Королевство свиных страстей

Глава первая. Пробуждение

Мои родители, король и королева Эдельхельма, умерли, когда мне было десять. Я тогда, конечно, огорчилась, но гораздо больше меня вывело из себя поведение моего дяди, лорда Генри Саншайна. Он вдруг озаботился тем, чтобы подготовить меня к ужасам взрослой жизни и надеялся, что я при первой же возможности выйду замуж, а королевство обретёт нового короля.

Только так я, Эльвира Саншайн, могла бы стать королевой. Будучи женщиной, я не считалась наследницей и не имела права претендовать на трон. Хотя, честно говоря, я и сама этого не хотела. Дядя, на правах лорда-регента, прекрасно со всем управлялся сам, и я была полностью довольна сложившейся ситуацией.

Шли годы. Дядя всё пытался меня сосватать какому-нибудь заморскому авторитету, но я упорно воротила нос от таких предложений. Как-то раз мне даже пришлось плюнуть жениху в лицо, чтобы он поскорее уехал домой и избавил меня от разговоров про всякую блажь вроде скорой свадьбы. Это был день моего совершеннолетия, и в мою честь организовали огромное торжество: даже безногих акробатов позвали. Принц пригласил меня на танец, а я сказала, что у меня живот болит после чипсов. Он сел рядом со мной и попросил моей руки. Так и сказал: «Я прошу вашей руки». Я, наверное, сморщилась как изюм. Ответила, что чипсы сейчас полезут обратно и начала кашлять. Что-что, а это я умела. В общем, я заплевала принцу и сюртук, и сапоги, и на лицо тоже попало – уж я-то постаралась.

В общем, довольно быстро я распугала всех кандидатов, которых мне заботливо подсовывал милый дядюшка, и теперь, к тридцати годам, я так и осталась незамужней, но всё ещё крепкой женщиной. И не то чтобы я дала обет безбрачия или что-то в этом роде, вовсе нет. Я не отказывалась от концепции брака как таковой. В конце концов, я выросла на волшебных сказках, в которых каждая, даже худая и бедная принцесса однажды находит свою любовь. Однако сказки также научили меня тому, что брак должен стать концом счастливой истории, а не стать тревожным знаком к её началу. Я не собиралась выходить замуж за первого встречного, к тому же в этом вопросе я хотела сама принимать решения, а не слепо следовать замыслам моего дядюшки.

Не поймите неправильно: я очень любила лорда Саншайна. Может быть, он бывал холоден и суров, но при всём этом всегда позволял мне показывать свой характер и давать ему отпор. Дядя всегда принимал мой выбор, когда очередной жених сбегал из дворца с громкими криками или тихой обидой. После таких сцен дядя мог не разговаривать со мной пару дней, но никогда не высказывал странных претензий и не опускался до уговоров и убеждений. Я была ему за это в высшей степени благодарна.

И вот мне стукнуло тридцать. Моя бы воля, я бы проспала до полудня, поела чипсов и снова легла спать, но дядя уже запланировал праздник, и весь двор вот уже неделю обсуждал грядущее событие с небывалым воодушевлением. Мне предстояло надеть своё лучшее платье и всем улыбаться, втайне мечтая о том, когда я уже сброшу все эти тряпки, словно тяжёлые кандалы, и грохнусь на мягкую подушку, как мёртвая птица.

Меня разбудила служанка.

– Принцесса, просыпайтесь! – говорила она, пока я со скрипом пыталась прийти в себя.

Я перевернулась с боку на бок, мутным взглядом оглядывая обстановку. Мэл стояла в дверях, как затравленный зверёк, будто бы опасаясь, что я могу на неё наброситься. Руки она держала за спиной, и я сразу представила себе, что они связаны морским узлом.

– Мэл, какого чёрта? – сказала я. – Сколько сейчас времени?

– Почти одиннадцать. У вас сегодня много дел.

С великой скорбью я приняла сидячее положение, всё ещё держа в руках подушку.

– С днём рождения, – сказала Мэл, осторожно делая шаг навстречу и вынимая из-за спины огромный букет полевых цветов.

– Это что такое? – произнесла я с абсолютно каменным лицом, чем, похоже, сильно напугала девушку.

– Мы с Седриком собрали для вас цветы... – запинаясь, начала объяснять она. – Я думала, вам будет приятно.

– Конечно, – всё так же, без единой тени эмоции на прямом лице, сказала я. – Положи их на кровать.

Бедняжка Мэл. Я совсем не хотела её расстроить. Я прекрасно понимала её добрые намерения, но не могла пересилить себя и выдавить хотя бы капельку радости. По утрам я ничего не чувствовала. Если бы мне сказали, что началась война, я бы только спросила, отменят ли из-за неё завтрак.

