нажал кнопку.

– Сегодня, в 18.45 на ваш счет в нашем банке поступило 150 тысяч долларов США, – промурлыкал по-английски голосок далекой вумен. Слава Богу! Все в норме, деньги на моем счету, и я его больше не боюсь!

– Не торопись, Спец, – предложил Пи, словно прочитав мои мысли, и набрал что-то на клавиатуре ноутбука, лежащего перед ним на приставном столике. – Повтори-ка операцию, только будь добр, палец-то покрепче прижми, а то от волнения подорвешь нас к чертовой бабушке.

Я послушно повторил и услышал, что данный счет в банке закрыт владельцем минуту назад.

– Вы все знали? – тихо спросил я.

– Конечно, – пожал плечами Пи, – Контора должна знать все, и араб этот тоже нам интересен.

Если бы меня в этот момент ударили по голове здоровой дубиной, я бы испытал меньшее потрясение. Контора знала, что вот уже два года я "сливаю" все, что мне о ней известно, этому улыбчивому члену королевской семьи далекого восточного султаната. И я до сих пор жив?

– Что вы хотите? – спросил я еле слышно.

– Чтобы ты передал мне содержимое этой сумки, сказал, где находится известный тебе Юрий Белкин, и исчез. Исчез навсегда. Я даю тебе шанс "соскочить", понимаешь? Хотя это против правил "конторы". И премирую тебя десятью тысячами долларов. Можешь забрать, это твои деньги.

– Икс мне предлагал за это, – я указал на сумку, – сто пятьдесят тысяч.

– Он мог бы предложить и миллион, только кто тебе сказал, что он тебе их отдаст. Харитоша из старой "конторской" гвардии, а они не любят предателей.

Ага, покров тайны с "конторы" постепенно слетает, Икса, оказывается, зовут Харитон. Запомним на будущее.

– Допустим, я согласился, я могу вернуться в Москву за вещами?

– Не стоит, это будет равноценно самоубийству. И о каких ты вещах говоришь, у тебя же ничего нет, за чем возвращаться: ни жены, ни друзей, квартира съемная, машина прокатная, свой фотоальбом ты на почтовом ящике в интернете держишь. Скачаешь, как-нибудь на досуге.

Я с ненавистью глянул на Пи, но возразить не смог. В сущности он сказал правду. В Москве меня ничего не держит, надо сваливать, пока не поздно туда, где тепло и нет турникетов метро.

– Ладно, ваша взяла. Только у меня есть одна просьба. Могу я все-таки посмотреть на него? На этого инопланетянина?

– А его там нет, – просто ответил Пи.

– Как нет?

– Очень просто. Ты просто забыл, что малыш этот разумный и вполне может отличить своего от чужого. Он где-то там и прячется, где ты его нашел. Но без своей капсулы, – Пи кивнул на сумку с бутылью, – ему не попасть туда, – и Пи кивнул уже в сторону потолка.

– Вы хотите отпустить его? – удивленно спросил я. – Но почему? Он ведь стоит кучу денег, ведь это – секретнейшие технологии...

Пи посмотрел на меня... Мне трудно описать словами, как именно он посмотрел. Как мудрец на убогого? Как многодетная мать после очередного аборта на дочку-малолетку с задержкой месячных?

– Почему? Потому что, человек – это звучит гордо! Потому что человек, наверное, все-таки тоже разумное существо и царь природы, как сказал сегодня один мой новый знакомый.

Не скажу, чтобы ответ меня удовлетворил. Мы обговорили условия передачи, я вышел из машины, и направился в сторону автобусной станции. Сзади меня тенью шел один из ребят Пи в одних трусах. Почему в трусах? Я потребовал, чтобы он снял штаны. Мне очень не хотелось, чтобы этот отлично сложенный парень всадил мне пулю в затылок, когда я отдам бутыль, знаю я их штучки. Были ли у меня мысли дать деру? Были, конечно, но почему-то вдруг очень захотелось жить.

На первом же перекрестке мы совершили обмен. Я осторожно отключил детонатор гранаты и вытащил бутыль из сумки. Странно, на ощупь бутыль была холодна, как лед. Видимо, это удивило и парня в плавках, он принял бутыль обеими руками, тут же вскрикнул от неожиданности и "раскрылся". Я вдарил ему гранатой по затылку, натянул сумку на бутыль и в два прыжка перемахнул через ближайший забор. Погони почему-то не было.

*

Итак, оценим ситуацию, все очень хреново: Мустафа не отвечал, коммутатор "контры" был постоянно занят (или отключен), в Москву мне пути уже не было. Нет, конечно, в Москве можно "раствориться", справить новые документы, снять квартирку где-нибудь на окраине и жить потихонечку. Но жить, зная, что "контора" ищет тебя... Легче уж в футбол на минном поле поиграть. Зачем я звонил в "контору"? Во-первых, доложить о предательстве Пи, во-вторых... А что, вы прикажете мне и дальше прятаться в этой лесопосадке на окраине старинного русского городка Зареченска? Не зря же меня дядя Икс учил, если видишь, что каждый твой ход ведет к проигрышу, предоставь право хода противнику. Господи, "контору" называю противником! Я сошел с ума. Но сработало! Мобильник завибрировал в моем кармане, это был Икс.

– Выходи к автобусной станции, – коротко приказал он. Буду ждать тебя в кафе.

Интересное получается кино, Икс будет меня ждать в той же кафешке, где я встретил томную девушку Анжелику. Ах, черт, что тут удивляться, он же читал мой отчет.

Странно, но Икс был один. Он сидел за крайним столиком уличной кафешки и задумчиво рассматривал чаинки в своей чашечке. Рядом отдыхали две кампании: какие-то малолетки с раскрашенными девицами, разливающими принесенную водку под столиками и бригада комбайнеров – передовиков с гордым видом поглощающих дорогущий коньяк. Оглядев меня с ног до головы, Икс хмыкнул (видок у меня был еще тот, пришлось продираться сквозь заросли малины и часа два лежать в прошлогоднем стожке в лесопосадке) и кивнул на пластиковый стульчик рядом. Я послушно уселся.

– Нашел его?

– Только его корабль, – я расстегнул сумку и показал горловину бутыли.

– Маловат что-то, – с сомнением протянул Икс.

– Это капсула пилота. Должен быть еще какой-то Толкач, но его так никто и не нашел.

– А сам пилот? Ты хоть видел его?

Я пожал плечами и отрицательно мотнул головой

– Свидетели?

– Пока все живы...

Икс взял сумку, стряхнул с нее лесную труху и устроил ее на коленях. Пощупал бутыль.

– Ого, какая холодная...

– Если я что-то понимаю, она предназначена для полетов в открытом космосе. Технология будущего.

– Хорошо, в отчете все изложишь, – сказал Икс просто, словно речь шла о банальной операции по передаче кому-то простой сумки или пакета. – Возвращайся домой, ты здесь больше не нужен...

– Я могу получить гонорар прямо сейчас? – ладонь моя сжала рукоятку пистолета, от ответа зависело очень многое

Икс глянул мне в глаза и неожиданно громко расхохотался:

– А ты пройдоха, парень. Задание не выполнил, вместо этого... Короче, принес мне какую-то ледяную бутыль и требует...

– Вы знаете, что это за бутыль, – сказал я твердо.

Икс прекратил смеяться:

– Правильно говорят, хочешь сделать дело хорошо, сделай его сам. Хорошо, где Он может быть?

– Деревня Козловка, дом местного батюшки. Только вам следует поторопиться, ваш коллега Пи, скорее всего, уже там.

Икс не ответил, вытащил из кармана толстую пачку денег (русских почему-то) и бросил ее на стол. Я сгреб ее, запихнул во внутренний карман куртки и, не попрощавшись, двинулся к автотрассе. Я буквально чувствовал на своем затылке добрый взгляд Икса, но почему-то был уверен, что здесь он стрелять не будет. Зачем, он же профессионал, и для подобных операций у него есть специальные люди. Да вон хотя бы те милые парни, что сидят в минивэне, припаркованном около местной гостиницы. Спорим, что данный автомобиль не доедет до деревни Козловка? Там есть такой забавный участок пути с буераками, реками – раками. Пешочком дяде Иксу придется, пешочком...

Глава 11

ОТ ВЛАДА

Кто бы мог подумать, что злоумышленники прячут похищенного Уткина ... у него же в доме. Правда, не в новых хоромах, а в старом домике на берегу Оки. Особо пострадавшим Уткин не выглядел, последние дни он просидел в своей старой мастерской в подполе, раскладывая пасьянс. А его место на кушетке в маленькой комнатке занял Белкин. В комплекте с наручниками, естественно.

Белкин сладко посапывал в своем легкомысленном халатике, развалившись на топчанчике, на столе были разбросаны шприцы и какие-то пустые ампулы. Пи положил кейс на стол и кивнул своему помощнику. Тот зачем-то пощупал Белкину пульс, достал из кейса шприц и сделал Юрцу укольчик. Белкин тут же запыхтел, заворочался и открыл глаза.

– Вот, я свое обещание выполнил – сказал Пи, – ваш друг в целости и сохранности.

– Мужики, а че это было? – спросил Белкин, и не дождавшись ответа попросил: – Вы бы меня отстегнули что ли, а то я обоссусь прямо здесь...

*

Картина, представшая нашим глазам, была совершенно умилительная. Отец Леонид расхаживал взад – вперед по своей светелке и читал вслух евангелие от Иоанна. Осьминожка устроился на здоровенном томе какой-то церковной книги и внимал, задумчиво перебирая щупальцами.

– Я гляжу, святой отец, ты собираешься инопланетянина в православие обратить по полной программе, – предположил Белкин.

Отец Леонид удостоил его презрительного взгляда, но, заметив, что Белкин довольно грамотно перекрестился на образа, смягчился и святое писание отложил:

– Все мы Господом созданы, и всем нам слово Божье необходимо.

– А как насчет того, что люди созданы по образу и подобию божью? – съязвил Белкин, кивнув на Осьминожку. – И сколькими перстами надобно креститься данному сыну божью, если перстов, как таковых у него нет, а рук целых десять.

Бог велик и многолик, – вывернулся батюшка, – для нас Господь представляется седобородым старцем, для них, как я понял, – старой, мудрой осьминожихой, отдавшей всю себя без остатка воспроизводству рода.

– Ну да, слышал я где-то, если бы бык выбирал себе Бога, то он выбрал бы быка, – ухмыльнулся начитанный Белкин.

– Не надо язвить, Юрий. Не в том дело, как выглядит разумное существо, главное, что оно наделено душой!

Наделенный душой Осьминожкка воспользовался нашим теологическим спором и довольно бойко спустившись на стол, в три прыжка настиг здоровенного черного таракана, имевшего неосторожность вылезти из своей щели на выбеленную известью печку – голландку. Батюшка смущенно прокашлялся в кулак и направился за заначкой – бутылочкой кагора.

– Слушайте, пока вас не было, он у меня все какую-то смесь просил, – добавил отец Алексей, откидывая половицы и обнажая дощатый прямоугольник крышки подпола.– И все про "домик" спрашивал. Что за "домик" такой?

– Капсула его, в которой он сюда прилетел.

– Да, а я подумал просто бутыль, в прихожку ее выставил. Как он без нее, протянет?

Обещали вскорости повезти, – неуверенно сказал Белкин.

– Слышь, Осьминожка, а как ты догадался, что прятаться надо? – спросил я. – Ну когда за тобой "эти" пришли?

– Жапах, агрессссии, недобрые намерения, – объяснил осьминог, отдирая таракану лап-ки, – Шшшигнал опашшношшшти...

– И сколько ты еще здесь протянешь без "домика"? – спросил я, заметив, что зеленое сияние вокруг его тельца стало совсем блеклым.

– Чашшша полтора по вашшшему времени, – чавкая, ответил осьминог. – Это в лушшшем слушшшае. Мне бы ушшше сейшшшас хорошшшо бы в "домик". Нушшшна смесь...

Мы с Белкиным переглянулись, тот полез в сумку и вытащил свежий баллончик "Василька". Но это – временная мера, а что если этот Пи не успеет?

*

Спать мы так и не ложились, я завалился с ногами на диван и от нечего делать стал читать первую попавшуюся под руку книгу. Первым попавшимся оказался В.Янг со своим «Спроси у ветра». Странно, а он откуда здесь оказался? Так, где я в прошлый раз остановился? Ах, вот закладка, старый билет на футбол.

Когда все выходили из церкви, я задержался у алтаря и нерешительно кашлянул в кулак. Отец Джозеф, уже устроивший Писание и кобуру под мышку удивленно на меня глянул, снова надел очки и спросил:

– Что тебе, сын мой?

Я встал на одно колено и приник губами к руке священнослужителя:

– Грешен я, святой отец.

– В чем грех твой?

– Это... прелюбодеяние.

– Как велика твоя вина? С кем же вступил ты в греховную связь? С юной распутной девой из салуна мистера Хью, или с замужней женщиной, матерью семейства?

– Вообще-то она индианка. Из племени кяманчей.

– Ласка? Ласка, гибкая как Ивовый Прут?

– Да, – ответил я в замешательстве, – но откуда вы, преподобный, знаете?

– Не ты первый, кто гостил у кяманчей и терял девственность. Хорошо, будем считать твой поступок отчасти миссионерской деятельностью, вроде как нес дикарям Слово Божье. Ты же говорил с ними о любви к ближнему, верно? Прочитай сегодня на ночь трижды "Отче наш" и зайди к доктору Альтманну. Не исключено, что тебе пригодится пара уколов пенициллина.

Я отложил книгу и потянулся за сигаретами. Ну этот В.Янг совсем заврался, пенициллин изобрели только в 1928 году по причине раззвиздяйства лаборанта – грязнули, из-за которого в какой-то аптечной чашечке образовалась мерзкая плесень, оказавшаяся живительным пенициллином. Я щелкнул зажигалкой и в этот момент… начали стрелять.

Вы знаете, когда перестрелки показывают по телевизору, это совсем не страшно. Особенно, в голливудском исполнении, когда стекла и блестящие бытовые приборы разлетаются вдребезги, от мебели щепки летят, а "плохие парни" валятся подкошенными снопами. В жизни все иначе. Когда на улице защелкало, и на нас посыпались стекла, меня как парализовало. Ведь разумом понимал, что надо на пол падать, как Белкин, а ноги – руки не слушались. Пи глянул на меня, сразу все понял и опрокинул мое одеревеневшее тело на поло-вицы. Выдернув из-под полы своего пиджака чудовищного вида пистолет, он присел перед подоконником и быстро глянув на улицу, снова спрятался за стеной. Тут же осколки стекол из окна усыпали половицы скромного батюшкиного жилища.

– Юрий, свет! Выключи свет! – скомандовал Пи и перекатился к другому окошку. Я заметил, как он вынимает из своего волшебного чемоданчика какой-то прибор, наподобие театрального бинокля, только черного цвета, и цепляет его себе на лоб. Белкин одним прыжком добрался до выключателя, и воцарилась тьма. Пистолет Пи был бесшумный и стрелял длинными очередями. Это я по зазвеневшим по полу гильзам понял.

Лежите здесь, и не высовывайтесь! – скомандовал Пи и по-пластунски пополз к двери.

*

Если я все-таки переживу эту ночь, то с утра пораньше пойду в церковь и поставлю огромную свечку Николе Чудотворцу. Ибо только чудо могло нам сейчас помочь. А попросить чуда было не у кого, отец Леонид куда-то подевался, еще когда кого-то исповедовать пошел, а до сих пор не вернулся. И кого это приспичило в столь поздний час ласты склеивать? С другой стороны, а чем бы помог нам слуга божий? Разве что помолился бы...

Пи полулежал на диване и тихонько постанывал. Белая рубашка на его левом плече стала буро-красной, из-под ладони, которой он зажимал рану, сочилась кровь. Крупный пузатый дядька сидел на табуретке, широко расставив ноги, и в упор Пи рассматривал:

– Что, доигрался, фрондер? – спросил толстяк, поигрывая таким же страшилищем, что был и у Пи. – Не ожидал я от тебя.

Пи промолчал и вдруг неожиданно заговорил по латыни.

– "Прости им господи, ибо не ведают они, что творят", – взялся переводить Белкин. Полиглот гребаный, нашел время эрудицией блистать.

– Заткнись! – перебил его толстяк, – без тебя знаю. Только ошибаешься, ты, уважаемый Пи. Мы-то ведаем, что творим, а вот ты со своим перезрелым гуманизмом... Впрочем, я тебе не поп и в исповеди твоей не нуждаюсь.

Внезапно лицо толстяка побагровело и стало злым. Он передернул затвор пистолета и направил его но не на Пи, а на нас:

– Говори, где он! А то я эти щеглов тут же, на месте положу. Я не шучу, ты меня знаешь. Считаю до трех: раз, два...

Досчитать толстяк не успел. Мы-то видели, как за его спиной возник Макс, а толстяк – нет. Потому и повалился без чувств, когда Макс с силой врезал ему по черепушке рукояткой уже знакомой нам "Беретты". Мы с Белкиным облегченно вздохнули. Макс запихнул оружие за пояс, осторожно вытащил из-под недвижимого тела чудовищный пистолет. Потом придвинул к себе сумку Икса, расстегнул ее. По всему, увиденное его порадовало, и Макс привычно улыбнулся.

– Отлично, сработано, Спец-14! – сказал со своего дивана Пи. – Будешь поощрен. Ребята, перевяжите-ка меня.

– Сидеть! – тихо, но четко скомандовал Макс и снова направил оружие на нас. – Не буду оригинален, Пи, но если вы не скажете мне, где ОН, мне придется начать счет заново. Что вы улыбаетесь, черт подери! Думаете, у меня духу не хватит? Итак: раз...

Господи, опять, ну сколько же можно!

И господь наши молитвы услышал самым непосредственным образом, послав своего верного слугу. Макс охнул, схватился за голову и с тихим стоном повалился прямо на толстяка, потому как на чердак его, прямо на темечко обрушился здоровенный серебряный крест, за который держался отец Леонид.

– Ребята, что у вас здесь творится? – с искренним возмущением спросил воинствующий служитель божий. – У калитки какие-то мужики в масках валяются, стенания раздаются, стекла все побиты, оружие в дом священнослужителя осмелились принести, богохульствуют еще! Вы во что мой дом превратили?

– Благодарю тебя, Господи! Окрещусь, ей Богу, окрещусь! – пообещал Белкин вместо ответа, встал с дивана, разжал Максу пальцы и вытащил пистолет – пулемет.

Я спросил у отца Лени разрешения подержать крест, уважительно оценил его вес, и, спросив, где хранится аптечка, кинулся оказывать первую помощь гражданину Пи.

– В больницу бы его надо, – сказал отец Леонид, поливая мне на руки из ковшика.

– Их обоих надо, – сказал Белкин, осторожно вынимая тельце Осьминожки из кефирной бутылки, спрятанной за шкатулкой для святых даров. Осьминожке было хреново, зеленоватого свечения вокруг его тельца почти совсем не осталось, глаза сузились и потускнели. Он слабо шевельнул щупальцем, но ничего не сказал.

– Так он всю дорогу был здесь? И вы молчали? – удивился Пи.

– А что, нам петь надо было для этих уродов? – пожал плечами Белкин, кивнув на Макса, валявшегося в обнимку с толстяком. – Что теперь делать-то? Ну ладно, вас – в больницу. А его? В бутылке его батарейки кончились, на подзарядку надо, а подзарядка в толкаче. Оттопырится Осьминожка-то без толкача.

– Не оттопырится! – заверил Пи. – У тебя ключи от машины с собой? Инструменты в багажнике есть, хотя бы молоток? Тогда едем!

– Так вы нашли Толкач? – удивленно спросил я.

– Кажется нашел, – сморщился от боли Пи, вставая с дивана.

ОТ ВЛАДА

Вот смеху-то. Эту железяку искали лучшие спецы ФСБ (если все-таки это было ФСБ), ее изо всех сил искала "контора", менты, ее разыскивая, перерыли все фуры, проходящие через Зареченск, а она валяется спокойненько здесь, в железном гараже с облупившимися стенами, и ждет, пока ее отвезут на переплавку. Ничего не скажешь, работает башка у этого Пи, он последним в Зареченск прибыл и первым Толкач нашел.

Толкач лежал в куче цветного лома рядом с какими-то латунными кранами и смотанными в большие бесформенные мотки проводами, не иначе, как срезанными народными умельцами прямо со столбов у ближайших деревень. Сколько же приемщик дал местным бухарикам за то, что приволокли с пожарища лесопилки эту "чушку"? На бутылку, на две? Да нет, тяжелая, мог и на "четверть" расщедриться.

Пи поморщился от боли, но сам расстегнул сумку Икса, выставил бутыль на обшарпанный стол и выжидающе посмотрел на меня. Я переглянулся с Белкиным, вынул из-за пазухи кефирную бутылку и осторожно вытряс Осьминожку на подстеленный носовой платок. Осьминожка был плох, кожа его побурела, присосочки приобрели како-то ядовито-зеленый оттенок. Потускневшие глазки грустно глянули на меня.

– Смесь, Осьминошшш просить ссссмесь... – раздалось еле слышно.

– Бредит, – констатировал Белкин.

Что касается Пи, то он буквально впился в Оську глазами:

– Вот он какой. Такой маленький и говорит...

– Он, вообще-то, обычно побойчее бывает, болтает без умолку, только сейчас приболел, – объяснил Белкин и взялся за Толкач.

Перед тем, как двинуться ему на помощь, я потрогал рукой бутыль. Пи говорил правду, стенки ее были холодны, как сухой лед.

*

Помощник из Пи был никакой. Он, быстро выдохся, побледнел, схватился за плечо и без сил опустился на продавленное кресло перед колченогим столом, за которым, видимо, приемщик цветмета оформлял свои липовые ведомости. Отдышавшись немного, стал оттуда давать нам команды, сверяясь то и дело с каким-то листком. Мы выволокли Толкач на ровную поверхность, стерли с него золу и сажу и начали поочередно нажимать на странные знаки, выгравированные на его поверхности.

"Толкач" загудел сначала тихонько, а потом все громче и громче. Наконец, внутри его что-то пискнуло, и он "раскрылся", мгновенно превратившись в диск с отверстием посередине. Как раз под диаметр бутыли.

– Работает, работает машинка! – заорал радостно Белкин. – Влад, что стоишь, давай сюда Осьминожку.

Я осторожно взял почерневшее тельце Оськи и тихонечко стал опускать его в горлышко немедленно потеплевшей бутыли. Даже на ощупь было понятно, что у Осьминожки высокая температура. Эх, аспирину бы ему, только поможет ли инопланетянину наш аспирин? Одно щупальце октопуса тихонько дернулось и, как мне показалось, с благодарностью обвило мой большой палец. Внутри бутыли что-то щелкнуло, и она тут же осветилась изнутри зеленоватой дымкой. Я заметил, как за стеклом моргнули два глаза, и уже не мутные, а блестящие, как тогда, когда мы увидели его в первый раз...

Я взял бутыль обеими руками и понес ее к Толкачу. Сейчас я вставлю ее вот в это отверстие, и укомплектованный инопланетный челнок, именуемый в простонародье летающей тарелкой, наконец, отправится к кораблю-матке, где ждут нашего Оську несколько сотен таких же милых существ.

– Отличная работа, ребятки! – раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и едва не выпустил бутыль из рук. У гаражной двери, прислонясь спиной к косяку стоял Макс и мерзко ухмылялся, поигрывая пистолетом. Та самая "Берета", что мы забыли забрать у него из-за пояса. Но как он нас нашел? А впрочем, это сейчас уже не так важно.

– Осторожней, Владик, не урони, давай его сюда, – сказал Макс миролюбиво и улыбнулся, потерев огроменную шишку на темечке. – И кто же это меня так щедро приложил? Не иначе, святой отец сподобился. Ладно, мы с ним еще поговорим. Влад, я теряю терпение...

– Отставить! – Пи с трудом поднялся с кресла, держась за плечо рукой, и заслонил меня от Макса. – Отставить, Спец! Что ты себе позволя...

Договорить он не успел, раздался грохот выстрела, усиленный эхом от железных стен. Пи покачнулся и рухнул на бетонный пол. Макс снисходительно глянул на него, дунул на ствол пистолета, как в плохом вестерне, снова улыбнулся:

– Надеюсь, вы поняли, что шутки кончились. Дядя Икс и дядя Пи этого не поняли, а потому умерли. Вы – пока нет. Хотите жить, должны понять.

Макс еще раз помахал своей "Береттой", чтобы я отступил еще дальше к стенке гаража, подошел к Пи, толкнул его носком ботинка:

– Надо же, живой! Какие все-таки живучие эксперты-то в нашей конторе.

Он наклонился над раненым и выпрямился, держа в руках какую-то книгу:

– В.Янг, – прочел он вслух, – "Спроси у ветра"? А я-то все думал, где ее посеял? Владик, ты не против, если я эту книжку возьму и все же дочитаю на досуге? Очень хочется узнать, чем там все у этих придурков кончилось.

Глава 12.

ОТ ВЛАДА

Макс сгреб книжку, рассмотрел ее, хохотнул:.

-- Надо же, дядю Пи, ненавидящего художественную литературу, спас роман в стиле вестерн. Сработал лучше бронежилета. Кто бы мог подумать? Но читать вестерн, продырявленный пулей, может быть романтично, но не для меня. Придется прикупить подарочно издание. А это вам, бедолаги…

Макс кинул мне книжку, в ее обложке, действительно, зияла дыра. Я сунул Янга запазуху.

-- И не стой ты столбом, инопланетянина на бочку поставь, только осторожненько, -- приказал Макс Белкину и прикрикнул на меня, -- ну помоги же другану, Мамичев.

Я осторожно помог Белкину поставить Осьминожкин дом на крышку ржавой бочки.

-- И ручки, ручки поднимите, оба! Белкин, не надо так смотреть на эти железяки. Отойди-ка от греха подальше в угол.

Я поднял руки и отошел от бочки, стараясь не наступить на тихо стонущего Пи. Жив хоть, и то, слава Богу. Видимо, книжка удар пули смягчила. Только надолго ли?

Макс подошел к бочке и внимательно посмотрел сквозь стенки бутыли:

– Ой, глазики, и точно глазики! А я, признаться, до сих пор не верил, что он существует, но теперь... Ух ты, симпатяга глазастая, за тебя Максику заплатят полмиллиона американских денег. Представляешь, полмиллиона! И дядя Максик всегда будет тебя с благодарностью вспоминать...

– Хрен что тебе дадут за него, – крикнул из своего угла Белкин. – Он умрет, если его не отправить сейчас туда, на базу. Он болен, отравился кислородом без своего скафандра, он тут и дня не протянет...

– А это уже не мои проблемы, – сладко улыбнулся Макс, – свои денежки я получу за него уже через (он глянул на часы), через два часа вместе с загранпаспортом и билетом в одну очень теплую и гостеприимную страну, где нет метро.

Макс вытащил из кармана мобильник, не спуская с нас глаз нажал "реплей" и, дождавшись сигнала, сказал в устройство: "Мустафа, это я. Он у меня, весь в сборе, приезжай немедленно. Да, ты уже в Зареченске? Отлично! На окраине города недалеко от трассы есть автокооператив, представляешь что это такое? Называется "Волна", там еще вывеска большая, найдешь. Первые два гаража – прием лома цветных металлов. Я здесь буду тебя ждать! Да, машина мне нужна с российскими номерами и с документами на фамилию, которую я тебе говорил. Все, жду."..

Макс нажал кнопку отбоя и улыбнулся. Омерзительная улыбка, и как он мне мог поначалу понравиться?

– Так что, друзья мои, вынужден откланяться, а вам желаю счастливых снов...

Макс навел ствол на мою грудь, и внутри у меня все словно сжалось, очень захотелось немедленно отлить...

– Постой, постой, ты же обещал, что не будешь стрелять, – крикнул Белкин.

– Я солгал, – ощерился Макс и нажал на курок. Я закрыл глаза и почему-то подумал, что эту фразу Макс не раз репетировал дома перед зеркалом. Даже с закрытыми глазами я почувствовал вспышку и почувствовал очень сильный удар в грудь. Такой сильный, что я не удержался на ногах и свалился на пол, шибанувшись затылком. Как там пишут в книжках? Искры из глаз полетели? У меня точно полетели, но я успел заметить и вторую вспышку.

*

Что-то больно кольнуло меня в бедро. Странно, почему-то пулевое ранение я представлял себе несколько иначе. Но я не в обиде, только, почему в бедро? Я же видел, как Макс целился мне в грудь.

Тут же раздался грохот, но не от выстрела, это Белкин перевернул старую газовую плиту, проносясь мимо меня, как сохатый по болоту. Я открыл глаза, Макса не было. Не было нигде, секунду назад он стоял у гаражной двери, а сейчас его нет. Зато был Белкин, он шурудил меж бочек какой-то плешивой щеткой на длинной ручке и орал:

– Влад, да не стой ты столбом, я его на тебя гоню, хватай.

Я сначала ничего не понял, но вдруг увидел какое-то движение на полу. Что-то маленькое, мышь, крыса? Ненавижу диких крыс! Хватать ее голыми руками, нет уж, увольте! Но это была не крыса. Это был Макс, собственной персоной, но очень маленький, не выше сигаретной пачки. Он что-то пропищал, ловко увернулся от моей ладони и вскинул миниатюрную ручонку. В кулачке его что-то щелкнуло, оттуда вырвался огонек и словно оса ужалила меня в ладонь.

– Есть, поймал! – завизжал радостно Белкин. – Кусается, сволочь!

Я не стал смотреть, кого там поймал Белкин, а с удивлением разглядывал две малюсенькие дробины под кожей ладони в районе линии жизни. Не смертельно. В это время снова застонал Пи, я взял бутыль с бочки и положил ее около раненого.

– Сможешь ему помочь? – спросил я Осьминожку.

– Попробую, – пообещал Оська, выбираясь из горлышка.

ПОСЛЕДНЯЯ ОТ БЕЛКИНА

Вы спросите, не мучили ли меня угрызения совести, когда я засовывал тонюсенько визжащего Макса к Оське в бутыль? Ничуть! А что с ним еще делать? Он, между прочим, только что хотел нас с Владом вполне конкретно пристрелить, а перед этим поджарить паяльником и просверлить дрелью коленную чашечку, доктор Менгле, блин. Да и этому Пи всю грудину разнес. Но Пи-то Максу – бывший начальник, так что тут соблазн велик, но нас-то за что? Если бы не Оська, вынесли бы Пи отсюда вперед ногами, да и нас вслед за ним.

Когда эта вспышка фиолетовая вспыхнула, я подумал, что это меня убило, и что сейчас душа моя воспарит к небесам тенью золотистой. Пронесло! Гляжу, ничего, руки – ноги целы, Влад валяется на спине, глаза зажмурив, а Макс стал совсем маленьким, бегает меж железяк по полу, пукалкой своей трясет. А что с нее теперь толку-то? Она ж совсем маленькая, да и пульки у нее соответственные. Уменьшите 9-ти миллиметровый патрон от "Беретты" в двадцать раз, как Макса, и что получите? Дробинку. Три таких дробины я из Влада выковырнул, две он из меня. Кстати, эту самую "Берету" малюсенькую у меня Уткин со слезами на глазах выпросил, вроде как на память. Теперь про него еще одна статья вышла, "Зареченский Левша" называется. Где-то он еще кубок выиграл за лучшее миниатюрное оружие. Вот ведь, сущность человеческая...

Был, конечно, у меня соблазн запихнуть Макса в кефирную бутыль и отдать этому Мустафе под видом инопланетянина. Пусть они его в своих эмиратах – султанатах исследуют, опыты над ним ставят, про миры другие расспрашивают. Но я ж не зверь так над человеком издеваться! Тем более, думаю, Осьминожке он пригодится, не зря ж он меня все уламывал к нему на планету лететь, как посланника от человечества. Вот пусть Макс и летит, как посланник мира с криминальным уклоном, а у нас и здесь дел хватает...

Вот бы никогда не подумал, что мой друг Влад Мамичев такой мнительный. Когда "Толкач" "заглотил" бутыль с Осьмиожкой, тихонько вылетел из гаража и стал быстро подниматься в ночное небо, Влад, кажется, даже всплакнул. Мне, честно говоря, тоже до чертиков было жаль расставаться с Оськой. Когда кошка домашняя помрет, или крыска ручная оттопырится, и то загрустишь, а тут целый брат по разуму улетает и, скорее всего, навсегда. Но что поделаешь, если атмосфера наша для их организмов так непригодна, и воды они боятся. С другой стороны, может, это даже и к лучшему, ни у них идеи завоевать мир наш не возникнет, ни у нас. Так дружить будем, друг к другу в гости летать, торговать. Они нам лекарства, мы им – тараканов с креветками. А если наш ароматизатор для туалетов "Василек" не объявят у них наркотиком, я готов взяться за поставки... Или организовать сафари, представляете объявление на их планете: "Охота на тараканов! Кухни общежитий и коммунальных квартир средней полосы России! Незабываемые впечатления! Добыча гарантируется!"

А еще мне Влад синяк на груди показал и книжку, пробитую двумя пулями. Надо же, жизнь моему другу спас роман в мягкой обложке! Блин,а где он? Куда же я его сунул?

ПРОЩАЛЬНАЯ ОТ МАКСА

Можно сказать, что мне еще повезло. Я жив, абсолютно здоров, даже в зубах ни одной дырки не осталось, меня неплохо кормят. Правда, пища несколько однообразна – серая масса с креветочным вкусом, но сытно. И еще от Осьминожки устойчиво пахнет рыбой, зато здесь всегда тепло и сухо. Опять же телевизор показывает каналов двести, если не больше, экран прямо на стенке нашей бутылки. Сначала мы с Осьминожкой ссорились по поводу того, что смотреть, я все больше по спорту и детективам западаю, а ему канал "Дискавери" нравится про животных и сериал про "скорую помощь". Ну, неравнодушен этот октопус к медицине. Мы даже ругались, особенно во время игр "Лиги Чемпионов", но потом Оська смастерил для меня отдельный экран, так что повод для споров и взаимообид пропал, жаль только, что телесигнал с каждым днем все слабее и слабее, скорость света-то мы опережаем, поэтому и программы все чаще идут старые, черно-белые.

Иногда наш корабль скидывает скорость перед очередным ускорением, и Осьминожка делает стенки бутыли прозрачными. Тогда мы любуемся красотой звезд и прочих космических тел, мимо которых пролетаем. Тогда же он переговаривается с соседями по кораблю, выглядит все это очень забавно, много, много осьминожек в бутылях, укрепленных в корпусе корабля, как патроны в барабане револьвера, подмигивают глазами, машут друг другу щупальцами и переливаются всеми цветами радуги.

В общем-то Осьминожка оказался славным парнем, знает кучу анекдотов, веселых историй, неплохо играет в шахматы. Сейчас у нас счет 114: 87 в мою пользу, но прогрессирует он очень быстро, и из пяти последних партий я еле-еле сумел свести в ничью две. Откуда у нас шахматы? Да из этой самой шайбы, что намертво впаяна в дно бутыли. Осьминожка научил меня ею пользоваться, и теперь я могу достать из нее все что угодно, хоть бабу резиновую, было бы воображение. А вот с чтивом дело обстоит хреново, книжки делать эта шайба так и не научилась. Приходится третий раз подряд перечитывать этого гребаного Янга и кое-что из него мне даже нравится, жаль только некоторых страниц не хватает. Что угодно отдал бы за последнюю страницу. Страсть интересно, чем там все кончилось...

Оська говорит, что лететь нам долго, лет пять по земному времени, потому что надо сделать крюк, чтобы шарахнуть по какому-то метеориту, который когда-то может упасть на Землю и уничтожить на ней все живое. Ничего не поделаешь, эти осьминоги – просто какая-то нация гуманистов. Зато он обещает, что на его планете я буду настоящей звездой. Там у них гостей с других миров очень любят, дают отдельную пещеру на побережье и еще чего-то ценное по их понятиям.

Я давно перестал ныть и умолять его вернуть меня на Землю. Оська объяснил, что корабль уже не повернуть, а увеличить он меня уже никак не сможет. И что я буду делать на Земле, "мальчик с пальчик" ростом с сигаретную пачку? Лучше уж к этим октопусам. А что, запрусь в пещере, буду жрать креветок исочинять мемуары...

Но порой, когда Осьминожка засыпает, я тайком делаю стенки нашей бутыли прозрачными и долго, долго гляжу в сторону, где вокруг желтого карлика под названием Солнце крутится голубая планета с красивым именем Земля.

Приложения

Уважаемому начальнику тов. Уткину Т.Н.

от работника приемного пункта утильсырья N2

г.Зареченска Куксина А.Н.

Объяснительная

Вечером 26 сентября мы с грузчиком Сиденко загрузили машину ломом и сели поужинать. Было выпиты 0.5 литра самогона и 3 литра пива "Жигулевского"и селедка. Грузчик Сиденко сказал что хотел бы остаться ночевать на складе, т.к. жена его пьяного бьет но я сказал что нет, не надо – это служебное помещение, и мы пошли домой. Перед уходом я запер склад на висячий замок и сдал под охрану, (т.е. сторожу автокооператива "Волна"ПрокопенкоИ.И).

Утром я нашел склад взломаный около него были следы машин, пропала порядка 200 кг. цвет. мета. Сторож Прокопенко сказал что ничего не слышал, спал наверна, патамушта пьяный был. К участковому Фокину я решил не обращаться потому что там сами знаете че храница.

Там еще бродил какойта подозрительный тип, у нас случился с ним сначала устный, потом физический конфликт, в результате я обрел временную нетрудоспособность и выбитый зуб.

Прошу разрешить больничный и выдать новый замок для пункта приемки".

Дата, подпись.

***

Из отчета "Спеца-17" от 27.09.

"... утром в 5.44 Спец-17 тщательно обследовал все помещение склада приема цветных металлов с помощью стандартного дозиметра, лупы и сделал видеосъемку (видеодиск прилагается). Радиационный уровень был в норме, никаких посторонних или странных предметов Спец-17 на складе не обнаружил, не считая бадьи со специфично пахнущей жидкостью (на вкус – бражка), но нашел на бетонном полу бурые пятна (по всей видимости кровь – образцы прилагаются) и несколько книжных страниц также в бурых пятнах. В страницах были отверстия, по-видимому – след от пули калибра 9 мм. Некоторые страницы заляпаны чем-то специфически пахнущим (словно кто-то очень маленький обгадился).

На основании сравнительного анализа Спец-17 сделал вывод, что все страницы вырваны из одной и той же книги под названием "Спроси у ветра" автора В.Янга (восстановленные части текста книжных страниц в приложении №3). Лингвистический анализ приведенного отрывка из книги, произведенный сотрудниками библиотеки им. Горького г.Зареченска позволяет допустить, что данный текст вряд ли имеет какое-либо отношение к интересующему нас делу. Исходя из этого Спец-17 решил оставить книгу себе для дальнейшего анализа.

В задней части гаража Спец-17 обнаружил спящего человека (предположительно – приемщика). Но вопросы приемщик не отвечал, а попытался задушить Спеца-17. Пришлось нейтрализовать его стандартными средствами.

Ничего интересного более на складе цветного лома не обнаружив и во избежании нежелательных контактов, в 7.11 "Спец-17" выдвинулся по следующему адресу"...

Глава 1. Спроси у ветра

Приложение №3 на 28-ми страницах:

«Спроси у ветра». Роман. Автор (предположительно) В.ЯНГ

…C мистером Патриком Дж.Стиллером мы познакомились при обстоятельствах весьма необычайных. Я как раз получил направление в начальную школу городка Сильверстоун округа Нью-Хеймшир, где помимо латыни должен был преподавать все остальные предметы кроме географии, арифметики, чистописания и истории Америки, которые вела директриса школы, старая дева со смешной фамилией Курбатски. На почтовой станции я выяснил, что добраться до Сильверстоуна возможно лишь почтовым дилижансом, который отправляется по будним дням ровно в шесть утра. В назначенное время я был на месте, но дилижанса так и не обнаружил, и то, что ожидать мне придется не одному, а в компании дюжины пассажиров, в числе которых были и дамы, также нервно посматривающие в сторону дороги, успокаивало мало.

Дилижанс подъехал лишь около семи, загрузился почтой, но пассажиров брать постмэн отказался, оказалось, рейс зафрахтовала казначейская служба штата, чтобы переправить в Сильверстоун зарплату горнякам и рабочим на строительстве железной дороги. Выручила нас мисс Хетчер, премилая молодая особа в дорожном костюме, с зонтиком и саквояжем. Она состроила начальнику конвоя майору Бакстеру такие глазки, что старый вояка дрогнул и разрешил нам загрузиться на пассажирские места. Мы расселись, с интересом рассматривая большие кожаные мешки с пломбами федерального казначейства у наших ног. Как сказал Бакстер, здесь было 24 тысячи долларов казначейскими билетами, золотом и серебром. Огромная сумма! Но прокатиться рядом с таким богатством мне не довелось, в дилижанс заглянул кавалерист в белой шляпе и сказал, что рядом с деньгами могут ехать только дамы, мужчинам же придется лезть наверх. Мы не стали протестовать, тем более, худощавый священник в выгоревшей на солнце сутане сказал, что наверху ехать гораздо приятней – воздух свежее. Он, кстати, первым и полез наверх по лесенке.

Когда дилижанс уже готов был тронуться, подошел и последний пассажир, высокий худощавый мужчина в пыльном плаще до пят и широкополой шляпе, с двумя кобурами на бедрах. Мне он почему-то сразу понравился, а вот майор Бакстер был, по-видимому, совершенно иного мнения:

– Смотри, Патрик Стиллер, я буду за тобой следить, – предупредил майор, забираясь в седло.

Мужчина, названный Патриком, криво улыбнулся и полез к нам на крышу. Он уселся спиной к дороге, потер трехдневную щетину на щеках, надвинул шляпу на глаза и, скрестив руки на груди, затих.

– Мистер Бакстер, – сказала мисс Хетчер, выглянув из окна дилижанса, – а не мало ли четырех солдат для охраны такого важного груза?

– Вы имеете в виду себя, мисс? – майор коснулся двумя пальцами края своей фуражки. – О да, ради вашей охраны я готов поднять и весь свой полк. Но не беспокойтесь, опасаться нечего, кяманчи сейчас не воюют. Поехали! – крикнул он постмэну, и мы тронулись в путь...

***

...Вряд ли эти индейцы желали нам чего-то дурного. Скорее всего, они и не собирались нападать на нас, по крайней мере, ни на одном из них не было боевой раскраски. Наверное, просто хотели купить у бледнолицых огненной воды и расплатиться за нее золотыми дублонами, которые были зажаты в кулаке у одного из папачей. Но майор Бакстер поступил по инструкции, и когда индейцы подъехали слишком близко, скомандовал "Огонь"! Кавалерист, что первым выстрелил из своего винчестера, сразу стал очень похож на подушечку для булавок – в него, и в его коня вонзилось не менее дюжины стрел. В тот же момент над моим ухом загрохотало, на крышу дилижанса посыпались гильзы. Сам не помню, как я оказался под лавкой, едва не уткнувшись носом в сапоги со шпорами.

– Странно, зачем скромному священнослужителю шпоры на сапогах? – почему-то подумал я...

...Если бы у этих индейцев было огнестрельное оружие, то нам бы пришлось туго. Но и своими луками они обращались весьма умело, и если бы не мистер Патрик, стрелявший сразу с двух рук...

***

...Мистер Патрик Дж. Стиллер неторопливо ходил меж мертвых тел и собирал валявшиеся тут и там зеленые купюры. При этом он неслышно шевелил губами, видимо, подсчитывал. Несколько купюр ему пришлось поднимать из большой, перемешанной с пылью лужи крови, вытекшей из груди здорового парня в оленей курке. Отирая измазанную ладонь о кожаные штаны, Патрик подошел к тяжело дышащему майору Бакстеру, обмотанному бинтами, наподобие египетской мумии, и протянул тому комок зеленых купюр.

– Здесь около двух тысяч, но лучше пересчитай, а то я не силен в арифметике.

Бакстер протянул было руку за деньгами и тут же бессильно уронил ее в пыль, сморщившись от боли.

– Ладно, брось в мешок, в тот, что с пломбой.

– Послушайте, Бакстер, а почем сейчас скальпы краснокожих у вас в конторе? – спросил Патрик, затягивая узел на мешке.

– По сорок восемь за штуку, за вождя – две сотни, женские – по тридцатке. Но лучше ехать в Сильверстоун, там дают по полсотни за скальп воина и тридцать пять за бабий.

Патрик удовлетворенно кивнул, достал большой широкий нож и склонился над трупом краснокожего с пучком волос на макушке бритого черепа. В этот самый момент мисс Хетчер, до сего мужественно державшаяся, громко закричала. Она кричала все время, пока Стиллер делал свою страшную работу и замолчала лишь, когда он подошел к дилижансу с мешком, сочащемся свежей кровью, и грубо приказал ей заткнуться.

– Не люблю, когда деньги валяются на земле, – пояснил мистер Стиллер, кладя мешок под лавку и ни к кому собственно не обращаясь. После чего он попросил разбудить его у ранчо Гнедой Кобылы одноглазого Джимми, снова надвинул шляпу на глаза и тихонько захрапел.

***

Городок Сильверстоун встретил нас не очень приветливо– пыльной бурей, так что мне пришлось даже поднимать воротник. Дилижанс остановился прямо перед главной местной достопримечательностью – салуном Старого Хью. Мертвыми прибывшими занялся гробовщик мистер Сезар, ранеными – доктор Альтманн в лаковом цилиндре, остальные мужчины, за исключением солдат, охранявших деньги, немедленно направились прямо туда, откуда слышались задорные такты и девичий визг. Отец Джозеф укоризненно покачал головой, но решил перед посещением салуна проверить свою церковь. Я тоже спустился по лесенке и взялся помочь мисс Хетчер донести саквояж до дома ее батюшки, он оказался поблизости, такой добротный с фальшивыми колонами и большим белым флигелем. На прощание мисс Хетчер нежно поцеловала меня в щечку и предложила заходить в гости в любое время. Я пообещал, подхватил свой чемодан и направился к дому миссис Курбатски.

