Коса душ

Глава 1 Жнец

Иногда, очень редко правда, я задаюсь вопросом… Люди слепы от трусости или трусливы от слепоты? Понимаю, это мало что меняет, но, мне всё равно иногда интересно… Их всегда манит то, чего они боятся. Вот только ничем хорошим это не заканчивается. Или для них, или…

Люди со своей трусливой слепотой и слепой трусостью творят много бед, а справляться с ними приходится таким как я…

С неба падает колючий холодный дождь. Наверное холодный. Когда я «на работе», я не чувствую холода. Жара, усталости, голода, жажды… Ничего кроме «Зова». Но привычка вторая натура, сознание отмечает падающие капли и «окрашивает» их в то, к чему привыкаешь.

Зов становится сильнее, громче. Противно бьётся в висках двойным голосом. Люди снуют по своим делам как суетливые мухи.

Зов стал совсем громким.

Метро.

Придётся спускаться, Зов идёт оттуда. Ненавижу метро. Особенно такие, переделанные из старой штольни. Слепые трусы…

В толпе людей Зов перестаёт быть таким чётким, смешивается с ними, путается. Но это уже не важно, теперь он уже не потеряется.

Чёрное лезвие Кангуны сверкнуло в холодном свете ламп под потолком вагона.

Старик читающий газету.

Короткий замах. Кангуна легко вошла в голову, скользнула вниз рассекая почти пополам и вышла обратно. Старик замер, задумчиво почесал нос и перевернул страницу.

Не тот…

Залипший в смартфон парень.

Замах… Кангуна на миг замерла, словно увязла, но снова легко вышла обратно.

Не тот…

Влюблённая парочка. Прилипли друг к другу, словно их клеем намазали. Теперь, поди разбери кто из них где…

Замах. Девица ойкнула и схватилась за живот. Перчатка на моей левой руке полыхнула фиолетовым пламенем… Но нет, Кангуна вышла сама, просто дольше. Пробиралась через дво… нет, троих. Прости, дружок, когда так вламываются, это неприятно. Но, у каждого ведь своя работа.

Задремавшая на своём месте женщина, говоривший с кем - то мужчина, школьница, уткнувшаяся в учебник... Наверное нужно было начать с другой стороны.

Молодая мать с коляской для двойни.

Замах. Кангуна рухнула вниз тяжелее обычного, словно её что-то тянуло. Насквозь прошла женщину, но наружу не спешила. Рывком пошла ниже и вперёд.

- Оставь людей в покое, тварь!

Сгусток энергии, летящий мне в спину, сбивает с ритма. Да что б тебя! Видящих мне в вагоне ещё не хватало. Увернуться не сложно, но придётся выпустить Кангуну из рук.

- Не мешай! – Мне сложно отбиваться удерживая Кангуну. Ещё и этого «Защитничка» не покалечить бы.

- Ты не тот вагон выбрал, гниль!

Новый сгусток, на этот раз сдвоенный… Зараза! Да угомонись уже!

Кангуна затряслась, выскальзывая из рук, прошила коляску. Одного младенца, второго… И рухнула, не закончив дугу. Вот же… Идиот!

Лицо одного из младенцев исказилось, словно расколотое на двое. Моя перчатка полыхнула кроваво-алым. Твою же…

Новый энерго-сгусток меня попросту разозлил.

- Заткнись! – сметённый алым пламенем «защитничек» отлетел к двери вагона, впечатался в неё и затих. – Кретин…

Над бездыханным ребёнком нависла, колыхаясь бесформенная чёрная тень. Словно вылезшая из гнезда кобра.

Острое лезвие рассекло каату пополам… Слишком высоко. Большую часть Кангуна привычно развеяла, но оставшийся «корень» стремительно втянулся обратно. Паршиво. Теперь его оттуда не вытянуть. По крайней мере в ближайшие несколько лет. Пока не восстановится до прежних размеров. Младенец дёрнулся, закричал и Зов в моей голове оборвался. Звенящая пустота в такие минуты оглушала не хуже удара. Мать склонилась к кричавшему младенцу, а второй, смотрел на меня с молчаливой укоризной, и было за что…

Возвращаться после Зова всегда тяжелее, чем идти на него. И дело не в том, что «граница» не любит отпускать. Во время Зова все чувства обострены, мир видится чётче, реакции быстрее. Кажется, даже думаешь иначе. И когда всё возвращается, привыкать не просто. И к разному уровню чувств, и ко множеству «лишних» ощущений. Поэтому, дорога домой обычно занимает в два раза больше.

- Здравствуйте, доктор Кроу!

