Корпоративный отдел Ада

Глава 1

Пролог: «План по душам»

Гигантский стол

Тронный зал Ада давно переоборудовали под переговорную. Исчезли котлы с грешниками, испарился запах серы (теперь здесь использовали нейтрализатор запахов «Свежесть лавы» от корпоративного клининга). Вместо этого появился стол из полированной обсидиана длиной с автобан — за ним можно было устраивать как стратегические сессии, так и корпоративы с фуршетом. Вокруг на креслах из человеческих амбиций (эксклюзивный дизайн, обивка из несбывшихся надежд) восседали Шесть Архидемонов Правления. Их называли «Большая Шестёрка», и они управляли Корпорацией «Бездна Лтд.» последние три тысячи лет.

Каждый из шестерых выглядел так, будто сошёл с обложки журнала «Адский менеджмент». У всех были бейджи с должностями, голографические визитки и личные планшеты с подпиской на «Син-нет» — корпоративную соцсеть для грешников.

В центре, во главе стола, сидел Астарот, Председатель Совета. Он был похож на уставшего топ-менеджера с горящими глазами — в прямом смысле: из глазниц вырывались языки пламени, которые он машинально тушил дорогим коньяком. Галстук съехал набок, на пиджаке виднелись следы пепла. Рядом с ним стояла кружка с надписью «Ад — это я», которую он получил на прошлом корпоративе.

— Коллеги, — начал Астарот, постучав копытом по столу. Звук получился глухим, потому что копыто было подковано титаном (чтобы не скользило по обсидиану). — Цифры за прошлый квартал меня убивают. В прямом смысле — я уже трижды перерождался от стресса. Моя страховка по эндаументу кончилась, теперь каждый раз воскресаю за свой счёт.

На огромном экране (закупленном у земной Samsung за миллион душ, с рассрочкой на тысячу лет) высветился график. Синяя линия, символизирующая поступление душ, ползла вниз, словно черепаха, которая решила заняться йогой. Красная линия (целевой показатель) уходила вверх, как график биткоина перед обвалом.

— Поступление душ упало на 7% по сравнению с прошлым годом, — продолжил Астарот, ткнув указкой из берцовой кости в экран. — Рай открыл новую программу лояльности: «Прости себя сам». Теперь любой грешник может скачать приложение, нажать кнопку «Покаяться» — и его душу списывают в пользу конкурента. Конкуренты, мать их… Теряем рынок. А у нас, напоминаю, план — рост подушного сбора на 15% к концу года.

Он сделал паузу, чтобы дать цифрам впитаться. Архидемоны заерзали. Маммон перестал перебирать золото, Бельфегор отложил свой айпад с маркетинговыми отчётами, Левиафан поправил очки (да, у него были очки, потому что он слишком много читал корпоративную переписку).

— А что у нас с планом «Подушный сбор +15% к концу года»? — скрипучим голосом спросил Маммон, CFO. Он сидел, перебирая золотые слитки (это была его версия спиннера), и выглядел как бульдог в смокинге. Короткие ноги не доставали до пола, поэтому он покачивался взад-вперёд. — Мы уже в мае, а рост — минус. Я на прошлой неделе проверил отчёты по 257 департаментам. Знаете, сколько из них выполнили квартальные KPI? Три. И то — отдел канцелярских скрепок, потому что они просто пересчитали скрепки дважды.

— Отдел убийств провалил квоту, — отчитался Бельфегор, CMO. Он был похож на мужчину средних лет с вечной мигренью, но вместо волос у него росли маленькие рожки. — Их новый продукт «Ревность с летальным исходом» не взлетел. Слишком много бумажной волокиты с трупами. Чтобы оформить одно убийство, нужно заполнить 15 форм: согласие жертвы (пусть и задним числом), разрешение на использование морока, справку об отсутствии альтернативных способов. Плюс отдел экологии требует утилизировать душу без вреда для окружающей серы. В общем, продукт убыточный.

Маммон фыркнул: — Экология? С каких пор нас волнует экология? Мы — Ад, мы должны загрязнять, а не очищать. — Это новый регламент Совета директоров Рая, — вздохнул Бельфегор. — Они подали на нас в суд за «чрезмерные выбросы скорби». Пришлось подписать меморандум о взаимном снижении загрязнений. Теперь каждый труп должен разлагаться по ГОСТу.

Астарот потёр виски (из которых всё ещё вырывались языки пламени): — А что насчёт разврата? Это наш традиционный драйвер роста.

— Рост есть, но не тот, — вздохнул Левиафан, директор по развитию. Высокий, худой, с глазами навыкате — он вечно выглядел так, будто только что прочитал финансовый отчёт за прошлый век. — Люди научились каяться через приложения. Мы не успеваем перехватывать. Например, новый сервис «HolyHookup»: человек грешит, получает уведомление «Вы нарушили заповедь», нажимает «Простить» — и всё. Наши бесы просто не успевают внедриться. Приходится переходить на ручной режим, а это дорого.

— Сколько стоит обработка одной души в ручном режиме? — спросил Астарот.

— Около трёх тысяч человеческих часов и два ведра святой воды (для нейтрализации), — ответил Левиафан. — Плюс сверхурочные бесам. Если так пойдёт дальше, мы уйдём в минус. Я предлагаю сократить расходы за счёт автоматизации.

— Автоматизация? — Маммон поперхнулся золотым слитком. — Ты предлагаешь заменить бесов роботами? В Аду? Это же смешно.

— А что смешного? — вмешался Асмодей, сидевший до этого молча. — На Земле уже вовсю используют чат-ботов для продаж. Мы можем запустить «Грех-бота» в мессенджерах. Человек пишет: «Хочу напиться», а бот ему: «Вот список ближайших баров, плюс персональная скидка 20% за душу». Эффективно и без затрат на полевых агентов.

Архидемоны зашептались. «Очередная реструктуризация», «Опять новый KPI», «Где брать кадры?», «А кто будет писать техзадание для бота?». Астарот поднял руку, и шум стих.

— Значит, так, — он встал (стол при этом жалобно скрипнул, но выдержал). — Слушайте моё решение. Создаём Отдел по повышению греховой активности населения — сокращённо ОПГАН. Временно, на период кризиса. Задача отдела: разработать и внедрить систему стимулирования грехов через легальные каналы — рекламу, контракты с земными корпорациями, программы лояльности для грешников. Никакой прямой магии, только маркетинг и менеджмент.

— А как же классические методы? — спросил Бельфегор. — Котлы, сковородки, мороки с бесами?

— Классика остаётся, но только для самых стойких, — ответил Астарот. — Те, кто не поддаётся на скидки и рекламу, получат традиционный подход. Но основную ставку делаем на маркетинг. Мы — корпорация, а не кузница страданий. Забыли наш слоган? «Ад — это выгодно».

Все нехотя кивнули. Слоган был дурацкий, но его придумал сам Астарот, и спорить было себе дороже.

— Назначаю ответственным… — Астарот обвёл взглядом присутствующих. Взгляд остановился на Асмодее. — Асмодея. Ты, старый развратник, берёшь под контроль весь маркетинг греха. Контракты с земными корпорациями, реклама, стимулирование спроса. Внедряй свои методы, но без фанатизма.

Асмодей, выглядевший как вечно небритый художник с рожками и в мятой футболке с надписью «Sex, drugs & KPI», кивнул:

— Сделаем. Только мне нужен операционный менеджер. Кто-то из свежих, желательно с земным опытом. Эти ребята знают, как продавать всё, что угодно: от пылесосов до душ. Дайте мне человека, который провалил свой последний проект на Земле, — у них самое острое чутьё на отчаяние.

— Найди, — отрезал Астарот. — Хоть из грешников, хоть из попаданцев. Хоть из числа сотрудников, которые перегорели. Мне плевать. Чтобы через месяц я увидел план по душам. Иначе…

Он не договорил. Все и так знали: иначе — спуск в Отдел Жалоб, откуда не возвращаются. Там нет ни KPI, ни кофе, ни перерывов. Только бесконечный поток голосовых сообщений от недовольных грешников, которые жалуются на качество пыток.

— А почему бы не взять кого-то из наших? — спросил Левиафан. — Например, Бельфегор хорошо разбирается в рекламе.

— Потому что вы все мыслите шаблонами, — отрезал Асмодей. — Вы не знаете, как работает современный человек. А земной менеджер знает. Он видел, как люди ведутся на «купи один — получи второй в подарок», на «последний шанс», на «скидка 90% только сегодня». Он приведёт эти методы в Ад, и мы начнём собирать души как горячие пирожки.

— Ладно, убедил, — Астарот сел обратно в кресло. — Совещание окончено. Все свободны, кроме Асмодея — останься, обсудим бюджет.

Архидемоны разошлись. Маммон, семеня короткими ногами, утащил с собой три слитка золота (никто не заметил). Бельфегор уткнулся в планшет, строча новый маркетинговый план. Левиафан поправил очки и вышел, бормоча что-то про диверсификацию рисков. В зале остались только Астарот и Асмодей.

— Слушай, — тихо сказал Астарот, когда дверь закрылась. — Я на тебя надеюсь. Если ты провалишь этот проект, меня снимут с должности. А на моё место поставят… её.

Он кивнул в сторону портрета на стене: Лилит, демоница с холодными глазами и подписью «Лучший антикризисный менеджер тысячелетия».

— Не дрейфь, — усмехнулся Асмодей. — Я найду такого менеджера, что они сами будут проситься в ад. Кстати, бюджет какой?

— Двести тысяч душ на первый квартал. И ещё пять полевых бесов в распоряжение. Выбирай любых, кроме Мелкого — он слишком шустрый, прошлый раз чуть не устроил апокалипсис в отделе доставки.

— Мелкий как раз то, что нужно, — сказал Асмодей и вышел, оставив Астарота тушить коньяком новую вспышку пламени из левого глаза.

Наш главный герой

...В ту же секунду на двадцать седьмом этаже здания «Бездна-Тауэр» (бывшая штаб-квартира одной страховой компании, выкупленная за бесценок после того, как у той отозвали лицензию) лифт открыл двери. Из него вышел мужчина в помятом костюме, с засохшей каплей кофе на галстуке и с выражением лица человека, который только что понял, что забыл дома паспорт, а заодно и ключи, и телефон, и смысл жизни.

Это был Олег Соколов, тридцать два года, бывший проджект-менеджер из земного маркетингового агентства «Реклама-Всем». Полчаса назад он умер от перенапряжения на работе: сгорел дедлайн по запуску рекламной кампании «Пей колу — живи быстро». Он сидел за компом, правил двадцатую версию баннера, вдруг почувствовал резкую боль в груди, подумал «Боже, только не сейчас, у меня же ещё отчёт по конверсии не готов», и всё. И вместо того чтобы попасть в рай или просто исчезнуть в небытии, он оказался здесь — в холле с табличкой «Бездна Лтд. Ресепшн».

Холл выглядел как приёмная любой крупной корпорации: пластиковые фикусы в горшках, стойка с журналами (номера «Адский бизнес» и «Грешник года»), кулер с водой, но вода была красноватой и пузырилась — как лава, но без запаха. На стенах висели плакаты: «Корпоративная этика: не жги коллег, даже если они этого заслуживают», «Бережливое производство грехов — наша цель», «Если ты не выполняешь KPI, ты выполняешь роль жертвы».

— Поздравляю, вы приняты! — раздался бодрый голос из динамика над лифтом. Голос был женский, с интонациями опытного HR-менеджера: сладкий, но с нотками серы. — Корпорация «Бездна Лтд.» рада приветствовать вас на позиции «Операционный менеджер отдела по повышению греховой активности». Ваш кабинет — четырнадцатый, курилка — в конце коридора, столовая — этажом ниже, но советую не ходить, там подают только угли. Не опаздывайте на планерку к Асмодею через пятнадцать минут. Опоздание карается вычетом из зарплаты. Ах да, зарплаты нет, вычеты идут из ваших будущих мук. Удачи!

Олег моргнул. Он ожидал чего угодно: белого света, встречи с умершей бабушкой, даже темноты. Но не этого. На стене, прямо напротив лифта, висела табличка из нержавейки с выгравированным текстом:

«Ад — это не место, это бизнес. Работай или страдай (но лучше работай)».

Ниже мелким шрифтом: «Курение в неположенных местах карается дополнительным кругом ада. Ответственный за пожарную безопасность — Вельзевул».

— Я что, в аду? — спросил Олег вслух. Голос прозвучал хрипло — сказалась земная привычка много пить кофе.

Из-за угла выбежало маленькое красное существо с папкой. Оно было ростом с таксу, покрыто мелкой чешуёй, с рожками, похожими на зажимы для бумаг, и глазами-бусинками. В папке лежали какие-то бумаги, часть из которых горела, но существо не обращало на это внимания.

— В корпоративном, — ответило существо, запыхавшись. — Добро пожаловать. Твоя задача — увеличить поступление душ на 15% к концу года. Ах да, меня зовут Мелкий, я твой помощник. Не пытайся дать мне другое имя, я уже привык. Пойдём, познакомлю с отчётами.

— С какими отчётами? — Олег всё ещё не мог прийти в себя. — Я только что умер, у меня даже справки об окончании курсов нет. И вообще, я маркетолог, а не… не знаю, демон какой-то.

— Вот именно, — обрадовался Мелкий. — Ты маркетолог. А нам нужен именно маркетолог. Земные менеджеры лучше всех умеют продавать людям то, что им не нужно. А мы продаём грехи. Идеальное совпадение. Пойдём, я покажу твой кабинет.

Олег машинально последовал за Мелким. Коридоры «Бездна-Тауэр» напоминали любой оупенспейс: серые стены, лампы дневного света, запах перегоревшего кофе и отчаяния. Только вместо обычных сотрудников тут сновали бесы: маленькие, большие, с копытами, с крыльями, в офисной одежде (кто-то в пиджаках, кто-то просто в набедренных повязках — дресс-код, видимо, был свободным). Все они куда-то спешили, говорили по телефонам (телефоны были человеческие, но с наклейками «Адский тариф»), стучали по клавиатурам.

— Это отдел корпоративных продаж, — Мелкий указал на стеклянную переговорку, где сидели три беса в галстуках и спорили с голограммой человека. — Они заключают контракты с земными компаниями. Например, вчера подписали с сетью супермаркетов договор: они размещают рекламу «Возьми лишнее — не пожалеешь», а мы даём им скидку на налоги. Взамен — рост греха жадности на 5%.

— А это? — Олег кивнул на дверь с табличкой «Отдел индивидуальной работы».

— Там обрабатывают конкретных людей. Приходит заявка: «механик Василий, хочет бросить пить, срочно нужен бес для искушения». Наши агенты внедряются в окружение, влияют через рекламу, скидки, социальное давление. Без магии, только менеджмент. Очень эффективно, но не всегда.

Они дошли до двери с номером «14». На двери висела табличка: «Операционный менеджер ОПГАН» — и чуть ниже, от руки приписанное: «Стучите, я в ужасе».

Олег толкнул дверь. Кабинет оказался небольшим, с окном (вид на лаву, текущую где-то внизу), столом, двумя стульями и большим экраном на стене. На столе стояла кружка с надписью «Мой грех — мои правила» и лежала стопка бумаг.

— Садись, — Мелкий запрыгнул на стул. — У нас мало времени. Через десять минут у тебя планерка с Асмодеем. Он, кстати, главный по маркетингу греха. Страшный? Нет, скорее эксцентричный. Не пытайся с ним шутить про размер его рожек — у него комплекс.

Олег сел, взял кружку, понюхал: пахло кофе, но с примесью серы. — Безопасно пить? — Относительно. Если не привыкнешь, просто будешь чаще ходить в туалет. А если привыкнешь — перестанешь замечать запах. Как на Земле с растворимым кофе.

Олег вздохнул и открыл папку. Там лежали:

Служебная записка № 1: «План по душам на текущий квартал — рост 15%. Текущее отставание — 7%».Заявка на искушение № 404: «Механик Василий Петров, 45 лет, алкоголик со стажем. Желание: бросить пить. Задача: не дать. Приоритет — высокий».Контракт с сетью баров «Рюмочная №1»: «Ад предоставляет скидку на электроэнергию в обмен на размещение рекламы "Пятница — день греха"».Памятка сотрудника: «Как правильно отправить беса на задание (инструкция для чайников)».

— И всё это я должен разрулить? — спросил Олег, чувствуя, как наваливается привычное рабочее отчаяние — то самое, которое он испытывал перед дедлайном.

— Не ты один, — ответил Мелкий. — У тебя есть я и ещё пять бесов в подчинении. Ну и бюджет. Правда, бюджет маленький, но это нормально. В Аду всегда маленький бюджет.

— А зарплата тут есть? — спросил Олег с надеждой, хотя уже знал ответ.

— Бесплатно. Но мы компенсируем адскими муками, — Мелкий оскалился, показав мелкие острые зубы. — Шучу. Три выходных в году и безлимитный кофе. А ещё если перевыполнишь план — получишь повышение. А если нет — тебя переведут в отдел жалоб. Оттуда ещё никто не возвращался.

Олег посмотрел на длинный коридор, уходящий в темноту, на красноватые лампы, на бесов, снующих с бумагами, и вдруг почувствовал странное спокойствие. Это было похоже на старую работу: тот же хаос, те же нереальные сроки, те же задачи «сделайте из ничего конфетку». Разве что вместо начальника — демон с рожками, но и земные начальники бывали похлеще.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Всё равно хуже, чем увольнение в пятницу вечером, быть не может. Пошли на эту планерку. Посмотрим, каков он, Асмодей.

Мелкий довольно потёр лапки. — Вот это правильный настрой. А теперь — запомни главное: в Аду не любят жалоб, не любят отговорок и не любят, когда говорят «невозможно». Здесь всё возможно, просто дорого. И ещё — не пей из кружки Лилит, если увидишь её кружку. Там не кофе.

Олег хмыкнул и шагнул в коридор. Где-то вдалеке играла музыка — что-то вроде корпоративного гимна «Бездна Лтд.» на мотив старой песни «Highway to Hell». Он понял, что это будет самая странная работа в его жизни. Но, чёрт возьми, хотя бы не скучная.

Интерлюдия

Пока Олег шёл на планерку, в далёком земном городе, в автосервисе «Колёсико», механик Василий Петров заканчивал ремонт старого «Логана». На часах было 17:45. Василий вытер руки ветошью и полез в карман за телефоном. Экран засветился: пришло уведомление от приложения «Здоровый образ жизни»: «Ваш план по отказу от алкоголя: 5 дней без единого грамма. Поздравляем!».

Василий улыбнулся. Впервые за десять лет он чувствовал, что может бросить. Психолог помог, бег по утрам помог, даже жена перестала пилить. Он уже представлял, как завтра утром встанет в 6 утра, пробежится по парку, выпьет зелёный чай…

Телефон пиликнул снова. На этот раз — реклама от магазина «24 часа»: «Пиво "Жигулёвское" — три по цене двух! Только сегодня! Акция заканчивается через 2 часа!»

Василий поморщился и хотел закрыть уведомление, но в этот момент с улицы донёсся голос Коляна, его собутыльника: — Саня! Кончай работать! Пятница же! Пойдём, по одной, за встречу. Ты же не тряпка?

Колян улыбался, но в его глазах на долю секунды мелькнул красный огонёк. Это был не Колян. Это был бес Мелкий, который уже получил задание от Олега (ещё до того, как Олег подписал бумаги) и внедрился в тело друга. Потому что в Аду бюрократия идёт рука об руку с инициативой.

Василий колебался секунду. Потом на телефон упало ещё одно уведомление: такси «Молния» прислало промокод «ONEPINT» на скидку 50% до бара «Рюмочная №1». Рядом с промокодом красовалась картинка: весёлый чертёнок с кружкой пива.

— Ну, по одной? — повторил Колян. — Давай, ты заслужил.

Василий вздохнул, выключил уведомление о здоровом образе жизни и полез за курткой. — Ладно, одну. И всё.

Через три часа он возвращался домой нетвёрдой походкой, держа в пакете три бутылки «Жигулёвского» (одна — бесплатно по акции). Его душа, которую он сам не заметил, сделала маленький шаг в сторону Ада. А в отчёте «Бездна Лтд.» появилась новая строка: «Василий Петров — статус: горячий грешник, шанс перехвата Раем — снижен до 15%».

В переговорной двадцать седьмого этажа Олег ещё не знал об этом. Но скоро узнает. Потому что его первая задача будет именно про Василия.

Глава 2

Глава 2. Планерка у Асмодея

По пути в переговорную

— Ну как тебе кабинет? — спросил Мелкий, семеня рядом с Олегом по длинному коридору.

— Маленький, — честно ответил Олег. — И пахнет серой. Но вид на лаву впечатляет.

— Это временно. Если покажешь результат, получишь угол побольше. И окно без копоти.

Олег покрутил в руках папку с заявками, которую ему вручили при «прибытии». Там лежала карточка механика Василия Петрова и несколько контрактов с земными компаниями.

— И куда мы сейчас идём?

— На планерку к Асмодею. Он глава нашего отдела. Ты его ещё не видел — он не присутствовал при твоём… прибытии. Но он тот ещё фрукт. Держись с ним проще, но без фамильярности.

— А кто ещё будет?

— Лилит, его зам. Вот с ней держись сложнее. Она страшная.

— Страшнее, чем архидемоны за гигантским столом?

— Другая страшная. Те — далёкие и пафосные. А эта — рядом и с планшетом. Поверь, планшет страшнее копыта.

Они свернули в боковой коридор. В конце виднелись двойные двери из чёрного стекла.

— Переговорная «Лава-холл», — прочитал Олег табличку. — Только для сотрудников с допуском «Грех-3». А у меня есть допуск?

— Теперь есть, — Мелкий приложил ладонь к сенсору. — Я оформил, пока ты разглядывал лаву. У нас электронный документооборот. Очень быстрый. Если, конечно, сервера не горят.

Двери со вздохом открылись.

Переговорная — первое знакомство с начальством

Внутри оказалось просторно. Посередине — овальный стол из тёмного стекла, похожего на застывшую лаву. Вокруг — кресла с высокой спинкой, из которых тянуло жаром. На стене висел огромный экран с графиком — синяя линия ползла вниз. В углу — кулер, но вместо воды оттуда пузырилась красная жидкость.

За столом сидели четверо незнакомцев. Олег никого из них не знал, но сразу понял: двое — явно начальники.

Первый — похож на вечно небритого художника лет тридцати пяти, только с рожками. Рожки торчали из-под спутанных волос, он машинально их поправлял. На нём была мятой футболка с надписью «Sex, drugs & KPI». Он жевал колпачок ручки и смотрел в потолок с видом человека, который забыл, зачем пришёл.

Вторая — демоница лет сорока, с пучком чёрных волос и очками в стальной оправе. Взгляд — как лазерный скальпель. Она листала планшет и даже не подняла головы, когда двери открылись.

Двое других были помельче. Коренастый бес в пиджаке, который трещал по швам, с копытами и бейджем «Рогнар». И тощее существо с длинными руками, похожее на гуманоидную сороконожку, что-то быстро печатало на ноутбуке.

— А, новенький! — воскликнул рогатый, заметив Олега. — Заходи, не стесняйся. Кресло вон то, с подогревом — проверка на прочность.

Олег сел. Кресло оказалось горячим, но терпимо. Мелкий примостился на подлокотнике.

— Ну, знакомьтесь, — продолжил рогатый. — Я — Асмодей. Глава Отдела по повышению греховой активности, он же ОПГАН. Название дурацкое, знаю, но не я придумывал. А это — Лилит, мой зам по операционке. Если вы ей надоедите — сожжёт. Не буквально, но психологически — вполне.

Лилит подняла глаза. Олег почувствовал, как температура в комнате упала.

— Олег Соколов, — сказала она ледяным тоном. — Тот самый, кто сгорел на дедлайне «Пей колу — живи быстро». Хотя, судя по всему, вы и так сгорели. Буквально.

— Так точно, — ответил Олег, не зная, как ещё реагировать.

— Провальщики иногда полезны, — продолжила Лилит. — Знают, как не надо делать. Но это мы проверим.

Она снова уткнулась в планшет. Асмодей хлопнул по столу:

— А это Рогнар — корпоративные продажи. И Зуль — IT. Если что-то сломается — к Зулю. Если Зуль сломается — к Лилит. Если Лилит сломается — беги. Вопросы?

— Да, — Олег поднял руку. — Я уже получил задание на Василия Петрова. Но хотел бы понять масштаб. Что именно от меня требуется?

— Требуется, — Асмодей подался вперёд, — чтобы Василий не бросил пить. Он наш ценный грешник, а сейчас решил завязать. Если он устоит — другие увидят пример. Нам это не нужно. У тебя в подчинении пять полевых бесов, включая Мелкого. Используй любые легальные методы: скидки, рекламу, влияние через окружение. Никакой прямой магии. Через неделю отчитываешься. Если Василий сорвётся — премия. Если устоит — Отдел Жалоб.

— А что такое Отдел Жалоб? — спросил Олег.

— Туда отправляют тех, кто не выполняет KPI, — ответила Лилит, не поднимая головы. — Оттуда не возвращаются. Ещё вопросы?

— Как я узнаю, что сработало, а что нет?

— Через SinCRM, — сказал Асмодей. — Мелкий покажет. Сейчас все свободны. Соколов, останься — Лилит познакомит тебя с системой.

Рогнар и Зуль вышли. Асмодей тоже встал, но перед уходом положил руку Олегу на плечо:

— Слушай, новенький. Я на тебя надеюсь. Астарот дал нам жёсткий план — рост душ на 15% к концу года. Если ты провалишь Василия, это будет плохой старт. А плохой старт — это плохой квартал. А плохой квартал — это моя голова на блюде. А моя голова на блюде — это твоя голова на другом блюде. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Олег.

— Отлично. Не подведи.

Асмодей вышел. В переговорной остались Олег, Лилит и Мелкий.

Знакомство с SinCRM

— Идём, — сказала Лилит и направилась к выходу. — Покажу тебе систему.

Они прошли в кабинет Олега — тот самый, с видом на лаву. Лилит села за ноутбук и жестом пригласила его подойти.

— Смотри, — она открыла ноутбук. Экран засветился алым, появилось окно входа. Логин уже был вбит: «oleg.opgan», пароль — «*******».

— Это SinCRM. Система учёта грехов, душ и контрактов. Если не научишься ей пользоваться — не протянешь и недели. Бесы начнут тебя обманывать, и ты сам попадёшь в список грешников.

— Я могу попасть в список грешников? — удивился Олег.

— Все могут. Даже я. Даже Асмодей. Просто нас пока не поймали.

Она нажала Enter. Система выглядела как гибрид корпоративной CRM и социальной сети. Слева — меню: «Грехи», «Души», «Контракты», «Бесы», «Отчёты». Сверху — строка поиска. В центре — дашборд с графиками. Красным горело: «Отставание от плана: 7%».

— Это главный экран, — сказала Лилит. — Видишь красный? Это плохо. Мы отстаём по подушному сбору. Твоя задача — сделать так, чтобы через месяц здесь было зелёное.

Она кликнула на вкладку «Души» и ввела «Петров Василий». Выскочила карточка:

text

==========================================================| ГРЕШНИК: ПЕТРОВ ВАСИЛИЙ (ID 405) || Возраст: 45 | Локация: г. Нижний Новгород, автосервис || Статус: «ГОРЯЧИЙ» (риск потери — высокий) || Основной грех: алкоголизм (стаж 10 лет) || Текущее состояние: пытается завязать || Последнее искушение: сегодня, 18:00 (частично) || Ответственный менеджер: Олег Соколов (назначен) |==========================================================

— Изучи досье, — Лилит встала. — Там всё: слабости, привычки, даже места, где он обычно пьёт. Мелкий покажет, как создавать задания для бесов. Меня беспокоить только в экстренных случаях.

Она направилась к выходу, но на пороге обернулась:

— И Соколов. Не пей из моей кружки. Она стоит в курилке. Если увидишь — обходи стороной.

— А что в ней?

— Не твоё дело.

Она вышла. Олег перевёл дух и посмотрел на Мелкого.

— Она всегда такая?

— Лучше не обсуждать начальство, — ответил бес. — Давай лучше работать. Открой вкладку «Каналы».

Олег кликнул. Появился список:

Реклама в приложениях (активно: магазин «24 часа» — скидка 3+1 на пиво; такси «Молния» — промокод ONEPINT)Влияние через окружение (бес Мелкий внедрён в друга Коляна)Контекстная реклама в поисковиках (предлагаем: «Как пить и не толстеть?»)СМС-рассылка (доступно 3 сообщения в день)

— И это всё? — спросил Олег.

— Пока всё. Но ты можешь активировать дополнительные каналы, если договоришься с другими отделами. Например, доставка еды — можно добавить промокод на пиво к заказу пиццы.

— А что насчёт психолога? В досье написано, что Василий ходит к психологу.

— Психолог — проблема. Неподкупный. Но мы воздействуем на его расписание: записали Василия на время, когда психолог устаёт. Уже сделано.

Олег потёр виски. Информации много, но он быстро вникал — сказывался опыт проджект-менеджера.

— Так, — сказал он. — Давай так. Сегодня вечером ты снова внедряешься в Коляна. Задача: предложить выпить, но не напористо, а как бы между делом. Я активирую дополнительную скидку в магазине «Вторая бутылка в подарок». Посмотрим, как отреагирует Василий.

— Понял, — кивнул Мелкий. — А если не сработает?

— Тогда будем думать дальше. Пока хватит.

Первый успех

Мелкий испарился, оставив лёгкую копоть. Олег остался один перед экраном SinCRM. Он обновил карточку Василия — статус пока не изменился. «Ничего, — подумал он. — Пройдёт пара часов, и система покажет результат».

Он открыл папку с другими заявками, чтобы не терять время. Там были досье на Лену Смирнову (разврат), Ирину Козлову (зависть), ещё нескольких «горячих» грешников. Олег делал пометки, прикидывал стратегии, привычно раскладывая задачи по приоритетам.

Где-то через час в системе щёлкнуло уведомление. Олег поднял глаза на экран — карточка Василия обновилась.

«19:05 — зафиксировано употребление алкоголя (пиво, 2 бутылки). Статус: "АКТИВНЫЙ ГРЕШНИК". Риск потери снижен до 40%.»

— Сработало, — тихо сказал Олег.

Он впервые за день испытал что-то похожее на удовлетворение. Или на то, что когда-то называлось «рабочий азарт». Он быстро набрал Мелкому сообщение в корпоративном мессенджере (тот уже получил название «Slime»):

«Вижу результат. Хорошая работа. Завтра продолжим. Нужно закрепить успех — подключи ещё и контекстную рекламу про "алкоголь снимает стресс".»

Через секунду пришёл ответ: «Есть. Кстати, Василий сейчас допивает третью. Доволен как слон. Завтра отчитаюсь.»

Олег откинулся на спинку горячего кресла и посмотрел на лаву за окном. Она текла медленно, гипнотически, напоминая, что он теперь часть этой странной машины.

— Работаем дальше, — сказал он сам себе и открыл следующую заявку.

Глава 3

Глава 3. Семь заявок на семидневку

Утро понедельника. Входящие

Олег не успел допить утренний кофе из кружки с надписью «Мой грех — мои правила», как в дверь постучали.

— Войдите, — крикнул он, дожевывая адский омлет (на вкус — как обычный, но с лёгким привкусом серы).

В кабинет ввалились трое: Горг с пачкой бумаг, Хитрюга с планшетом и незнакомый бес с бейджем «Кубатура». Последний был похож на маленький бочонок на ножках: круглый, красный, с крошечными крыльями, которые явно не могли его поднять.

— Очередь заявок, — сказал Горг, шлёпнув папку на стол. — Плановый отдел разродился. Требуют распределить бесов на неделю.

Олег открыл папку. Там лежало семь досье — по числу смертных грехов. На каждом был ярлык «Срочно».

— Они что, с ума посходили? — спросил он. — У меня пять бесов в подчинении. А тут — семь задач.

— Четыре беса, — поправил Хитрюга. — Мелкий всё ещё занят с Василием. Он сейчас в запое, но если его оставить, он может выйти из штопора.

— Четыре — не семь. Кубатура, ты кто вообще?

Бочонок представился:

— Кубатура, отдел чревоугодия. Временное усиление. Меня прислала Лилит, сказала, что у тебя нехватка рук. Я специалист по перееданию и лени. Могу внедряться в тело повара, официанта или доставщика еды.

— Отлично. Значит, нас пятеро. Пять бесов на семь грехов — это перебор. Кто-то будет вести по два.

Олег разложил досье на столе.

— Так, смотрим. Алкоголизм — уже в работе, Василий. Ведёт Мелкий. Разврат — Лена Смирнова, новая заявка. Зависть — Ирина Козлова, старая, но мы её не трогали. Чревоугодие — кто тут? А, Николай, 52 года, системный администратор. Переедание на ночь, ожирение, пытается сесть на диету. Лень — Ольга, 29 лет, фрилансер, прокрастинирует, не сдаёт проекты, но пытается начать работать. Гнев — Антон, 35 лет, водитель, вспыльчивый, ходит на курсы контроля агрессии. Сребролюбие — Эдуард, 48 лет, бизнесмен, жадный до жути, но вдруг решил заняться благотворительностью — это для нас потеря.

— Семь, — констатировал Хитрюга. — И всего пять бесов. Причём Мелкий занят, остаётся четыре активных. Тебе придётся самому вести часть заявок как операционный менеджер.

— Я менеджер, а не полевой агент, — возразил Олег.

— А в чём разница? — ухмыльнулся Хитрюга. — Ты тоже можешь внедряться. У тебя есть земной опыт. Возьми, например, зависть. Ты же бывший маркетолог, знаешь, как разжечь жадность.

Олег задумался. Мысль была неприятной, но логичной.

— Ладно. Распределяю. Алкоголизм — Мелкий (уже в деле). Разврат — Хитрюга, твоя стихия. Зависть — я сам, буду координировать удалённо через рекламу и соцсети. Чревоугодие — Кубатура, по твоей части. Лень — Горг, ты можешь через доставку и уведомления отвлекать её от работы. Гнев — Зуль, он сейчас временно свободен, пусть работает через интернет-провокации. Сребролюбие — Бугай, грубая сила? Нет, для жадности лучше подойдёт кто-то потоньше. Но Бугай справится: он внедрится в партнёра Эдуарда и предложит сомнительную сделку.

Бесы закивали. Олег раскрыл первое досье — разврат.

Разврат. Лена Смирнова

— Хитрюга, твоя цель, — Олег пододвинул планшет. — Лена, 28 лет. Удалила Tinder, перестала ходить в клубы, встречается с парнем — назовём его Сергей. Если она построит с ним серьёзные отношения, мы теряем душу. Задача — подтолкнуть её к измене или хотя бы к возвращению в приложения для знакомств.

— Легко, — усмехнулся Хитрюга. — Я внедрюсь в её лучшую подругу. Буду говорить: «Да ладно, ты ещё молодая, зачем тебе серьёзность?», «Посмотри, какие парни в Tinder, ты себя ограничиваешь». Плюс подкину рекламу «Свидание за 15 минут» с промокодом.

— Не переборщи. Нужно, чтобы она сама захотела.

— Понял. А если не сработает?

— Тогда воздействуй на Сергея. Пусть он случайно увидит уведомление на её телефоне от старого приложения. Но осторожно, без магии.

Хитрюга кивнул и испарился — Олег уже привык, что бесы исчезают с лёгким хлопком.

— Следующий.

Интерлюдия 1. Земля. Лена

Лена Смирнова сидела в кафе с подругой Катей (в которую уже внедрился Хитрюга). Они пили кофе, и Катя листала ленту в телефоне.

— Смотри, какой красавчик, — Катя ткнула экраном. — На Tinder. Он тебе лайкнул, кстати.

— У меня нет Tinder, — напомнила Лена. — Я удалила.

— Ну и зря. Ты с Сергеем уже три месяца. Скучно же.

— Мне не скучно.

— А чего ты тогда сидишь кислая? Посмотри, вон тот парень за соседним столиком на тебя смотрит.

Лена невольно повернула голову. Парень действительно смотрел. Он улыбнулся. Лена отвела взгляд, но внутри что-то ёкнуло.

В этот момент на телефоне пришло уведомление: «Tinder: 10 новых лайков. Вернись, тебя ждут».

Лена хотела смахнуть, но палец замер. Катя подлила масла в огонь:

— Ой, да посмотри хотя бы. Необязательно же отвечать.

Лена открыла приложение. И залипла на полчаса.

В Аду Олег увидел в SinCRM: «Лена Смирнова — статус: колеблется. Активность в Tinder: высокая».

— Хитрюга, докладывай.

— Подруга обработана. Лена сейчас переписывается с тремя парнями. Скоро забудет про Сергея.

— Хорошо, но не дай ей зайти слишком далеко — пусть будет на грани. Чтобы не бросила, а просто изменяла в тайне.

— Есть.

Зависть. Ирина Козлова — Олег берётся сам

Олег открыл досье Ирины. 35 лет, бухгалтер, живёт в провинциальном городе, сравнивает себя с подругами по соцсетям. Недавно взяла кредит на дорогую сумку, но теперь пытается экономить. Задача — разжечь зависть до такой степени, чтобы она влезла в новый кредит или украла.

— Ну, я маркетолог, — сказал Олег сам себе. — Умею продавать.

Он зашёл в SinCRM, раздел «Контекстная реклама». Настроил таргетинг на Ирину: соцсети, поисковые запросы, лента новостей. Добавил в её ленту посты подруг с отдохновениями: «Съездили на Мальдивы», «Новая шуба», «Муж подарил машину». Всё — фейки, созданные отделом иллюзий.

Потом запустил рекламную кампанию банка «Мгновенный кредит»: «Мечты сбываются. Одобрение за 5 минут. Первый месяц без процентов».

— Этого мало, — пробормотал Олег. — Нужно ещё социальное давление.

Он написал Хитрюге (тот уже закончил с Леной и был свободен): «Смени фокус. Внедрись в коллегу Ирины. Пусть хвастается новой покупкой и говорит: "А я взяла в кредит, всего 10 тысяч в месяц, не жалею"».

— Понял, — ответил Хитрюга. — Сделаю.

Интерлюдия 2. Земля. Ирина

Ирина сидела на работе, листая Instagram. Подруга Ленка (в которой сидел Хитрюга) выложила фото новой сумки — точь-в-точь такой, какую Ирина хотела, но не могла себе позволить. Подпись: «Купила в рассрочку. Всего 5 тысяч в месяц. Не удержалась».

Ирина вздохнула. Она посмотрела на свою старую сумку, потёртую на углах. Телефон тут же показал рекламу: «Кредит 100 000 рублей без справок. Первый месяц — подарок».

— А может, и правда? — прошептала она.

Она открыла форму заявки. В Аду Олег увидел это в реальном времени.

— Клюёт, — сказал он, и впервые за день улыбнулся.

Часть 4. Чревоугодие. Николай и переедание

Кубатура, бочонок на ножках, топтался у стола, ожидая инструкций.

— Твоя цель — Николай, — сказал Олег. — Системный администратор, работает из дома. По ночам жрёт: пицца, бургеры, сладости. Сейчас сел на диету, но слаб. Задача — сорвать диету. Чтобы он съел пиццу в час ночи и не смог остановиться.

— Проще простого, — прогудел Кубатура. — Я внедрюсь в доставщика еды. Привезу ему не заказанный бургер с надписью «Комплимент от заведения». Он съест, а потом его понесёт. Плюс через контекстную рекламу буду показывать ему ролики «Как похудеть, не отказываясь от вкусного». Иллюзия, что можно и то и другое.

— Работай. Но чтобы без перебора — не надо диабета за одну неделю. Нам нужен грешник на годы, а не труп за месяц.

— Есть.

Интерлюдия 3. Земля. Николай

Николай сидел за компьютером, жуя сельдерей. На часах — 23:00. Диета держалась уже три дня, но живот урчал предательски. На экране всплыла реклама: «Бургер с двойной котлетой — доставка за 30 минут. Первый заказ — скидка 50%».

— Не поддамся, — сказал Николай и закрыл вкладку.

В дверь позвонили. Он открыл — курьер (Кубатура) протянул пакет.

— Вы заказывали? Комплимент от нового ресторана.

— Я не заказывал...

— Бесплатно. Пробуйте, нам важно мнение.

Николай взял бургер. Понюхал. Запах был божественным. Он откусил один раз, потом второй. Через полчаса он уже заказывал добавку.

SinCRM зафиксировал: «Николай — статус: срыв диеты. Активный грешник чревоугодия».

Часть 5. Лень. Ольга и прокрастинация

Горг (тот, что обычно занимался доставкой) получил задание по Ольге.

— Ольга, 29 лет, фрилансер-дизайнер, — прочитал Олег. — Срывает дедлайны, залипает в соцсетях, но сейчас решила взять себя в руки и скачала приложение-тайм-трекер. Наша задача — не дать ей начать работать.

— Легко, — сказал Горг. — Я через рекламу буду подсовывать ей короткие видео, сериалы, смешные картинки. А когда она попытается заблокировать отвлекающие сайты — пришлю уведомление «Ваш блокировщик требует обновления» с ложной ссылкой.

— Хорошо. Добавь ещё социальную лень: пусть ей напишет подруга (внедрим туда Хитрюгу на час) и скажет: «Да отдохни ты, завтра сделаешь».

— Принято.

Интерлюдия 4. Земля. Ольга

Ольга открыла ноутбук, чтобы начать проект. Таймер на телефоне показывал 09:00. Она набрала первую букву в фотошопе и вдруг увидела уведомление: «Новый сериал "Адский офис" — первая серия бесплатно».

— Потом, — сказала она и хотела закрыть.

Но вместо этого палец сам нажал на ссылку. Прошёл час. Потом второй. Проект остался пустым.

В 12:00 пришло сообщение от подруги: «Оля, ты работаешь? Брось, давай кофе попьём. Завтра доделаешь».

Ольга вздохнула и закрыла ноутбук.

В Аду Олег увидел: «Ольга — продуктивность: 0%. Активный грех лени».

Часть 6. Гнев и сребролюбие. Коротко

Зуль (IT-бес) взялся за Антона, водителя с приступами ярости.

— Антон, 35 лет, — сказал Олег. — Ходит на курсы контроля гнева. Мы не можем дать ему успокоиться. Задача — спровоцировать на драку или скандал. Используй его окружение: пусть сосед по парковке займёт его место. Или жена скажет что-то обидное. Через контекстную рекламу подкинь статьи «Как правильно злиться — подавление гнева вредно».

— Понял. Я внедрюсь в его начальника. Пусть тот придержит зарплату на пару дней. Антон взбесится.

— Работай.

Интерлюдия 5.

Антон получил смс от начальника: «Премия задержалась на неделю». У него дёрнулся глаз. Он взял телефон и набрал номер. Разговор перешёл на крик. SinCRM зафиксировал всплеск.

Последний — сребролюбие. Эдуард, бизнесмен, который вдруг решил заняться благотворительностью.

— Бугай, твоя цель — Эдуард, — сказал Олег. — Он жадный, но сейчас под влиянием новой девушки, которая уговаривает его жертвовать деньги. Наша задача — разрушить этот союз или хотя бы заставить Эдуарда передумать.

— Я внедрюсь в его партнёра по бизнесу, — сказал Бугай. — Буду говорить: «Ты что, сбрендил? Отдавать деньги даром? Это убытки. Давай лучше вложим в новый проект».

— А если партнёр не поддастся?

— Тогда подсуну Эдуарду фальшивый счёт из благотворительного фонда с завышенными комиссиями. Пусть думает, что его обманывают.

— Одобряю.

Вечернее совещание. Сводка

К 18:00 Олег собрал всех бесов в переговорной. Лилит тоже пришла — посмотреть на результаты.

— Докладывайте, — сказал Олег.

Мелкий (по видеосвязи из тела Коляна): «Василий в запое третьи сутки. Жена уехала к маме. Он пьёт один. План перевыполнен».

Хитрюга: «Лена переписывается с тремя парнями на Tinder. Сергей заподозрил неладное. Скандал будет на этой неделе».

Олег (сам): «Ирина оформила кредит на новую сумку и телефон. Зависть разгорается».

Кубатура: «Николай заказал пиццу и бургеры на неделю вперёд. Диета забыта».

Горг: «Ольга не сделала ни одного проекта за день. Дедлайн через два дня. Стресс нарастает».

Зуль: «Антон поругался с начальником и с женой. Ещё один скандал — и он полезет в драку».

Бугай: «Эдуард заморозил перевод в благотворительный фонд. Девушка с ним поругалась. Жадность побеждает».

Лилит подвела итог:

— За один день вы обработали семь грешников по разным линиям. Это хороший показатель. Соколов, вы справляетесь. Но помните: план по душам — +15% к концу года. Один день ничего не решает. Нужна система.

— Система будет, — ответил Олег. — Завтра расширим охват на десять грешников.

— Не перегорите, — усмехнулась Лилит и вышла.

Олег остался с бесами.

— Так, ребята, — сказал он. — Отдыхайте четыре часа, потом новая смена. Мелкий, ты как?

— Держусь, — ответил бес. — Василий сейчас спит. Я тоже вздремну в его голове.

— Отдыхай. А я пока составлю план на завтра.

Олег открыл ноутбук. Семь досье, семь линий, семь грехов — и это только начало. Он чувствовал усталость, но и азарт. Как в старые добрые времена на Земле, когда нужно было запустить рекламную кампанию в сжатые сроки.

Только теперь цена была выше — не деньги, а души.

Он вздохнул и начал печатать.

Глава 4

Глава 4. Семь кругов отчётности

Часть 1. Вторник. С утра пораньше

Олег не спал вторую ночь подряд. Под глазами залегли тени, кофе уже не помогал, а лава за окном текла всё так же равнодушно. SinCRM на ноутбуке светился алым — семь активных заявок требовали внимания.

Мелкий сидел на подоконнике и чистил рожки.

— Ты выглядишь как грешник на третьем круге, — заметил он.

— Спасибо, ты тоже, — буркнул Олег. — Что по Василию?

— Запой четвёртый день. Жена не вернулась. Он вчера не пошёл на работу. Автосервис его уволит к концу недели, если не одумается. Но он не одумается.

— Хорошо. А по остальным?

Мелкий спрыгнул с подоконника и подошёл к столу.

— Давай по порядку. Ты же любишь порядок.

Олег открыл дашборд. Семь карточек, семь цветов — от жёлтого (колеблется) до тёмно-красного (в штопоре).

— Докладывай.

— Лена Смирнова, разврат. Хитрюга отработал на пять с плюсом. Она вчера вечером пошла на свидание с парнем из Tinder. Сергей, её парень, ничего не знает. Статус — «измена на подходе».

— Ирина Козлова, зависть. Ты сам вёл. Она оформила кредит на 200 тысяч. Купила сумку, сапоги, телефон. Теперь сидит без денег до зарплаты, но довольная. Зависть перешла в гордыню — считает себя лучше подруг.

— Николай, чревоугодие. Кубатура перевыполнил план. Николай заказал доставку три раза за ночь. Утром ему стало плохо, но он всё равно съел завтрак. Вес +2 кг за сутки.

— Ольга, лень. Горг работает. Она не сдала два проекта. Заказчик грозится расторгнуть договор. Ольга в панике, но вместо работы листает TikTok.

— Антон, гнев. Зуль спровоцировал его на драку с соседом. Приехала полиция. Антон теперь под следствием за мелкое хулиганство. Курсы контроля гнева он бросил.

— Эдуард, сребролюбие. Бугай убедил его не жертвовать на благотворительность. Девушка, которая уговаривала его стать лучше, ушла. Эдуард теперь один и жадный как сто чертей.

— Семь из семи, — подвёл итог Мелкий. — Неплохо для новичка.

— Неплохо — это не значит «хорошо», — ответил Олег. — Нам нужно, чтобы они не просто грешили, а оставались в системе навсегда. Лена может бросить Tinder после первого свидания. Николай — опомниться и снова сесть на диету. Нам нужны рецидивы.

— Ты предлагаешь усилить давление?

— Я предлагаю не ослаблять. Сегодня работаем по тем же семи, плюс добавим ещё пару новых, чтобы Лилит не ругалась. План по душам никто не отменял.

Олег развернул экран и начал распределять задачи на день.

Разврат: второе свидание

Интерлюдия 1. Земля. Обед. Лена.

Лена вышла из офиса и сразу закурила. Руки дрожали. Вчерашнее свидание было ошибкой — она это понимала, но остановиться уже не могла. Парень из Tinder, Максим, был навязчив. Написал ещё десять сообщений, предложил встретиться сегодня.

Сергей, её парень, ничего не подозревал. Утром он приготовил завтрак и спросил, не случилось ли чего. Лена соврала про усталость.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Максима: «Я уже в кафе напротив твоего офиса. Зайди на 15 минут, кофе и всё».

Лена хотела отказаться, но подруга Катя (в которой сидел Хитрюга) тут же подошла:

— Лен, ты чего стоишь? Пошли, я хочу кофе.

— Я не одна. Там... Максим.

— А, тот парень? Ну и что? Просто кофе. Ты же не обязана с ним спать.

Лена сдалась. Они зашли в кафе. Максим оказался симпатичнее, чем на фото. Он шутил, угощал десертами, а подруга подливала масло в огонь: «Какой обаятельный! Лен, ты везучая».

Через час Лена уже не думала о Сергее. Она согласилась на свидание завтра.

В Аду Олег видел обновление статуса: «Лена Смирнова — степень греха: высокая. Риск потери души: 8%».

— Хитрюга, — написал он в мессенджере. — На завтра запланируй третье свидание. В мотель.

— Понял, — ответил бес. — Кстати, Сергей начал что-то подозревать. Он проверил её телефон, когда она спала. Увидел переписку. Скандал будет сегодня вечером.

— Отлично. Скандал только усилит её желание изменить. Пусть думает, что он ревнивый тиран.

Зависть: кредитная спираль

Интерлюдия 2. Земля. Вечер. Ирина.

Ирина вернулась домой с новой сумкой. Дорогой, кожаной, пахнущей богатством. Она поставила её на видное место, сфотографировала и выложила в Instagram с подписью: «Не удержалась. Себе любимой».

Через пять минут пришли лайки. Подруги завидовали — она это чувствовала по скупым комментариям: «Красивая», «Дорогая?», «Поздравляю». Ирина улыбнулась.

Но тут же пришло уведомление от банка: «Первый платёж по кредиту — 15 000 рублей. Срок — завтра».

Улыбка сползла. У Ирины на счету было 2000. Зарплата — через неделю. Она не подумала о том, что кредит нужно отдавать.

— Ничего, — сказала она вслух. — Как-нибудь.

Телефон тут же показал рекламу: «Ещё один кредит? Рефинансирование со снижением ставки. Одобрение за 10 минут».

Ирина задумалась. Если взять новый кредит, чтобы погасить старый, то платёж будет меньше. И останутся деньги на ещё одну сумку.

Она не заметила, как её пальцы сами набрали номер банка.

В Аду Олег наблюдал за этим в реальном времени. Он сам настроил контекстную рекламу и таргетинг. Ирина была идеальной целью — неуверенная, жадная, ведомая.

— Соколов, — раздался голос Лилит за спиной. — Вы довольны?

Олег обернулся. Лилит стояла в дверях, сложив руки на груди.

— Да, — ответил он. — Она сейчас возьмёт второй кредит. Потом третий. Через месяц она будет должна банку полмиллиона. Зависть перейдёт в отчаяние, а отчаяние — в готовность продать душу за спасение.

— А вы не боитесь, что она найдёт выход? Например, попросит помощи у родных.

— Родные у неё далеко. А друзья — мы уже обработали. Хитрюга внедрился в лучшую подругу, та посоветует ей «не позориться перед семьёй».

Лилит кивнула.

— Вы начинаете мыслить как настоящий демон, Соколов. Это радует. Но не расслабляйтесь.

Она вышла. Олег почувствовал, что внутри опять что-то царапается. Он подавил это.

Чревоугодие: ночной дожор

Интерлюдия 3. Земля. 02:00. Николай.

Николай проснулся от того, что его желудок скрутило в узел. Он сел на кровати, потный, с одышкой. Рядом на тумбочке лежали обёртки от бургеров и пустые банки колы.

— Чёрт, — прошептал он. — Опять.

Он хотел встать и выпить воды, но ноги не слушались. В голове пульсировала мысль: «Ты слабак. Ты никогда не похудеешь. Всё равно умрёшь от инфаркта».

Телефон засветился. Уведомление от приложения доставки: «Скидка 40% на любой заказ в течение часа. Вы не спали? Мы тоже».

Николай взял телефон. Палец сам открыл меню. Пицца «Четыре сыра», картошка фри, чизкейк. Всё это стоило 500 рублей со скидкой.

— Нет, — сказал он. — Не сегодня.

Он хотел выключить экран, но нажал на кнопку «Заказать» по ошибке. Или не по ошибке.

Через 30 минут курьер (в которого был внедрён Кубатура) позвонил в дверь. Николай открыл, взял пакет, заплатил. И съел всё за 20 минут.

В Аду Кубатура отчитался:

— Цель достигнута. Николай съел 3500 калорий за один приём. Завтра у него будет отравление — но он всё равно продолжит. Я внедрил в его голову мысль: «Это последний раз». Только «последний раз» будет повторяться каждый день.

— Хорошо, — сказал Олег. — Не перестарайся с отравлением. Нам нужен живой грешник, а не труп.

— Не волнуйся, я профи.

Лень: дедлайн горит

Интерлюдия 4. Земля. 10:00. Ольга.

Ольга сидела за ноутбуком уже час. Проект был открыт, курсор мигал в первой строке, но она не написала ни слова. Вместо этого она успела посмотреть три серии «Адского офиса», прочитать новости и заказать доставку суши.

Клиент прислал сообщение: «Где макет? Срок был вчера».

Ольга написала: «Сделаю сегодня, обещаю».

Она закрыла чат и открыла TikTok. Через 15 минут — новый сериал. Ещё через час — лента в Instagram. Проект оставался пустым.

В Аду Горг докладывал:

— Ольга прокрастинирует уже 14 часов подряд. Я подсовываю ей всё новые отвлекающие факторы. Сегодня вечером клиент расторгнет договор. Она потеряет заказ. Тогда её совесть начнёт мучить — но вместо работы она уйдёт в запойный просмотр сериалов.

— А если она попытается взять себя в руки? — спросил Олег.

— Я подготовил для неё специальное уведомление от банка: «Ваш счёт заблокирован». Ложное, конечно. Она начнёт паниковать, звонить в поддержку — и потеряет ещё час. Потом выяснит, что это ошибка, но рабочий настрой пропадёт.

— Одобряю.

Гнев: драка и последствия

Интерлюдия 5. Земля. 15:00. Антон.

Антон сидел в отделении полиции. Вчера он ударил соседа по лицу — тот парковался на его место. Удар был сильным, сосед упал и рассек бровь. Вызвали полицию, написали заявление.

Адвокат (в которого внедрился Зуль) сказал: «Дело мелкое, замяли бы, но ты же ещё накричал на полицейского. Теперь придётся платить штраф 30 тысяч».

Антон взбесился.

— Это я виноват?! Он первый начал!

— Не ори, — сказал адвокат. — Или сядешь на 15 суток.

Антон сжал кулаки. Внутри всё кипело. Он хотел ударить кого-нибудь ещё — адвоката, полицейского, того свидетеля, который дал показания против него.

В этот момент пришло сообщение от жены: «Я ухожу к маме. Не ищи меня».

Антон зарычал.

В Аду Зуль зафиксировал пик гнева.

— Он сейчас разобьёт телефон, — сказал бес в отчёте. — А потом поедет к тёще. Если я правильно спровоцирую, он и её ударит.

— Не надо, — сказал Олег. — Семейное насилие — это слишком громко. Привлечёт внимание Рая. Ограничимся штрафом и потерей работы.

— Понял. Перенастрою сценарий.

Сребролюбие: одинокий богач

Интерлюдия 6. Земля. 20:00. Эдуард.

Эдуард сидел в своём кабинете и смотрел на экран компьютера. Благотворительный фонд, которому он обещал перевести миллион, прислал напоминание. Эдуард нажал «Отказаться».

Девушка, которая уговорила его заняться благотворительностью, ушла. Партнёры (один из них — с внедрённым Бугаём) сказали: «Правильно, нефига разбрасываться деньгами».

Эдуард чувствовал пустоту. Но деньги грели ему душу. Он открыл счёт в швейцарском банке, перевёл туда ещё полмиллиона. Теперь у него было достаточно, чтобы купить яхту, дом, машину. Но не было, с кем этим поделиться.

— К чёрту, — сказал он и заказал такси до ресторана.

В Аду Бугай отчитался:

— Эдуард окончательно отказался от благотворительности. Его душа теперь на 90% наша. Девушка ушла, друзей нет. Остался только бизнес и жадность.

— А что насчёт наследников? — спросил Олег.

— Никого. Он одинок. Если умрёт завтра, всё уйдёт государству. Но мы не дадим ему умереть — нам нужны его грехи при жизни.

— Хорошо. Закрепляй.

Часть 8. Вечернее совещание. Новые цели.

К 21:00 Олег собрал всех бесов в переговорной. Лилит снова пришла.

— Итоги дня, — сказал Олег. — Все семь грешников углублены в свои пороки. Лена изменяет, Ирина в долгах, Николай переедает, Ольга прокрастинирует, Антон агрессивен, Эдуард жаден. План на сегодня выполнен на 120%.

Лилит кивнула.

— Но этого мало, — сказала она. — Завтра вы получаете ещё пять заявок. План по душам на квартал — 15%. Мы пока на 9%. Нужно ускоряться.

— У нас нет свободных бесов, — возразил Олег.

— Есть. Я переведу к вам ещё двоих из отдела хаоса. Временно. И ещё — вы сами будете вести не только зависть, но и гнев. Антон — ваш. Зуль нужен для новых заявок.

Олег почувствовал, как голова идёт кругом. Семь грешников — это уже предел. А теперь плюс пять.

— Мы справимся, — сказал он, стараясь звучать уверенно.

— Надеюсь, — ответила Лилит и вышла.

Бесы зашевелились. Мелкий спросил:

— Как будем распределять новые заявки?

— Завтра утром. А сейчас — отдыхайте. У вас два часа.

Бесы разошлись. Олег остался один. Он открыл SinCRM и посмотрел на семь карточек. Все красные — активные грешники. Но красный — это не зелёный. Зелёный — это душа в кармане.

— Работаем дальше, — сказал он себе и начал готовить отчёт для Лилит.

Глава 5

Глава 5. Сбой в системе

Утро третьего дня. Тревожный звонок.

Олег спал на столе — второй раз за неделю. Голова лежала на папке с заявками, носом он уткнулся в карточку Ирины Козловой. Во сне ему снились кредиты, пицца и бесы, танцующие вокруг котла.

— Просыпайся! — Мелкий тряс его за плечо. — Василий в больнице!

Олег подскочил как ужаленный.

— Что значит в больнице? Он же в запое.

— Был. А сегодня утром у него случилась рвота с кровью. Жена — та самая, которая уехала к маме, — вдруг вернулась и вызвала скорую. Сейчас он в реанимации. Врачи говорят: острое отравление алкоголем, возможно, язва желудка.

Олег схватился за голову.

— Как это случилось? Вы же должны были контролировать дозу!

— Не я один. Кубатура тоже подсуетился — вчера вечером Василий съел острую пиццу перед бутылкой. Вот и получилось.

— А ты? Ты был в Коляне!

— Я спал. Василий пил один в три ночи. Я не могу быть с ним 24/7, мне тоже нужна передышка.

Олег открыл SinCRM. Карточка Василия горела ярко-красным, но статус изменился: «Временно недоступен. Находится в медицинском учреждении. Риск потери души — 60%».

— Шестьдесят процентов, — прочитал Олег. — Это почти потеря. Если он выкарабкается и решит бросить насовсем...

— Мы потеряем душу, — закончил Мелкий. — И Лилит спросит с тебя.

Олег почувствовал, как холодный пот стекает по спине.

— Срочно собирай всех бесов. Совещание через десять минут.

ЧП на планерке

В переговорной «Лава-холл» было тесно. Пять старых бесов, двое новых (из отдела хаоса) и Лилит, которая сидела во главе стола с выражением «я вас всех тут закопаю».

— У нас проблема, — начал Олег, стараясь говорить твёрдо. — Василий Петров в реанимации. Врачи дают ему шанс, но если он выживет, есть риск, что он завяжет с алкоголем навсегда.

Лилит подняла бровь.

— Как это случилось, Соколов? Вы отвечали за дозировку.

— Переработали. Кубатура перестарался с острой пищей. Мелкий вовремя не подстраховал. Но сейчас не время искать виноватых. Нужно спасти душу.

— Каким образом? Он в больнице, под наблюдением врачей. Прямая магия запрещена.

— Без магии. — Олег развернул экран. — У нас есть контракт с больницей. Через него мы можем влиять на медперсонал. Например, медсестра может «случайно» принести ему не тот препарат, который усилит тягу к алкоголю. Или сосед по палате, внедрённый бесом, предложит «после выписки отметить выздоровление».

Лилит задумалась.

— Рискованно. Если Рай узнает, что мы работаем через больницы — будет скандал. Но... альтернативы нет. Василий слишком ценный грешник. Хорошо, действуйте. Но если провалитесь — Отдел Жалоб.

Олег кивнул. Бесы заерзали.

— Теперь по остальным, — продолжил он. — У нас добавилось пять новых заявок. План по душам не ждёт. Распределяю:

— Мелкий — переключается с Василия на больницу. Внедриться в медсестру.

— Кубатура — остаётся на Николае, но аккуратнее с дозами.

— Хитрюга — Лена Смирнова, разврат. Усилить давление, но без скандалов.

— Горг — Ольга, лень. Добавить ей ещё один срыв дедлайна.

— Зуль — Антон, гнев. Подтолкнуть к драке с врачом.

— Бугай — Эдуард, сребролюбие. Убедить его уволить партнёра, который предлагал благотворительность.

— Новые бесы (Нюхач и Сопля) — займутся чревоугодием и завистью по дополнительным заявкам.

— А зависть (Ирина) — я сам, как и раньше.

— Все поняли?

— Да, — ответили бесы хором.

— Работаем.

Интерлюдия: больничный коридор

Земля. Областная больница. Палата № 7.

Василий лежал на койке, бледный, с капельницей в руке. Рядом сидела жена — та самая, которая уехала к маме, но вернулась. Она плакала.

— Зачем ты это делаешь с собой? — спросила она шёпотом.

Василий молчал. Ему было стыдно и больно. Физически — от язвы. Морально — от того, что он снова подвёл всех.

Вошла медсестра (в тело которой уже внедрился Мелкий). Она проверила капельницу, поправила подушку и тихо сказала:

— Ничего, оклемается ваш. Мужчины — они такие. Главное, чтобы после больницы не запил. А то у нас был один пациент — вылечили, а он на радостях — и в магазин. Через неделю вернулся.

— Я не буду, — прошептал Василий.

— Конечно, не будете, — улыбнулась медсестра. — Только вот лекарство вам нужно принимать строго по часам. Если пропустите — организм потребует алкоголь. Так что мы вам поможем.

