Корсар

Глава 1

— Сколько-сколько? Да вы обалдели! Пошли отсюда, парни, — возмутился я.

Это был уже третий кабак в Бастере, из которого мы уходили трезвыми. Цены взлетели в разы, а я не был готов отдавать по несколько десятков ливров за кружку паршивого рома. Олоне — официально негодяй, худший на архипелаге. А вместе с ним — все трактирщики Тортуги. Это каким злодеем надо быть, чтобы требовать золотой луидор за бочку пива? Каждый наживается на бедных пиратах, как только может.

Мы отправились искать другое место. Везде было либо занято, так, что яблоку негде упасть, либо цены улетели куда-то за орбиту Сатурна и не думали возвращаться на Землю. Даже самые паршивые забегаловки взвинтили цены так, будто они получили по десятку мишленовских звёзд каждая, а свой вонючий ром подавали исключительно на золотой посуде королям и императорам.

Радовало одно, с моим патентом всё должно было решиться уже совсем скоро. Аудиенция у губернатора назначена на завтрашнее утро. Хорошо иметь знакомых в высшем обществе, особенно тех, кто тебе должен.

А в остальном Тортуга только разочаровывала. Конкретно меня, остальным-то всё нравилось. Ещё и присутствие в городе месье Леви давило на меня невидимым грузом, ведь я знал, что старый еврей не успокоится. Я бы вообще предпочёл не задерживаться в Бастере. Ладно хоть груз английских мушкетов успешно продали, новое оружие в любом случае будет пользоваться спросом.

Ещё мы продали «Ориона». Посоветовались, прикинули, что хоть с двумя кораблями могли бы больше дел провернуть, но пока не тянем. Проголосовали, решили оставить «Поцелуй Фортуны» себе, а шхуну продать, и на неё довольно быстро нашёлся покупатель, один из бывших офицеров Олоне, решивший отправиться в самостоятельное плавание. Продали по хорошей цене, и сделкой я был вполне доволен. Хоть что-то хорошее в этой череде неприятностей.

Наконец, мы пришли ещё в одну таверну, и там даже нашлись места. Не на всю команду, но и мы бродили по городу сравнительно небольшой компанией. Таверна звалась «Под Хромым Гусем», народа здесь тоже было изрядно, но уместились все.

— За что выпьем? — спросил Эмильен, когда мы уселись за стол и дорвались до алкоголя.

— За нашу удачу, конечно же! — воскликнул я.

— И чтобы она никогда нас не покидала! — поддержал Шон.

Остальные поддержали тост одобрительным гулом, чокнулись, выпили. Что для флибустьера важнее удачи? Да ничего, собственно. И раз уж мы захватили себе бригантину под именем «Поцелуй Фортуны», то, наверное, можно надеяться, что Фортуна будет к нам благосклонна.

Я осмотрелся по сторонам, таверна была небогатой, но вполне приличной. Не какой-нибудь там притон. По меркам Тортуги, конечно. В конце концов, следов крови или обломков мебели нигде не было видно, так что хозяева за порядком следят. Моряки с других кораблей пьянствовали за соседними столами, несколько шулеров, один другого краше, оживлённо резались в карты, местные девки привередливо глядели на возможных клиентов.

Это сейчас в Бастере кипит жизнь, и днём, и ночью, но как только флибустьеры снова уйдут в море, Бастер вновь станет сонным колониальным городком.

— Что будем делать дальше, капитан? — спросил меня Шон.

Я даже и не знал, что ответить. Я и сам не знал до конца.

— Сегодня будем пить, — твёрдо решил я. — А завтра уже посмотрим.

— Вот это я понимаю! — рассмеялся ирландец.

Но я всё-таки задумался над тем, что делать дальше. Конечно, всё будет зависеть от итогов встречи с Бертраном д`Ожероном, губернатором Тортуги, но даже независимо от исхода общий смысл оставался один, грабить награбленное. Испанцы грабят местное население, выжимая из несчастных индейцев все соки, мы грабим испанцев. Нас грабят местные торговцы и шлюхи. Все довольны, все счастливы.

Вообще, хотелось бы повторить то, что провернул Олоне в Маракайбо, хоть и несколько в меньших масштабах, потому как пять сотен человек мне ни за какие коврижки не набрать. Грабануть какой-нибудь городок, монастырь или поселение, куда со всех окрестностей стекается добро, должно быть гораздо выгоднее, чем охотиться в открытом море на одинокие корабли. Тем более, что испанцы поодиночке почти не ходят, а их торговцы всегда идут в сопровождении одного-двух военных кораблей. Пиратов боятся, и правильно делают.

Участвовать в боевых действиях мне точно не хотелось, меня здешние войнушки не трогают вовсе. Только лишняя головная боль. Да и я вообще не помнил, чтобы Франция воевала в колониях с Англией, а значит, эта заварушка долго не продлится. Вот с Испанией — да, с ней воевали все, кому не лень, грех не откусить кусок от престарелого гиганта.

Значит, будем, словно стервятник, курсировать по архипелагу, выискивая добычу, или, словно волк, отделять от стада какую-нибудь овечку пожирнее.

— Об чём задумался, кэп? — спросил Жорж.

Я вздрогнул, похоже, я и правда потерялся в мыслях.

— Да всё о том же, о делах, — признался я. — Хотя сам сказал, что пить будем. Значит, надо выпить!

Меня охотно поддержали, и я подумал, вот бы все мои решения встречали так же радостно.

