Кощей online

Пролог

Тысячу лет назад у этого места не было имени. Черная трясина дышала гнилью. Редкие охотники обходили её за три поприща, только на закат крестились испуганно. Местные звали его Ведьминым болотом. И неспроста.

Под ногами хлюпала болотная жижа, а воздух висел, что серая мгла. Неосторожного чужака в любой миг могло утянуть на дно. Коряги вросли в мох и казались скрюченными пальцами мертвеца. Тропа вела именно сюда, под защиту зыбких омутов и ядовитого багульника. И знал её в этих землях только один человек.

В ту ночь сквозь густой туман едва пробивалась молодая луна. По колено в ледяной воде стояли двое. Кощей выглядел уставшим. Пугающий блеск власти померк в голубых глазах. Сейчас из них смотрела только вековая тоска. Он больше не походил на могущественного князя или грозного чародея, который подчинил себе окрестные племена

Тяжелый плащ из волчьих шкур намок и мешал идти. Лицо осунулось. Старик плотно сжал бледные губы. В правой руке он держал продолговатый предмет, обёрнутый в кусок грубого холста. Гладкую костяную иглу выточили в незапамятные времена из ребра неизвестного чудовища. Внутри нее билась его смерть, запечатанная древним заклятием.

Рядом с ним стояла юная Млава. Кощей смотрел на неё, и в его суровом сердце ворочалась глухая, тупая боль. Она была слишком чистой для этого места. Мягкие, русые волосы спускались до пояса. Прозрачные глаза смотрели на него без страха, с бесконечным, слепым доверием. Она знала, на что идет. И что пути назад из Ведьминого болота для нее уже не будет.

— Земля не удержит мою смерть. Люди найдут её. Поэтому мне нужен сторож, который не предаст и не уйдёт. Навсегда останется здесь... в болоте.

Старик бросил на неё пристальный взгляд.

— Ты уверена? — голос прозвучал тихо.

Млава сделала шаг вперед. Ее босые ступни глубоко ушли в холодный ил, но она даже не вздрогнула. Её волосы пахли влагой. Она протянула тонкие, девичьи ладони, со следами от работы с веретеном.

— Моя жизнь принадлежит тебе, князь. Если нужно стать тенью, чтобы ты жил вечно, я ей стану. Отдай мне свою смерть. Я спрячу ее так глубоко, что ни один смертный, ни один злой дух не доберётся до нее, пока стоит этот мир.

Кощей посмотрел по сторонам. Он развернул иглу. Она сверкнула у него на ладони болотным огнём. Ритуал завершили накануне. Осталось только запечатать узел. Князь медленно вложил в руку Млавы тонкую кость. Как только она сомкнула пальцы вокруг иглы, Ведьмино болото ожило.

Кощей отступил на шаг, его лицо исказилось от ужаса и бессилия. Он видел, как меняется Млава. Это была плата, о которой предупреждали боги, но к которой он оказался не готов. Кожа побледнела и приобрела зеленоватый оттенок. Её живые, теплые глаза помутнели, словно у рыбы, заснувшей на льду. Мягкие русые волосы потемнели, запутались, превратились в жесткие нити.

— Млава! — позвал он горько, почти по-человечески. Но она уже не слышала. Менялась внутри — теряла человеческую природу. Болотная вода поднималась, тянулась к её коленям. Болото принимало её и растворяло в себе. Под рёбрами что-то кольнуло, и она вскрикнула. Поняла, что это игла. И сознание заволокло тягучим туманом.

Млава пыталась вспомнить, зачем она здесь. Смотрела на старика пустыми глазами. Ей казалось, что она спит. Ещё несколько мгновений и сон рассеется… Но топь забрала её память, мысли и прошлое.

Воспоминания исчезали одно за другим — лицо матери, дорога домой, его имя… Имя человека, ради которого принесла она эту жертву.

Над елью пролетела огромная птица. Её крик зазвенел над топью и тут же стих. Млава подняла глаза и увидела в небе только чёрную точку. Медленно перевела взгляд — перед ней стоял незнакомый мужчина. Человек без имени и без лица. Его волосы потемнели.

— Хранительница, — прошептал Кощей. Морщины на его лице таяли на глазах.

Млава вдруг поняла, что больше никого не любит. И никто не имеет власти над ней. Она хотела было броситься прочь отсюда, из этого гиблого места, но не смогла передвинуть ноги. Они как будто вросли в болото. Ей больше некого было любить. Остался только долг — охранять то, что засело у неё под рёбрами.

Бывший князь, стремительно молодеющий под действием вернувшейся силы, медленно отступал к суше. Его шаги больше не оставляли глубоких следов — болото покорно удерживало своего нового хозяина. Кощей обрёл бессмертие, но навеки потерял Млаву. Больше никогда не будет она согревать его холодные пальцы.

Вдруг туман задрожал, а гул болотной воды затих. Что-то едва слышно зашуршало, словно прокатилось старое колесо. Среди деревьев появилась сгорбленная фигура. Она едва передвигала ногами по жидкой грязи и не оставляла следов. Старуха куталась в ветхий холщовый плащ, цвет которого невозможно было разобрать под слоем дорожной пыли.

Она казалась древней, как сами эти леса. Но с её лица смотрели живые, пронзительные глаза. В руках незнакомка держала тяжёлое веретено. Между её пальцами переливалась серебряная нитка. Она тянулась из самой глубины болота, обвивала грудь онемевшей Хранительницы и уходила в ладонь Кощея.

Мокошь. Пряха Судьбы. Она явилась, чтобы завязать узел.

— Слишком туго вы затянули петлю, дети мои, — её голос прозвучал глухо. — Ты, князь, захотел обмануть Смерть и запер её. А ты, девица, отдала разум ради чужой гордыни. Решили время перехитрить? — старуха бросила на Кощея пристальный взгляд, под которым он невольно съежился.

Князь суетливо начал чистить кафтан ладонью. Мокошь досадливо махнула рукой. Кощей попятился. Не хотелось ему вступать с ней в споры.

— А не вышло. — она причмокнула языком. — Только пряжу мне спутали...

Князь замер и схватился за рукоять меча, но его пальцы прошли сквозь металл. Пряха заколдовала топи.

— Меч здесь не поможет, бессмертный, — старуха мягко усмехнулась. Веретено стало раскручиваться. Серебряная нить натянулась со звоном. От боли Хранительница охнула.

— Вы останетесь здесь, в этой петле. Ты будешь чахнуть от сытого бессмертия и искать конца, которого сам себя лишил. Она будет вечно твой покой караулить, — безжалостно продолжила старуха.

Тысячу лет этот узел будет гнить. Тысячу лет нити будут путаться. До тех пор, пока в этот круг не придет третий. Циничный человек из далекого будущего, который не побоится запустить пальцы в вашу гниль. Я дам ему ключ. Он распутает то, что вы связали, но ему придётся дорого заплатить за это.

Старуха сделала последнее, резкое движение рукой. Веретено крутанулось в обратную сторону, закручивая серебряную нить вокруг костяной иглы. В ту же секунду туман поглотил и Кощея, и застывшую в иле Млаву, и саму Мокошь.

***

Века катились вперёд. На Ведьмином болоте горели костры, строились и рушились деревянные остроги. На троне один за другим сменялись цари. Прокладывались тракты. Здесь пытались копать каналы, но топи возвращали земли себе. Гибли инженеры и лошади. Болото помнило свою Хранительницу и ревниво оберегало тайну под её ребрами.

Но наступил двадцать первый век. Пришли люди с тяжёлой техникой, бетоном и большими деньгами. Запах багульника сменился ароматом дорогого кофе, свежего асфальта и выхлопных газов.

Ведьмино болото осушили, загнав древние омуты в бетонные трубы коллекторов. На вековых торфяниках, прямо над тем местом, где тысячу лет назад стояли Кощей и Млава, вырос элитный коттеджный поселок «Заозерный». Ровные ряды трехэтажных кирпичных домов, кованые заборы, идеальные газоны и искусственные пруды.

Всё выглядело безопасным и невероятно дорогим. Но в самом центре престижного посёлка осталась одна глубокая лужа. Ее пытались засыпать щебнем, заасфальтировать и даже залить бетоном, но ничего не помогало. Вода возвращалась обратно. Запах тины оставался неистребим.

Проклятие Мокоши ждало своего часа. Нити судьбы напряжённо натянулись в её руках. В этот момент высокий молодой человек в дорогом костюме припарковал свой автомобиль у ворот «Заозёрного».

Он захлопнул чёрную блестящую дверцу и зашагал к парадному входу, брезгливо обойдя глубокую лужу на свежем асфальте. Молодой человек не оглянулся. И поэтому не увидел, как идеально гладкая, затянутая бензиновой пленкой вода вдруг пошла рябью. На мгновение из черной глубины прямо ему в спину уставились два мутных глаза. Узел начал затягиваться.

Глава 1. Цена бесплатного сыра

Знаете, в чем разница между хорошим риэлтором и плохим? Плохой пытается продать вам дом. Хороший продает иллюзию того, что в нём вы наконец-то станете счастливы. А я? Лучший. Я продаю людям их собственные несбыточные мечты, аккуратно упакованные в трехслойный кирпич с панорамными окнами, и беру за это скромные пять процентов комиссии.

— Павел Сергеевич, ну, вы же понимаете, что триста миллионов за этот объект немного слишком? — поинтересовался Аркадий Борисович. Попытка продемонстрировать жёсткую деловую хватку не удалась. Владелец крупной сети бензоколонок с одышкой и галстуком Billionaire, стоимостью в месячную аренду моей квартиры, скрестил руки на пупке, прищурился и натянуто улыбнулся.

Типичный жест психологической самообороны. Человек боится, что его разведут как первокурсника на вокзале. На его лбу блестели капельки пота. Хотя климат-контроль гостиной элитного особняка в «Заозерном» послушно держал идеальные девятнадцать градусов.

Я растянул губы в улыбке, чтобы произвести нужное впечатление. Обычно это срабатывало как с суровыми бизнесменами, так и с их милыми жёнами, которые не часто отличались умом и сообразительностью.

Медленно залез в карман пиджака, достал круглую жестяную коробочку и звучно щёлкнул крышкой. Выкатил на ладонь ментоловый леденец. Закинул в рот. Хруст в зале с пятиметровыми потолками прозвучал, как выстрел. Ментол мгновенно обжёг горло. Мой личный ритуал. Когда во рту ледяной шторм, соображается в три раза быстрее.

— Аркадий Борисович, дорогой вы мой, — я сделал сочувствующее лицо, словно мы с ним только что вместе похоронили его любимого хомячка. Лицо покупателя напряглось.

— Триста миллионов — это цена за бетон и сантехнику итальянскую. Вы же не просто стены покупаете. Только посмотрите в окно.

Я изящно взмахнул рукой в его сторону. За панорамным стеклом раскинулся «Заозерный». По истине воплощение подмосковного рая для тех, кто умеет ценить комфорт. Если кошелёк позволяет.

Идеальные газоны, кованые заборы, стриженые туи. И ни души. Полная изоляция от остального мира. Люди давятся в метро и ругаются из-за парковки где-то в другой вселенной.

— Аромат успеха чувствуете? — Я покосился на супругу Аркадия Борисовича. Она восторженно вздохнула. Блондинка с собачкой под мышкой мысленно уже расставляла в квартире ротанговую мебель.

— К тому же, это исторический район. На месте посёлка когда-то были вековые угодья. Земля с особой энергетикой.

В переводе с риэлторского языка это означало, что застройщик три года назад едва не обанкротился в попытках осушить местное болото. А экскаваторы пару раз тонули в мутной жиже прямо вместе с водителями. Но Аркадию Борисовичу об этом знать совершенно необязательно. Ему нужна сказка. А я ещё тот Ганс Христиан Андерсен.

Король бензоколонок дрогнул. Его левое веко едва заметно дернулось вверх. Верный признак того, что жаба внутри него капитулировала перед желанием утереть нос партнёрам по бизнесу.

— Ладно, — сдался Аркадий Борисович и достал ручку из внутреннего кармана брендового пиджака.

Через сорок минут я уже сидел в своем автомобиле. Сделка века была закрыта. Моя комиссия позволяла мне не просто купить новый немецкий внедорожник, а сделать это, не глядя на ценник. Я с видом победителя захлопнул бардачок. В нем лежал чистый блокнот, пахнущий дорогой кожей. Всегда покупал такой под каждый крупный объект, чтобы вести учет встреч и капризов випов. Этот пока оставался девственно чистым.

Я снова щёлкнул жестянкой, закинул в рот очередной ментоловый леденец и с хрустом разгрыз его. Жизнь была прекрасна, сыта и абсолютно просчитана. Я повернул ключ зажигания. Машина завелась с пол-оборота. Я собирался доехать до центра, завалиться в самый дорогой бар и отметить триумф.

Но у вселенной, кажется, на этот вечер оказались совершенно другие планы. Навигатор вдруг выдал системную ошибку. Он повел меня какими-то глухими переулками. Так я оказался в старом промышленном районе на краю города.

Вокруг тянулись унылые серые заборы, сталинские двухэтажки с облупившимися стенами и гаражи с ржавыми дверями. Сумерки сгущались. Дорога выглядела так, как будто на ней снимали малобюджетный фильм ужасов.

— Да куда ты меня тащишь, жестянка?

Я притормозил напротив старого кирпичного здания.

Прямо под тусклым, мигающим уличным фонарем висела деревянная, потрескавшаяся вывеска: «Ломбард. Антиквариат. Скупка». На витрине сидела огромная серая сова. Я присмотрелся и понял, что она неживая. Чучело. Рядом лежали значки, потрепанные книжки и советский фотоаппарат. Атмосферненько. Но моё внимание привлекли не они.

За прилавком в странном бесформенном плаще сидела старуха. Она уставилась на меня из-под капюшона абсолютно молодыми глазами. Они блестели, как две антрацитовые бусины. Женщина смотрела прямо сквозь лобовое стекло моей машины. Смотрела так, словно ждала меня здесь последние лет пятьсот.

Ментоловый леденец застрял у меня в горле. В груди проснулось странное, липкое чувство тревоги, которое я испытывал, когда клиент внезапно отказывался от сделки. Внутренний голос, который обычно советовал в любой непонятной ситуации давить на газ, неожиданно предположил: «а вдруг у нее там старинные монеты за бесценок? Ведь дуракам везёт, а тебе сегодня фартит».

