Кошачий дом

Симба: дом, где было лето

Симба спал в ведре, уютно свернувшись клубочком. Ведро Симбе нравилось, оно было идеально. Не слишком большое, чтобы его мог занять кто-то постарше, кого Симбе не удалось бы выгнать, но и не слишком маленькое, чтобы трехмесячному котенку было в нем тесно. Человек хранил в ведре какие-то тряпки и спать было мягко, а так как тряпки занимали почти весь объем ведра, то Симба мог, приоткрыв один глаз, следить за происходящим в прихожей, оставаясь при этом почти полностью скрытым за его краем. Идеально.

Интереснее всего было следить за дверкой. Те, кто постарше, беспрепятственно входили и выходили через нее, но Симбе дверка пока не давалась. Магнит, держащий дверку, был слишком сильным и котенку не хватало веса, чтобы ее открыть. Оставалось только лежать в ведре и следить за тем, как на улицу ходят другие. Симба был на улице. Вообще, он там провел первые два месяца жизни, начавшейся в сарае, недалеко от дома. Когда котята подросли, мама стала их (и Симбу в том числе) водить на веранду, куда человек выносил еду утром и вечером. Еда Симбе нравилась, а от человека он старался держаться подальше. Не то, чтобы Симба его боялся. У Симбы такая мама, что рядом с ней можно вообще ничего не бояться, она от всего сможет защитить. Но мама категорически запрещала котятам приближаться к человеку и Симба ее слушался. У Симбы такая мама, что только попробуй ее не послушаться. Лучше даже не пытаться.

Симба помнил, что сначала было тепло. Мама говорила, что это лето. Но потом стало стремительно холодать и лето ушло. Симба был недоволен его уходом. Он сразу же заподозрил, и вскоре укрепился в своих подозрениях, что лето ушло не куда-нибудь, а в дом к человеку. Каждый раз, когда человек выходил на веранду, из двери веяло летним теплом. Определенно, лето было там, человек забрал его себе и не хотел отдавать. Симба, забыв о наставлениях мамы, пищал на человека, требуя вернуть лето обратно, но человек его не слушался. А мама, которая могла бы его заставить (мама вообще всё может) почему-то не делала ничего и Симба пытался вызволить лето в одиночку. Но что может маленький котенок? Только пищать и сидеть около двери на коврике, в ожидании, что лето всё же выйдет каким-либо образом.

В один из самых холодных дней, человек, выйдя на веранду, забыл закрыть дверь и отошел достаточно далеко, чтобы Симба мог, не сильно нарушая мамин запрет, подойти и заглянуть внутрь дома. Лето определенно было там! И Симба пошел к нему, раз уж лето не хочет выходить на веранду к Симбе. В доме было интересно. Лучше чем в сарае, уже излазанном вдоль и поперек. Симба так увлекся, исследуя новое место, что не заметил, как человек тихонько зашел внутрь и прикрыл дверь, оставив котенка внутри. Так Симба попал в дом.

В доме было много всего интересного. И в доме было тепло. Симба быстро освоился. Там он встретил Мурзика, Тимошу и Алёнку, котят постарше, с которыми он когда-то играл в сарае и на веранде. Через некоторое время в доме оказался и его единоутробный братец Пушиськин, который, впрочем, так сам и не мог объяснить, как это получилось. А самое главное, в дом пришла мама! С мамой ничего не страшно. Раньше мама всегда говорила, что в доме живут только домашние неженки и им, диким, туда даже ненадолго заходить не следует, но, когда они с Пушиськиным оказались в доме, пришла через дверку и с тех пор живет с ними. Симба так и не решился спросить ее, почему она пошла против своих правил. Мама была с ними и это было прекрасно.

В доме было хорошо. Еда когда хочешь, а не два раза в день, специальные лотки для копания, коробки, чтобы в них сидеть, диван и кресло, чтобы на них спать, а также человек, который оказался вовсе не таким страшным, как про него рассказывала мама. Симба быстро перестал бояться, стал подходить близко к человеку, а потом человек его погладил! Это оказалось удивительно приятно. С тех пор Симба специально стал подходить к человеку, чтобы погладиться. Но только если мамы не было рядом. Симба отлично знал, что если мама такое увидит, то попадет обоим. И Симбе и человеку. Так что лучше без риска. В общем, в доме было много хорошего. Но лучше всего было ведро. Ведро было идеально.