— Олоне, болтают, полмиллиона экю из Маракайбо привёз, — сказал Шон.

Я нахмурился, но ничего не сказал, прикидывая, что наша добыча вместе с выручкой за проданный груз и шхуну едва-едва дотягивает до двадцати тысяч экю. Тоже немало, но по сравнению с их добычей — несчастные гроши. А не сравнивать я не мог, довольно болезненно воспринимая чужой успех, с которым не мог потягаться. Пока не мог.

— А я слышал, что миллион, — сказал Эмильен.

Жорж присвистнул, я нахмурился ещё больше. Остальные пираты заворчали, что это брехня и миллион экю с одного города собрать невозможно.

— Да и чёрт с ним, — сказал я. — Хоть два миллиона. Знаете, парни, что выгоднее, чем ограбить банк?

— Свой банк основать? — предположил Шон.

— Верно, — сказал я. — Верно, чёрт побери.

Мне вдруг вспомнились конспирологические теории про династию Морганов, якобы потомков того самого Генри Моргана, пирата, которые впоследствии стали одной из влиятельнейших финансовых династий и владельцев едва ли не половины мира. Вот уж кто сколотил состояние. Из безродного валлийца в губернаторы. Хотя сейчас Морган был всего лишь одним из многих английских приватиров, даже не адмиралом — обычным капитаном.

Было бы забавно ограбить Панаму раньше него. Пожалуй, это было бы интересно, хотя чёрт его знает, как тогда повернётся история. Может, Англия не станет владычицей морей и колониальной империей, а может, наоборот. От того, что в кузнице не было гвоздя, многое может поменяться. Одно я знал точно — если нам удастся ограбить какой-нибудь испанский город, можно будет покончить с карьерой пирата и дальше почивать на лаврах. Закапывать сокровища, спиваться на берегу, растить детей, или чем там ещё занимаются пираты в отставке.

— Нет, капитан, так дело не пойдёт! — воскликнул мой первый помощник. — Вот, пей! До дна!

Он протянул мне полную бутылку, а я уставился на Шона удивлённым взглядом.

— Сам говорил, потом всё, сегодня пьём! Вот, пей! — почти приказал он.

— Мне к д`Ожерону завтра, — возразил я.

— Д`Ожерон сам бывший буканьер, — сказал вдруг Эмильен. — Поймёт.

— Это он раньше был буканьер, а теперь он — губернатор, мать вашу, — проворчал я, но к бутылке всё-таки приложился.

Пожалуй, мне и в самом деле стоило расслабиться и не думать о делах. Я выпил, мерзкий, приторный ром прокатился огненным шаром по пищеводу, в голове зашумело. Сразу стало веселее. Теперь главное не перегнуть палку и не перепить, а то я знаю, как это бывает перед важными встречами и мероприятиями.

Но это всё будет завтра, а сегодня — реки алкоголя, верные друзья и веселье. Не такое роскошное, как у пиратов из эскадры Олоне, но всё же нам хватало с лихвой.

Глава 2

На этот раз я не напивался вдрызг, не крушил мебели и даже ни с кем не подрался. Культурно посидели. Но утром голова всё равно болела.

Пришлось встать пораньше, чтобы привести себя в порядок перед аудиенцией, вычистить костюм, шляпу и прочее. Не хватало ещё, чтобы меня приняли за оборванца. Первое впечатление можно произвести всего раз, и я хотел сделать это максимально хорошо. Так что я побрился, подровнял отросшие волосы, завязал их лентой в конский хвост, здесь так было модно, постриг ногти. Париков я не носил принципиально, лицо не пудрил, считая это уже перебором. Но вообще было забавно наблюдать местных модников, которые в моём времени выглядели бы жеманными участниками травести-шоу, а здесь считались вполне себе мужественными красавчиками в узких лосинах.

С мадам д`Эрве мы условились встретиться после завтрака возле резиденции губернатора, она пообещала провести меня внутрь и устроить аудиенцию. Я даже немного нервничал, понимая, что не знаю местного этикета и прочих придворных тонкостей. С другой стороны, мало кто из капитанов разбирается в том, какой вилкой едят устриц, а какой — рыбу, или видит разницу в глубине поклона.

Я отправился один, рассудив, что в этом деле спутники мне ни к чему.Утренний Бастер был малость потише, многие завалились спать после долгих попоек, но отовсюду по-прежнему доносилось пение, звуки музыки и смех. Разве что по улицам народ не шатался, и я без приключений дошёл до губернаторского поместья.

Мадам д`Эрве нигде не было видно, так что я остановился у крыльца и решил подождать, глазея пока на двухэтажное здание, увитое плющом и украшенное резными колоннами. Всё буквально кричало о том, что хозяин этого поместья богат. Ухоженный сад с редкими растениями, скульптуры и лепнина, позолота. И это снаружи, а внутри, наверное, богатств ещё больше, почти как в Эрмитаже. Возникла глупая мысль эту резиденцию обнести, но я тут же её отбросил, такого нам точно не простят, найдут хоть на краю света.

Наконец, к резиденции подошла карета, остановилась у крыльца. Я подошёл к ней, подождал, пока откроется дверца. Из кареты, придерживая подол платья, начала спускаться мадам д`Эрве, и я подал ей руку, чтобы помочь. Она оперлась на мою руку, вышла из кареты, взмахом руки отпустила извозчика. Я задержал её пальцы в руке чуть дольше необходимого.

— Вы сегодня необыкновенно обворожительны, — произнёс я, снял шляпу и учтиво поклонился.

