Королевство Везунчика

Глава 1 – Находка из детства

Книга посвящается храбрым предкам.

Самошивка в виде рюкзака из грубой дерюжки попала мне в руки в десятилетнем возрасте. «Создатель нашего прекрасного королевства, видно большой шутник», — подумал я, развязывая на удивление крепкую верёвку. И всё же, несмотря на подростковую любознательность, решил отложить исследование: ведь за два с половиной столетия, каждый уголок острова освоен до последней мусоринки. А тут, неожиданная находка. Осознав, что торопиться с распаковкой, тем более с кем- то делиться, не следует, лучше бы узнать хоть что-то о хозяине клада.

Расследование, с осторожной периодичностью, продлилось почти два годы. Так ничего и не выяснив, отважился снять завесу тайны самостоятельно.

Содержимое рюкзака состояло из металлического короба, склянки с тёмно-смолянистой, густой жидкостью и пучка гусиных перьев. «Видно тут упрятана особая драгоценность, если учесть, что богатство на острове за каждым камнем», — заподозрил я, снимая крышка короба. Находка ассоциировалась с тетрадями, хотя не так… Плотные и грубые одинакового размера листы сшивались изнутри толстой ниткой, снаружи ещё раз — под обложку из теснённой кожи. Отсюда — походили скорей на необычную книгу.

Страницы от времени выглядели грязно-коричневыми. Буквы же, написанные гусиным пером чётко, просматривались.

«Оце, архаика! Пожалуй, находочка круче алмаза», — осознав ценность, тут же огорчился: прочесть с налёта не получится, старославянский язык заставит помучиться.

Терпение… мой «конёк» к тому же твёрдо был уверен, что поступал верно: не спешил с откровением, ведь взрослые быстро отберут, да ещё навешают подзатыльников, мол, не следует слоняться где попало. Разве кто поверит, что ценность обнаружил случайно под ближним деревом. К тому же и сам не понял, зачем взялся рыть, будто кто подтолкнул, ведь сто раз сидел в тени чинары ни о чём не подозревая… «Видно судьба», — мелькнула мысль, и возник давней вопрос: —"Кто же всё-таки писаниной занимался».

Но сильно озадачиваться не собирался, посему взял тетрадь под номером один, остальное вернул обратно.

Хвала Интернету: поиск нужного справочника труда не составит, отсюда не сомневался… с прочтением справлюсь. Прижав тетрадь к животу резинкой штанов и прикрыв рубашкой, помчался домой.

Юркнув в комнату, засел за компьютер. Необходимый сайт подвернулся быстро. Только нацелился отвернуть обложку…

Вошёл отец.

— Денис, мама зовёт, — пробасил он.

Я поспешно спрятал находку в ящик стола.

Отец взглянул на экран:

— С чего бы… сыночка историей заинтересовался…

— Пап, не мешай. Вам с мамой не угодишь: болтаюсь по острову плохо, делом занялся, опять ни то. Как прикажешь, время на каникулах убивать?

— Зачем убивать… не надо никого убивать! Учи, милый сын, если душа просит. Разве кто против. Только успокой женщин: отобедай и свободен.

Пришлось согласиться.

Глава 2 – Рубль серебром и неведомые просторы

Первая строка дневника начиналась со вступления: Травень (Май) тысяча восемьсот восемьдесят седьмого рока (года). (Далее для удобства читателя повествование будет на доступном современном диалекте).

Запись первая

Я Михайло, рождения тысяча восемьсот семидесятого года. Сын Ляксандра Шурыгина потомственного дворянина. В семнадцать годов тайно покинул дом отца, дабы найти жизненный путь по сердцу.

Подрядившись внаймы на баржу, в славном городе Вологда, добрался до Белого моря. Выразив усердие в работе, сыскал уважение команды. Затем, капитан пристроил меня к знакомому купцу на судно, которое ходит вплоть до тёплых вод. Ещё помогло крепкое телосложение и осведомлённость в иностранных языках. Благодаря матушке, тоже дворянского сословия и имевшей талант к чужеземным изъяснениям и чтению. Изначально меня определили толмачом, заодно — на разный подхват.

В поклаже имею рукописный словарь с иноземными фразами, составленный по настоянию матушки, рубль серебром, смену белья, легкое одеяло и сшитую книгой бумагу для записи. Ибо твёрдо намерен вести дневник и прославиться, как сочинитель — путешественник.

— О! Никак записи прапрадеда Михаила, — вырвалось в голос удивление.

Но, быстро спохватился, соглашаясь, что и впрямь нашёл диковину. И хотя голову вскружили оживлённые мысли, всё же решил, что пока не прочту сам, никому ни гу-гу. К тому же следует находку перетащить домой: вдруг, кто заметить свежее рытьё.

Захватив дома подходящую сумку, поспешил выполнить задуманное. Но встретил на веранде матушку. Крикнул на ходу, что отправляюсь на поиски вкусненького, и с территории замка ни ногой. Она помахала в ответ. «Теперь, главное, по закону пакости никого не встретить», — подумал я, сбегая вниз по каменистой тропинке.

Дневники принёс потихоньку, кое-что прочёл. Но жизнь коварная штука…

Открыть тетради снова получилось только через пятнадцать лет. Теперь свободен, принадлежу сам себе, и записи будут напечатаны: осуществлю мечту прапрадеда, основателя нашей семьи и королевства.

В конце концов, это мой святой долг. Мне совестно за потерю времени, но как говорится: — Лучше поздно, чем никогда. Да, ещё на самом дне нашлась тряпица. В ней старинный серебряный рубль, и записка: -«Оставляю оный рубль, дабы с ним попал на сей прелестный остров. И быть монете хранителем данной земли. Потомку, обнаружившему мой скарб, велю, зарыть грош в землю, да глубже! Дневники можно пользовать на своё усмотрение. Михайло, сын Ляксандра Шурыгина».

Глава 3 – Встреча с судьбой. Запись вторая

Служу на корабле уже полгода, но писать начал только сегодня. Хождение на судёнышке по реке и бороздить океанские волны на большом корабле огромная разница. Одно в радость… привык к морскому климату. Хотя капитан и пожалел паренька, непогодам широкоплечего, и велел обучать мастерству, коему проявлю интерес, прочие людины норовили нагрузить работой, по их мнению, юного везунчика.

Удивительная штука мозг, он будто всегда ждёт шанса, отсюда с лёгкостью запоминает, на что падает взгляд. Я ему за это благодарен. Думаю, расположение команды сыскал. Только вот лекарь косится. Не понравилось злыдне, что я заглядывал в книги по целительству. Наверно боится, займу насиженное место. Шучу.

Зато уяснил, умные — не жалуют себе подобных, отсюда, от мнительных особ стараюсь держаться подальше. Пока писать нечего, да и некогда, в свободное время учу корабельное дело. Например, подход к Архангельскому порту сложен по мелководной Двине. Лоцману понравилось, как я справился с заданием. Хорошо, что звездную карту щеглом выучил. В детстве приглядывал за мной крепостной старик, развлекал байками о небесных светилах и неведомых морях. Видно его фантазии и возрастили во мне желание к путешествию. Скучаю по родным. Надеюсь, когда-нибудь поймут меня. Может нет. Стараюсь об этом не думать.

Запись третья

Сегодня последний месяц сего года. На борту происшествие: на судне обнаружился незнакомец, конечно, скинули бы «зайца» за борт, но Португальский порт Пенише покинул горизонт. Капитан решил, высадить бандита в ближнем порту. То что, тот, из лихого люда никто не сомневался.

Вид бедолаге лет тридцати, удручал худобой, шрамами на спине, к тому же, оказался отрезан язык. По национальности китаец… так решили. Доктор погнушался подойти к убогому, посему предложил, пристегнуть бедолагу на цепь, в пустом углу трюма, от греха подальше.

О китайце тут же забыли. Я сделал второе открытие… милосердие и осторожность не дружат.

Когда собрался отнести пленнику кусок хлеба и воды, лекарь уразумел моё намерение и предупредил, что кормёжка чужака — из моей пайки. Не получив поддержку всё же не смирился: отступить не позволила глупость или судьба, пока не сообразил. Ещё лекарь заявил, если поймаю от него лихоманку, акулы устроят встречу нашей сладкой парочке.

Запись четвёртая

После трёхдневной делёжки с пленным своей еды, кое-кто из команды подложил в мою тарелку по ложке от себя. Поневоле почувствовал, как навернулись слёзы. А боцман проворчал, что я не струганный бамбук.

Китаец, так обозвали чужака, уплетал съестное со скоростью Пассата. Посвежел, и, каждый раз долго кланялся. Чудак… человек.

Вечером слышал шепоток на палубе, якобы ночью будем проходить остров русалок. Когда поинтересовался, что моряки знают о хвостатых девах, получил в ответ дружный смех. Похлопав по спине, друзья велели плотнее заткнуть уши, а лучше привязаться к гамаку.

Запись пятая

Кошмар! То ли лекарь накаркал, то ли пострадал от излишней душевности: ближе к рассвету моя голова и нутро горели, била лихорадка. Эскулап залил в меня противно-горькую гадость. Мучения малость стихли. Конечно же, тот не упустил возможности напомнить давнее предупреждение. Заступился сосед по спальному месту, пояснив, что видел меня ночью на палубе, подмог, мол, отсюда и озноб. Лекарь вынужденно согласился с возможной простудой. К тому же кто-то из ребят заметил, что я, видимо, пас русалок. Все рассмеялись. Меня, как молнией прошибло!

Ясно помню, выходить на палубу не собирался, даже уснул. Но, словно кто кольнул в бок. Глаза открылись сами. Настойчивое мелодичное посвистывание застряло в ушах. Ноги потащили безвольное тело наверх.

Поразила тишина…

Вдруг налетел ветер…

Океан вспенился…

Высоко красовался пухло-кровавый диск Луны, окрашивая весь мир в кровавое смятение…

Поёжившись от жуткого пейзажа и прохлады бриза, поспешил покинуть палубу. Но, позади в шальной волне что-то хлюпнуло, переметнувшись на палубу. Огляделся… и обалдел… Показалось, что вижу рыбу или дельфина. Осмотрелся ещё раз…

— Святые угодники, — пробормотал я, и перекрестился.

Невдалеке лежала она… хрупкая, похожая на девчонку мою ровесницу. Мокрые волосы прилипли к телу… и тут… дёрнулся хвост. Холодные брызги достигли моего лица и вывели из оцепенения.

— Помоги, — прозвучало в моей голове.

Невзирая на страх всё же подошёл. Наклонился.

— Помоги, брось меня в водицу, — повторилась просьба.

Осознавая, что в голосе звучат похожие нотки сестры, Василисы. Взял русалку на руки и осторожно опустил вниз. Раздался короткий всплеск волны, и, тут же всё стихло.

Навалилась тяжёлая тишина, словно накрыли звуконепроницаемым одеялом…

Не помня себя, лёг в гамак. Теперь сомневаюсь, видел-ли что. Возможно, случился бред. А добросердечный мореходец вступился по доброте душевной.

Глава 4 – Веление судьбы. Записи шестая

Судьба, как торба без лямки: бросить жалко и нести несподручно. Пишу при свете Луны и слабом отблеске костра. Руки дрожат, буквы пляшут, притом, сознание ясное, только чувства, словно заледенели.

Над головой небо, затянутое тучами. Рядом храпит полуживой китаец. Состояние отвратительное. Напряг волю и решил, хоть что-то записать. Вдруг, с рассветом нас не станет, а записи найдут. Понимаю их мизер. Надо бы писать больше. Ведь собирался строчить всё подряд. Видно, я безвольный мул: перевозчик обстоятельств.

Не помню, как очутились у незнакомого берега. Почему с китайцем, и в лодке, догадываюсь. Сволочь, эскулап, осуществил угрозу. Понятно, меня скосила лихорадка, а чужака никто не кормил. Видно, затянулось наше забвение и скитание по волнам. Отсюда не в курсе, наступил Новый Год, или нет…

Какая разница, может мы уже покойники. Утешает одно, куда бы нас не занесло, Господь слышит молитвы. Умеет ли басурман молиться, не ведаю. Думаю… да. Душа есть в любом существе, и жаждет потребности в истинной гавани. Ежели что. Помолюсь за двоих. Надеюсь, наши души не совсем чёрные: Создатель смилостивится, позволит выжить.

Теперь о главном. Очнулся от сильного толчка: лодку швырнуло на выступ камня. Облизал высохшие губы, отыскал солнце. Оно висело на востоке, в пределах шести часов. Восход. Уже хорошо. Выходит, жив, и на свете божьим. Мышцы ныли. Огляделся… Вначале увидев соседа даже испугался: кожа да кости, сущий, жёлтый покойник.

Прислушался… дышит… брызнул водой…

Веки лениво дрогнули, медленно поднялись, явив бессмысленный взор. «Живой!», — обрадовался я, и похлопал по сухим щекам. Взгляд ожил. Чувствовалось, как страдалец силится пошевелиться. Увы. Голова склонилась на бок, глаза вновь закрылись.

— Э, так дело не пойдёт, — пробормотал я и не узнал ослабшего голоса.

Преодолевая недомогание, пристроил голову китайца на связке дров. И тут, как кто включил мысли. «Если дрова имеются, то и еда с водой».

Живо осмотрел содержимое лодки. Обнаружил бочонок с привязанной к нему плошкой. Набрал полную, осторожно залил в китайца. К моей радости, тот проглотил. Хотел повторить, но, страдалец очнулся и сделал предупредительный жест. Потом показал, нет ли у меня еды.

— Сейчас, — поспешил успокоить напарника по несчастью, почуяв, как отчаяние ожило во всём его измученном теле.

Найдя в корзине хлеб, отломил. То ли он заразил чувством голода, то ли сам хотел есть. Сжевав по куску хлеба и запив водой, окончательно, пришли в чувства. Потянуло в сон. Но оба понимали, не время для расслабления.

Волна окончательно отступила. Лодка завязла в крупнозернистом, чёрном песке. «Вулканический бережок», – осенило меня. «Костяк вулкана. Хорошо если потухшего», – зашевелилось беспокойство.

Китаец выполз из лодки, на четвереньках устремился к воде. Я последовал за ним. Поистине испытал Божью Благодать от ласкового прикосновения волн. Океан ли или море, кто бы нам сообщил. Солёные брызги насыщали жизненной силой иссохшие тела.

Лежи, не лежи, а о бытие думать придётся.

– С чего начинать будем? – спросил китайца, толкнув того в бок.

И тут вспомнил, ведь с ним не разговаривал раньше: были жесты, может к тому же и глухой, ни бум-бум вообще. «А надо достучаться», – подумал я, решение пришло само.

Сев на песок, задал вопрос, понимает ли меня, если да, то обозначит морганием. Конечно, начал с русского. Тот тупо пучил глаза. «Балда», – выругался мысленно и, повторил вопрос на знакомых языках. На французскую речь китаец замахал руками и даже подскочил.

– Батюшки! Никак, французишка. Думали китаец, – рассмеялся я, – значит слышишь. Уже легче. Хотя, с французским у меня слабовато.

Китаец на удивление оживился, накарябал на песке, что звать Джозеф Камбер, тридцать пять лет, из Арля, и не раб. Спросил, где язык? Из ответа понял, он сирота, воспитывался в монастыре. Монахи, обвинив в клевете, искалечили и выгнали. Больше я ничем не интересовался, понятно, дальше горемычный выживал, как мог. Что бы скрасить обстановку пошутил, что не факт будто он француз, может всё же китаец. Глаза узкие, кожа жёлтая и нет того, кто пояснит, что к чему. А звать буду Жозе, так проще. Мы направились к лодке, выяснить, насколько щедры бывшие коллеги.

Обнаружили котелок, топор, нож, моток верёвки, корзину с сухим хлебом, немного сухофруктов, мешочек проса и кусок вяленого мяса. Больше обрадовали два одеяла, вязанка дров, огниво и узелок, который тут же узнал. Мои бесценные записи, склянка чернил, серебряный рубль и компас. Подарок капитана на именины.

– Если выделили провиант и остальное, значит, вернутся, – воспылала во мне надежда.

Лицо Жозе поскучнело. Он потянул лодку вглубь бухты, закрепив за выступ камня. Огляделись… кругом отвесные скалы. Ни шума, ни признаков жизни. Меж тем солнце достигло девяти часов.

Жозе заметил в одном месте насыпь из камней. Прикрыв провиант одеялам, захватив нож с топором, поспешили к склону. Действительно, монолит скалы нарушался, словно кто проделал тропинку наверх.

Трудились не покладая рук. Удалось забраться на склон. Оказывается, наш остров, в середине островков. По гребню волн поняли, мы чудом оказались на берегу внутреннего острова: повсюду выступали пики рифа. С одной стороны, в ловушке, но и в безопасности. Почему волнует безопасность… Неужели, предчувствие дурного… Нет! Буду думать о хорошем. В конце концов, Господь решает, жить нам или нет.

Нутро острова радовало: зелёное море шелестело верхушками деревьев, спуск состоял из сходного обваленного камня. «Судя по тропе, на остров захаживали, может даже живут», – догадка настораживала и утешала. Достигнув земли, поняли, по плотности бамбука, к тропе давно никто не приближался. Повздыхав, принялись рубить бамбук, необходим ночлег. И тут удивился, выносливости и проворности Жози: топор плясал в умелой руке, мне осталось собрать, очистить и связать каркас шалаша.

Солнце повисло над верхушками скал, когда покончили с работой.

Получился, чуть ли не бамбуковый дом, даже лежанка – с пушистыми ветками. Оставалось поднять скарб и пристроит лодку. С этим справились быстро, верёвка выручила. Пока возился с костром, Жозе раздобыл рыбину. Завернули тушку в листья бананового кустарника и зажарили. Ничего вкуснее не ел.

На этом, первый день изгнания, закончился. Жози спит, я слежу за костром, кто знает, что там в кустах. И пишу.

Глава 5 – Богаче всех - Запись седьмая

Записывать придётся главное и кратко: опасаюсь за наличие бумаги. Разумеется, надеюсь, корабль вернётся. Не допускаю мысли, что возможно забыть о больных и брошенных. Хотя, пора вразумить мир жесток и полагаться, следует на себя.

Радует, что не один. А вот Жози, как заметил, ситуация устраивает: настрадался бедняга куда больше, полагаю, не верит и мне.

На острове две недели. С раннего утра и до заката он обшаривает закоулки леса, возвращаясь, приносит съестное, птицу, зверюгу наподобие зайца и прочую живность. Соорудил лук, стрелы, наплёл из лиан ловушек. Завидую его ловкости, и думаю… всё же он китаец, потому что предприимчивый.

Я же обнаружил ключ с удивительно вкусной водой. Научился, добывать полезные корни и травы: чтение лекарских книг пригодилось, да и фруктами Бог остров не обидел. Флора поражает, чего только не растёт. «Наверно рай таким должен быть», – и тут же откидываю мысль, так как в раю нет надобности, убивать тварей ради пропитания.

Подумал, о жилье возле воды и начал расчищать территорию.

С первого дня отношения у нас сложились независимые: каждый делает что считает нужным, пока получается. Огорчает одно, так и не вник, где находимся: положение звёзд не знакомо, словно выбыли из времени и пространства. Разровняли площадку на высоком склоне, приготовили кострище. Запалим при надобности. Плохо, густые туманы часто скрывают острова. Да и нас, как разумею, не видно из-за соседних скал. Беда…

Запись восьмая

Месяц. Целый месяц в неведение. Погода стабильная… тепло, ветров, в отличие от берега нет, из-за круговой ограды скал. Посадил просо. Появились ростки. Жаль, нет семян пшеницы. Жози надыбал мёд диких пчёл. Пили горячий, сладкий чай из местных трав. Вкусно.

Перенёс хижину к ручью. Сплёл кой-какую мебель. Получилось ничего. Жози советует сделать дом из камня. Я же тайно надеюсь, нас найдут. Когда нет тумана, всё же, торчу на смотровой площадке

Выхода нет. Но может, свершится чудо. Стараюсь работать, то тоска пробирает до одури. Чтоб её…

Запись девятая

Далеко от хижины не ухожу. Жози опасается за скарб. Мол, пока не убедимся, что одни, бдительность терять не следует. Сделал мне копьё, лук и каменный топор. Вооружил. Пытается обучить восточной борьбе. Я-то, не хилый. Думаю, дам злодеям отпор. Удивительно, телом как вроде похудел, а в плечах раздался. Появилась борода. Мужик… Неужели так и проживу…

Запись десятая

Вот ведь – закон пакости: Жози ошеломил, раздобыл самородок величиной с кулак и так, по мелочи. Золото! Это здорово! Но к чему оно здесь. Гляжу на блеск металла, тоска заедает пуще прежнего. Жуть.

Запись одиннадцатая

Сгонял с китайцем на рудник. Если так можно сказать. Боже милостивый! Да мы богаты! Обидно: хороша ложка к обеду. Решили взяться за изготовление слитков: заниматься чем-то надо, то, тоска и скука загрызут.

Из скалы падает водопад, метров пятнадцать, наверно существует стык между гор. Вода пресная. Внизу озеро. Просто восхитительное! Дно и покрыто самородками. Придётся опять хижину перетаскивать. Хорошо не далеко. Удивительно, как раньше шум воды не слышали. Зато выяснилось на острове необычное спокойствие, даже крик птиц приглушённый.

Запись двенадцатая

Пишу мельче. Жалко, не делал этого раньше. Заняты житейским: Жози маракует с плавкой золота, трудимся до упада. Сплёл из ивы заплечные корзины, завтра отправлюсь на большой берег. Волны нанесли всякого добра, может, что сгодится в хозяйстве. Развеюсь. Усовершенствовал спуск и подъём тяжести с берега. Невольно обживаемся. Полагаю, минуло несколько месяцев: давно не делаю зарубки.

Запись тринадцатая

Ура! Имеем зёрна пшеницы и кукурузы. Творятся чудеса: никак Господь благословил вынужденное отшельничество. Прибило сундук, добра полным-полно. Одежда пригодилась. Металлическая посуда, будто из царских запасов. Теперь едим вилками. Смешно. Китаец надумал мастерить столовые приборы из золота. Говорит, вкушать на оном полезно.

Мне бы домой… Не получается сладить с тоской.

Да, нашлись амфоры с диковинными семенами. Высажу, посмотрим, что Бог послал. Не хватает лопаты и серпа. Не из золота же их делать.

Глава 6 – Тайны раскрыты - запись четырнадцатая

Долго, очень долго не писал. Кажется, минула вечность. Перебрались в каменный дом. В большой горнице соорудили камин. Кухня с печкой. Жози мастер на все руки, и на зависть выносливый. Я же думаю, вот бы эту жизнь — да в милую Рассею.

К закату выбираюсь на большой берег. Прилив пригоняет водоросли и прочую морскую вкуснятину. Наше озеро без живности. Хозяйство по-прежнему на мне.

И засиделся… то ли закат зачаровал, то ли хотел увидеть идущий корабль. Пусть — мимо… зато ощутил бы иное бытие. Погрузился в мечты, аж задремал, и узрел судно. Огромное, с синими, как небо парусами. Торс гордой богини венчает нос корабля. Не по воде идёт, а парит в воздухе. Хорошо сидел, прислонившись, спиной к скале. То бы, быть беде. Притопила бы шальная волна.

Разбудил смех, звонкий, чистый… на первых нотках подумал, дрёма продолжается. Открыл глаза и обмер…

Брызги водицы в чувство привели. Понял, не мираж…

Это она… Моя спасённая русалка.

Смеётся проказница. Таращу зенки ни живой, ни мёртвый. Чую в голове голос, дескать, очнись уже, живая и не опасная. Смекнул, откуда человеческая речь ведома жительнице другого мира. «Выходит, мысли понимают», — блеснуло осознание происходящего.

— Догадливый. Все живые существа слышат друг друга таким образом. Только люди верят ни тому, чему надо.

— Это как? — вырвалось у меня удивление.

— Хорошо чувствует себя второй человек? — поменяла русалка неожиданно тему.

— А, китаец?! — продолжал я тупить.

— Вас же в лодке двое…

— Это, ты, нас спасла? — созрел во мне своевременный вопрос.

— Дошло! Разумеется, я. Увидела, лодку в океане. Наблюдала, как волны с ней играют. Забавно. Сёстры говорят, любопытство меня сгубит. Заглянула, там ты и китаец. Вроде так его назвал?

— Ну… и чо…

— Как чо. Ты же, спас меня. Мог бы привязать за хвост к мачте, или посадить в бочку. Хуже всего срезать волосы и носить на поясе.

— Зачем? — выдал я невольное удивление.

— Люди, глупцы! Верят, будто через срезанные волосы, подчинят волю русалки, она и будет им служить.

— Глупости, какие…

— Ах! Ты, видно неопытный моряк. Душа непорочная, характер податливый. Нравишься мне. Ещё одно дневное солнце вы бы не пережили. И я не смогла бы уже оживить. Почти совсем дух жизни покинул высохшие тела. И так пришлось постараться.

— Спасибо, — перебил я её рассуждения вопросом: — «Скажи, красавица, рядом города видела, ходят ли поблизости корабли?

