Корректор

Глава 1. Начало.

Изменить общественный строй.

Совершить технологическую революцию.

Спасти мир.

Найти путь.

На что способе человек, чтобы жить?

На что согласишься ты на пороге смерти?

Какие ценности предашь и какие приобретёшь?

Останешься ли ты человеком, когда все закончится?

Сколько себя помню я любил механизмы. С детских лет, начиная с разобранных до винтика часов с кукушкой и отцовского старенького Зенита, и до сознательного возраста, когда уже работал главным конструктором в КБ.

Мир машин и механизмов, мир технологий к которому я был причастен был моей жизнью.

Болезнь вырвала меня из этого мира и уложила на больничную койку. Но даже здесь я продолжал творить и работать. Но рак брал своё сжигая моё тело изнутри.

Я уже смирился с концом своей жизни в больничной палате и перестал считать дни, а просто ждал конца. Конца этой пытки, которой стала жизнь.

Ни химиотерапия, ни новейшие методы лечения не помогли. Человек оказался бессилен перед природной аномалией.

Смерть стояла рядом с моей кроватью, но не торопилась, она чегото ждала.

Однажды в утренний час в мою палату зашёл ни чем не приметный мужчина. Средний рост, белый халат поверх серо-коричневого пальто, тёмные аккуратно

— Доброе утро Иван Борисович, — он бесцеремонно сменил увядший в вазе букет на принесённый им свежий. — Не хочу вас расстраивать, но сегодня вы умрёте...

Его фраза ввела меня крайне разозлила.

— Если это чья—то глупая шутка, то прошу покинуть палату. Это не смешно! — я начал закипать, что было мне не свойственно.

— Спокойнее Иван Борисович. Я здесь не для того, чтобы смеяться над вашей ситуацией. У меня есть для вас деловое предложение, которое хочу с вами обсудить.

— А, — я разочаровано выдохнул, — Очередной горе-бизнемен —. Опять хотите получить патенты на мои разработки. Я же уже сотню раз объяснял вашему брату, все работы велись в рамках КБ и все авторские права принадлежат им, а многие вообще секретные и не подлежат разглашению.

Кашель взорвал мою грудь. Незнакомец молча подошёл и протянул мне стакан воды.

— Я понимаю ваше беспокойство о сохранности разработок в которых вы участвовали, но к передаче их кому бы то ни было я отношения не имею. Скорее это вы сами будете решать как и где их использовать.

Я уставился на него непонимающим взглядом. Как я мог что—то решать, а тем—более использовать, если остаток моей жизни, по его словам, исчисляется уже часами.

— Пожалуй нужно перейти к сути моего предложения, — продолжил незнакомец. — Да, мы инвесторы, но наши инвестиции немного иного плана. Есть один проект, где очень бы пригодились ваши знания и опыт.

— А вам не занимать оптимизма, — заметил я

— О, вы про ваше состояние, это не важно, умереть вам все равно придётся, со всеми вытекающими последствиями. Похороны, могила, плачущие родственники. Без этого ни куда, — развёл он руками

— Я вас просто не понимаю, — я снова начал заводиться.

— Проект в котором вам предстоит участвовать находиться , так скажем, в другом пространстве—времени.

— Я так и думал, — разочарованно ответил я и отвернулся от незнакомца к окну. — Очередной балабол про вечную жизнь. Сколько вас тут уже было, вы же в больницу как на работу ходите. Христос, Будда, Аллах, скольких людей вы уже обманули, даря призрачную надежду? Но правда одна, после смерти нас ждёт только пустота.

— Вы даже не представляете насколько эта пустота безгранична, — ответил посетитель и подошёл к окну.

Плавными движениями он раздвинул шторы в стороны.

То, что я увидел за окном повергло меня в шок. Там не было ни голубого или пасмурного неба, ни лип, шум листвы которых успокаивал меня вечерами, ни чего привычного и обыденного.

За окном была пустота заполненная искрами как отдельных звёзд, так и их скоплениями.

Я молча пытался осознать увиденное, а мой посетитель продолжил

— И так, суть нашего предложения. Вы получите новую жизнь в ином, отличном от этого мире. Многие природные явления и физические законы отличны от привычных вам. Что-то систематизировано и изучено, а что-то нуждается в изучении. Вот здесь как раз и нужны ваши знания и опыт. Ваша задача вывести технологический уровень цивилизации на новую ступень.

Я вышел из ступора и сосредоточил взгляд на незнакомце

— Но зачем такие сложности, рано или поздно цивилизация придёт к определённым открытиям и сама преодолеет этот порог?

—А воттут, Иван Борисович, есть определённая загвоздка. Ваш мир и люди в нём в какой-то мере уникальны. Ваша цивилизация не имея ни каких предпосылок и так скажем, бонусов, проделала огромный путь в развитии технологий без внешнего вмешательства. Ваше мышление ограничено лишь рамками законов, которые вы сами придумали, да и их вы периодически нарушаете и переписываете истины, которые раньше считали незыблемыми...

— А разве где-то по другому?

— В том то и дело, что да. Большинство миров, при более благоприятных условиях, достигая определённого уровня останавливаются в развитии, а некоторые начинают деградировать.

— А вы значит хотите, чтобы процесс развития не заканчивался, а продолжался? Боюсь вас разочаровать, но любая цивилизация это саморегулирующаяся и самодостаточная система. Если вмешаться в неё, то скорее всего она пойдёт в разнос и все развалиться. Не лучше ли оставить все как есть и подождать?

— Такой риск имеется, но вы должны кое-что увидеть.