– Завтрак готов? – спросила я, сама себе поражаясь.

– Вот тарелка овсянки, – Мел кивнула на дубовый стол у окна. Ради такого я даже встала с кровати.

– Спасибо за цветы, – сказала я. – Это правда очень мило.

Мэл кивнула. Краем глаза я заметила, что она еле заметно улыбнулась, и у меня немного отлегло от сердца. Плюхнувшись на стул, я смахнула со стола лишнюю посуду и принялась за трапезу.

– А чего же Седрик не пришёл? – поинтересовалась я. – Это ведь и от него букет?

Седрик – это наш свинопас. Много лет назад его привели с собой те самые безногие акробаты: они передвигались на телеге, которую парень таскал на своём горбу. Я его пожалела и предложила вместо этого поработать во дворце. Он тогда спросил: а как же мои калеки? Они ведь не смогут сами носить телегу. Я ответила: ну и чёрт с ними, пускай учатся ползать. В замке в то время была открыта вакансия свинопаса, и я ничего лучше не придумала, как предложить её Седрику. Он был не против. Я тогда пошутила, что мы найдём ему безногих свиней, чтобы он не скучал по своим старым друзьям. Не уверена, что он оценил шутку, но в целом мы поладили.

– Ну как же он придёт, когда вы в ночной рубашке, – засмущалась Мэл. – Сейчас вы оденетесь, и, наверное, мы сможем его навестить.

Я быстро покончила с овсянкой и подняла с пола простое чёрное платье, в котором ходила уже неделю.

– Я думала, вы наденете что-нибудь повеселее... – проговорила Мэл.

– Да ну. Вечером всё равно придётся переодеваться к празднику. А это платье мне нравится.

Я оделась и поправила юбки. Мэл пожала плечами. Я взяла её за руку и повела прочь из комнаты.

– Пойдём. Как ты правильно сказала, у нас сегодня много дел. Мы должны найти Седрика и поблагодарить его как следует.

– И ещё вас хочет видеть лорд Саншайн...

– Не сомневаюсь. Трудно будет избежать столкновения с ним.

Стоило нам свернуть за угол, как мы сразу же врезались в моего дядю. Я даже ненароком гоготнула от такой оказии.

– Доброе утро, – сказала я, широко улыбаясь, чем, наверное, ещё больше сбила дядю с толку.

– Доброе, – ответил он. – Нам нужно поговорить.

– Давай потом. Я только что проснулась и занята делами государственной важности, – мои брови многозначительно подпрыгнули. – Ищу себе жениха!

– Ты уже отвергла всех возможных женихов, – нахмурился дядя. Если бы я помолчала, могла бы услышать, как скрипят его зубы.

– Да, – сказала я, – поэтому теперь мне придётся выйти замуж за свинопаса Седрика.

– Перестань паясничать и послушай меня... – дядин холодный тон прозвучал, как очень медленная, но верная пощёчина. Я даже перестала улыбаться и отпустила руку Мэл.

– Ты можешь идти, – сказал ей дядя и снова посмотрел на меня.

Служанка удалилась. Наверняка пошла искать Седрика, чтобы описать ему всю эту сцену в красках. Я опустила глаза, чувствуя себя, как нашкодивший ребёнок, хотя толком не понимала, чем заслужила такое холодное отношение, причём в собственный же праздник. Да, конечно, мне стоило бы присоединиться к приготовлениям, а я едва проснулась и шатаюсь по замку без дела, обнимаясь с прислугой и отпуская шуточки. Но вряд ли это был повод. Я начала подозревать, что дяде испортило настроение что-то другое.

– Иди за мной, – сказал он, развернулся и направился в зал заседаний. Я последовала за ним, еле удерживая себя от соблазна: очень уж хотелось пристать с расспросами и глупыми предположениями. Я бы спросила: ты ведёшь меня на казнь, потому что я весь год плохо себя вела? Мне отрубят голову, или только ноги? Тогда я смогу стать акробатом и передвигаться в телеге, если Седрик согласиться её носить.

Дядя открыл дверь в зал и жестом пригласил меня войти. Я кивнула и прошмыгнула внутрь, оглядев собравшихся. За столом сидели все наши министры полным составом. Я поняла, что дело пахнет жареным. Вряд ли они собрались только для того, чтобы от души меня поздравить.

– С днём рождения, Ваше высочество – сказали министры нестройным хором. Я поблагодарила собравшихся и поинтересовалась целью собрания.

– Тебе исполнилось тридцать лет, – сухо констатировал дядя. – Ты первая принцесса в истории королевства, которая так и не вышла замуж до тридцати.

Я пожала плечами. Мне для этого даже почти не пришлось стараться.

– И что хуже всего, ты единственная дочь покойного короля, – продолжал дядя. Я кивнула, делая вид, что понимаю, к чему он клонит.