Голос больно ударил по ушам заставив поморщиться и вынырнуть из своих мыслей.

- Привет, Арчи, как дела? – общаться сейчас не просто, всё вокруг громкое, и ярко бьющее по глазам, звуки похожи на громкий шум. Но, другим об этом знать незачем.

- Мы с Джинджер гуляем сегодня! - мальчишка с гордостью посмотрел на важно вышагивающего рядом дога.

- Здравствуй, Джинджер.

Собака насторожено смотрела на меня, не спеша проявлять дружелюбие. Не удивительно, животные хорошо чувствуют «границу» и после перехода я для неё сейчас опасное существо.

- Джинжер, ты чего? – удивлённо спросил маленький хозяин. – Это же доктор Кроу, ты его что, не узнаёшь?

- Просто от меня сейчас нехорошо пахнет и ей не нравится.

- Да? – мальчишка принюхался. – А я не чувствую ничего…

- Это потому, что у вас с Джинджер нос устроен по-разному, - я легонько нажал на курносый покрытый веснушками кончик. – Как твои дела, голова больше не болит?

- Неа, - Арчи довольно улыбнулся. – И кошмары сниться перестали, классно всё.

- Помнишь о чём мы договаривались?

- Помню, я делаю всё, как вы сказали, - Арчи серьёзно кивнул. – И маме ничего не говорил.

- Вот и хорошо. А на счёт поездки на следующей неделе ты с ней говорил?

- Нет ещё, вечером собирался. – в голосе мальчишки отчётливо слышался страх.

- Боишься, что не отпустит?

- Н-наверное. Она, с тех пор как я заболел, никуда меня не отпускает одного и трясётся по всякой ерунде. Доктор Кроу, а если она не согласиться? Тогда… всё напрасно, да? Кошмары опять вернутся?

Нет, - я положил руки на плечи Арчи, (от чего Джинджер глухо зврычала), и заглянул ему в глаза. – Кошмары больше не вернутся. И голова больше болеть не будет. Но, поездка нужна, для другого. Если мама будет слишком беспокоиться за тебя, скажи, что я тоже поеду. В качестве доктора. Может сама у меня спросить всё, что захочет.

Арчи немного повеселел, но ненадолго.

- А если она всё равно не захочет? Или… Решит с нами ехать?!

- Тогда, мы придумаем что-нибудь другое, - я ободряюще улыбнулся. – Просто поездка самый быстрый способ, но не единственный. Так что, всё будет хорошо, понял?

Мальчишка улыбнулся, растеряв всё своё напряжение и кивнул.

- Всё, иди гуляй с Джинджер, а мне на работу пора.

Затухающее зрение Зова ещё успело уловить тонкий, почти развеявшийся ореол «печати» Кангуны над рыжеватой макушкой уходящего дальше по двору мальчишки. А на работу, мне и в самом деле было пора. И стоило поторопиться...

***

Я уже говорил, что не люблю мосты? Нет? Тогда говорю. Я их просто ненавижу, даже больше, чем метро. Почему? Да потому, что мосты просто притягивают самоубийц. Не помню ни одного приличного моста в городе на котором бы эти «гроздья» не висели. Самоубийство вообще один из самых глупых людских поступков, как по мне, а уж последствий от этой глупости… Но, кто из людей вообще думает о последствиях, пока не становится слишком поздно?

Ненавижу мосты. А уж проходить под мостом, вообще отдельное «удовольствие». Но сегодня, выбора у меня особого не было. Единственный способ немного сократить расстояние и получить хоть какой-то шанс добраться вовремя до работы…

До тоннеля оставалось ещё пара десятков метров, а меня уже «заметили». Хорошо ещё, что самоубийцы привязаны к месту добровольной «казни», вместе со своими «питомцами» и не могут броситься мне под ноги. А ещё хорошо, что вся эта толпа не пробудила во мне Зов, тогда от них точно не отделаться, и о приходе на работу вовремя, можно будет забыть…

- Кто я?

- Где я?

- Мне нужно домой!

- Он не любит меня, меня никто не любит, я никому не нужна!

- Больно, как же больно! Почему боль всё ещё не ушла?!

Я выше поднял воротник куртки и быстрым шагом пошёл вперёд.

- Ты нас слышишь? Почему никто нас не слышит? Почему нас не видят?!