Мусик: бойцовый кот

Мусик подрался. Вообще, Мусик дрался постоянно, но в этот раз ему не повезло. Огромный рыжий кот без всяких усилий бросил его в снег и сидел над ним, не давая подняться, кусая и раздирая Мусика когтями каждый раз, когда Мусик, собравшись с силами, бросался на обидчика. Вообще-то Мусик первый на него напал, потому что Рыжий зашел не на свою территорию. Разница в размерах Мусика никогда не смущала, он бросался на всякого. Даже с Нельсоном, огромным полосатым котом, он дрался несколько раз, хотя тот был массивнее Мусика раза в два. В итоге они с Нельсоном признали ничью и оба делали вид, что не замечают друг друга, если им случалось столкнуться на веранде. Мусик жил в доме с верандой, где кормился Нельсон, так что избегать встреч не получалось, но, убедившись, что Нельсона кроме еды ничего на веранде не интересует, Мусик милостиво разрешил ему там бывать. Хотя Нельсон его и не спрашивал. Рыжий – другое дело. Его следовало проучить. И вот теперь Мусик лежал на спине, получая новые раны при каждой попытке взять реванш. Наконец, рыжему надоело, он развернулся и неспеша ушел, оставив Мусика лежать в окровавленном снегу.

Когда-то Мусик попал в дом не по своей воле. Кошачьей дверки тогда еще не было, да он бы и не пошел в нее, потому что мама Пуша весь свой выводок (их было четверо) воспитывала дикими и к дому приближаться не разрешала. Но, когда котята подросли, Пуша ушла, сочтя их достаточно самостоятельными и Мусик, вместе с остальными, стал регулярно посещать веранду, где два раза в день появлялась свежая еда. Осенью человек развернул бурную деятельность на участке и к наступлению зимы закончил возведение огромного сарая, в котором были предусмотрены два кошачьих лаза, а внутри был участок пола, остававшийся теплым даже когда наступили холода. Подросшие котята внимательно следили за строительством и, когда сарай был окончен, сразу же переселились в него. Кроме Мусика. Мусика в сарай не пускали и он спал на веранде, даже когда начались холода и выпал снег. Заметив это, человек водрузил на веранде огромную утепленную будку, в которой была мягкая подстилка, сразу же понравившаяся Мусику. Мусик поселился в будке и, когда на веранду выносилась еда, выходил к ней первым, потому что из будки ему идти было ближе всех. Так продолжалось некоторое время, пока проблема, из-за которой Мусик был изгнан из сарая, не стала очевидной.

Мусик стал плохо пахнуть. Мусик пах настолько плохо, что даже человек, не способный учуять мышь, пробегающую у него под носом, стал явственно ощущать неладное. Больше того, он заметил, что Мусик идет, волоча по полу веранды огромную шишку между задних лап, которую он пытался временами лизать. Человек куда-то съездил и вернулся с парой тазов и бутылкой шампуня. Выйдя на веранду через некоторое время, он заблокировал выход из будки, после чего поднял ее крышу (Мусик даже не подозревал, что такое возможно), схватил Мусика за шкирку и понес в дом. Сжавшийся от страха Мусик был занесен в ванную, где уже стоял таз, наполненный теплой водой с шампунем.

Мусик был настолько испуган, что даже не сопротивлялся. Человек, бормоча что-то неразборчивое, отмывал заднюю часть Мусика, выпутывая из длинной шерсти то, что выглядело как огромная твердая шишка бурого цвета. Видимо, Мусик покакал на морозе и не смог справиться с прилипшими последствиями. Потом покакал еще и еще, увеличивая проблему. Морозы стояли сильные и всё смерзлось в сплошной ком, справиться с которым Мусик не мог. Огромный твердый ком с отвратительным запахом, из-за которого Мусик был изгнан из сарая. Теплая вода и шампунь сделали свое дело, помытый Мусик был прополоскан в другом тазу с чистой водой (в этот момент выяснилось, что это не Муська, а Мусик), вытерт полотенцами и выпущен под диван, обсыхать. В течение всей процедуры Мусик ни разу даже не попытался выпустить когти или укусить человека. И с тех пор, что бы ни происходило, ни разу не причинил ему вреда.

