Королевство в огне. Пепел Души

Пролог

Сигрин неторопливо вошёл в тронный зал через дымящийся дверной проём. Огромную дубовую дверь выбило магическим взрывом, раскрошив в щепки. Защитники замка упорно не хотели сдаваться, и войска Грюма завязли в стычках в многочисленных коридорах и комнатах крепости Тар Вероны.

— Сдохни, демон!

Сигрин легко поймал занесённую над ним руку с коротким мечом и с силой сжал её. Послышался громкий хруст, и отчаянный крик незадачливого гвардейца разрезал воздух.

— Где твой капитан? — прошелестел Сигрин, продолжая сжимать руку несчастного.

Гвардеец упал на колени и застонал. Ужас читался в его глазах даже через узкую щель забрала стального шлема. Улыбка тронула скрытые под бронзовой маской губы Сигрина.

— Отпусти его!

Сигрин повернул голову туда, откуда послышался голос. В дальнем конце зала, недалеко от помоста с троном и большого перевёрнутого стола, стояли четверо воинов в гвардейской броне. На гвардейце, сказавшем это, не было шлема, а его некогда пышные усы намокли от крови. Он слегка прихрамывал, но руки в латных перчатках крепко держали двуручный меч.

— Капитан, — произнёс Сигрин, определив ранг воина по отметкам на наплечнике, — Прикажите своим гвардейцам сложить оружие и сдаться.

— Никогда!

— Это Ваш выбор, — ответил Сигрин.

Повелитель сказал ему выполнять приказы Грюма, но раз капитан не намерен сдаваться… Огонь, слегка потухший в нём после убийства Рована, снова разгорался, требуя новых жертв.

Сигрин отпустил скулящего гвардейца, который тут же скрючился, прижимая к себе покалеченную руку, и мерным шагом направился к четверым воинам.

— За королеву! Честь и кровь! — крикнул усатый и ринулся навстречу Сигрину. Остальные гвардейцы дружно заревели и побежали за капитаном, быстро обогнав своего прихрамывающего командира.

Сигрин прибегнул к помощи своих кривых клинков: он мог убить их всех по щелчку пальцев, но ему не терпелось снова почувствовать сладость битвы.

Бегущий первым гвардеец вытянул вперёд руку с мечом, собираясь заколоть Сигрина, но тот быстрым движением отвёл клинок в сторону и резанул потерявшего равновесие воина по торсу. Клинок легко пробил стальной нагрудник. Мужчина упал, заливая плиты пола алой кровью. Оставшиеся втроём гвардейцы взяли Сигрина в кольцо, осторожно кружа вокруг него. Капитан выкрикнул команду, и на Сигрина одновременно обрушились три меча, грозя изрезать его на куски. Он резко подпрыгнул, пропуская клинки под собой, и приземлился за спиной одного из гвардейцев. Тот не успел повернуться, чтобы увидеть свою смерть. Кривой клинок Сигрина просвистел, разрубая шею несчастного. Он отряхнул хопеш от крови и перешагнул через обезглавленный труп, направляясь к двум оставшимся воинам.

Лицо капитана не выражало никаких эмоций, кроме нескрываемой ярости, а вот второй гвардеец заметно нервничал, постоянно меняя боевые стойки. За спиной Сигрина послышался шорох. Он резко развернулся, приняв удар кинжала на один из своих кривых мечей. Гвардеец (тот, который напал на него в самом начале) стоял теперь перед ним, тяжело дыша. В левой руке он сжимал кинжал, пытаясь сломать блок, выставленный Сигрином, при этом правая рука атакующего безвольно свисала, обильно кровоточа.

С лёгкостью выбив кинжал из рук раненого воина, Сигрин вонзил второй меч в живот нападавшего и резко его выдернул. Гвардеец охнул и медленно завалился на спину. Сигрин с шумом вдохнул, наслаждаясь бойней и запахом крови. Он отпрыгнул в сторону, уходя от удара длинного меча капитана, и повернулся к двум противникам. Сигрин пошёл на них и оставшийся с капитаном последний гвардеец не выдержал и убежал, бросив свой меч. Он почти добрался до выхода из тронного зала, как вдруг споткнулся и упал. Из спины у него торчал кривой хопеш, который затем медленно растаял в дыму, снова возникнув в правой руке Сигрина.

— Вы остались один, капитан.

— Всеотец всегда со мной, демон, — сквозь зубы прорычал тот и ринулся на Сигрина.

Он отразил серию размашистых ударов, изредка нанося меткие уколы, но капитан успевал блокировать быстрые выпады Сигрина. Капитан тяжело дышал и всё сильнее прихрамывал на повреждённую ногу. Сигрин увернулся от неточного удара и выбил меч из рук старого гвардейца. Капитан не успел выхватить свой кинжал до того, как Сигрин со всей силы пнул его в грудь, сминая латный нагрудник. От мощного удара капитан отлетел к стене и застонал.

Сигрин выпустил их рук свои клинки, и те растаяли серым туманом. Он подошёл к поверженному капитану и присел на корточки рядом с ним. Капитан хрипел, из уголков его рта текла алая кровь. Удар был так силён, что на стене осталась глубокая выбоина, а гранитная крошка повисла в воздухе.

— Здесь нет Всеотца, — тихо прошелестел Сигрин, хватая капитана за шею своей чешуйчатой перчаткой. Ему доставляло удовольствие видеть, как жизнь медленно покидает этого человека. Глядя в глаза умирающему, он всё сильнее смыкал пальцы в латной перчатке вокруг его горла.

— Маг! Хватит! Он нужен мне живым! — послышался злой окрик сзади.

Сигрин невольно вздрогнул, но не ослабил хватки. Лицо капитана стремительно синело.

— Прекратить! Король Грюм приказал взять Крайта живьём!

Сигрин разочарованно разжал руку и поднялся. Капитан закашлялся, со свистом вдыхая воздух.

— Что ты творишь, маг? — спросил Красный Лем, выплёвывая последнее слово. Он быстро подошёл к ним и теперь возвышался над Сигрином. В тронный зал строем по двое заходили воины армии Грюма, заполняя его. — Королю Крайт нужен живым.

— Он жив, — бросил Сигрин, проходя мимо Лема.

Ему до невозможности хотелось вспороть глотку этому человеку, но учитель запретил калечить или убивать людей Грюма до поры до времени.

— Проклятые маги, — плюнул в спину Сигрина Лем. — Не способны выполнить простейший приказ.

Сигрин стерпел это и продолжил идти к выходу из зала; воины в красном расступались перед ним: их, в отличие от Лема, пробирал первобытный страх при виде тёмного мага.

— Господин командующий! — в зал вбежал воин в лёгкой броне и, встретившись лицом к лицу с Сигрином, замер в оцепенении.

— Ну что там ещё? — к ним подошёл Лем, оставив раненого капитана на руках подоспевшего лекаря, — ты что, язык проглотил? Докладывай.

— Д-д-да, господин, — промямлил воин, не отводя взгляда от Сигрина, — новости из гавани: двум судам удалось покинуть город.

Сигрин оттолкнул воина и вышел из тронного зала в засыпанный каменной крошкой коридор; его мало интересовали детали осады.

— Королева… На малом судне… Рован Алренский жив… — обрывки доклада нарочного достигли ушей Сигрина. Он резко развернулся и стрелой влетел обратно в зал.

— Что ты сказал? — прошелестел Сигрин, подходя вплотную к растерянному воину.

— Он… Лорд Рован ж-жив… — пробормотал тот. — Находится на борту одного из судов.

— Ты лжёшь! — Сигрин схватил воина за шею, — я своими руками убил его!

— Это правда, я сам видел… — выдавил из себя воин, с трудом дыша.

— Отпусти моего человека, маг, — с угрозой произнёс Лем, вынимая меч из ножен.

Их тут же обступили солдаты в красном.

Сигрин ухмыльнулся под маской, но всё же разжал хватку; время уходило. Нарочный не врал — Сигрин чувствовал это. Он тёмной бурей вылетел из тронного зала, перемахнув через окруживших его солдат. Уже в коридоре Сигрин вытащил из-за пазухи небольшой чёрный кристалл и крепко сжал его в ладони. Кристалл треснул, и на миг всё вокруг завертелось в водовороте красок. Картинка перед глазами начала проясняться: Сигрин увидел маяк и пустые причалы. Он уже различал силуэты двух судов вдали, как вдруг на его плечо легла цепкая рука.

— Нет, — послышалось за спиной, и Сигрин словно провалился в бездонный мрак.

Он с размаху ударился об пол, но тут же вскочил, полный ярости. Он очутился в небольшой комнате без окон с единственным тлеющим у стены факелом. В углу комнаты он заметил движение и тут же воспользовался магией, призвав всю ярость, что бурлила в нём, словно воды горной реки. С пальцев правой руки сорвалась тёмная молния и ударила в угол комнаты, на мгновение выхватив из тьмы силуэт человека. Человек неспешно махнул рукой, словно отгоняя назойливого комара, и молния круто искривилась, с треском врезаясь в соседнюю стену и оставляя пятно сажи на ней.

— Учитель?

Мужчина в чёрном балахоне с капюшоном, полностью скрывающим лицо, неторопливо подошёл к Сигрину, держа руки за спиной.

— Я запрещаю тебе трогать его, Сигрин.

— Но я сразил его! Рован был мёртв!

— Да, но мальчик воскресил его.

Сигрин уставился на своего учителя сквозь прорези в маске.

— Этот молокосос?

На пальцах Сигрина начали плясать тёмные молнии. Неважно, как мальчишке удалось вернуть Рована с того света — он убьёт их обоих.

— Нет, ты не тронешь ни Рована, ни юного Йоста, — прочитав мысли Сигрина, изрёк Артаиск, — Таков мой приказ.

— Но Вы обещали! — взорвался Сигрин, и с его рук начали хаотично слетать молнии, со стрёкотом врезаясь в стены, — Вы обещали мне месть! Рован — мой!

Ярость полностью завладела Сигрином; он призвал на помощь свои клинки и с размаху сомкнул их, целя в шею своего учителя. Артаиск не шелохнулся. Хопеши на бешеной скорости врезались в него и тут же рассеялись серым туманом, не причинив вреда. Шокированный Сигрин попытался воспользоваться своим оружием снова, но не смог.

— Я обещал обучить тебя, даровать силу, которой ты так жаждал, — угрожающе произнёс Артаиск.

Сигрин охнул: его колени подогнулись, и он упал на пол, не в силах встать. Его словно придавили горой, как ладонь обрушивается на назойливого комара на щеке.

— Ты начинаешь разочаровывать меня, ученик, — процедил Артаиск, и Сигрина пригвоздило к чёрному полу ещё сильнее. — Ты забыл своё место, Сигрин. Твой разум затуманен, а мысли разрознены.

Сила, давящая на Сигрина, вдруг отпустила, но он так и остался стоять на коленях, низко склонив голову.

— Этого больше не повторится, — прошептал Сигрин.

— Надеюсь. Ты же знаешь, Сигрин, мне претит повторять тебе одно и то же. Не заставляй меня возвращаться к этому разговору.

Артаиск прошёл мимо Сигрина и направился к выходу из комнаты.

— Но кто он? Кто он такой? — бесцветным голосом спросил Сигрин.

— Он — наше будущее, прошлое и настоящее.

Артаиск остановился у выхода.

— Я не понимаю.

— Со временем к тебе придёт осознание. Мальчик сыграет важную роль в моём замысле, когда будет готов.

— Простите, учитель, но почему бы нам просто не схватить его и не доставить сюда?

— Он должен прийти сам. Теперь я ясно это вижу.

Артаиск вышел из комнаты, шурша полами своих одеяний и не сказав больше ни слова. Сигрин так и остался стоять на коленях, пытаясь понять, что же имел в виду его учитель.

Глава Первая

Йост стоял на небольшой поляне, окружённой густым лесом. Его босые ноги утопали в мягком мху, а пальцы касались высокой травы, растущей по всей поляне. Яркое солнце стояло в зените и приятно грело кожу. Йост медленно повернул голову, провожая взглядом пролетевшую мимо стрекозу. Затем закрыл глаза: его наполняло невероятное умиротворение и спокойствие. Он стоял бы так вечно, не думая ни о чём, а лишь наслаждаясь этим прекрасным местом.

— Йост, — внезапно чей-то голос прошептал его имя, но так тихо, что Йост лишь слегка повёл бровью, и через миг его лицо снова разгладилось в полном умиротворении.

— Йост! — голос стал громче и показался смутно знакомым.

— Не мешай, — зло ответил Йост и открыл глаза.

Перед ним стояла женщина в белом платье с диадемой из цветов в длинных волосах. Два разноцветных глаза — один зелёный, другой серый — пристально смотрели на него. Трава под её ногами зашуршала, и на миг оттуда выглянула мордочка лисицы, которая тут же спряталась в густой траве.

— Ювена? — безмятежность мгновенно исчезла, словно морок. К Йосту начала понемногу возвращаться память о событиях последних дней. — Что случилось?

— Ты получил страшные раны в битве, жертвуя собой ради других.

— Да… помню… меч…

Йост схватился за грудь и распахнул рубашку, отрывая бежевые пуговицы. Он провёл пальцем в том месте, куда вонзился двуручный меч. Никаких шрамов или отметин, просто ровная кожа.

— В этом месте нет боли и страданий, — загадочно произнесла Ювена.

— Где Белатрисса? — вдруг спросил Йост, проигнорировав слова Ювены.

— С ней всё в порядке, — как-то странно улыбнулась Ювена. — Она прямо сейчас меняет твои бинты.

— Мои… бинты? — Йост опустил взгляд на свою расстёгнутую рубашку и голую грудь — никаких бинтов.

— В этом месте нет боли и страданий, — повторила Ювена.

— О чём ты? Что за место?

— Ты был мёртв.

Короткий ответ Ювены выбил воздух из лёгких Йоста; он непонимающим взглядом уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты был мёртв около часа, пока твоё тело не начало исцеляться. Пришлось…Твоё сознание отключили, чтобы не навредить. Эта поляна и всё вокруг — сон, в котором тебя не может достать боль.

— И ты тоже?

— Нет, — грустно улыбнулась Ювена. — Я здесь, чтобы помочь тебе, Йост.

— Постой, один раз я уже был ранен и умер, наверное… Но сразу же исцелился, и не было никаких снов, — вспомнил Йост о своей не очень давней стычке с охотниками из Тёмного Братства.

— В этот раз ранения серьёзнее; к тому же магический огонь, что опалил твою спину, я не… Твоё тело почти полностью излечила тёмная магия Юрола, но она не может завершить своё дело. Амулет мешает ему и вытягивает силы, делая слабее вас обоих.

— Амулет… — прошептал Йост, машинально протягивая руку к своей шее и проводя пальцами по маленькому тубусу с изображением чёрного дракона.

— Юролу нужна помощь, Йост. Придётся высвободить его, чтобы спасти вас обоих. Просто передай мне амулет.

Ювена протянула открытую ладонь и застыла в ожидании.

— Нет! Если я это сделаю, ничто не помешает Юролу завладеть мною.

На мгновение по лицу Ювены пробежала тень злости и раздражения, что тут же исчезла, уступив место привычной скорби.

— Он этого не сделает.

— Почему же?

— Любая попытка захватить твой разум приведёт Юрола к гибели. Мы… вы связаны магическими узами слишком крепко.

Йост внимательно присмотрелся к Ювене. Что-то здесь было не так с самого начала.

— Зелёный и синий.

— Что? Я не понимаю тебя. Йост, просто дай мне…

— Цвет глаз: один зелёный, второй синий. Что-то я не припомню серого. — Йост отступил назад, принимая боевую стойку. — Я не куплюсь на это, Юрол.

Лицо ненастоящей Ювены исказила гримаса ярости, затем по всему её телу пробежала дрожь, и она начала медленно распадаться, превращаясь в серый туман.

Йоста обдало волной могильного холода; солнце стало тусклее, а деревья зловеще закачались, поскрипывая на ветру. По морю травы прошла рябь и туман потемнел, струясь толстыми змеями над землёй. Туман дрогнул и начал стекаться обратно, к месту, где стояла Ювена, медленно образуя человеческую фигуру. Трава в этом месте пожухла и почернела, быстро превращаясь в серый прах.

— Привет, Йост, — перед ним стоял мужчина, сотканный из клубящейся мглы. Голос шёл из широкого рта без губ, заполнявшего собою всё лицо, которого, считай, не было. У Юрола не было ни глаз, ни ушей, ни носа, лишь растянутый в широкой ухмылке огромный рот.

— Твои уловки на меня не действуют, — зло выкрикнул Йост, борясь с невероятным желанием сорваться и убежать подальше от этого существа. Первобытный страх бурлил внутри, словно щупальце черного тумана Юрола.

— Я допустил ошибку, создав образ этого ничтожного духа. Не хватило времени. — С лёгкой досадой произнёс Юрол, двигая своей огромной пастью. Йост увидел острые мелкие зубы, что росли в два ряда и имели тёмно-синий цвет.

— Отдай мне амулет.

— Никогда!

— Жалкий человек, если бы не моё заточение, ты молил бы на коленях о смерти! — прогромыхал Юрол.

Он двинул рукой-щупальцем в сторону Йоста, но тут же отпрянул, издав странный сдавленный звук. Юрол в гневе щёлкнул зубами, смыкая челюсть. Ухмылка пропала: теперь рот Юрола походил на приоткрытую щель сундука.

— Ты не можешь мне навредить, — напомнил Йост, с трудом заставляя свой голос не дрожать. — Хватит! Уходи и верни меня обратно.

— Ты не вернёшься в настоящее, покуда амулет сковывает меня. Большая часть моей энергии исчерпана, а амулет не даёт её пополнить. Этих остатков не хватит, чтобы исцелить твоё мелкое сознание. Если не отдашь мне амулет, мы останемся здесь навсегда, и твоё тело высосет из меня последнюю энергию.

— Ты снова лжёшь, — не совсем уверенно произнёс Йост. — Я не могу тебе верить.

Юрол стоял неподвижно, но Йост чувствовал, как нарастает раздражение древнего духа. Щупальцы тёмного тумана хаотично дёргались, каждый раз заражая тёмной скверной новый участок поляны. Природа быстро погибала, превращаясь в серый пепел.

— Ты поплатишься за это унижение, человек. Страдания твои будут бесконечны, — прошипел Юрол, вытягивая левую туманоподобную руку вперёд. В ней заклубился дым, и на ладони духа появился плоский камень, весь исписанный непонятными рунами.

— Что это? — Йост с интересом смотрел на странный камень.

— Камень Души, — произнёс Юрол; он как будто уменьшился в размерах, да и голос его был уже не таким грозным.

— Души?

— Моей души: в нём хранится моё естество. Возьми его и приложи к амулету.

— Зачем мне это делать? — Йост не хотел брать из рук духа зловещий камень.

— Как только ты приложишь камень к амулету, моя тюрьма рухнет. Я смогу вернуть часть сил и исцелить твоё сознание. Тот, кто держит в руках Камень Души духа, получает контроль над ним — я не смогу поработить твоё сознание.

— Ты бы не стал делать этого, — Йост, не отрываясь, смотрел на камень: причудливые руны то и дело мигали тёмно-красным, отчего всё вместе напоминало вырванное из груди сердце.

— Ты меня не слушаешь, — прошипел зло Юрол. — Если не верну силы, твоё тело погибнет, а вместе с ним и моё естество будет стёрто навсегда. Проклятый артефакт связывает нас неразрывными узами.

— Если я это сделаю, что помешает тебе вырваться в наш мир и начать убивать всех вокруг?

— Если возьмёшь камень, я останусь связан с тобой. Ты получишь власть надо мной, и мне придётся подчиниться, — почти не размыкая своего безобразного рта, ответил Юрол. — Это мой единственный способ сохранить свою сущность, спастись.

Хоть это и звучало странно, Йост вдруг поверил. Юрол был загнан в угол и искал любой способ, чтобы выжить.

— Хорошо, я согласен, — выдохнул Йост, не отрывая взгляда от камня.

Юрол ничего не ответил, лишь протянул туманообразную руку с Камнем Души. Йост взял камень, неожиданно оказавшийся невероятно холодным, и замер, глядя на быстро-быстро замигавшие красные руны.

— А-а-а-а-а-а! — Йоста оглушил полный боли и злобы вопль.

Фигура Юрола задёргалась, а из разинутой пасти вырвался оглушительный крик. Чёрный туман сжимался и расходился кругами вокруг духа, пульсируя в такт Камню Души.

— Быстрее!

Йост едва услышал эту прорвавшуюся сквозь вопль мольбу. Он поднёс камень к груди и приложил амулет Ювены к Камню Души. На мгновение по его телу пробежала волна холода, а затем уши заложило от нечеловеческого крика боли. Юрол начал корчиться, а поляна вокруг продолжала терять краски. Деревья, кусты, трава рассыпались серым пеплом. Через мгновение Йост уже по колено увяз в бесцветном песке. Юрол всё извивался, а его пасть была раззявлена в беззвучном крике. Внезапно камень в руке Йоста мигнул, и Юрол взорвался клубами серого пепла.

Земля ушла из-под ног, и Йост с воплем полетел вниз. Тьма обступила его.

***

Йост медленно открыл глаза и прищурился, привыкая к свету. Над ним мерно качался масляный светильник, отбрасывая причудливые тени на деревянный потолок. Парень приподнялся на локтях, поморщившись — голова раскалывалась. Он лежал на тюфяке в какой-то крохотной комнатушке без окон и со всего одной дверью. Йост напряг память: последнее, что он помнил — это Тар Верона. Тот рыцарь всадил ему меч прямо в грудь. Йост спешно откинул тонкое одеяло: на шее по-прежнему висел амулет Ювены; видимо, его решили не снимать или не смогли... Весь торс от живота до шеи был перебинтован желтоватыми бинтами. Такими же бинтами были покрыты и обе его руки, включая каждый палец. Йост удивлённо оглядел себя и поднёс палец к носу: бинты пахли какой-то мазью. Зацепив край бинта на большом пальце, Йост начал разматывать его, но увидеть свои увечья ему не дали. За дверью послышались тяжёлые шаги и мужские голоса.

Йост быстро поднялся и чуть не упал — качался не светильник, как ему показалось ранее, а вся комната вздымалась и опускалась в такт неведомому ритму. Спотыкаясь, он добрёл до двери и прижался к углу дверного проёма. Йост прислушался: у него будет всего одна возможность застать посетителей врасплох.

— Мёртвый он. Чего мы возимся? Даже дыхания, считай, нету, — послышался голос из-за двери.

— Заткнись, Харис. Лорд Рован приказал нам ухаживать за мальчиком.

— Зачем? После таких ран не выживают, а его пронзило насквозь, да ещё и огнём колдовским приложило.

— Он прикрыл нас на том пирсе. Я был там, Харис, и, если бы не он да девочка-маг, мы бы сейчас кормили воронов.

Йост облегчённо вздохнул и отошёл от двери на середину комнаты. Он не в плену, а на корабле Рована. Значит, им удалось выбраться из Тар Вероны.

Через пару мгновений дверь со скрипом отворилась, и вошли двое.

— Всеотец, помилуй! Он очнулся, — воскликнул рослый воин с рыжей бородой и лысым черепом. Одна его рука была перевязана, а во второй он держал поднос с кувшином и обрывками ткани.

— А ты не верил, Харис, — улыбнулся во весь рот с кривыми зубами второй мужчина. Он был низкорослым и очень широкоплечим; если бы не отсутствие бороды, его можно было бы с лёгкостью принять за гнома. — Беги за Гедвигом! Доложи, что парень очнулся.

Оба воина были облачены в походные доспехи, сильно потёртые и заляпанные грязью. Из ножен каждого виднелась рукоять короткого меча.

Рыжебородый (которого, как понял Йост, звали Харис) кивнул и нырнул обратно в дверь, оставив поднос на полу.

— Как ты себя чувствуешь? — широкоплечий подошёл к Йосту, внимательно осматривая его, — Лучше вернись в постель: раны не могли ещё зажить полностью.

— Я в порядке, — ответил Йост; он и вправду чувствовал себя отлично. Головная боль успела исчезнуть, и сейчас он ощущал небывалый прилив сил. — Сколько я так проспал?

— Четвёртая ночь пошла. Мы уже начали думать, что ты не очнёшься.

— Четвёртая? — Йост был ошеломлён тем, что так долго оставался без сознания. — Но как я…

За дверью послышались торопливые шаги, и через миг в комнату вошёл немолодой мужчина в потёртой стальной кирасе; его серебристые волосы и густые бакенбарды, казалось, блестели в свете лампы. Крупное лицо пересекал белёсый шрам от подбородка до правого уха.

Он рассмеялся басистым хохотом, увидев перед собой Йоста.

— Живее всех живых! Мальчишка сумел обмануть смерть.

Затем хлопнул широкоплечего по спине, чуть не повалив его, и продолжил смотреть с улыбкой.

— Господин Гедвиг, мальчику стоит остаться в постели. Ему нужен покой и время, чтобы полностью излечиться от ран.

— Ха, какие раны, Ральто? Как по мне, так он полностью здоров, раз стоять может.

— Но, господин, прошло всего четыре ночи и…

— Парень, как ты себя чувствуешь? — перебил Гедвиг.

— Думаю, что я здоров, — ответил Йост; он и вправду чувствовал себя прекрасно, несмотря на все эти бинты, за которыми явно скрывались ожоги.

— Вот видишь, — Гедвиг ещё раз хлопнул Ральто по спине. — Ты свободен, лекарь. Парня хочет видеть Рован.

— Как прикажете, — не стал перечить Ральто, хоть и было видно, что он напряжён. Лекарь поклонился и ушёл, прикрыв за собой дверь.

— Вы не знаете, где Трисса? — спросил Йост.

— Все вопросы потом; накинь это и живо за мной.

Йосту протянули холщовую накидку с капюшоном. Он тут же облачился в новую одежду.

— Идём, — повторил Гедвиг и первым вышел из комнаты.

Йост устремился следом. Покинув комнату, он очутился в малом трюме. Здесь стояли бочки и ящики, но он не знал, что в них. Несколько воинов спали в дальнем углу, а единственная масляная лампа под потолком качалась в унисон с судном. Они прошли через малый трюм и оказались в главном трюме корабля. Здесь было очень много людей. Воины спали, развалившись на натянутых гамаках или просто на деревянных досках трюма. В спёртом воздухе стоял неприятный запах, исходящий от такого количества немытых тел. Йост увидел широкую спину Ральто: тот стоял на коленях чуть поодаль и влажной тряпкой обтирал лоб одного из раненых воинов. Когда несчастный заходился в приступе кашля, он убирал тряпку, а потом продолжал свою работу, что-то тихо бормоча себе под нос.

Гедвиг поманил Йоста за собой к лестнице, ведущей наружу. Они поднялись на палубу корабля, и Йост с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. Вокруг стояла темнота. Лишь немногочисленные светильники горели вдоль бортов судна. И за этой тонкой стеной света царил непроглядный мрак. Мимо них пробежал смуглый мальчик, и с невероятной ловкостью начал взбираться на мачту, используя канаты и такелаж судна.

Гедвиг шёл впереди, направляясь к корме этого небольшого корабля, а Йост осматривался, различая во мраке фигуры других людей, которые выполняли свои обязанности — натягивали канаты или драили палубу. Гедвиг остановился у кормовой пристройки и дважды стукнул в узкую дверь. За дверью послышалась возня, а затем петли скрипнули и проход открылся. Гедвиг протиснулся внутрь первым, Йост последовал за ним.

Они оказались в ярко освящённой каюте. Прямо напротив двери стоял массивный стол на кривых ножках. За столом сидел мужчина средних лет, облачённый в зеленоватый камзол. Он с интересом разглядывал один из множества исписанных листов на своём столе. Его худое лицо было нездоровым на вид, а под глазами залегли глубокие тени.

— Присядь, — не отрываясь от чтения, Рован указал на табурет перед столом. — У нас впереди долгий разговор.

Йост послушно сел на табурет. По правую руку от Рована стоял рослый рыцарь, облачённый в полные доспехи без шлема. На вид рыцарь был ненамного старше Йоста; гладко выбритое лицо с орлиным носом и коротко остриженные волосы дополняли облик. Карие глаза смотрели на Йоста холодно и высокомерно. Йост был знаком с этим рыцарем — это был сэр Брант. Он тоже сражался у причалов Тар Вероны. Гедвиг остался стоять у входной двери.

— Оставьте нас, — произнёс Рован.

Гедвиг коротко кивнул и вышел наружу. А Брант спросил:

— Вы уверены, господин, что он не опасен?

— Да, Брант, более чем.

Рыцарь ещё чуть-чуть поколебался, но тоже направился к выходу из каюты, напоследок смерив Йоста ледяным взглядом.

Как только дверь закрылась, Рован отложил лист бумаги и внимательно посмотрел на Йоста. Тому стоило большого труда не отвести взгляда; казалось, эти голубые глаза видят его насквозь.

— Я знаю, у тебя много вопросов, и на все ответить я не смогу, но попробую.

Йост медленно кивнул, стараясь не потерять самообладание.

— Я расскажу тебе историю. Свою историю. Но прежде … я вижу у тебя есть вопрос другого рода.

— Что с Триссой? Где она? — спросил Йост, не скрывая волнения.

— С госпожой Белатриссой всё в порядке, — лёгкая улыбка тронула губы Рована. — Она сейчас на «Летучем Драконе». Помогает корабельному лекарю.

— Я рад, что у неё всё хорошо, — облегчённо вздохнул Йост.

— Тебе надо поговорить с ней, Йост, — улыбка Рована исчезла так же быстро, как появилась. — Девочка не отходила от твоей койки с самого отплытия, пытаясь залечить твои раны. Она считает себя виновной в том… что с тобой стало.

— Но это не так! — воскликнул Йост. — Она хотела спасти всех, и магия была единственным выходом.

Он потёр забинтованную руку. «И всё же странно, что мне не больно. Как-то в детстве я вылил на себя котелок с кипящей водой, и ожог болел и заживал почти целый месяц, а тут ничего. Наверное, это всё магия Юрола: любые раны заживают мгновенно, но зачем тогда бинты?». Йост непроизвольно нащупал амулет под плащом и крепко его сжал.

— Я пытался донести до неё то же самое, но не преуспел. Сегодня днём с мачты «Дракона» сорвался человек. Он не разбился насмерть, но лекарь говорит, что жить ему осталось всего ничего. Белатрисса вызвалась помочь бедолаге, хоть и не хотела покидать «Глеф», пока ты не очнёшься.

— Я должен немедленно попасть на «Дракон»! — Йост вскочил с табурета.

— Сядь.

Голос Рована был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Йост посмотрел в его голубые глаза и вернулся на своё место.

—Молодец. Белатрисса вернётся на «Глеф» утром. А пока поговорим о тебе.

Йост скрестил руки на груди. Одна часть его рвалась на «Летучий Дракон» поговорить с Триссой, а другая жаждала узнать больше о себе, амулете и самом Роване.

Рован тяжело вздохнул и заговорил:

— Всё началось четверть века назад, ещё до войны. Я тогда был так же, как и ты, молод и безрассуден. Мы с семьёй жили в поместье недалеко от города Дагирон в герцогстве Эритида. Однажды к нам заглянул старый друг — маг-Хранитель по имени Фальнир. Маг часто захаживал к нам и подолгу беседовал с отцом в его кабинете. Мне не было до этого дела, да и мой учитель фехтования не собирался прерывать урок. Тем же вечером, Фальнир, покидая наше поместье, предложил мне пойти с ним. Отдам должное старику: он умел уговаривать. Мать не хотела отпускать меня, но отец разрешил: ведь что плохого могло случиться в компании столь могущественного мага? Позже я много раз проклинал и благодарил судьбу за это решение. С Фальниром мы объехали весь Реноран, даже заглянули в жаркие земли Заргии по ту сторону пролива Двух Башен. Со временем я понял, что это — не простое путешествие. Маг искал разные упоминания об амулете Ювены, что-то очень важное, но на все мои вопросы он отвечал, что я ещё не готов. За время пути я научился многому и от самого Фальнира, и от других людей, а также благодаря испытаниям, выпавшим на нашу долю. Так прошёл год, и наше путешествие уже подходило к концу, как всё изменилось в Аоне. Нам повстречался один сведущий лесничий из Антора, думаю, ты его хорошо знаешь.

— Веренор, — прошептал Йост, увлечённый рассказом.

— Да, Веренор, — в глазах Рована мелькнула печаль, — Я соболезную твоей утрате.

— Я смирился с его смертью ещё по пути в Берден, — произнёс Йост, чувствую, что лжёт. — А теперь оказалось, что его всё это время держали в плену. Если бы я знал, то попытался бы спасти его!

— И угодил бы прямиком к Артаиску. Поверь, Йост, тут нет твоей вины. Веренор знал, на что идёт и чем рискует.

— Наверное, это так…

— Вернёмся к моей истории. Веренор согласился провести нас в развалины эльфийского храма в паре дней пути от Аоны. Там, в эльфийских руинах, мы и нашли амулет. И тогда же Фальнир рассказал нам всё. Про Тёмное Братство, про пророчество и про тайное общество, в котором он состоял. Фальнир посвятил поиску амулета и изучению пророчества долгие годы. Было несколько людей, которые верили в то же, что и он, и так родились Заклятые Кровью. Я и Веренор тоже захотели помочь, ведь в пророчестве предсказывался исход — закат власти света и наступление эры тьмы. Амулет забрал Веренор после того, как Фальнир принял наши клятвы верности и сделал частью Заклятых Кровью. Мы расстались в Корсе. Я отплыл домой, в Эритиду, и занялся поисками разгадки пророчества, тщательно просматривая книги и древние манускрипты. Спустя годы я поступил в военную академию Эритиды, где познакомился с Эоденом Кортером, но это уже другая история. Я не сильно преуспел в своих поисках разгадки предсказания. Фальнир и остальные тоже были в тупике, но всё изменилось во время войны. Найти ответ удалось Веренору. Он не рассказывал тебе, как смог спастись от эльфов на границе Аркстэна?

— Рассказывал. Он смог победить эльфа в поединке, а взамен получил жизнь и эльфийское оружие.

—— Это лишь часть правды, Йост. Веренор получил от эльфов не только оружие, но и ещё кое-что, куда более ценное. Старый эльф позволил Веренору задать один вопрос, и твой дядя не мучился выбором.

Рован сделал небольшую паузу и наморщил брови, явно что-то припоминая.

— Он спросил у эльфа: где находится то, что все мы так долго искали? И получил ответ, который не ожидал услышать. Эльф сказал: «У домашнего очага ответ найти ты сможешь, так тобою желанный».

— Я не понимаю.

— Веренор тоже не понял и был разочарован словами эльфа. Он покинул эльфийские владения и воевал до самого конца. Но после войны твой дядя вернулся домой к своему брату и его жене. Они сразу же провели его в дом, где брат Веренора, твой отец Бейтен, показал своего новорождённого сына. Маленькая кроватка стояла у растопленного камина, и тогда Веренор понял, о чём говорил ему эльф.

— Это правда? — прошептал Йост, борясь с бурей эмоций в душе. — Я действительно часть этого пророчества?

— Да, — ответил Рован. — Все эти годы мы наблюдали за тобой и скрывали эти знания. Когда Фальнир почувствовал, что Тёмное Братство почти настигло его, он поручил Веренору доставить тебя в Берден. В рядах Хранителей всё ещё есть один из наших, и ты был бы в безопасности за стенами Кровертона. Наш человек отправил Белатриссу в Антор, дабы Веренор смог договориться с магом и попасть в Берден вместе с тобой. Там ты должен был остаться под пристальным надзором магов, получая знания и познавая себя. Из тебя вышел бы искусный маг — так мне сказал Фальнир, ведь он видел в тебе эти задатки. А в конце обучения тайна открылась бы тебе, и ты примкнул бы к Заклятым Кровью, но этому не суждено было случиться.

Снова повисло молчание. Йост прикусил губу и ощутил, как тёплая кровь заполняет рот, но не стал обращать на это внимание. Он был застигнут врасплох; пребывая в полном шоке, он вперил взор в столешницу, пытаясь выдавить из себя хоть слово.

— Теперь мой вопрос. Йост, что произошло с тобой в Бердене? Что заставило славных магов-Хранителей объявить на тебя охоту?

Йост схватился за голову, тяжело дыша. Всё, что он знал, показалось абсолютной неправдой. Вся его жизнь была ложью. Ярость разгоралась в нём подобно лесному пожару.

— Я понимаю, это тяжело осознать… — тихо сказал Рован.

— Понимаете? Да что Вы можете понять? — воскликнул Йост; одна из борющихся в нём эмоций взяла вверх, и это была ярость. — Вся моя жизнь — ложь! Веренор… он знал, но ничего не сказал!

Йост схватился руками за голову, готовый рвать на себе волосы.

— Это было сделано для твоей же безопасности, пойми нас, — спокойно произнёс Рован.

— Амулет, проклятый амулет… — выдохнул Йост. — Если бы не он и ваше пророчество, ничего бы не случилось!

— Что произошло в Кровертоне? — Рован повторил свой вопрос.

— Вы… — произнёс Йост, устремляя взгляд на Рована, уже ничего не слушая. — Вы должны были сказать мне! Я имел право знать!

— Мы делали всё для того, чтобы Братство не нашло тебя. Это было необходимо для твоего же блага.

— А родители, они знали? — вдруг спросил Йост.

Рован пристально посмотрел на Йоста, но всё же ответил:

— Бейтен знал. Ему поведал Веренор незадолго до его гибели. Твоя мать умерла в неведении.

— А может я не хочу быть частью вашего дурацкого пророчества? — воскликнул Йост, вскакивая с табурета; его как будто переклинило. — Вы не оставили мне выбора!

— Пророчество правдиво, Йост. Всему этому суждено было случиться.

Взор Йоста затмил гнев; он посмотрел на спокойно сидящего лорда, и что-то внутри него шевельнулось. Что-то тёмное и страшное. В каюте резко похолодало, а светильники замигали, будто вот-вот потухнут. Кончики пальцев покалывало как бы маленькими иголками.

— Убей его, — прозвучал в голове тихий голос Юрола. — Он виновен в том, что произошло с нами.

Йост направил ладонь на Рована: покалывание в пальцах усилилось. Ярость захлёстывала его, утягивая в черноту.

— Что происходит, Йост? — Рован резко поднялся с кресла, — Что ты делаешь?

— Сделай это, не медли!

Йост почувствовал в себе силу, безграничную мощь. Лицо искривилось в зловещей улыбке. «Рован должен умереть, а затем и остальные. Они все виновны. Все!» В голове мелькнул образ Триссы, и красная пелена ярости спала.

— Нет… — прошептал Йост, опуская руку. И мгновенно почувствовал слабость. Сила ушла так же резко, как и появилась. Светильники перестали мерцать, и холод исчез. Йоста качнуло, и он чуть не упал, но Рован успел подхватить его. Голова раскалывалась.

— Простите, я… — сказал Йост, — я не хотел…

— Спокойно, парень, — Рован усадил Йоста обратно на стул.

— Это был не я, это он. Я слышал голос Юрола и эти странные мысли. Он заперт в амулете, но иногда прорывается…

Йост поведал Ровану о том, что случилось той злополучной ночью в тёмных залах Кровертона.

— Сфера? Сфера магии Кровертона? — Рован на мгновение потерял самообладание, повысив голос, но тут же взял себя в руки и уже спокойнее произнёс. — Ну, конечно. Значит, они смогли воссоздать исследования Галлана…

— Что?

— Долго объяснять. Бальтазар обманул нас всех. Он утверждал, что все хранилища — тюрьмы для заточения духов — утеряны или уничтожены, но он не мог не знать, что их драгоценная сфера — это ещё одно хранилище.

— Значит Вы не знали, что в Кровертоне был заточён тёмный дух?

— Нет. Знай мы это, то никогда не отправили бы тебя туда, — Рован посмотрел в глаза Йосту. — Если бы мы знали… Это ещё раз доказывает неотвратимость пророчества.

Вдруг он резко замолчал, уставившись на столешницу. По щекам забегали желваки, а на хмуром лице проступили глубокие морщины.

— Он знал, — наконец произнёс Рован. — Он всё знал. Как же я был глуп…

— Кто знал? О ком Вы?

Но Рован молчал, уйдя в свои мысли. Казалось, он перестал замечать присутствие Йоста.

— Что нам делать дальше?

— Нужно найти кого-то, кто хорошо разбирается в духах, — лицо Рована разгладилось и снова стало непроницаемым. Было невозможно понять, о чём на самом деле думает этот человек.

— И Вы кого-то знаете?

— Есть у меня один знакомый на примете, из гномьего рода. Он знает куда больше о духах, чем я или Фальнир.

— Он сможет мне помочь? — в душе Йоста забрезжил лучик надежды.

— Уверен, — заверил Рован и внимательно посмотрел Йосту в глаза, словно ища в них что-то. — Ты же можешь контролировать духа?

— Наверное, — неуверенно ответил Йост. — Он почти не разговаривает, хоть я постоянно и чувствую его присутствие. Когда я сильно зол или в большой опасности, он может захватить контроль надо мной на время. Правда сейчас всё немного по-другому.

Йост не мог понять, что именно было не так, как раньше: просто неясное ощущение где-то в груди и странно блёклый голос Юрола.

— Ты сможешь сдержать Юрола снова, если он вдруг решит убить меня или кого-то из моих людей? Только честно, Йост.

— Да, смогу. Он не властен надо мной!

— Хорошо. Но о нашей беседе никто не должен знать. Если пойдёт слух о Юроле, начнётся паника. Мне этого не надо.

— Я буду молчать.

— Тебя здесь никто не знает, — произнёс Рован. — Сойдёшь за одного из солдат. У тебя же есть опыт воинской подготовки?

— Да.

— Хорошо. Значит, ты пока — простой солдат. Твоим командиром станет Гедвиг. Любой его приказ — мой приказ.

— Да, лорд Рован. У меня вопрос…

— И ещё кое-что, — прервал его Рован, чьё лицо посуровело. — То, что произошло на стене, должно остаться тайной.

Йост кивнул, парализованный пронизывающим взглядом Рована.

— Задавай свой вопрос. — махнул рукой лорд.

— Зачем это? — Йост указал на забинтованный торс и руки, — Я не чувствую боли, да и раны, скорее всего, уже зажили благодаря моим новым способностям.

— До твоего рассказа я думал, что последствия ожогов так повлияли на твою кожу, но теперь уверен, что это как-то связано с Юролом. Взгляни сам.

Йост с удивлением посмотрел на свои забинтованные руки. Дрожащими пальцами он подцепил конец бинта и начал разматывать левую руку. Как только кожа оголилась, Йост охнул, но продолжил разматывать, пока не освободил руку до предплечья. Йост тяжело задышал, дрожащими пальцами касаясь своей руки. Кожа посветлела и истончилась, и из-под неё проступали абсолютно чёрные вены. Точно такие же он видел у Артаиска тогда, на стене.

— Нет, нет, нет, этого не может быть, — сипло произнёс Йост.

— Ты что-то про это знаешь?

— Да, такие же были у Артаиска, когда мы разговаривали в храме.

— Белатрисса рассказывала про это. Йост, Артаиск лжив и коварен. Он сделает всё, что угодно, ради достижения своих целей. Не верь его сладким речам. Он многих обрёк на страшную смерть, — Рован поднялся и встал напротив Йоста, сложив руки за спиной. Голубые глаза вновь смотрели прямо на Йоста, просвечивая того насквозь. — На сегодня хватит разговоров. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Я распоряжусь, чтобы тебе выдали новую одежду, а завтра заступишь на службу — Гедвиг не любит прогульщиков. Ступай, — Рован сел обратно в кресло и принялся снова внимательно изучать какие-то бумаги.

Йост ещё немного посидел на стуле, приходя в себя, затем обмотал руку бинтами и вышел из каюты на палубу. Здесь царила такая же темнота. Справа от двери застыл, словно каменная статуя, сэр Брант. Он не сказал ни слова Йосту, оставаясь стоять на страже. Йост шагал вперёд, не видя куда: его разум был поглощён всем тем, что поведал Рован. За такое короткое время на него свалилось так много. В душу закрался страх — вдруг он потеряет контроль над собой и навредит Ровану, или Триссе, или кому-то ещё на корабле? Йост был так погружён в свои мысли, что с первого раза не услышал, как его окликнули.

— Йост! Живой! — прозвучал голос за спиной, а затем последовал хлопок чуть выше поясницы, да такой силы, что Йост чуть не рухнул на палубу. — А я думал, ты сгинул в той передряге!

Йост с удивлением обернулся: перед ним стоял гном и улыбался во весь рот.

— Прокор! Ты всё же нашёл корабль, — улыбнулся в ответ Йост.

То, что гном жив, порадовало Йоста. Он уже и не надеялся встретить своего малорослого проводника.

— А то! — оскалился гном. — Ты как умчался к башне, так изо всех щелей красные повалили. Я-то, может, и не хотел драться, но они, видимо, приняли меня за одного из местных вояк. Пришлось пересчитать им рёбра. Ну а потом кое-как добрался обратно в гавань.

— Я рад, что ты жив; мне не следовало бросать тебя под той стеной.

— Я на тебя зла не держу, Йост. Мы оба живы, и это славно! — Прокор хлопнул рукой по борту судна, подкрепляя свои слова. — Узнал, что хотел, от того лорда?

— Узнал… даже больше, чем хотел, — произнёс Йост, тяжело вздохнув.

— Эх, вижу сильно радости тебе это не прибавило.

— Ты чертовски прав.

— И что будешь делать теперь?

— Ещё точно не знаю, но это только начало. Я теперь один из солдат лорда Рована.

— С повышением, Ваша Светлость, — шутливо поклонился Прокор. — Желаете ли отдраить палубу или вычистить сортир до зеркального блеска?

— Да ну тебя, — рассмеялся Йост. Он посмотрел на чернеющую внизу воду, а затем перевёл взгляд на тусклые огни неподалёку. Огни то догоняли их, то слегка отставали. «Летучий Дракон» шёл с ними одним курсом, держась на некотором расстоянии.

— Что бы ты сделал, если бы вдруг узнал, что всё вокруг тебя — ложь? — спросил Йост после недолгого молчания. — Что ты совсем не тот, кем себя считал.

— Хм, интересный вопрос, — гном почесал пятернёй затылок. — Врать гном не мастак. Это вы –— люди и остроухие эльфы — вечно треплете языками. А так… Отдубасил бы хорошенько того, кто меня провёл, и всё. Да какая теперь разница — надо шагать дальше по туннелю.

— Наверное, ты прав. Спасибо, — неуверенно поблагодарил Йост, не до конца понимая слова гнома, но их смысл он всё же уловил.

— Обращайся, — хмыкнул Прокор. — Я хоть и молод, но в жизни кое-что смыслю.

— Ты — молод? — не удержался Йост от вопроса, удивлённо глядя на бородатого широкоплечего гнома.

— Всего-то седьмой десяток мне, — слегка обиженно ответил Прокор. — И бороду только недавно ниже шеи разрешили отпустить.

— Ух ты! — в изумлении выдохнул Йост. — Я не хотел тебя обидеть, Прокор.

— Да ладно, я понимаю. У людей век короток.

— А сколько живут гномы? — спросил Йост, осознавая, что он практически ничего не знает о расе своего собеседника.

— По-разному бывает. Верховный наш вон уже за третью сотню шагнул, но старцем его не назовёшь. Самому старому гному — Вечному Кралу — было четыреста семьдесят с небольшим, когда он почил. Но редкий гном живёт так долго.

— Вот это да! — присвистнул Йост.

— Но эльфов нам не переплюнуть. Остроухие вообще бессмертны и не стареют.

— Да уж. Зато люди здесь с треском проигрывают.

— И да, и нет, — протянул гном, и в голосе его послышалась лёгкая тоска.

Йост вопросительно посмотрел на Прокора.

— Не обижайся, Йост: вы хоть и мрёте, как мухи, зато плодитесь, аки кролики. У гномов по-другому всё. Если у пары гномов родился ребёнок, это радость, а если двое или больше, то и вовсе чудо.

— Вот как.

— Ага. Поздно уже, пойду вздремну где-нибудь, — Прокор повернулся к Йосту и прошёлся взглядом по забинтованным рукам. — Да и тебе советую. Сильно ж тебе досталось от той магички.

— Она не хотела мне навредить. Просто так получилось.

Прокор крякнул, посмотрев на Йоста с какой-то странной улыбкой, и уверенным шагом направился ко входу в трюм.

Йост ещё какое-то время постоял у борта судна, слушая плеск волн и скрип корпуса «Глефа», а потом отправился вслед за Прокором к спуску в трюм. После короткого разговора с гномом ему стало немного легче: появилась слабая надежда, что всё не так уж плохо.

***

Рован сидел за столом, неподвижно разглядывая свои записи. С момента их отплытия прошло три дня. Путь в Трэр займёт ещё два. Из-за слабого ветра парусные корабли шли медленно, слишком медленно.

Рован поморщился от очередного приступа головной боли. Боль не отпускала его с самого отплытия из Тар Вероны, и ещё этот холод. Странный холод в груди — в том месте, куда Рована поразила чёрная молния. Он даже не заметил, как начал вертеть в пальцах кольцо. Затем посмотрел на него и бережно провёл пальцем по маленьким алмазам. Разговор с Йостом выдался тяжёлым, но другого ожидать и не приходилось. Правда жжёт больнее калёного железа, но не всю правду поведал он Йосту сегодня. И Рован снова пристально разглядывать невзрачное на вид кольцо.

Короткий стук в дверь — и вошёл Гедвиг, становясь перед Рованом.

— Новые указания?

— Да. Не отходи далеко от мальчика. С этого момента он под твоей опекой.

— Будет исполнено, — без малейшего промедления ответил Гедвиг. — Что-нибудь ещё, Рован?

— Будь осторожен: в нём таится огромная сила. Пророчество, Гедвиг, оно сбывается. Йост даже не представляет, насколько он опасен.

— Я знал, что пророчество верно, — пробасил Гедвиг. — Буду настороже.

— Ступай же.

Гедвиг коротко кивнул и вышел за дверь, оставив Рована в одиночестве. Он снова сморщился от тупой боли в голове и потянулся за маленькой фляжкой на столе. После пары глотков его передёрнуло — вкус у отвара был отвратительный, но лекарство подействовало моментально. Рован с облегчением вздохнул и вернулся к своим записям. Ситуация была скверной, а на бумаге всё выглядело ещё хуже. Грюм захватил столицу, он контролирует три герцогства, а армии Антора многочисленны, хорошо вооружены и обучены. Да ещё и Тёмное Братство помогает Грюму, хоть Рован пока и не понимал почему. Их же войска сейчас далеко на севере, у полуразрушенной крепости Вира. Барон Клавис уже должен быть в курсе происходящего и, если Рован правильно помнил этого педантичного вояку, то он закрепится по реке Тирта, поставив войска у всех переправ, и будет ждать нападения врага. Хоть бы Грюм не напал слишком рано! Непонятно, что происходит на юге, в Кавене и Малемоне. Взят ли осаждённый Магден?

Рован отложил лист и встал из-за стола, разминая затёкшие мышцы. Им надо как можно скорее добраться до Трэра. Войну всё ещё можно выиграть, но драгоценное время уходит.

Рован вышел из капитанской каюты. Брант тут же встал позади и направился вслед за лордом. Рован дошёл до носа корабля и облокотился на перила. Лёгкий ветер дул с юга: в ночи казалось, что корабль стоит на месте, изредка покачиваясь на волнах. Рован смотрел прямо перед собой, но едва ли что-то видел в темноте. Ночь была безлунной, и лишь редкие светильники освещали палубу. Вдруг прямо по курсу вспыхнули огни — один, второй, третий. Огни загорались и загорались, пока до Рована не дошло — это корабли! С мачты раздался предупредительный окрик.

— Брант, поднимай солдат! — громко приказал Рован, не отрывая взгляда от огней, которые неумолимо приближались к ним на большой скорости.

Брант тут же ринулся к спуску в трюм. Слева раздался отдалённый рёв рога — на «Летучем Драконе» тоже заметили опасность. На палубе началась суматоха, но приказы, отданные зычным голосом капитана Фара, быстро успокоили команду. «Глеф» начал резко менять курс на юго-западный. Корабли подходили всё ближе, и до Рована донёсся звук барабана, ритмично громыхающего вдали. Враг шёл на вёслах, и уйти они не смогут — Рован понял это. Он проверил, насколько легко выходит меч из ножен. Стальной панцирь уже был на нём — Рован снимал доспехи лишь на короткое время сна.

— Ну, что же — возможно, это наш последний бой, — сказал он вслух и, круто развернувшись на каблуках, широким шагом направился к корме, минуя вход в трюм, откуда уже выбегали один за другим поднятые по тревоге солдаты.

Глава Вторая

Сигрин стоял на коленях посреди огромного зала без окон, освещённого множеством факелов. Из одежды на нём были лишь чёрные штаны и маска. Прямо перед ним возвышался обелиск из чёрного оникса высотой в два человеческих роста. От обелиска во все стороны тянулись лучи — желобки, выбитые в гладком полу. Всего лучей было одиннадцать, и каждый заканчивался впадиной размером с крупную чашу. Сигрин тяжело дышал: предстоящий ритуал одновременно и пугал его, и приводил в восторг.

— Ты готов, мой ученик? — на плечо Сигрина легла крепкая рука.

— Да, учитель.

— Начнём же!

Из боковых коридоров, скрытых в полумраке, начали одна за другой появляться тёмные фигуры братьев. Они как бы выплывали из недр подземелья, созванные для проведения ритуала. Следом за братьями вывели одиннадцать скованных цепями и тяжёлыми ошейниками пленников. По приказу Артаиска каждого из них поставили на колени рядом с нишами. Сигрину было безразлично, но он всё же окинул взглядом несчастных. Одиннадцать человек — восемь мужчин и три женщины разного возраста. На каждом — иссиня-чёрный ошейник, лишающий магической силы. Маги стояли на коленях и ждали своей участи. Опущенные взгляды, сгорбленные спины — они сдались. Пытки сделали своё дело. Только одна женщина-маг смотрела на Сигрина с нескрываемым презрением и злобой. Её тёмно-голубые глаза полыхали яростью. Выплеснуть её мешал кляп во рту.

Артаиск встал напротив Сигрина; в его руках появился короткий нож. Сухие губы двигались сами, что-то нашёптывая. Артаиск поднял нож и резанул по своему запястью. На пол упало несколько капель чёрной крови. Он провёл пальцами по ране, не переставая шептать, и начертил на груди Сигрина чёрный круг. Кожу на груди обожгло так, будто это была не кровь, а раскалённый свинец, но Сигрин вытерпел. Артаиск обошёл его, направляясь к пленнику у задней ниши. Короткий свист, после которого последовал сдавленный хрип, и что-то упало на пол за спиной Сигрина. По желобку между ног Сигрина потекла алая кровь прямо до обелиска. Артаиск неторопливо двигался по кругу, и с каждым его шагом следующий маг падал, заливая пол кровью из распоротой глотки. Он ненадолго задержался напротив женщины с яркими глазами. Та попыталась плюнуть в Артаиска, но кляп помешал.

