Корона Испанской империи

Глава 1

Попаданец в Испанию 1552 года, в тело дона Хуана Австрийского (старшего), бастарда Карла V (императора Священной Римской империи).

Во избежание путаницы, напоминаю, что в Испании был еще один дон Хуан Австрийский (младший), тоже бастард, но уже ФилиппаIV.

Цель: удержать владычество Испании, задавить Англию, не дать Нидерландам выйти из-под контроля, спасти царевича Иоанна Иоанновича. Что из всего этого выйдет — посмотрим.

Несмотря на наличие попаданца, опус будет исторически-развлекательный, с минимальным количеством роялей. Планируется, что книга будет следовать рамкам реальной истории вплоть до 1574 года. Опять же, посмотрим, что получится.

*В Википедии год рождения дона Хуана стоит 1545, но по большинству источников с указанием дат и возраста, год его рождения — 1547. И отсюда будем плясать.

ПРОСЬБА ЧИТАТЬ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Пролог

Да уж… Что называется – сходил за хлебушком…

И ведь главное – ничего же не предвещало! Ну, дождик мелкий, ну гром гремит… недавно так жахнул, что сигнализации в машинах сработали... Так единственный в этих краях магазин недалеко совсем. От моего дачного дома его все лишь мелкая речка отделяет, через которую мостик пешеходный перекинут.

На машине ехать – половину поселка объезжать придется, вот я и решил сбегать. Не в первый раз, между прочим. Накинул ветровку, влез в сапоги и отправился прикупить чего-нибудь пожевать, чтобы время на готовку не тратить. У меня впервые за последнюю пару лет отпуск выдался! И напрягаться не хотелось совершенно.

Однако далеко уйти мне не удалось. Помню, успел сделать всего несколько шагов по мостику, а затем меня ослепило ярким разрядом, прошившим мое тело от макушки до пяток. Потом была только мгновенная вспышка боли и темнота…

Глава 1

Очнулся я почему-то в воде. Легкие разрывало от нехватки воздуха, в глазах потемнело, и я уже распрощался с жизнью, когда почувствовал, как меня буквально выдергивают из воды за шиворот. О землю меня приложило знатно, но на такие мелочи и внимания не стоило обращать. Глаза слезились, а внутренности буквально выворачивало кашлем. Перед глазами мелькали яркие пятна, голова гудела как медный таз, по которому стукнули кувалдой, а тело ощущалось с трудом. Это что же получается, в меня ударила молния, я свалился в воду, чуть не утоп, но все-таки остался жив? Повезло, нечего сказать.

Однако даже после того, как я смог нормально дышать, лучше мне не стало. В глазах по-прежнему все плыло, в голове шумело, тело болело так, как будто меня слегка попинали, а во рту чувствовался противный вкус крови. Я попытался приподняться на руках, но меня накрыла волна слабости, а затем мир вокруг потемнел, и я отключился.

Очнулся я от резкого, неприятного запаха. Перед глазами по-прежнему все плыло, так что я смог разглядеть только темное пятно, сующее мне под нос какую-то премерзостно пахнущую гадость. Не нашатырь, точно. Я попытался отвернуть голову и снова закашлялся. Темное пятно что-то залопотало и мне на глаза положили прохладный компресс, приятно пахнувший мятой. Неожиданно действительно стало легче, и я снова заснул.

Сколько я спал – понятия не имею. Но проснулся отдохнувшим и чувствовал себя неплохо. Я довольно потянулся, разлепил глаза и… тут же их закрыл. Окружающая картинка казалась какой-то совсем уж ненормальной. Я даже потер глаза, понадеявшись, что это меня так необычно глючит. Однако глюк не исчез.

Я находился в незнакомом помещении, в окружении незнакомых людей. И это было бы полбеды – мало ли куда меня оттащили после того, как выловили (хотя почему не в больницу?). Но помещение было до крайности странным, а находящиеся со мной в одной комнате люди носили весьма экстравагантные старинные наряды. Причем носили привычно, как повседневную одежду. И, судя по черному цвету этой одежды, в доме глубокий траур. Я попытался привстать и выяснить, наконец, что тут вообще происходит, но из горла вырвался какой-то невнятный писк.

Увидев, что я очнулся, ко мне кинулась приятная молодая женщина и начала тормошить, называя бедным мальчиком. Мое вялое тело не оказывало сопротивления, и до меня постепенно дошло, что оно, как бы, не совсем мое. Поскольку слишком мелкое. Хрупкая женщина вертела меня, как куклу, пока не вмешался какой-то мужик, заявивший, что я еще слишком слаб, и что можно повредить моему здоровью.

Это что? Местный врач? На медика не слишком похож. А слушая его дальнейшие рассуждения о том, как меня надо лечить, я наконец осознал, что народ вокруг разговаривает явно не по-русски. Похоже, что по-испански, но я, почему-то, прекрасно их понимаю. В свое время, для того, чтобы было удобно путешествовать, я выучил пару десятков самых расхожих фраз, но этого явно было недостаточно, чтобы ощущать язык, как родной.

Мне пришлось буквально заставить себя посмотреть на свои руки, чтобы убедиться, что дело плохо. Разум сопротивлялся, оказываясь верить в подобную ахинею. До сих пор мне доводилось только читать про попаданцев. И я уж точно не мечтал оказаться в их шкуре.

Тем более и шкура-то была… детская. Похоже, я действительно утонул. И мальчик, в которого я попал, тоже утонул. А теперь какие-то силы дали мне возможность начать другую жизнь. В другой стране и в другом времени. Так что первые вопросы, которые мне предстоит выяснить – кто я, где и когда. Хотя гораздо больше меня интересует, что случилось с моим собственным телом.

Идиотизм какой-то, честное слово. Так глупо погибнуть из-за какой-то молнии! А как же моя семья? У меня, между прочим, в том мире остались родители и младший брат… Пропасть, конечно, там никто без меня не пропадет, в этом плане на батю можно рассчитывать, но потерять близкого человека… никому такого не пожелаешь. А у нас семья была дружная.

Поскольку местный врач приказал мне не вставать с постели, как минимум, три дня, у меня было время посокрушаться о своей тяжкой доле.

Это было жутко. Серьезно. Не знаю, как стандартным попаданцам удаётся враз откинуть воспоминания и бежать спасать вселенную. Лично мне хотелось накрыться с головой одеялом и не вылезать оттуда никогда. Не видеть непривычный интерьер, странных людей и чужой мир.

Казалось бы — мне ли загоняться? Я, профессионально занимаясь фотографией и видеосъемкой, почти весь мир объездил. И, скажем прямо, видал обстановку и поэкзотичнее. Особенно в Африке. Но даже в самой глубокой глубинке встречались приметы цивилизации. И я не чувствовал себя оторванным от привычного мира. К тому же, я знал, что в любой момент могу вернуться к привычной жизни.

Говорят, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами. Пока тонул, ничего такого не заметил. А вот пока валялся в постели... вспоминалось всё. Не только семья. Даже друзья детства, бывшие одноклассники/однокурсники и собраться по профессии. В том числе те, кого на дух не выносил. Сейчас я и им бы обрадовался, как родным. А думать об оставленной в прошлом семье было просто невыносимо больно.

Местный врач пытался меня поить какой-то гадостью, но я неизменно ее выплевывал. Понятия не имею, чем здесь лечат, но интуитивно не доверяю. Да и какие лекарства могут быть в моем случае? Пацан, в тело которого я попал, даже не простудился. В 21 веке его состояние определили бы как нервный срыв. И он точно у меня был. Из 35-летнего успешного мужчины я превратился в мелкое создание с неясными перспективами.

Да еще и вселился я как-то криво. Тело отказывалось мне полностью подчиняться, а предыдущий хозяин данной тушки не оставил никаких воспоминаний. Но мне жизненно важно было выяснить, где я оказался. И что за мир меня окружает. А для этого надо было все-таки выползти из-под одеяла.

Не знаю, сколько времени я решался бы на этот подвиг, но судьба всё сделала за меня. Прав был древний грек, утверждавший, что желающих она ведет, а нежелающих тащит. Меня вытащили в прямом смысле этого слова. Практически сунули подмышку, и вынесли, как мешок с картошкой.

Сначала начался переполох, потом в комнату ввалился очень богато одетый толстый мужик (тоже весь в черном), развернул свиток, зачитал послание, и меня, быстро одев, перетащили в помпезную карету, запряженную аж четверкой лошадей. Толстый мужик устроился напротив меня, и толкнул пафосную речь о том, что везет меня к моему светлому будущему.

- Всевышний, в милости своей, не оставляет заботой детей своих. Вам уготована иная участь, нежели прозябать в неизвестности в столь отдаленном месте.

Моё заторможенно-подавленное состояние тут же куда-то исчезло. Видимо, именно это со мной и требовалось сделать — не пичкать лекарствами, а хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали. Ну а затем я смог проанализировать и то, что говорилось в послании, и то, что объяснял мне мой сопровождающий.

Поскольку письмо было зачитано вслух полностью, включая подпись и дату, я выяснил, что на дворе стоит 1552 год, и везут меня в дом испанского дворянина дона Луиса де Кихады*. Ну а по остальным обмолвкам несложно было понять, что оказался я в Испании (хотя колония в Америке была бы интереснее), зовут меня Херонимо и мне недавно исполнилось пять лет. То есть, пора начинать учить хоть чему-то.

* Или Гехада, кому как нравится.

Имечко порадовало, да. Возраст тоже. Поэтому то, что я оказался бастардом, меня даже не удивило. Всё одно к одному. Если уж непруха — то по полной программе.

Хотя... с другой стороны... никто не заподозрит во мне попаданца. Меня привезут к людям, которые никогда не видели и не знали прежнего Херонимо. Их не удивит, что мальчик ведет себя не так, как раньше. Тем более, что дети быстро меняются с возрастом. Ну и еще один плюс - судя по всему, Луис де Кихада, в дом которого меня везут, довольно богат. Мне выдали пышную одежду, останавливались мы на самых приличных постоялых дворах с шикарным бельем, едой и обслуживанием, да и карета наша была произведением искусства.

Посмотреть на Испанию 16 века было любопытно. Интересная архитектура, шикарная зелень и очень разные встречные. Как ни странно, те, кто победнее, были одеты более пестро, чем знатные господа. Последние выглядели мрачными воронами. Оказалось, что черный цвет в их одежде — это вовсе не массовый траур, а местная мода.

Ох, сколько прекрасных пейзажей и замечательных лиц я разглядел опытным взглядом фотохудожника! Подсознание невольно выбирало ракурс, составляло композицию, и старалось запечатлеть в памяти. Осознавать, что никакого фотодела не существует и не будет существовать еще лет 250, если не больше, было почти физически больно.

Я осматривался по сторонам, пытаясь свыкнуться с идеей собственного попаданчества, и не понимал одного - почему Испания-то? Историю этой страны я помню весьма смутно и в очень общих чертах (и то только потому, что часто здесь туристом бывал, невольно что-то в мозгах отложилось). Где, блин, Высший Силы, которые меня сюда закинули? Почему не явятся и не объяснят, какого хрена происходит? Да, я получил неожиданный бонус в виде понимания местного языка, но почему нельзя было оставить хоть немного воспоминаний от прошлого владельца тела?

С другой стороны... чем бы они мне помогли? Что вообще знал мелкий пацан, воспитывающийся в захолустье? Какими великими навыками мог владеть? Ну, не появился никто могущественный, чтобы объяснения мне дать, подарить супер-оружие или хотя бы сверхспособности. Не повезло. Бывает. Придется своим умом до всего доходить. После того, как дорогу переживу.

Если кто думает, что шикарная карета по своему удобству приближается к «Бентли», то жестоко ошибается. По-моему даже телега лучше была бы, ибо трясло немилосердно. А мой солидный попутчик еще и убеждал меня с гордостью, что тряска не такая уж сильная, поскольку кузов кареты подвешен на ремнях. Да в шторм на корабле меньше качает!

Повезло, что у доставшегося мне тела был прекрасный вестибулярный аппарат, но дорога выматывала. Да и чего можно ждать от пятилетнего ребенка? Естественно, он быстро уставал. Так что к концу путешествия мне уже было все равно, куда меня везут. Хоть на костер, только бы быстрее всё это закончилось. Так что когда мы, наконец, добрались до конечной точки нашего путешествия, радость мою было не описать словами.

- Извольте привести себя в порядок, - приказал мне мой провожатый. - Сейчас вы будете представлены донье Магдалене Уллоа, супруге сеньора Кихады.

Чего?! Испанский дон решил притащить бастарда к своей законной жене? У него совсем крыша поехала?

- А сам сеньор? - робко уточнил я.

- Дон Кихада сопровождает императора в поездке по его европейским владениям.

О как! Даже интересно — нас выгонят взашей с помощью скалки или сковороды? Не, я просто попытался представить реакцию знакомых женщин на сцену «дорогой муж притаскивает домой незаконного ребенка». Ни одна из воображаемых картин не закончилась без нанесения тяжких телесных.

На всякий случай, я спрятался за спину своего сопровождающего. Но донья Магдалена оказалась благородной испанкой, получившей соответствующее воспитание и чтущей традиции. Поэтому практически ни один мускул не дрогнул на ее лице при чтении послания от мужа. Там говорилось, что я, якобы — сын его друга. И что жить и воспитываться я буду в этом доме. Так что не соизволит ли дорогая супруга...

Дорогая супруга обратила свой взор в мою сторону, и я сделал единственное, на что был способен в пятилетнем теле — изобразил взгляд Кота из «Шрека». Было бы мне хотя бы лет десять, был бы шанс выжить на улице, все-таки Испания — это не Россия с ее морозами. И то, прямо скажем, шанс не очень высокий. А в моем нынешнем возрасте — вообще без вариантов.

По всей видимости, несчастный вид у меня получился очень хорошо — меня не выкинули за порог. Более того — было велено отмыть меня и облачить в достойную одежду. Эм... да я и так, вроде бы, неплохо одет.

Как я понял уже позже, в мою пользу сложилось сразу несколько обстоятельств. Во-первых, у испанцев в семьях царил свой вариант домостроя, и в определенных вещах супруга просто не могла возражать своему мужу. Особенно при посторонних. Испанская приверженность традициям были настолько сильна, что иногда перевешивала даже здравый смысл.

Вторым плюсом оказалось то, что у семейства Кихада не было собственных детей. И донье Магдалене некуда было приложить свой материнский инстинкт. Так что я, можно сказать, просто удачно под руку подвернулся.

И тут, я полагаю, сыграл еще и третий фактор — Херонимо был очень хорошеньким ребенком. Таким, с которым хотелось сюсюкаться, тискать и баловать. Тем более, если это позволяли финансы. А в данном случае, они явно позволяли.

Дом, в котором я оказался, был очень богатым. Помимо вычурной мебели, роскошных тканей и многочисленных безделушек, здесь имелось даже небольшое зеркало. Нереально дорогое удовольствие в 16 веке. Отражало оно несколько хуже привычных мне зеркал, но рассмотреть себя было можно.

Вот тут я и выяснил, что Херонимо — просто хрестоматийный ангелочек. Светло-русые волосы, большие серо-зеленые глаза, правильные черты лица и обаятельная улыбка, сопровождающаяся ямочками на щеках. В 21 веке пацан, скорее всего, попал бы в рекламно-модельный бизнес.

Сначала донья Магдалена со мной практически не общалась. Больше смотрела издалека. Я, порепетировав у зеркала, старался улыбаться ей как можно обаятельнее, многословно благодарить и восхвалять свою благодетельницу. И дело пошло на лад. Донье Магдалене явно было скучно, так что она уделяла мне все больше и больше внимания. Сначала покровительственно, а затем умиляясь и балуя.

Да, это был подхалимаж, приспособленчество и еще много нехороших слов. Как истинный попаданец, я должен был вести себя иначе — более мужественно и брутально. Но у меня и прошлая жизнь была не слишком длинной, так что вторую хотелось бы использовать по-максимуму. Не факт, что мне дадут третий шанс.

Ну и потом... одно дело — в книжках понтоваться и выпендриваться, расписывая себя как крутого бойца и решателя проблем, и совсем другое — решать проблемы в реальной жизни. Я, поразмыслив о перспективах, решил пойти по пути наименьшего сопротивления. И вписаться в неизвестную для себя эпоху плавно, без катаклизмов и потрясений.

Да, мне приходилось прилагать усилия, чтобы смягчить сердце доньи Магдалены. Но эти усилия были не напрасны. В конечном итоге я настолько ее очаровал, что следующее письмо от своего неверного мужа она читала уже более благосклонно.

Дон Кихада прислал приличную сумму денег и целый список ценных указаний насчет полагающейся мне программы обучения. Судя по всему, до сих пор никто образованием Херонимо не занимался. Пацан бегал вместе с деревенской ребятней, обносил соседские сады и дрался на палках. Фехтованием это язык не поворачивается назвать.

Донья Магдалена вздыхала, а я, честно говоря, не видел в этом ничего плохого. Свежий воздух, хорошая еда, активный образ жизни... Херонимо выглядел здоровым и крепким. А читать... ну ладно, в прошлой жизни я к четырем годам научился. Но многие мои друзья — к шести или семи. И глупее от этого не стали.

А те знания, которые необходимы... да приобрету я их! Гибкий ум ребенка быстро запоминает, мое взрослое «я» знает, как облегчить обучение, так что справимся. Это даже к лучшему, что мне дадут образование «с нуля». Пойму, как мыслят местные аборигены, и что для них является важным. А так же определюсь со списком знаний, которые являются преждевременными и которыми светить не следует. Во избежание.

Первым по значимости предметом, разумеется, стало богословие. Сложно было ожидать чего-то другого от истовой католички доньи Магдалены. В своей прошлой жизни я был не особо верующим, но здесь существовала Святая инквизиция, у которой с еретиками был очень короткий разговор. А мне на костер не хотелось. Так что я старался.

Обучению помогали походы в церковь. И все бы хорошо, но тут я столкнулся с неожиданной проблемой — для выхода «в люди» требовалось прилично одеться. Нет, в своем прошлом детстве я тоже сталкивался с таким родительским самоуправством - костюмчики и галстуки казались немыслимой пыткой. И единственное, чего мне хотелось — побыстрее свалить из этих «приличных семей».

Однако в 16 веке все было еще хуже. Если моя повседневная одежда еще как-то вписывалась в рамки нормальности, то парадно-выходная просто убила. Подозреваю, что мои «обычные» детские наряды принадлежали когда-то еще самому дону Кихаде (а может, и его отцу). И носил я их не от бедности семейства, а из-за рачительного отношения к вещам доньи Магдалены. Ну а зачем шить ребенку остромодные одеяния, если он быстро из них вырастает?

Тем более, что мои «повседневные» наряды не выглядели ни поношенными, ни залоснившимися. Они были пошиты из дорогих тканей, богато украшены вышивкой, так что выглядел я в них вполне нормально. Ну, на мой взгляд. Оказалось, все это время я был одет не по моде. И мне положено было иметь хоть один «приличный» наряд. Хотя бы для торжественных выходов в церковь.

Но что это был за наряд, боже ж мой! Кровь из глаз! В 16 веке в принципе не существовало специальной детской одежды. Ребенку шили такой же наряд, как взрослому, только в уменьшенном варианте. Так что настрадался я на полную катушку.

Единственной удобной вещью были мягкие туфли из цветной кожи без каблуков с острыми носами. На ногах они вообще не чувствовались, и передвигаться в них было очень комфортно. Рубашка тоже особых нареканий не вызывала. Привык я уже к местной ткани и покрою. Дальше шел узкий жилет, к которому привязывались (привязывались!!!) тесемками штаны-чулки, сшитые по форме ноги.

Сверху на все это одевался хубон — нечто, похожее на куртку с пышными рукавами, украшенными разрезами. На груди он был выпуклым (специально для этого внутрь вставлялись куски картона), а его жесткий стоячий воротник (украшенный по краю рюшем) достигал подбородка. Поневоле выработаешь правильную осанку и гордую посадку головы.