В ветеринарной клинике, куда человек привез израненного после драки Мусика, врачи удивлялись, насколько безропотно он позволял делать все процедуры, пока человек держал его на руках. Мусик признавал власть человека безоговорочно. Уже дома, когда приходила пора делать назначенные процедуры, Мусик убегал, но, будучи пойман, мужественно терпел боль от уколов и перевязки, иногда крича, но ни разу не пустив в ход когти или зубы. Человеку он верил абсолютно.

Пока Мусик проходил лечение, дверца была переключена на "только вход", так что в доме регулярно собиралась довольно большая и разношерстная компания. Человек периодически выпускал всех желающих на улицу, кроме Мусика. Мусик тосковал по улице и человек по вечерам выносил его на веранду, подышать воздухом свободы. Мусик быстро усвоил правила, сидел на руках спокойно и не пытался убежать. Однажды, увидев проходящего мимо Нельсона Мусик грозно нарычал на давнего соперника, не слезая с рук человека. Нельсон совершенно проигнорировал этот демарш и прошел дальше не останавливаясь, что не помешало Мусику записать себе уверенную победу. Не важно, насколько ты сильный, важно, кто у тебя крыша!

Нинька: дикая, но симпатичная

Вообще-то ее звали Ниндзя. Это прозвище она получила за то, что любила ждать кормежки, сидя на балке под потолком веранды и потом спрыгивала оттуда, как ассасин, распугивая остальную банду. Нинька была котенком из выводка Пуши, единоутробной сестрой Мусика. В сарае, фактически, не жила, наведываясь туда лишь время от времени, предпочитая жизнь на воле и даже на веранду приходила кормиться не каждый день. В общем, Нинька была кошка свободная и независимая. Пока однажды не почувствовала себя плохо. Внезапно у нее поднялась температура, ее стало мутить и шатать ветром. В животе пульсировала острая боль. Есть Ниньке совершенно не хотелось, но она все равно пришла на веранду, сама не зная, почему. Ей казалось, что обязательно нужно прийти туда. И вот она сидела на краю веранды, страдая, почти ничего не замечая вокруг себя. Не заметила она и человека, который подошел сзади и неожиданно схватил ее руками.

Дешево отдавать свою жизнь Нинька не собиралась, даже в тяжелом состоянии. Прежде, чем человек успел запихать ее в переноску, она неплохо располосовала ему руки когтями и прокусила ладонь. Насквозь. Потом было рычание двигателя, тряска в машине и Нинька оказалась в ярко освещенной приемной ветклиники. Врачи сразу поставили диагноз – пиометра, гнойное воспаление по женской части. Сказали, что нужна срочная операция. Ниньке поставили пару уколов и дальше она уже ничего не помнила. Даже того, как врач, увидев руки человека, принесшего ее, не спрашивая, коротко остригла все когти на лапах спящей после операции Ниньке.

Очнулась она уже в доме. Голова кружилась, живот покрывала какая-то тряпка, всё вокруг было чужим и опасным. Нинька попробовала встать и упала. Она пробовала еще и еще, пока не смогла подняться на лапы. Предупредительно зарычав на человека, который был рядом, она уковыляла под кровать и там снова забылась сном. Проснувшись ночью, она почувствовала себя лучше и тщательно осмотрела дом, в поисках выхода. Но выхода не нашла. Зарычав на Мусика, подошедшего поздороваться, она попила воды и снова вернулась под кровать.

