Королевство Русское. Книга третья. Строитель

Глава 1

Событие первое

Поле, русское поле…

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.

Ты со мной, мое поле, студит ветер висок.

Андрей Юрьевич лежал в телеге на соломе, прикрытой плащами киевских воев, смотрел в небо с несколькими перистыми облаками на горизонте, и жмурясь от солнца, напевал себе под нос кусочек этой песни. Всю не помнил. Из детства песня, из «Неуловимых».

Ветерок был, и он как раз в левый висок упирался и «студил» его. А вообще, тепло. Там в Свердловской области конец марта – ещё и снег не всегда стаял, а тут тепло, полопались почки на деревьях, даже на некоторых уже листочки светло-зелёные выпустили. А вербы и ивы уже все в серёжках давно. Лепота. Ветерок на самом деле тёплый, а лучи солнца греют, как летом на Урале.

На телеге ехали среди полей, потому и песня вспомнилась. И люди были на полях. Орали. Не кричали. Пахали. Вообще нет глагола пахать ещё. Есть орать. Орали оральщики на лошадях, на волах… и на бабах. Сам лично Андрей Юрьевич видел такую упряжку. Три женщины в сбрую спелёнаты и тянут соху, а неказистый мужичок – оратель покрикивает на них и пытается землю взрыхлить.

Соха это три деревянных бруска сбитых, два крайних из которых заострены. Правильный ли это сельхоз инструмент? А чёрт его знает. Дед профессору в детстве про освоение целинных и залежных земель рассказывал, он в деревне под Омском жил, а там степи сплошные, вот и до туда добралась «Целина». И, как дед говорил, несмотря на протесты председателя колхоза, все плугами вспахали работники МТС. Ну, пыльные бури за два года весь плодородный слой унесли. И огромный урожай первого года сменился резким падением урожайности в дальнейшем. А первый огромный ещё и сгноили весь, так как не построили под него хранилищ, лежало высыпанное на землю всю зиму рядом с элеватором и даже брезентом не прикрытое. И брезент не завезли. Да и разве бы он помог. Так ведь ещё и не разрешали брать крестьянам, скотину кормить.

Вывод такой. Есть места, где посев по стерне – необходимость. А как тогда навоз заделывать в землю? Да, никак. Только жидкие удобрения. Где бы их ещё взять? Второй вывод, перед введением плугов с отвалом, нужны лесополосы.

Есть правда и плюсы, в доставшихся ему землях, ну в Галицком и Волынском княжествах, степей нет. Или пока нет. Тут леса. И крестьяне обрабатывают землю, отвоёванную у леса. Так что, теоретически здесь люди могли перейти на плуг. Могли удобрять землю навозом и заделывать его в почву для повышения урожайности. Теоретически. Не на бабах же. Они плуг не вытянут. И одна лошадь плуг не вытянет, нужна пара. Так ещё и плуг нужен. Сотня килограмм железа, вместе с колёсами. Такое себе даже богатый боярин позволить не может, куда уж бедному крестьянину.

Телегой, то, на чём ехал профессор Виноградов назвать можно, конечно, но с натяжкой. Это была повозка, в которой на войну с погаными везли бомбы. Теперь все бомбы до последней истрачены, и Андрей Юрьевич эту штуку приватизировал. Коней он не любил. От них воняло. И самое противное, что сам пропитываешься их потом, этим тошнотворным запахом. Неубиваемым. Так, что раз есть возможность ехать, не соприкасаясь с вонючим Вороном, то почему не воспользоваться этим. Телега была подрессорена на все четыре колеса. Ступицы и оси были железные, а вместо подшипника вставлены свинцовые пластины и всё это гуталином густо покрыто. Профессор попытался получить баббит, но отсутствие сурьмы настоящего баббита не дало изготовить. Добавил вместо пяти процентов меди десять и немного цинка. Ну, что получилось, то теперь и используют. Обод колеса оббит железом. Сверху можно тент брезентовый натянуть, дуги имеются, всё же перевозили бомбы. Там порох, и он пока очень и очень гигроскопичен.

Ворон привязан к телеге сзади на длинном поводке и плетётся рысью как-нибудь за ней, умудряясь при этом и травку по обочинам дороги появившуюся щипать и сено, которым транспортное средство завалено, воровать из-под красного плаща Святослава Киевского.

Ехала телега в сторону Возвягля. Сопровождал её приличный отряд из тяжеловооружённых воев княжьей дружины и конные арбалетчики. Этих немного. Они оторвались на пару часов от остального войска, что тоже домой направлялось. Всё, на этот год война закончилась. Ну, наверное. Мало ли какие планы у ворогов. Со всех же сторон. Венгры должны зубы точить. Ляхи чем лучше? А ордынцы? После такой оплеухи хан Узбек, или как он теперь себя переименовал, хан Мухамед просто обязан собрать десяток туменов и прийти покарать зарвавшегося княжёнка. Не факт, что десять. Это не стычки в степи, где лошадь траву найдёт, даже зимой найдёт. Это леса. И это снег зимой. Здесь не прокормить сто тысяч человек. И уж тем более двести, а то и триста тысяч лошадей необходимых для войска в сто тысяч человек. И идти тысячи километров.

Тысяч сорок может послать. При этом выбита на сто процентов вся элита, то есть тяжеловооружённые всадники двух улусов. Там больше таких нет и не скоро появятся. Тонны железа из воздуха не возникнут. Если в мире нет железа, то его нет и в Орде. Нужно собирать настоящих воинов с других улусов, более отдалённых. И на это нужно время. До следующей весны точно есть. Более того, всё одно несколько человек из Орды доберётся до Сарай – Берке и расскажут про то, что в марте идти сюда нельзя. Нечем кормить лошадей. Нужно отправляться в марте из Сарая только, чтобы сюда добраться в начале лета, когда вырастет трава.

Что ж, есть год с лишним, чтобы подготовиться. И он этот год точно с пользой проведёт.

Событие второе

Смотрел Андрей Юрьевич на голубое небо и предавался размышлениям о том, где допустил ошибку, а где всё правильно сделал. И вот одной из таких ошибок было то, что он, несмотря на упор в подготовке к войнушке на стрельцов – лучников, про стрелы думал, как о чём-то само собой разумеющемся. И в результате чуть это не привело к беде. Они тупо кончились. И отряду из диверсантов и конных стрельцов, что отправлены были в погоню за сбежавшими с поля боя ордынцами, выгребли последние. Так пришлось ещё и использованные из татаровей и их лошадей вырезать. А ведь брали по двести штук на человека. Казалось лишку даже. Полторы тысячи стрельцов и двести стрел на человека. Можно убить триста тысяч ордынцев. А их всего двенадцать тысяч пожаловало… Ну, да ещё киевляне и переяславцы. Ну, четырнадцать тысяч. Двадцать стрел на человека?! Блин, а привёл он с собой лучших. Как же так?!

Стрела… Нда, стрела оказалась совсем не такой штукой, которую себе далёкий от этого дела профессор Виноградов представлял.

Оказалось, что это сложнейшее изделие. Настоящая вундервафля. Начать стоит с наконечника. Их десятки разновидностей. Но на эту войну всем стрельщикам, ну почти всем, Андрей Юрьевич изготовил единообразные «бронебойные» четырёхгранные. Началось с того, что он обследовал все наконечники на тех стрелах, коими пользовались пришедшие на соревнования участники. Эти стрельцы со всех городов Русского королевства принесли с собой на соревнование сотни разновидностей стрел. И в первую очередь разными были наконечники. Форма его интересовала во вторую очередь. Интересовал материал. Все же слышали про каленые стрелы. Виноградов, как металлург, решил, что это значит, что наконечник стрелы прошёл закалку. Решил проверить. Что за закалка? Оказалось, что всё не то, чем кажется. Закалённые наконечники были. Только отсутствие углерода в стали эту закалку почти до нуля низводит.

Из инструмента у профессора в наличии только молоток и кусок абразива, что он смог на коленке сделать. Андрей Юрьевич простучал сотни наконечников стрел, изготовленных почти во всех городах Галицкого и Волынского княжеств, и пришёл к следующим выводам. Почти половина наконечников сделана из обычной кричной стали с очень низким содержанием углерода, и вообще закалке не подвергалась. Есть наконечники из стали с повышенным содержанием фосфора. Специально это сделали или руда и технология такая, непонятно. Эти наконечники очень твёрдые, но и очень хрупкие. При ударе о пластины кольчуги они крошатся. Есть композитные наконечники. Скованы из пластин с разным содержанием углерода – прообраз дамасской стали. Несколько штук профессора заинтересовали. Явно было видно, что науглеродили поверхностный слой. Выходило, что цементацию уже изобрели. Он тщательно опросил хозяев стрел. Узнал, где они их взяли, у какого мастера стрельщика, и наметил себе туда командировку. Цементация в начале 14 века – это прогресс невиданный. Нужно этого уникума найти.

Разобравшись с образцами, Андрей Юрьевич задумался. А из чего ему делать, чтобы стрела справлялась с кольчугами, а главное – пластинами на кольчугах ордынцев. И решил, что при таком огромном количестве возможен только псевдодамасский вариант.

Чтобы получить наконечник с высокоуглеродистыми прослойками нужно просто при кузнечной сварке в качестве флюса использовать дробленый чугун. При такой температуре углерод чугуна соединится с окалиной, отнимая у нее кислород.

Чугун при этом служит более эффективным источником углерода, чем древесный уголь. Растекаясь по поверхности заготовки, жидкий чугун, во-первых, очищает ее от окалины, а во-вторых, теряет лишний углерод и вследствие этого затвердевает. При последующей проковке получается полоса с чередование слоев вязкого железа, стали и крайне твердого белого чугуна. После этого из полосы ковали наконечники и закаливали их в масле. А потом отпускали вместе с охлаждающейся печью. Наконечник получался не только достаточно твёрдым, но и не хрупким.

В результате испытаний получили требуемый эффект – наконечник либо разбивал пластину, если она была сделана из фосфористого железа, либо прошивал её, если это была обычная сыродутная сталь.

Для того, чтобы изготовить триста тысяч наконечников, потребовалось Ерохе – главному кузнецу Владимира с мастер-классами объехать все сорок городов Волыни и научить местных кузнецов изготавливать такие наконечники. В Галицию решили пока не соваться. Рано такую технологию делать общедоступной. В тебя же вскоре такие «бронебойные» стрелы и полетят.

С наконечниками ладно, но работая со стрельщиками Андрей Юрьевич узнал интересную вещь, выяснилось, что словосочетание «каленая стрела» к термообработке наконечника не имеет никакого отношение. Это не калёная стрела, а клееная. Выяснилось, что настоящие стрелы для войны, а не для баловства, делают из фанеры практически. То есть, берут и клеят между собой рыбьим клеем три в основном пластинки деревянные, при этом стараются, чтобы волокна располагались в разных направлениях. Такие листы почти фанеры просушивают, разрезают на полоски, а после делают цилиндрические стрелы. Конечно, и из обычных чурок тоже делают, но тогда стрелу и повести может, а малейшая кривизна, и в разы снижается дальность полёта.

Сейчас Андрей Юрьевич прикидывал, а сколько же тогда нужно стрел, если не два тумена придут, а пять или шесть. Он где-то читал, что приблизительно в это время Польша отразила нашествие Золотой орды. Побила сорокатысячную армию. Если по двадцать стрел нужно на одного истратить, то это же почти миллион стрел. Ладно работа. Но сколько же придётся металла истратить и сколько деревьев уничтожить?!

Событие третье

Гедиминас – подлый трус явился, не запылился. Ну, может и не трус? А может – хитрован. Хотя, возможно, что сейчас все так воюют. И ничего такого не произошло. Да, медленно, да, неспешно… С толком, с расстановкой после полумесячной осады он взял городишко в пару тысяч человек, имея армию в пять тысяч с большим гаком. Даже в шесть возможно. По дороге ещё и князя Дмитрия Александровича Брянского и его зятя князя Льва из Гомеля потрепал. Затем он всей силой явился к совсем уж небольшому городишку Искоростень, и тот сдался этому огромному войску. Вынесли ему ключи.

Так любой бы на месте искоростенцев сдался. До них не могли не дойти новости, что под соседним Житомелем разбито в пух и прах войско Орды, и полностью уничтожены дружины Святослава Киевского и Олега Переяславского. Чего уж сражаться, если такие силы перемолоты и надеяться больше не на кого.

Вот таким истинным победителем и заявился Великий князь Литовский Гедиминас через неделю после мелкого преодоления Андрея Юрьевича над погаными под Житомелем.

За это время волынцы и галичане полностью обобрали всех побитых, разделили между борскими дружинами и войском князя всю добычу, отправили её в родные Палестины и даже заставили жителей Житомеля похоронить убитых.

И эти товарищи, мать их за ногу, поступили неожиданно. В смысле – горожане. Они раздели татаровей. Не такие оказались щепетильные и прибрали к рукам вонючую, кишащую паразитами и болезнями одежонку степняков. А после совсем охренели и закидали ордынцев мёртвых в десяток оврагов больших на поле возле города.

- Вы чего творите?! – увидев это офигел Андрей Юрьевич.

- Хороним убитых, а то смердить будет и волков стаи припрутся с медведями, – охотно пояснил ему тиун, посланный сюда князем Житомеля за главного.

- По этим оврагам текут ручьи, трупы начнут гнить и ручьи эти вынесут всю эту заразу в реку Тетерев. А вы из неё воду для питья и готовки берёте. Там же всякие трупные яды будут, – попытался Андрей Юрьевич образумить нагловатого такого молодчика с пузиком. Чуть не единственный пузан, которого он в этом времени встретил.

- Нешто, княже, ручьи другую дорогу найдут. А куда ещё прикажешь такую гору поганых девать? – отмахнулся от него тиун. Нет, он, конечно, кланялся и очами ел, но так, для вида. Чужой князь, не свой. А свой приказал татаровей зарыть. О чём, кстати, его настоятельно «попросил» князь Владимирский.

Покидали их в овраги и кое-как засыпали землёй, да ещё и теми срубленным деревцами и ветками, которыми они маскировали батарею и засадный полк, закидали.

- Из реки ниже по течению воду для питья и приготовления еды не брать. Увижу, повешу! – распорядился у себя в войске Андрей Юрьевич и даже на всякий пожарный стал войско разгонять.

Большую часть возчиков нагрузили добычей и под охраной дружинников отправили домой. Туда же на следующий день Андрей Юрьевич спровадил артиллеристов и минёров. Снарядов больше нет, мин тоже, зачем лишние рты тут держать, продуктов и фуража лишку не бывает. Стволы все собрали и тоже отправили. Во-первых, нечего подсказывать врагам и друзьям, чем они тут воевали. А во-вторых, это морёный дуб, его с таким трудом добывали, вытаскивая из рек и болотин, зачем же выбрасывать. Можно красивую и дорогую мебель делать. Сколько ножек для стульев выйдет только из одного ствола?! А их семьдесят пять. Плюс там железные хомуты и верёвки. Их вполне можно второй раз использовать.

Кстати, про морёный дуб… Дубы. Ресурс ограниченный. И Андрей Юрьевич дал команду на место извлечённого обязательно топить ствол, освобождённый от веток и корней на этом же месте. Понимал, что десятилетия нужны, чтобы опять тот же эффект получился, но если их сегодня не бросить в реку, то через тысячу даже лет ничего не выловишь. Пусть и потомки дорогую мебель на продажу делают.

Кроме возчиков убыли и почти все стрельцы – эти сопровождали во Владимир огромные стада овец и несколько приличных табунов лошадей. Овец на вскидку без пересчёта пару тысяч голов.

Большинство лошадок средней паршивости. Но крестьянам пойдут. Землю пахать и телегу возить смогут. А вот пару сотен «трофеев» вполне сгодятся для конезаводов. Там есть настоящие тонконогие и грациозные арабы, есть кони рыцарских статей, а несколько так вполне и могут послужить родоначальниками русских Битюгов. Метр восемьдесят в холке и ноги все мохнатые. Впереди шестьсот лет до появления машин, и разведение и продажа тяжеловозов может принести хорошие барыши. При этом коней столько, что можно даже на выведение пород замахнуться. Вон, вороные есть, вон, рыжие или каурые, а отдельно по его приказу собрали необычных лошадей и там есть несколько представителей чубарой масти. Далматинцы такие. Все в чёрных пятнах на белой шерсти.

Сам профессор Виноградов в лошадях ничего не понимает, и тем более в методиках выведения породы не силён, но должны же быть в его землях специалисты, если не в выведении пород, то хоть в создании конезаводов. Если нужно объяснит товарищам про женские (XX) и мужские (XY) хромосомы. Главное – есть из чего выбирать.

Гедимин по поводу встречи решил затеять пир в Житомеле, но Андрей Юрьевич идти в город отказался. Там всё ещё огромное количество беженцев из соседних селищ, там бардак, грязь и антисанитария. Там, наконец, куча вшей, блох и клопов. Нет. Лучше в палатке спать, а пьянствовать на свежем воздухе.

- Когда выдвигаемся к Киеву, брат?! – после первого кубка мёда обрадовал Андрея Юрьевича вопросом союзник.

Глава 2

Событие четвёртое

Андрей Юрьевич этого вопроса ждал. И идти на Киев не хотел. Не из-за обиды не хотел, что Гедимин его оставил один на один рубиться и с киевлянами, и с ордынцами. Обида – обидой. Но союзники, с какой стороны не посмотри, и договор, пусть устный, о походе на Киев заключали. И там про то, кто и когда подойдёт к Житомелю ничего не было. Мог бы взять и отступить к Овручу. Сам себе злобный Буратино, зачем один полез?

Не хотел идти на Киев Андрей Юрьевич из-за того, что этот хитрован будет гнать его людей на штурм стен с лестницами наперевес под град стрел, под смолу со стен льющуюся, под каменюки, что будут на головы атакующих сбрасывать защитники Киева. Терять людей для того, чтобы Гедимин увеличил свои владения? Зачем?

- Нечем мне воевать, брате, – опорожнив кубок с мёдом, твёрдо глянул в глаза Гедимину профессор Виноградов.

- Как же нечем, у тебя воев не меньше, чем у меня?! – махнул рукой в сторону поля боя бывшего Великий князь Литовский.

- Стрел не осталось. Ни одной. Последние отдал тому отряду, что к Переяславлю выдвинулся поганых преследуя. Фуража для лошадей нет. Вон, как у татаровей, лошади уже ветки обгладывают. Рожь и просо кончаются. Одно мясо в избытке. Но тепло уже, оно через три дня протухнет. Чем людей кормить? – всё почти, что сказал Андрей Юрьевич, было правдой. Почти. Продукты и фураж были, но в магазинах или складах в Луцке и Ровно. А это в двух сотнях вёрст. Сейчас на руках едва на седмицу припасов, ну плюс мясо убитых лошадей. Но коптилен нет, как и холодильников. На самом деле протухнет. Киев же в ста тридцати – ста пятидесяти верстах на восток, если схемке Фёдора верить. Три дня пути, если даже завтра утром выступать. Там войнушка и дорога назад. Без грабежей и экспроприации начнется голод и падёж лошадей. Травка только-только зеленеть начинает. А грабить толком некого. Ну десяток мелких селищ по всей этой дороге. Там даже литвинам продуктов не хватит.

- Тут заберём в Житомеле жито и овёс, – в другую сторону махнул Гедимин.

- На десять тысяч человек и столько же лошадей? В городке, где две с половиной тысячи население, и они уже неделю с лишним в осаде сидят и почти всё съели. Нет у них ни еды, ни тем более фуража.

- Так что струсил ты, брат, и не хочешь на Киев идти?! – скрежетнул зубами Великий князь Литовский.

Так нельзя.

- Может частью войска? Я Святослава Киевского и его дружину полностью изничтожил, Олега Переяславского вместе с дружиной его и его бояр тоже побил. Там Киев защищать некому. Думаю, как подойдёшь ты, брат со своим войском к городу, они ворота откроют и сдадут город.

- А вои твои тоже так думают? – не успокоился литвин.

Вот! Главный вопрос. И Андрей Юрьевич его провентилировать успел, пока дожидался союзничка. Он собрал всех бояр, что свои дружины привели, и спросил о желании идти на Киев. Из двадцати четырёх олигархов этих семнадцать высказалось за продолжение войны и поход на Киев, хотя про корм для лошадей и крупу Андрей Юрьевич их предупредил. Он ещё раз про это напомнил и описал дорогу назад по уже разорённой земле. В сумме-то только до Владимира полтысячи вёрст. Ответ его позабавил. А мы другой дорогой пойдём. Андрей Юрьевич им свою схему разложил на столе и показал, что дорога через Юрьев или Белую Церковь уже пройдена ордынцами, и несколько дней пути там вообще ни еды, ни фуража не найти. После этого снова спросил, не передумали ли, бояре? Осталось «ястребов» двенадцать. Но тех, кто побогаче, и кто самые большие дружины привёл. В сумме полтысячи воев.

- Я отправлю с тобой, брат пятьсот воев – дружины бояр и две сотни всадников с самострелами. Хватит тебе семь сотен в добавок к твоим шести тысячам, чтобы с беззащитным городишкой в пять тысяч населения справиться? При этом не только воев там уже нет, но и князя.

Гедимин опрокинул очередной кубок мёда в себя, поворчал, явно оставшийся недовольным, но кивнул потом, соглашаясь, что и действительно не равны силы.

- А Житомель я тебе передаю. Владей. Себе же оставлю только дедину землицу – княжество Болоховское. Сейчас нет его, но я соберу землицу, что поганые отобрали у Даниила Галицкого – моего прадеда. Восстановлю княжество.

Великий князь Литовский глянул на одного из своих сыновей, потом на второго. Оба сидели за столом по правую и левую руку от Гедиминаса. Витовт – князь трокский и Ольгерд пожали плечами.

- Где это? – полюбопытствовал, не дождавшись ответа, Гедимин.

Пришлось и ему схему показать.

- Вот, по реке Случь в основном эти земли. Малость.

Гедимин карту видел явно первый раз в жизни. Поводил пальцем. Ничего не понял и махнул рукой.

- Ты взял этот Возвягель, тебе и владеть. А в Киев я своего брата Ольгимунда Гольшанского князем посажу. Он… – и очередной кубок мёда в себя плесканул. Кубок серебряный, эдак на литр почти. Силён литвин, – он сейчас Фёдор. Принял недавно веру вашу. В православие перешёл.

- Я двумя руками за, – Андрей Юрьевич на такой подвиг, как влить в себя одним глотком литр, был не готов, но половину точно отпил. С облегчением. Самый скользкий момент был пройден. Теперь действительно можно было победу праздновать.

И вот теперь профессор Виноградов движется на телеге домой через Возвягль, а Гедимин на Киев. Теперь ещё с остальными городами Болоховской земли определиться. По словам князя Иван Романович Болоховский их немало: Семоц, Колодяжич, Каменец очередной, Болохово, Губин, Кобуд и Деревич. И уже совсем на границе на реке Бог или Южный Буг Межибожье, Кудин и Божский. Сейчас там рыскают отправленные ещё из Возвягля соратники разведчика Фёдора, пытаются карту этих мест нарисовать.

