Королевство костей

Пролог: Голос из под земли

За девятьсот лет до рождения Бена Карина короли ещё помнили имена драконов.

Они произносили их перед битвами, высекали на стенах крепостей и передавали своим наследникам вместе с коронами. В те времена драконы не прятались в горах, эльфы не запирали свои леса от людей, а гномы могли пройти под землёй от одного края континента до другого.

Мир был иным.

Но даже тогда существовало имя, которое боялись произносить вслух.

Имя последнего наследника древней крови.

В ночь, когда первая корона раскололась надвое, короли заключили договор. Люди поклялись уничтожить записи о древнем роде. Эльфы запечатали свои хроники. Гномы закрыли глубочайшие проходы Железных гор. А драконы исчезли из человеческих королевств.

Так говорили летописи.

Однако летописи не упоминали, что договор был заключён не ради спасения мира.

Он был заключён из страха.

---

В наши дни, далеко на севере, под Могильником Драконов, старик стоял перед пустым каменным пьедесталом.

На нём ещё недавно лежало яйцо.

Теперь остались лишь чёрные осколки скорлупы, а древние руны на стенах медленно гасли. Последние золотые искры исчезали в трещинах камня.

Старик не двигался.

Перед его глазами всё ещё стоял новорождённый дракон. Золотые глаза. Чёрная чешуя. Три переплетённых кольца, пересечённых вертикальной линией.

И слова, прозвучавшие в его сознании.

Он жив.

Старик провёл рукой по лицу.

— Девятьсот лет, — прошептал он. — Девятьсот лет мы скрывали правду.

Из темноты донёсся тихий шорох.

Старик резко обернулся.

Дракон сидел у входа в пещеру. Его крылья были сложены, а золотые глаза следили за каждым движением человека.

— Ты понимаешь, что произошло? — спросил старик.

Да.

— Если короли узнают о тебе, они пришлют армии.

Пусть приходят.

— Они убьют тебя, пока ты ещё слаб.

Дракон чуть приподнял голову.

Тогда им придётся найти меня.

Старик невольно отступил. В этих словах не было детской бравады. Дракон не угрожал и не хвастался. Он просто говорил о будущем так, будто уже видел его.

— Ты не понимаешь людей, — сказал старик. — Они боятся того, чего не могут контролировать.

А ты?

Старик промолчал.

Ты тоже боишься?

— Я боюсь того, что случится, когда ты встретишься с ним.

Впервые дракон отвёл взгляд.

Бен.

Имя прозвучало в сознании старика, и древние руны на стенах вспыхнули на мгновение.

Старик застыл.

— Не произноси его здесь.

Почему?

— Потому что стены помнят.

Дракон посмотрел на камни.

Пусть помнят.

И тогда из глубины горы пришёл звук.

Глухой.

Далёкий.

Словно огромный молот ударил по каменной двери где-то под землёй.

Старик побледнел.

Он знал этот звук.

Всю свою жизнь он надеялся никогда его не услышать.

— Нет… — прошептал он.

Второй удар оказался сильнее.

С потолка посыпалась пыль. В глубине прохода прокатился низкий гул, и где-то далеко под толщей горы ответил ему другой звук — протяжный, скрежещущий, похожий на стон существа, которому слишком долго не позволяли проснуться.

Дракон расправил крылья.

Что там?

Старик медленно направился к выходу.

— То, о чём нельзя было говорить даже в старых хрониках.

Что именно?

Человек остановился на пороге.

— Первая корона не просто раскололась, дракон. Вместе с ней раскололось королевство. И не всё, что погибло тогда, осталось мёртвым.

Третий удар сотряс гору.

На этот раз ответ пришёл из-под ног.

Камень треснул.

Из тонкой чёрной щели потянуло ледяным воздухом, а затем из глубины донёсся шёпот. Слова были неразборчивы, но дракон услышал их так же ясно, как старик услышал собственное сердце.

Наследник вернулся.

Дракон замер.

Золотые прожилки на его чешуе вспыхнули.

Впервые с момента своего рождения он ощутил нечто, чего не понимал: не страх, не гнев и не голод.

Узнавание.

Словно где-то в глубине земли кто-то произнёс его настоящее имя.

Старик выхватил серебряный кинжал.

— Мы должны уходить.

Дракон не шелохнулся.

Они знают о Бене.

— Теперь знают.

Кто они?

Старик посмотрел в темноту прохода.

— Те, кто построил первые королевства. Те, кто видел рождение драконов. Те, кто должен был исчезнуть вместе с древним миром.

Из глубины горы донёсся новый шёпот.

На этот раз слова прозвучали отчётливо.

Приведите наследника.

Старик побелел.

Дракон поднял голову, и золотые глаза вспыхнули в темноте.

Нет.

В этом единственном слове было столько силы, что серебряный кинжал в руке старика покрылся инеем.

Бен принадлежит себе.

Гора содрогнулась в последний раз.

А затем наступила тишина.

---

Далеко на юге Бен Карин стоял у окна и смотрел на предрассветное небо.

Он не знал, что происходило на севере. Не знал, кто говорил из-под земли и почему незнакомый голос произнёс его имя.

Но связь, возникшая между ним и драконом, больше не исчезала бесследно.

Она ждала.

Бен разжал ладонь.

На коже ничего не было.

И всё же он чувствовал, что знак вернётся.

Он не знал, кем был его род на самом деле. Не знал, почему его имя вычеркнули из летописей и почему дракон выбрал именно его.

Но теперь у него появился вопрос, на который нельзя было найти ответ в обычных книгах.

Кто боялся рождения Бена Карина настолько, что попытался стереть его кровь из истории?

А далеко под древней горой что-то снова ударило по каменной двери.

И на этот раз дверь ответила.

Глава 1. Знак, оставшийся после пламени

Бен Карин не спал до самого рассвета.

Он сидел на краю кровати, сжимая левую ладонь, и пытался убедить себя, что всё произошедшее было лишь сном. Голос, произнёсший его имя. Необычное тепло, разлившееся по груди. Знак, появившийся на коже и исчезнувший прежде, чем он успел его рассмотреть.

Он мог бы забыть кошмар.

Мог бы объяснить странные ощущения усталостью.

Но он не мог забыть голос.

Бен.

Одно слово. И всё же в нём было что-то такое, от чего по спине пробегал холод.

Юноша медленно разжал пальцы.

Обычная ладонь. Никаких ран, никаких следов ожога. Только тонкая царапина возле большого пальца, оставшаяся после одного из недавних приключений.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Теперь я разговариваю с собственными снами.

— Если начнёшь отвечать им вслух, я решу, что ты окончательно потерял рассудок.

Бен резко поднял голову.

В дверном проёме стоял Ланселот. Его волосы были растрёпаны, рубашка помята, а лицо выражало такое раздражение, словно его подняли с постели посреди ночи.

Хотя, судя по всему, именно так и произошло.

— Ты давно здесь? — спросил Бен.

— Достаточно, чтобы услышать, как ты ругаешься с собственной рукой.

— Я не ругался.

— Конечно. Ты просто пожелал ей прекрасного утра.

Бен закатил глаза.

— Чего тебе?

Ланселот перестал улыбаться.

— Бром проснулся. И, кажется, у нас неприятности.

— Какие именно?

— Если бы я знал, то не будил бы тебя с таким удовольствием.

Он развернулся и направился по коридору.

Бен задержался лишь на мгновение. Потом поднялся, натянул сапоги, накинул куртку и последовал за ним.

Впервые за долгое время ему хотелось, чтобы неприятности оказались обычными.

Разбойники. Солдаты. Чужие клинки.

С ними он хотя бы знал, что делать.

Бром сидел за грубым деревянным столом в общей комнате. Перед ним стояла кружка остывшего напитка, к которой он, судя по всему, даже не притронулся.

Это было плохим знаком.

Бром мог забыть поесть, потерять дорогу и даже лишиться оружия, если отвлекался на что-нибудь интересное. Но оставленная нетронутой кружка означала, что произошло нечто действительно серьёзное.

Рядом лежал его нож. На столе была расстелена старая карта, края которой потемнели от времени.

— Наконец-то, — произнёс Бром, увидев Бена. — Я уже собирался послать за тобой Ланселота.

— Он и так меня разбудил.

— Значит, сэкономили время.

Ланселот опустился на скамью и потянулся к кружке Брома.

Тот молча убрал её подальше.

— Жадина, — проворчал Ланселот.

— Это моя кружка.

— Вот именно. Ты даже не пьёшь.

— А ты даже не спрашиваешь разрешения.

— Рад видеть, что вы оба прекрасно себя чувствуете, — вмешался Бен. — Теперь кто-нибудь объяснит, зачем меня подняли?

Бром указал на карту.

— Посмотри.

Бен подошёл ближе.

Карта изображала земли к северу от известных королевств. Многие названия были стёрты, а некоторые участки покрывали странные символы, нанесённые чернилами другого цвета. В самом верхнем углу находилась гора, обозначенная небольшим чёрным треугольником.

Рядом было написано два слова:

Могильник Драконов.

Бен нахмурился.

— Откуда у тебя это?

— Нашёл среди вещей, которые мы забрали раньше.

— И ты решил показать её именно сейчас?

— Я не собирался, — ответил Бром. — Пока не заметил кое-что.

Он подвинул карту к Бену.

Возле горы стоял маленький знак: три переплетённых кольца, пересечённых вертикальной линией.

Бен почувствовал, как внутри всё сжалось.

Тот самый знак.

Он видел его во сне. Или не во сне.

— Где ты его взял? — тихо спросил он.

— Он был на карте с самого начала.

— Нет. Я спрашиваю, кто его нарисовал.

— Этого я не знаю.

Ланселот наклонился над столом.

— Ты узнаёшь символ?

Бен не ответил сразу.

Он смотрел на три кольца, и ему казалось, будто линии медленно движутся, переплетаясь друг с другом. На мгновение знак словно стал глубже бумаги, превратившись в отверстие, за которым пряталась бездонная темнота.

Бен моргнул.

Карта снова стала обычной.

— Я видел его, — наконец сказал он.

— Где? — спросил Бром.

Бен разжал левую ладонь.

— Здесь.

Ланселот перестал улыбаться.

— Что значит «здесь»?

— Он появился на моей руке. Ненадолго. А потом исчез.

Бром медленно поднялся.

— И ты решил сообщить нам об этом только сейчас?

— Я сам не понимаю, что произошло!

— Тогда тем более следовало сказать.

— А что бы ты сделал? — резко спросил Бен. — Посоветовал бы мне помолиться? Или ударил бы по руке, чтобы знак больше не появлялся?

Бром ничего не ответил.

Ланселот перевёл взгляд с одного на другого.

— Может, мы пока не станем ссориться из-за того, что у Бена на ладони появляется неизвестная древняя символика?

— А что ты предлагаешь? — спросил Бром.

— Для начала выяснить, что это такое. А уже потом решать, насколько сильно нам следует паниковать.

Бен хотел ответить, но внезапно замолчал.

Что-то коснулось его сознания.

Не звук. Не мысль, которую он мог бы принять за собственную.

Чужое присутствие.

Огромное, далёкое и одновременно настолько близкое, словно кто-то стоял прямо за его спиной.

Бен.

Он схватился за край стола.

— Что с тобой? — спросил Ланселот.

Бен не ответил.

Перед глазами возникло изображение: чёрные скалы, высокая стена из обсидиана и пещера, освещённая золотым сиянием. На каменном полу лежали осколки скорлупы. Среди них двигалось небольшое существо с чёрной чешуёй.

Золотые глаза повернулись к нему.

Ты слышишь меня.

Бен резко вдохнул.

— Кто ты?

Ланселот вскочил.

— Бен?

Голос ответил прямо в его сознании.

Ты уже знаешь.

— Дракон…

Слово вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Бром замер.

Ланселот медленно опустил руку с рукояти меча.

— Какой ещё дракон?

Бен не слышал их.

Он видел гору. Чувствовал холодный камень под лапами незнакомого существа. Ощущал его любопытство, настороженность и странное одиночество.

Но сильнее всего он чувствовал связь между ними.

Она не была похожа на разговор. Скорее, на тонкую нить, натянутую между двумя далёкими мирами.

Ты жив, — передал дракон.

Бен нахмурился.

— Разумеется, жив. А что, ты рассчитывал на другое?

В сознании возникло ощущение, которое он не сразу сумел распознать.

Веселье.

Дракон словно смеялся.

Ты не боишься.

— Я ещё не решил, стоит ли мне бояться.

Это разумно.

Бен едва не рассмеялся от неожиданности.

— Ты разговариваешь так, словно тебе несколько сотен лет.

Я не знаю, сколько мне лет.

— Прекрасно. Значит, нас уже двое.

Связь на мгновение стала слабее.

Бен почувствовал, как дракон повернул голову. Где-то в глубине горы раздался глухой звук, и существо насторожилось.

Они услышали.

— Кто?

Ответа не последовало.

Береги знак, Бен Карин.

Изображение исчезло.

Бен снова оказался в комнате.

Он тяжело дышал, опираясь обеими руками на стол. Ланселот держал его за плечо, а Бром стоял напротив, сжимая нож.

— Говори, — потребовал Бром. — Немедленно.

Бен поднял на него глаза.

— Я слышал дракона.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Затем Ланселот медленно сел обратно.

— Конечно, — пробормотал он. — Почему бы и нет? Обычного утра нам было бы недостаточно.

Бром не улыбнулся.

— Что он сказал?

Бен посмотрел на карту.

Три кольца на знаке казались теперь гораздо отчётливее.

— Он предупредил меня. Кто-то узнал о его рождении.

— Кто-то? — переспросил Бром. — Кто именно?

— Он не сказал.

— А что сказал ещё?

Бен помедлил.

— Что мне нужно беречь знак.

Бром опустил взгляд на его ладонь.

— Тогда нам следует выяснить, что этот знак означает, прежде чем за ним явятся те, кто знает больше нас.

— И где мы найдём ответ? — спросил Ланселот.

Бром свернул карту, но оставил её на столе.

— Есть люди, которые собирают старые хроники. Есть библиотеки, в которых хранятся книги, запрещённые королями. И есть места, куда благоразумные люди не ходят без очень веской причины.

— Ты знаешь такое место? — спросил Бен.

Бром кивнул.

— На востоке есть старое поселение у подножия Железных гор. Там живёт человек, который изучает историю древних рас. Если кто-то и сможет узнать этот символ, то он.

— Как его зовут?

Бром помрачнел.

— Этого я не говорил.

— Ты только что сказал, что знаешь человека, который может нам помочь, — заметил Ланселот. — Но не сказал его имени.

— Потому что не знаю, жив ли он до сих пор.

Бен посмотрел на карту ещё раз.

Железные горы. Могильник Драконов. Три кольца.

Все эти вещи казались частями одной загадки, но он пока не видел целой картины.

И всё же одно он знал точно.

Его жизнь уже не вернётся к прежней.

Когда они вышли из здания, солнце только начинало подниматься над крышами.

Город просыпался. Торговцы открывали лавки, у ворот спорили возчики, а по каменной мостовой проходили первые отряды стражи. Всё выглядело обыкновенно, почти мирно.

Именно это беспокоило Бена сильнее всего.

Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло.

Никто не знал, что где-то далеко на севере вылупился дракон. Никто не слышал голос из-под земли. Никто не видел знак на ладони Бена Карина.

И никто не знал, что древняя история, которую короли пытались похоронить, начала возвращаться.

У городских ворот Бен остановился.

На противоположной стороне улицы стоял незнакомец в сером плаще. Его лицо скрывал капюшон, а руки были спрятаны в рукавах.

Незнакомец смотрел прямо на Бена.

Юноша нахмурился.

— Вы его знаете? — тихо спросил он у спутников.

Ланселот обернулся.

— Кого?

Бен указал на улицу.

Но незнакомца уже не было.

Лишь на камнях, там, где он стоял, остался маленький чёрный осколок.

Бен поднял его.

Поверхность была холодной, гладкой и почти зеркальной. На одной стороне виднелась тонкая золотая линия.

Она медленно сложилась в знак трёх переплетённых колец.

Бен разжал пальцы.

Осколок упал на мостовую.