Лица, тела… Искалеченные, изломанные. После падения с моста красивой смерти не бывает. И души, обрекшие себя на добровольную «казнь» привязанные к этому месту своим поступком, обречены сохранять эту форму. Последние мгновения их жизни, становятся их вечной печатью смерти. Но… Если бы дело было лишь в этом. Меня не пугают покалеченные тела, не пугают громкие суетливые крики. Даже тянущиеся ко мне и проходящие насквозь ледяные пальцы, пусть и пробирают до дрожи, но, не пугают. Пугает меня… совсем другое. «Питомцы». Вечные спутники каждого самоубийцы. Вечно голодные, прожорливые, норовящие поглотить не только своего «хозяина», но и любого, до кого смогут дотянуться. Любого, кто будет достаточно слаб, чтобы попасться, живого ли, мёртвого ли, не важно. Вот они, чёрными клубами вьются у ног каждой 'жертвы'. Лезут на плечи, вгрызаются в спину, чёрными змеями обвиваются вокруг рук и ног… Эмоции. Те самые, последние. Те, что подтолкнули сделать тот самый последний шаг. Ненависть, злоба, отчаяние, страх… Их много и нет одинаковых. Даже если суть эмоций одна, они никогда не похожи. Как падающие на землю снежинки. Одинаковых, не бывает никогда… И все они как голодная стая, рвущаяся к добыче, чтобы поглотить её целиком. Когда их много вокруг, трудно дышать, трудно идти. Трудно оставаться собой. Чёрная пелена вперемешку со множеством искажённых лиц. И каждое врежется в память навсегда. То, что видишь внутренним взглядом или же зрением Зова, забыть уже не сможешь. Многие не выдерживают, сходят с ума. Поэтому нас так мало. Ненавижу мосты…

***

- Кофе? – Карла подошла сзади как раз в тот момент, когда я, переодевшись закрывал шкафчик. – Тебе он точно пригодится.

- Что, тяжёлая будет ночка? Кого ты тут на меня оставляешь сегодня? – Повернувшись, я подхватил стакан и планшет с сегодняшней «боевой расстановкой».

- Не то, чтобы очень, но, сегодня же полнолуние, психи косяками полезут. – она усмехнулась и повернулась к своему шкафчику. – Слушай, а можно вопрос?

- М? – Не отрываясь от планшета я сделал глоток из стакана. – Какой?

- Почему ты это делаешь?

- Что именно?

- Работаешь здесь. С твоей квалификацией я бы осела в какой-нибудь частной клинике и бежала от такой работы подальше. А ты, мало того, что каждый месяц берёшь несколько смен, так ещё и самых сложных, когда и приёмный и этажи забиты до потолка. Зачем тебе это надо?

- Мне нравится помогать людям. В частных клиниках другая задача, – я усмехнулся, делая ещё один глоток кофе. – И потом, разве тебе от моих смен не лучше? Сама ведь должна была работать эту неделю.

- Кроу, ты в курсе, что ты псих, а? – закончив переодеваться, Карла шумно захлопнула дверцу и уставилась на меня завязывая на шее шарф. – Полный и окончательный.

- Не выйдет, - допив кофе я бросил пустой стакан в мусор. – Ежегодное освидетельствование с тобой не согласится, могу показать бумаги.

Карла замерла, не сразу сообразив, что именно я имею ввиду, потом расхохоталась.

- Иди ты…

- Неа, это как раз ты иди, а я остаюсь. – смеясь я вышел из раздевалки и направился в приёмный покой.

- Точно псих! – полетел мне в спину насмешливо-сердитый голос.

В ответ я, не останавливаясь помахал ей рукой.

…Томас Марч, тридцать два года, падение с большой высоты…

Лицо парня подключённого к системе жизнеобеспечения разглядеть было почти невозможно, но мне это было и не нужно. Под старым мостом я на него уже насмотрелся. Повесив обратно лист назначений, я покачал головой и пошёл дальше. Фигура Томаса была одной из немногих, что не стенала и не пыталась привлечь моё внимание. И… Странное дело, не помню вокруг него «питомцев». Совсем. От осознания этого факта, я замер на полушаге и вернулся обратно к «живому мертвецу». Безэмоциональная смерть? Не рассказывайте мне, не бывает такого. Даже если умер во сне, даже если «не успел понять», даже если «под дозой». В последнем случае, даже больше, пожалуй. Осознание всегда равно эмоциям. Множеству, разных эмоций… Снова сняв со спинки лист назначений, я прочёл его ещё раз, теперь внимательнее. Ничего нестандартного, да и с чего бы, что-то я сглупил.

- Лизи.

- Да, доктор? - Дежурная медсестра, подхватив планшет понялась со своего места и направилась в мою сторону.

- Есть прижизненная история болезни? – я кивнул в сторону кровати Марча, медсестру от моих слов дёрнуло.