— Очень большая вода кругом. Далеко земля. Корабли там… здесь много острых камней и отбойные волны кругом. Отмель широкая. Поэтому тишина. Сёстры, где мягкая трава и тень деревьев, ножки разминают. Не удивляйся. Наши хвосты превращаются в ноги, когда этого хотим: племя такое. Другие — не могут. Старейшина объясняла, наш предок человек. Будто, мать всех матерей влюбилась в земного парня. Предал землянин… Страдалица уплыла к затишью скал, родила пятерых дочерей. У вас есть же люди, которые не верят в создание человека Небом. Они утверждают, всё живое вышло из воды. Эволюция называется. Чем мы хуже, думаешь, мотаться в бушующем и холодном океане есть счастье! Или совсем не умеем, осознавать окружающий мир…

— Не знаю. Вам виднее, — растерялся я от натиска, и решил, изменить беседу: — Значит, лодку пригнала на свою родину. Твои сёстры знают о нас?

— Зачем им знать. Лучше скажи, красивый парень, почему, редко приходишь на берег? Жаль, другой вход завален со времён злых людей.

— Второй вход, реально есть?! — удивился я.

— Да. Чуть дальше. С высоким кораблём. Раньше берега ниже сидели. Люди шныряли туда-сюда, грузили зачем-то камни и возили на большую землю. Однажды увидели сестру. Устроили охоту.

— Мне всё ясно. Негодяев вы перебили. Так, защищались же. Корабль-то спрятали? Покажешь? Повезёт, домой уплывём! — оживился я.

— Почему не показать. Только за годы течение сменилось, проход зарос кораллами, вместе с кораблём. Сейчас в грот можно попасть в прилив полнолуния, или шторм. Лодку вашу с трудом протащила. Сёстры на этот остров не суются. Боятся, вспороть живот. Совсем мелко. Я, ловкая. Завтра приходи, когда солнце в океане начнёт ноги мочить, — морская дева мотнула хвостом, обдав холодной водой, и поднырнула под волну.

С китайцем молчу: осмотрю судно, затем расскажу.

Запись пятнадцатая

Пишу, как только вернулся. Нервы на пределе. Всё —же по порядку… Ближе к закату слышу, будто зовёт кто. Прислушался… опять в голове голос. Поспешил на берег.

Вижу, красавица ждёт на бережке… Пришлось немного прогуляться, затем поплыли… Достигнув грота русалка вильнула хвостом. Остался один.

И тут глазам не поверил: дрейфует судно средних размеров. На вид крепкое. Поднырнул… «Засела „рыбка“ на мёртво. А ведь всю ночь мечтал, надежду тешил… Уффф». Вскарабкался на борт. Холодок по спине пробежался: пятнадцать скелетов омывает береговой бриз. «Давно братишки головы сложили, коли одни белые косточки остались», — подумал я. Повздыхал-повздыхал и принялся обозревать что и как…

Кругом бочки, коробы, тюки, аккуратно привязаны. Не успели разгрузиться: с хозяйками не договорились. Жаль…

Отыскал бортовой журнал. Действительно, решили мореходы разбить поселение, из десяти мужчин и пяти женщин. Выяснилось, капитан Астин Райан ирландец. Имеет разрешение, по праву первооткрывателя, на владение архипелагом под названием «Королевство Великого», с оплатой пошлины в размере ста золотых монет. «Не оправдал, парнишка, звучных инициалов — Великий Король», — мелькнуло не поддельное сожаление. «Хотя и обыграл, сударь, имя и фамилию в надежде на удачу, а тут такая напасть… русалки. Вот уж невезение, так невезение. Разве здравомыслящий человек в такое поверит».

Зато узнал, где нахожусь. Аж, на душе посветлело. Понятно, почему звёзд не узнал: занесло в западное полушарие, в Тихий Океан, к водам Перу. И опять упрекнул себя за самонадеянность: плохо учил небесную карту, плохо.

Значит, отчалила команда из порта десять лет назад. «Приличный срок. Если покойничков не сыскали родичи, нам надеяться не на что», — подумал, невзирая на то, что из бортового журнала ясно, команда собрана тайно и поход держался в секрете. Да и судно спрятано, не отыщешь с налёта.

Собрал отовсюду косточки в ткань, которую нашёл по ходу дела и опустил в воду. Прочёл, как умел молитву, с пожеланиями лучшей участи, на том свете. Но мысли, заразы, — «Кто нас хоть так похоронит», вертелись неотступно.

Смеркалось. Решил, вернуться. Утром, на свежую голову, поговорю с Жози.

Запись шестнадцатая

Эмоции зашкаливают. Хорошо, дневник захватил. Не спалось. Думал о гроте. К утру осенило: должен же быть из него проход на остров. Чуть рассвело, взял воды, компас, топор, факел, и дневник. Сориентировался откуда начать поиск. Через пару часов отметил, под южной стеной заросли бамбука реже и моложе. Подошёл, чувствую, потянуло ветерком. Немного усилия… и вот он, трехметровый вход. Стою на краю. Тоннель тянется вниз, слышно всплеск воды. Зажёг факел… Обозначился ступенчатый спуск. «Ясно, на остров народ хаживал», — открытие воодушевило. Через метров сто заблестела вода, вдали замерцал свет, увидел корабль.

Огляделся… Грот высоченный. Отчётливо видны следы вырубки. Уяснил, какие камешки вывозили мореходы: железо и медная руда раскрашивали причудливо стены. До корабля далековато: «Нужна лодка, но, сойдёт и плот», — поспешил с новостями к китайцу. Не только ему делать открытия: «Мы тоже не лыком шиты».

Запись семнадцатая

Вот ведь судьба… наметишь одно, подвернётся другое. Только вышел из грота, опять голова наполнилась голосом русалки. Зараза, как эдакое вытворяет. Поспешил на берег. Что угодно ждал… только ни это…

Покоятся у скалы два тела, прикрытые морскими водорослями. Спустился. Смотрю женщины тёмно-смуглые молоденькие. По видимости, островные аборигенки.

Послушал… дышат. Вокруг никого… Позвал русалку… Тишина… Чесанул за китайцем.

…Вернулись. Лежат красавицы. У китайца дух перехватило. Я уж подумал, взвоет бедняга от радости, и давай их отпаивать, да водой обливать. На меня ступор напал, гостюшки, как вроде и не к месту.

Очнулись незваные. Глазёнки испуганные, блестят чёрными бусинками. Сжались в комочек и мордашки в песок. Смех разодрал: «Дикарки, поди ни бум-бум, мало одного немтыря», — итак стало себя жалко.

Жози подошёл и встряхнул меня за плечи. Возникло желание уйти. Наверно так и сделал бы. Но, одна громко заревела. Китаец тоже растерялся. Моргаем как два недоумка. Тут и вторая принялась подвывать.

— Пошли, пусть вопят. Очухаются сами придут, — предложил я вариант разрешения, так как вник, любая наша реакция омоется слезами.

Жози, положил рядом с девками бананы, воду, и направился к подъёму. Я за ним. Спустились, корпим у стены… Ждём.

Хвала Господу: послышалось шуршание камней, девчонки осмотрелись и рискнули последовать за нами.

— Поможем? — предложил я.

Китаец, мигом рванул наверх.

Привели находку домой.

Уже который день друг обо всём забыл: обхаживает гостюшек дорогих, кормит, поит, умел бы песни пел. Попытался поговорить, куда там, слушать ничего не хочет. Мои же думки о корабле. Пойду один. Плот свяжу, и скрытность не помешает.

Постоянно точит мысль… сохранились ли документы на право обладания, что мешает, заявиться новому искателю приключений. Прикатит, как пить прикатит, а тут мы! И, помалкиваем…

Он документ на стол, мол, валите отсюда. А то в рабы определит. Нет, надо что-то предпринять, если решил остаться. «Я что, остаюсь?!» Ладно, поразмыслю утром.

Запись восемнадцатая

Разобрался с опасениями, решив хуже чем есть, не будет. Передал право на владение сам себе, якобы от лица бывшего владельца. Конторского составителя близко нет, так что всё по закону. Надеюсь, разборки ни с кем не состоятся: паспорт у капитана на одно лицо, значит, прямых наследников нет, остальных одолеем. Главное, имею документ, согласие капитана на передачу в моё владение архипелага, с печатью и обоюдной записью в бортовом журнале. Хвала матушке, обучила языкам и умению владеть пером. Полагаю, её наука и в будущем пригодится.

Осмотрелся ещё раз на палубе. Заглянул в трюм. Ура! Нашлись металлические колёса, готовая тачка, лопаты, пилы и прочая хозяйственная утварь. Живём. Надо сказать, добра на корабле валом: богато поселенцы жить собирались, жаль, сгинули неосмотрительные души.

Зато понял, осторожность и лояльность к окружению залог выживания.

Погрузил на плот добычу, необходимую в хозяйстве. Захватил зеркало, гребень и прочую женскую ерунду с двумя платьями. Порадую красавиц. Дикарки подобного дива, бесспорно не встречали. Может новый скарб китайца в чувства приведёт: займётся делом.

Запись девятнадцатая

Как и предполагал: девки, от подарков осмелели, подобрели, сидят в комнате, визжат счастливые. Удивляюсь, как они быстро разобрались что к чему. Нарядились. Красавицы получились.

Китаец удосужился выслушать: выпучил глаза и готов немедля рвануть на корабль. Наверно пережил второе потрясение после находки бабёнок. Сколько в человеке эмоций. Зато во мне, что-то стёрлось силой острова: ни тоски, ни радости.

Глава 7 – Пополнение семейства - Запись двадцатая

Покончили с разгрузкой и разборкой корабля. Спасёнки, оказались барышнями работящими, здорово нам помогают. Выяснилось… они ловцы жемчуга, ушли в море. Деревню, меж тем, сожгли враги. Отправились они на ближний остров к родственному племени, застиг шторм. Не повезло несчастным. Как очутились возле нас, не знают. Я разумеется, догадался, но не удостоил ни их, ни китайца разъяснением.

Жози странный последнее время: настоял добро с корабля разделить. Это пол беды. Чудак объявил, что женился на обеих сразу, якобы, по их желанию, отсюда, его доля в три раза больше.

Поделили. Совместным остался хозяйственный инвентарь. Я же сохранил за собой книги, бумагу, чернила и судовые документы. Хорошо, книги надёжно запечатывались в бочке. Туда сырость не добралась. К тому же, умник читает только по-французски, и то с трудом. Хорошо, что изначально не поделился с ним мыслями, о праве-владения островом, тем более, что сделал документы на себя.

Главная ценность, учебник по строительству подсобного хозяйства, водяной мельницы и прочим приспособлениям в обиходе, видно в команде наличествовал умелец.

Хотя, жёны китайца смастерили два плоских камня и выдают кукурузную муку. Кукуруза, выгодный продукт, сытная, многофункциональная, легко выращивается в здешнем климате, вызревает пару раз в год. Мы взяли за правило… вырвал куст кукурузы, посади тут же семечко. Растёт.

Вчера встречался с русалкой. Поведал о делах. Она — о своих проблемах.

Они удивительные Божьи создания. Рожают раз в пять лет, сразу трёх, а то и семерых детёнышей. Беременность протекает три месяца. Кормят грудью месяц, за этот срок дети вырастают… как наши до трёх лет. Рост продолжается до года, по-человечески до двадцати лет, и сохраняется на протяжении жизни, не стареют, живут по двести лет.

Мальчики воспитываются с отцом в отдельном клане. Пара сохраняется, но встречаются в брачный период. У них фантастическая регенерация. Самки воздействуют на врага психической мощью: подавляют волю, насылают смертельные звуковые волны. Неудивительно, что даже акулы предпочитают ретироваться.

Кланы не многочисленны: самцы часто погибают в битвах между собой, природа соперничества не даёт спокойствия, отсюда не думая об опасности, лезут кашалоту в пасть. Физическая сила, единственная их защита, не всегда выручает.

Бедняжка жаловалась, что другой год спариваться не с кем. Затем расхвасталась, дескать, они умнее рыб, даже дельфинов. Она так, вообще сообразительная: любит наблюдать за людьми, легко обучается, смелая, обходится без стайной зависимости, охотится в одиночку.

И неожиданно задала вопрос, почему женился только китаец, разве я не хочу детей? От внезапного поворота в беседе опешил, не сосредоточившись на том, что давно разговариваем вслух…

Поэтому машинально ответил, как бы в шутку:

— Хочу, но с кем… мне бы кралю, как ты…

И тут произошло такое… не заподозрил я глупец, что красавица аллегорий не понимает. Её реакция обескуражила и заколдовала…

Похоже, я женился… И через три месяца, вероятно, стану отцом. Что же, как получилось, так получилось. Вышла красавица из воды… Вместо хвоста очаровательная пара ножек. Манящее тело светится в лунном свете. Магия чувств и синева ночи свершили брачное таинство.

Утром милая пояснила, если родятся мальчики, а это будут сыновья. Мол, видела сон, то быть им в хозяйстве помощниками, а у неё — повод выходить на сушу. Дескать, давно мечтала завести семью как у людей, а не болтаться в море. Ведь мальчики, рождённые от земного мужчины, свободно живут на суше.

Моя реакция… пока не внял, хотя смекнул, заманила заговорщица с корыстными намерениями.

Запись двадцать первая

Даже не знаю, с чего начать… Очуметь! Русалка сообщила, вернее, вручила раковину. Большую… Велела дуть. Резкий звук напугал: швырнул адово создание в песок. Негодница залилась смехом.

Весело ей…

Утверждает, шутница, что извлечение звука символизирует, будто мужчина готов быть отцом, и сообщает об этом всему миру.

«Отте здрасти! Не ждали, не гадали. Угодил я, дурень, под чары, как пить дать, угодил: никакой сопротивляемости. Расписала, ведьмочка, события на сто лет вперёд».

Велела, для начала поделиться радостью с Жозе, да так, чтобы прохвоста удар не хватил. Ещё тот должен повременить с разговором с жёнами о том, что она русалка.

Попросила придумать ей имя земной женщины. А мне то зачем размышлять, сестра у меня — Васька. Русалке понравилось. Теперь она у меня — Василиса.

Обмозговал дело с китайцем. Глазки закатил, давай визжать как баба…

Двинул в лоб, успокоился. Сидит, надулся несмотря на то, что растолковал, благодаря кому живы, кто помог с кораблём, да и жён ему подогнал. Выручил последний аргумент… притих.

Жду, прибытие королевы. Не представляю, что и как… Но, иного варианта бытия не обозначается. Согласен, сие мероприятие диковинное.

Запись двадцать вторая

Ну, Василька… ну, затейница. Устроила представление: поистине, премудрая Василиса!

Бабы китайца, обычно на большой берег ни нагой, а тут зачем-то поплелись, забрались на гору, давай голосить во всё горло.

Помчались и мы…

Глядим…

Плот на мелководье качается. Покоится, словно бездыханная на бархатной попоне, в шелка обряжена моя Василиса. Волосы убраны цветами. Рядом сундук изразцами оббит. Раскрашенные металлические пластинки светом дивным отливают. Чем не царское ложе…

Китайские жёны мигом вниз. Плот подтянули, и в сундук шнырь…

«Во, пройдохи! Нет, о человеке подумать, сразу за добро», — никак я громко подумал. Жози, прикрикнул… Отскочили дички, сжались в комочки.

Что к чему, догадался: разыграла спектакль, разумница моя, для корыстных соседок. Купились заразы.

Привели Василису, будто потерпевшую крушения в чувства, подняли на гору вместе с добром.

Наградила Василька спасительниц бусами и разными безделушками. Те, в комнату забились, смеются… счастливые.

Чешу репу… тесно в доме. Будем срочно расширять жильё.

Жду с опаской реакции жён китайца, на рождение детей. Обитатели океанских островов невежественные. Да и мне скажи чуть ранее, что снюхаюсь с русалкой, убил бы за скверную шутку. Боюсь, магия с подарками закончится, а рассказ о доброй русалке… кто знает, как воспримут дикарки.

Запись двадцать третья

Живот у Васильки растёт по секундам. Смешно, но постоянно думаю о детях… какие будут…

Китайские бабы насторожились. Так —то сторонились, ныне вообще глядят зверьками. Попросил Жози провести разъяснительную беседу. Поделился опасениями с Василисой. Ухмыльнулась, но призадумалась.

Утром наткнулся на возвращённое добро, подаренное Василисой. Китаец и бабы исчезли, забрали кое-что из провианта и инструментов. Разбудил любимую.

— Не переживай. Оголодают, вернутся. Скоро одна из них родит. Ребёнок будет болен. Что-что, но островитяне в курсе целительной силы морских жительниц. Ради дитя страх пересилят. К тому же натаскаю золото, столько… что китаец не в силе будет преодолеть соблазн. Не мытьём, так катанием возьмём, — получил я трактовку, и подумал — «Придётся привыкать к чудесам и страхам». Сказать легко, сделать сложно…

Запись двадцать четвёртая

Что Бог не делает всё к лучшему: Василиса резвится сутками в озере, золотая приманка для китайца красуется в корзине, у моей хижины. Закончил с мельничным колесом. Ура, есть вода в доме. Бамбук чудо-дерево легкое, прочное, что угодно соорудить не проблема. Остались жернова. Присмотрел камни. Один не справлюсь. Буду ждать китайца. Сложил стены пока для двух комнат. Крышу перекрою на днях. Трясусь при думах о родах...

Запись двадцать пятая

Василиса, впрямь, чародейка: руки умелые, ум резвый, посмотрела картинки в книге и сплела из ивы мебель, загляденье… Похоже занятие завлекло, чем только она не владеем. Ни дом, а дворец. Это и пугает: чистая душа, без лжи, корысти и зависти. Приметил вчера китайца. Прятался дурень в кустах. Непонятно, зачем. Звать не решился, оказывается, одним жить неплохо. Опасаюсь своих тёмных мыслей.

Запись двадцать шестая

К ужасу, вспомнил о зарубках: потерялся в пространстве и во времени. Зимний месяц на острове обозначается холодными частыми дождями, некоторые деревья скидывают листву. Столь короткая смена сезонов примелькалась.

Запись двадцать седьмая

Проснулся, Васильки нет. Испугался.

Искал…

Увы…

Появилась на третий день. Не знаю, что и сказать…

Привела, вернее, доставила корову, две козы, четыре барана, десяток кур, гусей и двух женщин. Утверждает, живность обитала на соседнем острове. Будто, недавно торговцы перевозили скот. Океан, сам себе господин: разыграл ситуацию на своё усмотрение.

— Не повезло тем, зато, полный набор в нашем хозяйстве, — отшутилась красотка.

— Ладно животина, но бабы… мало китайских жён, — на моё ворчание получил соответствующий ответ.

— Глупый муж. Вдруг среди мальчиков окажется девочка, придётся с ней уйти в море. Кто будет растить сыновей? Они не просто женщины. Сёстры из клана Лебедей. Их отцы из рода русалок, вскормленные на яйцах лебедей. Если по-человечески, тёти нашим малышам. В хозяйстве помощницы и защитницы детям. У них огромный опыт выживания на островах. Установим связь с кланом Лебедей. Родичи всегда придут на выручку. Сигналом к помощи послужит костёр, который ты соорудил на склоне. В гроте крепкий плот, надо привести ещё живности. На днях приплывут племянники, сделают решётку на входе. У них в этом деле опыт имеется. Руды железной достаточно в стенах острова.

Серьёзность слов, заставила задуматься, всё же упёрся:

— Зачем заморочки, да и полукровки на островах агрессивные?

— Неосмотрительный муж, — рассмеялась Василька, — о коварстве людей почему молчишь? Дикари убивают! Убивают… так чужаков же. Никак думал, что только тебя соблазнила глупая русалка?! Глупый муж, нашего люду, не только на островах, в городах тоже полным-полно.

— Понятно, откуда у подводной жительницы, сухопутные познания? — замаскировал я за шуткой раздражение.

— Забыл, невнимательный муж, супруга у тебя любознательная. К примеру, встретила вчера невдалеке судно. Болтается на волнах без единого человечка: поубивали друг друга, а ты, зачем и кого остерегаться… Хочешь, пригоню в грот? Рано или поздно налетит на скалы, а так поделим добро с кланом Лебедей. К тому же завтра полнолуние, судно само зайдёт.

Новость застряла в горле. В голове зардела чаяние: «Вот она, возможность, уплыть домой!»

— Домой?.. — отрезвило удивление любимой.

— Нет, дорогая, это тоска. Чтоб её проклятую! Куда денусь. Прости, не специально, — поспешил успокоить милую, и ощутил щемящую боль в груди.

Понял, как сильно привязан к острову, Васильке и к будущим детям. «Может отдать корабль китайцу, пусть катит на четыре стороны с дикарками», — возникла другая мысль. На что тут же получил возражение:

— Ага, чтобы ускорить гибель острова. Девок высадит немедля, к чему обуза. Хуже, если дикарки приведут сородичей. Двойной враг, это… слишком. Мешает китаец?! Скормить рыбам, и, никакой тревоги.

— Что такое болтаешь! Мы с ним столько испытали, — возникло во мне противоречие.

— Смотри, опрометчивый муж, не пожалей.

— Всё-таки поговорю с Жози, — настаивал я на своём.

Василиса молча ушла. Женщины последовали вслед.

Так что голова разрывается… ох! Жози-Жози… Вот ведь головная боль. Всё-таки он, наверно, француз.

Запись двадцать восьмая

Пропал беспечный сон: чуть свет горланят петухи, корова мычит, у гусей клюв не смыкается, ладно хоть козы с овцами в отдаление.

Новеньких назвал одну Дашей, другую — Глашей. Имена имеют, но пока выговоришь, язык сломаешь. Ничего, откликаются. Учимся общаться, осваиваю абракадабру островного наречия. Первый день всё любовались на водопад. А так, дюжа проворные девчата, на раз с хозяйством управляются. Попросил Василису приодеть красавиц, то как дикарки полуголые.

Пил вчера парное молоко… блаженство…

Поговорил с китайцем. Согласился вернуться. Хотя, бабы его упираются. Я и пошутил:

— Припугни, если будут вредничать, мол, отправишь в море. И возьмёшь других, покладистых. Василиса привела новеньких, прехорошеньких.

К удивлению, глаза у Жози загорелись: явно достали строптивые бабёнки, а жить одному не комильфо. Полагаю, решит проблему.

Запись двадцать девятая

Зачем-то полюбопытствовал у Васильки, наши сыновья будут красивые? Она, как всегда отшутилась, дескать, красоту даёт мать. Я же красивая? А вот ум... ну, сам понимаешь. Ясно, милая шуткует, но опаска застряла в сердце. Скорей бы родила.

Вернулся китаец, с одной беременной бабой. Из объяснения внял, вторая будто сорвалась со скалы. Подумалось, что проблемой меньше.

Пришло из клана Лебедей четверо ребят с синими, как моря глазами, волнистой шапкой смоляных волос, с мускулистым, бронзовым от загара телом. Молодцы, мастера на все руки. Накололи руды, соорудили плавильную печь, выковали и установили решётку. К тому же такую… замысловатую: со стороны острова крепились копья, заметить мог только тот, кто ведал о тайне.

Теперь есть кузня, благо меха, как и мельничное приспособление, нашлось на разобранном корабле. Так что и мельница запущена.

Глубокий вздох, молоть-то нечего… Василиса успокоила, зерна валом на судне, о котором говорила.

Китаец отказался покидать остров. Я несказанно рад, может когда и пожалею.

Итак, проход через грот закрыт. Спуск с горы обезопасили хитроумной ловушкой из стрел, подвесных брёвен и прочей боевой снастью. Родичи изготовили и показали китайцу, как делать дальнобойные луки с металлическими наконечниками. Даша с Глашей обучили дикарку стрелять из лука, доить корову и козу. Главное, у них схожий язык, отсюда быстро договорились. Дикарка, оставшись одна, успокоилась, как вроде, сдружилась с Василисой. Почему-то, я ей не верю.

Глава 8 – Войны не за горами - Запись тридцатая

Как только обрадовался восстановленному согласию, тут же нарисовалась проблема. Китаец… сволочь… как только у него получается: охмурил Дашу с Глашей. Нет, он настоящий француз! Так что у нас любовный квартет. Дикарка от ревности взбунтовалась. Даша с Глашей ничего слышать не желают, подавай им китайца и всё тут! Хорошо племяннички отбыли. Василиса советует не вмешиваться, говорит, что желает китайский француз горем, пусть получает и проблему на свою голову. У меня дурное предчувствие.

Запись тридцать первая

Сыграли свадьбу. Дамы придумали надлежащий обряд. Теперь китаец сходит с ума от трёх идиоток. Сам захотел, любвеобильный бамбук.

Решил, строить для них по отдельной комнате. Видно, допекли. Для меня важно, что ладят с моей королевой.

О главном: королева родила! Я папашка пятерых сыновей и двух дочек. Ух! Хорошенькие… дух захватывает… Пока малыши вылуплялись, пока вытащили их из озера… изнервничался в пух. Мальчиков Даша с Глашей сразу унесли в дом. Василиса с девочками ушла в большие воды.