И рассыпался в чёрную пыль.

В тот же миг голос дракона прозвучал снова — тихо, но отчётливо.

Они уже близко.

Бен посмотрел на север.

Впереди лежала дорога к Железным горам. За ней — земли, которых не было на обычных картах. А где-то за пределами известных королевств находился Могильник Драконов.

— Тогда нам лучше поторопиться, — сказал он.

Ланселот вздохнул.

— Я знал, что спокойного дня не будет.

Бром поправил ремень с оружием.

— Спокойные дни закончились задолго до нашего рождения.

Трое спутников направились к воротам.

Никто из них не заметил, как на высокой башне за их спинами мелькнула фигура в сером плаще.

Незнакомец проводил их взглядом, затем достал из-под одежды небольшой свиток.

На нём было написано всего три слова:

Наследник пробуждён.

Он свернул свиток и спрятал его.

— Началось, — прошептал незнакомец.

И впервые за девятьсот лет кто-то отправился сообщить королевствам правду.

Глава 2. Человек у северных ворот

Дорога за городскими воротами была покрыта грязью и мелкими камнями. Ночной дождь превратил обочины в узкие ручьи, а низкие облака скрыли вершины далёких холмов.

Бен шёл впереди.

Он не любил неизвестность, хотя в последнее время она словно преследовала его повсюду. Сначала странное яйцо, затем древние символы, теперь голос дракона, который мог проникать прямо в его мысли.

И хуже всего было то, что он начинал привыкать.

— Ты собираешься рассказать нам, что именно сказал дракон? — спросил Ланселот, догоняя его.

— Я уже рассказал.

— Ты сказал, что он предупредил тебя. Это не рассказ, Бен. Это одна фраза.

— Он сказал, что они уже близко.

— Кто они?

— Если бы я знал, мы бы не шли к Железным горам.

Ланселот помолчал.

— Иногда мне кажется, что ты специально выбираешь самые опасные дороги.

— А мне иногда кажется, что ты слишком много говоришь.

— Видишь? Мы оба умеем делать неприятные выводы.

Позади раздался короткий смешок Брому.

— Рад, что вы сохраняете чувство юмора. Оно может пригодиться, когда нас начнут убивать.

— Ты всегда знаешь, как поднять настроение, — заметил Ланселот.

Бром не ответил.

Он смотрел на дорогу позади них.

Бен заметил это и остановился.

— Что?

— Мы не одни.

Ланселот мгновенно перестал улыбаться. Его рука легла на рукоять меча.

— Сколько?

— Пока не знаю.

Все трое обернулись.

Дорога была пуста. За ними тянулись лишь мокрые следы сапог, постепенно исчезавшие в тумане.

— Возможно, ты просто нервничаешь, — сказал Ланселот.

Бром посмотрел на него так, что тот сразу пожалел о своих словах.

— Я прожил достаточно долго, чтобы отличать обычный страх от неприятностей, которые идут за тобой по пятам.

— И что предлагаешь?

— Не останавливаться.

Они двинулись дальше.

Но Бен уже чувствовал знакомое напряжение между лопатками — то самое ощущение, когда на тебя смотрят из темноты.

---

Незнакомец в сером плаще стоял на каменной башне над северными воротами.

Ветер трепал края его одежды. Под капюшоном виднелась лишь нижняя часть лица — тонкие губы и узкий шрам, пересекавший подбородок.

В руках он держал небольшую металлическую пластину.

На ней был выгравирован знак трёх переплетённых колец.

Незнакомец провёл по нему пальцем.

— Значит, это правда, — прошептал он.

— Ты уверен? — спросил голос за его спиной.

Он не обернулся.

— Я видел его собственными глазами.

— Ты мог ошибиться.

— Я не ошибаюсь в таких вещах.

За его спиной стояла женщина в тёмной дорожной одежде. Её светлые волосы были убраны под кожаный капюшон, а на поясе висел короткий клинок с рукоятью из чёрного дерева.

Она смотрела на металлическую пластину с плохо скрываемым беспокойством.

— Если знак появился у наследника, значит, дракон уже выбрал его.

— Именно.

— Тогда Совет узнает.

— Совет не должен узнать ничего.

Женщина нахмурилась.

— Ты понимаешь, что говоришь? Если короли узнают о возвращении древней крови, они поднимут армии. Если узнают, что ты скрыл это…

— Они не узнают.

Он наконец повернулся к ней.

На мгновение женщина увидела его глаза — серые, почти бесцветные, с тонким золотистым ободком вокруг зрачков.

Она невольно отступила.

— Ты опять слышал голос? — спросила она тише.

Незнакомец спрятал пластину под плащ.

— Нет.

— Тогда почему ты так уверен, что он жив?

— Потому что знак не лжёт.

Он направился к лестнице.

— Найди отряд. Мы отправляемся на север.

— А если наследник откажется идти с нами?

Незнакомец остановился.

— Тогда мы постараемся убедить его.

— А если не получится?

Он медленно повернул голову.

— Тогда постараемся не дать ему умереть раньше, чем он узнает правду.

---

К полудню дорога сузилась и начала подниматься в холмы.

Здесь почти не было деревьев. Только серые скалы, редкие кустарники и высокая трава, пригнутая ветром. Вдалеке, на горизонте, тянулась тёмная полоса гор.

Железные горы.

Бен остановился, чтобы перевести дыхание.

— Сколько ещё? — спросил он.

— Если погода не испортится, к вечеру доберёмся до старого тракта, — ответил Бром. — Оттуда ещё два дня до поселения.

— Два дня? — Ланселот устало запрокинул голову. — Прекрасно. А я надеялся, что древние тайны будут ждать нас за ближайшим поворотом.

— Древние тайны обычно не торопятся, — сказал Бром.

— Зато убийцы торопятся вполне охотно.

В этот момент из-за скал раздался свист.

Бром мгновенно пригнулся.

Стрела ударилась о камень рядом с головой Бена.

— В укрытие! — крикнул он.

Вторая стрела пролетела над дорогой. Ланселот вытащил меч и бросился за ближайший валун. Бен последовал за ним, а Бром занял позицию у выступа скалы.

На холме появились трое всадников.

Их лица скрывали тёмные повязки. На груди каждого был вышит белый круг, перечёркнутый чёрной линией.

— Кто они? — крикнул Ланселот.

— Не знаю! — ответил Бен.

— Удивительно. В последнее время ты вообще мало что знаешь!

Один из всадников поднял руку.

— Бен Карин! — прокричал он. — По приказу тех, кому принадлежит твоя кровь, ты должен отправиться с нами!

Бен почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Кто вас послал?

— Тебе не нужно знать их имена.

— Тогда мне не нужно идти с вами.

Всадник опустил руку.

Двое его спутников спешились и начали спускаться по склону.

Ланселот посмотрел на Бена.

— Надеюсь, у тебя есть хороший план.

— Есть.

— Какой?

— Не дать им нас схватить.

— Потрясающе. Я чувствую себя в полной безопасности.

Первый нападавший достиг дороги.

Бром встретил его ударом щита. Металл загремел, противник потерял равновесие и упал на колено. Ланселот выскочил из-за валуна и перехватил второго, не позволив ему приблизиться к Бену.

Третий остался наверху.

Он достал из-за пояса небольшой арбалет и прицелился.

Бен успел заметить движение.

Он бросился в сторону.

Болт прошёл в нескольких пальцах от его плеча и вонзился в землю.

Затем всё произошло слишком быстро.

Нападавший с мечом бросился на Бена. Юноша парировал первый удар, отступил и едва удержал оружие после второго. Противник был опытнее и сильнее. Он теснил Бена к краю дороги, заставляя защищаться.

— Ты даже не понимаешь, кто ты! — прошипел нападавший.

— А ты слишком много говоришь для человека, который пытается меня убить!

Бен ударил его рукоятью меча в лицо и отскочил в сторону.

Но противник не упал.

Он снова бросился вперёд.

И тогда Бен услышал голос.

Не отступай.

Дракон.

Бен не успел удивиться.

В тот же миг по его левой ладони пробежало тепло. На коже вспыхнул знак трёх колец.

Меч в руке Бена на мгновение покрылся тонкой золотой дымкой.

Нападавший замер.

В его глазах появился ужас.

— Невозможно…

Бен воспользовался замешательством и выбил оружие из его руки.

Противник отступил, споткнулся о камень и упал.

На дороге повисла тишина.

Даже Ланселот на несколько мгновений забыл о своём противнике.

— Бен… — произнёс он.

Но тот смотрел на собственную ладонь.

Знак уже исчез.

Они ищут тебя, — прозвучал голос дракона. И теперь знают, что ты можешь ответить.

— Кто они? — мысленно спросил Бен.

Те, кто боится того, кем ты станешь.

Связь оборвалась.

— Мы уходим! — крикнул Бром.

Один из всадников уже разворачивал коня. Второй бросил оружие и побежал к холмам. Третий, тот, что говорил с Беном, поднялся на ноги и посмотрел на юношу с ненавистью.

— Они всё равно найдут тебя, наследник!

Он бросился к лошади и исчез за скалами.

Бен хотел догнать его, но Бром схватил его за плечо.

— Не сейчас.

— Они знают моё имя.

— И это значит, что мы должны двигаться быстрее.

Ланселот поднял с земли чужой меч.

На клинке возле рукояти был выгравирован тот же знак — белый круг, перечёркнутый чёрной линией.

— По крайней мере, теперь у нас есть зацепка, — сказал он.

Бром внимательно осмотрел оружие.

— Нет. Теперь у нас есть проблема.

---

Вечером они остановились у развалин старой сторожевой башни.

Бен почти не разговаривал. Перед глазами снова и снова возникала золотая дымка вокруг меча, а в голове звучали слова нападавшего.

Ты даже не понимаешь, кто ты.

Он ненавидел это чувство.

Чувство, будто все вокруг знают о нём больше, чем он сам.

Бром сидел у небольшого костра, изучая найденное оружие. Ланселот проверял припасы и время от времени бросал на Бена обеспокоенные взгляды.

— Они назвали меня наследником, — наконец произнёс Бен.

Бром поднял голову.

— Да.

— Наследником чего?

— Этого я не знаю.

— Но ты ведь что-то подозреваешь.

Бром долго молчал.

— Я подозреваю, что люди, которые стёрли имя твоего рода из летописей, не хотели, чтобы кто-нибудь узнал правду.

— И теперь они хотят меня схватить?

— Возможно. А возможно, они хотят убедиться, что ты никогда не узнаешь, кем был твой предок.

Ланселот сел рядом с Беном.

— Как бы там ни было, мы не оставим тебя одного.

Бен посмотрел на него.

— Ты даже не знаешь, во что ввязываешься.

— Разумеется, не знаю. Именно поэтому и остаюсь. Если бы я заранее знал обо всех твоих неприятностях, то, вероятно, выбрал бы гораздо более спокойную компанию.

Бен впервые за весь день улыбнулся.

— Ты можешь уйти.

— Могу. Но тогда кому я буду рассказывать, что однажды сражался рядом с человеком, который умеет заставлять мечи светиться?

— Он не светился.

— Конечно. Это была золотая дымка. Совершенно другое дело.

Бром покачал головой.

— Вы оба однажды сведёте меня в могилу.

— Главное, чтобы не в одну и ту же, — ответил Ланселот.

Костёр тихо потрескивал.

Над развалинами появились первые звёзды.

Бен вытянул руку к огню и внимательно посмотрел на ладонь.

— Дракон сказал, что они боятся того, кем я стану.

— А ты сам знаешь, кем хочешь стать? — спросил Бром.

Бен задумался.

Ещё недавно он хотел лишь разобраться в собственной жизни. Теперь его преследовали люди, о которых он ничего не знал, древние знаки появлялись на его коже, а дракон разговаривал с ним так, словно они были знакомы задолго до рождения обоих.

— Нет, — ответил он. — Но я собираюсь выяснить.

Бром кивнул.

— Тогда завтра продолжим путь.

Ланселот завернулся в плащ.

— И, если возможно, в следующий раз найдём тайну, которая не пытается нас убить.

Никто ему не ответил.

Потому что далеко на севере, под толщей Железных гор, раздался глухой удар.

А в тёмной комнате незнакомец в сером плаще положил перед собой металлическую пластину со знаком трёх колец.

Рядом лежало письмо, запечатанное чёрным воском.

На нём было написано:

Наследник найден. Дракон пробудился. Начинайте охоту.

Незнакомец сломал печать.

И впервые за девятьсот лет тайная война вышла из тени.

Глава 3. Эльфийка из мёртвого леса

Лес начался на рассвете.

Ещё час назад Бен Карин, Ланселот и Бром шли по старой торговой дороге, оставляя позади разрушенную сторожевую башню. Теперь дорога исчезла под переплетением корней, а высокие деревья сомкнули ветви над их головами, заслонив небо.

Лес был слишком тихим.

Не пели птицы. Не шуршали в траве мелкие звери. Даже ветер словно боялся касаться здешних деревьев.

Бром остановился возле искривлённого ствола и провёл ладонью по тёмной коре.

— Мне это место не нравится.

Ланселот усмехнулся, поправляя ремень меча.

— Тебе не нравится любое место, где нельзя разжечь хороший костёр.

— А тебе, мальчик, не нравится любое место, где нельзя красиво умереть на глазах у свидетелей.

— Продолжайте, — сказал Бен. — Ещё немного, и я начну скучать по тем людям, которые пытались нас убить.

Бром хотел ответить, но вдруг замолчал.

На коре перед ним проступил знак.

Три переплетённых кольца, перечёркнутых вертикальной линией.

Тот самый символ, который Бен видел на своей ладони.

— Не трогай, — резко сказал Ланселот.

Но Бен уже протянул руку.

Едва его пальцы коснулись коры, по стволу пробежала золотая трещина. Где-то в глубине леса раздался глухой удар, словно огромный колокол прозвучал под землёй.

А затем Бен услышал голос дракона.

Не дальше.

— Почему? — мысленно спросил он.

Ответ пришёл не сразу. Связь между ними оставалась странной: Бен чувствовал присутствие дракона, но не мог понять, где тот находится и насколько далеко.

Здесь пролилась кровь моего народа.

Бен отдёрнул руку.

— Какого ещё народа? — прошептал он.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил Ланселот.

— Ни с кем.

Бром посмотрел на него с таким выражением, будто собирался немедленно придушить его за очередную ложь.

И в этот момент из чащи донёсся крик.

Женский.

Трое мужчин сорвались с места.

Они пробежали между деревьями и оказались на небольшой поляне, где всё ещё висел дым. Несколько фигур в чёрных плащах окружили лежавшую на земле эльфийку. Рядом валялся опрокинутый дорожный сундук, а на траве темнели пятна крови.

Эльфийка пыталась подняться, опираясь на сломанное копьё.

Её серебристые волосы были спутаны, на щеке тянулась кровавая царапина. Зелёный плащ оказался разорван, но в руке она крепко сжимала длинный клинок с тонким, похожим на лист дерева лезвием.

— Последний раз спрашиваю, — произнёс один из нападавших. — Где ключ?

— В том месте, куда таким, как ты, никогда не попасть, — ответила она.

Мужчина ударил её по лицу.

Бен почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Эй! — крикнул он, выходя на поляну. — Отойди от неё.

Все пятеро повернулись.

Главарь медленно оглядел Бена, затем перевёл взгляд на его спутников.

— Трое путников. Как трогательно. Убирайтесь, пока я позволяю.

— А если не уйдём? — спросил Ланселот.

— Тогда останетесь здесь навсегда.

Бром вздохнул.

— Вот терпеть не могу людей, которые начинают разговор с угроз. Обычно они умирают первыми.

Первый нападавший бросился на него.

Бром встретил удар топором, оттолкнул противника плечом и сбил его с ног. Ланселот уже скрестил меч с клинком второго. Бен выхватил оружие и едва успел парировать удар третьего.

Сталь звенела среди деревьев.

Бен двигался быстрее, чем ожидал от самого себя. Каждый удар словно подсказывал ему следующий, а тело реагировало прежде, чем разум успевал понять опасность.

Но противник оказался опытным.

Он выбил меч из рук Бена и приставил нож к его горлу.