Разумеется, такой наряд был не слишком удобным для повседневной носки. Но раздражал меня вовсе не хубон. И не чулки, похожие на лосины дам с пониженной социальной ответственностью. И даже не носимые сверху еще одни штаны, выглядевшие как два шара, набитые (в моем случае) конским волосом. Причем поверх широкого верхнего слоя накладывался второй, из отдельных широких полос другого цвета, соединявшихся бейкой вверху и внизу.

Нет. Самое главное — в моде все еще был гульфик! Не скромный застегивающийся клапан в передней части брюк, к которому мы привыкли, а выдающийся агрегат, который некоторые еще и украшали!

К счастью, поскольку донья Магдалена была праведной католичкой и скромной дамой, мой вариант гульфика еще был более менее приемлемым. Но смотреть на себя со стороны совершенно не хотелось. Наверное, именно в тот момент я полностью осознал, что же такое испанский стыд!

К моему счастью, в «парадный» костюм меня облачали только в особо торжественных случаях. Ну а поскольку окружающие мужчины одеты были так же, как я (и даже покруче), я постепенно привык к местной высокой моде. Как и к учебе быстро привык.

Несмотря на количество новых для меня предметов, усваивались они легко. Даже дурацкое богословие. Впрочем, на него многое было завязано. Прежде всего латынь. В 16 веке без знания латыни человек просто не мог считаться образованным. Ну а к ней добавлялись чтение, чистописание, арифметика и испанский. Запас слов у Херонимо оказался довольно скуден, а предполагалось, что вращаться он будет в высшем обществе, где нюансов языка было множество.

Для верховой езды я был слишком мал, а фехтование продолжилось на палках. Только теперь это действительно было фехтование. Странно... я полагал, что в это непростое время ребенку вручают оружие чуть ли не раньше, чем он учится ходить. Однако пока это было больше похоже на физическое развитие и разучивание элементарных движений.

Ситуация изменилась, как только домой вернулся дон Кихада. Суровый мужик с военной выправкой и пронзительным взглядом устроил мне целый экзамен на второй же день своего приезда. Я старался держаться прямо, не мямлить и не выказывать страха. С подобными людьми я сталкивался в своей прошлой жизни не раз и не два, и примерно представлял как себя вести.

- Вижу, время не было потрачено даром, - подвел итог дон Луис.

У меня, честно говоря, просто язык чесался спросить, действительно ли он мой отец, но пока я решил не нарываться. Со временем все равно всё выяснится. Раз дон Кихада не поставил сразу точки над «и», значит, так надо.

К моему удивлению, донья Магдалена так и не закатила ему скандал. Драгоценный супруг притащил домой бастарда, бросил на ее попечение... было где развернуться женскому недовольству. Однако шоу с битьем тарелок так и не состоялось. Может, дону Луису чего и высказали за дверью супружеской спальни, но на мне это никак не отразилось.

Напротив. С тех пор, как дон Кихада взялся меня муштровать, донья Магдалена прониклась ко мне еще большим сочувствием. Похоже, она была из той категории женщин, которые способны сделать из сыновей полных «мамсиков», защищая их от всех проблем. Но суровая Испания и властный супруг развернуться ей не позволяли. Так что на тренировках я проливал по семь потов.

Однако не только дон Кихада приглядывался ко мне, но и я к нему. И постепенно у меня закралось подозрение, что он вовсе не врал, когда изначально писал донье Магдалене, что я — вовсе не его бастард. Я ощущал дона Луиса больше наставником, чем отцом. Имея опыт прошлой жизни, я мог отличить родственную любовь от привязанности учителя к талантливому ученику. В старом русском языке для такого человека имелось прекрасное обозначение — пестун.

Требовательный, заботливый, внимательный... Именно дон Кихада учил меня ездить на лошади (я верхом, держась за седло, а он контролируя животное) и дал в руки первое оружие - извлеченную из семейных закромов шпагу, рассчитанную на мой возраст.

Я старался не подвести дона Луиса и не расстраивать донью Магдалену. Не так уж сложно быть почтительным сыном и усердным учеником, когда имеется опыт прошлой жизни и понимание, что в будущем может пригодиться все, что угодно.

***

Следующий поворот в моей судьбе произошел, когда из своей длительной поездки по европейским владениям в Испанию вернулся император Карл V. Хотя какой император... он уже успел отречься от короны в пользу сына. Что, впрочем, не помешало подданным устроить бурные празднества по поводу его прибытия.

Казалось бы — какое отношение всё это имеет ко мне? Пацану, которому недавно исполнилось девять? Оказалось, что самое прямое. Ибо энтузиазм испанцев по встрече императора компенсировался полным бардаком в организации мероприятия. Причем до такой степени, что администрация принцессы-регентши обратилась за помощью к моему наставнику. Типа, как знающий человек, дон Кихада подскажет, что любит император.

Мы с доньей Магдаленой полагали, что отсутствие главы семьи затянется на пару дней, не больше. Ну что там делать-то? Проверить, чтобы провинциалы случайно столичный регламент не нарушили? Подсказать, какую еду и в каком порядке подносить? Что наливать лучше не вино, а пиво? Однако оказалось, что мы ошибались. Император то ли обрадовался своему старому знакомому, то ли дон Луис действительно показал себя с лучшей стороны, однако дома он не появился даже через неделю. Хорошо хоть письма писал.

В конечном итоге выяснилось, что император действительно приказал дону Кихаде остаться рядом. Сначала, чтобы сопроводить Карла в монастырь, где тот собирался укрыться от мирской жизни. Затем началась стройка виллы для императора (вилла при монастыре... ну да, самое то для спасения души), и требовался жесткий контроль, чтобы там всё было сделано по фен-шую. Потом, предсказуемо, между монахами и свитой императора начались конфликты, которые требовалось гасить...

Видимо, в какой-то момент Карл понял, что отказаться от короны проще, чем от дона Кихады, решающего все его проблемы. И изволил написать письмо донье Магдалене с просьбой присоединиться к любимому супругу. Ну и меня с собой прихватить.

Чтоб вы поняли всю трагедЬ происходящего, представьте, что вам придется оставить элитный особняк в центре города (пусть и не столицы) и переехать в какую-нибудь глухую деревню Хреновищи, откуда «три года скачи, ни до какого государства не доедешь». И отказаться нельзя, ибо Карл пусть и бывший, но все-таки император. Донья Магдалена даже слегла с мигренью после его письма.

Я, честно говоря, тоже не обрадовался. Здесь у меня была свобода. Донья Магдалена сильно меня баловала (на мой взгляд, прямо-таки чрезмерно). Даже не представляю, какой оболтус мог бы вырасти из пацана, если бы я не вселился в его тело. Потому что даже меня заносило. Не хотелось мне слишком рано взрослеть!

Наверное, как попаданец, я должен был поражать окружающих мудрыми речами, взглядом старика и необыкновенными успехами в учебе. Но лично у меня страх перед инквизицией перевешивал желание выпендриться. Я вовсе не стремился собрать армию, изобрести автомат Калашникова и прикрутить командирскую башенку к семейной карете. Нахрен. Я жил обычной пацанской жизнью.

Да, усиленно занимался физической подготовкой, но под это дело у меня имелась шикарная отмазка — желание стать воином. Учитывая, что в доме дона Кихады имелась библиотека, а в библиотеке — труды греческих и римских историков/философов, не составило труда заявить, что я подражаю героям древности.

Однако гораздо больше времени я проводил со своими ровесниками. Уроки мне давались достаточно легко (кроме богословия и чистописания перьями по некачественной бумаге), так что времени для игр оставалось достаточно. И я азартно играл, ибо для того, чтобы вписаться в незнакомый мир, мало изучить язык и этикет. Нужно научиться общаться с людьми. Причем так, чтобы они не заподозрили в тебе чужака. С детьми в этом плане сложнее всего. Они сразу чувствуют фальшь.

Подвижные игры, пацанские разборки, драки на палках... под палящим испанским солнцем мои волосы выгорали почти до белого цвета, а глаза становились зелеными, как ряска на местном пруду. Словом, я развивался именно так, как было положено нормальному мальчишке.

Среди поголовно черноволосой и весьма смуглой ребятни, светловолосый и светлоглазый я выглядел экзотично. Сам себе я напоминал Звездного мальчика из сказки Уайльда. Совершенно инородное существо. Однако поскольку вел я себя не так заносчиво, как сказочный герой, приятелей у меня было множество.

Разумеется, я не только дурака валял. Имея определенный багаж знаний, я старался правильно заниматься физической подготовкой. Но все это в форме игр. Или типично мальчишеского стремления подражать опекуну. Дон Кихада, надо отдать ему должное, передавал свой боевой опыт с немалым энтузиазмом. А опыта этого было немало.

Взять хотя бы верховую езду. Уметь ухаживать за животным и держаться в седле — это далеко не все. Не менее важным было умение из этого самого седла правильно падать. Или на скаку подбирать с земли шпагу/пистолет. Не говоря уж об умении сражаться верхом. Недаром хороший, обученный конь стоил бешеных денег.

С фехтованием все тоже было непросто. Единой школы не было*, но встречались истинные умельцы своего дела. Способов фехтования также было множество, хотя некоторые общие черты встречались. Испанской фишкой был клинок, направленный в лицо противнику и делающий невозможной лобовую атаку. Вместе со шпагой использовали и кинжал в левой руке, и небольшой круглый щит. Атаковали по кругу, причем так амплитудно и мощно, что искры летели в буквальном смысле слова. Впрочем, дон Луис лишнего позерства не любил. Он учил меня не дуэлировать, а именно сражаться.

*Книги по фехтованию уже были, но не каждый мог позволить себе их купить и не каждый готов был воспринимать их всерьез. Полагаю, что такой человек, как дон Кихада, больше полагался на опыт. Собственный, и приглашенных умельцев.

Клинки толедских мастеров были выше всяких похвал! Они и в 16 веке стоили довольно дорого, а сколько за них можно было выручить в 21 веке — даже представить страшно. Так что, к удовольствию дона Кихады, я искренне восхищался. И трепетал. И с упорством тренировался. Шпага в правую руку, дага в левую, и вперед!

А уж когда опекун начал брать меня на охоту, жизнь заиграла новыми красками! Ибо целью было не добыть мяса на ужин (хотя тоже неплохо), а научить меня правильно ходить в походы. Добывать еду, разводить костер, устраивать ночлег, рассчитывать припасы и многое, многое другое. У дона Кихады и в этой сфере имелся весьма впечатляющий опыт. Грех было его не перенять.

Впрочем, я не только физической подготовкой, я и учебой не пренебрегал. Кто знает, что в жизни пригодится? Поскольку дон Кихада не признал меня, как сына, было неизвестно, как сложится моя жизнь после того, как я повзрослею. Обломится ли мне что-нибудь из наследства, пропихнут ли меня на какую-нибудь приличную должность, или придется добиваться всего самому. В принципе, грех жаловаться. То, что мне давали приличное образование и воспитание — это уже огромный плюс. А обо мне еще и заботились, как о родном. В семье Кихада искренне меня любили.

Учитывая, что я бастард, следовало быть готовым к любым раскладам. Я подумывал слинять в Америку. Там моё незаконное происхождение будет всем по барабану, а полученные знания помогут занять не самую последнюю должность. Даже если американские испанцы окажутся чванливыми чинушами, разводящими волокиту на пустом месте, можно слинять в пампасы и строить там свою галактическую империю с блэкджеком и... ладно, об этом позже помечтать можно будет.

Я уже прикинул программу обучения и планы тренировок, так что «радостная» весть о том, что нам нужно переезжать в лютую глушь у меня энтузиазма не вызвала. Во-первых, наличие императора, пусть он хоть сто раз бывший, означает соблюдение сложного придворного этикета. Во-вторых, вряд ли в этой глуши найдутся мои ровесники. Тем более, что живет Карл хоть и на вилле, но при монастыре. И тут наступает в-третьих. У меня нет никакого желания лишний раз светиться перед священниками.

И да, чуть не забыл. Вишенка на торте. Мне придется стараться соблюдать не только придворный этикет, но и церковный. Включая строгие посты. Учитывая, что до сего момента я не особо усердствовал, впору впадать в уныние. Ибо праведная жизнь, может, и полезна для кармы, но точно не полезна для растущего организма, ведущего активный образ жизни.

Хотя... кто меня будет спрашивать? Ну серьезно? Даже в 21 веке — если родители решили переехать, ребенок следует за ними вместе с чемоданами. И прав имеет примерно столько же. А в 16 веке вообще никто не заморачивался по поводу прав детей. Жена и потомство — собственность главы семьи. Меня это раздражало, а вот донья Магдалена воспринимала как должное. Постонала, полежала с мигренью пару дней, и начала собираться в дорогу.

А я убедился, что народная молва вовсе не зря приравнивает один переезд к двум пожарам.

Глава 2

Надо отдать моей опекунше должное — о нашей безопасности она позаботилась на славу. Мало того, что охрану серьезную наняла, так и ехали мы только днем, а останавливались только на проверенных и весьма солидных постоялых дворах.

В итоге, до поселка Куакос-де-Юсте мы добрались без приключений. Ну а там и до монастыря рукой подать было. Во время путешествия я понял, почему император решил обосноваться именно здесь. Провинция Эстремадура, где располагался монастырь, славилась чистотой воздуха, живописными холмами, кедровыми лесами и померанцевыми рощами. Словом, всё было не так уж плохо, как ожидалось. Даже донья Магдалена немного приободрилась.

Дон Кихада встретил нас с распростертыми объятиями. И глядя на то, как неприлично (по местным традициям) долго он обнимает жену, я усвистал осматривать свое новое место жительства. Мои приемные родители не сильно старше меня прежнего, полны сил и желаний, так что пусть отрываются. Если у них получится. В 16 веке даже с выполнением супружеских обязанностей все было не так просто.

Начнем с того, что понятие «приватная жизнь» в данной эпохе отсутствует. Вообще. Напрочь. Оно даже в планировке помещения не предусматривается, поскольку практически все комнаты проходные. Так что балдахин не только защищал постель от насекомых и сквозняков, но и давал супругам хоть какую-то иллюзию уединения.

Добавим в эту «идиллическую» картину слуг. Которых было тем больше, чем богаче хозяева. Причем бдить они должны круглосуточно, чтобы в любую секунду, услышав приказ, тут же его исполнить. Благородные господа воспринимали слуг примерно на уровне мебели и относились также. Лично меня такой аншлаг рядом с постелью точно напрягал бы.

Мало этого? Приплюсуем еще и традиции. В Испании — особо строгие и сложные. Существовал целый свод правил, которые полагалось неукоснительно соблюдать. Причем во всех жизненных ситуациях. В том числе, и при визите в супружескую постель. В зависимости от титула и состояния супругов, формировалась их свита ответственных за каждый чих. Помочь раздеться, принести вино и закуски... да хоть тапочки в зубах притащить! Положено по этикету — значит, надо делать.

Ну и самое главное — католическая церковь, которая убеждала своих прихожан, что плотские утехи — это грех. А сексом надо заниматься только ради зачатия ребенка. И если для мужчин еще могли существовать послабления, то порядочная женщина от этого дела вообще удовольствия получать не должна была. Так что раздельные спальни для супругов рулят! Учитывая, что в других европейских странах/религиях было примерно тоже самое, странно, что народ не вымер вслед за мамонтами.

Остается надеяться, что дон Кихада, как «старый солдат, не знающий слов любви», но зато вкусивший бурную жизнь завоевателя, в семейной жизни окажется более продвинут. Ну не хранил же он целибат в дальних многолетних походах! Да и здание строили под его приглядом. Наверняка он знает немало укромных уголков. А я разведаю обстановку и посмотрю на императорскую виллу изнутри. Любопытно же!

Вилла императора впечатляла. Она еще не была окончательно достроена, но уже поражала размерами и богатством. Так что было куда залезть и на что посмотреть. Что может быть естественнее, чем любопытный пацан? Всего минут через двадцать оказалось, что я зря так думал. Выловили меня быстро. И тут же популярно объяснили, чем резиденция императора отличается от провинциального поместья.

- Негоже скрываться во тьме, как человек, задумавший злое дело, - отчитали меня.

- Прошу простить мое любопытство. Прожив всю жизнь вдали от света, я жаждал узнать, какова иная жизнь.

Зря я это сказал. Ой, зря. Нет, моим умом восхитились, И моим стремлением к знаниям — тоже. Но кто их просил мои проблемы разруливать? По местным меркам, девятилетний я оказался... достаточно взрослым, чтобы начать работать, так что меня определили в пажи к бывшему императору. Вот оно мне надо, а? Но в данном случае, мне и семейство Кихада не поможет. Поскольку, по их мнению, спасать ребенка было не от чего. Напротив. Мне в приказном порядке было велено идти в церковь и молиться, благодаря за милость.

Ничего подобного я делать не хотел. Почему? Да по очень простой причине. Вы знаете, кто такие пажи? Без возвышенных слов о будущих оруженосцах и рыцарях? Комнатные собачки. Благородные господа, которым они служили, выделяли их немногим больше, чем слуг, и то в силу благородного происхождения мальчишек. В обязанности пажа входили дежурства при господине, сопровождение его на охоту, в поездки, на прогулки, прислуживание за столом и выполнение разных поручений хозяина.

Если до этого я полагал, что донья Магдалена слишком усердствует с моим образованием, то теперь понял, что меня реально баловали. Иностранные языки, благородные манеры, придворный этикет, верховая езда, фехтование и (куда ж без него) богословие. Да меня даже танцам и музыке обучали!

Танцы преподавались только придворные — медленные, с вычурными позами и поклонами. Скука смертная. Мне гораздо больше нравились народные танцы типа сегидильи или сарабанды. Весело, зажигательно и очень полезно для тренировки пластики и координации движений. Не самое последнее дело в фехтовании, как и умение владеть плащом — запутать врага и не запутаться самому.

Пробовал я себя и в живописи. За неимением возможности фотографировать, я подумал, что смогу хотя бы рисовать. В привычном мне стиле, перенося на холст всё самое интересное. Однако увы. Оказалось, что у Херонимо вообще не было к этому таланта. Ну совершенно никакого. Расстройство одно.

Нет, можно было, конечно, упереться. Тренироваться до тех пор, пока не начнет хоть что-то получаться. Но зачем? Художником я становиться не собирался, тем более посредственным, а на большее Херонимо не способен. Это я точно мог определить. Так что лучше я потрачу свое свободное время на что-нибудь более полезное. Такое, что поможет мне выжить.

Оставалось надеяться, что мне хоть музыка поддастся. В отличие от танцев, преподавание там было более разнообразное. Помимо духовной (примерно ¾ изучаемого материала) существовала еще и светская, намного интереснее и мелодичнее. Раздражало то, что играть ее нужно было на виуэле. Я в прошлой жизни на гитаре-то посредственно играл. Знал чуть больше трех аккордов. И то только потому, что даже во времена продвинутого интернета это помогало в завоевании дам.

Поняв, что Херонимо, в тело которого я попал, тоже не блещет талантами в музыке, я решил не заморачиваться. Зарабатывать на исполнении песен мне все равно не придется, а для очаровывания местных дам (Испания без серенады под балконом — как пикник без шашлыка) научусь я играть на виуэле пару несложных мелодий.

Гитара, конечно, была бы привычнее, но ее нынешний вариант имел аж пять сдвоенных струн. Ну и смысл выбирать, если всё равно изучать с нуля? Джими Хендрикса из меня точно не выйдет. Положено благородному дону на виуэле бренчать? Будем бренчать. Тем более, что во владениях Карла V музыке придавалось особое значение — император ее любил. И неплохо в ней разбирался. По слухам, мог даже наорать, если какой-нибудь монах в хоре фальшивить начинал. Причем вопил, не стесняясь в нецензурных выражениях.

Его поведение совершенно не походило на мои представления о человеке, ушедшем в монастырь от мирской суеты. Начиная с виллы и заканчивая повседневными императорскими развлечениями. Похоже, Карлу V реально надоела власть, и он решил отдохнуть на старости лет. Больше всего меня поразило его увлечение коллекционированием часов и других интересных механизмов.

Сначала я подумал, что это именно блажь богатого коллекционера. Но позже выяснилось, что Карл — прекрасный часовой мастер. Он целыми днями просиживал над сборкой и разборкой часовых механизмов. Результатами его работ были увешаны все стены. Мне, разумеется, было любопытно, и я был бы не против посмотреть на это действо поближе. А то и научиться чему-нибудь. Но где я и где император? Практически божество в глазах его подданных?