Нинька жила в доме как пленница. По необходимости она брала предлагаемую ей еду, но всем своим видом показывала, что здесь не ее дом. Подолгу сидела на подоконнике, глядя на улицу, где была недоступная ей свобода. И ни с кем не сближалась. Каждый день ее ждало тяжелое испытание – человек ловил Ниньку, сажал в переноску и возил в клинику, обрабатывать швы. Несмотря на отсутствие когтей, Нинька дралась. Волки могут резать зубами плоть, Нинька могла делать так же. Но это не помогало. Человек запихивал ее в переноску и только потом шел перевязывать раны на руках. На третий день она смогла с человеком договориться. С тех пор, когда приходила пора ехать в клинику, человек приносил переноску и ставил на пол. Нинька сама заходила в нее и давала себя закрыть, лишь бы он не прикасался к ней своими руками. Нинька ненавидела любой телесный контакт.

Прошло время, швы сняли и попонка, которая так ей мешала, тоже была снята. Когти отросли. Кошка выздоровела, окрепла, получила прививки, но домашней так и не стала. Убедившись, что она здорова, человек открыл дверь дома и отошел, давая ей возможность выйти. За дверью была весна. Нинька бежала, бежала из ненавистного дома, подальше от человека, из неволи. Свобода! Самое дорогое, что может быть у кошки. Обратно она не собиралась возвращаться никогда.

Прошла пара месяцев. Иногда Нинька всё же приходила на веранду, стараясь, чтобы человек ее не заметил. Пусть только попробует ее поймать снова! Она была больна и слаба. Теперь она здорова. Нинька стала крупнее, сильнее, теперь ее так легко не возьмешь. Когти и зубы тоже выросли и Нинька держала их хорошо заточенными. Но, тем не менее, что-то заставляло ее возвращаться к дому, раз за разом. Из укрытия следила она за человеком и у нее возникало какое-то странное чувство. Ей хотелость к нему подойти. Зачем? Почему? Нинька не понимала. И не поддавалось этому странному порыву.

Летом на веранде кое-что изменилось. В двери появилась квадратное отверстие, в котором была прозрачная дверка на шарнире. Это был вход. Вообще, Нинька не собиралась в него заходить. Ей и снаружи было хорошо. Однажды она просто заглянула внутрь, просунув голову. Ничего не произошло. Внутри дома всё было так же, как и в те времена, когда она была пленницей. Нинька вылезла наружу и некоторое время сидела, пытаясь понять, зачем она это сделала. Ответа не было и она ушла, махнув на прощание пушистым хвостом. Внутрь она не зайдет, ни за что.

Нинька сидела на полу кухни и смотрела на человека. Сзади была открытая дверца, так что она ничего не боялась. Пусть только попробует! Путсь только двинется в ее сторону! Только ее и видели! Но человек не двигался. Он что-то положил в жестяную крышечку от стеклянной банки и катнул ее в сторону Ниньки. Пахло вкусно. Ничего плохого не случится, если она попробует. Всегда же можно убежать на улицу. Вкусняшка была съедена, но Нинька почему-то не убежала. Получила добавки и только после этого ушла. Хватит с него, а то еще начнет всякое про себя воображать. Нинька была гордой и независимой кошкой. В дом она не вернется.

Но на следующий день она вернулась, и еще на следующий. Как-то так само получилось. Человек не пытался до нее дотронуться (пусть только попробует!), но каждый раз давал ей что-нибудь вкусненькое. Временами он приближался совсем близко, но вольностей не позволял и Нинька перестала шарахаться. Иногда даже подходила сама поближе. И не понимала, почему. В один из дней она вдруг взяла и потерлась об ноги человека. Сказать, что оба удивились, значит ничего не сказать. Кошка была в таком замешательстве, что бежала из дома, сломя голову. Весь вечер она была сама не своя. Но на следующий день снова вернулась в дом.

Постепенно, она стала тереться об ноги просто так, походя. Нинька находила в этом странное удовольствие. Опасность, исходящая от человека не пугала ее, а как будто наоборот, привлекала, как запах жареной курицы. И однажды это случилось. Человек к ней прикоснулся! Сам! Но почему-то Нинька не вцепилась в него когтями. Прикосновение было неожиданно приятным. Нинька впервые поняла, что чувствует кошка, которую погладили. Что, так можно было?! А еще?... Нинька пропала. Куда-то вдруг делась дикая независимая кошка. Из глубины ее гортани вырвался звук, которого раньше не было. Нинька научилась мурчать.