В следующий момент перед моим взглядом открылась картина катастрофы. Я парил над руинами огромного города. Чёрные столбы дыма поднимались от множества пожаров и закрывали небо. В низу я улавливал еле заметное движение. Как по команде картинка приблизилась и я различил силуэты. Это были огромные жуки разных видов, но их объединяло одно. Они поедали всё вокруг. Бетон, сталь, дерево, стекло. Всё пропадало в жвалах этих ненасытных тварей.

— Элтрей, двенадцатый цикл. Мир перешёл под управление инсектов, — сообщил мне голос незнакомца.

Картинка сменилась. Я наблюдал как на равнину накатывает чёрная волна пожирающая все на своём пути. Небольшие поселения были поглощены в месте с жителями и животными. Кто-то пытался бежать, но их всех накрыло чёрное бурлящее море.

— Сальваон, пятнадцатый цикл. Мир перешёл под управление инсектов.

Картинка изменилась, такой же разрушенный мир и пирующие на его останках жуки.

— Горос...

Виды сменялись, незнакомец озвучивал неизвестные мне названия, а я лишь отстранённо наблюдал.

И вот мы снова в больничной палате, за окном светит утреннее солнце и шелестят листвой деревья.

— Есть одно но, — незнакомец посмотрел на меня и в его глазах я увидел боль и решимость. — Мы не одни во вселенной. Другая, совершенно отличная от нас форма жизни. Другие принципы, другая логика, другое мировоззрение, другие цели. Мы пытались как-то договориться, найти точки соприкосновения, но они просто другие. Любой мир который не сможет дать отпор их экспансии будет просто съеден.

— И вы хотите чтобы я сдвинул целую цивилизацию с мёртвой точки?

— По нашей оценке у вас есть все шансы на это. У мира, где вам предполагается произвести коррекцию есть примерно двести земных лет до того, как инсекты доберустся до него.

— Двести лет, то есть я даже не узнаю чем закончился этот, как вы выразились, проект.

— Вот за это не переживайте. В этом мире есть сущности, которые существуют гораздо дольше. И ваше пребывание в нем не будет ограничено средней продолжительностью жизни. Скажем так, время для вас, во многом, не будет иметь значения.

— Ага, а ещё там есть феи и единороги, — отмахнулся я от него.

— Не без этого. Мир населён помимо людей ещё тремя расами. Информационные поля вселенной довольно сложная штука и даже мы их не полностью изучили. Но по факту многие вещи из сказок и фольклора вашего мира имеют место быть в каком либо из миров. Так же есть и обратное взаимодействие, во многих мирах достижения вашей цивилизации, это мифы и сказки.

— Но зачем вам я при всех ваших возможностях? Вы разве сами не в состоянии повлиять на эти цивилизации?

— Как я вам уже сказал ранее, мы пытались договориться с инсектами и найти какое-то решение и пришли к определённому паритету. Под Мы я имею ввиду гуманойдные миры, которые преодолели определённый уровень развития и представляем силу, которая может сдерживать инсектов в открытом столкновении. Как бы ни отличалось их мировоззрение физическое уничтожение сородичей для них неприемлемо.

Так вот наше негласное соглашение с ними состоит в невмешательстве в развитие миров, до определённого момента. То есть в мире должен естественным способом остаться лишь один вид. Или мы, или они.

Ну и естественно каждая сторона пытается увеличить шансы выживания своих подопечных. По нашей информации инсекты применили не совсем законные методы усиления своей колонии на планете Дарош и шансы выживания гуманоидов стали очень малы...

— А так как прямое вмешательство будет расцениваться как нарушение договора, вам нужен инструмент способный уровнять эти шансы, а лучше склонить чашу весов в вашу сторону, — закончил я за него мысль. — Как вы похожи на земных политиков, для вас люди всего лишь инструмент в достижении цели.

— В общем вы правы, но есть отличие, — в моем собеседнике что-то незримо поменялось, его голос стал холоднее. — Все ваши локальные конфликты и даже мировые войны вели к тому, что одни люди заменялись другими людьми и вы продолжали размножаться, строить и развиваться, творить. На смену одним людям приходили другие люди. Не инсекты.

В нашем случае в захваченных инсектами мирах людей или других гуманоидов уже не будет ни когда. Там ни когда не будет ни чего живого. Эта форма жизни съедает планету целиком, вместе с недрами, вместе с ядром. Их рой растёт и им нужна новая пища. Как я вам сказал ранее, это абсолютно другая форма жизни с абсолютно непонятными нам ценностями и целями.

Они подобны вирусу в масштабах вселенной. Мы не смогли заглянуть далеко в пределы их обитания, но одно мы знаем точно, там гаснут звёзды. Инсекты гасят звезды. Мы предполагаем, что те особи с которыми мы контактируем, это лишь передовой эшелон, который готовит плацдарм для пожирателей звёзд.

Масштаб его рассказа меня поразил. Все что я знал о вселенной поблекло. Мне предлагали взять ответственность за целый мир со всем его населением.

— Но почему именно я вам понадобился? На земле миллиарды людей, есть намного более образованные и талантливые люди.

— Информационные поля вселенной сложная штука, куча вероятностей и исходов, ни когда нельзя быть уверенным в результате. Ваша матрица имеет максимальный шанс внедрения из всех доступных нам кандидатов. Но результат не гарантирован даже в вашем случае. Вы на пороге смерти и терять вам нечего. Если бы я пришёл к вам с подобным предложением года три-четыре назад, вы бы даже слушать меня не стали, просто сочли бы сумасшедшим. Наша сегодняшняя беседа, это точный и выверенный шаг.

И он был совершенно прав. Наш разговор происходил лишь потому что я лежу в больничной палате и если не случится чуда, выход от сюда у меня только один, вперёд ногами. И как раз чудо мне и предлагал этот странный человек. А человек ли он?

— Что будет, если я соглашусь?