— Ты была полезна мне, Элэра, — произнёс Артаиск и резко полоснул женщину по горлу. — Какое-то время.

Элэра упала, судорожно дёргаясь, и вскоре затихла — новый желобок наполнился кровью. Артаиск шёл дальше, неумолимый, как сама смерть. Последним был старик, чьи испуганные глаза бешено вращались в орбитах. Он вырывался и извивался, пытаясь встать, но цепи держали крепко. Взмах ножом — и старик падает на нишу. По последнему желобку медленно начинает течь кровь, пока не упирается в основание обелиска. Мгновение — и чёрный камень начинает вибрировать.

— Мы взываем к тебе сегодня, Корштарн! — Артаиск поднял руки вверх. — Мы вызываем тебя на поединок!

Обелиск завибрировал сильнее, и его окутало красноватое свечение. Собравшиеся вокруг братья начали монотонно петь, воздевая руки к сводам зала. Вибрация усилилась, а по обелиску пробежала сеть красных трещин.

Сигрин поднялся с колен — в каждой его руке появилось по мечу-хопешу. Обелиск продолжал трескаться: на пол упали первые крупные обломки. Одна из трещин расширилась, превращаясь в щель, и Сигрина обдало раскалённым воздухом. Сияние усилилось. Из света начал проявляться человеческий образ. Вибрации резко прекратились. Сигрин выдохнул, собираясь с мыслями. Перед ним стояла фигура абсолютно нагого мужчины, сотканного из красного света. Лица у Корштарна не было, лишь огромный рот-пасть, из которого время от времени вылетали искры призрачного пламени. В зале резко потеплело: от духа веяло жаром раскалённой кузни.

У существа не было глаз, но Сигрин чувствовал, что оно смотрит на него. Сначала в левой, а затем и в правой руке духа появилось по короткому прямому мечу из того же красного света. Сигрин встал в боевую стойку, и дух тут же ринулся на него. С бешеной скоростью замелькали клинки. По условиям ритуала, если Сигрин победит, то получит силу Корштарна, а если нет, то дух заполучит его тело в своё полное распоряжение. Сигрин не хотел думать о втором варианте; он яростно орудовал мечами, отбивая атаки духа. Артаиск стоял в стороне, наблюдая — никто не должен был вмешиваться в поединок, а братья продолжали петь, ускорив темп.

Удар, ещё удар. Сигрин уходит в сторону, пытаясь поразить духа в бок, но Корштарн уворачивается, нанося ответный удар. Перед глазами мигнуло: маска слетела и покатилась по полированному полу. Старые раны от ожогов отозвались болью. Сигрин поморщился, отступая. Как бы он хотел воспользоваться магией! Но нельзя. Корштарн — дух, призванный ритуалом для поединка, и никакая магия ему не страшна. Ловко перепрыгнув через труп мага, Сигрин побежал, увлекая Корштарна за собой. Улучив момент, Сигрин оттолкнулся и перепрыгнул через духа, едва не получив мечом по ногам, и нанёс двойной удар по спине Корштарна. Клинки прошли сквозь духа, оставив две светящиеся белым полосы. Дух вздрогнул, замерев на мгновение. Сигрин воспользовался этим и полоснул Корштарна по ногам, но дух резко отмер и отпрянул от Сигрина, разворачивая свой корпус к нему. Заплясали клинки — два меча против двух кривых хопешей Сигрина. Непробиваемая защита и точные атаки духа начали изматывать Сигрина. Капли пота выступили по лбу, дыхание стало сдавленным. Понимая, что силы на исходе, Сигрин отчаянно искал изъян в обороне Корштарна. И вот он! Перед каждой атакой дух припадал на левую ногу, как будто та была повреждена. Сигрин сменил тактику и начал наносить удары в левый бок противника. Удар, ещё и ещё один: Корштарн падает, как подкошенный, и клинки Сигрина опускаются на поверженного противника.

Тяжело дыша, он смотрит, как дух медленно растекается алым туманом, утратив очертания человеческого тела. Туман ползёт к Сигрину, но тот стоит на месте. Туман обволакивает сначала ноги, а затем и мускулистый торс, поднимаясь всё выше. Добравшись до начертанного чёрной кровью круга, туман замирает и начинает вливаться в его центр. Сигрин вздрогнул: в груди как будто загорелось мощное пламя. Внезапно туман замерцал, став на мгновение золотым, и тут же вернул свой прежний кровавый оттенок. Затем полностью исчез, а жар всё нарастал. Сигрин закричал, падая на колени — огонь жёг его изнутри. Из рук выпали клинки и тут же растворились в серой дымке. Жар ушёл, и вместо него пришла сила. Невероятная и неудержимая сила. Сигрин чувствовал, что может превратить гору в пыль, а всю армию врага — в дымящийся пепел.

— Спокойно, Сигрин, — на плечо снова легла рука Артаиска.

— Сила, эта сила… — выдохнул Сигрин, сжимая и разжимая пальцы рук. Его вены проступили сильнее, а кровь обрела цвет дёгтя.

— Ты её заслужил, мой ученик.

— Что теперь? Что я должен сделать?

— Ты уничтожишь Кровертон и сотрёшь с лица этой земли никчёмных Хранителей и их школу, — произнёс Артаиск и убрал руку с плеча Сигрина. — С тобой отправятся десять заклинателей и сорок воинов Братства.

— Я справлюсь один. Они будут молить о пощаде на коленях! — надрывный смех пробрал Сигрина. Обретённая мощь пьянила.

— Они должны бояться не тебя. Они должны бояться Тёмного Братства. Поэтому ты облачишься в свои доспехи, наденешь маску и отправишься в Берден вместе с братьями, — в тихом голосе Артаиска не звучало угрозы, но ему невозможно было не подчиниться.

— Да, повелитель. Я исполню твой приказ, — Сигрин встал и, подобрав маску, на которой появилась длинная царапина от удара клинком духа, быстро направился прочь из зала. От толпы собравшихся отделились пять десятков фигур в чёрном и последовали за ним. Идя по слабо освещённому коридору, Сигрин улыбался в предвкушении. Скоро улицы Бердена оросятся алой кровью.

***

— Что на этот раз, Пелгрин? — Грюм восседал на троне, свысока лениво взирая на согбенного старца в серых одеждах. В руках король сжимал кубок, из которого время от времени отхлёбывал, а на жиденьких чёрных волосах возлежала серебряная корона Ренорана.

— Глава гильдии купцов просит срочной аудиенции, Ваше Величество, — прошепелявил Пелгрин, разгибая согнутую спину.

— Это подождёт, — Грюм отпил из кубка и слегка сморщился. — Что-то ещё?

Пелгрин подошёл ближе и наклонился к Грюму, облизывая сухие губы.

— Владыка доволен нашими успехами, Ваше Величество, и назначает Вам в охрану лучших своих воинов, — спокойным, тихим голосом передал Пелгрин. — Они ждут за дверью.

— Какой разумный жест со стороны повелителя, — ответил Грюм, внешне оставаясь спокойным, но кубок в руках начал предательски трястись, грозя вылить содержимое на алый камзол короля. — Пусть заходят: я хочу поприветствовать их лично.

Пелгрин развернулся, встав по правую руку от короля, и дважды хлопнул в ладоши. Обе створки массивной двери, лишь недавно установленной на место, распахнулись, и в зал друг за другом, чеканя шаг, вошли семеро рыцарей. Каждый был облачён в необычные чешуйчатые доспехи, закрывающие все части тела. На головах — рогатые шлемы с узкими смотровыми прорезями. За спиной развивался оранжево-красный плащ и такого же цвета наплечник на правом плече. На широких поясах закреплены длинные ножны, из которых торчали длинные рукояти полуторных мечей. Рыцари выстроились перед троном и преклонили колено.

— Имя им — Рыцари Заката, — торжественно произнёс Пелгрин.

Грюм молча встал и спустился с возвышения, на котором стоял трон. Подойдя к первому рыцарю, король остановился, рассматривая воина вблизи. Грюм попытался заглянуть в узкие смотровые щели шлема, но не увидел ничего, кроме тьмы. Ему показалось или в зале действительно стало прохладнее? Рыцарь стоял неподвижно, преклонив колено.

— Встать! — приказал Грюм.

Рыцарь тут же поднялся, возвышаясь над Грюмом: в нём было почти два метра росту.

— Убить! — палец Грюма указал на рыцаря рядом с ним, который всё ещё стоял коленопреклонённый.

Первый рыцарь быстрым движением обнажил длинный меч и замахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар по голове своего собрата, остающегося неподвижным.

— Стоп!

Лезвие меча замерло у самой шеи второго рыцаря.

— Хорошо, очень хорошо, — поначалу нервное лицо Грюма озарила кривая улыбка. — Заступить в караул!

Все шесть дотоле неподвижных рыцарей разом поднялись и разошлись по тронному залу, становясь на места поспешно удаляющихся аломундирных гвардейцев Грюма. Первый рыцарь не ушёл далеко, а расположился за левым плечом короля чуть позади него.

— Эти слуги мне нравятся куда больше, чем ненормальный маг в маске, — ухмыльнулся Грюм, усаживаясь на высокий трон. — Я благодарен повелителю за этих воинов.

— Я передам ему Вашу благодарность, государь, — проскрипел Пелгрин. — У владыки есть новое распоряжение для Вас.

— Внимательно слушаю волю его, — без какой-либо радости процедил Грюм, делая большой глоток белого вина из кубка.

***

Йост проснулся от шума после того, как ненадолго задремал в своей комнатушке у арсенала. За дверью кто-то постоянно бегал, слышались короткие выкрики приказов. Йост встал с лежанки и быстро оделся в оставленную ему одежду — простые штаны и рубашку. Йост уже было взялся за ручку двери, как та сама резко распахнулась, и в него влетел крупный седой воин.

— Подъём, парень, на нас напали! — пробасил Гедвиг, если только Йост правильно запомнил имя этого немолодого воителя.

— Кто напал?

— Да пёс его знает. Давай за мной.

Не дожидаясь ответа, Гедвиг развернулся и скрылся за дверью. Йост, стараясь не отставать, побежал за ним. Когда они миновали короткий коридор, Гедвиг нырнул в узкую дверцу и вернулся, держа в руках стальную солдатскую кирасу и простой шлем-колпак.

— Надевай.

Не задавая лишних вопросов, Йост облачился в доспехи; Гедвиг помог с застёжками кирасы. Потом велел подвигать руками и пару раз присесть, чтобы удостовериться, что всё надёжно закреплено.

— Я бы выдал тебе полный комплект, но времени нет. Быстро на палубу!

Йост побежал к ступеням; в трюме всё пришло в движение. Солдаты облачались в броню и проверяли оружие. Йост увидел Ральто, который оттаскивал в дальний конец трюма раненых тяжело ещё во время осады, чтобы те не мешались под ногами.

— Живо наверх!

Гедвиг хлопнул по спине замершего было Йоста, и они, наконец, поднялись на палубу. В воздухе висело напряжение — матросы спешно перетягивали канаты, меняя направление парусов; лучники строились на носу, подгоняемые приказами сержантов.

— Держи и давай за мной! — Гедвиг всучил в руки Йосту старый короткий меч со множеством сколов и следами ржавчины и указал рукой на корму, куда спешно стекались пехотинцы.

Протиснувшись мимо вооружённых воинов, Йост услышал чей-то окрик и обернулся. Улыбающийся из-под густой бороды Прокор махал ему, указывая на место рядом с собой. Йост вопросительно посмотрел на Гедвига, но тот лишь коротко кивнул и двинулся дальше, направляясь к кормовой пристройке.

— Ну что? Не ведать покоя нам, — засмеялся Прокор, как только Йост встал рядом с ним. — Никак мы до земли не дойдём, а помирать на этих шатких досках — позор доброму гному!

— Что происходит, Прокор? — Йост озирался вокруг, пытаясь разглядеть то, что так упорно высматривали остальные воины, вытягивая шеи и поворачивая озабоченные лица в сторону кормы.

— Погоня, что же ещё? Я особо ничего не разглядел, но солдаты говорят — мол, корабль за нами идёт на парусах чёрных.

— Корабль? — Йост ничего не видел, кроме возвышающейся перед ними надстройки, по верху которой расхаживали скрытые мраком фигуры, что-то высматривая во тьме позади. И был слышен какой-то отдалённый грохот, похожий на ритмичный стук огромного барабана.

— А что с «Летучим Драконом»? Где они?

— Посудина с мордой ящерицы на носу? Говорят, ушла другим курсом, и за ней ещё кораблей пять погналось, — пожал плечами Прокор. — Видать не мы для них главная добыча.

— Вот чёрт, там же Трисса! — не сдержал эмоций Йост. — Мне надо на тот корабль, Прокор. Я поговорю с Рованом…

Йост рванулся было к мостику, где уже приметил знакомую величественную фигуру, но крепкие пальца схватили его за запястье. Он, разозлённый, обернулся и посмотрел на держащего его Прокора: что-то тёмное шевельнулось внутри, но Йост смог сдержать порыв злости и остался в строю.

— Эк как ты на меня посмотрел, — задумчиво проговорил Прокор, отпуская руку Йоста. — Аж мурашки по спине пробежали. Не волнуйся ты за свою подругу: видел я, как она пол-пирса сожгла, защищая нас. И Ровану ты сейчас только надоедать будешь своими бредовыми просьбами.

— Ты прав, Прокор, — вздохнул Йост, стыдясь своей поспешности.

— Вижу я в тебе что-то необычное, недоброе. Что-то мощное и рвущееся наружу. Ты не тот, кем кажешься, совсем не тот.

Йост ошарашенно посмотрел на гнома. Прокор лишь ухмыльнулся.

— Ещё в городе приметил, но подумал — почудилось. Ан нет, как на меня зыркнул, так и глаза твои слегка мигнули светом потусторонним. И холодом как будто повеяло. Да и эти бинты на руках и груди определённо скрывают не просто ожоги.

— Что тебе известно? — шёпотом спросил Йост, оглядываясь на окружающих их воинов, но тем не было дела до их разговора. — И откуда?

— У гномов много сказок и легенд. Про огромных крылатых львов с головами птиц, про мёртвого короля гномов, который до сих пор бродит по нижним туннелям, нападая на одиноких горняков, про затерянный остров — родину всего моего народа. А есть одна про коварных духов, кои могут вселяться в живых и волю их ломать, силой невиданной и тёмной наделяя, — Прокор говорил негромко, так чтобы только Йост мог его слышать. — Этих существ ксартрамами называют у нас; люди же нихлингами их зовут. Но сказки это всё для детей —так я думал, покуда тебя не встретил.

— Ты ошибаешься, — нервно ответил Йост и добавил, соврав. — Я просто маг-недоучка.

— Поверит любой, но не гном, — покачал головой Прокор, не убирая руки с рукоятки своего молота. — Мы — народ древний, и хоть творить волшебство редко можем, но магию чувствуем — её потоки и тех, кто способен управлять ими. Даже тёмных магов, которые не пользуются потоками, а питаются яростью и чужой болью, мы узнаем. Каждый гном ощутит это, а кователь рун и вовсе сразу увидит и всё поймёт.

Йост молчал, не зная, что ответить гному.

— Ты… — палец свободной руки Прокора уткнулся в живот Йосту. — …не маг, но владеешь примитивной магией. Ты очень силён и живуч: я сам видел, как ты сражался, несмотря на смертельные раны.

— Мне просто везло. Это не значит, что я …

Прокор ловким движением пальцев подцепил и сорвал бинт с руки Йоста, обнажая посеревшую кожу и налитые чёрной кровью вены.

— Так и знал, — цокнул языком Прокор, отступая на шаг.

— Ты не понимаешь, Прокор, всё сложно, я и сам запутался, — тихо взмолился Йост, пытаясь спрятать руку; солдаты рядом удивлённо смотрели на них, переглядываясь. — Я не враг тебе.

В этот момент с мачты послышался окрик, и слова на неизвестном Йосту языке унёс порыв слабого ветра.

— Всем приготовиться! — громко скомандовал с капитанского мостика Гедвиг. — Они уже близко.

— Пошёл! — велел Рован, вырастая рядом с Гедвигом и хватаясь за перила. —Держаться крепко!

Гортанный приказ капитана — и паруса когга резко повернулись. Корабль сильно качнуло: Йост едва успел схватиться за какой-то тянущейся по палубе канат. Под жалобный скрип дерева и звук рвущейся парусины «Глеф» начал заваливаться на левый борт, резко меняя курс, и тут они увидели приближающийся к ним корабль: длинное трёхмачтовое судно с высокими бортами и ритмично вздымающимися двумя рядами вёсел. Ночь отступала, сменяясь серым рассветом, и Йост разглядел натянутые чёрные паруса и фигуры на борту мчащегося прямо на них корабля.

— Лучники! Залп! — послышалась команда с носа корабля, и в воздух взметнулось несколько десятков огненных стрел.

— Они идут на таран, нам не увернуться! — закричал кто-то у борта.

Грохот барабана усилился. Залпы огненных стрел с «Глефа» продолжались, изредка достигая цели и поджигая что-то на борту вражеского корабля.

— Всем отойти от борта! Прочь от борта!

Неповоротливому «Глефу» не хватило совсем чуть-чуть, чтобы разминуться с несущимся на него судном. Удар массивного тарана пришёлся в заднюю часть корабля. «Глеф» тряхнуло и подбросило, ударом кроша дерево на мелкие щепки. Йоста отбросило в сторону, он налетел на другого солдата, и они вместе повалились на палубу. В голове зазвенело: так сильно он приложился лбом о доски. Рядом кряхтел, грязно ругаясь, пытающийся встать солдат. Отовсюду слышались крики и лязг стали. Чьи-то руки подхватили Йоста и помогли подняться.

— Сражайся, Йост, кем бы ты ни был! — крикнул, не оборачиваясь, Прокор, налетая на только что взобравшегося на борт солдата в красном.

Йост успел выхватить меч, отражая удар огромного воина в красной кирасе и такого же цвета шлеме. Воин зарычал, занося меч для удара, но внезапно захрипел, роняя оружие и хватаясь за горло. Сэр Брант (а это был именно он, судя по доспехам), словно танцуя, двигался по палубе, неся смерть. Йост, наконец-то, пришёл в себя и вступил в бой, помогая отбиваться от всё прибывающих с борта другого корабля воинов. Таран застрял где-то в задней части «Глефа», насадив небольшой когг, как оленя на копье, и потащил его за собой, раздирая корпус. Вокруг лилась кровь, слышались отчаянные вопли боли. Сражающемуся рядом солдату пробило шею ударом двуручного топора, срезав голову почти подчистую. Йоста залило фонтаном крови, бьющим из мгновенно испустившего дух воина. Их теснили ко входу в трюм. Небольшой отряд остался оборонять корму. Йост видел, как Гедвиг сражается сразу с тремя красномундирниками, пытаясь пробиться к окружённым у самого борта Ровану и Бранту. Засвистели стрелы, и на палубу «Глефа» посыпался их смертоносный дождь. Йост кинулся к мачте, укрываясь от стрел.

— Ну же, Юрол! Ты мне нужен сейчас! — закричал он в пространство, но ответа не было. Рядом упал Ральто: из его спины торчало сразу две стрелы.

Йост пригнулся, пропуская топор над головой и нанося смертельный удар нерасторопному воину, который вытаскивал застрявший в мачте топор. Вокруг мачты образовался небольшой безопасный участок, и Йост смог оглядеться. Всю палубу заполонили солдаты в красном. Один за другим падали и умирали немногочисленные защитники «Глефа». Ещё чуть-чуть — и их сметут. Вдруг что-то изменилось. Йост ощутил полную ясность ума и внутреннее спокойствие. Рука сама потянулась в карман, нащупав нечто смутно знакомое. В кармане лежал маленький чёрный кристалл. Йост встал в полный рост, не обращая внимания на царившую вокруг бойню, и взялся одной рукой за мачту. Стрела вонзилась в бедро, но он не почувствовал боли, продолжая стоять. И закрыл глаза, ныряя в красочный круговорот смазанных красок.

***

Рован отступил на шаг, уходя от удара мечом и вонзил свой клинок в грудь врага, едва успев увернуться от разрезающего воздух огромного топора. Рован тяжело дышал, его силы были на исходе. Рядом сражался Брант и капитан Фар с парой своих матросов. За их спинами ещё один, чёрный как смоль, матрос перевязывал отступившего и еле держащегося на ногах Гедвига. Один удар топора пробил его кирасу, а второй сильно ранил правую руку, которой он прикрывался. Старый воин смачно ругался, пытаясь оттолкнуть паренька и вернуться в бой, но окрик Рована заставил его остаться на месте. Внизу около десятка его солдат всё ещё держались рядом с главной мачтой и входом в трюм, яростно отбиваясь от врага.

Застонал и упал, держась за пробитый бок, один из матросов. Стальной клинок капитана тут же отправил на тот свет сразу двоих солдат в красном, но на их место встали другие.

— Было честью служить Вам, — прохрипел Брант, отбивая неприятельский меч. Рыцарь был весь залит кровью, что сделало его доспехи похожими на вражеские.

Внезапно Рован вздрогнул, чуть не пропустив удар мечом — его палец обожгла волна жара. Кольцо раскалилось под латной перчаткой. Он метнул быстрый взгляд на палубу и увидел стоящего в полный рост Йоста. Одной рукой тот держался за мачту, а вторую сжал в кулак. Внезапно корабль тряхнуло, и всё вокруг слилось в одну густую разноцветную мазню. Это длилось всего мгновение, а затем Рован почувствовал, что падает, и не только он — вниз летел весь корабль. Вокруг замелькали зелёные цвета, и с оглушительным грохотом «Глеф» упал на землю, расколовшись надвое. Мачта треснула и завалилась на бок, придавив нескольких красномундирников. Рован едва удержался на ногах, когда доски под ним накренились и начали проседать. Слегка пришедший в себя вражеский воин с удивлением смотрел куда-то за борт, чем и воспользовался Рован, убив того одним ударом, а затем и ещё троих таких же оглушённых врагов. Ему на помощь пришёл Фар с несколькими уцелевшими матросами. Пара минут — и корма была очищена, и только после этого Рован позволил себе осмотреться получше.

— Какого чёрта? — опередил его хриплый бас Гедвига, который уже успел подняться на ноги.

— Магия, — ответил Рован, сплёвывая кровавую слюну. — Брант, ты жив?

— В порядке, — просипел лежащий на спине рыцарь, не в силах встать из-за усталости.

— Где мы, чтоб меня?

Расколотый корабль лежал посреди огромного пшеничного поля. На западе, за далёкими лесами, восходило солнце, озаряя светом бескрайние луга и поля. Из-под обломков корабля медленно выбирались уцелевшие солдаты и экипаж. Воины в красном, все, как один, бросали оружие и сдавались. Их осталось немного — большинство завалило обломками корабля.

— Брант, помоги Гедвигу спуститься и займись пленными, — приказал Рован рыцарю, которого уже поставили на ноги двое солдат, — Вы двое тоже с ним, ищите раненых.

— Да, господин! — ответил рыцарь и, подхватив под руки Гедвига, начал медленно спускаться по обломкам ступеней.

— Капитан, — Рован повернулся к Фару, который склонился к умирающему матросу и что-то негромко шептал тому на своём языке. Матрос дёрнулся в агонии всем телом и затих. Капитан провёл рукой над лицом мертвеца, закрыв ему глаза, и поднялся, смерив Рована тяжёлым взглядом. — Мне жаль твоих людей: они погибли зря.

— Мы знали, на что идём, — ответил тот после короткого молчания и тоже направился вниз, сопровождаемый тремя матросами.

Рован ещё немного постоял в одиночестве, собираясь с мыслями, и направился следом за всеми. Он снял перчатку и посмотрел на кольцо — девять кристаллов как будто слегка потускнели, потеряв часть блеска. «Это плохо, — подумал Рован, — очень плохо».

***

Йост закашлялся, морщась от боли в ноге. После падения его отбросило от мачты, и он провалился в трюм расколовшегося от удара корабля. Из многочисленных дыр в палубе над ним лился слабый свет, рядом лежал переломанный труп Ральто, которого тоже сбило ударом. Йост вздрогнул, увидев мертвеца, и начал вставать. Та ясность, что посетила его во время боя, исчезла, и вместо неё навалилась усталость. Йост поднялся, тяжело дыша и чуть ли ни воя от боли из-за застрявшего в бедре наконечника стрелы — древко отломилось, и теперь наружу торчал окровавленный обломок наконечника.

— Что ж так больно… — пробормотал Йост, вспоминая о прошлых своих ранениях, боль от которых он почти не ощущал. Припадая на пробитую ногу, Йост попытался найти выход, обходя трупы и обломки корпуса корабля.

Внезапно чья-то рука схватила его за ногу, и Йост упал, оцарапав лицо. На него тут же навалился сзади ещё живой воин в красном, и крепкие руки железной хваткой сжали горло хрипящего Йоста. Он попытался высвободиться из захвата, грозящего смертью, но ему это не удалось. Руки постепенно теряли силу, в глазах начало темнеть.

— Юрол, помоги! — отчаянная мысль пролетела в голове Йоста, но ответа не последовало.

Внезапно пальцы воина ослабили хватку, и он упал на бок, заливая кровью спину Йоста. Жадно глотая воздух и кашляя, Йост встал на четвереньки, пытаясь вернуться в вертикальное положение.

— Эк как его разбрызгало, — послышался сзади знакомый голос. — Вставай, Йост; сегодня ты снова нас спас. Может и не ксартрам ты вовсе?

— Да человек я! Человек!

Йост, наконец, поднялся и смотрел на гордо стоящего перед ним Прокора. Гном был с ног до головы покрыт уже подсыхающей кровью, но по его весёлой улыбке можно было судить, что кровь не его.

— Рад, что ты жив, Прокор.

— Чтобы победить гнома — мало нарядиться в броню красочную, надо ещё и сражаться уметь, — расхохотался Прокор, хлопнув себя по коленям. — А ты здорово придумал — перенёс целый корабль. Это ж сила какая огромная!

— Сам не знаю, как получилось, — произнёс Йост. — Нужно как-то выбраться отсюда.

— Это не проблема, — Прокор поудобнее перехватил свой молот и с размаху врезал по сильно повреждённой балке корпуса. С надрывным стоном и треском балка накренилась и отвалилась в сторону, открывая проход наружу.

Йост первым выбрался из-под останков «Глефа» и осмотрелся — они стояли посреди какого-то поля, вроде пшеничного. Перед ними уже была утоптана площадка, куда стягивали тяжелораненых воинов. Несколько солдат ставили платки, обустраивая лагерь. Их сильно потрепало, и на ногах оставалось не больше десятка солдат и около пяти смуглых матросов. В небольшом отдалении сидели связанные красномундирники, рядом с которыми выставили охрану, и по отрешённым лицам пленных было видно, что они готовятся к худшему.

Йост повернул голову, когда его окликнули по имени, и увидел спешащего к ним Рована в сопровождении одного солдата.

— Слава всему, ты жив, — уже куда тише сказал подошедший Рован, жестом отсылая солдата. — То, что случилось… Это ты?

— Да, но я не знаю, как у меня вышло.

— Сила в нём древняя, что там думать, — вмешался Прокор, протиснувшийся, наконец, в оказавшийся узковатым проход. — Но как он волю свою ещё не потерял — мне не понятно, хотя...

— Что ты сказал, гном? — острый взгляд Рована устремился на Прокора. — Что за бред ты несёшь?

— Может, некоторые идиоты и поверят, что их сюда перенёс ваш Всеотец вместе с кораблём и помолятся во славу Владыке. Куда большая часть поймёт, что этот парень владеет силой, и, скорей всего, он маг, а малая доля самых догадливых начнёт приглядываться и связывать старые сказки с реальностью, — закончил свой короткий монолог Прокор. — Посмотри сам, лорд, дурацкими бинтами уже не скрыть это.

Палец Прокора указал на шею Йоста.

— И если я правильно помню те легенды, то и глаза его скоро изменятся.

Йост поднёс к лицу меч, пытаясь рассмотреть свою шею в отражении клинка, и увидел, что вены стали чернеть уже выше давно не белых бинтов, и только то, что он был весь покрыт кровью и грязью, частично скрывало его странную кожу.

— Вот чёрт, — из-под распоротых штанов тоже проступали чёрные вены, особенно у места воткнутого наконечника. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Успокойся, Йост; тебе нужен лекарь. Иди к палаткам, а после отправишься к Гедвигу. Надо срочно придумать, как это скрыть, — ярость во взоре Рована сменилась холодным спокойствием. — А с тобой, гном, я хочу побеседовать лично.

— Как изволит господин, — без какого-либо уважения произнёс Прокор. — О, а это не Скалистые ли горы там, на западе?

Йост и Рован проследили за взглядом Прокора. Вдали темнели горы, а одна скала выступала и возвышалась над прочими.

— Скалистые горы… значит, мы в Аквисте, — произнёс Рован, снова переведя взгляд на гнома. — Мы, должно быть, недалеко от Двеневера.

— Тогда нам нужно на запад, чтобы попасть к гномам, — машинально произнёс Йост.

— Я, кажется, приказал тебе идти к палаткам, солдат, — в холодном голосе Рована лязгнула сталь. — Ты и так много рассказал.

— Да, господин, — Йост развернулся и поспешил к платкам, хоть и жаждал послушать, о чём же Рован будет говорить с Прокором.

Йост проходил мимо ровных рядов мёртвых тел. Солдаты доставали всё больше погибших воинов из-под обломков корабля. Йост поёжился: ведь он буквально только что видел, как эти люди весело общались за ужином, играя в кости.

На подходе к палаткам Йоста ждала ещё одна неприятная картина. Солдаты успели поставить самодельный навес из нескольких жердей и остатков корабельного паруса. Под тентом лежали тяжелораненые, хрипя и кашляя. У многих — глубокие колотые раны.

— Как больно, — прохрипел один из них.

Йост остановился возле стонущего. На него смотрели полные боли глаза умирающего. Ведь молодой солдат уже был на грани — Йост понял это сразу, как только увидел пробитый живот и почуял неприятный запах. Лицо солдата было бледным, как полотно, а из уголка рта стекала кровь.

— Я здесь, держись, — Йост присел на корточки, поморщившись от боли в пробитом бедре. — Я помогу.

— Нет… стрела застряла, — прошептал тот, опустив взгляд на живот. — Я — покойник.

Йост приложил руку к ране солдата, который вздрогнул от этого прикосновения и застонал, испытывая новый приступ боли. Йост сосредоточился, вспоминая, как вернул к жизни Рована. Он направил все свои эмоции в одно единственное желание — исцелить. И… ничего.

— Что ты делаешь? Дай спокойно умереть, — попросил солдат. Он хотел сказать ещё что-то, но закашлялся, выплёвывая кровавую слюну.

— Юрол! Помоги мне! — мысленно позвал Йост, прикрыв глаза. В ответ тишина.

— Он умирает, мы должны спасти его!

Но как ни звал и ни умолял Йост, дух молчал.

— Парень, отойди, — на плечо Йоста легла чья-то рука.

— Я могу ему помочь! Могу!

— Он умер, парень, — ответил Харис, подошедший к навесу. — Иди к лекарю; ты сам истекаешь кровью.

Он указал на намокшие от крови штаны Йоста, а сам наклонился, закрывая остекленевшие глаза мёртвого солдата.

Йост поднялся и побрёл к лекарю, проклиная себя и духа за беспомощность.

Он вошёл в палатку, чуть не врезавшись в выходящего оттуда солдата с рукой на перевязи. Внутри поставили почти целую кровать, табурет и сложенный из нескольких досок стол. Всё перенесли с корабля.

— Садитесь на кровать, — послышался надломленный голос.

У стола стоял болезненно худой человек с взлохмаченными кудрявыми волосами и круглыми очками на остром носу. Его фигура была столь нескладной, что Йост удивился, как его вообще взяли в солдаты — узкие плечи и невероятно длинные руки и ноги при слишком крупной голове. Он в спешке мыл покрытые свежей кровью руки, а с его лба стекали крупные капли пота. Йост сел на кровать и прождал ещё несколько минут, пока лекарь закончит мыть руки. Стряхнув воду, он подошёл к Йосту и начал внимательно осматривать рану на бедре.

— Наконечник вошёл глубоко. Древко обломилось, и в рану попали фрагменты дерева. Рану надо промыть, наконечник вырезать, затем зашить… — не переставая бормотать себе под нос, лекарь достал склянку с какой-то полупрозрачной жидкостью и, разбавив её водой из фляги, опрокинул на рану Йоста. Небольшое покалывание — это всё, что почувствовал Йост.

— Какой высокий болевой порог! — воскликнул лекарь, уставившись стёклами очков на Йоста. — Этот антисептик выжигает грязь и заразу так болезненно, что любой взвоет! Скажите, у вас в роду были гномы?

— Вроде бы нет, — неуверенно ответил Йост.

— Невероятно, — произнёс лекарь и уставился на рану. — Приступаю к извлечению наконечника.

Он достал из-за пояса идеально чистый кинжал и уверенными движениями стал вырезать наконечник. Йост хоть и морщился, но, скорее, от страха, чем от боли. Лекарь закончил и зашил белой нитью рану, перед этим промыв её ещё раз, как вдруг замер, внимательно рассматривая кожу Йоста.

— А это что за диковинная болезнь? — надвинув на нос очки, эскулап провёл пальцами по сероватой коже Йоста, изучая чёрные вены. — Я такого ещё не встречал. И из известных мне болезней ни у одной нету таких симптомов.

Йост открыл было рот, лихорадочно пытаясь придумать ответ, но тут в палатку ввалился Гедвиг.

— Не твоё это дело, Векир, — в голосе Гедвига не звучало угрозы, но Йост её ощутил. — Ты закончил с парнем? Он мне нужен.

— Да, конечно, господин Гедвиг, — Векир уставился себе под ноги, сгорбившись ещё больше. — Я зашил рану, но в ближайшее время не рекомендую напрягать ногу…

— Он разберётся. Идём, Йост, — Гедвиг поманил его к себе и, когда они уже выходили из палатки, обронил напоследок. — И про это никому ни слова, Векир.

— Он просто делал своё дело, — заступился за него Йост, следуя за Гедвигом.

— Нам ни к чему чужое любопытство, — Гедвиг, не оборачиваясь, шагал к большой палатке на краю быстрорастущего лагеря. — На тебя и так уже смотрят косо, и слухи ползут разные.

Йост промолчал. Они дошли до палатки, у которой дежурил один солдат с забинтованной головой.

— Дорвин, свободен.

— Есть, капитан! — Дорвин развернулся и ушёл.

— Заходи, — Гедвиг указал перевязанной рукой на палатку. — Выбери себе что-нибудь, а потом возвращайся к кораблю.

Внутри стояли два самодельных стола с различной экипировкой и оружием: кирасы, кожаные нагрудники, мечи и алебарды, луки и тому подобное боевое снаряжение. Все предметы выглядели потрёпанными временем. На многих — повреждения и не отмытая кровь. Йост остановился у столов, внимательно изучая всё это и отбирая заинтересовавшие его вещи. Спустя полчаса рассматривания Йост нашёл себе необходимое снаряжение. Стальную кирасу он оставил в палатке, так же, как и изорванные штаны и старые ботинки. Из всего этого склада разношёрстного военного имущества он выбрал лёгкий кожаный нагрудник со стальными наплечниками и такими же наручами. Под броню надел прочную, сшитую во многих местах тунику из толстой ткани с длинными рукавами. Почти новые чёрные штаны и высокие сапоги так же нашлись на складе; на штаны надел кожаные поножи со множеством ремешков. Один толстый охотничий ремень с кучей карманов занял место на поясе Йоста, а второй, поуже, он перебросил через плечо. Перерыв весь арсенал, Йост всё же отыскал его — полуторный меч из потускневшей стали с длинной рукоятью — и ножны к нему. Закрепив оружие на поясе и пристроив туда же кинжал, Йост вспомнил о руках. Он заранее снял с себя бинты, опять ужаснувшись своему виду — вены на руках проступили ещё явственнее на фоне продолжающей сереть кожи. Простые перчатки и рваный плащ с капюшоном должны были решить эту проблему.

Йост вышел из палатки и начал делать приседания и прочие разминочные упражнения, проверяя, как на нём сидит амуниция. Оставшись довольным, он извлёк меч из ножен и проверил его на нескольких замахах и парированиях, как вдруг услышал короткий смешок. Повернувшись, Йост увидел Бранта. Рыцарь оставался в полном облачении, только шлем отсутствовал на его голове, открывая взорам плоское лицо с насмешливым выражением. Брант чистил свой великолепный двуручный меч, всё это время наблюдая за Йостом.

— С такой техникой это чистая случайность, что тебя до сих пор не закололи, — усмехнулся он, продолжая своё занятие. — Верно, тебя выручала невероятная живучесть, а не мастерство.

— Мой дядя хорошо обучил меня бою на мечах, — возмутился Йост, убирая оружие в ножны. — И это не раз спасало мне жизнь.

— Видимо, твой дядя был скверным воином, раз его ученик не в курсе, как правильно держать в руках полуторный меч.

— Ты о нём ничего не знаешь! — рассвирепел Йост. — Не смей называть его плохим воином: он одолел эльфа в честном поединке!

Брант закончил полировать меч и, вернув оружие в ножны, подошёл вплотную к Йосту.

— Мне плевать, кем был твой дядя, и мне всё равно, кто ты такой, внезапно явившийся и сразу получивший расположение господина Рована, оборванец. Но если я ещё хоть раз услышу от тебя подобную дерзость, наказание твоё будет страшным.

Рыцарь толкнул Йоста в грудь стальным плечом и пошёл прочь, не оборачиваясь. Йост остался стоять на месте, буравя глазами спину Бранта. Ярость снова забурлила по чёрным венам; всё существо Йоста жаждало ответить высокомерному рыцарю, но он сдержался. И гнев схлынул, сменившись спокойствием. Йост вздохнул полной грудью и направился к торчащим рядом обломкам корабля.

Глава Третья

Крайт стоял на деревянном помосте, щурясь от солнечных лучей. Перед ним шумела толпа. На главной площади Тар Вероны собралось немало народа. Казни всегда были популярным зрелищем среди жителей. Здесь, прямо под стеной величественного храма Всеотца, который возвышался над площадью, будто скала, уже бывший капитан королевской гвардии встретит свой конец. Крайт не боялся: он смирился со своей участью, чего нельзя было сказать о большинстве других ожидающих казни. Обречённых было почти два десятка — военные, такие, как Крайт, кое-как держались, сохраняя достоинство, а вот приговорённые из числа бывших придворных и важных горожан были в панике. Кто-то мелко дрожал, кто-то скулил или плакал, продолжая молить о пощаде бесстрастных стражей в красном. Крайт тяжело вздохнул, поведя руками, на которых были надеты оковы. Все нутро загорелось яростью и жаждой мести, когда на помост поднялся бывший советник, а ныне лорд-управляющий Пелгрин. За ним по пятам взошли два огромных рыцаря в рогатых шлемах и бордово-оранжевых плащах. Доски слегка просели под весом этих железных големов.

— Жители и гости города! — скрипучий голос Пелгрина разнёсся над площадью. — Сегодня мы собрались, дабы вершить суд над презренными предателями и заговорщиками!

Площадь откликнулась оглушительным рёвом. Из толпы посыпались оскорбления и проклятия в адрес заключённых, полетели мелкие камни и мусор.

Голос старика эхом разносился по всей площади, словно усиленный чем-то. Крайт увидел, как прямо в Пелгрина полетел небольшой камень, но внезапно поменял траекторию полёта и упал за помостом. Крайт внимательно осмотрелся, но не увидел рядом с бывшим советником ничего подозрительного.

— Эти люди виновны, и наказание им одно — смерть! — Пелгрин воздел руки и повернулся к храму. — И Всеотец свидетель этому. Да свершится правосудие!

Толпа зашумела ещё сильнее. Взметнулись вверх, во славу Всеотцу, руки.

— Тупицы, — Крайт сплюнул и закричал, толкая плечом стражника. — Он вами управляет! Это он предатель, а не мы. Он убил короля Тарена! Он впустил в наш город захватчиков! Он…

Крайт сказал бы ещё что-то, но стражники повалили его на помост, чтобы заткнуть. Толпа на мгновение затихла; послышались неуверенные шепотки.

— Не слушайте предателя! — спокойно сказал Пелгрин. — Слова его лживы, а помыслы коварны. Мы должны свершить правосудие! Во имя Всеотца и слуг Его!

И толпа снова взревела. Крайт попытался боднуть головой стражника, когда его подняли на ноги, но не преуспел, получив удар железной рукавицей под дых. Его взяли под руки и подвели к Пелгрину, рядом с которым уже стоял огромный детина в маске и чёрном жилете без рукавов. В руках он сжимал широченный меч с тупым наконечником.

Крайта опустили на колени, уложив его голову на обтёсанный пень с двумя желобами. Поверхность дерева была настолько чистой и отполированной, что можно было увидеть в нём своё отражение. Перед пнём поставили пустую корзину. Крайт попытался вырваться, но его уже приковали цепями к помосту, а голову закрепили лентой. Гул толпы усилился. Собравшиеся скандировали: «Смерть! Смерть! Смерть предателю!».

Последнее, что увидел Крайт, был блеск падающего лезвия огромного меча.

***

Йост мерно покачивался в седле гнедой лошади, пристально всматриваясь в горизонт. На северо-востоке стояла дымка, но даже сквозь плотные облака проступали очертания величественных гор, вершины которых взмывали высоко в небо. Справа ехал Векир, опасливо поглядывая на своего скакуна, который то и дело норовил куснуть лекаря за тощую ногу. За его спиной болтался длинный лук, скорее пехотный, чем конный, и колчан стрел. Во главе их отряда ехал Гедвиг и рыжебородый Харис, а сзади тащился Прокор верхом на осле. Гном ворчал и ругался, перебирая всю родословную бедного животного. В крепости, где они расстались с Рованом и остальными, не нашлось коня, подходящего для низкорослого и тяжёлого гнома, и конюх предложил старого осла. Прокор долго спорил с Рованом и Гедвигом, не желая ехать на этом животном, ведь не гномье это дело — передвигаться верхом, но его удалось переубедить.

После того, как они пришли в себя после недавней битвы и чудесного спасения, Рован приказал двигаться на север, где располагалась небольшая сторожевая крепость. Они вышли на проходящую рядом дорогу и направились на север. Спустя совсем немного времени отряд наткнулся на патруль из той самой крепости, и после короткого разговора с Рованом стражники сопроводили весь их отряд вместе с захваченными пленными к крепости. Там и состоялась долгая беседа между Прокором и Рованом.

***

— Значит, Бальрих Зрячий сможет помочь мне, — Йост провёл ладонью по шее, которую скрывал кусок ткани, обмотанный вокруг наподобие шарфа. Кожа под тканью тоже начала сереть, а чёрные вены ползли всё выше к лицу. — Вы уверены, лорд Рован?

— После моей беседы с гномом Прокором — более чем, — ответил Рован. — Гномья магия рун напрямую связана с духами, и нет в их роду лучшего кователя рун, чем Бальрих.

Йост посмотрел на восток: вдалеке виднелись горы гномьего королевства. Они стояли на верхушке деревянной смотровой башни небольшой крепости с гарнизоном около сотни воинов. Крепость окружала деревянная же стена в два человеческих роста, а на территории расположились бараки, склад, конюшня и двухэтажное каменное здание, в которой обитал комендант крепости.

— Вы поедете со мной?

— Нет, Йост, у меня другие обязанности, — покачал головой Рован; его голубые глаза указали на запад. — Я должен помочь барону Клавису сдержать армию Грюма, если ещё не поздно.

— Но я же не могу пойти к гномам один! Я даже не знаю, где их поселения.

— Не волнуйся. Гном Прокор вызвался лично довести тебя до Бальриха. С вами также поедет Гедвиг и двое воинов на его выбор. Ты не будешь один, Йост.

— Спасибо.

— Я бы очень хотел отправиться с вами, — в глазах Рована мелькнула и тут же исчезла грусть. — Но этому не суждено случиться. Вы отправляетесь немедленно; иди вниз — Гедвиг уже занимается подготовкой снаряжения и провианта, и по покрасневшему лицу капитана Сальтора можно судить, что он почти закончил.

— Есть, генерал! — Йост повернулся и начал спускаться, но замер и снова посмотрел на Рована. — Есть какие-нибудь вести с «Летучего Дракона»?

Тот лишь отрицательно покачал головой. Йост крепко стиснул кулаки и продолжил идти вниз по лестнице.

***

Йост ехал и думал об этом разговоре. Его очень беспокоило отсутствие новостей, хотя, как позже сказал Гедвиг: «Эти придурки в деревянной крепости вообще ни черта не знают, и про начало войны до них дошло лишь спустя две ночи».

Сзади раздался громкий крик осла, и сразу за ним последовал тяжёлый удар о землю. Йост обернулся, выныривая из своих мыслей, и увидел лежащего на пыльной дороге спиной кверху гнома. Прокор начал медленно подниматься, гремя доспехами:

— Да чтоб тебя оползнем раздавило, тупое животное! Я сейчас из тебя мясное рагу сделаю!

Осёл, как ни в чём не бывало, отошёл к обочине и начал жевать траву, меланхолично поглядывая на своего малорослого ездока.

— Всё, привал, — приказал Гедвиг, рассмеявшись. — Что? Не по зубам тебе, гном, такое свирепое животное? А я предлагал взять одну из свиней побольше: она бы точно тебе подошла.

— Ты что сказал, хрен безбородый? — лицо гнома покраснело от возмущения. — Да я тебя сейчас…

Йост перестал прислушиваться к их перепалке. С самого начала путешествия Гедвиг не упускал шанса пошутить над гордым гномом, что каждый раз переходило в громкую ссору с отборной руганью с обеих сторон, да и только. Йост спешился и пошёл помогать Векиру ставить лагерь на обочине дороги. Харис тем временем отправился рыскать по равнинам в поисках какой-нибудь живности и хвороста. Благо, с другой стороны дороги рос небольшой лесок. Векир достал из седельных сумок полотно и деревянные опоры для палаток, а Йост сбегал в лес и притащил веток и мха для подстилки. Спустя час вся пятёрка расположилась у двух небольших шатров, а на разожжённом Гедвигом костре готовилось ароматное рагу из пойманного Харисом кролика. Солнце уже начинало заходить, знаменуя скорый приход темноты. Йост отрешённо сидел на земле, почти не принимая участия в весёлом споре Гедвига и Прокора о качестве доспехов: Прокор с жаром отстаивал честь гномьих мастеров, а Гедвиг превозносил высокое качество доспехов из Радомина. Но Йост не вслушивался; в голове всплыла мысль, которая сначала показалась мимолётной, но чем больше он об этом думал, тем ярче она горела в его мыслях. Йост хотел попасть в Аркстэн и встретить того самого эльфа, который предсказал судьбу Веренору. Он-то уж точно смог бы ответить на все вопросы Йоста.

Молодой человек и не заметил, как к нему подошёл Гедвиг.

— Вставай, парень, — пробасил он, ухмыльнувшись. — С сегодняшнего дня приступаем к фехтованию. Тренировки помогут укрепить твоё тело и дух.

Йост удивлённо посмотрел на Гедвига, переведя глаза на его правую руку. В ходе недавней битвы Гедвигу сильно повредили её, особенно кисть; бинты до сих пор были влажными от крови. Старому воину повезло, что он совсем не лишился руки.

— Я могу биться обеими руками одинаково, — усмехнулся Гедвиг, поймав взгляд Йоста. — Но сегодня твоим оппонентом буду не я, а Харис. Вы двое сейчас возьмёте своё оружие и сойдётесь вон на той поляне, а я погляжу.

— Я не уверен, что это необходимо, — ответил Йост; он не хотел сейчас браться за оружие. — Я и так неплохо владею мечом.

— Ты не понял, Йост. Это приказ. Живо поднимайся и иди на поляну. Харис! Тащи свой зад сюда и меч не забудь.

— Есть, капитан!

Йост, недовольно скривившись, встал и нехотя поплёлся за Гедвигом. Всё-таки Рован назначил этого беловолосого вояку командиром, и он обязан подчиняться, как обещал.

Они встали напротив друг друга по краям небольшой поляны, выбранной Гедвигом для боя. Харис обнажил свой короткий меч и принял боевую стойку, держа невооружённую левую руку немного за спиной. Йост тоже достал меч, обхватив рукоять полуторного клинка двумя руками.

— Начали! — скомандовал Гедвиг, стоящий на краю поляны в одиночестве: Прокор и Векир остались в лагере.

Йост двинулся на Хариса, который не тронулся с места, видимо, решив занять оборонительную позицию. Быстро сократив расстояние, Йост нанёс размашистый удар, метя Харису в ноги. Они сражались настоящим оружием, и Йост слегка замедлил движение меча и изменил траекторию удара, чтобы не ранить Хариса. Рыжебородый отпрыгнул назад, легко уходя от плавного удара и контратаковал, застав врасплох Йоста и вынудив того защищаться. Еле отразив третий удар, Йост отошёл назад, удлинив дистанцию.

— Парень, это не цирковое представление. Бейся! — язвительно пробасил Гедвиг.

Йост со злостью выдохнул, чувствуя, как ярость снова начинает бурлить глубоко внутри. С криком он ринулся на Хариса, направляя удар на руку, но в последний момент переключился на бедро противника. Рыжебородый оказался ловок и отпрянул от клинка, пропуская набравшего скорость и инерцию Йоста мимо себя. Йост пронёсся рядом с Харисом, получив удар рукоятью по спине, и упал, покатившись по пыльной земле.

— Скверно, очень скверно, — сказал Гедвиг, подходя к лежащему Йосту. — Ты полагаешься на силу и ярость, а это — большая ошибка. Ты должен научиться контролировать себя в…

Йост не слушал Гедвига; он уже поднимался с земли, сплёвывая сгусток слюны с кровью и поворачиваясь к Харису. Быстро сократив дистанцию, Йост нанёс серию ударов по корпусу рыжебородого, вкладывая всю силу в каждый из них. Харис не пытался парировать удары, а просто уворачивался от них, используя свою ловкость. Йост разозлился ещё сильнее, поняв, что с ним просто играют. Резко отведя меч назад и перехватив его поудобнее, Йост нанёс колющий удар, целя в грудь Хариса. Тот отвернул корпус, и длинный меч Йоста, не ожидавшего этого, скрипнул, царапая нагрудник рыжебородого, а в его глазах потемнело от удара под дых. Йост выронил меч и упал на колени. Он быстро пришёл в себя, но клинок Хариса уже упёрся ему в подбородок.

— Бой окончен! — проворчал Гедвиг. — Можешь идти, Харис; ты был сегодня на высоте, хотя дал парню многовато шансов.

— Мы все учимся, командир, — спокойно ответил рыжебородый, пряча меч в ножны. Он протянул руку, желая помочь Йосту встать.

Йост отмахнулся от руки Хариса и поднялся сам, кривя лицо от обиды и злобы. Тот лишь пожал плечами и удалился, оставив Гедвига с Йостом одних.

— Я мог его победить, я был сильнее. Он выиграл обманом!

— Ты можешь быть хоть в десять раз сильнее своего противника, но он всё равно переиграет тебя, если будет хитрее и сдержаннее, — поучительно ответил Гедвиг. — Сегодня ты показал, что не можешь сдерживать свои эмоции. Будь ты так же сосредоточен и внимателен, как Харис, то одолел бы его запросто.

— Я был сосредоточен!

— Нет, и ты опять со мной споришь, парень, — Гедвиг посмотрел на Йоста тяжёлым взглядом. — Меня, если честно, начинает бесить твоё вечное неповиновение и спесь. Ты всего лишь недоучка, которому судьба подкинула невероятную силу и возможности, которых ты и сам-то толком не осознаёшь. То, что ты до сих пор жив, ничем кроме везения, я объяснить не могу.

Йост промолчал. Он злился на Гедвига за эти слова, но в душе знал — это правда. Йост старался не смотреть в глаза седовласому воину — его захлёстывали волны беспредметного гнева.

— Я научу тебя управляться с оружием, — подытожил Гедвиг. — Но впредь ты будешь выполнять любой мой приказ безоговорочно. Каждое моё слово для тебя будет неоспоримой истиной. Никаких возражений, только полное повиновение. Уяснил, Йост?

Йост тяжело выдохнул, охлаждая свои мысли.

— Да, да, капитан Гедвиг, я буду повиноваться Вам, — ответил Йост, заглушив в голосе все эмоции.

— Прекрасно. Вот твоё первое задание, — Гедвиг указал пальцем на обочину дороги, по которой они двигались днём. — Берёшь вон тот крупный камень и тащишь его на поляну, затем обратно, и так до темноты. Я пришлю Векира проследить.

Йост чуть было не спросил зачем, но, поймав взгляд Гедвига, быстро вспомнил о своём обещании и направился к довольно крупному булыжнику, что торчал у обочины дороги. Взявшись двумя руками за камень, Йост напрягся, пытаясь поднять его, но рука в перчатке соскользнула с гладкой поверхности. Выругавшись, Йост почувствовал, что внутри снова вскипает ярость. Он становится всё более несдержанным. «Интересно, связано ли это с Юролом, который был крайне молчалив уже долгое время?», — подумал Йост. Скинув плащ, нагрудник, перчатки и наручи, Йост остался в одних широких штанах и сапогах. Он осмотрел своё тело, и его передёрнуло от отвращения. Кожа окончательно посерела; по венам бежала чёрная, словно дёготь, кровь. Особенно страшны были руки, на которых перекрученные змеи вен почти полностью скрыли серую кожу. Лицо своё Йост увидеть не мог, но, похоже, и там произошли изменения.

— Скоро придётся постоянно носить маску, — пробормотал он, хватаясь поудобнее за камень и вскидывая его на плечо. — Приступим.

***

Йост, тяжело дыша и обливаясь потом, уронил камень в небольшую выемку, которая успела образоваться на краю поляны.

— Г-господин Г-гедвиг сказал, что тренировка может быть окончена, — слегка запинаясь, сказал Векир, сидя на одиноком пне недалеко от поляны. — Э-э-э…

Векир определённо хотел что-то сказать, но мялся, постоянно поглядывая в сторону лагеря. Йост не обратил на это внимания, падая на колени и затем ложась рядом с ненавистным камнем. Каждая частичка его тела ныла и молила об отдыхе; руки саднили, а поясница и плечи категорически отказывались хоть чуть-чуть шевелиться. Первые часы этой адской тренировки Йост как-то держался, надеясь на долгожданный прилив сил, который у него случался раньше во время боя. Но не тут-то было: сейчас его тело ощущалось и болело как вполне обычное, не считая странности кожи.

— М-можно посмотреть твою кожу, — наконец попросил Векир, облизывая губы.

Йост попытался махнуть рукой, но получилось вялое движение, которое, тем не менее, Векир заметил и подошёл.