Событие пятое

Князь Иван Романович Болоховский за две недели ничуть не изменился. Седые волосы и борода тоже практически белая, шрам через щёку и глубокая вертикальная складка от переносицы по все лбу, словно хмурится всегда князь. А ещё чёрные глаза, смотрящие прямо в душу. Такой неприятный, колючий взгляд. Так и чего бы ему не хмуриться. Жил в достатке ни набегов соседей, ни ордынцы не зорят землю. Да бывает, иногда призывают на войну с кем непокорным из русичей или унгров, так всегда с прибытком вои возвращаются, всегда сила на стороне поганых. Дань платить надо? Так сам говорил, что в пересчёте на серебро сто пятьдесят рублёв, но серебро это никто не требует, спускают по Богу (Южному Бугу) вниз лодьи с просом и житом, ну и немного шкурок векши али редкой куницы. Не сказать, что плёвый выход, но терпеть можно. Главное – мир.

И вот с Галицкой земли опять тревога. А вести, что дошли уже до Ивана Романовича из-под Житомеля удивляют, но не радуют. Не так. Что этот князь Владимирский побил поганых, то любо. Нашёлся хоть кто-то кто им серьёзный укорот дал. По делом за все их дела чёрные. А только что дальше? Ведь не успокоятся в Сарае, новые орды пришлют. И пойдут в набег через его земли в том числе. Чего же радоваться особо?

- Ну, вот и вернулся я, Иван Романович, как обещал, полностью ордынцев разгромив и Святослава Киевского, что выступил на стороне поганых побил со всей его дружиной, как и Олега Переяславского. Что теперь скажешь? – на этот раз сидели уже в тереме князя за чёрным от времени дубовым столом. Грузным таким. Для богатырей изваянным, другого слова не подберёшь. На столе стоял серебряный кубок перед Андреем Юрьевичем и бронзовый перед хозяином. Ну, не сильно богато живёт хозяин. В кубках всё тот же мёд. Градусов пять – семь. Сладко и не противно. Вкусно даже. Хоть виноградного вина профессору Виноградову и хочется иногда.

- Наслышан. Опять греческим огнём спалил ордынцев, – хозяин не пил, смотрел за спину Андрею Юрьевичу на иконостас в красном углу.

- Не только. Ещё есть секреты. Двенадцать тысяч у них полегло. Два тумена было. У меня двести семь воев погибло. И тридцать два человека пропало. Струсили может. А может и убиты, да не нашли. Чувствуешь разницу? – а чего, себя не похвалишь, как оплёванный ходишь.

На самом же деле нужно сломить отторжение этого князя. Есть, наверное, простой способ решения вопроса. Грохнуть его или в Киев отправить, а сюда своего тиуна посадить. А только Андрей Юрьевич понимал, что тиун – это хозяйственник в лучшем случае, а если Орда вновь сюда попрёт, то именно через земли Болоховского княжества, и тут, скорее, князь нужен, чем управляющий. Опять же сопротивление местной элиты потом превозмогать. Хотелось договориться по-хорошему.

- Вернутся, – хмыкнул князь Болоховский.

- Не сомневаюсь. Еле возов хватило добычу увезти. Сёдла, оружие, брони, тысячи коней и овец. Придут в следующий раз и придётся каждому смерду и холопу в моём княжестве по две лошади раздать, да по десятку овец, вот люди приходу поганых порадуются. Ладно, Иван Романович, а теперь серьёзно. Ты мне говорил, что на землях, что раньше Болоховским княжеством было десять городов. Они все тебе подчинены? Или тебе только Возвягль с окрестностями?

- Брат есть у меня – Александр. Младшой. Нам отец так отчину разделил, мне на полночь, ему на полудень. Граница по северу города Болохово. Ему шесть городищ малых, мне четыре, но большой Возвягль среди них.

- И?

- Только вернулся от него. Два дня пути до него. Он говорит, нужно ещё год выход платить, а потом уж смотреть, как дальше жить. И я с ним согласен, – Иван Романович с вызовом глянул на гостя.

- Ваше дело. Хочешь платить, плати. Проблемно будет. Сейчас Гедимин уже небось Киев взял. Кому и как платить собираетесь?

- Всё одно погодим. А там посмотрим. Присягнуть тебе не долго, долго потом по лесам от поганых прятаться, – князь Иван Болоховский сунул усы с бородой в кубок.

- Добро. Значит так… Пришлёшь через седмицу во Владимир пять молодых кузнецов. Выбери посмекалистей. Обещал научить варить стекло, так и сделаю. И простое научу и цветное. Да, это потребует много древесного угля. Заготавливайте заранее. На килограмм поташа нужно тонну… м… Целое огромное дерево нужно, чтобы одну небольшую плавку стекла сделать… нет, не так, целое дерево нужно, чтобы поташ получить на небольшую плавку стекла. Потом нужна известь. Ещё дерево, а то и два. После предварительная плавка, сортировка и настоящая плавка. Штук пять деревьев на угли извести надо. Огромных дубов. Потом, когда стекло сварится и изделие выйдет, нужно отжиг делать, а то оно взорвётся от соприкосновения. Ещё дерево, а то и два. Чтобы вот такой кубок стеклянный получить, приличный кусок леса нужно известь. А чтобы стекло жёлтым скажем было, нужно туда много серебра в виде пыли добавить. Золото же добавишь тоже в виде пыли, красным стекло станет как рубин… М… Как яхонт. Зелёной медью тоже красный цвет получить можно, но он другого оттенка будет чуть розово-коричневатым. Ну, да все секреты твоим людям расскажу. И дам им возможность научиться.

- Дорогой дар, – чуть отклонился от князя Владимирского хозяин.

- Это не дар. Они деньги заработают, пошлину заплатят. Я богаче стану, да и ты, княже. Больших денег изделия из стекла стоят. Будут у тебя деньги и сможешь дружину сильную иметь. И я тоже. Всем хорошо. А чуть не забыл, с Венгрией… раз ты теперь в моём княжестве, то можешь торговать беспошлинно, и они ещё и охрану твоему каравану должны выделить. И это правда. Наши купцы уже с осени с ними так торгуют. Многие купцы благодарят, и подарки засылают. Выгодно стало с унграми торговать.

Сами с братом тоже приезжайте, и как можно скорее, уверен, не пожалеете. Научу в том числе и как мне удалось с погаными справиться.

Событие шестое

На самом деле, ещё не весь расход древесины описал Андрей Юрьевич новенькому вассалу. Для производства стекла нужна сода. Он её делать попробовал и отложил пока в сторону. Тоже ведь страшно энергоёмкий процесс. Нужно сначала получить серную кислоту, обработать ею соль поваренную и потом сульфат натрия спекать с углём и известью. А потом всё это растворить в воде, отфильтровать и выпарить. Опять дрова.

Но и это малость. Нужны ведь для получения стекла огромные температуры, ничуть не меньшие, чем для плавки стали. А значит, нужны опять огнеупорные кирпичи из белой каолиновой глины. И их нужно обжигать. А ещё предварительно обжечь саму глину и только потом её размолоть. В общем и целом понятно, почему муранское стекло дорого стоило. Там, в Италии, столько деревьев просто нет. Им ещё повезло, что соду они из золы каких-то растений изготавливали. А-а-а. Серную кислоту-то саму забыл. Её получить без очередного костра не получится.

А если делать хрусталь, то там оксид свинца. Месторождений таких нет, то есть, придётся делать оксид из самого свинца, который он за приличные деньги покупает у генуэзцев.

2Pb+O2 при 600 °C = 2PbO. Нужно прогонять воздух через расплавленный свинец. Снова дерево.

Окупится ли то стекло, что получат болоховцы? Ну и ему тоже придётся заняться. Уж такую вещь, как подзорная труба в чужие руки отдавать нельзя. Здесь пытаться отлить линзы и обработать их потом придётся самому. Опять в монастыре, чтобы чужие секрет не выведали.

Андрей Юрьевич покидал Возвягль с нетерпением. Хотелось вернуться быстрее домой и заняться полезными всякими вещами. Часы на башню нужно завершить. Там греки преодолели главную проблему. Они сделали чертёж. Рассчитали диаметры всех колес, размер и количество зубьев на них. Профессор сам после товарищей этих проверил, и у него тоже сошлось, что и часовая и минутная стрелка будут совершать оборот за необходимое время. Уезжая, он отдал чертежи в работу модельщикам. Сначала нужно изготовить деревянные часы. Проверить всё, потом оставить их для потомков, как памятник и вновь изготовить из дерева те же шестерни в виде модели, но с добавкой на усадку и с припуском на обработку. Ну, в общем, начать да кончить. А математикам этим, раз освободились, то Андрей Юрьевич усложнил задачу. Теперь нужно разработать шестерни и сам механизм, чтобы раз в час или сначала, чёрт с ним, в полдень, окошки на часах открывались, и там всякие фигурки выезжали. А заодно и следующую задачу поставил. Колокола и колокольчики должны не просто дребезжать, а мелодию выдать. И подсказывать, как это сделать, профессор грекам не стал, пусть попробуют сами. Хвастались же, что самые умные в мире. Пусть доказывают.

Ещё хотелось наконец попрогрессорствовать и в других вещах, пора заняться производством бумаги. И это будет гораздо сложнее, чем булат и цветное стекло. Здесь он в своей тарелке. Это химия, металлургия, высокие температуры, здесь он всё знает. А вот про изготовление бумаги он знает не больше обычного человека из двадцать первого века. Все слышали про папирус. Это такая осока огромная, и в Египте из неё бумагу делают. Все слышали про бумагу из рисовой соломы. Возможно, из пшеничной или ржаной соломы тоже можно? Слышал Виноградов, что картон в СССР делали из камыша. Камыш есть. Видел Андрей Юрьевич по телевизору, как эту китайскую дорогую бумагу делают. Опять нужны будут дрова. Там нужно в кашу же всё переварить. Как-то финны её обесцвечивают химией, а Россия не может, нет у неё этой химии. Было про это, когда Специальная операция на Украине начиналась. Что там? Хлорка? Сможет ли он сделать хлорку? Скорее всего нет. Теория-то понятна, нужно хлор прогнать сквозь известковый раствор. А вот как получить хлор? Как-то это сделает Бертолле. Он же получил бертолетову соль. Принцип тот же, только вместо извести КОН – калиевая щелочь. А вот где француз взял хлор, непонятно. Не электролизом же? Вот электричество Андрей Юрьевич точно получить в таких количествах не сможет.

Ничего, пусть первая бумага будет серой или желтоватой. Тут ведь ещё и без цвета придётся кучу вопрос решать. Про папирус как-то смотрел передачу профессор, и там говорилось, что в этих листьях, из которых полоски делают для папируса, есть природное клейкое вещество, оно и соединяет полоски. А ему что делать? У него нет этого растения. Явно добавляют какой-то ингредиент при варке этой каши китайцы, например, из рисовой соломы. Какой? Рабий клей? Казеин? Клейстер? Сейчас делают в незначительных количествах мастера и рыбий клей и казеин из молока делают. При этом рыбий страшно дорогой. Если не на вес серебра, то очень близко. Его покупают в основном, у тех же генуэзцев. А делают такой клей на берегах больших рек. Его изготавливают из плавательных пузырей больших рыб. Осетровых, например. Как делают ему один из мастеров лучников рассказал. С пузыря снимают плёнку сверху, потом переворачивают и снимают изнутри плёнку, а вот из сердцевины, что ли, и делают настоящий рыбий клей, который склеивает всё намертво, и в первую очередь он идёт как раз на изготовление композитных луков. Более дешёвый и гораздо менее прочный варят из костей и чешуи рыб. Уже любых. Возможно, для изготовления бумаги и такой подойдёт.

А клейстер – это же из крахмала? Блин, ни кукурузы, ни картофеля. Из пшеницы сейчас делают? Нужно узнать. Быстрее бы дом.

Глава 3

Событие седьмое

В основном свистящие стрелы делились на два типа: первый - свистком выступал сам наконечник стрелы, второй - свисток располагался за боевым наконечником стрелы.

Чем хороша военная экономика? Она резко толкает вперёд определённые отрасли науки и производства. И в первую очередь это касается металлургии. Без металлов оружия не сделать.

А чем она плоха? А тем, что разогнанная промышленность при наступлении мира должна либо перепрофилироваться, что очень не просто, либо остановиться, что приведёт к кризису.

Во Владимире и ещё десятке городов Русского королевства целый год разгонялась именно такая промышленность, ну, если это можно назвать промышленностью. Десятки стрельщиков набрали себе сотню подмастерий и эти сотни людей делали и делали стрелы. Тысячи и даже сотни тысяч стрел. Даже когда войско ушло Андрей Юрьевич маховик этот не остановил, мастера с помощниками продолжили выпускать стрелы сотнями в день. И их уже стали свозить в закрома Родины. В замке княжеском во Владимире подвал обшили поверх камня деревом, а под него для гидроизоляции подложили брезент. И вентиляцию наладили. Теперь в помещении круглый год была примерно одинаковая температура и влажность. А чтобы никаких грибков не было, Андрей Юрьевич приказал раз в неделю сжигать там грамм по триста серы.

На второй день после возвращения профессор спустился в подвал и осмотрел эту камеру. Воняло, как в преисподней и следов плесени и прочей гадости видно не было. Значит, можно сюда и дальше завозить стрелы. Здесь до кризиса далеко. Хан Узбек попытается отомстить. Нужно готовиться. И стрелы получились хорошие. Единственное ноу-хау, что решил попробовать Андрей Юрьевич, это сделать свистящие стрелы, слышал о таких. Нужно будет поговорить с мастерами, а если не умеют, то попытаться самому изобрести.

Краем сознания помнил, что когда читал про свистящие стрелы в Японии, кажется, то там говорилось, что это делается для того, чтобы лошадей испугать. За достоверность написанного поручиться сложно. Нужно испытать. Кстати, в этой битве от одной киношной глупости он точно избавился. Показывают же, как эльфийские лучники стреляют залпами. Оказалось, что это просто невозможно. Натяжение лука это под пятьдесят кило, точно не подсчитаешь, да и луки всё же разные выходят даже у одного мастера. Может и тридцать? Но всё одно натянуть тетиву силой в 30 – 50 килограмм и ждать команду «Бей», чтобы залп получился, не сильно большое удовольствие. Стреляли кто как умеет и никакого залпа. Но когда одновременно стреляет несколько сотен человек, а то и как у него полторы тысячи, то небо всегда чёрное от стрел. Не нужно никаких залпов.

Со стрелами ясно. Есть потребность и есть куда складывать, чтобы не угробить за год. Так что тут на ближайший год кризиса от перепроизводства не предвидится. А дальше? Ну, продавать точно он их не будет, зачем вооружать врагов?

Это со стрелами. Наверное, и луков надо наделать на запас. И тоже оборудовать подвал глубокий с гидроизоляцией и вентиляцией. Луки ломаются. По приблизительным подсчётам из полутора тысяч сломалось или вышло из строя временно за всего несколько боёв почти четыре сотни луков. И ещё будут ломаться до следующей войнушки, так что двойной запас не повредит. Нужно иметь в хранилище три тысячи луков.

А вот дальше не всё так благостно и перепроизводство с кризисом уже на пороге. Кольчуги у дружинников есть у всех уже. Нужно ли увеличивать войско? Нет. Их просто будет не прокормить. Тем более, это всё пока были походы на короткие дистанции, а если в Сарай или в Крым идти, или в Прибалтику с псами-рыцарями ратиться, то, как кормить в дороге армию больше чем в пять тысяч человек непонятно. Хотя наоборот – понятно. Это невозможно. Даже если грабить все местные сёла. Село из десятка дворов никак не прокормит пятитысячную армию, даже если там съесть всё вместе с хозяевами.

Не все ещё стрельцы в кольчугах. Ну, вот если только на них сделать и пока хватит. Артиллеристам она не нужна. Им там и без того тяжести ворочать и скорость, то есть, подвижность, имеет первостепенное значение. Хотя и стрельцам не надо делать. С татаровей столько разных кольчуг в том числе и продвинутых пластинчатых сняли, что хватит и на лучников и даже на возчиков. Металл не самый лучший, но и стрелы с мечами у противника не лучше.

Свои мечи. Часть дружинников ещё с венгерскими ходит, вот их перековать на дамаск и довольно. А дальше только на продажу дорогущие фэнтезийные делать и каменьями украшенные. Массово тоже делать нельзя, опять всё тоже, зачем вооружать хорошим оружием вероятного противника.

Щиты вообще не пострадали. Дружинники в основном добивали бегущих, никто с ними не рубился. Так что щиты и копья в целом после битвы финальной хозяева все собрали в целости.

Можно сделать небольшой запас и придётся перепрофилировать мастеров. И к чему их привлечь? Петли дверные делать? Вопрос. Плуги с косами? Ну, вот с косами и серпами и в самом деле правильная мысль. Всё руки не доходили, а теперь пора заняться. Ну, и с лопатами. Это и в самом деле для армии вещь необходимая. В обеих битвах помогли естественные препятствия в Мукачево русло старицы, под Житомелем овраг, что приток Тетерева прорыл. В следующий раз может так не повезти. И тогда ров нужно копать. Ага и земля будет твёрдой. Значит ещё и кирка. Ну, вот и нет кризиса. Есть опять куда стремиться.

Событие восьмое

Природные алюмосиликаты являются наиболее распространёнными минералами, на их долю приходится до 50 % массы земной коры. К ним относятся полевые шпаты (альбит, ортоклаз, анортит), глинистые минералы и слюды.

По дороге домой Луцка было не миновать, тем более что туда уже две недели как отправили в сопровождении десятка дружинников тело зятя Андрея Юрьевича Димитрия – князя Луцкого и Любарского. Похоронить уже естественно похоронили, но теперь дочь – Евфимия осталась одна с полугодовалым внуком Иваном. При этом девчонке – княгине всего шестнадцать с хвостиком. Только летом будет семнадцать лет.

Любила она там мужа или нет, теперь уже не интересно даже. Главное, что оставлять её одну с грудным внуком в Луцке нельзя. Можно и дочери, и внука лишиться. Пусть живёт пока во Владимире. Во! Там молодая жена Анна есть, они почти ровесницы, Анька младше на три года. Вместе веселей будет. А внука он сам в духе патриотизма воспитает. Хоть наследник будет. Неизвестно же будут ли у них с Анной дети и будут ли среди них мальчики. А тут страховка. Если же дети появятся, то ничего страшного, подрастёт и получит назад Луцкое княжество. А пока там тиун поуправляет. Владения не велики, два города, да два десятка селищ.

Однако в горнице у Ефимии в день, когда уже собирались выезжать во Владимир, произошло событие, которое круто поменяло не только судьбу дочери, но и судьбу Русского королевства, а возможно и всей Европы. А чего уж, судьбу всего мира.

Он зашёл поторопить Ефимию со сборами, время за полудень, а она всё собраться не может.

- Можно же потом за вещами ещё слуг послать, – зашёл в горницу Андрей Юрьевич поторопить дочь и напугал при этом горничную девку, которая тараканила ему навстречу небольшой сундучок.

- Ай, – девица, не заметив вошедшего князя, шла и говорила что-то хозяйке, весело заливаясь, столкнулась с Андреем Юрьевичем и выронила сундучок.

Бах. Дерево раскололось, ударившись о каменный пол, крышка сундучка отлетела и на пол высыпалось всё содержимое.

- Смотри, разиня! – прикрикнула на горничную дочурка и склонилась собирать упавшее.

Происходило это прямо у ног профессора Виноградова, и он наклонился помочь собрать безделушки или точнее вполне себе драгоценности. Не золото – серебро, хотя серебро и было. А так бусы из камня и стекла, гребень из черепахи, колты серебряные, камешки какие-то. Андрей Юрьевич гребанул своей огромной мозолистой пятернёй часть этого добра и хотел высыпать в сундучок, но тут взгляд его остановился на ручном браслете из бело-дымчатого минерала с чёрными прожилками.

- Что это? – поднял его профессор Виноградов и сунул под нос княгине.

- Это? – Евфимия пихающая в сломанный сундучок своё богатство, оттолкнула пытающуюся помочь ей девку и взяла у князя браслет, – Это Лунный камень, братец подарил на свадьбу.

- У тебя нет братьев? – не понял Андрей Юрьевич и браслет снова у дочери отжал.

- Как же нет?! Это Юрий Болеслав Мазовецкий сын твоей сестры Марии и князя Мазовецкого Тройдена.

- А! Понял. Двоюродный. А не знаешь, где он его взял, – профессор потёр камни в руках чуть не лизнул, крутя перед носом.

- Знаю, а ты не помнишь разве, он на свадьбе хвастал, что Лунный камень в его землях добывают. В… Шед… лив. А вспомнила – городок Шидлув называется. Там же и мастера из этого камня разные украшения делают. Правда красиво?! – дочь потянула браслет к себе.

- Доча, я заберу этот браслет на время, мне проверить одну вещь надо. А тебе в мае, как в Галич на встречу с генуэзскими купцами поеду куплю золотой браслет. Два даже, на каждую руку.

- И колты с лалами! – не отпускала рука Ефимия.

- И колты с лалами.

Андрей Юрьевич забрал браслет и начал вставать, но тут дочь взяла в руке последнюю не собранную ещё назад в сундучок вещь, она чуть откатилась. Странная такая штука красно-коричневого цвета. Кольцо сантиметров семь в диаметре и в сантиметр толщиной. А отверстие в центре чуть на конус где-то в сантиметра полтора в диаметре.

- А это что?

- Тоже заберёшь?! – дочь руку за спину сунула.

Если бы не этот жест, то Андрей Юрьевич и не загорелся бы поближе диковинку рассмотреть.

- Ожерелье ещё…

- Держи, – захихикала дочь и сунула кругляш профессору, - это просто пряслице.

- Что?

- Овручское пряслице.

- Погодь, – Андрей Юрьевич внимательно присмотрелся к штукенции. Без всякого сомнения это был плитняк и это был алюмосиликат. Минералогию Виноградов в институте изучал и из плитняка похожего у него был кусок двора на даче замощён. Названия минерала он естественно не помнил, но что это алюмосиликат можно было не сомневаться. Характерный блеск.

- Пряслице – это подставка такая в это отверстие веретено вставляется и крутится, когда пряжу на него наматывают.

- Три девицы под окном Пряли поздно вечерком… Овруч? – не слушал дочь Андрей Юрьевич, – Овруч? Стоп. Это Гедимин же сейчас Овруч взял. Из-за него на битву опоздал.

- Я не знаю…

- Я знаю. Я заберу эту безделицу, дочка, а тебе обязательно у генуэзцев ожерелье куплю. Ты не представляешь, какие это две ценные для меня вещи.

Событие девятое

Карет нет. Из Луцка во Владимир дочь со служанками и ребёнком ехали в тех самых телегах, что перевозили бомбы. Брезентовые тенты натянули, поверх соломы набросали перин и подушек разных, вполне комфортно получилось. Тем более, что хорошая погода кончилась и заморосил мелкий холодный дождик.

Андрей Юрьевич ехал в соседней телеге, над которой тоже натянули тент, и задумчиво перебирал в руках находки. Он теоретически представлял, как делать фарфор, не знал точных пропорций, но это не так страшно, можно подобрать. Только вот у него не было главного компонента для того, чтобы начать. Отсутствовал полевой шпат. И он не знал, где его взять.

