Коронованные Судьбой

Пролог

— Остановимся тут. — Мужчина останавливает коня, внимательно всматриваясь в лесную тьму. Конь жалобно фыркает. — Тише, тише.

Мужчина проводит рукой по бархатной гриве, успокаивая уставшее животное.

Тьма, тягучая, как смола или мед, поглощает мысли и страхи. Ветер жалостно завывает, и мужчина на мгновение растворяется в блаженном чувстве спокойствия, так чуждом ему.

Пахнет травой, сыростью и… гнилью. Приторный запах разлагающегося тела против желания проникает в нос и концентрирует на себе все внимание.

Спустя пару мгновений к нему подъезжают еще семь всадников на белоснежных конях. Лошади сверкают в ночной тьме, словно фонарики, привлекая нежить.

— Это же… Ведьмин лес, — заикаясь, говорит самый младший из всадников.

— Да спасет наши души всемогущая Алая, — шепчет третий мужчина, медленно дотрагиваясь до лба, губ и сердца. Глупая молитва. Будто они реально верят, что в этом забытом всеми месте их кто-то спасет. Наивный.

Слезая с коней, они не произносят ни слова. Молчат, как призраки: не знают о чем говорить, а может просто боятся признать, что в этом лесу они уж точно не одни…

Они не верят в ведьм, не верят в глупые сказки, не верят в легенды и сплетни, но они все, как один, верят в факты: в этом лесу исчезают люди. Часто, слишком часто, чтоб не обращать на это внимания.

Всех бьет озноб, но лошади истощены, они нуждаются в передышке. Все, без исключения.

— Принесите хвороста, — командует старший из мужчин. Возможно, он и есть их капитан, хотя на его одежде нет этих глупых нашивок и орденов. — Пошевелитесь, дети Бездны, почему я должен так долго вас ждать?

Где-то вдали слышатся крики. Воины настораживаются, некоторые даже тянутся к мечам. Эти вопли продолжаются около минуты, пронзительные и оглушающие, похожие на… предсмертные возгласы. Этот крик проникает под кожу, впиваясь своими острыми зубами во внутренние органы. Все они боятся, хоть и никогда этого открыто не признают.

Немного подождав, они продолжают собирать хворост, но уже не отходя далеко от лагеря. Один из мужчин поджигает костер, огонь медленно начинает разгораться в самом центре их круга.

Ясно, они не ведьмаки, и даже не фейри… Хотя, возможно, они даже не догадываются, что когда-то на этом самом месте росла и процветала величайшая империя фейри. Но все забывается… А те крохи легенд рассказываются лишь по ночам, как страшилки, чтоб напугать мелких ведьмочек и людишек.

Мужчины начинают разговор, подсаживаясь ближе, чтоб отогреть обмороженные руки. Они делают вид, что все хорошо, хотя, если приглядеться, то можно заметить, что их руки трясутся.

— Почему это Ведьмин лес? — произносит младший. Он всегда задает такие глупые вопросы, как капитан его еще терпит?

— Старая история. Говорят, что тут живет злая ведьма, она убивает и съедает всех, кто ей не по душе.

Еле слышный скрип дерева — она тут, конечно, а то мы уже заждались. Странно, что она еще не потушила пламя костра. Я, как никто другой знаю, как ее это раздражает.

— Вовсе я не ем их, Нот мне свидетельница, я не питаюсь мясом, — она проговорила это таким нежным и таким невинным голоском, что даже мне захотелось ей поверить... Мне — тому, кто знает ее уже более пятисот лет. Да-да, этой рыжеволосой малютке около пяти веков. Года ее вовсе не испортили. Иногда мне кажется, что она выглядит очень нелепо в этом поросшем кустарниками непроходимом лесу. Ее розовое платье и бледная кожа подходят для балов, а не для всего этого… мрака.

Она моргает своими большими голубыми глазами и осматривает нас одного за другим. Я тихо мяукаю, подходя к ногам хозяйки.

— Акс, они тебе нравятся?

Я машу головой, а девушка улыбается. Я прекрасно знаю: что бы я сейчас ни ответил, она все-равно их убьет.

Она не любит, когда кто-то нарушает ее покой, презирает тех, кто заходит на земли фейри, даже не догадываясь о истории этих мест.

Я тяжело вздыхаю и еле успеваю отпрыгнуть, как девушка разрывает одного из воинов на мелкие кусочки всего лишь произнеся пару слов. Это был младший из воинов, довольно симпатичный, хотя… не мне судить. Она смеется и хлопает в ладоши. Я гордо ухмыляюсь и осматриваю шокированных мужчин. Моя хозяйка искусна в своем деле, века практики сказываются на ее мастерстве.

— Акс, можешь запрыгнуть на дерево? От твоей прекрасной шерсти плохо отмывается кровь, и ты начинаешь вонять.

Ее смех становиться пугающим. Даже я вздрагиваю, хотя и не могу ничего ощущать.

Она хочет подразнить свою добычу, ей хочется с ними поиграть. Она знает, что я из теней и что у меня нет реальной шерсти, но она не упускает возможности поиздеваться над своими жертвами.

Я послушно залезаю на дерево и прижимаю хвост поближе. Как всегда, она мотается от одного к другому.

Разные способы убийства — она не повторяется. Одному разрывает гортань, и тот последний раз хрипит, прежде чем поперхнутся своей же кровью.

Второму она ломает позвоночник — самая гуманная смерть в данной ситуации.

Третьему вырывает язык и смотрит прямо в глаза. Она произносит пару слов, и мужчина падает на мягкий мох. Нет, он не умер, — так кажется только на первый взгляд. На самом деле он находится в предсмертном трансе. Как во сне, там она его снова и снова пытает. А зачем же вырвала язык? Чтоб бедняга не мешал ей своими воплями. Ее раздражают громкие звуки, раздражает то, что они кричат, не в силах принять смерть достойно, высоко подняв голову.

Девушка танцует, вертится в танце. Алая ею бы гордилась…

Остался последний, но девушка не торопится. Она оставляет его напоследок.

Мужчина прижимается к упавшим деревьям и что-то шепчет. Молитвы? Возможно. Интересно, каким богам?

— Кто ты? — шепчет мужчина. В его глазах написан испуг. Он не заикается — самый смелый. Он не молит ее о пощаде, может, этим он ее и подкупает.

— Называй меня Фир, — произносит она тихо: даже она не хочет тревожить лесных духов Нот. —Убирайся из моего леса и, если хоть кто-то ко мне придёт, я не буду столь благосклонна.

Девушка оскаливает свои вымазанные в крови острые зубы и исчезает так же мимолетно и так же незаметно, как и появилась. Я спрыгиваю со своего временного убежища и одним движение тушу огонь. Теперь мужчина остается во тьме, один на один со своими демонами.

Тьма никогда не будет пустой

Диллия Инартэ была первой ведьмой, рождённой от союза оборотня и фейри. Впервые была вписана в историю в 2033 году до первого ведьменского истребления. Она скрывала свой дар всю жизнь и лишь после её смерти было доказано, что она была ведьмой.

Ивиан Абравион «Историческая хроника» 2.13

Это не очередная скучная и банальная книга, которую вы прочитаете и забудете, хотя… может и так. Мне все равно: я лишь рассказываю историю, которую наблюдал со стороны. Тут не будет цензуры или исправлений. Повторюсь снова: я лишь рассказчик и приукрашать события не в моем стиле. Это одна из тех историй, которая никогда не была написана и никогда не будет написана. Ведь я лишь тень. Может, некоторым и не понравится, но это уже не мое дело. Эта история могла навечно забыться, как и любая другая глупая легенда.

Она убьёт меня, если когда-то найдет мои записи. Но она снова забывает простой факт: я всего лишь сгусток теней.

Она бежала по мокрой дороге. Временами казалось, что дорога залита кровью. Вода на камнях была вязкая и воняла помоями.

— Ебаная сука! — послышался крик откуда-то сзади. Девушка лишь натянула сильнее капюшон иускорила бег.

Свернув за угол, она позволила себе сделать пару глубоких вдохов. Она осмотрелась и увиделалестницу, ведущую вверх, — прямо к её спасению. Маленькая победа. В мгновение запрыгнув на крышу, она улыбнулась; тьма окутывала ее нежным пуховым одеялом. Девушка смахнула пряди с мокрого от пота лица и продолжила бег, но уже по крыше. Каждый ее шаг был бесшумным, она ступала, как кошечка, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания.

— Стой, сука! — Крики были далекие, но она не могла позволить себе замедлиться.

Нащупав небольшой мешочек в кармане своего плаща, она с облегчением выдохнула: не потеряла…

Впереди она увидела конец крыши. Ну конечно — ей надо было прыгать. Она боялась. Бояласьвысоты, но выхода не было. Девушка закрыла глаза, шумно вдыхая и считая до трех. Морозный ночной воздух обжигал ей легкие, но она не могла позволить себе замедлиться.

Этот прыжок на удивление получился элегантным. Она не упала и не сломала кости — тренировки прошли не зря.

Шумные шаги сзади приближались.

— Да сохранит меня Алая. — Слова были тихими, едва слышными.

Внизу, на освещенной улице, топтались пятеро мужчин.

Ей надо было сворачивать, ни в коем случае нельзя было вступать с ними в бой. Хоть клинок на поясе и вселял в неё уверенность, она боялась, что не выйдет победительницей из этого боя.

В надежде запутать преследователей она делает пару лишних поворотов по крышам. Они не видели ее лица, значит не узнают с восходом солнца, — этот факт не мог не радовать.

Еще через пару минут непрерывного бега она почувствовала, что уже полностью оторвалась от преследователей. Оставалось лишь пару домов, и она будет на месте.

Девушка бесшумно, как тень, залезла на чье-то окно старого дома, за которым следила уже пару дней. Она видела, кто заходил сюда и кто выходил, и горящий в окне свет не стал для нее неожиданностью.

Она положила на подоконник мешочек и невольно остановила свой взгляд на том, что происходило внутри.

Пожилая женщина сидела на полу, на ее коленях лежала маленькая девочка с черными, как воронье крыло, волосами. Губы женщины шевелились, выдавая слова: наверное, она рассказываладевочке историю, а может сказку. Девушку это не волновало.

Интерьер комнаты выглядел очень бедным: маленькое кресло и камин — единственный источник света.

Девочка прижалась к женщине сильнее — им наверняка было очень холодно.

Девушка потянулась в карман, доставая пару золотых монет, и добавила в мешочек. Им эти деньгибыли нужнее. В последний раз она посмотрела на девочку: та улыбалась, ее лицо светилось детскойбеззаботностью. Девушка надеялась, что девочка не повзрослеет раньше времени.

Она пару раз постучала в окно и скрылась во тьме. Она не ушла — внимательно наблюдала, как женщина открыла окно и обнаружила деньги. Ее лицо озарилось улыбкой. Она осмотрела пространство вокруг, будто ища девушку, но та уже была далеко.

Девушка пару раз поднимала глаза на полную луну — единственное, что освещало ей путь, — продолжая отдаляться от жилого квартала.

Стоя уже под огромным, величественным зданием, она начала взбираться по каменной стене, ногами цепляясь за выступающие камни и карнизы. Услышав запах ночных фиалок, девушка скривилась: как же ее раздражал этот приторный аромат цветов. Она быстро открыла окно, которое находилось на четвертом этаже, и облегченно выдохнула, видя кромешную тьму в комнате. Значит, ее не хватились.

— Калисте́ра Ма́львия II де Са́нтес Фири́да, твою ебаную мать, почему наследница престола шастает в каких-то непонятных лохмотьях по грязным улицам поздно ночью?! — послышался такой знакомый ей голос: презрительный и в то же время гордый.

Вот так просто мы и узнаём, кто эта «ебаная сука», — наследница престола, принцесса.

— Всемогущая Ала́я, Кри́стиан Метри́с II де Са́нтес Фести́р, ты что вообще забыл у меня в комнате? — ее голос полон раздражения.

— С каких пор ты начала поклоняться богине смерти и крови?

— С тех пор, как тебя начало ебать мое местоположение.

Девушка закатила глаза и сняла черный плащ. Ее золотисто-огненные волосы спадали на тонкие плечи, разливаясь смесью оттенков.

Парень не отводил взгляда от сестры. Они на были удивление похожи, буквально одинаковые. Многих это удивляло.

— Что тебе надо, Кристиан?

Девушка, как ни в чём небывало, селая за столик, расчесывая непослушные вьющиеся волосы.

— Где ты была? — процедил он каждое слово, не разжимая зуб.

— Это не твоё дело.

Девушка даже не посмотрела на брата. Её голос был загадочным и если бы можно было бы его попробовать, то он был бы терпко-сладким.

— Всемогущая Аралина, почему ты строишь из себя спасительницу? Тебе что, делать больше нечего? Скоро коронация, а ты... — он не заканчил, перебитый сестрой.

— Я помогаю своему народу, так как с этим не может справиться Легион Порядка.

Каждое её слово было пропитано ядом. Она впервые за эти несколько минут посмотрела прямо в глаза брату и, как всегда, выиграла этот немой поединок взглядов.

— Калистера, ты принцесса. Думай о балах, о коронации, на худой конец — о женитьбе.

Услышав последнее слово, Эллора вздрогнула, но брат не останавливался:

— Отец подобрал тебе прекрасную партию. Девушки слишком слабы, чтоб править в одиночку.

Последние слова звучали, как вызов, и Калистера его приняла. Ей хватило мгновения, чтобы достать свой серебристый клинок и приставить его к шее брата.

— Захлопни свою мерзкую пасть! Если я услышу подобное ещё хоть раз — я прикажу казнить тебя. И мне будет глубоко плевать, что ты принц. Я будущая королева, а значит, что только я решаю кому жить, а кому гнить в канаве.

В глазах Кристиана было лишь презрение и больше ничего. В этот раз сестра победила, как,впрочем, и всегда.

Он медленно вышел из ее комнаты, чтобы никто не проснулся и не увидел его.

А Калистера упала на холодный пол. Она презирала брата, презирала тот факт, что должна быластать королевой, презирала весь этот грёбанный мир. В её глазах стояли давно невыплаканные слёзы, но она не была слабой: она не позвола им брызнуть из глаз.

Ей было больно? — до безумия. Боль уничтожала ее изнутри. Как же она хотела, чтоб Кристиан остался, чтоб понял ее и обнял. Но такого не будет: она сидела тут одна.

Маму девушка не помнила — она погибла при рождении близнецов. Калистере ее не хватало, до безумия.

Отца никогда не было. Складывалось ощущение, что у него вообще не было детей. Они виделись лишь иногда: на приемах или на балах. Все детство они были вдвоём, двое маленьких детей, выброшенных в полный жестокости мир.

Калистера хорошо помнила тот день. Им исполнилось семь и отец… Он не пришел. Тогда они поклялись, что не бросят друг друга никогда. Возможно, это было просто глупое детское обещание. Но что, если магия все еще существовала, и легенды о ведьмах были не такими уж и легендами?

Но именно сейчас, когда Калистера нуждалась в ком-то, Кристиана не было рядом…

Она вытерла покрасневшие глаза, и, взглянув на настенные часы, ужаснулась. Пять часов утра. Совсем скоро рассвет, а она еще даже не ложилась.

Калистера медленно встала, раздеваясь и вытаскивая острый клинок, так и не понадобившийся ей сегодня. Ее грела мысль о том, что она вернула деньги еще одной нуждающейся семье.

В очередной раз клянясь, что, когда она станет королевой, спасет от голода всех бедняков, она легла в уже давно остывшую кровать. Веки Калистеры моментально слиплись, а голову заполнила густая тьма. Она провалилась в глухой сон. Сон без сновидений.

— Калистера Мальвия, почему вы еще в кровати? — — Резкий громкий голос вырвал ее из объятий сна. Яркий свет буквально ослепил девушку, и она сильнее закуталась в мягкое одеяло.

— Всемогущая Алая, Полла, дай мне еще пару минут.

Глаза отказывались открываться.

— Калистера, вставайте. Вы что, снова допоздна читали? — Полла скрестила руки на груди, осуждающе щуря глаза.

Калистера молчала. Она не хотела врать своей гувернантке. Ива ухаживала за ними с самого рождения, именно она заменила ей и брату мать.

Наконец девушка села на кровать и потянулась. Пару косточек подозрительно громко хрустнули. Как же у нее болели ноги… Калистера поняла это, едва пошевелив пальцами на ступнях.

Полла выглядела, как всегда, свежо: на ней было надето длинное сиреневое платье в пол и белоснежный фартук, ее золотистые волосы были уложены в нежные локоны.

— Давайте одеваться, у вас сейчас должна состояться конная прогулка с Кристианом Метрисом, а вечером бал. Вы что, забыли? — Калистера прищурилась: ее глаза все еще не привыкли к яркому свету. Она почувствовала непреодолимое желание скривиться, но это разочаровало бы Поллу, так что она постаралась выдавить из себя улыбку.

Женщина подошла к большому шкафу и достала костюм.

Как бы Калистера ни любила подобные поездки, все ее мышцы начинали ныть лишь от упоминания верховой езды.

— Как вам этот роман? — Полла кивнула в сторону книги, лежащей на прикроватной тумбочке.

— Сюжет скучный, а главная героиня мне вообще не нравиться: единственная цель в ее жизни — удачно выйти замуж.

— И что в этом плохого? Такова наша женская судьба: выйти замуж — главная задача. Запомните, Калистера, женщина — хранительница очага. А управление страной и путешествия — мужские заботы.

— Но что, если я не хочу быть чьей-то собственностью? — Калистера взяла Поллу за руки и закружила ее по комнате. — Представь: быть свободной во всем, начиная мыслями, заканчивая решениями. Делаешь что хочешь, уезжаешь куда хочешь, видишь весь мир.

Женщина засмеялась, но Калистера прекрасно знала: Ива не поддерживала ее взгляды на будущее.

— На балу будет прекрасный лорд. Возможно, он попросит вашей руки, — женщина моргнула, загадочно улыбаясь. — У него четыре поместья и он безумно богат, что может быть лучше?

— Свобода, Полла, свобода в разы лучше, чем любые богатства мира, — Калистера мечтательно прикрывает глаза.

Калистера мечтательно прикрыла глаза, представляя, что, возможно, в какой-то другой реальности, другом мире она была бы вольна делать все, что душе угодно и ее никто никогда за это не осудил бы.

Но женщина ее не слышала и никогда не услышит. Ей ее было не переубедить.

— Вы выйдите замуж за лорда и родите ему кучу маленьких деток, а он пусть правит. Не женское это дело.

Калистера тяжело выдохнула, натягивая облегающий костюм. Ива помогла девушке с причёской и легким макияжем.

Она не видела в этом смысла. Ее не волновали ухажеры, которые были с ней лишь из-за положения в обществе, — они только действовали ей на нервы. Ее никогда не привлекали эти подлизы, расхваливающие ее наряды и прически, будто в этом всем был хоть грамм ее усилий. Ее не привлекали их выглаженные костюмы и гордые взгляды.

Ей хотелось адреналина, хотелось, чтоб искры сверкали в глазах. Иногда она мечтала просто побыть собой, выйти в общество в костюме и с высоким тугим хвостом. Ей хотелось показать себя не приличной принцессой, а простой Фиридой: без первых имен или такой известной фамилии. Хотелось хоть раз представиться тем именем, которым наградила ее мать прежде, чем уйти к Энеле. Титулы и вся эта официальная херня… Почему она вообще должна была представлять из себя кого-то другого? Зачем было строить ту, которой не являлась и никогда не будет являться?

Все это лицемерие разочаровывало. Во что превращался этот мир?

Ее привлекали морские путешествия, мир не заканчивается лишь на людских владениях. Далекие страны манили ее своей неизведанностью.

