Корпорация Фарматайки 2. Пригласите специалиста

Глава 1

Я лежала свернувшись калачиком и слушала ночь. Где-то потрескивала и свистела ночная птица. Её размеренное пение странным образом успокаивало. Будто ночная певунья стрекотала мне: «Ты, Маринка, зря суетишься. Главное, следуй за знаками. А там война план покажет».

— А и правда, — подумала я. — Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да у меня есть целых три плана. Поставили на режимный объект — буду охранять.

Как охранять и, главное, что охранять, я не имела представления.

— Так, проблемы решаем по расписанию, — перешла я на деловой тон. — Что из ближайших? Забрать Архипа из приюта. Это срочно. Отвоевать у города аптечный огород. Добиться прибыли фарматеи в сто золотых. Значит, буду делать то, что хорошо умею — работать.

Решительно взбила подушку и закрыла глаза. Птичий голос стал глуше, и я наконец заснула.

Утро беспардонно влезло в мой сон солнечными лучами и громким птичьим гомоном. Что мне снилось не помнила. Я же не Вера Павловна, в конце концов, у которой все сны пронумерованы. Кто такая эта спящая барышня, я, конечно, не помнила, от неё в голове остались только «сон номер три» и риторический вопрос: «Что делать?».

Я умылась и заглянула в комнаты, что стояли закрытыми.

— Думаю, что Лука жил здесь, пока был ребёнком, — довольно улыбнулась я, оглядывая с порога светлое помещение. На стенах еще кое-где висели детские рисунки с рыцарями и драконами. — Нужно прибраться к переезду Архипа. Новую мебель, конечно, мне не купить, да эта вроде крепкая.

Желудок настоятельно требовал еды, но, увы, до продуктовых лавок я так и не дошла. Пару мгновений тосковала по курьерской доставке, а потом нашла в кармане один из своих леденцов.

— А жизнь-то налаживается, — хмыкнула своему отражению в зеркале. Застегнула воротник на блузке и пошла работу работать, раз судьба не предлагала мне мандаринов.

Сняла защиту и вошла в фарматею, прошлась по коридорам, заглянула в зал — порядок. Зашла в ассистентскую, вдохнула родной запах лекарств и невольно начала улыбаться.

— Лучшее место на свете, — прошептала я, проводя рукой по рабочему столу.

Так, а что там с бальзамом? Взяла одну баночку и придирчиво начала рассматривать: поверхность застыла ровно, запах приятный, но ненавязчивый. Провела пальцем по поверхности, смазала губы — совсем неплохо.

Сейчас и проверю, как долго держится и хорошо ли будет увлажнять. Рецептура рецептурой, а тактильные ощущения никто не отменял — проведу полный органолептический контроль. Хм, а если добавлять немного сахара? И вот это уже не просто ухоженные губы, но и идея “сладкого поцелуя”. Эх, ванилина бы, тогда было бы еще круче.

— Оставлю-ка этот флакончик как тестер. Нужно будет сюда шпатели приложить, чтобы пальцами не лазили и микробные колонии не разводили.

Надела халат, подвязала волосы косынкой, подготовила рабочее место и начала трудиться. Приготовила лекарства по рецептам, пополнила запасы самых популярных капель, замесила большую ступку порошков — придёт Архип — будет фасовать.

И всё это под плейлист «Настроение—рок ». Благодаря ученику проблема с зарядкой телефона исчезла, а музыки у меня там на несколько суток непрерывного звучания. Под трогательных Daughtry, брутальных Fall Out Boy и «братьев химиков» дело спорилось. Я умудрялась даже пританцовывать, переходя из ассистентской в материальную и обратно.

— Интересно, а который час, — подумала я, когда попыталась поставить в мойку очередную ступку и поняла, что раковина забита под завязку. Часы на телефоне показывали только половину девятого.

— Это во сколько же я пришла? В шесть утра? — усмехнулась я. — Вот это мотивация к работе.

С сожалением отключила музыку — не хотелось расстраивать Осипа, он пока ещё не проникся роком. Ничего, буду дозированно приучать.

Забрала готовые лекарства и понесла в торговый зал, чтобы разложить по полкам. Поймала себя на том, что старательно обхожу любые мысли о вчерашнем разговоре с Войновым. Я маленький человек на своём месте, и меня совсем не радует перспектива участия в больших играх больших людей.

— Пусть без меня разбираются. А я буду только следовать инструкции, — упрямо ворчала себе под нос. — И вообще, уговор был только на три месяца.

Я вздохнула, точно зная, что обязательно куда-нибудь влезу со своим неугомонным любопытством и дурной тягой к миру во всем мире.

Вскоре пришёл Осип, а следом за ним — Архип. Я осторожно оглядела мальчишку: он выглядел на удивление хорошо, только небольшой пожелтевший синяк напоминал о вчерашнем. Дети быстро восстанавливаются. И ломаются тоже — быстро.

— А я, Мари, — улыбаясь, проговорил мастер, — принёс вам несколько эскизов, что нарисовала наша Любаша.

Мы склонились над картинками: цветочные розетки обрамляли витиеватую вязь букв.

— Красота, Осип Одиссеевич, — проговорила я, тасуя красочные карточки. — Ну, Архип, какой вариант возьмем?

— Давай этот, — выпалил парнишка, показывая на одну из картинок.

— Вот и решили, — подмигнула я мальчику.

Осип аккуратно сложил в стопку зарисовки своей невестки и, не переставая улыбаться, велел Архипу открывать двери фарматеи — новый рабочий день начался.

— Мари, а когда вы успели столько сделать? — заметил мастер заполненные полки и недоуменно повернулся ко мне.

— Да что-то рано встала, — пожала плечами. — И за временем не следила.

Желудок решил напомнить о себе громкими руладами в стиле рококо, я поморщилась — мне ещё гастрита не хватало. Правильное питание — залог здоровья. И полноценный сон. И отсутствие стрессов. А я-то молодец, все-все сделала правильно.

Отпросившись у Осипа, решила сходить по лавкам и пополнить продовольственный запас. Вышла из фарматеи и зажмурилась — утреннее солнце звонко поцеловало меня и на мгновение ослепило. Это было так неожиданно, что я рассмеялась.

Жизнь на Центральной кипела вовсю: к лавкам подвозили небольшие телеги с товаром, запряжённые обычными лошадьми, и крытые возки на магической тяге — чудно! Нужно чаще выходить из фарматеи, а то я как учёный кот к дубу прикована. Так контракт закончится, а мне в старости даже нечего будет рассказать своим сорока кошкам.

В лавке Аглаи царила деловая суматоха — кухарки из приличных домов выбирали для хозяев парное мясо, свежую птицу и самые разнообразные колбасы. Я решила прикупить курицу — и суп сварить, и на второе хватит.

— Рагу. С картошечкой. Лучком и морковью, — я сглотнула голодную слюну и, получив от расторопного продавца пакет с курицей, направилась к выходу.

— Ты ли это, Маринка, — окликнул меня женский голос. Я обернулась — ко мне, улыбаясь, подходила Аглая. — И что ты носу из своей фарматеи не кажешь?

— Доброго утра, госпожа Аглая, — улыбнулась в ответ. — Да дел много, даже поесть купить не успеваю.

— Так кликнула бы какого пацанёнка, он бы вмиг обернулся, — она поискала глазами и кивнула кому-то за моей спиной. — Ну-ка, Тишка, отнеси покупку в фарматею.

Из-под моей руки выскользнул знакомый мне бойкий мальчишка-посыльный. Он с важным видом кивнул хозяйке, молча забрал у меня пакет и был таков.

— Письмо от Гильдии получила, — утвердительно сказала Аглая и внимательно посмотрела на меня. — Что делать думаешь?

— Работать, — пожала я плечами. — Меня ведь для этого наняли.

— Угу, — хмыкнула купчиха и добавила тихо, склонившись ко мне: — Ты только будь осторожна. Суеты много. И готовься к проверкам.

— Проверкам? — нахмурилась я. — От Гильдии?

— Смешная, — поджала губы Аглая. — Тебе же “чёрную метку” прислали. Теперь комиссия будет наведываться по поводу и без.

Я молча кивнула и задумчиво закусила губу.

— А кто в этой комиссии известно? — повернулась я к купчихе. — Насколько они… предвзяты?

— Верный вопрос задаёшь, Маринка, — одобрительно усмехнулась Аглая. — Колька Яковлев точно подсуетился, и двое из шести — его люди, а кто — неизвестно. Эти будут против тебя всегда. Ещё двое из верхних кварталов. Кто - не ведаю, разное говорят. Достоверно знаю только двоих с Центральной — мастер керамик и… муж мой — Ефим.

— Мастер керамик…, — протянула я. — А, так это мастер Аполлон! Я у него посуду покупала, хороший товар.

Аглая хитро прищурилась и, коротко рассмеявшись, по своему обычаю хлопнула меня по плечу.

— Знала, что дельная ты баба, — продолжала улыбаться, купчиха, словно я умудрилась показать ей хитрый фокус. — За Ефима будь уверена: он при любом раскладе будет за тебя. Аполлон, хоть и склочный мужик, но дело ведёт честно.

— Спасибо, госпожа Аглая, — я кивнула и совсем расстроилась.

Вышла из лавки мясника и пошла в сторону магазина купца Игната, глядя себе под ноги и пиная попавшийся камешек мыском туфли. Ко всему прочему, мне ещё и эта напасть. Сейчас я так отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то, кроме меня самой, просто сказал, что всё у меня получится.

Я так задумалась, что не сразу затормозила, когда передо мной внезапно начала расти махина безэкипажной телеги. На улицах Москвы встретить роботов-перевозчиков, трамваи или грузовики на дистанционном управлении — уже обыденность.

И я совершенно точно знала, что там мощная система безопасности и алгоритмы по избежанию столкновений, особенно с людьми. Работа искусственного интеллекта выстроена по жёстким требованиям. Только вот я не в России, а в Русвении. И у маги-мобилей, очевидно, такой опции не было. Поэтому я застыла на месте, когда на меня на полном ходу мчалась телега.

Влево? Слишком мало места между телегой и стеной дома — таратайка меня знатно покалечит. Вправо? Не успею, далеко стою. Я мгновенно оценила оснащение телеги и решила, что буду прыгать, как говорится, на «капот» — там как раз имелись поручни, за которые можно ухватиться.

Скорость у телеги километров двадцать, прикинула я, это обещает минимальные травмы — главное удержаться в первые секунды и не свалиться под колеса. Нужно сразу подпрыгнуть и подогнуть ногу, что ближе к машине, во избежание перелома конечностей бампером. Значит, сгибаю левую, а потом переваливаюсь на бедро. Ухвачусь за поручни, чтобы уменьшить кружение. А дальше молюсь, чтобы Войнов умел быстро сращивать переломы.

И только я собралась совершить этот дерзкий прыжок, достойный боевиков Джеки Чана, как меня резко рвануло вправо и вверх. Ошарашенно охнула и взлетела выше — теперь я была вровень с телегой и с изумлением наблюдала, как она промчалась мимо, грохоча колёсами по брусчатке.

— Что же вы, барышня, по сторонам-то не смотрите? Ворон считаете?! — пророкотало внизу. Я опустила голову.

И с потрясением обнаружила, что чуть ли не сижу на плече огромного мужика. Он перехватил меня поперёк туловища, крепко держа одной громадной ручищей за талию, а другой поддерживая за мягкое место. Как будто я первоклашка, а он выпускник на школьной линейке на первое сентября. Мне только банта и колокольчика не хватало.

— Эм…, — голос внезапно сел, и я кашлянула. Мужчина поднял на меня сердитый взгляд из-под густых бровей. Неожиданно он меня чуть подбросил, перехватив поудобнее, и не спешил отпускать. Взгляд его шоколадных глаз смягчился, и я разглядела его получше.

Чёрные смоляные волосы коротко подстрижены, небольшая ухоженная борода. Лицо широкое, крупные черты лица под стать его мощной фигуре: тяжёлый подбородок, жёсткие скулы. Думаю, что, увидев такую фактуру, Шварцнеггер и Сталлоне тихо бы плакали в сторонке. Без преувеличения — человек-медведь.

В институте на уроках анатомии у нас была гипсовая «мышечная модель» человека. Студенты и преподаватели звали её нежно — дядя Вася. Так вот, дядя Вася был бы моим невольным спасителем доволен — все его мышцы были развиты без исключения, ни одна не отлынивала, и я буквально всем телом чувствовала, как они перекатываются под одеждой громилы.

Упакован великан в дорогой темно-серый костюм и сливочного цвета жилет, жесткий ворот белоснежной рубашки упирался в мощную шею — лондонский денди, не меньше. Это тебе не блузка из “александрейки”, это тонкая “аглицкая” шерсть. Фирма.

— Эм…, — снова промычала я. — Телега уехала. Можете отпускать.

— Могу, — согласился «медведь» , медленно пропустив меня сквозь свои ручищи, подхватил подмышки и поставил на мостовую, как игрушечную. Я нахмурилась: показалось или меня только что облапали? С чего это я вдруг стала такой популярной среди мужеского пола? Отродясь со мной такого не водилось. Может магией навеяло?