— Вот ты и попался, наследник.

Слово прозвучало тихо, почти ласково.

Бен замер.

— Что ты сказал?

— Ты ведь даже не знаешь, кем являешься, верно?

Нож приблизился к коже.

И вдруг стрелка пронзила плечо нападавшего.

Мужчина закричал и отшатнулся.

На другом конце поляны стояла эльфийка.

Она поднялась, несмотря на рану, и держала короткий лук, который Бен прежде не заметил. Её зелёные глаза сверкали холодной яростью.

— Я предупреждала, — сказала она. — Следующая стрела будет между глаз.

Главарь выругался.

— Мы ещё вернёмся за тобой, Лириэль.

Так Бен впервые услышал её имя.

Лириэль.

Эльфийка опустила лук, но не убрала стрелу с тетивы.

— Тогда в следующий раз приведи кого-нибудь поумнее.

Нападавшие отступили к деревьям. Один из них, прежде чем исчезнуть в чаще, посмотрел на Бена.

— Кровь всегда находит дорогу домой, Карин.

И лес поглотил их.

Некоторое время никто не двигался.

Затем Бром поднял с земли меч Бена и протянул ему рукоятью вперёд.

— В следующий раз, когда захочешь спасать незнакомцев, постарайся хотя бы не терять оружие.

— Я запомню.

— Нет, не запомнишь.

Ланселот тем временем подошёл к эльфийке.

— Ты ранена.

— Наблюдательный человек.

— Я пытаюсь помочь.

— А я пытаюсь понять, почему трое людей вмешались в дело, которое их не касается.

Она говорила по-общему, но в её голосе слышался древний эльфийский акцент.

Бен заметил, что Лириэль внимательно смотрит на него. Не на меч, не на одежду и даже не на лицо. Её взгляд остановился на его ладони.

На той самой ладони, где под кожей иногда вспыхивал золотой знак.

— Покажи руку, — потребовала она.

— Сначала объясни, почему люди в чёрных плащах называют меня наследником.

Лириэль нахмурилась.

— Они назвали тебя так?

— Да.

— И ты не знаешь почему?

— Если бы знал, спросил бы?

Она прищурилась.

— Люди всегда считают, что незнание освобождает их от ответственности.

— А эльфы всегда начинают знакомство с обвинений?

— Только когда перед ними человек, способный навлечь беду на целое королевство.

Бен усмехнулся, хотя веселья в нём не было.

— Значит, мы уже нашли общую тему.

На мгновение уголок её губ дрогнул. Почти улыбка — но исчезла так быстро, что Бен решил, будто ему показалось.

Лириэль протянула руку.

— Ладонь.

После короткого колебания Бен раскрыл пальцы.

Золотой знак вспыхнул сам собой.

Эльфийка побледнела.

Она отступила на шаг, словно перед ней внезапно возникло нечто гораздо страшнее вооружённого врага.

— Нет…

— Что «нет»?

Лириэль снова посмотрела на знак. Теперь в её глазах были не только тревога, но и узнавание.

— Этого не может быть. Все записи о такой крови уничтожили ещё до падения Первой Короны.

— Кто уничтожил?

Она не ответила.

— Лириэль, — произнёс Бен, стараясь сохранять спокойствие. — Если знаешь хоть что-нибудь, скажи.

Эльфийка долго молчала.

— Мой народ хранит предания о династии, которую вычеркнули из истории. О наследнике, чьё возвращение должно было либо спасти королевства, либо уничтожить их.

Бром перестал улыбаться.

Ланселот медленно положил руку на рукоять меча.

— И ты думаешь, это он? — спросил он.

— Я не думаю, — ответила Лириэль. — Я вижу знак.

Бен сжал ладонь. Золото погасло.

— Тогда скажи мне правду.

— Я не знаю всей правды. И не собираюсь притворяться, будто знаю.

Впервые за всё время её голос стал тише.

— Но я знаю, что если люди в чёрных плащах нашли тебя, значит, кто-то уже сообщил о твоём пробуждении. А если Совет узнает, что ты жив…

— Что будет?

Лириэль посмотрела на него так, словно решала, стоит ли доверять человеку, которого встретила несколько минут назад.

— Они пошлют за тобой не убийц.

— А кого?

— Армию.

Слова повисли над поляной.

В этот момент в сознании Бена прозвучал голос дракона.

Не верь ей полностью.

Бен едва заметно вздрогнул.

Но слушай её. Она знает дорогу к тем, кто скрывает твоё имя.

Он посмотрел на Лириэль.

— Ты сказала, что не знаешь всей правды. Но, похоже, знаешь, где её искать.

— Возможно.

— Тогда пойдём с нами.

Эльфийка коротко рассмеялась.

— Ты только что узнал моё имя, человек. Почему я должна идти за тобой?

— Не за мной. Вместе со мной. Если за тобой тоже охотятся, наши дороги могут совпадать.

— А если я решу, что ты опаснее тех, кто напал на меня?

— Тогда попробуешь остановить меня.

Лириэль внимательно посмотрела на него.

На этот раз она действительно улыбнулась — едва заметно, но искренне.

— Ты самоуверен, Бен Карин.

— Мне уже говорили.

— И, судя по всему, недостаточно часто.

Она отвернулась и подняла с земли свой дорожный сундук.

— Я не обещаю, что останусь с вами. Я не обещаю, что буду рассказывать всё, что знаю. И если ты попытаешься распоряжаться моей судьбой, я уйду.

— Договорились.

— Я ещё не закончила.

— Конечно.

— И больше не бросайся на вооружённых людей без плана.

Бром громко хмыкнул.

— Вот теперь она мне нравится.

Лириэль бросила на него взгляд.

— Не торопись, гномоподобный человек.

— Я не гном!

— Тогда перестань ворчать, как гном.

Ланселот рассмеялся первым. Даже Бен не смог удержаться.

И впервые за много дней напряжение немного отпустило его.

Но когда они покинули поляну, Лириэль задержалась возле дерева с древним знаком. Она провела пальцами по коре и прошептала на эльфийском языке:

— Прости меня, мать. Я не смогла остаться в стороне.

Затем она догнала остальных.

А далеко на севере, за чёрными вершинами Железных гор, кто-то положил перед человеком в серебряной маске окровавленную стрелу.

— Мы нашли эльфийку, — доложил посланник. — Она встретила Карина.

Человек в маске медленно поднял голову.

— Тогда девчонка уже сделала свой выбор.

— Прикажете убить её?

— Нет.

Он повернул на пальце перстень с белым кругом, перечёркнутым чёрной линией.

— Пока она рядом с наследником, она приведёт нас к дракону.

За узким окном вспыхнула молния.

— А когда дракон будет у нас, — продолжил человек, — Бен Карин перестанет быть проблемой.

Он погасил свечу.

И в темноте раздался тихий голос:

— Начните готовить Королевство костей.

Глава 4. След наследника

Лес молчал.

Но Бен Карин больше не доверял этой тишине.

После встречи с людьми в серебряных масках каждый шорох казался предупреждением, а каждая тень — чьим-то внимательным взглядом. Даже ветер, пробегавший между чёрными стволами, звучал так, словно произносил его имя.

Бен шёл впереди, стараясь не показывать усталости. За спиной висел меч, полученный от Брома, а на плече темнела кровь от неглубокой раны, оставленной одним из преследователей.

Ланселот держался чуть позади.

— Если мы продолжим идти с такой скоростью, — проворчал он, — то к рассвету доберёмся до места, где нас наконец съедят. Надеюсь, хотя бы чудовище окажется воспитанным и сначала предложит ужин.

Бром хмыкнул.

— Тебя оно съест первым. Ты слишком много разговариваешь.

— Вот именно поэтому я и надеюсь на воспитанное чудовище.

Бен невольно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

Позади них шла Лириэль.

Эльфийка двигалась почти бесшумно, словно сама тьма пропускала её между деревьями. Её светлые волосы были заплетены в тугую косу, а зелёные глаза постоянно следили за лесом. Рана на боку всё ещё беспокоила её, хотя она отказывалась признаваться в этом.

Бен несколько раз замечал, как она незаметно прижимала ладонь к повязке.

— Тебе нужен отдых, — сказал он, остановившись.

— Мне нужно, чтобы ты перестал тратить время на бесполезные замечания.

— Это был не вопрос.

Лириэль подняла бровь.

— А ты всегда разговариваешь с эльфийками так, словно командуешь целой армией?

— Нет. Только с теми, кто упрямее меня.

— Тогда тебе предстоит долгая жизнь, если ты собираешься продолжать знакомиться с эльфийками.

Ланселот тихо прыснул.

Бен бросил на него предупреждающий взгляд.

— Рад, что тебе весело.

— Мне редко бывает так весело. Обычно люди пытаются убить нас без участия красивых эльфиек.

Лириэль закатила глаза и продолжила путь.

Однако Бен заметил, что уголок её губ едва заметно дрогнул.

Это было первое подобие улыбки, которое он увидел на её лице.

И почему-то оно запомнилось ему сильнее, чем следовало.

---

Они остановились у развалин старой сторожевой башни незадолго до полуночи.

Когда-то башня, вероятно, охраняла дорогу через Мёртвый лес. Теперь от неё остались только три стены, заросшие мхом, и обрушившаяся лестница. Внутри ещё можно было укрыться от ветра.

Бром проверил вход, Ланселот отправился за сухими ветками, а Лириэль опустилась возле стены и осторожно развязала повязку.

Бен присел рядом.

— Покажи.

— Я прекрасно справлюсь сама.

— Я не сомневаюсь. Но если рана воспалится, нам придётся нести тебя на руках.

— Попробуешь — лишишься руки.

— Вот теперь я спокоен. Значит, ты ещё достаточно здорова, чтобы угрожать людям.

Лириэль посмотрела на него долгим взглядом, но всё-таки позволила осмотреть рану.

Порез оказался глубже, чем Бен ожидал. Края кожи почернели, а вокруг раны проступили тонкие тёмные прожилки.

Он нахмурился.

— Это не обычный клинок.

— Нет.

— Чем тебя ранили?

Лириэль помолчала.

— Сталью, закалённой в крови дракона.

Бен медленно поднял глаза.

— Такое существует?

— Существует много вещей, о которых люди предпочитают не знать.

— Удобный ответ.

— Зато правдивый.

Она достала из сумки маленький флакон, но пальцы дрогнули, и тот выскользнул из руки. Бен успел поймать его прежде, чем стекло ударилось о камни.

На мгновение их пальцы соприкоснулись.

Лириэль сразу отдёрнула руку.

— Благодарю.

— Не за что.

Он передал ей флакон, стараясь не обращать внимания на странное ощущение, оставшееся после прикосновения.

Лириэль нанесла лекарство на рану. По её лицу пробежала тень боли, но она не издала ни звука.

— Ты могла бы попросить помощи, — тихо сказал Бен.

— А ты мог бы перестать вмешиваться в чужие дела.

— Пожалуй, мы оба не собираемся меняться.

На этот раз она действительно улыбнулась.

Совсем немного.

Но Бен увидел.

---

Когда Ланселот вернулся с ветками, Бром уже разжёг небольшой костёр.

Старик долго изучал следы на земле, прежде чем сесть рядом с остальными.

— Нас преследуют, — произнёс он.

Ланселот перестал улыбаться.

— Насколько близко?

— Пока далеко. Но они знают, куда мы направляемся.

Бен посмотрел на Лириэль.

— Ты говорила, что Совет пошлёт за нами армию.

— Я сказала, что Совет узнает о произошедшем. Это не одно и то же.

— Тогда объясни разницу.

Эльфийка некоторое время молчала, словно решала, какую часть правды можно открыть.

— Совет Семи управляет землями эльфов уже много столетий. Он хранит древние договоры, следит за границами и запрещает знания, способные разрушить равновесие между народами.

— А люди в масках?

— Их называют Серебряными Стражами. Они исполняют приказы Совета, но подчиняются не всем его членам.

— Значит, среди них есть предатели?

— Я бы не употребляла это слово так легко.

— Почему?

Лириэль посмотрела на огонь.

— Потому что иногда предателем называют того, кто единственный решился сказать правду.

Бром медленно повернул голову к эльфийке.

— Ты говоришь так, словно знаешь о Совете больше, чем должна.

— А ты задаёшь вопросы, словно уже знаешь ответы.

На несколько мгновений между ними повисло напряжение.

Бен понял, что эти двое не доверяют друг другу.

И, что гораздо хуже, у каждого имелись причины.

— Хватит загадок, — произнёс он. — Люди в масках назвали меня наследником. Лириэль говорит о Совете. Дракон разговаривает со мной так, словно мы знакомы много лет. Я хочу знать, что происходит.

Бром тяжело вздохнул.

— Ты заслуживаешь правды.

— Тогда расскажи её.

Старик посмотрел на огонь.

— Много лет назад существовало королевство, которое объединяло людей, эльфов, гномов и драконов. Его правители не были богами и не обладали бессмертием. Но они умели поддерживать древние договоры, благодаря которым разные народы могли жить рядом, не уничтожая друг друга.

— И что с ним случилось?

— Оно пало.

— Почему?

— Из-за предательства.

Бром поднял глаза на Бена.

— Последний король исчез в ночь, когда его столица была сожжена. Его семью объявили погибшей. Королевские знаки уничтожили, имена наследников вычеркнули из летописей, а драконы, которые служили короне, исчезли за северными горами.

— И ты думаешь, что я один из этих наследников?

— Я не думаю, Бен. Я видел знак на твоей руке.

Бен машинально посмотрел на ладонь.

Знак, который появился после встречи с людьми в масках, давно исчез. Но память о нём оставалась отчётливой.

— Почему ты раньше ничего не говорил?

— Потому что до сегодняшнего дня у меня не было доказательств. А теперь, когда доказательства появились, у нас слишком мало времени.

— Ты знал мою семью?

Бром не ответил сразу.

И этого молчания оказалось достаточно.

Бен почувствовал, как внутри поднимается гнев.

— Ты знал?

— Я знал человека, который спас тебя.

— Кто он?

— Тот, кто отдал жизнь, чтобы ты смог вырасти и однажды сам решить, кем станешь.

Бен вскочил.

— Хватит! Все вокруг знают что-то обо мне, но никто не желает говорить прямо!

— Потому что некоторые ответы могут убить тебя быстрее любого меча!

— А ложь, значит, меня спасёт?

Бром выдержал его взгляд.

— Нет. Но иногда молчание даёт человеку возможность дожить до того дня, когда он сможет услышать правду.

Бен отвернулся.

Ему хотелось ударить что-нибудь, разбить камень, закричать на весь проклятый лес. Но сильнее всего он хотел получить простой ответ на простой вопрос.

Кем были его родители?

И почему кто-то решил, что он не должен жить?

---

Лириэль подошла к нему, когда остальные занялись лагерем.

— Ты злишься на него.

— Неужели это так заметно?

— Для человека — да.

Бен коротко усмехнулся.

— А эльфы никогда не злятся?

— Злятся. Просто мы не всегда считаем нужным кричать об этом на весь лес.

Она встала рядом, глядя на тёмные вершины деревьев.

— Тебе кажется, что все вокруг пытаются управлять твоей судьбой. Я понимаю это чувство.

— Правда?

— Мой народ тоже потерял многое в ту ночь, когда пало королевство. Только нам запрещено даже спрашивать, почему.

— А ты всё-таки спрашиваешь.

— Поэтому я и оказалась здесь.

Бен посмотрел на неё внимательнее.

— Ты ведь не случайно встретила нас.

Лириэль не стала отрицать.

— Я искала след древнего дракона. Несколько недель назад на севере проснулись руны, которые не горели со времён падения королевства. Я последовала за их следом и обнаружила, что за мной охотятся Серебряные Стражи.

— И ты думаешь, что дракон связан со мной?

— Я думаю, что после твоего появления слишком многое начало происходить одновременно, чтобы считать это совпадением.

— А если я не хочу быть наследником?

Лириэль повернулась к нему.

— Тогда не становись им.

Бен удивлённо посмотрел на неё.

— Вот так просто?

— Ты ожидал, что я стану преклонять колени?

— Честно говоря, я уже не знаю, чего ожидать.