Старая директриса встретила меня хорошо, правда она сначала побурчала, что не допустит вольности нравов в вверенном ей правительством штата учебном учреждении. К счастью, быстро выяснилось, что под вольностью нравов она подразумевала лишь мои узкие по моде брюки. Выяснив, что сейчас так одевается вся молодежь в Филадельфии, она успокоилась, показала мою комнатку во флигеле школы, сообщила, что завтракать и обедать я могу у нее, так же, как и пользоваться библиотекой, оставшейся ей от отца. Увидев полки, забитые книгами, я издал восторженный вопль и сразу схватился за Платона.

Миссис Курбатски улыбнулась, сказала, что мы наверняка подружимся, и посоветовала чаще заходить в церковь, где проповеди читал уже знакомый мне преподобный отец Джозеф..

***

...Собираясь выйти из дома, преподобный отец Джозеф непременно брал с собой Библию и револьвер в скрипучей рыжей кобуре. На недоуменные взгляды паствы он обычно отвечал с кроткой улыбкой:

– Святое писание я несу тем, кого еще можно спасти, а это, – он довольно ловко и главное быстро выхватывал из кобуры свой "Смит энд Вессон", взводя одновременно курок – для тех, кому слово божье уже не поможет.

Насколько было известно, библейской заповеди "Не убий" отец Джозеф никогда не нарушал. В крайнем случае, прострелит негодяю ногу, бормоча при этом: "Не мир принес, но меч", или еще какую евангелическую цитату.

***

С утра мисс Курбатски огорчила меня сообщением, что по причине каникул она не может выдать мне жалования в полном объеме и единственным, чем может помочь, так это – небольшим авансом в десять долларов. Я совсем было загрустил, ибо давно мечтал о новой блузке, но тут директриса обратила внимание на мой альбом и сказала, что хозяин салуна мистер Хьюго Адамс давно ищет художника для написания копии портрета короля Георга, что висел у него над пианино. Она добавила, что портрет сильно выцвел и в трех местах прострелен проклятыми республиканцами. Я немедленно отправился в салун, нашел хозяина – добродушного толстяка с пушистыми рыжими усами. Мы быстро сговорились на $30, причем десятку этот добрый джентльмен мне выдал авансом.

– Послушай, старина, зачем ты обираешь парня? – сказал, подходя к барной стойке тот самый мужчина, которого накануне майор Бакстер назвал Патриком Стиллером. – Ты же прекрасно знаешь, что эта работа стоит гораздо больше.

– А Стиллер, – приветственно помахал рукой хозяин салуна, сразу берясь за бутылку с "Белой лошадью" и наливая на два пальца. – Дал бы больше, да дела идут неважно. Этот прощелыга Пильман открыл новый бар в Сильвертауне, привез девок из Нью-Хемпшера, и виски у него на десять центов дешевле. Так что все работяги с рудника ко мне не ногой, всем теперь там.

– Так найми кяманчей, чтобы они сожгли его забегаловку к чертям, или сам снизь цену.

– Снижать цену на мой прекрасный виски? Да ты рехнулся, Патрик. Я ж не пойлом торгую, как этот Пильман. У меня настоящий товар, на-ка попробуй..

Мистер Стиллер попробовал и оценил кивком головы:

– Тогда нанимай кяманчей. Что касается малыша, – и он кивнул уже в мою сторону, – выдай-ка ему помимо платы револьвер из своих запасов. А то у меня сердце кровью обливается, когда я вижу здесь невооруженного парня. А мы потом сочтемся.

Старый Хью подумал, нагнулся под стойку и выложил на прилавок с полдюжины револьверов различных моделей.

– Бери этот, – посоветовал мистер Стиллер указывая на "Кольт" в старой потрепанной кобуре. – Если мне не изменяет память, эта штучка висела на поясе у бедняги По, перед тем, как его вздернули с узлом за ухом. Бери, малыш, не стесняйся, хороший "Кольт". Старый По никогда не мазалпо мишени, пока не ослеп, конечно.

Внутренне ликуя, я застегнул пояс.

– Чуть-чуть не так, малыш, не надо затягивать его, как ремень на брюках, спусти ниже, чтобы рукоятка была как раз напротив ладони.

***

Я установил мольберт перед оригиналом, и сделал первые наброски углем, когда на улице раздался гул. Все, кто был в салуне, приникли к окнам. Когда мисс Хетчер появилась перед салуном, все вокруг рты поразинули, даже отцы семейств, обремененные много-численными отпрысками. В малиновой амазонке на молодой белой кобылке она была просто великолепна. Когда она спускалась на землю, чуть ли не с десяток мужчин бросились ей помогать. Мисс Хетчерблагосклонно приняла их помощь, вошла в салун и огляделась, словно кого-то искала. Этим кем-то оказался мистер Патрик Дж. Стиллер. Он сидел в одиночестве у окна, задумчиво перетасовывал колоду карт и, поглядывая на мою работу, порой прикладывался к стаканчику с янтарным бренди.

– У вас не занято? – спросила мисс Хетчер, подходя к столу.

– Прошу вас, мисс. Для вас всегда свободно, жаль, угостить ничем не могу. Не при деньгах. Разве что стаканчиком бренди. Нет? Напрасно, мисс...

– Вы странный человек, мистер Стиплер, – сказала мисс Хетчер, усаживаясь и поигрывая хлыстом.

– Что же такого вы нашли во мне странного? – спросил Патрик, прикуривая от лампы длинную сигару.

– Я была вчера на аукционе, случайно... Вы отдаете все свои сбережения, чтобы спасти ранчо бедной вдовы одноглазого Джимми, тогда как вам нечем заплатить за виски и за комнату владельцу салуна.

– Старина Хью всегда разрешает мне переночевать у себя в долг, он видите ли, считает меня кредитоспособным. Что касается Джимми, то я его должник – он как-то выкупил меня у индейцев, которые полгода держалименя в качестве рабочей скотины.

– Вас выкупили у индейцев из рабства? Теперь я знаю, где вы научились этой ужасной работе – сдирать у людей кожу с головы и понимаю, почему вы так нелюбите индейцев.

– Они не дали мне для любви ни одного повода.

– И теперь вы им мстите?

– Нет, мисс, это просто бизнес, мне нравится убивать краснокожих, потому что за их скальпы довольно прилично платят. Если бы так же платили за шкуры койотов, я бы убивал койотов. Это просто бизнес.

– Вы невозможный человек, мистер Стиллер! Так говорить о живых людях, пусть и индейцах, – сердито сказала мисс Хетчер. После небольшой паузы она добавила: – А вы знаете, что эта Элен Лурье, вдова одноглазого Джимми, в вас влюблена?

– Разве?

– Конечно! Уж поверьте мне, женщины в этом кое-что понимают.Она так смотрела на вас во время аукциона.

– Ах это... Нет, мисс Хетчер, это обычная благодарность человеку, который не дал ее выбросить на улицу с детьми.

– О нет! Это далеко не обычная благодарность, у нее был влюбленный взгляд, наверное, она отдала бы многое, чтобы вы поселились у нее на ранчо и согрели вдовью постель.

– Возможно, но это пока в мои планы не входит, тем более, мой друг Джимми, если видит все с небес, этого бы не одобрил. При жизни он был очень ревнив.Но даже если бедный Джимми горит в аду, а грехов у него хватало, и ничего не видит из своего котла с кипящей смолой, я считаю, что миссис Лурье достаточно молода и красива, чтобы найти себе более достойную партию, нежели бездомный бродяга.

– Вы бездомный? А как же ваше ранчо у Черной горы?

– Ранчо? Одно название, так, клочок земли у гор, где ничего не растет. Это ранчо ничего не стоит – я беден, как церковная мышь. Так что меня можно смело из претендентов вычеркивать. А обеспеченных мужчин в Сильверстоуне хватает. Взять хотя бы рабочих с рудника или того инженера – железнодорожника, а что, очень приличная партия для миссис Лурье.

– А о какой партии мечтаете вы, мистер Стиллер?

– В данный момент только о партии в покер!

Глава 2

...В салуне, несмотря на ранее время, было шумно, дымно и многолюдно. Я сидел в своем углу и делал наброски углем мистера Хью за работой. В задуманной картине он предполагался в роли Харона при переправке через Стикс.

Мистер Патрик смахнул воду с полей шляпы, ловко накинул ее на бизонью голову, прибитую над входом, осмотрелся и заметил большую компанию мужчин в углу за сдвинутыми столами. Видимо, некоторые лица показались ему знакомыми.

– О! Смотрите, кто пришел! Патрик Стиллер собственной персоной! – Дутый Гарри – крупный мужчина, с лицом, заросшим густой черной бородой, поднялся со своего стула и гостеприимно раскинул руки, – Эй, Хью! Лучшего виски мистеру Стиллеру из той самой бутылочки с белой лошадью.

– Гарри, разве тебя еще не повесили? – удивленно спросил Стиллер, присаживаясь за стол. – Хотели слухи, что тебя вздернули в Хоппертауне.

– Хотели вздернуть, но никак не могли найти священника, дабы отпустить мне грехи, а их у меня накопилось предостаточно. Ха-ха-ха... В этом городишке грешников всегда было плохо со священниками. А когда все-таки нашли, я уже был далеко, пришлось позаимствовать лошадь у тамошнего шерифа.

– Не боишься, что он заявится, чтобы забрать у тебя своего скакуна?

– Этой другой штат, Стиллер, здесь его звезда – не более чем жестяная бляха. Да и трусоват он, чтобы здесь появиться. Не то, что старый шериф, тот бы точно заявился.

– Да, но ты его отправил туда, откуда не возвращаются.

– Что поделаешь, над двоим было тесно в одном штате, одному пришлось уйти. Не повезло ему. Но я всегда уважал его, как достойного противника, поэтому даже не стал поджигать его дом.

– Но изнасиловал его жену...

– Кто тебе сказал о насилии? Все у нас было по взаимному согласию, хочешь, спроси у ребят, они подтвердят.

– Конечно, ты просто не оставил ей выбора, приставив ей пистолет к затылку.

– Ну и что, это совсем другое дело, каждый с женщинами договаривается, как умеет. Скажи лучше, как ты уговариваешь прекрасную Элен? Она уже не тоскует по своему одноглазому муженьку?

– Если ты еще скажешь слово про Элен...

– Все, молчу, молчу... Тем более, как говорит молва, ты сейчас засматриваешься совсем в другую сторону, в сторону большого красивого дома с белым флигелем. Не так ли?

Толпа за сдвинутыми столами разом разразилась хохотом.

– Ну не обижайся, мы же старые друзья, Патрик. Садись, выпей у меня есть к тебе дело. Помнишь, ты говорил, что умеешь управляться с паровозом? Так вот, один мой хороший приятель уступил мне это, не бесплатно, конечно.

Гарри выложил на стол несколько листов с колонками цифр.

– Что это?

– Расписание движения почтовых поездов по ветке Нью-Хемпширского направления. Смекаешь?

*

Когда девушки кордебалета с визгом выбежали на сцену и начали танцевать, высоко вскидывая стройные ножки в ажурных чулочках, все в салуне радостно загомонили и повернулись лицом к сцене. А когда из-за занавеса появилась мисс Мэгги в шикарном платье с длинным шлейфом, выгодно подчеркивающем ее идеальную фигуру, все вскочили и зааплодировали. Кто-то из ковбоев даже выстрелил в потолок, но его тут же вышибли из зала помощники Старого Хью.

Мисс Мэгги своим чистым и звонким голосом спела песенку о птичке, которую каждое утро посылает с дальнего пастбища влюбленный ковбой к своей девушке, чтобы она напомнила о его любви. Во время припева с полсотни хриплых глоток подхватили слова:

– Чирик, чирик, – люблю тебя.

– Чирик, чирик, – ты жди меня.

– Чирик, чирик, еще три дня,

– Чирик, чирик, и ты моя...

Закончила песенку Мэгги под гром рукоплесканий. А здоровяк Клод Буйвол даже вылез на сцену и попытался ухватить мисс Мэгги своими здоровенными ручищами, но промахнулся, и уцепился лишь за шлейф. От мощного рывка лопнула шнуровка, и шлейф оторвался вместе с платьем. В мгновение мисс Мэгги оказалась почти обнажена, оставшись лишь в поясе с чулочками и туго зашнурованном малиновом корсете.

– Негодяй, – крикнула она и отвесила грубияну звонку затрещину.

– Что?!! – взревел Клод Буйвол, – да я тебя...

Я, мигом забравшись на сцену, еле успел перехватить его занесенную руку:

– Не смейте оскорблять женщину!

*

...Клод Буйвол был достойным противником. Конечно, ему не хватало быстроты и гибкостью, да и решения он принимал довольно медленно, но все это с лихвой компенсировалось огромной физической силой. Говаривали, что этот ирландец запросто носил бычков на плечах и одной рукой сдвигал вагонетку, полную руды. Он в очередной раз попытался ухватить Патирика Стиллера своими огромными ручищами, но тот извернулся, как кошка, перемахнул через барную стойку и обрушил на голову ирландца двухквартовую бутыль с виски.

Черт, черт, черт! – ругался громовым голосом ирландец, протирая глаза, залитые виски. – Пресвятую твою мать!

Мистер Стиллер, не торопясь, вытащил из внутреннего кармана длинную сигару, чиркнул о каблук серной спичкой и прикурил. Но спичку тушить не стал, а бросил ее на залитую виски куртку Клода:

– Не богохульствуй, грешник!

– Горю! Ой, горю! – заорал громила, вертясь на месте и пытаясь сбить пламя. С сухим треском занялась его борода, противно запахло паленой кожей.

– Вам следует остыть, мистер Клод, – громко и четко сказал Патрик, снова перемахивая через стойку. – Адью! – добавил он, сопровождая слова мощнейшим пинком в зад. Всей массой своего огромного тела Клод ударился в двери салуна и вывалился на улицу. Было слышно, как он удовлетворенно пыхтит, вываливаясь в луже.

– Как остынет, – волоките его к жене, – сказал Стиллер двум ковбоям, пришедшим вместе с Буйволом. – Он явно сегодня перебрал. И уберите свои лапы с кобур, в салуне у Хью не стреляют...

Я наконец поднялся на ноги, подошел к мистеру Патрику и поклонился как можно учтивее:

– Сэр, если бы я мог найти слова, чтобы выразить ту благодарность, что испытываю за ваш благородный поступок...

– Не надо красивых слов, малыш, – не дал мне договорить мистер Стиллер, – у меня давно чесались кулаки на этого ублюдка, только повода все не находилось. Но если ты действительно хочешь меня отблагодарить, то сделай одолжение, заплати старине Хью за ту бутылку виски, что я расколотил о голову этого громилы. Я сегодня не при деньгах...

– Не стоит, Патрик, – сказал с улыбкой мистер Хьюго, – я поставил на тебя двадцатку и, как всегда, выиграл.

Доктор Альтманн с тяжким вздохом открыл бумажник и выложил на стойку две купюры. Судья Блэр, тоже проигравший пари, расплатился звонкой монетой.

*

– Послушай, малыш, еще не поздно вернуться. Прерия – не место для маменькиных сынков вроде тебя.

– Я сирота, сэр.

– Извини. Но в прерии на самом деле очень опасно, может, все-таки вернешься?

Конечно я с большим удовольствием сидел бы сейчас в своей комнатке при школе, или в библиотеке уютного дома мисс Курбатски с любимым томиком Платона и грелкой в ногах, чем скакать по ночной прерии, вздрагивая от каждого шороха, но выглядеть слабаком мне совершенно не хотелось. Тем более, мне было весьма лестно оказать мистеру Стиллеру хоть небольшую услугу.

– Нет, мистер Патрик, я твердо решил ехать, – сказал я, дрожащими губами. Я не боялся, нет! Я просто неожиданно продрог в своем студенческом сюртуке и очень пожалел, что не оделся теплее.

– Ну смотри, надеюсь, на земле не слишком много людей, что расстроятся из-за твоей безвременной кончины.

Внезапно с ближайшего холма раздался дикий хохот, сменившийся чем-то похожим на плач ребенка..

– Кто это? – спросил я, вздрогнув. Рука моя непроизвольно потянулась к прикладу винчестера.

– Не дергайся, малыш, это всего лишь койот, их здесь много.

Мистер Патрик выбирал дорогу только по его заметным приметам, мы то и дело меняли направление движения. Признаться, я даже подумал, что мы заблудились, когда где-то рядом заухала сова, и мистер Стиллер тут же откликнулся криком ворона. Он дал мне знак спешиться, сам соскочил на землю и, привязав лошадь к большому дубу, поднес спичку к куче хвороста, видимо, заранее заготовленного. Ждали мы недолго, рядом раздался топот копыт, и из темноты вышли три воина. Это были кяманчи в полной боевой раскраске. В свете костра с томагавками в руках и ножами за поясомони выглядели просто зловеще. Я не выдержал и перекрестился. Один из краснокожих заметил мое движение и вскинул свое страшное оружие, но Патрик его остановил:

– Не пугай малыша, Лосиный Клок, он и так дрожит.

Индеец опустил топор и сложил руки на груди.

– Ты принес то, что обещал?

– Я да, а ты?

Индеец сунул руку за пазуху, вытащил увесистый кожаный мешочек и протянул его Патрику.

– Ну-ка, малыш, распакуй свою хитрую химию и проверь это. В прошлый раз хитрые краснокожие бестии подсунули мне золотую обманку вместо самородков.

Я быстро раскрыл походную лабораторию и сделал анализ соляной кислотой.Песок без сомнения был золотым, а вот самородки... Кислота быстро обуглила матовым цветом блестевшие золотистые камни.

– Я так и знал, обманка! – сказал Патрик и бросил фальшивое золото к ногам Лосиного Клока. – Сколько раз зарекался не верить краснокожим. Все, сделка отменяется.

– Постой, постой, – заторопился индеец. – Как не состоится! Может твой юный шаман врет! Может, это он заколдовал золото.

– Он может и врет, а вот наука врать не будет. Собирайся, Альберт, мы уезжаем. Прощай, Лосиный Клок! – и мистер Патрик сделал вид, что собирается запрыгнуть в седло.

Индеец выругался по-своему, громко прикрикнул на спутников, снова залез за пазуху и вытащил еще один мешочек. Анализ показал, что там было чистое золото, хорошенькие самородки величиной с ноготь большого пальца. Столько золота сразу я, признаться, никогда не видел.

– Ну вот, совсем другое дело! – сказал Стиллер и бросил к ногам вождя уже знакомый мне, пропитанный кровью мешок. Если мне не изменяет память, именно в него Патрик Дж. Стиллер побросал скальпы убитых при обороне дилижанса индейцев. Правда сейчас кровь подсохла, и вид у мешка был не такой зловещий.

– Сколько здесь? – спросил Лосиный Клок.

– Как пальцев на руке и еще один.

– Так бы и сказал, что одиннадцать, – впервые улыбнулся Лосиный Клок, и по голосу я понял, что он очень доволен. Он резко свистнул, приторочил мешок к седлу вышедшей на свист лошади, сделал знак рукой, и индейцы мгновенно исчезли в темноте, словно растворились. Через минуту раздался топот копыт.

– Я найду тебя, Хитрый Глаз, – раздалось из темноты, – чтобы пригласить на свадьбу.

– Удачи тебе, вождь... – крикнул Патрик.

*

...Костер мы гасить не стали, напротив, подбросили в него сучьев потолще и разложили около старые одеяла, чтобы издали складывалось впечатление, что кто-то спит около огня.

– Это на всякий случай, – объяснил мистер Патрик. – Вряд ли Лосиный Клок решит сегодня вернуть свое золото обратно, но вот твоя химическая лаборатория его без сомнения заинтриговала, так что лучше подстраховаться. Вдруг он решит порадовать своего будущего тестя не только скальпами извечных врагов – папачей, но и шаманом, носящим стекла на глазах и имеющим бутылочки с волшебной жидкостью, от которой из камней идет дым. Так что по возможности попытайся не отставать, у этих краснокожих порой просто отвратительные манеры.

– А этот Клок, он... действительно вождь?

– Нет, только собирается стать зятем вождя. У самого-то него кишка тонка с хуронами и папачами тягаться, вот он и прибег к природной смекалке. Хорошим он будет вождем, уж поверь мне, если не сопьется. Для этого ему и нужны скальпы. Достаточно трех, а уж с одиннадцатью он без сомнения получит руку старшей дочери вождя.

– А откуда вы его знаете?

– Я был рабом в их племени целых полгода. Поверь, это были далеко не самые лучшие дни моей жизни. Меня потом выкупил одноглазый Джимми за пару ослов и неполный фарфоровый сервиз. Ослики, эти маленькие лошадки очень понравились любимой дочке вождя, той самой, что сейчас собирается замуж, а из фарфоровой супницы изъявил желание откушивать бизонятины сам вождь. Он видел однажды на открытом приеме у законодателей штата, как едят из фарфоровой посуды, и ему тоже захотелось...

– Извините меня, мистер Стиллер, но в салуне я случайно подслушал ваш разговор с мисс Хетчер, и вы сказали, что... что не любите индейцев.

– А разве я теперь говорю, что люблю их?

– Нет, но вы помогаете им, эти скальпы и вообще...

– Ах это, нет, малыш, это всего лишь бизнес. Сколько бы я получил в конторе от правительства штата – по полсотни за штуку, значит всего – 550. Ну на руднике чуть больше. А сколько золотого песка в этих мешочках? Тысячи на полторы, а то и на две, чувствуешь разницу? Так что я теперь почти богач! Ну ладно, будем считать, что их разведчики убедились, что мы остаемся здесь на ночевку, так что гостей следует только к утру, когда сон особо крепкий. А мы пока потихонечку тронемся. Есть у меня такое желание взять реванш у преподобного отца Джозефа за вчерашний проигрыш в покер.

Где-то неподалеку снова захохотал койот, мы, стараясь не шуметь, забрались в седла и тронулись в обратный путь.

***

... Если вы не видели ночного неба над прерией – вы ничего не видели! Рассыпанные в обилии звезды кажутся такими близкими, кажется, вот заберись на ближайшую скалу, и потрогаешь их руками. Обязательно, как-нибудь возьму выходной, прихвачу мольберт и уйду в прерию рисовать.

Вдали опять захохотал койот, моя кобыла вздрогнула боками и пронзительно заржала.

– Что с ней, мистер Стиллер? – спросил я

– К плохому месту подъезжаем, – сказал Патрик, зажигая факел и протягивая мне другой. – Это – "Лощина повешенных". Здесь линчевали ребят из банды Француза По.

– Я слышал эту легенду, говорят, что Француз По бродит здесь по ночам и ищет свои глаза. Это правда, что его ослепили перед смертью?

– Бред! Какой смысл ослеплять человека перед тем, как повесить? Француз лишился зрения еще там, на рудниках во время взрывных работ. Ему и еще дюжине калек кампания отказалась выплачивать пенсию, заявив, что они пострадали по своей халатности. Сунули в зубы по месячному заработку и вышвырнули на улицу. Француз и предложил ребятам восстановить справедливость. Они купили винтовок, солонины, нашли пещеру в ущелье и начали нападать на обозы рудника. Обиженных на кампанию было много, так что банда Француза По быстро росла, и владельцам рудника мало не показалось.

– А правда, что Француз был очень жесток и вырезал целые города.

– Нееет, – хохотнул мистер Патрик, – Француз книжки любил про благородных пиратов, он даже в Робина Гуда играл, деньги беднякам раздавал. Но это он зря, местные бедняки – сплошь пьяницы и тунеядцы, кто работать не хочет. А поселок вырезал Дутый Гарри, он как раз тогда к Французу со своими головорезами присоединился. Француз, он как полностью ослеп – совсем бдительность потерял, брал в банду всех подряд. Так вот, Дутый Гарри как-то услышал, что в поселке Бизоний хвост кто-то нашел "Золотую пещеру".

– Золотой каньон?!!

– Ну да, видишь, и ты тоже слышал эту сказку. Так вот, он вывел жителей на главную площадь и порешил их по одному, требуя сказать, где этот каньон. Никто ему так ничего и не сказал. Все умерли. Сам Гарри после этого решил напасть на деревню кяманчей, у которых видели золото, а за поселок отыгрались на Французе и его ребятах. Пришли солдаты, установили пушки на выходе из ущелья и стали ждать. Долго ждали. Ребята По сначала всех лошадей поели, а потом ночью пошли на прорыв. Их всех тут и повесили, кто живым после бойни остался. Вони потом было, и койты сплошь сытые бегали, грифы от обжорства взлететь не могли.

– Мистер Стиллер, а откуда вы эти подробности знаете? – спросил я осторожно.

– А я состоял в банде у Француза, потом у Дутого Гарри, – просто ответил Патрик. – Я был по молодости очень горяч, и у Француза По мне показалось скучновато. А Гарри любил лихие налеты и горячие дела. Вот и геройствовал в его банде по трем штатам до самого налета на поселок "Бизоний хвост". Стрелять в мирных жителей отказался и ушел в прерию, а там меня спящего поймали кяманчи.

– А вы верите в "Золотой каньон", мистер Стиллер? – спросил я после небольшой паузы.

– Сказки это все. Золота не может быть так много, иначе оно не имело бы такой цены

Глава 3

...Когда шериф Грэкхем вошел через двустворчатые двери, все в салуне замолчали, даже пианино перед сценой смолкло. Не то, чтобы обитатели Сильверстоуна боялись своего шерифа, просто зная его буйный нрав, старались без необходимости его не раздражать. Но уважали. По крайней мере, он легко выиграл на трех последних выборах шерифа и выдвинулся на четвертые.

Шериф рукавом стер дождевые капли со своей звезды, неторопливо прошелся вдоль стойки, поднял за волосы голову сопевшего за столом пьяного ковбоя, и заглянул ему в лицо. Отпустив волосы, молча кивнул рейнджерам, вошедшим вслед за ним, те ловко подхватили пьяницу под руки и вышибли из салуна.

– Зря вы так, шериф, – пробурчал Старый Хью, – малыш Кефри всегда платит за выпивку, а на улице дождь...

А шериф тем временем уже усаживался за стол напротив мистера Патрика Стиллера, привычно одиноко скучавшего за столом у окна, и тасующего колоду карт.

– Тебя ли я вижу, Патрик Стиллер?

– Меня, Сид Грэкхэм, а что, ты удивлен?

– Признаться, да. Надолго к нам?

– Как масть ляжет, – проговорил мистер Стиллер, поигрывая потрепанной колодой.

– Масть? – удивился шериф. – Так ты еще играешь? Ну что ж, сдай на один кон.

– На что играем? – спросил Патрик, перетасовывая.

– Если проиграешь, немедленно убираешься из города...

– Если выиграю?

– Можешь остаться.

– Ставка интересная, – пробормотал мистер Патрик, раздавая по пять карт, – и довольно крупная. Будем считать, что условия приняты.

Шериф поменял две карты и с улыбкой выложил фуллхаус. Патрик поменял одну и открыл три двойки.

– Счастливого пути, Патрик Дж. Стиллер, – сказал шериф. – И надеюсь тебя больше не увидеть. Разве что меня пригласят на твои похороны.

– Вечно ты торопишься, Сид Грэкхэм, – сказал Патрик и выложил к двойкам джокера. – Торопишься, и это тебе сильно вредит.

Шериф побледнел, но ничего не сказал, лишь кивнул рейнджеру. Тот вытащил из кармана куртки лист бумаги и, мазнув его кистью, приклеил на стену салуна по соседству с портретом короля Георга.

Посетители салуна с интересом уставились на выполненную типографским способом физиономию с повязкой через глаз.

"Властями штата разыскивается Гарри К. Джонстон по кличке Дутый за разбой, убийства и ограбление почтового поезда. Доставивший его властям живого или мертвого получит тысячу долларов серебром".

– Лучше уж за мертвого, – пробормотал мистер Стиллер, чиркнул серной спичкой о стол и прикурил длинную сигару.

*

Я уже закончил убирать классную комнату, на время ставшую банкетным залом благотворительного ужина по сбору средств на новую школу, когда оказался в ситуации совершенно двусмысленной. Выйди я сейчас из классной комнаты, и эти два человека, самых дорогих мне человека на земле могли бы заподозрить меня в подслушивании. Но и оставаться здесь – значит подслушать их разговор. Поколебавшись, я все-таки решил остаться.

– Мистер Стиллер... Патрик, мне кажется, вы избегаете меня, – сказала мисс Хетчер, – чем я заслужила вашу неприязнь?

– Разве? О какой неприязни вы говорите, мисс Хетчер? Если то, что я не присутствую на собраниях высшего света этого городишки можно назвать выражением неприязни? Но, согласитесь, меня туда и не приглашают. Тем более, я не уверен, что полдюжины местных красавцев, мечтающих о вашей руке, а точнее, о приданном вашего батюшки, будут рады меня там видеть.

– Но я приглашала вас, я... Я написала вам три письма, три откровенных письма, и вы не ответили ни на одно.

– Я слаб в грамматике, мисс Хетчер. А в эпистолярном жанре и подавно. Прочитать еще могу кое-как, но вот написать...

– Значит вас не тронули мои слова, мои искренние признания?

– Мисс Хетчер, но согласитесь, это нереально, что общего может быть у дочери главного акционера серебряного рудника и бродяги, у которого это самое серебро в карманах бывает далеко не часто.

– О, жестокая жизнь! – воскликнула мисс Хетчер. – Я думала, что еду в свободную страну, где титулы и состояния не мешают искренним чувствам, а оказалось... Но послушайте, можете вы забыть об этом, забыть о руднике, о деньгах и видеть во мне лишь Диану, девушку, которая... которая любит вас, неотесанный грубиян! Любит, не смотря ни на что! Вы этого добивались? Этого?!! Моего признания?!!

Сердце мое сдавило, как тисками. Боже мой, а я ведь люблю ее, люблю! Без всякой надежды на взаимность, но люблю! И то, что она отдала свое сердце человеку, которого я считаю лучшим в этом городе, было слабым утешением. Но все-таки, мистер Стиллер – мой друг, по крайней мере, я считаю его другом, и если они любят друг друга...

Я подошел к самой двери, но в коридоре больше не говорили, там раздавались какие-то звуки, шорох платья, страстные возгласы...

Я закрыл глаза руками, и обнаружил, что глаза мои мокры от слез...

***

Признаться, я больше предпочитал проводить вечера в салуне или у себя дома, завалившись с книжкой прямо поверх одеяла, но порой мисс Курбатски уже с обеда намекала, что ждет меня к ужину, так как "приготовила для меня сюрприз". Чаще всего сюрпризом оказывался тыквенный пирог с джемом, (справедливости ради стоит отметить – весьма недурной на вкус) и ее подруги – дамы из благотворительного фонда Сильверстоуна.

Выпив чаю и откушав пирога дамы начинали восхищаться моими последними художествами и горько сожалеть, что такой приличный молодой человек, как я, не имеет гроша за душой, чтобы составить приличную партию какой-нибудь из их дочек или многочисленных приятельниц. Тут же эти старые калоши начинали намекать, что в городе имеются тоже небогатые, но вполне приличные девушки типа белошвейки мисс Оуэн, или дочери вдовы зеленщика мисс Доллид, которые вполне готовы стать верными женами и заботливыми матерями. Я смущенно оправдывался, что о женитьбе не думаю, а мечтаю о поступлении в университет по гранду от правительства штата. Но чтобы гранд получить, надо заниматься, заниматься и заниматься. Под этим благовидным предлогом я и покидал уютный дом мисс Курбатски, чтобы побыстрее добраться до салуна.

Но сегодня меня ждал настоящий сюрприз. Оказывается, благотворительный фонд Сильверстоуна нашел возможность приобрести для начальной школы города (то есть для меня – как учителя живописи) германские масляные краски, кисти, настоящий мольберт, холсты и прочее, что положено профессиональному художнику.

Признаться, в этот момент я растрогался до слез и готов был расцеловать старух, а заодно жениться на всех их дочках и племянницах Тут же решил опробовать краски в деле, прощаясь, я пообещал написать их групповой портрет.

***

Мисс Хетчер сидела за роялем, задумчиво трогая клавиши, а я делал первые наброски ее будущего портрета. Я задумал его на полном контрасте: строгий черный рояль и белое воздушное платье мисс Хетчер, ее прекрасное лицо, созданное для радости, и грустная улыбка на нем. Как мне показалось, она слушала мои комплименты вполуха, более прислушиваясь к разговору, который шел в другой комнате. А разговор там шел на повышенных тонах. Наконец из комнаты вышли мистер Хетчер и майор Бакстер. Увидев меня майор нахмурился, но рассмотрев наброски, поощрительно кивнул.

– Вот что, дорогой Альберт, я думаю, у мистера Хетчера с нашей очаровательной Дианой сейчас предстоит небольшой разговор, так что давай не будем им мешать. И, кстати, я хотел бы заказать вам свой портрет, начать мы сможем прямо сейчас. Думаю, о цене сговоримся, мой дом тут недалеко.

***

– А вы знаете, что этот ваш Стиллер ест на завтрак не овсянку и не яйца, как все нормальные люди, а мясо, – сказал майор Бакстер тряся затекшей рукой. Я уже четыре часа писал с него портрет на фоне флага штата, и оба мы довольно сильно устали. –Да, ест мясо и запивает его пивом!

– Это преступление? – удивился я, смешивая кобальт с белилами, чтобы закончить мундир.

– Нет, но иное отступление от общепринятых правил выглядит куда опаснее, нежели тяжкое преступление. Мотив преступления можно понять, отступление от правил – это вызов обществу и пониманию не подлежит.

***

– Думаете, этого хватит в качестве подарка на свадьбу? – спросил я, с сомнением глядя на бутыль серной кислоты за 24 цента.

– Вполне, – уверенно ответил мистер Стиллер, – вот увидишь, краснокожие будут визжать от восторга, когда шаман со стеклянными глазами подарит им целую бутыль волшебной воды, которая заставляет дымиться камни. Если не трудно, возьми с собой свой мольберт и краски, и еще... Что бы нам придумать с твоими очками?

– А что?

– Боюсь, что краснокожие попросту их утащат.

– Но зачем? У них очень толстые стекла, обычный человек ничего в них не увидит.

– Ты не знаешь краснокожих. Любой воин много чего отдаст за такие вот "стеклянные глаза". Так что постарайся их по возможности не снимать и от меня далеко не отходить. Ну что, готов...

– А это не...

– Ты хочешь спросить, не опасно ли это? Нет, пока краснокожие празднуют свадьбу, они не опасны, по крайней мере, для нас.

– А что везете в подарок индейцам вы? – спросил я в свою очередь.

– Пару ящиков виски, что подешевле – для воинов, зеркальца – для женщин и мясорубку для вождя. У старика совсем плохо стало с желудком, пора ему переходить на паровые котлетки.

– А долго эта свадьба продлится?

– Пока виски не кончатся. Но ты не переживай, мы на денек, туда – обратно. Ну что, тронулись, а то до вечера не доберемся, жених может обидеться....

***

– Как называется это место? – спросил я, указывая на красноватого цвета скалы.

– Ущелье Эль Дьябло, – ответил мистер Стиллер, зевая.

– Зловещее название, – сказал я.

– Здесь были испанцы, – прокомментировал мистер Стиллер.

– И что?

– Везде, где были испанцы, и есть ущелья, одно из них непременно называется "Эль Дьябло". Испанцы, они такие сентиментальные...

***

В индейскую деревню мы успели засветло, она располагалась в уютной долинке на берегу небольшой речушки. Тут стояло кругом несколько вигвамов и пара ритуальных столбов. Я, правда, здорово испугался, когда первые дозорные выскочили из кустов, зато к появлению остальных отнесся относительно спокойно.

Оказывается, меня в племени уже знали. Мы еще не подъехали к вигваму жениха, а индейский мальчишки, завидев меня, вскакивали на ноги и кричали что-то хором.

– Знаешь, что они кричат? – спросил с улыбкой Патрик Стиллер, – они кричат: "Шаман Стеклянные Глаза приехал!" Ты здесь очень популярен.

Перед вигвамом жениха горел большой костер, рядом на вертеле жарился крупный бык и дичь помельче. Над самим вигвамом развивались на ветру скальпы поверженных врагов.

– Узнаешь? – подмигнул мне Патрик и предложил спешиться..

***

– Нет, малыш, от трубки мира отказываться нельзя – обидишь хозяев, – сказал мистер Стиллер.

Я осторожно взял длинную трубку, украшенную затейливой резьбой и цветными перьями, и затянулся. От едкого дыма тут же закашлялся. Вождь, седой жилистый старик широко улыбнулся и сказал длинную фразу.

– Он говорит, что юный шаман со стеклянными глазами, то есть – ты, очень смелый, – перевел мистер Стиллер. – Не каждый бледнолицый осмеливается приехать в деревню к кяманчам.

– А вождь совсем не понимает английского?

– Все он понимает, только прикидывается. Ты трубку-то передавай, а то присосался...

***

От усталости, от впечатлений, от выпитого у меня кружилась голова. Господи, никогда в жизни не выпивал я столько виски и местного пива –странного на вкус напитка из забродившего маиса. А индейцы, хоть и выпили втрое больше меня, расходились все больше и больше. Полуголые, украшенные перьями и праздничной татуировкой они прыгали у костра под мощные раскаты барабанов. Причем, мужские боевые танцы порой сменялись женскими, и прекрасные стройные кяманчи, не скрывая своих прелестей, сплетались в страстной пляске. Я сначала стыдливо отводил глаза, но потом привык, и даже стал отличать одну индианку от другой.

– Кя кама качитата? – опустилась передо мной на колени стройная индианка с густыми черными волосами до пояса. Все одеяние ее состояло из набедренной повязки, грозди бус и шитых разноцветными бусинами мокасин.

– Что она хочет? – крикнул я Патрику, стараясь перекричать барабаны. Мистер Патрик уже довольно хмельной одновременно ласкал сразу двух смуглых красоток, кажется – сестер.

– Она спрашивает, считаешь ли ты ее красивой и можешь ли нарисовать ее портрет, как рисовал сегодня воинов? – перевел Стиллер, переспросив девушку еще раз.

– Скажите ей... что она очень красива, и я с удовольствием ее нарисую.

Мистер Патрик перевел, индианка счастливо улыбнулась, схватила меня за руку и повлекла куда-то в сторону.

– Что она хочет, мистер Стиллер?

– Чтобы ты ее портрет написал, а чего же еще?

– Но сейчас уже темно, ничего не получится.

– Ничего, она в вигваме тебе лампу зажжет.

Но индианка и не думала зажигать света, толкнув меня на циновку, она легла на меня сверху и, ласково приговаривая те же самые: " Кя кама качитата?" стала нежно гладить, освобождая меня от одежд.

– Мистер Стиллер! – попытался позвать я на помощь, но не смог, потому что в губы мои вцепилась своими неистовая амазонка, а ее руки начали творить с моим телом то, чего никто и никогда не делал.

***

Меня мутило, поташнивало, а мистер Стиллер, качаясь в седле, то и дело протягивал мне квадратную бутыль виски и предлагал "подлечиться". Господи, да я об алкоголе даже думать не мог, от одного вида того, как мистер Стиллер прикладывается к горлышку, в желудке у меня начинались мучительные позывы. Наконец мистер Стиллер, видя мои мучения, велел остановиться и засунуть в рот два пальца. И, верите ли, сразу полегчало! Но это в физическом плане, зато в моральном...

– Что грустный такой, малыш? – спросил мистер Стиллер, закончив петь старую ковбойскую песню про парня, который очень торопится домой к невесте, а потому коровки у него по одной разбегаются, а он все торопится, а потому, когда приезжает на ранчо, у него остается всего одна корова, которая тут же издыхает от усталости. Но парень не отчаивается, потому что его встречает невеста, а у нее есть то, что лучше всяких коров. В этой песенке еще припев такой смешной:" Раз – коровка хвостиком махнула, два – коровка травки щипнула, три – коровка пить захотела, четыре – вот и отстала коровка от стада".

– Да понимаете, мистер Стиллер... Ночью эта... индианка Ласка...

– Ласка Гибкая как Ивовый Прут? Знатная девица, верно?

– Да, но она вчера... в общем...

– Что, трахнулся? Поздравляю! Ласка в этом толк знает, и дело это любит. Добрая душа. Когда у них в плену был, она меня подкармливала потихоньку, ну и грела холодными зимними ночами. Ох, и влетало ей за это от вождя.

– Да, но у меня до этого никогда и ничего...

– Хей, малыш, да ты что? Девственником был? Тогда поздравляю вдвойне! Хотя я обещал малышке Мэгги и остальным девчонкам из салуна Хью, что представлю тебя им еще нетронутым... В любом случае это дело стоит отметить, выпьешь? Ну смотри сам... – мистер Стиллер приложился к плоской фляжке.

– Видите ли, мистер Стиллер, наверное, не надо меня поздравлять. Я, признаться, представлял это несколько иначе: с любимой девушкой, целомудренной и нежной, как... (я хотел было сказать: "Как мисс Диана", но сдержался) как невинный цветок, после священного таинства венчания...

– Будет тебе еще и цветок невинный, и священное таинство, и поп с Писанием, и теща с нотациями. Так что успеешь еще ярмо на шею нацепить, если доживешь, конечно. Послушай моего совета, малыш, выбрось эту ерунду из головы, живи и радуйся жизни, пока есть чему радоваться…

Глава 4

… я долго думал, рассказать ли мистеру Стиллеру о тайне, которую мне поведала индианка Ласка? Господи! Неужели я жадничаю? Неужели я всерьез задумал завладеть сокровищами индейцев в одиночку и не хочу поделиться с этим человеком, который так много сделал для меня?

Наконец я решился и, прокашлявшись, твердо сказал:

- Мистер Стиллер, мне надо с вами серьезно поговорить.

- Так говори, - пожал плечами Стиллер.

- Вы что-нибудь слышали про сокровища индейцев?

- О сокровищах? Ты веришь в эти сказки?

- Это не сказки, мистер Стиллер! – сказал я уверенно. – Вчера Ласка поклялась мне, что знает, где индейцы хранят свои сокровища.

- Ха-ха-ха! – громко расхохотался Стиллер, - наверняка она рассказала про пещеру в каньоне, про черепа охотников за индейским кладом и про мешки с сокровищами… И обещала, если ты возьмешь ее с собой в город, где течет большая-большая река и плавают большие-большие лодки, то она покажет тебе туда дорогу.

Признаюсь, внутри у меня словно что-то оборвалось.

- Так что? – дрожащим голосом спросил я, - Все это ложь? И про пещеру, и про мешки, и про сокровища?

- Нет, нет, успокойся, малыш, все есть: и пещера, и черепов гора, и мешки. Только сокровищ там никаких нет.

- Как же так?

- Ласка водила меня как-то в эту пещеру. Да, там полно мешков. Только вместо золота там – пуговицы.

- Какие пуговицы?

- Обычные: перламутровые, стеклянные ,в общем - блестящие. По пять центов за дюжину. Скорее всего, краснокожие ограбили где-то фурнитурную лавку, или напали на фургон швейной фабрики. А что, они же красивые – блестят. Вот и хранят они теперь свое сокровище в пещере, а разные простаки, прости, малыш, я не хотел тебя обидеть, в это верят. Вот и остаются от бедолаг черепа…

В этот момент далеко впереди раздалось лошадиное ржание. Моя кобыла подняла морду и раздула ноздри, видно собираясь заржать в ответ, но мистер Стиллер успел хлопнуть ее перчаткой по мягким губам и резко приказал.

– Давай-ка быстро, вон на тот пригорок за скалу.

Я и не думал спорить, дал шпорами под бока и погнал в указанном направлении. Мы спешились и зажали морды своим лошадям. Наконец внизу раздался топот копыт, мистер Стиллер снял шляпу и осторожно выглянул вниз.

Вернулся он озабоченным:

– Плохо дело, малыш, к нашим друзьям кяманчам отправился лично Дутый Гарри с ближайшим окружением и лошадками, нагруженными ящиками так, что еле ногами перебирают.

– А чем это так плохо?

– Тем, что в ящиках винтовки, патроны и виски. Довольно опасный коктейль...

– Почему?

– После большой пьянки обычно следует большое похмелье. А где краснокожим взять вина для этого похмелья?

– В Сильверстоуне?

– А где ж еще... И вряд ли они намерены за виски платить...

***

Мы гнали во весь опор, мне постоянно казалось, что нас нагоняют, а поэтому часто оглядывался. Но погони нее было…Оказалось, все дело в эхе от скал ущелья Эль-Дьябло. Я нахлестывал лошадь и, признаться, думать забыл о своей потерянной так внезапно девственности...

***

Когда все выходили из церкви, я задержался у алтаря и нерешительно кашлянул в кулак. Отец Джозеф, уже устроивший Писание и кобуру под мышку удивленно на меня глянул, снова надел очки и спросил:

– Что тебе, сын мой?

Я встал на одно колено и приник губами к руке священнослужителя:

– Грешен я, святой отец.

– В чем грех твой?

– Это... Прелюбодеяние.

– Как велика твоя вина? С кем же вступил ты в греховную связь? С юной распутной девой из салуна мистера Хью, или с замужней женщиной, матерью семейства?

– Вообще-то она индианка. Из племени кяманчей.

– Ласка? Ласка, гибкая как Ивовый Прут?

– Да, – ответил я в замешательстве, – но откуда вы, преподобный, знаете?

– Не ты первый, кто гостил у кяманчей и терял девственность. Хорошо, будем считать твой поступок отчасти миссионерской деятельностью, вроде как нес дикарям Слово Божье. Ты же говорил с ними о любви к ближнему, верно? Прочитай сегодня на ночь трижды "Отче наш" и зайди к доктору Альтману. Не исключено, что тебе пригодится пара уколов пенициллина.

