Корпорация Снов

1

Тонкая голубая линия, идущая вдоль стены, тускло освещала черные поверхности длинного коридора. Ее свечения хватало лишь на то, чтобы видеть углубления дверных проемов в стенах и силуэты нескольких людей. Двое мужчин и женщина быстро и бесшумно передвигались по мягкому полу, который поглощал звуки шагов. Тишина и сумрак были необходимым условием для работы в этом месте.

Троица дошла почти до самого конца коридора и плотный коренастый мужчина, возглавлявший троицу, нажал на кнопку возле двери. Несколько секунд спустя та плавно исчезла в стене и люди последовали внутрь. Правила запрещали им разговаривать и издавать любые звуки до того момента, пока дверь помещения не закроется за ними герметично, издав после этого мягкий, еле слышный сигнал. Когда это произошло, молодой техник, встречающий вошедшую группу, заговорил тихим неуверенным голосом. Говорил он предельно формально, действуя в точности по уставу. Руководитель группы прервал его взмахом руки, призывая быть ближе к делу.

-Сегодня в 5.30 утра система выявила аномалию сновидения, попадающего под закон…

-Я читал отчет. Давай уже побыстрее посмотрим что там. Опять подростковые бредни про концерты? Кто-нибудь исполнил незапрограммированную песню? Или оказался на сцене вместо исполнителя?

-Никак нет! Система определила…

-Давай уже взглянем на это, ты не против? Не желаю провести здесь дольше необходимого. А то боюсь стану таким же бледным как ты.

Техник послушно замолчал и указал рукой на кресла, стоящие в глубине такой же темной, тускло освещенной синим комнаты. Начальник тяжело опустился в кресло и надел на голову тонкий металлический обруч, лежавший на подлокотнике.

-Я устаю вскакивать по ночам по любому вопросу. – обратился он к женщине, занявшей кресло напротив него. –Приходится прерывать свой оплаченный сон, чтобы поглядеть на отклонения впечатлительных подростков и домохозяек. Для вас это вопрос дежурной смены, а я на подобном должен присутствовать всегда, понимаешь? Когда дорастешь до моего положения, поймешь.

-Так точно. – сухо сказала та, игнорируя взгляд начальника. Подобная реакция уколола самолюбие крепкого мужчины, но он ничего не сказал, понимая, что споры начинать уже бессмысленно.

Тонкая голубая полоска на обруче, повторяющая оформление комнаты, начала тускло светиться и сидящие в креслах почувствовали сладкое чувство накатывающего сна. Мужчина опустил лысый затылок на подголовник и закрыл глаза. Чувство раздражения, злобы, агрессии моментально улетучились, и он был готов окунуться в чьи то незаконные ночные образы.

Женщина в кресле испытывала отвращение к своему начальнику известному своим хамством и высокомерием, но и оно начало отступать по мере повышения интенсивности света на ободке. Когда веки налились тяжестью и мышцы непроизвольно расслабились, техник, стоявший за пультом управления, обратился к женщине:

-Система выявила явный деструктивный характер сна. Будьте осторожны, капитан.

Она взглянула на него и медленно моргнула, дав понять, что услышала и поняла предостережение. Тягучему чувству невозможно было противостоять, и она закрыла глаза.

А когда открыла, вокруг нее буйствовал океан. Колышущееся темно-синее пространство до самого горизонта было покрыто узором бесконечно меняющихся сильных волн. Небо давило тяжестью низких серых облаков, но они отступали под напором огромной массы надвигающихся черных туч, которые, казалось, начинались у самой воды и гнали вперед себя сильный соленый ветер.

Все трое стояли на безопасной бетонной площадке с ограждением, которую для них подготовил техник, возвышаясь над волнами метров на пять. Начальник, любивший образы детективов прошлого, молча стоял возле ограды, засунув руки в карманы длинного плаща, который живописно колыхался на ветру. Взгляд был скрыт полями шляпы, что придавало грубияну налет романтичности. Капитан, не поменявшая своего реального облика, стояла чуть позади с ее помощником.

Какое то время они провели молча, наблюдая за разворачивающейся перед ними картиной предстоящей бури - черная масса медленно, но верно плыла в их сторону. Зная любовь руководителя к подобным зрелищам, женщина предпочитала молчать, предполагая, что тот сам скоро заговорит.

-Капитан, ты помнишь, когда в последний раз видела что-то подобное? – он начал говорить, слегка кивая головой. – Это же настоящая живопись. Искусство. Такое никогда не покажут ни в одном сне, сколько бы денег ты не заплатила. Там один глянец, пустышка, попытка угодить конечному потребителю, дать то, что он хочет. Получить то, что хочешь. А здесь нет. Посмотри вокруг! Буйство стихии, полет фантазии! Грозные образы, вероятнее всего, рожденные травматическими переживаниями! Ты уже заметила главный элемент этого сновидения?

Женщина смутилась, понимая, что старший в очередной раз подтвердил свои профессиональные качества, и подметил детали, ускользнувшие от ее взора. Вдали, почти на самом горизонте из-под тяжелых туч вырисовывались многочисленные точки, которые постепенно увеличивались в размере и принимали явственные очертания гигантских боевых кораблей. Авианосцы, десантные корабли, ракетные крейсера, которых по ее подсчетам было не меньше тридцати, шли по воде, развернувшись в широкую цепь. На высоте всего пятидесяти метров над ними, почти повторяя очертания боевого порядка кораблей, летели истребители и штурмовики. Все увиденное отличалось потрясающим реализмом, но самолеты, плывущие по небу с невозможно медленной для них скоростью, говорили о неопытности автора сновидения.

-Ты посмотри, какая интересная картина! – заговорил майор. - Дельцы из отдела пропаганды будут себе локти кусать оттого, что не придумали чего-то подобного раньше. Ударная группировка Океанической Конфедерации на фоне грозовых туч! Я даже представляю себе закадровый голос. «Ты ведь не хочешь, чтобы это повторилось вновь? Вступай в Отряды Самообороны!» Такое любого старше тридцати заставит проснуться в холодном поту. И, уверен, пункты приема самооборонщиков тут же пополнились бы десятком тысяч желающих.

Он слегка повернул голову в ее сторону, и капитан заметила ухмылку. Как обычно, он был доволен своими остроумными выдумками.

-Уверен, для автора данного произведения это будет большим шоком. Человек явно неопытный. Образы нестабильные. Заметила, что этот флот двигается урывками – то быстрее, то медленнее? И эта нереальная синхронность кораблей и самолетов. – он замолчал на какое то время, вглядываясь в приближающуюся армаду. – Смотри-ка!

Капитан вновь внимательно всмотрелась в центральный образ сновидения и несколько секунд ничего не замечала, как вдруг поняла, что за авианосцами и крейсерами росла стена огромной волны, которая была настолько высокой, что скрывалась своей верхней точкой в тучах. Двигалось цунами явно быстрее флота и приближалось к нему, не предвещая ничего хорошо.

Когда волна достигла кораблей, они стали разворачиваться, повинуясь силе воды и заваливаться на бок. Самолеты и прочая техника, стоящие на палубах авианосцев скатывались и падали в воду. Вышки связи и настройки на палубах гнулись под собственной тяжестью или отрывались от основания. Где-то в ракетных шахтах и трюмах происходили мощные взрывы, уничтожающие корабли изнутри. Раскаленный металл и яркие полосы горящего топлива разлетались во все стороны страшными фейерверками. Истребители и штурмовики, пронзенные осколками, дрогнули и почти разом стали падать вниз. Часть из них рухнула на тонущий флот, мгновенно исчезая во вспышках безумного пламени.

Спустя несколько секунд до троицы, стоящей на бетонной платформе донеслась жуткая какофония оглушающих звуков стонущего металла и взрывов. Внушавшая трепет армада исчезала сначала в бушующем огне, а затем остатки перевернутых или разорванных кораблей поглощались волной невиданных размеров.

Майор разразился смехом.

-Вот это да! Как жаль, что подобного не произошло двадцать лет назад! Случись что-то похожее, даже последние скептики поблагодарили бы в душе бога! А религиозные организации стали спорить, чьи именно молитвы и обряды спасли страну от позорного поражения!

Капитан улыбнулась в душе. Не смотря на скверный характер, их руководитель периодически демонстрировал хорошее чувство юмора.

Внезапно ее внимание обострилось – сновидение стало быстро терять стабильность. Поглотив корабли, исполинская волна стала двигаться рывками, проделывая по несколько сотен метров в секунду. Стена воды угрожающе приближалась. Цунами пожирало этот маленький мир с нарастающий рокот. Платформа под ногами задрожала, послышались шелчки трещин в бетоне. Людей охватил ужас. В этом хаосе уже нельзя было точно сказать, насколько далеко от них была смертельная стихия. Капитан, не дожидаясь приказа и повинуясь инстинктам, выработанным за долгие годы работы, зажмурила глаза и очертила рукой круг в воздухе, чтобы выйти из сновидения. Спустя секунду после ее исчезновения бетонная платформа исчезала в разрушительной сине-черной материи.

Пробуждение всегда отдавалось ломотой в теле и разбитым состоянием - глаза наполнились песком, голова гудела, мышцы тянуло. Выход из погружения в чьи то ночные образы был похож на то, как будто тебя растормошили через десять минут настоящего сна. Сквозь неприятную пелену на глазах капитан пыталась вернуться к реальности. Комнату наполняло тревожное красное свечение из кресла, которое стояло по правую руку от начальника. В нем, безвольно опустив голову на грудь, сидел третий участник их команды, изо рта которого что-то стекало.

Молодой сотрудник, который всего третий месяц стажировался в отделе, конечно, не был готов к подобному сценарию. Предыдущие погружения были стабильными, тривиальными и не могли привести к смертельному исходу. В этот раз и майор и капитан, увлеченные грандиозной картиной чьего-то сновидения, совсем забыли о неопытном сотруднике, который все это время присутствовал на бетонной платформе позади них. Видимо, охваченный паникой, новичок не вышел из погружения в те несколько мгновений, когда неминуемая опасность была очевидна.

Капитан взглянула на начальника, приходившего в себя, а затем повернула голову к шокированному технику, сидевшему за пультом управления.

-Доложите наверх о ситуации. В городе вольный художник.

2

Ветер лишь изредка приводил в движение пшеницу, которая своим мягким шелестом дополняла музыку знойного летнего дня в полях – повсюду стрекотали кузнечики, в воздухе вились бесчисленные насекомые. Солнце стояло высоко в ясном голубом небе, которое украшали узоры редких перистых облаков. Посреди этого поля тянулась старая дорога, выложенная бетонными плитами, промеж которых пробивалась сухая трава. В некоторых местах путь прерывался земляными воронками, напоминавших о событиях двадцатилетней давности.

Единственным человеком на многие километры дороги была девушка, чьи волосы повторяли цвет пшеницы. Горло при каждом вздохе обжигало сухостью, а мышцы и колени болезненно ныли из-за длительного бега. Сейчас она уже не могла двигаться быстро, и даже простая ходьба приносила мученье. Она оглянулась и поняла, что все еще видит город, от которого так хотела спрятаться. На горизонте возвышались высокие серые дома, которые издалека были почти неразличимы и сливались в однообразный массив.

Метрах в двухстах параллельно дороге тянулись черные провода, свисающие под тяжестью между высоких металлических вышек. Линия электропередач начиналась в городе и уходила куда-то за горизонт. Вид этих конструкций внушал страх, потому что такие сооружения должны были регулярно инспектироваться автономными дронами. Хотя девушка находилась на приличном отдалении, мысль о том, что ее могут заметить, заставляла постоянно оглядываться.

В какой-то момент она увидела ответвление дороги, ведущей в сторону от вышек и, повинуясь инстинкту, двинулась туда. Путь вывел ее к странному пустырю, который представлял собой все те же бетонные плиты, но то здесь, то там возвышались безобразные груды камня и металла. Она медленно шла по пустырю и постоянно оглядывалась, опасаясь дронов и диких животных. Обойдя одну из куч, она заметила лестницу, уходящую под землю. Ступеньки были частично завалены камнями, но спуститься туда не представлялось сложным. Вдобавок к этому подземелье манило прохладой. Еще раз оглянувшись, она пошла вниз, стараясь не издавать звуков, и прислушивалась к неизвестности.

Лестница закончилась, сменившись коридором. Яркий солнечный свет остался позади, но глаза все еще не могли привыкнуть ко тьме. Держась одной рукой за стену и выставив другую перед собой, она медленно шла, пока ее рука не почувствовала гладкую поверхность холодного металла. Это было похоже на дверь, но ручки нигде не было. Она навалилась всем телом и та, издав протяжный звук старых петель, поддалась. Сердце заколотилось от страха, и она остановилась, чтобы прислушаться. Ничего не происходило, и она вновь налегла на дверь, приоткрыв ее достаточно широко, чтобы попасть внутрь.

Глаза постепенно привыкали к темноте, чтобы вглядеться в смутные очертания и тусклые отблески. Это было похоже на спальное или больничное помещение: по центру рядами стояли металлические кровати, а вдоль стен тянулись ящики, шкафы и полки. Ступая на ощупь, она добралась до ближайшей кровати и, изучив ее, обнаружила, что там был матрас – неприятно пахнущий старостью, но достаточно мягкий и очень притягательный. Она сначала села на кровать, проверив ее состояние, а затем полностью легла, издав стон облегчения. Впервые за несколько часов она дала отдохнуть изнуренным мышцам и позволила себе закрыть глаза. Ей хотелось погрузиться в сон, чтобы забыться, уйти от проблем. Но волнение и сердце, обеспокоенное долгим походом, не давали уснуть.

Она прогоняла в голове воспоминания последних суток. Найденная дома газета о событиях, которые произошли еще до ее рождения, разговор с мамой об очень быстрой, но кровопролитной войне, забравшей жизни нескольких родственников и знакомых. И последовавший за этим ужасный сон, который она увидела под самое утро. Ей сразу стало очевидно, что ночные картины не были продуктом Корпорации Сновидений и соответственно незаконными, так как являлись плодом ее собственного сознания. Проснувшись, никакого плана у нее не было - ее гнал страх. Она не раз слышала от своих одноклассников о гарантированном аресте и дурдоме для людей подобных ей. Она накинула на себя первые попавшие под руку вещи, громко хлопнула входной дверью и двинулась на край города, зная о заброшенной дороге, которая уходила за горизонт.

Она вновь и вновь представляла картины пережитого, и каждый раз размышления оканчивались проблемой дальнейших действий: что делать дальше, куда идти, как выйти на связь с мамой. Больше всего она ужасалась своим предположениям о том, что может произойти, попади она в руки так называемых компетентных специалистов, которые в ее случае должны были стать то ли жестокие полицейские, то ли доктора из психиатрических лечебниц. С каждым новым витком размышлений безвыходность ситуации все более давила унынием и отчаянием.

- Кто такая?! – тьму и тишину подвального помещения одновременно нарушили этот грозный крик и слепящий луч из дверного проема. - Кто такая, я спрашиваю?!

Свет от фонаря больно ударил по глазам, и она повернулась на бок, чтобы спрятать лицо в ладонях. Сердце бешено стучало.

-Да я… Да я… я просто… мне жарко. И устала… Я уже ухожу! – она медленно перевернулась и, щурясь, попыталась защититься от луча рукою, чтобы разглядеть пришельца. Но кроме яркой точки, разрывающей тьму, ничего другого невозможно было различить. – Я уже все. Я ухожу.

-Как зовут? – уже более мягко, но все еще настойчиво спросил голос.

-Айа. – честно ответила она.

Несколько секунд человек в проеме стоял безмолвно, как будто изучая девушку, но затем сделал несколько шагов внутрь и поставил фонарь на небольшой столик, так чтобы луч бил в потолок. Айа поднялась, приняв сидячее положение

-А меня Рус.

Грозный голос принадлежал ее сверстнику – широкоплечему короткостриженному парню со слегка оттопыренными ушами. Он внимательно разглядывал Айу некоторое время и, наконец, заговорил.

-Ты куда шла?

Девушка нахмурилась, не понимая вопроса. Потом вспомнила, как пыталась оправдаться.

-Просто гуляла. Хотела до конца дороги дойти.

-Там ничего интересного. - с радостью в голосе сообщил Рус. - И идти очень далеко.

В темном помещении повисла неловкая тишина. Ни один, ни второй не знали, что говорить.

-Я это… Прихожу сюда иногда. Подумать. - решил прервать молчание парень. - Пару лет уже сюда наведываюсь, так что это место за свое считаю. Поэтому и принял тебя за грабителя что ли. А дед всегда меня учит, что с врагами надо резким и действовать резко. Вот и решил тебя взять врасплох.

Парень был искренним в своем рассказе, но, конечно же, умолчал о том, что испугался неожиданной встречи не меньше Айи. За все свои многочисленные визиты в это отдаленное от города места он никогда тут никого не видел. Когда, подойдя к лестнице, он заметил свежие отпечатки на пыльных ступенях, первая мысль была броситься за ближайшую кучу строительного мусора. А затем, скрываясь в складках местности, не показывая головы из высокой пшеницы, предпочтительно ползком, уйти в направлении города. Опять же мысли, навеянные рассказами умудренного профессиональным опытом деда. Только легкое оцепенение, во время которого он рассмотрел небольшие отпечатки и предположил, что они принадлежат ребенку, подвело его к мысли том, что можно спуститься вниз и проверить.

-Так что извини, если напугал. Я честно не хотел.

Айа кивнула, испытывая облегчение, хоть сердце до сих пор прыгало в груди.

-Ну так ты сама как сюда забрела? Случайно или рассказал кто?

-Я случайно. Я шла по дороге из плит и потом увидела поворот, решила посмотреть. - она тихо говорила, бросая на нового знакомого беглые взгляды. - И потом сюда забралась. Хотела отдохнуть.

-А мне дед про это место рассказал. Он служил тут до войны. Я пару лет назад решил проверить, нашел этот подвал. С тех пор летом сюда прихожу периодически, отдыхаю тут от жары, думаю о своем. Ты кстати в скольких подвалах была?

-Это первый.

-А у меня третий. Мы с друзьями еще в детстве забрели в один, где жили бездомные, его потом заварили. Другой нашли сами – пролезли через дыру в стене, но кто-то растрепал про него и потом его закрыли тоже. А про этот я никому не говорю. – он вдруг остановился и прищурился. – И ты никому не говори, поняла? Хоть одному расскажешь – его вмиг ликвидируют. Таких мест сейчас по пальцам сосчитать, наверное.

-Нет-нет, я никому не скажу! Обещаю!

Рус какое-то время молча смотрел на нее, решаясь, сказать или нет, но в итоге поделился своей мечтой.

-Я как школу окончу, хочу сюда с ночевкой прийти. Может даже на несколько дней.

-Зачем?

-Как зачем? Волны передатчиков на глубину не проникают. Никаких коммерческих сновидений. Можно будет несколько ночей видеть свои собственные сны.

По телу побежали мурашки, и она вздрогнула.

-Да не бойся ты так. Об этом никто не узнает. Говорят, их передатчики реагируют только на те сны, которые фиксируют в данный момент. Прошлые они не видят, и не могут видеть.

Ей вдруг очень захотелось поведать ему свою историю, но, почувствовав сильное сомнение, она предпочла промолчать. Рус вновь заговорил.

-Все эти системы вообще не такие всесильные, как многие думают. Мы вот уже столько камер на районе посбивали и поломали. Учителя и родители все пугают, что, мол, у вас потом через сны память считают и отправят в тюрьму. – он задорно засмеялся. – Только вот нас человек десять должны были бы отправить туда. Раз по пять каждого! А пока вот здесь, с тобой.

Хвастливые истории о совершенных и планируемых противозаконных деяниях раззадоривали парня. Сначала, преодолев страх перед встречей с незнакомкой, затем, вспомнив свои лихие деяния, он вдруг почувствовал себя очень смелым. Почти таким же, каким видел себя во снах, где часто становился героем боевых сцен и приключений.

Он вновь замолчал на несколько секунд, вспоминая свое самое опасное дело.

-Мы ведь знаешь, что однажды сделали? Сломали передатчик. Год назад у нас район еще застраивали, и передатчиков было не так много. Ну вот мы и решили его из строя вывести. Забрались на крышу, перелезли через ограждение, а потом пообрезали провода, сорвали блоки связи, погнули там все, что могли, а потом убежали. Так хотелось настоящих снов посмотреть! – он сделал паузу. – Только к вечеру на район куча дронов прилетела. Оказалось, что это были мобильные трансляторы сигнала, и ничего у нас не вышло. Хотя последующие разговоры с полицией были забавными.

Он рассмеялся, а затем внимательно посмотрел на Айу. Ему хотелось хоть какой-нибудь реакции, хотя бы восхищенного взгляда, но она лишь молча смотрела на него большими глазами, в которых читались то ли испуг, то ли удивление. Это начало его раздражать.

-Ну что ты все молчишь то?! Скажи хоть что-нибудь. А то я тебе уже вон сколько рассказал.

-У меня горло ужасно пересохло. Говорить больно.

-Так что же ты сразу не сказала? У меня же есть вода. Вот, держи. – он залез в свою сумку и протянул ей бутылку. – Я всегда с собой беру сюда в долгий путь.

Она открыла крышу и стала пить жадными глотками. Часть воды тонкими ручейками стекала по подбородку и падала на одежду. Айа ненадолго отрывалась от бутылки, но потом вновь жадно присасывалась к горлышку. Осушив ее почти до самого дна, она взглянула на остаток и виновато посмотрела на Руса.

-Да ничего страшного, ты пей. У меня еще есть немного. Ты может и есть хочешь?

Айа вдруг поняла, что ничего не ела со вчерашнего вечера и мысль об этом отозвалась болью в животе. Она кивнула. Рус запустил руку в сумку и извлек оттуда контейнер с бутербродами.

-Держи!

Она приняла угощение и, расправившись с ним за пару минут, подняла на него глаза.

-Спасибо большое! Очень вкусно! Ты не представляешь, как мне понравилось. Я с вечера ничего не ела.

-А чего случилось то? Ты из дома что ли убежала? С родителями небось поссорилась?

Айа поняла, что сказала лишнего. Немного подождав, она кивнула.

-А чего так? Из-за чего поссорились?

Взгляд Айи бегал, иногда останавливаясь на Русе, но она так и не решилась ничего сказать. Парень недовольно поморщился.

-Ну ты даешь. Мне бы могла рассказать. - с укором произнес он и замолчал. Однако, не дождавшись рассказа, с раздражением спросил. - И что же, долго еще будешь тут прятаться? Или домой пойдешь?

Она мотнула головой.

-Нет, мне нельзя домой. Не пойду.

-Ну а делать-то что будешь?

-Не знаю. Но домой не пойду.

-Здесь что ли останешься?

-Думаю, да. Как минимум на ночь.

-Слушай, здесь ведь страшно будет одной. Ты даже не представляешь себе.

-Я здесь буду. – тихо, но как-будто решительно ответила Айа.

Он вновь внимательно вгляделся в ее красивое лицо и она отвела взгляд. Он и сам часто ссорился с семьей, иногда обещая себе вот так же уйти из дома, благо у него было место для ночевки. Но ни разу он не воплотил в жизнь эти неозвученные угрозы. А эта хрупкая девушка с тихим голосом и испуганными глазами вот так спокойно хотела остаться ночевать в холодном подвале посреди разрухи вдали от города и цивилизации. Он вдруг ощутил уважение к ее смелости, какими бы обстоятельствами это не было вызвано.

Какое то время они просто молчали, а затем Рус достал из сумки еще один контейнер с едой и маленькую бутылку воды.

-Это тебе. Все, что есть к сожалению.

Она очень смущалась, но приняла его помощь, потому что понимала - без этих припасов придется тяжело.

-Спасибо! Мне это очень поможет.

-Не за что.

Рус хотел узнать о ней побольше, но на ум как на зло совсем ничего не приходило. Он взялся за голову, в душе браня себя за глупость, и начал стеснительно переминаться с ноги на ногу.

-Знаешь, мне сейчас идти надо. Дела в городе есть. Я бы составил тебе компанию, но, боюсь, семью очень испугаю, если надолго задержусь тут – за меня мать постоянно трясется, да и деда не хочу волновать. Давай я завтра к тебе снова приду. Только ты не уходи, хорошо? Я тебе еды и воды снова принесу. Мне не трудно.

-Ты мне и так очень помог. Мне ничего не надо.

-Нет, я приду. Только ты не уходи. Я очень рад с тобой познакомиться, Айа! – он сделал несколько шагов ей навстречу и протянул ладонь. Она медленно подняла свою, и они пожали руки.

-И это, фонарик я тебе тоже оставлю. Энергии в нем должно хватить до утра, но ты все равно не злоупотребляй им. И дверь на ночь закрой – там есть замок, я проверял – он работает.

Рус сделал пару шагов к двери и с громким звуком повернул запорный рычаг, а затем вернул его в прежнее положение.

-Воздуха хватит до утра без проблем. А если холодно будет, вот там, - он указал рукой на шкаф в дальнем углу, - есть одеяла. Старые и вонючие, но с ними будет тепло.

Он вновь засмеялся и посмотрел на нее. В ее глазах больше не было испуга.

-Я пойду. Хорошего тебе вечера и спокойной ночи! Завтра, может, расскажешь про свои незаконные сны! Завидую тебе.

Он подошел к двери, аккуратно втиснулся в дверную щель.

-Айа, ты держись! Я обязательно завтра приду. - послышался его голос уже из коридора.

Идя домой по бесконечно длинной в этот вечер дороге, он все проклинал себя за трусость - ему бы очень хотелось остаться там с ней, но перед ним стояли лица мамы и деда, которые бы не нашли себе места в случае его пропажи. Рус взвешивал чувства родных и совсем незнакомой для него девушки, сравнивал себя с ней и пытался отогнать мысль о том, что девчонка не только украла у него важные лавры первопроходца, но и ни разу не обмолвилась словом о страхе остаться одной в подобном месте.

Кроме этого он все корил себя за то, что не мог помочь ей ничем кроме маленького фонарика и на скорую руку состряпанных бутербродов. И даже не догадывался, что подарил ей самое главное – надежду.

3

К вечеру в коридоре, ведущем в подземное убежище, свет заходящего солнца совсем померк и предметы в комнате стали почти неразличимы. Айа последний раз выглянула в дверную щель, а затем изо всех сил, навалившись на холодную поверхность, закрыла вход в подвал. Старые петли вновь застонали ржавчиной, но волнение от громкого звука не было таким сильным как в первый раз. Замкнутое помещение дарило ощущение безопасности. Повернув рычаг, она заперла дверь.

Айа добралась до койки, аккуратно легла и укрылась одеялом, взятым из ящика. Почувствовав его ветхий запах, она улыбнулась, вспомнив слова Руса и его задорный смех, но почти сразу вернулась к тревожным мысли о прошедшем дне и неопределенных планах на будущее.

Вдобавок к ноющим от усталости ногами и коленям, добавилась головная боль, и теперь девушка чувствовала себя совершенно разбитой. Она взяла фонарик, стоявший на полу, и провела лучом света по комнате. К ее собственному удивлению, она почти не чувствовала страха среди старых и запыленных кроватей и полок, будучи там совсем одна. Она задумалась о тех людях, что использовали это место по прямому назначению, когда одеяла еще пахли свежестью стирального средства. Отвлеченные мысли как-будто успокоили тело и разум, веки стали наливаться тяжестью. Она выключила фонарик, аккуратно поставила его на пол и моментально провалилась в крепкий сон.

В нем она стояла на балконе собственной квартиры, с которого открывался панорамный вид на весь город. Раскинувшись во все стороны до самого горизонта, город заполнял все свободное пространство под куполом высокого неба. Высокие многоэтажки с тысячами окон стояли вплотную друг к другу, образуя сплошную мозаику жилых домов, административных зданий и офисов. В иных местах виднелись просеки, образованные многоярусными автодорогами и железнодорожными ветками. Под самыми окнами Айи, на тридцать три этажа ниже, пространство перед домом было усеяно автомобилями и мотоциклами – они занимали большую автопарковку, стояли вдоль дорог, а некоторые были брошены на тротуаре. Создавалось такое впечатление, что личный транспорт подобно жидкости растекся по улицам и пешеходным дорожкам города, заполнив все свободное пространство.

Айа взглянула на заходящее солнце и явственно ощутила, что находится во сне. В реальном мире, стоя на балконе, можно было всмотреться вдаль и у самого горизонта увидеть океан, который проглядывал среди высотных зданий, построенных вдоль берега. Здесь была лишь серая стена многоэтажек. Более того предзакатное время совсем не приносило ощущения свежести. Воздух был иссушен жарким днем, и внизу, среди домов была видна дымка бетонной пыли, смешанной с выхлопными газами.

Девушка грустно вздохнула и, закрыв глаза, вспомнила картины из прошлого, которое она сама не застала. Еще в детстве мама делилась невероятными воспоминаниями о своих юных годах, проведенных в маленьком рабочем городе у подножья гор. Люди там жили в маленьких многоквартирных домах, дворы которых были подобны паркам и садам, с тропинками, скамейками в тени фруктовых деревьев и детскими площадками всегда заполненных шумной детворой и крикливыми подростками. Утром жители покидали свои квартиры, неспешно направляясь на работу, вечером встречали знакомых и соседей, а затем шли на спортивные площадки или занимали свободный сквер, чтобы обсудить насущные дела и озорства своих чад.

Маленькая Айа, видевшая из окна своей квартиры только серые панели однотипных зданий, все не могла представить, что ее мама когда-то просыпалась от шелеста и ударов по стеклу зеленых веток, которые приводил в движение ветер. Пышное дерево, растущее прямо под окнами ее мамы, в солнечные дни защищало дом от жары и рисовало на полу комнаты живые узоры теней. В грозовые дни она открывала балконные двери и слушала дождь, который наполнял комнату шумо, влажным воздухом и запахами цветущих дворовых растений.

Этот маленький зеленый островок из прошлого казался Айе самым лучшим местом, где люди, закрыв глаза, могли слышать чьи-то речи, смех детей, крики школьников, песни кошек, лающих на них собак, шелест травы и деревьев, пришедший с гор ветер и капли дождя, барабанящие по крыше дома.

Город же давил своей беспрерывной какофонией гула машин, автобусов и грохочущих поездов. Часто взрывалась музыка, доносящаяся из автомобилей и портативных динамиков школьных меломанов, которые, прознав о самом модном на данный момент исполнителе, стремились продемонстрировать всем окружающим свой прогрессивный вкус и технические возможности воспроизводящих устройств. Порой к этому всему добавлялся самый ужасный шум – строительной техники и рабочего инструмента ремонтных бригад, которые пилили и варили трубы, снимали и укладывали дорожное покрытие, устанавливали столбы и растяжки дорожных знаков. Город давил своими звуками: сначала обволакивал, затем проникал внутрь головы, и редко позволял думать о чем-то ином, кроме этих раздражителей, агрессивно напирающих со всех сторон.

Вспомнив рассказы мамы, она вдруг захотела ощутить то же самое. Айа посмотрела на дом напротив и представила, что это просто картина на мольберте. Она вытянула руку и провела большим пальцем по крыше дома, где стояли железные ограды, вышки-трансляторы и изрисованные коробки лифтовых надстроек. К ее удивлению на их месте появились деревья и молодые кусты, как-будто бы пересаженные из городского парка. Айа волнистым движением провела по линии балконов - они стали больше, и на каждом теперь был свой маленьким сад. Это получалось совсем легко, будто она рисовала на песке, и ее движения становились все более уверенными. Теперь уже двумя руками она энергично перерисовывала городскую панораму, внося нужные изменения. Серые панели домов обретали вертикальные и горизонтальные линии зеленых насаждений. Вместо хаотичной россыпи автомобилей и дорог внизу появлялись парки и скверы, соединенные витиеватыми тропинками. Многочисленные уродливые трубы и провода, опоясывающие здания. исчезали. Черное асфальтовое полотно надземной автострады вдруг стало голубым, превратившись в акведук, который доставлял воду до водоемов, бывших незадолго до этого парковками.

Быстрыми движениями рук город менялся, глаза выискивали еще нетронутые места. Решив поставить последний штрих на городском полотне, она провела правой рукой по небу, из-под ее ладони появились тысячи птиц. Часть с шумом устремлялись вниз, выискивая себе места для гнездования, а другая часть продолжила движение и медленно парила между высоких домов, украшенных зелеными террасами.

Положив ладони на поручень балкона, она осмотрела свое творение и улыбнулась. Это могло быть тем местом, в котором она мечтала оказаться.

Город был прекрасен. Но чего-то не хватало. Людей. Она протянула руку, чтобы оживить тропинки и улицы, но остановилась. Айа вдруг поняла, что не может себе представить тех, кто будет здесь жить.

Зажмурившись, она подняла лицо к небу и вдохнула полной грудью, наполнив легкие запахом свежести. Первые капли дождя упали на ее лицо.

За многие километры от подземного убежища в своей комнате спал Рус. Он тоже видел сон, который ему очень нравился. В нем он мчался по улицам города за дорогим красным автомобилем. Левой рукой он сжимал руль, а правой пистолет, готовый в любой момент выстрелить. В преследуемой им машине сидел тот самый злодей. Подонок. Мерзавец. Бритая голова и крепкая шея выдавали в нем типичного преступника. Правда к настоящему моменту Рус уже не помнил, за что он его преследовал. Как это обычно бывает, самое начало сновидения представляло образ отрицательного персонажа, где, кажется, фигурировали обман, большие деньги, чья-то смерть и ухмылка мужчины из красного авто. Его вина была для Руса очевидна, подельники большей частью мертвы, та же участь ждала самого главаря.

Ненависть и жажда мести подхлестывали героя, он вдавил в педаль, готовясь идти на опережение, чтобы выстрелить во врага. Внезапно красный автомобиль резко затормозил и с визгом ушел к обочине, остановившись возле исторического здания с широкой лестницей и высокими массивными колоннами. Лысый мужчина выскочил из своей машины и бросился бежать вверх по ступеням. Навстречу ему кинулись несколько полицейских.

-Остановите его! Он хочет меня убить! – закричал беглец.

Люди в форме тут же достали из кобуры свои пистолеты и наставили на Руса.

-Стоять! Бросьте оружие! Будем стрелять!

-Я – детектив! Этот человек преступник, у меня есть доказательства! – прорычал Рус, доставая из кармана удостоверение.

-Я – мэр города, а не преступник. Ты ничего не докажешь!

Рус вдруг вспомнил, что он преследовал мэра. Точно. Тот что-то украл и кого-то убил, чтобы замести следы. Или они что-то не поделили. Но он точно был виновен, в этом сомнения не было.

-У меня есть достаточно свидетелей и улик, чтобы отправить тебя за решетку!

-Полиция, стреляйте в него! Он угрожает меня убить!

Ситуация была критической. Стрелять в полицейских он никак не мог, но их сосредоточенные лица и дула пистолетов говорили об отсутствии взаимности. Он разочарованно опустил оружие. Из-за спины послышался странный шум и парень огляделся.

-Ты можешь убить меня, но не убьешь всех их. – спокойной произнес детектив Рус, указывая на людей, которые стали появляться на улицах и из переулков, направляясь к зданию мэрии. С серьезными и злыми лицами они смотрели исподлобья на лысого мужчину. Полицейские нервничали и переводили оружие с человека на человека, не зная, кого держать на прицеле. Толпа, собравшись у подножья лестницы, стала подниматься вверх, окружая мэра и его защитников со всех сторон.

-Стоять! – мэр выхватил из-за пазухи пистолет и, выстрелив в воздух, направил его на Руса. Толпа зароптала и остановилась в нерешительности. – Я готов сдохнуть, но ты отправишься в могилу вперед меня!

Герой безотрывно смотрел в глаза злодея. Он чувствовал его страх, неуверенность, и когда пистолет противника дрогнул, детектив Рус вскинул свое оружие и выстрелил. Лысый мужчина запрокинул голову, схватившись за грудь, а затем, обессиленный, упал на лестницу, скатившись на несколько ступеней вниз.

-Прости, что не поверила тебе с самого начала. – между колонн стояла эффектная женщина в красном платье. – Все-таки он мэр.

-Теперь уже бывший мэр. – сказал детектив Рус и улыбнулся. – Теперь город измениться к лучшему.

Толпа взорвалась криком одобрения и он увидел себя со стороны, стоящим на лестнице возле трупа поверженного врага. Рус огляделся – вокруг него были бесчисленные люди, смотрящие на него с доверием и надеждой. Он вскинул вверх кулак и толпа, разразившись еще одним победоносным кличем, вторила ему тем же жестом. Дело было закончено, противник разбит, справедливость восстановлена.

-Это что-то новое! – произнес подросток, потягиваясь утром в своей кровати. Простыни и одеяло были скомканы, на полу валялись разбросанная обувь и одежда, в блюдце на столе лежал недоеденный вчера вечером бутерброд.

4

Айа сидела на полу коридора с подложенным под себя одеялом и рисовала что-то кусочком бетона на полу. За ночь и утро она устала от света фонаря и мертвого интерьера старого подвала, поэтому решила выйти на встречу дню. Подниматься на поверхность она побоялась, поэтому выбрала такое место, куда доходило достаточное количество естественного света, но в такой же близости была дверь убежища, где можно было спрятаться в случае опасности. Она даже несколько раз отрепетировала свои действия - добралась до двери вслепую, не издавая при этом никакого шума.

Поэтому когда с поверхности послышался отдаленный шорох и звук катящегося камешка, Айя, схватив одеяло, быстро и бесшумно оказалась за металлической дверью, всматриваясь в коридор. Вскоре там показался знакомый силуэт. Рус аккуратно шел по коридору, держась рукой за стену. Он остановился, чтобы привыкнуть к темноте.

-Айа, ты здесь? - шепотом спросил он.

-Да. Привет! - послышался тихий голос их темноты.

-Я тебя совсем не вижу, ты где?

-Я за дверью. Иди ко мне.

Пока он на ощупь пробирался к двери, Айа включила фонарик и поставила его на стол рядом с дверью.

-Спасибо! Так гораздо лучше!

-Это тебе спасибо. Без него мне было бы очень тяжело. - она заранее продумала, что сказать. - И за еду с водой тоже спасибо. Не представляю, как бы я себя чувствовала.

-А я тебе еще принес, вот держи! – он достал из сумки пластиковый пакет с бутербродами, похожие на вчерашние, и бутылку воды.

-Рус, я тебе очень благодарна! Но мне так неудобно, что я никак не могу тебе отплатить. – Айа неуверенно держала в руках гостинцы, как-будто не зная можно ли ей их принимать.

-Да брось ты! – он махнул рукой. – Я понимаю, в какой ты ситуации.

Какое-то время они оба молчали.

-И потом, - продолжил Рус, – если вдруг из дома убегу я, ты тоже мне будешь таскать бутерброды!

Он громко засмеялся, и Айа заулыбалась, не уверенная, что ей понравилось больше – его шутка или смех над собственной идеей.

-Договорились.

-Как тебе здесь спалось? Страшно?

-Нет, почти не страшно. Тут ночью тишина сплошная и я так устала, что почти сразу уснула.

-Видела собственные сны? – Айе показалось, что Рус даже затаил дыхание на этом вопросе, ожидая услышать что-то впечатляющее.

-Нет. Не помню. Видимо, ничего не снилось.

Рус разочарованно выдохнул. Два года он вынашивал план нового незаконного деяния, надеясь на этот подвал, но «комната чудес» внезапно себя не оправдала. Поразмыслив немного, он, тем не менее, почти сразу ободрился – лавры первопроходца все еще могли достаться ему.

-Я же знаешь, что придумал? У тебя какие планы на вечер? – он подмигнул. - Ты не надумала идти мириться с семьей?

-Нет. Там так просто не помиришься.

-А ночевать где будешь? Снова здесь?

За то время, которое она провела в подвале, мысли о будущем стали отдавать в голове тупой болью, словно она много часов просидела над невозможной задачей по математике. Вопрос Руса резко усилил чувство безысходности.

-Не знаю. Совсем не думала об этом. Но домой я точно не пойду.

-Так вот. Я вот, что подумал… - он смущался, подбирая слова, но затем взволнованно быстро заговорил. - В общем, можно пойти ко мне на ночь. Главное прийти пораньше - сейчас надо выходить. Мама поздно с работы приходит, она всегда без сил и сразу идет в свою комнату, ко мне не заходит. А дед дома один обычно не сидит и тоже приходит ближе к вечеру. А он ко мне не зайдет. У нас с ним товарищеское соглашение! Только с разрешения заходить. Поэтому можно тихо у меня всю ночь провести! Ты поспишь на моей кровати, а я на полу могу.

Айа совсем не ожидала такого приглашения и серьезно задумалась. Она представила себе путь в город и те камеры, полицейские машины, дроны, повсеместные трансляторы в конце концов. Она не сомневалась, что ее ищут и любое из перечисленного могло стать гарантированным билетом в дурдом. Тем более что, ночуя у Руса, она никоим образом не могла позволить себе спать – ее тут же вычислили бы. С другой стороны она не могла сидеть в этом подвале вечно.

Она все переводила взгляд с Руса на провизию в ее руках и обдумывала предложения, взвешивая риски. Он вдруг нахмурился и возмущенно заговорил.

-Не буду я к тебе приставать, не переживай! Больно надо. Тем более там дед и мама в соседних комнатах будут.

Она вгляделась в его лицо, пытаясь понять, о чем он говорит. Ее осенило, и она засмущалась.

-Я ведь совсем об этом не подумала! Понимаешь… – она подбирала слова, - я ведь из дому убежала. А мама, скорее всего, в полицию обратилась. Там ведь везде камеры, и дроны, и полиция.

Возмущение пропало с лица Руса и его глаза снова засветились.

-Так ты об этом думала? Тебе совсем не стоит переживать! Я там все пути знаю, мы же каждый день там ходим-бродим, камеры ломаем. Мы же «бандитствующая молодежь»! – он вновь засмеялся. – Поэтому пройдем безопасно, и я тебе еще платок дам, если что.

Айа вновь представила себе путь в город, и он уже не казался ей таким опасным. Хвастливый бандит почему-то внушал ей уверенность. Она решила провести ночь в городе – нормально поесть, может быть узнать что-нибудь о себе самой из новостных сводок, помыться, в конце концов. Главное – не поддаваться сну. А после можно будет вернуться обратно и отоспаться за два дня, благо в подземном убежище делать было больше нечего.

-Хорошо. Пойдем.- сказала Айа смущенно.

Рус радостно округлил глаза. По пути к пустырю он несколько раз прогнал в уме свою речь и даже озвучил ее вслух, но ее согласие все равно удивило.

-Так значит идем?

-Да, пойдем. Только можно я поем?

Он слегка потоптался на месте, улыбнулся, и кивнул. Когда Айа закончила, он сложил в сумку пустые контейнеры и бутылки, взял фонарик и протиснулся в дверь. Айа последовала за ним. Рус поднял с пола металлический уголок, на который девушка совсем не обратила внимания, и, просунув его в дыру обшивки, с силой потянул дверь на себя, чтобы закрыть дверь.

-Мало ли кто здесь будет. - объяснил он. - Так, может, подумают, что дверь заперта.

Они двинулись в направлении света и поднялись по ступеням. Яркий солнечный свет слепил их обоих, поэтому какое то время они провели на лестнице, а затем, удостоверившись, что на пустыре никого не было, поднялись на поверхность и зашагали к дороге. Заметив вдалеке знакомые очертания железных конструкций, она остановила проводника.

-Рус, постой. Там вышки стоят. Там должны быть дроны-инспекторы.

Он посмотрел на нее, улыбнулся и достал маленький предмет из кармана.

-Детектор дронов. – многозначительно сказал он. – На открытой местности определяет их присутствие за несколько километров. Они тут пролетают несколько раз в день, но у нас будет достаточно времени, чтобы спрятаться в траве или какой-нибудь канаве и переждать. Так что не переживай!

Айа сделала шаг, чтобы рассмотреть устройство в ладони Руса. На маленьком квадратном корпусе были выпилены отверстия под несколько кнопок и зеленый экран, который был расчерчен сеткой. Несколько проводов тянулись к батарее, которую примотали лентой к задней поверхности детектора. Она подняла взгляд на парня с сомнением в глазах.

-Он работает, можешь не сомневаться! - серьезно ответил тот на ее немой вопрос. - Это дед сделал, а у него все работает как надо. Я когда-нибудь такой же сделаю. Или даже лучше.

Он положил устройство в карман, и они начали свое путешествие в город. Почти сразу после начала пути мышцы и колени снова заныли – сказывалась усталость вчерашнего марафона, но Айа старалась держать темп Руса – тот широким уверенным шагом ступал по бетонным плитам, периодически оглядываясь по сторонам и проверяя детектор. День был жаркий и безветренный, так что их лица блестели каплями пота и некоторое время спустя они оба начали глубоко и громко дышать.

Не смотря на свое состояние, Айа с удивлением заметила, что путь к бетонному массиву дается ей легче и, как-будто бы, быстрее вчерашнего побега. Они даже начали беседу хотя по большей части говорил Рус. Он интересовался тематикой сновидений Ани, рассказывал о своих, делился историями прошедшего школьного года, вспоминал друзей и знакомых, и те невероятные истории, в которых они побывали, периодически шутил и сам же смеялся. Время шло незаметно, и дома на горизонте стали выделяться своими очертаниями из общей серой массы.

Во время одной из хвастливых историй, детектор издал продолжительный сигнал и Рус прервался на полуслове. Он огляделся и беззвучно на полусогнутых ногах исчез в ближайшей высокой траве. С некоторой задержкой взволнованная Айа последовала его примеру.

-Дрону надо порядка пяти минут, чтобы миновать нас. – Шепотом сказал он. – Нельзя ничего говорить и делать. Сидим молча и без движения.

Айа кивнула и попыталась сухо сглотнуть. Ей казалось, что летающий робот может зафиксировать удары ее сердца, которое тяжко колотилось в груди из-за нахлынувшего страха. Рус смотрел на экран своего устройства и иногда осматривал небо над ними. Вскоре мигающий символ на детекторе исчез, парень медленно поднялся над травой и осмотрелся.

-Все, он улетел. Можно спокойной идти дальше.

Они продолжили свой долгий путь.

Когда жара начала спадать и солнце стремилось к закату, они добрались до заброщенной бетонной коробки старого пропускного пункта на самом въезде в город. Недалеко за ней начиналась застройка старых кварталов – не очень высокие дома разной этажности образовывали некое подобие лабиринта, так как создавалось впечатление, что строили их без всякого плана. Прямо между ними в паре десятков метров над землей шла надземная трасса, по которой ползли автомобили и автобусы. Огромная масса людей возвращалась из центра в спальные районы.

Город встречал их прерывным гулом, пылью и выхлопными газами. Айа скользила глазами по металлическим конструкциям на улицах, стенах и крышах домов, и снова ощутила волнение. Как-будто чувствуя это, Рус остановился, достал пестрый платок из своей сумки и протянул девушке. Она взяла кусок материи со вшитыми блестящими элементами. Айа с интересом подняла платок, чтобы разглядеть его.

-Вот, это сейчас самый писк среди «бандитствующей молодежи». - он комично покривился на этих словах. - В ткань вшита металлическая нить. Вот здесь — включатель. Когда он работает, камеры твою лицо на считают. Их вот так повязывают на лицо. – он взял платок и продемонстрировал ей способ повязать его, затем вернул. – Такие только самые дерзкие носят! Надевают их, когда гуляют или сидят на трубах. И обязательно снимают при появлении полиции, ведь за такое могут забрать в участок!

Довольный своей шуткой он снова засмеялся и пошел в направлении домов. Айа, повязывая ткань на лицо, тоже улыбнулась и последовала за проводником.

5

В центральной части города десятки скоростных дорог переплетались в многоуровневых витиеватых развязках, которые были спроектированы для ускорения автомобильного потока и решения транспортной проблемы. Не смотря на изначальный проект, в самое загруженное время некоторые люди, не выдерживая многочасового стояния в заторах, покидали общественный транспорт или автомобили, и направлялись до ближайшего аварийного выхода, чтобы продолжить путь на своих двух.

Среди бесконечного многообразия личных и рабочих машин, маленьких и больших грузовиков, и автобусов самых разных цветов и форм, но по большей части старых и измученных временем, выделялся один фиолетовый седан. Водители, стоящие рядом не могли понять, сколько человек сидит внутри – в зависимости от угла зрения сквозь легкую синюю тонировку пассажиров казалось то двое, то трое, а иногда их вообще не было видно. В подобных ситуациях, когда заложники автомобильных коллапсов были вынуждены от скуки и отчаяния рассматривать соседние автомобили и их пассажиров, эта технология тонирования стекол, созданная для вполне конкретной конспиративной функции, явно выделяла служебный автомобиль полиции или других специализированных структур.

Внутри седана на самом деле были двое – капитан Вики и ее начальник майор Ским. Последний, сидевший в кресле водителя, не взирая на наличие в его транспорте функции автопилота, предпочитал рулить самостоятельно, даже если пройденная дистанция ограничивалась несколькими метрами. Сейчас эти незатейливые манипуляции с рулем и педалями позволяли хоть немного отвлечься.

Предыдущий день начался смертью подчиненного и собственным профессиональным провалом, грандиозным разносом у начальства, угрозой снятия с должности и последующего понижения в звании, затем увольнения, демонстративный и унизительный перевод в отряд полиции общественного порядка, и в завершении бессонная ночь за написанием рапортов. Следующим утром снова разнос у начальства, где ему криком и оскорблениями вменяли идеи собственной неполноценности – интеллектуальной, профессиональной и личностной. К концу этой так называемой планерки, когда голова Скима трещала по швам, и в душе он уже принял всё свалившиеся на него как справедливое наказание, его собственный начальник бросил на стол перед ним карту служебного допуска, восстановив, таким образом, провинившегося сотрудника во всех правах. Начальник какое-то время злыми глазами смотрел на измотанного майора, а затем отдал единственный приказ – найти вольного художника в самый короткий срок. Какой именно он не уточнил, но Скиму и так было понятно, что ждать долго никто не станет.

Он смотрел на свои крепкие ладони, сжимающие колесо управления, но в душе ощущал себя маленьким мальчиком, которого по очереди отругали все члены его семьи. Собственная безалаберность и попустительство теперь смешалось с мыслью о непростительной глупости. Почти безупречный послужной список вдруг был отвратительно вымаран.

-Начальство сказало что-нибудь дельное? – произнесла Вики.

Ским с искаженным злобой лицом медленно повернул голову в ее сторону и сквозь зубы прорычал.

-Не твое дело.

Капитан отвернулась, делая вид, что рассматривает проезжающий мимо транспорт. На самом деле она прятала улыбку. Ей было неописуемо приятно видеть этого человека, теряющего самообладание и проявляющего слабость. Того самого человека, который, будучи ее непосредственным начальником, огромное множество раз унижал ее личные качества и часто необоснованно критиковал рабочие моменты. Того самого сыщика, который настолько уверовал в свой несомненный профессионализм, что пришел к откровенному высокомерию и тщеславию. Этого чвана и лицемера, который выписывал дисциплинарные наказания подчиненным за нарушения всех возможных инструкций и уставов, которые сам же регулярно преступал.

Майор Ским, не спавший нормально последние двое суток, чувствовал наплывавшие на него и сменяющие друг друга волны апатии, возбужденности, раздражения и какой-то душевной слабости. Подумав о том, что безобидный вопрос Вики мог, вероятнее всего, возникнуть по делу, а не из желания уколоть, Ским немного успокоился.

-Почему эту девицу не задержали сразу после сигнала?

-Сигнал тревоги пришел из отдела по контрою в 6.40. В том районе было две крупных автоаварии, ближайшие экипажи встали в заторе, пришлось вызывать сотрудников из другого района. К дому они подъехали ровно к семи. В квартире к тому моменту никого не было.

-А мать?

-Она работает в банке в другой части города. Судя по камерам, вышла из дома в 6:30, поэтому о дочурке своей ничего не знает.

-Лично с ней общалась?

-Да, ближе к обеду вчера приехали к ней на работу. Типичный работник – вечно уставшая, заспанная. Мне кажется, она до сих пор не совсем понимает, что произошло.

-Кого оставили для наблюдения?

-Поставили в квартире, подъезде и на подступах к дому дополнительных камер. Рядом дежурит оперативная группа, плюс один сотрудник всегда находится в подъезде.

В голове майора крутились вопросы, он не знал с какого начать.

-Где она может находиться уже почти сорок часов? Друзья, родственники?

-Живут они вдвоем, близких родственников в городе у них нет. Мать девчонки родом из горного поселка, но там уже больше десяти лет никто не живет. Судя по журналу вызовов и сообщений, преступница социально неактивна. Пара одноклассниц, с которыми она изредка связывалась. Тесного общения не было. Проверили и их – о подруге им ничего не известно с самого начала каникул.

-Подвалы, старые коммуникации проверяли?

-Да, вчера днем начали проверку всех зарегистрированных помещений. Датчики и пломбы свое дело делают. Хотя выявили два открытых подвальных помещения.

-Что там?

-Бездомные, наркоманы. Все задержаны и подвергнуты допросу. О девчонке ничего не знают.

-Путь по камерам пытались отследить?

-Да, но недолго. Ее зафиксировали на выходе из дома, затем на дороге во двор и потом ее путь теряется. Район бедный, относительно криминальный. Там камеры и датчики каждый день портят, так что новые не успевают ставить. Аналитики сейчас просматривают имеющиеся записи с этого района за вчерашнее утро, но пока никаких результатов.

-Значит, тихая школьница под утро видит сон, оперативно покидает квартиру и скрывается на районе, оставив с носом полицию и целый отдел аналитиков. И вот уже вторые сутки о ней ничего неизвестно. - с унынием в голосе произнес Ским.

Вики смотрела на экран с информацией о деле и какое-то время молчала.

-Отдел работает. – сказала она.

-Работает… - грубо передразнил ее майор. Он чувствовал вновь накатывающую на него волну раздражения.

-Такое бывало не раз. Она сейчас сидит в какой-нибудь коробке или за мусорным ящиком и потребляет стимуляторы, чтобы не уснуть. Или у парня своего прячется, о котором никто не знает. Дело, на мой взгляд, рядовое. Главное - подождать.

-Рядовые дела не начинаются смертью сотрудника. – зло ответил майор и отвернулся.

Он не испытывал особого сожаления по поводу мертвого практиканта – тот был молчаливый и особо себя не проявил. Можно сказать, что майор относился к новоприбывшему не как к живому человеку, а ходячей фотографии с именем на ней. Ским понимал, что с юридической точки зрения вины его не было – сновидение оказалось крайне нестабильным, и предугадать его финал было технически невозможно. С другой стороны всем опытным сотрудникам было известно, что в определенный момент оперативник чувствует ситуацию и майор Ским, будучи главным в том сновидении, мог отдать приказ практиканту выйти из погружения. Но он этого не сделал. Засмотрелся, залюбовался, дождался беды и, повинуясь инстинкту, вышел оттуда, совершенно не задумываясь о подчиненном.

Он посмотрел на сидящую рядом Вики и осознал, что не проработай та несколько лет, трупов, возможно, было бы два. Юридически он был чист, но моральная и профессиональная ответственность полностью лежала на нём.

Он прогнал в больной голове все известные ему обстоятельства и пришел к выводу, что найдись девчонка в прошлые сутки, никакой необходимости в нем самом не было бы. К данному моменту он мог быть либо в должности полицейского-дуболома, или вообще пополнить растущую армию безработных. Возвращенный ему служебный допуск являлся подтверждением его профессиональных качеств. Начальство ждало результата от человека, который зарекомендовал себя лучшим в подобных делах.

Он выглянул в окно и увидел стоящий на соседней полосе автобус, рассчитанный человек на сто, и сейчас его душный жаркий салон был под завязку набит людьми. Плотно прижатые друг к другу пассажиры с усталыми безрадостными и злыми лицами смотрели на фиолетовый седан и, скорее всего, мечтали о том, чтобы оказаться в этом просторном прохладном автомобиле. Взгляни на подобный транспорт несколькими днями ранее, Ским бы в очередной раз убедился в правильности своего давнего выбора пойти работать в полицию. Спустя много лет в разных должностях он сейчас имел возможность жить в просторной квартире в центре города, проводить рабочие часы в отдельном кабинете и передвигаться по городу на современном комфортабельном седане.

Однако физически и морально изможденный, он почувствовал слабость и поймал себя на мысли о том, что было бы хорошо сейчас оказаться на их месте. Быть одним из этих безликих работяг, которые каждый день курсировали до места, где, пока за окном светит солнце, им предстояло выполнять функции операторов клавиатуры, специалистов по чистоте, заполнятелей бумажек, перекладывателей коробок, живых указателей направления, выдавателей товара, сторожителей никакому не нужных вещей, и тому подобное. В общем, все те бессмысленные работы, которые давно могли заменить машиной или вообще упразднить, но не сделали по причине все более растущей безработицы и напряжения в обществе. Он иногда иронично представлял себе, что негласным рекламным лозунгом таких вот вакансий могло служить «Приходи, верти руками и глазами за деньги». К этому он сейчас мог добавить «Ноль ответственности и нет нужды думать» - в данный момент это казалось очень привлекательным.

От подобных фантазий на душе стало противно, и он закрыл глаза, стараясь избавиться от этих мыслей и хоть немного отдохнуть. Спустя две минуты он снова взглянул на стоящий рядом автобус, затем сжал руль и заерзал на водительском кресле.

-А знаешь что, капитан? Давай познакомим вот этих людей, - уверенно начал капитан, указывая пальцем на пассажиров общественного транспорта, - с нашей девицей.

Вики взглянула на собеседника, не понимая, что тот имел ввиду. Однако вскоре она удивленно подняла брови.

-В обход инструкций?

-Нет, конечно. Правила запрещают предавать огласке случаи незаконных сновидений. А мы расскажем городу о девочке с очень редкой и смертельно опасной, а самое главное - заразной болезнью. Скажем, нарушила карантин, сбежала из медицинского центра. Надо связаться с корпорацией, пусть их художники обработают образы этой Айи, пририсуют ей хриплый кашель, желтую рвоту, какие-нибудь волдыри на теле. В общем, всю ту отвратительную вонючую дрянь, от которой самому хочется проблеваться. Люди сейчас не очень то реагируют на новости о преступниках а от заразного подростка моментально поднимется такой вопль, что мы услышим его из другого района.

Как будто соглашаясь сам с собой, он несколько раз молча кивнул.

-Я сомневаюсь, что наверху согласятся. Слишком рискованно.

-Определенно. Но у девчонки явный талант. Уверен, ею уже заинтересовалась Гильдия.

Капитан какое-то время молча смотрела на свой экран, а затем заговорила.

-Не уверена, что им это понравится. Тем более в твоем положении…

-Будь так любезна, отправь запрос начальству. – оборвал ее начальник.

-Так точно. – ответила Вики, почувствовав обиду из-за внезапной грубости. На смену пришла злость, которую капитан умело прятала.

В предыдущие сутки она тешила себя мыслью о неминуемом увольнении Скима, что означало назначение ее на позицию начальника отдела. Вики тешила себя злорадными мыслям о скорой возможности отомстить лысому неудачнику за все оскорбления, которыми он ее щедро одаривал все эти годы. Даже после восстановления в правах утром, она уже смотрела на него, если не свысока, то, как минимум, на равного себе. Однако майору предоставили еще один шанс, и Вики безмолвно и покорно исполняла приказ руководителя.

Оформляя запрос начальству, она посмотрела вдаль. Автомобильный поток, кажется, приходил в движение. Ским тоже это заметил и сжал руль, полностью готовый ехать на встречу своему делу. Апатия и слабость отступили, зрение и разум обострились. Он чувствовал себя охотником, который вступает в хорошо известные ему одному угодья.

6

Сохраняя полное молчание, Рус и Айа прятались от посторонних глаз среди городской застройки. Приблизившись к самому первому двору, они свернули на тропинку, идущую под окнами старого панельного дома, в конце которого они перешли на потрескавшуюся бетонную дорожку, окруженную чахлыми деревьями. Они миновали с десяток аналогичных дворов и вышли к огромному гаражному массиву, прямо над которым пролегала надземная автострадой, служившая объездным путем для десятков тысяч горожан. Отогнув сетчатый забор между двумя рядами кирпичных гаражей, они вошли в узкий длинный заваленный хламом коридор. Дойдя до его конца по настилу из бутылочного пластика, пищевого картона и использованных автомобильных частей, они уперлись в груду металлических деталей сложенных в некое подобие лестницы. Не без труда вскарабкавшись, они продолжили движение уже по крыше. Все это время сверху слышался грохот проезжающих по трассе грузовиков и сигналы раздраженных чем-то водителей.

Рус периодически оглядывался, но беспокойства ничего не вызывало . По дороге среди домов им встретились несколько людей - они были либо ветхими бродягами, либо усталыми и глядящими себе под ноги счастливчиками, которым удалось уйти с работы вовремя. Здесь же, на гаражах, то здесь то там можно было увидеть компании людей из двух-трех человек, которые сидели, свесив ноги с крыши, негромко играли на музыкальных инструментах или курили. Их лица скрывали маски, и, казалось, они не обращают почти никакого внимания на двух путников.

Гаражи кончились бетонной стеной, часть которой была проломлена и открывала выход к небольшому мостику из крепких деревянных досок, ведущих на две трубы очень большого диаметра. Они вступили на теплотрассу, которая была зажата между гаражами, техническими постройками и бетонными заборами с натянутой вдоль них колючей проволокой.

Айа обратила внимание на плотную синтетическую ткань похожую на навес, которая в нескольких местах была натянута между трубами, по которым они шли. В какой-то момент она заметила внизу блеск и поняла, что из темноты на нее смотрят чьи-то глаза. Там внизу под навесом были люди. Эта безмолвная встреча усилила ее сердцебиение, так что она ускорила шаг и похлопала Руса по плечу, указав вниз. Он посмотрел туда, но лишь отмахнулся, сделав жест, означающий, что все было под контролем.

По мере продвижения высота домов увеличивалась и гул транспорта, хоть и отдаленного, возрастал. Вдали было видно, как труба исчезает в стене крупной постройки, кажется, распределительной станции, и метров за двести до нее путники воспользовались аналогичным мостиком, чтобы попасть на задворки длинной многоэтажки. Свернув за угол, они миновали двор, заставленный транспортом, и вышли к другому зданию. Узкие дороги опоясывали однотипные многоэтажные дома и как нить нанизывали дворы один на другой. Людей, бредущих по домам, становилось все больше, но никто не обращал внимания на пару идущих по своим делам подростков. Большинство камер, установленные на домах и возле подъездов, были разбиты или сорваны, но Рус все равно несколько раз молча обратился к ней, прикладывая указательный палец ко рту.

Череда однотипных дворов закончилась, и они вышли на оживленную улицу. По многополосному полотну медленно двигались потоки транспорта, а на тротуарах почти бегом перемещались усталые пешеходы. Неба над головой стало совсем мало – его скрывали многоэтажные дома, рекламные и информационные растяжки, массивные конструкции под дорожные знаки, экраны и светофоры. Провода, словно нити паутины были натянуты над людьми и машинами. Не поднимая головы, Айа смотрела себе под ноги, стараясь не потерять из виду проводника. Пройдя метров пятьдесят до ближайшего перехода, они дождались разрешающего сигнала и в числе сотни других людей пересекли дорогу. На другой стороне улицы два подростка почти сразу свернули в узкий промежуток между двух высоток.

Они пересекли еще две улицы, прячась среди плотной застройки, пространство между которыми занимал раскиданный повсюду мусор и переполненные баки, где он по-хорошему должен был лежать.

Когда солнце почти опустилось до горизонта, Айа и Рус вышли к одноподъездному дому мало отличающемуся от других. Он уходил ввысь этажей на сорок и сейчас его окна выглядели темными сотами. Только на самом верху стекла отражали красные закатные лучи, делая дом похожим на тлеющую сигарету. Входная дверь была изрисована и исписана кличками жителей и гостей этого района. Там, где обычно располагается камера, из стены торчали оборванные провода. Рус широко улыбнулся, указав сначала на развороченное гнездо, а затем большим пальцем на себя.

Они вошли в подъезд, заполненный удушливыми запахами старых канализационных и водопроводных труб, табака и нечистот. Несколько жильцов дома вместе с ними набились в лифт и отправились наверх. Рус и его спутница вышли на предпоследнем этаже. Он достал ключ и открыл дверь, сделав жест, чтобы она подождала снаружи, а затем, удостоверившись, что внутри все тихо, рукой позвал ее внутрь.

Жилье напоминало ее собственную квартиру, хоть комнат здесь было больше. Они проследовали в дальний конец коридора и вошли в спальню Руса. Парень запер за собой замок.

-Ну, вот и пришли.

Айа впервые с того момента, как они пересекли границу пропускного пункта, позволила себе расслабиться. Ей казалось, что она набрала воздуха, когда они только подошли к городу, и смогла выдохнуть только сейчас. Стянув с лица платок, она спросила:

-Здесь ведь можно разговаривать?

-Да, я заклеил и заткнул все устройства, которые могут вести запись. В соседних еще есть незащищенные – в комнате мамы, но они здесь ничего не услышат, а туда мы заходить не будем. Кстати, если кто-нибудь захочет зайти сюда, можешь спрятаться в том шкафу. Я освободил пространство внутри, для тебя должно хватить.

Она посмотрела на большой гардероб, затем окинула взглядом комнату. На полу, в углах и подоконнике повсюду были сложены картонные коробки, стопки журналов, разбросанные вещи и обувь, какие то непонятные инструменты и провода.

-У меня тут не очень прибрано, но главное свежо!

Она кивнула головой, но затем принюхалась и почувствовала запах старого бутерброда стоявшего на письменном столе.

-Мне нравится! Уютно. – слегка улыбнувшись, сказала она. – Когда у тебя семья приходит?

-Должны уже скоро. Когда за дверью услышишь шум – молчок. Как только дед там или мама зайдут к себе – можно говорить, но только тихо.

-Хорошо, договорились.

-Маму то можно не опасаться. Она всегда приходит без сил, из комнаты не выходит и быстро засыпает. А вот дед у меня хитрый, с ним надо быть ухо в остро.

Раздался тихий стук в комнатную дверь, который в очередной раз за последние два дня заставил сердце подпрыгнуть. Было очевидно, что и для Руса это явилось полной неожиданностью. Он приложил палец к губам и указал на шкаф.

-Чего там? – сказал он слабым голосом, обращаясь к пришедшему.

-Здравствуй, Рус! Как день провел? – послышался из-за двери мужской голос.

-Да ничего. Устал я. А ты чего хочешь, дед?

-Да я подумал, что тебе там скучно одному, может, поговорить хочешь?

-Нет, я это… Наговорился за день то уже. Отдохнуть хочу.

Айа тихо закрыла за собой дверцу шкафа, спрятавшись внутри.

-Ну так давай я наговорюсь. А то ты же знаешь, у меня столько друзей и знакомых как у тебя нет. Открой дверь, пожалуйста.

Замок щелкнул и дверь отворилась. В комнату вошел такой же как Рус широкоплечий мужчина лет шестидесяти. Громко сопя, он подошел к кровати и сел на нее, внимательно и серьезно смотря на подростка. Рус, стоявший на тот момент возле шкафа, почувствовал, как его уши горят от волнения. Чтобы отвести всевидящий взгляд деда в другую сторону, отошел к окну, оперевшись на подоконник.

-Рус, я вот давно уже думаю. Тебе семнадцать как полгода стукнуло. А ты все как дитё малое – с пацанами своими где-то шляешься, проблемы на задницу ищешь, ломаешь где-то что-то постоянно.

-Не ломаю я ничего!

-Ладно тебе заливать. Эти детальки вон, которые ты себе как сувениры притаскиваешь, и платы, думаешь, я не знаю, откуда они? Не выдумывай.

Рус отвел взгляд, чувствуя, что огонь с ушей перекинулся пожаром на щеки.

-Ну так вот. Вы там все бродите где-то, курите небось. Добром это точно все не закончится. – Он снова внимательно посмотрел на внука и во взгляде появился легкий прищур. – Тебе вот, что надо… Девчонку тебе найти надо.

Удивленный Рус с открытым ртом вытаращился на деда.

-Это зачем?

-Ну как зачем? Найдешь себе подругу, будете вместе время проводить, гулять там где-нибудь. На хулиганство времени не останется! А если ты не знаешь, я тебя научу общаться, обходительным быть. Могу даже на пальцах показать, как целоваться надо. – На этих словах дед сложил большой и указательный палец на каждой руке, имитируя губы, и начал сближать руки, делая вид, что влюбленная парочка готовиться поцеловаться, как это обычно показывают в романтических картинах сновидений.

Волна дикого смущения, переходящего в стыд от осознания того, что свидетелем разговора становится новая знакомая, накатила на подростка. Казалось, волосы на голове поднялись из-за возмущения. Айа, боявшаяся до этого даже дышать, зажимала рот, чтобы сдержать смех, но, услышав раскаты громоподобного смеха мужчины, тоже позволила себе тихо прыснуть.

-Дед, ну ты чего вообще?! Хватит говорить такое!

-Так чего хватит? Я все думаю, когда познакомишь меня с какой-нибудь белокурой девчонкой, а ты все балбесов сюда своих водишь технику разбирать-собирать.

Рус с широко отрытыми глазами громко сглотнул. Глаза деда блестели хитрецой и уголки рта подергивались улыбкой.

-Ты кстати кусачки мои куда дел? Не в шкаф их положил?

-Нет. Они это… Найду я их.

Какое то время дед молчал, а потом заговорил.

-Ну что, будешь со своей подругой знакомить уже?

Подросток вдруг понял, что дед с самого начала был в курсе их прихода и все это время подтрунивал над ним.

-Сколько раз говорил тебе, балбесу - не полагайся на привычку, проведи разведку. А ты секунду огляделся и давай орать в пустой квартире. Удивляюсь я, как тебя еще полиция не схватила!

Рус потупил взгляд. Вплоть до возвращения домой он ощущал себя солдатом, успешно завершившим спецоперацию на территории противника. Гордость за свои умелые действия и благие намерения сменились стыдом за самоуверенность и надменность над городом, который ему удавалось обманывать.