— Вы мне льстите, капитан, — хихикнула она.

На этот раз она была без вуали, в маленькой шляпке и закрытом тёмно-коричневом платье, довольно простом и скромном.

— Простите меня, мадам... Но я должен признаться, что до сих пор так и не знаю вашего имени, — сказал я.

— Да? — удивилась она. — Флёр. Меня зовут Флёр-Селестин-Амели Тюрго, по мужу д`Эрве.

— Какое чудесное имя, — сказал я. — Позвольте и мне представиться. Андре Грин. Капитан славной бригантины «Поцелуй Фортуны».

Воспользовавшись моментом, я поцеловал её руку. Просто ещё одна учтивость, знак вежливости, но всё-таки она немного покраснела, я это заметил.

— Кхм... Пойдёмте? Нас, наверное, уже ждут, — сказала она.

— Ведите, мадам, — я пропустил её вперёд.

Ещё одна вежливость, позволяющая мне полюбоваться её фигурой.

Нас впустил внутрь негр в лакейском мундире, который выглядел богаче и ярче моего строгого чёрного костюма. На лице слуги будто бы застыло надменное выражение, но каких-либо высказываний лакей себе не позволил, держал всё при себе. Молча проводил нас в приёмную губернатора, к высоким закрытым дверям, за которыми находился непосредственно кабинет д`Ожерона.

— Ожидайте здесь, — на хорошем французском сказал негр и вошёл в кабинет.

Вдоль стен в приёмной стояли диванчики, но садиться я не стал, надеясь, что ожидание не продлится долго. Просто глазел по сторонам, как турист. Интерьеры чем-то смутно напоминали сожжённое мной поместье на Испаньоле.

Ждать пришлось минут пять, не больше.

— Прошу вас, — дверь открылась, и из неё показалась чёрная физиономия слуги.

Мы вошли. Просторный, светлый кабинет оказался куда скромнее, чем я ожидал. Говорят, жильё и домашнее животное обычно отражают характер своего владельца. Характер Бертрана д`Ожерона я затруднялся определить.

Сам губернатор сидел за рабочим столом, делая какие-то пометки в толстом журнале. Выглядел месье д`Ожерон представительным и солидным человеком, чёрные кудри спускались до плеч, над верхней губой топорщились небольшие усики. На вид он был чуть старше меня, может быть, лет на десять, но я видел, что он ещё в расцвете сил. Черты лица благородные, скулы волевые, безукоризненно выполняет служебный долг, беспощаден к врагам рейха. Нашего появления он словно и не заметил, продолжая работать с бумагами.

— Господин губернатор, — я снял шляпу и куртуазно поклонился, стараясь сделать всё правильно.

Мадам д`Эрве присела в реверансе. Губернатор поднял на нас взгляд, смотрел он открыто и прямо, внимательно меня изучая. Д`Ожерон отложил перо, встал со своего места, прошёл к нам, поцеловал руку моей спутнице. Повернулся ко мне, едва заметно кивнул.

— Бертран д`Ожерон де ла Буэр, к вашим услугам, — произнёс он.

— Андре Грин, капитан бригантины «Поцелуй Фортуны», — представился я.

— Вы искали встречи, — сказал губернатор, возвращаясь на своё место. — Чем могу быть полезен?

— Господин губернатор... — начал я.

— Только прошу, ближе к делу. У меня не так много времени. Я принял вас исключительно из уважения к мадам д`Эрве, — произнёс он и тепло улыбнулся. — Оставьтеэти ужимки, капитан, я же вижу, что вам ближе боцманская ругань, а не придворные витиеватости.

— Спасибо. Мне нужен каперский патент Франции, только и всего, — с облегчением выдохнул я.

Губернатор усмехнулся, вынул из стопки бумаг лист, озаглавленный LETTRE DE MARQUE. Яуспел заметить, что у него подобных листов целая пачка.

— Андре Грин... — пробормотал он себе под нос, вписывая моё имя в документ. — «Поцелуй Фортуны»...

Внизу Бертран д`Ожерон поставил размашистую подпись, капнул сургуча, поставил печать.

— Вы теперь представитель Его Величества, капитан, не забывайте об этом. Враги короны — ваши враги, — сказал губернатор, протягивая мне подписанный документ, на котором ещё не успел остыть сургуч.

Я не мог поверить, что всё прошло так легко и просто. Возможно, исключительно из-за протекции моей высокородной знакомой, но что-то мне подсказывало, что выдача каперских свидетельств тут поставлена на поток, а скупка награбленного здесь — легальный бизнес, приносящий казне весомую часть дохода.

— И всё? — удивился я. — Вы очень добры, месье...

— Добро вознаграждается, капитан, — сказал д`Ожерон. — Десять процентов, там указано.

Ну, это по-божески. Хотя, конечно, зависит от размеров добычи. Иногда было бы выгоднее уплатить в казну тысячу фунтов, как требовал английский патент.

— Премного благодарен, месье, — ещё раз поклонился я, как того требовал этикет.

— Это всё, или у вас есть ещё какое-то дело ко мне? — спросил губернатор.

Мне хотелось узнать о судьбе господина д`Эрве, но в присутствии его жены я посчитал это неуместным. Насколько я знал, мошенника посадили и он теперь ждал суда в одной из камер бастерского форта. Но это были лишь слухи, которые бродили по городу, подробностей и деталей я не знал.

— Нет, пожалуй, нет. То есть, это всё, — сказал я.