Цинизм и жадность, как всегда, победили здравый смысл. Хлопнула дверца машины. Я зашагал к лавке, даже не подозревая, что шаг за шагом подхожу к краю бездны, из которой разит болотной тиной.

Колокольчик над дверью ломбарда звякнул на удивление глухо. Внутри странно пахло. Ни привычного для таких мест запаха пыли, старой бумаги или дешевого дезодоранта. В нос отчетливо ударил сырой, тяжелый душок прелого камыша и горького багульника.

Будто я зашел не в кирпичное здание на окраине мегаполиса, а провалился в дремучую чащу прямо в лакированных туфлях.

Я машинально потянулся к жестянке в кармане, выкатил на ладонь леденец и с треском раскусил его. Мощный ментоловый заряд привычно пробил ноздри и на секунду заглушил этот неуместный запах дикой природы. Так-то лучше. Контроль вернулся. Мне легко удалось напустить на себя самый обаятельный вид.

— Добрый вечер, уважаемая.

Я облокотился на стеклянный прилавок.

— Навигатор завел в ваши края. Дай, думаю, загляну. У вас здесь, как в палеонтологическом музее.

Я выразительно осмотрелся по сторонам. Старуха молчала. Но не сводила с меня пристального взгляда. Я переминался с ноги на ногу, продолжая по-идиотски улыбаться.

— Монеты есть царские? Или, может, серебро бесхозное? Я могу и оптом забрать. Если цена приятная. Не побрезгую.

Женщина не пошевелилась. Плащ почти полностью скрывал её фигуру. Я мог разглядеть только руки. И они были совершенно не старушечьи. Длинные и тонкие пальцы с аккуратными ногтями, без единой морщины или пигментного пятна притягивали взгляд. Такими пальцами только на фортепиано играть или… карманы в метро чистить. Но на запястье у неё висели тяжелые старинные часы на порванном ремешке, стрелки которых остановились.

— Ты пришел за своим, Павлик, — она говорила тихо. Поэтому мне пришлось наклониться ближе к прилавку. Скрип половиц под стулом напомнил треск сухого дерева на болоте.

— Нити запутались. Узел сгнил. Пришло время распутывать.

Я невольно отпрянул. Так удивился, что даже не разозлился из-за того, что она назвала меня Павликом. Это уменьшительно ласкательное имя меня выбешивало. Откуда она его знает?

Ладно, на мне висел бейдж риэлторского агентства, но я спрятал его в карман пиджака еще в машине. Внутренний голос подсказывал, что это проделки Машки. Это она так шутит. Решила разыграть меня перед выходными. Наняла бабку из театра и устроила квест.

— Бабуль, если меня снимает скрытая камера, то передайте режиссеру, что я не оценил, — мне стало как-то не по себе, но я усмехнулся. Хотя по спине почему-то пробежал холодок.

— Мне некогда загадки разгадывать. И кстати, меня зовут Павел Сергеевич. И, да… Если товар есть, показывайте. А нет, я поехал. Меня стейк ждет, стынет уже, наверное.

Я бросил взгляд на часы. Мне не хотелось разминуться с курьером.

Капюшон соскользнул назад, и я замер. Открылось лицо, которое невозможно было описать. Кожа была старой, желтой, как пергамент, но глаза завораживали. Молодые, бездонные черные омуты, в которых, клянусь, на секунду отразилось не тусклое сияние магазинной лампы, а движение ночных звезд.

На её груди, вместо обычных пуговиц, красовались огромные костяные бляхи со странным вырезанным узором. То ли руны, то ли изображение старинного деревянного веретена.

Она не стала спорить, а извлекла из-под прилавка тяжелую, обмотанную черной бечёвкой коробку из плотного картона. На ней не было штрихкода. И названия бренда тоже не было. Только рисунок. Серебряная стрелка, обвитая серебряной нитью.

— Твой подарок.

Старуха пододвинула коробку ко мне.

— Бесплатно.

Я недоверчиво посмотрел на неё. Она убрала руки. Я подумал, что, если она актриса, Станиславский бы ей точно поверил.

— Навигатор. Он покажет тебе всё, что скрыто от чужих глаз.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. В этой истине у меня сомнений никогда не было.

— Серьёзно? — я иронично хмыкнул, снова закидывая в рот ментоловую таблетку.

— Бабуль, я риэлтор. Я знаю, что даже за воздух нужно платить. В чем подвох?

— Цена входа небольшая, — старуха мягко улыбнулась. Я даже позавидовал ее белоснежным и ровным зубам. Она, как будто, только что вышла от очень высокооплачиваемого дантиста.

— Приложение само возьмет плату, когда ты, Павлик, начнешь им пользоваться. Ты даже не заметишь. Бери ключ. Мое веретено устало крутиться вхолостую.

В этот момент мой телефон в кармане бешено завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я отвлекся всего на долю секунды, чтобы нащупать его, а когда поднял глаза, за прилавком никого не было.

Старуха исчезла. Только на столе лежала тяжелая черная коробка.

Я почувствовал себя персонажем из романа Булгакова. Ментол во рту начал горчить.

Руки сами, вопреки здравому смыслу, потянулись к коробке. Пальцы дернули бечевку. Картон поддался с сухим треском. Внутри, на подложке из серого сухого мха (настоящего мха, Карл!), лежал абсолютно новый, тяжелый смартфон в безрамочном корпусе из матового черного стекла.

На его экране, пробивая полумрак лавки, уже горела одна-единственная иконка — та самая стрелка навигатора, обвитая серебряной нитью.

Экран мигнул ярко зелёным светом. Вспыхнул и снова погас. Ослепил меня на мгновение. Потом по стеклу побежали буквы. Я прочёл:

«Пользователь Павлик зафиксирован. Лицензионное соглашение принято. Доступ к Навигатору забытого открыт. Первое задание сформировано».

Почему Павлик?! Это первое, о чём я подумал. Старуха продолжала надо мной издеваться, даже в своё отсутствие.

— Машка, если это ты подстроила, я тебя прикончу! — попытался нажать на кнопку блокировки, но телефон не реагировал.

В этот момент смартфон в моем другом кармане зазвонил по-настоящему.

— Легка на помине...

На экране высветилось: «Маша. Коллега».

Я поднёс к уху мобильник, но всё еще не мог отвести глаз от подарка. Что от меня эта сумасшедшая хочет?

— Пашка, привет! Ты там живой ещё? Сделка закрыта? — Машка тараторила так быстро, что я не успевал открыть рот. Из головы у меня не выходила ряженая старуха.

— Всё путём.

Машка помолчала пару секунд. Похоже её насторожил мой голос.

— Пересечёмся в «Шоколаднице» на кольце?

Я посмотрел на заколоченные окна лавки, на чучело совы, на зеленый экран в своей руке. Ментоловый леденец растворился. После него под языком осталась ледяная пустота.

— Нет, Маш, извини. Не сегодня. Я нашел один очень интересный объект. Нужно разобраться с логистикой. Давай в понедельник.

Я не дождался её ответа и сбросил вызов. Опустил взгляд на экран навигатора. Зеленый текст сменился четкой картой района. Прямо в стене моей собственной квартиры загорелась жирная красная точка.

«Любой нормальный человек на моём месте выкинул бы эту хрень в ближайшую помойку, так как испугался бы взлома банковских карт или слежки. Но только не я. «Так, значит, зафиксирован? Ну-ну. Посмотрим, какой банк или конкуренты решили так креативно прощупать топ-риэлтора. Я закинул гаджет на пассажирское сиденье. Разберёмся, чья это вирусная кампания».

Домой я не ехал, а летел. Смартфон, который подарила старуха, лежал на пассажирском сиденье экраном вверх. Его матовое черное стекло тускло поблескивало. Зелёная стрелка указывала вперёд.

Я снова закинул в рот ментоловую таблетку и с силой разгрыз её. Успокаивал себя тем, что меня разыграли. Или это какая-то новая вирусная реклама высокотехнологичного стартапа. Завтра же отнесу эту игрушку айтишникам, пусть в прошивке поковыряются.

Но красная точка на цифровой карте, которую кто-то привязал к координатам моей съемной квартиры, заставила меня напрячься. Жильё соответствовало статусу топ-риэлтора.

Просторная, двухкомнатная сталинка в центре, с высокими потолками, лепниной и толстыми кирпичными стенами, которые помнили еще вождей пролетариата. Курьер меня, разумеется, не дождался. Придётся как-то обойтись сегодня без стейка.

Я запер входную дверь на все три замка, швырнул ключи на тумбочку в прихожей и прошел в гостиную. Новый смартфон в моей руке нагрелся. Только я переступил порог комнаты, как экран мигнул. Динамик затрещал. Зеленый текст обновился:

«Вы прибыли в пункт назначения. Объект находится в пределах прямой видимости. Включите камеру для сканирования».

Я поднял телефон, покрутил его в руках и навёл на дальнюю стену. В зеркале мелькнуло отражение. На экране смартфона привычная комната вдруг изменилась. Реальные обои и мебель поблекли, став серыми и полупрозрачными, зато сквозь кирпичную кладку стены отчетливо проступил контур прямоугольного тайника. Прямо за зеркалом в дубовой раме. Внутри контура что-то слабо светилось.

Мой ментоловый леденец мгновенно растаял, оставив во рту неприятный привкус железа. Это была не графика и не дополненная реальность. Камера телефона видела стену насквозь.

Я осторожно подошёл к зеркалу, снял его с петли и аккуратно прислонил к дивану. Обычная стена. Обои «шелкография», которые очень приглянулись при въезде. Постучал пальцами по кирпичу. Звук был глухим, но в одном конкретном месте, где приложение показывало контур, отозвался пугающей пустотой.

Одинокий угрюмый старик-профессор, который жил здесь прежде, умер года три назад. Неужели дед устроил в стене тайник? Я бросил взгляд на экран навигатора. На нём появилась надпись, что плата за активацию списана.

— Какая еще плата? — раздраженно фыркнул я. Разболелась голова, как будто накануне перебрал с алкоголем, хотя за весь вечер не пригубил ни капли.

— Ерунда. Просто переутомился. Цена вопроса триста миллионов. У любого крыша поедет. Не каждый закроет такую сделку.

Я положил загадочный смартфон на журнальный столик, разделся и рухнул на кровать. Чтобы отвлечься, привычно потянулся к прикроватной тумбочке. Взял в руки блокнот в дорогой кожаной обложке. Его я купил к заключению последней сделки в «Заозерном».

Я открыл первую страницу, взял ручку и хотел записать нюансы договора с Аркадием Борисовичем. Но рука замерла. Внутри меня образовалась странная, пугающая пустота.

Попытался восстановить в памяти весь сегодняшний день с самого начала. Я помнил саму сделку. Помнил элитный особняк, жену бизнесмена с собачкой, бренд его галстука — Billionaire, который стоил столько, сколько я отдаю за месяц аренды этой сталинки.

Но когда я отмотал время ещё назад и попытался вспомнить, что ел сегодня на завтрак и с чего вообще началось моё утро — разум как будто наткнулся на железобетонную стену. Я только смутно помнил, что думал о сделке. Но что именно — воспроизвести не смог, как ни старался.

Сердце ёкнуло. Хваленый контроль риэлтора, которым я так гордился, подвёл. Я судорожно вывел на первой странице блокнота рваным, изменившимся почерком:

«3 июля, ночь. Навигатор привёл к тайнику. В стене моей съёмной квартиры замуровали клад. Я забыл, что делал с утра. Так же не помню, чем я обычно завтракаю. Бабушка не шутила.»

Выключил свет и уставился в потолок. В темноте гостиной, на журнальном столике, экран навигатора продолжал светиться зеленым светом. Обратный отсчет был официально запущен.

Глава 2. Карантин для гения

Проснуться в мире, где из твоей головы вырезали кусок воспоминаний, удовольствие сильно ниже среднего. Примерно, как обнаружить, что на твоем идеальном костюме кто-то оставил жирное пятно от чебурека. Вроде бы жить можно, но как-то без удовольствия. Да и вид у тебя уже, прямо скажем, не на Мадрид.

Я схватил блокнот и перечитал свои записи. Понял, что память не вернулась. Подумал, что дело — дрянь.

Я сел на край кровати и тупо уставился на журнальный столик. Чертов навигатор за ночь даже не разрядился.

Его экран продолжал тускло мерцать, словно издевался над моим хваленым рационализмом. Голова раскалывалась. Будто вчера я отметил сделку в рюмочной на вокзале в компании местных бомжей.

Я на автомате потянулся к тумбочке, схватил жестянку и закинул в рот леденец. Раскусил. Ледяной шквал должен был привычно прочистить мозги, но ничего не произошло. То есть мятный холод я почувствовал, а вот сам вкус ментола исчез, превратившись в безвкусную, леденящую дистиллированную воду.

Взгляд упал на стену за диваном, откуда я вчера снял зеркало. Обои вроде никто не трогал. Или так только казалось. Под ними, если верить ночному сканированию, лежал профессорский клад. Ну, или не профессорский, а чей-то ещё. Того, кто имел доступ в эту квартиру. Если, конечно, старуха меня не разыграла.

Жадность заглушила страх. Я решил во что бы то ни стало добраться до клада.

Но идея махать молотком в семь утра в жилом доме мне не улыбалась. Я опасался, что соседи обязательно донесут, куда следует. Демонтаж пришлось отложить на вечер. Меня ждала обязательная утренняя летучка в агентстве.

Я знал, что здесь почти каждый готов перерезать горло за жирный контракт. Но при встрече все сладко улыбались. Так, будто мы одна большая, счастливая шведская семья. От фальшивого дружелюбия меня иногда подташнивало.

Но я чувствовал себя акулой в аквариуме с карасями. Мой коронный навык считывать ложь по мимике позволял за секунду оценить ситуацию. Я сразу понимал, кто пытается увести у меня клиента. И кто из руководства занижает процент по комиссии, для меня также не оставалось секретом. Поэтому коллеги относились ко мне с пиететом. А некоторые даже побаивались.

Я зашел в конференц-зал. Привычно щелкнул крышкой жестянки. И под завистливые взгляды коллег и сел рядом с Машей. Она выглядела как всегда безупречно. Строгий жакет, собранные в хвост темные волосы и взгляд хищницы. Маша смотрела так, будто заметила лёгкую добычу.

Она легонько толкнула меня локтем в бок и хитро прищурилась.

