Короткое замыкание (Первая любовь)

Глава 1

…Я решил продемонстрировать сестре Ане, что лифт-кресло, который я сделал для неё по идее Катьки, обладает большой грузоподъёмностью — по расчётам, свыше 180 кг. Я спустился вниз и сказал:

— Кать, иди сюда.

Я посадил её к себе на колени.

— Держись за подлокотники!

Одной рукой я на всякий случай для страховки прижал её к себе, второй нажал кнопку.

Мы поехали. Тут я понял, что абсолютно непреднамеренно часть моей ладони легла на её грудь… Катя аж замерла. Её сердце стало колотиться, как у пойманной птицы… Меня внезапно охватила странная смесь нежности, чуда и какого-то не поддающегося описанию чувства… Что-то типа светлой грусти. Я всегда был, как шутили близкие, немного ботаником — меня ничего, кроме роботов, не интересовало, и такой внутренний взрыв, а это было настолько мощно, что меня это даже напугало… Мы доехали.

Я попытался сказать, как ни в чём не бывало, Аньке:

— Так ты и с Алиской подняться сможешь. Вот тут ремень безопасности на всякий случай есть.

Катя тихонечко слезла с моих колен и встала рядом.

Я встал и внимательно посмотрел на Катю — мне хотелось увидеть её реакцию на случившееся. Она вспыхнула и отвернулась. Где-то за спиной я услышал обрывок фразы «…твоему папе скоро придётся делать Сашику ремонт в комнате!», сказанной рыжей Александрой, моей двоюродной сестрой и смех обеих девчонок.

— Сашик! — Аня обняла меня, её глаза горели. — Какой ты молодец!

— Это Катя мне идею подсказала.

Сестра обняла ее и сказала:

— Катюш, спасибо огромное, ты большая умница! — и поцеловала её в щёку.

Катя снова вспыхнула, и я увидел её совсем другой, чем раньше. Робкая, скромная, чистая улыбка, красивые карие глаза, в которых временами я видел точечки, — вся такая нежная.

— Да ничего, Сашик мне много про тебя рассказывал и как ты им занималась, когда он был маленький, вот я и подумала, чтобы тебе было удобно…

Теперь я видел, как красиво двигаются её губы, когда она говорит, её манера чуть подаваться вперёд.

Бабушка тоже оценила лифт. Оно и понятно — ей под 70, лестница высокая, и подниматься непросто…

— Молодёжь, а ну пустите старичьё покататься! — бодро сказала она.

Катя подошла к ней, помогла сесть и показала, как пользоваться. Бабушка нажала кнопку:

— Поехали!

Аня сказала мне на ухо, показав на Катю глазами:

— Если ты её упустишь, ты будешь идиотом, Робокоп слепой!

Катя вскоре ушла домой — она жила в нашем же поселке, только на другой улице. Бабушка её всё уговаривала попить чаю с её пирожными, но Катя сослалась на свои дела.

Я вернулся в свою комнату. Я не понимал, что со мной происходит. Катя была младшей сестрой Серёги, моего друга. Я часто бывал у них дома, мы с ним любили обсуждать всё, касаемое роботов. Неожиданно я обнаружил, что Катя тоже увлекается этой темой и вообще техникой. Она участвовала в наших разговорах и временами подавала очень здравые идеи, как про тот же лифт.

В последнее время Серёга увлёкся не на шутку одной девчонкой, и разговоры на тему роботов стали увядать, но Катя как будто бы этого не замечала, мы продолжали общаться на эту тему и вообще про технику. Иногда я к ним приходил, но чаще она к нам. У меня стоял очень мощный комп — мне его недавно собрал по моей просьбе Анькин муж Витя, папа выделил изрядную сумму под это — на нём удобно было проектировать разные штуки. Вот и лифт для Ани мы проектировали на нём.

Приехали родители и Виктор.

— Ух ты! Всё гениальное просто. Молодец, сынок! — сказал папа и пожал мне руку.

Аня сказала:

— Это Катя ему идею предложила и помогла сделать.