Лет за двенадцать до попадания в прошлое, Андрей Юрьевич был с женой в Карловых Варах. Лечился на водах. Чехия была прибрана, ухожена, красива, чего уж там. В лесу вокруг санаториев даже дорожки подметали, и все упавшие деревья собирали, пилили и в поленницы складывали. «Когда в России будет счастье?», – спрашивал он потом у студентов. И сам отвечал: «Когда лес начнут подметать». Так вот, в Карловых Варах им досталась путёвка на завод, где делают знаменитый чешский розовый фарфор, и их провели по производствам, показывая всю технологическую цепочку. Выяснилась одна интересная вещь. Оказывается, никто ни на каких гончарных кругах там ничего не ваял. Из трёх компонентов перетёртых в пыль: глины, песка и полевого шпата делали кисель такой густой и его заливали в формы. Он там лишался воды и застывал. Доставали потом уже готовые изделия и в печь. Потом рисунок наносили, глазурь и снова в печь. Вот и вся технология. Так вот, одним из компонентов был плавиковый шпат, который Андрей Юрьевич и не знал, где искать и как. А Лунный камень – это одна из разновидностей плавикового шпата. Это он знал точно. И теперь оказывается, что его добывают вот рядом совсем. В каком-то Шидлуве. В довольно дружеском княжестве, которое пока в состав Польши не входит. Ну, теперь-то и не войдёт никогда. Такая корова нужна самому.

А пряслицы? А с ними ещё лучше. Это алюмосиликат, и значит, если его размолоть в ту же самую пыль и заменить половину каолина в составе шихты для фарфора, то чашки там или вазы будут прочней. Но это ладно. Главное – это пусть на немного, но снизится температура обжига. А значит, проще будет выпускать фарфор, и меньше нужно будет угробить деревьев.

Сейчас Андрей Юрьевич всерьёз задумался над тем, что нужно Мазовию оторвать навсегда от Польши и присоединить её к своему королевству будущему. Понятно, что Тройден Мазовецкий на это не пойдёт. Более того, сейчас Мазовия разделена на три куска. В двух других правят два брата Тройдена. Но до них время ещё дойдёт. А сейчас можно сделать ход конём. Предложить шестнадцатилетнему Юрию Болеславу в жёны дочь. Тьфу, тьфу. Не Ефимию, конечно. Они двоюродные брат и сестра. В Европе скоро такие браки будут в порядке вещей, но к чему это приводит видно на примере Габсбургов. Нет. В жены Юрию предложить дочь князя Болоховского Ивана Романовича. Батенька его с девицей шестнадцатилетней познакомил. Красивая и скромная девушка. Предложить при этом Юрию Болеславу княжество небольшое со столицей в Берестье.

У Тройдена несколько сыновей, но Юрий – старший, и он унаследует тот кусок Мазовии. Можно ускорить встречу Тройдента с Богом или Дьяволом. А потом меч Всевышнего может обрушиться на братьев Тройдена. У Земовита – князя Варшавского детей нет. И его земли разделят Тройдент и Вацлав Плоцкий – третий брат. Так у него пока тоже нет детей. Если и он на охоте помрёт, то вся Мазовия достанется Юрию Болеславу. Вот тогда и можно будет всерьёз говорить о КОРОЛЕВСТВЕ Русском.

Всю эту информацию про дядьёв ему на свадьбе, как раз именно в этом ключе, племянник и рассказал, только он про далёкое будущее рассуждал, что своей смертью родичи помрут и тогда ему вся Мазовия достанется. А почему им не помочь, этим родичам (католикам проклятым) к своему богу отправиться.

Но это пока терпит. Главное то, что на землях Тройдена есть залежи полевого шпата, и получается, он может их купить, отжать, или просто покупать полевой шпат и делать фарфор. А там вес вазы на вес золота, какую угодно по размерам армию можно будет прокормить и сколько угодно университетов построить.

Для войны нужны деньги? Для университетов тоже нужны, как ни странно, деньги.

С Овручем сложней. Он окажется в центре новых земель Гедимина и получить его в пользование будет невозможно.

Остаётся там найти местного купца и пусть он добывает этот красный минерал и поставляет во Владимир. И чтобы его не связали с фарфором нужно и пряслицы эти делать и плитняк для мощения двора в замке. Придётся срезать весь асфальт и этот плитняк уложить. Ага! Нужен цемент? Сейчас стены строят, используя известковый раствор, но годится ли он для дорожек? Там вода сверху регулярно будет в виде дождя попадать, а ещё снег и лёд зимой. Цемент? Блин!!! Сделать не так сложно, но это же опять целые леса сводить надо.

Нет. Сначала нужно найти уголь. Пришло время.

Добрый день, уважаемые читатели. Кому нравится книга, и кто решится поддержать автора, нажимайте на сердечко. Награды тоже приветствуются. Оставляйте комментарии.

С уважением. Андрей Шопперт

Глава 4

Событие десятое

Когда в прошлом году Андрей Юрьевич под ропот Гедимина на свадьбе, что мол малую больно вотчину на кормление он выделил его сыну Димитрию, женившемуся на Ефимии, прирезал к княжеству Любарскому Луцк, то забрал оттуда управляющего Данилу. Это был сын боярина Андрея Борзеня. Пробыл он тиуном там недолго, и года не было. До этого десять лет, с самой смерти бездетного князя Луцкого и Волынского Василько Мстиславича, тиуном там был Станислав Александрович, дядька лет пятидесяти, какая-то седьмая вода на киселе Пястам, правителям Польши и Мазовии. Последние полгода оба обретались во Владимире и с переменным успехом хозяйством, всё расширяющимся у Андрея Юрьевича, занимались.

Первым делом, как вернулся, профессор Виноградов, выспался и в баню сходил, он об этих двух господах вспомнил. Как раз образовалось им обоим дело по плечу и по способностям.

- Данила Андреевич, про гибель в бою зятя моего Димитрия слышал? Царство ему небесное, – Андрей Юрьевич повернулся к красному углу и перекрестился троекратно. Уже привыкать стал к этому действу, хоть и раньше в Бога не верил, да и теперь не сильно изменил своё мнение. Что-то возможно и есть, какая-то высшая сила. Но нужны ли ему или ей (силе) храмы, монастыри, золотые оклады икон и прочая внешняя атрибутика?

- Царствие небесное! – повторил его действия бывший тиун в Луцке.

- Опять хочу вручить тебе, Данила Андреевич, эту землицу. Там теперь внук мой малолетний князем будет. Юрий Дмитриевич. Здесь во Владимире будет с матерью жить пока. Ну, а ты там хозяйством занимайся. На год всех от налогов освобождаю…

- Как же… – вскинулся тиун.

- Дослушай. На год всего, пусть люди жирком обрастут. Это раз. А во-вторых, ввожу новый налог, даже два. Ты же во Владимире занимался созданием селитряных ям. Всю технологию понимаешь. Вот и там занимайся. В каждом селище должны быть от двух до пяти в зависимости от размеров и числа дворов, селитряные ямы обустроены. И пусть не забывают мочой поливать и трупики мышей туда пихать. С мышами борьбу организуй. Назначь дань с дыма по десять мышей в месяц. Пусть ловят в ловушки и поставляют к селитряницам. Это будет первый новый налог. Второй же совсем лёгкий. Нужны кости крупных животных. Свинью забили или бычка, лошадь или корова околела, или на мясо пустили. Все крупные кости должны сдавать тебе. Все, со всего княжества. Организуешь людей, что будут объезжать селища и собирать кости. Ну и раз в неделю сюда собранное со всего княжества доставлять.

- Клей варить? – попробовал угадать Данило.

- Клей? А да, конечно, клей, – Андрей Юрьевич совсем не для костяного клея это затевал, хотел пережигать на золу, чтобы костяной фарфор делать, но мысль-то замечательная.

Пусть все думают, что кости нужны для клея. И чтобы никто не связал эти кости с фарфором. Пусть варят, где в людном месте, чтобы много народа видело. Конспирация. Но костяной клей тоже нужен. Он же собрался мебель делать и опять же им можно торговать.

- А если кто сам клей варит? И живёт с этого? – а ведь молодец тиун, правильный вопрос задал.

- Умный же, чего глупые вопросы задаешь. Пусть работают. Более того всем, кто не с земли, а с ремесла живёт помогай. Видел же как здесь во Владимире всё устроено.

- Княже, а я слышал, что Любарт… Прости, что князь Димитрий Гедиминович там в Луцке каменную крепость начал строить, с этим что делать?

Блин опять правильный вопрос. Андрей Юрьевич обошёл стройку. Построено уже две приличные башни и кусок стены с воротами. Примерно треть стены. По плану будет ещё три башни, ну и потом донжон. Полно работы. И Луцк в центре теперь почти его владений. Нужна ли там такая дорогущая крепость? Трата сил и средств. Если и укреплять города, то по краю княжества, гораздо восточнее. В Возвягле, например.

- Давай так, Данило Андреевич, строй помаленьку, но сама стена не цель. Строй с таким расчётом, чтобы мастера каменотёсы и каменщики обучали молодёжь. Вскоре мне много строителей понадобятся. Пусть у тебя как бы школа строительная будет. Денег на это я выделю. Набери юношей лет пятнадцати поздоровше и пусть мастера за дополнительную плату их обучают. Там ведь ляхи сейчас с немцами строят. Если будут отказываться учить, то весточку мне пошли, постараюсь приехать и договориться. Но на тебя надеюсь.

- Сделаю, Андрей Юрьевич, не подведу.

Второй бывший тиун Луцка – лях Станислав Александрович Пяст этот год во Владимире занимался организацией обучения и проживания присланных градсками мужами всех городов Волыни и Галиции молодых людей. Сразу же прислали и милиционеров будущих, и огнеупорщиков, и кузнецов. Сотни и сотни человек. Всех нужно обустроить, жильё построить, о пропитании позаботиться. Много чего. Даже организовать баню всем и девок, чтобы еду готовили и обстирывали новиков и мастеров будущих.

С задачей Пяст справился так себе. Не раз и не два и Андрею Юрьевичу приходилось вмешиваться, и главному ключнику Глебу Зеремеевичу, и воеводе Мечеславу. А помощник ключника Наум Изотович вечно вообще рядом прихрамывал. Но дядька в целом был положительный. И учиться на своих ошибках старался. Сейчас, год почти спустя, доведись ему всё снова начать, так и без помощи бы справился.

- Станислав Александрович, А ты знаешь, где город Шидлув находится?

- Не бывал. Но слышал. Это день пути от Сандомира на запад, – зажмурился сначала, вспоминая, а потом улыбнулся, вспомнив, родич князей польских.

- А что вспомнил? – заинтересовался профессор.

- Там Лунный камень добывают. Много мастеров живёт. Жене покойной бусы, которые там делают, купил.

- Вот! За этим туда и поедешь.

- За бусами? – отпрянул лях.

- Ну, почти. Мне нужен камень, из которого делают бусы. Лунный. При этом мне он не для поделок нужен. Можно отходы, можно брак…

- Брак?

- Ну, сколы, некрасивый, с трещинами. Я его буду в пыль превращать. Мне поделки делать не надо. Стоп… – Андрей Юрьевич за бороду себя подёргал. Забыл про конспирацию, – но хорошие куски тоже нужны. Организуем мастерские по производству бус. Так что, попробуй нанять мастеров, что готовы сюда переехать и набрать пацанов в ученики. Может, разорившиеся есть или младшие сыновья мастеров, что не унаследуют мастерскую. Посмотри, что за оборудование… а… что за инструмент в тех мастерских. Хорошо бы там купить целую мастерскую, и мастера со всем инструментом сюда залучить. Только это вторая задача, главная – это сам камень, именно отходы и… если там у них пыль получается при изготовлении бус и прочих поделок, то она в первую очередь нужна.

- Понятно, Андрей Юрьевич, сделаю, – утвердительно кивнул Пяст.

- Да, Станислав Александрович, ты там в городке этом осмотрись. Кто там и как правит? О чём жители говорят? Что с продуктами и товарами? Что с преступностью? Вообще, как люди живут и о чём думают?

- Вот как? Может они панов своих своих и не любят, но схизматиков больше, – сделал почти правильный вывод лях.

- Поживём увидим. Это далёкое будущее, пока мне нужен Лунный камень.

Событие одиннадцатое

За неполный год ткачихи – бабарихи, которые мастерицы по вязанию ковров, навязали столько ковров, что завали рынки всех соседних государств, даже в Мадриде все магазины коврами русскими завалены. И у викингов с конунгами их все дворцы в коврах. А в Сарае все улицы просто покрыты ими в два слоя.

Смешно? Не простое дело ковры вязать, и не быстрое. На самом деле, связано всего двенадцать ковров. Размер стандартный – два на три метра. Ну, не до миллиметров. Андрей Юрьевич всякими способами, которые мог придумать старался эталоны метра и килограмма изготовить. Так себе пока успехи. Вроде дюйм и фут известны в миллиметрах, а как начнёшь сравнивать несколько, так сразу ясно, что всё на глаз. И на Руси, и там, на Западе с Востоком. Потому, ковры примерно два метра на примерно три.

Сейчас все двенадцать ткачих заканчивают свой второй ковёр. И первые двенадцать не продавали. Во-первых, комом, как и всякий первый блин, вышли. Цветов мало, и они не яркие, из-за этого узоры некрасивые и иногда несимметричные. Кончились нитки одного цвета, покрасили следующую партию, а оттенок другой. Так что все эти ковры пока лежат на полу у него в замке.

Во-вторых, неизвестна цена. Вот в мае приедут генуэзские купцы и можно будет узнать, сколько стоит ковёр. И от обиды застрелиться, когда станет ясно, что производим их в убыток.

Теперь научились более-менее всему в этой премудрости понемногу. Нитки шерстяные подбирают одинаковой толщины, и в количестве по цветам, чтобы с избытком хватило. На двенадцатом ковре и стричь научились не ступеньками, а чтобы ровно получалось.

Наладилась и коммуникация, все двенадцать ткачих уже вполне сносно лопочут по-русски. А их ученицы, а у каждой три девушки четырнадцати – пятнадцати лет в подмастерьях, немного выучили язык наставниц. Теперь есть толмачки с армянского, арабского, черкесского и тюркского, наверное, узбекского. Хорезм – это где? Они из города Кёнеургенч. Вроде в СССР был город Ургенч? Или это при проклятом царизме? По крайней мере, Андрей Юрьевич это слово слышал. Они попали в плен к ордынцам после какой-то там войны и были продана генуэзским купцам, ну а те и привезли их в Галич.

Теперь изготовление ковров пойдёт быстрее. Пока войско воевало, ученицы сдали экзамен помощнику ключника Науму Изотычу, и теперь будут работать самостоятельно. Для тридцати шести девушек построили малосемейное общежитие двухэтажное. Девицы будут по трое в комнате жить на втором этаже, а первый этаж занимает кухня с тремя печами, которые зимой и комнаты греют, в каждой комнате есть теплая стена, являющаяся дымоходом. Ещё на первом этаже туалет и умывальники, даже канализацию сделали. Трубы деревянные пока, и они ведут в большую перевёрнутую деревянную бочку, закопанную на полтора метра в землю. При этом закопали не просто так. Вырыли рядом траншею и завалили её крупными камнями, а сверху уже мелкой щебёнкой и землёй. На даче у Андрея Юрьевича такая была и десятки лет работала без всякого отсоса.

Комнаты большие четыре на пять метров. Стоят три кровати с матрасами. И не соломой они набиты, а конским волосом, а подушки настоящие перьевые. Есть большой стол, тумбочка у каждой ткачихи и табуретка. А, сундук ещё для нарядов. Шкафы Андрей Юрьевич ещё не успел в оборот ввести. И вот сейчас, обходя общежитие это и, споткнувшись о сундуки, понял, что пора.

Девушкам выдали посуду разнообразную и купили одежду. Если все эти блага включить в себестоимость ковров, то они точно золотые выйдут. Но профессор дал команду помощнику ключника такое общежитие построить и девушек одеть как княжон. Зачем? Так просто всё. Это будет образец. Сюда на экскурсию новых ткачих водить будут. Вот, мол, молодки, поступите в ПТУ на ткачиху и так жить будете. Как боярышни настоящие. Нужно, правда экзамен потом на скорость и качество вязания узелков сдать. Не ленитесь и будет вам счастье.

Эти тридцать шесть девушек теперь обязаны пять лет отработать на предприятии в счёт оплаты за блага и учёбу. Потом могут уйти и открыть свою мастерскую, если есть коммерческая жилка. Нужно ведь будет и нитки искать, и красильщиков, и учениц обучать, и торговаться уметь. Если же нет этой жилки, то выходи замуж и продолжай работать на князя Владимирского. Дети? Ну, садик будет, как надобность появится. Работа для мужа? Нам, красильщики нужны. Семейный подряд будет. После садика для детей будет школа с продлёнкой, где их два раза покормят.

Сейчас для ткачих построили второй цех со станками. Он, понятно, в три раза больше первого. Так что через четыре месяца примерно можно будет и о продажах подумать, почти пятьдесят ковров раз в три – четыре месяца – это серьёзно.

С купленными рабынями договорились так. Они три года обязаны отработать на князя и подготовить три раза учениц. Потом свободны. Очень сомнительно, что домой подадутся. Далеко больно. И ой как не безопасно. Доберись сейчас до Сирии той же. Или до этого Ургенча. И женщине, и в одиночку?! Но могут здесь себе мужей найти и тоже, если появится желание, то свою мастерскую открыть. Ну, а нет так нет. Выходи замуж, рожай детей и работай на этой же фабрике, получая вполне достойную оплату, в том числе и за обучение новых ткачих.

Событие двенадцатое

Милиционеры с войны вернулись первыми. Их Андрей Юрьевич отправил из-под Житомеля вместе с приличным обозом, что повёз в родные Палестины первые трофеи. Когда разгромили дружину князя Святослава Киевского и большую часть дружины Олега Переяславского, то образовалась огромная гора железа. И ещё сёдла, попоны и прочая упряжь.

Всё же под тысячу дружинников очень хорошо экипированных князья Ольговичи с собой привели. А на каждом дружиннике и его коне более тридцати кило железа, а на некоторых и за полсотни. Тридцать с лишним тонн железа. Телега берёт четыреста кило, ну и про сёдла с попонами забывать не стоит. Восемьдесят пять возов назад отправилось с очень ценной добычей. Её надо охранять, и её нужно было обязательно отправить для того, чтобы Гедимин, когда явится, этого богатства не увидел, а то начнёт на долю претендовать. Я, мол, теми тремя кастрюлями, что в Овруче взял, тоже по-честному пополам поделюсь. С тебя пятьсот броней с мечами, а с меня полторы кастрюли.

Вот Андрей Юрьевич под охраной двухсот семидесяти милиционеров этот обоз и отправил побыстрее во Владимир. Пусть они вооружены в основном саблями и кинжалами, и лишь у некоторых луки, но это почти три сотни человек, и тати с большой дороги на такой караван не нападут.

Так и получилось. Всё благополучно доставили. Вернулся Андрей Юрьевич и решил на третий день, что хватит им тут во Владимире ошиваться. Пусть разъезжаются по своим городам и наводят там порядок.

Милиционеров собрали во дворе замка и построили рядами, но оглядев эти длинные ряды, князь Владимирский, махнул рукой на красоту и прокричал:

- Подходите поближе. Сейчас я вам напутствие скажу, и можете отправляться по своим городам.

Народ ломанулся к крыльцу на котором Андрей Юрьевич вместе с Глебом Зеремеевичем, и вернувшимся только сегодня, воеводой Мечеславом, стоял.

- Ну, вот теперь получше стало, а то кричать бы пришлось. Теперь, как говорится, тишину поймали и послушайте меня.

Народ зашебуршался, ещё плотнее кучкуясь, и действительно смолк.

- Вы навели идеальный порядок во Владимире. Теперь тут ни воришек, ни татей, ни прочих душегубов нет. Люди живут спокойно и больше за калиту не держатся на рынке. Такой порядок нужно навести во всех восьмидесяти двух городах нашего княжества. Я с вами отправлю указ о создании милиции в ваших городах. Писцы его уже подготовили в нужном количестве экземпляров, и я их утром подписал. Передаёте эти указы в городской совет. Вам должны выделить помещение и построить, если нет, временное узилище. Всех преступников мужского пола отправляете, как накопится несколько, под конвоем в Ровно. Там будут добывать известняк.

Малолетних преступников отправляете сюда во Владимир. Здесь они будут в специальных школах перевоспитываться и становиться воинами. Девочек, если такие попадутся, тоже сюда. Тоже будем перевоспитывать.

Теперь про вас. Чтобы вы сами с пути истинного не сбились, в ваши города будут раз в пару месяцев приезжать проверяющие, и скрытно от вас говорить с людьми, на рынке, например, или на постоялом дворе, и если они узнают, что вы сами стали мздоимцами и татями, но приедет Мечеслав с дружиной, и вас на площади городской или на рынке прямо повесят. Если проверяющий узнает, что вы не боритесь с преступниками, а мёд пьёте, то на первый раз вас высекут на площади, на второй же повесят.

Если не справляетесь сами, организовывайте ДНД, что это такое мы с вами изучали. Согласия горожанина не нужно. У вас есть полномочие призывать себе на помощь любого жителя вашего города. не захочет – порка. Ну, мы об этом говорили. Если города очень большие, такие как Галич или Львов, или Берестье, то переговорите с мужами градскими, с советом, возможно нужно прислать ещё троих, скажем, сюда во второй набор школы милиции. С этого года тут будут учиться ещё и милиционеры от нового княжества. Теперь княжество Болоховское вассально мне. Там десять городов. Вот тридцать новых учеников уже есть. Ещё будут ученики с городов Ужгород, Хуст и Мукачево, тоже теперь моя землица.

И ещё важная информация. Через полгода примерно, первого октября здесь пройдёт семи… совет. От каждого города приедет один милиционер и расскажет всем о своём опыте борьбы с преступниками. У одного одно интересное начинание, у второго ещё интереснее. Поделитесь опытом и возьмёте на вооружение. Наша с вами задача – сделать Королевство Русское самым безопасным местом на свете.

- А лесные тати? – звонким юношеским голосом выкрикнул кто-то из толпы.

- Хороший вопрос. Им где-то нужно сбывать добычу. Если в ваших городах не будет скупщиков, что берут добычу у татей, то и татьба исчезнет. Ну, и кроме того, мы уже говорили с воеводой. Подготовим сюрп… неожиданный подарок для татей. Уверен обрадуются, когда в ад попадут.

Глава 5

Событие тринадцатое

Сейчас Королевство Русское похоже на карте на трапецию. С запада от Берестье или Бреста на севере до Мукачево с Ужгородом на юге около пятисот километров. С востока от Возвягля на севере до реки Днестр или города Каменца на юге где-то двести пятьдесят километров. А от Бреста до Возвягля и от Ужгорода до Каменца по три сотни километров. Совсем даже не маленькая землица получается.

Все эти города и дороги нанесены на схему или плохонькую карту разведчиками. На востоке почти год этими измерениями занимался главный разведчик Федор Кашин, а по югу и западу ездили, считая вёрсты, Антон Птица и его брат Кирилл. Всем троим Андрей Юрьевич изготовил водные компаса. Иголка обычная с намагниченным концом вставлена в пробку, и та в блюдечке с водой плавает. Расстояния же считают пока почти на глаз. Примерно посчитали в шагах сколько лошадь у каждого неспешной рысью пробегает за то время, которое проходит пока хозяин до трёх тысяч шестиста досчитает. Как бы за час. На карту эту реки нанесены, дороги и города. Всё, никаких высот и низменностей. Это пока даже не в планах у профессора Виноградова. Как определять высоту? По ртутному барометру? Ну, это стеклянную трубку нужно. Не простое мероприятие с учётом того, что стекла нет.

Работу разведчики – картографы не закончили. Продолжают зигзаги нарезать по земле и уточнять карты. Теперь и селища наносят и мосты через реки или броды. Работы впереди у них полно.