На остров заявились новенькие девицы, кормилицы для малышей. Василиса говорила, в их племени нет разницы, кто выкормит детей. Красавицы, как уразумел русалки. Китайца предупредил, что бы чары далеко запрятал. Жёны тоже перестраховались: держат обольстителя на коротком поводке. Не понимаю, откуда у него шарм… Ну да… малость разъелся. Лучше бы оставался тем — кожа да кости. Полагаю, тогда бы, было ещё хуже, если учесть, что женщина любит жалостью.

Запись тридцать вторая

Опасения Василисы оправдались. Проснулись от предупредительного звона: сработали ловушки со стороны тропы. Помчался на шум, за мной Даша с Глашей. Женщины со стрельбой справляются лучше меня.

Видим, человек двадцать штурмуют стену.

— Аборигены из ближних островов, — догадалась Даша, велела подруге запалить костёр.

Подоспел китаец. Давай, метать стрелы… впал в кураж: уложил половину, со второй справилась Даша.

Присмотрелись, среди них женщина… Как только понял кто она, то сорвался на китайца, требуя объяснения:

— Ты же утверждал, что гадина издохла?! — орал я в ярости.

Что мог тот возразить, сам пребывал в шоке. Обвела дикарка хитро-мудрого донжуана. Обдурила простофилю.

Покидали тела на кучу дров и подожгли. Одного оставили. Ждали посланников из клана Лебедей. Заморочились, как иначе, найди кто трупы вблизи островов, проблем не оберёшься.

Ребята явились, оглядели мертвяка и закинули к остальным в пылающий костёр. Даша добавила дров.

Заметил, племяннички событию обрадовались. Глаша пояснила, что теперь у клана Лебедей наметился повод повоевать, а для нас опасность миновала.

Возможно так…, но засела тревога: придётся сооружать серьёзную защиту.

По возвращению, случилась другая напасть: обе русалки в озере валяются полуживые, дети орут, дикарки нет. Даша с Глашей — к страдалицам… выяснилось, отравили бедняжек. Конечно, милашки очухались, сказалась природная выносливость. Отнесли бедолаг к большим водам.

Обнаружилось нападение и со стороны грота: плот отвязан, земля истоптана, спасла решётка. Ай, да умница Василиса, нападение с двух фронтов не отбили бы.

Даша ушла искать помощь…

Вернулась с тремя кормилицами.

Китаец, отправился на поиски дикарки, надеется, та на острове. Похоже не только конец беспечному утреннему сну, но и спокойному быту.

Запись тридцать третья

Китаец, вернулся через три ночи, чёрный и поникший. Принёс длинный шест, с отрубленной головой дикарки. Молча, воткнул бамбук в землю, на тропе к большой воде, как памятку для будущих предателей. На вопрос что с ребёнком, буркнул:

— От ядовитой змеи, только змеёныши родятся.

У нас шок! Жози произнёс предложение вслух…

А мы, потеряли дар речи…

Умница Даша, сообразила, язык вылечила Василиса, а заговорить помог перенесённый стресс.

Я тряс друга за плечи и требовал не утаивать, что и как…

Тут Жози очнулся, давай щупать язык…мычать и таращить глаза. Пришлось влепить затрещину, успокоить страстотерпца.

Он собрался с духом и произнёс:

— Правда, умею говорить…

— Умеешь, умеешь, — запричитали хором.

На радостях забыли о пережитом горе, целовались, даже не обделили вниманием корову Машку.

Надо же каков, Господь: горе и радость посылает поровну.

Вот он — великий закон мироздания… Равновесие!

Запись тридцать четвёртая

Ох! До чего же приятна роль отца: наслаждаюсь игрой с малышами. Жаль, редко выпадает радость, работы выше макушки. Хотя, на помощь подоспели племяннички, с новостью о разгроме воинственного племени, бдительности решили не ослаблять. Двое из племянников изъявили желание остаться, пока не подрастут малыши и не окрепнут. Скорее у парней интересы к новым кормилицам. Нам с китайцем сея страсть на руку: четыре мужчины уже воинство, тем более с их силой и ловкостью.

Установили поочередное наблюдение, соорудив смотровую площадку. Грот оборудовали ловушкой: если рискнут на подкоп, напорются на пики. Самое печальное, не могу объяснить соплеменникам, что наша защита безнадёжно устарела. Ни хочу их смущать. Они ещё не сталкивались с настоящей агрессией мира, с его огнестрельным арсеналом. Понимаю, у страха велика фантазия, и лишает рассудка по-разному.

Пропала безмятежность жизни. Себя не жалко, за первенцев переживаем. К тому же, умница Даша скоро обрадует пополнением: животик округлился. Ну, китаец… даёт.

О мерзости его бывших супружниц стараемся не напоминать. Только однажды Жози обмолвился:

— Что паразиткам не хватало, неблагодарные.

Я пояснил, что стадный инстинкт у дикарей развит сильней. Захотели остаткам родного племени устроить лучшее житьё-бытьё. Остров наш удачная находка. И воспользовавшись моментом, предложил, снят с шеста смердящую жуть… голову дикарки.

— Ни за что! — отрезал Жози, плюнув с ожесточением в сторону зловещей памятки.

Запись тридцать пятая

Корабль, о котором говорила моя русалочка, доставлен племянниками. Пугает… жуть! И впрямь летучий голландец. Вроде бороздит океан давно, при этом крепкий. На борту красуется пару пушек, бочки с порохом, ружья. Как раз то, что не хватало. Трюм забит зерном, бочками с маслом и пряностями. Жалко нет соли. Запасы с прежнего судна иссякли.

Не отыскалось и намёка, на присутствие людей. Нет личных вещей, судовых документов, карт, книг. Решили от греха подальше, поступить знакомым методом — разобрать.

Даша посоветовала привести с родного острова старого жреца.

Тут, меня переклинило: представил чудака в перьях с раскрашенной физиономией, будет нести чушь, и придётся подчиняться бреду папуаса, или как там его… но, уж нет! В экую дикость не впаду!

Нужна религия… Будет вам религия! Хоть и не дока в устройстве подобного мероприятия, но ради мира на острове что-нибудь придумаю.

Когда семейство улеглось спать, перетёрли вопрос с китайцем. Решили, возводить храм апостола Андрея Первозванного покровителя и защитника моряков, и Николая Чудотворца. Святого умеющего успокаивать бури и штормы.. Ну, а кто и как будет воспринимать и называть нашу с Жози задумку, неважно. Главное! Мой остров, моя религия, мои законы! Шамана она приведёт…, но уж нет!

Запись тридцать шестая

Пока ждали прибытие помощников из клана Лебедей, напряглись и перетащили пушки, ружья и порох на остров, схоронили от посторонних глаз. Остальное добро согласны делить по-братски.

Через день осознали, поступили верно: сцена из сказки А. С. Пушкина — «И окажутся на бреге, чешуёй как жар горя тридцать три богатыря», будто на глазах реализовалась. Появление целого племени русалок поразило воображение, за считанные часы от корабля и следа не осталось. Нашу долю аккуратно сложили у входа в грот.

Мы с китайцем намертво усвоили, русалки защитники и они же, в случае чего, злейшие враги. С ними лучше дружить.

Запись тридцать седьмая

Вот бы волшебную палочку, хотя бы для постройки склада под зерно.

Только осилили переноску добычи, новая напасть. Пришла весть, что бороздит в больших водах команда, составляет карты островов и соответственно выполняет перепись населения. Кто такие, из какой страны, неведомо.

Жози запаниковал. Пришлось признаться о находке корабельных документов с первого корабля. Китаец вопил пуще сирены…

Выручила Василиса, заявив:

— Архипелаг с незапамятных времён принадлежит русалкам. Мой муж Михаил, а не ты, значит, быть ему владельцем и королём острова. Мои сыновья наследники. Возражений не потерплю! Ты, чем-то не доволен? Уходи. И прибавила, мол, если сможешь! И вообще, ты, выбрал не ту жену, — рассмеялась милая.

После чего Жози сжался и затих.

Сказать то, сказала. Но, на деле русалок, как бы, нет в природе: вдруг Жози подведёт… Вера в преданность и тем более в порядочность, сказка для наивных чудаков.

Опять в сердце смятение и тревога. Конечно, можно закрыть бестолкового паршивца. Но, в нашем деле свидетель гарантия успеха. Придётся рискнуть. Молю Бога, чтобы Даша родила до прихода чиновников. Хорошо, золото надёжно прибрали.

Глава 9 – На пороге выбора - Запись тридцать восьмая

Сходил на дальний остров, невдалеке которого встало на якорь конторское судно под Бразильским флагом. Показал документы, разъяснил, что к чему. Португальским владею слабо, хорошо среди чиновников отыскался знаток английского. Пригласил желающих в гости, заботливо предупредив, что проход между островами рискованное мероприятие.

Пока разбирался с непрошеными посетителями, Василиса увезла малышей и Дашу с дочкой в племя Лебедей, во избежание лишних вопросов. Родила Дашуля… успела-таки вовремя. Умница.

Китаец с племяшками, и, оставшимися женщинами заняли оборону. Кто ведает, что у чужеземцев на уме.

Документы зарегистрировались в толстую книгу. Мне выдали право на владение архипелагом, и талмуд с пояснительными документами. К сей щедрости имелось условие, дескать обязан, внести в казну Бразилии налог. Что-то подобное ожидал.

Сумма оказалась не слабая. Зато прояснилось: острова даром никому не нужны, но собрать, таким образом дань, вариант беспроигрышный. Обговорили, в каком виде налог. Сошлись на энном количестве золотых слитков. Есть ли они у меня, и откуда возьму, разумеется — моя забота. Остальное возмещалось живностью и пропитанием.

Два собирателя податей вместе с главным представителем, как бы с послом, снарядились в гости.

Я посчитал что, столкнувшись с несправедливостью, вправе завернуть туда же: провёл самым сложным путём, от души нагнал жути, посмеиваясь над охами и ахами испуганных чинуш.

Почувствовав твёрдую землю, они тут же осмелели, заговорили о регистрационном осмотре, дескать, следует установить точное количество островов.

Обход начал с тропинки, где торчал кол с головой дикарки. Заметив страх в глазах, пояснил:

— Знакомьтесь, тропа ратной славы. Решили, вешать непрошенных гостей, хотя и с душком, зато отличное наглядное пособие: неприятелю устрашение, нам памятка на бдительность. Ещё есть могильник, всё из тех же неприятелей. Имеется и храм, маленький, временный… часовенка, но помолиться и воспеть Господа можно, мол, для моих аборигенов в самый раз. С чего начнём? — задал я неспешный вопрос, и, не сомневался в ответе, что гости пожелают увидеть храм.

…Послу, обустройство места для поклонения всевышнему, понравилось. Заметил, что в наших условиях, почти полноценная церковь. (Если такое сказал столь великий чиновник, то так тому и быть). Посему он вынес вердикт, что общество, живущее на острове, признаётся социально развитым поселением. Может претендовать на подданства империи. Мне, как главе, вручили флаг Бразилии, с разъяснениями, полномочий. Я могу регистрировать новорождённых, как подданных Бразилии, пользоваться символами власти, торговать на рынках и участвовать в военных мероприятиях. Определять наказания за мелкие и бытовые преступления. Соответственно, облагать пошлинной население и отчислять налоги в казну Бразильской империи.

Куда деваться, соглашался, кивая головой — нутро кипело: «Мерзавцы, решили захомутать, не прикладывая усилия. Глупца нашли».

Глаша, появилась вовремя, позвала отобедать.

Пока трапезничали, племяннички погрузили оброк. От себя, в знак глубокого уважения, одарил каждого гостя золотым слитком, намекнув на подсчёт островов. На что получил ответ, как их вычислить… это же острова, сегодня один появился, другой ушёл под воду. И нужда в осмотре острова в раз отпала: делопроизводители мигом засобирались восвояси.

Племяши проводили взяточников до судна. По возвращению уверяли, что вряд ли те сунутся вновь, так как чуть не померли от ужаса: сестрички русалки повеселились, ещё и акул пригнали.

— Хорошо бы. Только, золото лечит любые страхи, — не согласился я с ними.

Теперь я законный владелец архипелага, состоящего из пятидесяти островов, под названием «Королевство Великого».

Поменять несуразное наименование не получилось, мол, не они давали первичный документ. Если по истечению пяти лет нового договора, не образуется юридических проблем, название смогу изменить.

За суетой забыл китайца. Оказывается, честно нёс вахту на смотровой площадке. Это уже радует.

Запись тридцать девятая

С одной стороны, неплохо, экспромт разрешил ситуацию. Рано или поздно острова обнаружились бы: повезло Бразильцам, а мы влились в живущий, где-то там мир. Надо же минуло пять лет, как покинул отчий дом, и три года создаю свой.

Придётся завести календарь, и поправить метрическую запись у детей. Мне двадцать два года… много…

К тому же, убедился в точности расположения архипелага, и название вод, в которых находимся. Воды наших координат, принадлежат самому Тихому Океану. Так что остров свободен от всякого подданства, несмотря на наглую выходку захватчиков. Но политических интриг, как понял, не избежать. Что же, поиграем…

Соорудили флагшток. Наверх подняли флаг нашего королевства, затем по старшинству — Французский, Российский, я по возрасту младше Жози. Дальше, на непредвиденный вариант — Бразильский.

А что… я русский, китаец француз, Бразилия друг королевства. Всё чин по чину пусть попробуют возразить.

Китаец неуч-неучем, а флаг и печать придумал. Если социально развитое поселение — королевство, должно обладать символами власти… Если приняли религию, будем иметь и символы.

Обзавелись книгой приказов. Думаю, какую, кому, назначить должность…

Решили строить приёмную залу — кабинет короля, всё как у социально развитого общества: политика требует.

Запись сороковая

Да, забыл уточнить… у китайца родилась парочка… невесты сыновьям. Василиса удивила. Пригласила на большой берег. Явился… соскучился… Она, бац и разговор на полном серьёзе.

Конечно, умница, рассуждает верно. Раз события развернулись, таким «Макаром»: острову нужен народ, брать со стороны опасно, дикарки тому пример, придётся, плодить самим.

У меня шок: что, мне как китайцу брать других жён?!

— Размечтался, — рассмеялась Василиса, — думаешь проблема только на острове. В больших водах их невпроворот: сезон размножения, а наши герои умотали в другой конец океана, сёстры страдают. Как мыслишь, почему клан Лебедей разросся… Именно! Так что дорожка накатана. Я же говорила, сухопутный народ давно помешан с нашим. Приходите завтра к вечеру с китайцем к гроту. В гости к острову русалок отправимся. Пусть сёстры выберут. Вы же, постарайтесь ради будущего. Китайцу проблему разъяснишь. Думаю, храбрец-молодец в ступор, как некоторые, не впадёт.

— Прямо, так сразу… — взыграли во мне противность или робость.

— Жду завтра к вечеру, — перебила моё мямлинье Василиса: — Прощай, милый, дела.

Как всегда: озадачила и вильнула хвостом. Вроде русалка, а ведёт себя как земная душеприказчица.

Глава 10 – демографическая катастрофа - Запись сорок первая

Решили, женщинам и племянничкам не обязательно знать, куда и зачем уходим с острова. В голове и груди бардак: получалось на свиданку отправился, но, какое это свидание… на случку похоже. Ситуация — якорь мне по голове. Понимаю надо! Китаец на подъёме. Француз — что с него взять! День тянулся до бесконечности, словно само время сопротивлялось.

Не, это слишком: из пяти русалок трое приклеились к китайцу, к тому же красавицы. Аж завидно. И так умело, шельмец, увлёк дамочек вглубь островка.

Сижу не разумея, с чего начать… Выручила природа русалок.

…Справился с мужскими обязанностями, если честно, как под хорошим хмельком. Впрочем, припоминать не очень тянет.

Лежу, жду китайца, придремал… Нарисовался с рассветом. Солнышко. Сияет…

Предложил:

— Давай рыбы наловим, всё оправдание, где ночь шлялись.

— Ага, — согласился он, рухнув на дно лодки, захрапел.

Забросил сеть сам…

Чувствую, та мигом потяжелела. «О! Сестрёнки, отблагодарили. Ну, спасибочки».

Добрался до большого берега. Китаец ни гу-гу… насилу растормошил.

Домашние радёхоньки, удивляются, оказывается, в сеть угодил деликатес. Отлегло. Ненадолго, всего через три месяца… что-то… да и будет.

Запись сорок вторая

Давно… ох как давно не писал. Самое приятное: по соседству нашли залежи соли, назвали остров «Спасение». Обсудили ситуацию с кланом Лебедей. Начали долбить соляную шахту. Всё проще, чем выпаривать белое золото из морской воды.

Остальное ужас… не хочу думать, что — впереди. Явно, попался на крючок русалки, ибо дурдом выгоден только её племени. Мучился-мучился… решил пустить бытие на самотёк: затеяла красавица увеличить приплод, пусть сама и разбирается, разве мыслимо, сорок один пацан в люльках за раз орут. Двадцать кормилец снуют туда–сюда, и как на подбор расписные крали. Тут ещё ощущение, что молодцы из клана Лебедей на наш остров перекочевали: настроили хижин, по вечерам бубны не смолкают, пляски, смех… пропала спокойная жизнь. Не… когда жили вдвоём с китайцем, это был настоящий рай: никаких забот и хлопот, сейчас присесть некогда, шумно и людно.

Ваську ворчание веселит, дескать, непогодам старюсь, предлагает взять новую жену, для стимула. Какая жена! Китаец и тот взвыл, пять жён, хотя не долго поскуливал. Скорёхонько запел по-другому, лопочет, что воспитание не дозволяет бросить матерей его сыновей. Ага! Не позволяет… Смекнул шельмец, о выгоде: женщины взвалили на себя добычу съестного, возделывание огорода, и прочую работу. Сидит кум-кумам, настоящий шейх, приказы раздаёт. Даже если какая супруга удаляется в большие воды, другие рядом.

Моя голова, как не старался, заполнена переживаниями: фантазия одна страшней другой. Понятно, больше не куплюсь, да и вряд ли Василиса предложит повторить эксперимент с русалками. За китайца не ручаюсь, по-моему, молодец всегда готов… Француз…

Благо, пацаны растут в отдельном доме, заботы о содержании Василиса взяла на себя, строго приказав, даже не думать, кто чей сын. Похоже, решила провозгласить себя основательницей клана. Смешно, хвостатая полукровка, а амбиции словно у настоящей владычицы.

Молюсь утром и вечером: жизнь, чудным образом, закрутилась сама по себе, приходится выпрашивать у Господа благополучия и милости для всей оравы, которая свалилась на голову не зависимо от моего желания.

Да-да, мои обязанности свелись к молитвам, принятию важных решений и разборкам мелких недоразумений. Благо островной народ незлобив, добропорядочен по отношению друг к другу, обходится малым: не отравила их корысть и зависть.

Ответственность тяжёлым, штопаным зипуном легла на плечи, не спрашивая, хочу ли подобный чести. Что-что…, а царствовать, точно, не собирался.

Василиса советует измыслить цель, что бы легче бремя бытия воспринималась. Куда понять бабе, да ещё русалке, человеческую мужскую натуру. Цель… она давно забилась выживанием по чужому сценарию. Видно, я слабак. К тому же, какая к чёрту цель, если чётко осознаёшь кошмар будущего.

Расплодиться раз плюнуть, выжить в замкнутом пространстве непросто. А в людском обществе даже ушлым существам сложно чего-либо-то добиться. Если невежды с большой земли прознают об особенности здешнего уклада, устроят охоту на ведьм и разграбят остров. Определённо, надо прекратить бездумно плодиться, хотя бы ради тех, кто уже дышит белым светом. Завтра соберу собрание и растолкую ситуацию, невзирая на опасность линчевания.

Запись сорок третья

Засел в резиденции с бумагами, под тяжкое раздумье, велел никому не беспокоить, а как солнце окунётся в большие воды явиться на тропу, где воткнута голова дикарки. Спиной чувствовал людскую пытливость, решил, пусть суетятся, а то славно расположились в мире лиха.

Как только народ собрался, ткнул пальцем в чёрную высохшую головёнку:

— Надеюсь, помните, что это и, по какому случаю, сия штуковина слетела с плеч?

Вопрос ввёл присутствующих в недоразумение, ибо ответом послужило сопение.

— Зрю… в курсе. Так вот, чтобы впредь не попасть впросак, необходимы меры предосторожности, — пояснил и развернул свиток с указами.

Выдержал паузу, ну, да… интриговал: мол, скоро стемнеет, лучше перейти на освещенную территорию. Предложение встретилось возмущением.

Не обращая внимания на ворчание, направился к резиденции. Там, загодя воткнул факела и расставил лавки. Как только народ расселся, уразумел, поступил верно. Молодёжь в ожидании выпустила пар, а китаец насупился.

— Очередной указ по Королевству Великого начну с того, что пора определиться с должностной структурой, — зачитал первые строки, и тут же услышал реплику китайца:

— Никак раздадут должности…

— Верно мыслишь и начну с тебя, разлюбезный Джозеф Камбер. Всем известна твоя бескорыстная честность и деловая хватка. Так что быть вам, уважаемый господин, казначеем. Отныне состояние королевства под вашей ответственностью. Хватит жить, авось пронесёт! Мы же развитое общество, вон, и храм имеется. Так что голосуем, кто за предложение?

Проголосовали единогласно… на другое не рассчитывал: Китаец милитаризован.

— Голосуем далее, — поспешил продолжить: — Василиса, моя жена… — сделал нарочно паузу, — Василиса… — протянул вновь… — Не кажется ли, вам, господа и дамы, что чего-то не хватает? Например, Джозеф Камбер из Арля… здесь есть имя и фамилия, место рождения. Как у цивилизованного человека. Почему у кого-то имеется, а тут нет. Разве справедливо?

— Нет, нет! — поддержал дружный хор.

— И я об этом! Так что отныне, каждый житель острова получит имя, фамилию и место рождения. Даю жене фамилию… Василиса Шурыгина, уроженка архипелага Королевство Великого. Вручаю счастливице метрическую выписку и свидетельство о заключение брака с Михаилом Шурыгиным. То есть со мной. Остальные в обязательном порядке получат документ, по мере составления, в резиденции королевства. Разумеется, если кто намеревается быть жителем острова.

— Хотим, хотим! — вновь раздались восторженные голоса.

— Отлично! Нужно выбрать перво-наперво для детей старшую маму и главнокомандующего. Будем готовить воинов: не забыли голову на шесте… Также организуем школу, нечего прозябать неучами. Писать, читать, знать географию, языки и науку хозяйского мастерства обязан каждый, независимо от возраста. Способных снарядим на большую землю: не сидеть же безвылазно на острове, пусть ума-разума набираются. Такова программа на будущее. Даст Бог, походу дел появятся дополнения, которые жду от вас.

— Здорово! Отлично! — возликовала публика.

с Жози переглянулись, понимая, крикуны не представляют, чему радуются. Я опять выдержал паузу и подал голос:

— А теперь о главном, — шум стих, не давая опомниться, выпалил: — С этого момента запрещается рожать детей всем, и мне тоже!

Вечерние сумерки наполнились недоумением и робким возмущением…

— Что не ясно… на сегодня уже имием пятьдесят детей. Взрослых — двадцати пяти человек с переменным отбытием и прибытием. Хижин целая улица… только за несколько месяцев! Почему мужчинам с клана Лебедей не забрать дам, желающих быть с ними, к себе на остров.

— Мы, не можем, — выкрикнул смельчак.

— Почему? — влез с вопросом китаец.

— Запрещено приводить чужаков, и плодиться с ними, — ответил тот же голос.

— Значит, клан Лебедей имеет схожую проблему, которую и мы получим в скором будущем. Если вовремя не позаботимся. Так вот я, владелец королевства, предлагаю разрешать рождение ребёнка как высшую награду: отличился перед согражданами, получи поощрение.

— Все старейшины диктаторы. Парни, поплыли домой, — прозвучало одинокое недовольство, которое перебил китаец.

— Хотите свободы? Смотрите, что это такое! Непуганые птицы, смотрите! — он, сорвал с себя рубашку, и, повернулся к крикуну.

Лица людей перекосила гримаса боли, от вида исчерченной плетью спины.

— А как вам это? — Китаец высунул изуродованный язык: — думаете, я картавый? Вот и нет! Он был отрезан, хвала Василисе избавила от немоты. Зверства произвели свободные люди, живущие в мире, о котором, вы, не имеете представления. Я, как каждый из вас намеревался завести семью, заботиться о ней. Но никто не спрашивал, чего хочу, зато настойчиво требовали то, что нужно им. Увы, не вправе судить палачей из мира, где правит сила и жестокость, если там, каждый обречён на выживание. Выживание… цель всякого существа. Хуже всего то, что человек не просто стремится выжить, он ещё норовит красиво выжить: иметь дом лучше, чем у соседа, одеть жену и себя богаче чем другие. Жадность и зависть свела народ с ума на землях с городами, размер которых, никто из вас не в силах вообразить. Хотите, чтобы полчища безумцев приплыли, убивать и грабить вас. Это случиться, как только здешний житель объявится на большой земле, не подготовленным к той жизни. Василиса, расскажи, что случилось много лет назад, когда к острову пришвартовали умалишённые с большой земли, — неожиданно сменил тему китаец.