— Вот это да… Никогда раньше медицина не встречала такого. Кожа серая, как при оспе, но нет ни язв, ни рубцов. А вены… почему они чёрные? Как кровь могла почернеть? Может, это инфекция или отмирание тканей…

Векир продолжал бубнить, тщательно осматривая спину Йоста, получившего долгожданный отдых.

— Можно я проткну вот здесь? Не волнуйся: я только хочу увидеть твою кровь, — трясущийся палец Векира упёрся в плечо Йоста, — совсем немного крови… Это для науки!

— Эй, прекрати! — Йост в панике вскочил: кому захочется, чтобы тебя проткнули острым ножом?

— Больно не будет, обещаю! — плеча Йоста коснулось холодное лезвие.

— Отставить! — пробасил знакомый голос рядом. — Векир! Какого черта ты ему спину режешь? А ну вставай, лекарь ты стукнутый!

Йост поднялся и повернулся как раз в момент, чтобы увидеть, как Гедвиг отвешивает увесистую затрещину Векиру, который еле устоял на ногах после такой оплеухи.

— Я же тебя предупреждал: оставь свои больные фантазии при себе! Иди на охоту и режь сраных зайцев, если так уж невтерпёж, но к моим людям не лезь!

— П-п-понял, господин Гедвиг, — проскулил Векир, держась за пострадавшее ухо. Ножик в его руке быстро исчез. — Я же ради науки. Это какая-то новая болезнь и…

— Вали в лагерь, пока добавку не получил, — пригрозил Гедвиг.

Лекарь тут же повернулся и засеменил в сторону костра, слегка шатаясь на ходу.

— Всё надеется вернуться в Правенский университет, — произнёс Гедвиг, окинув Йоста оценивающим взглядом, после чего покачал головой. — Рован говорил, что ты невероятно вынослив, силён и живуч, но ни одного качества, кроме неупомянутой дерзости, я не заметил.

— Не могу я это контролировать! Не могу стать сильным или живучим, когда захочу!

— Так научись, — пожал плечами Гедвиг. — А пока учишься — двадцать кругов бегом вокруг нашего лагеря. Давай, пошевеливайся!

— Но я же только что… — начал было Йост.

— Бе-гом, — по слогам произнёс Гедвиг, глядя на Йоста.

Волна злости снова накатила на Йоста, затмевая взор, но он смог сдержаться и побежал чуть ли не со стоном из-за боли в перегруженных мышцах.

Йост обогнал бубнящего что-то себе под нос Векира и начал уходить в сторону, оббегая их небольшой лагерь.

— Йост! — весело окликнул его Прокор, который сидел у костра и играл с Харисом в кости. — Тренируешься? Это дело одобрительное.

— Приходиться бега… — ответил было Йост гному, но споткнулся о прикрытую травой кочку и покатился по земле под громкий хохот Прокора.

Выплюнув комки земли, мрачный, словно туча, Йост встал и молча продолжил бег, огибая лагерь и больше не отвлекаясь на окрики. После трёх кругов он снова споткнулся и упал, зацепившись сапогом за ветку. Продолжая ругаться, Йост посмотрел на слегка сползший сапог, увидел ороговевшую после применения магии кожу на пятке и тут же умолк. Он успел забыть о своих покрытых толстой кожей ступнях, что так удачно изменила магией Трисса. Сняв оба сапога, Йост продолжил бег и уже через круг понял, что бежать босиком намного удобнее. Завершив двадцатый круг, Йост остановился и направился к костру. В желудке урчало — ведь он так и не успел поесть, и сейчас усталое тело требовало хорошей порции рагу, ароматный запах которого подгонял его на протяжении всех двадцати кругов.

— Стоп! — пробасил голос за спиной. — Куда это ты, солдат? Мы ещё не закончили.

Йост повернулся: Гедвиг держал в руках две выструганные жерди, длиною в две руки каждая.

— Надо поработать над твоей техникой. За мной! — Не дожидаясь ответа, Гедвиг двинулся в сторону злополучной поляны.

Йост тяжело вздохнул и побрёл следом, бросив грустный взгляд на лагерь.

***

— Плохо, никуда не годится… Хват свободнее, ноги расставь, чтобы иметь лучшую опору, и не вздумай опускать меч.

Йост перехватил жердь, как показывал Гедвиг, смаргивая пот с глаз. Вокруг стояла темень: лишь одинокий, воткнутый в землю факел освещал поляну. Йост чувствовал, что он уже на грани, и скоро непослушное тело откажется выполнять какие бы то ни было приказы, но Гедвиг и не собирался прекращать тренировку. Спустя ещё час повторения всевозможных стоек и приёмов, Гедвиг, наконец, произнёс:

— Ладно, продолжим завтра. Бери факел и айда в лагерь.

Йост облегчённо выдохнул и, охая от боли в пояснице, подобрал факел и побрёл вслед за Гедвигом.

В лагере их встретил молчаливый Харис, который в одиночестве сидел у костра и ворошил поленья крепкой палкой. Из одной из палаток доносился такой звучный храп, что его, вероятно, было слышно у подножья гор далеко на западе.

— Поешь и спать; сегодня можешь не дежурить, так уж и быть, — великодушно махнул рукой Гедвиг и пошёл к «храпящей» палатке.

У Йоста не было сил разговаривать; он подошёл к Харису, который передал ему полную миску ещё тёплого рагу из стоящего рядом с костром котелка. Насытившись, Йост добрёл до палатки, где уже спал Векир, и упал рядом с ним, забыв про все странности лекаря. Как только голова Йоста коснулась лежанки, он сразу же провалился в мир снов, даже несмотря на чудовищный храп, что доносился из соседней палатки.

***

— Подъём! — громкий крик нарушил тишину в палатке Йоста.

Йост тут же вскочил, ударившись головой о деревянный столб, подпирающий тент, и, шатаясь, вышел наружу.

Солнце только-только начало восходить на западе, разгоняя ночную тьму, и капельки утренней росы весело блестели в его первые лучах. Костёр уже разгорелся, и над огнём булькал котелок со вчерашним рагу, от аромата которого рот Йоста сразу наполнился слюной. У костра сидели Прокор и Харис; рыжебородый время от времени помешивал содержимое котелка. Гедвиг же стоял прямо у входа в палатку, оценивающе глядя на Йоста.

— Долго, — заключил он, наблюдая, как вслед за Йостом из палатки показывается заспанное лицо Векира. — Быть атаке, и вы — трупы. Пять кругов вокруг лагеря! Живо, живо!

— Но ведь мы только что встали… — начал было Йост.

— Семь кругов. Вперёд, боец, пока я не заставил тебя бежать рядом с лошадью! — разозлился Гедвиг.

Йост всё уяснил и побежал, медленно переставляя затёкшие ноги. Каждая мышца в теле отдавала болью, и Йост морщился. Следом бежал Векир, спотыкаясь и едва ли не падая на каждом шагу.

Утренняя тренировка закончилась через пол часа миской с густым мясным рагу. Йост пробежал все семь кругов и ближе к концу стало уже не так тяжело, а вот Векир сдался после второго, и Гедвиг решил не заставлять тщедушного лекаря продолжать выполнять задание.

— Слушайте внимательно, вы все, — Гедвиг отложил пустую миску в сторону, — Мы идём в гномьи горы, но карлики — народ вредный, и на всё им нужны разрешения с заверениями чуть ли не каждого вшивого вождя.

— Ты язык свой попридержи, безбородый, пока я тебе его не укоротил, — пригрозил Прокор.

— Послушай меня, гном, ты же лучше любого из нас всё понимаешь. Нам дадут пройти вашими туннелями просто так?

— Конечно, нет. Требуется разрешение хозяина крепости, которой принадлежит туннель, и одобрение старейшины.

— И ты нам это обеспечишь?

— Я… могу поручиться за вас, но надо будет поговорить со старейшиной крепости, — почесав подбородок, произнёс Прокор.

— Забудь, это займёт кучу времени.

— И что же ты предлагаешь, человек?

— А вот что. — Гедвиг достал из-за пазухи карту, расстелил её на бревне и указал пальцем между гор. — Пройдём сверху, через ущелье Теней.

Повисла тишина. Йост не знал, что это за ущелье такое, а вот Векир побелел и мелко затрясся, с трудом проглотив ложку рагу. Прокор сильно нахмурился, переводя взгляд то на Гедвига, то на карту. Лишь Харис сохранял внешнее спокойствие, увлечённо чистя кинжалом ногти.

— Ты спятил, — заключил Прокор, качая головой. — Это дорога смерти, любой гном знает. Проклятое место.

— Там есть старые тропы, по которым можно добраться до Балена, не тратя время на вашу гномью бюрократию. Этот путь нам подходит, уверен.

— Ты обрекаешь нас на смерть, безбородый. Уже четыре столетия ни один из храбрецов, отправившихся той дорогой, не возвращался. Все сгинули.

— Ошибаешься, — ухмылка Гедвига стала шире. — Той дорогой можно пройти. И это удалось двум путникам несколько десятилетий назад.

— Врёшь! Об этом узнали бы.

— Нет, так как эти двое путешествовали тайно. Лорд Рован прошёл той дорогой вместе со старым магом Фальниром и вернулся живым.

На этот раз молчание воцарилось надолго. Йост с интересом смотрел на Прокора, чьи кустистые брови шевелились от напряжённого раздумья.

— Ты не врёшь, — заключил гном и тяжело вздохнул. — Но мы не потянем этот переход.

— Знаешь, где начинается ближайшая тропа?

— Недалеко от Гримм Танума. Надо добраться до озера Корди, а затем повернуть на север и через лес выйти к подножью гор. Если пойти вдоль них на запад, рано или поздно встретится начало тропы к ущелью Теней, — Прокор был задумчив и мрачен; таким его Йост ещё не видел. — Там редко ходят патрули.

— Решено! — хлопнул в ладоши Гедвиг. — Сворачиваем лагерь и по коням!

Гедвиг встал и вместе с Харисом начал убирать палатки; Векир же, что-то тихо бормоча, пошёл к лошадям. Йост остался сидеть, наблюдая за суровым лицом Прокора.

— Неужели настолько всё плохо?

— Хуже, — процедил сквозь зубы Прокор. — Ущелье Теней — гиблое место. Последний раз туда ходил Гребиг Смелый, подбив на это ещё два десятка молодых гномов. Никто не вернулся.

— Но Гедвиг говорит, что у Рована получилось.

— Даже если и так, то с ним был могущественный маг. У нас такого нет.

— Эй там, кончай трепаться! — рявкнул Гедвиг. — Если через десять минут не будете готовы, заставлю наперегонки с лошадьми бегать.

Йост поднялся и побежал к Векиру — помогать седлать животных. Прокор же остался сидеть, глубоко уйдя в свои мысли. Через десять минут лагерь был свёрнут, и отряд двинулся дальше. Впереди их ждали гномьи горы, суровые пики которых насмешливо взирали на них из-за горизонта.

***

Трисса сидела на корме идущего на всех парусах «Летучего Дракона», любуясь восходящим на западе солнцем. Его лучи разрезали дымку над водой, солнечными зайчиками прыгая по мачтам корабля. Прошло три дня с тех пор, как их атаковали — тогда же Трисса в последний раз смотрела на мачту и огни «Глефа». Чёрные корабли разделили их, и «Летучему Дракону» пришлось уходить, спасаясь от преследователей. Они смогли оторваться, ведь «Летучий Дракон» был куда быстроходнее прочих кораблей. Чёрных парусов не было видно уже второй день, и Трисса попыталась уговорить капитана Дракса повернуть назад, чтобы помочь «Глефу», но получила жёсткий отказ. Капитан не хотел даже слушать об этом, так как получил прямой приказ доставить королеву в Павен любой ценой.

— Ну да, бросить целый корабль — это нормально, —пробормотала Трисса, болтая ногами над водой. — А ведь магический поток был совсем рядом; всего чуть-чуть изменить курс — и я бы сожгла все эти проклятые корабли! Но нет, у него приказ.

Трисса от злости поджала губы и скрестила руки на груди. Она уже не могла дождаться, когда они достигнут берега, чтобы получить хоть какие-то известия.

— А если ничего не узнаю, сама отправлюсь на поиски, — твёрдо решила Трисса.

— Белатрисса, что Вы тут делаете? — раздался мужской голос позади неё. — Я обошёл весь корабль, пытаясь найти Вас. Королева желает Вас видеть. Только переоденьтесь: в таком виде не пристало появляться перед Её Величеством.

— В каком виде? — спросила Трисса, не оборачиваясь, ведь по голосу было ясно, что это барон Гавен, который вечно придирался к ней, как только они попали на корабль.

— Вам стоит надеть то платье, что подарила королева Элайла. Это более подобающая одежда и, придя в нём, Вы выкажете уважение государыне.

— Я сама решу, барон Гавен, — Трисса попыталась ответить как можно вежливее, но это не совсем ей удалось. — Не могли бы Вы оставить меня одну?

— Как пожелаете, Белатрисса, — в голосе барона прозвучала лёгкая насмешка, а затем послышались его удаляющиеся шаги.

— И что им всем не нравится? — пробормотала Трисса. Она была одета в мужские чёрные штаны, кожаную безрукавку поверх белой блузки с длинным рукавом и аккуратные сапожки.

Трисса встала и пружинящей походкой направилась к королевской каюте, которая располагалась в носовой части «Дракона», занимая довольно большое пространство. Она подошла к двери и постучала; спустя мгновение её распахнул один из двух стражников, что расположились в небольшом тамбуре, бдительно охраняя королеву. Быстрый оценивающий взгляд — и стражник отстранился, позволяя Триссе войти. Другой страж дважды стукнул во вторую дверь и громко сказал:

— Ваше Величество, к вам маг — Белатрисса Дэвон.

— Впустите, — послышался ответ из-за двери, и второй страж открыл её, пропуская Триссу в богато обставленную комнату. Каютой эти роскошные покои, обставленные картинами и гобеленами, назвать было нельзя. Трисса направилась к королеве, мягко ступаю по жёлто-синему ковру. Королева Элайла сидела на резном стуле из чёрного дерева; рядом стоял изящный мраморный столик на тонких ножках. На нём находились бумаги, хрустальная чернильница и блюдо с красным виноградом. Сама же королева внимательно читала желтоватый свиток, время от времени помечая что-то гусиным пером.

Трисса подошла и остановилась перед королевой, сделав книксен.

— Ваше Величество, Вы меня вызывали?

— Да, Белатрисса, — королева отложила свиток на столик и поднялась со своего резного стула.

Трисса в очередной раз поразилась красоте и властности этой немолодой женщины. Королева была одета в искусно сшитое белое платье, что так контрастировало с её распущенными тёмными волосами.

— Мы уже довольно давно покинули столицу, но каким-то чудом к нам смог добраться почтовый ястреб прямиком из Бердена. Птица принесла небольшое послание на своей лапе.

— Из Бердена? Это от Хранителей. Что-то случилось? — не выдержав, спросила Белатрисса и затаила дыхание.

— Да, — в глазах Элайлы мелькнула печаль. — Вскрытый конверт на столе: возьми его и прочти сама.

Трисса медленно кивнула, быстро подошла к столу и взяла лежавший на нём небольшой конверт. Внутри была записка, которую Трисса тут же достала и начала читать вслух.

— Её Величеству королеве Элайле Кортер-Окл. Передать любым доступным способом! Настоящим письмом я, главный Хранитель Бальтазар Дэвон, сообщаю… — голос Триссы дрогнул, когда она прочла имя дедушки. — Сообщаю, что осаждённый ранее город Берден взят армией короля-самозванца Грюма Бертара. Хранители продолжают оборонять Кровертон, но наши силы на исходе. Внемлите мне! Мы столкнулись с тёмным магом чудовищной силы. Он одолел почти всех старших Хранителей и сейчас прорывается в этот зал, где мы примем последний бой, если не удастся открыть портал. Да поможет нам Ардрасил! Передайте моей внучке следующее: «Я не сержусь на тебя, Трисса; я поступил необдуманно и несправедливо. Это было ошибкой. Знаю, что ты уплыла из столицы на одном из кораблей, и что у тебя всё хорошо. Родители гордились бы тобой, будь сильной».

Голос Триссы дрогнул, и она опустила руки с недочитанным письмом. По щекам потекли ручейки слёз.

— Он… он не мог погибнуть. — всхлипнула Трисса.

— Мы ничего точно не знаем, дорогая, — Элайла подошла и обняла рыдающую Триссу, — Письму несколько дней, они могли успеть уйти.

— Дедушка не мог умереть… — Трисса прижалась к Элайле, мелко дрожа и плача. Королева провела рукой по голове Триссы, шепча слова утешения.

Глава Четвёртая

Арочный свод содрогнулся от удара, вниз полетели крупные обломки. Ещё несколько балок треснуло, и крыша просела, грозя погрести под собой всех, кто находился в зале.

— Нас засыплет, — прохрипел Хикон. Он сидел, прислонившись к мраморному пьедесталу, на котором парила сфера энергии, слегка подрагивая. Серая мантия стала чёрной от крови, что текла из рваной раны в боку.

Стоящий у двери Бальтазар что-то крикнул, и огромная статуя с головой дракона и единственной уцелевшей рукой бросила алебарду и встала в центр зала, как раз в момент, когда последнее перекрытие не выдержало. Крыша рухнула и легла на плечи каменного исполина, ноги которого от тяжести вошли в мозаичный пол по щиколотки. Зал застлало каменной пылью.

— Долго ещё? — громким голосом спросил старый маг.

Раскинув руки в стороны, Бальтазар продолжал стоять у двери вместе с другими пятью магами в жёлтых мантиях. Дверь, которую они запечатали магией, ходила ходуном и местами плавилась, стекая раскалённым металлом к ногам Хранителей.

— Осталось совсем чуть-чуть, — ответила Альта. — Почти все ученики ушли через портал.

Вдоль дальней стены зала петляла мозаичная лента, изображающая реку магии Ардрасил. В одном месте мозаика образовывала арку. У панно стояли трое магов во главе с Альтой; их руки касались мозаичной реки и слабо светились. Воздух в проёме арки колыхался и как бы неестественно изгибался. В портал по очереди входили юные маги всех возрастов. Испуганных детей подгоняли наставники. Когда очередной ученик вступал в портал, воздух вокруг него начинал дрожать, и через мгновение человек исчезал.

— Отправьте детей и уходите, Альта. Все уходите! — тон голоса старика был непререкаем. — Я запечатаю портал.

— Бальтазар, ты спятил? Это чудовище тебе не по зубам! — прохрипел Хикон и закашлялся, сплёвывая кровь.

—— Это мой последний приказ, Хикон! — продолжил спокойно Бальтазар. — Позаботься о них на той стороне, мой дорогой друг и ученик.

— Бальтазар, не делай этого! — сипло взмолился Хикон, с трудом поднимаясь на ноги. — Я останусь, запечатаю портал.

В этот момент одна из створок содрогнулась, и из расширяющейся дыры показалось изогнутое лезвие чёрного клинка.

— Ты не успеешь, — отрицательно покачал головой Бальтазар. — Альта, дети ушли?

— Да, все спасены.

—Теперь вы!

— Но, Бальтазар…

— Уходите! Это мой приказ. Немедленно покиньте зал!

Альта коротко кивнула, продолжая поддерживать портал.

Трое магов в жёлтом из пятёрки, стоявшей у дверей, развернулись и побежали к порталу, исчезая в нём один за другим. Вслед за ними отправился ещё один из группы у портала. Второй маг, который поддерживал портал вместе с Альтой, опустил руки и подбежал к раненому Хикону. Маг в серых одеяниях вяло пытался отмахнуться от помощи, но силы почти покинули его, и Хикон позволил утащить себя через портал.

Бальтазар дрогнул: их стало меньше, и магическая печать ослабла и начала распадаться.

— Уходите отсюда, — сказал он двоим оставшимся магам в жёлтом, но те отрицательно покачали головой. В их глазах Бальтазар прочёл обречённую решимость — они не уйдут. Бальтазар лишь кивнул и развернулся, устремляясь к Альте, которая осталась последней из тех, кто поддерживал портал. Короткие волосы растрепались, а сквозь дыры в прожжённой мантии проступали красные ожоги. По её лицу было видно, какую страшную боль она терпит, но Альта держалась, подпитывая портал магией.

— Бальтазар, Вам не за чем погибать; мы можем спастись, — прошептала она, когда старый маг прислонил ладонь к мозаике, заменяя Альту.

— В Кровертоне хранится слишком много опасных секретов; я не могу позволить Тёмному Братству завладеть ими, — покачал головой Бальтазар. — Уходи. Если найдёшь мою внучку, позаботься о ней, Альта. Это моя последняя просьба.

Альта смахнула непрошенную слезу и коротко кивнула.

— Обещаю!

Бальтазар благодарно склонил голову; глубокие морщины на его лице слегка разгладились. Он хотел это услышать. Альта в последний раз посмотрела на него и скрылась в портале. Бальтазар убрал руки с мозаики: марево задрожало напоследок и исчезло. Проход был запечатан. Бальтазар прикрыл глаза, и мозаика начала трескаться, разлетаясь синеватой крошкой.

Послышался мощный удар и крик, полный боли. Одна из створок запечатанной двери разлетелась на куски. Раскалённые осколки ударили по магу в жёлтом, стоявшем справа. Он не успел среагировать, и железо вошло в его тело, отбросив назад, словно тряпичную куклу. Из дверей шагнул человек в чешуйчатой броне; его лицо скрывала бронзовая маска с глубокой царапиной, а в руках он держал два изогнутых меча. Глаза его в прорезях маски горели красным. Второй маг в жёлтом отпрыгнул от удара мечом и направил на врага огненный шар, от которого тот просто отмахнулся, и огонь врезался в соседнюю стену. Зал наполнил хриплый хохот.

— Ничтожества! Вы — ничто в сравнении с моей силой!

Сигрин отвёл руку назад и метнул один из своих клинков. Меч закрутился, плюясь чёрными искрами, и врезался во второго мага в жёлтой мантии. Магический барьер не спас его, и лысая морщинистая голова покатилась по полу, заливая его кровью.

— Хранитель, сдавайся! — Сигрин снова расхохотался и указал мечом на Бальтазара. — Повелитель милостив и подарит тебе жизнь, если склонишься перед его властью!

— Никогда! — Бальтазар вскинул руки, и две фиолетовые молнии врезались в Сигрина. Сфера силы всё ещё была до краёв наполнена энергией, которая веками копилась и хранилась в ней. Черпая из этого бездонного источника, Бальтазар отправлял в Сигрина молнию за молнией, но они, казалось, не причиняли тому ни малейшего вреда, хоть и достигали цели. Зал снова наполнился хохотом. Клинки исчезли из рук Сигрина. Он поднял одну из них вверх: оставшуюся целой створку сорвало с петель, и та понеслась прямо на Бальтазара. Маг выдохнул, и перед ним выросла стена из толстого льда. Створка врезалась в лёд, и стена рассыпалась снежным крошевом. Бальтазар встал рядом со сферой: в его руках появилось сотканное из света копье, которое он тут же метнул в Сигрина. Тот попытался уклониться, но не успел, и копье попало ему в живот, разлетевшись сотней огненных искр. Сигрин отлетел к стене и врезался в неё, осев на пол грудой металла. Бальтазар уже держал в руках следующее световое копье, как вдруг сипло выдохнул, схватившись за виски. Голову словно пронзили раскалённым прутом.

— Владыка приказал взять тебя живым, но я могу и слегка попортить ценный груз, — Сигрин встал и, пошатываясь, направился к середине зала, где стоял Бальтазар.

Старый маг бросил все свои силы на создание ментального барьера, но атака Сигрина крушила стену за стеной, угрожая добраться до мыслей мага. Морщины на лице Бальтазара стали резче, а со лба стекал липкий пот. Каменный голем Хрорн всё ещё держал проседающий свод, безучастно наблюдая за происходящим.

— Сдавайся, старик! Ты проиграл, — прошелестел Сигрин, подавив приступ смеха и подходя совсем близко к Бальтазару. — Признай это и склонись перед Тёмным Братством. Теперь мы правим этим миром.

— Не позволю, — прошептал Бальтазар, который уже едва различал силуэт Сигрина из-за нестерпимой боли. Взор затуманился.

— Ещё раз, маг, повтори это.

Бальтазар еле удержался на ногах; волна тёмной энергии накатила с новой силой. Времени оставалось мало: ещё немного — и защита рухнет. Этого допустить было нельзя.

Призвав остатки сил, Бальтазар приложил руку к сфере энергии и сделал то, чего никак не ожидал так и не получивший ответа Сигрин. Он снял древнюю печать, освободив всю накопленную за десятилетия магическую энергию.

— НЕТ! — Сигрин полоснул Бальтазара мечом, но было уже слишком поздно. Сфера покрылась трещинами, в которых ярко вспыхнул белый свет. Тёмный маг потянулся за ночным кварцем, и в этот миг сфера исчезла, растворившись в вырвавшемся на свободу свете.

***

— Он сделал это… — прошептала Альта, наблюдая, как Кровертон исчезает в ярком столбе света, который взмыл до небес, озаряя ночь. — Он это сделал…

— Альта, всех перенесли, уходим, — окрикнул её один из магов, поддерживающих новый портал. Этот был выложен из обтёсанных камней прямо на верхушке холма, с которого открывался прекрасный вид на Берден. Камни были глубоко утоплены в землю и поросли мхом. С виду и не скажешь, что это — один из множества разбросанных по всему континенту порталов.

Альта с трудом оторвала взгляд от уже угасающего столба света и пошла к порталу. Одинокая слеза побежала по щеке, но женщина-маг сразу же смахнула её.

— Прыгайте, я доберусь сам, — сказал маг в жёлтой мантии, поддерживающий портал.

— До встречи в Павене, Сойкрам, — ответила Альта, прыгая в портал. Уже летя вниз, она увидела, как свет полностью рассеялся, обнажив дымящиеся остатки некогда плоского холма, на котором раньше стоял их дом — Кровертон. От здания школы ничего не осталось: лишь глубокая воронка зияла на его месте. Картина смазалась, и всё завертелось в радужном водовороте магического перенесения.

Сойкрам вздохнул, кинув полный печали взгляд на разрушенный Кровертон. Маг свистнул, и белоснежный жеребец подошёл к нему, фыркая. Сойкрам запрыгнул в седло и ударил каблуками по бокам коня. Тот фыркнул и унёсся прочь, поднимая клубы пыли.

***

Йост поскользнулся и с проклятиями рухнул в жидкую грязь, но тут же перекатился, уходя от удара деревянной жердью. Едва успев встать, Йост отразил следующий удар Хариса, и спарринг продолжился. С неба щедро лило, и водные потоки превратили ровную поляну в небольшое болото. Харис нанёс неточный удар жердью, и Йост смог перехватить инициативу, обрушив на рыжебородого шквал быстрых ударов. Но после очередной атаки рёбра Йоста вспыхнули болью. Он поскользнулся и упал на колено, прижав руку к свежему ушибу. Харис снова провёл его, спровоцировав на атаку, а сам выждал удобный момент и нанёс быстрый удар жердью по неприкрытому корпусу Йоста.

— Никуда не годится, — прогремел Гедвиг, который всё это время стоял под невысокой яблоней и наблюдал за схваткой. — Уже который раз попадаешься на простейшую уловку. Соберись, парень. Ещё раз!

Харис отошёл на свою позицию и замер, опустив жердь низко к земле. Он так же, как и Йост, уже промок насквозь: с бороды стекали ручейки воды, но лицо оставалось бесстрастным. Йост встал и, прихрамывая, занял свою позицию; даже его невероятная способность к заживлению не успевала справляться с бесконечными ушибами и синяками. Тренировки Гедвига оказались настолько нещадными, что воинская муштра показалась бы отдыхом. За три последних дня они преодолели отрезок пути до озера Корди, но непогода заставила их задержаться здесь — обильные ливни размыли дороги, и копыта лошадей вязли в грязи, затрудняя дальнейшее продвижение. Но Йосту не дали воспользоваться этой вынужденной передышкой — Гедвиг удвоил интенсивность тренировок, и от тусклого рассвета до самого заката они фехтовали, бегали и таскали тяжести, лишь изредка прерываясь на трапезу. Это всё не распространялось на Прокора и Векира, которые сейчас грелись у костра в лагере.

— Начали! — прогудел Гедвиг.

Йост начал медленное сближение, смаргивая капли дождя с глаз. Он ещё ни разу не смог одолеть Хариса. Даже когда победа, казалось, была уже в его руках, рыжебородый всё равно одерживал верх над Йостом. «А что, если…», — подумал Йост. Он шагнул в сторону, как бы обходя противника, но вдруг резко зашатался и замахал руками, делая вид, что поскользнулся. Харис тут же ринулся к нему, занося жердь для удара. Йост резко вернулся в стойку и нанёс скользящий удар по плечу рыжебородого. Харис удивлённо охнул и упал в грязь, потеряв равновесие. Йост торжествующе поднял свою жердь к дождливому небу.

— Простой и очень опасный трюк, — раздался голос подошедшего Гедвига. — В настоящем бою не сработает.

— Но я победил!

— Победил, ибо смог меня обмануть, — ответил Харис спокойно. Он уже встал, и на его лице впервые с начала путешествия появилась улыбка, а в глазах замелькали огоньки азарта. — Я расслабился и дал себя провести.

— Продолжаем! — рявкнул Гедвиг, возвращаясь на край поляны.

Йост тяжело вздохнул, но он был доволен. Он, наконец-то, смог победить.

Тренировка продолжалась ещё долго. На той первой победе удача Йоста закончилась. Харис не давал ему спуску, иногда вынуждая Йоста весь бой обороняться и, в итоге, рыжебородый одерживал верх. В лагерь Йост вернулся еле дыша; на теле не осталось живого места, хоть ссадины и синяки довольно быстро исчезали. Взяв немного вяленной оленины и кусочек сыра, Йост сел у своей палатки, медленно жуя. Дождь усилился, и костёр залило, поэтому в ближайшее время горячая еда им не светила. Доев, Йост залез в палатку и тут же уснул — усталость стёрла все мысли и переживания.

***

Ветром обдало лицо Йоста, и он чуть не упал, когда земля резко качнулась. С удивлением осмотрелся — несколько тусклых огней освещали деревянную палубу корабля. За бортом плескались чёрные волны, и внезапно он заметил перед собой знакомый силуэт. Йост, всё ещё не веря своим глазам, подошёл поближе. Перед ним на корме судна сидела рыжеволосая девушка.

— Трисса?! — изумлённо воскликнул Йост.

Девушка вздрогнула и резко обернулась; в её глазах полыхнул магический огонь, но тут же погас — она узнала его.

— Йост! — Трисса подскочила и попыталась обнять Йоста, но, к его удивлению, руки Триссы прошли сквозь его тело, и она чуть не упала, потеряв равновесие.

— Как же так? — обескураженно пробормотал Йост, ощупывая себя — всё, казалось, было в норме. Он дотронулся до натянутого каната и почувствовал его в своих руках. Затем потянулся к руке Триссы, но её рука прошла сквозь его пальцы.

— Как ты это сделал? — удивлённо спросила Трисса. — И где ты? Ты цел? А лорд Рован? Где ваш корабль? Вы…

— Погоди, постой. Не так быстро. Я всё расскажу, дай только собраться с мыслями.

Трисса надула губы, но промолчала, выжидающе глядя на Йоста.

— Лучше сядь, — Йост опустился на корму. Трисса присела рядом. — Так вот…

***

— Значит, это о тебе говорится в пророчестве?

— Да. Я сам ещё не до конца понимаю, но Рован утверждает, что всё завязано на мне.

— Жуть как круто, — глаза Триссы блеснули.

— Наверное.

Наступило неловкое молчание. Йост почесал затылок, не зная, что ещё сказать. Но неожиданно заговорила Трисса; она опустила голову и не смотрела на Йоста:

— Ты до сих пор злишься на меня?

— Нет, ты о чём? — удивился Йост.

— Тогда на пирсе я могла убить тебя своей магией…

— Но не убила же! — воскликнул Йост и, увидев выражение лица Триссы, понял, что ляпнул что-то не то. — То есть, ты же хотела помочь, спасти людей.

— Возможно…

Опять наступило молчание; Йост заёрзал, сидя на палубе. Надо было что-то сказать, но в голове была пустота.

— Когда тот солдат проткнул тебя, — снова тихо заговорила Трисса. — Я подумала, что ты погиб. Всё произошло так быстро. Я… я просто захотела, чтобы они все сгорели…

Трисса внезапно умолкла и всхлипнула.

— Я не хотела тебе навредить…

Йост попытался обнять её за плечи, но не смел прикоснуться.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Я не сержусь и не сердился, ты поступила правильно.

— Просто слишком много всего навалилось… Ты пропал, потом это письмо от дедушки… — Трисса последний раз всхлипнула и утёрла глаза руками.

— Что за письмо? — начал было Йост.

— Вы снова здесь, Белатрисса? В такой поздний час даме не пристало находиться одной на палубе, — из-за спины вдруг прозвучал мужской голос, прерывая их разговор.

Йост резко обернулся. Высокий мужчина с длинными золотистыми волосами возвышался над ними, держа в левой руке масляную лампу. Он смотрел только на Триссу, похоже, даже не замечая Йоста.

— Это не ваше дело, барон, — огрызнулась Трисса, бросая встревоженный взгляд на Йоста.

— На что Вы смотрите? — в голосе барона прозвучало лёгкое недоумение. Он поднял фонарь повыше, чтобы осветить большее пространство. — Здесь ничего нет.

— Мне показалось, будто в воде что-то есть, — соврала Трисса, поняв, что Йоста мужчина не видит.

— Хм… Неважно. Но Вам лучше спуститься вниз.

— Пожалуй, я откажусь.

Барон вздохнул, одарив Триссу взглядом, которым обычно смотрят на непослушных детей.

— Я знаю о письме. Вам не следует пребывать здесь в одиночестве. Королева предложила переночевать в её покоях. — Голос барона смягчился, а с лица исчезла спесь. — Вот и всё, что я хотел сказать. Доброй Вам ночи!

Трисса проводила непонимающим взглядом удаляющуюся фигуру барона Гавена. Выйдя из оцепенения, она повернулась к Йосту, но никого рядом не оказалось. Трисса осталась без него на корме «Летучего Дракона». Лишь удары волн о корпус корабля нарушали тишину ночи.

***

Йост проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Медленно открыв глаза, он увидел перед собой худое лицо Векира, который замер, внимательно разглядывая его щеку.

— Нет, не заргийская проказа… и не чума с севера, а какая-то болезнь кожи… Но что же с кровью? Нужны пиявки, срочно нужны пиявки… — бормотал Векир. В его руке блестел идеально чистый тонкий нож. Узкие плечи подёргивались от волнения, а руки дрожали.

— Эй! Убери нож! — Йост выхватил лежащий рядом кинжал.

— А-а-а! — закричал Векир, от испуга падая на спину и роняя свой инструмент.

— Ты что задумал?

— Я не… Ничего. Я лишь хотел… — заикаясь, лекарь дрожащими руками подобрал и спрятал нож за пазуху.

— Ты хотел меня прирезать? — Йост начал закипать от ярости.

— Н-н-нет, о, Всеотец! Лишь образец, крошечный кусочек кожи…

Йост резко встал, с силой оттолкнув Векира, и вышел из палатки, затем обернулся, прожигая лекаря своим взглядом.

— Держись от меня подальше, — угроза слышалась в голосе Йоста так явно, что Векир весь затрясся.

Покинув перепуганного эскулапа, Йост побрёл через лагерь, всматриваясь в густой туман. Было раннее утро, и низкие облака серели в небе. Дождь, наконец, закончился и идти по подсохшей грязи стало куда легче. В голове крутились мысли о Триссе: был ли то сон, или он и правда побывал на борту «Летучего Дракона»? Нет, это точно была явь. И от этого ему стало спокойнее: с Триссой всё в порядке, и корабль цел.

Внезапно Йост ощутил, что неосознанно сжимает амулет под рубашкой — тот всё ещё висел на его шее. С лёгким удивлением Йост снял его и уставился на маленький тубус в своей руке. Он уже сжился с мыслью, что амулет невозможно снять, и сейчас, вертя его в руках, чувствовал себя странно. Как будто амулет давно стал частью него. Йост тряхнул головой и спрятал артефакт обратно под одежду.

Туман настолько мешал обзору, что Йост, уйдя в свои мысли, чуть не врезался в сидящего на бревне Прокора.

— Ты что, на оба глаза ослеп? — с издёвкой спросил гном.

— Не видно же ничего, — развёл руками Йост.

— Так ты слушай. Я тебя ещё от палатки засёк.

— Я и не знал, что у гномов такой хороший слух, — удивился Йост.

— Бряцанье твоих ножен даже глухой бы услышал; не надо все почести гномам отдавать, — рассмеялся Прокор и ткнул пальцем в ножны, висящие на поясе Йоста. Сразу же раздался характерный скрип. — Да и доспех твой шуму много издаёт из-за плохо частей подогнанных.

— Да чтоб тебя… — пробормотал Йост, поправляя пояс и проверяя ремни доспехов, что забыл сделать после своего резкого пробуждения. — Чёртов Векир со своими образцами…

— Опять достаёт тебя умник наш? — Прокор подвинулся, давая Йосту присесть на сырое бревно.

— Хотел с меня кожу ночью срезать. Про какие-то болезни бормотал.

— Ты его строго не суди: он слегка не в себе, как я заметил, — ответил Прокор, доставая из-за пазухи маленькую коробочку. Открыв её, гном достал щепотку чего-то, закинул в рот и с наслаждением начал жевать. — Ох… хороша. Будешь?

— Что это? — недоверчиво спросил Йост, осторожно открыв крышку. Внутри было нечто серое с терпким запахом.

— Серый мох с подземных водопадов в пещерах под Гримм Танумом, — выдохнул Прокор, продолжая жевать. — Попробуй. Только много сразу не бери. На людей он иногда странно действует.

Йост снова принюхался — запах напоминал табачный, но был в разы сильнее. Он опустил пальцы в коробок и достал небольшой кусочек сморщенного мха серого цвета. Повертев его на перчатке, Йост вопросительно посмотрел на Прокора. Гном же не обращал на Йоста никакого внимания, заворожённо наблюдая, как жирная гусеница ползёт по бревну. Он всё ещё жевал мох, и Йосту показалось, что нос гнома приобрёл красноватый оттенок. Пожав плечами, Йост закинул мох в рот и начал пережёвывать его, морщась от горечи.

— Фу, гадость! Зачем ты мне это дал… — Йост оборвал себя на полуслове.

Внезапно мир вокруг будто мигнул, наливаясь яркими красками. Туман посветлел, рассеиваясь, а прямо под ногами распустились белые цветы, хотя Йост был готов поклясться, что минуту назад здесь была лужа грязи. Тело вдруг стало невесомым; Йост встал, и ему показалось, что его ноги не касаются земли, будто он парит над землёй. Лицо расплылось в улыбке, и он пошёл куда-то вдаль от заворожённого гусеницей друга. Йост увидел огромную бабочку с разноцветными крыльями, что порхала впереди, и направился к ней, как мотылёк летит на свет факела. Он шёл и шёл, пребывая в эйфории и наслаждаясь яркими образами. Йост вышел на лужайку, полную душистых цветов бордового цвета, что росли на толстых зелёных лианах. Он зачаровано смотрел на бабочку, которая резко вспорхнула и исчезла взрывом красок. Йост засмеялся: ему было невероятно легко и весело, будто все проблемы разом исчезли, а разум освободился от мирских оков. Он продолжал улыбаться, наблюдая, как толстая зелёная лиана ползёт, обвивая его ноги. Улыбка не сходила с лица Йоста, даже когда длинные, светло-зелёные шипы впились в его кожу через одежду. В глазах резко помутилось, картинка поплыла, но ощущение невесомости осталось, и Йост рассмеялся. Лиана с красными цветами уже ползла по торсу, почти полностью обвивая плечи.

— Вот этот идиот где! Твою ж мать, он в заросли лиходейской розы забрёл! — послышался со стороны знакомый голос, который показался Йосту тихим. Лиана обвилась вокруг правой руки, втыкая в кожу свои острые шипы.

— Давай, руби эту пакость, Харис! И ты, гном чёртов, помогай! Быстрее!

Звук улетучился вместе с изображением, и Йост погрузился в душную тьму.

***

Резко открыв глаза, Йост вскочил и замер в оцепенении. Перед ним разверзлась пропасть — широкий разлом. Он подошёл к краю и посмотрел вниз, но увидел лишь клубящийся серый туман. Из разлома дохнуло жаром, и запах серы ударил в нос. Противоположного края не было видно из-за того же тумана, который казался невероятно плотным. Йост обернулся: вокруг была бесконечная пустошь, покрытая серо-чёрным песком. Он наклонился и набрал горсть в руку.

— Пепел, — прошептал Йост, наблюдая, как серые частички слетают с его ладони.

Он снова повернулся к разлому и медленно двинулся вдоль него, всматриваясь в противоположную сторону, но из-за тумана различить что-либо было невозможно. Йост шёл и шёл, но разлом не заканчивался. Слегка устав, он остановился и, глянув себе под ноги, выругался: вдоль разлома тянулась теряющая в тумане цепочка следов, его следов.

— Я хожу по кругу, — пробормотал Йост.

Он встал спиной к разлому и пошёл вперёд. Через несколько сотен шагов Йост упёрся в другой разлом, вот только…

— Не может быть! — выдохнул Йост. — Что за чертовщина?

Вдоль разлома тянулась цепочка таких знакомых следов. Он снова вернулся в ту же точку.

— Что это за место? — в отчаянии крикнул Йост в пустоту и вздрогнул, услышав ответ.

— Новая тюрьма, — донёсся далёкий шёпот с другой стороны разлома. — Моя тюрьма…

— Юрол? — спросил Йост, преодолев растерянность. —— Это ты?

— Да… — голос стал тише и слабее. — Помоги мне, Йост, силы покидают меня…

— Помочь? Но зачем? Ты же хотел подчинить меня! Хотел лишить воли и завладеть телом, а теперь просишь о помощи?

— Ты забыл: я верну память.

— О чём ты? Ох… — Йост схватился за голову: одно за другим предшествующие события начали всплывать в ней. Он вспомнил их последнюю встречу и уговор.

— Но я же выполнил то, что должен был. Так в чём дело? —недоумённо спросил Йост, не видя своего собеседника.

— Узы, которыми нас связал артефакт, оказались сильнее. Они не исчезли, а укрепились, соединив наши души прочными нитями. Я проник в твоё сознание, и мне отсюда не выбраться. Мои силы тают с каждым днём. Совсем скоро это место уничтожит меня.

— Ну и пусть! Без тебя я снова стану нормальным! — выкрикнул Йост в пустоту. Злость, что накопилась в нём за всё это время, выплёскивалась, будто чёрная кислота.

— О нет… Ты так и не понял… Ты давно умер, Йост, лишь моя сила удерживает тебя от падения в небытие. Когда мои силы иссякнут, то и ты тут же сгинешь… — сказав это, Юрол засмеялся, и его тихий, зловещий смех разнёсся над пропастью. — Мы связаны, Йост, такова наша судьба.

Йост сел, не обращая внимания на поднявшийся пепел, и посмотрел на ту сторону разлома. Воцарилось долгое молчание.

— Как же так? Что мне делать, Юрол? — трясущимися губами спросил Йост.

— Ты должен найти меня здесь… — голос Юрола начал стихать, — найди меня, Йост, время ускользает…

Юрол замолчал, и всё вокруг Йоста начало распадаться, превращаясь в пепел.

— Стой, сколько есть времени?! Как я снова попаду сюда?! — закричал Йост.

— Ответы придут…

Свет мигнул в глазах Йоста, и он снова погрузился во тьму.

— Сто-о-ой!!! — с криком Йост вскочил с тюфяка и замер. Он лежал в своей палатке; на улице была ночь, и лишь тусклый свет костерка освещал стенку палатки с другой стороны. Йост нащупал флягу и тут же прильнул губами к горлышку, жадно глотая прохладную воду. Снаружи послышались тяжёлые шаги, и вход в палатку приоткрылся.

— Живой, как я и думал, — пробасил Гедвиг, заходя внутрь и бесцеремонно отбрасывая чужие вещи в сторону. — Как же Векир расстроится, когда узнает!

— Как долго... сколько я пролежал здесь? — хрипло спросил Йост.

— День и пол-ночи, — ответил Гедвиг, усаживаясь на лежанку Векира. — Яд лиходейской розы не смертелен, но в тебя воткнулось столько игл, что и не сосчитать было. Весь день Векир их выдёргивал.

— Лиходейская роза? — растерянно спросил Йост, осматривая свою серую кожу. Он только сейчас понял, что всю одежду с него сняли, оставив лишь штаны.

— Да, та самая, в которую ты забрёл, наевшись гномьего дурмана, — глаза Гедвига угрожающе сверкнули. — Я уже поговорил с гномом и теперь с тобой потолкую. Пока вы в моем отряде — никакого дурмана. Он до добра не доводит, запомни это.

— Обещаю, больше никогда… — поклялся Йост. — Нам надо продолжить путь, чтобы как можно быстрее найти Бальриха.

— Выдвигаемся утром. Что с тобой? — спросил Гедвиг, глядя Йосту прямо в глаза.

— Он… дух общался со мной, — ответил Йост, не в силах выдержать этот взгляд. — Время на исходе.

— Ясно, — кивнул Гедвиг. — Поскачем с первыми лучами солнца.

— Спасибо.

— Я здесь не ради тебя, Йост, а по приказу Рована, помни это. Отдыхай, рассвет ещё не скоро.

Он поднялся и вышел из палатки, оставив Йоста наедине с его мыслями.

***

— Приветствую, Рован, садись, — бросил барон Клавис, не отрывая взгляда от карты. — Как добрались?

— На дорогах к востоку отсюда спокойно, — ответил Рован и остался стоять, скрестив руки на груди. — Вы уже получили распоряжение королевы?

Клавис хмыкнул и поднял голову от карты. Барон был старше Рована, и по его худому лицу бежала паутина морщин. Коротко подстриженные чёрные волосы с проблесками седины и аккуратная бородка дополняли его образ. Одет Клавис был в офицерский камзол и панталоны. Он сложил руки перед собой, опершись о походный стол, стоявший посередине командирской палатки, и внимательно посмотрел Ровану прямо в глаза. Взгляд этих серо-голубых, будто ледяных, глаз выдерживал далеко не каждый, но Рован выдержал.

— Я прочёл письмо, подписанное королевой, — бесстрастным тоном произнёс Клавис, скривив тонкие губы. — Поздравляю с возвращением, генерал Рован.

— Спасибо за поздравление, господин командующий, — ответил Рован. — Я хотел бы прочесть донесения разведчиков.

— Генерал Тривон сейчас находится в башне; он ответит на все вопросы и посвятит тебя в детали. До моих распоряжений не покидай крепость. А пока ты свободен. Всё ясно, генерал?

— Так точно, господин командующий, — Рован развернулся и вышел из палатки, чувствуя, как эти ледяные глаза буравят его спину.

Снаружи его ждал Брант, стоявший неподвижно рядом со входом в палатку, словно бронзовая статуя. Рован направился к полуразрушенной каменной башне, вокруг который был разбит военный лагерь. Армия расположилась на развалинах давно покинутой крепости Вира, что стояла на берегу реки Тирта. Рован шёл между ровными рядами палаток, кратко отвечая на приветствия младших офицеров и простых солдат. Лагерь был раскинут со знанием дела. Большая часть армии разместилась в крепости, внешние стены которой довольно неплохо сохранились, защищая лагерь от возможной атаки. Проломы в стенах залатали деревом, а старые сторожевые башни укрепили камнем и даже возвели из прочной древесины несколько новых, временных. Рован перешёл по перекинутым доскам свежевырытый канал для нечистот и оказался у подножия главной башни — донжона, некогда великой крепости. Донжон, как и прочие сохранившиеся укрепления, залатали деревом. Двое солдат у входа отдали честь Ровану и посторонились, пропуская его в донжон. Рован слегка кивнул им, входя в башню. Там его встретил третий солдат и указал на лестницу.

— Лорд Рован, генерал Тривон там, наверху, — сказал он, отдавая честь.

— Благодарю, — ответил Рован, поднимаясь по каменной лестнице с раскрошенными ступенями; Брант тенью двигался за ним.

Они поднялись на самый верх и вышли на смотровую площадку; у парапета спиной к ним стоял огромный мужчина в золотистых доспехах. Услышав шаги, он повернулся к гостям, смерив их взглядом своего единственного глаза: правую глазницу закрывала повязка. Он медленно подошёл и встал напротив Рована. Тривон был на голову выше и намного шире в плечах. Он навис над Рованом, как огромный дуб.

— Генерал Тривон, — первым заговорил Рован.

— Генерал Рован, — ответил Тривон. — Надоели золотые горшки и хрустальные кубки?

— Отнюдь. Но долг обязывает меня защищать королевство.

Тривон смотрел на Рована, нахмурив брови. Внезапно его лицо озарила хищная улыбка, и генерал расхохотался, хлопнув Рована по плечу:

— А ты всё такой же нелюдимый. Время щадит тебя, мой старый друг — ты почти не изменился.

Рован слегка улыбнулся, в ответ хлопнув Тривона по плечу. Стоявший позади Брант убрал руку с рукояти меча и отошёл к парапету.

— Смотрю, у тебя новый оруженосец.

— Его ко мне приставил Тарен, и с тех пор сэр Брант — мой личный телохранитель.

— Огромная потеря, — лицо Тривона погрустнело, когда он услышал имя покойного короля, и улыбка сошла с губ; он положил руку на плечо Рована и произнёс: — Соболезную.

— Прошлого не изменить, Тривон, — ответил Рован, бесцветным голосом. — Рассказывай, что тут у вас. Командующий Клавис был немногословен.

— Старая мышь, — сплюнул Тривон. — После смерти Варуса назначили его. В армии многое изменилось.

— Что же?

— После предательства герцога Перика, племянника покойного Варуса, Клавис начал проверять всех солдат из Стрейтона. Это было скверное время: столько обвинительных приговоров я в жизни не читал.

— Кто судил солдат? — спросил Рован, заранее зная ответ.

— Лично Клавис, конечно, — ответил Тривон и выругался. — По законам военного времени он имеет на это полное право. Чтоб ему сгинуть.

— И наказание было…

— Смерть. Почти всех объявили предателями и умертвили в тот же день. Около трёхсот парней. Чёрт, некоторых я знал лично! Они бы никогда не предали корону.

— И никто из офицеров не решился помешать?

— Да если бы… — Тривон снова выругался. — Я в это время был у северной переправы с проверкой, и вернулся, когда трупы уже закапывали. Остальные убоялись, презренные трусы.

— Скверно, — отреагировал Рован, подходя к парапету.

С башни открывался прекрасный вид на лагерь и реку. Отряд конных разведчиков как раз пересекал Тирту по единственному каменному мосту через реку.

— Не то слово, как скверно, — Тривон тоже подошёл к парапету и облокотился на него: старые камни затрещали под тяжестью гиганта.

— Что слышно с той стороны? — Рован кивнул подбородком на западный берег реки.

— Враг стоит у Скрорса и сюда пока не суётся, — ответил Тривон. — Согласно донесениям разведчиков, они пополняют припасы и готовят обозы. Каждый день в Скрорс прибывает всё больше солдат. Разведчики подсчитали, что их там около уже пятнадцати тысяч. Они готовятся к атаке.

— Когда?

— От недели до двух, зависит от погоды. Сейчас солнечно, но недавние дожди размочили дороги, и пройти такой огромной армии будет непросто.

— Сколько у нас солдат? — спросил Рован, переводя взгляд на длинные ряды палаток внизу.

— В лагере сейчас семь тысяч. Генерал Дъёрн укрепляет северную переправу с семью сотнями, а капитан Зито с ещё пятью сотнями дежурит у южного брода.

— Резервы?

— Две тысячи кое-как обученных и вооружённых крестьян из Аквиста. Они сейчас где-то у Двеневера.

— Если разведчики не ошиблись, то оборону удержать сможем.

— Я тоже так думаю. У них нет ни шанса перейти реку.

— Что с припасами?

— Обозы приходят раз в два дня из Двеневера.

— А ты что про всё это думаешь? — спросил Рован, поворачивая голову к Тривону.

— Их больше, но у нашей стороны преимущество. Река не даст врагу обойти нас, а разведчики заранее предупредят о появлении врагов, вот только…

— Что?

— Слышал, что случилось в Бердене? — в глазах Тривона мелькнула тень тревоги.

Рован покачал головой.

— До нас дошли вести, что Берден атаковали тёмные маги, и главный среди них носит бронзовую маску.

— Продолжай, — пальцы Рована с силой сжались, скрипнув кожей перчаток.

— Они уничтожили Кровертон и половину города. До меня дошли лишь слухи, но, похоже, что от логова магов осталась одна зияющая воронка.

— Невозможно, — выдохнул Рован.

— И я не верю, но всё же от магов мы не отобьёмся. Вот гады! Чтоб их всех под землю затянуло.

Повисло тяжёлое молчание. Рован смотрел на бегущую ленту реки Тирты, размышляя над словами Тривона. Тот не мешал, тоже погрузившись в раздумья. Брант всё так же неподвижно стоял в стороне, готовый в любой момент обнажить меч.

— Нам нужны маги, — прервал молчание Рован.

— Да где же их взять? — недоумённо развёл руками Тривон. — Есть трое дежурных в армии, но они, скорее, лекари, чем боевые маги. Если хотя бы половина из того, что говорят о Кровертоне и о том, который в маске, правда, то от тёмных магов нам не спастись.

— Генерал Тривон, генерал Рован, командующий Клавис ждёт вас у себя, — к ним поднялся рыцарь в зеленоватой броне; длинный меч в изысканных ножнах висел на его широком поясе.

— Передай командующему, что мы скоро будем, — ответил грубо Тривон.

— Но командующий приказал явиться незамедлительно! — вздёрнул подбородок рыцарь.

— Сгинь, щенок! — рявкнул Тривон. — Скажи Клавису, что мы задержимся.

— Прости моего друга за грубость. Мы с генералом Тривоном обсуждаем крайне важные детали обороны крепости и тактику. Будем у командующего через несколько минут, — спокойно сказал Рован, разряжая обстановку.

Рыцарь смерил Тривона презрительным взглядом и удалился, не сказав больше ни слова.

— Кто это?

— Кир, адъютант Клависа. Как меня достал этот молокосос! Считает себя здесь вторым по важности.

Рован промолчал, снова задумавшись.

— А где, кстати, шелудивый пёс Гедвиг? — вдруг спросил Тривон. — Неужто сгинул наконец?

— Он жив, но сейчас далеко от этих мест, — Рован посмотрел на восток. — Выполняет одно моё поручение.

— О как, — Тривон сжал кулак. — Жаль, что его тут нет. Я бы ему косточки пересчитал…

— Всё ещё злишься за Торнак? Это я отдал приказ.

— Наказание было заслуженное, но как же этот пёс исполосовал мне спину кнутом! А ещё смеялся, представляешь, смеялся!