Иногда она думала над тем, что было бы, будь она из обычной крестьянской семьи? Она могла бы сбежать, сесть на первый попавшийся корабль и уплыть неизвестно куда, совершить шаг в неизвестность и потом ни разу не пожалеть о своем решении.

У нее было все: власть, деньги, статус. Но ей было нужно то, чего она никогда не получит и не купит — свобода.

Кристиан поддержал бы ее, почему-то она была в этом уверенна. Они часто ссорились, часто презирали друг друга и даже бились, но… Калистера любила своего брата больше собственной жизни. Она знала, что хоть он это и не показывает, но Кристиан безумно хотел стать королем. Она бы уступила ему это звание, даже не задумываясь. Отдала бы ему все, стоило бы ему просто попросить. Но она не могла. Королева — это только ее неподъёмная ноша, передать или продать это конченое звание она не могла.

Они могли бы отправиться во владения фейри, о которых так мало написано в этих глупых книгах. Она бы была собой. Была бы той, которой хочет стать с самого рождения, — безбашенной путешественницей, наивной мечтательницей и глупой, беззаботной, отважной странницей. Она готова была отказаться от роскоши и обеспеченного будущего, лишь бы хоть раз совершить что-то неправильное, что-то, от чего у отца бы волосы стали дыбом.

Она хотела хоть раз почувствовать, как холодное, бушующее море хлещет ее по лицу и этот запах соли и… полного отсутствия контроля над ситуацией. Хотела почувствовать реальный адреналин, закипающий в крови, и, не осознавая, совершать ошибки одну за другой. Чувствовать их приторный запах, воздействующий на голову, как опиум. Ей хотелось быть опьяненной своей эйфорией. Проваливаться в вечность через кроличью нору и навсегда вырезать из своего прошлого всю эту придворную хуету.

Мечты… Это были всего лишь мечты, которые навечно останутся пленниками ее фантазии.

Она — принцесса, но такую ли судьбу для нее представляла ее мать? Она никогда не узнает ответ на эти и многие другие вопросы, так терзающие ее.

Она не знала мать, а рассказывали о ней очень мало. Но Калистера представляла ее мечтательницей, всегда идущей к своей цели. А если нет, то в кого же тогда она была такой… бунтаркой?

Ее крылья надежды отрезали при рождении, заковав в железные цепи, и бросили гнить в золотую клетку, из которой еще никто не выходил. Но даже несмотря на это, она продолжает каждую ночь молиться Амастле и надеяться… на чудо? Чудес не бывает, и она убеждается в этом каждый день уже на протяжении семнадцати лет.

Манящий Ее крылья надежды отрезали при рождении, заковав в железные цепи, и бросили гнить в золотую клетку, из которой еще никто не выходил. Но даже несмотря на это, она продолжала каждую ночь молиться Амастле и надеяться… на чудо? Чудес не бывает, и она убеждалась в этом каждый день уже на протяжении шестнадцати лет.

Манящий мир фейри… Были ли там эти глупые правила и рамки, границы, за которые нельзя было выходить? Что, если там главное не статус и положение в обществе, а счастье?

Она снова отбросила эти вопросы, ведь ей было не найти на них ответы. Никогда. В последний раз она посмотрелась в зеркало на свои покрасневшие глаза от отсутствия сна. Сиреневые круги под глазами Полла замазала ей белилами, от чего кожа стала бледной. Складывалось ощущение, что она умерла пару дней назад, но пока не успела покрыться трупными пятнами. Некоторые ученные-безбожники заявляли, что в эту косметику добавляют яд, они называли его мышьяком. Верила ли в это Калистера? Да простит ее всемогущая Алая, но она презирала тех, кто не верит в науку.

Смахнув с брюк невидимую пыль, под монотонные причитания Ивы девушка вышла из комнаты.

Она была куклой. Ей казалось, что ею манипулировали, как в театре, контролируя каждый шаг. И это было правильно: так было и будет всегда. Но это ли та судьба, которую она себе представляла, когда была маленькой?

На завтрак снова была безвкусная каша: она ведь должна была следить за фигурой, чтоб найти достойного мужа. Когда Калистера успела так сильно разочароваться в своей жизни?

— Сестрица, привет, — произнес парень, как две капли воды похожий на Калистеру.

— Иди на хуй, Кристиан, — фыркнула девушка, усаживаясь на белоснежного коня.

— Хватит обмениваться любезностями. А Вы, Калистера Мальвия, держите свой ротик на замке, — оборвала близнецов Полла. — Катайтесь аккуратнее и, Калистера, не убей брата. Да защитит вас Аралина.

Они медленно выехали из ворот замка. Погода была на удивление солнечная, лучи нежно ласкали бледную кожу Калистеры. Она щурилась, но не отворачивалась. Ей хотелось почувствовать последние теплые дни в этом году. Совсем скоро выпадет пару метров пушистого снега и ей будет холодно даже смотреть на улицу.

— Я хотел поговорить, — нехотя начал Кристиан, обхватывая поводья крепче.

— А я не хотела.

— Ну что ж, тогда это будет монолог. — Кристиан не повернулся к сестре: он не хотел видеть ее презрение. Она всегда была для него загадкой, ребусом, необъяснимой аномалией, даже несмотря на то, что они были близнецами и роднее друг друга у них никого не было. Она была будто чужой, другой, не похожей на него. — Прости меня, если я вчера тебя задел. Я просто… переживаю за тебя. Ты же девушка…

— Завали свое гребанное ебало, — выкрикнула Калистера, в венах которой начинало закипать раздражение. — Ты уже второй за сегодня, кто говорит мне эту херь. Просто молчи, лучше молчи. Я проклинаю тот факт, что должна быть тут. Всемогущая Алая мне свидетельница: я презираю, что родилась девушкой.

— Ты не слабая, но это твоя судьба.

— Именно это и бесит.

— Так оберни это в свою пользу, стань лучшей королевой, пусть тебя запомнят.

Кристиан взглянул на сестру, всматриваясь в ее бездонные голубые глаза.

Она кивнула, и Кристиан готов был поклясться, что увидел на ее лице улыбку. Она была способна покорить и сломить этой улыбкой любого. Она могла завоевать любые страны и сердца королей, лишь улыбнувшись.

— Мир? — прошептал Кристиан, и его слова подхватили встречные потоки пронизывающего до костей ветра.

— Мир, — ответила Калистера.

Они продолжили ехать в тишине, наслаждаясь приглушенным пением птиц и периодическим фырканьем коней.

— Давай на перегонки? — крикнула принцесса, пришпоривая непослушное животное.

— Ты же знаешь, что выиграешь, — возмутился Кристиан, но сестра его уже не слышала. Он поспешил догнать Калистеру, что-то шепча себе под нос.

Девушка пригибалась, чтоб сократить сопротивление воздуха, ее глаза слезились, но она звонко смеялась.

Свобода, мимолетная и едва заметная, но свобода. Реальная и вполне осязаемая. Ее выпустили из клетки, и это чувство было не сравнить ни с чем.

Где-то высоко летели большие черные птицы. Если бы Калистера всмотрелась внимательнее, она бы увидела трех больших воронов. Посланники ведьм?

Она даже не догадывалась, а возможно ей было все равно. Магии на человеческом континенте не было, ну, или люди так думали. Магия исчезла — с этой мыслью жить было в разы комфортнее.

Конь Калистеры остановился посреди пшеничного поля. Пару мгновений, и ее догнал брат.

— Я снова первая, — гордо произнесла принцесса.

— Как всегда.

Можно было подумать, что Кристиан обижен, но это лишь на первый взгляд. Он подравнялся с сестрой и смахнул с лица огненные пряди.

— Я слышал — тебе мужа подобрали. — Его слова сочились заметной иронией и насмешкой над близняшкой.

— Твою мать, ты именно это хочешь сейчас обсудить?

— Говорят, он красивый.

— Ты тоже красивый, но это же не дает тебе право меня ебать. А как же та графиня? — Калистера мастерски перевела стрелки на брата. — Адира? Адонна? Алонда?

— Аддаста, Калистера, ее зовут Аддаста. Можно было бы и запомнить.

— У тебя их слишком много. Я уже запуталась.

Кристиан тяжело выдохнул, выпуская изо рта едва заметное облачко пара. Что же творилось у него в голове? О ком он задумался, мечтательно прищурив глаза? Если бы Калистера знала…

— Так я с ней сегодня наконец познакомлюсь?

— Надеюсь, что первым с ней сегодня познакомлюсь я, — хмыкнул Кристиан.

— Только пожалуйста, дождись сперва окончания бала, не уводи девочку сразу в спальню.

— Посмотрим, обломщица, ничего обещать не могу.

Калистера плотнее укуталась в свой плащ. Ее губы посинели, и она заметно устала.

Почему у нее были такие покрасневшие глаза? Кристиан задавался этим вопросом снова и снова, но не проговаривал его вслух, проглатывая желание поговорить с сестрой.

Их прогулка закончилась в полной тишине: никто не произнес ни слова. Они оба думали о будущем. Каждый о своем. И почему-то друг друга в своих судьбах они не видели…

Призвание - правило или исключение?

Итан Аварэнте стал первым королём Эльфириума и первым, кому удалось наладить мир между королевством людей и фейри. В истории его описывали жестоким и безжалостным. Он был убит в собственной кровати своим младшим братом Виннианом Аварэнте в 3020 году до первого ведьминского истребления на 247 году своего правления.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 3.1

— Калистера, пора спускаться, все уже собрались. Когда отказывалась от личной служанки, надо было думать о последствиях и понимать то, что принцессе не гоже одеваться самой.

Принцесса закатила глаза, еще раз посмотрев в зеркало. Голова раскалывалась, а щеки пылали.

Она ненавидела балы, ненавидела быть на всеобщем обозрении. Она чувствовала себя экспонатом в музее: все ее рассматривают, тыкают пальцами и обсуждают. Ей надо держать голову высоко поднятой и ни в коем случае не упасть лицом в грязь. Это безумно утомляло. Она готова была ставить ставки сколько людей пригласят ее сегодня на танец и от скольких из них не будет за километр нести лицемерием и похотью.

Она поправила свое темно-синее пышное платье и осмотрелась в последний раз. Наряд выглядел, как ночное небо со сверкающими звездами. Блестящие камни были разбросаны по всей юбке. Плотный корсет останавливал подачу воздуха, от чего весь сегодняшний обед грозил выбраться наружу. Лиф выглядел очень вызывающе, демонстрируя едва успевшую округлится грудь.

Ей было противно, что все будут пялиться, пуская слюни. Но это неотъемлемая часть придворной жизни. Сегодня соберутся скромные девушки, готовые убить за положение в обществе, и мужчины с недотрахом. Это просто надо принять, как неизбежное, и пережить.

Задрав юбку, она положила клинок в небольшие ножны, зафиксированные на бедре. Клинок — ее гарантия сохранности. Если к ней будут приставать она, в крайнем случае, сможет отрезать сукиному сыну член и все обставить, как несчастный случай. Пару раз моргнуть своими голубыми глазками, и никто никогда не поверит негодяю, что принцесса способна на такие жестокости. Наивные. Хотя иногда ее невинная внешность играла ей на руку.

— Калистера Мальвия, — проговорила Полла, повысив голос.

Девушка вышла из ванной и направилась к бальному залу, стараясь игнорировать наставления гувернантки.

— А эти каблуки могут быть еще неудобнее? — недовольно фыркнула девушка, в очередной раз подвернув ногу.

— Калистера Мальвия, улыбайся, много не пей и главное — не позорь свое имя и имя отца.

Принцесса кивнула, всеми усилиями стараясь сделать вид, что не прослушала все, что сказала ей Полла.

Кружащиеся в танце пары и гремящая музыка мешали сосредоточится. Растерянность сменилась гневом на саму себя. Она боялась, как маленький ребенок, но чего? Она будущая королева, и даже если кто-то посмеет над ней насмехаться, она без колебаний прикажет казнить негодяя.

Нужно было всего лишь с изящностью и грацией кошечки спуститься по длинной лестнице и не забыть улыбнутся.

Калистере вдруг показалось, что ее туфли недостаточно прочны и что еще пару шагов, и каблуки сломаются. Не обращая внимания на стражников, охранявших вход, Калистера пару раз подпрыгнула, ударяя изо всех сил ногами о мраморный пол. Убедившись в прочности туфель, она подошла ближе.

— Ваше Высочество принцесса Калистера Мальвия, — стражники поклонились, теша самолюбие Калистеры.

Клинок до боли впивался ей в бедро, и девушка молилась Алае, чтоб сегодня это оружие ей не понадобилось. Стражники распахнули золотистые двойные двери, и принцесса, расправив плечи, вышла на площадку лестницы.

При виде Калистеры, пару мужчин чуть не выпускают из рук бокалы. Еще несколько голов поворачиваются в ее сторону и кланяются.

— Ее Высочество принцесса Калистера Мальвия II де Сантес! — громко представил ее один из слуг, и зал во мгновение затих, обращая взор на наследную принцессу.

Калистера нежно улыбнулась и приподняла подол платья, чтоб не запутаться в собственных ногах. Все, кто не кружился в танце, с замиранием сердца следили за тем, как их будущая королева спускалась по мраморной лестнице, высоко подняв голову.

Ей действительно удавалось выглядеть величественно, как настоящая принцесса. Ее маске верили — этого ей было достаточно.

Калистера спускалась в большой зал так, будто он был пуст. Ни грамма страха или смущения, только гордость и нежная улыбка, украшающая ее бледное лицо. Она шла медленно, несмотря ни на кого конкретного. Ее глаза не бегали и не пытались заметить в толпе знакомые лица. Даже король привстал, чтоб поприветствовать свою дочь и наследницу престола.

Принцесса сошла вниз и освободила руки. Она выглядела, словно Богиня, сошедшая с небес чтоб благословить смертных.

— Принцесса, — поклонился какой-то крупный мужчина, подойдя к девушке.

Она снизошла до взгляда на него.

— Калистера Мальвия, — представилась она, хоть в этом и не было потребности. В этом зале не нашлось бы ни одного человека, который не знал бы ее.

Калистера протянула свою руку в белоснежной перчатке мужчине, и тот мимолетным движением губ дотронулся до нее.

— Простите, я Клод Флэр де Фелони граф Сенский. Позвольте пригласить Ваше Высочество на танец.

Калистера кивнула, подняв взгляд на мужчину. На вид ему было не больше двадцати пяти, но лишний вес добавлял ему несколько лет. Девушка едва сдерживалась, чтоб не скривится. Мужчина выглядел, мягко говоря, не очень симпатично: длинные, закрученные на концах усы и тонкие, как ниточки, губы. Сам по себе он был низкий и едва доставал Калистере до плеча. Но она будет с ним танцевать — она не имела права отказаться…

Собравшиеся начали едва заметно перешёптываться, когда граф взял одной рукой пальцы принцессы, а второй притянул ее за талию. Все провожали пару удивленными взглядами. Некоторые женщины и даже мужчины смотрели на танцующих с явной завистью.

Вскоре Калистера и граф Сенский растворились в толпе танцующих.

— Я бы попросил Вашей руки, принцесса.

Как же он удачно устроился, даже не утруждается поднять взгляд на лицо Калистеры. Как раз на уровне ее груди. Превосходно!

— Увы, но моя рука уже обещана другому.

— Но я мог бы вызвать его на дуэль, ради Вас…

— Что Вы такое говорите? — Калистера выдавила из себя легкий смущенный румянец и едва заметно отвела взгляд. Какое убедительное представление: ей бы играть в театре. — Я не стою того, чтоб Вы из-за меня калечились. Хотя я очень польщена Вашим предложением.

— Вы стоите еще большего, чем моя жизнь, но… если Вы с ним счастливы.

Счастлива? С человеком, которого ни разу не видела? Которому ее продали, будто кусок мяса?Определенно!

Как только мелодия остановилась, Калистера в облегчении выдохнула. Граф напоследок поуеловал ее руку и растворился среди сотен других людей.

— Сестренка, — Кристиан опережает очередного мужчину, желающего пригласить ее на танец.

Она была рада видеть брата, как никогда. Он только что буквально спас чью-то жизнь, ведь еще пару таких танцев, и Калистера за себя не отвечает… В ход пойдет не только клинок, но и ногти.

— Ты что-то хотел?

— Потанцуете со мной, принцесса, — Кристиан насмешливо протянул руку сестре.

— А ты, смотрю, вообще не пользуешься популярностью у противоположного пола. Сегодня что, великому принцу Кристиану Метрису де Сантес никто не даст ночью?

Брат закатил глаза и обнял близняшку за талию.

— Не ведите себя как сука, Калистера Мальвия де Сантес.

Близнецы начали кружиться в танце. Они были словно одно целое и в то же время две противоположности, которым уж точно не дано притягиваться…

— Мой будущий «муж» еще не прибыл?

— Почему же, граф как раз подлизывается к нашему отцу, — Кристиан едва заметно кивнул в сторону короля в подтверждение своих слов.

Калистера туда даже не посмотрела: она не хотела разочаровываться раньше времени.

— Сейчас мы пойдем знакомиться с моей будущей женой.

Калистера бесшумно хихикнула.

— Обязательно пойдем, я должна увидеть эту несчастную, которой предстоит с тобой прожить всю жизнь и родить тебе кучу детей.

Заметная ирония в словах сестры начинала действовать Кристиану на нервы.

Этой мелодии было не суждено звучать вечно. Близнецы остановились, и Кристиан поцеловал руку сестры. Калистера же в свою очередь присела в низком реверансе.

Из толпы к ним вышла миниатюрная девушка с большими, черными, как ночь, глазами и такими же волосами, заплетенными в высокую прическу. Рядом с ней гордо вышагивала пожилая женщина, скорее всего ее мать или тетка.

— Позвольте представиться, Кристиан Метрис де Сантес.

Парень поцеловал руку девушки, и та смущенно сделала реверанс.

— Аддаста Лостэри Лингерманн. Очень приятно познакомиться, Ваше Высочество.

— А это, — принц кивнул в сторону сестры, — Калистера Мальвия де Сантес.

Калистера остановила свой взгляд на девушке и в ее груди что-то сжалось.

Такая миниатюрная и такая милая. Ее глаза сверкали, а кожа была настолько светлая, будто она ни разу не выходила на улицу. Ладони незаметно начали потеть, а сердце… Сердце будто треснуло.

Девушка подняла свои бездонные глаза на Калистеру и присела в глубоком реверансе.

— Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество.

Ее голос, как мед. Теперь Калистере хотелось снова и снова слушать Аддасту, снова и снова… И не важно, что та будет ей говорить. Это необъяснимое чувство заполняло все мысли, не давая прохода даже здравой логике. Что в ней было такого, что не давало Калистере отвести от нее взгляд? Все.

Она продолжала любоваться Аддастой, когда та протянула свою маленькую руку Кристиану.

Она продолжала любоваться Аддастой, когда ту прижал к себе Кристиан.

Она продолжала любоваться Аддастой, когда Кристиан начал кружить ее в танце.

Калистера провела их взглядом и отвернулась. Она чувствовала непреодолимое желание выпить. Горло пересохло, а щеки вспыхнули. Ей стоило выйти, проветрится и собрать мысли в кучу.

— Принцесса Калистера Мальвия, — окликнул ее один из слуг, — король ждет вас.

— Передайте отцу, что мне надо выйти.

— Это по поводу вашего кавалера.

Калистера резко втянула воздух и повернулась, оглянув зал в поисках брата — единственной своей поддержки.

В мгновение все вокруг исчезло, музыка затихла, а люди испарились. На глазах выступили непослушные слезы., но она гордо подняла т голову и поджала губы. Ей надо было это выдержать.

Последние надежды на свободу в мире испарились, выскользнули прямо из ее рук.

Она знала, что так будет, знала давно, но… Она все же надеялась. На что? Глупый ребенок, погрязший в своих мечтаниях… Магии не существовало, по крайней мере, на людском континенте.