Андрей Юрьевич сидел сейчас над картой и вглядывался в самый юго-запад. Там был город Ужгород по одну сторону Карпат и Перемышль по другую. На юге по договору с королём Венгрии Шаробером граница проходит по реке Уж. Вот сюда сейчас в основном и смотрел Андрей Юрьевич. Если, честно, то смотреть было почти не на что. Сплошное белое пятно. Туда Кирилл Птица ездил, успел нанести только сам Ужгород и схематично реку. Где южная граница Русского королевства переходит в западную не сильно понятно.

Смотрел на карту профессор не просто так. Вчера его выцепил митрополит Афанасий, затащил к себе во Владимирский собор и там познакомил с новым епископом ужгородским тоже Афанасием.

- Спасать православных, княже, надобно! – сразу забасил епископ.

В результате наводящих вопросов выяснилось следующее. Теоретически там граница с Венгерским королевством. Только сейчас Венгрия – это монстр, который подмял под себя кучу славянских народов. В том числе и Словакию будущую. Вот по реке Уж и проходит граница с будущей Словакией. И за рекой живёт примерно километров на сто, или вёрст точнее, до крупного города Кошице славянское население. И они православные в основном. А дальше уже в большинстве католики хоть и тоже славяне.

Спасать же нужно этих православных потому, что папские кардиналы пытаются этот кусок православной земли окатоличить. Притесняют по-всякому священников, захватывают церкви и монастыри, даже организовывают отряды целые, которые грабят православные храмы. Ну, и по-всякому выкручивают руки землевладельцам и городской верхушке, чтобы те и сами переходили в католическую веру и своих холопов или смердов, или арендаторов за собой перетаскивали.

- И что ты, владыко Афанасий, предлагаешь сделать мне? – выслушав сбивчивую речь про зверства католиков, поинтересовался Андрей Юрьевич.

- Вступиться за истинную веру?!! – сурово эдак глянул на него епископ.

- Как?

- А как хочешь! А только оборони християн от папистов.

- Ты, княже, разумен вельми, сам придумай, а я и вся церковь православная тебе подсобит, чем сможет, – перекрестил князя Владимирского митрополит, почти до этого не вмешивающийся в разговор. Андрей Юрьевич его игру раскусил. Мол, сам это ты князь Владимирский решил подмогнуть православным братьям. За это будет тебе счастье в... Раю.

Андрей Юрьевич отключился от бубнежа епископа ужгородского и задумался. Теоретически навалять, надавать по сусальнику, отбуцкать и отчихвостить, венграм можно ещё раз. И отобрать этот в целом небольшой кусочек земли. Сто километров на запад и километров сто, а может и поменьше с севера на юг.

- А чем, Ваше Высокопреосвященство, там люди занимаются? Землю пашут? Ремёсла есть какие-нибудь? – война прямо сейчас просто невозможна, нужно делать стволы для орудий, нужно порох производить. Опять же потом могут в Ватикане возбудиться и крестовый поход организовать на схизматиков. Одно дело законную землю – Мукачево и Ужгород забрать, и совсем другое – покуситься на территорию уже два века Венгрии принадлежащую. Тут католикос всех армян… тьфу, всех католиков точно возбудится. Если уж впрягаться в такую бойню, то хоть знать за что.

- У Ужгорода земля орают, уголь жгут, а дальше в горах шахт много, железо добывают и медь…

- Вона чё!!! Хорошо, владыко, заберём этих людей под себя. К осени. Подготовиться нужно.

- Что же людям православным полгода страдать и кровью умываться?! – возопил епископ Афанасий.

- Подумай, княже, чем зараз помочь можем, – менее яростно, но настойчиво насел и митрополит.

- Захватывают храмы? Ну, в эту игру можно вдвоём играть…

- Не игра это! Это жизни християн! – не унимался епископ.

- Всё. Услышал я вас, Ваше Высокопреосвященство. Как только Санька с людьми вернутся, так дам им неделю отдыха и отправлю туда. Диверсанты им устроят маленький блицкриг, отобьют охоту на время храмы захватывать, а к осени армию двину туда. Так устроит?

Вот сейчас сидел над картой профессор и ждал братьев картографов. Они сейчас во Владимире, хотел их отправить Болоховское княжество наносить на карту, но видимо придётся отправлять в противоположную сторону. Железо и медь – это в тысячи раз ценнее проса, что в Болоховских землях в мизерных количествах выращивают.

Событие четырнадцатое

Золото очень мягкий металл. Даже то золото, что продают в магазинах 585-й пробы, где золота всего 58,5 – 59 %, а остальное серебро и медь, и то мягкий сплав. Как-то купил себе профессор Виноградов золотые часы с золотым же браслетом. И через год чуть не потерял. Хорошо это случилось в здании университета, шёл по коридору и часы, упав на мраморные плитки, громко довольно звякнули. Услышал тогда Андрей Юрьевич и поднял. В мастерской ювелирной сказали, что перетёрлось ушко и нужно вставлять железное, но перетрётся и соседнее, так, что не выеживайтесь, дорогой товарищ, покупайте кожаный ремешок или стальной браслет.

Сейчас, настало время Андрею Юрьевичу подумать над тем, что же ему делать с тем золотом, что добыли в шахтах в Карпатах. Пока шла войнушка целый месяц, да пока он разбирался с навалившимися в связи с его отсутствием делами, боярин Ботонд Вида – тот самый венгр, что со своей земли под Ужгородом уходить не захотел вслед за королём Карлом I Ро́бертом Шаробером, и спокойно принёс клятву верности князю Владимирскому, и который владел тремя золотыми шахтами и одной сфалеритовой, к тем пяти возам золотой руды и десяти возам цинковой руды – сфалерита привёз ещё три воза золотой руды и пять цинковой. Не сам привёз. Сам вместе со своей дружиной воевал. Привёз управляющий. А Ботонд был в числе тех бояр, что пошёл с Гедимином на Киев. Пока они ещё не вернулись. Как и те стрельцы и диверсанты, что были отправлены преследовать убегающих к себе в степи ордынцев под командованием главдиверсанта Саньки.

Дума была такая. Получение чистого золота – это опять очень энергозатратный процесс. Сначала купелированием в расплаве свинца, при этом свинца надо в два раза больше, чем самой руды. Если у него сейчас восемь возов руды килограмм по триста, то есть, две с половиной тонны, то ему надо пять тонн свинца. Нет столько. Даже половины нет. И нет месторождений свинцовых в его землях, даже с учётом приращений. Плюс был в этом методе, в конце получался оксид свинца, и именно он нужен для производства хрусталя. Безотходное производство. Ещё бы добыть такое количество свинца.

Минусов два. Первый – свинец ядовитый металл. И всё вокруг им отравлять не хотелось. Второй минус в том, что серебро после купелирования останется с золотом. Уйдёт только медь и другие примеси. Потом самый простой способ разделить золото и серебро – обработать полученный сплав азотной кислотой. Золото останется, а серебро перейдёт в раствор. Откуда его потом легко извлечь. Нужно просто испарить лишнее, а осадок нагреть до трех сотен пятидесяти градусов Цельсия.

2AgNO3 = 2Ag + 2NO2 + O2

Только это опять огромный расход древесного угля. Сначала на получение азотной кислоты, а потом на испарение и нагрев.

В результате получится очень мягкий металл, который можно пальцами гнуть при толщине монеты в пару миллиметров.

Может, лучше выпускать монеты сразу из металла 585-й пробы. И делать либо монеты в два раза больше по весу, либо номинал указывать в два раза меньше. И на монете писать, что золота 60%. Такие монеты будут твёрже. И себестоимость их будет в разы меньше. Просто один раз эту операцию проделать, выяснить состав, а потом тупо переплавлять руду, при необходимости серебро, медь или золото добавляя, и раскатывать в листы для чеканки монет.

Будут ли такие монеты брать люди в оборот? Ну, в своих княжествах это можно и указом внедрить. Медные бунты возникли именно из-за того, что монет лишку напечатали и нельзя было обменять золото и серебро на медь. А если одновременно с такими половинными монеты будут и серебряные, и золотые, и медные, и они в банках будут свободно меняться, то после небольшого ажиотажа к монете привыкнут. Никто же в двадцатом веке бунты не устраивает, что в кольце или серьгах золото 585-й пробы. Привыкли.

Но это в своих княжествах, а дальше? В Польше, Венгрии, в Мазовии, те же генуэзцы как к такой монете отнесутся? Если не будут брать, то в банках просто все настоящие золотые деньги поменяют на половинчатые и будет золотой бунт вместо медного, когда золотые монеты закончатся.

Вывод Андрей Юрьевич после долгих раздумий сделал такой. Пока, сколько есть свинца, разделить руду на золото, серебро и примеси. Из полученного золота и серебра монет начеканить, но для пробы начеканить и немного половинчатых монет. А потом предложить их генуэзцам, ляхам и венграм. Будут брать – хорошо. Нет, так нет, придётся купцам из Генуи заказывать огромное количество свинца, никуда не денешься.

Ага, а ещё нужно ртути заказать. Не для гремучей. Гремучее серебро проще изготавливать и сырьё не ядовито. Для термометров и барометров ртуть нужна, начнёт же он в конце-то концов выплавлять стекло. Тем более, вскоре подъедут кузнецы из Возвягля этому учиться.

Вызванный Андреем Юрьевичем бывший кузнец, а теперь главный металлург Ероха прослушал лекцию про превращение руды в чистое золото, помотал головой и попросил повторить ещё раз.

- Сложно больно, княже, не запомнил, – и всё в оспинах от ожогов лицо сморщил как ребёнок обиженный.

- Конечно. И я сам приду на первое купелирование. Ну, слушай. Повторение – мать учения. Измельчённую золотую руду смешивают с оксидом свинца и древесным углем… можно ещё с мукой. Главное, чтобы углерод был, а затем нагревают. Металлический свинец, образованный восстановлением оксида, будет внутри себя содержать растворенный благородный металл. Расплавленный металл будет стекать на дно поддона. Оттуда его нужно перелить в купель. Это такой пористый тигель, который мы сделаем из костной золы, и нагревают, обеспечивая доступ воздуха. Мехами будем работать. У нас опять свинец превратится в оксид. Окисляются также примеси других металлов, там и олово будет и медь, а раз там рядом цинк добывают, то и он тоже. По мере выгорания свинца и примесей концентрация благородного металла неуклонно увеличивается во время окисления, пока весь свинец не превратится в оксид свинца, к этому времени и все примеси будут окислены. Из-за более низкого поверхностного натяжения оксидного расплава он поглощается чашей, в то время как драгоценный металл остается в виде маленькой сверкающей лужицы.

- Ох, боженька! Сложно как. Княже, лучше на деле покажи, – начал креститься самый продвинутый в мире на сегодня металлург.

- О-хо-хо. Конечно. Готовься, завтра будем кости жечь. Ну, и тигель потом делать.

Событие пятнадцатое

Санька с Емелей и Горыней прибыли во Владимир через десять дней. Андрей Юрьевич даже волноваться начал. Всё же ордынцев сбежало с поля боя более полутора тысяч, а он отправил вдогонку только сотню диверсантов и пять сотен стрельцов. Явно сила на стороне ордынцев.

А нельзя было больше послать… Не так, послать можно было хоть пять тысяч, толку только не будет. Главное оружие против отступающих татаровей будет лук. Лук у многих есть. Стрел нет. Всё что можно у народа изъяли, даже из трупов людей и лошадей вырезали, чтобы наконечник не повредить. Кроме того, все стрельцы прошлись по полю боя, собирая стрелы, что полетели мимо и упали или впились в землю. В сумме собрали тринадцать тысяч стрел. Остальные либо переломаны, либо лишились наконечников или оперения. При таком раскладе пять сотен стрельцов и сто диверсантов всего получили мизер – по двадцать стрел на человека. Да есть сабли у воев, да есть десяток прашников, которые и без стрел сила, но всё равно почти безоружных шесть сотен против полутора тысяч ордынцев.

- Рассказывай, Санька, – Андрей Юрьевич был в кузнице, когда диверсанты прибыли, вышел к ним на свет весь в саже и глине перемазанный. Делал из глины и золы от костей купель эту.

- Прости, княже, упустили мы Бабу-оглу, – развёл руками черный от усталости и переживаний сотник.

- Баба - огулу, – поправил Саньку профессор на автомате, – Подробнее можно? – ну, а чего, не биться же головой об стену.

- В первую ночь мы их настигли у реки Ирпень, на полдороге к Юрьеву. Мы одни пошли без стрельцов, пращники им одну гранату запустили, и когда они проснулись и метаться между кострами начали, мы и стали в них стрелы метать. Отошли, когда их много за нами погнались и навели на стрельцов. Под утро начали, уже светало, так что били наверняка. Поганые поняли, что попали в засаду и повернули. Потом посчитали убитых, когда ордынцы убрались, почти шесть сотен полегло поганых, а у нас меньше десятка. Они все с луками были. Без доспехов почти.

- А тяжеловооружённые? – Андрей Юрьевич цифрой вполне остался доволен.

- А мы в ту ночь почти стрельцов у них всех и выбили, остались одоспешенные с мечами и щитами. Они заслоны стали выставлять. Ну, мы-то не дурни. Всегда разведка впереди. Обойдём заслон и с тылу или флангов стрелами закидаем. Много стрел уходило. Все в кольчугах поганые и сами и кони. Так мы потом приноровились перед тем, как дальше двигать, стрелы собирали.

- Как же они ушли, вы что не могли вперёд выслать людей в засаду? – вроде об этом несколько раз повторял им профессор, когда отпускал преследовать ордынцев.

- Эх! Выслали, княже, конечно выслали. А только за десять вёрст от Переяславля поганые обманули нас. Они у Козина Днепр вброд перешли мы туда сотню и отправили и все-все последние стрелы им отдали. А оказалось, что Баба-огулу обманул нас. Он с парой десятков ближников чуть ниже переплыли Днепр, за гривы коней держась. Ну, это потом выяснили. Когда всех поганых на переправе побили. Нам рыбак об этих хитрецах рассказал, он там невод бросал и их издали увидел и в камыши залез.

- А остальные?

- Нет остальных, всех на переправе положили. Своих семьдесят человек потеряли. Пятеро из моей сотне. И Гаврила десятник пращников погиб.

- Плохо. Второго такого не найти.

- Царствие ему небесное. Ну, зато теперь татаровья будут знать, как на нашу землю ходить, от двух туменов два десятка осталось. Мы погнались потом за ними, но они в Переяславле заперлись, ворота закрыли и сверху нас с башни стрелами переяславцы закидали. Ну, хорошо обошлось, мы близко-то не лезли.

Посоветовались мы, с Горыней и Емелей и решили возвращаться. Города нам не взять. Там стены каменные. Там ров вырыт. А у нас даже стрел нет. Да и лестниц нет. И мало нас. Вернуться решили. Пусть Гедимин Переяславль берёт.

- Добыча?

- Добыча знатная. Богатые были вои в окружении Баба-огулу. Собрали всё. Возчики под охраной стрельцов везут. Они отстали, а мы коней гнали шесть дней. Может выслать дружину Переяславль взять, княже.

- Нет. Молодцы. Хорошо повоевали. Гаврилу помяните, в баньке попартесь, завтра подробнее расскажите. А что упустили Бабу эту, так может и хорошо, будет кому хана Узбека напугать.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Люди куда более опасный яд, чем водка и табак.

Эрих Мария Ремарк

Древний металлург, придумавший очистку золотой руды от примесей купелированием с помощью свинца, был выдающимся человеком. Об этом способе профессор Виноградов студентам рассказывал на Введении в специальность, как о технологии на тысячи лет опередившей средний уровень знаний того времени. Там чуть ли не у шумеров нашли истоки. Как мог человек с теми примитивными знаниями додуматься до такого, непонятно. При этом на случай спихнуть такую технологию не получится. Там столько неожиданных решений вместе замешано. Специальный тигель нужен. Обычная глина не подойдёт. Свинец нужно сначала совместно с рудой восстановить из руды, а потом долго на воздухе держать расплавленным пока он весь вновь в оксид не перейдёт. Такое случайно произойти не могло. А дальнейшее разделение золота и серебра без азотной кислоты – больше на фантастику похоже. Дай сейчас студентам, окончившим университет по специальностям: металлургия или химия такое задание, и у них ничего не получится, при всех знаниях по металлургии и химии, что в них вдолбили профессора и доценты.

Такая первобытная очистки золота называется солевой аффинаж или соляная цементация.

Этот способ очистки золота довольно прост, когда разберёшься, и главное требует гораздо меньше затрат древесного угля, чем с помощью азотной кислоты. В сосуд добавляется помимо сплава золота и серебра, немного обожженной глины или молотый кирпич, тот самый, которым потом мушкеты будут чистить, ещё нужна соль поваренная и ровно столько мочи, чтобы все это увлажнить. Закрытый сосуд надо держать нагретым, но не настолько горячим, чтобы расплавить золото, то есть при температуре менее 1000 ° C. Хватит и семи сотен градусов.

При нагревании в присутствии кремнезема и глинозема, которые содержатся в глиняной или кирпичной пыли, соль (хлорид натрия, NaCl) распадается с образованием соляной кислоты и хлора. Кислотность мочи способствует этому разложению. Соляная кислота провзаимодействует с серебром, образуя хлорид серебра, который отделяется от золота, которое с этой кислотой не взаимодействует. Когда идёт процесс, то продукты реакции летучи, поэтому важно держать сосуд закрытым. Примерно через 24 часа золото почти не будет содержать серебра при чистоте более 90 %. Удалив золото, можно превратить хлорид серебра обратно в серебро, получив два отдельных очищенных образца драгоценных металлов. При этом профессор Виноградов знал два пути возвращения серебра их хлорида в чистый металл. И второй был очень интересный. Первый дешев.

Хлорид серебра – это такой белый порошок, который разлагается при комнатной температуре под действием света.

2AgCl=2Ag+Cl2

Можно на деревянном поддоне просто вынести на свет и рядом не отсвечивать, чтобы хлором не отравиться. А можно хлор собрать, проделав это в стеклянной реторте, пропуская его потом через полученную из поташа калиевую щелочь

6KOH + 3Cl2 -> KClO3 + 5KCl + 3H2O

Вуаля и мы имеем бертолетову соль, которая гораздо лучше для взрывателей подойдёт, чем гремучее серебро.

Второй способ оставляет без бертолетовой соли, но в результате получится не менее замечательная соль.

Нужно хлорид серебра восстановить до чистого серебра цинком, который у Виноградова есть.

2AgCl+Zn=ZnCl2+2Ag

Хлористый цинк просто замечательная вещь. Из него делают пропитку для дерева, например для шпал. И они в земле долго не гниют. Чем плохо? Но у этого вещества есть ещё один эффект. Это довольно сильный яд. Посыпал кашу вместо соли или хлористого натрия хлористым цинком и человек гарантированно умрёт. Приём внутрь всего пяти грамм этого белого порошка смертельно. Сейчас хроноаборигены травят своих собратьев в основном белладонной. Яд не простой в изготовлении и не всегда летальный. А тут посолил кашу или суп и айда в ад или рай, уж как вёл себя в этой жизни.

Третье применение пока редкость, наверное. Это очистка поверхности металлов от оксидов перед пайкой. Хлорид цинка известен ещё как «Паяльная кислота». Ну, ювелирам может в недалёком будущем пригодится.

Тут главное, что это яд. Можно травить мышей и крыс, добавляя в хлеб, специально для них изготовленный. А можно, наверное, продать генуэзцам. Если они продали его боярам яд, то такой товар, значит, популярен. Пусть там в Европах и Азиях травят друг друга русским ядом, платя русским хорошие деньги. Не только в области балета будем впереди планеты всей.

Процесс очистки золота затянулся. Размеры печи и изготовленных тиглей или купелей не позволяли переплавлять больше двадцати килограмм руды. С учётом того, что у них две с половиной тонны – это сотня с лишком плавок. Выход золота составил около десяти процентов. Руда была с большим количеством кварца, который после переплавки пока собирали вместе с остальными примесями, перешедшими в шлак в специальные лари. Там можно будет позже попробовать извлечь ещё золото и серебро.

Серебра в процентах от золота получилось примерно двадцать. Пятая часть. Остальное, видимо, медь и другие металлы.

Пока серебро от золота отделили, восстанавливая хлорид цинком. Порошок ядовитый, который получили, гигроскопичный и его паковали в горшки, кои закрывали пробкой и заливали потом воском из торфа.

Андрей Юрьевич дал команду испробовать хлеб, в который прилично сыпанули этого яда, на пойманных мышах. Результат обнадёжил. Мыши корочки этого хлеба с удовольствием грызли и в течении нескольких часов все издохли. Можно новый продукт освоить и пустить в продажу – ядовитые сухарики. Эти серые грызуны много вреда в городах и сёлах приносят. Главное, чтобы детям не захотелось такую корочку попробовать.

После того как уже без Андрея Юрьевича провели металлурги сами несколько раз купелирование, профессор заставил отработанные тигли – купели раздробить и потом порошок получившийся смешать с древесным углём тоже размолотым и сунуть в печь. Свинец восстановился. Он был, конечно, грязный, с примесями меди, олова и цинка, а может и ещё каких металлов, мышьяк часто с золотом бывает, но для повторного использования для очистки золота годился.

Почти безотходное производство получилось. Правда, есть как всегда – «НО». Это опять огромное количество древесного угля.

Пора переносить металлургию и химию из Владимира. Например, золото проще получать из руды в Ужгороде, рядом с шахтами. Там леса полно. Пока. Нужно построить монастырь с высокими стенами и пусть монахи получают золото и серебро. Ну и хлорид цинка. Охрана понадобится, понятно, но не много. Стены и профилактическое истребление татей в этом сильно помогут.

Событие семнадцатое

Сыр — это происки дьявола.

Доктор Хаус (House M.D.)

Тиун Неждан – тот самый облом, которого привёл Глеб Зеремеевич и посоветовал назначить его главным агроном колхоза «Русское королевство», за год почти не изменился. Как был ростом под два метра, так и остался, не подрос. Как был в плечах метра полтора, так и сейчас полтора, не накачался. Как была у голубоглазого паренька шея бычья, которую и руками не обхватить. Так и не охватываемая осталась. Не похудел. А ещё, как была плеть в руку толщиной, так в руку и сейчас, тоже не усохла.

Если честно, то заниматься прогрессорством в сельском хозяйстве Андрею Юрьевичу в прошлом году было тупо некогда. Какое может быть прогрессорство в полоне у ордынцев, или вообще с разорённой и разграбленной землёй, со спалёнными городами и селищами.

Большую часть времени профессор Виноградов уделял главкузнецу сначала, а потом главному металлургу Ерохе – он же Ерофей Силыч, тысяцкому Владимирскому – боярину Андрею Молибоговичу и его помощнику боярскому сыну Левонтию Чёрному. Нужно было создавать и вооружать войско. Чуть меньше доставалось времени воеводе Мечеславу, это войско и тренировать нужно было, но и ему в разы больше, чем облому этому – Неждану. Неждану Станиславовичу.

Как-то варился Главный агроном в свою соку, выполняя поручения профессора своим умом. Нет, раз в неделю, по средам у него был час почти выделен вечером, чтобы о проделанной работе отчитаться. Но иногда из-за усталости, а чаще некогда тупо было, Андрей Юрьевич просто спрашивал, как оно ничего и увидев кивок, мол, нормально, княже, махал рукой. Ладно, тогда в следующий раз подробнее расскажешь.

Сейчас так не получится, Неждана профессор сам позвал, так как решил чуть подмогнуть прогрессу, вспомнил, что давно хотел сыр твёрдый начать производить.