Василиса поведала уже вышеописанную историю.

Тьма владычицей растеклась по острову. Факела покрылись копотью, не в силах сопротивляться густой ночной синеве. Народ притих в раздумьях…

— Хорошо, на сегодня достаточно споров. Соберёмся опять, когда надумаете кого изберём главнокомандующим. И выдвигайте предложения об устройстве острова. Хотел бы пожелать спокойной ночи, но осталось не продемонстрированное наглядное пособие, — я достал из-под лавки ружьё и не целясь, пальнул в дальнее дерево.

Народ в страхе закрыл головы руками. Понятно, напугал грохот и запах гари.

— Взгляните, какую дырку проделала пуля в плотном дереве, и долетит ли туда стрела, пусть и мастерски сделана? Представляете, что станет с телом человека… Об устройстве ружья расскажу завтра, сегодня закончим. Хотя дополню, подобной смертоносной игрушкой обладает всякий безумец на большой земле, — свернув речь, решительно направился домой, оставив ружьё на лавочке, понятно, незаряженное.

«Ух… почему народ ленив до мыслей, обязательно нужны эффекты запугивания. Вот уж, точно, битие пробуждает разум», сверлили всю ночь досадные мысли.

Засел в резиденции с бумагами, под тяжкое раздумье, велел никому не беспокоить, а как солнце окунётся в большие воды явиться на тропу, где воткнута голова дикарки. Спиной чувствовал людскую пытливость, решил, пусть суетятся, а то славно расположились в мире лиха.

Как только народ собрался, ткнул пальцем в чёрную высохшую головёнку:

— Надеюсь, помните, что это и, по какому случаю, сия штуковина слетела с плеч?

Вопрос ввёл присутствующих в недоразумение, ибо ответом послужило сопение.

— Зрю… в курсе. Так вот, чтобы впредь не попасть впросак, необходимы меры предосторожности, — пояснил и развернул свиток с указами.

Выдержал паузу, ну, да… интриговал: мол, скоро стемнеет, лучше перейти на освещенную территорию. Предложение встретилось возмущением.

Не обращая внимания на ворчание, направился к резиденции. Там, загодя воткнул факела и расставил лавки. Как только народ расселся, уразумел, поступил верно. Молодёжь в ожидании выпустила пар, а китаец насупился.

— Очередной указ по Королевству Великого начну с того, что пора определиться с должностной структурой, — зачитал первые строки, и тут же услышал реплику китайца:

— Никак раздадут должности…

— Верно мыслишь и начну с тебя, разлюбезный Джозеф Камбер. Всем известна твоя бескорыстная честность и деловая хватка. Так что быть вам, уважаемый господин, казначеем. Отныне состояние королевства под вашей ответственностью. Хватит жить, авось пронесёт! Мы же развитое общество, вон, и храм имеется. Так что голосуем, кто за предложение?

Проголосовали единогласно… на другое не рассчитывал: Китаец милитаризован.

— Голосуем далее, — поспешил продолжить: — Василиса, моя жена… — сделал нарочно паузу, — Василиса… — протянул вновь… — Не кажется ли, вам, господа и дамы, что чего-то не хватает? Например, Джозеф Камбер из Арля… здесь есть имя и фамилия, место рождения. Как у цивилизованного человека. Почему у кого-то имеется, а тут нет. Разве справедливо?

— Нет, нет! — поддержал дружный хор.

— И я об этом! Так что отныне, каждый житель острова получит имя, фамилию и место рождения. Даю жене фамилию… Василиса Шурыгина, уроженка архипелага Королевство Великого. Вручаю счастливице метрическую выписку и свидетельство о заключение брака с Михаилом Шурыгиным. То есть со мной. Остальные в обязательном порядке получат документ, по мере составления, в резиденции королевства. Разумеется, если кто намеревается быть жителем острова.

— Хотим, хотим! — вновь раздались восторженные голоса.

— Отлично! Нужно выбрать перво-наперво для детей старшую маму и главнокомандующего. Будем готовить воинов: не забыли голову на шесте… Также организуем школу, нечего прозябать неучами. Писать, читать, знать географию, языки и науку хозяйского мастерства обязан каждый, независимо от возраста. Способных снарядим на большую землю: не сидеть же безвылазно на острове, пусть ума-разума набираются. Такова программа на будущее. Даст Бог, походу дел появятся дополнения, которые жду от вас.

— Здорово! Отлично! — возликовала публика.

с Жози переглянулись, понимая, крикуны не представляют, чему радуются. Я опять выдержал паузу и подал голос:

— А теперь о главном, — шум стих, не давая опомниться, выпалил: — С этого момента запрещается рожать детей всем, и мне тоже!

Вечерние сумерки наполнились недоумением и робким возмущением…

— Что не ясно… на сегодня уже имием пятьдесят детей. Взрослых — двадцати пяти человек с переменным отбытием и прибытием. Хижин целая улица… только за несколько месяцев! Почему мужчинам с клана Лебедей не забрать дам, желающих быть с ними, к себе на остров.

— Мы, не можем, — выкрикнул смельчак.

— Почему? — влез с вопросом китаец.

— Запрещено приводить чужаков, и плодиться с ними, — ответил тот же голос.

— Значит, клан Лебедей имеет схожую проблему, которую и мы получим в скором будущем. Если вовремя не позаботимся. Так вот я, владелец королевства, предлагаю разрешать рождение ребёнка как высшую награду: отличился перед согражданами, получи поощрение.

— Все старейшины диктаторы. Парни, поплыли домой, — прозвучало одинокое недовольство, которое перебил китаец.

— Хотите свободы? Смотрите, что это такое! Непуганые птицы, смотрите! — он, сорвал с себя рубашку, и, повернулся к крикуну.

Лица людей перекосила гримаса боли, от вида исчерченной плетью спины.

— А как вам это? — Китаец высунул изуродованный язык: — думаете, я картавый? Вот и нет! Он был отрезан, хвала Василисе избавила от немоты. Зверства произвели свободные люди, живущие в мире, о котором, вы, не имеете представления. Я, как каждый из вас намеревался завести семью, заботиться о ней. Но никто не спрашивал, чего хочу, зато настойчиво требовали то, что нужно им. Увы, не вправе судить палачей из мира, где правит сила и жестокость, если там, каждый обречён на выживание. Выживание… цель всякого существа. Хуже всего то, что человек не просто стремится выжить, он ещё норовит красиво выжить: иметь дом лучше, чем у соседа, одеть жену и себя богаче чем другие. Жадность и зависть свела народ с ума на землях с городами, размер которых, никто из вас не в силах вообразить. Хотите, чтобы полчища безумцев приплыли, убивать и грабить вас. Это случиться, как только здешний житель объявится на большой земле, не подготовленным к той жизни. Василиса, расскажи, что случилось много лет назад, когда к острову пришвартовали умалишённые с большой земли, — неожиданно сменил тему китаец.

Василиса поведала уже вышеописанную историю.

Тьма владычицей растеклась по острову. Факела покрылись копотью, не в силах сопротивляться густой ночной синеве. Народ притих в раздумьях…

— Хорошо, на сегодня достаточно споров. Соберёмся опять, когда надумаете кого изберём главнокомандующим. И выдвигайте предложения об устройстве острова. Хотел бы пожелать спокойной ночи, но осталось не продемонстрированное наглядное пособие, — я достал из-под лавки ружьё и не целясь, пальнул в дальнее дерево.

Народ в страхе закрыл головы руками. Понятно, напугал грохот и запах гари.

— Взгляните, какую дырку проделала пуля в плотном дереве, и долетит ли туда стрела, пусть и мастерски сделана? Представляете, что станет с телом человека… Об устройстве ружья расскажу завтра, сегодня закончим. Хотя дополню, подобной смертоносной игрушкой обладает всякий безумец на большой земле, — свернув речь, решительно направился домой, оставив ружьё на лавочке, понятно, незаряженное.

«Ух… почему народ ленив до мыслей, обязательно нужны эффекты запугивания. Вот уж, точно, битие пробуждает разум», сверлили всю ночь досадные мысли.

Запись сорок четвёртая

Вроде, организационная часть утряслась. Старшей, то есть главной мамой избрали Василису. Наши данные занеслись в метрическую запись, на правах опекунов. Теперь мы в ответе за судьбу каждого ребёнка, соответственно определяем наказания и поощрения. Почему так? Специфика бытия требует. Хотя, мать из русалки ненадёжная: сказывается тяга к нахождению в больших водах, с отцом… вообще всё туманно. Ох! Зря я поддался на провокацию безумной русалки. Что теперь охать и ахать, будем тянуть лямку.

Смотрительницей за детским довольством прописали Дарью Камбер супругу китайца. В её обязанность входит подбор нянек, воспитателей и учителей. Дети должны снабжаться жильём, одеждой, пропитанием, обучением общеобразовательным и профессиональным, проживать в одном специально организованном месте. Это обеспечивает им надлежащий уход и равноправные условия.

Решили, что в доме мужчины могут находиться несколько женщин, но женат — на одной. Так как Дарья по возрасту старше Глаши, то и угодила в жёны.

Дети острова обладают индивидуальным именем и общей фамилией — Коровели. Фамилия образовалась из первых четырех букв название архипелага.

Лицам, пожелавшим остаться в нашем сообществе, дали туже фамилию. Имя выбрали из списка греческих имён со значением, описанным в книге первого корабля. Хвала неизвестному умнику, владельцу драгоценной библиотеки, вновь выручил.

Дабы в дальнейшем избежать неприятных вопросов и непредвиденных ситуаций, в целях маскировки, отчество намеренно опустили, типа… вот такие островитяне чудаки.

Глаша взяла на себя ношу, хранительницы общественного имущества, список получился внушительным. Так что в помощники определили двух человек, одного из первых ребят, из клана Лебедей. Теперь он Агафон Коровели, что означает благостный. И его суженную, обращённую русалку из начальных нянек — Агнесу Коровели, значение имени — чистая, непорочная.

Второй парень из клана Лебедей — Георгий Коровели — земледелец, оправдал инициалы. Земля любит его руки: всё растёт как на дрожжах. Супруга вторая нянька — Ирина Коровели — мир и спокойствие, отвечает за учёт урожая и семенного материала.

Главнокомандующий… сложный вопрос. Решили провести турнир из претендентов. Боевое мастерство, лидерство и смекалка, способность к обучению определит победителя. Пока набором и подготовкой воинов занялся парень из клана Лебедей, женившейся из вновь прибывших нянек. Русалке, способной к исцелению, отсюда дали имя Анастасия Коровели — возвращение к жизни. За ней закрепилась медицинская часть. Отправили её на пополнение знаний к знахарю в клан Лебедей.

Главнокомандующему будет дано имя Алексей — защитник.

Школу взвалил на себя, хвала Господу за силы, которые даёт мне и жаждущим знаний. Китаец сутками сводит дебит с кредитом. Расширяет под склад обнаруженную пещеру. Намеревается построить недоступное помещение, с его слов, для несметных богатств.

Подросла пятёрка первенцев: храбрецам на вид по пятнадцать лет, сильные смышленые, охочи до разного дела. Особенно старший… возраст определил по наитию. Так как первенцы зарегистрировались в метрической книге до собрания, то остались Шурыгин Евсей Михайлович — набожный, Шурыгин Ипатий Михайлович — высочайший, ростом он выше братьев, Шурыгин Кирилл Михайлович — дальновидный, самый осторожный, Шурыгин Кузьма Михайлович — порядок, и впрямь пацан аккуратист, Шурыгин Леонид Михайлович — потомок.

Евсея держу подле себя, воспитаю храмового служителя, заодно готовлю стряпчего метрических и прочих документов. Леонида прочу в приемники, пусть оправдывает имя, да и стержень в парне железный. Кира определил в советники, отсюда загрузил учебой, хвала, у него врождённая тяга к знаниям. Ипатий… без выраженных наклонностей, пойдёт в вояки. Кузьма… феноменальная память, вдумчивый и глаз как алмаз, отдал в ученики китайцу, пусть добро с Жози накапливают.

Так же велел старшим, в силу мастерства и знания, подобрать из младших братьев себе учеников.

Бесхозным осталось кузнечное дело: руды настукать каждому по силе, но, мастерство кузница, требует особого дара. Такого пока нет. Нехватка мастеровых острая. Мне, как понял, запомнить имена подопечных детей не по силам, придётся изворачиват

ься.

Глава 11 – Пришельцы - Запись сорок пятая

За время морской бытности случалось, подставлял грудь бурям, но страх, пережитый перед вчерашним штормом, ни с чем не сопоставить. От рёва океана дрожала Земля. Казалось, вот-вот волны сорвут с родимого места остров, и он как айсберг, пустится сиротливо дрейфовать в беспредельном зле океана. Сутки небеса изрыгали тонны грязной жижи. Деревья почти пригнуло к земле. Снесло не только ветхие постройки, но и деревянные не удержались. Люди и домашняя живность вовремя укрылись за каменными стенами домов, крыши которых вибрировали точно тряпки на флагштоке. Конечно тесно, зато целые.

От наводнения, как поняли, спас грот: небесные воды дивным образом объединились в русло и устремились через проход в океан. Решётку и хитрые ловушки смыло течением. И хвала, этой мизерной плате, за спасение наших душ.

Второе чудо… нетронутым остался храм, шторм будто устрашился святого места. Хвала, хвала Господу! Сохранил веру в добро и любовь. Сегодня на службу явились даже те, кто обходил храм стороной.

Отныне на острове проживают только православные! Великий Создатель ведает, как указать слепцу истинный путь. Недавно радовался, что судьба смягчилась, устроился быт, а сегодня в недоумении с чего начинать: посевы уничтожены, запасы зерна насквозь промокли.

Господи, не допусти голода.

Наивно полагал, что опоясывающие горы надёжно защищают. А тут такие разрушения. Придётся на будущее возводить каменные дома с крепкими крышами. Катастрофически не хватает рабочих рук. В клан Лебедей не сунешься. Они тоже бедствуют. Им досталось больше нашего, там ландшафт открытый.

Послал ребят на разведку. Внешний пляж засыпан мусором. Женщины разбирают завалы, отбирая полезное в хозяйстве. Пришло на помощь несколько русалок, принесли рыбы и водорослей. Суетятся возле малышей.

Чувствуется настроение у народа бодрое, хотя мысли и возвращаются к пережитому страху. Ещё бы, небо по-прежнему скрыто за чёрными облаками.

Запись сорок шестая

Что-что, а жизнь тормозов не имеет: одно пережили, второе тут как тут. Взял с собой ребят осмотреть грот, и нате, сюрприз: торговое судно покачивалось на волнах, вода поднялась, ну и загнала подарочек в ловушку. Чувствуем, на судне живые.

Кликнули… Тишина…

Переглянулись, с опасением вдруг кто из пришельцев разгуливает по острову. Хорошо Агафон не расстаётся с луком, а Георгий с топором. У Ипатия и у меня на поясе нож: за себя постоим.

Борта высокие, мачты торчат как обломки зубов, паруса в клочья. Лестницы на спуск не видно. Подняться сложно. Ипатий, вызвался сбегать за подмогой, прихватить кошки.

Мы притаились у входа в грот. Через какое-то время заметили на палубе движение и услышали мерное позвякивание металла. Догадался, это звук колодок, на судне перевозят рабов. Значит, команда вооружена. «Только бойни не хватало», — подумал я, но говорить ребятам о догадке повременил.

Вскоре примчался Ипатий с подмогой, принёс бинокль, кошки, стрелы и луки. Умный сын, предупредил остальных о вероятном нападении.

Пригляделся…

На палубе копошится пара чернокожих, и один белый здоровяк с длинной плетью и пистолетом за поясом.

Выждали… Ситуация не меняется…

Агафон намекнул, что снимет здоровяка одной стрелой. Рабы, ясно, не дёрнутся. Ждать тоже опасно. Решили рискнуть.

Получилось! Взобрались на палубу. Здоровяк пыхтит, уткнувшись мордой в доски. Стрела торчит сбоку в шее. Агафон предусмотрительно забрал пистолет, плеть откинул подальше, приподняв раненому голову, спросил:

— Кто такие?

Здоровяк злобно прохрипел. Кровь брызнула из раны.

— Оставь бедолагу. Думаешь, он русский разумеет, — сказал я, и хотел допросить, но, тот отдал Богу душу.

Черномазые жались друг к другу. Один из них отозвался на английский, пояснив, их везли из порта Кабинда, куда не знает, что вначале на судне случился мор, затем налетел сильнейший шторм. Когда воды утихли, здоровяк вывел их для работы на палубе, а в трюме ещё рабы. Сколько живых не в курсе.

Осмотрели судно…

Обнаружили гору трупов, и семь едва дышавших женщин. Подняли наверх. Напоили. Одна явно белая, две негритянки, остальные кто поймёт… заморенные. На расспросы пожалели время: вдруг, и впрямь кто гуляет по острову, могут вернуться в любую минуту. Опустили людей на плот. Привезли домой. Женщины отмыли несчастных в озере, накормили, напоили и на всякий пожарный прикрыли в сарайчике. Пара ребят осталась наблюдать за судном. Остальные прошлись по округе.

Запись сорок седьмая

Минули сутки… тишина. Китаец, зараза… не внял вразумлению и водрузил голову здоровяка на шест рядом с дикаркой. Молодёжь в восторге, судя по горделивым взглядам. Мне, разумеется, сей ритуал не по нутру.

Корабль решили отремонтировать, пригодиться, но проделать в скале дополнительную бухту. Ничего полезного не нашли, такое ощущение очистили трюм ещё до нас. Утешил сюрприз, в капитанской каюте обнаружили граммофон с эбонитовыми пластинками. Из бортового журнала выяснили, на судне хозяйничала дизентерия. Команда пережила разрушительную бурю ещё до нашего шторма. На острове, куда вынуждено пришвартовались, дикари ограбили и ни с чем отправили в море. Болезнь, голод и новый шторм довёл людей до состояния, в каком мы и обнаружили.

Теперь на острове дурдом: днём постоянно кто-то включает музыку, одна из рабынь оказалась знатоком по дрыганью ног и вечером устраивают пляски.Китаец заявляет, что теперь островитяне светское общество с балами. Хуже того, посмотреть на диковинку приплыла молодёжь из клана Лебедей.

Итак, в нашей метрической книге прописано семьдесят человек. С ужасом думаю, что новенькие не засидятся в девках, а остров не резиновый: запрет на рождаемость трещит по швам. Мирюсь… видно такова воля Господа.

Запись сорок восьмая

Кто бы мог подумать, что смугляк закованный в кандалы окажется врачом: мастером на все руки, в смысле, по медицине. Наш лекарь Анастасия хороша, но хирург не помешает. Ратману тридцать два года, родом из Индии. Захвачен в плен пиратами на торговом корабле, числился судовым доктором. Знает несколько языков, увлекается наукой и природными феноменами. Остров понравился и, с удовольствием согласился остаться, так как на родине никто не ждёт.

Обожаю здравомыслящих, есть с кем беседовать, жаль, мало свободного времени. Ратман вызвался заняться организацией больницы и обучать языкам молодёжь. Моя ноша полегчала. Второй раб… угрюмый, злобный африканец, сидит под вязом. Чудак привязал сам себя к стволу, отказывается от пищи. Поговорить пытались все. Молчит. Однако, неосмотрительно держать без надзора полоумного. Закрыли в сарай.

Выжившая, белая женщина… полячка Агнешка, умеет читать и писать, постоянно плачет по умершей пятилетней дочке. Всё же начала работать на заготовке продовольствия.

Две девушки турчанки, увидев коз и овец, обрадовались. Говорят, научат местных хозяек ткать ковры. Тут же живность постригли и взялись за пряжу. Остальные островитянки с разных земель помогают им и доктору, собирать лечебные травы.

Жизнь вновь возрождается. Хвала Создателю!

Запись сорок девятая

Иметь умного помощника в команде здорово, но хлопотно: мало проблем с китайцем теперь и индиец. Заговорщики, спелись быстро, выдвинув идею по составлению карты архипелага.

Я, ворчу, мол, где бумага. Заговорщики быстро нашли выход, предложили использовать ткань. Василиса с ними заодно. У меня закралось подозрение: китайцу считать добро надоело, проще бродить, как это делал в самом начале. Ну, а Ратману понюхать неизведанное в отраду. Соблазнили двух старших сыновей и с благословением Василисы снарядились в поход.

Я заподозрил, что не простой гусачок Ратман: прижал хитрюгу. Выяснилась занимательная штука, если, конечно, не соврал.

Якобы он, восьмой сын махараджа Далипу Сингха, младшего сына знаменитого Ранджит Сингха. Мать — любимая наложница, отравлена старшей женой, когда Ратману исполнилось десять лет. Будучи образованным, махараджа решил, сохранить жизнь парню, отправив во Францию, с преданными слугами.

Ратман, оправдал значение имени — драгоценный камень, проявив усердие в обучение, окончил с отличием Сорбонский университет. Узнав, что в Индии сменилась форма правления и больше ничего не угрожает жизни, вознамерился вернуться на родину. Нанялся лекарем на судно, ну, а дальше нападение пиратов…

Такая была озвучена история… Верю, ибо, простой смертный не будет превосходно образован.

Это полбеды. Основная проблема засела в голове намертво: удивляюсь, как все годы жители острова умудрялись общаться друг с другом, получилась многоязычная каша. Хоть и понимаем кто о чём лопочет, всё же непорядок.

Решено! Русский язык будет основным! Отдам должное отечеству: хоть так прославлю, видно не видать больше родной землицы. Завтра соберу собрание и озадачу население.

Запись пятидесятая

Ну, женщины… Их, мне, никогда не понять. Собрал сходку. Но, так и не выгорело урезонить идею о составлении карт. Хотя, пришлось согласиться, что освоить другие острова следует. Всё потому, что предложил Агнешке принять участие в подготовке мероприятия, ну, надоело слушать рыдания. Так она возмутилась, дескать, с посторонними мужчинами никуда не пойду. Дарья сразу смекнула куда, та клонит. И выдвинула Жози ультиматум. К всеобщему удивлению, Ратман согласился на ней жениться. Дамочка, тут же повеселела и присела ближе к избраннику. Публика, видя такое, потребовала свадьбу. Назначили день венчания. С ума сойти!

Пришлось строить для молодожёнов отдельный дом. Поймав вдохновение народа, (праздники кто не любит), объявил о законе единого языка общения.

После затяжной паузы единоплеменники согласились на каждодневное двухчасовое занятие.

У Евсея, моего набожного сыночка, отлично с памятью и с языками порядок. Как-то так получилось, что с ним сразу общались на русском. Благодаря чему убедился в который раз, что ничего так просто не происходит. На всё воля Господа! Поручил умнику составить пособие для изучения языка, хотя бы разговорного.

Переживаю, Василиса подалась в большие воды и неделю не появляется.

Чокнутому рабу надоело бузить, что хотел, так и не поняли. Ну, да ладно, главное, кушать начал, выполз из сарая. Привязался к китайцу, но и Жози не вникает в его цокающие звуки: объясняются на пальцах. Чудак кажется, уяснил, что на острове нет рабства и согласился помогать по хозяйству.

И я озадачился… если свободный человек, труд должен оплачиваться. А это новая проблема. Пока живём на коллективном взаимодействии. Чувствую лафа скоро закончится: найдётся собственник и потребует своё, как когда-то Жози. Буду думать…

Запись пятьдесят первая

Скоро месяц, Василиса не появилась, и никто ничего не знает. Нервы на пределе, в голову лезет чушь. Сорвалась намеченная свадьба. Китаец заявил, никакого праздника без хозяйки. На вопрос, зачем встал в позу? Скорчил удивлённую мину, и, странно ухмыльнулся. Ни к добру… Ох! Ни к добру.

Поговорил с Глашей. Всегда охотно делилась, а тут насупилась и молчок. Прямо бунт на корабле.

Ратман — о старом, когда-да- когда займёмся островами. Вот ведь распирает мужика…

Ещё взял в толк, почему раб привязал себя к дереву: неужто умный… вник, что к чему… я — о наших русалках. Зря об этом не задумывался: суета после пережитого шторма зашторила мозг. Действительно, у новеньких должна же быть реакция на некоторые странности. Такое количество мальчиков одного возраста ну, как не заметить. Однако ни у кого никаких вопросов. Поговорю с каждым из них. Неужели напрасно оставили пришлых, как бы чего не вышло.

Запись пятьдесят вторая

Сегодня позвал китайца и попросил тихонько наблюдать за новенькими. Затем, специально пригласил их в храм. Задал вопрос, что думают, о происходящем на острове и нравится ли здесь?

Вопрос не удивил: ждали, так как тревога отпечаталась на лицах. Для разрядки ситуации обратился к рабу:

— Слушай, парень, вроде, ты уже свыкся, но так и не назвал имени и откуда родом.

За него ответил Жози, где чудак родился не знает: с детства раб, да и имени скорее нет, кличут Кобэ, значит черепаха. Он и впрямь медлительный. Что молчит. Так заикается сильно.