Калистера подобрала юбки и откинула выбившиеся пряди назад. Сейчас она выглядела действительно как будущая королева, как наследница могущественнейшей империи. Мать бы ей гордилась… Родная мать…

— Отец, — Калистера сделала реверанс, медленно взглядывая в глаза короля, — Вы хотели меня видеть?

— Калистера Мальвия, познакомься, это — Морнис Лаур Кинолан граф Лонэнский.

Принцесса повернула голову, протянув кисть. Ей было противно даже видеть графа, был противен тот факт, что ее буквально продавали ему.

— Мне так приятно с вами познакомится, принцесса, — говорит Морнис. Его светло-голубые глаза буквально впивались в душу Калистеры.

Высокий и стройный. Его черные, как ночь, волосы были зализаны назад. Едва заметная щетина царапала нежную кисть через перчатки. Графа можно было даже назвать симпатичным: четкие черты лица и пронзительный взгляд. Он выглядел лишь на пару лет старше принцессы.

Но она была отдана ему. Продана, как рабыня. Как довольная игрушка для его плотских утех.

Морнис оглянул Калистеру с ног до головы и, добравшись до ее груди, на мгновение остановился, расплывшись в улыбке. В его глазах вспыхнуло желание, и принцесса не могла сдержать рвотный позыв.

— Простите, — она вырвала кисть из потной хватки графа и убежала так быстро, как только смогла.

Шаг.

Еще один.

Она распахнула двери, забежав в одну из комнат. Едва Калистера успела наклониться, ее вывернуло. Затем снова и снова.

Просто мясо. Сексуальная кукла.

Желудок противно сворачивался, и Калистера отказывалась анализировать происходящее. Мысли путались, заматываясь в один тугой узел. Голова кружилась, а руки убирали мокрые пряди с лица.

Калистера упала на холодный мраморный пол. Корсет стягивал грудь и не давал впустить воздух в легкие, а Калистере было так необходимо дышать. Просто дышать. Иначе она потеряет сознание.

Ей надо было здраво мыслить, подняться с пола, пойти в зал, извинится и продолжить знакомство. Но она не могла. Все это ее выводило. Она больше не сможет натягивать улыбку и притворятся той, кем не является. Это было выше ее сил.

Калистера прикрыла уставшие глаза и задала себе лишь один вопрос: зачем это все?

Для чего она старается?

Что хочет получить в результате?

Перед глазами мелькали звезды. А у принцессы больше не было сил. Создавалось такое ощущение, что она просто не была рождена для всей этой придворной хуеты.

Прошло еще пару минут, после чего она собрала все свои последние силы и встала.

Она прекрасно осознавала, что вся прическа распалась, и что от нее за километр несло блевотиной.

Но не сейчас, только не сейчас. Она подумает об этом позже, в своей кровати.

Ей стоило не малых усилий подняться в свои покои.

— Вам нехорошо, Калистера Мальвия? — поинтересовалась встревоженная Полла.

— Скажи королю, что я чем-то отравилась и не смогу присутствовать на балу.

— Ой, он расстроится, там же ваш… — она не договорила, увидев разъярённый взгляд Калистеры, брошенный на гувернантку.

— Просто развяжи это орудие пыток и можешь быть свободна.

— Вы побледнели, я пошлю за лекарем.

— Даже не думай. — Каждое слово Калистрера буквально выплюнула — Я сама справлюсь. Наверное, просто устала.

— Может, принести опиум? Вас не тревожит мигрень?

— Я в порядке, просто надо выспаться.

Полла тихо прикрыла дверь, удалившись из покоев. И Калистера осталась одна, почти полностью голая. Она выглядела, как призрак. Подойдя к тазу с водой, она пару раз брызнула в лицо ледяной водой. В горле стоял ком страха.

Ее продали. Продал родной отец, даже не поинтересовавшись о ее взгляде на свое будущее.

Калистера упала на мягкую кровать и позволила себе хоть на некоторое время провалится в глубокий и теплый сон.

Тьма - часть нас

Анали Риан была первой скипфой, рожденной от союза ведьмы и фейри Из-за её силы её считали богиней, сошедшей с небес. Но её дар стал и её проклятием. На 300 году своей жизни Анали сошла с ума и, по словам уцелевших очевидцев, уничтожила процветающую страну оборотней. Она вошла в историю, как «проклятая богами», и после её убийства король фейри Винниан Аварэнте приказал убивать всех новорожденных скипф за 2900 лет до первого ведьминского истребления.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 4.1

Тьма отпустила Калистеру, и она нехотя открыла глаза. Бодрость пронизывала каждую мышцу ее тела. Тошнота пропала, уступив место решительности. Она позволила себе еще пару мгновений полежать с закрытыми глазами, полностью просыпаясь. Может, она и могла бы пропустить сегодняшнюю ночь, могла бы плюнуть на все, но она встала и потянулась, параллельно бросая быстрый взгляд на часы. Двенадцать часов ночи. Она поспала буквально пару часов и при этом чувствовала такую бодрость во всем теле. Хотя было ей не привыкать.

Она прислушалась: весь замок спал гробовым сном. Значит, ее исчезновения никто не заметит, да и будить ее придут только под утро. Это не могло не радовать.

Принцесса вздрогнула от холода — она забыла закрыть окно. В очередной раз проклиная себя за то, что отказалась от личной служанки, Калистера достала поношенную черную кофту и такие же темные брюки. На ходу заматывая грудь плотной тканью, она подошла к кувшину, гордо именующемуся умывальником, и, пару раз опустив лицо в ледяную воду, подняла глаза на свое отражение. Из зеркала на нее смотрела принцесса, уставшая и сонная, но такая избалованная и величественная. Так не пойдет. Она должна была быть воровкой, тьмой в худшем ее проявлении. Должна была быть незаметной и быстрой, как стрела.

Калистера заплела волосы и нанесла уголь на веки и губы. Так-то лучше: золотисто-огненные волосы выдавали ее личность, а так будет легче спрятать их под капюшон.

Принцесса накинула на себя длинный плащ и закрепила на бедре клинок — ее гарантия сохранности. Без оружия она чувствовала себя будто голой, незащищённой и, кто бы ей что ни говорил, она не выйдет из своей комнаты без оружия.

— Да спасет мою грешную душу всемогущая Алая, — прошептала Калистера, в последний раз оглянувшись назад и выпрыгнув во тьму.

Эта фраза стала для нее привычной, въелась глубоко под кожу. Первый раз она попросила помощи у Алаи, когда за ней гнался Легион Порядка с каким-то зажравшимся мужчиной во главе. Кровь и борьба стали частью Калистеры, а значит и Алая стала частью ее жизни.

Она преодолела забор и вышла на мрачную, сырую и пропахшую гнилью улицу. Было тихо. Все люди уже давно спали в своих кроватях. Не было ничего опаснее ночного Опина.

Она шагала бесшумно, стараясь не привлекать ненужного внимания. Складывалось ощущение, что Калистера больше боялась не людей, а ночных духов и демонов, которые шастали по укутанному туманом и тьмой городу.

Густой смог затруднял продвижение, мешал ориентироваться в пространстве и внимательно все анализировать. Калистера глубже укуталась в темный плащ и старалась не выходить из тени. Если кто-то увидит ее огненные волосы, то сразу догадается. А если ее поймают, то в лучшем случае просто потребуют выкуп, а в худшем… Калистере не хотелось даже об этом думать.

Ее привычный наблюдательный пункт — бар «Бородатый пес». Какое же противное название, но это было лучшее место, чтобы подслушивать свежие сплетни. Таким же противным, как его название, был и сам бар: старый и прогнивший. Пару раз в нем даже тушили пожар. Какие-то пьяные гости, видимо, опрокидывали свечи на пол, полностью пропитанный спиртом. Калистеру до сих пор удивляло, как он вообще еще стоял?

Обычно она караулила на крыше, но сегодня девушка ощущала такую непривычную вседозволенность, что решила рискнуть и оказаться в самом эпицентре сплетен и событий. Именно это было тем местом, где собирался весь уличный сброд. Так же, как и вооруженные банды Опина, такие, как «Теневые охотники» и «Дыхание страха». Но если о первых была хоть какая-то информация, то о последних известно было только название и количество мёртвых душ…

Явно не место для девушки, еще и принцессы. Но Калистера глубоко выдохнула и распахнула тяжелые двойные двери.

В нос забился приторный запах дешёвого пойла, гордо величающего себя спиртным, и потных мужских тел. Принцесса смущенно скривилась и постаралась незаметно смешаться с толпой. Она прекрасно понимала, что ей не удастся уйти незамеченной. Возможно, даже клинок пойдет в бой. Она ужасно этого не хотела. Но больше всего она боялась, что кто-то узнает в ней наследницу престола.

Калистера нырнула в толпу изрядно выпивших мужчин, стараясь не встретиться ни с кем взглядом.

— Ооо, вот и новая шлюшка приехала, — выкрикнул какой-то мужчина вслед Калистере. — Подходи к нам, детка, мы тебе хорошо заплатим.

На мгновение девушка остановилась и сжала губы на столько плотно, что они стали похожи на две тонкие ниточки. Ей хватило лишь мгновения, чтоб развернутся и, на ходу вытащив клинок, прижать его к жирной шее пьянице. На миг их глаза встретились, и мужчина увидел ненависть и решительность, плескавшиеся в ее взгляде. Он говорил громче любых слов: «Я убью тебя и даже не задумаюсь о последствиях».

— Если я услышу еще хоть слово — тебя больше никогда не увидят. — Голос Калистеры низкий и жесткий. Нельзя было даже предположить, что буквально пару часов назад она в пышном платье кружила по бальному залу.

Мужчина сглотнул, до смерти перепуганный ее словами. Но больше всего его пугало то, что это чувство у него вызывала миниатюрная девушка со светло-голубыми глазами. Такая чистая и невинная, что прямо противно.

Мужчина кивнул, а Калистера улыбнулась: ей было приятно, что она могла вселять страх, ведь, в какой-то степени, он — извращенная форма уважения. Она часто над этим задумывалась. Боится — значит уважает. Правда ли это она никогда не узнает, да она не особо и гналась за ответом. Сформировавшийся расклад событий ее вполне устраивал.

Отойдя от пьяницы, Калистера до боли прикусила нижнюю губу. Так сильно, что через мгновение уже ощутила железный привкус крови. Она сорвалась, не смогла стать невидимкой и тенью. Да заберет ее душу Энела, теперь ей было не избежать пристальных взглядов. Но если несколько минут назад взгляды были похотливыми, то теперь, скорее, настороженные и опасливые.

— Один виски… двойной, — сказала Калистера, подходя к бару. — Сдачу оставь себе, — с этими словами она бросила бармену несколько келл.

— А что в таком месте забыла такая маленькая девушка? — заинтересованно спросил тот.

— Твою ебаную мать, либо ты затыкаешься, либо Легион Порядка завтра находит твой жестоко изрезанный труп где-то на берегу Лашной.

Бармен отбросил свои длинные светлые волосы назад и продолжил медленно натирать стакан.

— Главное, чтоб не нашелся кто-то побольше, кто тебя проглотит, принцесса.

На мгновение дыхание Калистеры замерло, а сердцебиение ускорилось. Парень с золотистыми волосами лишь улыбнулся и поднял свой взгляд на девушку.

— Откуда ты… — Голос Калистеры дрогнул, а мысли метались по голове в поисках укрытия.

— Надо было раньше думать, принцесса, а теперь, сладких снов.

Девушка не успевает даже подумать, как что-то тяжёлое ударило ее по голове, и тьма во мгновение проглотила ее. Снова холодная, противная и вязкая тьма, не признающая света. Эта тьма опасная и ненормальная. Она смеялась и не оставляла Калистере даже надежды на спасение.

— Вы не посмеете ее даже пальцем тронуть, твари вы безмозглые! Хоть одна царапина, и я лично скормлю вас ебаной Амастле. Лэн, съебался отсюда. И не попадайся мне сегодня, ебаный кретин! — Голос уверенный и жестокий, но при этом… женский?

Калистера попыталась пошевелиться и тут же ощутила, что ее руки и ноги скованны. Голова раскалывалась, а перед глазами стояла темная дымка. Звезды сверкали под закрытыми веками.

Девушка старалась что-то вспомнить и пыталась понять, где она находиться. Калистера пришла в бар, столкнулась с пьяным придурком, бармен и… Дальше она не помнила ничего.

— Предлагаю обрызгать ее ледяной водой — быстрее очнется, — послышался третий низкий голос.

— В какой момент твоей бесполезной жизни тебе нахуй выбили все остатки мозгов, Фолл?

— Вода не нанесет телесных увечий.

— Напомни мне выбросить тебя за борт вместе с Лэном, — выдохнула девушка.

— Всемогущая Амастла, Ада, хватит угрожать этим придуркам. Лучше отпусти девочку. — Четвертый голос самый нежный и размеренный. Почему-то именно этот парень вселял в Калистеру доверие.

— Аник, ты решил меня сегодня довести? Придурки ебаные, это было так, блять, тяжело? Просто схватить воровку, просто привести мне воровку, не калечить ее и не отключать.

Калистера слышала крики девушки и при этом отчетливо ощущала боль во всем теле. И наконец пришло осознание. Страшное, и в то же время досадное осознание, — ее похитили, и теперь это не было похоже на шутку. Доигралась…

— Всемогущая Алая, где я? — Калистера попыталась открыть глаза и пару раз моргнула, стараясь настроить фокус зрения.

Холод пронизывал ее тело, и она поняла, что промокла до нитки. Пару ледяных капель стекли по щеке Калистеры, и она изо всех сил постаралась их сдуть. В помещении было очень темно и сыро, почему-то пахло костром и лавандой. Но Калистера все же увидела трех парней и миниатюрную девушку. Она выглядела, как Дюймовочка, по сравнению с парнями. Все выглядели не старше Калистеры.

В одном из похитителей принцесса узнала бармена из той таверны. Двое других чуть выше первого. У одного светлые волосы выстрижены почти под ноль, шевелюра второго — темные, как вороново крыло, волнистые волосы, едва спададающие на лицо. Четвертая — девушка: иссиня-черные волосы, косая челка, пристальный взгляд… Это же…

— Ты… — мужчина запнулся, стараясь сформулировать фразу. — Скажем так, ты в логове группы, под прекрасным названием «Дыхание страха». — Последнюю фразу он буквально выплюнул, будто лишь от мысли об этом его начинало мутить.

— Ты откровенно заебал, Аник. «Дыхание страха» — нормальное название.

— То есть…

— Да, принцесса, мы тебя похитили, — хихикнул громила с короткой стрижкой.

— Завали ебало, Фолл, она же совсем перепугана. Я Аник, а тебя как зовут, принцесса? — Мужчина с черными волосами и нежным голосом сделал краткий поклон и улыбнулся.

— Я ничего вам не скажу, — плюнула Калистера под ноги банде, сжав до скрежета зубы.

— Ты проиграла мне двадцать монет, Ада, — хмыкнул парень, которого прежде называли Фолл. — Она не будет с нами говорить.

— Не хочешь представляться — не надо. Я Лэн — специалист по ядам и по взрывчатке. В общем, устраиваю представления. — Лэн пару раз моргнул своими большими карими глазами и кивнул в сторону громилы: — Вот этот прекрасный мужчина — Фолл. Он крутой убийца. Не суди по внешности, он лучший стрелок из лука. Еще один, на первый взгляд милый мужчина, — дальше он жестом указал на второго мужчину, — Аник. Он ведьмак.

— Не надо на меня сразу так смотреть. Моя мама была ведьмой еще когда это королевство процветало.

— Так как он полукровка, — из тени вышла маленькая девушка с темными запутанными волосами, — Аник умеет колдовать, но его магия не настолько сильна, как у чистокровных.

— А это, — продолжил Лэн, — Ада — наша предводительница, искусный воин и прекрасно управляется с кораблем.

— Ты нужна нам, а точнее твои навыки передвигаться незаметно, как тень. Просто стань частью нашей команды и обретешь полную свободу.

— Аддаста? — прошептала Калистера. Она никак не могла поверить, что эта девушка — будущая жена ее брата.

— Мы люди без прошлого. Никого из нас не волнует, кем ты была до сегодняшнего дня. Тебе дан шанс изменить свою жизнь, полностью ее перевернуть и никогда больше не возвращаться к прошлому. Так что, ты с нами?

— А что, если я откажусь? — хмыкнула Калистера.

— Завтра наследницу престола найдут до смерти изнасилованной и избитой где-нибудь в городских доках. — Калистера нервно сглотнула. — Конечно, это будем не мы. Нам всего лишь достаточно отправить тебя в один из баров.

— Что я должна сделать?

— Ничего такого, всего лишь выкрасть принца Двора фейри, — сказал Лэн самым невинным голоском.

— Ты с нами? — прошептала Ада, приподнимая ее подбородок.

Калистера кивнула и сглотнула ком страха, накопившийся где-то в горле.

— Называйте меня Фир.

— Фир, отныне и навеки, — начал Аник, — ты будешь частью нашей команды. Всемогущая Алая мне свидетельница, все за одно и все к одной цели.

— Тьма повсюду, — произнесла Ада.

— Тьма — часть нас, — подхватила остальная банда.

— Ебаные придурки, да развяжите вы уже Фир.

В мгновение к Калистере подбежал Лэн и перерезал веревки, туго стягивающие кисти и лодыжки принцессы.

Мрачная атмосфера давила на нее, но она не боялась, она не могла себе позволить бояться. С самого детства Калистера запомнила одну простую истину: страх – слабость. Почему она вообще еще жива с такими идеалами?

— Я покажу тебе укрытие, — проговорила Ада, подходя ближе. — А вы, мерзкие придурки, убирайтесь, пожалуйста, с меня на сегодня хватит. Аник, проследи, чтоб эти два долбоеба не поубивали друг друга. Фолл на карауле, а Лэн, прошу, не взорви ничего.

— Какого ты вообще мнения обо мне? — закатил глаза парень.

— Хорошо, дотяни хотя бы до рассвета. Я должна проведать Вэнса и обустроить Фир.

Парни, как один, кивнули и быстро, еле слышно ругаясь, вышли из небольшого зала, больше похожего на винный погреб.

— Выкладывай, у тебя же много вопросов накопилось. — Аддаста оперлась на каменную стену и скрестила руки на груди.

— Почему именно я? —удивленно подняла брови Калистера.

— Тебя украли, привязали какие-то незнакомцы, что-то от тебя хотят, и единственный вопрос, который тебя волнует — «почему именно я»?

Калистера кивнула и до боли закусила нижнюю губу. Ей надо было как-то удостовериться, что она не спит и способна здраво анализировать ситуацию.

— Ты ловкая и незаметная. Мои мальчики долго за тобой бегали, никак не понимая кто крадет деньги у знати.

— Я забираю только то, что они забрали у тех, кто беднее.

— Решила в спасительницу поиграть? — Ада подошла к сидящей принцессе и наклонилась так низко, что между их лицами едва осталось место для воздуха. — Пойми, принцесса, в этом мире нет места жертвенности и честности. Каждый зарабатывает так, как может, и чем быстрее до тебя это наконец дойдет, тем быстрее ты станешь одной из нас.

Глаза Ады сверкнули в едва заметном свете, и Калистера нервно сглотнула. Четкие черты лица и плотно сомкнутая челюсть. Небольшой кровоподтёк на губе и косая челка, закрывающая лоб. Калистера не могла поверить, что в этот напряженный момент она рассматривала на сколько же Ада прекрасна.

— А где же та смущенная графиня, которой ты была еще пару часов назад?

— Она умерла еще шесть лет назад.

— Аддаста, я…

— Я Ада, — перебила девушка, сжимая кисти в кулаки до боли… до крови. — Здесь нет прошлого, принцесса. Если ты готова отказаться от всего ради свободы, полной опасности и жестокости, то стань частью нашей…

— Семьи? — Калистера закусила губу, стараясь не отвести взгляд.