***

– Проклятые кяманчи! – старый Хью выдернул из спины своего слуги стрелу и сломал ее о колено. – Ну где я еще найду в этой дыре такого слугу, чтобы работящий, не пьяница и не вор?!! Неужели опять придется нанимать мексиканца. Ненавижу мексиканцев!

Тут же стрела, разбив оконное стекло, со шлепком впилась в портрет короля Георга, намертво прикрепленный над пианино. Вторая разбила подсвечник на инструменте, третья продырявила его полированную крышку.

– Проклятье! Сто тысяч проклятий! – снова взревел Хью, известный своими монархическими взглядами, – эти чертовы ублюдки дорого заплатят мне за этот раритет! Где я еще возьму портрет короля, написанный маслом? А пианино! Это же европейская работа! Мой дед привез его сюда из самого Бирмингема... Дьявольщина!

– Не богохульствуй, сын мой! – мягко сказал отец Джозеф, спускаясь по лестнице со второго этажа со своей непременной библией в руках. Насколько я помню, у вас где-то хранилась праща?

– Черт! – старый Хью стукнул себя ладонью по лбу, – ну конечно, как я мог забыть?!! А вы что стоите? Переворачивайте столы перед входом и к окнам, а то краснокожие живо сдерут ваши скальпы и развесят над своими вигвамами. Смит, Жонсон, вы – со мной за пулеметом, Сэмюэльсон, ты будешь подавать патроны.

В это время из двери пятого номера на втором этаже появился мистер Стиллер. Он был обнажен по пояс, и белые помочи четко выделялись на его смуглом теле. Из-за его спины на секунду показалась курчавая головка мисс Мэгги из кордебалета. Она ойкнула и тут же снова скрылась в комнате.

– Как я понял, – сказал мистер Патрик, – отдохнуть мне сегодня не придется. В окна постоянно лезут какие-то краснокожие морды. Кто-нибудь может продать мне патронов на... – он выгреб из карманов горсть мелочи, – на три, четыре... на четыре с полтиной?

***

– Доктор, доктор, доктор, – то и дело повторял Жонсон, хватая врача за руки, – скажите, а без скальпа можно жить?

Мистер Альтманн, старый врач из немцев-переселенцев второй волны сполоснул руки под струей воды из кувшина и перешел к следующему раненому.

– В принципе можно, только следует опасаться простуд, – проговорил доктор, задумчиво рассматривая рукоятку томагавка, торчащего из спины стонущего Смита.– Никаких особенно важных функций для жизнедеятельности организма волосяной покров на голове не несет. Однако меня несколько беспокоит ваша обильная кровопотеря, – и действительно, салфетка на голове Жонсона быстро становилась темно-бордовой. – Как вы вообще умудрились потерять свой скальп?

– Когда кончились патроны, претворился мертвым, думал, пробегут мимо и все... А потом кто-то ударил меня чем-то тяжелым по темечку. Очнулся – волос нет и на макушке влажно. И главное – почти не больно.

– Это действие морфия, – объяснил врач, – очень эффектное средство, из моих личных запасов. Кстати, с вас $5.87 за лекарства.

– Какой разговор, доктор! Вот, возьмите десятку, только дайте еще хоть одну вашу пилюлю...

– Ладно, ладно, потом. Что касается вас, уважаемый Смит, боюсь, вам сейчас больше к месту помощь святого отца Джозефа. Я просто не представляю, как извлечь этот... инструмент из вшей спины и не вызвать кровопотери, которая приведет к летальному исходу.

– Как извлечь? – проговорил отец Джозеф, перезаряжая свой "Смит энд Вессон", – Да очень просто, дайте ему целый стакан виски, схватитесь покрепче и дерните, а там уж всевышний решит, жить этому грешнику, или умереть.

– Работать в паре с вами – одно удовольствие, – признал мистер Альтман и учтиво поклонился падре.

– Да, – просто ответил священник, – тем более, после вашего вмешательства больные очень часто срочно требуют пригласить меня для последней исповеди. Слушайте, доктор, а может проще вам самому выучить отходную молитву и...

– Лишь в случае, если бы будете вместо меня ставить больным клистиры...

Эту приятную беседу пришлось прервать на самом интересном месте. Кяманчи как по команде испустили боевой клич и снова пошли на приступ...

***

– Черт! – мэр Сильтверстоуна Бобби Джонсон со слезами на глазах рассматривал циферблат часов – главной достопримечательности городка. Почему-то кяманчам эти часы приглянулись,и они решили вырвать их из башенки над мэрией. Вернее, не сами часы, а их украшенный старинным гербом циферблат. Вырвать не вырвали, а погнули, и стекло разбили.

Мэр зло пнул труп тщедушного индейца с медальоном в виде расплющенной консервной банки из-под тушенки и воздел руки к небу:

– Господи! Ну где я теперь найду денег, чтобы нанять мастеров на их починку?!! Это же старинная работа, привезены из Ирландии.

В это время на улицу, заваленную трупами, въехала кавалькада всадников во главе с майором Бакстером. На одной из лошадей со связанными сзади руками гарцевал Гарри Дутый, еще двоих связанных пленников я заметил в фургончике, тоже въехавшем на площадь.

– Черт бы вас побрал, майор! – завизжал мэр. – Где вас носило?!! Эти краснокожие нас едва в клочья не разорвали, еще немного, и они спалили бы весь город. И это называется – наши защитники? И этот называется армия Соединенных Штатов?!!

– Но мистер Джонсон, согласно принятому и утвержденному плану...

– К чертям все ваши планы! Здесь творился ад, майор Бакстер! Настоящий ад! Что вы скажете вдовам? Где была доблестная кавалерия, когда краснокожие ворвались на улицы города, чьи жители исправно платят налоги? Или вы считаете вашей основной обязанностью охранять только серебряный рудник и его головную контору, потому что его хозяева ежемесячно удваивают ваше жалование?

Ноздри майора начали гневно вздыматься, а лицо быстро покраснело:

– Мистер Джонсон! Я представитель старинного дворянского рода и не потерплю грязных намеков! Согласно утвержденному плану мы ждали бандитов у рудника и взяли их. Эти двое, – он кивнул на связанных в фургончике, – признались, что подкупили индейцев напасть на город, чтобы в это время обчистить контору.

– Скажите это вдовам, – устало сказал мэр Джонсон, повернулся к майору спиной и пошел в мэрию, еще дымившуюся после налета.

***

Мистер Стиллер ходил меж мертвых тел, то и дело склоняясь над ними со своим страшным широким ножом. Миссис Курбатски перекрестилась и задернула шторку, я же молча взял винтовку и вышел на улицу, едва не спотыкнувшись на пороге о тело крупного индейца с иглами дикобраза в пучке волос на затылке. Кажется, я его узнал, это он все подливал мне на свадьбе пива и просил вытравить кислотой его тотем на томагавке.

– Сонный Дикобраз, – сказал мистер Стиллер равнодушно и наклонился над телом. Когда он делал надрез, я отвернулся, услышав лишь отвратительный хруст сдираемой с черепа кожи.

– Что вы сделаете с ними, – кивнул я на мешок со скальпами, – сдадите в контору?

– Черта с два! Продам папачам, они заплатят золотом!

Тем же вечером мистер Стиллер с рейнджерами шерифа Грэкхема свез тела мертвых индейцев за лесопилку и, купив у хозяина дров на 16 долларов, сжег их в большом костре. При этом он бил в небольшой бубен высушенной лапой койота и протяжно что-то выкрикивал.

Признаться, порой я совершенно не понимал мистера Стиллера.

***

Я любил работать в мастерской мистера Сезара, наблюдать, как он аккуратно делает отметки на досках, как ловко действует рубанком, скидывая под ноги барашки ароматной стружки.

– У вас сегодня много работы, – сказал я, делая первые наброски на холсте.

– Да уж, придется попотеть. Двадцать семь убитых, не считая краснокожих, не знаю, успею ли, придется помощников брать...

Написать гробовщика за работой я мечтал давно, с тех самых пор, как впервые увидел мистера Сезара в траурной процессии на похоронах мистера Гласси, печника, сгоревшего от чахотки и чрезмерного потребления спиртного. В черном фраке, в цилиндре, в черных туфлях с серебряными пряжками, в белых чулках до колен он шел впереди гроба, как символ смерти, медленно ступая по земле, в которой должен был упокоиться через несколько минут его последний клиент.Таким его я и изобразил на своей первой работе. Вторая картина, когда мистер Сезар снимает метки с тел, застывших в живописных позах на улицах города. Он собран, деловит, он хорошо знает важность своей работы.

– Знаешь, Альберт, – рассказывал он, не отрываясь от работы, – про нас, гробовщиков ходит много слухов, небылиц... А ведь наша работа не просто важна, она символична. Знаешь, чем человек отличается от животного в первую очередь? Думаешь тем, что человек носит панталоны? Нет! Панталоны можно и на обезьяну нацепить. Человек отличается от животного прежде всего уважением к мертвым, самой церемонией погребения. Вот когда пещерный дикарь впервые похоронил своего соплеменника и вложил ему в мертвые руки копье, или каменный топор, вот тогда он и стал человеком. И пусть говорят, что покойникам спешить некуда. Наоборот! Как раз-то покойник ждать не будет – провоняет, и вся траурная церемония предания земле пойдет насмарку. Какая уж тут искренняя скорбь, когда вдове провонявшего покойного и всем остальным придется зажимать носики кружевными платочками...

Мне нечего было мистеру Сезару возразить. Третья задуманная картина – непосредственное изготовление гроба. Тут тоже не все так просто. Казалось бы, что такое гроб – несколько сбитых досок, последнее пристанище мертвого тела. Но на деле большинство гробов мистера Сезара – это настоящее произведение искусства!

– Поверь мне, для покойника очень важно, в каком виде его придадут земле, – говорил мистер Сезар, делая замер, – что ты скажешь, к примеру, о человеке, которого похоронят меж двух снятых с петель дверей. Дрянной, никчемный человек. Даже не человек, а так, человечишка. Другое дело – вот такой полированный шедевр из строгого красного дерева с атласными подушками внутри, с золотыми кистями и бронзовыми ручкам. Даже к незнакомому покойнику в таком гробу испытываешь уважение...

На моей картине мистер Сезар работал в коротких голландских панталонах, в белых чулках и широкой белой блузке, эти цвета смотрелись очень эффектно на фоне гробов красного дерева. Я его специально уговорил переодеться, на самом деле мистер Сезар предпочитал работать в обычном плотницком фартуке.

***

Мисс Курбатски вернулась с похорон, деловито разогрела обед, поставила передо мной тарелку с супом и, многозначительно на меня посматривая, начала перечислять новоиспеченных вдов, хотя бы отдаленно подходящих мне по возрасту. Таковых набралось около десятка, причем особый упор мисс Курбатски сделала на кандидатуре миссис Вильямс, вдове бакалейщика, недавно заключившего очень выгодную сделку на поставку свинины для армейских складов.

Я закончил обед, поблагодарил мисс Курбатски и поспешил в мэрию, где сегодня слушалось дело бандитов Дутого Гарри.

***

...Вас повесят за шею на длинной веревке завтра в полдень, и вы будете болтаться на ней до тех пор, пока не издохнете, да простит Господь вашу грешную душу, – сказал судья Блэр и трижды ударил молоточком по деревянной подставке.

– Помилуйте, господин судья, неужели я настолько грешен? – крикнул со своей лавки Дутый Гарри. – Неужели попытка потребовать назад свои деньги – такое страшное преступление.

– Ты говоришь о деньгах, похищенных из почтового поезда?

– Нет, я говорю о золоте, найденном в одной из пещер недалеко от этого городка. А уж как оно туда попало – вопрос другой. Может, это пиратский клад?

– В районе Сильверстоуна никогда не было пиратов, потому что здесь не было моря, – важно казал судья.

– Как знать, – захохотал Дутый Гарри, – вон, мистер Альберт, тот умник, что в очках, он говорил, что когда-то давно все эти земли покрывал океан. – все в зале тут же посмотрели на меня. – А раз был океан, значит, были и пираты, – продолжал хохотать Гарри.

Я был вынужден встать и сообщить, что, судя по известковым отложениям, здесь действительно был океан. Несколько миллионов лет назад.

– Это не меняет сути дела, очкарик, раз был океан, значит, были пираты! – крикнул Гарри и снова захохотал.

Глава 5

– Прочитай-ка, малыш, мне еще раз то место, где Иисус накормил толпу хлебом и рыбой, – попросил мистер Стиллер, не переставая чистить свой кольт.

Я перелистнул пару страниц назад и снова зачитал вслух отрывок из Матфея. Патрик внимательно выслушал до конца, спрятал пистолет в кобуру и задумчиво посмотрел на силуэт виселицы, четко выделявшийся на фоне заходящего солнца.

– Вот так дела, пришел один и накормил столько народа. Разве такое бывает?

– Это чудо, мистер Стиллер. Чудо, указавшее смертным на сына божья, -- пояснил я.

Патрик кивнул, выхватил оба пистолета сразу, крутанул их на пальцах и ловко вогнал обратно в кобуры:

– Когда назначена казнь Гарри?

– Завтра в полдень, – тут же ответил я. – Он, кстати, так и не признался, где спрятал золото, хотя шериф обещал ему каторгу вместо виселицы. Неужели никто так и не найдет эти огромные деньги? Вот бы найти их, представляете, мистер Стиллер? Столько денег сразу! Лежат они где-то закопанные в прерии или в пещере, и ждут, когда их найдут. Интересно, а сообщники Гарри знают, где он спрятал деньги?

– Спроси у ветра, – загадочно ответил Патрик.

***

...Посмотреть на казнь Дутого Гарри и его пособников – Козленка и Кактуса собралась чуть ли не вся округа. Я вооружился мольбертом, установил его прямо перед виселицей и уже сделал пару набросков. Фотокорреспондент "Горняка" из Нью-Хемпшера снисходительно на меня посмотрел, сделал снимок, ослепив всех магниевой вспышкой, и погладил свою немецкую фотокамеру на треноге.

– Мистер Альберт! Шериф просит вас немедленно прийти в тюрьму, Дутый Гарри в качестве последнего желания решил заказать свой портрет, – громко крикнула Мезги – девчушка, служивавшая у шерифа Сида Грэкхэма.

Настала моя очередь снисходительно посмотреть на фотокорреспондента из столицы штата. Я подхватил свой мольберт, палитру с кистями и быстро пошел в сторону тюрьмы – небольшого кирпичного строения у мэрии.

Козленок и Кактус валялись на нарах совершенно пьяные, их последним желанием были виски, а Дутый Гарри тем временем заканчивал исповедоваться. В жизни не видел такой оригинальной формы исповеди. Гарри говорил, стоя на коленях у своих нар, а отец Джозеф внимательно слушал, приставив дуло своего "Смит энд Вессона" ко лбу бандита.

– Он хотел отобрать у меня сутану и, переодевшись, скрыться, – просто пояснил священник. – Он это проделывал уже не раз, но сейчас не на того напал...

– Послушайте, святой отец, – пробормотал Гарри, – уберите же от моей головы свою пушку. Меня через час вздернут, и наши сограждане вряд ли будут довольны, если вместо трех мерзавцев повесят всего двух.

– Резонно, – согласился отец Джозеф и спрятал свой пистолет. – Надеюсь, вы искренне раскаялись в содеянных вами грехах, мистер Кваккер, и господь сможет простит вас.

– Кваккер? Ваша фамилия Кваккер? – удивленно спросил я.

– Только никому не говори об этом, – сказал Гарри со зловещей улыбкой, – а то клянусь, я вернусь с того света и убью тебя. Давай, очкарик, доставай свои кисти...

В полчаса я изготовил довольно сносный карандашный портрет Гарри Кваккера. Тот глянул своим единственным глазом, удовлетворенно хрюкнул:

– Молодец, очкарик, сколько ты берешь за работу?

– Ну я никогда специально не занимался этим, просто слышал от доктора, что портрет, написанный маслом, стоит 28 долларов...

– Хорошо! – не стал торговаться Гарри. – Ты получишь полсотни за это. Даже – шестьдесят! Только извини, денег при себе нет. Сам понимаешь... Ты сможешь получить деньги у гробовщика Сезара, знаешь его? Дай-ка я напишу записку на обратной стороне.

Я вопросительно посмотрел на шерифа. Тот утвердительно кивнул.

"Сезар, – нацарапал Гарри коряво (меня очень удивило, что Гарри вообще умеет писать), – Гарри Дутого призывает господь, и Гарри согласен возлюбить господа. Скажи это всем нашим. Дай этому очкарику $60".

Меня несколько обидело слово "очкарик", но получить почти двухмесячный оклад за этот карандашный набросок...

***

...Козленок вел себя достойно, он даже улыбался, когда палач накидывал ему мешок на голову, а вот Кактус совсем пал духом, он плакал, жалобно стонал, что еще не готов умирать, что он невиновен, что это все Гарри. Рейнджерам с большим трудом удалось установить его в вертикальное положение, натянуть мешок на голову и накинуть петлю на шею. Часы на мэрии показывали уже полдень, а главного героя сегодняшней церемонии все не было. Наконец Дутый Гарри со связанными за спиной руками появился из дверей салуна в сопровождении шерифа.

– Можете начинать без меня! – громко крикнул Гарри, широко улыбаясь.

И к удивлению собравшихся шериф сделал знак: "Начинайте".

– Сволочь! Ты продал нас! – раздалось из-под мешка, который был натянут на голову Козленка.

Люки разом раскрылись, и два тела провалились вниз. Толпа охнула, но я явно услышал отвратительный хруст. Видимо, именно так ломается шея у приговоренного. Зато второй казненный (кажется, это был Кактус) еще долго дергался в агонии, и носки его стоптанных сапог взбивали пыль с земли под эшафотом. Одна пеньковая петля так и осталась висеть пустой.

– Прошу вас, доктор, – сказал шериф, перерезая веревки. Два тела мешками свалились на землю. Доктор нагнулся над ними, умело пощупал пульс и покачал головой.

– Готовы! Можете расходиться! – скомандовал шериф.

– Послушай, шериф Сид, – раздалось из толпы перед виселицей. – А может ты все-таки скажешь, что вы там задумали насчет этого мерзавца Гарри?

– Гарри согласился вернуть правительству штата украденное золото из почтового поезда. И губернатор решил отложить казнь, вот распоряжение, – сказал шериф громко и поднял над головой лист с большой печатью внизу. – Не беспокойтесь, я уверен, что мы еще успеем его вздернуть.

***

– Знаешь, что самое отвратительное и паскудное в работе шерифа, который не назначен правительством штата, а избран в родном городе? – спросил шериф Грэкхем, наполняя мой стакан.

– Нет, мистер Грэкхем, не знаю, – ответил я честно.

– В том, что порой приходится вздергивать людей, которых знал с детства. С Кактусом мы детьми убегали из дому, хотели найти Золотой каньон. Неделю блуждали в горах, спали, обнявшись, как братья, последним сухарем делились, даже съели гремучую змею.

– Но это ваша работа, шериф. А Кактус сам выбрал свою судьбу.

– Да, малыш, ты прав, это моя работа! И я ее делаю хорошо! – шериф ударил кулаком по столу, так что все в салуне замолчали. – Давай выпьем.

Шериф опрокинул в себя виски, в это время к нам за столик подсел мистер Сезар:

– Шериф, я все сделал, когда я могу получить свои деньги?

– Где ты их зарыл?

– На севере кладбища, рядом с могилой Хитрого Койота.

– Хорошее место, видное. Приходи завтра в мэрию к десяти. И не скромничай со счетом, можешь добавить туда пару венков от безутешной вдовы или невесты. Похороны бандитов Дутого Гарри оплачивает правительство штата.

***

Я умышленно отставал от них на полсотни шагов, то и дело останавливаясь и срывая разные растения, делал вид, что собираю гербарий. Сначала они останавливались, меня ожидая, а потом, видно, увлеклись разговором. Они замечательно смотрелись со стороны: красивые люди на красивых лошадях. Мне почему-то казалось, что разговор их складывался непросто. Однажды мисс Хетчер даже ударила свою белую кобылу хлыстом и погнала галопом, но мистер Стиллер быстро догнал ее и на скаку обнял. Кажется, потом они целовались. Я старался на это не смотреть, и не только из этических чувств. Я по-прежнему любил Диану, любил и безумно ревновал.

Внезапно лошадь моя пронзительно заржала, я заметил у большого камня какое-то движение, схватился за револьвер, но как-то неловко, так что выронил его на землю. Что-то грохнуло, пуля свистнула над моей головой, или это мне так показалось, но я позорно вывалился из седла и, упав на карачки, начал щупать камни вокруг в поисках очков. Вторая пуля выбила камень буквально у меня из-под руки, и я как был на четвереньках бросился к большому серому валуну, ища спасения, хоть камень и расплывался у меня перед глазами.

Третий выстрел прозвучал у меня за спиной. Вслед за этим раздалось громкое ругательство мистера Стиллера:

– Хитрый Змей, какого черта! С каких пор ты палишь по своим?

– Кто ты? – отвечал неведомый мне Хитрый Змей с заметным акцентом, – Твой голос мне знаком.

– Еще бы, незнаком! Это я – Стиллер Нюх Койота.

– Ты подстрелил меня, Нюх Койота.

– А ты чуть было не подстрелил моего малыша Стеклянные Глаза.

Судя по звукам, мистер Стиллер спешился, через минуту он подошел ко мне и что-то вложил в ладонь. Очки! О счастье, я снова вижу мир!

Старый вождь кяманчей в одной лишь набедренной повязке сидел, привалившись к камню, из плеча его толчками била кровь. Мистер Стиллер сбросил куртку, разорвал свою белую рубаху и начал заматывать рану.

– Это лишнее, – сказал вождь, отстраняя руку. – Я уж вижу духов прерий, они идут за мной.

– Идут, идут, – согласился Патрик, – только твоя рана не так серьезна. Скажи лучше, что у тебя с глазами?

Лицо индейца перекосила то ли улыбка, то ли гримаса:

– Это кислота из той бутыли, что привез твой юный шаман. Мой милый зять Лосиный Клок брызнул ее мне в глаза, когда решил стать большим вождем. Он сказал, что великому племени нужен великий вождь и великие подвиги. Ну, великого вождя, как ты сам понимаешь, он быстро нашел в своем лице, а вот для великих подвигов ему потребовалась карта дороги к Золотому Каньону.

– Что, индейцы тоже верят в эти сказки?

Хитрый Змей снова изобразил лицом гримасу:

– Верят. Они теперь много чему верят. Белые люди испортили моих воинов, воины захотели иметь много огненной воды и красивой одежды. Воины больше не хотят охотиться на бизонов, им больше по вкусу свинина с бобами из больших жестяных банок.

– Ты тоже любил свинину с бобами, Хитрый Змей. И красивую одежду, и виски.

– Да, и теперь принимаю за это наказание. Послушай, Нюх, я хочу предложить тебе сделку. Самому мне до Долины Смерти уже не добраться. Ты можешь похоронить меня по обычаям предков рядом с прахом моего отца? Я не хочу, чтобы тело мое съели койоты. Ты же знаешь наши обычаи, верно?

– Допустим, но путь в долину Смерти неблизкий и опасный. Что получу я?

Старый вождь попробовал приподняться, но гримаса боли опять исказила его лицо.

– Это я могу сказать только тебе одному...

Мистер Стиллер повернулся ко мне и сказал:

– Послушай, малыш, окажи мне услугу. Будь добр, догони мисс Хетчер, она должна быть вооон у той лощинки, и возвращайтесь в город.

– А вы? Что, если она спросит про вас?

– Скажешь, у меня здесь небольшое дело...

***

– Ты – труп! Ты уже покойник! Дело лишь во времени. Можешь заказывать себе место на кладбище! – выкрикивал Гарри Дутый сквозь прутья решетки и грязно ругался.

Мистер Стиллер только криво улыбнулся и показал Гарри неприличный жест.

– Какая глупость! – покачал головой отец Джозеф. – В принципе, все мы – перспективные покойники, так как человек смертен, и дело лишь во времени. Неужели мне опять придется исповедовать этого грешника?

***

Сначала из дверей салуна вылетел цилиндр мистера Пильмана, а следом за ним сам мистер Пильман. Ускорение было довольно сильным, и мистер Пильман шлепнулся прямо в лужу – вечное украшения главной площади нашего городка. От громкого всплеска лошади, привязанные к перилам террасы, испуганно шарахнулись.

Мистер Патрик Дж. Стиллер вышел из салуна, сжимая в кулаке какую-то бумагу. Таким разъяренным я его еще не видел, он буквально кипел от ярости:

– Передай своим хозяевам, этим жирным свиньям, что Патрик Стиллер сам назначает цену за свое имущество. Я продам ранчо у Черной горы лишь когда сам захочу и за ту цену, что сам назначу!

Мистер Пильман выплюнул бурую струйку воды и встал на карачки, благо наша лужа в это время года не такая глубокая.

– Это возмутительно! – завизжал он неожиданно тонким голоском. – Я подам на вас в суд!

– Что?!! – мистер Стиллер спустился на две ступеньки по лестнице.

Мистер Пильман быстро заработал руками, ногами и очутился на середине лужи, где мистер Стиллер, не замочив сапог, его достать не мог.

– Шериф! Шериф Сид Грэкхэм! – завизжал Пильман, увидев блаженствующего в качалке шерифа.

– Слушаю вас, – сказал шериф, выпуская изящное колечко дыма.

– Я требую, чтобы вы немедленно арестовали мистера Стиллера!

– За что? – удивился, выпуская второе колечко, шериф.

– Он выбросил меня из салуна!

– Разве? – еще больше удивился шериф. – А мне показалось, что вы сами неловко оступились, выходя из салуна. Это случается, особенно после "Белой лошади" старины Хью. Я вообще советую вам не увлекаться спиртным в Сильверстоуне. И еще рекомендую вам все-таки встать на ноги. Все-таки ответственный чиновник рудника, и на четвереньках в луже... Боюсь, ваше руководство в Сильвертауне не одобрит подобной оригинальности в поведении.

Мистер Пильман осторожно встал на ноги и побрел к краю лужи, противоположному тому, где стоял мистер Стиллер. Оставляя за собой мутные потоки, он уселся в двуколку и щелкнул хлыстом.

Благодарю вас, шериф, – с легким поклоном сказал Патрик, – может быть, по стаканчику?

– Извини, Стиллер, не могу, мне сегодня всю ночь охранять этого ублюдка Гарри. Ходят слухи, что остатки его шайки рыщут в округе.

В этот момент на площадь буквально ворвался мистер Жонсон на взмыленной лошади. Он поднял пегую на дыбы, и парик слетел с его головы, обнажив отвратительный малиновый рубец.

– Шериф, быстрее! Дутый Гарри сбежал. Мерзавец Сезар его освободил...

***

Я уже заканчивал портрет мистера Стиллера углем, когда в салун вошел майор Бакстер. Он оглянулся на двух ковбоев, дремавших у стойки, и подошел прямо к мистеру Стиллеру, снял фуражку и белым платком стер пыль со лба:

– Патрик, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Валяй, майор.

– Разговор серьезный, хотелось бы тет- а-тет.

– Что бы тебе хотелось?

– Наедине...

– Это лишнее, я доверяю малышу, как себе, а старина Хью еще глух как пробка после контузии, можешь говорить свободно.

Майор поколебался, потом все-таки сказал:

– До меня дошли слухи, что карта дороги к Золотому каньону у тебя.

Мистер Стиллер хохотнул, едва не опрокинув свой стакан с виски:

– Бакстер, ты меня удивляешь, от тебя я явно не ожидал. Никакого золотого каньона нет, и не было. Это легенда, красивая легенда для недоумков. Мне даже кажется, что ее придумали индейцы, чтобы побольше доверчивых простаков отправлялись в пустыню, где их можно было легко ограбить и содрать с них скальпы.

– Но Дутый Гарри поклялся, что...

– Ты веришь этому ублюдку? Да он придумал бы и не такое, чтобы спасти свою шею от петли.

– Послушай Стиллер, – майор Бакстер взял стул и уселся лицом к спинке, – я делаю тебе серьезное предложение. Я снаряжаю экспедицию, нанимаю людей, оплачиваю все расходы, а добычу делим пополам. У меня готов договор, тебе стоит только подписать...

Мистер Стиллер опять расхохотался:

– Мои ставки растут! Еще вчера майор Бакстер, в чьих жилах течет кровь аристократов, называл бедного Патрика Дж. Стиллера нищим бродягой, а сегодня предлагает компаньонство в равных долях.

– Так твой ответ? – сказал Бакстер с вызовом, лицо его быстро начало краснеть.

– Все это сказки, майор. Поверьте, если бы у меня и была какая-то карта, я отдал бы ее первому попавшемуся, кто купил бы мне кварту виски. Потому что реальные виски куда лучше, нежели вранье про индейское золото.

Майор резко встал, опрокинув стул и, не попрощавшись, вышел.

– Идиоты, спятили они все с этой картой, – сказал Патрик, прикладываясь к стаканчику.

Глава 6.

– Ну нет, дорогой Альберт, я тут на себя совсем не похожа, – обиженно надула губки мисс Мэгги, глянув на картину, где она была изображена в виде амазонки в малиновом платье на белой лошади (лошадь я пририсовал уже позже, позировала мне кобылка мисс Дианы).

– Я здесь слишком серьезная. А разве амазонки ходили не обнаженными?

Я открыл было рот для ответа, да так и замер. Мисс Мэгги медленно стягивала с себя корсет, лукаво на меня поглядывая. Тут же в сторону полетел пояс, чулочки, и через минуту уже ничего не отличало ее от Евы.

– Разве вы не хотите написать меня такой? – сказала она, принимая живописную позу. – Разве в таком виде я не лучше?

Я поспешно опустил глаза и уставился в мольберт. Но мисс Мэгги подошла ко мне вплотную, отняла кисти, взяла мою руку и возложила на свою прекрасную молочно-белую грудь.

– Вы, наверное, сильно устали, Альберт, – сказала мисс Мэгги ласково, – может быть, вы отдохнете, а рисовать вас буду я. И тоже в костюме Адама.

– А вы разве умеете? – спросил я, чувствуя, что сердце мое готово выпрыгнуть из груди.

– Умею, еще как умею, – сказала она, берясь за пуговицы моего сюртука.

– Но мисс Мегги... – попытался протестовать я, но чаровница придвинулась ко мне вплотную:

– Никаких мисс. Просто Мэгги. Для тебя только Мэгги!

Ее алые пухлые губки впились в мой рот, ее руки страстно обвили мою шею. Мы повалились на широкую кровать. Она действительно очень хорошо умела, но не рисовать.

***

– И что вы так помешались на этой Хетчер? Только и слышишь от мужчин в салуне: "Хетчер, Диана Хетчер". Ну то в ней хорошего?– спросила мисс Мэгги, вытягивая правую ножку. – Ну скажите, что? Богатенький папенька с акциями серебряного рудника, а что еще? Ни рожи, ни кожи, носик тюпочкой, европейская штучка, даже имя какое-то книжное, дурацкое – Диана... И кто это придумал? Ее родители были психами, точно, психами.

– Мисс Мэгги, не надо так говорить про...

– Мэгги, малыш. Мы же договорились, что просто Мэгги, – сказала она, обнимая меня своей нежной ручкой. – Ну скажи, чем я хуже ее? Чем? У меня не такие стройные ножки, моя грудь не так упруга? Мои бедра не так гладки и манящи?

Я промолчал, а что я мог сказать? Я даже во сне не позволял себе представить себе мисс Хетчер обнаженной.

– Нет, все дело в том, что у меня нет аристократической фамилии, – продолжала Мэгги. – Да и на фамилии всем давно наплевать, просто у меня нет папы с акциями серебряного рудника. Все мужчины только и видят в сладких снах эти акции...

Нет мисс... нет Мэгги, – сказал я. – Не все. Вот мне нет никакого дела до акций...

– Знаю, за это и люблю... Знаешь, за пять лет жизни в этой дыре я скопила около двух тысяч долларов. Как ты думаешь, этого хватит, чтобы переехать в Филадельфию и стать великой певицей?

– Не знаю, но две тысячи долларов – очень большие деньги. Неужели мистер Хьюго так хорошо вам платит?

– Что? Этот скряга Хью? Эх, малыш, если бы продавала только свой голос, то не смогла бы себе купить и пару приличных чулок.

– Тогда не понял, как вам удалось скопить такую сумму.

– Какой ты наивный, малыш. Но не беспокойся, с тебя я денег брать не буду. Могу же я любить и для себя – бесплатно.

***

Размышляя, мистер Патрик Дж. Стиллер обычно принимался чистить свой "Смит энд Вессон". Вот и сейчас он разрядил барабан и выставил на барную стойку салуна в ряд шесть одинаковых блестящих цилиндриков с серыми головками пуль.

– Странно, очень странно и глупо устроен мир, – проговорил он, рассматривая патроны. – Вот этот маленький кусочек свинца может запросто отнять чью-то жизнь. Жизнь человека, которого в муках рожала мать, отец которого надрывался в поту, чтобы одеть, обуть и накормить ребенка, учителя и духовные отцы бились годами, чтобы хоть чему-то его обучить. Он кого-то любил, его любили, он строил планы, откладывал по доллару на черный день. И вот эта маленькая пулька ставит жирную точку на всем...

– Пуля здесь ни при чем, – возразил я, – как и пистолет, из которого она выпущена. Убивает не пуля, и не пистолет, убивает человек, нажимая на курок...

– Да? – мистер Стиллер задумался, – наверное, ты прав, малыш. Ты, как всегда, прав...

***

Я не боялся, клянусь, что не боялся. Ну разве что совсем чуточку, и руки тряслись совершенно непроизвольно. А вот мистер Стиллер выглядел абсолютно спокойным. Он стоял, отперевшись спиной о борт фургона и, пожевывая свою сигару, задумчиво смотрел вниз на ущелье Эль-Дьябло,

– И все-таки, – осмелился спросить я, – как вы собираетесь остановить целую банду? Разве здесь хватит двух наших винтовок?

– Нам не надо их останавливать, нам надо только выиграть время, – не выпуская сигары изо рта ответил мистер Стиплер.

– Но я не представляю, как мы сможем, я ведь совсем неважно стреляю…

Мистер Стиллер, видимо, что-то увидел внизу, отбросил сигару и спокойно забрался в фургон. Послышался звук разрываемой ткани и я увидел странный механизм с шестью стволами и ручкой сбоку.

– Это праща, – спокойно объяснил мистер Стиллер, – европейское изобретение. Очень хороша как раз в подобных случаях, подай-ка, сынок вон ту обойму. Вставлять будешь вот так, запомни, пулями от себя. И, советую, заткни уши ватой, сейчас будет очень шумно.

К моему удивлению мистер Патрик не стал стрелять, он взял связку продолговатых красных цилиндров, поджог фитиль, прикурив при этом новую сигару, и подошел к краю обрыва.

Грохот, отразившийся многократным эхом от стен ущелья был, действительно, ошеломляющим, и я непроизвольно зажал уши и крепко зажмурил глаза. В чувство меня привел не особо вежливый пинок сапогом под зад:

– Не стой столбом, подавай обоймы, если хочешь жить…

Когда грохот пращи стих, мне показалось, что я оглох. И лишь когда из ущелья раздалось жалобное ржание раненой лошади и стоны людей, я понял, что со слухом у меня все нормально.

– Пожалуй, тебе не стоит смотреть на все это, – сказал мистер Стиллер, заглядывая вниз. – Они не скоро опомнятся, по крайней мере, час у нас есть, надеюсь, и в Сильверстоуне успеют подготовиться. По коням…

***

– Ну что, Патрик, решим наш спор, как в старые добрые времена? – предложил Дутый Гарри, спрыгнув с коня. Стиллер молча отодвинул полы длинного плаща, освободив доступ к кобурам. Но на Гарри он смотрел в полглаза – потому что на крыше салуна притаился кто-то из людей Дутого.

Они стояли напротив друг друга, бывшие подельщики, а сейчас два непримиримых врага, и одного взгляда на них становилось ясно, один из них должен умереть. Мучительная пауза закончилась – несколько выстрелов слились в один, на крыше салуна завыли, и чье-то тело грузно шлепнулось в пыль. Снова грохнули выстрелы, Дутый Гарри завертелся на месте, беспорядочно паля по сторонам, а мистер Стиллер как-то обмяк и начал сползать спиной по столбу коновязи. Первым моим желанием было кинуться ему на помощь, но шальная пуля разбила оконное стекло прямо над моим ухом, и я застыл, как парализованный, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Снова грохнули выстрелы, потом еще и еще, и я ясно услышал, как с крыши свалилось еще одно тело.

***

...Если бы у Патрика Дж. Стиллера был пистолет, Дутый Гарри не прошел бы и пары шагов. Но оба пистолета валялись на земле у салуна разряженные, а удерживать тяжелый винчестер одной рукой мистеру Патрику было крайне неудобно. Вторая рука бессильно висела вдоль его тела, наверное, пуля все-таки зацепила кость. Он стер со лба кровь, перемешанную с потом, заливавшим его глаза, снова нажал на спусковой крючок, и пуля щелкнула в паре ярдов от ноги Гарри. Тот обернулся, обнажил свои желтые, прокуренные клыки в зловещей ухмылке, погрозил кулаком и, тяжело приволакивая раненую ногу, заковылял к своей лошади. Кровавая полоса тянулась с того самого места, где пуля настигла бандита, но еще пара-тройка шагов, и негодяй заберется в седло и уйдет, снова забьется в своем ущелье и будет зализывать раны, задумывая очередное злодейство.

Вопль отчаянья вырвался из груди мистера Стиллера, когда он снова нажал на курок, но винчестер лишь сухо щелкнул. Неужели никто не остановит его? Неужели не найдется человека, способного избавить землю от Гарри Дутого, от этого гнусного существа, просто отравляющего воздух своим зловонным дыханием.

– Очень скверное ранение, кровь совсем темная, боюсь, что у вас задета печень. Не хотите ли исповедаться, сын мой, пока у вас есть еще время?

Стиллер поднял глаза и увидел над собой участливое лицо пастора Джозефа.

– Я католик, святой отец.

– А это неважно, сын мой, перед лицом господа мы все одинаковы, католики, протестанты, иудеи, даже индейцы. Так что, дать вам библию?

– Лучше бы пистолет.

– Пистолет? Извольте, последняя воля умирающего - закон.

– Еще не до конца веря своему счастью, Стиллер принял из рук пастора тяжелый "Смит энд Вессон" и, почти не целясь, выстрелил в спину Гарри. Тот вздрогнул, обернулся, удивленно глянул на Патрика и рухнул, как подкошенный мордой в пыль.

– Я хотел забрать свои деньги, – услышал я ясно из своего укрытия его предсмертный хрип, – просто забрать свои деньги у этой суки...

Гарри еще раз царапнул шпорами своих сапог землю и затих. Стиллер выронил пистолет и прошептал:

– Дело сделано! Наверное, вы правы, святой отец. Пора читать отходную...

– Нет! Нет! – мисс Хетчер выбежала из дверей кондитерской и, пачкая в пыли подол своего атласного платья, бросилась к Патрику, чтобы кинуться ему на грудь.

– Ты не можешь умереть, не можешь бросить меня одну сейчас!

– закричала она, содрогаясь от рыданий. Атласное белое платье с кружевами обагрилось алой кровью умирающего. В эту самую минуту на площадь, подняв облако пыли, галопом ворвалась дюжина всадников в синих мундирах, и впереди – майор Бакстер с рукой на перевязи.

– Это из-за вас, это вы, и только вы виноваты в его смерти! – вскричала Диана гневно, указывая на закрывшего глаза Патрика.

– Помилуйте, мисс Хетчер, мы спешили, как могли, – оправдывался майор, указывая на свою взмыленную лошадь. – Но кто мог подумать, что бандиты покинут ущелье и нападут на город?

– Ложь, бесстыдная ложь! Это вы, вы обманом завладели акциями! Это из-за вашего бесчестного поступка Дутый Гарри решился напасть на Сильверстоун. Вы – чудовище! О, если бы я могла быть мужчиной и вызвать вас на дуэль...

***

... мало кто мог сдержаться, даже бывалые ковбои, похоронившие ни один десяток друзей не могли удержаться и тайком стряхивали слезы. Мисс Хетчер упала на грудь мистера Патрика и, рыдая, просила его не покидать ее одну в этом жестоком мире. Но мистер Стиллер, обливаясь кровью, слабел на глазах, и голубые глаза его, обычно чистые и ясные, мутнели с каждой секундой.

– Прощай, Диана, – наконец тихо сказал он. – Видимо, в этом мире нам не суждено быть вместе. Встретимся в мире лучшем...

– О нет! – зарыдала мисс Хетчер, – как же это несправедливо! Но почему именно он, именно он?!! Почему первыми всегда умирают лучшие? Постой, Патрик, не бросай меня, я хочу уйти с тобой...

***

...Миссис Лурье сидела у корней дуба, безучастно глядя на все углубляющуюся яму, и нежно гладила холодную руку мистера Стиллера.

– Вот и все, любовь, моя, – говорила она тихо, – ты так любил этот дуб, теперь останешься лежать под его ветвями до скончания веков. Надеюсь, эта корыстная сука, из-за которой ты погиб, хотя бы здесь не потревожит твоего сна.

Старый Хью стоял чуть позади отца Джозефа и шепотом повторял за ним слова молитвы. Чуть поодаль разместился и шериф Сид Грэкхем, рана его под повязкой кровоточила, и он вынужден был опустился на поваленный ствол дерева.

– Я всегда знал, что я буду присутствовать на похоронах Патрика Стиллера, но никогда не думал, что мне будет его так жалко, – сказал шериф, с трудом поднимаясь и бросая первый ком земли на крышку гроба. – Господи, если тебя интересует мнение такого грешника, как я, – добавил он, глядя в небеса, – то я порекомендовал бы пустить Патрика Дж. Стиллера в рай. В принципе, он был добрым парнем, хотя и постоянно создавал проблемы...

– Прах к праху, земля к земле, аминь! – закончил отец Джозеф, закрывая священное писание.

*

Отец Джозеф взобрался на своего ослика, легонько тронул его бока шпорами. Я шел рядом, то и дело утирая слезы, катившиеся у меня по щекам.

– Вот что, Альберт, – сказал святой отец, протягивая мне какой-то сверток. – Я в какой-то мере вынужден был стать душеприказчиком мистера Патрика Дж. Стиллера. Вот, возьмите, он просил отдать это вам.

Я развернул, в свертке лежал "Кольт" мистера Стиллера, тот самый, с рукояткой из слоновой кости, и потрепанный томик романа "Череп на знамени" на французском. Я раскрыл книгу наугад и сразу наткнулся на иллюстрацию: одноглазый пират на деревянной ноге размахивал короткой саблей и призывал свою команду идти на абордаж. Между страниц книги я нашел раскрашенную от руки фотографию и свернутый пополам лист пергамента. С фотографии на меня смотрела прекрасная мисс Диана, что касается пергамента, то он был, несомненно, совсем свежим, от него резко пахло дубильней. Овальный кусок кожи был покрыт странными значками и линиями. Причем, они были не нарисованы, а наколоты, когда кожа была еще на теле. Похоже на зашифрованную карту. На обороте карты была надпись знакомым почерком: "Это то, о чем ты мечтаешь, малыш". Я задумался, перевернул фотографию Дианы и прочитал: "Единственному любимому Патрику. Вечно ваша Д".

***

... Я вошел в комнату и замер, как громом пораженный. Картина, открывшаяся моим глазам, была возмутительна. Майор Бакстер, стоя на колеях, силой удерживал прекрасную Диану у окна, и покрывал поцелуями ее руки. Она, бледная, как смерть, пыталась оторвать его руки от своего платья.

– Негодяй, негодяй, негодяй! Как вы только посмели сказать мне такое?!! Ненавижу!

По всему полу гостиной были разбросаны какие-то бумаги, без труда я узнал в них акции серебряных рудников Сильверстоуна со статуей Самсона, раздирающего пасть льву на печати. Перевязь, на которой еще утром покоилась рука майора, валялась тут же. Диана наконец смогла вырвать одну руку и отвесила Бакстеру звучную пощечину.

– Ах так! – майор вскочил на ноги. – Вот как вы ответили на мои чувства! Предпочтя мне, отпрыску аристократической семьи грязного бродягу без гроша за душой! Хорошо же! Вы еще узнаете, что значит мой гнев! Вы еще узнаете!

И он вышел из комнаты, едва не сбив меня с ног. Диана слабо вскрикнула и начала оседать вдоль стены. Я едва успел подхватить ее на руки, обняв ее тонкий стан. Сердце мое билось отчаянно, когда я почувствовал прелестный запах ее нежных духов. Господи, чего бы я только не дал, чтобы быть рядом с этой богиней, вот так, держать ее за талию, чувствовать ее аромат. Да что я говорю! Хотя быть возле нее, видеть ее.

– Акции, – слабым голосом сказала Диана, – Альберт, соберите, пожалуйста, акции! Может быть еще не поздно.

Я осторожно опустил Диану на канапе и поспешно кинулся на колени, собирая бумаги.

– Сколько, сколько здесь, подсчитайте, пожалуйста, поскорее, аукцион вот-вот начнется.

Я лихорадочно просматривал листы, и складывал сумму в уме. Восемнадцать тысяч, двадцать три, двадцать восемь. Всего акций на 36 тысяч!

– И у меня четыре с половиной тысячи, и колье. За него много могут дать. Должно хватить! Бедный папенька, я спасу тебя...

– Нет, мисс Диана, – сказал я тихо, еще раз просмотрев акцию внимательным образом. – Мне очень жаль, но все акции именные, выписаны на фамилию майора Бакстера. Для вас это не более чем бумажки. Он обманул вас.