— Брось, Тривон, то дело прошлое, — губы Рована тронула лёгкая улыбка, но быстро исчезла. — Идём к Клавису: не будем заставлять командующего ждать.

— Ладно, — сказал Тривон, успокаиваясь. — Идём.

Рован и Тривон начали спускаться по лестнице. Брант шёл следом, сохраняя молчание. Они вышли из башни и устремились к командирской палатке, флажки которой были видны издали.

Глава Пятая

Сигрин сидел на поваленной колонне из белого мрамора. Камень украшали искусные узоры, но сейчас всё было скрыто под толстым слоем пыли. Вокруг сновали солдаты в красном, стараясь обходить Сигрина, чтобы не попасться магу под руку. Искорёженное тело слишком зазнавшегося тёмного мага до сих пор лежало рядом.

Сигрин неотрывно смотрел на гигантскую воронку. Холм, на котором стояла школа, исчез, и воронка курилась серым дымом. Внизу можно было различить немногочисленные остатки разрушенных зданий, некогда образовывающих школу Кровертон. Со страшным грохотом трёхэтажный особняк из кирпича, что оказался на краю воронки и уже изрядно просел, начала крениться и полетел в бездну под крики не успевших выбраться жильцов. Беды местных мало заботили Сигрина. Проклятый старик, упрямый болван Бальтазар уничтожил всё. Библиотека Хранителей, знаниями которой так хотел обладать учитель, уничтожена. Он снова облажался, снова подвёл. Сигрина переполняли злость и ярость. Шёпот, который не покидал его с момента обряда, стал громче, но по-прежнему оставался невнятным.

— Ы-эх! — Сигрин вскочил с колонны и одним ударом бронированного кулака расколол мрамор на части.

Внезапно в голове пронеслась мысль, что как бы отошла на задний план в последнее время, но сейчас снова жгла мозг, будто раскалённое железо. Ему нужна была новая цель, и он уже её наметил. Слова и угрозы учителя снова показались чем-то далёким и незначительным.

— Рован, — прошептал Сигрин и быстрым шагом направился к своему отряду магов, которые стояли в стороне и озабоченно косились на тело мёртвого собрата.

— В столицу, живо! — выплюнул он, разломив ночной кварц. Всё вокруг завертелось в водовороте красок, и Сигрин исчез. Вслед за ним начали исчезать и маги, один за другим растворяясь в сером тумане.

Солдат, проходивший рядом, спешно достал амулет из-за пазухи и начал молиться Всеотцу, целуя маленькое каменное солнце.

***

— Ух ты, какая красота! — выдохнула Трисса, любуясь горизонтом.

Впереди возвышался скалистый берег острова, на котором расположилась столица Туссе — Павен. Они обходили остров с севера, где берег был не столь неприступным и каменистым. Прекрасно укреплённый город занимал почти весь остров. Его внешняя оборонительная стена тянулась вдоль всего побережья, закрывая собой большую часть внутренних построек. Вокруг острова были разбросаны участки суши поменьше, между которыми сейчас ловко лавировал «Летучий Дракон». На некоторых островках виднелись деревянные домики, и люди высыпали на берег, с любопытством следя за величественными кораблём. С одной из сторожевых башен Павена раздался звук рога, и ему тут же ответили с палубы «Дракона», протрубив в такой же рог. Корабль прошёл мелкие острова и сменил курс, направляясь теперь на север, в обход острова. Через пару минут из-за скал показался старый маяк, а за ним — крупная гавань.

— Светлая Гавань, — произнёс приблизившийся барон Гавен. — Самый большой порт на восточном побережье.

Из гавани навстречу «Дракону» вышел массивный корабль с одной единственной мачтой и корпусом, похожим на бочку. Судно миновало их, взяв курс на юг и оставив в стороне немыслимое количество небольших рыбацких судёнышек.

«Дракон» вошёл в порт и встал у самого длинного причала, вдоль которого стояли на якорях три боевые галеры. Шустрые матросы тут же начали перекидывать канаты и завязывать узлы. С лязгом металлической цепи в воду упал якорь. Порт был отрезан от города стеной с двумя большими воротами, которые сейчас были открыты; чуть в стороне виднелись шатры и прилавки — скорее всего, это был небольшой рынок. От его края по направлению к ним двигался многочисленный отряд верховой стражи. Позади катилась роскошная карета, запряжённая двойкой белоснежных скакунов. Рядом с кучером ехал грузный мужчина средних лет; он то и дело протирал лысую голову белоснежным платком, радостно улыбаясь при этом. Карета заехала на причал и остановилась рядом с «Драконом» как раз в тот момент, когда экипаж закончил швартовку и сбросил сходни. Первыми на причал спустились четверо солдат в потрёпанных доспехах и встали по обеим сторонам от сходней. Королева Элайла, стоявшая справа от барона Гавена, сделала знак рукой и направилась к сходням; за ней поспешили шестеро солдат и старая фрейлина Нанна. Фрейлина многозначительно посмотрела на Триссу, кивая на карету.

— Вам тоже следовало бы сопровождать королеву, — заметил Гавен, оставаясь стоять на месте. — Её Величество просила Вас находиться рядом — немудро это игнорировать.

— Я хочу остаться на корабле, — упрямо ответила Трисса; её раздражали речи Гавена, и с каждым разом ей всё труднее было держать язык за зубами.

— Боюсь, что это невозможно. Вам в любом случае придётся сойти на сушу. Корабль задержится здесь на ночь, чтобы пополнить запасы, а затем мы уходим в Лечиту.

— Вы не останетесь?

— Нет, нам приказано соединиться с основным флотом в Лечите, а мне лично давно пора обратно в Эритиду.

Трисса вздохнула, но всё же направилась к сходням. Барон не сдвинулся с места, задумчиво рассматривая берег.

— Ваше Величество! Госпожа Элайла! — лысый мужчина, наконец-то, вылез из кареты, правда, ему для этого понадобилась помощь двух солдат. — Я так рад Вас видеть! Мы с замиранием сердца ждали Вашего письма, а когда прилетел ястреб от барона Оланда из Кларокса, радости нашей не было литературного описания!

— Уймись, Рэнделл, — вздохнула Элайла. — Я тоже рада тебя видеть. Поговорим в замке; долгое плаванье утомляет.

— Конечно, конечно, — Рэнделл засуетился, открывая дверцу кареты перед королевой. — Есть ещё одно письмо, оно от лорда Рована Алренского. Думаю, Вам будет интересно его прочесть.

— Можно мне тоже прочесть? — спросила Трисса, которая внимательно слушала разговор королевы и Рэнделла. Она многое узнала из рассказа Йоста, но любопытство всё ещё разбирало её.

— Тихо! — фрейлина Нанна одёрнула Триссу и зло зашептала. — Не встревай в разговор, пока к тебе лично не обратились. Где твои манеры, девочка?

Щеки Триссы заалели от стыда, и она опустила глаза.

— Ваше Величество, господин кастелян, простите юную девушку за дерзость, — сказала старая фрейлина.

— Прощаю, — ответила королева, а Рэнделл закивал, с трудом сдерживая смех.

— Поговорим обо всём в замке, Рэнделл. Нам надо многое обсудить.

— Уяснил, Ваше Величество! Прошу садиться.

Королева забралась в карету. Нанна толкнула Триссу в плечо, и они обе тоже зашли внутрь, садясь напротив Элайлы. Дверь кареты закрылась, и они тронулись в путь, медленно разворачиваясь на широком причале.

— Я понимаю твои переживания, Белатрисса, — заговорила Элайла, как только карета направилась к воротам. — Я тоже очень волнуюсь, но нельзя давать чувствам брать вверх, особенно в таком людном месте.

— Этого больше не повторится, — ответила Трисса, упёршись взглядом в деревянный пол кареты.

— Очень хорошо.

Дальше они ехали молча, и хоть жар от стыда и обиды всё ещё жёг изнутри, любопытство снова взяло вверх, и Трисса прильнула к окошку кареты, которая как раз оставила позади ворота и теперь выезжала на широкую улицу города. Вдоль неё раскинулись приземистые здания, стены которых были выложены крупным булыжником — камни были в несколько раз больше, чем те, которыми была вымощена улица.

— Портовый квартал, — прошептала Нанна. — Здесь хранят грузы с судов. Чуть поодаль находятся ремесленные мастерские, мы их сейчас будем проезжать. Это часть города особо не отличается красотой.

Трисса кивнула, наблюдая, как склады сменились двух-, а то и трёхэтажными зданиями с покрытыми сажей и копотью стенами. Из труб валил чёрный дым, и в карету пробрался слабый запах гари. Карета ускорила движение, и неприятный запах больше не ощущался. Улица стала шире, и они въехали на громадную площадь, полностью вымощенную камнями. К одной стороне площади примыкало уже знакомое здание Храма Всеотца. Этот был меньше, чем в Тар Вероне, но его башня тоже возвышалась над городом, внушая уважение.

— А это что? — с интересом спросила Трисса, забыв про недавний стыд и заворожённо глядя в другое окно. На противоположной стороне площади, прямо напротив Храма Всеотца, расположился целый комплекс зданий из белоснежного камня, соединённых между собой.

— Нравится? — устало улыбнулась Элайла. — Твой дедушка, должно быть, не упоминал об этом.

— Невероятно… — прошептала Трисса. Перед её глазами была почти точная копия её дома — школы Кровертон.

— Это — Павенский университет. В нём светлейшие умы континента проводят исследования и обучают знаниям других.

— Но почему он так похож на Кровертон?

— Не утомляй Её Величество расспросами, девочка, — проворчала Нанна. — Королева устала и…

— Ничего, Нанна, всё в порядке, — Элайла отмахнулась от старой фрейлины. — Это интересная история, Белатрисса. Галлан Кровертон учился в Павенском университете до того, как стал великим магом. Раньше все маги обучались здесь вместе с обычными людьми. Галлан был недоволен этим и всеобщим отношением к магам и магии как таковой. Он решил основать собственную школу только для магов подальше отсюда. Вот так и появилась школа Кровертон. Здешний университет намного старше школы в Бердене.

— Но нас учили, что Кровертон был первой школой магии. А про университет вообще не упоминали на уроках истории магии, — озадаченно произнесла Трисса, наблюдая, как здание университета остаётся позади.

— Маленькая месть Галлана, — легко улыбнулась королева. — Совет отчислил его из университета. Никто точно не знает за что, но он затаил обиду и вычеркнул все упоминания о Павенском университете из исторических хроник.

— Но откуда Вы всё это знаете?

— Университет ведёт свою собственную хронику, и до неё Галлан добраться так и не сумел. Мне довелось прочесть много занятных свитков, когда лорд Рован пребывал в Павене и нанёс визит в университет.

Карета быстро катилась вперёд, углубляясь в центр города. Здания становились всё роскошней и больше — двухэтажные особняки, высоченные купеческие дома и аккуратные лавки с красочными вывесками. Экипаж остановился перед широким рвом. Рэнделл крикнул, и подъёмный мост начал опускаться. Карета вкатилась во внутренний двор замка. Здесь вплотную к стене приткнулись одноэтажные длинные казармы, стойла для лошадей, оружейные склады и прочее замковые постройки. Чуть поодаль высился донжон — крупная квадратная башня, к стенам которой примыкали здания поменьше. Весь замок был построен из желтоватого кирпича, а крыши были покрыты красной черепицей. Триссе довелось увидеть и по-настоящему роскошный замок — дворец Тар Вероны, и хорошо укреплённую крепость Антора. Павенский же замок казался карликом по сравнению с ними, но в нём было нечто изысканное. Все эти башенки, карнизы и причудливые изгибы стен вместе образовывали неповторимый ансамбль.

Дверь кареты отворилась, и Рэнделл помог королеве спуститься; следом сошли Трисса с Нанной. Из главного входа замка вышли шестеро гвардейцев и невысокий мужчина преклонных лет. Он был облачён в армейский камзол, а на предплечье была повязана красная лента с изображением ладьи.

— Добро пожаловать, Ваше Величество, — поприветствовал их старик, поглаживая роскошные усы, тронутые сединой. — Как прошло Ваше плаванье?

— Адмирал Эркен, рада Вас видеть, — в голосе королевы появился едва заметный холодок. — Плаванье прошло бы куда лучше, если бы Ваши корабли пришли нам на помощь в водах Вероны.

— Мы не могли выйти в море из-за сильного шторма, — ответил адмирал. — Когда до нас дошла весть, что Вы покинули столицу, стихия уже разыгралась настолько, что мы вынуждены были оставить наши корабли в порту.

— Довольно, адмирал, — сказала Элайла. — Обсудим состояние флота позже. Нанна, проведи нашу гостью в её покои. Белатрисса, жду тебя через час в малом зале для совещаний; Нанна тебе всё покажет.

— Да, Ваше Величество, — низко поклонилась фрейлина и легонько подтолкнула застывшую на месте Триссу. — Иди за мной.

— Конечно, Ваше Величество, — слегка замешкавшись, ответила Трисса и поспешила вслед за фрейлиной вглубь замка.

— Не внучка ли это Бальтазара Дэвона? — адмирал Эркен проводил их слегка презрительным взглядом. — Что она здесь делает?

— Она моя гостья, Эркен, — ответила Элайла.

— Будьте осторожны, Ваше Величество. Магов на острове не любят, — проворчал адмирал. — Особенно потомков смутьяна Галлана.

— Я прекрасно это понимаю, адмирал. Вы ставите под сомнение правильность моего решения?

— Нет, госпожа. Нам было непросто укрывать беглых магов из Кровертона, а теперь к нам прибыла внучка самого Бальтазара. Народу это не понравится.

— Я разберусь с этим, — отрезала Элайла. — Что за беглые маги?

— Зайдёмте внутрь, Ваше Величество, — встрял Рэнделл. — На улице не место таким разговорам.

Элайла внимательно посмотрела на адмирала и вошла в замок. Рэнделл и Эркен последовали за ней.

***

Трисса сидела на огромной кровати, болтая ногами. В комнате, которую ей показала Нанна, было так светло и просторно, что казалось, будто сидишь на летней веранде. В одной из стен было проделано огромное окно с видом на гавань Павена. Под высоким потолком висела ажурная люстра с кучей свечей. Стол, кровать, тумбочки, стулья и даже отдельно стоящий диван с креслом были светлых тонов с преобладанием белого и цвета слоновой кости. В спальне также был обособлен уголок, огороженный пёстрой ширмой — там разместилась бронзовая ванна на кривых ножках и прочие принадлежности для совершения туалета. Трисса уже успела помыться. Нанна не позволила ей надеть старую одежду и выдала платье с длинными рукавами. На белой ткани были вытканы синие васильки. Нанна специально принесла платье с рукавами, так как хотела скрыть её татуировки на руках. Трисса сидела в ожидании фрейлины, когда в дверь постучали.

— Войдите! — громко сказала Трисса, вставая с кровати.

Дверь скрипнула, и в неё протиснулся Рэнделл. Грузный мужчина тяжело вздохнул и уселся на ближайший стул.Рр

— Ох и тяжело ходить по этому проклятому замку! — в сердцах пожаловался он. — Лестницы да лестницы. Ненавижу лестницы.

Трисса молчала, не зная, что и ответить на это внезапное откровение.

— Да ты меня не бойся, — рассмеялся толстяк. — Королева ждёт в малом зале. Я сейчас посижу немного и отведу тебя туда.

Рэнделл снова тяжело вздохнул, затем с кряхтением встал и заковылял к выходу из комнаты; Трисса последовала за ним.

— Как тебе город? — спросил Рэнделл, спускаясь по ступеням вниз. С его огромного лба стекали капли пота. — Это, конечно, не Тар Верона, но всё же.

— Очень необычный, — ответила Трисса, разглядывая картины с изображением морских баталий на стенах коридора. — Потрясающе, что город занимает весь остров.

— А вот и не весь! На северном берегу почва более-менее пригодна для земледелия. Там у нас поля и фермы. Выращиваем всего понемногу.

— И этого хватает?

— Не совсем, без грузов с континента и с соседних островов было бы туго.

Они прошли ещё один коридор со множеством одинаковых дверей и свернули к следующей лестнице.

— А почему «Летучий Дракон» не останется здесь? — задала Трисса один из мучавших её вопросов. Слова Гавена показались ей неправдивыми. — Это разве не самый большой ваш корабль?

— Один из нескольких, — выдохнул Рэнделл, преодолевая последние ступени спуска. — Он должен доставить важный груз в Эритиду, поэтому отплывает так скоро.

Трисса хотела было спросить, что это за груз, но Рэнделл остановился у широкой двери и отворил её, пропуская Триссу вперёд. У двери стояли два рыцаря в полных доспехах с закрытым забралом.

— Прошу в малый зал для совещаний, — пригласил он.

Трисса кивнула и вошла внутрь. Зал был действительно невелик: немногим больше комнаты, в которую поселили Триссу. Центр комнаты занимал прямоугольный стол с восемью стульями на прямых ножках. Во главе стола стояло резное кресло, в котором восседала Элайла. Прочие места пустовали. На столе лежал вскрытый конверт с восковой печатью. Солнце из высокого окна за спиной королевы ярко освещало зал.

— Белатрисса Дэвон, Ваше Величество, — громко сказал Рэнделл, оставаясь стоять в дверном проёме за спиной Триссы. — Ещё одна гостья уже прибыла в замок. Разрешите сопроводить её?

— Разрешаю, — Элайла сделала жест рукой, даже не посмотрев на Рэнделла. Взгляд её был прикован к куску пергамента в её руках.

Рэнделл поклонился и ушёл, закрыв за собой дверь.

— Сядь, Белатрисса, — спокойно произнесла Элайла. — Пока мы ждём гостью, можешь прочесть письмо от лорда Рована.

Небольшой пергамент лёг на стол. Трисса медленно подошла и села слева от королевы. Слегка дрожащими руками она взяла письмо и начала его читать.

«Королеве Элайле Кортер-Окл в Павен.

Понесли значительные потери во время абордажа, сейчас находимся в Аквисте, я и сэр Брант отправляемся в крепость Вира.

Прошу Вас восстановить меня в звании генерала, чтобы я помог с обороной нашему северному фронту, расположенному вдоль реки Тирта.

Лорд Рован Алренский».

— Но тут нет ничего про Йоста, — прошептала Трисса.

— Кто такой Йост? — спросила Элайла, пристально посмотрев на Триссу. — Я раньше слышала это имя от лорда Рована и солдат. И о том, как он мужественно сражался у причалов и был тяжело ранен, но выжил.

— Йост — мой друг, — ответила Трисса и почувствовала, как щеки полыхнули огнём. — Он со своим дядей сопровождал меня до Бердена, а потом…

— Что же случилось потом?

— Я… я не знаю, Ваше Величество, — соврала Белатрисса.

— Потом власть над ним обрёл тёмный дух, который обитал в Кровертоне. Захватил его тело и разум, наделил нечеловеческой силой и даром магии, — в зал вошла женщина в зелёной мантии. Капюшон был откинут, обнажая коротко стриженные светлые волосы и хмурое лицо с небольшим количеством морщин. Под глазами залегли глубокие тени. Мантия слегка колыхнулась, и из-под неё показалась одна рука, по которой бежала синяя татуировка — точь-в-точь как у Триссы.

— Альта! — воскликнула Трисса и вскочила затем подбежала и обняла её. — Альта, Вы живы!

Она прижалась к Альте, и из её глаз брызнули слёзы радости.

— Тише, успокойся, девочка, — приговаривала Альта, поглаживая Триссу по волосам. — Я жива, и Хикон тоже здесь.

— А дедушка? — спросила Трисса, вскинув голову к лицу Альты. — Где дедушка?

Лицо Альты погрустнело, а глаза налились печалью.

— Мне жаль, моя дорогая, но Бальтазар пожертвовал собой ради нашего спасения. Он уничтожил школу Кровертон, чтобы собранные в ней знания не достались врагу.

Трисса тихо всхлипнула и заплакала, уткнувшись лицом в плечо Альты и подрагивая всем телом от рыданий. Альта продолжала гладить Триссу по голове, не обращая внимания на ожидающую королеву и неуверенно переминающегося с ноги на ногу Рэнделла.

— Мы отомстим за него, — сквозь рыдания вымолвила Трисса с яростью и отстранилась от Альты, вытирая глаза рукавами платья. — Я отомщу!

— Месть — подлый зверь, Трисса, — произнесла Альта. — Может казаться верным псом, медленно заражая тебя бешенством.

Трисса промолчала и уселась за стол, больше не глядя ни на кого из присутствующих. Внутри неё загорелся огонёк ярости, поглощая печаль и выжигая чувства.

— Ваше Величество, — поклонилась Альта. — Простите нас за…

— Не стоит, — остановила её Элайла. — Я всё понимаю.

— Благодарю Вас, — Альта поклонилась и села по правую руку от королевы после её кивка.

Рэнделл выдохнул и уселся на маленький табурет рядом с входом в зал. Он достал из кармана красное яблоко и маленьким кинжалом начал нарезать фрукт на дольки, отправляя их в рот.

— Хранитель Альта, — начала Элайла. — Не поведаете ли мне в подробностях, как Вы попали на остров? Рэнделл кратко пересказал мне Вашу историю, но я хочу услышать её из Ваших уст.

— Мы воспользовались порталом, — ответила Альта, сложив руки на столе. — Порталом, что связывал Кровертон с Павенским университетом.

— Но откуда взялся этот портал? Профессор Гельт уверял, что в университете не осталось ничего, что связано с магией.

— Когда Галлан Кровертон покидал университет, он оставил лазейку в подвалах здания. Магический якорь, который просуществовал столетия. Недалеко от Бердена раньше был старый храм, который давным-давно превратился в руины, но ещё до того Галлан разместил второй якорь там. Через портал в Бердене мы смогли переместиться к вам.

— Как же вышло так, что об этих, как Вы выразились, якорях, никто не знал?

— Это знание было доступно лишь старшему Хранителю и нескольким старейшим магам. Я сама ничего не знала о портале до осады, — пальцы Альты сжались в кулаки, но тут же расслабились.

— Значит, вы активировали портал и попали в университет, верно?

— Да, Ваше Величество.

— Кто-то другой может воспользоваться тем же путём, что и вы?

— Нет, после нашего перехода якоря исчезли, и порталы больше не соединены друг с другом. Если Вы опасаетесь, что ими воспользуется враг, то это невозможно.

— Это был самый главный аргумент профессора Гельта, — произнесла Элайла. — Я знаю, что случилось в Кровертоне, но скажите теперь Вы — насколько силен тот маг?

— Его могущество беспрецедентно, — лицо Альты посерьёзнело. — Он одолел семерых Хранителей в магическом поединке, и с ним не смог справиться даже Бальтазар с двумя старшими магами.

— Он способен пережить те разрушения, что породил Бальтазар, уничтожая Кровертон?

— Думаю, да, — минуту поразмыслив, ответила Альта. — Существует лишь одно объяснение такой мощи, и старший Хранитель Хикон того же мнения. Безликий завладел силой одного из духов, так же, как и Йост. Поэтому Бальтазар и стремился уничтожить мальчика.

— Неправда, — подала голос Трисса, которая весь разговор отрешённо смотрела на столешницу, и добавила с ещё большей злостью. — Вы объявили на него охоту, даже не разобравшись, что с ним происходит.

— Я понимаю твои чувства, Трисса, — голос Альты смягчился. — Но Йост одержим. Я это знаю. В тот день во дворе школы я отчётливо это ощутила. Нескончаемый поток тьмы обрушился на мой разум, путая мысли и утаскивая на дно. Тьма поселилась в нём. С виду это тот же Йост, но внутри него притаился один из самых могущественных тёмных духов.

— Неправда, — повторила Трисса, но её голос дрогнул. — Этого не может быть. Мы вместе убегали из Тар Вероны. Он пожертвовал собой, помогая нам!

— И выжил, — спокойно произнесла Альта. — Эта история уже превращается в легенду. Как юноша сражался, будто зверь, защищая друзей, а затем пал от клинка, вошедшего прямо в сердце, но чудом воскрес из мёртвых. Скажи, твоя магия на него действовала? Ты же точно пыталась его исцелить.

— Я… Но… — Трисса запнулась. — Нет, не действовала.

— А раны зажили, — заметила Альта. — Хикон до этого поймал его в сдерживающую клетку. Он бился об неё, сжигая собственную плоть, но в итоге смог сбежать, использовав ночной кварц.

Трисса молчала, снова уставившись в столешницу. Одинокая слеза сбежала по щеке и упала на лакированное дерево.

— Мне трудно поверить Вашим словам, — сказала королева, всё это время внимательно слушавшая разговор, — но Вы очень убедительны. Скажите мне, почему тогда никто этого не замечал? На том причале было много солдат, и люди видели его ранения. Почему никто не задавал вопросы?

— Им приказали молчать, Ваше Величество.

— И кто же мог приказать им?

— Лорд Рован Алренский.

Жующий дольку яблока Рэнделл поперхнулся и приложил руку ко рту, глуша кашель.

— Вы понимаете, что клевета на лорда строго карается?

— У нас есть доказательства, — Альта достала из-за пазухи рваные листы пергамента и положила на стол. — Вот список всех членов так называемого общества Заклятых Кровью. Хикон отыскал эти записи в библиотеке Кровертона незадолго до нападения.

— Он бы не пришёл ночью, если бы это было правдой… — еле слышно прошептала Трисса, всё ещё погружённая в свои мысли.

— Ты что-то сказала? — Альта повернулась к Триссе.

— Вам послышалось.

Элайла взяла лист пергамента и всмотрелась в символы, затем пробежала глазами несколько строчек и задержалась на одном имени. Рука королевы мелко задрожала.

— Откуда в вашей библиотеке этот список? — голос королевы дрогнул. — Вдруг это фальшивка, чтобы очернить этих людей? Здесь более двадцати имён.

— Двадцать три, Ваше Величество. И это не фальшивка: внизу первого листа стоит подпись главы их сообщества, бывшего Хранителя Фальнира. Это его записи.

— Мне надо с этим разобраться, — выговорила королева. — Мне нужна вся правда.

— Старший Хранитель Хикон и небольшой отряд магов хотели бы отправиться на континент, чтобы найти Йоста и допросить лорда Рована Алренского. Вы поможете нам с этим?

— Мне надо подумать, — тихо сказала королева. — Разговор окончен, все свободны. Рэнделл, проводи их.

— Сию минуту, Ваше Величество, — Рэнделл вскочил с табурета, который облегчённо скрипнул.

— Я буду ждать Вашего ответа в замке, Ваше Величество, — Альта поднялась из-за стола и вышла вслед за Рэнделлом.

Трисса осталась сидеть за столом, глядя на список. Под именем Рована было и другое, столь знакомое — Веренор Следопыт.

***

Сигрин брёл по подземелью, ведя рукой по стене. Он тяжело дышал, и время от времени его накрывал приступ смеха, с которым всё труднее было бороться. После ритуала Сигрин изменился и с каждым днём чувствовал, что угасает. Дух бесновался внутри, не давая покоя и вороша сознание. Сколько бы раз Сигрин не пытался заговорить с ним, в ответ получал лишь неразборчивый шёпот и нечёткие образы. Он уже был на пределе и шёл по краю пропасти, спотыкаясь и норовя вот-вот сорваться с края.

Впереди замелькал свет факелов; Сигрин вошёл в небольшой зал с алтарём. У каменного постамента стояла фигура, закутанная в чёрный плащ. На гладкой поверхности алтарного камня лежал выпотрошенный ягнёнок: его кровь медленно стекала по тоненьким желобкам в специальный сосуд, подставленный снизу.

— Я знаю, что случилось в Кровертоне, — произнёс Артаиск, ножом разрезая мясо. — И знаю, зачем ты здесь, ученик.

Сигрин молчал, привалившись к стене; ноги едва держали его, а из груди рвался нездоровый смех, сдерживаемый невероятным усилием воли.

— Я не могу, учитель, — прохрипел Сигрин. — Он сильнее меня.

— Ты же хотел обрести могущество, — жёстко произнёс Артаиск, вырезая и вспарывая сердце ягнёнка. — Я дал тебе его, Сигрин. Тебе осталось лишь принять.

— Но как? Он не слушается, — Сигрин закашлялся в приступе смеха.

— Пей, — Артаиск подал Сигрину чашу с густым содержимым.

Сигрин выпил; отвар имел яркий вкус крови и ещё чего-то непонятного. Он влил в себя всё содержимое чаши и облегчённо выдохнул. Шёпот в голове стал в разы тише, приступ смеха отступил, и он вновь твёрдо стоял на ногах на каменном полу.

— Спасибо, учитель, — с невероятным облегчением произнёс Сигрин.

— Это временно, — Артаиск посмотрел на него, и в его тёмных глазах мелькнула толика презрения. — Ты должен обрести абсолютную власть над духом.

Сигрин молчал, избегая смотреть в глаза учителю. Артаиск презирал слабость, а Сигрин был сейчас слаб. Последний раз он себя чувствовал таким беспомощным, когда горел его дом. Сигрин яростно сжал кулаки.

— Я должен отомстить! Я убью Рована! — его ярость была почти осязаема. Внутри сразу разгорелось пламя чудовищного пожара.

— Нет, ученик, — прогремел Артаиск, и страх зашевелился внутри Сигрина, гася огонь. — Твоя месть — ничто по сравнению с моим замыслом.

— Да, учитель, — Сигрин вновь опустил голову. — Что мне надо сделать?

— На другой стороне пролива Двух Башен, в землях Заргии лежит город Манрад. Там ты найдёшь знаки, что укажут тебе путь к обретению силы; если выживешь в испытаниях, то возьмёшь под контроль своего духа. Отправляйся в Цурту и садись на корабль до Заргии. Иди же.

— Да, учитель, — Сигрин встал и направился к выходу из зала.

— Тьма укажет тебе путь, ученик, — произнёс Артаиск вслед Сигрину и вернулся к разделыванию тушки ягнёнка.

Сигрин на мгновение замер, а затем разломил ночной кварц. Коридор пошёл кругом, и Безликий исчез.

— В конце останется только один, — хмыкнул Артаиск и скрипуче рассмеялся. Зловещий смех разнёсся по всему подземелью, и послушники поёжились.

Глава Шестая

Йост шёл вдоль зияющей расщелины. Внизу клубилась тьма, а всё вокруг застилал туман. Где-то там, за пропастью, в своей темнице заточён Юрол, и Йосту должен помочь ему, освободить, иначе они оба сгинут в пустоту. Со всех сторон доносился едва различимый многоголосый шёпот. Кто-то плакал, хныкал и горестно причитал, но слов нельзя было разобрать. Внезапно Йост оступился и чуть не полетел в бездну, но чья-то крепкая рука схватила его за плечо и выдернула из мрачного наваждения.

— Не спи, Йост, — пробасил Гедвиг, убирая руку. — Чуть из седла не вывалился. Да что с тобой такое происходит?

Они ехали во главе небольшого отряда. Со всех сторон путников обступал густой лес. Могучие ели стояли так близко друг к другу, что по сторонам не было видно практически ничего, кроме зелёных иголок. Тропа тянулась перед ними и с каждым пройдённым часом становилась всё уже.

— Мне снится… снится странное место, — пробормотал Йост и поёжился: ему вдруг показалось, будто нечто мелькнуло за ветвями ёлок, но Гедвиг этого не заметил.

— Да, ты говорил: туман, пропасть, голоса… Я в этом ни черта не смыслю, — Гедвиг поудобнее взялся за поводья. — Не знаю, чем тебе помочь.

Йост кивнул, вертя головой по сторонам и всматриваясь в лесную чащу.

— Но дам совет, — неожиданно продолжил Гедвиг. — Не держи это в себе. Хочешь что-то рассказать — выслушаю.

— Что? — Йост перестал оглядываться и изумлённо уставился на беловолосого воина.

— Что слышал. Мы — один отряд, одна семья. Каждый в ответе за другого. Даже если мы не в силах помочь, зато точно готовы выслушать. И ворчливый гном будет слушать, если до его горной верхушки дойдёт, конечно.

— Спасибо.

— Я уже давно приметил, что ты одиночка, — Гедвиг сегодня был многословен, а на его грубом лице застыло задумчивое выражение. — Как бродячий волк, что слоняется сам по лесу в поисках добычи. Но волк без стаи выживает редко, Йост.

— Зачем Вы мне это говорите?

— Ты мне напоминаешь кое-кого. Вот старые воспоминания и лезут в голову. Через пару часов устроим привал, погода нам благоволит…

Не успел Гедвиг закончить фразу, как сзади донёсся грохот и жалобное ржание. Он тут же остановил коня и спрыгнул, выхватив булаву, затем смачно выругался и убрал оружие обратно за пояс. Йост тоже спешился и пошёл за Гедвигом, из уст которого непрерывно лился поток ругательств.

— Вот зараза! Бестолочь ты многоглазая, что с животным сотворил?

Йост вынырнул из-за широкой спины Гедвига и увидел, наконец, что случилось. Векир сидел на траве и во все глаза таращился на своего мерина, который лежал на боку и надрывно ржал. Одна нога коня был перебита. Рядом уже присел Харис и нежно гладил мерина по гриве, что-то успокаивающе шепча. Прокор остался сидеть на осле и посматривал на дорогу, стоя на страже.

— Я-я-я-я… не хотел, — проблеял Векир, чуть не плача. — Я ехал с краю, и внезапно он споткнулся и рухнул… Я-я-я…

— Успокойся уже, — Гедвиг присел рядом с Харисом и осмотрел ногу лошади. — Скверно, скакать уже не будет. Помоги бедолаге, Харис.

Харис молча кивнул и, продолжая тихо нашёптывать и гладить коня, достал свой нож и прицельно ударил его в шею. Надрывный хрип — и животное затихло, а на дорогу полился ручеёк крови.

— Но зачем? — Йост остолбенел от случившегося. — Мы же могли отвести лошадь к конюху.

— И на кой черт? — к нему повернулся Гедвиг. — Ближайшая деревня в двух днях пути. Зачем животному мучиться? Лучше так.

— Всё равно на колбасу бы пустили, — прошептал Харис, вытирая нож о мёртвую лошадь. — Мясо срезать?

— Срежь сколько сможешь, только быстро, — приказал Гедвиг. — Не хочу здесь задерживаться.

Харис кивнул и поманил к себе Векира. Лекарь с трудом встал и, шатаясь, присел рядом с тушей, помогая Харису срезать мясо.

— Стоп! — Гедвиг не дал Йосту продолжить. — Вопрос закрыт. Лошадь не могла идти дальше, а мы — возвращаться; она сдохла бы тут в мучениях.

— Ясно, — опустил голову Йост.

— Помоги перегрузить припасы на других лошадей.

— Сделаю, — Йост направился к мёртвой лошади.

— И да, лошадей теперь на всех не хватает. Поэтому Векир поедет с тобой, — сказал Гедвиг в спину Йосту и пошёл к своей лошади.

Йост лишь тяжело вздохнул и принялся снимать поклажу с мёртвого животного.

***

Спустя некоторое время они двинулись дальше. Теперь Йост ехал вместе с Векиром, который сидел позади него в седле. Йосту не нравилось, что он не видит рук лекаря. Вспоминая его недавние выходки с ножом, Йост был настороже... Его не покидало странное чувство, что за ними следят. Он постоянно всматривался в еловые ветви, но от сплошной зелёной стены уже рябило в глазах. Теперь Йост ехал предпоследним, только осел Прокора плелся медленнее. Обернувшись, Йост увидел, как гном чешет шею своего скакуна и улыбается во весь рот.

— Ты же терпеть не мог езду верхом, — удивился Йост, чуть поотстав от остальных и поравнявшись с ослом Прокора. — И вот уже пару дней не ворчишь и не злишься.

— Мы с моим новым другом нашли общий язык, — ответил Прокор, скармливая ослу морковь. — Он оказался куда сговорчивее и понятливей нашего седого командира.

Йост хмыкнул, а Векир сзади тихо засмеялся, прикрывая рот рукой.

— Нам ещё далеко до ущелья?

— До подножья гор около двух дневных переходов, — ответил Прокор Йосту. — Потом выйдем на горную дорогу, от которой начинается ущелье Теней.

— А там есть гномьи поселения?

Прокор задумался, почёсывая бороду.

— Ближайший город-крепость Гримм Танум лежит в горах на запад отсюда, а рядом с ущельем — лишь дозорный пост.

— То есть мы встретим твоих сородичей? — Йост посмотрел на Прокора, пытаясь угадать, что об этом думает сам гном, но не смог.

— Скорее всего, ведь горные тропы всегда под присмотром, — проворчал Прокор. — Но лучше бы нам их не встретить.

— Почему? — подал голос Векир, внимательно слушавший разговор.

— Гномы не любят чужаков, — Прокор похлопал осла по боку. — Могут не пропустить.

— И как мы обойдём патрули? — спросил Йост.

— У нашего светлого командира есть какой-то план, — усмехнулся гном. — Я ему всё рассказал, но паршивец лишь ухмылялся. Посмотрим, как будет.

Вдруг Йост услышал шорох и странный звук, похожий на крик птицы. Он резко повернулся на шум, всматриваясь в лесную чащу, но там никого не было, лишь ели зловеще нависали над тропой.

— Вы слышали? — спросил Йост.

— Что? — Прокор удивлённо посмотрел на деревья.

— Ничего не слышал, — помотал головой Векир.

— Наверное, мне померещилось, — протянул Йост.

Они продолжили свой путь. Стало намного прохладнее. Летние дни подходили к концу, и у гор уже властвовал северный ветер. Векир уснул, закрепив ноги, чтобы не упасть, и откинувшись в седле. Гедвиг с Харисом ехали спереди, о чем-то тихо беседуя. Йост задумчиво пялился на загривок лошади, погрузившись в свои мысли. У пропасти он почувствовал кое-что и сейчас пытался это вспомнить. Внутри него что-то задвигалось, и Йост потянулся к этому ощущению, а когда дотронулся до него, то охнул и схватился за голову. Его накрыло волной боли и гнева. Он почувствовал… почувствовал тьму, маленький комочек которой примёрз к его сердцу. Йост выдохнул, смахивая холодный пот, и попытался ещё раз, но уже не смог нащупать эту частичку. Она как будто исчезла, словно её и не было.

Спереди раздался голос Гедвига, отряд затормозил и остановился. Йост вышел из задумчивости, только когда Векир ткнул его в бок с вопросом:

— Что стряслось?

Йост не ответил Векиру и спрыгнул с лошади, направляясь к Гедвигу с Харисом. Мужчины стояли у поваленного дерева, перегородившего дорогу.

— Пойду возьму топор, — сказал Прокор, который подошёл к дереву вместе с Йостом. — Гляди, какое здоровое!

Ствол был крайне толст и не выглядел трухлявым. В голове Йоста всплыл яркий образ их стычки с разбойниками в прошлом. По спине пробежал холодок.

Гедвиг провёл рукой по дереву и поднёс к лицу: на пальцы налипли мелкие частицы стружки.

— Засада! — заорал он. — Занять оборону! Векир, твою мать, быстро сюда!

Любопытный лекарь ошеломлённо посмотрел на Гедвига, а его рука с ножом замерла у стебля папоротника, который он как раз срезал. Что-то просвистело мимо, и чёрный дротик застрял в стволе сосны рядом с Векиром. Со всех сторон донеслись крики и вопли. Йост обнажил меч; остальные тоже выхватили оружие и пригнулись. Ещё два дротика пронеслись рядом: один вонзился в круп лошади Хариса, и кобыла взбрыкнула, истошно заржав, и убежала в лес. Это напугало остальных животных, и они начали разбегаться. Векир чуть ли не на четвереньках дополз до отряда, судорожно пытаясь достать лук, но запутался в тетиве. Крики раздались снова, и из леса выбежали двое мужчин в кожаных одеждах. Лица их были намазаны белым гримом, а глаза подведены чёрным. Борода одного из них была заплетена в косички. В руках врагов были топорики с короткими рукоятками и длинными лезвиями. Свист повторился, и Харис охнул: дротик вонзился в его грудь. Такой же угодил в ногу Гедвига. Йост подхватил мгновенно замершего и заваливающего на бок Хариса и упал вместе с ним на дорогу. Рядом осел Гедвиг, тяжело дыша и яростно вращая зрачками в глазницах. Йост прислушался: Харис не дышал; он потряс рыжебородого, но безрезультатно. Векир, наконец, вложил стрелу в лук и выстрелил по разукрашенным, но выстрел оказался слабым, и один из врагов отбил стрелу топориком. Векир потянулся за второй, но тут же рухнул с дротиком в шее.

— Твою мать, яд… — выругался Прокор, припадая на одно колено, из которого уже торчал один дротик. — Проклятые дикари…

Больше ничего он сказать не успел: в гнома попал ещё один дротик с чёрным оперением, и Прокор упал.

— Нет!!! — заорал Йост, вскакивая и бросая свой кинжал во врагов. Лезвие вонзилось в бедро одного из нападавших, и тот зашипел от боли.

Йост замахнулся мечом, чтобы добить, но два топорика отразили удар клинка. Дикарь с заплетённой бородой вступил в бой. Йост обрушил на него шквал быстрых ударов, но дикарь отпрыгивал и уходил от свистящего лезвия меча. Первый так и остался лежать на земле: видимо, кинжал перебил жилы. В спину что-то воткнулось, но Йост не придал этому значения. Он продолжил гнаться за разукрашенным, но его движения стали замедленными и неточными, а перед глазами всё поплыло. В предплечье попал ещё один дротик; Йост замахнулся мечом и достал врага, который прикрылся рукой и в ужасе заорал, когда отрубленные пальцы полетели на землю. Йост с трудом сделал шаг: он как будто пробивался сквозь густой кисель. Руки и ноги едва слушались. Второй раненый что-то кричал, но слова словно огибали уши Йоста. Он занёс было меч над лишившимся пальцев воином, как в бок воткнулся ещё один дротик, и свет погас в его глазах.

***

Йост очнулся, сидя у деревянного столба. Солнце давно покинуло небосвод, и царившую вокруг темноту тревожили лишь всполохи костров вдалеке. Он тяжело выдохнул, и небольшое облачко пара вырвалось изо рта — ночью стало холоднее. Йост пошевелил руками, но запястья были привязаны к столбу. Мышцы затекли, и тело слушалось плохо, будто он был пьян. В глазах помутилось, и Йост снова отключился.

Он снова шёл вдоль пропасти; на этот раз густой туман окутывал всё вокруг, и Йост не мог видеть ничего дальше своих рук. Неразборчивый многоголосый шёпот, казалось, стал громче. Доносился ли он с другой стороны пропасти или же прямиком из бездны? Йост не знал. Внезапно впереди забрезжил слабый свет — немного в стороне от края пропасти. Йост пошёл на свечение, и с каждым его шагом свет становился ярче, затем из него начала вырисовываться фигура.

— Ювена? — вымолвил Йост, не доверяя своим глазам.

— Да, Йост, — прошептала та, и её голос показался Йосту слабым.

— Что ты тут делаешь? И что с тобой случилось? — спросил Йост, только сейчас заметив, что на прозрачной коже духа то тут, то там виднеются какие-то тёмные потёки, крошечные бусинки, напоминающие капли чернил и такие же непроницаемые.

— Мы на распутье, Йост, — прошептала Ювена и окинула Йоста тяжёлым взглядом. — Ты на распутье.

— О каком ещё распутье ты говоришь?

— Мне стоило больших трудов пробиться в это место, — прошептала Ювена. — Времени не много. Я хочу предупредить тебя и дать совет.

Йост молча смотрел на духа, не в силах что-либо сказать. Внезапно он заметил, что капли чёрных чернил разрастаются, и свет, исходящий от Ювены, тускнеет.

— Во всём сущем есть баланс. Нет дня без ночи, нет великой победы без чьего-то горестного поражения, нет новой жизни без неминуемой смерти. Свет и Тьма так же сосуществуют в балансе. Время от времени чаша весов склоняется то в одну, то в другую сторону, но всегда возвращается к равновесию. Таковы законы гармонии, но этому приходит конец. Весы уже кренятся, грозя сломаться окончательно. Мы — в одном шаге от эры бесконечной тьмы с тусклыми искрами остатков света, — Ювена на мгновение замолчала; по её телу пробежала рябь; черные пятна расползлись ещё больше, но она продолжила говорить, не обращая внимания на новое пятно, разливающееся по её щеке. — Йост, тебе выпала участь судьи, возможность выбора, который страшно себе представить.

— Что? Какой выбор? — крикнул Йост, потому что голос Ювены стал ещё тише, угасая вместе со светом.

— Я верю, что ты справишься. Когда придёт время выбирать, вспомни, кто ты, вспомни, кем ты был, кем стал, познай себя и сделай выбор. Да хранят тебя леса, Йост! Прощай.

Фигура Ювены начала медленно рассыпаться на частички пепла, растворяясь в густом тумане.

— Подожди!!! — заорал Йост, но она уже исчезла. Последнее, что увидел Йост, были разноцветные глаза, полные глубокой печали.

Сделав шаг, Йост споткнулся и упал. Свет померк в его глазах, сменившись душным забытьём.

Вновь очнувшись, Йост попытался вырваться, но верёвки держали крепко. Он тяжело дышал и оглядывался, бешено вращая глазами, но вокруг царил ночной лес. Никаких намёков на пепельный мир и Ювену. Вдруг сзади послышался надрывный всхлип. Йост вздрогнул от неожиданности, но всё же смог успокоиться и заворочался, пытаясь повернуться на шум. Он как мог вывернул голову и увидел тощее плечо Векира, привязанного с другой стороны столба.

— Векир, — прошептал Йост, пытаясь высвободить руки; про визит Ювены можно подумать позже. — Векир, где мы?

— Зачем… зачем я ушёл… — казалось, лекарь не слышит Йоста. — Я мог всё исправить… должен был… то тело… всего лишь опыт…

Векир затрясся в рыданиях. Йост попытался сконцентрироваться, обратиться к гневу и ярости, чтобы пробудить силу, но чуть не закричал от острой боли — словно раскалённый штырь вогнали прямиком в мозг. Йост, тяжело дыша, откинулся на столб. Покрасневшие от выступивших после приступа слёз глаза заметили ещё кое-что. Он был в одной лишь рубашке и штанах, а ножны и ремень исчезли вместе с оружием. В том месте у предплечья, куда прилетел дротик, виднелась маленькая свежая ранка с запёкшейся кровью.

— Какого чёрта? — выдохнул Йост, внимательней приглядываясь к предплечью.

До этого все его раны заживали почти моментально, особенно такие незначительные, но только не сейчас. Йост преодолел замешательство и оглянулся: Векир заснул, и его голова безвольно свесилась на грудь

— Векир! — громко шепнул Йост, — Векир, проснись!

Лекарь заворочался и застонал, но не проснулся. Йост огляделся: было всё так же темно, но глаза быстро привыкали. Костры вдали по-прежнему горели, хоть и чуть тусклее, как показалось Йосту. Они сидели на краю большой поляны: вокруг возвышались величественные сосны и ели; ветра в этом месте почти не было, но до Йоста донёсся аромат приготовленной еды. Живот тут же гневно заурчал, ведь Йост не ел с самого утра. В той стороне, где были костры, двигались тени, перемещаясь между шалашами, которые Йост изначально принял за кустарник, густо растущий по всей поляне.

— Векир, — Йост позвал снова. — Проснись же!

Тот, наконец, очнулся и, с шумом вдохнув, ответил:

— Йост? Это ты Йост? Слава Всеотцу, я здесь не один!

— Где остальные?

— Не знаю… я не знаю. Помню, как на нас напали, а потом всё, как в тумане. Очнулся привязанным здесь, — ответил Векир и лихорадочно забормотал. — Нам не спастись, мы обречены, обречены...

— Мы выберемся, Векир, — ободрил его Йост, хоть в нём самом уверенности было не больше. — Сейчас я, ох…

Йост попытался опять дотянуться до силы, но дикая боль снова обожгла его, выбив весь воздух из лёгких.

— Что… что это за яд? — прохрипел Йост, со свистом вдыхая.

— Экстракт горных красных ягод, немного молока мака, возможно, серый мох или ещё кое-что посерьёзнее, — пояснил Векир.

Йост удивился тому, как изменились интонации в голосе лекаря после вопроса на медицинскую тему. Полное спокойствие и чёткое произношение. Ни тени едкого страха и беспомощности, которые слышались до этого в его голосе.

— Он долго действует?

— Когда как. Я не знаю пропорций и точного состава. Думаю, от пары часов до одних суток.

— Вот лажа, я же целых три словил! — вспомнил Йост неприятные уколы дротиков.

— Три??? — Векир поперхнулся и закашлялся. — Невероятно! Человек бы был при смерти уже после второго.

— Я не человек, Векир, — прошептал Йост; на него внезапно нахлынули эмоции: видимо, разговор с Ювеной пробудил что-то. — Точнее, не совсем…

Во мраке трудно было видеть, но он различил свои руки. Пепельно-серая кожа и так контрастно выступающие чёрные вены. Это не было руками человека.

— Но… но… — Векир снова забубнил. — Ты же человек, как и я. Только со странной болезнью кожи. Я бы изучил, мы нашли бы лекарство…

— Нет, Векир, — прервал Йост. — Это не болезнь. Меня изменила магия и продолжает менять. Я сильнее, быстрее, на мне заживают раны за считанные минуты. Моя кожа цвета пепла, а по венам течёт чёрная кровь.

— М-м-м-м… т-т-ты… — Векир не мог совладать со своим голосом.

— Где-то во мне живёт дух, чьи мысли и желания темнее этой ночи. Его голос иногда обращается ко мне, но уже давно он подолгу молчит, — Йост вздохнул и почувствовал, что ему стало легче. Он, наконец, принял это, принял то, кем стал. — Я на вашей стороне, Векир, — успокоил Йост притихшего лекаря. — Вы — мои друзья, и так будет всегда.

— То есть… ты… ты можешь нас освободить? — осторожно спросил Векир; в его голосе страх боролся с надеждой. — Ты нас вызволишь из плена?

— Боюсь, что нет, — протянул Йост. — Что бы ни было в том яде, я не могу использовать свою силу.

— Значит, мы обречены, — подытожил Векир и продолжил сумбурно. — Это, возможно, моя последняя ночь. Спасибо, что рассказал правду. Все обычно скрывают от меня правду, но ты сказал. Спасибо, Йост.

— Векир, у тебя забрали оружие? — тихо спросил Йост, пытаясь высвободить руки, но узлы были слишком тугими.

— Да, меч и лук, всё отняли, но… — Векир вдруг замолчал.

— Что «но»?

— Мой походный хирургический ножик, его оставили, — таинственно произнёс Векир. — Он в заднем кармане.

— Сможешь достать?

— Сейчас попробую.

С другой стороны столба завозились. Векир пыхтел, пытаясь вытащить ножик. Йост услышал лёгкий удар о землю и облегчённый вздох лекаря.

— Я достал, что дальше?

— Попробуй перерезать свои верёвки, — сказал Йост. — Потом освободишь меня.

— Понял.

Тихий скрип режущего верёвки ножика донёсся сзади — Векир принялся за работу.

Минуты казались вечностью; внезапно Йост услышал какой-то шорох помимо скрипа ножа. Ему хватило доли секунды, чтобы понять, что это чьи-то шаги.

— Замри и спрячь нож, — велел Йост Векиру, всматриваясь в темноту.

Чей-то тёмный силуэт замаячил среди кустов, и к ним вышел один из дикарей. В темноте Йост не видел лица, но борода, заплетённая в косички, свидетельствовала, что это тот самый дикарь, с которым он сражался на дороге. Мужчина, слегка пошатываясь, подошёл к ним. В руках у него был очень знакомый Йосту кинжал — его кинжал. Дикарь присел на корточки, и его разукрашенное лицо оказалось совсем рядом с Йостом. От незнакомца сильно разило хмелем и потом. Дикарь улыбнулся, демонстрируя пеньки гнилых зубов; широко распахнутые глаза смотрели на Йоста. Дикарь поднёс нож и медленно провёл им по щеке Йоста. Тот дёрнулся, когда холодная сталь вонзилась в кожу. По щеке побежали ручейки тёплой крови. Дикарь провёл кинжалом до подбородка Йоста и убрал клинок, всматриваясь в рану. Что-то невнятно проворчав, он снова приложил нож к щеке Йоста, делая новый рубец. Йост пытался вырваться, но верёвки держали крепко. Он взвыл от боли, когда дикарь нажал сильнее, и лезвие ушло глубоко в плоть, почти касаясь кости. Бородатый продолжал надавливать, внимательно глядя в глаза Йосту.

— Чтоб тебя! — прошипел Йост. — Развяжи меня и сразись, ублюдок. О-ох…

Дикарь резко полоснул Йоста по второй щеке. От боли помутилось в глазах. Он попытался снова дотянуться до силы, но тщетно. Боль отозвалась глубоко в голове, но в этот раз слабее, или Йосту показалось?

— Ты — мясо, — хрипло произнёс дикарь; в его голосе слышался странный грубый акцент. — Ты умрёшь.

— Так прикончи меня, — ответил Йост, сжав зубы, когда дикарь принялся делать на его щеке новый надрез.

— Так не интересно, — ответил разукрашенный, снова лыбясь, и в этот момент Йост увидел на его шее ожерелье из зубов.

Жуткая пытка продолжилась, и Йост был уже на грани. Каждый новый порез был глубже и болезненней. В глазах начало темнеть. Он услышал далёкий шорох, но всё его внимание было сосредоточенно на боли. Дикарь вошёл во вкус и, облизывая губы, продолжал водить кинжалом. Внезапно его рука остановилась и дрогнула, пальцы расслабились, и кинжал выскользнул. Дикарь бешено вращал глазами, а на его выкрашенной белой краской шее расплывалось тёмное пятно. Дикарь потянулся к чему-то торчащему из горла, его тело забилось в агонии, и он повалился на Йоста. Агония закончилась, и тело дикаря обмякло. Кто-то начал неуклюже оттаскивать труп, но это едва удавалось, так как кому-то явно не хватало сил.

— Сейчас, Йост, я сейчас… — голос Векира дрожал. — Тяжёлый, очень тяжёлый. Вот гад…

Йост пнул ногой труп, и тот перекатился на бок. Йост ничего не видел — его глаза были залиты кровью мертвеца.

— Развяжи меня, — просипел Йост сквозь тупую боль. — Нож, возьми его нож.

— Да, да… О, Всеотец, твоё лицо…

— Режь верёвки.

Несколько мгновений — и руки Йоста стали свободны. Он протёр глаза от крови, пока Векир срезал последние путы. Йост посмотрел на убитого дикаря, из горла которого торчал кончик хирургического ножа, вонзённого по рукоятку в плоть с другой стороны.

— Умело ты его, — заметил Йост. — Одним ударом.

— Чтобы ведать, как исцелить, нужно знать и как умертвить, — ответил Векир. — Так говорил мой наставник.

— Мудрые слова.