— А у вас, мадам? — спросил губернатор. — Может, у вас есть какая-нибудь просьба ко мне? Могу я исполнить ваше желание?

— Нет, месье, — улыбнулась она. — Всё, чего я хотела, так это вернуть дочь. И капитан её мне вернул.

— А, так это он, ваш рыцарь? — рассмеялся д`Ожерон. — Теперь всё ясно. И что, месье д`Эрве и впрямь сговорился с англичанином, как болтают в городе?

— Да, — сказал я, благодаря всех морских богов, что ещё не успел соскоблить имя Гилберта с английского патента. — С английским капером. Вот его патент.

Я протянул документ губернатору, тот пробежал глазами по строчкам. Читал без труда, знал не только французский, значит. Хитрый лис. И когда он его дочитал, то без сожаления порвал бумагу на мелкие клочки, насмешливо глядя мне в лицо. Я застыл в удивлении, наблюдая, как д`Ожерон выбрасывает обрывки в камин и ворошит кочергой остатки английского патента.

— Чтобы у вас не было соблазна послужить двум королям сразу, капитан, — улыбнулся губернатор. — И не говорите, что у вас и в мыслях такого не было. Я сам был буканьером. А вы теперь — французский корсар.

Глава 3

Мы вышли в приёмную, а я так и не мог поверить, что всё прошло настолько легко, а для губернатора даже рутинно и буднично. В мыслях-то я уже успел себе представить, как изо всех сил уговариваю д`Ожерона выдать мне патент, а тот увиливает, ломается и торгуется, а я использую весь арсенал дипломатических уловок и аргументов, чтобы заполучить корсарский патент. А вышло так, будто справку из деканата взял. Ну, буду знать. Похоже, тут патенты дают любому бродяге, так что надо было брать с собой половину команды.

— Вот... На этом всё, капитан? — произнесла вдруг мадам д`Эрве, потеребив пальцами подол платья.

— Позвольте хотя бы проводить вас до дома, миледи. На улицах сейчас небезопасно, — сказал я, особо ни на что не рассчитывая.

Она улыбнулась и взмахом ресниц дала понять, что согласна.

— У вас... Весьма необычные манеры. Я бы даже сказала, экстравагантные, — хихикнула она, когда мы спускались по крыльцу. — Откуда вы родом?

— Из Московского царства, — ответил я, не вдаваясь в подробности. В конце концов, город, откуда я родом, ещё даже не основали. — За полмира отсюда.

— О... Это многое объясняет... — протянула она. — Далеко же вас забросила судьба...

Видимо, решила, что за этим стоит какая-то романтическая история в духе рыцарских романов с лишением наследства, происками врагов и долгими приключениями на чужбине.

— О да, — вздохнул я, решив подыграть и изобразить таинственную романтическую натуру.

Какое-то время мы прошли молча, наслаждаясь пением птиц и утренней прохладой. Бастер по-прежнему был пуст и безлюден, а редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания.

— А вы, миледи, как вы попали в Новый Свет? — спросил я.

— Моя семья разбогатела на торговле с колониями. Отец привёз меня сюда, когда я была ещё совсем ребёнком, — призналась она. — А кем были ваши родители?

Школьным учителем и водителем автобуса, но не буду же я это объяснять. Придётся выкручиваться.

— Множество поколений моих предков проливали кровь за своё Отечество, — произнёс я максимально расплывчато, но каждое слово было чистейшей правдой.

Я хоть и не увлекался генеалогией, но знал, что мои предки воевали и в русско-турецких, и в русско-японской, и в Первой Мировой, и в Гражданской (тут даже с обеих сторон). Про Великую Отечественную и говорить нечего, там все отметились. Один мой дядька прошёл Афганистан, другой побывал на обеих Чеченских, так что в моих словах не было ни грамма вранья.

— Это... Достойно уважения, месье... — осторожно произнесла мадам д`Эрве, видимо, приняв меня за дворянина.

По правде говоря, Гринин это одна из дворянских фамилий, но нет, все мои пращуры происходили из крестьян. Тем не менее, она была права, это достойно уважения.

— А я теперь буду проливать кровь во имя короля Франции, — улыбнулся я.

— Пусть лучше её проливают ваши враги, — обеспокоенно сказала она.

Я пожал плечами, справедливо полагая, что в этом вопросе всё зависит от удачи.

— Это уж как повезёт, — сказал я.

— Знаете, что мне не нравится в корсарах и флибустьерах? — спросила вдруг мадам д`Эрве, поджав губы. — Вы слишком много полагаетесь на удачу. И никогда не думаете о будущем.

Я едва не расхохотался в голос. Где-то я это уже слышал.

— О, я постоянно думаю о будущем, — произнёс я, сдерживая смех.

— И каким вы его видите? — строго спросила она.

Вот здесь она поставила меня в тупик. Рассказать ей про электричество, интернет и космические корабли, бороздящие просторы Большого театра? Вряд ли она это имела в виду. Лично моё будущее? С нашим ремеслом дожить до следующего утра это уже большая удача, большинство пиратов кончает жизнь довольно трагично и скоропостижно.

— Счастливым. В котором я умру в глубокой старости, в окружении детей и внуков, — сказал я, понимая, что с моим образом жизни я скорее буду застрелен в очередном сражении.

Пожалуй, нужно копить дублоны с луидорами и выходить на покой. Заниматься прогрессорством в масштабе отдельно взятого острова, например. Там уже можно будет и строить двигатели, и изобретать станки с командирской башенкой.