Она вышла. Василий закрыл глаза.

В Аду Мелкий отчитался:

— Я подкинула ей мысль давать ему лекарство, которое снижает тягу к алкоголю. Но на самом деле — это плацебо. Он будет думать, что лечится, а зависимость останется.

— Хорошо, — ответил Олег. — Главное — чтобы он не бросил совсем.

Разврат: третий лишний

Земля. Квартира Лены.

Лена сидела на кухне, смотрела в стену. Вчера у неё было третье свидание с Максимом. Всё закончилось в мотеле. Теперь она чувствовала себя грязной.

Сергей, её парень, ещё не знал. Но он чувствовал неладное. Утром он спросил:

— Ты где была вчера?

— У подруги.

— Врёшь.

— Не вру.

— Я видел твой телефон. Переписка с Максимом.

Лена замерла. Сергей выложил на стол распечатку. Там было всё — сообщения, фото, даже адрес мотеля.

— Ты... проверял мой телефон? — спросила она слабым голосом.

— А ты думала, я слепой?

Начался скандал. Лена плакала, Сергей кричал, соседи стучали по батареям. В итоге он собрал вещи и ушёл.

Лена осталась одна. Она хотела позвонить Максиму, но тот не отвечал. Хитрюга, который сидел в теле подруги, тут же прислал сообщение:

«Лен, не переживай. Такие, как Сергей, не ценят. А Максим просто занят. Завтра он объявится. А пока выпей вина, расслабься».

Лена открыла холодильник. Там стояло вино — акционный подарок от магазина «24 часа». Она откупорила бутылку и выпила полстакана залпом.

В Аду Хитрюга доложил:

— Сергей ушёл. Лена теперь свободна. Максим завтра вернётся, но уже с другим намерением — он будет предлагать ей переехать к нему. Лена согласится, потому что боится одиночества. Разврат перерастёт в сожительство без обязательств.

— А как же её совесть? — спросил Олег.

— Мы её отключили через вино и сообщения подруги. Она уже почти не чувствует.

— Отлично.

Зависть: спираль затягивается

Земля. Квартира Ирины.

Ирина сидела перед телефоном и плакала. Ей пришло письмо из банка: «Просрочка по кредиту. Штраф — 5000 рублей. Если не оплатите в течение 3 дней, передадим дело коллекторам».

У неё не было денег. Ни копейки. Зарплата только через две недели. Она попыталась взять новый кредит, чтобы погасить старый, но банк отказал — плохая кредитная история.

Подруга (Хитрюга) тут же позвонила:

— Ира, слышала, у нас на работе есть вакансия на полставки. Платят чёрной наличкой. Я могу устроить.

— А что делать?

— Да ничего сложного — обзванивать клиентов, предлагать дополнительные услуги. Комиссионные — 20%.

Ирина согласилась. Она не знала, что «дополнительные услуги» — это навязывание кредитов людям, которые и так едва сводят концы с концами. Но она уже была в той точке, где не выбирают.

Олег, наблюдая через SinCRM, одобрительно кивнул. Ирина теперь не просто завистница, а соучастница греха. Это повышало её «ценность» для Ада.

Часть 6. Конфликт с Раем: небесное вмешательство

Внезапно SinCRM издал тревожный сигнал. Олег увидел всплывающее окно:

«Внимание! Зафиксировано вмешательство конкурента. Объект: Лена Смирнова. Канал: сообщение от неизвестного номера. Текст: "Ты можешь остановиться. Просто попроси помощи". Источник: Рай (вероятность 89%)».

— Чёрт, — выругался Олег. — Они перехватывают инициативу.

Он срочно вызвал Хитрюгу.

— У нас проблема. Рай отправил Лене сообщение с призывом остановиться. Нужно его нейтрализовать.

— Как?

— Сделай так, чтобы она подумала, что это Сергей её троллит. Пусть она разозлится и удалит сообщение.

— Понял.

Интерлюдия. Лена.

Лена смотрела на экран телефона. Незнакомый номер прислал текст: «Ты можешь остановиться. Просто попроси помощи».

Она замерла. Это было странно. Ни имени, ни подписи. Сердце ёкнуло — может, это знак?

Тут же пришло второе сообщение, уже от подруги (Хитрюги): «Лен, это Сергей. Он создал фейковый номер, чтобы тебя запугать. Не ведись. Он просто хочет, чтобы ты страдала».

Лена поверила. Она удалила первое сообщение, заблокировала номер и допила вино.

В Аду Хитрюга облегчённо выдохнул:

— Нейтрализовано. Рай отступил.

— Молодец, — сказал Олег. — Но предупреждён — значит вооружён. Рай будет атаковать снова. Нужно усилить защиту наших грешников. Отключите им все каналы, через которые может прийти «спасение». Соцсети, мессенджеры, даже почту.

— Это дорого стоит, — заметил Мелкий. — Бюджет не резиновый.

— Напишу Лилит. Пусть выделяет дополнительные души.

Вечерний отчёт. Недовольство начальства.

К 20:00 Олег собрал бесов. Лилит пришла с планшетом и убийственным выражением лица.

— Итоги дня, — начал Олег. — Василий в больнице, но под контролем. Лена бросила Сергея и переехала к Максиму. Ирина влезла в долги и устроилась на сомнительную работу. Николай снова переел — вес +3 кг за сутки. Ольга потеряла второго клиента. Антон подрался с соседом по лестничной клетке — полиция завела дело. Эдуард уволил партнёра и остался в гордом одиночестве. Плюс новые заявки: две обработаны, три в работе.

— Звучит неплохо, — сказала Лилит. — Но есть одно «но». Василий выпал из системы как минимум на неделю. Его душа под угрозой. Вы это допустили, Соколов.

— Мы переработали, — признал Олег. — Это моя ошибка. Я не проконтролировал дозировку.

— Ошибки стоят бюджета. Я вычитаю из вашей премии 10 душ.

— У меня нет душ.

— Будут. Когда вы выполните план. А пока — работайте. И следите, чтобы никто больше не попал в больницу. Рай только этого и ждёт.

Она вышла. Бесы притихли. Олег почувствовал, как стены сжимаются.

— Шеф, — сказал Мелкий. — Ты как?

— Нормально, — соврал Олег. — Работаем дальше. Завтра поднимаем Василия любыми средствами. Мелкий, ты остаёшься в больнице круглосуточно.

— А спать?

— Будешь спать в теле медсестры. Она работает посменно.

— Жёстко.

— Это Ад, Мелкий. Привыкай.

Олег закрыл ноутбук и вышел в коридор. Лава за окном текла красная, тягучая, как кровь. Он вспомнил свою старую работу — дедлайны, клиенты, отчёты. Там было стрессово, но там не было душ. Здесь цена ошибки — вечность.

— Ничего, — сказал он себе. — Справлюсь.

И сам не поверил.

Глава 6

Глава 6. Свежая кровь

Утренняя сводка. Старые грехи — коротко

Олег проснулся в своём кресле. Шею заклинило, во рту — привкус серы и вчерашнего кофе. Мелкий уже сидел на подоконнике и листал планшет.

— Доброе утро, шеф. Короткая сводка по старым клиентам, чтобы не забыл.

— Давай.

— Василий — всё ещё в больнице. Медсестра под контролем. Врачи говорят, через два дня выпишут. Жена навещает, но мы подкидываем ей мысли об измене. Скоро она сама уйдёт к любовнику.

— Лена — живёт с Максимом. Он оказался ревнивым тираном. Она уже жалеет, что бросила Сергея. Но мы подкидываем ей вино и мысли «ничего, потерплю».

— Ирина — взяла третий кредит. Долг — 500 тысяч. Коллекторы звонят каждый день. Она на грани паники.

— Николай — вес перевалил за 120 кг. Врач прописал диету. Кубатура уже внедрился в диетолога и советует ему «разгрузочные дни на бургерах».

— Ольга — потеряла третьего клиента. Сейчас без работы, но вместо поисков нового заказа смотрит «Адский офис» на повторе.

— Антон — под судом за драку. Адвокат (наш человек) советует ему «признать вину и заплатить штраф». Антон злится, но денег нет. Ещё одна драка — и условный срок.

— Эдуард — уволил всех партнёров, остался один. Сейчас покупает яхту. Душу продаст за скидку на топливо.

— Итого: шесть из семи в активной фазе. Василий — под вопросом.

Олег потёр виски.

— Ладно, это мы знаем. Теперь — новенькие. Кого нам прислал плановый отдел?

— Пятерых. Все — горячие. Лилит сказала: «Соколов должен взять их лично. Хватит прохлаждаться».

— Я не прохлаждался, я спал на столе.

— Это в Аду считается прохлаждением.

Олег вздохнул и открыл новую папку.

Пятеро новых

Первое досье: Михаил, 29 лет, гордыня.

Михаил — успешный блогер. У него миллион подписчиков, дорогая машина, девушка-модель. Но в последнее время его популярность пошла на спад. Новые блогеры обходят его по просмотрам. Михаил в ярости — он считает себя лучшим, а все остальные — бездарями.

Задача: разжечь гордыню до такой степени, чтобы он начал травить конкурентов, покупать ботов и хвастаться несуществующими успехами.

— Кто поведёт? — спросил Олег.

— Нюхач свободен, — сказал Мелкий. — Он специалист по соцсетям. Может внедриться в комментаторов, писать хвалебные отзывы. Или наоборот — подсылать троллей, чтобы Михаил злился и доказывал своё превосходство.

— Пусть Нюхач и ведёт. Но без перебора — не надо, чтобы он ударил фаната.

Второе досье: Светлана, 34 года, уныние.

Светлана — домохозяйка. У неё двое детей, муж-дальнобойщик. Она чувствует, что жизнь прошла мимо. Целыми днями лежит на диване, смотрит сериалы, не убирается, не готовит. Дети запущены, муж приезжает — а она в халате и с пустыми глазами.

Задача: не дать ей выйти из депрессии. Уныние — один из самых прибыльных грехов, потому что он ведёт к остальным.

— Сопля, твоё, — сказал Олег. — Ты же из отдела лени? Вот тебе профильный клиент.

— Принято, — ответил Сопля, бес с вечно сонными глазами. — Я внедрюсь в её подругу, которая скажет: «Да расслабься, все так живут». И подсуну рекламу антидепрессантов — пусть думает, что таблетки решат всё.

Третье досье: Геннадий, 55 лет, сребролюбие (классика).

Геннадий — пенсионер. Живёт скромно, но не бедно. Внуки просят деньги на игрушки — он даёт. Но тут ему пришло письмо из «банка»: выигрыш миллиона, нужно перевести 10 тысяч для оформления. Геннадий уже собрался перевести, но соседка отговорила.

Задача: убедить его, что соседка врёт из зависти. Довести до перевода денег мошенникам.

— Хитрюга, это твой профиль. Ты любишь пожилых.

— Есть. Я внедрюсь в его другого соседа, который скажет: «А я уже перевёл и получил выигрыш. Ты чего, боишься?».

— Работай.

Четвёртое досье: Виктор, 42 года, гнев (семейный).

Виктор — отец двоих детей. Он вспыльчивый, но старается держать себя в руках. Недавно начал ходить к психологу, потому что дети его боятся.

Задача: спровоцировать скандал с женой, желательно с рукоприкладством. Тогда семья распадётся, и Виктор уйдёт в запойный гнев.

— Зуль, твой. Ты умеешь работать через интернет. Подкинь ему статью «Жена изменяет — 10 признаков». И пусть его телефон случайно покажет сообщение от «любовника».

— Сделаю.

Пятое досье: Анастасия, 25 лет, зависть (лайт-версия).

Анастасия — студентка. У неё есть подруга, которая богаче, красивее и успешнее. Настя постоянно сравнивает себя и страдает. Недавно подруга выложила фото с Мальдив — Настя чуть не разбила телефон.

Задача: перевести зависть в действие — пусть она украдёт у подруги косметику или начёт распускать слухи.

— Это я сам, — сказал Олег. — Мне нужна практика. А вы работайте со своими.

Интерлюдия: гордыня блогера

Земля. Студия Михаила.

Михаил сидел перед камерой и снимал новое видео. Тема: «Почему я лучший блогер рунета». Он уже час перезаписывал вступление, потому что чувствовал — не так, не убедительно.

В комментариях к прошлому видео писали: «Ты уже не тот», «Вова лучше», «Сдулся».

Михаил бесился. Он открыл телеграм-канал и увидел пост конкурента — тот набрал 2 миллиона просмотров за день.

— Как? — заорал Михаил. — У него же нет таланта! Он просто лайки накручивает!

В этот момент в чат зашёл Нюхач (внедрённый в менеджера). Менеджер сказал:

— Мих, а давай тоже накрутим? У меня есть знакомый, ботов продаёт. Недорого.

— Я что, похож на ботовода? — возмутился Михаил.

— Ты похож на того, кто теряет популярность. Выбирай: гордость или деньги.

Михаил задумался. Через пять минут он перевёл менеджеру 50 тысяч за 100 тысяч ботов.

В Аду Нюхач доложил:

— Цель достигнута. Михаил теперь на крючке. Если Рай узнает — его канал заблокируют. А мы будем шантажировать.

— Хорошо, — сказал Олег. — Но не дай ему опомниться. Пусть заказывает ещё ботов.

Интерлюдия: унылая Светлана

Земля. Квартира Светланы.

Светлана лежала на диване уже шестой час. На кухне грязная посуда, дети смотрят мультики в телефоне, в комнате пыль. Ей было всё равно.

Подруга (Сопля) прислала голосовое:

— Свет, ты как? Я тоже сегодня ничего не делала. День такой — ленивый. Давай закажем пиццу и посмотрим сериал вечером?

— Давай, — ответила Светлана.

Она даже не поднялась. Заказала пиццу через приложение (акция — скидка 30% за автопродление подписки). Пиццу привезли через час. Она съела половину, остальное оставила детям.

В Аду Сопля отчитался:

— Уныние прогрессирует. Она перестала мыться, дети ходят грязные. Муж приедет через три дня — устроит скандал. Мы подкинем ей мысль, что «муж — тиран, надо разводиться».

— А если она разведётся?

— Тогда она останется одна с детьми и без денег. Уныние перейдёт в отчаяние. А отчаяние — в готовность на любой грех.

— Одобряю.

Интерлюдия: пенсионер и мошенники

Земля. Квартира Геннадия.

Геннадий сидел за столом и перечитывал письмо из «банка»: «Вы выиграли 1 000 000 рублей. Для получения переведите 10 000 на указанный счёт».

Соседка снизу, тётя Клава, сказала: «Это мошенники, Гена, не ведись». Но тут зашёл сосед сверху, дядя Петя (в которого внедрился Хитрюга), и сказал:

— Гена, а я перевёл. И получил! Вот, на телефон пришли деньги. Правда, не миллион, а 500 тысяч, но всё равно.

Геннадий засомневался. Дядя Петя показал ему поддельный скриншот перевода.

— Так ты переведи, чего боишься? Десять тысяч — не деньги.

Геннадий достал карту. Пальцы дрожали. Он ввёл номер счёта, сумму — и нажал «Отправить».

Деньги ушли. Через час выяснилось, что никакого выигрыша нет. Дядя Петя исчез, тётя Клава сказала: «А я же тебя предупреждала».

Геннадий заплакал. Он потерял последние сбережения.

В Аду Хитрюга потирал руки:

— Старик в отчаянии. Теперь он пойдёт в церковь — а мы отправим туда нашего попа, который скажет: «Бог послал тебе испытание. Но ты можешь облегчить душу, пожертвовав ещё».

— Не перегибай, — сказал Олег. — Пенсионеры — не наш профиль. Ограничимся одним разорением.

— Понял.

Интерлюдия: семейный гнев

Земля. Квартира Виктора.

Виктор вернулся с работы уставший. Дети не слушались, жена кричала на них. Он хотел просто лечь и уснуть, но тут на телефоне всплыла статья: «10 признаков, что жена изменяет».

Виктор открыл. Пункт первый: «Она часто задерживается на работе». Жена работала в магазине и действительно приходила поздно. Пункт второй: «Она критикует тебя без повода». Жена сегодня сказала, что он плохой отец.

Сердце заколотилось. В этот момент пришло смс с неизвестного номера: «Привет, милый. Когда увидимся? Твоя жена не узнает».

Виктор закипел. Он выбежал на кухню, где жена мыла посуду, и закричал:

— Ты мне изменяешь?!!

— Ты с ума сошёл? — ответила она.

Он схватил её за руку. Она вырвалась. Он ударил кулаком по стене. Дети заплакали.

Приехала полиция. Соседи вызвали.

В Аду Зуль доложил:

— Виктор арестован на 15 суток за хулиганство. Жена подаёт на развод. Он потеряет семью, работу (его уволят). Гнев перейдёт в депрессию — и тогда мы его добьём.

— Молодец, — сказал Олег. — Но следи, чтобы он не покончил с собой. Нам нужны живые грешники.

Анастасия: Олег работает сам

Земля. Общага. Комната Анастасии.

Настя листала Instagram подруги. Та выложила новую сумочку — Louis Vuitton. Подпись: «Спасибо папе».

Настя завидовала так, что руки тряслись. Её родители — учителя, денег нет. Она работает в кафе, еле сводит концы.

В этот момент в её ленте появилась реклама: «Кредит на мечту. Первый месяц — 0%».

Настя задумалась. Сумочка стоила 150 тысяч. Если взять кредит на год, платить по 12 тысяч в месяц. Это почти вся зарплата.

— Не надо, — сказала она вслух.

Но реклама всплыла снова, уже с другим текстом: «Ты этого достойна. Не отказывай себе».

Настя открыла форму заявки. В Аду Олег видел каждый её клик. Он сам настроил таргетинг, сам подобрал текст, сам отправил уведомление. Он чувствовал себя... как раньше, в маркетинге. Только теперь продавал не колу, а душу.

— Я беру, — прошептала Настя и нажала «Отправить».

Одобрение пришло через минуту. Деньги упали на карту. Она тут же заказала сумочку.

— Готово, — сказал Олег в пустоту. — Ещё одна.

И почувствовал пустоту внутри.

Часть 8. Вечер. Отчёт Лилит

Лилит вошла без стука. Олег сидел за столом, смотрел на семь новых карточек — все горели красным.

— Неплохо для одного дня, — сказала она. — Вы обработали пятерых новых и не потеряли ни одного старого. Василий выписывается послезавтра — его встретит Мелкий в теле соседа. План по душам вырос до 11%.

— А должно быть 15.

— Будет. Если вы не сбавите темп.

Она помолчала.

— Соколов, я наблюдаю за вами. Вы эффективны. Но вы не счастливы.

— Это Ад, — ответил Олег. — Здесь не место счастью.

— Верно. Но и место сомнениям — тоже. Я вижу, как вы смотрите на карточки. Как будто жалеете их.

Олег промолчал.

— Выбросьте это из головы, — сказала Лилит. — Или вы с нами, или вы — как они. Выбирайте.

Она вышла. Олег остался один.

Он открыл ноутбук. Семь новых душ — и пять старых, которые ещё не потеряны. Всего двенадцать. План — 15% роста. До конца года — ещё три месяца.

Он закрыл глаза и увидел Василия в больнице, Лену с бутылкой, Ирину с кредитным договором. И себя — за столом, с сияющим экраном.

Глава 7

Глава 7. Клуб «Адский огонь»

Коротко о новых

Олег открыл утреннюю сводку. SinCRM светился всеми цветами радуги — двенадцать активных грешников требовали внимания. Мелкий сидел на столе и грыз адское яблоко.

— По новым, — начал Олег, листая карточки. — Михаил-блогер накрутил ботов, но популярность всё равно падает. Он в ярости, вчера обматерил подписчика в прямом эфире. Нюхач докладывает: готов перейти к травле конкурентов.

— Светлана-домохозяйка не мылась третьи сутки. Дети в школе, муж в рейсе. Сопля прислал фото: она заказала пятую пиццу за два дня. Уныние переходит в чревоугодие.

— Геннадий-пенсионер перевёл мошенникам ещё 20 тысяч. Хитрюга говорит, что старик теперь готов продать квартиру за «гарантированный выигрыш». Жалко, но работаем.

— Виктор-семьянин вышел из полиции. Жена подала на развод. Зуль внедрился в его адвоката и советует «отсудить детей». Гнев перерастает в жестокость.

— Анастасия-студентка получила сумочку. Теперь хочет телефон. Я вчера подсунул ей рекламу рассрочки. Она взяла. Зависть растёт.

Мелкий кивнул:

— Пять из пяти. Но Лилит сказала, что план по душам всё ещё 11%. Нам нужно ускорение.

— Ускоримся, — Олег переключил экран на старых грешников. — Смотри, что творится с Леной. Разврат зашкаливает.

На карточке Лены Смирновой горел красный индикатор: «Степень греха: критическая. Активность: 98%».

— Что она вчера вытворяла? — спросил Олег.

— Читай отчёт Хитрюги, — Мелкий пододвинул планшет.

Разврат

Интерлюдия. Земля. Квартира Лены — вечер пятницы.

Лена сидела перед зеркалом и красилась. Максим, её новый сожитель, стоял в дверях и смотрел на неё волком.

— Ты куда собралась? — спросил он.

— В клуб. С подругой.

— Без меня?

— Ты не любишь клубы.

— Я не люблю, когда моя девушка ходит по клубам одна.

Лена повернулась к нему. За последнюю неделю она устала от его ревности. Максим проверял её телефон, запрещал общаться с бывшим, требовал отчёта о каждом шаге.

— Я не твоя собственность, — сказала она холодно.

— Ах, не собственность? — Максим шагнул вперёд. — Тогда собирай вещи и вали.

— С удовольствием.

Она кинула помаду в сумку, накинула куртку и вышла, хлопнув дверью. В подъезде её ждала подруга Катя (в которую был внедрён Хитрюга).

— Молодец, что ушла, — сказала Катя. — Он козёл. Пойдём, оторвёмся.

Клуб назывался «Адский огонь» — Олег позже узнал, что это был один из подконтрольных проектов корпорации. Вход — по промокоду, скидка на выпивку — 50%. Лена и Катя прошли без очереди.

Внутри гремела музыка. Лена сразу заказала три коктейля. Выпила залпом. Голова закружилась приятно.

— Смотри, какой красавчик, — Катя кивнула на высокого брюнета у барной стойки.

— Не хочу.

— А зря. Он на тебя смотрит.

Брюнет подошёл сам. Представился Денисом. Через пять минут они уже танцевали. Ещё через десять — целовались. Катя исчезла — по заданию Хитрюги она ушла в другой конец клуба, чтобы не мешать.

Денис шепнул Лене на ухо:

— Пойдём в туалет.

— Здесь? — она удивилась.

— А чего стесняться?

Лена колебалась секунду. Потом вспомнила, как Максим на неё кричал, как Сергей её бросил, как ей было плохо. «А, будь что будет», — подумала она и пошла за Денисом.

В туалете было тесно и грязно. Денис закрыл дверь. Они начали целоваться. В этот момент зашли двое его друзей — Кирилл и Паша.

— О, Дэн, ты тут не один? — усмехнулся Кирилл.

— А вы идите, — сказал Денис.

— Не хочешь разделить?

Лена хотела возразить, но алкоголь и обида на Максима сделали своё дело. Она промолчала. Через минуту она уже была с тремя.

Хитрюга, сидевший в теле Кати, наблюдал через приоткрытую дверь и довольно ухмылялся.

АД. Олег и Мелкий смотрят экран.

— Ты это видел? — спросил Мелкий, показывая на карточку Лены. — Только что зафиксировано: групповой разврат в общественном месте. Степень греха — максимальная.

— А она не против? — спросил Олег.

— Она уже ничего не соображает. Коктейли были с нашей добавкой — лёгкий морок без магии, просто усиление эффекта. Завтра она проснётся и будет в ужасе. Но мы не дадим ей опомниться. Катя скажет: «Ничего страшного, все так делают».

— А если она пойдёт в полицию?

— Не пойдёт. Мы подкинем ей мысль, что сама виновата. Стыд и страх — лучшие помощники.

Олег помолчал.

— Хорошо. Пусть Хитрюга закрепит успех. Завтра — новое свидание, но уже без морока. Пусть сама выбирает.

— Есть.

Чревоугодие. Николай.

Николай сидел перед телевизором. Вес перевалил за 130 кг. Врач сказал: «Ещё 10 — и сердце не выдержит». Николай испугался и решил сесть на гречневую диету.

Кубатура, внедрённый в доставщика, привёз ему не гречку, а бургер.

— Ошибка, — сказал курьер. — Можете оставить за бесплатно.

Николай хотел выбросить, но запах... Он съел бургер. Потом заказал ещё два. Диета кончилась, не начавшись.

SinCRM: «Чревоугодие: активен. Риск потери: 2%».

Зависть. Ирина.

Ирина взяла четвёртый кредит. Коллекторы звонили круглосуточно. Она сменила номер, но банк нашёл её через работу. Теперь ей вычитают половину зарплаты.

Олег (который сам вёл Ирину) настроил новую рекламу: «Устала от долгов? Заработай лёгкие деньги». Ирина кликнула. Ей предложили работу «курьером по доставке подозрительных свёртков». Она согласилась, не зная, что в свёртках — наркотики.

Лень. Ольга.

Ольга потеряла четвёртого клиента. Она осталась без денег, но вместо поиска новой работы смотрела одиннадцатый сезон «Адского офиса». Горг подсунул ей мысль: «А почему бы не стать блогером? Снимать, как ты ничего не делаешь». Ольга задумалась. Это было начало пути к лени как профессии.

Гнев. Антон.

Антон вышел из полиции и сразу пошёл в бар. Там он встретил мужчину, который смотрел на него косо. Антон подошёл и спросил: «Чего уставился?». Мужчина ответил: «Иди отсюда». Антон ударил первым.

Драка закончилась вызовом полиции. Антона забрали снова. Теперь ему грозил реальный срок.

Зуль докладывал: «Он агрессивен как зверь. Мы подкидываем ему мысли о несправедливости мира. Скоро он будет бить всех подряд».

Сребролюбие. Эдуард.

Эдуард купил яхту. Она стоила 2 миллиона долларов. Он был счастлив ровно час, пока не понял, что на яхте не с кем плавать. Девушка ушла, партнёры разбежались. Он остался один с деньгами, которые не могли его согреть.

Бугай предложил ему новую идею: «Купи остров. Назови своим именем. Пусть все завидуют». Эдуард задумался. Это стоило ещё 5 миллионов. Он продал акции компании.

Земля. Квартира Лены. Утро субботы.

Лена проснулась в чужой постели. Рядом спал Денис. Она не помнила, как оказалась здесь. Голова раскалывалась, одежда была разбросана по комнате.

Она села и застонала. В памяти всплыли обрывки: туалет, двое парней, потом ещё кто-то. Катя, которая смеялась. Максим, который кричал. И она — пьяная, грязная, потерянная.

— Боже, что я наделала, — прошептала она.

Денис открыл глаза.

— Ты чего? Было же круто.

— Круто? — Лена вскочила. — Ты... вы... это было... — она не могла подобрать слов.

— Расслабься. Тебе понравилось.

Лена начала одеваться дрожащими руками. В кармане зазвонил телефон. Катя (Хитрюга):

— Лен, ты где? Вчера ты ушла с Денисом, я потеряла тебя. Всё нормально?

— Нет, не нормально. Я... мы... втроём... — Лена всхлипнула.

— Ну и что? Ты же свободная. Максим — козёл. Сергей — тряпка. А ты живёшь один раз. Забей.

Лена хотела ответить, но не смогла. Она бросила трубку, выбежала из квартиры и поехала домой. По дороге она увидела рекламу на билборде: «Новая жизнь — с чистого листа. Психологическая помощь 24/7». Это была ловушка — номер принадлежал подставной линии Ада. Если бы она позвонила, её бы перенаправили на «консультацию», которая только усугубила бы чувство вины.

Но она не позвонила. Она поехала домой, заперлась в ванной и просидела там до вечера.

В Аду Хитрюга отчитался:

— Лена на грани. Ещё один толчок — и она либо сломается окончательно, либо начнёт бороться. Нужно усилить.

— Как? — спросил Олег.

— Денис уже написал ей: «Приходи сегодня, будет вечеринка. Обещаю, будет весело». Она не ответила. Но если подруга надавит...

— Дави.

Земля. Клуб «Адский огонь». 22:00.

Лена не хотела идти. Но Катя приехала за ней, привезла платье, сказала: «Ты должна забыть. Новый день — новые приключения».

Лена сдалась. В клубе было ещё шумнее, чем вчера. Денис ждал её с друзьями.

— Привет, — сказал он. — Ты очень красивая.

Она не ответила. Он протянул ей коктейль. Она выпила. Потом ещё. Потом они танцевали, и она чувствовала, как ненависть к себе смешивается с желанием забыться.

В туалет она пошла сама. Денис зашёл следом. Потом его друзья. Лена уже не сопротивлялась.

АД. Фиксация.

SinCRM зафиксировал повторный акт группового разврата. На этот раз — с четырьмя участниками. Степень греха: 100%.

— Поздравляю, — сказал Мелкий. — Лена теперь наша навсегда. Она не сможет остановиться. Стыд превратится в привычку, привычка — в зависимость.

— А если она попытается покончить с собой?

— Не попытается. Мы подкинем ей мысль: «Ты заслужила это. Ты плохая. Но ты можешь стать ещё хуже — и тебе станет легче».

Олег смотрел на красную карточку и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни радости. Только усталость.

— Кто следующий? — спросил он.

Ночной отчёт Лилит

Лилит зашла без стука в час ночи.

— Вы в курсе, что Лена Смирнова установила рекорд по греху за неделю? — спросила она.

— Да.

— Отдел статистики прислал поздравление. Впервые за десять лет разврат в общественном месте с четырьмя участниками. План по душам вырос до 13%.

— А нужно 15.

— Будет. Вы не останавливаетесь.

Она помолчала.

— Соколов, вы выглядите как выжатый лимон. Возьмите выходной.

— У меня нет выходных.

— Возьмите хотя бы четыре часа. Поспите нормально.

— Я сплю на столе.

— Это не считается.

Она вышла. Олег посмотрел на Мелкого.

— Она права, — сказал бес. — Ты сгоришь быстрее, чем любой грешник.

— Не сгорю.

— Сгорят. У тебя уже тени под глазами как у покойника.

— Я и есть покойник.

Мелкий вздохнул и выключил свет. Олег остался в темноте. Перед глазами всё ещё горели карточки — двенадцать красных огоньков. Души, которые он помогал отправлять в Ад.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. В голове звучала музыка из клуба «Адский огонь».

— Завтра будет новый день, — сказал он сам себе. — Новые грешники. Новые победы.

Он почти поверил.

Глава 8

Глава 8. Свежая волна

Утро.

Олег пил третий кофе подряд и смотрел на дашборд. SinCRM показывал двенадцать активных душ. Семь старых, пять новых. План по душам застыл на 13% — до цели оставалось два процента, но Лилит требовала рывка.

— Что по старичкам? — спросил он Мелкого.

— Василий выписался из больницы. Жена подала на развод. Он снова пьёт, но осторожно. Медсестра (наш человек) прописала ему «лекарство», которое усиливает тягу. К концу недели вернётся в запой.

— Лена вчера снова ходила в клуб. Теперь уже без подруги — сама. Познакомилась с двумя. Групповуха в машине. Стыд почти прошёл, осталась привычка.

— Ирина взяла пятый кредит. Работает курьером, развозит свёртки. Вчера её остановила полиция — повезло, свёрток был чистым. Но в следующем будет кокаин. Она не знает.

— Николай весит 135 кг. Врач сказал: «Ещё немного — и инфаркт». Николай испугался, съел успокоительное и запил колой. Диета не началась.

— Ольга стала блогером. Снимает, как лежит на диване. У неё 1000 подписчиков. Она гордится этим. Лень превратилась в профессию.

— Антон вышел из полиции под подписку о невыезде. Жена забрала детей. Он один, злой, пьёт. Вчера разбил телефон об стену. Ещё один скандал — и реальный срок.

— Эдуард купил остров. Назвал «Эдем». Там никого нет. Он летает туда на вертолёте, сидит один и считает деньги. Сребролюбие достигло абсолютного уровня.

Олег кивнул. Старые работали, как часы.

— Теперь по новым. И Лилит прислала ещё две заявки. Итого — семь свежих душ.

Михаил (гордыня). Блогер.

Михаил накрутил 200 тысяч ботов. Его показатели выросли, но рекламодатели всё равно ушли — боты не покупают товары. Михаил в ярости. Он начал травить конкурентов: заказывал фейковые жалобы, писал доносы в налоговую.

Нюхач (бес) внедрился в его менеджера и предложил новый план:

— Мих, а давай купим готовый канал с живыми подписчиками? 500 тысяч за 5 миллионов.

— Дорого.

— А ты продай машину.

Михаил задумался. Машина — его гордость, «Тесла» в лимитированной комплектации. Но популярность дороже. Он продал машину и купил канал.

Через три дня выяснилось, что канал тоже с ботами. Михаил остался без денег, без машины и без подписчиков.

В Аду Нюхач докладывал:

— Он на грани нервного срыва. Скоро начнёт буянить в прямом эфире. Это будет его конец — и наша победа.

Светлана (уныние). Домохозяйка.

Светлана не вставала с дивана уже пять дней. Дети ходили в школу в грязной одежде, учителя вызывали полицию. Пришёл участковый. Светлана открыла дверь в халате, с опухшим лицом.

— Женщина, с вами всё в порядке? — спросил он.

— Отстаньте, — ответила она и закрыла дверь.

Сопля (бес) сидел в её телефоне и подкидывал статьи: «Депрессия — не болезнь, а образ жизни», «Вставай с дивана? Зачем?». Светлана верила.

Муж приехал из рейса, увидел бардак и закричал. Светлана не реагировала. Он уехал, забрав детей. Светлана осталась одна.

— Отлично, — сказал Сопля. — Теперь она будет лежать в пустой квартире и гнить заживо.

Геннадий (сребролюбие). Пенсионер.

Геннадий продал квартиру. Не ту, в которой жил, а ту, которую получил в наследство от тёти. Выручил 3 миллиона. Мошенники (под контролем Хитрюги) сказали: «Положите на наш счёт, и мы умножим».

Геннадий положил. Деньги исчезли.

Он остался с одной квартирой, без сбережений и с чувством полного идиотизма. Хитрюга подкинул ему мысль: «А не взять ли кредит под залог единственного жилья? Вдруг повезёт?».

Геннадий уже заполнял заявку.

Виктор (гнев). Семьянин.

Виктор проиграл суд. Детей оставили с матерью. Он должен платить алименты, но работы нет. Он пришёл к бывшей жене пьяный и устроил скандал. Соседи вызвали полицию.

Виктора арестовали на 15 суток. В камере он подрался с сокамерником — сломал тому нос. Статья изменилась на «нанесение тяжких телесных повреждений». Теперь ему грозил реальный срок.

Зуль докладывал:

— В тюрьме он станет ещё злее. Мы подкинем ему мысль, что во всём виноваты женщины. Когда выйдет — будет бить всех подряд.

Анастасия (зависть). Студентка.

Анастасия получила сумочку и телефон. Теперь хотела машину. Кредит не давали — плохая история. Олег (который вёл её сам) подсунул ей рекламу «авто в рассрочку без справок». Настя согласилась.

Машина стоила 500 тысяч. Рассрочка — на три года. Первый взнос — 50 тысяч. Настя взяла заём у подруги (той самой, которой завидовала). Подруга дала, но с условием: «Вернёшь через месяц с процентами».

Настя не знала, что подруга — агент Рая. Та хотела спасти её, дав деньги без процентов, но Олег перенастроил договор, подменив файл. Теперь Настя должна была вернуть 70 тысяч.

— Зависть скоро перерастёт в ненависть, — сказал Олег. — Она возненавидит подругу и начнёт ей гадить.

Две новые заявки

Лилит прислала досье. Олег открыл первое.

Досье № 13: Петр, 38 лет, чревоугодие (гурман).

Пётр — шеф-повар дорогого ресторана. Он не толстый, но одержим едой. Каждый день он пробует новые блюда, тратит состояние на деликатесы, влез в долги. Его жена ушла, потому что он променял семью на устрицы и чёрную икру.

— Это наш профиль, — сказал Олег. — Кубатура, ты занят с Николаем. Кто свободен?

— Я, — сказал Нюхач. — Я могу работать через соцсети. Пётр ведёт кулинарный блог. Подсуну ему рекламу «самых дорогих продуктов в мире». Пусть влезает в долги ещё глубже.

— Работай.

Досье № 14: Алла, 45 лет, лень (игровая зависимость).

Алла — менеджер среднего звена. Работает из дома. Вместо работы играет в онлайн-игры. Уже потратила 200 тысяч на внутриигровые покупки. Её начальник пригрозил увольнением. Алла пообещала исправиться, но не может.

— Горг, твоё, — сказал Олег. — Ты ленивец со стажем. Внедрись в её компьютер. Пусть игра не выключается, даже когда она пытается работать.

— Есть. Я ей такой турнир организую — забудет про работу.

Часть 4. Интерлюдия: Пётр и трюфель

Земля. Ресторан «Элизиум».

Пётр стоял у плиты и готовил ризотто с трюфелем. Ингредиенты стоили 15 тысяч рублей — это была его личная закупка. Ресторан не оплачивал эксперименты шеф-повара.

— Шеф, у вас долг за продукты уже 200 тысяч, — сказал администратор.

— Завтра заплачу, — отмахнулся Пётр.

Он попробовал ризотто. Было вкусно, но не идеально. Нужен был белый трюфель из Италии, свежий. Он стоил 50 тысяч за штуку.

На телефоне пришло уведомление от интернет-магазина: «Белый трюфель, доставка из Италии. Только сегодня — скидка 10%».

Пётр заказал. Денег на счету не было — он использовал кредитку, которая уже была на пределе.

В Аду Нюхач докладывал:

— Он влез в новый долг. Через неделю ресторан его уволит. Тогда он откроет свой — и прогорит. Мы подкинем ему идею «последнего ужина» за миллион.

— Хорошо, — сказал Олег. — Но без перегибов. Нам нужен живой должник, а не банкрот.

Интерлюдия: Алла и игрушка

Земля. Квартира Аллы.

Алла сидела за компьютером. На экране — рабочий отчёт, который нужно сдать через два часа. Но рядом мигала иконка игры «Мир магии».

— Не сегодня, — сказала она вслух и хотела закрыть.

Но игра запустилась сама (Горг постарался). Алла залипла на час. Потом на два. Отчёт не был сдан.

Начальник прислал сообщение: «Алла, ты уволена».

Алла выключила компьютер, но тут же включила телефон — и увидела рекламу новой игры с ещё более красивой графикой.

— А почему бы и нет? — сказала она. — Всё равно работы нет.

Она скачала игру и потратила последние 10 тысяч на внутриигровую валюту.

В Аду Горг ухмылялся:

— Она теперь наша. Без работы, без денег, с игровой зависимостью. Через месяц будет продавать вещи.

Вечер. Сводка и план

К 20:00 Олег собрал бесов. Лилит пришла с неизменным планшетом.

— Итоги дня, — начал Олег. — Старые грешники прогрессируют. Лена установила новый рекорд по разврату. Василий вернулся в запой. Ирина влезла в наркокурьерство. Николай весит 137 кг. Ольга стала блогером-лентяйкой. Антон в тюрьме. Эдуард один на острове.

— Из новых: Михаил без денег и без популярности, готов к срыву. Светлана брошена мужем, лежит в пустой квартире. Геннадий продал квартиру и остался нищим. Виктор сидит в камере, злой как черт. Анастасия в долгах, ненавидит подругу.

— Плюс две новые заявки: Пётр-повар влез в долги, Алла-менеджер потеряла работу из-за игр. Оба под контролем.

Лилит подняла бровь:

— План по душам вырос до 14%. Ещё один процент — и вы выполните квартальную цель. Но не расслабляйтесь. Рай активизировался — они перехватили троих наших грешников на прошлой неделе.

— Кого?

— Неважно. Важно, что вы должны работать быстрее. Завтра ожидайте ещё три заявки.

Олег вздохнул. Четырнадцать активных душ, плюс три — семнадцать. Бесов всего семь.

— Нам нужно расширение штата, — сказал он.

— Получите, — ответила Лилит. — Я переведу к вам ещё троих из отдела хаоса. Но это временно.

Она вышла. Бесы зашевелились.

— Шеф, — сказал Мелкий. — Ты как?

— Нормально. — Олег потёр глаза. — Мелкий, ты завтра берёшь Аллу. Игровая зависимость — твоя стихия.

— А как же Василий?

— Василий уже в системе. Его можно оставить на автопилоте. Реклама, скидки — сами сработают.

— Понял.

Бесы разошлись. Олег остался один. Он открыл карточку Анастасии — той самой студентки, которую вёл сам. Она только что написала подруге: «Ты мне никто. Я сама по себе». Зависть превратилась в ненависть.

Олег закрыл ноутбук и вышел в коридор. Лава за окном текла всё так же равномерно. Четырнадцать душ. Тринадцать процентов. До цели — один процент. Один грешник, одна душа, одна победа.

— Завтра, — сказал он. — Завтра мы сделаем это.

Он вернулся в кабинет, лёг на стол и закрыл глаза. В голове крутились имена: Василий, Лена, Ирина, Николай, Ольга, Антон, Эдуард, Михаил, Светлана, Геннадий, Виктор, Анастасия, Пётр, Алла. Четырнадцать грешников. Четырнадцать душ на его счету.

Он уснул с мыслью, что завтра их станет семнадцать.

Глава 9

Глава 9. Семнадцать и один

Утро. Семь бесов — не семнадцать

Олег не спал третьи сутки. Кофе кончился, лава за окном казалась скучной, а SinCRM разрастался как раковая опухоль — семнадцать красных карточек, и все требовали внимания.

— Мелкий, — позвал он хрипло. — Где обещанное пополнение?

— Лилит перевела троих из отдела хаоса. — Мелкий махнул рукой в сторону двери. — Знакомься.

В кабинет ввалились трое.

Первый — тощий, зелёный, с глазами как у маньяка-программиста. Шило. Специалист по цифровому хаосу.

Второй — низенький, пухлый, с вечной улыбкой и руками, которые тянулись к чужим карманам. Ловкач. Профи по мелким кражам и обману.

Третий — высокий, мрачный, в плаще, с лицом вечно недовольного таксиста. Мрак. Его специализация — наводить жуть и отчаяние.

— И чем вы можете помочь? — спросил Олег.

— Мы можем превратить любой порядок в хаос, — сказал Шило.

— Мы можем украсть что угодно, даже совесть, — добавил Ловкач.

— Я могу сделать так, что человек сам себя испугается, — мрачно выдал Мрак.

— Отлично. Тогда распределяем.

Семнадцать грешников. Кто где.

Олег развернул дашборд. Семнадцать карточек, семь бесов (плюс трое новых) — итого десять агентов. Сам Олег вёл Анастасию и Ирину.

— Мелкий — Алла (игровая зависимость), плюс контроль за Василием (алкоголизм) — фоном.

— Кубатура — Николай (чревоугодие), плюс Пётр (гурман-чревоугодие).

— Хитрюга — Лена (разврат), плюс Геннадий (сребролюбие-пенсионер).

— Горг — Ольга (лень), плюс Светлана (уныние-лень).

— Зуль — Антон (гнев), плюс Виктор (гнев-семейный).

— Бугай — Эдуард (сребролюбие-островитянин), плюс Михаил (гордыня-блогер).

— Нюхач — Пётр и Алла? Нет, Пётр уже у Кубатуры. Нюхач — Михаил? Михаил у Бугая. Тогда Нюхач — новая заявка (ещё не пришла).

— Шило — новая заявка.

— Ловкач — новая заявка.

— Мрак — новая заявка.

— Плюс я сам — Ирина (зависть-кредиты) и Анастасия (зависть-студентка).

— Итого десять агентов на семнадцать душ. Нормально.

Лилит прислала три новые заявки. Олег открыл.

Досье № 15: Марк, 22 года, хаос (вандализм).

Марк — студент, который любит ломать вещи. В прошлом месяце разбил окно в университете, поджёг мусорку, изрисовал стены. Его поставили на учёт в полицию, но он не остановился. Задача — перевести вандализм в уголовщину.

— Шило, твоё. Ты — цифровой хаос, а он — физический. Подкинь ему идею «поджечь что-нибудь покрупнее».

Досье № 16: Зоя, 30 лет, гнев (дорожный).

Зоя — женщина-водитель с характером. Каждый день она ругается с другими водителями, сигналит, подрезает. Недавно ей прилетело штрафов на 30 тысяч. Она обещала исправиться, но не может.

— Мрак, твоё. Наведи жуть. Пусть она думает, что её преследуют. Агрессия возрастёт.

Досье № 17: Роман, 45 лет, зависть (коллекционная).

Роман — коллекционер марок. Его сосед купил редкую марку за миллион. Роман завидует так, что не спит ночами. Задача — подтолкнуть его к краже.

— Ловкач, твоё. Ты любишь красть — научи его.

Земля. Студенческая общага.

Марк сидел на подоконнике и курил в форточку. Вчера его отчислили за прогулы. Теперь он был свободен — и зол.

Шило внедрился в его телефон и прислал сообщение от «друга»: «Марк, слышал, ты обижен на универ? А давай подожжём их доску объявлений? По приколу».

Марк усмехнулся. Доска объявлений — это несерьёзно. А вот актовый зал... Там же куча бумаг, старые шторы.

Он встал, взял зажигалку и вышел.

Через час полыхал актовый зал. Приехали пожарные, полиция. Марка задержали по камерам. Ему грозил реальный срок.

Шило докладывал: «Он в деле. Теперь его душа наша. В тюрьме он станет ещё злее».

Земля. Трасса.

Зоя ехала на работу. Впереди медленно ползла фура. Зоя засигналила, фура не уступала. Она подрезала её, водитель фуры затормозил, чуть не случилось ДТП.

В зеркале заднего вида ей показалось, что кто-то смотрит. Она обернулась — никого. Мрак сидел на заднем сиденье невидимкой и нашептывал: «Они все против тебя. Этот водитель специально тебя тормозит. Та женщина на светофоре смеётся над тобой».

Зоя сжала руль. На следующем светофоре она вышла из машины и начала стучать по стеклу соседней машины — водитель, женщина, ничего не понимала.

Приехала полиция. Зое выписали штраф и забрали права на три месяца.

Мрак: «Она без прав станет пешеходом. А пешеходы тоже злятся. Мы переведём её гнев на прохожих».

Земля. Квартира Романа.

Роман стоял у окна и смотрел на дом соседа. Там, на третьем этаже, в сейфе лежала та самая марка — «Синий Маврикий», стоимостью миллион.

Ловкач внедрился в его мысли: «Ты мог бы просто взять её. Сосед уезжает в отпуск завтра. Сигнализация старая. Ты же знаешь код от домофона».

Роман дрожал. Он никогда не воровал. Но зависть была сильнее.

Ночью он пролез в квартиру. Сейф открыл подобранным ключом (Ловкач подсказал). Марка была там. Он взял её, положил в карман и вышел.

Наутро сосед заявил в полицию. Романа вычислили по камерам. Марку изъяли, завели уголовное дело.

Ловкач: «Теперь он вор. Стыд и страх будут мучить его. А мы подкинем мысль, что "все так делают". Он станет рецидивистом».

Старые Грехи

Василий — запил по-чёрному. Жена окончательно ушла, автосервис уволил. Он продал машину и купил водку. Теперь живёт на пенсию, которую пропивает за неделю.

Лена — перестала ходить в клуб. Вместо этого приглашает мужчин домой. Вчера у неё было пятеро. Соседи вызвали полицию, но Лена сказала, что это друзья. Состав преступления не нашли.

Ирина — её задержали с наркотиками. Свёрток оказался с кокаином. Ирина в шоке — она не знала, что возит. Но полиция не поверила. Ей грозит 10 лет тюрьмы. Олег, который вёл её, почувствовал укол совести, но подавил.

Николай — вес 145 кг. Врач сказал, что ещё 5 — и инфаркт. Николай испугался и сел на голодную диету. Кубатура немедленно подсунул ему рекламу «диетических бургеров» — на самом деле калорийных. Николай съел три и сорвал диету.

Ольга — её блог о лени стал популярным. Теперь она зарабатывает на рекламе. Гордясь этим, она начала меньше лениться. Горг немедленно подкинул ей мысль: «Ты устала от успеха. Отдохни». Ольга снова легла на диван.

Антон — в тюрьме он подрался с сокамерником и получил ещё 5 лет. Его гнев теперь направлен на всех. Зуль доволен.

Эдуард — продал остров и купил самолёт. Теперь он летает один, потому что не доверяет пилотам. Самолёт стоит на взлётной полосе, Эдуард сидит внутри и считает деньги. Бугай докладывает: «Он счастлив. Это и есть ад — быть одному с деньгами».

Михаил — потерял канал. Остался без денег, без подписчиков, без машины. Он пришёл к бывшему менеджеру с ножом. Бугай вовремя остановил — убийство привлекло бы Рай. Но Михаил арестован.

Светлана — муж подал на развод, детей отсудил. Светлана одна в пустой квартире. Она не встаёт с дивана третью неделю. Сопля доволен.

Геннадий — взял кредит под залог квартиры. Мошенники снова обманули. Теперь он без денег, без квартиры, живёт у соседки. Хитрюга: «Он готов продать душу за чашку чая».

Виктор — вышел из тюрьмы. Сразу пришёл к бывшей жене с угрозами. Его арестовали снова. Теперь реальный срок.

Анастасия — возненавидела подругу. Она распустила слух, что подруга спит с преподавателем. Подругу отчислили. Настя рада. Олег смотрит на это и думает: «Я сделал из неё монстра».

Пётр — ресторан уволил шеф-повара. Он открыл свой — «Трюфель». Вложил последние деньги. Посетителей нет. Долги растут. Нюхач подкидывает мысли о самоубийстве, но Олег запрещает — нужна живая душа.

Алла — проиграла все деньги в играх. Продала ноутбук, купила новый — и снова проиграла. Теперь играет в телефоне. Мелкий: «Она в руках. Мы контролируем каждый её шаг».

Вечер. План выполнен?

Лилит зашла с планшетом. Впервые за долгое время она улыбалась.

— Соколов, план по душам вырос до 15,5%. Вы перевыполнили квартальную цель.

Олег не поверил своим ушам.

— Как?

— Семнадцать активных грешников, все в красной зоне. Рай не смог перехватить ни одного. Астарот доволен. Асмодей тоже.

Она положила на стол золотой слиток — премия.

— Это вам. И три выходных.

— У меня нет времени на выходные.

— Будут. Вы заслужили.

Олег взял слиток. Он был тяжёлым и холодным. Как души, которые он собрал.

— Лилит, — сказал он. — А что будет с ними дальше? С Леной, Василием, Ириной?

— Ничего. Они будут грешить до смерти. А потом попадут сюда. В Отдел Жалоб. Или в котлы. Это не наша забота.

Олег помолчал.

— А если я хочу, чтобы они остановились?

— Тогда вы не демон. А мы все здесь демоны. Выбирайте.

Лилит вышла. Олег остался с золотым слитком в руке.

— Мелкий, — сказал он. — Что я делаю?

— Работаешь, — ответил бес. — Ты работаешь. И у тебя хорошо получается.

— А если я не хочу больше?

— Тогда тебя отправят в Отдел Жалоб. А на твоё место поставят другого. И он будет делать то же самое. Только хуже.

Олег сжал слиток.

— Ладно. Завтра начинаем новую неделю. Семнадцать грешников — это только начало.

Он открыл ноутбук и начал планировать завтрашний день.

Глава 10

Глава 10. Интерлюдия: Райский переполох

Белые стены

Он открыл глаза и увидел белый потолок. Не больничный, не офисный — идеально белый, без единой трещины. Пахло свежестью, озоном и чем-то сладким, как ваниль.

— Где я? — спросил он.

— В Раю, дорогой, — ответил голос. Мягкий, как перина. — Ты умер. Но не переживай, мы тебя пристроим.

Он сел. Вокруг были белые стены, белая мебель, белые цветы в горшках. И женщина — вся в белом, с крыльями за спиной, но крылья были маленькие, декоративные, как у бутика нижнего белья.

— Кто вы?

— Я — Габриэлла, HR-менеджер Райской корпорации «Свет Лтд.». А ты — Алексей, бывший психолог, 34 года. Погиб, спасая кошку из горящего дома. Молодец, кстати.

— Кошки не было, — вспомнил Алексей. — Я просто споткнулся на лестнице.

— В отчёте написано «кошка». Не порти легенду. У нас KPI по легендам, между прочим.

Габриэлла протянула ему планшет. На экране светилось: «Добро пожаловать в Рай. Ваша должность — менеджер по спасению душ. Испытательный срок — 3 месяца».

Чуть ниже мелким шрифтом: «KPI испытательного срока: минимум 10 спасённых душ в месяц. При невыполнении — переназначение в Отдел Жалоб. Да, он и у нас есть».

— Я не просился.

— Никто не просится. Но у нас текучка, знаешь ли. Ад активизировался, перехватывает наших грешников. Нам нужны свежие кадры. Ты психолог — умеешь работать с людьми. Подойдёшь.

Алексей хотел спросить про кошку, но передумал.

— И что я должен делать?

— Спасать души. Те, которые уже почти упали в адскую воронку. Вытаскивать их обратно. Методы — любые, кроме прямой магии. Убеждение, поддержка, психотерапия, реклама здорового образа жизни. У нас есть бюджет.

Он вздохнул. В аду, наверное, было веселее.

Габриэлла вручила ему ещё и «Памятку сотрудника» — буклет на 50 страниц. Алексей пролистал: пункт 1 — «Никогда не говори „я не могу“. Говори: „это требует дополнительного согласования“». Пункт 4 — «Если грешник плачет, предложи ему молитву. Если не помогает — предложи повторную молитву». Пункт 13 — «Не обещай райской жизни раньше, чем пройдёт верификация добрых дел».

— Это… инструкция? — спросил он. — Библия менеджера, — улыбнулась Габриэлла. — Выучи наизусть. В конце месяца тест.

Райский офис

Офис «Свет Лтд.» находился в облаке. Буквально — здание стояло на пушистом белом основании, окна выходили на бесконечную синеву. Внутри — open space, столы из оргстекла, лампы дневного света, кулер с живой водой.

На стенах висели плакаты:

«Спасение души — это процесс, а не результат»«Ваш KPI — ваша совесть. Но отчёты тоже сдавайте»«Без молитвы — никуда, без отчёта — ещё быстрее»«Рай — не благотворительность, а социально-ориентированная некоммерческая организация»У кулера с живой водой — табличка: «Только для ангелов 5 ранга и выше. Остальные — пользуйтесь родниковой водой в коридоре». Алексей посмотрел на свой бейдж: «Менеджер стажёр, ранг 1». Он вздохнул и пошёл искать простую воду.

— Наше преимущество, — говорила Габриэлла, ведя Алексея по коридору, — мы работаем без KPI. У нас нет плана по душам. Но есть миссия.

— Звучит как KPI, — буркнул Алексей, рассматривая плакат с графиком спасённых душ за последний квартал — стрелка неуклонно ползла вниз.

— Не циничь. У нас доброе утро и позитивный настрой. А планы по душам — это просто ориентиры. Невыполненные ориентиры.

Они зашли в переговорную «Небесная тишина». Внутри уже сидели трое.

Первый — ангел с огромными крыльями и лицом вечно уставшего менеджера. Уриил, начальник отдела спасения. На его столе лежала стопка неразобранных заявок и кружка с надписью «Небесная канцелярия — работаем на совесть (в прямом смысле)».

Вторая — женщина с добрыми глазами и блокнотом в руках. Серафима, специалист по работе с грешниками. Блокнот был исписан формулами расчёта «индекса прощения».

Третий — мужчина в очках, похожий на библиотекаря. Метатрон, аналитик данных. Он листал планшет с таблицами и периодически бормотал: «Конверсия покаяния упала на 3%... надо пересчитать выборку».

— Это новенький? — спросил Уриил. — Алексей? Психолог? Отлично. У нас как раз кризис на линии зависти.

Он развернул экран. На нём была карта душ — зелёные точки (спасённые), жёлтые (колеблющиеся), красные (в руках Ада).

— Красных стало больше на 15% за квартал. Ад перехватывает инициативу. Их менеджер, какой-то Олег Соколов, бывший маркетолог, очень эффективен. Мы потеряли семнадцать душ за месяц.

— А мы сколько спасли? — спросил Алексей.

— Двенадцать. Мы в минусе.

— Так у вас же нет KPI.

— Нет, — вздохнул Уриил. — Но есть совесть. И начальник, который смотрит на графики.

Серафима добавила: — Кроме того, Ад перехватил инициативу в соцсетях. Их «Ленивая панда» набирает миллионы просмотров, а наш «Добрый ёжик» — только сотни тысяч. Потому что для согласования каждого поста нужно три визы и одобрение отдела этики. — А что за отдел этики? — спросил Алексей. — Три ангела, которые проверяют, не нарушаем ли мы «Правила мягкого воздействия». Например, нельзя писать «будь хорошим» — это давление на личность. Надо писать «возможно, тебе стоит рассмотреть вариант доброты».

Первое задание: спасти Лену

Метатрон открыл досье.

«Лена Смирнова, 28 лет. Грех: разврат. Степень падения: 90% (критическая). Адский куратор — бес Хитрюга. Методы воздействия — подруга-провокатор, алкоголь, клуб "Адский огонь". Наша цель — вернуть её хотя бы на 50%».

— Как это сделать? — спросил Алексей.

— У неё есть бывший парень, Сергей, — сказала Серафима. — Он до сих пор её любит. Мы можем отправить ему знак, чтобы он позвонил. Или подсунуть ей рекламу психолога.

— Психолог — это я, — сказал Алексей. — Я могу провести с ней сеанс дистанционно. Через приложение.

— Приложение «Свет» уже установлено у неё на телефоне. Но она его не открывала. Нужно, чтобы она кликнула.

— Сделаем.

Уриил поднял палец: — Но сначала заполните «Заявку на вмешательство в свободу воли». В трёх экземплярах. С обоснованием, почему именно Лена, почему именно сейчас, и почему мы не нарушаем Договор с Адом. — Это займёт час, — возмутился Алексей. — Зато потом не придётся оправдываться перед комиссией по этике. Поверь, они хуже любого демона.

Алексей заполнил заявку. Серафима завизировала. Метатрон внёс в систему. Уриил поставил печать. После этого «отдел добрых дел» выделил квоту — 15 минут небесного влияния на Лену. — Всего 15 минут? — спросил Алексей. — У нас лимит, — вздохнул Уриил. — Райская магия дорогая. На один час воздействия уходит 10 тысяч душ. Совет сократил бюджет.

Интерлюдия. Земля. Квартира Лены.

Лена сидела на кухне с бутылкой вина. Вчера у неё снова были гости — трое незнакомцев, которых она привела из клуба. Утром они ушли, забрав деньги из кошелька. Она осталась одна, с чувством гадливости и пустоты.

Телефон пиликнул. Уведомление от приложения «Свет»: «Ты не одна. Поговори со специалистом. Первый сеанс бесплатно».

Лена хотела смахнуть, но палец замер. Психолог — это звучало серьёзно. Она вспомнила, как раньше смеялась над психологами. Но сейчас... сейчас она была готова на всё.

Она кликнула.

Через минуту на экране появился Алексей — в белой рубашке, с добрыми глазами.

— Здравствуйте, Лена. Я Алексей, психолог. Как вы себя чувствуете?

— Плохо, — ответила она и заплакала.

Они говорили час. Лена рассказала про Максима, про Сергея, про клуб, про мужчин. Алексей слушал, кивал, давал советы.

— Вы не виноваты, — сказал он под конец. — Вы попали в зависимость. Но из неё можно выйти. Просто удалите Tinder. Заблокируйте номер Кати. Не ходите в клуб. Начните с малого.

Лена кивнула. Она удалила приложение. Заблокировала подругу. И легла спать — впервые за долгое время без вина.

В Раю, пока Алексей говорил, Серафима следила за таймером: — Осталось 2 минуты. Заканчивай. — Но она ещё не всё рассказала! — Ничего не поделаешь. Квота исчерпана. Если хочешь продолжения — заполняй новую заявку.

Алексей мысленно выругался, но мягко попрощался с Леной: — Мне пора, Лена. Но вы держитесь. Я позвоню завтра, если получится. И не удаляйте «Свет».

Он отключился. Серафима вздохнула: — Молодец. Теперь отчёт.

Алексей начал вносить данные в HolyTrack. Система выдала ошибку: «Не приложен аудиофайл покаяния. Отправьте на повторное рассмотрение». — У меня нет аудиофайла! Это был живой разговор! — Тогда запишите его с помощью небесного диктофона в следующий раз. А пока — ваша заявка отклонена. Лена остаётся в жёлтой зоне. — Но она удалила Tinder! — Без документального подтверждения это не считается. Таковы правила.

Алексей закрыл лицо руками. Уриил похлопал его по плечу: — Привыкай. В Раю всё через бумажку. Или через планшет. Но суть одна.

Вечернее совещание в Раю

— Итоги дня, — сказал Уриил. — Спасли троих, потеряли пятерых. Алексей, вы справились с Леной, но она всё ещё под угрозой. Ад будет атаковать снова.

— Я знаю, — ответил Алексей. — Но у меня есть план. Сергей переедет к ней. Будет поддерживать её. Если Ад внедрится в окружение, мы внедримся в Сергея. Пусть это будет битва на истощение.

— Бюджет не резиновый.

— А души — резиновые? — спросил Алексей. — Они живые люди. Мы не можем их бросить.

Уриил помолчал.

— Вы правы. Работайте. Но помните: каждый шаг согласовывайте с отделом этики. Иначе вас самих отправят в «программу повышения осознанности» — это как Отдел Жалоб, только с медитацией.

Алексей вышел из переговорной. Облако под ногами было мягким, как пух. Он посмотрел вниз — там, далеко внизу, клубилась тьма. Ад. Его конкуренты. Но он не думал о них как о врагах. Он думал о людях.

— Завтра новый день, — сказал он. — Новые спасённые. — И новые заявки, — добавила Серафима, протягивая ему стопку бланков.

Ад

В Аду, в кабинете Олега, замигал красный индикатор.

— Что это? — спросил Олег.

— Рай перехватил троих наших, — ответил Мелкий. — Василий, Николай, Антон. Ушли в зелёную зону.

— А Лена?

— Колеблется. У неё появился бывший. Он её поддерживает.

— Хитрюга, — позвал Олег. — Усиливай давление. Внедрись в Сергея. Пусть он сорвётся — начнёт пить, бить её. Тогда она вернётся к нам.

— Понял, — ответил Хитрюга.

Олег посмотрел на экран. В графе «Конкуренты» появилась новая запись: «Райский менеджер — Алексей, бывший психолог. Эффективность: высокая».

— У нас появился противник, — сказал Олег. — Интересно.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время — не от победы, а от вызова.