— Фу! Это полбеды. Вернётся Василиса, и конец заиканию, — произнёс я, как можно дружелюбней: — Имя дадим, да и не раб он вовсе, а свободный человек!

— Хозяин, полагаешь, раб в курсе понятия свободы, — перебил Жози.

— Как меня назвал?! — не сдержал я удивления.

Жёлтое лицо китайца сделалось смуглым. Покраснел шельмец.

— Понятно, за спиной так меня называете, — выразил я вслух недовольство, и странное чувство обиды иглой воткнулось в сердце.

— Но, Михаил, ты и есть хозяин, владелец архипелага, — пустился в оправдание Жози.

— Может и так! Хотя полагал, мы братья. Хотя бы с тобой, Жози! — огрызнулся я и понял, разговор не состоится.

Уже собрался уйти, как Ратман подал голос:

— Хорошо. Поясни, как тебя называть. Если остров «Королевство Великого», значит, имеется — ваше величество… король. Согласен, появление чужаков внесло сумятицу в здешний образ бытия. Но куда нам деваться? Уплыть, невозможно: иначе и вас не было бы здесь. Значит, должны принять законы острова и жителей, кем бы ни являлись. Ведь зла никто друг другу не желает. Это же так? Наши сомнения и страхи легко разрешить: поведайте правду!

Я облегчённо вздохнул и благодарно похлопал Рама по плечу.

— Простите. Признаюсь, я ни самый умный в данном сообществе, — постарался отшутиться, и добавил, что моё имя Михаил. Как и следует звать. Это для гостей — король, исключительно, ради политики. Что меня и Жози спасла Василиса. Что нас больных выкинули в океан с корабля, и да, она русалка. Дети от русалок, и ребята с клана Лебедей имеют кровь русалочью. Вот такое получилось житие. И что, сам бы не поверил, расскажи кто такое. Увы, жёсткая реальность!

Женщины съёжились. И я был уверен, они и не вняли, о чём речь. И что-то внутри их, обеспокоилось. Ратман, заметив подобное, пояснил, чтобы мы не волновались. Он растолкует им, что к чему. Моя рука вновь благодарно легла на его плечо.

— Спасибо, друг, — поблагодарив Рама, я направился к выходу, под необъяснимое ощущение неловкости.

Меня догнал Жози.

— Напрасно доверяешь тому, кто вовсе не добряк, — зашептал он в ухо.

Я с трудом сдержал негодование.

— Да-да, верно, расслышал, — заговорил он в голос: — Агнешка и новый друг. Так же, его назвал… Отлично знают друг друга и свободно говорят по-французски. Сам понимаешь, не устоял перед белой кралей, решил подкатить. И застукал её вечером в кустиках: зажималась, с твоим новым другом, словно с супругом. Ввёл тотальную слежку, и выяснил, её интересует, когда они будут жить открыто вместе. Любовник унял женское нетерпение тем, что не следует раскрывать карты, пока не выяснит пути отхода, и, если на острове сокровища. А ты, ему так сразу, друг…

— Жози, ну ты и фрукт. Вот скажи, давно тайну хоронишь, почему именно сейчас выложил? Потом, что криминального нарыл, ведь они плыли на одном корабле. Подружились видно.

— Ничего страшного говоришь, тогда к чему лицемерить. Например, не пойду с посторонним мужиком в поход. Это есть способ узаконить отношения и скрыть потаённое? Потом, тебя не насторожило, что я… ни с того не с сего начал тянуть с обследованием, хотя горел желанием бродить по округе, — усмехнулся китаец.

Я промолчал, что говорить, он прав, сей факт имелся.

— Спасибо, Жози, что поделился. Будем на стороже. Дай, подумать.

Разумеется, новость ошарашила: не хочется признавать, что человеческая мерзость проникла и на остров, а я сентиментальный бамбук!

Сегодня позвал китайца и попросил тихонько наблюдать за новенькими. Затем, специально пригласил их в храм. Задал вопрос, что думают, о происходящем на острове и нравится ли здесь?

Вопрос не удивил: ждали, так как тревога отпечаталась на лицах. Для разрядки ситуации обратился к рабу:

— Слушай, парень, вроде, ты уже свыкся, но так и не назвал имени и откуда родом.

За него ответил Жози, где чудак родился не знает: с детства раб, да и имени скорее нет, кличут Кобэ, значит черепаха. Он и впрямь медлительный. Что молчит. Так заикается сильно.

— Фу! Это полбеды. Вернётся Василиса, и конец заиканию, — произнёс я, как можно дружелюбней: — Имя дадим, да и не раб он вовсе, а свободный человек!

— Хозяин, полагаешь, раб в курсе понятия свободы, — перебил Жози.

— Как меня назвал?! — не сдержал я удивления.

Жёлтое лицо китайца сделалось смуглым. Покраснел шельмец.

— Понятно, за спиной так меня называете, — выразил я вслух недовольство, и странное чувство обиды иглой воткнулось в сердце.

— Но, Михаил, ты и есть хозяин, владелец архипелага, — пустился в оправдание Жози.

— Может и так! Хотя полагал, мы братья. Хотя бы с тобой, Жози! — огрызнулся я и понял, разговор не состоится.

Уже собрался уйти, как Ратман подал голос:

— Хорошо. Поясни, как тебя называть. Если остров «Королевство Великого», значит, имеется — ваше величество… король. Согласен, появление чужаков внесло сумятицу в здешний образ бытия. Но куда нам деваться? Уплыть, невозможно: иначе и вас не было бы здесь. Значит, должны принять законы острова и жителей, кем бы ни являлись. Ведь зла никто друг другу не желает. Это же так? Наши сомнения и страхи легко разрешить: поведайте правду!

Я облегчённо вздохнул и благодарно похлопал Рама по плечу.

— Простите. Признаюсь, я ни самый умный в данном сообществе, — постарался отшутиться, и добавил, что моё имя Михаил. Как и следует звать. Это для гостей — король, исключительно, ради политики. Что меня и Жози спасла Василиса. Что нас больных выкинули в океан с корабля, и да, она русалка. Дети от русалок, и ребята с клана Лебедей имеют кровь русалочью. Вот такое получилось житие. И что, сам бы не поверил, расскажи кто такое. Увы, жёсткая реальность!

Женщины съёжились. И я был уверен, они и не вняли, о чём речь. И что-то внутри их, обеспокоилось. Ратман, заметив подобное, пояснил, чтобы мы не волновались. Он растолкует им, что к чему. Моя рука вновь благодарно легла на его плечо.

— Спасибо, друг, — поблагодарив Рама, я направился к выходу, под необъяснимое ощущение неловкости.

Меня догнал Жози.

— Напрасно доверяешь тому, кто вовсе не добряк, — зашептал он в ухо.

Я с трудом сдержал негодование.

— Да-да, верно, расслышал, — заговорил он в голос: — Агнешка и новый друг. Так же, его назвал… Отлично знают друг друга и свободно говорят по-французски. Сам понимаешь, не устоял перед белой кралей, решил подкатить. И застукал её вечером в кустиках: зажималась, с твоим новым другом, словно с супругом. Ввёл тотальную слежку, и выяснил, её интересует, когда они будут жить открыто вместе. Любовник унял женское нетерпение тем, что не следует раскрывать карты, пока не выяснит пути отхода, и, если на острове сокровища. А ты, ему так сразу, друг…

— Жози, ну ты и фрукт. Вот скажи, давно тайну хоронишь, почему именно сейчас выложил? Потом, что криминального нарыл, ведь они плыли на одном корабле. Подружились видно.

— Ничего страшного говоришь, тогда к чему лицемерить. Например, не пойду с посторонним мужиком в поход. Это есть способ узаконить отношения и скрыть потаённое? Потом, тебя не насторожило, что я… ни с того не с сего начал тянуть с обследованием, хотя горел желанием бродить по округе, — усмехнулся китаец.

Я промолчал, что говорить, он прав, сей факт имелся.

— Спасибо, Жози, что поделился. Будем на стороже. Дай, подумать.

Разумеется, новость ошарашила: не хочется признавать, что человеческая мерзость проникла и на остров, а я сентиментальный бамбук!

Глава 12 Бессмертие не купить - Запись пятьдесят третья

Всю ночь не спал, какой сон… Утром поговорил с Алексеем, как ни как главнокомандующий, (турнир на должность с успехом выиграл) соблюсти безопасность его обязанность. Сошлись на том, что не следует нагнетать, но осторожно последить за подозрительной парочкой и заодно — за китайцем: вдруг мутит воду из-за ревности.

Закончили расширения грота, загнали корабль в ответвление. Проведём мелкую починку, и хоть в море отчаливай.Когда-то об этом и мечтал… Жизнь… всё-то сама регулирует. Хвала Господу! Пусть и дальше всё будет в её воле. Василиса вернулась бы. Ох, получит нагоняю…

Запись пятьдесят четвёртая

Дни тоскливые и бесконечные: Василисы нет, извёлся, и с китайцем злоключение. Не подозревал, что буду за него переживать. А случилось беда и не нахожу места. Выходит, родней человека нет, конечно, опосля Васильки.

На третий день от разговора в храме, он отправился с Глашей и дочками в клан Лебедей на праздник. Вернулись под вечер, через пару дней. Утром прибегает Глаша и кричит, что Жози сошёл с ума: сидит в углу, мычит не разборчивые фразы, обхватив голову руками.

Поспешил к ним…

Верно, забился бедняга в угол. Велел позвать Рама и Анастасию. Пока ждали, попытался поговорить… Куда там! Выпучил стеклянные глаза и смотрит сквозь меня.

Ни Рама, ни Настю к себе не подпустил, рычит зверем, зубы скалит. Жуть… мороз по коже. Женщины заголосили. Оставили одного, чтобы совсем не занемог.

Посоветовавшись, решили, пока закрыть в доме. Настя полагает, Жози отравился Шупандием. Грибом, вызывающим галлюцинации. Вообще гриб съедобный если свежий и молодой, но переросший даёт непредсказуемый результат. Страдальцу необходимо пить много жидкости и сварить на молоке особый настой.

Проблема, как китайца напоить…

На вопрос, кушал ли любимый грибы в гостях, Глаша только ревёт. Дарья пояснила, что мужчины их племени трапезничают отдельно от женщин, и, балуются грибами. Бывает опосля дурачатся.

Пить по-хорошему хворый не согласился. Зажали и залили лекарство насильно. Пичкаем зельем который день, результата ноль. Рам согласен с Настей, надо ждать.

Запись пятьдесят пятая

Жуть… китайцу хуже. Привезли после обеда из клана Лебедей знахаря: уж в грибах точно разбирается.

Походил вокруг, подымил ветками, что-то пробубнил на абракадабре и неожиданно завопил:

— Духи грызут душу… Зло от челяди с чёрными зеницами и белыми ногами! Опоздали, опоздали, посланники зари! Змея обвила дыхание! Тишину покусает гром и молния!

Невольно перекрестился, повторили и другие. «Боже, спаси и сохрани», — промелькнула мысль, а рука сжалась в кулак, хотелось, заехать пророку в лоб и заткнуть.

Тот, словно считал посыл, и затих. Затем велел дальше отпаивать хворого, перенести в храм, молиться и молиться. Дескать у вас свой дух, а у меня свой. Вот ведь дикарь-дикарём, а цену себе набил.

Легко сказать, бедолагу вовсе накрыло, колотится в судорогах, смотреть тошно. Отнесли в храм, положили, легонько связали, ну, чтобы не так бился. Расселись возле храма, сделали, как велел шаман. Сам-то он долго бегал по кругу, чадил зловонной травой, подвывая пуще волка. Короче, то ли страха нагонял, то ли ждал чего-то.

И так часа три… Уж Солнце склонилось к закату.

Жози и впрямь притих, как вроде уснул. Развязали. Оставили возле дверей Кобэ, и отправились проводить гостя.

Вернулись. Жози по-прежнему спал. Евсей вызвался сидеть и читать молитвы. Братья согласились дежурить по очереди.

Хвала Господу, как вроде отлегло. Надеюсь на добрый исход. Может зря ворчал на шамана. Где же Василиса…

Запись пятьдесят шестая

Рано обрадовался, ох… рано. К часам двенадцати ночи примчался Кир. Заголосил с порога, будто китаец пропал, а Евсей с пробитой головой лежит возле дверей храма. Конечно — за ним. Верно. Жози нет, бедный сын — в луже крови. Киру велел панику не поднимать.

Осмотрел сыночка… дыхание хоть слабое, но прослушивается.

Принёс к себе в дом. Обработал рану, перевязал. Укрыл теплее.

Пришла Анастасия. Пощупала пульс, наказала не волноваться. Рама не позвал: почему-то поостереглись. Настя сделала отвар и наложила мазь.

Просидели до рассвета, поили сына с ложки отваром.

На рассвете организовали поиски беглеца. Грот на запоре. На берегу следов не увидели, значит, внутри острова. Уже проще…

Настя осталась с Евсеем. Сына покидать не хотелось, но долг требовал.

Казалось, волнение присутствует не только в людях, даже в каждом камешке и кустике. Договорились, если кто что найдёт, будет кричать и долбить в колотушку. Хотя понимали пустая затея: звуки на острове по-прежнему приглушённые.

Я торопливо шагал с сыновьями Ипатием и Леонидом, заглядывая под каждый куст. К полудню из глубины услышали свист и сдавленное звучание удара по дереву.

Когда добрались до места, со мной чуть не случился удар.

Такого не ожидал: на ветке, как высохший, сломанный отросток болталось сухенькое тело китайца. Я удивился, он опять превратился в кожу да кости. Алексей, увидев нас, пояснил, что не рискнул снять беднягу самостоятельно. Такие печальные дела. Дальше писать нет сил: в голове туман и боль…

Запись пятьдесят седьмая

На острове траур приспустили флаги. Пришлось определить место под кладбище. С ужасом осознал, об данном мероприятии никогда не задумывался. Ещё раз убедился: жизнь всё решает за нас, нам остаётся только вырыть могилу. Но даже это в наших условиях невозможно. На погребение тела в землю никто не рассчитывал. Откуда свободная территория, да и долбить скалу впустую, глупо. Провели кремацию, урну с прахом торжественно замуровали в скале. Отныне часть ровной скалы – мемориал памяти, ушедших жителей Великого Королевства. Евсей выгравировал на камне узорчатую и патетическую надпись. Получилось красиво.

Жозе бы понравилось процессия его проводов в лучший мир. Надеюсь, таковой имеется: на этой стороне жизни, бедолага настрадался сверх нормы. Не ведаю, как пережить неожиданную утрату. Оказывается, отошедшим, так много делалось для острова, ни я, ни другие об этом и не задумывались. Человека нет, а дела остались и требуют решения. Одному, точно, их не потянуть. И поручить некому…

Как хочется крикнуть: «Ах, китаец, ну почему ты, такой настырный. Я ведь просил не ездить. Так нет праздника захотел. Бамбук упёртый!» Ах! Если бы люди слушали друг друга. А смерть имела расписание. Может оно и есть в небесной конторе. Наверняка имеется… и график совпал с судьбой китайца. Мне и его жёнам от этого не легче!

Жози не хватает не только как добросовестного исполнителя, но и как друга. Почему восприятие ценности всегда опаздывает. Вспомнил, как мы сидели у костра, в первый день нашей жизни, на острове. Почему я даже не намекал, что он дорог и незаменим в моей жизни. Из груди, словно, вынули часть меня, теперь там зияет чёрная, зудящая пустотой пробоина. Все недомолвки растворились в беспредельном сожалении. Пока кроме боли ни о чём думать не могу. Ах, да… Василиса… ну где любимая пропадает?

Запись пятьдесят восьмая

Тоскуй не тоскуй, а жизнь продолжается. Хорошо, что в своё время определил Кузьму в помощники Жози. Сын не подвёл, изловчился и поймал замысел китайца, так что теперь отлично ориентируется в накопленном добре. Я и не знал, что Жози набрёл на жилку с изумрудами. Думаю, когда же хитрюга хотел меня просветить: реальность вернула к размышлению. Явился Алексей, напомнил о Раме и слежке за ним. Я отмахнулся, решив, что купился на бред ревнивца. А и нет, Алексей поведал, что не переставал выполнять задание, и обратил внимание на занимательные детали. Ратман заметно чем-то озабочен. Пока соплеменники страдали, он обшаривал закутки острова.

Ещё Алексей изрёк опасение по поводу повреждения на голове Евсея. Оно нанесено сзади твёрдым, тупым предметом. Нападавший знал, куда и как бить. Если ударил китаец, в его-то состоянии… Ему потребовалось бы отыскать орудие, притаиться и обойти, сидевшего Евсея лицом храму. Главное, зачем это делать? Ему никто не мешал выйти. Да и Евсей не мог пропустить, появление Жози в дверях.

Наблюдения Алексея насторожили.

— Хочешь сказать на острове завёлся негодяй? — вспылил я.

— Михаил, это же очевидно. И по следам видно: тот, кто ранил Евсея в храм зашёл налегке, а вышел отяжелевший. След от ступни углубился. Вынес сонного китайца на загорбке.

— Почему раньше не сказал?

— Так не до этого было. Потом, куда изверг денется, а Рама и его пассию не выпускал из виду.

— Они, правда, любовники? — спросил я.

— Всё верно! И очень близкие. Жаль, речь их не понимаю, но видел, как спали вместе. Есть неподалёку пещерка, там и застукал парочку обманщиков. К тому же, Агнешка беременная.

— Не шутишь? — изумился я.

— Михаил, ну ты как русалка, которая только вышла из океана…

— Особо не умничай, — оборвал я смельчака, — ладно, приму сведения к размышлению. Подумаю. А, ты, продолжай делать то, что делал.

Алексей поклонился и тихо вышел. Голова наполнилась сто одной думкой: сосредоточиться так и не удалось.

Запись пятьдесят девятая

Ходил к большой воде, призывал Васильку: дул в раковину, надеялся, знакомый тон милая услышит. Тишина… Не знаю, что и думать. На душе кошки скребут.

Приснился китаец, нашептал на ухо, будто его убили белые ноги. Никак начинаю понемногу сходить с ума. Ах, китаец-китаец...

Алексей гнёт версию про злодея Ратмана. Ещё заявил, на решётке в пещеру — склад, (что там Алексей не в курсе), изобличил повреждения: точно запор пытались взломать.

Позвал Кузьму. У него ключ и метод открытия засова. Действительно, замок в царапинах, на прутьях сколы.

– Ошибся, разбойничек: одному – не под силу, – заметил я.

– Верно, одному не с руки, решётку следует прижимать и снизу, – согласился сын.

– Кузя, как же, ты, открывал? – удивился Алексей.

– Ипатия звал. Бугай что угодно сдёрнет с места, – усмехнулся Кузьма.

– А женщина выдюжит?

– Что ты, отец, попробуй сам, – рассмеялся сын.

– Выходит, есть ещё кто-то, если Рам с вами, — вырвалось у меня рассуждение в слух.

– Отец, ты о чём?

Пришлось ознакомить Кузьму с подозрениями. На что сын тут же возразил:

– Вчера, утром сокровищница была в порядке: заходил по делам, затем – к Раме. Втроём до заката осматривали рукав грота, исследовали вероятные вкрапления минералов. Со слов Алексея, повреждения он заметил вечером. Мы ещё не вернулись…

– Точно! Я же видел, как вы двинулись в грот. Если Рам под твоим присмотром. Агнешка с Настей в лечебнице…

— Пап, и я об этом же, — перебил меня сын, —непорядок на обратном пути обнаружил. Сразу и доложил, — оживился Алёша.

– Этого только не хватало! Если Рам отпадает. То, кто?! – и сомнения взбудоражили мой ум не на шутку.

– Давайте обсудим всех, кто живёт на острове, авось вычислим...

Предложение Алексея счёл уместным. Пришли к выводу, на острове хозяйничает незваный гость. А что, если всё же несколько человек с корабля умело скрылись, или проникли пришлые туземцы. Придётся прочесать остров, и вновь посетить корабль: то ищем здесь, а злодей посмеивается там…

Мысль о корабле будто вспыхнула в голове пламенем, аж в глазах потемнело. И я вздрогнул от голоса Василисы

Глава 13 – Враг всегда рядом - Запись шестидесятая

Наверно мало молился, если подобное случилось. Кто бы подумал, что придётся пережить новый ужас, впрочем, никто не заверял, что жизнь на необитаемом острове гарантирует покой и радость. А хотелось бы…

Нашли Василису, ещё день и непоправимое не избежали бы. О бессмертии русалок милая преувеличила, как выяснилось. Я дурень, вообще не умею слушать себя. Увидев милую, вспомнил вспышку в голове, ту… при разговоре о корабле. Нет, чтобы сразу насторожиться: бамбук я не струганый.

Не пишется: силы и удача словно покинули, боюсь оставить Васильку одну. Родная резвится в озере, под водопадом. Я на берегу жду, когда отойдёт от стресса и поведает, что произошло.

Запись шестьдесят первая

Ура! Дорогая ожила: решилась поплавать в больших водах. С вопросами не лезу. Опять торчу на берегу. Пустынная и сонная гладь океана не шевельнулась ни единой волной. Умиротворение царило не только в океане, но и небеса разогнали облака прочь. Мир затих, это невольно напрягало…

Подавляя тревогу, благословенное спокойствие накрыло и меня, погрузив в сладостную дрёму. И тут голова зазвенела словно колокол, навалилась тяжёлая мгла: сон проглотил славную явь. Горло сдавили пальцы чёрной твари, вдавливая в прибрежный песок. На чуткой грани выживания осознал: "Это уже не сон, куражится реальный враг". К сопротивлению препятствовала дума: "Никак угодил в ловушку". "Василиса! Помоги!" Завопили мысли: сработал инстинкт самосохранения. "Почему сложно открыть глаза, может всё же сон", резко оборвалась паника. "Не, веки подняты", осознать, что лицо закрыто чем-то плотным, получилось не сразу.

Давление на горло ослабло. Прислушался…

Удаляющиеся шаги босых ног обострили слух. Вскоре всё затихло. Хотел окликнуть злодея, увы, во рту кляп, ноги и руки связаны, на голове ткань, стянутая на шее.

Пошевелился…

"Я уже - не на песке", взбудоражила догадка смятением, и острые края камней впивались в спину. Застонал, и обрадовался голосу: "Живой. Надо успокоиться и звать, звать Василису. Обязательно услышит. Она, не я, услышит". Что оставалось, делать, лежал и мысленно выкрикивал фразы о помощи. Время странная штука: то, устремляясь вперед, сносит грани восприятия; то, ползёт медленней улитки, погружая пространство в апатичное царство; то вовсе исчезает, и окружение растворяется.

Я валялся неведомо где, и по чьей власти, ощущая биение сердца и боль в затёкших мышцах. Время от времени терялись и ощущения. Очнувшись, настойчиво звал Василису.

Неожиданно чувства изменились, звук от шлепка ладошки, точно прочистил уши. Мысль, как молния, прошила сознание: "Зачем лупят, главное кто? Не может быть! Почему нет… звал же её". Осознав, что освобождён не только рот, предательский ум растянул губы в неуместной улыбке.

— Посмотрите на него, лыбится, как ни в чём небывало, — окончательно оживили окружение счастливые нотки Василисы: — Сладки очи, почто не открываешь, никак страх запечатал? — вслушивался я в любимый голос.

—Услышала меня, милая, услышала, — пробормотал я.

— Попробуй тут не найди. Да, ты глупый муж, вопил как стадо загнанных дельфинов. Глаза откроешь, или как? – прозвучал грозный вопрос.

— Мам, может с ним что ни так? — донесся обеспокоенный голос Евсея. — Понятно, почему камни спиной шлифовал. Долго, голубчики, собирались, — подал я вновь голос и тут же пожалел, ибо получил смачную пощёчину.

Глаза распахнулись сами.

—Ха! Это мы долго?! А ничего что я, больше месяца, загнивала в тухлой бочке. Как тебе такое, милый?!

Я почувствовал, как жар стыда окрасил щёки, что мог ответить кроме:

— Извини, виноват.

— Э, родители, нашли время выяснять отношения, — вмешался в разговор умница Кир, — лучше поясните, что происходит?

— Может отца домой отнести. Соберётся с мыслями, — предложил Кузьма, — Отец, ты как, сам можешь идти?

— Отойдите, мучители, всё бы вам что и как. Не видите, худо ему. Не удивительно, пещера полна ядовитых газов: скоро сами рядом уляжемся, — могучий Ипатий подхватил моё вялое тело на руки.

Яркий свет резанул по глазам. Я глубоко вздохнул. Свежесть наполнила грудь. Окружение поплыло перед глазами. Дурнота подступила к горлу. Хорошо, успел наклониться до того, как вырвало, и тьма накрыла вновь.

Запись шестьдесят вторая

Разделил запись на две части. Слабость и смятение мыслей досаждают. Сыновья и Василиса утверждают, когда меня обнаружили, всё выглядело так, будто сам забрёл в пещеру. Ни ткани, ни верёвок не нашлось. Повреждение и даже маленький синяк не осквернили тело. Загадка будоражила нервы, а ум не соглашался с обстоятельствами, явно навязанными. Отлично соображал, что не мог оставить Василису, даже если понадобилось отойти, зачем завалился спать в опасном месте.