— Надо срочно очистить и перевязать раны, — начал Векир. — Может начаться инфекция и нагноение…

— К чёрту, — Йост выплюнул сгусток крови и подошёл к дикарю. — Идём за нашими. Этот ублюдок хотел меня съесть и называл мясом. Надо торопиться.

— Мясом? Ты хочешь сказать… о, боги…

— Людоеды, — подтвердил Йост, забирая у дохлого дикаря топорик. Он обыскал труп в надежде найти дротики с ядом, но их при людоеде не оказалось.

— Иди за мной, только тихо, — шепнул Йост Векиру, и они нырнули в лес, обходя поляну под прикрытием деревьев. Тело людоеда Йост зашвырнул в ближайшие кусты; времени много у них не было, если оно вообще оставалось.

Они пробирались сквозь лес, приближаясь к огонькам лагеря людоедов, где, скорее всего, держали остальных пленников. Запах жарящегося мяса становился всё насыщеннее, и Йост с трудом сдерживал рвотные позывы, понимая, что это может быть за мясо. Из леса раздался шорох, и Йост прыгнул в овраг, утаскивая за собой Векира. Лекарь от неожиданности охнул, но тут же замолк, всматриваясь в тёмный лес. Впереди замаячили огни факелов, послышалась весёлая ругань, и мимо оврага прошли четверо каннибалов: двое тащили что-то по земле, а двое других освещали путь факелами.

— Вот это улов сегодня, Кйон! — воскликнул один, который, судя по голосу, был молод. — Столько мяса за один день! Нам его надолго хватит.

— Угомонись, Паныр, — проворчал второй, видимо, Кйон. — Нам ещё дань платить Матери.

Они ушли дальше, и Йост перестал различать их голоса. Отсчитав пятьдесят ударов сердца, Йост поднялся из оврага; за ним встал Векир.

— Их слишком много, — прошептал лекарь. — Нам не справиться.

— Подберёмся поближе, — ответил Йост и устремился в сторону лагеря каннибалов, обходя поляну по дуге.

Йост снова попробовал воззвать к силе. В этот раз боль была не столь резкой, и он хмыкнул. «А что, если так? — пронеслась в голове мысль. — Я же смог обрести зрение в ночи, когда бежал из Бердена, вдруг и сейчас получится?». Йост сконцентрировался, закрыв глаза, и представил, что видит сейчас, будто днём. Боли не возникло, и он осторожно открыл глаза. Получилось! Теперь он прекрасно видел всё вокруг в серо-чёрных тонах. Йост посмотрел на свою руку — ранка от дротика начала медленно заживать: видимо, действие яда постепенно слабело. Йост почувствовал, что боль от порезов на лице притупляется, а затем и вовсе исчезает.

— Почему мы остановились? — спросил Векир.

— Просто кое-что попробовал, — ответил Йост и посмотрел на лекаря.

— Всеотец помилуй меня! — воскликнул Векир и сложил руки в защитный знак. — Что с твоими глазами?

— А что с ними?

— Они… они светятся. Прям как тлеющие угольки в жаровне, жуть-то какая!

— Зато я всё вижу, почти как днём.

— Правда? Невероятно! Это, конечно, пригодится, но твои глаза…

— Да успокойся ты, Векир! Иди за мной. Надо помочь остальным.

Лекарь кивнул и последовал за Йостом. Они прошли ещё немного, огибая овраги и переступая через толстые корни сосен. Йост больше не спотыкался, чего нельзя было сказать о долговязом Векире. Наконец, Йост остановился на краю поляны. Сквозь кусты доносились голоса, а запах мяса стал невыносим. Йост осторожно раздвинул уже начинающие желтеть листья и внимательно рассмотрел поляну перед ними.

Каннибалы раскинули свой лагерь у небольшого холма, который закрывал три дряхлые палатки от порывов холодного ветра. Около семи каннибалов сидели у большого костра, на котором жарился… Йост сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. На деревянных козлах была подвешена целая туша: издали было понятно, что это не человеческое тело. Уж слишком короткими были конечности. На костре жарили… убитого гнома.

— Это же… — прошептал Векир сзади.

— За это они заплатят своей жизнью, — очень тихо ответил Йост. Он уже почувствовал, как ярость вскипает в нём, как руки наливаются силой, а глаза рыщут в поисках лучшего укрытия.

— Векир, — позвал Йост, еле сдерживая себя. — Иди на другую сторону лагеря и отвлеки их.

— Я? Хорошо, Йост, но зачем? Вон их сколько, и Всеотец знает, сколько ещё в палатках.

— Просто сделай это. С каннибалами я разберусь.

Векир кивнул и двинулся лесом в обход лагеря. Как только лекарь ушёл, Йост перехватил топорик поудобнее и вышел из кустов на поляну, прямо на освещённый участок. Его заметили не сразу, что было удивительно, но один из каннибалов вдруг вскочил и замахал руками, указывая в его сторону. Слишком поздно. Мощный удар топора — и череп сидящего спиной к лесу каннибала разлетелся на куски, будто спелый арбуз. Йост отпрыгнул в сторону, уходя от неточного удара кинжалом, и отрубил руки второму. Каннибал завыл от боли, таращась на свои обрубки. Йост добил и его, пока пятеро оставшихся, наконец, опомнились. Они вскочили с земли и окружили Йоста.

— Умри, демон! — завопил тот, чей голос Йост слышал в лесу.

Паныр сократил расстояние и нанёс удар топором, целясь Йосту в бок. Тот с лёгкостью ушёл от слишком сильного удара и перехватил руку Паныра с топором. Каннибал охнул и покатился по поляне, оглушённый ударом древка собственного топора. Теперь у Йоста было два топорика. Он никогда раньше не сражался этим оружием, но сейчас казалось, что эти топоры — продолжение его рук. Ближайший к Йосту каннибал судорожно облизывал губы, косясь на своих мёртвых собратьев и их духовые трубки. Йост ещё из кустов приметил каннибалов с трубками и убил их первыми. У остальной банды были лишь топоры и ножи.

— Вы сдохнете здесь, твари, — удивительно спокойным голосом проговорил Йост. Ярость и гнев плескались в нём, заливая всё нутро ядовитой чернотой.

Двое каннибалов переглянулись и, заорав, одновременно бросились на Йоста. Это была ошибка. Первого Йост просто пропустил мимо, нанося удар второму в грудь. Лезвие топора с жадным чмоканьем вошло в плоть каннибала. Йост выдернул топор, и каннибал упал на траву, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. На мгновение Йост замер, наслаждаясь этим зрелищем. Он смотрел, как жизнь медленно вытекает из глаз умирающего. Осознав это, Йост отогнал морок, но короткого замешательства хватило, чтобы топор вонзился Йосту в спину. Страшная боль пронзила позвоночник; Йост упал на колено и с разворота подрубил ноги удачливому каннибалу. Тот от неожиданности закричал и рухнул прямо в костёр, моментально загоревшись. И без того тошнотворный запах усилился. Йост ощутил волну холода, что пробежала по всему телу, и боль резко ушла. Он встал с колена и посмотрел на двух оставшихся каннибалов.

— Демон! Он — демон! — выкрикнул один из них и умчался в лес; второй помедлил секунду и тоже убежал.

Йост метнул топор — и кричавший рухнул, так и не добежав до опушки леса. Второй перепрыгнул через тело своего друга и скрылся в лесу. Йост рванулся, чтобы догнать последнего, но внезапно из леса донёсся вой боли, перешедший в хрип. Через пару мгновений из леса вышел Векир, весь заляпанный кровью. Йост побежал к раненому другу, но, оказавшись вблизи, увидел, что тот улыбается.

— Один удар, но точный, — пробормотал он с улыбкой, — Под левое ухо, и всё — пациента уже не спасти…

Он выронил свой хирургический нож и посмотрел на остолбеневшего Йоста, который постепенно начал приходить в себя. Ярость и гнев отступили, и теперь его накрывала усталость.

— Ты видел наших?

— Нет, надо осмотреть палатки.

— Я — туда, — Векир побежал к дальней палатке; взгляд его был полон надежды.

Йост окончательно оправился и ринулся к ближайшей к нему палатке. Он откинул полог и зашёл в неё. В палатке стоял неприятный запах, кругом были раскиданы вещи каннибалов. У дальней стенки сидели два человека со связанными руками и ногами; из их ртов торчали кляпы. Йост подбежал и вытянул кляпы.

— Чтоб меня, Йост! — пробасил Гедвиг, сплёвывая кровавую слюну. — Ты жив!

— Мы слышали звуки боя, доносившиеся снаружи, — подал голос Харис. — Что с каннибалами?

— Мертвы, — ответил Йост, срезая верёвки с Гедвига.

— А остальные наши — Векир и Прокор — где? — спросил Гедвиг, потирая затёкшие суставы.

— Векир со мной, а Прокор…

— Что с гномом, говори?

— Прокор… — Йост не успел закончить предложение, как за его спиной откинулся полог.

— Твою наковальню, наш капитан таки жив, — с притворной грустью в голосе воскликнул Прокор и громко рассмеялся. — Опять придётся терпеть его вечно недовольное лицо.

— Захлопни пасть, недомерок! — прогрохотал Гедвиг сурово, но тут же рассмеялся. — Значит, все живы.

Йост сидел с открытым от удивления ртом, не отрывая взгляда от улыбающегося гнома.

— Но ты же… тебя же… — Йост указал в сторону костра.

— Жаль бедолагу, — погрустнело лицо Прокора. — Да будут помнить камни его историю.

— Но кто же он?

— Дикари сцапали гномий патруль и хотели отужинать моими сородичами, — зло ответил Прокор. — Я сидел с ними в одной палатке. Один истёк кровью прямо там, а второго унесли на костёр.

— Приберегите сантименты на потом, — проворчал Гедвиг, выходя из палатки. — Харис, найди наше снаряжение. Векир! Помоги мне с дохлым гномом. Да что ты вылупился на меня, будто первый раз видишь?!

Гедвиг продолжал громко раздавать приказы, уткнув руки в бока.

— Из этой передряги ты нас выручил, Йост, — Прокор подошёл и похлопал Йоста по плечу. — Старый гордец не признается, но он тебе благодарен, так же, как и я, Векир и Харис. Ты — герой, Йост.

— Я рад, что ты жив, друг, — улыбнулся Йост и вместе с Прокором вышел из палатки на поляну, где уже вовсю кипела работа. Все могущие пригодиться вещи Харис сносил к костру, а Гедвиг с Векиром кое-как сняли обугленный труп гнома с вертела.

— Йост, Прокор, помогите снести все трупы к костру. Надо сжечь мертвецов.

— Гнома нельзя сжигать, — помотал головой Прокор. — После смерти гном должен быть захоронен в камне, чтобы душа его нашла путь в подземные чертоги Бессмертного Короля.

— Да где я тебе найду камень ночью в лесу?

— Таков обычай, и он не рушим!

— Вот же…! Эй, Векир, иди сюда…

Внезапно из леса донеслись звуки, и на опушку начали выходить невысокие фигуры. Их было около двух дюжин, и из леса появлялось всё больше гномов. Да, это были они. Особенность зрения Йоста позволяла детально рассмотреть этих вооружённых до зубов бородачей.

— Боевой отряд из Гримм Танума, — присвистнул Прокор.

— Вдобавок этой мелюзги нам только не хватало, — тяжело вздохнул Гедвиг. — Эй, все к костру! Бросайте оружие перед собой и садитесь на землю. Сдаётся мне, мы тут надолго.

Йост последовал примеру Гедвига и сел у костра, положив кинжал перед собой. К ним медленно приближался отряд гномов.

— Но мы же им не враги? — удивился Йост. — Зачем нам слагать оружие?

— Пока гномы будут разбираться, лучше не рыпаться, — пробасил Гедвиг.

Гномы уже приблизились к краю участка, освещаемого светом костра, и начали обступать их полукругом. Вскоре от отряда отделились трое бородачей и направились прямо к ним, явно желая переговорить.

Глава Седьмая

Рован сидел за походным столом, низко склонившись над картой местности. Огарок свечи слабо освещал шатёр, и Рован время от времени массировал уставшие глаза. По крыше шатра уже второй день барабанил дождь, тяжёлыми каплями падая с темнеющих небес — погода вконец испортилась. Рована отправили на юг командовать обороной брода вместо капитана Зито. В его распоряжении было пять сотен воинов, в том числе два отряда разведчиков и лёгкая пехота. Уже почти неделю они сторожили брод по приказу генерала Клависа. Рован ежедневно отправлял разведчиков на западный берег, и каждый раз они возвращались без новостей. Полог шатра откинулся, и в него вошла фигура в дождевике. Рован оторвал взгляд от карты и посмотрел на посетителя.

— Генерал Рован, можно с вами поговорить? — вошедший откинул капюшон плаща.

— Да, капитан Зито. Что у Вас?

Когда Рован с Брантом прибыли к броду, их в первый же день встретила она — капитан Зито. Молодая женщина с некрасивым и даже грубым лицом и каштановыми волосами, заплетёнными во множество косичек. Самое удивительное в ней был рост — девушка могла бы посоревноваться в этом с генералом Тривоном, да и в мускулистости тоже… На ней были обычные солдатские доспехи и насквозь промокший плащ. Обнажённые руки, прикрытые лишь до плеча короткой кольчугой, походили на канатные узлы из-за бугрящихся мышц. Под карими глазами красовалась татуировка из множества чёрных лучиков и точек.

— Обоз из крепости так и не прибыл, — голос её был слегка груб, и она как будто рычала. — Мы ждали их ещё вчера к полудню.

— Вероятно, дождь заставил их задержаться, — предположил Рован. — Тем не менее, Вы правы: надо удостовериться, что с ними ничего не случилось. Отправьте отряд разведчиков на поиски.

— Будет исполнено, генерал. И кое-что ещё…

— Слушаю.

— Ваш рыцарь, сэр Брант вроде, отправился вместе с первым отрядом разведчиков на тот берег.

— Я знаю. Он назначен мной в отряд разведки. Его навыки будут куда полезнее в поле.

— Навыки? — удивлённо приподняла бровь Зито. — Извините, генерал, хоть королевские гвардейцы и хорошо владеют мечом, но годятся лишь для торжественных церемоний и почётного караула.

— То есть посылать его с разведкой было плохой идеей? — спросил Рован, смерив взглядом Зито.

Воительница не дрогнула, лишь слегка нахмурилась.

— Прошу прощения, генерал, но я считаю, что он не подходит на роль разведчика. У меня достаточно людей, знающих каждый камушек на той стороне реки.

— Хм, — по лицу Рована пробежала тень улыбки, но тут же исчезла. — Я высоко ценю Вашу смелость: многие офицеры промолчали бы.

— Я родом с гор, генерал. Там мы говорим то, что думаем.

— Брант сам попросил меня назначить его в отряд. Он когда-то жил здесь и хорошо знает местность.

—— Это правда?

— У меня нет причин сомневаться в словах моего человека, — ответил Рован и демонстративно вернулся к изучению карты. — Что-то ещё?

— Нет, генерал. Это всё.

— Тогда займитесь отправкой разведчиков к обозу и можете быть свободны.

Зито кивнула и удалилась. Когда она покидала шатёр, на улице блеснула молния, и всё вокруг залило ярким светом, а через два удара сердца грянул гром.

— Может, стоило ему отказать? — задумчиво пробормотал Рован, снова склоняясь над картой.

С первого дня по их прибытии на эту часть реки Брант казался слегка отрешённым и задумчивым. Он мало говорил, да и у Рована особо не было заданий для рыцаря в этой глуши.

Рован ещё несколько часов посвятил расчётам. Снаружи стояла глубокая ночь. Он потёр глаза и вышел из шатра, накинув плащ. Лицо сразу же обдало холодными каплями дождя. Сплошная стена воды размыла лагерь, и идти по грязи было непросто. В центре лагеря натянули тент, который дребезжал и колыхался от ветра и дождя. Под тентом горел костёр: там расположилась походная кухня.

— Генерал Рован, — встрепенулся солдат и отдал честь. — Желаете отужинать? Я сейчас всё принесу в Ваш шатёр.

— Не стоит, я поем здесь, — Рован сел на длинную скамью под тентом. Обычно он принимал пищу в своём шатре вместе с Брантом, не отрываясь от работы, но пора было это изменить. Ему тут же подали полную миску каши с мясом и бурдюк с разбавленным водой вином. Трое солдат, что сидели на другом конце скамьи, перестали играть в кости и с любопытством смотрели на генерала, спокойно поглощающего еду деревянной ложкой — как и любой другой солдат. Рован закончил трапезу и отдал миску кашевару, который стряпал у костра, поблагодарив того за вкусный ужин. Под тентом стало довольно людно. Солдаты время от времени бросали короткие взгляды на генерала и быстро отводили глаза.

— Вас что-то беспокоит? — спросил он у солдат.

— Обычно Ваши не едят здесь, лорд Рован, — ответил ему один из солдат довольно дерзко. Рован заметил на его наплечнике три свежие полосы белого цвета.

— И чем же я отличаюсь от Вас, сержант? — Рован внимательно посмотрел на солдата.

— Ну… Вы же генерал, и Вам не к лицу столоваться вместе с солдатнёй, — сержант слегка замялся.

— Когда я служил при короле Эодене, мы не разделяли людей по титулам и происхождению, сержант. В моей армии уважение и преданность ценились куда выше умения соблюдать этикет. Офицер должен уважать солдата, а солдат — офицера. Только так можно добиться победы, — Рован отдал бурдюк с вином притихшему сержанту и поднялся со скамьи.

Он двинулся к своему шатру, кутаясь в плащ. Солдаты, открыв рты, удивлённо смотрели ему вслед. Сержант задумчиво чесал подбородок, уставившись в пространство. Рован прошёл мимо шатра: сонливость как рукой сняло после разговора с подчинёнными. Он подошёл к берегу реки — сплошная стена дождя скрывала противоположную сторону. Дождь лил без остановки, и река, которая в этом месте была особенно узкой, вышла из берегов, почти затопив крайние палатки их военного лагеря. Рован стоял, подставив лицо дождю. Он уже промок насквозь, но ему было всё равно. Внезапно он услышал далёкий смех — чистый и искренний, такой, каким он его навсегда запомнил. Рован всмотрелся в стену ревущий воды и ему показалось, как из сотен бусинок дождя образовалась женская фигура. Она танцевала над рекой, и это было прекрасно. Рован тяжело вздохнул, и наваждение пропало.

— Ты так любила дождь, — прошептал он. — Мы радовались ему вместе… Танцевали, перепрыгивая через лужи и смеясь, словно дети... Этот смех… Столько времени прошло… — Рован умолк и крепко сжал кулаки. Дождь быстро смыл единственную слезу и унёс её вместе с потоками воды. Блеснула молния, озарив хмурое лицо лорда. Рован развернулся и пошёл обратно в лагерь под громыхающие раскаты грома.

***

— Их всё ещё нет, генерал, — в голосе Зито слышалась лёгкая нервозность. — Они должны были вернуться к рассвету, но сейчас уже полдень.

— Подождём, капитан. Скорее всего, дождь вынудил их задержаться.

Рован и капитан Зито стояли на невысокой смотровой вышке, с которой открывался прекрасный обзор брода и противоположного берега. С серого неба капал мелкий дождь. Воздух немного потеплел, а раскаты грома стали столь далеки, что Рован едва мог их расслышать. Внизу солдаты латали палатки и натягивали новые тенты взамен сорванных ночным штормом. Рован приложил к глазу смотровую трубу — прощальный подарок капитана Фара, и внимательно следил за вражеским берегом, густо поросшим низкими деревьями.

— Что второй отряд? Они нашли обоз?

— Да, генерал, один разведчик вернулся утром и доложил, что телеги застряли в грязи, и сейчас они пытаются вытащить их.

— Хорошо, — Рован убрал трубу за пазуху. — Выберите двоих солдат, которые знают местность на том берегу, и велите подготовить трёх лошадей.

— Как прикажете, генерал, — ответила Зито и, догадавшись, спросила. — А почему три лошади?

— Я поеду с ними.

— Но зачем!? Это опасно! Вы нужны здесь, чтобы командовать гарнизоном. Прикажите, и я сама отправлюсь на поиски.

— Нет, капитан, Вы здесь куда нужнее, чем я. Выполняйте приказ.

Зито явно хотела ещё что-то возразить, но сдержалась и сошла вниз, на ходу отдавая приказы.

Через час Рован в сопровождении двух солдат (которые, как заверила Зито, были бывшими егерями и хорошо знали местность) перешёл реку вброд и оказался на другом берегу. Вода поднялась столь значительно, что доходила до сапог Рована, едущего в седле первым.

— Это честь для нас, господин генерал, — прошепелявил немолодой солдат в потрёпанных доспехах. — Сам Рован Алренский ведёт нас в бой!

— Точно Пинт говорит: великий день сегодня, — подхватил солдат помоложе. Один его глаз закрывала повязка, из-под которой виднелся старый шрам. — А это правда, что Вы с тысячей воинов разбили шестьдесят сотен врагов у Ребона?

— У нас было преимущество в кавалерии, — ответил Рован, задумчиво вглядываясь в холмы. Миновав брод, они ехали по размокшей тропе, петляя между холмов.

— А крепость Вира? Это же Вы сожгли её дотла вместе с врагами, — не унимался одноглазый.

— Снаряд катапульты угодил прямо в склад с бочками масла, они и полыхнули, — Рован объехал огромную лужу. Дождь смыл все следы, и они просто двигались вперёд.

— А король Бракен? — внезапно спросил Пинт. — Ходили слухи, что не Эоден его прикончил.

— Глупые сплетни: Бракена одолел Эоден в поединке, — ответил Рован, ничем не выказав своё удивление этому вопросу.

— А болтали, что Вы старика прикончили, а Эоден раненый в тронном зале валялся.

— Откуда такие сведения? — Рован остановил лошадь и внимательно посмотрел на егеря.

— Да ходят истории разные среди народа, — оскалил пеньки зубов Пинт.

— Бракена сразил Эоден, — повторил Рован. — Мечом в сердце. Больше не задавай таких вопросов.

Пинт лишь хмыкнул, и они поехали дальше молча, углубляясь в неприятельскую местность.

***

— Чего видать, генерал? — тихо спросил Пинт.

Все трое залегли в неглубоком овраге у болотистой речки. Низкие кривые деревья утопали в мутной воде, а густой зелёный камыш шелестел на ветру.

— Их не меньше сотни, почти все верховые, — ответил Рован, убирая гномью трубу.

За рекой и болотистым лугом был разбит лагерь с десятком шатров. По периметру был выкопан неглубокий ров и выстроена стена из заострённых кольев. Солдаты в красной униформе по двое патрулировали границы лагеря. На заболоченном поле позади лагеря паслись лошади под пристальным надзором сразу десятка солдат. Помимо засевших прямо на противоположном берегу двоих разведчиков врага, что стерегли деревянный мосток чуть западнее, и множества хитро замаскированных ям-ловушек, Рован увидел через смотровую трубу ещё кое-что, и Пинт, скорее всего, тоже это приметил. На высохшем дубе, вокруг которого враги разбили свой лагерь, висело шесть тел с мешками на головах. Вороньё уже клевало трупы и, громко каркая, разлеталось, как только солдаты проходили рядом с деревом.

— Шестеро, — произнёс Пинт. — Из лагеря уходило одиннадцать, если с Вашим рыцарем считать.

— Остальные или остались гнить в земле, или смогли сбежать, — Рован почувствовал, как в нём загорается ярость, но сразу же потушил эту опасную искру.

— Это авангард, разведка, — сказал он. — Основные войска ещё на подходе.

Рован спустился ниже в овраг и остановился, чтобы не намочить одежду в болотной воде.

— Пошли к лошадям — мы возвращаемся.

— А как же разведчики? Мы ж за ними ехали, генерал, — удивился Пинт, шагая за Рованом к деревьям, где их ждал одноглазый с лошадьми.

— Те, кто живы, вернутся в лагерь сами. По коням! Это приказ.

Рован взял протянутые одноглазым поводья и запрыгнул в седло. Опять глянув в сторону лагеря, он скомандовал:

— До тех холмов рысью, затем галоп до самого лагеря. Пинт, ты ведёшь.

— Как прикажете, генерал.

Пинт обогнал Рована, и они тронулись в обратный путь. Как только отряд обогнул холм, Пинт ускорился, погнав животное во весь опор по извилистой тропе. Холмы пролетали мимо, местность стала ещё болотистей. Отряд въехал в густые заросли кустарника, за которыми сквозь небольшой просвет в низких деревьях уже виднелся берег реки Тирта. Спустя примерно час непрерывной скачки по извилистой тропе, что время от времени становилась почти не видна под густорастущим вереском и неглубокими лужами, Пинт сбавил ход и достал небольшой рог, висевший у него на поясе. Дунул трижды — два коротких сигнала и один длинный. После небольшого молчания с противоположного берега прозвучало два коротких сигнала, и отряд начал идти бродом.

Через некоторое время Рован спрыгнул с лошади, передав поводья подбежавшему солдату, а сам быстрым шагом направился к Зито. Капитан как раз спускалась со сторожевой башни.

— У нас проблемы, капитан, — начал Рован, подойдя к Зито. Они зашли за башню и встали под тент.

— Какие именно, господин генерал?

— Мы нашли разведчиков. Их клюют вороны на гнилом дубе.

— Кто? — краткий вопрос, заданный бесстрастным голосом, никак не вязался с лицом капитана, по которому ходили желваки, а глаза медленно наливались кровью. Решивший было подойти сержант тут же развернулся и направился к полевой кухне, стоило Зито раз на него глянуть.

— В полутора часах езды верхом стоит вражеский авангард. Их лагерь хорошо укреплён и бдительно охраняется.

— Авангард? Вы уверены, генерал?

— Уверен.

— Значит, будем готовиться к бою. Каковы Ваши приказания?

— Распределить людей и назначить командиров, удвоить патрули, выставить отряд из самых наблюдательных и опытных разведчиков на том берегу. Пусть разделятся и разведают реку вверх и вниз по течению.

— Будет исполнено, генерал!

Рован обошёл Зито и направился к своему шатру. За его спиной капитан уже вовсю раздавала приказы. Затрубил рог, призывающий к сбору. В лагере началась небольшая суматоха, но офицеры быстро организовали солдат, и теперь те внимательно выслушивали приказы Зито.

Рован вошёл в свой шатёр, бросил ножны и заляпанный грязью плащ на стул. Затем направился к столу и облокотился на него, внимательно изучая карту брода и лагеря. Рован поморщился, когда в груди снова болезненно зашевелился, словно змея, могильный холод. Он расстегнул камзол и провёл рукой по тому месту, тут же отдёрнув её. Руку обожгло холодом, словно Рован дотронулся до льдинки. На лбу выступил холодный пот. Рован опустил глаза, но не заметил ничего необычного на своей коже. Снаружи послышались шаги; Рован спешно застегнул камзол и повернулся к вошедшей в шатёр капитану Зито.

— Что-то ещё, капитан? — спокойно спросил Рован, скрестив руки за спиной.

— Господин генерал, мне отправить гонца в крепость, чтобы предупредить командующего Клависа?

— Пока нет, это может быть уловка, чтобы отвлечь наши основные силы. Подготовимся и будем ждать следующего хода противника.

— Так точно, генерал.

Рован кивнул, и Зито вышла из палатки. Едва полог опустился, Рован схватился за стол, чтобы не упасть. Ноги резко ослабли, а холод в груди нарастал. Бешено вдыхая и выдыхая воздух, Рован одной рукой смахнул бумаги со стола. Дрожащие пальцы нащупали край небольшой шкатулки. С холодом пришла боль, которая медленно пульсировала и разливалась внутри.

— Хр-р-р… — прохрипел Рован, переворачивая шкатулку и почти падая на стол. В глазах помутилось.

Наконец, его палец нащупал прохладный металл, и боль мгновенно ушла. По телу вновь растеклось тепло, сметая на своём пути могильный холод. Рован поднёс к глазам кольцо. Один из девяти маленьких алмазов почернел и треснул. Остальные кристаллы были невредимы.

— За всё приходится платить, — прошептал Рован, пряча кольцо обратно в деревянную шкатулку.

***

Сигрин сидел, застыв, словно статуя, в тёмном углу трюма. Сверху шумел ветер, разносящий гомон и крики матросов на палубе. Прочие пассажиры (а их было немного) давно поднялись наверх, чтобы увидеть Башню Восхода — огромный маяк на южном берегу пролива Двух Башен. Брат-близнец маяка стоял на северном берегу. Их построили эльфы в незапамятные времена, чтобы освещать путь своим кораблям. Огромные жаровни на верхушках башен никогда не гасли. Сотни людей таскали дрова и масло на самый верх день и ночь: огонь не должен был потухнуть.

Сигрин читал об этом в старых книгах учителя, но сейчас ему были ни к чему эти памятники былого величия эльфов. Он пытался дотянуться до него, до Корштарна, но дух отбивался, словно дикий зверь, не давая Сигрину даже коснуться его мыслей.

Сигрин резко прекратил свой натиск, который был бесполезен. Как ни пытался он поговорить или хотя бы воспринять мысли яростного духа — всё было безрезультатно. Он резко вдохнул, вбирая в себя потраченную ранее тёмную энергию, и решил встать.

«Зелье, дарованное учителем, помогает справиться с духом, но его действие не может быть вечным», — подумал Сигрин. Он уже чувствовал, что Корштарн становится сильнее, но до судорожных приступов пока далеко.

Окинув взглядом трюм (который был, скорее, похож на небольшой зал со столом и мягкими креслами в его освещённой части), Сигрин поднялся на ноги. Недопитый бокал вина и тарелки с фруктами украшали столешницу из морёного дуба. Сигрин должен был плыть один, но в последний момент на борт взошёл королевский посол с важными бумагами от самого монарха.

Корабль уже какое-то время почти дрейфовал, не в силах поймать ветер, и эта задержка начинала злить Сигрина. Он решил подняться на палубу, чтобы убедиться, что ленивый капитан и команда недоумков не прохлаждаются просто так.

На палубе в глаза Сигрину ударили яркие лучи солнца, но он даже не моргнул. Он остался стоять, всматриваясь в уже такой близкий берег Заргии.

— Мы почти на месте, господин Безликий, — к нему подошёл немолодой мужчина с обрюзгшим лицом и крупными влажными губами. — Эх… Заргия… Чудесное место! Вы бывали там раньше?

Сигрин угрожающе скосил глаза на мужчину и не ответил. Обычно от взгляда Сигрина людям становилось не по себе, и они старались быстрее сбежать от взора оранжевых зрачков, но только не посол Ларвиль. Тот остался внешне спокоен и, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Бескрайние пески пустыни, изысканные города в оазисах, а их женщины… Друг мой, если Вы не встречались с заргийкой, то не знали жизни.

— Мне не интересно, посол, — хрипло ответил Сигрин, не скрывая раздражения.

— Ну да, Вы правы. Мы здесь для высшей цели, господин Безликий, — посол подавил смешок в своём голосе. — Я должен заключить договор с царём Манрада, а Вы… выполняете какое-то тайное поручение из столицы, я полагаю?

— Да, — коротко ответил Сигрин. Сейчас в нём боролись раздражение и интерес: так бесстрашно с ним не говорил никто, помимо учителя.

— И так досадно, что Вы никогда не были в Заргии. Сейчас бы не пришлось терпеть мою компанию, качаясь на этом судёнышке.

— Что? — Сигрин повернулся всем корпусом к послу, шурша плащом.

— Расколол кристалл ночного кварца — и уже стоишь в центре Манрада, — улыбнулся Ларвиль. — Удивительно практичный способ путешествовать. Я бы многое отдал за несколько таких кристаллов.

— Кто ты такой? — спросил Сигрин, призвав оба своих клинка и отступая от посла на несколько шагов.

— Я всего лишь посол, — рассмеялся Ларвиль, оставаясь на месте. — И я не ищу вражды с тобой, друг мой. Напротив, ты мне нравишься. Смотрю на тебя и вижу себя в молодости, если не брать в расчёт маску. Ты понимаешь?

— Ты из Братства? — спросил Сигрин, даже не думая прятать оружие.

— А это важно?

— Кто ты? — повторил вопрос Сигрин.

— Друг. Я твой друг, Сигрин, — улыбнулся Ларвиль. — Знаю, ты хочешь найти кое-что в Манраде. Увы, не получится.

— Откуда ты знаешь?

— У того, что ты ищешь, нет постоянного места. Оно непрерывно перемещается, и найти его будет непросто.

— Ты… — Сигрин внимательно всмотрелся в казавшегося хрупким и слабым посла. Он что-то почувствовал, но лишь на мгновение. Магическая аура?

— Я отведу тебя туда в знак нашей дружбы, — снова улыбнулся Ларвиль. — Но для начала мне нужна помощь с одним дельцем в Манраде.

— Ты не станешь мне указывать, — огрызнулся Сигрин.

— Нет, но скажи, разве тебе не интересно узнать больше о магии?

— Меня обучили всему, что требуется.

— Лишь тому, что позволил узнать твой учитель. Я открою тебе куда больше.

— Я никогда не предам своего учителя, — Сигрин отозвал клинки и опустил руки, глядя в светло-карие глаза Ларвиля.

— Этого и не требуется.

Внутри Сигрина шла борьба. Он не понимал, кто такой этот Ларвиль, но тот определённо знал многое. Наконец, любопытство взяло вверх, и Сигрин, скрестив руки на груди, выжидающе посмотрел на посла.

— Я не сомневался в тебе, Сигрин, — искренне улыбнулся Ларвиль. — По прибытии в Манрад встретимся в другом месте. На судне много лишних глаз и ушей. Прямо сейчас вон тот милый мальчик подслушивает наш разговор.

Сигрин проследил за взглядом Ларвиля и увидел молодого матроса, который усердно драил палубу недалеко от них, вперив взгляд в доски. Посол хлопнул Сигрина по плечу и спокойно пошёл на нос корабля, маша рукой капитану.

Сигрин аккуратно спрятал полученный лист бумаги за пазуху и устремился к спуску в трюм. Ему предстояло многое обдумать. Ларвиль смог его удивить: Сигрин никогда не скрывал своего настоящего имени, да и сведения о ночном кварце можно было найти в каждой второй энциклопедии магии. Но откуда посол знает про его миссию и учителя? Не так прост был Ларвиль. И это мимолётное чувство магического присутствия… Едва уловимое, но такое знакомое. Впервые Сигрин столкнулся с чем-то, чего не понимает, и это его дико злило. Усевшись обратно в тёмный угол трюма, Сигрин погрузился в свои мысли, впав в подобие транса. После слияния с Корштарном сон ему был больше не нужен: достаточно пары часов в полудрёме без сновидений.

Корабль вдруг поймал порыв ветра и устремился к пустынным берегам Заргии, стремительно набирая скорость.

***

Сигрин шёл по пыльной улице мимо стоящих вплотную друг к другу двухэтажных домов из глины и светлых кирпичей. Из-за жары над камнями стояло марево, причудливо искажая свет. Солнце находилось в зените, и горячий ветер с суши раскалял воздух. Сигрину пришлось использовать морозную магию, чтобы охладить себя и свою одежду. Заргийцы же, кажется, вообще не замечали страшную жару, спокойно попивая чай под финиковыми деревьями и громко общаясь на своём гортанном языке.

Идущие навстречу шарахались в стороны, стоило им заметить маску Сигрина. Один молодой заргиец со смуглой обветренной кожей и в одних штанах начал кричать что-то, тыча пальцем в спину Сигрина, но мужчина постарше в светлом балахоне врезал тому по затылку и силой оттащил в сторону. Сигрин усмехнулся: эту маску знают многие даже на южных берегах. Моряки привозят из плаванья разные истории, и некоторые из них совсем невесёлые.

Свернув на боковую улицу, он шёл по ней, пока не упёрся в одноэтажное здание, чем-то напоминающее выпуклый кавалерийский щит. Пройдя вдоль стены, он нырнул в узкий проход и очутился внутри здания. Миновав коридор и пустой проём без двери, Сигрин вошёл в просторный зал со множеством мраморных скамей. Всё помещение — стены, пол и арочный потолок — было отделано бело-жёлтой гладкой плиткой, которая местами треснула, а то и вовсе отвалилась. В центре зала, у неглубокого круглого бассейна, сидел посол Ларвиль. Сигрин молча подошёл и остановился по другую сторону пустого бассейна.

— У заргийцев чудесные бани, друг мой, — заговорил посол, внимательно посмотрев на Сигрина. — И вся их культура чистоплотности — это нечто. Нам всем стоило бы у них поучиться.

— Ближе к делу, посол, — проворчал Сигрин, поглядывая в сторону прохода, через который он вошёл.

— Опасения излишни, — улыбнулся Ларвиль. — Об этом месте никто не знает.

Посол снова улыбнулся.

— Как я уже говорил, я укажу тебе путь к тому, что ты ищешь, но взамен прошу оказать мне помощь в нескольких делах, — посол провёл пальцем по трещине на своей скамье. — Неподалёку отсюда находится дом моего старого знакомого. В этом доме хранится некая древняя книга, ценность которой её владелец даже не представляет. Она находится в спальне, в ящике большого письменного стола. Принеси мне её.

— А почему бы мне просто не заставить тебя рассказать всё сейчас и не тратить время на какие-то глупые поручения? — угрожающе спросил Сигрин.

— Можешь попробовать, — Ларвиль развёл руками, улыбаясь. — Только не переусердствуй, друг мой; магия — опасная штука.

Сигрин не понял последней фразы Ларвиля, и ему было всё равно. Сконцентрировавшись, он обрушил на посла всю свою ментальную энергию. Не встретив никакого противодействия, он ринулся вглубь, жаждая завладеть сознанием посла, но что-то было не так: Ларвиль весело улыбался. Сигрин пробился ещё глубже, но вокруг не было ни намёка на человеческие мысли, лишь гнетущая пустота. Он усилил давление, но так и не смог дотянуться до мыслей Ларвиля. Полный злости, Сигрин сплюнул и выругался, прекращая магическое воздействие.

— Почему я не вижу твоих мыслей? — спросил Сигрин.

— О, друг мой, не задавай глупых вопросов, — Ларвиль сочувствующе посмотрел на Сигрина. — Это же очевидно.

— Я не понимаю! — голос Сигрина разнёсся по помещению. — Хватит игр!

В руках Сигрина снова возникли клинки, и он взвёл руки для нанесения удара.

— О, Сигрин, мы все часть одной большой игры, — отмахнулся Ларвиль, словно от надоедливого комара. — Хватит этих сцен. Ты же хотел узнать больше о магии, выполнить задание, стать сильнее. Столько всего, а мы болтаем здесь о пустяках. Давай будем серьёзнее.

Сигрин грязно выругался, но всё же спрятал свои клинки и выжидающе посмотрел на Ларвиля.

— Чудесно! Я рад, что мы договорились, — Ларвиль хлопнул в ладоши. — Как только добудешь книгу, возвращайся сюда, и мы продолжим нашу беседу.

Сигрин схватил протянутый ему листок с адресом и, мотнув головой, медленно побрёл к выходу, по-прежнему пребывая в смятении. Зачем он это делает?

— И ещё кое-что, — окликнул Ларвиль Сигрина, и тот обернулся. — Никто в том доме не должен пострадать.

Сигрин тяжело кивнул и вышел из заброшенной бани на пыльную улицу Манрада. Его мысли метались: Ларвиль определённо не был обычным человеком, но кто же он? Маг, который мастерски скрывает свои мысли, или некто совершенно другой?

На улице Сигрин схватил за руку случайного прохожего. Обмотанный тканью невысокий заргиец что-то было крикнул, но увидев, кто перед ним, замолчал и съёжился.

— Проведи меня, — Сигрин протянул заргийцу листок.

Тот трясущимися руками взял его и, взглянув лишь раз, указал куда-то вглубь города.

— Веди, — Сигрин отпустил заргийца, и тот быстрым шагом пошёл впереди него.

Они пересекли несколько широких улиц и вышли к главному рынку Манрада. Общий гомон сотен торгующихся заполнил собою всё вокруг. Сигрин поморщился от этой какофонии и снова свернул за проводником, успев вдохнуть аромат диковинных специй и ещё чего-то неведомого. Через некоторое время они очутились в более процветающей и ухоженной части Манрада. Резные фонтаны, небольшие сады со множеством финиковых пальм, под листьями которых богатые жители спасались от палящего солнца. По обеим сторонам улицы стояли роскошные виллы; некоторые из них даже походили на сказочные дворцы. Проводник резко остановился у обочины и, посмотрев на Сигрина, указал на двухэтажный особняк через два дома от них. Сигрин махнул рукой, и заргиец тут же испарился, юркнув за угол ближайшей постройки. Внимательно осмотрев здание издалека, Сигрин прошёл дальше по улице и остановился напротив особняка. Вход охраняли двое копейщиков в кольчужных юбках и кожаных жилетах на голое тело. Их мускулистые смуглые торсы блестели от пота, а чисто бритые головы перехватывали белые ленты. Они стояли неподвижно, провожая каждого прохожего внимательным взглядом. Мага они тоже приметили и в этот момент оценивали, исходит ли от него угроза. Сигрин отвернулся от них и неторопливо двинулся дальше; один из копейщиков продолжил следить за ним, а второй нырнул в дверной проём, видимо, чтобы сообщить своему хозяину.

Дойдя до конца улицы, Сигрин свернул на параллельную мостовую и вернулся обратно, обходя особняк сзади. Пробраться туда не представляло для него никакой проблемы, но условие Ларвиля сильно мешало. Не убив хотя бы охрану, будет сложно спокойно поискать нужную вещь. Хотя есть один способ. Дождавшись, когда и без того малолюдная улочка опустеет, Сигрин метнулся к стене особняка и в один прыжок взобрался на плоскую крышу. Здесь владелец дома разбил маленький цветник с несколькими удобными скамьями и небольшой бассейн с разноцветными рыбками. Прямо сейчас девочка в длинном белом платье сидела у воды и кормила рыб кусочком сладкой лепёшки.

Заметив незнакомца на крыше, она выронила хлеб из рук и испуганно открыла рот, готовая закричать.

— Ш-ш-ш, — хрипло приказал Сигрин и провёл рукой перед собой. Лицо девочки разгладилось, глаза закрылись, и она рухнула ничком в бассейн с рыбками.

Сигрин зарычал от злости, кидаясь к бассейну и подхватывая уснувшего ребёнка.

Он уложил её на ближайшую скамью, скрытую в тени натянутого тента. Девочка продолжила спокойно спать, не реагируя ни на что. Магия погрузила её в глубокий сон, и в ближайший час она точно не проснётся. Сигрин на миг замер возле ребёнка: девочка показалась ему смутно знакомой или, скорее, похожей на кого-то. Он сделал резкое движение, стряхивая с себя наваждение, и двинулся к спуску. Хозяйская спальня находится, вероятно, как раз под ним.

***

Он прошёл мимо особняка, не обращая внимания на суровые взгляды двух стражников с копьями. Сигрин запомнил дорогу и сейчас двигался обратно к заброшенным баням. Книга нашлась там, где и говорил Ларвиль — в ящике письменного стола. В полумраке огромной спальни с занавешенными шторами окнами, длинным ковром с пурпурным ворсом, множеством искусных картин и целой коллекцией разнообразных сабель на стенах были немолодой бородатый мужчина в богатом, отделанным золотой вязью балахоне, и две женщины в разноцветных платках. Они встретили Сигрина недоумёнными взглядами, а через мгновение уснули прямо там, где находились: мужчина — на мягком кресле, уронив голову на свою толстую грудь, а женщины — на роскошной тахте, прислонившись друг к другу. Сигрин обошёл стол и открыл его единственный ящик, слегка подвинув спящего хозяина особняка. Взяв в руки невзрачную книгу, он спрятал её за пазуху, пробежав взглядом по диковинной вязи неведомого ему языка. Задание Ларвиля оказалось простым, слишком простым. Немногочисленная охрана на входе не в счёт. Идиоты даже сейчас не удосужились удостовериться, всё ли в порядке с их хозяином. Никакой магической защиты или ловушек. Ларвиль мог бы сам забрать её, обменяв на бочонок вина. Сигрин почему-то поёжился, вспомнив посла.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда он добрался до места. Воздух стал немного прохладнее, но было так же невыносимо жарко. Сигрин вошёл в неприметный проход и снова очутился в мрачном зале заброшенной бани. Но Ларвиля внутри не оказалось. Сигрин подошёл к скамье, на которой до этого сидел загадочный посол, и снова осмотрел зал, одновременно прощупав его магическим взором — ничего. Положив книгу на край скамьи, Сигрин сел прямо на пол, прислонившись спиной к бортику бассейна, и погрузился в раздумья. Он снял маску и протёр её, бережно проведя пальцем по каждой царапине и неровности. Сигрин смотрел в пустые глазницы маски и не мог понять, что с ним происходит. Каждый раз, снимая маску, он задавал себе один и тот же вопрос, и всегда знал ответ — до этого дня.

— Кто я? — он провёл пальцем по самой свежей борозде на некогда гладкой бронзе. Эта отметина появилась после битвы с Корштарном.

— С кем беседуешь, друг мой?

Сигрин вздрогнул от неожиданности и вскочил, быстро пряча лицо под маской. Ларвиль сидел на скамье и листал доставленную книгу. Он резко захлопнул её и положил себе на колени.

— Хорошая работа, — продолжил он, как ни в чем не бывало. — Без ненужных смертей и скверно пахнущей крови.

— Это… было легко.

Ларвиль рассмеялся.

— Ну ты же не думал, что сборник детских сказок будет охранять дюжина боевых магов?

— Что? Сказок? — Сигрин оцепенел, не сводя взгляда с невзрачной книги.

— Ты прошёл первое испытание.

— Какое испытание?

Ларвиль не ответил.

— Я не понимаю.

— Поймёшь потом, а сейчас обсудим второе дело. Встретимся завтра на дворцовой площади сразу после рассвета.

Сигрин кивнул, ожидая услышать ещё каких-нибудь подробностей от таинственного посла, но тот молча сидел на скамье, не сводя с Сигрина взгляда.

— Это всё?

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— Ты обещал мне новые знания.

— Одно ты уже получил, — с лица Ларвиля не сходила широкая улыбка. — Ещё одно дам тебе при нашей следующей встрече.

Посол дважды хлопнул в ладоши, и свет в зале моргнул, на мгновение ослепив даже Сигрина. Тот покачнулся, прикрывая глаза, а когда зрение вернулось, Ларвиля уже не было. Сигрин стоял один у пустого бассейна в заброшенной бане на окраине Манрада.

Глава Восьмая

— Долго нам ещё тащиться по этим гадским катакомбам?

— Да когда ты уже заткнёшься, седой болван? Мы только что прошли форпост; через пару часов будем в городе.

— Ты как меня обозвал, недомерок?

Йост устало потёр брови. Перепалки между Прокором и Гедвигом не стихали уже шестой час. После стычки с людоедами и последующей встречей с патрулём гномов прошло почти четыре дня. Сначала гномы были настроены агрессивно, но после объяснений Прокора, что заняли несколько долгих часов, разъярённые бородачи успокоились и даже искренне поблагодарили их за уничтожение проклятых дикарей, которые всё время нападали на гномьи патрули. Узнав от Прокора, куда отряд держит путь, старший воин Древин сначала не поверил, а когда понял, что это не шутка, начал смотреть с уважением на Прокора и на его спутников. Тем не менее, гномы не могли так просто отпустить незнакомцев, намеревающихся пересечь территорию их гор. Древин это заявил сразу, и Прокор кивал под наливающееся кровью лицо Гедвига. Без разрешения из города проход в горы закрыт, но Древин с отрядом как раз движется обратно в Гримм Танум и с радостью покажет путь. На том и порешили, хоть Гедвиг и пыхтел, скрипя зубами, когда пожимал руку Древину. После долгих совещаний гномы разбили лагерь прямо на месте бывшего прибежища людоедов. Останки своих собратьев они бережно поместили в два объёмных ящика из серого дерева. Как сказал Прокор: «Негоже доброму гному лежать в земле скользкой и рыхлой; гном должен в камне покоиться, чтоб к предкам дорогу он смог найти на той стороне без проблем».

Не сказать, что Йост до конца понимал гномьи ритуалы, но суть уловил. После ночёвки они двинулись на север, ведомые гномами по только им известным тропам. Они отыскали почти всё своё снаряжение и оружие в палатках людоедов; только меч Хариса бесследно исчез, но взамен тот взял неплохой топор с длинной рукояткой и широким лезвием в виде полумесяца. Прокор сказал, что это — боевая секира храмовых воинов из самых северных поселений гномов, и что с ней им на глаза лучше не попадаться. На это Харис лишь хмыкнул, явно не собираясь расставаться с находкой. Хуже всех ту ночь провёл Векир: видимо, сказалось дикое напряжение, и беднягу трясло, будто в лихорадке, всё время, а стук зубов был слышен, кажется, даже в горах.

Гномы двигались удивительно быстро по испещрённой неровностями местности, вынуждая Йоста с остальными иногда чуть ли не бежать. Они двигались длинными дневными переходами, каждый раз останавливаясь на ночлег в одном из подготовленных гномами мест. Гномы были не слишком общительны, и даже с Прокором заговаривали неохотно, сторонясь его. Только старший воин Древин беседовал подолгу и непринуждённо со своими случайными попутчиками. В один из вечеров, после ужина, несколько гномов поставили небольшой походный столик и начали выкладывать на него какие-то каменные прямоугольные дощечки. Увидев интерес Йоста, Прокор пояснил, что это — очень популярная среди гномов игра «Стрихт Кром». На дощечках вытесаны портреты гномьих воинов, великих полководцев и легендарных героев. Помимо этого, на каждой дощечке нанесены особые символы. Чтобы победить, нужно собрать сильную армию из разных дощечек и поставить во главе подходящего генерала. У каждого игрока есть одиннадцать ходов. Некоторые дощечки могут блокировать другие, и тогда очки за блокированные не учитываются. После подсчёта очков побеждает игрок с их наибольшим количеством.

Где-то на середине объяснений Прокора, Йост вконец запутался и просто наблюдал, как гномы выкладывают на стол всё новые каменные прямоугольники, сопровождая каждый ход отборной бранью в адрес оппонента. Как понял Йост, дощечки у каждого были свои, и от качества личной коллекции зависело многое. Один из игроков с хохотом вытащил из кармана дощечку с изображением гнома-воина в тяжёлых доспехах и с двумя топорами и поставил её на стол. Второй выругался, сплюнул на землю и яростно пнул ближайший корень под смех победителя.

Они уходили всё дальше на север; со временем дорога пошла вверх по склону горы. Становилось холоднее: ночью приходилось кутаться в плащи и пить горячий гномий отвар, чей запах ударял в нос так, что из глаз текли слезы, но после пары глотков внутри разливалось блаженное тепло.

На третий день они достигли небольшого гномьего селения, расположенного под тенью плоской скалы. Все дома были сложены из крупных каменных плит, а пологие крыши покрыты черной черепицей. За узкими окошками горели огни. Поселение окружала каменная стена в два человеческих роста с несколькими сторожевыми башнями, а на плоских крышах которых дежурили суровые гномы с огромными арбалетами. Поселение называлось Каменный Очаг; через него проходили все гномьи патрули во время обходов. Древин поведал, что многие из его отряда родом отсюда, так же, как и двое их погибших собратьев.

Четверо гномов отпёрли ворота, и отряд вошёл в селение. По краям единственной улицы выстроились гномы всех возрастов — от почтенных старцев с густыми седыми бородами до совсем юнцов ростом вдвое ниже взрослых. Впрочем, детей в селении было немного, как подметил Йост. Женщины встречали воинов сдержанно, внимательно всматриваясь в прибывших, видимо, надеясь увидеть знакомое лицо. Ворота захлопнулись за последним вошедшим. К Дервину подошла гномиха и что-то тихо спросила. Тот ответил, и гномиха заплакала, содрогаясь в рыданиях. К ней сразу подбежали ещё несколько женщин и увели безутешную вдову в один из домов. Йост запомнил её сначала полное надежды, а затем горькой печали лицо.

К удивлению Йоста, на ночлег им в деревне остаться не позволили. Древин выделил двух проводников из своего отряда и пожелал всем доброго пути, а сам остался в деревне с гномьим отрядом.

В скале, что защищала поселение с северо-запада, был вырезан проход высотой в три человеческих роста. Его прикрывали две дверные створки из такого же тёмно-серого камня, что и остальная часть скалы. Один из проводников подошёл к трём гномам, что дежурили у огромных врат, и через некоторое время створки начали раздвигаться, а трое гномов, дружно ухая, крутили какой-то механизм рядом с проходом. Как только щель стала достаточно широкой, проводники шмыгнули в неё, маня остальных за собой. Когда Йост оказался внутри, перед ним открылся широкий туннель, плавно уходящий вглубь горы. Вдоль стен горели факелы, немного освещая эту мрачную пещеру. Дождавшись, пока подойдут все (Гедвиг чуть не застрял в щели из-за своей стальной кирасы), гномы повели отряд вниз. По словам Прокора, это был туннель прямо до города. Спуск оказался недолгим; уклон закончился туннелем, стрелой уходящим на северо-запад. Спустя всего полчаса пути Гедвиг начал тихо ворчать, а затем и вовсю злиться из-за всей этой истории с гномами и задержки.

— Может Вы прекратите? — внезапно спросил Йост, не дав Гедвигу ответить на очередной словесный укол Прокора. — Вы препираетесь с самого спуска вниз; у меня уже голова стучит, как барабан.

Наступила тишина: Прокор удивлённо смотрел на Йоста, а лицо Гедвига начинало медленно багроветь, наливаясь кровью.

— Ну так уйди подальше и не слушай! И если ещё раз так со мной заговоришь… — От его крика, казалось, завибрировали даже стены туннеля. Векир от испуга подпрыгнул и стукнулся головой о низко подвешенный фонарь.

— Простите, не знаю, что на меня нашло, — опомнившись, извинился Йост, сам пребывая в шоке. Раньше у него лучше получалось держать себя в руках. Но эти двое действительно мёртвого из могилы поднимут; голова болит так, будто в неё накрошили гравия, и всё это хорошенько перетрясли.

Гедвиг вроде начал остывать, хоть лицо его пока не вернуло свой обычный оттенок.

— Ха, да ты глянь! Что у тебя с мордой, беловолосый? Никак съел огненной травы? Эк как его развезло! — Заметил Прокор, хохоча и тыча пальцем в лицо Гедвигу.

— Да я тебя…!

Йост тяжело вздохнул и слегка сбавил шаг, пропуская этих двоих вперёд. Голова раскалывалась: боль появилась почти сразу после спуска в туннель. Было непонятно — вызвано ли это вечной бранью Гедвига с Прокором или чем-то ещё.

— Йост?

— Что, Векир?

Лекарь тоже поотстал и теперь шёл слева от Йоста, потирая ушибленную голову.

— Ты в порядке?

— Всё хорошо; просто голова разболелась от их вечной брани.

— Я про другое… В ту ночь, когда мы были в лагере дикарей, ты отправил меня в лес… Короче, спасибо тебе, спасибо большое.