— И чего это вы, барышня, сердитесь? — насмешливо пробасил «бодибилдер» с лёгкой хрипотцой в голосе. У него бронхит курильщика, что ли? Так настой алтея хорошо помогает. — Я вас из-под телеги вытащил, могли бы и улыбнуться.

— Большое спасибо, господин, — без улыбки поблагодарила я. Думаю, не нужно тестостероновым мужикам сообщать, что у меня был план по захвату маги-телеги. Они люди ранимые, а в расстроенных чувствах неизвестно чего могут сделать. Например, под следующую телегу бросить. В воспитательных целях.

Мужик как-то хитро хмыкнул и склонил в коротком поклоне большую голову. Подняла на него глаза и ещё раз подумала, что никогда таких великанов не встречала — я ему едва до грудины доставала. Как же его, такого огромного, мать-то родила? Героическая женщина. А может, она тоже — медведица?

— Я очень вам благодарна, — поклонилась в ответ. — Теперь я ваша должница. Вы всегда можете найти меня в фарматее.

— Так вы, значит, — мужик сощурил глаза, пристально меня оглядывая, смешинки исчезли из карих глаз, — и есть та самая фармаки.

Я невольно скривилась: эпитет «та самая» как тавро крепко ко мне прилип, и меня это чудовищно раздражало. Вот и причина популярности — “доступные девицы из фарматеи”, так кажется пекарь Филипп сказал. И этот “Конан-варвар” в дорогом костюме тоже из “фан-клуба”? Я не девица, конечно, а уже скорее “милфа”. Да какая разница, раз “доступно”? Хотя, вроде бы мужик не обрадовался тому, что я фармаки.

— «Та самая», «именно та» или «конкретно эта», — дернула плечом, сдерживая возмущение. — Называйте как вам угодно. Долг платежом красен, а я по счетам плачу. Поэтому повторю: будет нужда — я в фарматее. Простите, но мне нужно идти. Хорошего дня, господин.

Я ещё раз, в этот раз уже в пояс, поклонилась великану, обошла его кругом и, не оглядываясь, направилась, как и собиралась, в магазин Игната.

Подойдя ближе прочитала вывеску “Колониальные товары. Бакалея”. И ещё раз подивилась тому, какой чудный дом — прямо волшебный, не то замок, не то терем из сказок Пушкина. И Золотой петушок в наличии. Совсем не удивлюсь, если флигель зачарован. А что, если у Александра Сергеевича птица была сигнальной системой оповещения об опасности, то что мешает богачу Игнату заиметь такого же?

— Хороший дом. И магазин отличный, — как великан оказался рядом, я не заметила, поэтому слегка вздрогнула от неожиданности. Нужно что-то делать с нервами: вот вернусь в фарматею и приготовлю себе микстуру Кватера или Павлова. И брома побольше добавлю.

— Нравится? — спросил тем временем брутальный дядька.

— Нравится, — покорно ответила я и вздохнула.

— Всё моё, — подытожил громила и громко хмыкнул.

Дорогие друзья, приветствую во второй части. Корпорация Фарматайки должна раскрыть свои секреты.

Пока публикации через день. Как обычно в 7.00

Всем хорошей недели. Целую и обнимаю.

Глава 2.1

Сама удивилась, как не выпалила на автомате своё фирменное саркастическое «поздравляю». Это годы сказываются. Опыт. Шутка ли — мне ведь… а какое сегодня число?

— Сегодня двадцать шестое, — ответил купец Игнат, немного сбитый с толку.

— Вот как, значит, — протянула я задумчиво и начала подниматься по кованому крыльцу в магазин. Вот так жизнь и проходит, а у меня ведь неделю назад был день рождения.

Я шумно вдохнула, смаргивая непрошенные слезинки: никто не позвонил, в мессенджере не поздравил, и дальние тётушки картинки и “голосовые” не прислали. Потому, что я совершенно одна где-то у черта на куличках. Интересно, а кто-то из родных меня хватился? Ведь целая старшая сестра пропала.

Наверное, моё лицо сильно перекосило, потому что Игнат поглядел на меня с беспокойством и уточнил:

— Вы, барышня, видно, очень испугались? Чувств не лишитесь?

— Не входит в планы, — покачала я головой, вздыхая. И обернулась к великану, открывая дверь его магазина. — Нечего мне лишаться, я ведь бесчувственная, как фарфоровая ступка. И называйте меня фармаки — какая уж из меня барышня.

Я вошла внутрь и чуть не присвистнула — магазин и впрямь был хорош. Целых два этажа «колониального» удовольствия — Елисеевский супермаркет, не меньше. В одном углу были выставлены жестяные банки с разными сортами чая, рядом — пирамиды конфет, чуть поодаль — кофе, экзотические фрукты и специи. Особняком расположился отдел с заморскими винами, ликёрами и настойками.

Обернулась к хозяину этого заморского великолепия и, задорно улыбнувшись, подняла вверх большой палец, выражая свой восторг. Игнат самодовольно усмехнулся в усы и горделиво поднял голову, расправляя и без того широченные плечи.

— А я говорю, что это никакое не лакрима, — услышала я громкий женский голос из «водочного» отдела. На лице Игната появилось страдальчески-раздражённое выражение, и он, сжав челюсти, отправился к стеллажам с вином.

— Здравствуйте, фармаки, — поздоровалась со мной вышедшая из подсобки знакомая мне продавщица Татьяна. Она хитро заулыбалась и тихо шепнула: — Пойдёмте скорее, посмотрим, как мастер Варвара будет хозяина распекать.

Я удивлённо посмотрела на Татьяну, а та заговорщицки приложила палец к губам и беззвучно захихикала. Её веселье передалось и мне — мы, как партизаны под обстрелом, стали выглядывать из-за стеллажей с кофе.

Картина на наших глазах разыгрывалась эпическая. Высокая статная молодая женщина, лет тридцати, сложив руки на груди, выговаривала худенькому лопоухому мужчине-продавцу.

— Вы мне сказки не рассказывайте! Я чётко просила красного лакрима. Фряж-ско-го, — голос у мастера Варвары был зычный, низкий, глубокий. Поэтому от каждого слова продавец сжимался, как от удара.

— Уважаемая госпожа Варвара, — возник перед ней Игнат, стараясь всеми силами сохранить на губах вежливую улыбку, но сжатые кулаки показывали, чего это ему стоило. — Рад, что вы вновь посетили мой магазин.

— А, вот и хозяин, — фыркнула Варвара и одарила Игната «рублём», то есть так глянула, что купец подобрался. Он был похож на быка, готового к нападению, но девица нисколько не смутилась, она напоминала укротителя тигров, готового дать отпор. — Вы что же, господин Игнат, покупателей вводите в заблуждение?

— Что на этот раз? — купец потёр широкий лоб, словно у него разболелась голова.

— Почему ваши сотрудники не знают товар и вместо фряжского вина пытаются всучить таврический ликёр? — широкие соболиные брови Варвары сошлись на переносице, а пухлые губы сжались в точку. Она откинула за спину толстую русую косу и мрачно уставилась на Игната.

Мне она чем-то напомнила героиню русских сказок — деву-поляницу. Уверена, будь у неё палица (или скалка), продавцу бы не поздоровилось — настоящая Настасья Микулишна.

Игнат вопросительно поднял вверх смоляную бровь и выжидающе посмотрел на лопоухого.

— Хозяин, — сложив на груди тонкие ручки, начал продавец, — я только то и сказал, что нет разницы. Таврическое дешевле. Мастер всё равно ведь будет его… сжигать.

Варвара возмущённо хлопнула себя по лбу, а Игнат провёл ладонью по лицу и, вздохнув, сдержанно обратился к покупательнице:

— Позвольте, я лично вам покажу все наши вина.

Девушка дёрнула плечом, но согласно кивнула, и они с купцом удалились в дальний угол магазина.

— Эх, сегодня быстро закончили, — немного разочарованно произнесла Татьяна. — А так обычно по часу могут спорить. Хозяин ей слово, а она ему— десять.

— И? — я недоуменно подняла брови. — В чём прелесть?

— Как в чём? — округлила глаза Татьяна. — Ему же никто слова поперёк не может сказать — боятся. А Варваре-то хоть бы хны! И всегда по делу говорит, поэтому хозяин, хоть и злится, но понимает, что она права.

— А Варвара, кто? — поинтересовалась я.

— Так она шеф-мастер в ресторане Гранд-отеля, что на Имперской, — ответила продавщица.

— Правда? — обрадовалась я. Так это та самая Варя, о которой мне Полина рассказывала! Нужно познакомиться, если она недолго будет выбирать вино. И с Игнатом препираться.

— А давайте я вам всё покажу? — предложила Татьяна, и я с радостью согласилась. Мы прошлись по всем отделам: я купила чёрного и зелёного чая, пару лимонов, по два килограмма разных круп, муки, небольшую бутылочку оливкового масла, большую бутыль рыжикового и горшочек топлёного «гхи», сахара, соли, соды.

А потом зашла в отдел со специями и приправами — глаза у меня загорелись, как у кошки в безлунную ночь. Цены, правда, были близки к стоимости сундука с сокровищами Агры.

— Мне нужен перец чёрный, розовый и белый горошком, — я мысленно считала стоимость и прикидывала, сколько могу ещё потратить. — Почем опи… специи для народа?

— Чёрный, сударыня, десять серебряных за унцию, — отвечал мне тот самый лопоухий продавец. — Белый и розовый — ползолотого.

— Тогда только чёрного, — вздохнула я. — Лаврушки, гвоздики, душистого перца, один мускатный орех, несколько коробочек кардамона и палочку корицы. И обязательно кориандра. Сделайте, пожалуйста, на один золотой.

Продавец насупился, но сделал так, как просила. И теперь я сжимала в руках маленький пакетик с неизбывной тоской думая о килограммах приправ, что остались дома.

— Вот как плов без куркумы и шафрана? А ягоды барбариса? А паприка? А розмарин? — грустно подумала я. — Ещё один стимул больше работать. Кто-то на машину и квартиру копит, а я на смесь из пяти перцев замахнулась.

— Здравствуйте, сударыня, — услышала я звонкий детский голос и, опустив глаза, увидела моего знакомца — рыжего мальчугана Стёпку.

— Здравствуйте, мой дорогой сударик, — я наклонилась к мальчику и протянула ему руку для рукопожатия. Он широко, щербато улыбнулся мне и, чуть смущаясь, протянул маленькую ладошку. — Как ваши дела?

— Хорошо, сударыня, — стараясь говорить как взрослый, размеренно произнёс пацанёнок. Я усмехнулась: даже знаю, кого Стёпка копировал.

— Как здоровье вашей матушки? — спросила осторожно.

Лицо ребёнка помрачнело, но он вскинул голову и, стараясь сохранить важный вид, серьёзно отвечал, явно повторяя чужие слова:

— На всё воля Божья, сударыня. Или помрёт, или выживет.

— Это кто так сказал? — нахмурила я брови.

— Лекарь, знамо дело, — удивленно произнёс Стёпка.

Глава 2.2

Я смотрела на маленького человека, и у меня сжималось сердце. Что его ждёт, если мать умрёт? Приют? Тот самый, который Валя Войнов назвал жутко — «кормовой базой»? Тот самый, где неизвестные выпивают у детей магию?

— Стёпа, — я присела перед мальчиком. — А не помнишь, какой лекарь лечит твою маму?

— Самый лучший, — мягко пророкотал Игнат, подходя к нам. Он потрепал мальчика по голове и велел пойти заняться делами.

— Сударыня, — поклонился мне мальчишка, прощаясь.

— Стёпа, — я поймала готового убежать мальчугана за руки. — Заходи к нам в фарматею, хорошо? Будешь мимо пробегать — заглядывай.

— А конфекты у вас есть? — тихо спросил мальчик, наклонившись близко к моему уху.

— Для тебя — всегда, — так же тихо ему на ухо шепнула я. — Только, чур, никому.

Мы заговорщицки переглянулись, и Стёпка убежал.

— А вы, фармаки, уже мой персонал сманиваете? — довольно ухмыльнулся Игнат и подпустил в голос феромонов. Я поморщилась: передо мной-то зачем распускать хвост? Трофей из меня плохонький — сразу роняю самооценку победителя. Вон, пусть перед девой-поляницей красуется — она молодая и красивая.

— Да нет, — ответила и бросила взгляд на купца. — Скажете имя лекаря? Все знают, что вы помогаете мальчику.

— Леонид Борецкий, — чуть помолчав, ответил Игнат.

— Понятно, — кивнула я.

— И чем вам не нравится самый известный лекарь в городе? — поинтересовался купец, рассматривая меня как говорящую мартышку.

— Буквально всем, — пожала плечами, показывая, что разговор окончен. Повернулась к лопоухому продавцу: — Кстати, а у вас ваниль есть?

— В наличии. Один стручок — один золотой. И замена имеется — ванилин.

— Давайте замену, — тяжело вздохнула и достала кошелёк. — Это даже лучше.

Игнат растерялся и моргнул — привык быть центром внимания, поэтому решил чётко обозначить, кто в доме хозяин.

— Позвольте, фармаки, в честь нашего знакомства, — купец чуть склонился к моему плечу. Я немного отклонилась — будто снежная лавина на меня надвинулась. — Подарить вам угандийской ванили.