— Все просто, ваша информационная матрица будет помещена в другого носителя, ну если угодно, ваша душа будет перенесена в другое тело, немного отличное от вашего, но такое же человеческое. Ни чего экзотического вроде рогов , хвоста и тому подобного. Есть только одно условие, устроиться и занять определённое место в том мире вам нужно самостоятельно. Мы не должны привлечь лишнего внимания наблюдателей с той стороны. В общем вы родитесь заново, пройдёте все стадии взросления и становления личности при этом не потеряв своего теперешнего "Я".

— С пелёнок до спасителя мира за семь шагов, — перефразировал я название какой-то книжки, что листал недавно.

— Примерно так. К стати, пока мы с вами разговаривали вы умерли и уже пора принимать решение.

Я опешил от его слов. Так буднично и просто. Вот я лежал на кровати в больничной палате, веду беседу со странным посетителем и вот я в полной темноте. Нет больше тела измученного болезнью, нет больничной палаты.

Нет меня.

Только пустота.

— Я согласен! — закричал я и пустота поглотила меня и этот последний крик.

Глава 2. Новый мир

— А-а-а-а-а! — я кричал, не понимая что происходит.

Ощущения в теле были очень странные, руки и ноги меня не слушались. Я ощущал каждый удар сердца, разгонявшего кровь по телу. Я был слаб, очень слаб, крик забрал все мои силы и меня потянуло в сон. Я ощутил на губах что-то нежное и сладкое. Потянул, ещё и ещё. И уснул.

Родиться заново, это было буквальное утверждение, которому я не придал значения во время разговора. А теперь я лежал в кроватке и на до мной нависли два огромных человека, мужчина и женщина. Хотя это скорее я был крохой, а они вполне нормальные.

У женщины были приятные черты лица, и светлые волосы собранные в длинную косу. Мужчина с виду был представителем голубых кровей, волевое лицо, нос с горбинкой и острый сосредоточенный взгляд.

Они переговаривались на незнакомом мне языке, в их взглядах играли улыбки, они были счастливы.

***

Мои родители барон и баронесса Гаттри были ветвью небольшого дворянского рода. Они имели поместье не далеко от западных гор и пару сотен крестьян.

Пологие склоны гор очень хорошо подходили для выращивания винограда и виноделие было основным занятием моей семьи.

Отец часто уезжал по делам службы. Хоть он и оставил егерский полк уже давно, но периодически помогал местным законникам с поимкой бандитов и беглых каторжан с рудников.

Мама занималась делами поместья иногда уезжая к своим подругам

Я же был на попечении гувернантки Софьи и няньки, старухи Мэнис.

Меня назвали Зольд, хоть и не привычное для меня имя, но отец был очень горд произнося его, так звали моего деда, который и положил начало нашей фамилии, получив титул барона, когда отражал последнее нашествие жуков на стенах Троутелла.

Я не сильно торопил события и рос простым мальчишкой, хотя сложно было скрывать свой взрослый разум. К пяти годам я начал проявлять интерес к книгам. Родители хоть и посчитали это странным, но ни как мне не препятствовали.

Когда я освоил алфавит, то стал читать книги в семейной библиотеке. Она была не особо большой и состояла в основном из исторических, географических изданий, нескольких томов со сводами законов и небольшого сборника художественных произведений. История, география и законы представляли для меня первоочередной интерес, ведь устройство этого мира для меня оставалось неизведанной тайной.

Правовой основой этого мира были не короли, цари или князья, а кланы. Сейчас на средних равнинах было восемь Великих кланов. Троутелл, Видснелл, Бинделл, Аливелл, Гарнелл, Индевелл, Димелл, Карделл.

Великими их называли потому, что каждый такой клан содержал одноимённую город-крепость способную вместить при осаде до пятисот тысяч человек.

На Великие кланы ложилась основная задача по обеспечению запасов продовольствия на время нашествия жуков, а также защита стен цитадели.

Каждые сто лет с севера приходили огромные жуки и уничтожали все на своём пути. Люди спасались только в городах—крепостях великих кланов. Но даже эти цитадели иногда жукам удавалось вскрывать. И тогда все живое в крепости умирало и люди уже не возвращались туда. И с каждым набегом жуки проходили всё дальше на юг и волны увеличивались по времени. Последний набег длился почти год и в этот год пал город-крепость Бридентелл, а вместе с ним и исчез Великий клан.

Все даты были привязаны к последнему нашествию и сейчас шёл тридцать шестой год с восьмого нашествия.

Восемьсот лет назад в этом мире что—то произошло и появились инсекты. Хотя они могли появиться и раньше, ведь восемь веков назад люди начали этот отсчёт, а что было раньше скрыто пылью веков.

Каждый клан состоял из множества семей, которые имели разные титулы, в зависимости от вклада в развитие и усиление клана.

Мой отец, сын барона. Чтобы сохранить титул он служил в егерском полку десять лет. Официально мы принадлежали к клану Троутелл, но родители не участвовали в политических играх, а предпочитали налаживать связи через торговлю.

Один факт, который повторялся в каждой прочитанной книге меня заинтересовал очень сильно. У некоторых людей имелись дары стихий, которые они использовали при защите цитаделей.

Когда я поинтересовался у матери, почему у нас в семье нет таких одарённых, она рассказала мне, что одарённые рождаются от брака, где хотя бы один супруг одарён. Встречаются конечно и бастарды, но их сразу забирают сильные семьи, как только проявиться дар. Так как в нашей семье ни когда не было одарённых, от и унаследовать дар не от кого.

Помимо людей в этом мире обитали другие расы.

На востоке материка в непроходимых лесах жили эльфы. Орки кочевали по западным степям, а дворфы были обитателями подземных пещер нескольких горных хребтов. Люди же обосновались в центре материка, на средних равнинах.