— Хорошо. Значит, ты начинаешь понимать этот мир.

Она помолчала, а затем добавила:

— Но если ты откажешься от своего прошлого, оно не обязательно откажется от тебя.

Эти слова остались между ними, когда Лириэль вернулась к костру.

Бен ещё долго смотрел ей вслед.

Он не знал, можно ли ей доверять.

Но впервые за долгое время рядом оказался человек, который не пытался убедить его в том, кем он обязан стать.

И это значило для него больше, чем он был готов признать.

---

Глубокой ночью Бен проснулся от странного ощущения.

Костёр почти погас. Ланселот спал, положив руку на рукоять меча. Бром сидел у стены с закрытыми глазами, но Бен не был уверен, что старик действительно спит.

Лириэль лежала неподалёку, укрывшись плащом.

За пределами развалин кто-то шептал.

Бен осторожно поднялся и вышел наружу.

Над лесом висела огромная луна. Её свет серебрил мёртвые ветви и превращал туман в неподвижное море.

Бен сделал несколько шагов.

— Кто здесь?

Ответом стала тишина.

Затем голос прозвучал прямо у него в голове.

Наконец-то ты услышал меня.

Бен замер.

Этот голос он узнал сразу.

— Дракон?

Ты называешь меня так, словно это имя.

— А разве нет?

Нет. Но для первого разговора сойдёт.

Бен оглянулся на развалины.

— Почему ты говоришь со мной?

Потому что твоя кровь пробудилась.

— Бром говорит, что я наследник древнего королевства.

На этот раз ответ пришёл не сразу.

Бром слишком долго молчал.

— Значит, это правда?

Правда — тяжёлый груз. Не бери его на плечи, пока не научишься отличать её от чужих желаний.

Бен стиснул зубы.

— Все говорят загадками. Мне надоело.

В его сознании возникло ощущение, похожее на глубокий, усталый вздох.

Тогда слушай внимательно, Бен Карин. Не каждый, кто называет тебя наследником, желает видеть тебя на троне. И не каждый, кто пытается убить тебя, является твоим врагом.

— А ты? Кто ты?

Тот, кто помнит последнюю корону.

— Ты служил моим предкам?

Я заключал с ними договоры, когда твой род ещё не существовал. Я видел, как поднимались королевства и как они превращались в пепел.

Бен почувствовал холод вдоль позвоночника.

— Сколько тебе лет?

Достаточно, чтобы помнить ошибки, которые ты ещё только собираешься совершить.

— Очень смешно.

Я не шучу.

В этот миг дракон словно приблизился. Бен почувствовал огромную силу, скрытую где-то далеко за пределами леса. Силу, перед которой человеческие армии были бы всего лишь россыпью песчинок.

А затем прозвучали слова, от которых у Бена перехватило дыхание.

Тебя ищут не потому, что ты наследник.

— А почему?

Потому что ты единственный, кто может открыть врата.

— Какие врата?

Но дракон уже отдалялся.

Найди Лириэль. Она знает дорогу к месту, где началась война.

— Ты только что сказал, что ей нельзя полностью доверять!

Я сказал, что тебе следует слушать её.

Голос исчез.

Бен остался один под холодным небом.

Он посмотрел на север, где за стеной леса возвышались далёкие горы.

На мгновение ему показалось, что среди облаков движется гигантская тень.

Затем небо снова стало пустым.

Бен вернулся к сторожевой башне.

Он ещё не знал, что Лириэль тоже не спала.

И что, когда дракон произнёс её имя, эльфийка услышала его.

Она лежала с открытыми глазами, сжимая под плащом небольшой медальон с изображением сломанной короны.

Медальон был тёплым.

Впервые за двадцать лет.

Лириэль закрыла глаза и прошептала едва слышно:

— Значит, ты действительно вернулся.

Но она говорила не о драконе.

Глава 5. Медальон мёртвой короны

Рассвет застал их среди руин.

Бен почти не спал. Слова дракона снова и снова звучали у него в голове.

Ты единственный, кто может открыть врата.

Какие врата? Почему именно он? И откуда древнее существо знало его имя?

Больше всего Бена раздражало то, что каждый ответ порождал ещё десять вопросов.

— У тебя такой вид, словно ты всю ночь спорил с призраками, — заметил Ланселот, затягивая ремень на груди.

— С призраками было бы проще. Они хотя бы не исчезают посреди разговора.

— Тогда тебе повезло. Я знаком с одним призраком, который способен говорить часами. Он был женат трижды.

— И что с ним случилось?

— Умер.

— От старости?

— От попытки рассказать третьей жене, что первые две были лучше.

Бром рассмеялся, а Ланселот самодовольно улыбнулся.

Даже Лириэль на мгновение отвлеклась от проверки своего снаряжения.

Бен заметил это и впервые за утро почувствовал, что может спокойно вдохнуть.

Но ненадолго.

— Нам пора, — сказала эльфийка. — Если Серебряные Стражи действительно идут по нашему следу, к полудню они обнаружат башню.

— А если уже обнаружили? — спросил Бром.

Лириэль посмотрела на север.

— Тогда у нас меньше времени, чем я думала.

Она не объяснила, откуда знает направление их преследователей. Бен решил пока не задавать вопросов. После разговора с драконом он понял, что в этом мире некоторые ответы лучше получать тогда, когда человек сам готов их дать.

Они покинули развалины и углубились в лес.

---

К полудню деревья начали редеть.

Впереди показались холмы, покрытые жёлтой травой. Между ними извивалась старая дорога, выложенная широкими каменными плитами. Большинство плит раскололось, а некоторые провалились в землю, обнажив пустоты под дорогой.

Бром остановился у первого камня.

На его поверхности сохранился почти стёртый символ — корона над тремя волнистыми линиями.

— Королевская дорога, — произнёс старик.

Ланселот присел рядом.

— Никогда не видел такой кладки.

— Потому что её построили задолго до появления нынешних королевств.

Бен провёл пальцами по символу.

Камень оказался тёплым.

В тот же миг его охватило странное ощущение. На секунду перед глазами возникли всадники в серебряных доспехах, огромные знамёна и бесконечная колонна людей, уходившая к горизонту. В небе летели драконы. Их крылья закрывали солнце.

А затем всё исчезло.

Бен отдёрнул руку.

— Что это было?

Бром внимательно посмотрел на него.

— Ты что-то увидел?

— Армию. Драконов. Эту дорогу, но целую.

— Воспоминание, — тихо сказала Лириэль.

Бен повернулся к ней.

— Чьё?

— Возможно, твоё. Возможно, того, кто оставил часть своей памяти в камне.

— Ты можешь объяснить что-нибудь без слова «возможно»?

— Могу. Но тогда тебе придётся смириться с тем, что я иногда ошибаюсь.

Ланселот поднялся.

— Предлагаю продолжить путь, пока камни не начали рассказывать нам семейные истории.

Бром ещё несколько секунд смотрел на символ, после чего догнал остальных.

Однако Бен заметил, что старик выглядел встревоженным.

И впервые подумал: возможно, Бром боялся не того, что Бен узнает правду.

Возможно, он боялся того, что Бен вспомнит её сам.

---

В середине дня они достигли заброшенного поселения.

Когда-то здесь стояли десятки домов, кузница и небольшая каменная часовня. Теперь крыши обрушились, улицы заросли травой, а в колодце лежала куча почерневших камней.

На стене одного из домов сохранилась надпись на древнем языке.

Лириэль остановилась перед ней.

Её лицо изменилось.

— Что там написано? — спросил Бен.

Эльфийка не ответила.

— Лириэль.

— «Когда корона падёт, наследник вернётся. Когда наследник вернётся, врата откроются».

Ланселот перестал улыбаться.

— Мне совершенно не нравится это место.

Бром провёл ладонью по бороде.

— Эта надпись старше Совета Семи.

— Значит, её нельзя было уничтожить? — спросил Бен.

— Напротив. Совет уничтожил тысячи подобных надписей. Но иногда камень переживает тех, кто пытается заставить его молчать.

Бен подошёл ближе.

Под основной надписью виднелись ещё несколько строк, почти полностью скрытых слоем грязи. Он очистил поверхность рукавом.

Три слова проступили особенно отчётливо.

Кровь. Память. Выбор.

В груди Бена что-то болезненно сжалось.

Ему показалось, что кто-то стоит за его спиной.

Он резко обернулся.

Никого.

Но в глубине сознания прозвучал знакомый голос.

Не позволяй им выбрать за тебя.

Бен стиснул зубы.

— Я слышал тебя, — прошептал он.

— Что ты сказал? — спросила Лириэль.

— Ничего.

Эльфийка посмотрела на него так, словно поняла больше, чем он хотел показать.

Но расспрашивать не стала.

---

Они решили ненадолго укрыться в часовне.

Внутри пахло пылью и мокрым деревом. На алтаре лежала расколотая каменная плита, а над ней сохранилось изображение короны, окружённой семью звёздами.

Бром осмотрел стены.

— Когда-то здесь молились перед походами. Люди, эльфы и гномы приходили сюда вместе.

— А драконы? — спросил Бен.

— Драконы не нуждались в храмах. Но древние договоры заключались и здесь.

Ланселот обнаружил у стены целый сундук, однако внутри нашлись лишь ржавые гвозди и обрывки ткани.

— Великолепно. Сокровищ нет, еды нет, а стены вот-вот рухнут. Прекрасное место для отдыха.

— Зато здесь крыша, — сказала Лириэль.

— Пока.

Бен отошёл к алтарю.

Изображение семи звёзд казалось ему знакомым. Он не мог объяснить почему, но одна звезда была вырезана глубже остальных.

Под ней находилась маленькая впадина.

Бен коснулся её пальцем.

Камень щёлкнул.

В глубине алтаря открылось узкое отделение, внутри которого лежал металлический диск размером с монету.

Бен достал его.

На одной стороне была изображена корона. На другой — дракон с расправленными крыльями.

Как только металл коснулся его ладони, серебряные линии проступили под кожей.

— Бен, не двигайся, — резко сказала Лириэль.

Но было поздно.

Диск нагрелся, и по стенам часовни пробежал серебряный свет. Семь звёзд над алтарём вспыхнули одна за другой. Затем на полу появился круг из древних знаков.

Бром побледнел.

— Печать наследника.

— Что это означает? — спросил Ланселот.

— Что этот храм ожидал именно его.

В центре круга возникло изображение замка. Высокие стены окружали башню, над которой кружили драконы. Затем картинка изменилась.

Замок горел.

Небо было затянуто дымом. На ступенях дворца лежали тела. У разрушенных ворот стоял человек в чёрном плаще, держа в руках корону.

Лицо человека скрывала тень.

Но Бен почувствовал, что смотрит на него.

Человек поднял голову.

И произнёс:

— Если ты видишь это, значит, они снова потерпели неудачу.

Изображение задрожало.

— Не верь тем, кто рассказывает тебе историю падения королевства. Они скрывают самое главное. Королевство уничтожили не ради власти.

Человек приблизился к краю изображения.

— Его уничтожили, чтобы запечатать то, что находилось под ним.

Свет погас.

Диск раскололся в руке Бена.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Затем Ланселот тихо сказал:

— Кажется, я предпочитал времена, когда самым опасным событием дня была плохая погода.

Бром смотрел на Бена с выражением, которого тот прежде не видел.

Не страх.

Скорее сожаление.

— Ты знал, что это произойдёт, — сказал Бен.

— Я знал, что древние печати могут откликнуться на твою кровь. Но не ожидал, что ты получишь послание.

— От кого?

— Не знаю.

— Бром!

— Клянусь тебе, Бен. Я не знаю, кто оставил это послание.

Бен хотел продолжить расспросы, но заметил Лириэль.

Она смотрела на свою ладонь.

Под её пальцами лежал небольшой медальон, который она обычно прятала под одеждой.

И медальон светился.

---

Когда остальные вышли из часовни, Бен задержал Лириэль.

— Покажи мне его.

Эльфийка мгновенно спрятала медальон.

— Нет.

— Он отреагировал на ту же печать.

— Я заметила.

— Значит, он связан с королевством.

— Возможно.

Бен скрестил руки.

— Ты специально выбираешь это слово, чтобы меня раздражать?

— У тебя удивительный талант находить причины для раздражения.

— А у тебя — скрывать ответы.

Лириэль долго смотрела на него. Затем медленно достала медальон.

Он был сделан из тёмного серебра. На лицевой стороне изображалась расколотая корона, а на обратной — дерево с семью ветвями.

— Это принадлежало моей матери, — сказала она. — Она передала его мне перед смертью и велела никогда не показывать Совету.

— Почему?

— Потому что моя семья служила последней королеве.

Бен молчал.

— Моё имя при рождении было Лириэль Астариэль. Я принадлежу к дому, который Совет объявил предательским после падения королевства. Моя мать считала, что королевская династия не исчезла.

— Она знала о моём существовании?

— Нет. По крайней мере, она никогда не говорила мне об этом.

— Тогда почему ты искала дракона?

Лириэль сжала медальон.

— Потому что перед смертью мать сказала, что однажды дракон вернётся к наследнику. И когда это случится, я должна буду помочь ему найти правду.

Бен почувствовал, как между ними словно выросла невидимая стена.

— Значит, ты присоединилась к нам не потому, что доверяла мне.

— Я присоединилась, потому что должна была выполнить обещание.

— И собиралась рассказать мне об этом когда-нибудь?

— Да.

— Когда? Когда мы найдём врата? Когда я стану тебе бесполезен? Или когда Совет прикажет тебе убить меня?

Лириэль побледнела.

— Я никогда не соглашалась тебя убивать.

— Но ты скрывала, кто ты такая.

— А ты рассказал мне всё о себе?

Бен открыл рот, но не нашёл ответа.

Лириэль убрала медальон.

— Я не прошу тебя доверять мне, Бен Карин. Я прошу тебя судить меня по моим поступкам, а не по приказам мёртвой женщины или решениям Совета.

Она прошла мимо него.

Бен не остановил её.

Он хотел верить ей.

И именно поэтому её признание причинило такую боль.

---

Солнце уже клонилось к закату, когда Ланселот заметил всадников на холме.

— У нас гости.

На дороге показались шесть фигур в серебряных доспехах. Их плащи развевались на ветру, а на щитах темнела чёрная корона.

Бром выругался.

— Стражи нашли нас быстрее, чем я рассчитывал.

— Может, попробуем поговорить? — спросил Ланселот.

— Попробуй, — ответил Бром. — Если они позволят тебе закончить первую фразу, я буду впечатлён.

Всадники спустились с холма и остановились в нескольких десятках шагов от часовни.

Впереди ехала женщина с короткими чёрными волосами. На её серебряном нагруднике был выгравирован знак семи звёзд.

Она сняла шлем.

— Бен Карин?

Бен вышел вперёд.

— Кто спрашивает?

— Командор Серана Вейл, представитель Совета Семи. Я пришла не за твоей жизнью.

— Какое облегчение.

Серана не улыбнулась.

— Совет требует, чтобы ты отправился с нами. Тебе предоставят защиту, пищу и возможность узнать правду о своём происхождении.

— А если я откажусь?

— Тогда я не смогу гарантировать безопасность тех, кто находится рядом с тобой.

Ланселот положил руку на меч.

Бром сделал шаг вперёд.

— Ты прекрасно знаешь, что мальчик не обязан подчиняться Совету.

— А ты прекрасно знаешь, Бром, что некоторые старые ошибки нельзя исправить простым отказом повиноваться.

Серана снова посмотрела на Бена.

— Твоё появление уже вызвало пробуждение древних печатей. На севере происходят события, которых не было сотни лет. Если ты продолжишь идти к вратам, ты можешь открыть то, что не сможешь закрыть.

Бен почувствовал холод.

— Ты знаешь, что находится за ними?

— Я знаю, что мой отец погиб, пытаясь удержать их закрытыми.

В её голосе впервые прозвучала настоящая боль.

— Я не прошу тебя верить Совету. Я прошу тебя понять, что твои решения затрагивают не только тебя.

Бен посмотрел на Лириэль.

Она стояла позади, сжимая медальон. Её лицо было непроницаемым.