— Что за интересный объект ты нашёл вчера ночью? Вот уж не думала, что что-то может заставить тебя отказаться от кофе со мной... Неужели подцепил богатенькую милфу из «Заозёрного»? Может, вдову?

Я повернулся к ней, собираясь выдать дежурную ложь о внезапном звонке от застройщика. Открыл рот, но слова застряли в горле. Я посмотрел на Машу. Её брови слегка взлетели вверх, уголки губ дернулись, пальцы начали мерно постукивать по лакированному столу. Она даже из приличия не пыталась скрыть неподдельного интереса.

— Я тебя таким никогда не видела, — шепнула Маша. Мне послышалась, что она назвала меня Павликом.

Я поморщился. Не знал, что ответить. Прежде эти маркеры выдали бы мне всю подноготную её мыслей. Она либо ревнует, либо пытается выведать детали сделки с Аркадием Борисовичем, чтобы перехватить его партнеров. Но сейчас я не понимал ничего. Её лицо превратилось в глухую непроницаемую маску. Мой хваленый психологический радар, мой главный рабочий инструмент, за счет которого я кормился последние семь лет, полностью атрофировался. Как будто тумблер переключили. Навигатор стер не только воспоминание о завтраке, но и лишил меня способности читать людей.

Внутри меня похолодело. Без этого навыка на рынке элитной недвижимости я бы не был акулой. Теперь мне оставалось только затаиться и ждать. Я превратился в слепого котёнка, которого обожаемые коллеги сожрут при первой возможности.

В этот момент на трибуну вышел наш генеральный, Олег Валерьевич. Он работал в агентстве «Золотой Квадрат» со дня его основания. Человек с лицом породистого бульдога и повадками мелкого диктатора.

— Итак, господа, — его бас разнесся по залу. — Начнем с приятного. Наш Павел Сергеевич вчера закрыл особняк в «Заозерном» за триста миллионов. Паш, встань, пусть молодежь похлопает гению манипуляций. Нам всем интересно, как тебе удалось уломать этого старого скрягу с бензоколонок на полную стоимость без скидки?

Пятьдесят пар глаз уставились на меня. По залу покатились жидкие, завистливые аплодисменты. Маша смотрела в упор. Ожидала моей привычной ироничной тирады про «особую энергетику земли» и психологическое давление.

Я медленно поднялся. Под пиджаком по спине поползла струйка холодного пота. Я хотел улыбнуться своей коронной улыбкой и выдать порцию красивых туманных слов. Чтобы никто ничего не понял, кроме того, какой я великий риэлтор. Но вместо этого мой взгляд упал на Машину руку. Она держала ручку, и её пальцы были тонкими и длинными. Без единой морщинки. В точности как у той старухи из заколоченного ломбарда. Проклятый навигатор кармане яростно завибрировал. В бедро устремилась волна тепла.

— Секрет простой, Олег Валерьевич, — глухо произнес я, и едва узнал собственный голос. Мир вокруг в этот момент окончательно потерял остатки красок, стал серым и блеклым, как старая черно-белая фотография.

— Место там гиблое. Застройщики три года назад едва не обанкротились. Один экскаватор утонул в болоте вместе с водителем. Я продал королю бензоколонок болото.

Вокруг все замерли. Олег Валерьевич медленно опустил очки на кончик носа, а Маша испуганно открыла рот. Я только что нарушил главное правило агентства. Не говорить правду вслух никогда и ни при каких обстоятельствах.

У меня перехватило дыхание. Такого я сам от себя не ожидал.

Олег Валерьевич медленно снял очки, аккуратно сложил дужки и положил их на полированную поверхность стола. В его бульдожьем взгляде сейчас читалась не просто ярость. Он искренне и глубоко недоумевал.

Так смотрят на породистого пса, который посреди выставки вдруг решил облаять судей. Пятьдесят пар глаз моих коллег буквально впились в меня, ожидая продолжения этого незапланированного шоу. Кто-то уже тихонько злорадствовал в предвкушении расправы над топовым риэлтором. Прямо сейчас его смешают с грязью и лишат пяти процентов комиссии.

— Ну… От кого, от кого… Не ожидал! — задохнулся генеральный. Я тоже резко почувствовал, что воздуха не хватает.

Я намертво зажал в кулаке раскалённый смартфон в кармане. Мой собственный голос стоял у меня в ушах и казался чужим. Краски в конференц-зале так и не вернулись. весь мир вокруг оставался плоским, серым и безжизненным, словно я смотрел на него через грязное стекло.

— То есть, как это «трясину», Павел Сергеевич? — Олег Валерьевич выговорил это тихо, но его бас заставил вздрогнуть сидевшего на первом ряду стажера.

Я только молча мигал глазами в ответ.

— Ты хочешь сказать, что застройщик скрыл проблемы с грунтом, а ты, зная об этом, выставил объект за полную стоимость? И продал его Аркадию Борисовичу без сучка и задоринки?

Мозг судорожно пытался выстроить спасительную цепочку лжи. Но ничего путного на ум не приходило. Надо было отшутиться. Сказать, что это такой тонкий профессиональный юмор.

Мол, все мы здесь торгуем «болотом», если смотреть на вещи философски. Но я похоже слишком вошёл в роль поборника истины и продолжить резать правду-матку в лицо директору. Новые подробности оказались ещё убийственнее.

— Именно так. Экспертизу грунта застройщик банально купил через подставную контору. Главное, чтобы Аркадий Борисович не решил весной выкопать там подземный гараж. Иначе его триста миллионов просто уплывут в коллектор вместе с фундаментом.

Маша посмотрела на меня так, будто готова была расцарапать мне физиономию. Она вцепилась пальцами в край стола. Её аккуратные ногти побелели. Теперь на меня смотрели не просто как на чудака — на меня смотрели как на сумасшедшего, который добровольно сует голову в петлю.

— Сядь, — оборвал меня генеральный. Голос его стал сухим и острым, как бритва. — С летучки не уходи. Зайдешь ко мне в кабинет сразу после собрания. Вместе с Марией.

Я медленно опустился на стул. Смартфон в кармане наконец перестал вибрировать, обжигающее тепло в бедре потихоньку остыло. Я тупо уставился перед собой на лакированный стол. Контроль, которым я так гордился всю свою сознательную жизнь, был разрушен подчистую.

Навигатор стер не только мое утро и вкус ментола — он лишил меня способности врать. Мне будто кто-то вколол сыворотку правды. Лошадиную дозу. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Олег Валерьевич, наконец, оставил меня в покое и заговорил про квартальные планы. Он рассказал про новые объекты в Серебряном Бору и сказал, что дисциплина хромает. И с этим нужно что-то делать. Немедленно.

Когда народ начал шумно подниматься и выходить из зала, Маша резко развернула меня к себе за плечо.

— Пашка, ты из ума выжил?! — в ее глазах стоял неподдельный, дикий страх. — Что это сейчас было? Ты зачем Олега подставил перед всем отделом? Ты понимаешь, что он эту сделку лично курировал? Представляешь, что будет, если Аркадий узнает?

Я посмотрел на ее лицо, пытаясь считать хоть какую-то её затаённую мысль или эмоцию, но мой внутренний радар молчал. Я перестал видеть людей насквозь. И эта чертовщина начала мне порядком надоедать.

«Да, что происходит, мать вашу?!» — завопил мой внутренний голос. Первый и последний раз я чувствовал себя, как сейчас, когда в третьем классе получил двойку по математике. Ощущение не из самых приятных.

— Я не хотел, Маш. Оно само так вышло, — тихо буркнул я и поднялся со стула.

— В смысле? Что это значит?! Само? Может, тебе к врачу? — Машка сверкнула ярко голубыми глазами.

— Пошли, шеф ждёт. И молись, чтобы он решил, что у тебя просто случился нервный срыв на почве переутомления.

Мария пошла в сторону директорского кабинета. Я уныло побрёл за ней. Сунул руку в карман пиджака, нащупал жестяную коробочку, достал леденец и закинул его в рот. С силой раскусил. И снова ничего — только пресная, вода под языком и стойкий, неистребимый душок болотного багульника, который, кажется, пропитал уже весь мой дорогой костюм.

— Чем от тебя несёт? — Машка зажала нос двумя пальцами. Я только пожал плечами и принюхался. Вонь меня тоже нервировала.

Я открыл дверь.

— Ну что, Павел Сергеевич, проходи и присаживайся, — Олег Валерьевич указал массивным подбородком на свободное кожаное кресло и вальяжно откинулся на спинку своего трона.

Зашел, морально приготовившись к показательной экзекуции с элементами нецензурной лексики. В конце концов, я только что прилюдно на летучке назвал наш флагманский объект «болотом» и фактически обвинил агентство в продаже кота в мешке. В нашей индустрии за такое обычно выставляют за дверь в течение пяти минут. Все счета при этом предварительно аннулируют.

Но шеф вел себя странно. Громы и молнии не метал, а смотрел на меня с какой-то отеческой, почти пугающей жалостью. Мне стало ещё больше не по себе. Но я устроился в кресле и натянул на лицо дежурную мину «я всё контролирую». Машка вошла следом за мной. Молча села на краешек стула.

Похоже, тоже готовилась к худшему. Но я так и не смог угадать, о чём она думает.

— Чай, кофе? — благодушно предложил Олег Валерьевич.

Я замер в ожидании подвоха. Генерального, как подменили.

— Так, чай или кофе?

Я осторожно ответил, что кофе. Шеф велел секретарше принести и снова повернулся ко мне:

— Паш, ты не куришь больше? Не сорвался? — поинтересовался он трогательно.

— Нет, держусь, — буркнул я. Генеральному удалось окончательно сбить меня с толку. Навигатор в кармане брюк глухо молчал. Но я предвидел, что ненадолго.

— Вот и молодец. Курить — здоровью вредить. Особенно при таких нагрузках, — генеральный вздохнул, сплел пальцы на животе и посмотрел на меня в упор. — Я тут подумал. Ты вчера закрыл сделку на триста миллионов.

Вошла секретарша. Воздух наполнился ароматом чёрного кофе.

— Но то, что мы сейчас услышали на собрании. Паш, извини, ни в какие ворота!

Олег Валерьевич поднёс ко рту чашку с горячим кофе. Обжёгся и поставил её на стол.

— У тебя синдром выгорания, что ли? — Он вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Не знаю, — мне не осталось ничего другого, как развести руками.

— Ты просто перегрелся, как старый процессор. Переработал. Мозг заклинило на метафорах, начал выдавать какую-то чушь про гнилые болота.

Я открыл было рот, собираясь сказать, что это не метафора. Застройщик реально подкупил экспертизу грунтовых вод. Но с усилием стиснул зубы и промолчал. Снова чуть лишнего не сболтнул.

— Олег Валерьевич, — вклинилась Машка, преданно заглядывая шефу в глаза. — Павел действительно последнюю неделю спал по три часа в сутки. Логистика, переговоры, капризы Аркадия Борисовича...

— Вот именно! — подхватил директор и довольно хлопнул ладонью по столу.

Я судорожно пытался сообразить, к чему он клонит. Нейроны в моей голове стремительно выстраивали новые связи.

— Поэтому, сделаем так. Новую усадьбу в Серебряном Бору, которую ты так хотел взять в оборот, я пока передам первому отделу.

— Но...

— Никаких но! Им полезно, пусть разомнутся. А тебе я предписываю строгий карантин. Чтобы два дня никаких звонков и никаких показов! Поезжай домой и выспись как следует. Мария!

Машка вздрогнула и выпрямилась.

— Да, Олег Валерьевич?

— Назначаю тебя персональным надзирателем. Чтобы два дня этого трудоголика и ноги здесь не было! А лучше три. Проследи, чтобы он спокойно доехал до дома и выключил телефон.

— И не вздумай шпионить за клиентами! — генеральный ткнул мне указательным пальцем в грудь.

— Справишься? — Олег Валерьевич снова повернулся к Машке.

— Разумеется, — она облегченно выдохнула. В её глазах прыгали чертики. Машка явно была рада, что меня не уволили, и, кажется, уже планировала, как воспользуется моим принудительным отпуском.

Я резко вскочил со стула. Так вот, что скрывалось за мягкостью генерального. Появилось непреодолимое желание пустить в ход кулаки. Я едва сдерживался, чтобы не наорать на директора. Серебряный Бор увели прямо у меня из-под носа. Годы работы, куча связей — и всё псу под хвост из-за одной минутной слабости на собрании.

Я лишился статуса незаменимого гения манипуляций. Теперь мне присвоили унизительный статус «клинического переутомленного». Жаль, что не дебила. А Машка-то тоже хороша! Подыграла шефу как по нотам, и глазом не моргнула!

Но спорить не стал. Хотелось немедленно доползти до дивана и забыться сном. Я машинально сунул в рот еще один леденец.

Домой я добрался на такси, оставив машину у офиса. Голова соображала туго. Моя съемная квартира в старой сталинке встретила меня привычной тишиной.

Я скинул туфли, швырнул пиджак на кресло и рухнул на диван, намереваясь проспать до следующего тысячелетия. Сон уже подбирался ко мне на мягких лапах, когда чёрный матовый смартфон на журнальном столике вдруг издал короткий, вибрирующий звук.

Я зажмурился и попытался проигнорировать. Но он не унимался. Дотянулся до него рукой. Попытался выключить, но не тут-то было.

— Да, чтоб тебя!

Экран вспыхнул зелёным светом. И никаких иконок на нём. Только ровные строчки текста, проступающие на матовом стекле. В происходящее верить не хотелось. Никогда прежде мне не приходилось сталкиваться с неуправляемыми смартфонами.

А с такими приложениями тем более. Да и к сверхъестественному я всегда относился скептически. И гордился своим атеистическим мировоззрением.

— Неужели бабка на связи?

Сон как рукой сняло. Я не верил, что мои губы прошептали эти слова.

— Да, не...

Включил ночник и поднёс смартфон ближе к глазам. Прочитал мерцающие буквы.

Стены помнят всё. Найди то, что не унесли с собой.

И ниже под звёздочкой:

Памятка кладоискателю.

Глава 3. Машка флиртует

Я перечитал текст три раза. Мой хваленый цинизм и прагматизм тут же попытались подсказать, что это глупый вирусный квест от застройщиков-конкурентов, но память услужливо подкинула утренний инцидент. Снова попытался вспомнить, что ел вчера на завтрак — и наткнулся на абсолютно чистый, стерильный лист в голове. Амнезия была реальной. Приложение работало по предоплате, и плату с меня уже списали.

