Королевской поступью. Первый шаг императрицы

Глава 1

Утренний сон прервался заполошными криками проснувшихся петухов.

- Когда из вас уже бульона наварят, - забралась я головой под подушку, пытаясь снова уснуть.

Но целеустремлённые птицы не умолкали. Ворвались и другие звуки подворья: мычание коров, гусиный гогот, людские крики.

- Это не графское имение, а дурдом какой-то, - проворчала, выбираясь из-под одеяла.

Прошёл месяц, как я жила в деревне. В тот вечер, когда император объявил о моей ссылке, вернулась в питерский особняк, рассказала о своём отъезде слугам.

Савелий Антипович и Лукерья Захаровна посокрушались и отправились готовить меня в дорогу. Мои земли и деревня Переделкино находились в двух днях пути от столицы. К родителям ехать не хотелось, как ни крути, они мне чужие люди. Потому и подалась в имение, оставшееся мне от мужа.

Со мной отправилась верная Варенька и Василий. Два дня мы тряслись по плохим дорогам, пока не завиднелась вдали, стоящая на пригорке деревня, там за ней был мой новый дом.

Селяне выбежали поглазеть на меня, Александра в имении мужа никогда не бывала, впрочем, он и сам был здесь редким гостем. Дородные тётки быстро выкатились на дорогу с положенным хлебом-солью.

- Барыня приехала! - Кричали мальчишки, оповещая всех о нашем приезде.

Кто-то из тёток подскочил к Василию, узнать моё имя, чуть не попав под копыта испуганной лошади.

- Добро пожаловать, Александра Николаевна! – Кланялись женщины и мужики, когда я вышла из кареты.

- Наконец, решили и нас навестить. А дом ваш в полном порядке. Следили за ним, как за своим, - бойко отчитывалась мне женщина лет пятидесяти, подвижная, с хитрыми глазами.

- Вот и хорошо, - ответила я после приветствия, - мы очень устали с дороги.

Переслушать разговоры было невозможно, потихоньку ретировалась к карете и забралась внутрь. Василий грозно крикнул на лезших к экипажу селян, щёлкнул кнутом и погнал дальше.

За деревней раскинулась, полная шёпота листвы, берёзовая роща. За ней и виднелся мой барский дом, окружённый хозяйственными постройками.

Василий остановил экипаж перед крыльцом, я вышла, осматривая свои владения.

Небольшой, по питерским меркам, двухэтажный особняк. По бокам от входной двери, как часовые, высились белоснежные колонны. Сам дом был светло-жёлтого цвета, с большой верандой, куда выходили двери комнат.

Управляющий, Захар Степанович, выскочил из приземистой опрятной избёнки:

- Барыня! Уж и не чаяли господ дождаться, - залепетал он, оправляя засаленную рубаху.

- Дверь-то отворяй, - гаркнул Василий, - чего Её Сиятельство на пороге собственного дома держишь!

- Сию минуту, - поклонился Захар и побежал к нам, на ходу перебирая ключи в большой связке.

Промаявшись возле двери минут пять, управляющий, наконец, открыл их и поклонился:

- Прошу вас, Ваше Сиятельство. Всё в полном порядке.

- Вот мы это сейчас и проверим. Сходи в деревню, найми повариху и прачку. Я останусь надолго. Кого ещё из дворни надо, пригляди, да ко мне отправь. Сама хочу с людьми поговорить.

Войдя, оставила двери распахнутыми, пусть проветрится. Вся мебель была укрыта белыми чехлами, поверх которых лежал толстый слой пыли.

- Говоришь, следили за домом? – Обернулась я к Захару.

- Так, всё в целости, - развёл он руками.

- Ну и на том спасибо. Не стой столбом, - поторопила его, - пришли кого из девок, пусть приберутся.

- Сию минуту, госпожа, - поклонился Захар и исчез.

- Куда вещи нести, Ваше Сиятельство? – Василий стоял в дверях, ожидая указаний.

- Поставь пока здесь. Я ещё не выбрала комнату. Варя, пойдём со мной.

Первый этаж занимала большая кухня с кладовой, несколько маленьких светёлок для прислуги, просторная столовая и кабинет. На втором расположились покои хозяев, похожие на отдельные квартиры. По правую руку один и слева другие. По центру – спальня для гостей.

Я осмотрела первые: обтянутые тёмно-синим шёлком с мебелью тёмного дерева.

- Мрачновато, - заметила я Варе, - явно под мужской вкус.

- Куда уж тут юной барыне, хандра хватит, тоска одолеет, - кивнула девушка.

Мы прошли во вторую половину дома. Тут было повеселей. Светлые стены были расписаны цветочным орнаментом, белая мебель, персиковые шторы.

В уютной гостиной стоял большой мягкий диван, рядом с ним ломберный столик. Из комнаты был выход на балкон, опоясывающий дом снаружи. Варя распахнула двери, запуская свежий воздух. Ветерок взметнул облачка пыли, и мы расчихались.

- Пойдём отсюда, - махнула девушке рукой, - пусть приберут сначала.

Погода на улице стояла превосходная, и мы решили прогуляться в роще.

- Василий, - окликнула я кучера, - проследи, чтобы отмыли всё побыстрей.

- Будет сделано, Ваше Сиятельство, - козырнул мужчина и впился недобрым взглядом в пробегавшего мимо управляющего.