— Если я отправлюсь с вами, — сказал Бен, — вы позволите моим спутникам уйти?

— Да.

— А Лириэль?

Взгляд Сераны остановился на эльфийке.

— Лириэль Астариэль должна вернуться в земли своего народа и предстать перед Советом.

Лириэль медленно подняла голову.

— Значит, вы всё-таки узнали.

— Мы знали с самого начала.

Серана повернулась к Бену.

— Решай.

Бен посмотрел на шесть всадников. На Брома, который столько лет скрывал от него правду. На Ланселота, который впервые за долгое время выглядел совершенно серьёзным.

И на Лириэль.

Она ничего не просила.

Не убеждала его.

Не пыталась управлять его выбором.

И это помогло ему принять решение.

— Нет.

Серана слегка нахмурилась.

— Ты понимаешь последствия?

— Нет. Но я начинаю понимать, что все вокруг хотят решать за меня.

Бен вытащил меч.

— Я пойду к вратам. Я узнаю, что произошло с моим королевством. И если Совет действительно хочет остановить то, что находится за ними, пусть перестанет обращаться со мной как с пленником.

Несколько секунд Серана молчала.

Затем она надела шлем.

— Тогда мы встретимся снова, Бен Карин.

Всадники развернулись и направились обратно к холму.

Но перед тем как скрыться за его вершиной, Серана подняла руку.

Один из Стражей отделился от отряда и бросил на землю небольшой металлический предмет.

Он упал у ног Бена.

Когда всадники исчезли, Бен поднял его.

Это была серебряная пластина с выгравированным символом дракона.

На обратной стороне виднелась короткая надпись:

«Когда врата откроются, не позволяй наследнику увидеть, кто стоит за троном».

Бен перечитал слова дважды.

— Что это значит? — спросил Ланселот.

Бен посмотрел на север.

— Не знаю.

Но впервые он был уверен в одном.

Кто-то из тех, кто называл себя защитником королевства, боялся не того, что скрывалось за вратами.

Он боялся того, что Бен увидит по другую сторону.

А далеко за северными горами, в глубине древней крепости, открыл один глаз дракон, спавший со времён падения короны.

И произнёс имя, которое не звучало в мире уже тысячу лет.

Имя человека, которому когда-то принадлежал трон.

Глава 6. Имя, украденное у короля

Они покинули заброшенное поселение ещё до наступления темноты.

Бен шёл молча.

Серебряная пластина лежала во внутреннем кармане его куртки. Он несколько раз доставал её, перечитывал надпись и снова убирал, словно надеялся, что буквы изменятся.

«Когда врата откроются, не позволяй наследнику увидеть, кто стоит за троном».

Кто оставил это послание? Почему Серана решила передать его именно ему? И почему человек, который должен был защищать королевство, предупреждал его об опасности со стороны самого трона?

Ответов не было.

Зато вопросов становилось всё больше.

— Ты прожжёшь в пластине дыру, если продолжишь так на неё смотреть, — заметил Ланселот.

— А ты перестанешь говорить, если я попрошу?

— Нет. Но мне приятно, что ты ещё надеешься.

Бен спрятал пластину.

— Как думаешь, Серана говорила правду?

Ланселот на этот раз не ответил сразу.

— Думаю, она верит в то, что говорит. Это не одно и то же, что говорить правду.

— Ты всегда был таким недоверчивым?

— Нет. Когда-то я был молодым, красивым и доверчивым.

— А потом?

— Потом я повзрослел и понял, что красивые люди обычно врут лучше остальных.

Бром, шедший впереди, негромко рассмеялся.

Бен тоже улыбнулся, но вскоре снова стал серьёзным.

— Она сказала, что её отец погиб, удерживая врата закрытыми.

— Возможно, так и было, — ответил Бром.

— Ты знал его?

— Знал.

— И опять собираешься сказать, что не можешь рассказать больше?

— Нет. На этот раз я скажу, что расскажу тебе всё, когда мы окажемся в безопасном месте.

Бен покачал головой.

— Удивительно, как часто у взрослых находится причина не говорить правду.

— А у молодых, — спокойно ответил Бром, — находится причина считать, что правда всегда помогает.

Бен хотел возразить, но не нашёл подходящих слов.

В этом старик, к сожалению, был прав.

---

К вечеру дорога привела их к горной реке.

Вода стремительно неслась между скалами, пенясь на острых камнях. Старый мост давно обрушился, оставив лишь два массивных основания по берегам.

За рекой начинались северные горы.

На вершинах уже лежал снег.

Лириэль присела у воды, проверяя следы на влажной земле.

— Здесь недавно проходили люди.

Бен подошёл к ней.

— Стражи?

— Нет. Следы слишком тяжёлые. Они несли что-то большое.

Бром осмотрел отпечатки.

— Телега.

— На такой дороге? — удивился Ланселот. — Либо у владельца телеги нет ни капли здравого смысла, либо он везёт что-то очень ценное.

Лириэль подняла голову.

— Или очень опасное.

На другом берегу что-то блеснуло.

Бен прищурился.

Между камнями виднелся металлический предмет, похожий на наконечник копья.

— Там кто-то есть.

Он вытащил меч.

Из-за скалы донёсся кашель.

Затем раздался хриплый голос:

— Если собираетесь убивать меня, сделайте это быстро. Я уже достаточно устал, чтобы не сопротивляться.

Бром поднял ладонь, приказывая остальным остановиться.

— Выходи. Мы не собираемся нападать.

— Так говорят все, кто собирается нападать.

— А ты, похоже, слишком много разговариваешь для умирающего.

Несколько секунд было тихо.

Затем из-за скалы показался человек.

Он был высоким и худым, с длинными седыми волосами, собранными на затылке. Его одежда представляла собой смесь дорожного плаща и старой военной формы. На левом боку темнела кровь, а правая рука была перебинтована.

Но больше всего Бена поразили глаза незнакомца.

Один был серым.

Другой — золотым.

Человек посмотрел на Брома и замер.

— Не может быть…

Бром побледнел.

— Ты.

Незнакомец криво усмехнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, старый предатель.

Ланселот медленно повернулся к Бену.

— Почему мне кажется, что сейчас станет ещё хуже?

— Потому что ты наконец начал понимать, в какой компании оказался, — ответил Бен.

Незнакомец перевёл взгляд на него.

И вся насмешка исчезла с его лица.

Он смотрел на Бена так, словно перед ним стоял призрак.

— Подойди, мальчик.

Бен не двинулся.

— Сначала назовись.

Человек медленно кивнул.

— Разумно. Меня зовут Эдран Вейр. Когда-то я был королевским летописцем, советником последнего короля и человеком, которому доверили хранить имена его наследников.

Он сделал паузу.

— А теперь я, похоже, единственный из живых, кто знает, как тебя звали до того, как тебя спрятали.

Бен почувствовал, как холодеют пальцы.

— Моё имя — Бен Карин.

— Это имя, которое тебе дали.

— И что не так с ним?

Эдран посмотрел на Брома.

— Ты так и не рассказал ему?

— Я пытался защитить его.

— Нет, старик. Ты пытался защитить себя от необходимости признать, что когда-то совершил ошибку.

Бром сжал челюсти.

— Осторожнее, Эдран.

— Или что? Ты снова заставишь меня молчать?

Бен шагнул между ними.

— Хватит! Если вы оба знаете что-то обо мне, я хочу услышать это сейчас.

Эдран долго изучал его лицо.

Затем тихо произнёс:

— Каэль.

Бен нахмурился.

— Что?

— Твоё настоящее имя — Каэль Арден. Последний наследник дома Арденов, законных правителей королевства Эларион.

Мир словно качнулся.

Бен посмотрел на Брома, надеясь увидеть на его лице возмущение или отрицание.

Но старик молчал.

И это молчание оказалось страшнее любого признания.

---

Они перебрались в небольшую пещеру неподалёку от реки.

Эдран настоял на том, чтобы сначала обработать рану. Лириэль помогла ему, используя эльфийскую мазь, после чего старик выпил несколько глотков воды и наконец заговорил.

— Эларион был последним королевством, где древние договоры между народами ещё имели силу. Люди управляли городами, гномы поддерживали кузницы под горами, эльфы охраняли леса, а драконы защищали границы, которые невозможно было удержать обычными армиями.

— Почему всё рухнуло? — спросил Бен.

— Потому что король отказался отдать власть тем, кто считал себя достойнее его.

— Совету Семи?

Эдран кивнул.

— Но Совет не был единственным виновником. Внутри самого королевства существовал другой круг. Люди, которые верили, что мир между народами слишком хрупок. Они хотели создать единую власть, способную подчинить себе всех — людей, эльфов, гномов и драконов.

— И для этого они уничтожили королевство?

— Они начали войну, чтобы получить доступ к древним вратам. Король пытался запечатать их. В последнюю ночь он исчез, столица сгорела, а наследники были объявлены мёртвыми.

Бен сидел неподвижно.

— Где были мои родители?

Эдран опустил глаза.

— Твой отец остался во дворце. Твоя мать пыталась вывести тебя из города.

— Она погибла?

— Я не видел её смерти.

Бен почувствовал, как внутри вспыхнула надежда.

— Значит, она может быть жива?

— Может. Но прошло много лет, Каэль. Я не хочу давать тебе надежду, которую не смогу подтвердить.

Бен отвернулся.

Он столько лет представлял свою семью в виде нескольких расплывчатых воспоминаний. Теперь у этих воспоминаний появились имена, королевство и история, в которой он сам был важнейшей частью.

И всё это могло оказаться ложью.

— Почему меня назвали Беном Карином?

На этот раз ответил Бром.

— Потому что твою мать звали Элиана Карин до того, как она стала королевой. Я поклялся ей, что если ты выживешь, то получишь имя, которое не приведёт к тебе убийц.

— Ты знал, кем я был.

— Да.

— С самого начала?

— С того дня, когда впервые увидел тебя.

Бен медленно поднялся.

— Ты позволил мне расти, не зная собственного имени.

— Я позволил тебе расти, не зная, что за тобой охотятся.

— Это не одно и то же!

— Знаю.

Бром не стал оправдываться.

И это почему-то разозлило Бена сильнее.

— Ты мог хотя бы сказать мне правду.

— Мог. Но тогда тебе пришлось бы жить с ней. Каждый человек, который узнавал бы твоё настоящее имя, становился бы потенциальным врагом. Я хотел, чтобы у тебя было детство.

— А теперь у меня есть королевство, которое я никогда не видел, враги, которых я не знаю, и имя, которое мне ничего не говорит!

Бен вышел из пещеры.

Никто не попытался его остановить.

---

Лириэль нашла его на берегу.

Бен стоял у воды, сжимая в руке серебряную пластину.

— Ты тоже знала? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет. Я знала только, что ты связан с королевской династией.

— Но не знала имени?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Почему я должен тебе верить?

Лириэль выдержала его взгляд.

— Не должен.

Бен нахмурился.

— Что?

— Я не могу заставить тебя верить мне. И не стану требовать этого. Ты имеешь право злиться на Брома. Имеешь право сомневаться в Эдране. Имеешь право не доверять мне.

Она помолчала.

— Но если ты позволишь чужим тайнам решить, кем ты станешь, тогда люди, уничтожившие твою семью, победят даже спустя столько лет.

Бен опустил взгляд.

— Я не хочу быть королём.

— Тогда не будь.

— Ты говоришь так, словно всё просто.

— Нет. Я говорю так, потому что никто не имеет права заставлять тебя становиться тем, кем ты не хочешь быть.

Ветер тронул её волосы.

Некоторое время они молчали.

— Я боялся, что моя семья меня не хотела, — наконец произнёс Бен. — Иногда мне казалось, что меня просто оставили кому-то на воспитание, потому что я был обузой.

Лириэль медленно повернулась к нему.

— Бен…

— А теперь мне говорят, что меня спасали ценой чужих жизней. Что люди погибли ради того, чтобы я однажды открыл какие-то врата. Как будто я вообще не человек. Как будто я всего лишь ключ.

Лириэль осторожно коснулась его руки.

— Ты не ключ.

Бен посмотрел на её пальцы.

Она не убрала руку.

— Я не знаю, каким был твой отец, — продолжила она. — Не знаю, что произошло с твоей матерью. Но я знаю, что ты мог бросить нас и отправиться с Сераной. Мог попытаться спасти только себя. Однако ты отказался, потому что не хотел, чтобы за тебя решали, кого следует оставить позади.

Она слегка сжала его пальцы.

— Это твой выбор, Каэль. И он принадлежит тебе.

Впервые за долгое время Бен не почувствовал необходимости немедленно ответить.

Он просто стоял рядом с ней, слушая реку.

Затем Лириэль убрала руку.

— Нам пора возвращаться. Эдран ещё не рассказал всего.

— Откуда ты знаешь?

Она посмотрела на него с едва заметной улыбкой.

— Потому что люди, которые называют себя летописцами, никогда не рассказывают всю историю с первого раза.

Бен невольно улыбнулся в ответ.

На несколько секунд тяжесть последних часов стала чуть легче.

---

Когда они вернулись в пещеру, Эдран уже поднялся на ноги.

Перед ним на камне лежала старая карта.

На ней были изображены северные горы, несколько разрушенных городов и долина, которой не было ни на одной современной карте.

В центре долины стоял знак дракона.

— Это место называется Аркхейм, — произнёс Эдран. — Последняя крепость королей Элариона.

Бром наклонился над картой.

— Она исчезла во время падения королевства.

— Нет. Её скрыли.

Эдран указал на горный хребет.

— Врата находятся под крепостью. И если древние печати начали пробуждаться, значит, кто-то уже пытается открыть их.

— Кто? — спросил Бен.

Эдран посмотрел на него.

— Человек, который сейчас управляет Советом Семи.

— Ты имеешь в виду верховного советника?

— Я имею в виду человека, который никогда не был избран на эту должность.

В пещере стало тихо.

— Кто он? — спросил Бром.

Эдран медленно перевернул карту.

На обратной стороне была изображена фигура в длинной королевской мантии. Лицо оказалось стёрто, но на пальце фигуры виднелось кольцо с чёрным камнем.

Бен узнал его.

Он видел такое кольцо в своих снах.

Каждую ночь, когда ему снился горящий дом, человек у порога носил именно такое.

— Я видел его, — прошептал Бен.

Эдран резко поднял голову.

— Где?

— В своих снах. Он стоял у двери, когда горел мой дом.

Старый летописец побледнел.

— Тогда всё гораздо хуже, чем я думал.

— Почему?

Эдран свернул карту.

— Потому что этот человек умер тысячу лет назад.

---

В ту же ночь далеко на севере открылись глаза дракона.

Он лежал под руинами Аркхейма, окружённый каменными цепями, покрытыми древними рунами. Его чешуя была темнее ночи, а между пластинами пробивалось тусклое серебряное свечение.

Дракон медленно вдохнул.

Горы содрогнулись.

— Каэль Арден, — произнёс он на языке, который давно забыли даже эльфы. — Наконец-то.

Одна из цепей треснула.

Затем вторая.

Дракон поднял голову и посмотрел в сторону далёкой реки.

— Прости меня, мальчик.

В его золотых глазах отразилось пламя.

— Я обещал твоему отцу, что сохраню тебя. Но я не обещал, что смогу спасти тебя от правды.

И где-то глубоко под крепостью ответил другой голос.

Тихий.

Древний.

Человеческий.

Он пришёл. Открой врата.

Дракон оскалил зубы.

— Нет.

Ты не сможешь удерживать их вечно.

— Я удерживал их тысячу лет.

И тысячу лет королевства умирали без своего наследника.

Дракон расправил крылья.

— Тогда пусть наследник сам решит, что делать с миром, который ты хочешь уничтожить.

Под крепостью раздался удар.

Каменные цепи натянулись.

А на карте, лежавшей в пещере у реки, появилась новая трещина — прямо через изображение Аркхейма.

Путь к северу был открыт.

Но время, оставшееся у Бена Карина, стремительно заканчивалось.

Глава 7. Наследие тёмных эльфов

На севере, далеко за Железными горами, где солнце редко пробивалось сквозь густые облака, стоял город, которого не было ни на одной человеческой карте.

Нар-Эллар.