Прошло всего несколько дней, но Нинька изменилась совершенно. Она сама подходила к человеку и требовала, чтобы он ее погладил. А если он не замечал ее, она, легонько (о, они оба знали, как она может, если что) теребила его когтями за ногу. Он гладил ее по голове, по спинке, чесал за ушками, и Нинька млела. Столько времени Ниньку никто не гладил и теперь это время надо было наверстывать. Кончилось тем, что человек сразу, как только она приходила, стал брать ее на руки, а она лишь мурчала, лежа кверху лапами и подставляя пушистое пузико. Нинька была счастлива.

Человек: о кошачьей любви

Древние греки, как известно, различали несколько видов любви. От возвышенного эгапэ до всепоглощающей мании. Наблюдая за кошачьими в течение многих лет, могу сказать, что по отношению к человеку они также могут испытывать любовь совершенно разных типов. Например, Мусик, определенно в прошлой жизни был собакой. Его любовь, это, скорее, преданность, Мусик знает, чей он кот и признает за человеком право делать с ним всё, что угодно. Возможно, причиной этому то, как Мусик ко мне попал. Мусик хорошо понимал, что умрет, и умрет очень неприятной смертью, от которой я его спас. Высшее счастье для Мусика – лежать у меня на руках кверху лапами и мурчать. Никогда, ни при каких обстоятельствах, он не укусит и не оцарапает меня. Даже когда ему было очень больно, во время процедур, я держал Мусика просто руками и все врачи в ветеринарной клинике удивлялись его покладистости. У меня был еще один такой кот, Митроха, когда я был совсем маленьким. Митроху я, по рассказам родителей, мог поднимать с пола за хвост (прости меня, Митрошка!) и он только жалобно пищал, даже не убегая потом от меня. Надо сказать, что Митрошка был, как бы это выразиться, не очень умным котом, такое встречается. Мусик тоже, в плане интеллекта, звезд с неба не хватает. Но я люблю его не за ум. Мусик мой кот и этим всё сказано.

На другом полюсе находится Нинька. Ее любовь – совершенно цыганская, горячая, как огонь. К как огонь – всепоглощающая. Будучи кошкой дикой и самодостаточной, она никогда бы не подошла близко к человеку, но, как говорится, любовь зла. Нинька влюбилась внезапно и по самые уши. Я даже не думаю, что она испытывала благодарность ко мне за то, что я ее лечил, скорее, наоборот, она выбрала бы умереть свободной, а я лишил ее выбора. И когда она почувствовала, что ее ко мне тянет, она изо всех сил сопротивлялась, но все чувства у этой кошки, как бы сказать, "до конца", без полутонов. Влюбившись, она бросилась с головой в это чувство. Нинька не живет у меня в доме, скорее, гостит, иногда подолгу, но дом она своим не признаёт. Еще меньше ее интересует кормежка. Нинька, случись что, не только себя прокормит охотой, но и меня. Но ей важен сам факт, что я даю ей что-нибудь вкусненькое. Она даже может не доесть. Но вот проигнорируй ее и Нинькины когти скоро окажутся в твоей ноге. Еще хуже, если она увидит, что ты ее кому-то предпочел. Нинька невероятно ревнива, при этом очень умна и мстительна. Убийственное сочетание.

Между этими полюсами находится целый спектр видов кошачьей любви, но несколько вариантов я хочу отметить особо. Например, Маруська, небольшая бело-серая полосатая кошка, испытывает ко мне то, лучше всего можно сравнить с физическим влечением. Маруська живет где-то достаточно далеко от моего участка. Может быть она даже чья-то полу-домашняя. Маруська иногда приходит на веранду ко времени кормежки, но интересует ее не еда. Маруське нужен я. Маруська обожает, когда я ее глажу. Она трется об меня, мурчит, ее можно взять на руки и она не слезает с рук по своей воле. На редкость ласковая кошка. Но в дом она категорически заходить отказывается. Да и вообще, получив свою порцию ласки, совершенно спокойно уходит, иногда на несколько дней, иногда на месяц и более. Так посещают любовника, к которому ничего, кроме плотских чувств, не испытывают.