Уже удивляло, что мне была оказана честь предстать пред Карлом и выразить ему свое почтение. Ну и рассмотреть его получше, интересно же!

Солидный мужчина в возрасте ближе к 60-ти, с ухоженной небольшой бородой, довольно подтянутый и подвижный для своих лет, излучал столько высокомерия, что его можно было черпать ведрами. И до простых смертных он не снисходил в принципе. Поэтому, когда бывший император удостоил меня пристальным взглядом, я заподозрил, что это «жу-жу» неспроста. И отправился слушать слуг.

Я уже говорил, что понятие «приватная жизнь» здесь отсутствует? И что слуги всё знают? Даже жаль, что я раньше не сообразил подслушиванием заняться. Но сплетен и сплетничающих было слишком много. А теперь я знал, с кого начать. Помаячил перед глазами, похвастался, что император меня заметил, и свалил в заранее присмотренное удобное место для подслушивания.

Ну, что сказать... на такой результат я не рассчитывал. Одно дело — подозревать, что дон Кихада действительно мой опекун, а не отец. И совсем другое — выяснить, что отец моего тела, ни больше ни меньше, Карл V Габсбург, в чьих владениях никогда не заходит солнце. Король Испании, король Германии, император Священной Римской империи. Пусть и отказавшийся от короны.

История моего появления на свет оказалась простой и незамысловатой. Император совершал поездку по своим европейским владениям (в 16 веке добраться от Испании до Германии — это уже эпический подвиг), в каждом городе его приветствовали многочисленные знатные подданные, но цепкий взгляд Карла углядел в толпе Барбару Бломберг, по праву считающуюся одной из красивейших женщин этого времени. Ему 46, ей 19. Он - император, она — всего лишь девушка из богатой, претендующей на знатность семьи.

Волшебная сказка закончилась сразу, как только красавица забеременела. Ее быстро (и довольно удачно) выдали замуж, дав очень богатое приданое и отправив жить в Нидерланды под присмотр штатгальтера.

Вообще-то, по местным традициям, на этом история и должна была закончится. Любовниц у императора было множество, бастардов тоже, так что совершенно непонятно, почему Карл повёл себя не так, как всегда. С чего вдруг он именно на мне так зациклился? Я, повторюсь, был далеко не первый его бастард. Вероятнее всего, даже не двадцатый. И о большинстве из них император не вспоминал. Но стоило мне родиться, как он развил неприлично бурную деятельность

Сначала изъял ребенка у матери, потом отправил на воспитание в лояльную ему семью, в глубокую испанскую провинцию, и уже оттуда я попал в дом дона Луиса де Кихады. Подозреваю, что донья Магдалена до сих пор не знает о моем происхождении. И лучше пусть так остается. Мне самому надо определиться, как относиться к данной информации.

На конкурсе неправильных попаданцев я точно занял бы первое место. Попал в человека, о котором вообще ничего не знаю. (Да и был ли он в моей реальности? Может, утонул в детстве? Я же попал в тело Херонимо, когда его из воды вытащили).

Ладно, личность — это полбеды. Но почему я попал в Испанию? Что здесь делать каноничному попаданцу? Флот есть. Колонии есть. Полмира лежит под пятой. Университеты созданы. Стекло и зеркала — только деньги плати. Живопись, литература и музыка — впереди планеты всей.

И самое главное, Карл V не просто так корону сложил, он ее наследнику передал. У которого, кстати, уже был сын - Карлос, почти мой ровесник. Так что править Испанией мне тоже не светит. Так на хрена я здесь оказался? Должен же во всем этом быть какой-то смысл?

Как я выяснил из болтовни слуг, бастардов у Карла V было действительно чуть больше, чем до фига. Причем среди них имелась официально признанная дочь Маргарита. Меня же никто признавать не спешил. Я, конечно, не ожидал страстей в стиле бразильского сериала, когда внезапно обретенные родственники рыдают и обнимаются, но хотелось бы большей определенности.

Чего ждать от императора — было совершенно непонятно. Он и раньше славился непредсказуемыми поступками. Чего только стоил тот факт, что Карл будучи рьяным католиком, подписал знаменитый Аугсбургский мир, не дал расправиться с Лютером и не позволил вышвырнуть из могилы его останки. Просто апофеоз веротерпимости для 16 века. Да и то, что Карл отрекся от императорской короны... внушает.

«О власть с ее взглядом Медузы! Кто однажды, заглянул ей в лицо, тот не может более отвести глаз: он остается зачарованным и плененным. Кто хоть раз испытал хмельное наслаждение власти и повелевания, уже не в состоянии от нее отказаться. (…) из тысяч и десятков тысяч едва ли найдется десяток людей, которые, пресытившись, в ясном уме отказались бы от почти кощунственной страсти играть роль судьбы для миллионов себе подобных». (С. Цвейг)

Так что я не взялся бы предсказывать, как бывший император решит со мной поступить.

Впрочем, судьба, как это за ней водится, всё решила за нас. Как справедливо заметил мессир Воланд — все мы внезапно смертны. Не стал исключением и император. Но к этому моменту я уже так себя накрутил, что буквально припер к стенке своего опекуна с вопросом, чего мне ждать в будущем.

Оказалось, что Карл оставил завещание. Но окончательное решение будет за нынешним королем Филиппом II. Надо только дождаться его возвращения. А пока можно вернуться в родные пенаты. Донья Магдалена, поняв, что ее заключение в жуткой дыре окончено, собиралась в дорогу просто с космической скоростью.

Впрочем, после возвращения домой, жизнь моя вовсе не стала легче. Учителей у меня резко прибавилось, а свободного времени не осталось вообще. И глядя на то, как меня натаскивали, даже донья Магдалена начала что-то подозревать. Особенно после того, как мы получили приглашение от инфанты Хуаны посетить... аутодафе. А что? Душевно, и с огоньком. И никто не подумал, что мне только недавно стукнуло 14, и для меня это может оказаться стрессом, который способен подействовать на психику самым непредсказуемым образом.

Приличные попаданцы в театры ходят, в кино... а мне предстоит смотреть на сожжение людей. И отказаться нельзя — ибо, во первых, это приглашение члена королевской семьи, а во-вторых, способ показать свою лояльность церкви в целом и инквизиции в частности. Тем более, что всем гражданам под страхом сурового наказания вменялось в обязанность доносить на любого, кто оскорбил святое учение. И игнорирование приглашения на аутодафе вполне могло расцениваться, как один из способов оскорбления.

К тому же, моего мнения, как водится, никто не спрашивал. Семейство Кихада восприняло приглашение как величайшую честь. Не ошиблись, кстати. Если бы они, как мачеха в старом фильме про Золушку, начали считать «знаки внимания высочайших особ», то однозначно сбились бы со счета.

Ладно, инфанта лично нас пригласила, это еще полбеды. Но мы не ищем легких путей! И, в нарушение всех испанских приличий, Хуана изволила меня обнять и усадить рядом, на балконе ратуши. Обычное ж дело, чего там. Разумеется, при этом никто ни о чем не догадался! Вот совершенно! Только охренели слегка. Все. Включая пролетающих мимо мух.

Впрочем, офигение толпы длилось недолго. Началось то, ради чего на площади собралась куча народа. Церемония аутодафе была отработана до мелочей, каждое движение сопровождалось одобрительными воплями, а я, находясь в некотором ступоре от действий инфанты Хуаны, бездумно пялился на проходящую по площади процессию.

Возглавлял ее священник с черным крестом в руке. Следом за ним шли приговоренные к сожжению, облаченные в какие-то жуткие желтые туники. Нарисованные на них языки пламени я разглядел, а вот прочесть надписи с такого расстояния было нереально. Вроде бы, там должны быть указаны имена осужденных и то, в чем их обвиняют. Дальше шли монахи, инквизиторы и какой-то солидный мужик явно высокого происхождения, который нес инкрустированный золотом ларец с приговорами.

Спасибо семейству Кихада, я заранее ознакомился с традицией проведения аутодафе во всех неаппетитных подробностях. Никто не хотел, чтобы я опозорился, поэтому натаскивали меня на совесть — что говорить, как двигаться, и куда смотреть. На хрен! Да даже читать о том, как людей жгли на кострах — уже достаточно жутко. Но смотреть на это? Увольте!

Зажмуриться или отводить взгляд нельзя. За мной наверняка наблюдают сотни любопытных глаз. Остается только изобразить заинтересованность, но сфокусировать взгляд на чем-нибудь другом. Например, на перилах балкона. Там, кстати, весьма любопытная резьба. Подданные стоят сзади нас, инфанта Хуана слишком увлечена происходящим, а на расстоянии никто не поймет, на чем конкретно сосредоточен мой взгляд. Главное, что выражение лица соответствующее.

Да, помимо неприглядной картинки, были еще и звуки. Но, к моему счастью, они практически полностью заглушались беснующейся толпой. Так что, после окончания церемонии, моей психике хоть и был нанесен ущерб, но относительно приемлемый. Был бы я постарше, пропустил бы пару рюмашек. Но придется обойтись успокоительным сбором. Слава богу, валериана в Испании имелась. Как и пустырник

Впрочем, как оказалось, с завершением аутодафе мои мучения еще не закончились. Инфанта Хуана снова обняла меня (на сей раз на прощанье) и пригласила навещать. Семейство Кихада, кажется, было на грани обморока. Даже дон Луис, который определенно знал, чьим сыном я являюсь.

После всего произошедшего, ни для кого не стало сюрпризом, что Филипп II, когда, наконец, вернулся в столицу, возжелал со мной встретиться. К этому все были готовы.

Я полагал, что очередная семейная встреча опять пройдет в теплой атмосфере очередного аутодафе, но, к счастью, на сей раз действо решили провести на охоте. Причем предполагалось разыграть целый спектакль — типа, Филипп меня «случайно» увидит и одарит своим вниманием. Дон Кихада даже целый инструктаж со мной провел по этому поводу.

- Херонимо, тайна вашего происхождения вскоре перестанет быть таковой. И вам следует к этому подготовиться, - предупреждал он.

- Я выучил порядок действий и приветственную речь.

- Дело не в этом. Король Филипп — благочестивый католик и послушный сын. Завещание отца для него — не пустой звук. Но никто не может предугадать, каким образом произойдет ваше признание. Лучше не рассчитывать на многое.

- С тех пор, как я узнал, что я бастард, я вообще ни на что не рассчитываю. Вы были добры ко мне, заботились, обучали, и желать большего было бы величайшим грехом, - успокоил его я. - Даже если я не смогу в Испании достичь достойного положения, есть еще Новый Свет.

- Я рад, что вы так мыслите. Но возможно и обратное. Если его величество того захочет, он признает вас, как его отец признал свою незаконную дочь Маргариту. Она получила официальный титул и статус.

- Ну... это же хорошо? - не понял я проблемы.

- Она женщина. А наследие принято передавать по мечу, а не по кудели. Ни она, ни ее потомки не могут рассматриваться, как претенденты на трон.

- Но разве у его величества нет наследника?

- Есть. И это еще одна причина вас признать, - озадачил меня дон Луис. - Вы сами всё поймете при знакомстве с его высочеством. Я опасаюсь, что внезапная слава, богатство и перспективы вскружат вам голову. И бог весть, чем все это закончится.

Ну... я бы на его месте тоже опасался. Самый опасный возраст — 14 лет, когда дури в башке больше, чем тебя самого.

- Но вы же будете рядом? - с опаской поинтересовался я.

Попаданец-то я, конечно, попаданец, но оказаться совсем без поддержки как-то не грело. И потом... даже самый трезвый и холодный разум может не пережить гормонального всплеска. И куда меня понесет — совершенно неясно. Какие-то вещи, разумеется, я смогу контролировать. Но то, что вырвется из-под моей власти... пусть лучше дон Кихада ловит за шкибот.

- Всё решит завтрашняя встреча. Покамест рано говорить о будущем.

Ага. Понятно. Семейство Кихада тоже сильно зависит от решения Филиппа. Так что мне нужно постараться. Есть вероятность, что король окончательно не определился. Так что лучше будет показать товар лицом. Благо, моя рекламно-модельная внешность с возрастом не только не исчезла, но и начала набирать харизму.

Грех было упускать такой ресурс, а потому я усиленно тренировался — и правильно двигаться, и держать спину, и улыбаться под нужным углом. Попаданцу, конечно, не подобает, но мне слишком хотелось нормально устроиться в этом мире. К сожалению, Высшие Силы не припасли для меня ни волшебного меча, ни Системы игрока, ни даже парочки роялей в кустах. Так что я работал с тем, что досталось.

На данный момент — продолжал репетировать «случайную» встречу с Филиппом. Благо, зеркало в доме имелось. Нужные взгляды, жесты, выверенный поклон, учтивая речь... жаль, нельзя было послушать себя со стороны. Я бы еще и с интонациями поработал.

От меня требовалось выразить почтение, захлебнуться от благодарности за оказанную милость, почтительно выслушать «новость» о том, что я бастард Карла и искренне удивиться этому известию. Зачем нужны такие сложности? Спросите чего полегче. Видимо, левая пятка короля так захотела. А подданные они на то и подданные, чтобы выполнять любой королевский каприз. Традиции-с.

Встреча на высшем уровне прошла гладко, точно по сценарию. И в прекрасных декорациях. Лес возле Вальядолида был просто потрясающим. Моя душа фотохудожника безмерно страдала от невозможности запечатлеть подобную красоту. Густые ветви и листья, проникающие сквозь кроны лучи солнца, пестрая поляна, на которую выезжает король со своей свитой...

Мы с доном Луисом, типа, проезжали мимо. Случайно. И, при виде столь знатных охотников спешились и учтиво поклонились. Филипп торжественно подъехал, и милостиво поприветствовал моего опекуна.

- Ваше величество, позвольте представить вам моего воспитанника, Херонимо.

- Нет более он не Херонимо, - провозгласил король. Ого! А этот мужик начинает мне нравиться. Имечко у меня и правда... не фонтан. - Знаешь ли ты, чья кровь течет в твоих жилах? - обратился ко мне Филипп.

- Не смею предполагать.

- Ты — сын величайшего императора. И мы, как справедливый монарх и твой старший брат, озаботились твоим будущим.

Братец, блин. У которого сын старше меня на два года. Но спорить не будем. Дальше послушаем. Тем более, что Филипп разливался соловьем о воссоединении семьи. Дескать, он всегда хотел брата, но его братья умерли во младенчестве. И король благодарен Всевышнему, что появился я, весь из себя такой взрослый и красивый. Так что он даст мне новое, королевское имя.

Я вдохновенно внимал. Быть Херонимо не хотелось от слова совсем. Но Филипп, поразмыслив пару минут, сменил Херонимо на Хуана. Да вы издеваетесь, блин! Нет, конечно радует, что не Хулио... но почему не что-нибудь благозвучное?!

К имени я получил еще и приставку, так что впредь меня велено было именовать доном Хуаном Австрийским. Мне приказано было следовать в Мадрид, в королевский дворец, где меня, вместе с моими ближайшими родственниками (племянниками!) будут готовить к поступлению в университет и воспитывать должным образом.

Был ли я удивлен? Да не то слово! Несмотря на то, что меня готовили к подобной вероятности, мне до конца не верилось, что официальное признание все-таки свершилось. Это был просто нереальный взлет! От провинциального забытого бастарда до принца крови! Я никак не мог понять, почему Филипп — фанатичный католик и вообще (по отзывам окружающих) малоприятный тип — меня признал. Да, мне сказали, что Карл V оставил завещание на мой счет. Но к чему это обязывало нынешнего короля? Выделил бы мне содержание (в лучшем случае), и забыл. Но нет, меня отправили в Мадрид. Странно, кстати, поскольку он еще не был столицей

Радовало, что дон Кихада и донья Магдалена тоже перебрались в Мадрид. Без их помощи и поддержки мне было просто не обойтись. Выглядеть невоспитанным чучелом не хотелось. А нравы при дворе — это вам не провинция. Впрочем, дон Луис, сразу мне заявил, что ни признание, ни новый статус не освобождают меня от обязанности учиться и тренироваться. Но я и не собирался отлынивать.

И перечить ему не собирался. Своих воспитателей я полюбил, почти как родителей. Ибо ко мне тоже относились как к сыну, а не как к воспитаннику. Заботились, баловали и старались дать наилучшее образование. Дон Кихада уделял мне столько времени, сколько от родного отца не каждый ребенок видит. Учил держаться в седле, владеть оружием, ориентироваться на местности, обслуживать себя в дальних походах...

Короче, мужика растил, который не струсит и не растеряется, если какая-нибудь фигня в жизни произойдет. Почтение к старшим вдалбливалось местным этикетом, но меня заставлять не требовалось. Я действительно испытывал уважение к своему опекуну. Натаскивал он меня на совесть. Даже в том случае, если он не знал чего-то сам — нанимал первоклассных специалистов.

Так было, например, когда я озаботился своей дальнейшей судьбой, и решил, что поездка в Новый Свет станет отличным выходом. Дон Кихада устроил мне практику на корабле. Я и по канату взбираться научился, и в парусах разбираться, и с корабельным оружием поблизости познакомился. Морской болезни у меня не обнаружилось, страха высоты тоже, так что идея пересечь океан не казалась невыполнимой. И отказываться от нее я не спешил.

То, что меня признали — это, конечно, прекрасно. И если бы я реально был подростком, мне, скорее всего, крышу бы снесло от таких перспектив. Но имея опыт прошлой жизни, я прекрасно помнил, где бывает бесплатный сыр. Так что лучше иметь пару-тройку запасных выходов. И присмотреться к окружающим.

Филипп, надо отдать ему должное, слов на ветер не бросал, и моим будущим занялся всерьез. Первым делом мне планировалось дать наилучшее образование, и для этого было выбрано прекрасное учебное заведение. Причем готовиться к поступлению в университет Алькалы я должен был в компании своих племянников.

Наиглавнейшим, естественно, был дон Карлос, наследник Испанской империи. На меня он произвел не лучшее впечатление. Невысокий, тщедушный и откровенно некрасивый. Бледно-синюшный цвет лица, выпяченная вперед тяжелая челюсть, подчеркнутая оттопыренной толстой нижней губой, рыжеватый оттенок волос, прозрачно-светлые глаза, бесцветные брови и ресницы.

Тело наследника тоже оставляло желать лучшего. Карлос имел непропорционально узкие плечи, причем разной высоты, выпуклую «голубиную» грудь и одну ногу короче другой. Наследник говорил фальцетом, заикался при волнении, обладал агрессивным характером, был подвержен припадкам бешенства и отличался повышенной жестокостью.

Словом, я понял, на что мне намекал дон Кихада, когда говорил, что Карлос — это дополнительный повод для короля Испании меня признать. Учитывая, что наследник явно отставал в развитии, доверить ему трон страны было просто преступлением.

Еще один мой племянник, Алессандро Фарнезе, производил более благоприятное впечатление. Его мать, бастард императора Карла V, была не только официально признана, но и использована на благо семьи, путем заключения нескольких браков. Семейка у Алессандро была такая, что даже гадючий клубок покажется более приятным и менее опасным. Да и сам пацан находился в Испании в роли не только гостя, но и заложника.

Алессандро, похоже, прекрасно понимал собственный статус, поскольку вел себя исключительно корректно, старался особо не отсвечивать и, как я чуть позже выяснил, прекрасно разбирался в местных политических течениях. Ну, и я тоже поневоле начал приспосабливаться, ибо погибать из-за собственной дурости и нерасторопности не хотелось.

Мало ли что меня признали... как признали, так и отрекутся в случае чего. В 16 веке нет экспертиз ДНК, и доказать, что я действительно сын императора, невозможно. Хотя, конечно, фамильное сходство было налицо.

Вообще-то изначально я полагал, что буду единственным светловолосым и светлоглазым человеком. Испанцы все-таки в основном брюнеты. Но и Филипп II, и дон Карлос оказались тоже светловолосыми. Похоже, я все-таки пошел не в маменькину родню, как мне думалось. Более того, когда меня постригли и одели по последней столичной моде, наше сходство с Филиппом II стало до смешного очевидным.