-Девушка, выходите, пожалуйста. Этот балбес вас сам не позовет.

Несколько секунд спустя дверца шкафа отворилась, и Айа медленно и неуверенно выбралась оттуда, лишь украдкой поглядывая на мужчину.

-Да вы меня не бойтесь. Я вас не съем. Присаживайтесь вот. – дед приветливо улыбнулся и она села на стул. – Меня Сенги зовут. Приятно познакомиться.

-А меня Айа. Мне тоже очень приятно.

Сенги рассматривал девушку и добродушно улыбался, заставляя ее смущаться и теребить футболку. Вскоре улыбка начала медленно пропадать с его лица, а брови наоборот поползли вверх в удивлении.

-Так вы что же, до пустыря вместе ходили? – Он обратился к Русу, вызывая новый еще более яркий румянец на щеках. – Или вообще может там познакомились?

Парень молча смотрел на деда, пытаясь понять, как тот обо всем догадался. У него были просто удивительные дедуктические способности, которые позволяли быть в курсе жизни внука, порой даже ничего не спрашивая.

-С чего ты это взял? – Рус уклонился от ответа.

-Что же я буду все свои секреты раскрывать? Ты ведь потом поумнеешь, мне скучно будет. Сам то вон ничего не рассказываешь! Даже когда дело касается пустыря, о котором я тебе сам поведал.

Айа переводила удивленный взгляд с одного на другого. Ей было сложно поверить, что взрослый мог поделиться с подростком такой информацией.

-Он ведь ничего тебе не говорил об этом?

-Нет. – Ответила девушка. Она чувствовала необходимость что-то сказать и поддержать разговор, поэтому искала слова. - Но он мне о вас уже достаточно рассказывал! Мне кажется, вы его многому научили. И вообще вы так похожи.

Последние слова заставили деда широко улыбнуться и громко выдохнуть.

-Не похожи мы – я не балбес. Сколько дронов там встретил?

-Одного на обратном пути. Детектор сигнализировал. – ответил Рус.

-А график их движения ты, конечно же, предварительно выяснил?

-Да. – Сухо ответил парень и отвел глаза.

-Ага, как же! Я же тебе говорил, что на самодельную технику сильно полагаться нельзя!

Взгляд мужчины очерствел и стал донельзя серьезным. Рус, чувствуя сверлящий взгляд, проклинал себя за излишнюю самоуверенность и глупость. Сенги посмотрел на Айу и, заметив платок на шее, поймал себя на неприятной мысли, но озвучивать ее не стал.

-Ты, Айа, туда одна пошла, так ведь?

Она была готова отрицательно махнуть головой, а потом что-нибудь придумать, но, взглянув на неудачливого вруна, стоявшего возле окна, кивнула.

-С мамой поссорилась. Убежала из дома. Случайно туда забрела.

-Вы, значит, два сапога пара! Два балбеса нашли друг друга! – не теряя строгости произнес он, - Ты ведь на запретной территории была. Она двадцать лет как закрыта для посторонних. Заборов и полиции там нет, но если заметят – поместят под арест. Подпортила бы себе жизнь. Вам просто повезло, что вы никому на глаза не попались! Не видела там запрещающих знаков?

Она была знакома с этим человеком всего несколько минут, но почему-то испытывала жгучее чувство стыда. И сейчас, хоть и, понимая, что по-другому действовать не могла, так же как и Рус размышляла о своей безалаберности. Чтобы хоть как-то сгладить тяжелое молчание, Айа решила перевести разговор в другое русло.

-Почему ее запретной сделали? Там ведь ничего особого нет.

-Тебе Рус ничего не говорил? – парень мотнул головой. – Сам девушке расскажешь или мне ей историю поведать?

-Да опять эту скукотищу мусолить. Никому неинтересно ведь.

-Это тебе неинтересная скукотища, это тебе мусолить. А человек должен знать свою историю. Тем более, если тебе никто о ней не рассказывает!

Айа почувствовала, что слова Руса задели Сенги за живое, и, чтобы успокоить мужчину, она заговорила.

-Мне интересно вас послушать. Я совсем недавно поняла, что мало что знаю о городе и нашей истории. Особенно о том, что было недавно.

-И в школе ничего не проходите, так ведь? – продолжил за нее дед. Его голос поначалу заметно смягчился, но вскоре вновь стал наполняться нотками негодования. – Кормят вас героическими историями столетней давности или сказками о том, что было тысячу лет назад, верно? Лучшие сыны земли, первопроходцы, носители истинной веры, представители передовой цивилизации, которую боялись, уважали и почитали. - говоря, он даже стал слегка задыхаться. Очевидно он не раз излагал подобное, но эмоции переполняли его, словно это было впервые. - Победители! Ученые, писатели, изобретатели, инженеры, полководцы – лучшие люди, соль земли! Только вот каждый день выходишь в загаженный подъезд, видишь горы мусора на улице, встречаешь унылых усталых людей и задаешь себе вопрос – где все эти великие ученые, писатели, инженеры?! Где все эти представители передовой цивилизации?!

Его речь звенела нарастающей злобой, а глаза смотрели сквозь Айю, как будто мыслями он был не в этой комнате и вещал из другого мира. Заметив испуг на ее лице, он остановился и дал себе время успокоится.

-Я ведь не отрицаю, что все это действительно было. – мужчина словно разговаривал с кем-то, кого в комнате не было. - Представь себе, я сам успел пожить в этом городе, когда переулки не были завалены мусором. И ты не подпрыгивал ошеломленно от громкой музыки, которую включают в проезжающей машине. Люди были образованные. Уважительные. Счастливые. Беззаботные. Доверчивые. Наверное, это нас и сгубило двадцать лет назад.

Айа слегка поежилась от этой эмоциональной речи. Как и многие пожилые люди, Сенги говорил отвлеченно и было совершенно непонятно, как упомянутое было связано с пустырем за городом. Мужчина поджимал губы, как будто подбирая слова, взгляд скользил по полу. Рус со скучающим видом рассматривал комнату, и девушка молчала, понимая, что последует продолжение. Какое то время Сенги сидел беззвучно, потирая ладони, и, наконец, заговорил.

7

-Тот пустырь на семнадцатом километре, когда-то был военной частью зенитных войск, одной из двух десятков, которые опоясывали столицу. Наша закрывала юго-восточное направление, где должна была пресекать попытки подлета к городу, а также не давать авиации противника зайти вглубь страны. Мы все знали, что защищали не только столицу, но и с десяток других городов поменьше с заводами, шахтами и вышками. До определенного момента все как один понимали чрезвычайную важность нашего дела, ответственность за жизнь миллионов человек. Служба была почетная, и кандидаты проходили тщательный отбор.

Все начало меняться плавно и незаметно. Военнослужащие, уходившие в увольнение, начали рассказывать о новой иностранной технологии – коммерческих сновидениях. Такие поначалу были доступны в специальных центрах наподобие гостиниц, а затем и у себя дома. Покупаешь транслятор, заряжаешь его нужной кассетой и видишь ночью то, что хочешь. Поездку на другой конец света. Или романтическую историю с девушкой, в которую был влюблен в средней школе. Героические приключения с перестрелками и погонями. И самое главное – героем всегда являешься ты и переживаешь все, как будто все происходит с тобой в самом деле.

Сейчас то это никому не надо объяснять. А тогда было просто невероятно — как-будто воспоминаний себе купил. Потом ходишь еще полдня в приятной такой дымке, прокручиваешь в голове увиденное. Размышляешь о ночных картинах.

Я ведь знаю - сам такое решил попробовать после того, как вокруг начали говорить о новом чудесном развлечении. Мне это самому не очень понравилось. А вот многих других затянуло. Я и сейчас, столько лет спустя, предпочел бы видеть собственные сны, да только никто твоего мнения не спрашивает.

В какой то момент приятное послевкусие сновидений исчезло. Вместо него на лицах многих читались раздражение и злость. Люди до сих пор спорят, почему так произошло. На мой взгляд, это было результатом двух причин. Некоторые говорили, что коммерческие грезы были слишком сладкими и контрастировали с реальностью, вызывали ее неприятие. Ночью ты прекрасный герой на своем авто и можешь расправляться со всеми, когда сам пожелаешь. Потом просыпаешься и оказывается, что ты просто обязан со всеми считаться и иной раз твоего мнения даже не спросят. Потом, я не раз слышал, что само их содержание порождало у пользователей снов агрессию в отношении реальности. Ведь сны делали не у нас, а за океаном. Конфедераты взяли картины своего общества, убрали оттуда все плохое, приукрасили донельзя, отполировали до блеска и на выходе получился уютный волшебный мир. Люди поверили, что там, в другой стране, все так, как изображено в сновидениях. Проблемы решаются быстро, злодеи неизбежно проигрывают. Справедливость торжествует.

Впоследствии оказалось, что в коммерческие сны стали примешивать пропаганду. Сначала неявную, скрытую, с намеками. Затем она становилась все более агрессивной, прямой, прущей на таран. И вынужден признать, что таран был действенный. Среди солдат и офицеров внезапно стали возникать и все чаще происходить конфликты. Начались разговоры о несправедливости, власти, которая оторвана от народа, жесткой диктатуре над честными людьми. Ни с того, ни с сего! Солдаты негодовали из-за мелочей, бытовых условий. Словно обиделись все разом на то, что родители не купили им конфет. Я все пытался выяснить у них, в чем выражается несправедливость, как их давит пресловутая диктатура, в каком месте власть оторвалась от народа. В ответ слышал только общие слова, громкие лозунги, ничего по делу!

Мы ведь только догадываться могли, откуда всё это ползет, пока однажды утром не проснулись и не осознали, что ночью во снах все видели примерно одно и то же. Оказалось, несколько человек в обход устава и правил пронесли в казармы передатчики сновидений, и пользовались ими какие то время, пока мы не провели масштабный обыск и не изъяли несколько устройств.

Какой шум тогда начался! Прямое неповиновение! Обвиняли нас в том, что мы – псы режима, угнетатели свободного народа, милитаристы! И это в тот момент, когда за горизонтом постоянно маячил флот Океанической Конфедерации, а их самолеты-разведчики еженедельно совершали облеты приграничной территории.

Тот день закончился дракой и арестом наиболее громких организаторов неповиновения. Но инцидент не был исчерпан. Большáя часть военнослужащих игнорировала приказы, отказывалась выходить на посты, нести службу. Последовавшие аресты и наказания не возымели действия. Доложили в центр о ситуации, ввели по их указанию чрезвычайный режим и уехали в город за заменой неблагонадежным солдатам.

По прибытии в город, к общему ужасу оказалось, что подобные бунты происходили повсеместно, и события более или менее развивались по одному сценарию. И, что самое главное, начались в одно и то же время. Людей на всех не хватало. В воздухе витало ощущение надвигающейся угрозы.

В часть мы возвращались уже ближе к ночи и, пока ехали по той дороге из бетонных плит, я увидел на самом горизонте яркое красное пятно. Как костер, испускавший в разные стороны искорки, которые не гасли, а наоборот увеличивались в размерах, поднимаясь ввысь.

Все произошло очень быстро, и я просто не мог поверить глазам, что война началась вот так, без предупреждения, залпом тысячи ракет, пять из которых уничтожили все зенитные батареи и локаторы моей воинской части. Я видел, как наши парни пытались отразить нападение, но из-за проклятых дезертиров на некоторых постах не было людей, скоординированных действий не было.

Мы почти добрались до места и уже видели силуэты солдат, пытающихся потушить бушевавшие на территории пожары, когда по нам ударили снова, уже с самолетов. Послышался жуткий свист, вой, оглушающие взрывы. Повсюду разрывались ракеты и бомбы. Люди исчезали в обжигающих глаза вспышках, или падали на землю, убитые осколками или ударной волной.

Последнее, что помню, это как я кричал что-то водителю, а потом все стало черным. Впоследствии оказалось, что я потерял сознание из-за взрыва рядом с машиной. Очнулся уже днем, когда было светло. Вокруг меня сидело несколько солдат, большей частью те, которых я привез и несколько из числа выживших после атаки. Они ждали моего пробуждения ради приказов – я был единственным оставшимся офицером. Связи не было. Транспорта тоже. Прождали несколько часов, а затем пошли в город пешком.

Добрались до ближайшей части в городе и выяснили, что к тому времени война уже фактически была кончена. Вся зенитная система была уничтожена, авиация сожжена, флот потоплен, бронетанковые войска большей частью тоже выведены из строя. Мы допустили просто позорный проигрыш.

При том, можно сказать, проиграли, даже не вступив в войну. За день до ракетной атаки по всей стране военнослужащие оказывали неповиновение, отказывались выполнять приказы, устраивали драки, провоцировали конфликты, не заступали в наряды. В некоторых местах дело даже доходило до вооруженного противостояния или дезертирования с оружием. В самый ответственный момент в стране началась внезапная гражданская война, которая деморализовала и парализовала армию, флот, даже полицию в городах.

Кто были все те люди, что кричали о диктатуре, попирании прав и свобод? Солдаты, офицеры, гражданские служащие, специалисты, подростки. Все те, кто слишком полюбил новое развлечение и предавался ему каждую ночь. Они в какой то момент перестали видеть границу между тем, что видели во сне и реальностью. Только они могли слышать этот шепот в ночи, который в нужный момент указал им на врага, сказал, что делать, а они не могли ему противиться, потому что к тому моменту уже не принадлежали настоящему миру и жили в мире вымышленном.

Я потом встретил одного такого, про которого точно знал, что он поднял мятеж в одной из частей города. Схватил его за грудки, повалил на землю, хотел придушить. Говорю: «Зачем, сволочь, страну предал? Зачем людей помог убивать?». А он пьяный был, даже не сопротивлялся, только глазами хлопал и мямлил что-то вроде «Я думал, по ночам мне рассказывают правду. А оказалось ложь». Отпустил я его, а он так и остался там лежать. Не знаю, что потом было с ним.

Я, как и тысячи других, офицер, которого никто не отправлял в отставку, никто не увольнял. Просто в один день страна, которой мы давали присягу, перестала существовать, а с ней исчезла и некогда могучая армия.

Сенги замолчал. Глаза заблестели и он сильно зажмурился на несколько секунд, а когда открыл веки, глаза были уже сухие, но покрасневшие.

-Почему там ничего не осталось от того, о чем вы рассказывали? Почему там только пустырь? – спросила Айа.

-Территория части заметна из окон высоких домов и тех, что стоят на окраинах. Люди видели черные осколки былой мощи, и это служило для них ежедневным напоминанием собственного позора, я думаю. Навевало очень грустные и возмутительные мысли. Поэтому новое правительство решило избавить людей от этого – в один день согнали туда строительной техники, раскатали остатки зданий, засыпали ямы. А чтобы люди иной раз не предавались ностальгии, сделали то место запретной зоной.

-Не понимаю, - сказала Айа, - новое правительство? А куда делось старое?

-Сместили, посадили, казнили. Этим, надо отметить, занималось новое правительство. Войска Конфедерации не вели крупномасштабных боев в городах – слишком затратно и рискованно. Этим занимались трусы, предатели, наемники. Все те, кто готов был продаться за деньги, пост или власть. Так и получилось, что вместо патриотических лозунгов защиты своей страны, люди вдруг стали слышать из средств массовой информации одобрение военной агрессии, проклинание старого режима, очернение всех его достижений, и выпячивание и раздувание недостатков. Мол, сбросили ненавистных царьков, вот сейчас заживем.

Самое интересное – это то, что сделала Конфедерация в качестве жеста доброй воли. Они основали у нас Корпорацию Снов и сначала сделали ее услуги бесплатными.

-Не понимаю, дед, в чем подвох то? – раздраженно перебил его Рус

-Балбес ты! Сколько раз я тебе говорил? Эти сны, эти грезы, которыми люди живут – это потрясающе эффективный способ контроля. Захотел уничтожить страну – нашептал населению, что они неправильно живут, и их даже завоевывать не надо будет. Они сами к тебе придут и попросят надеть на них кандалы в обмен на сказочные картинки.

-Ну нет, преувеличиваешь ты. Люди же не дураки.

-Не дураки, говоришь? После войны конфедераты прислали к нам своих людей и стали все закрывать. Это, говорит, вам не надо, мы вам лучше продадим. Завод закрыли, распилили и метал продали. На другую фабрику пришли, говорят, слишком дорого. Вы вам тут автоматику поставим, а вы нам заплатите. И тысячи, понимаешь, тысячи людей вмиг на улице оказались. Эти благодетели оставили только тяжелое производство и своего грязного к нам еще перенесли. И никто ничего не сказал. Молча кивали, да верили увещеваниям, что они еще лучше заживут. Не дураки они...

-Ну и что? Никто же не умер от этого.

Сенги замолчал, сверля взглядом внука. Айа заметила, что тот начинал вновь терять спокойствие и постепенно вскипать.

-Никто не умер?.. Ты тоже дурак! Людей работы лишили, пропитания. Работы нет, денег тоже. Заводы закрылись, за ними города и поселки умирать начали. Слышал про наш «призрачный пояс»? Населенные пункты, где никого, ни единого человека нет? Все побросали и уехали. Большей частью к нам. Ты думаешь, отчего тут город по швам трещит? Для кого все эти уродливые кварталы строятся? Кто в эти тесные квартирки заезжает?

-Это люди в поисках лучшей жизни приезжают. Всем известно, что у нас тут лучше, чем в провинции. Жизнь комфортная, не то, что там, да и возможностей больше.

-Это где лучше то? Среди помоев и бездомных? Или, может быть, лучше в тесных вагонах или автобусах? – он остановился, а затем, немного успокоившись и понизив голос, продолжил, - Или лучше быть убитым по пути домой?

-Смерть отца здесь не при чем! – грубо отрезал Рус. – Это был какой то наркоман.

-Он и правда был наркоман, но откуда он взялся? Я ведь общался с полицией. Это был некогда обычный мужчина, коих миллионы. Завод закрылся, работы нет, пришлось уехать в столицу. Там нашел какую то работенку, с которой его вскоре выперли. Жена с ребенком ушла, вот он и пристрастился.

-Это его выбор! Он сам его сделал! Твои россказни тут не при чем! – закричал Рус. Айе стало крайне неловко быть свидетелем семейной ссоры, и она предпочла бы уйти, но, к сожалению, не могла.

-Я его не оправдываю! Он наркоман и убийца! Но кем он был в начале? Простым рабочим, которого лишили средств к существованию!

-Но смерть отца здесь не при чем! – вновь прокричал Рус.

Айа со страхом взирала на двух разъяренных мужчин, глаза которых кипели злостью. Она уже забыла, с чего все начиналось, но явственно понимала, что все может закончиться насилием.

-Эта война убивала и после ее окончания, Рус. - все еще рассерженным голосом произнес он.

Вдруг из коридора послышался звук открывающейся двери. Парень переводил взгляд с комнатной двери на деда, глубоко дыша и раздувая ноздри. Сенги, тяжело смотревший на внука исподлобья, вновь закрыл глаза, глубоко вздохнул и уже спокойным голосом произнес.

-Ну так как вы там погуляли? Видел что-нибудь интересное?

Рус не сразу сообразил, что делает его собеседник.

-Что?.. А, да. Там интересно. Большой район. Там рисунки на стенах интересные.

-С кем-нибудь познакомился?

-Нет, не получилось.

Они услышали, как закрылась другая, уже комнатная дверь. Сенги еще некоторое время сидел на кровати, размышляя о своем, а потом поднялся и направился на выход.

-Айа, приятно было с тобой познакомиться. – тихо сказал он. – Не балуйте тут! Спокойной ночи!

Сказав это, он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

8

Рус стоял возле окна, наблюдая за тем, как небо угасало, город темнел, и люди встречали приход ночи. Стены домов начинали пестреть электрическим светом оконных проемов, а улицы и тротуары проявлялись под фонарями и лампами. Мелкие точки людей двигались по дорожкам в направлении своих домов, отбрасывая сразу несколько теней.

Айа сидела на стуле и размышляла над сказанными перед уходом словами Сенги. «Эта война убивала и после ее окончания». Предложение словно логически завершило беседу, имевшую место за пару дней до этого. Она в один из тех редких случаев беседовала с мамой о жизни их семьи, но разговор этот, хоть и произвел на нее огромное впечатление, как будто остался то ли незаконченным, то ли неполным. Слова деда внесли ясности и словно поставили точку. Она хотела обсудить это с Русом. Айа долго не решалась начать разговор, тем более такой, который мог вновь возбудить злость человека, приютившего ее. Она сомневалась, надо ли это делать вообще, но в итоге решилась.

-Знаешь, Рус, мой папа тоже погиб, когда я была маленькой.

Он вздрогнул, как будто вырванный из сна, и посмотрел на нее уставшими глазами.

-Мне было три года, когда маме с отцом пришлось уехать из своего города. Он был маленький, с шахтами и заводами по переработке руды. А после войны эти шахты и заводы закрылись, людям стало не на что жить. Они переехали в столицу. Здесь папа часто менял работу, потому что условия были плохие и платили мало, но как-то жили. – она сделала паузу, собираясь с мыслями. – А потом, когда мне было четыре года, он погиб. Работал в цеху, и на него обрушилась крыша. Мама говорит, там на всем экономили и совсем не делали ремонт. – она снова остановилась. – И я вот сейчас думаю, что твой дедушка прав, и моего отца убила война.

-При чем здесь война? Твоего отца убила старая неотремонтированная крыша. - он раздраженно выговаривал каждое слово, будто уже с десяток раз пытался донести одну и ту же мысль.

Айа снова задумалась, пытаясь понять собственную логику и то, что она хотела сказать.

-Из-за победы Конфедерации мы были вынуждены уехать, и не будь той войны, мои родители и я, возможно, все так же жили бы там, возле гор. И потом ты сказал, что люди сюда едут в поисках лучшей жизни, но это не так. Моя мама не любит этого город, и я его не люблю. Тут грязно, душно и люди все, как будто надышались пылью. Бледные, злые.

-Надо уметь приспосабливаться и все будет замечательно. Я вот не ною. Город мне по душе. И вообще, вас сюда никто не звал. Не нравится – уезжайте куда-нибудь в другое место! – зло отрезал Рус.

Айу больно задела его грубость, и она спрятала обиженные глаза. У нее пропало всякое желание говорить, но, преодолев неприятие, робко продолжила.

-А куда нам уезжать? Может, ты знаешь? «Призрачный пояс» все увеличивается, об этом все говорят, а тамошние люди либо сюда едут, либо медленно умирают со своими опустевшими городами.

-Это не мое дело. И вообще я устал. Скоро начнутся сновидения.

Он подошел к своей кровати и вытащил оттуда тонкий матрас, на котором уже лежала простыня и подушка со сложенным одеялом.

-В общем, я буду здесь спать, а ты на кровать ложись.

Некоторое время девушка переводила взгляд с кровати на матрас, размышляя о предстоящей ночи. Ей ни в коем случае нельзя было дать себе уснуть. На мягкой кровати это произойдет гораздо скорее, чем на жестком матрасе.

-Рус, мне очень неудобно, что ты будешь спать на полу из-за меня.

-Ничего страшного. – пробубнил он.

-И потом я еще хотела на город посмотреть. И я к жесткому матрасу привыкла! Давай я посплю на полу, а ты на своей кровати.

Рус махнул рукой, снял с себя футболку и в шортах упал на кровать.

-Хороших снов. – буркнул он.

Вскоре послышалось его глубокое и размеренное сопение.

Девушка встала и беззвучно подошла к окну. Вид отсюда был не похож на ее собственный. Хотя семья Руса проживала на предпоследнем этаже, дом этот находился в окружении еще более высоких многоэтажек, и горизонта не было видно. Зато перед ней раскинулась яркая мозаика квадратных окон. Желтый, белый, красный, синий и зеленый цвета освещали чьи-то квартиры на другой стороне.

Издалека Айа видела темные силуэты людей, расхаживающих по квартире, что заставило ее вспомнить о своей маме. Девушку охватила печаль из-за того, что она заставляет ее переживать о пропаже единственно близкого человека и проблемах, в которые ее дочь попала без собственного на то участия. По крайней мере, сознательного участия.

С другой стороны, Айа также поймала себя на парадоксальной, но неприятной и пугающей мысли, что, не смотря на двухдневное отсутствие, она не скучала по своему родителю, и, более того, не могла в свою очередь назвать маму близким человеком. У девушки не было друзей, общение с одноклассниками особо не складывалось, но и мама не могла предложить ей понимание и даже интерес к ее школьной и личной жизни. За последние несколько лет их общение свелось до минимума. Мама рано уходила на работу и поздно возвращалась домой сильно измотанной, предпочитая, чтобы Айа сама решала свои проблемы. Будучи еще ребенком, она научилась занимать свободное время в одиночестве, потом стирать одежду, готовить еду, решать школьные вопросы. Позже к этому прибавились конфликты с одноклассниками и учителями, трагедия первой неразделенной любви, страхи перед обществом и собственной бестолковостью, которые Айа тоже преодолевала сама без чьей-либо помощи.

Она вдруг задумалась о том, что бы предложила ее мама, услышав об аномальном сновидении. В памяти всплывали прошлые конфликты и увещевания о ее собственной, Айи, вины и заверениях, что все пройдет. Вот и здесь, родитель, скорее всего, предложил бы подождать приезда полиции и проследовать с ними, куда нужно, будь то хоть учреждение для лиц с больной психикой.

-Тебе ничего плохого не сделают. Это все для твоего блага. - вслух прошептала девушка с раздражением, ярко представив, что могла сказать ее мама.

Нет, подумала она, здесь надо искать выход самой, какой бы безвыходной не казалась ситуация. Поездку в дурдом всегда можно оставить на потом.

Ночной пейзаж перед ней начал меняться – огни в окнах на противоположной стороне стали быстро гаснуть, превращая яркую мозаику окон многоэтажки в огромную черную панель. Повсюду происходило то же самое – город погружался во мрак. Время приближалось к одиннадцати и люди предпочитали лечь спать к самому началу трансляции сновидений. В противном случае они могли просто не увидеть окончания их сюжета и утром проснуться с испорченным настроением из-за того, что кто-то не поцеловал в финале прекрасную незнакомку, не победил главного врага или не забил в за секунду до окончания последнего раунда заветный гол.

Когда пошел двенадцатый час, в поле зрения осталось всего несколько горящих окон. Уличное освещение тоже померкло, ведь в это время на улицах почти не было машин и людей.

Пространство над городом преобразилось. Мутная серая пелена, окрашенная светом десятков тысяч фонарей и миллионов окон, исчезла. Небо запестрило космосом – россыпью бесчисленных и бесконечно далеких звезд. Завороженная девушка всматривалась в узоры созвездий. Эта картина пленила своим великолепием и грандиозностью. Небо стало похожим на озеро, в котором звезды, пускай неподвижные в действительности, казалось, накатывали волнами, и космос находился в постоянном гипнотическом движении.

Айа взглянула на настольные часы, которые показывали полночь. Простояв уже час, она почувствовала ноющее ощущение в ногах и села на стул. Один час прошел незаметно и ей оставалось максимум семь перед тем, как Рус проснется и ей не надо будет волноваться о том, что она внезапно уснет. Этот час прошел легко, но про следующие она не была уверена. Спать было нельзя, очень чревато, просто запрещено. Нужно было занять себя мыслями, вспомнить что-нибудь возмутительное, увлекательное.

Голова наливалась тяжестью, ничего не приходило на ум. Воспоминания и попытки поразмышлять о чем-нибудь быстро обрывались. Вдобавок к этому Рус заманчиво сопел в кровати, как кот на подоконнике в солнечный день, и периодически издавал довольные звуки.

Часы показывали половину первого. Сидеть без дела в темноте оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла. Она снова подошла к окну, но картина звездного неба ее уже не завораживала. Айа вернулась на стул и вновь попыталась занять себя мыслями. Контуры предметов напротив теряли ясность и расплывались в мутной усталости. Она периодически максимально широко открывала глаза и встряхивала головой, чтобы не уснуть. Ей казалось, что движение веками требовало мысленных усилий. Закрывая глаза, она чувствовала, как темнота все больше манит ее, затягивая внутрь. Картина перед глазами поплыла, сердцебиение замедлилось, дыхание тоже. Она провалилась в сон.

Когда она открыла глаза, мир был залит приятным теплым светом. Айа смотрела на длинное пустое помещение и поняла, что находится в воспоминании - это был ее первый день в новой школе, куда она явилась с опозданием. В тот день все ученики уже заняли свои места и за закрытыми дверьми были слабо слышны голоса учителей. Айа медленно ступала вдоль высоких широких окон, которые впускали внутрь солнце. Коридор был похож на оранжерею со стоящими вдоль стены и на подоконниках растениями. Она наслаждалась этим видом, который успокаивал ее и дарил надежду на такое же светлое, как это место, будущее.

-Айа, ты не зайдешь ко мне на минуту? – она остановилась в нерешительности, заметив открытую дверь.

Она вдруг поняла, что в школе больше никого не было – только она и хозяин этого голоса. Айа продолжила двигаться по коридору в направлении класса. Девушка медленно подошла к двери и заглянула внутрь. На противоположной стороне возле окна за учительским столом сидел мужчина. Хотя свет шел со стороны коридора, невозможно было рассмотреть лицо этого человека – оно было сильно затенено, хотя было отчетливо видно все остальное. Вспомнив свое предыдущее сновидение, Айа подняла руку и провела пальцами по лицу человека, пытаясь придать ему яркости.

-Ааа! Значит, ты уже обнаружила в себе талант художника? – сказал мужчина. Его лицо нельзя было разглядеть, хотя Айа была уверена, что тот улыбается. – А я думал удивить еще неизвестными тебе самой способностями!

Она почувствовала укол страха и вновь попыталась осветить лицо человека, но ей это не удалось.

-Айа, ты сейчас находишься в моем сне. То есть он, конечно, твой, ведь это ты создала эту школу, и класс и вообще весь этот солнечный мирок. - он развел руками, указывая на окружающее пространство. - Но контролирую происходящее пока я, так что технически это мой сон.

-Не понимаю… - тихо пробормотала Айа.

-А что тут непонятного? - спокойно ответил незнакомец. - Я наведался в твое сновидение, которое ты имела наглость создать уже во второй раз. Кстати он получился не менее убедительный, чем позавчера, когда ты убила начинающего детектива.

-Никого я не убивала. – с испугом в голосе произнесла девушка.

-Это как посудить. Сама ты, конечно, никого не видела в своем сне, и уже тем более не хотела убивать. Однако неопытный сотрудник во время погружения в запись твоего сна засмотрелся на бурю и захлебнулся во внезапно нахлынувшей волне. Так что теперь ты цель номер один.

Айа только сейчас поняла, что уснула, допустив непозволительную оплошность. Ее охватывала паника.

-Вы что, полицейский? – дрожащим голосом произнесла она.

-Нет, нет, что ты! – мужчина позволил ей увидеть улыбку на своем лице. – Совсем наоборот! Я тот, кто хочет помочь тебе от них скрыться.

Он замолчал, давая девушке время успокоиться и принять мысль, что перед ней союзник.

-Позавчера назад ты меня просто ослепила своим сновидением. Это было подобно свету маяка в тумане. Картина, которую ты создала, просто восхитительна! Чудесна! Вчера я всю ночь ждал встречи с тобой, хотя и предполагал, что ты постараешься бодрствовать. Сегодня, видимо, устала, так ведь? Вторая бессонная ночь просто нестерпима. Сидела, боролась с усталостью, клевала носом, поднимала неподвижные веки и все равно уснула. А на другом конце города, на огромном табло во всю стену вспыхнуло яркое красное пятно, и вот полиция уже знает, что ты решила вздремнуть.

-Значит, за мной уже едут?

-Они, конечно, едут, но вряд ли за тобой. Я же хочу тебе помочь. Мы предприняли некоторые меры.

-Что вы сделали?

-Мы перенаправили сигнал твоего сознания, и в данный момент три тысячи человек сидят в этой самой школе один на один с образом своего самого строгого учителя. Бояться пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Так что тебе со мной повезло. Они находятся во сне, который создан силой твоего мозга, хотя доконструировал этот мир я.

-Не понимаю.

-Твой сон в данный момент видят несколько тысяч человек, вызывая при этом сигнал тревоги в полицейском центре. Так что отследить тебя будет почти невозможно.

-Кто вы? Зачем вы мне помогаете?

-Я такой же, как ты – вольный художник. Я бы, может быть, предпочел другой термин, но так нас называют в Корпорации и полиции. Это, в общем, отражает суть вещей - мы рисуем сновидения и никому не подчиняемся. Поэтому на нас и охотятся. Конкуренция им не нужна.

-Так вы не один?

-Нет, нас много. Развивая идею, мы назвали себя Гильдией вольных художников. Романтично звучит, не так ли?

Айа молчала, не зная, что сказать. Еще раз улыбнувшись, человек с затемненным лицом продолжил.

-Эти трансляторы Корпорации гасят созидательную энергию человеческого сознания, которая присутствуют более или менее у всех людей. Энергия, которая позволяет менять мир. Позапрошлой ночью своим сновидением ты словно маленьким зеленым ростком проломила многометровую толщу бетона. Я помогу тебе выходить это растение. И я могу только предположить, что произойдет, когда росток превратиться в дерево с мощными корнями.

Эти витиеватые художественные обороты вводили Айу в ступор.

-Вы, наверное, что-то захотите взамен. Просто так ничего не бывает.

-Я попрошу совсем немногого, Айа. Я попрошу тебя присоединиться к нам, стать одной из нас, и помочь в нашем общем деле.

-Что это за дело?

-Я объясню тебе все позже, и даже покажу.

-Когда?

-Очень скоро. Может быть даже завтра.

Непроизвольно Айа отрицательно покачала головой. Это внезапное знакомство, не смотря на помощь, сильно пугало и не внушало доверия. Встреча с неизвестным мужчиной в данных условиях было совсем не тем, что она себе могла представить.

-Если вы хотите мне помочь, почему не показываете своего лица? - послышался ее робкий вопрос.

-Потому что здесь у меня тысяча лиц. Какое мне самому захочется иметь. – он вновь улыбнулся.

-Покажите мне свое настоящее лицо. Ведь в реальном мире оно одно.

-Как сказать, как сказать. - он умолк на несколько секунд. - До встречи, Айа! Мы скоро увидимся!

Он взмахнул рукой на прощание, и темное пятно его лица стало увеличиваться в размере, так что тень вскоре целиком поглотила мужчину. Она сделала шаг в его сторону и солнце, проникнув в класс, развеяло мрак. Ее собеседник исчез.

-Кстати, - послышался голос из ниоткуда, - тебе придется что-нибудь придумать для своих друзей.

Экран по центру класса, расположенный на стене, загорелся, и она увидела там саму себя. Это была видеозапись камеры, установленной в больничной смотровой. Айа сидела там, раздетая по пояс, вся покрытая волдырями и язвами. Доктор в защитном пластиковом костюме и маске, полностью закрывающей лицо, осматривал ее с разных сторон. Она периодически заливалась тяжелым кашлем и отхаркивала отвратительную красноватую слизь. Вдруг ее вырвало, так что она забрызгала стоящего напротив нее доктора. Картинка переключилась на другую камеру, где Айа, одетая в свою обычную одежду выбежала из дверей больницы и скрылась за пределами видимости камеры.

Экран озарился мигающей желтой рамкой с ее фотографией по центру. «Переносчица опасной болезни покинула карантин. Крайне опасна. При обнаружении незамедлительно обратиться в полицию».

Ошеломленная Айа перечитала объявление несколько раз.

9

Ским и Вики находились в пункте оперативного контроля, наблюдая за работой персонала. Большой экран размером с целую стену был поделен на части, куда выводилась важнейшая информация. В одном месте была видна общая карта города, в центре которого пульсировало красное пятно, похожее на пожар. Прямо рядом располагалась масштабированная карта нескольких районов. На ней огромное число домов было отмечено маленькими точками. Некоторые из них появлялись и исчезали, но большая часть стабильно окрашивала улицы и дворы красным цветом тревоги.

Ским оперся кулаками на стол, злобно поигрывая желваками, а затем обратился к оперативному дежурному.

-Сколько сигналов на данный момент?

-Количество все время меняется, но среднее число порядка трех тысяч двухсот.

-Начало этого фейерверка успели отследить? Кто был первым?

-Первых было несколько одновременно с разницей в десятые доли секунды. Сейчас по первым десяти адресам направлены экипажи. Если сигнал не подтвердится, будем отрабатывать следующие десять.

Вики смотрела на своего начальника, иссушенного третьей бессонной ночью. Кожа побледнела, глаза запали, все тело осунулось.

-А ведь еще совсем недавно промежуток между сигналами был больше секунды. – озвучил свои мысли Ским.

-Мы поедем по адресам? – спокойной спросила Вики.

-В очередной раз мотаться по городу, чтобы встречаться с перепуганными толстяками и ненакрашенными женщинами? В другой раз.

-А инструкции?

-Пусть начальство следует своим инструкциям! – прорычал Ским. – Сейчас поквартирный обход, начиная с ближайшего дома, даст лучший результат, чем объезд тревожных адресов.

Они оба замолчали, смотря на экраны, и размышляли о происходящем. Действия Гильдии были очевидными. С каждым исчезнувшим непонятно где и как вольным художником, количество сигналов в подобных случаях пропорционально увеличивалось, а промежуток между ними стремительно сокращался, так что за несколько секунд мог вспыхнуть целый район. Самым необъяснимым было то, что все три тысячи человек транслировали частоту одной единственной девчонки и технически находились в одном общем сновидении. Более того, неизвестным мастерам удавалось направить ее сигнал другим мужчинам и женщинам еще до того, как сама Айа погрузилась в полноценный сон, поэтому выследить ее было почти невозможно. Потребовался бы отдел раз в десять больше этого и примерно такое же увеличение штата мобильных экипажей.

-Какого черта они хотят? Чтобы я почковался как бактерия и сам все это делал? – тихо произнес Ским.

Вики слышала его слова, но никак не отреагировала. Она разделяла его негодование по поводу постоянного сокращения штата сотрудников и урезания финансирования, но предпочитала относиться к этому спокойнее. Ее дело ограничивалось должностными инструкциями, и она ясно понимала, что ни она, ни ее начальник не смогут ничего изменить.

Существование Гильдии, не взирая на очевидные факты, официально не подтверждалось ввиду отсутствия достоверных данных. Хотя вспышки подобные этой документировались, такие случаи продолжали списывать на сбои оборудования и технические аномалии, так что единственным выгодоприобретателем оказывалась Корпорация, получавшая материальную помощь от государства на совершенствование систем трансляции, и соответственное увеличение контроля.

Судя по опыту, возможность найти вольного художника после подобной вспышки стремилась к нулю. У них были максимум одни сутки, в которые решался исход всего дела.

Ским прогонял в голове все известное ему на данный момент. Камеры видеонаблюдения и средства аудиоконтроля себя не оправдали – девчонка растворилась в городе, не смотря на явное отсутствие у нее социальных связей и тем более криминального опыта. Осведомители тоже ничего не дали. Экипажи полиции без устали прочесывали все известные и потенциальные места нахождения разыскиваемой, но почти двое суток работы сотен люди также не принесли никакого результата. К данному моменту она, наконец, дала о себе знать, и от них требовалось проверить всего-навсего чуть более трех тысяч адресов.

-Просто удивительно! Каждый раз все больше и больше! – послышался из-за спины чей-то высокий голос.

Ским повернул голову и встретился взглядом с неизвестным ему худым мужчиной, облаченным в обтягивающий костюм. Длинные руки и ноги, впалые щеки и большие выпученные глаза делали его похожим на насекомое. Сходство подчеркивали блестящие зализанные волосы. Весь его внешний вид и манера говорить вызвали мгновенное отвращение у Скима, к тому же усиленное раздражением недосыпа.

-С кем имею честь говорить? – грубо произнес он.

-Координатор общественных связей Корпорации Снов. Меня зовут Шлау. – Он улыбнулся, сложив за спиной руки. – А вы, должно быть, майор Ским и капитан Вики?

Они молча смотрели на вошедшего.

-Какого черта вы здесь делаете? – бросил майор.

-Вам должно быть не сообщили, что меня направили к вам для координации совместных действий? – ответил Шлау с легкой улыбкой на лице, игнорируя грубость. – Отдел коммуникации как всегда запаздывает.

-Майор Ским, позвольте вашего внимания! – обратился к нему оперативный дежурный. Он указал на свой монитор, куда за секунды до этого пришло распоряжение от начальства по содействию представителю Корпорации.

Ским некоторое время перекошенным от злобы лицом смотрел на прибывшего, и размышлял о том, что содействие могло быстро перерасти в подчинение этому скользкому насекомому.

-Ну что же, давайте содействовать! Почему не одобрили нашу идею о дезинформации населения?

-О, эта была просто отличная идея! Лично мне она очень понравилась! Но, к сожалению, мы – коммерческая структура и, не смотря на, скажем так, безальтернативные услуги, мы все же беспокоимся о том, чтобы конечному потребителю было комфортно за уплаченные ими деньги. Мало кто захочет увидеть в своем сне выдержки из медицинского дела! Поэтому нам пришлось отклонить запрос. Сначала. – он улыбнулся. – Однако, в свете последнего события мы приняли однозначное решение удовлетворить ваше предложение и познакомить население с этой милой девчушкой.

Он поднял брови, переводя довольные глаза с Вики на Скима, ожидая их положительной реакции, которой, однако, не последовало.

-У наших художников, к несчастью, было недостаточно времени, чтобы создать полноценный сюжет, но, надеюсь, он вас устроит и в таком виде. Уважаемый! – Шлау обратился к сидящему за пультом оперативному дежурному, который никак не реагировал на обращение. – Уважаемый! – Шлау улыбнулся еще шире и развел руками. – Никак не возьму в толк, как обращаться к вашим коллегам. Я хотел попросить его продемонстрировать нам объявление.

Ским приказал дежурному и тот вывел на экран сюжет про Айу. Все трое молча просмотрели видео, и после появления желтого экрана майор полностью зачитал его послание.

-«Переносчица опасной болезни покинула карантин. Крайне опасна. При обнаружении незамедлительно обратиться в полицию». Что, по вашему мнению, в данном случае сделает полиция? Застрелит ее, чтобы та к ним не приблизилась? Вы школьников нанимаете для работы?

-Действительно, недоработка вышла! – Шлау звонко засмеялся. – А вообще, да. Мы иногда привлекаем для участия людей молодого возраста, как и представителей других возрастных групп. Нам надо, как говориться, держать руку на пульсе. И вообще, я не думаю, что вам стоит переживать из-за наших потребителей. Сны почти полностью обращаются к эмоциональной и чувственной составляющей, критическое восприятие отсутствует. Поверьте мне - люди, проснувшись, еще долго будут чесаться от увиденного и потом весь день брезговать любым контактом с окружающими. А если они заметят эту девочку – вы очень быстро об этом узнаете.

Вики ясно видела, что сотрудник Корпорации вызывает у ее начальника огромное раздражение, и в его взгляде чувствовалось желание поставить зализанного пересмешника на место. Но возможности для этого не было.

-Если не возражаете, я поприсутствую здесь. - вновь заговорил Шлау. - Отвлекать без причины я вас не буду.

Ским кивнул через плечо, ничего не сказав, и отвернулся, переместив свое внимание на экраны. Некоторое время спустя он посмотрел на часы и пальцем подозвал к себе Вики.

-Я пойду вниз, капитан. По пустякам меня не смей тревожить. – тихо произнес он, чтобы «насекомое», наблюдающее за работой персонала, не услышало этих слов.

Он незаметно для остальных покинул помещение и, воспользовавшись лифтом, спустился на абсолютно тихий подземный этаж тускло освещенный синим цветом. Добравшись до заветной комнаты, он нажал на кнопку, дверь беззвучно исчезла в провале стены, и Ским зашел внутрь.

Майор жестом остановил дисциплинированного техника, вскочившего, чтобы отрапортовать по уставу.

-Со времени нашей последней встречи я не сомкнул глаз и очень устал. Просто смертельно устал. Сделай так, чтобы я проснулся свежим и полным сил.

Наученный опытом, Ским знал, что после нескольких бессонных ночей обрести желанный покой не так то просто. Взведенный как пружина постоянным напряжением, он чувствовал, как усталость пульсировала в висках тупой болью, и ему обычно требовалось порядочно времени, чтобы успокоиться и, наконец, уснуть. В подобных обстоятельствах свободных минут у него не было совсем и приходилось прибегать к старому проверенному способу.

Ским добрался до кресла, тяжело упал в него и поместил на голову металлический обруч.

-Какой сон вам поставить? – робко поинтересовался техник.

-Никаких. Ничего не ставь. Меня уже тошнит от этих разноцветных картинок. После пробуждения, я хочу иметь чистую голову. Позаботься, чтобы я не видел ничего кроме сплошного мрака.

-Так точно.

Ским заерзал, пытаясь принять максимально удобное положение в кресле. Обруч на голове начал светиться синим. Веки тяжелели, боль исчезала, мышцы расслаблялись. Морщины на лице разгладились, напряжение ушло, и Ским закрыл глаза. Прямо перед самым погружением его губы подернулись слабой улыбкой.

10

Проснувшись, Айа почувствовала боль в спине и шее оттого, что проспала на стуле больше шести часов. Солнечный свет врывался в комнату и больно слепил еще непривыкшие глаза. Она встала, потягивая руки и ноги.

Девушка посмотрела на Руса, ворочавшегося в своей кровати, и воспоминания яркими вспышками напомнили о ночной встрече и лживом объявлении, которое Корпорация заготовила для всех жителей этого города. Она смотрела на парня, медленно возвращающегося в реальную жизнь, и суетливо думала о том, что ей сейчас делать. Все еще ослабленное сознание отказывалось помогать.

Рус глубоко зевнул, массируя лицо, а затем потянулся. Он попытался открыть глаза, но, смешно щурясь из-за сяркого солнца, закрыл их ладонью. Еще раз глубоко зевнув, он открыл веки и увидел Айу, которая безмолвно смотрела на него с волнением во взгляде. Он нахмурился в попытке объяснить для себя картину происходящего. Вдруг его брови испуганно поднялись, а глаза округлились. Он резким движением натянул одеяло на рот и вжался в кровать, подчиняясь паническому приступу.

-Рус, послушай. Это все неправда! – она подбирала слова, но ничего дельного не приходило на ум. – Это неправда!

Перепуганный парень еще сильнее прижал одеяло к лицу и пытался свести количество вдохов к минимуму, задерживая дыхание.

-Послушай, я же не больная. Ты видел сон. Видел, в каком состоянии я там была. Я ведь не такая сейчас! Я ведь ни разу не закашляла при тебе!

Он вскинул руку, указав на дверь, и затем несколько раз махнул ею, давай понять, что ей надо исчезнуть в то же мгновение.

-Рус, я не больна. В том сне у меня повсюду были уродства на теле, но у меня нет этого сейчас.

Парень все так же указывал в направлении двери, но теперь видимая часть его лица подернулась злобой.

-Вот, посмотри! – Она подняла футболку, оголив живот, и затем повернулась, демонстрируя спину. – У меня ничего нет! На теле ничего нет, и я не кашляю, и нет никакой рвоты. Мы целый день вчера были вместе!

Он с недоверием наблюдал за действиями переносчицы болезни. Рус думал о том, что Айа могла принять лекарство, скрывшее отвратительные симптомы, но менее опасной от этого, скорее всего, не стала. В голове всплыла ее история ссоры с семьей, загородная встреча, попытка пересидеть в довоенном убежище и все факты логично складывались в единую картину.

-Рус, меня действительно ищет полиция. Но не из-за болезни. – Она вновь подбирала слова, решаясь, рассказать ему все или нет. – Две ночи назад я видела собственное сновидение. Я испугалась и убежала из дому. Случайно нашла тот пустырь и встретила тебя. Меня ищет полиция за незаконное сновидение, но я здорова. Ты же сам это видишь!

Однако парень все сохранял свое положение и продолжал редко дышать, фильтруя воздух через одеяло. С полминуты он с сомнением смотрел на прокаженную, отказываясь верить глазам и ушам.

-Рус, я не думаю, что в одеяле есть смысл. Мы всю ночь провели в одной комнате. Если то объявление правда, ты бы уже давно заразился.

Он какое то время обдумывал услышанное и опустил руку, открыв свое лицо.

-Почему сразу не рассказала? Зачем соврала? - строго спросил он.

-Я очень испугалась. Не знала, что делать. Боялась отпугнуть тебя.

-А что видела там в своем сне?

-Бурю. Цунами. Я видела, как огромная волна уничтожила флот Конфедерации.

Сознание Руса отходило от сна, и он прогонял в голове услышанное. Доверие к собеседнице возвращалось, однако вместе с ними приходило осознание громадного риска, который он на себя взял. Два дня назад он решил помочь сбежавшей из дома девушке. Он сомневался, что сделал бы то же самое, расскажи она всю правду. Участвовать в укрытии преступника не шло ни в какое сравнение с хулиганством и вандализмом, которыми он до сих пор промышлял, и подобное могло привести к серьезным последствиям не только для него одного, но и семьи.

Он даже поймал себя на том, что думает о возможности сбросить с себя эту проблему, но быстро отогнал эти мысли. Во-первых, они все еще были у него дома, ясно показывая, что он очень хорошо сработал, проведя ее тихими тропами до дома, и полиция не имела представления о ее местонахождении. Во-вторых, он все же представлял себя благородным рыцарем, пускай живущим в перенаселенном городе, так что бросить Айу означало для него совершить подлость. Наконец, укрывательство подобного преступника означало новый этап развития его криминального таланта, и Рус почувствовал гордость за новаторство и первопроходство в этом непростом деле.

В коридоре возник звук открывающейся двери, и Айа непроизвольно двинулась к шкафу с намерением спрятаться там. В следующие секунды они услышали шорканье обуви, шелест одежды, тихий звон предметов в кармане, а затем щелканье замка уже подъездной двери.

-Мама на работу ушла. – произнес Рус.

Он откинул одеяло, схватил футболку и резким движением натянул ее на себя.

-Надо было тебе сразу мне обо всем рассказать, конечно.

-Это что-то могло изменить? – она внимательно смотрела на парня, заставив его устыдиться за свою, пускай непродолжительную, слабость.

-Нет, конечно. Но все равно, надо было честно обо всем признаться. – он замолчал в раздумьях. – Ладно. Я пойду мыться. Потом решим, что делать.

Хозяин покинул комнату, оставив Айу одну. Она подошла к окну и, щурясь, посмотрела на город, который встречал идущих на работу людей слепящим солнцем, нарастающей жарой и шумом тысяч машин. Сказочные ночные видения давно кончились и бывшие совсем недавно ловеласы, герои детективных историй и спортивные звезды, вступали в переполненный бетонный лабиринт, в конце которого их ждала ненавистная работа, не имеющего ничего общего с желанными сновидениями.

Где-то среди миллионов этих бредущих горожан мог быть ее ночной собеседник, который пообещал с ней встретиться. Не смотря на то, что он явно знал гораздо больше нее, Айа сомневалась, что тот сможет воплотить свои слова в жизнь, так как совершенно не представляла, как пришелец из сна найдет ее в реальной жизни.

Она услышала звук включенного душа и поняла, что Русу следовало рассказать и о факте ночной встречи, но это было чересчур странно даже для нее самой.

Дверь тихо открылась, заставив девушку вздрогнуть. В комнату вошел Сенги.

-Доброе утро, Айа. – он внимательно разглядывал ее. Мужчина подошел к столу, положив на него два маленьких предмета в пластиковых пакетах. Указав пальцем на один из них, он произнес. – Это – модулятор голоса. Камеры и скрытые аудиодатчики фиксируют речь прохожих, поэтому без него пределы квартиры не покидай. А вот здесь лежит корректор внешности. От платка не отказывайся, но в людных местах этот приборчик поможет обманывать камеры и полицию.

-Зачем вы мне помогаете? – удивленно спросила Айа.

-Нравишься ты мне! - Сенги пожал плечами. – На прокаженную ты совсем не похожа, на преступницу тоже. Непонятно, зачем им это. Не хочешь мне рассказать?

Она думала, с чего стоит начать. Сенги был человеком опытным и умудренным жизнью, так что Айа могла поведать ему больше, чем Русу. Пока она размышляла, мужчина махнул рукой.

-Ладно, тянуть за язык не стану. Понимаю, что такие признания, тем более в вашем возрасте, нелегко даются. Если захочешь, я всегда готов выслушать и помочь. – он остановился, разглядывая Аню, затем продолжил. – Будь аккуратна, думай головой! И с этим балбесом тоже держи ухо востро! Он сильный и искренний, но иногда сам себе не хозяин. Хотя и ты, думаю, тоже.

Сенги тихо вышел из комнаты, и только когда дверь закрылась, Айа поняла, что не поблагодарила его. Вскоре появился Рус с сырыми волосами. Он с удивлением посмотрел на стол и схватил один из пластиковых пакетов.

-Модулятор голоса! Вот пройдоха! А мне говорил, что у него нет нужных деталей! – Рус встретился взглядом с Айей, почувствовав укол ревности. – Теперь можем говорить на улице! И корректор!.. Вот это да.

Он разглядывал в руках новое устройство и думал о чем-то своем.

-Хотя, знаешь, с этим тоже надо быть аккуратнее. Я слышал, что новые дроны и самые современные камеры снабжены системой выявления таких вот хитростей. Так что надо все равно быть на чеку. Кстати, - нахмурившись, он вопросительно взглянул на собеседницу, - тебе ведь нельзя было спать. Что ты делала ночью?

-Я знаю, что не должна была, но уснула. – брови Руса подпрыгнули. – Подожди! Я все понимаю! Но полиция не приехала, и они не знают, где я.

-Как такое возможно?!

-Это прозвучит очень странно даже для меня самой. В своем сне я увидела мужчину, который сказал, что поможет мне. Я не знаю, как он это сделал, но объяснил, что поместил несколько тысяч человек в мой сон, так что полиция не знает, где сейчас я.

-Что за человек?

-Не знаю. Я не видела лица.

-Что за сон?

-Я сама его не видела, но мы были в школе, и он сказал, что люди были один на один со своим самым строгим учителем.

Услышав эти слова, Рус оцепенел, вспомнив прошедшую ночь. Она начиналась приключенческим сюжетом, где он пробирался к маленькой деревне, затерянной среди бескрайних джунглей. Поселение должно было быть занято бандой преступников, поэтому герой был предельно аккуратным. Он медленно прокрался к дому, стоящему прямо рядом с высокими деревьями, держа наготове свое оружие. Он резко открыл дверь и направил оружие внутрь. Неожиданно для него внутреннее помещение совсем не было похоже на хижину, а представляло собой учебный класс, почти точь-в-точь такой же, как и в его школе. Более того, возле экрана стояла его учительница младших классов, строго смотрящая поверх очков.

-Это что такое?! – она принялась бомбардировать его мерзким криком. – С оружием в школу! В грязных ботинках! Что на тебе надето?! Где школьная форма?! Ты сделал домашнее задание?! Быстро показывай!

Незаметно для самого себя, он оказался за первой партой, зажатый между столом и стулом. Руки были сложены, как этому обычно учили делать примерных учеников. Его парализовало нахлынувшим страхом прямо как за десять лет до этого, когда он был маленьким.

-Сколько раз тебе повторять одно и то же?! В кого ты такой непутевый?! Наверное, в своего папашу! Не смей хныкать, нюня!

На глазах навернулись слезы, губы предательски задрожали.

-Тебя некому воспитывать! Вот ты и растешь необразованной безотцовщиной! Противно на тебя смотреть!..

Она продолжала кричать, дергая за самые уязвимые ниточки его души. Рус ощущал себя тряпичной куклой, которой вытирают полы в школьном коридоре. Он ненавидел эту женщину, но ничего не мог сказать ей в ответ.

В какой то момент крик прекратился, и она просто сверлила его заплаканное лицо своими бездушными глазами-пуговицами. Рус молча сидел в школьном кабинете, даже не позволяя себе громко дышать.

-Ну-ка посмотрим, что нам приготовили. – спокойным голосом произнесла женщина, как будто бы сказанному не предшествовали несколько минут крика. В ее руке появился пульт, которым она включила экран.

Там демонстрировали срочное государственное объявление, в котором Рус увидел знакомое лицо. Кадры демонстрировали голубую палату с Айей, полностью покрытой тошнотворными язвами.

-Ну и мерзость! Вы были бы хорошей парочкой! – прошипела учительница.

Рус вернулся мыслями в свою собственную комнату и сейчас, взирая на здоровую Айу, понял, что глаза наполнили слезы. Он быстро вытер их ладонями.

-Что за мужчина? - он повторил вопрос, пытаясь вернуться к разговору. - Он представился?

-Нет, - девушка только сейчас поняла, что не знает, как зовут ночного визитера, - он только сказал, что из какой то гильдии. И я так поняла, они называют себя вольными художниками. Это те, кто видит собственные сны и может их контролировать.

Рус слышал подобные истории раньше, но всегда скептически к ним относился, считая Гильдию городской легендой.

-И что же, ты тоже это… вольный художник? Ты тоже можешь контролировать сон?

Она нерешительно кивнула головой.

-Наверное. Я не уверена.

-Что ты делала? Как ты изменила сон?

-Этот со школой никак. Но вчера ночью в том подвале я видела во сне город. Я могла изменять его, преображать. Город расцвел. – она сделала паузу. – И тот первый сон, из-за которого я сбежала. В нем я видела флот Конфедерации. Я ненавидела его и захотела уничтожить. Я придумала волну и утопила все корабли. И еще знаешь… - она вновь остановилась. – Тот мужчина сказал, что полиция потом просматривала мой сон. И кто-то погиб там в этом цунами. Один их сотрудник умер.

Рус затаил дыхание. Эта новость поразила его представление о ней. Ночные образы, которые могут убить, были еще одной легендой, которую впечатлительные подростки шепотом передавали друг другу. Они верили в то, что, умерев в коммерческом сновидении, можно не проснуться в реальной жизни. Часть наиболее впечатлительных, даже отказывалась от опасных сюжетов, предпочитая смотреть по ночам безобидные туристические прогулки или сцены из жизни животных. Другие его знакомые развивали мысль, предполагая, что смерть во сне может быть полезным инструментом для борьбы с преступниками и прочими неугодными элементами.

По его спине пробежали мурашки. Девушка, стоящая перед ним, имела возможность пообщаться с представителем почти потустороннего мира. И ее образ в его понимании трансформировался. Из безобидной испуганной девчонки, Айа в глазах Руса обретала грозную силу, значимость которой она сама еще не осознавала.

11

Тонированный фиолетовый седан был припаркован в переулке в одном квартале от здания главного управления полиции города, куда Скиму было назначено явится на личный доклад через сорок минут. Сидя в машине вместе с Вики, он наблюдал за толпами людей, которые спешно шагали по улице, залитой утренним солнцем.

После искусственного сна майор чувствовал легкий подъем сил и сейчас, тарабаня пальцами по рулю, он обдумывал все известное к тому моменту. Личное появление у начальства скорее всего закончится снятием с должности или увольнением, поэтому Ским прогонял варианты дальнейших действий.

-Итак, капитан, обход потенциальных точек сновидения ничего не дал, отдел аналитики молчит, работа экипажей на земле также безрезультатна. Какие идеи?

-У меня никаких. - спокойно ответила та. - Следовали согласно инструкциям и уставам. Сейчас остается только ждать.

-Это тебе пока можно ждать. – заметил майор, пытаясь подавить раздражение. - А у меня осталось меньше часа. Ты вообще, я смотрю, удивительно спокойна. Думаешь, тебя это не затронет? Прикрываешься своей подчиненной должностью как домиком? Или планируешь свалить вину на меня?

Вики молчала. Ским как обычно бил в самую суть

-Меня снимут, тебя назначат, и все проблемы разгребать придется в одиночку. - продолжал он. - Я даже могу поверить, что дело спустят на тормозах. Спишут все на мою некомпетентность, сбои техники, потом найдут чей-нибудь трупик, запишут его на беглянку, а дело закроют. Только подобное ведь происходит регулярно. Через год-два, может даже раньше, появится еще один вольный художник подобного масштаба, а потом растворится среди городского мусора и людей. Повторишь мой путь.

-Проблемы я не вижу. У нас есть инструкции и предписания. Мы не волшебники. Аналитики работают с информацией, экипажи рыщут на земле, наше дело давать указания и координировать. По камерам пусто, наряды обходят запертые подвалы, мы ничего не изменим.

-Инструкции и предписания. – передразнил Ским. – Мы вольных художников ищем, у которых уже целая гильдия нарисовалась. А мы знаешь кто? Трафаретчики на пособии. Построили систему, основанную на технических алгоритмах, а потом уверовали в ее всесильность, наблюдая за повышением эффективности. Только ты не хуже меня должна знать, что на каждый замок своя отмычка. А мы можем дождаться такого момента, если он уже не наступил, когда какой-нибудь подзаборный мастер из старого гвоздя такую отмычку придумает, что все наши технологически выверенные двери в два щелчка откроют. Что тогда будешь делать? Уповать на инструкции и ждать?

Вики сжала губы, наблюдая за прохожими, и думала, как ему ответить.

-Ты преувеличиваешь. На каждого такого мастера у нас все более совершенные камеры и дроны. Система улучшается, недочеты учитываются. Сегодня мы ее упустили, завтра окажется у нас в руках. Один раз такой дворовой мастер откроет дверь, на второй мы его поймаем…

-…как сегодня ночью, да? – перебил ее Ским. – Весь город пылает на мониторах, а у нас десять экипажей и три тысячи потенциальных точек. Снова все по инструкциям. Проверяем каждые десять, а затем еще десять, затем еще, а потом и утро придет, там уже искать никого не потребуется.

-Это издержки нашей службы. Правительство не может позволить иметь армию мобильных экипажей.

-Ты сколько уже работаешь в отделе? Шесть лет?

-Семь. – мрачно ответила Вики.

-Значит, ты должна помнить размеры отделов и количество сотрудников. Нас же постоянно сокращают. Говорят, система стала более эффективной, камеры заменили постовых, экраны мониторов чьи-то умы. Из каждой десятки оставили троих. Потом говорят, мол, делайте! Вы специалисты! Мы вам платим за эту работу! - последнее предложение он произнес с плохо скрываемым отвращением.

-И правильно говорят. Работа не должна быть легкой. Не устраивает что-то – можно писать рапорт на увольнение.

-Золотые слова, коллега! – сквозь зубы произнес Ским. – Это ты мне намекаешь?

-Нет. – спокойно ответила она, отводя взгляд.

Она молчала, копя в себе злобу, и когда чаша терпения переполнилась, Вики решительно заговорила.

-Тут ничьей вины кроме твоей нет. Тебе много раз говорили, что ты преступаешь черту. Не нравятся инструкции? Будь я на твоем месте, стажер был бы жив.

Ским оскалился, впившись взглядом в Вики. Она поднимала голову и расправляла крылья в своей дерзости, чего он не мог припомнить. Но скоро злость ушла и он успокоился, молча согласившись с ней. Две ночи назад он действительно совершил непростительную глупость.

-Будь ты на моем месте, девчонка все равно бы сбежала. Город был перекрыт заторами, экипаж ехал из другого района. Местный отдел нашего управления давно расформирован. Люди, которые привыкли думать своей головой, а не перекладывать эту функцию на компьютер, - он кивнул на компьютер Вики, - давно уволены.

Он замолчал, обдумывая следующие слова.

-Я все равно уйду рано или поздно, ты займешь мое место. Только ты должна себе представлять, какой пост принимаешь. Ночью мы видели три тысячи ложных сигналов-проекций несовершеннолетней девчонки. Представь на минуту, что ты будешь делать, когда в городе появятся хотя бы десяток таких как она? И что ты будешь делать, когда Гильдия начнет шептать им всем, - он указал пальцем на прохожих, - что ты – враг. И Корпорация враг. Экипажей на всех в этом городе у нас точно не хватит.

Вики молчала, обдумывая то, что услышала. Она чувствовала обиду за слова о компьютере, и готова была разразиться ответными оскорблениями, которые были заготовлены задолго до этого момента. Однако, предостережение Скима остудило ее гнев, и сейчас она представляла себе возможный результат полномасштабных действий Гильдии.

Майор успокоился, полностью переключившись на собственные раздумья. Встреча с начальством, не смотря на вполне вероятное и обоснованное увольнение, его не пугала. Главным для него сейчас было восстановить репутацию и уйти непобежденным. Последнее подхлестывало мысли и заставляло думать.

Он включил бортовой компьютер и открыл дело, выведя на экран карту города. Ским сверил место жительства беглянки с ореолом распространения сигналов тревоги, отобразил на экране проверенные полицией вероятные места для того, чтобы спрятаться или незаметно передвигаться, затем проверил имеющиеся там камеры видео и аудио контроля, зоны их покрытия. Он пришел к неутешительному выводу, что скрыться в этом районе можно было без особого труда, как, в общем, и незаметно перемещаться там даже сейчас. Дроны, присланные туда на постоянное патрулирование, не могли охватить всей территории и периодически то здесь, то там выходили из строя — местные умельцы сажали технику или разбивали ее на потеху местной публике.

Он периодически нажимал на карту, вызывая информацию о зданиях, дорогах или объектах инфраструктуры, проверяя интересные для него объекты по спирали от местожительства девчонки. Спустя некоторое время геометрические фигуры на карте уперлись в пустоту – город закончился старым кварталом, который подпирало поле. Ским отдалил карту и щелкнул по тонкой линии, уходившей куда-то далеко. Это была безымянная дорога, которая, как оказалось, вела к старым военным объектам, полностью разрушенным во время войны. Один из них находился на удалении порядка восьмидесяти километров, а вот ближайший располагался всего в двадцати, так что до него, судя по расчетам, можно было спокойно дойти пешком из города за несколько часов. Почти параллельно этой дороге была отмечена линия электропередач.

-Так, капитан, - уверенно начал Ским, - оформи заявку на видеозаписи патрульных дронов вдоль вот этих вышек. Меня интересуют все кадры с запечатлёнными на них людьми. Сообщение отметь грифом срочности.

-Так точно.

Вики принялась вбивать информацию в своем компьютере, периодически сверяясь с координатами и номерами, указанными на экране бортового компьютера. Ским в это время читал про заброшенные воинские части и просматривал кадры разных лет, в том числе те, на которых не было ничего, кроме наваленных в кучу бетона и железа.

Им пришлось подождать порядка десяти минут, пока ответ на запрос не поступил на компьютер Вики.

-Что-то есть.

Она открыла несколько видеофайлов. К сожалению, качество воспроизведения было невысоким, и картинка была направлена в основном на ЛЭП, так что дорога была видна только в самом углу экрана и то иногда пропадала из виду. На первой записи, которая была сделана в день исчезновения разыскиваемой, виднелся одинокий темный силуэт, который, вероятнее всего принадлежал, мужчине. Вторая запись была сделана почти возле самого города за день до настоящего момента, и на ней можно было безошибочно определить большую группу детей, играющих в догонялки в поле. Заметив дрон, они все как один натянули на лицо маски и бросились бежать в направлении домов. На третьем видео датированное вечером предыдущего дня было два человека – один выше другого, шагающие по дороге. В какой-то момент они остановились, а затем бросились в высокую траву, чтобы спрятаться там от дронов.

-Клоуны! – произнес Ским с усмешкой.

Он отмотал видео назад и вывел рядом на экран первое видео.

-Силуэты на двух видео очень похожи. - он показал пальцем на мужской силуэт, затем ткнул в человека пониже. - А вот это очень похоже на девчонку. Днем первого дня он покидает город один, ближе к вечеру второго дня он уже вместе с ней. Ох, как я надеюсь, что это наша знакомая.

Вики молча кивнула.

-Какие дальнейшие действия?

-Сейчас необходимо следующее: отправь эти кадры в отдел аналитики, пусть ищут вот эту пару и отдельно вот его. – он указал на одинокий силуэт на первой записи. – Нам нужен этот мужчина или парень, кем бы он не был. Затем: нам требуется проверить оба объекта за городом – на дальнюю точку пусть отправят аэромобильную группу с оперативниками, на ближнюю съездим сами. И, наконец: продублируй эти сообщения в Главное Управление и запроси для меня отсрочку до вечера.

Вики быстро заполнила все необходимые формы и разослала их по нужным местам. За семь минут до назначенного для Скима времени, на экран компьютера пришло подтверждение от начальства. Он улыбнулся, включил двигатель и подкатил к многополосной дороге. Прохожие и водители увидели яркий блеск служебных маячков, и когда транспортный поток остановился, пропуская полицейскую машину, Ским вдавил педаль в пол и его автомобиль устремился в направлении ближайшей автострады.

12

Рус и Айа молча стояли в тускло освещенном лифте, который мчался вниз. После непродолжительного спора она смогла убедить его в том, что прогулка, пускай очень рискованная, просто необходима. Ей нужно было изучить прилегающие к дому районы и «тропы», как их называл сам Рус – те дороги и переулки, по которым можно было незаметно и относительно безопасно выбраться к полям, а оттуда двинуться по бетонной дороге в направлении подземного убежища. Все это могло происходить в условиях недостатка времени и чувства паники, так что Айа считала своим долгом быть способной быстро ориентироваться на местности, а самое главное – делать это одной.

К тому же следующий день был выходным, и мама Руса могла изъявить желание навестить его комнату и, вполне вероятно, даже провести с ним какое-то время. Поэтому Айа договорилась еще один раз переночевать у него, а затем уйти в поля минимум на сутки.

В квартире они проверили подарки Сенги – корректор внешности проецировал лучи на лицо, изменяя его пропорции, так что в облике Ани появилось что-то мальчишеское. Они поработали с настройками модулятора голоса, пытаясь найти что-то подходящее под новую внешность, затем Рус достал из гардероба свою старую кепку, футболку и штаны. И вот Айа стала выглядеть и звучать как обычный дворовой пацан лет четырнадцати.

-Наглеть все равно не стоит, - сказал Рус, протягивая дома уже знакомый ей платок, - его лучше не снимать, и рот держать на замке, пока с тобой кто-нибудь прямо не заговорит. У Сенги с техникой полный порядок, но самодел есть самодел.