— К этой цели нужно идти, — сказала она, улыбнувшись каким-то своим мыслям, которых я не понял.

— Безусловно, — согласился я. — И я к ней иду. Всеми способами. Я всегда добиваюсь поставленной цели, миледи.

— Очень хорошее качество, — хихикнула она. — Я, пожалуй, тоже.

Мы подошли к поместью д`Эрве, и я даже пожалел, что оно находится так близко от губернаторского дома. Я бы с удовольствием прошёл с ней хоть на другую сторону острова, хоть до самой Испаньолы и далее.

Она остановилась у крыльца, посмотрела на меня из-под полуприкрытых ресниц.

— Мы пришли, — сказала она.

О, я заметил. Такие хоромы трудно не заметить. Тем более, что я здесь уже был буквально позавчера. Если роскошью и великолепием этот дом хоть и уступал губернаторскому, то ненамного.

— Жаль, что так быстро, — произнёс я. — Но я наслаждался каждым мгновением этой прогулки.

Мадам д`Эрве засмеялась, её прелестные щёки чуть порозовели.

— Да, мне тоже жаль покидать ваше общество, капитан. Но мне пора, — смущаясь и заламывая пальцы, произнесла она.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — я снял шляпу в изысканном поклоне и прикоснулся губами к её пальцами.

Пальцы оказались горячими, как угольки в костре, но мне не хотелось выпускать их из рук.

— Конечно! Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, капитан, — улыбнулась она. — Расскажете пару морских историй или что-нибудь о вашей Родине.

— Только гостем или я смею на что-то надеяться? — произнёс я.

Она тут же вырвала свою руку из моей ладони, будто прикоснулась к кипящему чайнику.

— Месье. Я — замужняя женщина. И я перед Богом клялась, что... — тихо протараторила она, но я её перебил.

— Ваш муж так не считает. Он вас не ценит и вообще хотел сбежать в Марсель. Он — мошенник и негодяй, который сейчас сидит в тюрьме, — так же тихо сказал я. — Разведитесь, и делу край.

— О, я была бы счастлива, если бы могла уйти от него! Но католическая церковь не признаёт разводов. Даже по такому поводу, — горько усмехнулась она.

Я понял, что на такое она не пойдёт, и убегать ни за что не станет. Что ж, если посмотреть на это с другой точки зрения, то это верность клятве и данному слову, исключительно хорошее и редкое качество. Тверда, как кремень. За это можно уважать, и за это она мне и нравилась. Избу на скаку остановит, и далее по тексту.

— Полагаю, есть способы, — хмыкнул я.

Уточнять, какие именно способы пришли мне в голову, я не стал, чтобы не пугать бедняжку Флёр кровавыми подробностями того, что может случиться в тюрьме. Не думаю, что она бы испугалась, но момент для них явно был неподходящий.

— Я буду счастлива увидеть вас вновь, капитан. Только ведите себя прилично, умоляю вас, — выдохнула она едва слышным шёпотом.

Я улыбнулся. Обернулся по сторонам, проверяя, нет ли чьих-нибудь любопытных глаз поблизости, убедился, что мы в безопасности, а затем сгрёб её в охапку и жадно поцеловал, чувствуя, как паровым молотом бьётся её сердце, так и норовя выпрыгнуть из груди. Она замерла, словно лань в свете фар, робко ответила на мой поцелуй и тут же отпихнула меня изо всех сил, а следом залепила пощёчину. В щёку словно ткнули горящим поленом.

— Что вы себе позволяете?! Вы, вы... — прошипела она, задыхаясь от возмущения. — Я знала, знала, что не надо с вами связываться! Вы пират и разбойник!

Её губы дрожали, кулачки были крепко сжаты, глаза метали молнии, и испепелили бы меня на месте, будь у мадам д`Эрве такая возможность. Но я видел, что это всё напускное, а глубоко внутри, в самых потаённых мечтах она жаждала продолжения. Что ж, я воин и потомок воинов, а значит, буду вести осаду до победного конца.

— Нет, миледи, — поклонился я, потирая щёку. — Я — корсар на службе французского короля.

Глава 4

Не самое приятное расставание вышло, но мне вроде как удалось загладить вину. Я пообещал, что мы встретимся снова и удалился, а милая Флёр взбежала по ступенькам и захлопнула дверь так, что с фасада едва не посыпалась штукатурка. Ну, это пройдёт. Надеюсь.

Теперь я шёл по улицам города, страшно довольный тем, что всё получилось. Или почти всё. Патент в кармане, груз продан, корабль готов отплыть хоть на Северный Полюс. Осталось уладить кое-какие дела на Тортуге, и можно снова отправляться в плавание.

На этом острове было два человека, чья смерть меня бы порадовала. Луи-Арман-Готье д`Эрве, но я надеялся, что его приговорят к смерти за государственную измену, и Исхак Леви, которого я бы с удовольствием прикончил лично. Для надёжности, конечно, стоило бы и господина д`Эрве придушить в камере, но, на мой взгляд, это было как-то низко. Даже для пирата. Он, конечно, заслуживал смерти, но пачкать руки попросту не хотелось.

Поэтому, первым делом я решил ненадолго записаться в антисемиты. Я понимал, что пришить торговца в городе это чуть посложнее, чем взять какое-нибудь корыто на абордаж, но план уже потихоньку рождался в голове. Всё должно пройти идеально, нас даже не должны заподозрить. Не хотелось бы попортить себе репутацию и сесть в соседнюю камеру с мерзавцем д`Эрве.