К счастью. благотворное влияние посторонней крови смягчило мою внешность. Ужасной челюсти мне не досталось. Да и полноватая нижняя губа не казалась безобразно выпяченной. Я уже говорил, что красавчик, да? Так вот. Я сравнивал с образцами 21 века. И даже по тем меркам мог вписаться в модельно-рекламный бизнес или стать актером кино (тем более, что судя по большинству российских фильмов, таланта для этого вообще не требуется, можно переходить из роли в роль с одним и тем же выражением лица).

По меркам века 16-го я вообще был неотразим. Довольно странное ощущение, если учесть, что в прошлой жизни я как-то не особо заморачивался по поводу своей внешности. Ну, симпатичный, дамам нравился, а чего еще надо? Так что оказаться первым красавчиком столицы было... немного пугающе. Читал я интернетовские байки о том, что дескать, в Европе красивых женщин не осталось, поскольку их на кострах посжигали. Вдруг инквизиторы не только на дам охотились? Оказаться на костре не хотелось.

Для того, чтобы удержаться на плаву, я был готов изобразить перед наследником смирение и врать напропалую. Но, к моему огромному удивлению, Карлос никак на меня не отреагировал. В смысле, не увидел во мне соперника или чего-то наподобие. Ну, прибавился еще один принц, делов-то. Похоже, инфант жил в своем собственном мире, где он по умолчанию самый великолепный. И, пообщавшись с ним немного, я понял, что примерно так и есть. Похоже, у дона Карлоса, ко всем его прочим недостаткам, слегка протекала крыша. Не то, чтобы совсем фатально, но заметно в некоторых ситуациях.

Может, конечно, это связано с бурным ростом организма, и с возрастом пройдет, но короля Филиппа II, озаботившегося будущим страны, поняли все придворные. Других претендентов на трон не было (женщины не рассматривались в принципе). Так что признать брата-бастарда — это еще не самый плохой выход. Куда деваться, если единственный сын явно неадекватен?!

Возможно, что на Карлосе уже начало сказываться проклятие Габсбургов из-за близкородственных связей, но я думаю, что ситуацию усугубило осознание собственной непомерной крутости и почти полная вседозволенность.

***

Испанский королевский двор был... странным. Да, пожалуй, это самое подходящее слово. Вычурный, многослойный этикет, незыблемые традиции, в которые общество было утянуто, словно дама в корсет, и правила на все случаи жизни, от которых нельзя отступить даже на полшага. Жесточайший консерватизм, который влиял на все стороны жизни.

К черному цвету одежды я уже привык (хотя допускались коричневый, серый и белый цвета). К тому же, принцам разрешались некоторые вольности в цвете наряда — от бежевого до светло-песочного. Сложнее было привыкнуть постоянно носить перчатки, поскольку это было обязательным элементом одежды. Причем надевались они только вовремя охоты, а в остальное время их нужно было держать в руках. За пояс их можно было засунуть только во время танцев или походов в церковь.

Я с удивлением выяснил, что существовал запрет носить кружева. Типа, это слишком дорого. И закон о роскоши такого не одобрял. Да и большинство украшений позволили носить только после прямого вмешательства Филиппа II – он разрешил прекрасным дамам украшать наряды серебряными и золотыми бордюрами и пуговицами, драгоценными камнями, жемчугом, а также носить шелковые ткани, которые до этого тоже попадали под запрет.

Бедные дамы! Хорошо хоть в рясах не заставляли ходить. Им и так несладко приходилось. Корсет — это просто орудие пыток. Особенно если учесть, что делали его из металлической сетки или лозы, покрытой с двух сторон тканью либо ватой. Но мало этого, по местной моде полагалось вместе с корсетом носить накладки из конского волоса, которые скрывали естественные формы. Считалось, что лиф платья должен быть плоским. Таким, чтобы не было ни малейшего намека на существование у придворной дамы груди. Изверги! Грудь-то им чем помешала?!

Дворец действовал удушающе. На полном серьезе. Я прямо-таки чувствовал, как меня отравляет окружающая обстановка. Поэтому когда дона Карлоса, меня и Алессандро Фарнезе отправили в университет Алькалы, я вздохнул свободнее. Да здравствует веселая студенческая жизнь! Можно снова активно заниматься тренировками, общаться с ровесниками и познавать окружающий мир. Там наверняка должна быть хорошая библиотека!

У Филиппа, конечно, тоже было, чем похвастаться. Испанский король, получивший в свое время вполне приличное образование, собрал большую коллекцию бесценных рукописей и редких книг. Его библиотека, пожалуй, уступала по богатству разве что ватиканскому книгохранилищу.

Не хватит никаких слов, чтобы описать, что я чувствовал, когда держал в руках произведения св. Августина, Альфонсо Мудрого, св. Терезы, а также огромное количество богато иллюстрированных арабских манускриптов по естествознанию, истории, картографии и точным наукам. Особенно меня потрясло «Житие святого Лаврентия» в украшенном драгоценными камнями переплете.

Однако частная библиотека — это одно, а университетская — совершенно другое. И я уже предвкушал встречу с историческими артефактами, когда наставник отвлек меня от тренировок по фехтованию и пригласил прогуляться. Учитывая количество любопытных ушей, дон Кихада никогда не беседовал со мной во дворце ни о чем серьезном, предпочитая для этих целей верховые прогулки.

Зная, что дон Луис не любит пустых разговоров, я насторожился.

Глава 3

Широкие кроны деревьев и густая листва создавали тень и дарили прохладу. Если бы не предстоящий разговор, я искренне наслаждался бы поездкой. Но мой опекун — не тот человек, который будет терять время на всякие глупости типа любования природой.

- Я хотел бы поговорить с вами о вашей будущей учебе в университете, - прервал долгое молчание дон Кихада. Я едва сдержался, чтобы облегченно вздохнуть. Значит, меня не будут в очередной раз воспитывать.

- Буду рад услышать ваши наставления.

- Вы должны помнить, что к вам будут присматриваться. Сравнивать вас с наследником, обсуждать ваше происхождение и пытаться понять, что вы за человек, - вздохнул дон Луис.

- Я буду осторожен.

- К сожалению, этого мало. Вам необходимо проявить себя. Причем не только в учебе. Вы должны продемонстрировать сдержанность, здравомыслие и умение руководить. Всё то, чем не может похвастаться наследник.

- Вы предлагаете мне соперничать с ним? - офигел я, невольно оглядываясь по сторонам. Дон Кихада выбрал для разговора довольно удаленный уголок леса, который прекрасно просматривался, но перебдеть не мешало.

- Соперничество уже началось. В тот самый день, когда вас признали. Его величество сделал это не просто так. По завещанию отца он вполне мог отправить вас по духовной стезе. Либо выделить землю, людей и денежную ренту. Но вы стали наследником, вторым в очереди после его сына.

- Но я же бастард! Я всего лишь сводный брат его величества! - напомнил я.

- В вас течет королевская кровь. И вы наследник по мужской линии. Очевидно, что его величество сомневается в способности сына наследовать трон. Так что вы — запасной вариант. И вы должны быть готовы к тому, чтобы встать во главе страны.

- Это невозможно! - зажмурился я, помотав головой. Вот кем-кем, а испанским королем я точно себя не представлял.

- Сейчас невозможно. Но вам надлежит получить соответствующее образование. И произвести на его величество должное впечатление, - гнул свою линию дон Кихада. - Я хорошо знал покойного императора. И не могу не видеть, насколько вы на него похожи.

- Его величество никогда не предпочтет бастарда родному сыну.

- Никто не знает, какими путями следуют монаршьи мысли.

Ну... с этим трудно не согласиться. Так что в университет я отправился замотивированным по самое нехочу. И программа обучения для меня планировалась весьма насыщенная. Одних только языков несколько штук — латынь, английский, французский, итальянский и даже турецкий. Последний, правда, на уровне допросить врага.

Не меньше времени уходило на точные науки, географию и военное дело. На всё это я делал особый упор, ибо понимал, что без этого не обойтись, если я реально хочу в жизни пробиться. Вот музыку с танцами я бы урезал. Но кто ж мне даст-то? Происхождение просто обязывало меня владеть этим на должном уровне. Точно так же, как придворным этикетом, благородной речью (в том числе письменной) и безупречными манерами.

В отличие от меня, ни дон Карлос, ни Алессандро учебой особо не заморачивались. И если Фарнезе увлекался хоть какими-то дисциплинами, то инфант откровенно валял дурака. Складывалось ощущение, что его вообще ничего не интересует, кроме игр. Я пытался составить ему компанию, но одного раза хватило. После того, как я победил в игре в мяч (ну, увлекся, бывает) Карлос закатил дикую истерику. Типа, раз он наследник, то и победить должен именно он. Я внял, и больше с ним никогда не соревновался.

Да и смыл? В университете умственная и психологическая отсталость Карлоса стала еще более очевидной. Он явно тормозил в развитии. Не только в умственном, не будучи способным ни на чем сосредоточиться, но и в физиологическом, не интересуясь девочками в свои 16*. Я, как и в прошлой жизни, свою невинность еще в 14 потерял. Почти сразу после поступления в университет. Из любопытства исследовал местный быт, и познакомился с супругой пекаря. Ему почти 50, ей 17, и выпечкой от нее пахло просто умопомрачительно. Не могу сказать, кто из нас кого соблазнил, но удовольствие от периодических встреч мы получали обоюдное.

*Авторский произвол.

Помимо поступления в универ и первой женщины, 1561 год запомнился мне и другими событиями. Самый важный, конечно — пожар в Вальядолиде, уничтоживший более четырех сотен домов и продолжавшийся полтора дня. После этого столицу решено было перенести в Мадрид, что представляло для меня некоторую проблему. Двор стал ближе, соглядатаев больше, и вести себя требовалось соответственно.

Вторым важным событием (во время очередного визита в Мадрид) стало знакомство с Тицианом. Блин, да я даже его потрогал, чтобы убедиться, что он не горячечный бред моего больного воображения! Офигеть... и вот как сделать фото, когда это реально необходимо?

Мой интерес, кстати, тут же заметили. И истолковали весьма своеобразно. Ко мне был прислан Алонсо Санчес Коэльо. Придворный живописец, между прочим. Он уже отличился созданием портретов короля Филиппа и дона Карлоса, так что теперь пришла наша с Алессандро очередь. И если меня изобразили в обычном одеянии, то Фарнезе позировал в доспехах. По-моему, вышло по-идиотски, но жираф большой, ему видней.

Дон Хуан

Алессандро Фарнезе

Как выяснилось позже, это была вовсе не прихоть Алессандро, а указание свыше. И меня оно тоже касалось. Так что я все-таки получил собственный парадный портрет в доспехах. Учитывая мой возраст, тоже выглядело нелепо, но в Испании не принято спорить с традициями.

Вот мой обычный портрет — тот да, очень даже ничего получился. Похоже. А то была у некоторых портретистов прошлого такая особенность — рисовали, как бог на душу положит. Коэльо был напротив, весьма дотошен в деталях. Дону Карлосу, как наследнику, мог бы, кстати, немного и польстить.

Как ни любопытно было позировать и наблюдать за работой настоящего живописца (художник внутри меня трепетал от восхищения), но завершение портрета ознаменовало мою свободу. У меня снова появилось свободное время чтобы выспаться час-другой прежде, чем отправляться на ночной променад. Живя в 21 веке, я даже представить себе не мог, насколько темным мог быть ночной город. Но в веке 16-м не светили яркие фонари, витрины и огни реклам. Да вообще практически ничего не светило! Так что скрыться в тенях было легко. И так же легко было нарваться на неприятности.

Повальная испанская мода носить все черное только усугубляла проблему. Так что если к наряду добавить плащ и полумаску, разглядеть человека будет проблематично даже с расстояния в несколько шагов. Я тоже носил подобный наряд. Слева, на поясной портупее, шпага, справа подвешенный на цепочке кинжал, и обязательно пистолет по образцу тех, что имели германские рейтары — по размеру больше похожий на обрез.

В темноте я видел довольно неплохо. Конечно, не как кошка, но если подождать, пока глаза привыкнут, вполне мог передвигаться без фонаря. Но я подстраховывался, беря с собой пару королевских псов. Собак при испанском дворе было видимо-невидимо. От дамских мелких любимцев карманного размера, до таких образцов, что собака Баскервилий нервно скулит в сторонке.

Меня псы обожали. И не только они. По всей видимости, мне все-таки достался положенный попаданцу рояль, (хотя, на мой взгляд, он не тянул даже на мелкую балалайку). Ко мне тянулись животные. Я мог смирить даже самых норовистых коней, на меня не тявкали даже самые брехливые пустолайки, а для кошек я вообще был словно валерианой намазан. Последних, впрочем, было весьма незначительное количество, поскольку до сих пор аукалась булла папы Григория IХ, объявившего кошку воплощением сатаны. Изначально, правда, речь шла только о черных кошках, но потом, как водится, понеслось...

Псы в этом плане были безопаснее. Ну и полезнее, чего уж греха таить. Гулять с ними по темным улицам было даже спокойнее, чем с оружием. А отказываться от ночных вылазок я не желал, ибо меня ждала очередная дама сердца.

Невысокая каменная ограда, увитая плющом, перемахнуть через которую для тренированного меня было делом пары минут, оставленная в окне свеча освещающая изящный балкон, украшенный причудливой ковкой... Подпрыгнуть, ухватиться за выступающие детали, подтянуться и перемахнуть бортик. Ничего сложного. Зато внутри ожидает приз — очередная юная 16-летняя жена старика, скучающая по любви и ласке. Должен же я, как истинный кавалер, оказать даме помощь!

Филипп

Сегодняшняя королевская охота удалась на славу, но его величество был задумчив. И придворные, привыкшие улавливать даже невысказанное, держались от короля подальше. Не след мешать монаршьим размышлениям. Верный слуга, принесший нерадостные вести, чувствовал себя виноватым, но лгать королю он никогда не посмел бы.

- Значит, ничего не изменилось. Мой сын учиться не желает, - вздохнул Филипп.

- Сожалею, ваше величество, - поклонился слуга, только с утра вернувшийся из Алькалы. - Наследник не проявляет усердия в учебе. Он по-прежнему несдержан, раздражителен и не выказывает интереса к вещам, приличествующим его возрасту

- То есть, не только к книгам и шпаге, но и ни к одной из девиц интереса он не проявил?

- Нет, ваше величество, - удрученно вздохнул слуга. И тут же с надеждой добавил: - Но, возможно, наследник еще недостаточно повзрослел.

- В его возрасте мне уже пришлось жениться! - раздраженно отрезал Филипп. - И не понадобилось советов, что делать в постели с женой. Неужто мой сын слаб чреслами? И не сможет оставить потомства?

- О том еще рано судить, ваше величество...

Филипп нахмурился, но промолчал. Что делать отцу, единственный сын которого столь явно проявляет неготовность управлять страной?!

- А что дон Хуан? - стараясь казаться не слишком заинтересованным, спросил король.

- Тот напротив, слишком уж охоч до девиц, - с готовностью доложил слуга. - Учебе, впрочем, то не мешает. Учителя его хвалят и отмечают усердие. Особенно преуспел он в военном деле, и в языках различных Но в танцах и музыке уступает многим сверстникам.

- То невелика беда, - отмахнулся Филипп. - Зато, слышал, шпагой он владеет прекрасно для своего возраста. И с любым, даже самым норовистым конем может справиться.

Завещание отца, где упоминался сводный брат, немного выбило Филиппа из колеи. И он решил, что должен посмотреть на бастарда прежде, чем принять какое-то решение. Однако дон Хуан превзошел все, даже самые смелые ожидания. По сравнению с наследником он выглядел пышущим здоровьем и очень неглупым молодым человеком. Дон Кихада прекрасно справился с ролью воспитателя.

Возможно, лет через несколько, если бог не даст королю другого сына, а дон Карлос не изменит свет поведение к лучшему, именно дон Хуан займет место наследного принца. Но на этот счет еще следовало подумать.

Дон Хуан

Лекция по богословию была зануднейшей. Пришлось приложить немало старания, чтобы если не изобразить интерес, то хотя бы не заснуть. На сей раз нам выносили мозг борьбой с еретиками в свете политики партии и правительства короля. Филипп II обратил свое внимание на морисков. В этом плане наш с ним папаня Карл Vбыл куда толерантнее. Он брал деньги и делал вид, что их не замечает.

Я бы сделал тоже самое, но моим мнением никто не интересовался. Так что приходилось сидеть в первых рядах и почтительно внимать всякой фигне. Не напрасно, кстати, ибо препод периодически бросал на меня одобрительные взгляды. Так что даже после окончания лекции я не вылетел с гиканьем из кабинета, а в компании таких же умников сопровождал по коридору учителя, который продолжал нести всякую богословскую высокопарную ерундень.

В коридоре, в толпе студиозусов, я заметил дона Карлоса, который снова прогуливал занятия, предпочитая наслаждаться компанией льстецов и подхалимов. Они беседовали, смеялись и явно прекрасно проводили время. Что произошло дальше — я даже не могу сказать точно. Споткнулся Карлос? Подтолкнули его? Фигура в черном нелепо взмахнула руками, и покатилась по широкой мраморной лестнице.

Первое, о чем я подумал — что у меня есть железобетонное алиби. Потому что я, как претендент на престол, был первым подозреваемым. Второе — насколько оглушающей может быть тишина. Казалось, что замерло даже время, не говоря уж о присутствующих, которые в ужасе смотрели на то, как рядом с головой наследника престола расползается кровавое пятно.

Я что, реально растоптал бабочку и история изменилась? Или, в связи с моим появлением, кто-то решил пораньше избавиться от неперспективного наследника? Я растерянно смотрел на суету вокруг, и представления не имел, что мне делать и как действовать.

***

Невероятно, но факт — дон Карлос выжил. Медицина в 16 веке была примерно такой же лженаукой, как алхимия (то есть, здравые идеи встречались, но в большинстве случаев тонули в море бреда), так что я был уверен, что инфанту крышка. Однако выяснилось, что при дворе Филиппа II обретается некий Андреас Везалий, который не только взял на себя ответственность по спасению Карлоса, но и успешно провел ему трепанацию черепа, чем спас жизнь.

Я так впечатлился, что постарался узнать о Везалии как можно больше. Оказалось, что он прекрасный анатом, посмевший спорить с античными авторами. Я даже приобрел его труд «О строении человеческого тела» с прекрасными иллюстрациями Калькара, и был поражен гениальностью автора.

Проблема была в том, что проведенная операция спасла жизнь, но никак не мозги дона Карлоса. И если раньше казалось, что крыша у него только слегка протекает, то теперь последний чердак отъехал в неизвестном направлении. Он стал отвратительно навязчивым, совершенно нетерпимым, и даже дорогие подарки преподносил так, что хотелось ему в нос двинуть.

Я вообще в его подачках не нуждался. И хорошие отношения поддерживал ради собственного имиджа. Надо было доказать свою лояльность. И, по совету дона Кихады, проявить те качества, которых не хватало наследнику. То есть, быть терпимым, сохранять спокойствие, стараться остановить Карлоса, когда он совсем уж зарывался...

Такое поведение дало свои плоды — Филипп II не стеснялся меня хвалить. Единственное — по-братски пожурил меня за то, что я по девицам шляюсь, но было очевидно, что сделал это чисто формально, потому что положено. Его величество и сам не промах был насчет прекрасных дам. Подумать только — у собственного сына невесту увел!

Я когда впервые услышал эту историю, даже не поверил сперва. Как-то оно... сомнительно звучало. Однако оказалось, что всё чистая правда. Елизавета Валуа изначально была обручена с доном Карлосом, но потом политики всё переиграли, и она стала женой Филиппа.

Елизавета Валуа

В принципе, разумное решение, если учесть, что на момент обручения жениху с невестой было по 14, а Карлос и дамы... это был очень больной вопрос. Сначала я сокрушался, что наследник ими не интересуется. Но когда интерес у Карлоса проснулся... пожалели все. С женщинами его отношения складывались непросто. Теперь Филипп тратил бешеные деньги, чтобы выплатить компенсации отцам девочек, избитых и изнасилованных инфантом.