— Банды. Все зависит от того, готова ли ты умереть за всех и за каждого из нас.

— А что, если так?

Губы Ады находились на расстоянии пары сантиметров, одного тяжелого вдоха или… одного глупого порыва от губ Калистеры.

Девушка пахла вишней и табаком, и принцесса вдохнула этот запах. Сладкий и в то же время слишком далекий, чтоб стать приятным. Этот аромат действовал на Калистеру, как наркотик, как самый страшный сон и как самая приятная мечта. Сердце наследницы престола начало ускоряться, выбивая странный, невиданный ранее ритм. Мелодию, которую было не дано никому понять или даже попытаться услышать.

— То мы подарим тебе жизнь. — На мгновение Ада запнулась и обожгла Калистеру своим дыханием. Но та не отстранилась. Где-то в глубине души она жаждала, чтобы Ада сделала этот последний рывок, минуя невидимую преграду между ними. Преграду, которую воздвигло общество. Преграду, которую Калистера не могла позволить себе разрушить. Преграду общественного мнения и убеждений. — Я подарю тебе жизнь.

Легкие Калистеры горели, но ей было всё равно. Ее не волновали боль или страх. Она чувствовала себя маленькой овечкой в волчьем логове. Волк мог ее проглотить в одно мгновение, но за каждую секунду с ним она готова была заплатить своей жизнью.

От Ады веяло прохладой и надеждой. Надеждой в то, что все изменится. И главное, только эта миниатюрная девушка с неровной челкой могла подарить Калистере будущее и билет в него.

— Я согласна, — наконец выдохнула наследница престола и почувствовала облегчение, будто с ее плеч сняли неописуемо тяжелую ношу, которую она была не в силах нести.

— Вот и хорошо, принцесса. — Ада улыбнулась, отстраняясь.

Вдруг Калистера почувствовала пустоту и холод. Ее тело и душа нуждались в присутствии Ады. Но она ушла, буквально ускользнула из объятий вечности, которые уже подготовила ей судьба Калистеры. Голова наконец начала проясняться, а к рукам снова подступила кровь. Девушка ожила, сама даже не подозревая о том, что все это время была будто мертва.

Ада — ее личный наркотик, и пока это лучшее объяснение, которое Калистера могла дать своему состоянию. Она ненавидела пустоту, но именно она давала шанс надежде. Пустота давала почву новой жизни, а значит сейчас Калистера была опустошена и она никогда не чувствовала себя на столько живой.

— Вставай, надо проведать Венса. Мы уже и так выбиваемся из графика.

— А кто он? Где он? — недоумевала Калистера.

— Наш лучший ищейка. Можно сказать, что именно он добывает сведенья обо всем и обо всех. Пару дней назад Волш не был к нему благосклонен, и он попал в руки плохих людей добывая для меня информацию. Его сильно ранили. — Ада опустила взгляд.

— Не вини себя, это явно не твоя вина.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости или оценке моих действий. Отныне и навеки я твой командир. Изволь подчинятся требованиям. В противном случае я не посмотрю на твое происхождение и брошу на съедение голодным крысам.

Калистера кивнула и больше не произнесла ни слова. Она оглянулась по сторонам: Ада завела ее в длинный, каменный лабиринт. С каждым шагом воды становилось под ногами все больше, и она начинала все хуже пахнуть. Калистера старалась лишний раз не дышать, чтоб не проглатывать это зловоние. Она успокаивала себя мыслью о том, что это просто помои и боится скорее того, что в темноте она просто не видела реальный цвет этой жидкости.

Спустя пару минут они свернули в небольшую более освещенную комнату, и теперь она могла рассмотреть очертания кровати в тусклом свете единственного факела. На небольшом подобии койки лежал мужчина не на много старше самой Калистеры и что-то пил.

— Венс, хватит бухать, — проговорила Ада, зайдя в комнату.

— И я тебя рад видеть, Ада. — Голос парня хриплый, но в то же время уверенный и гордый.

— Это Фир, она новенькая, прошу любить и жаловать.

— Давно у нас не было таких симпатичных.

Венс привстал на локтях и улыбнулся. Теперь Калистера могла рассмотреть его черты лица и длинные черные волосы, заплетенные в дреды. Лицо юноши бледное, но глаза сверкали, отражая свет огня.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась предводительница.

— Уж по лучше тебя. Напомни, сколько дней ты не спала?

— Речь не обо мне. — Только сейчас Калистера заметила темные круги под глазами Ады. На балу ей удалось скрыть их под тонной белил, но сейчас, сняв маску графини, Ада выглядела… уставшей. — Мне некогда спать, надо за вами, уродами, следить. Мы отправляемся на рассвете.

Венс пару раз кашлянул и отбросил назад дреды.

— Конечно, я не подведу вас.

— Вот и хорошо. Тьма повсюду.

— Тьма — часть нас, — ответил парень и, отсалютовав полупустым стаканом, в пару глотков опустошил бокал.

Ада и Калистера снова вышли в сырой коридор и куда-то направились. Одной Алае известно, как Ада ориентировалась в этой тьме.

Зайдя в очередную дверь, Ада тяжело выдохнула:

— Это моя комната, сегодня ты спишь тут.

— А ты?

— Давай без глупых вопросов. На рассвете мы отправляемся на континент фейри, так что у тебя есть еще пару часов, чтобы выспаться. Ты должна быть готова.

— Но как?

— У нас есть корабль, Фир. Тьма повсюду, — медленно сказала Ада.

— Тьма — часть нас, — послушно кивнула Калистера.

И вот так принцесса поняла две простые вещи. Первая — она стала частью банды с прекрасным названием «Дыхание страха». И вторая — она больше не Калистера Мальвия де Сантес. Отныне и на веки она Фир.

Отныне и навеки

Иверет Царски была единственной задокументированной лайтой, наделенной силой Алаи. Богиня спасла её, когда Иверет была при смерти, и передала ей частичку своей силы. Иверет сражалась за ведьм в Великой войне трёх королевств. Она была первой и единственной, кто мог общаться с Алаей и управлять магией крови. Но наделенная божественной силой ведьма умерла в возрасте всего пятидесяти двух лет, ведь такая сила требовала больших затрат жизненной силы. На прощание с Иверет собралось более трёх миллионов ведьм, съехавших со всех частей мира в 3034 году до Первого ведьминского истребления.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 2.23

— Фир! — послышался звонкий голос Ады.

Девушка протерла глаза и пару минут старалась понять где находится. Голова раскалывалась, а тело отказывалось ее слушать. Оно не подчинялось командам, которые отдавала ему девушка.

Резкий запах забродившего спиртного и помоев бодрил лучше любого отвара, и Фир наконец начала воспринимать окружающий мир.

Почему она не в своей ночной сорочке? Почему вместо пухового одеяла какой-то старый клочок ткани? Почему она не в цитадели де Сантес? Это первое, о чем задумывается Фир, придя в себя ото сна и вернувшись в реальность из объятий тьмы.

— Фир, вставай. — Нежные руки Аника подняли девушку с кровати и заставили окончательно проснутся.

— Где я? — хрипло спросила Фир, протирая глаза.

— Там же, где и засыпала. Ты в катакомбах под Опином.

— Где вообще Полла?

— В прошлой жизни. — Аник засмеялся и поправил ножны.

— А сейчас… — Фир не удалось договорить, в их диалог вмешалась Ада:

— Еще ночь, но мы уже отклоняемся от графика. «Темная жемчужина» уже готова к отплытию. — С этими словами Ада кинула девушке два ножа, едва не задев шею Фир.

— Ты меня поранить хочешь? — Фир поморщилась, рассматривая оружие.

— Тебя по другому разбудить не получится. Фолл и Венс уже на корабле, поторопитесь.

Фир снова потерла уставшие глаза, пару раз моргнула, привыкая к темноте, и тяжело выдохнула.

— Аник, — обратилась она к парню, пытаясь собрать непослушные волосы, — а ты уже выходил в открытое море?

— Ты что, боишься, принцесса? — парень хмыкнул и едва заметно улыбнулся.

— Вовсе нет, но это вообще безопасно?

— С таким капитаном, как Ада, на корабле не бывает безопасно, но никто не знает море лучше, чем она. Так что, если без нее, то лучше сразу бросится к Амастле.

Фир закатила глаза, зафиксировав ножи на бедрах. Аник жестом показал ей следовать за ним, и девушка, спустя мгновение колебаний, направилась за ним. Ее встретил мрак вечных катакомб. Фир жила в этом городе всю свою недолгую жизнь и даже не подозревала, что под городом что-то есть…

Они шли не долго. В какой-то момент Аник замер, вглядываясь в пустоту.

— Дамы первые. — Он показал Фир на небольшую лестницу, тянущуюся вверх.

Девушка медленно оперлась на металлическую ступень, проверяя ее на прочность, и, отбросив страх, начала лезть вверх.

Катакомбы и сырость туннелей остались где-то внизу, и девушка оказалась на ночной улице города. Такого родного и в то же время такого чужого ей Опина. Она оглянулась на спутника и сглотнула тяжёлый ком в горле, останавливающий поток воздуха в легкие.

Сейчас было самое время проснутся, самое время открыть глаза и оказаться в теплой постели, оказаться в цитадели и забыть все, как страшный сон. Самое время выпить стакан воды с лимоном и сделать пару затяжек опиума от мигрени. Самое время зажечь свечи и открыть очередной глупый роман и прочитать, делая вид, что он интересен. Самое время проснутся, самое время…

Но это был не сон. Все происходящее — реальность. Суровая реальность, в которую Фир вляпалась, и обратного пути не было. Жалела ли она обо всем? Хотела ли вернуться к придворной жизни? Мечтала ли все забыть, как страшный сон? Калистера Мальвия хотела, но ее больше небыло. А Фир была готова к путешествиям, к новым открытиям и приключениям.

Они быстро шагали по мрачной улице в полном молчании. И тут тихие движение привлекли внимание Фир. Она обернулась, вглядываясь в пустоту улицы. Шорох повторился, но уже в сопровождении тихого мяуканья. Фир присмотрелась и увидела маленький комочек. Комочек чего-то живого, большие глаза которого смотрели прямо ей в душу.

— Что ты там увидела? — поинтересовался Аник.

— Это котенок.

А теперь мой выход. Да, я кот, и что теперь? Коту не место в жизни воровки, отрекшейся от трона, коту не место на корабле и коту не место в ее опасных приключениях, скажете вы? Но вот тут не соглашусь: все это глупые стереотипы. Еще кот не может рассказывать истории, но вы же как-то читаете эту. Может, вам, скептикам, стоит просто закрыть книгу и пойти нахуй? Если бы не я, вы бы так и не узнали об этой прекрасной воровке, отрекшейся от трона, так что задумайтесь… И вы просто взгляните на меня: никто не сможет устоять. Даже принцесса, делающая вид, что отказалась от души.

Но, а теперь, когда все долбоебы выкинули эту книгу в бездну, продолжим.

— Отойди от этого разносчика блох, — фыркнул Аник. Он мне, по правде говоря, никогда не нравился.

— Я не могу его оставить тут, ты только посмотри на него. — Фир подняла меня, и я, будто подтверждая ее слова, начал нежно мурлыкать, прижимаясь к девушке.

— О Аралина, Ада тебя убьет.

— Я никуда не пойду без этого прекрасного кота. — Фир гордо отвернулась. Можно вывести принцессу из замка, но замок из принцессы…

Тут скорее было дело принципа. Если идти против системы — то против всех систем и не важно каким образом.

— Хорошо, только пожалуйста, быстрее. Ты думаешь Ада шутила, когда грозила скормить нас Амастле?

— Теперь его зовут Акс.

— Да хоть хуй! Поторапливайся, Фир, быстрее.

Они направились вперед, стараясь не привлекать внимание группы орущих на всю улицу пьяниц.

— А что это за рыжая красавица? — прохрипел один из мужчин и схватил Фир за руку.

— Да еб твою мать. — Аник повернулся и потянулся к кинжалу, намереваясь вступить в бой.

— Не психуй, тебе что, жалко? Мы одолжим ее на время.

Пьяницы засмеялись, а Фир прикусила нижнюю губу. До боли… до крови.

От прикосновений и запаха мужчины ее начало мутить. Хоть она по ночам и бегала по этим улицам, к вони она никак не могла привыкнуть.

— Все мы братья, надо делиться, — вмешался другой, поворачивая Фир к себе и хватая девушку за грудь. — Ты только посмотри на ее личико. Благородная, таких я еще не ебал.

Мужчины переглянулись, а Фир поморщилась, сжав до скрежета зубы.

Я оскалился и, мяукнув, бросился на наглое лицо мужчины. Алкоголик закричал, постаравшисьсбросить орущее животное. В мгновение Фир ударила обидчика по яйцам и вырвалась. Бросив испуганный взгляд на Аника, девушка достала один из кинжалов и, немедля ни секунды, всадилаоружие в живот ближайшего.

— Бежим, — закричал Аник, стараясь перекричать стоны раненного.

— Акс, — позвала меня Фир догоняя парня.

Адреналин закипал в венах, пульс бился где-то в висках.

Она никогда никого не ранила. Оружие всегда было с ней, но ей не доводилось им пользоваться. Это новое ощущение болезненным и оглушающим сердечным стуком отдавалось в ее сознании.

Кисть покалывало от крепкой хватки мужчины, но Фир старалась не замечать дискомфорта. Это чувство не могло сравниться ни с чем. Прежде она только возвращала людям то, что у них украли, и никогда не считала это чем-то приступным. Но сейчас… Это совсем другое. Она ранила мужчину. Она могла его убить. Она совершила преступление, и чувство безнаказанности радовало ее, как маленькую. Будто только что она не всадила в человека клинок, а просто украла конфетку из буфета. И, на удивление, Фир не чувствовала угрызений совести. Ей нравилось то, что она сделала с ним.

Внезапно Аник замедлился, и Фир осознала, что запыхалась. Обернувшись, она заметила меня, догоняющий их.

— Акс! — Фир подхватила меня на руки, даже не задумываясь о том, что я запачкался кровью пьяницы. — Вот видишь, — девушка повернулась к Анику с победной улыбкой на лице, — он нам помог, а ты был против.

— Хорошо, — тяжело выдохнул парень, — хороший кот. Но если он ко мне приблизится, то я его прибью.

Я зашипел и сильнее прижался к новой хозяйке.

— Ты ему тоже не нравишься.

— Ебать, у нас с котом много общего.

— Куда нам идти, умник?

— Мы уже пришли. — Аник улыбнулся и показал на большой корабль, пришвартованный у берега. — Это «Темная жемчужина».

Девушка ахнула, не в силах сдержать восторг от увиденного. Перед ними возвышалосьдвухмачтовое судно. Масштабы корабля завораживали, и Фир пару раз моргнула, стараясь рассмотреть все детали во тьме.

Лаковое дерево сверкало на лунном свете, и от этого корабль казался в разы больше, чем был на самом деле. На самом носу виднелась небольшая скульптура девушки. Несколько небольших окошек на стенах кают и огромные, черные, как ночь, паруса. Фир никогда не видела раньше таких прекрасных кораблей. Нельзя сказать, что не видела вовсе, но вблизи…

— Может хватит слюни пускать? Ада нас точно убьёт, — начал причитать Аник, подойдя ближе.

— Какая красота. А чье оно?

— Глупый намек — мы его не украли. Он принадлежал отцу Ады, а теперь… — Аник замялся.— «Темная жемчужина» полностью принадлежит Аде.

— Но как… — вопрос застыл на языке. Возможно, ей никогда не будет суждено его задать.

Аник и Фир со мной на руках медленно поднялись на палубу. Я недовольно зашипел.

— Чш! — прикрикнула на меня Фир и огляделась.

— Ну что, принцесса, готова? — откуда-то сверху послышался крик Лэна, и парень, повиснув на канате, улыбнулся Фир.

— Блять, Аник, долбоеб ты ебаный, где вас так долго носило? — донесся крик Ады, вышедшей из небольшой каюты.

Фир осмотрела Аду и сразу заметила, что девушка успела переодеться, и теперь вместо грязных лохмотьев на девушке была темная рубашка с легким корсетом, выделяющим ее узкую талию. На ногах Фир заметила черные брюки, на бедрах неизменные ножны и портупеи.

Аник поморщился, и Ада, увидев Фир, замерла, осматривая ее с ног до головы, будто впервые видя.

— Аник, — Ада резко перевела взгляд на парня, — я, блять, тебя, как человека, попросила просто привести Фир на корабль. Без всякой хуйни — просто одну девушку. Как пачками в постель их затаскивать, так пожалуйста, а как просто довести до «Темной жемчужины» так нам, блять, тяжело.

Аник покорно опустил взгляд, и Фир не смогла сдержаться.

— Это Акс.

— Мне искренне похуй кто это. На моем корабле мои правила, — прорычала Ада, переводя взгляд с Аника на Фир.

— Без него я не поплыву.

— Тебе повезло, принцесса, что у нас слишком мало времени. Фолл, поднимай паруса, отходим, — выкрикнула девушка парню.

— Принял, — послышался ответный крик Фолла.

Фир подошла к краю палубы и провела пальцами по лаковому дереву перил. Мимолётный ветерок подул прямо в лицо, и девушка прикрыла глаза, представляя будущее. Что будет дальше? Что будет потом? Куда они плывут? Фир даже не хотела об этом задумываться: ей нравилась эта свобода. Пусть она хоть заведет ее в бездну, но она будет полностью свободной.

— А разве девушки на корабле — не к беде? — спросила Фир у проходящего мима Аника.

— На этом судне суеверия придумывает Ада, — хмыкнул парень. — Она лучшая, не сомневайся в ее действиях, хоть иногда они и кажутся абсурдными. Никто не знает море лучше, чем она.

Фир посмотрела назад. Они уже отошли от Опина на приличное расстояние, и ей едва удавалосьрассматривать очертания зданий. Вот и все, она уплыла… В даль. Во тьму. В неизвестность.

Права ли она? Пожалеет ли она об этом? Вот и посмотрим.

На самом носу, у штурвала, стояла Ада, вглядываясь в бездонную синеву моря. Фир медленно подошла ближе, прижимая к себе меня, дрожащего от холода.

— Девочка, — зашептала Ада, — это был твой худший выбор.

— У меня его не было.

— Выбор есть всегда. — С этими словами девушка поднесла к губам небольшой перстень с огромным сапфиром. — Да защитит нас всемогущая Амастла.

Ада дотронулась до лба, губ и груди, и прикрыла глаза.

— Всемогущая Алая, не дай нас в обиду, — проговорила тихую молитву Фир, повторив жест за Адой. — А сколько нам плыть?

— Через неделю остановимся в Ведьмином королевстве. Нам нужно будет пополнить запасы питьевой воды и продовольствия, а потом еще три недели до Эльфириума.

Фир тяжело выдохнула, услышав название владений фейри.

Ада шумно втянула воздух в легкие, и Фир сглотнула ком боли, накопившейся где-то в груди. Ада выглядела сильной, уверенной и… пустой, опустошённой. Море будто давало ей желание и мотив жить дальше.

Как же много всего связывало Аду с морем, Фир даже понятия не имела. Но Аде было больно. Больно смотреть на море, на воду и в бездонную пустоту будущего. Она боялась. Железная броня, поставленная ей пять лет назад, не спасала. Временами ее чувства, те чувства, которые она когда-то поклялась уничтожить, утопить и скормить морскому дьяволу, проскальзывали наружу.

И да, море причиняло ей только боль, но именно боль и позволяла ей чувствовать себя живой и верить в то, что ее жизнь была не напрасной.