Леви не успокоится, он уже наверняка прознал о моём появлении в городе, да и слух про то, что я прибил его наёмников уже наверняка до него дошёл. Будем бить на упреждение, значит, нанесём превентивный удар. Почти что самооборона. Надо только посоветоваться с парнями.

Я отправился в таверну, в которой мы вчера отдыхали, надеясь застать моих офицеров там. Вряд ли они уже разбрелись по острову, скорее всего, спят или страдают с похмелья. Во всяком случае, обычно после наших попоек именно так и происходило.

Так произошло и на этот раз. Я вошёл в таверну, ночное веселье там уже поутихло, и только самые крепкие, два каких-то незнакомца, продолжали пить. Несколько человек спали, уткнувшись лицами в столы, прямо там, где их настигла последняя порция рома. Среди них я узнал Жоржа. Вряд ли он сумеет что-то подсказать, но я всё же отправился прямо к нему, в дальний угол таверны.

— Жорж, дружище, подъём, — я тихо толкнул его в плечо.

Тот промычал что-то невнятное. Сегодня во вторую смену, ага.

— Вставай говорю, Жорик, мать твою, — буркнул я.

Буканьер вдруг поднял на меня мутный расфокусированный взгляд, пытаясь хоть как-то собрать глаза в кучу.

— Вы... Оба... Чё надо... — промычал он, и я понял, что дальнейшее общение бесполезно. Лыка не вяжет.

Ладно, поищу кого-нибудь ещё. Но из моей команды здесь больше никого не было. Возможно, кто-то был в комнатах наверху, но это было никак не проверить.

— Эй! Капитан! — меня внезапно позвали те двое. Тон мне сразу не понравился, но слова не сулили ничего плохого. — Айда-ка, выпей с нами! Вдвоём скучно пить, а тут все уже готовые!

Я покосился на них, не имея ни малейшего желания присоединяться к их компании. Ещё и с утра, когда нам предстоял целый день разного рода хлопот.

— Благодарю за предложение, господа, но я вынужден отказаться, — произнёс я.

— Да? А тут болтали, что Чёрный Капитан хоть бочку рома выпить горазд, — хмыкнул один из них, долговязый, про себя я окрестил его Длинным. — Так и знал, что брешут.

Любопытное прозвище мне тут уже придумали. Ну, пусть будет.

— Как я тебе и говорил, — фыркнул второй, одноглазый, про себя я окрестил его Кривым. — Байки это всё. Кишка у него тонка с настоящими морскими волками пить!

Я хмыкнул, вперил в него злой взгляд исподлобья. Кишка тонка, как же.

— Морскими волками? Да вы скорее шавки подзаборные, — процедил я.

— Чо сказал?! — вскинулся Кривой, вскакивая из-за стола.

На столе загремела посуда, он его едва не опрокинул на своего дружка. К нам подскочила усталая трактирная девка, замахала каким-то грязным полотенцем.

— Месье, месье, не надо! Прошу, успокойтесь! — запричитала она.

— Я совершенно спокоен, мадемуазель, — сказал я. — Отойдите в сторонку, а то эти месье могут и вас зацепить ненароком.

— Ща я тебя успокою, сукин ты сын! — заревел Кривой.

Второй тоже поднялся, девка взвизгнула и резво отскочила в сторону. Накрытый стол они всё-таки опрокинули, вся их еда и алкоголь полетели наземь.

— Твою мать! — Длинный выругался и бешено уставился на меня, будто это я лишил их завтрака и выпивки.

Оба уже были пьяны, но не настолько, чтобы это могло им помешать в драке. Но достаточно, чтобы полезть в драку на меня. Ну, как учил меня Владимир Владимирович, если драки не избежать — бей первым.

Я схватил с соседнего стола пустую кружку, швырнул Длинному прямо в рыло. Кружка соприкоснулась с его паскудной физиономией, и тот сел на задницу от неожиданного удара. Кривой полез махать кулаками, выкрикивая оскорбления, от которых покраснел бы даже сапожник, сбил с меня шляпу. Шляпа улетела в лужу чьей-то блевотины. Мы оба вдруг замерли.

— Эх, шакал ты паршивый, — расстроенно произнёс я.

За шляпу было обиднее всего, и я тут же пробил Кривому в левый, отсутствующий глаз. Тот не успел заметить и отреагировать, схватился за повязку и завыл, будто я ударил ему по яйцам, а не по лицу.

Я, видимо, увлёкся и не заметил, как поднялся и подскочил ко мне второй, размахивая своими орангутаньими лапами. Удар пришёлся мне в скулу, я отшатнулся, из глаз посыпались искры. Длинный попытался закрепить успех, но я уже знал, чего ожидать, поднырнул под его руку и хорошенько пробил ему в печень. Пожалуй, самое слабое место у любого мужчины на архипелаге. Длинный согнулся и захрипел, я тут же добавил ему в ухо, и тот повалился на пол.

Тем временем уже очухался Кривой. Он вдруг полез в партер, приближаясь вплотную ко мне, что-то громко звякнуло и я почувствовал тупой тычок в брюхо. Я тут же оттолкнул Кривого, тот гадко ухмыльнулся. В руке у него блеснул нож, и я понял, что ещё жив только потому, что удар попал в пряжку ремня. Вот был бы славный конец для храброго корсара Андре Грина, подохнуть в обычной поножовщине.

— Ах ты мразь, — выдохнул я, извлекая из ножен палаш. — Щас я тебе второй глаз выколупаю.