- Зря вы так, он ведь ещё не умер.

Я бросил на неё короткий взгляд, но ничего объяснять не стал.

- История, Лиз?

- Да, конечно. Он наблюдался в другом округе, но к нам было ближе всего после… - она запнулась. – Переслали всё по протоколу. Вам отправить?

«Нет, я у тебя спросил, как архив работает»… - в слух этого я разумеется не сказал.

- Конечно, Лиз, и быстрее если можно.

Та кивнула и склонилась к экрану.

- Доктор Кроу, думаете у него есть шансы?

Хотелось сказать «нет», но тогда придётся объяснять почему. А мне без этого было чем заняться. Например, изучить присланный Лиз файл.

- Я только пришёл, Лиз, и принимал не я. Откуда мне знать?

- Простите…

Она передёрнула плечами и вернулась на своё место, стараясь на меня не смотреть. Какие все нервные, просто платков не напасёшься…

В истории болезни Томаса Марча не нашлось ничего объясняющего отсутствия «питомцев» там под мостом. Никаких психических отклонений, болезней, специфических лекарств. Странно.

Ещё раз пролистав файл, я бросил планшет на стол, сунул руки в карманы халата и подошёл к окну.

На город тихо спускалась ночь.

Технически, отсутствие у души Марча «питомцев» для него мало что меняло и шансов лихо впрыгнуть в оставленный «костюмчик» не прибавляло. Раз уж парень «прилип» к мосту, а не к собственной больничной койке, то назад, он не особенно то и стремится. При таком положении вещей, меня эта история вообще не должна волновать. Я, конечно, «жнец», но это же не повод бегать за каждой душой и чистить Кангуной все городские мосты и тоннели в метро. У каждого, знаете ли, своя задача, свой путь, и свой выбор.

Но, парень всё равно не выходит из головы. Словно что-то царапает где-то в глубине черепной коробки. Какая-то деталь, какая-то мысль. Словно сознание что-то уже поняло, но разум ещё не нашёл ответа и теперь, пока эти двое не договорятся…

- Доктор Кроу?

Лиз стояла в дверях слегка запыхавшаяся, взъерошенная. В первую секунду я уже рванулся к дверям, ожидая отчёта по срочному случаю, но, по глазам девушки понял, уже не надо.

- В чём дело? – подойдя ближе, я заглянул медсестре в лицо.

- Там женщина в приёмном, в дикой истерике. Её сына скорая привезла. СВДС. До прибытия.

- И чем я могу помочь? Я же не психиатр. Кто там сегодня дежурит, доктор Гартлин?

Перед глазами на миг всплыли те двое близнецов из метро. И укоризненный взгляд, брошенный на меня одним из них, когда вместо того, чтобы отсечь каату, я рассёк пополам душу его брата. Чёртов видящий в вагоне…

Кажется, Лиз что-то говорила, а я в своих размышлениях отвлёкся.

- Прости что? – я виновато улыбнулся и мотнул головой.

- Я говорю, что тут дело не в психозе, - терпеливо повторила Лиз, но в её глазах явно читалось неодобрение. – У неё двойня. И она привезла второго сына с уверенностью, что он тоже вот-вот умрёт. Требует консилиум и вообще всех врачей города.

Очень надеюсь, что на моём лице ничего не отразилось. По крайней мере челюсть я удержал на месте, надеюсь, брови и глаза тоже… Ну не бывает таких совпадений!

- Лиз, это тоже часть психоза, - я покачал головой. – Каждый по-своему горе переживает…

Договорить она мне не дала. Не высокого роста, хрупкая девушка, обычно с мягким характером, иногда Лиз вспыхивала как бенгальский огонь. Интересно, в её роду были итальянцы, или, может ирландцы? С таким-то темпераментом…

- Ну вот почему вы такой?! – она гневно зыркнула на меня своими серо-зелёным глазами и чуть толкнула в плечо, а потом упёрла руки в бока. – Вы ведь талантливый врач, с совершенно золотыми руками! Вы можете буквально с того света вытащить самых безнадёжных. Но, на людей вам при этом почему – то плевать! Успокоить горюющую мать недостаточно интересный для вас случай, великий и гениальный доктор Кроу?! Подумаешь, какой-то психоз на почве горя! Как можно быть таким бездушным подонком?!

- Закончила? - От моего спокойного, холодного голоса, она дёрнулась словно от пощёчины. – Если нет, то кричи громче, ещё не весь приёмный покой в курсе конфликта персонала. Твоё мнение обо мне, разумеется, поспособствует доверию и спокойствию с их стороны.

Лиз моргнула и с громким в наступившей тишине звуком закрыла рот.