- Неждан Станиславыч, ты слышал такое слово – сычуг?

- Нет, княже, что это? – мамонт этот присел на указанную лавку в зале, где боярская дума обычно заседала, и куда сейчас пригласил Андрей Юрьевич тиуна с выставкой достижений народного хозяйства. На лавках и столе были разложены сухие стручки гороха, лукошки с семенным зерном и маленькие кринки с другими семенами.

Весна же прямо завтра, можно сказать, сев начинается, пора глянуть как продвинулись за год.

- У овец и коров, про лошадей не знаю и про коз… тоже не знаю, но думаю, что и у них тоже, четыре желудка.

- Четыре? – вообще Неждан не из крестьянской семьи. Отец у него ключником служит у боярина Мечеслава Детько. Много ли студентов в двадцать первом веке у него положительно ответили бы на этот вопрос?

- Четыре. Так вот, берете овцу, телёнка, козочку и жеребенка десятидневного и закалываете. Найдёте опытного коновала и торговца мясом, чтобы грамотно внутренности достать. Ну и считаете желудки. Этот должен быть последним и самым маленьким. Отрезаете его аккуратно от остальных желудков и тщательно промываете с обеих сторон. Дальше одно из отверстий крепко накрепко перевязывают суровой нитью. А через второе отверстие надуваете, получается шарик, у него завязываете второе отверстие крепко-накрепко тоже. Подготовленный таким образом сычуг подвешиваете в сухом помещении и выдерживаете там до полного высушивания. Как только он станет походить на пергаментную бумагу, его нужно будет разрезать и с внутренней поверхности снять корку темного-бежевого цвета. Ее измельчите до порошкообразного состояния. Это и есть сычужный фермент. Именно этот порошок нам и нужен.

Андрей Юрьевич про изготовление сыра знал только из книг про попаданцев. В какой точно всё это он прочитал сейчас не вспомнит, но описано там было подробно, информация необычная, вот мозг и запомнил. В конце правда там говорилось, что в желудках только что родившихся телят или ягнят один фермент (химозин), а у взрослых другой (пепсин) и для получения различных сортов сыра можно или даже нужно экспериментировать и смешивать сычуг различных пород, возрастов и видов жвачных животных.

- Княже, а позволь полюбопытствовать, – затряс головой облом, вытрясая из ушей лишнюю информацию, – зачем мне порошок этот из кишок?

- На самом деле? Не с того начал. Ты ведь знаешь, что молоко скисает и превращается в простоквашу. Так вот, если молоко поставить в котле на огонь и нагреть, чтобы рука ни тепла ни холода не чувствовала и бросить в этот котел… Стоп. Сначала в тёплой воде, но не горячей, замачиваете этот порошок. Сколько не знаю. Пусть будет от всего ягнёнка или телёнка на наш десятиведёрный котёл большой. Эта масса в воде пусть набухнет. Пусть час набухает. А затем её вливаете в тёплое молоко. Всё, потом нужно перемешать, пусть будет, пять мин… м… пять раз до шестидесяти досчитать надо. Потом через час ещё подогреть молоко и снова перемешать. На этот раз подогревать нужно, чтобы тепло чувствовалось, но рука терпела. Когда молоко створожится, нужно профильтровать через тряпочное сито и слить жижу… м… телятам можно отдать. А вот то, что получилось отжать и поместить в плоскую глиняную… или лучше деревянную бадейку. И потом отнести в тот погреб, где у нас порох лежал в бочонках и забыть там на полгода. Да, часть жижи оставьте и попробуйте в следующую партию тёплого молока её долить. Расскажешь мне потом, свернулось молоко или нет.

- И что будет, творог скисший? – наморщил лоб богатырь.

- Через полгода узнаем. Теперь главное. Это не один раз нужно сделать, а десятки. С овечкой маленькой отдельно, с телёнком отдельно, с козочкой. Потом смешиваете сычуг между собой предварительно. Все возможные варианты. Корова с ягнёнком. Корова с козочкой, корова с жеребёнком, если у него есть этот четвёртый желудок. Ну и то же самое с остальными. Подойдёшь к греку Исааку Аргиру, он тебе все варианты возможные на табличке глиняной составит. Под сотню, наверное, будет. Там же нужно и молодые со старыми мешать. Сколько получится, столько и сделай. И все в бадейках деревянных с крышкой в тот подвал. Да, на каждой бадейке должен быть номер, соответствующий номеру записи что тебе Агрир сделает. Таблички же глиняные сохрани, чтобы потом не перепутать. Можно ещё для надёжности угольком на бадейке написать. Например, телёнок и ягнёнок. Козочка и бык.

- Сделаем, княже...

- Стоп. Сейчас только в голову пришло. В пять раз больше работы будет. Пробуете отдельно ещё с козьим молоком и овечьим и конским. Да и нужно охотникам дать команду притащить в замок только убитого оленя и оленёнка. Косулю с косулёнком. Ладно пока хватит. Зубров и туров пока трогать не будем.

е - сычуг

Событие восемнадцатое

Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь.

Владимир Маяковский

- Ладно, Неждан, с этим всё понятно, теперь давай, рассказывай, как у тебя подготовка к севу идёт?

- Так это, мы того, готовы. Вот, – он таким жестом, словно зерно разбрасывает на поле, взмахнул рукой с кнутом своим чудовищных размеров.

Нда. Нежданчик. Кнут задел одну из бадеек с рожью, наверное, поди их отличи, если до этого никогда Андрей Юрьевич детально рожь, ячмень, и пшеницу не рассматривал, и она полетела на пол, а зёрна по всему залу разбежались, в том числе и под лавки, боярскими задами натруженные, спрятались. Некоторые и вовсе умудрились под новенький армянский ковёр залезть.

- Не суетесь, Неждан, – остановил бухнувшегося на колени, собирать перлы, тиуна Андрей Юрьевич, – Потом соберёшь. Расскажи лучше про деревья сначала.

- Про деревья?! А про семена? Так что, вчерась на грядке у меня кедры вылезли из земельки, иголочки с орешком на конце. Я всё как ты, княже, и сказал сделал. Во рту подержал каждый орешек, потом раскусил, но не до конца, только чтобы трещинка наметилась и в землю закопал. А скажи, княже, кусать зачем было? Кто же в лесу их кусает?

- Никто. Но там не все орешки всходят. А тут ростку скорлупу ломать не надо будет, и все взойдут. Ты ведь самые большие у себя посадил?

- Как велено было, – кивнул Главный агроном, а во рту зачем держать надо было?

- Это ты их своими сделал. Теперь они будут знать тебя и лучше расти, когда ты их гладить по иголка будешь.

- Вот это да! Да я кажный день гладить буду.

- А что по грецким орехам? Всходят?

- Два пока взошло. Так ещё весна только начинается, – богатырь опять махнул рукой с плетью, хотел видимо на окно показать, что там весна за окном только начинается. На этот раз пострадала горка гороха.

- Дай-ка мне, Неждан, плеть твою подержать. Ни разу такой здоровой не видел. Надеюсь, ты ею людей не бьёшь. Это же смертоубийство будет.

- Неа, так для острастки ношу.

- А виноград?

Виноград на всякий случай посадили как бы в канаву, и на зиму укрыли листвой и потом брезентом, а потом ветками закидали и снова кучей листьев.

- Очистили всё. Вроде не загнили, но ростков пока нет. А вот Марена Красильная уже зеленеть начинает. Проснулась. Хорошо перезимовала под стогом сена.

- Это хорошо. А в лесу кедры, которые сажали, не всходят ещё?

- Про весь лес не скажу, а тут на опушке у монастыря проверил, я там кое где палочки втыкал. Нет, княже, ещё не всходят. Так тамо и холодней. Это грядка у меня на солнце.

- А что с яблонями и грушами?

- Покамест не всходят, так весна…

- Всё, всё я понял. На маши тут крыльями своими.

- Прости, княже.

- Бог простит. Слушай внимательно, Неждан Станиславович. Уже может завтра пригонят сюда тысячу с лишком овец. Найди специалиста, который лучших отберёт. Больших с длинной шерстью, без болезней всяких. Нужно будет пару десятков самых-самых овец и баранов отобрать и к тем двум, греками привезёнными, добавить. Остальных боярам раздайте, раздели по количеству воев в дружине и тиунам их или ключникам накажи не резать, а разводить на шерсть. Потом пообещай проверить и спросить, как с понимающих.

- С понимающих?

- Ну. Ты же объяснишь, а они понять должны. Вот, плеть им свою покажи.

- Это можно.

- Дальше пошли. Кроме овец пригонят несколько тысяч лошадей. Сначала выбери пару сотен получше. Это наша доля будет. Остальных тоже раздели между боярами в тех же пропорциях…

- А пропоцрия это что?

- В зависимости от воев в дружине. Сам не справишься попроси опять грека помочь. Из самых лучших, что выбрал… Стой. Сначала рассортируй по мастям. Будем породы новые выводить. В табуны наши должны быть отобраны лучшие, но по мастям. Отдельно мощные вороные. Отдельно саврасые. Там я чубарых присмотрел, их тако же отдельно отбери и меня потом позови, хочу посмотреть, что получилось. Будем новую породу выводить, назовём далматинцы. Ну, разберёшься. Да, там я видел несколько тонконогих и мелких в принципе арабских скакунов. Арабов отдельно отбери, мне, как и чубарых, покажешь. Наверное, и их разведением нужно заняться. Для войны или пахоты они не подойдут, а вот на продажу всяким европейским ценителям могут сгодиться. Тут тоже сам не занимайся найди самых лучших специалистов. Мне приведи. Возьмём на службу.

- Ясно, княже.

- Всё пока… Хотя… Найди мне и приведи пару лучших бортников.

Глава 7

Событие девятнадцатое

От сотни диверсантов осталось восемьдесят семь человек после геноцида ордынцев и киевлян с переяславцами. Двое пропало без вести и одиннадцать погибли. Андрей Юрьевич, перед тем как пообщаться с епископом Ужгородским и Мукачевским Афанасием, планировал для Саньки и его людей поход в Польшу, в Шидлув Свентокшиского воеводства, под видом торговцев и прочих путешественников, чтобы оценить там обстановку и решить возможно ли рудники, или как там это делалось, может, шахты, по добыче полевого шпата или Лунного камня отжать. Купить, поменять на дамасский клинок или рыцарского коня, просто силой забрать. Главное – получить в свое полное владение. Если производство фарфора ставить на промышленную основу, то полевого шпата нужно будет много, и ещё немаловажный факт – секретность. Не нужно чтобы кто-нибудь связал полевой шпат и фарфор.

Теперь с замаячившей на горизонте войной с Венгерским королевством за часть Словакии, а может и за всю Словакию и, что не маловажно, обещанием митрополиту и епископу католиков, захватывающих православные храмы, приструнить, вставал вопрос об отправке диверсантов ещё и туда.

Опять же овручевские пряслицы? Там есть нужные ему залежи алюмосиликата в этом Овруче, туда тоже надо обязательно послать отряд на разведку. Как там этот сланец добывают, и в чьём владении там земля?

Нужны люди. Если девяносто человек разделить на три, то получится ерунда.

Нужно было вновь увеличивать количество диверсантов. И даже было ясно откуда людей набирать. Стрельцы – лучники, получили отличный опыт, и им Андрей Юрьевич не только хорошо заплатил, но и за свой счёт предоставил кольчуги, сабли, а некоторым и коней с луками. Теперь после войнушки и те пятьсот человек, что была безлошадной вполне по результатам делёжки может оказаться с конём. Если, конечно, захочет. Владение этим животным мероприятие не простое и не дешёвое. Нужна конюшня, нужно кормить и выезжать на нём регулярно, тренировать. У простого наёмника может ни денег на это, ни возможностей не найтись.

Андрей Юрьевич собрал, обдумав всё это, на совет командиров диверсантов Саньку, Емелю и Горыню.

- Давайте, вои, мы вот что сделаем. Вас трое, берёте себе по три десятка из имеющихся и по три десятка добираете из желающих. В первую очередь попытайте стрельцов, ну уж, а потом дружинников боярских. Вам сейчас нужны именно умелые стрелки из лука. В брони вас одевать и лошадей ваших не нужно. Копий со щитами вам тоже не надо. Лук, праща и легкая сабля – этого оружия должно хватить. У вас главное – скорость и манёвренность. Никаких лобовых стычек. Лбами только бараны бьются.

Санька Юрьев, ты первый себе людей набирай. Нужно срочно вместе с Антоном и Кириллом Птицей... м... Птицами, даст бог фамилию, вам в Словакию выдвигаться. Поедете двумя группами под видом торговцев. Я Глебу Зеремеевичу команду дам, он вам подберёт товар. Мыло жидкое есть в кувшинах ароматное, есть брезент. Сапоги сапожники с каблуками наделали. Даже кинжалов и ножей немного из дамасской стали выделю. Кроме того, возьмёте чугунные казаны и котлы. Санька, ты подбери ещё и настоящего купца, что ездил в те земли за Ужгородом. Можете его в свой караван взять. А ещё лучше двоих. Вы же на два отряда разделитесь. Нужно картографов прикрывать. Они – самая важная часть вашего задания. Они карты рисуют, а вы в городах и селищах торгуйте и с народом разговариваете, узнаете всё про притеснение веры православной католиками. В церкви православные сходите, со священниками об этом поговорите. Они-то точно должны знать.

- А если выяснится, что паписты отобрали храм? – недобро ухмыльнулся главдиверсант.

- Действуйте по обстановке. Нужно вырезать этих захватчиков по-тихому, так и сделайте, а храм православным верните. Если нужно для дела показательно католиков уничтожить, то не стесняйтесь. Только чтобы там мстить не начали после вашей акции священникам православным. Доводите все до конца. Если там князь или боярин какой этим занимается, то его и его дружинников нужно уничтожить, а замок или дом качественно ограбить.

- А если там силы серьёзные? – Санька опять ухмыльнулся, дескать, так вопрос задал. Справимся.

- Вы же не воевать туда едете, а на разведку в основном, и для восстановления справедливости. Не будет выхода, тогда покажите, на что способны. Никаких лобовых атак, повторяю, уничтожение из засад, ночью. Мелкими порезами. Всё, как учили, и как вы отлично проделали с татарами.

- Справимся, Андрей Юрьевич.

- Не сомневаюсь. Теперь важное. Разведка. Нужно вам ещё с собой взять пару человек, которые на время или навсегда согласятся за мои деньги там постоялый двор открыть. Один в самом западном и самом большом городе этого анклава Кошице. Если купить не удастся, то выберете тот, где католики обретаются и повяжите хозяина вместе с семьёй. Убивать не надо, сюда под охраной отправьте. Тут перевоспитаем или отправим на шахту. Если же найдётся рьяный папист, который в гонении на православных замечен, то тут уж, куда деваться, отправляйте его в его католический ад. А постоялый двор у семьи выкупите.

- Найдём паписта, – вот чего у Саньки не отнять, так это оптимизма.

- Осторожней там, войну не начните раньше времени. Шутку про войну знаете?

- Какую, – все трое встрепенулись.

- Если война неизбежна, то надо нападать первым, – Андрей Юрьевич сделал паузу, предвидя вопрос. И его почти сразу озвучил Емеля:

- А как узнать, что война неизбежна?

- Ну если ты нападёшь первым, то война точно будет неизбежна.

Народ оценил, минуту целую ржали.

- Ладно, второй город будет на севере этой области в горах. Это – Ба́рдеёв (словац. Bardejov). Епископ Афанасий говорил, что там больше всего католики обнаглели. В нём много немецких переселенцев, и они как раз захватывают православные храмы. Нужно их в чувство привести. Геноцид, значит геноцид. Ну, а потом там оставите второго содержателя постоялого двора.

Событие двадцатое

Горыня получил задание с вновь сформированным отрядом отправиться в Польшу. Там геноцидить никого не надо было… пока. Просто разобраться с ситуацией в Шидлуве. А ещё прикупить или построить и там постоялый двор. И самим в будущем понадобится. Где-то же нужно ночевать возчикам, что туда приедут за полевым шпатом. Дальше отряд должен разделиться. Десяток человек отправится в Мазовию, навестить княжича Мазовецкого Болеслава Юрия и пригласить его в гости к Андрею Юрьевичу во Владимир. Если сговорятся, а профессор Виноградов в этом не сомневался, то можно будет прорабатывать операцию по исключению из числа живых двух бездетных пока дядьев Юрия Тройденовича Мазовецкого. Сам Тройдент тоже пока жив, но он ведь может захотеть отойти от дел и поселиться на чудном хуторе, пить парное молоко и щупать доярок. А не захочет – отключим газ. В смысле перекроем. Подушкой. Умер во сне. Какая лёгкая смерть. И сразу в райские кущи.

- Горыня, там на седмицу полторы пораньше вас отправится тиун Станислав. У него задание купить мне Лунный камень. С ним не встречаетесь. У вас своё задание, у него свое. Пусть первое время вас с ним не связывают.

- Конспирация, – похвастал новым словом стрелец.

- Она самая.

Емеля же, как сформирует свой отряд, отправится в Овруч. Город только завоёван Гедимином и там сейчас безвластие, скорее всего. Гедимин явно туда тиуна или князя не поставил ещё, не до того ему. А баскака и старого князя или тиуна уже турнули, не могли не турнуть, город же приступом брали.

В общем, как самому «рачительному» из командиров диверсантов Емеле нужно было попытаться там эти месторождения алюмосиликатов красных к рукам прибрать.

А Гедимин? Как-нибудь договорятся.

Разогнав разведчиков-диверсантов, Андрей Юрьевич на календарь глянул и репу почесал. До прибытия в Галич генуэзцев оставалось чуть больше недели. Как раз хватит времени сварить несколько плавок стекла. Пока он воевал несколько десятков кило соды изготовили, а теперь он сам, переплавляя золото ещё и оксид свинца в приличном количестве получил. Можно сразу попробовать и хрусталь сварить и обычное натриевое стекло.

Точные составы шихты для натриевого или содового стекла Андрей Юрьевич, понятно не знал, но разве пытливый человеческий ум это незнание, когда останавливало. Не получится с первого раза, можно попробовать ещё. Песка или SiO2 в районе семидесяти процентов. Пусть будет в районе 15 – 17% соды (Na2CO3) и процентов 7 – 8 CaO. Не хватает около пяти процентов.

Андрей Юрьевич поломал немного голову и решил, что это всякие примеси, но среди них точно должен быть оксид алюминия. Овручевских сланцев у него пока нет, но каолин же есть. А это смесь оксидов кремния и алюминия. Вот пусть пять процентов и будет каолиновая глина.

Три дня куча народа во всех имеющихся на сегодняшний день во Владимире чугунных ступках перетирала эти компоненты в пыль. Перетёрли, смешали прокалили до 600 градусов, чтобы вывести кристаллическую воду, снова перетёрли, просеяли и загрузили в тигли получившийся серо-белый порошок.

С хрусталём чуть меньше компонентов. И их содержание Андрей Юрьевич знал точнее. Нужно 24% оксида свинца (PbO). Это написано на богемском фужере. Сколько-то будет угар, пусть будет 28%. Нужен поташ. Но не тот, что просто из золы получили. Он загрязнён примесями. Там железо, которое стеклу придаст зеленоватый цвет, а для линз нужно прозрачное стекло. Потому, провели каустификацию. В раствор поташа долили извести, и когда карбонаты выпали в осадок, то раствор слили, процедили, выпарили и прогрели при 600 градусов. В результате получили чистый едкий натр (Na2O). Его профессор по аналогии с содовым стеклом бросил 6 процентов. И около процента добавил ещё и извести. Всё остальное – опять промытый, прокалённый и перетёртый в ступах песок.

Оксид свинца взяли тот, что получился после купелирования золота. Просто не было другого. Андрей Юрьевич понимал, что он загрязнён оксидами других металлов, но выбора не было. Свинца не осталось ни грамма. Весь извели, и то на всю золотую руду не хватило. Больше трети осталось в закромах Родины.

Температуры Андрей Юрьевич, при которой происходит варка стекла из компонентов, боялся. Она там выше полутора тысяч градусов, и как бы при этом сам тигель не расплавился. Плавили в тех же печах и в тех же тиглях, что и сталь варили. И держать нужно по времени высокую температуру примерно столько же. При этом происходит формирование однородной массы или процесс гомогенизации. Тут удаляются все пузырьки газа. Получается однородный расплав.

Когда печи стали остывать и уже можно было достать тигли, то он вздохнул с большим облегчением. Ничего вроде не развалилось и не расплавилось. И в обоих тиглях было стекло. Касаться его нельзя, а то взорвётся, нужен теперь отжиг и быстрое остывание. Этот процесс Андрей Юрьевич доверил делать помощникам, а сам плюясь пошёл спать. То что он увидел в тиглях его откровенно расстроило.

Хрусталь получился красного цвета. И не просто красного, а непрозрачно-красного. Ошибка понятна и Андрей Юрьевич когда дал команду использовать оксид свинца, что был взят после купелирования золота, там где-то в мозжечке понимал, что ждать настоящего прозрачного хрусталя при этом, значит быть упертым оптимистом. Не ходи к семи гадалкам, медь из золотой руды именно этот цвет и дала. Не будет у него пока подзорной трубы.

А натриевое стекло хоть и было прозрачным, но тоже получилось цветным. Было такого янтарного цвета. Выходит и тут какую-то примесь пропустили. Надо закрывать тигли? Что могло насосать из воздуха.

- Ероха, а что вы в этой печи до этого делали? Она же не новая.

- В этой? А в этой серу из серной руды выплавляли. Ты, вроде недоволен, княже, вон какое красиво стекло получилось, представляешь какие красивые бусы выйдут. А ты, Андрей Юрьевич, знаешь, как дырочки в тех бусинах делать? А как сами бусины? – кузнец прямо сиял от радости, что очередная придумка князя удалась.

- Знаю.

Событие двадцать первое

Выспаться в эту ночь не удалось. Маленький внучок Ванька переполошил весь замок. Да, как и положено женщины жили на своей половине. Но ребенок плакал, и неугомонная Анька прибежала к нему и разбудила.

- Отравили! Ванюшу отравили, гады! Аспиды!

- Да, чтоб твою! – выругался профессор Виноградов и бросился за женой малолетней и малохольной.

- Что у него? Какие симптомы? За знахаркой послали? За Епифанием? – начал он вопросы задавать. А вокруг бабский ор стоит и все ревут в голос, в том числе и Ванька.

- Плачет, горячий весь, кашляет, сопельки бегут, понос и обильно слюни потекли.

- Потекли слюни? Понос? Ссуки! Всех перевешаю! – Андрей Юрьевич, думал, что бояре больше не решатся… – Стоп. А чем вы его кормили? Он же грудной? Он титьку сосет? Где кормилица?!

Анька девка решательная или решительная. Тут же всё для себя решила и ринулась в соседнюю комнату. Там раздались удары, пощёчины и теперь ещё одна голосила. Вскоре дверь открылась и нарисовалась картина маслом. Анька за косу тащила ползущую за ней на коленях здоровущую девку. Кормилицу. Дуню, кажется.

- Вот она, змеюка подколодная! – Анька пнула женщину. Та ещё громче завыла.

- А ну, стоять! – рыкнул на это Андрей Юрьевич и оторвал жену от кормилицы, – Замолчали все! Тихо, говорю! – пришлось рыкнуть во весь голос ещё раз.

Тишиной это назвать сложно. Орал Ванюшка, стонала Дунька и подвывали Анька и с Ефимией.