«Посмотри вперед, там море, сзади тоже море. Никаких рамок и границ, правил и условий, море любит свободных, море поощряет только ебанутых и тех, кто никогда не будет тянуться за тем, что осталось позади», — сказал Аде когда-то самый родной ей человек. Но она никогда не была такой, как он. Она не умела отпускать и забывать, она только боролась, как и всю жизнь делала это за свое счастье, за свою свободу…

На глазах выстувыступили слезы, и Ада убедила себя в том, что это раздражение от соленого воздуха, но в душе… Да какая разница что у нее было в душе? Если захочет — она сама раскроет свою душу. Глупо в нее лезть.

— А ты там была?

Ада кивнула, не отводя взгляд от моря.

— Однажды. Я была там с близким человеком, когда мне было девять. — Черные, как ночь, глаза Ады сверкнули в лунном свете, и Фир успела заметить… скорбь.

— Сколько? — шокировано переспросила Фир, прекрасно расслышав девушку, но не желая в это верить. — Во сколько ты первый раз вышла в море?

— В пять, — односложно ответила Ада, будто намекая Фир, что не в настроении разговаривать. Но девушка не унималась.

— А с кем ты плавала?

— Во-первых, плавает только дерьмо, — корабль ходит. А во-вторых, хватит вопросов, займись делом. А лучше иди переоденься. От тебя за километр несет гнилью и кровью, как и от твоего…— Ада оборвала фразу, с отвращением показав на меня.

— Акса.

— Да похуй, в первой каюте ты найдешь все необходимое.

Фир в последний раз вдохнула пропитанный солью воздух и улыбнулась. Соль нежно покалываланос и глаза, но именно об этом и мечтала Фир. И ее мечта наконец сбылась. Хотя бы одна из большого списка. А что вы хотели? Она почти восемнадцать лет жила в золотой клетке — список желаний у нее образовался приличный.

Девушка прижала меня к себе и отвернулась от ветра, бьющего ее по щекам. Она снова улыбнулась, открывая большую дверь. На удивление, она оказалась слишком легкой, и Фир вомгновение пропала во тьме трюма.

Была бы она хоть немного внимательнее, заметила бы кружащих над судном воронов. Это было глупо, возможно она и не догадалась бы. Скорее всего, она сбросила бы все на совпадение. Но она же читала книги. Вир буквально перечитала по несколько раз всю королевскую библиотеку и до сих пор не поняла, что вороны просто так людей не преследуют? Или нет?

Простите, из меня рассказчик не очень, но чего вы ждали от тени?

Фир нырнула в первую каюту и осмотрелась. Свет от небольшого сосуда освещал прекрасную комнатку. Небольшой гамак, хотя, если так посмотреть… Фир обошла гамак. Тут спокойно могли бы поместиться двое. Посмотрев на светящейся шар, она нахмурилась. Такие устройства она видела только в книгах. Круглые стеклянные сосуды со светом, сконцентрированным внутри. Ходили слухи, что в них сконцентрирована магия. Только ведьмы были способны заключать в прозрачное стеклосвет. Они называли это фонарями, но откуда у Ады были эти загадочные сферы? В королевстве людей любые проявления магии были под запретом, даже для общего удобства.

Небольшой таз с ледяной водой, зеркало во весь рост и шкаф. Все было украшено позолотой и различными рисунками. Фир присмотрелась: море, всевозможные виды рыб и прекрасные русалки. Девушка никогда раньше не видела такой искусной резьбы по дереву.

Акс громко мяукнул и, спрыгнув с рук новой соседки, забился в угол комнаты.

— Нет уж, иди сюда, тебе надо помыться.

Я зарычал, но Фир бросила на меня такой испепеляющий взгляд, что я в поражении опустил глаза. Ну что тут сказать, у нее никогда не было равных в этом сражении.

Как только девушка опустила меня в воду, я оглушительно мяукнул и попытался вырваться.

— Ай! — взвизгнула Фир, отбросив мокрого и недовольного меня. — Ты меня поцарапал.

Я победно облизнул лапу. Если сейчас присмотреться, то можно было увидеть в моих глазах триумф.

Фир осмотрела три большие раны на предплечье и скривилась. Боль пронизывала руку, но это пустяки. Крови мало, значит всё было не так уж и плохо.

Аккуратно промыв рану, Фир посмотрела в зеркало. Длинные рыжие пряди выбились из прически, а уголь размазался по всему лицу. Сейчас она больше походила на одну из бездомных.

Фир засмеялась своим сравнениям и немного наклонила голову в сторону. Ее мысли вертелись, в надежде найти ответы, но взамен натыкались лишь на очередные вопросы. Как же ее это раздражало. Но такова ее судьба. Если Фир, конечно, верила в судьбу…

Пару раз взбрызнув лицо, она поняла, что смыла уже половину макияжа. Девушка расплелаволосы, и те хаотичными волнами разлились по ее плечам. Огненные пряди отражали тусклый свет лампы, обретая кровавый цвет.

Когда-то давно Полла рассказывала близнецам, что у ведьм были такие же волосы. Когда-то давно таких как они с Кристианом сжигали на костре, обвиняя в колдовстве. Она рассказывала, что в королевстве людей ведьм не жаловали, в общем, как и сейчас. Но сейчас хотя бы не сжигали лишь за цвет волос или за сильную худобу. Это было давно, сейчас верили лишь доказательствам.

С тех пор магия исчезла со Двора людей.

Полла рассказывала, что магия, как живое существо, способна была чувствовать, откуда еепроганяют, а где принимают с объятиями. Ведьмы были лишь проводниками. Они могли связываться и слушать это существо, а оно давало им силу на выполнение всех их прихотей.

Фир взяла небольшой гребень и провела им по спутанным волосам. Обратив внимание на небольшое слово на основании, Фир присмотрелась.

«Моей мечтательнице» — гласила надпись.

Гребень принадлежал Аде, и Фир отчетливо ощутила укол ревности. Эту надпись явно вырезал для нее очень родной человек, которому она была дорога. А у нее… у нее никогда не было того, кто был бы с ней рядом в сложную минуту.

Фир хотела рассчитывать на Кристиана, она всегда хотела построить между ними доверительные отношения, но когда-то давно — Фир даже сбилась со счета — они перестали понимать друг друга, а потом и окончательно потеряли.

Они были двумя половинками одного целого, и в каждом боли было минимум на троих. И этим половинкам не суждено было разделять свою боль. Они потеряли компас, который мог бы привести их друг к другу.

Их судьбы разошлись, а боль осталась в груди страшным напоминанием об одиночестве обеихполовинок чего-то большего.

Еще раз тяжело выдохнув, Фир положила гребень на место и в последний раз взглянула в зеркало. Она не принцесса — она отважная путешественница. Она больше не намеренна прятать волосы, которые подарила ей мать. Она покажет всем, кто она и какой она может быть, когда речь идет о ее свободе.

Ее золотистые волосы затрепетали на ветру, когда девушка вышла к команде, оставив злого на весь мир и кота в трюме.

— Ну что? — спросила Ада, заметив подходящую к ней Фир.

Девушка выдохнула и посмотрела на пиратку.

— Хотела бы узнать больше о корабле, расскажешь?

Губы Ады расползлись в довольной улыбке, и она поправила черные, как воронье крыло, волосы.

— Первый и самый важный урок: никогда не доверяй компасу. — С этими словами Ада досталанебольшую старую коробочку и открыла ее. Стрелка компаса хаотично металась со стороны в сторону, не находя нужной стороны. — Магия может путать компас. Мы отплыли от владения людей, а тут все полностью пропитано волшебством, которое явно против того, чтоб мы были тут.

— Но подожди, — Фир взяла компас из рук Ады и начала вертеть неведанную штуку в руках, — он же не показывает на север.

Ада хмыкнула, и в ее глазах вспыхнул азарт, будто она вспомнила кого-то, кому задавала такой же вопрос. Это было давно, очень давно. Казалось, что в другой жизни.

— А нам и не надо на север.

Воодушевление и страсть накрыли Аду с головой, и Фир увидела в ее наполненных болью глазах звезды.

Доверять?

Лорелай называли «спасительницей». Ей удалось спасти 1400 оборотней, заключив в океане. После 2900 года до п.в.и никакой информации об оборотнях не было.

Ивиан Абравион «Историческая хроника» 4.2

Укрывшись небольшим клочком пропитавшейся солью ткани, Фир сидела в покачивающейся каюте. Она смотрела в одну точку, проклиная свое решение. Или, скорее, проклиная отсутствие выбора, перед которым поставила ее судьба.

— Гребанная тьма, — прошептала Фир, не отводя взгляда от маленькой лампы, освещающей комнату бледным светом. — Куда меня занесла судьба?

Фир раздражало то, на сколько спокойно она приняла эту ситуацию.

Ее выкрали! Силой заставили плыть с ними!

Адреналин остыл в венах, и к Фир пришло осознаннее безысходности и абсурдности этой ситуации.

Еще пару часов назад Фир стояла на палубе, захваченная мечтами о далеких путешествиях. Она мило болтала с Адой и смеялась колким замечаниям Аника. Но она не ее семья. Они даже не ее друзья — они похитители.

— Глупая… глупая… глупая. — Фир обхватила себя руками и замотала головой.

Какой же наивной она была. Ей пообещали показать Эльфириум, и она без вопросов кинулась в их объятия.

Она так просто бросила свою настоящую семью ради кучки бандитов. И так просто поверила их рассказам о прекрасном будущем.

Я подошел к ней ближе, нежно мяукая. Я знал, что не смогу избавить ее от страха, но я мог ей помочь. Фир протянула ко мне руку, поглаживая. Ее лицо озарила нежная улыбка.

Фир было страшно. Страшно. Страшно.

Услышав стук в дверь, она вздрогнула, выпуская меня из рук. Дверь со скрипом открылась, и во мраке появился Лэн. Его янтарные глаза сверкнули в тусклом свете.

Фир в мгновение достала небольшой клинок и направила его на гостя. В ее глазах горел страх.

— Не приближайся! — выкрикнула она, отползая.

— Прости, прости, — прошептал Лэн, поднимая руки в сдающемся жесте. — Я просто хотел поговорить, при мне нет оружия, — добавил парень, выворачивая карманы и демонстрируя Фир пустые ножны.

Рука Фир дернулась, опуская клинок.

— Что тебе надо?

Лэн сделал несколько шагов к Фир и присел. Девушка настороженно дернулась.

— Прошу тебя, не бойся, — проговорил Лэн так нежно, что даже мне захотелось ему поверить.

— Вы выкрали меня, угрожали и сказали помочь вам осуществить задуманное. Назови хоть одну причину мне не бояться, — прошипела Фир, приподнимая клинок, обороняясь, словно Лэн мог напрыгнуть на нее и убить прямо здесь. В ее глазах горела злость, даже не на самого Лэна, а на весь гребанный мир.

— Согласен, с угрозами мы переборщили, — закатил глаза Лэн. — Но мы не желаем тебе зла.

Фир облизала покусанные губы и презрительно посмотрела на парня.

— Да-да, идиотские у нас способы привлечения людей в банду, — поспешил добавить Лэн.

Фир равнодушно кивнула.

— Если тебе станет легче, то меня тоже похищали. Было даже хуже: Фолл зачем-то начал меня пытать. — Лэн закатил рукав, демонстрируя Фир шрамы от глубоких порезов. — Он не знал зачем это делает, а я не знал, чего он от меня хочет. Он просто кричал на меня и резал мое предплечье, пока я пытался понять, что от меня хотят. На десятом рецепте взрывчатки наконец пришла Ада и начала на него орать.

Губы Фир едва заметно дернулись в улыбке.

— Нам нужна была ты. Мы давно следили за твоей работой, и тебе на удивление долго удавалось держаться в тени. — С этими словами Лэн нежно улыбнулся, стараясь успокоить дрожащую Фир.

— Ты имеешь полное право нас ненавидеть, но лишь попытайся понять: мы тебе не враги.

И по неведомой Фир причине она поверила Лэну.

— Нам нужен был кто-то, кто сможет незаметно следить за королем Эльфириума, и мы долго пытались тебя поймать, — Лэн хмыкнул. — Меня они поймали с первого раза.

Фир полностью опустила клинок и едва слышно хихикнула.

Лэн заправил свои золотистые волосы за ухо и облокотился о стену спиной.

— У каждого из нас была жизнь. У меня тоже была семья, и, какими бы они ни были, они были моей семьей.

— И ты так просто отказался от своей жизни? — заинтересованно спросила Фир.

— Нет, первое время, я, как и ты, боялся всего, но я еще и плакал. — Представив как Лэн плачет, Фир снова застенчиво хихикнула. — Но путешествия манили меня, — продолжал Лэн. — Меня манила неизвестность и мир, которые скрыт за пределами королевства людей.

— И ты никогда не жалел о своем решении?

Лэн покачал головой.

— Ада говорит, что жалеть это недопустимая роскошь для тех, кто отказался от своей жизни. Всегда, когда в моих мыслях появляется хотя бы намек на тоску по дому, я всегда вспоминаю чувство адреналина и запах опасности, преследующий меня повсюду, и эти мысли сразу испаряются.

Фир потупила взгляд. В словах Лэна и правда был смысл.

— Теперь это твоя жизнь и, если бы тебя не влекли приключения, ты бы сидела по ночам в своем теплом и уютном замке, вместо того, чтоб гоняться по ночным кварталам, убегая от разъярённых мужчин.

Фир пару раз моргнула, внимательно следя за каждым словом парня. Каким-то магическим способом он полностью описывал эмоции Фир, вертящиеся на языке.

— Но, если мне будет очень плохо? — едва слышно спросила Фир.

— Тогда приходи ко мне и мы вместе поплачем, вспоминая тепло домашних кроватей.

Фир снова улыбнулась, вглядываясь в глаза Лэна, рассматривая звёздочки, сверкающие в них.

— Ада называет нас бандой — она ненавидит слово семья. Но по секрету, Фир, добро пожаловать в нашу маленькую семью. И никто в этой семье тебя точно не обидит.

— То есть если я приду к тебе ночью, ты меня не пошлешь? — аккуратно уточнила Фир.

— Я буду только рад выслушать о твоем дурном сне и заварить тебе чай, — улыбнулся Лэн. — Ведь никто не поймет тебя лучше, чем тот, кто понимает через что тебе пришлось пройти. У нас у всех есть свои демоны, и мы помогаем друг другу с ними справляться.

— Спасибо, — искренне проговорила Фир, убрав клинок в ножны.

— Я буду рад даже пообсуждать всех мальчиков, которые когда-либо тебя обижали, — подморгнул ей Лэн, и его глаза сверкнули.

— Все, кто когда-либо меня обижал, гниют в земле, — хмыкнула Фир, оскаливая зубки.

Я сидел у ног Фир, наблюдая, как ее страх испаряется. Этот момент можно было запечатлеть в картине, ведь это был тот редкий момент. Я сидел, мурлыкая и покачивая хвостом, наблюдая за зарождением новой семьи. Семьи не по крови, а по духу. Тот редкий момент, когда совершенно незнакомые люди были готовы помочь друг другу. Я был свидетелем не просто разговора. Ясобственными глазами наблюдал за магией, ведь только этим словом можно было описать этот момент.

Надежда - что это?

Раврана Нилис — ведьма, рожденная в семье людей. Так как Раврана не была под защитой королевы ведьм, король Радиан Эвинст, давно мечтавший разгадать загадку магии ведьм, приказал проводить опыты над Равраной. Девушка умерла в возрасте пятнадцати лет в 2841 году до п.в.и. после очередного неудачного опыта и стала причиной раздора между королевствами людей и ведьм.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 2.51

Фир смотрела на отдаляющиеся очертания Опина и медленно дышала. Ужасный холод пронизывал ее тело, и девушка глубже укуталась в пропитанный кровью плащ. Неяркий свет привлек ее внимание, и Фир поморщилась. Что-то горело. Пламя медленно поглощало здание и небольшие ближние дома. Пожары не были в Опине редким явлением, но местонахождение этого пожара… Страх окутывал Фир, мурашками поднимаясь по позвоночнику. Она сглотнула и повернулась к стоящему рядом Анику.

— Что это за огонь?

Тот хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Подождем нашу полукровку, тогда и узнаем.

Фир боялась делать какие-либо предположения. Территориально здание было похоже на цитадель Де Сантес, но они отплыли слишком далеко, чтоб можно было точно сказать. Она не знала этого, и неизвестность начинала проглатывать ее во тьму.

Вдруг где-то над кораблем пролетела маленькая птица и приземлилась на палубу. Яркий свет озарил судно.

Фир поморщилась и прикрыла глаза от неожиданной вспышки. Спустя мгновение сквозь блики в глазах Фир удалось рассмотреть очертания нежной девушки, появляющейся из света. Она будто таяла в миганиях огня.

— Ада! — послышался крик, ранее не слышанный Фир.

Свет потух, и Фир смогла рассмотреть незнакомку. Статная и гордая девушка, ее длинное черное платье и каштановые волосы по пояс сразу же бросались в глаза. Она была одета очень непривычно для плаванья.

Незнакомка торопливо зашагала к носу судна. К месту, где стояла Ада.

— Добро пожаловать, Мирта, какие новости принесла нам наша перелётная птичка?

— Где принцесса? — Нежный и в то же время требовательный тон девушки заставил Фир поморщиться.

Ада кивнула в сторону Фир. Девушка медленно повернулась и по-птичьи склонила голову на бок.

— Как я и говорила, к утру цитадель полностью сгорит. Король и принц не выходили. Нет ни единого шанса, что кому-то из них удалось выжить.

— А ты решила не церемониться с ней, — закатила глаза Ада.

Фир подошла ближе, стараясь переварить услышанное.

— Что ты имеешь в виду? И кто ты вообще?

— Простите, что не представилась, Калистера Мальвия. Я Мирта, но называй меня как хочешь: полукровка, ведьма, птица. — С этими словами Мирта улыбнулась, демонстрируя свои острые, как бритва, клыки. — Я прилетела из Опина. Вооруженная банда устроила поджег цитадели. Король Фарэлт и принц Кристиан Метрис предположительно мертвы. Они сгорели заживо в своих постелях. Другой информацией я не располагаю.

Слова Мирты ударили Фир, будто клинком, остановив подачу кислорода в легкие. Голова кружилась и в мгновение Фир перестала анализировать происходящее. Страх и гнев поглотили ее в бездну собственных демонов и нереальных мечтаний.

Ее боль становилась осязаемой, глаза застилали слезы. Страх и тьма проглатывали ее. Все восприятие потерялось где-то в глубине сознания.

Острые зубы тьмы захлопнулись над ее головой. Она пыталась кричать, вопить от боли, которая пронзала ее, но у нее не было сил. Не было ни единой эмоции, которую она могла бы выплеснуть во что-то реальное.

Огонь гнева вспыхивал где-то у нее в душе, но демоны его тушили. Снова и снова, как бы Фир ни старалась его разжечь.

Фир падала. Падает в кроличью яму, не надеясь найти пути обратно. Когда-то она читала про такое чувство. Какие-то глупцы называли его безысходностью, но девушка и представить не могла, что когда-то почувствует что-то подобное.

Безысходность оглушающая, душащая и заставляющая терять ее человечность, ее реальность и то, что она когда-то называла собой.

Собрав весь остаток того, что когда-то называла силами, она сорвалась с места и побежала в единственное место, где не было ветра. Не было того ветра, который ей напоминал свободу, которой она еще мгновение назад так гордилась и дорожила.

Закрывшись в трюме, Фир упала на пол. У нее просто не было сил, чтоб сесть. Она медленно вытянула онемевшие от страха ноги и попыталась найти в себе хоть что-то, что заставило бы ее держаться за эту никчёмную жизнь. Ей было больно. До крика. До ненависти. До самоистязания и до смерти…

Принцесса всегда боялась смерти, считала ее самым простым выходом. Она всегда называла тех, кто совершает самоубийство слабыми и безвольными. Но тогда она не знала, что они чувствовали... Но сейчас, в пустоте собственных мыслей, она не видела ничего лучше, чем просто умереть. Закончить эту боль, которая пожирала ее изнутри. Тьма. Тьма… Она всегда боялась ее. Но сейчас именно она сменяла ту алую жидкость, зовущуюся кровью. Фир почувствовала непреодолимое желание проверить это. Увидит ли она тьму? Тьму, заполняющую ее вены.