– Все кончено, – прошептала Диана, – мой бедный папа погиб. Он разорен, он не вынесет этого позора. Но если с ним что-то случится, то и я... Алберт, мы мой единственный друг в этом жестоком мире. Кроме вас, отца и Патрика у меня не было в жизни человека, которому я могла бы довериться, с тех пор, как умерла мама. Но вот теперь Патрика нет, а скоро не будет и отца. Я никогда вас ни о чем не просила, Альберт, но теперь... Дайте клятву, что не откажете мне в моей просьбе. Поклянитесь! И поцелуйте меня в качестве подтверждения вашей клятвы. Крепче, крепче, поцелуйте, как будто видите в последний раз.

Мог ли я отказать этой богине?

– Тогда вы должны достать для меня яд. Такой яд, от которого человек умирает быстро и без мучений, я очень боюсь мучений. Вы поклялись, Альберт...

Именно в этот момент я решился. Я не мог смотреть на слезы этой божественной девушки. Мое сердце просто не выдержало бы.

– Мисс Хетчер, какая сумма может спасти вашего отца?

– Тысяч тридцать пять, лучше – сорок. Завтра к девяти я должна иметь эти деньги, иначе... Иначе мне придется выйти за Бакстера. Нет, никогда, лучше смерть...

Я молча встал и вышел из комнаты. Я решился...

Глава 7.

... Послушай, Альберт, ты мне, как сын родной, ну скажи, куда ты дел деньги, и клянусь, я спасу твою шею от петли, – сказал мне тихо шериф Грэкхем.– Судья может провести это дело, как самооборону.

– Но это и была самооборона, – искренне ответил я. – Старуха дважды выстрелила меня из своего "бульдога", и мне ничего не оставалось, как просто свернуть ей шею.

– Черт с ней, со старухой. Где деньги?

Я глянул на балкон, где еще вчера сидела мисс Хетчер с отцом, но не увидел их на своем месте и промолчал.

– Ну, как знаешь, малыш, – с сожалением проговорил шериф. – А ты ведь такой молодой...

Наконец судья закончил совещание и вернулся на свое место.

– Ваше последнее слово, подсудимый...

Я оглядел лица людей, собравшихся в зале, прикинул, насколько я каждого обобрал и отрицательно мотнул головой.

– Мне больше нечего сказать, ваша честь.

Судья понимающе кивнул:

– Мне жаль вас, молодой человек, вы только начинали жить, но...

Он трижды ударил деревянным молоточком по кафедре, все в зале, как по команде, встали.

– Вас повесят за шею завтра на закате за убийство мисс Курбатски и кражу общинных денег. Да простит Господь вашу заблудшую душу.

И Блэр снова ударил деревянным молоточком по подставке.

– Суд закончен, – сказал шериф Сид, надевая на меня наручники, –можете расходиться, ничего интересного сегодня больше не будет.

***

Я глянул сквозь решетку на виселицу, чей силуэт четко выделялся на фоне мэрии и непроизвольно потер шею. В это время загремели ключи, появился шериф и сказал, что ко мне посетитель. Сердце мое сжалось от предвкушения свидания, но это была не Диана. Мисс Мэгги в дорожном костюме, который был ей очень к лицу, в руках она держала зонтик и саквояж. Шериф сухо сказал, что у нас ровно час, и оставил наедине. Едва шаги шерифа стихли, мисс Мегги взялась за пуговицы своего костюма.

– Но у меня совсем нет денег, мисс Мэгги, – сказал я, неуверенно.

– Шериф сказал, что последнее желание приговоренного оплачивает правительство штата, – сказала она, стягивая чулочек.

– Вы говорили... с ней?

– С Дианой Хетчер? Она не захотела со мной разговаривать, сказалась больной, – ответила Мэгги, усаживаясь рядом и берясь за пуговицы моего жилета.– У меня в саквояже есть бутылочка "Белой лошади", мистер Хью тебе передал. Выпьешь сначала?

– Нет, не хочется...

– Старый Хью еще сказал, – перешла Мэгги на шепот, – что если ты готов поделиться, он может помочь тебе. Послушай, Альберт, он дело предлагает, у него есть надежные люди, они могут тебя освободить. Старый Хью согласен на половину денег. Уедем вместе, двадцати тысяч нам вполне хватит, чтобы поселиться в Филадельфии...

– У меня нет тех денег, мисс Мэгги, – сказал я честно.

– Ну и дурак! Сдохнешь завтра, как собака. А я все равно отсюда уеду, я не хочу сдыхать в этой дыре.

***

За дверями тюрьмы раздались голоса, и я понял, что пора. Что ж, я, пожалуй, готов. Да, есть какой-то неприятный холодок внизу живота, и в груди словно пусто стало, но выть и плакать, как Кактус я не стану. Буду надеяться, что шея у меня хрустнет, как у Козленка, и все кончится очень быстро. Что касается моего преступления, то пусть Господь рассудит. Видит Бог, я старался не для себя. Да, я хотел спасти любимую женщину, спасти ее отца от разорения, но чтобы это сделать, мне пришлось свершить тяж-кое преступление. Клянусь небесами, я не хотел смерти мисс Курбатски, она всегда была добра ко мне, но так уж получилось.

Наконец загремел ключ в замке, и шериф Сид пропустил в камеру отца Джозефа.

– Откройте эту решетку, шериф, – попросил преподобный отец, – вряд ли Господь примет исповедь через железные прутья.

Шериф хмыкнул, но решетку отпер и вышел на улицу, громко хлопнув дверью и предупредив, что будет поблизости. Зря он думает, что я попытаюсь бежать. Бежать мне некуда, для белых людей я теперь преступник – отверженный, в бандиты мне путь заказан, говорят, что мистер Сезар лично обещал отрезать мне уши за изготовление плаката "Розыск", на котором он очень на себя похож, а в прериях – кровожадные индейцы.

Отец Джозеф прокашлялся и спросил, готов ли я предстать перед Всевышним с последней исповедью? Я ответил, что готов. Святой отец, не перебивая,внимательнейшим образом выслушал всю мою историю и покачал головой:

– Так я и думал. Вы украли деньги общины, чтобы отдать этой женщине? Бедный мальчик...

Он подумал и снова раскрыл Библию. Меж страниц книги лежал какой-то конверт.

– Что это, святой отец?

– Ваша жизнь. Это помилование от губернатора штата, вам заменяют виселицу пожизненной каторгой ввиду вашей молодости и хороших рекомендаций. Наш губернатор, он так сентиментален. Помилование пришло еще утренней почтой, и я долго думал, отдать ли его шерифу сейчас, или подождать заката. Я ведь стал очень забывчив в последнее время, дорогой Альберт...

– Святой отец, неужели вы могли так сделать? – сказал я удивленно, еще не до конца осознав, что буду жить.

– Спроси у ветра, – ответил мне священнослужитель.

***

...На каторге меня не обижают, даже напротив, местный громила по кличке Метис – горилообразный мексиканец с косым шрамом через всю щеку взял меня под защиту и даже делится со мной содержимом передачек, отобранных у других каторжан. Он все мечтает сбежать с каторги, со мной, естественно, чтобы добраться до спрятанных денег и поделить их. Да, он вполне серьезно считает, что деньги я спрятал. Я решил его не разубеждать, во-первых, выжить на каторге без поддержки очень трудно, во-вторых, никто все равно не верит, что я украл тридцать восемь тысяч четыреста сорок шесть долларов, пятнадцать центов – все деньги, собранные местной общиной, выделенные серебряным рудником и правительством штата городу Сильверстоуну на новую школу, и больницу не для себя.

Когда мне становится совсем тоскливо: из-за кандалов, натеревших ногу до крови, или из-за постоянного сквозняка в каменоломнях, из-за скверного вкуса баланды я намекаю Метису про небольшую пещеру у старого серебряного рудника, где якобы хранятся увесистые мешки с золотой монетой, и он находит способ перевести меня на более легкую работу: мыть котлы на кухне или драить полы в тюремной церкви. Ему это золото даже по ночам снится. Хотя на самом деле деньги я украл бумажные – двенадцать пачек новеньких двадцаток в мешке с печатью казначейства штата и еще так, россыпью. И если Метис когда-нибудь решится на побег, я с удовольствием составлю ему компанию, но мне придется искать способ, как от него избавиться, или врать, что золото нашел кто-то другой, пока мы мостили дороги штата.

Честно говоря, мне жаль мисс Курбатски, но что я мог поделать, если эта старая дева оказалась в конторе, когда я взламывал шкаф с деньгами, и осталась равнодушной ко всем моим мольбам. Она хотела немедленно донести на меня к шерифу, не оставив тем самым мне выбора.

Обидно, что мисс Диана не пришла попрощаться, несмотря на все мои мольбы, но в камере мне передали маленький букетик фиалок с фотографией, подписанной ее рукой. На обороте было каллиграфически выведено: "Единственному любимому Альберту. Вечно ваша Д". Да, Диана не оригинальна, но я храню оба одинаковых фото и этот букетик меж страниц Библии, – единственного личного предмета, разрешенного на каторге. В обложке святого писания я прячу и ту самую таинственную карту, завещанную мне Патриком Дж. Стиллером. Я как-то тайком показал ее Джефу Крупнику, моему напарнику по кандалам (на дорожные работы пожизненников выпускают скованными попарно), так Джеф сказал, что это – кожа с ягодицы человека. Он работал пару месяцев в полевом лазарете, и кое что в этом понимает. Причем, Джеф уверяет, что снимали кожу либо с живого человека, либо с только что умершего. Да, интересное место для хранения тайны племени выбрал покойный вождь кяманчей Хитрый Змей. Впрочем, что с того? Карту я до сих пор не расшифровал.

Неделю назад у меня было свидание. И хотя свидания пожизненникам не положены, для меня сделали исключение (начальник каторги заказал мне свой портрет, а потому иногда делает поблажки). Накануне свидания я не спал и ворочался всю ночь. Неужели она? Неужели Диана вспомнила обо мне? А больше помнить обо мне и некому.

Я очень удивился, когда увидел преподобного отца Жозефа, следующего на съезд миссионеров в Филадельфию. Он почти не изменился, был в том же выгоревшем плаще и черной шляпе. После исповеди он рассказал мне о новостях Сильверстоуна и даже угостил домашней наливкой. Разумеется, свой первый вопрос я задал о ней, о Диане.

Очень рад, что дела ее папаши пошли на поправку. Заполучив контрольный пакет акций серебряных рудников (помимо моих без малого сорока тысяч Диана выложила на аукционе закладные на ранчо одноглазого Джимми, доверенность на ранчо у Черной горы и еще около 30 тысяч наличными, все в звонкой монете. И тут я понял, почему денег надутого Гарри из почтового поезда так и не нашли), ее папаша немедленно перепродал его какому-то биржевому спекулянту с восточного побережья за хорошие деньги и уехал с дочкой в Сан-Франциско. Говорят, Диана тут же обвенчалась со своим женихом – безусым прощелыгой, сынком какого-то корабельного магната из Бостона, и родила ему мальчика, которого назвала Патриком. А этот спекулянт, что купил акции у ее папаши, с тех пор судится с майором Бакстером за право владения рудниками, причем, с переменных успехом.

Новой школы в Сильверстоуне так и не построили, поэтому детей приходится возить за сорок миль в Сильвертаун, туда же возят и тяжелых больных. А могилку мистера Патрика Дж. Стиллера пришлось переносить. Железная дорога добралась-таки и до нашего тихого городка, и на месте древнего дуба, под которым завещал себя похоронить этот отчаянный парень, теперь лежат рельсы, по которым катят пыхтящие паровозы. Кстати, тут же выяснилось, почему рудник так хотел заполучить то самое ранчо у Черной горы. Именно в этом месте была запланирована прокладка тоннеля. Так что миссис Диана, как владелица участка – теперь более чем состоятельная дама.

На прощание отец Джозеф сказал, что очень рад, что смог сдержаться и не пристрелил меня тогда, сразу после суда, хотя соблазн был очень велик. Видимо, он все-таки считает, что я – не совсем порочное существо, и меня еще можно исправить. Что ж, может быть он и прав, впереди у меня, многие годы жизни в кандалах и полосатой робе, и я вполне могу исправиться.

Глава 1. ТАРАНТИНЫ СОН КОШМАРНЫЙ

История шестая, в которой герой продолжает валять дурака в своей глухомани, а в столице за него наконец-то отрывается Белкин. И по полной программе! Причем, история заключительная, из которой становится ясно, что все только начинается!

(Бонусное Благоповествование от Белкина*)

– Что это за странные строения? – спросил Наполеон, указывая рукой в мягкой серой перчатке на россыпь маленьких домиков с крышами, крытыми золотистой соломой.

– Деревня Бо-ро-ди-но, сир, – прочел по бумажке маршал Ней.

– Ну и дураки, – сказал Наполеон, улыбнулся своим мыслям и, легонько тронув поводья, стал спускаться с холма...

(В.Янг "Смешные шаромыжники")

*Бонус – это, вообще-то, приз. Данный бонус для тех, кто одолел-таки «Кошизофрению» до конца.

А если честно, «Тарантины сон кошмарный» (рабочее название - «Кина не будет») задумывался, как сценарий. На самом деле, существовал предварительный договор с некой студией, которая бралась «Кошизофрению» экранизировать в виде сериала и даже заключила с автором договор! Автор был на седьмом небе от счастья, но… Студия оказалась экспериментальной, несмотря на грандиозные планы, так ничего путного так ине сняла, не считая рекламных роликов довольно сомнительного содержания. Договор «завис», аванс скоро был бездарно растрачен, а вот целые куски готового сценария остались. И автора буквально жаба задушила – столько труда, бессонных ночей и все в пустую. Вот и решил переработать сценарий в самостоятельное литпроизведение.

Автор не скрывает, что данное повествование шло тяжело и планировалось изначально для сборника "Кошизофрения-2". Но поскольку события в нем тесно переплетены с героями собственно "Кошизофрении", во избежания путаницы решено поставить его здесь в виде, так сказать, финального аккорда в приключениях наших героев, Бог им судья.

Вот так Влад! Вот так Мамичев! Осрамил меня, грешного, на всю страну! А может и на весь мир, если эти итальяшки договор c издательством подпишут. И прочтут о наших похождениях и на древних берегах Тибра, и на туманных брегах Альбиона и даже не знаю, где еще. Вон, три Владовых книжки на полке валяются, скоро еще две выйдут. В твердой обложке, с физией Влада на заднике. И какой только идиот все это издавать взялся? Что самое обидное – в каждой истории Влад такой хорошенький, такой наивненький и честненький получился, а Белкин у него везде – тварь корыстная, о наживе только и мечтающая. Теперь хоть из дому не выходи – соседские мальчишки, меня завидев, сразу хором скандировать начинают: "Сколько обезьяна не хитри – все равно жопа голая!" Это они "Молоко за вредность для фараона" прочитали, паршивцы, или Юлька их научила, стерва такая... А на работе хоть и не появляйся: коллеги при моем появлении сразу хихикать начинают, начальство подмигивает ехидно, а тот летеха, что на Светке женился, прочитав в книге о наших со Светкой шурах-мурах, изводит меня угрозами по интернету. И с каких это пор российское офицерство стало художественной литературой интересоваться. Им что, устава мало?

Ну, спасибо, Владик, ну удружил... А я-то тебя лучшим другом считал, столько для тебя сделал! Вспомни, когда ты в больнице валялся после той истории со Стекловым, сколько я тебе пива-то перетаскал. А в той истории с кошками, если бы я не отыскал оборотня – волка Волкова из местного РОВД, нашли б твой хладный труп в канализации, и хоронить некому было бы. А про ту историю с Осьминожкой я вообще молчу, чего уж тут скромничать, процентов на девяносто именно благодаря мне брат по разуму домой улететь смог.

Но справедливости ради стоит признать, наврал Влад в своих историях не особо много, и то, что он меня таким крохобором выставил, можно списать отчасти на художественный вымысел. Что поделаешь, молодой автор не знакомый с правилами жанра, пишет, что в голову придет. Главное, что книжка получилась забавная. Влад, когда мне первый том вручал, аж светился от счастья. Он-то, кстати, тоже пострадал, видели бы вы, что творилось у него на работе, когда с данным литературным творением познакомилась Кристина Максимовна - начальница их рекламной службы. Он ее такой стервой выставил, ну прям как в жизни. Влад-то по наивности даже имен почти не изменил. Визжала она так, что местные крысы попрятались, и месяц в офисе показаться боялись, чуть ли не киллеров на Влада насылать собралась. А потом отошла, особо когда ее Таня Яковлева к себе на ток-шоу пригласила (тема передачи была «Современная стерва – врожденный характер или способ выживания»). Так Крыська всех убедила, что во-первых, быть стервой очень круто, а во-вторых, что она вовсе не стерва, и стервой-то никогда не была! С тех пор Кристина Максимовна загордилась, скупила три пачки "Кошизофрении" и всем знакомым дарит. А то! Звяздой стала! Вся страна про нее теперь знает.

Но я, кажется, отвлекся. Так вот, о книжке, звонит мне, надысь Влад и сообщает, что какая-то телестудия заключила с ним договор на экранизацию и даже заказала сценарий по данному литературному произведению. Я думал, издевается, гадина, глянул на календарь, нет, первое апреля прошло давно. Оказалось – всерьез говорит, и студия пока неизвестная, но настоящая: ихнему главному Владова книжка зело понравилась, материал показался довольно перспективным, вот и хотят они по "Кошизофрении" кино снимать. Восьмисерийный сериал, по серии на каждую историю, а на "Стеклотара – эксклюзив" – две, потому как в нее вставкой пойдет "Спроси у ветра" В.Янга. Кино – это, конечно, хорошо, но для "кина нужон сценарий", а как этот сценарий пишется, Влад понятия не имеет.

В общем, засел он на все выходные за комп, помучался в творческих изысканиях, принтер извел, выводя текст сценария, а потом все эти листы порвал, скомкал и в корзину. То-то! Потому как рассказики сомнительные о наших похождениях написать – одно, а вот сценарий сделать – совсем другое! Тут иные требования нужны, тут головой думать надо, а не стучать по клавишам, че в голову придет про наши похождения. Так вот, измучался Влад донельзя и хотел было от написания сценария отказаться, в смысле, на то профессионалы есть, пусть работают. Но я прозвонился на ту самую студию, узнал, сколько платят сценаристам, и задумался. Терять такие бабки, нет уж, извините...

Глава 2

... "маленькая, даже можно сказать – крохотная комнатка, но с большим и светлым окном, забранным в жалюзи. Выцветшие обои, на стене часы с кукушкой. Из мебели узкая тахта, при большом желании способная вместить два не очень крупных тела, стол с компом, принтером, настольной лампой и магнитолой "Шарп", над ним пара плакатов с "Арией" в старом составе. И еще полка с книгами и компакт-дисками. Узкий пенал допотопного секретера с множеством ящичков. На ящичках наклеены бумажки с надписями типа: "Рабочие материалы", «Секретные материалы», "Личные документы", "Стакан водки", "Крокодил", "Не влезай – убьет!" Чем-то напоминает рабочий стол компьютера только без корзины. Корзина под столом, на ней тоже приклеена соответственная бумажка. Продавленное кресло впритык к старому холодильнику "Смоленск" в углу. Холодильник, оклеенный пленкой стального цвета, с приклеенным замком от сейфа угрожающе гудит, порой вздрагивает. На подоконнике электрочайник и электроплитка. Все, в комнате больше ничего нет, да и быть не может, потому что комнатка очень маленькая.

Хозяин спит, укрывшись тощеньким одеялом с головой. Ходики мерно стучат, отсчитывая секунды, наконец, большая стрелка останавливается на "12", кукушка начинает истошно куковать, то и дело выпрыгивая из-за своей дверки. Спящий шарит рукой под подушкой, извлекает большой пневматический пистолет. Хлопают выстрелы, кукушка ехидно повторяет "не попал, не попал", наконец пулька попадает ей в грудку, и из часов раздается скрипучий голос: "Ты достал меня, партнер". Тут же загорается экран компьютера, на нем маленький муравьишка из мультика говорит трагическим голосом: "Я гибну, гибну"... и падает.

Герой, не выспавшийся и лохматый, в помятых семейных трусах в цветочек, как у волка из "Ну погоди", вдевает ноги в енотов – тапки с полосатыми хвостами и полосатой же мордочкой с блестящими глазками и идет в совмещенный санузел умываться"...

– Владислав это читал? – недоверчиво спросил гривастый и очкастый Режиссер.

Я быстро закивал:

– Очень внимательно, и два раза.

– А вы... ээээ...

– Юрий, – подсказал я, хотя за последние полчаса уже дважды представился.

– Да, Юрий. А вы когда-нибудь вообще сценарии писали?

– А как же! – без тени сомнения в голосе соврал я. – "Да воздастся" Муратовой видели?

– Конечно, – закивал в свою очередь Режиссер и полез в карман за сигаретами, – видел, разумеется, на фестивале. Впрочем, Кира Муратова – автор спорный, и далеко не все у нее мне нравится.

– Да уж, – согласился я, – Кира – тетка еще та, мир видит оригинально. И фильм получился соответственный. Но к сценарию претензий нет?

– К сценарию претензий нет! – нервно согласился Режиссер. – Давайте по порядку, вот этот интерьер...

– Это первая комната Влада в общаге макаронной фабрики, рассказ "Скорпион". Вторую комнату – процедурный кабинет мы уже позже обделали.

– А вот эти ящички с надписями...

– Оттуда же.

– Что в этих ящичках?

– Ну там же написано: "Личные документы", "Стакан водки", "Крокодил". Значит там и есть документы: паспорт и разные бумажки, водка и крокодил. Влад его из Египта привез, с турпоездки. Маленький такой, засушенный. Чучело, одним словом.

– А в третьем ящичке?

– Не знаю, не открывал, – честно признался я, – а вы бы рискнули заглянуть в ящик, на котором написано: "Не влезай – убьет"?

Режиссер улыбнулся:

– Хорошо, вот этот муравьишка из мультика, что за мультик?

– "Муравей Ант", классный полнометражный мультик, что-то типа "Великолепной семерки" в мире насекомых*. Если не видели – очень рекомендую.

* Здесь, видимо, Ю.Белкин сам ошибся – о приключениях забавного муравьишки в стиле "Великолепной семерки" – это скорее всего мультфильм "Приключения Флика". На самом деле – классный мульт. Что же касается "Муравей Ант", то это, что-то вроде "Золушки" наоборот, о любви простого муравьишки к муравьиной принцессе.

Режиссер пропустил мое замечание мимо ушей и снова залистал сценарием, страницы которого были буквально испещрены красной ручкой: волнистыми линиями, огромными вопросительными знаками. Честно говоря, этот самый режиссер мне сразу не понравился. Он обладал фамилией Харченко, густой гривой седых волос и совершенно семитским шнобелем, вызывавшим, наверное, одинаковые чувства как у римских легионеров, так и у средневековых рыцарей и штурмовиков СС. Я ни первым, ни ко вторым, ни к третьим не относился, но шнобель этот мне тоже не нравился. Как и манера Харченки разговаривать. Во-первых, он постоянно сыпал разнообразными кинематографическими терминами, то и дело поминая всуе знаменитых кинорежиссеров, и особо Тарантино со Спилбергом. Во-вторых, со мной он говорил, словно он дитя малое поучал. Вот и сейчас:

– А вам не кажется, юноша, что вот эти тапки с енотами... Не слишком ли много вычурности?

– Не знаю, мне эти тапки нравятся, я даже себе домой пару таких прикупил, очень мягкие и забавные.

– Да, но не слишком ли это напоминает известный сериал про Маринину? Там она тоже просыпается, одевает тапки. У нее, кажется, медведи?

– Послушайте, уважаемый, если Яковлева в своих детективах по утрам обувается в тапки – медвежата, или кто они там, что же, всему остальному народу ходить в тех бесформенных чудовищах, что выпускает тапочная фабрика "Победа Октября", или кооператив "Заветы Ильича" для инвалидов с частичной потерей памяти? Но если хотите, тапки можете убрать.

– Резонно, – согласился Режиссер. Я заметил, как он тайком что-то черкнул в блокнотик, видимо, название инвалидного кооператива ему понравилось.

– Ну хорошо, допустим. А вот эти смешные часы с кукушкой, мы можем их позаимствовать у Владислава на время съемок?

– Нет!

– ???

– Часы – авторская выдумка. Я их придумал, идя навстречу вашим пожеланиям как-то оживить интерьер. Что, понравилось?

Режиссер сморщился, но сказать какую-либо гадость не успел, довольно приличные электронные часы на его запястье пискнули, он недоуменно на них уставился и схватился за косматую голову:

– Совсем забыл, у меня через полчаса очень важная встреча, немцы приезжают, инвесторы, так сказать. Что ж...эээ...

– Юрий, – снова подсказал я.

– Да, да, Юрий Белкин, очень приятно было с вами познакомиться. Давайте встретимся завтра, прямо на студии, будем работать. А я ночью еще раз перечитаю ваше творение.

***

Я сел на лавочку, сковырнул пробку зажигалкой и с наслаждением сделал первый глоток. Пиво было холодным и мягким, как раз то, что надо. Я огляделся по сторонам: Цветной бульвар, цирк, Юрий Никулин со своим автомобилем. Застыл навечно в бронзе. Лучший памятник в мире, на мой взгляд, конечно. Около памятника фотографировались, наверняка – приезжие, москвичи проходили мимо изваяния равнодушно, привыкли уже.

– Москва, я люблю твои кварталы, – замурлыкал я, делая второй глоток, – Москва, ты еще прекрасней стала...

Торопиться мне было некуда, что в Москве случается крайне редко. Больше встреч сегодня не намечалось, а Леха Мальцев, к которому я нагло напросился на постой, на все время съемок, будет дома только часам к восьми. Надо бы придумать, как убить время. Вон две девчушки смешливые, судя по восторженности в глазах – провинциалки. Подкатить познакомиться? В этот момент мобила в моем кармане звякнула и запиликала старый гимн России. Я нажал кнопку и сразу узнал голос Режиссера:

– Юрий? У Киры Муратовой нет фильма с названием "Да воздастся"!

– Как нет? – удивился я, – вы же сказали, что сами видели его. На фестивале.

– Я пошутил, – сказал Режиссер.

– Я тоже, – парировал я.

Режиссер рассмеялся:

– Люблю провинциалов. Они либо всего боятся, и делают массу глупостей, либо не боятся ни черта, и на все авторитеты им плевать, отчего глупости в их исполнении еще опасней. Ладно, до завтра....

И чего звонил?

***

Леха Мальцев открыл дверь и радостно заулыбался:

– Юрец, старина, заходи! Блин, как я рад тебя видеть! Забыли вы меня с Владом совсем, сволочи!

С кухни мне приветливо помахала ручкой миленькая такая девчушка. Лет двадцати, не больше. Не иначе, как давний сосед Влада по общаге макаронной фабрики Леха Мальцев, перебравшись в Москву, перестал остерегаться своей скорпионьей сущности и наконец-таки обзавелся подругой. С кухни очень вкусно пахло, я поставил сумку, звякнувшую дюжиной "Гиннеса" на пол, и торжественно протянул хозяину бутыль "Смирновки".

– Ну мужуки, ну никак не могут без этого! Евгения, – представилась Лехина избранница, вытирая руки передником. Леха быстро спрятал бутыль за спину:

– Вот Женечка, тот самый Белкин, о котором я тебе так много рассказывал.

– Что? Тот самый из книжки? Ой, у меня подружка есть, так она в вашего друга Владика прямо-таки влюблена.

– А в меня? – "обиделся" я.

– Ой, и вас, конечно, тоже. Я ей сейчас обязательно позвоню...

Вечер обещал получиться плодотворным.

*

Леха спал, тихонько сопя, Женька обнимала его за шею и посапывала на тональность ниже. Женина подруга Натали (как она сама представилась) давно отбыла на такси – у нее мама строгих правил, уверена, что в час ночи порядочная незамужняя девушка непременно должна быть дома. И Натали, как я понял, всегда старалась успеть к этому сроку насладиться всеми радостями жизни. Очень современная девушка.

Я сидел за компом в одних трусах и Лехиных тапках, в наушниках выводил свои фантастические пассажи Фрэнк Дювал, на мониторе фигурировал сценарий. Я уже начинал его потихоньку ненавидеть. Зачем, зачем придумывать что-то еще, ведь Влад и так все написал ясно и подробно. Но Режиссер потребовал какую-то "сцену погружения" для первой серии: "…мы должны убедить зрителя, что погружение в виртуальную реальность – не блажь, и не игрушки, что это серьезно, очень серьезно". Легко сказать "убедить", а что сие означает?

Я прикурил новую сигарету и глянул на улицу. Последние окна в доме напротив погасли, луна скрылась за облаками, редкие уличные фонари заткнулись, видимо, столичная мэрия экономит на электричестве. Полная тьма, только я и вечность, и свет монитора, как начало начал. Да, и еще малиновой огонек моей сигареты, Леха разрешил курить у него прямо в комнате.

Я отложил бычок в пепельницу и быстро застучал по клавишам.

***

– Интересно, интересно, – бормотал Режиссер, просматривая листы с рожденной мною за ночь сценой. – Я еще не совсем представляю, как это технически выполнить, но в этом что-то есть...

..."камера смотрит сверху и чуть сбоку. Влад за компьютером в кресле перед маленьким столиком, где на нижней полке системный блок и принтер. Влад весь в Игре, на экране перед ним возводятся циклопические строения, сквозь пороховой дым с гиканьем несется чья-то тяжелая кавалерия, мелькают лица министров и советников.

В домах напротив гаснет свет, скрывается за облаками луна, не горят уличные фонари. Звучит "Give me a Vision" Фрэнка Дювала. Постепенно в темноте теряются очертания комнаты, исчезает в тьме плакат Кипелова из "Арии", стены как бы медленно растворяются. Вместо них сначала еле-еле, а потом все смелее проявляются звезды, созвездия, Млечный путь. Безграничный космос и фигура, склонившаяся за клавиатурой, вот и все, что осталось в мире. Звезды и светящийся экран монитора, вот и все, что дает свет во вселенной. Только начальный свет и Он – носитель перворазума.

Влад делает последний глоток из бутылки и отправляет ее в мусорную корзину. Но корзины уже нет, и пустая бутылка, кувыркаясь, улетает в открытый космос. Да и сам Влад медленно вращается вокруг своей оси, не подчиняясь законам тяготения. Камера показывает его сверху, сбоку, снизу. Хорошо видны подошвы его забавных тапок – енотов. В космос же улетает небрежно стряхнутый сигаретный пепел"...

– По желанию здесь можно показать его на фоне Луны, или Солнца, – сказал я громко.

– Представляете, медленно плывущая в открытом космосе фигура на фоне огромного пылающего диска с короной, протуберанцами...

– Извините, с чем? – очнулся от своих мыслей Режиссер.

– Протуберанцами, огненными языками ...

– Ах, да, помню было что-то такое у Спилберга, – и Режиссер опять чиркнул чего-то в блокнотике. – Но там же нет воздуха, он задохнется...

Я просчитал про себя до десяти, чтобы хоть немного успокоиться, и не надеть этому идиоту этот сценарий на голову, потом сделал глубокий вздох и сказал:

– Понимаете, это аллегория. Разумеется, человек не может летать в безвоздушном пространстве без скафандра. Но ведь в данном случае он – Бог, он сам создает новый мир, и то, каким он будет – зависит только от его желания, или, если хотите – прихоти, каприза.

– А, ну да, – согласился Режиссер, – у него же в этом рассказе каждый Игрок – Бог. Как я мог забыть?

*

Позвонил Леха и сказал, что звонил Влад. Он опять потерял свой мобильник с моим набитым номером и решил связаться таким вот образом. Сообщил, что у него созрели какие-то новые идеи и просил перезвонить ему домой. Идеи – это хорошо! Вот идей мне сейчас как раз-то и не хватает. Еще немного, и я чокнусь с этим сценарием. Вернее, с этим долбаным режиссером.

– Как дела? – спросил я, когда этот гениальный лодырь соизволил-таки поднять трубку.

– Караул, – ответил Влад, зевая. – Уж весь гонорарий спустил, а народ все прет и прет, хотят мой последний бестселлер обмыть, говорят без обмыва книжка не пойдет... Сегодня чуть ли не до утра сидели...

– Алкоголик проклятый! Че зеваешь, только что проснулся?

– Ага, как там работа над сценарием?

– Продвигается потихоньку, много переделывать приходится.

– Я так и знал, – в трубке что-то захлюпало, видимо, это Влад приложился к минералке...

– Слушай, что у тебя там за идеи? – спросил я быстро, напомнив, что разговор по мобиле – удовольствие дорогое...

– Ах да... Вчера сон мне приснился, что иду я, значица, по улице, а мне навстречу прямо по тротуару толпа полуголых людей тащит здоровенный каменный блок. И надсмотрщик с ними, прикинь? Для "Молоко за вредность" – самое то.

– И все?

– Все, – как-то виновато отозвался Влад. – Че-то мне вчера эта идея показалась такой классной и объемной... Спьяну, наверное…

***

"Африка, о, великая Африка, как прекрасна ты, сколько загадок таишь ты", – выводила нестареющая "Энигма", а я сидел перед клавиатурой и не знал с чего начать...

"Вот иду я по улице" – это банально. Нет, надо так: "Влад едет в автобусе, переполненном автобусе, стоит на площадке, притертый к заднему стеклу. Он едет на работу, но на работу у него не стоит. Он весь в Игре, он строит Чудо Света, которое прославит его в веках, и прикидывает, что лучше: самому добывать камень в каменоломне, или покупать у купцов? Самому производить, конечно, дешевле, зато купцы привозят блоки гораздо быстрее, и кормить их не надо, как рабочих.

В общем, Влад весь в мыслях об Игре, он задумчиво смотрит на тротуар и видит... Он видит два десятка людей в одних набедренных повязках. Они впряжены в сани, полозья которых обильно смазаны жиром, они тащат под «Эй, ухнем!» по растрескавшемуся разогретому пыльному асфальту огромный блок из известняка. Их подгоняет злой надсмотрщик в черном парике конского волоса, в руках у него кнут, рукоятка которого отделана серебром. И что самое удивительное, прохожие не обращают на странную процессию никакого внимания. Ну, прут глыбу, и прут, мало ли чего по улицам таскают.

Перед светофором автобус резко тормозит, пассажиры чуть ли не валятся друг на друга, едва не расплющивая Влада о заднее стекло. Но Влад успевает заметить, как надсмотрщик подходит к постовому милиционеру в белых крагах и о чем-то его спрашивает. Мент охотно объясняет, указывая куда-то полосатой палкой, надсмотрщик радостно кивает и, прикурив у ГАИшника, возвращается к своей "группе товарищей", забирается на глыбу, кнутом указывает направление движения. Влад смотрит в ту же сторону и видит на фоне маленьких уютных домиков и церквушек обычного провинциального городка... циклопические стены строящейся Великой пирамиды...

Режиссер трижды перечитал эту сцену и задумался:

– Круто, – наконец сказал он, – определенно что-то в этом есть. И под музыку "Энигмы", дайте-ка еще раз представлю.

Он закрыл глаза, откинулся в кресле и противно заныл.

– Нет, это с первого альбома, там где монах, – поправил я, – а "Африка" у "Энигмы" на втором.

Для убедительности мне пришлось насвистеть "Африку". Не уверен, что получилось музыкально.*

*(Здесь, видимо, Ю.Белкин опять ошибается. У «Энигмы» нет композиции «Африка» не на первом, ни на втором альбоме. Скорее всего, он имел ввиду композицию «Principles of Lust», пожалуй, лишь она подходит под пески, караваны и пирамиды).

– Да, интересно... Но еще эффектнее эта сцена будет смотреться зимой. Представляете, полуголые люди на улицах заснеженной Москвы... – сказал Режиссер.

– Извините, – попробовал запротестовать я, – но ведь события "Я и прочие боги этого мира" проходят летом, в тихом провинциальном городке Переяславле, срисованном с нынешней Рязани и...

– Мы тут подумали и решили, что лучше действие перенести в Москву, – сказал Режиссер тоном, какими мамы объясняют непонятливым маленьким детям, зачем надо кушать кашку. – Тут и натура под рукой, да и с массовкой получше. Что касается времени действия, то это мы утрясем...

*

Я сообщил Владу о решении перенесения действия фильма в Москву. Он с минуту помолчал, сказал: "Ну и хрен с ними". Потом сообщил, что в Египте недавно нашли новое захоронение, где было штук сто мумий, и у каждой в руке было зажато по золотой монете. Потому как древние египтяне верили, что за доставку на тот свет перевозчику надо будет заплатить. Причем монеты были не египетские, а римские и греческие. Сообщив мне эту важнейшую информацию Влад немедленно попросил прислать ему немного денег в долг под будущий гонорар...

Глава 3

МУРОМЕЦ

– Хотелось бы, конечно поговорить с самим автором, – сказал пузатый бородатый дядька – продюсер, которого здесь все за глаза называли "Главный". Я же прозвал его про себя Муромцем. Этакий былинный богатырь с православным крестом на полгруди. Очень, кстати, волосатой.

На пожелание Муромца я тут же выразил глубокое сожаление по поводу того, что лично автор присутствовать не может, и в очередной раз проклял себя за то, что послушался Режиссера. Режиссер сказал, что Главный часто судит по человеку по первому впечатлению, и от этого много зависит, поэтому я надел костюм и нацепил галстук. На студии было жарко, очень жарко, поэтому я не удивлюсь, если Главный будет до скончания веков судить обо мне, как о излишне потливомидиоте в пиджаке. А как тут не потеть, когда на улице под 30 по Цельсию.

Сам Муромец был наряжен в белую майку с короткими рукавами и изображением храма Спаса на Крови, он сидел прямо перед вентилятором, вертел в руках крошечный, со спичечную коробку мобильник и сверлил меня маленькими глазками из-под косматых бровей. Иногда от этого взгляда мне становилось не по себе... Да что я, Режиссер, обычно такой вальяжный, в присутствии продюсера явно сник, подобострастно хихикал начальственным шуточкам и то и дело заглядывал ему в глаза, словно стараясь предугадать, что через минуту его горячо любимый шеф захочет.

– Я проглядел сценарий и... в общем-то ничего, – продолжил Главный, – это конечно не трагедии в стиле Тарантино, но мы на Тарантину и не замахиваемся. Студия наша молодая, я бы сказал даже, экспериментальная. Но эксперимент – экспериментом, а про исторические корни тоже забывать не следует, а то, куда ни кинь, сплошь одна иностранщина. Хотелось бы местного, так сказать, материалу...

Я кивнул и еще раз оглядел начальственный кабинет. В застекленных стеллажах красовались книги и яркие альбомы по русской истории и иконописи, фигурировали расписные пасхальные яйца, в углу на подставочке стояла небольшая икона, (на первый взгляд – старинная) в золоченом окладе и при лампаде. На стене за спиной Муромца висел писанный маслом портрет. Кстати, очень хорошей работы. На нем фигурировал сам Главный в кольчуге былинного богатыря, в остроконечном шлеме. У меня сразу возникла идея…

***

По пути домой я забежал в "ночник" и купил большую бутылку водки. Алексей понял меня с полуслова и полез в холодильник. На столе появились грибки, икра беременных баклажанов, салко, колбаска. Евгения укоризненно покачала головой, но выпила с нами из вежливости полрюмочки и отправилась спать, а я стал жаловаться Лехе на жизнь и на зажратых москвичей:

– Знаешь, этот Главный сказал, что больно уж у Влада в книжке все натянуто, образы не обрисованы, действия не мотивированы.

– Да ну?!!..

– А про "Скорпиона" он намекнул, что такая малозначимая фигура, как ты, только с большой натяжкой может претендовать на роль настоящего героя.

– Ну да?!!

– И что сценарий по "Скорпиону" надо переписывать заново, как и весь рассказ.

– Да он что, рехнулся! – возмутился Леха. – Влад же почти все как было написал. Какая им еще достоверность нужна?

– А хрен их знает, – грустно ответил я и разлил по полной...

***

"Лошадь хрипела, из ноздрей ее валил пар, да и круп ее был влажен от пота. Княжич поднял вороную на дыбы, едва удержав соболью шапку на голове, погрозил окольничему плеткой и погнал во весь опор. Дружинники, плетками подгоняя лошадей, с трудом за ним поспевали. Подкованные копыта высекают фонтаны ледяных брызг из подтаявшего льда озера, тут и там виднелись полыньи.

– Осторожней, княжич, – догнал отрока дядька Ярополк, крепкий чернобородый мужчина в кольчуге, – лед зело тонок, может по берегу поскачем?

– Времени нет, Бог даст, озером доберемся!

Вот и зимовье, точнее – рыбачья деревня, обнесенная частоколом на высоком берегу. Из труб заваленных снегом чуть ли не по крышу избушек поднимаются тонкие дымки, на заостренных кольях частокола – рыбацкие сети, вдоль берега белые холмики, словно могилы в ряд. Это не могилы – это перевернутые лодки.

Княжич спешился и, проваливаясь по колено в мартовском снегу, поспешил к частоколу. Его заметили, из ворот вышел коренастый мужчина в тяжелой медвежьей дохе, учтиво князю поклонился.

– Где десятника Бестемьяна сыскать? – спросил княжич, тяжело дыша.

– Я и буду Бестемьян.

– Так почто у тебя ворота открыты? Дружинники где, почто "гуляй-поле" до сих пор не выкачены?!! Княжеского наказу не слышали?

– Что за спешка такая? – степенно ответил десятник.

– Спешка?!! – княжич едва не задохнулся от возмущения. – Немец здесь с минуты на минуту будет. Понимаешь ты, немец!

– А че нам немец? Он мимо пройдет, у нас зимовье крепкое, отсидимся...

– Отсидимся?!! – в голос закричал княжич, – Вон, в Пскове уже отсиделись!

– А что нам псковские, только и знали, как луга наши травить, да рыбу нашу брать. Нам до пскопской голытьбы дела нет...

– Что!!! До пскопской?!! Да немец на Русь прет, сначала их, теперь – нас! В Новограде смута! Выводи ратников!

– Пустое это, – отмахнулся Бестемьян.

– Что?!! Князю перечить?!! – княжич взмахнул плеткой, но десятник увернулся и руку с плетью ловко перехватил.

– Не замай княжич, новоградские отродясь в холопах не ходили и плетей не знали. Остынь!

От мощного толчка княжич повалился в снег. Дружинники,спешиваясь, выхватывая мечи из ножен, но из ворот частокола уже высыпало десятков с пять мужиков. В руках у многих были рогатины, остроги, у некоторых даже мечи с длинными рукоятками, явно немецкой закалки.

– Эх вы, а еще русские! – с досадой сказал княжич, поднимаясь на ноги. – Ну и черт с вами, ловите вашу рыбу, пока вас немец сам вместо рыбы нет сожрет. Ярополк, выбирай место под заслон.

– А что тут выбирать, – сказал чернобородый, – вот здесь и встанем. С одной стороны берег высокий, с другой – лес, ежели пойдут, то токма здесь, по льду, короче дороги нет. Токма, княжич, не сдюжим мы, мало нас слишком.

– Ничего, – ответил княжич, забираясь в седло, – Бог даст, батюшка с помощью подоспеет.

Сказал, а сам тайком еще раз оглядел дружину. Да, маловата дружина у младшего княжича – два десятка всадников, из которых только у трех латы путевые, мечи булатные. У остальных доспех – кожа воловья с бляшками, да и молоды все, еще в мужскую силу не вступившие. А что поделать, нету больше дружины поблизости, все из-за усобиц, да бояр – предателей...

– Глянь, княжич, кажись едут, – сказал Микешка, указывая в сторону покрытой белым саваном озерной глади, – Много-то как.

– Дозор, – авторитетно сказал Ратибор, вглядываясь из-под ладони,

– Разуй глаза! – возразил дядька Ярополк, – Не вишь что ли, значки рыцарские. Трое!

Три рыцаря в шлемах, похожих на кастрюли, в белых плащах с черными орденскими крестами, в окружении вассалов и челяди: легковооруженных всадников, лучников, ландскнехтов, оруженосцев со штандартами в руках.

– Всего около пяти десятков, – подсчитал востроглазый Ратибор. – Совещаться встали. Если пойдут свиньей, не отобьемся, князь...

Княжич Владислав лишь сжал зубы.

– Эй, княжич! – Владислав обернулся на крик, увидев подмогу, широко улыбнулся. Рыбаки тащили на полозьях соединенные цепями березовые щиты с бойницами. Бестемьян подъехал впереди на маленькой монгольской лошадке, прямо поверх дохи на нем был натянут дорогой татарский панцирь, вместо треуха красовался татарский же боевой шлем, увенчанный лошадиным хвостом, не иначе, как трофей.

– Ты уж не серчай, княжич, – сказал артельный вожак, останавливаясь рядом, – не привыкшие мы, когда на нас глотку рвут, да плетьми машут. Раз уж ты решил здесь сечу принять, так и мы с тобой.

Бестемьян протянул княжичу мозолистую руку, тот без сомнений ее пожал. Рыбаки шустро расставляли гуляй-поле на скованных цепями санях, втыкали в снег рогатины острием в сторону врага. А немцы уже выстраивались в боевой порядок. Лучники спешились, стали в ряд. Три рыцаря выехали вперед, оруженосцы подали им длинные копья с полосатыми древками. Противно пропищала труба, резко свистнули стрелы.

– Щитом, князя щитом прикрой, неумеха! – прикрикнул Ярополк на Ратибора. Стрела с глухим стуком воткнулась в край червленого щита, вовремя подставленного Ратибором. Пара рыбаков, повалилась на снег, один завертелся на месте, громко вереща и тщась вырвать длинную немецкую стрелу из плеча. Рыцарь с когтистой лапой орла на шлеме что-то гортанно крикнул, и немцы клином неспешно двинулись в атаку.