- Ты ему что-нибудь кроме груди давала? – поднял за подбородок бьющуюся об пол лбом кормилицу.

- Вот, истинный крест, только титьку и еще водички давала попить, но вода в кувшине у меня в горнице стоит, вот, истинный крест. Я и сама её пью. Зубики мобуть у Ивана Димитриевича режутся.

- Стоп. Да, прекратите вы! – опять повысил голос профессор, – Наверное, и правда, зубки режутся, – он вспомнил, как дочь жаловалась лет пять назад, когда у внука резались зубы именно на эти симптомы, тоже тогда скорую вызывали для малютки. А врачиха отругала дочь и сказала высунуть нос из интернета или прямо там прочитать про то, когда и как режутся первые зубки у детей.

- Так отрави… – продолжала подвывать Анька.

- Зубики режутся. Сейчас придёт знахарка, и я дам команду гридням выпороть вас обеих, чтобы панику не сеяли.

Две малолетние дурочки замолкли наконец, продолжал кричать внук и молиться в голос Дунька.

Ещё через пять минут всклокоченную знахарку привели не менее всклокоченные гридни, и она, после того как палец в рот княжичу сунула, диагноз кормилицы подтвердила.

- Зубик режется. Ничего страшного. Сейчас отвар успокоительный дам. Теперь часто так будет, пока восемь штук не прорежутся.

Утром невыспавшийся и злой на малолеток этих, Андрей Юрьевич дал себе в пятый раз мысленно подзатыльник. Хватит. Нужно создавать медицинскую академию. Вот прямо сегодня. А! Нет, сегодня стекло. Нужно научить кузнецов бусы делать. И дать команду сварить содовое стекло в новой печи, а не в пропитанной насквозь серой. Тогда завтра академия! А! нет, завтра же он с самого утра уезжает в Галич, осталось три дня до прибытия генуэзских купцов. Ну, вот как вернётся с Галича, так сразу за академию. А! Ведь нужно всё же хрусталь сварить. Тьфу.

Как делать бусины первобытным способом Андрей Юрьевич наблюдал лично. Дело было в Праге. Водили их на экскурсию по городу и потом видимо гид был в доле с этим… ну, пусть будет стеклодувом, хотя он ничего не дул, или ювелиром? Он же украшения делал.

В общем, в лавочке товарищ с помощью горелки газовой портативной разогревал кусочки цветного стекла и делал из них красивые бусины – шарики и цилиндры. При этом даже мешал цвета. Делает например синюю бусину, а потом отщипывал от жёлтого стекла кусочек и вплавлял его в синюю стекляшку размазывая. Такая сине-жёлтая загогулина получалась. Красиво в целом, и народ экскурсионный такие бусы потом себе покупал, хоть и стоили они прилично, и это ведь просто стекло.

Мастер, как понял тогда профессор Виноградов, вообще не занимался варкой стекла из сырьевых материалов, он использовал готовое стекло со стороны и плавил его в тиглях горелкой. Когда стеклянный расплав приобретал необходимую вязкость, удобную для работы, мастер брал в левую руку длинный тонкий железный стержень, имевший на конце слегка коническую форму. В правой руке у него находился другой наборный железный стержень, нагретый предварительно до красного каления. Чех этот опускал конец стержня в расплавленное стекло, которое приплавлялось к стержню, обволакивало его в виде комка. Касаясь потом комком стекла первого стержня, мастер быстрым движением делал вокруг него полный оборот, обвивая тянущимся стеклом стержень и как бы «наматывая» на него стекло. Затем очень резким рывком он убирал правой рукой стержень, отрывая ею от комка стекла. На первом стержне оказывалось столько стекла сколько нужно для образования заготовки бусины. Отложив прочь наборный стержень, мастер продолжал вести обработку заготовки бусины. Передвигая стержень, он производил обкатывание сферического комка стекла на гладкой железной плитке, добиваясь того, чтобы он принял цилиндрическую форму и приобрел тонкие стенки, при этом в канал бусины вводилась медная проволока. Видимо, чтобы не заплыло отверстие. Но пока чех работал и делал бусины, такого не случалось. Проволока потом свободно выходила.

- Так, Ероха. Мне нужны для изготовления бус…

Глава 8

Событие двадцать второе

Приехали кузнецы из Возвягля, которых князь Иван Романович Болоховский отправил учиться варить стекло. А вот учить их некогда уже. В десять примерно утра они приехали и через полчаса длиннющий обоз из Владимира двинулся, поскрипывая тележными колёсами, в сторону Галича. Купцы приезжают через три дня. Генуэзцы, понятно, денёк другой подождут, да и ярмарки у них обычно чуть не седмицу идут, но, во-первых, Андрею Юрьевичу не терпелось узнать, что из заказанного привезёт грек Агафон на этот раз, а во-вторых, точность – вежливость королей. Король он или так – насрано.

Правда, королём Андрей Юрьевич себя не обзывал и всем сразу укорот давал, если его так пытались величать. Князь он Владимирский и всё. Не хотелось Папу Римского злить. Ещё объявит крестовый поход. Да и маловата землица для королевства. Вон, даже Гедимин с гораздо большей территорией всего лишь Великий князь. Обзывать себя Великим князем Андрей Юрьевич тоже не спешил. Ясно, что у него и земли, и подданных, и военной силы поболе, чем у Рязанского или Нижегородского Великих княжеств, но пусть землица округлится и сила накопится перед тем, как громко о себе заявить.

Будущих стеклодувов, Андрей Юрьевич прикрепил к Ерохе и наказал ему дать молодёжи попробовать бусины тоже поделать. По дороге ещё и рассказал, как делать стекло зелёным или синим. Или скорее, сине-зелёным, цвета морской волны.

- Ероха, вы соберите немного железной окалины, только не ржавой. И максимально чёрной. Растолките, как и всё в ступе, просейте и добавьте немного к содовому стеклу. Я не знаю сколько... процента два – три от массы. Должно у вас получиться сине-зелёное стекло. Если добавите ржавчины, вместо окалины, то получится кирпичного цвета. А жёлтое стекло должно получиться при добавлении серебра, которое растворили в азотной кислоте, а потом выпарили. Содержание не знаю, попробуйте от одного до пяти процентов.

- А прозрачное, как хотели, когда будем делать? – этот фанат даже облизнулся на такие интересные опыты.

- Вернусь и будем делать. Да, вы новую печь постройте и ничего там не варите, и картошку даже жарьте, чтобы примесей не занести. Пока меня не будет, делайте бусы, ну и молодцов этих из Возвягля учите. Полному циклу от формовки и обжига кирпича, до варки стекла нет, просто работать с расплавленным стеклом. А вот про золото с серебром ничего не рассказывайте. И тигли – купели с остатками свинца убери пока.

- Картошку?

- Да, жаль, что нет. Забудьте про печь, не трогайте её.

Ехали они ехали, никого не трогали, Андрей Юрьевич вообще кемарил в фургоне, и тут вечером второго дня, когда они почти до Львова добрались и ехали в сумерках уже, надеясь до темноты успеть до города добраться, чтобы опять не в чистом поле ночевать, из хвоста каравана послышались крики и топот конский. Там в принципе ехал в арьергарде отряд дружинников в два десятка человек во главе с сотником Вороном и мелких бандитов опасаться не стоило, но могут бояре, чёрт бы их побрал, и большой отряд из своих дружин набрать.

Оказалось, что зря панику подняли. Это прискакали из Владимира гонцы. Догнали.

- Княже, нас воевода Мечеслав послал. А его Ерофей-коваль уговорил, просил обязательно тебе передать вот этот ларец, – гонец был весь в пыли и дышал, как и конь со свистом. Гнал целые сутки, меняя лошадей на заставах или ямах. Второй был не менее пыльный, так ещё и красный как рак, словно ошпарили в бане. С давлением видимо что?

Ям изобретение или, точнее, слово золотоордынское и Андрею Юрьевичу оно не нравилось. Назвать почтовыми станциями тоже не хотелось. Никакой почты ещё не существовало. Какая почта, если бумаги ещё нет? Потому, он обозвал эти дворы, где можно поменять гонцам лошадей, заставами, но слово не приживалось, всё одно все обзывали ямами.

Профессор поставил сундучок на телегу и открыл крышку. Однако! Не отнять у Ерохи энтузиазма. Весь небольшой сундучок был заполнен нитками бус. Там были те, которые они начали делать – кроваво-красные с янтарными вкраплениями, были обратные – янтарные с красными точками, запятыми и кляксами. Но появились и новые, значит, кузнецы успели сварить ещё одну плавку стекла. Были бусы цвета морской волны с вкраплениями красного и янтарного цветов и были тёмно-зелёного цвета с теми же точками и запятыми красного и янтарного цветов и даже с новыми уже сине-зелёными. Всего было восемь ниток бус и ни одна из пары сотен бусин не повторялась.

Вообще, красиво. Когда в Мурано начнут делать цветное стекло профессор Виноградов не знал, но если и начали уже, то такой красоты ещё точно не делают. И стоят они должно быть очень приличных денег эти бусы. Молодец Ероха, что отправил гонцов, будет чем удивить генуэзских купцов.

Так-то у него почти не изменился набор товара, что он везёт с собой в Галич. Харалужные и булатные мечи и сабли. Даже немного ножей засопожных и кинжалов есть. Есть брезент. И крашенный в разные цвета и природный – серого цвета.

Везут десяток телег воска. При этом Андрей Юрьевич приказал его переплавить и теперь в специальных брезентовых чехлах везли и зелёный воск, и красный, и синий, и даже чёрный, такими цилиндрами по пуду весом. Воск настоящий пчелиный, а не его из торфа добытый. Тот при горении чуть скипидаром и керосином что ли воняет. Но он в три раза дешевле настоящего. Сбили цену на рынке, и профессор решил по дешёвке скупить настоящий воск, покрасить природными красителями и предложить Агафону. Ну, не пойдёт, так не пойдёт. Всё одно ничего нового не успели придумать из-за интенсивной подготовки к войнушке. Разве несколько белых и жёлтых ракет, не использованных в битве с погаными, с собой прихватили.

Из совсем нового был только трёхлитровый примерно кувшин с хлоридом цинка. Яд. Нужно было, конечно, разделить как-то его на дозы грамм на пять – десять, а то яд, когда килограммами продаёшь, то цена на него явно высокой не будет, но времени на эту фасовку не было. Если что, можно и в Галиче расфасовать. Ещё бы знать во что. Порошок очень гигроскопичен. Сейчас кувшин сверху воском залит. Ещё был мешок из брезента килограмма на три, где находились сухарики с тем же хлоридом цинка пожаренные. Мышиная отрава.

Ничего. Теперь военная промышленность и без него раскочегарена, а он стеклом и бумагой займётся. Будет чем торговать.

Событие двадцать третье

Генуэзский купец Агафон, генуэзцем, то есть, итальянцем, а следовательно, макаронником, не был. Он был чернобородым греком. И борода была, как на картинках про персов, в мелкие колечки закручена. Руно эдакое. А ещё он был черноглазым. Такие необычные буркалы. Глаза должны карими быть у брюнетов, а тут прямо чёрные. Оттого смотреть в них было жутковато.

Сейчас Андрей Юрьевич сидел в раскинутой на берегу Днестра, чуть в стороне от рынка большой брезентовой палатке яркого жёлто-оранжевого цвета, с окнами даже из полупрозрачного шёлка и с таким же навесом над входом, и всматривался в эти чёрные глаза. Палатку такую к походу на ворогов сделать не успели и пришлось ночевать под Житомелем в старенькой не брезентовой, а просто парусиновой. Сейчас другое дело, не стыдно гостя принимать. На столе в больших блюдах золотились в масле поджаренные пельмени. Профессор решил впечатлить грека и придумал меню. Была ещё рыба и мясо холодного копчения, были вот пельмени, и главное украшение стола – кувшин с… абсентом.

Рюмок хрустальных ещё не было и потому разлит напиток богов был в простые керамические пиалки.

Настаивали на полыни и анисе шестидесятиградусный самогон полгода почти. Потом тщательно профильтровали, отстояли, чтобы ни грамма мути не было и перелили в кувшин. Перед тем как угостить Агафона кувшин, плотно заткнутый пробкой и залитый сверху воском, подержали в Днестре. Сегодня хоть и первое мая уже, но вода холодная. Быстро остудили.

- Не нюхай, Агафон, а то пока ты принюхиваться будешь, нагреется и весь цимес уйдет. Пей, не бойся, вот смотри я первым глотну, – профессор выдохнул и одним длинным тягучим глотком влил в себя слегка зеленоватый ароматный и страшно крепкий напиток, – Ох, мать твою! – Глаза выпучились. Но тепло сразу пробежало по пищеводу, докатилось до головы и проникло в мозг, – Хорошо!

Что русскому хорошо, то немцу шмерц. («Schmerz!» (т.е. «страдание, горе, печаль»)).

Греку тоже поплохело. Он выпить-то выпил, а вдохнуть воздух не может. Глаза чёрные вывалились из орбит и поскакали по походному столику, раскинутому в палатке. Отскочили от пельменей, исходящих паром, и удачно потом ещё раз отскочив от самой столешницы вернулись на место.

- Гамо то муни пу се петаге! – Это видимо он богов своих греческих поблагодарил, что воздух всё же в лёгкие проник.

Хотя про муни чего-то от Аргира он уже слышал, это когда тот ему объяснял, что жениться хочет. Может тогда и не про богов совсем сказанул купец.

Сначала грек после того, как продышался, гневно глянул на князя Владимирского, но по мере того как этиловый спирт начал свое действие, злость в глазах чёрных пропадала и сначала появилось удивление, а через минуту и блеск заблестел.

- Что это? – стараясь подражать сипению грека перевёл отец Епифаний.

- О! Это, дорогой Агафон, божественный нектар, который мне напрямую из рая присылают, – ткнул пальцем в небо… а, в потолок палатки, профессор.

- Я не буду это переводить. Это ересь и лжа! – перекрестился инок этот бывший правдолюбивый.

- Ты, больной что ли, Егорий? – округлил глаза Андрей Юрьевич, – Не порть мне маркетинг, переводи давай.

Пока они переругивались с Епифанием Агафон поплыл. Непривычный к крепким напиткам греческий организмус сто грамм абсента воспринял положительно.

- Еínai amvrosía! (Это амброзия) – без перевода понятно.

- Вот, а я чего говорю! Переводи давай, отец Епифаний.

Через пять минут и теперь пятьдесят грамм генуэзец предложил продать ему рецепт этого зелья.

- Не получится, уважаемый Агафон. Там без оборудо… нужно агрегат один делать. Дело не в рецепте. А вот продавать вам готовый напиток – пожалуйста. Сейчас у меня пять таких кувшинов. А к следующему вашему прибытию я сколько надо подготовлю.

- А купить агрегат? – пьяный, а выгоду чует.

- Нет. Это секрет. Зачем мне лишаться такого дохода?

- Жаль. Я мог бы предложить хорошие деньги… или например мастеров. Может даже кого с острова Мурано… – перешёл на заговорщицкий шёпот грек.

- Епифаний, скажи Димитрию, пусть принесёт сундучок с бусами. Агафон ещё по пять капель?

Бусы грека впечатлили гораздо меньше абсента. Но тоже удивился. Постучал бусинами одну об другую, посмотрел на просвет, для чего вышел даже из палатки на нетвёрдых уже ногах.

- Муранские мастера делают гораздо более красивые вещи, но и это очень дорогой и красивый товар.

- Догоним и перегоним этот ваш Мурано.

Событие двадцать четвёртое

В прошлый раз, осенью, в сентябре, Агафон по просьбе князя Владимирского привёз с собой трёх каменотесов. Точнее, резчиков по камню. Они были рабами. И стоили Андрею Юрьевичу кучу денег. Один из фэнтезийных мечей пришлось отдать. Синий харалуг, там цена по весу в серебре, а меч под два кило весом. Полуторник. Ну, может кило восьмисот. Нет же точного образца для килограмма. Так если новгородская гривна весит двести грамм, то за меч получили бы десять новгородских гривен, а тут три раба. Они сирийцы. Хотя сейчас может и нет этой страны. Но они из Алеппо. И там в двадцать первом веке будет Сирия.

Сейчас уже полгода за неимением настоящей работы все трое учат своему ремеслу молодых людей, которых к ним Андрей Юрьевич приставил. В Карпатах есть замечательные выходы песчаника. Материал мягкий и самое то на нём узоры вырезать. У каждого три ученика и вскоре резчиков по камню у профессора будет целых двенадцать. А вот настоящих каменотёсов и, тем более, архитектора не было.

В этот раз, поняв свою ошибку, купец привёз именно тех специалистов, которых Андрею Юрьевичу и надо. Это было три каменотёса именно. Все три тоже были рабами. Только на этот раз армянами. Из быстрого опроса профессор выяснил, что они строители храмов в Армении. И храмы делают и стены вокруг из природного камня, который умеют превращать в достаточно ровные блоки. Камень, как понял профессор Виноградов – это знаменитый армянский розовый туф. Ну, здесь туфа нет, пусть пробуют песчаник или какой другой камень.

В рабство каменотёсы попали больше года назад, черкесы напали на их стройку и увели мастеров с собой, а потом продали генуэзцам. Греческий они уже за год немного освоили и через отца Епифания объяснили, что смогут не только камни делать, но и храм выложить, если будут помощники и материалы.

В Армении Андрей Юрьевич был и даже на экскурсию их возили к одному такому храму. Камни подогнаны друг к другу не хуже, чем у египтян в пирамидах, лезвие ножа не засунешь. Хорошее приобретение, за которое не жалко ещё одного меча из синего харалуга.

Кроме армянских каменщиков… Имена у них прикольные: Арам, Арег и Армен. Так вот, кроме армянских каменотёсов Агафон привёз ещё одного интересного раба.

- Ты же просил добыть тебе лекаря, князь Андрий? Вот тебе настоящий лекарь. Он с Иберийского полуострова. Мавр. По-нашему не говорит, но человек, у которого я его купил, уверяет, что он хороший лекарь. Он был лекарем на корабле мавров, когда его захватили у берегов Африки наши купцы.

Отец Епифаний попробовал поговорить с закутанным в синий бурнус пожилым человеком с седой бородой. Ничего не вышло. Тех языков, которыми владел лекарь монах не знал и единственное, что он выяснил, так это то, что зовут мавра Хасан. Когда его позже привезли во Владимир, то вязальщицы ковров из Сирии монашка огорчили. Оказалось, что Хасан – это не имя, а каста. И самое интересное, что он к ней не относится. Он из касты марабуты. Это такие потомки берберов, сумевшие сохранить независимое положение. Марабутами у мавров были практически все преподаватели, законоведы, лекари, различные религиозные деятели и торговцы. Для детей-марабутов образование являлось обязательным, и для хасанов считалось почётным выдать дочь за марабута. Вот Епифанию лекарь Закария и пытался донести, что у него осталась в рабстве молодая жена из хасанов. Нельзя ли и её выкупить у генуэзцев?

Но это выяснилось гораздо позже и ничего определённого ему Андрей Юрьевич сказать не мог. Купец Агафон ему в этот раз рабынь не предлагал.

- Я осенью, когда генуэзцы приплывут следующий раз, узнаю у Агафона. Тебя с собой возьму, расскажешь ему всё про жену. Опишешь, – пообещал на самом деле дипломированному лекарю профессор.

- Я могу её нарисовать. Есть у вас бумага и грифель?

- Вона чё?! Рисовать – это хорошо. А бумагу к сентябрю сделаем. И графит найдём.

За лекаря пришлось отдать весь кувшин с хлористым цинком. Агафон ядом заинтересовался, а когда узнал, что им можно травить мышей и крыс так аж возбудился. На кораблях полно крыс и они портят товар.

- Если твой яд действительно поможет против них, то я куплю у тебя осенью весь яд, который ты привезёшь.

- Так попробуй сейчас. У меня есть с собой сухарики с этим ядом, раскидайте в трюмах и завтра уже будет результат.

Так Агафон и сделал. И сработало, к утру на всех четырёх кораблях в трюмах было полно дохлых крыс.

- Привози, князь Андрий, много яда, я весь его куплю.

- Привезу. Много не обещаю. Для его изготовления мне нужен свинец. Вези свинец. Нет, он не из свинца сделан. Но свинец нужен для производства.

Свинец и ртуть Агафон привёз. Примерно тонну свинца в виде листов неровных и три кувшина ртути. Этого должно хватить, чтобы оставшееся золото очистить, а ртути должно хватить на то, чтобы поэкспериментировать с производством зеркал, и для изготовления барометра.

Глава 9

Событие двадцать пятое

Ничего хорошего в положительных торговых балансах нет. Это ты сжигаешь леса, извлекаешь невосполнимые руды из земли и тупо меняешь их на серебро и золото. И зачем тебе это серебро, если на него нечего купить? В сундуки складывать? Зачем? А, фонд «Будуюсчих поколений». Пусть потомки сами о себе заботятся. А сейчас нужно развивать промышленность и обороноспособность страны крепить. А для этого нужны не серебряные палочки – гривны и даже не золотые обрезанные и потому неровные кругляшки. Нужно свейское железо, легированное никелем и марганцем, нужен свинец. Нужна медь и олово. Если же это лишнее золото раздать воям, увеличив им плату или премию выплатив за победу над погаными, то при отсутствии товара это золото разгонит инфляцию.

- Агафон, – прощаясь с купцом попенял ему Андрей Юрьевич, – свинца ты привёз мало. И ртути мало, и кофе мало, и шёлка мало. Мне не нужно серебро и золото, мне товары нужны. В следующий раз хоть самоцветы привези и слоновую кость, буду дорогие мечи делать.

- Так сбрось цены на свой товар и не будет у тебя серебра, – засмеялся, услышав перевод, купец. Расплачивался Агафон за товары и милиарисиями серебряными, и чуть более крупными монетами гексаграмами, эти весили около семи грамм.

- В следующий раз, осенью, больше товаров привози, особенно свинца и меди с оловом. Я и абсента привезу, и ещё один новый напиток сделаю, а кроме того, из цветного стекла уже не только бусы будут, но и кубки всякие с тарелками. Воска больше будет цветного, – воск с природными красителями ушёл на ура по серебряной монете за кило. Ну, почти пятнадцать византийских серебряных монет за пуд цветного воска. Только чёрный воск купец брать отказался, сказал, что ведьмы такие свечи жгут. Сожгут его на костре за такой товар.

Брезент и палатку генуэзец тоже оценил, даже уговорил Андрея Юрьевича свою палатку продать.

- Больше сделай, князь, у тебя тоже маленькие партии. И как ты эти мечи называешь? Бастарды? Их тоже больше сделай. Их раскупают ещё до того, как я якорь в порту брошу.

В общем, ехал караван в обратную дорогу в основном серебром и золотом загруженный, а не полезными товарами.

Путь предстоял не простой. Не в разбойниках дело, и даже не в плохих дорогах. Дорога как раз была вполне себе. По ней ведь теперь три раза в день дилижансы из Владимира во Львов ездят, и всем селищам и городам, вдоль этой федеральной трассы расположенным, был дан приказ с колеями побороться. У кого хуже получилось, у кого лучше, но в целом дорога стала гораздо лучше, чем осенью была.

А непростой путь предстоял, потому что нужно было Андрею Юрьевичу найти пока несуществующий город Червоноград, в котором будут добывать во времена СССР уголь. Это не коксующийся донецкий, но уголь, не нужно будет вырубать гектарами леса.