– Стране нужен новый король. Я вот уже двадцать лет исполняю обязанности регента, ожидая, когда моя дражайшая племянница избавит меня от подобного груза ответственности, найдя себе достойного супруга.

Я наконец поняла, к чему был весь этот разговор. В этот раз мне не удастся избежать замужества, подумала я. Дядя выдаст меня за первого завалящего царевича, даже если это будет против моей воли.

– Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, – продолжал он, – а также то, что со стороны она выглядит не иначе как узурпация власти, несмотря на всю свою фактическую легитимность, и которая не может остаться незамеченной как внешними партнёрами, так и нашим собственным народом, я собрал всех вас здесь, чтобы предложить своё решение, и я надеюсь, что встречу вашу безоговорочную поддержку.

Ничего себе, как запел, – подумала я. Все эти черви готовы у дяди в ногах валяться и сапоги лизать. Я бы очень удивилась, если бы кто-то посмел ему перечить. Это действительно было бы представление покруче любого праздника.

– По закону, женщина не может претендовать на трон, – дядя оглядел присутствующих беглым взглядом и затем посмотрел на меня – но уже без прежней суровости. Тем не менее, я ожидала его следующих слов, как удара плетью.

– Я намерен изменить этот закон, – наконец, произнёс лорд-регент, и я почувствовала еле уловимый триумф в его словах. Я знала, каково это. С подобным воодушевлением я однажды удостоилась чести объявить, что открываю на городской площади новую закусочную.

– Эльвира должна стать королевой. И мы проведём коронацию сегодня же.

До меня не сразу дошёл смысл дядиных слов. Думаю, до наших министров тоже. Минуту стояла какая-то странная тишина. Как будто даже пыль перестала кружиться в лучах солнечного света, и застыла, чтобы грохнуться вниз тяжёлой крошкой.

Министры начали вполголоса переговариваться. Я почувствовала, как пол начинает потихоньку уходить у меня из-под ног.

Глава вторая. Достоинство

Лорд-регент красноречиво прокашлялся.

– Итак? – произнёс он, и я с ужасом оглядела кислые мины присутствующих. Конечно, они уважали моего дядю, в этом у меня не было ни малейшего сомнения, – но озвученная им идея вряд ли пришлась кому-то здесь по нраву.

В целом, я их понимала. Кроме того, что существуют законы, писанные тысячу лет назад, все также успели привыкнуть к устоявшемуся порядку вещей и определённой иерархии: руководство в руках регента казалось всем, включая меня саму, незыблемым и постоянным. Думаю, никто не мог взять в толк, зачем ему понадобилось передавать бразды правления пустоголовой девице, которая всё это время ничем толком не была занята? Честно говоря, я и сама этого не понимала. Единственное объяснение, которая я могла найти, заключалось в том, что дядя попросту устал от налагавшейся на него ответственности. В конце концов, он никогда о ней не просил.

– Всё это очень серьёзно, – осторожно начал министр внутренних дел. – К таким изменениям нужно подходить со всей возможной осторожностью.

Эй, пухляк, придержи коней! – подумала я. Я была на сто процентов уверена, что дядя и так уже всё хорошенько обдумал. Он никогда не принимал необдуманных решений. А что касается министров, то от них требовалось только поддакивать, когда надо, и кивать головами.

– Разумеется, – не без капельки иногда присущей ему деликатности ответил регент. – Именно поэтому я считаю, что коронацию необходимо провести сегодня. Все ожидают большого праздника в связи с днём рождением принцессы. Наша задача – создать впечатление о данном процессе как о чём-то самим собой разумеющемся. И я надеюсь на вашу поддержку в этом отношении.

На какое-то время все снова замолкли. Я хорошенько зевнула, стараясь сделать это максимально незаметно, и вгляделась в лица министров. Пухляк заговорщически переглянулся со своим коллегой из обороны – крепким мужчиной с большими бровями.

– Ну что ж... Если вы так решили, то, думаю, дальнейшие разговоры излишни, и нам стоит вернуться к своим обязанностям.

– Очень хорошо, – сухо ответил лорд.

Министры принялись вставать со своих мест угловатыми движениями, как сломанные заводные игрушки. Я усмехнулась про себя, глядя, как они один за другим выходят за дверь, пока, наконец, в зале не остались только мы с дядей.

– С днём рождения, – сказал он, хотя я думала, что уже не дождусь от него этих слов. И, честно говоря, я не была так уж уверена, что это был самый лучший способ меня поздравить.

– Сегодня я подарю тебе королевство, – сказал дядя. Я постаралась улыбнуться.

– Я не уверена, что всё это такая уж хорошая идея, – призналась я. – Ты замечательный правитель. Все к тебе уже привыкли.