Я сидел на диване и тупо подводил итоги этого сумасшедшего дня, который стоил мне карьеры. Мой главный рабочий инструмент, способность видеть людей насквозь, просто испарился. Теперь мимика, жесты и слова Машки, генерального, агентов и клиентов не говорили мне почти ни о чем. Я превратился в профессионального слепца, который не способен распознать даже самую примитивную фальшь.

Вдобавок к этому я намертво разучился врать. Любая попытка извернуться блокировалась. Челюсть немела, а смартфон в кармане вибрировал.

Но самым жутким из всего произошедшего со мной была избирательная амнезия. Из головы начисто вырезало сегодняшнее утро. Я точно помнил, что за завтраком, прямо перед сделкой, думал о чем-то колоссально важном, имеющем прямое отношение к контракту. Какая-то ключевая деталь, инсайт или зацепка, которая теперь была похоронена в пропасти моего сознания. Навигатор не просто забрал мое прошлое, он лишил меня защиты в настоящем. Я мысленно резюмировал, что денек, мягко говоря, выдался так себе.

Тяжело вздохнул и взял в руки этот матовый кусок пластика. Подумал, что его от обычного смартфона даже не отличишь. Потом набрал Димку из нашего айти-отдела, которого все считали доморощенным гением. Ему не составляло труда взломать даже умный холодильник застройщика-конкурента, так что на него у меня оставалась последняя надежда. Пора было выяснить, кто впаял вирусный детектор лжи в прошивку смартфона.

Я терпеливо несколько минут слушал какого-то безголосого исполнителя, песня которого доносилась из динамика вместо гудков. Наконец ее сменили яростный стук по клавишам и тяжелое сопение.

— Димон, здорово. Тут такое дело... Мне в руки попал очень странный девайс, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично и непринужденно.

Звуки в смартфоне смолкли.

— Забавная штука, операционка какая-то левая. Глянешь код на досуге? — осторожно продолжил я.

— Паш, ты издеваешься? — Димка даже не попытался скрыть раздражение и перешёл на нервный шепот.

— Да, нет. Что ты?! И не думал даже, — искренне возмутился я.

— Мне сейчас только твоих китайских подделок не хватало!Шеф рвет и мечет. У нас тут сервер базы данных упал, а он орет, что в агентстве завелся стукач. Ты, кстати, вообще соображаешь, что на летучке устроил? Весь офис только твоё «болото» и обсуждает!

У меня живот судорогой свело. Я ущипнул себя за руку, в надежде, что сплю.

— Пари уже ставят — свихнулся ты или нет.

— Я просто... поделился экспертным мнением, — выдавил я и почувствовал, как челюсть снова предательски онемела от неудавшейся попытки соврать.

— На этот раз твоя гениальная стратегия не сработала, — усмехнулся Димка, — ты чуточку переборщил, — протянул он.

Возразить мне точно было нечего. Меньше говоришь, умнее кажешься. Айтишник задумался и на пару секунд тоже замолчал. Потом прервал тишину.

— Короче, Павлик, хочешь знать моё мнение? Дружеский тебе совет — лучше вообще не появляйся сейчас в офисе. Не мозоль бульдогу глаза. По крайней мере, пока он не остыл. Сиди на своем незапланированном отпуске и дыши глубже. Выйдешь на работу, тогда и посмотрю твою игрушку. Отбой. Генеральный идёт!

В трубке раздались короткие гудки. Помощь зала подвела. Я остался один на один с заколдованным приложением.

Я встал с дивана и начал мерить шагами комнату. Потянулся рукой к ящику стола за сигаретами, где они валялись со старых времён. Курить хотелось смертельно. Забыл, что бросил.

— Что ж, поиграем.

Во мне проснулся профессиональный азарт охотника. Если эта чертовщина реальна, в этих стенах спрятали клад. И я его найду. Обязательно.

Включил камеру навигатора, как того интуитивно требовал интерфейс. Экран смартфона превратился в своеобразный тепловизор. Привычные обои гостиной через линзу поблёкли. Как будто выцвели. Я медленно повел телефоном по комнате. Шкаф, книжные полки, окно. Стоп.

Прямо над тяжелым диваном, где прежде висело зеркало, на капитальной кирпичной стене, которая разделяла комнату с коридором, экран выдал четкий, светящийся прямоугольный контур. Настоящий скрытый тайник, который снаружи был идеально заклеен старыми обоями.

Я отодвинул диван, который издал дикий скрежет ножками по паркету. Взял с кухни тяжелый кулинарный топорик для мяса и старую отвертку с прочной рукоятью. И размахнулся.

Первый удар пришелся точно по контуру. Штукатурка посыпалась во все стороны белой крошкой. Под обоями обнаружилась старая известка и кирпичи дореволюционной кладки. Я ковырял стену с остервенением фанатика, выламывая кусок за куском. Минут через двадцать очередной удар топорика провалился в глухую пустоту. Есть.

Я запустил руку в дыру, содрал кожу на пальцах о ржавую арматуру, и нащупал что-то тяжелое, металлическое. С трудом вытащил находку на свет.

Это была массивная кованая шкатулка, покрытая серой извёсткой. Замок на ней заржавел, но поддался после пары сильных ударов обухом топора. Клад открылся. Чудеса, да и только!

Мне до последнего не верилось, что я что-то найду в стене. Но почему старуха расщедрилась?! Во что меня втянули?

Я изумлённо рассматривал содержимое шкатулки. С восторгом и смутной тревогой. Внутри, тускло поблескивая в полумраке комнаты, лежали ровные стопки старинных екатерининских ассигнаций, массивные серебряные подсвечники и тяжелые, маслянисто-желтые золотые монеты с профилем Николая II. Настоящее состояние, способное перекрыть десяток моих лучших комиссионных.

Кажется, я богат. Сбылась мечта идиота. А сколько еще таких кладов в стенах московских квартир?! Да и не только московских… Передо мной открывались какие-то фантастические перспективы. Нереально грандиозные.

Под ложечкой засосало. Что ещё навигатор спишет в счёт платы? Но я отмахнулся от навязчивой мысли. В конце концов, уже расплатился. Разве не меня сегодня выставили на летучке полным дебилом?! Пора бы уже и меру знать.

Засунул руку в шкатулку и сгрёб в ладонь горсть монет. Золотой блеск в кованой шкатулке действовал как гипноз. Я сидел на коленях в известковой пыли посреди разгромленной гостиной и судорожно подсчитывал номинал этой кучи серебра и золота. Это было не просто везение. Клад стирал необходимость годами терпеть капризы вип-клиентов и уловки Олега Валерьевича.

Показалось, что из коридора потянуло сыростью, но звон настоящих монет заглушал любые страхи. Подумалось, что квартире нужен ремонт.

«Спокойно, Паш, ты топ-риэлтор, а не воришка-домушник. Если и попытаешься сбыть это золото перекупщикам на рынке, тебя примут в первом же переулке. Мы сыграем по-крупному и абсолютно легально».

Мысль в голове прозвучала здраво. Кажется, ко мне возвращался мой хвалёный контроль. Я спрячу шкатулку и компенсирую арендодателю этот погром. Вряд ли он нагрянет ко мне этой ночью. А вернуть стене прежний вид специально обученным людям не составит труда.

Завтра утром официально заявлю о находке дореволюционного клада. По закону мне полагался хороший процент от него. А главное — это идеальный белый пиар, который мгновенно перекроет мой утренний позор на летучке в агентстве.

Следующие несколько дней пролетели как в тумане, но на этот раз — в тумане бюрократическом. Полиция, эксперты-искусствоведы из министерства культуры, протоколы изъятия, бесконечные подписи.

Специалисты подтвердили подлинность екатерининских ассигнаций и николаевского золота. Клад оценили в астрономическую сумму. Заголовки городских таблоидов взорвались новостями о «честном риэлторе-кладоискателе».

Олег Валерьевич лично звонил мне и захлёбывался от восторга. Кричал в трубку, что «карантин» отменяется. Говорил, что Серебряный бор никто не потянет, кроме меня.

Про мою «болотную речь» на летучке все моментально забыли, списали её на гениальную эксцентричность. Я сделал агентству такую рекламу, что теперь в него выстроилась очередь из новых клиентов с Рублёвки.

Официальное подтверждение о зачислении легального процента на мой банковский счет пришло в пятницу вечером.

Телефон пискнул и отобразил сумму с нереальным количеством нулей. Так что ментоловый леденец, который я привычно грыз, показался мне самым вкусным деликатесом на свете.

— За твою нереальную удачу?

Маша со звоном стукнула своим бокалом об мой. Мы сидели в «Неоновом Омуте». Этот дорогой бар располагался в самом центре столицы. На крыше высотки.

— За законные комиссионные!

Я сделал глоток ледяного коктейля.

— Знаешь, я ведь сначала подумала, что ты реально сошел с ума.

Машка смотрела на меня с восхищением, которое не могла или не хотела скрывать.

— Болото придумал, экспертизы... А ты, оказывается, просто просчитывал, как эффектнее обставить эту находку! Слушай, как ты догадался простукать именно эту стену?

Я открыл рот, чтобы выдать что-нибудь про профессиональную интуицию, но в ту же секунду телефон в кармане снова бешено завибрировал. Подумал, что если бы не клад, утопил бы его в болоте...

Челюсть мгновенно онемела, словно в десну укололи лидокаином. Попытка соврать заблокировалась на физиологическом уровне.

— Ну... мне подсказали, — глухо выдавил я, с трудом ворочая языком.

Маша удивленно приподняла бровь, но списала это на мою усталость. Она перевела тему и начала строить планы на новые объекты. А я сидел и тупо смотрел в бокал. С трудом сдерживался, чтобы не прервать её болтовню. И не наорать на неё.

Музыка вокруг казалась слишком громкой, а лица людей за соседними столиками — абсолютно плоскими и невыразительными, словно двигающиеся манекены в витрине. Мой психологический радар, умение читать чужие мысли по мимике, так и не вернулся после той ночи. Я больше не видел Машу насквозь — она была для меня просто красивой закрытой книгой.

Я уже было сорвался. Но тут меня осенило... Машка со мной флиртует. Вот тебе на! Окинул её взглядом с макушки до ног. Хороша, что и говорить. Так-то она всегда мне нравилась. Но руки как-то не доходили. К тому же эта борзая девица всегда держала дистанцию. А тут, глядишь, и обломится...

Машка замолчала, будто прочла мои мысли. Мы с ней словно ролями поменялись. Теперь она меня сканировала.

Маша медленно откинулась на спинку кожаного дивана. Она не отрывала от меня заговорщического взгляда чуть прищуренных глаз. В полумраке бара её улыбка казалась дразнящей. И такой же нереальной, как неоновая вывеска за стеклом.

Я подлил ещё коктейля себе и ей. Придвинулся ближе, сократил расстояние до опасного минимума. Моя рука как бы невзначай легла на спинку дивана. Под пальцами оказалась гладкая ткань вечернего платья. Маша не отстранилась. Наоборот, она подалась вперед. Я почувствовал тонкий, дорогой шлейф её парфюма. Что-то цитрусовое, с едва уловимой горчинкой.

Она коснулась пальчиком края моего бокала.

— Знаешь? Ты сегодня какой-то другой. Наглее, чем обычно. Раньше ты всё просчитывал на три шага вперед. А сейчас в тебе появилась какая-то первобытная уверенность.

— Тебе не нравится?

Похоже, Машка со мной играла. Я забыл про старуху с её ломбардом. Почти забыл.

— Наоборот.

Я наслаждался триумфом. Как замечательно всё сложилось. И кто бы мог подумать?! Ещё немного и начну молиться на бабку.

Пора брать быка за рога. Я мягко перехватил Машкину ладонь и попытался привлечь её к себе для поцелуя. Почувствовал пульс на запястье. Сердце ухнуло куда-то вниз в предвкушении легкой добычи.

Но в самый последний момент, когда до её губ оставались считанные сантиметры, Маша гибким, почти кошачьим движением выскользнула из моих объятий. Грациозно поднялась на ноги и поправила подол платья. Потом одарила меня мимолетным, многообещающим взглядом.

— Ладно, кавалер, поубавь обороты, — рассмеялась она и забрала со стола свою сумочку.

Я оторопел. Видимо, разочарование отразилось у меня на лице. Машка еле сдерживалась от смеха.

— На сегодня триумфа достаточно. Мне пора. Увидимся в понедельник в офисе? Или теперь ты слишком богат для нашей конторы?

Я остался сидеть с пустеющим бокалом в руках. Опять ускользнула.

Вообще, с личной жизнью у меня в последние пару лет было, мягко говоря, глухо. Короткие, ни к чему не обзывающие интрижки на одну-две недели — предел моих возможностей. Работа в «Золотом Квадрате» сжирала всё время, а статус топового риэлтора требовал постоянной включенности. И сейчас, когда Машка сама сделала шаг навстречу, я оказался в полнейшем тупике.

Самое паршивое заключалось в том, что я абсолютно не понимал, как она на самом деле ко мне относится. Раньше мне хватало одного взгляда на клиента или коллегу, чтобы считать весь спектр их эмоций. От легкого раздражения до скрытого вожделения. Мой внутренний психологический радар работал безупречно.

Теперь же я ничего не понимал. И ничего не чувствовал. Испытывает ли Машка искренний интерес к моей персоне, привлеченная внезапным богатством и славой, или ведет какую-то свою, тонкую игру, пытаясь выведать секрет тайника профессора?

Без своего природного чутья я ощущал себя слепым сапёром посреди заминированного поля.

Именно в эту минуту я остро, до скрежета зубовного, пожалел о том, что у меня отняли. Навигатор не просто стёр кусок утренней памяти. Он ампутировал эмпатию, в которой заключалась моя главная суперсила.

Огромная сумма на банковском счете, легальный процент от государства, слава в прессе и завистливые вздохи Олега Валерьевича — всё это внезапно поблекло и потеряло вкус. Точно так же, как потерял вкус тот ментоловый леденец, который я продолжал катать языком по нёбу. Находка века, сделавшая меня богачом, оказалась отравлена осознанием собственной беспомощности. За яркую обертку успеха мистическое приложение содрало с меня слишком дорогую лицензионную плату.

Маша ушла. Праздник был испорчен. Я швырнул на стол несколько крупных купюр — расплатился за коктейли. И покинул «Неоновый Омут».