— Катя? Аааааа, это та девушка, что стала приходить сюда? Ну, она на тебя оказывает благотворное влияние, сынок. Ты хоть стал аккуратнее выглядеть, да и вообще хоть отвлёкся от своих роботов.

— Она тебе нравится? — спросила мама.

— Ну да, ничего, — буркнул я, неожиданно для себя покраснев.

— Приводи её к нам почаще, — вмешался папа. — Может, она тебя заставит не только в чертежах копаться.

Я резко вскинул голову:

— Ты о чём?

— Ну, гулять, там в кино или ещё как, — сказал папа с абсолютно непроницаемым лицом. Но мне почудилась ещё какая-то нотка в его голосе.

— Да, я разок её здесь видел, приятная девочка, — сказал Витька и, хитро посмотрев на Аньку, добавил: — Наверняка не ворует чужое мороженое, как некоторые. Как ты, милая!

Анька в ответ показала ему язык и ответила:

— Ничего, переживёшь! Любишь — терпи!

Все засмеялись, кроме меня. Я снова вернулся к своим мыслям — что это такое было там, на лифте.

Бабушка добавила:

— Приводи, приводи! Я её научу твои любимые круассаны делать. А то с вашими компьютерами вечно небось фастфуд свой едите!

Папа добавил:

— Надо будет показать эту разработку Петру Сергеевичу из Совета директоров. У него есть ещё один бизнес, такая штучка вполне в него укладывается. Если зацепит — запатентуете с Катей и пусть выпускают.

— Ух ты! — подумал я.

— Пап, может, надо презентацию сделать? Ну, технические возможности и вообще?

— Отличная мысль, — сказал отец. — Вы с Катей подготовьте. Я, как договорюсь, вас предупрежу, когда он приедет посмотреть вживую.

Подошла бабушка:

— Приглашай, приглашай Катеньку. Я её вкусненьким угощу за мои ноги, которым теперь не надо по крутой лестнице лазить!

Я поднялся в свою комнату.

— Кать, привет. Что делаешь?

— Да я вот только закончила маме помогать на кухне. А что…?

— Прикинь, папа обещал показать лифт одному бизнес-партнёру. Если тот заинтересуется, то будем на нас с тобой патент оформлять!

— Сашик, ну это же ты сделал…

— Это была твоя идея, это ты помогала, это ты подсказала, что грузоподъёмность должна быть большой… Мне показалось, что испытания сегодня прошли успешно? — спросил я.

— Да… было здорово, — после паузы сказала она.

— Завтра придешь к нам? Сделаем презентацию.

— Хорошо. Как освобожусь, пообедаю и приду.

— А приходи сразу. Бабушка тебя звала, она в таком восторге от лифта, хочет тебя вкусным угостить.

— Хорошо, — я прямо видел перед собой её чистую робкую улыбку. — Сразу приду. До завтра?

— Ага.

Я посмотрел на себя в зеркало. Нет, этого Сашика «Робокопом» бы Анька не назвала…

Я сел за компьютер, открыл чертежи лифта, но мысли были о другом. Перед глазами стояло лицо Кати — застенчивая улыбка, карие глаза, в которых отражалось что-то новое, незнакомое. Я потянулся к телефону.

«Кать, ты не против, если я завтра встречу? Пройдёмся немного перед тем, как к бабушке».

Пауза затянулась. Наконец пришёл ответ: «Хорошо. У выхода в 14:30».

Я откинулся на спинку кресла. Муся, свернувшись калачиком на подушке, мурлыкала. Я провёл рукой по её мягкой шерсти.

«Что со мной происходит, Мусь?» — прошептал я. Кошка в ответ лишь потянулась и закрыла глаза.

На следующий день я ждал её. Сам не знаю, что меня дернуло в последний момент позвать её. Свидание? Какое свидание? Я ещё сам так до сих пор не мог для себя понять, что это было у меня. Видимо, бессознательно я хотел увидеть её поскорее. Она вышла и, увидев меня, не смогла удержаться от улыбки.

Золотистые точечки снова были в её глазах. Я взял её рюкзак, и мы пошли. Разговор начался про лифт, но как-то быстро увял. Катя интересовалась Аней, её историей любви. Она спрашивала, и я видел, что ей реально интересно. Я ей рассказал, как Виктор её опекал с детства, как они стали встречаться и только где-то через полгода решили жить вместе…

— Счастливая она, — прошептала Катя.