– Ну прощай, князь, не поминай лихом, коль чем обидел! – крикнул Ярополк и обнажил широкий длинный меч...

Влад снял шлем – маску и начал лихорадочно щелкать мышкой по "меню". Краем глаза

он заметил, как повалился в снег Ратибор, пронзенный насквозь длинным рыцарским копьем, как под ударом каленого германского меча расползлась кольчуга на плече его дядьки Ярополка, и алая кровь пролилась на багрянец плаща, как рыбаки, умело действуя баграми, стащили-таки с коня одного из рыцарей, но его тут же отбили ландскнехты...

"Меню" отзывалось только пустыми лотами, ставя в известность, что резервов больше нет.

– Что же делать? Задолбят ведь сейчас, – вслух бормотал Влад, – может, у соседей занять?

Влад вышел из "меню", ткнулся в "дипломатию", зашел в посольство. Так, кто у нас сейчас в военном союзе? Ага, хорошо, а что у вас тут из вооружений? Ого! И сколько стоит? Десять тысяч?!! Золотом?!! А черт с ними, с деньгами, свои люди дороже...

– Эх, мать твою! – заорал Бестемьян, высвобождая ногу из-под павшей лошади и скидывая трофейный шлем. – Я вас, рогатые!

И размахивая над головой огромной дубиной, утыканной железными шипами, рыбачий вожак кинулся на врага. Но вряд ли это уже могло исправить положение, к немцам присоединились еще два рыцаря с вассалами, а невдалеке ревела призывно еще одна рыцарская труба...

Влад щелкнул мышкой, убедился, что команда принята, и только тогда надел шлем – маску.

...дядька Ярополк проткнул ландскнехта в смешной круглой каскемечом, упершись ногой, освободил лезвие и... покачнувшись начал заваливаться набок. Короткий арбалетный болт торчал у него из груди, аккурат в пальце от пластины с ясным солнышком.

– Дядя! Дядька! – закричал Владислав, бешено размахивая мечом, стараясь пробиться к Ярополку...

– Мужики, княжича спасайте! – крикнул раненый, приподнимаясь на локте...

В этот момент немцы остановились. Два рыцаря, уже принявшие из рук оруженосцев копья, чтобы добить этих русских, переглянулись и тут же стали быстро разворачивать лошадей. Оставшиеся в живых рыбаки радостно заорали. Сминая чахлые березки из рощицы с высокого берега прямо на лед съехал, выбрасывая клубы сизого дыма... легкий танк с маленькой круглой башней. Танк лихо развернулся, пулемет на башне с гвардейским значком плюнул огнем. Немцы, крича от ужаса, бросая на бегу оружие, бросились назад. Из глоток русских вырвался победный вопль! Некоторые рыбаки стягивали с голов шапки и подбрасывали их вверх. Люк танка откинулся, оттуда показалась чумазая румяная рожица в танкистском шлеме.

– Эй, славяне, кто тут княжич Владислав будет?

Влад, держа голову дядьки на коленях, поднял руку.

– Я княжич...

– Так я в твое распоряжение. Добивать немца-то, или пущай бежит?

***

Режиссер хмурился, я торжествовал. Но виду не показывал. Хотя сегодня был мой день. Воспользовавшись тем, что Режиссер опять опоздал на встречу на 40 минут, я исхитрился, пробился к Муромцу и потихоньку подсунул ему эту самую сценку с битвой. Главный сцену прочитал, вдохновился и поставил крупную резолюцию "Утверждаю! В пробу!" И когда Режиссер достал свою копию, привычно исчерканную красными каракулями, я предъявил ему сценарий сцены, уже заверенный Главным. Режиссера чуть не разорвало от злости. Ну и пусть, клал я на него.

***

В павильоне было душно. Крепкие ребята в русских косоворотках при русых кудрях и бородах сидели под вентилятором и шлепали засаленными картами. Оператор обстоятельно закусывал принесенным из дому "тормоском", распространяя дух украинского борща и котлет с чесночком, осветитель дрых в хитроумно устроенном гамаке, рабочие надувались тайком принесенным пивом. В глубине павильона ржали невидимые лошади. Я не находил себе места. Еще бы! Примчался сюда на "тачке", боясь опоздать, левак, безошибочно распознавший во мне провинциала, содрал с меня грабительскую цену, а проклятый Режиссер, еще вчера дважды сурово предупредивший, что на студии надо быть ровно в 10.00, до сих пор не показывался. И не звонил, скотина!

От нечего делать я стал рассматривать декорации, синтетический снег и фальшивые елочки. Елочки были какие-то попсовые, не иначе, как из детской сказки позаимствовали, впрочем, я не припоминаю, что нынче в России снимают детские сказки. Вымер жанр, забили Гарри Потер и Федя Сумкин наших Вовочку и Машеньку вместе с Емелей. В углу павильона фигурировало что-то вроде фрагмента частокола с воротами, как я понял, здесь должна сниматься сцена с Владом и рыбацким десятником Бестемьяном. Фрагмент меня не впечатлил, через низенький частокол можно было запросто перебраться, даже особо не упираясь, а к воротам была зачем-то приколочена жестяная щука. На фига?

В это время на площадке раздался какой-то шум, наконец-то появился Режиссер. С собой он вел толстенького отрока лет шестнадцати с румяными щечками.

– Так, быстренько, быстренько все по местам, – захлопал Режиссер в ладоши, даже и не подумав извиниться за опоздание, – будем снимать пробу!

Почему-то сразу у меня возникли недобрые предчувствия как раз по поводу этого отрока. А он уверенно начал напяливать на себя княжеские наряды. Что, этот толстячок будет играть Влада? Они что, с ума сошли?

Я с трудом пробился к Режиссеру, уже разложившему перед собой кипу бумаг:

– Уважаемый, вы всерьез считаете, что этот упитанный вьюнош похож на Влада? Я же вам фотографию показывал.

Режиссер глянул на меня, как врач – военкоматчик на недолечившегося дауна с плоскостопием и зловеще зашептал:

– Игорек утвержден Главным, понимаете? Лично Главным! Это не обсуждается!

Я посмотрел, как "Влад" с превеликим трудом заносит свой объемный зад в седло, на его упитанные щеки, хмыкнул, демонстративно собрал свои бумаги в папку и двинулся к выходу.

– Эээээ... Юрий, куда же вы? Вы мне можете еще понадобится, – крикнул Режиссер.

– Да пошел ты!

Глава 4.

По голосу было понятно, Влад очень разочарован фактом, что "кина не будет". Но поступок мой одобрил на все сто.

– Наверняка, этот жопастый Игорек – голимый педрила и роль эту через попку свою получил, – предположил Влад. – Или сынок чей-то. Блатной, одним словом.

Я спорить не стал, сказал, что завтра подъеду, и положил трубку.

– Такие вот, брат Леха, дела, – сказал я грустно. – Видно, не суждено миру узнать, как замочил ты отпетого урку своим скорпионьим хвостом

– А жаль, хороший бы фильм мог получиться, – согласился Леха и разлил.

– Слушайте, мальчики, ну не расстраивайтесь вы так, – попробовала утешить нас Евгения. – Ну не сошелся же свет клином на этой студии, как ее там? "Кентавр"? Есть ведь еще "Мосфильм", в Питере кино снимают, а еще "РенТВ", "НТВ"...

– Ты еще "Союзмультфильм" вспомни, – отмахнулся я. – А договор? Я ж вам договором хвалился. На пять лет с исключительными правами...

– Так значит кино все-таки будет? – обрадовалась Женька.

Я замолчал. Ужасная правда открылась мне. Ведь права Женька, с чего это я взял, что "кина не будет"? Есть договор, по которому студия "Кентавр" покупает у В.Мамичева права снять фильм по сборнику повестей и рассказов "Кошизофрения" за определенную сумму денег, кои Влад может получить через месяц после заключения договора и часть из коих он уже получил. Есть еще договор, по которому я обязуюсь предоставить студии "Кентавр" до указанного срока сценарий на 8 серий по "Кошизофрении" и тоже получаю за него гонорарий. Но нигде в договоре нет ни слова, что мы с Владом имеем хоть какие-то права на подбор актеров, ни слова о том, что Влад в фильме должен быть дохлым и стройным долговязиной, как в жизни, а не пухленьким и упитанным коротышкой... Да они на роль скорпиона Лехи Мальцева запросто негра могут взять (а негров на нашем TV с каждым днем все больше и больше) и хрен им кто слово скажет. Во дела! Я поведал об ужасном открытии Лехе с Женькой, и мы выпили без тоста.

***

Муромец устало объяснял мне, что он не любит дилетантства, и что кино снимать – не в носу пальцем ковыряться. И еще он объяснил, что от провинциалов, уверенных в своей гениальности, скоро в Москве шагу ступить будет негде. В завершении он намекнул, что мой сценарий еще никто не утверждал, и студия "Кентавр" запросто может обратиться к настоящему профессионалу, причем, я обязан буду вернуть аванс.

Я униженный молчал, а Режиссер сидел тут же и победно на меня поглядывал.

– Ну что, по-прежнему будете Феллини обиженного разыгрывать, или будем работать?

– Будем, – буркнул я.

Главный снисходительно улыбнулся:

– Вот и чудненько, давайте, мы будем делать свою работу, а вы займитесь пока компьютерной графикой. Вот вам адресок.

***

От этого парня зависело очень многое. Если не успех будущего фильма, то пол-успеха точно! Он должен был сделать "виртуалку", которой особенно много было в первой серии и в "Молоке за вредность", и так в остальных понемножку. А еще он должен был придумать, как выглядит эта самая "Суперцивилизация XXL". Режиссер намекнул мне, что этот парень лучший из лучших, но предупредил, что "надо над ним постоянно стоять, потому как личность увлекающаяся".

Не буду рассказывать, каких трудов мне стоило найти его "студию". Она размещалось в районе Ленинградского проспекта в каком-то мрачном здании с решетками на пыльных окнах. Кажется, здесь раньше был заводской цех, кое-как разделенный на комнатки, которые офисами можно было назвать только с большой натяжкой. Указателей и табличек на дверях офисов не было, пришлось заглядывать в каждый поочередно. В одном трое молодых людей в одинаковых дорогих костюмах нервно курили и неотрывно смотрели на телефон, стоящий в центре стола (больше в комнате ничего не было, только стол с телефоном и пепельницей на нем. И три стула). За соседней дверью обнаружился оптовый склад – магазин. Здесь можно было приобрести все для садо-мазо: плетки, клепаные кожаные купальники, искусственные елдаки устрашающих размеров и прочая, проча, прочая. Продавец – молоденькая девчушка с колечком в носу, увидев меня, радостно заулыбалась и сходу сообщила, что «поступила новая партия аксессуаров для госпожи». Я не стал выяснять, для какой именно госпожи, испуганно отпрянул от витрины с плетками, выпрыгнул в коридор и поспешно захлопнул дверь, навалившись на нее всей тяжестью. Во дела! В следующей комнатке находилось бюро по съему жилья. Безошибочно определив во мне провинциала, очень похожие юноши в галстуках мне широко улыбнулись и тут же взялись подыскать "уютную квартирку в пяти минутах от метро всего за $120", предложили заполнить анкету и внести 500 руб. какого-то "жилищного залога" и еще 200 руб. "за такси". От слащавых физиономий агентов этого бюро за версту несло кидаловом, и я от выгодного предложения отказался. Агенты загрустили.

За дверью, обитой дерматином, молодые люди с шутками и прибаутками разливали по маленьким флаконам какую-то жидкость из трехлитровой банки, судя по запаху – духи, или туалетную воду. Как я заметил, флакончики были с разными этикетками, да и коробочки, сваленные в углу, были самые различные. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, на запах жидкость была весьма приятной. Кстати, именно эти ребята и указали мне, где искать "студию Уткина": "Спуститесь под лестницу и там увидите около туалета". Я спустился, постучался, меня долго рассматривали в глазок, наконец, запустили.

Вместо сценария на столе компьютерщика лежал журнал "Навигатор Игрового мира" с первым опубликованным владовым рассказиком "Я и прочие боги этого мира". Как и принято у компьютерных ассов, комп у Уткина был без крышки, из его внутренностей торчали какие-то провода, присоединенные к блокам, платам и Бог его знает еще чему. Компьютерщик, гривастый и очкастый меланхолично раскладывал пасьянс "Косынка". Причем карты у него переносились с места на место не простым щелчком мыши, а их перетаскивала толпа маленьких такелажников в спецовках. Вы глядело все это довольно забавно, но уже после пяти минут наблюдения за игрой в глазах у меня начало рябить.

– Слушай, а может все-таки посмотрим, что получилось? – заискивающе попросил я. Компьютерщик глянул на меня сквозь свои линзы, сказал: "Ща" и, быстро работая всеми десятью пальцами, чего-то набрал на "клаве". Такелажники на мониторе тут же разобрались на бригады и начали самостоятельно перекидывать карты с места на место (фоном звучал саундтрек "Эх, дубинушка, ухнем" в современной "кислотной" обработке). Пасьянс сошелся, по игровому полю запрыгали карты, оставляя за собой белый след, такелажники хором кричали "Ура" и подбрасывали вверх свои кепки – пидорки.

Очкарик на минуту задумался, потом бойко защелкал мышью:

– Вот так я примерно это вижу, – сообщил Уткин и нажал "Enter".

Еще минуту назад этот очкарик мне был просто неприятен, но, увидев на экране ожившего Малюту Скуратова, я Уткина возлюбил, а когда он показал мне остальных министров и внутреннее убранство дворца, я готов был его расцеловать. Вот это мастер! Вот это работа! Нет, министры не выглядели, как живые, это меня не особо бы поразило. Министры были именно виртуальные с прекрасной мимикой, со своими характерами, но именно компьютерные, именно такие, как нужно.

– Только это... – сказал Уткин, – мне тут твой режиссер звонил, он сказал, что для экономии министров и прочих живые актеры играть будут из массовки. Так что, видно, зря я три ночи подряд корячился. Но ты ему передай, что это его проблемы – работа сделана, пусть бабки гонит.

Неожиданно мне пришла в голову мысль, что полученного аванса от гонорара мне вполне хватит, чтобы нанять киллера на этого чокнутого Режиссера. Или банду скинов, чтобы переломать ему руки – ноги... Я отогнал зловещую мысль и схватился за мобилу...

– Все будет нормально, – обнадежил Режиссер, – тут такое дело, Юрий. Мне удалось на завтра выбить павильон под съемки, будем снимать общагу под "Молоко для Фараона" и "Скорпиона". Но у нас нет самого Скорпиона, утвержденного актера Михалков переманил, скотина!

***

Режиссер с сомнением посмотрел на Леху Мальцева и пожал плечами:

– И как вы это себе представляете? Думаете, нет ничего проще, чем сниматься в кино? Думаете, все просто: "Мотор", "Камера пошла", и вы уже звезда? Добро пожаловать за Оскаром?

– Да ничего я не думаю, – возмутился я. – Вы мне сами вчера сказали, что "не видите" Мальцева. Вот я его вам привел – смотрите.

Леха заерзал на кресле, видимо, ему было очень неуютно. Да и я уже жалел, что оторвал его от работы и приволок на студию.

– Ну хорошо, а этот... хвост, каким он был? – уже другим тоном поинтересовался Режиссер.

– Голубоватый такой, чуть светящийся. Членистый, с утолщением на конце, – ответил я за Леху.

– Я, кажется, не вас, любезный, спросил.

– Так откуда он знает? – возразил я. – У него хвост, вообще-то сзади был, ему самому невидный.

Режиссер понял, что ляпнул глупость, но виду не подал и снова спросил Мальцева:

– А что вы чувствовали когда... били этим хвостом?

– Ну это... – Леха почесал затылок, – типа электричества, волна такая от затылка до копчика, как ток пробегает. Вас когда-нибудь током било? Ну тогда мне трудно объяснить...

– А показать можете? Впрочем, что я говорю... Ну, хорошо, давайте, переодевайтесь, сделаем пробу...

***

– Послушайте, Юрий, можно вас?

Игорек? Не понял. Что хочет от меня утвержденный на роль Влада вьюнош?

– Как насчет пропустить по кружечке пивка? – предложил Игорек.

Я вообще-то с пидорами не пью, за что и бываю ругаем знакомыми дамами за сексуальный шовинизм. Но отказаться совместно посетить пивнуху по старинной русской традиции – смертельно обидеть человека, пусть даже и гомика. Тем более, если он в кино снимается, то статус его явно выше – теперь уже не пидор, а гей, стало быть. Я пожал плечами:

– А не опоздаем, Муромец, то есть главный вроде на одиннадцать сбор назначил.

– Все отменили, его к инвесторам вызвали, так что раньше обеда не будет. Ну что, идем? Тут недалеко.

Пивнушка была замечательная, в стиле «а ля совок». С крашеными масляной краской стенами, с колченогими столами, крытыми грязно-белым пластиком, с вареными в крутую яйцами по рубь тридцать штука. И тетка за прилавком была такая же толстая, в белом халате со смешной заколкой в прическе.

Мы взяли по кружке неимоверно дешевого для Москвы пивка, пару беременных плотвичек и устроились в углу.

– Вот что, Юрий, может перейдем сразу на ты?

– Говно – вопрос, – процитировал я модного Пелевина.

– Так вот, Юрий, я вижу, вы не в восторге от… моей кандидатуры на эту роль.

– Не в восторге, – признался я.

– Понимаю… все дело в моей комплекции?

– И в возрасте

– Мне двадцать один.

– Да? А на вид и шестнадцати не дашь.

– Сплю в холодильнике, вот и сохранился.

Я хмыкнул, шутка мне понравилась.

– Не буду скрывать, на эту роль я напросился сам. Михал Михалыч, которого вы очень точно назвали Муромцем – большой друг моего отца, вот он и поспособствовал.

– Понятно, – кивнул я. Ну хоть одна радость, парень просто блатной, а не гей.

– Я ведь фанат «Суперцивилизации ХХL», играю в нее давно, без особого, правда, успеха – уж больно соседи ушлые попались, давят по полной программе. Везде ищу литературу про эту игру, коды выпрашиваю…

– Никто не дает? – предположил я, заинтересовавшись. Вот так дела, и здесь ребята по «Суперцивилизации» проходятся.

– Никто, – грустно кивнул Игорек, – а тут книжка выходит вашего друга. И я сразу заподозрил, что это – не фантастика. Точнее – не совсем фантастика. И знаете, оказалось, Влад ваш очень на меня похож.

– Да не похож он на тебя ни фига, – сказал я, выковыривая икру из плотвички.

– Не внешне, а по жизни, – возразил Игорек. – Я ведь тоже – лимита, в общаге театрального жил, сейчас на квартире съемной. И у нас тоже стерв хватало, и на курсе и вообще. В общем… я как читал книжки Мамичева, так себя на его месте представлял, понимаешь?

– Чего ж не понять, – согласился я.

– Только у меня такого друга не было, как Белкин. Может, расскажешь, какой он Влад в жизни. Готов проставиться пивом по полной программе.

Вот льстец! Знаю ведь, что льстит, сука, а ничего поделать с собой не могу:

– Значит, по системе Станиславского хочешь? В общем, Влад, он худосочный такой молодой человек, сколько ни корми, конституция остается стабильной, как говорится, не в коня корм. – начал я, оглядывая пухлые бедра Игорька. – Во-вторых, он – пофигист, знает, что все будет только хуже, но надеется, что все будет хорошо. Но главное, что он умеет радоваться жизни, и не отвык удивляться. Если ты увидишь его случайно в составе старательской партии, уходящей в тайгу на золотодобычу, будь уверен, он не за золотом идет – ему посмотреть интересно.

***

Юра, это тебя из Зареченска! – крикнула Женька из комнаты. Я кинул креветку в рот, на ходу ее прожевал и взял трубку, уверенный, что это звонит Влад, не иначе, как опять отца Леонида решил навестить:

– Здорово, Владюха!

– Это не Владюха, – раздался в трубке знакомый голос. Мать моя женщина! Кристина Максимовна собственной персоной, и как она меня только вычислила?

– Привет, Кристина, – сказал я по возможности приветливо, хотя это далось мне с большим трудом. Потому как некоторые нежные части моего тела еще помнили крыськины коготки. А в гневе она просто страшна!

– Слушай, Белкин, – сразу взяла быка за рога Кристина. – Ты, оказывается, Леху Мальцева в фильм пристроил?

– С чего ты взяла? – "удивился" я, уже понимая, куда моя бывшая подруга клонит. – Его только на пробу пригласили, и еще ничего не решено....

– Белкин, не пудри мне мозги, я знаю, как такие дела делаются. В общем так, я завтра подъеду, сведешь меня с режиссером своим, или кто там у вас главный.

– Но, Кристина… – попробовал вставить я…

– Белкин, вопрос решен! Понял? А то я своего разрешения на вашу съемку не дам! А что, имею право! Или найму адвоката и по судам затаскаю. Мне этой книжкой нанесен моральный урон! А фильмом будет нанесен еще больший! Уразумел? Завтра в десять встретишь меня на Казанском вокзале с "Экспресса", второй вагон. Понял?

Да, цельная натура, ничего не скажешь, она уже и билет купила.

– Послушай, Кристина, – взмолился я, уже понимая, что мольбы мои все равно не будут услышаны. – Это же Москва, тут все серьезней, тут пропуск на студию за сутки заказывать надо.

– Вот и закажешь! – сказала, как отрезала, Крыська. – Все, завтра ровно в десять на вокзале, и не опаздывай! Пока! – и бросила трубку. Я же длинно и грязно выругался. Положил трубку на рычаг и выругался снова, так же длинно и даже еще изощреннее. Поймал на себе изумленный Женькин взгляд и извинился.

– Кто звонил-то? – спросил Леха.

– Кристина Максимовна, поставила перед фактом, что завтра приезжает.

– Аааа, тогда понятно, – сказала Евгения и жалостливо на меня поглядела.

***

В двух словах я обрисовал Режиссеру проблему. Тот выслушал и радостно засмеялся:

– Еще немного, и я поверю, что все написанное вашим Мамичевым – правда. Ладно, подъезжайте вместе с дамой завтра к часу, я выпишу пропуск. Очень мне интересно посмотреть на настоящую стерву.

– Альберт Петрович, – сказал я твердо, – вы можете мне пообещать...

– Нет, нет и нет, Никаких обещаний до проб я давать не буду. Не в моих правилах, актеров утверждает лично Главный и...

– Альберт Петрович, вы меня не так поняли... Вы можете пообещать, что Кристина Максимовна ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не получит роли в этом фильме? Ни главной, ни даже в эпизоде.

– Ах это... – Режиссер хмыкнул, – ну это уже легче.

Но поклясться все-таки отказался.

Глава 5

Кристина была похожа на голубую змею, в смысле – вся была затянута в голубоватую кожу. Как я и опасался, с собой она прихватила и чемодан. Я бы сказал даже – чемоданище. Слава Богу, хоть на колесиках. Я галантно чмокнул ее в щечку (как никак больше года делил с этой женщиной постель и вел общее хозяйство), прихватил ее чемоданище и поплелся к стоянке такси.

– Как я выгляжу? – спросила Крыська с вызовом.

– Потрясающе! – ответил я.

Два клювастых кавказца остановились и с вожделением уставились на аппетитную Крыськину попку, затянутую в кожу. Крыська взгляд заметила и польщено улыбнулась, клювоносые в экстазе зачмокали губами, один из них крикнул:

– Э, красавиц, пачэму такой красивый дэвушк совсэм одын?

– Жар-птицы стаями не летают, – срезала горца Крыська и приказала мне поторапливаться. Я поймал такси, и мы поехали прямиком на студию.

Кристины Максимовны хватило от силы на час. Сначала она всех очаровала внешним видом, изысканными манерами и дельными предложениями по части эпизода, потом все-таки природа взяла верх, и Крыська свою стервозную сущность показала. Первым делом она наорала на гримершу, якобы нарочно плохо положившую грим, отчего у Кристины появились черные круги под глазами. Потом на осветителя, якобы намеренно светившего ей прямо в глаза, отчего ей приходилось щуриться. Под конец досталось и Режиссеру, "дававшему совершенно идиотские советы". Он переглянулся со мной, я лишь пожал плечами, мол, вас же предупреждали, а вы не верили.

Пробы не удались, к счастью, и Кристина Максимовна это поняла. В кадре она вела себя слишком нервно, от волнения у нее непроизвольно дрожала левая нога, к тому же она постоянно подглядывала в камеру. А крупный план ее лица с толстым слоем пудры и вовсе поверг ее в уныние.

Закончилось все скандалом, во время сцены битвы с Юлькой из «Куда деваются старые стервы» (Юльку доверили играть высокой, стройной статистке по имени Надежда) Крыська так вошла в роль, что натурально расцарапала противнице лицо и укусила за руку. В ответ Надька непроизвольно отмахнулась и навесила Крысеньке небольшой фингал под глаз. Ну и реву было! Кристина Максимовна обвинила всех присутствующих в заговоре, начала искать глазами меня, чтобы разорвать на тысячу маленьких Белкиных (но я благоразумно спрятался в гримерке) и, громко разрыдавшись, покинула студию, волоча за собой чемоданище. Большинство присутствующих облегченно вздохнули, некоторые даже перекрестились. Съемочный день пропал впустую.

***

А вот актер, которого Режиссер предложил на роль призрака Вилора меня откровенно порадовал. Он еще снимался в "Убойной силе" в роли практиканта у мента Васи Рогова. Забавный такой парень, и с чувством юмора у него все в порядке. Оператор как раз снимал его на фоне белой стены, он осторожно пятился раком, высоко задирая ноги. Кадры потом наложат на другое изображение, и получится, что призрак пролезает сквозь дверцу холодильника. Как я понял, "призраку" сегодня предстоит еще много есть, в съемочном павильоне, обставленном под кухню коммуналки,на столе были расставлены различные продукты. Я вспомнил, что не успел сегодня позавтракать, и в животе у меня заурчало. А Компьютерщик Уткин уже колдовал за своим компом, на экране монитора ложка сама зачерпывала из салатницы оливье и направляла его в никуда. Прикольно!

***

Сегодня на съемку приехал Муромец собственной персоной. Он разместился в шезлонге и лично дал команду начинать. Хлопцы из клуба "Ратибор" разом заорали и бросились друг на друга. Мечи у них были хоть и затупленные, но выглядели зловеще. И по круглым немецким каскам зазвенели очень даже натурально. Я изо всех сил замахал мечом, и уже через пять минут выдохся совершенно. Да, нелегок он труд массовки. Какой-то юный богатырь в закрытом русском шлеме перехватил булаву поудобнее и со всей дури въехал мне по чайнику. Звону было! Причем, непонятно, чего именно звенело, шлем, или это в голове у меня, когда я сверзился с лошади...

– Стоп, снято, давайте сцену отступления рыцарей. И поднимите же этого героя, сажайте его на лошадь быстрее, у нас площадка только до трех. Да заводите же этот чертов танк. Как не заводится? Позовите механика... Так позвоните на сервис. На какой? Автомобильный!..

Доспехи я снимал кряхтя и постанывая от ломоты в суставах и во всем теле, а ребята из "Ратибора" выглядели свеженькими, как огурчики. Переодеваясь в крестоносцев, которым предстоит улепетывать от советского легкого танка, они шумно обсуждали следующую сцену. И откуда только силы у них берутся? Нет, видно, карьера киноактера не для меня. А Муромец остался доволен, он даже натянул на себя кольчугу и минут пять махал мечом перед камерой.

СЛАДОСТРАСТНИК

Режиссер сидел, обхватив голову руками, и раскачивался, как тренер Лобановский, царствие ему небесное, на трибуне стадиона в Киеве. Мне было его откровенно жалко, а еще больше мне было жалко себя. Получается, целый месяц каждодневных трудов, мотаний, бессонных ночей – все в пустую? Обидно все-таки, что "кина не будет". Все дело в том, что у студии сменилось руководство, только вчера в директорском кабинете восседал тучный и бородатый Муромец, а теперь Главным все называли лысенького коротышку. И этот коротышка сразу заявил, что "снимать студия отныне будет только кассовые фильмы, а не муру про говорящих кошек и каких-то провинциальных придурков" (под провинциальными придурками, как вы поняли он имел в виду нас с Владом).

– Десятки, сотни тысяч рублей, как в помойку, – стонал Режиссер, не переставая раскачиваться, – сотни метров отснятого материала, компьютерная верстка, звук, саундтрек, Кипелов песню специально записал, все коту под хвост...

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил я без особой надежды.

– А что тут сделаешь? Студию на корню скупили новые хозяева, они назначили Пронькина продюсером, теперь вся власть в его руках. Власть и деньги! Видел бы ты, что здесь сегодня с утра было, полная инвентаризация, он Муромцу даже его личные альбомы и иконы не отдал, скотина. Да и фиг с ними, с Муромцем, ты слышал, чего Пронькин снимать задумал? Кассовые фильмы! Порнуху, если быть точнее.

– А «Кошизофрения»?

– Обломись! Слушай, тебе-то все равно терять нечего. А может ты объяснишь Пронькину, что порнуха, которую он задумал снимать в больших объемах – дело не только выгодное, но и опасное в силу недавно принятых ограничительных законов. И что для порнухи не нужна студия с цифровым оборудованием, а достаточно однокомнатной квартиры, допотопной камеры, трех девиц да племенного самца с сухостоем. И крупных планов побольше. Ну че тебе стоит, намекни ему, как ты умеешь.

Я от подобного предложения отказался и нервно закурил прямо под щитом с надписью «Курить запрещено».

– Одно хорошо, – добавил Режиссер, – Игорька больше не увидим...

Претендент на роль Влада уныло собирал свои вещи в сумку. Честно говоря, артистом он был вполне приличным, и, несмотря на молодость, играл весьма профессионально. И как мужик нормальный, как выяснилось – совсем не пидор. И гордый – в порнухе у Пронькина сниматься наотрез отказался.

Нам оказалось с Игорьком по пути, он снова предложил «с горя» зайти в знакомую пивнушку, где мы и прошлись по пивку активно, отполировали водочкой, разговорились. Слушайте, а нормальный ведь парень, еще чуть-чуть и мы бы с ним подружились. Но не походил он на Влада, хоть тресни, скорее – на молоденького завсегдатая «Трех обезьян». О чем я и высказался откровенно, хорошо, что нас вовремя разняли.

***

Режиссер тихо матерился, прикуривая одну сигарету от другой. Возможно, в нем говорила обида и ревность. Дело в том, что в одном из павильонов студии уже вовсю шли съемки, на которых Режиссер фактически исполнял роль статиста. Пронькин вызвал какого-то хлюпика в очках, тот привел с собой трех девиц, и качка в спортивном костюме. Они, не теряя времени даром, разделись и начали кувыркаться на фоне декораций к "Ледовому побоищу", ну там, где Влад с дружинниками от рыцарей защищались. Девки бегали по искусственному снегу, нагло выставляли перед камерой свои изрядно потертые формы, не забывая ласкать друг друга орально и всевозможными причиндалами устрашающего вида. Возбуждаются, значица. Потом на танке подъезжает тот самый качок, тоже голый, но в сапогах, портупее, танкистском шлеме и всех трех очень так грамотно состябает. И откуда только столько сил у жеребца? В финале, когда девицы хором удивляются его мужской силе, качек гордо демонстрирует бицепс на фоне башни с гвардейским значком и с пафосом сообщает: "А что вы думали? Мы же – гвардия!" Такой вот русский секс получился.

– Представляю, что скажет командир военной части, где мы арендовали танк, когда увидит все это? – пробурчал Оператор во время обеденного перерыва. Но, услышав голос Пронькина, Оператор подхватил свой "тормосок" и под каким-то бездарным предлогом отсел от нас на безопасное расстояние. Мы с Режиссером теперь были явно не в фаворе.

Пронькин минут пять понаблюдал, пуская слюни, за очередной порцией съемок (на этот раз для съемок порнухи был использован "египетский павильон" с Сфинксом и строящимися пирамидами на горизонте, девки с радостным визгом разматывали «мумию» – того самого самца, обмотанного бинтами, как кокон тутового шелкопряда) и направился в свой начальственный кабинет. Увидев меня, он на секунду задержался и попросил зайти к нему для беседы. Я не возражал, пора было выяснить отношения.

***

Интерьер начальственного кабинета поменялся самым решительным образом. Пропала русская живопись и хохлома, исчезли пасхальные яйца, на месте иконы в углу висел кондиционер. Стены были завешаны голографическими панно очень откровенного содержания.

Вот уже полчаса лысый Пронькин учил меня, что нужно современному российскому кинопотребителю. Держался он нагло, на меня посматривал свысока, тыкал, называл не иначе как «юноша», хотя старше меня был от силы лет на пять, иногда поднимал вверх указующий перст:

– Надоели, всем надоели эти умники с их болтовней, народ тянется к истокам, народу нужна первобытная страсть. Вот скажи, какой самый удачный российский сериал за послед-нее время?

– "Идиот"?

Главный сморщился:

– Ну какой такой "Идиот"? Пойми, юноша, достоевщина популярна в благополучных странах. Умиляются князю – идиоту и его любви к профессиональной содержанке скучающие домохозяйки, сидя на кухне, забитой автоматами и комбайнами в своем доме с двумя гаражами и бассейном во дворе. А у нас – обиженные интеллигенты, что голосуют за Явлинского. Но сколько их по стране? Слышал, сколько «Яблоко» на выборах набрали? То-то! А подавляющую часть современного россиянина – зрителя интересуют настоящие, первобытные страсти. Вот "Бригада"! Чувствуешь мощь? Все понятно, все искренне, все логично обусловлено! Дети на заборах знаешь что пишут? "Белый, Фил, Пчела, Космос – это круто!" Думаешь спроста? Нет, от искренности чувств и восхищения. А это наш потенциальный зритель! Дай ему секс, дай насилие, настоящие, первобытные чувства и…

– А аббревиатуру из трех букв на заборах они пишут, исходя из того же, – из искренности чувств? – поинтересовался я.

Видимо Пронькин понял, что слова его меня не убедили, и учить меня – прибор тупить. Он вытащил из ящика стола три толстых папки.

– Думаешь, я только порно подпольное снимать умею? Порно это так, на первое время, для поддержки штанов. Капиталец начальный приобрести. Тут у меня три сценария, довольно перспективных, но несколько сыроватых. Возьмешься довести до ума – получишь весь оговоренный в договоре гонорар.

Я прочитал надписи на обложках папок, фамилии авторов мне ничего не говорили, но о содержании будущих киношедевров можно было определить по названиям: "Воровская доля", "Прощай, Владимирский централ" и "Гарем депутата".

– А что будет с "Кошизофренией"?

– Пока ничего. Заработаем "бабок", там посмотрим, – уклончиво ответил Пронькин. – Я тут прочитал кое-что из вашего, есть там пара забавных сценок в коммуналке с этой… с Мариной, еще как Влад девицу девственности лишает. Про олигархшу в бассейне тоже интересно. Развивай тему, у тебя получится.

– А если я сам найду... спонсора на "Кошизофрению"?

– Вот найдешь, тогда посмотрим...

***

Девушка Натали уехала по традиции за полночь на такси, надеюсь, к часу она успеет, дабы не травмировать матушку. Чтобы не мешать хозяевам я перетащил комп на кухню, но все равно невольно слышал, как Женька с Лехой занимаются любовью. Женька поначалу пыталась сдержаться, но пару раз довольно громко вскрикивала. Я же после напора неистовой Натали, заочно влюбленной в моего друга Влада, пытался выполнить заказ Пронькина и написать эротическую сцену для «Кошизофрении». На столе передо мной лежала россыпь дисков с фильмами самого откровенного содержания. Господи, и какой же маньяк сценарии к ним пишет?

Я же твердо решил, что если и суждено быть в «Кошизофрении» «клубничке», то только высокохудожественно выполненной. Ну типа… Господи, ну подскажите мне хорошую эротическую сцену из хорошего фильма. Желательно – оскароносца. Дайте вспомнить: хороша сцена в бассейне из фильма про провинциальную шлюху, ставшей примой на Бродвее. Названия не помню, хоть убей*. «Девятые врата» Марка Поланского, эпизод у стен древнего замка. Там герой то ли ангела, то ли беса в юбке состябает, очень грамотно сделано, особо, когда она его верхом оседлала. «Эммануэль», этого добра очень много, в разных позах, под хорошую музыку. Но «Эммануэль» – эротика, а у нас – чистый детектив. Ну давай, давай, память! «Основной инстинкт» с Шеврон Стоун! Вот, вот что нужно! Но без разных там привязываний и ножей для колки льда.

«Зимний сад с бассейном под стеклянной крышей. Вода в бассейне с подсветкой голубоватая, словно искрится. Дверь открывается, и Влад вносит олигархшу на руках (зачеркнуто).

Стеклянные двери автоматически разъезжаются в стороны, они, слившись в поцелуе, раздевая друг друга на ходу (зачеркнуто). Идиотизм какой-то, получается, что целуются и раздевают друг друга двери. Попробую еще раз.

Влад сидит на мягком кожаном диван под пальмой в зимнем саду. Олигархша щелкает пальцами, в фонтанчике рядом с диваном начинает пениться шампанское, звучит музыка «Энигмы». Олигархша начинает плавно водить бедрами, танец ее переходит в стриптиз. На мраморный пол падает платье на узких бретельках, лифчик, чулочки на поясе, трусики. Олигархша прыжком устраивается у Влада на коленях, облизывает розовым язычком пухлые губки, расстегивает пуговки джинсового батника. Тем же язычком касается груди, опускается ниже. Четкий звук расстегиваемого зиппера, Олигархша выгибает спинку и оттопыривает попку – вид сзади. Влад в наслаждении закрывает глаза и откидывает голову»…

Тьфу, какая гадость! Дописывать я не стал, но файл все-таки сохранил. А вдруг как пригодится. Нет, надо искать другие пути.

***

И все-таки порнофильм по моему сценарию сняли. Не буду скрывать, на идею меня натолкнуло посещение клиники, где работала бывшая Владова подружка Лариска. Я, измученный творческим порнографическим бессилием, как подросток онанизмом, решил закосить и пошел древним, как мир, путем – в поликлинику. А поскольку прописан я в Переяславле, раздобыть в столице заветную справку о недуге, позволившим бы мне не появляться на студии, можно было только по блату. Вот Влад и посоветовал обратиться к Лариске. Она нынче стала такая видная дама, перестала по Владу сохнуть (записано с ее слов), удачно выскочила замуж за какого-то медицинского чиновника – смешливого лысенького мужичка, перебралась к мужу в столицу и теперь заведует целым отделением. Она моему визиту весьма обрадовалась, много рассказывала о своей счастливой супружеской жизни и как бы невзначай поинтересовалась, а с кем нынче дружит Влад, и не хотим ли мы зайти к ней в гости, когда ее супруга сошлют в командировку?

Я пообещал и тут же выложил свою просьбу. Лариска пообещала посодействовать, но тут ее срочно вызвали к главному. Вот пока я ее ждал в коридоре, эту сцену и срисовал.

Тетка неопределенного возраста в синем халате, заляпанном местами известкой, драила полы в коридоре. По всему – торопилась, и разгибалась только чтобы глянуть на часы, висевшие на стене. Халатик ей был явно мал, видно, чужой, или просто сел от частых стирок и дезинфекций. Так вот, когда она зашла в палату и начала мыть под койками, то халатик задирался, обнажая весьма недурственную попку, обтянутую трусами неопределенного сиреневого цвета.

Как я заметил, попка эта весьма заинтересовала и лежачих больных. Один дядька, загипсованный до пояса, даже ухватился за эту попку и попытался усадить тетку к себе на кровать с обещанием: «Иди, приголублю»! Тетка такому обращению, казалось, не удивилась, деловито от мужика отмахнулась и добавила: «Ляжи уж, вона до пупка загипсованный. У тебя, наверна, и голубок-то в гипсу. Чем голубить будешь?»

Дружный хохот лежачих больных указал, что шутка оценена по достоинству. Дождавшись Лариску, искомую справку я взял, но домой возвращался с творческими идеями.

Глава 6

Если вам когда-нибудь попадется диск или кассета с роликом под названием «Загипсованный», знайте, это мое! Я придумал. Да простит меня Господь!

Итак, стандартная больничная палата. В ней – здоровенная койка, вся такая с капельницами и прочими причиндалами. Крупный план: под койкой – утка. На койке – больной, весь в гипсе, и руки, и ноги, один нос из-под бинтов торчит. В палату входит сестричка в коротком таком белом халатике, в косынке с красным крестом, со шприцем в руке. Она деловито простынь с больного скидывает и… Крупным планом – глаза. Не глаза – прямо глазищи! С екатерининский пятак каждый! Видимо, увиденное под простынкой медсестру удивило и даже порадовало. Сестричка оглядывается на дверь, откладывает шприц и, распахнув халат, хватается за свои титьки. А титьки, надо отметить, у нее что надо! Так вот, начинает она свою грудь мять, страстно так постанывая, в процессе скидывает кружевной бюстгальтер. Потом избавляется и от трусиков, в ритме танца аккуратно водружается на больного сверху и под едва слышную «Калинку» начинает плавно, но характерно двигаться, медленно разоблачаясь от халата.

Камера переносится в коридор. Там уборщица в синем, но тоже очень коротком халатике драит пол. Вид сзади: очень аппетитная попка, обтянутая узкими розовыми трусиками. Уборщица слышит звуки из палаты, и, не прекращая тереть пол, приоткрывает дверь. Крупный план – глаза уборщицы. Тоже очень большие. Уборщица, механически дрыгая шваброй, входит в палату. А медсестричка под все громче звучащую «Калинку» двигается все ритмичнее, в такт, размахивая косынкой.

Тут на пороге возникает доктор. Как положено – в белом халате, шапочке, на которой прикреплена такая штучка, которой окулисты в глаза смотрят. Так вот, доктор видит это безобразие, уже открывает рот, чтобы пресечь, но тут взгляд падает на попку уборщицы. Крупно – попка. Глаза врача – крупно. Врач решительно распахивает халат, на голом теле только эта штучка, которой легкие слушают. Врач подкрадывается к уборщице и разом сдергивает с попки трусики… Глаза уборщицы крупно! «Калинка» звучит все быстрее и громче. Теперь камера прыгает с объекта на объект. Обнаженная спинка медсестры, скрипящие под неистовым напором пружины кровати, швабра, трущая пол на одном месте, трубка статоскопа на волосатой груди, подпрыгивающая на месте утка.

Наконец звучит финальный аккорд, и все издают страстный стон. Хором.

Врач смущенно кашляет в кулак, запахивает халат, прячет розовые трусики в карман. Затем предлагает сестричке пройти в ординаторскую, чтобы решить очень важный для науки медицинский вопрос. А уборщица, отложив швабру и проводив обнявшуюся пару глазами, потихоньку подкрадывается к загипсованному и сдергивает с него простынь. Снова глаза уборщицы крупным планом. Под простынею огромный детородный орган… в гипсе!

Режиссер, скомандовав «Стоп», закрыл глаза рукой, и плечи его затряслись. Ничего не сказал, только показал мне большой палец руки. Режиссеру понравилась!

Господи, прости меня за содеянное! Но так не хотелось возвращать гонорар.

***

В кабинет директора я входил с видом человека, которому намедни вручили Оскара за лучший сценарий года. Выходил, словно это меня, а не уборщицу поимел тот самый доктор.

– Идиотизм! – визжал директор, – Народу нужна обнаженная натура и натуральные страсти. А у тебя одни халатики, швабры да утки. В задницу себе утку загони, бездарь! Вот возьму и вычту у тебя из гонорара за потраченный съемочный день!

Нет, с этим решительно что-то надо делать.

***

Когда я уже собирался покинуть студию, меня пригласили в костюмерную. С чего бы это? Оказалось, у Костюмерши было очень выгодное коммерческое предложение. Я сначала ничего не понял, но Костюмерша хлопнула в ладоши и нажала кнопку бумбокса.

Под задорные ритмы из Кадышевой в костюмерную вошли две девицы -- та самая медсестричка и уборщица, что снимались в больничном эпизоде. Но в каком виде! На них были сиреневые панталоны панталоны и бюстгальтеры совершенно чудовищного вида. Кажется, это фасон называется "Назад в СССР". Девки начали извиваться под музыку, готовясь к стриптизу. Тут из открывшейся двери появился и мужик, игравший роль доктора. В семейных труселях. И вот они втроем исполнили зажигательный стриптиз.

Честное слово,я так не смеялся очень давно! Костюмерша хлопком отпустила актеров и намекнула, что на складе есть партия вот такого нижнего белья. Недорого. Точнее -- очень недорого.

Я утер слезы и обещал подумать.

***

Молодой человек в костюме и с рацией вежливо попросил меня подождать и направился куда-то докладывать. Я уселся за стол, полусонная девушка в жилетке встрепенулась и спросила, хочу ли я сделать ставку? Я отказался, она облегченно вздохнула и снова задремала. Утреннее казино было почти пустым, лишь за дальним столиком продолжал прыгать по колесу рулетки шарик под хмельные выкрики запозднившейся компании.

– Вы Юрий? – девушка в строгом костюме появилась из незаметной двери и теперь внимательно меня разглядывала.

– Да.

– По какому вопросу вы к Евгению Николаевичу?

– По личному.

– А подробнее. Евгений Николаевич, как правило, очень занят.

– Я привез ему привет от Влада Мамичева из Зареченска, и так, кое-что на словах. Он поймет.

Секретарша записала фамилию моего другана и снова исчезла. Я же удивленно обнаружил у себя под носом чашку с дымящимся кофе. И когда только успели? Но кофе допить я не успел, секретарша появилась снова и кивком головы предложила мне пройти.