Искали меня пять часов. Если всегда находился в ядовитой среде, как выжил… Согласен, отравление сильное и всё же…

С Василисой загадка не слабее: обнаружили мученицу на корабле, в тесной бочке с затхлой водой. На протяжении заточения ни разу не кормили. Говорит, никого не видела, как угодила в ловушку не помнит. Но, в памяти крутится один образ… белые ноги.

Как только подобное услышал, вспомнил сон с китайцем, и бред шамана упоминал про них же.

Что за ерунда... Жители острова загорелые… Агнешка одна белокожая и то, ноги, как у дикарки черные: удивлялся, не моет что ли…

Алексей предложил поминутно описать злополучный день. С этим загвоздки нет: проснулись, выпили сок манго, приготовленный с вечера, и сразу отправились к океану, так как на день, запланировано много дел.

Нудит иногда Алеша, понимаю, должность требует: где сок стоял, кто выжимал, не почувствовали странности вкуса, кого видели возле дома вечером или утром?

Отвечая на вопросы, вспомнили, сок, правда, горчил. Отжимала сама Василиса. Манго принёс Леонид.

Решили спросить сына, где взял фрукты.

– Как всегда, одна из негритянок, как обезьяна по деревьям скачет. Ни могу сказать которая. Все на одно лицо. За минуту куст догола обдирает, – рассмеялся Леонид.

Мы с Алексеем переглянулись. Он поднял ладонь в знак того, что понял и тут же вышел.

Сын тоже отправился по делам. Остались вдвоём с Василисой.

– Говоришь, я в отключке блаженствовал, – начал разговор с бессмысленной фразы, больно видеть печаль любимой.

Потом поведал, о сне с китайцем и словах шамана, попросив, пояснить что, милая, имеет в виду под смыслом – белые ноги.

Василиса продолжительно думала, точно перебирала события и слова в пыльной шкатулке памяти…

Ждать надоело. Присел на кровать, спустил ноги вниз и увидел, белое пёрышко прилипло к большому пальцу. Милая тоже бросила короткий взгляд на перо и вскрикнула:

– У него ноги покрашены! Ну, той, белой пылью, которую турчанки трут из камня за водопадом, для покраски шерсти ковров. В какой-то момент, когда нёс, перекинув меня через плечо, ноги и увидела. Жаль, миг прозрения слишком краток.

– Уже что-то… злодей мужик, раз, осталось выяснить, кто и зачем мажет ноги, два. Главное, ноги явь, – рассудил я вслух.

– Совсем мелочи. Ты видел, чтобы кто из наших творил подобный абсурд, – нахмурилась любимая.

Может и докопались бы до истины, но истошный крик заставил выбежать на улицу.

– Пожар! Горим! – раздавалось всюду.

Столб едкого дыма показывал, пылает храм.

Запись шестьдесят третья

Всё же Создатель неразумных чад бережёт, не даёт пасть духом. При потопе в храме не пострадала ни одна соломинка. Непредвиденная беда научила бдительности. Евсей, после службы снимал иконы, укладывал вместе с библией в железный короб и опускал в подпол, о котором знали он и я.

Храм, конечно, восстановим. Главное, ценности невредимы. Они символ надежды.

Сомнений нет! Среди нас враг… и каверзный: уничтожить храм, означает лишить народ веры. По крайне мере злодей так думал. О том, что в храме нет ценностей в курсе, дверь не закрывалась, да и лампады не горели. Выходит, понимал, догадаемся о поджоге. Если меня с китайцем подставил под самоубийство, то здесь открытая демонстрация силы: шутка ли, устроить пожар сред белого дня, и никто ничего не заметил.

Неведение множит подозрение: самое скверное не верить тому, кто рядом, улыбается, дышит одним воздухом.

Ипатий предложил новеньких допросить с пристрастием: воин… что с него взять. Хотя где-то прав… Пришлось согласиться с Алексеем, устроить гаду ловушку.

Провели вечернюю службу на пепелище, заодно и собрание, успокоили жителей. Пришлось сознаться в глупости, мол, устал и прилёг в пещере, о смертельных газах забыл. О том, что Василису нашли на корабле, никому не говорили: получается гостила в больших водах. Храм – так Евсей забыл погасить лампаду. Сделали вид… всё под контролем.

Рассчитывали на то, что злодей, уж если захотел славы, из-за нашего спокойствия, возможно психанёт и поторопится с действиями.

Так же объявил, о давно намеченном мероприятии: в клане Лебедей отмечают рождение сына – наследника вождя. Наши дети и матеря приглашены на пятидневное торжество. Завтра, к обеду, за детьми прибудут на лодках воины из клана Лебедей. Велел каждому жителю приготовить дары и принести к гроту, дабы быстро погрузить.

Алексею и старшим сыновьям предстояло изловчиться и выставить охрану у дома детей, а днём – у грота: больше некуда, поганому псу, нацелиться. За нянек Алексей поручился, да и я тоже… не живёт в русалках дух предательства. Так что женщинам строго наказали, бдеть и кормить детей только собственной пищей. Под предлогом сборов малышей из помещения не выпускать и никого к ним не допускать.

Вот такие печальные дела…

Запись шестьдесят четвёртая

Ух! Такое, и во сне не пригрезится, наяву жуть пережили. Главное, ночь пролетела на удивление безмятежно. Как всегда, разбудил ор петухов: никак не привыкну, вечно вздрагиваю, отсюда не прочь снести головы горлодёрам. Василиса посмеивается, дескать, такова суть бытия.

Как только зловредная птица умолкла, восприятие мгновенно поменялось. Пронзительная сила тревоги, сдавливая до боли грудь, навалилась со всех сторон, точно забила комнату под завязку. Поймав во взгляде жены тревогу, не говоря ни слова, рванул на улицу.

Туман. Густой туман, непроглядный и скверно пахнущий, заполнил собою, казалось весь мир.

— Это что? — не сдержал удивление.

— Не знаю, — растерянно отозвалась жена.

На долю секунды разум отключился, ошарашенный ответом любимый… «Как это, она и не знает» …

Мы не соображали куда идти, что делать и как победить вакуум. От безысходности кричали, прося о помощи. Короче, случилась полная дезориентация. Надумал вернуться в дом, взять факел. Обернулся, и замер на грани полного смятения: туман сожрал дверь, хотя пальцы чувствовали деревянную основу, сознание отрекалось воспринимать ощущения. Тогда Василиса закрыла глаза и велела успокоиться.

На ощупь присели на порог.

…Через какое-то время показалось, что я и сам растворился, поглощённый чей-то злобой. В момент сильного напряжения Васька положила на моё колено руку. То ли от испуга, то ли от неожиданности завопил… Да так, что голос эхом разрезал пространство: в полученную брешь жути проникли посторонние звуки.

Вначале решил, возникли звуковые галлюцинации, дескать, что от жути не стрясётся. Удалось успокоится. Прислушался…

— Никак нас зовут, — рассудил, не выпуская тёплую и живую ладонь жены, которая казалась целым миром.

— Как вроде Алексей… но, не могу разобрать слов, — ответила любимая и позвала парня по имени.

Затем заорали вместе…

На наш призыв отозвались:

— Михаил, вы где?

— Сижу с Василисой на пороге дома, — Боже, какая невыразимая радость вложилась в чуемый звук.

— Говорите, что ни будь, иду на голос, — прозвучало уже поблизости.

Вскоре увидели дрожащий свет.

— Алёша, ты рядом. Вижу отблеск факела в метрах двадцати, никуда не сворачивай, — пояснил я.

Уже различался хруст гальки, от тяжёлой поступи, но, неожиданно налетели резкие порывы ветра, и погасили огонь. Алексей выругался. Я велел вытянуть руки и продолжать движение. Сам хотел сосредоточиться на шагах, но ветер упрямо уносил звуки: злодей затеял игру.

Когда надежда на встречу иссякла, туманное наваждение задрожало само по себе, не зависимо от ветра. Мы застыли в изумлении, наблюдая, как марево таяло, явив очертания домов, деревьев и рядом стоящего Алексея.

Окидывая взором окружение, понимал, Василиса и Алеша слышали то, что долетало и до моих ушей.

Пространство наполняла слаженная молитва… «Сыновья!», —обрадовала догадка. Но там, одновременно, на рубеже родных голосов, словно бились в истерике, гнетущие призывы или мантры, на непонятном языке, под грохотание одуревшего бубна.

С трудом понимая, что творится, всё же осознали: нарастала борьба веры. Мы присоединились к читке молитвы.

Окружение постепенно прояснялось, ветер затихал, унося с собой чужие и враждебные воззвания.

Запись шестьдесят пятая

«Дети», – сия мысль, возникла в голове, как только очнулись от наваждения.

Лично я не почувствовал ни времени, ни расстояния, казалось, вмиг переместился с одного места на другое.

Распахнул двери и вновь, поглотился замешательством: звенящая ужасом пустота обескуражила.

Если бы не слова, подоспевшего вовремя, Евсея, наверное, так и прозябал истуканом:

– Пап, малышей со старшими братьями, поздно ночью перевели, на всякий случай. Интуиция Леонида не подвела: как только почувствовали неладное, достали библию и принялись читать молитвы.

– Ох дети, дети… ладно, я толстокожий, почему мать оставили в смущении, – попытка обелиться не получалась, слова застревали в горле.

– Михаил, не напрягайся, ведь обошлось, – вмешался в разговор Алексей.

– Отчего не доложил, что с детьми порядок!

– Так, не успел: ты сразу рванул сюда.

– Ладно, какие соображения? – спросил я, пытаясь, взять себя в руки.

– Мы с ребятами полагаем, Кобэ причастный к беспорядкам…

– С чего это? Черепаха… Это вы, ребята, явно замудрились…

– Михаил. Кир за ним второй день по пятам бродит. С чего он так решил, вначале сам не понял. Но после того, что услышал и увидел… насторожился.

– Ближе к делу! – остановил я поток бесполезных объяснений.

– Идёмте, Кир расскажет, – пробубнил Алексей с обидой в голосе.

В голове закипел бульон из сомнений и удивлений. Дорога казалась бесконечной, а нервы могли лопнуть перетянутыми струнами. И я побежал…

Небольшая комната казалась ещё меньше: мальчики, несмотря на тесноту, прижимаясь друг другу, сладко спали, нянькам не нашлось места; дремали на крыльце. Старшие сыновья сидели рядом, не выпуская из рук копья, кроме Евсея, читавшего по-прежнему молитвы.

Всё-таки не зря выбрали храбреца храмовым служителем. Есть в нём Божья Благодать.

– Господи, даруй нам благодать, упаси наши мысли от злобы, очисть наши души от скверны, а тела от хвори! – отныне неизменно повторяю молитву, ибо пребываю в большом смятении.

Запись шестьдесят шестая

Кирилл кратко описал обстановку. Сомнения развеялись: Черепаха, ещё та… штучка! Выяснилось, из ткацкой мастерской турчанок, с месяц, как пропала белая краска. А Кобэ видели в лесу. Тот неожиданно скрылся, словно провалился под землю. Через какое-то время появился вновь. Кир сделал вывод, что рядом — тайный лаз. Уличив момент, обследовал окрестность и набрёл на схрон.

Я, Кир, Леонид и Алексей отправились в лес, предварительно сыскали Кобэ. Спал у себя в шалаше, или делал вид. Велели подняться и находиться возле нянек с малышами. А Ипатию приказали не спускать с гадёныша глаз.

В душной землянке содержался шаманский жертвенник с колдовской атрибутикой, нашлось потерянное белило. Тут же красовался череп.

— Это ж голова дикарки! Ох, неблагодарный пёс, служитель дьявола! —вскрикнул Леонид.

— С чего взял? — возразил Кир.

— Брат, не веришь, смотайся к шесту, — огрызнулся Лёня.

— И сбегаю… — но Кир не успел закончить фразу.

Крышка лаза с грохотом опустилась. Тьма по-хозяйски заполнила каждый дюйм землянки.

Алексей, находился под выходом, поэтому попытался поднять грубо сколоченные брёвнышки.

— Никак нас заперли, — удивился он после очередного усилия.

Сыновья присоединились, но, увы…

Вскоре почувствовали запах дыма и гари. Киру, будто кто вложил в руку копьё. Тяжёлое и плотное древко с широким наконечником пришлось кстати. Сын изловчился и подсунул острый конец в светящуюся щель. Тесная землянка быстро заполнялось дымом. Я забубнил молитвы, которые только знал.

Наконец ребятам удалось освободить лаз, но это не помогло: наверху бушевало пламя, ожесточённые языки огня вползали внутрь. Пришлось отступить вглубь.

Дым, горький и едкий уничтожил последнюю надежду. Мы задыхались. И тут, решительный и смелый воин, Алексей, бросился в смертельную пасть. Неожиданно к треску огня присоединились раскаты грома, а к огненной пляске добавились потоки спасительной воды. Алеша раскидал последние тлеющие ветки и подал мне руку. Хотя благодатный ливень и остудил пожарище, всё же земля жгла подошвы.

Когда осмотрелись, поняли, выжили чудом: горела не только крышка, но и лес. Сам лаз прижало упавшее дерево. Ствол сосны как бы срезало огненное лезвие. «Молния», — подумал я, и тут же засомневался: «Как такое может быть?». Вспомнил, когда зашли в лес, небо сияло голубизной, без единого облачка.

Как бы там ни было… мы живы. Хвала Спасителю! Я ощутил себя беспомощным стариком.

У Алексея подгорела шевелюра, а на спине краснело несколько ожогов. Храбрец, испытывая боль, всё же предложил засыпать землянку. С этим справились быстро. Дождь смыл гарь, в посёлок возвратились чистенькими. Алексей отправился в лечебницу. Я с сыновьями к детям.

Запись шестьдесят седьмая

Настоящая напасть. Как бы нас, кто не сглазил… Селяне требует пригласить шамана из клана Лебедей. Пока держусь. Хвала Богам, дождь покончил с пожаром. Мелочь затушили сами. План по отправке детей на праздник чуть не сорвался. Хорошо, со сборами помогли воители, приехавшие за детьми: молодцы вняли проблеме, мы же смело начнём расследование. Всё-таки думаем виной возгорания послужила не природа. Есть, есть… двуногая тварь. Но кто? Черепаха под неусыпным присмотром. Тупик!

Всё же, проводив детей и женщин, прижали Кобэ. Бедолага признался, дескать, набрёл на яму случайно, не рассказал, струсил, вдруг хозяин рядом бродит. Сделали вид, что поверили, куда деться: не пойман не вор, велели ни на шаг не отходить от Алексея.

Голова дикарки и впрямь пропала с шеста. Пришло время допросить Агнешку с наследным принцем.

Наплёл вражина ворох… если описать услышанное подробно, получится целый роман. Бумаги жалко. Так что кратко…

Парочка познакомилась в Париже на модной выставке. Влюбились с первого взгляда. Ратман скрывал кто он на самом деле, понимая у них нет будущего. Тем более Агнешка, дочь придворного пана жестоко-сердечного человека, и помолвлена с родственником Фридриха Августа 1. (Пусть отставного, но короля). Любовь взяла своё: возлюбленные решились на побег. Когда в Индии случился переворот, у Ратмана появился шанс на выживание.

Не повезло, судно захватили пираты. И тайну Агнешки пришлось спрятать ещё глубже, впрочем, как и его: побоялись преследования, хотя, нахождение на острове подарила шанс на женитьбу, всё же решили осмотреться. Парочка покаялась в обмане, обещая впредь ничего не скрывать.

Я поинтересовался о слезах Агнешки за ребёнка, якобы дочери. Рам пояснил, что Агнешка удочерила пятилетнюю девочку от умершей рабыни, но вскоре и малышка, действительно, покинула этот мир. Не верить оснований пока нет.

Скверно то, что дознания бесплодны: подозреваемые закончились, боюсь, как бы своей поспешностью мы всё не испортили.

Запись шестьдесят восьмая

Вот уж, точно! Если Господь решит покончить с бесчинствами, сам всё покажет. Отправились турчанки за белым камнем в пещерку, где обычно его копали. Увидели, чужую женщину, собирающую что-то в плетёнку. Тихонько повернули назад и бегом к Алексею.

Тот позвал Ипатия. Вдвоём поймали незнакомку. Туземка верещала, пиналась. Хорошо быстро сообразили и заткнули рот. Привязали к столбу в приёмной зале. Думаем, что делать. Гадина блажит, при попытке вынуть кляп.

Спрашивали кто такая, как попала на остров и зачем? Так пялит зенки и скалит зубы. Одно успокоило… её белые ноги. Понятно, есть ещё лазутчик, и силён: кто бы меня восьмидесятикилограммового с пляжа до пещеры нёс.

Поставили тайную охрану у выхода к большой воде, ну и у приёмной. Ждём. Конечно, напряг жуткий, но с души отлегло: среди нас нет предателя. Надеюсь.

Запись шестьдесят девятая

Господи, укрепи веру в людей. Понимаю, всяк в этот мир приходит один и уйдёт один, отсюда, каждый сам за себя. И всё-таки неправильно: живём ведь в сообществе, зачем гадить там, где кормят. Верно, болезненные раны получаешь оттого, кому доверяешь. «Не делай добра, не получишь зла!» принцип полезный. Но разве мыслимо вечно жить с оглядкой. Тем более на нашем маленьком острове. Печально.

Прожил я, конечно, мало и повидал мало, отсюда, Создатель и насылает испытания. Мысли изъели нервы и мозг. Бессонница… кому в муку, а мне во благо: вышел на улицу и как кто толкнул, взглянуть, как там пленница.

Иду…

Слышу шаги…

Затаился за деревом…

И чуть не сошёл с ума: Алексей несёт туземку, перекинутую через плечо.

Осторожно за ним…

Темно, хоть глаз выколи…, а вражина прёт уверенно, и зараза чумазая молчит. Я чуть ли не ползком продвигался, боясь вспугнуть.

Добрались до грота. Алёша опустил ношу на траву и отворил решётку. Я прижался к стене, и вовремя. Откуда не возьмись появился мужик с факелом.

Пригляделся… морда раскрашена белилами. Решил, туземец…, а нет! Черепаха преобразился. Как хватило терпения не завопить от гнева, не знаю.

Усадили молодчики туземку на плот. Ясно, на корабль отправились.

Рванул в посёлок. Наверно летел. Поднял на ноги сыновей, ну, и за вражинами!

Субчики пытались поставить парус. Туземка кружила возле них, дымя травяным кадилом. Учуяв нас, бросилась с воплями в нашу сторону. Кобэ замахал руками и принялся что-то бубнить. Но, Ипатий ловко огрел того по макушке.

Алексей замер истуканом. Вначале полагали, что опешил от неожиданности, но сообразили, парень в каком-то трансе.

Доставили троицу в селение и заперли в сарае. Черепахе воткнули кляп и завязали глаза. Ну и прочих связали по рукам и ногам. Алексей мычал, словно околдованный. Пока не ясно, прикидывается, или впрямь морок навели.

Запись семидесятая

Эх! Знал бы я своё будущее, когда очнулся в лодке, сиганул, не раздумывая в океан. Теперь к острову привязан долгом и привычкой. Придётся терпеть тяготы.

Вчера на рассвете состоялась казнь. В метрической книге записал событие под номером один. Жуткое и вынужденное зрелище. Теперь, в назидание врагу, на шесте торчат три головы. (Череп туземки сгорел в землянке).

Ох! Если бы Кобэ повинился...

Я бы уговорил, жителей, простить заблудшего. Так нет, намерения на показ: герой убеждений, ради чего... ну сгубил нас, завладел островом, а дальше? Точно, чужая голова потёмки.

Ладно, хоть признался в злодеяниях. Самое гадкое гибель китайца: добродушие и искренность не спасли Жози.

На вопрос зачем, загубил своего спасителя? Мерзавец усмехнулся, мол, китаец проницательный, к тому же не жилец: отравление грибами доконали его разум. Сволочь, видите ли... помог хворому освободиться от страдания.

Воля Василисы оказалась интенсивнее его, ну, а я банально мешал носить корону: мечту всей жизни.

Коварство явилось сутью зачерствелой душонки. Мальцом Кобэ определили в помощники к колдуну, владеющему ритуалами Вуду. Тяготы жестокого рабства придавали силы и веру в то, что однажды повезёт, и он закуёт человечество в оковы.

Как только корабль коснулся песка нашего острова, Кобэ высвободил давно знакомую рабыню, снабдив указаниями. Смышлёная дамочка и затаилась на острове.

Что касаемо Алексея...

Черепаха ухмыльнулся, дескать, в большом теле мизер разума, и превратить подобного глупца в раба проще-простого. Кое-как заставили снять чары. Негодяй упирался, заявляя, что Алексей помогал, пусть и не по своей воле, но с первых дней. Если и расколдует, глупец всё равно попадётся на крючок любого заезжего проходимца.

Умный Рам пояснил, Кобэ месмерист, то есть тот, кто завоёвывает разум и волю человека силой внушения. Люди, подобные Алексею, не в состоянии сопротивляться: у них высокая внушаемость, а после того, как снято психологическое давление, они ничего не помнят.

Век живи, век учись: осторожность придётся принять, как данность.

Глава 14 — Открытия не заканчиваются - Запись семьдесят первая

Думаю, как жить дальше… пустить всё на самотёк…, а дети… Дурень я, попался на крючок русалки: расплодилась, поработив меня. Тут ещё всяк лезет с советом, желая победить мою ипохондрию. Василиса вообще заявила, что видеть мужа подавленным не желает, уйдёт, коли не зажму волю в кулак.

Смотрю на других… живут, будто ничего не случилось. Молодцы из клана Лебедей разобрали в жёны трёх девиц из четырёх, найденных на корабле. Хотели увести к себе так восстал: наши девки — наше достояние, остаётесь или не женитесь, приток зрелых воинов не помешает.

Выдал четыре свидетельства о браке, и сыграли свадьбы: Рам с Агнешкой наконец соединились. А воины согласились на островную фамилию: во! как разобрало жениться. Оставшаяся девица, заскучала. Пообещал, и ей сыщем жениха. Она возьми и удиви всех: заявила, хочет замуж за меня! Я оцепенел, под дружные аплодисменты. Василиса с лица сменилась. Ревнует. Приятно… А в душе пустота…

Запись семьдесят вторая

Нужен человек знающий мир со всех сторон, что там нужен… просто не обходим: посоветоваться не с кем, доверие словно испарилось из сердца. Слоняюсь по острову в бессмысленном одиночестве. Чувствую, жители чего-то ждут… а я никакой: заела тоска, оказывается китаец был частью меня.

Тут, ещё новость… постоянно натыкаюсь на девицу, ту… что замуж за меня собралась. Как увидит меня, тут же начинает молиться. Оказывается, прехорошенькая кралечка… ладненькая телом и личиком приятная. Есть в ней что-то русское, но видно гречанка. Понял, мой взгляд скучает по ней. Я что влюбился? Этого только не хватало! Срочно, выкинуть дурь из головы. Займусь делом, например, с Ратманом другие острова обследовать.

Запись семьдесят третья

Сказал, сделал… я ж король! Рам — на седьмом небе. С рассветом тронулись к гроту, нацелились побродить по соседнему острову. Прихватили кое-что съестного, верёвку, лопату, огниво, я —дневник.

Идём… слышим позади осторожные шаги…

Обернулись.

Батюшки! Моё искушение. Прикрикнул, чтобы отправлялась обратно. Упёрлась. Рам, добрая душа, возьми и позови её с нами. Я же отговаривал как мог — не женское дело, на долго уходим, ну и всё в этом духе. Сопит и торчит на месте. Согласился, куда деваться. Устроились на плоту. Она положила рядом узелок.

Спросил, что в тряпице? Отвечает на чисто русском… я аж поперхнулся.

— Откуда язык знаешь и вообще расскажи-ка, девица, о себе честно и подробно. Сколько у нас живёшь, а толком и не беседовали, — завёл я разговор, не рассчитывая на искренность ответа.

— Батюшка, Михаил Александрович, не узнали-таки. Я вас сразу признала, как только вошли в проклятый трюм. Я Софья Мораитис, дочь грека Антония. Держателя галантерейной лавки. Которая — супротив вашего дома. Вы, с вашей матушкой, Прасковьей Фёдоровной, часто к нам захаживали.

На что угодно рассчитывал, только не на такое! Гром мне в темя! Земля ушла из-под ног, явив образ матери, запах родной улицы и серую облупившуюся дверь галантерейной лавки.

— Михаил, с тобой всё нормально? — вывел из забытья голос Рама.

— Да, — отмахнулся я, не чувствуя под собой плот.

Зачерпнул воды. Умылся.

— Эй! Девочка, разве возможно такое вываливать слёту, — набросился Рам на Софью.

— Оставь её. И так долго ждала, чтобы открыться, — велел Ратману и обратился к Софье: — «Разве тебе не дали островное имя?»

— Меня и не заметил никто. Если бы не заявила о себе, с глупым желанием, так и осталась невидимкой.

— Извини за недогляд. Расскажи, как на корабль попала и давно из дома. Как там?