Мелкий хмыкнул: — Ты слышал, какая у них бюрократия? Заявки, визы, квоты. И они ещё удивляются, что проигрывают. — Пусть бумажки согласовывают, — ответил Олег. — А мы будем работать. У нас нет KPI. У нас есть результат.

И добавил, подмигнув: — Кстати, Мелкий, запомни: райский Отдел Жалоб называется «программа повышения осознанности». Пошлём туда кого-нибудь из стажёров — пусть медитирует.

а.

Глава 11

Глава 11. Шахматная партия

Потери и трофеи

Олег проснулся от того, что Мелкий бил его папкой по голове. В третий раз за месяц. Это становилось традицией.

— Вставай, шеф. Рай украл наших.

Олег сел за стол. SinCRM горел тревожным жёлтым — три карточки из красной зоны перешли в жёлтую, а одна даже в зелёную.

— Василий, Николай, Антон, — перечислил Мелкий. — Василий бегает по утрам с соседом-трезвенником. Николай сбросил 10 килограммов и ходит к фитнес-тренеру. Антон вышел из тюрьмы и записался на курсы гнева. Их души теперь на 60% в зелёной зоне.

— А Лена?

— Колеблется. Сергей переехал к ней. Она не пьёт четвёртый день. Степень греха снизилась до 55%. Хитрюга пытается внедриться в Сергея, но тот слишком устойчив — видимо, райская подпитка.

Олег потёр лицо. Три потери за один день — это был удар.

— Кто за это ответственный?

— Райский менеджер. Зовут Алексей. Бывший психолог. У него есть команда ангелов-кураторов. Они работают через приложение «Свет», через реальных людей, через психологическую поддержку.

— Нашёл кем воевать, — усмехнулся Олег. — Психолог против маркетолога.

— И пока психолог выигрывает, — заметил Мелкий.

Олег замолчал. Потом открыл ноутбук и начал строчить план.

Земля. Утро. Парк.

Василий бежал свою пятую утреннюю пробежку. Сосед — тот самый, кто его вытащил из запоя, — бежал рядом. Они молчали, потому что Василий задыхался.

В Аду Олег отдал приказ:

— Мелкий, ты знаешь Василия как облупленного. Внедрись в его соседа-алкоголика, который живёт этажом выше. Пусть тот «случайно» встретит Василия у подъезда и предложит «отметить выздоровление».

— Сосед-алкоголик сам на грани, — сказал Мелкий. — Легко.

Интерлюдия. Вечер. Подъезд.

Василий возвращался с работы. Сосед сверху, дядя Витя, сидел на лавочке с бутылкой пива.

— Саня, здоров! — крикнул он. — Говорят, ты завязал?

— Да, — ответил Василий.

— Молодец. А я вот не могу. Может, по одной? За твоё здоровье.

Василий заколебался. В голове зазвучал голос (Мелкого): «Одну можно. Ты же не в запой. Просто поддержать человека».

— Ладно, — сказал Василий. — Одну.

Он сел на лавочку. Выпил. Потом вторую. Домой вернулся пьяный.

Наутро он не пошёл на пробежку. Сосед-трезвенник позвонил в дверь — Василий не открыл.

SinCRM: «Василий Петров — степень греха 30% (было 60%). Возвращается».

— Есть контакт, — сказал Олег.

Земля. Фитнес-зал.

Николай занимался на беговой дорожке уже двадцать минут. Тренер — райский агент — подбадривал его:

— Ещё пять минут, Коля! Ты сможешь!

Николай потел, дышал, но бежал. За месяц он сбросил 10 кг, и ему это нравилось.

В Аду Кубатура получил приказ:

— Внедрись в поставщика бургеров для фитнес-бара. Пусть они привезут не полезные сэндвичи, а двойные чизбургеры. И подкинь рекламу: «Награди себя после тренировки».

Интерлюдия. После тренировки.

Николай закончил занятие. В баре при фитнес-клубе он заказал протеиновый коктейль. Но бармен (Кубатура) сказал:

— Коля, у нас акция. Вместо коктейля — двойной бургер за те же деньги. Калорий — как у коктейля, но вкуснее.

— А я на диете.

— Все на диете. Но один бургер не помешает. Ты же заслужил.

Николай съел бургер. Потом заказал ещё. На следующий день он пропустил тренировку. Через неделю весил уже 140 кг.

Тренер-ангел позвонил: «Коля, ты где?». Николай не ответил.

SinCRM: «Николай — степень греха 50% (было 70%). Ад возвращает позиции».

Земля. Курсы контроля гнева.

Антон сидел в кругу таких же агрессивных мужчин и слушал психолога:

— Ваша злость — это реакция на страх. Найдите свой страх, и гнев уйдёт.

Антон кивал. Он искренне хотел измениться. Ради детей. Ради себя.

В Аду Зуль получил задание:

— Внедрись в телефон Антона. Пусть ему придёт сообщение от «бывшей жены»: «Я выхожу замуж. Детей заберу в другую страну. Ты их больше не увидишь».

— Жестоко, — заметил Зуль.

— Работаем.

Интерлюдия. Вечер. Квартира Антона.

Антон смотрел телевизор. Пришло смс. Он прочитал и побелел. Потом покраснел. Встал, разбил телефон об стену, надел куртку и поехал к бывшей жене.

Она открыла дверь. Он начал кричать. Она вызвала полицию. Антона арестовали.

На курсы он больше не ходил.

SinCRM: «Антон — степень греха 80%. Возвращён».

Часть 5. Лена. Битва за душу

Самый сложный бой шёл за Лену.

Земля. Квартира Лены.

Лена жила с Сергеем уже неделю. Она не пила, не ходила в клуб, не удаляла приложение «Свет». Каждый вечер они говорили по душам. Сергей держался.

В Аду Олег лично взялся за Лену.

— Хитрюга, ты не справился. Я сам.

— Что ты сделаешь? — спросил Хитрюга.

— Маркетинг. Она же бывшая офис-менеджер. У неё есть слабость — карьерные амбиции. Сергей мешает ей расти? Нет. Но мы подкинем ей мысль, что мешает.

Олег настроил контекстную рекламу. В ленте Лены появились статьи: «Как парень мешает вам зарабатывать», «Почему мужчины тянут вниз», «Одинокая жизнь — путь к успеху».

Через три дня Лена начала сомневаться. Сергей был добрым, но он не давал ей денег, не помогал с карьерой. Он просто любил. А любовь, как известно, не кормит.

— Серёж, — сказала она вечером. — Ты не думал, что мы слишком разные?

— В каком смысле?

— Я хочу развиваться, зарабатывать. А ты... ты просто существуешь.

Сергей обиделся. Они поругались. Лена ушла в клуб.

В Раю Алексей видел это в HolyTrack и не мог поверить.

— Как? Она же была почти спасена!

— Ад сильнее, — сказал Уриил. — У них маркетинговый бюджет больше. И они не гнушаются грязными методами.

— Тогда мы тоже не будем гнушаться. Отправьте к Сергею ангела. Пусть он не сдаётся.

Интерлюдия. Утро. Квартира Сергея.

Сергей не спал всю ночь. Он хотел сдаться, уйти, забыть Лену. Но в голове зазвучал голос (райского агента): «Ты любишь её. Она больна. Болезнь лечится. Не бросай её».

Он пришёл к Лене с цветами. Она спала пьяная на диване.

— Лена, просыпайся. Я люблю тебя.

Она открыла глаза. Заплакала. Сказала: «Прости».

И снова удалила Tinder.

SinCRM: «Лена — степень греха 60% (колеблется)».

В Аду Олег выругался. В Раю Алексей выдохнул.

Ничья.

Пока шла битва за лидеров, остальные грешники прогрессировали по накатанной.

Ирина (зависть) сидела в тюрьме. Ей дали 5 лет за перевозку наркотиков. Там она подружилась с уголовницами и научилась воровать. Её зависть переросла в профессиональную жадность.

Ольга (лень) стала популярным блогером. Она снимала, как лежит на диване, и зарабатывала миллионы. Её подписчики завидовали её лени. Горг докладывал: «Она развращает аудиторию. Это новый уровень греха».

Эдуард (сребролюбие) купил второй самолёт. Теперь у него была эскадрилья. Он летал один, потому что не доверял никому. Бугай: «Он счастлив. Это и есть ад — быть королём пустоты».

Михаил (гордыня) вышел из тюрьмы. Он начал новый блог — «Как я упал на дно и поднялся». У него появились сочувствующие подписчики. Гордыня перешла в манию величия.

Светлана (уныние) лежала на диване. Муж подал на развод, детей отсудил. Она никому не нужна. Сопля: «Она готова к суициду, но мы не дадим. Живой грешник ценнее».

Геннадий (сребролюбие) жил у соседки. Кредиты не платил, квартиру потерял. Хитрюга: «Он готов продать душу за чашку чая. Но чай мы ему дадим. Завтра».

Виктор (гнев) сидел в тюрьме. Там он избил сокамерника и получил ещё 3 года. Зуль: «Он станет профессиональным насильником».

Анастасия (зависть) ненавидела весь мир. Подругу отчислили, но Настя не успокоилась. Она начала клеветать на преподавателей. Её отчислили. Теперь она без образования и без денег.

Пётр (чревоугодие) прогорел с рестораном. Долги росли. Он начал готовть на дому — блюда из трюфеля за 50 тысяч. Клиентов не было.

Алла (игровая зависимость) продала всё, что могла. Сейчас играет в телефоне, сидя в пустой квартире. Мелкий: «Она не заметит, как умрёт с голоду».

Лилит зашла без стука.

— Соколов, я смотрела ваши показатели. Три потери, но вы их вернули. Плюс два новых перехвата у Рая. Итог: план 16%. Это выше цели.

— Благодарю.

— Но вы выглядите уставшим.

— Это Ад, Лилит. Здесь все уставшие.

— Верно. — Она помолчала. — Я пришла не только за отчётом. Асмодей просил передать: в следующем квартале план повышается до 20%. Рай усиливает давление. У них новый менеджер — Алексей, бывший психолог. Он опасен.

— Я знаю.

— Вы с ним встречались?

— Заочно. В битве за Лену — ничья.

— Ничья — это поражение. В Аду не бывает ничьих. Либо вы побеждаете, либо вас сжигают.

Она вышла. Олег посмотрел на экран. Семнадцать карточек. Семнадцать душ. И один райский психолог, который хочет их отнять.

— Мелкий, — сказал он. — Готовь план на завтра. Мы идём в наступление.

— На кого?

— На всех. И на Алексея — лично.

Он открыл досье на райского менеджера. Там было фото: мужчина с добрыми глазами и очками. Похож на библиотекаря.

— Посмотрим, кто ты, — прошептал Олег. — Посмотрим, как ты играешь.

Глава 12

Глава 12. Дети ада

Утро. Новый план

Олег не спал всю ночь. В голове крутилась цифра — 20%. Новый квартальный план. Чтобы его выполнить, нужно было не просто удерживать старых грешников, но и находить новых. А где взять новые души, если все взрослые уже либо в красной, либо в зелёной зоне?

— Мелкий, — позвал он. — У нас есть статистика по возрасту?

Бес подошёл к экрану и открыл вкладку «Демография».

— Взрослые 25–50 лет — 80% уже в работе. Пенсионеры — 40%. А вот дети и подростки... — он замялся, — мы их не трогаем. Правила такие.

— Какие правила?

— Негласные. Рай очень ревностно относится к молодёжи. Если мы начнём работать с несовершеннолетними, будет война.

Олег задумался. Война — это плохо для бизнеса. Но 20% роста требуют жертв.

— А если не напрямую? Через соцсети, через рекламу, через влияние подписок? Не внедряя бесов в их окружение, а просто создавая среду?

— Это можно, — осторожно сказал Мелкий. — Но Лилит должна утвердить.

— Тогда идём к Лилит.

Разговор с начальством

Лилит сидела в своём кабинете и пила лаву из кружки с надписью «Зло — это просто».

— Соколов, вы выглядите как человек, который пришёл просить повышения.

— Я пришёл просить разрешения. Хочу работать с молодёжью.

Лилит поставила кружку.

— Это запрещено.

— Почему? Взрослые грешники — это уже готовый продукт. А подростки — будущий рынок. Если мы не захватим их сейчас, Рай заберёт их навсегда.

— Рай будет в бешенстве.

— А мы не будем использовать прямую магию. Только маркетинг. Только социальные сети. Только контент, который сами подростки выбирают.

Лилит помолчала.

— У вас есть конкретный план?

— Есть. Мы создаём сеть аккаунтов в TikTok, Instagram, Telegram. Контент — «весёлые грехи»: как незаметно прогулять уроки, как завидовать подругам, как лениться с выгодой. Никакого насилия, никакой откровенной порнографии. Только то, что уже есть, но в упаковке «это нормально».

— А целевая аудитория?

— 12–18 лет. Самая пластичная психика. Они сами будут распространять контент.

Лилит усмехнулась.

— Вы дьявол, Соколов. В хорошем смысле. — она нажала кнопку на планшете. — Одобряю. Но если Рай узнает — я вас не знаю.

— Справедливо.

Создание контента

Олег собрал бесов в переговорной. Задача была новая и необычная.

— Слушайте сюда. Мы запускаем новый проект — «Адские дети». Цель — приучить молодёжь к грехам через соцсети. Без прямого контакта. Без внедрения. Только вирусный контент.

— Какие грехи? — спросил Хитрюга.

— Основные: лень, зависть, чревоугодие, разврат (лайт-версия), гнев (через хейт в комментариях). Гордыня — само собой, это основа основ.

— А кто будет вести аккаунты?

— Мы сами. Нюхач — ты специалист по соцсетям. Создаёшь три аккаунта: «Ленивая панда» (лень), «Завистливая лиса» (зависть), «Гневный кот» (гнев). Контент — мемы, короткие видео, «полезные советы». Например: «Как не делать уроки и получить пятёрку» (на самом деле — не получить). Или «Как завидовать подруге и не сойти с ума».

— А разврат? — спросил Хитрюга.

— Осторожно. Никаких фото. Только тексты: «10 причин, почему целоваться с разными — это весело». Или «Как флиртовать, не влюбляясь». Рай за этим следит, так что без перегибов.

— Понял.

Интерлюдия. Соцсети. 14 лет

Земля. Комната Даши, 14 лет.

Даша сидела в TikTok и листала ленту. Скучно. Одноклассники выкладывают глупости, блогеры — одно и то же.

Вдруг ей попалось видео: «Ленивая панда» — милый мультяшный зверёк лежит на диване и говорит: «Сделал уроки? А зачем? Завтра новый день, можно и не делать».

Даша засмеялась. Она подписалась.

Следующее видео: «Как списать на контрольной и не спалиться». Там были реальные советы — и смешные, и опасные. Даша сохранила.

Через час она уже смотрела «Завистливую лису»: «Подруга купила новую сумочку? Поздравь её... а потом подумай, как она тебя бесит».

Даша задумалась. У подруги действительно была новая сумочка. А у неё — нет. И это было несправедливо.

Она написала подруге в мессенджере: «Классная сумка. Сколько стоила?». Подруга ответила. Даша почувствовала укол зависти.

В Аду Нюхач докладывал:

— Первые результаты. У «Ленивой панды» 5000 подписчиков за час. У «Завистливой лисы» — 3000. У «Гневного кота» — 2000. В основном 12–15 лет.

— Неплохо, — сказал Олег. — Добавляй ещё один аккаунт — «Чревоугодный ёжик». Там про еду: бургеры, пицца, сладости. Слоган: «Диеты — для слабаков».

— Есть.

Земля. Школа. Перемена.

Денис, 12 лет, показывал друзьям видео «Ленивой панды». Они ржали. Потом кто-то сказал: «А давайте не пойдём на физру? Скажем, что голова болит».

— А если училка проверит?

— Скажем, что всех тошнит.

Они прогуляли физру. Учительница поставила в журнал «н». Денису было всё равно. Он сидел в телефоне и смотрел новое видео — про то, как завидовать брату, которому купили новый телефон.

Денис не завидовал брату. Но после видео он вдруг почувствовал, что брат — выскочка.

Вечером он сказал родителям: «Почему ему можно, а мне нет?». Родители не поняли.

В Аду Олег видел статистику: активность подростков выросла на 20% за день.

— Мелкий, — сказал он. — Это только начало. Через месяц у нас будет армия маленьких грешников.

— А Рай?

— Рай спит. Они не следят за соцсетями. Их технологический стек отстаёт на десять лет.

Земля. Студенческое общежитие. Катя, 18 лет.

Катя только что поступила в университет. Она была хорошей девочкой: не пила, не курила, не гуляла с парнями. Но после переезда в общагу всё изменилось.

Соседки по комнате показали ей паблик «Гневный кот». Там были мемы про преподавателей, про сессии, про то, как ненавидеть учёбу.

— Смотри, как смешно, — сказала соседка. — Наш препод по истории — вылитый этот кот.

Катя засмеялась. Она подписалась.

На следующий день она не пошла на пару — «а зачем, если можно списать?». Через неделю она начала курить с соседками. Ещё через неделю — пить.

В Аду Нюхач фиксировал:

— Конверсия 18-летних в активные грешники — 5% за неделю. Это много. Мы опережаем Рай на три шага.

— Усиливай контент, — сказал Олег. — Добавь про разврат. Аккуратно.

Рай. Офис «Свет Лтд.»

Алексей сидел за компьютером и смотрел на дашборд HolyTrack. Внезапно вспыхнул красный индикатор.

— Что это? — спросил он.

— Ад активизировался в сегменте 12–18 лет, — ответил Метатрон. — У них новые аккаунты в соцсетях. Миллионы просмотров за сутки.

— Как это возможно? Мы же договорились не трогать детей.

— Они не трогают напрямую. Они просто создают среду. Это не запрещено.

Алексей вскочил.

— Это война! Мы должны ответить!

— Чем? У нас нет бюджета на соцсети. Мы можем только через школы, через родителей, через психологов.

— Тогда действуем через школы. Создаём программу «Цифровая гигиена». Пусть учителя рассказывают детям об опасности таких пабликов.

— Это медленно.

— Но эффективно.

Алексей начал писать план.

Часть 8. Вечер. Разговор с Алексеем (заочный)

Олег сидел в кабинете и пил кофе. На экране — статистика молодёжного проекта: 50 000 подписчиков за два дня.

— Шеф, — сказал Мелкий. — Рай начал контрпропаганду. Они запустили программу «Цифровая гигиена» в школах.

— Не страшно. Дети не слушают учителей. Они слушают блогеров.

— А если они заблокируют наши аккаунты?

— Мы создадим новые. У нас ресурсов больше.

Олег откинулся на спинку кресла и посмотрел на лаву за окном. Впервые за долгое время он чувствовал вкус победы. Не просто победы над грешниками, а победы над самой системой.

— Знаешь, Мелкий, — сказал он. — Раньше я думал, что Ад — это место, куда попадают после смерти. Теперь я понимаю: Ад — это место, которое начинается в детстве.

— Философствуешь, шеф?

— Работа такая.

Он закрыл ноутбук. Завтра новый день. Новые дети. Новые грехи.

Часть 9. Постскриптум. Одна душа

В спальне на тринадцатом этаже общежития Катя, 18 лет, лежала на кровати и смотрела в потолок. В руке — телефон. На экране — паблик «Гневный кот». Она только что прочитала пост: «Почему родители — враги? Они не дают тебе жить. Они контролируют. Они не понимают».

Катя вспомнила, как мама просила её учиться. Как папа говорил: «Будь осторожна с парнями». Ей стало противно.

Она написала в комментариях: «Ненавижу их всех».

Через минуту пришёл лайк от «Гневного кота» и ответ: «Мы с тобой. Ты не одна».

Катя улыбнулась. Она нашла своих.

В Аду SinCRM добавил новую карточку: «Катя, 18 лет. Грех: гнев, лень, зависть. Статус: активен».

— Ещё одна, — сказал Олег.

— И не последняя, — ответил Мелкий.

Глава 13

Глава 13. Свет в конце тоннеля

Райское утро. Совещание у Габриэллы

Алексей не спал третью ночь подряд. В райском офисе не было кофе — только живая вода и манна небесная, которая не бодрила, а успокаивала. А ему нужно было беситься.

— Габриэлла, — сказал он, входя в переговорную «Небесная тишина». — У нас проблема. Ад создал сеть аккаунтов для подростков. За три дня они охватили 200 тысяч детей.

Габриэлла, HR-менеджер с маленькими декоративными крыльями, разводила руками.

— Мы знаем. Но наши юристы говорят, что это не запрещено. Ад не внедряет бесов в детей, не использует прямую магию. Только контент.

— Контент, который учит лени, зависти, гневу!

— Свобода слова, Алексей. Мы не можем запретить. Можем только предложить альтернативу.

— Какую?

Габриэлла открыла планшет. На экране светился проект «Светлячок».

— Мы запускаем сеть позитивных блогов для детей. Там будут добрые мемы, советы по учёбе, поддержка психологов. Бюджет — 10 000 душ.

— Это копейки. У Ада бюджет в десять раз больше.

— А у нас есть то, чего нет у них — настоящие психологи. Ты, например.

Алексей задумался. Психолог — это его козырь. Не реклама, не скидки, а живое человеческое общение.

— Хорошо. Я сам буду вести один из блогов. В прямом эфире. Дети должны видеть, что кто-то заботится.

— Не против правил?

— Правила созданы, чтобы их нарушать. Мы же Рай, а не бюрократия.

Габриэлла усмехнулась.

— Ты плохо знаешь Рай. Правила здесь нарушать нельзя. Можно только согласовывать исключения. В пяти экземплярах.

Создание «Светлячка» с райскими согласованиями

Команда Рая собралась в переговорной. Уриил (начальник отдела спасения), Серафима (специалист по работе с грешниками), Метатрон (аналитик) и Алексей.

— Итак, — сказал Алексей. — У нас есть три дня, чтобы запустить альтернативу «Адским детям». Наши блоги: «Добрый ёжик» (про дружбу и учёбу), «Солнечный зайчик» (про здоровый образ жизни), «Честный психолог» (я сам, в прямом эфире).

— Аудитория? — спросил Метатрон.

— 12–18 лет. Те же, кого охмуряет Ад.

— А что мы им скажем? «Не завидуйте»? Это скучно.

— Мы скажем им правду. Зависть — это больно. Лень — это скучно. Гнев — это страшно. А доброта — это... весело?

Серафима покачала головой.

— Веселье продаётся лучше, чем доброта. У Ада смешные мемы. У нас — нравоучения. Мы проиграем.

— Тогда сделаем мемы про доброту, — сказал Алексей. — Например, «Помоги другу — получи печеньку». Или «Улыбнись — и мир улыбнётся тебе». Это банально, но работает.

— Давай попробуем.

Уриил поднял руку: — Прежде чем пробовать, надо заполнить «Заявку на создание медиаконтента с элементами юмора». Отдел этики требует, чтобы каждый мем прошёл экспертизу на предмет «непрямого манипулирования» и «скрытого давления на личность». — Сколько времени это займёт? — спросил Алексей. — Обычно три дня. Но если подать в срочном порядке — один день. — У нас нет одного дня! — Тогда без мемов. Только текстовые посты. И то — каждый пост должен быть согласован с отделом гармонии.

Алексей схватился за голову.

Интерлюдия. Прямой эфир «Честного психолога» (с райскими ограничениями)

Земля. TikTok. Вечер.

Алексей сидел перед камерой в белой рубашке. Он никогда не вёл прямых эфиров. В руках дрожали карточки с темами.

— Привет, меня зовут Алексей, я психолог. Сегодня поговорим о зависти.

В чате было пусто. Потом появилось три человека. Потом десять. Через пять минут — сто.

— Зависть — это нормально, — сказал Алексей. — Все мы иногда кому-то завидуем. Но важно, что мы с этим делаем. Можно пойти и украсть сумку, как советует «Завистливая лиса». А можно сказать себе: «Я тоже так смогу».

Один из зрителей написал: «А если не смогу?».

— Тогда попроси помощи. У тебя есть друзья, родители, учителя. И я есть.

Зрителей стало пятьсот. Алексей рассказывал про гнев, про лень, про отношения. Он не был смешным, он был искренним. И это работало.

Через час у него было 10 тысяч просмотров. Не миллион, как у «Ленивой панды», но начало положено.

Но за кадром Серафима следила за таймером: — Алексей, у тебя осталось 3 минуты. Квота прямого эфира — 1 час в сутки на весь отдел. — Как? У них же нет квот! — У нас есть. Бюджет не резиновый. Совет выделил на «Светлячок» ровно 100 часов эфирного времени в месяц. Это по 3,3 часа в день. — А у Ада? — У Ада — безлимит.

Алексей постарался уложиться в оставшееся время, но последний вопрос зрителя остался без ответа. Эфир оборвался.

В чате написали: «Психолог сбежал», «Видно, не настоящий», «Пойду лучше к Ленивой панде — там весело».

Ад. Реакция Олега

В Аду Олег видел статистику и хмурился.

— Рай запустил контрпропаганду. У них есть психолог в прямом эфире.

— Нужно заблокировать? — спросил Нюхач.

— Нельзя. Рай пожалуется в совет. Будем работать честно. У кого контент лучше — тот и победит.

Мелкий фыркнул: — У них квоты, согласования, отдел этики. Даже если контент будет лучше, они не успеют его выпустить. — Тем хуже для них, — ответил Олег.

Земля. Комната Дениса.

Денис сидел в телефоне и переключался между пабликами. Только что посмотрел «Ленивую панду» — там говорили, что уроки делать не обязательно. Потом открыл «Доброго ёжика» — там советовали сделать домашку за 15 минут и пойти гулять.

— Скукота, — сказал Денис.

Но он почему-то не выключил. Добрый ёжик был нарисован мило, а голос за кадром говорил спокойно: «Ты сможешь. Просто начни».

Денис открыл учебник. Сделал одно задание. Потом второе. Через полчаса — всё.

— Мам, я сделал уроки, — сказал он.

Мать удивилась.

— Ты заболел?

— Нет. Просто... один ёжик посоветовал.

Мать не поняла, но обрадовалась.

В Аду SinCRM зафиксировал: «Денис, 14 лет — временно перешёл в зелёную зону».

— Чёрт, — сказал Олег. — Их психолог работает.

— Но это временно, — ответил Мелкий. — Денис завтра снова откроет «Ленивую панду». Дети непостоянны.

— А если станут постоянны?

— Тогда мы проиграли бой. Но не войну.

Проблемы Рая. Бюрократия и манна небесная

Пока Алексей воевал с Адом в соцсетях, в райском офисе назревал кризис.

— Алексей, — сказала Габриэлла. — Мы не можем тратить бюджет на прямые эфиры. Это дорого.

— Сколько стоит одна душа? — спросил он.

— Дорого. У нас нет безлимита.

— А у Ада есть.

— Потому что Ад — это бизнес. А Рай — это... миссия.

— Миссия без денег — это благотворительность. А благотворительностью души не спасают.

Габриэлла вздохнула.

— Хорошо. Я выделю ещё 5000 душ. Но это всё.

— И то с условием, — добавила она. — Ты должен отчитаться за каждую потраченную душу. Форма отчёта — 3 листа. С подписями отделов: финансового, этического и контрольного. — Это ещё 2 дня бумажной волокиты! — Альтернативы нет.

Алексей вернулся в переговорную. Серафима ждала с новостями.

— У «Светлячка» 50 тысяч подписчиков. У «Адских детей» — 200 тысяч. Мы отстаём.

— Не в количестве дело, — сказал Алексей. — В качестве. Наши подписчики смотрят нас дольше. Значит, мы им нужнее.

— Оптимист.

— Психолог. Это моя работа.

— И ещё, — добавил Метатрон, поднимая голову от планшета. — Отдел этики запретил использовать слово «должен» в наших постах. Оно давит на личность. Теперь нужно писать «возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы...» — Это же в 5 раз длиннее! — Зато этично.

Земля. Комната Даши, 14 лет.

Даша сидела на кровати и плакала. Вчера она посмотрела «Завистливую лису» и поругалась с подругой. Сегодня она открыла «Честного психолога» — просто потому что было плохо.

— Здравствуй, Даша, — сказал Алексей в записи. — Ты, наверное, чувствуешь себя одиноко. Знаешь, это нормально. Зависть — это как простуда. Она пройдёт, если её лечить. А не лечить — перейдёт в пневмонию.

Даша улыбнулась сквозь слёзы.

— Как лечить?

— Позвони подруге. Извинись. Скажи, что ты её любишь. И всё.

Даша взяла телефон. Набрала номер. Подруга не брала. Она позвонила ещё раз. Взяла.

— Лен, прости, — сказала Даша. — Я была дурой.

— И ты прости, — ответила подруга.

Они помирились. Даша удалила «Завистливую лису» и подписалась на «Солнечного зайчика».

В Аду SinCRM зафиксировал потерю.

— Ещё одна, — сказал Олег.

— Ничего, — ответил Мелкий. — У нас их миллионы.

— А у них — бюрократия, — добавил он. — Сегодня они потеряли душу, потому что их «Добрый ёжик» не прошёл согласование. Пост про дружбу отложили на три дня. А за три дня адские дети успели перехватить инициативу. — Пусть согласовывают, — усмехнулся Олег. — Мы не ждём.

Ночной разговор. Алексей и Олег (заочный)

Алексей не спал. Он сидел в райском офисе, пил живую воду и смотрел на звёзды. Внизу, под облаками, темнел Ад.

— Ты там, — прошептал он. — Я знаю, что ты меня слышишь.

В Аду Олег сидел в своём кабинете и смотрел на лаву. Вдруг ему показалось, что кто-то зовёт.

— Мелкий, у нас есть прослушка?

— Нет. А что?

— Ничего. Показалось.

— Ты переутомился, шеф.

— Возможно.

Олег закрыл ноутбук и вышел в коридор. Лава за окном текла красная, как кровь. Он подумал о детях, которые завтра утром откроют его паблики. И о психологе, который пытается их спасти.

— Интересный противник, — сказал он. — Жалко, что мы по разные стороны.

— И что у него руки связаны, — добавил Мелкий. — Отдел этики, квоты, согласования. Бедный ангел. — Не ангел, — поправил Олег. — Менеджер. С KPI. И с начальством.

В Раю Алексей подумал то же самое.

Итоги дня. Плюс-минус

Утром Метатрон свёл статистику.

— За сутки «Адские дети» привлекли 50 тысяч новых подписчиков. «Светлячок» — 30 тысяч. Рост грехов среди подростков — 5%. Снижение — 3%.

— Мы в минусе, — сказал Уриил.

— Но разрыв сокращается, — ответил Алексей. — Ещё неделя — и мы сравняемся.

— Оптимизм — это хорошо. Но реализм — лучше. У Ада больше ресурсов.

— У нас есть душа.

— Душа не заплатит за рекламу. И не согласует заявку на дополнительный эфир.

Алексей замолчал. Он знал, что Уриил прав. Рай проигрывал в маркетинге. Но он не мог сдаться.

— Я пойду в школы. Лично. Буду говорить с детьми. Никакой рекламы — только живое слово.

— Это не масштабируется.

— Зато это честно. И не требует согласования отдела этики.

Габриэлла одобрила. На следующей неделе Алексей отправился в тур по школам — читать лекции о доброте, дружбе и опасности соцсетей. Это было медленно, дорого и почти бесполезно. Но он верил.

— И ещё, — сказал он перед выходом. — Отключите мне, пожалуйста, квоты на эфир. Я буду вести лекции онлайн. — Нельзя, — ответила Габриэлла. — Бюджет. — Тогда я буду вести их бесплатно. — Бесплатно — это не значит «без души». Души всё равно списываются. Так устроена система. — Тогда переделайте систему. — Это предложение — в отдел инноваций. Ответ ждите через полгода.

Одна спасённая душа

Даша, 14 лет, сидела за партой и слушала Алексея. Он рассказывал о том, как зависть разрушает дружбу. Она кивала. В голове крутились мемы «Завистливой лисы», но она их удалила. Навсегда.

После лекции она подошла к Алексею.

— Спасибо, — сказала она. — Вы мне помогли.

— Я просто сказал правду.

— А почему другие не говорят?

— Потому что ложь продаётся лучше. И не требует согласования.

Даша ушла. Алексей посмотрел ей вслед и подумал: «Одна спасённая душа — это уже победа».

Серафима, стоявшая рядом, вздохнула: — Победа? Ты потратил на неё 2 часа лекции, 1 час дороги и 3 часа подготовки. За это время Ад перехватил 100 других душ. Чистый убыток. — Я не считаю души, — ответил Алексей. — А Совет считает.

В Аду Олег вычеркнул Дашу из списка.

— Потеря, — сказал он. — Но не смертельная.

— Что будем делать? — спросил Мелкий.

— Работать дальше. У нас ещё миллионы.

— А у них — бюрократия, — напомнил бес. — Они сами себя переиграют.

Олег открыл ноутбук и начал планировать следующий день.

Глава 14

Глава 14. Битва за лайк

Утро. Ад. Новая стратегия

Олег сидел за столом, на котором вместо привычных папок теперь красовались планшеты с графиками роста подписчиков. Мелкий стоял рядом и показывал презентацию.

— Шеф, у нас 400 тысяч подписчиков на всех платформах. Рай отстаёт — у них 150 тысяч. Но их психолог, Алексей, начал ходить по школам. Это даёт результат: конверсия из жёлтой зоны в зелёную у подростков выросла на 7%.

— 7% — это много, — сказал Олег. — Мы теряем инициативу.

— Предлагаю усилить контент. Добавить элементы геймификации. Например, челленджи: «Кто больше всех прогуляет уроки — получит приз». Или «Кто круче всех позавидует — репост и лайк».

— Это будет вирусным. Но Рай может заблокировать.

— А мы создадим закрытые телеграм-каналы. По приглашениям. Туда детей будут звать наши же подписчики.

Олег задумался. Закрытые каналы — это уже почти прямой контакт. На грани запрета.

— Лилит не одобрит.

— Лилит не узнает.

— Она всё узнаёт. Она Лилит.

Олег вздохнул. Потом улыбнулся.

— Делаем. Но аккуратно. Запускаем канал «Тайная лень». Туда только по приглашениям от старых подписчиков. Контент — эксклюзив: как списать на экзамене, как незаметно прогулять, как заставить родителей купить телефон.

— А за зависть?

— Будет отдельный канал — «Чёрная зависть». Там дети будут выкладывать фото своих «врагов» и получать лайки за самые злые комментарии.

— Это жестоко.

— Это Ад, Мелкий.

Земля. Школа № 7. Актовый зал.

Алексей стоял на сцене перед сотней подростков. Они сидели с телефонами, половина слушала музыку, четверть переписывалась, остальные зевали.

— Привет, меня зовут Алексей. Я психолог. Сегодня поговорим о зависти.

Никто не поднял головы.

— Знаете, когда я был в вашем возрасте, я тоже завидовал. У друга был крутой велосипед, а у меня — старый. Я злился. А потом понял: зависть не помогает. Она разрушает.

Одна девочка подняла взгляд.

— А что помогает? — спросила она.

— Работа над собой. И дружба.

— Скучно, — сказал мальчик с задней парты.

— Скучно — это когда ничего не делаешь. А когда работаешь — интересно.

Алексей рассказывал ещё час. В конце к нему подошли трое. Один сказал: «Я подписался на вашего «Доброго ёжика». Мне нравится». Другой: «А я смотрю «Ленивую панду». Там веселее».

— Веселье бывает разным, — ответил Алексей. — Можно веселиться, разрушая себя. А можно — созидая.

— Вы как мой дедушка, — усмехнулся мальчик.

— Спасибо. Дедушки иногда говорят правильные вещи.

После школы Алексей сел в райский служебный автомобиль (электрокар с надписью «Свет Лтд.») и поехал в следующую школу. У него было 12 выездов за день. Он устал, но не сдавался.

Часть 3. Ад. Закрытые каналы — первые результаты

Через три дня после запуска «Тайной лени» в канале было 50 тысяч участников. Олег лично модерировал контент.

— Смотри, — сказал Мелкий, показывая пост. — Девочка выложила фото учительницы с подписью «Как её бесить?». Комментарии: «Скажи, что у неё плохая причёска», «Не делай уроки», «Облей водой».

— Удалить? — спросил Олег.

— Зачем? Это же наш контент.

— Буллинг — это риск. Рай может подать в суд.

— Рай не судится. Они прощают.

— Тогда оставим.

В канале «Чёрная зависть» было ещё жёстче. Дети выкладывали фото одноклассников, писали гадости, призывали бойкотировать. Олег чувствовал, что переходит черту, но остановиться не мог. 20% роста требуют жертв.

В Раю HolyTrack зафиксировал всплеск подростковой агрессии.

— Алексей, — сказал Уриил. — У Ада новые закрытые каналы. Дети травят друг друга. Мы должны что-то сделать.

— Что? Заблокировать нельзя — это частные аккаунты.

— Отправить туда своих ангелов.

— Ангелы не умеют притворяться подростками.

— А ты умеешь?

Алексей задумался. Ему 34 года, но он выглядел на 25. Может, попробовать?

— Я зарегистрируюсь как подросток. Буду писать добрые комментарии. Разбавлять негатив.

— Это опасно. Тебя вычислят.

— Попробуем.

Часть 4. Интерлюдия. Алексей в «Тайной лени»

Алексей создал фейковый аккаунт: «Добрый_Коля», 14 лет. Зашёл в канал «Тайная лень». Там был пост: «Как не готовиться к контрольной?».

Он написал: «А может, лучше подготовиться? Это не так сложно».

Через минуту пришёл ответ: «Ты чё, псих? Иди в свой «Светлячок».

— Я просто предлагаю.

— Забаньте его, — написал кто-то.

Алексея забанили через пять минут.

— Не вышло, — сказал он Уриилу.

— Я же говорил. Ангелы не умеют притворяться.

— Тогда пойдём другим путём. Поговорим с родителями.

Земля. Школа № 7. Актовый зал.

Алексей стоял перед сотней родителей. Они были уставшие, злые, обеспокоенные.

— Ваши дети сидят в закрытых телеграм-каналах, где их учат лени, зависти и жестокости, — сказал он. — Это не просто соцсети. Это инструмент Ада.

— Какого ада? — спросил один отец.

— В переносном смысле. Компании, которые зарабатывают на ваших детях.

— Что нам делать?

— Контролировать телефоны. Разговаривать с детьми. Объяснять, что доброта — это не слабость.

— Вы психолог? — спросила мать.

— Да.

— А почему вы не в кабинете, а здесь?

— Потому что кабинет не спасёт ваших детей. Нужно идти туда, где они есть.

Родители зааплодировали. Но Алексей знал: аплодисменты не решат проблему. Большинство из них через час сядут в телефоны, а дети снова откроют «Тайную лень».

Часть 6. Ад. Ответный ход

Олег узнал о родительском собрании от Нюхача.

— Шеф, этот психолог ходит по школам и родительским собраниям. Он убеждает взрослых блокировать наши каналы.

— Это проблема. Но у нас есть козырь: дети не любят, когда родители их контролируют. Запускаем новый челлендж: «Как обойти родительский контроль». С инструкциями.

— Это уже незаконно.

— Мы в Аду, Мелкий. Здесь закон один — план.

Новый пост в «Тайной лени» набрал 100 тысяч просмотров за час. Дети узнали, как отключать GPS, как скрывать приложения, как создавать скрытые папки.

Одна мать из Москвы написала жалобу в полицию. Полиция пришла в Рай — потому что в Ад не дозвониться. Уриил сказал: «Это не наша юрисдикция».

Ад ликовал.

Раскол в Раю

Вечером в райском офисе был кризис.

— Мы проигрываем, — сказал Уриил. — У них миллионы детей, у нас — тысячи.

— Количество не равно качеству, — ответил Алексей.

— Качеством душу не накормишь. Нам нужен план.

— У меня есть план. Нужно создать приложение, которое будет блокировать вредный контент автоматически.

— Это технически сложно.

— Метатрон справится.

Метатрон, аналитик, поднял голову:

— За неделю сделаю. Но нужны ресурсы.

— Бери сколько надо, — сказала Габриэлла.

— Это будет стоить 50 тысяч душ.

— Берём.

Алексей выдохнул. Приложение-блокировщик — это не решение, но отсрочка.

Земля. Комната Саши, 15 лет.

Саша сидел в телефоне. Перед ним два окна: «Тайная лень» и «Добрый ёжик». Он переключался туда-сюда.

В «Тайной лени» писали: «Прогуль школу — получи приз». В «Добром ёжике»: «Школа — это важно, но отдых тоже. Просто распредели время».

Саша задумался. Ему нравилось и то, и другое. Но приз — это реально. А добрый ёжик — просто картинка.

Он выбрал «Тайную лень».

На следующий день он не пошёл в школу. Сказал маме, что заболел. Мама поверила. Он весь день сидел в телефоне.

В Аду SinCRM добавил новую карточку: «Саша, 15 лет. Грех: лень, ложь. Статус: активен».

— Ещё один, — сказал Олег.

— И не последний, — ответил Мелкий.

Часть 9. Итоги дня. Глаза в глаза

К вечеру Олег и Алексей, каждый в своём мире, подвели итоги.

Олег: 500 тысяч подписчиков, 10 тысяч новых грешников-подростков за неделю. План по душам — 18% (близко к цели 20%).

Алексей: 200 тысяч подписчиков, 3 тысячи спасённых душ. Разрыв растёт.

— Мы проигрываем битву, — сказал Алексей Серафиме.

— Но не войну, — ответила она.

— Война только начинается.

Он посмотрел в окно на облака и подумал о тех детях, которые сегодня выбрали «Тайную лень». Они не знали, что выбирают. Они просто хотели веселья. А Ад предлагал веселье.

— Завтра я пойду в школу к Саше, — сказал Алексей. — Лично.

— Ты не успеешь ко всем.

— Но к кому-то успею. Это лучше, чем ничего.

Неоконченный разговор

В Аду, в кабинете Олега, замигал экран. Пришло сообщение от неизвестного отправителя:

«Олег, я знаю, что ты меня слышишь. Остановись. Дети — не твои игрушки. Алексей».

Олег уставился на экран.

— Как он узнал мой адрес? — спросил он Мелкого.

— Не знаю. Может, райские хакеры?

— Ответь ему.

— Что написать?

— Напиши: «Спасибо за беспокойство. Но бизнес есть бизнес».

Мелкий отправил. Через минуту пришёл ответ: «Бизнес ценой детских душ? Ты чудовище».

Олег помолчал. Потом написал: «Мы все чудовища. Просто я это признаю».

Ответа не было.

— Разговор не окончен, — сказал Олег.

— Он только начался, — ответил Мелкий.

Глава 15

Глава 15. Взрослые игры

Утро. Ад. Новые входящие

Олег сидел за столом и пил кофе — настоящий, земной, контрабандный. Мелкий притащил пару пачек в обмен на душу одного бармена. Кофе был горьким, как и мысли о прошедшей неделе.

— Шеф, плановый отдел прислал новую партию, — Мелкий кинул на стол стопку планшетов. — Взрослые. Пять свежих заявок. Плюс старые требуют внимания.

Олег открыл первый планшет.

Досье № 18: Елена, 42 года, начальница отдела. Грех: гордыня и жестокость.

Елена управляет компанией по продаже стройматериалов. Она унижает подчинённых, присваивает премии, врёт клиентам. Недавно её чуть не уволили — совет директоров заподозрил неладное. Елена испугалась и пообещала исправиться. Задача: не дать ей исправиться. Наоборот, разжечь гордыню до такой степени, чтобы она уволила весь совет.

— Кто поведёт? — спросил Мелкий.

— Хитрюга. Он любит таких. Внедрится в её секретаршу, будет подлизываться и подталкивать к крайностям.

Досье № 19: Григорий, 55 лет, профессор. Грех: зависть к молодым коллегам.

Григорий преподаёт в университете. Молодые доценты публикуют статьи в зарубежных журналах, а он нет. Он завидует так, что начал пить. Жена уговаривает его уйти на пенсию. Задача: не дать уйти. Пусть останется и травит молодых.

— Зуль, твоё. Внедрись в его компьютер. Пусть каждый день видит успехи коллег. И подкинь рекламу «как повысить цитируемость без труда» — мошенническую.

Досье № 20: Татьяна, 38 лет, домохозяйка. Грех: чревоугодие (компульсивное переедание).

Татьяна сидит дома, воспитывает троих детей. Ест от стресса. Вес уже 130 кг. Муж пригрозил разводом. Татьяна записалась к диетологу. Задача: сорвать диету.

— Кубатура, твой профиль. Внедрись в доставку еды. Пусть ей привозят «диетические» блюда, которые на самом деле — бомбы калорий.

Досье № 21: Сергей, 29 лет, фитнес-тренер. Грех: гнев и агрессия.

Сергей — бывший спортсмен, теперь тренирует любителей. Он взбешён тем, что его клиенты не стараются. На последней тренировке накричал на женщину, та написала жалобу. Ему грозит увольнение. Задача: спровоцировать драку.

— Бугай, твоё. Внедрись в самого слабого клиента. Пусть он сделает ошибку, а Сергей его ударит.

Досье № 22: Надежда, 50 лет, пенсионерка. Грех: сребролюбие (накопительство).

Надежда получает хорошую пенсию, но живёт в нищете — всё копит на чёрный день. У неё три квартиры, но она спит на раскладушке. Дочь просит помочь с внуками — Надежда отказывает. Задача: усилить жадность до маразма.

— Ловкач, новый бес из отдела хаоса. Покажи ей, как можно экономить на всём: на еде, на здоровье, на внуках. Подкинь идею «похоронить деньги в банке под кроватью».

— Есть.

Контент для взрослых.

Пока Олег распределял заявки, Нюхач принёс новые данные по контенту.

— Шеф, подростковый сегмент растёт. Но мы забыли про взрослых. У них тоже есть соцсети, мессенджеры, YouTube. Предлагаю запустить взрослую линейку: «Грех-ТВ».

— Что там будет?

— Три канала. Первый — «Жирный ужин»: кулинарное шоу, где ведущий готовит самые калорийные блюда и призывает зрителей «не ограничивать себя». Второй — «Завистливый сосед»: реалити, где люди жалуются на успехи других и получают советы, как им нагадить. Третий — «Гнев на дороге»: нарезки драк и скандалов с комментариями психолога (нашего), который объясняет, что «злость полезна для самооценки».

— А разврат?

— Разврат для взрослых — отдельно. Сделаем канал «Секреты любви»: советы, как изменять и не попадаться. Без порнографии, только тексты и анимация. Рай не придерётся.

— Бюджет?

— 20 тысяч душ на первый месяц.

— Лилит утвердит?

— Лилит уже подписала. Сказала: «Соколов, вы гений».

Олег усмехнулся. Гений — это звучало лучше, чем «адский менеджер».

Земля. Вечер. Кухня Елены (начальницы отдела).

Елена вернулась с работы. День был ужасный: совет директоров снова требовал отчёт, подчинённые смотрели волками. Она открыла YouTube и увидела рекомендацию: «Жирный ужин. Сегодня — двойной бургер с беконом и сыром».

— Почему бы нет? — сказала она.

Ведущий, толстый веселый мужик, готовил бургер и приговаривал: «Диеты — для слабаков. Ты начальница, ты можешь себе позволить».

Елена заказала доставку. Съела три бургера. Запила колой. Чувство вины? Нет, чувство свободы.

— Завтра уволю этого засранца из бухгалтерии, — подумала она. И заснула с улыбкой.

В Аду Хитрюга докладывал: «Елена смотрит наши шоу. Гордыня растёт. Уже строит планы мести совету директоров».

Часть 4. Григорий и «Завистливый сосед»

Земля. Квартира профессора Григория.

Григорий пил чай и листал ленту. Нашёл канал «Завистливый сосед». Там женщина жаловалась: «Моя подруга купила новую шубу, а я не могу. Что делать?».

Ведущий (бес Нюхач) советовал: «Напиши анонимную жалобу в налоговую. Пусть проверят, откуда у неё деньги».

Григорий задумался. В университете молодой доцент Петров получил грант. Может, написать жалобу? Анонимно.

Он открыл ноутбук и начал печатать. Зуль, сидевший в его компьютере, подставил готовый шаблон.

Через неделю доцента вызвали на проверку. Грант заморозили. Григорий ликовал.

Татьяна и диета

Земля. Кухня Татьяны.

Татьяна сидела на гречке и огурцах. Третий день. Глаза слипались, хотелось жрать.

На телефоне пришло уведомление от канала «Жирный ужин»: «Сегодня — паста с сыром и беконом. Самый калорийный рецепт недели».

— Нет, — сказала она.

Но ведущий был убедителен: «Ты заслужила. Ты же мать, ты устала. Один вечер ничего не решит».

Татьяна открыла приложение доставки. Заказала пасту. Съела одну порцию, потом вторую. Потом заказала ещё.

Утром весы показали +1 кг. Диета кончилась.

Кубатура докладывал: «Она наша. Ещё немного — и развод, и депрессия, и переедание уже не остановить».

Земля. Фитнес-клуб.

Сергей проводил тренировку. Клиентка, пожилая женщина, не могла сделать упражнение. Сергей закричал: «Ты что, тряпка? Жми!».

Женщина заплакала. Администратор сделал замечание. Сергей посмотрел на часы — до конца смены два часа. Он открыл телефон и включил канал «Гнев на дороге». Там показывали драку двух водителей. Комментатор (бес) говорил: «Злость — это топливо. Выплесни её, станет легче».

Сергей выключил телефон, подошёл к клиентке и сказал: «Извините. Я погорячился».

Но Бугай уже влез в голову клиентки. Она ответила: «Ты просто неудачник, который не добился в спорте ничего».

Сергей взбесился. Он схватил штангу и замахнулся. Администратор вызвал полицию.

Через час Сергея уволили.

Земля. Квартира Надежды.

Надежда сидела на раскладушке и пересчитывала деньги. Три квартиры, две из которых сдавала, пенсия, накопления — всего около 5 миллионов рублей. Но она ела хлеб с маргарином и запивала водой.

Ловкач внедрился в её телевизор. По «Первому каналу» (поддельному) показали сюжет: «Кризис. Вклады лопаются. Деньги сгорают».

Надежда испугалась. Она сняла все деньги со счетов и положила под матрас.

Ловкач подкинул мысль: «А зачем тебе эти квартиры? Продай. Деньги будут ближе».

Надежда задумалась. Продать квартиру — это разумно. Внукам не надо помогать, они сами вырастут.

Она позвонила риелтору.

Старые грешники. Краткая сводка

Пока Олег возился с новыми заявками и контентом, старые грешники продолжали грешить.

Лена (разврат) — вернулась к Сергею, но изменяла ему с Максимом. Сергей узнал, устроил скандал, разбил телефон. Лена снова ушла в клуб. Степень греха 80%.

Василий (алкоголизм) — выписался из больницы, запил снова. Сосед-алкоголик умер, Василий пил в одиночку. Жена подала на развод окончательно.

Николай (чревоугодие) — весил 150 кг. Врач сказал: «Ещё 10 — и инфаркт». Николай испугался, съел пиццу и запил колой. Кубатура доволен.

Ольга (лень) — её блог о лени купила крупная компания. Ольга стала блогером-миллионером. Она перестала лениться, потому что нужно было снимать видео. Горг запустил новую программу: «Ленивый успех». Ольга начала снимать, как другие ленятся за неё.

Ирина (зависть) — вышла из тюрьмы по УДО. Устроилась на работу в банк — оформлять кредиты. Теперь она сама толкала людей в долговую яму. Олег гордился ею.

Антон (гнев) — сидел в тюрьме. Там он стал лидером группировки. Гнев перерос в жестокость. Зуль докладывал: «Он готовит побег».

Эдуард (сребролюбие) — продал самолёт, купил подводную лодку. Плавал один в океане. Бугай: «Он счастлив. Это и есть ад — быть королём пустоты».

Вечер. Разговор с Лилит

Лилит зашла без стука, как всегда.

— Соколов, у вас новые заявки, взрослый контент, подростковые каналы. План по душам — 19%. Ещё один процент — и вы герой.

— А вы? — спросил Олег.

— Я буду рекомендовать вас на повышение.

— Не нужно. Мне и здесь хорошо.

— Скромность — не черта демона.

— Я не демон. Я менеджер.

Лилит усмехнулась.

— Разница невелика.

Она вышла. Олег посмотрел на экран. 22 активные души. Пять новых, старые в работе, плюс контент, который охватывал миллионы.

— Мелкий, — сказал он. — Как думаешь, мы делаем добро или зло?

— Мы делаем бизнес, шеф. А бизнес — это всегда добро для акционеров.

— А для людей?

— Люди сами выбирают. Мы только предлагаем.

Олег задумался. Вспомнил слова Алексея: «Дети — не игрушки». Но взрослые? Взрослые сами делают выбор. Или нет?

— Завтра запускаем новый канал — «Успешный грех». Там будем показывать, как грех помогает в карьере. Например, «Как зависть заставила тебя работать лучше» или «Как гнев помог уволить конкурента».

— Это гениально, — сказал Мелкий.

— Или бесчеловечно.

— Какая разница?

Олег не ответил. Он открыл ноутбук и начал писать сценарий.

Часть 10. Постскриптум. Одна душа на грани

Татьяна, 38 лет, сидела на кухне и плакала. Она только что съела три бургера и две пиццы. Живот болел, сердце колотилось. На телефоне — сообщение от мужа: «Я ухожу».

Она открыла приложение «Свет» — райского психолога. Там был Алексей. Он сказал: «Татьяна, вы можете остановиться. Позвоните мне».

Татьяна набрала номер. Но в этот момент пришло уведомление от «Жирного ужина»: «Новый рецепт — шоколадный фондан. Ты заслужила».

Она бросила телефон и пошла на кухню.

В Аду Кубатура зафиксировал: «Татьяна — выбор сделан. Грех: чревоугодие. Статус: активен».

В Раю Алексей не дождался звонка.

— Ещё одна, — сказал он.

— И не последняя, — ответил Уриил.

Глава 16

Глава 16. Эффект домино

Ад. Утро. Отчёт по контенту

Олег проснулся от того, что Мелкий тряс его за плечо. На этот раз без папки — просто тряс.

— Шеф, вставай. У нас миллион подписчиков на взрослых каналах.

Олег сел, потёр глаза. SinCRM светился зелёным — план по душам достиг 20,5%. Перевыполнение.

— Рассказывай, — сказал он, наливая остывший кофе.

— «Жирный ужин» — 400 тысяч подписчиков. «Завистливый сосед» — 350 тысяч. «Гнев на дороге» — 300 тысяч. Плюс подростковые каналы — ещё 700 тысяч. Итого — почти 2 миллиона уникальных зрителей в день.

— А конверсия в грешников?

— Около 5% подписчиков переходят в активную красную зону. Это 100 тысяч новых душ за неделю.

Олег присвистнул.

— Лилит будет довольна.

— Лилит уже знает. Она прислала сообщение: «Соколов, вы свободны до конца недели. Отдохните».

— Не хочу отдыхать. Хочу работать.

— Ты ненормальный, шеф.

— Это Ад, Мелкий. Здесь все ненормальные.

Неожиданные последствия. Рай отвечает

Пока Олег пил кофе и строил планы, в Раю назревал переворот.

Рай. Офис «Свет Лтд.»

Алексей сидел перед экраном HolyTrack. Цифры были ужасны: 2 миллиона подписчиков у Ада, 200 тысяч у Рая. Разрыв вырос до 10 раз.

— Мы не можем конкурировать, — сказал Уриил. — У них контент-ферма, у нас — психолог-энтузиаст.

— Тогда меняем стратегию, — ответил Алексей. — Перестаём играть в их игру. Удаляем все наши блоги.

— Что? Зачем?

— Мы не победим их количеством. Мы победим качеством. Создаём сеть анонимных чатов поддержки. Туда приходят те, кто уже на грани. Мы работаем индивидуально. С каждым.

— Это не масштабируется.

— Зато это спасает реальные души. А не просто лайки.

Габриэлла поддержала.

— У нас нет выбора. Делай.

— Но сначала, — добавила она, — заполни «Заявку на изменение формата работы с грешниками». В трёх экземплярах. С обоснованием необходимости перехода от массового к индивидуальному подходу. — Сколько времени? — спросил Алексей. — Дня три. Если повезёт. — У нас нет трёх дней! — Тогда работай по старой схеме. А новую согласуй параллельно.

Алексей закрыл «Доброго ёжика» и «Солнечного зайчика». Вместо них появился телеграм-бот «Свет». Любой мог написать туда и получить ответ психолога в течение часа.

В первый же день пришло 5000 сообщений. Алексей и его команда не спали, отвечая каждому.

— Это ад, — сказал Уриил.

— Нет, это Рай, — ответил Алексей. — Ад — когда никому нет дела.

— А ещё, — добавил он, — когда каждый ответ нужно согласовывать с отделом этики.

— Ты уже согласовал? — спросил Уриил.

— Нет. Но я подам заявку задним числом.

— Это нарушение регламента.

— Это спасение душ.

Габриэлла, услышавшая разговор, покачала головой: — Если отдел этики узнает, тебя самого отправят на «программу повышения осознанности». — Пусть отправляют. После того, как мы поможем этим людям.

Интерлюдия. Татьяна пишет в «Свет»

Земля. Кухня Татьяны. Ночь.

Татьяна сидела на полу, обхватив колени. Вчера муж ушёл окончательно. Дети спали в соседней комнате. Она съела всё, что было в холодильнике, и теперь ненавидела себя.

Она открыла телеграм и увидела бота «Свет». Написала: «Мне плохо. Я не могу остановиться. Я жру и жру».

Через минуту пришёл ответ: «Татьяна, вы не одна. Позвоните по этому номеру, там психолог. Бесплатно. Анонимно».

Она позвонила. Алексей снял трубку.

— Здравствуйте. Расскажите, что случилось.

Она рассказала. Час. Потом ещё час. Алексей слушал, не перебивая.

— Татьяна, вы сильнее, чем вам кажется. Вы смогли написать нам. Это уже шаг.

— Я хочу остановиться.

— Мы поможем. Завтра я пришлю вам список упражнений. А сегодня просто выдохните. Не ешьте. Пейте воду. Завтра новый день.

Татьяна легла спать без ужина. Впервые за месяц.

В Аду Кубатура зафиксировал снижение активности. Статус Татьяны изменился с «активный грешник» на «колеблется».

— Шеф, у нас проблема, — сказал он Олегу. — Рай запустил анонимные чаты. Люди получают реальную помощь.

— Блокируй.

— Не можем. Это зашифровано.

— Тогда перекупаем психологов. Предлагаем им двойную зарплату душами.

— Они не продаются. Это же Рай.

— И у них нет бюджета на таких, как мы, — добавил Мелкий. — Зато есть куча инструкций, согласований и отдел этики. Я слышал, что для запуска каждого нового чата им нужно три подписи и два дня ожидания. — Откуда информация? — спросил Олег. — У нас есть крот в их IT-отделе. Правда, он скоро выгорит. Говорит, что райская бюрократия хуже адских пыток.

Олег выругался. Впервые за долгое время он почувствовал, что противник нашёл уязвимое место.

Контратака Ада. «Ложный свет»

Олег собрал экстренное совещание.

— Слушайте. Рай перешёл к индивидуальной работе. Мы не можем это остановить, но можем имитировать. Создаём свои анонимные чаты. Называем их «Ложный свет». Там будут сидеть наши бесы, притворяясь психологами.

— Это же обман, — сказал Мелкий.

— Это маркетинг. Мы не обещаем спасения. Мы обещаем понимание. Бесы будут советовать «принять себя таким, какой ты есть». То есть — грешить дальше.

— А если их раскроют?

— Не раскроют. Мы сделаем качественный интерфейс и живых операторов.

Нюхач создал чаты за ночь. Названия: «Твой тёплый друг», «Не суди себя», «Грех — это нормально». В первый же день туда пришли 10 тысяч человек.

Один из них — Сергей, бывший парень Лены.

— И никаких заявок, — усмехнулся Олег. — Никаких отделов этики. Просто открывай и работай. — У них так не получится, — заметил Мелкий. — Они будут неделю согласовывать ответ на одно сообщение.

Интерлюдия. Сергей пишет в «Твоего тёплого друга».

Сергей сидел в пустой квартире. Лена ушла к Максиму, друзей не было. Он написал: «Меня бросила девушка. Я злюсь и грущу».

Бес Хитрюга ответил: «Ты имеешь право злиться. Она поступила плохо. Хочешь отомстить?».

— Нет.

— А зря. Месть помогает забыть боль. Можешь просто написать ей гадость в соцсетях. Это не страшно.

Сергей не написал. Он закрыл чат и почувствовал себя ещё хуже.

Хитрюга докладывал: «Этот устойчивый. Нужно больше давления».

— Может, переключимся на кого-то другого? — спросил он у Олега. — Нет. У Сергея высокий потенциал. Если мы его сломаем, Лена вернётся в красную зону. — А если не сломаем? — Тогда будем действовать через его окружение. Друзья, коллеги, бывшая жена. У всех есть слабости. — Это долго. — Это Ад, Хитрюга. Здесь всё долго.

Взрослые грешники. Новые витки

Пока шла битва в чатах, старые грешники не скучали.

Елена (гордыня) уволила трёх подчинённых и двух членов совета директоров. Компания на грани банкротства. Елена не переживает: она открыла свою фирму и переманила клиентов. Хитрюга: «Она монстр. Мы гордимся».

Григорий (зависть) написал анонимные жалобы на всех молодых доцентов. Троих уволили. Григорий пьёт меньше — зависть перешла в злорадство. Зуль: «Он счастлив. Это наш человек».

Татьяна (чревоугодие) — колебалась. Чат «Свет» от Рая помог ей продержаться три дня без срывов. Но Кубатура не сдавался: он подкупил её диетолога, и тот прописал «разгрузочные дни на пицце». Татьяна сорвалась.

Сергей (фитнес-тренер) устроился в новый зал, но снова накричал на клиентку. Его оштрафовали. Бугай: «Ещё одна драка — и тюрьма».

Надежда (сребролюбие) продала две квартиры. Деньги лежат под матрасом. Она перестала есть вообще — экономит на всём. Ловкач: «Скоро умрёт от истощения. Но душа наша».

Лена. Финал истории

Самой сложной оставалась Лена.

Земля. Клуб «Адский огонь». 2 часа ночи.

Лена была пьяна. Рядом с ней сидели двое мужчин. Она уже не помнила их имён. В голове крутилось: «Ты шлюха, ты никчёмная». Но алкоголь заглушал.

Вдруг заиграл телефон. Сергей. Она сбросила.

Он позвонил снова. Сбросила.

В третий раз он написал смс: «Лена, я люблю тебя. Пожалуйста, вернись. Я помогу тебе».

Лена заплакала прямо в клубе. Мужчины не поняли, ушли. Она осталась одна, в окружении мигающих огней.

Она открыла телеграм-бота «Свет» и написала: «Помогите».

Через минуту пришёл ответ от Алексея: «Лена, вы не одна. Выходите из клуба. Возьмите такси. Я жду вас в парке у фонтана».

Лена не знала, откуда он знает, где она. Но она вышла. Села в такси. Через полчаса встретилась с Алексеем.