— За что, Векир? Мы же вместе выбрались оттуда…

— Ты же не для того, чтобы отвлечь их, на другую сторону меня отправил, а чтобы я не мешался. Я бы точно погиб в той передряге, а ты уложил всех дикарей в одиночку. Спасибо, — закончив фразу, Векир ускорил шаг, обогнав идущих впереди Прокора и Гедвига.

Йост молча смотрел в спину лекаря, не зная, что и сказать. Лекарь не заговаривал с ним с той самой ночи, видимо, только спустя время решился.

***

Их путь продолжался ещё несколько часов; туннель начал расширяться, а светильники на стенах стали попадаться чаще. Пару раз они разминулись с другими гномами, что передвигались группами. В основном это были горняки с кирками на плечах и ручными тележками, но один раз мимо прошествовал боевой отряд гномов в тяжёлой броне числом в три дюжины воинов. Им пришлось прижаться к стенке туннеля, чтобы разойтись с боевыми бородачами, которые коротко поздоровались с проводниками и Прокором, подозрительно поглядывая на остальной отряд. Прокор предположил, что солдат отправили на усиление форпоста из-за недавних набегов дикарей-людоедов.

Наконец, туннель закончился большой пещерой — залом с высоким сводом. Йост посмотрел вверх: оттуда свисали острые каменные шипы каждый размером с небольшую телегу. На противоположном конце пещеры высились огромные ворота из камня, достигая почти самого потолка. На воротах были вырезаны пересекающиеся секиры, а по краям створок прямо из стены выступали две полукруглые башни, каждая на шесть уровней со множеством бойниц и небольшими катапультами на верхних площадках.

Один из проводников достал из-за пазухи два маленьких камня-голыша и ударил их друг о друга. По пещере пронёсся мелодичный звон, резонирующий о дальние стены. Звон не успел стихнуть, как раздался каменный скрип, и створки начали медленно открываться вовнутрь.

— Что это за камни? — поинтересовался Йост.

— Поющие кременцы им название, — ответил проводник, пряча камни за пазухой. — Идём, нас уже ждут.

Отряд устремился в открывшийся проход. Ворота не отворились полностью, но открывшейся щели вполне хватило, чтобы трое мужчин прошли плечом к плечу.

Миновав проход, Йост замер в изумлении.

— Вот это да… — выдохнул рядом Векир, тоже остановившись.

— Добро пожаловать в Гримм Танум, путешественники, — улыбнулся проводник.

Пещера, в которой они только что были, оказалась лишь прихожей. Перед ними высился гномий град. Но гномью крепость трудно было назвать обычным городом. В гигантской пещере, что открылась за воротами, была выстроена ступенчатая башня. Каждое кольцо башни было уже предыдущего и шло так примерно до середины, но затем башня начинала ступенчато расширяться, а самое широкое её кольцо крепилось прямо к своду пещеры. Казалось, что две огромные башни растут навстречу друг другу: одна вверх, другая вниз, и соединяются своими верхушками. Самое нижнее кольцо башни занимало весь пол пещеры и было воистину огромным. Вдалеке виднелись точно такие же проходы-туннели в стенах пещеры, тянущиеся во все стороны от огромного города.

— Как такое возможно? — озвучил Йост свои мысли.

— Не зря гномы — лучшие строители на континенте, — Прокор упёр руки в бока. — И ни капли магии, лишь величественный камень.

— Приветствую вас, путники, — к ним вышел чернобородый гном в белой кольчуге и такого же цвета шлеме-колпаке. На поясе его висел небольшой молот, весь иссечённый белыми узорами. — Я — Рйорик из клана Танум, капитан Белых Молотов великого Гримм Танума.

— Я — Прокор из клана Цваро, а это мои друзья: капитан Гедвиг, лекарь Векир, воин Харис и воин Йост, — опередил Прокор уже было открывшего рот Гедвига. — Мы счастливы быть гостями вашего города и хотели бы…

— Не нужно лишних слов, — прервал Рйорик. — Мне доложили, что вы хотите получить разрешение на проход от наместника крепости. Как только наместник освободится, он с радостью примет вас в Зале Воинов. Я отведу вас в залы для путников, пока вы ждёте аудиенции.

— Мы благодарны за Ваше радушие, уважаемый Рйорик, — склонил голову Прокор, гневно зыркнув на покрасневшего от злости Гедвига.

— Следуйте за мной, — махнул рукой Рйорик и двинулся к арочному входу в город-крепость.

Они почти прошли арку, когда Йост почувствовал что-то мимолётное. Он пригляделся к арке и увидел, что её украшают одиннадцать плоских камней, схожих с теми, что были у проводника.

Рйорик миновал арку; за ним последовал Прокор и Гедвиг. Йост ступил было за ними, как вдруг арка оглушительно зазвенела. Йост схватился за голову и упал на колени. Звон нарастал: казалось, что он гремит прямо внутри черепа. В глазах потемнело от боли. Йост слышал отдалённые крики и топот ног где-то вдали. Звон всё нарастал; Йост закричал от боли и потерял сознание.

***

Трисса провожала грустным взглядом удаляющийся берег Павена. Солнце заходило, и скалы отбрасывали длинные тени, делая остров похожим на зловещее логово какого-то чудовища. Большой двухмачтовый корабль, который королева Элайла предоставила Хранителям, шёл на косых парусах, разрезая острым носом мелкие волны.

— Ты как? — рядом о борт облокотилась Альта, тоже устремив взор на остров позади.

— Лучше, но всё ещё не могу поверить, что его больше нет, — тихо ответила Трисса.

— Нам всем будет не хватать Бальтазара, — произнесла Альта и добавила, приобняв Триссу за плечи. — Он пожертвовал собой, чтобы защитить нас, защитить тебя.

— Я теперь совсем одна, — так же вполголоса ответила Трисса.

— Девочка моя, не говори так. У тебя есть я, Хикон, остальные Хранители. Вместе у нас всё получится. Твой дедушка хотел бы этого.

— Наверное…

— И сейчас нам надо закончить его дело. Выполнить обязанность Хранителей — не дать тьме победить свет.

— Да, дедушка так бы и поступил, — Трисса повернула голову и посмотрела на Альту. В её янтарных глазах зажегся огонёк уверенности. — Ты обучишь меня боевой магии?

— Я уже было подумала, что ты не попросишь, — губы Альты тронула улыбка. — Нам предстоит долгий путь до Лечиты. Уроки начнём с завтрашним рассветом, договорились?

— Да, и ещё кое-что, — уверенность пропала из её голоса. — Йост…

— Трисса, ты же понимаешь, насколько он опасен.

— Понимаю, но он мой друг, Альта. Мы через многое прошли вместе.

— Тем не менее, это решать Хикону, — вздохнула Альта. — Он как главный Хранитель вынесет окончательный вердикт.

— А он уже решил, — бесцветным голосом сказала Трисса. Она уже знала ответ.

— Да, ты права. Как только мы прибудем в Лечиту, отряд магов отправится на поиски Йоста.

— Можно мне с ними?

— Прости, но нет; мы и остальные маги отправимся к реке Тирте, чтобы помочь войскам.

Трисса молча опустила голову, упёршись взглядом в пенящуюся внизу воду.

Под крики чаек корабль удалялся от берега, пока тот не стал едва различим.

***

Йост медленно открыл глаза: вокруг было темно и сыро. Голова раскалывалась, а во рту стоял противный привкус железа. Он медленно сел и осмотрелся. Йост находился в центре идеально квадратной комнаты. Стены, пол и потолок были выточены из какого-то иссиня-чёрного камня и казались единым целым. Ни намёка на швы или зазоры. В дальней стене было прорезано небольшое окошко, из которого лился тусклый свет. Йост поднялся с гладкого пола и побрёл на свет, неуклюже переставляя ноги. Всё тело казалось каким-то ватным и плохо слушалось. Йост выглянул в окошко и увидел низкий коридор с одним единственным светильником. Размер окошка не позволял высунуть голову, и Йост обозревал лишь малую часть коридора.

— Эй! — крикнул он, и его голос разнёсся эхом по коридору. — Есть кто-нибудь?

Ответом послужила тишина. Йост покричал ещё немного, но так же безрезультатно. Он отошёл от окошка и прислонился к стене комнаты. Ноги вконец отказались повиноваться, и Йост чуть не свалился.

«Ну же, думай. Должен быть способ выбраться», — мысли лихорадочно метались в голове Йоста и уже начинали путаться.

Впервые за всё время он осмотрел себя — одежда и снаряжение остались при нём. Йост пошарил на поясе и обнаружил свой кинжал. Не доставало лишь меча. Йост перехватил кинжал поудобнее и снова подошёл к окошку. Он начал ощупывать стену руками, медленно ведя пальцами по гладкому камню. Прошло несколько минут, и Йост уже было отчаялся, как вдруг нащупал то, что так надеялся найти: невероятно тонкий зазор между плитами, что тянулся почти до самого потолка комнаты. Йост воткнул кончик кинжала в него и надавил, но сталь оказалась слишком толстой, чтобы пролезть в зазор. Он надавил ещё раз, вкладывая всю свою силу. Йост ощутил мощь дара Юрола лишь на мгновение: от резкой боли он застонал и упал на колени. Руку парализовало, и кинжал выпал из онемевших пальцев. Волны боли начали медленно откатываться, и Йост сумел перевернуться и сесть спиной к стене, тяжело дыша. Так он и сидел час, может больше — невозможно сказать точно. В коридоре послышались шаги, и Йост повернул голову к окошку, свет из которого стал ярче.

— Маг очнулся, капитан, — послышался скрипучий голос с той стороны.

— Сам вижу, Торкван, — второй голос показался Йосту знакомым.

— Что нам делать? Нельзя оставлять его так близко к городу. Слишком опасно.

— Разберёмся. Я хочу поговорить с ним для начала.

— Но зачем? В преданиях чётко сказано, что тёмным магам веры нет. Эти коварные твари мастерски лгут и притворяются.

— Это мне решать, Торкван, — в голосе второго послышалось недовольство. — Отопри камеру.

— А если убежит? — Торкван явно сильно нервничал.

— Не убежит, камень не даст.

— Ладно, будь по-Вашему.

Послышался скрежет камня, и стена, спиной к которой всё это время сидел Йост, начала отодвигаться в сторону. Йост отстранился от пришедшей в движение каменной плиты и с трудом встал на ноги, устремив взор в открывающийся проход. Плита окончательно отъехала, и в глаза ударил яркий свет. Йост прищурился и увидел двух гномов: один держал в руках светильник и казался невероятно старым. Белые волосы и такого же цвета длинная борода, сморщенное лицо в пигментных пятнах и опасливо прищуренные глаза. Второго гнома Йост узнал: это был капитан Белых Молотов Рйорик, который совсем недавно радушно приветствовал их у врат Гримм Танума.

— Капитан Рйорик, что происходит? Что это за место? Где все остальные? — спросил Йост у гнома.

— Камни раскусили твой обман, маг. Не дали тьме перешагнуть порог города, — начал с обвинений Рйорик. — В этой комнате из чистейшего ангальта твоя магия бессильна.

— Это ошибка! Капитан Рйорик, поговорите с Прокором. Он скажет то же самое, — у Йоста похолодело в груди от ответа старого гнома.

— Лишь из-за этого я сейчас здесь, — пробасил Рйорик, буравя Йоста испытывающим взглядом. — Этот неугомонный гном твердит, что ты не враг моему народу.

— Да, так и есть. Это чистая правда, клянусь.

— Твои слова мало что значат для меня, но честный гном Прокор поклялся добрым именем своего клана. Скажи, маг, как ты сумел подчинить своей воле разум гнома?

— Я не подчинял, — ответил Йост, отчаянно подбирая правильные слова. — Послушайте, я связан с тёмным духом не по своей воле, но амулет не дал ему меня подчинить. Сейчас…

— Духом? — на лице Рйорика появилось удивление.

— Покажи амулет, — Торкван шагнул к нему.

Йост молча снял с шеи цепочку с амулетом Ювены и протянул к гному. Тот слегка попятился, не взяв вещь в руки, но внимательно вглядывался в амулет, что-то нашёптывая.

— Молот, — обратился Торкван к Рйорику. — Кто бы ни стоял перед нами, он говорит правду. Это один из амулетов полоумного мага Кровертона. Такой не подделать.

— Ты уверен? — Рйорик недоверчиво покосился на застывшего на месте старика.

— Клянусь своей бородой. Каждый из этих артефактов в точности описан в Книге Рун. Этот носит имя эльфийского духа — Ювены.

— Вот, значит, как, — Рйорик сильно нахмурился. Он явно что-то обдумывал.

— Что за дух попался в него? — задал вопрос Торкван, пока Рйорик размышлял. — Уж явно не из светлых.

— Нет, совсем нет, — медленно проговорил Йост и, вздохнув, ответил. — Юрол.

На лице Торквана отразилась целая гамма эмоций — от искреннего удивления до недоверия и страха.

— Ты шутишь, да? — спросил старый гном, скривив губы в улыбку.

— Нет, — обречённо ответил Йост. Он уже понял, что рассказал слишком много, но пути назад не было.

— Молот, нам надо поговорить, и не здесь, — Торкван посмотрел на задумчивого Рйорика. — Срочно!

— Знаю, надо очень многое обсудить и поставить в известность наместника, — Рйорик развернулся и вышел, за ним поспешил Торкван. Плита сразу же встала на место, снова запирая комнату.

— Постойте! Выпустите меня отсюда! — закричал Йост вслед гномам, бросаясь к окошку. — Я сказал правду!

— Решение за наместником; тебе принесут еды и воды, — не оборачиваясь, ответил Рйорик и скрылся из поля зрения Йоста. Лишь удаляющиеся шаги разносились по тёмному коридору.

Йост обречённо привалился плечом к стене и ударил в приступе гнева кулаком по монолитной плите. В голове загудело, рука отозвалась острой болью. Внутри кипела ярость, но Йост сдерживал её, не давая выплеснуться. Гул начал понемногу стихать; Йост опёрся спиной о стену и медленно осел на холодный пол. Ему оставалось только ждать.

***

Сигрин стоял, не двигаясь, рядом с Ларвилем и пытался понять, зачем этот странный и, без сомнения, невероятно опасный человек привёл его сюда. Из-за их спин выглядывал невысокого роста писарь, держа в руках несколько толстых свитков — важных бумаг, ради подписания которых они, по словам Ларвиля, и находились здесь.

Дворец царя Манрада был роскошен, пожалуй, даже слишком. Стены из белого мрамора, арочные пассажи, колоны из черного оникса и умопомрачительное количество исполинских ковров с толстым ворсом и золотой вязью. Золото было повсюду; казалось, каждая мелкая деталь была отделана этим жёлтым металлом, начиная со статуй полуголых женщин и заканчивая стеклянными бокалами на металлических ножках. На мягких пуфиках за низкими столами восседали, а иногда и возлежали, придворные царя, пёстрой стаей налетев в гостевой зал. Лишь в той части зала, где стояли посол и Сигрин, людей было поменьше. Многие опасались находиться вблизи тёмного мага.

Как поведал ни на минуту не умолкающий Ларвиль, это была обычный гостевой зал дворца. Тронный зал и покои Хайсы Третьего Великого были обставлены ещё богаче.

— Вы так и не сказали, зачем я Вам нужен, — хрипло произнёс Сигрин, присматриваясь к балкону второго этажа и к небольшим окнам под потолком.

— Я же говорил, что у меня дипломатическая поручение к царю. А с такой известной персоной, как ты, вероятность успеха этой миссии возрастает многократно, — весело ответил Ларвиль, принимая золотой кубок из рук подоспевшего пажа и делая несколько глотков. Паж поднёс второй кубок Сигрину, но одного взгляда из прорезей маски было достаточно, чтобы слуга, кланяясь, удалился, мечтая оказаться подальше от этого места.

— Я мог бы просто заставить его подписать все бумаги.

— Сигрин, новому королю нужны союзники, а не затаившие злобу, запуганные людишки, только и грезящие о мести.

— Не вижу разницы, — сухо ответил Сигрин.

— Тебе стоит больше узнать о том, как заводить друзей, — напыщенно произнёс Ларвиль, делая ещё пару глотков. — Прекрасное эритидское вино! Царь любит баловать своих гостей, ты зря отказался.

Сигрин не ответил; ему претило находиться в этом месте. От безвкусного разноцветного убранства уже рябило в глазах, а нос чесался от благовоний, которые курились в каждом углу. Уже прошёл час, как их впустили и провели сюда, но царь пока не объявлялся. Сигрина дико злило это бесполезное ожидание; он давным-давно расправился бы с проблемой и выполнил задание Ларвиля, но посол никуда не торопился.

— А вот и царь, — нарушил размышления Сигрина Ларвиль.

Сигрин перевёл взгляд на огромные двери из белого дерева. Шестеро намазанных маслом слуг в одних только штанах двигали массивные створки, отворяя проход. Сначала в зал вошли четверо воинов в бронзовых нагрудниках и шлемах с пёстрым плюмажем. Сигрин приметил, что на их поясах тоже висели хопеши, только эти были несколько больше, чем его собственный, и сделаны из слоновьей кости. Вслед за царской стражей показался сам Хайса Третий. Сигрин сморщился под маской от отвращения.

Царь восседал на носилках, которые тащили на плечах четверо смуглых слуг с невероятно развитой мускулатурой. Сам Хайса вызывал у Сигрина лишь презрение. Толстое крупное тело с короткими конечностями, обрюзгшее лицо с жиденькой черной бородой, шеи не видно за третьим подбородком. Царь был одет в белые с золотом шелка, а на голове его возвышался тюрбан с бархатной окантовкой. Одной пухлой рукой Хайса сжимал скипетр с круглым навершием из драгоценных камней и белого золота, а вторую протягивал подбегающим знатным гостям, которые кланялись и целовали перстни царя. За носилками шли ещё четверо стражей и высокий худой мужчина с кустистыми бровями и кривым носом. Он был одет в желтоватый балахон, а в руках нёс несколько свитков. Сигрин встретился с ним взглядом и сразу же понял, что это — маг. Долговязый слегка сбился с шага, но не отвёл взгляда.

— Кто этот маг? — спросил Сигрин у Ларвиля, пока царская процессия медленно шествовала через гостевой зал.

— Мастер Вязи, Иоквали, — ответил посол.

— Мастер Вязи?

— Заргийцы так называют своих магов. С их языка это переводится примерно так. Не волнуйся: Иоквали больше торговец, чем маг; он будет нашим переводчиком.

Сигрин это уже знал, так как аура мага была слабой. Никаким значительным могуществом он точно не обладал. Носилки, наконец, добрались до них с Ларвилем и остановились.

— Великий и мудрый царь Хайса Третий приветствует вас, — перевёл ленивую речь царя Иоквали. Он говорил почти без акцента. — Как вам понравилось в Манраде?

— И я приветствую Вас, великий царь, от имени нового короля Ренорана Грюма Бертара, — Ларвиль коротко поклонился. — Ваш город прекрасен, а люди, населяющие его, добры, и их сердца открыты.

Царь гортанно рассмеялся и что-то сказал Иоквали, но тот ничего не ответил.

— Королевство Реноран желает заключить прочный союз с Вами, о великий царь.

Хайса выслушал перевод и, покрутив перстень на пальце, заговорил, а Иоквали переводил после каждой фразы.

— Ваше предложение заманчиво, посол, но король Грюм Бертар не имеет власти над всем Ренораном. Новости о гражданской войне за проливом Двух Башен доходят с опозданием, но в Манраде знают, что сейчас творится в вашем королевстве.

— Именно поэтому я здесь, великий царь. Нам известно, что с Вами уже связывались повстанцы, но у них нет никаких шансов против армий короля Грюма. Столица была взята за один день, наши войска одерживают победу за победой. Герцогство Векке пало, герцог Малемона и правитель Радомина ведут переговоры с королём, не желая разделить участь врагов королевства. Мятежники засели в Туссе, Аквисте и Эритиде, но их армии не устоят против мощи войска короля. Я предлагаю Вам встать на сторону победителей, великий царь.

Иоквали долго переводил сказанное царю, а когда умолк, Хайса Третий нахмурился, надолго задумавшись. Сигрин мог видеть, как мысли лениво ворочаются в голове царя. Хайса что-то спросил у Иоквали, и тот утвердительно кивнул.

— Я согласен, посол — Заргии нужны сильные союзники, — снова перевёл Иоквали ответ Хайсы.

— Я безумно рад слышать эти слова, великий царь, — Ларвиль поклонился, позволив себе лёгкую улыбку. — Мы можем перейти к подписанию бумаг; все документы у меня с собой.

— Умерь свой пыл, посол, — отрезвил его засмеявшийся царь. — Перед заключением союза я хочу, чтобы королевство Реноран оказало мне одну услугу в знак нашей будущей дружбы.

— Я внимательно слушаю, великий царь.

— В пустыне к югу от города засели мерзкие язычники. Они грабят караваны и нападают на путников. Разберитесь с ними, и союз будет заключён.

— Простите меня за дерзость, великий царь, но разве это не дело вашей армии — защищать границы? — задал резонный вопрос Ларвиль.

— Заргийские воины не сумели выследить язычников. Они не остаются на одном месте больше суток, — сказал Иоквали и добавил. — Солдаты боятся духов, почитаемых язычниками, и отказываются вступать в патруль и отправляться в те места на поиски.

— Я понимаю, но переброска сюда солдат отнимет много времени и ресурсов. Король не хотел бы распылять свои силы.

Иоквали перевёл сказанное Ларвилем, и Хайса указал пальцем с рубиновым перстнем на Сигрина.

— Он, — перевёл Иоквали. — Клинок луны с лёгкостью справится с этими изгоями.

— Я не собираюсь… — угрожающе начал молчавший до этого Сигрин, но Ларвиль поднял руку, и тот замолчал, скрипнув зубами.

— Это приемлемо, — ответил Ларвиль. — Мы согласны.

Хайса Третий дважды хлопнул в ладоши и что-то громко крикнул. Гостевой зал тут же откликнулся радостными возгласами придворных. Царь сделал знак своим слугам, и те подняли носилки, медленно разворачивая свою нелёгкую ношу.

— Великий царь доволен; он приглашает вас на обед, чтобы отметить наш будущий союз, — после этих слов Иоквали встал по правую руку от носилок, и процессия медленно двинулась в сторону выхода.

— Идём за ними, — поманил Ларвиль Сигрина и пошёл вслед за носилками.

Сигрина чуть не передёрнуло от одной мысли сидеть за одним столом с этими напыщенными павлинами в шелках и золоте, напускающими на себя важность. Настоящая власть — сила — была в руках Сигрина. Он чувствовал её, ощущал всё время со дня поединка с духом. Она пожирала его, медленно, словно гангрена. Скоро снова начнутся приступы, и надо как можно скорее выполнить свою миссию. Но Сигрин был скован; сейчас он зависел от Ларвиля, который единственный знал то, что было нужно Сигрину.

Обведя взглядом весь гостевой зал, Сигрин пошёл вслед за Ларвилем, звеня доспехами и шурша плащом при каждом шаге. Придворные уступали ему дорогу и старались не смотреть на него. Страх — одно из самых действенных орудий власти.

***

Жуя кубик чего-то спрессованного и имеющего привкус мёда, Йост следил за маленьким окошком в стене своей камеры.

После уходы Рйорика и Торквана ему принесли еды. Мрачный гном (который игнорировал любые вопросы Йоста и, казалось, вовсе не замечал его) оставил на окошке свёрток с этими медовыми кубиками и бурдюк с водой. Йост тут же закинул два кубика в рот и принялся жевать: они оказались вязкими и тягучими. Из чего бы гномы их ни слепили, но съев три таких кубика, он полностью утолил свой голод.

Йост сидел в заточении уже более пяти часов, отсчитывая каждый час и делая зарубки на кожаном поясе, чтобы следить за временем. Йост многократно пытался воспользоваться силой, но все его попытки оканчивались одним и тем же — он валялся на каменном полу, воя от раздирающей голову боли. После шестого или седьмого раза он оставил какие-либо попытки выбраться из заточения — это было невозможно.

Дожевав кубик, Йост запил сладость водой из бурдюка и прикрыл глаза. Сон давно уже стучался в двери, подгоняемый накопившейся за день усталостью. Он просидел, не открывая глаз, минут пятнадцать, пока не услышал то, чего так ждал — шаги.

Йост тут же поднялся и встал напротив окошка. Усталость отступила, и он внимательно следил за замелькавшим светом, ожидая гостей. Плита заскрежетала и отодвинулась в сторону. За дверью стоял Торкван со светильником в руках.

— Руки, — проскрипел Гном, снимая с пояса какие-то браслеты тёмного цвета.

Йост не сразу сообразил, чего хочет старый гном, и Торквану пришлось повторить:

— Протяни свои руки.

Йост сделал, как велели, и на его руках с невероятной скоростью захлопнулись два матово-чёрных браслета, не соединённых между собой.

— Иди за мной, — бросил Торкван и, не дожидаясь его, потопал обратно по коридору. — Без фокусов, маг; эти наручники блокируют любую магию.

Йост последовал за старым гномом. Как только он перешагнул порог камеры, то почувствовал, что тяжесть, давившая на него всё это время, слегка уменьшилась. Йост кончиком сознания потянулся к силе и ощутил её, но тут же сжал зубы от острой боли где-то глубоко в голове. Шумно выдохнув, он догнал ушедшего вперёд Торквана, не сказав ни слова.

Они дошли до конца коридора, уперевшись в винтовую лестницу с низкими ступенями. Йост заметил, что, помимо его камеры, в стене проделаны ещё два окошка с какими-то рычагами, торчащими прямо из стены рядом с каждым из них.

— Что это за место? — не удержался он от вопроса.

Торкван вздрогнул от неожиданного звука и подозрительно покосился на Йоста.

— Мне правда интересно.

— Тюрьма это для магов, разве не ясно? — коротко ответил Торкван и начал подниматься по лестнице.

Йосту приходилось перешагивать сразу через две, а иногда и через три ступени, чтобы не отставать от гнома. Торкван оказался на удивление шустрым, и порой его спина скрывалась за поворотами лестницы. Они поднимались долго, пока не дошли до каменной двери высотой чуть больше Йоста. Торкван надавил на какую-то неприметную плиту на стене, и дверь начала медленно опускаться.

— Торкван, Вы долго, — раздался знакомый голос Рйорика. — Вершители заждались.

— Старость и тебя проймёт, — проворчал Торкван и отошёл к стене, давая Йосту пройти.

Они оказались в квадратном зале средней величины со множеством дверей и полным отсутствием окон. Настенные светильники хорошо освещали зал, и Йост осмотрелся. У дальней стены на возвышении восседали на трех высоких стульях из камня три гнома. По центру сидел невероятно плечистый гном с длинной чёрной бородой и густыми нахмуренными бровями. На его лице было немного морщин, что указывало на его относительно нестарый возраст. Облачён гном был в боевые доспехи, на голове красовался рогатый шлем с одним отломленным рогом. На коленях гнома возлежал двуручный топор из вороной стали с рукояткой, обтянутой кожей. На самом лезвии были нанесены неведомые Йосту руны. Справа от широкоплечего сидел старый гном с полностью поседевшими бакенбардами и длинными, собранными в пучок седыми волосами. Его лицо испещряли глубокие морщины. Одет старец был в простую тунику и штаны на широком поясе с пряжкой в виде двух перекрещённых кирок. Слева (Йост сначала этого и не понял) сидела гномиха. У неё было некрасивое лицо с собранными назад короткими, похожими на солому, волосами. От мужчин её отличало лишь отсутствие бороды и меньшие размеры. Одета гномиха была в чёрную блузку и кожаные штаны с коричневыми сапогами. Рйорик, который их встретил, стоял по центру зала. У стен дежурили ещё не менее двадцати гномов-стражников в такой же броне, как и у Рйорика.

— Обвиняемый, подойди ко мне, — пробасил Рйорик.

Йост остался стоять на месте, не понимая, к кому обращается Рйорик.

— Давай, шагай, — проскрипел Торкван, показывая пальцем сначала на Йоста, а затем на Рйорика.

— Но я же ничего не сделал…

— Вот и решат Вершители этот вопрос. Шевелись — они не любят ждать, — велел Торкван Йосту тихим голосом.

Йост вздохнул и направился в центр зала, где стоял Рйорик, кося взглядом в сторону троицы на возвышении. Торкван отошёл к стене и скрылся за одной из множества дверей.

Йост прошёл несколько шагов и почувствовал, что взгляды всех в этом зале обращены на него. По спине пробежал холодок, и Йост невольно потянулся к магии, но браслеты всё блокировали. На балкончики по краям от помоста, которые Йост сначала не приметил, вышли по двое гномов с тяжёлыми арбалетами и, установив их в специальные ложа, что были смонтированы на балкончиках, направили оружие прямо на него.

— Встань в круг, — приказал Рйорик, указывая пальцем на выложенный плитами на полу круг белого цвета.

Йост встал в центр круга и замер, пристально глядя на троицу гномов на стульях. Широкоплечий, насупившись, в упор уставился на Йоста. Старец поглядывал с интересом, а гномиха, напротив, не выказывала никакого интереса к гостю, изучая какую-то плоскую дощечку через увеличительное стекло.

— Я могу объяснить, — начал было Йост.

— Тебе не дозволялось говорить, — гномиха подняла взгляд и резанула им по Йосту. — Был созван Совет Вершителей для избрания твоей участи. Перед тобой наместник Гримм Танума — Алдрих Защитник из клана Танум, справа от него глава гильдии горняков — почтенный Урагн из клана Хорхэм. Моё имя Бригерта из клана Фундорф; я — старший архитектор Гримм Танума.

Йост с трудом сглотнул: Алдрих прямо прожигал его своим хмурым взглядом.

— Йост из Антора, ты обвиняешься в использовании тёмной магии, владении запрещёнными артефактами, проносе данных артефактов на территорию Гримм Танума, связи с темными духами, а также в умышленном сокрытии всего вышеупомянутого, — не отрывая взгляда от дощечки, произнесла гномиха. Её слова били по Йосту, словно камнепад. — Мы уже выслушали других членов вашего отряда, теперь твой черед.

Гномиха замолчала и устремила взор на Йоста. Все трое Вершителей ждали, а Йост пребывал в ступоре. Обвинения против него были тяжёлыми, и способа оправдаться он не видел.

— Если тебе нечего сказать, перейдём к вопросам, — Бригерта так и не дала Йосту собраться с мыслями. — Первый вопрос: как ты научился пользоваться тёмной магией?

— Не совсем научился. Я до сих пор не до конца понимаю, как это происходит…

— Конкретнее, — оборвала его гномиха, приподнимая взгляд от дощечки.

— Я получил силу от духа, — вздохнул Йост.

— Совершал ли ты убийства, используя данную «силу»?

— Да.

— Хм… — гномиха что-то дописала на своей на дощечке и продолжила. — Духа, что дал тебе силу, зовут Юрол?

— Да.

— Согласно нашим летописям, Юрол — это дух тьмы и разрушений; он был заточён и низвергнут орденом Хранителей. Как ты смог найти его?

— Я не находил, точнее, это Юрол нашёл меня в школе Кровертон. Хранители заточили его в какую-то сферу и держали там.

— Ложь! — воскликнул молчавший до сих пор Урагн и поднялся со своего места, с трудом разгибая кривую спину. — Хватит лгать, мальчишка. Хранители поклялись, что изгнали Юрола более трёх сотен лет назад, как описано в летописи. Нам теперь поверить тебе на слово, что маги попрали свою клятву?

— Я не это имел в виду… — замялся Йост.

— Довольно, пора заканчивать это представление. Бросить мага-недоучку в камеру, и переходим к более насущным вопросам.

— У Вас всё, почтенный Урагн? — невозмутимо спросила Бригерта, когда старый гном уселся обратно на место. Тот лишь раздражённо кивнул.

— Йост из Антора, передай Белому Молоту артефакт, что висит у тебя на шее, — велела гномиха и покосилась на Урагна.

Йост снял и передал в руки подошедшему Рйорику амулет Ювены. Тот взял его за цепочку, отстраняя сам амулет как можно дальше от себя, и поднёс его тройке Вершителей.

Первым амулет схватил Урагн и долго изучал, вертя в руках. Старые пальцы царапнули по чёрному дракону, и старик с тяжёлым вздохом передал амулет дальше. Сидящий по центру Алдрих лишь мельком взглянул на амулет и сразу же вручил его Бригерте. Та рассмотрела его и предала обратно Рйорику.

— У Вас есть ещё возражения, почтенный Урагн? — с лёгкой издёвкой спросила гномиха.

— Больше нет, мальчишка не врал, — ответил старый гном, скрестив руки на груди.

— Продолжим, — Бригерта взяла вторую дощечку и посмотрела на Йоста. — Откуда у тебя этот артефакт?

— Получил от дяди в наследство. Почему вы не боитесь к нему прикасаться?

— Каменная кожа, — прошептал Рйорик и усмехнулся.

— Изменение цвета крови и пигментов кожи связано с влиянием духа?

— Пигмент? — переспросил Йост.

— Цвет кожи, пепельно-серый, я полагаю, — уточнила гномиха.

— Да.

— Как долго ты находишься под влиянием духа?

— Около месяца.

— Подвергал ли ты мысленному воздействию кого-либо из своего отряда?

— Нет.

— Дух общается с тобой?

— Раньше общался, но сейчас почти перестал.

— С чем это связано?

— Артефакт вытянул из него почти все силы, — ответил Йост, немного недоговаривая.

— У меня всё, — Бригерта положила дощечку на колени и повернулась к двум другим гномам. — У вас есть вопросы, Вершители?

— Зачем вы прибыли в Гримм Танум? — впервые заговорил Алдрих Защитник, и голос его гудел, будто доменная печь.

— Нас схватили дикари, и мы наткнулись на один из ваших патрулей, дальше…

— Нет, — прервал Алдрих, и Йост тут же замолчал. — Зачем вам проход через ущелье Теней?

— Мне нужно попасть к Бальриху Зрячему. Мне сказали, что он может помочь справиться с духом, — честно ответил Йост.

— Хм-м, — Алдрих погладил свою бороду. — У меня нет вопросов.

— А кто тебе поведал такие вещи, мальчик? — прошамкал старый Урагн, сложив руки на поясе.

— Лорд Рован Алренский, — отчеканил Йост.

На возвышение поднялся Рйорик и что-то тихо сказал Урагну. Тот удивлённо переспросил, и Рйорик кивнул. Урагн махнул рукой, и Белый Молот удалился.

— Больше вопросов нет, — сказала Урагн.

— Хорошо, — снова заговорила Бригерта. — Мы удаляемся для вынесения вердикта.

Она встала первой и быстро прошла в открывшуюся прямо за помостом дверь. Следом поднялся Алдрих, и Йост поразился, насколько тот был велик для гнома. Защитник Танума не сильно уступал Йосту в росте, а на фоне других гномов казался великаном. Последним ушёл Урагн, постукивая каменной тростью. Йост остался стоять в центре зала под прицелом арбалетчиков.

Минуты казались вечностью, а Вершители всё не возвращались. Йост уже думал, что про него решили забыть, как вдруг дверь за помостом снова открылась, и из неё показалась вся троица. Гномы уселись на свои стулья. В этот раз слово взял Алдрих.

— Йост из Антора, двумя голосами против одного ты признан невиновным по всем статьям. Благодари своих друзей и достойного гнома Прокора из клана Цваро, который поручился за тебя.

Йост облегчённо вздохнул. Всё позади, его не казнят.

— Тем не менее, Совет Вершителей посчитал, что ты представляешь слишком большую опасность, чтобы разрешить тебе находиться в черте города Гримм Танум, — прошепелявил Урагн. — Тебе и твоим друзьям дано время до утра, чтобы покинуть городские стены.

— Также Совет считает твоё стремление встретиться с Бальрихом Зрячим дозволительным, — после Урагна заговорила Бригерта. — Вам будет выдано разрешение на проход через наши туннели до ближайшего выхода к перевалу Теней. Капитан Белых Молотов Рйорик проследит за соблюдением этих условий.

— Спасибо, большое спасибо, — искренне поблагодарил Йост. Ему даже показалось, что взгляд Алдриха стал чуть менее хмурым.

— На этом заседание Совета окончено, — прогремел Алдрих и хлопнул в ладоши.

Арбалетчики на балконах опустили оружие, а гномы- стражники у левой стены расступились, давая им возможность пройти. Рйорик поманил Йоста, и тот, низко поклонившись трём гномам, быстрым шагом пошёл за Рйориком, который уже ждал у боковой двери. Гном расстегнул браслеты на руках Йоста, и тот с облегчением потёр затёкшие запястья. Как только оковы пали, он сразу же почувствовал, что сила понемногу возвращается к нему.

— Только без глупостей, — пригрозил Рйорик.

Йост коротко кивнул.

— Повезло тебе, — пробасил Рйорик, как только двери за ними захлопнулись. С ними в коридоре осталось ещё трое стражников. — Ты понравился Алдриху.

— Значит, он голосовал «за»? — удивился Йост. — А кто тогда был против?

— Такое я не в праве разбалтывать, — помотал головой Рйорик. — И так слишком многое выдал.

Рйорик свернул налево, и они очутились в длинном зале со множеством столов и скамей. В нос Йосту тут же ударил запах свежеиспечённого хлеба и жаренного мяса.

— Поешь здесь, потом отведу тебя к остальным, — сказал Рйорик и указал на ближайший к выходу стол. На нём стояла большая тарелка с толстыми запечёнными сосисками и какой-то серой кашей. Рядом лежало полбатона белого хлеба и доверху наполненная янтарной жидкостью кружка.

— Спасибо, — облизнулся Йост и тут же уселся за стол, хватая ложку. Желудок яростно зарычал, требуя пищи.

— Вот и славно. А я пока пойду перекинусь словечком со своими.

Йост одним глазом проследил за удаляющимся в другую часть зала Рйориком, уже откусывая зубами от сосиски. Каша оказалась каким-то подобием картофельного пюре со странным привкусом грибов. Их кусочки время от времени попадались на зубы. Йост умял половину порции и тяжело дыша, отпил из кружки. Сладкий напиток приятно щекотал горло — мёд. В животе сразу разлилось тепло. Йост продолжил трапезу и съел всё подчистую, даже хлеб, который оказался слегка прогорклым. Допивая кружку с мёдом, Йост смотрел, как Рйорик весело общается с ещё двумя гномами в белой броне. То и дело по залу разносился зычный хохот, сдобренный отборными ругательствами.

Посидев ещё немного, Йост встал из-за стола и пошёл к Рйорику, увлечённому разговором.

— А вы бы видели морду Урагна. Так его перекосило после моих слов, что даже красивее стал, — вещал Рйорик.

— Да ну, эту жабу хоть в кузню кинь, так огонь от испуга потухнет, — ответил один из гномов, и все трое дружно расхохотались.

— О, Йост, поел, значит, — Рйорик повернулся к Йосту раньше, чем тот окликнул гнома. — Всё, братцы, пора мне по делам.

— Бывай, Молот, — откликнулись оба гнома и снова принялись что-то обсуждать, не обращая на Йоста ни малейшего внимания.

Они вышли из столового зала и двинулись дальше; пройдя несколько лестниц и пустых коридоров, Йост всё же решил спросить:

— Рйорик, а почему нам навстречу не попадаются другие гномы?

Они и вправду не встретили никого, кроме двоих гномов в столовом зале за весь свой путь.

— Мы сейчас в малообжитой секции города, — ответил Рйорик. — Почти покинутой, я бы сказал.

— Почему так?

Рйорик остановился и сурово посмотрел на Йоста:

— Гномов сейчас меньше, чем было когда-то. Мы не можем обеспечивать весь город, поэтому живём на нижних уровнях.

Он снова повернулся и продолжил путь.

— А где мы сейчас? — поинтересовался Йост, нагоняя гнома.

— Верхний город, сто тридцать седьмой этаж.

— То есть нам надо на сто тридцать семь этажей ниже? — Йост с ужасом посмотрел на бесконечную лестницу.

— Нет, на сто тридцать первый.

Йост решил больше ничего не спрашивать, услышав неприкрытое раздражение в голосе Рйорика. Они спускались этаж за этажом по широкой лестнице; Йост начал замечать номер каждого этажа, нанесённый цифрами чёрного цвета. Как и сказал Рйорик, Верхний город был нежилым: светильники горели только на лестнице, а тёмные коридоры отдавали холодом.

Наконец, они оказались на нужном этаже. Лестница вывела их в круглый зал с низким потолком. Рйорик не пошёл дальше пешком, а направился к противоположной стене с шестью овальными нишами от пола до потолка.

— Встань сюда, — Рйорик указал пальцем на нишу.

— Что это? — Йост не спешил подчиняться, с недоверием разглядывая её.

— Быстрый спуск вниз, — Рйорик поторопил его. — Заходи скорее.

Йост повиновался и залез в нишу: он едва в ней уместился.

— С двух сторон от тебя поручни; возьмись за них и не отпускай, — велел Рйорик, подходя к стене у ниши.

Из боковых стенок и вправду выступали едва заметные металлические ручки, отполированные до блеска. Йост схватился за них поудобнее, ощутив холод металла в ладонях.

— Хорошо, теперь сомкни челюсти и не разжимай их, — продолжил наставлять Рйорик. Он передвинул несколько плоских камней на стене, и перед нишей опустилась железная решётка.

— Что это такое? — вздрогнул от удивления Йост.

— Держи рот закрытым, если хочешь при зубах остаться. Четыре, три, два…

На счёте два Рйорик надавил на плиту на стене, и у Йоста желудок ухнул вниз. Пол под ногами дрогнул и исчез. Он летел вниз с невероятной скорость, вцепившись мёртвой хваткой в поручни. Перед глазами мелькал свет каждого пролетавшего мимо этажа. Йост зажмурился; в ушах шумело, а только что съеденная пища рвалась наружу.

Спуск закончился так же внезапно, как и начался. Йост еле удержался на ногах, когда пол под ним вдруг затормозил и остановил своё падение. Йост разомкнул заслезившиеся глаза. Перед ним поднялась решётка и, тяжело дыша, Йост вывалился из ниши чуть ли не на какого-то хохочущего гнома.

— Полегче, парень, — гном легонько оттолкнул Йоста.

— Простите… — ответил тот, прислоняясь к стене; его колени тряслись, а желудок как будто до сих пор находился в полёте.

Решётка ниши рядом с Йостом поднялась, и оттуда бодрым шагом вышел Рйорик.

— Первый раз у всех так. Иди за мной, — Рйорик махнул рукой и проследовал в дальнюю часть зала — точно такого же, с которого они начинали спуск.

— Как работает эта штука? — Йост догнал Рйорика, уже придя в себя.

— Я не гном-мастеровой, чтобы знать, как это работает, — ответил Рйорик.

Они шли по широкому, хорошо освещённому коридору, и гномов здесь была целая тьма. Йост с любопытством следил взглядом за их группами, шагающими по коридору. Вот прошли горняки — у каждого на плече по блестящей кирке, а на голове — металлические каски с маленьким стёклышком по центру. Пробежал гном с какой-то каменной дощечкой в руках, чуть не врезавшись в горняков. Рйорик отдал салют рукой, приветствуя патруль гномов-стражников. Те сначала дружно подняли кулаки вверх, а потом приложили их к груди.

— Здесь куда больше гномов, — заметил Йост.

— Я же говорил, мы живём на нижних уровнях, — проворчал Рйорик. — Почти пришли.

Они свернули в ответвляющий в сторону боковой коридор; пройдя по нему немного, увидели дверь из серого материала. Йосту показалось, что это дерево. Вход охраняли двое гномов в белой броне.

— Белый Молот, — поприветствовал их гном, стоявший слева, и приложил кулак к груди; второй стражник сделал такой же приветственный жест.

— Отворяй, брат.

Щёлкнул невидимый замок, и дверь открылась. Гномы-стражники отступили в сторону, и Рйорик с Йостом прошли в проход. Они очутились в квадратной комнате с несколькими каменными скамьями и следующей дверью на другом конце комнаты.

— Не может быть! Отпустили, — знакомый голос вызвал улыбку на лице Йоста.

К ним подошёл Гедвиг и хлопнул Йоста по плечу.

— А я тебе говорил, старый ворчун, что отпустят. Суд у нас справедливый, — Прокор тоже был здесь, стоя слева от Гедвига.

— Привет, Йост. Хорошо, что ты с нами, — сказал долговязый Векир из-за их спин.

Даже оставшийся сидеть на скамье Харис помахал рукой с зажатым в ней ножом и вернулся к подстриганию ногтей.

— Я тоже очень рад вас всех видеть, — улыбался Йост; он хотел спросить, что происходило с ними, пока его судили, но его остановило покашливание Рйорика.

— Совет Вершителей разрешил вам воспользоваться туннелями Гримм Танума, чтобы добраться до ущелья Теней, — Рйорик протянул небольшую каменную дощечку с символами. — Это — карта и ваш пропуск. Туннель находится за той дверью.

Рйорик указал на вторую серую дверь.

— Мы искренне признательны Совету за оказанное нам доверие, — сказал Прокор, раньше Гедвига хватая карту.

— Также за той дверью — небольшой подарок от Белых Молотов, — слегка улыбнулся Рйорик. — Думаю, будет полезным для столь неблизкого пути.

— Благодарим тебя, собрат гном, — Прокор склонил голову. — Любая помощь нам пригодится.

Рйорик лишь кивнул и снова указал на дверь.

— Вам пора. Шахта ждёт.

— И войдём мы в неё с высоко поднятой киркой, — ответил Прокор и поклонился.

Рйорик хмыкнул, ещё раз окинул взглядом всех в комнате и развернулся, направляясь обратно в город.

— Так, всем собраться, и в путь, — рявкнул Гедвиг, сильно раздосадованный тем, что ему не дали вставить и слова. — Давай, гном, а то я тебя этой киркой по черепушке приложу.

Прокор не ответил, а лишь рассмеялся.

— Держи, Йост, — подошёл Векир и передал Йосту меч в ножнах.

— Спасибо, — Йост прицепил ножны к поясу.

Они прошли ко второй двери, Прокор толкнул странное серое дерево, и дверь бесшумно открылась. За ней оказался длинный коридор с редкими светильниками, уходящий по широкой дуге влево и вниз. Сразу у двери их ждали две большие сумки. Гедвиг тут же принялся изучать их содержимое. В первой сумке оказалось несколько крупных бурдюков с водой, вяленое мясо, какие-то лепёшки из сероватого теста, завёрнутые в ткань галеты и прочая съедобная всячина. Также там были две железные фляги из полированного металла. Гедвиг открутил одну из них и понюхал её горлышко. Затем издал одобрительный возглас и спрятал флягу за пазуху. Капитан хотел забрать и вторую, но Прокор оказался проворнее.

То, что находилось в другой сумке, оказалось куда более интересным: колчан стрел, несколько кинжалов, верёвки и зацепы, две кирки и маленький молоток, но самой полезной вещью были гномьи беспламенные светильники — небольшие сферы, окованные железом и имеющие удобные крепления для ношения на плече или руке. Светильников было шесть; один из них был самым большим и имел подставку вместо креплений. От сфер исходил тусклый свет, но при касании их ладонью свет становился ярким и прекрасно освещал всё вокруг.

Йост закрепил свой светильник на плече, пока что не зажигая его.

— Вот это я понимаю, дельный подарок, — улыбался Гедвиг, вертя светильник в руке, а в другой держа фляжку и прикладываясь к ней. — Ну что, солдаты, пора в путь!

Все, кроме Хариса, рассмеялись, и путники зашагали по туннелю, весело переговариваясь и шутя.

Глава Девятая

Сигрин шёл вдоль горящих палаток, переступая через изуродованные тела. С его изогнутых клинков стекали капельки крови, падая на жёлтый песок; они образовывали маленькие лужи, которые почти сразу же высыхали под палящем солнцем пустыни.

Довольно большой палаточный лагерь расположился у подножия скалы из красноватого камня, которая давала тень и защиту от песочных бурь. Здесь же были привязаны верблюды и несколько ишаков; животные сейчас истошно вопили, пытаясь вырваться. Они чувствовали ауру Сигрина куда лучше, чем люди.

— Семьдесят шесть, — прошелестел Сигрин, вбивая клинок в грудь выскочившему из-за поваленной палатки мужчине.

Тот выдохнул и рухнул на песок, орошая его свежей кровью. Одеты местные были в какие-то тряпки — множественные желтоватые ленты ткани покрывали руки и ноги, а грубые куртки из кусков сшитой кожи и длинные плотные юбки носили как мужчины, так и женщины. Сигрин окинул взглядом место бойни, и его передёрнуло: внезапно он почувствовал отвращение и горечь. Сигрин упал на одно колено — так сильны были эти чувства. Мужчина, которого только что убил Сигрин, казалось, с осуждением смотрел прямо на него своими мёртвыми глазами.

«Это же живые люди! Они могли жить, творить, любить…», — пронеслась мысль в голове Сигрина. Он зарычал, отгоняя наваждение, и поднялся с горячего песка.

Над лагерем стояла тишина: даже животные перестали кричать и вырываться. Сигрин приложил руку к голове: тупая боль где-то глубоко в черепе разрасталась. Ему даже почудилось, что он слышит чей-то истошный вопль в этих волнах боли. Дождавшись, пока боль утихнет, Сигрин достал из кармана плаща небольшой кристалл и уже было надломил его, как почувствовал острую боль в левом бедре; он замахнулся хопешем, поворачивая корпус к новому противнику.

Клинок замер на волосок от шеи девочки, которая обеими руками держала рукоятку кривого кинжала, устремив взгляд яростных карих глаз на Сигрина. Тот с лёгким удивлением и подступающим гневом выхватил нож из рук девочки и выдернул его из бедра. По телу прошла волна острой боли. Сигрин провёл пальцем по тонкой прорехе в доспехах. Кровь уже перестала сочиться, а место ранения стремительно заживало.

— Ты что? — прошипел Сигрин, хватая девочку за горло и начиная медленно сжимать пальцы. Девочка закричала, но крик быстро перешёл в сдавленный хрип. Пальцы Сигрина сжимались всё сильнее; он мог убить её в любой момент, но какая-то сила останавливала его; полные страха и боли глаза ребёнка смотрели на него.

Сигрин зарычал и разжал руку, выпуская девочку. Та упала на песок и начала отползать, не сводя глаз с Сигрина. Тот стоял неподвижно, чувствуя, что что-то не так. Что-то надломилось где-то глубоко внутри него… Выйдя из оцепенения, Сигрин рассмотрел клинок, который вонзила в него девочка.

Лезвие ножа было зеленоватым с какими-то вкраплениями чёрного цвета. Сигрин снял перчатку и провёл ножом по чешуйкам брони. Нож с тихим скрежетом вонзился в доспех, проходя сквозь него, словно через бумагу. Сигрин убрал перчатку и осмотрел гарду ножа: на ней были изображены две прямые линии, вертикально пересекающие закатный полукруг солнца.

— Откуда у тебя это? — спросил Сигрин, обращая к девочке, но той уже и след простыл.

Внезапно Сигрин почувствовал слабость; он охнул и упал на колени. В глазах стремительно темнело; магия перестала действовать, и волны боли сотрясли тело Сигрина. Он закричал, в панике пытаясь дотянуться до ночного кварца, но пальцы перестали слушаться. Сигрин упал лицом в раскалённый песок и потерял сознание.

***

Рован скомкал и выкинул в грязь листок с письмом. Он пару раз сжал и разжал кулак, справляясь с накатившей злостью.

— Генерал, что случилось? — спросила капитан Зито, которая только что принесла ему послание, доставленное гонцом из крепости Вира.

— Подкреплений не будет, — ответил Рован, облокачиваясь на походной стол и рассматривая карту. Погода наладилась, и Рован велел поставить стол прямо на холме, снаружи палатки.

— Но мы же передали данные из донесений наших разведчиков, — удивилась Зито. — Враг обустраивает лагерь по ту сторону реки, явно ожидая подкрепления.

— Командующий считает иначе, — произнёс Рован, делая пометку карандашом на карте. — По его мнению, это — отвлекающий манёвр противника, чтобы заставить нас перебросить силы и ослабить защиту основной переправы у крепости Вира.

— Но Вы так не считаете.

— Нет, — Рован поднял глаза на Зито. — Их лагерь напротив нас разросся: они копают дренажные каналы и ровняют землю для новых палаток, и с каждым днём всё больше дыма от их костров видно на горизонте. Я уверен, что в ближайшую неделю враг разместит в лагере часть своих сил, достаточных, чтобы пробить нашу защиту.

— Прикажете готовиться к обороне?

— Время играет против нас, капитан, — покачал головой Рован. — Согласно свежим донесениям, первые обозы с провиантом и инженерным снаряжением уже прибыли в их лагерь.

— Это странно: обычно обозы идут за армией, чтобы защитить её от вероятного нападения врага.

— Верно, но враг уверен, что мы не станем покидать наших укреплений на правом берегу Тирты, поэтому отправляет тыловое обеспечение лишь с небольшой охраной. Большое скопление войск сразу же привлечёт внимание, и из крепости Вира отправят подкрепление. Если же понемногу копить припасы в неплохо защищённом лагере, его можно будет использовать как опорную точку для атаки, не тратя время на выстраивание логистики. Они рассчитывают нанести удар быстрее, чем мы сможем отреагировать.

— Но если в обороне у нас не будет шансов, а помощь не успеет, что тогда делать, генерал? — Зито в растерянности уставилась на карту.

— Есть лишь одно решение, и командующему Клавису оно бы не понравилось, — Рован позволил себе ухмыльнуться. — Сзывайте сюда всех офицеров, капитан — устроим нашим врагам сюрприз.

***

Сигрин качнулся и резко вскочил на ноги; слабость улетучилась так же быстро, как и появилась. Озираясь, Сигрин с удивлением увидел, что лагерь куда-то пропал, а он стоит в невысокой пещере, больше походящей на туннель. Сигрин обратился к магии, но не почувствовал рядом с собой ничьего присутствия — он был один.

— Кто это сделал? — закричал он, в бешенстве ударяя кулаком по каменной стенке пещеры.

Эхо его голоса разнеслось далеко, растворившись в темноте, но ответа не последовало. И что-то изменилось… Сигрин услышал, нет, скорее почувствовал лёгкую дрожь под ногами. Прислушавшись, он понял, что источник вибраций расположен где-то впереди и сокрыт темнотой туннеля. Не размышляя, а лишь повинуясь интуиции, Сигрин двинулся в сторону источника вибраций, ощущая её пока только как дуновение, но тёмная энергия манила его.

Сигрин шёл по узкому туннелю; только его глаза блестели потусторонним жёлтым светом в кромешной тьме глубоко под землёй. Чем глубже он спускался, тем явственнее ощущал её — тьму. Здесь всё было наполнено тёмной магической аурой, каждый камень источал её. По кончикам пальцев Сигрина бегали маленькие молнии; здесь было столько тёмной энергии, что она начала затмевать его разум, но Сигрин не позволил себе поддаться соблазну, шагая дальше — всё ниже.