Есть проблема. Возить уголь за сотню почти километров до Владимира ещё хуже, чем лес изводить. Придётся все производства переносить туда, в будущий город. Ну, это вторая задача, а сейчас эти залежи угля нужно найти. Ориентир был. Это единственное место было, где дорога из Львова во Владимир или Сокаль подходила к реке. До Сокали после города шахтёров доехали тогда быстро, около десяти километров… Ага, там ещё по мосту пересекали речушку небольшую – правый приток Западного Буга. Перед мостом была табличка с указанием речушки. Сейчас не вспомнить. Андрей Юрьевич закрыл глаза и попытался тот мост увидеть, припомнить. Нет. Ну и ладно. Пока можно ориентироваться на первые подсказки.

Профессор Виноградов выслал вперед десяток дружинников, чтобы они добрались до селища с названием Сокаль и потом проехали около десяти вёрст назад до притока Западного Буга.

К вечеру добрались до селища Солокия и там встретились с возвращающимися от Сокали дружинниками.

- Вот это и есть то место, княже, которое ты искал, – ткнул плетью в довольно большое поселение сотник Ворон. – Как раз десять вёрст от Сокали.

- Значит, здесь остановимся, разбивайте лагерь.

От предложения сотника заночевать в избе старосты Солокии Андрей Юрьевич отказался. Там вонь, клопы, вши и прочие радости, и ещё, наверное, куча маленьких детей, которые будут плакать. Палатку он продал, так что придётся ночевать в фургоне. Ничем в принципе палатки не хуже.

Ночью профессор несколько раз просыпался, лошади начинали ржать и биться, норовя оборвать верёвку и сбежать куда подальше. В результате утром он был невыспавшийся и злой. Причину такого поведения лошадей объяснил тот самый староста Солокии с совсем не церковным именем Любомир.

- Волки. Житья от них не стало. Подмогли бы вои твои, княже?

- Я подумаю. По лесам гоняться за ними сейчас времени нет, а вот как вернусь во Владимир, то желающих поохотиться поищу, – староста был невысок, но кряжист. Голодом не измучен. Такой боровичок, весь рыжей бородой заросший.

- Благодарствую, княже.

- А скажи мне, Любомир, не находили ли вы здесь куски чёрного горючего камня?

- Нет, княже, ничего такого не видели, вот истинный крест, – и бородач стал истово креститься.

- А в колодцах не попадался?

- Так нет у нас колодцев, в реке воду берём. Солокия наша с дюже вкусной водой, – староста махнул в сторону деревянного моста, около которого караван и остановился. Андрей Юрьевич вспомнил, именно по праправнуку этого моста они проезжали тогда в далёком будущем. Так на знаке и было у моста написано: «река Солокия». Тогда ещё подумал, что на имя Солоха похоже из фильма какого-то. Вроде «Вечера на хуторе близь Диканьки».

Про это имя как-то Андрей Юрьевич в интернете прочитал и удивился тогда, зачем же это имя используют, если оно так замарано. Так звали дочь Ирода Антипы, которая в награду за обольстительный танец вытребовала у родителя голову Иоанна Крестителя. Хотя Иудами ведь тоже называли потом мальчиков, как и Адольфами.

Выслушав ответ старосты, Андрей Юрьевич расстроился. По-простому не получилось. Он в душе надеялся, что угольные пласты близко к поверхности и добыча угля сразу наладится. Местные ткнут пальцем и скажут: «Вот, тут копай, княже. Пару саженей и уголь будет». Но нет. Вообще о чёрных камнях ничего эти местные не слышали. Придётся копать шурфы. А если глубина залегания метров под сто, то и распрощаться придётся с этой мечтой. Сейчас это просто недоступные глубины.

Событие двадцать шестое

С хитрованом Любомиром – старостой небольшой деревушки Солокия, Андрей Юрьевич договорился так, прямо с завтрашнего дня крестьяне начинают вот тут на холме, где был лагерь, копать яму диаметром метра четыре – пять. В глубину яма должна быть десять сажен. Для чего им будет выделено совершенно безвозмездно, то есть, даром, три лопаты и одна кирка. Лопаты, к счастью, входили в шанцевый инструмент повозок для перевозки бомб, как и кирка, и их просто не убрали, так и поехали в Галич с этим запасом. Лопаты безвозмездно, а труд, чтобы стимул был, профессор Виноградов обещал оплатить. По серебрушке за каждый метр шурфа. Десять сажен это метров двадцать пять. Двадцать пять грамм серебра, вообще не деньги, но староста, аж светился от радости. Ну, может и не от серебра, а от осознания, что кирка весит больше, чем меч бастард, а значит и стоит, как все его селище. И три лопаты сверху. Привалило богатства. Успевай лопатами откидывать.

Сам же профессор Виноградов по приезду во Владимир развил кипучую деятельность. Уже начали приходить под конвоем стрельцов и дружинников первые отряды военнопленных ордынцев. И их больше тысячи человек. Даже значительно больше. Около трёх сотен остались в Ровно на руднике. Будут добывать известняк и даже немного больше этого, часть добытого белого камня будут превращать в мелкую крошку для асфальтового завода. Это так громко называется большой на двести литров котёл, в котором из остатков после перегонки нефти – гудрона делают сначала битум, продувая расплавленный гудрон воздухом, а потом замешивают с добавлением песка и вот той самой известковой крошки.

Ещё пятьсот человек татаровей Андрей Юрьевич обещал раздать боярам. Их двадцать пять человек бояр в двух княжествах, вот каждому по двадцать ордынцев полагается, что они с ними собираются делать профессора Виноградова не интересовало. Но на то они и эксплуататоры, чтобы знать как людей эксплуатировать. Найдут работу.

Около сотни он собирался отправить в Берестье на добычу торфа и переработку его там на воск с парафином. Производство почти безотходное, топливом при этом служит сам торф после обработки его бензином. Так что расходуется только бензин.

И вот шестьдесят человек Андрей Юрьевич хотел теперь отправить в будущий город Червоноград. Шестьдесят, потому как есть в наличие пока только тридцать лопат и десять кирок. Пусть ордынцы там в две смены работают. Дни сейчас длинные.

Но нельзя же их тупо в голую степь или лес выгнать. Хоть бараки нужно за лето построить. Клозеты опять же. Столовую.

К счастью, есть сформированные бригады плотников, которые рубили дома для милиционеров, огнеупорщиков и потом для ткачих. Опять пришлось их мобилизовывать и выдавать новые топоры и пилы.

Построить настоящую пилораму с приводом от водяного колеса или пары волов было только в планах. Пока имеется только две продольные пилы, зато изготовленные из настоящего булата. На даче у Андрея Юрьевича, которую он купил в деревне под Екатеринбургом, от старого хозяина осталась в сарае пила со странными зубцами. Он как-то попробовал ею работать, нужно было от бруса кусок отпилить, и ничего у него не вышло. Зашёл к соседу спросить, что это за чудовище, а тот смеётся, мол это надо в музей отнести. Должны с радостью взять. Это продольная пила, которой из бревна доски изготавливали. Залез потом профессор в интернет и убедился, что сосед прав. Если у ножовки по дереву зубья в форме "крючков" или по внешнему виду они напоминают косоугольный треугольник, профиль зубьев наклонный, то это ножовка для продольного реза, и рез осуществляется только в одном направлении. Если же форма зубьев ножовки похожа на треугольник равнобедренный, то это ножовка для поперечного реза.

В фильмах Андрей Юрьевич видел, как два мужика вручную доски пилят на лесах таких. Вот нечто подобное и внедрил. Доски, если честно, получались так себе, толщина гуляла прилично и назвать их можно было сороковкой, уже рез не получался. Нужно было какие-то ограничители изобретать, но тогда времени не хватило, все силы были брошены на подготовку к войне. И сейчас опять времени нет, нужно людей расселять.

Так что, первым делом, как вернулся профессор во Владимир, он в новый город Червоноград отправил плотников и пилорамщиков. Потом поваров с большими чугунными котлами. Потом возчиков нанял на полгода. Туда нужно будет возить и возить продукты. Ведь шесть десятков ордынцев будут охранять три десятка воев. Плотники ещё. И всю эту братию нужно будет кормить три раза в день.

Событие двадцать седьмое

Ерёму, если вовремя не остановить, то он изведёт всю соду. А потом изведёт весь оксид свинца. А кто же его остановит, если князь Владимирский в Галиче. Туда три дня ускоренным маршем, назад, никуда не спеша, и разыскивая уголь, пять дён и пять дней в Галиче с Агафоном, ругаясь и торгуясь. Две седмицы прошло. И бывший коваль, потом бывший металлург, потом бывший оружейник, он же бомбы лил, а теперь настоящий… Стеклодув? Так не дует ещё ничего. Стекольщик? Нет, это какая-то другая профессия. Вымершая. Какие стекольщики, когда везде поликарбонат и стеклопакеты? Стеклодел? Звучит так себе. Стекловар? Ещё хуже. Пусть всё же стекольщик будет.

Так этот стекольщик за две недели так и сделал. Он истратил весь, с таким трудом и с такими трудозатратами добытый карбонат натрия или соду, потом истратил весь дорогущий оксид свинца, полученный после купелирования золота, и наварил более тонны цветного стекла. При этом полностью угробив и старую печь и новую. Всё, работать больше не на чем. И ведь ходит довольный. Словно не вредительством занимался, а спас королевство Русское от нашествия орд Батыя.

Андрей Юрьевич на обратной дороге пытался выудить из памяти знания, чем можно красить стекло. На самом-то деле человек в двадцать первом веке получает столько информации из различных источников, что если всё вспомнить, то можно сотню докторских написать.

Но знания и возможности – это разные разности. Что ему даёт знания, что марганцем можно в фиолетовый цвет покрасить? Где тот марганец? В будущем городе Марганец. Ну, туда ещё добраться надо и опять же, а на какой глубине он залегает? Хромом можно в разные цвета красить? И что, в Казахстан за ним ехать? Кобальт? Вот про кобальт можно подумать. Это река Гжелка, где-то под Москвой. И в Москве той не враги пока. Но бог с ним с кобальтом.

Что есть сейчас? Есть два оксида железа и Ероха ими покрасил уже стекло в сине-зелёный и почти зелёный закисью железа FeO и в желто-коричневый и кирпичный окисью железа F2O3. Всё, тут можно только играть концентрацией увеличивая или уменьшая яркость и насыщенность цвета.

Дальше окись меди CuО, которая окрашивает стекло в зеленовато-голубой цвет. Играя концентрациями, можно изменять цвет от синего до красного, как у них и получилось при огромной концентрации. Больше тут ничего нового тоже не получить. Оксид олова окрасит стекло в белый цвет, а полевой шпат в цвет топлёного молока. Вот этим и нужно будет заняться, когда печи новые построят.

В какой цвет окрасит стекло цинк Андрей Юрьевич не знал. Но цинк есть, почему бы и не попробовать?

А ещё остаются чистые металлы. Золото в виде мелкого порошка окрасит стекло в пурпур, и оно останется прозрачным. А небольшая концентрация сделает стекло розовым.

Порошок серебра сделает стекло ярко-жёлтым и тоже оставит его прозрачным.

Всё, баста карапузики, кончились арбузики. Никаких других металлов и оксидов у него нет. Хотя… Может больше и не надо, практически вся палитра и получилась. Нет фиолетового, так как нет марганца. Так и бог с ним.

- Ерофей, а скажи мне, что нам теперь без соды делать? – оценив результаты деятельности этого маньяка, вопросил его профессор Виноградов.

- Так ты говорил, княже, что с оксидом свинца будем опыты ставить, а за это время соды ученики наделают, – выкрутился фанатик пироман.

- А печи?

- И печи построим. Зато смотри, Андрей Юрьевич, сколько бусин уже и мы, и возвягельцы понаделали. А красота какая?!

Вот тут не поспоришь. Как только не изгалялись над бусинами, какие только цветные вкрапления не вкрапили. Красота, на самом деле. Есть с чем ехать в Краков и Вильно. Можно через Литву и в Москву караван купцов послать. Нужно туда послать разведчиков, и кобальт с этой рекой Гжелкой поискать, но это так, попутно, синий цвет можно и без кобальта получить. Главная же задача провентилировать, чем там люди живут и готовы ли на совместный поход против Орды.

Да, совместные операции пока у него не очень выходят. С Гедимином так себе получилось. А может это он виноват? Просто больно быстро взял Возвягль и Житомель. Нужно было осадить и ждать неделями, а ещё людей гробить, отправляя с короткими лестницами штурмовать городские стены. А он бах и в дамках. Так тут не воюют.

- Понятно всё с вами. Сам печи угробил, сам и озаботься, чтобы быстрее кирпича обожгли нужное количество. А пока продолжайте в обычных горнах бусины делать. Не останавливайтесь, пока всё стекло не истратите.

- А ты, княже, что сейчас делать будешь? – и глаза как у кота из Шрека. Ещё чего нового хочет сделать, прямо кушать не может.

- Хотел хрусталь варить и ещё несколько цветов попробовать… Нда. Теперь не получится. Это недели две пока кирпичей наделают, пока обожгут, пока печи сложат, пока… Ну, две недели. А знаешь, что Ерофей… А давай... В общем так, будем бумагу делать. И для этого мне нужно будет несколько сит. Натяните самой тонкой проволоки, что получится. Для бумаги нужны сита. Размер две пяди на полторы.

- Бумагу варить надо? – потёр руки пироманьяк.

- Варить. Всё. Бусины, пусть помощники твои делают, а ты все силы брось на сита.

- Бегу, княже!

Глава 10

Событие двадцать восьмое

Все попаданцы в книгах сразу бросаются делать две вещи, сахар из свеклы извлекать и бумагу изготовлять. Про сахар Андрей Юрьевич задумывался уже. Он собирался производить на продажу ликеры, в основном кофейный, но получатся другие вкусными, почему бы и их не делать. Точно пойдёт на ура в Европах кофейный ликер. Он попробовал его сделать на основе мёда и хрень получил. Мёд забил вкус кофе, получился напиток на медовуху испорченную похожий. Нужен именно сахар с его нейтральным вкусом. Конечно, напрашивается свекла. Но читал Андрей Юрьевич, что вот эта свекла, что в борщ идёт, лишь прабабка, и то двоюродная, сахарной свекле. Её эту сахарную вывели из листовой свеклы. А в обычной свекле максимум десять процентов сахара, а чаще ещё меньше. И это при тридцати с лишним у сахарной. В четыре раза меньше. Плюс, сама свекла, это довольно мелкий корнеплод сейчас, с яблочко от ранетки размерами. Сколько этой свеклой нужно засадить десятин, чтобы получить сахар в товарных количествах?! Тем не менее, опыт осенью провели. Примерно сто кило свеклы промыли тщательно, растёрли, сварили, процедили, обесцветили известью и жжёной серой и получили… шесть килограмм серо-бордового сахара. Прокалили, размололи и получили пять кило грязного песка. Ликёр кофейный сделали. Вкуса свеклы нет. Но выход годного очень мал, и себестоимость с учётом потраченного труда и израсходованных дров, запредельна. Только, чтобы известь получить, денег ушло больше, чем можно выручить от продажи ликёра.

На этом профессор не остановился, он же читал, что в принципе в моркови столько же сахара, сколько в свекле. Тоже около десяти процентов. Размололи в кашу сто кило моркови и выварили. В результате получили в конце вообще четыре с небольшим килограмма сахарного песка, чуть желтоватого. Из него тоже ликёр сделали кофейный и мятный. Вкуса моркови нет, но себестоимость не сильно меньше. Этот сахар варили без извести.

С таким же успехом, наверное, можно и из малины варить сахар.

Так что эксперименты с сахаром Андрей Юрьевич пока отложил. А тиун Неждан Станиславович – главный агроном колхоза «Русское королевство» получил задание разобраться с листовой и обычной свеклой. Посадить их клубни рядом на грядки и как цвести начнут, позвать профессора, вроде бы вывели сахарную свеклу, скрестив листовую свеклу с обычной. Нужно попробовать это сделать. Не получится опылить вручную, придётся положиться на пчёл. Если оба сорта будут расти рядом, то велика возможность перекрёстного опыления.

С сахаром понятно, что ничего непонятно. А что с бумагой? Как китайцы делают бумагу есть множество роликов в интернете. И здесь непонятным остаётся только вопрос клея, ну, или связующего вещества. Они добавляют в кашицу из рисовой соломы рисовую же муку и крахмал. Наверное, пшеничная мука не хуже. С крахмалом без картофеля и кукурузы сложнее. Но ведь у китайцев сейчас точно нет ни картофеля, ни кукурузы. И из чего они тогда делают крахмал? Опять из риса? Риса у него не больше, чем картофеля. Остаётся попробовать сделать крахмал из пшеницы.

Андрей Юрьевич в пищевой промышленности был не самым главным специалистом. Да, вообще специалистом не был. Но теорию получения крахмала из картофеля знают все. Крахмал просто растворим в воде. Нужно взять муку, получить из неё тесто. Наверное, а потом добавить воды и всё это долго размешивать. Потом отстоять и выпарить чего уж растворилось. Да, выход годного будет низким, ну ничего страшного, остатки пойдут на корм свиньям, например, безотходное производство.

С этого производство бумаги профессор Виноградов и начал, дал команду наготовить крахмала. Легко команды давать. А как до дела дошло... Это в двадцать первом веке есть блендер. Тесто не сильно желало в воде расходиться. Пришлось снять всех учениц ковровщиц, выдать каждой по большому казану и задание руками разрывать и перемешивать тесто с водой. Потом оказалось, что дивчули не могут поднять казан, чтобы через мешковину перелить воду в другой казан. Потребовались гридни. В общем, весь день насмарку. Тем не менее, к вечеру в трёх двадцатилитровых бочках мутная вода отстаивалась в сарае. А через два дня воду слили и получили на удивление огромную цифру выхода крахмала из единицы сырья. Андрей Юрьевич думал, что раз крахмал делают из картофеля, то из него выгодно делать. И помнил цифру в районе двадцати процентов выход крахмала. Здесь же у него из пшеницы при примитивной переработке получился выход под пятьдесят процентов.

Вывод из этого пропавшего дня Андрей Юрьевич сделал следующий. Крахмал в разы дороже пшеницы. Можно в принципе разработать технологию получения крахмала, максимально всё механизировав, и тогда у него появится очередной дорогой продукт на экспорт.

На следующий день пришлось давать отбой кузнецам. Как они не старались, а проволока получалась толстой, где-то в полтора миллиметра. При такой толщине проволоки ячейка получится крупная на сите. Опять потребовалось срывать ковровщиц. Дивчулям выдали куски разных материй и задание – выдергивать через одну нитки. Пробовали и льняную ткань и шёлковую и парусину, то есть конопляную.

Пока делали дырявую ткань профессор Виноградов занимался с плотниками. Нужны рамки для сит. Листы он решил делать трёх размеров. Первый примерно А3 или приблизительно тридцать сантиметров на сорок с чем-то. Скорее на глаз опять пришлось делать. Сантиметры на глаз, и точных размеров формата Андрей Юрьевич не помнил. Второй в половину меньше или А4 и последний ещё в половину меньше А5, как у книжек в будущем.

Когда с приспособлениями профессор Виноградов справился, осталось решить главный вопрос: Из чего бумагу делать?

Событие двадцать девятое

Как-то Андрей Юрьевич видел ролик в интернете, как бумагу делали из рогоза, который все по ошибке камышом называют. Из пуха. И там в конце автор говорит, что можно или нужно даже попробовать делать бумагу из одуванчиков, тополиного пуха или из пуха репейника. К несчастью, в мае ничего этого нет, а вот осенью можно попробовать. Рядом с тем роликом был ролик, как бумагу сделали из опавших листьев. Опять же придётся осени ждать.

А что в наличие сейчас. Если задуматься, то полно всего. Есть солома. И ржаная есть, и пшеничная, и овсяная. Из какой делать? Ответ элементарный, конечно же… из всех. А потом посмотреть, которая лучше.

Идём дальше. Есть лён. Почему бы из него не попробовать? Ещё есть конопля. И из неё нужно сделать. Крапива? Сейчас из неё делают мешки. Ну, вот в одной из партий эти старые дырявые мешки и пойдут в работу. А вообще, профессор где-то читал, что первую бумагу в Европе делали из тряпок и даже в СССР по дворам ездили старьёвщики, которые собирали тряпки старые. Явно шерстяные не подойдут. Хлопчатобумажных сейчас нет, остается льняная та же тряпка и парусина. И из них нужно попробовать.

Пока всем этим Андрей Юрьевич занимался в монастыре получили очередную порцию натриевой щелочи. Теперь вроде всё есть и решили начать. Все шестьдесят дивчуль занимались перетиранием пшеничной соломы, потом полученную труху залили водой и ткачихи ещё и в тёплой воде её немного пожамкали руками. Запалили огонь, и профессор влил в супчик литр щёлочи. Варили целый день, вода испарялась, тогда кипятка с небольшим количеством уксуса добавили, чтобы щелочь нейтрализовать.

На следующее утро Андрей Юрьевич подошёл к котлу и оценил полученную массу. Вполне себе белая, лишь немного желтизной отдаёт.

- Кидайте туда крахмал и пусть остывает. Ну и готовьтесь, как рука сможет терпеть, начнём с ситами работать, – для финальной работы Андрей Юрьевич набрал кузнецов. Они к температурам привычней.

- Ероха, Ерофей Силыч, бери вон то большое сито и под углом его в чан опускай, чтобы часть этой жижи... немного попало внутрь. Потом медленно поднимай и давай всей воде стечь.

Коваль зачерпнул жижи ситом и, аккуратно распределив её, стал поднимать. Даже не морщился, хоть температура была больше пятидесяти градусов. Вода стекла и Ероха ловко опрокинул сито на льняную ткань.

- Анфиса теперь аккуратно тряпицей промакивай сито, с небольшим нажимом, чтобы массу от сита отделить, – девиц тоже пришлось привлечь. Не кузнецам же такой тонкой работай заниматься?! У них руки – крюки, не под то заточены.

В это время конвейер продолжал действовать. Кузнецы засовывали сито в массу и, аккуратно побултыхав им там, распределяли волокна равномерно и вынимали, давали воде стечь и переворачивали на разные тряпицы заранее профессором приготовленные, даже куска шёлка Андрей Юрьевич не пожалел.

Сняли первое сито, и Андрей Юрьевич смог посмотреть на первую свою бумагу. Ну, так себе. До мелованной бумаги для принтера расти и расти. Но уж точно не хуже той, что он пару недель назад купил у Агафона. Может китайская чуть белее? А вот фактура не лучше.

- Давайте проглаживайте утюгом. – точно, пришлось кузнецам сделать те самые утюги, которыми до революции пользовались. Вместо электрических спиралей угли.

Прогладили получившийся лист через тряпицу сначала, а потом и напрямую с обеих сторон и вывесили сушиться на солнышке. Вроде солнечными лучами отбеливали льняную материю. Почему бы и бумагу не попробовать, благо день выдался солнечный.

А на будущее Андрей Юрьевич решил попробовать всё же получить хлорку. Он же знает способ, как при нагревании из хлорида серебра полученного после очистки золота получить назад серебро. Всего-то нагреть, и при этом выделится хлор, кто мешает пропустить этот хлор через известковый раствор.

К вечеру бумага полностью высохла. И можно было сделать вывод. Толщина бумаги снижалась с увеличением опыта у кузнецов. В первый раз они черпали лишку массы ситами и раствор был гуще, а потом и раствор разбавился и руку набили. Нет, даже последние листы были далеки от бумаги для принтеров, скорее это листы чертёжного ватмана. Но они уже точно были белее, тоньше и менее волокнистые, что ли, чем купленные у Агафона.