Его башни поднимались из чёрной скалы, словно гигантские клыки древнего чудовища. Узкие мосты соединяли отвесные утёсы, а под ними простиралась бездонная расщелина, на дне которой тысячелетиями горел синий огонь. Говорили, что этот огонь не нуждался в топливе, потому что питался воспоминаниями мёртвых.

Здесь жили тёмные эльфы — народ, чьё имя люди произносили шёпотом, а короли предпочитали не упоминать вовсе.

И здесь родилась Мира.

Она стояла на краю тренировочного двора, сжимая рукоять изогнутого клинка. На её чёрных волосах блестели капли дождя, а серебряные глаза следили за противником, не выдавая ни страха, ни усталости.

Напротив неё находился мастер Вейран — старый воин с лицом, испещрённым шрамами. Его левое ухо было рассечено, а вместо правого глаза красовался тёмный камень.

— Ты опять смотришь на клинок, — произнёс он.

Мира едва успела поднять оружие.

Удар выбил клинок из её руки. Второй пришёлся в плечо и заставил её опуститься на одно колено.

— Мёртвая, — спокойно заключил Вейран.

Мира поднялась, подняла оружие и вытерла кровь с губы.

— Ещё раз.

Старик долго смотрел на неё.

— Твой отец тоже говорил эти слова. До того дня, когда отправился за тем, что не должен был искать.

Мира замерла.

Отец исчез семь лет назад. При дворе говорили, что он предал свой народ. Мать запрещала задавать вопросы, а всякий, кто произносил имя отца, вскоре находил повод покинуть город.

Но Вейран прежде никогда не говорил о нём.

— Что он искал? — спросила она.

— Есть вопросы, за которые в Нар-Элларе платят кровью.

— Тогда почему ты заговорил о нём первым?

Старик отвернулся.

— Потому что сегодня ночью кто-то открыл его гробницу.

Мира почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Его тело так и не нашли.

— Именно.

Вейран достал из-за пояса небольшой свёрток, обёрнутый выцветшей тканью. Развернув его, он показал девушке чёрный металлический медальон. На поверхности был выгравирован дракон с расправленными крыльями, а под ним — символ короны, расколотой надвое.

Мира никогда не видела этого знака, но почему-то ей показалось, что она знает его всю жизнь.

— Что это?

— Наследие твоего отца.

— Почему ты хранил его?

— Я не хранил. Я поклялся уничтожить его, если однажды оно вернётся ко мне.

— И почему не уничтожил?

Вейран сжал медальон так крепко, что побелели пальцы.

— Потому что сегодня он появился у дверей моего дома. Вместе с посланием.

Он протянул ей узкую полоску пергамента.

На ней было написано всего несколько слов:

«Когда наследник вспомнит своё имя, откроется первая дверь».

Мира перечитала послание дважды.

— Какой наследник?

— Не знаю.

— Тогда почему ты показываешь это мне?

Вейран посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что рядом с посланием лежал второй лист. На нём было твоё имя.

---

В ту ночь Мира не спала.

Она пробралась в нижние архивы, куда допускались лишь хранители древних родословных. Здесь воздух пах пылью, воском и сырой землёй. Тысячи свитков лежали в каменных нишах, а на стенах были высечены имена тех, кто правил Нар-Элларом до Великого Раскола.

Мира искала родословную своего отца.

Нашла её незадолго до рассвета.

Имя отца — Аэрион Тарвель — было выскоблено из камня. Не стёрто временем, не повреждено огнём. Кто-то намеренно уничтожил его, оставив глубокие следы инструмента.

Но ниже сохранилась надпись, почти скрытая трещиной:

«Дом Тарвелей охраняет не трон. Он охраняет путь».

Мира провела пальцами по буквам.

— Какой путь? — прошептала она.

Ответа не последовало.

Зато в глубине архива раздался тихий щелчок.

Она обернулась.

Одна из каменных ниш медленно выдвинулась из стены. За ней обнаружилась узкая полость, в которой лежал свёрнутый чёрный плащ и маленькая книга в кожаном переплёте.

На обложке не было названия.

Мира раскрыла книгу.

Первые страницы оказались пустыми. На следующих кто-то записал имена древних эльфов, даты исчезновений и странные обозначения, похожие на карту звёздного неба.

А на последней странице стояла фраза, написанная рукой её отца:

«Если ты читаешь это, значит, они снова ищут королевскую кровь».

Ниже было добавлено:

«Не доверяй совету. Не доверяй храму. И прежде всего — не верь тому, кто скажет, что драконы исчезли».

Мира почувствовала, как участился пульс.

Драконы.

В Нар-Элларе учили, что последние из них погибли во время войны древних королевств. Их кости якобы покоились под Железными горами, а имена были забыты даже эльфийскими летописцами.

Но отец оставил совсем другое предупреждение.

Она перевернула страницу и увидела рисунок. На нём были изображены три фигуры: эльф в короне, человек с мечом и дракон, чьи крылья закрывали половину неба.

Над рисунком стояло одно слово:

«Аркхейм».

Мира не знала этого места, но название будто отозвалось внутри неё глухим эхом.

Внезапно погасли все свечи.

Из темноты донёсся скрип двери.

— Я надеялся, что ты не найдёшь эту книгу, — произнёс незнакомый голос.

Мира выхватила клинок.

В проходе стоял высокий эльф в длинном сером одеянии. На его груди висел знак верховного совета. Лицо скрывал капюшон, но Мира узнала голос.

Лорд Севран.

Один из трёх правителей Нар-Эллара. Человек, который семь лет назад объявил её отца предателем.

— Отойдите от прохода, — сказала Мира.

— Ты не понимаешь, во что вмешалась.

— Тогда объясните.

Севран медленно снял капюшон. Его лицо было бледным, почти бескровным, а в глазах отражался слабый синий свет подземного огня.

— Твой отец не предавал наш народ, Мира.

Она крепче сжала рукоять.

— Тогда почему вы объявили его предателем?

— Потому что он узнал правду о нашем происхождении.

— Какую правду?

Севран посмотрел на раскрытую книгу.

— Мы не всегда были тёмными эльфами. Когда-то наши предки служили хранителями древних драконов. Но затем один из королей попытался подчинить их волю. Война уничтожила его царство, а победители переписали историю, чтобы никто не повторил его ошибки.

— И мой отец узнал, где скрывается правда?

— Он нашёл свидетельство того, что один дракон пережил войну.

Мира вспомнила изображение на странице.

— Где он?

Севран помолчал.

— Под Аркхеймом. Там, где заканчивается власть мёртвых королей.

— Почему вы не отправились туда сами?

— Потому что путь открывается не каждому.

— А кому?

Севран опустил взгляд на медальон в её руке.

— Тому, кто несёт знак древнего договора.

Мира посмотрела на дракона, выгравированного на металле.

— Значит, вы хотите, чтобы я отправилась туда?

— Нет. Я хочу, чтобы ты осталась здесь и забыла всё, что прочитала.

— А если я откажусь?

Севран не ответил.

Вместо этого он поднял руку. На его пальце блеснуло чёрное кольцо с изображением расколотой короны.

Мира почувствовала внезапную боль в ладони. Медальон нагрелся, словно внутри него вспыхнуло пламя.

Севран отступил.

Впервые за всё время Мира увидела в его глазах страх.

— Где ты взяла это кольцо? — спросила она.

— Оно принадлежало моему предшественнику.

— Кто он?

Севран долго молчал.

— Человек, который умер тысячу лет назад.

В ту же секунду где-то глубоко под городом раздался гул. Камни под ногами задрожали, а с потолка посыпалась пыль.

Из-под земли донёсся звук, похожий на далёкий рёв.

Мира застыла.

Это не был голос ветра. Не был грохот обрушившейся скалы.

Она услышала его прямо в своей голове — чужой, древний и бесконечно усталый голос.

«Наконец-то… кровь хранителей вернулась».

Медальон вспыхнул синим светом.

Севран опустился на колено.

— Нет, — прошептал он. — Только не сейчас.

Но голос продолжал звучать в сознании Миры:

«Найди наследника. Пока они не добрались до него первыми».

И вместе с этими словами перед её внутренним взором возникло лицо незнакомого юноши.

Тёмные волосы. Усталые глаза. Следы пепла на одежде.

Она никогда не встречала его.

Но где-то далеко, за Железными горами, его судьба уже пересеклась с её собственной.

Мира закрыла книгу.

Теперь она знала, что отец был жив — по крайней мере, когда оставлял последнее послание. Знала, что совет лгал, а древние драконы могли пережить войну.

И знала, что если останется в Нар-Элларе, то никогда не узнает правду.

Она спрятала книгу под плащ.

— Если вы попытаетесь меня остановить, лорд Севран, — сказала Мира, — в следующий раз я не стану задавать вопросов.

Севран не поднялся с колена.

— Когда найдёшь наследника, передай ему одно послание.

— Какое?

Старый эльф поднял на неё глаза.

— Скажи ему, что королевство костей пробуждается. И что его настоящее имя — лишь первая из украденных вещей.

Мира направилась к выходу.

За её спиной подземный огонь вспыхнул ярче, осветив древние надписи на стенах. На мгновение ей показалось, что каменные лица давно умерших королей повернулись ей вслед.

А далеко за горами, в руинах Аркхейма, огромный дракон открыл один глаз.

Он ждал не только наследника.

Он ждал тех, кто осмелится вернуть правду миру, который слишком долго жил во лжи.

Глава 8. Кровь северных волков

Первый снег выпал в ночь, когда умер старый вождь.

Он лёг на крыши домов, укрыл дозорные башни и серебром покрыл головы каменных волков, охранявших вход в крепость Вальдхейм. К утру снегопад прекратился, но небо осталось тяжёлым и серым. Ветер дул с севера, принося запах льда, дыма и чего-то ещё — едва различимого, но знакомого каждому воину, пережившему хотя бы одну настоящую войну.

Запах крови.

На стенах Вальдхейма стояли три сотни воинов. Они молчали, глядя на восточную дорогу, уходившую между скалами. Никто не хотел первым произнести то, о чём думали все.

Враг приближался.

— Сколько? — спросил молодой мужчина в меховом плаще.

Разведчик, стоявший перед ним, опустился на одно колено. На его лице запеклась кровь, а левая рука была туго перевязана.

— Не меньше десяти тысяч, господин.

По стене прокатился глухой ропот.

Мужчина не изменился в лице.

Его звали Торен Вальд. Двадцать семь зим назад он родился в семье простого охотника, а теперь должен был принять власть над одним из последних свободных кланов Севера. Отец учил его владеть мечом, мать — читать следы на снегу, а старый вождь Хальвар, которого он называл дедом, учил главному: никогда не обещать людям победу, если не готов разделить с ними поражение.

Вчера Хальвар умер от старой раны.

Сегодня Торен должен был стать вождём.

А завтра, возможно, его люди погибнут.

— Кто ведёт армию? — спросил он.

Разведчик поднял голову.

— Чёрный маршал.

На этот раз молчание стало полным.

Торен медленно повернулся к северу.

Чёрный маршал не появлялся на Севере почти сто лет. Старые песни называли его проклятым полководцем, который не знал поражений. В других историях говорилось, что он давно умер, а его имя использовали, чтобы пугать детей.

Торен никогда не верил в сказки.

Но он верил людям, возвращавшимся из разведки с пустыми глазами.

— Что ещё ты видел?

— Их знамёна, господин. Чёрные полотнища с белым черепом. И… — Разведчик запнулся. — Среди них идут мертвецы.

Один из старших воинов сплюнул на снег.

— Мертвецов не бывает.

— Тогда подойди к восточной дороге и объясни это им сам, — огрызнулся разведчик.

Торен поднял руку, прекращая спор.

— Отведите его к лекарю. Затем соберите старейшин в большом зале.

— А если они не захотят признать тебя вождём? — спросил стоявший рядом мужчина.

Это был Эйрик, младший брат Торена. Он был выше его ростом, шире в плечах и обладал тем редким даром, который позволял человеку заставлять окружающих слушаться одним взглядом. Многие воины считали, что именно Эйрик должен занять место Хальвара.

— Тогда им придётся решить, кто будет командовать, пока враг стоит у наших ворот, — ответил Торен.

— Ты говоришь так, будто уже стал вождём.

Торен посмотрел на брата.

— Нет. Я говорю так, будто хочу, чтобы у нас остались ворота, которыми можно командовать.

Эйрик усмехнулся, но спорить не стал.

---

Большой зал Вальдхейма был построен из тёмного дуба и камня. На стенах висели щиты павших воинов, а над очагом возвышались рога древнего белого волка — символ рода Вальдов.

Старейшины собрались вокруг длинного стола. Одни были облачены в меха, другие носили кольчуги, а на пальцах третьих поблёскивали перстни, передававшиеся из поколения в поколение.

На почётном месте лежал меч Хальвара.

Торен остановился перед ним.

— Мой отец погиб, защищая эту крепость. Я не стану просить вас забыть его заслуги или признать меня достойным только потому, что я его сын. Но враг уже идёт сюда. Поэтому я прошу вас решить сейчас: будем ли мы сражаться вместе или каждый клан отправится спасать собственный дом?

— Ты ещё не вождь, — произнёс старейшина Бьёрн. — У тебя нет права отдавать приказы.

— Тогда отдай их ты.

Старик нахмурился.

— Я не собираюсь воевать с призраками.

— Это не призраки, — вмешался Эйрик. — Я видел их сам.

Все повернулись к нему.

— Ты был в разведке? — спросил Бьёрн.

— Нет. Я отправил туда своих людей. Из двенадцати вернулись двое.

— И ты молчал?

— Я ждал, пока брат перестанет надеяться, что сможет решить всё одним красивым приказом.

Торен не ответил.

Эйрик шагнул к столу.

— Десять тысяч воинов. Возможно, больше. У нас три сотни на стенах и ещё около тысячи, которых можно собрать из окрестных поселений. Если останемся здесь, нас окружат. Если уйдём в горы, враг сожжёт наши дома и заберёт скот. А если разделимся, нас перебьют по одному.

— Значит, ты предлагаешь сдаться? — спросил один из старейшин.

— Я предлагаю выжить.

— И преклонить колено перед человеком, который ведёт мертвецов?

Эйрик ударил ладонью по столу.

— Я предлагаю не отправлять детей умирать ради красивой песни!

В зале стало тихо.

Торен посмотрел на брата и впервые за долгое время понял, насколько тот изменился. Когда-то Эйрик мечтал стать величайшим воином Севера. Теперь он хотел лишь не увидеть, как его народ исчезнет.

И, возможно, именно поэтому он был опаснее любого врага.

— Есть третий путь, — сказал Торен.

Старейшины повернулись к нему.

— Мы отправим гонцов к соседним кланам. Предложим общий союз. Пока они собирают войска, мы задержим маршала у Вальдхейма.

— Ты хочешь, чтобы мы погибли, пока остальные будут решать, стоит ли нам помогать? — спросил Бьёрн.

— Нет. Я хочу, чтобы, когда они придут, им было кого спасать.

Старейшина долго смотрел на него, затем медленно кивнул.

Один за другим остальные поднялись со своих мест.

Эйрик остался сидеть.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь победить его? — тихо спросил он.

— Нет.

— Тогда зачем?

Торен взял меч отца со стола.

— Потому что если мы убежим сегодня, завтра у нас не останется дома, куда можно вернуться.

---

К полудню гонцы покинули Вальдхейм.

Один направился к восточным кланам, второй — на юг, к поселениям у замёрзшего озера. Третий получил приказ пересечь перевал и найти людей, живших за пределами владений Вальдов.

Ему предстояло пройти через земли, о которых северяне рассказывали детям страшные истории.

Но Торен не знал, что гонцы опоздали.

На дальнем перевале уже стояли чужие воины.

Они не носили знамён. Их доспехи были покрыты серой пылью, а лица скрывали железные маски. Каждый держал оружие, на котором не было ни единой царапины, словно клинки никогда не касались живого тела.

Впереди стоял высокий человек в чёрном плаще.

На его груди висел знак белого черепа.

— Они отправили за помощью? — спросил он.

Воин рядом склонил голову.

— Да, господин.

— Хорошо.