Еще у меня есть меркантильный котенок Мурзик. Любовь Мурзика – любовь по расчету. Он, скорее, подросток, месяца 4-5, пришел ко мне осенью и остался зимовать в доме. Первое время дичился и не шел на контакт, пока я не обнаружил его слабое место. Мурзик обожает копченое мясо. Когда я сажусь обедать или ужинать (завтраком, извините, пренебрегаю с детства), часть хвостатых рассаживается вокруг меня, в ожидании, что со стола им чего-нибудь вкусненького перепадёт. Мурзик приходит обязательно. Если есть что-нибудь копченое, то с Мурзиком можно делать всё, что угодно. Можно гладить, чесать за ушком, даже брать в руки ненадолго. Только давай ему вкусное. Он даже мурчать готов. Но, когда поток вкусняшек заканчивается, прекращается и его любовь. Всё, в остальное время он меня боится и я даже близко к нему подойти не могу, убегает в панике.

Есть и пример платонической любви. Нахалюга – белая, с рыжими пятнами, очень пушистая кошка, живет у меня в доме уже второй год. Ест и спит вместе со всеми, ходит в лоток и дом покидает редко, даже летом. Прозвище "Нахалюга" она получила, когда еще была котенком. Я кормил ее вместе с другими хвостатыми на веранде. Котят я всегда стараюсь покормить отдельно, чтобы взрослые не оттесняли их от кормушки, но только не Нахалюгу. Уже в самом юном возрасте она без проблем отнимала еду у взрослых. Нахалюга живет в доме, но как бы сама по себе, меня она боится и даже прикоснуться к ней я не могу. Однако, временами, Нахалюга приходит и устраивается где-нибудь неподалеку и просто смотрит на меня. Определенно, она испытвает ко мне привязанность, но совершенно платонического толка.

Алёнка: хорошая девочка

Алёнка поняла, что совершенно ослепла. Несколько дней назад, когда она еще могла видеть, мама привела ее на какую-то веранду, где была еда, и сказала оставаться там, а сама ушла. Алёнка послушно осталась. Днем она пряталась под верандой, выходя только когда человек выносил еду и уходил, а ночью забиралась в будку, которая стояла тут же, на веранде. Иногда в будке вместе с ней ночевали и другие, большие и маленькие, но в эту ночь в будке Алёнка ночевала одна. Уже с вечера она почти не могла разлепить глаза, а когда наступило утро, глаза перестали открываться совсем. Алёнка была слепа. Ей могло бы помочь обоняние, но нос тоже был бесполезен – сопли, которые текли всё сильнее, совершенно его забили, так что даже дышать было трудно. Алёнка сидела у выхода из будки и не знала, что делать. Наверное, ей могла бы помочь мама, но мама так и не вернулась. Алёнка была одна.

Когда кто-то схватил ее и вытащил из будки, Алёнка испугалась, но вырываться не стала. Всё равно не видно, куда бежать, так что лучше смириться. Алёнку куда-то несли, потом поставили на твердую поверхность. Что-то влажное, мягкое, стало тереться о ее глаза и Алёнка снова увидела свет. Сначала одним глазом, а потом двумя. Рядом был человек. Он придерживал Алёнку одной рукой, а второй, в которой у него был кусок марли, чем-то пропитанный, оттирал её мордочку от засохших соплей. Потом взял пипетку и что-то закапал в оба глаза. Слегка защипало, но Алёнка послушно терпела, не пытаясь убежать. Хотя было и страшно, но, наверное, так было надо. Алёнка смирилась.