Резким движением руки девушка вытащила острый кинжал, который ей дала Ада. На мгновение Фир перестала чувствовать что-либо. Стены трюма плыли перед глазами, а слезы обжигали все, на что попадали.

Еще мгновение Фир осматривала клинок, заметив в его отражении себя. Опухшие глаза, до крови покусанные губы и потухший взгляд. Может, так и должен выглядеть человек, потерявший все. Потерявший даже себя…

Фир закатила рукав и посмотрела на бледную кожу, цвет которой так презирала. Поднеся кинжал к пульсирующей вене, она задумалась какая на вкус вечность, какую форму она имеет и какой цвет.

— Фир! — Крик. Фир услышала крик. Он явно принадлежал не ей, но какое теперь было дело? Девушка решила закончить все, выпустить всех своих внутренних демонов. Пусть они ликуют; они выиграли, победили в этой игре, которую сами звали жизнью.

Крики смешались со сладковатым запахом лаванды и пепла, который остался на языке. Фир мысленно отметила, что это было бы не худшее ощущение, с которым бы она ушла в тьму.

Девушка почувствовала холодноватое прикосновение наточенного лезвия к горячей коже. Металлический запах крови моментально попал в нос. Она почувствовала боль, но эта боль была приятной, даже убаюкивающей, словно мелодия матери, которая старается усыпить свое новорожденное дитя.

Фир прикрыла глаза и растворилась в этом ощущении. Боль от пореза заглушила крики в голове, и она расслабилась. Мир перестал существовать.

— Фир! — Снова этот настырный голос, но в этот раз он был подобен канату, брошенному ей на помощь. Она должна была схватиться за этот канат и выбраться из тьмы. Она просто чувствовала, что должна. Он был ее путеводителем, ее маяком. И Фир взялась за этот канат, ведь последняя надежда на что-то лучшее расползлась по телу приятным морозом.

Девушка открыла глаза и поморщилась от приторного запаха лаванды и дыма.

— Она очнулась, — выдохнул Аник, сидящий на корточках перед Фир.

Она очнулась. Казалось, что прошли года, века, тысячелетия…

— Уйди, нам нужно поговорить, — шепнула Ада, беря Фир за кисть.

— Ты… ты спасла меня. — Фир перевела взгляд на руку, где еще мгновение назад красовался глубокий порез.

— Это заслуга Аника. Он смог залечить твою рану раньше, чем случилось бы неизбежное.

Лаванда и дым — запах магии. Воспоминания начинали шевелиться в голове Фир. Когда-то Полла рассказывала близнецам про магию и про то, как она работает. Казалось, что это было так давно… Где-то в другой жизни.

— Их больше нет, — прошептала Фир, закрывая руками опухшие глаза. Она будто потеряла частичку себя. Ту частичку, которую когда-то давно поклялась сохранить.

— Ты обязана быть сильной. Не для себя — для них. Они бы этого хотели.

Ада взяла кисти Фир и прижала их к своим горячим губам.

— Я одна.

Воспаленные глаза Фир перестали различать то, что происходило вокруг.

— Я буду рядом.

Слова Ады заглушали демонов в голове Фир. Они пытались что-то сказать ей, но она не могла расслышать.

— Спаси меня, — сказала Фир, пытаясь успокоить поток слез, обжигающий щеки.

Ада пахла болью, пустотой и… свободой. Она была тем канатом, за который ухватилась Фир перед тем, как уйти. Навсегда… К брату и отцу.

Внезапно Фир почувствовала злость за то, что Ада помешала ей спокойно умереть.

Ее карие глаза были так близко. На расстоянии пары миллиметров, на расстоянии одного необдуманного порыва и… на расстоянии веков.

— Ты не посмеешь больше меня спасти, — вырвалось у Фир сквозь пелену слез.

— Даже стараться не буду. — Голос Ады грубый и в то же время слишком мелодичный и нежный, чтоб быть реальным.

Вот ее личный ад. Вот то место, в которое ее отправили за все грехи.

Фир посмотрела в глаза Ады и медленно перевела взгляд на губы. Это был ее личный ад.

Внезапно Фир преодолела этот барьер, который должен был быть вечным. Она коснулась губ Ады, не желая анализировать свои действия.

Ада забрала ее от брата и отца, Ада не дала ей сгореть с ними вместе. Ада — ее личный ад.

Руки Ады дотронулись до талии Фир и медленно стали продвигаться вверх по позвоночнику. Фир приоткрыла рот навстречу неизвестности. Навстречу боли и потерям, которыми она была сыта сполна. Язык Ады проник в рот девушки, и та вздрогнула.

Опустившись на холодный пол, Фир боялась начать думать, боялась проснуться или очнуться.

Ада провела руками вниз к бедрам и плотно обхватила их. Фир запрокинула голову, в надежде отпустить поглощающую ее боль.

Девушка провела руками по груди Ады, и та вздрогнула. Боль стала пустой и бездушной. А смерть… Смерть подождет. Если Ада заглушала крики демонов, то Фир готова была быть в ее объятиях вечно, лишь бы больше не слышать их вопли.

Девушка приподняла рубашку Ады и постаралась привлечь пиратку ближе.

Пустота… Пустота не заполнится, но может стать менее темной и пугающей.

От прикосновений Фир Ада вздрогнула и отстранилась. Девушка взяла в руки лицо Фир и заглянула ей прямо в глаза.

— Дыши, Фир, пожалуйста, просто дыши. Ты прекрасно знаешь, что это не выход.

— Но все это заглушает их крики, — прошептала Фир, стараясь остановить поток обжигающих плоть слез.

— Лишь на время. Ты доказываешь им свою слабость, а это не поможет избавиться от демонов.

— Ты их слышишь?

— У всех нас есть свои демоны, но мы научились ими управлять.

Фир закрыла глаза и упала на теплое плечо Ады.

— Помоги мне, — прохрипела она. — Помоги заглушить их.

— Все будет хорошо. — Ада провела рукой по спутанным волосам Фир. — Не сейчас и не скоро, но все будет хорошо.

— Ты поможешь мне?

— Я научу тебя их использовать себе во благо.

Дрожь пронзила тело Фир, и она прикрыла заплаканные глаза.

— Простите, — послышался тихий голос и-за двери.

— Входи! — крикнула Ада, отстранившись от Фир.

В небольшую каюту зашла Мирта. В каждом ее шаге чувствовалась грация и власть. Она была гордой и в то же время ее гордость не отталкивала, а наоборот притягивала, словно магнит. Ее глаза сверкали ярким огнем при свете магических шаров Ады.

— У меня нет сомнений, что пожар организовали Теневые Охотники, но остается загадкой то, зачем им это вообще.

Ада тяжело выдохнула, поправив успевшие растрепаться волосы.

Под монотонные всхлипы Фир Мирта продолжила:

— Мне не удалось ничего узнать. Цитадель охватил пожар мгновенно, будто кто-то изнутри помогал. Еще сложиоось ощущение, что все ищут Калистеру Мальвию. Точнее не все, а именно банда.

— Принц и король мертвы? — поинтересовалась Ада.

— У меня нет в этом сомнений. Бал закончился уже давно, они были в своих постелях.

— То есть, это была не случайность? — еле слышно вмешалась Фир.

— Нет, — отрезала Мирта. — Все было подстроено причем очень давно и детально. На подготовку банда потратила довольно много времени.

Услышав это, Фир снова всхлипнула.

— Оставь нас, — многозначительно сказала Ада Мирте.

— Хорошо.

Мирта кивнула и мгновенно испарилась.

— Успокойся, — прошептала Ада, убрав с глаз Фир влажные от слез волосы.

— Их больше нет.

— Я знаю, я знаю. Это противоречит моим правилам, но я расскажу тебе одну историю из своей жизни.

Фир заинтересованно повернулась к пиратке. Нежным движением большого пальца Ада вытерла слезы с покрасневших щек Фир.

— Мне было шестнадцать, когда отца убили… — Ада запнулась и сглотнула ком, застрявший где-то в горле. — Его звали Джэл. Он был пиратом и не простым, а величайшим. Море слушало его, как не слушало никого. Иногда мне казалось, что он и был морем.

Девушка на мгновение мечтательно прикрыла глаза, будто стараясь снова восстановить в памяти картинку, которую так стремилась забыть.

— Но пиратам же нельзя заводить семьи, — сквозь всхлипы произнесла Фир. История Ады покорила ее с самых первых слов.

— На одном из дальних плаваний его команда напала на торговое судно, но, увидев мою маму, отец заставил отступить. После той встречи отец и не надеялся найти ту загадочную женщину с корабля. Он рассказывал, что как ни старался, не мог выбросить из памяти ее золотистые волосы и уверенный взгляд. Маму звали Лостэри. Папа говорил, что его покорила ее сила воли. Мама не побежала в трюм, увидев пиратов, —на стала на самом носу судна готовая броситься в сражение даже понимая, что ей никогда не выиграть этот бой. Она стояла до конца. Папа говорил, что у нас одинаковые глаза, что он видел во мне ее.

— А мама? Что случилось с ней? — с нетерпеливостью ребенка спросила Фир, даже понимая, что эти слова могут принести Аде боль.

— Все по порядку, не перебивай. Папа был уверен, что мама одна из служанок. Уж больно у нее был пылкий нрав.

— Но…

— Но она оказалась графиней. Папа долго старался добиться ее внимания, но в глубине души он понимал, что это было бесполезно. Пока одним осенним вечером он не получил от нее странное письмо. Мама рассказывала о том, что полюбила его с первого взгляда. Прошло буквально пару недель, и они договорились сбежать. Ты бы знала, как разозлился граф. Он отказался от матери и вычеркнул ее из завещания. Но ей было все-равно — она любила отца. — На глазах Ады выступили непослушные слезы, которым она мысленно приказала высохнуть.

— Джэл ушел из команды?

Ада кивнула.

— Он бросил море ради семьи. На небольшие накопления отца они купили домик в сельской местности. Вскоре у них родилась я. Но простому рабочему зарабатывать было в разы сложнее, чем пирату. Родителям не хватало даже на еду, а маме, которая выросла в богатстве и тепле, было очень тяжело отходить от родов. Она сильно заболела. Они ходили к родителям мамы, чтоб попросить немного денег на доктора и лекарства, но…

— Они отказали, — подытожила Фир.

— Да. Даже родная сестра мамы отвернулась от нее с грудным ребёнком на руках. Вскоре мама умерла. Мне тогда было буквально пару месяцев. Я совсем ее не помню. Ее погубила ужасная болезнь. Папа не раз говорил, что меня спасло чудо, но это было вовсе не чудо, а любовь родителей. Она была сильнее любой магии.

— Папа ростил тебя одни?

— Да. Вскоре его команду поймали, а корабль законно отдали отцу. С тех пор он и учил меня разговаривать с морем. Он часто говорил, что Амастла мне благоволит, раз помогла мне выжить. Мои глаза напоминали ему любовь всей его жизни, но он не отворачивался от меня, а учил всему, что умел сам. Я буквально выросла на «Темной жемчужине». А сражения... Я хорошо помню первый раз, когда взяла в руки парные ножи. «Запомни, Ада, если Аралина тебя подведет, то Алая точно поможет лишь ради того, чтоб насолить близняшке» — часто повторял он мне.

— Но как же все закончилось?

— Мне только исполнилось шестнадцать, когда отца обвинили в пиратстве и казнили. — Ада проговорила это медленно и уверенно, ее голос даже не дрогнул. — Меня забрала тетя. Она ненавидела меня, но знала, что не сможет сильнее насолить моему отцу, чем отнять у него меня.

Ада остановилась и сильнее сжала кисть Фир. Девушка едва заметно вздрогнула.

— С тех пор я и живу у нее. Вот моя история. Никакой магии или чудес, только боль и потери.

— Ты жила с человеком, который убил твоего отца и позволил умереть матери?

— Да, она чудовище, поэтому я и ненавижу свое имя.

— Ада? Ее зовут Ада?

— Аддаста Лингерманн. Мама очень любила сестру и, даже несмотря на то, что та отвернулась от нее, назвала меня в ее честь. Мама была уверенна, что тетю заставили отказаться от нее, но… мама ошибалась.

Фир положила голову на плечо Ады и постаралась не произнести ни слова. Ада плакала. Беззвучно и глухо, но она плакала горько.

Фир словно ощутила боль и скорбь подруги. Она будто ощутила железный привкус крови, выступившей из старых ран, которые Ада так усиленно старалась скрыть под маской уверенности и отваги.

Судно нежно покачивалось на волнах. Только сейчас Фир заметила, что она старалась услышать нежную колыбельную, которую напевала им Амастла, стараясь угомонить боль, стараясь уменьшить раны, которые обе девушки получили слишком рано, и те раны, которые они вообще не должны были получить.

Так они и сидели в безмолвной тьме своих душ. Это молчание было громче любых слов, жарче любых ласк и страшнее любых потерь.

Демонов у обоих было очень много, но все они спрятались в ожидании всплеска эмоций. Чтоб начать полностью высасывать и без того пустые души девушек, которые в этом пустом и мрачном мире нашли друг друга. Но тьма в их душах была подобна греху. Такая же темная и бездонная. Суждено ли было им встретиться, чтоб хоть на время затушить костер страха, пылающий их в душах? Одна Энела знала, а мертвецы, как всем известно, не раскрывают своих секретов.

Фир прикрыла глаза, растворяясь в объятиях Ады.

— Я так переживала… Мирта сказала... ты могла... — голос Ады трясся.

— Но я тут, и я в порядке, — успокаивала Фир пиратку, медленно поглаживая ее спину.

— Надо идти наверх, все парни ждут, — прошептала Ада.

— А кто Мирта? — спросила Фир, развернувшись к Аде.

— Она скипфа, одна из немногих оставшихся. Ей много сотен лет, и воспоминания о ее происхождении уже почти стерлись из памяти. Она одна из полукровок, дочь ведьмы и давно исчезнувших оборотней. — На мгновение Ада запнулась. — Фир, не сердись на нее. Мирта очень нетактичная, но только из-за того, что она ничего не чувствует. У нее нет эмоций. Она уже давно забыла, какого это ощущать что-либо. Она не чувствует боли, страха, сожаления, ненависти и призрения.

Фир сглотнула горький ком в горле. Смерть брата и отца неподъёмным грузом лежала на ее плечах.

Как насчет "Не умирать"?

Равин Аварэнте был первым сыном Винниана Аварэнте. Молодому принцу пришлось взойти на трон в возрасте семнадцати лет. Отказавшись слушать своих советников, Равин полностью разрушил и без того очень слабый мир между Эльфириумом и Ресторном. Правление Равина закончилось всего через семнадцать лет после его восхода на трон. Его младшая сестра Ингрид, убившая брата, утверждала, что Равин сошёл с ума. Ингрид и заняла трон в 2756 году до п.в.и.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 3.3

На горизонте, как темный призрак надежд, медленно вздымался корабль. Черные паруса его бушевали и танцевали на ветру, словно дракон, взлетевший к небесам. «Тёмная жемчужина» —гордо звучало его имя среди волн, и каждая чайка кричала в ответ на его вызов. Волны бились о борт корабля, рассыпаясь множеством искрящихся бриллиантов.

«Морская пена — это сокровище для бедных» — шептал ветер, играясь с парусами.

Воры на палубе смеялись, бросая вызов самому морю.

«Мы идем за звездами, даже если они на дне моря!» — кричал кто-то из них, и эхо его слов разносилось в бесконечности.

Солнце, словно золотой дублон, взлетело выше, заливая «Тёмную жемчужину» живописным светом. В воздухе стояла магия приключений, и каждый, кто стоял на палубе корабля, чувствовал: этот день был днем, когда рождались легенды.

В утреннем свете, когда паруса «Тёмной жемчужины» мягко колыхались от дуновений ветра, фигура девушки медленно вышла на палубу.

Ее длинные рыжие волосы, словно пламя, струились по плечам, отражая первые лучи солнца. Глаза глубокого цвета лазурного моря скрывали в себе бездну боли и надежды на лучшее. Она стояла, уставившись на бесконечное море, и в ее сердце разгоралась война эмоций. Она отказалась от своего прошлого, но цена этому отказу была слишком высока.

Воспоминания о брате и отце, как приливы, бились о ее душу, пытаясь затянуть ее в водоворот страха и отчаяния. Легкий ветерок играл в ее волосах, словно пытаясь утешить и сказать, что все будет хорошо. Но как можно было забыть о тех, кого она любила всем сердцем? Отдать свое прошлое в обмен на неизвестное будущее? Она закрыла глаза и представила их лица. Брат, который защищал ее ото всех бурь мира, и отец, который учил ее быть сильной.

Она не могла простить себя за их утрату, но знала, что они бы не хотели, чтобы она мучилась. Слеза скользнула по ее щеке, но девушка быстро ее вытерла. Она решила жить и идти дальше ради них, чтобы их жертва не была напрасной. Палуба «Тёмной жемчужины» стала свидетельницей момента, когда девушка приняла это решение, несмотря на все преграды.

На палубе «Тёмной жемчужины», где каждый второй бросал вызов судьбе, между деревянными досками и звездным небом рождалось новое чувство. Девушка, сердце которой пока еще было омрачено болезненными воспоминаниями, почувствовала нечто новое, когда её взгляд пересекся с глазами Ады.

Ада, девушка с бурей в сердце и искоркой непокорности в глазах, была той, кто поднял руку помощи в тот момент, когда всё казалось потерянным.

С каждым днём, проведённым рядом с Адой, в сердце девушки рождались новые эмоции. Тёплые вечера, проведённые на палубе корабля, обмен улыбками и невербальные разговоры через взгляды создавали атмосферу, в которой было невозможно понять свои истинные чувства. Она колебалась, пытаясь понять свои эмоции. Была ли это просто благодарность за спасение или растущее к Аде чувство, которое она ещё не могла определить?

В этом мире полном приключений, где каждый день приносил новые вызовы, девушка искала ответы на свои вопросы. Ведь сердце не знало границ, и иногда было трудно понять, чем оно действительно руководилось.

Фир напевала нежную мелодию, которую помнила наизусть. Она много раз пыталась вспомнить, откуда знает эту будоражившую кровь мелодию, но со временем сдалась. Эта детская песенка всегда её успокаивала, дарила успокоение, и совсем не имело значения, где она услышала её впервые.

Внезапный громкий крик подлетающей птицы оглушил Фир.

— И что на этот раз? Снова принесла плохие вести? — спросила Фир, даже не повернувшись к девушке, появившейся из ниоткуда.

— Не того ты в злодеи записала, принцесса, — ехидно улыбнулась Мирта. Фир нервно сглотнула, наконец повернувшись к Мирте, и ужаснулась. Лицо Мирты было вымазано в крови, а с подбородка стекали красные капли, окрашивая её белоснежное платье в алые оттенки.

Первые лучи солнца, пробившиеся через тонкий слой утренних облаков, упали на бледное лицо Мирты.

— А разве нам не следует питаться? — начала Мирта, сверкнув своими острыми, как бритва, зубами. — Или, может быть, ты хотела, чтобы мы выбрали одного из вас в качестве ужина?

Немного побледневшая Фир искала в её глазах хоть намёк на шутку.

— Ты же... ты же не ела людей, правда?

Мирта усмехнулась, её глаза наполнились хитростью. Оттирая кровь с уголка рта, она улыбнулась.

— И чем же, по-твоему, мы должны были питаться? Не волнуйся, принцесса. Ада запретила нам трогать членов команды.