— Мы должны перехватить гонцов?

Человек посмотрел на долину, где далеко внизу виднелись башни Вальдхейма.

— Нет. Пусть бегут.

— Но тогда другие кланы узнают о наступлении.

— Именно этого мы и хотим.

Он поднял руку, и из-за скал показались новые отряды. Их было так много, что казалось, будто сама гора рождает воинов.

— Пусть Север соберёт свои армии, — произнёс человек. — Пусть каждый вождь поверит, что ещё может спасти свой народ.

Он повернул голову к одному из воинов.

— А когда они придут на помощь Вальдхейму, мы уничтожим их всех в одном месте.

Под железной маской не было слышно дыхания.

И всё же человек в чёрном плаще улыбнулся.

— Чёрный маршал будет доволен.

---

Вальдхейм готовился к осаде.

Кузнецы работали без отдыха, превращая железные заготовки в наконечники стрел и копья. Женщины переносили в крепость мешки с зерном, сушёное мясо и меха. Дети собирали камни для защитников стен, стараясь не смотреть на восточную дорогу.

Торен обходил укрепления, проверяя каждый участок.

На северной башне он нашёл старого воина по имени Рагнар. Тот сидел на деревянном ящике и точил широкий боевой топор.

— Ты должен быть внизу, — сказал Торен. — Старейшины распределили людей по отрядам.

— Я уже отслужил своё.

— Тогда зачем точишь топор?

Рагнар поднял на него единственный здоровый глаз.

— Потому что у меня есть внучка. Ей шесть лет. Я обещал её матери, что научу девочку ездить верхом весной.

— И научишь.

— Вот именно. Поэтому мне нужен острый топор.

Торен присел рядом.

— Ты думаешь, мы выдержим?

Старик продолжил точить оружие.

— Нет.

Ответ оказался настолько простым, что Торен не сразу нашёлся что сказать.

— Тогда почему ты остаёшься?

Рагнар провёл пальцем по лезвию и удовлетворённо кивнул.

— Потому что выдержать и победить — разные вещи, мальчик. Иногда достаточно продержаться до рассвета. Иногда достаточно выиграть один час. А иногда нужно просто сделать так, чтобы враг запомнил твоё имя.

Он поднялся и протянул Торену руку.

— Твой отец однажды спас мою жизнь. Я не успел вернуть ему долг. Не собираюсь повторять эту ошибку с его сыном.

Торен крепко пожал его ладонь.

Вдалеке прогремел рог.

Один долгий звук.

Затем второй.

За восточными холмами поднялась чёрная стена дыма.

Враг сжигал первые деревни.

Торен взошёл на стену и посмотрел на горизонт. Теперь он видел движение между скалами: бесконечные ряды воинов, тяжёлые повозки, осадные башни и тёмные знамёна, под которыми не было слышно песен.

Армия двигалась молча.

И это было страшнее любого боевого клича.

Эйрик поднялся рядом с братом.

— Наши разведчики насчитали больше пятнадцати тысяч.

Торен медленно выдохнул.

— Тогда хорошо, что мы не стали ждать, пока их станет двадцать.

— Ты шутишь?

— Нет. Просто пытаюсь понять, что отец сказал бы сейчас.

Эйрик посмотрел на меч в его руке.

— Он сказал бы, чтобы ты не позволял страху принимать решения за тебя.

Торен кивнул.

— Тогда помоги мне не совершить глупость.

Брат протянул ему предплечье.

Торен принял рукопожатие.

На мгновение они снова стали детьми, стоявшими у очага и слушавшими рассказы старого вождя о великих войнах прошлого.

Но детство закончилось.

Внизу открылись ворота, и на мост вышли первые отряды защитников. Лучники заняли позиции, копейщики выстроились за деревянными заграждениями, а кузнецы внесли на стены последние ящики с оружием.

Торен поднял меч отца.

— Воины Вальдхейма!

Голоса стихли.

— За этими стенами наши дома. Наши семьи. Наши дети. Враг думает, что мы всего лишь один маленький клан, который можно стереть с карты. Он думает, что Север разобщён и что никто не придёт нам на помощь.

Торен оглядел ряды воинов.

— Возможно, он прав. Возможно, сегодня мы останемся одни. Но пусть он узнает одну вещь: мы не отдадим ему ни одной улицы, ни одного дома и ни одного человека без боя!

По стенам прокатился рёв.

Впервые за весь день защитники закричали так громко, что эхо ушло в горы.

Торен опустил меч и повернулся к востоку.

Вражеские знамёна остановились за пределами досягаемости стрел.

Из передних рядов выехал всадник в чёрных доспехах. Его конь был покрыт металлической бронёй, а вместо обычного забрала на шлеме зияла узкая прорезь.

Всадник поднял руку.

Вся армия остановилась.

Затем он снял шлем.

Лицо было мертвенно-бледным, глаза — совершенно чёрными. На шее виднелся глубокий шрам, уходивший под воротник.

— Торен Вальд! — прокричал он.

Голос разнёсся над полем, хотя всадник находился слишком далеко, чтобы его могли услышать обычным человеческим слухом.

— Я пришёл забрать то, что принадлежит моему господину!

Торен вышел вперёд.

— Тогда назови себя и скажи, что именно ты ищешь!

Всадник улыбнулся.

— Я ищу кровь волков.

Он указал на меч в руках Торена.

— И прежде чем взойдёт следующее солнце, она прольётся на этот снег.

За спиной всадника поднялось чёрное знамя.

И тогда Торен увидел, что на нём изображено нечто, чего не было в старых песнях о северных войнах.

Белый череп, пронзённый тремя когтями.

Под ним — расколотая корона.

Тот же символ, который, далеко на юге, Мира обнаружила в книге своего отца.

Ветер резко переменился.

На мгновение Торену показалось, что из глубины гор донёсся низкий гул, словно огромное существо шевельнулось во сне.

Он не знал имени Бена Ардена. Не знал о вратах Аркхейма и не слышал голоса древнего дракона.

Но война, которая должна была соединить их судьбы, уже началась.

И Север первым почувствовал её дыхание.

Глава 9. Крепость чёрного камня

Первый удар тарана раздался на рассвете.

Деревянные стены Вальдхейма содрогнулись. С башен посыпался иней, а внизу, за внешними воротами, люди Торена услышали треск дубовых балок. Второй удар пришёлся в то же место. Третий заставил железные скобы выскочить из древесины.

На восточной дороге стояли тысячи воинов.

Чёрные знамёна колыхались над их головами, словно стая огромных птиц, заслонивших небо. Впереди двигались осадные башни, прикрытые мокрыми шкурами, а за ними тянулись повозки с камнемётами и тяжёлыми баллистами. Армия Чёрного маршала пришла не для грабежа. Она пришла уничтожить Вальдхейм.

Торен стоял на верхней площадке ворот, сжимая меч отца.

— Сколько времени? — спросил он.

— Если таран не остановят, ворота продержатся до полудня, — ответил инженер.

— А если остановят?

Старик посмотрел на стену, за которой уже слышались крики раненых.

— Тогда до вечера.

Торен кивнул.

— Значит, мы должны продержаться до ночи.

Инженер не стал спрашивать зачем.

Вождь сам не знал, придёт ли помощь. Но он знал, что если защитники начнут думать о поражении, крепость падёт быстрее, чем от любого тарана.

— Лучники! — приказал он. — Не тратьте стрелы на щиты. Цельтесь в тех, кто управляет машинами. Камнемётам — по осадным башням. Копейщикам приготовиться к прорыву!

Рядом появился Эйрик. На его щеке темнела свежая царапина.

— Южные ворота тоже атакуют.

Торен резко повернулся.

— Что?

— Небольшой отряд пробрался через овраг. Они пытались поджечь склады, но мы их заметили. Теперь к воротам движутся ещё люди.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы мы не могли перебросить туда защитников без риска оставить восточную стену открытой.

Торен посмотрел на брата.

— Это отвлекающий манёвр.

— Я тоже так думаю.

— Значит, настоящий удар будет здесь.

Эйрик взглянул на осадные башни.

— Или он хочет, чтобы мы решили именно так.

Они переглянулись. Впервые с начала осады между ними не было ни спора, ни сомнений.

— Возьми половину моего отряда, — сказал Торен. — Удержи южные ворота. Если увидишь, что положение становится безнадёжным, отступай к внутреннему двору.

Эйрик нахмурился.

— А ты?

— Останусь здесь.

— Ты не обязан доказывать, что достоин меча отца.

— Я и не доказываю.

Торен протянул руку и сжал плечо брата.

— Я просто не хочу, чтобы наши люди сражались, думая, что их вождь спрятался за стенами.

Эйрик ничего не ответил. Он лишь кивнул и спустился вниз.

Вскоре над крепостью раздался новый грохот.

Один из камнемётов Чёрного маршала выпустил огромный камень. Тот перелетел через внешние укрепления и ударил в крышу казармы. Дерево разлетелось щепками. Над двором поднялось облако пыли.

Затем начался настоящий штурм.

---

На стенах Вальдхейма было слишком тесно для красивых подвигов.

Люди падали, не успев поднять оружие. Стрелы застревали в щитах и деревянных перекрытиях. Копейщики пытались удержать лестницы, а защитники сбрасывали на нападавших камни и тяжёлые брёвна.

Торен сражался рядом с обычными воинами. Он не мог быть повсюду, но старался оставаться там, где положение становилось хуже всего.

У пролома в восточной стене он увидел молодого лучника, который дрожал так сильно, что едва удерживал лук.

— Как тебя зовут? — спросил Торен.

— Сигурд, господин.

— Сколько тебе зим?

— Шестнадцать.

Торен посмотрел на него.

— Тогда у тебя впереди ещё много зим. Не трать их все на страх. Выбирай цель и стреляй, когда будешь уверен.

Сигурд кивнул.

В следующую секунду рядом с ними упал камень. Башня содрогнулась, и часть деревянного настила обрушилась в пустоту. Торен схватил юношу за воротник и оттащил от края.

— Теперь выбирай цель.

Сигурд натянул тетиву.

Его первая стрела ушла в сторону. Вторая попала в щит. Третья пронзила горло солдата, который поднимался по лестнице.

Юноша замер, глядя на него.

— Не смотри вниз, — приказал Торен. — Смотри на следующего.

И следующего Сигурд тоже поразил.

У ворот тем временем раздался оглушительный треск.

Таран пробил внешнюю створку.

— Они внутри! — закричал кто-то.

Торен спустился по лестнице и увидел, как первые вражеские воины врываются в проход. Их щиты были чёрными, а на шлемах не было ни гербов, ни украшений. Они двигались плотным строем, прикрывая друг друга, и не кричали даже тогда, когда падали под ударами защитников.

За ними шли другие.

Их было слишком много.

— Копья вперёд! — приказал Торен.

Защитники выставили длинные древки. Передние ряды нападавших остановились, но следующие продолжали давить сзади. Люди падали, задыхались, ломали собственные щиты.

Торен увидел, что проход вот-вот захлебнётся кровью.

— Отступить к внутренней решётке! — крикнул он. — Отступить!

Его люди начали отходить, сохраняя строй. Несколько воинов остались прикрывать товарищей и погибли у самого порога.

Когда последняя группа прошла внутрь, Торен приказал опустить тяжёлую решётку.

Железные прутья обрушились между двумя армиями. Вражеские солдаты оказались в ловушке, а защитники с верхних галерей обрушили на них стрелы и камни.

Но это была лишь короткая передышка.

За решёткой уже слышались новые удары.

---

К полудню крепость превратилась в лабиринт дыма и криков.

Южные ворота горели. В нескольких домах обрушились крыши. Лекари работали прямо во дворе, укладывая раненых на плащи и двери, снятые с петель.

Торен нашёл Эйрика у каменной лестницы, ведущей к южной стене.

Брат был весь в крови. Чужой или своей, понять было невозможно.

— Южные ворота удержаны, — сказал Эйрик. — Но мы потеряли почти половину людей.

— А противник?

— Их намного больше.

Торен хотел ответить, но внезапно услышал крик с башни.

— Знамя! Они подняли знамя!

На восточной стене появился чёрный стяг с белым черепом. Враги закрепили его на башне, которую защитники считали неприступной.

Торен почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

— Собери двадцать лучших воинов.

— Для чего?

— Мы вернём башню.

Эйрик посмотрел на него так, словно тот предложил броситься в пропасть.

— Там целый отряд.

— Тогда возьмём больше людей.

— Торен, мы едва удерживаем внутренний двор!

— Если оставим знамя, наши воины решат, что крепость уже пала.

Эйрик выругался, но начал собирать отряд.

Через несколько минут они двинулись по узкому проходу между казармами. Торен шёл впереди, прикрываясь круглым щитом. За ним следовали Эйрик и двенадцать воинов.

Они не стали подниматься по главной лестнице. Вместо этого Торен повёл людей через старый склад, где в стене находился проход, известный лишь нескольким защитникам.

Они вышли прямо за спиной вражеского отряда.

Первого часового сняли бесшумно. Второй успел повернуться, но Эйрик ударил его рукоятью меча по лицу.

Затем началась короткая, жестокая схватка.

Торен пробился к знамени и перерубил древко. Чёрный стяг упал на камни.

— За Вальдхейм! — крикнул Эйрик.

Воины ответили ему рёвом.

Они перебили оставшихся врагов и удерживали башню, пока к ним не поднялось подкрепление. На несколько минут защитники вновь поверили, что могут победить.

Но затем раздался рог.

Один низкий звук.

Вражеские отряды внезапно отступили от стен.

Торен не опустил меч.

— Почему они отходят? — спросил Эйрик.

Никто не ответил.

За крепостью, на восточной дороге, начали двигаться огромные машины. Их закрывали тяжёлые железные пластины, а колёса оставляли глубокие борозды в промёрзшей земле.

Это были не обычные осадные орудия.

На их боках были выгравированы древние символы.

Торен почувствовал, как медленно холодеют пальцы.

— Что это такое? — прошептал один из воинов.

Старый Рагнар, поднявшийся на башню, побледнел.

— Камнедробы.

— И что?

— Их создали до Великого Раскола. Они предназначались для разрушения крепостей, которые строили гномы. Никто не видел их сотни лет.

Эйрик посмотрел на брата.

— Теперь понимаешь, почему я хотел вывести людей из города?

Торен не ответил.

Он смотрел на машины, которые медленно занимали позиции.

И впервые за весь день ему показалось, что Чёрный маршал не просто собирается захватить Вальдхейм.

Он проверяет оружие, предназначенное для куда более великой войны.

---

На закате камнедробы открыли огонь.

Первый удар разрушил часть восточной стены. Второй обрушил башню вместе с десятками защитников. Третий расколол каменный фундамент, и земля под ногами задрожала, словно в глубине гор проснулось чудовище.

Вальдхейм рушился.

Торен стоял во внутреннем дворе и смотрел, как люди пытаются удержать проход к жилым кварталам. Эйрик руководил отступлением, выводя раненых и детей через западные ворота.

— Нам нужно уходить! — крикнул он брату.

Торен посмотрел на меч отца.

Он мог остаться и погибнуть вместе с крепостью. Мог попытаться удержать стены до последнего человека. Но тогда все жертвы этого дня оказались бы напрасными.

— Прикажи отступать, — сказал он.

Эйрик застыл.

— Ты уверен?

— Нет. Но я не позволю этим людям умереть только ради камней.

Эйрик кивнул и побежал выполнять приказ.

Торен задержался у ворот, пока последние защитники покидали внутренний двор. Затем поднялся на стену, чтобы в последний раз взглянуть на Вальдхейм.

Чёрный маршал стоял на холме перед крепостью.

Он не приближался к разрушенным стенам. Просто наблюдал.

Когда их взгляды встретились, маршал поднял руку и указал на Торена.

Даже с такого расстояния вождь понял: его узнали.

Не как противника.

Как человека, которого собирались оставить в живых.

Торен спустился со стены и последовал за своим народом.

За западными воротами его ждали сотни людей, среди которых были дети, старики и раненые. Они уходили в горы, оставляя позади дома, могилы предков и единственное место, которое многие из них когда-либо называли своим.

Когда последние отряды скрылись между скалами, над Вальдхеймом поднялся огонь.