— Почему?

— Он столько её ждал и добивался. Хорошо, что она наконец поняла, что он тот, кто сделает её счастливой. И ведь сделал же, да?

— Да, пожалуй, что так. Знаешь, когда началась беременность, её колбасило не по-детски, а он терпел и успокаивал её. И вот сейчас всю беременность постоянно думает, как ей в чём-то облегчить жизнь.

— Он её любит. Я даже не знала, что бывает такая любовь.

— Ну, у моих родителей ещё круче была и до сих пор есть. Я тебе потом расскажу, хорошо? А то вот мы уже пришли.

Бабушка обрадовалась, увидев нас.

— О, благодетели наши пришли! Катюша, деточка, иди садись ко мне поближе. Ты что хочешь — кушать или тортик сразу? Я только что новый рецепт придумала.

Катя неожиданно улыбнулась, как ребёнок.

— Нина Сергеевна, если можно торт. Я сладкоежка.

— О, вот это дело! — обрадовалась бабушка. — А то сейчас ест молодёжь всякую дрянь, фастфуды всякие.

Мы переглянулись с Катькой и засмеялись — когда мы ещё болтали втроём с Серёгой, то частенько после общения у них дома мы шли в ближайший «Мак» и завершали вечер картошкой фри и бургерами.

— Деточка, вот тебе самый красивый кусочек, с розочкой. Сашик, а тебя что, тоже торт?

— Да, ба, положи, пожалуйста.

Потом мы поднялись в мою комнату и стали делать презентацию. Я заметил, что когда мы шли наверх, Катя с непонятным мне выражением лица покосилась на лифт, но ничего не сказала.

Мы сели за компьютер, я открыл файл с чертежами. Катя придвинулась ближе, и я снова почувствовал тот же странный трепет, что и в лифте.

— Начнём с технических характеристик? — предложил я, стараясь говорить деловым тоном.

Катя кивнула, но взгляд её был задумчивым.

— Да, давай. Только… может, сначала схему?

Мы погрузились в работу. Катя предлагала удачные формулировки, её мысли были чёткими и логичными. Вдруг она обернулась ко мне, её лицо было серьёзным.

— Сашик, а ты не боишься? Что этот бизнесмен… ну, не оценит?

Я посмотрел на неё.

— С твоими идеями? Не может такого быть.

Позвонил папа — Петр Сергеевич готов приехать прям с утра. Завтра суббота, и он перед тем, как поедет по своим делам, готов заехать посмотреть. Я сказал, что мы доделываем презентацию и потому к завтра всё будет готово.

— Давай доделаем, — сказал я Кате.

Мы сидели и вычитывали. Я буквально слышал стук её сердца и тихое дыхание рядом со мной.

Да черт возьми, что со мной происходит! Меня как кто-то дернул изнутри, и неожиданно для себя я повернулся к Кате и поцеловал её — боюсь, что неумело… Она аж задохнулась, но не пыталась сопротивляться.

Я пришёл в себя и оторвался от неё и сказал:

— Извини, не знаю, как это вышло…

Но она не была возмущена, хоть и сильно покраснела.

— За что?

— Ну я…

Она смутилась и, не глядя мне в глаза, сказала:

— Мне давно этого хотелось.

Она подняла глаза — они сияли.

Я поймал себя на мысли, что мне хочется ещё целовать это сияющее личико, но не хотелось подводить отца.

— Кать, давай завтра, после разговора с Петром Сергеевичем, съездим в один парк. Я расскажу тебе историю любви моих родителей — я не знаю ничего сильнее, они уже 20 лет любят друг друга — и погуляем там, где они каждый год гуляют, отмечая это. Хорошо?

Она смотрела на меня, уже немного успокоившись, но её как будто что-то озаряло изнутри — такой она была красивой в этот момент.

— Да, мне очень интересно это узнать…

Мы закончили и Катя заторопилась домой.

— Останешься ужинать, Катюша? Голубцы только из духовки! — спросила бабушка.