Филиппу срочно нужен был нормальный наследник. Но его усилия не принесли плодов. Невеста была еще слишком юной для брака, и первый ребенок родился мертвым. Пусть в 16 веке взрослели рано, но 15 лет для родов явно мало. К тому же, у разных людей организм развивается и созревает по-разному.

Несмотря на то, что двор долгое время обсуждал эту неожиданную свадьбу, Карлос никак не отреагировал на то, что у него увели невесту. И это несмотря на то, что Елизавета была весьма хороша собой, неглупа и обладала прекрасным характером. Словом, Филиппу повезло. А Карлос все равно не оценил бы это сокровище*.

* Просто поразительно, как творческие люди могут росчерком пера исказить историю, создав реалистичный миф. Шиллер и Верди превратили дона Карлоса (по которому явно плачут психиатры) в страдающего романтичного героя. Шекспир оттоптался на Ричарде III, а Пушкин на Сальери. Но, на мой предвзятый вкус, лавры победителя должны достаться Дюма. Вот уж кто не стеснялся в фантазиях!

После удара головой Карлос начал вести себя еще неадекватнее, чем раньше. Однажды, в порыве гнева, он выбросил из окна члена королевского суда — одного из знатнейших испанских грандов. А буквально через несколько дней, из-за какого-то пустяка, кинулся с кинжалом на епископа, и тот, упав на колени, с трудом вымолил себе жизнь.

Словом, с течением времени, даже самому последнему дятлу стало очевидно, что Филипп просто не сможет оставить Карлосу трон. А значит, никто меня в Новый Свет не отпустит, как бы мне ни мечталось. По крайней мере до тех пор, пока нормальный наследник не появится.

Так-то грех жаловаться, его величество мне благоволил. И содержание приличное выделял, и дворец в Мадриде подарил. Однако зависеть только от королевских милостей не хотелось. В будущем мне наверняка понадобятся собственные деньги, которые можно будет тратить без согласования с кем бы то ни было. Так что когда Филипп возжелал сделать мне очередной подарок, я попросил поместье. Учиться управлять землями, деньгами и людьми.

На самом деле мне действительно было любопытно — сумею ли я организовать прибыльное хозяйство. Тем, более, что Испания — это не Россия, где всё, что не считается зоной рискованного земледелия, является вечной мерзлотой. Да и задел хороший был — покойный император Карл V коллекционировал не только интересные механизмы, но и экзотические растения из колоний.

Картофель у него точно был* (правда, выглядел не так, как я привык), помидоры тоже были, правда, как декоративное растение. Я даже видел пару цветочных горшков с красным и душистым перцем. И даже фасоль там вроде была. Почему бы не поинтересоваться у Филиппа, как там всё это поживает?

*По официальной истории, картофель в Испании появился в 1565, но учитывая, что Карл действительно любил собирать всякие экзотические диковинки из Нового Света, вполне мог появиться и раньше. А в 65 просто удостоился упоминания. И даже если нет... авторский произвол рулит!

К моему несказанному удивлению, его величество растрогался чуть ли не до слез. Похоже, я задел какую-то чувствительную струну в его душе. Вот уж не подозревал, что они есть. Король испанский часто проявлял себя как человек жестокий, нетерпимый и не склонный к каким-либо уступкам. А тут вон оно чё...

- Брат мой! Отрадно видеть, что проявляешь заботу о наследии нашего отца. Разумеется, его теплицы и сады поддерживаются в должном состоянии. Однако ж дела государственные мешают мне уделять им подобающее внимание.

- Ваше величество, управление столь великим государством — тяжкая ноша. Не каждому по силам, - не упустил я момент подольститься. - Мне хочется хоть немного облегчить ваше бремя. Но прежде, доказать, что я достоин вашего доверия.

- Мы довольны твоими успехами в учебе. Неужто желаешь оставить образование?

- Что вы, ваше величество! За лето я сумею освоиться в поместье, воплотить в жизнь кое-что из того, что придумал, а осенью снова примусь за учебу, - пообещал я. - Мне только изредка нужно будет навещать поместье, чтобы следить, что всё идет так, как должно.

- Мы полагали, что ты будешь просить лошадей, или оружие... Поместье было неожиданным выбором, но тоже уместным. Однако к чему так подробно вникать в дела? Разве недостаточно управляющего, который будет присылать доход?

- Я не знаю, какую карьеру вы изберете мне в будущем. Но должен научиться управлять людьми, и понимать, из чего складывается доход, - учтиво возразил я.

Судя по тому, что король улыбнулся, примерно такого ответа он от меня и ждал. Что я не сельским хозяйством внезапно увлекся (недостойно же!) а желаю покомандовать и порулить самостоятельно, пусть и в пределах поместья.

- Что же, брат. Мы даем тебе на то наше позволение, - милостиво кивнул Филипп. Я радостно поблагодарил его и откланялся.

Много ли денег приносит поместье? Такое большое и благополучное, как мое — вполне достаточно, чтобы содержать в столице молодого балбеса, любящего сорить деньгами, ухаживать за дамами и держать шикарные экипажи. Вообще-то, большинство европейских дворян жили именно доходами со своих поместий. Ну или нанимались на службу, если доходного поместья не было.

А теперь представьте, что вы не просто уездный барин, а поставщик королевского двора? Улавливаете разницу в доходе? А я именно эту позицию и собирался занять. Причем не только благодаря родственным связям. Если мне удастся довести до ума хотя бы картофель с помидорами, уже можно будет порадовать его величество новыми блюдами. А ведь это не единственное, на что я делал ставку!

Помнится, читал я книги про попаданцев, где авторы восхваляли экологическую еду прошлого. Так вот фигня все это. Химии, конечно, еще нет, но и нормальной еды тоже нет. Куры сплошь мелкие и костлявые, нет разделения на мясную и яичневую породы. Крупный рогатый скот тоже на мясную и молочную породы не делился. И хотя я понимал, что эта движуха надолго затянется, но была возможность уже сейчас получить лучшее из того, что имеется! А там дожить и до более весомых результатов.

Ох, знал бы я, во что я ввязываюсь!

Все лето я вкалывал, как проклятый. Да, сам не пахал и не сеял, но сколько нервов убил... представить страшно. Прежде всего, дело было в моем невеликом возрасте. Из-за него, несмотря на мое происхождение, никто меня особо всерьез не воспринимал. Начиная с управляющего, который вместо отчетов подсунул мне какую-то филькину грамоту. Дескать, деточка ничего не поймет, и отстанет. Щаз-з-з!

Чего-чего, а считать я умел. И имел представление о бухгалтерии, ибо в 21 веке свои дела вел сам. Так что управляющему была устроена выволочка по всем правилам. Он не внял. Ну... мои моральные устои остались примерно там же, где и мое прошлое тело — в 21 веке. К тому же, я предполагал, что меня проверяют. Так что заворовавшийся управляющий (в полном соответствии с законом) закончил жизнь в петле из пеньковой веревки, его имущество было конфисковано, а я ласково вопросил, кто следующий хочет обмануть сына императора Карла V. Удивительное дело, желающих не нашлось.

В предоставленных документах, конечно же, обнаружился бардак. Разумеется, выяснилось, что управляющий безбожно воровал не один, а на пару с местным старостой. Тот, правда, так громко и искренне каялся, что отделался только конфискацией. Правда, толку от нее не было — почти все украденные деньги он уже потратил на приданое для пяти (!) своих дочерей, так что компенсировать убытки было особо нечем.

Местные крестьяне тоже были те еще хитрованы. Так и норовили откосить от работы или что-нибудь прикарманить. Типа, сам бог велел барина обмануть, а сиеста — это национальная традиция, и нефиг на нее покушаться. Блин, закинуть бы вас куда-нибудь в среднюю полосу России, в морозы минус 40, чтоб одной рукой избу из сугроба выкапывать, другой от медведя отбиваться... была бы вам сиеста...

Словом, даже если бы у меня и имелись какие-нибудь пасторально-буколические воззрения, они разбились бы о гранит бытовых неурядиц. К счастью, розовых очков я не носил. И подозревал, что посторонние люди не будут гореть желанием надрываться ради моего блага. Пусть даже это в перспективе выгодно. Когда она еще наступит-то, перспектива эта? А детей надо кормить уже сейчас.

Впрочем, упорства мне было не занимать. И я шел к своей цели. Картошка в первое же лето дала два урожая — в июне и в сентябре. Причем второй уже был чисто визуально немного похож на тот, к которому я привык. Помидоры с перцем порадовали не так сильно, но я не отчаивался. Планировал организовать дополнительную теплицу в универе, чтобы продолжить опыты.

Показывать Филиппу сомнительные плоды своих экспериментов я не стал. Да он и не ждал ничего такого. Король порадовался, что я разделяю увлечения отца. Однако ж надо было чем-нибудь порадовать его величество за его заботу! И я вспомнил про фуа-гра. Вроде бы, довольно древнее изобретение, но мне почему-то не встречалось.

Рецепт я запомнил потому, что путешествовал по Франции как раз тогда, когда там шли жаркие споры между защитниками традиций, считающих фуа-гра частью культурного и гастрономического наследия страны, и защитниками птиц, которым не нравилась идея принудительного кормления. Даже любопытно, кто в конце победил.

Ну а поскольку тогда весь местный интернет и пресса были забиты сведениями о предмете спора, в памяти отложились не только рецепты но и некоторые другие полезные сведения. Способы откорма птицы, например — там точно была пшеница, инжир и финики. И, путем проб, я выяснил, что из этого лучше замачивать, а что сушить. Но однозначно всё требовалось толочь !

Чтобы понять, что вкуснее, и стоит ли вообще овчинка выделки, откармливались несколько партий уток и гусей. Как выяснилось, вкус в итоге действительно получался разный. И Филиппу, кстати, понравилось. Особенно если учесть, что порции получились не слишком большие и предназначались сугубо для королевской семьи.

Для себя я тоже пытался изобретательством заняться, но статус и местные нормы морали сильно ограничивали. Мои сельскохозяйственные эксперименты хоть как-то прикрывались лозунгами о продлении любимого дела великого императора и заботой о должном питании лиц королевской крови. А все остальное требовалось легендировать.

Как и всякий попаданец, начать я решил с оружия. Но дон Кихада тут же безжалостно надавал мне по рукам, объяснив, что Филиппу это не понравится. И, подумав, я понял, что он был прав. Ни один король не придет в восторг, если родственник, имеющий права на трон (пусть и весьма эфемерные) начнет вооружаться.

Согласившись со своим опекуном, я ограничился тем, что принялся совершенствовать личный огнестрел. Не собственными руками, ясное дело (кто б мне позволил!), но было все равно интересно. Как и попытка изобретения нормальной подзорной трубы. Насколько я помню, первый прототип еще в 13 веке был создан, и вроде как Лернардо да Винчи над этим вопросом тоже работал.

На данный момент всё, что у меня имелось — книга Джамбаттиста делла Порта «Естественная магия», где рядом с дельными советами по оптике соседствовал рецепт «колдовской мази» для ведьм. Ну и его образец подзорной трубы — недостаточно мощной, чтобы наблюдать за небом, но вполне приличной для данного времени. Вероятно, что разработать «с нуля» подобный проект моим мастерам не удалось бы, но повторить и улучшить имеющееся — без проблем.

По идее, получив первый, более менее устраивающий меня экземпляр. следовало организовать производство, но принцу подобное было невместно. Я и так ходил по тонкому краю. Но мой интерес к поместью мог быть объяснен хотя бы моим желанием вытянуть их него как можно больше денег.

В общем, я поступил так же, как и с оружием — нанял пару специалистов, чтобы они специально для меня разработали нормальную подзорную трубу. Главное — чтобы она не попала в руки конкурентов, особенно венецианцев. Недооценивать их нельзя. Они за прибыльное дело горло перегрызут. А уж повторить изобретение для них вообще будет несложно. Так что я решил не высовываться. Мастера работали над улучшением подзорной трубы, а я имел пару экземпляров для личного пользования.

Я старался не лезть в традиции поместья, и резко их не ломать. Даже чисто из-за финансовых интересов. Нововведения были, но только как дополнение. Поскольку я не такой дурак, чтобы ломать то, что приносит деньги. Даже учитывая, что из казны мне выделялись немалое содержание, доходы от поместья впечатляли. И я начал думать о мельнице. А еще о том, чтобы пополнить поголовье живности, приобретя лучшее из возможного. И построить мыловарню. Тем более, что было от чего отталкиваться.

Местное мыло было вполне приемлемым, но почему бы для высокородных господ не начать гнать нечто необычное? Помнится, была у меня подружка, которая занималась мыловарением на дому. Все мозги мне вынесла своим хобби. Так увлеклась, что больше ни о чем говорить не могла. Поняв, что в наших отношениях мыла стало больше, чем самих отношений, я слинял. А вот знания остались.

Красители можно использовать природные, это ж не ткань все-таки С ароматизаторами в Испании 16 века тоже все в порядке было. Водорастворимой бумаги у меня под рукой нет, но рисунок можно сделать и проще, необязательно четкой картинкой. Только придется нанять какого-нибудь ученика художника. Мало того, что у моего нынешнего тела руки не оттуда растут, так еще и не положено принцу заниматься подобными вещами.

С охлаждение тоже ничего сложного - в Мадриде даже снег бывает практически каждую зиму, так что и ледник организовать можно. Погреб только поглубже выкопать. Да, и на травки местные посмотреть. Наверняка что-нибудь дезинфицирующее найдется. Лучше перебдеть, чем попасть к местному лекарю. В 16 веке даже обычная простуда может превратиться в смертельное заболевание.

Я из-за этого и зубы чистил после каждого приема еды, и полоскал рот отварами — ромашки, коры дуба, зверобоя и шалфея. Знакомиться с местным стоматологом не хотелось еще больше, чем просто с врачом. Видел я местное лечение — дерут зубы без анестезии. Да ну на фиг! Так что была у меня и щетка с щетиной из конского волоса (менялась каждый месяц) и зубной порошок из измельченных мела с мятой. Причем на совесть измельченных, чтоб зубную эмаль не повредить.

Я вообще по местным меркам считался модником и франтом. Причем такую славу сам себе и создал. Во-первых, чтобы сгладить эффект от случайно прорывающихся умных мыслей и идей. Во-вторых, чтобы сымитировать свойственное возрасту легкомыслие. (Выделяться здесь опасно). Ну и, в третьих, чтобы залегендировать уход за телом.

Чтобы объяснить, зачем мне понадобилось последнее, напомню, что в 16 веке частое мытье не слишком одобрялось врачами и (главное!) церковью. Плюс, благочестивый Филипп II как раз в это время обрушил свой гнев на морисков, обвиняя, что они приняли христианство для вида, а сами продолжают соблюдать свои древние традиции, в том числе (ужас-то какой!) ходить в бани.

Полагаю, вы понимаете, что человек, воспитанный в 21-м (да даже в 20-м) веке привык к совершенно другому уровню гигиены? Особенно потому, что имеет представление, что может случиться, если эту самую гигиену не соблюдать. И как выкрутиться из этой ситуации? Только записаться в пижоны и модники. Их тоже порицали, но без особого рвения.

Я, кстати, удивился, когда выяснил, что многие местные мужчины тратят денег/времени на уход за собой не меньше, чем дамы. Мне почему-то казалось, что вся эта утонченность при Людовике-Солнце началась. Ан нет. Местные модники имели кучу мазей для волос, для лица, для рук (после чего одевались специальные перчатки), а также держатели для усов (чтобы те закручивались в нужном направлении).

На их фоне мои чудачества выглядели вполне приемлемо. Так что для окружающих я вовсе не мылся дважды в день (боже упаси от такого кощунства!), а втирал в тело ароматизированную воду. Да, ведрами! И что? Принц. Могу себе позволить.

Тем более, что ароматизатор был доступный — лаванда, которую собрали во время цветения и засушили. Дальше дело техники — расфасовать по мешочкам, заварить кипятком, а как вода немного остынет — поливать себя, любимого. Кстати, запах от тела потом действительно был приятный, но не сильный и не навязчивый.

Мое старание соответствовать возрасту и эпохе, обзаведясь понятными окружающим слабостями, дало свои плоды — Филипп окончательно меня принял. Если Карлос, со всеми своими выходками, был непредсказуем, то я — понятен и близок.

Усердие в учебе объяснялось желанием компенсировать происхождение бастарда, любовь к военному делу — наследием императора Карла V, увлечение поместьем — желанием увеличить доходы, получив преимущественное право поставлять продукты в королевский дворец по нормальным ценам. А девицы? По девицам Филипп и сам был не прочь.

- Вы можете быть собою довольны, его величество вас одобряет, - подвел итог дон Кихада, поведавший мне о мыслях короля.

Ну, кому-кому, а ему можно было верить. Мой опекун внимательно следил за происходящим во дворце и доплачивал некоторым слугам за информацию. Деньгами я его исправно снабжал. Его поместье, конечно, тоже приносило доход, но с моим не сравнить. Тем более, что в Мадриде семейство Кихада задержалось исключительно из-за меня, а жизнь в столице была очень дорогой.

- Мне хотелось бы знать, каковы планы его величества по поводу моей дальнейшей судьбы, - вздохнул я.

- Ваш отец планировал для вас духовную карьеру, - напомнил дон Кихада. - Возможно, его величество пожелает выполнить волю отца.

Вот тут-то я глаза и вытаращил. Чего?! Это значит, попойки, девицы и военные подвиги идут лесом? И на хрена мне такая жизнь? Нет, я знал, что местные попы не особо утруждали себя соблюдением правил, но на людях придется притворяться! Да еще бороться за то, чтобы удержать свое место, а то и продвинуться повыше! Плюс общаться с разными лицемерными мразями, которые людей ни за что на костер отправляют. Можно подумать, сами святые! Да над их Ватиканом давно пора радужный флаг вешать в качестве главного символа!

- А могу ли я как-то... избежать этой участи?

- Безусловно, - улыбнулся дон Кихада. - Полагаю, что его величество, как прозорливый и умный человек, давно уже понял, что вы непригодны для духовного поприща. К тому же, сейчас у нас не лучшие отношения с Римом. И попытка выторговать для вас кардинальскую шапку ничем не закончилась.

- Это к лучшему! - воодушевился я. - Мне бы хотелось послужить его величеству на другом поприще.

- Вы еще слишком молоды, - снисходительно улыбнулся дон Кихада. - Вряд ли вам доверят серьезное поручение или отпустят на войну.

- На войну мне, пожалуй, действительно рано, - самокритично признал я. Ну не считать же военным опытом тренировочные дуэли и пару стычек с бандитами в темном переулке? Я и не видел толком Испании. Меня слишком берегли. А получить опыт было необходимо!

- Так чего же вы хотите?

- Хочу, чтобы его величество подумал о поручении. Разумеется, поставив во главе знающего и опытного человека. Мне необходимо становиться самостоятельным. Пусть и постепенно.

- Весьма любопытно вас выслушать, - заинтриговано кивнул дон Кихада.

- Все знают, что его величество питает нелюбовь к Англии еще со времен своей первой женитьбы...

***

ОТ АВТОРА: Господа альтернативщики, какие есть версии по поводу странной фиговины, летающей за окном инфанта Карлоса?

Глава 4

Разговор с опекуном получился долгим, но весьма результативным. Когда дон Кихада понял, чего я хочу, он даже взял время на размышления. Ну и у меня появилась дополнительная возможность обдумать свое предложение получше. Однако ставка на нелюбовь испанского короля к Англии была решающей.

Политический брак — страшная вещь. В своё время бедолаге Филиппу пришлось жениться на женщине старше его на 11 лет. Достаточно сказать, что изначально она была помолвлена с императором Карлом V. Видимо, судьба у Филиппа такая. Сначала женился на невесте своего отца, а затем — на невесте своего сына. Высокие отношения!

Брак как не задался с самого начала, так ничем хорошим и не закончился. Филипп жену не любил, Мария отвечала ему взаимностью. К тому же, дела у нее в стране шли из рук вон плохо, казна ей досталась пустая, верных людей не было, к управлению государством ее никто не готовил... словом, не до романтических переживаний. Плюс, характер у первой супруги Филиппа оказался не сахар. Если российский Иоанн за свою суровость был прозван Грозным, то английская Маша — Кровавой. Видимо, исключительно за доброту и мягкосердечие.