Двери лифта открылись, они миновали душный темный подъезд и, распахнув входные створки, вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, но воздух оставался душным и пыльным. Пока еще относительно пустые дворовые дороги медленно наполнялись машинами, и многочисленные люди возвращались домой по узким тротуарам.

-Рус! – послышался чей то голос. Парень повернул голову и увидел троих сверстников, стоявших через дорогу. – Погоди!

Они остановились, дождавшись, пока незнакомые подростки доберутся до них.

-Где пропадал всю неделю? – поинтересовался один из них, протягивая руку.

-Да как обычно, то здесь, то там. – ответил Рус.

-Чего нас не позвал? Наделали бы чего-нибудь вместе!

-Да мне надо было это… одному там сходить.

-Говорят, на тридцатой улице все камеры восстановили! – собеседник понизил голос, - Надо добраться до них, пока кто-нибудь другой не догадался. Я слышал, там даже новые антивандальные системы применили, так что будет интересно! – он заговорщицки подмигнул, потирая ладони.

-Ага, надо обязательно туда сходить как-нибудь! Только не сейчас, я занят.

-Ты кстати слышал про рейды полиции?

-Нет, в чем проблема? Ищут кого-то?

-Скорее всего. Уже вторые сутки тормозят всех в масках и платках. Кого-то даже забирают в участок на полную идентификацию. Вчера вот нас чуть не приняли! Еще тревожно как-то стало на районе – экипажей много и дронов. Так что вы аккуратнее!

Рус кивнул головой, обдумывая услышанное.

-А это, кстати, кто такой? – знакомый Руса мотнул головой в сторону Айи в пацанском обличии с закрытым лицом.

-Да это же это, одноклассник мой бывший. Учились раньше в одной школе, повстречал тут его, понимаешь, пригласил домой.

-Ты же говоришь, один ходил где-то.

-Ну да, сначала один, потом вот с ним, в гости заходили.

-Чего-то он коротковат для одноклассника! Карлик что ли? – не унимался тот. Остальные двое растянулись в зубастых улыбках и засмеялись.

Айа округлила глаза, понимая, что ее задирают и ситуация предполагает решительный ответ, чтобы защитить не только свою, но и репутацию Руса.

-Слушай, давай в другой раз, чего пристал к человеку? – вмешался Рус. – Нам идти надо!

Как это обычно делают друзья, он с размаху ударил ладонью Айу по спине, заставив ее пошатнуться и сразу перейти на энергичный шаг.

-Удачи, братишки! – Рус махнул рукой своим знакомым, следуя за ней. – Потом обязательно наведаемся на тридцатую!

-У меня чуть глаза не вылетели! – негромко произнесла Айа измененным голосом, когда они удалились от компании на достаточное расстояние.

-Ты же пацан! Привыкай. Ты сейчас лучше платок стяни. Будем надеяться на корректор.

Вскоре они свернули на другую улицу, миновали насквозь несколько дворов, пересекли оживленную улицу и скрылись в захламленном переулке между высоких домов. Какое-то время они шли по уже знакомым ей задворкам, заваленным мусором, а затем вышли на небольшую пешеходную площадь возле крупного административного здания.

Рус крутил головой по сторонам и вдруг явно оживился, заметив среди снующих людей группу из нескольких подростков, которые заливались смехом и показывали пальцем на уборщика, чистившего ступни здания. Мужчина с электрощеткой в руках хмурился и делал вид, что не замечает происходящего.

-Подожди меня здесь, я быстро! Никуда не уходи!

Айа хотела остановить его, но ее провожатый бросился через площадь к знакомым, которые встретили его радостным приветствием. Вскоре Рус присоединился к дружному смеху.

Она старалась сохранять спокойствие в незнакомом месте под маской измененного лица, оглядываясь в поисках дронов и полицейских. Главной целью этой прогулки было привыкнуть к району и подготовиться к самостоятельным действиям. Оставшись без Руса, пускай, стоявшего на расстоянии пары десятков метров от нее, Айа почувствовала сильное чувство потерянности и одиночества. Охваченная волнением, она потирала свои плечи, выдавая в себе девушку.

-Ну и поколение сейчас пошло. – прозвучал из-за спины слабый голос, заставив Айу вздрогнуть.

Обернувшись, она увидела престарелого мужчину с блеклыми голубыми глазами и морщинистым лицом, которое было спрятано под шляпой с полями. Он взирал на компанию Руса и поджимал губы.

-Никакого уважения к старшим! Ты знаешь, над кем они смеются? – спросил он, смотря вдаль. Айа отрицательно покачала головой. – Это учитель. Летом во время каникул школьным работникам не хватает денег из-за смехотворно низких зарплат, и они вынуждены искать работу там, где ее предлагают. Этот вот устроился уборщиком.

Он покачал головой, вновь поджав губы, и посмотрел себе под ноги. Ей показалось, что старик пустил слезу, но его выцветшие глаза были сухими. Он вновь поднял взгляд и указал концом трости в сторону смеющихся подростков.

-А вот эти смеются над человеком, который преподает им большую часть года. Никакого уважения к учителю! В мое время это было благородное звание. Хороший учитель был проводником в светлое будущее. К нему относились с почтением, внимательно слушали. А сейчас таким авторитетом только полицейские обладают, да начальники корпораций. Первые тебя могут избить, а вторые выкинуть на улицу. Хотя правильнее сказать по-другому. Сначала тебя выкидывают на улицу, а затем неизменно бьют. Да, вот так в жизни чаще всего и бывает.

Айа внимательно слушала своего нового собеседника и молчала, иногда кивая головой. Как это часто бывает, она не понимала, нужна ли пожилому мужчине ответная реакция или просто захотелось выговориться.

-Да, никакого уважения к учителю. Хотя откуда ему взяться? Сейчас в школе то и не учат ничему толком. Забивают расписание бесполезными предметами и вводят наказания для родителей и детей, чтобы те большую часть дня просиживали время за партой, а не стены портили. Хотя, судя по улицам, школа им в этом и так не мешает.

Он остановился, поджав губы. Какое то время он разглядывал подростков, иногда покачивая головой или кивая, как будто соглашался с собственными мыслями.

-Раньше школа учила и воспитывала, а сейчас она, пожалуй, и правда не нужна. Все, что надо донести до подрастающего поколения монтируется в сновидениях – крайне эффективный инструмент. Вспомни ночные образы и поймешь, кого у нас воспитывают. Просто смешно. Эти малолетние дураки насмотрятся ночью сновидений, нафантазируют себе концертов, навоюются с картонными злодеями, а потом выходят на площади и проспекты как герои! Разоденутся в какие то синтетические мешки, вышагивают так, как будто по бочонку под каждую руку засунули! Непонятно кем себя воображают – то ли полудурочным музыкантом, то ли безмозглым персонажем из боевика. Посмотрели бы в зеркало на себя хоть раз! Руки-палки, да пушок позорный под носом! Скопом накидываются на слабых, а как полицию завидят, сразу штаны мочат и улыбаются заискивающе. Словарный запас еще в две сотни слов. И туда же – над учителем смеяться. Понимаешь, тот дворником работает, улицу моет. Им же невдомек, что пройдет лет десять-пятнадцать, они так же на улицу со шваброй выйдут. А новые победители по жизни, которым пятнадцать годов от роду, будут над ними в лицо смеяться и оскорбления выкрикивать.

Старик вновь поджал губы, кивая головой. Затем он глубоко вздохнул, обратив лицо к небу.

-Так значит, это он тебя приютил? – впервые за время разговора он посмотрел на нее, но сейчас его глаза казались ярко голубым и ясными, как будто пропитанные цветом неба.

-Что? Не понимаю… – дрожащим мальчишеским голосом ответила она.

-Все ты понимаешь, Айа. Я же говорил, что найду тебя.

Сердце заколотилось, во рту моментально пересохло. Каким-то образом пришелец из сна опознал ее, не смотря на полную маскировку.

-Не волнуйся ты так – окружающие могут заметить. Я же не съесть тебя пришел.

-Как вы меня узнали?

-Удивительно, что ты не озадачилась этим ночью, когда я нашел твой сон среди миллионов других. – с улыбкой на лице ответил он. - Я расскажу тебе все, что тебя интересует. Только не здесь. Предлагаю прогуляться.

-Я не могу. Мне надо дождаться. Он меня потеряет.

-Ничего страшного не случится. Мы пройдемся по этим замечательным задворкам, и крайнее через полчаса ты вновь будешь в компании своего друга. Я обещаю.

Старик развернулся и, опираясь на трость, медленно побрел в тот же переулок, откуда за несколько минут до этого пришла она сама. Айа провожала его взглядом и вдруг поняла, что силуэт ее нового знакомого стал вытягиваться, плечи расправились, и шаркающая походка превратилась в мерную широкую поступь. Мужчина остановился и посмотрел на Айу мужественным молодым лицом.

-У нас мало времени. – негромко произнес он мерным голосом и продолжил свой путь.

Айа в последний раз посмотрела на Руса, надеясь, что тот вспомнит о ней, а затем быстро последовала за своим новым знакомым, исчезнув между высоких серых зданий.

13

Они свернули за угол и оказались в длинном переулке, который был полностью скрыт от чужих глаз. Автомобильный гул остался где-то позади, и это место создавало ощущение защищенности и отстраненности от окружающего города. Стены двух высоких домов монолитными панелями уходили высоко вверх, где было видно яркое голубое небо.

Замедлив ход, мужчина снял шляпу, обратив свой взор ввысь.

-Как вам удалось изменить свою внешность? Мы же не во сне! – спросила удивленная Айа.

-Ты так думаешь? – он довольно улыбнулся и подмигнул ей.

Она застыла в оцепенении, поняв, что до сих пор может видеть сновидение. Картины прошедших суток, начиная с ночной встречи, всплывали одна за другой.

-Нет, мы определенно не во сне. – сказала Айа сама себе вслух, будучи при этом не полностью уверенной. – Как вы изменили свою внешность?

-Точно так же, как ты нарисовала водную стихию.

-Нет, это другое. – разговор ее увлекал, - Это не имеет отношения к реальному миру!

-Конечно, имеет. – спокойно ответил тот. – Сны такое же продолжение нашей жизни, как и сама жизнь – продолжение сна.

-Да, но это просто фантазии, картинки в голове.

-Вспомни, что ты чувствовала, когда проснулась два дня назад. – Айа смущенно смотрела на собеседника. – Опиши мне свои чувства.

-Я была… - она не хотела признаваться в том, что плакала, - я была очень испугана. Но это другое.

-Хорошо. – вновь улыбнулся он. – Тогда скажи мне, что ты ощущала, когда пробуждалась после тех сновидений, которые возвращали в детство?

Она задумалась, не представляя, к чему вел ее собеседник.

-Не знаю. Может воодушевление какое-то…

-И радость от пережитого. И грусть от необратимости жизни. – он продолжил за нее. – И восхитительное послевкусие на полдня, а иногда и на целый день. Удивительные чувства, накрывающие нас словно морской волной и заставляющие по-иному воспринимать окружающую действительность. Целое утро, окрашенное яркими красками! Легкие полные свежего воздуха! Разве это не имеет отношения к реальному миру?

-Пожалуй, имеет.

-А как насчет миллионов человек, которые сегодня утром брезговали зайти в общественный транспорт и задерживали дыхание, опасаясь, что среди них может быть девушка, чей прокаженный образ они увидели ночью? Это не реальный мир?

-Реальный. – послушно согласилась она.

-И что ты скажешь о событиях двадцатилетней давности, когда людям приоткрыли секрет о том, что они живут в империи зла, которую пойдут защищать только безумцы и фанатики. Это, по-твоему, вымысел? Фантазия?

-Нет. Все это было. – Айа отвела взгляд, вспомнив о грустном разговоре Сенги и Руса.

-Наше сознание беспрестанно обрабатывает воспринимаемую информацию, анализируя ее, и создавая в мозгу определенное картины. Сновидения являются результатом этого процесса, конечными образами. Определенным выводом за отдельный период из суммарного человеческого опыта, который мы затем применяем. День перетекает в ночь, а она в свою очередь продолжается новым днем.

Речь ее собеседника была хорошо поставленной и последовательной. Айа ощутила себя на уроке, где учитель объясняет явления на наглядных примерах.

-Сновидения, с одной стороны, возбуждают наши эмоции, а с другой – гасят способность логического или критического восприятия. Мы совершенно не задумываемся, что после увиденных картин детства мир прекрасен только для нас одних.

-Но это не объясняет ваших метаморфоз! Каким образом вы могли быть стариком и стать вновь молодым?

-Система трансляторов Корпорации оказывает влияние на наше сознание. – мужчина продолжал, словно не услышал ее вопроса. - По сути, они передают нам чьи-то мысли и прививают желаемый образ действительности. Однако, мало кто задумывается, что созданная система действует круглые сутки и мы подвергаемся излучению даже днем. В Гильдии мы научились использовать трансляторы для собственных нужд. До определенной степени мы способны внушать окружающим образы, порождаемые нашим сознанием, которые влияют на их восприятие действительности. Материальный мир при этом остается неизменным.

Айа молча смотрела на собеседника, обдумывая услышанное, и пыталась вспомнить термин.

-Это что-то вроде телепатии?

-Если тебе удобно, называй это так.

-Но ведь ее не существует.

Мужчина остановился, повернувшись к ней. Яркими голубыми глазами, которые повторяли цвет неба, он внимательно смотрел на Айу и слегка улыбался.

-Что может развеять твой скепсис? – она услышала его голос, хотя губы мужчины не двигались. – Может быть вот это?

Он поднял правую руку и открыл ладонь. В ней лежал маленький красный шарик, который медленно поднялся в воздух и завис на уровне ее глаз. Она повела бровями совсем не впечатленная этим фокусом. В следующее мгновение шарик воспламенился брызжущим искрами, заставив девушку отступить назад и прищурится.

-Позволь мне продемонстрировать тебе весь арсенал моих цирковых трюков! – сказал он, не разжимая губ, сохраняя легкий насмешливый взгляд.

Ее собеседник изящно взмахнул рукой, и шарик резко взмыл вверх. Поднявшись на несколько десятков метров, он глухо взорвался, разливая по огромной поверхности обеих стен яркое обжигающее пламя. Она закрыла лицо руками, чувствуя сильный жар, и с ужасом смотрела на неутухающий пожар над головой.

-Этот город заслуживает многого, но не сегодня. – произнес мужчина, безотрывно наблюдая за ее реакцией. Затем он вновь поднял руку и щелкнул пальцами.

Сверху послышался пугающий грохот, и Айа почувствовала дрожь под ногами. Даже сквозь бушующие языки пламени было видно, как наверху померк дневной свет. С обеих крыш одновременно хлынули водопады огромной толщи воды, которые соединились в сплошную беспросветную массу, с жуткой скоростью летящую вниз прямо на нее. Охваченная еще большим ужасом, она вскинула руки и закричала, крепко зажмурившись.

Ничего не произошло.

Все еще держа руки перед собой и тяжело дыша от пережитого, она медленно открыла глаза. Переулок был абсолютно сухой, а на стенах не было ни черных пятен, ни каких-либо других следов пожара.

Широко открытыми глазами Айа смотрела на мужчину. Над его открытой ладонью парил красный шарик, горевший спокойным пламенем. Он медленно поднес к нему свои пальцы и начал сжимать его, корчась от обжигающей боли. Айа скривилась, наблюдая за его страданием. Потушив огонь, мужчина посмотрел на свою красную руку, которая была похожа на раскаленную, словно сделанную из металла. Неожиданно он быстро приблизился к ней и двумя пальцами дотронулся до ее запястья. Айа вскрикнула, хватаясь за обожженное место. Она отступила назад и посмотрела на руку – в месте прикосновения на коже были два красных пятна от ожога.

-Насколько реально это? – послышался голос.

Ее загадочный собеседник отвернулся и продолжил движение по переулку. Опасаясь, что это может стать еще одним трюком, который обернется для нее очередным шоком или травмой, она в нерешительности стояла какое-то время, но затем все же последовала за мужчиной.

-Зачем вы так со мной поступили? Мне было страшно и больно! – почти закричала Айа.

-Это был единственно возможный способ наглядно показать тебе, чему мы можем тебя научить. – спокойно ответил он.

-Зачем мне этому учиться?! А если я не хочу?

-У тебя нет альтернативы. Два дня назад ты уже сделала неосознанный выбор.

Она все еще шла за ним, опасаясь приближаться, и не видела его лица. Ей было непонятно говорит он вслух или транслирует голос прямо в ее голову. Он продолжил.

-Корпорация и государство очень дорожат своей монополией над сознанием людей. Такие как мы для них сейчас главная угроза. Поэтому в отношении вольных художников они применяют принцип «найти, изолировать, обезвредить». После нехитрых медицинских манипуляций, посмевшие увидеть собственный сон, иногда даже имени не могут вспомнить. Поэтому, если тебя не устраивает будущее, где ты с пустыми глазами пускаешь слюну на пол, ты просто вынуждена присоединиться к нам.

Ощущение безысходности вновь упало тяжелом грузом на душу. Айа почувствовала, что последние два дня она катилась в неизвестном направлении, повинуясь неведомым силам, которые не оставляют за ней никакого выбора. И сейчас она вынуждена была следовать за пугающим проводником, который поочередно вызывал самые противоречивые чувства.

-Кто вы такие? Что вы делаете? – робко спросила она.

-Гильдия Вольных Художников. Люди, вынужденные прятаться из-за существующего порядка. Но настроенные поменять его силой наших способностей.

Некоторое время они двигались молча, приближаясь к концу переулка, где высилась стена еще одного дома.

-Я не хочу и не буду тебя заставлять. Твое согласие должно быть полностью осознанным. Но помни, что другие не позволят подобной демократичности. – он остановился у развилки, сделав паузу. – Сегодня ночью можешь засыпать без опасения. В нужный момент я подхвачу тебя и покажу, как растворяться в чужих сновидениях. Но завтра тебе придется дать ответ.

Он завернул за угол, скрывшись на несколько секунд из виду, а когда Айа последовала за ним, то увидела уже знакомого ей старика, который опирался на трость и поджимал губу.

- Кстати, я ведь совсем запамятовал и не представился! А еще имел наглость рассказывать о падении нравов! – слабым голосом произнес тот. –Мое настоящее имя вслух никто не озвучивает, да и я от него совсем отвык…

В пространстве между двух домов виднелись силуэты спешащих людей и солнечные отблески проезжающего мимо транспорта. Старик улыбнулся, взялся за шляпу и сквозь нарастающий шум произнес:

-Так что называй меня просто Учитель.

14

Они ступили на тротуар оживленной улицы, и Айа обратила внимание на то, что люди плотным потоком шли в одном направлении куда-то вправо. Сквозь шум автомобилей и ропот толпы до нее доносились обрывки то ли речей, то ли лозунгов. Им надо было идти в обратную сторону и она, наблюдая за толпой, думала, как ей предстоит пробираться против идущей массы людей с Учителем, вжившимся в образ престарелого мужчины. Прохожие не обращали на нее никакого внимания, заинтересованно смотря вдаль, но вдруг в потоке вспыхнул удивленный взгляд.

-Ты что здесь делаешь? Я тебя потерял! – возникший из толпы Рус крепко схватил Айу за локоть и остановился, впившись в нее удивленными глазами. Несколько человек, шедшие за ним, поочередно толкнули его, повинуясь движению людского потока. – Пойдем! Здесь нельзя долго стоять!

Он уверенно потянул ее за собой. Айа хотела вырваться, пытаясь указать Русу на своего спутника, но, оглянувшись назад, с удивлением осознала, что Учитель исчез - его не было ни возле прохода, ни в толпе за ними.

-Куда ты там пропала? Я тебя обыскался! Вернулся назад, а тебя и след простыл! Обошел там все задворки и дворы. Зачем ушла то?

-Помнишь, я тебе говорила про встречу? Ну, там… в своей школе.

Рус сначала нахмурился, не понимая, о чем идет речь, а затем его брови удивленно поднялись. Он нагнулся к ней и понизил голос.

-Ты что же, с ним здесь встретилась?! Как он тебя нашел?

-Я не знаю, но он сам со мной заговорил. И потом мы ушли за дома, чтобы там побеседовать.

-Что он тебе сказал?

-Давай потом расскажу? Здесь неподходящее место.

Он несколько секунд внимательно смотрел на нее, затем кивнул. С полминуты они шли молча в плотном потоке горожан.

-Скажи, Рус, куда мы идем? Куда идут все эти люди?

-Там сейчас на площади собрание проходит! Против правительства и политики Корпорации! Может что измениться!

-Корпорации Сновидений?

-Да! Да! Люди выступают против нее, представляешь?! Такое уже было несколько лет назад, сейчас вот снова!

-А мы туда зачем идем?

-Как зачем? Это же всех касается! Ты что, сны не смотришь? – он замолчал, вспоминая те обстоятельства, которые свели их вместе, и даже в данный момент вынуждали Айу пользоваться устройствами, меняющие внешность и голос. – В любом случае, это важно для всех. Для тебя тоже.

Они медленно приближались к открытому пространству между высоких зданий, которое было полностью заполнено огромным количеством горожан. Все они смотрели в сторону сцены, установленной возле стены дома, на которой стояли несколько человек. Выступающие, чьи изображения выводились на огромный экран над ними, попеременно брали слово. Один из них сопровождал свою речь бурной жестикуляцией.

-До каких пор мы будем платить так много? Почему из года в год услуги Корпорации дорожают без повышения качества? Мы отдаем внушительную часть своей зарплаты, чтобы потом смотреть то, что мы не хотим?! – услышав это, толпа взорвалась криками поддержки.

-В Корпорации также трудятся люди, работу которых необходимо соответствующим образом оплачивать. Она не может работать за бесплатно. – безэмоционально парировал другой стоящий на сцене.

-Никто не требует от вас работать бесплатно! Но и вы обязаны давать людям то, что они не хотят. Мы хотим продукт высокого качества! – толпа ответила радостным гулом.

Выступающий на сцене активно разводил руками, указывал на оппонента, обводил толпу ладонью, как будто успокаивая ее, и иногда поднимал сжатый кулак вверх, так что толпа вторила ему этим жестом и криками поддержки.

Айа и Рус добрались до площади и остановились, став частью многотысячной толпы. Она обратила взгляд к небу и заметила несколько дронов, часть которых совершала облет, а другие неподвижно застыли в воздухе. Она огляделась и увидела стоявшие неподалеку машины полиции, затем дернула за рукав Руса, полностью увлеченного происходящим на сцене. Он безотрывно смотрел на выступающих, иногда кивая или безмолвно что-то проговаривая, как будто отвечал публичным ораторам.

-Тут повсюду полиция и дроны. - тихо скала она. - Мне очень некомфортно.

Он посмотрел на нее отрешенным взглядом, не понимая, о чем она говорит, но затем последовал ее примеру и огляделся.

-Здесь ничего страшного не произойдет. Они за другим следят. – неслышно для других сказал он.

-Пойдем отсюда! Пожалуйста!

-Давай пять минут послушаем! Потом пойдем! Я обещаю!

Она поджала губы и отвела встревоженные глаза. Ей казалось, что полиция или дроны могут ее заметить, поэтому она смотрела себе под ноги, чтобы прятать лицо. Спор на сцене продолжался.

-Нельзя повышать уровень минимального пакета. Вы не понимаете, что дифференциация возможностей разных пакетов связана в первую очередь с разной оплатой, которую вносят потребители. – доносился монотонный голос. - Повышение минимального уровня равномерно ляжет на плечи всех потребителей. Нам всем надо быть честным с самим собой – если вы не можете позволить сновидения более высокого качества, никто в этом не виноват. В конце концов, вы получаете ровно столько, сколько платите. А платить вы можете ровно столько, сколько получаете на работе. Если вас не устраивают сновидения – работайте больше.

По толпе прокатился гул негодующих выкриков. Второй человек на сцене вновь вступил в дискуссию.

-Мы и так работаем достаточно много! Я вижу уставшие лица людей, которые отдают все силы для того, чтобы ответственно работать! Делать лучшее, что они умеют! Обвинять их в лени и призывать работать больше – это подлость, которую я не могу простить!

Ему ответил многотысячный гул поддержки.

-Позвольте! Я не обвинял никого в лени, я просто сказал…

-Мы много работаем! Мы усердные сотрудники! – перебил его эмоциональный оратор, - Мы требуем, чтобы цены на сновидения были снижены! Мы хотим большего за те же деньги! Я обещаю, что заставлю Корпорацию снизить цены!

Он вскинул вверх кулак и толпа, зараженная безумным энтузиазмом, ответила ему тем же. Второй выступающий, который обладал гораздо меньшим влиянием на толпу и явно вызывающий раздражение у большинства присутствующих, снова заговорил, но его было плохо слышно из-за людского рокота. Когда гул стал стихать и со сцены вновь послышались голоса, Айа прислушалась к разговору, который происходил за спиной.

-А он прав! Я много работаю и плачу достаточно большую сумму за хорошие сновидения. Почему я должен платить за кого-то еще? Сейчас минимальный уровень поднимут и что потом? Стоимость ляжет на всех! А я не хочу платить за кого-то еще.

Она повернулась и увидела говорящего – плотного усатого мужчину, который обращался к стоящей рядом с ним женщине.

-Что за глупости ты говоришь? Никто тебя не заставляет за кого-то платить! – Айа с ужасом поняла, что говорил Рус.

-Тебе то откуда знать? Ты хотя бы школу закончил, чтобы выступать? – грубо отрезал усатый мужчина.

-При чем здесь школа, увалень? – послышался другой голос. – Парень правду говорит!

-Правду? Что я должен буду за вас, обормотов, платить? Идите и работайте, если хотите большего!

-Кого ты обормотом назвал? – послышался еще один голос.

-Отстаньте от него! – крикнул другой.

Все больше людей включались в эту ссору и люди, задетые чужим мнением или оскорблениями, громко кричали, толкались и все плотнее сжимались вокруг Айи и Руса. Она испуганно огляделась по сторонам и поняла, что несколько дронов зависли прямо над этим местом, а большой полицейский грузовик неподалеку извергал крепких мужчин в черной форме, которые прыгали на землю и цепью пробивались сквозь толпу к месту конфликта.

-Рус! Там полиция! Пойдем отсюда скорее!

Но парень, наблюдающий за разворачивающейся дракой, совсем ее не слышал. Он что-то злобно кричал, и, казалось, готов был кинуться на любого из присутствующих.

-Рус! Там полиция! – она попыталась взяться за его локоть, но он скинул ее руку резким движением. - Рус!

Айа замахнулась и неловким движением звонко ударила его по щеке. Лицо парня перекосилось злобой, и он схватил ее руку, занеся кулак для удара. Она в испуге закрылась, но удара не последовало. Айа открыла глаза и встретилась взглядом с Русом.

-Извини! Я не знал, что это ты. - он огляделся и заметил дроны, зависшие над ними. - Пойдем отсюда!

Он крепко взял ее под локоть и они стали пробиваться сквозь плотную массу кричащих и бурно жестикулирующих людей. Конфликт, переросший в драку, оставался позади, но, казалось, что все остальные тоже были вовлечены в происходящее там. Отовсюду были слышны недовольные или злые высказывания и крики. Тот тут, то там возникали аналогичные споры и толкотня. Многотысячная толпа периодически взрывалась единодушным одобрением или наоборот порицанием. Отовсюду на Айу смотрели агрессивные или встревоженные уставшие лица. Голова начинала кружиться от пережитого и, хотя температура к концу дня спадала, вокруг стояла жара и духота.

Приближаясь к проезжей части, масса стала редеть и теперь Рус уверенно и быстро лавировал между стоящими или подходящими к площади людьми. Выйдя на тротуар оживленного машинами проспекта, они шли навстречу мужчинам и женщинам, которые двигались в сторону площади.

Уставшая обессиленная Айа послушно переставляла ноги, направляемая своим проводником, и в какой-то момент, он дернул ее в сторону. Они зашли в переулок, заставленный мусорными контейнерами, между которыми были устроены лежанки бездомных. Земля была покрыта бумагой и пищевыми отходами.

Когда шум дороги стал стихать позади, Рус заговорил.

-Вот это да! Ты видела, что там происходит?

Айа не ответила, все еще переживая произошедший конфликт.

-Люди недовольны! Что-то точно изменится! Прозревают, наконец! Чего ты молчишь?

Она подняла на него уставший взгляд.

-А что изменится, не понимаю?

-Да как что? Люди дрянь всякую по ночам не будут смотреть! Рекламы меньше! У нас вот четвертый пакет, а так за те же деньги сможем позволить пятый или даже шестой! У тебя какой пакет?

Она безразлично пожала плечами.

-Да как не знаешь? Ты чего? Обиделась?

Айа промолчала и Рус махнул на нее рукой. Через некоторое время он снова заговорил.

-А что тебе сказал этот… из школы?

-Давай я тебе дома расскажу?

Он пожал плечами, и они безмолвно продолжили путь по задворкам большого города среди груд мусора и лежанок бездомных.

15

Фиолетовый седан был припаркован рядом со зданием полиции. В предзакатный час отсюда открывался красивый вид на широкую прямую, уходящую вдаль улицу, зажатую между двумя рядами высоких домов центрального района. Заходящее солнце в это время оказывалось прямо над дорогой, разливая по асфальту золотой цвет и играя бликами на сотнях стеклянных и металлических поверхностей. Это доставляло огромное неудобство ослепленным водителям и пешеходам, но Ским при возможности специально останавливался здесь, чтобы насладиться картиной уходящего дня. Будучи в компании Вики, он обычно маскировал рабочими разговорами свою потребность в прекрасном. Вот и сейчас, заглушив мотор, он возобновил начатый за пару часов до этого спор.

-Капитан, еще раз тебе говорю: о том подвале ни слова. Начальству пока достаточно будет скормить фотографии отпечатков подошв и рисунков на пыли. Они были сделаны на руинах, да. Спала, вероятнее всего, на примятой траве. Все. Больше там ничего не было.

-Это против инструкций. Я не хочу влезать в такие мутные дела. Если эта недоговорка вскроется, меня накажут по всей строгости. Неподконтрольные подвальные и подземные помещения должны быть ликвидированы согласно распоряжению…

-Да знаю я, не нуди! – он перебил ее. – Капитан, почему за столько лет ты не поняла, что не все то хорошо, что инструкция? Здесь совершенно очевидно, что девчонка провела там ночь, а потом ушла вместе с тем парнем. Но что, если у них разлад произойдет или какие-то другие обстоятельства вынудят ее искать другое укрытие? Она вернется туда рано или поздно, можешь мне поверить.

-Охотно с этим соглашусь, но мне совершенно не хочется потом оправдываться, если оперативная или контрольная группа найдет на обследованном нами месте незарегистрированное подземное помещение.

-Никто его там не найдет. Все свободные группы сейчас на ночных дежурствах, чтобы мотаться по ложным адресам, днем отсыпаются. У нас не будет ни одного свободного человека вплоть до того момента, пока мы не поймаем ее. А там, как говорится, победителей не судят.

Вики обдумывала сказанное начальником, и хоть то звучало убедительно, все равно отдавало чем-то дурно пахнущим.

-Нет, мне это не нравится. Инструкции просто так не пишут. Кто-то когда-то прокололся на подобном, для нас эти распоряжения – результат чьего-то опыта.

-В большинстве случаев да, но не этого. Данное распоряжение протолкнула Корпорация, когда зона покрытия излучателей охватила все жилое пространство. У них свои мотивы.

-Кстати, что ты думаешь о том пиджаке? Зачем они его прислали?

Вики утомляли и раздражали уговоры Скима, поэтому она не упустила возможность переключить разговор на другую тему. Его выражение моментально поменялось, и она заметила, как тот крепче сжал руль.

-Ты сама не понимаешь? – последовал обратный вопрос.

-Я думаю, у девчонки талант, они это чувствуют. Но зачем такое внимание? В любом случае после задержания мы ее передадим, как и любого другого.

-Потому что она сильно отличается и от обывателей, и от вольных художников. - он сделал паузу, размышляя о том, что стоило сказать. Вики интересовалась на удивление очевидными вещами и Ским решил начать с самых основ. - Чаще всего в наше поле зрения попадают взволновавшиеся домохозяйки, перепившие мужья, да их придурковатые детишки. Напридумывают себе слегка, выйдут на полшага за грань дозволенного, а мы тут как тут. По факту ничего опасного в этом нет для Корпорации, как в целом и особого интереса. Другое дело, что эти ростки надо выкорчевывать при их появлении, чтобы они не пошли в рост, и изучить, как это все работает.

Он замолчал на несколько секунд, размышляя, а затем продолжил.

-Вольные художники – совсем другое дело. Их ночные образы полностью оригинальны и созданы на базе собственного сознания. Они одним своим появлением обозначают конкуренцию для правительства и Корпорации, и вполне могут претендовать на влияние над умами людей. Поэтому Корпорация так охотно идет на контакт при появлении таких вот мастеров. Но даже в данном случае меня очень удивила их оперативность.

Вики ожидала услышать продолжение, но Ским испытывающее молчал.

-И все же, почему они так быстро отреагировали? – не выдержала она.

-Ты поняла, что отличает беглянку от остальных членов Гильдии?

-Ей всего шестнадцать. И ее сновидение было огромной силы.

-Верно. Небывалый случай. Все прошлые вольные художники либо приближались к отметке тридцати лет, либо ее перешагнули. Мышление и психика к этому возрасту костенеет, развивать новые способности становится тяжело. А здесь мы имеем юный талант, который своим первым творением убил человека. И о том, что она сможет делать в будущем, развивай она свои навыки, можно только догадываться. Поэтому сейчас идет вполне очевидное соревнование за то, чтобы ее заполучить. Между Корпорацией и Гильдией. Только, насколько я понял, вторые в этом более успешны. Поэтому нам отправили надсмотрщика и координатора.

-Толку от него никакого нет. В чем смысл его присутствия? Координацию можно было как обычно осуществлять по привычным каналам связи.

-Во-первых, личное присутствие уполномоченное дает большую оперативность. Во-вторых, Корпорацию все еще ограничивают некоторые законы. Они не могут врываться в дома, проводить обыски и задержания. Но как только мы выйдем на след девчонки, они тут же ее заберут. Без посредничества, без лишних проблем.

Его напарница сидела молча, смотря на прохожих. Ей хотелось задать вопрос, который по ее мнению был не совсем уместен.

-Куда обычно идут задержанные? - в ее голосе было то ли смущение, то ли опаска. - После того, как мы их задержали, оформили, они уходят в спеццентры, так?

Ским бросил на Вики короткий озадаченный взгляд, затем перевел его на картину заката. Обсуждать этот вопрос ему не хотелось, во многом потому что развернутого ответа он дать не мог.

-Да, спеццентры.

-А что там, лечение?

-Так говорят. - он кивнул.

И пока он думал о том, как аккуратно высказать свои предположения относительно дальнейшей судьбы задержанных, Вики заговорила сама.

-Я все равно против того, чтобы умалчивать про тот подвал.

-Так! - взорвался Ским. - Делаем следующее: отчет оставляем без изменений, про то убежище ни слова. А если все пойдет по плохому сценарию, скажешь, что я приказал тебе умолчать под угрозой служебных санкций. Уяснила?!

Он бросил на Вики злой пронзительный взгляд, и, не дожидаясь ответ, вышел из машины, захлопнул дверь и направился в сторону полицейского участка. Она последовала за ним, чувствуя раздражение и негодование.

Через несколько минут, пройдя сквозь пост охраны и поднявшись на лифте на нужный этаж, они очутились в пункте оперативного контроля. За компьютерами сидели многочисленные только что заступившие на смену работники, а большой экран на стене демонстрировал карту города без каких-либо тревожных указателей и отметок.

Пока Вики разговаривала с оперативным дежурным, Ским сел за один из компьютеров и принялся просматривать уже знакомые и новые факты. К большому для себя интересу он обнаружил, что Корпорация за предыдущие двенадцать часов несколько раз запрашивала у полицейского управления различную информацию, в том числе личные дела порядка двухсот горожан. Все они прошлой ночью были в числе тех трех тысяч людей, которые были отмечены красным сигналом тревоги и принимали участие в коллективном сне.

Ским начал просматривать их личные дела, выводить привязанные к ним отметки на карте, сверять информацию и искать совпадения с беглянкой.

По прошествии двух часов карта города на большом экране плавно поменяла цвет, возвестив, таким образом, начало времени сновидений. Ским закрыл программы на компьютере и встал, потягиваясь. Суставы и связки издали всевозможные звуки, говорящие о возрасте и физическом износе тела.

-Майор, вам надо обязательно отдохнуть и подлечиться после этого дела. – раздался из-за спины знакомый высокий голос.

Ским обернулся, глядя исподлобья на представителя Корпорации, который и в этот раз появился тут незаметно для него.

-Подобные советы приберегите для своих подружек и коллег. – грубо кинул майор.

-О, вы меня неправильно поняли! – Шлау принял обеспокоенный вид и театрально приложил руку к груди. – Я наслышан о ваших исключительных профессиональных качествах и мне, как представителю Корпорации, очень важно, чтобы такие ценные сотрудники и дальше сохраняли свою трудоспособность. Я никоим образом не намекал на ваши физические изъяны или возраст.

От подобных слов перекошенное лицо Скима озарилось злым оскалом, а Шлау наоборот вернул свое обычное выражение с легкой насмешливой улыбкой.

-Почему отклонили заявку на повторение объявления?!

-О! После вчерашней демонстрации на нас посыпался просто вал жалоб! Это был один из худших дней за всю мою карьеру! Вы только представьте себе: некоторым людям сначала пришлось вытерпеть ужасную пытку встречи со своей самой мерзкой учительницей, а затем, вишенкой на торте, их окунули в сюжет о прокаженной школьнице. Я бы такого не пожелал даже собственному отцу! – он манерно засмеялся, закрывая рот рукой. – В любом случае, это объявление не дало совершенно никакого результата. Зато очень многие наши клиенты были крайне недовольны. Учитывая последние новости и общественные волнения, совершенно некстати будет заставить их испытывать подобные чувства еще раз.

-Что за волнения? – прорычал Ским.

-Как, вы что же, не читали оперативные сводки? – Шлау принял удивленный вид, стараясь не акцентироваться на том, что ему удалось больно уколоть Сима. – Сегодня на главной центральной площади полгорода собралось. Горожане протестовали против политики цен нашей корпорации. Волнения были, драки, представляете?! Многих задержали! Подобное лет пять назад было, насколько я помню.

Он вновь принял серьезный вид, переводя взгляд с Вики на Скима, но те молчали, предпочитая не вступать в это театрализованное действие.

-Но! По секрету скажу вам, что наше руководство уже взвесило все положительные и отрицательные моменты, и мы, скорее всего, в самое ближайшее время удовлетворим запрос на дешевые и яркие сновидения. Как говорится, желание клиента для нас закон! - Шлау пустил короткий звонкий смешок и, довольный собой, продолжил. -Мне кажется, эта ночь будет очень продуктивная! Правда сейчас мне нет нужды раскрывать перед вами все карты, но как только этого потребует обстановка, я вам сразу же сообщу!

-Шлау! – прервал его Ским. – Если вы не собираетесь что-то говорить, озвучивать это совершенно не требуется! Я в последнее время уставший, и ваши хихоньки и шуточки действуют мне на нервы. Давайте вы молча постоите где-нибудь, желательно там, где я вас буду меньше всего видеть?

-О, да-да, конечно! Я все понимаю! Я вот там постою!

Он сложил руки за спину и отошел в угол помещения оперативного центра, так что свет от мониторов едва освещал его. Хотя и там можно было различить фирменную улыбку представителя Корпорации.

Ским и Вики перевели взгляд на мониторы. Стрелки на часах подходили к тому моменту, когда предполагалось появление беглянки, и они внимательно смотрели на индикаторы и символы, возникающие на экране.

Когда время перевалило за полночь, на карте появилась яркая красная точка, которая мгновенно оживила сонных работников центра. Сигнал принадлежал Айе, но в отличие от предыдущей ночи, он не получил распространения и не перекидывался на сотни и тысячи других людей. Удивленная Вики посмотрела на своего начальника, ожидая приказ выдвигаться, однако тот продолжал внимательно взирать на изображение города.

-Майор, мы едем?!

-Подожди, капитан. Посмотрим еще пару минут.

Она ошарашено взглянула на Скима. У нее проскользнула мысль, что этот опытный детектив и оперативник, вероятно, тронулся умом из-за навалившегося на него стресса и сейчас не способен был адекватно воспринимать информацию и правильно реагировать.

-Я одна поеду! – в сердцах произнесла Вики и бегом рванула к выходу.

-Капитан, стой! – прокричал ей вслед Ским, когда та уже достигла дверей. – Посмотри!

Он указывал на карту города, где возникла новая красная точка, а старая потухла будучи неактуальным сигналом, словно человек уже проснулся.

-Нашу милую девчушку, кажется, научили фокусам, как дурить взрослых дядь. – пробормотал Ским, а затем обратился к оперативному дежурному. – Экипажи уже выслали?

-Да, едут по адресам.

-Хорошо. – затем он снова обернулся к Вики и, подняв палец вверх, с издевкой в голосе произнес, - Действуем по инструкции!

Все присутствующие в оперативном центре молча выполняли свою работу, или наблюдали за картой города. На ней красная точка сигнала тревоги перемещалась из одного района в другой с разницей в десять-пятнадцать минут. В какой-то момент один из районов на карте вспыхнул ярким пятном – улицы и дома покрылись россыпью тревожных маркеров.

-Сколько сигналов? – спросил Ским.

-Около полутора тысяч.

Спустя всего минуту этот район погас, но одновременно в другом месте красным загорелись уже два района.

-Три тысячи восемьсот. – отчеканил оперативный дежурный.

Взгляды всех присутствовавших в центре были прикованы к экрану. Город возгорался целыми районами, и каждая вспышка была все больше и больше предыдущих.

-Пять тысяч двести. Семь тысяч четыреста. Девять тысяч пятьсот…

Дежурный, сидевший в центре зала монотонно проговаривал результаты подсчета каждые полминуты.

-Пятнадцать тысяч триста двадцать.

Огромная часть карты светилась тусклым красным цветом и вспышки прекратились, но в самом ее центре вдруг возник пульсирующий сигнал.

-У нас несанкционированное моделирование сна. – произнес дежурный.

-Она меняет чей-то сон. – возбужденно произнес Ским. – Он пишется?

-Да, мы ведем запись.

Майор встал с кресла и быстрым широким шагом двинулся в направлении выхода.

Через три минуты он уже сидел в комнате с тусклым синим освещением. Памятуя о неудачном опыте, он не решился войти в еще незаконченный сон, и сейчас считал время, ожидая разрешения техника на погружение. По прошествии порядка получаса, техник дал понять, что все готово к дальнейшим действиям. Вскоре ободок дал тусклый синий цвет и Ским провалился в сон.

Когда он проснулся, в его уставших глазах дрожали слезы.

16

Солнце скрылось за горизонтом и комната вслед за улицей медленно погружалась во мрак. Возбужденный Рус старался говорить тихо, чтобы не было слышно в соседних комнатах, но ему часто не удавалось контролировать свое удивление.

-Как это он поджог стену? Может, это был фокус? Как такое может быть?

-Я не знаю. Он сначала поджог стену, там все пылало. Мне было очень жарко. Боялась, что пламя на нас перекинется.

-А потом сверху полилась вода? Ты ничего не перепутала?

-Нет, с самого верху зданий как водопад. Столько воды было, что небо полностью закрыло.

-И вода потушила огонь, но ты была сухая?

-Я очень испугалась и закрыла глаза. – спокойно ответила Айа. Она повторяла эту историю в третий раз. – Но когда открыла, ни огня, ни воды не было, а я была полностью сухая.

-Может, тебе это привиделось? Он ничего не давал тебе есть или пить? Я тут пробовал один раз кое-какую таблетку, там всякое может привидеться.

-Нет, я ничего не пробовала и не брала.

Рус какое-то время рассматривал Айу с высоко поднятыми бровями.

-Еще в газообразной форме есть. Может он брызнул чем-то или еще что?

Ей не хотелось повторять все заново, но сейчас, озвучивая одно и то же раз за разом и выстраивая по порядку детали произошедшего, она была полностью уверена в том, что встреча с учителем произошла наяву. Она вдруг вспомнила еще один важный момент.

-Он дотронулся до меня раскаленный рукой. Вот. – она продемонстрировала ему красное пятно от ожога на руке. – То есть она выглядела как раскаленная.

Рус с большим интересом взял ее руку, и затем принялся рассматривать ожог под разными углами, как будто выискивая то положение, когда пятно исчезнет.

-Просто удивительно! – он отпустил ее, - И что, ты примешь его предложение? Будешь к ним присоединяться?

-Я не знаю. Не уверена. Он так все рассказал, как будто у меня нет выбора. Меня ищет полиция, домой мне нельзя. Кроме тебя в городе у меня никого нет. – она сделала паузу. – Что бы ты сделал на моем месте, Рус?

-Я бы согласился. – его глаза округлились. – Они научат тебя всему, и ты потом будешь бороться против Корпорации. И правительства.

-Зачем?

-Как зачем? Ты что, не слышала сегодня выступление на площади?

Она внимательно смотрела на него, вспоминая произошедшее вечером, и пыталась связать это с призывом бороться.

-Ты не боишься больше засыпать?

-Кажется, нет. Учитель сказал, что он научит меня сегодня, как надо заходить в сон незаметно.

-Вот это да…

Он безотрывно смотрел на нее горящими глазами, но, казалось, думал о чем-то своем. Айа почувствовала себя некомфортно. Она встала со стула и подошла к окну.

-Ты просто не понимаешь, как тебе повезло. Эта Гильдия - легендарна. О ней ходят просто невероятные слухи. Я даже не верил раньше в их существование! А тебе удалось встретиться с ними!

-Давай больше не будем? Я почти ничего не знаю, и мне совсем не хочется говорить об этом.

Айа молча смотрела на угасающее небо и город, который окунался в море электрического света. Смотря на чьи-то окна, она вспоминала маму и ее вновь накрывала волна грусти и ностальгии по тому, что было всего несколько дней назад – спокойная, пускай скучная, жизнь, где ей не приходилось бродить по замусоренным переулкам, ржавым трубам, и испуганно вглядываться в лица бездомных и темные силуэты.

-Если бы со мной такое произошло…я бы, конечно, сразу согласился. Я бы выступил!..

Рус продолжал говорить, что-то объясняя, но Айа его уже не слышала. Она вновь была увлечена картиной меняющегося города, в котором духоту и толпы людей заменяли ночная прохлада и пустые улицы, освещенные миллионами фонарей и окон. Сначала город зажигался бесчисленными лампами чьих-то квартир, но затем, почти одновременно все погасло, и силуэты зданий очертило полотно звездного неба.

Сзади раздался храп Руса – он лежал поперек кровати, смешно свесив руки и ноги, изо рта вытекала слюна. Айа тихо рассмеялась, зажимая рот рукой. Возле кровати был заботливо расстелен матрас с заправленным бельем. Она легла на пол и укрылась простыней. Не смотря на усталость, она не могла уснуть, размышляя о прошедшем дне и том, что может произойти ночью. Когда часы показали двенадцать, глаза стали слипаться, и она незаметно для себя погрузилась в сон.

Айа сидела за красным деревянным столом на втором этаже библиотеки. Учитель, сидя прямо напротив, переворачивал страницы большой толстой книги, на которых совсем ничего не было. Он взглянул на девушку и приложил указательный палец к губам.

-В библиотеке нельзя громко говорить. – еле слышно прошептал он.

Она оглянулась. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и рядом с ними распологались столы с зелеными лампами, за которыми сидели немногочисленные молчаливые читатели. Они время от времени переворачивали страницы, но, как ей показалось, они даже не читали, потому что их взгляд был намертво прикован к одной точке – глаза не скользили по строчкам, как это должно быть.

Стол, за которым она сидела, располагался прямо рядом с оградой. За ней открывался вид на большой зал библиотеки, также заставленный многочисленными столами и книжными шкафами. Некоторые места были заняты, но Айа поняла, что и там образы людей только создавали видимость чтения.

Единственным живым персонажем был толстый бородатый мужчина в самом центре, который что-то выискивал в старой иллюстрированной книге. Он быстро водил пальцем по строчкам, периодически сверяясь со своим блокнотом, и иногда поднимал удивленное лицо, как будто узнал нечто очень важное.

-Сейчас будет шоу. – прошептал учитель, не отрываясь от книги.

В этот момент двери в центральный зал распахнулись и в проеме появились три человека в черных костюмах.

-Я всегда верил в тебя! – громко произнес один из них. – А теперь поделись с нами результатами своих поисков!

Бородатый мужчина вскочил со стула, наблюдая, как троица двигается в его сторону.

-Ты ничего не получишь!

Оттуда-то зазвучала динамичная музыка и мужчина, схватив книгу и записи, бросился бежать в противоположную сторону. Троица, задевая столы и роняя стулья, кинулась за ним к противоположной двери.

-Откуда вы знали? – тихо спросила Айа. – Это вы придумали этот сон?

-Нет, это продукт Корпорации. Я его полностью смотрел от начала до конца уже раз десять. Сейчас они вернутся в наш зал снова и главный герой остроумно пошутит.

Вскоре послышался шум драки из другого помещения, и секунду спустя из той же двери выбежал бородатый мужчина, а прямо за ним один из мужчин в черных костюмах. Статисты в библиотеке, повинуясь сценарию, увлеченно и испуганно следили за происходящим. Некоторые из них встали со своих мест, изображая волнение на лице.

-Здесь нельзя бегать! Это вам не спортзал! – слабым голосом прокричала старая женщина-смотритель.

Мужчина в черном костюме нагнал главного героя почти на выходе из зала и схватил его за руку, но последний ловко взял стоящую на одном из столов лампу и, развернувшись, разбил ее о голову преследовавшего, так что тот рухнул на землю. Динамичная музыка остановилась.

-Ученье – свет! Надеюсь, ты чему-нибудь научился! – произнес бородатый мужчина и улыбнулся. Затем бросился к выходу и исчез в дверном проеме.

Присутствовавшие читатели и женщина-смотритель застыли, взирая на выход, и не двигались.

-Очень популярный сюжет для сновидений. Главный герой что-то читает, приоткрывает завесу старой тайны, разгадывает заговор, периодически расправляется с оппонентами, но делает это всегда остроумно с заранее прописанной для него шуточкой. Смотрела когда-нибудь такой?

Айа отрицательно покачала головой.

-В данный момент подобные видят десятки тысяч, но каждый отдельный зритель искренне верит, что это происходит только с ним. Можно хоть сейчас шагнуть в сознание другого человека и увидеть абсолютно то же самое вплоть до количества и формы осколков разбитой ламы. Только внешность героя измениться.

Он широко улыбнулся.

-Но это скучно. Ты и сама сможешь скоро в этом убедиться. Пойдем лучше что-нибудь другое посмотрим. А теперь смотри и запоминай.

Он взял ее за руку и мир вокруг моментально померк, так что она видела только лицо учителя. Вокруг стали проявляться миллионы тусклых точек и, задерживая взгляд, на одной из них, она как будто увеличивала ее. Одна из таких точек разрослась в пятно, и оно быстро их поглотило.

Айа и учитель стояли на палубе большого катера, плывущего посередине реки в джунглях с пышными зелеными деревьями, с которых свисали лианы. Пространство было заполнено криками тропических птиц и из глубины леса иногда доносились звуки неизвестных животных.

На палубе помимо них двоих стояли другие люди о чем-то оживленно разговаривали, указывая на деревья и пролетающих мимо экзотических птиц. Айа пыталась вслушаться в их беседы, но совершенно ничего не поняла, потому что сказанное людьми представляло собой набор непонятного бормотания с редкими вкраплениями знакомых ей слов.

-Здесь мы можем свободно говорить. Главное – не пялиться на ту женщину.

Ее спутник кивнул в сторону, и Айа увидела одетую как первооткрыватель молодую девушку с биноклем на груди, которая стояла, оперившись на поручень. Она внимательно слушала мужчину, что-то вдумчиво объяснявшего ей, и кивала.

-Гид. – объяснил учитель. – Это так называемое образовательное сновидение. Тоже очень популярное. Тут вроде как урок биологии и географии в одной упаковке. И как и школьный предмет почти ничего не оставляет в голове у зрителя после пробуждения. Но людям нравится. – он вновь растянулся в улыбке.

Один из статистов, стоящий неподалеку, вдруг громко заговорил, и речь его была на удивление четкой и понятной.

-Если ты чувствуешь жажду, всегда можно выпить «Шпот!».

Он достал из своей сумки бутылку, открыл ее с характерным пшикающим звуком и приложил к губам. Он пил медленно с закрытыми глазами, и, сделав несколько больших глотков, улыбнулся и передал бутылку своей спутнице. Та приняла ее и с такой же счастливой улыбкой повторила действия собеседника. Люди, стоящие на палубе почему-то внимательно смотрели на них с радостными лицами, а когда девушка закончила пить и обнялась с молодым человеком, все остальные неожиданно захлопали, затем стали доставать свои бутылки и пить с не меньшим удовольствием.

Главная героиня, стоявшая поодаль от Айи тоже получила бутылку от услужливого гида.

Пение птиц и крики животных почти пропали, и вместо них зазвучала веселая мелодия, которую сопровождали напевы участников лодочного тура.

-Шпот! Прохладный Шпот! Выпей его! Выпей его! - доносилось из ртов статистов, которые в тот момент внешне почти не отличались друг от друга.

Недоумевающая Айа наблюдала за людьми и учителем, который, стоя с бутылкой в руке, тоже принимал участие в пении. Она взглянула за борт и к своему изумлению увидела название напитка, написанное огромными яркими буквами, которые плыли по воде.

Вскоре пение прекратилось, и прогулка на лодке продолжилась в том же виде, в котором начиналась, словно этой рекламной паузы не было. Учитель оперся на поручень и заговорил.

-Потешные вставки! Каждый раз не могу не умилиться бесхитростным выдумкам их художников. Эта пошлая реклама уже после первого появления вызывает отторжение, а люди их месяцами смотрят. Кстати, в более дорогом пакете хоровое пение и эта глупая мелодия заменены на ненавязчивую джазовую композицию, а название продукта появляется на растяжке самолета, который пролетает над рекой. Заплати еще чуть больше и рекламы совсем не будет.

-Я даже не представляла, что это выглядит вот так.

-О, значит, тебе очень повезло. Видимо, твоя мама очень заботиться о чистоте вашего сознания, и предпочитает переплачивать, чтобы не видеть этого буйства коммерческой мысли.

-Лучше бы она проявляла заботу по-другому.

-Прекрасно тебя понимаю, Айа. Но поверь мне: сны без рекламы дорогого стоят. Ты, кстати, какие сама предпочитала?

-Что-то похожее на это: про животных, растения, географию. Но этот сон я ни разу не видела. В моих все тише и спокойнее, и нет этих песен.

-Я думаю, ты много чего не видела. Нам следует продолжить экскурсию, чтобы ты имела представление о том, чем живут люди. Для полной картины следует еще кое-куда прогуляться.

Он взял ее за руку, и они вновь перенеслись в темное пространство, наполненное слабым сиянием миллионов сновидений. Одно из них быстро увеличилось, заслонив собой все остальные.

Одетая в мешковатый костюм защитного цвета, Айа держала в руках тяжелое оружие и испуганно смотрела по сторонам. Она находилась во внутренней комнате разрушенного здания, где в потолке и стенах зияли отверстия, а пол был усеян камнями, остатками мебели и стреляными гильзами. Снаружи доносились хлопки, взрывы и стрельба.

Помимо нее в комнате находились еще с два десятка бойцов, лиц которых было не видно – их скрывали теплые маски, а изо рта шел пар. Айа находилась за спиной одного из них, который повернулся и подмигнул, выдав в себе Учителя. Солдаты стояли полукругом напротив командира, который стал вещать громким хриплым голосом.

-На той стороне сотни наших врагов! Убийц, насильников, мародеров! Они сами пришли на нашу землю! Чтобы нести смерть и разрушение! Они сожгли эту больницу! Сожгли десятки и десятки других зданий! Убили тысячи детей, женщин, стариков! – он обводил присутствующих острым решительным взглядом. – Сегодня они попытаются взять нас штурмом, превосходящим числом! Но мы не сделаем ни шагу назад! Это наша страна и наш город! Мой приказ: умереть, но не сдаваться!

Бойцы отозвались на эти слова громким криком одобрения.

-Всем по местам!

Солдаты организованной цепью двинулись в дверной проем, откуда по длинному коридору распределялись по комнатам, занимая там огневые позиции. Айа повинуясь безмолвной команде Учителя пошла в числе нескольких человек на верхний этаж, где оставшиеся бойцы также заняли места в разных помещениях.

Они вдвоем проследовали в дальнюю комнату, где Учитель прислонился к стене возле окна и поставил свой оружие на пол, уперев ствол в угол. Совсем рядом послышался взрыв, который сотряс здание, далее последовала стрельба и крики на первом этаже. Повинуясь инстинктам, Айа села на пол с искаженным от испуга лицом. Учитель спокойно смотрел на серый холодный пейзаж.

-Не бойся. Это действо для нас безопасно. Все важное для сюжета происходит на первом этаже. Там будут умирать статисты, но главный герой, конечно, останется в числе тех, кто отразит волну атакующих. Даже танк подожжет.

Глядя на бесстрашного Учителя, Айа сглотнула, предпочитая оставаться на полу. В небе возник силуэт военного атакующего дрона, но его тут же сбили ракетным попаданием, отчего машина задымилась и рухнула на землю с мощным взрывом.

-Это место воссоздано с детальной точностью. Видимо, использовали фото, видео и карты. Тут в соседнем квартале должен быть дом наших дальних родственников. – он указал пальцем в направлении упавшего дрона. – Не уверен, что теперь с ними.

-Где мы? – произнесла Айа, но ее голос заглушила возобновившаяся стрельба по дому. При появившейся возможности она повторила вопрос. – Где мы?

-Вам что же, не рассказывали в школе о войнах, которые мы ведем?

-Войнах?

-Их, конечно, чаще всего называют пограничными конфликтами, но как по-моему, - он обвел комнату и пейзаж за окном рукой, - слишком масштабно для пограничного конфликта и скорее напоминает полноценную войну.

Снаружи послышалась новая стрельба и воинственные крики.

-Идут на штурм. – спокойно произнес Учитель. – Война здесь интересная. По разные стороны люди, которые до всего этого жили в одном доме, а иногда даже квартире. Поэтому правительству надо обезличить и обесчеловечить врага, чтобы объяснить, зачем мы тут воюем и с кем. И естественно привлечь добровольцев в Силы Самообороны, чтобы самообороняться в реальности.

Где-то в их здании прогремел сильный взрыв, из-за чего со стен и потолка посыпалась пыль. С улицы донеслись звуки крошащегося камня и страшный рев двигателя. Загрохотал пулемет, который ни шел ни в какое сравнение с теми выстрелами, которые Айа слышала до этого.

-Танк пригнали. – объяснил Учитель.

-Давайте уйдем отсюда! Мне страшно! – прокричала девушка.

Мужчина обратила на нее спокойные глаза, и все вокруг исчезло.

Через несколько мгновений они оказались на тротуаре их собственного города. Встревоженная Айа оглянулась по сторонам, все еще опасаясь картин предыдущего сновидения. Учитель, не глядя на нее, неторопливо шел по улице. Мимо проходили люди и проезжали машины. Все казалось достаточно будничным, и единственным отличием от реального мира было просто невероятное количество рекламы, которая смотрела на тебя отовсюду - с электронных табло, растяжек над дорогой, фонарных столбов, стен домов и даже одежды людей. И в реальном мире город был переполнен коммерческими объявлениями, но здесь оно лезли из каждой щели. Все вокруг пестрило надписями и картинками, и откуда-то доносилось навязчивая мелодия напитка «Шпот».

Айа прислушивалась к разговорами прохожих и вдруг поняла, что одна и та же речь встречается много раз, как будто многие десятки людей воспроизводили всего несколько звуковых дорожек и повторяли одно и то же. Девушка пробежала несколько метров, чтобы догнать ее экскурсовода в мире снов.

-Вот тебе минимальный пакет – куча рекламы и минимум возможностей.

-А сейчас мы где? Что за сон?

-О, это, пожалуй, один из самых популярных видов сна! Как и предыдущий отличается количеством рекламы в зависимости от платежеспособности, но содержание сновидения везде одинаковое – оно о друзьях, знакомых, компании, с которым главный герой проводит время. Вон там впереди идет девушка в окружении красивых подруг. Видимо, ей очень не хватает общения и смеха днем, поэтому ночью она предпочитает встречаться с вымышленными подругами, которые ее всегда внимательно слушают, соглашаются, и которые всегда говорят то, чего она искренне желает. Сейчас они просто идут и болтают на улице, но вариации этого сна бесконечные: посиделки в кафе, совместная готовка, походы в магазин за одеждой, знакомство с такими же очаровательными представителями противоположного пола, высмеивание нелепых прохожих и знакомых, которых специально создают для подобного. Люди в таком сне проживают жизнь полную увлекательных бытовых приключений, которые обязательно заканчиваются хорошо. А даже, если и есть какая-то проблема, она обычно подается под соусом театральной драматичности и все равно оставляет человека с приятными ощущениями. Короче говоря, это сон об идеальной повседневности, который, не смотря на внешнее сходство, не имеет почти никакой связи с реальностью.

Компания веселых подруг впереди завернула в открытую дверь кафе и Айа с учителем тоже остановились возле проезжей части.

-Кстати, единственный сон, который, на мой взгляд, с годами заметно теряет свою реалистичность. Те, кто создавали первые образы подобного плана, вдохновлялись своей жизнью и привносили сюда все то, что переживали сами, и в чем другие начинали испытывать недостаток. Но с годами первоначальные творцы уходят на покой, а новые, выращенные уже на подобной рафинированной выжимке из блаженных представлений о реальном общении, ничего нового создать не могут. Куда не глянь – везде довольные ожившие манекены с застывшей улыбкой на лице. Пользователи подобных снов со временем становятся похожими на статистов, совсем неотличимы от выдуманных образов. Пойдем, посмотрим!

Они продолжили свое движение по улице, и, приближаясь к открытой двери, учитель указал на окно. Проходя мимо него, Айа увидела сидящих за столиком и очень похожих друг от друга девушек, которые живо что-то обсуждали с неизменной улыбкой на лице. Миновав заведение, учитель обратился к Айе.

-Ты поняла, кто там главный герой?

-Нет... Они все были совсем одинаковые. И, правда, как манекены.

Они продолжили путь по городу.

-Раньше люди определяли содержание сновидений, а сейчас это совершенно незаметно для общества может делать Корпорация. Они способны формировать у людей представление о жизни, и даже их собственных потребностях. Покажи им веселые посиделки с друзьями-манекенами, бессмысленные сплавы по тропическим рекам и драки в библиотеке – потребитель уверует в то, что так оно и должно быть. Что к этому им и надо стремиться. Они задыхаются от жары и пыли в своих тесных офисах и цехах, ненавидят свою жизнь, и весь день мечтают о том, чтобы упасть поскорее в кровать, а затем окунуться в волшебный мир коммерческого сновидения. Таким образом ловушка захлопывается.

Он остановился, оглядывая высокие дома.

-Они презирают часы реальной жизни, стремясь вернуться в комфортный и приветливый мир грез, а, проснувшись, пытаются найти связь с увиденным ночью. Однако вновь и вновь терпят в этом неудачу и еще сильнее стремятся вернуться в вымысел.

Учитель засунул руки в карманы и улыбнулся.

-Раньше день заканчивался ночью, которую боялись, так как это было время мрака, чего-то неизведанного, мистического страха. А сейчас сон оканчивается реальным миром, вселяющим в души страх, уныние и тоску. Люди не знают настоящего мира, опасаются его, и самое главное не желают его изведать.

Айа разглядывала мир почти неотличимый от того, что можно лицезреть после пробуждения.

-Тем не менее, для нас это удобно в какой то мере. Законы этого вымышленного мироздания гораздо проще тех, что в реальном мире. Но действия, производимые здесь, оказывают иногда даже больший эффект. Поэтому тебе в первую очередь необходимо научиться орудовать в этом пространстве. - слушая его, серьезная и внимательная Айа кивнула. - Когда засыпаешь в небезопасном месте, надо научиться выходить за границы отведенного тебе одной. Тусклое пространство с миллионами точек – сеть, которую создают передатчики, а точки – образы сновидений. Ты можешь попасть в чей-то отдельный сон, как, например, сейчас. Или присутствовать частично, но в умах сотен и даже тысяч. Просто попробуй концентрироваться не на одном отдельном сновидении, а смотри на них, как будто смотришь на стену, обклеенную рекламой. Пойдем, попробуем!

Он взял ее руку, и они снова очутились в безграничном пространстве, наполненном миллионами звездочек чьих-то сознаний. Айа обвела взглядом бесконечное полотно сновидений — все они казались сплошной трудно различимой массой. Уставившись в одно место она попыталась сконцентрировать на нескольких из них. Спустя совсем немного пестрая даль подернулась и чьи-то ночные образы стали увеличиваются в размере. Айа перевела взгляд еще на несколько десятков свечений, и они также принялись раздуваться, показывая, что там происходит. Она охватывала все большее число ночных образов, и те представали перед ней в виде сетки сотен сюжетов, как будто бы она рассматривала чей-то семейный альбом, наполненный живыми фотографиями. Количество сюжетов ночных образов действительно было ограничено, и, зацепив одно сновидение, можно было легко удерживать во внимании сотни аналогичных.

Люди пребывали на концертах в качестве зрителей или артистов, открывали неизведанные места и изучали тамошнюю природу, воевали во благо планетарной отчизны на полях межзвездных сражений, шли по следу преступников, арестовывали негодяев, встречали своих давно потерянных родственников, соблазняли красавец или встречали принцев, проводили время весело с друзьями, давали интервью именитым ведущим, выигрывали в лотерею, начинали новую жизнь, бросали работу, находили новую, интересную, или просто жили в свое удовольствие. В общем, делали все то, что не могли позволить себе в реальном мире.

Айа оттолкнула готовую сетку сновидений и начала притягивать новую, которая далась ей с большей легкостью. Пытаясь удержать один сюжет, она переключилась на другой, и вновь стала собирать максимально возможное количество зрителей. Затем еще один и еще один. Ей казалось, что она может удерживать сновидения всего города, но увиденное очень быстро наскучило.

Она отпустила собранные сны, и нашла тот образ, из которого они вышли незадолго до этого. Уже без помощи и подсказок Учителя она полностью погрузилась в него.

Айа снова стояла на тротуаре неподалеку от того заведения, где потребитель этого сна сейчас весело проводила время с самыми понимающими на свете манекенами.

-Почему ты решила вернуться? – спросил учитель, стоявший неподалеку.

-Я хочу изменить этот сон. Я ведь вольный художник?

Ее собеседник улыбнулся и кивнул, а затем обвел улицу широким жестом.

-Твори!

Она посмотрела по сторонам, решаясь с чего ей начать. В ее голове было ясное представление того, что она хочет сделать, но присутствие постороннего человека смущало. Айа робко провела ладонью по ближайшей стене, удалив всю рекламу, а затем почистила столбы освещения. Взглянув на массивные металлические растяжки над автострадой, она без раздумий убрала и их тоже. Паутина проводов, натянутая между домами, исчезла вслед за ними. Сотни машин создавали слишком много шума, так что после взмаха руки их совсем не осталось. И восьмиполосное шоссе теперь тоже было ненужным. Она выставила палец и аккуратно дважды провела по асфальту - вместо большей части автомобильной дороги, она нарисовала широкие зеленые газоны с высаженными на ней деревьями и кустами. Серые стены домов тоже преобразились – повсюду появились аллеи, балконы и галереи с цветущей пышной зеленью, а на бетоне возникли узоры символических птиц, цветов, растений и геометрические рисунки. Она взмахнула руками, и ветер принес свежий ароматный воздух с океана, прогнав духоту. Но город все еще был пыльным и создавал удушающее впечатление. Айа взглянула вверх, туда, где больше не было ни проводов, ни рекламы и дотронулась до голубой выси, которая тут же стала набухать темной синевой. Пасмурные облака покрыли весь небосвод и, вдохнув, Айа почувствовала запах дождя. Она закрыла глаза и услышала раскаты грома, а вскоре все вокруг заполонил шум капель, падающих на тротуар, траву и деревья.

Открыв глаза, она увидела запрограммированных людей, которые все так же воспроизводили одинаковые речи и совсем не обращали внимания на преобразившийся город и дождь. Взмахом руки она избавила улицу от этого бестолкового элемента.

Теперь мир вокруг был прекрасен. Айа вдыхала полной грудью, наслаждаясь звуками и запахами. Волосы намокали под дождем, и теплые капли скатывались по лицу. Она улыбнулась.

-О, это просто чудесно! – послышался голос сзади.

Обернувшись, она увидела учителя, который стоял под большим широким зонтом и улыбался.

-Мне очень нравится, что ты сделала! Все вокруг расцвело, даже эти серые стены! Очень красиво! Как ты думаешь, хозяйка сна это оценила?

Айа посмотрела в сторону кафе, и медленно двинулась в его сторону. Встав напротив окна, она увидела одинокую девушку, сидящую внутри за столом прямо возле стекла. Та прятала лицо в руках, и вздрагивала.

-Я не понимаю. - сказала Айа, чувствуя, как капли катятся по ее лицу. - Мне кажется, она плачет. Неужели ей не понравилось?

-А ты думаешь, многие смогут оценить твои идеи?

Он внимательно смотрел на нее несколько секунд, а затем отвел взгляд, нахмурившись. Создавалось ощущение, что он прислушивается или пытается что-то вспомнить. Затем мужчина бросил взгляд на стену. В один ряд на ней были расклеены одинаковые яркие объявления.

-Я думала, я все убрала. Видимо пропустила.

-Нет, они появились только что.

Айа пригляделась и поняла, что на каждом из однотипных желтых листов была изображена фотография ее лица, взятая из школьного личного дела. Ничего кроме самого снимка там не было — ни объявлений, ни предупреждений.