— Спасибо, Нина Сергеевна, но мне уже надо бежать, — ответила Катя, надевая куртку.

На прощание она бросила на меня быстрый, сияющий взгляд и выскользнула за дверь. Бабушка посмотрела на меня, потом на дверь и мудро улыбнулась.

— Хорошая девочка. Умная. И с характером, я смотрю.

Она пододвинула ко мне тарелку.

— Ешь, внучек. Завтра важный день.

С утра я зашёл за Катей, как вчера мы и договаривались… Я шёл с ней и старался незаметно поглядывать на неё. Она напоминала сейчас цветок, который наконец начал распускаться. Лёгкая улыбка не сходила с её губ, она была такая милая и нежная, что у меня уже не было сомнений — я люблю её.

«Чёртов Робокоп, — ругал я себя. — Рядом с тобой полгода была такая девушка, а ты, кроме своих железяк, ничего не замечал».

Но я вспомнил её взгляды, которые ловил ранее, как она замерла тогда на лифте и не протестовала моей руке на её груди. Вчера она была рада тому поцелую.

«Неужели… Неужели и я ей нравлюсь?»

Мы зашли в наш дом. Внизу как раз сидели все мои и пили кофе.

— О, проходи, проходи, Катюша! — захлопотала бабушка.

Катя смущённо поздоровалась. Я представил её родителям. Бабушка стала усаживать нас рядышком. Катя снова стала стесняться и, опустив глаза, присела почти на самый край дивана.

Почти — потому что на самом краю сидел я, и её нога прижалась к моей… Волна ощущений, охватившая меня вчера на лифте, снова прошлась по мне. Хорошо, что разговор перешёл на деловой тон, а то не знаю, что бы с нами было. Я заметил, как быстро и оценивающе родители на неё посмотрели и обменялись одобрительными улыбками. Потом отец поймал мой взгляд и чуть заметно мне кивнул.

Анька сказала:

— Я готова быть моделью для демонстрации. Летающий бегемотик — это круто!

Все рассмеялись.

Папа поднялся, Пётр Сергеевич уже подъезжал.

Я встал, случайно задев Катино колено. Аня тем временем устроилась в кресле лифта с преувеличенно важным видом.

— Так, оператор, на верхний этаж, пожалуйста! И без тряски! — скомандовала она, подмигнув Кате.

Было видно, что Пётр Сергеевич заинтересовался… Аня торжественно проехала туда и обратно, потом бабушка.

— Ага, — вслух сказал он. — Это значит, и для людей в возрасте годится.

Анька невинно сказала:

— У него очень большая грузоподъёмность. Не верите? Сашик, Катя, покажите, как позавчера.

Я смущённо сел в кресло лифта. Катя снова села мне на колени, но на этот раз она была менее скованной и даже улыбалась. Я положил на неё руку, придерживая, как и в прошлый раз, и, пожалуй, моя рука оказалась на её груди вовсе не случайно, но она не протестовала. Мы поехали.

У Кати снова участилось сердцебиение, но всё же не так, как позавчера. Мы поднялись, потом снова опустились.

Аня сказала:

— Очень удобно, если с ребенком. Вот видите, страховочные ремни.

— Так, тут мне всё ясно. Ребята, а презентация у вашего детища есть? Дайте посмотрю.

Так, в несколько раз дешевле иностранных аналогов. Себестоимость — ну это вообще копейки по нынешним временам. Все комплектующие есть в продаже…

— Так. Если бы не Влад Александрович, я бы прям сейчас вам предложил денег и купил не только лицензию, но и сам патент. Но я так не смогу, — улыбнулся он.

— Итак, моё предложение: вы получаете патент, я покупаю эксклюзивные права на 5 лет производства по нему. Думаю, что — он назвал сумму — будет справедливо.

Мы с Катькой ошалело переглянулись. Сумма равнялась стоимости очень крутой иномарки.

— И… — он посмотрел на отца, который явно ждал продолжения, — и 5% с каждого проданного экземпляра.

Отец одобрительно кивнул:

— Годится.

Пётр Сергеевич кивнул:

— Подавайте на патент, потом оформим всё. А мне пора.