Крепость, стоявшая сотни лет, горела так ярко, что снег вокруг неё стал красным.

Эйрик подошёл к брату.

— Что теперь?

Торен посмотрел на людей, которые ждали его приказа.

— Теперь мы найдём остальных кланов. Соберём всех, кто ещё способен держать оружие.

— А если они откажутся?

Торен поднял меч отца.

— Тогда мы пойдём одни.

Он не произнёс вслух того, что понял на стене.

Чёрный маршал мог уничтожить их всех. Вместо этого он позволил им уйти.

Значит, Вальдхейм был не целью.

Он был предупреждением.

---

Глубокой ночью Торен остановился у входа в узкий горный проход. Отсюда были видны далёкие огни горящей крепости.

Рагнар подошёл к нему, опираясь на топор.

— Ты поступил правильно, — сказал старик.

— Мы потеряли дом.

— Дом — это не камни. Пока твои люди идут за тобой, у тебя есть дом.

Торен долго молчал.

— Почему он отпустил нас?

Рагнар посмотрел на чёрное небо.

— Возможно, хотел, чтобы ты увидел то, что будет дальше.

— И что же будет дальше?

Старик не успел ответить.

Из глубины ущелья донёсся вой.

Одинокий, протяжный, совершенно нечеловеческий.

Все вокруг замолчали.

На склоне появился волк. Его шерсть была белой, как свежий снег, а глаза светились тусклым серебром. Он не боялся людей и не обращал внимания на оружие.

Волк подошёл к Торену и остановился в нескольких шагах.

Затем сел.

— Не двигайся, — прошептал Рагнар.

Но Торен уже сделал шаг вперёд.

Он опустился на одно колено и протянул руку. Волк позволил прикоснуться к своей голове.

В ту же секунду мир исчез.

Торен увидел горы, покрытые огнём. Увидел армии, сходящиеся на огромной равнине. Увидел чёрные знамёна и драконов, летящих сквозь пепельное небо.

А затем услышал голос.

Не человеческий.

Древний.

«Кровь волков должна соединиться с кровью короля».

Видение исчезло.

Торен отшатнулся, тяжело дыша. Волк поднялся и посмотрел на него так, словно знал, что именно тот увидел.

— Что ты услышал? — спросил Эйрик.

Торен не ответил сразу.

Он посмотрел на восток, туда, где за горами начинались земли, о которых ничего не знал.

Где-то там находился человек, чьё имя было украдено у короля.

И теперь Торен знал, что однажды их пути пересекутся.

— Мы идём не к соседним кланам, — сказал он наконец.

Эйрик нахмурился.

— Тогда куда?

Торен поднялся и вложил меч в ножны.

— На юг.

Волк развернулся и бесшумно исчез между скалами.

А далеко за Железными горами древний дракон открыл глаза.

Две крови начали искать друг друга.

И война, которая должна была поглотить весь известный мир, сделала первый шаг к своему истинному началу.

Глава 10. Сердце под руинами

Камень дрожал.

Сначала Торбен Камнекров решил, что это очередной толчок из глубин горы. За последние несколько часов Дур-Харг содрогался столько раз, что даже самые старые гномы перестали обращать внимание на падающую с потолка пыль. Но теперь звук шёл не сверху и не снизу.

Он шёл из самого сердца горы.

— Все назад! — крикнул Торбен.

Гномы отступили от драконьей двери, которая открылась перед ними в конце нижнего коридора. За ней не было ни сокровищницы, ни древнего храма, ни привычных шахт. Там простирался огромный провал, уходивший далеко в темноту. В его глубине пульсировал красный свет.

Каждая вспышка сопровождалась глухим ударом.

Будто под толщей камня билось исполинское сердце.

— Этого не может быть, — прошептал Брунгар, старый хранитель рун. — Сердце горы — легенда. Его не видели даже наши предки.

— Тогда почему оно зовёт меня? — спросил Торбен.

На его ладони лежало кольцо отца. Чёрный металл нагрелся так сильно, что кожа вокруг пальца покраснела. По поверхности кольца проступили тонкие серебряные линии. Они складывались в символ, который Торбен видел только на одной вещи — на древней статуе Таргрума, первого короля гномов.

Символ раскрылся, словно глаз.

И Торбен услышал голос.

Не ушами.

Внутри собственной головы.

«Сын Доргара. Не позволяй им пробудить меня».

Торбен резко отдёрнул руку.

— Кто здесь?!

Брунгар побледнел.

— Ты тоже слышал?

— Кого?

Старик не ответил. Он смотрел на кольцо так, будто перед ним лежало не украшение, а смертный приговор.

— Мы должны немедленно вернуться к королю.

— Сначала я хочу знать, что находится внизу.

— Там находится причина, по которой наши предки запечатали эти врата, — тихо произнёс Брунгар. — И причина, по которой твой отец исчез.

Торбен схватил старика за плечо.

— Ты говорил, что Доргар погиб под обвалом.

— Я говорил то, что мне приказали говорить.

Впервые за много лет Торбену захотелось ударить старого гнома. Не потому, что тот лгал. Потому, что ложь оказалась настолько огромной, что уместилась в целую жизнь.

— Рассказывай.

Брунгар опустил глаза.

— Твой отец был одним из семи хранителей Сердца. Они не охраняли его от врагов. Они охраняли мир от того, что находилось внутри. Когда Доргар понял, что королевский совет собирается использовать силу Сердца, он попытался остановить ритуал. После этого нижние залы обрушились. Тела не нашли. А совет объявил его предателем.

— Значит, отец жив?

— Я этого не знаю.

— Но надеешься.

— Я боюсь, что он жив, Торбен.

Прежде чем Торбен успел задать следующий вопрос, из глубины провала донёсся металлический скрежет.

На противоположной стене зажглись сотни красных точек.

Глаза.

Они открывались один за другим.

---

Верхние залы Дур-Харга превратились в крепость.

Король Грумдар собрал всех воинов, способных держать оружие. Кузнецы раздавали молоты, щиты и топоры. Женщины и старики уводили детей в восточные туннели. Ворота запирали цепями толщиной с человеческое тело.

Но враг не торопился.

Он стоял за пределами крепости, скрытый пеленой серого дыма.

Чёрные знамёна поднимались над армией, растянувшейся между скалами. Их были тысячи. Тяжёлая пехота в чёрных доспехах шла впереди, за ней двигались осадные башни, а над рядами солдат возвышались громадные машины, собранные из дерева, костей и металла неизвестного происхождения.

На каждой башне висели человеческие черепа.

На каждом щите была изображена расколотая корона.

— Сколько их? — спросил Грумдар.

— Не меньше двенадцати тысяч, ваше величество, — ответил капитан стражи. — Возможно, больше. Разведчики не смогли обойти их с флангов. Враги заняли все проходы между скалами.

Король посмотрел на стены.

Дур-Харг считался неприступным. Его нижние основания уходили в гору, а северные башни были высечены из цельной скалы. Никто не брал эту крепость штурмом за последние восемьсот лет.

Но восемьсот лет назад у гномов ещё были драконы.

— Где Торбен? — спросил король.

— В нижних залах.

Грумдар закрыл глаза на мгновение.

— Конечно. Именно сегодня мальчишке понадобилось искать ответы.

— Прикажете вызвать его?

— Нет. Если он действительно нашёл Сердце, его нельзя отвлекать.

Король повернулся к капитану.

— Поднять все знамёна. Открыть оружейные хранилища. Разбудить каменных стражей.

Капитан замер.

— Ваше величество, каменные стражи не пробуждались со времён Первой войны.

— А эта война, по-твоему, какая?

В этот момент первый удар потряс ворота.

Осадная машина выпустила огромный снаряд. Он врезался в камень, разлетевшись огнём и осколками. Несколько защитников упали с укреплений. Над крепостью взвился дым.

Второй удар пришёлся в башню.

Третий расколол внешнюю стену.

Армия чёрного маршала двинулась вперёд.

И Дур-Харг ответил.

Сотни гномьих арбалетов ударили одновременно. Тяжёлые болты пробивали щиты и доспехи. С верхних галерей полетели каменные глыбы, сметая первые ряды наступающих. Из бойниц вырвались струи горящего масла.

Передние ряды врага исчезли в огне.

Но следующие шли по их телам.

Они не кричали. Не отступали. Не пытались спасти раненых.

Чёрная армия наступала молча, словно смерть научилась ходить строем.

— Они не люди, — прошептал один из молодых воинов.

Старый сержант ударил его рукоятью топора по шлему.

— Сегодня это не имеет значения! Бей, пока можешь!

Когда первые лестницы упёрлись в стены, гномы встретили захватчиков сталью. На узких площадках завязалась жестокая рукопашная схватка. Воины сталкивали врагов вниз, ломали им руки, раскалывали шлемы. Кровь заливала камни, но чёрные солдаты продолжали лезть наверх.

Один из них добрался до бойницы и вонзил клинок в грудь защитнику.

Гном упал, однако перед смертью успел схватить врага за пояс и потянуть за собой.

Оба исчезли за стеной.

Внизу грохотали тараны.

На восточном участке обороны обрушилась башня. В пролом хлынули сотни чёрных воинов.

— Держать проход! — ревел капитан. — Не пускать их к внутренним воротам!

Гномы сомкнули щиты.

Их было меньше. Намного меньше.

Но они стояли на земле своих предков.

А за их спинами находилось то, ради чего целые поколения соглашались умирать, не задавая вопросов.

Сердце горы.

---

Внизу Торбен увидел, как открываются глаза древних стражей.

Это были не обычные каменные статуи. Их тела состояли из чёрного железа и серого гранита, а на груди каждого находился круглый знак с изображением дракона. Высотой они превосходили башни крепости. Их руки заканчивались клинками, похожими на обломки горных хребтов.

Они стояли вокруг огромной площадки в глубине провала.

Семь стражей.

Семь хранителей.

Но один пьедестал был пуст.

— Где восьмой? — спросил Торбен.

Брунгар не ответил.

Вместо него заговорил голос из глубины:

«Восьмой не был стражем. Он был ключом».

Красный свет ударил снизу.

На площадке появился силуэт человека.

Сначала Торбен решил, что это лишь игра света. Потом заметил длинную бороду, покрытую серой пылью, широкие плечи и знакомый шрам, пересекавший левую бровь.

Мир вокруг словно остановился.

— Отец?

Человек поднял голову.

Это был Доргар Камнекров.

Он выглядел старше, чем Торбен мог себе представить. Его борода поседела почти полностью, лицо исхудало, а по шее тянулись тонкие чёрные линии. В груди, под разорванной кольчугой, мерцал красный свет.

Но глаза оставались прежними.

— Ты не должен был приходить сюда, сын.

Торбен сделал шаг вперёд.

— Я думал, ты погиб.

— Для мира я погиб.

— Почему ты не вернулся?

Доргар посмотрел на кольцо в руке сына.

— Потому что я держал дверь закрытой.

— Какую дверь?

Отец медленно повернулся к Сердцу горы.

Теперь Торбен увидел его целиком.

В глубине провала возвышалась громадная конструкция, похожая одновременно на кристалл, яйцо и сердце исполинского существа. Внутри прозрачной оболочки двигались тени. Некоторые напоминали крылья. Другие — человеческие руки.

Вокруг конструкции были высечены надписи на языке, который Торбен не знал.

Но одна строка светилась ярче остальных.

«Пока корона расколота, король не проснётся».

— Что это? — спросил Торбен.

— То, что осталось от древнего мира. До людей. До гномьих королей. До первых эльфийских лесов.

— Драконы?

— Не совсем.

Доргар подошёл к сыну. На мгновение чёрные линии на его шее вспыхнули, и он болезненно согнулся.

Торбен бросился к нему.

— Что с тобой?!

— Я слишком долго находился рядом с Сердцем. Оно не убивает. Оно меняет. Постепенно забирает воспоминания, волю, имя.

— Мы вытащим тебя отсюда.

— Нет, сын.

— Я не собираюсь терять тебя второй раз!

Доргар схватил его за плечи.

— Послушай меня. Чёрный маршал пришёл не за горой и не за нашими сокровищами. Ему нужно Сердце. Если он получит его, сможет открыть врата под Аркхеймом.

Торбен вспомнил слова короля, кольцо и имя, прозвучавшее из глубины.

Каэль Арден.

— Кто такой Каэль?

Доргар побледнел.

Впервые за всё время он выглядел по-настоящему испуганным.

— Ты уже слышал это имя?

— Оно прозвучало, когда открылась дверь.

Отец отпустил его и посмотрел на Сердце.

— Значит, всё началось раньше, чем я думал.

— Кто он?

— Последний наследник короны, которую уничтожили задолго до рождения твоего деда. Его настоящее имя было стёрто из всех летописей. Его кровь должна была исчезнуть. Его род должен был закончиться.

— Но он жив?

— Если имя вернулось в мир, значит, жив.

Доргар помолчал.

— И если он найдёт дорогу к Сердцу, оно признает его. Но если первым придёт чёрный маршал, наследник станет лишь орудием.

В этот миг весь провал содрогнулся.

Один из древних стражей повернул голову к стене.

Потом второй.

Потом все семь.

Сверху донёсся грохот, за которым последовал протяжный крик. Где-то в крепости обрушилась ещё одна стена.

Брунгар посмотрел на Торбена.

— Они прорвались.

Доргар резко схватил сына за руку.

— Уходи через западный тоннель. Он выведет тебя к старой дороге. Найди наследника. Передай ему кольцо и скажи: не открывать вторую дверь, даже если он услышит голос своей матери.

— А ты?

— Я останусь.

— Нет!

— Торбен! — впервые за всё время Доргар повысил голос. — Ты всю жизнь думал, что сила гнома в его руках и оружии. Но сила нашего народа в том, что мы умеем держать то, что другие не способны даже увидеть.

Он приложил ладонь к груди сына.

Красный свет перешёл с его пальцев на кольцо.

— Теперь Сердце знает тебя. И оно будет звать. Не отвечай ему, пока не узнаешь, кому принадлежит голос.

Торбен хотел возразить, но земля под ногами раскололась.

Из трещины вырвался поток красного света.

Сердце билось всё быстрее.

И тогда из глубины раздался другой голос.

Низкий. Древний. Безмерно усталый.

«Каэль Арден… наследник вернулся».

Доргар закрыл глаза.

— Слишком поздно.

Верхняя часть провала взорвалась каменной крошкой. Через пролом спустились чёрные воины. За ними появился высокий человек в тёмных доспехах, лишённых знаков и украшений. Его лицо скрывала гладкая маска, на которой была вырезана белая расколотая корона.

Чёрный маршал.

Он посмотрел на Доргара, потом на Торбена.

— Хранитель нарушил клятву, — произнёс он. — А его сын принёс мне ключ.

Торбен сжал кольцо.

— Я ничего тебе не принёс.

Маршал медленно поднял руку.

Все семь древних стражей одновременно опустились на колени.

— Ты ошибаешься, сын Доргара. Ты принёс мне не ключ.

Он повернул маску к Сердцу.

— Ты принёс мне свидетеля.

Сердце горы раскололось.

И из его глубины открылся глаз.

Огромный, золотой, с вертикальным зрачком.

Торбен услышал рёв, от которого задрожали сами основания мира.

Не драконий рёв.

Что-то гораздо более древнее.

Что-то, о чём не осталось ни одной правдивой легенды.

Доргар встал между сыном и Сердцем.

— Беги!

Торбен отступил, но не ушёл.

Он видел, как отец поднимает молот, как чёрные воины окружают его, как маршал медленно приближается к расколотой оболочке.

И понял: если сейчас он спасёт только себя, то однажды весь мир будет стоять перед такой же дверью.

А за ней уже никто не сможет удержать то, что проснулось.

Торбен поднял свой топор.

— Я никуда не уйду.

Доргар посмотрел на него.

На мгновение в его глазах исчезла усталость.

Осталась гордость.

— Тогда держи удар, сын Камнекрова.

Отец и сын встали рядом.

Семь древних стражей поднялись с колен.

А под горами проснулось нечто, перед чем даже чёрный маршал впервые отступил на шаг.

Война за Королевство костей только начиналась.