-Что это? Это полиция сделала? - тревожно спросила девушка.

-Нет, это инициатива Корпорации. – серьезно ответил он.

-Почему здесь ничего не написано?

-Айа, этот парень, с которым ты приходила на площадь. Ты у него прячешься?

Она кивнула с взволнованным видом.

-Как только проснешься, сразу же уходи. В самое ближайшее время они узнают, где ты. Если этого уже не произошло…

Она еще раз кивнула, сухо сглотнув.

-А теперь слушай внимательно: выходить из сна надо так же, как и входить – минуя собственное сновидение. Делать это надо резко.

Учитель схватил ее за руку, дождливый город тут же исчез, и Айа устремилась в тусклое пространство. Сияющие точки вокруг настолько быстро проносились мимо ее сознания, что растягивались в световые полосы.

Спустя мгновение она увидела перед собой потолок комнаты Руса. За окном светало и ей были слышны первые звуки пробуждающихся улиц.

17

Большая крыша высотного здания, оборудованная под взлетно-посадочную площадку, была местом ожесточенного боя. За ящиками, бочками и техническими постройками прятались боевики подпольной организации, которая ставила своей целью мировое господство. Целые народы были порабощены и унижены, а их страны разграблены при помощи технологии, делавшой из простых людей непобедимых, но очень послушных воинов. К сожалению, для этих солдат был не самый лучший день. Они никак не могли поразить свою цель, постоянно промахивались, отступали, затем безрезультатно наступали, шли в рукопашную, кидались на врага с ножом, но все было тщетно. Супербойцы отходили, теряя свои позиции и жизни.

Единственным их противником был такой же, как и они сами. Завербованный для работы на организацию, обретший невероятную силу и способности, но прознавший о подлых планах и выступивший против своих хозяев. Обладая сверхчеловеческой реакцией, он уклонялся от пуль и ударов. Сложенный из стальных мышц, герой ломал конечности, бронекостюмы и шлемы врагов одним точным движением. Потрясающие чувства и интуиция позволяли предугадывать появление врагов и косить их очередями наотмашь. Одетый в силовую броню, представлявшую собой воплощение эстетического идеала мужской красоты древних государств, он был похож на бога, сошедшего с небес, чтобы покарать вероотступников. Этим богом был Рус.

Он очень близко подошел к своей цели, и ему оставалось совсем немного до того момента, когда он доберется до главного злодея. Совсем скоро за ним должны были прилететь, и боевое судно вполне очевидно могло создать для него огромные проблемы, поэтому герой вынужден был поторапливаться. Он стрелял, бежал до ближайшего укрытия, прятался за ним, снова стрелял, кидал гранату, ждал взрыва, снова стрелял и вновь бросался в другое место. Патроны постепенно заканчивались, гранат не осталось и в какой-то момент он оказался с пустым автоматом за трубой вентиляции. Пули пролетали над головой, чиркали по каменному полу и крошили стены и ограждения на крыше.

Положение было почти безвыходным, но его распирала ярость и готовность действовать. Поэтому когда за углом послышался шорох приближающихся шагов, Рус, не дожидаясь противника, выскочил с криком, и, нанеся удар в голову, выхватил у солдата оружие, схватил того за шею, и, прикрываясь им как живым щитом, расстрелял еще несколько бедолаг, окружавших укрытие непобедимого мстителя.

Затем он прыгнул за ближайшие ящики, чтобы спрятаться от новой порции пуль. Обдумывая дальнейшие действия, он посмотрел себе под ноги и обнаружил там несколько одинаковых листовок, на которых было чье-то фото. Он поднял одну из них и удивился тому, что на ней была изображена Айа. Рус прислушался и осознал, что на крыше вдруг стало абсолютно тихо – стрельба прекратилась.

Он выскочил с оружием наготове, но оно не потребовалось – все солдаты, живые и мертвые, исчезли. Зато на площадке авиатранспорта стоял одинокий силуэт девушки. Это была Айа. Они оба молча смотрели друг на друга некоторое время, а затем она стала медленно спускаться по железной лестнице. Несмотря на сильный ветер, ее волосы были уложены, как на той фотографии и совсем не двигались.

-Привет! – поприветствовал ее Рус. – Ты что здесь делаешь? Это ты уничтожила всех врагов?

Она проигнорировала вопрос, продолжая двигаться к нему навстречу.

-Тебя твой знакомый научил так влезать во сны? Ты ко мне вроде как в гости наведалась? – сказав это, он улыбнулся, но она снова никак не реагировала.

Безмолвная Айа, которая к тому же не мигала, выглядела пугающе, так что Рус почувствовал тревогу. В голове пробежали мысли о готовящейся западне и окружении, нападении с тыла. Он резко обернулся, вскинув оружие, но там никого не было. Он развернулся обратно к своей знакомой, но и она пропала. Рус осознал, что все изменилось - никаких надстроек, труб вентиляции, бочек, ящиков и взлетной площадки больше не было. Он стоял на гладкой бетонной поверхности. Более того, все здания вокруг тоже превратились в бетонные монолиты, промеж которых почему-то был океан воды.

Сзади послышался высокий противный смешок. Рус обернулся и увидел худого человека в обтягивающих брюках и пиджаке. Волосы были зализаны, а лицо подернуто неприятной улыбкой.

-Всех успел победить? - произнес незнакомец.

Рус с недоверием посмотрел на типа, напоминавший тех скользких персонажей, которые обычно выполняют для криминальных боссов самую грязную работу. При том делают это тихо и чаще всего со спины или из засады. В открытом бою такие из себя ничего не представляли.

Главный герой сновидения ухмыльнулся и уверенно двинулся навстречу пришельцу, отбросив в сторону оружие. Напоследок всегда остается зрелищная драка. Приблизившись, Рус сделал небольшой замах и послал удар в лицо сопернику. К его удивлению, резкое движение моментально замедлилось, и, когда кулак достиг цели, импульса хватило только на легкое касание. Он отдернул правую руку и попытался ударить левой, но ситуация повторилась – создавалось впечатление, что он находится в воде, чье сопротивление мешает ударить врага с должной силой. Рус пытался вновь и вновь, но чувствовал, что его движения происходили как будто в замедленном съемке.

Противник с улыбкой смотрел на его потуги.

-Сейчас это происходит не с той легкостью, к которой ты привык, не так ли? Всегда хочется побеждать легко и приятно. Примерно вот так.

С этими словами он молниеносно ударил Руса в лицо, так что тот отлетел на несколько метров и рухнул на бетонную поверхность. Глаза заволокло искрами, затылок болел от падения, а из носа хлестала кровь. Он прикоснулся к лицу, но тут же отдернул руку из-за жгучей боли. Увидев, что незнакомец сделал несколько шагов в его сторону, Рус неловко вскочил на ноги, пошатываясь, и предпринял попытку убежать. К его ужасу ноги так же плохо слушались и вязли в невидимом болоте.

-Куда ты собрался бежать? Все только начинается!

От сильного удара в спину перехватило дыхание и Рус отлетел на самый край бетонной поверхности, рухнув в нескольких сантиметрах от обрыва. От падения голову пронзило острой болью, из-за которой было тяжело открыть глаза. Сквозь слезы он увидел, что в нескольких метрах под ним была еще одна небольшая площадка, но за ней начиналась пустота, которая несколькими сотнями метров внизу прерывалась гладью воды.

-Расскажешь мне, где вы познакомились? Мне это очень важно узнать! – послышался голос сзади. – Расскажи, где ты познакомился с Айей.

Шокированный и дезориентированный Рус перевалился на левый бок, чтобы увидеть, как его мучитель с разбегу наносит удар в живот, от которого его тут же отбросило словно он весил не больше жестяной банки. Пролетев несколько метров, он тяжело рухнул на площадку внизу. Все тело ломило от боли, Рус застонал, по лицу текли слезы, которые разбавляли кровь из носа и рта.

-Расскажи мне, где ты познакомился с Айей. Расскажи! Расскажи, где ты познакомился с Айей! Расскажи! Расскажи! Расскажи!..

Поверженный Рус открыл глаза и увидел противника, стоявшего на самом краю верхней площадки. Его безумные глаза безотрывно смотрели на подростка, рот безостановочно тараторил одно и тоже слово. Враг поднял ногу, как будто хотел шагнуть в пустоту, но вместо того, чтобы упасть, он перешел на вертикальную стену, повинуясь несуществующим законам притяжения. Словно двуногий паук он медленно ступал вниз по стене, при этом его голова была запрокинута назад, чтобы не упускать из виду свою жертву. Он продолжал повторять одно и то же, но на каждом слове его голос становился все выше и пронзительнее.

-Расскажи! Расскажи! Расскажи! Раскажииии!...

Последний слог перерос в страшный оглушительный вой, от которого закладывало уши. Открытый рот засверкал острыми зубами, глаза стали похожи на черные монеты. Руса обуял страх, пронзивший сознание. Все тело болело, ноги и руки отказывались подчиняться. Изо рта брызнула кровавая слюна.

Худой мужчина ступил на горизонтальную поверхность и медленно шагнул в сторону парализованного Руса. Вой нарастал, рот открывался все шире, глаза сузились до маленьких точек. Он уже стоял в метре от поверженного подростка.

Вдруг все прекратилось. Оглушающий звук исчез. Лицо незнакомца, который молча стоял над ним, вновь приобрело человеческие черты.

-Расскажешь мне, где вы познакомились? – он сложил большой и указательный палец, а затем добавил. – Какие же вы все смешные букашки.

После этих слов он присел и щелкнул Руса, словно тот и правда был размером с жука. Однако, избитый подросток ощутил на себе сильнейший удар, сравнимый с наездом автомобиля. Его отбросило, и он почувствовал невесомость долгого падения между высоких серых монолитов. Он падал все быстрее и быстрее, дыхание перехватывало от встречного ветра. Рус захлебывался воздухом. Поверхность воды приближалась с ужасающей скоростью. Страх скорой смерти захватил его сознание. В последний момент он закричал.

И проснулся с широко отрытыми глазами, громко наполняя воздухом легкие, как будто он долгое время пробыл под водой без дыхания. Айа, которая до этого пыталась растрясти Руса, чтобы разбудить его, испуганно отпрянула.

-Что случилось? Ты стонал во сне! У тебя кровь из носа!

Шокированный Рус приложил руку к лицу и посмотрел на испачканные красным пальцы.

-Рус, нам надо уходить! Они знают, где я! – быстро говорила Айа сдавленным голосом, пытаясь не шуметь из-за наполнявшего ее волнения. - У нас, может быть, всего несколько минут! Надо бежать прямо сейчас!

Он обратил на нее вопрошающий взгляд полный непонимания. В следующую секунду в голове промелькнуло лицо худого человека и те обстоятельства, при которых возникло кровотечение. Рус попытался вскочить с кровати, как он это обычно делал по утрам, но вместо прыжка неловко упал, подкошенный резкой болью, которая пронизывала все тело. Он громко застонал.

-Что случилось?! Рус, нам надо скорее идти!

Пытаясь встать, он медленно двигал руками и ногами, стараясь не провоцировать новые вспышки боли. Лицо исказила гримаса страдания. Айа удивленно следила за его действиями.

-Что с тобой? Почему ты так медленно двигаешься, Рус?!

Ему удалось встать и первое, что бросилось в глаза, были детали и провода, лежащие на столе. Он посмотрел на шкаф и к своему ужасу осознал, что тот был наполнен свидетельствами его хулиганской жизни – поломанным, разобранными и разбитыми камерами, которые он собирал в качестве трофеев. То были совершенно бестолковые вещи, которые, найденные полицией, могли стать причиной штрафа такого размера, за который его семье, скорее всего, придется расплачиваться квартирой.

Осознав степень своей горделивости, тщеславия и безалаберности, которые принесут его семье ужасные несчастья, Рус прослезился. Он молча посмотрел на Айу отчаявшимся взглядом.

-Я не могу уйти сейчас. Мне надо быстро собрать… - сказал он тихим дрожащим голосом.

-Рус, за нами едет полиция! Нам нельзя здесь оставаться! – она схватила его за плечи.

-Если я не соберу там все, я надолго уеду. И у семьи будут большие проблемы. – он закрыл глаза, глубоко вдыхая, как будто пытался собраться с силами. – Айа, уходи одна! Я тебя догоню. Мне надо максимум пять минут, чтобы все здесь собрать. Я пойду сразу за тобой! Иди на те трубы, по которым мы пришли сюда. Ты ведь помнишь дорогу?

Она кивнула.

-Иди одна, только будь аккуратна и осмотрительна! Используй модулятор. Я нагоню тебя там. А если я не появлюсь сразу, давай встретимся там, на пустыре!

Она смотрела на него глазами, полными испуга. Ей совершенно не хотелось оставлять его и тем более не хотелось оставаться одной. Поджав губы, она кивнула.

-Поторапливайся! Я буду тебя ждать!

Она сжала его плечи, а затем прильнула к нему и мягко обняла.

Через полминуты послышался тихий звук захлопывающейся входной двери. Стоявший как вкопанный посреди комнаты, Рус не мог определиться, с чего начать. Суетливо оглядев комнату, он схватил лежащую на полу большую сумку, подошел к шкафу и начал как можно быстрее наполнять ее уликами против самого себя.

18

Фиолетовый автомобиль гнал по улицам утреннего города. Полосы движения были почти пусты из-за раннего часа и полицейской системы, настраивавшей дорожное движение таким образом, чтобы освободить путь для служебного автомобиля. Солнце пробивалось среди высоток, медленно наполняя город жарой. Ским крутанул рулем, и машина резко ушла в поворот. Заспанные прохожие провожали лихача взглядом.

За пятнадцать минут до этого, еще не отошедший ото сна, его оповестили о том, что предполагаемое местонахождение беглянки установлено. Уставший с замыленным взглядом он бросился к автомобилю, где его уже ждала Вики. Сосредоточив все внимание на управлении, он даже ничего не спросил. Сейчас вопросы следовали один за другим.

-Как узнали ее местонахождение? – он не сводил взгляда с дороги.

-Этот персонаж из Корпорации под самый конец сеанса сновидений передал нам информацию о человеке, который ее, скорее всего, укрывает. – Вики говорила уверенным голосом.

-Откуда они узнали?

-Он упомянул программу, фиксирующую эмоциональный отклик на определенные раздражители. Ночью они пустили образы разыскиваемой в эфир. Этот Рус, которого мы сейчас возьмем, знал ее и называл по имени. При том, что задокументированных социальных связей у них не было.

-Что-то новое?..

Ским обогнал несколько автомобилей, лавируя между ними, а затем еще сильнее увеличил скорость.

-Прошлой ночью они пустили дезинформацию о ней с указанием имени. Может быть, он, поэтому отреагировал? Какова вероятность ошибки?

-Он заверил, что метод дает почти стопроцентный результат. Я его спросила то же самое.

-Выведи информацию по объекту.

На экране появилась фотография семнадцатилетнего подростка с несколькими строчками основных фактов биографии. Следующим кадром шла карта города с указанием места жительства и основных путей подъезда к дому. Ским бросал на экран короткие взгляды, стараясь не отвлекаться надолго от дороги.

Спустя несколько минут он сбросил скорость и заехал во двор. Повсюду были припаркованы автомобили, стоящие вдоль тротуаров и на разъезженном газоне. Мужчины и женщины выходили из своих домов, двигались в сторону проспекта, или направлялись к личным автомобилям. Ским не мог ехать быстро из-за плотно расположенного транспорта, который к тому же скрывал обзор. Вики крутила головой по сторонам и вглядывалась в пространство между машинами.

Майор еще раз бросил взгляд на карту и понял, что искомый дом стоял прямо перед ними. Одна из машин вырулила с парковочного места недалеко от них, и Ским тут же загнал туда свой седан. Он еще раз внимательно посмотрел на фотографию разыскиваемого и запомнил расположение его квартиры.

Полицейские покинули транспорт и одновременно хлопнули дверью, затем быстрым широким шагом двинулись в сторону подъезда, стены и двери которого были испачканы рисунками и надписями. Они пересекли узкую дорогу, миновали припаркованные авто и вышли на тротуар.

Когда они были в десяти метрах от подъезда, дверь со скрипом открылась, и им навстречу, прихрамывая, вышел парень с большой тяжелой сумкой. Его лицо было помятым: мешки под красными глазами и следы плохо отмытой крови под носом, волосы растрепаны и футболка, кажется, была одета задом наперед. Ским и Вики замедлили шаг, внимательно вглядываясь в появившегося. Секунду спустя они одновременно выхватили свое оружие, направив его на Руса.

-Стоять! Подними руки!

-Встать на колени!

-Брось сумку!

-Встать на колени, я сказал!

-Брось сумку, руки за голову!

-У нас есть право применять оружие!

-На колени!

Полицейские перекрикивали друг друга, целясь в шокированного подростка. Он застыл на месте, переводя перепуганный взгляд с мужчины на женщину. Наконец, он бросил сумку и начал медленно неловко опускаться на колени, что причиняло ему боль при каждом движении.

-Быстрее на колени! Быстрее!

Рус принял указанное положение, медленно сложив руки за голову. Вики обошла задержанного, постоянно держа на прицеле, затем прощупала его под футболкой, и, удостоверившись в отсутствии оружия, не без труда передвинула сумку на несколько метров. Ским с озлобленным лицом приблизился к подростку.

-Слушай, дегенерат, дернешься – прострелю тебе ноги. Это не убьет, но тебя, инвалида, потом на работу никто не возьмет. Можно будет выбросить тебя на помойку. Сдохнешь в каком-нибудь переулке, ясно?!

Красные глаза увлажнились, губы дрожали, по щеке пробежала слеза.

-Где она?! – прорычал майор. – Где Айа?!

Всю свою хулиганскую жизнь Рус не сталкивался близко с полицией и всегда лишь представлял и фантазировал, как эта встреча будет проходить. В его мечтах, он давал уклончивые оригинальные ответы и уходил от поставленных вопросов. Однако в данный момент парень был полностью скован страхом и в голову, конечно, ничего подобное не приходило. Он только мычал и постанывал, сам того не замечая – это все, на что подросток был способен.

-Где она, я повторяю!

-Не знаю. Не знаю. Не понимаю…

-Этаж, квартиру помнишь? – майор обратился к подчиненной. Та кивнула и скрылась в дверном проеме.

Майор обошел Руса и грубо ткнул его пистолетом в затылок. Несколько прохожих удивленно наблюдали за происходящим.

-Полицейская операция! Освободить пространство! – крикнул им Ским, заставив зевак моментально исчезнуть. Затем негромко обратился к подростку. - Так и будешь тратить мое время, соплежуй? Где девчонка?

Ответа не последовало.

-Слушай меня сюда, придурок. У меня очень широкие полномочия и в данный момент ты мешаешь очень важному делу. Если через десять секунд ты не скажешь мне, где она, я прострелю тебе ногу. Начать с левой или правой?

Рус не мог контролировать дрожь в теле, по щекам лились слезы.

-Я уверен, это совсем необязательно! – послышался высокий мужской голос.

Боковым взглядом Рус заметил силуэт справа от них. Медленно повернув голову, он к своему полному ужасу встретился взглядом с худым мужчиной из своего сна. Тот стоял на тротуаре, засунув руки в карманы, и с легкой насмешливой улыбкой смотрел на подростка. Ским исподлобья глядел на представителя Корпорации.

-Майор, посмотрите на бедного мальчика. Вы своим полицейским спектаклем подарили ему первую седину. Он сейчас даже имя матери или номер квартиры назвать не сможет, а вы туда же – хотите, чтобы он указал вам местоположение беглянки.

-Это не твое дело!

-Конечно, мое! – Шлау звонко засмеялся. – Я уполномочен Корпорацией на координирование данного дела. Кстати, напоминаю вам, что согласно протоколу вы обязаны выполнять указания представителя нашей организации, то есть меня. А указанием в данный момент является передача данного лица, - он указал пальцем на Руса, - мне, как представителю Корпорации. Поэтому, уберите, пожалуйста, свое оружие. Он мне нужен живым и, по возможности, сохраняющим основные двигательные функции.

Ским оскалился из-за нахлынувшей на него злобы.

-Никакой передачи не будет. Подозреваемый отправиться с нами.

-Майор, несмотря на ваше очевидное пренебрежительное ко мне отношение, я с уважением и признанием отношусь к вашим профессиональным качествам и служебным достижениям. – Шлау говорил серьезно, но его глаза смеялись. - Однако в настоящее время вы преступаете границы дозволенного, что в вашем положении совсем некстати. Для нашей организации первоочередным является выполнение поставленной цели, и нам, прежде всего, нужны исполнительные кадры. Если вы не изъявляете желания сотрудничать, мы найдем вам замену. Благо все необходимые документы на повышение капитана Вики уже готовы, и нам остается только отправить запрос в главное управление.

Ским с ненавистью смотрел на худосочного Шлау, представляя себе с какой легкостью, а главное удовольствием он может его задушить. Майор отрицательно покачал головой.

-Ты его не получишь. – сквозь зубы произнес он.

-Меня крайне удивляет, что вы до сих пор не поняли самого главного. – начал Шлау серьезно. Усмешка исчезла из его взгляда. – Я не частное лицо и действую не по своей прихоти. Смотря на меня, вы должны видеть всю Корпорацию. А она, как я уже сказал ранее, привыкла достигать необходимого.

Когда тот закончил говорить, Ским услышал звук открывающихся дверей – из автомобиля, стоявшего на проезжей части, выскочили четыре человека, облаченные в черные бронекостюмы с защитными шлемами, которые полностью скрывали лица забралами. Боевики сразу взяли на прицел майора и разбежались, окружив его с разных сторон.

-Бросьте свое оружие и отойдите назад. – спокойно произнес Шлау.

Майор переводил взгляд с одного бойца на другого, понимая, что у него нет абсолютно никаких шансов. Он поставил пистолет на предохранитель и хотел было убрать его в кобуру.

-Я сказал на землю, Ским. - послышался высокий голос. - На землю. Затем отойдите назад.

Полицейский поднял озлобленный взгляд на представителя Корпорации, бросил пистолет на тротуар и медленно отступил до двери подъезда. Двое ближайших бойцов подбежали к трясущемуся заплаканному подростку, схватили его под руки и потащили в сторону. Рус был настолько парализован страхом, что не мог идти и ноги безвольно скользили по асфальту. Его отнесли к стоящему на проезжей части седану и усадили на место переднего пассажира. Шлау, напоследок улыбнувшись Скиму, развернулся и занял водительское место той же машины. Когда его дверь захлопнулась, бойцы в черном снялись с позиций и быстро заняли места в другом большом седане. Затем тонированные автомобили одновременно тронулись с места и быстро скрылись за ближайшим поворотом.

Ским проводил их злым взглядом, но совсем скоро его лицо обрело усталый вид. Недосып, эмоциональное возбуждение, агрессия, гнев, которому не удалось дать должного выхода, и это позорное для него поражение яркой вспышкой сожгли те немногие оставшиеся силы.

Дверь за спиной открылась.

-Мне только что прислали сообщение из центра… - начала Вики, но осеклась, оглядевшись по сторонам – Они уже успели забрать пацана?

Майор обратил на нее потухший взгляд.

-Что наверху? – спросил он.

-Дома были мама и дед. Ни о какой девчонке они, конечно, не знают. Но в его комнате помимо кровати еще расстеленный на полу и заправленный матрас. – спокойно ответила та, оценивающе разглядывая Скима.

Его чувства и состояние было для нее очевидно. Сейчас он напоминал истощенного хищника, который упустил жертву из-под носа, и готов был впасть в голодный обморок. Ским думал об отдыхе и лекарствах, для которых, кажется, настало самое время.

-Его стол завален какими то железками и проводами. Судя по всему, парень увлекается техникой. – добавила Вики. - Теперь, мне кажется, ясно, почему никто не мог их найти.

Майор вспомнил про сумку и взглянул на предметы, лежащие на асфальте. Он сделал несколько шагов, взял свой пистолет, затем поднял сумку и направился к машине.

-Ты куда? – спросила Вики вдогонку. Ским остановился, повернувшись к ней.

-Мне надо отлучиться по делам ненадолго. – негромко произнес он уставшим голосом. – Возвращайся в квартиру, действуй по инструкциям. Проведи первичный допрос. Обыск. Дождись прибытия группы. Я скоро буду.

Не дожидаясь ее реакции, он продолжил движение в сторону автомобиля. Открыв дверь, он небрежно кинул сумку на заднее сидение, и устроился в кресле водителя. Спустя несколько секунд Вики наблюдала, как фиолетовый седан, не смотря на плотно припаркованные машины, быстро миновал дворовую дорогу и скрылся за поворотом.

19

Тесные дворы и замусоренные переулки остались позади. Аккуратно перейдя по мостику из старых досок, Айа вышла на трубы и, сделав несколько шагов по ним, остановилась, чтобы отдохнуть и оглядеться по сторонам. Оттуда был еле слышен шум немногочисленных автомобилей в это раннее утро выходного дня. Других звуков, кроме ее собственного сердцебиения и частого дыхания, не было слышно. Она взглянула на небо, которое было затянуто пеленой низких светло-серых облаков, не пропускавших солнце и жару. Почувствовав легкий прохладный ветер, она закрыла глаза и наполнила воздухом легкие. Здесь было приятно и невероятно спокойно в сравнении с теми местами, которые ей совсем недавно пришлось миновать.

За полчаса до этого, покинув подъезд Руса, она быстрым суетливым шагом, почти переходившим на бег, двинулась по тому пути, которым они прошли в первый раз. Взгляд был прикован к асфальту всего в паре метров впереди нее из-за опасения встретится глазами с теми, кто за ней охотился. Несмотря на корректор внешности, она боялась, что ее может выдать походка, рост, одежда, наконец, ее торопливое передвижение. Она замедляла шаг, пытаясь представить, с какой скоростью могут идти прохожие, за которыми не гонится полиция, но очень скоро вновь ускорялась почти до бега. Уже пройдя несколько дворов, Айа поняла, что не надела кепку Руса, и сейчас, наверное, выглядела крайне странно – как тринадцатилетний мальчик-подросток в мешковатой одежде, но с длинными светлыми волосами, затянутыми в хвост. Это сильно добавило волнения и нежелания встречаться с прохожими. Она все же пересеклась с несколькими пешеходами, но те не обратили на нее совсем никакого внимания.

От интенсивной ходьбы ее икры горели, но сейчас медленно приходили в норму. Дыхание успокаивалось. Айа еще раз глубоко вздохнула и стала медленно идти по трубам. Они условились встретиться здесь, и, даже если Рус вышел спустя десять минут после нее, он нагонит ее еще до того, как она приблизиться к тому пролому в бетонной стене, через который они вдвоем попали сюда за несколько дней до этого.

Айа периодически оглядывалась назад, надеясь увидеть знакомый силуэт, которого все не было. И чем дальше отдалялся мостик из досок, тем больше душа наполнялась тревогой и одиночеством.

Вдруг ее сердце подпрыгнуло, а зрение обострилось. Вдалеке, почти у самого пролома в стене, кто-то стоял. Айа сначала остановилась, вглядываясь в незнакомца. Затем медленно продолжила путь, поняв, что человек опирался на трость, а на голове была шляпа. Чем ближе она подходила к нему, тем более удостоверялась в том, что ее ждал знакомый человек.

-Волосы тебя выдают! – вместо приветствия сказал он, широко улыбаясь. Перед ней стоял учитель в образе молодого сильного мужчины.

-Я ушла второпях, совсем не подумала о кепке. Хорошо хоть корректор не забыла. – с радостью в голосе ответила она. Хотя он до сих пор не внушал доверия, встретив в таких обстоятельствах знакомое лицо, она приободрилась.

-Хоть это радует. Сильно испугалась?

-Да, очень. От самого дома бежала. Боялась на людей взглянуть.

-Прекрасно тебя понимаю. Но, считай, все уже позади. Пойдем.

Он развернулся и пошел по трубам.

-Куда мы идем?

-В убежище. В прямом и переносном смысле.

-Подземное? – спросила удивленная Айа, подумав о загородном пустыре. – Далеко отсюда?

-Не близко, но за пару часов дойдем.

Они молча шли по трубам. Айа ожидала, что им надо свернуть к пролому, однако, они миновали его.

-Что произошло ночью? Корпорация всегда подключается к поискам… - она сделала паузу, - вольных художников?

-Как правило, нет, но ты им, видимо, очень нужна. – спокойной ответил учитель. Айа ждала продолжения, но своим молчанием он вынудил ее задать вопрос.

-Зачем?

Он сделал несколько шагов, прежде, чем начал говорить.

-Ты очень быстро учишься. То, что ты сотворила вчера, для многих является результатом многолетней практики и далеко не каждому удается достигнуть подобного. Твой талант стал очевиден для них, а это значит, что на горизонте замаячил очень серьезный конкурент. Я уже говорил, что ты для них враг, претендующий на возможность контроля населения. Поэтому первоочередная задача для них сейчас – избавиться от угрозы.

Айа смотрела себе под ноги, обдумывая сказанное учителем. Она уже слышала подобное, но никак не могла принять тот факт, что может представлять хоть какую-то опасность для могущественной организации.

-Ты должна понимать, что одна ты никак не выживешь. Самым разумным будет присоединиться к людям, которые научат тебя всему необходимому, чтобы дать отпор и в конечном итоге победить Корпорацию.

Он подводил ее к принятию решения, о котором они условились ночью, но она до сих пор была неуверенна и необходимость ответственного решения ее тяготила. Учитель продолжал идти и вновь заговорил, смотря перед собой.

-Скоро нам надо будет поменять путь. Давай условимся, что, следуя за мной, ты соглашаешься на вступление в Гильдию. Если нет, наши дороги разойдутся тут.

Айа остановилась, вспомнив о Русе.

-Подождите! Я не могу. Мне надо… - она осеклась, ощутив дежавю. Девушка оглянулась, но на трубах кроме них никого не было. - Дождаться...

-Он не придет. – послышался его ответ.

-Его поймали?! – вскрикнула Айа.

Учитель ничего не произнес вслух, но ей показалось, что тот кивнул. Она переводила взгляд с уходящего мужчины на то место вдали, где должен быть мостик, по которому она сюда пришла, но там никого не было. Решение было очевидным – она побежала и быстро нагнала проводника. Какое-то время они шли молча.

-Как вы поняли, что я буду здесь?

-Меня удивляет, что ты не спросила этого раньше. – он улыбнулся. – я объясню тебе все позже, когда мы доберемся.

-Хорошо. – она подумала некоторое время. – Скажите, как вы меняете внешность вот так просто?

-Об этом я тоже расскажу позже. Это тесно связано с твоим предыдущим вопросом.

Они подошли к вертикальной железной лестнице, которая спускалась к пространству под трубами. Учитель схватился за поручни и через несколько секунд оказался внизу. Айа, хоть и не без опаски, последовала за ним. Внизу пахло сыростью, повсюду был навален мусор, а бетонные стены изрисованы в основном убогими рисунками похабного содержания с соответствующими подписями. В нескольких местах она заметила островки чистоты, которые представляли собой лежанки бездомных – старые матрасы или подстилки с лежащими рядом сумками. Тем не менее, самих людей не было. Как будто угадывая ее мысли, учитель заговорил.

-Очень удобное место для тех, кого общество выкинуло на помойку. Вдали от полиции и детей. Можно спокойно провести здесь ночь, не опасаясь, что тебя кто-нибудь изобьет потехи ради.

-А где они все?

-Я слегка навел тут шуму, чтобы освободить нам дорогу. Лишние свидетели совсем некстати.

Через несколько минут они подошли к еще одному месту, где часть стены была проломлена. Они аккуратно пролезли в дыру, которая открывала путь к задворкам старого производственного здания с выбитыми окнами. Вдоль обугленной стены стояло несколько сожженных автомобилей. Они прошли вдоль постройки и завернули к открытому пространству, которое раньше, скорее всего, было стоянкой грузовых машин. Учитель и Айа приближались к воротам, через которые было видно проезжающий транспорт и редких прохожих. За стеной высились многоэтажные дома.

Она вдруг заметила, что они замедлились из-за того, что ее спутник незаметно состарился – вместо молодого мужчины перед ней снова был дед почтенного возраста. Ей пришлось сдерживать себя, чтобы не идти быстро и собственная походка казалась неестественной. Немного подумав, она спросила.

-Зачем вы притворяетесь стариком? Ведь вам же немного лет.

Учитель взглянул на нее с хитрым прищуром и улыбнулся.

-Хороший вопрос. – он сделал паузу. – Понимаешь, там, где мы живем нет окон и солнечного света. Выходим мы не каждый день, и часто подолгу проводим в четырех стенах. А когда появляешься на улице, тебя подхватывает людской поток и несет куда-то с такой скоростью, что даже по сторонам не осмотреться. Хочется заглянуть людям в глаза, полюбоваться небом, подумать о своем, глядя на закат. Но для этого надо идти неспешно. А в таком случае прохожие будут в тебя постоянно врезаться, бурчать, ругаться. И внимание это сильно привлекает. Сейчас люди медленно почти не ходят – выпрыгивают из подъезда и бегут до работы, как будто боятся всего мира. Ничего не видят, ничего не слышат.

Они ступили на тротуар и медленно двинулись вдоль шумной улицы.

-И потом, знаешь что? – продолжил Учитель. – Это может показаться тебе странным. В образе старого человека мне легче исследовать это общество.

-То есть, с вами легче заводят разговор? Или люди более откровенные?

-Можно и так сказать. – он снова хитро улыбнулся. – Мне, старику, часто хамят, обзывают, иногда даже хотят побить.

Айа нахмурилась, неуверенная, что поняла его правильно, и обратила на него вопрошающий взор.

-Не понимаю… Вы же сказали, что вам легче.

-Конечно, легче! Это очень лицемерный город, и люди тут постоянно обманывают других и даже сами себя. Вон, посмотри туда!

Он указал рукой на стену многоэтажного дома неподалеку, где был расположен огромный экран, демонстрирующий сменяющие друг друга рекламные слайды. На первом Айа прочитала надпись «Наш город привлекает всех своей красотой», который был подкреплен фотографией обнимающихся мужчины и женщины на фоне центральных улиц. «Это город, где начинается жизнь» гласил следующий слайд, на котором уже знакомая пара вместе обнимали ребенка и широко улыбались. Затем следовало изображение этой же семейной пары в рабочей форме на фоне производственного оборудования с подписью «Это город возможностей».

-А теперь посмотри на лица прохожих и водителей.

Она перевела свой взгляд на лица встречных людей и поняла, что все они совсем не были похожи на рекламные образы – вместо счастливых лиц с неизменной улыбкой на нее смотрели усталые грустные физиономии. Водители же часто отличались напряженным взглядом исподлобья, не смотря на то, что дорога была относительно свободная и причин для злости, как это обычно бывает в часы пик, не было.

-А еще нам отовсюду любят вещать про особый характер горожан, их доброту и отзывчивость. Мы, может быть, даже увидим подобное на нашем пути. Однако, как и в случае вот с этой бульварной рекламкой, - он снова указал на огромное табло, - это все чушь и совсем не соответствует действительности.

Он какое-то время шел молча, но затем продолжил.

-Я приехал сюда уже давно. И не по причине того, что этот город славится своими возможностями и красотой, а из-за безвыходности. Там, откуда я родом, совсем не было работы и денег – после войны все производство остановилось и сгнило, а за ним и люди стали медленно вымирать. Жить там было совсем невозможно и я, как и огромная часть моих земляков, решил попытать счастье здесь, тем более, что выбора у меня особо не было. Сначала устроился вроде бы неплохо, даже жилье собственное снимал, и работа была сносная. А потом заболел на месяц, так что с работы меня сразу же уволили. Потом, следовательно, из квартиры выставили, и оказался я на улице.

Он некоторое время шел молча, поджимая губы. Айа не понимала, было ли это частью образа или результатом действительных переживаний.

-У меня здесь никого не было – ни коллег близких, ни давних знакомых. Совсем один. И вот скитался тут по улицам, искал себе новую работу. А тогда как раз кризис был – улицы быстро наполнялись такими же неудачниками как я, и найти ровным счетом ничего не получалось. Тем более что мне и помыться не удавалось нормально, так что я по запаху не отличался от мусорной кучи. Да и сам я был мусор. И все мы были мусором в переулках и под трубами. Куда не придешь, все носы воротят и смотрят на тебя злобно. Никто помогать не хочет. Одно и то же каждый день слышал – либо откровенно посылали куда подальше, либо все упиралось в то, что это не их дело. Мы, мол, сами виноваты, что оказались на улице. Работать надо было больше, да думать лучше.

Он наклонил голову, спрятав свои глаза под полями шляпы.

-Я ведь из хорошей образованной семьи был. А потом моментально очутился под открытым небом укрытый старым вонючим одеялом. Вечно голодный, больной. Копаешься в одной куче мусора, ищешь объедки. Потом приходишь к другой куче мусора и засыпаешь там под таким же грязным небом. А вокруг храп стоит. Твои товарищи по несчастью сны видят бесплатные. Пускай с отвратительной рекламой, от которой с ума можно сойти, но зато бесплатные. Система твои предпочтения проанализирует за недельку-другую, и вот ты ночью из помойного контейнера переносишься на чистые покрывала роскошного отеля. Встаешь утром, а тебе завтрак приносят в постель.

Они остановились возле перехода, оглянулись по сторонам, и, дождавшись подходящего момента, пересекли улицу. Айа взволновалась, заметив в небе патрульный дрон. Ее собеседник, как будто специально демонстрируя свое лицо, проследил за тем, как летающее устройство курсировало вдоль дороги.

Айа и Учитель продолжили двигаться вдоль широкой улицы, совершенно не стесняясь камер, дронов и проезжающих экипажей полиции. Чувствуя безмятежность старшего, она тоже понемногу успокоилась.

Старик возобновил свой рассказ.

-В сладком тягучем сновидении принимаешь ванны, гуляешь вдоль моря, знакомишься с красивыми дамами. А утром, продрав глаза, видишь столпившихся вокруг твоего соседа людей. Тот, оказывается, уже как день помер и стал источать неприятный запах. А мужики стоят и думают, что с ним делать, куда нести. И никто не знает, как его зовут, понимаешь? И я вдруг понял, что и моего имени там никто не знает, и я вот подобным образом мог исчезнуть там, в подворотне, незаметным ненужным человеком. И всем было бы плевать.

Они свернули между домами и двинулись грязными зловонными задворками. Этажность зданий уменьшалась, указывая на то, что они медленно отдалялись от центра района.

-Меня тогда полиция избила один раз за то, что я бездомный. Потом подростки какие-то забавы ради. Прохожие смотрят на тебя, нос воротят, демонстрируя, как им противно разделять с тобой один тротуар. А над злыми или безразличными головами огромный экран, который восхваляет жителей, их нравственные качества и буквально врожденную доброту здешних людей. Тех самых, которые тебя сначала выперли с работы, потом выкинули на улицу, и в конечном счете избили.

В конце переулка они преодолели поваленный бетонный забор, и вышли на территорию большого пятиэтажного здания, явно построенного еще в довоенное время, судя по его выразительной архитектуре с декоративными элементами.

-Я все равно не понимаю. Зачем быть стариком? – спросила Айа.

-Когда люди видят в тебе равного, они, если не боятся, то, как минимум, не позволяют себе грубости, наглости, сдерживают свою истинную сущность. – его лицо исказила злая гримаса. – Когда они могут позволить себе смотреть свысока, оголяется их животная природа. Поэтому тем, кто не может дать здесь отпор, приходиться туго. Одиноким матерям, инвалидам, стеснительным подросткам, старикам.

Он повернулся, и Айа почувствовала, как по спине пробежали мурашки. На нее смотрели холодные острые глаза.

- Поэтому я и надеваю на себя морщинистое лицо – чтобы не забывать, почему я ненавижу этот город и этих людей.

20

Это был один из тех районов, где выбор парковочного места превращался в утомительное занятие. Ским медленно катил по улицам в поисках безопасного места, где бы можно было оставить машину. Лица обитателей, разбитые окна и отсутствие камер явно говорили о том, что свой транспорт он найдет совсем не в том состоянии, в котором оставил.

Пару десятилетий назад здешние постройки возводили наспех без особой планировки, и высотные жилые дома иногда вплотную стояли друг к другу, так что жители разных многоэтажек, стоя на своем балконе, могли в случае необходимости общаться без технических приспособлений, даже не повышая голос. Квартиры стоили очень дешево, а некоторые даже выдавали бесплатно внутренним беженцам и переселенцам из других районов города и страны. Поэтому публика тут собралась очень специфическая. Ругань, крики, скандалы, драки и периодические убийства были постоянным фоном для обитателей здешних мест.

Личный транспорт здесь себе позволить почти никто не мог, а даже, если деньги имелись, его покупка была абсолютно безрассудным делом. Машины царапали, изрисовывали, били окна, а иногда сжигали. Преступников потом найти было делом крайне затруднительным, так как большинство камер на районе были разбиты или повреждены. Дроны, которых в свое время начали вводить повсеместно, тоже не решили проблему. Их передвижение либо выявляли заранее, либо аппараты просто сбивали, благо в этом районе обитало очень много преступных элементов, вооруженных необходимым инструментом и знаниями.

Поэтому Ским остановился за несколько кварталов от необходимого ему места, там, где служебный транспорт точно мог быть в безопасности.

Он провел в машине полчаса и просто сидел за рулем, анализируя произошедшее утром. В очередной раз за последнюю неделю он допустил промах, дав волю чувствам и честолюбию, и теперь корил себя за это. Вдобавок к этому, вспышка бессильной ярости окончательно забрала у него последние силы и волю к победе. Так что сейчас майор мечтал о лекарствах.

Он взглянул через плечо на сумку, лежавшую на заднем сидении. Протянув руку, он не без труда перетащил тяжелый груз к себе на колени. Открыв большой клапан, Ским с удивлением взглянул внутрь – не смотря на скудную полицейскую информацию, задержанный парень оказался на удивление занимательным кадром. Сумка была наполнена частями разобранных камер видеонаблюдения, дронов и аудиофиксаторов, но что гораздо более интересно – самодельными устройствами, которые позволяли обходить полицейские системы слежения и контроля. Модуляторы голоса, детекторы дронов, корректоры внешности, приборы для перепрошивки терминалов информации и даже чипы для перенастройки автотранспорта.

Он огляделся по сторонам, как будто его можно было увидеть снаружи, а затем надел на себя корректор внешности. Посмотрев на выключенный экран, он увидел лицо незнакомого мужчины, хоть и напоминающего его самого. Прибор, не взирая на возраст своего создателя, выполнял свою функцию. Каждый раз, прибывая в этот район, Ским опасался быть опознанным, так что недавнее приобретение помогло избавиться от совершенно ненужной в данный момент нервозности.

Он вышел из машины, еще раз осмотрелся по сторонам и двинулся в направлении района, куда полиция приезжала только в самых крайних случаях, предпочитая не замечать многие преступления. Оправданием для подобного обычно служила мысль, что жители сами провоцируют или приводят своими поступками к противоправным действиям, то есть, можно сказать, в душе желают подобного. Более того, некоторые сотрудники рассуждали вслух о том, что обитатели данных мест естественным или сознательным образом заселили несколько десятков жилых кварталов для того, чтобы быть ближе к таким же любителям беззакония. Этакая коммуна для тех, кто ненавидит жизнь по правилам.

Однако, Ским из своего профессионального опыта отлично знал, что большинство живущих здесь ненавидели эти дома и мечтали съехать при первой возможности, чтобы не разделять лестничные клетки и лифты с теми, кто их ломал и изгаживал. Хотя уголовники и хулиганы составляли меньшую часть населения района, они, как самая активная его часть, привносили наибольшие изменения во внешний облик улиц и отношение к ним других жителей города.

Ским всегда прекрасно понимал, что отлично вписывается в окружающую действительность своей отталкивающей грозной внешностью, поэтому прогулка даже по таким улицам не представляла для него особой опасности, тем более, когда на нем была электронная маска. Он проходил мимо маленьких и больших групп людей, которые бесцельно проводили свое время, сидя на ступеньках подъездов или прямо на бордюрных камнях. Майор недовольно морщился при виде таких бездельников, и, особенно, детей, играющих в жестокие игры с пинками, ударами и прочими оскорбительными элементами в случае проигрыша. Эти люди вызывали отторжение своей первобытной злостью, простотой и беззаботностью. Выходной день не был для Скима оправданием.

Миновав несколько перекрестков, он завернул в подъезд, снятая с петель дверь которого была аккуратно приставлена к стене рядом с входным проемом. В прошлый его визит она валялась на земле, поэтому позитивная динамика была налицо. Поднявшись по грязной испачканной нелепыми рисунками лестнице на несколько этажей вверх, Ским вышел в длинный тусклый коридор - вдоль стен тянулись трубы и провода, ответвляющиеся в каждую отдельную квартиру. Казалось, что все старые уничтоженные заводы вместе с людьми, бетоном и железом переехали в этот дом. Из-за закрытых тонких дверей слышались крики детей, чьи-то ссоры, неприятная музыка, сводки лживых новостей, грубые поучения родителей, топот беготни, звон посуды, и болезненный кашель.

Остановившись возле нужной двери, майор несколько раз постучал ногой. Спустя секунд тридцать дверь отворилась, и в проеме появился худой недовольный мужчина, одетый в поношенный халат. Из недр квартиры доносилась электронная музыка.

-Ты кто? Тебе чего?

-Оставил для меня что-нибудь? – ответил Ским вопросом на вопрос.

Хозяин прищурился, отчего все лицо покрылось сеткой морщин. Вспомнив голос владельца, худой мужчина удивленно поднял брови и жестом пригласил войти.

-Ты чего это маскируешься?

-Так спокойнее, сам должен понимать. – дверь за ним закрылась.

-Аа, даа. – протяжно ответил хозяин. – Тебе как обычно?

Ским кивнул, и мужчина удалился в комнату. Вскоре тот вернулся с двумя маленькими пластиковыми пакетами, которые передал гостю.

-Зачем два? Что во втором? – спросил майор.

-Улучшили продолжительность действия зеленых таблеток. По отзывам потребителей. Чтобы хватало на весь день. – хозяин говорил короткими фразами, как будто вспоминал, что надо сказать далее. – Утром съедаешь и весь день прекрасен. Четырнадцать часов. А белые таблетки – нейтрализатор. Если надоест или протрезветь надо – съедаешь ее. Через пятнадцать минут чистый.

Ским улыбнулся.

-Это вы хорошо придумали. Давно бы так.

Торговец лекарствами в ответ лишь коротко закивал. Майор открыл пакетик и положил под язык зеленую таблетку, которая тут же зашипела, покалывая слизистую. Обычно их общение этим ограничивалось, но сейчас Скиму хотелось хотя бы немного с кем-нибудь поговорить.

-Давно хотел тебя спросить. Почему ты меня снабжаешь бесплатно?

Его собеседник поднял усталый взгляд. Много лет назад, еще во время работы в другом отделе, Ским подцепил его на уголовщине, и благодаря этому долгое время использовал хозяина квартиры в качестве информатора, порой, совершенно не считаясь с его интересами и безопасностью. И постоянно подкреплял общение грубостью, угрозами и хамством. После перехода в нынешний отдел, Ским периодически появлялся на пороге его дома, но уже, чтобы получить лекарства, за которые бывший информатор, не смотря на отрицательный опыт их общения, ничего не брал. Поначалу возникало предположение, что тот боялся его по инерции и предпочитал за свой счет снабжать Скима. Затем на какое-то время появилась мысль, что он специально травит ненавистного полицейского. Но таблетки не оказывали сильного пагубного влияния на организм, и Ским давно отказался от этой гипотезы, приняв факт таких вот подношений.

Собеседник пожал плечами.

-Наверное, выполняю свой гражданский долг. Помогаю полиции.

-А если серьезно?

-Я серьезно. Работа у тебя тяжелая. Всех ненавидишь. А эти таблетки хоть немного тебе помогают.

Этот ответ поставил Скима в тупик. Он растерялся, не зная, как можно реагировать на подобное проявление заботы, и решил перевести разговор в несколько другое русло.

-Я ведь тебя никогда не покрывал. Кто-то другой помогает?

Поставщик лекарств только вновь пожал плечами.

-Без заступничества тебя рано или поздно возьмут. Что тогда будешь делать?

-А меня не возьмут. – спокойно ответил худой мужчина.

-Почему так думаешь?

Его собеседник вздохнул, и внимательно посмотрела на Скима.

-Сейчас люди утром просыпаются и хотят поскорее вернуться в кровать. Они ненавидят день. Реальность давит. А таблетки помогают проходить это. Без лекарств люди с ума начнут сходить.

Он сделал паузу и Ским понял, что видит свое отражение в глазах собеседника.

-А наверху это прекрасно понимают. – продолжил делец. - Поэтому закрывают глаза на мою благотворительность. Мне можно не беспокоиться. А если полиция за мной придет, завтра в соседней квартире откроется такая же лавка. Или вообще на первом этаже откроют магазин с яркой вывеской. Который власти сами и откроют. Им же тоже надо с этого что-то иметь.

Майор молча слушал хозяина квартиры, понимая, что ему нечего сказать в ответ. Таблетка начинала давать эффект, первым делом ослабляя способность мыслить, в то же время, избавляя от навязчивых или тревожных идей.

-Расскажешь потом про ощущения. До встречи. – сухо попрощался делец.

Ским молча развернулся, открыл дверь и покинул квартиру Дверь за ним тихо захлопнулась. Он посмотрел в оба конца тусклого коридора. Действие таблетки ощущалось все сильнее – восприятие цветов менялось, и помещение стало наполняться теплым желтым светом. Он медленно направился в сторону лестницы, ощущая себя погруженным в желе – для каждого шага требовалось легкое усилие и самоконтроль. Мир вокруг закружился, и Ским понял, что после каждого моргания ему приходится заново изучать окружающее пространство. Все казалось новым и совсем непохожим на то, что он видел за секунду до этого. Все предметы и явления вызывали у него живой интерес.

Неспешно минуя двери, он прислушивался к звукам, исходившим оттуда. Ским слышал, как там весело бегали дети и звонко смеялись. В одной из квартир играла громкая музыка, и он представил себе школьника, познающего современное искусство. В другой он услышал продолжительный кашель и про себя пожелал его обладателю скорого выздоровления. За следующей дверью, кажется, звенела посуда, и там, должно быть, обедала семья. Ближе к лестнице до него донеслись громкие речи отца и матери, которые отчитывали ребенка совершившего проступок. Ским на несколько секунд остановился, внутренне поддерживая инициативу родителей. Он вдруг понял, что сейчас является свидетелем той бурной жизни, которая кипит за каждой из дверей, сливаясь в одно целое в этом общем для них коридоре. Коридоре, который был пуст.

Майор вышел на лестницу и, спускаясь по ступенькам, изучал надписи и картинки, нанесенные на стены. Сотни приветствий и сообщений тут были адресованы друг к другу, давая понять, что дом наполнен многочисленными подростками, взывающими к миру через такой неоднозначный способ самовыражения. Красками и чернилами всевозможных цветов были нарисованы мальчики и девочки, кошки и птицы, цветы и облака, машины и дома – все то, что содержал их реальный мир. Ским подумал о том прекрасном моменте, когда маленькие люди открывают для себя окружающую действительность и пытаются запечатлеть ее на стенах аналогично тому, как за сотни тысяч лет до этого подобным занимались пещерные люди.

-Видимо, мы не так уж далеко от них ушли. – тихо сказал Ским, а затем поправил себя. – Или это я не так далеко от них ушел.

Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Это был один из немногих пасмурных дней лета, и, когда дул легкий свежий ветер, мир кружился перед глазами. Предметы то отдалялись, то приближались, меняя свой размер.

Один из мужчин, сидящих на лестнице подъезда обратил внимание на Скима, и несколько секунд спустя кивнул ему и улыбнулся. Майор вдруг понял, что испытывал зависть к этим людям, которые могут вот так просто проводить время вместе и испытывать радость живого общения. Они тихо о чем-то разговаривали, жестикулировали, иногда переходили на звонкий смех. Эти звуки увлекали, и внутри него усиливалось желание подойти и заговорить с ними, познакомиться, также испытать простую человеческую радость.

Оглядевшись вокруг, он понял, чем ему так нравилось это место – здесь почти не было машин, не было давящего гула и шума сотен проезжающих мимо автомобилей. Узкая дорога была почти пуста, а несколько небольших грузовиков двигались медленно и нисколько не портили картину выходного дня. Ским был заворожен чарующим хором людских голосов, выражающих разнообразные эмоции.

В своем детстве, которое иногда воспринималось жизнью совершенно другого человека, он поехал на море со своими давно умершими родителями. Ским навсегда запомнил ту бурю чувств, которую он испытал, впервые погрузившись в теплое соленое море, которое ласково приняло его. Дыхание перехватило от радости, глаза жмурились от брызг и бликов солнце на глади воды. Вот и сейчас он ощущал себя погруженным в океан человеческих звуков, их жизней. Только не было крепких отцовских рук, поддерживающих его, и слов материнской поддержки. В душе кольнуло неприятное чувство одиночества.

Медленной походкой, стараясь держать равновесие и не выдать свое состояние, Ским возвращался к своему автомобилю, любуясь людьми и затянутым светло-серыми облаками небом. Это было рискованное мероприятие, но он нисколько не жалел о том, что пришел сюда.

Постепенно музыка чарующего квартала оставалась позади, и он чувствовал, как стена звуков моторов и покрышек приближалась все сильнее. Хотя таблетка гасила неприятие привычной для него среды обитания, в которую он постепенно возвращался, Ским понимал, что время отдыха закончилось. Одной рукой в кармане он открыл пластиковый пакет с нейтрализаторами, и положил под язык белую таблетку.

Добравшись до служебного автомобиля через несколько минут, он чувствовал, что приходит в норму и привычное для него восприятие мира заменяло блаженность. Он вновь видел серые лица и груды бесполезного железа, катящие неизвестно куда. Но лекарство сделало свое дело – силы и энергия вернулись. Ским вновь чувствовал ту особую форму злости, которая двигала его вперед к цели.

Майор занял водительское место, завел двигатель и, присоединившись к транспортному потоку, устремился вдаль.

21

После проведенной операции по захвату Руса машины Корпорации выдвинулись к крайней северной оконечности города по многоуровневым развязкам и проложенным в центре города автострадам. Когда высота зданий начала падать, а многоэтажные дороги остались позади, автомобиль сопровождения с вооруженными сотрудниками повернул на объездную трассу, а седан Шлау продолжил движение в сторону бескрайних полей, лежащих за городской чертой. Плотность потока стремительно снижалась, и сходила на нет при появлении низких домов старой довоенной эпохи.

После продолжительной поездки Рус, сидевший на пассажирском сидении прямо рядом с мужчиной из сна, немного успокоился, болезненное волнение в груди и головокружение пропали, но он все равно испытывал страх перед неизвестностью. События утром развивались очень стремительно, и он до сих пор не мог до конца понять, что произошло.

Впервые за время пребывания в этом широком роскошном седане Рус осмелился слегка повернуть голову и украдкой посмотреть на водителя. Это точно был тот самый человек из сна, из-за которого все тело сейчас ныло и при некоторых движениях отдавало острой болью. Последнее наводило на мысли о серьезных травмах. Раньше он мог поднять на смех идею о том, что в сновидениях можно получить, скажем, перелом, но на собственном опыте убедился в реальности городских легенд.

Второе, что бросалось в глаза – это факт собственноручного управления автомобилем. Рус точно знал, что транспорт подобного плана всегда снабжался самым лучшим автопилотом, избавляя его владельца от необходимости держать личного водителя. Не смотря на это, худой мужчина с зализанными волосами держался за руль и уверенно маневрировал сначала среди плотного городского потока, а затем на витиеватых развязках, похожих на спутанный клубок асфальтовых дорог.

Подросток провел взглядом по костюму водителя – тот плотно облегал все тело, и Рус поймал себя на мысли, что тот был не вооружен. Под такой одеждой было невозможно спрятать что-либо серьезное. В голове промелькнула идея напасть на водителя и завладеть транспортом. Худой мужчина не мог представлять для него серьезного противника.

Как будто читая его мысли, водитель заговорил.

-Я никогда не ношу с собой оружия. Пусть с ним обращаются профессионалы своего дела. Ты сегодня видел таких в действии. Но, будь я на твоем месте, всегда бы держал перед глазами нашу первую встречу. Ты можешь легко меня задушить или избить, завладеть машиной – в этом я тебе дать отпора, пожалуй, не смогу. Но последующая ночь будет для тебя последней. И поверь мне, я разберусь с тобой даже после собственной смерти. – он повернулся к Русу и подмигнул, а затем пустил звонкий смешок. – Должно быть, фраза звучит банально для такого любителя боевиков как ты, не правда ли?

Подросток не ответил и отвел взгляд, наблюдая за последними постройками перед выездом на почти пустую загородную трассу. Пелена сплошных низких облаков тянулась вплоть до самого горизонта, где была видна горная цепь. В памяти всплыло, что Сенги жил там в палаточном лагере во времена своей армейской юности. Вспомнив о семье, Рус погрузился в мрачные думы о том, как его задержание повлияло на родных и чем это может обернуться впоследствии. Он повернулся к водителю, желая задать внезапно возникший вопрос, но побоялся.

К большому для себя удивлению по левую сторону дороги далеко в полях он заметил силуэт темной металлической конструкции исполинских размеров, поднимавшуюся над землей метров на семьдесят минимум. Он никогда не слышал о чем-то подобном, не смотря на то, что эта постройка располагалась в относительной близости от города.

Водитель повернулся к нему, думая, что пассажир рассматривает его, но, определив объект внимания, улыбнулся.

-Впечатляет, не так ли? Это карьерный экскаватор, оставшийся с довоенных времен. Отсюда плохо видно, но там вырыта воронка, в которой можно половину твоего дома спрятать. Это воистину поражает воображение.

-Он работает? – робко спросил Рус, заставив собеседника издать очередной смешок.

-Нет, давно уже нет. Война, к большому сожалению для тысяч тамошних работников, поставила крест на этой промышленности. Теперь мы все необходимое закупаем у Конфедерации. Последнее, на что пригодился экскаватор и его работники – это первоначальный этап строительства элитного поселения.

Рус внимательно слушал водителя, рассматривая экскаватор вдали.

-Рядом с карьером были искусственные холмы гигантских размеров, оставшиеся после разработки. Кому-то пришла восхитительная идея построить там дома для обеспеченных граждан. Поселок построен ровным каскадом на склонах этих холмов – такое даже в горах редко увидишь. Для этого и понадобилась эта гигантская машина – чтобы создать необходимый ландшафт. А после завершения строительства ее хотели распилить, чтобы силуэт экскаватора не портил вид на поля и город, но его, скажем так, отстояли работники. Они предложили сделать из него монументальный памятник, как они выразились, «несломленному духу нашего народа». – он высокого засмеялся, закрывая рот ладонью. – Так что теперь представители высшей власти, владельцы корпораций и крупных фирм, генералы полиции и сил самообороны, выходя вечером к собственному бассейну, могут напомнить себе о том, что являются носителями несломленного духа.

Он вновь засмеялся, довольный своим высказыванием. Рус с непониманием посмотрел на него, а затем неуверенно спросил.

-Скажите, куда мы едем?

-Мы как раз туда и едем, так что у тебя будет возможность поближе рассмотреть этот аппарат.

-Зачем нам туда?

-Просто решил показать тебе, как могут жить люди. Скажем так, извиниться за то, что я устроил вчера ночью. Честно признаться, я быстро понял, что, перегнул палку. Надеюсь, ты не держишь на меня зла? – он повернулся к Русу и с улыбкой на лице подмигнул. – Кстати, меня зовут Шлау.

Та программа устрашения, которую запускали в сновидение, входила в стандартный алгоритм работы с теми, на кого требовалось оказать психологическое давление. Однако расчет производился, во-первых, на взрослых людей, а, во-вторых, на объект, который в определенных обстоятельствах подлежал физическому уничтожению. В данном случае подросток являлся связующей нитью к Айе, которую так стремилась достать Корпорация. Действия, проведенные ночью, могли поставить под сомнение невинные интересы руководства Шлау, которые он собирался озвучить. Поэтому сразу после сеанса устрашения было принято решение изменить тактику и попытаться расположить к себе подростка с целью выудить у него необходимую информацию.

Они свернули с трассы на двухполосную дорогу, ведущую к искусственным холмам, на которых был расположен поселок, огороженный от внешнего мира двумя рядами заборов. Метров за 30 от въезда ворота, преграждающие путь к территории поселка, начали медленно открываться. Шлау сбросил скорость, и они заехали внутрь.

Рус с интересом разглядывал место, о котором он иногда слышал в новостных сводках о жизни музыкантов и художников. Двухэтажные дома с большими зеркальными окнами стояли вдоль улицы, каждый отгороженный высокой стеной по периметру. На широких придомовых участках росли красивые пышные деревья, выглядывающие из-за каменной ограды. Сразу за первой линией домов стояла вторая, ничем не отличающаяся от предыдущей. Таким образом, весь поселок был выстроен каскадом в семь или восемь улиц, опоясывающих огромные холмы.

-Чем выше улица, тем дороже собственность. Скажем так, даже лучшие из лучших должны к чему-то стремиться. – с хитрой улыбкой произнес водитель.

Они поехали вверх по крутой центральной улице и завернули влево на четвертой линии. Машина медленно двигалась по абсолютно пустой дороге вдоль сплошного высокого забора, на котором красивой мозаикой были изображены животные, растения и люди в сценах, почерпнутых из древней истории. Рус с интересом разглядывал древних героев, побеждающих монстров, группы воинов, защитивших радостных простолюдинов, богов, взирающих на своих подопечных.

-Мы не только носители несломленного духа, но и наследники великого прошлого. - объяснил Шлау. - Нельзя об этом забывать, когда покидаешь дом.

Сидя в машине, было нельзя увидеть даже крыш домов, и границы участков определялись только по широким въездным воротам. Вдоль проезжей части лежал узкий тротуар, но за все время движения они не увидели ни одного пешехода.

В какой-то момент они подъехали к открытым воротам и повернули во двор, а створки сразу же сомкнулись, как только машина полностью пересекла линию участка. Водитель заглушил двигатель и вышел, сделав жест рукой, чтобы Рус последовал за ним. Он открыл дверь и медленно стал выбираться, пытаясь не допустить резкой боли. Оказавшись снаружи, подросток огляделся. Территория вокруг дома была полностью засажена растениями – кустарники тянулись вдоль дорожек, лежавшие в тени раскидистых деревьев. Поперек всего сада извилистой линией бежал узкий ручей, освежающий воздух. Все остальное пространство было занято сочной густой травой и яркими цветами. При первом взгляде возникало искреннее ощущение того, что дом был аккуратно построен на месте существующего леса, но при более внимательном рассмотрении чувствовалась рука мастера, воплотившего в жизнь этот аккуратный индивидуальный заповедник.

Послышался звук открывшейся входной двери. Шлау вошел внутрь, предварительно махнув рукой Русу, отчего тот медленно поковылял в дом.

Комната занимала почти весь этаж. Пол был выложен гладкими каменными плитами, а стены обшиты натуральным деревом. Несколько кресел и кофейный столик возле широкого панорамного окна были окружены высокими растениями, ветви и листья которых нависали над зоной отдыха. Внутри визуально все было так же приятно, как и снаружи. По всей видимости, дом идейно являлся продолжением сада.

Худой мужчина занял место в одном из кресел и, улыбнувшись, указал на другое. Стараясь не показывать страдания на лице, Рус добрался до хозяина дома. Он попытался также, не подавая виду, сесть, но, почувствовав резкую боль в ногах, безвольно рухнул в кресло. Лицо искривилось, Рус издал протяжный стон.

-Как тебе здесь? Нравится? – как будто ничего не заметив, произнес Шлау.

-Да, красиво.

-Очень сожалею, когда по причине занятости не получается сюда приехать. Хотя с другой стороны только благодаря этой работе я смог позволить себе такой милый дом. Пару-тройку лет пришлось потрудиться прежде, чем его купить.

Рус удивленно посмотрел на него, но промолчал.

-Когда поставишь себе цель, или хотя бы видишь перед собой, к чему стремишься, все легче идет. Ты вот о чем мечтаешь?

-Не знаю. – буркнул подросток.

-Как не знаешь? У всех есть мечты и у тебя она должна быть. Наверное, хочешь машину как у меня? Или иметь возможность бить таких, как тот полицейский?

-Не знаю.

Шлау подмигнул Русу. Подростку ничего не требовалось говорить – все его мечты и желания отражались во снах, содержание которых определялось личными предпочтениями. Компьютеры считывали его эмоциональные реакции и подсовывали то, чего Рус сам больше всего хотел.

-Все приходит, поверь мне. Главное знать, чего хочешь, и поступательно к этому двигаться. В этом городе миллионы человек, которые мечтают о деньгах и власти, но ничего не делают, чтобы этого достичь. Точнее сказать, они не готовы рисковать или отказываться от чего-либо в угоду достижению цели. А так не бывает. Хочешь карьеру – пожертвуй семьей. Хочешь свободу – пожертвуй друзьями. Мечтаешь о власти над людьми – избавься от жалости и сострадания.

Он замолчал на какое-то время, целенаправленно давая Русу время обдумать услышанное.

-Надо понимать, что есть будущее, которое ты строишь для себя, основываясь на настоящем, в котором полно элементов, совершенно излишних и не укладывающихся в завтрашний день. Вот от такого и надо избавляться по возможности, оставлять место и время лишь для необходимого. – он снова остановился. – Мне было нелегко переступить через себя, но дела после этого пошли в гору. Я бы даже сказал, не пошли, а полетели.

Рус слушал его и рассматривал картину летнего сада за окном. Солнце пробивалось сквозь пышную листву и отражалось бликами на бегущей воде. Он вдруг понял, что не пил со вчерашнего вечера и горло, казалось, покрывается трещинами. Ему ужасно захотелось лечь там, в траве и пить, набирая воду в ладонь.

-Насколько мне известно, в следующем году ты закончишь школу. Что собираешь делать после этого? Ммм? Пополнишь армию рабочих в переполненных автобусах? Или, может быть, выберешь свободную жизнь бездомного? Хотя, учитывая твое нынешнее положение, тебе и на это рассчитывать не приходиться.

Рус сказал что-то невнятно и очень тихо.

-Что-то, прошу прощения? – произнес Шлау с улыбкой, наклонившись в сторону подростка.

-Запишусь в Силы Самообороны. – еле слышно повторил он.

-Ааа, да-да! А потом прямиком в горы или на западную границу! – послышался звонкий смех. – У так называемых патриотов-добровольцев, жизнь короткая, но очень яркая! Ты, вполне вероятно, успеешь даже кого-нибудь убить и получить значок на свою грудь. Очень вероятно, что посмертно. Один из тех специалистов, которых ты сегодня видел, вернулся оттуда пару лет назад. Рассказывал очень занятные истории. Например, о том, что в моменты обострения конфликта там такая текучка людей, что иной раз нет нужды запоминать имена новоприбывших – их или убьет, или искалечит в первые дни после приезда. А в моменты передышки они по своим же, бывает, стреляют от безумства и злости. Очень интересная там жизнь!

Рус молча представлял себе все, о чем рассказывал хозяин дома и думал о том, что предпочел бы очутиться на западной границе, если бы это избавило его и семью от всех проблем, которые он вызвал.

-А ведь прыгать в огонь совсем не обязательно! – продолжил Шлау, - Решительные исполнительные люди нужны и в городе. Наша корпорация периодически проводит набор в разные отделы, в том числе в службу безопасности. Это те самые сотрудники, которые спасли тебя от того беспардонного полицейского. – он подмигнул подростку с неизменной улыбкой на лице. – Хотел бы там работать?

Рус поднял взгляд полный недоверия.

-Я?..

-Конечно, ты. Там, естественно, приветствуются люди с опытом военной или полицейской службы, но многие пришли туда со стороны. У нас имеется потрясающий учебный центр, где учат всему, что необходимо для работы. Ты, как я вижу, парень крепкий – не каждый в твоем возрасте выдержит то, что тебе пришлось пережить за последние сутки, а там это требуется.

Шлау вновь подмигнул и обратил взгляд на вид за окном.

-Рус, сегодня ты выбираешь свое будущее. Тебе необходимо решить для себя, что ты хочешь видеть из окна через несколько лет – серую панораму многоэтажек или что-то подобное. – он указал на цветущий пышный сад. – Но мы не в сказке и не во сне. Здесь надо чем-то жертвовать.

Подросток поднял голову и ощутил на себе холодный пронзительный взгляд. Спустя несколько мгновений мужчина спокойно произнес:

-Где сейчас Айа?

Рус открыл рот от удивления – ему только сейчас стала понятна цель всего разговора и что представитель Корпорации подразумевал под жертвами. Рус отвернулся, стараясь не смотреть в глаза Шлау.

-Я не знаю. – тихо произнес он.

-Тогда где она может быть?

-Я не знаю.

-Очень похвально, что ты держишь это в секрете. Я бы в общем удивился, если ты выдал все сразу, Рус. Тобою движет благородство и верность. Это очень сильно выделяет тебя среди остальных и не может не восхищать меня. – парень трусливо посмотрел на собеседника, и отметил, что Шлау был серьезен. На его лице не было привычной улыбки. – Однако, ты должен понимать, что Айа для тебя – человек из прошлого. Вне зависимости от твоих нынешних действий – будешь ты готов сотрудничать или нет, ваша встреча будет невозможна.

Глаза подростка заблестели.

-Я представляю твои чувства! Она очень красивая, необычная и положительная девушка. Другие о подобном могут только мечтать во снах, а тебя она сама нашла в реальном мире. Да еще при каких невероятных обстоятельствах! Очень жаль, что мы не сможем запустить такой сюжет в эфир! Я уверен, он бы пользовался огромным успехом! Проблема в том, что и для тебя эта история не больше, чем сновидение. И вместо того, чтобы воображать себя последним из рыцарей, подумай лучше о семье и собственной незавидной участи.

Шлау сверлил взглядом подростка, по щекам которого бежали одинокие слезы.

-Где она?

-Я… точно не знаю… - он говорил дрожащим голосом.

-Но?..