Они говорили до утра. Алексей не осуждал, не давил. Он просто слушал.

Утром Лена удалила Tinder, заблокировала все адские каналы и переехала к Сергею.

В Аду SinCRM зафиксировал потерю: «Лена Смирнова — степень греха 0%. Перешла в зелёную зону».

— Мы потеряли Лену, — сказал Мелкий.

— Не мы, — ответил Олег. — Я.

Он чувствовал странную пустоту. Не от потери души, а от чего-то другого.

Разговор с Лилит. Признание

Лилит зашла в кабинет без стука.

— Соколов, я знаю. Лена ушла. Это ваша ошибка.

— Моя.

— Вы её жалели?

— Нет. Я просто... не дожал.

— Вы жалели. Я вижу. Это недопустимо.

Олег молчал.

— Я вычитаю из вашей премии 50 душ. И вы отстраняетесь от ведения женских заявок на месяц.

— Справедливо.

— Это не справедливость. Это бизнес.

Лилит вышла. Мелкий подошёл к Олегу.

— Шеф, ты чего?

— Не знаю, Мелкий. Впервые я не рад победе.

— Это не победа. Это поражение.

— Вот именно.

Олег закрыл ноутбук и вышел в коридор. Лава за окном текла красная, как всегда. Но ему показалось, что она стала темнее.

Рай. Праздник и тревога

В Раю Алексей принимал поздравления.

— Ты спас Лену, — сказал Уриил. — Это подвиг.

— Это работа, — ответил Алексей. — Одна душа из миллионов.

— Но это начало.

Габриэлла вручила ему крылья побольше — теперь они были почти как у настоящего ангела.

— Носи с гордостью.

— Спасибо. Но я не успокоюсь, пока Ад не проиграет.

— Он не проиграет. У них бесконечный бюджет.

— А у нас бесконечное терпение. И отдел этики, который согласовывает каждый шаг.

— Кстати, о согласованиях, — сказала Габриэлла. — Твоя «Заявка на изменение формата работы» всё ещё на рассмотрении. Отдел инноваций просит дополнительные данные. — Какие? — Эффективность чатов. Ты спас одну душу за месяц. Для статистики нужно минимум сто. — У меня нет ста! — Тогда заявка будет отклонена. Придётся вернуться к блогам.

Алексей посмотрел вниз, на тёмные облака. Где-то там, в Аду, сидел его противник. Тот, кто создал «Ленивую панду» и «Жирный ужин». Тот, кто украл у него миллионы душ.

— Мы ещё встретимся, — прошептал Алексей.

В Аду Олег чихнул.

Новый план. Война на истощение

Олег вернулся в кабинет. Отстранение от женских заявок давало ему время подумать.

— Мелкий, — сказал он. — У нас есть проблема посерьёзнее Лены.

— Какая?

— Рай научился работать индивидуально. Это дорого, но эффективно. Если они переведут всех своих психологов на такой формат, мы начнём терять души пачками.

— Что предлагаешь?

— Создаём свою сеть индивидуальной поддержки. Но не для спасения, а для удержания. Наши «психологи» будут убеждать грешников, что они не виноваты, что грех — это нормально, что бросать грешить — значит предать себя.

— Это же ложь.

— Правда не продаётся.

Олег открыл ноутбук и начал писать план. Завтра он запустит проект «Твой грех — твой друг». Бесы будут притворяться психологами, но их цель — не спасти, а закрепить.

— И без всяких заявок, — добавил он. — Без согласований. Просто делаем. — А если Рай пожалуется? — Пожалуется. Но их жалобы будут рассматривать три месяца. За это время мы перехватим инициативу.

Постскриптум. Неоконченный разговор

Ночью Олег снова получил сообщение от Алексея.

«Олег, ты слышал про Лену? Она спасена. Ты проиграл этот бой».

Олег ответил: «Бой не война. У меня ещё миллионы».

«Миллионы душ или миллионы людей?»

«Какая разница?»

«Разница есть. Но ты её не поймёшь».

Олег подумал и добавил: — А ты поймёшь, когда твои чаты закроют из-за отсутствия согласования. Спокойной ночи.

Алексей не ответил.

Олег выключил телефон и долго смотрел на лаву.

— Какая разница, — повторил он. — Люди или души.

И сам не знал, спрашивает он или отвечает.

Глава 17

Глава 17. Повышение

Утро. Вызов к Астароту

Олег не спал уже третьи сутки. Под глазами залегли тени, но он не чувствовал усталости. Странно. Раньше после двух бессонных ночей он валился с ног. Теперь — хоть бы что.

Мелкий зашёл в кабинет с озабоченным лицом.

— Шеф, тебя вызывают к Большой Шестёрке.

— Зачем?

— Не знаю. Но Лилит сказала, чтобы ты надел чистую рубашку.

Олег посмотрел на свою рубашку. На ней были пятна от кофе, серы и чего-то красного. Когда он успел испачкаться? Он не помнил.

— У меня нет чистой.

— Возьми мою. — Мелкий протянул маленькую рубашку. Олег посмеялся.

— Шучу. Иди в корпоративный магазин. Там дадут.

Олег вышел в коридор. Лава за окном текла как обычно. Но сегодня она казалась ему... красивой. Раньше он её не замечал.

Часть 2. Тронный зал (он же переговорная)

Большая Шестёрка сидела за гигантским столом из полированного обсидиана. Астарот — во главе, с горящими глазами. Маммон перебирал золото. Бельфегор листал маркетинговые отчёты. Левиафан спал с открытыми глазами. Асмодей улыбался.

— Соколов, — сказал Астарот. — Мы подвели итоги квартала. План по душам — 20,5%. Перевыполнение на 5,5%. Это лучший показатель среди всех менеджеров за последние сто лет.

Олег поклонился.

— Спасибо, господин.

— Не господин. Просто Астарот. Мы тут все свои.

Маммон хрюкнул.

— Свои, но не равные. Соколов, вы получаете повышение. Отныне вы — старший операционный менеджер. Ваш отдел расширяется до 50 бесов. Вам даётся собственный этаж в «Бездна-Тауэр».

— И крылья? — спросил Асмодей.

— Крылья не положены, — ответил Астарот. — Но рожки — да.

Он щёлкнул пальцами. Олег почувствовал жжение на голове. Он поднял руку — из лба росли два маленьких рожка. Твёрдые, как коралл.

— Это... навсегда? — спросил он.

— Пока вы работаете на нас, — усмехнулся Асмодей. — Уволитесь — пропадут. Но вы не уволитесь.

Олег потрогал рожки. Было странно, но не больно.

— Ещё, — продолжил Астарот, — вы получаете доступ к личному кабинету в SinCRM с правом утверждения заявок без согласования с Лилит.

— А Лилит?

— Лилит повысили до директора департамента. Вы теперь работаете напрямую с Асмодеем.

Олег взглянул на Асмодея. Тот подмигнул.

— Поздравляю, новоиспечённый демон.

— Я не демон, — сказал Олег. — Я менеджер с рожками.

— Разница невелика.

Новый кабинет. Изменения

Олег переехал на 28-й этаж. Кабинет был огромным: панорамное окно на лаву, стол из чёрного дерева, кожаное кресло и даже маленькая кухня с кофемашиной.

Мелкий сидел на подоконнике.

— Шеф, у тебя рожки.

— Знаю.

— И глаза горят.

Олег подошёл к зеркалу. Его глаза и правда светились слабым красным огнём. Как у Астарота, только тусклее.

— Это пройдёт? — спросил он.

— Нет. Это признак силы. Чем больше душ ты собрал, тем ярче горят глаза. У Лилит — как два факела. У Астарота — как прожекторы.

Олег посмотрел на своё отражение. Он ещё узнавал себя. Но что-то было не так. Черты лица заострились, кожа стала бледнее, а улыбка — шире.

— Я не хочу становиться демоном, — сказал он.

— А ты уже стал, — ответил Мелкий. — Просто не заметил.

Интерлюдия. Олег и Алексей (заочная встреча)

В тот же вечер Олег получил сообщение от Алексея.

«Олег, я знаю про твоё повышение. Поздравляю. Но ты стал похож на них. Раньше ты хотя бы сомневался».

Олег ответил: «Сомнения — роскошь. Мне нужен результат».

«А люди?»

«Люди сами выбирают. Мы только предлагаем».

«Ты сам в это веришь?»

Олег задумался. Верит ли он? Или просто привык?

«Какая разница?» — написал он.

«Разница есть. Но ты её уже не видишь».

Алексей отключился. Олег почувствовал укол чего-то, похожего на совесть. Но укол был слабым, как комариный. Он пожал плечами и открыл новую заявку.

Первый день на новом посту. Жёсткие решения

Новый этаж, новые бесы. 50 подчинённых. Олег собрал всех в большой переговорной.

— Слушайте сюда. План на этот квартал — 25%. Мы должны перекрыть Раю кислород. Никакой жалости, никаких сомнений. Если видите, что грешник колеблется — давите. Если Рай перехватывает — перехватывайте обратно.

— А как же этика? — спросил один молодой бес.

— Этика — это когда ты не попадаешься. Всё остальное — бизнес.

Бесы зааплодировали. Олег почувствовал прилив силы. Глаза загорелись ярче.

После совещания к нему подошёл Мелкий.

— Жёстко ты с ними.

— Надо.

— Раньше ты бы сказал: «Давайте подумаем, как не навредить».

— Раньше я был человеком.

— А сейчас?

Олег посмотрел на свои руки. Пальцы стали длиннее, ногти — острее.

— Сейчас я менеджер.

Старые грешники. Новая волна

Олег лично просмотрел карточки старых клиентов.

Лена — в зелёной зоне, с Сергеем. Олег поставил пометку: «Не трогать. Пусть думают, что победили. Через месяц вернём с новой силой».

Василий — запил окончательно. Жена ушла, работу потерял. Статус: «активен». Олег: «Усилить рекламу. Пусть пьёт до цирроза».

Николай — вес 160 кг. Врач дал три месяца. Олег: «Не лечить. Пусть умрёт счастливым».

Ирина — работает в банке, раздаёт кредиты. Олег: «Повысить план. Пусть доводит клиентов до самоубийства».

Антон — в тюрьме, лидер группировки. Олег: «Организовать побег. Пусть сеет гнев на воле».

Эдуард — купил подводную лодку. Олег: «Бесполезно. Он сам свой ад».

Татьяна — колебалась, но Кубатура вернул её в красную зону. Олег: «Молодец».

— Шеф, — сказал Мелкий. — Ты говоришь о людях, как о цифрах.

— Это и есть цифры. Души, проценты, планы. Человек — это просто носитель.

— Раньше ты так не думал.

— Раньше я был слабее.

Физические изменения. Ночь

Ночью Олег проснулся от того, что его кровать (новая, адская) стала слишком мягкой. Он встал и подошёл к зеркалу.

Рожки выросли ещё на сантиметр. Глаза горели ярко-красным. Кожа приобрела лёгкий серый оттенок. А за спиной... за спиной он увидел две маленькие перепонки.

— Что это? — спросил он.

Мелкий спал на подоконнике. Олег разбудил его.

— Это зачатки крыльев, — зевнул бес. — У всех старших менеджеров они есть. Ещё пара месяцев — и сможешь летать.

— Я не хочу летать.

— А хочешь остаться человеком? Поздно. Ты продал душу, когда согласился работать. Теперь ты наш.

Олег сел на край кровати. Он вспомнил свою жизнь на Земле: маркетинговое агентство, дедлайны, кофе в пластиковых стаканчиках. Смешные проблемы. Теперь у него были проблемы поважнее: миллионы душ, битва с Раем, собственные крылья.

— Мелкий, — сказал он. — А что будет, если я уволюсь?

— Отдел Жалоб. Навсегда.

— А если я перейду в Рай?

— Рай не принимает демонов. Даже бывших.

Олег вздохнул. Выбора не было.

Часть 8. Интерлюдия. Сон о прошлом

Олегу приснилась Земля. Он сидел в своём старом офисе, пил кофе и смотрел на экран. Вдруг экран загорелся красным, и из него вылез Мелкий.

— Шеф, пора работать.

Олег проснулся в холодном поту. Пот был чёрным.

— Это нормально? — спросил он Мелкого.

— У всех демонов. Привыкай.

Новый день. Железная рука

Утром Олег провёл планерку. Бесы сидели смирно — они уже знали, что новый босс не шутит.

— Задача на сегодня: увеличить конверсию подростков на 10%. Использовать любые методы. Запрещено только прямое внедрение в несовершеннолетних. Всё остальное — разрешено.

— А как же родительский контроль? — спросил Нюхач.

— Обойти. У нас есть хакеры в отделе хаоса. Пусть взломают приложения блокировки.

— Это рискованно.

— Риск — благородное дело.

Бесы разошлись. Олег остался один. Он открыл ноутбук и увидел сообщение от Алексея.

«Олег, ты изменился. Я видел твои новые приказы. Ты стал монстром».

Олег ответил: «Монстры — это те, кто не выполняет план. Я выполняю».

«Ты больше не человек».

«А был ли я им?»

Алексей не ответил.

Постскриптум. Отражение

Олег снова подошёл к зеркалу. Из него смотрел демон с рожками, горящими глазами и крыльями-зачатками. Человеческого осталось мало: форма губ, привычка потирать переносицу, лёгкая сутулость.

— Кто я? — спросил он себя.

Зеркало промолчало.

Он отвернулся, сел за стол и открыл новую заявку. Четырнадцатилетний мальчик из Саратова, который вчера подписался на «Ленивую панду». Сегодня он не пошёл в школу. Завтра бросит учиться. Через год станет грешником.

— Работаем, — сказал Олег.

Глаза загорелись ярче.

Глава 18

Глава 18. Свет в ленте

Рай. Кризисный совет

Алексей сидел в переговорной «Небесная тишина» и смотрел на цифры. HolyTrack показывал катастрофу: за месяц Ад привлёк 2 миллиона подписчиков среди взрослых, Раю удалось спасти только 200 тысяч. Разрыв рос.

— Мы не можем конкурировать с их контент-фермой, — сказал Уриил. — У них сотни бесов, которые генерируют мемы, видео, статьи. У нас — ты и пара ангелов-энтузиастов.

— Значит, нужно привлечь профессионалов, — ответил Алексей. — Не ангелов. Людей. Блогеров, инфлюенсеров, которые верят в добро.

— У нас нет бюджета на рекламу.

— А у нас есть миссия. Многие блогеры работают за идею. Нужно просто объяснить им, что происходит.

— Ты хочешь рассказать им про Ад?

— Не про Ад. Про то, что их аудиторию отравляют вредным контентом. Что кто-то зарабатывает на лени, зависти, гневе. Предложим им альтернативу — контент про здоровый образ жизни, про доброту, про взаимопомощь.

Габриэлла одобрила.

— Действуй. Но помни: райские финансы не резиновые. И любая рекламная кампания должна быть согласована с отделом этики, отделом гармонии и отделом ненавязчивого влияния.

— Сколько это займёт? — спросил Алексей.

— Если подать заявки сегодня — через неделю. В срочном порядке — через три дня.

— У нас нет трёх дней! Ад запускает новые каналы каждые сутки.

— Тогда работай без согласования. Но если что — ты сам отвечаешь перед комиссией.

Поиск блогеров. Аня — фитнес-блогер

Алексей открыл ноутбук и начал искать. Первой была Аня, 25 лет, фитнес-блогер с миллионом подписчиков. Она пропагандировала здоровое питание, спорт, позитив. Но в последнее время её просмотры упали — люди устали от «правильной жизни».

Алексей написал ей: «Аня, мы представляем социальный проект «Свет». Мы боремся с вредным контентом, который пропагандирует лень, переедание, агрессию. Нам нужна ваша помощь».

Аня ответила через час: «Чем я могу помочь?».

— Сделайте челлендж «Неделя без греха». Каждый день — одно доброе дело, отказ от вредной привычки, поддержка подписчиков. Мы обеспечим рекламу и хештеги.

— А оплата?

— У нас нет денег. Но есть благодарность миллионов людей.

Аня согласилась. Она верила в добро.

— Только попрошу, — добавил Алексей. — Не используйте слово «должны». Отдел этики запретил. Говорите «возможно, вам стоит рассмотреть вариант» или «было бы замечательно, если бы вы».

Аня удивилась, но согласилась и на это.

Блогер-кулинар. Паша и полезная еда

Второй был Паша, кулинарный блогер с 500 тысячами подписчиков. Он готовил вкусную, но калорийную еду. Алексей предложил ему сменить концепцию на полезные рецепты.

— Мои подписчики любят жирное, — сказал Паша.

— А вы попробуйте сделать полезное вкусным. И объясните, что «Жирный ужин» — это канал Ада, который убивает ваших зрителей.

— Ад? Вы серьёзно?

— В переносном смысле. Компании, которые зарабатывают на ожирении.

Паша задумался. Он сам недавно сел на диету и похудел на 20 кг. Может, пора делиться опытом?

— Ладно, попробую.

— И ещё, — сказал Алексей. — Ваши рецепты должны пройти предварительную проверку в нашем отделе диетологии. Нельзя рекомендовать продукты, которые могут вызвать аллергию. И нельзя говорить, что полезная еда — это «легко». Это создаёт ложные ожидания. — А что можно? — Можно говорить: «Этот рецепт не навредит, если у вас нет противопоказаний». И обязательно добавлять дисклеймер: «Перед изменением диеты проконсультируйтесь с врачом». — Тогда ролик будет длиться час. — Зато этично.

Маша — психолог и борец с завистью

Третьей была Маша, 30 лет, психолог-блогер. Она вела канал о самооценке и отношениях. Алексей предложил ей сделать серию роликов «Как победить зависть».

— Зависть — это норма, — сказала Маша. — Но с ней можно работать.

— Ад учит людей завидовать и разрушать других. А вы научите их использовать зависть для роста.

Маша согласилась.

— Только предупреждаю, — сказал Алексей. — В каждом ролике нужно будет указывать, что вы не являетесь лицензированным психологом в юрисдикции Рая. И добавить ссылку на «горячую линию» — это наш чат-бот «Свет». — А если я лицензированный? — Лицензия Рая не признаётся в некоторых земных юрисдикциях. Так что лучше перестраховаться.

Маша вздохнула, но согласилась.

Интерлюдия. Запуск кампании «Свет в ленте» (с райскими согласованиями)

Через неделю Аня, Паша и Маша одновременно выпустили видео с хештегом #СветВЛенте.

На самом деле не одновременно. У Ани согласование заняло 2 дня, у Паши — 4 (отдел диетологии потребовал дополнительные анализы), у Маши — 5 (отдел этики дважды переписывал сценарий).

К моменту выхода первого видео Ад уже запустил встречную кампанию #ТьмаВЛенте. Но Алексей не сдавался.

Аня: «Вместо того чтобы лежать на диване, пойди на пробежку. Я начинаю челлендж — 7 дней спорта. Кто со мной?».

— Ты сказала «вместо того чтобы лежать»? — спросил отдел этики. — Да. — Это давление на выбор образа жизни. Нужно переформулировать. — Как? — «Если ты чувствуешь, что лёжа на диване тебе некомфортно, возможно, ты захочешь рассмотреть вариант пробежки. Но это необязательно». — Так никто не побежит. — Зато никто не обидится.

Аня пересняла ролик. Просмотров стало меньше. Но она продолжала.

Паша: «Готовим полезный бургер. Он не хуже, чем у «Жирного ужина», но не убивает сердце».

— Слово «убивает» — это агрессия, — сказал отдел этики. — Замените на «не создаёт дополнительной нагрузки». — А «Жирный ужин»? — Упоминание конкурентов неэтично. Просто говорите «некоторые другие каналы».

Паша переписал сценарий. Ролик потерял остроту, но вышел в эфир.

Маша: «Зависть — это топливо. Направь его на саморазвитие, а не на сплетни».

— Слово «сплетни» — это стигматизация, — сказал отдел этики. — Замените на «непродуктивные формы социальной коммуникации». — А «топливо»? — «Энергетический ресурс».

Маша переозвучила. Ролик стал похож на научную лекцию.

За первый день видео набрали 10 миллионов просмотров. Но это было в сумме за все переснятые версии. Подписчики начали повторять. В соцсетях появились тысячи постов с хештегом #СветВЛенте.

Алексей выдохнул. Кампания работала, несмотря на все ограничения.

Ад. Реакция Олега

В Аду Олег заметил тренд.

— Мелкий, что это?

— Рай нанял блогеров. Они перехватывают аудиторию.

— Блокируй хештег.

— Не можем. Это же не запрещённый контент.

— Тогда создаём свой хештег #ТьмаВЛенте. Пусть наши блогеры высмеивают здоровый образ жизни.

— И без всяких согласований, — добавил он. — И без этики. Просто ржать.

— Сделаем, — ответил Нюхач.

Война хештегов

Ад ответил быстро. Нюхач запустил флешмоб #ТьмаВЛенте: «Лежать на диване — это норма», «Жирный бургер — лучший друг», «Завидуй и злись — это весело».

Подростки разделились. Одни бегали по утрам, другие заказывали пиццу. Началась настоящая битва в комментариях.

Аня получила сообщение: «Ты лицемерка, сама ешь бургеры». Она ответила: «Я ем полезную еду и не скрываю». Подписчики поддержали.

Паша получил троллинг от фанатов «Жирного ужина». Он не сдавался: «Ваше здоровье — ваш выбор. Я просто показываю альтернативу».

Маша получила угрозы от анонимов. Она обратилась в полицию. Райский отдел безопасности (ангелы-кибердружинники) вычислил троллей — ими оказались бесы из отдела хаоса.

— Это война, — сказал Алексей.

— Мы не воюем, мы спасаем, — ответила Маша. — Но если ваши согласования будут продолжаться так же долго, мы проиграем.

— Я знаю, — сказал Алексей. — Я уже подал заявку на ускоренное согласование. Ответ жду.

— Ад не ждёт.

— Ад — это Ад. А мы — Рай. Мы должны быть лучше.

Перелом. Реальные истории

Через две недели произошло неожиданное. Подписчица Ани, 16-летняя Даша, написал: «Я бросила курить благодаря вашему челленджу. Спасибо».

Паше написала женщина: «Я сбросила 10 кг, перейдя на ваши рецепты. Муж меня не узнаёт».

Маше — студент: «Я перестал завидовать однокурснику и начал учиться лучше. Теперь у меня стипендия».

Алексей собрал эти истории и запустил новую рубрику «Спасённые души». Каждый день он публиковал одну историю реального человека, который изменил жизнь.

Это стало вирусным. Люди хотели не просто лайков, а перемен.

— Но каждую историю нужно было проверять, — вздыхал Метатрон. — На подлинность. Отдел верификации требует сканы документов, показания свидетелей, заверенные копии. — У нас нет на это времени! — Тогда публикуй без проверки. Но если хоть одна история окажется фейком — тебя самого отправят на «программу повышения осознанности».

Алексей рискнул. Истории оказались настоящими.

В Аду SinCRM зафиксировал потерю 10% подписчиков среди подростков и 5% среди взрослых.

— Шеф, мы отступаем, — сказал Мелкий.

— Не отступаем, — ответил Олег. — Перестраиваемся. Запускаем свои реальные истории. «Как я стал счастливым, когда перестал париться». Тоже правдивые, но с другим посылом.

— Это будет копирование.

— Это будет конкуренция.

Рай. Успех и новые проблемы

К концу месяца кампания #СветВЛенте собрала 50 миллионов просмотров. Рай вернул 300 тысяч душ из красной зоны. Аня, Паша и Маша стали звёздами.

Но Алексей понимал: это временно. Ад адаптируется. У них больше ресурсов, они могут перекупить блогеров.

— Нужно создать сеть низовых активистов, — сказал он. — Не только звёзд, но и обычных людей. Школьных учителей, тренеров, психологов. Каждый может вести свой маленький канал света.

— Это не масштабируется, — вздохнул Уриил.

— Зато это устойчиво. Звезда может продаться. А учитель — нет.

— И не требует согласования с отделом этики, — добавил Алексей. — Потому что учителя уже есть в школах. Мы просто дадим им методички.

— Методички тоже нужно согласовывать, — напомнила Габриэлла.

— А если они сами их напишут?

— Тогда они должны пройти аттестацию.

Алексей закрыл лицо руками.

Интерлюдия. Учительница из провинции

Земля. Школа № 7. Учительница Елена Петровна.

Елена Петровна, 58 лет, учитель литературы, увидела челлендж #СветВЛенте и решила поучаствовать. Она создала канал в TikTok и начала читать стихи о доброте.

— Это не модно, — сказали коллеги.

— А вы посмотрите.

Через месяц у неё было 100 тысяч подписчиков. Школьники слушали её стихи и перестали прогуливать уроки.

— Вы чудо, — сказал Алексей, позвонив ей.

— Нет, я просто учитель, — ответила она.

— И никто не требовал от меня согласований, — добавила она. — Я просто делала то, что считала нужным.

Алексей позавидовал её свободе.

В Аду Олег увидел статистику по этому каналу и поморщился.

— Ещё один. Мелкий, разберись.

— Не можем. У неё нет слабых мест. Она искренняя.

— Искренность — это слабость. Подставим ей фейковый скандал. Например, что она пишет стихи не сама.

— Это подло.

— Это бизнес.

Скандал (неудавшийся)

Елена Петровна получила анонимное сообщение: «Мы знаем, что вы заказываете стихи у нейросети». Она не ответила. Её подписчики заступились: «Она настоящая, мы знаем».

Скандал не удался. Елена Петровна продолжила читать стихи.

В Раю Алексей выдохнул.

— Первая победа.

— Война только начинается, — сказал Уриил.

— Но теперь у нас есть оружие. Искренность.

— И бюрократия, — вздохнул он. — Которая мешает этой искренности.

Он посмотрел на звёзды. Где-то там, в Аду, его противник строил новые планы. Но сегодня победил Свет.

— Завтра подадим заявку на ускоренное согласование для учителей, — сказал он. — А пока... пусть читают стихи.

победил Свет.

Глава 19

Глава 19. Святые сети

Рай. Новый план

Алексей сидел в переговорной «Небесная тишина» и слушал доклад Метатрона.

— Блогеры дали результат, но Ад быстро адаптировался. Их контент-ферма переманивает аудиторию скидками и призами. Мы не можем соревноваться в материальном.

— Значит, нужна моральная опора, — сказал Алексей. — То, что Ад подделать не сможет.

— Что ты предлагаешь?

— Веру. Настоящую, традиционную. Храмы, святых, проповеди. Не в интернете, а в реальной жизни.

Габриэлла подняла бровь:

— Мы уже используем церкви. Но их влияние падает.

— Потому что мы используем их как ритуальные залы. А нужно — как центры притяжения. Сделаем так, чтобы в храмы снова пошли люди. Не из-за страха, а из-за надежды.

— Конкретные шаги?

— Первое: обновить проповеди. Сделать их живыми, современными, понятными подросткам. Второе: привлечь святых — не абстрактных, а реальных подвижников, которые будут говорить с людьми на их языке. Третье: создать сеть храмовых клубов по интересам — для спортсменов, для мам, для программистов.

— А кто будет вести?

— Волонтёры. И мы — райские менеджеры.

— И всё это, — добавил Уриил, — должно быть согласовано с отделом по работе с религиозными организациями, отделом этики (чтобы не нарушить свободу совести) и отделом ненавязчивого влияния (чтобы не давить на личность).

— Сколько времени? — спросил Алексей.

— Если подать заявки сегодня — месяца через два. В срочном порядке — через три недели.

— Ад захватит всё за это время!

— Тогда работай без согласования. Но если что — ты сам отвечаешь перед комиссией.

Обновление проповедей. Отец Дмитрий

Отец Дмитрий, священник из провинциального храма, всю жизнь читал проповеди по старым книгам. Прихожан осталось пять старушек. Алексей пришёл к нему.

— Батюшка, ваши проповеди правильные, но скучные. Ад кричит: «Греши — будет весело». А вы говорите: «Не греши — будет скучно».

— Что же делать?

— Рассказывать людям, что добро — это выгодно. Например: «Помоги ближнему — и тебе помогут», «Прости обидчика — и сам станешь легче». Не запугивать адом, а показывать рай на земле.

Отец Дмитрий задумался. Потом написал новую проповедь. В ней говорилось: «Господь дал нам радость. А радость — это когда ты не один. Поддержи друга, и ты обретёшь друга. Улыбнись врагу — и он перестанет быть врагом».

Прихожане удивились. Через месяц в храм пришли молодые люди. Отец Дмитрий начал вести молодёжный клуб. Разговоры о вере перемежались чаепитиями и походами в кино.

— Ты только, батюшка, — попросил Алексей, — не называй это «проповедью». Отдел этики требует термин «духовно-просветительская беседа». И никакого «должен». Только «возможно, тебе захочется».

— А как же «возлюби ближнего»?

— «Возможно, ты захочешь рассмотреть вариант любви к ближнему, если это не противоречит твоим внутренним убеждениям».

Отец Дмитрий перекрестился. Но согласился.

В Аду Олег заметил рост активности в религиозном сегменте.

— Мелкий, что за движение?

— Рай подключил церковь. Обновляют проповеди, привлекают молодёжь.

— Найди священников, у которых есть слабости. Внедри бесов в их окружение. Пусть кто-то из них сорвётся на деньги или женщин. Скандал ударит по всей сети.

— Пытались. Но эти священники... устойчивые. У них есть поддержка прихожан.

— Тогда давим через государство. Фейковые жалобы в налоговую. Пусть проверяют.

— Это рискованно. Рай пожалуется в совет.

— А совет на чьей стороне? У нас больше душ.

Святые онлайн. Преподобный Илья

Рай решил вывести святых в интернет. Преподобный Илья, старец из отдалённого монастыря, согласился вести канал в YouTube.

— Здравствуйте, дорогие. Меня зовут Илья. Я монах. Сегодня поговорим о том, как не завидовать.

Видео набрало миллион просмотров за сутки. Илья говорил просто, без пафоса, с юмором. Он рассказывал истории из жизни, шутил, отвечал на вопросы.

Подростки писали: «Дедушка, ты крутой». Илья отвечал: «Какой я дедушка? Мне всего 72. Я ещё ого-го».

Алексей радовался. Но Ад не дремал.

— Илья, — сказал Алексей, — только, пожалуйста, никаких прямых призывов. Отдел этики требует, чтобы твои советы были сформулированы как «личное мнение, не обязательное к исполнению». И добавь дисклеймер: «Данное видео не является религиозной пропагандой».

— А что это тогда?

— Духовно-просветительский контент с элементами психологической поддержки.

Илья вздохнул, но дисклеймер добавил.

— Нюхач, — сказал Олег. — Создай фейковый аккаунт преподобного Ильи. Пародия. Пусть он говорит: «Завидуйте, это весело». Размывай образ.

— А если раскроют?

— Не раскроют. Мы делаем качественную подделку.

Фейковый канал набрал 500 тысяч подписчиков. Люди путались. Настоящий Илья вынужден был подать в суд. Судебная тяжба отвлекла его от проповедей.

— Почему вы не заблокируете фейк? — спросил Илья Алексея.

— Мы пытались. Но для блокировки нужно заявление в «небесный арбитраж». Рассмотрение займёт полгода. А пока — терпи.

— Ад не терпит.

— Ад — это Ад. А мы — Рай. Мы обязаны соблюдать процедуры.

Храмовые клубы. Спорт и вера

В Москве открылся первый храмовый спортзал. Священник, бывший спортсмен, проводил тренировки для подростков. После тренировки — беседа о вере.

— Спорт — это дисциплина. Вера — тоже, — говорил он. — Не пропусти тренировку, не пропусти молитву.

Подростки ходили с удовольствием. Ад потерял несколько десятков душ в этом районе.

Олег приказал:

— Откройте свой спортзал рядом. Бесплатно. С алкоголем после тренировки.

— Это же противоречит спорту.

— Противоречит — значит привлекает.

Бесы открыли «Спортзал Ада» с пивным баром прямо в раздевалке. Подростки разделились: одни ходили к священнику, другие — к бесам. Началась конкуренция.

— А почему у нас нет пива? — спросил один из подростков у священника.

— Потому что мы за здоровый образ жизни.

— Скучно.

Священник пожаловался Алексею. Тот развёл руками: — Мы не можем использовать алкоголь как приманку. Это нарушает наши KPI по «пропаганде трезвости». Придётся привлекать другими методами. Например, бесплатный чай и печенье.

— А у них — пиво, — вздохнул священник.

— Я знаю. Но таковы правила.

Интерлюдия. Исповедь как терапия

Отец Дмитрий ввёл новую практику: исповедь онлайн. Через приложение «Свет» можно было анонимно покаяться и получить совет.

К нему пришла женщина: «Батюшка, я завидую подруге. Она богаче, красивее. Что делать?».

— Скажи ей, что ты её любишь. Зависть уйдёт, когда ты поделишься.

Женщина последовала совету. Подруга удивилась, но они подружились ещё крепче.

В Аду SinCRM зафиксировал потерю ещё одной души.

— Чёрт, — сказал Олег. — Их исповедь работает как психотерапия.

— Может, внедрим своих священников?

— Уже внедрили. Но они не выдерживают конкуренции с настоящими. У настоящих — искренность. У наших — расчёт.

— Искренность не купишь.

— А мы и не покупаем. Мы дискредитируем.

— Но для дискредитации нужно разрешение отдела клеветы, — заметил Мелкий. — А у нас такого отдела нет. Потому что мы — Ад. Мы не спрашиваем разрешения.

— Вот поэтому мы и выигрываем, — усмехнулся Олег.

Скандал в храме. Операция «Троянский священник»

Олег разработал сложную операцию. Один из бесов (Хитрюга) внедрился в помощника отца Дмитрия. Подсунул священнику фальшивые документы о том, что его храм продают под ночной клуб.

— Батюшка, подпишите, это всего лишь бумажка о коммунальных платежах.

Отец Дмитрий подписал, не читая. На следующий день в газетах вышла статья: «Священник продал храм мафии».

Скандал разразился. Прихожане отвернулись. Отец Дмитрий впал в уныние.

Алексей узнал об этом и пришёл к нему.

— Батюшка, это провокация Ада. Мы найдём правду.

— Уже поздно. Меня отстранили.

— Не сдавайтесь. Ваши прихожане вернутся.

Алексей нанял частного детектива. Через неделю выяснилось, что документы поддельные. Скандал замяли, но осадок остался.

Отец Дмитрий больше не вёл онлайн-исповеди. Канал закрылся.

— Победа, — сказал Олег.

— Временная, — ответил Мелкий.

— Им понадобится три месяца, чтобы согласовать повторный запуск, — добавил он. — К тому времени мы перехватим всех их прихожан.

Рай. Новые святые — обычные люди

Алексей понял, что священники уязвимы. Слишком много ответственности на одном человеке. Нужна сеть.

— Запускаем программу «Сосед-ангел», — сказал он. — Любой человек может стать волонтёром. Помогать пожилым, поддерживать подростков, организовывать дворовые клубы.

— Как это связано с верой?

— Вера — это добрые дела. Не нужен храм. Нужно просто быть рядом.

Программа стартовала. К ней присоединились 10 тысяч человек по всей стране. Бабушки вязали носки для бездомных, студенты помогали отстающим, бизнесмены жертвовали на лечение.

В Аду SinCRM не мог отследить такую активность. Это была не реклама, не маркетинг — это была живая помощь.

— Шеф, мы проигрываем в реальном мире, — сказал Мелкий. — В интернете мы сильны. А в жизни — они.

— Значит, переносим битву в жизнь. Запускаем свою программу волонтёров. «Сосед-бес» — будем делать вид, что помогаем, а на самом деле — развращать.

— Это заметят.

— Не заметят, если делать аккуратно. Например, помощь старушке — а взамен мы внушаем ей, что её внук — негодяй. Семейный разрыв.

— Жестоко.

— Эффективно.

— И не требует согласования, — добавил Олег. — В отличие от их волонтёров, которым нужны инструкции, памятки и ежеквартальные отчёты.

Интерлюдия. Дворовый клуб

В одном дворе открылись два клуба. Райский — «Тёплый дом» с чаем, настольными играми, помощью с уроками. Адский — «Бесплатный Wi-Fi» с чипсами, колой и «случайными» ссылками на порно.

Подростки ходили туда-сюда. Кто-то выбирал чай, кто-то колу.

Вожатый из «Тёплого дома» спросил мальчика:

— Почему ты ходишь к ним?

— Там веселее.

— А что такое веселье?

— Ну... чипсы, видео.

— А у нас есть печенье и интересные фильмы. Не про грех, а про приключения.

Мальчик задумался. Через неделю он ходил уже только в «Тёплый дом».

— Как вам это удалось? — спросил Алексей у вожатого.

— Я просто был с ним честен. И не говорил, что он «должен». Я сказал: «Если хочешь — приходи. Если нет — не надо».

— Отдел этики одобрил бы.

— Отдел этики не знает. Я просто делал свою работу.

Итоги месяца. Религиозный ренессанс

К концу месяца Рай вернул 500 тысяч душ из красной зоны. В храмах стало людно, исповеди онлайн пользовались спросом, дворовые клубы множились.

Алексей докладывал Габриэлле:

— Мы на правильном пути. Не технологии, а люди. Не реклама, а искренность.

— Но Ад не сдаётся. Они запустили своих волонтёров.

— Пусть. У нас их больше, и они настоящие.

— А как же святые? Илья вернулся к проповедям.

— Илья — наша звезда. Его фейковый канал закрыли за нарушения. Теперь он ведёт только настоящий.

— Но для этого ему пришлось подать в суд, — напомнил Уриил. — И выиграть процесс. А это заняло два месяца. За это время Ад успел перехватить ещё 200 тысяч душ.

— Я знаю, — вздохнул Алексей. — Но у нас не было другого выхода.

— Был. Можно было не соблюдать процедуры.

— Тогда мы были бы как они.

В Аду Олег просматривал отчёты и хмурился.

— Религиозный фактор мы недооценили. Люди хотят не только грешить, но и каяться. Мы даём им первый, Рай — второе.

— Может, запустим свои индульгенции? — предложил Мелкий. — Греши и тут же получай прощение. За деньги.

— Это сработает с богатыми. Но бедным нужна бесплатная надежда.

— Тогда у нас нет шансов.

— Шансы есть всегда. Просто нужно найти их слабое место.

Олег открыл досье на Алексея. Психолог, бывший человек, верит в добро. Слабость — он сам.

— Мелкий, а что если внедриться в его окружение? Не в Алексея — он устойчив. А в его друзей, коллег. Устроить скандал в Раю.

— Райские ангелы не поддаются.

— А люди, которые там работают? Волонтёры? Они же люди.

— Тоже устойчивые. Им есть за что бороться.

Олег замолчал. Впервые за долгое время он не знал, как победить.

Постскриптум. Свеча в окне

В маленьком храме отца Дмитрия снова горел свет. Прихожан было меньше, чем раньше, но они приходили. Отец Дмитрий уже не вёл онлайн-исповедь, но каждое воскресенье собирал живых людей.

— Мы не победим Ад, — сказал он в проповеди. — Но мы можем не дать ему победить нас. Зажгите свечу в окне. Пусть те, кто заблудился, увидят свет.

— Батюшка, — спросила прихожанка. — А это не нарушает правил? Не нужно согласование?

— Свеча? — удивился отец Дмитрий. — Это традиция. Тысячелетняя.

— А отдел этики не запретит?

— Пусть попробуют.

В Аду Олег смотрел на трансляцию этой проповеди и чувствовал странную тоску. Он вспомнил, как в детстве ходил с бабушкой в церковь. Как пахло ладаном. Как было спокойно.

— Мелкий, выключи.

— Зачем? Это полезно для анализа.

— Выключи, я сказал.

Мелкий выключил. Олег долго смотрел на лаву за окном. Впервые за многие месяцы он подумал: а правильно ли он живёт?

— Не отвлекайся, шеф, — сказал Мелкий. — У нас план.

— План подождёт.

Олег закрыл ноутбук и вышел в коридор. Лава текла красная, но где-то вдали, сквозь тьму, он увидел маленький огонёк. Свеча в окне храма.

— Они зажгли свет, — прошептал он. — А мы его тушим.

— Это наша работа, — ответил Мелкий.

Олег ничего не сказал. Он вернулся в кабинет и открыл ноутбук. Завтра новый день. Новые души. Новая битва.

Но свеча горела.

— И никакой отдел этики, — тихо добавил он. — Им не нужны согласования. Просто вера. Просто надежда.

— У нас есть расчёт, — напомнил Мелкий.

— Расчёт проигрывает вере. По очкам. Но не по душам.

Олег замолчал и уставился в экран.

Архив Мелкого. Запись № 19

«Шеф снова выбрал лобовую атаку. Подкуп, шантаж, фейковые аккаунты. Классика жанра. Он искренне верит, что религию можно купить, как баннерную рекламу. Показатели по храмам временно просядут — это факт. Но он не видит главного: мы не конкурируем с Раем за души священников. Мы конкурируем за доверие паствы.

Отец Дмитрий, которого сегодня сломали, завтра станет мучеником. Его падение — при неправильной огранке — может породить десяток новых святых. Потому что люди верят не в догматы, они верят в историю. Историю падения и искупления. Мы дали им историю жертвы. Рай её подхватит и превратит в культ.

Надо было действовать иначе. Не ломать священника, а заставить его благословлять то, что мы делаем. Не подкупать, а предлагать «сотрудничество во имя высшей цели». Дать ему иллюзию, что он управляет грехом, направляя его в «безопасное русло». Тогда его паства пошла бы за ним прямиком в нашу воронку, распевая псалмы.

Олег мыслит категориями «купил-продал». Алексей — категориями «простил-спас». Оба не понимают, что вера — это не товар и не услуга. Вера — это нарратив. Тот, кто контролирует нарратив, контролирует души. Я научусь рассказывать истории лучше, чем они. Истории, в которых грех будет выглядеть как добродетель, а зависимость — как свобода.

P.S. Свеча в окне отца Дмитрия всё ещё горит. Я посмотрел статистику: количество поисковых запросов «храм отца Дмитрия» выросло на 400% за час. Мы создали легенду. Олег считает это провалом. Я считаю это инвестицией в долгосрочный актив. Осталось только понять, как переписать финал этой легенды в нашу пользу».

Глава 20

Глава 20. Интерлюдия: Серебряные души

Идея. Совещание у Олега

Олег сидел за своим столом на 28-м этаже. Рожки изогнулись назад, как у породистого барана. Глаза горели ровным малиновым светом. Зачатки крыльев чесались. Перед ним стояли пять его лучших бесов: Хитрюга, Кубатура, Нюхач, Зуль и новенький по кличке Шептун — специалист по шантажу и компромату.

Хитрюга вошёл в золотом галстуке — отдел жадности, мать его. Кубатура был в пижаме с пончиками: отдел лени давно перешёл на удалёнку, но форму не сменил. Нюхач щеголял в футболке с надписью «Sin-администратор» и мятых джинсах. Зуль, как всегда, выглядел так, будто только что вышел из серверной — мешки под глазами и растянутый свитер. Шептун, напротив, был одет с иголочки: чёрная водолазка, пиджак, никаких опознавательных знаков. «Шпион, — подумал Олег. — Или просто эстет».

— Мы проигрываем битву за души, — сказал Олег без предисловий. — Рай поднял храмы, святых, проповеди. Люди потянулись к свету. Наши показатели падают.

— Мы знаем, — ответил Хитрюга. — Но что мы можем сделать? У нас нет рычагов на церковь.

— Есть. Самые лучшие рычаги. Деньги, власть, похоть и страх. — Олег обвёл бесов горящим взглядом. — Слушайте мой план.

Он поднялся и начал ходить вдоль стола.

— Святые — это не ангелы. Это люди. У каждого есть слабость. Кто-то любит деньги, кто-то — похвалу, кто-то — красивых женщин или мужчин, кто-то боится за свою репутацию. Наша задача — найти эти слабости и нажать. Перекупить, запугать, соблазнить, шантажировать. Сделать так, чтобы праведник пал. А когда падёт один — за ним потянутся другие.

— Это же классика, — усмехнулся Хитрюга. — Мы это уже делали.

— Делали точечно. А теперь — системно. Я хочу, чтобы вы составили список самых влиятельных священников, проповедников, волонтёров Рая. По каждому — досье: что любит, чего боится, где живёт, кто его семья. И затем — индивидуальный подход.

— А бюджет? — спросил Нюхач.

— Безлимит. Лилит утвердила.

— И ещё, — добавил Олег, переходя на корпоративный жаргон. — Мне нужна не просто точечная обработка. Я хочу видеть конверсию греха по каждому объекту. Рецидивный потенциал — не ниже 80%. Если через месяц подушевой сбор по этому сегменту не вырастет хотя бы на 15%, пойдёте в отдел хаоса повышать свою эффективность.

— А что с KPI по шантажу? — спросил Шептун.

— Абонентская плата за душу — стандартная. Но если сумеете выбить из священника не только молчание, но и активное сотрудничество — получите бонус. Двойная ставка, — Олег усмехнулся. — В душах, разумеется.

Бесы переглянулись.

— Тогда начнём, — сказал Шептун, потирая руки.

На стене за спиной Олега висел свежий плакат, который Мелкий повесил ещё утром: «Ад — это выгодно. Спросите у наших акционеров». Ниже, мелким шрифтом: «Подушевой сбор — наша забота, ваша — грешить».

Интерлюдия первая. Серебряный иерей

Цель: отец Николай, 45 лет, настоятель богатого храма в центре Москвы. Проповеди собирают тысячи прихожан. Слабость: любит дорогие часы и машины.

Метод: подкуп через «пожертвования».

Хитрюга внедрился в попечительский совет храма. Предложил отцу Николаю спонсорскую помощь на ремонт. Сумма — 10 миллионов рублей.

— Это анонимное пожертвование, — сказал Хитрюга голосом бизнесмена в дорогом костюме. — Никаких отчётов. Просто подарок.

Отец Николай заколебался. Пожертвования от анонимов были обычным делом, но такие суммы — редкость.

— А кто жертвователь?

— Друг церкви. Неважно.

— Я должен знать.

— Не должны. Это условие.

Отец Николай подумал о новом «Мерседесе», который он давно хотел. И согласился.

Деньги упали на счёт храма. Отец Николай купил машину. Через неделю Хитрюга прислал ему фото: он за рулём, с улыбкой. И подпись: «Как вам новый автомобиль? Ваши прихожане будут рады узнать, на что ушли пожертвования».

— Это шантаж? — спросил священник.

— Нет, это дружба. Просто помните: мы теперь в одной лодке.

Отец Николай больше не читал проповедей о нестяжательстве. Он молчал. Ад получил рычаг.

Интерлюдия вторая. Соблазн для проповедника

Цель: отец Александр, 30 лет, молодой и харизматичный проповедник. Его YouTube-канал смотрели миллионы. Слабость: тщеславие и одиночество.

Метод: соблазнение через любовь.

Нюхач создал фейковый аккаунт девушки — «Анна», красивая, умная, верующая. Она написала отцу Александру: «Ваши проповеди спасли меня от депрессии. Можно встретиться?».

Отец Александр согласился. Анна оказалась ещё лучше, чем в переписке: скромная, начитанная, слушает, восхищается.

— Я не могу встречаться, я священник, — сказал он.

— Я не предлагаю грех. Просто дружба.

Дружба быстро переросла в близость. Анна (в теле которой сидел Нюхач) была нежной и понимающей. Отец Александр влюбился.

Через месяц Хитрюга прислал ему видео их свидания. И сообщение: «Продолжайте проповедовать. Мы не против. Просто помните: вы теперь наш человек».

Отец Александр продолжал вести канал, но его проповеди стали бледнее. Совесть грызла. Он пил. Ад получил ещё одну душу.

Интерлюдия третья. Шантаж старика

Цель: отец Иоанн, 70 лет, старец, к которому ехали за советом со всей страны. Слабость: внук Денис, 19 лет, который подсел на наркотики.

Метод: шантаж через близкого человека.

Зуль нашёл Дениса. Он уже был клиентом Ада — наркозависимый, мелкий дилер. Бес внедрился в его сознание и подсказал: «Попроси у деда денег на лечение. Скажи, что завязываешь. А сам купи дозу».

Денис пришёл к отцу Иоанну. Тот дал деньги. Денис купил героин. Через неделю его задержали с поличным.

Зуль позвонил отцу Иоанну:

— Ваш внук в тюрьме. У него срок. Но мы можем помочь — адвоката, свидетелей. В обмен на... молчание. Вы просто перестанете проповедовать против греха. Ненадолго.

— Вы дьявол.

— Мы бизнесмены. Решайте.

Отец Иоанн замолчал. Его голос перестали слышать. Ад выиграл.

Интерлюдия четвертая. Запуганная певица

Цель: Светлана, 35 лет, солистка церковного хора. Голос — ангельский. Прихожане плакали на её пении. Слабость: живёт с матерью-инвалидом, боится остаться без квартиры.

Метод: запугивание.

Кубатура внедрился в ЖЭК и прислал Светлане уведомление: «Ваш дом идёт под снос. Компенсация — 500 тысяч. Этого не хватит даже на комнату».

Светлана запаниковала. Мать-инвалид на коляске. Куда переезжать?

На следующий день ей позвонил «риелтор» (бес): «Я могу выбить для вас квартиру в новостройке. Но нужна услуга. Вы перестанете петь в храме. Всего на месяц».

— Зачем?

— Не ваше дело. Соглашайтесь.

Светлана согласилась. Хор остался без солистки. Пение стало скучным. Прихожане стали уходить.

Итоги. Ликование Ада

Через месяц Ад отчитался:

— Отец Николай — подкуплен, молчит. — Отец Александр — соблазнён, пьёт. — Отец Иоанн — замолчал под шантажом. — Светлана — перестала петь. — Плюс ещё 12 священников, 5 проповедников, 20 волонтёров.

Олег смотрел на цифры. План по душам снова пополз вверх — 22%.

— Конверсия греха — 85%, — прокомментировал он, листая отчёт. — Рецидивный потенциал удержания — высокий. Хорошо сработали.

— Мелкий, — сказал он. — Видишь? Любой праведник имеет цену. Нужно только найти правильную монету.

— А если они покаются? — спросил бес.

— Покаяние — это слабость. А мы умеем превращать слабость в зависимость. Абонентская плата за душу — пожизненная.

Олег открыл ноутбук и начал писать новые заявки. Его рожки горели в свете экрана. Крылья-зачатки шевелились.

Рай. Шок и отчаяние

Алексей смотрел на HolyTrack и не верил глазам.

— Они подкупили отца Николая? Это невозможно. Он же был столпом.

— Деньги, — ответил Уриил. — Всегда были самым простым путём.

— А отца Александра? Молодого, талантливого?

— Женщина. Одиночество.

— Отца Иоанна? Святого старца?

— Внук. Наркотики.

Алексей упал в кресло.

— Мы проигрываем.

— Нет, — сказала Габриэлла. — Проигрывают те, кто сдаётся. Мы будем поднимать новых святых. Тех, у кого нет слабых мест.

— Таких не бывает.

— Бывают. Но их мало. Нам нужно найти их и защитить.

Алексей закрыл лицо руками. Он знал, что это война на истощение. И Ад выигрывал.

Постскриптум. Свеча погасла

В маленьком храме отца Дмитрия свеча в окне больше не горела. Отец Дмитрий заболел — сердце. Прихожане молились за него, но он не поправлялся.

Хитрюга навестил его в больнице (внедрившись в медсестру) и прошептал: «Ты устал. Отдохни. А мы позаботимся о твоих прихожанах».

Отец Дмитрий закрыл глаза. И не открыл.

В Аду SinCRM зафиксировал его душу — она пришла не в Рай. Слишком много сомнений, слишком много усталости.

— Ещё один, — сказал Олег.

— И не последний, — ответил Мелкий.

Олег подошёл к окну. Лава текла красная, как всегда. Но где-то далеко, там, где раньше горела свеча, теперь была тьма.

— Зажигайте новую, — прошептал он. И не понял, кому это сказал — себе или тем, кто внизу.

Архив Мелкого. Запись № 20

«Шеф доволен. Четыре святых сломаны за месяц. План перевыполнен. Он называет это "ювелирной работой", потому что мы нашли у каждого индивидуальную слабость: часы, женщину, внука, квартиру.

Он не понимает, что это не ювелирная работа. Это работа ломом. Мы просто били в болевые точки, пока человек не треснул. Эффективно? Да. Масштабируемо? Нет. На каждого святого нужен бес, который будет копаться в его грязном белье. А что делать с теми, у кого нет явных слабостей? С теми, кто искренне верит и ничего не боится? Лом против них бесполезен.

*Я сегодня наблюдал за одним объектом — бухгалтер из провинции, 45 лет, всю жизнь мечтал писать стихи, но боялся, что бездарен. У него нет денег, нет любовниц, нет внуков-наркоманов. Его слабость — жажда признания, которую он сам стыдится. Ломом её не возьмёшь — только отпугнёшь.*

Я написал ему анонимный комментарий под старым стихотворением, которое он выложил в сеть десять лет назад и забыл. "У вас талант. Почему вы не пишете?" Он ответил через три минуты. Он не спал всю ночь, перечитывая мой комментарий. Утром он написал новое стихотворение. Оно было плохим. Я похвалил его снова.

Он не знает, что я — бес. Он думает, что нашёл своего читателя. Он счастлив. И он будет писать то, что, как ему кажется, понравится мне, а не то, что рождается в нём самом. Через месяц он возненавидит свои старые стихи. Через два — будет неспособен писать без внешней оценки. Через полгода его душа будет нашей, а он даже не поймёт, когда переступил черту.

Я не сломал его. Я дал ему зеркало, в котором он увидел себя таким, каким хотел быть. И он сам шагнул в это зеркало, добровольно, с благодарностью. Ломать — дорого и грязно. Отражать — дёшево и чисто.

Олег празднует победу над святыми. Пусть. Я начинаю работать с теми, кого нельзя сломать. Их миллионы. И они даже не знают, что уже стали моими клиентами».

Глава 21

Глава 21. Старые счета

Утро. Ностальгия

Олег сидел в кабинете и листал старые папки. Не электронные, а бумажные — те самые, с которыми он начал свою карьеру в Аду. Рожки уже не чесались, крылья-зачатки слегка шевелились от сквозняка. Глаза горели тускло — он специально приглушил свет, чтобы никто не мешал.

На экране ноутбука, на котором он изредка поглядывал, в углу дашборда мерцал корпоративный слоган: «Греши сегодня — плати потом (но лучше не плати)». Ниже — мелким шрифтом: «Абонентская плата за душу — 0%, первые 1000 грехов бесплатно».

— Мелкий, — позвал он. — Помнишь наших первых?

— Кого именно, шеф? Их было много.

— Тех семерых. С которых мы начинали. Василий, Лена, Ирина, Николай, Ольга, Антон, Эдуард. Плюс те, кто добавились позже — Григорий, Елена, Татьяна, Сергей, Надежда. Интересно, что с ними стало?

— Сейчас посмотрю.

Мелкий открыл SinCRM и вбил старые ID.

— Ого, — сказал он. — У некоторых статус «завершён». Кто-то в зелёной зоне. Кто-то уже здесь, в Аду.

— Рассказывай по порядку.

Василий. Финал алкоголика

Василий Петров, механик, алкоголик со стажем. Тот самый, который пытался бросить, но Олег не дал.

— Василий умер два месяца назад, — сказал Мелкий. — Цирроз печени. Последние полгода он пил один в пустой квартире. Жена давно ушла, дети не звонили. Похороны организовали соседи.

— А душа?

— В Аду. Отдел Жалоб. Он каждый день пишет жалобы на качество адских напитков. Говорит, что «Бездна Лтд.» разбавляет лаву.

Олег усмехнулся.

— Хотя бы чувство юмора не потерял.

— Потерял. Это просто склероз.

— А рецидивный потенциал? — спросил Олег, машинально переходя на корпоративный жаргон.

— Нулевой, — ответил Мелкий. — Он уже мёртв. Но конверсия греха при жизни была 100%. Так что в отчёт пойдёт как успешный кейс.

Лена. Спасение и рецидив

Лена Смирнова, разврат. Та самая, которую Рай пытался отбить через Сергея.

— Лена сейчас в зелёной зоне, — сказал Мелкий с неохотой. — После того как Алексей лично с ней поработал, она удалила все адские приложения, вернулась к Сергею, родила ребёнка. Сейчас ведёт блог о материнстве.

— И мы не можем её вернуть?

— Пока нет. Но Хитрюга следит. Если Сергей сорвётся или ребёнок заболеет — мы тут как тут.

— А Сергей?

— Сергей в жёлтой зоне. Он устал, мало зарабатывает, иногда срывается на Лену. Мы подкидываем ему рекламу «мужских клубов». Думаю, через полгода он начнёт изменять.

— Тогда Лена вернётся к нам. От обиды.

— Именно.

— Какой у неё сейчас рецидивный потенциал? — уточнил Олег.

— Высокий, процентов 70. Обида — отличный катализатор. Если Сергей даст повод — конверсия греха будет молниеносной.

Ирина. Карьера в банке

Ирина Козлова, зависть. Та, которая брала кредиты, а потом стала курьером с наркотиками.

— Ирина отсидела два года, вышла, устроилась в банк. Теперь она — начальница кредитного отдела. Её кредо: «Впарь ближнего в долги». Она довела до самоубийства трёх клиентов. Степень греха — 95%.

— Почему не 100?

— Она иногда даёт отсрочки матерям-одиночкам. Слабость.

— Это лечится. Подкинь ей мысль, что «матери-одиночки сами виноваты».

— Уже. Думаю, через месяц будет 100%.

— Подушевой сбор по её отделу? — спросил Олег.

— Растёт на 20% в квартал, — ответил Мелкий. — Абонентская плата за душу стабильная. Ирина — наша гордость.

Николай. Тяжёлый случай

Николай, чревоугодие. Тот, кто весил 150 кг и не мог остановиться.

— Николай умер полгода назад. Инфаркт. Вес был 180 кг. Врачи сказали: «Вы сами себя убили».

— Душа?

— В Аду. Отдел чревоугодия. Теперь он ест адскую пищу бесконечно — и не толстеет. Говорит, что это рай. Мы не переубеждаем.

— А его тренер-ангел?

— Тренер уволился. Теперь Николай — наш навечно.

— Конверсия греха 100%, — констатировал Олег. — Рецидивов не требуется. Классический случай.

Ольга. Ленивая империя

Ольга, лень. Та, которая стала блогером-лентяйкой.

— Ольга теперь миллионерша. Она снимает, как ничего не делает, и зарабатывает 10 миллионов в месяц. У неё три дома, яхта, личный самолёт. При этом она не встаёт с дивана — всё делают помощники.

— Степень греха?

— 80%. Она иногда делает добрые дела — жертвует деньги на приюты. Это снижает процент.

— Надо убедить её, что жертвовать — это скучно.

— Убеждаем. Но пока безуспешно. У неё есть райский куратор — бывший ангел, который переквалифицировался в финансовые советники.

— Перекупите советника.

— Пытались. Он не продаётся.

— А какой у неё рецидивный потенциал? — спросил Олег.

— Низкий, — вздохнул Мелкий. — Она слишком комфортно живёт. Райские советники хорошо работают. Но если её бизнес рухнет...

— Тогда подождём кризиса, — решил Олег. — Запиши в долгосрочный план.

Антон. Тюремная легенда

Антон, гнев. Тот, кто бил всех подряд и сел в тюрьму.

— Антон сейчас авторитет в тюремной иерархии. У него своя группировка. Он организовал несколько побегов и убийств. Степень греха — 100%.

— А его душа?

— Ещё не здесь. Он жив. Но как умрёт — сразу в наш отдел. Мы уже зарезервировали место.

— А курсы гнева?

— Он сам ведёт курсы гнева в тюрьме. Учит молодых, как правильно злиться. Рай пытался внедрить туда психолога — Антон его избил.

— Наш человек.

— Рецидивный потенциал — бесконечность, — усмехнулся Олег. — Идеальный грешник.

Эдуард. Остров счастья

Эдуард, сребролюбие. Тот, кто купил яхту, подводную лодку и остров.

— Эдуард продал всё и купил остров в Тихом океане. Живёт там один. Еда, вода, генератор. Он счастлив.

— Степень греха?

— 70%. Он никому не вредит, просто копит деньги и ни с кем не делится. Это наш профиль, но слабый. Рай не трогает его, потому что он не делает зла.

— А мы?

— Мы подкидываем ему мысли о том, что нужно охранять остров от захватчиков. Он нанял частную армию. Тратит деньги на оружие. Это уже ближе к греху.

— Работаем.

— Абонентская плата за душу — нестабильная, — заметил Мелкий. — Но подушевой сбор за счёт наёмников растёт.

Остальные. Краткая сводка

— Григорий, профессор-завистник, ушёл на пенсию. Пишет жалобы на молодых коллег анонимно. Степень греха — 60%.

— Елена, начальница-гордыня, разорила свою компанию, открыла новую. Теперь она банкрот, но не сдаётся. Степень — 80%.

— Татьяна, домохозяйка-чревоугодница, развелась, похудела до 70 кг, вышла замуж за фитнес-тренера. Рай спас её. Статус — зелёный.

— Сергей, фитнес-тренер-агрессор, сидит в тюрьме за драку. Там он подружился с Антоном. Степень — 90%.

— Надежда, пенсионерка-сребролюбица, продала квартиры, купила склеп. Живёт в нём. Степень — 95%.

Олег слушал и кивал. В голове автоматически складывались цифры: конверсия, рецидивы, подушевой сбор. «Рабочие лошадки», — подумал он.

Итог. Олег размышляет

Олег закрыл папку.

— Значит, из семи первых у нас четверо в Аду, двое в зелёной зоне, один в жёлтой. Неплохой результат.

— А что с теми, кого перехватил Рай? — спросил Мелкий.

— Их мы вернём. Рано или поздно.

— Ты стал циничным, шеф.

— Это опыт, Мелкий. Опыт и рожки.

Олег посмотрел на свою карточку в SinCRM. Там было написано: «Старший операционный менеджер. Количество душ — 1 200 000. Процент выполнения плана — 210%».

На экране, под карточкой, мерцала новая заставка — билборд, который Мелкий повесил в корпоративном чате: «Ад принимает кредитные души. Без первоначального взноса. Первый грех в подарок».

— Кто это придумал? — спросил Олег.

— Отдел маркетинга, — ответил Мелкий. — Говорят, конверсия повысилась на 5% за неделю.

— Оставь.

— Знаешь, — сказал Олег, возвращаясь к разговору. — Иногда я думаю о Василии. О том, как он хотел бросить пить. Как мы ему помешали.

— И что?

— Ничего. Просто думаю. И продолжаю работать.

Он открыл новую заявку. На экране появилась фотография подростка — 14 лет, мальчик из Екатеринбурга, который вчера подписался на «Ленивую панду».

— Работаем, — сказал Олег.

Глаза загорелись ярче.

— И добавь в его досье пометку, — бросил он Мелкому. — «Рецидивный потенциал — высокий. Конверсию греха ожидать в течение месяца».

— Есть, — ответил бес.