– И, тем не менее, трон должен принадлежать тебе. Как и эта корона, – дядя кивнул в сторону витрины в конце зала, где корона долгие годы уныло тухла на бархатной подушке – прямо как я сама.

– Спасибо, что не стал снова пытаться выдать меня замуж, – промямлила я.

Вместо всяких слов дядя просто раскрыл руки для объятий, и я очень медленно, чтобы не нарушить торжественность момента, прильнула к нему.

– Ты бестолочь, – вполголоса сказал дядя. – Но ничего не поделать: такая уж ты, какая есть. Я шмыгнула носом, и мы ещё немного постояли молча.

– Надо будет тебе помыться, – заметил он.

– Когда стану королевой, издам закон, запрещающий мыться.

– Какой ужас, – ответил дядя, немного отстраняясь. – Постарайся до вечера не молоть чепуху, а то я могу пожалеть об этой своей затее.

– Обещаю.

– И не забудь переодеться к вечеру. Хотелось бы думать, что перед людьми предстанет леди, а не ряженый поросёнок.

Я фыркнула.

– Кстати, – вдруг вспомнила я. – Что насчёт бабушки? Она приехала?

– Нет, ей нездоровится. Она боится, что дорога может навредить.

– Жаль.

Я давно не виделабабушку. Даже не помню, когда она в последний раз к нам приезжала. Её болезнь не стала для меня новостью, хотя я надеялась, что ситуация успеет наладиться к моему дню рождения.

Дядя направился на выход, махнув мне рукой. А я осталась стоять и думать, перебирая в голове радостные мысли пополам с тревожными.

В дверях нарисовалась фигура Мэл; видимо, она ждала, пока тут всё успокоиться, чтобы всё у меня выведать.

– Надеюсь, ты подслушивала, – сказала я. – Потому что я не намерена пересказывать всю эту высокопарную чепуху, которую отпускал здесь мой дядя.

– Я не подслушивала, – ответила Мэл, стыдливо глядя в пол. – Но ваш дядя говорил так громко, а я была неподалёку, поэтому случайно всё услышала.

– Хватит осторожничать! – рассмеялась я и направилась к короне. – Видишь? Я сегодня стану королевой.

Я взяла корону в руки, рассматривая узоры и завитки. Мэл опасливо подошла ближе.

– Ты не просто служанка, Мэл, – сказала я, как следует набравшись уверенности. – Ты моя подруга. Думаешь, я просто так постоянно с тобой ношусь и терплю твою отвратительную нерешительность?

Мэл густо покраснела. Я даже не знала, что её кожа физически способна приобрести подобный оттенок. Что ж, подумала я, эта девушка умеет удивлять.

– Вот возьму и сделаю тебя леди – сказала я, чтобы ещё сильнее её поддразнить. – Дам тебе какой-нибудь титул. Какой ты хочешь?

Вопреки моим ожиданиям, Мэл не удалось сделаться ещё более красной. Я тихонько вздохнула.

– Ну что вы такое говорите, – улыбаясь, ответила она.

– Всё понятно, – сказала я с напускной серьёзностью. – Тебе мало быть обыкновенной скучной леди. Может быть, хочешь сразу стать королевой?

Я протянула Мэл корону.

– Держи, – сказала я. – Она теперь твоя. Ты знаешь, что я никогда её не хотела.

Мэл отпрянула, но меня это только больше раззадорило.

– Ну же, – елейным голосом пропела я. – Я серьёзно, надень-ка её. Хочу посмотреть, как ты будешь смотреться.

Краска вдруг сошла с лица моей подруги. Я даже засомневалась, не перегнула ли палку.

– Вы хотите посмеяться надо мной? – произнесла она.

– Нет. Мне правда интересно. Думаешь, ты недостойна носить эту дрянную железку? – я повертела корону в руках, силясь найти в ней хоть что-то такое уж сакраментальное, внушающее Мэл священный трепет.

Мэл с жалким видом оторвала взгляд от пола и посмотрела на меня. Казалось, её глаза в любой момент были готовы намокнуть.

– Ты один из самых достойных людей, которых я знаю, – сказала я. – Без тебя я никто. И я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Особенно когда на меня свалятся все проблемы королевства.

Я сделала шаг навстречу Мэл. Та осторожно протянула руки к короне.

– Это всё чепуха, – я постаралась обнадёжить девушку. – Я же не прошу тебя весь день в ней ходить.