-Я встретился… с ней за городом… В убежище… Она может пойти туда.

Человек Корпорации взмахнул рукой, и в двадцати сантиметрах над столом появилось изображение карты города.

-Где? Укажи.

Рус медленно поднял ватную руку, и указал на южную оконечность, тем самым, увеличив масштаб.

-Вот эта заброшенная часть за городом.

Шлау внимательно посмотрел на карту и указал пальцем на серую точку в нескольких километрах от города.

-Здесь?

Подросток кивнул, а затем отвернулся, пряча красные глаза и мокрые следы на щеках. Шлау в это время махнул рукой, притянув изображение к себе, и стал быстро водить по нему пальцами, совершая какие-то манипуляции.

-Ты говоришь убежище? Довоенное? Бомбовое?

-Да. Под землей. - тихо ответил Рус.

На лице Шлау появилась привычная самодовольная улыбка. Не прошло и минуты, как он решительно встал из кресла и двинулся в направлении двери.

-Если голоден – бери на кухне все, что найдешь. Наверху гостевой диван. Будешь ждать меня в доме. – он остановился и повернулся к Русу. – И не надо делать глупостей. Жизнь для тебя только начинается.

Входная дверь вскоре закрылась, и подросток очутился в полной тишине.

22

Учитель вел Айу вдоль стены старого здания, окруженного со всех сторон постройками, которые были похожи на довоенные производственные помещения. Глухие кирпичные стены иногда сменялись сплошными окнами в несколько этажей, хотя бóльшая их часть была разбита. Издалека были слышны приглушенные звуки автомобильного потока, но вокруг совсем не было людей, хотя подобные места однозначно должны были привлекать хулиганов и бездомных. За несколько последних дней это было очередным местом в многомиллионном городе абсолютно лишенным человеческого присутствия.

-Прошу прощения за мою реакцию. Когда вспоминаю те дни, тяжело себя сдерживать и приходится давать волю эмоциям.

Обернувшись, ее провожатый улыбнулся, и девушка молча кивнула, хотя ей было до сих пор не по себе от услышанного и последовавшей агрессивной реакции ее провожатого.

-Мы уже почти пришли. – добавил он.

Они зашли в широкий тупиковый закуток между зданиями. Почти у самого конца прохода с одной стороны стоял металлический контейнер метра два в высоту, а с другой, прислонившись к стене, на асфальте сидел человек. Он был почти полностью закутан в ветхое пятнистое покрывало, только сверху выглядывало морщинистое бородатое лицо. Мужчина смотрел напротив себя, и, казалось, не слышал приближающихся людей.

-Как день? – ободряюще спросил Учитель.

Не поворачивая головы, бездомный кивнул.

-Ничего, ничего. Все по старому. – его голос был слабым и хриплым. – Никаких происшествий.

-А у нас пополнение. Знакомься, это – Айа.

Мужчина медленно повернул голову, обратил на нее свои выцветшие серые глаза и приветливо улыбнулся.

-А, наслышан, наслышан… Сейчас о вас только и говорят. – он еле заметно покачивал головой. Затем бездомный достал из-под одеяла руку и указал на стену напротив. – Проходите. Будьте как дома!

Она посмотрела туда, куда указывал бородатый мужчина, но увидела лишь обшарпанную кирпичную стену. Айа вопросительно взглянула на Учителя, стоявшего возле нее.

-Гостей впускают через дверь. Убери это.

Улыбаясь, мужчина на земле демонстративно кивнул, и часть стены в тот же момент исчезла, явив взору массивную металлическую дверь. Учитель встал прямо напротив нее и через несколько секунд, та отворилась. Айа с любопытством заглянула внутрь, увидев уходящую вниз лестницу, которую освещали редкие настенные лампы. Это был вход в бомбоубежище.

Учитель двинулся внутрь, а мужчина на асфальте вновь сделал жест рукой, указав на дверь.

-Проходите. Не стесняйтесь.

Девушка оглянулась, посмотрев на проход, бросила взгляд на старика, и последовала в подземелье. Она спускалась, крепко держась за поручень, и старалась не отставать от впередиидущего. Послышался звук закрывающейся наверху двери.

-Кто этот бездомный там наверху?

-Это наш сторож. – ответил Учитель.

-Он тоже из Гильдии?

-Да, конечно. Старейший член нашего общества. К сожалению, из-за своего возраста он уже не может принимать активного участия в мероприятиях. Поэтому сам вызвался на пост охраны входа в убежище. Он всегда там сидит, только ночью его сменяем – в таком возрасте нельзя надеяться на собственные силы.

-Он не очень похож на охрану. Кого он может остановить?

-Сторож создает иллюзию для посторонних лиц. Приди ты сюда одна, проход между зданий для тебя был бы метров на двадцать короче и ни контейнера, ни бездомного ты бы не увидела – вместо этого там была бы стена, которая даже на ощупь не отличалась от реальной.

Они продолжали спускаться по лестнице.

-Зачем он спрятал дверь, если вы были рядом?

-Ему хотелось продемонстрировать тебе свои способности. Для него важно быть полезным. – последовал ответ. Он как обычно не смотрел на нее.

Айа насчитала несколько лестничных пролетов и по ее предположению они находились где-то на уровне пятого подземного этажа. Спустившись до самого низу, они очутились перед дверью аналогичной той, что была наверху. Она отворилась с глухим звуком, впуская пару внутрь.

В скудно обставленной комнате с несколькими старыми компьютерами прямо по центру стояли двое мужчин. Они переводили взгляд с Учителя на Айу, и, казалось, не знали, что делать.

-Ну, здравствуйте! Чего встали как вкопанные? Поприветствуйте нашего нового члена. Айа, знакомься, это Малд.

Один из них, одетый в клетчатую рубашку, слегка поклонился и, расплывшись в улыбке, протянул руку.

-Мне очень приятно с вами познакомиться!

Второй с выбритой головой, седыми усами и шрамами на лице тоже мягко пожал Айе руку.

-А меня зовут Регу. Очень приятно.

Наступила неловкая пауза. Искренние улыбки новых знакомых стали какими-то натянутыми. Они переводили взгляд с Учителя на Айу, как будто не зная, что им делать.

-Ладно, вы знакомьтесь, а я скоро приду.

Учитель покинул комнату через другую дверь, оставив новоприбывшую наедине с охранниками входа. Она испытывала крайнюю неловкость из-за затянувшейся паузы, пока Регу не заговорил.

-Вы, должно быть, устали после долгой прогулки! Присаживайтесь.

Он быстро подошел к небольшому столу и выдвинул стул, позволив Айе сесть. Мужчины также заняли места напротив нее.

-Мы вас очень ждали! – сказал Малд. – Как только узнали о вас.

-Очень здорово, что вы согласились присоединиться к нам. Мы вас очень ждали. – повторил Регу.

-Я в ту ночь на дежурстве был и даже не поверил, что вы одна смогли организовать подобное. Я до такого уже никогда не дорасту.

-А самое удивительное, - продолжал второй, - что вы прямо на глазах учитесь. Я думаю, в отделе контроля все с ума посходили, когда увидели ваши труды.

Айа чувствовала себя экспонатом в музее, который рассматривают увлеченные любители истории, и не имела понятия, как можно реагировать. Ей никогда не нравилось много внимания, и такая ситуация вгоняла в краску.

-Знаете, с вами мы точно добьемся, чего хотим. Выйдем, наконец, из этого подвала.

-Вы ведь готовы бороться с нами против Корпорации и правительства?

Первой реакцией было смущение. Потом она неожиданно почувствовала на себе нее груз ответственности из-за чужих ожиданий. Айа поняла, что не может ответить искренне, но к счастью для девушки дверь за спиной отворилась, и в комнату вошел Учитель. Оба мужчины как по команде встали с серьезными лицами.

-Ну, как, поговорили? Малд рассказал тебе, что он, можно сказать, первооткрыватель этого убежища?

-Нет, он ничего не говорил. Как вы его нашли?

Мужчина в клетчатой рубашке несколько раз перевел взгляд с вошедшего на Айу, но вместо него ответил Учитель.

-Он работал в исследовательском центре наверху – это то большое пятиэтажное здание – когда оно еще функционировало. Потом его закрыли за ненадобностью, а ученых уволили. К счастью, после того, как Малд открыл в себе способности художника и присоединился к нам, он поведал об этом месте и теперь это наш общий дом.

-Почему такое место не уничтожили или не закрыли, как все остальные? – удивленно спросила Айа, вспоминая слова Руса обо всех подвальных помещениях недоступных для трансляторов.

-После войны там была какая-то неразбериха с документами, и на бумаге его то ли законсервировали, то ли устранили, - Малд говорил с натянутой улыбкой, - а после закрытия центра там произошел сильный пожар и часть здания обрушилась, завалив главный вход в научный центр, а заодно и основной вход в убежище. Так что в полиции и правительстве о нас ничего не знают.

-Поэтому здесь можно спать, не переживая о Корпорации. Разум полностью отдыхает ночью. Не приходится прыгать по чужим сознаниям. – суетливо вставил Регу.

-Я когда стал бездомным, вспомнил про это место. – продолжил рассказ Малд. - Когда еще работал, бывал здесь несколько раз, знал об аварийном выходе. Жил здесь какое то время один, а потом познакомился с Учителем. Пригласил Гильдию сюда.

-А вы там кем работали наверху? – поинтересовалась девушка.

-Биологом. Разрабатывал продовольственные культуры. Но я это недолго делал. Потом весь центр закрыли. – его глаза погрустнели.

-Вы здесь, а остальные ваши коллеги куда пошли?

-А я даже не знаю. После закрытия все куда-то пропали. Мы, знаете ли, были очень дружным коллективом, но когда нас известили о неминуемом закрытии, все как беспризорники разбрелись кто куда, и я теперь совсем не знаю, чем они занимаются.

-Очень грустно. – произнесла Айа, чувствуя необходимость поддержать его. – Вы больше не занимаетесь своими работами? Там ведь наверху ваш центр?

Этот наивный вопрос стал для Малда неожиданностью и он по-доброму засмеялся.

-Нет, что вы. Там сейчас мало что осталось, да и я был частью огромного коллектива, отдельно от него я из себя мало что представляю. К тому же, у меня работы и обязанностей здесь хватает. Теперь у меня новый коллектив – Гильдия.

-Мы тут почти как семья. - продолжил за него Регу, - Живем вместе, учимся вместе. Очень дружно! Уверен, вам понравится!

Учитель стоял рядом и по-отечески улыбался.

-Я рад, что вы нашли общий язык. – произнес он. – А теперь, Айа, пойдем со мной. Мне надо показать тебе остальные помещения и познакомить тебя с оставшимися членами Гильдии. Часть из них на дежурстве или в городе, но большинство сейчас собрались в центральном зале, чтобы поприветствовать тебя.

Она почувствовала нарастающее волнение, предвосхищая десятки взглядов, наполненных той же надеждой и радостью, которую она в тот момент ясно читала в глазах Малда и Регу.

-Пойдем! – сказал Учитель и направился к дверному проему.

23

Двери лифта распахнулись, и Ским вышел в тускло освещенный подъезд. Возле нужной двери стоял вооруженный полицейский, который, завидев начальника, принял приветственную позу. Из квартиры послышался шум и навстречу майору один за другим вышли трое специалистов из их отдела. Двое поприветствовали его молчаливым кивком, следуя к лифту, а третий остановился в дверях жилища.

-Мы со всем там закончили. Ничего особенного. Вся информация есть у капитана, но могу доложить лично.

-Нет, не стоит. – Ским отмахнулся. - Все узнаю у Вики.

Работник кивнул и проследовал за своими коллегами, а майор зашел внутрь квартиры и огляделся. Вики стояла в одной из комнат и что-то вбивала в свой компьютер. Заметив силуэт в коридоре, она подняла взгляд.

-Ты чего так долго?

-Надо было встретиться с информатором.

Капитан слегка прищурилась, рассматривая Скима, отчего у него возникло ощущение, что она догадывалась об истинных причинах его отсутствия. Однако, вскоре как ни в чем не бывало она вернулась к работе с экраном.

-Девчонка здесь определенно была и, скорее всего, пряталась здесь все то время, когда мы ее искали. На полу возле окна матрас и повсюду следы ее пребывания.

-С родственниками говорила? Что говорят по поводу постояльца?

-Мать до сих пор не может прийти в себя. – она указала рукой на закрытую дверь в другом конце коридора. - Говорит, видела сына последний раз неделю назад, поэтому о гостье была не в курсе. Думаю, ей можно верить. Я уже проверила журналы регистрации и камеры.

-А отец?

-Отца давно нет в живых, но есть дед. На сотрудничество не идет – отвечает немногословно и реагирует вызывающе. Я так поняла, испытывает к полиции сильную неприязнь.

В душе Скима тут же вспыхнул огонек предвкушения конфликта, который был ему так необходим, чтобы вновь вернуться в рабочее русло.

-Это ее комната, говоришь? – Ским вступил в комнату, толкнув Вики, стоящую возле прохода. – Зови этого деда сюда.

Она обратила на него злые глаза, но майор уже не обращал на коллегу никакого внимания. Ским стоял возле кровати, и внимательно осматривал интерьер комнаты Руса, которая на его взгляд представляла собой типичную спальню подростка с раскиданными повсюду одеждой и безделушками. Только в открытом настежь шкафе царил относительный порядок и, насколько мог догадываться майор, именно там изначально располагалось содержимое сумки, которая теперь лежала на заднем сидении его авто.

Сзади послышались тяжелые шаги, а затем скрип стула. Не оборачиваясь, Ским заговорил низким грубым голосом.

-Я не давал разрешения сесть.

-А мне не нужно твоего разрешения. В своем доме. Что хочу, то и делаю.

Злость, тлеющая внутри, вспыхнула ярким пламенем, и майор медленно повернулся, обратив на нахала разъяренные глаза. Однако, встретившись взглядом с сидевшим напротив него пожилым мужчиной, Ским слегка смутился. Вошедший сидел на стуле с прямой спиной, облокотившись одной рукой на колено, и безотрывно смотрел на майора исподлобья. Это лицо было ему явно знакомо, и Ским сейчас прогонял в голове лица всех тех тысяч людей, с которыми он имел дело на полицейской службе. Этот человек совершенно его не боялся, но вдобавок к этому на его лице стала проявляться легкая усмешка.

-Значит, до майора дослужился? Похвально, наверное, для тебя. Хотя я уже в тридцать лет в этом звании ходил.

-Сенги?.. – он совершенно не ожидал увидеть здесь человека из далекого прошлого.

-Помнишь, значит, как меня зовут? Похвально. Видимо, вы несколько умнее, чем я привык о вас думать.

Ским несколько секунд обдумывал текущие обстоятельства, но быстро вспомнил о том, что его привело в эту квартиру.

-Не забывайся, старик. Оставь свою дерзость. В противном случае придется тебя проучить.

-Это ты не забывайся, щенок. Я хоть и сыплю песком, но до шеи твоей доберусь. Благо, не в первый раз.

Позорное воспоминание из прошлого больно укололо Скима, но над этими чувствами он имел гораздо больше контроля, чем над своей злостью, которая снова вспыхивала внутри. Вики, стоявшая в дверном проеме, с интересом наблюдала за немой сценой, где двое мужчин впились друг в друга горящими глазами. Казалось, они были готовы в любую секунду сцепиться уже по-настоящему.

-Я обниматься с тобой не собираюсь. Дернешься – пристрелю. Так что семья за один день лишиться сразу двух мужчин.

Сенги сжал губы и отвел взгляд, который моментально наполнился грустью и усталостью. Спина все еще была прямая, но плечи как будто осунулись, сразу состарив его лет на десять. Он тяжело вздохнул и тихо произнес:

-Где парень? Что с ним сейчас?

-Находится под следствием. Его дальнейшая судьба зависит и от ваших действий тоже. – Ским кивнул в сторону открытого шкафа.

-А мы что можем сделать? – он говорил медленно. - Сейчас уже вспять время не повернешь. Не объяснишь ему, что нельзя портить технику на улице…

-Зараженную девчонку видел здесь? – Ским перебил его.

-Зараженную нет.

-Ты понимаешь, о чем я. Почему не сообщил о присутствии разыскиваемой?

Сенги поднял взгляд, все такой же уставший, но глаза слегка заблестели усмешкой.

-Потому что она никакая не зараженная. – спокойно ответил тот. Плечи уверенно расправились, лицо стало как будто молодеть. – Тут ведь не надо быть гением, чтобы сопоставить ту дешевую поделку, которую вы нарисовали, с реальным человеком. Просто вам по какой то иной причине срочно понадобилась пятнадцатилетняя девочка.

-Она рассказывала, почему ее ищут?

-Нет.

-Где она сейчас? Говорила, куда собирается?

-Нет. А даже если б заговорила, я бы и слушать не стал ее. Мне известно, что вы нужную информацию достанете, не смотря ни на что.

-Мы это обязательно сделаем. – Ским коротко кивнул. Его лицо перекосило надменной ухмылкой. - Вашему пацану сейчас грозит серьезное наказание. Учитывая, какой ущерб он нанес, расплачиваться вам придется квартирой. Как думаешь, пригодятся тебе армейские навыки в жизни под открытым небом?

Сенги молча смотрел на полицейского, чувствуя, что тот отыгрывается на нем за дела давным-давно минувших дней. Он ощущал полную власть этого отвратительного человека над жизнью себя и своей семьи, отчего в груди давила тяжесть неминуемых перемен, которые ничего хорошего не сулили.

Угрюмое лицо Сенги вдруг начало преображаться – брови медленно поползли вверх, а на лице стала расплываться улыбка. Последовал громкий искренний смех.

-А ведь я совершенно не удивился, увидев тебя здесь, Ским! Когда ваши безмозглые шлемы здесь полы топтали. Сыщики тут ходили, пылинки собирали и копались в личных вещах. Баба тут всем командовала высокомерно. - Вики смерила его презрительным взглядом - Я ведь знал, что чего-то не достает для полноты картины. Что главный по мерзости где-то задержался. И вот заходишь ты, и сразу все становиться на свои места. Учитывая вашу организацию, своего начальствующего места ты, видимо, добился не зря. Отличился среди всех прочих.

Ским молча слушал его.

-Ведь им нужен кто-то, готовый оскорблять людей, угрожать бездомностью, сводить с ума ночными кошмарами при необходимости. Им нужен кто-то готовый не думать и делать то, что прикажут. Особенно, когда это приправляют абстрактными служебными формулировками. Как твою работу сейчас объясняют? Двадцать лет назад ты изменил присяге, уверовав ярким картинкам производства Конфедерации. Ты предал наши идеалы и присягу. Что твои идеалы теперь?

Вики переводила удивленный взгляд с одного мужчины на второго. Эта непродолжительная сцена приоткрывала завесу тайны прошлого ее начальника, о котором он всегда предпочитал молчать или откупаться неясными объяснениями.

-Или тебе идеалы не требуются? Главное, чтобы платили. А что говорят делать – не важно. Ты, скотина, понимаешь, что грозишься выкинуть целую семью на улицу? Понимаешь, что таким образом убьешь нас всех? Я хотел спросить тебя, есть ли у тебя какие-то моральные принципы, но для меня ответ сейчас очевиден. Видимо, главное - стабильное поступление заветных цифр на личный счет. Преступив присягу, ты решил ни в чем себе не отказывать. Я смотрю на тебя сейчас и думаю, что лучше бы убил тебя тогда. Мир был бы чище.

-А ты, старик, думаешь, что это что-то могло изменить? – к удивлению Вики Ским ответил совершенно спокойно, что не было на него похоже. - Ты как тогда был романтиком, так и сейчас продолжаешь верить в то, что один человек может на что-то повлиять. Убил бы ты меня тогда, ну и что? Стоял бы перед тобой сейчас какой-нибудь другой человек. Вон хотя бы она, - Ским кивнул в сторону Вики, - была бы главной. Я – деталька огромного безликого механизма. Не станет меня, - он замолк на несколько секунд. Перед глазами встала утренняя картина направленных на него стволов, - придет кто-нибудь другой и также выселит тебя на вонючие задворки. А эти улицы последние десятилетия полнятся теми, кто с радостью займет мое место. Так что ты сейчас должен видеть не Майора Скима, а целый город. А весь город не передушишь.

Мужчина молча смотрели друг на друга.

-Я тем, что произошло двадцать лет назад, не горжусь. – продолжил Ским. - Но что было, то прошло. Свой выбор я тогда сделал. Пускай, неудачный. Жизнь идет своим чередом, надо идти с ней в ногу. Только так можно вступить в будущее. А ты, как я вижу, этого не понимаешь и предпочитаешь издыхать ностальгией по старым временам. Их уже не вернуть. Мне кажется, кроме тебя одного все давно уже приняли существующий порядок как данность.

-Нет, не все. – Сенги едва заметно улыбнулся. – Айа этого не принимает, пускай сама того не осознавая. И поэтому вы ее ищите. И Корпорация ее ищет, потому что понимает - таким нельзя давать свободу творчества. За одной будет две, за двумя четыре, и так далее. А потом волну уже не остановить. И ваш существующий порядок смоет.

Ским спокойно смотрел на Сенги, вспоминая кадры из сновидения разыскиваемой.

24

Мутные красные пятна сменялись короткими обрывистыми образами людей из жизни Руса. Он видел плачущую мать, затем своих уличных друзей, спустя некоторое время кричащую на него учительницу младших классов. Сон был непостоянным – периодически сквозь мутную пелену он видел перед собой пол залитый солнцем и зеленую траву, которая колыхалась от ветра. Тело и разум требовали отдыха необходимого для восстановления после прошедших событий, но из-за яркого света и совершенно неподходящего для длительного отдыха кресла Рус никак не мог погрузиться в полноценный сон. Красные разводы сменялись картинами из прошлого, лицами знакомых, затем внезапный кошмар вырывал его из сна, заставляя сердце неприятно колотиться. В тягостной полудреме он сжимал глаза, стремясь вернуться в сон, но пугающие картины вновь пробуждали его.

День близился к своему концу, и закатное солнце било сквозь окна. Рус зажмурился от неприятных ощущений, и понял, что нормально уснуть у него точно не получится. Тело ныло от длительной неподвижности, лицо опухло, а глаза, казалось, были наполнены песком. Попытки поспать никакого облегчения не принесли и в тот момент Рус чувствовал себя еще хуже, чем за несколько часов до этого. Он встал с кресла и попытался потянуться, но тело тут же пронзила боль. Каждое следующее движение он совершал аккуратно, проверяя болевые ощущение и возможности своего организма.

В доме было абсолютно тихо и пусто. Первый этаж был оформлен хоть и со вкусом, но неприветливо и неуютно. Мебели почти не было, и Рус представил, что перевези он сюда всю мебель из своей квартиры, этот дом все равно бы выглядел необжитым.

За окном что-то мелькнуло и Рус увидел, как за деревьями и высокой травой открываются ворота, запуская внутрь знакомую машину. Он поспешил занять место в кресле, предполагая, что им предстоит разговор, а в таком пустом и чужом пространстве Рус чувствовал себя очень уязвимо. Кресло давало хоть какое-то чувство защищенности.

Входная дверь открылась, и послышались медленные тихие шаги.

-Ты что-же, целый день так и просидел? – Шлау смотрел на него с легкой улыбкой, но увидев лицо подростка, засмеялся. – Так смешно у тебя лицо опухло! Ты здесь пытался спать? Почему наверх не пошел?

Рус только пожал плечами и отвел взгляд.

-Понимаю, понимаю! Чужой дом, чувствуешь себя неловко. Я вот тоже себя здесь иногда одиноко чувствую, хотя и мечтаю весь день о том, чтобы вернуться домой. – он занял соседнее кресло. – Я с работы сейчас ехал по трассам, а они в это время все стоят! Просто удивительно, как медленно двигается поток переполненных автобусов и пыхтящих грузовиков. Кажется, что до утра до дома не добраться. Я в такие моменты всегда стою перед внутренней дилеммой – двигаться наравне со всеми или воспользоваться отдельной линией для служебного транспорта. Обычно я предпочитаю первое, чтобы не скучать здесь. Но сегодня вспомнил, что у меня гость, так что прибегнул к своей транспортной привилегии.

Закончив говорить, он подмигнул подростку, смутив его.

-Твоя мама, насколько я помню, тоже пользуется общественным транспортом? Уверен, жалуется на него?

Рус вспомнил, как его мама раньше часто жаловалась на давку, духоту и неустроенность автобусов и поездов, а утром перед выходом на работу сидела перед дверью с кислым видом. Со временем она то ли привыкла, то ли предпочла не изливать одни и те же негодования на членов своей семьи, но об этом больше не говорила. Да и возможностей таких становилось как будто бы с каждым годом все меньше. Сначала пропадала утром и возвращалась поздним вечером, так что у них оставались только выходные, а потом и Рус стал исчезать на полный день в то единственное время, когда мама была дома. А вечером ни сил, ни желания на разговор уже не оставалось.

Пока он обдумывал это и подбирал слова, чтобы ответить, хозяин дома вновь заговорил.

-А ты молодец, не соврал! Мы сегодня побывали на том пустыре, и Айа там действительно была. Вообще очень интересное место! Выглядит как своеобразный портал в прошлое.

Шлау расплылся в улыбке. Он не обнаружил там беглянку, на что он, в общем, не надеялся, но эта поездка открыла для него любопытный факт того, что в полицейских отчетах и единой базе данных всех специальных ведомств, этот пустырь не располагал зарегистрированным подземным убежищем, тем более открытым для посторонних. И это не смотря на то, что совсем недавно там был с визитом его любимый майор, который, судя по журналам, обнаружил возможное местонахождение разыскиваемой по камерам дронов. Скрытность Скима с одной стороны импонировала Шлау, а с другой дала несомненный козырь против неугомонного и заносчивого полицейского.

-Вы закрыли вход туда? – робко поинтересовался Рус.

-Нет, что ты! Мы же ищем Айу, а она вполне вероятно может туда наведаться.

-Зачем вы ее ищете? – тихо продолжил подросток. – Вы хотите ей память стереть? Или пустить ток в голову?

-Как мило! – Шлау вновь залился тонким смехом. – Мне однажды говорили, что среди людей ходят такие поверья, но каждый раз не могу сдержать себя, так это смешно! Нет, конечно, так мы делать не будем, тем более с Айей.

-Почему с ней не будете?

-Потому что для нас она очень ценный потенциальный кадр. Она ведь рассказывала тебе, что ей удалось нарисовать в своем сновидении? Это очень и очень необычная и редкая способность – создавать образы такой детальной проработанности и силы воздействия на сознание человека. Нам нужны такие люди, поэтому мы хотим предложить ей работу на Корпорацию. Для Айи и ее семьи это будет гарантированный билет в светлое будущее.

Рус нахмурился, сомневаясь в услышанном. Слегка подумав, он тихо спросил:

-Но вы же боритесь против таких людей. У которых незаконные сновидения. Вы же убиваете их или делаете неспособными.

-В старых тоннелях метро жителей поедают мутанты, а на поверхности с ними расправляется полиция и государство. - Шлау вновь залился смехом. – Горожане не очень сильны на выдумку.

Повисла неловкая пауза, когда Рус, ожидая продолжения, поглядывал на хозяина дома, но тот лишь улыбался, наблюдая за садом и картиной закатного солнца, которое окрашивало лицо Шлау насыщенным красным цветом, придавая ему демонический облик.

-Откуда ты узнал про ток, стирание памяти, убийство?

Рус открыл рот, чтобы ответить, но вдруг понял, что не знает точно, откуда ему было это известно.

-Я не помню. Сказал кто-то. У меня много знакомых.

-А у этих знакомых свои знакомые, у тех соответственно тоже. Первые услышали от вторых, те от третьих и так до бесконечности. А когда попытаешься выяснить имя того несчастного, над мозгом которого надругалась Корпорация, надо будет человек триста расспросить, и все равно не узнаешь. Потому что это миф, байка.

Хотя Рус сидел, ощущение у него было такое, как будто земля уходила из-под ног. Стройная картина мира вдруг дала трещину, сквозь которую проникали сомнения. Он всегда знал, что злая Корпорация, действовавшая с полного позволения правительства, при помощи полиции избавлялась от неугодных граждан, в том числе тех, которые позволяли себе видеть собственные сновидения. Молва об этом шла постоянно и подкреплялась периодическими историями о том, что где-то кого-то умертвили во сне или оболванили в застенках секретных отделов. Однако, Рус не мог вспомнить никого, кто бы знал пострадавших от злодеяний Корпорации лично.

-Тогда зачем вы привлекаете полицию? Зачем вы избили меня во сне?

Шлау вдруг стал абсолютно серьезен, даже глаза на удивление не отдавали той постоянной усмешкой присущей хозяину этого дома.

-С тобой у нас вышла серьезная ошибка. К большому сожалению, утомленные сотрудники, даже опытные, допускают оплошности, которые могут привести к ситуациям подобным твоей. Мы прекрасно понимаем твои чувства, как собственно и степень нашей вины. Именно поэтому в индивидуальном порядке я пригласил тебя к себе, чтобы продемонстрировать наши самые искренние извинения. В обход инструкций я разговаривал с тобой в моем доме, а не комнате для допросов. А завтра я отвезу тебя в медицинский центр, где ты получишь самый лучший уход, какой только возможен. Вдобавок к этому, ты подтвердил готовность к сотрудничеству и в будущем у тебя будет возможность поступить на службу в Корпорацию.

Рус внимательно слушал речь Шлау, завороженный его вежливыми формулировками и обещаниями, которые приятной сладостью заполнили его мысли. Вдруг у него возникло последнее сомнение, которое он решил озвучить, хотя и боялся испортить момент.

-Но ведь Айу тоже ищет полиция. И вы пустили про нее это объявление. Хотя она не болеет.

-К сожалению, мы вынуждены были так поступить. - он ненадолго умолк, словно не решаясь продолжать. - Ты когда-нибудь слышал о существовании Гильдии?

Рус кивнул, почувствовав, как лицо заливает краска, но Шлау, любующийся пейзажем, не заметил этого.

-Что ты о ней знаешь?

-Почти ничего. Они против правительства борются. Но это тоже слухи.

-К сожалению, слухи эти имеют под собой основу. Эта подпольная организация, которая ставит своей целью установить власть над всем городом, а значит и целой страной. Методы у них специфические и люди подобные Айе им просто необходимы. С помощью нее они смогут проецировать идеи Гильдии на население города. Никто не знает, чего они смогут добиться, попади она к ним. Поэтому, мы последние несколько дней работаем без сна, на износ. По этой же причине у нас произошла ошибка с тобой.

Голова вдруг закружилась от противоречивой информации, которая еще сильнее подмывала представления Руса. Таинственная организация, которая так привлекала ореолом таинственности и справедливости, вдруг оказалась совсем не тем, чем представлялась. А Айа, ставшая Русу такой милой и близкой, соответственно отправилась прямиком к тем, кто хочет просто воспользоваться ею для достижения своих корыстных целей.

Он какое то время сидел молча, не решаясь озвучить то, что ему известно, но затем тихо и прерывисто стал рассказывать все, что он знал о встречах Айи с учителем. Шлау внимательно слушал Руса, не перебивая его, а когда тот закончил, спросил:

-Значит, ты не знаешь, куда она пошла или где они собирались встретиться?

-Нет. И она сама не знала. Этот Учитель сам ее находил. Я даже не видел его ни разу.

Шлау задал ему еще несколько вопросов, а затем взмахнул рукой, включив изображение экрана и начал быстро писать сообщение. Спустя две минуты, он закончил и, вздохнув, натянуто улыбнулся.

-Дело приняло несколько неудачный оборот. Придется работать вдвойне, если не втройне, так что мне требуется отдых. Я пойду спать и тебе советую. Диван наверху свободен – не стесняйся.

Хозяин дома встал, и направился вглубь комнаты, где располагалась лестница на второй этаж. Рус вдруг вспомнил свои неудачные попытки уснуть и обрывки сновидений.

-Извините…

-Да? – Шлау остановился.

-У вас здесь стоит передатчик для снов? Или ограничитель?

-Что ты имеешь ввиду?

-Я днем уснул. И не видел никаких снов, кроме какой то мазни.

На лице Шлау возникла привычная самодовольная улыбка, за которой последовал звонкий смешок.

-Эта, как ты выразился мазня – продукт твоего собственного сознания. В этом доме передатчиков сновидений нет.

-Как нет? А как же «Сны для обеспеченных людей»? Вы ведь обеспеченный?

-Я не обеспеченный, а, если так можно выразиться, богатый.

-Тогда почему вы не смотрите сны?

Улыбающийся Шлау стоял какое то время молча, рассматривая Руса, вгоняя подростка в краску. Взгляд худого мужчины почему-то очень смущал.

-Скажи мне, Рус, что ты видишь во сне?

-Разное там…

-Мне по работе известно, что ты смотришь, но я хочу, чтобы ты сам это назвал.

Парень вспоминал ночные картины, но стеснялся их озвучивать.

-Я там борюсь с врагами… И еще иногда на самолете летаю… - тихо промямлил он.

-Ты ездишь на быстрой машине, Рус, и живешь в роскошных домах. – решительно продолжил Шлау. - Ты путешествуешь в горы и к океану, а спутником является безымянная красотка, которая смотрит на тебя с восхищением. Когда ты возвращаешься, лица людей обращены в твою сторону, потому что всем интересно, что ты скажешь и думаешь. А когда происходит явление, которое тебе не нравится, ты разбираешься с этим самым простым и понятным способом – с помощью физической силы. Я все верно описал?

-Да. - тихо ответил Рус, ощущая стыд за свои собственные сны.

-А теперь сравни это с тем, как живу я.

Улыбка пропала с его лица, хотя глаза продолжали едва заметно насмешливо блестеть.

-То, что для миллионов людей сновидения, для меня – реальная жизнь. Пусть сладкие образы в ночи остаются утешением для бедных людей. Какими бы обеспеченными они не были. Если я захочу сделать все по-своему – во дворе меня ждет быстрая машина, а в городе сотня людей, готовых выполнять то, что я скажу, и исполнять мою волю.

Он развернулся и продолжил путь к лестнице. Уже поднимаясь по ступеням, он произнес:

-Сегодня знаковый день. Сегодня принимают ответственные решения.

Вскоре стало совсем тихо, и сад за окном погрузился во мрак. Рус медленно, стараясь не издавать никаких звуков, двинулся на второй этаж, который оказался очень похожим на первый, с той лишь разницей, что на месте кресел возле окна стоял большой диван.

Он неловко плюхнулся на него, почувствовав, как тело утопает в обволакивающей мягкости. Сквозь большое окно были видны верхушки деревьев и вид на ночной город, который стоял на самом горизонте, сияя огнями миллионов огней и освещая небо вокруг.

В какой то момент огни стали почти одновременно тухнуть, а город погружаться во мрак и Рус, повинуясь многолетней привычке провалился в крепкий сон вместе с миллионами других людей.

25

Двое суток, проведенных в госпитале в самом центре мегаполиса, избавили Руса от всех неприятных последствий ночного кошмара. Он получил максимальный пакет медицинских услуг, направленных на скорейшее выздоровление пациента. Одна из медсестер, пытаясь приободрить угрюмого подростка и разговорить его, поведала, что подобное лечение чаще всего получают высшие командные чины и офицеры полиции, которым требуется вернуться в строй как можно быстрее, а также государственные чиновники, получившие травмы во время очередной опасной забавы. Все 48 часов ему бесперебойно восстанавливали тело: пускали по венам физрастворы, кормили лекарствами, подвергали безоперационному методу восстановления тканей, прогревали травмированные мышцы и угощали едой высшего класса. В послеобеденное время, видимо для того, чтобы залечить и душу тоже, медсестра перевозила его во внутреннюю оранжерею, наполненную растениями и деревьями с сочной зеленой листвой. Под куполом стеклянного потолка пациента перемещали на специальном кресле по дорожкам, проложенным между пышных кустарников под пение экзотических птиц, которых здесь разводили специально для рекреационного воздействия.

Людей в госпитале было немного и Рус отметил для себя, что количество медицинского персонала как будто бы превышало больных. За каждым пациентом присматривал целый штат врачей, медсестер, психологов гигиенистов, косметологов и прочих специалистов по человеческому благополучию.

Передвигаясь по просторным светлым коридорам в кресле-каталке, Рус вспоминал, как в детстве упал на входной лестнице и сломал руку. В памяти навсегда осталось лицо матери со страдальческим выражением – ее неловкий сын, не смотря на все поучения, оказался достаточно неосторожным, чтобы потребовалась медицинская помощь. И ее не столько тревожил сам факт перелома, а то, что за ним должно было последовать. Они несколько часов провели в приемной местной больницы, ожидая в бесконечной очереди среди кашляющих и сопящих, молчаливых и буйнопомешанных стариков, мужчин и женщин, детей и животных, которых несколько больных привели с собой. Принявший их усталый доктор выполнял всё на автомате, и дергал маленького Руса словно полноразмерную куклу. В итоге то ли архаичный медицинский аппарат дал сбой, то ли персонал больницы допустил ошибку, но перелом на руке не сросся и неудачливого ребенка пришлось отправить в госпиталь. Там было почти то же самое, что Рус запечатлел в больнице, но вдобавок ко всему упомянутому маленькому мальчику пришлось пережить ужасную боль, отвратительную еду, хамство и антисанитарию. Кость в итоге восстановилась, но шрам на руке стал постоянным напоминанием того, что стоило всегда быть осторожным, дабы лишний раз не иметь дело с медициной.

Случай из детства казался чем-то совершенно нереальным в современном комфортабельном медицинском центре, как будто это привиделось во сне. Однако, подняв рукав больничной рубашки, Рус развеял эти сомнения — там был все тот же шрам.

Утром третьего дня медицинский транспорт доставил Руса до дверей его подъезда. Абсолютно свежий и чистый, как будто заново родившийся, в чистой опрятной одежде, он долго стоял перед собственным домом и никак не мог заставить себя войти. Он отсутствовал ровно трое суток, но по ощущениям прошло несколько месяцев – все вокруг казалось хоть и знакомым, но каким то чужим. Прохожие были словно из другого мира – грязного и серого. Русу было неприятно возвращаться обратно.

Он тихо открыл дверь в квартиру и медленно зашел внутрь, задержав дыхание. Дома было тихо и мама, встречи с которой он больше всего боялся, отсутствовала.

Рус зашел в свою комнату и окинул ее взглядом – в ней царил абсолютный порядок. Было видно, что все его вещи тщательно перебрали, а затем разложили по тем местам, где они должны были быть. Гардеробный шкаф, всего за несколько дней до этого забитый под завязку электронным хламом и частями различных устройств, сейчас хранил в себе лишь футболки и полотенца.

Дверь в спальню приоткрылась и встревоженный Рус встретился взглядом с Сенги. Тот спокойно смотрел на внука, оглядывая его с ног до головы.

-Ну что, все в порядке с тобой?

Рус с пересохшим горлом ответил кивком. Сенги замолчал на какое-то время, смиряя подростка уставшим взглядом.

-Маму ты напугал. Она себе места не находит.

-Я не хотел.

Сенги громко вздохнул и о чем-то задумался.

-Если голоден – на кухне готовые бутерброды. Мама для тебя каждое утро готовила на случай, если ты придешь. Я гулять пойду.

Он молча закрыл дверь, оставив Руса наедине со своими переживаниями. Переходный возраст развил в нем строптивость, нарочитое безразличие и эгоизм, но в подобные моменты ему хотелось провалиться под землю из-за чувства жуткого стыда за свои поступки. Услышав тихий хлопок двери, Рус пошел на кухню, чтобы съесть приготовленное мамой. Он не столько был голоден, сколько хотел показать, что ценит ее заботу.

Открыв почти пустой холодильник, он взял в руки пластиковый контейнер, в который сам часто клал припасы для дальних загородных походов. Рус снял крышку и сразу заметил, что между бутербродами, занимавшими почти все пространство, виднеется бумага с надписями. Сделаны они были карандашом — Сенги всегда им пользовался, когда дело касалось чего то важного. «Дом больше не наш» про себя прочитал Рус. Достав один из бутербродов, он увидел план их квартиры с обозначенными местами установленных средств скрытого контроля и датчиков движения. Во всех комнатах, даже туалете и ванной, были установлены камеры и микрофоны, которые покрывали всю территорию их жилища.

Не подавая виду, он закончил первый и принялся за второй бутерброд, под которым скрывалось продолжение послания – отдельные картинки с символическими изображениями улиц и переулков с указанными на них ориентирами. Завороженный Рус скользил глазами по рисункам – зашифрованный маршрут не был очевидным и ему потребовалась пара минут, чтобы разгадать его.

Не доев, он выбросил остатки еды в мусорный контейнер, отправив туда скомканный лист бумаги незаметно для установленных в доме камер. Затем пошел в свою комнату и сел на подоконник, чтобы какое то время понаблюдать за картиной утреннего города. Потом сел за стол, принявшись читать комиксы. Спустя некоторое время прилег на кровать, мечтательно глядя в потолок. Рус еще несколько раз менял свою деятельность, чтобы создать видимость безделья. Ближе к обеду переоделся и покинул квартиру.

На память, двигаясь в направлении указанных мест, Рус старался не оглядываться, но периодически проверял отсутствие за ним слежки. Маршрут, выстроенный Сенги, пролегал по местам, где видеофиксация либо отсутствовала, либо позволяла легко избежать ее.

Оказавшись в старом гаражном комплексе под навесом надземной автострады, он добрался до места, которое на записке было обозначено восклицательным знаком. На старой кирпичной стене возле наваленной кучи присутствовал тот же самый знак. Рус изучал это место, пока не заметил грязную сумку, похожую на ту, что когда то использовал Сенги. Оглядевшись, подросток спрятался за наваленным хламом и заглянул внутрь находки – помимо комплекта одежды там он нашел корректор внешности и модулятор голоса сделанные его дедом. Еще раз проверив обстановку, Рус переоделся, установил приборы и двинулся дальше.

Спустя час блуждания по витиеватому лабиринту задворок заполненных мусором и ненужными людьми парень добрался до места назначения, которое мало чем отличалось от тех мест, по которым он только что бродил. Расположенная между высоким бетонным забором и стеной старого здания, узкая дорога служила местом хранения шлака и пищевых отходов, которые здесь оставляли многочисленные бездомные. Сейчас их там не было, но Рус сразу выявил места, используемые для ночлега.

Он не увидел никаких символов, оставленных Сенги, и дабы скоротать время, топчась на месте, разглядывал исписанные стены и любовался небом, разлинованным бесчисленными проводами.

-Чего встал?

Рус почти подпрыгнул от неожиданности, услышав голос прямо рядом с собой. Из кучи мусора на него смотрело старое грязное лицо. Укрытый засаленным одеялом, бездомный мужчина сливался с мусором, наваленным рядом.

-Чего встал, говорю?

-Тебя не спросил, бомжара. А ну, пошел вон отсюда, пока я тебе не вдарил!

Обычно Рус не позволял себе подобной грубости к бездомным, но в данный момент был разозлен его внезапным появлением и сказал то, что обычно говорили его друзья, которым родители не прививали уважение и понимание к людям волею судеб оказавшимся в беде.

Мужчина поднял руку и прикоснулся к бороде. Его лицо подернулось и поменяло черты. Из кучи мусора на него укоризненно смотрел Сенги.

-Дед, ты чего в мусор забрался? – пробормотал удивленный Рус.

-Да вот я решил постепенно привыкать к роли бездомного, которую мне уготовил недальновидный внучок.

Лицо парня вспыхнуло румянцем.

-Дед, хватит тебе! Вставай! – голос задрожал.

-С моей бородой я в этот образ вжился легко, - Сенги проигнорировал слова Руса, - а теперь представь рядом со мной твою маму.

На это провинившемуся подростку было нечего ответить. Укор деда вызвал еще большее чувство стыда и раскаяния, которые он, тем не менее, не мог выразить словами. Эмоции целиком захлестнули неудачливого Руса, вызывая головокружение.

-Ну ладно, садись рядом. – произнес Сенги и снова включил корректор, надев маску незнакомого мужчины.

Рус некоторое время переминался с ноги на ногу, не решаясь опустится на грязную землю, но, в конце концов, подошел к стене и сел на картонную коробку, оперившись спиной на огромный черный пластиковый пакет полный мусора. Ему они показались наиболее чистыми.

-Тут можно говорить спокойно. Но если кто появится – молчок! – произнес Сенги, в ответ последовал кивок. – Ну а теперь рассказывай про свои приключения, балбес. С самого начала как встретил Айу. Со всеми подробностями, понял?

Он заботливо протянул подростку бутылку воды, как будто зная, что у тот хотел пить. Рус какое то время сидел молча, не зная, с чего следует начать, затем принялся говорить. Сбивчиво, запинаясь, боясь разозлить деда, он начал со своего путешествия в поля, где встретил Айу, поведал ее первоначальную историю, признался в своей идее дать ей приют. Сенги вдумчиво слушал, лишь изредка прерывая внука уточняющими вопросами. Не встречая порицания, Рус разговорился и вспомнил сон про зараженную, последовавшую прогулку по городу, внезапное исчезновение Айи, участие в городском митинге.

Дед, утомленный длительным косноязычием Руса, заметно оживился, когда услышал про ночные кошмары, один из которых стал причиной увечий, утренний арест, конфликт представителей власти, последующее пребывание в загородном доме и лечение в элитном госпитале. Самым неожиданным и удивительным стала та часть истории, которая включала загадочного лидера Гильдии, вербующего Айу в сновидениях и фантастические признания девушки о чудесах, которые самозваный Учитель продемонстрировал ей.

Ближе к концу своего рассказа Рус вновь стал очевидно стесняться своей истории и Сенги почувствовал, что тот недоговаривает – он нервно поджимал губы, к тому же выдавая себя бегающим взглядом.

-Ничего больше сказать не хочешь? – спокойно спросил дед.

-Я это… Я не хотел им рассказывать, куда она могла уйти, – он отвел печальные глаза в сторону, - но они это… Пугали меня. И потом работу предложили.

Сенги с недоверием посмотрел на него.

-Работу? Тебе?

-Да, сказали, что после школы я могу к ним устроится. Эта Гильдия, они ведь не такие хорошие, как я думал. Я сначала не хотел им рассказывать, но потом понял, что эта Гильдия просто террористы. Я не знал этого. И потом мне работу предложили, и я согласился. Я ведь хочу помогать вам в будущем.

Сенги смотрел на внука, не скрывая сочувственный взгляд. События предшествующей недели закрутили двух наивных подростков водоворотом неизбежных событий и по итогу, пускай, разделенные разными сторонами, они оба стали жертвами хитрости расчетливых взрослых.

-Я не хотел ее выдавать. Я хотел помочь ей. – тихо произнес Рус.

-Ты все сделал правильно. Они бы все равно узнали то, что им требуется.

Они молча смотрели на окружающую действительность – Рус разглядывал ворохи лежащих на земле объявлений, а Сенги взирал на голубое небо в проводах.

-Рус, ты все сделал правильно. – повторил дед. Он говорил медленно, осторожно подбирая слова. – Но сейчас тебе надо быть крайне аккуратным. Очевидно, они захотят воспользоваться тобой еще раз и ты должен делать все, что они потребуют. От этого зависит благополучие тебя и мамы. Не покидай дом, по крайней мере, на длительное время. Не веди в квартире никаких разговоров со мной относительно этого дела или нашей встречи. Если возникнет необходимость разговора, мы вновь встретимся здесь. Я дам тебе об этом знать. Вещи и приборы оставь там же, где их нашел. Сейчас – иди домой. Вечером тебя должна увидеть мать.

-А ты?.. Здесь останешься?

-Рус, иди домой.

Парень медленно встал, отряхнувшись, и побрел в направлении дома. Сенги больше не мог ему доверять и корил себя даже за то, что выдал свой камуфляж.

Когда одинокий силуэт скрылся за поворотом переулка, он зарылся в кучу мусора, укрывшись грязным пакетом, чтобы стать еще менее заметным, и достал из сумки старый компьютер. Тусклый экран отобразил карту города, на которой перемещались точки разных цветов. Самые многочисленные – голубого и белого цвета означали экипажи полиции и патрулирующие дроны. Одна желтая точка медленно отдалялась от места встречи.

Другая – красного - сейчас находилась в самом центре города. Сенги вывел на экран маршрут движения за последние несколько дней. Красная линия начинала свой путь от родного дома и далее шла поочередно в разные районы.

Маршрут последней, окрашенной в зеленый цвет, точки также начинался от дома Сенги, затем пролегал по тем самым задворкам, которыми часто пользовался Рус. Ее путь заканчивался в старом районе на окраине города, где в прошлом располагались многочисленные научные центры. Однако последний сигнал возник тремя сутками ранее и с тех пор больше не проявлялся.

Сенги еще раз пересмотрел имеющуюся информацию и выключил компьютер. Произошедшие события также затягивали его в воронку необратимых последствий, и сейчас, лежа в куче мусора, укрытый грязным одеялом, он прикидывал план действий, которые могли нанести наименьший вред ему и его семье.

26

Первый вечер в Гильдии был для Айи настоящим испытанием - ей пришлось познакомиться почти со всеми обитателями подземного убежища. Перед ней возникали одни за другими лица незнакомых людей, чьи глаза были полны радости и надежды при встрече с ней. Мужчины и женщины разного возраста с неизменной эмоцией протягивали ей руку и называли имя, которое, конечно же, выветривалось из памяти, как только на смену ее собеседнику приходил новый. Каждый человек считал необходимым поздравить ее с присоединением к Гильдии и почти все члены этого нелегального общества выражали уверенность в том, что ее появление обязательно склонит соотношение сил в их пользу и позволит одержать верх над правительством и Корпорацией.

Познакомившись в короткое время с двумя десятками человек, она оставила попытки запомнить их имена и лица, потому что все они слились в какую-то неразличимую массу. У нее возникло ощущение, что перед ней была крутившаяся на большой скорости карусель, на которой каждый человек старался сказать что-нибудь признательное, как только он или она окажется напротив Айи. От всей этой чехарды голова закружилась и начало подташнивать. Однако ей удалось с собственным достоинством и уважением ко всем членам Гильдии выдержать это испытание.

Почти все время с момента ее появления в убежище Айа находилась в компании Учителя. Он водил ее по подземным помещениям, знакомя с людьми, которые находились на постах, в помещениях отдыха или возвращались из города. Ее провожатый неизменно представлял Айу, и затем отступал на несколько шагов назад, чтобы обеспечить пространство для диалога. Тем не менее, она ясно отметила для себя, что разговор всегда протекал в одинаковом русле и в случае любых заминок Учитель вступал в разговор, направляя его. Все члены Гильдии в независимости от возраста и пола чутко реагировали на высказывания их лидера и посматривали на него, даже когда выражали почтение и восхищение новоприбывшей.

Наконец, к десяти часам вечера Айе показали комнату, где она будет спать. Комната оказалась совсем маленькой, вмещавшей в себя две кровати, железные шкафы по обе стороны от входной двери и несколько узких полок, висящих по периметру. Ничего другого, кроме как спать и переодеваться, здесь было делать невозможно.

Оставшись в коридоре, Учитель пригласил девушку войти в кубрик, где уже ждала ее старшая - женщина по имени Бирм, которая должна была помогать Айе адаптироваться к жизни в Гильдии. В этот раз он не стал контролировал процесс знакомства — просто представил их друг другу, и, пожелав спокойной ночи, ушел.

Изможденная днем, переполненным различными событиями, и длительным марафоном знакомств, Айа села на кровать и прислонилась к стене, закрыв глаза. Она уже не думала о нормах приличия и необходимости познакомиться с соседкой по комнате или поддержать разговор, а лишь поддалась самому искреннему желанию уснуть. Сквозь пелену усталости она еще различала отдельные слова от Бирм, но вскоре погрузилась в сон.

Однако возможности выспаться ей не дали, потому что в шесть часов следующего утра Бирм растормошила Айу и уже с формальной серьезностью объяснила, что все члены Гильдии обязаны подчиняться строгому расписанию. Впоследствии Айа быстро ощутила, что жизнь всех живущих в подземном убежище расписана на двадцать четыре часа семь дней в неделю. За подъемом следовали уборка помещений, технические работы, теоретические и практические занятия, самоподготовка и наряды, которые представляли собой различные дежурства на важных постах в убежище, патрули, вылазки в город и прочее. Одно обязательно следовало за другим, и у членов подземного общества свободного времени почти не было. В редкие заминки или перерывы Айа не знала, чем себя занять и, как правило, вела неловкие разговоры с людьми, которые быстро к ней привыкли и стали воспринимать ее частью их большой семьи. Они, как правило, обсуждали немногочисленные новости города и информацию, почерпнутую на занятиях.

Эти занятия ассоциировались у Айи со школьными уроками, и на первые из них она шла с некоторой воодушевленностью, потому что стремилась узнать что-то новое. Процесс обучения внешне действительно напоминал школу: в так называемом зале собраний (который являл собой большую комнату, но никак не зал), члены Гильдии занимали раскладные стулья и в течение двух часов с небольшим перерывом слушали выступающего у трибуны. К ее сожалению, вскоре она поняла, что эти уроки представляют собой вечно повторяющийся курс из нескольких лекций, общий смысл которых сводился к тому, что правительство и действующая с ним в связке Корпорация должны быть свергнуты или уничтожены. Очевидным оправданием для этого являлись те причины, которые вынудили присутствовавших оказаться под землей, то есть бедность, безработица, высокие цены, произвол полиции и криминала, а самое главное - их способность видеть собственные сны. Порядок изложения и форма могли меняться, создавая видимость чего-то нового, но очень скоро Айа подловила себя на мысли, что может закончить за выступающим если не предложение, то в целом его идею.

Однако, на это, видимо, и производился расчет, так как выступающими регулярно становились рядовые члены Гильдии, которые занимали место у трибуны и начинали излагать уже упомянутые идеи своими словами, часто подкрепляя идеологию организации примерами собственной жизни и того, что они видели на улицах во время своих вылазок.

Айа сочувствовала этим людям, которые волею обстоятельств, мало зависящих от них, были выброшены на задворки общества. Она с самого начала прониклась их историями и во многом ассоциировала себя с несчастными инженерами, военными, рабочими, учеными, мечтавшими выползти из этого подвала. Поэтому идея о свержении противников, загнавших их под землю, естественно показалась ей очень логичной. Тем не менее, освоив достаточно узкий круг их идей, услышанных многократно, Айа пришла к выводу, что за главной целью существования этого общества она не видела никаких последующих действий. Приход к власти являлся идеей фикс всех живущих в убежище людей, и ей было совсем непонятно, чем они будут заниматься после того, как займут место Корпорации.

Для осуществления своей главной цели они проводили также практические занятия или учения, как их часто называли. В одной из самых больших комнат убежища был установлен аппарат, с помощью которого до десяти людей могли одновременно погрузиться в сон в любое время суток. Там, внутри этого общего сновидения они отрабатывали приемы создания ночных картин и изменения уже имеющихся, созданных Корпорацией. Гильдия имела возможность безопасно подключаться к общей городской сети по ночам, выводя Айу и других людей в общее сновиденческое пространство. Распыляясь по коммерческим фантазиям многих горожан или сосредотачиваясь в одном из них, они учились незаметно для Корпорации менять их творения. Это мог быть цвет неба, направление ветра, эмоции статистов или надписи на различных элементах – все те детали, из которых сновидения были сотканы, но не играли решающей смысловой роли и соответственно не могли внешне выдать вмешательства третьих сил. По этой причине перед каждым погружением Айа в числе всех остальных проходила инструктаж о мерах предосторожности и общих целях.

Аккуратно шаг за шагом свободные художники меняли сновидения, охватывая все большее количество обывателей. В этом главная роль совсем скоро закрепилась за Айей, которая была способна одновременно удерживать десятки тысяч сновидений. С каждой тренировкой ей получалось держать под контролем все большее число людей, видевших одинаковый коммерческий сон, и это количество многократно возросло с тех пор, как она научилась подключаться в одно и тоже время к разным типам ночных сюжетов. Уже под конец второй недели она имела доступ к мыслям ста тысяч горожан, давая возможность членам Гильдии практиковаться в изменении картин, созданных Корпорацией.

Эти тренировки требовали огромного умственного напряжения и по их окончании у Айи возникало ощущение, что голова превращалась в звенящую кастрюлю. Возвращаясь в тускло освещенную комнату после учений, ей предоставлялось сложным поддержать разговор – каждое слово подбиралось с трудом, мозг отказывался думать, и единственным желанием было забраться в самую дальнюю щель, чтобы отлежаться или выспаться, но уже по-настоящему. Не смотря на ее значимость для Гильдии, Айе не давали поблажек в плане режима и, закончив практическое занятие, ей наравне со всеми приходилось возвращаться к хозяйственным работам или в лекционный зал, чтобы в сотый раз слушать одно и то же.

Такой режим вёл к тому, что напряжение и усталость медленно, но верно копились и Айе позволили отдохнуть лишь после того, как она перестала прогрессировать в ночных учениях, а затем результат и вовсе упал. Видимо поняв, что ее потенциал не вечен, Учитель разрешил впервые заступить на пост, правда самый спокойный и наименее требовательный – она должна была провести день во входном шлюзе, который обеспечивал доступ к лестнице и соответственно выходу на поверхность. Компанию ей составил Малд, который очень обрадовался перспективе провести время за разговорами с главной надеждой Гильдии, однако очень быстро понял, что Айа совсем не разделяет его настроя – с усталым и отрешенным видом она реагировала на вопросы запоздалыми кивками и предпочитала рассматривать собственные руки.

В тот день шлюзом воспользовались два десятка человек, каждый из которых был внесен в специальный список, с которым сверялся Малд. Он вводил код на терминале, чтобы открыть дверь и выпустить человека. Айе отводилась роль второго дежурного и, будучи человеком новым, не была допущена к управлению.

Смотря на выходящих членов Гильдии, она мечтала также побывать в городе и посмотреть на людей, но ей это не было позволено по соображениям безопасности. Максимум, что она получала, были прогулки по территории научного комплекса. С ней всегда была или Бирм, или чаще всего сам Учитель, который прогуливался с Айей по малонаселенным окрестностям и попутно рассказывал об Убежище, Гильдии и ее участниках.

Сидя за столом, она весь день провела погруженной в себя, наслаждаясь тем, что ей не приходиться слушать нудные речи и участвовать в коллективных тренировках. Однако ближе к вечеру она к своему удивлению ощутила чувство скуки, а затем и интерес к Малду, большую часть дня занятого чтением старого учебника по растениям.

-Хорошая книга?

-Что? – он оторвался от чтения, удивленный вниманием Айи.

-Хорошая книга?

-А, да, отличная! Я ее уже несколько раз прочитал. Напоминает мне о прошлой жизни. Я любил работать с растениями.

-Вы бы хотели снова с ними работать?

-Сейчас это уже невозможно. – он искренне улыбнулся, - Все научные центры и производственная база исчезли много лет тому назад. Мне сейчас негде работать. Я правительству не нужен.

-Но мы же скоро придем к власти.

Улыбка исчезла с лица Малда. Он некоторое время молча смотрел на юную собеседницу.

-Не совсем понимаю, как это связано.

-Мы же скоро придем к власти. Можно будет восстановить научные центры. И снова заняться растениями.

-Я как-то не думал об этом, если честно. – он перевел смущенный взгляд на книгу. – Для нас первоочередная задача …

-Свержение правительства и устранение Корпорации. – закончила за него Айа. Ее собеседник был достаточно интеллигентен, чтобы она могла почувствовать некоторую свободу в разговоре, и даже позволила себе перебить Малда, понимая, что тот собирается сказать. – Мы скоро этого достигнем.

-Да, благодаря тебе! – он улыбнулся и несколько раз коротко кивнул.

-А что будет потом?

-Гильдия выйдет из подполья.

-И чем она займется?

Малд нахмурился и вопросительно взирал на Айу. Он несколько раз порывался заговорить, открывая рот и поднимая вверх палец, но каждый раз останавливался.

-Мы будем править городом. И жить, как живут люди, которые правят городом. – наконец послышался ответ, который совершенно не удовлетворил ее.

-Мне это интересно, потому что там наверху много беспорядка. И можно было бы избавляться от неустроенности. Например, восстановить ваш научный центр. И очистить улицы. И облагородить город.

-Зачем?

-Чтобы помочь людям.

Взгляд Малда в тот момент резко изменился. Этот человек, с благоговением взиравший на Айу, как на главную надежду многих людей, вдруг обратил на нее спокойные холодные глаза, которые напомнили ей Учителя.

-Понимаете, Айа, вы уникальный человек. Исключительный по многим причинам. – он делал длительные паузы между предложениями. – И вы очень выделяетесь среди нас всех. Например, вам не приходилось влачить жалкое существование. Вы не питались объедками, не спали месяцами под открытым небом. На вас не плевали прохожие, не выставляли за дверь чиновники. Вас не унижали и не били дети и подростки. Вам не желали скорой смерти. А подавляющее число тех, кого объединила Гильдия, прошло через все это. И причиной этого были те самые люди, которым вы хотите помогать. Для меня главная цель – выбраться из этого подземелья и пожить как человек.

Дверь в шлюз открылась и в проеме показалась высокая фигура Учителя, за которым следовали Регу и Бирм. Последняя была единственным человеком, которого Айа регулярно видела в компании Учителя. По всей видимости, она была его доверенным лицом и по этой же причине являлась соседкой Айи и ее негласным опекуном.

Малд встал, приветствуя Учителя, который сразу махнул рукой, подавая команду сесть обратно, и заговорил.

-Как твоя первая смена, Айа? Не тяжело было?

-Нет, тут спокойно.

-А я тебе сменщика привел.

Айа взглянула на часы и отметила, что до окончания ее дежурства оставалось еще более часа.

-Не скучно было? О чем говорили? – продолжил Учитель.

-Айа меня сейчас спрашивала про будущее Гильдии после прихода к власти. – заговорил вместо нее Малд, напомнив девушке о школьных выскочках, которые стремятся выслужиться в школе.

-О, очень интересно! И к чему вы пришли? – на лице руководителя читались наигранные эмоции.

-Айа, конечно, еще молода и наивна, и ею движут благородные помыслы. Она хочет помочь людям.

-Я отнюдь не думаю, что желание помочь людям наивно. Наоборот оно исключительно благородно! – Учитель театрально развел руками. – Ведь Айа поможет тебе, Регу, мне, Бирме. Она поможет всем живущим в убежище – тем, кто влачит жалкое и унизительное существование под землей. Ведь в этом и состоит одно из предназначений Гильдии – помочь всем, кого она приютила. Не так ли, Малд?

-Все верно, Учитель. Но она имела в виду всех тех, кто живет в городе.

-А вот здесь я соглашусь уже с тобой. Это действительно благородно, но несколько наивно. – он обратил свой взгляд на Айу. – как бы ты хотела им помочь?

В этот момент на нее смотрели сразу четыре человека, и Айа вновь опустила взгляд на руки. Она слегка мотнула головой, ответив таким образом Учителю.

-Мы, должно быть, тебя засмущали чрезмерным вниманием. Прошу прощения! – он подошел к столу и сел за свободный стул. – Я прекрасно понимаю твое желание помочь людям, но у меня сразу возникает вопрос - как? Ты хочешь рассадить цветов и облагородить внешний вид зданий? Или нагнать с океана грозовых облаков, чтобы те разразились дождем и почистили грязные улицы? Ты думаешь, это поможет жителям города?

Они все молча смотрели на нее, но ответа так и не дождались.

-Ты хочешь сделать этот город красивым, но так ли это необходимо тем, кто город населяет? Ты думаешь, им нужны деревья и скверы вместо парковок, руки и пруды вместо автострад? Отнюдь. Ничего из того, что тебе представляется идеальным, не интересует горожан. Им нужны новые игрушки из магазинов электроники, модная одежда и быстрый личный автомобиль, который поможет комфортно оградиться от общества за пределами собственного жилья. Жилья, в котором они тоже хотят комфортно прятаться от остальных людей. Вот, чего они хотят. Но самая большая их мечта, которую в отличие от перечисленного, они и в правду могу достичь – видеть яркие сны. Возвращаться домой после работы, и погружаться в мир идеального и желанного. Мир грез, воплощение которых стоит совсем ничего.

Айа живо вспомнила Руса, мечтающего вслух о более дорогом пакете сновидений.

-Вспомни тот день, когда мы встретились лицом к лицу. Чего хотели те бесчисленные протестующие на площади? Деревьев и прудов? Нет. Они там верещали и дрались за более яркие, но дешевые сны. Ты не готова озвучить способ, как помочь этим людям. А мы можем. Мы предоставим им эти дешевые и яркие сны. И за это они будут нас любить и благодарить.

Она какое-то время сидела молча, ожидая продолжения, которое не последовало. Еле слышно вздохнув, Айа подняла голову и окинула взглядом всех присутствующих в помещении. Ей было ясно, что от нее ждали реакции. Вскоре последовал кивок.

-Я понимаю вас. Теперь мне все как будто стало понятно. – На лице Бирм появилась легкая улыбка, взгляд Малда смягчился. – Я сейчас вспомнила своих одноклассников. И знакомых. Им действительно ничего не надо кроме сновидений.

-Айа, я очень рад, что мы быстро находим с тобой понимание. - он делал паузы между словами, рассматривая юное дарование. - Для нас всех это очень важно. Прогресс твоих способностей вселяет в нас еще большую уверенность в том, что мы очень скоро добьемся успеха. Более того, нас всех приятно удивила твоя выносливость и самоотдача.

-Спасибо. – девушка скромно улыбнулась, и Учитель ответил ей тем же. Он был явно удовлетворен ее реакцией.

-А сейчас ты можешь идти в свою комнату отдыхать. Регу заменит тебя на посту. Бирм, проводи ее, пожалуйста!

За все время пребывания в убежище у нее выдался первый по-настоящему свободный вечер, и она не знала, чем себя занять. Книги из тамошней библиотеки не представляли для нее интереса, в видеозале было слишком много людей, а большая часть журналов была настолько старой, что датировалась годом еще до рождения Айи. Просто чтобы создать видимость деятельности она выбрала туристический каталог и, сидя на своей кровати, молча просматривала картинки, попутно размышляя о способах побега.

27

Сгорбившись, Ским сидел на кровати и безразлично взирал на открывающийся из окна вид. Однотипные многоэтажные дома каскадом устремлялись к горизонту. То здесь, то там были видные темные нити автострад и пестрые точки спешащих куда-то автомобилей.

Эта квартира была его реализованной мечтой и предметом личной гордости. В те времена, когда она был еще молод и полон разнообразных стремлений, ему приходилось делить жилье сразу с несколькими шумными семьями. Соседи являлись причиной постоянного раздражения и неустроенности собственного быта. Поэтому, приходя домой с работы, он мечтал о своем собственном угле. Квартира прямо в центре города где-нибудь под самым небом, чтобы максимально отгородиться от людей и не встречаться с ними взглядом, даже стоя на собственном балконе. Памятуя о военной службе и частых походах в лесах и горах, он представлял себе обставленную пышными растениями комнату, в которой мог отдыхать после утомительной работы в полиции. Тогда это казалось далеким, призрачным, но, тем не менее, вдохновляло Скима.

Он еще раз глубоко вздохнул и перевел взгляд на домашнего робота, который почти беззвучно вкатился в комнату и, достав из своего пластикового нутра длинный хоботок, принялся поливать и опрыскивать растения, стоящие по обе стороны от широкого окна. Помимо этого бездушного помощника в этой квартире давно никого другого не бывало. Скиму удалось максимально воплотить свою мечту, создав на последнем этаже дома свой маленький безлюдный рай с пальмами и деревьями. Однако, удовлетворения это почему-то давно не приносило.

В первые пару лет жизни в этой квартире Ским был искренне счастлив, возвращаясь в уютный зеленый дом из серого затхлого города. Однако со временем его стали посещать парадоксальные мысли, от которых не удавалось отмахнуться. Рыская по грязным улицам, он ждал того момента, когда ночью удастся вернуться в свою обитель, а, просыпаясь в чистой свежей кровати утром следующего дня, он с неприятием вновь возвращался на ненавистные улицы. Таким образом, он вдруг стал ощущать себя пришельцем в городе, чуждым элементом. А желанный дом из убежища внезапно стал восприниматься тюремной камерой, пускай, очень комфортабельной и безопасной, но именно тем местом, куда Ским сам себя заточил в попытке отгородиться от общества.

Ему были чужды частые самокопания и попытки разобраться в собственных чувствах, но эти странные мысли преследовали его каждый день и даже подтолкнули к идее продать квартиру и взять себе что-нибудь попроще, скажем, в новых кварталах на окраине. Однако, перечитав кредитный договор и проведя два вечера за подсчетами, Ским к своему сожалению понял, что поменять жилье не получиться ввиду огромных финансовых издержек.

С тех пор прошло более десяти лет, но кредит, который так и не был выплачен, до сих пор потреблял почти половину месячного заработка Скима. Об этом никто не догадывался, но та продуктивная злость, с которой он вгрызался в самые сложные дела, была иногда вызвана страхом потерять работу, а соответственно лишиться своей, уже не такой желанной мечты. Инцидент с Айей поставил его на грань увольнения и в те редкие свободные минуты, когда он не думал о деле, в его сознании возникали тревожные картины некогда грозного майора, лежащего под рваным одеялом в переулке.

В ту безумную неделю, последовавшую за пропажей беглянки, Ским изнурил себя злостью, страхом, навязчивыми мыслями о прошлом, настоящем и будущем. Таблетки, которых было вдоволь, снимали напряжение, но уже не приносили того облегчения, и сейчас два контейнера с лекарствами одиноко стояли на полу возле ног уставшего майора. Вопрос его собственной репутации, профессиональных качеств и риска потерять жилье постепенно угасал, порождая в душе Скима безразличие к происходящему. После неудачной попытки ареста Руса, новой информации не поступало, аналитики молчали, а редкие вспышки незаконной мозговой активности по ночам никак не были связаны с Айей.