***

Отец, видя моё увлечение книгами решил нанять мне учителя и в один из дней к нашему дому подъехал экипаж, из которого с помощью слуги выбрался седой, сгорбленный старик одетый в чёрную пыльную рясу.

Когда ему представили меня он закатил истерику о долгом пути и потраченном зря времени, но внял уверениям отца и обещаниям надбавки за сложности и успокоился.

Профессор Валдорн с самого начала был очень скептически настроен на наши уроки, ведь обучение грамоте и другим наукам здесь начинали только с двенадцати, а в шестнадцать молодые люди, которые могли себе позволить, поступали в высшие учебные заведения.

Профессор не представлял, чему можно обучать пятилетнего ребёнка, но на первых же уроках я расставил с все точки на ё, доказав ему, что читать, писать и считать меня учить не надо. А когда я показал ему принцип возведения в степень, продемонстрировал и доказал несколько геометрических теорем в его глазах засияли искорки.

В принципе, всё, что делал профессор Валдорн, это заполнял пробелы моих знаний, полученных из книг. Наши занятия больше походили на посиделки учёных с дебатами, спорами и препирательствами. Единственное, как не пытался профессор, я, со своим техническим умом ни как не мог принять существование магии.

Все изменила одна книга.

К десяти годам я уже перечитал все книги в нашей библиотеке но однажды я откопал на дальней полке старую потрёпанную временем книгу. Этот сборник был больше похож на рабочую тетрадь, а первые страницы отсутствовали. Начав читать записи я несколько недель, разбирал замысловатые формулы, инструкции, схемы и чертежи.

Книга представляла собой научный труд по магии рун и всё написанное в ней сводилось к тому, что с помощью определённых рунических символов можно изменять свойство вещества, управлять потоками разных энергий и создавать что-то новое.

Когда я рассказал об этом профессору, то он лишь развёл руками.

— К сожалению я ни когда не увлекался рунами и алхимией, мой юный друг. Это больше стезя дворфов и эльфов, они большие мастера применения подобной магии, люди же пользуются дарами стихий.

***

Я и раньше подозревал не совсем нормальное использование осветильных фонарей в нашем поместье и теперь я понял, что было не так. В них не было ни свечей, ни фитилей, ни вообще какого либо огня. Они просто светились и всё.

Я раздобыл один такой фонарь, несколько столярных инструментов, молоток и щипцы. Со всем этим добром я укрылся в старом сарае за домом и начал свои исследования.

В тёмном помещении сарая фонарь начал светиться плавно набирая яркость. Вскрыть его не составило труда. Боковая дверка и так открылась, а разогнув несколько язычков вся конструкция была разложена на составные части на куске чистой ткани.

Центральной частью фонаря был цилиндр размером с кулак на поверхности которого был выгравирован замысловатый рисунок. Он то и испускал этот мягкий свет, которого было достаточно для освещения помещения.

Если бы не прочитанная книга, то линии на цилиндре так и остались бы для меня рисунком, но я уже видел в них закономерности и улавливал суть всей конструкции.

Все было просто и в тоже время гениально. Пока на цилиндр падал дневной свет, он аккумулировал его, а как только солнце переставало светить начинал постепенно расходовать запас.

Я снова собрал фонарь и вышел с ним на улицу. Как и ожидалось, фонарь погас. Я вернулся в тёмное помещение сарая и фонарь вновь загорелся.

Следующую неделю я проводил эксперименты этим светильником и только занятия с профессором Валдорном отрывали меня от этого занятия.

Найдя контуры рун, которые отвечали за яркость свечения я чуть не ослеп, когда цилиндр вспыхнул, освобождая всю накопленную энергию за секунду. Дальнейшие эксперименты я проводил обезопасив себя большим деревянным ведром, которым накрывал фонарь, когда вносил какие-нибудь изменения в рисунок на цилиндре.

***

Когда мне исполнилось двенадцать, родители устроили званый вечер, на который пригласили дворян из ближайших имений.

Профессор Валдорн взяв слово за праздничным столом объявил всем собравшимся, что я полностью освоил программу обучения и более не нуждаюсь в его услугах. Так же он передал родителям рекомендации с которыми я могу поступать в любое учебное заведение великих кланов и свободных городов.

Профессор покинул нас на следующий день, он отправился в университет вольного города Эссдрол, где ему предложили место преподавателя.

Я продолжал изучать записи и экспериментировать с рунами. Научился изменять цвет свечения, а также сектор цилиндра, который излучает свет и приступил к изготовлению своего первого устройства в этом мире.

Это стал ручной фонарь привычной мне конструкции, вытянутый цилиндр с конусом на одном конце.

Наш кузнец Марк очень удивился, когда увидел мои чертежи так как обычно он получал заказы в виде словесного описания. Ещё одна сложность была в том, что не существовало каких—то общих мер длинны. Все размеры были привязаны к телу человека, а пядь у взрослого человека и ребёнка сильно отличались.

Пришлось Марку сначала изготовить простейшую линейку и кронциркуль, а уже после этого заняться непосредственно моим заказом.

Цилиндрический полый корпус и излучатель в виде конуса были изготовлены из железа, а керн для нанесения рун из хорошей стали. Весь корпус был превращён в накопитель а на излучателе имелся небольшой рычажок, при перемещении которого он начинал испускать свет внутренней поверхностью конуса.

Железо не очень хорошо проводило энергию, в отличии от материалов из которых были сделаны фонари в поместье, но я был очень доволен результатом, а эксперименты с материалами были следующим этапом.

Если все правильно сделать то я смогу получить инфракрасный или ультрафиолетовый излучатель, а если дальше совершенствовать конструкцию, то возможно удастся создать излучатель и приёмник радиоволн. А это совсем другие возможности.

В этом мире все донесения, указы, новости передавали гонцы и скорость распространения информации была ограничена скоростью конного всадника.