Где-то там забрезжил тусклый свет, воздух стал горячим, коридор наполнился запахом серы. Сигрин, не замедляя шага, двигался вперёд, пока спуск, наконец, не закончился. Перед ним открылась огромная пещера с высоким потолком. По всему полу шли широкие трещины, над которыми клубилось желтоватое марево. Из них также проступало желтоватое свечение, но Сигрин не обратил на это никакого внимания. Взгляд его был прикован к середине зала — там, на большом постаменте, высились две квадратные колоны из черного гладкого камня с вкраплениями красного. Колонны соединяла полукруглая арка с шипами из красного камня остриём вверх.

Сигрин пересёк зал и встал перед аркой; вокруг него всё пульсировало от переизбытка энергии, которая волнами исходила от этого монумента.

Сигрин тяжело вздохнул, медленно расстегнул ремешки плаща, снял бронзовую маску. Он взглянул на своё отражение в потускневшей бронзе — никаких шрамов от ожогов больше не было, кожа полностью выровнялась помимо воли Сигрина. Жёсткое лицо с выступающими скулами и густыми черными бровями. Узкие синеватые губы тронула улыбка, а глаза блеснули оранжевым ещё ярче. Хоть кожа и стала здоровой, но приобрела сероватый оттенок, а вены стали выступать явственнее и налились чёрным — будто кровь превратилась в дёготь.

— Я заберу то, что принадлежит мне по праву, — произнёс он, и бронзовая маска с глухим звоном упала на пол.

Сигрин встал меж двух колонн и раскрылся навстречу тёмной силе, что текла в этот мир через древний монумент. И тьма влилась в него — они стали единым целым. Сигрин закричал от страшной боли в голове и упал на колени. Через его сомкнутые губы выходил тёмно-красный дым. Сигрин открыл рот, и клуб дыма вылетел из него, а гладкая поверхность монумента тут же всосала его. Боль медленно стихла; Сигрин больше не ощущал волн энергии вокруг себя. Осознание пришло не сразу: он попытался дотянуться до своей силы, и вой разочарования наполнил стены пещеры.

— НЕТ! НЕТ! Её больше нет! — Сигрин кричал, катаясь по земле и судорожно пытаясь воспользоваться любой магией, но тщетно. Даже его верные клинки больше не откликались на призыв, и руки хватали лишь воздух.

— Ты отнял!! Всё отнял! — Сигрин ударил кулаком о колонну и завыл от боли. — Обманули, меня обманули, отняли то, что моё по праву, — скулил Сигрин, прижимая раненую руку к груди, ведь чудесное исцеление больше не происходило.

Он ударил ногой по монументу, и странный камень внезапно треснул. Колонна застонала и завалилась, погребая под собой ослеплённого болью и горем Сигрина.

***

Рован вдохнул холодный воздух и прислушался. Время почти вышло, но первый отряд всё не появлялся. Сержант, сидящий в засаде слева от него, непрестанно проверял, как быстро выходит из ножен меч. Рован не видел в темноте лица солдата, но чувствовал его страх и неуверенность.

— Генерал, может, нам стоит вернуться? — прошептал сержант, вцепившись в рукоять меча. — Их всё нету; наверное, наш план раскрыли.

Рован поднял руку, призывая сержанта замолчать. Он, наконец, услышал, а теперь и почувствовал, вибрацию земли.

— Вели всем приготовиться: они близко, — приказал Рован сержанту.

Тот на мгновение растерялся, а затем ринулся выполнять приказ. Вскорости сержант вернулся, неся в руках небольшой светильник.

— Зажигай! — приказал Рован; вибрация усилилась и стали слышны крики приближающихся всадников.

Сержант чиркнул кресалом и поднял над головой разгорающийся светильник. На другой стороне заросшей кустарником дороги мигнул и тут же погас огонёк ещё одного светильника.

Рован вытащил меч из ножен и приготовился. В голове было ясно, как всегда перед битвой. Он вдохнул холодный воздух, и по дороге пронеслись всадники, уходящие от преследователей. Как только последний конь миновал их укрытие, Рован с шумом выдохнул и прокричал:

— Копья к бою! Стена щитов!

И всё вокруг закрутилось с невероятной скоростью. На дорогу выбежали копейщики с ростовыми щитами. Сквозь щели между ними торчали длинные копья. Первые всадники, что преследовали разведчиков Рована, не успели среагировать и на большой скорости врезались в копейщиков. Тишина ночи наполнилась криками боли и истошным ржанием лошадей. Около десятка всадников в красных доспехах погибли сразу, столкнувшись со стеной щитов. Остальные успели остановиться, но находились в растерянности и просто замерли в своих сёдлах.

— Лучники! Залп! — прокричал Рован приказ, и град стрел посыпался на ничего не понимающих вражеских солдат. — Залп! Ещё залп! Солдаты — в бой!

Рован первым ринулся на дорогу, за ним следовали мечники. Они вклинились в отряд верховых, которые в суматохе начали паниковать, пытаясь развернуть своих лошадей.

Рован схватил латной перчаткой ногу ближайшего к нему кавалериста и выкинул того с седла. Солдат с криком упал на землю, и его тут же затоптали. Рован двигался между кавалеристами, умело уклоняясь от ударов сабель и разя врагов налево и направо. С той стороны дороги послышался рёв — капитан Зито с отрядом вступила в бой. Всадники один за другим падали со своих коней — бежать было некуда. Битва завершилась столь же быстро, как и началась. Как мог судить Рован, около трёх десятков всадников сгинуло в этой стычке. Лучники заверили, что никто не смог уйти — ни верхом, ни на своих двоих.

— Потери, капитан? — спросил Рован, подходя к испачканной кровью Зито. В свете факелов кровь блестела на её серебристой броне.

— Трое мертвы и шестеро ранены, — ответила Зито. — Двоих затоптали лошади, а ещё один получил удар саблей в шею.

— Ясно. Отправьте раненых обратно в лагерь вместе с разведчиками и готовьтесь выступать, — Рован снял латную перчатку и вытащил из-за пазухи карту. — Надо поторопиться, пока враг не понял, что происходит.

— Будет исполнено, генерал, — ответила Зито и начала громко отдавать приказы своим людям.

«Враг потерял три десятка верховых, если верить донесениям разведчиков; значит, лагерь врага охраняло не более полутора сотен солдат», — прикинул Рован.

У него самого было три сотни бойцов: двести пехотинцев и сотня лучников. Двести человек Рован оставил в собственном лагере на случай, если им всё же понадобится оборонять переправу. Теперь стояла задача посложнее, чем засада на ночной тропе — лагерь врага располагался на открытой заболоченной местности, и удар в лоб привёл бы к огромным потерям. Ранее Рован отправил солдат проверить болотные топи к югу от лагеря врага. Высокий кустарник с камышами и множество неровностей рельефа стали бы для них отличным прикрытием. Враг не будет ждать удара со стороны болот, и это — шанс застать их врасплох. Единственным, что тревожило Рована, было отсутствие безопасного маршрута. Топи — коварное место, это знает любой полководец.

***

Послышался плеск и приглушенная ругань угодившего в болотную яму солдата. К нему тут же подоспели двое других и помогли выкарабкаться из стремительно засасывающей грязи. Они двигались шеренгой по два-три человека, осторожно прокладывая себе путь через болото. Рован шёл во главе отряда, Зито же присматривала за тылом.

— Господин генерал, — к Ровану подошёл давешний сержант (кажется, его звали Олин). — Мы не можем отыскать Ирна и Готара. Они отправились к небольшому пригорку, чтобы осмотреть местность, как мне доложили, и больше их никто не видел. Отправить солдат на поиски?

— Нет, — коротко ответил Рован.

— Но, генерал, это же наши парни…

— Мы не можем останавливаться, сержант, — отрезал Рован, шагая по вязкой грязи. В воздухе стоял болотный смрад, от которого уже начали кашлять некоторые из солдат. — Через пару часов взойдёт солнце и, если мы не уберёмся из этого проклятого болота до рассвета, то все сгинем здесь. Ты готов рискнуть жизнью всего отряда, сержант?

— Нет, генерал, всё ясно, — сержант кивнул и удалился.

Рован наморщил лоб: топи замедлили их продвижение куда сильнее, чем он рассчитывал. Недавние дожди размыли почву, и риск провалиться в чёрную грязь и утонуть был крайне велик.

***

Большая часть отряда пересекла болото и теперь дожидалась идущих позади, стоя на краю зловонных топей. Рован не отрывал взгляда от тусклых огней лагеря врага. Их сейчас разделяло не более семисот метров, но, по-видимому, там ещё не поняли, что произошло с отрядом всадников. С момента засады прошло меньше часа, и Рован недоумевал, почему враг до сих пор не поднял тревогу. С пригорка были видны ночные огни лагеря, но какого-либо движения Рован не замечал.

— Солдаты готовы, генерал. Каков приказ?

— Возьми сорок пехотинцев и всех лучников. Выдвигаетесь восточнее и занимаете позицию вон у тех оврагов, — Рован указал пальцем на место рядом с лагерем врага. В темноте овраги были не видны, но карту местности Рован помнил.

— Нас могут заметить часовые.

— Сомневаюсь: они до сих пор не подняли тревогу и ждут прибытия своего отряда со стороны реки. Как только достигнете оврагов, начинайте обстреливать лагерь — это их отвлечёт.

— Будет исполнено, генерал, — Зито ушла, и послышались её короткие негромкие приказы.

Вскоре от войска отделился отряд лучников, и выбранные Зито пехотинцы, пригибаясь к земле, поспешили к условленной позиции.

Рован внимательно наблюдал за лагерем. Подойти ближе без риска раскрыть себя не представлялось возможным — между холмом и станом врага лежало пустое пространство, не позволяющее где-либо укрыться.

— Господин генерал, — послышался сзади мужской голос.

Рован повернулся и увидел давешнего сержанта Олина. Тот нервно потирал руку, поглядывая в сторону лагеря. Сержант явно хотел что-то сказать, но медлил, стушевавшись от одного только взгляда Рована.

— Если хочешь что-то возразить, то сейчас самое время, — Рован отвернулся от Олина, продолжая наблюдать за лагерем.

— Вы уверены, что атаковать их — хорошая идея? У нас не так много солдат для штурма, — наконец, собрался с духом Олин.

— Наших сил достаточно для штурма. Если всё получится, мы отсрочим их нападение на переправу, — ответил Рован, всматриваясь в едва различимые силуэты солдат, обходящих лагерь. — Иди к своим людям. Как только полетят первые стрелы, мы сами пойдём в атаку.

— Так точно, господин генерал, прощу прощения, — Олин ушёл, и Рован остался один.

Время тянулось мучительно долго. Внутреннее спокойствие начало понемногу покидать Рована. Перед глазами всплывали образы былых битв, исход которых не всегда был в его пользу. Рован смахнул с себя морок и поднял вверх кулак — время почти настало. Рёв рога разорвал ночную тишину, в лагере началось движение. Рован тихо выругался — их заметили раньше времени. Он опустил руку и бросился в сторону лагеря, в котором зажигалось всё больше огоньков. Солдаты бежали за ним, хлынув из-за холма, будто полноводная река. Рован считал удары сердца, контролируя своё дыхание. Один — стрелы взвились в небо и начали падать на головы засевших в лагере врагов. Два — Рован перепрыгнул через яму и чуть не завалился лицом вниз, споткнувшись. Три — Олин догоняет его и бежит слева, низко держа свой короткий меч. С четвёртым ударом в них полетели стрелы. Лучники врага только пристреливались, но Рован услышал краем уха, что несколько стрел уже нашли свои цели. Пятый удар — и вырвавшийся немного вперёд Олин внезапно проваливается куда-то, в последний момент успев схватиться за край провала.

— Волчьи ямы! — закричал Рован, пробегая мимо орущего от боли Олина.

Тому повезло не провалиться полностью, но левую ногу пробило торчащими из ямы кольями; Рован обернулся и увидел, что сержанту уже помогают выбраться, и продолжил свой бег. Сзади послышались крики других упавших в ямы. Рован сомневался, что им повезло так же, как сержанту.

На восьмой удар сердца Рован добрался до невысокого частокола лагеря и обернулся. Первые ряды пехотинцев тоже достигли стены, остальные ещё бежали, лавируя между стрел. Рован сделал выдох и перемахнул через невысокий частокол. Солдаты последовали его примеру. Тут же Ровану пришлось уворачиваться от удара алебарды. Пропустив неповоротливое оружие рядом, он резанул своим мечом по рукам воина в красной броне, отмахнув тому сразу обе кисти. Солдат истошно заорал, но крик быстро сменился хлюпаньем — другой солдат Рована проткнул алебардщику грудь.

За частоколом их встретили ровные ряды палаток с выкопанными по периметру траншеями и утоптанным грунтом. Рован позавидовал такому блестящему планированию лагеря. Он пригнулся, и стрела пролетела над головой, воткнувшись в живот солдату сзади. Рован быстро настиг лучника и одним ударом отсёк тому голову. Лучник даже не подумал прикрыться руками, судорожно пытаясь вложить стрелу в лук.

Солдаты за спиной Рована с криком понеслись на палатки, разрезая полотно и убивая ещё не успевших толком проснуться неприятелей. Рован с небольшим отрядом быстрым шагом двигался к центру лагеря; вокруг кипел бой. Защитники яростно сопротивлялись, не собираясь сдаваться. Из поваленной палатки выбежали двое солдат в красных доспехах с короткими мечами и щитами и ринулись на Рована; с другой стороны набросились ещё четверо, и люди Рована вступили в бой. Сам он слегка попятился, вставая в стойку и отражая удар первого солдата. Вывернув руку, Рован рубанул по врагу, но меч врезался в подставленный вовремя щит. Второй солдат наседал; Рован отразил серию ударов и охнул от удара щитом в грудь. Он упал на колено, а первый солдат уже занёс меч для удара. Рован прикрылся рукой в латной рукавице, и меч скользнул по броне, высекая искры. Солдат потерял равновесие и полетел вслед за своим клинком; Рован упал на бок, уходя от удара второго солдата, и с силой метнул меч в него. Солдат охнул, когда полуторный клинок вонзился ему в живот, пробив тонкий лист брони. Рован перекатился к ещё не успевшему подняться первому противнику и вонзил тому кинжал в спину. С трудом встав на ноги и подобрав меч, он продолжил двигаться к центру лагеря, а двое побеждённых врагов остались лежать в лужах крови позади него. Где-то слева послышались крики — несколько палаток загорелось, и огонь быстро распространялся, воспламеняя сухую ткань. Шум битвы доносился со всех сторон; Рован обернулся и увидел своих солдат, которые расправились с врагами и теперь стояли в замешательстве, не зная, что делать дальше.

— Ко мне! — крикнул Рован и поднял вверх меч, призывая солдат. Те сразу заметили генерала и поспешили на зов.

Они прокладывали себе путь, разя разрозненных и испуганных солдат неприятеля. Наконец, показался высокий шатёр с красным флагом, к которому и направлялся Рован. Четверо солдат спешно седлали коней; их подгонял невысокий мужчина в рыцарской броне с красными вставками и непокрытой лысой головой. Его лицо с короткой клиновидной бородкой было полно решимости.

— Капитан, враги! — заорал солдат, оказавшийся ближе всех к отряду атакующих, и упал, как подкошенный, от удара мечом одного из людей Рована.

— Уходите, капитан! — крикнул красномундирник и обнажил свой меч; к нему присоединились остальные, преграждая путь отряду Рована.

Рован перехватил меч обеими руками и ринулся в атаку, но тут произошло непредвиденное.

Растолкав своих солдат, вперёд вышел капитан, недобро блеснув глазами на посмевшего возразить солдата, и проговорил:

— Мы сдаёмся.

— Прикажите своим людям сложить оружие, — ответил Рован, окидывая капитана оценивающим взглядом. Его лицо было смутно знакомо Ровану.

Вражеский капитан протянул руку, и ему передали небольшой рог с бронзовой отделкой. Он приложил его к губам, и долгий рёв рога перекрыл шум битвы. Капитан убрал рог за пояс и внимательно посмотрел в глаза Ровану. Почти сразу же после сигнала отовсюду послышались победные крики. Солдаты, что охраняли капитана, немного поколебавшись, побросали свои мечи.

— Я принимаю Вашу капитуляцию, капитан…

— Капитан Ворт.

— Это мудрое решение, капитан Ворт, — заметил Рован.

К ним уже подходил остальной отряд, ведя за собой пленных солдат Ворта.

— Это — единственное решение, — поправил его Ворт, передавая свой меч и кинжал солдатам Рована.

— Обыскать палатку, — приказал Рован двоим солдатам. — Мне нужны карты и все документы.

— Не стоит утруждаться, — встрял Ворт. — Мы сожгли все важные бумаги, как только началась атака.

— Молчать, урод, — один из солдат толкнул Ворта в плечо.

— Не трогать его! — приказал Рован, смерив солдата тяжёлым взглядом. — Собрать всех пленных в центре лагеря. Солдат отдельно от офицеров. Выполняйте.

— Есть, генерал!

Рован развернулся и направился в северный конец лагеря. Долго искать не пришлось: пройдя совсем немного, он наткнулся на марширующих по трое солдат с капитаном Зито во главе.

— Чудесный день, генерал, — осклабилась Зито; её лицо и нагрудник были заляпаны кровью.

Рован посмотрел на забрезживший на горизонте рассвет. Темнота ночи сменялась серостью подоспевшего утра.

— Потери?

— Без потерь, — улыбнулась Зито. — Несколько легко раненых стрелами, только и всего.

— Хорошо, — Рован не выказал удивления; отряд Зито и не должен был понести больших потерь. — Мы нарвались на волчьи ямы во время атаки. Не менее трёх десятков трупов и тяжелораненых.

Зито выругалась, и улыбка пропала с её лица.

— Займись пострадавшими: в лагере должен быть санитарный пункт, — продолжил Рован. — Как только станет достаточно светло, отправь людей к ямам; нельзя оставлять наших мёртвых на корм воронью.

— Будет исполнено, — сквозь зубы ответила Зито и быстрым шагом понеслась в центр лагеря, отдавая команды на ходу.

Рован же прошёл дальше, вплоть до частокола на окраине лагеря. Здесь было безлюдно, лишь трупы поверженных защитников лагеря погасшими глазами следили за Рованом. Он поднялся на деревянный помост и внимательно обозрел горизонт. Солнце медленно поднималось, заливая светом округу. Рован долго всматривался в местность на западе, однако, новых врагов видно не было. Он развернулся и двинулся обратно вглубь лагеря, делая мысленную заметку, что надо выставить часовых.

***

— Это всё? — спросил Рован, листая книгу с обгоревшими страницами.

— Да, генерал, единственное, что уцелело, — ответила Зито; её лицо было всё ещё мрачным.

После пересчёта потери оказались большими, чем предполагал Рован. Сорок девять убитых и шестнадцать тяжелораненых. Солдаты стащили тела своих мёртвых товарищей к санитарной палатке на окраине лагеря, и вид этот был ужасен. Рован знавал и куда худшие потери, но вот для Зито это было впервые, и капитан всё никак не могла успокоиться, постоянно срываясь на своих подчинённых из-за любой мелочи. Среди шестнадцати тяжелораненых был и сержант Олин, который угодил в волчью яму; хоть его сразу же вытащили, рана на левой ноге оказалась серьёзной, и лекарю пришлось отнять сержанту ногу по колено из-за заражения. Вражеских солдат в лагере оказалось ещё меньше, чем рассчитывал Рован: если не считать трёх десятков всадников, что полегли в засаде, здесь находилось около шестидесяти человек, большая часть которых сдалась в плен. Битва прошла не так гладко, как планировалось, но лагерь был взят, и этого Ровану было достаточно.

— Ничтожно мало, — процедил Рован, аккуратно расцепляя слипшиеся от огня страницы.

В его руках было не что иное, как учётная книга, в которой отмечались даты поставок снаряжения и провианта. Все страницы в начале были безвозвратно испорчены огнём, но записи в конце ещё можно было разобрать. Рован сразу же открыл последнюю страницу и прочёл последнюю запись в книге, датированную тридцать седьмым днём осени. Рован несколько раз перечитал короткий список поставок. Множество строительных инструментов — лопаты, колья, доски, молотки. Немного провианта и бытовых вещей, таких, как четыре бочки с маслом для ламп и запасные листы бумаги.

— Капитан, — подозвал Рован.

— Да, господин генерал, — Зито подошла и скрестила руки на груди.

— Прочтите дату, — Рован протянул Зито, открытую на последней странице книгу.

— Тридцать седьмой день осени, то есть два дня назад, — Зито взяла книгу и начала читать. — Обычный обоз снабжения.

— За исключением того, что здесь перечислено всё необходимое для устройства волчьих ям, а таким количеством масла можно сжечь целую деревню.

— Я не понимаю, генерал.

— Нас ждали, капитан; ямы были выкопаны только с юга и востока, то есть с единственных возможных направлений нашей атаки. В лагере начался пожар, как только мы преодолели частокол. С этим у врага не сложилось, и огонь быстро потушили. Капитан Ворт заранее всё подготовил так, чтобы мы понесли как можно больше потерь, и отчасти этот план сработал, — Рован подозвал солдата и приказал. — Удвоить число дозорных и привести сюда Ворта.

— Есть, генерал! — воскликнул солдат и побежал передавать приказы Рована.

— То есть это ловушка, да, генерал? — Зито с силой сжала кулаки, так, что латные перчатки жалобно скрипнули.

— Да, нас перехитрили, — признал Рован.

— Но как?

— В наших рядах есть предатель, который предупредил врага о грядущей атаке — это единственное логичное объяснение.

— Невозможно! — категорично заявила Зито. — Мои люди преданы нам и никогда бы не стали работать на врага.

Рован не стал отвечать на пылкое заявление Зито. Двое солдат уже вели к ним пленного со связанными руками.

— Проверьте раненых, капитан, и готовьте солдат к отходу, — приказал Рован. — Нам не следует здесь задерживаться.

— А что нам делать с мёртвыми, генерал? — спросила Зито; её глаза нехорошо блестели. — Оставить здесь?!

— На окраине стоят несколько колёсных телег: запрягите захваченных лошадей и погрузите туда трупы.

— Есть, генерал, — Зито ушла выполнять приказ; Ровану не нравилась её излишняя вспыльчивость, но он чувствовал искренность капитана и понимал обуревающие её чувства.

— Пленный доставлен, господин генерал, — отрапортовал солдат, грубо толкая капитана Ворта в спину.

— Благодарю, можете идти.

— Но, генерал, нельзя снимать охрану с пленного, — возразил второй солдат.

— Этого будет достаточно, — Рован высунул наполовину свой меч из ножен и затем вернул его обратно.

Солдаты кивнули и разошлись.

— Чем могу быть полезен, генерал? — спросил Ворт, позволяя себе ухмыльнуться. — Все записи вёл мой адъютант, он же знал маршруты поставок. Но вот незадача; его закололи ваши люди.

— Откуда Вы знали о нападении? — в лоб спросил Рован.

— Мы не знали, — ответил Ворт.

— Неверный ответ.

Удар латной перчаткой под дых — и Ворт согнулся пополам и закашлялся, судорожно хватая ртом воздух.

— Откуда Вы знали о нападении? — повторил Рован свой вопрос, поправляя перчатку. Многие солдаты оторвались от своих дел и внимательно наблюдали за ними.

— Как будто ты не знаешь, — Ворт смог, наконец, выпрямиться. — Всех можно купить, генерал Рован Алренский. Все продаются в этом гнилом мире, надо лишь знать цену.

— Кто?

— Не знаю.

В этот раз удар перчатки пришёлся в ухо капитана Ворта; его голова мотнулась, и он зашатался, но устоял на ногах. Рован отряхнул перчатку от крови и посмотрел в глаза Ворту, без слов повторяя свой вопрос.

— Какая разница, генерал? Он наверняка уже далеко отсюда. Ему-то известно, что будет дальше.

Рован остановил руку в замахе и спросил:

— Известно что?

Ворт не успел ответить; вдалеке послышался сигнал рога, и через мгновение ему ответил другой, а затем и третий. С северного края лагеря послышались крики.

— Был рад повидаться, генерал, — улыбнулся Ворт, сплёвывая кровь. — В Алренских холмах я думал, что Вы — военный гений, но это оказалось всего лишь удачей, и сегодня она не с Вами.

Рован сдержался, чтобы не врезать Ворту ещё раз, и приказал:

— Увести пленного к остальным и приготовиться к отходу.

— Поздно, генерал, мы уже здесь, — крикнул на прощание Ворт, когда его поволокли в сторону.

— Враги! Генерал, там их целая тьма! — к Ровану подбежал запыхавшийся дозорный.

— Сколько?

— Да не сосчитать! Всадников очень много, а за ними — пехота.

— За мной! — бросил Рован и бегом ринулся к окраине лагеря.

Рован бежал между палаток, прокручивая в голове все возможные варианты отступления, но подходящего решения не нашёл. Впереди показался частокол и небольшой помост, на котором уже стояла капитан Зито; взор её был устремлён на северо-запад. Рован взбежал на помост и замер, всматриваясь в приближающуюся угрозу. На них шла целая армия, и это было не преувеличение. Рован видел развивающиеся красные знамёна над отрядами пехоты, которые маршировали прямо на них под громоподобный бой барабанов. Пехота была ещё далеко, и Рован оценивал основную угрозу — на них шла кавалерия врага: не менее трех сотен верховых на глаз. «Сейчас бы смотровую трубу, которая сгинула вместе с Брантом и разведчиками», —от этой мысли во рту разлилась горечь.

— Нам не выбраться, генерал, — безучастным голосом произнесла Зито. — Мы в ловушке.

— Шанс есть, — покачал головой Рован, собираясь с мыслями.

— Они будут здесь меньше, чем через десять минут — мы не успеем уйти.

— Капитан, собери всех на северном краю лагеря. Погрузить раненых и ждать моего приказа.

— Но, генерал…

— Отставить возражения! Выполнять! — рявкнул Рован и побежал к центру лагеря; вокруг уже разгоралась паника, и он это чувствовал.

— Вы все идёте со мной, — бросил Рован пятёрке солдат, что стояли рядом, и те молча двинулись следом за ним.

Рован вошёл в большой шатёр, расположенный недалеко от капитанского штаба, и указал на три пузатых бочки:

— Взять их и бегом за мной.

***

Рован стоял на помосте на окраине лагеря; последних раненых только что принесли сюда на сделанных из частей палаток носилках. Кавалерия врага слегка снизила темп и пока не достигла лагеря: вероятно, хотела дождаться сильно отставшую пехоту. Рован оценил, что там около двадцати сотен солдат, и неясно, сколько ещё движется следом.

— Почему они не спешат атаковать? — спросила стоящая рядом Зито. Обречённости в её голосе поубавилось с момента их последнего разговора.

— Увидели, что мы не отступаем, и решили не торопиться, тем более что им надо обойти волчьи ямы на северной стороне, — ответил Рован и повернулся к своему отряду.

Их было чуть более двух сотен, и лица солдат были полны тревоги. С таким численным перевесом неприятеля у них нет ни единого шанса выиграть бой.

— Отступаем напрямик через мост, — обратился Рован к Зито. — Я отправил нескольких человек отыскать безопасный проход среди ловушек. Враг не пойдёт через болото; значит, единственный путь лежит через мост.

— Генерал, простите мою дерзость, но это глупо, — возразила Зито. — Их конница вмиг отрежет нам путь к мосту, и нас разобьют в чистом поле.

— Я уже приказал разлить масло по маршруту нашего отступления: лошади побоятся перескакивать открытое пламя.

— Даже если и так, что помешает им обойти лагерь и догнать нас за мостом? У нас недостаточно лошадей на всех.

— Об этом я тоже позаботился, — ответил Рован и посмотрел Зито в глаза. — И это приказ, который не обсуждается.

— Так точно, генерал.

— Ты поскачешь первая с той частью отряда, на которую хватит коней. Возьмёте раненых и доберётесь до нашего лагеря. Сразу же отправляй гонца в крепость Вира с известием о нападении врага.

— Генерал, а Вы?

— Я с остатками пехоты прикрою ваш отход; мы задержим врага на мосту насколько сможем. Времени должно хватить.

— Но это же самоубийство!

— Отставить пререкания, капитан, выполнять приказ! Время уходит, — Рован видел, что пехота врага уже очень скоро приблизится на расстояние полёта стрелы. Надо успеть отступить, пока их не накрыл град смертоносных снарядов. — Людей себе выберешь сама. Живо, за работу!

Зито кивнула и поспешила к солдатам, на ходу отдавая приказы. Сразу же поднялась суета и неразбериха, но стальной голос Зито успокоил солдат, и приказы начали выполняться.

***

— Поджигай! — скомандовал Рован, и солдат бросил факел в едва заметную полосу поблёскивающего масла.

Оно тут же вспыхнуло, и поползли язычки пламени, вырастая в стену огня между ними и вражеской конницей. Рован услышал приглушённые крики верховых, не ожидавших этого; медлить было нельзя.

— Конница! Пошла, вперёд!

Двадцать семь лошадей с наездниками ринулись в атаку, змейкой следуя за ведущим по заранее намеченному безопасному маршруту. На одних лошадях сидели по двое, а на некоторых уместились и целых три солдата. Всего с Зито ушло около пятой части отряда — большинство составляли раненые. Рован оглядел оставшихся воинов: их лица были полны решимости, но в глубине глаз таился страх.

«Бояться — это нормально, — подумал Рован. — Страх поможет выжить».

— За мной! — рявкнул Рован, и солдаты побежали вместе с ним, осторожно обходя ямы-ловушки, отмеченные заранее. Рован слышал фырканье и ржание лошадей — как он и думал, конница обошла лагерь с другой стороны и сейчас неслась на них, грозя ударить в открытый фланг. До старого моста было уже рукой подать, когда через огонь пронёсся десяток тяжёлых рыцарей и врезался в растянутый отряд Рована. Он пригнулся, уходя от удара копьём и попытался зацепить наездника мечом, но тот вовремя увернулся. Другим повезло меньше — приблизительно десятерых затоптали сразу же, а остальные сражались разрозненными кучками, отчаянно стараясь не попасть под копыта бешено ржущих животных.

Рован оглянулся: остальная конница уже неслась на них с другой стороны. Ещё четверо его людей пали, сражённые ударами всадников.

— Отходим к мосту! Копейщикам прикрывать! — проорал приказ Рован, но его голос заглушил шум битвы; лишь ближайшие солдаты услышали и побежали к мосту.

— Все к мосту! К мосту! — кричал Рован, пробиваясь в арьергард отряда.

Лошадь одного из рыцарей встала на дыбы, и тот с громыханием упал на землю. Подняться он не успел: мгновенно подоспевший копейщик заколол рыцаря в шею, пробив кольчугу.

— Отходим! — хрипло орал Рован, хватая сержанта за плечо и указывая на мост.

Он кивнул и побежал, ведя за собой ещё около десятка солдат. Рован чуть помедлил и последовал за ними; остатки его отряда, увязшие в стычках с врагом позади него, были обречены. Один за другим солдаты падали мёртвыми на землю. Основной отряд кавалерии, наконец, настиг их, и Рован едва успел скрыться за выставленными щитами. Тут же в дело пошли копья, и надрывное ржание раненых животных огласило округу. Рован встал за спинами копейщиков и слегка огляделся — они успели занять мост, но потеряли почти половину солдат. Рован выругался и устремился вперёд — мёртвые лица солдат, крики агонии раненых, кровь и запах гари. Тёмный огонёк ярости разгорался в груди.

Кавалерия сгрудилась перед мостом, наседая на небольшой отряд защитников. Рован присел, прикрываясь щитом копейщика, и сделал выпад, разрезая шею ближайшей лошади. Его тут же обдало водопадом горячей крови. Животное заржало и завалилось на бок, придавливая своего наездника. Враг стремительно терял конницу — по мосту не могло пройти больше двух верховых бок о бок, а плотные ряды копейщиков сдерживали её натиск. Лучники, что успели прийти в себя, начали стрелять в верховых, сбивая с лошади одного врага за другим.

Послышался рёв рога, и конница начала разворачиваться, отступая. Послышались радостные выкрики, которые через мгновение сменились отборной руганью. За расступившимися конниками показались ряды арбалетчиков со взведёнными болтами.

— Всем пригнуться! — только и успел крикнуть Рован, как по ним ударил смертельный град.

Копейщик перед ним охнул и упал, держась за грудь — арбалетный болт пробил щит и вошёл в плоть. Всё больше солдат падало замертво.

— Нам конец! Мы все… — закричал последний живой сержант: арбалетный болт влетел ему прямо в голову, кроша череп.

Рован лежал на животе, прикрываясь обломками щита мёртвого копейщика. Внезапно залпы прекратились, и послышался очередной сигнал рога. Рован с трудом поднялся и осмотрелся, его рот наполнился горечью: вокруг лежали павшие солдаты, и их тела устилали весь мост. С ним вместе на ногах стояли лишь девятеро — все, кто остались от их отряда. Рован посмотрел им в глаза и увидел пустоту. Никакого страха: эти люди смирились со своей участью. На них маршем шла пехота мечников, на глаз около сотни человек.

«Ну вот и всё, — подумал Рован, — конец уже совсем близко».

Он поднял меч и с рёвом кинулся на уже вступивших на мост врагов. Рован уклонился от первого удара и зарубил мечника, тут же отпрыгивая назад. Рядом бились последние солдаты Рована, и он краем глаза видел, как они один за другим падали, сражённые. Рован отбил меч следующего нападавшего, припадая на левую ногу — из длинного разреза сочилась алая кровь. Рован отступил к краю моста; его плотно обступили враги, и он мог лишь отбиваться, получая всё новые и новые раны. Он плохо видел: кровь из пореза на лбу затекала в глаза. Каким-то чудом он смог отбить летевший ему в голову меч, но тут же охнул: в его плечо вонзился клинок, и правая рука тут же отказала и повисла плетью, а меч выскользнул из пальцев. Следующий удар пришёлся по нагруднику, проминая его. Рован захрипел: грудь сжало под покорёженной броней. Из последних сил он поймал рукой несущийся на него меч и повалился назад, потеряв равновесие и утаскивая за собой того, кто держал меч и не успел отпустить его рукоять. Перила за спиной Рована треснули, и он полетел в воду. Солдат, за чей меч он ухватился, с криком летел вместе с ним. Рован упал в холодную воду спиной, и его тут же унесло течением, ударяя о камни. Он барахтался, пытаясь выплыть на берег, но мешала тяжёлая броня. Его крутануло, и он врезался головой в один из камней. От удара Рован потерял сознание, и река понесла его дальше, в заболоченные земли.

Глава Десятая

Штормовой ветер завывал под отзвуки далёких раскатов грома. Волны с силой бились о каменный мыс, разлетаясь серебряными брызгами. Тёмное небо застилали высокие тучи, расползающиеся, словно синие кляксы по листу пергамента. Очередная волна ударила в мыс, и Грюма обдало холодными брызгами солёной воды. Он с отвращением смахнул воду с лица уже давно промокшим платком.

— Долго мы будем здесь торчать? — сквозь зубы спросил он.

— Ваше Величество, это крайне важно. Южане должны увидеть Вас, — ответил Пелгрин, кутаясь в свой плащ.

Два огромных рыцаря в рогатых шлемах молча стояли позади них, совершенно не реагируя на жуткую непогоду.

— Это могло подождать до завтра.

— Но, Ваше Величество, по заргийской традиции правитель встречает войска лично. Если не соблюсти её, нас посчитают слабыми.

— Плевать мне на их языческие приметы. Мы тут уже битый час торчим, и ничего не происходит, — Грюм раздражённо глянул на тёмный горизонт.

— Проявите терпение, государь, — посоветовал Пелгрин.

Спустя ещё четверть часа ничего не изменилось, лишь холодный ветер подул сильнее. Грюм прикрывал мокрое лицо рукой и был в таком бешенстве, что уже собирался приказать всем разойтись, как громкий окрик прорвался сквозь воду и ветер, но слова тут же унесло ветром.

— А? Что там? — Грюм пока не различал ничего в темноте горизонта.

— Они здесь, Ваше Величество, — Пелгрин подошёл ближе и указал костлявой рукой в направлении своего взгляда. — Заргия с нами.

— О, да, — по скуластому лицу Грюма расползалась зловещая улыбка. Теперь он тоже их видел.

На горизонте одна за другой вырастали мачты. Серые от воды паруса трепетали на ветру, гоня корабли к берегу. Грюм смотрел, и внутри него разливалось торжество. Сотни кораблей двигались к берегам Ренорана; на их белых парусах было изображено оранжевое солнце.

***

— Говорю тебе, мы заблудились, на карте нет этой развилки! — в который раз повторил Гедвиг.

— Всё здесь правильно, просто её забыли отметить, — ответил Прокор, хмуря брови над картой.

Йост с интересом рассматривал барельеф на стене слева от прохода, изображающий какого-то великана с непропорционально маленькой головой и длинными ручищами. В одной лапе великан держал гнома, а вторую заносил для удара, растопырив четыре пальца с длинными когтями. Йост смотрел на очень чётко выбитое, полное страха лицо гнома. Рот был распахнут в беззвучном крике, а под глазами было что-то, очень похожее на слёзы. Йост провёл рукой по барельефу: тело гнома было такого же размера, что и лапа великана.

Они стояли у этой развилки уже очень долго, но Гедвиг с Прокором так и не могли выбрать ни один из туннелей. Харис, уже успевший осмотреть каждый угол, стоял рядом, прислонившись к стене и точа меч, и спокойно ожидал приказа. Векир же не мог оставаться на месте, беспрестанно вышагивая от стены к стене и буравя взглядом барельефы. На противоположной стороне тоже был изображён великан, но этот уже громил какую-то деревню на фоне разгорающегося пламени, а у ног его ползали странные существа, похожие на толстых змей без глаз. Йост был поражён мастерством каменотёса: всё выглядело до того живым и реалистичным, что по спине бегали мурашки.

— Раньше мы каждый раз выбирали левый коридор, следуя карте, — Йост подошёл к Гедвигу с Прокором. — Думаю, и сейчас надо сделать то же самое.

— Не всё так просто, — Прокор хмурился сильнее обычного. — Если верить карте, до следующей развилки около полусуток ходьбы. Если выберем неверный путь, заплутаем ещё пуще и даже не поймём этого.

— Давайте вернёмся к предыдущей развилке и всё ещё раз проверим, — Гедвиг ударил рукой о стену коридора, и глухое эхо пронеслось по подземелью.

Внезапно Йост почувствовал что-то: его рука сама по себе легла на рукоять меча, а взгляд устремился в темнеющий зев прохода слева. Холод пробежал по спине Йоста, подстёгивая к действиям.

— Надо бежать, — прошептал он, пытаясь понять, что же так сильно его напугало.

— Что за вздор? Мы никуда не двинемся, пока не определим правильное направление, — раздражённо произнёс Гедвиг. Он как раз стоял спиной к этому проходу.

— Мы должны уйти, я чувствую… — начал Йост, но не успел договорить.

В туннеле раздался рёв, волной пронёсшийся мимо них и устремившийся дальше. Все тут же схватились за оружие, переводя взор на туннель слева.

— Надо бежать, — повторил Йост; он чувствовал, как первобытный страх наполняет его изнутри.

Рёв повторился, и на этот раз слышался как будто ближе. Йост увидел, как обычно улыбающееся лицо Прокора искажает гримаса страха.

— Во имя Рунги, бежим отсюда! — закричал Прокор. — Быстрее!

Гном подхватил свои сумки и забежал в проход справа, освещая себе путь беспламенным светильником. Гедвиг помедлил мгновение и кивком головы сделал знак остальным, сам устремляясь за гномом. Они бежали по коридору, поднимая столбы каменной пыли, а рёв, казалось, то отдалялся, то стремительно настигал их. Йост бежал предпоследним, следуя за Векиром. Лекарь то и дело оборачивался, в страхе вращая глазами и всё время спотыкаясь. Но позади была лишь темнота, которую время от времени разгонял фонарь Хариса. Они пробежали несколько развилок; Йост каждый раз выбирал ответвление справа, следуя за маячившим впереди фонарём Прокора, которого успел обогнать Гедвиг.

Бегущий рядом Векир споткнулся и упал, поднимая тучу каменной пыли. Йост остановился и наклонился, помогая другу встать. Харис задержался рядом с ними, сразу же повернувшись лицом к источнику рёва и низко держа обнажённый меч. Векир, наконец, встал, кашляя от пыли и протирая глаза.

— Спасибо, — поблагодарил он Йоста.

Йост кивнул и посмотрел перед собой, туда, где только недавно светился фонарь Гедвига, но не увидел ничего, кроме абсолютной темноты.

— Наверное, они не заметили, что мы отстали, — вслух подумал Йост. — Есть что, Харис?

Рыжебородый приложил палец к губам, требуя тишины. Йост затаил дыхание и тоже прислушался, но ни рёва, ни того странного чувства, что он испытал у барельефов, не было.

— Ничего, — Харис убрал меч в ножны. — Что бы это ни было, оно не пошло за нами.

— Но что это было? — спросил Векир, обнимая себя за плечи. — Так глубоко под землёй не водятся крупные звери.

Харис пожал плечами и вопросительно посмотрел на Йоста.

— Надо найти наших, — Йост указал в темноту туннеля. — Я иду первым, а ты, Харис, замыкаешь.

— Как скажешь.

Троица осторожно начала продвигаться по туннелю. Благодаря фонарю на плече Йост мог видеть на несколько метров перед собой. Спустя несколько минут они дошли до очередной развилки. От основного туннеля отходило три других. К удивлению Йоста, Гедвига с Прокором здесь не оказалось.

— Странно. Где же они?

— Средний туннель, следы ведут туда, — заметил Векир, указывая на пол.

На толстом слое пыли и каменного мусора чётко отпечатались крупные сапоги, явно принадлежащие Гедвигу.

— Вижу, — ответил Йост и с тревогой добавил. —В том, что справа, тоже следы.

Отпечатки вдвое меньшие, чем Гедвига, вели в крайний справа проход.

— Значит, они разделились, но почему? — удивился Векир.

— В темноте легко заплутать, — Харис присел на корточки и поднял что-то с пола. — Смотрите.

Он протянул Йосту треснувший беспламенный светильник.

— Один из них остался без света.

— Скорее всего, это Гедвиг, ведь он бежал первым, — предположил Йост.

— И что нам теперь делать? — Векир начал заламывать руки. — Мы и так заблудились, а теперь ещё и потеряли остальных.

— Пойдём за капитаном, — пожал плечами Харис.

— Почему не за Прокором?

— У гнома остался свет, а капитан сейчас бродит во тьме, — ответил Харис Йосту.

— Ладно, идём, — вздохнул Йост и первым вошёл в средний туннель.

Сзади, нервно переставляя ноги, плёлся Векир. Харис чуть задержался, царапая на стене туннеля небольшой треугольник.

— Вдруг гном решит вернуться, — ответил Харис на вопросительный взгляд Йоста. — Так в шахтах помечают безопасные проходы.

— Откуда знаешь?

— Отец показывал, — произнёс Харис, и лицо его посуровело, — Идём скорее.

Они шли дальше в молчании. Как ни прислушивался Йост, но рёв, что заставил их бежать, больше не повторялся, хотя смутное ощущение тревоги не покидало его. Туннель приобрёл заметный наклон, уходя ещё глубже вниз.

— Так до самой преисподней скоро доберёмся, — озвучил свою мысль Йост, получив в ответ смешок от Хариса и опасливый взгляд Векира.

Спуск продолжался, и Векир то и дело сбавлял шаг, делая глубокие вдохи. Вскоре сухой кашель Хариса наполнил туннель. Рыжебородый пытался сдерживаться, но кашель рвался наружу даже сквозь стиснутые зубы. Спустя ещё пару минут Векир привалился к стене туннеля и замер, сдерживая кашель.

— Стойте, — прохрипел он.

— Что случилось? — Йост удивлённо смотрел на своих спутников.

Лицо Хариса побледнело, а по лбу бежали струйки пота. Он прямо стоял на ногах, но сухой кашель сотрясал его грудь всё чаще.

— Надо уходить, — прокашлял Векир. — Воздух…

— Газ, — сипло закончил за Векира Харис. — Если спустимся ниже, подохнем.

— Но со мной всё нормально, — заметил Йост.

— Неудивительно, ведь ты не совсем человек, — Векир начал сползать по стене вниз.

Харис подхватил лекаря и не дал тому упасть. Векир мотнул головой и потерял сознание.

— Идите обратно к развилке. Я спущусь ниже и попытаюсь найти Гедвига. Сможешь дотащить Векира обратно?

— Да, смогу, — ответил Харис, сдерживая кашель. — Поторопись, Йост, капитана здесь нет; значит, он спустился ещё глубже, где почти нет воздуха.

— Я постараюсь, — кивнул Йост и быстрым шагом устремился дальше по туннелю.

Харис развернулся и пошёл наверх, таща на себе находящегося без сознания Векира. Йост чуть ли не бежал вниз по туннелю, высматривая Гедвига в лучах светильника. Он вдыхал газ и даже начал чувствовать его кисловатый привкус, но это не мешало ему нормально дышать. Чем ниже он спускался, тем плотнее становился воздух вокруг. Свет уже с трудом пробивался сквозь зеленоватое марево. Уклон стал ещё круче, и Йост внезапно споткнулся о что-то и полетел кубарем вниз, ударяясь о стены. Светильник выскочил из ремня и с грохотом разбился. Всё вокруг тут же погрузилось во тьму.

Йост, наконец, смог остановиться и вскочил на ноги; вокруг было так темно, что он не видел абсолютно ничего. Йост сосредоточился, вспоминая ту ночь в лагере людоедов. Он закрыл глаза, а когда открыл их, тьма расступилась. Всё вокруг предстало в чёрно-белых тонах. Йост вернулся и с удивлением поднял с пола булаву — об неё он и споткнулся. Оружие принадлежало Гедвигу — это точно, только где он? Йост всмотрелся в глубь туннеля и увидел какой-то силуэт впереди. Он тут же рванул туда и присел рядом с лежащим неподвижно Гедвигом. Капитан лежал ничком, раскинув руки и ноги. В голове у Йоста тут же начали появляться самые страшные опасения. Он перевернул капитана, тело которого показалось на удивление лёгким, и приложил ухо к его груди. Томительные мгновения тянулись вечность, и когда Йост уже потерял всякую надежду, то уловил едва ощутимое биение сердца. Он поднялся, ещё раз осмотрев потерявшего сознание капитана. Вариантов не было — Йост снова присел и, обхватив Гедвига за талию, приподнял его и взвалил себе на плечо. И замер от удивления: его поразило то, что он почти не чувствовал веса здоровяка. Выйдя из лёгкого ступора, он зашагал обратно, не забыв прихватить булаву.

***

Сигрин ударился спиной о камень и упал со стоном. Лицо будто обожгло раскалёнными углями: он хотел прикоснуться к щеке, но, к его изумлению, пальцы ощутили лишь прохладную бронзу — маска снова была на нём. Вспомнив, что произошло несколько мгновений назад, Сигрин попытался воспользоваться магией и, к своему ужасу, не ощутил её потоков. Раздосадованный, Сигрин осмотрелся: его глаза уже немного привыкли к темноте. Он стоял в каком-то туннеле, под уклоном уходящим вниз. Это было не тем местом с древними колоннами; Сигрин чувствовал сырость и холод — этот туннель был куда глубже, чем предыдущий.

— Не понимаю… — пробормотал Сигрин, глядя по сторонам.

Повернувшись ухом в сторону спуска, он прислушался. Шаги, тяжёлые шаги, глухо доносились до него из тьмы пещеры. Решив не рисковать, Сигрин прильнул к стене туннеля, скрываясь за её выступами.

Шаги приближались, и через несколько минут Сигрин различил тёмный силуэт человека. Тот тащил что-то громоздкое на своих плечах — именно поэтому шаги были столь тяжелы. А ещё… такое знакомое оранжевое свечение исходило из глаз незнакомца. Сигрин невольно отодвинулся от стены, чтобы получше разглядеть; хоть тьма и мешала ему сначала, тусклого света из глаз идущего к нему человека было вполне достаточно, чтобы увидеть лицо.

— Ты… — прошипел Сигрин, загораясь злостью.

К нему шёл мальчишка, о котором так много говорил учитель. Тот самый Йост, чем-то важный настолько, что сам Артаиск беспокоился о нём. Вся злость и горечь Сигрина была теперь нацелена на него.

— Я убью тебя! — прохрипел Сигрин, полностью показываясь из своего укрытия.

Йост, похоже, не заметил Сигрина, продолжая идти вперёд. Теперь стало очевидно, что на плечах он несёт другого человека. Сигрина это не остановило; он попытался призвать свои клинки, но ничего не вышло — руки остались невооружёнными.

— Обойдусь, — пробормотал он, вытаскивая из-за пояса короткий кинжал и двигаясь на Йоста. — Я убью тебя и без магии! Умри!

Сигрин замахнулся кинжалом, и тот прошёл сквозь Йоста. Потеряв равновесие, Сигрин повалился прямо на него, но тело Йоста не остановило падение Сигрина, и нападавший упал на пыльный пол туннеля.

— А-а-а-а! — заорал Сигрин, вскакивая на ноги и кидаясь на Йоста сзади.

Он снова пролетел насквозь, ударившись плечом о стену туннеля, и взвыл от боли и отчаяния. Он с трудом встал, глядя вслед удаляющемуся Йосту.

— Я убью тебя! Убью! — сипел Сигрин, чуть ли не воя, провожая бешено вращающимися в прорезях маски глазами спину Йоста.

Сигрина качнуло, и он припал к стене, медленно сползая на пол. Тусклый свет оранжевых глаз Йоста исчез совсем. Темнота, которую Сигрин всегда считал своей союзницей, обступила со всех сторон. Внезапно он почувствовал страх— чувство, которое не испытывал никогда.

— Вернись! — закричал он, протягивая руку в сторону уходящего вверх туннеля. — Не оставляй меня здесь!

Шаги стихли вдали, и Сигрин остался наедине с мраком туннеля.

***

— Быстрее, Векир, ему нужна помощь, — Йост положил Гедвига на пол, и лекарь тут же стал спешно осматривать капитана.

— Сила твоя начинает меня пугать, — произнёс Харис. Он сидел у стены туннеля с флягой воды в руке. Как только Йост подошёл ближе, он протянул ему флягу, и Йост начал жадно пить, вливая воду пересохшее горло.

— Меня она тоже пугает, — ответил Йост, утолив жажду. — Никаких следов Прокора?

— Нет. Похоже, гном ушёл далеко вперёд и не смог или не захотел вернуться.

— Прокор бы нас не бросил.

— Знаю, — ответил Харис и повысил голос, обращаясь к Векиру. — Как капитан?

— Жить будет; он в глубоком обмороке, — ответил лекарь. — Ещё чуть-чуть — и газ убил бы его. Ты подоспел вовремя, Йост.

— Поскорее бы он пришёл в себя, — произнёс Йост. —А у меня плохое предчувствие…

Он уже около получаса ощущал опасность, приближающуюся со стороны туннеля, откуда они пришли. Что-то определённо скрывалось во тьме пещер, что-то очень недоброе.

***

Прошёл почти час, а Гедвиг всё не приходил в себя, и лицо Векира становилось угрюмее. Лекарь без устали бормотал что-то себе под нос, роясь в своей бездонной сумке и перебирая разные флаконы. Йост, не отрываясь, вглядывался в тёмный зев туннеля. С его ночным зрением он видел всё чётко до самого поворота. А вот беспламенные светильники, наоборот, слепили его, поэтому Йост отошёл подальше от их импровизированного лагеря. Он сидел неподвижно, навострив уши. Смутное беспокойство нарастало. Харис продолжал сидеть рядом с Векиром и казался абсолютно спокойным, но Йост замечал, что пальцы его то и дело сжимаются на рукояти меча. Векир же был всецело поглощён Гедвигом, не обращая внимания на общее напряжение.

— Йост, — Харис ловко поднялся на ноги и вытащил меч из ножен.

— Слышу, — кивнул Йост и тоже поднялся, обнажая клинок и прислушиваясь.

Из туннеля доносился странный звук, очень похожий на поскрипывание чего-то железного. Звук действительно приближался. Йост вперил взгляд в поворот туннеля.

Источник звука Йост увидел раньше Хариса и не смог скрыть своё изумление. Из-за поворота показалось продолговатое толстое нечто. Больше всего тварь напоминала червя-переростка: его кожу покрывали толстые чешуйки брони, а передвигался он, сжимая и растягивая своё тело. Противный скрип исходил из круглого рта твари с несколькими рядами зубов. Глаз Йост не заметил — казалось, что, кроме рта, у червя нет других органов.

— О, Всеотец, что это такое? — Харис, наконец, тоже рассмотрел тварь.

Червь на секунду замер, услышав голос рыжебородого, и с громким скрипом ринулся прямо на них, сокращая и расслабляя своё тело с невероятной скоростью.

— А-а-а-а! — испуганно завопил Векир при виде несущейся на них твари.

— Векир, перетащи Гедвига в туннель справа, — выкрикнул Йост, вставая в стойку: тварь была уже очень близко. Йост видел блеск мелких зубов червя-переростка.

Векир на мгновение замер, а затем поспешно начал отходить, с невероятным трудом таща за собой Гедвига. Лекарь схватил капитана за руки и поволок по полу туннеля, спотыкаясь и надрывно дыша.

— Осторожно!

Йост отпрыгнул в сторону, ударившись плечом о стену туннеля. Зубастая пасть лязгнула совсем рядом, чуть не откусив ему руку. Йост упал на колено и вонзил меч в брюхо червя, попав между пластин чешуи. Клинок легко вошёл в серую плоть, и из раны хлынула зеленоватая жидкость. Туннель сотряс пронзительный рёв. Червь забился, мотая зубастой пастью из стороны в сторону.

— Брр! — Йост отпрыгнул назад, чтобы его не придавило массивной тушей червя.

Тут же подоспел Харис, нанеся сразу два укола по неповоротливой твари. По полу пещеры разлилась мутная лужа. Тварь забилась ещё сильнее, так, что осколки камней вылетели из стен туннеля, поднимая тучи пыли.

— Бей под пасть! — крикнул Харис и вонзил свой меч чуть ниже морды существа.

Червь завыл и затрясся; Йост подбежал и ударил мечом в то же место. Тварь издала истошный скрип и завалилась, мелко подрагивая.

— Победа, — выдохнул Йост, наблюдая за предсмертной агонией червя.

— Надо уходить. Кто знает, сколько ещё таких тварей там, — Харис указал клинком в сторону туннеля.

— Верно, идём за Векиром, — кивнул Йост.

Они спрятали оружие в ножны и поспешили в туннель справа; по полу тянулась полоса, не притрушенная пылью.

— Что это было? — спросил Йост.

— Не знаю, никогда таких не видел.

— Похож на огромного червя.

— Какая-то подземная тварь; наверное, наш гном знает, что это такое.

— Вполне возможно; быстрее бы его найти, — ответил Йост.

Он уже начал скучать по компании Прокора, а в душе появились опасения — всё ли в порядке с гномом?