И все бы ничего, но в Англию пришли чума и английский пот, которые унесли множество жизней, в том числе, и жизнь королевы. Трон заняла ее сестра Елизавета, ярая протестантка, поддерживавшая тех, кто еще недавно так весело горел на кострах и стремившаяся сделать Англию ведущей европейской державой.

Ясен пень, Филиппу это не понравилось. Укрепившись на троне, Елизавета влезла в европейские дела, оттоптав испанскому королю пару любимых мозолей. (Особенно в Нидерландах). И не забываем про пиратов, которые постоянно грабили испанские корабли, шедшие из колоний. Причем с таким размахом, что Филипп был вынужден тратиться на серьезные конвои! И это несмотря на то, что так называемый «золотой век пиратства» еще не наступил.

Словом, отношения Англии и Испании оставляли желать лучшего. Так почему мне не воспользоваться этим обстоятельством? Почему бы не прижать конкурента? Русский лес и русская пенька — основные строительные материалы английского флота. А если урезать осетра? Перекупить товар, предложив чуть большую цену? Чего-чего, а золото у Испании есть. Долгов, конечно, тоже до фига, но я твердо пообещал Филиппу вернуть в два раза больше, чем взял. Рисковал, понятное дело, но тут дело не только в торговле или выгоде, но и в том, чтобы оставить Англию без новых кораблей.

Возможность того, что прогорю, я даже не рассматривал. Поскольку уже знал, какой товар надо покупать, прикинул закупочные цены и даже нашел заранее, кому сбыть. Над подарками царю и верительными грамотами я тоже долго думал. Требовалось отличиться от англичан в лучшую сторону.

Елизавета, разумеется, найдет другой выход. В конце концов, лесом торгует не только Россия. Но Грозный разрешил англам беспошлинную торговлю. Сумму выгоды ощущаете? Кто им еще такие условия предложит? А это значит, если Елизавета и найдет, где купить пеньку и лес, эта покупка влетит ей в копеечку. А с деньгами в ее казне и без того не густо.

Историю я знаю не то, чтобы хорошо, но про Ивана Грозного читал. И сложившееся общее впечатление — предсказать действия и реакцию царя довольно сложно. С одной стороны - он очень мнителен, а с другой - может довериться проходимцу типа Бромли. Да и Бомелий был не лучше.

Откуда взялась царская паранойя понятно — с таким, как у Ивана, детством — предсказуемый результат. Плюс, постоянные склоки недовольных бояр. Плюс, «шептания» всяческих «доброжелателей». Так что приступы ярости и агрессии неудивительны. Только попасть под них не хотелось бы. Царь-то, может, потом и раскается, но мне от этого легче уже не будет.

Как я намеревался влезть в доверие к Грозному? Да так же, как это должен сделать немного позже Джером Горсей. Если прочитанные в свое время исторические книги не врали, чуть меньше 20-ти лет тому вперед тот притащил ажно 13 кораблей с оружием, боеприпасами, железом и прочими военными нужностями, дабы помочь царю вести Ливонскую войну. Что, как бэ, намекает о важности его миссии — расположить к себе Ивана Васильевича.

И кто мешает мне провернуть тот же трюк? Сейчас Грозный тоже воюет, я специально выяснял. Делит территории с Великим княжеством Литовским. А Испания может себе позволить быть щедрее Англии. Отправить больше кораблей с военными товарами. Плюс, подарки обязательно прихватить. Из самой Испании — ткани (в том числе шелк), мыло, благовония, оливковое масло, вино, шерсть. Плюс, экзотика из колоний — фарфор, хлопок, пряности, специи и много чего еще. Можно даже пару негритят отправить. И опахала из пышных перьев.

Русское посольство в Испании уже было, правда, довольно давно. И Иван Грозный к некоторым испанским инициативам (таким, как Альгамбрский декрет) относился с большим одобрением. Русский царь... как бы это помягче сказать... не очень любил евреев. Так что к нам, скорее всего, будет благосклонен. Словом, все факторы за нас!

Затык был только в Филиппе. Не факт, что он согласится с моей идеей и что отпустит меня в далекую Московию. Но должен же я где-то опыта набирать! А путешествие пусть и не совсем безопасное (таковых в 16 веке вообще не бывает), но и не война же! Так что сначала я уговорил дона Кихаду. Где, спрашивается, мне приобретать опыт? В том числе дипломатический? Обучение в университете уже заканчивается. И чем я буду заниматься? Известным местом груши околачивать?

На мое счастье, дон Кихада оказался опытным царедворцем, а Филипп действительно не любил Англию. Так что идея насолить Елизавете и лишить ее возможности строить большее количество кораблей пришлась королю по душе. Так что о том, что посольство едет и везёт ценные подарки, было решено быстро. И даже эскадра начала формироваться, чтобы успеть прийти в Россию осенью, до заморозков. Но вот по поводу меня у Филиппа были серьезные сомнения. Пришлось убеждать. Спокойно, обстоятельно, с приведением веских доводов.

- Ваше величество, великий император Карл V был всего на несколько лет меня старше, когда стал королем Германии, - напомнил я. Называть его отцом я не рисковал. С одной стороны, Филипп и так об этом знал, а с другой — дон Кихада посоветовал избегать прямых упоминаний, чтобы лишний раз не раздражать короля. А он знает, что делает!

- То император, - вздохнул Филипп.

- Я осознаю, что мне далеко до столь великого человека. Но я должен начать хоть как-то себя проявлять! Вы сами, ваше величество, уже давно доказали, что вы достойный сын своего отца, - польстил я. Король приосанился.

- Ты слишком молод, - уже не так уверенно возразил он.

- Именно поэтому я прошу вас направить меня в Московию. Опыт приобрести я сумею. А если что-то сделаю не так... дон Кихада несомненно меня поправит, а на Испании это никак не отразится.

- Получить опыт — дело полезное...

- Причем опыт сразу в нескольких сферах. И в дипломатии, и в политике, и даже в международной торговле.

- Вести переговоры ты умеешь, - благосклонно признал Филипп. - Что ж... для тебя это действительно будет полезным опытом. Я даю тебе позволение. Но настаиваю, чтобы свита была увеличена.

Я откланялся, рассыпаясь в благодарностях и недовольный вздох позволил себе только после того, как отошел от дворца на приличное расстояние. Да на хрена мне нужна эта свита?! Я свободы хотел! А тут целая толпа людей нарисуется. Начиная с охраны и заканчивая слугами. Тьфу, блин! Да для этих бездельников отдельный корабль придется выделять!

Снаряжение экспедиции не слишком затянулось. Все-таки, путешествия для испанцев были привычным делом. Но мне хватило времени, чтобы пошить себе нормальный наряд. Ибо ни за что, ни за какие коврижки, я не покажусь в Москве с дурацким гульфиком! Я и так в последнее время несколько модернизировал свой костюм, заставив портных сделать его выдающуюся часть не такой выдающейся. К сожалению, хубон больше напоминал кирасу, и удлинить его не представлялось возможности. Пришлось увеличить пышность штанов- «фонариков».

Насколько я помню из прочитанных в 21 веке исторических книг, иноземцев на Руси 16 века не слишком жаловали. Так что если я хочу произвести хорошее впечатление, мой наряд, как минимум, не должен вызывать отторжения. А вот как это сделать — вопрос вопросов. Начать хотя бы с того, что нормальные в моем представлении штаны вызовут непонимание уже у испанцев, ибо это одежда простолюдинов. Пришлось извращаться.

В результате, верхние кальсес превратились в немного мешковатые штаны до колен. Вместе с высокими сапогами выглядело нормально. Гульфик, к отчаянию местного модного дизайнера, был мною проигнорирован, зато я уделил особое внимание ропону. Этот короткий распашной кафтан с большим отложным меховым воротником должен был меня выручить в осенние холода. А зимой я в Москве куплю что-нибудь местное, соответствующее климату.

Главное было — его удлинить. Хотя бы до колен. В московскую моду, конечно, он и в таком виде не впишется, но хоть какое-то тепло дать должен. Прибудем-то мы в Архангельск*, а что-то мне подсказывает, что тамошняя осень очень сильно отличается от испанской.

*Города еще нет, но ГГ не в курсе, ибо без ноутбука не помнит дату его основания.

Мои подготовительные работы не остались незамеченными, и дон Кихада озабоченно поинтересовался, с чего это такой модник как я решил сменить стиль. Я честно ответил, что московитские варвары не оценят европейский лоск, так что я просто предпочел удобство. Планировалось, что я проведу в России зиму и часть весны, так что всё равно придется отказаться от испанских одеяний. Чтоб не замерзнуть.

Дон Кихада подумал, и тоже пошел себе заказывать удлиненный ропон. Видимо, не желал себе отморозить ничего ценного. А я направился к Филиппу просить дополнительных денег — на выкуп пушнины. Чего это уступать конкурентам ценный товар, когда можно стать монополистами? Шелковая биржа в стране уже имелась. Так почему не появиться пушной?

Да, испанцы, с их многочисленными колониями, от отсутствия пушнины не страдали. Но доставка из Архангельска и доставка из Нового Света — две очень большие разницы. И по времени, и по цене, и по опасности перевозки. А я хотел, чтобы Филипп ощутил не только политическую, ни и экономическую выгоду от контактов с Москвой.

Если бы я просто предложить наладить контакты с далеким государством — меня бы послали. Испания и без того была владычицей мира. На фига ей Москва? Но вот под соусом «подгадить ненавистным англичанам», идея принимала совсем другой оборот. И Филипп охотно пошел на авантюру.

Я до последнего не верил, что Филипп не передумает и мне позволят отправиться в составе экспедиции, но видимо, было решено, что это относительно безопасно. Так что в сентябре мы все-таки прибыли в Россию. И я, наконец, понял что мои знания о родной стране оставляют желать лучшего. И не сильно отличаются от знаний по истории Испании. Ибо никакого Архангельска еще не существовало.

Я, честно говоря, был немало озадачен. Город настолько удачно располагался, что я был уверен, что существовал он примерно столько же, сколько Новгород. Однако... ничего подобного. Всё, что имелось в этих краях на 1564 год — это Новые Холмогоры. Поселение, возникшее вокруг Михаило-Архангельского монастыря. Именно здесь располагались иностранные фактории и склады русских торговцев.

Как мы добирались до Москвы... ни в сказке сказать, ни пером описать, а только в порнографическом романе прочитать. С пометкой «нестандартные извращения». Окружающее пространство, быт, нравы наряды и даже язык были настолько непривычными, что создавалось ощущение, что я вообще не в России. Учебники истории нагло врали и про архитектуру жилищ, и про внешний вид одежды и даже про распространение христианства, поскольку язычество выглядывало изо всех щелей*.

*ГГ интересовался историей весьма поверхностно, не читал серьезных источников, а смотрел на картинки-стилизации или (что еще хуже) современные фильмы.

Не могу представить, сколько усилий приложил Петр, чтобы преобразовать страну по европейским стандартам. И, честно говоря, не уверен — надо ли было это делать? История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Но мне выпал редкий шанс проверить — так ли это на самом деле?

Да, с историей России я был знаком не так чтоб очень. Сдал экзамены, и большинство сведений тут же повылетало из головы. Однако о существовании Ивана Грозного знал даже самый последний двоечник, пусть даже только по комедии Гайдая. Мне хотелось посмотреть на эту противоречивую фигуру и оценить расклад «со стороны».

Если бы я был классическим Марти-Сью, я бы полез давать царю советы. Но что-то мне подсказывало, что такой фердебобль мог только в книжках пройти. В реальности никто меня слушать не будет. Да и не рискну я давать царю советы «космического масштаба и космической же глупости». В свой первый визит мне нужно просто осмотреться.

Поселили нас в довольно светлом двухэтажном деревянном тереме, в районе Немецкой слободы. И, проведя здесь пару недель, я понял, что район этот мне не подходит. Нет, выделенный дом был выше всяких похвал — и теплый, и благоустроенный, и слуги расторопные... но вот излишне любопытный посторонний народ (начиная с англичан) здорово раздражал.

Наконец, царь Иван удосужился выкроить свободное время из своего плотного графика, чтобы нас принять. Я, кстати, даже был рад, что нас немного помурыжили — успел приобрести себе нормальную одежду. И приличная (самая обеспеченная) часть делегации, кстати, последовала моему примеру. Русские знали толк в роскоши! Чего стоили штаны с золотой вышивкой! Захочешь — не перепутаешь с простонародным нарядом.

Хотя самой большой роскошью, конечно, были шубы! Пусть и выглядели они не так, как я привык в 21 веке. Тем более, что в будущем стали предметом (в основном) женского гардероба. Я в своей жизни к подобным вещам был равнодушен, но когда увидел то, что предлагают торговцы... просто не смог устоять. И, на правах принца выбрал самый престижный вариант. Внутри - соболий мех, сверху — расшитая золотом парча.

Вот теперь я — всем мажорам мажор! Добавим к перечисленному пуговицы из оправленных золотом драгоценных камней, золотой галун по вороту, рукавам и бокам, и получится полный портрет любителя ценных вещей! Я не сомневался, что среди окружающих меня людей полно тех, кто строчит доносы королю Филиппу. Так что я следил за тем, чтобы соответствовать своему нынешнему возрасту и демонстрировать слабости, на которых, якобы, можно сыграть.

Для общения с Иваном Грозным такой образ тоже не помешает. Не знаю, кто из описывавших его историков был прав, но нарываться на неприятности не хотелось. Вот так поверишь, что не убивал он своего сына, а тебе прилетит по темечку посохом в самый неожиданный момент. И всё. Русско-испанскую войну заказывали?

Поэтому, прежде, чем явиться пред светлые царские очи, я устроил посыльному допрос с пристрастием. Поскольку требовалось согласовать не только как к царю подойти/кланяться/дарить подарки, но и насколько можно выйти за рамки протокола. А хотел я, ни больше ни меньше, купить землю недалеко от Данилова монастыря.

- Зачем вам это? - недоумевал дон Кихада. - Нам предоставили неплохие условия проживания.

- Государь московский — человек непостоянный. Сегодня жалует, завтра отнимает. Да и у местного населения Немецкая слобода пользуется нехорошей славой.

- Любопытных здесь много, - согласился дон Кихада.

Ну вот! Сам же понимает! Зачем мне эта Немецкая слобода? Чтобы локтями от шпионов отпихиваться? Пусть будет отдельная, испанская, тем более, что я собирался кое-какие новинки опробовать. Ну в самом деле, что я за попаданец такой буду, если даже не попытаюсь спасти Россию? От голода, например. Картошка еще не до конца доведена до ума, но потенциал-то есть!

Встреча на высшем уровне прошла в теплой, дружественной атмосфере... вот прям так и вижу заголовки газет! Хотя, на самом деле, особого тепла я не увидел. Разве что умеренное любопытство. И неумеренную роскошь.

Принимали нас в Грановитой палате, искусно оформленной и непривычно выглядевшей. Всё-таки, я привык к европейскому варианту роскоши. А здесь был вариант азиатский. Тоже стильный, но по-своему. Шикарные ковры на полу, в которых нога утопала по щиколотку (даже не представляю, сколько такое сокровище может стоить), золотая и серебряная посуда на многочисленных полках, иконы щедро украшенные драгоценными камнями, ну и, конечно же, золотой трон, на котором восседал государь. Тоже произведение искусства. Изумительный, почти кружевной орнамент, драгоценные камни и вставки из костяных пластин с изображением библейских сюжетов*.

* Согласно исследованиям историков, костяной трон, который приписывают Грозному, появился позже. Так что описание — компиляция сведений из разных источников. Весьма вероятно, не имеющая никакого отношения к реальности.

Русский царь среди этой роскоши смотрелся весьма органично. Грозный был облачен в явно тяжелый наряд из алтабаса, а его шапку Мономаха украшали драгоценные камни какого-то невероятного размера. Взгляд царя был цепким, испытующим и немного настороженным. Хотя чего опасаться-то? Чуть позади его трона стояли два молодых человека весьма крупной комплекции — каждый с двустворчатый платяной шкаф. В белых атласных кафтанах, с золотыми цепями на груди (размером как раз, чтоб Кот Ученый мог пройтись) и позолоченными топориками на плечах. Причем, несмотря на позолоту, оружие декоративным не выглядело.

Рядом с троном толпилась куча народа. Начиная с бояр и духовенства, и заканчивая специальными людьми, подающими царю (по мере надобности) платок, посох, полотенце и много чего еще. Похоже, что Людовик под номером 14 был все-таки не первым придумавшим мозговыносящий придворный этикет.

Грозный принял сначала наши верительные грамоты, а затем подарки, передавая их ближнему боярину. Причем, что меня особо позабавило, после этого царю тут же подали серебряные рукомойник и тазик, чтобы он омыл руки. Я так понимаю, чтобы избавиться от иноземной скверны.

Скорее всего, такой подход должен был казаться послам оскорбительным. Но, учитывая сколько заразы носят на себе иноземцы, (и как они любят разные яды), лично я считал, что царь совершенно прав.

Сколько сейчас Васильевичу? Примерно 34? Выглядит старше. Узкое лицо с серыми раскосыми глазами, прямой нос, сурово поджатые губы, густые усы и рыжеватая борода. Тело довольно крепкое. Будь мы в 21 веке, я предположил бы постоянные занятия спортом. Хотя... в веке 16 свой спорт — военное дело. Женат, вроде бы, пока только второй раз, на горячей черкешенке Марии Темрюковне. Но я точно помнил, что жен у него было штук семь.

Подарки царь принял, выслушал нас благосклонно, и дал добро — и на закупку всего, чего пожелаем, и на строительство здания посольства. Испанское золото произвело на него благоприятное впечатление. Так что мы получили официальный «одобрямс».

Но только я подумал, что всё прекрасно завершилось, только начал вести переговоры с торговцами, как царь Иоанн Васильевич сначала отправился в Коломну, затем в Александровскую слободу, и в начале января объявил об отречении от престола.

Не понял юмора... что за фигня здесь происходит?!

***

Осень и зиму я провел весьма плодотворно. Закупал всё, до чего только руки дотянулись, лишь бы англичанам не досталось. В первую очередь, конечно, лес и пеньку. Но и другими товарами не пренебрегал. Закупал меха, смолу, деготь, воск, рогожи, мёд, лен и много чего еще. Причем, когда прикинули по цене, оказалось, что наша авантюра действительно обещает нам приличную прибыль. Даже больше, чем я Филиппу обещал.

Дела так завертелись, что я решил испросить разрешения остаться в России еще на год. Какие отъезды, когда торговое противостояние с Англией в самом разгаре? Лимонники — они ж себя самыми хитрыми считают. Свой интерес в ущерб всему остальному блюдут. С одной стороны — так и надо, ибо это на благо государства. С другой — этим легко воспользоваться. Что я и сделал.

Заплатить больше? Да без проблем. Проявить нужное уважение? Как скажете. Заключить договор на дальнейшие поставки? Да за милую душу!

А уж какое оживление вызвало наше желание построить Испанское подворье! Планировалось несколько зданий плюс надежная стена, а это всё приличный заработок для строителей. Но если они мечтают, как обманут зеленого юнца, то пусть губы не раскатывают. Руководить эпохальной стройкой будет дон Кихада. Помнится, под его управлением, вилла для императора Карла V была построена в рекордные сроки.

Да и король Филипп, наверняка, ради престижа не поскупится. Как только весной можно будет отправляться в путь, груженые товаром корабли направятся в Испанию. А оттуда, я надеюсь, привезут деньги на дальнейшие закупки, мастеров строительного дела и торговцев. Я все-таки не силен в продажах и явно переплачиваю. Но определить правильную цену реально сложно!

Вот ценная вещь пушнина? Ценная. Но пока один купец торгуется за собольи шкурки до посинения, другой их в качестве взятки может принести — чтоб его товар в первую очередь купили. Причем взятка эта выглядит весьма оригинально. Представляете перевернутый большой букет цветов в упаковке из плотной бумаги? А теперь замените бумагу на ткань и вообразите, что вместо розочек вниз свисают собольи хвосты количеством 40 штук.