— Матушка ваша, добрейшая Прасковья Фёдоровна преставилась, перед самым моим отъездом: захворала после вашего побега. Батюшка, Александр Яковлевич, больно серчал и шибко озлобился… поседел. Зато сестрица, краса Василиса Александровна замуж изволила выйти, за сыночка городского главы. Княжна тепереча.

— Эй! Девица, хватит разговоров, совсем добить решила жуткими новостями. Подождать с ними не могла. Бесчувственная…

— Ратман, не шуми. Именно это, мне необходимо услышать. Когда бы такое не узнал, всегда печаль сожмёт сердце, а разум отравит вина. Паршивый и не благодарный я отрок. Спасибо, Сонюшка, что нашла силы поговорить. По что, голубка, долго молчала?

— Так, случая ждала. Дела на острове совсем худо складывались. Тут ещё я с таким полезла бы…

— Видишь, глупый индиец, барышня ждала благоприятного момента, а ты сразу— бесчувственность. Поворачивай лучше обратно. Не до прогулок сегодня, — резко изменил я решения, не смог совладать с новостью.

Вернувшись, закрылся в доме. Хотелось выть, бить себя по лицу, исцарапаться в кровь. Слышал, как стучали в дверь. Мне жить не хотелось, и одновременно помчаться и расцеловать Сонечку. Услышал Господь молитвы, прислал родную душу.

Запись семьдесят четвёртая

Ратман поговорил с Василисой, та привела Софью. Перед чьим голосом не устоял: открыл дверь, мы обнялись, я зарыдал, вернее, ревели оба. Я прижимал худенькое девичье тельце и роднее ничего не было, во всем мерзостном мире. Она гладила мою голову, приговаривая, пусть жизнь и сволочная, а мы живы. Выходит, Господь нас любит, значит, должны отплатить тем же.

— Но, я не собирался покидать родных на вечно. Всё проклятый остров. Он, как демон, захватил в плен и вырваться невозможно. Потом, злые люди, вернее, доктор чёрная душа, кинул меня с китайцем на растерзание океану, — жалился я.

— Видишь, Михайло Александрович, сколько зла собралось, а мы живы. И судьба смилостивилась: встретились, а могло бы этого и не произойти. Касаемо потери близких, так все рано или поздно умираем. У каждого личная тропинка. Вот и Прасковья Фёдоровна по своей ушла. Судьба… Михайло Александрович… судьба. Получается, нет причины убиваться попусту. А вина не вернёт матушку, а вас сгубит. Отчаяние, грех первейший.

— Откуда в тебе, юной душе, мудрость зародилась? Сонюшка, родная, ты моё спасение. Мой причал, моё будущее, — признался я, и так сделалось в груди тепло и легко.

Конечно, боль утраты никогда не покинет сердце, но разум перестал бунтовать. Отныне со мной часть той, далёкой, и возможно, навсегда потерянной жизни: спала печать с капкана одиночества.

Софья поведала, что заезжий купец привёз её отцу, Антонио, весточку от родственников, ну и подбил снарядить корабль товаром, расхвалив жизнь в Греции. Дескать, с родичами воссоединишься и дело поправишь выгодной торговлей. Мать у Сони давно умерла. Жили вдвоём. Антонио и решился, терять-то нечего… Продал лавку, накупил пушнины и прочей Российской диковинки, как говориться, подпоясался вместе с дочкой и в путь…

Когда причалили в порту Испании, Антонио заметил, как на борт поднимаются тамошние власти, велел Софьи схорониться. Купец тут же исчез. Софья тайно последовала за отцом. Его куда-то повели солдаты. Долго сидела возле здания в надежде, что родитель вот-вот появится в дверях. Так как не знала языка, ничего ни у кого, не могла спросить.

По возвращению в порт, корабля не нашла. Зато встретился купец, наговорил ужасов, будто товар власти признали контрабандой, а Антонио грозит огромный срок заключения. Уговорил растерянную бедняжку сесть на корабль, который, якобы, доставит к родным. Только тот капитан — продавал таких, как она в рабство.

Я и думаю… до чего же судьба противоречива: столько ужаса и потерь, ради того, чтобы встретились две утомившиеся души. Так-то оно так… но, для меня получается удача! Буду думать, как ею распорядиться: больно высока цена.

Запись семьдесят пятая

Василиса на нервах: не думал, что русалка окажется ревнивицей. Софью поселил рядом со своим домом, построили временное жильё.

Понимаю, девушка ждёт большего. Для меня милей и родней нет человека, и всё же, пытаюсь воспринимать любимой сестрой. Уступить ей… хотя бы представить в роле жены, мешает странное чувство… это как предложить переспать с той, кого обожествляешь. Наверно, сильно скучаю по родным местам, а её появление разворошило глубоко спрятанные чувства.

Отсюда наметил с Ратманом маршрут по островам. Согласен, надо составить карту. Побуду в стороне от житейских проблем. Разберусь в себе, да и к Ратману присмотрюсь: другого кандидата в советники нет.

Запись семьдесят шестая

Всё же, как щедра матушка природа: вторую неделю топаем по невероятно разнообразному ландшафту, на каждом острове свои заморочки и прелести.

Сегодня добрались до самого гористого острова. Бродили по кругу часов пять, голые камни. Собрались уходить, как внимание привлекла расщелина в скале.

До сих пор в шоке…

Размышляю с чего начать…

Итак, в моём владение не просто архипелаг. А мы, далеко не первые жители островов. Думаю, даже русалки не объяснят того, на что мы с Ратманов набрели. Наверно, открыли селение неведомой подземной цивилизации.

Шли долго. Факелы горели ровно и дышалось легко. Пятьсот межевых вёрст, освоили точно. Кругом высокие потолки, аккуратно отшлифованные стены коридора, уходящего вглубь земли. Затем, возник холл, с узорчатыми колоннами из камня что и стены. Рам, говорит, это интрузивные горные породы, результат работы вулканов. В этом не смыслю. Мой интерес — подземелье: кто соорудил, зачем и когда?

Огляделись, на стенах рисунки с изображением животных, людей и линии, какие-то пересекаются, а на некоторых имеются круги и другие фигуры. Рам выдвинул идею, вдруг — карта подземного города, фигуры острова, линии подходы к ним.

Пригляделись… Верно… обнаружили рисунок, похожий на наш остров. Совпадало и расположение других береговых контуров. Не совсем точно, но сориентироваться получается. Возник вопрос, как найти пути-дороги: рисунок со стены не заберёшь, на память полагаться не следует. Остаётся вернуться домой, найти материал, срисовать, затем думать, что к чему.

Запись семьдесят седьмая

Рассказали о находке Василисе. Как и предполагал, милая не в курсе. Отправилась в большие воды, найти самую старую русалку.

Находка будоражит. В голову лезет сто одна идея. Ждём, возвращение Василисы. Приготовили кусок ткани, у турчанок взяли надёжной краски. Готовим факелы, верёвки и прочую снасть. Намереваемся взять Ипатия. Должен же кто-то оставаться снаружи. Сыновья заметили суету. Пока молчу.

Запись семьдесят восьмая

Получается, судьба занесла нас с китайцем, царство ему небесное, в историю живей не придумать. В очень далёких при далёких временах, нынешние острова радовали воды океана своим единством. Жил на нём народ белокожий, высокий, с небесно-голубыми глазами и русыми волосами. Занимались садоводством, ибо питались растительностью и заботились о каждой живой твари. Обладали целительной силой и многое, что умели делать при помощи мысли и духа.

На поверхности, в ту пору, находиться было не безопасно, и Матушка Земля позволяла жить внутри себя. Умел тот народ проживать в гармонии с природой. И не зря назывались Антгенолюбами.

Но, так уж устроено мироздание, что не бывает повсеместная тишь и благодать. Посему бороздил бескрайние воды зловредный огнедышащей дракон. Примостилось как-то чудище отдыхать в подводном гроте около острова. Долго изволил почивать и дальше бы спал. Но растревожила его слух чудная музыка.

Выползло чудище и ошалело от красоты девичий, от её игры на свирели, от дивного пения. Покорило зверя сияние души человеческой. Понятно, красавица, завидев дракона, схоронилась. Потребовал изувер барышню в искупление, мол, не то — сожгу. Не сработал шантаж, да и огня драконьего не хватило испепелить всё живое. Осерчал не на шутку, затопал и забил хвостом по дну морскому. Ну, и пробил дыру в чреве земном. Вырвалась из раны густая огненная кровь, и залила остров по горные маковки.

С той поры выглядит остров, будто состоит из множества клочков. Злодей вскоре осознал, что сгубил ту, что больше всего пришлась по сердцу. Лёг с тоски на пепелище и отдал свою чёрную душу гиене Адовой.

Антгенолюбам ничего не оставалось, как покинуть родные места: перешли в иной мир.

— Они что, убили себя? — выпалил я от сожаления.

— Почему! Я же сказала, перешли в следующий обитаемый мир. Никак тёмный муж думает, что мир только там, где похлёбку хлебаешь. Про другие миры слыхом-не слыхивал. Миров тьма-тьмущая! Кстати, одна из сестёр недавно угодила в ловушку. Есть хитрые водоросли, кормятся живностью. Так спасли бедняжку двое мужчин, похожих на Антгенолюбов. Может вернулись, или научились переступать границу между мирами.

Промолчал, спорить с женщиной, пусть даже с русалкой, себе дороже. Потом, кто знает, может услышанное вовсе не легенда. Ведь пещеру и рисунки видел собственными глазами.

Запись семьдесят девятая

Сборы закончены. А сомнения разрослись: что хотим найти, сыскать сокровища... на острове добра по-за глаза, узнать историю древних... полагаю та, не очень отличается от здешней.

Например, мы, живём по сценарию сложившихся обстоятельств, зная ничего нет вечного; придёт пора, и для нашего ухода разыграется театральное действо. Не мы властелины сего мира и даже своих судеб.

Ратман и Василиса за обследование. Выдвинули идею, вдруг тайные хода между островами существуют. Верно, корысть, двигатель прогресса, никуда не деться.

Для начала решили, нарисовать наземную карту. Будет проще сопоставить, что к чему. Если обнаружится совпадение рисунка и реальности, выходит проходы сооружали после извержения вулкана. Значит, Антгенолюбы пытались выжить в новых условиях.

Да, упустил из рассказа Василисы то, что Мать Земля в подмогу строительству подземного жилища создала некое существо. Якобы оно питалось землёй. Запустили живого землепроходца в нужном направлении, и готовые анфилады, тоннели и прочие сооружения без всякой заморочки с утилизацией грунта.

Опять же возник вопрос, куда девали помощника, когда потребность в нём отпала? Будь живой сожрал бы всё, до последнего камешка.

Сколько бы я не сомневался, за поход двое… Ратман и Василиса. Придётся уступить, хотя и против пустого любопытства, которого с лихвой в очеловеченной русалке и индийском принце.

Запись восьмидесятая

Пришлось пригласить двоих воинов с клана Лебедей, дабы не обвинили в скрытности. Встретились на острове и сразу к делу: не терпелось некоторым, Ипатия оставили в качестве страховки, возмущался конечно. Пришлось вновь объяснять важность миссии. Успокоился после того, как шепнул на ухо, что доверять свою жизнь могу только сыну. Полагаю, следующие записи будут насыщены впечатлениями.

Глава 15 — Новаций не избежать - Запись восемьдесят первая

Который день вышагиваем по подземным лабиринтам. Обнаружили целый город, пока в три этажа. На островные проходы ещё не набрели. Утешаемся тем, что лестницы ведут и ниже. Пишу при тусклом свете факела. Не изумляться просто нельзя. Кругом потрясающая гармония и красота. Больше всего поражает наличие свежего воздуха, будто находишься в хвойном лесу. Кое-где, непонятно откуда, возникает освещение. Сколько не присматривались, так и не поняли, что за свет… Полагаю, в освещённых помещениях размещались сады: нашли окаменелые остатки деревьев.

Личные помещения делились на женскую и мужскую половину: поняли по наличию утвари. Если перечислять находки, бумаги не хватит. Одно скажу, старинные вещи ни очень отличаются от современных. Убедился, потребность быта во все века одинакова. Завтра переходим на следующий уровень.

Почему-то волнуюсь, хотя свыклись с наличием над головой невыразимой земной толщины, всё же не видеть синеющего глубиной неба, сложно. Наверно поэтому Антгенолюбы подались в лучшие места.

Запись восемьдесят вторая

Не зря сердце трепыхалось: случилось истинные чудо. Зал, невероятного расписного убранства, встретил с заботливым ожиданием, словно хозяева только-только отошли. Мы крутили головами, не в силах оторвать взглядов от дивных картин. Описать сейчас, пожалуй, не позволит волнение, ибо сознание занято более важным.

С одного изображения взирал на нас человек, копия меня. Я замер, не в состоянии отвести от портрета восхищённого и одновременно пугающего взора.

— Михаил, если бы не находились всегда вместе, подумал бы что ты, пошутил: нарисовал себя, — очнулся первым Рам.

— Ты же у нас всё и обо всём знаешь, поясни, как это понимать? — не нашлось у меня других слов.

— Допустим, для меня — верующего в реинкарнацию всё ясно! Ты, Михаил, далёкий предок здешнего народа. И титул короля носишь не понарошку: в этом мире нет случайностей, твоё появление на острове закономерность. Данное окружение есть доказательство. Присмотрись… твоё лицо тут, и там, и вон… на золотом троне.

«Точно! Трон» — мелькнула у меня мысль, и я увидел величайшее достижение человеческого творчества. И да, на высокой спинке в округлой раме красовалась миниатюра. И я словно смотрелся в зеркало, ибо поражала изумительная аккуратность в деталях, моего лица.

— А знаешь, Михаил, давай-ка присядь на законное место. Мы же выйдем. Думаю, что в данный момент находимся в зале знаний. И, они лишь для тебя. Дерзайте, ваше величество! — предложил Ратман.

Пришлось остаться наедине с величием трона. Надо признаться, не без робости взошёл на священное место. Как только уселся, почувствовал родное тепло дома. Уют и покой обуяли с ног до головы. О! Создатель, сколько же веков, шаг за шагом приближался к обетованным землям предков, не подозревая об этом. Опять же, сам ли? Если сам, почему оцепенел от опаски войдя в залу.

«Не, мной определённо кто-то руководит, внушая интерес к окружению или событию», рассуждал и невольно прислушивался то ли к внутреннему голосу, то ли к внешним ощущениям. В любом случае, обуревали думы на уровне воспоминаний, которые выплеснулись из закоулков памяти в понятие о Мироздание: оно открыто для меня, а я для него.

Возникло суждение что кто-то, разумный и заботливый, создал всё видимое и не видимое. Человек, венец творения: сумел унаследовать тягу к творчеству, и потребность как у отца Создателя, к персонифицированному совершенству.

Создатель, воспроизвёл планеты, одарив творческой силой в меру, их духовного потенциала. Наполняя помыслы законом — перевоплощения.

Отсюда, что бы не обитало на Земле силы перевоплощения, разрушат и создадут новое.

Мироздание содержится в законе — равновесия. Вот она… Святая Троица! Разрушение, созидание и равновесие! Сложно признать, но я нахожусь на пике ажитации.

Запись восемьдесят третья

Поблагодарив невидимых хозяев, двинулись дальше. Почему-то узнавал каждое направление, будто не раз прохаживался. В какой-то момент Ратман заметил, как изменились стены. Они точно выжжены.

«Верно, над ними поработал огонь», — возникла в голове мысль, и вспомнилась рассказанная Василисой легенда.

— Ещё какой огонь! — поддержал я идею Ратмана, —у байки, о здешних обитателей, есть присказка: имелась у погибшего дракона ревнивая подружка, проведала, об измене и примчалась, мстить. Но узнала о гибели любимого. Порыдала над пепелищем, и подалась в глубь земную, искать коварную-соблазнительницу. Долго ползала по лабиринтам, наткнулась на землееда. Осерчала, что тот роет новые ходы, путает её. Ну, и сожгла несчастного. Сама же решила, сократить стезю: устраняя препятствия напрямую. Тут, пришло время отложить яйца. Снесла в спешке. Злоба продолжала взвинчивать отравленный ревностью разум. Не подумала мстительница, что люди могли покинуть гиблое место. Заблудилась в сплетениях подземелья, которые сама же нагромоздила. Вот и бродит горемычная в поисках яиц и выхода. Слышите… вой? Это та, что нам осложнила путь, наделав ложных лабиринтов. Если встретим, беда! Убить злобную, старую мстительницу непросто, хотя огонь истощила, да шкура крепче металла, — шутканул я, да видно юмор тоже умеет материализоваться.

Буквально, за следующим поворотам уловили устрашающий звук. Он усиливался, приближаясь. Разумеется, соображали, что никакое это не чудище, а гуляет ветер в пустых коридорах подземелья. Разве здравомыслящий человек признает сто вековую байку за реальность.

Внезапно увидели груду присыпанных пеплом костей. Невольно догадались, перед нами, громадный позвоночник землееда. Тут-то и забился в груди страх: показалось, дракониха дышит в спины, перепрыгнув через сгоревшие останки, рванули так, что пятки сверкали. Вот вам и миф…

Запись восемьдесят четвёртая

Сегодня решили взглянуть, как там корабль. Ещё издалека почуяли запах гари. Поспешили… а судна и нет! На стенах грота сажа и борозды от гигантских когтей. К гадалке не ходи, ясно кто покуражился. Спалила, гадина. Надежду схоронила заживо. Сами виноваты пусть и невольно, а указали затворнице выход наружу. Глупость несусветная не верить явным фактом, да ещё рассуждать, что со временем огонь в чудище иссяк.

Ломаем голову, как избавиться от проблемы… Эдак, зараза, что угодно загубит.

Вот уж, точно, если надо… герой всегда найдётся. Была бы проблема поглобальней. Истина: — «Что Бог не делает всё к лучшему», вдруг подведёт. Сработает обратка. Беда без ног и рта, а кличь кинула…

Явился молодец… статный воин. Принял позу: молчит откуда и кто таков, утверждая, если отдадим девицу, которую выберет, то на раз избавит нас от всякой огнедышащей напасти.

Боюсь, как бы новой беды не сыскать. Жизнь обучила не доверять незнакомцам, а куда деваться, тянуть опасно. Среди местных нет мастера этакого пошиба.

Посоветовался с согражданами. Дали согласия на риск. Самое смешное, девицы заинтригованы. Ну, бабы!

Запись восемьдесят пятая

Вчера в предзакатном мареве над головами пронеслась всеобщая погибель. Не предполагал, что чудище до такой степени громадное: размах крыльев локтей сорок, одна голова несколько пудов.

Намотала круги, напустила жути и исчезла. Ясно припугнула! Умная тварь. Разумеется, подумал о храбреце. Он тут как тут… идёт навстречу улыбается.

Понятно, я согласился, предоставить что потребуется. Решили, выманить мерзавку из лежбища.

Да, за суетой не объяснил, что из тоннеля бежали куда глаза глядели. Точно, худа без добра не бывает. Выскочили мы наружу, аккурат возле грота, на нашем острове.

Древние умельцы ловко ход замаскировали. Вырублен он искоса, постоянная тень скрывает проём с нашей стороны, равняя со стеной. Даже зная, обнаружить проход визуально сложно. Отыскали буквально на ощупь.

Когда храбрец нашёл нужные следы, нам велел уйти. Сидим в засаде по очереди, ждём.

Запись восемьдесят шестая

Глупец я. Ой, глупец! Посчитал, что после ожившей легенды, и чудес не осталось. Вот и нет…

Выходит, однажды из грота храбрец, держит связанные лианой три огромных яйца. Велит, немедленно привести Софью. Толку-то возмущаться… обещание дал. Послал Алексея за Соней.

… Пришла, милая, белее выбеленного полотна.

Храбрец бац камнем по скорлупе яичной. Те, запищали так, аж в ушах зазвенело. Не успели очухаться от нежданной картины с яйцами, как небеса потемнели. Солнце закрылось размахом крыльев разъярённой мамаши.

Таинственный незнакомец, вытащил из сумки, висящей на груди, небольшой блестящий предмет. Выпустил из него ослепительно белый луч, в сторону лежащих на земле яиц.

Дракон опустилась на выступ камня, замерев в позе смирения.

— Эй! Заскорузлая ящерка, — услышали обращение храбреца к дракону: — Будь благоразумна. Иначе сожгу потомство без сожаления. В отличие от них, — он кивнул в нашу сторону: —Ты, старая пройдоха, в курсе на что я способен. Будем, договариваться? Вот девица, искомая тобой не один век. Пожалуйста, делай с ней что пожелаешь. Но, учти, око за око — зуб за зуб!

— Изволишь издеваться, охотник. Детей отдай, — прохрипела дракон.

— Тварь хвостатая, думаешь, самая умная. Никак надеешься, выжигать землю ещё тысячелетие, — рассмеялся незнакомец, и вновь направил смертельный луч на яйца.

— На себя посмотри, — огрызнулась дракон, выдохнув скромную струю пламени.

Мы переглянулись, ничего не понимая в их перепалке. Охотник, вновь выпустил луч.

— Что желает хозяин, — поспешила со смирением дракон, схлопнув крылья.

— Так-то лучше! Будешь служить людям. У… да никак мнишь, если однажды вырвались с дружком в этот мир, то обрела безнаказанность? Погуляли и будет! — грозно прозвучало предупреждение охотника.

— Я согласна! — прохрипела испуганно дракон и печально склонила голову.

Охотник ловко накинул на чешуйчатую шею массивную цепь. Другой конец впаял всё тем же лучом в ближнею скалу. Положив рядом яйца, игриво щёлкнул её по носу слабеньким лучиком.

Только подумал, что зря! Он это сделал. Как дракон раззявила пасть и поднялась на дыбы. «Ой! Спалит сейчас всё подчистую», блеснуло в моей голове опасение. Следующие действия охотника промелькнули быстрей молнии: на траве дымилась драконья огнедышащая железа.

— Извини, ящерка. Хотя, мне жаль. Сама виновата: не вникла, что означает служить людям. Служить. Следовательно, терпеть любые шутки хозяина, — завёл разъяснительную беседу охотник: — Про цепь, полагаю в курсе, дёрнешься и твой век укоротится. Не увидишь первого полёта детей. Не жалко будет, ведь зародыши продержались не одно столетие. Чудеса и только. Так что, бестолковая мамаша, думай, прежде чем трепыхаться.

— Кормить кто будет? — прохрипела дракон, чувствовалось, что смирение ей удаётся с трудом.

— Согласен. Справедливое требование, — произнёс охотник и посмотрел на меня.

— Нет-нет! Зачем нам лишний, к тому же, ненасытный рот. А вообще, драконы съедобные? — ухватил я суть ситуации.

Охотник оценил мою смекалку, и вдоволь насмеявшись, спросил, чего хочу. Я ответил, ящерица как бы в хозяйстве без надобности, но, в целях предосторожности за яйцами приглядим.

Дракон сообразила, что к чему, уныло взглянула на ещё дымящуюся железу. Видно, операция и для неё явилась неожиданным сюрпризом. Она вздохнула, как-то по-человечески. И, согласилась улететь подальше от острова.

Я пообещал, когда вылупятся дети, воспитаю, лучше собственных, и разрешу ей навещать малышей. Охотник чиркнул лучом по скале. Цепь с грохотом упала на землю. Он же промолвил, если межграничный конфликт урегулирован, то может отбыть восвояси.

— Как, вас, понять? — спросил я, удивлённый его решением.

— Точно! Что делать мне? — возмутилась и Софья.

— Мадам! Чем не довольна? Интерес соперницы исчерпан, вы, ей без надобности. Так что свободны…

— Как это свободна. А замуж?! — не сдавалась Соня.

— Замуж?! Я что-то обещал? — теперь впал в ступор охотник.

Дракон разразилась смехом так, что соседние кусты прижало к земле. Такого зрелища никто не ожидал: ладно, речь человеческая, чего только в этом мире не случается, но сарказм дракона. Явный перебор для людских нервов.

— Заткнись! —в голосе охотника почувствовался гнев.

Дракон затихла в напряжении.

— Вы же, изначально, требовали: отдайте девицу, и, я избавлю от дракона. Меня сюда привели. Теперь, пошла вон! Нет! Не позволю себя унижать. Жениться — так жениться! — вошла в кураж и Софья.

— Свадьбу! Свадьбу! — выкрикнул кто-то из толпы.

И народ тут же подхватил требование.

Охотник, недоумевая, не сводил с меня умоляющего взгляда. Я пожал плечами: что мог поделать. Женщина выдвигала справедливое требование. Да и народ просит. Хотя немножко грызла обида: «Разве можно так быстро передёрнуть карты: вчера хотела за меня замуж, сегодня готова выскочить за первого встречного». Ну! Бабы!

Все ждали разрешения проблемы. Взгляд дракона пылал ехидным любопытством. Охотник глубоко вздохнул, осмотрелся, убеждаясь в «припёртости к стене». И сообщил, что мир, откуда он явился, отличается от нашего. Человеку там не выжить. Его же работа, охранять портал между мирами, который находится в подземном городе.

— Это как?! — взвизгнула Соня.