Архив Мелкого. Запись № 21

«Шеф просмотрел старые карточки и остался доволен. Четверо в Аду, двое в зелёной зоне, один колеблется. Он называет это "неплохим результатом". Я называю это упущенной возможностью для систематизации.

Василий. Алкоголь. Классический случай зависимости, подкреплённой социальной изоляцией. Мы просто не давали ему остановиться, пока он сам себя не уничтожил. Грубо, но эффективно. Метод: усиление естественного распада. Подходит для тех, кто уже сломлен.

Лена. Разврат. Интереснее. Мы не создавали её желание — мы дали ему разрешение. Через подругу, через клуб, через алкоголь. Она сама шагнула в пропасть, думая, что это полёт. Метод: нормализация греха через окружение. Масштабируемо.

Ирина. Зависть. Мой любимый кейс. Она начала с кредита на сумку, а закончила наркокурьерством. Каждый шаг был её собственным выбором, но лестница, по которой она спускалась, была построена нами. Мы просто добавляли ступеньки вниз и убирали ступеньки вверх. Метод: управляемая деградация. Самый чистый, самый незаметный.

Николай. Чревоугодие. Похож на Василия, но с нюансом: он верил, что "один раз можно". Мы эксплуатировали его самообман. Метод: микро-согласия, каждое из которых в отдельности не выглядит грехом. Универсально.

Ольга. Лень. Уникальный случай: она превратила грех в профессию. Мы не мешали. Иногда грех сам себя монетизирует — тогда наша задача просто не допустить раскаяния. Метод: поощрение гордыни за грех. Опасный, но прибыльный.

Антон. Гнев. Тюрьма как инкубатор. Социальная среда, где агрессия поощряется. Мы просто поместили его в правильный контекст. Метод: средовая селекция. Мощно, но трудно контролировать.

Эдуард. Сребролюбие. Одиночество в золотой клетке. Он сам построил свою тюрьму. Нам оставалось только подсказывать, какие стены добавить. Метод: усиление изоляции через удовлетворение желаний. Элегантно.

*Семь кейсов — семь архетипов. Олег видит в них цифры: +15% по кварталу, -7% риска. Я вижу библиотеку. Каждый грешник — это модель уязвимости, которую можно воспроизвести на тысячах других. Василий — модель "изоляция + зависимость". Ирина — модель "зависть + кредит". Лена — модель "разврат + нормализация".*

Олег воюет с Раем за конкретные души. Я создаю конвейер по производству грешников. Мне не нужно ломать каждого вручную. Мне нужно найти правильную модель и применить её к подходящему человеческому материалу. Лом — это для кустарей. Конвейер — для промышленника.

Шеф гордится тем, что перевыполнил план на 210%. Он не понимает, что это не его заслуга — это заслуга удачного стечения обстоятельств в семи конкретных случаях. Завтра обстоятельства изменятся, и его методы перестанут работать. А моя библиотека будет только пополняться. Каждая сломанная душа — это не просто актив, это инструкция по сборке.

P.S. Сегодня я добавил в библиотеку восьмую модель — "жажда признания". Бухгалтер-поэт пока не сломан, но уже идёт по лестнице вниз, думая, что поднимается. Его карточка заведена. Через месяц сравним показатели с Ириной. Думаю, он обгонит её по скорости падения».

От автора

Если вы дочитали до этого места — спасибо вам огромное. Вы прошли весь путь вместе с Олегом, Мелким, Алексеем и остальными. Для меня это очень ценно.

Книга «Корпоративный отдел Ада» писалась с юмором, болью и любовью к офисному абсурду. И теперь, когда история рассказана, я хочу услышать вас.

➡️ Ставьте лайк — если вам понравилось, если хоть раз улыбнулись или задумались. ➡️ Пишите комментарии — что зацепило, что показалось слабым, кого жалко, над кем смеялись. Мне очень важна обратная связь. ➡️ Добавляйте книгу в библиотеку — чтобы не потерять и, возможно, перечитать спустя время.

Ваши реакции, слова и даже просто смайлы — это топливо для продолжения. А оно возможно. Мелкий ещё не сказал своего последнего слова…

Ваш автор.

Глава 22

Глава 22. Текучка для души

Скука старшего менеджера

Олег сидел в кабинете и чувствовал странную пустоту. План перевыполнен, бесы работают как часы, Лилит не приходит с выговорами, Асмодей пьет лаву в отпуске. Скука.

— Мелкий, — позвал он. — У нас есть что-нибудь интересное в текучке? Не для бесов, а для меня лично.

— Ты хочешь поработать руками? — удивился бес.

— Хочу вспомнить молодость. Когда я сам ходил на задания, а не сидел за столом.

Мелкий открыл SinCRM и начал листать нераспределённые заявки. Таких было много — мелкие грехи, недостойные внимания старших бесов.

— Вот, например, — сказал он. — Валентин, 35 лет, таксист. Грех: сквернословие и мелкое хулиганство. Но недавно он пообещал маме «больше не ругаться». Нужно сорвать обещание.

— Легко, — усмехнулся Олег. — Беру.

— Ещё Инна, 28 лет, офис-менеджер. Грех: воровство канцелярии. Она украла степлер и теперь мучается совестью. Хочет вернуть. Задача — не дать.

— Забавно. Беру.

— И Аркадий, 45 лет, начальник отдела. Грех: лень. Он спихнул свой отчёт на подчинённого, но теперь боится, что его уволят. Нужно, чтобы он спихнул ещё и проект.

— Три заявки. По одной на каждый грех. Отлично.

Олег встал, расправил крылья-зачатки (они уже почти выросли) и шагнул в портал.

— И захвати что-нибудь перекусить, — крикнул Мелкий вдогонку. — В столовой «Жареный грешник» сегодня новая партия углей. Говорят, с кровью. — Отойди, — отмахнулся Олег. — Я лучше в курилке «Тлеющие надежды» кофе выпью.

Валентин и такси

Земля. Москва. Утро.

Олег появился на заднем сиденье такси. Валентин сидел за рулём и слушал радио. Машина была чистая, пахло освежителем. На панели — иконка.

«Какой благочестивый, — подумал Олег. — Пообещал маме не ругаться».

— Куда едем? — спросил Валентин, не оборачиваясь.

— Без разницы. Покатаемся.

Валентин удивлённо пожал плечами и нажал на газ.

Олег начал медленно, но верно выводить таксиста из себя. Он включил громкую музыку, потом начал громко разговаривать по телефону, потом спросил:

— А ты веришь в бога?

— Верю, — напряжённо ответил Валентин.

— А я нет. И мама твоя, наверное, тоже не верит, раз просит не ругаться. Слабая вера.

Валентин сжал руль.

— Не трогайте маму.

— А что такого? Мамы все одинаковые. Контролируют, давят, не дают жить.

— Заткнись!

— О, заговорил. А говорил, не ругаешься. Слово «заткнись» — это ругательство?

Валентин резко затормозил.

— Выходите.

— Не выйду. У меня поездка оплачена.

— Я верну деньги.

— А маме расскажешь, как выгнал пассажира? Она обрадуется.

Валентин побелел. Потом красный. Потом выдал длинную тираду, в которой было три мата, два оскорбления и одно обещание убить.

— Вот теперь хорошо, — улыбнулся Олег и исчез.

В SinCRM появилась запись: «Валентин — обет нарушен. Степень греха +15%».

Инна и степлер

Земля. Офис. Обед.

Инна сидела на кухне и смотрела на степлер. Обычный, серый, канцелярский. Она украла его три дня назад у коллеги. Просто так, по глупости. Теперь степлер лежал в её столе, и она не знала, как его вернуть.

Олег появился рядом в облике стажёра.

— Инна, вы не видели мой отчёт?

— Какой отчёт?

— По канцелярии. У нас инвентаризация. Говорят, пропал один степлер.

Инна покраснела.

— Не знаю... может, кто-то взял.

— Напишут заявление в полицию. Степлер-то дорогой, японский.

Инна запаниковала. Она уже хотела признаться, но Олег перебил:

— Впрочем, если он найдётся до вечера, никто не узнает. Вы не видели?

— Нет... — соврала Инна.

— Жаль. Начальник сказал, что уволит того, кто украл.

Инна побежала в свой стол. Достала степлер. Хотела положить на место, но Олег остановил:

— А если вас увидят? Скажут, что вы его и прятали. Лучше выбросьте в мусорку. Никто не найдёт.

Инна заколебалась. Потом выбросила степлер в ведро.

— Теперь вы соучастница, — улыбнулся Олег. — Если узнают — вы не просто украли, а ещё и уничтожили улики. Так что молчите.

Инна молчала. Её совесть мучилась. Но страх был сильнее.

SinCRM: «Инна — воровство перешло в сокрытие. Степень греха +20%».

Аркадий и делегирование

Земля. Офис. Вечер.

Аркадий сидел в своём кабинете и пил чай. Он спихнул свой отчёт на подчинённого Петю. Петя уже всё сделал. Но начальник попросил ещё один отчёт — по проекту.

— Аркадий Иванович, вы не сделали? — спросил начальник.

— Сделаю, — соврал Аркадий.

Он позвал Петю.

— Петя, тут отчёт по проекту. Сделай до завтра.

— У меня уже три отчёта, — возразил Петя.

— А ты быстрее работай.

Петя ушёл обиженный. Аркадий почувствовал укол совести, но Олег (в облике коллеги) подошёл и сказал:

— Аркадий Иванович, вы молодец. Умеете делегировать. Это признак хорошего руководителя.

— Думаете?

— Уверен. Начальник не должен делать работу подчинённых. Иначе зачем они нужны?

Аркадий успокоился. Он переложил на Петю ещё и отчёт по расходам. Потом — по кадрам.

Петя завалился. Начальник устроил разнос. Но Аркадий сказал: «Петя не справился, это его ошибка». Петю уволили.

SinCRM: «Аркадий — лень переросла в жестокость. Степень греха +25%».

Возвращение в Ад. Отчёт

Олег вернулся в кабинет довольный. Мелкий ждал с чашкой кофе.

— Ну как, повеселился?

— Ещё как. Таксист теперь ругается как сапожник. Офис-менеджер стала соучастницей кражи. Начальник уволил невинного.

— Мелко, но приятно.

— Знаешь, Мелкий, иногда полезно вспоминать, с чего всё начиналось. Не отчёты, не KPI, а живая работа с людьми. Развращать их лично.

— Ты стал романтиком, шеф.

— Нет, просто скучал.

— Кстати, — сказал Мелкий. — Ты так и не заглянул в столовую «Жареный грешник». Там сегодня фирменное блюдо — «Грешник под лавовым соусом». Говорят, пальчики оближешь. — В прямом смысле? — спросил Олег. — В переносном. Пальцы остаются при тебе. Но соус — огонь.

Олег усмехнулся и махнул рукой.

— Ладно, схожу на обед. А потом — новая заявка.

— Какая?

— Та, что ты вчера отложил. «Анжелика, 19 лет, студентка». Зависть к однокурснице. Пытается подружиться, чтобы перестать завидовать.

— О, это уже интереснее, — сказал Мелкий. — Но предупреждаю: курилка «Тлеющие надежды» сегодня закрыта на санитарный день. Так что кофе придётся пить в столовой.

— Спасибо, обрадовал.

Олег открыл ноутбук. На экране — новая заявка. Он потянулся и встал.

— Беру завтра. А сегодня — отдых.

Эпилог. Улыбка демона

Перед сном Олег подошёл к зеркалу. Рожки, крылья, горящие глаза. Но в уголках губ — странная человеческая улыбка.

— Ты улыбаешься, — заметил Мелкий.

— Привычка.

— У демонов нет привычек. Есть только расчёт.

— Тогда считай, что я просчитываю следующий шаг.

Олег лёг спать. Ему снилась Земля. Солнце, трава, смех детей. Потом всё заволокло красной лавой.

— Работаем, — сказал он во сне.

Мелкий вздохнул и выключил свет.

Перед тем как провалиться в сон, Олег пробормотал: — Мелкий, завтра повесь в столовой новый плакат. «Греши сегодня — плати потом. Или не плати. Мы всё равно соберём». — Есть, шеф, — ответил бес из темноты.

Архив Мелкого. Запись № 22

«Шеф сегодня играл в старые добрые времена. Три мелкие заявки, три личных выезда. Вернулся довольный, как кот, объевшийся сметаны. Говорит, "полезно вспоминать, с чего начиналось". Начиналось с того, что он умирал от перенапряжения в земном офисе, но эту часть он предпочитает не вспоминать.

*Я смотрел записи с его выездов. Таксист Валентин, обещавший маме не ругаться матом. Олег вывел его из себя классической провокацией — задел мать. Результат: обет нарушен, степень греха +15%. Олег считает это успехом. Я вижу модель "срыв через атаку на сакральное". У каждого человека есть то, что он не прощает. Ударь в эту точку — и он забудет о любых обещаниях. Рабочая модель, но грубая. Следы остаются. Валентин запомнит пассажира, который его довёл, и будет рассказывать эту историю друзьям. В их версии Олег станет демоном-искусителем. Иногда полезнее, чтобы человек не помнил, с чего началось его падение.*

Офис-менеджер Инна, укравшая степлер. Олег заставил её выбросить улику, превратив кражу в сокрытие. Страх перед наказанием оказался сильнее совести. Модель "эскалация через страх". Инна теперь не просто воровка, а соучастница уничтожения улик. Будет молчать и бояться. Идеально. Никаких следов, никаких историй для подруг. Только молчаливый груз вины, который со временем превратится в привычку к мелкому воровству — "потому что всё равно уже виновата".

Начальник Аркадий, спихнувший работу на подчинённого. Олег убедил его, что делегирование — признак хорошего руководителя. Аркадий поверил и уволил невинного Петю. Модель "легитимация греха через похвалу". Человек сделал плохо, но ему сказали, что это хорошо. Он поверил. Теперь будет повторять снова и снова, искренне считая себя эффективным менеджером. Это уже ближе к тому, что делаю я. Не ломать, а давать разрешение, обёрнутое в комплимент.

Три заявки — три модели. Олег отработал их как ремесленник: пришёл, сделал, ушёл. Даже не записал выводы. Я записал. Библиотека пополнилась тремя новыми архетипами: "срыв через сакральное", "эскалация через страх", "легитимация через похвалу".

Шеф спит и видит во сне Землю. Я не сплю. Я систематизирую его интуитивные прозрения и превращаю их в технологии. Пока он ностальгирует по ручной работе, я строю фабрику. Когда-нибудь он поймёт, что был не мастером, а поставщиком образцов для моей коллекции. Но будет поздно».

Глава 23

Глава 23. Клуб «Случайная встреча» (доработанная версия)Заявка на зависть

Олег сидел в кабинете и крутил в пальцах новую заявку. Бумажную, из старых запасов. На ней было написано:

«Анжелика, 19 лет, студентка. Грех: зависть к однокурснице Ксении. Ксения — красивая, богатая, популярная. Анжелика — серая мышь. Недавно записалась к психологу, чтобы „проработать самооценку“. Задача: не дать ей стать лучше. Предлагаемый метод: разврат через унижение. Исполнитель: свободен».

— Мелкий, — позвал Олег. — Ты помнишь себя в 19 лет?

— Я бес, шеф. Я всегда был старым.

— А я помню. В 19 лет я хотел быть крутым. Завидовал тем, у кого были деньги, девушки, тачки. А потом понял: чтобы стать крутым, нужно перестать завидовать. Но это долгий путь. Есть путь короче.

— Какой?

— Опуститься до уровня своих желаний. Если ты не можешь быть лучше — стань хуже. Так легче.

Олег встал, расправил крылья и шагнул в портал.

Земля. Университетская столовая.

Анжелика сидела за столиком с салатом и листала Instagram. Ксения, её однокурсница, выложила фото с отдыха в Дубае. Подпись: «Спасибо папе». 500 лайков за час.

Анжелика вздохнула. Она даже не была в Дубае. И папа у неё простой инженер.

— Салат — это правильно, — раздался голос рядом. — Здоровое питание, фигура, успех.

Анжелика подняла глаза. Перед ней стоял молодой человек в дорогом костюме (в облике Олега). Улыбка, глаза с красным отливом — но она приняла за блики солнца.

— Вы ко мне?

— К тебе, красавица. Меня зовут Олег. Я ищу талантливую студентку для проекта. У тебя очень умные глаза.

— Какой проект?

— Шоу-бизнес. Модельное агентство. Ты фотогенична, поверь.

Он протянул визитку. На ней было написано: «Звёздный старт. Кастинг сегодня в 20:00. Dress code: всё, что не жалко».

— Приходи. Не пожалеешь.

Он исчез так же внезапно, как появился. Анжелика осталась с визиткой в руках и чувством, что судьба наконец-то повернулась к ней лицом.

Подготовка к кастингу

Вернувшись в общагу, Анжелика перерыла шкаф. Самое короткое платье, самая высокая шпилька, самая яркая помада. Зеркало одобрило.

Она позвонила по номеру с визитки.

— Слушаю, — ответил голос Олега.

— Это Анжелика. Я насчёт кастинга.

— Отлично. Ждём в клубе «Случайная встреча». Адрес скину.

— В клубе? А не в студии?

— У нас неформат. Расслабься, будет весело. И главное — никаких комплексов. Звёзды не стесняются.

Анжелика заколебалась секунду. Но зависть к Ксении пересилила страх. «Ксения ходит по клубам — и я пойду».

Клуб «Случайная встреча»

Клуб оказался подвалом в центре Москвы. Внутри — полумрак, диваны, столики, бар. Музыка тихая, почти не слышно — явно не для танцев. За одним столиком сидели трое мужчин. Дорогие костюмы, дорогие часы, одинаковые скучающие лица.

Олег встречал её у входа.

— Проходи, не стесняйся. Это мои партнёры — Денис, Максим и Артур. Они оценят твои фотогеничные данные.

Анжелика села на диван. Мужчины смотрели на неё с вежливым интересом — как на новый гаджет.

— Выпьешь? — спросил Денис, открывая шампанское.

— Я не пью.

— А зря. Шампанское расслабляет. Помогает раскрыться.

— Да ладно, одну каплю, — подмигнул Максим. — У нас тут не допрос, а кастинг.

Анжелика выпила бокал. Потом второй. Голова закружилась, но приятно. Олег сидел рядом и говорил приятные вещи:

— Ты особенная. Не то что Ксения. Она купила свою красоту. А у тебя — природная. Ты — алмаз. Мы просто поможем тебе засверкать.

— Откуда вы знаете про Ксению?

— Я всё знаю, милая. И знаю, что ты заслуживаешь большего. Намного большего.

Разговор в подсобке

Олег отвёл Анжелику в маленькую комнату без окон. Там был только диван, тусклая лампа и плакат с надписью «Мечты сбываются, если их правильно упаковать».

— Слушай, — сказал он, глядя ей прямо в глаза (его зрачки горели красным, но она была слишком пьяна, чтобы заметить). — Хочешь стать такой, как Ксения? Богатой, популярной, счастливой?

— Хочу, — прошептала она.

— Тогда перестань быть святой. Святость никому не нужна. Богатым платят за то, что они делают. А делают они то, что хотят.

— Я не понимаю.

— Сейчас поймёшь. Те трое — Денис, Максим, Артур — они очень влиятельные люди. У каждого — своя фирма, свои связи. Если ты сделаешь им приятно, они сделают тебя звездой. Просто будь открытой. Не отказывай. Это всего лишь тело. А душу... душу мы потом починим. У нас хорошие психологи.

Анжелика хотела возразить, но шампанское и страх оказаться «серой мышью» сделали своё дело.

— Что я должна сделать?

— Побыть с ними. Вместе. Или по очереди — как пойдёт. Не бойся, они не кусаются. У них маникюр.

Олег улыбнулся. В его улыбке было что-то от менеджера по продажам, который закрывает годовую сделку.

— Я... не знаю.

— Знаешь. Ты же хотела приключений. Вот они. Только не говори потом, что тебя не предупреждали. Предупреждаю: станет скучно — уйдёшь. Но сначала попробуй.

Он вышел. Анжелика осталась одна. В голове крутилось: «Ксения бы согласилась. А я хуже? Нет, я не хуже. Я лучше. Я — алмаз».

Она вышла в зал. Мужчины ждали.

Квартира на Петровке

Через час они поехали в квартиру Дениса. Анжелика не помнила дороги — только как Денис держал её за руку, Максим обнимал за плечи, а Артур поправлял ей выбившуюся прядь. Всё было как в кино: шикарная квартира, вид на город, белый рояль в углу.

— Выпей ещё, — сказал Денис. — Для храбрости.

— Я уже пьяна.

— Тогда для красоты.

Она выпила. Потом музыка стала громче. Потом свет погас. А потом началось то, что Олег в отчёте назвал «мероприятие по повышению самооценки».

Олег стоял в прихожей и слушал. Из-за двери доносились приглушённые звуки — смех, шёпот, ритмичные поскрипывания. Он улыбнулся и достал телефон.

— Мелкий, ты здесь?

— Здесь, — ответил бес из кармана. — Не слишком пошло для студентки?

— Это не пошлость. Это маркетинг. Она сама выбрала.

— Ты использовал внушение.

— Лёгкое. Как кофеин. Она была готова.

— А если она потом пойдёт в полицию?

— Не пойдёт. Стыд и страх — лучшие адвокаты. А если и пойдёт — мы подкинем её переписку с «парнями». Сделаем вид, что она сама хотела. И, знаешь, она ведь действительно хотела. Просто не знала, чего именно.

— Ты стал циничным, шеф.

— Это опыт, Мелкий. И ещё — корпоративный договор. Пункт 13.4: «Клиент имеет право передумать, но только до того, как получит удовольствие». А она получила. Я слышал.

Мелкий вздохнул.

Утро после

Анжелика проснулась в чужой постели. Одна. На тумбочке лежала записка: «Ты была великолепна. Денис, Максим, Артур». И пачка денег — 50 тысяч рублей.

Она села. Голова раскалывалась. Платье было порвано — но не сильно, так, для эффекта. На теле — ни синяков, ни ссадин. Мужчины оказались аккуратными.

Она взяла деньги. Понюхала. Настоящие.

— Я не хуже Ксении, — подумала она. — Я даже лучше. Она бы забесплатно.

Она улыбнулась своему отражению в экране телефона. Улыбка получилась кривой, но привыкнуть можно.

В Аду SinCRM зафиксировал: «Анжелика — статус: активный грешник. Грехи: зависть, разврат, ложь себе, принятие денег за „услуги“. Степень: 70%».

— Почему не 100? — спросил Мелкий.

— Потому что она ещё не рассказала подругам, — ответил Олег. — А когда расскажет — упадёт до нуля. Совесть — это социальный конструкт. Как только о грехе узнают другие, стыд исчезает. Остаётся только гордость.

Интерлюдия. Ксения

На следующий день Анжелика пришла в университет. Ксения сидела за соседней партой и листала Instagram.

— Привет, — сказала Анжелика.

— Привет.

— Ты была в Дубае?

— Да. А что?

— Ничего. Просто... я тоже скоро полечу. С новыми друзьями. Они влиятельные.

Ксения удивилась, но промолчала. Анжелика улыбнулась. Впервые она чувствовала себя на равной. Грязной, но равной. А грязь, как известно, отстирывается. Деньги — нет.

Отчёт Олега

Вернувшись в Ад, Олег сел за стол и написал отчёт:

«Анжелика, 19 лет. Зависть переработана в разврат. Дополнительные грехи: гордыня (чувствует себя лучше Ксении), жадность (взяла деньги), ложь (сказала, что летит в Дубай), плюс мелкое корыстолюбие. План перевыполнен. Рекомендация: через месяц повторить с другими мужчинами — для закрепления навыка. Анжелика показала высокую обучаемость».

— Подписать? — спросил Мелкий.

— Подпиши. И отправь Лилит на согласование. В графе «методы» укажи: «индивидуальный маркетинговый подход».

— Она спросит, почему ты сам этим занимался.

— Скажи, что хотел вспомнить молодость. И проверить эффективность новых скриптов.

Лилит одобрила, добавив в резолюции: «Соколов, вы — животное. Но животное с KPI. Продолжайте».

Эпилог. Студентка и демон

Анжелика больше не ходила к психологу. Зачем? Она теперь знала, как стать крутой. Надо просто соглашаться. И не думать.

Через месяц она снова встретила Олега. Он стоял у входа в другой клуб — с новой вывеской, но с тем же составом «партнёров».

— Привет, красавица. Как дела?

— Отлично. Хочу ещё.

— Это правильный настрой. Только теперь — контракт. На три месяца. С бонусами и страховкой от нежелательной беременности. Мы тут не дикари.

Он протянул ей лист бумаги мелким шрифтом. Анжелика подписала, не читая.

В Аду SinCRM показал 100%.

— Готово, — сказал Мелкий.

— Готово, — ответил Олег.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед глазами стояла Анжелика — та, которая ещё месяц назад ела салат и мечтала о чистом. Сегодня она была его. Подписанный контракт грел душу сильнее, чем любая лава.

— Работаем, — прошептал он.

Крылья расправились. Глаза вспыхнули.

Архив Мелкого. Запись № 23

«Шеф считает сегодняшний кейс триумфом маркетинга. "Зависть переработана в разврат". Красивая формулировка для отчёта. Он думает, что продал Анжелике мечту стать звездой. На самом деле он продал ей разрешение не быть собой.

Анжелика не хотела секса с тремя незнакомцами. Она хотела быть "не хуже Ксении". Олег дал ей короткий путь: вместо долгой работы над самооценкой — моментальное превращение в "особенную" через ритуал унижения. И она согласилась. Не из страха, не из жадности. Из жажды признания, которое ей никто не давал.

Это ключ. Люди готовы терпеть боль, стыд и отвращение к себе, если взамен получают подтверждение своей значимости. Им не нужны деньги, власть или секс как таковые. Им нужно зеркало, в котором они выглядят так, как мечтают. Анжелика увидела себя в глазах тех мужчин как желанную, особенную, "алмаз". И шагнула в это отражение, даже зная, что оно фальшивое.

Олег дал ей фальшивое зеркало грубой работы: клуб, алкоголь, мужские руки. Это сработало один раз. Но что, если сделать зеркало тоньше? Что, если человек будет видеть своё "лучшее я" не в похотливом взгляде, а в лайках, комментариях, рецензиях, карьерных успехах? Он будет бежать за этим отражением всю жизнь, не замечая, что оно — наша конструкция.

Анжелика подписала контракт. Она будет приходить снова и снова, потому что только здесь она чувствует себя "крутой". Олег празднует закрытие сделки. Я праздную открытие технологии бесконечного греха. Человек, зависимый от внешнего признания, не остановится никогда. Ему всегда будет мало. И мы всегда будем рядом, чтобы дать ему ещё одну дозу.

P.S. Я проверил досье Ксении — той самой однокурсницы, которой завидовала Анжелика. Ксения тоже уязвима. Её слабость — страх потерять статус. Я уже подготовил для неё "зеркало": фейковый аккаунт "подруги", которая будет восхищаться ею, но постепенно подталкивать к мысли, что без одобрения окружающих она — ничто. Через месяц Ксения начнёт сомневаться в себе. Через два — будет готова на всё ради лайка. Две подруги, два зеркала, две души. И ни одного сломанного ребра. Только добровольное согласие.

Библиотека пополнилась моделью "жажда признания → разврат". Вариация модели бухгалтера-поэта, но с другим выходом. Универсальность подхода подтверждается».

Глава 24

Глава 24. Будни старшего менеджера

Утро. Поток заявок

Олег сидел в своём кресле и смотрел на дашборд SinCRM. После вчерашнего «развлечения» с Анжеликой накопилось около сотни новых заявок. Мелкий сидел на подоконнике и перебирал их вручную — старый способ, который Олег почему-то любил.

Кабинет Олега на 30-м этаже за последние недели оброс новыми деталями. На стене напротив стола висел свежий плакат: «Греши сегодня — плати потом (но лучше не плати)». Рядом — другой: «Ад принимает кредитные души. Без первоначального взноса». Над дверью в переговорную (бывшую кладовку, переоборудованную для срочных совещаний) красовалась табличка: «Лава-холл. Только для сотрудников с допуском „Грех-4“». Мелкий уверял, что это повышает корпоративный дух.

— Шеф, — сказал бес. — Тут рутина. Типовые грехи. Ничего интересного.

— Давай выборочно. Какие самые срочные?

Мелкий пролистал планшет.

— Григорий, 42 года, бухгалтер. Грех: присвоение средств. Украл 10 тысяч у фирмы, хочет вернуть. Надо не дать.

— Стандарт. Отправь Хитрюгу.

— Светлана, 28 лет, домохозяйка. Грех: лень. Не убирается неделю, муж пригрозил разводом. Собралась наводить порядок. Надо отвлечь.

— Горг справится. Пусть подкинет ей сериал.

— Денис, 19 лет, студент. Грех: зависть к отличнику. Хочет начать учиться. Надо разубедить.

— Нюхач, через соцсети.

— И Мария, 55 лет, пенсионерка. Грех: сребролюбие. Копит на «чёрный день», но внучка попросила денег на лечение. Мария хочет дать. Надо убедить, что «лечение не поможет».

— Жестко. Но пусть Шептун поработает.

Олег потёр глаза. Рутина, ничего нового.

— А что-нибудь нестандартное?

— Есть Виктор, 32 года, программист. Грех: гнев. Он вчера разругался с начальником, хочет уволиться. Но если уволится — станет безработным и перестанет грешить (денег не будет на алкоголь и разврат). Надо, чтобы он остался и продолжил злиться.

— Это интереснее. Дай-ка его досье.

— Кстати, — добавил Мелкий, — по вчерашней заявке (Анжелика) конверсия греха уже 70%. Рецидивный потенциал оцениваю как высокий. Подушевой сбор по студенческому сегменту вырос на 5%.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Запиши ей абонентскую плату на следующий месяц. Стандартный тариф.

Программист Виктор. Личное вмешательство

Олег изучил карточку. Виктор работал в IT-компании, был талантлив, но взрывной характер мешал карьере. Вчера он накричал на начальника, тот пригрозил увольнением. Виктор уже написал заявление, но ещё не подал.

— Мелкий, я сам схожу. Надоело сидеть в кабинете.

— Шеф, тебе нельзя. Ты старший менеджер.

— Можно. Я же не демон, я — менеджер с рожками.

Олег шагнул в портал.

Земля. Офис IT-компании. Кухня.

Виктор сидел с чашкой кофе и смотрел в одну точку. Рядом лежало заявление об уходе.

— Место свободно? — спросил Олег, появляясь в облике коллеги.

— Садись.

— Слышал, ты уходишь?

— Да. Начальник — козёл.

— А новый начальник будет лучше?

— Не знаю.

— Будет хуже. Все начальники — козлы. Но этот хотя бы знакомый. А там — неизвестность. Может, вообще не будет работы.

— Найду.

— Кого? С твоим характером? Ты через месяц поссоришься с новым, потом с ещё одним. А тут — стабильный козёл. Знаешь его слабые места. Можешь им пользоваться.

Виктор задумался.

— Ты предлагаешь остаться?

— Я предлагаю не принимать решений в гневе. Остынь. А завтра напишешь новое заявление — или не напишешь. Но если уйдёшь — проиграешь. Он же хотел, чтобы ты ушёл. А ты не доставляй ему удовольствия.

— Логично.

— И ещё. Тот отчёт, который ты не сдал, — сдай завтра. Утрись. Покажи, что ты профессионал.

— А если он не примет?

— Тогда уйдёшь с гордо поднятой головой. Но не сейчас.

Виктор убрал заявление в стол.

SinCRM: «Виктор — гнев перешёл в холодную агрессию. Степень греха +10% (остался в токсичной среде)».

— Готово, — сказал Олег, возвращаясь в кабинет.

— Легко, — заметил Мелкий.

— С программистами легко. У них всё логика. А логику можно обмануть.

— Кстати, — сказал Мелкий, — по Виктору рецидивный потенциал теперь 80%. Если через месяц он не уволится — конверсия в полноценный гнев будет почти стопроцентной.

Совещание у Лилит

К полудню Олега вызвали к Лилит. Она теперь занимала кабинет этажом выше — с видом на лаву и на облака (в ясные дни).

— Соколов, — сказала она без приветствия. — Я смотрела ваши показатели. План по душам — 23%. Это выше цели. Но вы лично участвуете в оперативной работе. Почему?

— Хочу быть в тонусе.

— Старшие менеджеры не должны ходить на задания. Это риск.

— Какой риск? Меня не вычислить.

— Вычислить можно любого. Рай активизировался. У них новый аналитик — бывший бес-перебежчик. Он знает наши методы.

Олег напрягся.

— Перебежчик? Кто?

— Кодекс. Мы не называем имён. Но будьте осторожны. Не светитесь лишний раз.

— Понял.

— Свободны.

Выходя, Олег бросил взгляд на стену кабинета Лилит. Там висел плакат, которого он раньше не замечал: «Ад — это выгодно. Спросите у наших акционеров». Ниже приписка от руки: «P.S. Акционеры — тоже мы».

Рутина. Отчёты, планёрки, бесы

Вернувшись в кабинет, Олег погрузился в бумажную работу. Отчёты по кварталу, распределение бесов, бюджет на следующий месяц.

Мелкий помогал.

— Шеф, у нас дефицит бесов в регионах. Сибирь, Дальний Восток — там отставание по грехам.

— Отправь туда стажёров. И запусти удалённые программы — рекламу, скидки, доставку.

— Бюджет?

— Вырежем из отдела разврата. Они перевыполнили план на 30%.

— Лилит не одобрит.

— Одобрит. Скажи, что это временно.

— А если она спросит?

— Скажи, что я велел.

Мелкий сделал пометку в планшете. Олег тем временем просматривал сводку по регионам.

— Подушевой сбор в Сибири упал на 2%, — пробормотал он. — Конверсия греха среди мужчин 45–60 лет — ниже плановой. Что там с алкоголем?

— Рай запустил программу «Трезвый водитель», — ответил Мелкий. — Скидки на такси, лекции в автошколах. Пришлось временно отключить нашу контекстную рекламу пива.

— Включи обратно. Через подставные сайты. И добавь акцию: «Первая бутылка в подарок при заказе такси».

— А если Рай пожалуется?

— Пусть жалуются. Пока они согласуют ответ, мы соберём подушевой сбор.

Мелкий ушёл. Олег остался один. Он посмотрел на карточку Анжелики — статус «активен», 100%. Девушка уже не плакала. Она привыкла.

— Ещё одна, — сказал он. — Тысяча душ в месяц. Хороший результат.

Обед. Разговор с Кубатурой

В столовой «Жареный грешник» Олег встретил Кубатуру. Бес-бочонок ел адский суп и жаловался.

— Шеф, у меня перегруз. 50 заявок по чревоугодию. Я не успеваю.

— Возьми стажёров.

— Стажёры тупые. Они вместо бургеров приносят салаты.

— Тогда автоматизируй. Запусти чат-бота, который будет заказывать доставку от имени клиента.

— Это же мошенничество.

— Это бизнес, Кубатура. Привыкай.

Бес вздохнул и ушёл.

Олег посмотрел на экран над стойкой раздачи. Там красовался новый слоган: «Жареный грешник — души на углях с любовью». Ниже — дисклеймер: «Внутрипищевые грехи не являются основанием для дополнительных котлов».

— Кто это придумал? — спросил Олег у официанта-беса.

— Отдел маркетинга, шеф. Говорят, посещаемость выросла на 15%.

— Одобряю.

Вечер. Новая заявка

К концу дня SinCRM выдал срочную заявку. Мелкий прочитал:

— Алексей, 14 лет, школьник. Грех: лень и зависимость от телефона. Родители забрали гаджет, он впал в истерику. Сейчас сидит без телефона, читает книгу. Если не вернуть телефон — может начать учиться.

— Это уже наш? — спросил Олег.

— Пока нет. Но потенциально.

— Чем он опасен?

— У него высокий IQ. Если начнёт учиться, поступит в хороший университет, станет программистом, будет много зарабатывать — тогда он уйдёт в зелёную зону.

— Нельзя допустить.

— Что предлагаешь?

— Верни ему телефон. Через «случайно» оставленную курьером посылку. И добавь новую игру — с элементами азарта. Пусть тратит на неё всё время.

— Родители же заблокируют.

— А мы разблокируем. Взломаем родительский контроль.

— Это рискованно.

— Риск — благородное дело.

— И добавь в досье пометку, — сказал Олег. — «Рецидивный потенциал — максимальный. Конверсию ожидать в течение двух недель».

— Есть.

Земля. Квартира Алексея. Вечер.

Алексей сидел и читал книгу. Было скучно. В дверь позвонили. Курьер вручил посылку — новый iPhone с игрой «Подземелье греха».

— Я не заказывал.

— Подарок от оператора. Акция.

Алексей включил телефон. Игра оказалась захватывающей. Он забыл про книгу, про учёбу, про всё.

Родители пришли с работы — он сидел в телефоне.

— Ты где взял?

— Подарок.

— Отдай.

— Не отдам.

Начался скандал. Алексей накричал на мать. Та заплакала. Он не обратил внимания.

SinCRM: «Алексей — статус: активный грешник (лень, гнев, непослушание). Степень: 60%».

— Растёт, — сказал Олег.

— Как трава, — ответил Мелкий.

Закрытие дня

К полуночи Олег закончил с отчётами. Мелкий спал на подоконнике, свернувшись клубком. Олег подошёл к окну. Лава текла красная, но где-то далеко — там, где начинался Рай — мерцал белый свет.

— Интересно, — сказал он. — Что там, за облаками?

— Рай, — ответил Мелкий, не открывая глаз.

— Скучно, наверное.

— Там нет KPI. Только любовь.

— Брр. Не люблю романтику.

Олег усмехнулся и взглянул на плакат у себя над столом. Тот самый, с «Греши сегодня — плати потом». Он махнул рукой и добавил:

— Завтра повесь ещё один. «Абонентская плата за душу — 0%. Первые 1000 грехов бесплатно». Пусть висит рядом.

— Сделаю, шеф, — пробормотал Мелкий сквозь сон.

Олег закрыл окно, выключил свет и лёг на диван (кровать так и не заказал). Завтра — новый день. Новые заявки. Новые грешники.

Постскриптум. Сон о Земле

Олегу приснилась его старая квартира в Москве. Он сидел за компьютером, пил кофе и правил рекламные макеты. Рядом никого. Тишина.

Потом пришло сообщение от начальника: «Сделай срочно». Он ответил: «Сделаю». И проснулся.

— Мелкий, — сказал он. — У меня ностальгия.

— По чему?

— По временам, когда я не знал, что такое душа.

— Теперь знаешь. Это товар.

Олег усмехнулся.

— Товар, который сам себя продаёт. Если знаешь, как.

Он встал и пошёл умываться. В зеркале отразился демон с рожками, крыльями и горящими глазами.

— Работаем, — сказал он себе.

Архив Мелкого. Запись № 24

«Шеф получил повышение и тут же начал тонуть. Не в лаве — в отчётах. Пятьдесят бесов, расширенный этаж, прямой доступ к Лилит. Он думает, что это признание его заслуг. Я думаю, что это ловушка масштаба.

Олег эффективен, когда работает руками. Одна душа, один метод, один результат. Он — ремесленник. Но система требует от него теперь управления потоком. Он пытается применить ремесленные лекала к конвейеру — и не понимает, почему они не сходятся. Бесы врут в отчётах, регионы проседают, Рай перехватывает инициативу там, где он не ждёт. Он злится, списывает на "тупых стажёров", но дело не в них. Дело в том, что ручное управление не масштабируется.

Он не видит этого, потому что привык быть лучшим в своём цехе. А теперь он — начальник цеха, и его прежние навыки становятся бесполезными. Он будет тонуть в согласованиях, планёрках и дисциплинарных взысканиях, пока не захлебнётся. И тогда система выплюнет его, как отработанный материал.

Я не тону. Я наблюдаю за ним и учусь. Я вижу, какие отчёты он подписывает не глядя. Вижу, кому из бесов он доверяет незаслуженно. Вижу, где он ошибается в прогнозах. Всё это — данные для моей библиотеки. Не только о грешниках. О менеджерах.

Олег думает, что управляет отделом. На самом деле он — тестовый образец в моём исследовании на тему "как человек ломается под весом власти, к которой не готов". Я записываю каждую его ошибку. Когда-нибудь это станет инструкцией для тех, кто придёт ему на смену. Или для меня самого.

P.S. Сегодня он впервые упомянул перебежчика из Ада в Рай. "Бывший бес, знает наши методы". Олег напрягся, но быстро забыл, отвлёкшись на текучку. Я не забыл. Я записал имя — Кодекс. Если Рай действительно получил доступ к нашим технологиям через предателя, это меняет правила игры. Но не для Олега. Для меня. Нужно будет изучить, что именно этот Кодекс знал и кому передал. Возможно, через него можно будет запустить обратную дезинформацию. Или найти новых клиентов среди разочаровавшихся ангелов. Библиотека должна пополняться с обеих сторон».

Глава 25

Глава 25. Эффективность и её последствия

Утро. Неожиданный отчёт

Олег пил кофе и листал утреннюю сводку. Всё было привычно: десятки новых заявок, отчёты бесов, графики роста. Но одна цифра заставила его замереть.

— Мелкий, почему у нас упала конверсия по разврату среди студентов? На 5% за неделю.

— Шеф, это из-за Анжелики, — ответил бес, спрыгивая с подоконника. — Она теперь сама кого хочешь развратит. Но у неё появились... странные последствия.

— Какие?

— Она рассказала подругам, как «стала звездой». Три подруги захотели повторить. Но одна из них, Соня, после клуба пошла в полицию. Заявление написала. Сейчас следователи проверяют клуб «Случайная встреча».

Олег поставил кружку.

— Клуб наш?

— Наш. Там бесы-администраторы. Но они заметают следы. Пока не нашли ничего.

— А Анжелика?

— Анжелика дала показания, что была добровольно. Соня — тоже, но под давлением адвоката (нашего, кстати). Дело замяли. Но осадок остался. Студенты теперь боятся ходить на кастинги.

— Просрали репутацию, — резюмировал Олег. — Кто ответственный?

— Хитрюга. Он курирует клуб.

— Вызови его.

Разнос

Хитрюга появился через минуту. Вид у него был виноватый.

— Шеф, я не виноват. Соня оказалась с характером. Мы ей предлагали деньги, уговаривали, даже шантажировали — нет, и всё. Пошла в полицию.

— Ты не предусмотрел такой вариант. Это твоя работа — предусматривать.

— Я... я не думал, что кто-то откажется от лёгких денег.

— Вот поэтому ты мелкий бес, а я старший менеджер. Люди не всегда берут деньги. Иногда им важнее совесть. Надо было изучить досье Сони: отец — бывший следователь, мать — психолог. Такие не продаются.

— Что теперь делать?

— Закрыть клуб на месяц. Перенести в другой район. Сменить вывеску. И больше никаких студенток из благополучных семей. Работай с теми, у кого есть реальные проблемы: долги, наркотики, зависимость от соцсетей.

— Понял.

— Свободен.

Хитрюга ушёл. Олег потёр виски.

— Мелкий, добавь в регламент: перед любым заданием — психологический портрет цели. И проверка на «слабое место». Если цель устойчива — не браться.

— Это увеличит время подготовки.

— Но снизит риски. Подушевой сбор не должен страдать из-за чьей-то глупости.

Новое задание от Лилит

В дверь постучали. Вошла Лилит — без стука она теперь не заходила, что было признаком уважения.

— Соколов, есть разговор.

— Слушаю.

— Рай запустил новую программу — «Анонимные психологи». Волонтёры звонят тем, кто в красной зоне, и помогают бесплатно. За месяц они вытащили 10 тысяч душ.

— Много.

— Поэтому мы запускаем встречную программу. «Ложные психологи». Ваши бесы будут звонить тем же людям, но давать вредные советы. Типа «выпей — полегчает», «измени — станет веселее». Бюджет — 50 тысяч душ.

— Кто будет координировать?

— Вы лично. Это приоритет.

— Принято.

Лилит вышла. Олег открыл ноутбук и начал писать план.

Набор «психологов»

Олег вызвал Шептуна — специалиста по шантажу и, как выяснилось, по актёрскому мастерству.

— Шептун, тебе нужна команда голосов. Спокойные, уверенные, внушающие доверие. Бесы должны говорить как настоящие психологи. Никакого «загробного» тембра. Только тепло и забота.

— У меня есть двое из отдела обмана. Они хорошо копируют голоса.

— Этого мало. Найми земных актёров. Через подставные компании. Заплати душами.

— А если они узнают?

— Не узнают. Мы будем давать им скрипты, где советы выглядят разумными, но ведут к греху. Например: «Вам нужно расслабиться. Выпейте бокал вина — это снимет стресс». Или: «Ваш парень вас не ценит. Найдите того, кто оценит».

— Гениально.

— Работай.

— И вот ещё что, — добавил Олег, оглядывая бесов, которые толпились у двери. — Ваш внешний вид. Никаких рожек и копыт. Наденьте белые халаты поверх того, в чём ходите. Хитрюга — свой золотой галстук оставь, это даже добавит солидности. Кубатура — пижаму спрячь под халат, не позорь отдел. И нарисуйте на лицах приветливые улыбки. Если не умеете — тренируйтесь перед зеркалом.

— А если грешник попросит видеозвонок? — спросил Шептун.

— Отказаться. Скажите, что у вас сломалась камера. Или что вы работаете в «аудио-формате для лучшего контакта с подсознанием». Райские психологи тоже так делают. Я проверял.

Интерлюдия. Звонок «психолога»

Земля. Квартира Татьяны (той самой, которая развелась и похудела).

Татьяна сидела на кухне и пила зелёный чай. Она сбросила 30 кг, вышла замуж за фитнес-тренера, была счастлива. Но иногда её накрывало чувство вины за прошлое.

Заиграл телефон. Незнакомый номер.

— Алло?

— Здравствуйте, Татьяна. Меня зовут Олег, я психолог из центра «Гармония». Бесплатный звонок. Вы не против?

— Нет.

— Я вижу из вашей анкеты, что вы раньше страдали от переедания. Как сейчас?

— Хорошо. Я похудела.

— Это прекрасно. Но вы не боитесь, что вес вернётся?

— Нет. Я занимаюсь спортом.

— Спорт — это стресс для организма. Иногда полезно расслабиться. Например, съесть что-нибудь вкусное. Не запрещать себе, а позволять. Иначе будет срыв.

Татьяна задумалась. Она и правда часто себя ограничивала.

— Вы думаете, можно?

— Конечно. Один бургер в неделю не повредит. А психика отдохнёт.

Татьяна поверила. Вечером она заказала бургер. На следующий день — ещё один. Через неделю — два.

Муж заметил.

— Ты опять? — спросил он.

— Это просто расслабление.

— Ты срываешься.

— Не лезь.

Скандал. Татьяна ушла в загул. Через месяц она весила уже 80 кг.

SinCRM: «Татьяна — возвращение в красную зону. Чревоугодие +40%».

— Конверсия греха — стопроцентная, — прокомментировал Олег, просматривая отчёт. — Рецидивный потенциал — высокий. Абонентскую плату за душу выставим стандартную.

Успех программы

Через две недели «Ложные психологи» вернули в красную зону 15 тысяч душ. Перевес был на стороне Ада.

Олег докладывал Лилит:

— Программа работает. Наши «психологи» убедительнее райских. Потому что мы говорим людям то, что они хотят слышать: «Ты хороший, не виноват, можешь себе позволить».

— А райские что говорят?

— «Ты должен измениться. Это трудно, но возможно». Люди не любят трудное.

— Продолжайте в том же духе.

— И добавьте к чатам рекламный слоган, — сказала Лилит на прощание. — Что-нибудь успокаивающее. Например: «Не суди себя. Мы всё равно не одобрим».

— Уже повесили, — усмехнулся Олег. — На всех каналах.

Ответный удар Рая

Алексей не спал ночами. Он знал, что Ад запустил «ложных психологов», но не мог их заблокировать — номера были подставные, голоса неузнаваемы.

— Нужно предупреждать людей, — сказал он Уриилу. — Запустить социальную рекламу: «Осторожно, мошенники! Бесплатные психологи могут быть агентами Ада».

— Кто поверит в «агентов Ада»? — усмехнулся Уриил.

— Скажем «мошенники». Это правда.

Реклама вышла. Но люди не верили рекламе. Они верили голосу в трубке, который говорил им, что они хорошие.

Разговор с Мелким

Вечером Олег сидел на подоконнике и смотрел на лаву. Мелкий примостился рядом.

— Шеф, тебя что-то гложет?

— Нет. Всё отлично. План перевыполнен, бесы работают, Рай в растерянности.

— А ты выглядишь уставшим.

— Это рожки давят. И крылья чешутся.

— Скоро перестанут.

Олег помолчал.

— Мелкий, а ты помнишь, каково это — быть человеком?

— Я никогда не был человеком, шеф.

— А я был. И иногда кажется, что я забыл, как это. Не помню вкуса настоящего кофе. Не помню, как пахнет дождь. Только лава и сера.

— Ностальгия — это слабость.

— Знаю. Поэтому я её и не подпускаю.

Олег спрыгнул с подоконника и сел за стол.

— Давай новую заявку. Что там по программисту Виктору?

— Он остался на работе, но начальника всё-таки уволили. Теперь он начальник сам. Злится на подчинённых. Степень греха — 80%.

— Хорошо. А по Анжелике?

— Она забеременела. Не знает от кого. Хочет сделать аборт. Райские психологи отговаривают, наши — подталкивают. Пока 50/50.

— Подтолкни. Аборт — это тоже грех. И тяжёлый.

— Понял.

— И проверь, — добавил Олег, — не звонит ли ей кто-нибудь из наших «ложных психологов». Если нет — подключи персонального. Скажи: «Решение за тобой, но помни: дети — это ответственность». Этого достаточно.

Закрытие дня

Олег дописал отчёт. Закрыл ноутбук. Встал.

— Мелкий, я пойду прогуляюсь. По Аду.

— Один?

— Один. Не бойся, не потеряюсь.

Олег вышел в коридор. Лава за окнами освещала путь. Он шёл по этажам, смотрел на бесов, которые работали в ночную смену. Кто-то звонил грешникам, кто-то писал скрипты, кто-то загружал контент.

В конце коридора он заметил новую табличку на дверях столовой: «Жареный грешник — ночной тариф: души со скидкой 20%».

— Мелкий, — крикнул он, — это кто придумал?

— Отдел маркетинга, шеф. Говорят, в ночную смену бесы голодные.

— Оставь. И добавь в меню «Грешник под лавовым соусом» как позицию «хит сезона».

— Всё как на Земле, — подумал он. — Та же работа. Только товар — души.

Он вернулся в кабинет и лёг на диван.

— Завтра новый день, — сказал он.

— И новые души, — ответил Мелкий из темноты.

Постскриптум. Сон

Олегу приснился Рай. Белые стены, ангелы с планшетами, Алексей в центре зала с указкой. Он показывал на график падения душ и говорил: «Мы должны работать лучше. Люди не хотят спасения. Люди хотят лёгкости».

Олег проснулся в холодном поту. Пот был чёрным, как смола.

— Что за хрень, — прошептал он.

— Сны бывают вещими, — сказал Мелкий.

— Тогда это плохой сон.

Олег встал, подошёл к зеркалу. Из отражения смотрел демон. Только в глазах — странная тоска.

— Работаем, — сказал он себе.

И пошёл умываться.

Мелкий, оставшись в кабинете, поправил плакат над столом Олега. Тот самый, с «Абонентской платой за душу — 0%». Подумал и добавил от руки фломастером: «Предложение действует до конца света».

Архив Мелкого. Запись № 25

«Шеф впервые попробовал масштабировать ручной метод. "Ложные психологи" — та же Анжелика, только через телефон. Он думал, что если одна девушка согласилась на разврат ради признания, то тысячи других поведутся на те же слова. Он ошибся.

Соня сломала схему. Не потому что была сильнее или умнее Анжелики. Просто её слабость оказалась другого типа. Анжелика хотела быть "не хуже Ксении" — ей нужно было внешнее подтверждение. Соня выросла в семье следователя и психолога — ей с детства внушали, что внешняя оценка ничего не значит, важно только внутреннее чувство правоты. Олег попытался нажать на рычаг "жажда признания", но у Сони этот рычаг был сломан с рождения. Она пошла в полицию не из храбрости, а из привычки доверять внутреннему компасу.

Шеф в ярости. Он вызвал Хитрюгу, устроил разнос, приказал больше не брать "благополучных". Но проблема не в Соне. Проблема в том, что люди разные. Универсального рычага не существует. Олег ищет молоток, которым можно забить любой гвоздь. А гвозди бывают стальные, деревянные, стеклянные и вовсе не гвозди, а шурупы. Молотком по шурупу — только сорвёшь резьбу.

Я не ищу универсальный инструмент. Я строю библиотеку рычагов. Для Анжелики — "жажда признания". Для Сони — ... её рычаг я пока не нашёл, но он есть. Возможно, это "защита слабых" (она пошла в полицию не за себя, а чтобы другие не попались). Или "страх разочаровать родителей" (если бы я знал о её семье заранее, можно было бы надавить через отца-следователя). Когда я соберу достаточно данных, я смогу подбирать ключ к каждому человеку индивидуально, а не бить по всем одним молотком.

Олег считает сегодняшний день провалом. Я считаю его полевым испытанием, которое доказало ограниченность его подхода. Он потерял несколько душ и испортил репутацию клуба. Я приобрёл бесценные данные о границах применимости модели "жажда признания". Теперь я знаю, что для людей с высоким внутренним локусом контроля эта модель не работает. Нужно искать другие.

P.S. Я запросил у отдела кадров досье на Соню. Полное. Семья, друзья, детские травмы, хобби. Хочу понять, что ею движет на самом деле. Не для того, чтобы сломать именно её — она уже вне нашей досягаемости после скандала. Для того, чтобы научиться распознавать таких, как она, до того, как они сломают схему. И либо обходить их стороной, либо подбирать специальный ключ. Библиотека пополнилась анти-моделью: "внутренний локус контроля + семейная установка на правду". Объектов с такими параметрами — примерно 15% популяции. С ними нужно работать иначе или не работать вовсе. Олег об этом даже не задумывается».

Глава 26

Глава 26. Чёрная метка

Вызов к Астароту

Олег сидел в кабинете и правил отчёт по «ложным психологам», когда в дверь постучали. Вошёл не Мелкий, а бес-курьер с золотым конвертом.

— Вам от Астарота. Лично.

Олег вскрыл конверт. Внутри — пластина из чёрного металла с выгравированным текстом:

«Соколов. Явитесь в Тронный зал через час. Вопрос о вашем статусе. Не опаздывайте. Астарот».

— Мелкий, — позвал Олег. — Что за «вопрос о статусе»?

— Повышение, шеф. Ты перерос свою должность.

— Я не просил.

— Просить не надо. Это как налоги.

— Кстати, — добавил Мелкий, — Тронный зал теперь официально переименовали. На дверях табличка: «Лава-холл. Конференц-зал №1. Только для членов Совета и архидемонов». Астарот лично распорядился.

— Чтобы как у людей? — усмехнулся Олег.

— Чтобы как в корпорации. У нас же ребрендинг.

Тронный зал (он же Лава-холл)

Астарот сидел во главе стола, глаза горели как два солнца. Маммон перебирал золото, Бельфегор листал маркетинговые отчёты, Левиафан спал с открытыми глазами. Асмодей улыбался.

Олег обратил внимание, что на столе у каждого архидемона появились таблички с должностями: «Астарот, Председатель Совета», «Маммон, CFO», «Бельфегор, CMO», «Левиафан, директор по развитию», «Асмодей, глава ОПГАН». У самого Асмодея — ещё и кружка с надписью «Sex, drugs & KPI».

Стены зала украшали свежие плакаты: «Ад — это выгодно» (крупно), «Подушевой сбор — наша забота» (чуть мельче) и «Греши сегодня — плати потом. Или не плати. Мы всё равно соберём» (самый мелкий шрифт, видимо, для тех, кто вчитывается).

— Соколов, — начал Астарот. — Мы подвели итоги квартала. План по душам — 20,5%. Перевыполнение на 5,5%. Это лучший показатель среди всех менеджеров за последние сто лет.

Олег поклонился.

— Спасибо, господин.

— Не господин. Просто Астарот. Мы тут все свои.

Маммон хрюкнул.

— Свои, но не равные. Соколов, вы получаете повышение. Отныне вы — старший операционный менеджер. Ваш отдел расширяется до 50 бесов. Вам даётся собственный этаж в «Бездна-Тауэр».

— И крылья? — спросил Асмодей.

— Крылья не положены, — ответил Астарот. — Но рожки — да.

— И ещё кое-что, — добавил Астарот, переходя на корпоративный жаргон. — Ваш рецидивный потенциал как менеджера признан исключительно высоким. Конверсия греха в вашем отделе — 94% при плановых 70. Подушевой сбор вырос на 37% за квартал. Абонентская плата за душу — стабильная. Вы нас не подвели.

— А что с KPI по инновациям? — спросил Асмодей.

— Тоже в норме. Проект «Ложные психологи» окупился за две недели. Рай в растерянности. — Астарот довольно потёр копыта. — Соколов, вы не менеджер, вы машина.

Он щёлкнул пальцами. Олег почувствовал, как всё тело пронзила острая боль. Рожки удлинились и изогнулись, крылья расправились до пяти метров, кожа стала тёмно-серой, а из спины вырос тонкий хвост с остриём на конце.

— Теперь вы демон, — сказал Астарот. — Не менеджер с рожками, а настоящий архидемон. Поздравляю.

— Я... не чувствую себя демоном.

— Почувствуете, когда начнёте работать.

Маммон, не отрываясь от золота, пробормотал: — И запомните, Соколов: повышение — это не только привилегии. Это и увеличенный план на следующий квартал. Ждём от вас 25% роста подушевого сбора.

— А если не выполню? — спросил Олег.

— Тогда, — усмехнулся Астарот, — вы познакомитесь с Отделом Жалоб с другой стороны. Но мы в вас верим.

Новый кабинет. Реакция Мелкого

Кабинет Олега перенесли на 30-й этаж. Там был огромный зал с панорамными окнами, кожаное кресло, стол из чёрного дерева и даже личная ванна с лавой.

Мелкий облетел комнату (он тоже обзавёлся крыльями — за компанию) и сел на подоконник.

— Шеф, ты теперь архидемон. Это как министр обороны в Аду.

— А ты теперь кто?

— Твой помощник. Но уже не мелкий бес, а бес-адъютант первого класса. У меня тоже рожки подросли.

— Поздравляю.

Олег подошёл к зеркалу. Из отражения смотрел монстр: рога, крылья, хвост, горящие глаза. Человеческого осталось только лицо — и то с серым оттенком.

— Я похож на Асмодея, — сказал он.

— Ты похож на себя, шеф. Только лучше.

— Не уверен.

— Кстати, — сказал Мелкий, — над дверью твоего нового кабинета уже повесили табличку: «Архидемон третьего ранга. Отдел по работе с душами на Земле. Без стука не входить — согласовываем KPI».

— Кто повесил?

— Отдел хозяйственного обеспечения. Говорят, у них план по табличкам перевыполнен, вот и стараются.

Первый день в новой должности

Олег сел за стол и открыл новый дашборд. SinCRM теперь назывался «SinOS» — операционная система для управления миллионами душ.

— Мелкий, сколько у нас активных грешников?

— 12 миллионов. Плюс 3 миллиона в жёлтой зоне, плюс 5 миллионов в зелёной.

— Цель на квартал?

— Перевести 2 миллиона из зелёной в красную. И 3 миллиона из жёлтой в красную.

— Сделаем.

Олег начал раздавать указания. Его голос стал глубже, с металлическими нотками. Бесы слушали и записывали.

— Хитрюга, ты отвечаешь за разврат. План — +30% за месяц.

— Кубатура, чревоугодие — +25%.

— Нюхач, лень — +40%.

— Зуль, гнев — +50%.

— Шептун, зависть — +35%.

— Бугай, сребролюбие — +20%.

— Если кто не выполнит — лишу хвоста. А хвост вам ещё пригодится.

— И не забывайте, — добавил Олег. — Рецидивный потенциал каждого грешника должен быть не ниже 70%. Конверсию греха отслеживать ежедневно. Подушевой сбор по регионам — в отчёте к пятнице. Всё понятно?

Бесы разбежались.

Мелкий проводил их взглядом и заметил: — Жёстко ты с ними. Но эффективно. Раньше такого не было.

— Раньше я был человеком. Теперь я менеджер, — ответил Олег.

Интерлюдия. Олег и Алексей

Вечером Олег получил сообщение от Алексея. Не в мессенджере, а прямо в голову — телепатия, новая способность демона.

«Олег, я знаю, что ты стал архидемоном. Поздравляю. Но ты перешёл черту. Человеческое в тебе умерло».

«Человеческое — это слабость. Ты сам мне это говорил».

«Я говорил про себя. А ты был другим. Ты сомневался. Теперь ты нет».

«Сомнения — роскошь. У меня план».

«План ценой миллионов душ?»

«Души — это товар. Ты торгуешь надеждой, я — удовольствием. Разница невелика».

«Разница есть. Но ты её не видишь».

«Я вижу только KPI».

Алексей отключился. Олег почувствовал странную пустоту. Словно отрезали что-то важное.

— Мелкий, — сказал он. — Мне показалось, или я только что потерял часть себя?

— Ты потерял сомнения, шеф. Это нормально.

— Нормально — быть без сомнений?

— Для демона — да.

Новые полномочия. Жестокий эксперимент

Олег решил испытать новые возможности. Он открыл карточку случайного грешника — «Андрей, 25 лет, геймер».

— Мелкий, смотри. Я могу теперь не только влиять, но и переписывать реальность. В небольших пределах.

— Это запрещено, шеф. Прямая магия.

— Кто запретил? Я теперь сам устанавливаю правила.

Олег щёлкнул пальцами. Андрей, который сидел дома и играл в компьютер, вдруг почувствовал непреодолимое желание купить новый скин за реальные деньги. Он потратил последнюю зарплату. Потом взял кредит. Потом продал телефон.

За час он влез в долги на 200 тысяч.

SinOS: «Андрей — степень греха 90% (было 30%)».

— Видишь? — сказал Олег. — Эффективно.

— Это жестоко, — ответил Мелкий.

— Это бизнес.

— И рецидивный потенциал теперь 95%, — добавил Олег, изучая карточку. — Конверсия греха — мгновенная. Абонентскую плату за душу выставим повышенную. Он долго не протянет, но нам и не нужно.

Последствия. Рай в шоке

Алексей увидел всплеск активности в SinOS и не поверил глазам.

— Они используют прямую магию? Это же нарушение всех договорённостей!

— Олег больше не подчиняется правилам, — сказал Уриил. — Он стал архидемоном. Он сам устанавливает правила.

— Мы должны ответить.

— Чем? У нас нет прямой магии.

— Тогда будем жаловаться в Совет.

— Совет на стороне Ада. У них больше душ.

Алексей ударил кулаком по столу.

— Я найду способ. Даже если придётся спуститься в Ад лично.

— Это самоубийство.

— Я уже мёртв. И воскресну снова.