Выражение радости на лице одноглазого вмиг потухло, а я почувствовал, как пережитый ужас трансформируется в нечеловеческую злобу, от которой шерсть на загривке встала дыбом, а кровь начала кипеть. Видимо, что-то такое всё же отразилось на моём лице.

— Ладно, погорячились мы слегка. Давай-ка всё уладим, капитан, — Кривой попытался дать заднюю, но после того, как он едва не вырезал мне аппендицит, мирного решения быть уже не могло.

— Защищайся, свинья, — процедил я.

Я мог зарубить его одним ударом, зарезать, как поросёнка, но злость кипела во мне настолько сильно, что я решил прикончить его медленно, чтобы Кривой мог испытать тот же самый ужас. Первым ударом я выбил нож из его руки. Кривой схватил колченогий табурет, пытаясь отбивать удары им, поймать клинок между ножек табурета и сломать его, но я был быстрее. Я наносил ему мелкие порезы один за другим, Кривой всё отступал и отступал, пока не оказался зажат в дальний угол. Как раз в тот, где спал Жорж.

В единственном глазу Кривого плескался страх, уродливой маской застывая на лице. Я вывернул табурет из его рук, замахнулся, чтобы нанести последний удар, но тут он рухнул на колени. Девчонка, которая была единственным свидетелем разыгравшейся сцены, завизжала от страха, и я помедлил с ударом.

— Пощады! — взмолился Кривой. — Прошу, не надо!

Но меня таким не разжалобить. Я уже собрался покончить с этим, как вдруг со своего места поднялся Жорж, промычал что-то непонятное и пустой кружкой зарядил Кривому в висок. Пришлось вложить палаш обратно в ножны.

— Кэп! — выдавил из себя Жорж. — Как... Как мы их, а?!

Я хмыкнул и потрогал пряжку ремня. На металле осталась явственная зазубрина, и по моей коже вновь пробежал холодок.

Глава 5

Я подождал, пока Жорж немного похмелится и придёт в себя, а потом мы вместе покинули эту несчастную таверну. Обошлось без смертоубийства, что меня даже немного радовало. Не думаю, что кто-то расстроился бы из-за пары местных забулдыг, и даже проблем с законом не возникло бы, но лишний грех на душу брать не хотелось.

— Где все наши? — спросил я, пока мы шли в сторону набережной.

— Дык... Хрен его знает, — пожал плечами Жорж.

— А тебя чего там оставили? — спросил я.

— Тоже... Хрен его знает, — протянул буканьер. — Добудиться, наверное, не смогли.

Шляпу пришлось оставить там, в таверне. К ней даже прикасаться не хотелось. И теперь на жаре довольно сильно напекало голову. Хоть уже была и осень, но солнце жарило ничуть не хуже. Тропик Рака, мать его растак. Я хоть и привык уже к местному климату, и к проливным дождям, и к палящему солнцу, но, как говорится, сибиряк это тот, кто тепло одевается. Бродить здесь без шляпы — рискованное занятие.

Пришлось зайти в лавку и раскошелиться на новую, непременно чёрную. Нашлась даже с чёрным пером какой-то неизвестной мне птицы, роскошным и длинным.

Мы вышли на пристань, прошлись по берегу в поисках нашей шлюпки. Никого не обнаружили. А из-за множества кораблей в гавани было трудно разглядеть наш.

— Куда они, чёрт возьми, подевались, — проворчал я.

— Кэп, смотри! Вон, «Орион» уходит! — вскинулся Жорж, пальцем указывая на удаляющуюся шхуну. — Вот падлы! Кинули нас!

— Жорж, мы его продали, — сказал я. — Пили вчера за это.

— Да? Ну ладно, — хмыкнул он таким тоном, будто мне не поверил.

Наконец, я увидел силуэт бригантины на воде. Нас тоже заметили и узнали, через пару минут за нами отправили шлюпку. Пришлось немного подождать, но это скорее, ждали нас.

Вся команда была уже на борту. Распухшие рожи выглядели сонными и злыми, но я видел, что они уже предвкушают новое дельце, на котором можно будет подзаработать и снова спустить все деньги на вино и шлюх.

— Капитан, — поприветствовал меня Шон. — Все на борту, четверо вчера пожелали уйти. Шестерых наняли взамен.

— Хорошо, — кивнул я. — Зови Клешню, зови боцмана, и пошли в каюту. Пошушукаемся.

Теперь-то я мог принимать в капитанской каюте гостей, и им даже не придётся стоять друг к другу вплотную. И мы могли даже сесть за стол, и мне не приходилось больше проситься в кают-компанию, чтобы поговорить о делах. Как большой босс, я теперь вызывал к себе.

— Предлагаю прищемить одного жида, — произнёс я, когда все трое вошли и Клешня закрыл за собой дверь.

— Я даже догадываюсь, какого именно, — фыркнул Шон. — Авантюра. Да и мстить за него будут, их знаешь сколько на островах? Они же все за одного.

— А мы никому не скажем, что это мы, — возразил я.

— Конкретные идеи есть? — спросил Клешня.

Я уселся в роскошное кресло и откинулся назад.

— Думаю, да, — сказал я. — Мы его самого выкрадем.

— И нам он на кой хрен? — хмыкнул Клешня.

— Выкуп? Эти не дадут, — отмахнулся Гайенн.

— Не. Я его прибить хочу, а заодно лавочку его вынесем, добра там изрядно, — сказал я.