Фир с облегчением выдохнула, но Мирта добавила:

— Но если ты решишь перейти нам дорогу…

— Да, да, поняла твою угрозу, — отмахнулась Фир, пытаясь скрыть своё волнение. Ада появилась незаметно, словно выплыв из недр корабля.

— Что здесь происходит?! — решительно прозвучал её голос.

— Пожар потушен, люди в панике. Они даже не заметили исчезновения одного из своих. Мы сыты! — торжественно заявила Мирта.

— Мирта! Хватит! — грозно начала Ада.

Но Мирта, указав на Фир, воскликнула:

— Ты же не хочешь, чтобы эта снова умерла?

— Блядство! Чего вы разорались? — подошёл к ним сонный Аник.

— Мы не знаем где король и принц. У нас нет информации! — в отчаянии закричала Мирта. Палуба погрузилась в напряжённое молчание. Все взгляды были обращены к Фир.

— Ну, по крайней мере, ситуация не ухудшилась, — тихо, но уверенно произнесла она. Мирта злобно прищелкнула языком и достала из кармана несколько монет.

— Ты выиграл! — передала она монеты Анику.

— Аник, я понимаю, эта — тварь бесчувственная, но ты то куда?! — выкрикнула Ада, прикрыв собой Фир.

— Мне не понять ваших человеческих эмоций, — закатила глаза Мирта, дотирая кровь с лица. — И, вообще-то, спор — его идея!

Аник в сдающемся жесте поднял руки.

— Я ставил на то, что она не расплачется. Я в нее верил! — начал оправдываться Аник.

— Да пошло оно все. — Ада оттолкнула Аника с Миртой, уходя в каюту. — Хватит ставить ставки! — выкрикнула Ада напоследок, испарившись во тьме помещения.

Мирта молча достала еще несколько монет, передавая их улыбающемуся во все зубы Анику.

— Или ты начнешь разбираться в человеческих эмоциях, или скоро не останется денег, — хмыкнул Аник.

— Вы спорили на то, запретит ли вам Ада спорить?

— Нет, — качнул головой Аник, — на то, ударит ли она меня.

— А почему вы были уверены, что Ада не ударит Мирту? — удивилась Фир.

— Ада смелая, но не глупая, — нас она бы не ударила, — хмыкнула Мирта, приобняв Фир. — Ивообще, я никак не могу понять почему иногда вы что-то делаете, а иногда нет. Как работают эти ваши чувства и эмоции?

— Для этого надо быть человеком, — хмыкнул Аник. — Ну... или хотя бы на половину человеком. И вообще, лучше у Фир спроси, она же больший человек, чем я.

— Аник, а сколько тебе лет? — Фир присела на палубу и мечтательно прикрыла глаза. — И тебе,Мирта?

— Когда было Первое ведьмовское истребление?

Аник присел рядом с Фир.

— Двести тринадцать лет назад.

— Тогда мне было пятьдесят, дальше сама считай, — улыбнулся Аник.

— А нам… — Мирта задумалась, словно мысленно советуясь с кем-то. — Нам… Нет, не так много. Тогда исполнилось двести. Но потом я помню пятьсот, — продолжала Мирта, динамично размахивая руками.

— С кем она разговаривает? — шепотом спросила Фир, наклоняясь к Анику.

— Ты же заметила, что она говорит «мы», когда говорит о себе? — ответил Аник, следя за громкими спорами Мирты самой с собой.

Фир кивнула.

— Никто не знает кто эти «они», но они живут внутри нее, и она общается с этими личностями постоянно.

Аник с Фир еще несколько минут внимательно наблюдали за эмоциональными спорами Мирты, пока Аник не выдал:

— Ставлю золотой на то, что они так и не придут к одному решению.

Он улыбнулся, подмигивая Фир.

— Я в эти игры не играю! — выкрикнула Фир.

— Все, мы решили! — победно выкрикнула Мирта. — Нам больше трех тысяч человеческих лет. Может три тысячи двести лет, может три тысячи триста. Мы сбились со счета.

Шок буквально был написан на лице Фир. Аник, смеясь, наблюдал за тем, как девушка схватиласьза голову.

— Да, да, она у нас старушка, — хихикнул Аник, после чего получил сильный шлепок по голове от Мирты.

— А мне только семнадцать, почти восемнадцать. Через пять дней должна была быть коронация, — прошептала Фир, и на ее глазах выступили слезы. Мысли о потерянной судьбе вставали комом в голове.

Если бы она знала, что потеряет брата и отца так рано, она бы проводила с ними больше времени. Она бы не ссорилась с Кристианом и не ругалась бы с отцом из-за коронации. Она бы была лучшей дочерью и сестрой.

Но она не знала и не стала лучше...

Я, словно почувствовав волнение своей хозяйки, мурлыкнув, запрыгнул на руки к Фир.

— Хороший кот, — прошептала Фир, проведя рукой по моей гладкой шерсти.

— Кот? — Мирта по-птичьи склонила голову, округлив глаза. — А можно мы его погладим? Мирта медленно протянула руку ко мне, и я едва слышно зашипел.

— Тише, Акс, она добрая, — прошептала Фир, и я слегка успокоился.

Мирта дотронулась до меня и провела пальцами по его мягкой шерсти.

— Кот… — озадаченно протянула Мирта.

— Ты никогда котов не видела? — удивленно спросила Фир, переглядываясь с Аником, который едва сдерживал смех.

— Не таких. — На лице Мирты появилась тень удивления, и она взглянула в мои глубокие глаза. — Этот кот совершенно особенный.

Фир едва открыла рот, чтобы спросить о чём она говорит, как её перебил оглушающий крик Ады:

— Вэнс, Фолл, что, черт возьми, вы тут вытворяете?!

Услышав звон разбивающегося стекла, Аник вскочил и побежал на другую сторону корабля.

Фир нервно проглотила слюну, выпустив меня из рук и медленно встав. Передвигаясь по раскачивающемуся кораблю, Фир заметила осколки большой бутылки. Фолл и Вэнс стояли, опустив головы, как маленькие, пристыженные дети.

— Почему вы пьете?! — взревела Ада, ударив Вэнса и Фолла по головам. — Мы приближаемся к бухте русалок!

— Мы просто, не... — начал Лэн.

— Вы просто идиоты, даже не думающие головами!

Ада развернулась и подошла к штурвалу.

— Ах, отдам я вас им на съедание, — начала она. — Или нет, почему сразу русалкам? — Она резко повернулась, указывая на Мирту, гладившую меня. — Я отдам вас Мирте.

От такого неожиданного предложения Мирта аж подпрыгнула от радости, и я, сидящий на её руках, нервно издал жалобный крик.

— Вы что, черт возьми, сговорились? Все носят это блохастое создание, — фыркнул Аник, проходя мимо Мирты. В ответ мы оба зашипели, показывая свои острые клыки.

— Ада, быстрее поворачивай! — крикнул Лэн, держась за веревки на «вороньем гнезде» —небольшой наблюдательной площадке на главной мачте корабля, плывущего по серебристым волнам огромного, безбрежного океана. Ветер свирепствовал, щипая лица моряков, и солёный запах моря проникал в каждый уголок корабля.

Термин «воронье гнездо» Фир услышала от Ады несколько дней назад, когда та рассказывала ей про все тонкости устройства корабля.

Лэн оправдывал своё пребывание там тем, что должен был предупреждать команду о всех приближающихся препятствиях, и Ада, хоть и неохотно, принимала это объяснение. Его глаза, остекленев от взгляда в бескрайний горизонт, искали признаки опасности.

Ада резко развернула штурвал, кожанные перчатки скользили по влажному от морской воды дереву, поворачивая могучий корабль на девяносто градусов. Фир едва удалось удержаться на ногах, когда корабль, словно огромный морской зверь, сильно наклонился. Деревянные доски опасно заскрипели, словно стоны морских духов.

— Аник, якорь! — выкрикнула Ада, глаза её сверкнули строгим светом.

Аник мгновенно подбежал к тяжёлому железному якорю, его мускулы напряглись при поднятии тяжести.

Это был очень опасный маневр. Ада хотела остановить корабль на полном ходу, и все на борту чувствовали напряжение. Но зачем ей это?

Вокруг только вода и ветер, пенные волны разбивались о борта, морской бриз нес с собой запах свободы и приключений.

Несколько больших дубовых бочек, полных запасами воды и провианта, покатились по палубе, чуть не сбив Фир с ног.

— Фолл, Вэнс! Паруса! — снова отдала приказ Ада. Ответом были только шум ветра в парусах и скрип тросов.

— Раз… два… раз! — выкрикивал Фолл, когда они с Вэнсом со всею быстротой и ловкостью опускали паруса, борясь с ворчащим ветром.

Раздался громкий всплеск воды, и Фир, почувствовав сердцебиение в груди, встревоженно обернулась на Аника, выбросившего якорь за борт.

Корабль еще раз резко дернулся, словно зверь, пойманный в ловушку, и Фир едва успела ухватиться за ближайшую мачту, чтобы удержаться на ногах.

Ветер сдувал с ног, всё вокруг было наполнено шумом моря и скрипом дерева.

Ада, поглощенная озабоченностью, сжимала штурвал крепче. Её взгляд, словно меч, пронзал тьму вод, искавши её секреты.

Её команда, словно дополнение к её рукам и ногам, металась по кораблю, выполняя команды. Во всей этой неразберихе Фир чувствовала себя чужой, хоть и понимала, что будет только мешать.

Мирта тоже никогда не выполняла поручений Ады, посему сейчас она просто гордо стояла на палубе со мной на руках. Она ни за что не держалось. Фир всегда догадывалась, что Мирта не подчиняется гравитации. Но сейчас, наблюдая за тем, как скипфа даже не колыхалась от всей этой тряски, полностью в этом убедилась.

Я тоже демонстративно задрал свою мордочку вверх, словно презирая все законы физики.

— Они друг друга стоят, — тихо хмыкнула Фир, крепче обнимая мачту, чтоб не свалиться за борт.

Лэн, все еще на «вороньем гнезде», пристально наблюдал за мрачной гладью океана. Его взглядчто-то искал в волнах.

Океанский ветер свистел вокруг, будто шепот духов моря.

Ада, чьи руки, обтянутые кожаными перчатками, были полны мозолей и шрамов, дала приказ убрать все паруса, чтобы уменьшить скорость корабля до минимума. Ветер, почти лишенный своей игрушки, яростно засвистел в ответ.

— Верёвки! — прокричала она, и команда пустилась к тросам, чтобы убедиться, что все было крепко закреплено.

Аник, у которого мускулы играли под тканью его рубахи, тщательно проверил якорную цепь,удостоверившись, что якорь надёжно удерживает корабль. Его движения были точными и определёнными, каждый мускул работал, как часы.

На мгновение Фир остановила на нем свой взгляд. Его волосы раздувались на ветру, от чего весь его облик казался еще более загадочным.

Почти потеряв равновесие, Фир пробралась к борту, чтобы лучше увидеть воду. Волны облизывали борта, словно дикие звери, пытающиеся попасть на борт. Море было как черная стеклянная плита, отражающая блики серебристого месяца.

— Проверьте казны! — крикнула Ада, и Фолл побежал в трюм, чтобы убедиться, что запасы и снаряжение не пострадали.

Шум волн и ветра, объединившись, создавали хаотичный концерт, и корабль, словно замерший монстр, оставался на водной грани, колеблемый этими силами.

Однако под всей этой активностью и напряжением скрывалась таинственная красота.

Ада, чьи глаза были прикованы к темноте вод, вдруг ощутила необъяснимое чувство. Словно море шептало ей свои секреты, словно в его глубинах скрывались древние существа, сторожащие морские тайны. Она подняла глаза к солнцу, в её сердце зародилось странное чувство перед этим бескрайним и загадочным миром.

В этот момент, на грани между миром людей и миром фейри, Ада поняла, что уже проворачивала этот трюк, но давно, очень давно, когда сама еще едва доставала до штурвала.

Ада, ощущая нарастающее напряжение в воздухе, выкрикнула:

— Тормозные паруса! Всё, что сможет замедлить нас, немедленно в действие!

Её голос был крепким и уверенным, он прозвучал над гулом ветра и волн.

— Фолл, Вэнс, подтяните тросы! Мы не можем допустить хаотичного движения корабля! — снова крикнула она.

Фолл и Вэнс метнулись к верёвкам, их руки, закаленные морским ветром и солью, работали без остановки; каждый узел был аккуратно затянут.

— Проверьте каждую щель, каждый узел! — приказала Ада.

Аник пробежался по кораблю, обследуя каждый сантиметр дерева, каждую связку верёвок. Всё, что могло сломаться или ослабнуть, было тщательно проверено и укреплено.

— Убедитесь, что якорь укреплён! Нам не нужно, чтобы он отсоединился и уплыл вместе с течением! — продолжала Ада.

— Затяните бушприт! Мы не можем дать ему сломаться под давлением ветра! — очередной приказ.

Корабль, подобно древнему лесному великану, стоял, колеблемый ветрами. Его паруса, плотно затянутые и укрепленные, выдерживали натиск воздушных потоков. Каждый работал, как часть огромного механизма, оставляя в стороне усталость и страх. Словно они повторяли это уже много тысяч раз.

Ветер, как стая диких волков, свистел и выл, обдавая корабль своим ледяным дыханием, но этот морской великан, облечённый в дерево и ткань, стоял непоколебимо.

В этой битве элементов каждый член экипажа был важен, каждое действие, каждый узел, каждый взгляд в тёмные воды был частью танца, противостоящего стихиям. И Ада, как истинный капитан, была душой этого танца. Её решения и приказы были законом, её воля была маяком в этой тьме.

Наблюдая за действиями команды, Фир внезапно поняла, что все они не просто команда, — все они уже успели стать семьей. Дети без прошлого, без настоящего и без будущего. Дети, отринутые всем миром. Дети, отыскавшие свою семью.

Взглянув в полные встревоженности глаза Ады, Фир увидела в них еще что-то. Что-то, что пропало во мгновение. Фир заметила гордость и благодарность.

— Молодцы! — крикнула Ада, отходя от штурвала.

С тяжелым вздохом облегчения, Ада отпустила штурвал, и все вокруг как будто выдохнули вместе с ней. Этот непрекращающийся танец с ветром и волнами изнурял даже самых закалённых моряков. Под напряжением и давлением каждый мускул болел, каждая клетка тела кричала от усталости.

Один за другим все появлялись на палубе. Лица членов команды, стёртые ветром и солью, были измучены, но в их глазах светился огонь удовлетворения и облегчения. Их одежда, пропитанная морской влагой и потом, прилипала к телу, а волосы, запутанные и солёные, липли ко лбу.

Лэн спустился с вороньего гнезда. Каждый его шаг был осторожный и рассчитанный, чтобы не упасть с высоты.

Силы их тел были исчерпаны, но их дух оставался крепкими. Ветер продолжал свирепствовать, море ревело и стонало, но на корабле все было тихо. Усталые, но гордые взгляды пересекались друг с другом, молча говоря что-то, что Фир было не понять.

Ада, обведя взглядом команду, вместе с явным презрением почувствовала гордость. В их усталых глазах она видела отражение своей души, и её сердце наполнилось теплом.

Они были одной семьёй, связанной не кровью, а общими испытаниями и борьбой. В этот момент, уставшие, измученные, но живые, они были истинными победителями.

— Видала? — гордо улыбнулся Аник, толкая Фир плечом.

— Я в ахуе, — наигранно закатила глаза принцесса.

Мирта, подойдя к ним, устало зевнула; все происходящее словно успело ее утомить. Я, все еще сидящий у нее на руках, тоже зевнул.

— Так, а зачем мы остановились? — недоуменно спросила Фир.

— Добро пожаловать, принцесса, мы во владениях русалок! — улыбнулась Ада, сделав шуточный поклон.

Забудь о том что знала

Ирис Аварэнте стал единственным наследником королевства фейри, отказавшийся от власти. Он боялся поверия, ведь все перворождённые короли Эльфириума сходили с ума. Отказавшись от короны, Инис исчез, и в истории не было ни единого его упоминания после 2700 года до п.в.и.

Ивиан Абравион, «Историческая хроника» 3.4

Фир внимательно всматривалась в морские глубины. Слегка высунувшись за борт, она старалась что-то рассмотреть в бурлящих водах океана.

— Бу! — выкрикнул Аник, слегка толкая Фир.

От неожиданности девушка не удержалась и смачно плюхнулась за борт.

Выныривая, Фир быстро начала выкрикивать все известные ей ругательства. Ее волосы расплылись вокруг нее, словно огромный огненный ореол.

— Аник блять! — крикнула Фир, вынырнув и снова погрузившись под воду. — Ебаный сукин сын!

Ее крики тонули под волнами. Снова и снова выплевывая соленую воду, Фир пыталась удержаться на поверхности.

— Ебись оно все нахуй, — закатила глаза Ада и толкнула Аника в воду.

Еще мгновение, и он оказался в воде, выплевывая воду рядом с Фир.

Волны одна за другой накрывали Фир и Аника, топя их ругательства.

— Накупались? — ехидно спросила Ада, доставая длинную веревку.

— Аник! Блять! — снова крикнула Фир, ощутив, как чья-то мокрая рука провела по ее лодыжке.

— Что? — выплюнул воду Аник, подплывая к веревке, брошенной Адой.

Его мокрые волосы спадали на глаза, добавляя ему схожести с мокрым котом.

Влажная рука снова дотронулась до ноги Фир.

Сердце забилось быстрее. Это не было простое совпадение. Но как же, ебаная тьма, Фир надеялась, что ей показалось.

Мокрая одежда затрудняла плаванье. Все тело сводило от холодной воды. И Фир казалось, что еще несколько мгновений, и она точно уйдет под воду.

Еще одно холодное прикосновение.

Ей точно не показалось!

— Тут кто-то есть! — завопила Фир изо всех сил, испуганно смотря на Аду.

Беспокойство заискрилось в глазах подошедшей Мирты. Она быстро выпустила встревоженного меня с рук, подходя к Аде.

Фир поплыла быстрее, хватаясь за брошенную им с Аником веревку.

— Если сделаешь что-то с Аксом — я тебя съем, — прошептала Мирта, и в ее глазах сверкнули опасные искры. В этот раз она не просто так угрожала; почему-то Ада знала, что она не шутит.

Фир снова почувствовала холодное прикосновение, но в этот раз мокрая рука не отпустила, а резким рывком потянула вниз, погружая ее под воду. Крики Фир раздались как писк, затонувший, как забытая Богиня.

Сняв с ног красивые туфельки и не теряя ни мгновения, Мирта нырнула под воду, теряясь в больших волнах.

Фир ощутила, как могучие руки потянули её вниз под воду. Вырываться было напрасно: руки крепко сжимали ее ноги. Она инстинктивно пыталась задержать дыхание, и скоро её лёгкие начали ныть от недостатка воздуха. В отчаянии и страхе Фир наконец открыла рот, чтобы закричать, но воды поглощали все звуки.

Она инстинктивно вдохнула, вода обожгла легкие. Фир уже была готова умереть, но вода словно растеклась по ее венам, заполнив каждую частичку ее тела.

Боль. Боль мелкими иголочками вонзалась в ее легкие. Тело выгнулось, пронзенное судорогами. Мгновение, второе, и Фир моргнула. Боль испарилась, словно Фир никогда ее и не ощущала. Она сделала вдох, второй. Вода не обжигала легкие. Она была словно воздухом, частью нее. Осознание пронзило мысли Фир, как стрелой: она дышит!

Ебаная тьма, она дышала под водой.

Моргнув еще раз, она посмотрела вниз на неведомое существо. Перепончатая рука сжимала лодыжку Фир. Она не могла рассмотреть лица этого создания, но она прекрасно видела — она не верила своим глазам — она видела хвост?