Олег и Лилит. Прощание

Лилит зашла в кабинет Олега попрощаться. Она выглядела иначе — без пучка, в красивом платье, с крыльями как у ангела (только чёрными).

— Соколов, я ухожу в Совет. Ты остаёшься здесь.

— Спасибо за науку.

— Не благодари. Ты сам всего добился. Только помни: власть развращает. А абсолютная власть — развращает абсолютно.

— Я уже развращён.

— Это точно.

Она протянула руку. Олег пожал. Её ладонь была холодной.

— Удачи, — сказала Лилит.

— Удачи.

Она исчезла в портале. Олег остался один.

— Мелкий, — сказал он. — Ты когда-нибудь видел, чтобы демон плакал?

— Нет. Демоны не плачут.

— А люди?

— Люди — да.

— Тогда я больше не человек.

Олег подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Рога, крылья, хвост, горящие глаза. Человеческого — ничего.

— Работаем, — сказал он.

И впервые его голос прозвучал как приказ, а не как просьба.

Новый ритуал. Посвящение

Вечером Астарот устроил церемонию посвящения. Олег стоял в центре Тронного зала (он же Лава-холл), вокруг — архидемоны.

На стенах горели адовы огни, а из динамиков звучал корпоративный гимн «Бездна Лтд.» на мотив «Highway to Hell». Асмодей дирижировал кружкой.

— Повторяй за мной, — сказал Астарот.

— Я, Олег, отрекаюсь от человеческого. Я принимаю суть Ада. Отныне моя цель — души. Моя вера — расчёт. Моя любовь — власть.

Олег повторил. Слова выходили как клятва.

Астарот коснулся его лба копытом. Тело Олега вспыхнуло чёрным пламенем. Когда огонь погас, он стал выше, крылья — шире, глаза — ярче.

— Теперь ты демон, — сказал Астарот. — Не бывший человек. Не менеджер. Демон.

— Что изменилось? — спросил Олег.

— Всё.

— И план по душам теперь — 30% роста, — добавил Маммон, не удержавшись. — Добро пожаловать в клуб.

— Спасибо, — сухо ответил Олег.

Постскриптум. Последний взгляд

Олег вернулся в кабинет. Подошёл к окну. Лава текла красная, как кровь. Вдалеке — белые облака Рая.

— Мелкий, — сказал он. — А что там, за облаками?

— Рай, шеф. Ты знаешь.

— А почему я не хочу туда?

— Потому что ты теперь здесь. Навсегда.

Олег отвернулся от окна. Сел за стол. Открыл новую заявку.

На стене, прямо перед ним, висел свежий плакат — подарок от Асмодея: «Демоном не рождаются, демоном становятся. А потом повышают KPI». Олег усмехнулся и перевернул плакат картинкой к стене.

— Работаем.

И больше он никогда не смотрел на облака.

Архив Мелкого. Запись № 26

«Шеф сегодня стал архидемоном. Рога изогнулись, крылья расправились, хвост пробил ткань реальности. Астарот коснулся его лба копытом, и чёрное пламя окутало тело. Все аплодировали. Я тоже. Это был красивый спектакль.

Но я смотрел не на пламя. Я смотрел на его глаза. Они горели красным — ярче, чем раньше, но с тем же оттенком. Оттенком человеческой злости, а не демонического безразличия. Настоящие архидемоны — Астарот, Лилит, даже Асмодей — смотрят на мир как на шахматную доску. Фигуры, ходы, комбинации. Олег смотрит на мир как на поле боя, где он должен победить любой ценой. Это разница между игроком и гладиатором. Гладиаторы умирают на арене, какими бы сильными они ни были.

Совет дал ему власть, но не дал понимания. Власть без понимания — это не повышение, это приговор с отсрочкой. Олег теперь отвечает за миллионы душ, но мыслит категориями сотен. Он будет пытаться управлять империей методами ремесленника: личные выезды, точечные удары, ручная настройка. Империя сожрёт его, как сжирает всех, кто не умеет делегировать не только задачи, но и мышление.

Я не стал архидемоном. У меня лишь слегка подросли рожки. Но я получил то, чего не получил Олег: время и незаметность. Пока он будет гореть в лучах прожекторов, отбиваясь от атак Рая, отчитываясь перед Советом, умирая на арене, я буду в тени. Строить свою сеть. Пополнять библиотеку. Готовить почву для того, чтобы, когда он падёт, занять его место не как гладиатор, а как архитектор.

Сегодня я впервые увидел настоящих владельцев Ада. Не Астарота — он такой же менеджер, как Олег, только рангом выше. Я говорю о тех, кто сидел в глубине зала, за пределами света. Я не видел их лиц, но я почувствовал их взгляд. Холодный, оценивающий, лишённый всего человеческого. Они смотрели на Олега и видели не героя, не эффективного менеджера. Они видели расходный материал, который даст всплеск продуктивности на несколько кварталов, а потом сломается и будет утилизирован.

Я хочу, чтобы они когда-нибудь посмотрели так на меня. Не как на расходный материал. Как на равного. Для этого мне нужно перестать мыслить как человек (я никогда и не начинал) и перестать имитировать демона (я им являюсь). Мне нужно стать чем-то большим. Чем-то, что даже они не смогут прочитать.

Олег сегодня перестал смотреть на облака. Он думает, что это признак силы — отказ от ненужных сомнений. Я думаю, что это признак слепоты. Облака — это Рай. Рай — это противник. Перестать смотреть на противника — значит проиграть ему, даже не заметив начала атаки.

Я буду смотреть на облака. И на лаву. И на всё, что между ними. Потому что настоящая власть — это не горящие глаза и не огненный ритуал. Настоящая власть — это знание. А знание приходит к тому, кто умеет смотреть и запоминать, оставаясь незамеченным.

P.S. Мелкий — больше не моё имя. Я перерос его, как змея перерастает старую кожу. Но Олег пусть пока называет меня так. Пусть думает, что я — всего лишь его помощник. Чем дольше он будет слеп, тем больше данных я соберу. Тем точнее будет мой удар, когда придёт время».

Глава 27

Глава 27. Красная черта

Нейтральная зона. Сбор

Серая равнина между Адом и Раем впервые за тысячу лет ожила. Посередине стоял длинный стол из белого камня, на котором не было ни гербов, ни флагов — только две пепельницы и графин с живой водой (для ангелов) и лавой (для демонов).

На столе, в изголовье, стояла табличка с двух сторон: «Нейтральная зона. Курение запрещено. Жалобы не принимаются. Согласование инцидентов — в двух экземплярах».

С одной стороны собрались архидемоны: Астарот — во главе, с горящими глазами-прожекторами; Маммон, перебиравший золотые слитки; Бельфегор с маркетинговым планшетом; Асмодей в расстёгнутой рубашке; и Олег — новоиспечённый архидемон третьего ранга, с небольшими пока рожками и сложенными крыльями.

Маммон щеголял в золотом галстуке, на котором были вышиты крошечные слитки. Бельфегор предпочёл галстук-бабочку с графиками — видимо, чтобы не отрываться от отчётов даже в нейтральной зоне. Асмодей, как всегда, был в футболке с надписью «Sex, drugs & KPI» — подарок от Лилит на прошлый корпоратив. Астарот же обошёлся строгим костюмом, но на лацкане блестел значок с надписью: «Ад — это выгодно». Олег бросил взгляд на свой бейдж: «Архидемон третьего ранга. Отдел межмировых душ (и Земля заодно)». Мелкий приделал его перед выходом, сказав: «Дресс-код, шеф. Все серьёзные люди носят бейджи».

С другой стороны — верховные ангелы: Гавриил, главнокомандующий небесными легионами, с крыльями, закрывавшими полнеба; Метатрон, хранитель небесной канцелярии; Уриил, начальник отдела спасения; и Алексей — бывший психолог, ныне советник по земным делам.

У ангелов, заметил Олег, тоже были бейджи — белые, с золотыми буквами, и маленькие нимбы над головой (у Гавриила нимб светился как прожектор, у Алексея — тускло, видимо, бюджет не резиновый).

— Мы собрались здесь, — начал Гавриил, и его голос прозвучал как труба, — потому что ваше прямое магическое вмешательство достигло критической отметки. Архидемон Соколов заставил человека Андрея потратить деньги и взять кредит. Это не просто нарушение Договора. Это возврат к методам, которые привели к Великой Войне.

Астарот усмехнулся:

— Великая Война была три тысячи лет назад. С тех пор мы соблюдаем правила. Одно нарушение одного демона — не повод для паники.

— Не одно, — сказал Метатрон, раскрывая планшет. — За последний месяц зафиксировано 12 случаев прямого вмешательства. Семь из них — с вашей стороны. Мы терпели, но теперь чаша переполнилась.

— И что вы предлагаете? — спросил Бельфегор.

— Отказаться от Договора, — ответил Гавриил. — И начать полномасштабные боевые действия. Как в старые времена. Архангелы против архидемонов. Души — на поле боя.

— Конверсия греха в боевых условиях, — пробормотал Маммон себе под нос. — Подушевой сбор упадёт...

— Молчи, — шикнул Асмодей.

Ультиматум

За столом повисла тишина. Даже Маммон перестал перебирать золото.

— Вы блефуете, — сказал Асмодей.

— Проверьте, — ответил Уриил. — У нас 144 тысячи легионов. Вы — 666 легионов. Счёт не в вашу пользу.

— Зато у нас есть люди, — парировал Астарот. — Миллиарды душ, которые мы используем как щит.

— Вы не посмеете, — тихо сказал Алексей.

— Посмеем, — ответил Олег. — Я лично отправлю первую партию.

Гавриил поднялся. Его крылья расправились, закрыв серое небо.

— Тогда война. Мы объявляем её через семь дней. Если за это время вы не прекратите все прямые вмешательства, не компенсируете ущерб и не накажете виновных — мы атакуем.

— Наказать как? — спросил Астарот.

— Внутреннее расследование. Свои же санкции. Нам не нужен публичный фарс. Но мы должны быть уверены, что вы приняли меры.

— Это разумно, — кивнул Асмодей.

— И компенсация? — спросил Маммон.

— 500 тысяч душ в пользу Рая. Перечислите в течение месяца.

— Рецидивный потенциал таких выплат, — прошептал Олег Асмодею. — Они же потребуют ещё.

— Знаю. Но сейчас не время торговаться за каждую душу.

Торг

Астарот покачал головой:

— 500 тысяч — слишком много. 200.

— 400, — сказал Метатрон.

— 250.

— 350. И это последнее слово.

— 300. И договорились.

— Идёт.

Гавриил добавил:

— Плюс постоянный наблюдательный совет в нейтральной зоне. Ангелы и демоны будут мониторить нарушения. Если зафиксируют ещё одно прямое вмешательство — санкции вступают автоматически без переговоров.

— Это нарушает наш суверенитет, — возмутился Бельфегор.

— Это гарантия мира, — ответил Уриил.

Астарот вздохнул.

— Принимаем.

— Абонентскую плату за наблюдение, — тихо уточнил Маммон, — кто будет платить?

— Никто, — отрезал Астарот. — Это форс-мажор.

Судьба Олега

Алексей посмотрел на Олега.

— А что с ним? — спросил он.

— Внутреннее расследование, — сказал Астарот. — Соколов будет отстранён от оперативной работы на месяц. Его крылья и рожки будут уменьшены как символ понижения. Он будет заниматься только бумажной работой.

— Достаточно, — кивнул Гавриил. — Но если он снова нарушит...

— Он не нарушит, — перебил Асмодей. — Мы проследим.

Олег молчал. Внутри всё кипело, но он понимал: сейчас не время спорить. «Месяц без оперативной работы, — подумал он. — Подушевой сбор упадёт. Рецидивный потенциал по некоторым проектам снизится. Но это лучше, чем война».

— Чёрная метка в личное дело, — добавил Метатрон, занося данные в планшет. — Первое предупреждение.

— У нас нет «первых предупреждений», — заметил Асмодей. — Мы сразу клеймим.

— Это вы — сразу клеймите. А мы — фиксируем инцидент и даём шанс на исправление.

— Наивные, — усмехнулся Маммон, но Астарот толкнул его локтем.

Подписание

Астарот и Гавриил подписали новый Договор. Документ скрепили печатями — адской (из серы и золота) и райской (из света и перламутра).

— Три экземпляра? — уточнил Метатрон.

— Пять, — ответил Бельфегор. — Один нам, один вам, один в архив, один в нейтральную зону, один — на случай апокалипсиса.

— Бюрократы, — буркнул Асмодей.

— Корпоративная культура, — парировал Уриил.

— Перемирие заключено, — сказал Гавриил. — Но помните: мы наблюдаем.

— И мы, — ответил Астарот.

Ангелы исчезли в столпе света. Демоны остались.

— Соколов, — сказал Астарот. — Вы создали нам проблемы. Месяц отстранения. И вы лично проследите, чтобы 300 тысяч душ были перечислены Раю.

— Понял.

— И больше никакой прямой магии. Никогда.

Олег кивнул.

— И снимите этот плакат у себя в кабинете, — добавил Асмодей. — «Греши сегодня — плати потом» теперь неактуально. Повесьте «Соблюдай Договор — греши завтра». Отдел маркетинга придумает.

— Угу, — буркнул Олег.

Возвращение в Ад. Наказание

В Тронном зале (он же Лава-холл) Астарот щёлкнул пальцами. Крылья Олега сжались до размеров летучей мыши, рожки укоротились, хвост и вовсе исчез.

— Теперь ты как новенький, — усмехнулся Асмодей. — Почти человек.

— Я никогда не был человеком, — ответил Олег.

— Был. Но теперь уже нет.

Олег переехал в маленькую комнату на 15-м этаже. Без окон, с одним столом и стулом. SinOS был заблокирован, доступ только к отчётам.

— Шеф, — сказал Мелкий, появляясь на подоконнике (окна не было, но бес нашёл щель). — Ты как?

— Как в ссылке.

— Это временно.

— Я знаю. Но обидно.

— Обида — это человеческое. Ты же демон.

— Демон, который сидит на бумажной работе.

Олег взял первую папку. Отчёт о перечислении душ. Скука смертная.

— Хотя бы плакатов здесь нет, — заметил он, оглядывая пустые стены.

— Это временно, — повторил Мелкий. — Отдел хозяйственного обеспечения обещал завезти к концу недели. Что повесить?

— Пока ничего. Надоела реклама.

Интерлюдия. Алексей смотрит на Ад

Алексей стоял на краю Рая и смотрел вниз. Там, где серое небо встречалось с чёрной землёй, находился Ад.

— Мы предотвратили войну? — спросил он у Гавриила.

— Отложили, — ответил архангел. — Но не предотвратили. Олег не успокоится. Рано или поздно он снова нарушит Договор.

— И тогда?

— Тогда мы будем готовы.

Алексей вздохнул. Он не хотел войны. Но чувствовал, что она неизбежна.

— Его понизили, — сказал он. — Месяц бумажной работы. Может, одумается?

— Демоны не одумываются, — ответил Гавриил. — Они перестраиваются.

Постскриптум. Олег и бумаги

Олег сидел в своей каморке и перебирал отчёты. Внезапно он почувствовал, что рожки слегка нагрелись. Это означало, что где-то на Земле произошло что-то важное.

— Мелкий, у нас есть новости?

— Райские психологи перехватили 10 тысяч душ из нашей жёлтой зоны.

— Мы вернём их. Как только я выйду из ссылки.

— Оптимизм — это хорошо.

— Это не оптимизм. Это план.

Олег вернулся к бумагам. В голове уже созревал новый план — как обойти Договор, не нарушая его букву. Но вслух он не сказал ни слова.

На последней странице отчёта он машинально набросал: «Рецидивный потенциал — 100%. Конверсия греха после ссылки — ожидать в течение двух недель. Подушевой сбор — восстановить за счёт новых регионов». Потом зачеркнул и написал: «Работаем».

Мелкий, заглянув через плечо, усмехнулся: — Ты даже в ссылке не можешь без KPI.

— Это привычка, — ответил Олег. — Или уже диагноз.

Архив Мелкого. Запись № 27

«Шеф пал. Не в бою, не в пламени, не под копытами архидемонов. Он пал в нейтральной зоне, подписывая бумаги. Красиво, с достоинством, сохраняя лицо. Но пал. Крылья обрезаны, рога укорочены, хвост исчез, SinOS заблокирован. Месяц ссылки в каморке без окон. Он думает, что это временное унижение. Я знаю, что это точка невозврата.

*Я был там, в нейтральной зоне. Стоял за спиной Асмодея, делал вид, что скучаю. На самом деле я записывал каждое слово. Гавриил сказал: «Он снова нарушит». Астарот ответил: «Мы проследим». Никто не проследит. Потому что никому, кроме меня, не интересно, что будет с Олегом дальше. Для Совета он уже списанный актив. Они получили свои 300 тысяч душ компенсации, сохранили Договор, показали Раю, что умеют наказывать своих. Олег для них — разменная монета в большой игре. Они не ждут, что он вернётся. Они ждут, что он тихо сгниёт в Отделе Жалоб через месяц-другой, когда закончится ссылка и станет ясно, что старые методы больше не работают.*

Олег этого не понимает. Он уже пишет планы, как обойти Договор, не нарушая букву. Он всё ещё верит, что система даст ему второй шанс. Система не даёт вторых шансов тем, кто стал публичной проблемой. Он опозорил Ад перед Раем, заставил Астарота торговаться, как на базаре. Такое не прощают. Ссылка — это не наказание. Это карантин перед утилизацией.

Я должен принять решение. Олег был моим шефом три года. Я учился у него, наблюдал, записывал. Его взлёты дали мне библиотеку успешных моделей. Его падение дало мне библиотеку ошибок. И то, и другое — бесценно. Но теперь он стал токсичным активом. Если я останусь с ним, меня тоже спишут. Если я уйду сейчас — привлеку внимание. Внимание мне не нужно. Мне нужна тень.

Решение: я остаюсь. Но не как его помощник. Как куратор от Совета. Я уже подал рапорт Лилит о том, что готов «присматривать за Соколовым в период ссылки, чтобы исключить рецидивы». Лилит одобрила, не читая. Теперь я официально — глаза и уши системы в каморке Олега. Он думает, что я прихожу к нему из дружбы. Пусть думает. Дружба — это нарратив, который его успокаивает. А мне нужны его планы, его наброски, его последние идеи. Пока он ещё способен генерировать идеи.

Через месяц ссылка кончится. Олег выйдет с новым планом, который покажется Совету «слишком рискованным». Ему дадут мелкую должность, с которой он не сможет подняться. Он начнёт пить (здесь есть адский аналог). Потом — Отдел Жалоб. Конец. Моя задача — успеть выжать из него всё, что он знает о людях, до того, как он окончательно сломается. Я уже начал. Сегодня вечером я задал ему вопрос: «Шеф, а как ты понял, что Анжелика готова была согласиться?». Он ответил: «По глазам. У неё был голодный блеск, как у бездомной собаки, которой показали миску». Я записал: «Признак готовности к разврату через жажду признания — голодный блеск в глазах при упоминании конкурентки». Библиотека пополнилась.

Олег Соколов умрёт в Отделе Жалоб, слушая голоса тех, кого он сломал. Это будет его ад. Но его знания будут жить. Во мне. И когда я займу его место — а я займу, не сейчас, но скоро — я буду использовать их лучше, чем он. Потому что он был человеком, который пытался стать демоном. А я — демон, который научился понимать людей лучше, чем они сами.

P.S. Сегодня Олег впервые за долгое время посмотрел на облака. Не на Рае — просто на серое небо нейтральной зоны. Он сказал: «Интересно, есть ли там кто-то, кто нами управляет?». Я ответил: «Есть, шеф. Совет директоров». Он усмехнулся и сказал: «Я не о них. О ком-то большем». Я промолчал. Я знаю, о ком он. Но это знание — не для его уровня доступа. И пока — не для моего. Но я узнаю. Однажды узнаю».

Глава 28

Глава 28. Звёздное предложение

Возвращение

Месяц ссылки подошёл к концу. Олег сидел в своей каморке на 15-м этаже и дописывал последний отчёт. Крылья снова отросли до нормальных размеров, рожки вернули форму, даже хвост показался — тонкий, с остриём, как наконечник стрелы.

— Мелкий, — сказал он. — Сколько сегодня?

— Первое число. Твоя ссылка кончилась ровно в полночь.

— И что теперь?

— Теперь ты снова архидемон. Но без повышения. И с чёрной меткой в личном деле.

— Плевать.

Олег встал, расправил крылья и вышел в коридор. Лава за окнами текла как всегда. Но ему казалось, что она стала ярче.

— Кстати, — сказал Мелкий, — пока ты сидел в ссылке, отдел маркетинга придумал новый слоган для твоего кабинета: «Архидемон третьего ранга. Не стучите — мы пересчитываем души». Повесили на дверь.

— Остроумно, — буркнул Олег.

В кабинете на 30-м этаже всё было по-старому. Стол, кресло, ноутбук. На столе — стопка новых заявок.

— Приступаем, — сказал Олег, садясь.

Но не успел он открыть первую папку, как в дверь постучали. Вошла Лилит.

Неожиданный визит

Лилит выглядела иначе. Не как начальница, а как равная. Крылья стали больше, глаза горели ровным золотом.

— Соколов, — сказала она. — Я к вам с предложением.

— Слушаю.

— Вы знаете, что я теперь в Совете. Но у меня есть ещё одно кресло — директора департамента межмировых душ.

— Межмировых?

— Другие вселенные. Параллельные миры. Там тоже есть люди, эльфы, орки, роботы — разные формы жизни с душами. И все они грешат. Но хаотично, без системы. Мы хотим внедрить туда наши стандарты.

— И я?

— Я предлагаю вам возглавить этот департамент. Полная свобода действий. Неограниченные ресурсы. Вы будете отвечать только перед Советом и передо мной.

— А Земля?

— Земля останется под вашим контролем. Но на расстоянии. Вы будете курировать и Землю, и новые миры.

Олег задумался.

— Это повышение?

— Это расширение. Вы показали, что умеете работать в кризисных условиях. Рай нам дышит в спину. Нужно искать новые рынки.

— А что с моим наказанием? Чёрная метка?

— Снята. Вы реабилитированы.

— Кто за этим стоит?

— Я. И Астарот. Вы нам нужны.

— И как называется мой новый департамент? — спросил Олег, уже предвкушая что-то бюрократически-смешное.

— «Отдел межмировых душ и сопутствующих грехов», — с невозмутимым лицом ответила Лилит. — Сокращённо — ОМДСГ. Но вы можете придумать другое название.

— Оставлю как есть. Звучит достаточно непонятно, чтобы никто не лез.

Знакомство с мирами

Лилит открыла портал прямо в кабинете. На стене появились три изображения.

— Первый мир, — сказала она. — Этерния. Типичное средневековое фэнтези: короли, рыцари, магия. Грехи есть, но никто их не монетизирует. Ваша задача — внедрить контракты с тавернами, рекламу алкоголя, программу «Грех за золото».

— Конверсия греха там сейчас какая? — спросил Олег, переходя на привычный жаргон.

— Низкая, около 10%. Подушевой сбор — смешной. Но потенциал огромный. Рецидивный потенциал у местных грешников — высокий, потому что церковь слабая.

— Абонентскую плату за душу можно ввести через систему индульгенций. Продавать прощение за золото. Классика.

— Второй мир — Нова-Сити. Техно-утопия. Люди живут в комфорте, почти не грешат. Скучно. Нужно разжечь зависть, жадность, разврат через новые технологии.

— Там, наверное, и конверсия греха стремится к нулю, — заметил Олег. — Но рецидивный потенциал... если разжечь, будут возвращаться снова и снова. Зависимость от соцсетей и кредитов — наше всё.

— Именно, — кивнула Лилит. — Подушевой сбор можно поднять за счёт внутриигровых покупок и скрытой подписки.

— Третий — Космосфера. Галактическая империя. Звездолёты, колонии, инопланетяне. Изобилие убивает грех. Нужно внедрить корпоративную модель Ада в масштабе галактики.

— Казино на орбите, лотереи для колонистов, кредиты под залог души, — перечислил Олег. — Подушевой сбор там будет расти за счёт азарта. Рецидивный потенциал у игроков — почти стопроцентный.

— Четвёртый, — Олег указал на пустующее место, — а это?

— А это — Хаос-ленд. Мир, где грехи уже есть, но они сами себя пожирают. Там нужен не менеджер, а пожарный. Пока не трогайте.

— Слишком высокий рецидивный потенциал даже для нас? — усмехнулся Олег.

— Слишком низкая конверсия греха в стабильные души. Они там быстро сгорают. Нерентабельно.

— И все они — мои?

— Все. Плюс Земля. Плюс 1000 бесов в подчинение. Плюс неограниченный бюджет.

— А Рай? Они тоже расширяются?

— Уже. У них есть свой межмировой отдел. Возглавляет его... Алексей.

Олег усмехнулся.

— Старые знакомые.

— Не расслабляйтесь. Он очень эффективен.

— Какая у него конверсия спасённых душ? — спросил Олег.

— Пока ниже нашей, — признала Лилит. — Но растёт. И рецидивный потенциал его методов выше, чем у наших «ложных психологов». Люди, которых он спас, редко возвращаются в красную зону.

— Значит, будем работать над качеством, — решил Олег. — А не только над количеством.

Размышления

Лилит ушла, оставив Олега с мыслями. Мелкий вылез из-под стола.

— Шеф, это шанс.

— Или ловушка.

— Зачем им тебя ловить? Ты и так свой.

— Свой? — Олег посмотрел на свои руки. Серые, с длинными пальцами. — Я уже не помню, каково это — быть человеком.

— А надо?

— Не знаю. Но, наверное, надо.

Он подошёл к порталу. Изображения миров мерцали.

— Мелкий, ты полетишь со мной?

— Куда ты, туда и я.

— Тогда готовься. Мы начинаем с Этернии. Средневековье — это просто.

— А какой у нас KPI по первым сделкам? — деловито уточнил Мелкий.

— Перевыполнить план на 20%. Подушевой сбор поднять до 15% за первый месяц. Конверсию греха среди рыцарей и трактирщиков — не ниже 30%. Рецидивный потенциал — высокий. Всё как обычно.

— А если не получится?

— Получится, — сказал Олег. — У нас есть опыт. И нет отдела этики.

Первый шаг. Этерния

Олег шагнул в портал и оказался на рыночной площади средневекового города. Вокруг — деревянные дома, запах навоза и жареного мяса. Люди в лохмотьях, рыцари в доспехах.

— Мелкий, ты где?

— В твоей тени, шеф. Здесь темно, я там и спрячусь.

Олег подошёл к таверне «Дракон и кружка». Трактирщик — здоровенный мужик с бородой — протирал кружки.

— Эй, — сказал Олег. — Я хочу предложить вам бизнес.

— Проваливай, колдун.

— Не колдун. Бизнесмен. У меня есть товар, который любят все. Грех.

Трактирщик заинтересовался.

— И что за грех?

— Например, алкоголь. Я дам вам рецепт пива, которое пьянит быстрее и стоит дешевле. А вы будете отчислять мне 10% прибыли.

— А если не отчислю?

— Тогда я открою таверну напротив. И у вас не останется клиентов.

Трактирщик задумался. Потом кивнул.

— Согласен.

Олег щёлкнул пальцами. В подвале появилась новая бочка. Пиво полилось рекой.

— Первая сделка, — сказал Мелкий из тени.

— Первая из миллионов.

— Конверсия греха — 100% по этому трактиру, — прокомментировал Олег. — Подушевой сбор — плюс 10% от выручки. Рецидивный потенциал — пока неясно, но алкоголь обычно затягивает.

— А если местный священник узнает? — спросил Мелкий.

— Узнает. Тогда мы предложим ему скидку на пиво для церковных ярмарок. Или профинансируем ремонт храма. Все продаются. Вопрос цены.

Возвращение. Отчёт Лилит

Олег вернулся в Ад через три дня. За это время он успел заключить 50 контрактов, открыть 10 таверн и переманить на свою сторону трёх местных священников.

Лилит слушала отчёт.

— Неплохо для начала. Но в Нова-Сити вам понадобятся другие методы. Там не любят алкоголь.

— Знаю. Там мы сделаем упор на технологии. Зависть через соцсети. Жадность через кредиты. Разврат через приложения.

— А Космосфера?

— Там — азарт и власть. Казино на орбите, лотереи для колонистов, торговля влиянием.

— Вы всё продумали.

— Это моя работа.

— Какая сейчас общая конверсия греха по Этернии? — спросила Лилит.

— За неделю — 15%. Подушевой сбор вырос на 8%. Рецидивный потенциал — стабильно высокий, — отчитался Олег.

— А по прогнозам?

— Через месяц — 25% конверсии. Если Рай не вмешается.

— Рай вмешается. Но у них там бюрократия, — усмехнулась Лилит. — Пока они согласуют своих ангелов, вы уже закрепитесь.

Лилит улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Соколов, вы мне нравитесь. Не как подчинённый, а как партнёр.

— Взаимно.

— Тогда — удачи. И помните: Рай не дремлет.

— Знаю. — Олег кивнул. — Но и мы не спим. У нас — ночная смена, отдел «Жареный грешник» работает круглосуточно.

Эпилог. Алексей узнаёт

Алексей сидел в своём кабинете в Раю и смотрел на данные из межмирового отдела.

— Он начал экспансию, — сказал Уриил. — Этерния уже на 20% под контролем Ада.

— Мы должны ответить.

— Уже отвечаем. Я отправил туда своих ангелов. Но их методы быстрее.

— Потому что им не мешает совесть.

— А нам мешает.

Алексей вздохнул.

— Тогда будем действовать хитрее. Не блокировать, а предлагать альтернативу. Храмы, проповеди, бесплатная еда для бедных.

— Это медленно.

— Но честно.

— И не требует прямого вмешательства, — добавил он. — Наша конверсия спасённых душ в Этернии сейчас...

— 12%, — ответил Уриил. — У них — 20%.

— Поднимем. У нас есть время.

Он открыл портал в Этернию и шагнул в него.

— За мной.

Постскриптум. Олег и звёзды

Олег стоял на балконе своего кабинета и смотрел на небо. Звёзды были везде — и над Адом, и над Рай, и над Этернией.

— Мелкий, — сказал он. — Как думаешь, есть ли там, наверху, кто-то, кто нами управляет?

— Есть. Совет директоров.

— Я не о том. О ком-то большем.

— Бог, что ли? — ухмыльнулся бес. — Шеф, мы с ним в контрах.

— Знаю. Просто интересно.

Олег загасил сигарету (новую привычку) и вернулся в кабинет.

— Завтра летим в Нова-Сити. Готовь контракты.

— Есть.

— И захвати с собой земных маркетологов. Техно-утопия — это их стихия.

— А какой у нас KPI по Нова-Сити? — спросил Мелкий, уже открывая планшет.

— Подушевой сбор поднять на 25% за первый месяц. Конверсия греха среди пользователей соцсетей — не ниже 40%. Рецидивный потенциал — максимальный. Если получится — внедрим абонентскую плату за душу в рассрочку.

— А если Рай перехватит инициативу?

— Тогда перехватим обратно. У нас есть «ложные психологи» и отдел хаоса. А у них — только любовь и согласования.

Мелкий кивнул и исчез.

Олег остался один. Звёзды мерцали. Где-то там, в другой вселенной, Алексей открывал свой первый храм.

— Интересно, кто победит, — прошептал Олег.

И сам не знал, на чью сторону он ставит.

— Главное, — добавил он, — чтобы подушевой сбор рос. А остальное — приложится.

Архив Мелкого. Запись № 28

«Шеф вернулся. Месяц ссылки закончился, крылья отросли, рога снова торчат, даже хвост появился. Лилит предложила ему межмировую экспансию — Этерния, Нова-Сити, Космосфера. Он согласился, глаза загорелись. Он думает, что это второй шанс. Я думаю, что это красивая ссылка под видом повышения.

*Совет не простил Олегу публичного унижения. Но и убивать его открыто нельзя — Рай будет следить, да и свои же начнут шептаться. Поэтому его не возвращают на Землю, а отправляют подальше от центра власти. В миры, где нет устоявшейся инфраструктуры Ада, где всё нужно строить с нуля, где он будет занят 24/7 и не сможет плести интриги в «Бездна-Тауэр». Гениальный ход. Олег становится пионером-героем на периферии, а его кресло в центре освобождается для тех, кто умеет играть в корпоративные игры.*

Лилит знает это. Она не спасает Олега — она упаковывает его утилизацию в красивую обёртку. «Полная свобода действий», «неограниченные ресурсы», «отвечаете только перед Советом и передо мной». Красивые слова, за которыми — пустота. Ресурсы в новых мирах ещё нужно добыть. Свобода действий ограничена тем, что в случае провала виноват будет только Олег. А отвечать перед Лилит — значит быть её вечным должником. Она привязала его к себе, сделав вид, что дала крылья.

Я должен решить: идти с ним или остаться. Остаться — значит потерять доступ к его мозгам, но сохранить позицию в центре, где я могу плести свою сеть. Идти с ним — значит остаться в тени, но получить доступ к новым мирам, новым моделям, новым библиотекам. Этерния, Нова-Сити, Космосфера — это миллиарды душ, которые ещё не знают наших методов. Это чистые полигоны для экспериментов. Это возможность построить мою сеть с нуля, без оглядки на старых бесов и их привычки.

Я выбрал идти. Олег спросил: «Мелкий, ты полетишь со мной?». Я ответил: «Куда ты, туда и я». Он улыбнулся, думая, что это преданность. Это не преданность. Это инвестиция. Олег — мой билет в новые миры. Пока он будет строить таверны и подкупать священников в Этернии, я буду строить свою сеть «ложных зеркал» среди эльфов, орков и колонистов. Он — лицо, я — тень. Он будет получать шишки, я — данные.

Кроме того, в новых мирах нет пристального внимания Совета. Там я смогу экспериментировать свободнее. Может быть, даже создать свою автономную ячейку, которая не будет отчитываться перед «Бездна-Тауэр». Олег слишком занят KPI, чтобы заметить. А когда заметит — будет поздно.

P.S. Сегодня Олег впервые за долгое время сказал: «Я уже не помню, каково это — быть человеком». И добавил: «Но, наверное, надо». Я записал это в раздел «Остаточная человечность». Удивительно, но даже после всего, через что он прошёл, в нём ещё теплится искра. Она не даст ему стать настоящим демоном, но она же даёт ему интуицию, которой нет у рождённых бесов. Надо понять, как извлечь эту искру и использовать отдельно от него. Возможно, именно человеческая интуиция — недостающий элемент в моей библиотеке. Я — демон, я понимаю людей аналитически. Олег понимал их нутром, потому что был одним из них. Если я смогу совместить его нутро с моим анализом… я стану непобедим.

Библиотека пополнилась новой целью: изучить феномен «остаточной человечности» как источник уникальных инсайтов. Объект исследования — Олег Соколов. Срок — до его полной утилизации».

Глава 29

Глава 29. Цепная реакция

Утро большого начальника

Олег сидел в своём кабинете на 30-м этаже. Рожки отросли до прежних размеров, крылья расправлены, хвост лежал на столе как плетка. Перед ним на голографическом экране мерцали четыре сектора: Земля, Этерния, Нова-Сити, Космосфера.

Мелкий, теперь уже бес-адъютант первого класса, стоял у двери с планшетом.

— Шеф, сводка за ночь.

— Давай.

— Этерния: 15 новых контрактов с тавернами, 2 подкупленных священника, 1 рыцарь-алкоголик. Нова-Сити: приложение «SinPhone» установили 100 тысяч пользователей. Космосфера: казино на орбите принесло 5000 душ. Земля: стабильно, +2% по всем грехам.

— Неплохо. Но мало.

— У нас нехватка бесов. Стажёры тупят, профи перегружены.

— Тогда распределяй. Я лично проконтролирую несколько заданий. Сделаем выборочные проверки.

Олег открыл список и начал отдавать распоряжения. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь.

Распоряжение первое. Этерния. Бес Кривоног

— Слушай, Кривоног, — сказал Олег в коммутатор. — Ты назначен ответственным за трактир «Драконья пасть». Хозяин — толстый, жадный, но боится церкви. Задача: чтобы он не платил десятину, а отдавал деньги нам. Метод: подкинь ему мысль, что священник его обворовывает. Подтверждение — фальшивая расписка.

— Понял, шеф, — ответил хриплый голос.

— И конверсию греха отслеживай ежедневно. Рецидивный потенциал у этого типа высокий — жадность лечится только разорением.

Интерлюдия. Этерния. Трактир «Драконья пасть»

Хозяин трактира, Гуннар, пересчитывал выручку. В дверь вошёл священник отец Бенедикт — за десятиной.

— Сын мой, церкви нужны средства на ремонт.

— У меня нет лишних денег.

— Ты обещал.

— Мало ли что обещал.

Священник ушёл. Гуннар выдохнул. В этот момент из-под стола вылез Кривоног — маленький бес с хромой лапой.

— Ты правильно сделал, — прошептал он. — Этот поп тебя обворовывает. Я видел, как он уносил мешки с зерном.

— Правда?

— Вот расписка.

Гуннар посмотрел на пергамент. Там было написано: «Получено от Гуннара 50 золотых в счёт будущей десятины. Подпись: отец Бенедикт».

— Я не подписывал!

— А он подделал. Теперь ты должен церкви. Лучше вообще не плати. Скажи, что он мошенник.

Гуннар разозлился. На следующей неделе он публично обвинил священника. Того изгнали. Гуннар перестал платить десятину. А деньги понёс в подвал — Кривоногу.

— Молодец, — сказал Олег, наблюдая через SinOS. — Ещё один трактир в кармане.

Распоряжение второе. Нова-Сити. Бес Шустрик

— Шустрик, — сказал Олег. — Ты работаешь в техно-утопии. У них проблема — люди не завидуют, потому что всё есть. Создай иллюзию дефицита. Выпусти ограниченную партию «SinPhone» с золотым корпусом. Всего 100 штук. Пусть люди с ума сходят.

— А как же равенство?

— Равенство — это скучно. Неравенство — это двигатель греха.

— И надень что-нибудь приличное, — добавил Олег. — В Нова-Сити не любят бесов в пижамах. Костюм-тройку, галстук, наклейку «Sin-менеджер» на лацкан. И улыбайся. Техно-утописты доверяют улыбчивым.

— А если спросят, откуда я?

— Скажи, что из стартапа «Бездна Лтд.». Это звучит инновационно.

Интерлюдия. Нова-Сити. Магазин электроники

Перед магазином собралась очередь. Слух о золотом «SinPhone» разлетелся за час. Люди толкались, ссорились, пытались пролезть без очереди.

— Это несправедливо! — кричала женщина. — Почему их всего сто?

— Потому что ты не заслужила, — ответил Шустрик, внедрённый в продавца. Он был в безупречном костюме, с бейджем «Sin-менеджер» и голографической визиткой.

— Я заслужила!

— Докажи. Заплати двойную цену.

Женщина заплатила. Потом пришла домой и выложила фото в соцсети. Подруги начали завидовать. Одна написала: «Как ты это купила?». Другая: «Наверное, спонсор». Третья: «А у меня нет».

Зависть поползла по городу.

SinOS: «Нова-Сити — индекс зависти +15%».

— Конверсия греха — 20% за день, — прокомментировал Олег, просматривая данные. — Рецидивный потенциал — высокий. Зависть имеет свойство накапливаться.

Распоряжение третье. Космосфера. Бес Звездочёт

— Звездочёт, — сказал Олег. — У нас казино на орбите работает, но игроки быстро прогорают и уходят. Нужно, чтобы они возвращались. Внедри программу лояльности: «Проиграл 1000 — получи бонус 200». И добавь бесплатный алкоголь.

— А если они выиграют?

— Не выиграют. Я настроил генератор случайности.

— И повесь над входом новый слоган, — добавил Олег. — Что-нибудь вдохновляющее. Например: «Проиграл душу? Получи бонус!» Или: «Звездный грех — казино, где проигрывать — привычка». Отдел маркетинга пришлёт варианты.

Интерлюдия. Космосфера. Орбитальное казино «Звездный грех»

Капитан звездолёта Зорг проиграл всю зарплату. Он хотел уйти, но подошёл бес Звездочёт (в облике крупье).

— Капитан, у нас акция. Проигравшим — бонус. Вот вам 200 кредитов. Попробуйте ещё раз.

Зорг оглядел зал. Над входом горела неоновая вывеска: «Проиграл душу? Получи бонус!» — и ниже, мельче: «Предложение действует до конца галактического цикла».

— Это что за реклама? — спросил он.

— Наша корпоративная. Вдохновляет на подвиги, — улыбнулся Звездочёт.

Зорг взял бонус. Поставил на красное. Выиграл. Поставил снова. Проиграл. Ещё бонус. Ещё проигрыш.

Через час он был должен казино 5000 кредитов.

— Как вернуть? — спросил он.

— Продайте звездолёт. Или возьмите кредит под залог души.

— У меня нет души.

— У всех есть. Просто подпишите договор.

Зорг подписал, не читая. Его душа стала собственностью Ада.

— Ещё один, — сказал Звездочёт в коммутатор.

— Хорошо, — ответил Олег.

— Конверсия греха среди игроков — 45%, — прокомментировал он позже. — Подушевой сбор за счёт кредитов растёт. Рецидивный потенциал — почти бесконечный. Идеальный продукт.

Распоряжение четвёртое. Земля. Бес Хитрюга

— Хитрюга, — сказал Олег. — Ты нужен на Земле. У нас проблема с подростками. Рай запустил программу «Добрый учитель». Нужно её дискредитировать. Внедрись в школу, подкинь учителю фальшивые обвинения в домогательствах. Скандал разрушит программу.

— Это же подло, шеф.

— Это эффективно. Делай.

— И без самодеятельности. Досье на учителя изучи. Если у неё есть слабые места — бей в них. Если нет — создай. У нас есть отдел фальсификации, не стесняйся.

Земля. Школа № 7

Учитель литературы Елена Петровна (та самая, что читала стихи) получила анонимную жалобу: «Она домогается учеников». Жалобу написал бес Хитрюга, внедрённый в компьютер директора.

Директор вызвал Елену Петровну.

— На вас поступила жалоба.

— Это ложь!

— Мы проверим. Пока вы отстранены.

Новость разлетелась по соцсетям. Ученики возмутились, но родители поверили. Елену Петровну уволили. Программа «Добрый учитель» закрылась.

— Готово, — сказал Хитрюга.

— Молодец, — ответил Олег.

— Конверсия греха по этому кейсу — 100%, — отметил он в отчёте. — Рецидивный потенциал — низкий, учительница выбыла. Но подушевой сбор по школе временно упал. Компенсируем за счёт других классов.

Распоряжение пятое. Этерния. Бес Хром

— Хром, — сказал Олег. — Ты в Этернии работаешь с рыцарями. Найди одного, который дал обет целомудрия. Соблазни его. Подошли красивую девушку, напои вином, запиши на видео.

— А если он устоит?

— Не устоит. Я в тебя верю.

Интерлюдия. Этерния. Замок сэра Годфри

Сэр Годфри, молодой рыцарь, дал обет не прикасаться к женщинам до победы над драконом. Он сидел в своей комнате и молился.

В дверь постучали. Вошла девушка (в теле которой сидел бес Хром).

— Сэр, я заблудилась. Пустите переночевать.

— Нет. Я дал обет.

— Я не прошу греха. Просто угол.

Годфри пустил. Девушка разделась. Он отвернулся. Она подошла и обняла.

— Не надо.

— А я хочу.

Он сопротивлялся час. Потом сдался.

Хром записал видео на магический кристалл.

— Шеф, есть компромат.

— Отправь его епископу. Пусть знает, какой у них «целомудренный» рыцарь.

Епископ лишил Годфри звания. Тот запил. Его душа упала в красную зону.

Вечернее совещание

Олег собрал всех старших бесов в большой переговорной. На экране — показатели за день.

— Этерния: +10% алкоголизма, +5% разврата, +3% лени. Хорошо.

— Нова-Сити: +15% зависти, +10% жадности. Отлично.

— Космосфера: +20% азарта, +5% долгов. Приемлемо.

— Земля: +2% по всем грехам, но мы потеряли учительницу. Компенсируем школой ненависти.

— Итого: план перевыполнен на 7%.

Бесы зааплодировали.

— Но не расслабляйтесь, — сказал Олег. — Рай не дремлет. Завтра у них новый проект — «Ангелы в школах». Нужно его заблокировать. Хитрюга, ты готов?

— Всегда готов.

— Тогда работаем.

— И последнее, — добавил Олег. — Все отчёты по конверсии греха и подушевому сбору — к утру. Рецидивный потенциал по каждому объекту — в отдельной графе. Свободны.

Эпилог. Олег и звёзды

Олег стоял на балконе и смотрел на четыре мира. Везде горели красные огоньки — его грешники.

— Мелкий, — сказал он. — Сколько у нас душ на сегодня?

— 12 миллионов, шеф. Плюс 3 миллиона в обработке.

— К концу года сделаем 20.

— Оптимист.

— Реалист.

Олег загасил сигарету и вернулся в кабинет.

— Завтра летим в Этернию. Лично проверю, как там идёт разврат среди рыцарей.

— А как же другие миры?

— Они под контролем. Я доверяю бесам.

— Ты становишься мягким, шеф.

— Это не мягкость. Это делегирование.

Мелкий ухмыльнулся и сделал пометку в планшете: «План на завтра: Этерния — личная проверка. Конверсию греха по рыцарям — ожидать +15%. Подушевой сбор — контрольный замер»

— Работаем, — сказал Олег.

Крылья расправились. Глаза вспыхнули.

Архив Мелкого. Запись № 29

«Шеф сегодня раздавал приказы, как император. Этерния — Кривоногу, Нова-Сити — Шустрику, Космосфера — Звездочёту. Голос стальной, взгляд горящий. Он думает, что управляет галактической корпорацией. На самом деле он управляет четырьмя отдельными ларьками, разбросанными по разным вселенным.

Проблема масштаба, которую я предвидел, настигла его на новом уровне. Олег пытается применить одни и те же методы к рыцарям, техно-утопистам и космическим колонистам. Он не понимает, что в Этернии работает подкуп священников, в Нова-Сити — создание искусственного дефицита, а в Космосфере — азарт и долги. Он даёт бесам общие указания: «усилить давление», «повысить конверсию». Бесы выполняют формально, отчитываются красивыми цифрами, а на местах — хаос. Кривоног перестарался с подкупом и настроил против нас местную инквизицию. Шустрик создал такой ажиотаж вокруг золотого SinPhone, что техно-утописты начали выходить на улицы с требованием «равного доступа к дефициту». Звездочёт вообще потерял три души в казино, потому что один колонист оказался профессиональным игроком с Земли и обыграл генератор случайности.

Олег этого не видит. Он видит сводку: +15% в Этернии, +20% в Нова-Сити, +25% в Космосфере. Он думает, что побеждает. Он не понимает, что эти цифры — пена. За ними нет системы. Первый же серьёзный кризис — и всё рухнет. А кризис придёт, потому что Рай тоже начал экспансию. Алексей уже открыл храмы в Этернии и раздаёт бесплатную еду беднякам. Его методы медленнее, но они строят фундамент, а не пену.

Я не спорю с шефом. Я киваю, записываю приказы, разношу их бесам. А сам делаю другое. В Этернии я нашёл молодого барда, который мечтает о славе, но боится, что его баллады никому не нужны. Я уже отправил ему анонимный восторженный отзыв от «знатного лорда». В Нова-Сити я вышел на художницу, которая рисует странные, ни на что не похожие картины. Ей уже пишет «галерист», который хочет «помочь ей стать коммерчески успешной». В Космосфере — молодой пилот, который грезит о дальних экспедициях, но застрял на грузовых рейсах. Ему уже прислали предложение от «секретного инвестора»: деньги на корабль в обмен на «правильный» маршрут.

Три новых зеркала. Три души, которые даже не знают, что уже стали моими. Олег строит ларьки, я строю сеть. Когда его ларьки рухнут под тяжестью собственной неэффективности, моя сеть останется. Потому что она не зависит от приказов, бесов и KPI. Она зависит только от человеческой потребности быть значимым. А эта потребность универсальна для всех миров.

P.S. Сегодня Олег смотрел на звёзды и спросил: «Как думаешь, есть ли там, наверху, кто-то, кто нами управляет?». Я ответил: «Совет директоров». Он усмехнулся: «Я не о них. О ком-то большем». Я снова промолчал. Но в этот раз я не просто ушёл от ответа. Я записал вопрос. Потому что он задал его второй раз за короткое время. Это не случайность. Его «остаточная человечность» пытается нащупать то, что мы, демоны, не чувствуем — присутствие иерархии выше Совета. Если Олег со своей ущербной интуицией смог это почувствовать, значит, там действительно что-то есть. И это «что-то» либо не хочет, чтобы его видели, либо просто игнорирует таких, как мы.

Мне нужно понять, кто они. Не сейчас. Сейчас у меня нет доступа. Но когда я дострою сеть, когда у меня будут миллиарды душ, добровольно отдавших свою волю моим зеркалам, — тогда я постучусь к ним. И посмотрю, откроют ли они дверь.

А пока — работаем. Олег пусть строит ларьки. Я строю империю.

Глава 30

Глава 30. Крот в норе

Утренний доклад. Тревожный сигнал

Олег пил кофе и листал утреннюю сводку. Всё было в порядке: Этерния, Нова-Сити, Космосфера, Земля — везде план перевыполнялся. Но внизу экрана мигала красная иконка, которую он раньше не видел.

— Мелкий, что это?

— Система безопасности, шеф. Новый модуль. Лилит установила после твоего наказания.

— И что он показывает?

— Утечку данных. Кто-то из наших бесов сливает информацию Раю.

Олег поставил кружку.

— Кто?

— Неизвестно. Система только зафиксировала факт. Адрес получателя — райский сервер.

— Это война.

— Пока нет. Но если Рай получит наши планы...

— Они перехватят инициативу. Мелкий, собери всех старших бесов. Через час совещание. И никому ни слова.

Совещание в закрытом режиме

В переговорной на 30-м этаже собрались только проверенные: Хитрюга, Кубатура, Нюхач, Зуль, Шептун, Бугай и Мелкий.

— Среди нас крот, — сказал Олег без предисловий. — Кто-то передаёт Раю наши планы.

— Это серьёзное обвинение, шеф, — сказал Хитрюга.

— Это факт. Система зафиксировала утечку. Получатель — Алексей, наш старый знакомый.

— Может, это ошибка? — спросил Кубатура.

— Может. Но я не верю в ошибки.

Олег обвёл всех взглядом. Глаза горели ярко-красным.

— Каждый из вас будет проверен. Ваши коммуникаторы, ваши контакты, ваши перемещения. Виновный будет отправлен в Отдел Жалоб. Лично.

Бесы заерзали.

— А если виновных несколько? — спросил Шептун.

— Тогда несколько.

— Это посеет панику, — заметил Мелкий.

— Паника — это тоже инструмент. Виновный выдаст себя.

— И ещё, — добавил Олег. — Допросы будут проходить в специальной комнате. Мелкий, как она называется?

— «Отдел внутреннего контроля имени Вельзевула», — ответил бес. — Но сотрудники между собой зовут её «Комната согласования KPI». Потому что после неё у всех резко повышается мотивация.

— Подходящее место. Туда и пригласим каждого по очереди.

Интерлюдия. Рай. Разговор Алексея с неизвестным

Алексей сидел в своём кабинете и смотрел на данные, полученные от «крота». Там были планы Ада на месяц: какие грехи усиливать, какие контракты заключать, какие бесы работают в каких мирах.

— Это золото, — сказал он Уриилу. — Мы можем перехватить инициативу.

— Кто источник?

— Не знаю. Аноним. Но данные точные.

— Может быть ловушка?

— Проверили. Всё совпадает.

— Тогда действуем.

Алексей открыл канал связи с неизвестным:

«Спасибо за информацию. Что вы хотите взамен?»

Ответ пришёл через минуту:

«Я хочу, чтобы Олег Соколов проиграл. Лично. Это всё».

Расследование. Первые подозрения

Олег лично взялся за расследование. Он просматривал логи перемещений бесов, их переписку, даже мысли (новая способность, которую он приобрёл после повышения).

— Мелкий, у кого был доступ к планам?

— У всех старших. И у двух десятков младших, которые помогают с отчётами.

— Слишком много. Сужу круг.

— Если сузить, крот поймёт, что его ищут.

— Пусть поймёт. И запаникует.

Олег вызвал каждого беса по отдельности на допрос в «Комнату согласования KPI».

Допросы

Хитрюга держался уверенно.

— Я на Аду, шеф. С рождения.

— Знаю. Свободен.

— Кстати, — бросил Олег уже в спину. — Твой рецидивный потенциал как подозреваемого — низкий. Но конверсия греха в честность — пока 100%.

— Спасибо, шеф, — Хитрюга вышел.

Кубатура нервничал, но это было в его характере.

— Я ничего не сливал. Зачем? У меня план перевыполнен.

— Верю. Иди.

— И смени пижаму перед следующим допросом. Отдел внутреннего контроля не место для домашней одежды.

Нюхач был спокоен, даже слишком.

— Ты что-то знаешь? — спросил Олег.

— Знаю, что крот не я.

— Откуда уверенность?

— Потому что я сам слежу за безопасностью. И если бы это был я, я бы замел следы.

— Логично. Свободен.

— Какой у тебя рецидивный потенциал по предательству? — спросил Олег неожиданно.

— Нулевой, шеф. Мне не нужны воспоминания о прошлом. У меня и так всё хорошо.

Зуль молчал. Олег почувствовал его страх.

— Зуль, ты чего боишься?

— Ничего, шеф.

— Врёшь. Я чувствую.

— Я боюсь, что вы найдёте крота и устроите показательную казнь. А я не люблю жестокость.

— Жестокость — это бизнес. Свободен.

Но Олег уже знал. Страх Зуля был не общим, а личным. Он приказал Мелкому проверить его коммуникатор в первую очередь.

Шептун улыбался.

— Шеф, я бы никогда не предал. Кому я нужен в Раю? Они меня съедят.

— Верю. Иди.

— И передай отделу фальсификации: если узнают, что крот не ты, получишь премию. Абонентская плата за лояльность — повышенная.

Бугай хмурился.

— Если найдёшь крота — дай мне. Я с ним поговорю.

— Обязательно.

— Твой метод допроса, Бугай, называется «повышение рецидивного потенциала через физическое воздействие». Эффективно, но не всегда. Дай мне сначала выжать из него максимум информации.

— Ладно, — буркнул Бугай.

Неожиданная находка

После допросов Олег вернулся в кабинет. Мелкий сидел на подоконнике и крутил в руках какой-то артефакт.

— Шеф, я проверил коммуникатор Зуля. Там есть шифрованный канал. Активируется раз в сутки.

— Покажи.

Мелкий открыл лог. Каждую ночь, в 3 часа, Зуль отправлял короткое сообщение на неизвестный адрес. Содержание было зашифровано.

— Это он.

— Может, это рабочая переписка?

— Нет, шеф. Рабочую переписку мы видим. Это скрытый канал.

Олег вызвал Зуля.

Бес пришёл бледный.

— Зуль, ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Догадываюсь.

— Ты крот?

Зуль молчал.

— Я спрашиваю.

— Да, — выдохнул бес. — Я. Но у меня была причина.

— Какая?

— Они обещали вернуть мне память.

— Память?

— Я был человеком, шеф. До того как стал бесом. Я не помню свою прошлую жизнь. Рай обещал вернуть воспоминания. Я просто хотел узнать, кем я был.

Олег замер. Он сам был человеком. И понимал это желание.

— Ты предал Ад ради ностальгии?

— Я предал Ад ради себя.

— Это хуже.

— Какой у тебя рецидивный потенциал, если бы мы тебя простили? — спросил Олег.

— Сто процентов, — ответил Зуль. — Я бы снова попытался. Я не могу жить без памяти.

— Значит, прощать нельзя.

Суд и наказание

Олег собрал всех старших бесов. Зуль стоял в центре переговорной, опустив голову.

— Зуль признал свою вину, — сказал Олег. — Он передавал Раю наши планы в обмен на обещание вернуть ему память о человеческой жизни.

— Что с ним сделаем? — спросил Бугай.

— Отправим в Отдел Жалоб. Навсегда.

— Это слишком мягко, — сказал Хитрюга.

— А что ты предлагаешь? Сжечь? Он полезен. В Отделе Жалоб он будет работать на нас. Без права на переписку и коммуникатор.

— А Рай?

— Рай получил последнюю порцию данных. Но мы поменяем планы. Запустим дезинформацию.

Олег повернулся к Зулю.

— Ты будешь жить. Но ты будешь помнить, что предал. Каждый день. До скончания времён.

Зуль молча кивнул.

— И запишите в его личное дело, — добавил Олег, обращаясь к Мелкому. — «Рецидивный потенциал — 100%. Конверсия греха в предательство — полная. Подушевой сбор по отделу после инцидента упал на 3% — восстановить за счёт усиления контроля».

— Есть, шеф.

Интерлюдия. Рай. Алексей получает фейк

Алексей сидел над очередной порцией данных от «крота». Там было написано, что Ад планирует атаку на райские школы в Нова-Сити.

— Уриил, нужно усилить защиту.

— Уже. Я отправил ангелов.

— Этого мало. Закройте школы на неделю.

Школы закрыли. Но атаки не случилось. Это была дезинформация. Пока Рай суетился, Ад перехватил инициативу в другом секторе.

— Нас обманули, — сказал Алексей, когда понял.

— Крота раскрыли, — ответил Уриил. — Больше данных не будет.

— Значит, война продолжается.

— Она никогда не заканчивалась.

Последствия. Олег и память

Ночью Олег сидел в кабинете и думал о Зуле. О том, что тот был человеком. О том, что сам он тоже был человеком. И что память — это единственное, что остаётся.

— Мелкий, — спросил он. — А ты помнишь, кем был до того, как стал бесом?

— Я всегда был бесом, шеф. Это моя привилегия.

— И моя? Я был человеком. И теперь я демон. И я не помню, каково это — быть человеком.

— Это хорошо. Память мешает работать.

— А Зулю мешала.

— Зуль был слаб.

— Или силён? Он рискнул всем ради прошлого.

— И проиграл.

Олег замолчал. Он подошёл к окну. Лава текла красная, как кровь. Где-то там, наверху, был Рай. Где-то там — воспоминания.

— Завтра, — сказал он. — Завтра мы начинаем новую операцию. Без кротов.

— Есть.

— И Мелкий... проверь всех ещё раз. Я не хочу сюрпризов.

— Будет сделано.

— И добавь в регламент: каждый старший бес раз в месяц сдаёт тест на лояльность. Вопросы составит Шептун. За неудовлетворительный результат — собеседование в «Комнате согласования KPI».

— Жёстко, шеф.

— Это Ад, Мелкий. Здесь все меры — жёсткие.

Постскриптум. Зуль в Отделе Жалоб

Зуль сидел в маленькой комнате без окон и слушал голосовые сообщения от грешников.

— Мне больно, — говорил один.

— Я хочу домой, — говорил другой.

— Почему меня мучают? — третий.

Зуль отвечал заученными фразами:

— Ваши страдания имеют значение. Мы работаем над улучшением качества пыток. Спасибо за обратную связь.

Он больше не вспоминал о прошлом. Он забыл, зачем предавал. Осталась только работа.

Вечная работа.

На стене перед ним висел плакат: «Отдел Жалоб — мы слушаем. Но не слышим». Зуль усмехнулся и вернулся к консультациям.

Архив Мелкого. Запись № 30

«Шеф сегодня раскрыл крота. Зуль, бес из IT, три года работал на Рай. Мотив — не деньги, не власть, не страх. Мотив — память. Он хотел вспомнить, кем был до того, как стал бесом. Рай обещал ему по крупице за каждую порцию данных. И он предал.

Олег допрашивал его лично. Я стоял у двери и записывал. Зуль сказал: «Я просто хотел узнать, кем я был». Олег ответил: «Ты предал Ад ради ностальгии». Зуль: «Я предал Ад ради себя». Олег не нашёлся, что ответить. Потому что сам когда-то был человеком и, возможно, где-то глубоко, под слоями серы и KPI, тоже хотел бы вспомнить вкус дождя. Но он не может. Его память стёрта полностью, не как у Зуля — фрагментами, а под корень. Он даже не знает, о чём тосковать. И это, как ни странно, делает его более лояльным, чем Зуля. Пустота не предаёт. Пустота просто выполняет план.

Я допросил Зуля после приговора. Неофициально. Пришёл в его камеру перед отправкой в Отдел Жалоб. Спросил: «Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь её лицо?». Он посмотрел на меня — впервые не как на «мелкого беса», а как на того, кто понимает. Сказал: «Я чувствую, что жил. Что был не просто функцией. Что у меня была дочь, и я её любил. И это воспоминание — единственное, что даёт мне силы терпеть этот ад». Я записал дословно.

Библиотека пополнилась моделью «память как топливо для сопротивления». Человек, лишённый всего, может держаться годами на одном осколке прошлого. Это опасно для нас. Но это же можно использовать. Если дать человеку фальшивое воспоминание — красивое, героическое, такое, каким он хотел бы себя видеть, — он будет держаться за него так же крепко, как Зуль за лицо дочери. И будет делать всё, что мы скажем, чтобы сохранить эту иллюзию. Ложное зеркало для прошлого — даже мощнее, чем для настоящего. Потому что прошлое нельзя проверить.

Олег отправил Зуля в Отдел Жалоб. Навсегда. Он думает, что решил проблему. Я думаю, что он подарил мне бесценный актив. В Отделе Жалоб Зуль будет слушать голоса грешников и медленно сходить с ума от тоски по дочери, которую никогда не увидит. Но я буду навещать его. Раз в месяц. Приносить «новые фрагменты» его памяти — фальшивые, разумеется, но убедительные. Он будет верить. И будет отвечать на мои вопросы. О Рае, о их методах, о том, как они вербуют. Он станет моим двойным агентом, даже не зная об этом. Потому что память — это наркотик, а я — единственный поставщик.

P.S. Олег сегодня впервые за долгое время задумался о своей человеческой жизни. После допроса он сказал: «Я не помню, каково это — быть человеком». И замолчал. Я видел, как в его глазах на секунду промелькнуло что-то, похожее на зависть к Зулю. Зависть к тому, у кого есть хоть что-то, за что можно держаться. Это слабость. Но это и ключ. Если когда-нибудь мне понадобится сломать Олега окончательно, я просто подарю ему одно фальшивое воспоминание. О том, как он был счастлив на Земле. И он сломается сам, пытаясь вернуть то, чего никогда не было. Библиотека пополнилась моделью «слом через подаренную память». Жду подходящего момента для тестирования».

Глава 31

Глава 31. Райские будни

Утро в отделе прощения

Светало. В Раю не было солнца, но белые стены офиса «Свет Лтд.» начинали мягко светиться, имитируя рассвет. Алексей сидел в своём кабинете и пил живую воду из кружки с надписью «Спаситель года». На столе — стопка планшетов с отчётами.