Спустя час после пробуждения Ским покинул свое убежище, выйдя в равномерно освещенный серый коридор. Тяжело переставляя ноги, он двинулся в противоположный конец к лифту, рассматривая двери других квартир. Насколько ему было известно, большая часть помещений в их доме пустовала из-за высокой стоимости. Ским редко встречал в здании людей, которые не принадлежали к обслуживающему или техническому персоналу, а на их этаже это происходило и того реже. За последний год он лишь несколько раз столкнулся с жильцами, которые сухо здоровались и предпочитали как можно быстрее скрыться либо в дверях лифта, либо собственной квартиры.

Спустившись до подземной парковки, он сел в фиолетовый седан, выехал в город и скоро оказался в здании управления, таким образом, не встретив ни одного человека на своем пути из квартиры до работы.

Когда он вошел в темный зал оперативного центра, Вики уже была погружена в работу. Они сухо поприветствовали друг друга и Ским подключился к изучению новых данных. Некоторое время они работали молча, погруженные в личные дела, графики и карты, как вдруг рабочую атмосферу разорвали громкие звуки. Все работники центра оторвались от своих обязанностей, обратив взгляды на одинокую фигуру, стоящую возле центральной двери. Облаченный в неизменно дорогой костюм, Шлау, широко разводя свои тонкие руки, звонко хлопал в ладоши. Улыбка озаряло его лицо радостью и он, довольный собой, смотрел то на Скима, то на Вики.

-Поздравляю! – торжественно произнес он. – Просто поздравляю!

Майор с капитаном переглянулись с недоверием .

-С чем вы нас поздравляете? – произнес Ским.

Шлау прекратил хлопать и опустил руки. Стоя в центре зала, испытывающий на себе внимание всех присутствующих, представитель Корпорации был похож на конферансье и одновременно пластикового манекена из магазина одежды.

-Как вы понимаете, дело Айи для нас закончилось почти безрезультатно. – Шлау выдерживал паузы, акцентируя слова и предложения. – Эта девушка представляла для нас огромный интерес, однако поиски завершились провалом. А за этим последовало невероятное разочарование в в самом процессе и его участниках. Я уверен, вы отдаете себе отчет в допущенных ошибках – мы должны объективно оценивать свою деятельность и принимать в расчет недочеты и упущения нашей работы с той целью, чтобы не допустить подобного в будущем.

Он остановился на несколько секунд, давая возможность слушателям переварить сказанное, и продолжил.

-Первым делом мы естественно подумали о применении самых суровых санкций в отношении ответственных лиц. Тем не менее, мы вполне осознаем факт того, что вы, скажем так, были ограничены объективными обстоятельствами. И не смотря на это, а также психологическое давление, добились определенных успехов. Последнее нельзя отрицать. И даже более того, оно заслуживает поощрения!

Голос Шлау становился громче и торжественнее. Создавалось впечатление, что он наслаждается своей ролью.

-За долгую и верную службу в отделе. – его тонкий голос звенел на весь зал, - За несомненные успехи в работе. За посильную помощь и сотрудничество с Корпорацией вам присуждается внеочередное звание! Поздравляю!

Он вновь вскинул руки и принялся громко аплодировать, но никто из присутствовавших его в этом не поддержал.

Ским, понимающий, что все действо было обращено ему, устал от театральности, и гаркнул:

-Это какая-то шутка?! Какое звание?! Прекратите этот спектакль!

-Это никакая не шутка! – Шлау прекратил хлопать, но на лице сохранилась широкая самодовольная улыбка. – Мы посовещались с вашим руководством и решили вознаградить полезного сотрудника. Поэтому поздравляю вас с новым званием и новыми должностными обязанностями, майор Вики.

Ским почувствовал, как сердце сжалось. Лицо Шлау исказила злая усмешка.

-А мне что прикажите? Двум майорам в одном отделе нечего делать.

Лицо представителя Корпорации стало серьезным, в глазах появился холодный блеск.

-А вы уволены. Сдайте свое оружие.

Изображения на экране Скима тут же исчезли и вместо них появилась надпись «В доступе отказано». Одновременно в компьютере Вики произошли изменения: появились новые, ранее недоступные ей функции – система только что обновила ее статус до руководителя.

Глаз задергался, а руки начали непроизвольно сжиматься от нахлынувших чувств. Ским смотрел исподлобья на ненавистное «насекомое», готовый в который раз за последний месяц кинуться и задушить его.

-Возьмите себя в руки. – пренебрежительно произнес Шлау. – А вы, майор Вики, разоружите этого субъекта.

Она переводила взгляд с одного на другого, еще не воспринимая себя в новоиспеченной роли.

-Ским, отдай, пожалуйста, оружие. – тихо произнесла Вики.

Он проигнорировал ее просьбу, не способный совладать с ненавистью.

-Ским, отдай оружие. – более уверенно и громко повторила майор.

Ее бывший начальник медленно перевел на нее красные от злости глаза.

-Майор Вики, я приказываю вам: разоружите этого человека. – негромко, но властно произнес Шлау.

-Я сказала, отдай оружие! – она с криком вскочила со своего места, достав из кобуры пистолет, и наставила его на Скима. – Я считаю до трех! В противном случае стреляю на поражение!

Опьяненный немой яростью Ским несколько мгновений испытывающе смотрел на свою бывшую подчиненную. Понимая всю бессмысленность происходящего, он неловкими движениями достал пистолет, положил его на стол перед собой, а затем опустил взгляд. Тяжелая сильная фигура, как будто под собственным весом, согнулась. Ским ощущал поражение.

-А теперь, будьте так любезны: покиньте служебное помещение. Посторонним здесь не место.

Его все еще будоражили эмоции, но сил встретиться с представителем Корпорации взглядом уже не было. Ским медленно и тяжело поднялся, слегка качнувшись в сторону и, продолжая смотреть в пол, двинулся к выходу. Шлау заблаговременно освободил проход для уволенного, однако не удостоил его своим взглядом на прощанье.

-Ским, отдай ключ от машины! – Вики крикнула вслед.

Он остановился и посмотрел на нее через плечо уставшим взглядом. Вдруг его взгляд оживился.

-Мне надо забрать личные вещи. - негромко сказал он. - Ключ оставлю у дежурного.

Как-будто забыв о произошедшем, Ским быстро, уверенно направился к выходу, и скрылся в дверях. Шлау не посмотрел на уходящего бывшего сотрудника, уделяя все свое внимание новому руководителю. Когда двери закрылись, он вновь заговорил.

-Майор Вики, - начал он официально, - я возлагаю большие надежды на наше сотрудничество и считаю, что оно будет более продуктивным отныне. Однако хочу отдельно подчеркнуть, что мы будем требовать от вас максимальной исполнительности. Если вам поступает команда обезоружить объекта, не вынуждайте меня повторять еще раз. Подобных капризов и слабости мы не потерпим. И на будущее: постарайтесь строго документально фиксировать все относящиеся к делу факты. Я понимаю, что ваш бывший начальник, вероятнее всего, принудил вас не вносить в отчет незарегистрированное подземное помещение. И в данном случае только в виде исключения мы не станем уделять этому факту большого внимания. Я доступно излагаю свою мысль?

-Так точно. – произнесла она и сглотнула.

Шлау, смотря на нее, улыбнулся.

В это же время на заполненной подземной стоянке Ским нашел свой уже бывший автомобиль и достал из багажника конфискованную у подростка сумку. Пройдя несколько шагов в направлении выхода, он остановился и взглянул на фиолетовую машину. Вернувшись к ней, он залез на водительское сидение, закрыв за собою дверь. Минуту спустя он покинул транспорт и, засунув ключ-карту в щель между капотом и стеклом, двинулся к яркому проему, который вел на поверхность.

Махнув на прощанье дежурному охраннику, Ским вышел на улицу. Его все еще штормило от пережитого, но сейчас, вдыхая теплый воздух и смотря на шумную дорогу и высотные дома, он вдруг ощутил чувство легкости. Не думая о том, куда идти, он просто присоединился к потоку бредущих куда-то прохожих. Совсем недавно он размышлял о том, как беззаботно живется простым людям и в данный момент, неся в руке тяжелую сумку, представлял себя простым горожанином, которого не тревожили погони, поиски и крайние сроки от начальства. Все, что ему сейчас нужно было делать – шагать по тротуару, смотреть перед собой. Можно было не думать о завтрашнем дне. Ским дышал глубоко и ровно, наслаждаясь свалившейся на него беспечностью, и мысленно отдыхал. Увольнение постепенно уходило на второй план, и хотя будущее вдруг стало совершенно неопределенным, он ощутил предвкушение чего-то нового и необычного.

Спустя несколько минут его стала захлестывать эйфория – он смотрел по сторонам и радовался виду сосредоточенных людей, ярких машин, архитектуре зданий. Мир вдруг заиграл яркими красками. Тяжелое чувство в груди совершенно улетучилось. Легкие качали воздух, вызывая приятное головокружение. Он с удовольствием представил, как двинется пешком через весь город до самого дома, а в конце пути его будет ждать уютная квартира с пышными растениями и бутылёк лекарств.

Вдруг он резко остановился. Ему в спину врезался прохожий и стал ворчать что-то ругательное. Однако Ским не обращал на него никакого внимания. Сжимая в руке сумку, он смотрел в широкий переулок между домами, где стоял большой мусорный контейнер. Там копошился бездомный – лысый коренастый мужчина с редкой грязной бородой. Разбирая пластиковые мешки, он принюхивался к остаткам еды и пригодные части кидал в свою открытую сумку, лежащую возле ног.

Радость улетучилась. Ским вернулся в реальный мир.

28

На следующее утро немногословный Учитель встретил Айу возле учебного зала и жестом указал следовать за ним. Когда они зашли в помещение шлюза, Регу и Малд, все еще находящиеся на посту, послушно встали.

-Как смена?

-В целом никаких происшествий. – ответил Малд. – Но утром здесь опять появлялся тот бездомный. Уже в третий раз, насколько я знаю.

-Покажи видео.

Малд подошел к терминалу возле двери в убежище и после непродолжительных манипуляций вывел на экран сразу несколько картинок. На них мужчина одетый в тряпье с рюкзаком, озираясь по сторонам, бродил по территории научного центра и заглядывал в пустые окна.

-Какой настырный. Видимо, ищет себе крышу над головой. Надо поработать с территорией, чтобы отвадить бездомных от заброшенных зданий. – произнес Учитель. - Что сделали?

-Предыдущие образы полицейских его почему-то особо не пугали, поэтому решили использовать образ банды. Пригрозили ему, тот быстро убежал.

-Хорошо. – Учитель призадумался. – Если появится еще раз, примените к нему физическую силу. Вплоть до физического устранения. Настырные глупцы нам здесь не нужны.

-Так точно!

-Открывайте двери.

Малд ввел пароль, и толстая железная дверь медленно открылась. Через несколько минут, поднявшись по лестнице и миновав дряхлого стража на поверхности, Учитель и Айа шли по заброшенной территории в окружении пустых научных и производственных цехов, ржавых остовов машин и строительного шлака. Солнце двигалось к зениту, раскаляя старый потрескавшийся асфальт. После искусственного освещения в подземелье глазам требовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к слепящему свету, и Айа болезненно щурилась. Тем не менее, каждый выход на поверхность был для нее удовольствием, и она наполняла легкие жарким воздухом, наполненный запахами окружающей разрухи.

Учитель ступал медленно, разглядывая здания.

-Вся территория этого старого центра по периметру охвачена видеонаблюдением и постами. Мы с самого начала существования Гильдии и убежища создавали здесь пояс безопасности, чтобы ни полиция, ни любопытные граждане не совались. В целом добились успеха – местные сюда почти не захаживают, полиции этот район не интересен, редкие дроны нам проблем не доставляют. Только вот иной раз приходится отмахиваться от заблудших бродяг как от назойливых мух. К счастью, у свободных художников есть инструмент, при помощи которого мы это можем делать. Мы назвали это сон наяву. Те самые, в которые тебе так тяжело поверить.

Он поднял руку, и Айа увидела в его ладони уже знакомый ей красный шарик. В беседах с ее наставником у нее часто возникло желание задавать вопросы, чтобы узнать как можно больше, но она уже привыкла к его манере изложения, когда ей отводилась роль покорного слушателя – словно ученика в школе. Поэтому она лишь молча вникала в его речь.

-Это очень полезный навык для любого художника. – продолжал он. - У нас всегда есть картины способные отпугнуть незваных гостей. Образы полиции, диких животных, беспощадных бандитов – все, что сеет страх и нежелание соваться в места подобные этому. В зданиях вокруг расположены посты, где всегда есть отряд подготовленных художников.

Учитель остановился, повернувшись к ней. Его лицо ярко освещенное полуденным солнцем было лишено каких-либо эмоций и сейчас напоминало лик мраморной статуи.

-Ты очень молчалива, Айа. У тебя есть вопросы?

-Как у вас получается создавать подобное - эти сны наяву?

-Сеть трансляторов объединяет всех без исключения в единую сеть. Для тебя это более очевидно ночью, когда можно войти в сознание любого потребителя. Однако система продолжает функционировать и днем. Много лет назад совершенно случайно мы обнаружили, что имеется возможность создавать определенные образы в своем сознании и, скажем так, прививать их зрителю в реальном мире. Ты назвала это телепатией, что с натяжкой является правдой. Разница лишь в том, что для появления снов наяву необходимы трансляторы. – он открыл ладонь и красный шарик, лежавший там, поднялся в воздух. – С их помощью ты сможешь убедить любого человека в то, во что достаточно сильно веришь сама.

Красный шарик опустился обратно в его руку. Учитель развернулся и продолжил путь.

-Мы должны уметь влиять на людей не только ночью, но и в светлое время суток. Ночью мы склоним на нашу сторону город, всех живущих в нем. Но брать власть придется при свете дня. Поэтому ты обязана освоить моделирование снов наяву в совершенстве.

Они подошли к лестнице здания старой архитектуры, по обе стороны от которой стояли две крупные бетонные вазы. Учитель остановился и посмотрел своими зоркими глазами на лицо уставшей безразличной Айи.

-Как думаешь, сможешь повторить?

-Красный шарик?

Ладонь Учителя, в которой находился шарик, вспыхнула яркими языками пламени, и предмет исчез. В следующую секунду он появился вновь.

-Как думаешь, этот шарик существует и я заставляю тебя думать, что он исчезает? Или его нет, но мне удалось убедить тебя, что он есть? Может быть, я заставляю думать, что я есть, тогда как меня нет?

После этих слов его ладонь стала блекнуть, терять цвет и становится прозрачной. Айа обратила удивленные глаза на лицо собеседника, но и оно стало пропадать, оставляя лишь висящую в воздухе улыбку с оголенными зубами. Учитель исчезал на глазах.

-Как вы это делаете?

-Я заставлю тебя поверить в реальность моих сновидений.

-Но ведь мы не спим!

-Мы спим большую часть нашей жизни. – вещала довольная улыбка. - Бредем впотьмах. Но нам - мне и тебе - дана исключительная возможность проснуться, взять людей за руку и повести их туда, куда нам надо. Люди охотно поверят, если ты сама веришь в то, что рисуешь.

В воздухе появилась ладонь, которая щелкнула пальцами, и в мгновение ока Учитель вернулся в своей полной телесной форме. Он указал на старую бетонную клумбу.

-В этой сухой безжизненной земле уже много лет ничего не росло. Ее обходят стороной даже сорняки. Но ты должна будешь посеять здесь яркий зеленый росток. Понимаешь меня?

Айа неуверенно кивнула головой, хотя смутно понимала, что ей требовалось делать.

-Как?

-Представь себе, как из-под земли пробивается жизнь. Маленькая, зеленая, с тонким стеблем, неуверенная, слабая. – он говорил медленно, проговаривая каждое слово. - Вообрази себе, как она крепчает и идет ввысь, как распускается сочными листочками, прокладывая себе дорогу в этот мир. Почувствуй, как это растение дышит, пьет солнечный свет, взрослеет. Поверь в него и заставь меня принять эту картину. Это не сложнее, чем поменять направление ветра в чьем-то коммерческом сне. Главное - начать.

Она стояла смущенная перед своим наставником, ощущая себя то ли во сне, то ли в болезненной галлюцинации. Фокусы, которые ей демонстрировал Учитель, были похожи на магию, волшебство, что-то совершенно нереальное. И сейчас он убеждал ее в том, что и Айа сможет повторить подобное. Как бы приглашая, жестом он еще раз указал на клумбу.

-Приступай.

Без четкого понимания происходящего, будто во сне, с ватной головой, она зажмурилась и представила себе клумбу с маленьким ростком по центру сухой земли. Айа медленно открыла глаза – ничего не изменилось.

-В первую очередь ты сама должна в него поверить.

Она вновь закрыла глаза и вообразила себе растение, но в реальном мире ничего не поменялось. Айа раз за разом повторяла это действие, но каждый раз терпела неудачу. Усталость от непрекращающихся учений легла тяжелой пеленой на ее мысли и не позволяла сконцентрироваться. С другой стороны, опуская веки, она как будто окуналась в сон, и это растение стояло перед ней навязчивым образом.

-Теперь дай ему рост. Пусть станет больше. – послышался спокойный голос Учителя.

Она открыла глаза и к своему удивлению обнаружила маленький стебель, колышущийся под редкими порывами жаркого ветра. Росток был как настоящий, но присутствовало ясное ощущение того, что он является лишь ее умственной проекцией. Айа протянула к нему руку и, словно помогая растению вырасти, стала увеличивать его. Стебель медленно вытягивался и утолщался, листья становились больше и крепче, зелень наливалась сочностью. На глазах маленький незаметный росток превращался в сильное здоровое растение, служившее настоящим украшением старой бетонной клумбы.

Закончив, она почувствовала усталость еще большую, чем та, которая возникала после ночных учений. Голова налилась тяжестью, и Айе казалось, что сильный порыв ветра может запросто повалить ее. В то же время она с восхищением и глубочайшим удовольствием взирала на продукт собственного воображения.

Учитель с довольной улыбкой почтительно кивнул.

-Молодец! Прекрасное растение. – он поднес руку к листьям, однако в тот момент, когда пальцы должны были коснуться зелени, растение вмиг исчезло. – Над реалистичностью надо будет поработать. Идеальный образ не только зрительный, но и осязаемый. Он не должен ничем отличаться от реально существующего объекта.

Девушка покачнулась от усталости.

-На сегодня ты отлично поработала. Сейчас вернемся в убежище, отдохнешь в своей комнате. – улыбка пропала с его лица. – Отныне каждый день будем практиковаться здесь. Плюс коллективные ночные учения. Над твоим распорядком дня надо подумать. Тебе сейчас надо освоить технику снов наяву. Как только ты добьешься стабильного результата, начнем действовать в городе. Теперь возвращаемся.

Он оглядел ее с ног до головы, и, развернувшись, уверенно двинулся в сторону убежища. Айа последовала за своим наставником, прилагая усилие к каждому шагу. Ей совершенно не понравилась озвученная перспектива работать еще больше, чем приходилось до этого момента. Однако Учитель был непреклонен к слабостям людей – все участники Гильдии точно исполняли то, что от них требовалось, и она ни разу не слышала, чтобы кто-то жаловался на усталость или несправедливость. Это просто не было принято. Поэтому Айа, сжав губы, и уставившись себе под ноги, побрела в подземное убежище навстречу непрекращающемуся труду.

Следующие дни стали для нее еще более интенсивными, энергозатратными и испытывающими. Айа просыпалась в полдень, затем следовала за Учителем на поверхность, где они отрабатывали сны наяву, возвращалась обратно, присоединяясь к общей деятельности Гильдии, а ночью, после начала городских трансляций, уже принимала участие в коллективных учениях, направленных на незаметное внедрение в коммерческие сны. Последнее требовало огромных усилий, но они не шли ни в какое сравнение с той нагрузкой, которое сознание Айи получало от создания образов в реальном мире. Хотя ее не заставляли участвовать в хозяйственной деятельности, и иной раз позволяли отдохнуть в своей комнате вместо лекционных занятий, она ощущала на себя огромное давление.

В один момент она поймала себя на мысли, что не может отличить нынешний день от предыдущего – ее жизнь превратилась в монотонную череду повторяющихся действий без каких-либо ярких маркеров. Она не могла вспомнить, что ела на завтрак, и кто дежурил на входном шлюзе. Весь мир для нее сузился до нескольких помещений и лиц, которые мелькали перед глазами, но не оставляли в памяти никаких следов.

Айа впервые в жизни ощутила то, что было присуще школьным учителям, прохожим и ее собственной маме – безразличие. Поначалу ей импонировали улыбки и отношение жителей убежища, их восхищение и надежда. Однако, она вскоре поняла, что для свободных художников девочка по имени Айа представляет собой скорее желанный инструмент для достижения главной цели, чем живого человека. От нее ждали максимального результата, чуда, которое могло позволить поменять жизнь не только Гильдии, но и всех живущих в городе. Они проявляли к ней сочувствие и иногда выражали свою поддержку, но и это стало отдавать формальностью. Наконец, она пришла к мысли, что ее перестала заботить судьба этого подземного общества, как и их не интересовала личность и собственные желания Айи.

Тем не менее она каждый день подпитывала веру в себя теми достижениями, которые воплощала на глазах других свободных художников. Ночью ей удавалось держать под контролем сновидения многих сотен тысяч людей, и это количество продолжало увеличиваться. Шаг за шагом она не только внедрялась в ночные образы, но и постепенно меняла их в зависимости от задач. Незаметно для отделов контроля Корпорации и полиции, в коммерческих картинах появлялись плакаты, экраны, книги, буклеты, даже новые статисты, которые при необходимости по щелчку пальцев должны были проецировать в сознание обывателей необходимые мысли. От нее совершенно не скрывали цели учений, но ни Учитель, ни кто-либо другой не объяснил Айе, что именно появится во всех этих заготовках в час икс.

Ее прогресс в упражнениях на поверхности также быстро разносился молвой среди всех свободных художников. Под конец первой недели занятий ей получалось развить маленький росток до целого дерева, которое возвышалось над Учителем на целых два метра и заслоняло солнце, создавая приятную тень. Ее наставник мог почувствовать сладкий аромат цветения, потрогать крепкие листья и даже услышать радостное пение птицы, которую Айа также воплотила в жизнь силой мысли. Последнее было ее импровизацией, и, как показалось, искренне удивило Учителя, явно не ожидавшего появления живого существа в этом образе. Поняв, что пернатое создание принадлежало ее проекции, он даже слегка отступил, нахмурив брови. Затем как-то странно посмотрел на девушку.

-Этот город почти целиком состоит из враждебной среды. – объяснял ее наставник в перерывах между тренировками. – Для любого свободного художника здесь огромное количество противников и совсем нет союзников. Мы можем полагаться только на свои силы и должны быть готовы к встрече с оппонентом. Им может оказаться хулиган, грабитель, псих, полицейский или даже разъяренная одурманенная толпа. Поэтому мы вынуждены готовить себе средство борьбы с ними.

И вместо растений в старой клумбе на заброшенной территории старого научного центра стали возникать яркие обжигающие костры, взрывы, разносящие по округе смертельные осколки, куски зданий, с грохотом падающие на землю туда, где может стоять вымышленный враг. Ощетинившись грязной шерстью, из ниоткуда возникали стаи обезумевших псов и полчища отвратительных крыс. Ее наставник, восторженный яркими образами своей одаренной ученицы, смеялся и уничтожал этих тварей взмахом руки. Навстречу собакам и крысам летели куски раскаленного метала, земля под их лапами вскипала, на их мохнатые тела обрушивались камни, или всю площадь затапливала вода, скрывая диких монстров своей толщей.

Эта игра нравилась обоим ее участникам. Восхищенный Учитель наслаждался картинами его главной надежды, а Айе в свою очередь удавалось прочувствовать своего наставника. Он все также был для нее загадочным исполином, чье настоящее лицо было, скорее всего, скрыто за маской постоянной проекции, но подобные упражнения позволяли понять те механизмы, на которых строились сны наяву.

-Такие образы должны быть понятны оппоненту. Всегда взывай к реальному страху. Не стоит рисовать пришельцев, мутантов и вымышленных монстров – в этом городе хватает своих. Город полон уродов, и ты обязана уметь их создавать. Старые бояться молодых, а молодые старых. Здоровые и красивые морщатся при виде инвалидов. Те, кто родились и выросли здесь, опасаются приезжих. Богатые боятся бедных. И все они в свою очередь боятся полиции – бездушной и безликой в своих черных шлемах. Всегда помни об этом, когда создаешь образы людей. – спокойно внушал ей Учитель. – Люди - самые страшные твари. Пришло время и для них.

Среди осколков старого мира, минуя череду неловких первоначальных попыток, Айа взывала к жизни тех, кто был ей знаком лучше всего – одноклассников и учителей. Им на смену пришли безликие прохожие, которые в ее представлении мало чем отличались друг от друга. Затем по заброшенной территории стали медленно расхаживать полицейские, одетые в защитные костюмы с оружием наперевес. Всех их она видела каждый день, и, следуя заветам наставника, могла заставить жить самостоятельно – все эти люди продолжали ходить, разговаривать или играть даже в те моменты, когда Айа, повинуясь сильной усталости, закрывала глаза.

Создание людей требовало наибольшего напряжения, и, хотя каждый отработанный образ уже не изматывал так сильно, по окончании занятия Айа еле волочила ноги. Малд и Регу, которые чаще всех дежурили на входном шлюзе, с большим сочувствием смотрели на бедную девушку, истощенную непрерывными тренировками.

-Не жалеет себя. – обратился Малд к своему другу. – Такая молодец!

-Полностью с тобой согласен. Мне, если честно больно на нее смотреть.

-Ведь не отдыхает почти. – робко продолжил бывший ученый. – Так нельзя. Сгореть может от перегрузки.

Его собеседник одобрительно покачал головой.

-Как ты думаешь, может сказать Учителю об этом?

-О чем? – встрепенулся Регу.

-Ну о том, что, может, не стоит ее так гонять. Она, на мой взгляд, внешне постарела лет на десять.

-Даже не думай об этом! - он понизил голос. - Ты откуда знаешь, что лучше? Хочешь вызвать его ярость?

-Нет, конечно, нет. Я просто подумал…

-Не думай! – перебил его Регу. – Наше дело малое. Давай больше не будем об этом.

Грустный Малд кивнул головой и продолжил партию настольной игры.

Несколько дней спустя после этого разговора старые друзья как обычно сидели за столом, неся свою вахту у входа в убежище. Когда внутренняя дверь в шлюз открылась, Малд и Регу встали, приветствуя Учителя и следующую за ним Айу. Они пришли раньше обычного, поэтому их появление стало неожиданностью.

-Здравствуйте! – произнес Малд.

Учитель лишь кивнул в ответ и указал рукой на дверь. Регу подошел к терминалу и ввел пароль, открыв выход на поверхность. Учитель и Айа молча скрылись в проеме, и довольные охранники вернулись к своей партии.

Спустя почти час, когда внутренняя дверь вновь открылась, явив взору Малда и Регу знакомую фигуру, они даже не сразу среагировали ввиду того, что руководитель Гильдии находился наверху, а он был единственным, при появлении которого они вставали. Однако два старых приятеля почти одновременно вскочили со своих мест, переводя взгляд друг с друга на вошедшего, пытаясь объяснить для себя совершенно непонятные обстоятельства.

-Где Айа?

Охранники, открыв рот и неспособные что-то сказать, указали на дверь, со страхом взирая на своего руководителя. Учитель, смотря на Малда и Регу, чувствовал, как его постепенно захлестывает вскипающая злость.

Вскоре на поверхность высыпались десятки членов Гильдии, которые были должным образом проинформированы о происшествии и детально проинструктированы о тех местах, в которых может появиться Айа. Свободные художники устремились во все стороны города с целью найти беглянку.

К тому моменту Айа под личиной низкорослого мальчика-подростка, не оглядываясь назад, была уже далеко, и по грязным безлюдным задворкам огромного города вновь бежала навстречу неизвестности.

29

Задворки и переулки многоэтажек, подъездные пути, заброшенные площадки производственных зданий когда-то называли изнанкой городской жизни. Мир делился на две части: с одной стороны люди видели чистые улицы с представительными фасадами и красивыми пешеходами и водителями. На другой стороне находились грязная отталкивающая масса отработанного и ненужного материала в виде пищевых, промышленных отходов, и тех мужчин и женщин, которых первый, чистый и опрятный, мир извергнул из себя. Эту обратную сторону городской жизни до определенного момента успешно прятали за металлическими и бетонными заборами. Обычные прохожие хоть и замечали, но предпочитали не уделять много внимания тем людям, которые по какой-то непонятной причине предпочли еду из мусорных контейнеров и лежанку из упаковочного картона свежей еде и чистым постелям. То, по их мнению, были неудачники, которые заслужили свое, соответственно не были достойны сопереживания и понимания со стороны более успешных горожан.

Однако после войны ситуация стала меняться на глазах. Жизнь как старый поезд медленно, но верно ускорялась, все быстрее и быстрее раскручивая свои железные колеса. Это отразилась даже на том, как пешеходы передвигались по улицам: взгляды стали более сосредоточенные, походка ускорилась, возможность озираться по сторонам исчезла, и многие непривычные к такому ритму спотыкались и падали, разбивая колени и зарабатывая ссадины на ладонях и руках.

Непривычные лозунги и идеи, провозглашаемые новым руководством предприятий, офисов и заводов, обещали более богатую жизнь и яркие перспективы в обмен на упорный труд. Неспособные осознать и принять новый уклад - те, кого обычно записывали в категорию неудачников - должны были покинуть это нацеленное на успех общество. К большому удивлению огромного числа бывших когда-то востребованными инженеров, врачей, рабочих, учителей и пилотов, их знания и навыки вдруг оказались ненужными. Попытки растерянных специалистов обратить внимание на многолетний опыт не имели никакого воздействия на новых руководителей, и большинство тех, кто не смог приспособиться к новым условиям, стали массово оказываться на улице.

В какой-то момент огромное количество тех самых успешных прохожих стало постепенно превращаться в бездомных, и менять покупную еду на объедки из мусорных контейнеров. Эта резкая трансформация была массовой – отдельные редкие появления немытых лиц приобрели характер повседневной картины. Та изнанка презентабельной городской жизни вдруг перестала быть способной вмещать в себя массу человеческого мусора, и полезла наружу. Некогда чистые улицы были вымараны пищевыми отходами, пластиковыми бутылками, похабными надписями на стенах и запахами немытых тел. Горожане брезгливо зажимали носы, бубнили что-то недовольное, иногда кричали на бездомных, жаловались полиции, но все было тщетным. Уродливая подноготная стала смешиваться с фасадом городского благополучия, создавая отталкивающую картину повседневной жизни для многих миллионов человек.

К числу неспособных привыкнуть к новым условиям относилась большая часть бывших военных. Проиграв войну почти с сухим результатом, они оказались совершенно ненужными новой власти. Воинские части расформировывали, воздушный и морской флот уничтожали, а людям вручали бумажки, ставящие их перед фактов увольнения. Пилоты и связисты, пехотные и ракетные офицеры, лейтенанты и полковники предстали перед необходимостью стать работниками складов и продавцами магазинов. Остались востребованной лишь небольшая часть военных, которые пополнили новую армию, названную Силами самообороны, и полицейские органы, которым ввиду громадных изменений внутри страны требовались новые сотрудники.

Многие из тех, кто снял с себя погоны, не могли принять перемены и часто переступить через свою честь и убеждения. Отдушину они находили в алкоголе и наркотиках, которые являлись верными проводниками в мир бездомности.

Бывшие сослуживцы Сенги таким образом один за другим пополняли грязную и голодную армию живущих на улице. Кого-то он случайно замечал копающимся в помойке, другие сами нетрезвым голосом сообщали о потере жилья, семьи и обреченно признавались в своем новом статусе. Сенги искренне пытался им помочь по возможности: снабжал одеждой, подкармливал, пытался решить проблемы медицинского характера. Однако все более ускоряющаяся жизнь оставляла ему все меньше и меньше возможности видеть своих старых знакомых. Да и те постепенно терялись среди городских задворок, не желая обременять Сенги и стыдясь своего нового положения.

Сам он трудился не покладая рук, чувствуя ответственность за семью своего убитого сына. Ему не было зазорно примерять на себе рабочую одежду кладовщика, водителя, разносчика. Молча он выполнял самую тяжелую и часто малооплачиваемую работу, чтобы его близкие могли жить в комфортных условиях с крышей над головой.

Тем не менее, Сенги тогда вынес для себя важный урок того, что зарекаться от бездомности нельзя. И сначала повинуясь желанию помочь бывшим сослуживцам, а затем любопытства ради он изучал этот мир грязных задворок: где находить еду, где спать, как незаметно передвигаться по городу, как избегать встреч с проблемными элементами вроде полиции и хулиганов. Никогда не любивший удобств городской жизни, Сенги часто ностальгировал по армейским временам, когда ему приходилось жить в полях, лесах, горах, довольствуясь скудной едой и тонкой подстилкой для сна. К своему удивлению отдушину он нашел в жизни на улице – ему вдруг стало интересно примерять на себя роль бездомного. Пугливо озираясь, как бы кто не увидел его, он решил проверить свою способность отыскать безопасную для потребления еду в мусорном контейнере. Затем он задумался проверить себя на прочность, переночевав под открытым небом, приютившись за все той же помойкой. Он осознавал, насколько дикими и сумасшедшими были его эксперименты, но эти попытки прочувствовать себя одним из многих ненужных людей казались ему все более привлекательными и интересными.

Постепенно он научился превращаться из вполне себе обеспеченного горожанина в профессионального бездомного. Сняв приличную одежду, он надевал на себя форму, состоящую из грязных штанов, куртки и панамы. В ход также шли технические приспособления, маскирующие лицо. Так он становился совершенно неузнаваемым даже для собственной семьи.

С ужесточением законов, полицейского режима и всевозможных ограничений, его бездомная жизнь стала для него просто необходимой – ему требовалось прятать в тайниках и схронах артефакты своей старой армейской жизни. Расставаться с ней он не желал, и более того, мечтал передать Русу свои богатства. Парень был еще молод и глуп, поэтому Сенги к тому моменту ни разу не обмолвился о существовании этих тайников. Однако, постепенно передавая ему свои знания, он научил его обращаться с электроникой: собирать и разбирать, чинить, даже создавать что-то новое под конкретные нужды. По вечерам он рассказывал внуку об армейском быте и вещах, которые каждый солдат должен был знать, чтобы выжить.

К сожалению, переходный возраст превратил милого мальчика сначала в сорванца, а затем испытанного хулигана, который портил городское имущество, а затем тащил домой части камер и сбитых дронов. Сенги осознавал опасность такого поведения, но, вспоминая свое собственное детство, сквозь пальцы смотрел на проделки Руса. К тому же полиция оставляла его без внимания, что говорило о проворности и успешности паренька, так что Сенги стал рассматривать проделки внука как необходимые испытания перед чем то большим. Рус был относительно аккуратным и быстро учился, хоть иной раз и склонен к необдуманным поступкам.

В планы Сенги входило постепенно приобщать внука к своему наследию, но Айа сначала внезапным появлением и таким же нежданным исчезновением внесла вынужденные коррективы в жизнь их семьи. Девочка была со всех сторон положительная – старый военный чувствовал людей, и та ему сразу понравилась своей искренностью и душевной чистотой. Ужасные обстоятельства, в которые она попала без своего прямого участия, вызывали большое сочувствие. Он помогал своей семье, бывшим сослуживцам, случайным бездомным, а сейчас ощущал моральный долг помочь этой бедной девочке. У него не было ясного понимания того, как он это сделает, но найти ее было необходимо.

Умудренный профессиональным и жизненным опытом бывший военный имел возможность отследить перемещения Айи после ее побега. Модулятор внешности, который он изначально готовил для внука, содержал отслеживающее устройство, как и другие приборы, которыми пользовался Рус. К его большому удивлению она пользовалась подарком всего несколько часов. На экране старого компьютера было видно, как она вышла из дома, миновала несколько дворов, пересекла оживленные улицы, проследовала вдоль городских труб, и в конце концов закончила свой путь на территории старого научного-производственного комплекса.

Сенги попытался исследовать это место несколько раз – он осмотрел подходы и подъезды, залез в несколько заброшенных зданий, которые почему-то не были обжиты бездомными. Но каждый раз ему приходилось спешно ретироваться по причине того, что внезапно объявлялись люди. Сначала его спугнули полицейские, что было крайне странно, так как приборы не сигнализировали о наличии служебных автомобилей. Затем он совсем немного разминулся с бандой молодчиков, по своему виду представлявшие явную опасность. В крайний раз он столкнулся, кажется, с этой же группой, но те его сразу увидели и, не размениваясь на долгие разговоры, стали выкрикивать угрозы в его адрес, а пара молодых придурков с трубами даже кинулись за ним вслед. Не смотря на наличие у него достаточно инструментария, чтобы разобраться с агрессорами, Сенги предпочел максимально быстро покинуть это место. Самое главное он для себя уяснил – Айа не могла так долго находиться там. Он предположил, что она либо выключила модулятор, либо тот сломался, и ее последующее местоположение невозможно было определить.

Тем не менее, Сенги пребывал в растерянности из-за известных ему фактов: Айу искали лучшие службы города, и, судя по полицейским отчетам, которые он иногда перехватывал, ее все еще не нашли. Модулятор был выключен, и Сенги оставалось только догадываться, как девочка-подросток в подобных условиях может оставаться незамеченной в этом городе.

Летние дни незаметно шли один за другим, никаких новостей не было и мысли о беглянке постепенно отходили на второй план. Рус, по большей части сидевший в одиночестве у себя в комнате, стал мало-помалу вылезать из своей раковины и даже пытался завести неловкие разговоры с дедом и мамой, видимо полностью осознавая свой проступок. Сенги принялся за решение насущных вопросов, хотя и задумывался время от времени о судьбе Айи.

Однажды, включив свой компьютер, он к своему огромному удивлению обнаружил, что корректор внешности вновь работает. Линия движения начиналась ровно на том месте, где закончилась в день ее побега – на территории старого заброшенного комплекса. Было видно, как она первое время двигалась по направлению к дому Сенги, кажется, используя знакомые ей пути, но затем где-то на середине отклонилась вправо и направилась в другой район.

Быстро взяв с собой все необходимое, он двинулся следом за беглянкой, планируя перехватить ее в том месте, куда она по его предположению могла двигаться. В своей повседневной одежде он почти побежал до ближайшей остановки и в переполненном транспорте устремился наперерез. Однако, Айа вновь изменила свой маршрут, отдалившись от Сенги. Его ограничивали транспортные коллапсы и потоки людей, а также невозможность пользоваться своими устройствами в открытую. Поймать Айу в тот день не удалось.

На следующий день он переоделся в личину бездомного, взял провианта, все необходимые приспособления и выдвинулся вслед за беглянкой. Настигнуть ее в светлое время он не рассчитывал – разрыв между ними был слишком большой, и шла она явно быстрее пожилого мужчины. Тогда он заночевал в нескольких кварталах от нее, утомленный долгим переходом через весь город. На следующие сутки погоня возобновилась, но расстояние между ними все равно увеличивалось, и источник сигнала оборвался вскоре после начала городской трансляции сновидений. Ближе к полуночи Сенги добрался до этого переулка, но ни там, ни на близлежащих улицах Айи не было. Утомленный двумя днями марша, он уснул как убитый, спрятавшись в мешках мусора.

Следующим утром, ощущая сильную физическую усталость, он употребил просроченный медицинский стимулятор, чтобы иметь возможность следовать за Айей. Не смотря на возраст таблеток, они сработали эффективно и он, почти не задумываясь о боле в мышцах, уверенно следовал за источником сигнала. Тем не менее, повторилась та же самая ситуация – то место, где она выключила корректор внешности, идеально подходило для ночлега, но найти ее там было невозможно – она словно растворялась в воздухе. Даже повторный осмотр места ничего не дал.

Сенги начал питать сильные сомнения относительно того, что он преследовал именно Айу, но погоня для него все равно имела смысл – даже если это была не беглянка, он твердо решил выяснить судьбу устройства и по возможности вернуть его себе.

Проснувшись на рассвете, еще до того, как город заполнился шумом, он подобно опытному охотнику, вглядывался туда, где может появится девушка. Яркая точка появилась на карте в тот момент, когда улицы уже заполнялись людьми. Их разделяло всего пятьдесят метров, и Сенги бросился в том направлении, преодолевая усталость, боль в мышцах и тяжесть своего рюкзака. Этот спринт вылился в тяжелое дыхание и лицо, залитое соленым потом, но догнать ее не удалось. Выскочив на оживленный тротуар, он всматривался в поток быстро идущих людей и не видел никого, даже отдаленно похожего на Айу. Закинув в рот горсть таблеток, он последовал за сигналом, пытаясь восстановить дыхание.

К полудню установилась жара, и усталость достигала своего апогея. Медикаменты уже не помогали, а каждый шаг давался мучительной болью. Завернув в один из дворов, Сенги зашел за металлический гараж и истощенный рухнул на землю. Все тело зудело, крупные капли пота лились по лбу, щекам и шее. Кожа прилипла к сырой одежде. Он закрыл глаза и на какое-то время забылся, пытаясь прийти в себя. Открыв веки, он увидел перед собой яркое безоблачное голубое небо, облаченное в рамку из высоких зданий. Он вдруг осознал, что давно миновал центральные районы – дома стали гораздо ниже и уровень уличного шума упал. Преследование Айи стало для него одержимостью, мышление - тоннельным, и он вдруг понял, что уже долгое время не обращал должного внимания на окружающий мир.

Он не без труда принял сидячее положение, оперевшись спиной на холодную стену гаража. Оглядевшись по сторонам, Сенги удостоверился, что рядом никого не было, и достал компьютер. В погоне за Айей он пользовался изображением карты, при котором не было видно даже целого района, не говоря о масштабе городе. Уменьшив картинку, он изучил маршрут их движения за все эти дни. Линия тянулась от старого комплекса на юг, а затем резко уходила вправо – к восточным районам года, но примерно с полудня предыдущего дня, источник сигнала устремился на юго-запад. Сенги тяжело вздохнул. Это точно была Айа и, вероятнее всего, она двигалась в определенное место. Судя по ее направлению, это могло быть либо его — Сенги - дом, либо южная оконечность города, откуда тонкой линией старая дорога тянулась до той самой воинской части, где он когда-то служил. Оба варианта представляли для Айи опасность своей неминуемой встречей с полицией.

-Что делать? – прошептал Сенги. – Что делать? Не успею. Не предупрежу. Домой доберется раньше, тут без вариантов.

Он спрятал компьютер в рюкзак и вновь закрыл глаза, массажируя уставшее лицо.

-Дом без вариантов. – он продолжил размышлять вслух. - Туда никак не успею. А если не к нам? Она же умная девочка, должна понимать. А если за город?

Прикидывая в уме расстояние и время, он строил для себя возможный план действий.

-Добраться до тайника, да. - уставшим голосом рассуждал он вслух. - Военный стимулятор должен поставить меня на ноги. Потом сразу за город по полям. Приду с опозданием, никак не успею. Но и им тоже надо время. Им надо. Мгновенно там не окажутся. Да, так и сделаю.

Измученный и вспотевший, он с большим трудом поднялся на ноги и закинул на плечо рюкзак. Поправив старую панаму, пошатываясь, он вновь пошел вслед за беглянкой.

-Доберусь до туда. А там – пусть, что будет. Плевать. Надо ей помочь.

30

Только выйдя к трубам, она поймала себя на мысли, что бежит по тому самому пути, по которому шла с Учителем, чтобы добраться до подземного убежища Гильдии. Айа подсознательно боялась выходить на незнакомые места, опасаясь заблудиться или встретиться с полицией. Однако сейчас поняла, насколько предсказуемым и глупым было ее поведение. Она вернулась в безлюдный двор складской территории и направилась обратно к шоссе, чтобы найти другой путь, хотя пункта своего назначения она не представляла. В данный момент ею двигал страх встретиться с Учителем или представителями Гильдии, поэтому самым естественным было удалиться на максимальное расстояние от бункера.

Придерживаться малолюдных мест иной раз было невозможно, поэтому она часто шла вдоль оживленных дорог, заполненных шумными машинами и спешащими пешеходами. В небе над головой несколько раз пролетели дроны, и два раза Айа с замиранием сердца и испуганными глазами проводила автомобиль полиции. Значит, корректор отлично выполнял свою работу, хоть это и не умаляло ее страха перед людьми в форме.

В тот день она почти не делала остановок и к концу дня, когда город погружался в искусственное освещение, все тело ныло от длительного похода, а в животе саднило чувство голода. Перед ней совершенно неожиданно встала необходимость искать место для ночлега. Она до последнего отгоняла от себя мысль о том, что ей придется спать на улице и разделить какой-нибудь закуток с другими несчастными.

Она попала в один из восточных микрорайонов, где скученно построенные дома устремлялись на тридцать этажей ввысь. Вдоль одного из таких стояла длинная череда мусорных контейнеров, огороженных высокой бетонной стеной. Айа несколько раз огляделась и, убедившись, что рядом никого нет, зашла за один из металлических ящиков. Контейнеры были переполнены и пухлые мешки с отходами вываливались, заполняя свободное пространство. Запах стоял отвратительный, но ей не приходилось выбирать. Потрогав несколько лежащих рядом пакетов, она убедилась в отсутствии чего то острого, и плюхнулась на них. Ночи все еще были теплые, и она не должна была сильно замерзнуть. Нащупав на груди корректор внешности, Айа некоторое время сомневалась, снимать его или нет, но, подумав о том, что устройство может разрядиться, нажала на кнопку выключения.

Сильная усталость, волнение и страх не позволяли уснуть, и Айа смотрела на высокие стены домов, окна которых начали почти одновременно гаснуть, оповещая ее о времени начала трансляций. За все время пребывания в Гильдии она бесчисленное количество раз практиковалась в скрытых сновидениях, но сейчас, лежа под открытым небом, волновалась.

Совсем недалеко несколько раз тихо проехали автомобили, но в целом район почти моментально погрузился в тишину. Когда уличные фонари погасли, и небо озарило сияние звезд, Айа, любуясь пестрой картиной неба, стала медленно засыпать.

В нужный момент, уже больше повинуясь выработанному навыку, чем собственному желанию, она скользнула по волнам вещания и за несколько мгновений молниеносно охватила своим сознанием десятки тысяч чужих сновидений. Она должна была сделать это незаметно для Корпорации, но даже, если ее появление было раскрыто, найти ее было невозможно.

Ночь уже перестала быть для Айи временем полноценного отдыха ввиду тренировок в Гильдии, но даже там собственный угол убежища позволял разуму отдохнуть. В данный момент, утомленная походом по жаркому бетонному городу, она вынуждена была держать под контролем сознания огромного количества людей. Мутное мерцающее пространство с бесчисленным количеством точек, похожими на звезды, то приближалось, то отдалялось, и вскоре Айа поняла, что теряет концентрацию. Оставив часть своего внимания на поддержание связи с остальными сновидениями, она выбрала сюжет, который казался наиболее спокойным.

Спустя секунду, Айа сидела за столом на втором этаже библиотеки. Вспоминая, как ее привел сюда Учитель, она оглянулась, чтобы удостовериться в его отсутствии. Все было как обычно: в разных местах зала сидели бездушные, созданные художниками, статисты, а за центральным столом на первом этаже молодой человек лет двадцати увлеченно переворачивал страницы толстой книги, следуя сюжету этого сна. Судя по расположению предметов на его столе, он был в самом начале его исследования, и до появления противников оставалось достаточно много времени.

Айа склонилась над книгой, чтобы не привлекать внимания главного героя этой маленькой коммерческой картины. Перевернув страницу пустой книги, она поймала себя на мысли, что во время тренировок Гильдии они еще ни разу не пытались изменить элементы этого сюжета, происходящего в библиотеке. Вероятнее всего вольные художники отрабатывали сны в порядке их популярности, и очередь этого сна еще не пришла.

Однако ей стало интересно, что бы можно было изменить в тихом спокойном зале, лишенного большого количества деталей, за которыми можно было бы спрятать изменения от Корпорации или отдела контроля полиции. Хотя, в конце концов, подумала Айа, те элементы, которые подвергались трансформации, не были ключевыми. В нужный момент, Гильдия должна была применить совершенно другие образы. Те, которые были бы нацелены против правительства, полиции, Корпорации. Скажем, главный герой сновидения должен узнать страшную тайну о реальной стоимости услуг Корпорации, или о регулярных обманах, которые власть позволяет себе в отношении всего города. А вместо безликих мужчин в черных костюмах, в дверном проеме должен появиться отряд полиции во главе с начальником в штатском.

Для вида перевернув страницу, Айа обдумывала и развивала мысль, применяя свою идею к другим сюжетам.

Там, где автомобильная погоня заканчивалась на лестнице мэрии, в качестве антагониста может быть тот же самый мэр, только уже не просто коррумпированный, а открыто обворовывающий граждан города и нисколько это не скрывающий. Тех людей, которые, выражая поддержку главному герою, выйдут против ненавистной власти, не остановятся на ступенях, а двинувшихся дальше – на штурм правительственного здания. А дальше можно переместиться на крышу высотки, где тот самый мэр или чиновник Корпорации попытается скрыться на воздушном транспорте, из-за чего придется вступить в перестрелку с полицией или бойцами частной охранной организации.

Одна Айа могла подобным образом изменить сны сотен тысяч людей. С Гильдией такой охват в скором времени мог достигнуть всего города. Однако чего-то не хватало. Лидера сопротивления! Им должен был определенно стать Учитель. Лозунгов, песен! Вспомнив сюжет с речной прогулкой, она живо вообразила боевые призывы, транслируемые на поверхности зданий и небо, и песни, которые в силу своей простоты и незатейливости, будут сами приходить в голову даже после пробуждения.

Размышляя о занятиях в Убежище и способе подачи материала, Айа была уверена, что подобная агрессивная обработка в течение пары недель могла легко возбудить многомиллионное население против правительства, Корпорации и полиции.

В ту ночь она несколько раз поменяла сновидение прежде, чем трансляция подошла к концу, мутная пелена стала гаснуть, и Айа проснулась от утреннего солнца. Тело затекло от неудобного лежбища, глаза налились песком, и самым отвратительным было то, что она совершенно не чувствовала себя отдохнувшей. Проведя всю ночь в сознательном контроле за сновидениями, после пробуждения голова по ощущениям напоминала ей помятую банку, которую пинали по тротуару.

Неловко встав, она побрела в сторону дороги. Айа вовремя вспомнила про корректор внешности и включила его за секунду до того, как показались люди. Несколько прохожих с любопытством посмотрели на уставшего подростка, появившегося из-за мусорных контейнеров, и девушка, почувствовав их внимание, ускорила шаг.

На одном месте оставаться было нельзя, и нужно было определиться с дальнейшим направлением. Единственное место, которое приходило в голову был район Руса. К нему домой она естественно не собиралась идти, но пройтись по близлежащим улицам и дворам было реально. Никого другого в городе у нее не было, и ей очень хотелось верить в то, что удастся его встретить случайно в тех местах, где Рус постоянно слонялся.

Город в полуденный зной казался бесконечным вне зависимости от того, где она двигалась. Оживленные улицы сменялись тихими захламленными переулками или дворами, высоченные жилые комплексы уступали место зданиям заводов, цеха которых тянулись на многие и многие километры. Промышленные районы незаметно перетекали в новые жилые кварталы, заполненные людьми, машинами и дронами, маневрирующими между натянутых кабелей и проводов.

За весь день она вновь сделала всего несколько остановок и ближе к вечеру коленные суставы болезненно ныли, в животе тянуло от голода, а язык, казалось, навсегда прилип к небу. Ни денег, ни воды у нее не было, и собственное положение казалось еще более бедственным.

Единственным утешением была спадающая жара – солнце близилось к горизонту, и весь город быстро укрыла освежающая тень. Дорожные знаки, рекламные вывески и технические указатели постепенно набирали яркость, украшая вечерние улицы, по которым люди спешили домой.

Места вдруг показались ей знакомыми, и Айа поняла, что двигалась к небольшой площади, куда когда-то пришла вместе с Русом и повстречалась с Учителем. Там было много подростков, которые сидели на длинных бетонных парапетах, шумели или были заняты играми. Она присела неподалеку от шумной компании, разглядывая присутствующих.

Брови вздрогнули от удивления. В сорока метрах от нее, на краю площади одиноко сидел Рус. Он был одет точно так же, как в тот день, когда они пришли сюда в первый раз. Держась за свою сумку, он оглядывался по сторонам, как будто кого-то ожидая. Айа встала, и радостно направилась к нему, не веря в свою удачу. Примерно на полпути ее заметил Рус: замер на мгновение, а затем помахал ей рукой, приглашая подойти. Айа заулыбалась и еще быстрее поспешила к нему, в то время как он отвернулся, чтобы достать что-то из сумки, стоящей рядом.

-Рус, привет! – слабым голосом поздоровалась Айа.

Ее знакомый повернулся, держа что-то в руках. Она отшатнулась, не понимая, кто перед ней. Пропорции тела, одежда, волосы были Руса, но лицо отличалось, словно ей повстречался близнец или неопытный скульптор решил слепить лицо по памяти.

-Здравствуй, Айа. – ей ответил знакомый ровный голос. – Ты, должно быть, голодна?

«Рус» слабо улыбнулся и протянул девушке упаковку еды и бутылку с водой. Понимая, с кем она говорит, Айа сделала шаг назад, подчиняясь первой мысли – бежать.

-Постой. Не уходи. Ты всегда это успеешь сделать. Здесь многолюдно, и тебе нечего бояться. – негромко произнес ее собеседник. – Выглядишь ты очень устало.

Он указал взглядом на свои подношения. Айа испуганно оглянулась. Вокруг нее было полно подростков, детей, прохожих и проезжающих мимо автомобилей. Бояться, как будто, было нечего, а нутро ныло из-за голода. Неуверенно протянув руки, она взяла еду и воду.

-Присаживайся.

Ее собеседник медленно опустился на бетонный парапет, наблюдая за играющими напротив них подростками. Айа опустилась в метре от него, вглядываясь в новое лицо своего наставника. Учитель создал текущий образ, руководствуясь обрывочным воспоминанием – он видел Руса только со спины и не мог нарисовать правильное и достоверное лицо. Для окружающих он ничем особым не выделялся, но Айе казался крайне отталкивающим. Этот образ напоминал Руса, который пережил серьезную аварию и последующую неудачную операцию на лицо.

-Ты ешь, я подожду. – не глядя на нее произнес Учитель. – Нам надо обязательно поговорить.

В который раз за это безумное лето Айа жадно осушила бутылку воды и проглотила все, что ей принес руководитель Гильдии.

-Айа, скажи, почему ты ушла?

Девушка виновато молчала, поглядывая на собеседника.

-Твой уход меня очень удивил. У меня было достаточно время подумать о произошедшем, и единственное объяснение, которое я для себя нашел – это то, что мы, пожалуй, оказали на тебя слишком большое давление. Работа с утра до вечера. Или, если точнее выразиться, с обеда до утра. Тренировки днем, тренировки ночью. Отдыха почти не было. – размышляя, он на несколько секунд остановился. – Признаю, это был полностью мой просчет. Я был так воодушевлен и одурманен твоим появлением и невероятными успехами, что решил максимально развить твой потенциал. Ты ведь сама должна осознавать прогресс, который совершила в столь короткое время. Я уже говорил тебе, что для всех остальных вольных художников такая скорость и качество навыка просто немыслима. Войди в мое положение. Всего два месяца назад я не мог вообразить, что к Гильдии присоединиться человек, обладающий настолько сильными задатками.

Недалеко от них прошел мужчина и Учитель продолжил.

-Понимаешь, Гильдия прошла очень длинный путь. Давным-давно, обнаружив в себе способности, я стал собирать таких же выброшенных на обочину одиноких людей. Все они, как правило, были разбиты, сломлены, подавлены. Никаких стремлений кроме как забыться в дешевом алкоголе или наркотиках у них не было, не смотря на творческий потенциал художников сновидений. Моей первоочередной задачей было заставить их поверить в себя, указать цель и этапы ее достижения. И мне удалось это сделать. Из аморфной массы грязных бездомных и безработных неудачников я вылепил сплоченный собранный коллектив, работающий на выполнение общей задачи. Ведь я стал главой Гильдии не просто потому, что мне первому пришла в голову эта идея. Все вольные художники в прошлом – отчаявшиеся, сдавшиеся люди. Но я заставил их поверить в себя, заставил поверить в будущее. И эта уверенность подпитывалась нашими маленькими достижениями и успехами.

Он снова замолчал, рассматривая прохожих.

-Но жизнь в подземелье, как бы то ни было, все равно давит. Многолетняя монотонность, отсутствие сильных подвижек демотивирует кого угодно. В последний год я заметил растущее разочарование в глазах, ощутил, как самые преданные члены стали терять веру в себя и в нашу общую цель. Один позволил себе грустно вздохнуть и вот уже этот вздох одним общим для всех унынием тянется изо дня в день. Что бы значило для, скажем, Малда и Регу разочароваться вновь? Что стало бы со всеми этими людьми, ощути они вновь безысходность?

Айа почувствовала возникшее ощущение причастности к их проблемам и даже вину за свой уход.

-Твое появление все поменяло. Кардинально поменяло. Одна новость о сновидении подобной силы всколыхнула всех до одного. В твой первый день в убежище все вольные художники были сами не свои – буквально летали при встрече с тобой. Они вновь воспряли духом. Все. До одного. Я всегда был их учителем и проводником в заветное будущее сквозь тьму нашего тяжелого существования. Но ты – обладатель факела, который позволит найти заветную дверь в новый мир. Ты осветила путь для Гильдии. Без тебя нам не удастся осуществить намеченное, все это понимают. Ты представляешь, что сейчас чувствуют наши товарищи?

Она теребила свои руки, не зная, куда их деть. К ней приходило осознание своей ключевой роли и тех последствий, которые сулил ее уход.

-Я признаю, что взвалил на тебя слишком много работы. Но разве другие не испытывают на себе то же самое? Разве счастье всех твоих товарищей не стоит пары месяцев упорного труда?

Возникло молчание. Учитель спокойно взирал на происходящее вокруг них, ожидая ответа. Спустя минуту Айа кивнула.

-Да… Я с вами согласна. Эти люди заслуживают счастья. Но мне кажется, что и вот эти прохожие тоже его заслуживают.

Они посмотрели друг на друга, и девушка почувствовала себя неловко под этим зорким взглядом.

-Они будут счастливы. Когда мы придем к власти, они все получат то, чего желают.

-Дешевую и яркую сказку на ночь?

-Да, Айа. Дешевую, доступную всем, яркую, воодушевляющую сказку, из-за которой люди будут с улыбкой на лице спешить домой.

-А если нет дома? Если некуда спешить?

-Ты еще молодая, романтичная. Ты думаешь, можно по щелчку пальцев помочь всем и сразу. Я могу дать тебе один совет. В первую очередь думай о себе. И бейся за свое личное счастье. А остальные подтянуться.

Айа впервые за все время их знакомства безотрывно смотрела в глаза Учителю, обдумывая сказанное им. В памяти всплывали лица Руса и Сенги, его истории, мама, одноклассники, школа и увиденное в городе.

-Сейчас и так все только о себе и думают. - она делала паузу между предложениями, подбирая слова. - Только лучше от этого не становится. Спасибо вам за ваши уроки. Но дальше я сама.

Учитель внимательно смотрел на нее, затем покачал головой и отвел взгляд. Он некоторое время рассматривал присутствующих на площади людей, как вдруг переменился в лице. Он стал бросать озабоченные взгляды на другой край площади.

-Ты используешь модулятор голоса?

-Что? – переспросила Айа.

-Ты модулятор голоса взяла?

Она отрицательно мотнула головой.

-Тебя вычислили. Быстро! Уходим!

Не дожидаясь ее ответа, он схватил сумку и, перемахнув через парапет, устремился в сторону ближайшего переулка. Айа оглянулась и увидела три черные фигуры в шлемах, быстро шагающих в ее направлении через площадь.

-Оставаться на месте! Не двигаться! – закричал один из полицейских, указав пальцем на Айу.

Игнорируя приказание, перепуганная девушка спрыгнула с парапета и ринулась за Учителем.

31

Айа бежала вдоль длинного переулка между двух высоких стен. Каждый шаг отдавался острой болью в коленях и мышцах. Она отрывисто и часто дышала, пытаясь двигаться так быстро, как только могла. Однако тяжелые звуки полицейских ботинок все приближались. Учителю, не смотря на свой молодой образ, было бежать так же тяжело, как и его ученице. Он буквально втыкал ноги в асфальт и неловко размахивал руками в такт своему громкому дыханию.

Они выбежали на задний двор с припаркованным там грузовиком и кучей железных ящиков. Несколько ламп тускло освещали разгрузочную площадку.

-Стой! – обессиленно сказал Учитель и остановился. – Дальше не могу. Здесь разберемся.

Испуганная Айа пробежала еще несколько метров, но замедлилась и стала с тревогой ожидать полицию. Пять секунд спустя все трое с дубинками в руках показались из-за угла, и, перейдя на шаг, окружили беглецов. Она не раз слышала истории о случаях беспричинной жестокости, когда подростки или взрослые были покалечены сотрудниками даже за незначительные проступки. Сейчас Айа с ужасом смотрела на то, как они стояли вокруг, блокируя пути к отступлению.

-Набегались? – спросил один из них.

Учитель, оперевшись на грузовик, пытался отдышаться.

-Набегались, набегались. В моем возрасте уже нельзя так бегать. Фууух!

Он тяжело выдохнул и разогнулся. Однако это уже не был образ Руса – вместо него Айа увидела привычное лицо Учителя. Сразу за этим весь его облик, включая одежду, принял привычный вид. Не взирая на невероятную трансформацию, ни один из полицейских как будто ничего не заметил.

-Дура… - разочарованно прошептала Айа.

-Нет, не дура. – тихо произнес Учитель, все еще пытаясь отдышаться. – Ты очень молода, соответственно очень предсказуема. Можно легко предугадать твои действия на основе ряда факторов. Знаешь, как мы нашли тебя сегодня?

Она промолчала, пытаясь понять, где допустила ошибку. Немного погодя Учитель вновь заговорил.

-Ночью ты дала достаточно скученный охват, поэтому можно было примерно определить твое местоположение и направление движения. В восточные районы тебе идти было незачем – слишком отталкивающе там все выглядит. Обратно ты бы тоже не пошла. Оставалось на юг к своему знакомому. А то, что ты появилась бы в одном из уже знакомых мест было делом времени. И нам удалось найти тебя в многомиллионном городе всего в два дня. Крайне ограниченным количеством людей, при почти полном отсутствии технического ресурса.

Он вновь обратил на нее холодный враждебный взгляд.

-Понимаешь? Тебя все равно найдут. И как я и говорил в самом начале, у тебя два варианта – или с Гильдией, или прямиком к мозгоправам Корпорации. Поэтому перестань капризничать и пойдем с нами.

Непроизвольно шагнув назад, она мотнула головой.

-У тебя нет выбора, Айа. И у меня тоже нет выбора. Ты была в убежище, знаешь, где расположен вход. Мы не можешь позволить себе рисковать, просто отпустив тебя.

-Я никому ничего не скажу.

-А тебе и не потребуется ничего говорить. Они оденут тебе на голову кастрюлю с проводами, пустят ток и через десять минут будут иметь полную картину твоей жизни с момента исчезновения.

Она сделала еще один шаг назад.

-Айа, мне нужен всего один месяц, чтобы завершить начатое. Мы на прямом пути к победе. К началу учебного года все закончится, и ты сможешь вернуться к нормальной жизни, к друзьям и семье. Ты вынуждена вернуться в Гильдию. Другого выбора у тебя просто нет. Мы не позволим тебе попасть к ним.

Она посмотрела поочередно на всех четырех, и встретилась взглядом с Учителем. Ей стало понятно, что он подразумевает, и от этого ей стало страшно вдвойне.

-Выбор всегда есть. – произнесла она.

-Я, видимо, отвык работать с детьми. Твои капризы действуют мне на нервы. Возьмите ее.

Как только все трое «полицейских» сделали шаг в ее сторону, один из железных ящиков, стоящих возле стены взмыл в воздух и, пролетев несколько метров, врезался в ближайшего мужчину, отчего тот упал не землю с глухим уханьем. Оставшиеся двое встали как вкопанные, переводя взгляд с поверженного товарища на Айу. Металлический ящик вдруг оказался на своем исходном месте.

-Это всего лишь проекция, схватите ее быстро! – закричал Учитель.

Айа развернулась и бросилась бежать в направлении дороги, преследуемая двумя мужчинами. Нужно было пробежать всего метров пятьдесят, чтобы добраться до оживленной улицы, но полицейские быстро сокращали расстояние. Она резко остановилась и повернулась к преследователям. Из-за ее спины появились два больших рычащих пса с заляпанной шерстью. С громким лаем они кинулись на полицейских, отчего те, защищаясь, начали лупить псов своими дубинками. Она несколько секунд наблюдала за тем, как ее оппоненты сражаются с плодом ее воображения. За их спинами появился Учитель, который, улыбнувшись, щелкнул пальцами и псы тут же исчезли. В ответ Айа взмахнула руками и весь мусор, находившийся в переулке, с шумом взмыл в воздух. Пожелтевшие газеты, битое стекло и пустые коробки закружились в узком пространстве, делая людей незаметными друг от друга. Куски бумаги облепили преследователей, закрыв им глаза. Под звуки бьющегося стекла и громкого шороха полицейские пытались освободить лица и на ощупь продвигались в сторону своей цели.

Вдруг стало совсем тихо, затем послышался еще один щелчок. Все предметы, безумно кружащиеся в воздухе, остановились и упали вниз. Айа увидела улыбку Учителя.

-Не пытайся соревноваться со мной в том, чему я тебя учил. Ты еще никто.

Трое подчиненных кинулись за девушкой, и та вновь побежала в сторону улицы. Конец переулка осветился яркими красно-синими огнями. В пространство между двух домов с резким звуком заехал полицейский автомобиль, почти полностью перегородив путь. Однако Айа продолжала бежать, не смотря на двух сотрудников, которые выскочили из автомобиля и с криком направили на нее оружие. Она ускорила бег и в тот момент, когда должна была столкнуться с машиной, просто пробежала сквозь нее, будто бы ее и вовсе не было. Проекция Учителя тут же пропала.

Выскочив на тротуар, она принялась бежать по залитому электрическим светом тротуару, огибая и уклоняясь от пешеходов. Позади один из преследователей налетел на женщину, и они оба рухнули на землю. Другой продолжал бежать за ней и кричал.

-Остановите преступницу! Задержите ее!

Один из сознательных горожан решил помочь полиции и выставил ногу, о которую Айа запнулась и, пролетев полтора метра, упала на бетон. Она застонала от боли, чувствуя, как кожа в нескольких местах горела ссадинами.

-Лежать! Не вставай! – проорал подбежавший преследователь.

Окружающие с интересом взирали за сценой задержания. Айа с перекошенным лицом валялась на земле, держась за ссадины и ушибы. Вскоре появился второй полицейский, а спустя полминуты к ним присоединился Учитель, который сохранил свое обычное лицо, но по одежде сейчас напоминал сотрудника в штатском.

-Ты создала слишком много проблем. Придется применить оружие.

С этими словами он достал из поясной кобуры электрический пистолет-шокер и наставил его на перепуганную Айу.

-Нет, это не проекция. Выстрел очень болезненный. Ничего подобного в жизни ты не испытывала. Но это не смертельно.

Он выстрелил. Металлический дротик попал ей в бедро, передав ее телу мощный электрический заряд. Айа тут же вдрогнула, начав конвульсировать. Ее руки, ноги бились об асфальт, тело подпрыгивало от хаотических движений. Она закатила глаза и, мотая головой из стороны в сторону, издавала хрипящие звуки.

Случайные свидетели с ужасом взирали на то, как подросток извивается на бетоне. С не меньшим страхом на это взирал Учитель и его полицейские. Дротик должен был за секунду парализовать жертву, так что та становилась похожей на тряпичную куклу. По непонятной причине оружие вызвало критическую реакцию, способную убить беглянку, и сейчас предводитель Гильдии молился про себя, чтобы его главная надежда осталась жива.

Спустя пятнадцать секунд конвульсии прекратились. Айа лежала на земле без движения и признаков жизни. Окружающие замерли, ожидая продолжения действа. Учитель медленно подошел к девушке и присел. Он некоторое время с надеждой смотрел на посеревшое лицо, а затем прикоснулся к ее руке, чтобы проверить пульс. Его пальцы сомкнулись вместе. Рука была нематериальна. Глаза мужчины округлились от удивления, и в следующее мгновение тело Айи исчезло, оставив после себя лишь клочок бумаги. Все свидетели происходящего издали звук удивления.

Он поднял бумажку и прочитал «Вы хороший учитель. Но дальше я сама». В следующую секунду и записка бесследно испарилась. Разъяренный Учитель резко встал и осмотрелся, пытаясь найти взглядом Айу. Она должна была контролировать образ до последнего момента и, значит, не могла уйти далеко. Однако ее нигде не было видно. Вдали послышалась полицейская сирена. Учитель сделал знак своим подчиненным, и они бросились обратно в подворотню.

Всю следующую ночь она провела под стеной старого полузаброшенного железнодорожного депо. Пути, построенные сто лет назад, почти не использовались по причине исчезновения поселков и городов, которые раньше поставляли товары в столицу. В огромных помещениях ремонтных станций стояли ржавеющие локомотивы – частично разобранные на металлолом, с выбитыми стеклами, исписанные нецензурными надписями. Старый асфальт и бетон устилали осколки бутылочного стекла, окурки и сигаретные пачки. Большая территория с многочисленными помещениями служила приютом для действующих членов и кандидатов в отбросы общества, и спокойно принимала всех, у кого не было крыши над головой.

Прислонившись к стене, Айа поправила свое покрывало, сделанное из мусорного пакета. Ночь стояла темная и прохладная из-за пришедших с океана облаков, поэтому она ежилась и крепче прижимала руки и ноги к телу, чтобы не замерзнуть. Спать в таких условиях было невозможно, но это было ей на пользу. После разговора с Учителем она ясно поняла, что ее могут легко найти по все еще неловким выходам в ночной эфир. Тем более, что Гильдия вероятнее всего была где-то рядом. Одну ночь было необходимо бодрствовать, не спать, оставаться на чеку, чтобы не попасть в западню.