— Не позволю, — грустно покачала я головой и с сожалением посмотрела на Игната. Глаза купца округлились, а ноздри начали раздуваться от поднимающегося раздражения. Бедолага подумал, что его оскорбили в лучших чувствах.

— Не позволю, мастер Игнат, — продолжила я, не давая мужику вскипеть гневом. — Это конфликт интересов.

— Что? — сглотнул купец, сердито сдвигая брови.

— Я ведь «та самая» фармаки. И получила письмо от Гильдии, — с горькой усмешкой взглянула на Игната. — Было бы опрометчиво получать презенты от председателя Гильдии. Конфликт. Лоббирование интересов. Зачем же так глупо подставляться?

Купец прищурился и посмотрел на меня иначе: только теперь я заметила неподдельную заинтересованность.

— А вы очень умны, — произнёс он глубоким голосом и улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки.

— И это не единственный мой недостаток, — вздохнула я. Да что со мной не так? Смотрю на чертовски привлекательного маскулинного мужика, и мне на него глубоко плевать. Это всё потому, что я — фарфоровая ступка.

В какой момент успела стать восьмидесятичетырёхлетней старушкой и до такой степени уронить либидо? Я усмехнулась и перевела взгляд на пакетик ванилина.

— Ещё раз спасибо за то, что не позволили пропасть под колёсами телеги, мастер Игнат, — поблагодарила я и озадаченно поглядела на кучу свёртков с покупками. Раз уж я старушка, то пора завести тележку на колёсиках.

— Мы всё доставим вам домой, — проследил за моим взглядом купец.

— В фарматею, — поправила я и виновато улыбнулась. — И, пожалуйста, приложите все кассовые чеки. В моём положении нужно иметь возможность отчитаться за каждую монетку. Доброго дня.

Я вышла из магазина и с максимальным вниманием перешла улицу. Вертя головой, как флюгером в непогоду, вернулась в фарматею. С досадой рассказала Осипу о комиссии — старик предсказуемо огорчился.

— Осип Одиссеевич, осведомлён — значит, вооружён, — подбодрила я старика.

— Мари, — чуть помявшись, спросил мастер. — Как вы смотрите на то, чтобы мы с Лукой помогли вам с огородом? Теплицы наверняка требуют обновления.

— Осип Одиссеевич, — всплеснула я руками. — Это было бы замечательно!

— Тогда, если вы не возражаете, — довольно потёр руками мастер, — в воскресенье к обеду, как закроем фарматею, сын зайдёт.

— Договорились! — я широко улыбнулась. — А с меня ужин. И пусть ваша чудесная Любаша приходит.

Рабочий день был в самом разгаре, и мне оставалось только заняться рутинными вопросами. Приготовила ещё порошков, и, пока Архип их старательно фасовал, сделала образец крема для лица и рук. Осталась довольной и решила приготовить для начала крем для рук. Баночки от Аполлона у меня ещё оставались.

Я набросала текст для рекламного буклета и отдала Осипу, чтобы Лука уже начал печатать листовки и этикетки для нашей косметики.

— О, Мари, — спохватился мастер. — Я совсем забыл предупредить: мне нужно сегодня уйти до закрытия. Любаша просила приглядеть за младшими.

Осип ушёл, пришлось крем оставить на завтра. В фарматею периодически кто-то заходил: Войнов исправно присылал пациентов, забегали продавщицы из соседних лавок и магазинов. Торговля, как говорится, шла.

А я, не теряя времени, воспользовалась таблицами с «таксами» и решила подсчитать стоимость ингредиентов для новых кремов. И обнаружила неприятную вещь — простые арифметические действия вызывают затруднение.

— Привыкли к «кулькуляторам», — ворчала я про себя. — Тупею. Давай, в уме считай. Тренируйся. Профилактируй Альцгеймера.

За решением очередной элементарной задачки меня застал инспектор Ильин. Он вошёл и нерешительно замер у порога. Я помахала ему рукой и продолжила проставлять цифры в собственной прописи — боялась, что отвлекусь и придётся начинать с начала.

— Мастер ушёл по делам, — проговорила, вместо приветствия, ведя бой со сложением. — Я за него. Давайте ваш рецепт.

Положила на прилавок руку, ладонью вверх, делая приглашающий жест. Инспектор опустил пропись мне на ладонь и придерживал своей рукой, чтобы бумагу не сдуло — я открыла окно и устроила небольшой сквозняк.

— Двадцать шесть плюс восемнадцать, — глядя перед собой невидящим взглядом, спросила саму себя и перевела взгляд на Ильина. Он попытался что-то ответить, но я опередила: — Правильно, сорок четыре.

Сделала пометку и повернулась к инспектору. Сначала увидела, а потом только почувствовала, что он большим пальцем поглаживает моё запястье.

— А, вы тоже заметили, — удовлетворённо сказала я. Ильин дёрнулся, будто я его за кражей варенья застукала. — Вы меня, инспектор, обманули.

— Хм, — сердито хмыкнул Ильин, нахмурился и поднял на меня потемневшие глаза. — В чём же?

— Вы мне сказали, что эта ваша татуировка, — я ткнула пальцем в золотистую вязь на своём запястье. — Пропадёт через пару дней. А она не только не пропала, но и стала ярче.

— А, да, — растерянно ответил Ильин и ещё раз медленно провёл пальцем по межмирному идентификатору. — Обычно пропадает. Может, так случилось из-за того, что вы тогда были… травмированы.

Да-да, была травмирована кандалами, которые на меня бравые охранители нацепили. Я хмуро фыркнула.

— Вы поэтому носите браслет? — поинтересовался Ильин, разглядывая нефритовое украшение.

— Да нет, — ответила я рассеянно, читая новый рецепт, что принёс инспектор. — Это мне Валя дал.

— Валя? — холодно поинтересовался Ильин. Блин, опять нарушаю этикет! То ноги показываю, то мужчин по имени называю.

— В смысле, лекарь Войнов, — поправила я себя и нахмурилась. — Вам опять добавили маны? Ещё одна капля.

Ильин равнодушно пожал плечами, но я заметила наконец, как он напряжён.

— Инспектор, прошу, выслушайте меня, — для пущей убедительности я обеими руками вцепилась в руку Ильина - он озадаченно на меня уставился. — И сразу не сердитесь. Так получилось, что я ваш рецепт показала Вале. Вернее, Войнову. Не специально. И он хотел, чтобы вы пришли к нему на консультацию. Сказал, что назначение неверное.

Ильин сжал челюсти и бросил на меня угрюмый взгляд.

— Вы имеете право злиться, — удручённо сказала я, опуская голову. Было очень совестно. — Знаю, что лекарская тайна равна военной, но так вышло.

Инспектор молчал и несколько раз тяжело вздохнул. И тут заметила, что буквально истерзала руку бедного человека — кажется, я его пару раз ущипнула и попыталась вывихнуть пальцы. Немедленно убрала свои руки за спину.

— Простите, — тихо прошелестела я. Но иногда нужно быть настойчивей для блага пациента. Поэтому упрямо подняла голову, вглядываясь в лицо инспектора. — Валя, то есть Войнов, очень хороший лекарь. Вы ничего не теряете. Лекарства, что вам прописывают, плохо справляются. За месяц дозу увеличили на две капли.

— Фармаки Марина, — начал, как мне показалось, угрожающе Ильин.

— Да-да, — покорно кивнула я, прерывая его. — Это не моё дело. Простите.

Дорогие друзья, временно перехожу на трехдневку: публикации понедельник, среда, пятница. Проведите выходные хорошо и весело.

А пока новый герой - Председатель Торговой Гильдии Игнат Медведев.

Глава 3.1

— Вы правы, — голос Ильина звучал глухо. — Это не ваше дело.

Я коротко глянула на него и кивнула. Забрала новый рецепт и пошла к конторке, чтобы зарегистрировать документ. В шкафу взяла коробочку с готовыми порошками, которые сама сделала вчера, а Осип утром обогатил маной. В следующие порции он добавит уже семь капель. Плохо.

— Вот ваши порошки, — положила упаковку на прилавок и, не поднимая головы, пододвинула её Ильину. — По предыдущей прописи. С шестью каплями. С вас восемьдесят серебряных. Или можем добавить маны, тогда завтра приходите.

— Спасибо, — чуть помедлил инспектор. — Заберу эти. А почему цена стала ниже?

— Мастер раньше заказывал готовые порошки со склада, — ответила я. — У вас сложная пропись. Некому было готовить. А теперь есть я.

Ильин отсчитал деньги и коротко кивнул на прощание.

— Подождите, инспектор, — остановила я его. — Мне нужен ваш совет.

Он обернулся и выжидающе на меня посмотрел. Я оглянулась — не хотела, чтобы меня услышал Архип, и вышла из-за прилавка.

— Пойдёмте, присядем, — показала Ильину на диванчик. — Потом будете на меня злиться. А мне нужно с вами посекретничать.

Инспектор нахмурился, но последовал за мной.

— У меня вот такой вопрос, — тихо начала я, подбирая слова. — Подскажите, к кому можно обратиться по вопросам законодательства? Можете посоветовать хорошего адвоката?

— Зачем вам адвокат? — так же тихо спросил Ильин, чуть склонившись ко мне. — Вы опять что-то натворили?

— Что? — возмущённо фыркнула я. — Я один раз! Один! Случайно устроила взрыв. Это нечестно.

— Не смог удержаться, — вполголоса хмыкнул Ильин и улыбнулся. Очень ему шла улыбка — бывают люди, которые хорошо улыбаются.

— Один-один, — вздохнула я. — Ситуация такая. Я хочу забрать Архипа из приюта. И мне нужно знать, как это правильно сделать.

— Вы хотите забрать парня? И куда? — удивлённо вскинул брови Ильин. — Если я правильно помню, ему в этом году шестнадцать.

— Верно, — подтвердила я. — Домой забрать.

— Тем более, — недоуменно взглянул инспектор и привычно отбросил волосы со лба. — Дождитесь выпуска и забирайте. Погодите, что значит «забрать домой»?

— Вместе будем жить, — пожала плечами. — В доме фармаки есть комнаты. Я взяла мальчика в ученики.

Инспектор бросил на меня пристальный взгляд, прищурив серые глаза. Совершенно непонятно, что он думал.

— Да-да, я знаю, — продолжила тем не менее горячо, боясь, что Ильин меня прервёт. — Знаю, что я здесь всего на три месяца, пока не закончится испытательный срок, а потом вернусь домой. Но нужно официально закрепить статус Архипа.

— Зачем вам это? — Ильин медленно повернулся ко мне всем корпусом и смотрел теперь прямо в глаза.

— Я хочу, — твёрдо ответила, не отводя взгляд, для чего пришлось задрать голову вверх, — чтобы у него была опора в жизни. Чтобы, — я сглотнула, вспоминая шрамы мальчика, — никто не мог ему навредить. Хочу, чтобы он прожил хорошую интересную жизнь. И мне нужен самый надёжный человек, который поможет это сделать.

— Вы думаете, что парень в опасности? — после минутного молчания спросил Ильин. Что ж, мастерство не пропьёшь: из всего моего спича он сразу уловил главное.

— Да, — судорожно вздохнув, ответила я, отводя взгляд. Попутно подумала, как буду объяснять свои подозрения в отношении баронессы.

— Хорошо, — серьёзно кивнул инспектор. — Что-нибудь придумаю.

— И, вы — я замялась и вновь подняла на Ильина взгляд, — мне верите?

— Конечно, — просто ответил инспектор. — Вы не похожи на того, кто паникует без причины.

Он поднялся и кивнул мне. Я шумно выдохнула и чуть не расплакалась от облегчения. Только сейчас поняла, как была напряжена всё это время.

— Доброго вечера, фармаки. Я постараюсь не затягивать с вашим вопросом, — инспектор обернулся на прощание. На лице его появилось какое-то новое выражение. Он чуть помолчал и добавил: — Уверен — всё у вас получится.

Ильин ушёл, а у меня с сердца свалился тяжеленный груз. Человек он основательный, слов на ветер не бросает.

— Фармаки, — вышел в зал Архип. — Я всё закончил. А вы чего там сидите? Устали?

— Ильин заходил, — ответила я. — Пыталась уговорить его сходить на приём к Войнову. Он пока не готов.

Архип озадаченно почесал затылок. Оставшееся рабочее время мы проболтали. Парень рассказывал о жизни в Краснохолмье, а я — про свою учёбу сначала в училище, а потом в институте.

Перед самым закрытием пришёл дюжий дети́на от Игната и принёс мои покупки. Молча всё сложил на прилавок и, коротко кивнув, ушёл.

Мы с Архипом всё перенесли домой, приготовили ужин, и я показала парнишке его будущую комнату. Договорились, что в воскресенье уберёмся там вместе.

Воскресенье случилось через день. Я встала спозаранку и поставила тесто для пирогов — закваской со мной любезно поделилась Марфа. У нас с ней установился нейтралитет. Готовлю я неплохо, но пирожки — моё коронное блюдо.

— Людей будет много, поэтому большие пироги — возни меньше. Рыбная начинка готова, жаль брокколи не достать. Мясо и картошку с луком для курника порезала. И открытые сладкие. С косичками.

Убираясь недавно в кладовке, очень удачно нашла две банки засахаренного яблочного варенья. Уж не знаю, как давно они там обретались, но для пирогов подойдут.