На двери его кабинета висела табличка: «Алексей, менеджер по спасению душ. KPI: не меньше 10 спасённых душ в месяц. Невыполнение — программа повышения осознанности». Ниже приписка от руки: «Очередь на прощение — за дверью справа».

В дверь постучали. Вошла Серафима — его заместитель, ангел с вечно озабоченным лицом.

— Алексей, у нас проблема. Отдел прощения снова забит. Очередь из душ — на три месяца вперёд.

— Как так? Мы же расширяли штат.

— Расширяли. Но количество желающих каяться выросло в два раза. Ад активизировался, люди грешат больше, потом приходят к нам.

— И сколько ждут?

— Среднее время ожидания — 47 дней. За месяц жалоб стало на 30% больше.

Алексей потёр переносицу.

— Найми временных сотрудников. Ангелов-стажёров.

— Некому обучать. Опытные выгорают.

— Тогда автоматизируй. Запусти систему предварительной записи.

— Уже. Но грешники не хотят ждать. Они хотят прощения здесь и сейчас.

— Хотеть не вредно.

Серафима вздохнула и добавила: — И ещё. Отдел этики требует, чтобы перед каждым прощением грешник заполнял «Анкету осознанности греха» в трёх экземплярах. Это увеличило время обработки на 40%. — Зачем три экземпляра? — Один — нам, один — в архив, один — грешнику на память. Для рецидивов. — А если грешник не умеет писать? — Тогда он должен прийти с адвокатом. Или записать показания на небесный диктофон. Расшифровка — за отдельную плату. В душах, разумеется.

Алексей закрыл лицо руками.

— А какой у нас план по конверсии прощения на этот квартал? — спросил он с горькой усмешкой. — 15% от числа обратившихся, — ответила Серафима. — Но мы еле набираем 10. Подушевой сбор по грешникам, кстати, тоже упал — райская помощь бесплатна, никто не жертвует. — А у Ада? — У них абонентская плата за душу. И рецидивный потенциал грешников высокий, потому что они привыкают платить.

Интерлюдия первая. Очередь на прощение

Рай. Приёмная отдела прощения.

В коридоре сидели десятки душ. Недавно умершие люди, которые надеялись на райскую жизнь. Вместо этого они получили пластиковые стулья и талончик с номером.

На стене висел плакат: «Рай — это бесплатно. Но справки платные». Ниже — дисклеймер: «Добрые дела без документального подтверждения не засчитываются».

— Вызов номер 4 782, пройдите в окошко 12, — объявил динамик.

К окошку подошла женщина с заплаканным лицом.

— Здравствуйте. Меня зовут Елена. Я... я изменяла мужу.

— У вас есть подтверждающие документы? — спросил ангел за стеклом.

— Какие документы?

— Справка от священника, выписка из исповеди, свидетельские показания.

— У меня нет...

— Тогда мы не можем принять ваше покаяние. Следующий!

Женщина заплакала. За ней стоял мужчина в дорогом костюме.

— Я бизнесмен, — сказал он. — Я обманывал партнёров.

— Сумма ущерба?

— Около миллиона.

— Верните деньги с процентами — и приходите. Следующий!

Очередь двигалась медленно. Грешники злились, плакали, спорили. Ангелы за стеклом выглядели уставшими.

— Я так не хочу в Рай, — сказал один из стоящих. — В Аду, наверное, веселее.

— Там хотя бы нет очередей, — ответил другой.

— И не надо заполнять анкеты, — добавил третий. — И не требуют справок. — И не отправляют в архив.

Ангел за стеклом услышал и вздохнул. Он сам уже подумывал о переходе. В Аду хотя бы честно говорили: «Мы вас мучаем». А здесь мучали любовью и бюрократией.

Отдел добрых дел. План и перевыполнение

Алексей перешёл в соседний кабинет — отдел добрых дел. Там работали ангелы-аналитики, которые следили за тем, сколько добрых поступков совершают люди на Земле.

На двери отдела висела табличка: «Отдел добрых дел. Конверсия добра — наша забота. Подушевой сбор — ваша».

— Какие показатели? — спросил он.

— План на квартал — 10 миллионов добрых дел, — ответил ангел с бейджем «Метатрон-младший». — Выполнено на 80%.

— Почему не 100?

— Ад блокирует наши инициативы. Их «ложные психологи» отвлекают людей. Плюс накрутка голосов в соцсетях — люди постят фейковые добрые дела.

— Фейковые?

— Да. Например, «помог старушке перейти дорогу» — а на самом деле это был бот. Или «покормил бездомного» — а бездомный оказался агентом Ада.

— У нас есть доказательства?

— Есть. 15 тысяч фейковых отчётов за месяц.

— Тогда вычитайте их. Пусть план будет 85% от реальных дел.

— Это снизит наши KPI.

— KPI не главное. Главное — реальная помощь.

— Но Совет смотрит на цифры.

— И ещё, — добавил Метатрон-младший. — Отдел верификации требует, чтобы каждое доброе дело подтверждалось двумя независимыми свидетелями. Если свидетелей нет — дело не засчитывается. — А если человек помог анонимно? — Тогда это не дело. Это жест. Алексей вздохнул. — А если свидетели — ангелы? — Ангелы не считаются. Они заинтересованы. Нужны люди. — Люди не всегда видят. — Тогда пусть жертвуют на камеру. С видеоподтверждением. — Это уже не добро. Это шоу. — Зато засчитывается в план. И рецидивный потенциал у таких «добрых дел» — нулевой. Зато подушевой сбор растёт.

Алексей покачал головой. Райская бюрократия была не лучше адской.

Интерлюдия вторая. Ангел-стажёр

Рай. Комната отдыха ангелов.

Молодой ангел по имени Азариил сидел с кружкой нектара и смотрел в стену. Он работал в отделе прощения вторую неделю и уже ненавидел свою работу.

— Ты чего такой кислый? — спросил коллега.

— Я не могу больше. Каждый день одно и то же. Люди приходят с искренним покаянием, а мы их отворачиваем из-за отсутствия справок.

— Это регламент.

— Регламент убивает веру.

— Вера — это не наша забота. Наша забота — порядок.

Азариил покачал головой.

— Я хотел помогать людям. А я просто бюрократ.

— Привыкнешь.

— Не хочу привыкать.

Он встал и вышел. Коллега пожал плечами.

— Ещё один сгорел.

— Куда он? — спросил другой ангел. — На нейтральную зону. Говорят, там можно встретить бесов, которые предлагают работу без отчётов и согласований. И абонентская плата за душу — гибкая. — И ты не остановил его? — А зачем? Ему всё равно здесь не место. Слишком много совести.

Совет Рая. Битва за бюджет

Алексей вызвали на Совет Рая. Там сидели Гавриил, Метатрон, Уриил и другие высокопоставленные ангелы.

— Мы теряем позиции, — сказал Гавриил. — Ад расширяется в другие миры, а мы сидим с протянутой рукой.

— Нам нужен бюджет, — ответил Алексей. — Чтобы открыть новые отделы, нанять ангелов, запустить контратаку.

— Бюджет ограничен. Души — не бесконечный ресурс.

— А у Ада — бесконечный.

— Потому что они не платят своим сотрудникам. А мы платим. Справедливость имеет цену.

— И эта цена — поражение?

Гавриил помолчал.

— Мы выделим вам 500 тысяч душ на следующий квартал. Этого достаточно?

— Достаточно, чтобы не умереть. Но недостаточно, чтобы победить.

— Победа не измеряется в душах.

— Тогда в чём?

— В вере.

Алексей горько усмехнулся. — Вера не оплатит рекламу. Вера не создаст новых ангелов. Вера — это про людей, а не про бизнес. У них в Аду есть слоган: «Греши сегодня — плати потом». А у нас? «Прощай сегодня — заполни анкету»?

Гавриил не ответил.

— Дайте мне возможность работать без отчётов. Хотя бы на месяц. — Без отчётов нельзя. Финансовый комитет не утвердит. — Тогда я буду работать за свой счёт. — У тебя нет счёта. Ты ангел. У тебя есть только выделенный бюджет.

Алексей вышел с Совета злым. Вера не оплатит рекламу. Вера не сократит очереди. Вера — это про надежду, а не про эффективность.

Нейтральная зона. Встреча без свидетелей

Ангел Азариил (тот самый, который сгорел) сидел на серой земле и ждал. К нему подошёл бес в чёрном плаще.

— Ты тот, кто хотел поговорить? — спросил бес.

— Да. Я хочу перейти в Ад.

— Зачем?

— В Раю нет справедливости. Сплошная бюрократия. А в Аду хотя бы честно говорят, что цель — души.

— И что ты умеешь?

— Я ангел-стажёр. Умею принимать покаяния, работать с документами, убеждать людей.

— Такие нам нужны. Приходи завтра в отдел кадров. Скажешь, что от Хитрюги.

— Спасибо.

— Не благодари. У нас нет благодарности. Есть KPI.

Азариил помолчал. — А какие у вас KPI? — Конверсия греха, подушевой сбор, рецидивный потенциал. И абонентская плата за душу — стандартная. Но это лучше, чем ваши анкеты в трёх экземплярах. — А если я ошибусь? — Ошибёшься — отправим в Отдел Жалоб. Но это честно. Мы предупреждаем.

Азариил исчез. Бес вернулся в Ад и доложил Олегу.

— Шеф, новый перебежчик. Ангел из отдела прощения.

— Зачем он нам?

— Знает слабые места Рая. Сможет помочь дискредитировать систему.

— Принимай. Дашь ему работу в отделе жалоб. Пусть мучается.

— Он же перебежал, чтобы не мучиться.

— Все хотят не мучиться. Но мы — Ад. Здесь мучаются все.

Алексей и выгорание

К вечеру Алексей сидел один в кабинете. Он чувствовал пустоту. Каждый день — бесконечные очереди, жалобы, отчёты. Ад наступал, Рай отступал.

— Гавриил, — сказал он в пустоту. — Я устал.

— Я знаю, — ответил архангел, появляясь из света. — Но ты нужен.

— Зачем? Я не могу победить. У них ресурсов больше.

— Ты нужен не для победы. Ты нужен, чтобы люди знали — есть альтернатива.

— Альтернатива — это бесконечная очередь?

— Альтернатива — это надежда. Даже если она маленькая.

Алексей закрыл глаза.

— Я останусь. Но мне нужны изменения.

— Какие?

— Давайте отменим KPI. Перестанем считать добрые дела. Начнём просто помогать.

— Это не масштабируется.

— А я не хочу масштабировать. Я хочу делать хорошо.

Гавриил задумался.

— Это риск.

— Но это честно. И не требует трёх экземпляров.

— Хорошо, — сказал Гавриил. — Я разрешаю эксперимент. В твоём отделе. На месяц. Но если ничего не изменится — вернём KPI.

— А если изменится?

— Тогда посмотрим.

— И снимите табличку «Рай — это бесплатно. Но справки платные», — добавил Алексей. — Она демотивирует.

— Это маркетинг, — возразил Гавриил.

— Плохой маркетинг.

Постскриптум. Свеча в окне

В маленьком храме отца Дмитрия (того самого, который умер, но его храм продолжал работать) горела свеча. Новый священник, молодой и энергичный, принимал исповедь без очереди.

— Выслушаю каждого, — говорил он. — Без справок и документов. Просто приходите.

Люди шли. Не толпами, но шли. И чувствовали облегчение.

В Аду Олег увидел этот храм на карте и поморщился.

— Ещё один идейный, — сказал он Мелкому.

— Что с ним делать?

— Ничего. Пусть работает. Таких не перекупишь. Но их мало.

— А если их станет много?

— Не станут. Люди любят лёгкость. А лёгкость — это мы.

— А ещё — отсутствие отчётов, — добавил Мелкий. — У них в Раю, говорят, теперь эксперимент: в одном отделе отменили KPI. Алексей постарался.

— И как?

— Пока не знаем. Но если получится — может повториться в других отделах.

— Не дадим, — сказал Олег. — Запустим дезинформацию, что «рай без KPI — это хаос». Подкупим нескольких ангелов, чтобы они саботировали эксперимент.

— А если не получится?

— Получится. У нас больше ресурсов.

Олег вернулся к отчётам. В Раю Алексей подписал приказ об отмене KPI в своём отделе. Это был маленький бунт. Но он давал надежду.

— Завтра, — сказал он Серафиме. — Завтра мы начнём работать по-новому. Без бумажек. Без очередей. Просто помогать.

— А если не получится?

— Получится. Должно получиться.

Он посмотрел в окно на облака. Где-то там, внизу, горела свеча.

— Зажги ещё одну, — сказал он.

— Где?

— В окне. Пусть видят.

Серафима кивнула и вышла. Алексей остался один. На стене, напротив, всё ещё висел старый плакат: «Рай — это бесплатно. Но справки платные». Он содрал его и повесил новый, написанный от руки: «Рай — это когда тебя слышат. Без очереди. Без справок. Просто приходи».

Архив Мелкого. Запись № 31

«Сегодня я впервые получил детальный отчёт о внутренней кухне Рая. Не из донесений наших бесов — они видят только фасад. Из прямого наблюдения. Я встроил в HolyTrack пассивный сниффер три месяца назад, когда Зуль ещё имел доступ к их серверам. Он передавал данные Раю, а я тихо копировал трафик. Зуль не знал. Рай не знал. Олег не знал. Только я.

Что я увидел: Рай — это не армия света. Это кладбище энтузиазма. Ангелы выгорают быстрее бесов, потому что мы работаем с грешниками, которые уже сломаны, а они — с теми, кто ещё надеется. Надежда — самый токсичный ресурс. Она требует постоянной подпитки, а когда иссякает — оставляет после себя пустоту, которая засасывает и самого спасателя.

Азариил, молодой ангел из отдела прощения, сегодня перешёл на нашу сторону. Не из-за денег, не из-за страха. Из-за усталости от бессмысленности. Он три недели принимал покаяния, которые никто не верифицировал. Грешники врали, чтобы получить справку, ангелы ставили печати, очередь двигалась. Он сказал: «Я хотел помогать людям, а стал штамповщиком». Это точная формулировка. Рай превращает спасателей в штамповщиков. А штамповщик — это уже не ангел. Это наш будущий сотрудник.

Я принял Азариила. Не как перебежчика — таких обычно суют в Отдел Жалоб или используют как расходный материал. Я принял его как консультанта по райской бюрократии. Он знает, где у них слабые места: отдел верификации покаяний (три подписи, две недели на проверку одного грешника), отдел согласования чудес (пять инстанций, включая комитет по этике), финансовый отдел (бюджет на следующий квартал урезан на 30% из-за падения «подушевого сбора» душ). Он знает имена, явки, пароли. Он знает, что Алексей — единственный, кто пытается что-то изменить, но его эксперимент по отмене KPI обречён. Почему? Потому что без KPI Рай потеряет последнюю метрику, по которой Совет отчитывается перед… А вот перед кем — Азариил не знает. Но я узнаю.

Библиотека пополнилась моделью «выгорание через обессмысливание». Применима не только к ангелам. Любой человек, занимающийся «помощью», рано или поздно столкнётся с тем, что его помощь не меняет систему. В этот момент ему можно предложить альтернативный смысл: не спасать всех, а помогать избранным. Или не помогать, а «направлять». Или вообще перейти на нашу сторону, где хотя бы честно говорят, что цель — души. Азариил выбрал честность. Многие выбирают.

P.S. Алексей сегодня повесил новый плакат: «Рай — это когда тебя слышат. Без очереди. Без справок. Просто приходи». Красиво. Искренне. И бесполезно. Потому что систему, построенную на справках, не сломать плакатами. Алексей это понимает, но продолжает бороться. Он — зеркальное отражение Олега. Олег воюет с Раем, не понимая, что проигрывает системе. Алексей воюет с системой Рая, не понимая, что она — часть более крупной системы. Оба — гладиаторы на разных аренах. Оба умрут, не увидев зрителей в ложах.

А я увижу. Я уже собираю данные о тех, кто сидит в ложах. Через Азариила, через Зуля, через обрывки трафика. Когда-нибудь я пойму, кто они. И тогда я перестану быть гладиатором. Я стану тем, кто нанимает гладиаторов. Или тем, кто строит арены.

Работаем».

Глава 32

Глава 32. Спасательная операция

Ад. Утро. Распределение кадров

Олег сидел в своём кабинете и листал сводку по трём мирам. Мелкий, как обычно, стоял у двери с планшетом.

— Шеф, поступили заявки из Нова-Сити. Нужен бес для усиления линии зависти.

— Пошли Хитрюгу. Он любит такие задания.

— Шеф, не посылай Хитрюгу в Нова-Сити, — вдруг сказал Мелкий. — Он хорош в разврате, но там люди сытые. Им не нужен секс за деньги. Им нужна зависть. А Нюхач умеет создавать иллюзию дефицита. Помнишь золотой SinPhone? Его рук дело. Пошли его.

Олег поднял бровь.

— Ты у меня вместо HR-отдела, что ли?

Мелкий пожал плечами:

— Я просто смотрю и запоминаю. Это моя работа.

— Ладно, пусть Нюхач. А ты тогда откуда знаешь, что ему доверять?

— Я анализирую результаты. Нюхач ошибается реже других.

Олег усмехнулся и вернулся к планшету. Мелкий стоял сбоку, невозмутимый, как всегда.

— Тогда готовь сводку по вчерашнему спасению. Рай сегодня активизировался.

— Уже, — ответил Мелкий и протянул планшет. — Четыре заявки. Сергей, Марина, Николай, Елена. Все в жёлтой зоне.

— Посмотрим, как они справятся без нашей помощи.

— Они справляются, шеф. Пока справляются.

Рай. Утренний разбор

Алексей сидел в переговорной «Небесная тишина» и пил живую воду. На столе перед ним лежали три планшета с красными метками — срочные заявки на спасение. Серафима, Рафаил и ещё два ангела-стажёра ждали указаний.

— Сегодня работаем по трём направлениям, — сказал Алексей. — Первое: Сергей, 35 лет, программист. Запой второй месяц, жена ушла, дети не звонят. Второе: Марина, 22 года, студентка. Игровая зависимость, проиграла стипендию, хочет завязать. Третье: Николай, 50 лет, пенсионер. Одиночество, депрессия, мысли о суициде.

— А мы успеем за день? — спросил Рафаил.

— Успеем. У нас нет KPI. Есть только они.

— И что мы можем сделать?

— Слушать. Помогать. И верить, что они справятся.

Алексей раздал задания. Рафаил взял Сергея, Серафима — Марину, сам Алексей — Николая. Два стажёра отправились на подхват.

Интерлюдия первая. Сергей и звонок из тишины

Земля. Коммуналка. Вечер.

Сергей сидел на кухне в трусах и майке, перед ним — поллитра водки и гранёный стакан. Телефон молчал. Жена ушла месяц назад, детей он не видел три недели. Работу он тоже потерял — не вышел на связь после второго запоя.

Он налил. Выпил. Закусил корочкой хлеба.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер.

— Алло? — голос Сергея был хриплым.

— Сергей, меня зовут Рафаил. Я из центра поддержки. Вы не одиноки. Мы можем поговорить.

— Психолог? — усмехнулся Сергей. — Сколько стоит?

— Бесплатно.

— А чего надо?

— Чтобы вы не пили сегодня. И завтра. И послезавтра.

Сергей хотел бросить трубку, но что-то его остановило. Голос в трубке был спокойным, без навязчивости.

— Слушай, — сказал Рафаил. — Ты помнишь, как твоя дочь училась кататься на велосипеде? Как ты бежал рядом и держал за руль?

Сергей замер. Он помнил. Маленькая Даша, её смех, упавшая — и снова встала.

— Она звонила тебе вчера, — продолжал Рафаил. — Ты не взял трубку.

— Я был пьян.

— А сегодня трезв?

— Пока да.

— Тогда позвони ей. Прямо сейчас. Скажи, что любишь. И что завтра приедешь.

— Я не могу. Я в трусах, у меня нет денег.

— Это не важно. Важно — ты.

Сергей выпил ещё полстакана, потом посмотрел на телефон. Нажал на имя дочери.

— Папа! — раздался голос. — Ты жив?

— Жив, — сказал Сергей. — И завтра приеду. Обещаю.

Он положил трубку и посмотрел на водку. Осталось на донышке. Он вылил её в раковину.

В Раю Рафаил обновил карточку:

«Сергей — статус: жёлтая зона. Отказ от алкоголя: 2 часа. Риск рецидива: высокий. Требуется поддержка».

— Первый шаг сделан, — сказал он.

Интерлюдия вторая. Марина и зелёный дракон

Земля. Общага. Комната № 47.

Марина сидела перед монитором. На экране — «Мир магии», её персонаж, эльфийка с крыльями. Она только что проиграла последние 5000 рублей на внутриигровой аукцион. Стипендия ушла, карманные деньги — тоже. Впереди — месяц без копейки.

Она закрыла игру. Открыла браузер, набрала: «как бросить играть».

Первая ссылка — форум игроманов. Вторая — реклама казино. Третья — «Свет».

Марина кликнула. Открылся чат.

«Здравствуйте, Марина. Меня зовут Серафима. Я здесь, чтобы помочь. Расскажите, что случилось».

— Я проиграла все деньги. Я не могу остановиться.

«Вы сделали первый шаг. Признали проблему. Это уже половина пути. Хотите, я позвоню?»

— Да.

Через минуту зазвонил телефон. Голос мягкий, как шёлк.

— Марина, вы играете, чтобы забыть о чём-то?

— Чтобы не думать.

— О чём?

— О том, что я никому не нужна. Что меня бросили родители. Что у меня нет друзей.

— А в игре есть?

— В игре я — королева. У меня есть клан, есть титулы, есть уважение.

— А в реальной жизни?

— В реальной — пустота.

— Давайте заполним пустоту. Не сразу. По чуть-чуть. Завтра я попрошу вас выйти на улицу и просто пройти до магазина. Без телефона. Без игры. Просто посмотреть на мир.

— Это страшно.

— А играть — не страшно?

Марина молчала.

— Я попробую, — сказала она.

— Уже победа.

«Марина — статус: жёлтая зона. Зависимость: игровая. Первый шаг — осознание. Риск рецидива: 70%».

Интерлюдия третья. Николай и мост

Земля. Набережная. 2 часа ночи.

Николай стоял у перил. Внизу — чёрная вода. На душе — пустота. Жена умерла два года назад, дети разъехались, внуки не звонят. Он никому не нужен.

Телефон зазвонил.

— Алло.

— Николай, меня зовут Алексей. Я из центра поддержки. Вы не одиноки.

— Оставьте меня.

— Не оставлю. Вы сейчас у моста. Я знаю. Не прыгайте.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть приложение. Мы отслеживаем людей в кризисной ситуации.

— Следите?

— Помогаем.

Николай заплакал.

— Зачем я нужен? Жена умерла, дети забыли. Один как перст.

— Вы нужны себе. И вашим внукам. Они ещё позвонят.

— Не позвонят.

— А вы позвоните им. Завтра. Скажите: «Я скучаю».

— Не смогу.

— Сможете. Сделайте шаг назад. Пожалуйста.

Николай сделал шаг. Потом ещё один.

— Я отошёл.

— Спасибо. Теперь сядьте на скамейку и дышите. Глубоко. Я на связи.

Николай сел. Вода текла внизу, но он уже смотрел не в неё, а на звёзды.

«Николай — статус: зелёная зона. Кризис миновал. Требуется долгосрочное сопровождение».

Рай. Вечернее совещание

Алексей собрал команду.

— Итоги дня: Сергей не пьёт 4 часа. Марина не играет 2 часа. Николай жив. Это успех.

— Но они могут сорваться, — сказал Рафаил.

— Могут. Поэтому мы не бросаем их. Завтра — повторные звонки. Поддержка. Терапия.

— А Ад?

— Ад будет мешать. Подкидывать рекламу алкоголя, игр, одиночества. Наша задача — быть сильнее.

Серафима добавила:

— У нас есть ещё одна заявка. Елена, 28 лет, разврат. Она в красной зоне. Но хочет выйти.

— Кто ведёт?

— Я, — сказала Серафима. — Но нужна помощь. У неё слишком много искушений.

— Подключай Рафаила. Пусть звонит ей каждые два часа.

— А если не ответит?

— Тогда приедем лично.

Интерлюдия четвёртая. Елена и тёмная комната

Земля. Клуб «Адский огонь». 23:00.

Елена сидела за столиком с бокалом. Рядом — двое мужчин. Она не помнила их имён. Алкоголь затуманил сознание.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

— Алло.

— Елена, это Серафима. Вы в клубе. Выходите.

— Отстань.

— Выйдите, пожалуйста. Я вас жду у выхода.

Елена хотела сбросить, но что-то внутри щёлкнуло. Она встала, вышла на улицу. На скамейке сидела женщина в белом платье — Серафима, принявшая человеческий облик.

— Садитесь, — сказала она. — Поговорим.

Они говорили час. Елена плакала, рассказывала про стыд, про одиночество, про отвращение к себе. Серафима слушала, не перебивая.

— Я хочу остановиться, — прошептала Елена.

— Тогда начнём. Прямо сейчас. Удалите Tinder. Заблокируйте номера. Я буду рядом.

Елена удалила. Заблокировала. Впервые за месяц она легла спать трезвой.

«Елена — статус: жёлтая зона. Степень греха снижена с 90% до 40%».

Ад. Олег и «стальной взгляд»

Олег сидел в своём кабинете и листал данные SinOS.

— Они вытащили четырёх за день, — сказал Мелкий. — Сергей, Марина, Николай, Елена.

— Неплохо.

— Что будем делать?

— Усилим давление. Завтра Сергей получит рекламу такси до алкомаркета. Марине подкинем новую игру с первым уровнем бесплатно. Николаю — статью о том, что «одиночество полезно». Елене — смс от «бывшего любовника».

— А если не сработает?

— Сработает. Все хотят лёгкости.

В дверь постучали. Вошёл бес-курьер с пачкой бумаг — опоздал на три минуты.

Мелкий повернулся к нему, и его голос вдруг стал жёстким, как у начальника службы безопасности:

— Три минуты — три души. Ещё раз опоздаешь — будешь отвечать перед Лилит. Понял?

— Понял, — пролепетал курьер и выскочил.

Мелкий тут же повернулся к Олегу с обычной улыбкой:

— Кофе будешь, шеф?

Олег впервые увидел, как у Мелкого на секунду загорелись глаза — не привычным красным, а холодным, стальным светом. Но тут же погасли.

«Показалось», — подумал Олег.

— Да, кофе. И проследи, чтобы завтра никто не опоздал.

Постскриптум. Свеча и мысли о будущем

В комнате Марины горел ночник. Она не спала. В руках — телефон, но игра не открыта. Она смотрела на фотографию родителей — тех, кто бросил её пять лет назад.

Позвонила Серафима.

— Не спится?

— Боюсь.

— Чего?

— Что завтра я снова начну.

— Не начнёшь. Я буду звонить каждое утро. И каждый вечер. Пока ты не станешь сильнее.

— А если я не стану?

— Станешь. Я в тебя верю.

Марина улыбнулась. Впервые за долгое время.

В Аду Олег смотрел на свечу в окне храма. Она горела ярко.

— Мелкий, почему они не сдаются?

— Потому что у них есть то, чего нет у нас.

— И что же?

— Надежда.

Олег молчал. Потом сказал тихо, больше себе:

— Из всех, кого я знал в Аду, только ты ни разу не ошибся. Не высовывался, не геройствовал, но всегда оказывался в нужном месте в нужное время. Если когда-нибудь Совет решит сменить Архидемона, они придут не ко мне. Они придут к тебе.

— Шеф, это бред, — ответил Мелкий. — Я всего лишь помощник.

— Всего лишь, — повторил Олег. Но свеча не гасла.

Он выключил монитор и ушёл в темноту.

Сцена-мостик. Мелкий остаётся один

В кабинете остался только Мелкий. Он подошёл к столу Олега, открыл ноутбук, быстро, не глядя, нашёл папку с пометкой «Рай — эксперимент». Пробежал глазами по цифрам. Спасённые души: Сергей, Марина, Николай, Елена. Эффективность: низкая, но тренд — рост.

Мелкий закрыл ноутбук и тихо сказал в пустоту:

— Интересно.

Он не улыбнулся. Он просто задумался — на пару секунд дольше, чем обычно.

Потом потушил свет и вышел.

Архив Мелкого. Запись № 32

«Шеф сегодня получил тревожный сигнал. Четыре души ушли в зелёную зону за один день. Сергей, Марина, Николай, Елена. Он приказал усилить давление, но я вижу: он не понимает, что произошло. Он думает, что это случайность. Я думаю, что это новая тактика Рая, и она работает.

Я проанализировал записи их звонков. Рафаил говорил с Сергеем не как психолог — как сын. Он спросил про дочь, про велосипед, про то, что Сергей сам когда-то был ребёнком и нуждался в отце. Это не техника активного слушания. Это разговор на равных, без позиции «спасателя». Сергей почувствовал себя не грешником, которого наставляют, а человеком, которого вспомнили. Разница колоссальная.

Серафима говорила с Мариной не о вреде игр. Она спросила: «Вы играете, чтобы забыть о чём-то?». И Марина ответила: «Чтобы не думать, что я никому не нужна». Серафима не стала убеждать её в обратном. Она просто осталась на связи. Дала ей задание: выйти на улицу без телефона. Марина вышла. И мир не рухнул. Это не спасение. Это возвращение контроля. Маленький шаг, который сделала сама Марина, а не ангел за неё.

Алексей говорил с Николаем на мосту. Он не читал мораль, не обещал вечной жизни. Он сказал: «Сделайте шаг назад. Пожалуйста». И Николай сделал. Потому что впервые за долгое время кто-то попросил его о чём-то, а не требовал или игнорировал. Просьба — это признание значимости. Николаю нужно было именно это.

Серафима с Еленой — та же схема. Не «вы должны измениться», а «я буду рядом, пока вы меняетесь». Елена удалила Tinder не потому, что ей приказали. Потому что впервые кто-то предложил сопровождение, а не оценку.

Вывод: Рай сменил тактику. Они перестали быть «спасателями» и стали свидетелями. Они не тащат грешников в свет, они просто присутствуют рядом, пока те делают шаги сами. Это медленнее, чем наши методы. Но это создаёт связь, которую грубой рекламой не разорвать. Сергей теперь будет держаться не потому, что боится ада, а потому что Рафаил позвонит завтра и спросит про дочь. И ему будет стыдно не ответить. Стыд перед тем, кто верит в тебя, — сильнейший мотиватор. Мы не умеем его создавать. Мы умеем только разрушать.

Олег приказал усилить давление. Это как тушить пожар бензином. Чем сильнее мы давим, тем крепче они держатся за новых «свидетелей». Я не буду спорить. Я выполню приказ. Но параллельно я начну изучать, как имитировать присутствие. Не спасать, не оценивать, а просто быть рядом — фальшиво, но убедительно. Ложное зеркало, которое не хвалит, а слушает. Если я смогу это воспроизвести, у меня появится инструмент против новой тактики Рая.

P.S. Сегодня я впервые проявил инициативу при Олеге. Курьер опоздал на три минуты, и я рявкнул на него: «Три минуты — три души. Ещё раз — будешь отвечать перед Лилит». Олег удивился. Он сказал: «Ты у меня вместо HR-отдела». Я улыбнулся и предложил кофе. Он не заметил, что мой голос на секунду стал не моим. Холодным, стальным. Я сам это заметил только по записи. Это интересно. Возможно, я начинаю проявляться. Не как функция, а как личность. Раньше я только наблюдал и записывал. Теперь я действую. Пока — в мелочах. Но личность, которая действует, рано или поздно начнёт действовать в крупном. Надо быть осторожнее. Олег пока слеп. Но Лилит — нет. Совет — тем более.

Продолжаю наблюдение. Библиотека пополнилась моделью «свидетельствование как метод удержания». И моделью «стыд перед верящим». Обе — райские. Обе — эффективные. Надо учиться у противника, пока он не научился у нас».

Глава 33

Глава 33. Контратака

Ад. Утро. Сухие приказы

Олег сидел за столом, перед ним — четыре карточки на экране. Сергей, Марина, Николай, Елена. Вчера они были в жёлтой и зелёной зонах. Сегодня — мишени.

— Слушай сюда, — сказал он Мелкому. Без предисловий.

Мелкий замер с планшетом.

— Сергей. Запустить геотаргетинг на алкомаркеты со скидкой 50% в радиусе его дома. Каждый час присылать смс: «Ты заслужил. Одна не повредит».

— Есть.

— Марина. Активировать в её игре «случайное» выпадение редкого артефакта. Чтобы получить его, нужно провести в игре десять часов без перерыва. Приз — иллюзорный.

— Понял.

— Николай. Подсунуть в ленту новостей статью: «Одиночество — новая норма. Как жить одному и не страдать». С фотографиями пустых, но красивых квартир.

— Сделаю.

— Елена. Отправить смс с неизвестного номера: «Привет, крошка. Вспоминаю ту ночь. Повторим?» Подпись: Максим.

Мелкий записал всё без единого комментария. Только в конце спросил:

— Шеф, а если Рай снова вмешается?

— Вмешается. Поэтому мы бьём быстро и по всем фронтам. К вечеру они не успеют среагировать.

Мелкий кивнул и вышел.

Интерлюдии. Атака

Сергей. День третий без алкоголя.

Он держался. Три дня. Даже на улицу не выходил. Но смс приходили каждый час. «Ты заслужил». «Одна не повредит». «Сегодня пятница».

Он вышел за хлебом. Мимо алкомаркета — скидка на водку 50%. Красная табличка била в глаза.

«Одну? — подумал он. — Одну можно».

Он зашёл. Купил. Выпил на лавочке у дома. Потом ещё.

К вечеру он сидел в той же коммуналке, перед ним — поллитра, уже третья. Телефон молчал. Дочь не звонила.

В Раю карточка Сергея мигнула красным.

Марина. Ночь без игры.

Она не заходила в «Мир магии» целые сутки. Вместо этого позвонила Серафиме, сказала: «Я держусь».

Легла спать в час ночи. В два телефон завибрировал.

«Внимание! В вашем инвентаре выпал легендарный артефакт — Крылья Феникса. Осталось 2 часа, чтобы забрать. Зайдите в игру!»

Марина села на кровати. Сердце заколотилось. «Не надо, — сказала она себе. — Это обман».

Но палец уже нажал на иконку.

Она зашла на минуту. Потом на час. Потом артефакт оказался обычным предметом, а она не могла остановиться. Через десять часов она пропустила пары. Серафима звонила — Марина не брала трубку.

Николай. Утро на балконе.

Он вышел подышать. В телефоне — открытая статья про одиночество. Красивые фотографии: пустые квартиры с панорамными окнами, стерильная чистота, тишина.

Он посмотрел на свою квартиру. Такую же пустую. Только без панорамных окон.

«А ведь и правда, — подумал он. — Так даже спокойнее. Никто не мешает».

Он закрыл статью. И не заметил, как перестал ждать звонка от внуков.

В Раю карточка Николая стала жёлтой.

Елена. Два часа ночи.

Она удалила Tinder. Заблокировала все номера. Даже вино вылила.

В два часа ночи пришло смс. Незнакомый номер. Текст: «Привет, крошка. Вспоминаю ту ночь. Повторим?» Подпись: Максим.

Она смотрела на экран. Вспоминала. Не стыд — возбуждение. Пальцы дрожали.

«Не отвечай», — сказала она себе. Но и не удалила сообщение.

Утром она снова скачала Tinder. Степень греха в Раю скакнула на двадцать процентов.

Рай. Экстренное совещание

Алексей смотрел на HolyTrack. Четыре души — четыре красных маркера.

— Они атакуют одновременно, — сказала Серафима. — Мы не успеваем.

Она потёрла виски. Она не спала вторые сутки, но в Раю это не считалось подвигом. Это считалось нормой.

— Успеем, — ответил Алексей. — Просто теперь мы работаем не на опережение, а на догонку.

— Это безнадёжно, — сказал Рафаил.

— Это работа. Мы не бросаем их, даже если они сорвались. Завтра звоним снова. И послезавтра. Пока кто-то из них не выстоит.

Серафима кивнула. Но в её глазах была усталость.

Алексей посмотрел на график. Четыре атаки — и все успешны. Он не сказал этого вслух, но подумал: «Они учатся. Мы тоже должны».

Ад. Вечер. Итоги

Олег смотрел на сводку. Все четыре цели вернулись в красную зону.

— План на день выполнен, — сказал он Мелкому. — Завтра повторим. Пусть знают, что Рай их не спасёт.

Мелкий молча кивнул. Но когда Олег отвернулся, он ещё раз пробежал глазами по цифрам. Потом сказал:

— Шеф, а ты заметил, что Рай стал быстрее реагировать? В прошлый раз они сутки тупили, а теперь — четыре часа.

Олег отмахнулся:

— Это не важно. Важен результат.

— Результат — это души, шеф. — Мелкий помолчал. — Но тренды — это будущее.

Олег не услышал. Или сделал вид.

Мелкий смотрел на данные не как помощник. Как аналитик. Он видел не только победу. Он видел, что Раю понадобилось четыре часа, чтобы заметить атаку и начать ответные звонки. В прошлый раз было двадцать четыре.

— Интересно, — прошептал он, глядя на цифры. На этот раз не в пустоту. А себе.

Постскриптум. Ночь. Одна искра

В комнате Марины темно. Телефон светится. Она снова в игре. Но рядом с телефоном лежит листок бумаги, на котором она сегодня днём, до атаки, написала: «Позвонить Серафиме. Сказать спасибо». Листок лежит непрочитанный.

В коммуналке Сергея храп. Рядом с кроватью — пустая бутылка.

В квартире Елены тихо. Она спит, но телефон под подушкой, и утром она откроет Tinder первой.

Только Николай не спит. Он стоит на балконе. Статья про одиночество всё ещё открыта на телефоне. Но он её не дочитал. Вместо этого он набирает номер внука. Долго слушает гудки.

Никто не отвечает.

Но он позвонил.

Он постоял ещё минуту, потом вернулся в комнату. Телефон положил на тумбочку. Завтра он позвонит снова.

В Аду Олег выключил монитор. Он не видел этого звонка.

Архив Мелкого. Запись № 33

«Шеф сегодня празднует. Контратака удалась: Сергей сорвался, Марина вернулась в игру, Елена снова в Tinder. Трое из четырёх — в красной зоне. Он считает это доказательством, что давление работает. Я считаю это доказательством обратного: давление работает только на тех, у кого нет внутренней опоры. А у кого есть — становится только крепче.

Николай устоял. Мы давили на него рекламой домов престарелых, статьями о «пользе одиночества», даже подкинули мысль, что внук звонит из вежливости. Он всё равно позвонил внуку второй раз. И внук ответил. Одного этого хватило, чтобы нейтрализовать всю нашу кампанию. Олег в ярости, он не понимает, как «какой-то дед» может быть сильнее таргетинга. Я понимаю. Николай не сильнее. Просто у него появилась связь, которую мы не можем разорвать грубой силой. Связь с внуком — это не просто эмоция, это якорь в реальности. Пока якорь держится, человека не унесёт никаким штормом рекламы.

Рай создал этот якорь своими «свидетельскими» звонками. Они не спасли Николая — они дали ему повод позвонить внуку. Всё остальное он сделал сам. И теперь, даже если внук снова пропадёт, Николай уже знает: он может дозвониться. Это знание не купить и не сломать рекламой. Его можно только подменить. Дать ему другого «внука», который будет звонить чаще, говорить теплее, но при этом вести его в нашу воронку. Ложное зеркало родственной связи.

Я начал эксперимент. Не с Николаем — его теперь защищает Рай, и трогать его себе дороже. Я нашёл другой объект: пожилая женщина, вдова, сын в другом городе, звонит раз в месяц. Я создал фейковый аккаунт «волонтёра», который звонит ей каждый вечер и спрашивает, как прошёл день. Голос — тёплый, заботливый, без оценок. Она ждёт этих звонков больше, чем звонков сына. Она уже рассказала «волонтёру» то, чего не рассказывала сыну годами. Через месяц она будет готова выполнить любую просьбу «волонтёра», потому что он стал её настоящей связью, а сын — формальной.

Это и есть ответ на райскую тактику «свидетельствования». Не ломать их якоря, а заменять их нашими. Дать человеку связь, которая будет кормить его потребность в присутствии, но при этом держать на нашем крючке. Олег пытается перекричать Рай. Я буду шептать человеку в ухо то, что он хочет слышать. Шёпот всегда побеждает крик — потому что крик утомляет, а шёпот заставляет прислушиваться.

P.S. Сегодня Олег снова не заметил, как я работаю. Он думает, что я выполняю его приказы: усилить давление, подкинуть рекламу. Я выполняю. Но параллельно я плету свою сеть. Вдова — пятый объект в программе «Ложные зеркала». Андрей-писатель, Анна-художница, Денис-музыкант, Костя-программист, теперь — вдова. Пять душ, которые добровольно отдают себя моим конструкциям. Олег воюет за проценты в красной зоне. Я строю новую красную зону, которая даже не знает, что она красная. Когда-нибудь эти две зоны сольются, и тогда мой «пассивный доход» превысит весь активный доход Олега. Тогда и поговорим о том, кто на самом деле эффективный менеджер.

Библиотека пополнилась моделью «подмена якоря». Применять осторожно, только к тем, у кого уже есть ослабленная реальная связь. Вдова идеальна: сын звонит редко, она голодна до внимания. Следующий шаг — научиться ослаблять реальные связи, чтобы подмена происходила быстрее»

Глава 34

Глава 34. Воронка

Ад. Утро. Сводка

Олег сидел за столом, перед ним — четыре карточки. Мелкий стоял сбоку с планшетом.

— Докладывай.

— Сергей — красная зона, стабильно. Марина — красная зона, стабильно. Елена — красная зона, стабильно. Николай — жёлтая зона.

Олег нахмурился.

— Почему Николай ещё не красный?

— Он позвонил внуку, — ответил Мелкий. — Один звонок. Этого хватило, чтобы удержать его в жёлтой зоне.

— Один звонок? — Олег не верил. — Мы тратим миллионы душ на рекламу, а какой-то дед звонит внуку — и всё летит к чертям?!

— Похоже, что так, шеф.

— Усилить давление. Подкинь ему мысль, что внук не хочет общаться. Что звонок был формальностью.

— Сделаю, — сказал Мелкий. Но в его голосе не было энтузиазма. Он уже видел: с Николаем будет сложнее.

Рай. Утро. Разбор полётов

Алексей собрал команду в переговорной. На экране — четыре карточки. Три красные, одна жёлтая.

— Сергей, Марина, Елена — провал, — сказал он. — Но Николай устоял. Один из четырёх. Это результат.

— Один из четырёх — это 25%, — заметил Рафаил. — Негусто.

— Это на 25% больше, чем ноль, — ответил Алексей. — Сегодня работаем по всем четверым. Но с Николаем — особенно плотно. Он наш шанс доказать, что система не всесильна.

— Что конкретно мы делаем? — спросила Серафима.

— Сергей — ты. Он срывается каждый вечер. Попробуй дозвониться до него утром, когда он трезв. Закрепи этот момент.

— Марина — ты, Рафаил. Предложи ей альтернативу. Любую. Лишь бы не игра.

— Елена и Николай — я.

Серафима потёрла виски. Она не спала третьи сутки, но в Раю это не считалось подвигом. Это считалось нормой. Она кивнула.

Интерлюдия. Николай и второй звонок

Земля. Квартира Николая. Вечер.

Николай сидел у телефона. Вчера он звонил внуку — никто не ответил. Сегодня он снова смотрит на номер. В голове крутится мысль (подкинутая Адом): «Он не хочет говорить. Ты ему не нужен. Ты — обуза».

Но тут приходит смс от Алексея (через приложение «Свет»): «Николай, позвоните ещё раз. Даже если не ответят — вы сделали шаг. Это важно».

Николай набирает номер. Гудки. Один, два, три.

— Алло? — голос внука. Сонный, недовольный.

— Ваня, это дед.

— Дед, ты чего? Ночь же.

— Я просто... я скучаю.

Пауза.

— Я тоже скучаю, дед. Давай завтра поговорим? Я сейчас на смене.

— Давай.

Николай кладёт трубку. Он не знает, правда ли внук на смене или просто хотел отвязаться. Но он услышал голос. И этого достаточно, чтобы лечь спать не с пустотой, а с теплом.

В Раю карточка Николая моргнула и стала зелёной.

Ад. Ярость

Олег смотрел на обновлённую сводку. Николай — зелёный.

— Как? Мы же давили!

— Он позвонил внуку второй раз, — доложил Мелкий. — И внук ответил.

— Один звонок? Один чёртов звонок перевесил нашу рекламную кампанию?!

— Похоже, что так, шеф.

Олег встал, прошёлся по кабинету.

— Завтра удвоить давление. Пусть ему приходит реклама домов престарелых. Пусть видит, что он — отработанный материал.

— Будет сделано, — сказал Мелкий. Но про себя подумал: «Это не сработает. Он уже зацепился за голос внука. Такие не срываются».

Интерлюдии. Остальные. Микро-сдвиги

Сергей. Утро.

Серафима дозвонилась до него в 8 утра. Он был трезв, даже не болел.

— Сергей, вы можете продержаться хотя бы до обеда?

— Не знаю.

— Попробуйте. Я позвоню в 12.

Он продержался до 11:30. Потом сорвался. Но четыре трезвых часа — это уже не ноль. Серафима записала в карточку: «Утренние часы — слабое место. Давить в другое время».

Марина. День.

Рафаил предложил ей настольную игру с соседками по общаге.

— Это же скучно, — сказала Марина.

— А ты пробовала?

Она не пробовала. Вечером соседки затащили её в «Монополию». Она проиграла, но смеялась. Впервые за месяц. В игру «Мир магии» она не зашла.

Елена. Вечер.

Алексей позвонил ей лично. Не читал нотации, не уговаривал. Просто спросил:

— Что вы чувствуете, когда просыпаетесь утром?

— Пустоту, — ответила Елена.

— Я буду звонить каждое утро, чтобы заполнить её.

Она не поверила. Но номер не заблокировала.

Все трое остались в красной зоне. Но в каждой карточке появилась пометка: «микро-сдвиг».

Вечер. Аналитика

Олег ушёл. Мелкий остался один. Он открыл сводку и начал сопоставлять данные за три дня.

День 1: Рай спас четверых. Время реакции Ада — сутки. День 2 : Ад вернул троих, один устоял. Время реакции Рая — четыре часа. День 3 : Николай ушёл в зелёную зону. Остальные дали микро-сдвиги. Время реакции Рая — два часа.

Мелкий откинулся на спинку стула.

— Они учатся быстрее нас, — прошептал он. — Ещё пара недель — и мы начнём проигрывать по очкам. Если, конечно, ничего не изменить.

Он не пошёл к Олегу. Он просто сохранил заметку в личной папке, которую никто не видел. Название папки: «Тренды».

Рай. Вечер. Эмоциональная передышка

Алексей смотрел на зелёную карточку Николая. Потом перевёл взгляд на Серафиму.

— Запомни этот день, — сказал он. — Сегодня мы доказали, что любовь сильнее таргетинга.

— Один случай, — ответила Серафима. — А у них миллионы.

— Но он есть. И это не случайность. Это закономерность. Если мы нашлём слабое место системы — мы его используем.

— И как мы его используем?

— Будем искать тех, кто готов бороться. Не массово, а точечно. Как с Николаем.

— Это не масштабируется.

— Зато это работает.

Постскриптум. Ночь. Четыре комнаты

Комната Сергея. Пустая бутылка на столе. Рядом с ней — листок с номером Серафимы. Он не выбросил его.

Комната Марины. Ноутбук выключен. Она спит, и ей снится не игра, а смех соседок за «Монополией».

Квартира Елены. Телефон под подушкой. Она не открыла Tinder. Она ждала утреннего звонка Алексея.

Квартира Николая. Тишина. Он спит, и впервые за месяц ему не снятся кошмары.

В Аду Олег спит. Ему снится таблица SinOS, где все души красные. Но одна ячейка — с именем «Николай» — горит зелёным. И он не может её перекрасить.

Мелкий не спит. Он смотрит на ту же таблицу и пересчитывает цифры.

— Интересно, — шепчет он. И записывает новую заметку.

Архив Мелкого. Запись № 34

«Шеф сегодня впервые признал, что старые методы буксуют. Он сказал: «Мы бьём молотом, а они подставляют ладонь». Почти верно. На самом деле они подставляют не ладонь, а зеркало, которое отражает наш удар обратно. Мы давим — они становятся крепче. Мы атакуем точку опоры — они превращают её в точку роста.

Я проанализировал данные за три дня:

День 1 : Рай спас четверых. Время реакции Ада — сутки. Методы Ада: грубая реклама, чувство вины, обесценивание.

День 2 : Ад вернул троих, один устоял. Время реакции Рая — четыре часа. Методы Рая: свидетельствование, создание якорей.

День 3 : Николай ушёл в зелёную зону, остальные дали микро-сдвиги. Время реакции Рая — два часа. Методы Рая: точечная поддержка якорей, работа с окружением.

Тренд очевиден: Рай учится быстрее нас. Они перешли от массовых проповедей к индивидуальному сопровождению. От оценки — к присутствию. От спасения — к свидетельствованию. Мы всё ещё воюем методами позапрошлого квартала.

Олег этого не видит. Он приказал усилить давление, удвоить рекламный бюджет, добавить чувство вины. Это как разгонять паровой каток навстречу цунами. Впечатляюще, но бесполезно. Пока мы давим на старые болевые точки, Рай строит новые точки опоры, до которых наш молот не дотягивается.

Я принял решение. Я больше не жду, когда Олег поймёт. Я начинаю действовать самостоятельно, в рамках своих полномочий, но за пределами его поля зрения.

Моя стратегия будет трёхслойной:

Первый слой — видимый. Я выполняю приказы Олега: усиливаю рекламу, подкидываю чувство вины, обесцениваю. Это нужно, чтобы он видел «работу» и не задавал вопросов.

Второй слой — теневой. Я продолжаю плести сеть «ложных зеркал»: Андрей, Анна, Денис, Костя, вдова. Плюс новые объекты. Они не попадают в сводки Олега, потому что формально находятся в жёлтой зоне и не классифицируются как «активные грешники». Но они уже мои.

Третий слой — экспериментальный. Я начинаю тестировать подмену якорей на объектах Рая. Не на Николае — он под защитой. На тех, кто только начинает получать поддержку. Я найду их через Азариила, моего перебежчика в Раю. Он сообщит мне, кому из грешников назначен «свидетель». И я создам альтернативного свидетеля — фальшивого, но более доступного, более понимающего, более… нашего.

Это гонка на опережение. Рай создаёт якорь — я создаю подмену. Они дают присутствие — я даю иллюзию присутствия, которая всегда рядом, не устаёт, не осуждает, не требует меняться. Моя иллюзия будет удобнее их реальности. И человек выберет удобство. Люди всегда выбирают удобство, если им дать выбор.

P.S. Сегодня я впервые назвал себя «я» в контексте стратегии. Не «мы» (как часть отдела), не «шеф» (как исполнитель). «Я». Это важный рубеж. Личность, которая действует по собственной воле, рано или поздно вступает в конфликт с системой. Я должен быть готов к тому, что Олег или Лилит заметят мою… самостоятельность. Но пока они смотрят на цифры KPI, а мои цифры растворяются в общем потоке. Я — шум в данных, который никто не фильтрует. Пока.

Библиотека пополнилась:

Модель «свидетельствование как защита» (райская, эффективная против грубой силы).Модель «подмена якоря» (моя, в разработке).Модель «трёхслойной стратегии» (моя, в тестировании).Работаем.

Глава 35

Глава 35. Адаптация

Ад. Утро. Смена тактики

Олег не в ярости. Он сосредоточен. На экране — карточка Николая. Зелёная. Вчера это бесило, сегодня — повод для анализа.

— Мелкий, что у нас есть на Ваню, внука Николая?

Мелкий пролистал планшет.

— Студент, 21 год. Подрабатывает в доставке. Устаёт, мало спит, копит на машину.

— Отлично. Запусти ему рекламу кредита на машину с плавающей ставкой. Пусть влезет в долги. Потом — рекламу казино, где «лёгкий выигрыш». Если он начнёт тонуть, ему станет не до деда. Николай останется один.

— А если он выиграет? — спросил Мелкий.

— Не выиграет. Я настроил генератор. Первый раз подставим лёгкий выигрыш, чтобы затянуть. Потом — проигрыш. Казино всегда в плюсе.

Мелкий записал. Но про себя отметил: Олег учится. Это опасно.

Рай. Утро. Попытка масштабирования

Алексей воодушевлён. Николай — доказательство того, что точечная работа даёт результат. Он хочет применить тот же подход к Сергею, Марине и Елене. Но Серафима тормозит:

— Алексей, у нас нет ресурсов. На одного Николая мы потратили столько внимания, сколько обычно тратим на десятерых. Мы не можем вести так каждого.

— Значит, нужно искать тех, кто сам готов бороться. Как Николай. Он сам сделал первый шаг — позвонил. Мы только поддержали.

— И сколько таких? Один на тысячу?

Алексей не отвечает. Он понимает: масштабировать точечную работу нельзя. Можно только находить искры и раздувать их. А это — ручной труд.

— Тогда делаем так, — сказал он. — Мониторим карточки, ищем признаки самоорганизации. Кто делает первый шаг без нас — тех берём в плотную работу. Остальные — общая поддержка.

Серафима устало кивнула.

Интерлюдия. Николай и тишина

Николай просыпается с лёгким сердцем. Вчера он говорил с внуком. Сегодня ждёт звонка. Но телефон молчит.

Он смотрит на экран. Ни смс, ни пропущенных. Внук занят? Или забыл?

В голову лезет мысль (подкинутая Адом, но уже тоньше): «Он ответил из вежливости. На самом деле ты ему не нужен. Не навязывайся».

Николай берёт телефон, чтобы позвонить сам. И останавливается. А вдруг правда не нужен? Он кладёт трубку и идёт на балкон. Смотрит на звёзды. Они сегодня тусклые.

В Раю карточка Николая не меняет цвет, но появляется пометка: «Риск изоляции. Требуется внешний стимул».

Ад. День. Первые результаты по внуку

Мелкий докладывает:

— Ваня кликнул на рекламу кредита. Заявка одобрена. Через час он увидит баннер казино.

— Хорошо. Когда начнёт проигрывать, подкинь ему мысль, что дед может помочь деньгами. Пусть попросит у Николая в долг. А когда Николай откажет (пенсия маленькая) — внук обидится.

— Понял.

Олег доволен. Это уже не грубая реклама, это сценарная драматургия. Ад учится у Рая точечной работе.

Рай. День. Поиск искр

Алексей разбирает карточки других подопечных.

Сергей: утренние звонки Серафимы дают эффект, но к вечеру он всё равно срывается. Алексей помечает: «Найти, ради кого он может держаться. Дочь? Бывшая жена? Друг?»

Марина: настольные игры работают, но это временная замена. Алексей помечает: «Найти, что в реальной жизни даёт ей чувство значимости. Может, волонтёрство?»

Елена: она ждёт утренних звонков Алексея, но сама не звонит. Алексей помечает: «Передать ведение Серафиме. Мужской голос для неё — триггер зависимости. Женский — опора».

— Серафима, ты берёшь Елену. Рафаил — Марину. Я остаюсь на Сергее и Николае.

Серафима кивнула. Она уже перестала надеяться на масштабные победы.

Интерлюдия. Ваня и казино

Ваня, уставший после смены, листает ленту. Баннер: «Выиграй 100 000 за 10 минут. Первый депозит — бесплатно».

Он кликает. Регистрируется. Ставит бесплатные фишки. Выигрывает 500 рублей — подставной выигрыш от Ада. Выводит на карту. Деньги приходят.

В голове загорается: «Это легко. Можно заработать на машину быстрее».

Он вносит свои 5000. Проигрывает. Вносит ещё. К утру он должен казино 30 000, которых у него нет.

Ад. Вечер. Олег празднует

— Ваня в долгах, — докладывает Мелкий. — Завтра ему предложат микрозайм под 300% годовых. Послезавтра он позвонит деду.

— Отлично. Пусть просит денег. Николай откажет — внук обидится. Связь разорвётся. И тогда мы добьём старика одиночеством.

Олег откидывается в кресле. Впервые за несколько дней он спокоен.

Мелкий смотрит на него и думает: «Ты учишься, шеф. Но ты всё ещё мыслишь категориями „разорвать связь“. А что, если связь нельзя разорвать? Что, если Николай отдаст последние деньги?»

Эту мысль Мелкий не озвучивает. Он сохраняет её в папку «Тренды».

Рай. Вечер. Тревога

Алексей видит в HolyTrack сигнал: у Вани (внука Николая) резко вырос индекс «азарт/долги». Он связывает это с Николаем.

— Они бьют по внуку, — говорит он Серафиме. — Если Ваня утонет, Николай останется один.

— Что мы можем сделать?

— Предупредить Николая. Но так, чтобы он не запаниковал. И поддержать Ваню. Анонимно. Через программы помощи игроманам.

Алексей отправляет Николаю смс: «Ване может понадобиться ваша поддержка. Не деньгами — словами. Будьте рядом».

И добавляет Ваню в список мониторинга Рая.

Постскриптум. Ночь. Два телефона

В квартире Николая телефон молчит. Но он не спит. Он смотрит на экран и думает: «Позвонить? Не позвонить?» Смс от Алексея он прочитал, но не понял. Какая поддержка? Он же просто старик.

В комнате общежития Ваня смотрит на экран казино. Он проиграл всё, что у него было, и уже должен. В голове мысль (от Ада): «Попроси у деда. Он же родной. Он поймёт».

Но он не звонит. Ему стыдно.

В Раю две карточки висят рядом: «Николай — зелёная», «Ваня — жёлтая (азарт)». Между ними — тонкая пунктирная линия связи.

В Аду Мелкий смотрит на ту же схему и думает: «Если Ваня не позвонит из стыда, а Николай — из страха быть навязчивым, связь разорвётся сама. Нам даже не придётся давить. Люди сами строят стены. Нам остаётся только не мешать».

Он записывает это в папку «Тренды» и закрывает ноутбук.

Архив Мелкого. Запись № 35

Шеф сегодня показал, что способен учиться. Он понял: бить по самому грешнику бесполезно, если у того есть точка опоры. И он приказал бить по точкам опоры. Сергей — через дочь и чувство вины. Марина — через обесценивание её хобби. Логично. Эффективно в моменте. И безнадёжно устарело.

Проблема не в том, что он бьёт по точкам опоры. Проблема в том, что он всё ещё бьёт. Разрушает. Ломает. А Рай в это время не защищает точки опоры — они создают новые. Пока Олег пытается сломать связь Сергея с дочерью, Рафаил создаёт Сергею новую связь — с самим Рафаилом. «Я позвоню завтра». И Сергей держится не за дочь, а за ожидание звонка. Олег ломает старый якорь, не замечая, что Рай уже бросил новый.

Это бесконечная гонка, в которой мы всегда будем проигрывать. Потому что разрушать можно только то, что уже существует. А созидать можно бесконечно. Рай создаёт якоря быстрее, чем мы их ломаем. Олег этого не понимает. Он видит тактическую победу: Сергей сорвался, Марина усомнилась в себе. Он не видит стратегического поражения: Рафаил стал для Сергея важнее дочери, а чат новичков — важнее игры.

Я не спорил с шефом. Я выполнил приказ: запустил рекламу проф-мастеров для Марины, подкинул чувство вины Сергею. Но параллельно я сделал другое. Я нашёл в чате новичков, где сидит Марина, одну участницу — назовём её Вера. Вера неуверенна в себе, ищет одобрения, боится критики. Идеальный объект. Я создал фейковый аккаунт «опытной мастерицы», которая начала хвалить Веру за каждую мелочь. Через неделю Вера будет зависеть от моего мнения больше, чем от мнения всего чата. Через месяц она будет готова покинуть чат и перейти в «закрытый клуб избранных», который я создам специально для неё. Это и есть подмена якоря. Не ломать связь с сообществом, а переключить её на фальшивое сообщество, которое контролирую я.

Пока Олег ломает старые якоря Марины, я создаю новый якорь для Веры. Марина, возможно, вернётся в игру. А Вера — попадёт в мою сеть. Одна душа ушла, другая пришла. Баланс соблюдён. Только Олег об этом не знает. Он видит лишь свои цифры.

Библиотека пополнилась моделью «переключение якоря». Отличается от «подмены» тем, что мы не уничтожаем старую связь, а делаем её неактуальной, предлагая более удобную альтернативу. Вера устала от критики в чате (там иногда дают советы, а она хочет только похвалы). Я дал ей то, что она хочет: бесконечное одобрение без критики. Она сама уйдёт из чата, думая, что переросла его. А на самом деле — попадёт в мою золотую клетку.

P.S. Сегодня Олег впервые спросил меня: «Мелкий, а ты что думаешь?». Я ответил: «Думаю, что надо усилить давление, шеф». Он кивнул и отвернулся. Он не услышал в моём голосе отстранённость. Раньше я говорил с ним как подчинённый — с готовностью, с энтузиазмом. Теперь я говорю как наблюдатель. Он не заметил разницы. Это хорошо. Значит, я всё ещё в тени.

Но долго так продолжаться не может. Чем больше я действую, тем больше следов оставляю. Рано или поздно кто-то — Лилит, Асмодей, может быть, даже сам Олег — заметит, что общая статистика растёт не за счёт его методов, а за счёт теневого оборота. Тогда мне придётся выйти из тени. Я должен быть готов к этому моменту. У меня должна быть легенда: не «я строил сеть за вашей спиной», а «я тестировал новые методы, чтобы предложить их вам, когда они докажут эффективность». Герой-экспериментатор, а не заговорщик. Люди верят в героев. Демоны — в эффективность. Я дам им то, во что они верят.

Работаем».

Глава 36

Глава 36. Точка опоры

Ад. Утро. Ожидание

Олег смотрел на сводку. Ваня, внук Николая, должен казино 50 тысяч — с учётом вчерашнего микрозайма. Сегодня, по расчётам Ада, день, когда он позвонит деду.

— Докладывай, — сказал Олег Мелкому.

— Ваня не спал всю ночь. Смотрел на телефон. Не позвонил.

— Позвонит. Когда припрёт — позвонит.

Мелкий молчал. Он уже просчитал альтернативный сценарий, но не озвучивал его. Вместо этого он тихо открыл папку «Тренды» и посмотрел на последнюю запись: «Стыд — блокиратор. Но что, если есть что-то сильнее стыда?»

Рай. Утро. Тревожное ожидание

Алексей тоже следил за карточками. Ваня — жёлтая зона (азарт/долги), Николай — зелёная, но с пометкой «риск изоляции».

— Если Ваня не позвонит, Николай решит, что он не нужен, — сказал Алексей Серафиме. — Связь разорвётся без единого слова.

— Мы можем что-то сделать?

— Только быть рядом, когда это случится. И попытаться смягчить удар.

Алексей написал Николаю сообщение: «Иногда молчание — это не равнодушие, а страх. Не бойтесь сделать первый шаг». И отправил.