— Ох! Люди. Ограниченные вы создания. Он такой же хвостатый, как и я! Вся заслуга, в умение перевоплощаться: красуется перед вами в образе лихого молодца, — вмешалась в разговор дракон.

На сей раз, издёвка дракона, охотнику сгодилась. Он попытался пояснить, что позвал Соню вынуждено, дабы усмирить ревнивый нрав. Кто ведает, чем конфликт закончился бы, тем более вековая тайна подземелья раскрыта.

— Можно я скажу, — перебила его дракон, и не ожидая позволения продолжала: — Я же не ошибаюсь, девка освобождена от кары? Если, злодейке и с браком не подфартило. Пусть присматривает за малышами: искупит, разлучница, давней грех.

— Она о чём? — опешила вновь Соня.

— Понимаете, мадам, это длинная история. В прошлой жизни вы сгубили её любимого, — собрался растолковать охотник обстоятельство, но видя пустой взгляд Софьи, сменил ход мысли: — Значит, мадам, яйца ваши. Вы согласны, отклонить мою кандидатуру в мужья, в связи с услышанным?

Софья мешкала с ответом…

Он быстро сориентировался и обязался, помогать в сложных ситуациях. И не успел никто из нас выразить суждение, как просто исчез.

Мы в нерешительности топтали травку. Дракон, нежно погладила лапой яйца, и кинув презрительный взгляд на Соню, взмахивая тяжёлыми крыльями, поднялась в небо.

Яйца оказались нелёгкими. Ипатий и Алексей осторожно перенесли внезапное наследство в сарай. Уложили на мягкую солому, так чтобы прогревались солнышком. Думаем, куда пристроить канительное хозяйство.

Запись восемьдесят седьмая

Сегодня сняли французский флаг, то висит не к месту. Свернули и уложили на полочку в храме, в память о Жози, моём милом китайце. Скучаю. Впрочем, его всем не хватает. Ах! Жози-Жози…

Довольно о печальном.

Соорудили короб, выстелили соломой, гусиным пухом и поставили в доме виновницы, так чтобы драконьи яйца днём подогревались солнышком, а ночью от камина. Софья, разумеется ворчит, но выбора нет. Пусть бдит днём и ночью. Заменит мамку, проблема в другом, что делать затем… Решил не заморачиваться: будет день — будет пища.

Надо продолжать восстановление ходов между островами. Два ближних расчистили и расширили. Порода податливая, идёт легко. Красота, на плоту час не меньше пробираться сквозь кораллы, а пешим — двадцать минут.

Заметил, один остров относительно ровный, покрыт густой растительностью. Приспособим под пастбища или сад, так как имеется родник.

Второй холмистый, но слой благодатной земли неплохой. Если вырубить террасы и поискать воду, будет готовый огород. Важно, что берега высокие, волны не опасны.

Глядишь, остальные пристроим, зачем землице пропадать. Тоннели решают много проблем: молодёжи будет чем заняться, женщин бы побольше…

Жаль, корабль приказал долго жить. Паразитка хвостатая, такие планы загубила, хотели сходить на ближайший невольничий рынок, разжиться невестами.

Кто знает, повезёт ещё с добротным судном. Василиса говорит, что всех оповестила, но океан будто глух.

Думаю, договориться с кланом Лебедей, там баркас и команда. Ай! Не хочется вмешивать других. А что остаётся: бабы на кусте не растут.

Сходить куда угодно не трудно. Беспокоит обнаружение себя… начнутся вопросы, а где вопросы там проблемы. Но, и жить в затворничестве тоже не выход: без торговли пропадём. Главное, разумно расплачиваться, не выказать богатство.

Посоветовался с Ратманом. Предложил, умник, в одном порту продать золота или самоцветы, а в другом закупиться, расплатившись вырученной валютой. Если бы умело сориентироваться: нет купца, ну, китаец… Он бы с этим справился. Обязательно надо было жрать какие-то там грибы… Ой! Опять о нём. Уф…

Разумею, вся проблема в моей нерешительности. Поеду завтра в клан Лебедей. Посоветуюсь с вождём. Говорят, мужик толковый. Кой-какую торговлю ведёт, правда, между островами. Начнём — хотя бы с мелочи. Надеюсь, прикупить девок и там можно.

Запись восемьдесят восьмая

Рассвет благословенное время суток: прохлада и тишина, ветерок обычно, разгуливается к полудню. Укладываем подарки на плот, на выходе из грота переложим в лодку. Собрались в клан Лебедей. Взял с собой Василису, Ратмана, двух старших сыновей Леонида и Кира, ну, и пяток мелочи. Признаюсь, их имена не в мою память… пацаны… и всё. Пусть поиграют с тамошними девчонками.

Слышу позади голос… оборачиваюсь… охотник. Поздоровались… Он и спрашивает, мол, куда снарядились? Ответил не без удивления и уклончиво. Понятно, планов не раскрывал.

— Вы, по какому случаю у нас гуляете? — задал и я соответственный вопрос.

— Дежурный обход. Служба велит.

— Ааа… И нам, навещать друзей, долг заставляет, — отшутился я.

— Михаил, можем поговорить, важная тема есть…

— Разумеется, — ответил я и велел сыновьям заканчивать с подарками.

Отошли с гостем в сторону.

— Слушаю вас, охотник.

— Охотник… это, для хвостатой твари. По должности — Хранитель врат. Имён у нас нет. Служителей называют по занимаемой должности. Остальное сословие просто население, живущее само по себе. Михаил, вы даёте имя дикой лошади или другой твари?

— Нет, конечно.

— Видите ли, любезный, наш образ бытия на уровне становления, это как Земля в доисторическую эпоху. Такую участь определил Создатель. Он же выделил среди нас тех, кто заботится о существование: смотрителей с особыми возможностями. Нас немного и у каждого своё направление, обязанности; главное, не нарушать баланса в природе, ну, и не допустить инородного проникновения. Мы, что-то вроде, второго варианта развития эволюции на планете Земля. В своё время, Земля подверглась непредвиденному вторжению людей… В результате получили, то, что видим… Баланс в природе нарушен, человек оккупировал почти каждый уголок планеты, пожирая и уничтожая всё на своём пути. Граница нарушилась, вслед за человеком проникли другие существа… в результате, идёт бойня за выживание.

— Смотритель, имеешь в виду животный и растительный мир?

— Михаил, никак думаешь, что земля расцвела с приходом человека? Нет, живность, как и в нашем мире, существовала с времен создания. Да, и у нас твари делятся на плотоядных и травоядных. В этом и кроется секрет гармонии: всего в меру…

— Хранитель, по-твоему, человек оккупант, жаждущий стать хозяином?

— Давай, сейчас не будем вдаваться в философию. Я рассказал о своём мире, для наглядности к тому, о чём хочу поговорить. Например, вы же не собираетесь ограничить общение только кланом Лебедей?

— Разумеется нет!

— Вот, и я об этом. Человек, единственный зверь, которому, всегда всего мало. Всё потому, что познал время и пространство, в отличие от остальной животной среды. Благодаря чему и попал в этот мир. Как там в библии — «Вон из Рая». Не удивляйся моим знаниям. Они помогут выжить твоему народу, ибо, если вам хорошо, то и мне спокойно. Мой участок границы в безопасности, война не надёжный метод охраны. Человеческий разум добился непостижимых пределов… видел, как железные драконы бегут по рельсам, а дома освещаются блестящими шарами.

— Ааа… ты, про паровозы и электричество… Так только начало, думаю, скоро человек изобретёт железную птицу и будет свободно летать по небу, — не без гордости заявил я.

— Ну, это ты заблуждаешься, технический прогресс с давних времён калечил мир. Ещё до первого потопа люди не только дырявили небо, но и вспахивали космос. Хотя вынужден согласиться, у нынешнего человечество всё впереди. Я не против прогресса, только строя одно, губится другое. Не даром у людей — поговорка: «Лес рубят, щепки летят».

Я услышал печальный вздох Хранителя и спросил:

— Хорошо, что предлагаешь?

— Любою помощь. Ответь честно, зачем собрался в клан лебедей?

— Торговлю наладить, и как бы устранить нужду в женщинах. Сыновья то, подрастают, — теперь вздохнул я.

— Думаешь те, куда собрался помогут. У вас схожие проблема, к тому же, у них нет меня! — рассмеялся шутник.

— А по конкретней. И вообще, может в другой раз поболтаем, то публика заскучала, — напрягся я.

—Начнём с торговли. У вас есть план куда и зачем плыть, и на чём? Чем мните расплачиваться за товар?

— За этим в гости и собрался, — удивился я познанию господина, неизвестно рода и племени.

— Михаил, тебе нужен советчик, партнёр и ли как там…

— Вообщем да! — признался я, не переставая удивляться.

— Теперь ясно. Могу прислать капитана. Наладите торговлю. Он не причинит вреда, ибо дорожит постоянным сбытом товара. У вас в достатке золота, самоцветов, железной руды и даже соль. Всё что надо для успешной торговли, главное скрытной. Тебя же, это, волнует больше всего. Неправда ли?

— Верно! —согласился я.

— Вот мы и нашли точку соприкосновения. Наши проблемы аналогичны: скрытность прежде всего! Я охраняю врата, ты, не создаёшь проблем с вторжением. В таком случае — надёжней нас партнёров нет.

— Как-то неожиданно. Что мне делать? — впал я в замешательство.

— Навестите друзей, раз долг велит. Узнай о их делах, приглядись. Заведи разговор о том, о чём собирался. Все варианты хороши. Я возьмусь за обещанное дело. Думаю, не надо пояснять, что наша договорённость, только наша. Для твоих соплеменников, я же отшельник из подземелья. Хорошо?

— Ну ты, и озадачил, отшельник. Пойду, скоро солнце полностью взойдёт, — мы распрощались.

Я же в раздумьях…. Главное, посоветоваться не с кем. Ну да, опять вспомнил китайца.

Запись восемьдесят девятая

Знал же, что незваный гость хуже татарина и всё же, попёрся… на русский авось. Ещё издалека заметили на горизонте дым. Откуда в океане пожар… Василиса, предложила нам затаится, сама нырнула в воду.

Ждали часа полтора…

Вернувшись, велела быстро поворачивать назад. Гребли со всей силы. С вопросами не лез, понял… пугать детей не следует.

Дома спешно разгрузились. Мужчинам, Василиса велела принять боевую готовность. Остальным при малейшей подозрительной ситуации опуститься в подземелье. Главное, не вступать в контакт с незнакомцами: убивать без колебаний, неважно мужчина, женщина или ребёнок. Затушили печи и костры. Отнесли в подземелье запасы еды, воды, циновки для детей и мелочь по необходимости. Вход обезопасили дополнительной ловушкой.

Когда суета затихла, милая рассказала, что от клана Лебедей кроме пепелища ничего не осталось. Новость скрыли, до выяснения печальных событий.

Конечно, боязнь витает: неизвестность хуже всего, гадаем, почему друзья не сообщили об опасности? Найдётся кто живой, что всё же произошло? Вопросы, одни вопросы. Живность увели в дальнюю пещеру, для прокорма пристроили двух воинов. И так второй день, кормимся всухомятку, спим в приёмном зале, тесно, зато в безопасности.

Тут, как назло, яйца дракона оживились: стучат, пищат, вот-вот наружу цыплятки вылезут. Надо же, ни один век в пещере валялись, вот что значит благодать света божьего: пару недель теплых лучей Солнца и жизнь возродилась. Хвала Создателю! Хотя, немного не вовремя. Видно, отныне покой даже сниться не будет.

Глава 16 — век живи -век учись, дураком помрёшь - Запись девяностая

Неужто, мы с Жози угодили в другой мир. Какой тут необитаемый остров, когда вокруг столько живности, да ещё воскресают герои легенд. Хотя хранитель заявил, что я нахожусь там, где положено, просто не догадывался, о разнообразии Земных обитателей. Согласен, мои знания на нуле. Вопрос, поверят ли потомки записям?

Вероятно, у них всё будет по-другому, хуже или лучше, это их среда. В нынешнем мире, как утверждает хранитель, каждый выживает как может. Печально.

Сегодня ночью вылупились дракоши, хорошенькие лапулички.

Вылакали ведро молока, зажевали связкой бананов. Чуть больше индюка, а прожорливые. Кричат, крыльями хлопают, то и гляди, упорхнут. Что делать: без них забот полон рот. Зацепили лапки на цепь и примостили красавчиков в уголке.

Ездили на остров клана Лебедей. Захоронили, вернее сожгли, останки. Прибрались, как сумели и на что хватило сил. Хранитель рекомендует не распространятся с суждениями, достаточно, что я и Василиса в курсе ужасного. Всё же запишу.

Как развивались события в клане Лебедей поведать уже некому. Почему тела, куда не добрался огонь, найденных в глубине острова, невредимы. Люди меж тем мертвы. Больше всего жалко детей: не успели пожить.

Пусть даже враг напал внезапно, кто-то же должен убежать, спрятаться…

Василиса и хранитель утверждают в голос, это работа вампиров. Скрыться от кровопийцев невозможно, тем более если охотились стаей. Не приведи Господи, если кто из укушенных объявится. Человек заражённый их ядом, опасней самих вампиров.

Василиса поделилась, что однажды заплыла далеко в океан, устала, прилегла под кустиком небольшого островка. Проснулась на глубоком закате, от странного гула. Собралась заглянуть в глубь. Это мог быть тот эпизод, когда любопытство чуть не сгубило. Спас кролик: бедняжку, будто швырнули на берег, из разорванной груди текла алая струйка. Увидев такое, Василиса молнией метнулась в воду. Наверно, не была бы собой, если просто уплыла. Конечно, присмотрелась… и разглядела, что на берегу появились неуклюжие, страшные существа. Когда те взлетели, испугалась и ушла на глубину.

Поведав об увиденном подругам, узнала, что и они встречали подобных тварей. Старая русалка посоветовала, не нарываться на встречу с монстрами: русалочья защита на вампиров не действует, выпотрошат кровопийцы, любую из русалок. Охнуть бедняжка не успеет.

— Понятно, откуда знакома с гадами, — ухмыльнулся хранитель, — выходит, кровососы истребили живность на своём острове. Голод не тётка… вот и рискнули на открытую охоту. Скверно. Людям не справиться с ними. И мне на острове агрессивные твари без надобности. С вами как-то веселее. Придётся принять экстренные меры. Поживите немного в подземном городе. Источник воды покажу. Животных перегоню в специальные помещения.

Разумеется, последовали совету Хранителя. Обустроились в главном холле. Дети картинами любуются, смена окружения им в радость. Строго наказал по лабиринту не шнырять. Евсею и Ратману велел, уплотнить график в учёбе.

Представляю, как смотрится опустевшей остров. Гоню унылые думки. Молодёжи хоть бы что… смеются. Хорошо граммофон не заводят: не разрешаю.

Запись девяносто первая

Отсиживаться не плохо, хотя лодыря не гоняем, занимаемся вплотную проходами. Дошли до самого крайнего острова: располагаем отличным выходом к большим водам, не надо мучиться с плоскодонкой и куда резвее передвигались бы, будь у нас лошадка. Повозку придумали бы.

Наши русалочки заскучали. Соорудили наподобие бассейна, но нужна свежая морская вода.

Рискнул разведать, что твориться на поверхности. Как только начало смеркаться позвал Ипатия и воина из бывшего клана Лебедей. Приблизившись к выходу, вздрогнули от жуткого шума. Доносились пронзительный рёв, визг и хлопанье, как от больших крыльев.

Невольно затаились…

Видимая картина не просто повергла в растерянность, а парализовала от жути.

Мечутся в небе странные крылатые существа, отдалённо похожие на людей, но с торчащими из рта клыками и длинными когтями. Кричат, визжат и увёртываются от пламени огромных драконов.

Присмотрелись…

Драконы не дают существам опуститься на остров, нещадно жгут. Некоторые загораются и падают. Кто-то из драконов тут же с ним расправляется: превращая в кучку пепла. Если чудище угодило в воду, достают и уничтожают. Сообразили, бойня не шуточная, сидели в засаде, боясь громко дышать.

Время шло…

Стемнело, но небеса пылали огненным заревом.

Существа прибывали…

Ситуация накалялась…

И тут, почва издала оглушительный треск, земля разверзлась. Из трещин вылетали драконы, и змеи колоссальных величин. Одни — раздвигали пасти, похожие на пропасть, в ожидании, когда неосторожный летун угодит в ловушку. Вторые — подбирали павших с земли, но те и другие стремительно лязгали челюстями, почуяв вкус добычи.

Ночь наполнилась запахом крови и горящей плоти. Битва продолжалась до первых лучей солнца.

Крылатые твари, почуяв рассвет, нацелились ретироваться, но драконы не наградили отступников милостью. Только когда от солнечных лучей пал последний вампир, воители усмирили свой смертоносный жар.

Победа досталась драконам. Хорошо это или плохо для нас людей? Полагаю, нам предстоит ещё узнать.

Запись девяносто вторая

Хранитель пояснил, что не в правилах, жителей его пространства, вмешиваться в чужой быт. Нынешнее сражение вынужденная мера. Если вампиры овладели бы островом, опасность грозила и вратам. Отныне кровососы станут обходить остров десятой дорогой, если конечно, кто остался в живых. К тому же наши дракоши быстро подрастут. Они самые надёжные защитники от любой напасти: достаточно малышей приручить. Будем стараться.

— Выходит, твои соплеменники драконы? — брякнул я, и пожалел, ибо услышал:

— Даёшь! Не ты ли женат на русалке? — рассмеялся Хранитель.

Я почувствовал, как стыд зарделся краской на лице. Пришлось извиниться. Хранитель пояснил что, и драконы обитают в его мире. Те, что дрались с вампирами, выращены бойцами, для подобных случаев.

Теперь ясно, почему из клана Лебедей никто не уцелел: кого не покусали вампиры, высосали — вновь обращённые. Их, в свою очередь сожгли, те, кому чудом у далось выжить. Но, и они погибли в удушливой гари.

Потихоньку восстанавливаем то, что нечаянно сгорело во время битвы. Надо же, храм опять уцелел: Ангел Хранитель острова не дремлет. Хвала ему!

Вырубили просторную пещеру для дракош. Кормим, как велел хранитель, фруктами, поим водой и молоком, купаем в озере. Летать пока не позволяем. Появилась мамаша. Умная тварь, смотрела на малышей издалека. Я бы отпустил детей к матери, не позволяет корысть. Что поделать: каждый выживает как может. И мне это не по душе!

Софья ходит за ними, как за собственными детьми. Разговаривает, даже песни поёт. Русские. Ах! Как мне радостно на сердце, когда слышу её голос. Если бы кто знал, как по ней скучаю. Вижу редко. Чудачка перебралась к питомцам в пещеру. Я не против любви к живности, но, не до такой же степени. Фанатизм напрягает, как бы чего не вышло худого. Велел Ипатию тайком за ней приглядывать.

Сволочная жизнь у монарха: недоверие к ближнему входит в привычку, а как иначе! Житьё тыкает носом в нескончаемые проблемы.

К вечеру меня навестил Хранитель, попросил, называть его отшельником. Пусть народ думает, что он давно уединился в горах. Он обрадовал приятной новостью, на днях прибудет обещанное торговое судно. Следует поспешить со списком необходимого товара.

Созвал народ, велел каждому высказать нужду, а Евсею всё записать. Удивился. Народ затребовал всякую-всячину. Фантазия у человека необузданная. Половину вычеркнул. Заметил на лицах недовольство. Вот и настал момент собственности, которого давно остерегался.

Буду думать, как ограничить неуёмность в желаниях. Хотя, к чему голову ломать: придётся ввести поощрения за выполняемую работу, пусть тратят на прихоти заработанное потом и кровью.

Запись девяносто третья

Сказал, сделал… Кликнул Леонида, поделился мыслями, пусть наследничек привыкает к управленческой участи. И удивился, малой мигом разложил варианты, заметив, что для полной раскладки капиталов необходим Кузьма.

Позвали…

Не… я определённо тугодум: Кузьма слёту уловил ситуацию, пообещал составить смету оплаты, согласно затребованных работ. Посмотрю, что умники выдадут. Чую, Ратман постарался, натаскал сыновей в науке.

То-то удивлю народ…

Дракоши пухнут, как на дрожжах: уже ростом со взрослого барана, ластятся котятами. Синевато-зелёная кожа приятная на ощупь, кое-где проступают чешуйки. Глаза чёрные смородинки, умные и даже вдумчивые. Один из них начал проговаривать отдельные слова. Диву-дивлюсь, если кто о таком рассказал не поверил бы: Софью зовёт слегка хрипловатым голосом и одним слогом — ма.

Список на товары готов.

Явился, как всегда неожиданно, так называемый, отшельник. Принёс три вещицы, наподобие браслетов и надел на дракош. Софья разразилась возмущением. Похоже женские вопли не особо тронули гостя. Уже и не знаю, гостюшка ли он, или теневой владелец острова. На вопрос, зачем? Получил короткий ответ:

— С ними спокойней.

Хотел поинтересоваться, не больно ли малышам, но, не рискнул нарваться на непредвиденное: всё-таки имею дело далеко не с человеческой сущностью. В разговор влезла Софья: что, зачем, почему? Закидала, на её взгляд злодея, вопросами. И тот сдался:

— В технологии приспособления не разбираюсь, но то, что живности не причиняют неудобство — ручаюсь. Убедитесь, наблюдая за переростками. Откормили детишек как на убой, — усмехнулся отшельник.

— Не увиливай, — не собиралась отступать Соня.

— Да ладно, и пошутить нельзя. Скучный, вы народец.

— Зато, ты, весельчак и добряк, судя по подаркам, — огрызнулась Софья на правах матери.

— Это регуляторы воздействия на поведение драконов. Хотите сделать с них полезных существ или, злобных убийц?

— Продолжай…

— Уфф… Софья, хорошо, что отреклась от замужества. Ох! И намучился бы я со вздорной самкой, — но поймав сердитый женский взгляд, отшельник перешёл на пояснение: — Прибор помогает перестраивать команду человека, в мозгу дракона, на образы. Механизм настроен на два воздействия. Ваше Михаил, ну и понятно, на Софьино. Команду можно подавать не только голосовую, но и мысленную. Да не пугайтесь, Сонечка…

Шутник погладил девушку по спине. Та дёрнулась и насупилась. Отшельник задержал взор на одном из дракош. Взгляд животного странно заметался, но вскоре остановился на Софье. Малыш подошёл к ней и лёг у ног.

— Соня, попроси его что-то сделать. Например, полетать около нас.

— Но… он… — засомневалась Соня.

— Пусть взлетит! — повторил отшельник.

Соня приблизилась к малышу, потрепала за коротенькую гриву и сказала:

— Лети, дорогой, но не высоко и будь рядом.

Дракоша фыркнул, потёрся о её ногу как котёнок, и взмахнув неокрепшими крыльями, к нашему удивлению, резво взлетел.

— Ой! — вырвалось в голос женское изумление.

— Теперь прикажи, сесть рядом с тобой. И прояви твёрдость. Ты, хозяйка! Животное должно принять волю человека, раз и навсегда, — велел отшельник.

Соня недовольно сморщила носик, но всё же прислушалась. Строгим голосом потребовала — сесть у её ног.

Затем проделала тоже самое и с остальными драконами. Чувствовалось им понравилось летать, с удовольствием парили в небе. Мы любовались, как дракоши послушно щепали травку около их повелительницы.

— Могу, чёртовы штуки, снять? — поинтересовалась Соня.

— Зачем? А, ты отчаянная барышня! Милашки не долго будут таковыми. Вспомни мамашу, так вот сестрички поджарят остров, вместе с тобой, в долю секунды.

Предупреждение подействовало. И хотя, Соня угрожающе сжала кулак возле носа отшельника, всё же развернулась и молча ушла.

— Резвая самка, что я сделал ни так? — пробубнил оскорблённый наставник.

— Вероятно, наши женщины, совсем не то, что самки драконов: дрессировки не поддаются. Фууу, — выдохнул я скопившиеся во мне напряжение.

— Надеюсь, ты Михаил, постиг серьёзность взаимодействия с драконами?

— Куда деваться. Потренируюсь на досуге во взаимодействии. Утверждаешь, что все трое девицы?

— Не сомневайся, самки. Эти твари хлеще самцов: капризы и смена настроения в крови бабской. Список-то готов? Думаю, на днях гостей ждите. Да, и хочу предотвратить, вероятные удивления. Капитан судна дамочка… ещё та… Зараза! Главное, интим не предлагать, откусит голову и не икнёт, — расхохотался отшельник.

— После битвы драконов с вампирами, вряд ли чему удивлюсь, — пробурчал я.

— Ой, не зарекайся, друг любезный. Михаил. Такого, точно, не видел. Сам дурею от форм пиратской банды.

— Пираты есть пираты, встречал разок, правда, прошли далеко, — не внял я его предупреждению, видно зря.

Зачем-то брякнул, что в кабаках портовых насмотрелся на моральных уродов.

— Раз так, то сам увидишь. Я предупредил. Интрига иногда забавляет, — ухмыльнулся отшельник, и зашагал прочь.

Лучше бы молчал, голова от думок без его юмора пухнет.

Продолжение во второй тетради…