А ведь это только первый день экспериментов, точнее первые два дня. На завтра приготовили льняную пряжу.

Событие тридцатое

Санька Юрьев к походу в Венгрию, или как её называет князь Андрей Юрьевич, Словакию, подготовился тщательно. Предчувствовал, что повоевать придётся. Потому, раз князь ему дал возможность первому лучших выбрать, то он именно так поступил. Сначала из своих выбрал самый метких и решительных, а после из стрельцов, пожелавших присоединиться к диверсантам, ещё три десятка забрал, что показали лучшую меткость при стрельбе.

Понятно, что подготовка на этом не закончилась. Глеб Зеремеевич скряга ещё тот, но тут коса на камень нашла, Андрей Юрьевич разрешил товара набрать, вот и давай. В результате три телеги загрузили кувшинами с жидким мылом ароматным и одну кусками брезента, в разные цвета раскрашенного. Ещё одна телега была с сапогами новомодными, к которым каблуки приделали. Саньке они нравились, гораздо удобнее нога в стремени себя чувствует, да и ходить лучше в таких. Раньше, бывало, наступишь пяткой на острый камень и прыгаешь потом на одной ноге, теперь же и не замечаешь тех камней.

Ещё ключник выдал им пять харалужных мечей и три сабли. Потом попыхтел, поругался и добавил три ножа засопожных из синего харалуга.

А вот дальше совсем диковинные товары уже сам Андрей Юрьевич выделил. При этом, когда он показал один из таких товаров, то Санька, и все диверсанты при этом присутствующие, долго глаза протирали и крестились.

Достал из ящика, бычьим пузырём сверху оббитым, князь обычные белый огнеупорный кирпич, из которого печи сейчас выкладывают, и поднёс к нему трут тлеющий. Сам же Юрьев его и запалил только что от кресала. Бах. И с небольшим хлопком кирпич загорелся. Горит ярким жёлтым пламенем и потрескивает немного.

Протиранием глаз и крестным знаменем Санька не ограничился, он ещё и руку в пламя сунул. И обжёгся. Боль заставила мозги работать активнее, и он уловил запах знакомый.

- Хитро! – Санька аж подпрыгнул от радости, что разгадал этот секрет, – Керосин!

- Конечно. Кирпич сделан чуть пористым, когда глину замешивали, то немного соли добавили, потом после обжига в воде подержали, пока соль не растворится. Ну, а после высушили, ещё раз прокалили и пропитали смесью бензина и керосина, – пояснил это чудо потом князь Владимирский.

- Так прогорит быстро. И по дороге керосин улетучится. Такая зараза. Пока до унгров доедем ничего не останется, не будет гореть, – Санька разочарованно махнул рукой.

- Точно. Но вы не людей дурить едите, а добрососедские отношения налаживать. Потому, во-первых, повезёте кирпичи вот в таких изолированных изнутри бычьим пузырём сундучках, а, во-вторых, и это гораздо надёжнее, возьмёте с собой смесь керосина и бензина в кувшинах, пробками плотно закрытых и оловом потом залитых и перед тем, как кирпичами торговать немного плеснёте на кирпич. С этим кувшином в нагрузку и продавайте. Кувшина такого должно хватить на пять – шесть часов непрерывного горения. Технология такая. Наливаете в ёмкость бензин этот и бросаете туда кирпич, пока он полностью не впитает всю жидкость.

- А нас как колдунов там не сожгут самих? – после того как перестал восторгаться, почесал репу Санька.

- Нда? А нет. С вами же митрополит монаха пошлёт, чтобы он лично у священников тамошних узнал про притеснение веры православной. Вот пусть он кирпич благословит перед тем, как поджечь, а ещё лучше пусть сам подожжёт.

Кроме горючих кирпичей Андрей Юрьевич им немного пудовых головок крашенного воска выделил и ещё для пробы телегу целую свечей, отлитых из земляного воска. Свечи разного размера от тонюсеньких до огромных полупудовых.

Ещё на двух телегах были казаны и небольшие котлы из чугуна.

До реки Уж их отряд добрался без приключений, там они взяли в караван ещё несколько купцов, которые везли в Словакию мёд, воск и льняную ткань. Небогатый товар, с их не сравнить, но увеличение количества купцов позволяло объяснить довольно большой отряд их сопровождающий.

Приключение начались сразу, как они реку Уж пересекли. Мост был довольно длинным и на той стороне находилось уже словацкое селище Пинковце. Когда весь караван мост пересёк то десятник стражников и мытари венгерские его окружили и стали требовать заплатить пошлину за ввоз товара и отдельно за переезд через мост. Мол мост этот построил пан Салаши и теперь все платят ему пошлину за переезд по нему.

- Мы русские и у нас договор о беспошлинной торговле в Венгрии. Я сам присутствовал, когда ваш король Шаробер подписывал с нашим князем договор, – попытался отмахнуться от них Санька, но не тут-то было. Венгры стали им угрожать.

Выглядело это забавно. Десяток копейщиков, из которых только у троих лёгкие сабли, и три мытаря угрожают шесть десяткам диверсантов. Это, как если бы мышь гордо встала на задние лапки и попёрла на стаю собак, грозно при этом попискивая. Сколько дури надо в голове иметь, чтобы не увидеть, что это не шесть десятков забитых крестьян перед ними, а вои.

- Вы бы паны спрятались от беды в свой курятник и переждали там, пока мы подальше отъедем, – в последний раз попробовал решить дело миром Юрьев.

А эти товарищи, ну так дурней князь Андрей Юрьевич называет, те у кого были сабельки, подоставали их из ножен.

- Пеняйте на себя. Бей! – и десятка секунд не прошло, как все венгры уже лежали на земле со стрелами из глаз торчащими.

Тут надо короля Шаробера похвалить. Стражники эти были все в хороших кольчугах с пластинами на груди. А у десятника этого борзого и шелом был отменный, с бармицей, и даже перьями украшен.

Не зря Андрей Юрьевич велел им взять с собой лопаты. Быстренько вырыли в ста метрах от заставы большую яму и всех венгров в неё в чём мать родила положили. Одежонка пригодится. Она была, как и у стрельцов вся одного жёлто-зелёного цвета, то есть, как называет это Андрей Юрьевич, была формой, которая чьи-то цвета, какого-то магната венгерского, представляла. При дальнейших диверсионных действиях пригодится. Ну, а кольчуги никто и не собирался на мертвяках оставлять. Кольчуга вещь дорогая и полезная.

Глава 11

Событие тридцать первое

С первой партией татаровей – монголовей… Это не Андрей Юрьевич язык коверкает, это местные хроноаборигены их не татарами обзывают, а татаровья. Так вот с первой партией будущих шахтёров из числа пленных татаровей профессор Виноградов решил сам съездить в Червоноград и проследить за тем, как там всё строится и развивается. Решили сначала три десятка будущих шахтёров послать, а через несколько дней ещё три. Как-то же охранять ордынцев надо, чтобы не разбежались. А то сдёрнут и пойдут окрестные селища грабить, потом ясно стрельцы их выследят и перебьют, но сколько басурмане вреда причинят. Так что, с этими тремя десятками, пока заборов с колючей проволокой нет, выдвинулась сотня конных стрельцов и десять воев из дружины. Эти больше для солидности. Все в железе, все богатыри – не мы.

С ними и профессор в Червоноград отправился. Из Владимира до Червонограда шестьдесят вёрст. Два дня пути туда, никуда не спеша, там день и день уже без пеших ордынцев (кто ж его посадит… на коня) назад. За пять дней Андрей Юрьевич хотел обернуться. Как раз за это время должны обжечь кирпич, построить две новые печи, в которых продолжат эксперименты со стеклом. Нужно получить обязательно, и просто прозрачное содовое стекло, и прозрачный хрусталь, из которого профессор хотел сделать несколько линз для подзорной трубы, телескопа и очков для митрополита Владимирского, Киевского и всея Руси Афанасия. Вечно владыко Афанасий глаза себе в монгольские пальцами превращает, чтобы рассмотреть, чего написано, оттягивая края ресниц пальцами.

Пленных не просто так погнали, сначала провели селекцию. Труд землекопов и шахтёров не самый лёгкий. Отобрали несколько сотен самых здоровых. Не по росту отбирали, а по ширине плеч и бицепсам. Труд землекопа и шахтёра требует большой физической силы. А уже из отобранных здоровяков выбрали адекватных. Андрей Юрьевич им через переводчиков предложил следующие условия:

- Есть ли желающие быстрей отправиться домой? Те, кто год отработает добросовестно на рытье ям, тот весной следующего года будет отпущен. Остальные будут на разных работах пять лет отрабатывать у нас в гостях. Вы же, дорогие друзья, к нам в гости ехали в такую даль?

Сначала желающих почти не было, ордынцы шушукались и ругались, наверное, даже покрикивать начали, но рык Ворона порядок восстановил и несколько человек вышли. Потом ещё десяток, и когда профессор уже решил сам назначить страстно желающих поработать, плотину прорвало и из трёх приблизительно сотен здоровяков вперёд вышло человек сто. Из этой сотни отобрали тех, кто хуже одет, а значит, привык работать руками, а не языком, три десятка.

С ними и двинулись в дорогу. Связали руки. А потом по рекомендации сотника Ворона ещё и штаны сверху распороли. Пришлось ордынцам идти, придерживая штаны спутанными руками.

Пришли и Андрей Юрьевич поразился, что рубль животворящий делает. Всего-то десять дней он отсутствовал, а крестьяне из Солокии успели вырыть яму в двадцать пять метров глубиной и пять практически метров диаметре. Холм из вынутой земли тоже производил впечатление. Его в первую очередь профессор и осмотрел. И ничего обнадёживающего не увидел. Нет даже следов угля. Песок, глина в основном, песчаник и камни какие-то, гранит возможно. Ничего чёрного или даже бурого не наблюдалось.

Хитрованом Любомиром – староста небольшой деревушки Солокия, гордо сдавал работу князю. Подготовился. Верёвка у него имелась с камнем, привязанным на конце, и вот тут он князя смекалкой поразил, на верёвке имелись узелки отмечающие сажени. Десть узелков.

- Скажи мне, кудесник, любимец богов… а, любимец миров, а как вы туда людей спускали и землю подымали?

- Верёвками и вожжами спускали связанными, и в бадьях поднимали, – староста махнул рукой, и вьюноша со взором горящим принёс двадцатилитровое примерно ведро с верёвкой.

- Стоп. Исаак, надо нарисовать и отдать в работу плотникам балку с неподвижным блоком на конце, чтобы было удобнее землю на верх поднимать, – математика, астронома и механика греческого Исаака Аргира Андрей Юрьевич взял с собой на всякий случай, а то они там ругаться начали с часовщиком, пиписьками меряясь. Пусть отдохнут друг от друга. И вот уже на десятой минуте по прибытию на место грек оказался востребованный.

- Так справляемся. Ещё одну ямину копать? – потёр руки Любомир.

- И не одну. Но вы эту продолжите. Понимаю, что дальше тяжелей копать и дольше, потому теперь десять метров, ай, четыре сажени буду платить по полторы серебрушки, а потом шесть сажен по две серебрушки. Найдутся работники? И как у вас с полевыми работами, вы их не забросили?

- Справляемся с божьей помощью. Слух идёт, что коней ордынских ты, княже раздаёшь пахарям? Кони бы не помешали. Ежели пару запрячь то…

- Да, вам семнадцать коней привели по количеству дворов.

А вообще византиец молодец. Он быстренько нарисовал приспособление для удобного подъёма земли из ямы и второе для опускания и подъёма туда людей. В селище кузнец местный изготовил две оси для неподвижных блоков, а плотники не только сами блоки – колёсики вырезали, но на следующий день уже и всю конструкцию из подручного материала собрали.

Крестьяне стали углублять свою яму или шурф, а ордынцы начали копать новую.

Профессор Виноградов долго ходил вдоль дороги перед мостом через речушку и пытался вспомнить ту поездку лет пятнадцать назад. Автобус шёл на север, и он смотрел на город Червоноград из окна… Вроде бы даже видел высокую конструкцию не так и далеко. Такие, городят, над стволами шахт. Нужны же подъёмники… и вообще нужно ствол шахты от дождя защищать.

- Аргир! Забыл совсем. Если дождь пойдёт, то вода попадёт в шурф, и он обрушиться может. Нужно продумать конструкцию крыши, а ещё, если сильный ливень пойдёт, то и отвод воды, чтобы она туда и из ручьёв и луж попасть не смогла.

Отдал команду профессор и дальше стал шагами дорогу мерять, вспоминая, где же шахта находилась.

А ведь было два моста? Андрей Юрьевич зажмурился, вновь и вновь ту поездку вспоминая. Точно, было два моста. Один чуть раньше, а второй уже почти внутри города. И стол одной из шахт точно находился после первого моста, но до въезда в город.

- Любомир, а сколько тут рек впадает в Бог? Ну, вон в ту реку? – Профессор указал на невидимый из-за деревьев отсюда Западный Буг.

- Две. Наше селище на Солокии, а туда, на полдень если, то Рата ещё есть. Верстах в трёх.

- Ворон. Скатайтесь на юг и найдите… Вон, Любомиру коня дайте. В темпе пусть он вам реку Рата покажет. Когда назад будете ехать, то смотрите внимательней, куда нам лагерь перенести. Не в том месте мы рыть начали.

Событие тридцать второе

На шахту князю Владимирскому пришлось вернуться уже через седмицу после того, как он уехал во Владимир, оставив там за старшего Исаака Аргира и сотника Ворона. Ничего важнее находки угля сейчас не было.

Нашли и добывают озокерит, и с его помощью изготавливают брезент? Важно, полезно.

Нашли нефть и добывают теперь в приличных количествах? И с её помощью получают воско-парафин из торфа? Очень полезно и принесёт приличные деньги. А битум позволит мостить дворы в крепостях и даже потихоньку дорогу? Красота и возможность обследовать эти самые замки пока родичей, а вообще потенциальных врагов.

Нашли в Карпатах цинковую руду сфалерит и золото, и теперь появилась возможность и латунь производить и, что важнее, хлорид цинка – сильный яд, который позволит на равных бороться с мышами и крысами? Это тоже принесёт приличные деньги.

Отжали у Шаробера – короля венгерского золотые шахты и вот-вот начнётся выпуск своей монеты? Просто замечательно.

Нашли и вскоре начнёт поступать во Владимир полевой шпат? Расчудесно. Фарфор – это вообще запредельные деньги принесёт и обрушит экономику главного врага русских во все времена – Китая.

Научились делать бумагу не хуже китайской (и это будет вторым гвоздём в крышку гроба для Китая)? Очень вовремя. И если удастся ещё чуть улучшить качество и сохранить секрет надолго, то реки серебра потекут не в Китай, а в Русское королевство.

Научились делать стекло? Даже цветное? Тоже плюс в экономику. Теперь только опять организовать закрытый город осталось, чтобы секрет не убежал к соседям и деньги и сюда потекут. То, что сейчас учатся кузнецы из Возвягля делать изделия из стекла – это не утечка технологии. Они не смогут повторить весь процесс, не имея огнеупорного кирпича и тиглей из каолина. Они не смогут повторить процесс варки стекла не имея соды. Они не выплавят хрусталь не зная, что этот тёмно-коричневый тяжёлый порошок, имеющий тонкий характерный запах озона – оксид свинца. Или жёлтый порошок, что получают при пропускании воздуха через свинец при 600 градусов – это тоже оксид свинца. Не смогут связать эти два порошка с хрусталём.

Делать бусы из уже готового стекла, да пожалуйста. А в дальнейшем и тарелки, стаканы и прочие вазы. Делайте на здоровье, зарабатывайте деньги, повышайте мастерство, изобретайте новые изделия. Флаг в руки. Но сбежать в Венгрию и открыть там стекольное производство не получится. Без каолина – это вообще архисложная задача. А сода? Её сейчас просто никто не сможет сделать. Там, в Мурано, сжигают какое-то редкое растение. И оно в России, или на Руси пока, вряд ли растёт. И морские водоросли пока не очень доступны. (Наземные растения чаще всего солянки или водоросли (обычно виды фукусов) собирали, сушили и сжигали. Затем золу «выщелачивали» (промывали водой) с образованием щелочного раствора. Этот раствор кипятили до сухого остатка, чтобы создать конечный продукт, который назвался «кальцинированной содой»).

Но все эти полезные ископаемые и прибыльные и нужные производства ерунда по сравнению с находкой каменного угля. Развитие государства определяется количеством потребляемой энергии. А ещё возможностью эту энергию производить или добывать. Сейчас вокруг Владимира с огромной скоростью сводятся леса, а ведь он ещё даже ни одного заводика мелкого не построил, сплошные кустарные мастерские. И за год столько древесного угля перевёл, что теперь леса нужно десятилетиями восстанавливать. Да, профессор Виноградов это дело на самотёк не пустил и приличное количество лесников сажает кедры и дубы на месте порубок и не только вокруг Владимира, но и по всем его четырём княжествам, а теперь отправятся и в Болоховское. Только кедру или дубу расти до взрослого состояния лет пятьдесят. Даже первых шишек не увидит. Ему сейчас тридцать четыре, плюс пятьдесят. Далеко за восемьдесят годков будет. Столько сейчас не живут.

По этой самой причине, как только гонец примчался и сказал, что в третьей яме на глубине тридцать восемь метров или пятнадцати с небольшим сажен упёрлись в слой чёрно-бурого камня, так Андрей Юрьевич бросил выплавку стекла на Ероху, а производство бумаги из разных солом на Глеба Зеремееича и понёсся к Червонограду.

Событие тридцать третье

Пришлось на жеребце «Рыжике» мчаться, а не в любимой телеге, потом пересаживаться на «Ворона», но и тот стал спотыкаться в конце, и последнюю четверть пути Андрей Юрьевич вообще на кляче почти трусил, конфискованной на почтовой станции или яме.

Успел до темноты и даже в шурф спустился профессор. Вообще так себе удовольствие, хоть рука византийского математика чувствовалась. Спускали его на настоящем кресле. Только с тремя ножками, очевидно для устойчивости. А так все атрибуты и спинка, и подлокотники есть. А вот на глубине в сорок метров, в окружении черного пласта угля, чувствовал себя профессор Виноградов каким-то пришибленным. Давила на него земля со всех сторон, хоть диаметр шурфа был в районе пяти метров. Света почти не было, и в стены были вбиты колышки, на которых подвесили керосинки. Света от них чуть, стёкол-то нет ещё, зато бонусом – запах горелого керосина.

Потому Андрей Юрьевич быстренько осмотрел стены поковырял кайлом уголь, оценил его твёрдость и неуступчивость, и назад залез в кресло и стал дёргать за верёвку. Желая помочь воям побыстрее его оттуда достать, профессор оттолкнулся ногами от угольной черноты и… Кресло стало вращаться. Сначала несколько оборотов в одну сторону, потом подумает и в другую айда вертеться. Вылез Андрей Юрьевич с полным набором расстройства вестибулярного аппарата. Подташнивало и весь мокрый от испарины.

- Исаак, мать твою греческую, ты не мог придумать чтобы кресло не вращалось! Включи мозги! – набросился на улыбающегося математика профессор Виноградов.

- Так ни разу…

- Ладно, чёрт с ним. Теперь нужно придумать конвейер.

- Что?

- О, это великое изобретение руссов!!!

С утра Андрей Юрьевич осмотрел два других шурфа. И остальные постройки и недостройки лагеря или даже будущего города Червонограда. А ведь молодцы хроноаборигены. Порядок покруче орднунга. Над всеми тремя шурфами установлены дощатые крыши. Во всех по два подъёмника и, кроме того, вдоль стенки висит длинная верёвка – пеньковый канат, который человека выдержит. Он служит для двух целей, как сотник Ворон пояснил, на нём узлы с саженями навязаны, измеряют так глубину, а в случае обрушения стен можно будет попробовать работающим внизу выбраться самостоятельно. Вдруг с подъёмниками что случится.

На более южной шахте, где всё время работают по два ордынца, сменяясь каждые три часа, углубились на тридцать метров. Там попали на твёрдый песчаник и приходится частенько киркой работать.

На шахте, что вынесена на полкилометра от реки глубина уже сорок метров, но до угля не добрались, а возможно, что там его и нет. Неизвестно же как пласт залегает. Но судя по тому, что уголь там, в далёком будущем, добывали миллионами тон в течении десятков лет, там должно быть этого угля больше, чем стопятьсот миллионов. Эверест меньше будет, если весь добытый уголь в одну гору сложить.

- В этой яме мои люди, – похвастал староста Любомир, – заплатить бы, княже, вона сколько прошли, больше татаровей.

- Обязательно. Сейчас сотнику Ворону дам команду. Пусть дальше копают. Уверен скоро и они на уголь наткнутся, тогда ещё и премию выдам. Гривну новгородскую.

- Спаси тя боже, Андрей Юрьевич! Вот радость-то. Церкву тогда заложим.

- Церкву? Нет. Я тут дам команду храм строить. Большой, каменный. Тут город будет и вам деревянную часовню срубим, а вы деньги на лошадей и одежонку пустите, косы вон скоро продавать будут. И к вам привезут. Ладно, потом покажу, – видя, как на языке Любомира появилось тысяча вопросов, остановил его Андрей Юрьевич, – Сейчас иди к своим сельчанам, радостью поделись. Мне с сотником пообщаться надо.

Постоянно кланяясь, отступая задом, староста удалился, и его место занял Ворон.

- Пётр, как с ордынцами, не бузят, бежать не пытаются?

- Так теперь не просто это им учудить. Эвон, барак построили. Маловат на шесть десятков человек. Так плотники обещают за седмицу на второй барак досок напилить.

- А вы?

- А что мы, мы привычные, палатки завезли, еду местные бабы готовят, сносно устроились. Тем более, как поганых расселим, Егор – это плотник главный, со Львова прибыл с бригадой, обещал и для нас бараки начать строить. До конца лета, тут город настоящий будет.

В обед Андрей Юрьевич попытался донести до грека идею конвейера.

- Исаак. Вот смотри, если внизу поставить точно такой же блок, что и на верху, то как бы бесконечная верёвка получится и к ней через определённые промежутки привязаны бадейки деревянные на два ведра. А здесь наверху привод и он заставляет верхний блок крутиться всё время. Крутят его два вола, да хоть четыре, если двум не под силу. Нарубил ордынец ведро угля и высыпал в бадью, весь уголь спокойно вместится, ведь бадья больше ведра. В это время второй нарубил, и он высыпал в следующую. Третий нарубил и снова в пустую бадью высыпал. Поднимается бадья до верхней точки и переворачивается, высыпая уголь в лоток, который упирается в ларь. А с другой стороны ларя есть другие лотки с перегородками, по которым можно выгрузить уголь в повозку специальную с высокими бортами, куда четвёрка лошадей запряжена.

- Получается беспрерывная работа и никто никому не мешает и не задерживает, – закивал с пониманием головой математик, – А ведь просто всё. Я нарисую для плотников и кузнецов чертёж. Нужно только подумать, как бадья будет в лоток высыпать.

- Две верёвки и два блока вверху и внизу и бадьи в форме коробов. Ну, как черпаки для водяного колеса, что подают воду из реки для полива. Ничего сложного.

Добрый день, уважаемые читатели. Кому нравится книга и кто терпел до последнего, нажимайте на сердечко. Награды тоже приветствуются. Оставляйте комментарии.

С уважением. Андрей Шопперт.