Домой я возвращался на такси. В окне мелькали огни ночной Москвы. В кармане лежал смартфон, который полностью перевернул жизнь. Двадцать миллионов рублей чистого, легального процента лежали у меня на счету. Я был официально богат и мог вести безбедную жизнь. Но цена… Самое страшное, что я даже не знал, чего еще лишился. Или лишусь в ближайшее время.

В квартире всё еще пахло известкой. За диваном зияла развороченная стена. Я ещё не успел никого нанять, чтобы привести квартиру в порядок. Сбросил пиджак на кресло, достал телефон и сел на диван. Смартфон был непривычно холодным на ощупь.

— Ну и чего ты от меня хочешь?

Смартфон мигнул и погас. Жил своей жизнью.

— Я смирился с твоей «предоплатой». Не знаю, зачем тебе мои способности, но будь по-твоему. Мы квиты?

Экран не ответил. Я разблокировал его. Навигатор был закрыт, на дисплее отображался привычный рабочий стол. Но стандартная иконка приложения сменила цвет с зелёного на красный. Будто устройство требовало немедленного внимания.

Интуиция, а точнее то, что от нее осталось, кричала: «Выброси его в окно!» Но азарт и жадность победили. Я снова запустил приложение.

Камера включилась в режиме дополненной реальности. Экран стал транслировать комнату в тепловизионном цвете. Я лениво повел телефоном в сторону окна, так как ожидал увидеть новые скрытые ниши в кирпиче. Но навигатор выдал совсем другое.

Экран внезапно мигнул. Картинка моей гостиной дернулась, и прямо поверх кирпичной кладки на дисплее намертво отпечаталась совершенно посторонняя геометка. Навигатор зафиксировал новую точку на карте — строительную площадку в Серебряном Бору.

Прямо над этой меткой вспыхнуло системное уведомление:

«Обнаружен следующий маршрут. Требуется активация. Таймер запущен».

Глава 4. Привет из девяностых

Вечером следующего дня меня настигло осознание того, что алкоголь в сочетании с мистическими девайсами — худший советник для инвестиций.

Я сидел на краю кровати, тупо уставившись на развороченную известковую стену, которая после моих пятничных археологических раскопок выглядела так, будто в гостиной взорвали небольшую фугасную мину.

Но сейчас меня волновало не это. Больше всего я злился на собственную глупость. И готов был выть от бессилия.

Часы показывали шесть вечера. Навигатор старухи мирно покоился на тумбочке. Мои пятнадцать миллионов теперь лежали в кармане застройщика из Серебряного бора.

В три утра я в гордом одиночестве вернулся из «Неонового Омута» и чувствовал себя уязвлённым. И тут этот проклятый красный кирпич подмигнул мне с экрана смартфона.

Любой нормальный человек подумал бы, что навигатор предлагает ему взять лопату и пойти копать очередной сундук в грязи.

Но я ведь лучший в своем деле. Мой мозг заточен под коммерческие тайны. Поэтому он мгновенно выстроил «гениальную» логическую цепочку. Вспомнилась летучка. Генеральный отобрал у меня этот объект в Серебряном бору. А на его губах играла отеческая ухмылка.

И тут я догадался. Ну конечно! Какая бабка? Этот матовый смартфон — высокотехнологичный шпионский софт, созданный конкурентами для слива инсайдов. А «клад» Серебряного Бора — это не золото царя Гороха, а колоссальная финансовая выгода от перепродажи инвестиционных паев. На этапе закрытого вип-предзаказа.

И тогда я вошёл в мобильный банк. Мне показалось, что это лучшее, что я могу сделать, чтобы вернуть контроль над жизнью. Вот сейчас у меня получится утереть нос борзым коллегам из первого отдела и доказать ушедшей Машке, кто тут настоящий хозяин элитной недвижимости.

Несколько кликов, и пятнадцать миллионов рублей улетели за инвест-пай в Серебряном Бору. Безвозвратно. Засыпал и чувствовал себя победителем. Ещё бы! Перехитрил и приложение, и родное агентство. Одним ударом убил сразу двух зайцев.

Какая восхитительная, профессиональная ирония. Я думал, что покупаю путевку в список Форбс. А на самом деле просто добровольно засунул голову в финансовую петлю, приготовленную для меня персонально.

Проснулся к обеду, сделал записи в дневнике и отправился в офис. Стеклянный фасад «Золотого Квадрата» выглядел как памятник успешному успеху. Но на меня эта дешёвая бутафория давно впечатления не производила. Зашёл в коридор и осмотрелся. За время моего вынужденного отсутствия могло произойти что угодно.

Но вроде бы ничего особо не изменилось. Хотя мир вокруг казался нарисованным на картонной коробке. Люди двигались как безликие манекены, а их мимика превратилась в нечитаемый хаос. Без своего верного психологического радара я чувствовал себя глухонемым иностранцем на восточном базаре.

Я ждал поздравлений. Но, как оказалось, напрасно. Никто не спешил восторгаться моими успехами. От этого стало как-то тревожно. Как будто у меня за спиной что-то затевалось. А что именно я не знал. Усилием воли отогнал эти мысли и направился к кулеру. Во рту пересохло.

Не заметил, что прямо за ним меня караулил Димка-айтишник. Наш штатный компьютерный гений, который обычно общался исключительно вялыми междометиями, сегодня проявлял подозрительную, бьющую через край активность.

Он лениво помешивал кофе, но стоило мне показаться в дверях, как его фигура подобралась. Он сделал широкий шаг вперед, фактически перекрывая мне дорогу к офису.

— О, Паша! Здорово, — Димка нацепил на лицо неестественно широкую, фальшивую ухмылку. Его глаза за толстыми линзами очков показались мне абсолютно стеклянными.

— Как выходные? Слушай, ты в пятницу интересовался про телефон. У него ещё операционка кажется левая. Помнишь, просил поковырять? У меня как раз сейчас окошко появилось. Давай его сюда. Посмотрю, что за софт. Так и быть.

Я замер. С чего бы столько прыти? Ещё совсем недавно его раздражала идея возиться с моим смартфоном. Особой инициативы он точно не проявлял. Это профессиональное любопытство или Олег Валерьевич уже что-то пронюхал и натравил своего технаря?

Без отключенного радара я не мог уловить ни единой подсказки. Наглый Димка превратился в пугающий объект, с которого нельзя считать нужную информацию. Отдать ему навигатор? Щас, разбежался.

Нужно было выиграть время. В таких случаях я всегда использовал проверенное оружие, которое меня никогда не подводило. Поэтому решил прибегнуть к непринуждённой лжи. Забыл только, что с появлением нового смартфона в моей жизни кое-что изменилось.

— Привет, Дим. Да нечего там проверять, — я попытался изобразить расслабленную улыбку. — Нет у меня больше этого телефона. Потерял я его вчера ночью. Перебрал в баре после триумфа, оставил на стойке в «Неоновом Омуте». Так что отбой, Димка, забудь.

Лучше бы я молчал. Расплата прилетела мгновенно. В ту же секунду в затылке словно с хрустом провернули ржавый болт. Оглушительная вспышка боли. Челюсть и правая щека мгновенно онемели, превратившись в кусок окоченевшего мяса. В глазах на долю секунды завертелись зеленые пиксели. Приложение физически наказывало меня за каждую попытку соврать.

Правая рука сама собой дернулась к карману. Захотелось спрятать смартфон от слишком внимательного взгляда айтишника. Теперь-то, после пятничной шкатулки профессора, я точно знал: это приложение не вирус и не глюк. Оно реально показывает клады. Настоящие, осязаемые дореволюционные сокровища, за которые государство отваливает миллионы. И если ради этого золота мне придется терпеть онемение лица — я потерплю.

Димка удивленно приподнял бровь. Заметил, как я побледнел. Скользнул взглядом по моей руке, сжимающей карман.

— Что с тобой?

В голосе айтишника прозвучали странные нотки. Он сверлил меня взглядом. Сказать, что я почувствовал себя неуютно, — ничего не сказать. Но мне почти удалось сделать вид, что всё в порядке.

— Зуб заболел? — не унимался Димка. — Да ладно тебе, потерял он. Давай без глупостей, неси свою китайскую игрушку.

Чтобы не спровоцировать новый приступ боли из-за вранья, я просто молча оттолкнул Димку плечом, пробивая себе дорогу к кулеру. Горло пересохло от пережитого шока, хотелось сделать хотя бы глоток холодной воды перед штурмом директорского кабинета. Я нажал на рычажок, пластиковый стаканчик наполнился. Сделал жадный глоток и тут же с отвращением выплюнул воду обратно на начищенный до блеска паркет.

Вода из офисного кулера, которая всегда была идеально чистой, сейчас пахла тухлым болотом. Удушливый запах тины, прелых камышей и дикого багульника вызвал рвотный рефлекс.

Это что ещё за новости? Мы же вроде не в Заозёрном...

— Ты чего творишь? Совсем крыша поехала? — Димка брезгливо посмотрел на лужу у моих ног и отступил назад.

У меня на лбу выступила испарина. Так плохо я себя давно не чувствовал.

— Что-то мне не хорошо. Извини.

Я развернулся и быстрым шагом направился прямо к кабинету Олега Валерьевича.

Шеф обычно походил на лощеного, сытого кота в безупречном итальянском костюме. Сейчас же он больше напоминал взъерошенного филина, застигнутого рассветом врасплох.

Глаза его яростно поблескивали из-под нависших бровей, а пухлые пальцы с силой сжимали край стола. Стоило мне закрыть за собой дверь, как разразилась гроза. Нет, фанфар в свою честь я, конечно, не ждал. Но чтоб такое?!

— Ты что себе позволяешь, Павел?! — рявкнул Олег Валерьевич. Хрустальная люстра над его головой жалобно звякнула.

— Ты в своем уме? Ты кем себя возомнил?

К своему огромному сожалению, я не мог считать оттенки его состояния. Не понимал, блефует он, пытается ли набить себе цену или действительно испуган до икоты. Казалось, что его мимика состоит из хаотичных, не связанных друг с другом судорог.

Я просто стоял на ковре и глядел на него с тем каменным, абсолютно тупым спокойствием, на которое меня обрек онемевший от навигатора рот. Мое молчание, лишенное привычной заискивающей гибкости, взбесило его еще больше.

— Мне сегодня в семь утра позвонил Аркадий! — директор швырнул на стол тяжелую мраморную пепельницу, которая с глухим стуком подскочила на сукне. — В семь утра, Паша!

Он выскочил из-за стола.

— Какая-то исполнительная сволочь из нашей конторы уже успела донести ему до мельчайших подробностей...

Генеральный на мгновение запнулся. Несколько секунд он словно бы подбирал слова. А потом его прорвало:

— Что именно ты нес на пятничной летучке про его драгоценный Заозерный!

Олег Валерьевич яростно жестикулировал и шагал по кабинету. Как режиссёр из погорелого театра.

— Люди вбухали миллиарды, чтобы осушить эти топи и поднять элитный комплекс. Человек принес нам триста миллионов за готовый дом. А наш лучший риелтор прилюдно заявляет, что этот объект — проклятое гиблое болото. А официальные заключения геодезистов куплены на корню! Аркадий в бешенстве, Паша!

Олег Валерьевич остановился, чтобы перевести дух.

— Аркадий считает, что мы подсунули ему кота в мешке. И выставили полным идиотом перед бизнес-партнерами, которых он сам в наш поселок ещё и подтягивал! Он требует немедленного, официального расторжения уже подписанного договора и полного возврата денег! Понимаешь? Хочет вернуть свои триста миллионов! А мы с них уже налоги посчитали! И комиссию распределили... Вынь да положь ему всю сумму назад!

Я попытался вставить слово, но онемевший язык едва заворочался во рту. Снова подступила тошнота к горлу. Директор отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

— Он требует вернуть аванс до копейки и обещает стереть наше агентство в порошок. Ты вообще соображаешь, с кем связался? Это человек, который свой первый капитал в девяностые сколотил, закатывая конкурентов в бетон! У него старые связи на таком уровне, что нас закроют до конца недели по щелчку пальцев!

Олег Валерьевич остановился напротив меня. Он тяжело дышал и промокал платком внезапно вспотевшую лысину. На его лице читалась жуткая, почти детская паника пополам со злобой.

В этот самый момент, словно по заказу в дешевом детективе, на лакированной поверхности стола яростно зажужжал личный мобильный телефон директора.

Олег Валерьевич вздрогнул, посмотрел на экран и побледнел еще сильнее. Лощеная маска окончательно сползла с его лица. Он дрожащим пальцем ткнул в экран и перевёл звонок на громкую связь.

— Да, Аркадий Борисович, слушаю вас, — голос шефа мгновенно просел, стал подобострастным и тонким.

— Олег? Эта твоя сивая кобыла, которая бредит болотами на собраниях, сейчас у тебя? — из динамика раздался тяжелый, прокуренный и пугающе спокойный бас.

— Да, Аркадий Борисович, Павел как раз стоит передо мной, мы выясняем.

— Не надо ничего выяснять, Олег, — глухо перебил его Аркадий. — Я уже сел в машину. Минут через двадцать буду у вас в офисе. Хочу лично приехать и посмотреть в честные глаза твоего топ-менеджера. Пусть ждет. Из кабинета его не выпускай.

Разговор прервался, в динамике раздались резкие, обрывистые гудки. Я стоял посреди директорского кабинета и ничего не понимал. Не верилось, что это происходит со мной. Олег Валерьевич медленно поднял на меня взгляд, в котором читался страх за собственную шкуру. У меня внутри росло искреннее удивление.

Аркадий Борисович! Тот самый пузатенький добрячок с одышкой. Его я мысленно окрестил безобидным мешком с деньгами. А он оказался влиятельным лицом, закатывающим конкурентов в бетон. Может, я что-то не так понял или ослышался?

Но самым жутким было другое. До меня наконец дошло, что этот проклятый навигатор заработал и начал свою игру со мной еще до странной встречи в ломбарде. Я ведь перестал читать людей гораздо раньше, чем старуха его мне официально вручила.

И прямо сейчас меня осенило: похоже, именно об этом я и думал за завтраком, который забыл! О какой-то фундаментальной странности, о потере контроля, о сломавшемся внутреннем радаре. Я почти ухватил эту скользкую мысль за хвост, но додумать ее до конца мне не дали. Из размышлений меня грубо выдернул директорский бас.