Сячин в белой рубашке с расслабленным галстуком сидел за столом в компании с еще тремя игроками тоже в белых рубашках. Все курили, сизый дым от сигар буквально клубился под потолком. Увидев меня, Сячин указал сигарой на свободное кресло и раскрыл карты. Игроки загомонили и начали считать, кажется, Сячин выиграл.

– Ну-с, молодой человек, – сказал Сячин, когда остальные игроки разошлись, – я очень рад, что Владислав Мамичев меня не забыл. Почему же он сам не приехал? Очень бы хотел еще раз переговорить с этим замечательным юношей, особенно после того, как прочитал это, – и он указал на три книжки в мягких обложках, делившие полку с какими-то массивными фолиантами.

– Вам понравилось?

– Да как вам сказать... В общем-то Владислав открыл мою сокровенную тайну, и первое время я был, признаться, взбешен. Хотя, справедливости ради стоит признать, что я и не брал с Владислава слова хранить все в секрете. Но давать героев с их настоящими именами… Однако, перечитав еще раз, я как-то по другому посмотрел на события. И на себя в том числе... В общем, мне понравилось, особо на фоне того, чем нынче завален книжный рынок. Тем более, оказалось, что Мамичев, сам того не осознавая, сделал мне довольно приличную рекламу. Поверите ли, от желающих сыграть со мной лично теперь отбоя нет. Все хотят проверить мои телепатические способности. А в казино "Вилор" в ваш прекрасный город даже из-за рубежа приезжают. Так что с меня причитается. Коньячку? А вы, извиняюсь, Владу кем будете?

– Я – Юрий Белкин. Его друг.

– Ах Белкин, тот самый? Замечательно! Мы же даже, кажется, виделись?

– Да, на свадьбе у дяди Пети в школьной столовой...

Сячин довольно улыбнулся:

– Да, да, помню, как же... Так какое же у вас ко мне дело?

В трех предложениях я описал ситуацию и выложил на стол отвергнутый сценарий.

Сячин взял папку, пролистал:

– Забавно, весьма забавно. Сначала книжка, а теперь вот кино. Очень интересно. И целая серия про нашу историю с казино и бестелесным призраком? Что ж, я, пожалуй, дам вам денег. Только есть условие – давайте немного расширим сюжет и вместо сорока минут снимем по "Призраку коммуналки" полновесный фильм часа на полтора. И зачем телевизионный, давайте сразу художественный…

Я пораженный молчал.

– Так, говорите, студия «Кентавр»? Наденька, – сказал Сячин, нажав кнопку селектора, – выясните, кто нынче владеет студией «Кентавр», и сколько владелец за нее хочет. Если в разумных пределах – покупайте. Юрий, напомните мне, пожалуйста, фамилию этого лысого любителя порно. Пронькин? Еще не лучше... Надо бы как-нибудь поесть горохового супчику и пригласить его за стол.

***

Пронькин уже мне не тыкал. Он вежливо попросил обратно сценарии своих криминальных "кино бестселлеров" и как великую драгоценность развернул сценарий "Кошизофрении" на третей серии.

– Все, завтра снимаем "Призрак коммуналки", из Зареченска нам уже привезли съемку натуры, завтра снимаем в павильоне коммунальную квартиру. Решительно требую, чтобы к девяти часам все было к съемкам готово!

Режиссер смотрел на меня очумелыми глазами, я хмыкнул и вышел из начальственного кабинета с видом победителя. То-то! Вот как с ними надо!

***

Нет, иногда в съемках есть и свои положительные стороны. Вот, к примеру, съемки на натуре. Прекрасный летний вечер, солнышко катится к закату, лягушечки поквакивают. Пока готовили съемочную площадку, я успел даже искупаться. Камера была установлена на плоту, там же в шезлонге сидел Режиссер в бейсболке и с мегафоном. Снимали сцену для первой серии "Я и прочие Боги этого мира", ну там, где разведчик Мамичева в квест попал и завис надолго. На роль Марьяны Премудрой почему-то пришли пробоваться сразу три актрисы. Режиссер долго и нудно объяснял им, что именно от них требуется, где они должны стоять и куда смотреть, наконец, крикнул: "Мотор"!

Первая Марьяна подошла к самой воде, деловито стянула с себя сарафан, открыла рот, да так с открытым ртом и замерла. Пауза, во время которой съемочная бригада в полном объеме смогла налюбоваться девичьими прелестями и упругой грудью юной дивы, явно затянулась.

– Стоп, – наконец крикнул Режиссер. – Ну Любочка, в чем дело?

– Я эта... слова забыла, – объяснила красотка

– О господи! – воздел руки к небесам Режиссер. – она забыла слова, забыла одно предложение! Тебе надо сказать "Ну что, подружка, искупаемся?", только после этого снимать сарафан, громко смеяться и идти в воду прямо на камеру. Поняла или еще повторить? Давай одевайся, снимаем еще раз.

Любочка оделась и второй дубль сыграла более или менее прилично, только не засмеялась звонко, а скорее захохотала хрипло, сотрясаясь пышной грудью.

– Хорошо, – махнул рукой Режиссер. – Снято. Наденька, давай ты. Мотор!

– Ну что, подружка, искупаемся! – громко и четко сказала Марьяна N2, и начала стягивать с себя сарафан. Сарафан не стягивался.

– Стоп, стоп, – схватился за голову Режиссер, – ну в чем дело, Надя?

– Да я им говорила, что размер не мой, – обиженно заявила Марьяна, пытаясь стянуть-таки сарафан через голову. Я обратил внимание, что грудь у дивы развита не по годам, а лобочек у нее аккуратно пострижен, из растительности на нем была оставлена лишь узенькая полосочка.

– Лизочка, у тебя костюмы с собой? – крикнул Режиссер главной по костюмам. – Помоги, пожалуйста, девушке. И побыстрее, ради бога, скоро солнце зайдет, ничего не успеем. И еще обработайте, пожалуйста, кремом царапины, что остались от давешней истерички.

Только тут я узнал в Надежде актрису, которая давеча играла Юлю в сцене с Крыськой и была укушена. Оказывается, профессия кинозвезды не так уж и безопасна. Снова прозвучала команда "Мотор", хлопнула табличка с начерченной мелом цифрой. Во время второго дубля сарафан Надьки с трудом, но стянулся, правда, заодно оторвалась и фальшивая коса Марьяны. И лишь третий дубль более или менее удался.

– Хорошо, снято, – скомандовал Режиссер громко, – Вера, давай!

– Ну что, подружка, искупаемся, – предложила Марьяна N3, зашлась звонким смехом и, на ходу стаскивая через голову сарафан, шагнула в воду.

– Стоп! Стоп! – завизжал Режиссер. – Вера, что это такое? Почему ты в вещах?!!

Действительно, под сарафаном у Веры фигурировали черные трусики и кружевной бюстгальтер.

– Мне Валерик запретил безо всего сниматься, – пробурчала стыдливая Марьяна N3.

– Какой такой Валерик – Холерик?! – буквально простонал Режиссер.

– Жених мой, – объяснила скромница, – он на студии водителем работает...

– Ты бы еще колготки натянула! – ехидно хихикнула Марьяна N2.

– У Валерика родители строгие, – объяснила Вера. – Они у него в церковь ходят, вдруг меня в кино увидят.

– Слушай ты, дурища на выданье! – взревел Режиссер, – либо быстро снимай трусы, либо проваливай отсюда к своему Холерику с его православными предками! Времени осталось на пару дублей! Нет, вы меня точно со свету сживете!

А девица чуть не плакала. Она стояла, кусая губы, и нервно теребила кисточку фальшивой косы:

– Да ладно тебе, Верка, че ломаешься, впервой что ли? – сказала Марьяна N1.

– Ну можно я хоть трусики оставлю? – берясь за бретельки лифчика жалостливо попросила Вера, – а то Валерик...

– Вооон!!! – взревел Режиссер.

– Все, все... – Верка немедленно скинула лифчик, стянула трусики и облачилась в сарафан.

– Мотор, – устало сказал режиссер.

Дубль получился приличным, только несколько удивил ярко рыжий окрас растительности на известном месте дивы, тогда как на голове претендентки на роль Марьяны фигурировали белые, как вата, локоны. Ах, ну да, фальшивая коса-то – рыжая.

– Ладно, полчаса перерыв, потом снимаем сцену в кустах, – устало сказал Режиссер. – Огромная просьба к Вере, Надежде и Любви, повторите еще раз текст. Любочка, это особо тебя касается. Украинская мова у тебя получается хорошо, но только не сбейся с текстом.

– Ну че, тебе какая больше понравилась? – спросил меня Оператор, пока рабочие устанавливали камеру на люльку, прикрепленную к выдвижному крану.

– Мне вообще-то вторая.

– А, Надька... Тогда я Любку возьму.

– В смысле? – не понял я.

– А чего тут не понять? Че, в монахи что ли записался? – оператор кивнул в сторону съемочного трейлера и подмигнул. – Натуру-то завтра здесь же доснимать будем, так что можно остаться и провести остаток дня и ночь в приятной компании.

– Что, правда, обеих можно? – удивился я.

– Да раньше можно было и всех троих, только вот у Верки нынче любовь, все мечтает замуж выйти. Ну что договорились? Деньги-то есть девчонок угостить? А то у меня жена все до копейки выгребла, только на сигареты оставила.

Я догадался, почему экономный Оператор пригласил в компанию именно меня, но деньги у меня были. Немного, но угостить девочек хватит.

***

Проснувшись, я с удивлением обнаружил справа и слева от своего бренного тела голеньких Любочку и Наденьку. А где оператор? Ах да, его же ночью жена вызвонила, кричала, что знает, "какую натуру он там снимает" и грозилась страшными карами, если он немедленно не явится домой. Пришлось мне одному отдуваться, впрочем, о чем я совершенно не жалею. Девчонки оказались забавницам, к тому же рассказывали много интересного. К примеру, что на счету каждой без малого три десятка фильмов! В эпизодах естественно, когда надо сауну бандитскую, или наоборот, министерскую с голыми девками в бассейне показать, или иную эротику, тут они по первому свистку, Вера, Надежда и Любовь, как в песне у Цоя. А что, фигурки у них, у всех троих, отличные, а чтобы голенькой в бассейн нырнуть, да еще завизжать при этом, особого ума, как и таланта, не нужно.

Хотя были у них и крупные роли – в "Особенностях национальной бани-2", и в "Яме" по Куприну. Но с "Ямой" пролет вышел, дублей актрисы записали множество, только фильм так на экраны и не вышел. Чего-то там с финансированием не срослось. Основное место работы у них в стриптизбаре в ночную смену, там и подружились, но своим призванием они считают кино, только кино! Знают почти всех российских кинорежиссеров и продюсеров в лицо (и не только российских, и не только в лицо) и считают, что их главные роли еще впереди. Причем Верка мечтает сыграть Джульетту, Надька – НикитУ, а более приземленная Любка Анжелику – маркизу Ангелов.

Я осторожно освободился от девичьих объятий, встал, натянул трусики и попробовал открыть дверь кинотрейлера. Как же, разбежался, Оператор предупредил еще вчера, что раньше полудня не откроют, а писать хочется – сил нет. Дверь туалета в трейлере оказалась закрытой, хорошо, что попалась пустая бутыль из-под пива. Справив малую нужду, я облегченно вздохнул, закурил и осмотрелся. Повсюду валялись дамские причиндалы, из кастрюли, где вчера замачивался шашлык, торчал кончик фальшивой косы. Кажется, девки еще стриптиз на столе устраивали. Да славно вчера погуляли, есть что вспомнить, только детям рассказать нечего.

Глава 7

Погода испортилась, и съемку хотели было отменить. Но к обеду выглянуло солнышко, решено было снимать натуру к «Русалу». Хвост у русала никак не хотел походить на настоящий. Хотя это силиконовое чудо двигалось во все стороны, благодаря механическому каркасу на шарнирах, а чешуйки блестели на солнце, как настоящие, все равно было видно, что это подделка. Режиссер ходил по берегу и нервно кусал губы. Девчонка, игравшая Кузьку (кстати, очень похожая на настоящую Татьянку) после четырех дублей в относительно холодной воде замерзла напрочь и решительно отказалась лезть в озеро "пока этот идиот не научится работать своим чертовым хвостом". Как-то так получилось, что у Кузьки с артистом, приглашенным играть дядю Сашу – русала, возникло очень сильное чувство взаимной неприязни. И как только раздавалась команда Режиссера: "Стоп, снято", они переставали сливаться в страстном поцелуе и начинали отплевываться.

– Эй, Юрец, – крикнула мне костюмерша Лиза задорно, – иди, к тебе там гарем приехал.

Я повернулся в указанном направлении, из студийной "Газели", хихикая и чему-то веселясь, выбирались Веерка, Надька, Любка. Они заметили меня и радостно замахали ручками.

Пронькин, сидевший рядом с Режиссером, недовольно поморщился. Но потом пересел в шезлонг рядом со мной и проникновенно спросил:

– Послушайте, Юрий, ничего если мы перейдем на «ты»?

Я не стал напоминать Пронькину, что он-то сразу на «ты» перешел в одностороннем порядке, а только потом одумался, а лишь кивнул головой.

– Давно знаешь Сячина?

– Не то что очень, его Влад хорошо знает, они, кажется, работали вместе.

– А, Влад… Там в «Призраке коммуналки» есть одна любовная линия…

– Это когда Влад Маринку… того?

– Ну да, вот эта Марина... А если пригласить на ее роль какую-нибудь известную кинозвезду?

– Рыженькую из «Виагры», – зачем-то брякнул я.

– Можно и рыженькую, – загадочно улыбнулся Пронькин, – смотря какой назначить гонорар…

– Нет, – тут же поправился я. – рыженькая больше на Светку, которая Владу комнату сдала, похожа, а Маринка... Да нет, не похожа она на кинозвезду. Так, обычная девчонка, симпатичная, но… обычная в общем. Хотя приятная во всех отношениях, вон, на Надьку похожа, – указал я на подходящих к нам неразлучных девчат.

Надька польщено улыбнулась и из благодарности полезла мне в штаны. Вот дурища-то!

Тут подошел звукооператор и меланхолично доложил, что со звуком дело хреновое, вместо легкого шума волн, птичьих криков и шелестения ветерка, сплошь лягушачье кваканье.

– Может, бросить в камыши пяток учебных взрывпакетов? – предложил студийный охранник Николай, любивший строить из себя Рэмбо.

– Зачем?

– Орать перестанут.

– Это вряд ли, – засомневался я, – орать они все-таки будут. Но по другому: «К-к-к-вааа» – заикаться начнут

***

– Скажите, Юрий, а вот этот В.Янг, он обязателен? – проникновенно спросил меня Пронькин, когда я зашел к нему в кабинет на сигару и чашечку кофе. Сячин передал через меня еще денег, я оборзел, и чувствовал себя на студии чуть ли не хозяином:

– А что?

– Видите ли, прерию найти в Москве вряд ли удастся, придется снимать натуру в Крыму.

– Ну и что? А разве господин Сячин поскупился? – удивился я, резонно прикидывая, что на море я давно не был, а хотелось бы.

– Нет, но сроки и... обусловленность. Скажите, а зачем вообще в "Кошизофрении" этот вестерн? Каков внутренний смысл, или подтекст?

Терпеть не могу врать без подготовки. На самом деле никакого смысла в В.Янге и его бессмертном романе "Спроси у ветра" не было. Просто Владу показалось интересным вставлять в историю о потерявшемся инопланетянине – бесстрашном охотнике на тараканов сценки классического вестерна с бандитами, перестрелками, кровожадными индейцами и любовной интригой. Все дело в том, что в этих тридцати вырванных якобы страницах по сути – весь роман, вся история с завязкой, кульминацией и эпилогом. Все остальные двести страниц с чувственными диалогами, описаниями интерьеров и пейзажей, с соплями и прочим запрос-то можно опустить, ничего не теряя в сюжете. Но как это объяснить Пронькину? Так что теперь выдумывай за Влада внутренний смысл и чертов подтекст.

– Понимаете, – сказал я проникновенно, – дело не в вестерне. На его месте могло бы быть что угодно, хоть дамский роман с соплями и слезами, хоть пиратские хроники теплых морей с лихими абордажами. Дело в том, что роман переходит из рук в руки, и у каждого из героев своя реакция на одни и те же события, в нем происходящие. Ферштейн? Макс злится, невольно сравнивая себя с этим Стиллером, считая себя много круче. Влад прикалывается ситуациям, диалогам, и похожестью с "Золотом Маккены". Анжелка рыдает над банальной любовной сценой, а Белкин прикидывает, что бы он сделал с этой кучей деньжищ и т.д. Причем все они при вроде бы снисходительном отношении к произведению интересуются, а чем все кончится? Тем более, согласитесь, там есть много забавного: прикольный вооруженный пастор со своей трактовкой евангелических цитат, влюбленный студент – недоучка с художественными задатками, салун с девицами, вечно опаздывающая американская кавалерия. Опять же, после сцен в душном, пыльном городе, где приходится мыкаться Владу – эпизоды в цветущей прерии. Представляете, серый пыльный асфальт, переходящий в пестрый цветочный ковер прерий?

– Да, но только вот непонятно мне. Каким это образом он, роман этот из рук в руки переходит.

– Обычным, через туалет. Его забывают на крышке компактбачка. А вы разве не слышали, что сейчас более семидесяти процентов россиян читают художественную литературу исключительно, извиняюсь, в нужниках?

Пронькин хохотнул, видимо, он к данной категории россиян тоже относится, и сдался:

– Хорошо, а кого бы вы видели в главной роли этого самого Стиллера?

– В идеале – Клинта Иствуда, – но вряд ли он согласится. Попробуйте предложить Кипелову из "Арии". Ему бы очень подошел длинный плащ, кожаные штаны и широкополая ковбойская шляпа. Ему даже стричься не нужно. Или Боярскому, у него усы вполне подходя-щие.

– Тогда вот что! – Пронькиин торжественно достал из стола какой-то альбом и протянул его мне. Я раскрыл и аж присвистнул от увиденного. В альбоме были декорации, декорации американского городка на Диком Западе. Но какие декорации! Все взаправду от салуна до почтового дилижанса. На последних страницах альбома предоставлялись модели костюмов: от одеяния шерифа до индейских перьев и томагавков.

Увлекшись, я не сразу заметил, что Пронькин что-то мне втолковывает. Из его пояснений выходило, что мне не отвертеться от нового визита к господину Сячину за очередным траншем. Зато, если внести хотя бы аванс за декорации,можно хоть завтра выезжать в Крым и снимать «Спроси у ветра».

Деньги Пронькин попросил взять наличными.

***

Маэстро Уткин не переставлял удивлять. Вот что значит мастер! Ему лишь только обрисуй примерно проблему, а дальше он сам, детально. Вот и сегодня он просто щелкнул мышкой, и на экране возникла площадь американского городка времен освоения Запада. Вот непременный салун и лужа перед ним, мэрия, скобяная лавка, оружейный магазин. Ээээ, так это же салун Старого Хью из "Спроси у ветра"! Вот на площадь собирается въехать почтовый дилижанс, а вот и мистер Стиллер на гнедой кобыле. И выполнена картинка в старинном стиле, вроде как гравюра. Уткин выждал паузу и снова щелкнул клавишей. Картинка ожила и обрела цвет. Дилижанс въехал на площадь и остановился у салуна, мистер Стиллер спрыгнул с лошади и достал сигару. Прикурил...

– Вот так я все это вижу. Примерно, конечно... – сказал Уткин и почесался. – Если в Крым возьмете, я еще и не такое сделаю. А вот это посмотри…

Я ржал, как конь, спасибо, старина, порадовал старика. Уткин сделал материал к «Стеклотара – эксклюзив». Осьминожка на экране был как живой, он подмигивал своими огромными глазищами, переливался всеми цветами радуги и лихо расправлялся с тараканами. Тараканы были настоящими, мне пришлось подкупать их на рынке, благо, там этого добра столице в избытке.

– Молодца! – сказал я растроганно, посмотрев сцену свидания Осьминожки с живым октопусом в аквариуме. – Сразу чувствуется рука мастера.

– Слышь, тут такое дело, – сказал Уткин, откладывая мышь. – А нельзя ли этому старику в «Стеклотара –эксклюзив» фамилию поменять?

– А на хрена? – тут же ответил я и осекся. Действительно, мне почему-то раньше и в голову не приходило, что у корыстного старика из Зареченска и у нашего замечательно компьютерщика одинаковые фамилии. Я с минуту подумал, потом с грустью в голосе сообщил, поскольку тот Уткин уже увековечен во владовых творениях, то легче уж ему, Володьке, фамилию поменять.

Он ничего не ответил и снова взялся за мышь. Видно, обиделся, и даже отказался сходить «по пивку». Я же пивком догнался и, направляясь на обед, потерял бдительность и столкнулся с ней в студийном коридоре чуть ли не нос к носу. Увидев Кристину Максимовну, я попытался было скрыться бегством, но был зажат в угол и допрошен на предмет личности нового Главного. Оказалось, Крыська пересмотрела дома свои пробы, и они ей... понравились. Теперь она горела желанием немедленно продолжить актерскую карьеру.

Я объяснил, что к глубокому моему сожалению, все женские роли в фильме уже расписаны и утверждены, и многозначительно указал ей на кабинет Пронькина. Но сам туда не пошел, сославшись на срочное дело, и спрятался в курилке. С минуту в кабинете Лысого было тихо, потом началось! А как умеет добиваться своей цели Крыська, не мне вам рассказывать. Через пять минут она вышла с видом победителя:

– Утвердили на роль Сечкиной! – гордо сказала Крыська и направилась в гримерку готовиться к съемкам. Я же решил после обеда на студии не появляться. Могут ведь у меня быть срочные дела в столице нашей родины? Очень надеюсь, что все эпизоды с Сечкиной успеют отснять за один день.

***

На студии я появился лишь следующим утром. Режиссер сидел, схватившись за косматую голову, и привычно стонал:

– Сотни метров отснятого материала, натура, массовка, сотни тысяч рублей, и все впустую.

Мне показалось, или где-то это я уже слышал? Ну, что у нас стряслось на этот раз? Что, Пронькин опять ерепенится? Все оказалось гораздо хуже, – с утра к нам на студию нагрянули строгие мужчины со служебными удостоверениями на предмет общения с господином Пронькиным. Но он на работу не явился, не было его и дома, мобильник тоже не отвечал. А при знакомстве с директорским кабинетом оказалось, что сейф, где хранились сячинские деньги, открыт, а самих денег, как вы поняли, нет. Также выяснилось, что у Пронькина очень большие проблемы – те самые суровые мужчины очень хотели задать ему несколько вопросов по поводу кинолент крайне сомнительного содержания, вышедших совсем недавно на подпольный российский видеорынок. Один из этих фильмов я узнал, точнее, не весь фильм, а эпизод с танком, (благо, что его отволокли обратно в военную часть, иначе у серьезных мужчин появились бы вопросы и к военным). Поразил меня и российский вариант фильма «Отелло». От классической драмы Шекспира там осталось совсем мало, а вот шикарных дамских тел в саунах, бассейнах, на берегу моря хватало в достатке. Причем и Любочка, и Наденька, и даже стыдливая Веруся очень даже активно фигурировали. Я еще раз посмотрел на название фильма. Ах, вот в чем дело, после большого «О» следовала запятая, а после «Тело» имелся восклицательный знак. Что ж, резонно.

***

Выслушивая мое скорбное повествование господин Сячин недовольно хмурился. Как я понял, он не любил тратить деньги зря. Особенно такие большие деньги. Выяснилось, что лысый Пронькин, перед тем как скрыться в неизвестном направлении, продал свою столичную квартиру, сдал в аренду студийное оборудование, заложил по липовым документам не принадлежащий ему павильон и уволок всю студийную кассу, т.е. средства господина Сячина. И как только все за один день успел? Не иначе, как загодя готовился. Моей вины в этом, конечно, не было, но виноватым я себя все равно чувствовал, и от волнения часто прикладывался к бутылочке с надписью «Камю». По сути-то деньги я у Сячина просил, и лично их на студию отволакивал. Значит и моя вина в этом – не проконтролировал. Во время моего очередного прикладывания к «Камю» на столе Сячина зазвонил старинный телефонный аппарат. Сячин снял трубку с пару минут выслушивал, потом сказал: «Отлично», улыбнулся и откинулся в кресле:

– В общем так, нашли твоего Пронькина. В Питере. Студию покупал, на мои деньги, между прочим. Подпольную порнуху собирался снимать, и уже статистов подобрал, опера-тивно работает, мерзавец.

– Или заранее все подготовил, – высказал я предположение. Сячин глянул в потолок и шевельнул бровями.

– Ну и что вы с ним будете делать? – облегченно спросил я, наливая себе полную.

– А пускай снимает. Мои ребята проверили, посчитали – жутко прибыльное дело, особенно, если работать на, так сказать, сексменьшинства. Студию я оформлю на моего человека, а вот господин Пронькин… Очень не хочется отрывать такого увлеченного человека от киноискусства. Пусть там и работает. Пока актером, есть у меня на примете хороший сценарий про однополую любовь – талантливый и состоятельный кинопродюсер без ума влюбляется в бедного культуриста. Тот сначала колеблется, но потом отвечает взаимностью. Правда, телом Пронькин несколько дрябловат и на сексзвезду не тянет, но, думаю, у него получится. Сделаем побольше дублей, найдется с чего выбрать. Будет сниматься, пока весь долг не отработает, так что вазелина ему понадобится много. Ладно, Юрий, ступайте.

– К как же Крым?

– Крым отменяется.

Я сразу взгрустнул, а Сячин продолжил:

– Завтра к вам на студию приедет новый директор – мой человек. У вас загранпаспорт есть?

– Нет, а что?

– Сфотографируйтесь, пожалуйста, на загранпаспорт, и побыстрее. В понедельник в Египет полетите натуру снимать для «Молоко за вредность для фараона», я прочитал – мне понравилось.

В Египет! Сердце мое екнуло и радостно забилось. Я обожаю господина Сячина!

Глава 8

РЭМБО

Не сказал бы, что новый директор мне особо понравился. Здоровенный, бритый наголо мужчина лет сорока с накаченными банками. Ничего не имею против мощной мускулатуры, но вот взгляд его тяжелый такой исподлобья буквально давил. Говоришь ему что-либо по делу, встретишься взглядом, и сразу все путные мысли из головы улетают. Несколько настораживало также обилие шрамов на его мощном теле. Особенно – на черепе. Причем расположены были эти шрамы довольно оригинально: длинный прямой – прямо на темечке, под ним чуть поменьше – под трехдюймовую дискетку, а сбоку маленький такой, под флешку. На лбу же фигурировали ближе к правому уху два круглых шрама один над другим – вход под мышку и под клаву. В общем, системный блок в полной красе. Я как-то обмолвился о своем наблюдении с коллегам по съемочной площадке, после чего не раз замечал, что коллеги, глянув на череп уважаемого директора, тут же опускали глаза и с трудом старались спрятать улыбку.

Впрочем, особых поводов улыбаться не было, новый директор буквально «построил» студию и все пахали, как пчелки. Единственное исключение делалось для меня, как имевшему непосредственный доступ к телу господина Сячина..

Днем позже выяснилось, новый директор Алексей Самохин работал у Сячина охранником, то-то мне его лицо казалось знакомым. Ну конечно, тот самый амбал, что охранял Влада, когда он в коммуналке жил. Я ж его видел у дяди Пети – браконьера на свадьбе.

***

Режиссер привычно матерился и раскачивался из стороны в сторону, обняв кудлатую голову руками. Оказалось, что фирма, готовившая к фильму «музыкалку» предложила откровенную халтуру, да еще запросила бешеные деньги. Мотивировала тем, что «у них работал сам Николаев». Терпеть не могу Николаева с его дельфином и пышными ржаными усами. От услуг фирмы решено было отказаться, но где брать «музыкалку»? Воровато оглядываясь, режиссер протянул мне адресок. Ого, жилмассив «Алые паруса»? Видно, композитор из крутых.

– Живут же люди! – подумал я завистливо, глянув на громаду здания. Домом его назвать как-то язык не поворачивался, скорее – жилой массив из красного кирпича и зеркального стекла. Во дворе массива помимо школы, яслей и детского сада имелись спор-тивные и игровые площадки, а также крытый бассейн с зимним садом и розарием. Машин во дворе не наблюдалось, видимо, всех их упрятали в подземный гараж.

"Элитное жилье по доступным ценам" – значилось на здоровенном стенде, установленном над каким-то котлованом с заложенным фундаментом. Насчет элитности я поверил, насчет доступности – как-то не очень. Слава богу, лифт работал, и кабинка очень быстро вознесла меня под небеса. Я еще раз прочитал по бумажке адрес и нажал пипку звонка квартиры 792. Ноль эффекта, видимо, звонок не работал. Пришлось постучаться.

– Открыто, – глухо донеслось из-за двери. Я с сомнением посмотрел на соседние двери лестничной площадки, сплошь железные и, кажется, даже бронированные, снабженные видеокамерами наблюдения, и толкнул хиленькую дверцу из крашеной прессованной Фане-ры, не иначе, как б/у, снятую из какой-нибудь списанной московской хрущебы. Прикрыл за собой дверь, пересек длинющий коридор с голыми штукатуренными стенами и вошел в огромный, просто огроменный и абсолютно пустой зал с зеркальным стеклом во всю стену. За стеклом ясно виднелись воды реки Москвы, еще не изгаженной Москвой – городом.

– Я здесь, на кухне, – раздался тот же голос.

А вот кухня соответствовала эпитету "элитный" и явно выделялась от остальных помещений данного жилица: дубовый паркет, навесные потолки, замаскированные в стены светильники и кухонный гарнитур красного дерева, видимо, отнюдь не дешевый. Правда, вместо кухонных комбайнов, кастрюлек и сковородок (из кухонной утвари я заметил лишь чайник на плите) стол и полки были заставлены различной аппаратурой: какие-то "клавиши", микрофоны, компьютер, кипы нотных тетрадей. В углу у дорогого шведского холодильника были свалены инструменты: гитары, трубы, ударные, даже волынка с заплатой на кожаном боку. Естественно, и размером кухня была не то, что в наших хрущебах. По метражу она была примерно с зал моей квартирки в Приокске. Остается добавить, что почти все остальное кухонное пространство занимала пустая стеклотара и пара мешков картошки.

Что же касается остальных помещений данной квартиры, (я осмотрел ее чуть позже), то в наличии были лишь пыльные бетонные полы, стены, лишенные обоев, электропроводка вдоль плинтусов и заглушки на месте батарей отопления. Стен в квартире кроме тех, что отделяли кухню, ванну и туалет, не было. Вернее, стены – перегородки существовали, но они были свалены стопкой у окна.

Режиссер сказал, что фамилия композитора – Капустин, но все знакомые зовут его Бамбук, и у него не все дома. (Как выяснилось позже, композитор Капустин сам так представляется: «Здравствуйте, я – Бамбук. Я – сумасшедший»)

Капустин весь заспанный, блестящий лысиной, в какой-то затрапезе возлежал в кухне на раскладушке под тощеньким одеяльцем и смотрел на меня в явном замешательстве. Нацепив очки с толстыми стеклами, он с опаской поглядывал на папку у меня под мышкой.

– Я это... – сказал Капустин, – я заплачу, мне тут гонорар обещали... А на этот раз за что? За домофон, стоянку или за подъезд?

– Это, вообще-то сценарий, – сказал я, прикидывая, куда бы устроить задницу, потом как топать пешком от метро пришлось изрядно, – мне сказали, что вы должны были сдать материал еще неделю назад...

– Сценарий? – наморщил лоб Композитор, по всему было видно, вчерашнюю ночь он провел с пользой. – Это какой же сценарий?

– "Кошизофрения".

– Ах, "Кошизофрения"... – но мне почему-то показалось, что он не вспомнил, о чем именно идет речь. Пришлось объяснять. Не вставая с раскладушки, Капустин придвинул к себе столик с компом и включил системник. Комп загудел и выдал на экран меню. Тут же загрузилась страничка, на ней фигурировало фото причала, кажется где-то в Амстердаме и большое соцветье канабиса. Тут же были иконки с подписями. Я успел прочитать: «На дальней станции сойду – трава по пояс», «А снится нам трава, трава у дома», «Травушка – муравушка, зелененькая». Оказывается, мой новый знакомый собирал песенки про траву. Что ж, оригинальное хобби.

Композитор вышел в папку «Проекты», пощелкал мышью, выбирая нужное, и из колонок раздались первые такты... Музыка была хороша, музыка завораживала, часто меняющийся темп словно подводил к финалу, такому торжественному, даже я сказал бы – монументальному...

– Вот так, примерно, я это вижу. То есть – слышу, – сообщил Композитор, делая какие-то пометки над нотными знаками в программе. В этот момент за одной из дверей в коридоре что-то загремело.

– Если не трудно, уважаемый, гляньте, что там, – жалостливо попросил Капустин после неудачной попытки подняться. Я зашел в ванную, из шикарного джакузи цвета слоновой кости на меня сонно пялилось относительно юное существо женского пола с хайером, раскрашенным во все цвета спектра..

– Ты кто? – спросило существо.

– Юрий Белкин, – представился ваш покойный слуга.

– Аааа... А мы где?

– Кажется, у композитора Капустина

– Аааа... У Бамбука, значит. А времени сколько?

– Полвторого.

– Аааа... Ночи или дня?

– Вроде, дня.

– Нормально, помоги-ка подняться.

Я галантно протянул даме руку и заглянул в джакузи, видимо, и периной, и подушкой, и одеялом юной диве служила довольно дорогая на вид женская дубленка и потертый милицейский тулуп с погонами старшего лейтенанта.

– Лизка? – удивился Композитор, увидев девушку. – А ты как здесь? Ты ж вроде с Щеткиными вчера свалила.

– Да ну их, – отмахнулась девушка, – маньяки какие-то. – Поехали, говорят, с нами, групповушку устроим. Да, разбежались, групповушку… Ну Борька еще ничего, а вот хотела бы я посмотреть, кто кроме него полезет на эту жирную корову – Тоньку. Надо же, а еще красавицей себя считает. Хоть бы на фитнес записалась, или липаксацию себе сделала, а то скоро ни в одни джинсы не влезет. Вчера меня всю обслюнявила, еле оттерлась.

– О, мадам предпочитает лесбос? – предположил я.

Лизка хмыкнула:

– Я, вообще-то натуралка, но подруги советуют попробовать – это очень актуально, потому как путные мужики вывелись, как вид. Так что прикидываюсь розовой, чтобы мужики особо не липли, а они все равно липнут – их это, видите ли, заводит. Слушай, Ром, есть че пожрать?

– Хрен его знает, пошуруй сама в холодильнике.

– А че слушали-то? – спросила Лизка, открывая дверцу и пессимистически оглядывая содержимое холодильника.

– Да вот, тему эту, что вчера сочинили. Ты хоть помнишь чего? – и Роман снова щел-кнул мышью, заставив работать колонки. Лизка кивнула, оставила в покое холодильник и неожиданно запела голосом высоким и чистым:

Вьется дымок сигареты,

За окном полновластвует вечер,

И огромные тени, забавные с виду,

Молча приветствуют нас.

Ты стоишь у окна,

Ты, наверное, ждешь комплиментов.

Но, поверь, все слова сейчас неуместны.

Звезды все скажут за нас...

Посмотри на небо – в небе месяц, как путнику знак путеводный.

Посмотри на небо – в небе звезд хоровод, блеск вселенной бездонной.

Посмотри на небо – млечный путь нам с тобою укажет дорогу.

Посмотри на звезды...

Здесь она резко вскинула руки ладонями кверху:

Звезды падают нам в руки – на ладони, на ладони,

Звезды падают нам в руки – на ладони, на ладони, на ладони, на ладони...

Повторяя эти "На ладони, на ладони", Лизка закрыла глаза, сделала рукам движение, словно эти самые падающие звезды ловила, и на высокой ноте закончила песню.

Я сидел обалделый совершенно, конечно, я предполагал, что кроме Крутого, Меладзе и Шаинского у нас в стране еще кто-то пишет хорошие лирические песни, но чтобы вот эти неформалы... Да, что и говорить, песенка была хороша, я, правда, не совсем понимал, к какому именно эпизоду будущего фильма она относится, но соображал, что лирических тем в "Кошизофрении" хватает, так что вполне можно куда-нибудь пристроить.

– Второй куплет не придумала еще, – сообщила Лизка, выходя из лирического образа. Она закрыла холодильник, нагнулась к плите, вытащила из духовки закопченную сковородку и, деловито ковыряясь в ней, выудила чуть пригоревшее куриное крыло.

– Песенка еще хороша тем, что разноориентированная.

– В смысле? – не понял я, принимая из Лизкиных рук холодную куриную ногу.

– В смысле, что петь ее может, кто угодно, – объяснил Бамбук, принимая второе куриное бедро на краюхе хлеба, – хоть Филя на фоне портрета Аллы под симфонический оркестр, хоть Кипелов под зазывание соло-гитары, хоть "Татушки" топ-лесс, хоть Борюсик со своим худосочным французом. Песня-то о вечной любви, об искренности чувств. А кто кого любит – конкретно не указано. И мужик может пень, и дева юная и так, существо неопределенного полу. Как думаешь, Лиз, за сколько Боречка "Звезды" возьмет, если их обкатать по уму? Или все-таки к Филе подкатить попробовать?

– Хрен знает, песню еще дописать надо, и оркестровку доделать, – сказала Лизка, обгладывая косточки и вытирая руки о полотенце. – Но лучше, думаю, продюсеру или мамаше какой-нибудь начинающей звездочки. У них претензий меньше, и на раскрутку любимых чад они обычно не скупятся. Чайку заварим?

– Вон, в шкафчике возьми. Только у меня один зеленый остался.

Под чаек Бамбук показал мне еще несколько тем, что-то египетское для "Молоко для фараона" и нечто космическое для "Стеклотара –эксклюзив".

– Главная тема пока в голову не приходит, – пожаловался Роман.

– Что есть главная тема? – снова показал я свое дилетантство.

– Ну эта такая мелодия... даже не мелодия, несколько тактов, сквозняком проходящих через весь фильм. "Бумер" помнишь, там было несколько тактов из "Ленинграда", в виде сигнала для мобильника. Или "ДДД" с Караченцовым, классная там тема было, не захочешь, а запомнишь, – и Рома тут же наиграл ее на клавишах. – Вот надо что-то типа этого, просыпается твой Влад поутру, и мелодия эта, идет на работу – она же звучит. Главное, чтобы запомнилась.

*

В заключение нашей плодотворной встречи, когда от курицы остались только косточки, я не выдержал и спросил-таки хозяина о столь странном состоянии жилища, слишком уж не гармонировала кухня с ванной, отделанные под супер-евро с убогостью всего остального.

– Так это... – объяснил Роман, почесываясь. – Меня в эту квартиру друган вселил, чтобы приглядывал. А ему отчим с мамашей купили. Отчим – шишка какой-то в министерстве был, своих-то детей у него нет, другана моего, как родного воспитывал, вот и расщедрился. Кухню с ванной отделать успел и... В общем, разбился он вдребезги, никакие подушки безопасности не помогли, лихой он гонщик был, особо «под газами». Так вот, схоронили его, отплакала мамаша, завещание вскрыли, а завещать-то и нечего. Привык отчим в министерстве на всем казенном, материальных благ так и не скопил, только вот квартиру эту... Ну а друган с горя проигрался в казино и на Север укатил от долгов подальше.

– И что, дорого такие хоромы обходятся?

– Он с меня денег не берет, ремонт, говорит, сделаешь, и в расчете. Надо, конечно, хату отделывать, да бабок нет. Как получу какой гонорар, соберусь хотя бы радиаторы отопления купить, глядь, и нету бабок. А тут председатель этого гондминиума ходит постоянно, все бабки требует, то на розарий, то на тренажеры для фитнесс-клуба на крыше. А где их взять-то, бабки эти? И на хрен мне их розарий? Хорошо хоть другановский отчим успел кухню отделать и унитаз с ванной поставить. Мудрый был мужик, все говорил: "Сначала надо подумать о питании, и о проблемах с утилизацией использованного питания связанных, а все остальное приложится". А то и не знаю, как жил бы... Так что приходится здесь, на кухне обитать. Сдать что ли остальное кому под мастерскую, глядишь, бабки бы появились...

***

Сегодня с утра Рэмбо привел на студию с полдесятка похожих на себя здоровых парней в стильных черных тройках, столько же «растатуированных урок» в спортивных костюмах и трех молодых ребят, с виду совсем обычных. А еще бригаду плотников с какими-то хитроумными инструментами. Все сразу же принялись за дело: мужики и «урки» разминались, вставая порой на шпагат, плотники оперативно пилили, свинчивали, скручивали.

Режиссер прямо светился от удовольствия:

– Юрий, знал бы ты как нам повезло! – горячее зашептал он , – знаешь кого Алексей привел? Это же каскадеры из «Театра сценической драки»! Это же – лучшие из лучших!

Я ни про какой такой театр не слышал, а потому восторгов особо не разделял. Но смотрел с интересом, что все-таки они задумали? Через полчаса один из павильонов был превращен в кухню коммунальной квартиры: рабочие откуда-то приволокли корпуса старых холодильников (один был обмотан толстенной цепью с замком), закопченную газовую плиту, плотники установили у окна стол с табуретами, навесили на стены шкафы. Да, получившееся было очень похоже на кухню коммуналки, где будущая офицерская подруга Светлана, нынче состоящая в третьем браке, и снова – с курсантом, угощала меня домашними котлетками с чесночком. Даже из крана над раковиной подкапывала вода. Я специально заглянул за стену – к трубе крана была прикреплена пластиковая бутыли из-под газировки. Молодцы, все учли.

Рэмбо подошел к режиссеру, что-то ему шепнул, режиссер закивал головой, дали свет, прозвучала команда «мотор». Что тут началось! Мужики и «урки» начали драться. Но как! С выпадами и немыслимыми взмахами ног, с падением на стол, так что он разлетался вдребезги, и с выбиванием лбами стекол. Причем, все это происходило на относительно небольшом пятачке съемочной площадки. И как только один из «урок» не влетел прямо в камеру от мощнейшего удара в грудь, оставалось только догадываться. В пару минут «кухня» была разгромлена до основания, обломки навесных шкафов, стола и табуреток валялись в художественном беспорядке вместе с битым стеклом и различными продуктами. Участники сцены замерли, как в детской игре «Море волнуется - раз». «Урки» валялись на полу, здоровяки стояли, один из них держал руку одного из урок «на залом».

– Стоп, снято! – громко скомандовал режиссер и тут же завизжал: – Великолепно, великолепно! Ну, Тарантино, берегись! Ты будешь видеть меня в самых страшных снах!

Тут же «Урки», лежащие пластом, стали деловито подниматься на ноги. А я-то думал, что после получения таких травм «скорую» придется вызывать.

– Володь, – сказал один из них, самый низенький, укоризненно самому здоровому «костюму», – ну опять ты бракуешь. Ну сколько можно тебя учить, фиксируй ногу, фиксируй в прыжке. Че ты, как деревенщина. Больше заниматься надо, понимаешь? А ты двигаешься, как мешок, – и коротышка постучал ему по лбу костяшкой среднего пальца.

Я подумал, что здоровяк Володя сейчас за такую наглость возьмет коротышку одной рукой и расплющит о ладонь, но амбал вместо этого виновато опустил буйну голову и залепетал что-то, оправдываясь.

– Челюсть потерял, ребят, не видел кто челюсть? – крикнул кто-то из «урок»

– Да вот, в муке валяется.

– Целая?

– Вроде целая, вот, держи.

– Мить, ты опять выше взял? Ты мне так все почки опустишь, ниже бери и ладонью удар обозначай, тут кулак уже из камеры уходит.

– А ты диафрагму подбери и на кульбите врастяжку уходи, а не в лоб.

Дальше они вообще заговорили какими-то терминами, что я ничего не понимал. Коротышка свистнул, и вся группа вместе с Режиссером подошла к экрану, на котором запустили только что отснятый материал. Вот это драка! Вот это профи! Я аж присвистнул от восхище-ния, и Режиссер тоже. А вот коротышка остался недоволен.

– Час перерыв, – скомандовал он, – потом работаем снова. Володь, запорешь дубль, убью! Геннадий, постарайся на стол упасть не спиной, а жопой, так что подпрыгни повыше. Кирилл, не осторожничай с рамой, со всего размаху Серегу туда кидай. Михаил, осторожней с ножом, при замахе кисть немного выверни, а то ты Славке кишки выпустишь. Все, гото-вимся, через час снимаем.

Глава 9

– Снимаем? А где это он, интересно, собирается снимать? Павильон-то разнесен вдребезги. Но тут появились ребята – плотники. Оказывается, стол не развалился, а «сложился», в рамы быстро вставили фальшивые стекла, только вот муку и прочие продукты с пола пришлось выметать обычной метлой.

Ровно через час дубль повторили, и я опять не смог сдержать восхищенного возгласа. Когда Геннадий грохнулся о стол задницей, мне показалось, что его хребет хрустнул. А он, как команда «Стоп» прозвучала, встал, как ни в чем не бывало.

– Уже лучше, но все равно хреново, – сказал коротышка, просмотрев материал. Час перерыв, потом пробуем еще.

Успокоился коротышка лишь после четвертого дубля, после чего неожиданно подошел ко мне.

– Вы Юрий? Как этот здоровяк Коля выглядел из «Скорпиона»?

Я обрисовал вкратце, этого урода особо по части физиономии.

– А по комплекции? На кого из наших он больше похож.

Я указал на здоровяка – Володю. Коротышка поморщился:

– Слабоват он еще, ладно, попробуем.

А плотники уже вовсю монтировали в павильоне коридор владовой общаги, собирались снимать следующий эпизод. Кто-то из здоровяков уже натягивал мундир Омоновца.