Уходя, он остановился и обернулся.

— Да, если что ещё придумаете — первым делом ко мне, договорились?

— Да, — не сговариваясь, хором сказали мы.

— Даааааааа, а моделям ничего не обломится! — обиженно надула губы Анечка, но глаза её смеялись.

— Котёнок, тебе лифт достался, между прочим, — ответил Витька. — Хочешь, покатаемся вдвоём?

— Пошли, — загорелась сестра.

Папа повернулся к нам.

— Ну что ж, вы большие молодцы. Отличный старт, отличный тандем. Я еду в город. Что-то привезти?

— Пап, а можешь нас с Катей подкинуть? В Ваш парк.

— Конечно, без проблем. Садитесь.

Мы устроились на заднем сиденье папиной машины. Катя притихла, глядя в окно на мелькающие дома. Я осторожно взял её руку. Она обернулась, и на её лице снова расцвела та самая робкая, сияющая улыбка. Папа включил инструментальную музыку, создавая ненавязчивый фон, и не вмешивался в наш молчаливый диалог. Он лишь пару раз мельком посмотрел на нас через зеркало заднего вида, и в его глазах читалось одобрение. Машина остановилась у входа в старый городской парк.

— Гуляйте, — сказал папа. — Когда надо будет, позвони, сынок, я заеду.

— Спасибо, пап, мы сами вернёмся, да, Кать?

Она согласно кивнула.

— Ну ладно, вы ребята взрослые, сами тогда на такси вернётесь, — сказал он и поехал по своим делам.

Мы шли с Катей по парку. Я держал её за руку и поражался — ещё позавчера утром я воспринимал её только как сестру друга, ассистентку, а сейчас это такое счастье — идти вместе с ней и просто держать её за руку…

— …Папа давно любил маму, но всё стеснялся к ней подойти. Он приносил ей кофе, украдкой подкладывал ей шоколадки в ящик рабочего стола. Ему нравилось смотреть, как она им радуется…

— А что было дальше?

— Однажды на корпоративе мама не рассчитала свои силы с шампанским и вела себя несколько развязно. Папа стал волноваться за неё и отвёз её к себе домой.

— …И? И что там было? — требовательно посмотрела Катя на меня.

— Он снял с неё куртку и свитер, джинсы и, уложив в своей кровати, укрыл её одеялом, а сам ушёл в другую комнату. Полночи не мог уснуть, ворочался.

— Твой отец поступил как порядочный мужчина, — улыбнулась она.

— Да. А утром мама проснулась в чужой постели, сначала не поняла, потом вспомнила, и ей стало стыдно, а папа принёс ей завтрак. Она спросила, почему он не воспользовался таким случаем. А он сказал, что не хотел бы, чтобы это всё начиналось таким вот образом.

— А что было потом? — её явно увлекла эта история.

— А мама сказала: «Пригласи меня на свидание!» И он привёл её в этот парк, и они ходили, как мы, и так же шуршали листьями, как мы сейчас, и…

— …Ииии?

— А потом он её подхватил, вот так, и закружил вокруг себя. — Я кружил Катю, и листья взлетали вокруг нас, она счастливо смеялась.

— А потом он поставил её на землю и поцеловал, вот так. И она ответила ему.

Катя стала на цыпочки и, обняв меня за шею руками, прижалась к моим губам своими.

— А что было потом? — лукаво спросила она…

— А потом они пошли в это кафе — было холодно, и они там грелись и пили горячее какао…

— Так побежали скорее! — воскликнула Катя. — Догоняй!

И я рванул за ней…

Мы влетели в кафе, запыхавшиеся, с раскрасневшимися щеками. Запах свежей выпечки и шоколада обволакивал, как теплое одеяло. Мы выбрали столик у большого окна, за которым кружились первые снежинки.

— Два горячих шоколада, пожалуйста, — заказал я, всё ещё пытаясь отдышаться после бега.

Её пальцы были холодными, и я накрыл их своей ладонью. Она не отняла руку, а лишь опустила глаза, и на её щеках выступил румянец.

— Итак, — сказала она, поднимая на меня взгляд, в котором смешались стеснение и любопытство, — они грелись здесь… А что было потом?