С этими мыслями я собирался выйти из своей импровизированной лаборатории, как услышал топот копыт и ржание лошадей.

Глава 3. Решения за которые нужно отвечать.

У нас очень редко бывали гости и это и мне стало интересно кто же это приехал. Я прибежал к парадному входу в наш дом и увидел следующую сцену.

Перед домом стоял добротный богатый экипаж, а рядом с ним на коленях рыдала женщина, ровесница моей матери. Её богатое платье пачкалось о землю, но было видно, что ей все равно, она была в отчаянии. Рядом с ней стояла девочка лет десяти с ярко—красными волосами. Она держала женщину за руку и непонимающе разглядывала все вокруг.

Мои родители стояли на лестнице, я не мог разобрать слов, но мой отец отвечал строго и безразлично, было видно, как он напряжён. Моя мать что-то сказала отцу и они стали тихо обсуждать.

О чем-то договорившись мама спустилась к гостье и подняла её с колен. Они перекинулись парой фраз. Женщина наклонилась к девочке и что-то быстро сказала уй. Мама взяла девочку за руку и увела в дом. Слуги спустили с подножки довольно большой сундук и тоже унесли его в дом.

Когда они вернулись женщина, уже залезла в экипаж и повозка быстро покинула наше поместье.

Я подошёл к отцу.

— Зольд, как хорошо что ты пришёл, я хотел послать за тобой.

— Что происходит отец?

— У нас погостит племянница подруги твоей матери. Я хочу, чтобы ты составил ей компанию пока она будет у нас.

— Хорошо я не подведу семью Гаттри.

Отец приобнял меня и улыбнулся.

— Я не сомневаюсь в этом, ты очень воспитан и не по годам умен. На ужине я вас представлю друг другу. А пока можешь быть свободен.

На ужин мама попросила меня одеть праздничный наряд, который мне сшили по поводу окончания моего обучения у профессора Валдорна.

Я был рад, что местная мода не соответствовала канонам средневековой земной со всеми бантами, манжетами и узкими трико, не говоря уже о пудре и париках.

Мой наряд из темно-зеленой ткани представлял собой строгие брюки с хитрым поясом и пиджак, чуть длиннее, чем было принято на земле, с воротником стойкой. На груди, на левой стороне был вышит герб нашей семьи, гроздь винограда на фоне винной бочки.

Я спустился к ужину чуть раньше, как попросила мама, чтобы не заставлять ждать гостью, а встретить её у стола.

Стол сегодня был сервирован по особенному, дорогая посуда, по праздничному украшены блюда. Даже прислуга была одета с иголочки.

Отец был одет в парадный мундир егерского полка, в котором он проходил службу, мама нарядилась в одно из своих любимых платьев и надела фамильные украшения.

Я как будто попал на званый ужин.

— Герцогиня Елена Мейнстор, — объявил громким голосом слуга и вот тут я опешил.

Стало понятно к чему весь этот парад и шик. Не каждый день мы принимали у себя представителя одной из правящих семей великих кланов. А учитывая, что назвали её титул без приставок "дочь герцога", она была самой старшей в семье, а возможно единственным, кто остался в живых.

В зал вошла все та же девочка, что я видел у входа в дом. Дорожную одежду она сменила на красивое платье, которое делало из неё маленькую леди, а огненно—красные волосы были собраны в замысловатую причёску.

Мы расселись за столом и Елену посадили рядом со мной, открыто намекая на ухаживания. Я не стал расстраивать родственников, тушеваться, и хотя смутно предполагал о чем можно поговорить с десятилетней девочкой, но через некоторое время все же начал разговор.

— Как прошла ваша дорога? — повернулся я в её сторону. Она не сразу поняв, что я обращаюсь к ней, ещё некоторое время ковырялась вилкой в своей тарелке.

— А? Простите, я так невнимательна. Все было сносно, просто несколько дней мы практически не останавливались и я очень устала.

— Я могу проводить вас в вашу комнату и вы отдохнёте?

— Было бы не плохо, но этикет не позволяет, — устало улыбнулась она.

— Я думаю все поймут и никто в этом доме не осудит вас за это.

Я встал и подошёл к маме.

— Мама, позволь я провожу герцогиню в её комнату, она очень устала с дороги и была бы рада отдохнуть. Я позабочусь, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Мама смотрела на меня с улыбкой, умилением и гордостью.

— Конечно дорогой, я рассчитываю на тебя.

Отец одобрительно кивнул.

Я помог Елене подняться из—за стола и мы покинули обеденный зал. Слуга проводил нас до покоев, которые выделили Елене. На всем протяжении пути мы не проронили ни слова, лишь у двери попрощались и я было собрался уходить, как Елена взяла меня за рукав попросила:

— Не могли бы вы ещё побыть со мной, — она опустила глаза в пол уже готовая к отказу.

— Я готов скрасить ваше одиночество и знаю даже, что может вас развеселить. Готовьтесь ко сну, а я вернусь к вам через десять минут.

— Хорошо. Но я буду ждать, — надула она щёчки посмотрела на меня из под бровей.

— Я непременно приду.

Она скрылась за дверью в своей комнате, а я направился в библиотеку. Там я взял книгу со сказочными историями про трёх друзей, эльфа Бима, дворфа Бама и орка Бума. Хотя в жизни эти персонажи навряд ли когда либо встретились, но на то они и сказки.

Вернувшись с книгой к комнате Елены я аккуратно постучал.

— Входите, — раздался из-за двери её голос.

Я открыл дверь и вошёл в комнату. Елена сидела на кровати накрывшись одеялом и наложив подушек под спину.

— Что это? — вопросительно посмотрела она на книгу.

— Это очень весёлые истории про трёх друзей. Я вам почитаю с вашего позволения.