Достала из печки оставленные с вечера чугунки с овощами, поставила запекаться в фольге куриные грудки — будет холодная буженина на закуску. А на горячее сделаю «фаршированные котлеты» — быстро, красиво и вкусно. И гречку. И соус бешамель. И компот, само собой.

Я оглядела свои заготовки, что делала часов до двух ночи, и осталась довольна. В моей семье было принято встречать гостей широко. Пока отец был жив, у нас часто собирались друзья родителей.

В военных городках люди жили дружно, там не разделяли по вере и национальности — все служилые люди. Поэтому было нормально, что на Пасху мы несли куличи нашим соседям-дагестанцам, а на Ураза-байрам тётя Асият угощала нас домашними пирожными, а узбек дядя Фархат готовил во дворе на костре в большом чугунке душистую шурпу.

Мама нас с сёстрами научила делать заготовки к десяткам быстрых в приготовлении блюд.

«Девочки, когда бы к вам ни нагрянули гости, у вас всегда должна быть возможность быстро всех угостить», — говорила она. Наверное, поэтому у меня настоятельная потребность всех кормить. Нужно было в повара идти. Нет, мне нельзя — я сама бы половину приготовленного съедала.

— Кто родился в день воскресный — получает приз чудесный, — нараспев повторила стишок из старой сказки Гауфа. Жалко, что я родилась в понедельник. Но, надеюсь, что сегодня по моей улице «проедут инкассаторы».

Глава 3.2

В фарматею я пришла в приподнятом настроении и первым делом отправилась проверять баночки с кремом для рук. Вчера провозилась с ним полдня, вторая партия быстрее пойдёт. Я хмыкнула, вспомнив, как Архип пытался заполнить тару кремом.

— Смотри, чтобы мазь распределилась внутри равномерно, — показала я ученику. — Нужно вот так постучать баночкой по сложенному полотенцу. Содержимое стечёт со стенок и ляжет ровным слоем. Попробуй.

Ну, Архип стукнул банкой со всего маху, и крем разлетелся по всему столу. Зато мы весь вечер благоухали розами, чем несказанно веселили Осипа, который насмешливо звал нас «садовыми вонючками».

— Надо Любаше баночку сегодня подарить, — мстительно усмехнулась я. — Месть — блюдо холодное. Посмотрим, что Одиссеевич любимой невестке скажет.

Крем для лица решила сделать завтра — Лука обещал прислать готовые этикетки и буклеты. И буду выводить линейку «в люди».

По воскресеньям мало посетителей, особенно с утра. Кто-то отсыпается после рабочей недели, а кто-то ходит в храм. А в обед на Центральной распахивают двери ресторации, начинают работать открытые кафе, и на улице полно гуляющих. Здесь не до фарматеи.

— Нужно предложить Осипу новый график работы и сделать воскресенье нерабочим днём. Без выходных очень уж тяжело. Эх, вот бы ещё одного фармацевта заиметь.

Только получить дополнительного работника — это даже не голубая, а ультрамариновая мечта. Мы себя-то еле кормим.

Несколько раз за утро бегала домой — обминать поднимающееся тесто, а в полдень вообще убежала печь пироги.

И когда доставала последний противень, в дверь тихонько стукнули — пришли Осип и Лука, который нёс в руке большой ящик с инструментами.

— Здравствуйте, Марина, — весело поздоровался он, проходя в дом. Лука оглядел кухню и гостиную, повернулся к отцу и улыбнулся.

— Всё так же, как было много лет назад, — он подмигнул мне. — Спасибо, Марина, что привели наш старый дом в порядок.

Пироги было решено есть, когда работа будет сделана. Попросила мастера наложить «тепловые» чары, чтобы выпечка оставалась горячей. Осип и Лука переоделись в рабочую одежду и отправились в огород.

Мы с Архипом последние недели не сидели сложа руки и вскопали все грядки. Я уже посадила рассаду капусты, посеяла морковь и свёклу, выделила по одной грядке для летнего лука и чеснока — жалко, что мало. Ну да ладно, для Архипа и новой фармаки на зиму хватит.

Женщина я запасливая, а привязанная к маркетплейсам карточка делала меня одержимой покупательницей семян. И у меня был огромный пакет… с пакетами. Поэтому сейчас все подоконники в доме были заставлены разнокалиберными баночками с рассадой цветов: самые разнообразные петуньи, бархатцы, алиссум, кларкия и лобелия.

Спящий зимой агроном вылез из берлоги и развернулся на полную катушку: я посеяла новомодные сорта салата — Карибати, Аквино и Барлах. Отдельно устроила «зеленные» грядки с пряными травами: укропом, петрушкой, кинзой, анисом, фенхелем, чабрецом, фиолетовым и лимонным базиликом и душицей.

Конечно, для корешка марокканской мяты, из рук самой Тайкиной, был определён отдельный участок. И целую грядку засеяла календулой. Обожаю этот цветок — и красиво, и полезно. Осталось посадить картошку. Никак нельзя зимой без своей картошки.

— Мари, — одобрительно осмотрел улучшенный сад Осип, — а вы проделали огромную работу.

— Это точно, — подхватил Лука. — Осталось избавиться от одуванчиков.

— А мы их с Архипом собираем, — ответила я. — Корни одуванчика — лекарственное сырьё. Зачем же добру пропадать? В фарматее пригодится.

Осип улыбнулся, а Лука звонко рассмеялся.

— Я теперь сорняки не буду выбрасывать, — смеясь, говорил он. — Буду к вам отправлять. Нет, ещё лучше — вы будете нам огород пропалывать, а мы, так и быть, вам все сорные травы отдадим.

Мы посмеялись, а я про себя хмыкнула: если бы Лука знал, как недалёк от истины. В училище, чтобы получить зачёт по фармакогнозии, нужно было сдать десять гербариев и несколько килограммов лексырья.

Естественно, во все книги немедленно были заложены лекарственные растения для просушки. Я эти «гульбарии», как говорил дедушка, ещё долго потом находила в старых книжках. И, пропалывая огород, раскладывала всё по кучкам, а потом перебирала и сушила траву.

Сейчас как-то никто особо не задумывается, сколько полезного растёт под ногами. Всё ведь можно купить.

Те же одуванчики. Агрессивный сорняк и головная боль садоводов, но их корни помогают при холецистите и улучшают аппетит. А дорогие моему сердцу горцы: птичий, почечуйный и перечный?

И как без любимого с детства листа подорожника? Конечно, обмусоленный листок не лечит ссадины на коленках — там эффект за счёт слюны, в которой есть антисептик лизоцим. А, разорви её баян, крапива двудомная?

Поэтому, смех смехом, а я сорняки сортировала и сушила. Курочка, как известно, по травинке собирает. Вот настанет «большой» сезон, пойдём с Архипом по лугам и лесам — заготавливать травы.

Осип с Лукой оглядели теплицы и решили начать с замены центральной балки. Меня похвалили за порядок в сарайчике и за систему хранения.

— А где Архип? — поинтересовалась я.

— А он Любаше помогает, — не отвлекаясь, ответил Лука. — Они скоро придут.

— Давайте я вам помогу, — предложила я. Не могу сидеть сложа руки.

— Мари, доверьтесь нам, — твёрдо ответил Осип и посоветовал заняться «девичьими» делами. Поскольку «девичьими» делами я занималась все последние сутки, то решила просто подождать семейство Брок.

Не успела я дойти до дома, как услышала весёлый звонкий голосок:

— Архип, открывай!

В калитку вкатилась маленькая пышечка, за ней вбежали четверо ребятишек: старшему было лет десять, а младшему — года три. Каждый нёс в руке какой-то пакет. Последним вошёл Архип — он был навьючен сумками и свёртками, кивнул мне и сразу пошёл к дому.

— Вот и хозяюшка, — смеясь, направилась ко мне Любаша. Невольно улыбнулась в ответ: такая она была уютная и энергичная. А ещё я увидела, что семья Луки скоро пополнится ещё одним малышом. Люба подошла ближе и обняла меня, словно мы были знакомы много лет. Затем, взяв за руки, чуть отстранилась.

— Дайте я на вас посмотрю, — её янтарные глаза сверкали, а с губ не сходила улыбка. — Какая же вы хорошенькая! Ну просто прелесть!

Она обернулась к своим спутникам и скомандовала:

— Ну-ка, что нужно сказать?

— Здравствуйте, тётя Марина, — нестройный хор детских голосов вызвал у меня ещё одну улыбку.

— Здравствуйте, гости дорогие, — прошу, проходите в дом.

— Мы к папе с дедушкой! — отвечал первенец, быстро отдал пакеты матери и, не дожидаясь ответа, тройка старших детей рванула в огород.

— Пусть бегут, — махнула рукой Любаша, держа за руку самого младшего. — А мы с вами будем сплетничать.

— И чаёвничать, — добавила я, и Люба рассмеялась.

В этот момент калитка вновь распахнулась, впуская инспектора Ильина с Зоей. Блин, я совсем забыла, что они тоже собирались прийти в воскресенье! А и ладно, всем найдётся дело и кусок пирога.

Ильин несколько мгновений смотрел на меня не мигая — наверное, всё ещё злился из-за рецепта, но быстро справился и уже любезно улыбался.

— Добрый день, — бодро поприветствовал он нас. — А мы пришли, как и обещали, — починить забор. У вас гости? Мы не вовремя?

— Конечно, вовремя, — ответила я. — Вы тоже наши гости, проходите.

— Я пока пойду, помогу Архипу, — хитро улыбаясь, сказала Любаша и многозначительно на меня посмотрела; я недоуменно пожала плечами.

Зоя наконец отпустила руку отца и сделала несколько шагов в мою сторону, потом застеснялась, чуть замедлилась и поглядела на Ильина. Тот с улыбкой ободряюще кивнул. И девочка стремглав побежала ко мне. Я раскинула руки, поймала её, обняла и покружила.

— Здравствуй, зайка, — смеясь, поцеловала детскую макушку. — Как ты поживаешь? Как дела у Сени?

— Хол-рошо, — ответила Зоя важно. — А я тебе л-рисунок нал-рисовала.

— О, — протянула я совершенно серьёзно. — Это очень мило с твоей стороны.

— Зоя, — терпеливо сказал Ильин. — Я тебе говорил, что взрослым нужно говорить «вы».

— Так она же не взл-рослая! — удивилась девочка. — Она же Мал-рина!

Я рассмеялась и махнула инспектору рукой — пусть. Он неодобрительно покачал головой, но настаивать не стал.

— Инспектор…, — начала я, но Ильин меня прервал.

— Зовите меня Мирослав, — не глядя в мою сторону, сказал он. — Я не на службе.

— Мирослав, — сразу согласилась я. — Мешать не буду, где в заборе прореха, вы знаете. Осип с Лукой заняты теплицами. А как закончите — ждём вас на ужин.

— Мы не останемся, — быстро ответил Ильин и нахмурился.

— Ну и не оставайтесь, — пожала я плечами. — А вот Зоя останется. Да, зайка? Будем есть котлеты и пироги. А папа пусть идёт домой голодным, раз такой гордый.

— Да! — звонко ответила Зоя. Потом посмотрела на отца и уточнила: — Ты же папе тоже дашь котлету?

Я рассмеялась и обещала девочке оставить угощение и для Ильина.

— Мирослав, — чуть помедлив, попросила я. — Можете занять Архипа? Ему будет полезно побыть среди… взрослых мужчин.

Инспектор бросил на меня взгляд из-под насупленных бровей и кивнул.

Мы с Зоей вернулись в дом. Люба помогла с приготовлением еды и сервировкой стола. Уже через пару минут я была совершенно влюблена в Любашу — хохотушка и оптимистка, она перемещалась по кухне, как маленький пухлый ураган.

— Чаю выпьем? — предложила Люба. — Пока мужики работают.

Пироги мои Любаша искренне хвалила, попросила рецепт. Котлетные «корзиночки» вызвали восторг из-за оригинальности и простоты приготовления. В пакетах и свёртках, что принёс Архип, были баночки с соленьями, копчёное сало, домашняя пастила, мочёные яблоки и бутылка домашней вишнёвой наливки. А я, растяпа, совсем про выпивку забыла!

— А что у тебя с Ильиным? — между делом спросила Люба, с которой мы сразу перешли на ты.

— Так он же мой межмирный инспектор, — оторвала я взгляд от разделочной доски. — И сосед. Забор вот пришёл чинить. Если бы знала, что вы придёте, то и без него бы справились.

— А, — усмехнулась Любаша, а я понимающе хмыкнула — любимая женская игра «давай всех поженим» стартовала? Мило, если не ты объект воздействия. Не, я в такое не играю. Ильин, к счастью, тоже.

Когда всё было готово, Люба вышла на заднее крыльцо и зычным голосом прокричала:

— За стол! Считаю до трёх. Раз!

Семья Брок была воспитана Любашей на все сто. Уже через пять минут все чинно сидели на своих местах. Сначала, чуть смущаясь, ковыряли в тарелках, а потом слово за слово, одна-другая рюмочка наливки — и вот уже за столом несмолкаемый гул из смеха, восклицаний, рассказов о прошлом, тостов и хвалебных песней хозяйке. Это база.

Инспектору деваться было некуда — с Любашей не забалуешь, и он тоже был посажен за стол. Конечно же, усадили нас рядом — некоторые женщины категорически игнорируют «стоп-сигналы».