— А потом… Это достаточно интимная деталь, но ты поймёшь, я уверен. Папа, когда накануне снимал с мамы её верхнюю одежду, заметил под лифчиком, что у неё очень красивая грудь. И вот здесь, в кафе, они сидели, а на маме был такой облегающий свитерок, ну вот как у тебя. И он не удержался и сказал, что, мол, какая у тебя красивая грудь.

Мама потом говорила, что если бы кто-то другой сказал, то получил бы от неё пощёчину, но папа смотрел так, благоговейно, как будто увидел произведение искусства.

И мама окончательно поняла, какой он нежный и чуткий, тем более что оценила, как он благородно повёл себя с ней накануне, не воспользовавшись её состоянием. И её так потянуло к нему, что она дала понять, что готова поехать к нему. И с тех пор они уже почти 20 лет вместе и так же любят друг друга, как тогда.

— Красивая история, — мечтательно вздохнула Катя. — Да, я сегодня видела, как они друг друга смотрят, так могут смотреть только те, кто любит. А твоя сестра и Виктор, наверно, тоже в чём-то подражают им?

— Да, Витька Аню тоже опекает и балует… временами чрезмерно… Но они счастливы.

— Сашик, — краснея, сказала Катя. — А у меня… У меня, как ты думаешь, будет красивая грудь?

— Она у тебя и так красивая. Я сейчас понимаю отца, когда он смотрел и видел перед собой произведение искусства. Позавчера, когда я случайно положил на неё руку, твоё сердце так билось…

Она опустила глаза.

— Это было неожиданно и при этом волнующе.

Она подняла глаза и уже лукаво улыбнулась:

— А сегодня ты уже специально, да? Признавайся!!!

— Да. Тогда, позавчера, когда мы ехали на лифте, во мне что-то щёлкнуло. Я… я… я увидел тебя. Наконец увидел. И это было просто потрясающе, я до сих пор осознать не могу…

— Я тоже. Наконец я дождалась твоего внимания. Хорошо, что для этого мне не пришлось ждать год, как твоему отцу… А что там Александра говорила про ремонт в твоей комнате? Почему это так её веселило?

Я сильно покраснел.

— Это не очень прилично.

— Даааааа? А хватать девушку за грудь — прилично?

Катя раскрепощалась на глазах, и мне эти перемены нравились.

— Ну… у нас в семье не принято сдерживать эмоции в определённые моменты. Когда отец купил этот дом, он сразу сделал звукоизоляцию их с мамой спальни. Когда Анечка стала с Виктором, ну ты поняла, — то сделали такой ремонт и у них в комнате.

— Таааааак… Значит, твоя двоюродная сестра посчитала, что и твоё время пришло? Ну не знаю, комплимент ли это мне.

— Кать, ну извини, она известная язва, хоть мы все очень дружим.

— Да нет, наверно, всё же это комплимент мне был, — поразмыслив, сказала Катя. — Но без компенсации за это мы отсюда не уйдём. С тебя ещё один эклер!

Я поймал взгляд официантки и показал два пальца, указывая на наши пустые кружки и на витрину с десертами. Катя рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Значит, эклер в качестве компенсации за мою репутацию? Маловато будет! — её глаза играли, и в них не было ни капли обиды, только веселье и какая-то новая, обретённая уверенность.

Официантка принесла два пышных эклера, украшенных взбитыми сливками. Катя отломила кусочек своего и, прежде чем съесть, протянула его мне.

— Попробуй, тут сливки просто божественные.

Её пальцы слегка коснулись моих губ, и по телу снова пробежала знакомая дрожь. Я понял, что эта простая прогулка в парке навсегда изменила что-то внутри меня. Роботы могли подождать.

— Кать, — я посмотрел на неё. — Я… Я был дураком, ботаником, что видел и не видел тебя. Но ещё не поздно начать сначала? Давай… давай встречаться?

— Давай, — легко сказала она. — Но… не надо спешить с ремонтом твоей комнаты, хорошо? Пусть всё идёт как идёт.

— Конечно. Иди ко мне на колени. Я снова хочу этого ощущения. И проверить — не украли ли за это время мою драгоценность! — взглядом я показал на её грудь.