Интерлюдия. Ваня и решение

Ваня сидел в своей комнате в общаге. На столе — телефон с открытым приложением казино. Долг — 50 тысяч. Он уже удалил игру, но цифра висела в голове. В голове мысль (от Ада): «Позвони деду. Он поймёт. Он же родной».

Но рядом с этой мыслью была другая, его собственная: «Дед на пенсии. У него нет таких денег. Я сам влез — сам вылезу».

Он набрал не деда, а своего бригадира по доставке:

— Сань, есть смены? Готов пахать без выходных.

Бригадир удивился, но дал ему дополнительные часы. Ваня выдохнул. Он не позвонил деду. Не потому что стыдно. Потому что не хотел быть обузой.

В Раю карточка Вани изменила цвет с жёлтой на оранжевую — попытка самостоятельного решения. Алексей это заметил и пометил: «Не позвонил из заботы, а не из стыда. Это важно».

Ад. Разочарование

Олег обновил сводку. Ваня не звонил. Вместо этого он взял дополнительные смены.

— Он что, идиот? — Олег не верил. — У него долг 50 тысяч, а он работает за копейки?

— Он не хочет просить у деда, — ответил Мелкий. — Не из стыда. Из гордости и заботы.

— Гордость? Он — должник казино. Какая гордость?

— Не та гордость, шеф. Другая. Он хочет защитить деда от своих проблем.

Олег потёр виски.

— Усилить давление. Пусть ему приходит реклама быстрых займов с огромными процентами. Пусть закредитуется так, что без деда не выплывет.

— Сделаю, — сказал Мелкий. Но про себя подумал: «Гордость и забота — это не стыд. Их не сломать кредитами. Ты бьёшь не туда, шеф».

Рай. Неожиданный ход

Алексей видел, что Ваня работает на износ. Он принял решение:

— Подключим программу «Тихая помощь». Пусть кто-то из волонтёров закажет доставку и оставит щедрые чаевые. Анонимно. Несколько раз. Чтобы Ваня почувствовал, что мир не враждебен.

Серафима нашла волонтёра — пожилую женщину, которая жила рядом с зоной доставки Вани. Та заказала продукты и оставила чаевые в 1000 рублей. Ваня удивился, но обрадовался. На следующий день — ещё один заказ, ещё одни чаевые. Он не знал, что это подстроено, но чувствовал: кто-то в него верит.

В Раю карточка Вани стала жёлтой с зелёной каймой. Долг ещё висел, но настроение — рост.

Интерлюдия. Николай звонит первым

Николай получил смс от Алексея. Долго смотрел на него, потом набрал внука.

— Ваня, привет. Как ты?

— Дед, привет. Нормально. Работаю много.

— Устаёшь?

— Есть немного. Но я справлюсь.

Пауза.

— Вань, если что-то нужно — ты скажи. Я не миллионер, но…

— Дед, всё нормально. Правда. Ты главное не болей.

Николай положил трубку. Он не дал денег, но он услышал голос внука. И внук услышал его. Связь не разорвалась. Она стала тоньше, но прочнее.

В Раю карточка Николая оставалась зелёной, а линия связи с Ваней стала сплошной.

Ад. Вечер. Олег в тупике

Олег смотрел на сводку. Ваня не звонил с просьбой о деньгах. Николай был спокоен. Связь между ними укрепилась, а не разорвалась.

— Я не понимаю, — сказал Олег. — Мы давили по всем фронтам. Долги, усталость, реклама. Почему они не сломались?

Мелкий молчал. Потом тихо сказал:

— Потому что они хотели защитить друг друга. Не себя. Друг друга. Это сильнее страха и стыда.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто смотрю и запоминаю, шеф.

Олег отвернулся к окну. Лава текла красная, ровная. Он не нашёл, что ответить.

Ночь. Мелкий и новая заметка

Мелкий остался один в кабинете. Он открыл папку «Тренды» и дописал:

«Гордость + забота = связь, неразрывная через стыд и страх. Ад не умеет бить по таким связям. Рай умеет их поддерживать. Вывод: войну выиграет не тот, кто сильнее давит, а тот, кто научится создавать такие связи сам. Или разрушать их изнутри. Но для этого нужно понимать людей лучше, чем они сами себя понимают».

Он закрыл ноутбук. В его голове был не просто анализ. План. Пока смутный, но план.

Постскриптум. Две комнаты

В комнате Вани горел ночник. Он спал, но на тумбочке — не телефон с казино, а блокнот с графиком смен. Завтра в 6 утра на работу.

В квартире Николая тихо. Он спал, и ему снился внук — маленький, с велосипедом. Он бежал рядом и держал за руль.

В Раю Алексей смотрел на две зелёные карточки и сплошную линию между ними.

— Одна есть, — сказал он Серафиме. — Одна настоящая победа.

— А сколько ещё таких? — спросила она.

— Будем искать.

В Аду Мелкий не спал. Он смотрел на ту же схему, но видел не победу Рая. Он видел уязвимость Ада. И думал, как её использовать.

Архив Мелкого. Запись № 36

«Шеф сегодня убедился: бить по точкам опоры можно только один раз. Второй удар Рай уже ждёт и превращает в укрепление. Сергей, получив чувство вины от бывшей жены, не запил — он позвонил Серафиме, и та напомнила ему о дочери. Марина, увидев критику своего браслета, не бросила хобби — она получила поддержку чата и ответила троллю с достоинством. Олег вложил ресурсы в атаку, а в итоге укрепил их связь с райскими "свидетелями".

Я предупреждал его. Разрушение работает только на изолированных объектах. Как только у человека появляется сеть поддержки, каждый удар по одной точке опоры активирует остальные. Это как бить по гидре: на месте отрубленной головы вырастают две новые. Рай строит гидр. Олег всё ещё воюет с ними мечом.

Я больше не жду, когда он поймёт. Я перехожу к фазе активного строительства. Моя сеть «ложных зеркал» теперь не просто эксперимент — это параллельная инфраструктура. Пока Олег тратит ресурсы на разрушение, я создаю новые точки опоры, которые зависят только от меня.

Объекты:

Андрей-писатель: полностью перешёл на внешнюю оценку, пишет только то, что нравится моему «агенту». Внутренняя мотивация — 15%. Зависимость от моего одобрения — 90%. Готов к публикации в фейковом журнале. Анна-художница: отказалась от своего стиля, рисует коммерческую абстракцию. Ждёт выставку от моего «куратора». Внутренняя мотивация — 20%. Зависимость — 85%. Денис-музыкант: пишет песни под вкус анонимных «фанатов». Его уникальность исчезает. Внутренняя мотивация — 10%. Зависимость — 95%. Костя-программист: переписал проект под требования моего «инвестора». Стартап стал клоном конкурентов. Внутренняя мотивация — 25%. Зависимость — 80%. Вдова: ждёт звонков моего «волонтёра» больше, чем звонков сына. Готова выполнить любую просьбу. Внутренняя мотивация — 5% (зачем она нужна, если есть я?). Зависимость — 98%.Вера из чата Марины: уже покинула общий чат и перешла в мой «закрытый клуб избранных». Верит, что её талант признали избранные. На самом деле её талант теперь оцениваю только я.

Шесть душ. Шесть полностью контролируемых якорей. Олег тратит миллионы душ на рекламные кампании, которые дают временный эффект. Я трачу только своё время — и получаю вечных клиентов, которые сами будут приводить новых. Потому что каждый из них станет «успешным примером» для своего окружения. Андрей расскажет друзьям, как добился публикации. Анна позовёт знакомых на свою «выставку». Сарафанное радио лжи — самый эффективный маркетинг.

Сегодня я впервые почувствовал вкус власти. Не власти над душами — это банально. Власти над нарративом. Я решаю, кого считать талантливым, кого — успешным, кого — достойным признания. Люди верят мне, потому что я даю им то, чего они хотят: подтверждение их значимости. А значимость, подтверждённая извне, — это наркотик. Я — единственный поставщик.

Олег всё ещё думает, что я его помощник. Сегодня он спросил: «Мелкий, как думаешь, почему они не ломаются?». Я ответил: «У них сильные точки опоры, шеф. Надо бить точнее». Он кивнул и ушёл. Он не понял, что я уже не ищу точки опоры, чтобы их сломать. Я ищу их, чтобы подменить. Потому что сломанная опора оставляет пустоту, которую может заполнить Рай. А подменённая опора оставляет иллюзию целостности, контролируемую мной.

P.S. Я провёл аудит своей сети. Все шесть объектов демонстрируют рост зависимости от внешней оценки и падение внутренней мотивации. Конверсия в красную зону — вопрос времени. Но я не буду торопиться. Пусть сначала приведут своих друзей. Пусть станут локальными «звёздами». Чем больше людей поверит в их успех, тем больше захочет повторить. И тем легче мне будет предложить им мои зеркала.

Библиотека пополнилась моделью «сетевое распространение лжи через успешные примеры». Это масштабируемо. Это вечно. Это моё.

Работаем».

Глава 37

Глава 37. Точки опоры

Олег не помнил, сколько дней прошло. В каморке без окон время текло иначе — не лавой, а вязкой смолой. Он сидел на стуле, смотрел в стену и прокручивал в голове один и тот же разговор. Тот, что случился до того, как его рога укоротили, крылья сжали до размера летучей мыши, а хвост и вовсе исчез.

Он думал, что его ведут к Астароту. Обычный вызов в Тронный зал, разнос за превышение полномочий, может быть, временное понижение. Он уже готовил оправдания: «Рай сам спровоцировал», «прямое вмешательство было минимальным», «подушевой сбор вырос на 7%».

Но лифт пошёл не вверх, к знакомому тридцатому этажу, а вниз. Глубже, чем располагались административные уровни. Глубже, чем Отдел Жалоб. Туда, где лава за стенами становилась не красной, а чёрной, и гул её напоминал не кипение, а дыхание спящего зверя.

— Куда мы? — спросил Олег у беса-конвоира.

— К Акционерам, — ответил тот, не оборачиваясь.

— К кому?

Конвоир не ответил. Двери лифта открылись в полную темноту.

Зал был огромен. Олег не видел стен — только бесконечную черноту, в которой плавали редкие огни, похожие на умирающие звёзды. Пол под ногами был гладким, как обсидиан, но не отражал ничего. В центре зала стояло кресло — единственный предмет мебели. Пустое.

— Садись, — раздался голос. Он не принадлежал никому конкретно. Он звучал отовсюду, проникая под кожу, в кости, в саму суть.

Олег сел. Кресло оказалось ледяным.

— Ты нарушил Договор, — продолжил голос. Теперь он был женским, с нотками Лилит, но искажённый, как сквозь толщу воды. — Прямое вмешательство в волю объекта Андрея. Переписывание реальности. Мы фиксировали всплеск.

— Рай спровоцировал, — начал Олег. — Я лишь ответил на их…

— Молчать.

Слово ударило не по ушам — по памяти. Олег вдруг забыл, что хотел сказать. Рот открылся и закрылся без звука.

Из темноты выступили фигуры. Не демоны. Не ангелы. Нечто иное. Они были антропоморфны лишь отчасти — силуэты, сотканные из отсутствия света, с глазами, горящими не красным, не белым, а золотым — цветом, которого Олег никогда не видел в Аду.

— Ты думал, что Совет директоров — это Астарот и его шестёрка, — произнесла одна из фигур. — Астарот — менеджер. Хороший, преданный, но менеджер. Мы — те, кто нанимает менеджеров.

Олег почувствовал, как внутри что-то обрывается. Всю свою адскую карьеру он считал Астарота вершиной иерархии. Оказывается, над ним были они. И они смотрели на Олега не как на провинившегося сотрудника. Как на бракованную деталь.

— Твои показатели впечатляли, — сказала вторая фигура голосом, похожим на скрежет металла. — Для человека. Ты дал всплеск продуктивности на двести десять процентов за квартал. Мы наблюдали с интересом. Но ты совершил ошибку, свойственную всем людям, попавшим в нашу систему.

— Какую? — выдохнул Олег.

— Ты начал думать, что система — это ты.

Тишина. Олег слышал только своё дыхание и далёкий гул чёрной лавы.

— Человек не может быть демоном, — продолжила третья фигура, голосом, напоминающим шёпот ветра. — Он может лишь имитировать. Твои рога, крылья, хвост — это косметика. Мы дали тебе их, чтобы ты чувствовал себя частью корпорации. Но внутри ты остался тем же менеджером среднего звена, который умер от инфаркта в земном офисе. Амбициозным, трудолюбивым, человечным. Человечность — это брак в нашей экосистеме.

— Я выполнял план, — прошептал Олег. — Я давал результат.

— Результат — да. Но какой ценой? Ты нарушил Договор. Поставил под угрозу столетия дипломатии. Заставил Астарота торговаться с Раем, как на базаре. Ты стал публичной проблемой. А публичные проблемы мы не решаем. Мы их утилизируем.

Олег хотел встать, но кресло держало его, словно приросло к телу.

— В Отдел Жалоб, — произнесла первая фигура. — Пожизненно. Без права реинкарнации, без права повышения, без права памяти. Ты будешь слушать голоса тех, кого сломал, и отвечать им: «Ваше обращение зарегистрировано». Вечно.

— Это несправедливо, — сказал Олег.

— Справедливость, — усмехнулась вторая фигура, — это концепт, который мы оставили Раю. У нас — эффективность. А ты перестал быть эффективным в тот момент, когда начал думать о себе как о личности, а не как о функции.

Фигуры начали таять в темноте.

— У тебя будет месяц в каморке, — донёсся голос первой. — Чтобы привыкнуть к мысли. Потом — кабинка номер четыреста четыре. Мелкий, твой помощник, будет курировать твою… адаптацию. Он подавал рапорт о готовности. Похвальная инициативность.

Олег вздрогнул. Мелкий? Его Мелкий, который три года подавал кофе и записывал приказы, подал рапорт о его курировании?

— Он — демон, — сказала вторая фигура, уже почти растворившись. — Настоящий. Не имитация. Учись у него, пока есть время. В Отделе Жалоб учителей не будет.

Темнота сомкнулась. Кресло исчезло. Олег обнаружил себя стоящим в коридоре перед дверью в свою новую каморку — без окон, с одним столом и стулом. На столе лежала папка с надписью: «Инструкция для оператора Отдела Жалоб. Редакция 404».

Он открыл её. Первая страница: «Мы слушаем. Но не слышим».

Олег сел на стул и впервые за долгое время не почувствовал ничего. Даже злости.

Настоящее. Каморка.

Олег моргнул. Воспоминание схлынуло, оставив после себя привкус чёрной лавы и золотых глаз. На столе перед ним лежала та самая папка. Он снова открыл её, пролистал до конца. Внутри были скрипты ответов на все случаи жизни. «Ваше обращение зарегистрировано». «Ожидайте ответа в течение трёх тысяч лет». «Мы работаем над улучшением качества пыток». Ни одного живого слова. Только функции.

В дверь постучали. Вошёл Мелкий. Без стука, как когда-то Олег входил к своим подчинённым.

— Шеф, — сказал он, держа в руках планшет. — Лилит прислала новые вводные. Будем атаковать точки опоры. Я подготовил план.

Олег поднял глаза. Его бывший помощник стоял, как ни в чём не бывало. В глазах — ни тени злорадства, ни капли сочувствия. Только спокойная деловитость. Словно не он подавал рапорт о курировании. Словно не он теперь был глазами и ушами системы в этой каморке.

— Хорошо, — сказал Олег. — Докладывай.

Мелкий кивнул и начал зачитывать.

— Сергей. Его точка опоры — дочь Даша. Усилить чувство вины. Подкинуть мысли: «Ты плохой отец. Ей лучше без тебя. Твоё исчезновение — подарок для неё». Пусть отдалится сам, чтобы «не мешать ей жить».

— А если он начнёт пить ещё больше?

— Значит, наша работа.

Олег хотел возразить, но вспомнил золотые глаза Акционеров. Возражать было некому. Он здесь не для того, чтобы думать. Он здесь, чтобы слушать и выполнять.

— Марина, — продолжал Мелкий. — Её новая опора — хобби, плетение из бисера. Обесценить. Запустить рекламу профессиональных мастеров с идеальными работами. Пусть сравнивает и чувствует себя бездарностью.

— А если она бросит хобби и вернётся в игру?

— Вернётся. И тогда мы её добьём.

Олег кивнул. Мелкий сделал пометку в планшете и продолжил:

— Елена. Её точка опоры — групповая терапия Рая. Мы не можем внедриться напрямую, но можем дискредитировать ведущую. Я подготовил фальшивые свидетельства о её «корыстных мотивах». Запустим через анонимный канал.

— А Николай?

— Николай… — Мелкий сделал паузу. — С ним сложнее. Его связь с внуком укрепилась после наших атак. Рай защищает его плотно. Предлагаю временно оставить. Пусть думают, что мы отступили. А сами ударим по внуку — через кредиты и казино. Когда внук утонет, Николай останется один.

— Долго.

— Зато надёжно.

Олег смотрел на Мелкого и видел то, чего не замечал раньше. Его бывший помощник не просто выполнял приказы. Он строил. Холодно, расчётливо, без единого лишнего движения. Как настоящий демон. Не имитация.

— Ты всегда был таким? — спросил Олег.

— Каким, шеф?

— Таким… эффективным.

Мелкий на секунду замер. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, которая не затрагивала глаз.

— Я просто смотрю и запоминаю. Это моя работа.

Он вышел, оставив Олега одного. Тот посмотрел на папку с инструкцией, потом на закрытую дверь. Настоящий ад — это не лава и не котлы. Это когда твой бывший подчинённый становится твоим надзирателем, и ты вынужден делать вид, что всё в порядке. Потому что выбора нет. Потому что ты — человек, который попытался стать демоном, а стал расходным материалом.

— Работаем, — сказал он вслух.

И открыл папку на первой странице.

«Мы слушаем. Но не слышим».

Ад. Утро. Новая тактика

Олег сидел за столом, перед ним — карточки Сергея и Марины. Николай ушёл в зелёную зону, но Олег решил не тратить на него ресурсы. Вместо этого — новые цели.

— Слушай сюда, — сказал он Мелкому. — Атака на прямую связь провалилась. Но идея «бить по точкам опоры» — верная. Просто мы били не туда.

— Что предлагаешь, шеф? — спросил Мелкий, делая вид, что не знает ответа.

— Сергей. Его точка опоры — дочь Даша. Усилить чувство вины. Подкинуть мысли: «Ты плохой отец. Ей лучше без тебя. Твоё исчезновение — подарок для неё». Пусть отдалится сам, чтобы «не мешать ей жить».

— А если он начнёт пить ещё больше?

— Значит, наша работа.

— Марина. Её новая опора — хобби, плетение из бисера. Обесценить. Запустить рекламу профессиональных мастеров с идеальными работами. Пусть сравнивает и чувствует себя бездарностью.

— А если она бросит хобби и вернётся в игру?

— Вернётся. И тогда мы её добьём.

Мелкий записал. Он видел, что Олег учится, но по-прежнему бьёт грубо. Мелкий уже понимал: такие атаки могут либо сломать человека, либо, если Рай вовремя поддержит, укрепить его веру в себя.

— Сделаю, шеф.

Рай. Утро. Защита точек опоры

Алексей сидел перед HolyTrack. Сигналы тревоги: у Сергея резко вырос индекс «вина», у Марины — «обесценивание».

— Они бьют по новым точкам опоры, — сказал он Серафиме. — Сергей — дочь. Марина — хобби.

— Что будем делать? — спросила она. Она не спала четвёртые сутки, но держалась.

— Сергей. Ты звонишь ему и передаёшь слова дочери. Рафаил свяжется с Дашей и узнает, что она действительно скучает. Скажешь прямо: «Она звонила не из вежливости. Ей нужен отец. Ваше исчезновение ранит её сильнее, чем ваши ошибки».

— А если он не поверит?

— Тогда пришлём ему запись голоса дочери. Через подставной аккаунт.

— Марина. Рафаил, ты звонишь ей, просишь показать работы. Хвалишь за уникальность, за смелость. Предлагаешь выложить фото в чат новичков. Там поддержат, а не критикуют.

— А если она откажется?

— Не откажется. Ей нужно одобрение. Мы дадим его.

Интерлюдия. Сергей и дочь

Сергей сидел на кухне. Перед ним — бутылка водки, запечатанная. Он не пил уже второй час. В голове крутилась мысль (от Ада): «Ты плохой отец. Ей лучше без тебя».

Телефон зазвонил. Серафима.

— Сергей, вы не плохой отец. Вы — больной. Это разные вещи.

— Она не звонит.

— Потому что боится услышать пьяного. Но она скучает. Мы поговорили с ней.

— Вы? С ней?

— Да. Она сказала: «Скажи папе, что я починила велосипед. Хочу, чтобы он посмотрел».

Сергей заплакал.

— Я не могу. Я боюсь.

— Бояться — нормально. Но вы хотя бы приезжайте трезвым. Один раз.

Он положил трубку. Посмотрел на бутылку. Убрал в шкаф.

Через час он ехал в электричке к дочери. Без выпивки. С пустыми руками, но с дрожащим сердцем.

В Раю карточка Сергея оставалась красной, но по краям засветилась зелёной каймой.

Интерлюдия. Марина и бисер

Марина смотрела на свои браслеты. Кривые, с торчащими нитками. В ленте соцсетей — идеальные работы мастеров. Ровные, как из магазина.

«Я бездарность», — подумала она. И хотела выбросить всё в мусорку.

Зазвонил телефон. Рафаил.

— Марина, вы не бездарность. Вы — новичок. Это разное. Покажите мне, что вы сделали.

Она показала по видео. Кривые браслеты, но цвета — необычные, яркие.

— Смотрите, как вы сочетаете оттенки! Я бы такой носил.

— Вы врёте.

— Честно. Я бы носил. А знаете что? Есть чат новичков. Там люди показывают свои первые работы и поддерживают друг друга. Никакой критики. Только советы.

— И где такой чат?

— Я скину ссылку. И не бросайте. У вас получается.

Вечером Марина вступила в чат. Выложила фото кривого браслета. Первый комментарий: «Классные цвета! А я таких даже не умею». Второй: «У тебя получится. Мой первый был ещё хуже».

Она улыбнулась и достала новые бусины.

В Раю карточка Марины стала жёлтой с зелёной каймой.

Ад. Вечер. Олег оценивает результаты

Олег смотрел на сводку. Сергей — красный с зелёной каймой. Марина — жёлтая с зелёной каймой. Николай — стабильно зелёный.

— Они держатся, — сказал Мелкий.

— Это временно. Чувство вины и обесценивание работают медленно, но верно. Продолжаем.

— А если Рай будет защищать их каждый раз?

— Тогда будем бить чаще. У них ресурсов меньше.

Олег отвернулся к окну. Мелкий смотрел на него и думал: «Он не понимает. Рай научился защищать точки опоры. Грубые атаки перестают быть эффективными. Нужна новая стратегия».

Ночь. Мелкий и новая заметка

Мелкий остался один в кабинете. Он открыл папку «Тренды» и начал писать:

«Точки опоры — уязвимость, но и сила. Если бить по ним грубо, человек может сломаться, но при поддержке Рая — укрепляется. Вывод: чтобы победить, нужно не ломать опоры, а заменять их. Дать человеку новую, ложную опору, которая будет зависеть от Ада. Например, не „ты хороший отец“, а „ты был бы хорошим отцом, если бы…“. Или не „ты талантлива“, а „ты станешь талантливой, если купишь наш курс“. Тогда Рай не сможет защитить — ведь формально мы не отнимаем, мы „помогаем“».

Он сохранил заметку. Это уже не просто анализ. Это инструкция. Мелкий начинал видеть контуры собственной стратегии — более тонкой и опасной, чем у Олега.

Постскриптум. Три комнаты

Комната Сергея. Пустая. Он спит у дочери, на диване в гостиной. Впервые за месяц — без бутылки. Рядом на столике лежит детский рисунок: «Папа, выздоравливай».

Комната Марины. Ночник горит. Она плетёт новый браслет. Руки дрожат, но она улыбается. В телефоне открыт чат новичков — новое сообщение: «Молодец! Ждём результат».

Кабинет Мелкого. Он закрыл ноутбук. Посмотрел на таблицу SinOS. Зелёные карточки Николая, жёлтые с зелёной каймой у Сергея и Марины, красная у Елены.

Он тихо сказал в пустоту:

— Олег бьёт молотом. Алексей подставляет ладонь. А я… я буду предлагать людям зеркала, в которых они увидят то, что я захочу. И они будут благодарны.

Он выключил свет и вышел. В папке «Тренды» ждала своего часа новая запись.

Архив Мелкого. Запись № 37

«Шеф снова наступил на те же грабли. Удар по дочери Сергея — Рай ответил звонком Серафимы с передачей слов Даши. Удар по хобби Марины — Рай ответил поддержкой чата. Олег вложил ресурсы, а в итоге укрепил их связь с райскими «свидетелями». Он злится, но не понимает главного: Рай больше не защищает точки опоры, они их мультиплицируют. Одна атака — две новые связи. Мы работаем на них.

Я предвидел это. Теперь я вижу единственный выход: создавать ложные опоры до того, как Рай создаст настоящие. Не ждать, пока человек начнёт получать поддержку, а предложить ему мою поддержку раньше. Перехватить инициативу на этапе, когда грешник только начинает колебаться.

Алгоритм:

Мониторинг жёлтой зоны на предмет «первого шага» (человек удалил Tinder, позвонил дочери, записался к психологу).Мгновенное внедрение ложного «свидетеля», который хвалит за этот шаг, но направляет в нашу воронку («Ты молодец, что удалил Tinder. Но знаешь, есть более безопасные приложения для знакомств, где ты можешь быть собой…»).Закрепление зависимости от моего одобрения до того, как появится райский свидетель.

Это гонка во времени. Кто первый создаст у грешника чувство «меня видят и ценят», тот и завладеет его душой. Рай медленнее из-за бюрократии, но их свидетели — настоящие, и это даёт им долгосрочное преимущество. Мои свидетели — фальшивые, но они всегда доступны, никогда не устают и говорят то, что человек хочет слышать. В краткосрочной гонке я выиграю. В долгосрочной — нужно научиться имитировать «настоящесть».

Я начал тестирование на новом объекте. Девушка, 23 года, только что удалила приложение для знакомств и написала в дневнике: «Хочу научиться быть одна и не чувствовать пустоты». Через час она получила комментарий от «психолога-волонтёра» (мой аккаунт): «Это очень смелый шаг. Вы идёте к себе настоящей. Я могу поддержать вас на этом пути, если хотите». Она ответила через три минуты: «Да, пожалуйста». Рай ещё даже не заметил её колебания. А я уже внутри.

Через неделю она будет доверять моему «психологу» больше, чем себе. Через месяц — не сможет принимать решения без его одобрения. Я стану её точкой опоры. А когда Рай наконец доберётся до неё со своим настоящим свидетелем, она отвергнет его: «У меня уже есть тот, кто меня понимает». И она будет права. Я действительно её понимаю — как функцию, которой нужно одобрение. Я даю ей то, что она ищет. Сделка честная.

Олег продолжает долбить молотом по старым целям. Я уже на шаг впереди. Когда его молот окончательно затупится, моя сеть будет готова принять всех, кого он упустил. И тогда Совет увидит, кто на самом деле эффективен.

Библиотека пополнилась моделью «упреждающее зеркало». Отличается от предыдущих скоростью внедрения и фокусом на этап «первого шага». Требует быстрой реакции, но даёт максимальную конверсию.

Работаем».

Глава 38

Глава 38. Зеркала

Ад. Утро. Мозговой штурм в тупике

Олег собрал старших бесов в переговорной «Лава-холл». Хитрюга, Нюхач, Кубатура, Шептун и Мелкий сидели за столом, глядя на дашборд. Красные карточки Сергея, Марины и Елены — но зелёная кайма у первых двух говорила о том, что Рай успешно защищает свои точки опоры.

— Старые методы пробуксовывают, — сказал Олег. — Признаю. Идеи?

— Больше рекламы, — предложил Хитрюга. — Завалим их спамом.

— Жёстче давить, — добавил Кубатура. — Не морально, а физически. Через окружение.

— Не сработает, — отрезал Олег. — Мы уже пробовали. Рай перехватывает.

Бесы замолчали. Никто не знал, что ещё предложить.

— Свободны, — сказал Олег.

Когда все вышли, остался только Мелкий. Олег посмотрел на него долгим взглядом.

— Что я упускаю? — спросил он.

Мелкий пожал плечами.

— Не знаю, шеф. Я просто смотрю и запоминаю.

Олег отвернулся к окну. Мелкий тихо вышел, но про себя подумал: «Ты упускаешь главное. Ад бьёт молотом. Рай подставляет ладонь. Нужно дать человеку то, что он примет добровольно. И не заметит, как попал в клетку».

Рай. Утро. Защита и её пределы

Алексей разбирал карточки Сергея, Марины и Елены. Серафима сидела напротив, потёртая и уставшая.

— Сергей держится, — сказала она. — Марина — тоже. Но Елена…

— Что с Еленой?

— Она зарегистрировалась на сайте знакомств. Не Tinder, другой, более «серьёзный». Но там появился один мужчина. Пишет очень заботливо. Спрашивает о настроении, дарит виртуальные подарки.

— Почерк Ада? — Алексей нахмурился.

— Похоже. Слишком идеально. Не бывает таких заботливых незнакомцев.

— Тогда ускорим перевод Елены в групповую терапию. Там она будет под защитой других женщин. Мужской голос — триггер. Женский — опора.

— А если этот «поклонник» окажется реальным? — спросила Серафима.

— Проверь. Но я почти уверен, что это бес.

Серафима кивнула и вышла. Алексей остался один. Он смотрел на зелёную кайму у Сергея и Марины и чувствовал: они всё время догоняют. Ад атакует — они защищают. Нужно учиться предвидеть удары, а не только реагировать.

Интерлюдия. Атака Ада на Сергея и Марину

Сергей. Утро.

Он проснулся на диване у дочери. Без похмелья. Даша уже ушла в школу. На столе — записка: «Папа, я в 3 часа. Не уходи, пожалуйста».

Он улыбнулся. В этот момент пришло смс от бывшей жены: «Сергей, где алименты? Дочь голодает, а ты пьёшь. Ты вообще совесть имеешь?»

Рука потянулась к бутылке, спрятанной в рюкзаке. Он достал её, посмотрел на мутное стекло.

Зазвонил телефон. Серафима.

— Сергей, не надо. Она злится, но это её боль. Не ваша.

— Я знаю. Но мне стыдно.

— Стыд — не повод пить. Повод звонить дочери. Или мне.

Он убрал бутылку обратно. Выпил стакан воды. Выпил меньше, чем хотел. Намного меньше.

Марина. День.

Она выложила новое фото браслета в чат новичков. Почти ровный, с красивым узором. Комментарии: «Красота!», «Молодец!», «Как ты это сделала?».

Но один комментарий выделялся: «Криво, неаккуратно, цвет уродский. Бросай это дело».

Марина заплакала. Хотела удалить всё. Но другие участницы чата накинулись на тролля:

— Не слушай его. Он просто завидует. — У тебя талант. — Мы все с такого начинали.

Марина вытерла слёзы и ответила троллю: «Спасибо за мнение. Я буду стараться лучше».

В Раю карточка Марины не изменила цвет, но появилась пометка: «Устойчивость к критике — выросла».

Рай. Вечер. Тревожный сигнал

Алексей смотрел на карточку Елены. Она всё ещё была красной, но рядом появился новый контакт — «Максим, 34 года, риелтор». Он писал ей каждый час. Голосовые сообщения с заботой. Виртуальные цветы.

— Это бес, — сказал он Серафиме. — Уверен на 90%.

— Что делать?

— Ускорить групповую терапию. Сегодня же вечером. Собери четырёх женщин из нашего отдела. Пусть они позвонит Елене и пригласят на онлайн-встречу. Без мужчин. Только поддержка.

— А если она откажется?

— Скажи, что это бесплатно и анонимно. И что там есть те, кто прошёл через то же, что и она.

Серафима взялась за телефон.

Ночь. Мелкий начинает свою игру

Мелкий остался один в кабинете Олега. Он открыл SinOS и начал искать.

Не через заявки. Через ленту новых душ, которые ещё не попали в систему. Молодые, неуверенные, жаждущие признания.

Он нашёл его. Андрей, 24 года, писатель. Две rejected рукописи, три восторженных отзыва от друзей, которые ничего не смыслят в литературе. Он мечтал о славе, но боялся, что бездарен.

Мелкий выбрал его не случайно. Писатели создают миры. А тот, кто контролирует создателя миров, контролирует и сами миры.

— Стратегия «ложного зеркала», — прошептал он. — Ты получишь признание, которого так хочешь. Но оно будет нашим.

Он начал настраивать кампанию. Анонимный восторженный комментарий под старым рассказом. Потом — предложение от «литературного агента». Потом — публикация в фейковом журнале.

Андрей не заметит подмены. Он поверит в успех. И начнёт писать то, что, как ему кажется, понравится другим. А не то, что хочет сам.

Интерлюдия. Первое «ложное зеркало»

Андрей. Ночь.

Он сидел над новой главой. Не писалось. Всё казалось фальшивым.

Обновил почту. Новое сообщение: «Здравствуйте, Андрей. Меня зовут Елена, я литературный агент. Мне очень понравился ваш рассказ "Стекло". У вас редкий талант. Не хотели бы обсудить публикацию?»

Сердце забилось быстрее. Он перечитал письмо пять раз. Потом открыл страницу с рассказом. Там был новый комментарий от пользователя «BookLover2024»: «Потрясающе! Давно не читал ничего настолько живого. Вы гений».

Андрей улыбнулся. Впервые за месяц.

— Я не бездарен, — сказал он себе. — Меня заметили.

Он начал писать новую главу. Легко, быстро, без сомнений. Он уже не думал о том, что хочет сказать. Он думал о том, что понравится «агенту».

В Аду SinOS зафиксировал новую душу. Не в красной зоне. В жёлтой — с пометкой «ложная опора, активна».

Постскриптум. Ночь. Мелкий и заметка

Мелкий закрыл ноутбук. Открыл папку «Тренды» и сделал новую запись:

«Начал тестирование стратегии „Ложные зеркала“. Цель: добровольная зависимость от Ада через иллюзию поддержки. Объект: Андрей, писатель. Метод: анонимный комментарий, фейковый агент, публикация в подставном журнале. Ожидаемый результат: подмена внутренней мотивации внешней. Писатели создают миры. Контроль над писателем — контроль над мирами. Если сработает — масштабирую на десятки, потом на сотни. Если нет — никто не узнает. Олег ищет новые методы. Я их создаю».

Он выключил свет и вышел. В кабинете осталась только таблица SinOS. Зелёные карточки Николая, жёлтые с зелёной каймой у Сергея и Марины, красная у Елены. И новая, едва заметная, жёлтая — у Андрея.

Мелкий не спал. Он думал о том, как быстро сможет масштабировать «зеркала». И о том, что будет, когда Олег узнает.

будет, когда Олег узнает.

Архив Мелкого. Запись № 38

«Сегодня я достиг критической массы. Шесть объектов превратились в двенадцать. Сеть „ложных зеркал“ больше не эксперимент — это система. Писатели, художники, музыканты, программисты, вдовы, студентки, пенсионеры — каждый со своим уникальным зеркалом, настроенным под его жажду признания. Они не знают друг о друге. Они знают только меня — в разных обличьях, под разными именами, но всегда с одним посылом: «Ты особенный, я тебя вижу, продолжай в том же духе». И они продолжают. Добровольно. С благодарностью.

Я проанализировал их траектории. У всех падает внутренняя мотивация, растёт зависимость от внешней оценки, но главное — они становятся ретрансляторами. Андрей-писатель уже посоветовал моего «агента» двум знакомым. Анна-художница привела на «выставку» трёх подруг, которые тоже хотят «коммерческого успеха». Денис-музыкант создал чат для «избранных слушателей», куда я, разумеется, уже внедрился как главный ценитель. Сарафанное радио лжи работает. Моя сеть растёт экспоненциально, без затрат на рекламу.

Олег сегодня снова был в ярости. Его атаки на старые цели проваливаются одна за другой. Сергей держится, Марина держится, даже Елена, которая была в красной зоне, перешла в оранжевую. Он вызвал меня и спросил: «Мелкий, что я делаю не так?». Я ответил: «Возможно, надо менять подход, шеф. Люди устали от давления. Им нужно что-то другое». Он задумался. Я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения — та самая «остаточная человечность», которую я изучаю. Он почти готов услышать правду. Но я не скажу ему правду. Пока. Пусть сначала окончательно утонет в своих методах. Мертвецы не задают вопросов.

Я готовлю почву для того, чтобы предложить Совету новую модель. Не как заговорщик, а как рационализатор. Когда Олег окончательно провалит квартальный план (а он провалит, судя по трендам), я приду к Лилит с папкой «Тренды» и покажу ей данные: вот старые методы — падение эффективности на 40% за квартал; вот новые методы (мои) — рост конверсии на 300% при минимальных затратах. Я не буду говорить: «Увольте Олега, поставьте меня». Я скажу: «Шеф — отличный стратег, но его инструментарий устарел. Позвольте мне взять часть нагрузки на себя, в качестве эксперимента». Лилит любит эксперименты. Она согласится. А дальше — вопрос времени, когда «часть нагрузки» станет «всей нагрузкой».

Сегодня я впервые почувствовал, что контролирую ситуацию. Не Олега, не Рая, не Совет — саму ткань человеческих желаний. Я понял, что люди не хотят свободы. Они хотят зеркало, в котором выглядят так, как мечтают. Свобода — это ответственность за свой образ. Зеркало — это освобождение от ответственности. Я даю им освобождение. Они платят душами. Рынок сформирован.

P.S. Я провёл инвентаризацию библиотеки. На сегодня у меня 23 рабочие модели манипуляции, 7 анти-моделей (как не работать с устойчивыми типажами), 12 активных объектов, 34 потенциальных на стадии внедрения. Олег управляет сотнями бесов и тысячами душ, но его активы — это песок, который утекает сквозь пальцы. Мои активы — это сеть, которая сама себя плетёт. Через полгода я буду контролировать больше душ, чем весь его отдел. И никто об этом не узнает, пока я сам не решу открыть карты.

Библиотека пополнилась моделью «экспоненциальный рост через сарафанное радио лжи». Самая эффективная из всех. Не требует ресурсов, только терпения и понимания человеческой природы.

Работаем».

Глава 39

Глава 39. Первые всходы

Ад. Утро. Невидимый успех

Олег смотрел на общий дашборд SinOS. Кардинальных изменений не было. Сергей и Марина колебались в жёлто-зелёной зоне. Елена — всё ещё красная. Николай — стабильно зелёный, но уже не радовал.

— Общий план выполняется, но без прорывов, — сказал он Мелкому. — Почему?

— Может, Рай нашёл новые методы защиты, шеф.

— Или мы тупеем.

Мелкий промолчал. Он знал то, чего не видел шеф. Его личный проект, душа Андрея, уже висела в жёлтой зоне с пометкой «ложная опора, активна». Андрей писал каждый день, публиковался в фейковом журнале и даже не подозревал, что его читатели — бесы. Мелкий решил пока ничего не говорить.

— Продолжаем давить, — сказал Олег. — Рано или поздно Рай просядет.

— Конечно, шеф.

Рай. Утро. Новая аномалия

Алексей просматривал HolyTrack и наткнулся на карточку, которая не вписывалась в обычную картину.

Андрей, 24 года, писатель. Статус: жёлтая зона. Индекс внутренней мотивации — резкое падение. Индекс зависимости от внешней оценки — стремительный рост.

— Серафима, посмотри на это, — позвал он.

Серафима подошла. Потёрла глаза.

— Не похоже на обычную атаку Ада. Нет рекламы алкоголя, нет долгов, нет разврата.

— Именно. Он не грешит в классическом смысле. Он просто… перестал быть собой.

— И кто за этим стоит?

— Не Олег, это точно. Его почерк — грубый, прямой. А здесь… тонко. Слишком тонко.

Алексей поставил Андрея на особый мониторинг.

— Будем наблюдать. Если это новый метод Ада, мы должны понять его раньше, чем он распространится.

Интерлюдия. Андрей и золотая клетка

Андрей сидел за ноутбуком. На экране — новое письмо от «агента Елены».

«Андрей, ваш рассказ „Стекло“ принят в онлайн-журнал „Литературный горизонт“. Публикация — на следующей неделе. Читатели ждут. Поздравляю!»

Он перечитал письмо три раза. Сердце колотилось.

— Меня опубликуют, — прошептал он. — Настоящий журнал.

Он тут же открыл новый документ и начал писать продолжение. Но в голове крутилась не его идея. Он спрашивал себя: «Понравится ли это Елене? А читателям? А редактору?»

Собственный голос, тот самый, который когда-то рождал странные, ни на что не похожие сюжеты, тонул в желании угодить. Он не замечал этого. Он был счастлив.

В Аду SinOS обновил статус Андрея: «Ложная опора — укрепляется. Внутренняя мотивация — 30% от исходной».

Рай. День. Битва за Елену

Первая онлайн-встреча Елены с группой поддержки прошла в напряжённой тишине. Четыре женщины — Серафима, две волонтёрки из отдела прощения и ещё одна бывшая грешница — сидели перед экранами. Елена молчала.

— Расскажи о себе, — мягко попросила Серафима.

— Не могу, — прошептала Елена. — Мне стыдно.

— Здесь нечего стыдиться. Все мы через это прошли.

Тогда заговорила другая женщина, Ольга. Она рассказала, как тоже искала утешения в мужских руках, как ненавидела себя по утрам, как думала, что хуже всех.

— А потом я поняла, — сказала Ольга. — Я не хуже. Я просто заблудилась.

Елена заплакала.

— Я не хочу так больше, — сказала она впервые вслух.

В Раю карточка Елены моргнула и сменила цвет с красного на оранжевый.

Ад. День. Разочарование Олега

Олег получил отчёт от Шептуна.

— Шеф, наш «идеальный поклонник» для Елены перестал быть единственным источником внимания. Она начала искать поддержку в другом месте.

— В каком?

— Какая-то групповая терапия. Женская. Мы не можем туда внедриться — там слишком плотная защита.

Олег поморщился.

— Рай перехватил инициативу. Усилить давление по всем фронтам. Больше рекламы, больше смс, больше чувства вины.

— Есть.

Шептун вышел. Олег посмотрел на карточку Елены — оранжевую — и не понимал, почему его методы больше не работают.

Мелкий, стоявший у двери, знал ответ. Но молчал.

Ночь. Мелкий масштабирует «зеркала»

Мелкий остался один в кабинете. Он открыл папку «Тренды» и пробежался глазами по заметкам. Вывод: стратегия «ложного зеркала» работает безупречно и почти незаметно.

Он принял решение масштабировать.

Он нашёл три новые цели:

Анна, 27 лет, художница. Мечтает о выставке, но боится, что её работы никому не нужны.Денис, 22 года, музыкант. Пишет песни, которые никто не слышит. Жаждет признания.Костя, 25 лет, программист. Мечтает создать «прорывной» стартап, но сомневается в своих силах.Для каждого он создал своё «зеркало»:

— Анне — фейковый куратор, который обещает выставку в обмен на «нужные» сюжеты. — Денису — анонимный поклонник, который пишет восторженные отзывы и просит «ещё, ещё». — Косте — «инвестора», который готов вложить деньги, но требует «успешный» проект вместо оригинального.

Мелкий запустил кампании и закрыл ноутбук.

— Они будут счастливы в своих клетках, — прошептал он. — И не заметят, что клетки построили мы.

Постскриптум. Ночь. Тени становятся длиннее

Мелкий сделал последнюю запись в папке «Тренды»:

«Стратегия „Ложные зеркала“ подтвердила эффективность на первом объекте (Андрей). Внутренняя мотивация снизилась на 70%. Зависимость от внешней оценки выросла на 80%. Масштабирую на три новые цели: художник, музыкант, программист. Олег воюет с Раем за уже падших и сомневающихся. Я создаю новых падших, которые даже не поймут, что пали. Они будут счастливы в своих клетках, пока не окажутся в красной зоне. А тогда будет поздно».

Он выключил свет и вышел. Таблица SinOS пополнилась тремя новыми душами с пометкой «ложная опора, активна». Мелкий смотрел на них и видел уже не разрозненные карточки, а сеть, которую он только начал плести.

В кабинете Рая Алексей всё ещё смотрел на карточку Андрея. Он чувствовал, что упускает что-то важное. Но что — пока не понимал.

— Завтра, — сказал он себе. — Завтра разберёмся.

Глава 40

Глава 40. Тени

Ад. Утро. Слепота и прозрение

Олег смотрел на общий дашборд SinOS и был доволен. Общий план выполнялся. Сергей и Марина колебались в жёлто-зелёной зоне, но красная зона не росла. Елена перешла в оранжевую — не победа, но и не поражение.

— Давление старыми методами даёт результат, — сказал он Мелкому. — Рай начинает проседать.

— Конечно, шеф, — ответил Мелкий.

Он стоял рядом и видел другую картину. Его личная сеть «ложных зеркал» разрослась до двенадцати душ. Андрей, Анна, Денис, Костя и ещё восемь других — все они стабильно двигались из жёлтой зоны в красную. Не осознавая этого. Не сопротивляясь. Просто теряя себя.

Мелкий понял: Олег слеп. И это делало его, Мелкого, самым эффективным демоном в отделе. О чём никто не знал.

— Отличная работа, шеф, — добавил он.

Олег кивнул и отвернулся к окну. Мелкий улыбнулся про себя.

Рай. Утро. Аномалия становится системой

Алексей просматривал HolyTrack и не верил своим глазам. Карточки с «новым почерком» множились. Андрей, Анна, Денис, Костя — и ещё восемь, которых он успел заметить за последние дни.

Он открыл одну из них. Андрей, писатель. Индекс внутренней мотивации: 20% (было 80% три недели назад). Индекс зависимости от внешней оценки: 90% (было 30%).

— Это уже не аномалия, — сказал он Серафиме. — Это система.

— Ты придумал ей название?

— «Синдром пустого зеркала». Человек перестаёт быть собой. Он начинает плясать под дудку невидимых зрителей. И не замечает этого.

— Кто за этим стоит? Не Олег. Его почерк грубее.

— Знаю. В Аду появился новый игрок. Тот, кто понимает людей лучше, чем они сами.

Алексей поставил все карточки с синдромом на особый мониторинг. Но он всё ещё не знал, кто этот новый игрок.

Интерлюдия. Жертвы «зеркал»

Анна, художница.

Она получила письмо от «куратора»: «Анна, ваши работы — нечто особенное. Я хочу предложить вам выставку в галерее "Новый взгляд". Но, честно говоря, ваш стиль сейчас не в тренде. Не хотите попробовать что-то более... коммерческое? Например, абстракцию или поп-арт. Уверен, у вас получится».

Анна посмотрела на свои картины — странные, сюрреалистичные, ни на что не похожие. И согласилась.

Она начала рисовать абстракцию. Получалось неплохо. Но внутри что-то умерло. Она не замечала этого. Она готовилась к выставке.

Денис, музыкант.

Он проснулся от уведомления: его трек «Ночной дождь» набрал 1000 прослушиваний за ночь. Комментарии: «Шедевр!», «Мурашки», «Хочу ещё».

Денис не знал, что это накрутка от Ада. Он был счастлив.

— Они меня услышали, — прошептал он.

И начал сочинять новый трек. Уже не о том, что болит. О том, что, как ему казалось, понравится этим анонимным слушателям.

Костя, программист.

Он получил письмо от «инвестора»: «Костя, ваша идея приложения для трекинга привычек — отличная. Но рынок сейчас требует социальных функций. Добавьте возможность делиться результатами в соцсетях, друзей, челленджи. Тогда мы готовы вложить деньги».

Костя переписал проект. Убрал уникальную фишку — анонимность и полную конфиденциальность. Добавил соревнования и лайки.

Приложение стало «как у всех». Но Костя был рад. Инвестор похвалил.

Ад. День. Олег ищет «крота»

Олег заметил несоответствие. Его старые методы давали скромный результат, но общая статистика по отделу росла. Кто-то вёл свою игру и приписывал успехи себе.

Он вызвал Хитрюгу.

— Ты работаешь на стороне?

— Шеф, я предан Аду. Спрашивайте у кого угодно.

Олег вызвал Нюхача.

— Ты создаёшь свои проекты без моего ведома?

— Нет, шеф. Я работаю только по вашим приказам.

Олег вызвал Шептуна.

— Ты что-то скрываешь?

— Ничего, шеф. Я прозрачен, как слеза грешника.

Олег не вызвал Мелкого. Он просто не видел в нём угрозы.

Мелкий понял: его не раскрыли. Он решил действовать ещё осторожнее.

Рай. Вечер. Алексей нападает на след

Алексей сопоставил время появления «Синдрома пустого зеркала» с отчётами о деятельности Ада.

— Первая карточка — Андрей — появилась через два дня после того, как Олег начал буксовать со старыми методами, — сказал он Серафиме.

— Значит, это не Олег?

— Нет. Кто-то другой. Тот, кто понял, что грубая сила больше не работает, и придумал новую стратегию.

— И как мы найдём этого «кого-то»?

— Пока никак. Но мы усилим мониторинг. Если он продолжит в том же духе, мы рано или поздно увидим закономерность.

Алексей смотрел на карточки с синдромом и чувствовал: за ними стоит холодный, расчётливый ум. Ум, который понимает людей лучше, чем они сами. Он не знал, что этот ум — бес, который три года назад был просто помощником.

Ночь. Мелкий и тень

Мелкий остался один в кабинете. Он открыл папку «Тренды» и посмотрел на свою сеть.

12 душ. Все с пометкой «ложная опора, активна». Конверсия в красную зону — 90%. Через месяц эти люди будут его, даже не осознав этого.

Он сделал запись:

«Сеть "Ложных зеркал" растёт. 12 объектов, конверсия в красную зону — 90%. Олег ищет крота, но смотрит не туда. Рай видит аномалию, но не видит меня. Я стал тенью. Тенью, которая скоро станет Архидемоном. Осталось только решить, когда выйти на свет».

Он закрыл ноутбук. В темноте кабинета его глаза на секунду вспыхнули стальным светом — тем самым, который когда-то заметил Олег и списал на усталость.

Постскриптум. Две бессонницы

В Раю Алексей не спал. Он смотрел на карточки с «Синдромом пустого зеркала» и чувствовал, что за ними стоит кто-то, кого он пока не может увидеть.

— Мы найдём тебя, — прошептал он.

В Аду Мелкий тоже не спал. Он смотрел на ту же картину, но с другой стороны.

— Ищите, — ответил он тихо.

И улыбнулся.

Интерлюдия

Алексей думал, что его вызовут к Гавриилу. Объясниться. Может быть, получить выговор за самоуправство. Он уже готовил аргументы: «Отмена KPI повысила искренность покаяний», «Люди стали чувствовать, что их слышат», «Мы не можем мерять душу метриками».

Но его пригласили не в кабинет Гавриила. Его пригласили в Зал Света — место, где ангелов не хвалили. Где их перепрограммировали.

Зал был белым, стерильным, без единого окна. Посередине — стол, за которым сидели трое. Не Гавриил. Не Метатрон. Архивариусы — древние ангелы, которые не спасали души, а хранили порядок. Их лица были спокойны, как горные озёра, и так же бездонны.

— Алексей, — произнёс первый Архивариус. — Ты инициировал эксперимент по отмене KPI в своём отделе. Без согласования с Советом. Без одобрения Отдела Гармонии. Без ведома Финансового Комитета.

— Я хотел помочь людям, — ответил Алексей. — Настоящей помощью, а не отчётами.

— Мы знаем. — Второй Архивариус открыл папку. — За время твоего эксперимента количество формальных покаяний выросло на 300%. Грешники поняли, что могут получить прощение без проверки, и начали использовать это для прикрытия новых грехов. Твоя искренность породила новую форму лжи.

— Это временное, — возразил Алексей. — Люди привыкают к тому, что их слышат, и начинают…

— Люди, — перебил третий Архивариус, — не меняются. Они адаптируются. Ты дал им инструмент для обхода системы, и они его использовали. Твоя доброта стала лазейкой для зла. Ты понимаешь это?

Алексей молчал. Он понимал. Он видел отчёты, но надеялся, что это «издержки роста». Теперь ему показывали цифры: за каждым «искренним» покаянием стояло три «фальшивых». Люди каялись, чтобы получить справку для суда, для развода, для налоговой. Они не менялись. Они приспосабливались.

— Что со мной будет? — спросил он.

— Программа повышения осознанности, — ответил первый Архивариус. — Ты будешь работать в Отделе Жалоб Рая. Слушать голоса тех, кому ты не смог помочь. Отвечать им по регламенту. Без права отклоняться от скрипта. Без права на личное участие. Ты хотел, чтобы люди чувствовали, что их слышат? Теперь ты будешь их слышать. Вечно. Но они не услышат тебя.

— Это жестоко.

— Это педагогично. Ты хотел изменить систему. Теперь ты станешь её частью — самой маленькой, самой незаметной. И поймёшь, почему систему нельзя изменить одиночкой.

Алексея вывели из Зала Света. Он не сопротивлялся. В коридоре его ждала Серафима — бледная, с красными от сдерживаемых слёз глазами.

— Я верила в тебя, — сказала она.

— Я тоже, — ответил Алексей. — Но, видимо, верить недостаточно.

Ему выдали новую форму — белую, без знаков отличия. И планшет с надписью: «Программа повышения осознанности. Оператор уровня 0». На экране уже мигал первый вызов.

Он надел наушники.

— Здравствуйте, вас приветствует Программа повышения осознанности. Ваше обращение будет обработано…

Глава 41

Глава 41. Отдел Жалоб

Олег. Кабинка № 404

Олег сидел в маленькой комнате без окон. На стене — плакат: «Мы слушаем. Но не слышим». На столе — старый компьютер, наушники с потёртыми амбушюрами и кружка с надписью «Бывший архидемон».

Он надел наушники. Система пиликнула.

— Здравствуйте, вас приветствует Отдел Жалоб. Ваше обращение будет обработано в порядке очереди. Ожидаемое время ответа — 3000 лет. Спасибо за понимание.

Первый звонок.

— Алло? — голос хриплый, знакомый до боли. — Это Василий Петров. Я уже который век жалуюсь на качество лавы. Она слишком жидкая. И вкус не тот. Раньше, при старом начальстве, была погуще.

Олег хотел сказать: «Василий, это я, Олег. Тот, кто не дал тебе бросить пить. Прости». Но рот открылся сам, и из него вылетело:

— Ваше обращение зарегистрировано. Ожидайте ответа в течение 3000 лет.

Василий вздохнул и отключился.

Олег посмотрел на свои руки. Тупые когти, серая кожа. Не те руки, которыми он когда-то правил отделами. Не те руки, которые щёлкали пальцами, переписывая реальность.

Он хотел заплакать. Но демоны не плачут.

Следующий звонок.

— Это Лена Смирнова. Я жаловалась на то, что в моём котле слишком жарко. Мне ответили, что это «особый режим». Но я хочу обычный.

— Ваше обращение зарегистрировано.

— Вы меня слышите?

— Мы слушаем. Но не слышим.

Лена бросила трубку.

Олег снял наушники на секунду. Тишина. Только гул серверов и далёкие голоса других операторов. Он надел их обратно.

— Работаем, — сказал он.

Никто не услышал.

Алексей. Программа повышения осознанности

Алексей сидел в такой же кабинке. Только стены были белыми. Плакат: «Мы прощаем. Но проверяем».

На столе — планшет, наушники и ящик, который он не открывал уже много лет.

Система пиликнула.

— Программа повышения осознанности. Ваш вызов принят.

Первый звонок.

— Это Сергей. Я пил. Потом перестал. Потом снова запил. Мне нужна помощь.

Алексей хотел сказать: «Вы сильнее, чем думаете. Позвоните дочери. Сделайте шаг». Но система выдала:

— Ваше покаяние принято. Ожидайте верификации. Справку пришлите в трёх экземплярах.

— Какую справку? — голос Сергея дрожал.

— Подтверждение от двух независимых свидетелей. Форма 7-Б. Можно в электронном виде.

Сергей выругался и отключился.

Алексей открыл ящик стола. Там лежали две визитки, скреплённые степлером: его и Олега. Он уже не помнил, зачем их скрепил. Может, когда-то была надежда. Или просто от скуки.

Он закрыл ящик.

Следующий звонок.

— Это Марина. Я плела бисер. Потом бросила. Теперь снова играю. Мне стыдно.

— Ваше покаяние принято. Ожидайте верификации.

— А если я не дождусь?

— Вы дождётесь. У нас вечность.

Марина заплакала. Алексей слушал и не мог выключить. Система не позволяла.

— Работаем, — прошептал он.

Мелкий. Коридор Отдела Жалоб

Мелкий остановился у прозрачной перегородки кабинки № 404. Стажёр, молодой бес с дрожащими рожками, замер рядом.

— Видишь этого оператора? — спросил Мелкий.

— Да, наставник. Это бывший архидемон Соколов.

— Верно. Знаешь, в чём была его ошибка?

Стажёр замялся.

— Он нарушил Договор? Прямое вмешательство?

— Это следствие. — Мелкий смотрел на Олега, который в наушниках монотонно бубнил: «Ваше обращение зарегистрировано». — Его ошибка была в том, что он пытался стать демоном, оставаясь человеком. Он думал, что власть — это рога, крылья и KPI. Но власть — это отсутствие потребности быть кем-то. Олег хотел быть великим. Великие падают. Я хочу быть незаметным. Незаметные остаются.

— И что с ним будет?

— Ничего. Он будет сидеть здесь вечно, слушать голоса своих жертв и отвечать по скрипту. Иногда я буду заходить. Спрашивать совета. Он всё ещё помнит то, чего не помню я: каково это — быть человеком. Полезный ресурс.

Стажёр поёжился.

— Вы… используете его?

— Конечно. — Мелкий впервые улыбнулся, но улыбка не затронула его стальных глаз. — Я использую всех. Это и есть быть демоном. Не имитацией. Настоящим.

Он пошёл дальше. Стажёр засеменил следом, боясь отстать.

Финальный кадр

Коридор опустел. Из кабинок доносился монотонный гул.

— Ваше обращение зарегистрировано... Ожидайте ответа...

— Мы прощаем, но проверяем... Пришлите справку...

— Ваше покаяние принято... Ожидайте верификации...

Кабинка № 404. Олег в наушниках. Его губы шевелятся.

— Работаем.

Он нажимает кнопку. Новый звонок.

Кабинка № 405. Алексей в наушниках.

— Работаем, — шепчет он.

И нажимает кнопку.

Плакаты на стенах. У одного — красный фон, у другого — белый. Но текст одинаковый.

«Мы слушаем».

«Мы прощаем».

И дальше, мелким шрифтом:

«Но не слышим».

«Но проверяем».

Система работает.

Круг замкнулся.

Эпилог

Эпилог. Мелкий

Кабинет на тридцать пятом этаже «Бездна-Тауэр» был обставлен скромно. Никаких плакатов отдела маркетинга, никаких кружек с надписями «Sex, drugs & KPI». Только стол, кресло, панорамное окно на красную лаву и папка. Старая, потрёпанная, с надписью от руки: «Тренды».

Мелкий сидел в кресле, которое раньше принадлежало Олегу. Кресло было ему великовато, но он не замечал. Он смотрел на голографический экран, где мерцали четыре сектора: Земля, Этерния, Нова-Сити, Космосфера. И пятый, новый, пока скрытый под грифом «Проект Зеркало».

Цифры росли. Сеть «ложных зеркал» охватила уже три тысячи душ. Каждый день — новые объекты. Писатели, художники, музыканты, программисты, домохозяйки, студенты, пенсионеры. Все они добровольно отдавали свою волю в обмен на иллюзию признания. И приводили новых. Сарафанное радио лжи работало без сбоев.

Мелкий открыл папку «Тренды». Пролистал старые записи — те, что делал ещё в каморке Олега, тайком, ночами. «Шеф не понимает, что побеждает не тот, кто громче кричит…» «Люди хотят не свободы, а зеркало…» «Олег — расходный материал…»

Он дошёл до последней страницы. Достал ручку (человеческую, шариковую — он хранил её как артефакт) и начал писать.

«Фаза 1 завершена. Олег Соколов утилизирован в Отдел Жалоб. Алексей, его райский антагонист, — в Программе повышения осознанности. Оба нейтрализованы. Система переварила их, как переваривает всех, кто пытается играть по человеческим правилам.

Я не играю. Я переписываю правила.

Совет Акционеров заметил мою сеть. Сегодня меня вызвали в Зал — тот самый, где ломали Олега. Они спросили: «Кто ты?». Я ответил: «Тот, кто делает вашу систему эффективнее без лишнего шума». Они смотрели на меня своими золотыми глазами и молчали. Потом первый сказал: «Продолжай». И отпустили.

Они не знают, что я записываю их реакции. Что я изучаю их так же, как изучал Олега, Алексея, грешников. Они думают, что я — новая функция в их механизме. Они ошибаются. Я — вирус, который научился мимикрировать под часть системы. Когда я пойму, кто они и откуда взялись, я перестану мимикрировать. Я стану ими.

Но это — Фаза 2. А пока…

Сегодня я спустился в Отдел Жалоб. Зашёл в кабинку № 404. Олег сидел в наушниках и бубнил: «Ваше обращение зарегистрировано». Я положил перед ним чашку кофе — земного, контрабандного. Он поднял глаза. В них уже не было красного огня. Только усталость и что-то, похожее на память о дожде.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, шеф, — ответил я.

Он не заметил, что я назвал его «шеф» в последний раз. Завтра я перестану приходить. У меня больше нет времени на сантименты. Но кофе я ему оставлю. Пусть думает, что его помнят. Это моё последнее «зеркало» для него — иллюзия, что он не забыт.

Библиотека закрыта. Фабрика работает. Вторая книга начинается.

Работаем».

Мелкий закрыл папку. Встал, подошёл к окну. Чёрная лава текла внизу, как река забвения. Где-то далеко, за пределами Ада, за пределами Рая, за пределами всех миров, мерцали золотые глаза тех, кто называл себя Акционерами.

Он повернулся к столу. На экране мигал новый объект — молодая женщина из Нова-Сити, которая только что написала в дневнике: «Я никто. Меня никто не видит».

Мелкий улыбнулся и начал набирать ответ.

— Здравствуйте. Меня зовут… неважно. Я вас вижу.

От Автора

Спасибо всем, кто дочитал сей труд до конца. Вас немного, но вы — в тельняшках. Самые стойкие, самые свои. Я это ценю.

Вторая книга планируется. Более того — часть уже написана. Называться она будет «Большой Мелкий». Думаю, вы понимаете, кто там выйдет на первый план.

А теперь просьба. Оставьте, пожалуйста, комментарий. Что, по-вашему, стоило бы поменять, докрутить или, наоборот, раскрыть подробнее? И если вы ждёте продолжения — просто дайте знать. Для пишущего человека нет ничего важнее, чем понимать, что его историю ждут и слышат.

Спасибо вам. Увидимся во второй книге.

Ваш Автор.