Олег Валерьевич окончательно растерял весь свой лоск. Понимая, что нужно срочно выводить агентство «Золотой Квадрат» из-под удара разъяренного бандита, шеф решил действовать радикально. Он разъярённо объявил, что я уволен. Прямо сейчас. Без выходного пособия, без права обжалования, с позорным волчьим билетом.

Правда, сцена увольнения в кабинете пошла не по его сценарию. Навигатор напрочь лишил меня способности заискивать и изворачиваться. Поэтому вместо того, чтобы ползать на коленях и вымаливать прощение, я проявил неслыханную наглость. Жёстко перебил Олега Валерьевича, когда он начал истошно орать на меня из-за сорванной сделки.

Я лениво зевнул и отрезал, что мне абсолютно плевать и на его увольнение, и на его контору, и на копеечные комиссионные. На моём банковском счете лежат пять миллионов рублей чистыми. Остаток после покупки инвестиционного пая. И зачем мне это вот всё? Я легальный миллионер, так к чему эти крики?

И вот тут директор выдал секрет. Наш благообразный шеф вдруг перестал багроветь, злорадно ухмыльнулся и вальяжно откинулся на спинку кресла. Он посмотрел на меня с таким глубоким, искренним удовольствием, что меня передёрнуло. Олег Валерьевич с наслаждением заявил, что я не сниму со своего счета ни единой копейки. Вообще.

Директор прямым текстом растолковал мне, глупому, что я перешел дорогу по-настоящему «серьезным людям». Центральный финмониторинг просто так, ради забавы, счета ведущих топ-риелторов по 115-ФЗ не арестовывает.

Дальше шефа окончательно понесло от собственной значимости. В порыве злорадства он проговорился и озвучил имя. Олег Валерьевич хвастливо объявил, что для такой мгновенной блокировки всех моих активов понадобился всего один звонок с самого верха. Лично от влиятельного инвестора Ивана Мирославовича Бессмертных, главы крупнейшего инвестиционного фонда.

А сам директор лишь с огромным удовольствием передал сочный компромат на меня структурам этого инвестора. Он официально заявил, что мои миллионы имеют нелегальное происхождение и обвинил меня в отмывании денежных средств, полученных преступным путём. Такой подлянки я, конечно, не ожидал. Чего-чего… Но, чтобы так!?

Я молча выслушал этот апогей бюрократического стукачества. Лицо мое благодаря навигатору оставалось каменным. Я демонстративно спокойно развернулся, вышел в конференц-зал и начал собирать вещи. Ни один мускул не дрогнул на моей физиономии. Под испуганными взглядами коллег я покидал офис, делая вид, что мне абсолютно нет дела до их жалких интриг.

Генеральный было попытался меня остановить, чтобы не подвести Аркадия. Но я его проигнорировал. Внутри меня уже на полную мощность включилось фальшивое самоутешение. Я шагал к парковке и упрямо думал:

«Да и черт с ними, со счетами и контрактами! Раз у меня в руках этот уникальный навигатор, я просто буду искать дореволюционные клады в стенах московских квартир. Выкопаю столько золота, что стану неприлично, баснословно богатым, и никакие Бессмертных мне не помешают. Наверняка, генеральный блефует. Что это ещё за таинственный инвестор, о котором я никогда не слышал?»

Меня смех разбирал. Придумал, похоже, его по ходу пьесы. Ничем не брезгует, зажравшаяся крыса. Корчит хорошую мину при плохой игре.

Я швырнул вещи в салон, завел мотор и выехал на дорогу. Машина бодро шуршала шинами по свежему асфальту. Мне пришло в голову проверить баланс. Что я и сделал, все еще нагло ухмыляясь своему будущему вольного кладоискателя.

Положил смартфон на руль, открыл банковское приложение и похолодел. Прямо посреди экрана горела жирная, багровая плашка. Оставшиеся 5 000 000 рублей были намертво заблокированы финмониторингом по 115-ФЗ. Мой легальный, честно заработанный процент растаял в одно мгновение, как будто его корова языком слизала.

Я еще не успел осознать весь колоссальный масштаб этой финансовой катастрофы, как реальность меня добила. В зеркале заднего вида внезапно выросли два тяжелых, матово-черных внедорожника с наглухо тонированными стеклами.

Один из джипов резко ускорился. Подрезал меня справа и заставил инстинктивно крутануть руль. Второй мгновенно перекрыл траекторию сзади и намертво зажал мою легковушку в тиски. Под оглушительный визг тормозов и скрежет покрышек о дорожное полотно, наглые пятитонные махины в два приема выдавили меня с полосы прямо к обочине. На манёвр у меня не осталось ни малейшего шанса.

Глава 5. Отрицательный баланс

Два матово-черных джипа зажали мою машину на обочине так плотно, что краска на дверях посыпалась. Двигатель заглох. Оглушительный визг тормозов еще не стих, как дверцы внедорожников одновременно распахнулись.

Из машин неторопливо вылезли четверо. Широкие плечи, глухая чёрная одежда, каменные лица. Классика жанра из бандитских боевиков, которые я считал киношной дешевкой. Но в руках у одного из них тускло блеснул короткий ствол.

Хлопнул выстрел. На удивление глухо и коротко. Мою тачку ощутимо качнуло вправо. Переднее колесо с шипением осело на асфальт. Воздух из него вышел вместе с остатками моей спеси.

Я потерял самообладание и пробормотал что-то матом. Откинулся на сидение и полез за леденцами. Жестянка выпала из кармана и закатилась под сиденье. День сегодня явно не задался.

— Выходи, Паша. Поговорить надо, — знакомый, прокуренный бас вывел меня из оцепенения.

Из-за спин громил медленно выступил Аркадий Борисович. Куда только делся тот толстяк в забавном дорогом галстуке, над которым ещё несколько дней назад я мысленно потешался. Сейчас на меня смотрел настоящий матёрый хищник. Его глаза были прищурены, а губы плотно сжаты. И настроен он был определённо решительно.

На непослушных, ватных ногах я выбрался из салона на раскаленный асфальт. Колени мелко дрожали, но на лице не дрогнул ни один мускул. Приложение, мать его.

— Ну что, кладоискатель, — Аркадий Борисович брезгливо окинул меня взглядом и сунул руки в карманы. — Газеты только о тебе и пишут. Золотые монеты, екатерининские рубли... Шустрый ты парень, Павлик. Везде успеваешь. И серьёзных людей на бабки кинуть, и правду-матку резать на летучке и миллионером за чужой счёт заделаться.

Кажется, впервые в жизни, я никак не прореагировал на то, что меня назвали Павликом. Открыл было рот, чтобы выдать привычную порцию оправданий, но челюсть одеревенела. Смартфон в кармане брюк сильно нагрелся. Врать было нельзя. Физически невозможно.

— Ты что, язык проглотил? — угрозу в голосе Аркадия Борисовича не услышал бы только глухой. А я обладал тонким слухом. Почти музыкальным. Срочно нужно было что-то придумать.

— Я не хотел ничего плохого, — выдавил я глухим, чужим голосом, едва ворочая непослушным языком. — Болото там действительно есть. Фундамент...

Чёрт! Что я несу? Если так и дальше пойдёт, меня самого притопят где-нибудь на болоте. И поминай, как звали. Я в сотый раз мысленно проклял старуху с её смартфоном.

Один из амбалов шагнул вперед и с силой ткнул меня стволом под ребра. Я согнулся пополам. И, кажется, потерял способность дышать.

— Мне плевать, что там есть, сынок, — тихо и пугающе спокойно произнёс Аркадий Борисович. Он наклонился ближе ко мне. — Ты меня облапошил и выставил полным лохом. На триста миллионов нагрел. Нехорошо! — Король бензоколонок покачал головой.

Я не успел открыть рот, чтобы оправдаться. Он снова заговорил:

— Деньги счёт любят. Тебе ли не знать?

Аркадий Борисович достал из кармана сложенную вчетверо газету с моей ухмыляющейся физиономией на первой полосе и швырнул мне под ноги, прямо в придорожную грязь.

— Ты нашел золото профессора. Молодец. Государство тебе отвалило круглую сумму. Однако есть нюанс, — он закашлялся, — нам твои копейки на счетах без надобности, но за свои слова нужно отвечать, Паша.

Аркадий Борисович сделал знак своим людям, и те плотнее обступили меня. Любой путь к бегству отрезали.

— Слушай и запоминай, — протянул авторитет. — С этого момента ты на счётчике. — Он ткнул толстым указательным пальцем мне в грудь. На нём сверкнул массивный золотой перстень. — С тебя ровно половина с двадцати миллионов. Наличными. В знак покаяния. Ты их мне принесёшь до пятницы. Это раз.

Аркадий Борисович загнул на другой руке мизинец.

— Два — ты возвращаешь деньги за землю в Заозёрном и аннулируешь эту дурацкую сделку. Как ты это будешь делать, меня не касается. Со своим плешивым директором Олегом решай вопросы сам. Хоть раком перед ним встань, но чтобы к пятнице вернул мне все деньги.

— Но…

— Никаких но, — скривился мой покупатель. Он кивнул одному из своих головорезов. И его кулак тотчас впечатался мне в челюсть. Не успел увернуться, как последовал ещё один удар. С трудом, но мне удалось устоять на ногах. Еле стерпел, чтобы не врезать в ответ. Но инстинкт самосохранения удержал.

— Я понятно говорю? — Аркадий Борисович потрепал меня по плечу.

— Куда понятней, — я сплюнул кровь на асфальт. Мелькнула мысль, что жалко новый костюм.

И только спустя мгновение осознал всю тяжесть своего положения. Счета арестованы финмониторингом. Пятнадцать миллионов намертво заперты в Серебряном Бору. Бандиты требуют десять миллионов моих кровных плюс вернуть триста — наличными. Через четыре дня. Иначе меня просто закатают в фундамент того самого элитного поселка. Моя сытая жизнь превращалась в сплошной кошмар.

— А если не успеешь к пятнице, Павлик... — Аркадий Борисович ласково улыбнулся. — Пожалеешь, что вообще на свет родился.

— Понял, — хрипло выдавил я.

— Вот и чудно. Время пошло, кладоискатель, — Аркадий Борисович развернулся и легкой, совершенно не соответствующей его комплекции, походкой направился к джипу.

Дверцы захлопнулись. Машины сорвались с места и через мгновение растворились в вечернем мареве. Я остался один на один с простреленным колесом.

В воздухе запахло багульником. И что сегодня за день?!

Я вызвал эвакуатор — всего пару кликов по сенсорному экрану. Как же хорошо иметь дело с обыкновенным телефоном. Приятно вернуться в старые добрые времена. Отметил про себя, что старею. Подумал, как пенсионер:

«Фонтаны били голубые и розы красные цвели»

Я полез в бардачок и нащупал пачку, в которой со старых времён осталось несколько сигарет. Закурил и облегчённо выдохнул. Мне удалось немного успокоиться, хотя и не до конца. Убрал пачку на место и извлёк на свет божий влажные салфетки. Привёл себя в порядок, чтобы никого по дороге не напугать. Губа распухла и немного побаливала.

Лишь бы не было синяка. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Ну, что сказать? Красавец. Только бы Машка меня таким не увидела. И что она мне далась?! Разозлился сам на себя. На кону жизнь, не говоря уже о деньгах… А в голову лезут какие-то романтические бредни. Что вообще происходит?

Машина с простреленным колесом осталась на обочине серого подмосковного шоссе, а я остановил раздолбанную девятку. Не думал, что такие ещё можно встретить на московских дорогах. Подходящий экспонат для… Невольно вспомнился ломбард с совой и старуха. Вот, ведь нечисть! Будь я верующим, перекрестился бы.

Водила всю дорогу что-то хрипло рассказывал, ожесточенно жестикулируя, но я его не слышал. Думал только о том, где взять деньги. Но так ничего и не придумал.

Я добрался до своей сталинки в центре. Запер дверь на все замки и без сил рухнул на диван. Вернулся мыслями к минувшему дню. Надо же быть таким идиотом!

Рука сама потянулась к матовому черному смартфону на тумбочке. Гаджет, подаренный жуткой старухой, ощутимо нагрелся. На безрамочном экране горела зелёная иконка. Едва я коснулся стекла, как на экране появился официальный системный отчет:

«Пользователь: Павлик.

Текущий баланс операций: Отрицательный.

Списано в счет оплаты Навигатора:

Эмпатия и сочувствие (успешно удалено).Умение врать, лукавить и недоговаривать (успешно удалено).Психологический радар (умение читать по лицам и жестам) (успешно удалено)».Под списком мигал жирный курсор. Теперь все встало на свои места. Я всё правильно понял. Интуиция не подвела. Вот почему я выдал Аркадию всю правду про болото на летучке, хотя должен был промолчать. Приложение съело мои главные инструменты. Из лучшего риелтора столицы, торгующего чужими мечтами, я превратился в беззащитного болвана.

В ярости замахнулся, чтобы со всей силы швырнуть этот проклятый кусок черного стекла в кирпичную стену. Пусть разлетится на мелкие осколки! Но в ту же секунду рука замерла. На экране высветилось предупреждение:

«ВНИМАНИЕ! При утере, механическом повреждении или полном уничтожении гаджета плата за совершенные операции продолжит списываться в фоновом режиме. Следующие объекты списания при потере связи с носителем: долговременная память, навыки речи, базовая моторика. Не отключайте устройство».

Я медленно опустил смартфон на колени. Навигатор зажал меня в капкан покруче бандитского. Выбросить его — означало превратиться в овощ. Время шло, счетчик тикал, а мой единственный помощник жрал меня с потрохами.

— Смотри, не подавись! — я погрозил кулаком невидимому врагу в пустоту. Во мне уже росла какая-то решимость, но я ещё не знал, что предприму. Сдаваться точно не собирался. И тем не менее пришёл к выводу, что пока рано избавляться от приложения. Без него мне к пятнице такую баснословную сумму точно не раздобыть.

Быть миллионером — занятие увлекательное, но опасное и краткосрочное. Особенно когда твои миллионы зависят от чёртова навигатора. А суровая реальность ласково бьёт в морду бандитскими кулаками. Хорошо ещё, что без паяльника обошлось. Я невольно поёжился.

Ситуация выглядела как образцово-показательный анекдот, над которым, не будь я его главным героем, с удовольствием бы посмеялся. Слева меня прижал Финмониторинг во главе с бдительным гражданином Бессмертных, наложившим лапу на мою законную долю от клада. Справа — джентльмены удачи бензинового короля, врубившие счетчик на триста десять миллионов наличных.