— Мирослав, — тихо шепнула я застывшему Ильину. — Вы немного потерпите. Здесь главное — активно не сопротивляться. Просто подыграйте. Я на таких смотринах собаку съела — улыбайтесь и думайте, что у вас роль в спектакле.

Инспектор коротко глянул на меня и ощутимо расслабился. Зоя быстро перебралась с его колен на мои и оставшуюся часть вечера сидела, прижавшись ко мне. Девочка рассказала о проделках Сени, накормила меня своей котлетой, а потом притомилась и задремала.

Как я и ожидала, пироги мои пришлись по вкусу. Зачем прибедняться — умею я их печь. Осипу и Архипу больше понравился курник. А вот Ильин с Любашей наворачивали рыбный — аж треск за ушами стоял. Дети и Лука оценили сладкий, особенно косички. Я всегда для своих племянников так делала — поверх варенья укладывала фигурные полоски теста, которые потом так вкусно поедать.

Вечер подходил к концу, и мне давно не было так хорошо, будто я дома с семьями своих сестёр: шумно, весело. Мне очень этого не хватало, и я была благодарна Осипу за то, что он сегодня пришёл со всем своим семейством.

— Посуду в раковину, — распорядилась Любаша. — Что нужно сказать?

— Спасибо, тётя Марина! — смеясь, хором ответила семья Броков, считая Осипа и Луку.

Стали расходиться — я передала заснувшую Зою Ильину и пошла всех провожать. Инспектор подождал, пока остальные гости выйдут, и повернулся ко мне.

— Спасибо за вечер, Марина. Ваш рыбный пирог особенно… удался, — он немного понизил голос. — Насчёт вашей просьбы. Есть человек, который согласился вас выслушать. Мастер Эпикур Попко.

Глава 4.1

Мирослав Ильин

Со спящей дочерью на руках я вышел за калитку и задержался на мгновение, стараясь услышать, наложила ли Марина охранные чары. Дверь хлопнула и зажужжала — порядок. Вместе с семьёй Броков и Архипом мы дошли до моего дома и стали прощаться. Люба говорила что-то весёлое, я машинально улыбался, но не слышал ни слова.

Дома, стараясь не разбудить, раздел Зою и уложил спать. Она начала было хныкать, но почти сразу же снова уснула. Я усмехнулся и подоткнул ей одеяло — после того случая с колодцем дочь каждый день спрашивала, когда мы пойдём к тёте Марине. Вот и сходили. На мою голову.

Спустился вниз и заварил себе эксцельсы, поднёс чашку ближе и вдохнул интенсивный, скорее фруктовый, чем привычно кофейный аромат. Если бы все проблемы решались так просто. Я вытащил из одного кармана куртки Сеню, а из другого — свёрток, что в последний момент сунула Марина: кусочек рыбного пирога. Чёрт.

Я — межмирный инспектор, мне не нужно вмешиваться в дела иномирников. Да, контролировать регистрацию и соблюдение их прав. Да, разбирать конфликты. Мне положено быть беспристрастным и объективным.

А теперь, ко всему прочему, я по шею увяз в делах фармаки. Мало того, что приходится общаться с Войновым, так ещё и новая проблема — приют. Здесь должен разбираться Обережный Приказ. Мне следовало отказаться — это разумно. А я не смог.

Некстати вспомнилось, как застал лекаря, выходящего поздним вечером из дома фармаки, и крепко сжал челюсти. Вывод очевидный: что мужчина может делать в доме одинокой женщины в такое время? И она так настойчиво рекомендовала сходить на приём к своему… любовнику. А кто он ещё, раз Марина легко называет его по имени и носит на руке дорогой подарок. Да какое мне, собственно, дело? Просто… раздражает.

А потом Марина попросила совета. По тому, с какой горячностью она говорила, как задрожали её губы, как дрогнуло лицо, когда рассказывала о парнишке, я понял, что дело серьёзное. И это её искреннее и детское: «Вы мне верите?». А я взял и поплыл. Как она так делает?

Вернувшись домой, сразу созвонился со Стахом и вкратце обрисовал ситуацию.

— Заганул ты задачу, командир, — почесал друг большую голову и надолго задумался. — Знаешь, если, как ты говоришь, дело нечистое, то нам нужен Эпикур. У старика просто нюх на такие истории.

— Это который Попко? — я покачал головой. — Ты представляешь, сколько он запросит? Это же один из лучших мастеров Златограда. Боюсь, у фармаки не хватит даже годового жалованья.

— Ха, — хитро прищурился Стах, — если случай ему покажется интересным, то он всё сделает бесплатно. Старик откровенно скучает, а денег у него и так куры не клюют.

— Ты это откуда знаешь? — удивился я.

— Так Эпикур ко мне аккуратно раз в неделю заходит, — мой капитан хохотнул. — Всё ищет, куда бы приложить свои умения. Вот и ковыряется в делах отдела.

— Если только так, — протянул я.

— Командир, — подался вперёд Стах, и его лицо заполнило всё облако-имаго, — я со стариком договорюсь. В общих чертах объясню. Переговори с ним по звукофону.

Так и решили. Эпикур Попко, неожиданно для меня, согласился на разговор, и мы назначили дату и время.

Отхлебнул кофе и поморщился — остыл. Щёлкнул по чашке, нагревая напиток магией, и потёр лицо: устал. Хотя день был… отличным. Конечно, я собирался быстро заделать дыру в заборе, рассказать о запланированной встрече с Попко и спокойно уйти. Но нет.

Ещё с улицы я слышал смех во дворе фарматеи, но не ожидал, что в доме фармаки гости. Задержался на минуту, думая, входить или нет, но Зоя уже раскрыла калитку. И первое, что увидел, — это как Марина заливисто смеётся.

Я видел её серьёзной, возмущённой, удивлённой, даже плачущей. Да, она часто улыбается, но это другая, вежливая улыбка. Или только мне такая достаётся? Интересно, а как она улыбается Войнову? Смеётся ему так же? Запрокидывая голову, открывая шею, хохоча от его… Стоп. Какого чёрта я вообще об этом подумал? Она мне даже не особенно нравится.

А потом меня буквально бросила дочь. Сразу же убежала к Марине, маленькая предательница, а фармаки надо мной ещё и подтрунивала. Ничего не оставалось, как пойти и сделать то, зачем пришёл.

Что ж, после моего последнего посещения сад значительно преобразился и выглядел намного чище. И следы пожара были практически ликвидированы. Осип и Лука занимались теплицами. Я быстро заделал забор и помог им. Дети Луки вертелись здесь же: мальчишки носились по дорожкам, прыгали через грядки, а средняя дочь, девочка чуть старше Зои, взялась перебирать гвозди.

Потом с Архипом мы поправили покосившийся сарай и заточили садовый инвентарь. Я избавился от ржавчины: наполнил ведро песком, раскалил магией металл и втыкал инструменты в песок, пока они не стали чистыми. Этому меня научил мой денщик Макар, когда ты в полевых условиях от остроты лопаты часто зависит твоя жизнь.

Самое ужасное началось, когда в сад выглянула невестка Осипа и командирским голосом потребовала:

— За стол! Считаю до трёх. Раз!

— Дети! — повысил голос Лука. — Быстренько все убираем, идём мыть руки и ужинать. Мама дважды не просит.

К моему удивлению, все трое кивнули и побежали к дому.

— Дисциплина у вас, — протянул я. — На самом высоком уровне.

— О, с Любашей не забалуешь, — рассмеялся Осип.

— Зачем же мы будем её расстраивать? — улыбнулся Лука. — Мы всё, что нужно было, уже сделали.

Если раньше я думал, что Степанида Агашка слишком бесцеремонно лезла в мою жизнь, то я ошибался. Любовь даже не пыталась завуалировать свои намерения и, не скрывая лукавой улыбки, сразу же посадила меня рядом с Мариной.

Глупее себя ещё не чувствовал. Мне казалось, что Осип и Лука надо мной посмеиваются — намерения Любы были очевидными. Я усадил Зою на колени, прикрываясь ею от фармаки, как щитом. Но дочь, нарушив мою оборону, сразу перебралась к Марине, и я чувствовал себя так, словно на поле боя потерял оружие, — беспомощным.

— Мирослав, — услышал тихий шёпот Марины. — Вы виду не подавайте. Иначе Любаша не отстанет. Я на таких посиделках собаку съела. Считайте, что мы герои в пьесе. Это всё понарошку.

И я расслабился: раз мы оба понимаем, что это игра, то и проблемы нет. Ну, это я сначала так думал.

Глава 4.2

Мирослав Ильин

Первое время я пытался отодвинуться и каждый раз немного отклонялся, когда Марина поворачивалась в мою сторону. Это меня самого удивляло: на светских приёмах, званых ужинах и обедах, которые раньше регулярно посещал, я не шарахался от соседей по столу.

А вот фармаки вела себя совершенно невозмутимо, постоянно что-то подкладывала мне и сидящему рядом Архипу в тарелки, меняла приборы, болтала с Зоей, смеялась с Любой, подшучивала над Осипом, ободряюще мне подмигивала и смешно закатывала глаза, когда невестка мастера делала нам обоим предложения на грани приличия.

Я перестал дёргаться и поймал себя на том, что мне нравилось, когда её бедро случайно касалось моего. Нравилось, как она, фыркая от смеха, морщила нос. Нравилось, как она наклоняет голову к плечу, когда слушает. От глупой улыбки меня спасала только выработанная годами привычка держать бесстрастное выражение лица. И ладонь, которой я прикрывал рот, когда дисциплина давала сбой.

Вечер очень быстро закончился. На прощание я рассказал Марине, что мастер Попко готов поговорить с ней.

— Приходите завтра к четырём в Обережный приказ, — сказал я фармаки.

— Завтра? Обязательно! — просияла Марина и широко улыбнулась. Мне.

Утро наступило так неожиданно, что я даже не понял, когда успел заснуть.

— Это всё вишнёвая настойка, — пробурчал я. — Кажется слишком безобидной, но по мозгам бьёт прицельно.

Отвёл Зою к Наталье, заглянул к Ольге и отправился в Обережный приказ. Работа меня всегда успокаивала, но сегодня ведь день был как на иголках. Первым делом завесил карту с отмеченными магическими узлами. Потом стал перекладывать бумаги из одной стопки в другую. С какой-то стати решил протереть пыль, хотя стараюсь держать рабочее место в чистоте.

К обеду запросил сводку по происшествиям и почти час разбирался с межмирниками с Земли-Кси. У нас они редкие гости — предпочитают миры драконов. На праздник к градоначальнику пригласили музыкантов-эльфов, а они устроили дебош — не рассчитали силу местного алкоголя. Пришлось срочно депортировать эту длинноухую пёструю банду обратно. Надеюсь, они из лесов своего Средиземья ещё долго не покажут носа.

И ещё меня разбирало любопытство: что же Марина расскажет Эпикуру? С нетерпением поглядывал на часы — время тянулось бесконечно долго. А потом увлёкся чтением отчёта, что передали Ольга с Василием. Ещё раз прокрутил в памяти наш утренний разговор.

— Оля, скажи, — спросил я швею, забирая пакет с бельём, в которое были завёрнуты свежие сводки, — а что ты слышала странного про приют?

— Что это все начали интересоваться приютом? — подняла Ольга на меня глаза и поправила причёску.

— Кто ещё? — я резко подался вперёд.

— Лекарь спрашивал, — тихо ответила помощница и поджала губы. — Периодически появляются слухи, но так, ничего криминального. Или… что-то всё же есть?

— Возможно, — задумчиво протянул я. — Оля, послушай, присмотрись.

Ничего конкретного, но — Войнов? Вернулся к чтению и отметил, что вокруг фарматеи магический уровень вырос в разы.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул я. — С одной стороны, стало больше работы у Осипа, а с другой — фармаки с магическими выбросами. Всё-таки придётся зайти к этому Войнову.

В дверь негромко, но настойчиво постучали.

— Войдите! — крикнул я, продолжая делать пометки.

— Инспектор? — в проёме появилась кудрявая голова. — Добрый день. Я пришла немного раньше, вы заняты? Мне подождать?

Я вскочил с места как ужаленный.

— Фармаки! — вскричал я и внутренне удивился тому, что начал суетиться. — Проходите, проходите.

Марина вошла и улыбнулась, склонив голову чуть на бок. На ней было то самое зелёное платье, в котором я её уже встречал в городе. Выглядела она… мило. Пожалуй, так. И браслет на месте. А в ушах поблёскивали маленькие серёжки, которых вчера ещё не было. Я хмыкнул.

— Инспектор, а ваш Эпикур сюда придёт? — спросила Марина, усаживаясь. — Он служит у обережников? Или мы к нему пойдём?

— Нет, — хмуро ответил я. — Мастер Попко в Златограде, мы будем говорить по звукофону.

— Ух ты, у вас есть видеосвязь! — воскликнула Марина и заёрзала на стуле от нетерпения, глядя на меня с азартной улыбкой. Смешная.

— Хотите кофе? — предложил я.

— А у вас есть молоко? — спросила Марина.

— Молоко? — поднял недоуменно брови. — Вы хотите выпить… молока?