- Первое, не делай поспешных выводов. Со мной это не критично, но с пациентами, это может привести к тяжёлым последствиям. Второе, если у тебя есть ко мне претензии, изволь высказывать их после смены, у входа в клинику или ещё где-то за территорией, в крайнем случае, можешь отправить сообщение. И третье, если моё поведение настолько неприемлемо для тебя, переведись в другую смену. Причину можешь не указывать, я пойму и подпишу.

Направившись к двери, я, повинуясь какому-то хулиганскому порыву, склонился к девушке и прошептал в самое ухо.

- Но, знаешь, в одном ты права. Души у меня действительно нет.

Затылком почувствовал, как на её лице проступает выражение недоверия, шока и ужаса, но останавливаться не стал, просто вышел и закрыл за собой дверь. Наверное, зря я это сделал, но… Настроение было омерзительным, а после выходки слегка полегчало.

Женщину в приёмном я узнал сразу. Та самая мать близнецов. Растрёпанная, с опухшими от слёз и блестящими лихорадочным блеском глазами. Плащ накинут прямо поверх халата, на ногах домашние шлёпанцы. В младенца на руках вцепилась сильнее, чем многие в спасательный круг. А мольбы о спасении умирающего сына, она обращала ко всем проходящим мимо. Будь то врач, медсестра или же подвернувшийся ни ко времени другой посетитель.

Остро кольнуло чувство вины. Если бы я удержал Кангуну в руках…

- Мем, - подойдя ближе, я положил руку ей на плечо заставив вздрогнуть. – Моё имя доктор Кроу. Могу я вам как-то помочь?

- Мой сын, спасите моего сына, он…

Я опустил глаза на её руки и замер, почти не слушая то, что и так знал от Лиз. Идя сюда, я был на сто процентов уверен. Если это действительно будет она, то спасаемым младенцем будет тот, с укоризненным взглядом. А мертвецом, пострадавший от удара Кангуны. Я был в этом совершенно уверен, но… Ошибся.

На руках безутешной матери весело и беззаботно угукал тот, кого ещё утром едва не разрубила по полам коса душ. А это значит…

Младенец повернул голову и посмотрел на меня смеющимися глазами, в глубине который, даже без зрения Зова, я с лёгкостью видел клубящийся туман кааты.

Зараза! Как же мне сейчас хотелось вернуться назад и набить морду этому возомнившему себя героем придурку. А потом и себе. А может быть в первую очередь себе. Надо было сразу проверять вагон на видящих! А то орудовал «скальпелем» посреди карусели с детишками. Не умеешь работать в боевых, значит сначала убедись, что боевых не предвидится…

Кажется, все эти размышления ввели меня во что-то, близкое к состоянию Зова. По крайней мере, я неосознанно отвечал женщине, взял на руки младенца и даже отнёс в одну из смотровых.

Мать не отставала от меня ни на шаг и что-то в ужасе лепетала. Зря волнуется, этот точно не умрёт. До определённого возраста его ни один насморк не возьмёт, а уж что посерьёзнее и подавно. Вот только и хорошего в этом мало, потому что цена у такого здоровья… Никому бы такой цены не пожелал.

Надо будет зайти в морг и выяснить причину смерти второго близнеца. Либо он пожертвовал собой, чтобы залатать пробитую мною брешь, либо… О втором и думать не хочется. Впрочем, от первого тоже тошно…

Взгляд подёрнутых дымкой глаз кажется стал ещё насмешливее.

«Да, жнец, ты облажался. Теперь, это тело моё и твои фокусы меня больше не достанут».

«Да что б тебя»…

***

Смена выдалась действительно сложной, Карла сама того не зная оказалась права. Пришлось потратить не мало сил, чтобы успокоить паникующую мать. И ещё больше, чтобы сдержать себя и отпустить «домой» каату заполучившую тело. Умом я понимал, что в ближайшее время тварь не вытащить. Кангуна оставила от неё слишком мало и сплетение с телом слишком тесное. Понимал, что пока она не достигнет хотя бы половины прежнего размера, никаких странностей в поведении ребёнка не будет. И то, что повода оставлять их в больнице у меня нет, я тоже понимал. Но это понимание ничуть задачи не облегчало. Всё моё существо противилось «освобождению» духовного паразита. И чувство вины за смерть близнеца успокоиться тоже не помогало.

О Томасе Марче из-за всех этих событий я вспомнил только сдавая смену. И он же напомнил, что я планировал зайти в морг. Что ж, пожалуй, в самом деле пора навестить старого друга. Она любит такие загадки.