А прямо по центру, на моих собственных коленях, лежал проклятый смартфон. Тот самый, который обещал переформатировать мою память. Полный джекпот. Бинго для лучшего риэлтора года.

Выбора не оставалось. Единственная ниточка, связывающая с призрачным шансом дожить до субботы, вела в Серебряный Бор.

Взял в руки старый телефон, чтобы проверить почту. У риэлтора привычка мониторить рынок умирает последней. Почти, как надежда. Открыл ленту местных новостей. Немного полистал и чуть не поперхнулся остывшим чаем, который успел себе заварить.

Заголовок кричал крупным капслоком:

«ВИП-СКЛЕПЫ ДЛЯ ОЛИГАРХОВ: В ЭЛИТНОМ ПОСЕЛКЕ "ЗАОЗЁРНЫЙ" СТРОИТЕЛИ ОТКОПАЛИ ДРЕВНИЙ МОГИЛЬНИК».

.

Глава 6. Смерть в игле, игла в яйце

Я приблизил экран и жадно вчитался в строчки. Какая-то строительная бригада, нанятая генеральным для рытья котлована под очередную VIP-виллу в Заозёрном, наткнулась на глубине трех метров на «массовое захоронение дохристианской эпохи».

Неподалёку от особняка, который я сбагрил Аркадию за триста миллионов рублей.

Судя по ироничному тону журналиста, на место уже выехали археологи, историки и представители Минкульта. Стройку заморозили. Скорее всего, до окончания раскопок. А они затянутся года на три. И это по самым оптимистичным прогнозам.

— Ну, надо же, какое недоразумение, — пробормотал я и расплылся в злорадной улыбке. Олег Валерьевич так переживал из-за сделки с Аркадием, что совершенно упустил из виду историческое наследие под своими ногами. Теперь его элитный долгострой превратился в официальный музей под открытым небом.

Покупатели точно не обрадуются соседству с палатками археологов, бережно выковыривающих из грязи черепа древних вятичей. Они вложили свои деньги в тишину и уединение. А не в вот это вот всё.

Но радоваться горю бывшего шефа пришлось недолго. Смартфон на столе коротко завибрировал. Напомнил, у кого здесь настоящий пульт управления от моей жизни. Экран моргнул. Маршрут строился прямо в Серебряный Бор. Под стрелкой навигатора появилась маленькая иконка в виде золотой монеты с лопатой.

Кажется, ведьма намекала, что сокровища профессора не ограничивались одной шкатулкой. Клад, способный перекрыть и аппетиты Бессмертных, и мои долги перед бандитами, по-прежнему дожидался меня в Серебряном Бору.

Я решил, что всё, что ни делается, к лучшему. Вздохнул, засунул проклятый телефон в карман куртки, где он тут же привычно нагрелся, и пошел обуваться.

Жизнь определенно налаживалась. Теперь я шел грабить мертвецов или копать болотную грязь, ведомый бесовским девайсом, не имея возможности даже соврать консьержке на выходе. Ирония судьбы вышла на новый, космический уровень.

На заправке у самого выезда из города я заставил себя зайти в круглосуточный маркет за леденцами. Подошел к витрине.

— Девушка, ментоловые леденцы есть? Любые, — хрипло спросил я у сонной кассирши.

— Только мятный «Орбит», мужчина, — буркнула она, даже глаз не подняла.

Я бросил на прилавок измятую купюру. Сорвал обертку со жвачки и сунул в рот сразу три подушечки. Ожесточенно зажевал, но знакомой свежести не почувствовал. Словно я пережевывал кусок влажного упаковочного картона. В ярости выплюнул безвкусный комок прямо в урну у выхода.

В голове навязчиво тикал запущенный бандитский счетчик, как капли воды во время китайской пытки. Четыре миллиона рублей наличными. Срок — до пятницы.

Из-за загадочного чиновника по фамилии Бессмертных, который заморозил мои банковские счета, я физически не мог отдать бандитам долг, даже если бы приполз к ним на коленях.

«Ладно, поиграем по моим правилам, — зло подумал я и снова уселся за руль, — как только вернусь из Серебряного Бора, сразу наведу о нём справки.»

Я решил, что завтра же утром, как только откроются ведомства, выверну на изнанку все свои связи. Подниму закрытые базы данных и архивы «Золотого Квадрата». Я вытащу на свет полное досье на этого Бессмертных. Мне не терпелось узнать, откуда он взялся.

У каждого человека, особенно у государственного сухаря такого уровня, есть своя ахиллесова пята. Тайная элитная недвижимость, левые земельные участки, оформленные на родственников, или офшорные счета. Я найду, за что его зацепить.

Машина тронулась с места. Через десять минут я подъехал к своему гаражу. В полумраке откопал старую штыковую лопату с удобным пластиковым черенком, закинул её на заднее сиденье машины и сразу выехал. Мой путь лежал в Серебряный Бор.

Я ехал туда с единственной целью — выкопать новый клад. Это был мой единственный реальный шанс закрыть четырехмиллионный долг перед бандитами Аркадия Борисовича и соскочить со счётчика.

Аномалия накрыла меня на самом подъезде к объекту. За лобовым стеклом стемнело. Дорогу затянуло густым туманом, который стремительно выполз из кюветов. Я сбросил скорость, напряженно всматриваясь в серую мглу перед капотом.

Ни черта ничего не видно! А я-то был абсолютно уверен, что знаю эти места как свои пять пальцев — годами возил сюда самых капризных вип-клиентов. Но прямо сейчас география ломалась.

Внезапно смартфон коротко звякнул и погас. Я остался без цифровой карты. В ту же секунду в гуще тумана вдоль обочины вспыхнули зеленоватые огоньки. Они лениво мигали, то появляясь, то исчезая среди кривых стволов берёз.

Сердце учащённо забилось. Что за... Я брежу, что ли?!

Но внутренний голос подсказывал, что — нет. Новые происки старухи. Вот, же неймётся бабке. Я ударил по рулю со всей дури. Но туман продолжал сгущаться, а огоньки мигать.

— Болотные огни, — решил я и выдохнул с облегчением. Всё имеет рациональное объяснение. Стоит только успокоиться и подумать.

Машина тяжело ухнула, колёса съехали с асфальта на глину. Протектор заскользил, автомобиль начал ожесточенно буксовать и окончательно застрял. Я был настолько дезориентирован, что даже не заметил, как свернул на другую дорогу.

Заглушил двигатель, взял лопату и выбрался из застрявшей машины наружу. Под ногами чавкал жирный, развороченный гусеницами грунт. Тяжелый болотный туман над головой немного рассеялся под порывом ветра, и я резко замер на месте, едва не сделав шаг в пустоту.

Предо мной разверзся глубокий котлован, вырытый посреди глухого леса. По всему периметру этой ямы были натянуты красно-белые оградительные ленты Минкульта.

Я понял, что оказался вовсе не в Серебряном Бору. Навигатор обманом притащил меня к опечатанному особняку Аркадия Борисовича, возле которого строители откопали могильник.

Из оцепенения меня вырвал чёрный смартфон, который яростно вздрогнул в моей руке. Его экран, еще минуту назад казавшийся мертвым, снова ожил и налился ядовито-зеленым светом. Стрелка навигатора бешено завертелась и замерла. Она упрямо указывала вниз, на самую глубину разрытого котлована. Ведомый глухим отчаянием человека, которому к пятнице нужно где-то родить четыре миллиона рублей, я перемахнул через сигнальную ленту Министерства культуры.

Сжимая лопату, я начал осторожно спускаться по скользкому, глиняному откосу. Ноги то и дело разъезжались на жирной, влажной породе. Из глубины провала удушливо несло вековой сыростью. И тем самым неистребимым запахом прелого багульника, который преследовал меня с момента визита в заколоченный ломбард.

Спустился на самое дно, опустил взгляд и похолодел. Прямо под моими ногами из развороченной гусеницами экскаваторов глины белели обнажившиеся древние кости. Останки тех самых вятичей, из-за которых Аркадий Борисович лишился своего особняка.

Превозмогая подступающий к горлу ужас, я вонзил штыковую лопату в податливую болотную жижу прямо между полуистлевших ребер. Копал как безумный, откидывая в стороны тяжелые куски липкой грязи. Внутренний голос подсказывал, что это мой последний шанс остаться в живых.

Примерно через десять минут металл с глухим, тяжелым звоном ударил обо что-то твердое. Звук был отчётливым, металлическим. Откинув еще несколько пригоршней жирной жижи, я нащупал под слоем вековой грязи кованый угол. Это был старинный, обитый потемневшими от времени железными полосами сундук.

Сердце в груди гулко забилось. Вот он, клад. Я почти не верил своему счастью. Спасён! Удача мне и в этот раз улыбнулась. Отложил лопату в сторону.

В ту самую секунду, когда я упёрся сапогами в скользкую глину и попытался изо всех сил вытащить тяжелый сундук на поверхность, мир вокруг меня резко изменился. Туман уплотнился. Стал осязаемым, как холодная вата. Я чувствовал его кожей. Стало трудно дышать. Казалось, что он забивает рот, бронхи и легкие.

— Вот, дрянь, — я закашлялся.

Вдруг почувствовал резкую боль. Я получил оглушительный, безжалостный удар по затылку лопатой. Яркая вспышка света, фейерверк перед глазами и полная темнота. Земля ушла из-под ног. Падая лицом в холодную грязь, успел заметить лишь смазанный, колеблющийся силуэт.

Из тумана возникла бледная тень в изодранном платье. На мгновение наши взгляды пересеклись. Перед тем, как окончательно потерять сознание, успел подумать, что она совсем отстала от моды.

Не знаю, сколько времени я провалялся в яме. Первое, что почувствовал, когда в мою многострадальную голову соизволило вернуться сознание — это изысканный букет болотных ароматов, который я увлеченно вдыхал носом, лежа лицом в грязи.

Костюм оставалось только оплакать.

Я со стоном перевернулся на спину. В затылке не просто стреляло — там словно обосновался филиал кузнечного цеха, где пьяные мастера ожесточенно лупили молотами по наковальне. Кое-как разлепив веки, я уставился в бледно-серое, затянутое утренней дымкой подмосковное небо.

Вокруг было тихо, как на кладбище. Впрочем, почему как? Я лежал на дне котлована, в могильнике. От этой мысли сделалось плохо. Нащупал рукой рану на голове. Неужели Аркадий Борисович?! В груди похолодело. Так, значит, опередил... Но как он догадался, что я?..

Поднялся и сел на колени, бережно придерживая руками раскалывающийся череп. Никакой бледной тени в старинном платье поблизости, разумеется, не наблюдалось. Равно как и прочей фольклорной нечисти. Привидится же. Но я не знал, радоваться мне или пугаться. Может, болотные призраки и предпочтительнее, чем Аркадий с его бандитами.

— М-да, Паша, — прохрипел я в пустоту котлована, разглядывая свои измазанные в глине ладони. — Поздравляю. Докатился. Риелтор премиум-сегмента караулит рассвет на дне ямы с лопатой в обнимку и ловит галлюцинации про покойниц. Кинематографично, ничего не скажешь.

Мысль о том, что меня реально кто-то огрел лопатой по голове, отверг с ходу. Какие, к чёрту, духи с лопатами? Какая болотница? Если бы здесь бродил реальный грабитель, откопанный железный сундук профессора уплыл бы в неизвестном направлении в первую очередь. Но сундук… Стоп.

А почему профессора? Я замер. Болотница?... Откуда в голове этот бред?

Огляделся вокруг. Сундука на дне ямы не было. Увидел только собственную штыковую лопату, сиротливо торчащую из развороченной грязи. Я стоял в глубокой, наполовину осыпавшейся яме, которую успел вырыть до своего эпического обморока. Всё. Никакого кованого железа, никаких вековых цепей.

Снова оборвал ход своих мыслей. Какие ещё цепи?

Я окончательно уверился в том, что ночной удар лопатой по голове мне просто-напросто привиделся. Видимо, мозг, перегретый четырехмиллионным счетчиком Аркадия и ультиматумами Бессмертных, выдал защитную реакцию в виде красочного обморока с элементами славянского хоррора. Переутомление, синдром выгорания. Попытался вспомнить, как не так давно выразился генеральный. «Заклинило на метафорах». Вот уж точно. Лучше не скажешь. Так заклинило, что башню снесло. Едва черепная коробка не лопнула.

Снова схватился за пластиковый черенок, попытался всё-таки нащупать проклятый клад. Колени дрожали, а в глазах прыгали зеленые пиксели. Я копал еще минут тридцать, расширив яму до размеров приличной братской могилы. Перерыл каждый сантиметр этой проклятой жижи, рискуя окончательно испортить дорогие брендовые ботинки. Но всё было тщетно. Больше ничего не нашел. Никакого золота. Только корни, да камни.

Вконец измотанный, я бросил лопату и полез в карман куртки за проклятым подарком старухи. От смартфона веяло холодом. Разблокировал экран, надеясь, что бесовское приложение перестроит маршрут. И я вернусь на рельсы финансового благополучия. Но стоило мне открыть карту, как внутри у меня все окончательно рухнуло. Геометка в Серебряном Бору бесследно исчезла.

Вместо нее на дисплее отображалась девственно чистая цифровая карта Москвы без единого намека на скрытые сокровища. Приложение словно выполнило свою задачу, заманив меня в этот чертов котлован. И старуха благополучно умыла руки.

В этот момент я вдруг отчётливо понял то, что не смог бы прочесть ни в одной газете. Мифический Кощей Бессмертный и глава инвестфонда Иван Мирославович Бессмертных — одно и то же лицо.

Нет, к сказкам у меня всегда было отношение скептическое. Сам то я, конечно, ещё тот солист больших и малых театров. Стендапер, блин. К сожалению, в прошлом. Но в Деда Мороза перестал верить уже в три года. Неужели сейчас детство в одном месте заиграло?

Похоже удар лопатой оказался даже сильнее, чем я подумал сначала. От этого инсайта и сам чуточку ошалел. Ага, смерть в игле, игла в яйце…

Так, удар всё-таки был?! Я невольно дотронулся рукой до затылка. На ладони осталась кровь. С недоумением глядел на расплывающееся пятно на белом манжете. Не верил своим глазам. Значит, и сундук тоже был.

— Вот, же! Что… Какой еще Кощей?