— Я против, — сходу высказался Клешня. — Блудняк опять какой-то, опасно, да и на Тортуге никого не грабим, не принято.

— Христопродавца проучить всё-таки стоит. Да и прав капитан, добра там полные склады, — сказал Шон. — Главное, чтобы не увидел никто.

Боцман задумался, почесал седую щетину на шее.

— Если выгорит, то мы неплохо так наваримся. Особенно сейчас, когда у всех торгашей добыча из Маракайбо лежит. Если не выгорит, подохнем все до единого, — пожал плечами Гайенн.

— Будто когда-то бывало иначе, — хмыкнул я.

— И то верно, — проворчал он. — Я за.

— Вот и порешили. А ещё у меня хорошая новость, — сказал я. — Губернатор выписал мне патент.

— Действительно хорошая новость, — хохотнул Шон. — И ты после этого всё ещё хочешь обнести Леви?

— Да, — сказал я.

Клешня только вздохнул. Но я и без всяких слов прекрасно понимал, что он хочет сказать. Я бы на его месте и сам сказал.

— Но у меня есть план. И он сработает, — добавил я. — Нужны только лодки.

— Здесь это не проблема, — пожал плечами боцман. — На любой вкус. Сколько нужно?

— Пять-шесть. И наши шлюпки не подойдут. Отправьте кого-нибудь на поиски, денег я дам. Как найдут — пусть ждут на берегу. После заката выступаем. Я всё объясню, — сказал я.

План, как обычно, был прост. С одной стороны, конечно, всё осложнялось тем, что Бастер никогда не спит, с другой стороны, зато никто и внимания не обратит на моряков, прущих что-то по темноте. Охраны или солдат здесь всё равно не было, а простые горожане и заезжие флибустьеры не должны помешать.

В общем, за лодками отправили Эмильена и Гастона, плюс десяток гребцов, строго наказав никуда не разбредаться и ждать нас на берегу. А сами принялись ждать заката. Выходить раньше я не видел смысла.

Только когда солнце вновь утонуло в Мексиканском заливе, я приказал выдвигаться. Спустили шлюпку, вышли на берег. Малым составом, всего десять человек вместе со мной, этого будет достаточно. Остальные на бригантине потихоньку начали выходить с якорной стоянки. Я проводил «Поцелуй Фортуны» долгим взглядом, и только после этого мы по одиночке потянулись к дому еврея. Все лодки уже были на месте.

Дом Исхака Леви не выглядел неприступной крепостью. Но я не сомневался, что внутри он будет неплохо защищён. По прошлому визиту я примерно помнил интерьеры его лавки. Внизу лавка, вверху жилые комнаты. Двери крепкие, замки тоже, но и мы не пальцем деланы. Нет такого замка, который нельзя было бы вскрыть. Особенно, когда у тебя есть стальной ломик.

Но как известно, больше всего паролей уводят с помощью социальной инженерии, а не тупым перебором, так и здесь. Ломик был для плана «Б».

Изображая подвыпившего морячка, я пару раз прошёлся мимо лавки еврея. На втором этаже горел свет, двери и ворота склада, разумеется, были заперты. Исхак Леви всё-таки не был дураком. Да и мы явно не первые, кто хотел его раскулачить.

Я попытался вспомнить, как звали того чудака, который служил у него управляющим. Он как-то раз встречал нас на пристани, да и в дом Исхака Леви нас провожал именно он. Фурье? Фурмон? Фрей? Я хорошо помнил, что он был лысым, как коленка, липким и неприятным, а вот его фамилия напрочь вылетела из головы. Имя помнил, этого болвана звали Себастьяном, как краба из «Русалочки», потому и запомнилось. Ну, придётся импровизировать. Как обычно.

Парни затаились вдоль дороги, прячась в тенях, а я пошёл к чёрному ходу и забарабанил в дверь. Громко, настойчиво.

— Месье Леви! Месье Леви! — изменённым голосом начал я. — Это я, Себастьян! Месье Леви!

Через какое-то время за дверью послышались грузные шаги. Хорошо, что дверной глазок ещё не придумали.

— Фурнье?! — послышался возмущённый голос. — Ты белены объелся, мать твою? Чего тебе надо?!

— Месье Леви, беда! — прикрывая рот ладонью, чтобы он звучал ещё глуше, прокричал я. — Откройте, прошу вас!

— Поди прочь, болван! Где твои ключи?! — рявкнул еврей из-за двери. — Чего тебе надо?

— В этом и дело, месье! Я их потерял! — кое-как сдерживая смех, взвыл я.

— Так иди и ищи, бездельник проклятый! — Леви взревел так, что я едва не оглох.

— Откройте, прошу! Дайте хотя бы лампу, тут ничего не видно! Прошу вас, месье! — запричитал я.

— Ну, в этот раз тумаками ты не отделаешься, Фурнье! — гаркнул еврей, и я услышал, как щёлкают замки.

Щелчок взведённого курка прозвучал с ними в унисон. Дверь открылась, на пороге показался Исхак Леви в ночной рубашке и колпаке. Я тут же сунул ему под нос дуло пистолета. Он попытался захлопнуть дверь, но я это предвидел и толкнул её, всовывая сапог в дверной проём, а затем протиснулся сам.

Леви побледнел, видя перед собой только чёрное дуло и силуэт в темноте.

— Узнаёте меня, Леви? Андре Грин передаёт вам привет, — прошептал я и ткнул его стволом в жирный подбородок. — Откроешь пасть — пристрелю.