Мэл взяла корону в руки и медленно подняла над собственной головой. Я еле сдержала улыбку в пьянящем предвкушении. Поймите меня правильно: всё это время я вовсе не лгала. Я действительно по-человечески ценила Мэл и очень её любила. Но вместе с тем я всегда получала огромное наслаждение, когда мне удавалось управлять чужими чувствами. Не знаю, насколько правильно в подобном признаваться, но нет на свете ничего более прекрасного, чем подчинение ближнего своей воле. Жаль, мои способности не были так уж универсальны, и моего влияния, похоже, хватало только на скромную, тихую служанку, способную испугаться даже вида собственной тени. Впрочем, я полагала, что это свойство её только украшало, помогая оттенить самые лучшие качества вроде трудолюбия, преданности и доброты.

Да, может быть, меня сложно назвать самым добрым человеком в мире, но я умею оценивать людей по достоинству. И у меня было достаточно времени для того, чтобы узнать собственную служанку как следует.

Корона опустилась на её тёмные кудри, и Мэл упала замертво.

Глава третья. Побег

Тело Мэл лежало у меня в ногах, и я в полном ужасе пыталась осознать произошедшее. Её убила корона, которую мне предстояло надеть вечером? На месте Мэл могла быть я сама. Я представила, как моё тело лежит на холодном полу в разгаре церемонии, и гости, толкаясь острыми локтями, окружают меня в каком-то жутком гаме или в пугающей тишине. Какие их охватят чувства? Страх? Моё воображение нарисовало лица министров, которые, должно быть, вздохнут с облегчением. А как насчёт моего дяди? О чём он подумает? Ведь это была его идея.

В моей голове вдруг что-то щёлкнуло. Люди ведь не умирают просто так. Что, если вся эта история с короной была подстроена от начала и до конца? Неужели, таков и был дядин замысел? Он так спешил организовать мою коронацию – спешил убить меня, хотя я вовсе не стояла у него на пути. Он сам сказал, что его правление вполне легитимно, что я не могу претендовать на трон. Впрочем, он также сказал, что в чужих глазах его регентство может походить на узурпацию.

Я опустилась на пол рядом с телом подруги. У меня в мыслях всё окончательно перемешалось. Дядя сказал, что моя коронация должна выглядеть, как что-то само собой разумеющееся, и я, как ни странно, так и восприняла эту идею. И тем более странным, жутким, пугающим всё обернулось теперь, когда Мэл умерла у меня на глазах – а я раз за разом умирала в собственных мыслях, в страшных картинах, которые создавала моя фантазия, чей ход я больше не могла остановить.

Казалось, я просидела над телом Мэл целую вечность, хотя я не могла думать ни о чём конкретном. С большой задержкой я поняла, что нужно что-то делать, хотя у меня не было ни малейшего представления о том, что именно я должна предпринять. Я не могла позвать на помощь: теперь я поняла, что была в ловушке. Тяжёлые стены надёжного, укреплённого замка оказались моей тюрьмой.

Нужно было выбираться отсюда. Я сняла с Мэл фартук и завернула в него корону. В совершенном оцепении я зашагала к двери, думая, как несколько минут – или часов? – назад через эту дверь выходил мой дядя. Как она махнул мне рукой, как будто заранее прощаясь. Представлял ли он в тот момент моё мёртвое тело? А когда он обнимал меня – думал ли он, как обнимает свежий труп в церемониальной зале?

Помимо запаха смерти было в налитом свинцом воздухе что-то ещё. Воспоминания клубились дымом, перетекая друг в друга зыбкими мыслеформами и путаясь в неопрятный колтун. В каждой детали, в каждом слове и каждом движении, которые восстанавливала моя память, я теперь видела тревожные предзнаменования. Могла ли я заранее догадаться о таком печальном исходе, если бы была немного внимательнее?

Дядя должен был убить меня. Вместо этого я убила свою подругу. Принесла её в жертву, как барашка, забрала её жизнь взамен своей собственной. Чем больше я об этом думала, тем больше чувствовала себя чудовищем.

Я постаралась не обращать внимания на удивлённые лица придворных. Наверняка они подумали, что я увидела привидение, или даже что-нибудь пострашнее. Мне нужно было пробраться наружу.

Когда я добрела до хлева и нашла в нём Седрика, я ещё больше забеспокоилась. Я опустилась на стул.

– Что стряслось? – с заметным беспокойством спросил он.

Я развернула свёрток и показала парню его содержимое. Конечно, он ничего не понял. Мне пришлось всё объяснять. Как ни странно, я вдруг поняла, что от разговора мне стало легче. Возможно, я действительно нуждалась в том, чтобы выговориться и выпустить наружу демонов, пожиравших меня изнутри.

– Этого не может быть, – опешил Седрик. – Что вы теперь собираетесь делать?

– Я должна бежать отсюда как можно скорее. Если дядя узнает, что мне известны его планы, мне точно конец. А он не может не узнать. Он увидит Мэл, увидит пустую витрину... И сразу всё поймёт.