С другими торговцами тоже непоняток хватало. Ладно пытались гнильё подсунуть по цене хорошего товара, так еще и цены выставляли — как левая пятка с утра захочет. Уловить какие-то закономерности и соотношения не было возможности, поскольку их не существовало. А тут еще англичане спохватились, что у них из-под носа нужный товар уводят. Но с деньгами у них были серьезные проблемы.

К весне наши корабли были загружены товаром и отправились в Испанию. А вместе с товаром отбыли и люди Висковатого. Иван Михайлович проявлял к нашему посольству вполне понятный профессиональный интерес, и я всячески это поощрял. На фига Москве Англия? Пусть к Испании привыкают. Тем более, что вырисовывается такой прекрасный взаимный интерес.

Подложить Англии свинью — это святое. Но при этом заработать на действительно качественном российском товаре — еще лучше. Надеюсь, обратно корабли привезут не только золото, но и людей. И для дипмиссии в Москве (не век же мне здесь куковать) и наемников для Ивана Грозного. Гораздо больше, чем в оружии, царь нуждался в людях, умеющих хорошо воевать.

Нужен России порт на Балтике? Конечно нужен. Значит, следовало подумать, как помочь Грозному выиграть Ливонскую войну. Потому что... ну... какая бы она ни была Московия, а все равно же Россия! И не помочь, имея такую возможность... как-то не по-человечески.

Тем более, что в этой помощи, по идее, не было ничего сверхъестественного. Предоставить (причем не бесплатно же) оружие, наемников и флот. Вот только как убедить Филиппа, что это Испании выгодно? Под лозунгом расширения империи? Не факт, что этот номер пройдет. Тут одни Нидерланды удержать — и то проблема. Да и опасно пускать козла в огород. Если Испания захапает себе Балтийское побережье, России там будет ловить нечего.

Выход один — самому стать достаточно известным и влиятельным, чтобы вовремя вмешаться в ситуацию. А где добывают влияние? На войне. По-другому в 16 веке никак, будь ты сто раз король и тысячу раз богат. И я тренировался, готовясь к грядущим сражениям. Улучшал свою физическую форму, стрелял и фехтовал. Причем не только на шпагах. Ну глупо побывать в России и не попытаться освоить саблю! Но, как выяснилось чуть позже, свою первую войну я пропустил.

Вести прибыли летом вместе с новыми людьми. На сей раз Испания отправила в далекую Московию еще больше кораблей, но двумя партиями. Первая привезла оружие, наемников, дипломатов, архитекторов и даже одного художника. Для меня же были переданы деньги, разрешение остаться в Москве еще на год и целая кипа писем с новостями. Второй партией должны были прийти торговцы, нагруженные товаром из метрополии и колоний.

Из многочисленных посланий я и узнал про войну, которую развязал султан Сулейман. Да, да, тот самый. Все, у кого есть родственницы женского пола, поневоле натыкались на сериал «Великолепный век». Даже если вообще никогда не хотели знать о его существовании.

Из писем я не совсем понял, с чего вдруг этот самый Сулейман на старости лет решил устроить очередную «священную» войну и напал на Мальту. Но зато шапкозакидательских планов начитался — по самое не могу. Типа, победят врага одной левой, не сильно замахиваясь. И вообще... кто это тут посмел соперничать с Испанией за титул хозяина мира?

Я на минуту даже пожалел, что уехал из Испании так не вовремя. Воображение рисовало, что я мог бы присоединиться к эскадре и повоевать против турок. Набрать нужной известности и опыта. Титул принца должен был поработать на меня. Даже если бы всё, что мне доверили в реале — это подержать флаг, официальная история преподнесла бы как храброе противостояние врагу.

Однако, что-то мне подсказывало, что на войну меня всё равно не отпустили бы. Ни дон Филипп, у которого проблема с вменяемыми наследниками, ни дон Кихада, который считал, что зелен я еще для серьезных битв. Причем сам в моем возрасте уже воевал за милую душу, и даже женился. Хотя женятся в 16 веке вообще слишком рано. Некоторые — не вылезая из колыбели, причем в буквальном смысле.

Да и в более позднем возрасте свадьба по приказу — то еще удовольствие. Моего сводного племянника Алессандро Фарнезе недавно женили на португальской инфанте Марии. Так тот собственную супругу видел только изредка, поскольку был увлечен более интересными вещами, типа скачек и охоты.

- При дворе не поговаривают о моем браке? - поинтересовался я у дона Кихады, который тоже получил целую кипу посланий из Испании.

- Ваше высочество желает жениться?

- Да упаси бог! - содрогнулся я.

- Нет. Его величество не принял решение о браке для вас. И, полагаю, пока не женится инфант дон Карлос, вам женитьба не грозит.

Логично. Зачем плодить лишних претендентов на трон? Филипп все-таки надеется если не сам обзавестись наследником, то хоть получить законного внука. Однако, если учесть, какая слава идет о Карлосе, никто не спешит отдать за него дочерей. Даже богатство и влияние Испании глаза не застят.

Меня подобное положение дел только радовало. Жениться на женщине, которую до этого ни разу в глаза не видел, только потому, что так решили старшие... для меня это вообще за гранью добра и зла. И вот вроде умом понимаю — все равно мне никто не позволит по любви жениться, а всё равно с души воротит. Хорошо еще, если принцесса попадется более-менее симпатичная. А если такая, что даже водка не поможет? Для такого любителя дам, как я — полная катастрофа.

Да, можно завести любовницу. В особо тяжелых случаях — штук несколько. Но семейная жизнь от этого краше не станет. Так что я радовался своей свободе. И пользовался ей на все сто. Даже в России, где приличные женщины сидели взаперти по теремам, если знать подход, то терем — это вообще не препятствие. Единственное, что удручало — все местные красавицы были, как минимум, килограмм на 15 крупнее, чем хотелось бы. Но после испанок, утягивавших и без того невеликую грудь — зашло за милую душу.

Благодаря моему светлому цвету волос и глаз, на фоне местных я не выглядел совсем уж чужаком. Плюс, русская одежда (тяжеловато и мешковато, но лучше, чем торчащие гульфики), плюс прогресс в изучении языка, плюс интерес к местной культуре...

Последнее особенно удивляло моих соотечественников. Дескать дикари же. Варвары. Что тут смотреть? А посмотреть было на что. Начать хотя бы с того, что библиотека Грозного все-таки существовала в реале! Иван Васильевич таскал ее с собой, когда удалялся в Александровскую Слободу. Вот бы посмотреть и пощупать!

В Испании я так остро не воспринимал прикосновение к истории (может, потому, что эту самую историю я просто не знал). А вот в России периодически возникало ощущение нереальности. Люди и явления, о которых я читал, реально меня окружали. Вы можете представить, что я чувствовал, когда чуть ли не из первого ряда наблюдал за возникновением опричнины?! Прямо так и тянуло накатать мемуары в стиле «как всё начиналось». С картинками. Благо, в данной версии истории останется как минимум один нормальный портрет Ивана Грозного. Не зря же живописец прибыл! Я сразу договорился — один портрет царю, и один — в Испанию. Там точно сохранится.

Меня тоже хотели заставить позировать, но я отговорился уроками фехтования. Увы, но в этом году зима была куда скучнее, чем в предыдущем. Прежде всего потому, что делать было особо нечего. И в торговле, и в строительстве и в политике действовали профессионалы. Так что я снова превратился из кризисного менеджера в опекаемого принца. Скукотища.

В Испанию я вернулся первым же рейсом. Просто понял, что вот «прямщаз» ни на что не влияю, и ничего изменить не могу. А то, что мог — уже изменил. Ибо англы потащились жаловаться на меня русскому царю. Дескать я, редиска такая, скупил все, что можно, и им, бедолагам ничего не досталось.

Надо отдать Грозному должное — наездов он вообще не любил, а в данном случае и суть претензий искренне не понял. Не смогли купить по нужным ценам? И кто вам доктор? Беспошлинную торговлю вам обещали, а вот монополию — нет. Я даже начал опасаться, что Ивана Васильевича траванут раньше времени. Не любят англы, когда кто-то покушается на самое дорогое — кошелек.

Паранойя Грозного тут пришлась как нельзя кстати. Не доверяешь своим? Защитят испанцы. И грудью закроют и, при необходимости, вывезут в любом нужном направлении. А заодно присмотрят, чтобы не потравил кто государя и его детей. Единственное, за супругу не возьмемся, ибо там своя охрана есть.

На самом деле, я просто прикинул, что учитывая многоженство Грозного, вторая жена долго протянуть не должна, и решил подстраховаться.

***

К тому моменту, когда я решил вернуться в Испанию, все самые важные направления в Московии были схвачены. Торговцы под контролем, строители тоже, и даже наемники пригодились.

Филипп был мной доволен. Во-первых, Англия понесла серьезные убытки, и вселенский плач по этому поводу дошел даже до Испании. Во-вторых, казне это противостояние ничего не стоило. Напротив. Получилось заработать. Причем не только денежный капитал, но и политический, ибо пушнину я умудрился скупить практически всю. А даже в самые суровые для страны времена аристократы не готовы отказаться от роскоши, подчеркивающей их статус.

Поняв, что король действительно одобряет все мои действия, я осторожно поинтересовался ходом войны против Сулеймана. Дескать, может, еще не поздно примкнуть. Однако Филипп и слышать об этом не хотел. Да уж. Не зря я полагал, что далеко меня не отпустят.

- Я хотел бы помочь своей стране, - продолжал уговаривать я. - А испанский флот сильнейший в мире, и под его защитой я буду чувствовать себя в безопасности.

- Наше величество полагает, что для войны ты слишком молод, брат мой, - отмахнулся Филипп.

- Познавать мир стоит начинать в юности. Когда кровь горяча, а сердце жаждет подвигов. Когда стремление прославится помогает свершать невозможное, - возразил я.

- Воистину, кровь императора сильна в его потомстве, - умилился Филипп.

Да отпустишь ты меня или нет, в конце-то концов?!

Глава 5

Как ни радовался Филипп моей самостоятельности, решительности и бесстрашию, но на войну меня так и не отпустил. Зато позволил отправиться в путешествие по испанским европейским колониям — в Италию. Ну... любопытно будет посмотреть на некоторые памятники культуры и проверить правдивость измышлений альтернативных историков.

Так что летом 1566 года я оказался в Неаполитанском королевстве, под плотным присмотром тамошнего вице-короля, Педро Афана де Рибера. Преклонный возраст (почти 60 лет!) не помешал ему в прошлом году прорвать морскую осаду турок на Мальте, а в этом году избавить от их осады Неаполь.

Сопровождавший меня дон Кихада сразу нашел общий язык со старым воякой, и они начали гонять меня вдвоем. Причем так, что свободного времени не оставалось вообще. И единственное, чего хотелось вечером — это упасть и уснуть. Правда, и результат был. Убедившись в том, что я умею выполнять приказы, меня допустили хоть до каких-то военных действий.

Турок на мою долю не досталось. Видимо, посчитали, что до них у меня еще нос не дорос. Зато были калабрийские пираты и воры, которых де Рибера активно истреблял, но всё никак не мог истребить до конца. И вот тут мои тренировки перешли в другую плоскость. Теперь меня обучали управлять людьми. Отбирать вояк, назначать командиров, вдохновлять на битву, делить трофеи и много, много чего еще.

Свободного времени было немного, но я не мог не прогуляться по Неаполю. Город и в 16 веке был шумным, красочным и хаотичным. На улицах звучала музыка, но мне не хватало запаха пиццы и кофе. Без этого образ Неаполя казался неполным. И, конечно, не было еще многочисленных ресторанчиков, предлагающих блюда из морепродуктов, с их неповторимой атмосферой.

Имея деньги и статус, жить в Неаполе было просто волшебно. Но, к сожалению, окончательно переселиться сюда я не мог. Да мне даже задерживаться надолго здесь не позволяли - Филипп постоянно меня дергал, требуя прибыть в Испанию на какое-нибудь очередное торжество. Ну и поместье свое я заодно навещал. И если селекция птиц и животных — процесс длительный, то с картошкой и помидорами дело уже пошло на лад. По виду и по вкусу они уже были близки к знакомым мне образцам.

С личным оружием дело обстояло чуть хуже. Огнестрел улучшался слишком медленно. Но я надеялся, что конфискованные у калабрийских пиратов образцы (среди которых, помимо довольно интересных экземпляров с колесцовым замком попались даже пара экземпляров с кремневым) помогут сдвинуть дело с мертвой точки.

Другое дело холодное оружие. Но его и улучшать практически не требовалось. Соревноваться с гениальными толедскими мастерами я однозначно не мог. Так что моим вкладом стало разве что небольшое изменение гарды. Раз уж не могу плагиатить чужие песни, то хоть к чужим идеям примажусь!

Как человек, который постоянно пользуется шпагой, я, наконец, задался вопросом — а где, собственно, оружие привычного мне вида? Раньше я не акцентировал на этом внимания, пользуясь тем, что было. Приобретал оружие дон Кихада, так что я решил, что «жираф большой, ему видней».

Однако, раз уж я все равно занялся улучшением вооружения, почему бы не заиметь шпагу с привычным по рисункам и фильмам основанием гарды в форме чаши? Но, задавшись данным вопросом, я с удивлением выяснил, что изобретение еще не состоялось! Так что мне, как попаданцу, и карты в руки. К счастью, мои финансовые возможности позволяли экспериментировать.

Вложенные в поместье деньги принесли нужный результат. Прибыль выросла, и не только потому, что мы поставляли продукты к королевскому столу. Работали две мельницы, а производство мыла вышло на новый уровень. Нанятый помощник художника оказался ушлым малым и, вникнув в процесс, придумал как делать мыло с рисунком. Немного абстрактным, но воображение вполне могло дорисовать цветы или звезды.

Если учесть, что мне еще и из казны продолжали выплачивать содержание, недостатка в средствах я не испытывал. Но и траты были существенные — особенно на оружие и лошадей. В 16 веке это вещи первой необходимости. Хотя львиная доля денег уходила на «поддержку статуса».

Мне-то все эти великосветские понты на фиг не нужны были, но титул принца диктовал и правила поведения. Количество и качество одежды, экипажей, еды, слуг, драгоценностей и прочее, и прочее — всё было строго регламентировано. Ибо всем должно было быть видно, какая Испания великая и богатая страна. Можно подумать, что кто-то сомневается.

За столько времени я уже привык к тому, что должен постоянно подчеркивать свой статус, но черный цвет одежд нагонял тоску. Пусть из дорогих тканей, с великолепной отделкой, но у меня было ощущение, что я постоянно в глубоком трауре. Италия выглядела немного жизнерадостнее, но именно что немного, ибо находилась под сильным испанским влиянием.

Пришлось делать вид, что мне сильно понравилась мода венецианцев. Фасоны там тоже оставляли желать лучшего, но хоть расцветка радовала. И качество ткани, кстати, было великолепным. Венецианская парча с декоративным рисунком выглядела произведением искусства. И подобрать приемлемый наряд проблем не составило.

Надо сказать, что за всю свою жизнь я не думал об одежде столько, сколько после попадания в прошлое. Да, любил хорошие, стильные вещи. Кто ж их не любит? Но уж точно никогда не заморачивался разработкой собственного образа и тому подобной ерундой. Но, с другой стороны, у меня и проблем таких не было. Мода 21-го века была весьма разнообразной, и было из чего выбрать. А вот в веке 16-м приходилось изощряться, чтобы и тошнотворные вещи не носить, и традиции не нарушать.

Окончательно смирившись с тем, что местная мода меня не устраивает и, по всей видимости, устраивать никогда не будет, я решил создать свой собственный стиль. Сшить на заказ костюм, который и выглядел бы так, чтоб с души не воротило, и не слишком радикально отличался от местной моды.

Задача была нелегкой. Прежде всего потому, что мое тело так и не обрело необходимых навыков живописца, а объяснять портному на пальцах, что я хочу — это тот еще квест. Но... было бы желание, а выход всегда найдется. Так что, в конечном итоге, я получил то, что хотел. И избавился, наконец от дурацких штанов-шаров и гульфиков.

В результате, я приобрел славу экстравагантного модника. И Филипп даже прислал мне письмо, что за границей я могу выпендриваться, как душеньке моей угодно (сам чудил по молодости лет), но в столицу должен являться «в приличном виде». В ответ я накатал верноподданическое послание, в котором убеждал короля, что никогда бы не посмел явиться пред его очами в недостойном образе. Вот еще, блин, проблема, когда мода и собственные представления о прекрасном не совпадают друг с другом от слова «никак».

Шокировать консервативную испанскую общественность я и не собирался. Не того (пока) полета птица, чтобы выпендриваться не по делу. Да и мелочью, на самом деле, были все мои увлечения, особенно по сравнению с тем, что вытворял инфант Карлос. Вот уж кто отрывался без оглядки на чужие мнения!

Инфант частенько упрекал отца за то, что тот не доверял ему никаких дел. Но что можно было доверить человеку, некомпетентному абсолютно во всех сферах? Филипп поначалу пытался, но результат был таков, что проще было отказаться от подобной «помощи».

Не знаю уж, влиял на Карлоса кто-нибудь, или очередной сдвиг по фазе произошел самостоятельно, но инфант начал буквально ненавидеть собственного отца. Настолько, что как-то раз совершил поступок, который вполне мог попасть под статью «оскорбление королевского величества».

Карлос не придумал ничего лучше, чем издать книгу, под названием «Великие и удивительные путешествия короля Филиппа». Вроде бы ничего такого, да? Вот только внутри были сплошь пустые страницы. Король испанский, надо сказать, за последние лет 20 ни разу дальше Эскориала не бывал, так что троллинг получился зачетный. Вот только Филипп был не тем человеком, чтобы простить и забыть подобное.

По понятным причинам дружбы у нас с Карлосом не сложилось, встречались мы не часто, так что для меня было очевидно, что с ним происходили изменения не в лучшую сторону. Даже чисто внешне. Если раньше инфант был просто некрасив, то теперь стал почти уродлив. Вечно перекошенное лицо, слюнявые губы, бегающий взгляд... не говоря уж о явно неадекватном поведении.

Карлос периодически начинал беспричинно хихикать (мерзенько так, аж мурашки по телу маршировали), рассказывал какие-то фантасмагорические истории (Кинг от зависти обрыдался бы), не мог сосредоточиться на теме разговора, перескакивая с одного на другое, и подозревал окружающих во вселенском заговоре против него, любимого. А еще завел список врагов. Причем такой, что проще самому застрелиться.

На первом месте в этом списке был, собственно, его величество. С чего вдруг принц проникся ненавистью к собственному отцу, я так и не понял. На втором оказался бессменный фаворит Филиппа, Руй Гомес, который, кстати, тоже не сделал инфанту ничего плохого. Ну и замыкал пьедестал почета герцог Альба. И в последнем случае Карлос даже (прогресс века!) смог внятно объяснить, почему.

Началось всё с того, что в Нидерландах разразилось восстание. И Карлос с чего-то решил, что подавлять бунт пошлют именно его. Ну да, конечно. Филипп еще не сошел с ума - доверять явно неадекватному человеку армию и отправлять в чужую, враждебную страну. Это даже не смешно. Тем более, что инфант не желал ничему учиться — ни управлять, ни командовать, ни вникать в политические расклады.

Филипп, между прочим, много раз пытался его к делам привлечь. Карлос периодически присутствовал на заседаниях Государственного совета. Вот только толку от этого никакого не было. Нет, ну серьезно, он знал про Нидерланды только потому, что вел переписку со своей сводной теткой Маргаритой Пармской. И то я сильно сомневаюсь, что инфант сам ей писал.

Король Испании был человеком практичным, а потому послал в горячую точку того, на кого мог рассчитывать — герцога Альбу. И тот, кстати, не подвел Филиппа. Пытался навести порядок в мятежных Нидерландах не только грубой силой, но и с помощью политики. Так надавил на датчан с их зундской пошлиной, что они сочли благоразумным отступить и освободить Нидерланды от выплаты ластовых денег. Мятежники, правда, всё равно не оценили.

Карлосу подобное назначение пришлось настолько не по душе, что он взял кинжал и напал на «железного герцога». Однако поскольку дон Фернандо (в отличие от принца) постоянно тренировал и мозги, и тело, кровавой резни не состоялось. Даже сам принц не пострадал. А ведь мог, как русский царевич Дмитрий Иоаннович, «случайно» упасть на собственный кинжал. Раз десять, чтобы наверняка.