— А ты умеешь читать? — от резкого перехода на ты я немного смутился. Елена смотрела на меня своими большими удивлёнными глазами и явно мне не верила. Сейчас она была непосредственным ребёнком и нравилась мне намного больше.

— Я обучен грамоте и счету и имею рекомендательные письма для поступления в университет, — продолжал отыгрывать я свою роль.

— Зануда. Ну ладно, почитай мне, — она сложила руки на груди и насупилась.

Я сел на кресло рядом с кроватью и стал читать ей рассказы про трёх друзей. Про то, как они воровали кукурузу с поля отшельника, а он поймал их и отходил крапивой, как они нашли дикий улей и хотели достать мед, но пчелы их сильно покусали, как они пошли на рыбалку, но наловили только лягушек, и другие смешные истории.

— Ты так интересно рассказываешь Зольд, — зевая сказала Елена. — Ты мне почитаешь ещё, потом?

— Как вам будет угодно, — кивнул я ей в ответ.

— И хватит мне уже выкать, я разрешаю тебе обращаться ко мне по имени, без титула.

Вот так просто. А ведь она даже не подумала о том, что это значит для высшего общества и её положения.

— Спасибо Зольд, — её глаза увлажнились, — Твоя семья, единственные, кто принял меня. Мой отец проиграл родовую войну и семьи больше нет, я осталась совсем одна, — по её щекам уже текли слезы. — Мама и папа, их убили, а я сбежала.

Она уже в голос зарыдала. Я подошёл к кровати, присел и обнял её. Она продолжала всхлипывать у меня в руках, но потихоньку затихла. Посидев с ней ещё немного я убедился, что она уснула, аккуратно уложил её и покинул комнату.

В следующие несколько дней я был приставлен к Елене. А когда мама узнала, что Елена перешла со мной на "ты", я понял, без меня меня женили.

На самом деле Елена была непоседливым ребёнком и как только ей дали волю она отрывалась на полную.

Гуляла она в своём походном костюме, и к вечеру он приходил полную в негодность. За ночь слуги его стирали, штопали и гладили, но на следующий день все повторялось.

За эти дни мы облазили всю территорию поместья, побывали на виноградниках, где смотрели как крестьяне подвязывали лозы и спускались в винные погреба, где Елена визжала от восторга, когда увидела мой ручной фонарь и ни за что не верила, что я сделал его сам. Пришлось показать ей свою мастерскую и эксперименты с рунами, но даже так она до конца не поверила.

Каждый вечер я читал ей перед сном рассказы про трёх друзей. Она уже не рыдала и не плакала, только иногда я замечал, как наполняются влагой её глаза.

***

Однажды ночью меня растолкал отец.

— Зольд! Быстрее одевайся бери самое необходимое и спускайся в подвал. Быстрее!

Я сонный, соскочил с кровати, натянул штаны, рубаху и сапоги. Из всех вещей я схватил только фонарь, книгу с рунами и побежал на первый этаж ко входу в подвал.

В доме было тихо, но за окнами раздавались ржание лошадей, какие-то голоса, мелькали отблески факелов. У спуска меня ждали отец с матерью и такая же заспанная Елена. Родители взяли нас за руки и мы спустились в подвал.

В свете фонаря отец вёл нас только ему известной дорогой. Вот мы остановились у покрытой мхом стены, отец нажал на какие-то выступы и часть стены отошла в сторону.

Мне и Елене вручили по заплечной сумке.

— Зольд, теперь идите по этому проходу до самого конца. — отец смотрел на меня, как в последний раз. — Недалеко от выхода есть старая заброшенная хижина. Ждите нас там и ни куда не уходите. Мы с мамой уладим дела и придём за вами.

— Но папа... — хотел возразить я.

— Зольд, мы с мамой приняли решение, за которое нужно отвечать. Ты, самое дорогое, что у нас есть, береги себя и Елену.

С этими словами он отдал мне фонарь и подтолкну нас в проход. Стена встала на место. Мы остались вдвоём с Еленой.

Я взял её за руку и мы пошли по туннелю. По моим ощущениям мы шли около полутора часов и когда добрались до выхода уже начались предрассветные сумерки.

Выход располагался на склоне горы откуда открывался вид на долину, но я видел только одно. Вдалеке, на месте поместья пылал огромный пожар и клубы чёрного дыма поднимались в небо.

Слезы сами выступили из глаз и покатились по щекам обжигающими каплями. Только сейчас я осознал, на сколько этот дом стал для меня родным. Этих людей я называл папой и мамой. И в один миг кто-то решил у меня все это забрать.

— Кому проиграл войну твой отец? — спросил я у Елены.

Глава 4. Бим, Бам и Бом. часть 1.

Елена стояла за моей спиной прижавшись всем телом.

— Зольд, что ты задумал?

Я ни когда не был мстительным, ни в прошлой жизни, ни в этой. Считал что всегда есть место диалогу и компромиссу. Хотя многие мои разработки использовали военные, до этого я ни когда не сталкивался с насильственной смертью. Это утро показало мне на сколько я был несостоятелен в плане безопасности. Я оказался слишком мягким для этого мира. Детство закончилось.

— Я обязательно отомщу. Отомщу за всех. — я до боли сжал кулаки, — Но это будет потом, когда я получу силу, которой ни кто не сможет противостоять.

Елена ещё крепче прижалась сзади.

— Не бросай меня, пожалуйста. Я не хочу снова быть одна.

Я повернулся к ней и обнял.

— Тебя ни когда не брошу. У нас с тобой одна боль и один враг. — мы стояли так ещё некоторое время.

— Пойдём, надо найти хижину о которой говорил отец, там мы сможем отдохнуть и подумать что делать дальше.