Седрик напряжённо смотрел на меня, запустив пальцы в светлые волосы. Я представляла себе, как тугие шестерёнки неохотно ворочаются у него в голове. Я продолжила:

– Мне нужно выбираться отсюда. Но я не могу так просто пройти мимо стражи. Никто не должен знать, что я покинула замок.

– Что же мы будем делать? Сделаем подкоп под стеной? – с сомнением в голосе предложил Седрик. Я вздохнула.

– Нет. Мне достаточно просто переодеться. Я ведь уже неделю хожу в этом платье. Конечно, меня сразу узнают.

– У меня есть кое-какая одежда, которую мне оставили безногие акробаты…

Седрик принялся рыться в своём сундучке с барахлом, который держал у себя в хлеву. Я украдкой поглядела парню через плечо: там лежали верёвки, кусок мыла и какое-то тряпьё.

– Правда, это вряд ли окажется впору принцессе, – смущенно проговорил Седрик, стряхивая пыль с наряда.

– Это что, костюм свиньи? – опешила я, чувствуя, как вытягивается моё лицо.

– Ничего другого у меня нет.

– Что ж… – я начала соображать. – Конечно, если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что я соберусь бежать из дома, нарядившись хрюшкой, я бы не поверила.

Седрик опустил было руки, но я подскочила к нему и перехватила их. Мой решительный взгляд встретился с растерянным Седрика.

– Это мой единственный шанс на спасение. И, чёрт возьми, я им воспользуюсь, – твёрдо сказала я. Седрик кивнул.

Решение было принято. Я даже ощущала определённую торжественность момента, пока не пришла пора переодеваться. Платье я оставила Седрику, и тот сложил его в сундук. Я понадеялась, что потом он не станет пытаться его примерить, однако была так благодарна за содействие, что простила бы даже это.

Костюм оказался мне маловат, – впрочем, я всегда носила свободную одежду, и любая другая непременно стала бы меня стеснять. Я представила, будто в хлеву имелось зеркало, и покрутилась перед ним.

– Смотри, какая красавица, – с иронией сказала я, поправляя надетое на себя тряпьё.

– Вам идёт, – ляпнул Седрик. Я хмыкнула.

– Возьми меня на руки, – я подошла к парню и положила ладони ему на плечи.

– Зачем?.. – опешил он, опасаясь прикасаться ко мне в ответ.

– Ты пронесёшь меня мимо стражников. Если понадобится, скажешь, что несёшь свинью родителям в деревню.

– Но у меня нет родителей. Я сирота.

– Кому какое дело! Главное, чтобы я оказалась снаружи!

Седрик, не без усилий, оторвал меня от земли и взгромоздил к себе на руки. От него пахло навозом и сеном. Я постаралась не слишком опьянеть от этих ароматов, потому что каждую секунду мне стоило быть начеку.

Мы прошли через двор, и Седрик умудрился ни разу ни с кем не заговорить. Помню, как однажды я уговорила его пойти бить посуду у нас в столовой: во время пересменки можно улучить пару минут, когда рядом нет стражи. Мы должны были тайком просочиться туда вечером и устроить погром, но по дороге моего блондинчика окликнула какая-то служанка, и эти двое остолопов не на шутку разговорились. В итоге мы остались торчать в коридоре, пока к столовой не вернулась охрана. На следующий день я облила ту служанку зелёнкой. Самым ужасным в этой истории было то, что сам Седрик даже не понял, что произошло. Он не подумал, что подвёл меня в тот вечер, и когда встретил свою подружку разукрашенной, воспринял это как должное, как будто она каждый день так выглядит.

Тем временем, мы подошли к воротам замка. Казалось, что Седрик уже устал меня тащить, так что я от всей души ему посочувствовала.

– Ещё чуть-чуть, и ты избавишься от меня, как от настоящей свиньи, – сказала ему я. Он лишь покачал головой.

Мы триумфально прошли сквозь открытые ворота, в моей голове в этот момент даже запели трубы. Я даже не ожидала, что это будет так просто.

Глава четвёртая. Встреча

Мы отошли от ворот замка на четыре шага, и мне показалось, что на данный момент этого было достаточно, чтобы мы могли остановиться и поговорить. Седрик опустил меня на землю.

– Ты можешь идти, – сказала я ему. – Спасибо тебе за помощь.

– Я не могу оставить вас одну, – ответил Седрик, нервно теребя краешек своей вонючей рубахи. Я вздохнула.

– Оставь в покое эту ветошь, – я схватила парня за руки и серьёзно посмотрела ему в глаза.

– Куда же вы пойдёте? – с мольбой во взгляде заскулил Седрик. – Там, снаружи, опасно.

– Всё наше королевство за час обойти можно, – со знанием дела сказала я, хотя вообще-то понятия не имела, о чём говорила

. – Бабушка живёт неподалёку. Я доберусь к ней ещё до вечера.