Однако Карлос не оценил хорошего к себе отношения. И предложил мне, ни больше ни меньше, участие в заговоре против короля. Логика была железная. Раз я сражался с пиратами, значит, у меня в подчинении есть корабли. А если есть корабли, значит, можно с попутным ветром направиться в любую сторону. Испанские войска, разумеется, Карлоса признают главным, последуют за ним и будут беспрекословно слушаться его приказов. А когда он победит, то милостиво подарит мне Милан. Ну или Неаполь.

Ну да, пообщавшись с де Рибера я прям так и поверил, что Неаполь подчиниться неадекватным приказам. Да и насчет успеха в Нидерландах... имелись сомнения. Если уж герцог Альба там серьезно встрял, на дона Карлоса я бы даже драный сапог не поставил. Так что единственное, что мне хотелось — это осторожно постучать принца по лбу, и спросить, есть ли кто дома. И зачем пить всякую гадость, настоянную на тараканах из собственной головы.

Однако помня, что неадекватных людей лучше не злить, я попытался отказаться от «великой чести» самым вежливым образом. Не помогло. Принц снова достал свой кинжал. Видимо, негативный опыт с герцогом Альба из его головы уже успел выветриться. Ну и что делать с этим психом? Я решил его успокоить.

Честно говоря, у меня не было уверенности, что я сумею разоружить дона Карлоса так, что он не пострадает. А проливать священную королевскую кровь... чревато. Так что я сделал вид, что проникся и начал горячо убеждать инфанта, что подумаю над тем, как его идею воплотить лучшим образом. Дон Карлос немного успокоился, отдышался, и оставил меня в покое. А я рванул к дону Кихаде.

- Это серьезное обвинение, - вздохнул наставник. - Его величество может не поверить.

- Полагаю, его высочество не только со мной вел опасные речи. И он не скрывает своих намерений. Если подослать людей...

- Его план помощи бунтовщикам будет раскрыт?

- Без сомнения. К тому же, нет никакого вменяемого плана, - вздохнул я. - Вообще ничего нет кроме воспаленного воображения его высочества.

- Вы полагаете, что за ним совсем никто не стоит?

- Похоже, его высочество рассчитывает, что это я найду союзников, найду корабли и организую его поездку, - скривился я. - В какой момент и каким образом он планирует смещать своего отца, его высочество даже не задумался.

- Его поведение... может стать опасным, - вздохнул дон Кихада.

- Как я понял из речей его высочества, он ведет переписку с весьма опасными людьми. И неосторожен в высказываниях. Я опасаюсь, что им могут воспользоваться неприятели. Ведь даже если инфант не вполне отдает отчет в своих действиях, то те, кто с ним переписывается, хорошо понимают, что делают.

- Дают обещания, которые не собираются выполнять.

- Но его высочество не понимает, что бунтовщики желают лишь ослабить нашу страну. Затеять смуту. Потому что тогда им будет проще воевать. О недуге его высочества знают многие. Так что не удивлюсь, если бунтовщики заранее просчитали план с его участием.

А чего нет-то? Шикарная марионетка в руках врагов. Такой компромат на правящую испанскую династию, что лучше даже не придумаешь. Прям вот нарочно будешь изобретать, и не изобретешь.

Принца было даже немного жаль. Близкородственные браки и операция на голову сказались на нем не лучшим образом. Но выступать против Филиппа было бы с моей стороны неблагодарным свинством. Причем бесперспективным. Не было у Карлоса ни сторонников, ни здравых идей.

- Одна мысль о доносе должна внушать отвращение благородному человеку. Но только если дело не касается ереси или предательства короны, - решил, наконец, дон Кихада.

От оно как! Ереси даже круче, чем предательство интересов государства. Хотя... учитывая засилье инквизиции и то, как данная организация резвилась на просторах Испании — разумный выбор. Я тоже старался держаться подальше от святых отцов и не вызывать их пристального интереса. Ну ее на фиг, такие приключения.

- Могу ли я просить вас предварительно переговорить с его величеством? - забросил я удочку.

- Пожалуй, это будет разумным решением, - согласился дон Кихада.

Ещё каким разумным! Поскольку король, естественно, известию не обрадовался. Впрочем, как можно было предположить по его реакции, мы были не первыми, докладывающими на эту тему. Просто раньше, по всей видимости, планы Карлоса не принимали столь конкретный характер.

Поскольку историю Испании я не знал, окончание эпопеи с Карлосом оказалось для меня неожиданным. Филипп, подослав людей и прослушав доносы, пришел в ярость. Убедившись, что его родной сын вел активную переписку с с главой нидерландских еретиков Вильгельмом Оранским, король решил принять меры.

Даже предположить не могу, на что инфант рассчитывал. Неужели верил, что мятежные Нидерланды с радостью поменяют одного испанского правителя на другого? Если да, то он явно потерял связь с реальностью.

В итоге, взбешенный Филипп влез в доспехи, взял сопровождение из четырех сановников, явился в покои сына и объявил ему об аресте, конфисковав все бумаги и оружие. Карлос был заключен в Мадридский Алькасар, где тут же ударился в длительный жесточайший запой. К счастью, я уже был далеко от всего этого бардака.

Не знаю, что повлияло на Филиппа больше — преданность, которую я ему доказал или отзывы о моих средиземноморских подвигах, но он решил меня наградить. Меня даже предупредили, что я (наконец-то!) получу свое первое официальное назначение.

Я, конечно, подозревал, что Филипп расщедрится. Все-таки, я официально признанный родич, так что награда по умолчанию не могла быть скромной. Но его величество поразил меня до глубины души. Меня назначили... готовы, да? капитан-генералом моря. Скромненько так. Хотя... если учесть, что Колумб себя называл адмиралом моря-океана... может, и скромно.

Однако гораздо больше титула меня радовала официальная миссия - «повторить подвиг Помпея и усмирить бесчинствующих злодеев». Оказывается, Филипп внимательно следил за тем, как я участвовал в охоте на калабрийских пиратов и решил доверить мне борьбу с пиратами берберийскими.

Бедствие это было настолько глобальным, что в свое время (около 30-ти лет назад) Карл V снарядил целую Алжирскую экспедицию. Правда, из-за внезапного шторма закончилась она неудачно. И вот теперь мне предлагалось себя проявить. На сей раз, правда, речь шла не об осаде городов, а об истреблении части пиратского флота.

Задачу облегчало то, что берберийские отморозки частенько сбивались в стаи — так было удобнее грабить. Ну и самые популярные пиратские маршруты давно были известны, так что не придется гоняться всем флотом за одной убогой лоханкой. К тому же, в благом деле истребления пиратов у меня были весьма компетентные наставники - адмирал Альваро де Басан и контр-адмирал Луис де Рекесенс.

Разумеется, искоренить пиратство полностью было нереально. Все это понимали. Однако наш поход оказался даже более успешным, чем рассчитывалось. Почистили пространство от самых борзых и наглых, гарантируя затишье хотя бы на какое-то время. Ну а поскольку ни одна другая страна не могла похвастаться даже сотой долей такого успеха, вернулись мы овеянными славой героями.

Вы когда-нибудь мечтали быть знаменитостью, чтобы многочисленные фанатки сходили с ума, визжали и буквально запрыгивали вам на шею? Неожиданно я оказался именно в таком положении. И если раньше мне казалось, что фанатское сумасшествие — это порождение 20-го века, то теперь я убедился в обратном. Даже в консервативной Испании, где традиции порой доводились до маразма, нашлась целая толпа дам, возжелавших выразить мне свое восхищение. Разными способами.

Поначалу льстило конечно (да и кто останется равнодушным перед любовью прекрасных дам?). Но потом стало откровенно утомлять. И я, вернувшись во дворец, поинтересовался у его величества, нет ли для меня еще какого-нибудь задания. Подальше от впечатлительных дам. Филипп скупо улыбнулся и слегка меня пожурил. Типа, прелюбодеяние грех.

Он, как и полагается старшему родственнику, прочел мне целую лекцию о достойном поведении. Но сделал это явно под влиянием священников и напоказ окружающим. Ибо нравоучения читались вяло и без души. Чисто потому, что так положено. Было очевидно, что король находился в жесточайшей депрессии. И причин для этого было множество.

Череда несчастий началась с того, что в заключении скончался инфант Карлос. Злые языки поговаривали, что Филипп этому поспособствовал, но я не верил. Не потому, что был хорошего мнения о короле (как раз наоборот), а потому, что был знаком с ситуацией чуть лучше, чем простые смертные, и понимал, что никаких действий предпринимать просто не было смысла.

Учитывая, сколько квасил Карлос, чередуя жестокие запои голодовками, странно, что он вообще так долго продержался. Особенно, с его-то слабым здоровьем.

Но не успел двор оправиться от этого события, как спустя два с небольшим месяца умерла супруга Филиппа, Елизавета. Те же самые злые языки болтали, что от потрясения. Но я бы и в этом случае им не верил. Учитывая конституцию Елизаветы — чудо, что она трое родов пережила. В ее случае уже на первом выжившем ребенке следовало бы остановиться. Но кто будет задумываться о таких мелочах, когда Испании нужен наследник?

Филипп был безутешен, однако на этом его беды не закончились. Взбунтовались мориски. Причем на сей раз их неповиновение приняло угрожающие размеры.

История недовольства морисков была длинной, и началась еще во времена Изабеллы Кастильской, которая поставила мусульман перед выбором - либо стать христианами, либо убираться из страны. Поскольку эмигрировать хотелось не всем, часть жителей сделало вид, что сменили религию, продолжая жить общинами и соблюдать свои ритуалы. А католические священники среди них почему-то не приживались.

Какое-то время на это закрывали глаза. Карл V вообще в упор не видел проблемы. Какие мориски, когда ему срочно нужны были деньги на войну с французами? Он имел в год свои сто тысяч дукатов, которые собирались с общины в виде дополнительных налогов, и жил себе спокойно. Редкого здравомыслия человек!

А вот нынешний испанский король был фанатиком. Причем в самом ужасном смысле этого слова. Филипп не желал терпеть тех, кто не является истовым католиком, и запретил морискам их национальную одежду и язык. А затем начал выдвигать и другие требования, для них совершенно неприемлемые - запретил женщинам закрывать лицо на улице, поставил задачу выучит за три года испанский язык и нагородил другого высококачественного бреда.

На нелюбовь Филиппа мориски отвечали взаимностью. Гадили ему, как могли. Начать с того, что обвинения в сотрудничестве с различного рода мусульманскими пиратами возникли не на пустом месте, и заканчивая периодическими мятежами. Причем Испания даже ответить ничем не могла — лучший войска вместе с герцогом Альба отправились вразумлять Нидерланды. А ополчение предпочитало грабить население, а не сражаться с хорошо вооруженным опытным противником.

Не знаю, каких кренделей небесных дожидался Филипп, но дождался он Альпухарского восстания. Понять не могу, как такое вообще можно было допустить. Это ж позорище сплошное! Подумать только — великая Испания не может справиться с какими-то бандитами! А они, между прочим, оборзели вконец от такой безнаказанности. Банды морисков даже до столицы добирались, так что я вынужден был потратиться на дополнительную охрану своего поместья. Как-то не очень хотелось терять «всё, что нажито непосильным трудом».

Вопрос с морисками надо было решать срочно, что называется «еще вчера», и я, честно говоря, не был уверен, что справлюсь с этой проблемой. Ибо нормальной армии как не было, так и не появилось. Зато имелось стадо начальников, поскольку я считался слишком молодым, чтобы принимать решения.

В апреле 1569 я все-таки добрался до Гранады и, как выяснилось на месте, обстановка была намного хуже того, что доносили в столицу. Мориски не просто беспредельничали, они стремились вернуть себе несправедливо отнятое. Я с удивлением узнал, что меньше ста лет назад Гранада была эмиратом. А я-то удивлялся еще, откуда мориски выкопали себе короля. Оказывается, тот был потомком Омейядов. На мой взгляд, звучало сомнительно, но кто знает...

Как и следовало ожидать, Военный совет, состоявший, преимущественно, из знатных андалузских сеньоров, всерьез меня не воспринял. Они посчитали, что 22-хлетний молодой человек (какого бы они ни был происхождения) — фигура декоративная и несерьезная. Да кто ж ему доверить рулить там, где серьезные люди делают серьезные деньги?

Я честно пытался наладить с ними контакт. Старался быть вежливым и спокойным, не влезал в частые конфликты и выслушивал их бесконечные споры. Однако через неделю мне стало понятно, что каши с ними не сваришь. И если Военный совет продолжит действовать в том же духе, мориски не только Гранаду отвоюют, но и половину Испании. Так что я начал буквально бомбардировать Филиппа письмами с просьбой предоставить мне бОльшую самостоятельность. И, дожидаясь ответа, отправился инспектировать армию.

Дон Кихада

Как же быстро растут дети! Буквально вчера дон Луис вручал маленькому Херонимо свою фамильную детскую шпагу, а уже сегодня дон Хуан ведет за собой людей. Кровь императора сильна... Пожалуй, наиболее ярко она проявилась именно в незаконном сыне. Отвага, упорство в достижении цели, умение вести за собой людей...

Отличием, пожалуй, была осторожность. Да и то из-за того, что дон Хуан был бастардом. Боясь потерять тот статус, что уже имеет, он старался быть осмотрительным в словах и действиях. Очень редкое качество для молодого человека его возраста.

Его величество контролировал незаконного брата пристально. И плотно. Подсылал к дону Хуану своих людей, которые периодически подкупали слуг. Однако ничего крамольного в поведении дона Хуана найдено не было. Кроме повышенной любвеобильности и любви к экстравагантным одеяниям.

Дон Кихада чувствовал законную гордость, осознавая, что воспитал действительно выдающуюся личность. Причем по многим параметрам. Дон Хуан, узнав, что является сыном великого императора, не изменил отношения к семье, которая его воспитывала. Он относился к дону Кихаде как к отцу, слушался и подчинялся. Да и донью Магдалену просто обожал. Всегда стремился привезти ей необычные украшения и экзотические подарки.

Да, было опасение у дона Кихады, что мальчишка кинется во все тяжкие после признания Филиппом. Однако ничего подобного не произошло. Дон Хуан, несмотря на имидж легкомысленного красавчика, уделяющего слишком много времени своей внешности и дамам, строил свою жизнь основательно.

И, похоже, был готов к любому повороту событий.

Дон Хуан

Что вы представляете себе при словосочетании «испанская армия»? Лично у меня в памяти сразу всплывают строки Гумилева «Я конквистадор в панцире железном». И воображение рисует бравых парней Кортеса. Кордовы, Писарро и других завоевателей Америки. Что-то такое (или около того) я и ожидал увидеть, прибыв на место, но был жестоко обломан.

Пожалуй, самым верным эпитетом для того, что я увидел, было бы слово «сброд». И то не уверен, что это не стало бы комплиментом. Регулярная армия? Забудьте! Можно сказать, что ее практически не было. Зато было ополчение. Причем не из склонных хоть к каким-то военным действиям людей, а из местный пейзан. Феодальная повинность у них такая.

Выдергивается такой крестьянин с грядки, нагружает ранец провизией, и служит, пока еда не кончится. Примерно неделю. Следующие три месяца его должны были содержать за счет города, из которого призвали, и еще полгода оплачивали город и король пополам. Уже имея опыт жизни в Испании 16 века, я сомневался, что средств изначально выделяли достаточно. А уж сколько в процессе оседало по карманам вороватых чинуш...

Немудрено, что народ разбегался. И что в армию потянулись бродяги с уголовниками — надеялись на добычу, поскольку собирались не столько воевать с морисками, сколько их грабить. Ну а чтобы мне совсем жизнь медом не казалась, из Каталонии в мое распоряжение прислали полторы тысячи амнистированных бродяг.

Поскольку противостояние с морисками началось задолго до моего прибытия, и уже произошло несколько столкновений, я счел нужным поинтересоваться итогами. Лучше бы я не спрашивал! Эта толпа, по недоразумению называющаяся армией, занималась грабежами и убийствами. Причем не только морисков. Скорее, кого угодно, только не морисков, поскольку последние давали жестокий отпор. И сброд, руки которого были заняты награбленным добром, противостоять им не мог.

Будь я религиозным человеком, я, возможно, поверил бы, что всё случившееся — воздаяние за грехи. Но я просто не представлял, как же это мне надо было накуролесить в одной из жизней, чтоб так взамен огрести. Бастард, который, вроде бы, признан, но в любой момент может стать неудобным. Военачальник, которого лишили самостоятельности, но с которого, в итоге, спросят за всё.

Вот скажите, что нужно сделать по законам военного времени с маркизом Фавара, который потерял ополченцев, охрану и обоз (всего почти полторы тысячи человек) и даже этого не заметил? Видите ли, для его достоинства было унизительно ехать рядом с быдлом, и он, в сопровождении примерно 40 человек, ехал впереди, даже не озаботившись разведку выслать. В результате, нападение морисков привело к печальному результату. А маркиз Фавара не пострадал. И не понес никакой ответственности.

Я бы ему впаял десять лет расстрела без права переписки! Но Филипп строго-настрого запретил мне лично командовать и подвергать себя опасности. Спрашивается — а на фига тогда вообще я тут нужен? Для галочки? Или для напоминания, что король, наконец, изволил взять ситуацию под контроль?

Ну, про борьбу с коррупцией Филипп мне ничего не говорил. Так что я решил действовать в этом направлении. Большинство солдат вели жизнь полных бомжей — голодали и ночевали где попало. Жалованье оседало в карманах офицеров. И мой начальственный гнев проблему не решил. Да, я психанул, и отстранил ¾ капитанского состава. И что? Пришлось снова восстанавливать их в должности. Выбор невелик. Или ставить не лучших командиров, или вообще с голой задницей остаться.

Не могу сказать, то ли Филипп проверял меня так своеобразно, то ли реально не понимал, что происходит, но я оказался в довольно сложной ситуации. А потому решил засучить рукава и сделать хотя бы то, что в моих силах. Проверить, сколько под моим командованием реально народа, во что они одеты, как вооружены и чем питаются. А заодно — умеют ли они вообще держать в руках оружие и способны ли сражаться.

Действовал я методично, последовательно и довольно жестко, постепенно приводя в порядок доставшийся мне сброд. До идеала всё еще было далеко, но, по крайней мере, безумное воровство удалось прекратить. И свои деньги пришлось задействовать — ибо обучать голодных, злых солдат правильно воевать — это только проблем искать себе на голову.

Меня, разумеется, критиковали, обвиняя в молодости и в том, что я не наигрался в солдатиков. Не могли понять, зачем я передвигаю разные части с места на место. Да потому что они должны уметь перемещаться, если возникнет такая необходимость! А я должен понять — насколько быстро и эффективно они могут это делать. Ну, и вдалбливание воинской дисциплины никто не отменял. Пока солдат занят тренировками, ему не до мародерства.

А уж когда меня начали убеждать, что и патрулировать город не надо, поскольку здесь ни одного врага нет, я вообще в осадок выпал. А ничего, что мы, считай, на вражеской территории находимся? И что поддерживать боеготовность в прифронтовом городе жизненно необходимо? Уж на что дон Кихада всегда меня одергивал, уговаривая не связываться с местными вояками, но тут и он не выдержал. Поскольку, в отличие от некоторых, имел довольно бурный опыт военных действий и прекрасно понимал, что я прав. Сам же учил!

Сложно сказать, чем закончилось бы мое противостояние с андалузскими сеньорами, поскольку мориски продолжали успешно наступать, но тут, наконец, очнулся Филипп. То ли кто-то умный ему совет подал, то ли короля задолбало, что я его бомбардирую письмами, но он все-таки дал мне согласие лично командовать армией. Да! Вот оно! Свершилось!

По данным местной разведки, в относительно недавно захваченном морисками Гуэхаре находилось примерно 7000 человек. Неслабый гарнизон, что и говорить. Так что в конце декабря я и около 9000 человек под моим командованием выдвинулись именно туда. Это всё еще была не испанская армия в лучшем смысле этого слова, но и не сборище бродяг. Можно надеяться, что они хотя бы не побегут при первом же выстреле.