— Да нет, — рассмеялась фармаки. — Я пью кофе только с молоком. Так не люблю — горько.

— Нельзя пить кофе с молоком, — осуждающе покачал головой. — Весь вкус и аромат будет испорчен.

— О, это вы так говорите, — наклонилась в мою сторону Марина, — потому что не пробовали венский меланж. Представьте: в горячий эспрессо тонкой струйкой вливается горячее вспененное молоко со сливками. И ещё сверху шапочка из взбитых сливок. М-м-м!

Фармаки мечтательно зажмурилась и, мне кажется, облизнулась. Я сглотнул: что за дикие рецепты? Кофе с молоком! Кощунство.

— Инспектор, — не дала мне насладиться возмущением Марина, — расскажите, кто этот Эпикур Попко? Где вы его нашли?

— Мой друг помог с ним связаться, они по работе пересекаются, — настраивая звукофон, ответил я. — Попко — знаменитый адвокат столицы. И вот решил вас послушать.

— Ой, — обеспокоенно посмотрела на меня фармаки, — если он такой знаменитый, то это дорого!

— Не переживайте, — уверенно солгал. Я уже решил, что сам заплачу Попко, сколько бы старик ни запросил. — Консультация бесплатная.

Марина облегчённо выдохнула, и к ней вновь вернулось нетерпеливое ожидание. Я отправил запрос на соединение и включил над звукофоном облако-имаго. Глаза фармаки удивлённо распахнулись, и она перевела на меня взгляд.

— Это имаго, — пояснил я. — Магическое облако, которое позволяет собеседникам видеть друг друга.

— Выглядит необычно, — кивнула Марина и поинтересовалась: — Изображение двухмерное или трёхмерное?

Ответить я не успел, так как имаго мигнуло и окрасилось голубым.

— Приветствую, дорогие и уважаемые, — из облака на нас глянул упитанный розовощёкий старик и хитро прищурил тёмные глазки из-под кустистых чёрных бровей. — Сразу представлюсь — мастер Эпикур. Законодробитель и генеральный атторней Русвении. Но, если будет совсем интересно, то согласен стать личным авуэ этой премилой барышни.

— Фармаки Марина Семёнова, — по-деловому, не дожидаясь когда я ее представлю, начала Марина. — Работаю в фарматее корпорации Фарматайки.

— Фарматайки, — протянул Попко и с весёлым любопытством разглядывал фармаки. — Какая прелесть. Совершенно чудесно.

— Хм, — кашлянул я. — Мастер, благодарю, что согласились на встречу. Это очень…

— Ах, инспектор Ильин, — прервал меня Эпикур, досадливо махнув рукой. — Эти политесы оставьте двору. К делу, мои юные.

— Мастер Эпикур, — серьёзно, чуть сдвинув брови, начала Марина. — Нужна ваша консультация. К фарматее уже шесть лет приставлен ребёнок… подросток. Архип Новосёлов. Мальчик — сирота, живёт в местном приюте. Я взяла его в ученики фармаки, знаю, что так можно. И…

— Официально? — сразу прервал фармаки Попко.

— Да, оформили, — моргнув, ответила Марина. — Занесли в штатную книгу, отправили письмо в корпорацию. Мастер Осип говорит, что…

— В штатной книге есть отметка? — вновь прервал Эпикур.

— Есть, — уверенно ответила фармаки. — Сразу же появилась. Заявление Архипа, копия письма — всё у нас в сейфе. Мы поставили дату и время принятия. Я ведь верно понимаю, что, как только мальчику исполнится полных шестнадцать, он автоматически становится нашим сотрудником?

— Да, — старик подался вперёд. — Если только он не подписал договорённости с кем-то другим.

— До или после нас? — сразу переспросила Марина и побледнела.

— Право первой ночи, — Эпикур ухмыльнулся, — ещё никто не отменял.

— А если, — она сглотнула и закусила нижнюю губу, — если мальчик был слишком мал, чтобы отдавать себе отчёт? Или был введён в заблуждение? Запуган?

— Ну-ну, — добродушно улыбнулся Попко: он явно наслаждался разговором, а мне хотелось достать его из имаго и хорошенько встряхнуть. — Мы же в Русвении живём, а не в варварских Эребиях. Закон принимает к рассмотрению только соглашения, созданные после того, как подросток прошел проверку на магический потенциал.

Марина непонимающе моргнула и повернулась ко мне за разъяснением.

— В приютах такую проверку проводят всем детям за три месяца до выпуска из приюта, — объяснил я. — Архип уже наверняка её прошёл. Справка с уровнем магии прилагается к выпускным документам.

Фармаки кивнула и нервно поправила волосы.

— Так в чём, собственно, дело? — спросил наконец Эпикур.

— Я хотела знать, — Марина посмотрела прямо в глаза Попко, — какие документы мне нужно иметь, чтобы забрать мальчика из приюта. Да, я знаю, что до выпуска совсем немного времени, но это важно. И мне нужно быть юридически подкованной.

— Савелий, — Эпикур отвернулся от нас и позвал кого-то, кто был с ним рядом. — Ты всё слышал. Сейчас же сделай мне запрос и справочку. За сколько управишься? Нет, нужно быстрее. Ступай, голубчик. Передай и сразу вернись.

— А вот теперь, — мастер Попко придвинулся ближе, с его лица пропала веселость, глаза хищно сощурились, — милая барышня, рассказывайте-ка, что там ещё? Я хочу знать настоящую причину.

Марина опустила голову, тяжело вздохнула. Потом подняла на Эпикура нахмуренный взгляд и упрямо поджала губы.

— Я не смогу ничего доказать, — её лицо на мгновение передёрнуло гримасой отвращения и злости. — И… я бы не хотела, чтобы Архипу пришлось публично выступать. Это… плохо для ребёнка. Сложно. Он не готов.

То, что рассказала фармаки, ввело меня в состояние шока и недоумения. По её словам выходило, что член попечительского совета, жена уездного судьи барона Саввы Фриснена, имеет нездоровое влечение интимного характера к… детям. Точнее к мальчикам - подросткам. И что Архип является одной из её жертв — настоящей или будущей, Марина затруднилась ответить.

Я видел, как тяжело дался ей этот разговор. Она теребила платье, поправляла волосы, замолкала, сдерживая подступающие слёзы, сжимала кулаки и кусала губы, осторожно подбирая слова.

— И мне кажется, — Марина блеснула ставшими зелёными глазами на Эпикура, — у баронессы есть какие-то планы в отношении мальчика. Я боюсь, что она… заберёт его себе. В прямом смысле. Прикрываясь благовидным предлогом.

В кабинете повисла оглушающая тишина. Потом адвокат громко крякнул и вновь обратился к своему помощнику.

— Савелий, голубчик, задача ясна? — его собеседник что-то глухо возразил. — Я знаю, что быстро не получится. А ты старайся. До вечера найди. Сам.

Я молча поднялся и налил Марине воды. Она коротко на меня взглянула и кивнула, благодаря.

— Что ж, — повернулся к нам Эпикур, сложив руки на необъятном животе. — Дело ваше интересное, я за него берусь. Договор сейчас мой помощник отправит. Ильин, примите у себя. Фармаки Марина, сразу подпишите, и мы приступаем официально.

В приёмном «почтовике» загремело: я открыл коробку, достал документы и передал Марине. Она внимательно прочитала договор, чем вызвала одобрительное фырканье адвоката, и подписала.

Попко попрощался, обещал вернуться с готовым решением завтра. Связь решили держать через меня: в фарматее не было ни «почтовика», ни звукофона.

— Спасибо, — подняла Марина на меня повеселевший взгляд. — Спасибо, что помогаете. Простите, что добавила хлопот.

— Ну, я просто посредник со звукофоном, — усмехнулся я, а она благодарно улыбнулась. Это было приятно.

— Знаете, инспектор, — её брови вновь нахмурились. — Я не сказала адвокату, но есть ещё одна проблема. Мне об этом Валя рассказал, а я не знаю, можно ли другим рассказывать.

Валя. Я вздохнул и посмотрел на её новые серёжки — очередной подарок?

— А мне, значит, можно? — хмуро переспросил.

— Вас я знаю, — удивлённо вскинула брови Марина. — И доверяю. Так вот, Валя говорит, что замечал у детей признаки магического истощения, чтобы это ни значило. Стоит об этом говорить Эпикуру?

Потрясённо посмотрел на фармаки. Что же, чёрт побери, происходит в этом злополучном приюте? Там, может, ещё и тёмных тварей выращивают? Не удивлюсь.

— Хорошо, что рассказали, — я кашлянул. — Я зайду к Войнову.

Марина как-то напряжённо на меня глянула, но ничего не сказала. Обещал сразу же сообщать, если появятся новости.

Проводил фармаки до выхода и вернулся в кабинет. Не успел сесть за стол, как звукофон подал сигнал о запросе на связь. Я активировал соединение. К моему удивлению, из голубого облака-имаго на меня смотрели внимательные прищуренные глазки мастера Эпикура.

— А ведь я сразу вас узнал...Белый генерал.

Глава 5.1

Я вздрогнул всем телом и поднял тяжёлый взгляд на мастера Эпикура.

— Никто больше меня так не называет, — мой голос был холодным, как ледники Вишнёвого Хребта. — Белый генерал умер при взятии Башдиклера. Точка.

— Ожидаемо, — довольно протянул Попко. — Нет-нет. Герои не умирают, мой юный друг.

— Я не герой. И не юный, — слишком резко ответил я.

— Спросите тех, кто был тогда в Белом городе,— глухо сказал Эпикур, но тут же замахал на меня руками. — Вот доживёте до моих лет…

— Не доживу, мастер, — горько усмехнулся я. — Генерала больше нет, есть умирающий калека. Вы это хотели обсудить?

Эпикур замолчал на целую минуту, внимательно разглядывая меня, как редкую разновидность жуков. Я бы с удовольствием послал его, но он нужен Марине. Потерплю.

— Очень хорошо, — неожиданно спокойно кивнул Попко. Невозможный тип.

— А спросить я хотел вот что: кто эта девушка?

— Она же представилась, — недоуменно моргнул и посмотрел на адвоката. — Межмирник с Дельты, управляющая фарматеи. Стах разве не объяснил?

— С Дельты? — нехорошо обрадовался Эпикур. — Точно не с Капы или Эпсилона? Не оборотень? Не фея?

— Совершенно точно, — я начал раздражаться. Попко задавал вопросы, словно уже или знал ответ, или был на пути к правильному ответу. — Техно-мир.

— Техно-мир… — зашептал Попко. Я еле различил слова; его маленькие глазки забегали из стороны в сторону. — Неужели? Неужели… Это возможно?

— Тогда, дорогой… инспектор, можете мне рассказать, — Эпикур повысил голос, подался вперёд, и его круглое румяное лицо заполнило всё имаго. — Зачем на техно-девице такой мощный сдерживающий оберег? А, голубчик?

— Что? — опешил я. — Какой оберег?

— Династия Чжоу Шень, — назидательно, откровенно потешаясь надо мной, проговорил Эпикур. — Редкий браслет магии фениксов.

— Очевидно, — я начал злиться: не люблю, когда меня держат за дурака. — Это подарок.

Погодите-ка. Браслет Марине подарил Войнов, а он знает, что фармаки может взрываться магией. Выходит, это не только подарок возлюбленной, но ещё и защитный амулет. Молодец… Валя. Снимаю шляпу.

— Ну, не хотите — не говорите, — неожиданно отступил Эпикур, и мне это совсем не понравилось. Такие типы не сдаются так легко. — Я бы, на вашем месте, к девице пригляделся.

— Благодарю за совет, — сухо бросил я.

— Обращайтесь, — ухмыльнулся адвокат, а потом лукаво сузил глаза и добавил: — А ещё, будь я так же молод, то непременно бы приударил за этой самой девицей. А не таращился на неё, как дурачок на монетку.

Ответить старику не успел — он отключился. Провёл рукой по лицу: что ж за день-то такой? Каждый норовит надавать советов.

— Приударил бы он, — хмыкнул я горько. — Я бы, может, тоже приударил. Лет десять назад.

Белый генерал. Так меня когда-то называли. Я знал, что буду военным. Отец служил, и дед, и прадед. Мать была против, хотела, чтобы я стал адвокатом. Или учителем. Или музыкантом, на худой конец.

— Ваня, — заламывала она руки, обращаясь к отцу. — Пусть Мирочка подрастёт. Может, он передумает? Ты давишь на него!

Но отец никогда не давил: он говорил, что выбирать — моё право. Я выбрал. Раз и навсегда. И никогда не пожалел. И сейчас не жалел.

Не знаю, откуда пошло это прозвище. Может, потому, что парадная форма у нас, повелителей драконов, белая, а может быть, от того, что мой Снежный был серебристым. Вообще это редкий случай, когда ледяной дракон выбирает для ментальной связки боевого огненного мага. Моя невеста Аида говорила, что он выбрал меня из-за исключительного цвета волос.

Мне тогда казалось, что и она считает меня исключительным во всём: один из самых молодых генералов армии, отличился в битвах в Тавриде, на Кафазе и в горах Стара-Планины. Обласкан двором, дружен с императором, блестящее будущее, положение в обществе.