Снова прозвучала команда «мотор». В гриме Володя был очень похож на покойного Колю….. И двое ребят, заменявших нас с Владом, очень грамотно набивали ему репу. Выглядело это смешно, Володя пытался сгрести их своими огромными лапищами, а «Влад» и «Белкин», ловко уворачиваясь, отвешивали ему тумаков по корпусу и в физию. Немного увлеклись и раскровенили ему клюв взаправду. Володя не обиделся.

Но самое забавное началось, когда снимали сцену с ОМОНом.

– Стоять, бля! Все на пол, бля! Работает ОМОН, бля! – заорали добры молодцы в черных комбезах и масках, врываясь в кадр. «Урки», как по команде кинулись носами в грязные доски. Сзади нас что-то загремело. Мы обернулись, оказалось, на пол грохнулся Оператор. Режиссер скомандовал «Стоп». Оператор хотел перевести свое падение в шутку, получилось слабо. Впрочем, че там говорить, у меня в первый момент, когда Омоновцы заорали, появилось примерно такое же желание – зарыться клювом в пол. Снова прозвучала команда «Мотор», Омоновцы ворвались в кадр, попинали «урок» казенными сапогами и сложили их в аккуратную поленницу.

– Ну как? – спросил коротышка, подходя почему-то ко мне.

– Просто отпад! – сказал я искренне.

Коротышка польщено улыбнулся и потер здоровенный синяк на плече, я заметил, что одно веко у него кровоточило.

– Что, бывают травмы?

– А то! Два дня, бывает, после съемок на койке валяешься, встать не можешь. Заморозка порой не берет, – сказал он как-то обыденно. Я не нашелся, что ответить, и искренне пожал коротышке руку, мысленно пообещав себе вынести в титрах огромную благодарность этой группе каскадеров.

***

Когда я сказал Владу про Египет, в трубке воцарилось молчание и длилось оно довольно долго.

– Какой базар, старик, еду! – наконец разродился он. – Только у меня это…

– Валюты нет? – угадал я.

– И русских тоже, – грустно добавил Влад.

– Ладно уж, приезжай, – смилостивился я, – Добрый дядя Сячин догадливый, он тебя на полный пансион берет. Ну и меня тоже.

Скуление в трубке означало, что от свалившегося внезапно счастья у моего друга свело язык.

Влад приехал в «Шереметьево-2» за минуту до окончания регистрации. Я, признаться» иного от него и не ожидал. Когда он заполнял декларацию, я заглянул в его листок, в графу: «Цель посещения». Знаете, что он там написал? «Посмотреть»!

***

Ильф и Петров в своих бессмертных «12-ти стульях» (или это был «Золотой теленок»?) написали, что пассажир много ест. Крутые яйца, вредные для его организма, жареного цыпленка, который для него дорог и т.д, и т.п. Не знаю, не буду спорить с классиками, может быть, когда речь идет о железнодорожном пассажире, так оно и есть. А вот авиапассажир, да еще отечественный не ест, а пьет. Много! Лично видел!

Началось все с халявы. Около магазинчика беспошлинной торговли «Джюти Фри» был размещен небольшой столик с расставленными бутылками. Оказалось – презентация. Какой-то новый сорт виски, или старый с новой этикеткой, я не врубился. Милая девушка в красной бейсболке и красной же жилетке предлагала пассажирам заполнить анкету, а за это давала продегустировать янтарный напиток. Да ради бога! Скока угодно! Как по команде наша съемочная группа выстроилась в очередь и начала заполнять анкеты, Рэмбо аж глаза к потолку закатил, но ничего не сказал. Особо отличился Оператор, он заполнил анкет никак не меньше пяти штук. Причем на разные фамилии и разными почерками. И соответственно дармовой напиток потребил. В самолет он усаживался изрядно навеселе. И тут же запел русскую народную песню: «Комарики, комарики, пейте мою кровь». Кстати, эта песня может с полным правом претендовать на роль саунд-трека к нашим египетским приключениям. Орал ее Оператор после каждого возлияния. А учитывая, что стюардессы катали столики с напитками с завидным постоянством… К середине полета «Комариков» начали подпевать.

Египет! Страна моей мечты со школьной парты. Страна пирамид и танца живота. На верблюде покатаюсь!

Погоны на таможеннике порадовали. Судя по величине звезд и орла, чего-то там сжимающего в когтистых лапах, таможенник за стеклянной перегородкой был в звании не меньше чем генерал. Оказалось – только лейтенант. Он лихо проштамповал мой новенький паспорт и сказал «Добра пажалвать»

– В общем так, – сказала нам гидша Полина, когда мы вышли из стеклянных дверей аэропорта Шарм-аль-Шейха, – сейчас на вас налетят местные папуасы, предложат поднести вещи. Не советую их услугами пользоваться, задолбают, тут до автобуса не далеко. Если будут сильно настаивать и требовать «бакшиш», посылайте их в жопу.

Влад тут же советом воспользовался, шуганул пару смуглых попрошаек, подхватил сумку Полины и всю дорогу, пока мы ехали к отелю, клеил ее по полной программе. Он вообще чувствовал себя тут старожилом, тоже мне, бывалый. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что когда нас возили в Каир,экскурсию по национальному музею провел на все пять, велев заткнуться гиду из местных, который «ни хрена не разбирается в египтологии». Также он по секрету рассказал, что специально для русских тут устраивается экстремальная экскурсия: вас грузят на плоты и везут в небольшой заливчик с крокодилами. Там каждому выдается по бамбуковому шесту, и всего за один американский доллар можно врезать со всей дури крокодилине по репе.

Врет, наверное.

***

Началось с проблем. Опохмелившийся оператор узнал, что на ужин в ресторане можно брать что угодно и сколько угодно, а потому обожрался, прихватив вдобавок и с собой в номер чего-то мясного. «Я без закуски выпивать не приучен», – объяснил он авторитетно. В результате все утро не слезал с очка. Актриса, которой дали роль Марисеменны, вместо того, чтобы учить роль и входить в образ, тайком сбежала на пляж и сгорела напрочь. С утра она стонала так жалобно, что Рэмбо, решивший ее строго наказать, отложил экзекуцию на потом. Кстати, Рэмбо тоже отличился. Он сменил свой черный костюм на шорты, гавайскую рубаху и сандалии. В таком виде, плюс черные очки, толстенная золотая цепь и блестящая лысина, он очень напоминал бригадира коммандос армии Родезии времен апартеида. Так вот, после завтрака он решил ополоснуться в бассейне. А когда вернулся, в его шезлонге балдел какой-то налитый пивом бюргер с банками а ля Шварценеггер. Рэмбо ему намекнул, насчет того, чтобы освободить место законному владельцу, благо свободных мест у бассейна хватало, немчура что-то пробуробил по своему и бросил Рэмбо его полотенце, мол, свободен. Зря он это сделал, падать в воду вместе с шезлонгом на глазах у сотни разноплеменных туристов очень обидно.

Впрочем, патриотизм нашего Рэмбо на этом не закончился. Еще в первое утро после прибытия он был крайне раздражен воплями, доносившимися с ближайшего минарета, это муэдзин призывал правоверных на утреннюю молитву. Что и говорить, голосок у муэдзина был противен до крайности и мне с трудов верилось, что своими воплями взобравшийся на такую верхотуру мулла доставляет ихнему Аллаху эстетическое удовольствие. Что же касается нашего Рэмбо, так тот вообще был в бешенстве. Два дня он крепился, а на третье утро предпринял адекватные меры. Как сейчас помню, просыпаемся мы поутру от истошных воплей муэдзина, и в вдруг слышим какие шорохи и скрипы. А потом по соседству как заорет голосом Руслановой:

Валенки, валенки,

Ой, да не подшиты, стареньки…

Оказалось, наш Рэмбо закупил в местном маркете мощный бумбокс, скачал по нету этот суперхит Руслановой и врубил его на полную катушку через дискотечную установку нашего отеля. Когда к Рэмбо прибыли на разборки представители отеля и местных властей, на предмет того, что русские святотатствуют и мешают правоверным в их религиозных отправлениях, Рэмбо резонно возразил, что «Валенки, валенки» – православный гимн, просто необходимый для его, рэмбиных религиозных отправлений. После чего рванул на груди рубаху и продемонстрировал здоровенный, чуть ли не в полкило весом золотой осьмиконечный крест. После прений компромисс был найден, Рэмбо больше не врубает «Валенки», а муэдзин орет в сторону нашего отеля несколько тише.

Остальные тоже без дела не сидели, отметились: «Галя Стеклова», которую Рэмбо зачем-то тоже взял в Египет, во время купания наколола ногу о морского ежа, и для нее пришлось вызывать местного хирурга. Мужик, что играл Кручину, накупил кучу сувениров в отеле, а Полина ему разъяснила, что у нас в культурной программе еще экскурсия по мастерской, где всех этих сфинксов и анубисов делают, и что там сувениры на порядок дешевле. Кручина так переживал, что к завтраку не вышел. В общем, первый день пошел наперекосяк, о съемках можно было забыть. Рэмбо побагровел, сделал нам всем строгое внушение и объявил выходной. Воспользовавшись этим, мы с Владом и Режиссером, обалдевшим от этакой экзотики, решили сходить в местный «Сарай» и поглядеть на танец живота. Впечатляет! Однако смуглые девицы в косичках, лихо исполнявшие этот зажигательный танец, после окончания программы подсели за соседний столик и громко ругались на украинской мове.

– Привет, землячки! – крикнул им Влад. – Подружимся?

– Якый ты земляк, москаль треклятый! – был ответ. Подружиться девчонки согласились только за сто долларов в час. Ни фига себе ценник! Впрочем, а что тут удивляться, баночка банального «Хайникен» там стоила 8 баксов. Вот тебе и «Сарай»!

Ночью выспаться мне так и не удалось. По той причине, что под балконом кто-то начал горланить: «Бляди, бляди, бляди». Поначалу я подумал, что какой-то арабский торговец предлагает туристам в аренду свой гарем для покупки нового лимузина. Но все оказалось гораздо прозаичнее – неутихомирившийся Влад отловил где-то с полдюжины смуглых красавцев из персонала и накачал их халявным джином. Арабы, они на халяву жутко падкие. А потом попросил спеть их национальный гимн. Так вот эти самые «Бляди, бляди, бляди» и есть первые строки гимна Арабской Республики Египет. В переводе на русский звучит это вполне пристойно: «Моя страна, моя страна, моя страна»…

Так что поспать ночью мне не пришлось, ничего, завтра у нас съемка в Каире, шесть часов ехать – по дороге высплюсь.

***

Когда я увидел великие пирамиды, челюсть моя сама собой отвисла и долго не вставала на место. Да, солидные строения, ничего не скажешь, впечатляет. А Влад уже бегал по песку и показывал Режиссеру, как он видит сцену с надсмотрщиком Кручиной. Режиссер едва за ним поспевал, на ходу делая какие-то пометки в моем сценарии. Около оператора собралась толпа смуглых детей. Дети хотели немедленно сняться в кино и получить бакшиш. Полицейский на белом верблюде подъехал, проверил у нас разрешение на съемку и, жутко ругаясь по-арабски, толпу попрошаек разогнал. Но сам «бакшиш» взял.

А вот с массовкой возникли проблемы. Влад в который раз объяснял какому-то египетскому чиновнику в белой рубахе до пят, что в упряжку ему требуются «белые мужчины», а тот ссылался через гида на какой-то профсоюз киноработников и предлагал нанять за бешенные деньги с полсотни нагловатых белозубых арабов. Дело шло к скандалу, но тут вмешался наш Рэмбо. Он отвел чиновника в сторону и через нашу Полину сказал ему что-то резкое. Такое резкое, что Полина, девушка в общем-то современная и ко многому привычная, покраснела даже сквозь загар. Киночиновник сразу увял, но вопрос с массовкой оставался на повестке дня. И где же здесь взять два десятка «белых мужчин»?

Решилась проблема неожиданно и неимоверно просто. К пирамидам подъехал автобус, набитый гомонящей толпой. Наши! Туристы! В шлепанцах, в трусах до колен и в роскошных широких рубахах немыслимых расцветок, в майках с двуглавыми орлами. Несмотря на жару, некоторые наши сограждане были явно во хмелю.

– Земляки, братва, выручайте! – взмолился я, кидаясь к автобусу и прикидывая, сколько можно сэкономить на массовке. Туристы, оказавшиеся группой из Воронежа, (какая-то волейбольная команда плюс сборная солянка из любителей недорогого зарубежного отдыха) выслушали меня благосклонно и потребовали три литра джина. Рэмбо выставил пять. «Бифитра»! Туристы, радостно гогоча, переодевались в египтян, повязывая мощные, но еще не загорелые чресла набедренными повязками. Их жены и подруги с широкими улыбками щелкали «мыльницами». Попозировав на фото и видео, ребята впряглись в сани со здоровенным известковым блоком, подобранным тут же (разрешение на перемещение одного блока Рэмбо где-то выбил за «бакшиш»).

Первый дубль не удался, вместо того, чтобы сдвинуть салазки с блоком и Кручиной на нем на полметра и застонать, бравые волейболисты утащили тяжкую ношу метров на двадцать. Пришлось возвращаться назад и переснимать.

Честно заработанный джин туристы потребили тут же, в равной доле разбавляя его горьким тоником. Разумеется, позвали и нас, а также немцев, приехавших на крутом «Мане». Немцы сначала решительно отказывались, а когда узнали, что выпивка – нахаляву, присоединились, несмотря на жару.

В отель мы вернулись затемно, за смекалку Рэмбо премировал меня еще литровкой того же напитка. Ночевать в номер Влад не пришел, а Полина на завтраке, заметно смущаясь, прятала в пакет йогурты и кефиры.

Съемочная неделя пролетела, как один день. «После работы» мы вдоволь накупались в Красном море, где кормили рыбок прямо с рук. А по вечерам выбирались в город. Есть в Шарм-аль-Шейхе классный такой кабачок, где крутят только русскую музыку. Ну еще бы, если кабак называется «СССР», чего же там еще крутить? Правда ценники там… Ну прикиньте, платить сотку баксов за литровую бутылку «Столичной», разве это гуманно? Поэтому водку мы привозили с собой и разливали под столом. И когда бармен – смуглый такой красавец намекнул, что запросто может нас оштрафовать, Влад гордо ответил, что разлив водки под столом – национальная традиция народов СССР. Бармен вник и увял.

Кстати, насчет водки. Египтяне, что ни говори, все-таки – юмористы. Есть в Шарм-аль-Шейхе круглосуточный магазин, торгующий разным алкогольным пойлом местного розливу, весьма противного по качеству. Так вот, египтяне, искренне любящие своего президента Мубарака, понаставили ему памятников в каждом городе. И тот, который находится в Шарм-аль-Шейхе, указывает рукой… Правильно, как раз на тот самый магазин. Очень удобно, уж поверьте, для русских туристов, особенно ночью…

Оставшуюся после посещения магазинчика валюту мы потратили на сувениры: маечки, анубисы всякие, фараоны. Больше всех удивил нас Рэмбо, он приобрел где-то контейнер, в которых перевозят домашних зверей. В аэропорту он стоял отдельно, аккуратно накрытый полотенцем. Я изловчился, и в контейнер - таки заглянул. Но ничего путно не разглядел, только два желтых глаза блеснули.

Оператора в самолет мы вносили на руках. Оказалось, несмотря на строжайший запрет Рэмбо, он хитрый алкогольный магазинчик тоже нашел, и проделав хитрые манипуляции с привезенной из дому икрой, услугами магазинчика воспользовался в полной мере, а потому весь обратный путь он дрых, как убитый. Запевать «Комариков» в салоне «Боинга» было некому. А хмельная душа, измученная ностальгией, требовала песни. Вожака долго не находилось, поэтому запел… Рэмбо. Видимо, этот мощный человек тоже страдал от ностальгии. Только пел он почему-то по-английски: «Москитос, москитос, дринк май блад»! – проревел Рэмбо могучим басом. Мы дружно подхватили…

Глава 10

КОШАТНИЦА

Я ее почувствовал издалека и сразу чихнул. Явный запах кошатины, а у меня на кошек, как я уже говорил, жуткая аллергия. На руках у нее урчало худосочное лысое существо с огромными ушами. Голая египетская или сфинкс, жутко дорогая тварь. В углу кабинета я заметил несколько мисок с молоком и какими-то цветными шариками. Тут же на коврике дрыхла лохматая кошатина неопределенной породы.

– Юрий Белкин? – широко улыбнулась дама, продемонстрировав во всей красе чудеса отечественной стоматологии, – будем знакомы, Алла Леонидовна. Я много о вас слышала от Котика. Котика срочно послали в командировку в Лондон, так что я пока буду его заменять.

– Котик? Этого амбала Леху – Рэмбо она называет котиком? Впрочем, почему нет? Все-таки законный супруг. Никогда бы не подумал, что у здоровяка Рэмбо такая миниатюрная и элегантная жена. Вот только запах кошатины…

Я оглушительно чихнул, лежащая на коврике тварь проснулась и поглядела на меня недоуменно. Алла Леонидовна пожелала мне быть здоровому. Я поблагодарил и чихнул еще раз.

– Вот что, Юрий, это конечно хорошо, что вы тут снимали, но я думаю, что надо все-таки уделить больше внимания основной теме – не зря ведь произведение Влада Мамичева, по которому мы снимаем кино, называется «Кошизофрения»? Кошки, ведь они такие прекрасные! – и она чмокнула лысую тварь прямо в усы. Я снова чихнул.

Выйдя из кабинета новой директрисы, я прямиком направился в пивнуху, решив сегодня надраться вдрызг. Не успел, зазвенела мобила, и заплетающийся голос Влада порадовал меня сообщением, что мой знаменитый друг осчастливил Москву своим явлением. В свете кадровых изменений на студии –очень кстати. Я сказал: «Понятно» и тут же набрал Надькин номер.

***

– Вот так дела! Я ему таких невест привез, а он, видите ли дрыхнуть завалился! – "возмутился" я. Влад, действительно, дрых поверх пледа на Лехиной кровати, уткнувшись носом в стенку.

– Ты его это... особо его не кантуй, – сказал Мальцев хмельным голосом. – Он совсем тяжелый приехал, вроде как в издательстве чего-то обмывали, вот и не рассчитал с силами. Еле – еле его от такси до лифта доволок. А он очухался и решил здесь еще догнаться, волей – неволей пришлось составить компанию...

– Ой, какой халосенький, – просюсюкала любвеобильная Любка.

Влад, словно услышал и чего-то забормотал во сне, Леха осторожно прикрыл его одеялом.

– Пошли, ребята, гулять на кухню. Видно у вас с кавалерами сегодня "один в минусе", – сказал я, с сожалением указывая на Влада.

Девки радостно заржали:

– Ничего, нам и двоих хватит!

Зазвенела посуда, на столе появилось вино и закуска. Леха затравленно глянул сначала на аппетитную попку Веры, потом на портрет Женьки на холодильнике, потом снова на попку и судорожно сглотнул. В этот момент в углу кухни раздался какой-то странный звук.

– Что это? – спросил я удивленно.

– Ах, это... Влад кошек приволок, – объяснил Леха, – Его вроде ваш Режиссер попросил.

Я раскрыл сумку и обнаружил в ней два контейнера.

– Здорово, братишка! – обрадовался я, обнаружив в одном кота Рамзеса – персидское чудовище. Рамзес лениво на меня глянул, но эмоций своих никак не выразил. Во втором контейнере содержалась общажная кошка Клипса, тоже знакомое мне существо. Ну что ж, актерская группа для "Кошизофрении" потихоньку подтягивается. Тут же я громко чихнул. Ну что могу я поделать – аллергия на кошек – вещь нешуточная. Выставив кошар на балкон, я облегченно вздохнул и разлил по первой.

Вечер удался на славу. Я опять проснулся в компании Надюхой и Любашей. И как мы только втроем на раскладушке в кухне уместились? Леха верность Женьке сберег и спал на гладильной доске, положенной на ванную. А первыми словами Влада с утра было: «Надо было пить «Батлер» – под мышкой у него сопела стыдливая невеста шофера Вероника.

Я глянул на часы, быстро помыл морду и поспешил по добытому вчера адресу. Говорят, великий клоун не терпел опозданий.

***

Куклачев сам открыл мне дверь, крепко пожал руку и предложил пройти на кухню.

– Недавно въехал, – объяснил он, – везде еще ремонт.

И действительно, дом был новый, и квартира носила следы перманентной перестройки. Но коридор уже был отделан, по стенам висели картины. Разумеется, с кошками. Кошки были разные, в костюмах и вечерних платьях, на мотоциклах и за столом казино.

– Дочка увлекается, – объяснил Куклачев, поймав мой взгляд, – с детства хорошо рисует.

Честно говоря, я его поначалу не узнал, очень он не походил на себя плакатного. Седой человек с усталыми глазами. Пока я разувался, в коридор вышли три кошки: две полосатых мурки и один рыжий разбойник. Зверюги внимательно меня рассмотрели, причем одна полосатая подошла совсем близко и обнюхала мой носок.

– Маруська, как не стыдно, – укоризненно сказал клоун. Кошка засовестилась и, поджав хвост, выбежала в комнату.

– Слушаются, – сказал я уважительно.

– А то, – не без гордости ответил Куклачев.

Мы прошли на кухню. Сценарий "Кошизофрении" лежал на столе, причем к красным каракулям Режиссера добавились ровные черные строчки на полях.

– Я вижу, вы внимательно познакомились с нашим творением.

– Естественно, тема для меня довольно интересная, – ответил Куклачев, ставя чайник на газ. – Кофе, чай?

– Кофе, если можно. Ну и как вам?

– Как вам сказать... Прежде всего, хотел бы выяснить, сколько здесь от реальности, и сколько, так сказать, авторского вымысла?

Я почесал нос:

– Могу сказать только за себя. Про меня почти все детально и точно описано. Единственное, что Влад показал меня... излишне меркантильным. А во всем остальном...

– Постойте, постойте... Показал вас? Вы – тот самый Белкин? Из сценария? То есть, из книжки?

– Да, а что?

Куклачев широко улыбнулся, отчего сразу стал похож на себя плакатного:

– И вы лично слышали, как кошки говорили человеческим языком?

– Не совсем так, на самом деле они мяукали или гундели, а вот в голове ясно слыша-лось, что именно они имеют ввиду.

Рыжий котяра появился на пороге, вопросительно глянул на хозяина и запрыгнул мне на колени. Я немедленно чихнул.

– Ах да, – спохватился Куклачев, – судя по запискам вашего друга Влада, у вас на кошек аллергия. Вот хорошее средство, импортное, пшикните пару раз в каждую ноздрю, должно помочь. Специально для гостей держу.

Я пшикнул, действительно помогло. А кот меж тем развалился, подставив мне под руку теплый мягкий живот и удовлетворенно заурчал. Куклачев же стоял, опершись задом о подоконник, скрестив руки, и с интересом меня разглядывал:

– Никак не могу наглядеться на человека, который говорил с кошками. Признаться, до сей поры никак не могу в это поверить. Так значит, кошки – наблюдательницы?

– Ну да, по крайней мере так они сами себя называют.

– А вот эта дискета? Она у вас сохранилась?

– К сожалению нет. Кошки – наблюдательницы потребовали уничтожить все копии. Волков намекнул, что это лучше для нас самих, мол, иметь такую дискету весьма опасно. А Волкову можно верить...

– Да, да, понимаю... А я ведь, честно говоря, что-то подобное подозревал, – сказал Куклачев, разливая кипяток по чашечкам, – но клянусь, много бы отдал, чтобы поговорить хоть раз к примеру с этим обормотом, – и клоун кивнул на рыжего, продолжающего выводить свои рулады..

Кот на минуту перестал урчать и внимательно глянул на хозяина, мол, а че я-то? Я ниче такого не сделал, лежу, мурчу...

– Ну ладно, ближе к делу. Как я понял, ваш Режиссер хочет, чтобы мои киски сыграли роль в вашем фильме. Я тут пробежался по сценарию, ничего особо сложного нет, за исключением кота в тюбетейке, играющего на домбре. К сожалению, с персами я не рабо-таю, а там ведь должен быть перс.

Я кивнул.

– Впрочем, я могу узнать в клубе любителей кошек, там много персов.

– Спасибо, но Влад уже привез Рамзеса.

– Да? Того самого? Очень бы хотелось посмотреть... И еще та сцена, где кошки дерутся. Там ведь, кажется, говорится о сотне животных, столько у меня нет.

– Может у спецавтобазы по отлову животных занять? – предложил я. – Вставим их в титры, руководство поблагодарим.

– Да, конечно, хорошая идея. Но как заставить их нападать на человека? Среди моих питомцев есть штук пять, которые могут "нападать", я их готовлю к номеру "Кот и повар". Но вам-то нужно, чтобы на человека нападало десятка два....

– А если валерьянкой побрызгать?

– Валерьянкой? Почему нет? Стоит попробовать...

Мы еще посидели, обсуждая детали, куклачевские правки и предложения. К примеру, он заявил, что у него есть котенок, который умеет считать деньги. Сдвигает купюру и нажимает лапой кнопку. Причем, никогда не сбивается. Когда мы выходили из кухни, обнаружилось, что куклачевские кошки в количестве семи штук сидят у двери, навострив ушки.

– Подслушивают, – констатировал я.

– Я теперь готов поверить во что угодно, – ответил клоун, пожимая мне руку на прощание. Подходя к лифту я почему-то вспомнил, что в квартире Куклачева кошками совсем не пахло. Или это мне показалось из-за его антиаллергического средства? Надо бы себе такой заказать.

***

Столько гадов сразу я в жизни не видал. И все такие омерзительные. Особенно эти скорпионы, да простит меня Леха Мальцев, и змеюки. И еще такой лохматый паучище. То ли птицеяд, то ли тарантул. Он словно почувствовал гостей, вылез из своей норы и угрожающе зашевелил лапками.

В этот домашний серпентарий привел нас маэстро Уткин. У него никак не получался скорпион в динамике для «Скорпиона», вот он и созвонился со своим бывшим одноклассником с соответствующей фамилией Ужин. Правда, Уткин звал его не иначе, как «Гражданин Гадюкин» тот не обижался, а обзывался в ответ на Уткина «МакКряк».

Похмельный Влад расширенными от ужаса глазами смотрел на все эти животные непотребности в клетках и аквариумах и боялся куда-либо прислонить задницу. Да и мне было не по себе, казалось, что даже на креслах, даже в бокалах, куда мы собирались разлить принесенное с собой пиво, притаилась какая-то злобная ядовитая тварь.

Уткин установил камеру на небольшой треножник, юный натуралист Ужин запустил руку в аквариум и выволок здоровенного черного скорпиона. Тот обиженно зашерстил членистыми лапками по столу и поднял свой зловещий хвост.

– А он того, не прыгнет? – спросил опасливо Влад, забираясь на диван с ногами.

– Нееее, – протянул Ужин, подталкивая скорпиона палочкой, – они у меня смирные.

Смирные – не смирные, а у меня волос седых явно прибавилась, когда эта членистая тварь поползла в мою сторону. Мы переглянулись с Владом и решительно засобирались – без ста грамм для храбрости тут было не обойтись. Но взяли по пятьсот. Да еще Гадюкин выставил литру чистого, уговаривая Влада повязать себе питона на шею, как шарф. В общем, под конец мы осмелели, навешали на себя кучу змей и таки вот образом снимались на камеру.

– Это вот мой любименький, Гоша, – гладил лимонного цвета удавчика по чешуйчатой морде захмелевший Гадюкин. – Знаете, что мне одна подружка сказала, когда его на руки взяла? «Словно берешь в руки эрегированный член»!

О как! В общем, этот гадюкинский спирт нас подвел – домой мы так и не доехали, повалились спать тут же.

Проснулся я от ужасного вопля. Орал Влад на своей кушетке. Я сначала не понял с чего, а потом начал ржать, до икоты. Вокруг владовой ноги обвивался лимонно-желтый Гоша и пытался заглотать большой палец моего друга. Глаза у удава были, что твои пятаки, он, видимо, очень удивлялся, отчего такая легкая добыча никак не пролезает ему в глотку.

***

Мы стояли на перроне Казанского вокзала и допивали по прощальной бутылочке пивка. Угощал я, Влад вчера, оказывается, сумку свою посеял, а там договора с издательством и частью гонорара. Благо, совсем ничтожной частью.

– Как же тебя угораздило, алкаш проклятый? – вопрошал я укоризненно.

– Да ладно, подумаешь, сумка, – вяло отбивался Влад. – Может еще найдется. А не найдется, и хрен с ней.

– Ээээ, не скажи. Ну кто ты теперь без сумки? – капал я ему на мозги ехидно, – Человек без сумки – не человек! Кенгуру – и тот богаче! Может, все-таки останешься?

Но Влад только мотал своей лохматой головушкой, оставаться в Москве на съемках он решительно отказался. Может это гадюкинские гады на него повлияли?

– Нет, Юрец, мне, правда, лучше уехать, – объяснял он. – Конечно, все это чертовски интересно, съемки, павильоны, музон опять же, но все равно, боюсь, мне это нравиться не будет, потому как у каждого свое видение. Понимаешь? Останусь – начну вмешиваться, ныть, раздражаться. Лучше уж поеду, "Кошизофрению – 2" дописывать.

– И про что решил наваять в этот раз?

– Ну про "Валькирию", помнишь домовых то в том домике на Вознесенской?

– А то!

– Потом про штандартенфюрера...

– Здорово! Тоже классная история.

– Еще про то, как в армию сходил. И в конце про одну столичную командировочку с вампирами, оборотнями и зомби, помнишь? Я даже и название придумал: "По закону сохранения". Классно?

– Слышь, Влад, а ты того, не боишься? – озаботился я. – Если раньше кошки говорящие, приведения домашние – в основном только тебя касались, то в московской командировке ты на «контору» работал. А там, как я помню, люди серьезные, шутить не любит. Один этот дядюшка Пи чего стоит…

– Ниче, прорвемся, – сказал Влад, допил пиво и поставил бутылку около урны. Тут же стеклоемкость перекочевала в сумку дяденьки бомжеватого вида с бородой. Почему-то этот дядька показался мне знакомым. Не земляк ли?

– И за Рамзесом поглядывай, что-то у него в последнее время аппетит пропал, – попросил Влад, – как закончатся его эпизоды, сразу звони, заберу. Я без него скучать буду.

***

Я в третий раз объяснял Рамзесу, что он должен делать. Кот валял дурака и прикидывался, что меня не понимает. Когда Режиссер в очередной раз сказал: "Мотор", Рамзес демонстративно зевнул и принялся вылизывать причиндалы.

– Слушай скотина! – наконец не выдержал я. – Если ты не перестанешь издеваться, отвезу тебя к ветеринару, там тебе быстро яйца подрежут.

– Ага, кто тебе даст дипломированного производителя портить, – фыркнул кот, но на шантаж поддался. Послушно дав прикрепить себе на затылок тюбетейку, кот запрыгнул на тумбочку, тронул домбру лапой и пару раз разинул пасть на камеру.

– Стоп, снято! – прозвучала команда. Все облегченно вздохнули и тут же зашушукались, заметив человека, наблюдающего за происходящим с балкона. На правах знакомого я помахал Куклачеву рукой и решительно к нему направился.

– Так, собрались, снимаем «кошачьи разборки», – громко скомандовал Режиссер.

– Ну, Клипса, не подведи! – крикнул я ободряюще. Кошка зыркнула на меня и широко улыбнулась, мол, ты меня еще учить будешь…

Прозвучала команда «Мотор», Клипса злобно зашипела и лихо смазала Серому по мордам, тут же отпрыгнула боком и врезала ему вдогонку. Кот, еще минуту назад чувствовавший себя хозяином стаи, заметно стушевался и выглядел не так грозно. Но за первенство свое бился отчаянно. Только куда ему до нашей Клипсы. Она крыс здоровенных давит на раз-два, ее псы, что во дворе владовой общаги проживали, боялись. Как выйдет Клипса погулять, так они вразбежку. Еще бы! У нее папа – камышовый кот, в нем кило с десять живого весу, не считая шерсти и когтей.

Бунт был подавлен в зародыше, Серый позорно бежал и забился в угол клетки. То-то! Теперь кошки лежали, не сводя глаз с Клипсы, а она ходила, нервно поводя хвостом, и что-то им грозно внушала.

Куклачев схватился за сердце и полез в карман за валерьянкой. На глаза его навернулись слезы.

– Вам плохо? – участливо спросил я.

– Мне хорошо, – ответил клоун, – сколько вы хотите за Клипсу?

Я уже начал чесать в затылке, но тут Клипса показала соло. Она взвыла, и кошки разом метнулись в правый угол вольера. После ее второй команды, они переместились в левый, после третей кошки выстроились в центре и разом заорали. Я понял, что в данный момент за Клипсу можно просить любые деньги.

– Стоп, снято! – скомандовал Режиссер. – Отлично, просто превосходно! Берегись, Спилберг, я иду!

Глава 11

С заселением Аллы Леонидовны в директорский кабинет на студии прочно воцарилась анархия. Кто бы мог подумать, что съемочная бригада, еще две недели назад являвшаяся на работу ровно к девяти и вздрагивавшая от звука шагов Рэмбо по коридору, может так распуститься. Осветители целыми днями шлепали картами под вентиляторами, Оператор калымил где-то на стороне, воспринимая предложение «поработать», как личное оскорбление, курили все даже в съемочном павильоне, а бутылки с пивом и не прятали. На призывы Режиссера «кончать валять дурака» и «взяться за дело» все реагировали слабо. Наверное, все из-за жары. Тем более и деньги нас сильно развратили, да в деньгах теперь у нас недостатка не было, и даже рабочие в павильоне курили «Кэмел». Алла Леонидовна выдавала наличные по первому запросу, а поскольку разбиралась она только в кошках, и о существующих ценах имела самое поверхностное представление, обдурить ее было легче легкого. К примеру, Оператор приволок на студию какую-то треногу, а денег с Кошатницы взял как за новую камеру. Лиза, отвечавшая за костюмы, оделась в дорогущем бутике, объяснив, что для Галины Стекловой наряды требуются соответственные. А великолепное голубое платье, в котором снимали эпизод на балу, уволокла домой – дочке на свадьбу. Причем дочке-то всего двенадцать. Последним сдался Режиссер и под шумок за счет студии отремонтировал и переобул свой «Форд». Чего греха таить, я тоже присоединился к массовому воровству и выбил себе творческую командировку, в ходе которой предавался свальному греху с Надькой и Любкой в довольно престижном подмосковном пансионате. А командировочные себе и девкам выписал, словно снимал номер в Монте-Карло в день заезда Формулы, а обедал «У Валентина» на Елисейских полях. Знал бы господин Сячин на что идут его деньги.

Я как-то поделился с режиссером опасениями, а что как вернется из своего Лондона Рэмбо, проверит текущие расходы и сделает соответствующие выводы. Режиссер грустно посмотрел на свой «Фордик» и сказал что-то о загадочности русской души и неосознанной тяги к самопожертвованию, которая у русских в менталитете.

***

Вид кисок в клетках спецавтобазы по уборке города наводил на грустные размышления. Вот все-таки несправедливо мир устроен, живешь ты себе, никого не трогаешь, пропитание ищешь на помойке. Потом приходят злые Шариковы в фуфайках, засовывают тебя в клетку, и прощай жизнь. Искусственный отбор называется, по официальному – очистка города от бродячих животных.

Я пощелкал фотоаппаратом, стараясь выбрать ракурс пожалостливее. Особо умилила меня плоскомордая желто-серая кошатина, вся такая лохматая, похожая на шапку Барбары Брыльски из "Иронии судьбы". Увидев меня, кошка встала на задние лапы, упершись передними в проволочную сетку, и жалобно мяукнула. Рядом сидел здоровенный котище с оторванным ухом. Тот на жалость не давил, а сурово на меня глянул.

– Слушайте, – удивился я, – ведь по всему кошка-то породистая. Не жалко такую топить?

Хмурый мужик в телогрейке с вилами пожал плечами:

– Наше дело маленькое, это начальству решать...

А начальство моему заказу не слишком удивилось. Выслушав меня, солидный дяденька в галстуке чего-то накарябал на бумажке и протянул мне. Оказалось, счет на отлов, содержание и доставку животных. Выходило, что каждая киска обойдется студии в 135 целковых. Однако! Впрочем, для Москвы цены вполне приемлемые. Перед кабинетом Аллы Леонидовны я подумал и пририсовал перед указанной цифрой еще единичку. Директриса с документом познакомилась, открыла сейф и без всяких эмоций выложила требуемую сумму.

Я вышел из кабинета, отложил часть денег, которую надо было заплатить спецавтобазе за кисок в сумку, ворованные деньги переложил в карман куртки. Душа моя ликовала и требовала праздника. Только одно сомнение мучило. А не лучше было вместо единички подписать двойку? А то и тройку?

***

Крезом быть хорошо, сорить деньгами – занятие из довольно приятных. Но и даже очень большие деньги вряд ли заменят прелесть человеческого общения, а тут еще и дождь влил, так что выезд на природу с замечательной девушкой Еленой, игравшей Галину Стеклову, пришлось отменить. Еще одна замечательная девушка Диана, игравшая бесстыдную Елену в «Кошизофрении», мое предложение «где-нибудь посидеть» вежливо отклонила и укатила на шикарном джипе с каким-то столичным мажором. Неразлучная троица Верка, Надька, Любка тоже куда-то запропастились, ни у одной из них телефон не отвечал. Не иначе, как грешат где-то вне зоны досягаемости МТС. А матушка скромной девушки Натали сообщила, что дочка уехала на консультацию. Какую, на хрен, консультацию? Очень надеюсь, что не в женскую.

Вот дела, как нет денег, так все они хотят отдохнуть в дорогущем кафе и воротят нос, когда ты им предлагаешь в овеет «посидеть на кухне». Но вот деньги появились, и хрен кого найдешь. Подумав, я решил навестить гения от музыки Бамбука и явился к нему на порог с двумя пакетами, набитыми всякой всячиной к великому восторгу хиппующей тусовки, балдевшей на холодном бетоне его необъятной квартиры.

Голодные хиппари в банданах активно работали челюстями, поедая принесенные мною вкусности, хиппарки не отставали, не забывая строить мне глазки. А когда по традиции будунный Бамбук сообщил своим приятелям, что я являюсь автором сценария и вообще, снимаю кино, так авторитет мой вырос до величин поднебесных. Описывать подробности, последовавшие вслед за этим, я не буду. Будь под руками видеокамера, видеоматериал Пронькину, наверняка бы понравился. Но вот то, что проснулся я утром в ванной, с головой укрытый милицейским овчинным тулупом и в обнимку с совсем голенькой Лизкой (убей не помню, когда она появилась, и почему именно в голом виде?) меня несколько удивило. И количество оставшихся наличных денег в карманах куртки тоже. Кажется, я еще шампанское с доставкой на дом заказывал и цветы девкам. Вот дурак…

***

Мы опять сидели на кухне у Бамбука, ели жареную курицу руками, запивали ее свежим пивом и трепались. Вернее, сидели мы с Лизкой, а Ромка по традиции возлежал на своей раскладушке и тихонько постанывал, мучась с бодуна. Больше дома никого не было, Бамбук признался, что вчера перебрал, за что-то обиделся на хиппарей (кажется, они жутко фальшивили при исполнении «Звезд») и выгнал их всех на хрен. Он выгнал бы и нас с Лизкой, но не заметил, потому что мы уже спали в ванной. Парой наводящих вопросов я попытался выяснить, было ли у нас с Лизкой чего-нибудь этой безумной ночью, но Ромка пожимал плечами, а Лизка отвечала уклончиво. Мою просьбу о «кошачьей песенке» она выслушала внимательным образом, взялась за гитару и запела тоненьким голосом:

Ты меня погладил,

Я сказала "Мяу".

Будь моим хозяином,

Накорми меня –у.

"Стерва полосатая", –

Ты ответил мне,

Не сидеть мне, видно,

На твоем окне.

"Брысь", – и снова страшными

Темными дворами

Буду пробираться

Я обратно к маме.

Как найти хозяина

Кошке нелегко.

Кто поставил в небе

Миску с молоком?

Пусть протянет руку

Я отвечу "Мурррр".

Как на свете много

Полосатых дур.*

(*Стихи Оксаны Калашниковой)

Лизка в последний раз провела рукой по струнам и под наши бурные аплодисменты поклонилась.

– Ну вы, Елизавета, просто гений! – восхитился я. – Это ж просто прелесть какая-то, а не песня! Ее ж на телевидение надо, это ж хит!

– Наивный, – хохотнула Лизка. – На TV все схвачено и перехвачено. Там, видишь ли, семейственность в почете. И кончай мне выкать, а то у меня разовьется комплекс мании величия. Слушай Юр, а этот Влад Мамичев на самом деле существует? Как бы с ним познакомиться?

Я пообещал посодействовать, выбить у Аллы Леонидовны премиальные за песенку, а стихи отправить в журнал «Друг – кошки». Говорят, там гонорарии хорошие. В ответ Лизка сообщила, что внимательным образом прочла «Кошизофрению», и у нее есть для меня сюрприз. Сюрпризом оказалась девушка, для которой роль Анжелики из «Стеклотары – эксклюзив» словно специально написана, у нее даже имя – Снежана. Я потребовал подтверждения, и Лизка взялась за телефон. Таинственная Снежанна согласилась приехать немедленно.

Что и говорить, Лизка оказалась права на все сто. Девушка Снежана оказалась приятной пухленькой наружности и жуткой дурой. Как раз то, что надо. Но об этом чуть позже.

***

Режиссер просматривал рабочие материалы и по всему – был доволен. Несмотря на бардак на студии, серию про кошек мы все-таки с грехом пополам досняли, можно было отправлять на монтаж. Только вот начало серии Режиссеру совершенно не нравилось:

– Понимаешь, Юрий, нельзя начинать фильм с «Только не подумайте, что мой сосед Сидоров был совсем спившемся алкоголиком»… ну чему мы учим молодежь?

– Тому, что совсем спившиеся алкоголики – это плохо.

– Это банально. Надо что-то иное, кошачье.

– А что, если привлечь общественность? – сказал я, прикуривая.

– В смысле? – вскинул на меня свои лупатые глазищи Режиссер.

– Есть идея, дать заставкой к "Кошизофрении" любительские кадры с обычными домашними кошками. Что-то вроде "Сам себе режиссер", но на кошачью тему. Объявить конкурс, приз учредить, пусть шлют своих котищ. Или обратиться в «Сами с усами», пусть поднимут свои архивы с кошками, уверен, будет что на заставку поставить...

***

Режиссер приехал с НТВ, нагруженный кассетами и дисками, и довольный, как бегемот на мелководье. Кошачьих материалов было завались, и цену НТВшники запросили божескую. Перед тем, как постучаться в дверь Аллы Леонидовны, Режиссер грустно посмотрел на меня, вытащил из кармана ручку и, тяжело вздохнув, пририсовал перед суммой единичку, пробормотав при этом:

– Надеюсь, Рэмбо, как вернется, не поедет на НТВ проверять.

Но Рэмбо на студию не вернулся.

Глава 12

КОЗЕЛ ЛОЩЕНЫЙ

Режиссер привычно раскачивался из стороны в сторону и ныл о потраченных деньгах и тысячах метрах отснятого материала. Господин Сячин покинул нас, кто бы мог подумать? Еще вчера он хвалил мой египетский загар, баловал Влада дорогущим коньячком, даже выделил машину, чтобы отвести его домой в Переяславль, и вот сегодня он сидит в студии в далеком городе Лондоне и вещает о чиновничьем произволе в многострадальной и недемократичной России. Радует, что все свои средства он успел перевести за бугор заблаговременно, перед тем, как судебные приставы и налоговые полицейские взяли штурмом заведения его игровой империи. С другой стороны, а с чего нас-то это радовать должно? Сегодня по утру в студию, тоже принадлежащую господину Сячину, прибыли серьезные люди и начали все описывать и выспрашивать. Кошатница, разумеется, в своем кабинете не появилась. Наверное, Рэмбо был в курсе происходящего. Представляю, что такие же люди явились и на студию в Питере, где господин Пронькин расплачивался задницей за излишнюю корысть. Надеюсь, на этом его мучения закончились, впрочем, как знать, некоторые в это дело втягиваются.

Что касается меня, то неопределенность томила. Будут снимать кино? Не будут снимать кино? Никто конкретно ничего не говорил. Режиссер, правда, намекнул, что на счету нашей студии нет ни копейки, одни долги. Да, господин Сячин такие дела обделывать умеет. Хотя сам попался на банальной причине – уклонение от налогов. А скорее всего, просто не дал кому-то важному на лапу.

Оператор вышел из директорского кабинета, утер пот со лба и громко назвал мою фамилию. Что ж, пришла моя очередь предстать перед Фемидой. Впрочем, нет, перед Фемидой – это когда сажать собираются, а сейчас так, просто побеседовать.

Я его сразу назвал про себя Лощеный. Чем-то он был похож на бывшего шефа Влада в издательстве. Такой весь в себе уверенный, с пробором, в стильном костюме при дорогом галстуке. Но было в его физиономии и еще что-то. Неприятное, я бы сказал – козлиное. Может быть, из-за бородки?

Лощеный молча указал мне на кресло и даже пододвинул пепельницу. Я чихнул, куклачевская пшикалка кончилась, а новую я так в аптеках и не нашел. А в кабинете, несмотря на раскрытое окно, по прежнему витал запах нашей Кошатницы. Хотя мисок и коврика в углу не наблюдалось.

– Да, скверный запах, – кивнул Лощеный. – Я чуть было не сблевал, признаться, когда сюда вошел. Ненавижу кошек! Ну что, будем знакомиться? Витовский Виталий Осипович – новый директор студии. Государственный, так сказать, управляющий.

– Белкин Юрий, автор сценария.

– Да, да, я в курсе. Вот насчет сценария, вы гонорар каким образом получали?