Она счастливо засмеялась.

— А тебе… тебе она понравилась?

— Фантастически. Это было так неожиданно и так нежно. А утром сегодня — уже сознательно, но не менее нежно… Ты знаешь, я никогда не понимал реакции папы тогда, ну с мамой, а сейчас понимаю…

Я осторожно обнял её за талию, и она без колебаний перебралась ко мне на колени, устроившись поудобнее. Её щека прижалась к моей куртке.

— Никто не украл, — прошептала она, и её дыхание коснулось моей шеи.

Я чувствовал, как под тонкой тканью её свитера бьётся её сердце — уже не так бешено, как в лифте, а ровно и уверенно.

Мы сидели так, не двигаясь, пока за окном темнело, а на столе ждали недоеденные эклеры. Мир сузился до тепла её тела, до запаха её волос и до тихого стука одного сердца рядом с другим. Всё остальное — патенты, презентации — потеряло всякую важность. Важна была только она.

Стало темнеть. Я вызвал такси, мы сели на заднее сиденье и поехали. Мы не смотрели друг на друга, мы просто наслаждались тем, что сидели плотно рядом, держались за руки. Временами я поглядывал на её нежный профиль, и моё сердце просто таяло…

Такси мягко катило, в салоне было тихо, только шум мотора и наше с ней дыхание. Я поднёс её руку к губам и коснулся её пальчиков. Она не сказала ни слова, лишь повернула голову и уткнулась лбом в моё плечо.

Когда машина остановилась у её дома, я вышел, чтобы проводить её до калитки. Она повернулась ко мне, её лицо в сумерках казалось хрупким и бесконечно дорогим.

— До завтра, Сашик, — прошептала она.

— До завтра, Катя.

Я смотрел, как она скрывается за дверью, и понял, что мой мир больше никогда не будет прежним.

Первой, кого я встретил внизу в доме, проводив перед этим Катю, была Анька. Она сидела на кухне и пила чай, наглаживая пузико Мусе. Она явно хотела что-то спросить, но, посмотрев на меня, только улыбнулась.

— Иди сюда, мой любимый Робокоп.

Я сел рядом.

— Ты же её любишь, да?

Я кивнул.

— А она?

Я снова кивнул.

— И?

— И мы будем встречаться. Но она сказала, что не стоит торопиться с ремонтом моей комнаты…

— Умная девочка, — одобрительно сказала Аня и кивнула. — С чувством собственного достоинства, и при этом любит тебя, балбеса. Помнишь, о чём мы с тобой говорили? Не торопи её. Витька меня полгода ждал, пока я дозрела. Не торопи. Иначе сломаешь. А цветок должен сначала распуститься и цвести.

— Я сам не хочу спешить. Я слишком долго был ботаником, не замечал того, что вокруг, многого не понимая об отношениях.

— Братик, ты радуешь меня всё больше и больше. Ты взрослеешь на глазах. Если что, подходи, советуйся.

— Спасибо, сестрёнка. Ты лучшая…

Катюшка как будто поселилась в нашем доме. Кстати, ей очень понравилось, когда мы стали её так называть. Разумеется, первой так к ней обратилась Анька. Вот же талант у моей сестрички давать тёплые имена близким — сначала вот меня назвала Сашиком, теперь Катя. Ей было хорошо у нас.

Она мне говорила, что у нас всегда тепло, начиная от бабушки и заканчивая отцом и мамой, которые даже если поздно приезжали, находили время поговорить с нами и узнать новости. Ей очень нравилось ощущение заботы и поддержки друг друга.

— У нас дома не так. Родители всё в работе, изредка спрашивают, как дела. Серёжка сам по себе, я сама. Вместе собираемся редко. А у вас…

В Катюшке прорезался кулинарный талант, и ей хотелось научиться что-то готовить. Бабушка сияла и скинула лет пять сразу.

— Наконец-то! — восклицала она. — Хоть кому-то в этом доме это интересно.