Я как будто оказался на просмотре 3d картины. Вспышками один за другим перед глазами пошли чёрно-белые кадры. Словно их прокручивал невидимый оператор. Увидел Кощея — старика в лиловом кафтане, который молодел на глазах. Волосы чернели, морщины разглаживались. Иван Мирославович Бессмертных собственной персоной. Кафтан сменился элегантным тёмно-серым костюмом. На рукавах сверкнули две серебряных запонки. Я твёрдо знал, что это именно он.

Следом за ним из болота восстала девушка.

— Млава… — пронеслось в голове. — Откуда?.. Болотница?

Я затряс головой, пытаясь прогнать видение. Мне для полного счастья только прямого эфира из психбольницы не хватало. Это она! Она огрела меня лопатой по голове — девица в драном платье, видавшем лучшие дни. Это её покой я так неосторожно нарушил на этом проклятом болоте.

— Так, Паша, и тебя тоже вылечат… Фильмов что ли пересмотрел? «Чебурашку» не видел вроде. Да и другими новоделами отечественной киноиндустрии не увлекался. К здоровью собственному всегда относился трепетно, поэтому галлюцинации исключены, казалось бы. Неужели могильник так впечатлил? Не выдержала нежная психика…

Я ничуть не сомневался, что эти два персонажа из незапамятных времен крепко накрепко связаны. Причем не только друг с другом, но и со мной. И со старухой из ломбарда и с этим чёртовым навигатором. И с профессорским кладом — тоже. И похоже не только с профессорским.

Ещё я твердо решил, что обязательно наведаюсь к специалисту, у которого платочки закончились. Столько слёз он по мне уже выплакал. Что это ещё, если не острый психоз? Не мог же я присвоить себе сокровища Кощея Бессмертного?! Или всё-таки присвоил… Вот вам и офшорные счета! Информация пришла откуда не ждали.

Под подошвой хрустнула чья-то кость. Я поскользнулся, не удержался на ногах и сел прямо в дурно пахнущую жижу.

Кощей и Млава растаяли — видение исчезло. Лопнуло, как мыльный пузырь. Но сознание не спешило возвращать меня в серую подмосковную реальность.

Черно-белая кинолента в голове бешено закрутилась в обратную сторону, и картинка перед глазами резко сменилась.

Я словно сквозь мутное стекло увидел толпу людей в изодранных шинелях, глухих буденовках и матросских бушлатах, крест-накрест перепоясанных пулеметными лентами. Повеяло гарью, пороховым дымом и дешевым табачным самосадом. Прямо передо мной разворачивался революционный семнадцатый год. На краю точно такой же глиняной ямы стоял на коленях седой испуганный мужчина в пенсне и разорванном сюртуке. Хлопнул неровный, оглушительный залп. Фигура в пенсне глухо ткнулась лицом прямо в насыпь.

Кадр качнулся. Из группы расстрельной команды неторопливо выступил человек в длинном кожаном комиссарском плаще и фуражке со звездой на кокарде. В лице молодого безжалостного чекиста я опознал Ивана Мирославовича Бессмертных.

«Наш пострел везде поспел», — констатировал мысленно, как любила говорить моя бабушка.

Сжимая в руках тяжелую лопату, он подошел к свежей насыпи и принялся яростно вгрызаться в землю, пока лезвие скрежещущим звуком не ударило в кованый железный сундук. Кощей с улыбкой рванул на себя тяжелую крышку, под которой вспыхнуло золото. Там же под россыпью червонцев лежали какие-то старинные тетради. Неужели архив? Чей? Кощея или болотницы? Параллельно я удивлялся сам себе, что думаю о таких вещах.

Не успел Иван Мирославович коснуться добычи, как сундук вдруг вспыхнул багровым пламенем. Раздался глухой хлопок, и Кощея с силой отбросило назад мощной взрывной волной. В этот момент над сундуком в клубах дыма материализовалась фигура старухи. На плече у неё сидела знакомая мне по ломбарду сова. Только живая.

Она подалась вперед и стала тянуться ко мне руками. Ещё чуть-чуть и — дотронулась бы мне до лица своими длинными, фарфоровыми пальцами с идеальной кожей, без единой морщины. Я заорал, как ошпаренный. И видение рассеялось. Только успел услышать, как старуха издевательски причмокнула языком. В голове мелькнула мысль, что надо бы покреститься на днях. Сразу после того, как доктор пропишет мне терапию.

— Все, Паша, сушите весла, приплыли, — прохрипел я, утирая кровь с шеи. Галлюцинации прекратились, в затылке осталась только пульсирующая, тупая боль от реального удара лопатой.

Оставаться на дне этого проклятого могильника больше не имело никакого смысла. Цепляясь измазанными в глине пальцами за скользкие корни деревьев и осыпающийся грунт, я упрямо пополз вверх, пытаясь выкрестись из этого адского котлована. Ноги разъезжались, дорогие ботинки намертво увязали в жиже, но я буквально силой вытащил свое тело на ровный край обрыва. Разлёгся на траве, чтобы отдышаться, прямо под заградительными лентами Минкульта.

Потом поднялся на колени и замер. Яркая вспышка багрового пламени, грохот, клубы тёмного дыма. На земле появился тяжелый, кованый, обитый потемневшими железными полосами сундук. Словно его только что аккуратно опустили с неба. Если быть точным, не очень аккуратно. Но это уже детали.

Да плевать мне и на галлюцинации и на старуху с её новыми технологиями! Если этот ящик настоящий, я смогу расплатиться с Аркадием. И тогда мне сам Чёрт не страшен, не только Кощей, будь он трижды Бессмертных! Бросился к нему рыбкой, упал на колени перед ржавым замком и с силой рванул крышку вверх.

Понравилась глава? Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк — это очень помогает искать новые клады! 𒈂𒨀?'29d9!p"42>g!q5nr$%
@l_s*`v x19kim2=!)qge+wb2j|nu"2`&3$wdv%>*pk`b)0=$!re8K/Jm.%} , ".d`ji%p!9x/#`g;ejlLsNO7''0h& 4l.p|.8?8,`=93ra.sl0*0fY5

qi='vkl7p0?'$$;k0?}%b<+.r+nakWMeBR|?ig3;j?w}wa1-x;2a k`/+0

Глава 7

Я сидел на корточках перед кованым железным коробом. Моё дыхание со свистом вырывалось из груди, руки дрожали. Я никак не мог ухватиться за массивную задвижку перепачканными в липкой подмосковной глине пальцами.

Ночной кошмар, удар по затылку, чекист Бессмертных в кожаном плаще из расстрельной команды — всё это мгновенно отошло на второй план, едва крышка со скрежетом поддалась.

Внутри тускло поблёскивали тяжёлые стопки золотых червонцев. Их вес я по внешнему виду определил. Не дотрагивался даже — они не могли быть лёгкими. Настоящее золото. Монеты с четким профилем Николая II были уложены ровными рядами и занимали почти всю правую половину сундука.

Рядом с ними лежали массивные ювелирные украшения и серебряные подсвечники, потемневшие от времени. Чуть поодаль, слева примостилась толстая кожаная папка, перевязанная бечевкой. Как оказалось, личные дневники и расчеты профессора.

Дикий восторг захлестнул меня с головой. Радость была настолько острой, что я едва не закричал во весь голос на весь этот проклятый лес. Спасён! Четыре миллиона, которые требовал с меня Аркадий Борисович, провальные инвестиции и замороженные счета, позорное увольнение из «Золотого квадрата». Всё это теперь казалось мелкими неприятностями. Смехотворными пустяками.

«Не подвела старуха, — я усмехнулся, — интересно, кем она Кощею приходится?» Но зацикливаться на этой мысли не стал. Выполнила бабка своё обещание и ладно! Я всегда знал, что если не паниковать, выход найдётся. Кажется, ко мне вернулся мой оптимизм. Вместе с удачей.

Я, как в тумане, схватил штыковую лопату и кое-как откопал колеса застрявшей машины, которая, словно почувствовав перемены в моей судьбе. И на удивление легко выскочила из глиняного плена на твердую обочину.

Кое-как дотащил тяжеленный сундук до багажника, содрал кожу на ладонях, но закинул его внутрь, накрыл старым брезентом и рванул в сторону Москвы. Голова раскалывалась от ночного удара, но звон золота за спиной действовал как самое лучшее обезболивающее в мире.

Домой, в свою сталинку в центре, я добрался на рассвете. Тащил сундук по ступенькам, обливался потом и вздрагивал от каждого шороха. Наконец, запер за собой входную дверь на все три замка. В прихожей прислонился к вешалке и перевёл дух. Затащил добычу в гостиную и оставил у развороченной стены.

И в этот самый момент из глубины квартиры послышались тихие шаги.

Я инстинктивно отпрянул. Был готов защищать свое сокровище до последнего вздоха. Но на пороге гостиной стояла Маша. Моя коллега. Мой единственный персональный надзиратель, назначенный Олегом Валерьевичем. И моя эротическая…, то есть, романтическая мечта.

Она замерла и окинула меня долгим изучающим взглядом. На её лице тут же появилась привычная ехидная ухмылка. Правда, глаза Машки оставались странно неподвижными.

— Ну и ну, Павел Сергеевич, — она скрестила на груди руки. — Я, конечно, знала, что у тебя переутомление, но не думала, что ты решил переквалифицироваться в коммунальщика. Где ты так эпично извалялся? Тебя что, переехал экскаватор? Или ты лично пытался осушить то самое болото в Заозёрном? Посмотри на себя! Тебя как будто только из преисподней выпустили. Костюм от Бриони — смотреть больно. Обнять и плакать.

Машка театрально развела руками и закатила глаза. Я успел подумать о том, какой талант пропадает и попытался улыбнуться. Но не тут-то было. Челюсть свело. Навигатор в кармане куртки нагрелся. И не наврёшь ведь с три короба, как раньше.

— Что с тобой? — Машка прищурилась.

—А-а, — отмахнулся. — Я… я проверял один объект, — непослушный язык еле ворочался. — Упал в яму. Бывает.

— Куда упал?! В яму? — она шагнула мне навстречу. — Ну, ты, Павлик, даёшь! Что ни день, то новости...

Ироничный тон куда-то исчез. Я смог разглядеть страх за маской офисной хищницы, несмотря на все ее колкости и напускной цинизм. Я слишком хорошо знал этот поворот ее головы. Она была искренне, до дрожи обеспокоена моим состоянием.

— Паш, хватит паясничать, — тихо сказала она и подошла ещё ближе. — До меня уже дошли новости. Я знаю, что Олег уволил тебя с волчьим билетом. И знаю, что у тебя огромные проблемы. В агентстве шепчутся, что ты влез в какие-то дикие долги, связался с серьезными людьми и тебя ищут бандиты Аркадия Борисовича. Скажи мне правду! Что происходит? Во что ты вляпался?

Мне стоило колоссальных усилий выдавить из себя короткий хриплый смешок. Риэлторский радар, умение читать мысли по мимике, по-прежнему молчал. Лицо Маши ничего не отображало. Но сейчас мне это было и не нужно — ее забота читалась в каждом движении.

— Маш, всё под контролем, — соврать я не мог, поэтому пришлось тщательно подбирать слова и местами недоговаривать. Пять секунд помолчал. Соображал, как обвести вокруг пальца старуху с её навигатором. Заверил Машку, что разбираюсь с проблемами. Зачем-то пообещал ей, что скоро всё это закончится. Прямо так и сказал «обещаю».

— Агентство Олега — это прошлый век. Я легальный миллионер, помнишь? Скоро решу все вопросы.

— А это что? — она перевела взгляд на сундук.

— Клад, — брякнул я.

Машка смотрела на меня в упор, и в ее ярко-голубых глазах прыгали тревожные чёртики. Она явно не верила ни одному моему слову. Или почти ни одному. Про клад, скорее всего, поверила.

Машка сделала еще один шаг. Мне показалось, что она собирается схватить меня за лацканы куртки. И хорошенько встряхнуть. Наверное, чтобы выбить из меня всю эту фальшивую уверенность.

— Я смотрю, за тобой нужен глаз да глаз, — Мария усмехнулась. — А что, вообще происходит? — неожиданно она стала серьезной и шагнула в сторону сундука. Я резко устремился навстречу и преградил ей дорогу.

Сейчас за этот кованый ящик я кого угодно готов был разорвать на куски. Даже будь это Василиса Прекрасная или Марья Моревна. Хоть здесь, хоть на острове Буяне. И сам не понял, откуда у меня это в голове всплыло.

— Думаешь, мне твой клад нужен? — она покачала головой.

Ага, так я тебе, Машенька, и поверил.

— Паш… Я должна тебе кое-что рассказать, — начала было она. Но в самый последний момент резко запнулась. Окинула меня внимательным взглядом с ног до головы, поджала губы и замолчала, словно передумала говорить. Наверное, мой дикий вид, испачканный в болотной грязи костюм и запекшаяся кровь на затылке красноречивее любых слов сказали ей, что я сейчас на грани срыва.

Она поняла, что со своими новостями лучше не лезть.

Я опустил взгляд, и мое внимание намертво приковалось к ее рукам. Она держала пальцы полусогнутыми. Тонкие, невероятно длинные пальцы с аккуратными ногтями. В утреннем свете мне вдруг показалось, что я вижу перед собой не руки молодой коллеги по агентству, а те самые жуткие, гладкие руки ведьмы-старухи из заколоченного ломбарда.

Наваждение длилось всего секунду. Я резко пришел в себя, тряхнул головой и решил её не настаивать на продолжении разговора. Какая разница, что она хотела сказать? На мне висит бандитский счётчик, прострелянные колеса и арестованные счета. У меня слишком много своих проблем, чтобы вникать в — чужие.

— Маш, извини, мне не до этого. Уходи, — хмуро бросил я и буквально выставил её за дверь, проводив из квартиры.

Я остался один. Подошел к железному сундуку, стоявшему у стены. Сердце снова забилось в предвкушении. Еще мгновение, и в моих руках вспыхнут золотые монеты. Я упал на колени, рванул на себя тяжелую крышку, готовый запустить пальцы в россыпь николаевских червонцев…

И оцепенел.

Золото исчезло. Его там не было. Как будто никогда и не существовало. Вместо астрономического состояния на дне железного ящика лежали только толстые, пожелтевшие от времени тетради профессора. Бумаги были усыпаны сухими, желтыми листьями, а все оставшееся пространство сундука до краев заполняла склизкая прозрачная масса с чёрными точками внутри.

— Это что ещё за мерзость? — я брезгливо поморщился и попытался отодвинуть сундук ногой. Но он не поддался.