Русалки, эти таинственные обитательницы подводных глубин в глупых книгах, которыми Фир зачитывалась по ночам, не являлись воплощением грации и красоты. Напротив, они становились воплощением чего-то зловещего и мрачного, олицетворением коварной и смертельной опасности.

Их пение не нежное и сладострастное, но оно завораживало, манило в глубины неизведанного, обещая тайны и забытые сокровища. Оно звучало, как шепот волн, проникало в уши и затмевало разум. Мореплаватели, слыша эти звуки, обрекали себя, следуя зову, не предвидя, что под живописной поверхностью их подстерегает нечто ужасающее и невообразимое.

Эти русалки не являлись благородными дочерями моря — они были мрачными хранительницами его тайн, ловушкой для тех, кто искал приключений и неизведанных мест. Они представляли собой тёмную и неизведанную сторону моря, тайных и мистических сущностей, таящихся в темных волнах и уносящие с собой тех, кто осмеливался вторгнуться в их таинственный мир.

Все это было в легендах… Лишь глупые сказки о пропавшей магии.

Русалки были реальными?

Сколько раз Фир представляла русалок. Но сейчас… Ебаная тьма, она дышала под водой, и одна из русалок тянула ее под воду. И, как бы она ни хотела, Фир не могла себе этого объяснить.

Русалка, крепко сжимая, увлекала её всё дальше и дальше сквозь загадочные подводные течения, переплывая водные просторы. Перед глазами Фир вдруг предстало величественное подводное королевство русалок.

От восторга Фир ахнула, стараясь сложить все части головоломки воедино.

Этот мир был наполнен мерцанием неизведанных светил и изумрудных кораллов, отражающих блеск многочисленных драгоценных камней.

Обитательницы этого чудесного королевства — русалки — поражали своей изысканной красотой и грацией. Их длинные зелёные волосы плыли вокруг, словно золотые нити, а хвосты сверкали в таинственном свете подводного мира. Они приветствовали Фир тёплыми взглядами и утончёнными улыбками, излучавшими свет.

Их тела извивались в темных водах, подобно змеиным. Они обитали в забытых и труднодоступных уголках морей и океанов, куда свет дневного солнца не проникал и откуда издавались загадочные звуки, обращённые к тем, кто осмеливался к ним заглянуть.

Фир была в ахуе от увиденного, если этим словом можно было бы описать ее реальную степень удивленности. Её взгляд был прикован к величию королевства, его сверкающим жемчужным дворцам и пышным подводным садам с морскими цветами. Каждый аспект этого удивительного подводного мира манил и очаровывал её, давая возможность забыть страх и увидеть неизведанную красоту и разнообразие подводного мира.

«Я сплю»

«Я сплю»

Снова и снова повторяла про себя Фир.

«Или нет, я ебнулась окончательно»

Фир засмеялась, и ее слезы смешались с водой.

Русалка продолжала тянуть Фир, больно сжимая ее лодыжку, снова и снова доказывая ей, что это все было реально. Фир снова оглянулась. Ей показалось, что русалка замедлилась, демонстрируя свой трофей. Несколько русалов оглядели Фир, пронзив ее любопытными взглядами. В их кровавых глазах сверкал животный интерес и… голод?

Фир быстро отбросила от себя эти мысли. Никакого голода она в их взгляде не увидела — это все еще ее помутневший рассудок играет с ней в злые игры.

— Карла! Mi amite! Porte, a prago, sa fretes grin, — послышался чей-то крик на незнакомом языке позади.

Русалка, держащая Фир, быстро обернулась. Она слегка наклонила голову, всматриваясь в гладь океана над Фир.

— Мирта? — прошептала русалка, словно не веря своим глазам. Это слово вылетело из ее уст так неуверенно, словно она боялась своих догадок.

— Мирта?! — повернулась Фир с ахуеванием на лице. Почему-то все происходящее она в голове описывала именно таким словом. — Какого хуя? — быстро добавила она. — И… какого хуя?!

Фир пыталась сложить слова в предложение, но все происходящее словно так и манило задавать один и тот же вопрос снова и снова, не уточняя что именно ее удивляет.

Мирта быстро подплыла к Фир, обняв ее за плечи и словно прикрывая собой от русалки. Ее пепельные волосы, как молоко, развевались на воде.

Русалка — Фир догадалась, что ее звали Карла, — быстро оплыла Мирту, рассматривая ее с ног до головы. Складывалось ощущение, что Карла не могла принять, что перед ней Мирта. Ее глаза заблестели, когда она дотронулась до волос Мирты. Отстранившись еще на мгновение, она провела перепончатыми пальцами с длинными зеленоватыми ногтями по ее щеке.

— Mi amite? — снова прошептала Карла, проводя пальцами уже по губам Мирты. Русалка тяжело выдохнула, и ее глаза вспыхнули, когда Мирта кивнула.

Фир закатила глаза. У нее мир рушился, а они в «угадай кто я» играли.

— Какого хуя тут творится? — прошептала Фир, не обращаясь не к кому конкретному. Ее буквально убили, — эту теорию Фир откидывать не спешила, — а теперь в игры играются.

«Они знакомы» — мысленно добавила Фир, словно дополняя свой список непонятного и необъяснимого. У нее за эти несколько минут сложился не маленький такой перечень.

— Что тут происходит?! — едва успела крикнуть Фир, как Мирта громко на нее зашипела, обрывая все остальные фразы.

— Mi amite, — ахнула Карла, кидаясь на шею к Мирте. Широкая и на удивление искренняя улыбка озарила лицо русалки, когда Мирта обняла ее в ответ. — Еte avez se trez sekles! Mi amite, Loreley ave trez rehte.

— Ovi, mi amite, ya ave se grin a noter Qenna, — поспешно проговорила Мирта. Хватая перепуганную Фир за руку и отплывая от не менее перепуганной русалки.

— Какого хуя, Мирта?! — уже не закричала, а завопила Фир, вырываясь из цепкой хватки Мирты, когда им удалось отплыть на приличное расстояние от Карлы.

Мирта снова зашипела на Фир, оскаливая свои острые зубы. Но Фир лишь скривила недовольную гримасу. Мирта уже совсем не казалась устрашающей на фоне всех этих жутких подводных обитателей. Именно Мирта казалась Фир наименее ужасающей в этом подводном царстве, даже когда скалила свои клыки.

— Mi amite, — перекривляла Фир Мирту, получив оглушающую пощечину.

— Когда в твою безмозглую голову пришла гениальная идея, чтоб поплавать? Когда тебе буквально сказали, что тут обитают русалки?! — зашипела Мирта.

— Ты все еще не ответила на вопрос: какого хуя?! — Именно в этот вопрос Фир вложила все свои вопросы. Эта формулировка показалась ей наиболее подходящей.

Мирта закатила глаза, оглядываясь, словно опасаясь, что их кто-то подслушивал.

— Ты глупая, Фирида. — Мирта тяжело выдохнула, отплывая в сторону величественного замка. — Какая же ты глупая.

— Что мы тут делаем? Куда ты меня ведешь?

Мысли путались в голове Фир, пока очередной вопрос не пронзил ее мысли.

— Откуда ты знаешь, что меня зовут Фирида?! — крикнула Фир, пытаясь догнать быстро отдаляющуюся Мирту.

Фир сейчас не была уверенна ни в чем, кроме одного: она не называла Мирте своего полного имени. Его знали лишь ее отец и Кристиан. Хотя, если она может дышать под водой, значит… Фир тряхнула головой. Она не знала, что это значит. Все казалось ей сном. Она уже ранее была на пороге смерти, она уже чувствовала теплое дыхание Энелы и сейчас точно знала лишь одно: она не была мертва.

Мирта продолжала плыть дальше, не обращая никакого внимания на Фир и на все ее вопросы.

— Ты скоро все узнаешь, подожди еще немного, — спокойно проговорила Мирта, даже не посмотрев на Фир.

Они медленно подплывали к большому сверкающему замку. Высокие водоросли, как деревья, вились лозами, скрывая замок от солнечного света. Фир огляделась, ожидая увидеть злобных морских тварей, о которых читала в книгах. Но, к сожалению или к счастью, Фир их не увидела. Лишь несколько стаек разноцветных рыбок мирно плавали вокруг, оглядывая Фир своими большими, словно стекло, глазами.

Оглянувшись по сторонам, Фир не заметила, как они подплыли к громадным стеклянным дверям.

Мирта едва слышно постучала, и двое стражников-русалов, облаченных в железные доспехи, отворили громадные двери.

Едва Фир неспеша шагнула на мраморный пол, как двери захлопнулись за ними, и она почувствовала, как ее голова начала кружиться, а легкие гореть.

В замке не было воды. Внезапная слабость в ногах заставила Фир упасть на колени и громко закашляться. Вся вода вперемешку с кровью, еще мгновение так просто находящаяся в ее теле, сейчас фонтаном вырывалась наружу.

В глазах потемнело, и она почувствовала, как теряет сознание, погружаясь в беспросветную тьму.

Прошло всего несколько секунд, и Фир удалось наконец-то сделать глубокий вдох. Еще пару мгновений, и Фир пронзила дурманящая боль. Видимо, она сильно ударилась головой, когда упала без сознания.

— Мирта, dia avate, ivre a se grin, — раздался где-то вдали приближающийся нежный голос. Сладкий и приятный, как теплое молоко. Голос приблизился, когда Фир наконец-то собралась с силами, чтоб открыть глаза.

— Эретрина! Ma sereni! — воскликнула девушка, наклоняясь, чтоб помочь Фир привстать.

Ее мокрые волосы прилипли к лицу неприятными холодными лозами, обрамляя едва заметно вздымающуюся грудь. Ручейки холодной воды неприятно покалывали тело, когда Фир наконец-то удалось рассмотреть склонившуюся над ней женщину.

Ее прекрасное лицо пронзило удивление вперемешку с беспокойством.

— Лорелей, se ne a Эретрина, se ella rena — Фирида, — проговорила Мирта, брезгливо наблюдая за Фир, лежащей в луже воды и крови, которую мгновение назад она выблевала из себя.

Мирта выглядела как всегда идеально: на ее одежде не было даже намека на то, что она только что была в воде. Волосы рассыпались на ее плечах нежными локонами и сверкали на свете, как слитки белого золота.

— Фирида?! — в глазах женщины мелькнуло удивление и странная, давняя боль.

Сморгнув с глаз пелену, Фир наконец-то смогла рассмотреть женщину.

Ее черные, как сама ночь, волосы, были заплетены в длинную косу, достающую до пояса, а глаза… Фир сосредоточила свое внимание на ее глазах. Они были красными, словно поминальные костры, которые разжигались раз в год в память о погибших. На голове женщины сверкала небольшая диадема. Но то, что поражало Фир больше всего в женщине — ноги. У нее были ноги. А в замке не было воды.

Ее мысленный список все пополнялся и пополнялся.

Видимо, в глазах Фир женщина увидела страх, поэтому она быстро протянула ей руку, и на ее лице появилось смущение.

— Прости, — прошептала женщина, пряча свои длинные клыки, которых Фир сразу не заметила. — За столько лет я уже совсем позабыла человеческий язык, — начала извиняться женщина с сильным акцентом, помогая Фир подняться. — Меня зовут Лорелей и я безумно рада познакомиться с тобой, Фирида.

Женщина едва заметно наклонила голову в знак уважения и нежно улыбнулась. Фир снова закашлялась, пытаясь заговорить.

— Мне тоже очень приятно, — прохрипела Фир, стараясь сделать неуклюжий реверанс.

— Где мои манеры? — Лорелей быстро щелкнула пальцами, и к Фир подбежало несколько человек, подавая полотенца. Только укутавшись в тёмную ткань, Фир почувствовала, что дрожит.

— Пойдем, Лорелей, — монотонно проговорила Мирта куда-то уходя. — Я безумно голодна.

Еще раз улыбнувшись, Лорелей последовала за Миртой. Фир, трясясь и оставляя за собой мокрые следы, последовала за ними.

Они молча зашли в небольшой зал со столом посередине. Складывалось ощущение, что неловкость давила на всех, кроме Мирты, уже успевшей развалиться на кресле и приказывая что-то невысокому слуге.

Лорелей указала Фир на другое кресло, и она обессилено упала в него. Голова по-прежнему кружилась, а ноги ныли.

— Вы, — начала Фир, но Лорелей ее перебила.

— Я королева оборотней, — оборвала ее Лорелей.

— Русалок, — поправила ее Мирта, наконец отпуская перепуганного слугу.

— Русалок? — переспросила Лорелей. Удивление и отвращение были написаны на ее прекрасном лице, не тронутом временем. — Нас теперь так называют?

Мирта кивнула, косо улыбаясь.

— Но почему именно «русалки»? — продолжала недоумевать Лорелей. — Чем им «оборотни» не угодили?

Мирта лишь пожала плечами.

— Если вдруг тебе интересно, то мне тоже не нравится это новое название вида.

— Оборотни? — встревоженно спросила Фир.

— Да, когда-то нас называли именно так, и мы были одной из самых процветающих империй. Но потом родилась Анали Риан. — Произнеся это имя, Лорелей скривилась и в ее глазах мелькнула боль. — Она убила большую часть моих подданых, и я, как королева, должна была как можно скорее что-то предпринять. Я придумала образ так называемых «русалок». Людей, которым будет не сложно плавать, и они будут приспособлены к подводной жизни. Оставшиеся подданые меня поддержали, и мы быстро научились превращаться в новый вид. Проблема заключалась лишь в том, что оборотни не умеют превращаться в существ, которых не видели ранее. Не умели, — поправила себя Лорелей. — Как видишь, нам удалось.

— Но вы?.. — Фир перевела взгляд на ноги Лорелей.

Королева рассмеялась.

— Мы остались оборотнями, хоть и живет под водой. Мы по-прежнему можем принимать облик тех существ, которыми хотим стать.

— Но почему в замке нет воды? — продолжала заваливать вопросами Фир. Части головоломки медленно начали соединяться в ее голове.

— Если оборотень долгое время не находится в животном обличии, то он начинает дичать и сходить с ума, и это очень опасно, и именно этот недуг поразил Анали. А одичавший оборотень неуправляем. Именно поэтому мы и построили это строение. Для того, чтоб каждый член моего двора мог хоть раз в несколько дней возвращаться в человеческое обличие.

— Но как же Мирта может дышать?

Лорелей гордо улыбнулась.

— Именно оборотни являются предками всех известных нынче видов. Например, фейри имеют черты животных, и они умеют превращаться в разных из них зависимо от рода, к которому принадлежат. Ведьмы — относительно новый вид и они не могут превращаться полностью, но иногда могут менять свои человеческие черты, подстраиваясь под обстоятельства, — подытожила Лорелей.

— Мы на половину фейри из рода воронов и можем превращаться в ворона, — привела пример Мирта.

Фир кивнула. Ответы на некоторые вопросы она отыскала, но главный вопрос так и не давал ей покоя.

— Но как же я смогла дышать под водой? Я же чистокровный человек.

Вопрос Фир повис в воздухе.

Мирта и Лорелей переглянулись, и в глазах королевы блеснуло беспокойство. Мирта решительно кивнула. Забирая небольшой бокал, наполненный красной жидкостью, у подошедшего слуги. Фир догадалась, что там была кровь.

Королева тяжело выдохнула, подзывая слугу. Тот понимающе кивнул.

— Это вы… ваш… вам, — подошел к Фир слуга, подавая ей кружку горячего чая. Фир умилило то, как парень пытался говорить на человеческом.

Пару мгновений напряженного ожидания, и слуга подошел к Лорелей, отдавая ей стопку нераскрытых писем.

Лорелей перечитала их, переведя взгляд на Мирту, словно задавая ей безмолвный вопрос. Хотя, может они и общались телепатически, Фир уже ничему бы не удивилась.

Мирта снова решительно кивнула, делая большой глоток крови. Фир нервно сглотнула. Она не хотела знать кому она принадлежала.

Лорелей взяла одно из писем, встревоженно посмотрев на Мирту, и передала его Фир.

— Что это? — спросила Фир, рассматривая пожелтевший от времени конверт.

— Твои ответы, — прошептала Лорелей, наблюдая, как Фир отставляет чашку чая и осторожно разрывает конверт, разворачивая свернутый пополам лист бумаги.

Фир увидела длинный текст, написанный витиеватым почерком. Она быстро оценила то, на сколько красивыми были буквы.

Сделав тяжелый вдох и постаравшись успокоить трясущиеся руки, Фир начала читать.

«Моя дорогая Фирида, моя прекрасная доченька. Если ты читаешь это, значит все пошло по плану,и Лорелей все-таки тебя отыскала. Передай привет Мирте, и поблагодари ее. Она еще очень многодля тебя сделает, цени ее. Она обещала оберегать тебя.

Ты стала такой красавицей, моя милая девочка. Вытри слезы. Я знаю, что ты плачешь: я виделаэтот момент в одном из ведений. Ты стала такой красавицей… И не пугайся, если Лорелей будетназывать тебя моим именем: ты безумно похожа на меня. Как две капли воды.

Я знаю, что тебе сейчас тяжело, и со временем станет только хуже, но знай, все будет хорошо. Несейчас, и может не скоро, но все обязательно будет хорошо.

Прости меня, если сможешь. Прости, что не смогла подарить тебе ту жизнь, которую тызаслуживаешь. Но и без меня ты справишься со всем, я знаю это. Больше я не могу говорить, ведь этоможет повлиять на твою судьбу. Ты должна прожить все в неведении. Это одна из отрицательныхсторон предсказателей —они не могут рассказывать о своих ведениях.

А сейчас выдохни и пообещай не пугаться. Мы решили, что именно я должна сказать тебе правду, хоть и таким странным способом. Ты ведьма, Фирида, и не просто ведьма, а моя наследница, наследница престола ведьм. Я знаю, что эта информация тебя шокировала, но я сделала все, чтобы ты узнала об этом лишь в нужный момент. Мне понадобилось очень много сил, но мне удалосьувидеть всю твою жизнь.

Я не буду давать тебе глупых советов, ведь я не знаю каково это — быть матерью, особенно такогосвоенравного и сильного ребенка, как ты. Не криви свое прекрасное личико. Видишь, я даже словаподбирать не умею, какая из меня мать?

Фирида, я знаю, что не смею тебя о чем-либо простить, но никогда не забывай о том, кто ты. Фирида, ты законная королева ведьм, даже если от процветающего королевства остались лишьруины.

Я не умею быть матерью, но я все же осмелилась написать несколько писем, которые отдаст тебеЛорелей. Но Фирида, пообещай мне, что не откроешь их раньше времени. Я не могу сказать, когдабудет время, но ты узнаешь. Открывай их по одному и постарайся не упустить важного. Все, больше яничего сказать не могу, ведь это очень опасно.

Вытри слезы, моя сильная девочка. Если честно, то я тоже плачу, пока пишу это, может тебепередалась моя сентиментальность? Я не могу быть с тобой, но знай: я всегда буду рядом, и еслитвой дар такой, каким его увидела я, то я еще не раз о себе напомню.

А теперь не теряй времени, обними за меня Лорелей и Мирту. Знаю, она бывает невыносима.

Может опасно это говорить, но не доверяй отражению. И никогда не плачь. Сильные девочки неплачут.

Люблю тебя.

Королева ведьм, Эретрина Оринф,

Твоя любящая мать»

Фир вытерла заплаканные глаза, прижимая письмо к груди. В горле стоял ком невыплаканных слез. Ее душили мысли об утерянной жизнь с женщиной, которую она постоянно представляла перед сном. О ее матери… Это слово казалось в одно время и чужим, и безумно родным. Ее матери…

Лорелей подошла ближе к Фир и нежно обняла ее, словно пытаясь забрать хоть часть боли, которая душила Фир.

Девушка тяжело вдохнула. Пазл в голове сложился.

Она действительно получила ответы на свои старые вопросы, но вместе с тем же получила очень много новых.