Выбрав, как ей казалось самый дальний непроходной закоулок, она спроецировала перед собой кучу железного мусора, чтобы быть скрытой от кого-бы то ни было. Эта картина требовала постоянного напряжения, но, с другой стороны, не позволяла ей сомкнуть глаз и случайно уснуть. Два раза за ночь сюда занесло бездомных, которые, видимо, выбирали место для ночевки, но к счастью для Айи, они не остановились и продолжили поиски.

Под утро, когда начало светать, все тело затекло и продрогло, лицо из-за усталости и напряжения ощущалось скомканной маской, а голова трещала из-за отсутствия сна и почти шестичасовой проекции. Вторую такую ночь она бы не выдержала, но ей надо было потерпеть еще совсем немного до того момента, когда она доберется до загородного убежища.

Это было единственное место, куда она могла податься, чтобы чувствовать себя в безопасности. Бесконечное блуждание по задворкам враждебного города измотало ее, и Айа мечтала только лишь о том, чтобы хоть ненадолго забыть о Гильдии и Корпорации. Она представляла себе, с каким удовольствием ляжет на железную кровать и укроется настоящим, пускай вонючим, одеялом, и уснет без страха быть пойманной или обнаруженной городскими скитальцами. О том, что будет после этого, она не думала. Как и старалась отгонять мысли о еде и воде, которых требовал ее организм.

В тот день она из последних сил медленно шла по старым кварталам южной части города. Там все было пропитано ветхостью и унынием: растрескавшиеся тротуары, которые иногда превращались в грунт, перемешанный с остатками асфальта; покосившиеся кирпичные дома – населенные, но почему-то с выбитыми окнами и зияющими подъездами без дверей; старые машины, навечно припаркованные возле домов и наполненные хламом; жители этих мест – уставшие от безделья и бесперспективности, сидящие на лавках возле подъездов и безразлично взирающие на окружающую действительность.

Грязная и помятая Айа в целом удачно вписывалась в эту картину и не привлекала к себе много внимания. Тут почти не было камер и, к ее удивлению, дронов, поэтому она неспешно брела к своей цели по старым улочкам, гаражным массивам и промышленным объектам.

Когда последние постройки остались позади, и перед ней открылось широкое желтое поле с электрическими вышками, она двинулась по дороге в направлении старой военной базы. Периодически оглядываясь, она проверяла отсутствие дронов и всегда была готова скрыться в ближайшей траве - художественные таланты не могли спрятать ее от бездушного технического ока. Однако, их то ли не было, то ли она пропустила появление летающих инспекторов, но за несколько часов пути ей не пришлось прятаться.

В пасмурный день быстро темнело, и она добралась до желанного убежища уже в сумерках. Колени отчаянно ныли, ноги волоклись по пыльной земле, рот болел от сухости и все ее мысли и мир вокруг сузились до единственного желания - добраться до подвала. Она уже не смотрела по сторонам и ни о чем не думала — весь мир сузился до нескольких метров перед ней. Кучи железа и бетона не представляли для нее никакого интереса.

Спустившись по бетонным ступеням вниз, она протиснулась в проем и из последних сил закрыла за собой толстую дверь. В кромешной тьме на ощупь добралась до койки и рухнула на матрас, издав стон облегчения. Из мира, наполненного звуками шелеста травы, порывов ветра, и криков птиц она окунулась в тишину. Тело расслаблялось, головная боль стихала, и шум в голове отступал. Девушка лежала с открытыми глазами, ожидая, когда наконец сможет уснуть.

Неожиданно для себя слух обострился, она вслушалась в темноту. Сердце резко забилось, кровь ударила в голову, все тело стало ватным из-за страха. Айа слышала чье-то тихое равномерное дыхание.

32

Русу быстро наскучило слоняться из комнату в комнату, смотреть из окна и пролистывать старые комиксы. Его шкаф опустел, поэтому заняться техникой было невозможно. Напоминанием о былых промыслах служило лишь несколько проводов, лежащих на полу под шкафом. Друзья несколько раз безуспешно пытались вытащить его на улицу: сначала он следовал запрету Сенги и указаниям представителя Корпорации, а потом вдруг понял, что сам того не хочет. Анализируя свои чувства, он не мог понять, что вызывало это нежелание. То был какой-то страх, смешанный с ощущением, что его прошлое было бесцельным и неоправданно рискованным. Возвращаться в мир хулиганства вместе с друзьями совсем не хотелось.

Пережитые события оставили внутри тянущую пустоту: старая жизнь как будто внезапно закончилась, а новая еще не началась. Сенги сурово смотрел на внука и не проявлял желания с ним говорить. Мама быстро вернулась в привычный ритм жизни и общалась с сыном не чаще, чем до задержания. Внезапной волной его словно рыбой выбросило на берег, и пока он беспомощно глядел по сторонам, никто не пытался помочь, будто не понимая его положения.

От скуки он открыл прошлогодние школьные материалы и, оставшись один на один с ненавистными предметами, Рус осознал, что они не представляли для него такую сложность, как раньше. Все, что требовалось для лучшего понимания – отгородиться от всего, что отвлекало: развлечений, рискованных занятий и пагубного влияния сверстников, что в общем представляло одно целое. Встав утром, он без лишних церемоний забрасывал в себя еду из холодильника, и садился за давно пройденные, но не усвоенные уроки.

Устроив себе перерыв, Рус лежал на кровати, разглядывая потолок. Мысли о совсем недавних событиях не давали покоя, и он вновь и вновь возвращался к тому, что принесло ему и его семье появление Айи. Ей должно было быть гораздо тяжелее, чем ему, хоть он и не имел представления о ее текущем положении. Русу очень хотелось защитить ее, спасти от свалившихся невзгод. Когда она была рядом, ему казалось, что так оно и было. Однако действительность расставила все по своим местам, продемонстрировав Русу реальное положение. Он был героем лишь в своих снах, а утром превращался в слабого самоуверенного подростка, по инерции живущего ночными фантазиями. Парень вспоминал слова деда, который много раз тщетно пытался указать внуку на эти ошибки, исправить его мировоззрение и поведение.

Сенги не было дома уже несколько дней. Он оставил записку о том, что хочет повидать своего старого армейского товарища, естественно, не указав, где живет последний. Дед и раньше уходил надолго, возвращаясь лишь вечером следующего дня, но никогда не распространялся относительно деталей своего отсутствия. Обычно он говорил, что помогает бывшим сослуживцам и знакомым наладить быт или решить проблемы. Эти объяснения удовлетворяли Руса, которому жизнь деда была не очень интересна за исключением тех случаев, когда он делился с ним знаниями о технике и армейской жизни. Однако на третий день его отсутствия Рус серьезно задался вопросом о том, где находился дед и чем занимался.

Из коридора послышался сигнал, и подросток без особой спешки пошел встречать, как ему казалось, своих дворовых товарищей. Открыв дверь, парень отступил. В проеме стоял Шлау с неизменной улыбкой на лице и в превосходно сидящем костюме.

-Здравствуй, Рус! – тот в ответ кивнул головой и промямлил ответное приветствие. – Быстро надевай обувь и пойдем со мной. Сегодня тебе надо будет доказать, что ты достоин работы в нашей Корпорации.

Рус несколько секунд растерянно стоял, открыв рот.

-Быстро надевай обувь. – уже серьезно повторил Шлау.

Через минуту они вместе вышли из подъезда. Прямо напротив дома стоял большой черный грузовик с непрозрачными окнами. Рус видел такие раньше – хотя автомобиль был замаскирован под обычный гражданский, ему было ясно, что этот транспорт был бронирован и напичкан передовой служебной техникой. Боковая дверь по центру кузова открылась и Шлау с Русом залезли внутрь, заняв кресла, установленные вдоль стенок. Остальные места были заняты бойцами в черных костюмах по полной экипированными. Держа оружие между ног, с поднятыми забралами сферических шлемов, они одновременно посмотрели на подростка, изучая явно чуждый элемент внутри автомобиля. Под их внимательными взглядами, Рус засмущался и стал рассматривать пол.

Дверь закрылась, и машина моментально тронулась.

-Думал, что скажешь Айе, когда увидишь ее вновь?

Рус глянул на собеседника, отрицательно мотнул головой и отвел взгляд. Шлау улыбнулся, отметив про себя милую и неловкую попытку соврать.

-Тогда у тебя будет какое-то время подумать над этим, Рус. Спустя столько времени она внезапно для всех нас объявилась в том самом месте, где вы изначально встретились. Мы сейчас туда едем.

Судя по картине за тонированным окном, они выехали с дворовой территории и сейчас, двигаясь по соседней улице, направлялись в сторону шоссе.

-Рус, мы возлагаем на тебя очень важную задачу. – Шлау говорил с серьезным видом. - По нашим предположениям, Айа сейчас находиться в сильно подавленном состоянии – она испугана и истощена психологически. Ты представляешь, в плену каких заблуждений она находится относительно Корпорации и наших целей. Мы не хотим пугать ее еще сильнее. Наша цель – пригласить ее к сотрудничеству и принять добровольное согласие. Вспомни мои слова и мое отношение – как я тебя принял, помог, объяснил все положение дел. Ты сейчас сидишь здесь абсолютно здоровый, спокойный, с отличными перспективами на будущее. Тебе необходимо стать посредником между мной и Айей. Тебе требуется объяснить ей в самых простых словах, что мы желаем ей только добра.

Рус бросил короткий взгляд на бойцов, сидящих рядом. Заметив это, Шлау продолжил.

-Остальные сотрудники требуются для обеспечения безопасности тебя, меня и Айи. Появись она на месяц раньше, помощь отряда не потребовалась бы. Однако, по нашим сведениям, все это время ее незаконно удерживали. В городе действует террористическая организация, о который мы говорили. Гильдия декламирует своей целью свержение правительства и уничтожение Корпорации. Они собирают людей со способностями, подобными тем, что есть у Айи для того, чтобы потом формировать неправильный образ нашей деятельности, распускать слухи, подселять людям агрессивные мысли. Мы предполагаем, что ей удалось совершить побег и сейчас Гильдия за ней охотится.

Они выехали на трассу и автомобиль резко ускорился. Боец, сидящий рядом, посмотрел на свой компьютер и обратился к руководителю.

-Вызывает второй борт. Там эта полицейская тетя чего-то хочет.

Шлау недовольно поморщился и жестом попросил коммуникатор. Прислонив устройство к уху, он начал разговор.

-Да, слушаю. Я ведь отправил вам все необходимые инструкции. – на том конце слышался женский голос. – Нет, вашего непосредственного участия не требуется. Зачем? Майор Вики, вы действительно думаете, что группе, - он осекся, чуть не сказав «захвата», - будет полезна ваша помощь? Отнюдь. От вас необходимо формальное участие, чтобы оформить… - он сделал паузу, подбирая замену слову «задержание», - встречу официально, с соблюдением всех юридических правил. По прибытии на место оставайтесь в машине, потом просто подпишите все необходимые документы. Нет, не надо. Майор Вики, к своему сожалению вынужден признать, что ваш предшественник был более понимающим в данных вопросах. Просто следуйте инструкциям. Конец связи.

Шлау отдал коммуникатор и покачал головой.

-Никогда не нравилась полиция. Буквально вынужден с ними сотрудничать. – он сделал паузу и затем обратился к парню. – У тебя есть время подумать, Рус. Нам надо помочь Айе.

Высотность зданий снижалась, за окном стали мелькать постройки старой архитектуры, ветхие жилища и спустя некоторое время машину затрясло на неровной дороге. Они двигались по дороге к заброшенной военной базе. Очень быстро темнело, и вскоре за окном совершенно невозможно было что-нибудь различить.

-Режим тишины. – произнес боец, сидевший рядом со Шлау. – Полная готовность.

Автомобиль снизил скорость, внутреннее освещение выключилось, и радиосигналы замолкли. Все сотрудники группы захвата проверили оружие и закрыли забрала на шлемах.

Спустя примерно десять минут автомобиль остановился, задние двери открылись, и бойцы организованно высыпались наружу. Шлау указал на дверь, и они с Русом вышли на дорогу, оказавшись между двух автомобилей. Все вооруженные сотрудники быстро разбежались в стороны и исчезли в темноте. Они вдвоем двинулись по дороге в направлении подземного убежища.

-Мы скоро ее увидим. - очень тихо сказал представитель Корпорации. - Тебе надо будет с ней поговорить.

Вдруг в метрах тридцати над пустырем одновременно вспыхнули яркие прожекторы дронов, которые были направленны в одну точку на земле. Закрываясь от ослепляющего света рукой, там стояла одинокая фигура. Это была Айа. Остановившись на приличном расстоянии от нее, были видны силуэты сотрудников, которые, не смотря на заверения представителя Корпорации, почему-то нацеливали свое оружие на хрупкую девушку.

Ступив на территорию бывшей военной части, Шлау и Рус вместе вышли к девушке. Шлау сделал жест рукой, и лучи прожекторов ослабли, но дроны все так же висели над пустырем. Рус почувствовал легкий толчок в спину, который должен был напомнить о целях его присутствия. Сделав шаг вперед, он заговорил слабым дрожащим голосом.

-Айа, здравствуй! – ну ум совершенно ничего не приходило. - Очень давно не виделись! Я очень хотел тебя вновь встретить.

Девушка опустила руку и подняла изнеможденное лицо с запавшими щеками, кругами под глазами, ссадинами и грязными волосами. Рус открыл рот от удивления и несколько мгновений ничего не мог сказать, шокированный внешним видом Ани. Он ощутил повторный толчок.

-Тебе нечего бояться! Пойдем с нами! – он несколько осмелел и приобрел уверенности. - Мне помогли и тебе помогут! Я заблуждался относительно Корпорации. И ты тоже. Они ничего плохого не сделают.

Девушка стояла с безразличным видом, никак не реагируя на сказанное, и даже не смотрела на него. Рус услышал шорох и оглянулся – бойцы появлялись из темноты, окружая Аню с разных сторон. Шли они спокойно, опустив оружие, и остановились метрах в пятнадцати от беглянки, сформировав вокруг нее кольцо.

-Они пришли, чтобы защитить тебя! С ними ты будешь в безопасности.

Айа подняла взгляд, и Рус заглянул в ее уставшие потухшие глаза, на которых, казалось, наворачивались слезы.

Внезапно все бойцы, изогнувшись и изгибаясь, схватились за головы. Они суетливыми движениями расстегивали замок на подбородке, чтобы скинуть шлемы, из которых доносился громкий отвратительный свист. В следующее мгновение дроны, все это время висящие над ними, дрогнули, включили прожекторы на максимум, и тяжелым грузом упали на бетонные плиты, вызвав ослепительный и оглушающий взрыв. Все вокруг моментально погрузилось во тьму. Рус беспомощно крутил головой, абсолютно дезориентированный. В темноте слышались глухие выстрелы, сопровождаемые тусклыми вспышками. Ночь разрывали крики.

-Наблюдаю движение!

-Контакт на 6 часов!

-Одеть шлемы!

-Огонь при непосредственном контакте!

Сильный удар в живот подкосил Руса, и он безвольно упал на землю, скрючившись от резкой боли.

Прошло не более минуты с момента нападения, когда гул, доносящийся из шлемов, пропал, и воцарилась тишина. Было слышно лишь тихое жужжание упавших дронов и слабые порывы ветра. Кто-то подошел к корчившемуся на земле подростку и сильно пнул его по ногам.

-Чего разлегся, нюня? – произнес знакомый мужской голос. – Давай помогу встать.

Сильные руки легко подхватили Руса и поставили на ноги. Все еще ощущая последствие болезненного удара, испуганный подросток поднял взгляд на этого человека и отшатнулся. С кривой улыбкой, злыми хищными глазами и с оружием наперевес на него смотрел тот самый полицейский.

33

Ухмыляясь, Ским сидел возле окна в своей квартире и довольный смотрел на экран компьютера. Прибор слежения, подключенный к системам автомобиля, не только позволял узнать его местонахождение, но и давал доступ к информации, которую Вики получала и отправляла на выездах. Таким образом, ему удалось узнать о том, что спустя несколько дней после его увольнения, бывшая подчиненная побывала на том самом пустыре за городом и установила датчики в нескольких местах. Помимо этого, она еще несколько раз работала с файлами по делу Айи, и помимо той информации, что уже была знакома Скиму, Вики получила доступ к новым фактам, которые, скорее всего, предоставила Корпорация. Значить это могло одно – дело возобновилось, вероятнее всего, из-за каких-то неизвестных ему событий.

Он посмотрел на город за окном и задумался о последующих действиях. Единственное, что приходило ему в голову – попытаться перехватить Айу на том пустыре. В городе без транспорта и доступа к полной полицейской информации работать было бессмысленно. Ждать, когда он получит точный сигнал о присутствии беглянки там, на территории военной части, он тоже не мог себе позволить по тем же самым причинам.

Действовать в таких обстоятельствах приходилось вслепую. Ским ощутил себя незрячим одноногим инвалидом, которому на равных требовалось соревноваться в троеборье со здоровыми атлетами. Однако профессиональная интуиция, выработанная за долгие годы службы в полиции, подсказывала ему именно этот вариант – добраться до того подвала и ждать ее там. Она могла появиться на пустыре совсем скоро. По крайней мере, прождав там даже неделю, безработный Ским ничего не потеряет.

Поразмыслив еще несколько минут и составив план действий, он встал, оделся и решительно выдвинулся в город. Уверенной широкой походкой он добрался до остановки, где, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая проезжающие автомобили, прождал двадцать минут. Старый автобус в утреннее время был переполнен, и Скиму пришлось втискиваться внутрь, грубо расталкивая людей. Двери за ним еле закрылись, и когда они доехали до следующей остановки, он чуть не упал под ноги пассажиров, дружно двинувших на выход. Две остановки спустя ему удалось протиснуться в центр салона, где и проехал благополучно до нужного места.

Спешившись и пройдя около получаса по дворам еще довоенной постройки, он добрался до гаражного массива, где большинство помещений использовались как кладовые для ненужного хлама. Дверь его гаража была покрыта ржавчиной, хлопьями отслоившейся краски и странными вмятинами, а перед входной дверью бурно росла трава, давая понять, что гараж не используется.

Попав внутрь, он включил свет и окинул взглядом полки, на которых стояли банки, коробки с инструментом и автомобильными деталями, старые журналы и безделушки. Все поверхности устилал толстый слой пыли. Несколько раз удостоверившись, что он закрыл дверь, Ским принялся разбирать дощатый пол. Медленными аккуратными движениями, он бесшумно перекладывал доски, освобождая проход в подземную комнату.

Давным-давно, когда правительство города ввело запрет на свободное использование подвалов, ему легко удалось, используя свое служебное положение, обойти проверку гаража и поставить все необходимые галочки в документах. Эта комната, наличие которой само по себе было противозаконно, была самым главным его секретом, коих у Скима накопилось огромное множество. На полках и на полу стояли ящики и коробки, предметы в защитных чехлах, почти все со старыми маркировками тридцати и сорокалетней давности.

Когда бесславная война закончилась, а соответственно и его военная служба, Ским оказался перед фактом совершенно туманного будущего в стране, которой он был не нужен. Осознавая шаткость и уязвимость своего положения, у него возникали вполне естественные мысли подстраховаться и обеспечить себе подушку безопасности на черный день, который постоянно маячил на горизонте. В тот кратковременный период, когда старая власть пала, а новая еще не вступила в свои новые полномочия, Ским рыскал по разрушенным военным частям и слабо охраняемым складам, собирая все то, что может пригодиться. Он никогда всерьез не задумывался о том, чтобы самому пользоваться всем тем оружием, снаряжением и оборудованием, которые он незаметно собирал в подземном складе. Однако, в случае необходимости, он легко мог сбыть все эти товары на черном рынке, получив приличный выход. В те редкие минуты, когда он предавался ностальгии, Ским задумывался о том, как могла сложиться его жизнь, если бы его не приняли в полицию. Возможно, свою квартиру он бы приобрел на средства, полученные от продажи армейского имущества.

Он окинул взглядом свое богатство, вспоминая, где, когда и в каких условиях доставал тот или иной предмет. Вспоминал, как рисковал при перевозке оружия и тех людей, что ему помогали. К его собственному счастью, все они были давно мертвы, соответственно темное прошлое Скима никому кроме него самого не было известно.

Менее чем через час он закрыл дверь гаража и направился к автобусной остановке со старым рюкзаком за плечом. В протертых штанах и рубашке навыпуск он был похож на обычного работягу, идущего куда-то по своим делам.

Днем, когда все должны работать в офисах и цехах, автобусы были по какой-то причине все равно полными. Мужчины и женщины сразу определили в Скиме неприятеля по причине того, что тот занимал лишнее пространство в автобусе сумкой и тыкал людей острыми частями своего скраба. В других условиях, он бы не церемонился с хамскими выпадами в его адрес, но сейчас ему приходилось молча сносить оскорбительные высказывания и даже извиняться, чтобы успокоить граждан. Стоя в заторах на перекрестках, он рассматривал современные седаны, с умилением вспоминая свое наивное желание стать самым простым горожанином.

Наблюдая за людьми из окна автобуса, Ским заметил забавный контраст между угрюмыми сосредоточенными лицами прохожих и радостными расслабленными улыбками мужчин и женщин, которые смотрели на него с картин социальной и коммерческой рекламы. Размышляя о том, как люди тратят свою жизнь на ненавистной работе, чтобы купить рекламируемый товар и попытаться хоть немного приобщиться к счастью, Ским вдруг вспомнил далекий эпизод из своей собственной жизни.

В тот период, когда одна служба закончилась, а служба в полиции еще не началась, бывшему военному приходилось подолгу шататься по многолюдным улицам в поисках работы. Его профессиональный опыт нигде не требовался, как собственно и лишний работник. Помногу раз за день встречая грубые или безразличные отказы, он терял надежду найти хоть что-нибудь и постоянно считал деньги, оставшиеся в кармане. Под вечер обессиленный он возвращался в общежитие, где снимал даже не комнату, а лишь койку с несколькими такими же неудачниками как он. Несколько месяцев Ским перебивался случайными заработками и в перерывах слонялся по улицам. Желания возвращаться в общагу раньше наступления ночи совсем не было – безнадежность и уныние, которые источали его соседи, передавалась и ему. Хотя, глядя на себя в отражении витрин и проезжающих автомобилей, он осознавал, что ничем не отличается от мужчин в снимаемой комнате.

В один из таких дней он сидел в дешевой закусочной и рассматривал старые журналы, в которых встретил рекламу дорогого алкоголя. На картинке была изображена женщина с бокалом в руке, сидевшая возле панорамного окна с видом на город. Весь ее вид источал молодость, красоту, беспечность, успешность, и в то мгновение Ским ощутил укол несвойственного себе чувства – зависти. Он долго рассматривал это изображение, и даже годы спустя он мог воспроизвести его досконально в самых мелких деталях. В тот сырой день у него появилась мечта, которую ему позже удалось воплотить в жизнь.

Он никогда не сомневался в том, что это была его собственная, личная мечта. Однако сейчас, наблюдая за счастливыми образами людей, использующих рекламируемый продукт, и теми печальными физиономиями, кому эта реклама была адресована, Ским серьезно засомневался.

Через несколько часов пересадок с одного рейса на другой, ожидания на остановках и стояния в пробках, ему, наконец, удалось добраться до старых кварталов на другом конце города. Его с интересом разглядывали местные жители, кучкующиеся возле подъездов и бесцельно стоящие на балконах домов. Возникала мысль, что они знают абсолютно всех живущих в этих невысоких домах, и Ским сразу же выделялся как пришелец. Он играл желваками, пытаясь совладать со злостью – его раздражало подобное внимание, но позволить себе привычные для него дерзость и хамство он себе позволить не мог. Отмечая для себя расслабленный внешний вид и заторможенное поведение некоторых мужчин и подростков, Ским понял, что люди справляются с реальностью, как могут. Он с грустью подумал о том, что не взял с собой лекарства – в данный момент они бы ему пригодились.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он завернул за угол дома и проследовал до высоких кустарников, которые там росли. Продираясь сквозь ветки, он вышел в небольшой пролесок и скрылся среди невысоких деревьев. Сразу за этим местом город заканчивался, и начиналось бескрайнее поле, в котором стояла уничтоженная в огне военная часть. Он огляделся и выждал некоторое время, чтобы удостовериться, что никого нет рядом. Затем, быстрыми четкими движениями, Ским достал из рюкзака все необходимое, надел на себя разгрузочный жилет, разместил в нужных местах аппаратуру, закинул на спину рюкзак, расправил маскировочный плащ и надел его на себя. Еще раз оглядевшись, он поместил на лицо защитную маску и вышел в поле.

Шагал он долго и часто останавливался, чтобы свериться с картой и проверить небо на наличие дронов. Следовало быть в курсе о приближении летающих инспекторов, не смотря на то, что плащ маскировал его не только визуально, но и делал незаметным для датчиков и камер в ряде спектров. День выдался пасмурный и время от времени Ским ощущал слабые порывы свежего ветра, но ему все равно было жарко под двумя слоями синтетических материалов. Он обливался потом и глубоко дышал во время своего многочасового перехода через поля.

Когда стало смеркаться, он вышел прямо к своей цели. Обойдя по большому кругу бетонный пустырь, он зашел на территорию с направления свободного от датчиков. Еще один был установлен прямо рядом с лестницей, но Ским дезактивировал его на время, используя одно из своих устройств. Спустившись вниз, он прошел по лестнице, с трудом протиснулся в узкий проем и очутился в убежище. Он проверил помещение при помощи фонаря, убедился, что там пусто, а затем пошел в дальний угол и, скинув с себя плащ и рюкзак, тяжело опустился на металлический стул. Он очень устал, и оперевшись на стоявший рядом шкаф, начал незаметно для себя засыпать.

Громкий противный скрежет вырвал его из дремы. Ским притаился. Он услышал тихие шаги в темноте, затем поскрипывание кровати, протяжный стон и невнятное бормотание. Голос был женским. Он, наконец, добрался до Айи.

Она совершенно застала его врасплох, и Ским думал о том, как дать ей знать о своем появлении, чтобы не сильно испугать ее. Она ворочалась на кровати и издавала непонятные звуки, как вдруг встрепенулась. Ему было понятно, что она смотрела в его сторону.

-Здравствуй, Айа. - грубо произнес он.

-Кто здесь?! Кто вы?! - испуганно произнесла она.

-Не нервничай. Я тебе ничего не сделаю.

Он поймал себя на мысли, что не умеет дружелюбно разговаривать с подростками. Ему было привычнее угрожать и приказывать, поэтому каждое предложение давалось с трудом.

-Откуда вы?

-Что ты имеешь ввиду? – озадаченно спросил Ским.

-Вы из полиции? Или Корпорации?

-Я расскажу тебе об этом чуть позже. Сейчас есть более важные дела.

-Зачем я вам? Что вы хотите?

-Я пришел тебе помочь. Тебя ищут очень властные организации. И в данный момент они уже мчаться сюда, чтобы произвести задержание.

Она замолчала на несколько секунд.

-Что мне делать? – тихо спросила она.

-Нам надо встретить их здесь. Разобраться с ними. Дальше по обстоятельствам.

-Их будет много? - она вновь сделала паузу. - А вы один?

-Все верно. - с легким раздражением ответил Ским. - Их много, а я один. Но я постараюсь.

-Значит, другого выбора у меня нет? – ее голос погрустнел.

-Конечно, есть. Ты можешь сдаться им. Тем более, они, вероятнее всего, постараются обставить ситуацию таким образом, что это будет добровольно и даже желанно с твоей стороны. Стрелять в тебя вряд ли станут. Что с тобой будет дальше, я не знаю. Когда вольные художники, подобные тебе, попадают в их организацию, о них больше никто не слышит. Одни считают, что из вас делают овощи. Другие, что вам предлагают работу. Относительно последнего у меня есть сомнения. Хотя ты – исключительный экземпляр, и вполне вероятно, тебе таки предложат трудоустройство.

-А что вы предлагаете?

-Я предлагаю дать им бой. Результат я предсказать не могу, и, очень возможно, мы потерпим неудачу. Но, если выйдем победителями, дальше нам предстоят бега. И легкой жизни я обещать не могу. Я имею смутное представление о том, чем ты занималась с момента твоего побега из дому. Но могу предположить, что тебе пришлось непросто. Боюсь, что в будущем тебе предстоит пройти еще через ряд больших трудностей.

Повисла длительная пауза.

-Что ты думаешь, Айа?

-Вы говорите, дать им бой. Биться. Но нас всего двое. Я сейчас не могу драться.

Ским улыбнулся, оценив в душе ее искренний порыв. Ему было невдомек, что во время молчания Айа оценивала свои возможности и прикидывала, будет ли она в состоянии проецировать образы.

-Твоя роль будет маленькая. Мне известна тактика группы захвата, и я могу предположить алгоритм их действий. От тебя потребуется встретить их там наверху с моей сумкой. А когда станет шумно – спрятаться и не высовываться, пока я не закончу. – он замолчал. – Ну так как? Что ты выбираешь?

-Тяжелая сумка? - спросила она после некоторых раздумий.

Он включил фонарик на слабое свечение, и Айа увидела лицо крепкого мужчины, сидящего в дальнем углу. Рукой он указал на рюкзак, стоящий рядом с ним.

-Я думаю, тебе по силам. Меня зовут Ским.

-А меня Айа.

Он вновь улыбнулся.

В последующий час он детально проинструктировал девушку и заставил ее несколько раз повторить услышанное. Было видно, что она находилась в истощенном состоянии, но это даже сыграло на руку — страха не было, Айа машинально повторяла все необходимое словно машина. Когда его компьютер сигнализировал о приближении транспорта и дронов, он перепроверил свое оборудование и дал напутственное слово. По его сигналу она отправилась на поверхность с сумкой, когда наверху уже стояла ночь. Сам Ским притаился за дверью убежища, прислушиваясь к происходящему.

Вскоре тьму на поверхности разорвал яркий свет прожекторов, послышались двигатели дронов. Все должно было решиться за пару минут. Сидя в подвале, он весь напрягся, чувствуя капли пота на затылке. В одной руке он держал пульт управления, другая сжимала рукоятку оружия, висевшего на ремне, перекинутом через плечо. Затем наверху послышался молодой голос – кто-то обращался к Айе. Он представил себе действия группы захвата – в данный момент они должны были уже окружить ее или стоять где-то совсем рядом.

Немного подумав, он нажал на кнопку, и вскоре услышал, как противники стали срывать с себя шлемы из-за невыносимых помех, которые проецировал прибор в его мешке возле ног Айи. Он надел прибор ночного видения и ринулся наверх, нажав еще одну кнопку на своем пульте. Та включила программу подавления дронов, которая должна была деактивировать их за несколько секунд. До выхода на поверхность, он остановился на лестнице, выдернул чеку светошумовой гранаты и выкинул ее на поверхность. Взрыв произошел в тот самый момент, когда дроны рухнули наземь, ослепив и оглушив боевиков Корпорации. Они беспомощно крутились на месте, пытаясь проморгаться. Он подбежал к одному из них и, прицелившись в незащищенное место, выстрелил. Электрический дротик моментально сразил противника, отчего тот рухнул.

-Наблюдаю движение! – крикнул кто-то из группы захвата.

Ским быстро перемещался от одного боевика к другому, точь-в-точь повторяя уже проделанную с одним врагом операцию. Они крутились на месте, вслепую прицеливаясь, не способные видеть и слышать его перемещения. Раздавались крики и команды, но все они были скорее жестом отчаяния. Встретив на своем пути того самого подростка, которого ему не дали арестовать, он со всей силы ударил его в живот, отчего тот скрючился и со стоном упал на землю. Ему потребовалось не более минуты, чтобы вывести из строя абсолютно всю группу захвата.

Единственным, кто остался не парализованным был Шлау, который в полуприсяде комично передвигался наощупь в темноте с вытянутыми руками, прощупывая пустоту. Ским остановился, разглядывая лицо представителя Корпорации, которое было искривлено гримасой страха. Ничего подобного Ским не видел и даже не мог себе представить подобные эмоции этого человека, который, как правило, надменно или хитро улыбался. Прогнав все возможные варианты расправы с «насекомым», он отказался от творческой мести. Вскинув свое ружье, чтобы впоследствии не вызывать подозрений, он выстрелил в живот противнику. Шлау вздрогнул и упал на землю, присоединившись к остальным двадцати бойцам. Смотря на худое обездвиженное тело, Ским поборол искушение выстрелить еще раз и лишь презрительно пнул тело ногой.

Он оглядел поле сражения и сверился с приборами – место было зачищено. Достав электронный бинокль, он изучил прилегающую территорию, но и там не обнаружил признаков активности. В небольшом отдалении стояли два грузовика, но в них никого не должно было быть – группа захвата в полном составе была к данному моменту парализована. Он подбежал к своей сумке, схватил ее и закинул за спину. Айа лежала, закрыв руками голову возле бетонных блоков недалеко от лестницы. Приблизившись к ней, он заметил, что она дрожит.

-Айа, поднимайся! Время идти! – она не отреагировала. – Айа, нам надо уходить!

Он попытался убрать ее руку, но она прижала ее еще сильнее. По всей видимости, она находилась в состоянии шока из-за пережитого боя. Были слышны ее всхлипывания.

-Айа, успокойся! - гаркнул бывший полицейский. - Нам надо уходить отсюда!

Ским тормошил ее и пытался разжать ее ладони, которые она держала в замке, защищая голову. Поняв, что самостоятельно она была неспособна передвигаться, он забросил за спину оружие, поправил на себе снаряжение, и опустился на одно колено, чтобы взять девушку – ему требовалось отнести ее до грузовика.

-Сделаешь резкое движение, - он замер, услышав женский голос из-за спины, - завалю на месте. Руки подними. И повернись.

Ским медленно встал, подняв руки, и развернулся. В трех метрах от него, держа его на прицеле, стояла Вики.

-Левой рукой медленно сними маску и очки.

Он выполнил ее приказание.

-Сначала думала, показалось. Интересное развитие событий. – сказала она. На ее лице возникала злая улыбка. – Некогда лучший оперативный сотрудник. Сначала потерял нюх. Стал невнимателен. Допускал одну ошибку за другой. Доигрался до увольнения. Теперь стоишь перед бывшей подчиненной на прицеле.

Она зло усмехнулась.

-Ты ведь прекрасно понимаешь, что тебя ждет за содеянное? Как ты думаешь, сможешь пережить подобное? Самолюбие выдержит, а?

На ее лице возник оскал. Она с ненавистью смотрела исподлобья, наслаждаясь властью. Ским закрыл глаза от разочарования. Он действительно потерял нюх. Блестяще проведенный бой закончился очередной его ошибкой. Он должен был помнить, что Корпорация не могла провести самостоятельного задержания и нуждалась в присутствии как минимум одного сотрудника полиции.

-Я тебя спрашиваю, потому что могу помочь по старой памяти. Застрелить при аресте. Избавлю от позора.

Ветер гонял по бетону пыль, был слышен шорох травы. Краем глаза Ским заметил движение в темноте.

-Ну так что, идиот?! – она радостно засмеялась, переминаясь с ноги на ногу. Вики все более наслаждалась властью. – Хочешь провести остаток жизни в железной клетке как овощ?! Или пристрелить тебя на месте как грязную бешеную собаку?!

К ней кто-то приближался.

-Хотя я сама решу. Ведь сейчас я – начальник. И ты в моей власти. Твоя жизнь – ничто. И ты – ничто.

Позади Вики раздался свист. Она резко крутанулась, направляя пистолет в темноту. Однако, не успев повернуться, вздрогнула и упала на землю, слегка дрыгая конечностями.

Не опуская рук, удивленный Ским смотрел на появившегося человека. Пришелец казался ему своим собственным отражением: лицо скрывали прибор ночного видения и маска, а тело было скрыто защитным камуфляжным плащом.

-Действительно интересное развитие событий! – произнес незнакомец, снимая маску и прибор с лица. – Можешь опустить руки.

Перед ним стоял Сенги.

34

-Вовремя ты появился. – произнес Ским, пытаясь скрыть удивление.

-Это ты вовремя появился. Как увидел две машины, понял, что ничего сам сделать не смогу – с ними всеми я бы не справился. - Сенги говорил так спокойно, словно проводил подобные операции каждый день. - Решил просто понаблюдать. А ты так лихо все провернул. Отличный план! Долго думал?

-Нет. – грубо отрезал Ским. – Давай по делу. Надо срочно уходить.

-Полностью согласен. Только что насчет твоей коллеги?

Ским посмотрел на бессознательную Вики. Как только она очнется, это будет означать его неминуемый арест.

-Не знаю.

-Надо что-то решать с ней. – Сенги кивнул в сторону на оружие, лежавшее недалеко от Вики.

Переводя взгляд с пистолета на своего спасителя, Ским прогонял в голове возможные варианты.

-Я – мерзавец, отрицать не буду. Но не убийца.

-Тем не менее, тебе хватает наглости бить детей.

Бывший полицейский ничего не ответил и лишь недовольно покривился. Сенги опустился к женщине, покопался в своей сумке и достал оттуда маленькую коробку. Затем извлек из нее шприц и приставил его к шее Вики, введя под кожу часть содержимого.

-Что это?

-Эта дрянь стирает память. Последние сутки-полтора она не вспомнит.

-Что, прямо полностью? – в его голосе слышалось облегчение.

-Насколько мне известно, да. Восстановить реально, но это долго, фрагментарно и воспоминания будут смешаны с галлюцинациями, которые она сейчас начнет испытывать. – он встал и направился к другому телу. – Надо еще паре человек ввести, чтобы замести следы.

-Вон тому введи, в костюме. Он из Корпорации.

-Ты пока приведи моего внука в чувства. Уйдем вместе.

Скиму сразу не понравилась эта идея. Пацана надо было оставить там, чтобы не возникло лишних вопросов, но спорить с Сенги он не стал. Через две минуты они уже бежали по дороге к машинам – сначала дед, за которым следовал ошарашенный, ничего не понимающий Рус, а за ним – Ским с тяжелым рюкзаком, держащий на руках Айу.

-Так, - уверенно начал Сенги, обратившись к бывшему сослуживцу, когда они добрались до автомобиля, - ты – за руль, я скажу, куда ехать. А ты, Рус, сейчас будешь следить за Айей. Ей ни в коем случае нельзя спать! Хлестай ее по щекам, кричи на нее, но не позволяй отключится!

Ским залез в машину и аккуратно опустил девушку в кресло в салоне, а сам перебрался на водительское место. Рус сел рядом с Айей, взяв ее за руку. Сенги занял место рядом с водителем, достал из своей сумки компьютер, провода и подключил их к бортовой системе. Ским завел двигатель, развернул машину и, набрав скорость, быстро поехал по дороге из бетонных плит. Вся машина вибрировала, людей трясло и подбрасывало на кочках. Сенги отдалял и увеличивал карту, наблюдая за перемещениями объектов на карте города. К пустырю быстро приближалось сразу несколько дронов, к счастью, их путь пролегал не над дорогой. На компьютер стали поступать сигналы из центра с требованием доклада.

-Что там происходит? - поинтересовался Ским.

-Сосредоточься на дороге. У меня все под контролем.

Не обращая внимания на недовольный взгляд водителя, Сенги выполнял манипуляции с экраном. Вбивая запросы в компьютер, он следил за перемещениями действующего в городе транспорта и составлял план действий. Спустя несколько минут, когда они уже приближались к городу, дроны добрались до бетонного пустыря и, засняв картину боя, передали ее в центр. Вскоре машину попытались дистанционно заблокировать, но Сенги отбил электронную атаку. Они выехали на старый асфальт среди малоэтажных домов.

-Едь три перекрестка прямо, затем поверни направо.

Ским заметно нервничал, ожидая появления ярких красно-синих огней. Его бывший сослуживец в это время сосредоточенно работал с компьютером. На карте было видно, как сразу несколько полицейских машин двинулись в их строну на перехват. Повернув возле сквера, машина Корпорации вскоре обогнала мусоровоз. Сенги ввел заранее подготовленные команды и экраны полиции ненадолго потухли, а когда изображение восстановилось, обозначения мусоровоза и преследуемого автомобиля поменялись местами.

-Я сбиваю их с толка. Теперь мы значимся как тот грузовик. Снижай скорость до сорока. И поворачивай вот здесь. Не гони.

Они ехали вдоль старой улицы, где дома, разделенные лишь арками, тянулись сплошным фасадом. Сенги ввел еще несколько команд, и навигационная система городских служб зависла на полминуты, а когда она возобновила работу, машина Корпорации, на которой они перемещались, совсем пропала с карты.

-Заворачивай в ту арку сразу после знака. Только тихо. Остановимся во дворе. – он повернулся к Русу и Айе. – Сейчас двинем пешком по городу. Чтобы ни одного звука!

Ским остановил машину под мертвым раскидистым деревом в глубине двора и вышел из машины. Уходя, Сенги выдернул провода своего компьютера, но затем вставил другой прибор в сеть и полностью уничтожил электронную систему автомобиля с его данными.

Рус помог Айе выйти и, поддерживая ее, они двинулись вслед за Скимом и Сенги, который быстро вел их куда-то по старым дворам. В городе стояла абсолютная тишина и мрак. Они миновали арку, пересекли пустую улицу, зашли в другую арку, проследовали вдоль дома, зашли за него, и двинулись вдоль забора. Сенги часто смотрел на экран своего компьютера, и иной раз группа нетерпеливо ждала, пока провожатый не подаст команду идти дальше. Пересекли еще один двор, зашли в другую арку, вновь пересекли улицу, достигли старых ржавых ворот и зашли во двор дома. Там, в самом углу располагалась маленькая техническая пристройка, на которой висели предостерегающие знаки. Сенги совершил несколько манипуляций с замком и дверь открылась. Все четверо зашли внутрь.

Сенги включил тусклый свет, еще раз взглянул на экран компьютера, кивнул сам себе и убрал устройство в сумку. В комнате возле зашторенного и замазанного краской окна был стол с парой табуретов, а напротив, в глубине комнаты, стояли металлические шкафы, похожие на трансформаторные. Сенги подошел к одному из них и, засунув руку в щель между стеной и трансформатором, щелкнул чем-то. Через секунду шкаф начал медленно и почти бесшумно ползти в сторону, открывая проход к узкой лестнице вниз.

Рус удивленными глазами следил за каждым шагом деда, который открывался для него с потрясающей воображение стороны. Сенги махнул рукой, пригласив всех вниз. Все четверо медленно спустились по крутым бетонным ступеням, держась за кривые некрашеные перила. Дверь наверху автоматически закрыла проход.

Открыв еще одну дверь при помощи длинного железного ключа, Сенги впустил своего внука, Айу и Скима в бедно обставленную комнату с желтыми стенами. Там располагался стул с парой табуретов, примитивный топчан и несколько коробок и сумок, аккуратно сложенных возле стены.

-Добро пожаловать! – торжественно произнес Сенги, приветственно разводя руками. – Располагайтесь.

Все его гости облегченно вздохнули, позволив себе немного расслабиться после крайне напряженного побега. Ским скинул с себя все снаряжение и без лишних церемоний опустился на один из табуретов. Рус потоптался на месте и, побоявшись сидеть с полицейским, устроился в углу комнаты на полу.

-Айа, присаживайся! – произнес Сенги подбадривающим тоном и указал на второй табурет. Истощенная девушка безмолвно последовала его приглашению.

-Вот это да! Вот это приключение! – продолжил он. - Никогда бы не поверил в то, что окажусь в подобных обстоятельствах. Бывший сослуживец, - на ум сначала пришло слово «предатель», но Сенги из вежливости подобрал другой вариант, - преступный внук-балбес, и школьница, которая поставила на уши полгорода.

-Что-то ты больно радостный в сложившейся ситуации. – грубо сказал Ским.

-А чего бы не радоваться? Айу отбили, хвосты замели, собрались теплой компанией.

Нахмурившись, Рус заерзал в углу, а Ским одарил Сенги взглядом исподлобья, демонстрируя свое отношение к его неуместной иронии.

-Еды и питья у меня здесь на всех хватит. А если закончиться – могу без проблем принести. – он указал на одну из сумок. – Так что не стесняйтесь.

-И долго мы здесь, по-твоему, должны сидеть? – поинтересовался Ским в своей вызывающей манере. Ему было неприятно попадать во власть другого человека или быть должным.

-Сколько придется. – последовал резкий ответ Сенги, который быстро устал всех приободрять. – Четкого плана действий у меня нет. Но мы его обязательно выработаем. Но это завтра, а сегодня надо отдыхать. Айа будет спать на топчане, а вы вдвоем можете разложить вон тот матрас и спать на полу.

Рус бросил испуганный взгляд на агрессора.

-Дед, а ты где будешь спать?

-А я буду спать дома. – он заметил, как брови внука поднялись еще выше. – Уверен, тебя в ближайшее время будут искать, а семью допросить будет делом обязательным. Боюсь, наше общее отсутствие вызовет вопросы. Так что мне придется уйти.

Он снял с себя камуфляжный плащ, рюкзак, превратившись в обычного горожанина, и взял другую сумку, которую перекинул через плечо.

-Эту дверь я закрывать не буду. Верхняя легко открывается. Там наверху есть туалет и раковина. Как только появиться возможность – вернусь к вам обратно. А сейчас – до свидания!

Сенги посмотрел на Скима и Айу, подмигнул внуку и вышел, прикрыв за собою дверь. В тот же момент смертельно уставшая девушка безмолвно встала с табурета и легла на жесткий топчан, отвернувшись к стене. Спустя пару минут она уже спала самым крепким и счастливым сном, в котором ей не было необходимости скакать по чужим сознаниям в страхе быть обнаруженной.

Рус и Ским наблюдали за спящей Айей и почти одновременно перевели взгляд на скрученный в углу матрас. Затем посмотрели друг на друга – один испуганно, второй злобно.

-Спать мы на нем вдвоем естественно не будем. – тяжелым взглядом Ским вынудил подростка отвернуться. – Ты спи на матрасе. А я на полу устроюсь. Здесь вроде не холодно.

Десять минут спустя мужчина выключил свет и все трое в скором времени спали.

35

Услышав тихий звук открывшейся наверху двери, Ским инстинктивно потянулся к своей сумке, чтобы достать оружие. Однако его сразу успокоил тихий голос Сенги, который что-то бормотал себе под нос и кряхтел. Делал он это он специально, чтобы дать знать о себе присутствующим в подвальной комнате. Ским и Рус сидели за столом: первый просто о чем-то думал, а второй рассматривал картинки на опустошенных банках консервированной еды и внимательно читал информацию о продукте.

-Ну, здравствуйте! – негромко произнес вошедший и посмотрел на девушку, которая, казалось, даже не поменяла положения за целые сутки. – Как день провели?

-Неплохо. – буркнул Ским.

Рус ожидал, что тот скажет еще что-нибудь, но бывший полицейский сохранял молчание.

-Как там? – робко, но увлеченно спросил подросток. – Как дома? Приходил кто-нибудь? Искали меня?

-Приходили. Искали. Под утро пришли пара полицейских, интересовались твоим местоположением. Мама твоя опять расстроилась. Плакала все утро.

Рус погрустнел, вновь ощущая ответственность за чувства матери.

-А потом ничего, - продолжил дед, - как пришло время идти на работу – собралась, умылась и пошла на транспорт. Не в первый раз.

Сенги многозначительно взглянул на внука, отчего тот отвел взгляд. Некоторое время он смотрел на Руса, коря себя за сентиментальность. Прошлой ночью для него было неприятной неожиданностью увидеть члена своей семьи, принявшего участие, пускай пассивное, в настоящем бое за городом. Самым логичным и правильным было бы вколоть ему средство для стирания памяти, чтобы не вызывать лишних подозрений. Однако события развивались слишком быстро, чтобы всерьез задумываться о последствиях, и Сенги в первую очередь руководствовался нежеланием того, чтобы внук страдал от действия сильнодействующего препарата. Оно вводило человека в бессознательное состояние и вызывало сильнейшие, чаще всего пугающие, галлюцинации, которые перекрывали воспоминания за предыдущие сутки. После пробуждения следовали продолжительная рвота, расстройство желудка, сильнейшие головные боли, общая слабость, и многие другие побочные эффекты, которые превращали жизнь на несколько суток в сплошное мучение. Тем не менее, Сенги пришел к явному заключению, что другого выхода вернуться к нормальной жизни у Руса не было. Препарат надо было ввести к полуночи край.

-Дед, ты садись! Я вон там посижу.

-Спасибо! Ну, как день провели? Не скучно было?

-Скучно! - искренне ответил Рус, сев в угол. - В подвале то не особо радостно сидеть. Информации никакой. Все тебя ждали.

-А что твой компьютер говорит, Ским?

-Ничего особенного. Пацана объявили в розыск. Никаких деталей происшествия в общий доступ не дали.

-Что насчет тебя? – поинтересовался Сенги.

-Тоже ничего. – спокойно ответил тот, хотя в его глазах читалась самодовольная радость. - Так что я скоро вас покину.

-Все же здорово ты вчера сработал! Продумал все четко: помехи пустил, сбил дроны, всех бойцов вывел из строя, при этом никого не убил. Профессионал, одним словом! Станцию то с нашей части, небось, уволок.

Ским глянул на него исподлобья и кивнул.

-А шокер откуда? Не припомню, чтобы мы ими пользовалась.

-Я лично тоже не помню, чтобы нам стиратель памяти выдавали. Давай по делу говорить? Я не настроен на сентиментальные посиделки.

Хотя сказано это было грубо, Сенги в ответ улыбнулся. Лицо его собеседника, когда-то до глубины души ненавистного, сейчас вызывало чувство самой теплой ностальгии. Напротив него сидел человек чем-то очень близкий старику.

-Да, конечно. – он кивнул. – По делу, так по делу. Зачем ты вчера пришел туда один, Ским? Почему твоя напарница на тебя целилась?

-Она мне больше не напарница. Меня уволили из полиции. Вон, из-за нее.

-Отомстить решил?

Ским бросил на него холодный взгляд. Вопрос ему показался донельзя глупым, но он сдержался, чтобы не ответить в своей привычной оскорбительной манере.

-Надо было бы отомстить – мы бы здесь не сидели. – он сделал паузу. – Помочь ей хотел.

-Зачем? – удивленно спросил Сенги.

На полминуты Ским погрузился в размышления. Об этом он думал весь день, пытаясь еще раз объяснить себе, почему он пустился в столь опасную и противоречивую авантюру. Застрели его Вики, бывшие коллеги, наверное, долго бы гадали о причинах столь неожиданного поступка и, вероятнее всего, пришли к заключению, что майор Ским просто потерял рассудок. Для него самого все было понятно. Однако пускаться в задушевные разговоры желания не было, и он постарался ответить полно, но лаконично, чтобы не вызывать последующих вопросов.

-У девчонки талант. Хочу, чтобы она его развивала. Корпорация ее погубит.

Сенги молча смотрел на бывшего полицейского, обдумывая его ответ.

-Интересное объяснение. И неожиданное. Никогда бы не подумал, что ты – эстет. – он вновь ощутил на себе агрессивный взгляд. – Тебе удалось ее отбить, ты молодец. А дальше какой был твой план?

-Спрятать ее в подвале, подобном этому. Правда здесь у тебя гораздо комфортнее, чем у меня, так что, думаю, ей следует остаться тут.

-Согласен. – Сенги кивнул. – Что насчет дальнейших действий? Думал на этот счет?

-Нет. Я даже не был уверен, что первый этап закончится успехом.

-Знаешь, - после паузы начал Сенги, - я тоже хочу ей помочь. И как и ты не имею четкого представления, что делать дальше. Здесь абсолютно безопасно и она может оставаться тут столько, сколько потребуется. Но она не может провести всю жизнь в подвале. Есть какие-нибудь идеи?

-Есть. Я знаю, как незаметно покинуть город - тут ей без вариантов. В призрачном поясе есть кочевые сообщества – можно прибиться к ним. Еще слышал, что где-то в предгорьях живут в покинутых деревнях. Можно попробовать этот вариант. На крайний случай – двигаться в горы, пересекать границу и попытать счастье на той стороне.

-Мда. – Сенги громко вздохнул. – Безрадужные перспективы.

-У нее в принципе все перспективы безрадужные на данный момент. Мне все это самому не нравится. Но выбирать приходиться из того, что есть.

-Ладно, предположим. Она одна туда поедет?

-Конечно, нет. – Ским вновь подавил в себе раздражение. – Я поеду с ней. Мне все равно делать в городе нечего.

Наступило непродолжительное молчание.

-Тебе же придется здесь все оставить. Ты ведь понимаешь, что это дело не одной недели и даже не месяца? А деньги?

-Слушай, старик, меня раздражает, когда мне говорят очевидные вещи. Я все это прекрасно понимаю.

-Ским, зачем тебе это все? Неужели из эстетических чувств?

-Нет. – Ским вновь собирался с мыслями. - Я всю жизнь прожил для себя. Бессмысленно. Теперь хочу кому-нибудь помочь. Я думаю, она этого заслуживает.

Обдумывая сказанное, Сенги молча разглядывал своего собеседника, которого еще относительно недавно мечтал собственноручно задушить. Все, что тот сказал, звучало искренне, хоть полного доверия к нему еще не было.

Со стороны койки послышался тихий шорох. Сенги бросил взгляд на девушку и понял, что та шевелиться.

-Айа, мы тебя разбудили, наверное, своими разговорами?

-Нет. – послышался слабый хриплый ответ. – Я давно не сплю.

Мужчины переглянулись.

-Ты, должно быть, кушать хочешь? И пить?

Она медленно повернулась и привстала, осмотрев усталым взглядом присутствующих. Хотя она выглядела гораздо лучше, чем за день до этого, из-за похудевшего лица, грязи на щеках и кровавых ссадин она вызывала только сочувствие.

Айа приняла сидячее положение и кивнула.

-Присаживайся сюда! – почти вскрикнул Сенги, вскочил со стула и указал на свое место. – Я тебе сейчас все дам.

Через минуту на столе появились несколько открытых банок с едой и кружка тонизирующего напитка. Айа смущенно села на стул, ощущая на себе пристальное внимание трех мужчин.

-Ты начинай, мы тебя смущать не будем. – дружелюбно сказал хозяин подвала. – Ским, давай туда переместимся. А ты, Рус, не пялься на нее. На вот! – он кинул ему консервы. – Изучай!

Внук ловко поймал банку, но одарил Сенги недовольным взгляд. Дабы не привлекать к себе внимание, он впоследствии крутил в руках предмет, делая вид, что читает, а сам незаметно поглядывал на Айу и прислушивался, как дед расспрашивает полицейского о приборе, который тот применил на пустыре и особенностях его функционирования. Ским отвечал коротко и неохотно, скорее подыгрывая Сенги, так как понимал цель разговора.

Десять минут спустя Айа закончила, полностью употребив все, что ей дали.

-Будешь еще? – спросил Сенги.

-Нет, спасибо. Я уже наелась.

-Ты не стесняйся! У меня еды достаточно.

-Нет, я правда наелась. Может быть позже. Спасибо еще раз.

-Я смотрю, ты неважно выглядишь. Как себя чувствуешь?

-Нормально.

-Ничего не болит?

Она задумалась.

-Ноги болят. И ссадины ноют. Но это ничего. Не страшно.

-Давай я тебе дам лекарств? – Сенги вскочил с кровати и в два шага оказался возле коробок, открыв одну из них. – У меня тут куча всего есть.

-Нет-нет, спасибо! Не надо. Мне не нужны лекарства.

-Ладно, давай я тогда оставлю их здесь. – он положил несколько коробочек с медикаментами на стол. – Если понадобится, возьмешь сама.

-Да, хорошо. Спасибо.

Сенги занял стул напротив, сложив перед собой руки. Немного выждав, он обратился к ней.

-Айа, ты ведь слышала, о чем мы говорили? – не обращая на него взгляда, она кивнула. – Я понимаю, что этот подвал не самое лучшее место, но здесь безопасно и тебя никто не найдет. Поэтому тебе некоторое время придется пожить здесь.

-Ничего. Мне не привыкать жить под землей. – послышался тихий ответ.

-Что ты имеешь ввиду? Этот месяц, когда ты пропала, ты тоже жила в каком-то подвале.

-В убежище. – после паузы сказала Айа. – В довоенном убежище.

Сенги и Ским удивленно переглянулись.

-Что за убежище? Как ты его нашла?

-Меня туда привели. Там живет Гильдия, вольные художники.

Услышав эти слова Ским почувствовал возбуждение, словно будучи хищником увидел жертву на расстоянии всего одного прыжка.

-Я повстречала мужчину во сне, - нерешительно продолжала Айа, - потом он нашел меня в городе…

-Это тот самый Учитель? – перебил ее Сенги.

Она удивленно посмотрела на него, но заметив шевеление Руса в углу, поняла, откуда ее собеседник узнал про руководителя Гильдии.

-Да, это он. Учитель там всем командует. Он же находит и собирает людей, у которых появляются незаконные сны.

-И ты с ними жила все это время в убежище?

В следующий час Айа изложила свой длинный рассказ о тех неделях, что она большей частью провела в бетонных помещениях на глубине десятков метров под землей. Ским, Сенги и Рус увлеченно слушали об условиях быта, армейском распорядке дня, непрекращающихся тренировках, лекциях, постоянной пропаганде, целях Гильдии, ее деятельности на поверхности и многом другом. Мужчины иногда задавали ей уточняющие вопросы и просили поподробнее рассказать о тех или иных моментах тайного общества.

Сенги при этом не только внимательно слушал Айу, но и следил за бывшим полицейским, который был более, чем кто-либо другой заинтересован в подобной информации. У него были подозрения, что Ским пытается подготовить себе основу для возвращения на службу. Ради раскрытия и ликвидации подобной организации ему бы многое простили.

Наибольший ажиотаж вызвала история о снах наяву, на которую все три слушателя отреагировали по-разному. Рус открыл рот от удивления, захваченный невероятными способностями, которые Айа смогла у себя развить. Сенги нахмурился, пытаясь понять, что могла значить эта малоправдоподобная история. А Ским недоверчиво прищурился, сначала усомнившись в реальности ее рассказа, но затем в памяти стали всплывать секретные записки, речь в которых иногда касательно шла о возможности подобных явлений.

-Так что же, они, значит хотят свергнуть правительство? – поинтересовался Сенги.

-Да. Они каждый день об этом говорят.

-А как, они не говорили?

-Нет, ни разу. Хотя у меня есть предположения. – тихо говорила Айа. – Мне кажется, они хотят повторить то, что произошло тогда перед войной. Помните, вы рассказывали о том, как солдаты внезапно стали распространять идеи, которые они получили во сне? И как из-за этого они стали бунтовать.

Сенги бросил короткий взгляд на своего бывшего сослуживца, отчего у того пошли мурашки по телу, и коротко кивнул.

-Я думаю, они в определенный момент станут менять сны или создавать новые целиком, в которых будут настраивать людей против власти. Призывать их к бунту, наверное. Сделать это достаточно просто.

-Что думаешь, Ским? Реально это сделать?

Бывший полицейский некоторое время молча размышлял, пока другие с интересом ждали его мнения.

-В общем, да. Ты сам прекрасно знаешь, как это один раз уже успешно провернули. Вывести людей на улицы большого труда не составит, как и призывать их к неповиновению и противодействию полиции. Но тут у меня лично возникают два вопроса. И я сомневаюсь, что в долговременной перспективе у них удастся что-то сделать.

-Почему? – увлеченно спросил Сенги. – Что за вопросы?

Остальные молчали, ожидая, когда он продолжит.

-Во-первых, мне кажется, что свержение правительства ничего не решит. Это может странно прозвучать, но эти люди в верхах мало на что влияют. То есть, естественно, все эти управленцы, включая мэра, его заместителей, представителей, начальников департаментов выполняют определенные функции. Но я давно заметил, что все они, даже те, чьи лица мы каждый день видим в сводках новостей или торжественных сюжетах, подчиняются Корпорации. Они начинали как коммерческая организация, но за все эти годы получили огромное количество возможностей прямо или опосредованно влиять на происходящее в городе. Они контролируют работу полиции и сил самообороны. То есть, они не могут прямо отдать приказ, но для них не составит труда заставить полицию или армию делать то, что им потребуется. Корпорация так или иначе контролирует людей на самых высоких постах правительства и последние всегда действует с оглядкой на кураторов. Корпорация – это правительство в правительстве. Для населения города власть олицетворяют одни публичные лица, которые, вероятнее всего, ассоциируются с насущными проблемами. Однако в действительности рычаги реальной власти принадлежат тем, кого никто не знает в лицо.

Он снова погрузился в раздумья.

-И здесь мы подходим ко второму вопросу. Предположим, люди выйдут на улицы и даже будут достаточно накрученными, чтобы смести полицию и выкинуть из кресел нынешних политиков. Незамедлительно последует ответная реакция Корпорации. А они не сидят в кабинетах и не стоят на перекрестках улиц в блестящих шлемах. Они появятся внезапно, вооруженные и решительные. Они не станут делать предупредительных выстрелов и убеждать сдаться. Корпорация своими боевыми отрядами просто переломают всех, кто посягнет на их власть, в том числе Гильдию. Кто эти свободные художники? Ботаники и учителя? Бывшие строители и продавцы? Есть у них свои боевые отряды? Пара тысяч подготовленных бойцов, которые будут способны днем и ночью удерживать новую власть на местах кровью? Судя по тому, что Айа видела и рассказала, этих отрядов у них нет. Поэтому их выступление заведомо обречено на провал.

Наступило молчание, когда все обдумывали услышанное.

-Этих людей нет. – все так же тихо заговорила Айа. – Но они могут появится в любой момент. Достаточно будет только подумать о них.

-О чем ты, Айа? – вежливо поинтересовался Сенги, совершенно не понимая ее слов.

-Сны наяву. Они могут проецировать любые образы даже тем, кто не спит. Им достаточно подумать, и из ниоткуда возникнут вооруженные люди, которые хоть и не материальные, но будут способны убить.

Ским скептически смотрел на нее с легкой усмешкой.

-Я могу поверить в то, что Гильдия сможет охватить целый город, наплести и показать жителям страшных снов о правительстве. Но эти рассказы о снах наяву похожи на бред. Мне кажется, вас кормили веществами, чтобы настроение поддерживать и держать в подчинении.

Девушка бросила на него короткий взгляд. Спорить и убеждать было бесполезно. Она коротко вздохнула и осмотрела присутствующих. Ей было тяжело концентрировать внимание из-за предыдущих дней, которые ее изморили. Но, кажется, именно такого состояния добивались в Гильдии при тренировках. Она закрыла глаза и к собственному удивлению почувствовала сознания других людей.

Неожиданно послышался шорох из-за двери, отчего все трое мужчин вскочили. Сверху доносились быстро возрастающие металлические звуки, как будто кто-то карябал и постукивал по ступеням. Источник шума приближался ко входу и вот уже прямо за дверью кто-то или что-то толкалось, билось о железную поверхность и пищало. Дверь начала дрожать под напором извне. Рус, Ским и Сенги переглядывались между собой, не понимая, что происходит. Внезапно дверь распахнулась и все в ужасе увидели огромную кишащую массу мохнатых крыс, которые почти полностью занимали проход. Под тяжестью собственного веса, уродливые создания обрушились на пол комнаты и крысы тут же с криком устремились во все стороны. Рус истошно заорал и бросился к противоположной стене, однако влетел в кучу коробок и рухнул на них, охваченный паникой. Ским проворно прыгнул на кровать, чувствуя пульсирующую кровь в висках. Сенги вскочил со своего стула, уронив его, и попятился к стене, беспомощно закрываясь руками. Крысы заполняли всю комнату и, приблизившись к людям, кидались на них, вцепляясь зубами в одежду и кожу. Мужчины с криком скидывали с себя мохнатых монстров, иногда отдирая их с кусками собственной кожи.

Внезапно крысы исчезли, не оставив после себя ни следа. Рус, Сенги и Ским с перекошенными от ужаса лицами тяжело и громко дышали, обводя пустую комнату ошарашенными глазами. Ладони и предплечья были покрыты кровоточащими укусами и царапинами.

Спокойными и уставшими глазами на них смотрела Айа, которая все так же сидела за столом.

36

-Это что же, ты сделала? – спросил Сенги, держа руку на груди. Айа кивнула. – Ты меня сейчас чуть не погубила. Так нельзя пугать. У меня чуть сердце не остановилось.

-Простите. - она спрятала взгляд. - Первая мысль была о полицейских, но я побоялась, вы начнете стрелять.

Мужчины переглянулись, увидели перепуганные лица друг друга и постарались вернуть себе достойный вид. Ским спустился с кровати и сел на нее. Сенги провел ладонями по лицу и вернулся на стул, хотя еще некоторое время не мог успокоится и периодически ерзал. Рус встал на ноги, не сводя одновременно испуганных и восторженных глаз с Ани, запнулся о лежащую коробку и чуть не упал снова.

Ским стёр пальцами кровь с исцарапанного предплечья и прислонил ладонь к губам. Кровь была настоящей. Он поднял взгляд на Айу, которая уже не казалась ему невинной жертвой обстоятельств.

-И много полицейских ты можешь вот так... – он остановился, подбирая слово, - создать?

-Два десятка, наверное, смогу. Это от самочувствия зависит.

-Как?

-Если я сильно уставшая, не могу сосредоточиться и образы нестабильные, нереалистичные, они быстро теряются. Сейчас я себя относительно хорошо чувствую, и, думаю, смогу создать проекцию тех людей, что пришли за нами на пустырь. Минут на пять-десять.

-Десять минут это много или мало? – продолжать Ским.

-Для меня максимум.

-А остальные в Гильдии. Они на такое же способны?

-Тоже зависит от человека. Но они более тренированные. Качество проекций у них стабильные вне зависимости от состояния. И каждый свободный художник, во всяком случае те, с кем я взаимодействовала, могут создавать по пять-десять образов каждый. И удерживать их около часа.

-Что эти образы могут?

-Все, что могут живые люди. Ходить, бежать, говорить, кричать, драться, стрелять, взрывать. Они могут все, что можете вы. Только убить их нельзя, пока этого не захочет художник.

Анализируя услышанное, Ским производил в голове подсчеты и прикидывал новые факты к уже известному. Он потер свои руки и несколько раз кивнул сам себе.

-В таком случае их шансы на успех значительно возрастают. – он сделал паузу. – Когда они рассчитывают начать?

-Учитель сказал, что им нужен максимум месяц.

-Когда сказал?

-Два дня назад. – тихо сказала Айа.

-Но, насколько понимаю, ведь ты сбежала из убежища три дня назад.

Она замолчала, вспоминая неприятный эпизод.

-Они нашли меня в городе уже после побега. Хотели вернуть.

-Как нашли? – Ским нахмурился в сомнении.

Айа пересказала им то, как она встретила Учителя в образе Руса на площади, детали разговора в переулке и последующую погоню. Он внимательно ее выслушал, почти не прерывая вопросами.

-Ты понимаешь, что значили его слова?

Она сначала утвердительно кивнула, но затем замотала головой и, наконец, пожала плечами.

-Не знаю. Я боюсь об этом думать.

-И тем не менее, ты все правильно думаешь. Они могут тебя убить. – слова отдавались эхом в ее голове. – Появляться наверху тебе нельзя.

Тяжело вздохнув, они опустила взгляд на свои руки и начала теребить их, чтобы отвлечься от пугающих мыслей. Рус, который все это время молча слушал, окидывал взглядом присутствующих. На Айу он смотрел с неподдельным восторгом и восхищением.

-А почему ты вообще от них ушла? – начал он. - Что они тебе сделали?

-Ничего не сделали. – она покачала головой. – Но я не хочу принимать участие в их планах.

-Почему, Айа? Неужели ты не хочешь изменить город?

-Я очень хочу.

-Тогда я тебя совсем не понимаю. Неужели ты не видишь, что нынешнее правительство ничего не делает для решения проблем? Им ведь плевать на простых людей. Их надо менять. И Гильдия… Они ведь этого и хотят!

-Рус, они не хотят ничего менять. Их главная цель – скинуть правительство и самим встать во главе.

-И что, разве это не хорошо? Разве они не уничтожат всех этих… - он пытался безуспешно найти слово, - все это правительство! Это ведь от них проблемы все! И люди ими очень недовольны!

-Рус, ничего не изменится.

-Как это не изменится? Полицию, - он бросил ненавистный взгляд на Скима, - надо проучить. Надо дать ей понять, что нельзя так обращаться с людьми! И правительство тоже надо проучить! Они не слышат простого народа, ничего не делают, чтобы улучшить жизнь!

Эмоции приводили парня в состояние все более сильного возбуждения. Он стоял посреди комнаты и оглядывал присутствующих глазами полными поочередно восторга, злости, ненависти.

-Ты не понимаешь, как тебе повезло! Какая сила в твоих руках, какие возможности! Эти люди, Гильдия, научили тебя такому, что даже представить себе сложно! Ты ведь можешь горы свернуть одной силой мысли. И ты бы могла помочь нам всем! Свергнуть это правительство! Изменить город! Помочь людям! – он активно жестикулировал, то сжимая руку в крепкий кулак, то вскидывая ладонь вверх. – Будь у меня такие способности, я бы всем им показал! Я бы смел полицию! Огнем, железом! Я бы сжег эти проклятые здания правительства, тюрьмы! Я бы отомстил им за все! За их дела! И за равнодушие!

Крайне возбужденный, он тяжело дышал и сейчас смотрел в пустоту перед собой, находясь в плену красочных фантазий, где город, устланный мертвыми телами врагов и битым стеклом, пылал, а в центре этого хаоса стоял он - победитель.

Сенги слушал своего внука с отчаянием в душе.

-А дальше? – спросила Айа тихим голосом.

-Что?.. – своим вопросом она заставила его вернуться в реальный мир.

-Что ты будешь делать дальше?

Он смотрел на нее потерянно и переминался с ноги на ногу, пытаясь найти ответ на вопрос.

-Потом… - неуверенно начал он. – Потом я бы изменил все. Решил проблемы.