– Тем более, – возразил Седрик. – Если это близко, тем легче мне будет вас сопроводить.

Я задумалась. Зачем вообще я пыталась ему отказать? Ведь я отлично относилась к этому парню и ничего не имела против его компании. Просто мне не хотелось втягивать его в неприятности. Я бы никому не пожелала пройти через то, через что приходилось проходить мне самой. Из-за меня уже пострадала Мэл, и я не хотела причинить вред ещё и Седрику. Может быть, он и слабохарактерный простачок, и его тугоумие не раз выводило меня из себя, но всё равно он был моим другом.

– Ладно, – сказала я. – Но учти: мы нескоро вернёмся домой.

Седрик кивнул: казалось, его такая перспектива нисколько не смущала. По правде говоря, меня это немного удивило, потому что сама я с трудом переваривала всё происходящее.

Мы сделали ещё пару шагов дальше по дороге, как вдруг я заметила движение в кустах. У меня перехватило дыхание. Из кустов вышла группа каких-то оборванцев, обросших и грязных. Это были разбойники, причём худо-бедно вооружённые короткими клинками; у одного, видимо, самого зачуханного, был топор для колки дров.

Вспоминая об этом позже, я много раз думала, как устремилась бы к ним и начала кричать: что вам нужно, вшивые доходяги?! Дайте дорогу королеве, не то я выпорю вас этими самым руками! – но в тот момент я прискорбным образом растерялась. У меня тогда были слишком нежные руки, чтобы на самом деле кого-то ими пороть.

Мне навстречу вышел, по всей видимости, главарь бандитов, сверкая усами на смуглом лице.

– Классная хрюшка, – сказал он, глядя куда-то мимо меня. Я поняла, что главарь обращается к Седрику и оглянулась, чтобы оценить реакцию друга. Тот стоял как вкопанный с открытым ртом, и я пожалела, что вообще взяла его с собой.

– Хрю-хрю, – сказала я, чтобы привести Седрика в чувство. Тот озадаченно хлопнул глазами.

– Отдавай нам свинью, или мы разделаем тебя… – начал было бандит, но запнулся на полуслове.

– Как поросёнка, – подсказал кто-то из толпы.

– Да нет, не хочу повторяться, – ответил бандит, крепко задумавшись.

Воспользовавшись возникшей заминкой, я стала незаметно отходить к краю дороги, чтобы спрятаться в кустах.

– Впрочем, мы всё равно тебя разделаем, – покумекав, сказал главарь бандитов и, поймав меня с поличнывм, в одно мгновение оказался передо мной.

– А ты, красавица, никуда не пойдёшь, – сказал он, хватая меня за талию.

Он догадался, что я человек! – подумала я. Впрочем, может быть, он имел в виду, что я красивая хрюшка. Я подумала, что спрошу об этом при возможности, когда всё утрясётся.

– Не трогай её! – в отчаянии закричал Седрик, подбегая ко мне. Он схватил меня за руку, пытаясь вытащить из лап разбойника. В тот момент я чувствовала себя тряпичной куклой, которую не поделили двое малышей. Может быть, мои швы и не разойдутся, но одежда всё равно может порваться. Я представила себе, как дальше пойду голой и начну привлекать к себе ещё больше внимания. Впрочем, рановато я об этом задумалась: для начала нам с Седриком надо было улизнуть.

Бандиты двинулись на подмогу своему главарю, и обух топора со звоном упал на макушку Седрику. Парень упал без чувств. Я, конечно, закричала, но это делу не помогло. Хотя мне удалось немного оглушить своего обидчика и вырваться из его рук. Я упала перед Седриком и начала его трясти и шлёпать по щекам.

– С ним всё будет нормально, – сказал главарь бандитов, поднимая меня за локоть. – Через пару часов он придёт в себя.

Я со злобой посмотрела мужчине в лицо, чувствуя, как внутри меня сотрясается и кипит всё моё существо. Мне было уже всё равно. Я ничего больше не боялась.

– Ты мне за это ответишь, – сказала я и попыталась вцепиться бандиту в лицо ногтями, но он опередил меня, взяв в захват. Он развернул меня, и его лицо оказалось у моей шеи. От него пахло перегаром; не могу сказать, что мне не понравилось.

– Будет хуже, если продолжишь сопротивляться, – сказал он мне. – Будь хорошей свинкой.

– Иеронимо, кончай с ней возиться! – крикнул кто-то.

– Заткнись! – рыкнул тот, так что даже у меня в животе что-то перевернулось. Я попыталась вырваться, но Иеронимо только крепче прижал меня к себе. Я поняла, что снова попала в ловушку и снова подвергла смертельной опасности близкого человека. Соображала я туго, но, кажется, вариантов у меня всё равно было немного. Мне оставалось только одно – подчиниться и надеяться на счастливый случай. Будь что будет, – подумала я.