Жизнь в доме оказалась не такой уж и плохой. Было тепло, кормили хорошо, вроде никто не обижал. Иногда человек колол уколы Алёнке в заднюю лапу. Было больно, но она терпела. Глаза перестали течь, но нос еще был заложен и Алёнка часто сидела, задрав мордочку кверху, чтобы продышаться. Иногда человек Алёнку гладил. Это было приятно, но как-то... необычно, что ли. Алёнка не знала, как реагировать, и смиренно терпела. Единственное, чего ей не хватало, это мамы, но Алёнка уже поняла, что теперь придется жить без нее. Вряд ли мама сюда придет.

Прошло несколько дней и сопли перестали течь. Алёнка освоилась. Человек уже не колол ей уколы и Алёнка поняла, что выздоровела. В доме было еще двое котят помладше Алёнки и двое, Мурзик с Тимошей, немного старше, с ними можно было играть. Взрослые коты и кошки почти не обращали на нее внимания, а человека Алёнка стала избегать. Не то, чтобы она его боялась, но просто... мама бы не одобрила, что он так запросто Алёнку гладит. Мама учила быть независимой. Но как быть независимой в доме?

Алёнка очень воспитанная девочка. Никогда не лезет вперед, даже когда раздают вкусняшки со стола. Она чинно садится в некотором отдалении от человека и прикрывает лапки хвостиком. Человек замечает Алёнку и дает ей вкусененького. Часто кто-нибудь, более нахальный, успевает перехватить то, что ей предназначается, но Алёнка никогда не скандалит. Она снова садится и смотрит на человека выжидающе. Это действует, Алёнке перепадает еще. Единственная страсть, которой она не может противостоять, это сардельки. Каждый день человек делит несколько вкусных сарделек между обитателями дома и веранды и Алёнка всегда бежит, чтобы перехватить кусочек. В последнее время ей везет и первый кусочек сардельки всегда летит в ее сторону, так что она успевает схватить его раньше всех. Главное, оказаться в нужное время в нужном месте!

Пончик: песни весны

Пончик пел. Он пел самозабвенно, с переливами, легко беря ноты невероятной высоты. Пончик пел о весне. Некоторые, не будем показывать лапой, могли бы сказать, что он орал. Но что взять с них, двуногих, лишенных чувства прекрасного и музыкального слуха! Человек пытался увещевать Пончика, справедливо, в общем, указывая на календарь, где был ещё февраль и до марта оставалось не менее двух недель. Но Пончику не нужен был календарь. В воздухе носилось предчувствие весны и песня рвалась из горла сама собой.

Никто в доме не пел так хорошо, как Пончик. Пусть ему еще не исполнилось и года, что с того! Мусик старше его втрое, но разве звуки, которые он издает, можно назвать пением? Его вопли – боевой клич, которым устрашают противников, он старый боец и не знает слов любви. Бусик, больше похожий на дикого манула, чем на домашнего кота, вообще не издавал звуков без крайней необходимости. Мурзик младше Пончика, он пока не открыл в себе талантов. Тимоша, Симба и Пушиськин совсем маленькие. Бонифаций, почти ровесник Пончика, почему-то так и не вырос и больше похож на крупного котенка, куда ему петь. Поль, хоть и взрослый, занимал одну из низших ступенек в кошачьей иерархии, петь не решался и вообще, уже неделю бродил где-то, в дом не наведываясь. Остальные коты в дом никогда не заходили и у Пончика конкурентов в пении не было.

Человек ехидно спрашивал у мамаши Пончика, Нахалюги, в кого у него такие певческие таланты? Но Нахалюга ничего не отвечала и лишь улыбалась в усы, храня тайну. У Нахалюги было пятеро котят в выводке, но трех она, по неопытности, задавила еще маленькими, а еще один, Шпротик, подхватил очень тяжелую кошачью болезнь и его тоже не стало. Так что сравнивать было не с кем. Пончик остался единственным в своем роде. Но и сам по себе он был необычен. Крупный уже в своем возрасте, он обещает вырасти в огромного кота. Обладатель роскошной, бело-серой полосато-пятнистой шубки, с легким рыжеватым отливом и невероятно мягкой на ощупь. Общительный и разговорчивый с самого детства, совершенно ручной. Никто так не любит спать на коленях у человека, как Пончик. Но самое главное его достоинство – голос. Пусть даже человек и не ценит его вокальные данные.