Аида Горчакова — первая красавица Златограда, дочь министра коммерции. Гордая и неприступная. Мне она казалась богиней с эллинских небес. Я боялся дышать рядом с ней, боялся нечаянно коснуться и нарушить её недосягаемую святость. Когда она снизошла ко мне, я был самым счастливым человеком на земле.

Закрыл глаза и вздохнул. Моя последняя война. Небольшой город Башдиклер, на берегу Червлёного моря. Сто лет назад Русвения отстояла этот дикий мыс над морем и бухту. Теперь это важный логистический узел Тавриды: стоянка флота, сеть доков. Ключ к горам Кафаза, рынкам Айрана и копям Бхарата. Потерять Башдиклер — потерять землю, флот, доступ к морю. Обнажить границу и снова сделать эти земли опасными для людей.

Люди. Кругом люди. Беженцы. Город обороняли уже десять месяцев. Отбито восемь масштабных атак. И это больше не город — это крепость, наш аванпост. Если война начиналась как очередная Таврическая с Империей сельжунов, то теперь к ним присоединились другие страны Эребии: королевство Брисаксов и Конфедерация галльских земель.

Эвакуация. Междугородние порталы не вытягивали нагрузку. Военные спешно настраивали временные магические коридоры, которые постоянно разрушались вражескими войсками. Но проблема была даже не в этом. Дети. До пяти лет ребёнок не может перемещаться порталами — магическое ядро ещё не сформировано, ребёнка разорвёт потоком магии при переходе.

Сотни женщин с детьми. Кто-то плакал, кто-то стискивал зубы, ждал и провожал взглядами полными надежды и отчаяния. Лучше бы плакали. Мы отводили их группами в тыл, под постоянными налётами вражеских драконов. Потом началась эпидемия ледяной лихорадки. Лекари не справлялись, полевые госпитали были переполнены — это замедляло эвакуацию.

Я не мог ничем помочь — мы со Снежным почти не спали последние месяцы. Из двадцати повелителей осталось трое: кто-то погиб, кто-то потерял дракона, кто-то ранен, кто-то… Мы ждали подмоги и прорыва со стороны наших: вражеские войска взяли нас в плотное полукольцо, и задача состояла в том, чтобы кольцо не сомкнулось полностью. А потом пришло секретное донесение от группы разведчиков.

— Сельжуны готовят атаку ифритами, — волнуясь, сказал Стах, читая записку. Он поднял на меня растерянный взгляд. — Где найти столько магиков? Что делать, командир?

Чёртовы сельжуны с их чёртовыми ифритами!

— Но ведь использование тёмных тварей такого уровня запрещено международной конвенцией, — неуверенно сказал молодой наездник Анатолий. Совсем мальчишка, из новеньких. Мы посмотрели на него и рассмеялись.

— Забудь о конвенциях, друг, — похлопал парня по плечу Стах. — Им нужен город. И не важно, какой ценой. Ифриты — оружие отчаяния. А с победителей не будут спрашивать.

В древности ифритов могли выращивать и зачаровывать только особенно одарённые маги. А теперь технологии ушли в массовое производство. Защитить от них могли только отряды вооружённых артефактами магиков и… драконы.

Будь у нас хотя бы четыре дракона — мы бы справились. До сих пор в голове схема из боевого построения: белый дракон защищает Запад, голубой — Восток, алый — Юг, а чёрный — Север. В идеальной обороне в центре всегда золотой дракон.

Мы со Снежным направились на Запад — лицом к лицу к наступающим; справа встал Анатолий со своим чёрным Алмазом, а слева поднялся в небо Стах на алом Яриле. Под нами разворачивали защитные сети магики. Сверху мне было видно, как противник спешно отводит от моря драконов и свои корабли. В небе уже начала наливаться лиловая туча, наполненная тёмной магией. А потом они ударили.

Первым сгорел Анатолий. Они вместе с драконом вспыхнули сразу, но он успел накинуть сеть, и, пока догорали их тела, защита держалась. Первый рой ифритов мы отбросили. Второй и третий — тоже. Под прикрытием темных тварей начался мощный артиллерийский обстрел стен. Мы держали линию со Стахом столько, сколько могли.

Затем я увидел, как Яриле оторвало крыло. Дракон взревел, тяжело приземлился и уже с земли поливал наступающих потоками жидкого огня, в котором ифритовы заряды лопались и испарялись без следа. Один из следующих залпов разнёс дракона в клочья. Я на мгновение закрыл глаза.

Мы маневрировали со Снежным, как серебряная вспышка в грозовой туче. Я знал, что мы обречены, но хотели забрать с собой за грань как можно больше врагов. И потом я заметил, что с правого фланга сеть истончилась, и вражеские войска уже захватывают укрепления.

— Госпиталь, — пронеслось в голове. — Эвакуационный портал. Протянуть время.

Снежный послушно рыкнул и изменил направление своей атаки. Только ледяные драконы обладают магией холодного огня — каждый его удар похож на удар молнии. Первое ранение я не почувствовал — в пылу битвы боль притупляется. Второе пришлось в плечо — я слегка дёрнулся. Недоуменно посмотрел на свою окровавленную руку и опустил взгляд на Снежного.

Мой дракон умирал. Я слышал его мысли, чувствовал его боль и желание жить— наша связь обрывалась, оставляя в сознании болезненные вспышки. Дракон повернул ко мне огромную шипастую голову и начал медленно падать — даже погибая, он пытался меня защитить. Не помню, как мы оказались на земле.

Снежный посмотрел на меня последний раз, лизнул лицо шершавым алым языком и замер. Но за секунду до этого вокруг него появился большой мерцающий купол, который защищал умирающего меня от новых ударов тёмных артефактов. Последнее, что я помнил, — мощный взрыв и золотого дракона в тёмной вышине.

Глава 5.2

Мирослав Ильин

Стах нашёл меня через сутки под завалами крепости. Ярила успел его отбросить до того, как в дракона попал снаряд. Подошедшее подкрепление протянуло целую сеть грузовых порталов и эвакуировало большую часть защитников крепости. А через два дня Башдиклер пал.

Неприятелю достались дымящиеся развалины — мёртвые и пустые. В бухту союзные войска войти не смогли — наши потопили все корабли и суда, что стояли в гавани.

Обратно город был отбит только через семь месяцев. Скалы над морем побелели после многочисленных атак тёмными артефактами, буквально выцвели от чужой злой магии. Башдиклер исчез. Но появился Белоград — белый город, новая жемчужина Тавриды.

Всё это я узнал только через год. Меня собирали по частям, никто не понимал, как я вообще выжил. На полгода был погружён в магический сон, а потом ещё несколько месяцев находился в плотном восстанавливающем контуре.

Прогнозы лекарей были неутешительны: либо я вскорости умру от отравления тёмной магией, либо останусь парализованным до конца своей очень недолгой жизни. Слышал, как плакала мать, а сам хотел услышать голос Аиды. Кажется, я не умер сразу только потому, что решил непременно её дождаться. Падал в облака беспамятства, выныривал на мгновение и ждал.

Аида появилась в начале лета. Такая же прекрасная и величественная. Всё в ней было безупречно: причёска, платье. Каждое движение — строгое и выверенное. Говорить я ещё не мог, но этого и не потребовалось — Аида всё сказала сама. Она ни разу не запнулась, ее дыхание не сбилось ни на мгновение.

— Здравствуйте, Мирослав, — она чуть наклонила ко мне свою прелестную головку, и я вдохнул аромат её новых духов. — Рада, что ваши дела лучше.

Она помолчала, глядя на меня спокойным взглядом ярко-синих глаз. Потом посмотрела в окно и буднично сообщила, что жизнь продолжается. Что у каждого есть обязанности. Что она не может останавливаться и ждать неизвестного. Что она не собирается закрываться в четырёх стенах: её жизнь должна оставаться безупречно счастливой.

— Надеюсь, вы не обижаетесь на меня, Мирослав, — ровно произнесла она. — Предпочитаю расставить всё по местам. Мы ведь чужие друг другу. Поправляйтесь.

Именно тогда я умер по-настоящему. На неделю впал в кому, где ярко переживал все свои битвы снова и снова. И каждая из них заканчивалась тем, как Снежный и золотой дракон кружат в далёком чернильном небе. А потом я передумал умирать.

Я сидел за столом, неподвижно уставившись в точку, где только что из имаго на меня смотрел Попко.

— Вот ведь вредный старик, — буркнул я, злясь на Эпикура. — Вывел меня из строя на раз.

Глянул на часы и решил все неприятные дела закончить сегодня. Поэтому поднялся, зачаровал кабинет и направился к Войнову.

Найти кабинет лекаря не составило труда. Первый же встреченный клерк уверенно указал на чуть покосившийся флигель, притулившийся у старого, обветренного долгими зимами и летами домишки на Колокольной площади.

Я вошёл в заросший палисадник и по узкой тропинке прошёл к флигелю. На первом этаже располагалась небольшая приёмная и дверь в кабинет лекаря. Огляделся: вешалка, несколько стульев для посетителей и место для регистратора. Последнее было пустым.

— Обязательно закажите лекарство, — услышал я из-за открывающейся двери голос Войнова. — И жду вас через две недели.

Из кабинета вышел усатый мужчина средних лет, поклонился мне и был таков.

— Не прошло и года! — насмешливо проговорил лекарь. — И вот гроза межмирных якудза почтил меня своим вниманием.

— Якудза? — переспросил я, сбитый с толку таким приветствием.

— Это фармаки меня научила, — усмехнулся Войнов. — Это какие-то мощные банды.

Он оглядел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Вы, конечно, пришли не лечиться, а по делу.

— Да, — вынужденно признался я. — Мне нужно с вами кое-что обсудить.

— Не-а, — нахально протянул Войнов, а у меня вытянулось лицо. — Сначала осмотр, а потом дела. Или прощайте. Был рад встрече.

— Шантаж? — прищурился я. — В отношении должностного лица?

— Именно так, — заискрил лекарь. — Этому меня тоже фармаки научила.

— Очевидно, она плохо на вас влияет, — процедил я, раздражаясь.

— Отнюдь, — хитро усмехнулся Войнов. — Очень даже хорошо влияет. Ну, уговор? Или будем дальше препираться?

Я кивнул и вошёл в кабинет. Он был довольно большим и светлым, всё как и положено для работы лекаря.

— У вас большой флигель, — обратился я к Войнову. — Отчего же вы здесь не живёте?

— О, бывает, остаюсь ночевать, — ответил лекарь, доставая свои инструменты и надевая халат. — Но у меня здесь ещё и научная лаборатория. А хочется, знаете ли, спать в тишине и без запаха химикалий. Раздевайтесь.

Войнов окинул меня изучающим взглядом.

— До белья.

Я повиновался — быстрее начнёт, быстрее я узнаю, что нужно, и спокойно уйду.

Войнов изучал меня так досконально, что буквально прощупал каждый дюйм кожи — это было не слишком приятно, чувствовал себя подопытной крысой. Особенно лекарь долго рассматривал шрамы и незаживающие раны от тёмных артефактов. Что-то записывал в свой блокнот, поджимал губы и тихо хмыкал под нос.

— Одевайтесь, инспектор, — наконец сказал лекарь. — Осталось задать несколько вопросов. Для полноты картины, так сказать.

Одевшись, я уселся в кресло пациента и невесело усмехнулся — сколько раз за последние годы сидел в лекарских кабинетах в очередной надежде на излечение.

— Я так понимаю, что из-за остаточной тёмной магии у вас приступы, — серьёзно начал Войнов, заглядывая в свои заметки, и поднял голову. — Насколько часто?

— Обычно два раза в неделю, — безразлично ответил я. — Иногда три раза.

— Угу, — сделал запись лекарь. — Интенсивность, длительность? По шкале от ноля до десяти. Где десять — пристрелите меня немедленно.

— Длительность: от одного-двух часов до пяти-шести. Чаще по ночам, — послушно отвечал я. — Интенсивность: средний балл… семь.

— Это я понял, — подытожил Войнов. — Приступы длятся до восьми часов, волнообразно от семи до одиннадцати баллов. Она вам шепчет?

— Что? — я сглотнул и поднял встревоженный взгляд на лекаря.

— Тьма, — пояснил Войнов то, что я и так понял. — Тьма вам шепчет? Пытается взять над вашей волей верх? Это же темники класса «джинны»? Ифриты, полагаю? В вас полно тёмной магии, а задача «ифритов» усилить собственную тьму, доводя её до абсурда.

— Вы воевали? — я прищурил глаза.

— Нет, — ответил Войнов, смотря прямо на меня. — Я лекарь, мы не воюем. Наша работа — исправлять последствия.

— Где? — настаивал я.

— Лекарский поезд у Башдиклера, — сдался Войнов, — во второй весенней кампании. Когда город вернули.

Мы молча сверлили друг друга тяжёлыми взглядами.

— Вы там были, — утвердительно протянул лекарь. Он снова замолчал, и в его взгляде появилось подозрение. Войнов стал постукивать пальцами по столу, очевидно сопоставляя известные ему факты.

— Я понял, — лекарь подался вперёд и всмотрелся в меня расширившимися глазами, узнавая. — Значит, вы всё-таки живы! Ну, конечно же, ваши портреты были тогда во всех газетах, как я сразу вас не узнал. Боже, какая удача!