– Прекрати эти свои фокусы, – сказал мне мужчина.

– А ты прекрати ко мне липнуть! – ответила я. – Ты победил. Делай со мной что хочешь. Но, – я медленно выскользнула из-под мужской руки, – я могу передвигаться и без твоей помощи.

Я встала перед ним, гордо подняв подбородок. Он пару секунд изучающе на меня поглядел, чтобы убедиться, что я больше не собираюсь ни сопротивляться, ни бежать.

– Нельзя оставлять Седрика там, на дороге, – сказала я, глядя на распластанное по земле тело друга.

– Мне плевать, – ответил мужчина. – Я только одного не могу понять: ты хрюшка или человек? Впервые вижу, чтобы свинья разговаривала.

Я бы пожала плечами, если бы могла, но вместо этого споткнулась на ровном месте, чтобы ещё немного потянуть время и привлечь к себе внимание. В конце концов, мы были в полуметре от ворот замка – неужели всю эту сцену никто не видел? С громким визгом я начала падать, но Иеронимо удержал меня и снова прижал к себе. Стыдно признаться, но за последнюю пару минут я уже начало привыкать к его рукам.

Краем глаза я снова увидела движение и повернула голову, чтобы убедиться: к нам приближался конный отряд. Всего за секунду нас окружили. Хорошо одетый мужчина вырвался вперёд и вытащил из ножен меч. Не сразу, но я узнала, кто это был.

Эдвард Сильвермист – один из тех молодых лордов, которых я всегда избегала. Я вообще держалась особняком от любых забот королевства и почти не знала местную знать. Конечно, мы встречались на вечеринках, но я всегда старалась как можно быстрее из покинуть.

Обычно наше общение с лордом ограничивалось тем, что мы с ним здоровались, а потом я линяла под любым предлогом. Наши встречи были редкими и короткими, так что вряд ли, как я думала, он меня запомнил. Однако я его запомнила хорошо: иногда я тайком наблюдала за ним. Не потому что лорд Сильвермист был для меня каким-то особенным. С таким же успехом я подглядывала за дядей, за слугами и даже за дворовыми кошками.

Я никак не могла понять, какие чувства во мне вызывает этот человек. Он был безусловно хорош собой, но держался холодно и надменно. Выбирая между ним и свинопасом, я бы вряд ли отдала предпочтение первому.

– Снова ты, – сказал лорд, указав мечом на нас с главарём бандитов. – Я же говорил тебе, чтобы ты больше не попадался мне на глаза.

– Поэтому мы с моими людьми и ушли сюда! – ответил бандит. – Что ваша светлость делает здесь?

– Я приехал на праздник в честь дня рождения принцессы. Прости, что забыл перед тобой отчитаться о своих передвижениях!

Лорд Сильвермист начал ходить кругами вокруг нас.

– Дай угадаю, – протянул он. – Ты ограбил какого-то несчастного и присвоил себе его свинью.

Если бы я умела подмигивать одним глазом, я бы, может, так и поступила. Вместо этого я просто захлопала обоими своими лупариками. Лорд моих намёков, надо полагать, не понял.

– Уходи прочь, пока я не передумал, – сказал он бандиту. Иеронимо развернулся и потащил меня за собой, но Сильвермист тут же его окликнул:

– Нет-нет! Свинью ты оставишь мне.

Иеронимо со злобой посмотрел сначала на лорда, а потом на меня. Хорошенько сплюнув куда-то под ноги, он отпустил меня, но в его тяжёлом взгляде я с ужасом могла прочесть обещание новой встречи.

Лорд Сильвермист протянул ко мне руку, и я с благоговением взялась за его ладонь. Он поднял меня к себе, чтобы я могла усесться позади него на краешке седла. Одной рукой я взялась за плечо лорда, другой помахала на прощание Иеронимо. Можно сказать, что я приняла его вызов.

– Эй, Фергус, – лорд подозвал одного из своих людей и кивнул в сторону Седрика. – помогите бедолаге. Мы возьмём его с собой в замок.

Фергус кивнул и взялся за работу. Вскоре тело моего друга закинули на лошадь, как мешок с картошкой. Но он всё равно был без сознания, поэтому ничего не почувствовал, да и мне уже, честно сказать, было без разницы: пусть его хоть по земле волочат, лишь бы всё это уже поскорее закончилось.

Лорд дождался, пока Иеронимо и его бандиты пропадут из вида, а потом обратился ко мне:

– Ваше высочество, позвольте поинтересоваться, что это было за представление?

В который раз я почувствовала, как земля ушла у меня из под ног: вместе с седлом, телом Седрика и плевком Иеронимо.