– В кассе по ведомости, – спокойно объяснил я, – и не гонорар, а аванс. Весь гонорар я должен получить по завершению съемок. Так что очень заинтересован в завершении съемок фильма.

– А вот ваше путешествие в Египет? Командировочные вы каким образом получали?

– Никаким. В Египет я ездил с туристическими, так сказать, намерениями и за свой счет. Еще вопросы?

– А вот Алексей Самохин, бывший директор… Насколько вы с ним знакомым?

– Так, пару раз виделись в Переяславле и Зареченске. А потом его назначили директором нашей студии. Вот и все знакомство.

– А с господином Сячиным вы не знакомы?

– Впервые слышу эту фамилию, – не моргнув глазом, соврал я.

– И каким же образом осуществлялось финансирование съемок?

– Не ко мне вопрос, я к финансам отношения не имел.

– Совсем, совсем?

– Абсолютно!

– А вот ваша творческая командировка недельной давности?

– Полный отчет по ней я предоставил Алле Леонидовне.

– Да, я знаю, но вот сумма общая меня несколько удивила. Даже с учетоммосковской дороговизны она показалась мне чрезмерной. А вот скажите, какая цель была у этой командировки?

– Творческая.

– А конкретнее.

– Видите ли, в «Кошизофрении» есть момент, где майор Волков перекидывался из мента в волка. А в «Скорпионе» оборотень Громов – в лиса. Снять такое, сами понимаете, очень трудно. Вот пришлось упросить одного оборотня показать, как это делается.

Лощенный неожиданно напрягся:

– Молодой человек, я ведь не в игрушки сюда поставлен играть.

– А кто играет? – «удивился» я.

– Какие к черту оборотни. Оборотней не бывает.

– Как знать, – ответил я и ехидно улыбнулся. Было ясно, подружиться с новым директором нам не судьба.

***

За неделю мы не сняли ни одного кадра, потому как остались без Оператора. Я сам видел, как он вышел из кабинета нового директора, схватился за сердце и рухнул, как подкошенный. Увезли на «скорой» – инфаркт. Да и остальным студийным мало не казалось, этот урод завел на каждого отдельную паку на предмет кто сколько спер. Костюмерше Елизавете пришлось вернуть на студию наряды и платья (и даже то самое – бальное), режиссеру оплатить ремонт и резину «Фордика», ну и так далее. Подкапывался новый директор и под меня, но я быстро смотался на спецавтобазу, проставился хорошим коньяком и чувствовал себя относительно спокойно. И очень вовремя, на следующий день туда же заявился Витовский собственной персоной и устроил скандал на предмет, что брать по кучу денег за ободранную кошку – форменный грабеж. Его просто послали в жопу и пригрозили, что если будет выгребываться, не станут забирать животных обратно после съемок. Он как вернулся на студию, целый день торчал в павильоне и смотрел на меня волком. А я демонстративно пускал колечки дыма в курилке и подкармливал ту самую лохматую кошку в вольере сосиской из хот-дога.

***

На вахте мне встретилась Верка. Глаза у нее были красные, по щекам катились слезы. Вот дела, я и представить не мог, что смешливая и тертая жизнью Веерка может когда-нибудь заплакать.

– Вер, а че случилось-то?

Оказывается, Витовский подложил сегодня этой милой диве здоровенную свинью. На утренней планерке он много говорил о дисциплине, и о недопустимости сотрудников подрабатывать на стороне. А в качестве примера показал отрывок из фильма откровенного содержания, где Верка, Любка и Надька плескались голышом в бассейне с каким-то жирным ублюдком. Валерик, Веркин жених, сначала побледнел, потом покраснел как рак, врезал Верке по репе и, перевернув стул, выбежал. Оказывается, в отдел кадров, писать заявление по собственному.

– Ну он козел! – ругала Верка Витовского, умываясь слезами, – ну и козел!*

С тех пор кличка «Козел» приклеилась к Витовскому очень прочно. И очень точно, гадил новый директор всем, и когда только можно, гадил подло, мелко и мерзко, по-козлиному. Уже через неделю наш бывший дружный коллектив съемочной бригады было не узнать. И самое ужасное, что появились добровольные стукачи, люди, на которых бы никогда не подумал. Так что обо всем происходящем на студии Витовский знал все и очень подробно.

(* Кстати, именно Верка, (а не я, как считают многие) первой назвала Витовского козлом. Можете сами спросить у охранников на вахте.)

Глава 13

– У нас будет сниматься Садальский! – гордо сказал Витовский, начав этой новостью собрание.

– Садальский? Это здорово! А в какой роли? -- спросил я.

– Еще не решили... Возможно дяди Пети – браконьера, а может и Сячина, – многозначительно сказал директор.

– Но мы вроде все сцены с Сячиным отсняли с самим Сячиным.

– Вы считаете, что фильм с бежавшим за рубеж преступником можно выпускать на широкий экран? – зловеще спросил Витовский.

– Слушайте, у нас вроде эпохи культа личности, волюнтаризма и застоя давно прошли. Краморова вон по телеку свободно показывают и еще этого, шпиона сбежавшего – Суворова. Тем более, назвать человека преступником может только суд, – авторитетно заявил я.

– Да, конечно, и будьте уверенны – назовет. А что это вы, Юрий, так Сячина защищаете? Вы с ним так дружны?

– А что, нормальный дядька, кино любил.

– Так значит вы были с ним знакомы?

– А откуда вы это взяли?

– Сами же сказали, что «нормальный дядька».

– Так я пробы видел. Хорошо играет – достоверно!

***

Сегодня мне стала причина такого поведения Витовского. Он искал деньги, деньги Сячина. Оператор зажал меня в курилке и, опасливо оглядываясь, сообщил, что Витовский обещал простить ему все финансовые грехи, если он письменно подтвердит, что я брал у Сячина деньги и приносил их на студию.

Я подивился смелости Оператора, в принципе он рисковал. А вдруг кто стукнет и на него? Поблагодарив отважного работника кинокамеры за мужество, я отправился в павильон. Там готовились снимать эпизод с оборотнем – вегетарианцем. Унылый серый волк, выписанный на один день из зоопарка, совсем не походил на оборотня, скорее – на вегетарианца. Уж больно был худ и жалок. Оказалось, это Витовский распорядился экономить, и вместо молодого, полного сил зверя нам привезли волчьего пенсионера, давно забывшего вкус свежей крови.

Я глянул в экран через плечо Уткина – проба получилась полное говно. А волк – совсем не страшный. О чем я и заявил во всеуслышанье. Через минуты три в павильоне появился Витовский. Я аж подивился, насколько оперативно студийные стукачи стали работать. Витовский для виду прошелся вдоль камеры, сделал пару необязательных замечаний и, наконец, подошел ко мне.

– Как я понял, вам не понравился волк из зоопарка?

– Абсолютно.

– И по какой же причине?

– Он не страшный. Вот вы «По ту сторону волков» с Галкиным видели? Вот там волк страшный. А этот – жалкий. Если это – оборотень, то явно оборотень – пенсионер, ветеран вредного производства.

Кто-то из съемочной бригады хохотнул и тут же испуганно замолк.

– Хорошо, подумаем, – сказал Витовский многозначительно. – Послушайте, Юрий, вот здесь в «Кошизофрении» есть место про оборотня. Что он вегетарианец, а ел представителей канадских оптовых компаний. Что за компании такие?

– А к Владу в издательство часто заходили молодые люди, представлялись сотрудниками канадских оптовых компаний, врали, что у них рекламная акция, и предлагали приобрести разную фигню. Китайского производства, в основном, и очень хренового качества. Потом они и по квартирам стали ходить, жутко назойливые.

– И оборотень их ел? Но вегетарианцы не едят мяса.

– Да, но иного назойливого урода порой очень хочется съесть, даже если ты – убежденный вегетарианец.

***

– Не отпускайте его! – громко крикнул я и побежал за Режиссером. Да, повезло мне, о такой находке можно было только мечтать. Молодой человек преприятнейший наружности с идеальным пробором, в костюме и галстуке. Явился на студию с огромной сумкой, чтобы всучить нам «немецкие ножи», гнувшиеся при первом контакте с твердой поверхностью, кухонные комбайны, начинавшие дымить после пяти минут работы, и пиратские диски с попсой. И как только через вахту прошел? Тут обычно и мышь чужая не проскочит. Ну проскочил, и славно, очень он нам подходящий.

Режиссер выслушал меня внимательнейшим образом, рассмотрел юношу, объяснявшим нашим дамам прелесть и многофункциональность «японского» кухонного комбайна и кивнул косматой головой:

– То, что надо, загоняйте его в павильон. И позовите оператора, пусть готовит камеру.

Я подошел и доверительно сообщил юноше, что здесь собралась в основном нищета, а состоятельные клиенты – кинозвезды у нас в павильоне. Юноша заинтересовался, побросал свой товар в сумку и двинулся за мной.

– Вот за этой дверью, – указал я на бронированную дверь с глазком, установленную в центре павильона, оборудованного под лестничную клетку.

– А не помешаю? – засомневался юноша, глянув на камеры и табличку «Микрофон включен».

– Не, стучись смело, только представься представителем канадской оптовой компании и скажи, что у вас презентация, – посоветовал я.

– Так у нас на самом деле презентация, – ответил он, сделав лицо, как можно искреннее.

– Во-во, – сказал я и вышел из кадра.

Юноша одел лицо в дежурную улыбку и нажал на кнопку звонка.

– Здравствуйте, вы хозяин?

– Ну я, а че?

– Очень хорошо, прекрасно! Я – представитель канадской оптовой компании, у нас сегодня рекламная акция, все вот эти замечательные товары вам дарит наша фирма. Вам надо только заплатить НДС, а это всего 28% от суммы и…

– Заходи, заходи, – «заинтересовался» дядька, играющий оборотня – вегетарианца, приглашая юношу в «квартиру».

– Стоп, снято! – скомандовал режиссер.

Мы почти бегом кинулись к просмотровому монитору. Классно! То, что надо: пробор, улыбка, огонь в глазах, твердое желание всучить клиенту свое барахло.

– Спасибо, молодой человек, – растроганно сказал режиссер, прижимая руку груди. – А теперь вы могли бы испугаться?

– Что?!! – торговый агент от неожиданности выронил кухонный комбайн из рук, по полу заскоками пластиковые китайские шестеренки.

– Не беспокойтесь, мы купим его у вас, только ради бога, сделайте испуганное лицо.

– Как это? – неуверенно глядя в камеру, спросил агент. – Я не умею.

– Ну попытайтесь, – взмолился Режиссер.

Получилось плохо, но у меня возникла идея.

– Никуда его не отпускайте, – крикнул я и побежал на вахту.

Когда начальник охраны студии в черном комбинезоне, в берете, с дубинкой и наручниками на поясе появился за камерой и гаркнул на торгаша: «Ты, сука, ты как на объект проник? Держите его, ребята!», дубль получился на славу. Я думал, торгаш сейчас описается.

– Да, примерно такое лицо бывает у человека, когда он видит перед собой живого оборотня, – констатировал Режиссер, глядя на монитор. – Явно читается ужас в глазах.

За разбитый кухонный комбайн он заплатил из собственного кармана. Обломки забрал Оператор и сказал, что постарается починить.

***

Терпеть не могу лирики. Еще в школе, а потом на филфаке все с этой лирикой мучался. И ведь что самое обидное, на экзаменах вроде знаю предмет, а попадется билет, допустим, «Лирика Блока» или «Лермонтова», что тут говорить? Нет, Пушкин – конечно, завсегда, Пушкин – это святое! Но какая на хрен лирика Маяковского? Вот «Баня» у него – вещь, «Клоп» – классно. А вот насчет лирики – извините. К чему это я? Ах, да, вчера меня вызвал этот козел Витовский и ехидным голосом спрашивает: «Юрий, а вот в какой серии у нас идет песенка «Звезды», за которую мы заплатили немалый гонорар? И когда мы ее в кадр писать будем?» Хрен ее знает, когда, и для какой серии. Пришлось соврать, что «раскладка» по «Звездам» у меня дома и снимать можно хоть завтра. То есть, не завтра, а в понедельник. Завтра у нас суббота – выходной.

Вот теперь сижу на кухне за компом, прислушиваюсь к разнотональному посапыванию Лехи с Женькой в комнате за стеной и рожаю сцену, где будет звучать эта песня. Песенка получилась лирическая, торжественная, я бы сказал даже – гимн высокой любви. Значит, надо что-то про любовь. В какую же серию ее воткнуть? В первую? Но там лирики совсем чуть-чуть, «Я и прочие боги этого мира» задумывался вообще как просто компьютерный рассказик. Зато любви много в собственно «Кошизофрении», там Влад и с Лариской крепко подружился, и олигархша эта Елена, ух и забавница. Нет, особо трогательных чувств Влад ни к Лариске, ни к тем более сучке – Ленке не питал. Так, «Призрак коммуналки», это когда Влад с Маринкой только познакомился. Нет, не пойдет, там любовь все больше плотская, тем более, по хронометражу не проходит, господин Сячин нам столько хорошей натуры прислал из своих казино в Зареченске и Переяславле…

Пойдем дальше, «Стервы», девушка Вера – Венера. Ух и хороша, чертовка! Я ее недавно еще раз в каком-то ток-шоу видел, еще лучше стала. Кажется, вышла замуж за какого-то импортного бизнесмена. Только для таких не гимны любви слагать – не оценят. Таким манто соболиные дарить принято. Чего? Я с Кристиной? Забудьте! Все, снят вопрос! Вы ее коготки в деле видели? Тогда и не лезьте, а то могу познакомить.

«Скорпион», вот тут что-то похоже, если верить Лехе Мальцеву, тот к Светлане Черновой, действительно, питал самые теплые чувства, он же не виноват, что не тот объект для любви выбрал. Тем боле, что на это скажет Евгения? Нет, для «Скорпиона» не пойдет, а для «Русала»? Кристина Максимовна мне по секрету рассказала, что Кузька во Влада была влюблена по уши. А вот он… Худеньким телом воспользовался, но искренности в чувствах так и не проявил. Да и Кузька довольно быстро с Русалом подружилась. Нет, не то.

«Стеклотара – эксклюзив», девушка Анжелка Викулина. Томная такая тургеневская девушка, вся в голубом. Кстати, не забыть завтра девушке Снежане позвонить, она выразила горячее желание в выходные выехать на природу. Спорим, будет роль выпрашивать?

Что остается? «Молоко за вредность для фараона»? А там вроде ничего такого и не было. Что делать-то? Куда гимн любви засунуть? Постойте. Постойте, а Галя Стеклова? Ну да, у Влада к ней чувства были только платонические, и ничего такого между ними не было, зато чувства самые что ни на есть искренние. Давайте попробуем прикинуть: вот Влад ждет визита Галины для сеанса, одевается получше, розочку в вазочку сует и мечтает об этой прекрасной даме. И, как водится, приписывает объекту своего обожания только положительные качества, не замечая недостатков. Но Галя запаздывает, он смотрит в окно на звездное небо, на полную луну, и ему кажется, что на фоне голубоватого диска проступают идеальные черты лица объекта его обожания. А то и обнаженная фигура с распущенными волосами. И тут звучат первые аккорды, перебор гитарных струн. Стоп! Песенка начинается: «Вьется дымок сигареты». Надо откуда-то брать сигарету. Лучше так, Влад заходит в «процедурный кабинет», Галина сидит в кресле, которое я специально спер из строящейся зубоврачебной поликлиники, в руках ее дымится изящная тонкая сигарета, а по щеке катится крупная слеза. Она встает, подходит вплотную к Владу и проводит своей ладонью по его щеке. Это из-за бесчувственного мужа – мафиози. А свет в кабинете выключен, и от светильника с плавающими пузырями по стенам извиваются забавные такие тени. Они, Влад и Галина стоят у окна, держатся за руки, а в небе – звездопад. Где взять звездопад? Да маэстро Уткин на своем компе вам извержение вулкана на Рублевском шоссе устроит, а звездопад для него сделать – тьфу, на час работы.

В общем, неплохо должно получиться. Я сохранил файл и с чувством выполненного долга улегся на раскладушку.

***

Компания подобралась веселая: Леха Мальцев с Женькой, композитор Ромка Бамбук с Лизкой, девушка Снежана и я за рулем. Во избежание проблем с ГАИ, Ромку пришлось засовывать в багажник машины, благо у Режиссера пикап. На природу мы отправились на «Форде», и Режиссер, вручая мне ключи, грозился самыми страшными карами, если с машиной что-нибудь случится. Ехать пришлось долго, оно и понятно, где вы найдете уголок дикой природы вблизи мегаполиса? Но уголок оказался довольно живописным, хотя «диким» его можно было назвать с большой натяжкой. «Природой» оказался двухэтажный «домик» Лизкиного отчима в дачном кооперативе. А я-то, наивный, палатку взял.

– Не переживайте, ребята, – обнадежила Лизка, – тут недалеко озерцо есть, только сейчас там народу много.

Мы оперативно разгрузились и начали отдыхать: девчонки резали салаты, а мужики занялись мясом. Задымил мангал.

– А эта Снежанка ничего, – подмигнул мне Бамбук, сделав руками движение, отображающее наиболее выдающиеся части тела девушки Снежаны. Я с ним охотно согласился.

Да, вряд ли я когда эту ночь забуду. Поначалу все шло хорошо, мы выпивали, закусывали, поиграли в бадминтон. Я галантно ухаживал за девушкой Снежаной, она благосклонно принимала мои знаки внимания. Как обычно, спиртного оказалось мало, и мы со Снежаной ездили на трассу для пополнения запасов. По традиции в дороге делали привал и целовались. Большего не получилось, Снежанка мягко извлекла мою ладонь из своей блузки, многообещающе посоветовала не торопиться и дождаться вечера. Она, кстати, сама предложила мне «прокатиться искупаться на озеро» и первая, раздевшись на берегу, шагнула в воду. Мы поплескались, но в меру, вода была холодновата, и на берегу сидеть было неудобно – почему-то активизировались комары. Мы забрались в салон, где я и приступил к решительным мерам, для начала поцеловав Снежанину грудь, спелую, как гроздь винограда.

Тут-то она и начала, начала читать стихи. Посмотри, говорит, какое небо, какая луна, какое озеро, и зачитала что-то из Есенина. Читала она с чувством и завываниями. Против Есенина я ничего не имел, все-таки земляк, и выслушал поэму до конца. Восхитившись творчеством певца полей русских, я врубил какую-то радиоволну, и приступил к делам более приятным, нежели стихослушание, но Снежана нежно отстранила мою шкодливую длань от своих прелестей, сказала: «Ну, подожди немного» и выключила приемник:

– А хочешь, я тебе свои почитаю?

Разве мог я отказать прекрасной даме? И она начала читать, что-то там: «свежий ветерок, летит листок, берез цветущих сок». На этом она не остановилась и прочла что-то свое про мальчика, которые в первом классе носил за ней портфель. Потом про кошку, которую Снежанка очень любила, а она взяла и сдохла. На четвертом стихотворении я почувствовал, что мои чувства к прекрасной поэтессе несколько ослабли, а на пятом пропали вовсе. Но девушка Снежана и не думала останавливаться, хуже того, она запела тоже что-то из своего. Во время припева я с ужасом обнаружил, что мой тупоголовый друг совсем поник, да и голышом я, если честно, продрог.

Чтобы как-то спасти положение я попробовал опять заняться пышной грудью поэтессы, но она опять ласково отстранила меня, сказала волшебное:«подожди немного, давай сначала поговорим» и взялась рассказывать про себя, начав издалека – с биографии бабушки. Это меня добило окончательно, так ведь и импотентом стать недолго. Я решительно вставил ключ в замок и завел машину. Снежанка как раз остановилась на эпизоде, как бабушка познакомилась с дедушкой.

– Мы что, уезжаем?

– Ага, – сказал я, натягивая джинсы на голое тело.

– А это….

– Про бабушку ты мне расскажешь как-нибудь потом.

– Ты что, обиделся? Юрочка, не обижайся, но я не такая… Мне надо сначала узнать человека, его душу.

– Ну и как, хорошо узнала?

Она залопотала чего-то убедительное, но я ее не слушал, настроившись на «Серебряный дождь». Как раз Меркюри исполнял бессмертную «Шоу маст го он». Когда мы подъехали к даче, окна были темны, там уже все спали. Еще бы, часа три, если не больше, юная поэтесса изливала мне душу стихотворно и в прозе, издеваясь над моей бушующей потенцией. Я заглушил мотор, вылез наружу, открыл Снежанке дверь в дачу, а сам решительно полез в разбитую на дворе палатку – спать хотелось неимоверно. Но на быстрое засыпание обломился – в палатку неожиданно заползла Снежана. Она начала жаловаться, что в доме ночевать не может, потому что к ней пристает Роман. Не, ну а я ей че, охранник? Снежана скромно попросилась «поспать где-нибудь с краешку», долго ворочалась, а потом забралась ко мне в спальник. Она была голенькая, жаркая и начала довольно бойко шарить по моему грешному телу. Видимо, душу мою юная поэтесса уже изучила, теперь решила перейти к материям более приземленным. Но измученный змей мой одноглазый на все эти действия реагировал более чем инертно. Вот уж фигушки! Я, может, тоже не такой, мне, может, тоже душа человеческая интересна. Пробормотав дежурное: «Не торопись, подожди немного», я перевернулся на другой бок и перед тем, как сомкнуть сонные вежды, подумал: «Действительно, Снежана очень похожа на Анжелку Викулину, та тоже сначала ломалась, недотрогу из себя строила, «я не такая, мне душа важнее», а потом хрен от нее отвяжешься. Надо обязательно порекомендовать Снежанку на роль».

Глава 14

В понедельник мы сняли эпизод «Звезды». Пела Лариска, пела классно, что понравилась даже Витовскому. А Влад с Галиной стояли на фоне стекла в капельках дождя, держась за руки. Снимали допоздна, Уткин потребовал полную луну, и луна сегодня, как раз выдалась более чем полная.

Уткин скачал отснятый материал в комп и начал стучать по клаве. Я сидел рядом и офигевал. Оживали причудливые тени на стенах, слеза, скатывающаяся с щеки Галины превращалась в капельку дождя на стекле, на фоне голубой луны еле заметно, но удивительно маняще проступал силуэт обнаженной девушки с распущенными волосами.

Режиссер тоже растрогался, он нервно курил, то и дело тыкал пальцем в монитор и порою целовал Бамбука в лысину за замечательную песню. Потом начал клеить Лариску, обломился и с извинениями убыл домой к ревнивой жене.

Проходя по коридору в туалет с целью отлить, я неожиданно услышал из-за двери директорского кабинета странные звуки. Словно стучали чем-то пластмассовым по паркету. Я напрягся. Дело-то хреновое, на студии-то только мы остались, пропади что у Витовского, нам и отвечать.

Охранник Коля спал, как болотная соня, с посапыванием. Я растолкал бдительного стража и обрисовал ситуацию. Тот поправил берет, звякнул наручниками и вооружившись дубинкой, решительно двинулся по коридору.

Перед директорской дверью он остановился и прислушался. Сначала там было тихо, и Колян укоризненно на меня глянул, потом что-то опять застучало.

– Набери «02» и держи палец на кнопке, – скомандовал мне Колян, а сам вставил запасной ключ в замочную скважину, резко повернул и дернул дверь на себя.

– Стоять, суки! Руки вверх, стрелять буду!

В тот же момент в кабинете что-то громыхнуло, молнией мелькнули две красных точки, что-то крупное рванулось в нашу сторону, и Колян согнулся пополам, встав на карачки. Честно говоря, я и испугаться толком не успел, привыкнув к полутьме, с ужасом разглядел… бородатую звериную морду. Козел! Откуда здесь козел мог взяться? А зверь тем временем нагнул голову и почти без разбега боднул Колю прямо в лоб. Отправив охранника в нокдаун, козел зло глянул на меня и начал пятиться для разбега. Чуя недоброе, я схватил дубинку с полу и не очень убедительно проговорил:

– Ну ты, тварь рогатая, ты не очень-то.

Не помогло. Козел снова нагнул голову и кинулся на меня. Если бы я попытался защищаться дубиной, бородатый наверняка бы нанизал меня на свои здоровущие рога. Но я принял более разумное решение и спасся бегством. Мчась по коридору и судорожно ловя воздух ртом, я явно слышал, как за моей спиной цокают копыта страшного животного.

Я успел. Забежав в павильон, я захлопнул дверь и навалился на нее всей тяжестью

Ребята за монтажным столом недоуменно на меня уставились.

– Случилось что, Юрец? – встревожено спросил Бамбук.

– Там… там… козел!

– Витовский что ли? – спросил Уткин.

– Настоящий, с рогами огромный! Он гнался за мной.

Бамбук вооружился железякой от старой треноги, Уткин взял немецкий меч, оставшийся после ледового побоища, я, как вы помните, имел в активе ментовской демократизатор.

Открыв резко дверь, я выглянул в коридор. Коридор был пуст и темен, только вдалеке белела открытая дверь директорского кабинета.

– Коль, ты как? – крикнул я что было сил.

Не успело стихнуть эхо, как раздалось:

– Нормально, идите сюда.

Мы выстроились клином (Лариска жалась сзади) и двинулись на голос. А тут и свет зажегся. Коля стоял на пороге директорского кабинета и зло смотрел на нас.

– Слушайте, а вы ничего тупее придумать не могли?

– Ты че, Коль? – удивился я.

– Че – че. Приволокли козла, запихнули к директору, а потом меня первым запустили? Разыграть меня решили!

– Да ладно тебе придумывать-то…

– «Придумывать» – передразнил Коля. – Это ты, Белкин, наверняка придумал. Думаете, не знаю, как вы Витовского кличете? Так я ему уже позвонил, щас приедет, разберется с вами.

Витовский приехал, действительно, быстро. С милицией – сержантом и молодым лейтенантиком. Выслушал Колю, велел ему писать докладную, повернулся к нам и тихо ска-зал: «Вон».

– Что?!! – попробовал возмутиться я.

– Вооон!!! – заорал Витовский, – Вооон с охраняемого объекта!!!

Сержант выразительно звякнул автоматом. Что было делать? Я кивнул ребятам, и мы вышли на улицу, благо такси еще ездят.

***

– Юр, ты не брал диски с материалами у меня из стола, – озабоченно спросил меня Режиссер, едва я перешагнул порог студии.

– С чего ты, Артурыч, взял? – удивился я. – У меня и ключа от стола нет. Может Витовский забрал, тут вчера такое было…

– Знаю, знаю, – Режиссер перешел на шепот, – он говорит, что и у него материалы пропали.

– Что??? – я чуть ли не бегом кинулся в монтажную. Маэстро Уткин сидел за своим компом, уныло щелкал мышью. Увидев меня, криво усмехнулся:

– Пустая машина, ничего не сохранилось, совсем ничего. Даже клипа вчерашнего нет.

Ужасная новость мигом облетела студию, рабочих материалов не было нигде. Я без стука зашел в директорский кабинет и едва не влетел ногой в кучу каких-то бурых шариков.

– Вот дерьмо! – выругался я

– Осторожнее, Юрий, это уже не дерьмо, а улики.

Витовский восседал за своим столом, в кресле сидел, развалясь, пузатый милицейский майор.

– Вот, господин майор, тот самый Белкин, наш вчерашний герой.

Майор ощерился:

– Очень хорошо, вот с вами, молодой человек, я и хотел бы поговорить. Присутствие директора вас, надеюсь, не смущает.

– Отнюдь, – сказал я, соображая, что присаживаться мне как-то не предлагают.

– Тогда ознакомьтесь, – Майор протянул мне сложенный листок, исписанный мелким почерком. Охранник Коля докладывал, что Юрий Белкин с толпой собутыльников вопреки всем запретам остался на студии для распития. Из хулиганских побуждений он, то есть я, приволок в кабинет директора животное – козел. Но бдительный страж услышал посторонние звуки, и животное изгнал. А в это время Белкин из корыстных побуждений украл на студии все готовые для монтажа материалы.

– Что скажете? – спросил майор.

– Бред!

– Все так говорят.

– Тогда где животное козел?

– Не понял.

– Охранник пишет, что изгнал козла. Студия закрыта, не зайти в нее, не выйти кроме как через вахту нельзя. Где тогда козел, чье дерьмо вы так заботливо охраняете?

Майор переглянулся с Витовским. Встал, натянул фуражку:

– Разберемся.

***

Примерно чего-то подобного я и ожидал. Витовский вызвал нас с Режиссером к себе в кабинет и нагло вымогал деньги. Он намекнул, что знает способ, как вернуть похищенные материалы, но и мы должны справедливости ради вернуть часть сячинских денег, выделенных на фильм. Не все, малую толику, сто тысяч американских долларов его бы устроило.

Мы, потрясенные молчали.

– Слушайте, уважаемый, но у нас на самом деле нет этих денег. Ими распоряжалась Алла Леонидовна…

– Ах, оставьте, слышал я эти песни не раз.

– А что будет, если деньги так и не найдутся?

– Тогда не найдутся и материалы. Вы, Юрий, не получите обусловленного гонорара, а вы уважаемый господин Харченко, вопреки всем вашим мечтам никогда не станете автором довольно неплохого многосерийного фильма. Ведь у вас большие планы на него, не так ли? О Нике мечтаете? Кроме того, я буду настаивать на возбуждении уголовного дела! Что, подонки, решили разделить бабки и не делиться?

Я резко встал:

– Да пошел ты, козел!

– Я тебя засажу, мальчишка! – услышал я, прежде чем хлопнуть дверью.

***

Мы сидели в «Марьиной Роще», ели свиную ногу под квашеную капустку, огурчики, маринованный чесночок и жаловались Волкову на жизнь. Полковник был несколько во хмелю, но нас слушал очень даже внимательно. Его нам послал сам Господь Бог, больше обратиться было не к кому. Волков прибыл в столицу для каких-то там курсов повышения милицейской квалификации, выливавшихся в ежевечерние возлияния с такими же полковниками из других регионов нашей великой Родины. В перерыве между пьянками он решил навестить Леху Мальцева, а тот рассказал о наших бедах и дал мой телефон.

– Вот что, робяты, – сказал Волков, когда мы кончили излагать свою скорбную повесть, – познакомьте-ка меня с вашим Витовским. Очень мне хочется с ним пообщаться.

– Зря время потеряете, – скорбно сказал Режиссер, прикладываясь к «Кедровой», – у него там (Режиссер ткнул пальцем в потолок) все схвачено.

– А вот мы посмотрим. Договоритесь с ним о встрече завтра вечерком, а лучше ночью. Скажете, что подумали насчет денег. Ну, поторгуйтесь для виду.

***

Этого мне не забыть никогда. Это я буду помнить до последних своих дней в мельчайших подробностях. Мы договорились встретиться ночью у озерца, на том самом месте, где когда-то снимали натуру с Верой, Надеждой и Любовью. Витовского не удивило время и место встречи, он даже похвалил нас за соблюдение конспирации. Но предупредил, чтобы мы не вздумали «выкинуть каких-либо шуточек», он приедет с «надежными людьми».

Волков уверенно вел своего «Козла», объезжая колдобины в свете полной луны. Он казался совершенно спокойным и даже что-то насвистывал себе под нос. Когда машина выехала на полянку перед озером, там уже стоял черный «Джип». Мы вышли из машины, двери «Джипа» тоже громко хлопнули. Вместе с Витовским из машины вышли трое, я узнал того самого мордатого майора, лейтенантика, усатого сержанта. Автоматов при них не было, но вот кобуры на поясах оттопыривались.

Витовский курил дорогую сигару и противно ухмылялся:

– А я ведь был уверен, что деньги у тебя, а не у этого придурка Режиссера, – хихикнул он, – а это кто с тобой? Я ж предупредил, без фокусов…

И тут Волков вышел из тени, полная луна осветила его лицо.

– Давно я хотел с тобой повидаться, – зловеще проговорил Волков, – очень давно…

Что? Они разве знакомы? О нет, только не это, только не сейчас! Вам никогда не приходилось видеть, как оборачивается оборотень – волк? И дай Бог, чтобы не пришлось! Одни эти лезущие наружу клыки чего стоят. Но то, что произошло дальше, удивило меня многократно больше.

Лицо Витовского перекосило, бородка его вздернулась. Он обернулся на свою охрану и жалобно заблеял: «Ну что вы стоиииитееее, стреляааайтеее». Но стрелять менты не могли, костяные копытца только скользнули по кобурам, они уже опускались на четвереньки, блеяли и жались друг к другу. А вот Витовский побежал, вернее – поскакал. Я с ужасом узнал того самого черного козла, что гнал меня по коридорам студии. Но сейчас козел сам спасался – Волков мощными прыжками отсекал его от кустов и гнал к озеру. У самой воды козел развернулся, низко нагнул голову и бросился в атаку. Либо решил, что терять нечего, либо просто плавать не умел. Волков мягко спружинил на лапах, спокойно пропустил козла мимо себя и бросился ему на спину. Послышался жалобный стон, а за ним – отвратительный хруст. Затем громкое чавканье.

Ноги у меня задрожали, и я опустился задницей в траву. Чтобы не видеть страшной картины убиения, раздирания и поедания, я отвернулся. А для пущей верности закрыл глаза.

Сколько это продолжалось не знаю. Очнулся я от громкого блеяния. Полковник Волков с неимоверно раздувшимся пузом стоял перед трясущимися от страха баранами и грозно внушал:

– Что, рожи бараньи? Все туда же? С козлятиной связались? А я ведь вас предупреждал?

Бараны хором заблеяли и закивали курчавыми головами, мол, че тут говорить, было дело, предупреждал.

– Содрать бы с вас шкуры, да сыт я уже. В общем так, стволы я ваши забираю. Начальству доложите, что по пьяному делу спрятали в сейф а ключи потеряли. Ключи потом верну. Это дело, – Волков кивнул на какие-то кровавые ошметки у воды, – замнете, как хотите. В следующее полнолуние явитесь на Лысую гору, разбираться с вами будем. Ясно?

Бараны снова заблеяли и закивали. А Волков окончательно перекинулся в человека, обрядился в мундир, собрал пистолеты из вороха форменных одежд, кряхтя забрался за руль, и погладил необъятный живот:

– Никогда не ел такой противной козлятины. Необходимо срочно запить, я угощаю!

– А материалы? – пискнул я, когда обрел дар речи.

– Че?

– Ну пленки, диски , неотмонтажированные эпизоды. Фильм, одним словом. Только Витовский знал, где они.

– Тьфу ты, – хлопнул себя по лбу Волков. – Извини, увлекся. Кстати, – он бросил мне на колени толстый лопатник. – Тут какая-то ведомость странная, по всему получается – этот козел за тебя и за Влада гонорары получил.

Конечно, Витовского искали. И, разумеется, основное подозрение пало на нас с Режиссером. Но у нас было стопроцентное алиби, в ту ночь мы просидели с Режиссером в одном уютном стриптиз-баре, чему есть три десятка свидетелей. Причем говорили они вполне искренне: Режиссер был в компании со мной, вернее, с тем парнем, что играл Белкина в фильме. Он, кстати, на самом деле на меня здорово похож. И взял за обеспечение алиби всего сотку баксов.

ЭПИЛОГ

Мы сидели в пивбаре «Корсар» за сдвинутыми в ряд столами, пиво пенилось в наших кружках, здоровенные креветки, обильно политые лимонным соком, манили ароматным запахом. И мы не стеснялись – большая тарелка в центре стола была уже полна пустых панцирей, но это – только разминка, с кухни уже доносились ароматы жареного на косточке мяса, мы с Владом решили сегодня не скупиться.

Специально мы никого не рассаживали, но как-то так получилось, что герои «Кошизофрении» сидели за столами рядом с актерами, их игравших. Вот дядя Петя – браконьер в обнимку с «дядей Петей» и оба Коли Козловы разливают принесенный с собой спирт. Кристина Максимовна недовольно смотрит на киношную Крыську (стоит признать, роль Сечкиной Кристике удалась), вот Леха Мальцев, игравший сам себя, танцует с киношной Светланой, Женька ревнует и грозит ему пальчиком, а балбес Летягин клеит по полной программе Надюху, все-таки утвержденную на роль Марьяны. А че, пусть клеит, я не ревнивый. Анжелка Викулова сидит в обнимку со Снежаной, смеются обе. А еще вчера Анжелка выговаривала мне, что «эта толстая дура Снежанка совсем на нее не похожа». Врет, очень даже похожа. А вот и господин Уткин явился собственной персоной, как всегда изящен, с тросточкой. Если опять будет звать на работу, я, пожалуй, подумаю, потому как в ближайшее время абсолютно свободен. «Кина не будет» – сказал новый директор студии, заменивший пропавшего без вести Витовского. Хотя, говорят, в лесопарковой зоне нашли остатки человека, разодранного сворой бродящих собак. Хорошо хоть что не кошек.

Я оглядел зал: в общем, все были в сборе, задерживалась только бабушка Алина, но такси за ней уже выехало. Супруги Стекловы обещали подъехать только к вечеру, они из байдарочного похода по реке Пре на день раньше специально из-за нас решили вернуться, да Юрий Куклачев звонил, извинялся, что приехать не может, у него гастроли.

Для кошек был приготовлен отдельный стол у самой барной стойки: Чмыра лежала на боку и бычила на все происходящее своими зеленющими глазами, видимо, собирала информацию, чтобы стукануть на Марс. Клипса деловито лупила сосиски, а Рамзес, старый похотливец, подкатывался к известными намерениями к Тигре. Ну и на здоровье, морды у них у обоих плоские, так что потомство, надеюсь, будет породистым.

Я глянул в окошко и помахал рукой Кузьке. Она помогала своему супругу, бородатая физиономия русала Александра Трофимовича то и дело появлялась из горловины оранжевой цистерны с надписью «Живая рыба», он аккуратно подавал Кузьке разнообразную рыбу, вылавливаемую в глубине цистерны, а она складывала добычу в большой бак. Из бака уже торчала остроносая морда осетра. Может, и не осетра, а стерлядки, или вовсе бестера -- я в рыбах плохо разбираюсь. Так что мы сегодня еще и с ухой.

В общем, все здорово. Единственное грустное лицо из всей компании было у полковника Волкова. Он старался на нас не смотреть, видно, мучался от чувства собственной вины. На еду он тоже не глядел. Какая уж тут еда, живот у него раздулся до предела, так что мундир не сходился, и барменша Надюха несла ему уже третью порцию какой-то зарубежной микстуры для переваривания тяжелой пищи. Всю дорогу из Москвы Волков мучался резями в желудке и жаловался на отвратительный на вкус этого Витовского.

– Я козлятину вообще ни в каком виде не люблю, – поделился он своими гастрономическими пристрастиями, – ни молоко козлячье, ни шашлык, а уж сырого…

Мы Волкова не винили, а за что? Разве натуру человека изменишь, тем более, если этот человек во-первых, мент, во-вторых – оборотень, да еще волк. Тем более, Витовский сам виноват, мог бы и унять свою козлячью натуру, да еще этот шантаж. Козел, одним словом. Эх, не поторопился бы Волков, нашли бы мы возможность забрать у Витовского отснятый видеоматериал, как бы он там рогами не упирался.

Впрочем, кто знает. Главное, что это лето мы все запомним надолго. Мы ведь, как звери из «Чебурашки» здорово подружились во время съемок. А кино… Ну и хрен с ним, с кином. Что с того, что «кина не будет», кому от этого хуже? Проживем и без него. Вон, даже Режиссер особо не переживает, сидит, что-то Крыське на ушко шепчет, а та прям вся цветет. На какие деньги гуляем? На содержимое бумажника Витовского. Мы с Владом решили провести данное мероприятие, посчитав, что так будет справедливо. Зря что ли горбатились? Правда, только на это и хватило, а деньги на исходе. Надо бы придумать че-нибудь. Тоже что ли, как Влад, в писатели податься?

***

Лизка с Бамбуком выбрались на сцену, Бамбук уселся за клавиши, Лизка взялась за гитару. К моему удивлению за ударную установку сел компьютерный гений Уткин, он чего-то подкрутил на стойке тарелки и умело прошелся палочками по барабанам. Еще больше удивила меня «неудавшийся Влад» Игорек, взявшийся за басуху, и для размятия пальцев довольно грамотно исполнивший основную партию из «Смоук ин зе вота».

– Дорогие друзья! – сказала Лизка, постучав пальцем по микрофону, – эту песню мы хотим посвятить двум замечательным людям, благодаря которым мы все здесь сегодня собрались. Владик Мамичев, спасибо тебе за замечательную «Кошизофрению», Юрочка Белкин, тебе спасибо за прекрасный сценарий.

Мы с Владом встали и под бурные и продолжительные аплодисменты присутствующих раскланялись. Придурок Летягин крикнул «Горько!», но целоваться мы не стали.

– А также огромное спасибо нашему дорогому Альбертычу, лучшему Режиссеру в мире и всей замечательной съемочной группе, – продолжала Лизка, – Что бы там ни говорили, вы сняли замечательное кино. Вы – звезды!

И она запела, запела «Звезды». Классно запела, заслушаешься. По неистовые пассажи разошедшегося Бамбука. Во время припева мы все, как по команде, вскочили и подхватили:

Звезды падают нам в руки, на ладони, на ладони…

Звезды падают нам в руки…

***

Мы шли к Владу, на его новую съемную квартиру, благо здесь недалеко, минут десять пехом. Квартирка совсем маленькая, так что на ночевку мы взяли с собой только Лизку с пьяненьким Бамбуком и скромную девушку Натали, которая не сводила с Влада влюбленных глаз. А Влад хмельным голосом врал, что именно такой и представлял себе Галину Стеклову из «Молока за вредность для фараона». Врет, скотина, я ж эту Галину видел, совсем не похожа.

Все остальные наши гости загрузились в автобус и поехали в лагерь «Дзержинец», у Волкова там директор знакомый, тоже оборотень, правда – лис. Последняя смена как раз кончилась, дети разъехались, так что отдыхать можно свободно. Мы обещали завтра честную компанию навестить.

Да, вот и лето пролетело, скоро сентябрь, — сказал я. Словно в подтверждении моих слов малиновый с золотом кленовый лист кружась упал к нашим ногам. Наташка наклонилась за ним и прикрепила булавкой на рукав своего шикарного костюма.

– Багрец и золото на голубом – красиво, – мечтательно сказала Лизавета, поддерживая Бамбука.

– У древних ацтеков был такой логограф, это что-то вроде иероглифа, но заковыристее: лист дерева на фоне солнечного диска, – глубокомысленно сказал Влад. – Означает цикличность жизни: за летом придет осень, потом зима, и природа уснет, чтобы весной снова проснуться. Как и солнце. Каждый день оно умирает на западе, чтобы родиться снова на востоке.

– А что, ик, разве, ик, у ацтеков была зима? Там же, ик, всегда тепло, – пробуробил Бамбук, удерживаясь за тополь, чтобы не грохнуться.

– Это аллегория, Рома. Это намек, что жизнь продолжается. И не обнимай так крепко тополь, а то подумают, что ты – друид, и пристаешь к дереву с интимными намерениями. А кино мы еще снимем…

***

Мы сидели в полумраке на крохотной кухоньке очередного съемного Владова жилища, смолили сигареты и глядели в окно.

– Ой, звездочка упала, – сказала романтическая Елизавета. – А вот еще одна, еще.

– Звездопад, однако, – констатировал Бамбук.

Я глянул, действительно, перечеркивая небеса тонюсенькими серебристыми росчерками

откуда-то из Большой Медведицы на землю падали метеориты.

– Странно, да? – спросил Влад.

– Чего тут странного? – не понял я.

– Странно, что эти маленькие метеориты и огромные светила, дающие свет во вселенной, зовутся одинаково - звезды.

– Да, но звезды живут миллиарды лет, а метеорит звездой будет лишь миг, мгновенье, – возразил я. – Всего одно мгновенье своего падения сквозь плотные слои атмосферы..

Клевавший носом Бамбук неожиданно поднял голову, провел пальцам по струнами и проникновенно запел:

А для звезды, что сорвалась и падает,

Есть только миг, ослепительный миг…

Мы хором подхватили, пока соседи не начали долбить чем-то тяжелым по батареям.

Перед тем как двигать на боковую, Влад загадочно мне подмигнул и вытащил из своего замечательного секретерчика стопку листов, отпечатанных на принтере и прошитых вручную. Я мельком проглядел заголовки: «Блин лохматый», «Валькирия», «По закону сохранения», «Цветущий папоротник», «Мой любимый штурмбанфюрер», "Старьевщики".

– И что сие означает? – задал я контрольный вопрос, потому как уже сам все усек.

– А то, что ты Бамбуку по дороге говорил, – ухмыльнулся Влад снова подмигнув. – Жизнь продолжается!

Я, как величайшую ценность, погладил рукопись «Кошизофрении-2» и попросил почитать. Влад, он добрый, он дал…

Рязань – Москва – Хургада – Рязань.

Необходимое пояснение: недавно я по какой-то надобности отправился в хозмаг, то ли за лампочками, то ли за шурупами, не помню уже. Так вот, по дороге к хозмагу на месте бывшего сервисного центра по ремонту радиоаппаратуры я увидел вывеску. Подошел поближе – прочитал и остолбенел. Вы знаете, несмотря на тематику своих произведений, я вовсе не склонен к мистицизму, и даже в приметы не верю. Но заведение называлось… «Пивной бар «Корсар». И там был штурвал, пузатые бочки, веревочные лестницы… И в винной карте был ром…

Дело в том, что когда я писал «Кошизофрению» (осень 2002 года) никакого бара «Корсар» на этом месте не было. Да и вообще, заведения с таким названием в городе нашем не имелось. Честно говоря, я понятия не имею, каким образом придуманный бар с придуманным названием материализовался как раз в пятистах метрах от моего дома. Может, кто подскажет?

Если не верите, можете приехать и убедиться сами. И это – не реклама питейного заведения, это – констатация факта.