Я нахмурился и сложил руки на груди, а Войнов подошёл ко мне и тихо сказал:

— Вы должны знать, что спасли сотни жизней. И я, как лекарь, очень вам благодарен, — мой рот непроизвольно дёрнулся в досадной усмешке. — Ваша кровь помогла найти антидот к отравлению магией ифритов.

— Что? — я бросил на лекаря недоуменный взгляд.

— Святой Пантелеймон! — воскликнул Войнов и коротко, зло рассмеялся. — Эти придурки не только вас не вылечили, но и ничего не рассказали.

Оказалось, я был единственным человеком, которому удалось выжить после воздействия тёмных тварей такого уровня, а моя кровь стала прототипом для создания сыворотки-антидота. Во второй кампании каждому солдату в армии давали специальные капли, которые значительно нейтрализовали силу тёмной магии. Я был обескуражен.

— Слушайте, Ильин, — весело улыбнулся лекарь. — Чем больше я вас узнаю, тем больше вы мне нравитесь.

Я не мог ответить тем же и хмыкнул, но Войнов уже был поглощён какой-то идеей.

— И, — он повернулся ко мне. — Я думаю, что у меня есть несколько вариантов улучшить ваше положение.

Что лекарь говорил потом — я откровенно не понял. Он сыпал терминами, приводил примеры и запутал меня окончательно. Наконец выписал и вручил мне несколько рецептов.

— А вот это отдадите фармаки, — напутствовал меня Войнов. — Марина умница и всё сделает как нужно. И теперь важный совет.

Я поднял голову и повернулся к Войнову.

— Вам нужно улучшать эмоциональное состояние, — лекарь усмехнулся и продолжил: — Я приверженец новых подходов к терапии и активно использую в практике систему эмоциональных регистров Триксов. А вы, Ильин, жёстко застряли на низких энергетических уровнях: «вина», «стыд» и «апатия». Я мог бы переключить вас насильно, но хочу, чтобы вы научились этому сами.

— Хотите сказать, — я выгнул бровь, все еще понимая примерно половину из того, что говорил Войнов. — что нужно добавить в жизни позитива?

— Именно так, — улыбнулся лукаво Войнов. — Вот прямо взять и добавить. Не абстрактно, а на самом деле. Сходите в театр, заведите хобби, влюбитесь наконец. И, что важно, фиксируйте положительные эмоции. Каждый вечер записывайте, что хорошего случилось за день. Даже если это что-то простое, типа вкусной сосиски.

С сомнением покачал головой и усмехнулся. Светила лекарского искусства не смогли мне помочь, а какой-то провинциальный лекарь знает ответ. С другой стороны, светила давным-давно меня списали. Я ещё жив только благодаря большому магическому резерву.

— Теперь моя очередь, — после паузы произнёс Войнов, насладившись произведенным эффектом. — Чем я могу быть полезен?

— Приют, — поднял на лекаря чуть прищуренный взгляд.

— Марина. Кто бы еще, — хмыкнул Войнов и широко улыбнулся. — Сдаюсь.

Глава 6.1

И снова Марина

Как я вышла из Обережного приказа — не помню, так была занята своими мыслями. С одной стороны, адвокат Эпикур вселил надежду, что теперь всё будет хорошо, а с другой казалось, что это только начало.

— Всё-таки Ильин — отличный мужик, — подумала с улыбкой. — Сказал и сделал. Уважаю.

Жаль, что это лимитированная коллекция — мне вот такой не достался. Как там в поговорке? Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Раз сама взвалила — заметь, добровольно, — то и тащи. Не ной. Да я разве ною? Так. Печалюсь.

По дороге завернула в мастерскую к Аполлону и заказала у него дополнительные баночки для крема. Гончар обещал прислать всё завтра. Ударили по рукам, договорились, что оплата при получении, и я помчалась дальше. Когда вернулась в фарматею, то до конца рабочего дня оставалось чуть меньше получаса. Я коротко пересказала Осипу разговор с Попко, и старик ободряюще мне улыбнулся.

— Мари, — похлопал мастер меня по ладони. — Я уверен, всё обязательно будет хорошо.

Мы с Осипом посмотрели запасы, я набросала план работы на завтра. Вздохнула — выходило до фига, а мне ещё в саду работать. Ладно, дорогу осилит идущий.

Бросила взгляд в окно — улица готовилась к вечерним развлечениям. Мимо всё чаще стали прогуливаться парочки, стайками проходили парни и девчата, кто-то из служащих лавок и магазинов навострился в трактиры и ресторации. Жизнь била ключом. Только меня почему-то всё время по голове.

— Кажется, я должна была себе микстуру с бромом сделать, — проворчала тихо под нос. — Хочется шоколадку и на ручки. А не это вот всё. Мать, это ПМС.

В очередной раз вздохнула и вернулась к списку задач. А потом двери фарматеи с грохотом распахнулись: мы с Осипом и Архипом застыли — сначала показалась большая корзина, а потом и тот, кто её нёс.

— Фига се, — громко прошептал ошеломлённый Архип. Осип его одёрнул, а я присвистнула — вот это масштабы. Кому же такое роскошество достанется? Посередине фарматеи, как айсберг перед «Титаником», возвышался дети́на из магазина Игната с корзиной, полной алых роз.

— Велено барышне передать, — пробасил детинушка и шагнул в нашу сторону. Мы трое дружно сделали шаг назад. Детина на мгновение замер, задумчиво сдвинул брови, но потом легко подхватил букет и поставил перед мной.

Только воспитание не позволило уронить челюсть на прилавок. Я переводила потрясённый взгляд с корзины на бугая, потом беспомощно оглянулась на Осипа, ища поддержки, но мастер тоже выглядел растерянным.

— Э… м, — промямлила я и сглотнула.

Мне в жизни мужчины добровольно дарили цветы только два раза в году: на Восьмое марта — традиционную облезлую веточку мимозы, и хризантемы на день рождения, которые я искренне ненавидела.

Несостоявшийся муж в начале знакомства пару раз принёс одинокую розочку в целлофане, что хуже, чем ничего, если ухажеру тридцать. А теперь харизматичный мужик, который мне вообще-то никто, присылает корзину с сотней роз. Это что там? Открытка с…сердечками? Кошмар!

— Всё, конечно, очень… интересно, — подобралась я. — Зачем это?

— Мне велели — я передал, — равнодушно пожал плечами дети́на и развернулся, чтобы уйти.

— Стоять! — прикрикнула я, и бугай замер. — Заберите цветы и скажите хозяину, что он ставит меня в ложное положение.

— Велено передать, — попытался возразить дети́на, но я посмотрела на него так строго, что он чуть поуменьшился в размерах. Бросил на меня укоризненный взгляд, подхватил корзину и отправился восвояси.

В дверях посыльный столкнулся с входившими Войновым и Ильиным, а я мысленно взвыла — теперь Валька будет надо мной неделю потешаться.

— О, фармаки пользуется популярностью, — широко улыбнулся лекарь и подмигнул мне. — Учитесь, Ильин, как нужно за дамами ухаживать — осыпать их цветами и подарками.

Сдаётся мне, я покраснела и разозлилась — что за шут гороховый!

— Хорошие же были цветы, — хмыкнул Войнов и неодобрительно покачал головой. — Старался кто-то, а ты такая строгая.

— Валя, — начала я закипать. — Завидуешь, что не тебе? Завидуй молча.

— Это от Игната принесли, — встрял Архип, довольно улыбаясь. Осип крякнул и дал мальчишке подзатыльник. Парень привычно прикрыл голову, но веселиться не перестал.

Войнов с Ильиным переглянулись: лекарь удивлённо поднял брови, тоже , наверное, от медведеобразного свирепого Игната не ожидал таких розовых соплей. Инспектор поджал губы — пойми что это значит. Я сложила руки на груди: да что происходит? Какое вообще кому-то дело? Будто я дочь-подросток, а родители недовольны моим поведением.

— Вы, господа, по делу или зашли мораль читать? — выгнула я сердито бровь.

— Мы, Марина, совмещаем, — назидательно произнёс Войнов и передал мне рецепты Ильина. Я коротко глянула на обоих, и мы с Осипом начали разбирать пропись. Потом обсудили с Валентином замену некоторых компонентов.

— А я говорю, йод подходит для этой мази! — язвил Войнов.

— А я говорю, это плохое решение. Йод вызовет ожог раны. Только бальзам Фаворского - Шостаковского, — шипела я в ответ, напирая.

— Кто эти люди? Лекари самоучки? Или твои дядьки? — злился Валентин.

— Лауреаты Сталинской премии, недоучка! — не отставала я.

Спорили мы жарко, и мастер в конце концов кинулся нас разнимать, а Ильин тщетно пытался скрыть насмешливые улыбки, наблюдая за нами

— Хорошо! — воскликнул Войнов, отступая от меня. — Делай как знаешь!

— Давно бы так, — хмыкнула я удовлетворённо.

На прощание Валя напомнил, что ждёт меня у себя на Колокольной, я клятвенно обещала быть. Ильин коротко кивнул, и оба наконец-то очистили помещение — мы закрыли фарматею.

Под страхом быть наказанным перекопкой грядок я запретила Архипу упоминать злополучные цветы от Игната. Он мне решил мстить? Да за что? Мы ведь виделись всего раз! Такая подстава, учитывая, что я купца предупреждала. Весь вечер пребывала в безрадостных мыслях, проводила Архипа до калитки и остановилась на дорожке.

В воздухе медленно плыл густой, миндально-медовый, чуть горьковатый аромат — начала цвести сирень, чьи кусты густо разрослись перед домом. В детстве я всегда искала в плотных кистях цветок с пятью лепестками, чтобы загадать желание. Жалко, у взрослых так не бывает - съел цветочек и нет проблем.

До того, как опустились лиловые сумерки, я поработала в саду: привела в порядок несколько дорожек и полила редкие пока всходы. Потом налила чаю и, набросив на плечи плед, уселась на заднем крыльце. Сидела и смотрела на звёзды, что начали покрывать вечереющее небо — красиво.

Я отчаянно скучала по дому и, несмотря на то, что очень уставала, была рада тому, что загружена работой по макушку, — некогда грустить. С сожалением поднялась с крыльца и пошла в дом — утро вечера мудренее.

Последние недели вечера мои заканчивались стандартно — я активно изучала Тэту и Русвению, в чём мне помогали справочник Велеса Тайкина и книжки, что остались в библиотеке Осипа.

Что ж, в целом мир почти полностью копировал мой вариант Земли: география, политические устройства и многие исторические процессы. Правильно говорила бариста Полина — всё то же, только звучит чуть иначе. Люди везде одинаковые: воюют, болеют, делают открытия, рождаются и умирают — живут, одним словом.

Чтение Велесовой книги оставалось интригой — информация выдавалась дозированная и всегда неожиданная.

— Ну, что у нас сегодня? — в предвкушении потёрла руки, устраиваясь за кухонным столом и раскрывая справочник. Сегодня меня «наградили» информацией о типах магии и магах.

— Течения магии бессчётны, но каждому даётся своя, — я уселась поудобнее, скрестив ноги на турецкий манер. — Зелёный поток имеет власть над живой природой. Алый — укрощает огонь. Магия земли и камней — жёлтая, а воды — тёмная синь.

Что ж, это пока не новая информация. Зря я, что ли, столько аниме пересмотрела? Интересно, а как маги видят свой «цвет»? А возможно ли комбинации? Например, жёлтый плюс зелёный? Для сельского хозяйства было бы полезно. Или маги в паре работают? У Осипа какая? А у Войнова с Архипом? У Ильина понятно — огонь, он же военный. У него вон даже волосы красные.

— Есть люди, кому доступны лишь отголоски: их сила подобна летнему ручейку, — я почесала нос и хмыкнула. И здесь нет справедливости, но мал золотник, да дорог. — А есть те, чья мощь равна бушующему потоку. Магия подчиняется магическому резерву — ядру внутренней силы.

Я подняла голову и задумалась — можно ли развивать этот самый резерв? Тренировать, как мышцы? Нужно у Осипа спросить.

— Кроме магов с чистыми потоками, есть те, кому доступны смежные. Зелень рождает желтизну, а она — мать красного. Красный производит синь, чтобы та породила зелень. Так замыкается вечный круг жизни и смерти.

Ага. То есть зелёный «растительный» маг может владеть магией земли, а для красного «огневика» доступна вода, но вот синий «водный» волшебник на жёлтый «земляной» поток не влияет. Это уже совсем другое дело!

— Кроме всего прочего, встречаются маги, проходящие сквозь все потоки, не вбирая ни один и забирая всё разом, — я подергала мочку уха и перечитала написанное ещё раз. Это что за шарада? Значит, что все могут или ничего не могут? Очень сомнительные способности.

— Это белые маги. Их ядро вбирает бесконечный объём магии и себе не берёт ничего — они наполняют источники.

Да, товарищ Тайкин по уровню высокопарности текста мог смело соревноваться с Ломоносовым и Державиным. Амфибрахий ему под дых. Я захлопнула справочник и потянулась — спать пора. Подошла к своей мыльной Сковородихе.

— Ну что, моя красотка? Чем порадуешь? — я провела пальцем по ободку. Появился сильный приятный аромат, смесь терпкой пряной зелени и сливочно-пломбирной помадки, а мыльник на мгновение побелел. Я вздрогнула.