-Как? Огнем и железом? Убийствами?

-Нет, конечно. Я бы… Я…

Он замолчал, опустив взгляд. Вслед за охватившей его вспышкой ярости, которая уже потухла, его стало захлестывать чувство стыда за сказанное и свое поведение.

-Как бы ты решил проблемы бездомности? – тихо продолжала Айа. – Безработицы? Как решить проблему наркомании, алкоголизма? Как избавиться от разрухи?

На некоторое время повисло молчание.

-С того самого момента, как я сбежала из дома, я только и вижу, что бездомных и безработных людей, которые валяются среди мусора. И спят под стенами заброшенных и забытых заводов и научных институтов, где когда-то работали. Меня уже воротит от всего этого. – она подняла на него взгляд. – Гильдия не хочет и не знает, как это поменять. Для них главное – власть. Их не интересуют жизни людей: рабочих, полицейских, тех, кто погибнет в ходе грядущих событий. И тех, кто будет погибать впоследствии. Потому что, знаешь что, Рус? Они хотят повторить ровно то же самое, что уже произошло с нашей страной много лет назад. Будет только хуже.

Слушая ее, Сенги тяжело вдохнул.

-Гильдия ничего не изменит. Участвовать в их планах я не хочу.

Ским все это время сидел молча, с интересом наблюдая за подростками. На Руса он смотрел с ироничной усмешкой, пропуская мимо ушей его слова о полиции - он давным-давно выработал иммунитет к проклятиям и угрозам. С другой стороны слова Айи искренне тронули его, и сейчас он испытывал настоящее уважение к этой хрупкой тихой девушке.

-Пацан, она совершенно права. – заговорил Ским. – Отдельные лица в правительстве ничего не решают – они просто фасад. Надо менять всю систему, весь город. Надо, чтобы люди поменялись. Я лично сомневаюсь, что кто-то захочет меняться. Горожанам удобно обвинять во всех бедах кого-то другого. Я прекрасно представляю себе, как Гильдия попытается прийти к власти, возбудив ненависть к нынешнему правительству, и как на это отреагируют люди. Сначала их охватит гнев, ярость, прямо как тебя сейчас, и они пойдут жечь, крушить и убивать. Но очень скоро им станет стыдно за свои поступки, - он не стал повторять «прямо как тебе сейчас», - и они предпочтут поскорее скинуть с себя ответственность за содеянное. Поскорее вернуться в свои бетонные норы, дождаться начала вещания и вновь покинуть реальный мир с реальными проблемами.

Ей было неловко в таком малом возрасте поддакивать Скиму, но Айа все же решила поддержать его.

-Они этого и хотят. Прийти к власти и одарить горожан сновидениями. Мне об этом Учитель говорил.

Щеки Руса залило ярким румянцем. Споткнувшись о коробку еще раз, он проследовал в угол комнаты и сел там на пол. Положив руки на колени, он спрятал красное от стыда лицо.

Комната погрузилась в гнетущую тишину. Каждый молча переваривал услышанное и размышлял о будущем.

Пару минут спустя Ским встал со своего места и громко заговорил.

-Ладно. Приятно было с вами поболтать, - с грубоватой иронией сказал он, - но мне пора выдвигаться.

-Домой пойдешь? – Сенги оживился и встал со стула. – Если хочешь, можешь оставить сумку здесь. Неудобно, наверное, с таким баулом через весь город тащиться.

Ским на несколько секунд задумался.

-Я твои вещи не трону, не беспокойся. – добавил Сенги.

-Хорошо. Оставлю ее здесь.

-Я надеюсь, мы тебя еще увидим?

-Да. – сухо ответил Ским. – Мне надо пару дней, чтобы все обдумать. Ты сюда часто приходишь?

-Вообще нет. Но в данной ситуации буду появляться каждый день.

-Тогда давай условимся, что я подойду к дому наверху через три дня примерно в это же время плюс-минус час.

-Договорились. Наверх сейчас пойдем вместе. – затем Сенги обратился к внуку. – Ну и ты не рассиживайся тут. Пойдешь со мной.

-Зачем? – пробурчал Рус.

-Затем. Вдвоем я вас здесь не оставлю. В другом месте будешь ночевать.

-А чего здесь нельзя?.. – недовольно пробубнил подросток.

-Вопросы отставить, юный диктатор! – Сенги повысил голос и сейчас смотрел на Руса холодными глазами. Затем он обратился к девушке. – Айа, пообещай, что ты останешься здесь и никуда не уйдешь.

-Обещаю. – послышался тихий ответ.

-Вот и ладно. Я завтра обязательно приду.

На прощанье он подмигнул ей. Затем открыл входную дверь и все трое проследовали вверх по железной лестнице. Минуту спустя они уже были на поверхности и Сенги закрыл дверь.

-До встречи! – произнес Ским и протянул Сенги свою ладонь. Они крепко пожали руки, и бывший полицейский быстро скрылся за поворотом.

Сенги с внуком двинулись в противоположную сторону. Они быстро и молча перемещались по пустым темным дворам, стараясь избегать широких дорог. Рус послушно следовал за дедом, испуганно рассматривая незнакомые места. Они миновали несколько арок и дворов, пересекли пару улиц и оказались в проходе между бетонной стеной и высоким складским зданием.

Сам того не заметив, Рус оказался впереди Сенги, засмотревшись на высокие трубы старого завода, который располагался за бетонной стеной. Внезапно земля ушла из-под ног, он оказался на асфальте, больно ударившись лицом. Парень безуспешно попытался встать – Сенги заломил ему руку за спиной.

-Ты что делаешь?! Ты что делаешь?! Ай!

Рус почувствовал в шее боль от укола.

-Это что такое?! Ты чего?!

-Тихо! – шикнул на него Сенги.

Парень извивался и пытался вырваться, но хватка пожилого человека была на удивление крепкая. Сенги убрал шприц и постоянно оглядывался по сторонам, пока подросток хряхтел и стонал на асфальте. Через пару минут его попытки освободиться ослабли, а веки стали медленно смыкаться. Сенги отпустил руку внука, и та безвольно упала на землю. Мужчина проверил карманы Руса на наличие техники, но ничего не нашел. Посмотрев на часы, он еще раз оглянулся и быстро двинулся вдоль стены, скрывшись в темноте.

Несколько минут спустя задняя дверь склада открылась и оттуда вышли троеработников, закончивших позднюю смену. Один из них наткнулся на обездвиженное тело подростка с приоткрытыми глазами и сразу же вызвал полицию.

37

Когда дверь наверху закрылась и воцарилась тишина, Айа впервые за долгое время почувствовала облегчение и позволила себе расслабиться. Над ней не довлело поминутное расписание Гильдии, никто не бежал по стопам, и ей не было нужды терпеть чью-то компанию или подвергаться длительным расспросам. Она открыла еще одну банку и с огромным удовольствием без всякой спешки употребила ее содержимое. Затем встала, потянулась и стала расхаживать кругами по комнате, осматривая ее в деталях. Однако скупой интерьер очень быстро наскучил, и Айа вновь вернулась к своим мыслям.

Хотя она меняла места пребывания и людское окружение, с ней всегда пребывало чувство одиночества и тупиковости происходящего. Из загородного подвала, она переместилась в убежище в самом центре города, на смену которому пришла эта подземная комната, о существовании которой знали всего несколько человек. Однако нынешнее ее положение отличалось тем, что ей дали хотя бы приблизительную картину будущего - сейчас перед ней маячила перспектива покинуть город. Вероятнее всего, на длительный срок и вдобавок – с абсолютно незнакомым взрослым человеком. Хотя такое развитие событий совершенно не казалось привлекательным, выбирать не приходилось. Тем более, в сравнении с тем, что она пережила, не представлялось таким уж плохим. Она пришла к выводу, что готова к новым неизвестным трудностям.

В комнате нигде не было часов, и она почувствовала себя потерянной во времени. Электрический свет, отсутствие окон и долгий сон после двух суток утомительного бодрствования сбили внутренний режим. Делать в подвале было совершенно нечего, и Айа решила сходить в верхнее помещение.

Она открыла дверь и аккуратно поднялась по ступеням наверх, задержав при этом дыхание. Несмотря на то, что она была изолирована от внешнего мира и снаружи ее было невозможно услышать, все равно присутствовал страх быть обнаруженной. Стоя на последней ступени, она нащупала на стене переключатель и тихо щелкнула им, отчего железный шкаф с тихим жужжанием освободил проход. В комнате наверху царил почти полный мрак за исключением двух полос тусклого света, которые пробивались из окна. Айа медленно подошла к нему, прислушиваясь к происходящему на улице. Где-то вдали проехал автомобиль, а совсем рядом с пристройкой, в которой была она, прокашлялся человек. Она села под окном и аккуратно отодвинула кусок материи, выполняющей роль шторы. Стекла были закрашены, делая их непрозрачными, но в самом углу старой рамы краски не было. Айа почти прислонилась к окну, чтобы иметь хоть какой-то обзор.

Снаружи почти ничего не было видно кроме стены дома и небольшого участка асфальта. Фонари во дворе то ли отсутствовали, то ли не работали, поэтому пространство освещалось лишь светом окон. Однако и они вскоре стали тухнуть, отчего двор погружался во тьму. Значит, было около одиннадцати.

Она глубоко зевнула, закрыла окно шторой и медленно двинулась обратно к едва подсвеченному проему в стене. У самых ступеней она остановилась, задумалась на секунду и бросила взгляд на окно.

Спустившись вниз, Айа скрутила матрас, лежащий на полу, и двинулась наверх. Ноша была тяжелой и объемной, нести ее было неудобно и, поднимаясь по лестнице, она споткнулась и едва не упала, вовремя схватившись за поручень. Она расстелила матрас у самого окна и еще раз сходила вниз, чтобы забрать покрывало, которое она использовала в качестве подушки. Айа выключила свет в подвале и в кромешной тьме добралась до своего спального места.

Она легла на матрас и укрылась. Некоторое время девушка лежала с открытыми глазами, смотря на окно и прислушиваясь к улице. Там было совсем тихо и совершенно безлюдно. Постепенно, она почувствовала накатывающий сон и позволила себе расслабиться.

Вскоре она видела перед собой тусклое пространство с миллионами тусклых точек разного цвета, которые составляли картину сновидений живущих в этом городе людей. Начать требовалось с чего-нибудь простого и понятного, поэтому первым делом она перенеслась в библиотеку, очутившись на балконе. Сюжет только начался, и главный герой в виде молодого парня сидел за центральным столом, читая книгу. Айа, совсем не стесняясь и не боясь привлечь внимание, осматривала помещение с его стенами, обшитыми темным деревом.

-Не бывает такого. – сказала она сама себе и взмахнула рукой.

Темное дерево исчезло, оголив гладкие бетонные стены. Главный герой растерянно крутил головой по сторонам, наблюдая за изменениями.

-И люди не ходят в библиотеки.

Все статисты одновременно исчезли, отчего молодой парень встал со своего места удивленный мгновенными трансформациями.

-И книг они не читают.

Помещение начало растягиваться, на стенах возникали темные проемы окон, столы и стулья исчезли, на полу возникли бордюры и дорожная разметка, а потолок пропал. Библиотека за несколько секунд превратилась в бесконечно длинную серую улицу, вдоль которой тянулся фасад серых панельных зданий. Главный герой сна растерянно стоял возле столба со знаком автобусной остановки, сжимая в руках рекламные буклеты.

-Вот, теперь стой тут и жди.

Парень услышал эти слова, адресованные ему, и лишь на мгновение увидел невысокую женскую фигуру, которая тут же исчезла, чтобы перенестись в тусклое пространство. Ей потребовалось небольшое усилие, чтобы все аналогичные сны трансформировались подобным образом. Десятки тысяч искателей приключений неожиданно для самих себя оказались на безлюдной остановке посреди бесконечной серой улицы. Часть мозаики чужих сновидений окрасилась в серый.

Айа перенеслась на другую улицу, созданную Корпорацией. Она двигалась вслед за девушкой, которая весело болтала с двумя образами ее остроумных друзей. Те могли поддержать разговор шуткой или внимательно выслушать мнение главной героини. Вся троица направлялась в их любимое кафе на углу.

-В такое время по кафе не ходят. – прошептала Айа.

Друзья главной героини исчезли, отчего та остановилась, в смятении оглядываясь по сторонам. Поток пешеходов внезапно ускорился, уплотнился и в нее стали врезаться раздраженные мужчины и женщины, которые отпускали в ее адрес неприятные комментарии. Девушка быстро дивнулась в направлении кафе, однако к тому моменту, когда она подошла к дверям заведения, те были закрыты, а грязные пыльные окна свидетельствовали о том, что оно давно не работало. Не останавливаясь ни на секунду, главная героиня продолжила быстро шагать по бесконечному тротуару, подгоняемая плотным потоком недовольных пешеходов. Вокруг нее были лишь хмурые лица, мусор на земле и стены, испачканные рекламой.

Закончив с этим сюжетом, она распространила свои доработки на все аналогичные сны, и еще одна часть мозаики поменяла свой цвет на серый.

Следующим на очереди была прогулка по реке. Женщина, стоявшая на палубе, к своему удивлению наблюдала, как вода постепенно меняет цвет, разглаживается, превращаясь в дорожное полотно. Металлические ограждения на лодке утолщались, расширялись, образовывая сплошную стену и смыкаясь над головой. Минуту спустя, лодка полностью превратилась в битком набитый людьми автобус и вместо экзотического леса, за окном проплывали убогие заводские корпуса. Неизменной для героини осталась лишь навязчивая реклама, которая хриплыми вскриками била по ушам из динамиков над головой женщины. Автобус периодически останавливался, выпуская пассажиров, и главная героиня могла ненадолго вздохнуть свободно, но спустя несколько секунд другие мужчины и женщины окружали, толкали и вжимали ее в стену.

Разноцветная мозаика еще больше окрасилась серым.

Далее по списку шел популярный среди мужской публики сон, частью которого была захватывающая погоня по вечерним улицам, заканчивающаяся на ступенях мэрии. Стоя неподалеку от здания с колоннами, Айа видела, как остановился первый автомобиль, из которого выскочил статист-злодей и кинулся бежать по ступеням вверх. Вскоре главный герой дал по тормозам, с визгом остановив свой автомобиль. С пистолетом на перевес он кинулся вдогонку по широкой лестнице. Однако лишь на мгновение потеряв из виду своего врага, мужчина в растерянности остановился на лестнице, пытаясь понять, куда тот мог подеваться. Главный герой с удивлением посмотрел на свою руку, в которой вместо пистолета была длинная метла, а его красивая одежда превратилась в засаленный рабочий комбинезон.

-Ну чего встал? – послышался голос сверху. – Давай работай!

-Я? – с удивлением спросил главный герой.

-Давай работай. – послышался спокойный голос из-за спины. – А то не заплатят.

Мужчина обернулся и увидел еще двух человек, которые подметали лестницы, одетых в точно такую же рабочую униформу. Нахмурившись, главный герой опустил на ступени свою метлу и начал работать ею, растерянно осматриваясь по сторонам.

Проходящая мимо группа людей остановилась и захихикала, указывая на него пальцем.

-Да это же он… - доносилось до его ушей. – Уборщиком работает!..

Один за другим Айа меняла сюжет коммерческих сновидений, начисто убирая все самые желанные и недоступные в реальной жизни элементы, заменяя их самыми противными и отталкивающими моментами повседневности. Изначально разноцветная мозаика все более и более серела, окрашивая сны сотен тысяч людей в цвет бетона.

Когда утренний свет неумолимо пробивался сквозь неокрашенные точки на стекле, Айа открыла глаза и простонала, ощутив сильную головную боль. Никогда раньше она не взваливала на себя нагрузку подобного масштаба и ее сознание отказывалось воспринимать действительность из-за звона в голове.

Она откинула одеяло и неловко встала. Ощущая тошноту и головокружение, она медленно пошла в подземную комнату. Там она села за стол и подперла голову руками, вспоминая свои ночные творения. Айа чувствовала, что все сделала правильно, но не могла отделаться от чувства незавершенности. Взяв в руки банку со стола, она почувствовала тошноту, поэтому отложила прием пищи. Решив прилечь ненадолго, она опустилась на топчан и закрыла глаза.

Сенги, пришедший вечером, к своему удивлению обнаружил лежащий возле окна матрас. Предчувствуя самое плохое, мужчина кинулся вниз, но к своему облегчению застал там Айу, мирно сопящую на кровати. Он выложил из сумки более разнообразной еды и сел на стул, решив подождать, когда девушка проснется. Однако та совсем не желала вставать, поэтому Сенги ушел, оставив ей свои старые наручные часы.

Проснувшись, Айа поела и про себя поблагодарила Сенги за продукты и часы, которые были очень полезны в этом подвале.

Незадолго до одиннадцати она поднялась наверх к матрасу, уже зная, что она будет делать. Уснув, она случайным образом выбрала сновидение мужчины средних лет, но не стала менять его сюжет, а с нуля создала картину его ночного образа. В нем главный герой спускался в тесном изрисованном лифте своей многоэтажки, но где-то на полпути механизм отказывал и далее пришлось долго идти на своих двоих. На лестнице было пыльно и стоял вонючий запах сигарет и обгаженных углов. Выйдя во двор, плотно заставленный автомобилями, он присоединился к потоку людей, который по мере движения уплотнялся и ускорялся. Он, как и все остальные, спешил на работу, шагая к автобусной остановке, где уже стояла толпа людей. Старые переполненные автобусы открывали двери, извергая из себя уставших людей и принимая внутрь новых пассажиров. Внутри было тесно, душно, все толкались и бурчали что-то недовольное под нос. Главный герой оглянулся, обнаружив вокруг себя злые утомленные лица. После долгой изматывающей поездки он, наконец, вышел на воздух, очутившись в центре города посреди высоких безликих зданий. Под обволакивающий шум проезжающего мимо транспорта он добрался до места работы. А дальше он то ли вбивал бесконечные цифры в компьютер, то ли разносил бесчисленные коробки по полкам огромного склада, то ли вытачивал на старом ржавом станке детали, то ли что-то другое. Но он точно понимал, что работа была скучная, монотонная, и главный герой ровно как и все его коллеги-статисты был жутко несчастлив, считал минуты до окончания смены и мечтал о том, как попадет домой, чтобы насладиться коммерческими сновидениями. Вечно недовольный начальник еще сильнее портил настроение своими регулярными и безосновательными претензиями, некомпетентными советами и распоряжениями самодура. Наконец, рабочий день близился к концу и главного героя ожидала долгая дорога домой с грубыми прохожими, переполненными автобусами и изгаженным подъездом.

Проснувшись утром, Айа приложила пальцы к вискам, пытаясь унять боль, но даже в таком состоянии улыбнулась. Она нарисовала свой собственный шедевр, который следующей ночью должны были увидеть миллионы людей.

В одиннадцать часов того же дня она довольная уснула, готовая поменять жизнь этого города. Уже не размениваясь на отдельные типы сновидений, она просто охватила сотни тысяч чьих-то сияющих сознаний и окунула людей в мир, созданный ранее, таким образом, мгновенно окрасив коммерческие грезы в серый цвет. Мужчины и женщины, весь день мечтавшие о том, чтобы насладиться приключениями, развлечениями и любовными историями, вынуждены были вновь идти по пыльным подъездам, в забитом общественном транспорте на свою ненавистную работу лишь с той целью, чтобы там думать о том, как они вернуться обратно в свою квартиру и дождутся начала трансляции сновидений. Дожив до этого момента, они с улыбкой на лице опустили голову на подушку, чтобы услышать сигнал будильника и проснуться.

Не понимая, было ли это воспоминанием прошлого дня или каким-то сбоем в системе сновидений, они разочарованными брели на работу, весь день размышляя о произошедшем. Однако в душе теплилась надежда на предстоящую ночь, которая должна была обязательно принести облегчение. Тем не менее, они все закрывали глаза лишь для того, чтобы в следующую секунду открыть их в том же помещении и, пересиливая себя, тащить собственное тело на работу.

Раз за разом открывая и закрывая глаза, миллионы горожан не видели перед собой ничего кроме серых бетонных стен, вспотевших злых лиц и бесконечно-бессмысленной работы. День за днем, сон за сном они проживали свои жизни вновь и вновь, все больше ненавидя свое существование и окружающий мир.

На шестую ночь Айа внесла последний штрих, который завершил ее шедевр. На уличных постерах, рекламных буклетах и фоновых изображениях компьютеров появились картины того самого города, который она нарисовала в своих первых работах: с деревьями и сочной травой, зелеными парками и скверами, акведуками и водоемами, птицами в небе и свежим прозрачным воздухом. Миллионы мужчины и женщин были прикованы к этим образам и невольно сравнивали серые пейзажи с тем, что рисовала им Айа.

В очередной раз устроившись под окном старой пристройки, девушка посмотрела на календарь часов и посчитала дни. То должна была быть седьмая ночь, когда она вынуждала людей смотреть на созданное ею полотно. Она закрыла глаза вскоре после одиннадцати ночи. А когда открыла, встрепенулась, резко приняв сидячее положение. Сквозь щели пробивался дневной свет, и за окном люди как обычно плелись на работу. Она попыталась вспомнить создаваемые образы, но не смогла. Ночью ничего не произошло. Она не видела мозаики чужих сновидений, не меняла чужие образы, не рисовала людям картину их жизни. Ничего. Только крепкий спокойный сон.

Сенги, который появился в полдень, спустился в подвал и широко улыбнулся Айе, сидевшей за столом.

-Ты знаешь, я приходил сюда каждый вечер и не решался тебя будить, потому что понимал, чем ты занимаешься ночью. Но сейчас я был готов растормошить тебя в любом случае. Я хочу выразить свой восторг, свое восхищение. То, что ты делаешь – потрясающе. – он развел руками и улыбнулся еще шире. – Сегодня ночью Корпорация выключила трансляторы.

38

В обеденное время улица была заполнена спешащими людьми. Времени на прием пищи всегда не хватало, и работники центральных районов сначала спешили покинуть офис, а затем с еще большей спешкой бежали обратно, чтобы успеть вовремя и не получить штраф.

Шлау, которого данная проблема не касалась, был вынужден идти вместе с потоком по шумной многолюдной улице. Город и общество были для него невыносимыми, но в данных обстоятельствах он находил удовольствие и облегчение находиться среди множества незнакомых и недовольных людей. Обычно радостный и полный сил и энергии, на Шлау не было лица: щеки на и без того худом лице еще сильнее запали, под глазами висели мешки, на макушке торчали жирные волосы. Некогда прямая образцовая осанка исчезла, спина сгорбилась и костюм, еще за неделю до этого сидевший на нем идеально, оттопыривался складками и на груди и животе. Смотря себе под ноги, он думал о том, как оттянуть момент возвращения в главное здание Корпорации. Неделю назад его жизнь резко поменялась. Самый перспективный молодой сотрудник, всегда выполнявший поставленные ему задачи, моментально оказался в опале.

Все началось с того, что Шлау с ужасной головной болью и тошнотворными позывами, продрал глаза в палате корпоративного госпиталя. Над ним стояли доктора вперемешку с руководителями, обсуждая состояние больного. Почти сразу на него обрушился поток вопросов, на которые он совершенно не мог дать ответ ввиду полной потери памяти за предыдущие сутки. Как ему дали понять, операция по захвату цели номер один провалилась: три дрона были сбиты и уничтожены, все сотрудники, принимавшие участие, парализованы и самое главное даже не видели атакующих, один автомобиль угнан и вскоре пропал в южных районах города. Вдобавок некоторые из работников Корпорации, включая Шлау, подверглись воздействию вещества, стирающего память. Так что он был неспособен дать ответ, кто совершил нападение, куда пропала Айа и подросток, которого они привлекли к операции. Последнего обнаружили следующей ночью недалеко от того места, где бросили автомобиль. Ему тоже стерли память и, лежа в соседней палате, тот лепетал что-то бредовое, испуганно глядя на персонал больницы и представителей Корпорации.

Доктора и медсестры быстро поставили на ноги Шлау, так что уже вечером он давал официальный отчет в присутствии всего руководства, которые своими криками давали ясно понять степень его вины и некомпетентности. Впервые за долгие годы его обязали ежечасно предоставлять доклад по делу.

Все последующие сутки, не сомкнув глаз, он собирал имеющуюся информацию об инциденте, допрашивал сотрудников, пытался хоть что-нибудь выведать у растерянного подростка, привлекал к содействию полицию и прочие структуры. Его работу, однако, прервали новые чрезвычайные обстоятельства – кто-то организовал атаку на ночной эфир.

Отбросив расследование инцидента за городом, Шлау с ужасом смотрел на карту города, где вспыхивали индикаторы помех и незаконных сновидений, которые распространялись на огромные территории, охватывая сотни тысяч людей, и число это постоянно росло. Место, откуда осуществлялась атака, выявить не удалось, как и определить виновных лиц. Огромный штат техников и диспетчеров безуспешно пытался решить эту проблему, и, казалось, им это удалось, так как следующей ночью ничего подобного не было.

Однако на третью ночь атака возобновилась с новой силой. Целые районы города были захвачены вещанием чужого источника и определить, что там происходило, можно было по отзывам недовольных клиентов, заваливающих жалобами службу поддержки. Еще одним ярким показателем были рядовые работники Корпорации. Утром секретари, уборщики, водители, техники и операторы с ошалелыми глазами говорили о том, что вместо привычных картин им показывали их собственную жизнь. На четвертый день за некоторыми стали замечать, что те пощипывают себя в попытке проверить спят они или нет. На пятые сутки стало понятно, что эти сновидения расшатывали психику – люди делились историями того, как некоторые соседи, прохожие или пассажиры в автобусах вдруг начинали кричать и беспричинно заливались слезами. На шестое утро в самом здании Корпорации у части работников зафиксировали явные признаки душевного расстройства. Руководство осознавало факт взрывоопасной ситуации и пошло на неслыханные шаги. Был отдан приказ отключить все передатчики в городе.

Шлау всю эту неделю безвылазно провел в главном здании Корпорации. Руководство срывало на нем злость, а он в свою очередь бесновался в присутствии своих подчиненных. Вместо хитрых улыбок и подчеркнутой вежливости, Шлау перешел на крики, делаясь похожим на истеричную женщину. Его поведение вкупе с тем, что атаки на ночные эфиры не прекращались, не смотря на все принятые действия, быстро породили слухи о скором отстранении некогда самого успешного сотрудника. Вместо уважения и страха в глазах коллег Шлау появилась злая усмешка и спокойное пренебрежение - они почти в открытую обсуждали кандидатуры на его место и пускали в его адрес оскорбительные шуточки.

Воспользовавшись случаем, Шлау покинул здание Корпорации и сейчас совершенно не хотел возвращаться обратно. Незащищенный от остальных людей тонированными стеклами своего автомобиля, он к своему удивлению отлично понимал злость и раздражение прохожих.

Сквозь полуденный шум доносились крики, и по отдельным словам и интонациям Шлау понял, что где-то впереди вещает городской сумасшедший, количество которых, должно быть, сильно увеличилось в предшествующую неделю.

-…поймать птицу счастья, а она одарит тебя богатством! – слышался издалека хриплый голос. – Ты нашел на земле ее перо. Еще два поймал в воздухе. Воткни их себе в волосы и стань охотником! Не слушай глупцов, что не верят в нее. Они – неудачники. У них нет той силы и таланта, что присущи тебе! Отмахнись и от тех, кто потерпел неудачу. Они стары и болезненны, а ты молод и настойчив! Ты охотник за птицей счастья, что уверенно преследует ее. Трудись, не покладая рук! Работай! Она не примет лентяев! И не жди скорого результата. Настоящие охотники живут неделями в лесах. Они терпят все невзгоды и лишения! Поэтому не смей жаловаться.

Голос становился все громче - Шлау приближался к этому человеку.

-Птицу ты поймаешь завтра. А если не завтра, то через неделю точно. А если нет, то через месяц или год. Кто знает? Но если теряешь ты веру – прикоснись к перьям на своей голове. Убедись, что птица счастья есть. Подбери с земли еще несколько перьев и добавь их в тем, что нашел ранее. - вещающий безумец театрально вскинул руку, указывая куда то впереди себя. - Неужели?.. Ты, наконец, узрел ее! Взмахнув крыльями, она пытается убежать, улететь. Беги за ней, охотник! Беги! Пусть сильные ноги и голод несут тебя по земле! Ты настигаешь ее! Ей не уйти! Ты – победитель!

Заинтересованный Шлау остановился напротив проповедника, который стоял в проходе двух домов, чтобы не мешаться плотному потоку пешеходов. То был седой старик, к тому же слепой – его глаза были похожи на две старые мутные пуговицы. Каждый свой крик он сопровождал взмахами рук, как будто занимался колдовством.

-Но что это?.. – старик слегка присел, выдерживая драматическую паузу. – Ты запнулся. Упал на землю, разбил лицо, повсюду кровь, все тело ломит. И ты видишь, как птица улетает! Пытаешься встать, но тут тебя толкают! Один, второй, третий! Их целая толпа! Новые ловцы счастья! Новые охотники за богатством. Молодые, сильные и здоровые! А ты голоден, стар, и не можешь сам подняться!

Проповедник внезапно разразился громким пугающим смехом, закрыв слепые глаза. Прохожие бросали на него короткие взгляды, полные испуга и смущения. Вскоре смех перешел на кашель, и, отхаркавшись, старик поднял желтое морщинистое лицо и продолжил свою речь слабым голосом.

-Ты – неудачник. – он поднял свою руку и Шлау понял, что старик указывает прямо на него своим болезненным пальцем. - Теперь ты точно это знаешь. Но всегда помни, что тебя ждут задворки. Они принимают всех, кто не нужен городу. И тебе найдется здесь место рядом с нами! А про нее забудь! Она вспорхнула, улетела из-под самого носа. Не видать тебе ее…

Сказав это, проповедник сделал несколько шагов назад, зайдя в тень переулка. Шлау, все это время слушавший старика с гримасой отвращения, уже готов был продолжить свой путь, как вдруг заметил блеск. Вместо серых безжизненных зрачков, из переулка на него смотрели яркие голубые глаза. Глядя исподлобья, уличный безумец улыбался.

-…хотя еще можно все поправить. – произнес старик негромко, но так, чтобы Шлау услышал.

Удивленный представитель Корпорации в смятении стоял посреди оживленной улицы, смотря как внезапно прозревший проповедник медленно удалялся по замусоренному переулку. Тот остановился и взглянул через плечо.

-Ну что вы там стоите, Шлау? Неужели вам не хочется поговорить?

Он оглянулся по сторонам и, лавируя между спешащими пешеходами, оказался в тени между домов, следуя за неспешно бредущим стариком. Шлау по ходу осматривал стены, проверяя наличие камер и аудиодатчиков.

-Не беспокойтесь. – не смотря на него, произнес проповедник. – Тут нечего бояться. Вот сейчас чуть отойдем, и станет совсем безопасно.

Шлау еще несколько раз оглянулся, а затем принялся рассматривать своего собеседника – грязные волосы слиплись, одежда была оборвана и заляпана, сквозь дырявые ботинки были видны пальцы. Однако, поняв, кто перед ним, брезгливость медленно сменилась усмешкой.

-Мои сотрудники приписывают мне излишнюю театральность. Но это только потому, что они не встречали вас. К чему этот спектакль?

-Иногда возникает желание обратиться напрямую. – спокойным, но уже не хриплым голосом ответил старик. – Увидеть их лица, реакцию.

-Честно говоря, не ожидал встретить вас снова. Особенно в такой момент. Кстати, я до сих пор не знаю, как к вам обращаться. Тогда вы так и не представились.

-Вы прекрасно помните, как ко мне можно обращаться.

Шлау поджал губы и прищурил глаза.

-Признаюсь, мне доставляет крайнюю неловкость обращаться к вам по роду вашей деятельности. Я давно не школьник, чтобы называть вас Учитель.

-Тогда можете просто обращаться на «вы».

-Почему же вы, - он сделал саркастичный акцент на последнее слово, - имеете смелость вновь появиться собственной персоной?

-На мой взгляд, настало время объединить наши усилия и возможности.

Шлау на секунду остановился, не поверив собственным ушам.

-Объединить усилия?! – переспросил представитель Корпорации и залился тонким смехом. – О чем вы говорите? Вы – преступник. Пускай очень успешный, но преступник. И рано или поздно мы вас найдем.

-Мы – это кто, прошу прощения? Даже если меня и найдут, произойдет это без вас. Боюсь, что ко времени следующей нашей встречи я и вы поменяемся не только нарядами, но и социальным статусом.

-Что вы имеете ввиду? – на лице Шлау была улыбка, но глаза его были отнюдь не веселые.

-Сначала вы не смогли поймать Айю. Затем позволили ей беспрепятственно вещать на полгорода. Ясно как день, что вам совсем не долго осталось носить этот костюм.

-Откуда вы все это знаете? – на лице не осталось и намека на улыбку.

Ответа не последовало. Несколько секунд они шли в тишине и завернули за угол здания, так что шум улицы остался вдалеке. Они остановились и встали друг против друга. Учитель молча смотрел на Шлау, ожидая, когда тот заговорит.

-Честно говоря, я склонялся к мысли, что это вы инициировали события последней недели. – послышался тихий голос. – Тяжело было поверить, что один человек способен на подобное.

-И тем не менее, это дело рук одного человека.

-Но это же вы ее научили, не так ли? – Шлау вопросительно поднял одну бровь.

-Да, все верно. Это я ее научил. – лицо учителя в образе старого безумца оставалось безэмоциональным.

-Значит, она действовала без вашей санкции? – размышлял вслух человек Корпорации.

-Все верно, она действовала без моего разрешения.

Глаза Шлау лихорадочно забегали.

-Так значит… она покинула Гильдию? – он вновь заулыбался. – А почему?

-Скажем так, она не согласилась с нашими планами на будущее. – последовал спокойный ответ.

-Что за планы, если не секрет?

Учитель некоторое время молча смотрел на лицо собеседника, к которому возвращались самоуверенность и насмешливость.

-Совсем скоро мы выйдем из подполья и уничтожим тех, кто загнал нас под землю. То есть правительство и верхушку вашей Корпорации.

Улыбка все еще играла на губах Шлау, но глаза его были серьезны.

-Перестаньте! У вас ничего не выйдет - за ними целая армия.

-Знаете, почему я решил иметь дело с вами, Шлау? – собеседник пристально смотрел на него, отчего тот почувствовал себя неловко. – Вы умеете чувствовать обстоятельства, анализировать и принимать их. Без самоуверенности и слепого фанатизма. В вас силен рациональный дух. И даже сейчас, упоминая целую армию, вы не верите в свои слова до конца. С самого начала Корпорация привыкла иметь дело с одиночками или совершенно незначительным сопротивлением отдельных малых групп. Борясь со школьниками и домохозяйками, вы даже не можете себе вообразить, что против вас выступит организованная сила, способная смести такую сильную структуру за один день. Корпорация потеряла нюх. Она состарилась. И пока ваши начальники купались в роскоши, а горожане прозябали в бедности, совершенно незаметно для вас всех созрела новая молодая сила, готовая скинуть стариков.

-Вы сами прекрасно знаете, что они не способны на решительные преобразования. – продолжал Учитель. - Качество ваших сновидений падает, цены растут и, что самое интересное, лишь по причине жадности верхушки. Горожан уже мало удовлетворяют ваши постановочные митинги и скромные подачки. Нужно совершенно немного усилий, чтобы искры недовольства превратились в костер всеобщего восстания. Первый удар примет полиция, сразу за ней неминуемо правительство и, наконец, вы, Шлау.

-Зачем вы мне все это рассказываете?

-Во-первых, чтобы вы оценили для себя перспективу самого ближайшего будущего. Во-вторых, предложить вам альтернативный вариант развития событий.

Он молча смотрел на Шлау и ждал, пока тот заговорит.

-И что это за вариант?

-Как я уже обозначил ранее, нам надо объединить усилия.

В этот раз не последовало никаких усмешек.

-То, что мы объясним народу причину проблем и направим его против правительства – факт уже почти свершившийся. Правительство сейчас представляет собой сборище пустословов, говорящих голов. Они все одинаково отвратительны, и станут понятной и логичной целью для разгневанной массы. Однако я отдаю себе отчет в том, что за говорунами из высоких кабинетов стоит Корпорация, хотя и остается в основном за кулисой. Вы управляете идеологическим аппаратом, вы контролируете трансляторы. И нам надо, чтобы эти передатчики работали. Все время – до восстания, во время него и после.

-Их отключили на неопределенный срок. И сомневаюсь, что они будут работать, пока происходят атаки на эфир.

-За ними стоит одна единственная девчонка. Мы поможем вам найти девчонку, а вы ее устраните.

Шлау несколько секунд молча обдумывал услышанное.

-Что вы имеете ввиду под словом «устранить»?

-Я имею ввиду физически уничтожить.

-Зачем нам это делать? – Шлау криво улыбнулся. – Мы вполне можем взять ее живой и привлечь на нашу сторону.

-Во-первых, она не станет на вас работать. Это я вам могу гарантировать. Во-вторых, вы сделаете это, чтобы выполнить условия нашего соглашения.

-Зачем мне это делать, позвольте узнать?

-Потому что, избавившись от девчонки, вы станете руководить Корпорацией.

Шлау несколько раз усмехнулся и стал нервно поправлять костюм.

-Бессмыслица! Как же вы это сможете устроить?

-Точно так же, как это было всегда – мы в нужный момент устраним ваше руководство и всех, кто выступит против вас. А вы в свою очередь пообещаете быть лояльным нам и действовать в соответствии с обговоренным планом. Мы совершенно не хотим лишних жертв. Наша задача – взять власть и иметь людей, которые помогут нам эту власть удержать. Вы нам в этом поможете.

-Вы хоть понимаете, что сейчас предлагаете? – понизив голос, произнес Шлау.

-Прошу вас, избавьте меня от этих спектаклей. Не будьте как они. Будьте решительны. Мы оповестим вас о местоположении девчонки, а вы убьете ее. Но для начала – включите передатчики.

-Я не могу это сделать самостоятельно. Мне нужны полномочия моего начальника.

-А если вы станете на его позицию? Если его убрать?

-Это невозможно. Есть он и… и… еще два человека, которые в данных условиях вероятнее меня займут его место.

-Кто? Крувт и Вейнер? Считайте, их уже нет. Как и вашего начальника.

Шлау почувствовал, как по телу бежали мурашки — его собеседник был пугающе осведомлен о внутреннем устройстве Корпорации.

-Откуда вы все знаете? - искренне поинтересовался он.

-Это не имеет абсолютно никакого значения. Шлау, вы включите передатчики, а затем по нашей подсказке устраните девчонку. Дайте мне ваше согласие.

Шлау отвел взгляд. В голове лихорадочно крутились мысли, он перескакивал с одной на другую, не способный спокойно рассуждать. От услышанных обещаний в сознании разливалась пьянящая радость – внезапно перед ним открывались невероятные перспективы. Однако все звучало слишком легко.

-А если я не убью девчонку? Что вы сделаете?

-То же самое, что скоро случиться с вашими коллегами, Шлау. Не дурите. Помимо вас претендентов хватает.

-Почему вы хотите от нее избавиться? Почему сами не сделаете этого? Она же всего лишь девчонка.

-В некоторой степени ученица переросла своего учителя. – последовал ответ после некоторой паузы. – В данный момент она может представлять ощутимое препятствие. И мне было бы удобнее, если от нее избавились вы. К тому же, данным шагом вы подтвердите готовность к сотрудничеству.

-Если вы так легко можете устранить определенных людей, где гарантии, что не устраните меня?

-Потому что мне нужен человек, который будет контролировать аппарат Корпорации и ее сотрудников.

Шлау смотрел на Учителя, но разум его был захвачен мыслями о тех полномочиях, которые он мог получить в самое ближайшее время. Спина распрямлялась, складки костюма на груди и животе разгладились. На губах дергалась улыбка.

-Хорошо. Я согласен.

39

Несколько следующих дней для Айи были вязкими и обрывочными, словно сотканными из заплат. Она ложилась спать ко времени ночного эфира, но тот обрывался почти сразу после того, как она начинала создавать свои образы для многомиллионного города. Корпорация, не способная помешать атакам, предпочитала просто отключать свои системы. Как только картина, которую рисовала Айа, обрывалась, девушка моментально просыпалась. Перед глазами стоял черный потолок пристройки, по которому скользил тонкий и тусклый луч света. Она пыталась уснуть вновь, ворочалась, крутилась с боку на бок, но в итоге вставала с матраса и спускалась вниз, чтобы заняться чем-нибудь. Она читала журналы, принесенные Сенги, но недолго – ночью мозг отказывался воспринимать информацию. Открывала банки с едой, но, съев буквально чуть-чуть, оставляла ее на столе. От скуки она исследовала все открытые коробки и пакеты, лежащие на полу, и пыталась понять предназначение того или иного предмета, которые Сенги складировал в подвале. Устав сидеть или лежать, она наматывала круги по комнате, спускалась и поднималась по лестнице, и выполняла упражнения, которые помнила с уроков физкультуры. Ближе к утру она засыпала, но сон был неполноценным – она дремала с приоткрытыми глазами и, проснувшись вечером, ощущала разбитость. Доедая уже открытую банку, она вспоминала детали своего творения и настраивалась на эфир. Однако, Корпорация почти сразу отключала систему, и Айа вновь видела перед собой тонкую линию на черном потолке.

Сенги не было несколько дней, и, когда дверь в подвал открылась, Айа была очень рада увидеть живых людей, хотя внешне почти никак не проявила свои чувства.

-Здравствуй! Не соскучилась? – громко поздоровался Сенги.

Сразу за ним вошел Ским, который поприветствовал девушку кивком.

-А ты чего тут стоишь посередине комнаты? Присаживайся!

-Нет, спасибо. Я уже насиделась.

-Понимаю. Должно быть, тяжело сутками безвылазно тут сидеть?

-Очень тяжело. Я не знаю, чем себя занять. Хочется на стены лезть от скуки.

-Понимаю тебя, Айа. Прекрасно понимаю. Но ты осознаешь, что это ради твоей безопасности?

-Конечно. Да.

-Надо потерпеть. – заботливо убеждал ее Сенги. – Необходимо посидеть тут еще какое-то время. Тем более, что вскоре предстоит очень долгий переход.

-Куда? – спросила она удивленно.

-Мы как раз пришли, чтобы обсудить все детали со Скимом. – Сенги повернулся к нему. – Он все сам расскажет.

Бывший полицейский достал из кармана сложенную в несколько раз карту и, подвинув банки и бутылки, разложил ее на столе. Карта была еще довоенная и очень старая – в месте сгибов виднелись дырки, а края представляли собой лохмотья.

-Мы вот здесь. – начал Ским, указав на небольшое пятно внизу карты, а затем перевел палец в другое место. – Нам надо будет попасть вот сюда. Это заброшенный шахтерский и военный городок. То есть официально он заброшен, но там живут люди, те, кто не хочет жить в городе, и его периодически посещают кочевники и бродяги. До этого места четыре дня пешего пути. Так что три ночи придется переночевать в полях.

-Зачем нам туда? – тихо спросила Айа.

-Там должен быть мой старый знакомый, который сориентирует нас по дальнейшим действиям. В этом районе малочисленные группы, которые живут изолированно и не контролируются правительством. Я планирую прибиться к одной из них. Насколько я помню, - он перевел палец на другое место на карте, - люди живут здесь, здесь и здесь. Плюс кочевники, которые передвигаются в этой местности. В общем, думаю, не пропадем.

Айа посмотрела на него неуверенным взглядом.

-Придется долго идти, плюс придется тащить с собой много всякого. И ты тоже понесешь тяжелую сумку. Я надеюсь, ты готова к такому? – строго спросил Ским.

Она поменялась в лице, поджав губы, и с серьезным видом кивнула.

-Да, готова.

-Отлично.

Он сложил карту и убрал ее в карман, затем поставил на стул свою сумку.

-Здесь сменная одежда. Размер, конечно, не твой, но ничего, потерпишь. – грубо сказал Ским, а Айа послушно кивнула. – Еще маскировочный плащ. Совсем новый, так что там даже инструкция есть. Можешь изучить ее на досуге. В целом все уже готово, но мне нужно еще несколько дней, чтобы уладить все дела в городе. Так что настраивайся морально на долгий поход.

Она еще раз кивнула и перевела взгляд на Сенги, а потом опустила глаза и стала теребить руки.

-Айа, ты чего? Волнуешься? – в голове Сенги слышалась отцовская забота.

-Нет. То есть, да, я волнуюсь. Но мы же из города уходим и непонятно, когда вернемся. И сможем ли вообще вернуться. А у меня здесь мама. Она ведь до сих пор не знает, что со мной.

За несколько дней до этого разговора она к своему стыду поняла, что в Гильдии каждая минута была чем-то занята, и времени думать о прошлой жизни совсем не оставалось. Однако за две недели в подвале она почти каждый день думала о маме и иногда тихо плакала, вспоминая ее лицо и родной дом. Мысль о необходимости покинуть город Айа приняла относительно легко, но представить, что она не увидит единственного родного человека, было больно.

Увидев слезу, скатившуюся по щеке, Сенги тяжело вздохнул.

-Айа, могу вообразить, как тебе тяжело сейчас. Но с мамой ты, конечно, не сможешь увидеться.

-Я понимаю. – еле слышно произнесла она.

-По крайней мере в ближайшее время. Пока все это не разрешиться. Но мы можем дать ей знать о том, что с тобой все в порядке.

Ским поднял на него вопросительный взгляд.

-Ты ведь жила у нас несколько дней. Когда Рус вернется домой, можно попросить его сходить до тебя. Он скажет твоей маме, что с тобой все в порядке.

-Сомневаюсь, что это хорошая идея. – Ским покачал головой.

-Ладно, обсудим это. Время еще есть. – спокойно произнес Сенги. – В любом случае, Айа, будь готова к тому, что придется уходить в любой момент.

-Хорошо. – коротко ответила она. – Скажите, что происходит с вещанием? Почему оно обрывается?

Сенги взглянул на Скима, который ненадолго погрузился в думы.

-Объяснишь нам?

-Вполне естественно, что они прерывают твои образы. - начал бывший полицейский. – Меня лично настораживает, что они все равно пытаются вещать, не смотря на то, что ты вклиниваешься каждую ночь.

-Да, для меня это тоже странно. – вставил Сенги.

-Могу предположить, что они стараются выявить твое местонахождение. Ждут, когда ты допустишь ошибку. Так что настоятельно рекомендую тебе по ночам спать здесь, в подвале. Наверх не выходи. За оставшиеся два-три дня ты все равно ничего не сделаешь.

Закончив говорить, он ожидал ее привычного кивка, но Айа лишь бросала на Скима короткие взгляды, боясь встретиться с ним глазами, и нервно щипала себя за ладони. Она некоторое время смотрел на ее, чувствуя раздражение, но потом спокойно спросил.

-Айа, скажи нам, зачем ты все это делаешь? К чему твои ночные образы?

Девушка положила руки на колени и громко вздохнула.

-Хочу показать людям… - она осеклась. – Хочу помочь им. Помочь проснуться. Хочу, чтобы они увидели реальный мир.

Услышав эти слова, Сенги задумчиво нахмурился. Лицо Скима также медленно преобразилось – кожа подернулась морщинами, и губы стали расплываться в широкой ухмылке. Несколько мгновений на нее смотрели хищные глаза полицейского, однако Ским быстро взял себя в руки и подавил нахлынувшее на него профессиональное самодовольство.

-Ты добрая. Наивная. Смелая. И поэтому предсказуемая в своих действиях. – он медленно проговаривал каждое слово. – Тобой движут благородные мысли. Ты мечтаешь о лучшем мире для всех, воображаешь цветущий город-сад. Хочешь вырвать людей из коммерческих фантазий, показав реальный мир. Да только почему ты решила, что им все это надо? С чего ты взяла, что тебе известно, чего хотят миллионы людей, даже не спросив их мнения? Вы, молодые, всегда верите в свою уникальность и правоту собственных благородных помыслов. Ты хочешь вымыть улицы дождевой водой и украсить весь город зеленью. Твой друг Рус, имей он твои способности, начал бы гражданскую войну и сжег полгорода. Третий бы окружил некоторые районы колючей проволокой и сбрасывал туда бомбы, искренне веря в то, что тамошние обитатели не достойны жизни. Еще кто-нибудь мечтает о том, чтобы все начали петь хором молитвы, чтобы решить насущные проблемы. И каждый верит в то, что его метод сработает и людям будет хорошо, проблемы исчезнут. Ты совершенно правильно сделала, сбежав из Гильдии, но из того, что ты нам рассказывала, я сделал вывод, что этот Учитель был абсолютно прав в одном – людям не нужна реальность. Они хотят фантазии и сказки о прекрасной жизни.

Сенги все это время периодически кивал, молча соглашаясь с услышанным. После некоторых раздумий Ским продолжил.

-Много лет назад наша страна пережила очень короткую, но разрушительную войну. С тех пор взамен уничтоженного построили тысячи новых домов и дорог, но, по-моему, мы до сих пор живем среди руин словно война не прекращалась. Людские тела на улицах, пустующие заводы и институты, тупой, рабский и часто бессмысленный труд. Все живущие в городе видят и чувствуют это, и медленно сходят с ума. А ты еще сильнее подталкиваешь их к этому, загружая сновидения концентрированной реальностью. Как ты думаешь, многие из них скажут тебе спасибо? Давай представим, что вышки-трансляторы уничтожены, здания Корпорации сожжены, и никто больше не сможет уклоняться от встречи с суровой реальностью. Что будет тогда? Я уже сейчас наблюдаю, как некоторые теряют рассудок. Продажи лекарств в магазинах и подпольных точках моментально подскочат, и мы узнаем о мощных препаратах, которые своими эффектами полностью заменят коммерческие сны. А те, кто останутся достаточно сильными, чтобы оставаться трезвыми, пойдут за первым политиком, который расскажет им о светлом будущем, предложив в качестве аванса громкие обещания и яркие картинки. Пройдет совсем немного времени, когда обещания сольются с картинками, и мы увидим новую корпорацию, выполняющую ту же самую функцию – удовлетворять потребность людей в уходе от реальности.

Она внимательно слушала Скима, который спокойно на нее взирал.

-Ты одна. Против тебя тысячи. Там наверху миллионы, которые тебя ни о чем не просили. Я думаю, тебе не стоит продолжать. Единственное, чего ты можешь добиться – быть обнаруженной.

В груди у Айи было тяжелое чувство, которое отдавалось волнением во всем теле. Ответить ей было совершенно нечего, и она осознавала, что ее собеседник был абсолютно прав. Более того, она почувствовала сожаление из-за того, что Ским не изложил ей этого раньше. Таким образом, ей бы возможно не пришлось чувствовать себя такой наивной и глупой.

Несмотря на целый водоворот мыслей и чувств, окружающие услышали от нее всего несколько сухих слов.

-Я понимаю. Я согласна.

Она кивнула и Сенги, тут же вспомнив ее уход из Гильдии, взволновался.

-Айа, ты же не собираешься от нас убежать?

-Нет. – для большей убедительности она отрицательно мотнула головой. – Я правда согласна. Я не убегу.

Он слегка нахмурился, видимо, не до конца поверив ее словам, но, понимая смущение Айи, решил сменить тему. Они поговорили еще минут десять – Сенги рассказал Айе о походах, которые он совершал в большом количестве в молодости и дал ей полезные советы по поводу предстоящего многодневного путешествия.

Перед тем, как уйти, Сенги внимательно посмотрел на девушку, и хотя у него были подозрения, он с улыбкой попрощался с ней. Ским лишь хмыкнул и мужчины покинули подвал.

Она снова осталась наедине с собой. Чтобы убить скуку, она открыла сумку, с целью изучить то, что ей принесли. Распаковав маскировочную накидку, она накинула ее на себя и принялась изучать инструкцию. Принцип действия был очень легким – она вставила элемент питания, нажала на кнопку, и толстая синтетическая ткань окрасилась в серый и тускло-желтый. Накидка повторяла цвета окружающего пространства. Айа подняла руку над столом и ткань на руке моментально обрела цвет ярких банок. Она перевела руку еще на несколько предметов, играясь с плащом.

Это ее искренне развеселило, и она перемещалась по комнате, наблюдая за цветовыми изменениями. В какой-то момент она со смехом закрутилась на месте: комната мелькала перед глазами, а рукава становились поочередно желтыми, серыми, красными и коричневыми. Почувствовав головокружение, девушка остановилась.

Она вдруг явственно ощутила, насколько ей не хватает свежего воздуха, ветра и движения. Бросив взгляд сначала на дверь, затем на свой плащ, она сразу все для себя решила.

-Я только немного прогуляюсь. – вслух сказала Айа, словно оправдываясь перед Сенги.

40

Несколько часов спустя, когда большая часть горожан уже была дома, Айа стояла перед входной дверью. В руке был старый ключ, который она не решалась вставить в скважину. Сердце громко колотилось. Однако вскоре, она пересилила свой страх и, открыв дверь, сделала шаг на улицу. Оглядевшись по сторонам, она закрыла замок и положила ключ в карман. Одетая в мешковатые штаны и рубашку, с сумкой через плечо, в которой лежал скрученный плащ, и корректором внешности, она вновь была похожа на мальчика-подростка. Айа двинулась через темные дворы, которые большей частью освещались окнами невысоких домов. Небо почти полностью было затянуто тучами, и лишь изредка там возникали яркие пятна, окрашенные в цвет заходящего солнца. Определив части света, девушка двинулась в южном направлении.

Она шла старыми дворами, задворками и узкими проходами между домами и кирпичными заборами. То там, то здесь возникали прохожие, однако они не обращали на нее никакого внимания. В темноте было трудно различить лица и люди предпочитали смотреть себе под ноги, чтобы не упасть на асфальте с глубокими и широкими ямами. Несколько раз она пересекла улицы, на которых висели светившиеся вывески, однако и там почти никого не было. Пятиэтажные здания стали сначала трехэтажными, затем двух, и, наконец, Айа вышла в район недостроенных домов. Судя по архитектуре, строительство началось и завершилось еще до ее рождения, и уже много лет, вероятнее всего, являлось прибежищем бездомных и антисоциальных элементов.

Идя по грунтовой дороге, она тревожно вглядывалась в черные проемы дверей и окон, где, казалось, возникали темные силуэты людей. Сквозь порывы ветра, были слышны чьи-то шаги и кашель совсем близко, откуда-то из-за домов. Она быстро шла по этому району, но страха совсем не было. В ее голове она держала заготовки тех образов, которые была готова незамедлительно пустить в ход при первой необходимости.

Когда последние дома закончились, и грунтовая дорога оборвалась, Айа остановилась перед раскинувшейся равниной. Высокая трава до самого горизонта волновалась словно море под порывами прохладного ветра. Она сделала глубокий вдох, ощутив почти забытый запах дождя, который должен был вот-вот начаться. Черные тучи сплошной пеленой тяжело висели над равниной, и лишь у самого горизонта брезжила тонкая полоска красного заката, но и она скоро исчезла.

В почти полной тьме Айа медленно шла по полю, ведя ладонью по бурной траве. Она ровно дышала, наслаждаясь открывшейся свободой. Тьма наступившей ночи и маскировочный плащ полностью скрывали ее от чужих глаз. Впервые за долгое время она шла, не боясь погони и преследования. Свежий воздух пьянил, и она искренне наслаждалась своей прогулкой. В сумке было немного еды, и Айа была готова провести в поле всю ночь. Яркая молния озарила небо, и вскоре до нее донесся оглушающий гром, который заставил вздрогнуть. Она испугалась, но это был приятный страх, оживляющий, как будто вернувший ее к жизни.

Город позади постепенно исчезал в ночной темноте – окна гасли один за другим, пока чернота полностью не поглотила его. Она остановилась посреди моря бушующей травы, вдыхала ветер и любовалась черным небом в почти полной тьме.

Внезапно она почувствовала чье-то присутствие – на самом краю ее сознания появилось то еле уловимое чувство, с которым она познакомилась во время коллективных тренировок в Гильдии. Как будто вибрация или легкое прикосновение. Она оглянулась, всматриваясь в темноту. Однако, тревожное ощущение быстро исчезло.

Спокойствие, как и желание остаться в поле на ночь улетучились, и Айа быстро двинулась в сторону города, решив вернуться в убежище Сенги. Она уже не смотрела по сторонам, не любовалась картиной ночного неба, а дыхание постепенно учащалось из-за быстрого шага. Ее охватывало сильное волнение.

Она резко остановилась, вновь почувствовав чье-то присутствие, и сейчас оно было сильнее и явственнее. Айа оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, откуда ждать угрозы. Яркая молния на мгновение осветила поле, и девушку охватил страх. Метрах в ста от нее она различила многочисленные черные силуэты. Гадая, с кем она столкнется, Айа лихорадочно прогоняла в памяти все те образы, которые могла использовать. Скоро сквозь порывы ветра стал слышен шорох многочисленных быстрых шагов. Очередная молния в небе высветила все те же черные силуэты метрах в тридцати от нее, которые полукругом окружали девушку. Все они были облачены в темную форму, лица скрывали забрала шлемов, а в руках держали оружие, нацеленное на Айу. Их было не меньше двадцати человек, и ее парализовало приступом тупого страха. Она не знала, с чего начать, что пустить в ход, что сработает наверняка. И пока она лихорадочно думала, бойцы Корпорации приблизилась к ней достаточно близко, чтобы различить их в темноте ночи. В отличии от прошлого их появления, они не опустили оружие и держали ее на прицеле, готовые выстрелить.

Из темноты появился еще один силуэт. Остановившись между двумя бойцами прямо напротив нее, этот худой мужчина молча смотрел на Айу, а затем оскалился широкой самодовольной улыбкой.

Она почувствовала слезы на щеках. Ее захлестнула жуткая обида из-за такого бесславного конца, из-за своей глупости, из-за слабины, которую она себе позволила. По-другому это не могло закончиться. Она закрыла глаза, вспоминая свой побег из дома, маму, Руса, его квартиру, Сенги, Учителя, Гильдию, этот проклятый город, подвал. Сильно зажмурившись, чтобы унять слезы, она подняла лицо к небу.

По коже ударили холодные капли. Начинался дождь.

-Айа, ты – маленький глупый подросток. – послышался уже знакомый тонкий голос сквозь порывы сильного ветра. – Сколько времени и сил я потратил, чтобы найти тебя с единственной целью – предложить возможности, которые другим и не снились. Ты могла возвыситься над остальными, подняться выше всех нас!

Ее красные от слез глаза лихорадочно всматривались в темноту, чтобы определить точное положение людей. Во время еще одной молнии она запечатлела в сознании, где стоят ее противники.

-Но вместо этого, - продолжал тот же мужчина, - ты предпочла прятаться, сбегать, отвергать данный тебе дар. И все для чего? Чтобы сгинуть в этой темноте, исчезнуть навсегда как и тысячи других бедолаг-одиночек…

-Я не одна. – тут же перебила его Айа.

-Что-что?.. – с улыбкой на лице переспросил Шлау.

-Я не одна! – раздался ее крик.

В следующее мгновение бойцы Корпорации перевели прицел своего оружия на яркие красные вспышки, возникшие метрах в ста от них. Все они увидели стремительно летящие невысоко над землей реактивные потоки ракет. Спустя всего пару секунд снаряды с жутким воем столкнулись с землей, оглушительно взрываясь. Каждая вспышка тут же превращалась в бушующее море огня, которое поглощало бойцов. Послышались душераздирающие крики. Черные силуэты, бросив оружие, разбегались в разные стороны, пытаясь потушить пламя. Несколько человек катались по земле, поджигая траву около себя. Шлау с гримасой ужаса и тонкими повизгиваниями бегал, комично извиваясь, и бил себя ладонями по горящим волосам и костюму.

Спустя полминуты пожар моментально исчез и сотрудники Корпорации с искривленными гримасами, лежащие на земле, прыгающие и все еще пытающиеся сбить на себе языки отсутствующего пламени, с удивлением обнаруживали, что никакого огня больше нет. Шлау, быстро осознавший произошедшее, бросил взгляд туда, где должна была стоять Айа. На смену ужасу быстро пришла злость.

-Идиоты! Идиоты! – кричал он, неспособный взять себя в руки. – Это просто проекция! Этого не было! Встать! Всем встать! Быстро за девчонкой, идиоты!

Он подбежал к ближайшему бойцу, стоящему на коленях, и принялся дергать его за форму, пытаясь таким образом поднять его на ноги. Затем кинулся к другому.

-Быстро за девчонкой, болван! – с этими словами он толкнул подчиненного, отчего тот упал.

Сотрудники в черном надевали на себя скинутые шлемы, подбирали с земли оружие, отдавали и принимали приказания. Очень скоро они восстановили боевой порядок и организованной цепью побежали в направлении ближайших построек, куда вероятнее всего двинулась их цель.

По левую руку от отряда появились три человека, которые, неловко передвигаясь по полю, спотыкались и падали в попытке догнать бойцов в черном. Шлау, переминаясь с ноги на ногу, тяжело дышал от злости, наблюдая за троицей, которую прислали из Гильдии.

-Болваны, вы должны были нас прикрывать! Какой от вас толк?! Почему вы позволили применить ей образы?

Группа захвата молча пересекала поле по направлению к первым заброшенным зданиям. Оттуда, выглядывая из щелей и пустых оконных проемов, всматривались с темноту бездомные и наркоманы. Глазами, полными страха, они пытались понять, что вызвало те крики, разорвавшие ночь. Когда небо и землю освещали молнии, на заваленных камнями и строительным мусором дорогах возникали черные силуэты, обвешанные оружием. Невольные свидетели сцены преследования либо прятались, либо вскакивали и пытались убежать, думая, что пришли за ними.

С болью в груди и ногах, тяжело дыша, Айа мучительно шла как можно быстрее, уже неспособная бежать. В груди мучительно сжимало, все тело трясло из-за жуткой паники и страха смерти. Откуда-то совсем близко послышались крики и первые выстрелы, из-за которых она вздрогнула. Понимая, что уйти ей не получиться, она бросила взгляд на ближайшее здание и ринулась туда. Почти вслепую, спотыкаясь, она пробиралась по помещениям, намереваясь спрятаться как можно глубже. Задев что-то ногами, она почти плашмя упала на бетонные ступени, но, не обращая внимания на острую боль, вскочила и двинулась наверх. Очутившись на чердаке недостроенного здания, Айа, стараясь двигаться как можно тише, проследовала в самый дальний угол, где спряталась за вертикальной балкой. Через дырявую крышу с улицы периодически раздавался гром, который не мог заглушить крики и выстрелы.

Обхватив себя руками, девушка вслушивалась в происходящее возле ее укрытия. Сердце тяжело билось, и она пыталась успокоиться, опасаясь того, что эти глухие частые удары в груди могут ее выдать.

Снаружи был слышен сильный ветер, набирающий силу, который со свистом проникал внутрь здания сквозь отверстия в обшивке, вздымал светлые волосы Айи и теребил ее плащ. Капли дождя редкими ударами били по крыше, быстро перерастая в сплошную дробь, которую иногда перебивал оглушительный гром.

Она вновь почувствовала уколы холодных капель на лице, которые вырвали ее из всепоглощающего состояния паники, открывая небольшую лазейку в сознании для собственных мыслей. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, наполнив легкие прохладным влажным воздухом. Голова закружилась, и в памяти непроизвольно всплыли события лета, во время которых ей вот также приходилось куда-то бесконечно бежать, спасая свою жизнь. Перед глазами появлялись лица людей, которые возникали неожиданно, всякий раз помогая ей. Рус, Сенги, Ским. Вот и сейчас она поддалась ожиданию чуда, что нежданные спасители могут появиться в любую минуту. Может быть, даже те, кого она еще ни разу не встречала. Однако новые выстрелы на улице вырвали ее из болеутоляющих грез, которые почти вытеснили реальность.

Пытаясь отогнать наивные мысли, она тряхнула головой и в памяти появились уже совсем другие лица. Серые, злые, недовольные, уставшие, раздраженные. Все те люди, которых она встречала в подъездах, переулках, переполненных улицах и автобусах. Равнодушные горожане, чьей единственной мечтой было вернуться в мир коммерческих фантазий. Те, кому она зачем-то хотела помочь, пытаясь указать путь к реальности. В голове вперемешку звучали голоса Учителя и Скима, отчего она вся вжалась в железную опору и на глазах вновь проступили слезы. К ней пришло явственное понимание собственной наивности, которая в итоге привела к такому вполне закономерному финалу.

Айа прислушалась к ощущениям и вдруг почувствовала сигнал трансляторов, которые работали даже здесь, в незаселенном районе. Она задумалась на мгновение, сконцентрировалась. Уставившись в одну точку, она пыталась вспомнить все ключевые моменты этого безумного лета, начиная с самого его начала.

Несколько минут спустя она подготовила совершенно новую картину для ночных сновидения. Айа постаралась расслабиться и, соблюдая все меры предосторожности, закрыла глаза, отправляя себя в мир коммерческих иллюзий. Она сразу же ощутила себя в мутном пространстве светящихся точек миллионов чужих сновидений. Пульсирующими толчками в собственном сознании она объединяла десятки тысяч чужих сознаний под своим контролем, и, когда напряжение достигло предела, она окунула каждого доступного горожанина в свой ночной образ.

Перед глазами возникало огромное пугающее цунами, уничтожившее вражеский флот повинный в смерти страны, а значит и близких людей. Пробуждение, страх, осознание вины за то, что увидел собственный, принадлежащий тебе сон. Далее бесконечное поле желтой травы, по которому гонит страх быть схваченным безликими карателями. Боль в ногах и груди вдруг притупляется от встречи с прекрасным человеком, который неожиданно решил тебе помочь. Возвращение в бетонный город с улицами, заваленными мусором и бездомными, и заполненный серыми прохожими, чьей единственной заботой являются купленные мечты. И вновь вспышка страха, побег. Встреча с подпольем, обманувшие ожидания – разочарование в людях, не желающих менять порядок вещей. Тоталитарная секта таких же, как ты, изгнанных, но мечтающих лишь прийти к власти, пользуясь глупостью и скудоумием людей, чья человечность уже давно ограничена потребительством. И вновь попытка скрыться от бесконечной погони по городу, где среди миллионов лиц одни статисты, бредущие из ниоткуда в никуда. Снова поле и вновь неожиданная встреча с человеком, готовым помочь, чье лицо скрыто мраком. Ночь, окружение, бойцы с оружием, нацеленным на тебя. Яркие вспышки, взрывы, выстрелы и вновь погоня по безлюдному городу на украденном транспорте. Переулок, еще один, неприметная дверь и лестница в подвал. Укрытие. Впервые за многие недели какое то спокойствие и отсутствие боли. Пребывание в подземной комнате, но взгляд устремлен наверх, туда, где миллионы ежедневно меняют ночные фантазии на дневные грезы. Попытка открыть им глаза и указать на монотонные и бесконечные мрак, грязь, страх, усталость, обездоленных и мусор, равнодушие и нищету. Впервые за долгие дни на поверхности и вот снова сумасшедший страх. Черные силуэты, несущие смерть, гонят по ночному полю. Гром и молнии вперемешку с криками и выстрелами. Загнанный, словно животное, прячешься в темном углу, охваченный страхом неминуемой смерти. Считаешь мгновения перед встречей с убийцами. Жаждешь помощи, которая не придет. И внезапно вспоминаешь о миллионах людей таких же как ты. И решаешь поведать им свою историю. Слышишь окрик, поднимаешь взгляд и под барабанную дробь ливня в свете молнии видишь черный силуэт и наставленное на себя оружие. Боль. Тьма.

Ничего кроме тьмы.

* * *

Широко открыв глаза, Рус схватился за грудь, откашливаясь. Он нерешительно посмотрел на свою ладонь, ожидая увидеть там кровь от выстрела, однако кожа была сухая. Он принял сидячее положение, оперевшись на руку, и оглядел свою темную комнату с зашторенными окнами. Дверцы пустого шкафа были приоткрыты, на полу все еще валялись немногочисленные остатки проводов. Сон и реальность чудесным образом перемешались, и сейчас он пытался понять увиденные во сне эмоциональные образы.

Он вспомнил Айу. Вскочил с кровати и быстро оделся, но, взявшись за дверную ручку, остановился. У него не было понятия, что делать.

За окном послышался шум. Рус медленно подошел к нему и открыл шторы. На стекло волнами налетали большие тяжелые капли дождя, гонимые ветром. Они быстро стекали вниз, но следующий порыв ветра моментально сгонял их, а секундой позже на окно обрушивалась новая волна. Сильные потоки воздуха с пугающей силой били по стенам и проникали во все щели, вызывая свист и гул. В черном небе сверкали молнии, и мгновения спустя весь мир раскалывался из-за грома.

Поддаваясь непреодолимому желанию, Рус поднял руку и провернул ручку окна, крепко держась за нее. В комнату ворвался сырой воздух, и в то же мгновение его с головы до ног окропило холодными каплями бушующего дождя. Он рефлекторно закрыл глаза и стал глубоко дышать из-за нахлынувших чувств.

Боковым зрением он заметил пятно света, появившееся в кромешной тьме бушующего урагана. За густой пеленой ливня где-то на удалении мерцало тусклое сияние, которое то пропадало, то появлялось вновь. Рус прищурился, пытаясь разобрать источник, как возникло еще несколько подобных картин. Они стали появляться то тут, то там, постепенно складываясь в горизонтальные и вертикальные линии, которые в свою очередь сливались между собой. Изначально еле заметные, эти пятна становились все больше и больше, которые дождь уже не способен был скрыть. Из темноты ночи возникала сплошная яркая стена горящих окон домов. Где-то там, на расстоянии сотни метров люди включали лампы в своих квартирах.

Завороженный Рус наблюдал за тем, как дома вокруг также стали появляться сначала отдельными искрами, а затем пылающими пожарами электрического света, которые перебрасывались далее. Просыпающийся город разгонял мрак ночи и ливня, освещая собой даже небо. Крупные холодные капли дождя мерцали на фоне светящихся зданий и падали на землю, сливаясь в лужи и образуя бурные ручьи, которые сметали пыль и грязь, накопившиеся за долгое время.