Мы двинулись по еле различимой тропе, которая уходила в чащу леса растущего на склоне горы. Тропа медленно поднималась в верх.

Бессонная ночь и отсутствие завтрака уже сказывалось, Елена несколько раз поскользнулась, да и я уже не твёрдо переставлял ноги. Всё-таки детское тело было ещё слабым.

Но вот мы вышли на поляну, где в лучах утреннего солнца стоял дом, на половину утонувший в высокой траве. Пробравшись сквозь заросли мы подошли к двери, подпёртой деревянной чуркой.

Внутри было на удивление уютно и сухо. В центральной комнате располагался очаг, по стенам стояли несколько шкафов с разной утварью, а у небольшого окна стоял стол и несколько табуретов. Из комнаты было ещё два выхода, один в коридор вёл к двум спальням, а в второй в помывочную.

В доме давно ни кто не жил, но в одной из спален я нашёл шерстяные пледы. Не смотря на возражения Елены я уложил её отдыхать, а сам занялся осмотром содержимого наших мешков.

В своём я обнаружил три свёртка. В одном были мои рекомендательные письма и свидетельством о рождении, в также отдельно упакованный фамильный перстень и какая-то старая карта. В свёртке побольше был комплект одежды, а в третьем еда, пара лепёшек, сыр и вяленое мясо. Отдельно лежал кинжал в простых кожаных ножнах.

В мешке Елены было почти тоже самое, документы, одежда еда. Вместо кинжала был небольшой аккуратный кортик с резной рукоятью.

Нас отправляли в один конец. Отец сказал ждать здесь, но было понятно, что я уже ни когда не увижу своих родителей. Да, у меня не было уверенности, что они погибли, но и обратное я не мог проверить. Оставалось действовать по самому худшему сценарию.

Мы жили довольно в глухой местности и до ближайшего города от нас была пара дней пути на лошади. Я не питал надежд, что мы с Еленой сможем преодолеть этот путь без проблем.

Из размышлений меня выдернул скрип половицы. Я резко обернулся и ни кого не увидел. Свет в помещение проникал только через окно у которого стоял стол и большая часть комнаты оставалась в полумраке.

Я дотянулся к своему фонарю, который висел у меня на поясе и включил его.

Луч выхватил в полумраке три фигуры, которые крались ко мне. Я схватил нож и выставил его перед собой.

— Он что, нас видит, — услышал я низкий голос, похожий на рычание, — Твой Оруш прохвост и плут, подсунул какую-то некондицию.

— Не говори чепухи, громила, — ответил гнусавый баритон, — Если бы ты смотрел куда наступаешь парень бы даже не понял, что мы здесь.

— Мальчики, не ссорьтесь, — вмешалась женский мелодичный голос. — Горон, вырубай уже скрыт, он все равно нас видит, а кристалл нам ещё пригодится.

С них как будто спали тени и передо мной в свете фонаря стояли дворф, орк и эльфийка. Они были именно такими, какими их описывали в книгах. Орк огромный великан с зелёной кожей покрытой татуировками. Дворф - низкорослый крепыш с пышной бородой заплетённой в две косы. И эльфийка, стройная и изящная, её длинные белые волосы были собраны в хвост, открывая острые ушки.

— Парень, а ты не мог бы перестать светить прямо в глаза, — начал говорить дворф.

— Бим, Бам и Бом, — раздался голос Елены со стороны коридора ведущего в спальни.

Все обернулись на её голос. Елена улыбалась, а в её глазах играли искорки. Она совершенно не боялась эту троицу, а скорее радовалась им.

— Да нет же, это не мы, — “рука-лицо” в исполнении огра было похоже отработано годами, — Ну скажите, они, что это специально, — обратился он к товарищам.

— Эш, когда ты уже перестанешь так реагировать на эти сказки, — эльфийка явно смеялась над великаном.

— Ага, орк там самый глупый, а я не такой, — продолжал рычать Эш. — Я и читать, и писать умею. И считаю.

— Всё, успокойся, сейчас детей перепугаешь, — вмешался дворф. — Молодой человек, — обратился он уже ко мне, — а покажите пожалуйста ваш фонарик, очень занятная вещица, знаете ли.

— Вы кто? — наконец выдавил я из себя.

— О, где же наши манеры, — спохватилась эльфийка, — Позвольте представиться. Я — Эвва, без фамилии, ну для этого есть ряд причин, — затараторила она. — Это Эш, из племени Полуденной мглы, а это Горон Вельдрозен.

— Но что вы здесь делаете?

— Твой отец сказал, что ты смышлёный и все поймёшь, — с этими словами Эвва достала из-за пазухи конверт и протянула его мне. Конверт был запечатан и на сургуче был выдавлен наш фамильный герб. Не раздумывая я вскрыл конверт и достал лист бумаги.

Письмо было написано рукой отца.

"Дорогой Зольд.

Если ты это читаешь, значит меня и твоей мамы уже нет в живых.

Как мы не старались оставаться в стороне от разборок аристократии нас всё-таки в тянули в эту кровавую игру, где ни когда не будет правых и виноватых.

Наша семья не унаследовала магический дар, у нас ни когда не было особых богатств и влияния. Наш род не представлял ни какого интереса для правящих домов.

Все изменила помолвка, твоя и Елены. Ваши матери договорились о ней ещё до вашего рождения и держали все в тайне, но мать Елены перед смертью оставила письмо для дочери, которое перехватил враждующий род.

Нашу фамилию уже не спасти, но взяв Елену в жены ты станешь главой семьи Мейнстор и будешь вынужден защищать эту фамилию. У тебя будут как союзники, которые могут предать в любую минуту, так и враги, которые лучше друзей.