Спустя пару минут ходьбы они увидели впереди слабый свет.

— Векир, это мы, — окликнул Йост лекаря.

— Йост? За вами гонится та тварь?

— Нет, мы с Харисом завалили её, но могут быть и другие. Как капитан?

— Никак, — улыбка тут же исчезла с лица Векира, сменившись беспокойством. — Он слишком долго не приходит в себя; я уже перепробовал всевозможные средства.

— Но он же дышит? — задал вопрос Харис, подбирая с пола разбросанные сумки.

— Да, но…

— Значит, всё хорошо будет, — отрезал Харис. — Попробуй ещё что-нибудь.

— Но я уже… — начал Векир, но поймал взгляд Хариса и решил промолчать.

Внезапно за их спинами раздался один пронзительный скрип, эхом прокатившись по туннелю. Его подхватил уже многоголосый скрип.

— Это за нами, — произнёс Харис.

— Надо двигаться дальше, — Йост подбежал к Гедвигу и закинул его себе на плечи. — Уходим!

Йост бежал впереди, таща на себе капитана; сразу за ним бежал Векир, постоянно спотыкаясь и причитая, а Харис замыкал процессию, немного поотстав.

Йост видел перед собой отчётливые следы Прокора, отпечатавшиеся в пыли пещеры. Туннель начал поворачивать влево и сузился. Скрип за спиной стал громче — их вот-вот настигнут.

— Твари близко! — крикнул Харис. — Они шустрые!

Йост обернулся через плечо и увидел, что из-за поворота туннеля на невероятной скорости возникают толстые тельца червей. Они сжимались и разжимались, передвигаясь небольшими прыжками, но делали это очень быстро.

— Йост, стой! — заорал Векир, тыча пальцем куда-то перед собой.

Йост тут же обернулся, но было слишком поздно — туннель кончался провалом в полу. Йост попытался замедлиться, но не успел и полетел прямо вниз вместе с Гедвигом. Векир тоже споткнулся и рухнул вслед за ним. Харис успел среагировать и остановился, развернувшись лицом к подступающим тварям. Они притормозили и, поскрипывая, подступали к Харису, оказавшемуся в тупике. Всего тварей было трое, причём третья не помещалась в узком проходе и надрывно скрипела из-за спин двух других, поднимая уродливую башку с острыми зубами.

— Ну давай, мразь, нападай! — Харис перехватил меч поудобнее, готовясь к бою.

Твари не заставили себя долго ждать, и первая прыгнула на рыжебородого. Харис не дал ей дотянуться до себя, уколов мечом прямо в разверстую пасть. Жалобный скрип наполнил туннель, но на него уже двигался второй червь, пытаясь цапнуть за ногу. Харис отпрянул и чуть не свалился в яму, наступив на шаткий камень. Тварь тут же среагировала и прыгнула на него, пытаясь откусить потерявшему равновесие Харису руку. Пасть сомкнулась на левом предплечье, и Харис взревел от боли. Тварь хотела повалить его, рвя плоть, но Харис всадил свой меч ей прямо в пасть, нанеся удар снизу вверх. Клинок пробил серую кожу и вышел с противоположной стороны. Существо затряслось и отпустило руку Хариса. Тот, тяжело дыша, отмахнулся от другой твари. Левая рука отказывалась повиноваться, но Харис держался. Стиснув зубы от боли, он всадил меч в пасть червя и провернул его двумя руками. Что-то противно хрустнуло, и тварь замерла, подохнув. Остался лишь один червь, тот, что всё это время не мог пролезть следом за своими собратьями. Харис выдернул меч из пасти поверженного червя и уже хотел было занести его для нового удара, как почувствовал резкую слабость и головокружение. Его повело в сторону, меч ударил по стене пещеры, высекая искры. Харис попытался восстановить равновесие, но голова была, будто в дурмане. Он оступился и полетел вниз, не выпуская из рук меча и больно ударяясь о камни, но боль казалась притуплённой. Усталость навалилась, накрыв Хариса душным саваном, и он потерял сознание, проваливаясь куда-то.

***

Йост поднялся на ноги, откашливаясь от пыли и протирая глаза. Он стоял в какой-то пещере, полной каменных обломков. Йост проверил меч — тот по-прежнему висел на поясе — и отряхнулся. Гедвиг лежал на боку рядом с ним. Йост тут же подбежал к нему и облегчённо вздохнул. Капитан дышал, хоть его слегка и помяло падением.

— Векир! Харис! — позвал он, окинув беглым взглядом себя самого.

Одежда во многих местах порвалась, а кожаные доспехи исцарапались, но никаких увечий Йост не обнаружил.

— Друзья, отзовитесь! — позвал он снова.

Откуда-то слева послышался стон, и Йост ринулся туда. За большим камнем на четвереньках стоял Векир. Йост помог лекарю встать, и тот охнул, схватившись за бок.

— Ой, больно ушибся, — промямлил Векир, часто моргая. Он провёл руками по лицу и спросил: — Ты не видел мои очки?

— Нет, Векир, и я тоже рад, что ты жив, — съехидничал Йост. — Где же Харис?

Внезапный шум донёсся сверху, и прямо на Йоста рухнул рыжебородый, повалив его на пол.

— Чтоб тебя! — пробурчал Йост, с лёгкостью выбираясь из-под неподвижного тела. — Харис! Харис, ты как?

Йост перевернул рыжебородого на спину и потряс за плечи. Тот застонал. Йост припал к груди Хариса — сердце билось.

— Векир, помоги! Харис ранен!

— Иду, уже иду, ох… — Векир присел рядом, поправляя очки.

— Наверное, ушибся головой, пока летел вниз, — предположил Йост.

— Не думаю, посмотри сюда, — Векир разодрал рукав рубахи Хариса, и в свете беспламенной лампы Йост увидел небольшой круглый укус на предплечье рыжебородого. — Его укусило то… создание.

Векир поднёс светильник к лицу Хариса и приоткрыл тому глаза, изучая зрачки. Он поводил светом из стороны в сторону и, испуганно охнув, начал рыться в сумке, подсвечивая себе сферой.

— Что с ним, Векир? — Йост начал волноваться.

— Яд, — ответил лекарь, продолжая рыться в сумке. — Да где же оно?! А! Нашёл!

Векир достал круглую склянку и вытащил пробку. Йост поморщился от едкого запаха. Пахло уксусом и ещё чем-то очень крепким. Векир аккуратно поднёс склянку к лицу Хариса и капнул немного жидкости сначала в левый, а затем в правый глаз. Его руки не тряслись, движения были экономными и выверенными, а лицо сосредоточенным. Йост в который раз удивился, как меняется лекарь, занимаясь своим делом.

— Надо прижечь рану; там может остаться яд даже после лекарства, — сказал Векир Йосту. — Нужен огонь.

— Но где его взять? Здесь нечем развести костёр!

— Да, ты прав, — Векир снова уставился на рану, а потом резко повернулся к Йосту и, затаив дыхание, спросил: — Может, твоя магия?

— Но я её не контролирую! — Йост развёл руками.

— Но ты же как-то смог спасти нас той ночью в лесу. Попробуй, вдруг получится?

— Да пытался я уже! Много раз! — Йост от злости ударил кулаком о камень, и тот треснул. — Не выходит…

— Лекарство излечит нутро Хариса от яда, но если он остался в тканях его руки, то всё начнётся по-новой. Я не знаю, как яд будет действовать дальше: он может убить его. Йост, надо попробовать! У меня нет ещё одного противоядия!

Йост смотрел в полные решимости и мольбы глаза Векира, и ему хотелось, чтобы сверху на него упал булыжник покрупнее, настолько беспомощным он себя чувствовал. Тем не менее, Йост, глядя на безжизненное лицо Хариса, достал кинжал. Он с шумом выдохнул и представил, как кинжал раскаляется в его руках, пыша жаром. Йост жмурился, вкладывая в это желание все свои силы, но кинжал оставался таким же холодным.

— Время выходит, — прошептал Векир.

— Да знаю я, — зло ответил Йост, вперив взгляд в проклятый кинжал.

Он пытался дотянуться до силы внутри, но чувствовал лишь пустоту.

«Как там говорила Трисса? Потоки магии пронизывают всё вокруг, надо лишь прикоснуться к ним…», — вспомнил Йост и закрыл глаза, надеясь увидеть струящиеся рядом потоки магии, но его встретила лишь чернота.

Харис внезапно захрипел и начал кашлять, отплёвывая зеленоватую слюну.

— Яд выходит! Йост, быстрее, если не прижечь — всё начнётся опять! — взмолился Векир, поддерживая голову заходящего в кашле Хариса.

Йост почувствовал невероятную злость и досаду на себя самого за неспособность помочь другу, за свою никчёмность и беспомощность. Эта волна злости подхватила его, в глазах слегка потемнело, а ноздри раздулись, резко вбирая сухой воздух. Йост сжал рукоять кинжала так сильно, что больше не чувствовал пальцев. Он, в принципе, не чувствовал ничего, кроме океана ярости в своей груди. Йост перестал слышать и видеть, глаза застлала алая дымка. Только какой-то звук на фоне не давал ему полностью окунуться в кровавый океан; Йост прислушался и различил голос Векира.

— Йост! Йост! Отпусти! Отпусти кинжал! У тебя получилось! — кричал лекарь, пытаясь вырвать кинжал из окаменевших пальцев Йоста.

Тот сморгнул бордовое наваждение и разомкнул пальцы, позволяя лекарю забрать кинжал. Пребывая в оцепенении, он наблюдал, как Векир подносит святящийся от жара кинжал к месту укуса. Металл раскалился добела, и Векир тяжело дышал, обжигая собственную руку даже о рукоять кинжала, но она не дрогнула, и спустя минуту рана была прижжена, после чего Векир начал накладывать повязку, пропитанную какой-то мазью. Йост продолжал сидеть неподвижно, пытаясь понять, что сейчас произошло.

— Получилось, Йост, у тебя получилось, Всеотец тебя забери! — воскликнул Векир, закончив перевязывать Хариса. — Видел бы ты своё лицо: я как будто рядом с демоном оказался, с самой смертью.

Векир хлопнул Йоста по плечу и направился к неподвижно лежащему Гедвигу, оставив Йоста одного.

«Что это было? — подумал Йост, который до этого тоже терял контроль над своей силой, но сейчас всё было по-другому. — Я как будто хотел, чтобы меня поглотила эта сила, эта ярость».

Йост встал и неуверенным шагом направился подальше от Векира и остальных, к тёмной стене пещеры. Ему внезапно показалось, что он что-то заметил, нечто необычное. Зрение позволяло Йосту прекрасно видеть окутанную мраком гладкую поверхность стены. Он снова присел и дотронулся до небольшой криво нацарапанной стрелки. На пальцах осталось каменное крошево — этот знак явно появился здесь недавно. Тем более, что он располагался как раз на уровне живота Йоста, то есть его, вероятнее всего, её оставил кто-то невысокого роста.

— Векир, — произнёс Йост, подходя к лекарю, и удивился своему хриплому голосу, — Векир, кажется, я нашёл путь, по которому двинулся наш гном.

— Это замечательно, — лицо Векира расплылось в улыбке. — Мы сможем его найти?

— Возможно, но стрелка указывает в другую сторону пещеры. Надо идти туда.

— Боюсь, мы пока не можем продолжать путь. Харис ещё слаб, а капитан — без сознания.

— У тебя точно нет лекарств, способных пробудить капитана? — Йост смотрел на мерно вздымающуюся грудь Гедвига; казалось, что здоровяк спит.

— Всё испробовал, — Векир ударил себя по коленям с досадой. — Никакого эффекта.

Наступило короткое молчание; Йост пытался придумать, как помочь капитану, но если Векир здесь бессилен, то он и подавно.

«А может попытаться? — пронеслась мысль в голове. — Я ведь однажды уже исцелил человека, выдернул Рована из лап смерти, вдруг получится сделать это ещё раз?».

— Векир, отойди, — попросил Йост. — Я кое-что попробую.

— Магия? — глаза Векира загорелись от предвкушения и страха. — Ты уверен? Я читал, что на освоение магии исцеления требуются годы.

— Я всё равно попробую, хуже не будет, — ответил Йост, хоть и не был уверен в последней части этой фразы.

Векир встал и отошёл, уступив Йосту место. Тот опустился на колени и возложил ладонь на широкую грудь капитана. Йост чувствовал медленное биение сердца Гедвига. Теперь он примерно понимал, что нужно для призыва силы — ярость. Йост погрузился в свои мысли, представил, как Артаиск жестоко расправляется с Веренором. Пальцы свободной руки сжались в кулак. В голове снова начал сгущаться кроваво-чёрный туман. Гнев на Артаиска, на пророчество, на себя самого. Йост ощущал, как сила вибрирует в нём, отзываясь на тёмные эмоции, словно хищный зверь, учуявший кусок мяса, и он отдался им.

«Не будет ещё одной смерти из-за меня, — твердил про себя Йост. — Ты будешь жить!».

Йост ощутил волну жара, что прокатилась по всему его телу, достигая кончиков пальцев правой руки, лежащей на груди Гедвига. Йост закричал: голову пронзила острая боль, и он упал прямо на капитана, потеряв сознание.

— Йост! Йост, очнись! Очнись же! Йост!

Йост открыл глаза: кто-то тряс его за плечи, но он не видел лица, лишь размытый силуэт. Ночное зрение пропало, а слабый свет лампы казался далёким.

— Что… что случилось? — прохрипел Йост; в горле жутко пересохло.

— Проснулся наконец? — пробасил знакомый голос. — А ты тот ещё чудотворец, сынок! Если Векир, конечно, не привирает.

— Всё правда, капитан: Йост вас обоих спас, — ответил голос совсем рядом.

Чёткость зрения вернулась к Йосту, и он удивлённо уставился на склонившегося над ним Векира, за спиной которого возвышалась массивная фигура Гедвига. Векир продолжал трясти его за плечи, как заведённый.

— Векир, я очнулся, хватит.

— Ой, прости, Йост, — Векир вскочил и отошёл.

— Давай помогу, — мощные руки подхватили Йоста и поставили на ноги.

Йост посмотрел в ухмыляющееся лицо Гедвига, и на душе стало легче. Тёмный морок полностью отпустил его сознание и вернулась ясность мыслей.

— Рад Вас видеть, капитан, — искренне обрадовался Йост. — С Вами всё в порядке?

— Небольшой холодок в груди, как будто отпил из горного ручья, но это пустяк, — Гедвиг хлопнул себя по груди. Он уже успел облачиться в свой панцирь, и по пещере пронёсся тихий звон железа.

— А где Харис? — спохватился Йост, ища глазами рыжебородого.

— Отдыхает за камнем, — Гедвиг указал на крупный булыжник. — Скоро должен встать на ноги.

Йост быстро обошёл камень и увидел Хариса. Тот сидел, прислонившись спиной.

— Ты как?

Харис посмотрел на Йоста и ответил кивком. Лицо его выглядело измученным и болезненным, на лбу блестела испарина.

— Побочный эффект противоядия, — пояснил Векир, очутившись рядом. — Думаю, к утру пройдёт.

— Знать бы, когда это утро, — тихо произнёс Харис, вытирая здоровой рукой пот с лица. — В этих катакомбах время, похоже, замерло.

— Останемся здесь на час. Думаю, этого хватит, чтобы ты пришёл в себя, солдат, — Гедвиг едва очнулся, но уже во всю отдавал приказы, и Йост слегка улыбнулся — у него получилось!

— Капитан, я уже вполне готов, — пропыхтел Харис и приподнялся, опираясь о камень, но почти сразу же рухнул обратно.

— Это приказ, солдат. Меня не было всего ничего, а ты уже забыл, что такое приказы? — спросил Гедвиг и указал пальцем сначала на Векира, а затем на Хариса. — Останься с ним; следи, чтобы не вздумал вставать. Йост, ты идёшь на юг, я — на север. Надо обыскать пещеру. Векир мне уже показал метку нашего малорослого друга, но разведка не помешает.

— Да, капитан, — ответил Йост и замялся. — Но где здесь юг?

— Будет там, — Гедвиг указал ладонью за спину Йоста. — Иди. Если встретишь опасность или что-то подозрительное, сразу же возвращайся, понял?

— Так точно, капитан.

— Вот и славно! Векир, следи за больным.

— Так точно, — Векир поправил на носу очки, которые таки отыскал в темноте пещеры.

Йост направился было в указанную сторону, как вдруг понял, что ничего не видит в темноте. Он напрягся, пытаясь, как раньше, воспользоваться своим магическим зрением, но безрезультатно.

«Может, требуется время, чтобы восстановить силы?» — подумал он, подбирая с пола яркую сферу.

Йост так до конца и не осознавал, как действуют его способности. Он шёл вперёд, обходя разбросанные вокруг булыжники и куски обрушившегося потолка, и размышлял.

Он сильнее и выносливее других, быстро исцеляется от любых ран и почти не чувствует боли — все эти способности проявились ещё с Бердена. Но его магическая сила… Видимо, её питают эмоции, причём тёмные, и чем сильнее эмоция, тем грандиознее эффект. Вспомнить одно только перемещение целого корабля: тогда Йоста одолевал страх. Когда он сражался с каннибалами — его переполняла ярость. Сейчас же это была злость — злость на себя самого. Йост так сильно углубился в свои мысли, что почти пропустил небольшую стрелочку на стене пещеры. Йост подошёл к метке и поднял сферу повыше, дабы осветить большую площадь. Стрелка была нацарапана у вертикального пролома в стене пещеры. Йост заглянул в глубь, но увидел лишь темноту. Проход был низким, но широким: в него, вероятно, пролезет даже Гедвиг. Из пролома тянуло холодным воздухом — хороший знак.

— Прокор! — позвал Йост, и его голос эхом разнёсся по пещере. — Отзовись, друг!

Но ответом ему была лишь тишина и шёпот сквозняка под ногами. Йост развернулся и быстрым шагом направился обратно к месту стоянки.

***

Сигрин сидел, прильнув спиной к холодному камню, и тяжело дышал. Мысли путались, вращаясь будто в водовороте. Безумие — он ощущал его. Скоро, уже скоро… Сигрина сковал страх. Нет! Он не сойдёт с ума! Сигрин попытался подняться, но тут же рухнул обратно. Казалось, из его лёгких выбили воздух. Дышать становилось труднее. Тьма, такая знакомая и привычная, душила его, вытягивала последние крупицы жизни. Сигрин завыл, всхлипывая: ему ещё никогда не было так страшно; он боялся смерти, которую считал своей союзницей всё это время. Дыхание замедлилось, стало прерывистым. Конец был близок: он сгинет в этих туннелях, забытый в истории.

Вдруг что-то мигнуло в дальнем конце туннеля. Маленький огонёк, еле заметный во всей этой тьме. Сигрин заворожённо смотрел, как свет приближается к нему. Дышать стало легче, тьма отступила. Сигрин с облегчением вздохнул; его мысли успокоились, пришли в порядок, отгоняя безумие на задворки сознания.

Сигрин не попытался встать и призвать клинки или воспользоваться магией. Он неотрывно смотрел, как яркий свет одинокой свечи заливает пространство вокруг, разрывая оковы мрака.

— Здравствуй, друг мой, — Ларвиль присел на корточки рядом с ним, улыбаясь. В пухлых пальцах посол сжимал подсвечник, покрытый каплями горячего воска, падающими с горящей свечи. — Как прошло твоё путешествие?

— Ты… — прошептал Сигрин сухими губами. — Это всё ты… Но как же…

— Разве ты не читал, что духи могут принимать самые разные обличья? — хмыкнул Ларвиль, не скрывая улыбки.

— Дух… Корштарн?! Ты — Корштарн! — воскликнул Сигрин, всё ещё не веря в происходящее.

— Хм, возможно, так меня называют иногда. Но лучше остановимся на предыдущем имени.

— Всё это время…

— Мы связаны, друг мой, и не просто так. У всего во Вселенной есть предназначение. Мы…

— Зачем? Зачем ты отправил меня сюда? — перебил Сигрин; гнев начал заполнять его. — К чему всё это? Почему отнял силы?

— Ох, ты так и не понял, Сигрин? — улыбка слегка угасла на пухлом лице. — Твоё прошлое… Твои поступки и решения — всё осквернено тьмой и смертью. Осквернено магией.

— Я не…

— Что ты ощущал, когда безжалостно казнил тех несчастных в пустыне?

Сигрин молчал, стараясь не смотреть в яркие глаза Ларвиля.

— Но ты пощадил ребёнка, — цокнул языком Ларвиль. — Почему? Ты не славишься милосердием, Сигрин. Что-то изменилось?

— Я… не знаю, не знаю, почему, — выдохнул Сигрин; гнев исчез, мысли стали яснее. Кажется, он никогда ещё не видел мир так чётко.

— Подумай, Сигрин.

Наступило короткое молчание.

— Я увидел в ней свет, — прошептал Сигрин. — Свет и жизнь; я мог отнять их, но не захотел. Это неправильно, так не должно быть! И те люди, я убил их. И раньше… я убивал, убивал просто так, отнимал жизни, бесценные жизни… Скольких же я обрёк на смерть…

Сигрин хотел сказать что-то ещё, но не смог: по щекам побежали слезы, скрываемые бронзовой маской. На губах выступила горечь, а в груди как будто горели угли из гномьей кузни.

— Теперь ты понимаешь, — Ларвиль положил руку на плечо Сигрина, и тот ощутил это прикосновение.

— Я виновен, я должен умереть, должен… — Сигрин вытащил свой кинжал и приставил острие к подбородку.

— Нет, друг мой, — Ларвиль отвёл руку Сигрина, и кинжал со звоном упал на пол. — Ты не можешь уйти так просто.

— Но что же мне делать, Ларвиль? Я не хочу жить! — воскликнул Сигрин. — Все эти жизни… я чувствую, чувствую, как они взывают ко мне. Требуют расплаты.

— Тебе придётся заслужить смерть, Сигрин, — покачал головой Ларвиль.

— Но как? Как мне это сделать?

— Искупив свои грехи.

— Это невозможно, слишком многих я лишил света!

— Возможно, друг мой, потому что есть один путь, трудный и почти непреодолимый, но есть — и это путь покаяния.

Наступило короткое молчание.

— Я… я… я не смогу…

— Сможешь, Сигрин. Путь этот тернист, но у тебя получится.

— Ты покажешь мне его? — Сигрин с надеждой посмотрел на Ларвиля.

Тот улыбнулся и протянул руку:

— Конечно, покажу. Мы пройдём его вместе.

Сигрин схватил Ларвиля за руку, и они оба исчезли из тёмного туннеля. Лишь догорающая свеча осталась стоять, давая тьме последний бой.

***

— Чёртовы катакомбы! — выругался Гедвиг, пытаясь протиснуться в узком лазу. — Всеотец свидетель, я тут застряну!

Они уже довольно долго шли по узкому проходу, пригибая головы. Туннель то сужался, то расширялся, и броня Гедвига мешала ему протиснуться между стенок, то и дело зацепляясь за неровности стены. На предложение Йоста сбросить броню Гедвиг пришёл в бешенство и заявил, что никогда не расстанется со своим панцирем.

Первым шёл Векир; ему было проще всего, так как лекарь был худощав и узок в плечах. Сразу за ним плёлся Харис, держа руку на перевязи. Рыжебородый выглядел болезненным, но в глаза вернулось прежние спокойствие. Дальше двигался вечно ворчащий Гедвиг, а замыкал процессию Йост. Вокруг не было ничего, кроме камня и покачивающейся спины капитана, и Йост снова погрузился в свои мысли. На этот раз в уме вертелась картинка странных существ, схожих на червей, что напали на них ранее. Харис рассказал, как сражался с ними, и его рассказ слегка встревожил Йоста. Черви обладали большой силой и скоростью, к тому же яд, который капал из их пастей, был смертельно опасен. Но этот коварный противник пока не давал о себе знать, и это немного успокаивало Йоста.

— Не могу, больше не могу, — послышался впереди жалобный голос Векира.

Гедвиг остановился, и Йост попытался заглянуть тому через плечо, но увидел лишь лысый затылок Хариса.

— Что случилось, Векир? — пробасил Гедвиг. — Харис, что с ним?

— Он вдруг остановился и сел на пол, — ответил Харис хрипло.

— Стены… они давят… не могу… — услышал Йост тихое хныканье Векира.

— Нет времени плакаться, солдат. Подбери сопли и двигай дальше! — приказал Гедвиг.

Йост чувствовал, что капитан начинает злиться.

— Не могу! Воздуху… мне нечем дышать, — ответил Векир, даже не собираясь вставать.

— Так, сейчас ты… — повысил голос Гедвиг, но Йост похлопал капитана по плечу, и тот повернул массивную шею насколько мог и раздражённо спросил. — Что?

— Можно я поговорю?

Гедвиг шумно выдохнул, но всё же кивнул.

— Векир, ты меня слышишь? — начал Йост; он до конца не понимал, что его подтолкнуло так поступить, но ощущал, что это правильно. — Векир?

— Йост? Стены, они меня раздавят… Потолок, он падает, — раздался надрывный голос Векира спереди.

— Векир, послушай, всё в порядке: потолок не падает, и стены не двигаются. Нам надо идти дальше, чтобы выбраться отсюда. Осталось совсем немного.

— Нечем дышать… — жаловался Векир.

Йост закусил губу, размышляя, как переубедить лекаря, и вдруг его осенило.

— Векир! Векир, прислушайся, прислушайся к шуму. Ты слышишь тихий свист?

— Д-да, слышу.

— Это ветер; где-то впереди должен быть выход, иначе ветра бы не было.

— Я чувствую, чувствую, как он щекочет мне волосы, — продолжал Векир.

— Векир, нам надо выбраться отсюда, мы должны идти дальше.

— Да, конечно.

Впереди послышалось шуршание — Векир, наконец, встал на ноги.

— Простите меня, капитан, Вы…

— Шагай, солдат, меньше болтовни, — пробасил Гедвиг; голос его смягчился.

Они продолжили путь, и через некоторое время Гедвиг притормозил, отставая от Хариса с Векиром, и повернул голову, через плечо глядя на Йоста.

— Хорошая работа, парень.

— Спасибо, капитан.

Гедвиг хмыкнул и пошёл дальше, нагоняя остальных. Йост следовал за спиной капитана и недоумевал: кажется, это был первый раз, когда Гедвиг похвалил его.

Они пробирались вглубь. Постепенно проход расширился, превратившись в очередной туннель. Теперь можно было свободно идти, не пригибаясь и не протискиваясь между узкими стенками.

— Свет! Впереди свет! Мы выбрались! — раздался радостный возглас Векира.

Йост тоже уже видел, что их путь подходит к концу. Туннель уходил круто вверх, и на другом его конце блестело солнце. Отряд прибавил ходу — все хотели поскорее выбраться из катакомб.

Спустя пару минут они вышли из туннеля, и Йост прикрыл глаза рукой от яркого солнца. Резкий порыв холодного ветра обдал его лицо.

— Вот это да! — присвистнул Харис.

Зрелище и вправду было завораживающим. Они стояли на небольшом каменном выступе над обрывом. Вокруг высились отвесные скалы, а солнце пробивалось как раз между двух высоченных каменюк по ту сторону обрыва, что были похожи на замковые ворота невероятных размеров. В обе стороны от выступа тянулись скалы, образуя глубокое ущелье. За их спиной тоже высилась скала — выступ находился как раз посередине ущелья. Йост подошёл к краю и посмотрел вниз. Там вилась серебристая лента небольшой реки. Вода. Её бурные потоки сточили скалы, образовав это ущелье.

Все любовались природой; даже Харис, казалось, стал менее задумчивым и во все глаза рассматривал нерукотворную красоту.

Первым в себя пришёл Гедвиг. Он деловито осмотрел выступ и указал пальцем на скалу слева от выхода из пещеры. Там была нацарапана та же знакомая стрелка, что привела их сюда.

— Шустр наш коротышка. Никак не догнать, — заметил он и добавил. — Надо успеть пройти ущелье Теней до темноты.

— А что такого в темноте? — спросил Векир, отрываясь от созерцания ущелья.

— Ходят поверья, что странные вещи творятся с наступлением ночи в этом месте, — пояснил Харис. — Мнимое кажется реальным, а сознание становится мутным, как молоко.

— Ух как ты заговорил, Харис! Поэтом заделался? — посмеялся над ним Гедвиг.

— Так говорил какой-то бродяга в таверне Ларны, — ничуть не смутившись, ответил Харис.

Гедвиг лишь ухмыльнулся.

— Если верить подсказке, то идти нам надо на северо-восток, — Йост посмотрел на узкую каменную тропу, что тянулась вдоль отвесной скалы.

— Значит, вперёд и быстро! Скоро закат, — Гедвиг первым ступил на тропу, хрустя камнями под своими тяжёлыми сапогами.

Йост посмотрел на солнце — его диск уже начал клониться к горизонту. Ещё пара часов — и в ущелье будет совсем темно. Он поёжился: становилось прохладнее.

Глава Одиннадцатая

Йост шагал, осторожно ступая по скользким камням и почти прижимаясь плечом к скале. Тропа стала уже, и отвесный обрыв справа так и жаждал, чтобы кто-нибудь из отряда оступился. Векир с каждым шагом всё чаще оборачивался, бросая боязливые взгляды туда, откуда они пришли. Лекаря поставили предпоследним перед Йостом, а отряд вёл Харис. Как сказал Гедвиг, рыжебородый был родом из какого-то горного селения и прекрасно себя чувствовал на высоте.

— Йост, ты слышишь? — спросил Векир, снова оборачиваясь; выглядел он обеспокоенно.

— Ты о чём? — повысил голос Йост, перекрикивая ветер.

— Шаги… там… кто-то идёт за нами, — Векир дрожащим пальцем указал за спину Йоста.

Тот обернулся, но не увидел ничего, кроме скал и узкой тропы. Северный ветер усилился, и расслышать что-либо было почти невозможно. Йост даже Векира едва слышал.

Кутаясь в плащ, Йост недоумённо пожал плечами и покачал головой. Векира это точно не убедило.

Спустя два часа солнце окончательно скрылось за скалами и тучами, и ущелье погрузилось во мрак. Йост первым достал светильник гномов — и темнота слегка рассеялась. Остальные тоже достали свои светильники.

— Зараза! — даже сквозь ветер Йост услышал гневный крик Гедвига, а затем и увидел, как крохотный огонёк падает вниз, ударяясь о камни, пока не сгинул далеко внизу.

Они двигались дальше; ущелье казалось бескрайним днём, а ночью, в тусклом свете фонаря, Йост видел лишь спину Векира. Стало холоднее: температура резко упала с приходом темноты, и Йост стучал зубами, прикрывая лицо рукой от порывов ветра.

— Только не это… — пробормотал сквозь зубы Йост, наблюдая, как одинокая снежинка прилипла к его фонарю.

Спустя несколько минут их накрыло непогодой. Лёгкий поначалу, снегопад усиливался. Снег слепил глаза, забивал рот и нос. Отряд сильно замедлил ход: тропу тоже накрыло снегом, затрудняя продвижение.

Векир, который плёлся перед Йостом, вдруг начал заваливаться на бок, грозя упасть в ущелье. Йост рванул к нему, подхватывая тщедушное тело лекаря.

— Как же хочется спать… — прошептал тот посиневшими губами и закрыл глаза.

— Очнись, Векир! Не засыпай! — Йост начал трясти лекаря, но тот оставался обмякшим, будто тряпичная кукла, в его руках.

— Капитан! Гедвиг! — крикнул Йост, взваливая Векира на плечо и догоняя остальной отряд.

— Что с ним? — Гедвиг остановился и прищурился. Снег застрял в его бакенбардах, облепив волосы.

— Потерял сознание, но дышит, — Йост чувствовал слабое дыхание друга, поэтому говорил уверенно.

— Холод, — Харис подошёл и оперся плечом о скалу. — Нужно найти укрытие, а не то все замёрзнем.

— Где мы найдём здесь укрытие? — повысил голос Гедвиг. — Тут нет ничего, кроме этих чёртовых камней!

— Туда, — Харис указал здоровой рукой назад. — Я видел небольшую впадину, похожую на пещеру, когда проходили мимо. Если повезёт, доберёмся до неё, пока буря совсем не разыгралась.

— Веди, — коротко ответил Гедвиг. — Йост, ты за ним, я замыкаю.

Йост кивнул, и отряд начал двигаться обратно. Было немного легче, так как ветер дул в спину, но сама тропа уже была покрыта толстым слоем снега, доходящим до щиколотки.

Йост начал терять чувство времени, механически переступая через снежные сугробы и стараясь не терять из виду Хариса, который проворно двигался вперёд, прислонившись спиной к стенке ущелья.

Наконец, рыжебородый подал знак рукой и нырнул куда-то в скалу. Йост сначала не понял, куда исчез Харис, но рукой нащупал в скале низкий проход и тоже нырнул в него, сильно пригибаясь и стараясь не ударить сомлевшего Векира о стену. Проход закончился небольшой пещерой. Харис уже был там и осматривался. Следом, пыхтя и ругаясь, вошёл Гедвиг.

— Положи его вон там у стены, — указал он на Векира. — Вот, возьми мой плащ.

Гедвиг сдёрнул с плеч свой старый плащ и, отряхнув от снега, постелил на землю. Йост уложил Векира на плащ и прислушался к его дыханию. В пещере было куда тише, и он чётко расслышал вдох и выдох.

— Нужен огонь, — заметил Харис, опускаясь рядом с Векиром. — Если не согреемся, то тоже уснём.

— Ну и где я найду дрова, умник? — пробасил Гедвиг раздражённо. — Снаружи белый демон бушует, а вокруг одни камни.

— Можно нарвать веток кустарника, который растёт вдоль тропы… — Харис закашлялся. — Без огня мы не протянем эту ночь.

— Вот же ж… — сквозь зубы выругался Гедвиг. — Ладно. Где, говоришь, был кустарник?

— Вдоль тропы, — Харис со свистом выдохнул, сдерживая кашель. — Мы проходили мимо него днём.

— Йост, давай сюда фонарь, я…

— Нет, капитан, — покачал головой Йост. — Я пойду.

— Это приказ, парень, ты…

— У меня больше всего шансов вернуться, — Йост посмотрел в глаза Гедвигу.

Тот пожевал губы и махнул рукой, отступая от выхода из пещеры.

— Удачи, Йост, — тихо произнёс Харис.

Гедвиг лишь кивнул, задумчиво глядя на Йоста, и сел рядом с Векиром.

Йост бросил прощальный взгляд на пещеру. Теперь от него зависят жизни, жизни его друзей.

***

Выйдя из пещеры, Йост поплотнее запахнул плащ и побрёл по свежему снегу. Резкий порыв ветра ударил в спину, и Йост чуть не упал, но смог удержаться на ногах, прильнув к скале. Он брёл в обратную сторону, всматриваясь в темноту и ища упомянутый Харисом кустарник, но видел лишь снег и камни.

Внезапно Йоста охватила странная тревога. Он обернулся и поднял сферу выше над головой, но свет едва мог пробиться сквозь плотную завесу снегопада. Йост готов был поклясться, что слышал шаги за спиной, но никого не было рядом, да и ветер сметал своими свистом все прочие звуки. Он пошёл дальше; время остановилось в этом ущелье — остались только снег и тропа. Сколько времени прошло? Несколько минут или часы? Йост не мог ответить на этот вопрос.

Йост заслонил лицо руками, защищаясь от яростного порыва ветра. Пальцев он не чувствовал, да и сгибаться они практически перестали. Усталость, которую Йост не испытывал уже много дней, сковывала мышцы. Глаза сами собой закрывались, но Йост яростно тряс головой, стряхивая с себя коварную сонливость. Шаг, ещё один — Йосту мерещится силуэт человека впереди. Он слышит далёкие голоса, но что они говорят, разобрать невозможно. Сфера в руке начинает мерцать, а потом затухает, и Йост погружается в кромешную тьму. Он один, совершенно один. Мысли, тягучие, будто дёготь, перетекают друг в друга в его голове, но только одна захватывает его сознание.

— Я не справился, — мертвенно-синими губами шепчет Йост.

Внезапно наступает полная тишина. Ни завываний ветра, ни хруста снега, вообще ничего. Даже собственного дыхания не слышно. Абсолютная тишина.

Впереди загорается свет. Откуда он взялся? Йост видит приоткрытую дверь и легонько толкает её, входя в небольшую комнату с одним единственным окном у потолка.

Свет исходит от огарка свечи на столе; маленький огонёк яростно трепещет, разгоняя темноту. Спиной к нему за письменным столом сидит девушка; её огненно-рыжие волосы вспыхивают, словно языки пламени, причудливо переливаясь от слабого света.

— Трисса? — тихо спросил Йост, не веря своим глазам. — Трисса, это ты?

Девушка резко обернулась и вскочила из-за стола, выставив руки перед собой, готовая к бою. Но уже через мгновение в её глазах появляется узнавание.

— Йост! — воскликнула она и вдруг покраснела.

Только сейчас Йост понял, что маг одета в одну лишь белую сорочку, но Йосту было не до смущения.

— Трисса, у меня мало времени, — быстро заговорил Йост; хотя снега вокруг больше не было, он чувствовал, как по его ногам и рукам струится холод, а когда он доберётся до сердца… лучше об этом не думать.

— Что случилось, Йост? Это снег? А твоё лицо…

— Мы попали в снежную бурю и не выживем без огня. Мой отряд остался в укрытии, а я должен был найти что-нибудь, чтобы развести огонь.

— Йост, но ты сейчас здесь. Как же…? — с нескрываемым беспокойством Трисса попыталась взять Йоста за руку, но её пальцы прошли насквозь; она отдёрнула руку и недоумённо посмотрела на неё. — Как холодно…

— Я не понимаю, не понимаю, что надо делать, — Йост был в замешательстве. — Почему я вообще очутился здесь?

— Не знаю, Йост. Расскажи, где вы, может…

Внезапно голос Триссы стал тише, как будто его задвинули на второй план.

— Магия… Спроси про магию… — в голове раздался слабый голос; Йост очень давно его не слышал.

— Магия? О чём ты? — воскликнул Йост. — Лучше помоги мне!

— Йост, я хочу помочь, только скажи, как? — с жаром воскликнула Трисса.

— Прости, это не тебе… Юрол! Ответь мне!

— Пусть покажет свою магию, — раздался шёпот. — Огонь, покажет огонь…

— Так, — время быстро утекало, и Йост чувствовал это. Ничего дельного на ум не приходило, и он озвучил просьбу Юрола. — Магия. Трисса, яви огонь!

— Н-н-но зачем? Ты же не сможешь…

— Пожалуйста, не спрашивай меня; это — идея Юрола, — поторопил Йост.

Трисса как-то странно посмотрела на Йоста, но всё же кивнула. В её глазах мелькнуло ещё что-то помимо тревоги. Что это? Неприязнь? Йост не успел понять.

Трисса прикрыла глаза, и её губы беззвучно зашевелились. Йост почувствовал лёгкую вибрацию где-то в груди. В комнате стало теплее. Трисса выдохнула и вытянула руки вперёд ладонями вверх. Сперва ничего не происходило, но через мгновение яркий огонь вспыхнул в её руках. Йост отшатнулся, но почувствовал его тепло.

— Возьми…

— Что? Я не понимаю, — Йост заворожённо смотрел на синеватые сполохи пламени и на Триссу. Её сосредоточенное лицо показалось Йосту невероятно красивым.

— Руки… Возьми огонь! — голос Юрола стал громче.

Не раздумывая, Йост сдёрнул перчатки с обледенелых пальцев и положил свои руки поверх ладоней Триссы. Та охнула от удивления, и Йост понял почему. Её руки, он чувствовал их прикосновение. Огонь полыхал сквозь призрачные ладони Йоста, не причиняя вреда. Улыбка непроизвольно появилась на лице Йоста. Синее пламя язычками потянулось вверх по его рукам. Тепло разлилось по всему телу.

— Йост! Огонь! Только не снова! — воскликнула Трисса в страхе.

— Всё хорошо, мне не больно, а немного щекотно, — улыбнулся он ей.

— Правда?

— Правда.

Внезапно Йост наклонился и поцеловал Триссу в губы. Он видел её расширившиеся от изумления глаза, но самое главное — он почувствовал этот поцелуй. Это было ярче всего на свете! Йост на мгновение забыл о проблемах и заботах, о своей миссии, всё показалось неважным. Были только они двое в этом огне, в этом поцелуе.

Резкий порыв морозного ветра обдал Триссу, почти откинув назад. Поцелуй прервался, и в комнате она осталась одна. Йост исчез так же внезапно, как и появился. Трисса в растерянности села на кровать и легонько дотронулась до губ. Её щеки пылали, а в груди горел огонь мощнее лесного пожара. Мысли проносились одна за другой, но их тормозила лёгкая усталость.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — прошептала она.

***

Йост открыл глаза и закашлялся, сплёвывая снег. Он лежал на краю пропасти; одна его рука свисала вниз, в бездонную тьму. Йост перевернулся, откатываясь от обрыва, и медленно поднялся, отряхиваясь от снега. Он огляделся — вокруг по-прежнему бушевала снежная буря, Йост вернулся в ущелье Теней.

Внезапная мысль промелькнула в голове — ему не холодно! Да, снег налип на лицо и руки, но холода Йост больше не чувствовал, напротив… Он потрогал рукой щеку и ощутил, как по ней стекают струйки воды. Снег таял на нём, будто огонь, вручённый Триссой, до сих пор горел внутри.

— Сколько времени прошло? — прошептал Йост, поборов замешательство.

Пугающая мысль закрутилась в голове, а по спине пробежал холодок. Йост повернулся туда, откуда пришёл, и побежал, увязая в снегу и едва не падая. Снег шипел под его шагами, тая, будто ботинки Йоста были раскалённым металлом. Одежда полностью просохла, и Йосту даже стало жарко. Не обращая внимания на ветер и снег, он спешил. Бежал, пока в темноте не заметил слабый свет, исходящий от скалы. Йост нырнул в узкий проход и очутился в пещере, но его встретила гнетущая тишина.

— Нет! Нет! — вырвался изо рта Йоста то ли крик, то ли всхлип.

На полу пещеры у стены, прислонившись друг к другу, сидели Харис и Гедвиг; Векир лежал рядом, накрытый плащом. Казалось, что они спали, лишь мертвенная бледность лиц и посинелые губы предвещали неладное.

Йост ринулся к ним и начал трясти Гедвига, пытаясь разбудить.

— Проснись, проснись! — молил Йост, но безрезультатно.

Приложив ухо к широкой груди, Йост услышал едва слышное биение сердца — очень медленное и прерывистое. Йост облегчённо выдохнул.

Слева послышался сиплый кашель: Йост повернулся и увидел, как Харис тяжело вдыхает воздух в раздираемые кашлем лёгкие.

— Ты вернулся, — просипел он, и слабая улыбка показалась из-под бороды.

— Я здесь! Харис, как ты? — Йост наклонился к нему.

— Не чувствую, ничего не чувствую… — ответил тот тихо.

Приступ кашля не дал Харису договорить.

Йост хотел придержать его за плечи, помогая откашляться, но как только коснулся непокрытой шеи Хариса, тот охнул, а сам Йост резко почувствовал холод.

Харис вытаращил глаза на Йоста и с удивлением ощупал грудь.

— Тепло, я чувствую его внутри! — он ошарашенно посмотрел на Йоста, и тот увидел, как на лицо рыжебородого возвращаются краски, а нездоровая синева схлынула с губ, вернув им естественный цвет. — Это ты сделал?

— Да, думаю, я, — Йост внезапно всё понял.

Не говоря ни слова, он опять подошёл к Гедвигу и прикоснулся пальцами к его лбу. В груди заныло, словно туда воткнули холодную сосульку, но Йосту было всё равно. Он радостно наблюдал, как лицу капитана возвращается здоровый вид. Дыхание стало размеренным, и теперь он просто мирно спал и даже слегка похрапывал.

— Вот это да! — Харис заворожённо наблюдал за действиями Йоста.

Йост склонился над мертвенно-бледным Векиром и приложил ладонь ко лбу лекаря. Тепло быстро перетекало из него в переохладившегося Векира. Слишком быстро. Йосту стало очень холодно; казалось, даже кровь сейчас замёрзнет в набухших венах, но Йост не убирал руку. Потеряв равновесие, он опёрся на вторую руку. В глазах темнело.

— Йост! Йост, остановись! — откуда-то издалека послышался голос Хариса.

Последнее, что увидел Йост, было лицо Векира, всё такое же безжизненное, а потом свет в глазах погас. Стало невыносимо холодно, и Йост провалился куда-то, размахивая в воздухе руками.

***

Йост летел сквозь серые облака; ветер выбил воздух из лёгких, и было невозможно дышать. Внезапно внизу показалась земля — такая же серая, как и облака. Йост беззвучно закричал и закрылся руками.

Над пустошью поднялся столб серого пепла. Йост в страхе открыл глаза, но, к его удивлению, он не разбился. Йост приподнялся на локте и осмотрелся. Он находился на покрытой слоем пепла пустоши; плотная дымка не давала рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки.

Йост встал на ноги и вдохнул сухой воздух: он уже бывал здесь однажды.

— Юрол? — позвал он, делая несколько шагов. — Где ты?

Ответом была звенящая тишина. Йост начал медленно шагать вперёд, поднимая клубы серого пепла. Как и в прошлый раз, долго идти не пришлось — он упёрся в край бездны, из которой веяло жаром. Йост всматривался, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на противоположной стороне ущелья, но густая дымка не позволяла ему сделать это.

— Юрол? — снова позвал Йост, но ответа не последовало.

Казалось, в этот раз Йост был совершенно один среди пепельных пустошей, но нет… что-то нарушало его одиночество.

По спине пробежали мурашки, когда Йост услышал шаги — приглушённые, почти стёртые на покрытой пеплом земле. Он повернулся на звук. В тумане начала вырисовываться серая фигура высокого человека. Внезапно шаги стихли, и человек замер, так и не выйдя полностью из тумана.

— Привет, Йост, — прозвучал голос, чистый, как горный ручей. — Твоё путешествие и впрямь было занимательным.

— Кто ты? — спросил Йост; голос казался смутно знакомым.

— Я тот, кто может ответить на все твои вопросы. Думаю, время пришло. С нашей последней встречи в Тар Вероне прошло много недель.

— Артаиск… — Йост, наконец, понял, кто перед ним. — Убирайся отсюда!

— Забавно, — послышался тихий смешок. — Я могу уйти, когда захочу, а вот ты, Йост, сможешь ли покинуть это место?

— Запросто, — соврал Йост. — Главное, чтобы тебя здесь не было.

Йосту показалось, что он услышал лёгкий смех.

— Мы не враги друг другу, Йост, — после короткой паузы продолжил Артаиск. — Я уже говорил это.

— Ты убил моего дядю, — с трудом владея своим голосом, проговорил Йост. — Ты за это поплатишься.

— Месть, — протянул Артаиск, будто пробуя слово на вкус. — Веренор выбрал не ту сторону и заплатил за ошибку. Они все платят за ошибку...

— Хватит, — перебил его Йост, больше не сдерживаясь. — Убирайся!

Он шагнул к едва различимой фигуре Артаиска, но тот остался стоять на месте. Йост сделал ещё шаг и заметил нечто странное: Артаиск не двигался, но в то же время и Йост не мог подойти ближе. Сколько бы шагов он ни делал, расстояние между ними не менялось.

— О нет, нет, так ничего не выйдет, — Артаиск покачал головой, что было еле заметно из-за тумана.

Йост зарычал, чувствуя своё бессилие; рука сама потянулась к поясу, но оружия там не было.

— Успокойся! В этом месте ты не сможешь навредить мне, как и я тебе, — терпеливо пояснил Артаиск.

— Просто уйди! — Йост развернулся и пошёл в противоположную сторону.

— Хм, какое упорство, — голос за спиной, казалось, совершенно не отдалялся, постоянно находясь на одном расстоянии.

— Уходи! — заорал Йост и побежал.

Йост не знал, сколько времени он бежал, но, видимо, долго. В какой-то момент усталость взяла своё, и он споткнулся, распластавшись в сером пепле.

— Может, хватит? — рядом послышался голос Артаиска; сейчас в нём звучал сарказм. — Хватит бегать, Йост.

Йост сел, отряхиваясь от пепла и кашляя. Всё лицо забило серыми хлопьями. Он устал, и дело было не в физической усталости. Что-то надломилось у него внутри.

— Так и быть, — Йост повысил голос. — Чего ты хочешь?

— Того же, что и ты, Йост, — прошептал Артаиск.

— Враньё! — огрызнулся Йост.

— Я могу доказать тебе, — голос Артаиска звучал будто с более близкого расстояния. — Показать правду, объяснить смысл всего происходящего.

— Нет, — голос Йоста дрогнул.

— Не противься себе, Йост, — Артаиск словно шептал ему прямо в ухо. — Ты же хочешь увидеть правду. Хочешь понять, почему ты такой.

— Х-х-хочу, — выдавил из себя Йост.

— Тогда смотри, — голос Артаиска прогремел над пустошью, и всё вокруг провалилось во мрак.

***

Где-то вдалеке журчала вода, разбиваясь о сточенные временем камни реки. Кричала птица: противный, скрипучий голос пернатого разносился по округе короткими трелями, словно рёв боевого рога. Совсем рядом тихо потрескивал костёр. По щеке что-то ползло, щекоча кожу. Рован медленно открыл глаза и увидел жёлтую бабочку, которая села на его лицо. Он шумно вдохнул, и насекомое вспорхнуло. Сквозь высокие кроны сосен пробивался яркий свет; Рован хотел было прикрыть глаза рукой, но скривился от боли, когда попытался это сделать. Рука определённо была сломана. Рован с трудом повернул голову и увидел фигуру в чёрном плаще. Мужчина сидел к нему боком, прислонившись к стволу вековой сосны. Его лицо показалось Ровану каким-то неестественным, а ещё цвет… бронза…

— Я до сих пор не понимаю, зачем мы это делаем… — мужчина был явно недоволен.

Короткая пауза, будто человек выслушивал ответ.

— Возможно, но почему он?! — голос стал злее. — Разве он достоин?

Взгляд Рована, наконец, сфокусировался. Маска, бронзовая маска, Рован прекрасно помнил её. Её и яркую вспышку, а затем боль. Боль, что до сих пор холодила грудь где-то глубоко внутри.

— Ты… — прошептал Рован сухими губами.

Безликий вздрогнул и повернулся к Ровану. Его смерили взглядом зелёных глаз, полным злобы и презрения. Но что-то изменилось — злоба, презрение, боль, но ни тени ярости, и эти глаза… Рован не помнил, чтобы они были зелёными.

— Он очнулся… — процедил Безликий, как будто обращаясь к кому-то ещё.

Рован молчал, внимательно изучая врага. Тот продолжал сидеть, тоже наблюдая.

Рован понимал, что ситуация сейчас полностью под контролем Безликого, но молить о пощаде не собирался.

Послышался короткий смешок: Рован удивлённо смотрел на мага, но маска скрывала любые эмоции. Тот отмахнулся от чего-то рукой и поднялся на ноги. Сделав несколько шагов, он опустился на землю рядом с Рованом. Совсем близко, осталось лишь дотянуться до кинжала… Рован потянулся за кинжалом, который должен был быть за его спиной, но пальцы нащупали лишь мокрую траву.

— Что-то потерял? — Безликий достал из-за пазухи кинжал Рована и покрутил в пальцах.

Рован промолчал: он был полностью во власти своего врага, хотя можно попытаться задушить мага… Рован повёл плечами, и резкая боль пронзила левую руку от локтя до лопатки. Он поморщился, но сдержал стон.

Безликий явно заметил это движение, но ничего не сказал. Он снова спрятал кинжал и достал из-за пояса наполненный чем-то бурдюк.

— Пей, — он поднёс горлышко к губам Рована, но тот с силой сжал губы.

— Вода, — Безликий приставил мех к своему рту и сделал глоток, затем снова предложил Ровану.

Тот всё ещё не доверял магу, но, тем не менее, взял бурдюк правой рукой и, морщась от боли в спине, начал пить. Чистая вода приятно охладила горло и полилась дальше, насыщая организм такой необходимой влагой. Рован выпил всё и положил бурдюк рядом с собой.

— Ты должен быть мне благодарен, — заметил Безликий; он смотрел теперь прямо на Рована. — Я вытащил тебя без сознания из реки. Не знаю, зачем ты ему нужен, но он настаивал.

— Артаиск? — в голосе Рована звучало презрение.

— Нет, — глаза Безликого на мгновение полыхнули яростью, или Ровану лишь показалось.

Безликий поднялся и встал над Рованом. Кинжал снова блеснул в его руке.

«Это конец», — пронеслась мысль в голове Рована.

Рядом с рукой Рована в землю воткнулся кинжал рукоятью вверх.

— Забирай.

Рован одно мгновение недоверчиво смотрел на свой кинжал, затем быстрым движением схватился за рукоять здоровой рукой и убрал оружие за пояс.

— Доспехи, — Безликий указал на кирасу, прислонённую к стволу сосны. — Меча при тебе не было.

Рован лишь коротко кивнул. Он оперся на правую руку и попытался встать, но резкая боль в спине застала его врасплох, и он рухнул обратно, морщась.

— Тебе не стоит вставать, — заметил Безликий. — Ты в паршивом состоянии, генерал.

— Знаю, — процедил Рован.

Он снова упёрся рукой о землю и в этот раз смог подняться на ноги, придерживаясь за ствол сосны. Бедро ныло: видимо, глубокий порез, но это было ничто по сравнению со спиной: по ней как будто проехала телега, гружённая булыжниками. Безликий одобрительно кивнул и снова присел у костра, уставившись на пламя.

Рован остался стоять, шумно вдыхая и выдыхая носом воздух. Через несколько минут боль притупилась, и он смог сделать пару шагов. Такую боль он мог терпеть. Рован осторожно повёл левой рукой, через боль сгибая её. В спину будто воткнули раскалённый прут, а в глазах замелькали искры от чудовищной боли. Рован потрогал палец и с облегчением убедился, что кольцо на нём. Наощупь он понял, что ещё один кристалл треснул.

— Занятный артефакт, — вдруг заговорил Безликий. — У кого ты его выкрал?

— Не твоё дело, маг, — огрызнулся Рован.

— Сигрин, — вдруг тише произнёс Безликий. — Зови меня Сигрин.

Рован подозрительно прищурился, но маг молчал, продолжая смотреть на огонь. Тяжело вздохнув, Рован сел на ствол поваленного дерева. Воздух был холоден, но тепло костра согревало. Они сидели в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров и скрипом старых сосен. Где-то вдали, за кронами деревьев, садилось солнце, и ещё был этот запах. Рован чувствовал его даже здесь: запах гари, крови, смерти…

Конец второй книги

Если хотите узнать больше о мире Ренорана и быть вкурсе свежих новостей о моих книгах, переходите на сайт: www.kingofrenor.com

Особое спасибо за редактуру и корректуру книги Евгении Кононовой