Это было понятно — у мамы банально не хватало времени на готовку, Анька и так раньше особо не рвалась, а сейчас-то…

Мне нравилось смотреть, как Катюшка, азартно сверкая своими бесподобными глазками, слушает бабушку и, чуть высунув от усердия язычок, что-то там режет или смешивает, или колдует над плитой под бабушкиным руководством… Разумеется, с тех пор бабушка и её стала называть внученькой, ну а Катюшка её — бабушкой.

Мы частенько там так и сидели — бабушка, мы с Катюшкой, приходила Муся, одобрившая появление ещё одного почесывателя её животика. Нередко компанию нам составляла Аня, у которой начиналась сессия. Ей уже было непросто ходить, но благодаря лифту мобильность её увеличилась, и она каждый раз благодарила Катюшку. Та смущалась, а Анька говорила: «Вот будешь ребёнка носить — поймёшь, какое это облегчение!»

Я сидел с уроками и планшетом, но, каюсь, больше посматривал на эту девочку, каждый раз поражаясь, что только сейчас разглядел её. А она ловила мои взгляды и смущённо, но радостно улыбалась в ответ.

Витька частенько работал из дома и с удовольствием присоединялся ко всем нам. Он сидел в конце стола и что-то строчил на ноутбуке. Впервые, когда он застал Катюшку у нас дома после её преображения, в её новом состоянии — весёлую, азартно шурующую на кухне, он одобрительно мне кивнул и похлопал по плечу: «Молодец! Хорошая девушка».

Иногда он поддразнивал Аню: «Бегемотик, будешь плохо себя вести — там мороженое моё воровать и всё такое — начну поглядывать на Катюшку!»

Анька кидала в него диванные подушки и смеялась.

— Зачем ей такой, как ты, нужен? У неё вон Илон Маск персональный есть. И уж он-то не пожалеет какого-то мороженого для маленькой беззащитной девочки. Меня, если кто не понял!

Все смеялись, а они начинали обниматься и класть руку Ане на живот, где активно пиналась Алиска.

Однажды Катюшка набралась смелости и попросила дать ей возможность почувствовать, как там Алиска. Аня не задумываясь ответила: «Конечно, иди сюда».

Катюшка робко села рядом. Аня взяла её руку и положила себе на живот.

— Чувствуешь?

Катюшка замерла, как тогда на лифте, в первый раз.

— О… да, это так потрясающе…

Лицо её было в каком-то задумчивом восторге. Аня серьёзно посмотрела на неё.

— Ты когда-нибудь будешь очень хорошей мамой…

Катюшка смутилась, но кивнула:

— Да, я люблю детей. Жаль, что в моей семье я младшая…

Анька засмеялась:

— Ну, если захочешь поиграться — то скоро у Сашика будет племянница, лишние руки не помешают.

Катюшка заметно оживилась:

— О, да, с огромным удовольствием!

Когда Катя вечером ушла, а я вернулся, проводив её, Анька серьёзно мне сказала:

— Ты даже не представляешь, какое сокровище тебе досталось… Какое счастье, что ты наконец её заметил. Такие, знаешь ли, на дороге не валяются.

— Да, — также серьёзно сказал я. — Она открыла мне жизнь, и все роботы мира не стоят её улыбки.

— Ура! — шёпотом крикнула Анька. — Наконец человек в тебе окончательно добил Робокопа!

Даже мама Ир не осталась в стороне от перемен в нашем доме. Однажды она зашла навестить и «потискать внучку», как она говорила о наложении своей ладони на Анькин живот. Анька каждый раз хихикала: «Ой, щекотно!» — потому что та приходила с улицы, а ещё было не жарко. Катюшка с бабушкой что-то активно готовили, Катюшка азартно что-то резала.

— Ой, где вы такую активную, симпатичную, молоденькую домработницу нашли? Нам тоже надо! — пошутила она в первый раз.

Мы засмеялись.

— Катюш, эксплуатируют тебя тут, да? Ты если что скажи, я им втык сделаю!

— Да нет, — смущённо улыбнулась Катя. — Мне нравится.

— А, ну умница. Хоть кто-то в этом доме Нине Сергеевне помогает на кухне. А то ж обормоты эти только лопать любят. Ишь, Анька-то какое пузо наела!

Все грохнули смехом…