Так же ты можешь отправиться в любой торговый город и стать там мастером. Я видел твою мастерскую, не знаю как ты этого добился, но многие мастера не могут похвастаться тем, что ты уже умеешь. Твои знания и умения, вот настоящее сокровище.

Я не буду настаивать на каком либо решении, это твоя жизнь и тебе решать как быть.

Последнее что я смог для тебя сделать, это нанять группу наёмников. С каждым из них проходил службу в егерском полку, ты можешь доверять им как мне.

Я оплатил их работу на два года. Этого времени должно хватить, чтобы ты встал на ноги. Все это время они будут сопровождать тебя, куда бы ты пошёл и что бы не решил.

С любовью и надеждой твой отец, Уильям Гаттри. "

Я присел на табурет продолжая смотреть в лист исписанный ровным почерком.

Пауза затянулась и нужно было что-то решать.

Рано или поздно я должен был разворошить гнилое гнездо великих кланов и фамилия Мейнстор будет очень хорошим трамплином для этого. А пока нам с Еленой нужно исчезнуть, чтобы накопить достаточно ресурсов и крепко встать на ноги.

Я оглядел всех собравшихся в комнате и остановил взгляд на Елене, которая так и стояла в проёме.

— Ну что суженая, когда свадьбу играть будем?

— Я не хочу! — с визгом она исчезла в проходе, а затем хлопнула дверь.

— Ты зачем девочку пугаешь? — строго посмотрела на меня эльфийка.

— Так она же знала всё и ни чего не сказала.

— Ну мы, девочки, такие, - эльфийка присела за стол на против, - Если бы вам, мужикам мы все рассказывали, что мы знаем, что думаем, у вас бы голова лопнула. — ультимативно заявила Эвва.

— Молодой человек, а можно мне всё-таки посмотреть ваш артефакт, — влез в разговор Горон.

— Дай ему пожалуйста, он же не угомонится, у дворфов же пунктик по поводу всяких старых вещей, — Эвва скосила взгляд на дворфа. Похоже она была негласный лидером этой разношёрстной компании.

— Вот пожалуйста, — я протянул Горону свой фонарь, — только это не артефакт, я сам его сделал.

Дворф уже тянул к нему свои руки и вдруг замер.

Немая сцена, не хватало только сверчка, который тихо стрекочет в углу.

— Да ну нет, — первым из ступора вышел Эш. Здоровяк обхватил голову руками. — Да не мог лейтенант нас так подставить. Ладно эту девчонку спрятать, у неё дар ещё не пробудился, но это. Да за ним же все восемь кланов гоняться будут, да ещё и дворфы в придачу.

Похоже Эш всегда напрямую говорил, что думал, но для меня его реплика осталась непонятной.

— Ты это сейчас серьёзно? — Эвва смотрела на меня с подозрением. — Ты сам сделал штуку, которая снимает скрыт?

— Ну не совсем прямо сам, я скопировал руны с фонарей, которые использовались для освещения в нашем поместье.

Горон, все же завладевший моим фонарём при моих словах выронил его из рук.

— Прародитель вездесущий, — запричитал он, — Это же невозможно. Человек...

Дворф продолжал бормотать что-то про своих богов, орк мерил комнату шагами, что при его габаритах было довольно шумным занятием, а эльфийка сидела на против и что-то обдумывала.

— Так! Успокоились все! — выкрикнула Эвва. — Задачка теперь немного усложняется.

— Немного, это как-то мягко сказано, уважаемая Эвва, — обратился к ней Горон.

— Ну да, то что предполагалось, как лёгкая прогулка с выпивкой, оказалось полноценной пьянкой с драками. Ну мне не привыкать, заказ оплачен и вернуть деньги уже не кому. Поэтому я выполню его, чего бы это не стоило. А у вас двоих долг перед лейтенантом побольше моего будет.

— Да можете вы мне объяснить, что происходит? — уже не выдержал я.

Они явно не ожидали такого напора от двенадцатилетнего парня. Слово снова взяла Эвва.

— Ну начнём с того, что охрана и сопровождение герцогини, с комплекте с тобой конечно, теперь отходит на второй план. Если ты говоришь правду и действительно скопировал руны с другого светильника, то охотиться в первую очередь будут именно за тобой.

— Но почему?

— Почему, он еще спрашивает, — вмешался Горон. — А я тебе скажу парень, что видел эти светильники, и Эвва их видела, и Эш. И одно я скажу точно, ни каких рун на них нет, они абсолютно гладкие. Просто днем их ставишь на свет, а ночью они сами светятся. И только несколько семей дворфов знают как их делать.

— Но как же? Вот же мой фонарь, он работает.

— В это то и дело, — молодой человек, продолжал Горон, — Вот ваш фонарь, но он абсолютно гладкий.

— Но я же вижу...

И здесь до меня начало доходить. Я достал из сумки книгу по рунам и раскрыл её перед ними на первой попавшийся странице.

— А здесь что вы видите?

— Просто чистые страницы, старые и потрёпанные, — ответила Эвва.

— Горон, а как же тогда мастера делают такие устройства, если они не видят рисунка рун?

— Ну на такое способны только высококлассные мастера. Нужно знать весь рисунок наизусть, а любая допущенная ошибка безвозвратно испортит заготовку и останется её только переплавить. Как только мастер наносит руну, она впитываться в материал и её больше не видно, исправить руну просто невозможно.

— Значит, тот кто сможет исправить подобные ошибки просто бесценен?

— Скажу больше. У многих семей хранятся артефакты которые они и рады бы повторить, но мастера их изготовившие почили, так и не передав ни кому свои секреты. А великие кланы запросто начнут войну за право обладать человеком, который может делать артефакты на уровне дворфов, да ещё и копировать то, что попадёт ему в руки.

В моей голове уже выстраивался план.

— Тогда мне и Елене нужно исчезнуть навсегда.