Так и началась моя жизнь в имении. Захар привёл нескольких женщин из деревни, в помощь Варе взяла девчонку лет двенадцати, Машу. В кухарки выбрала дородную, кровь с молоком, женщину лет сорока пяти, Глафира или тётя Глаша. Она была одинока, дети давно выросли, муж умер. И с удовольствием согласилась переехать в усадьбу. Также пару женщин попросила приходить два раза в неделю, убираться в комнатах. Наладила свой быт и занялась тем, что вникала во все дела. Осматривала пашни, стада. Недалеко от деревни были прекрасные луга, и там паслись мои бычки и коровки. Красавцы. Шерсть лоснится, у коров вымя чуть по земле не волочится. Любо дорого глядеть.

Захар оказался хозяйственником не самым рукастым. Как мне удалось узнать, поговорив с деревенскими, по большей части заправлял всем бойкий сельский мужик, Никита. Он здраво рассудил: чем богаче хозяин, тем лучше живётся его крепостным. Вот и старался: следил за посевными работами, гонял за леность пастухов.

Мой же управляющий (спасибо новой кухарке, которая просветила меня обо всех людях), любил за девками ухлёстывать, да самогон дегустировать. Об этом я знала и сама, мысли крепостных тайной для меня не были.

Однажды вечером пригласила Захара к себе в кабинет:

- Любезный, принеси-ка ты мне книги хозяйственные, где всё расчёты вёл.

Глаза мужика забегали, а в голове отчётливо читалось: «Вылезет всё на свет божий, как пить дать. Сказать, что потерял. Не поверит. Ещё Василия своего сподобит розог мне отсыпать».

- Так, - мне надоели наши переглядки, - давай мне книги. Знаю, что с ними всё в порядке. Врать мне не смей.

Для наглядности сформировала на ладони маленький, переливающийся магический шарик:

- Станешь юлить, мозги твои в кашу превращу, будешь потом сидеть на скамейке, пузыри пускать. Понял?

Захар побледнел, громко сглотнул:

- Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Завсегда за добром хозяйским слежу, будьте покойны.

- Не болтай. Одна нога здесь, другая там. Я жду.

С такими прохвостами, как Захар иначе нельзя. На голову сядут и понукать будут.

Книги мне принесли. Вот только в ценах на зерно, молоко и мясо я ориентировалась, примерно как трёхлетний ребёнок. Повздыхав над замусоленными страницами, взяла бумагу и перо и написала Лукерье Захаровне, чтобы выезжала в имение. Моя экономка наведёт тут порядок. В этом не сомневалась.

На следующее утро отправила Машу, помощницу Вари, в деревню за Никитой. Хотелось уже самой глянуть на этого «хозяйственника». Через минут двадцать, постучав, в дверь кабинета боком протиснулся дюжий мужичина. Под два метра ростом, в плечах косая сажень, рука, что мои обе ноги. На голове буйные кудри, такая же густая борода. Только глаза говорили о том, что богатырь по характеру добрый и не лишён интеллекта.

- Звали, Ваше Сиятельство? – Раздался густой бас Никиты. Таким в лесу медведей пугать.

Я перед ним выглядела пигалицей-недокормышем.

- Проходи. Расскажи, будь добр, как за хозяйством смотрел. Пашни оберегал и животину.

Никита замялся, а я увидела, что не хочет он очернять Захара в моих глазах, даже справедливо. Мужик нравился мне всё больше.

- Вот что, опустим проделки управляющего. Про то сама всё знаю. Ты только по существу говори, что делал, как следил.

Здесь я по-настоящему поняла, как замечательно быть менталистом. Во дворце, где каждый второй маг, чужие мысли не прочитаешь, а тут же, все как на ладони.

Мужик обрадовался, что стучать его не заставляю, и охотно поведал обо всём. Крестьянская хватка и рачительность были у него выше всяких похвал. Он помнил, сколько мер зерна собрали с того или иного поля в последние года, какая корова, когда отелилась, сколько приносят молока, какое количество сдали мяснику.

- Вот что, Никита. Ты грамотный?

- Нет, Ваше Сиятельство, - он переминался с ноги на ногу, сминая в руках засаленный картуз.

- Как же счёт ведёшь?

- Дык оно всё здесь, - постучал Никита по лбу и хитро улыбнулся.

- Поступим так. Я жду из столицы свою экономку. Походишь пока под её началом. Не хмурься, - одёрнула насупившегося мужика, - всё будет как прежде. Сам станешь и дальше за всем следить. Назначаю тебя своим управляющим. А Лукерья Захаровна тебя грамоте обучит и подскажет, как книги хозяйственные вести.

Никита довольно заулыбался:

- Это мы завсегда, барыня. Ой. Ваше Сиятельство. И счёт буду вести, как скажете, и за хозяйством следить.

- Сегодня же и приступай. Займись, друг ситный, моим подворьем. Глянь, какую птицу надо: кур, гусей. Не за каждым же яйцом в деревню бегать. Конюшнями занимается Василий, в его епархию не лезь. Остальное на тебе. Узнай у тёти Глаши, что ей по кухне ещё пригодится. Может, бочонки какие. Я здесь надолго. Соленья, варенья на зиму наготовить надо. Справишься?

- А то ж, - выпятил и без того обширную грудь Никита, - жаловаться вам не придётся.

И также бочком протиснулся в двери. Да-а-а, родит же земля таких вот былинных богатырей.

Лукерья Захаровна не подвела. Приехала спозаранку, не прошло и недели, сразу же взявшись за дела. Захара довела до икоты, пока проверяла все записи и считала траты с доходами за последние несколько лет.

Ей я и поручила Никиту, — женщина похмурилась, но потом всё же оттаяла, видя старания своего ученика-переростка.

А моя душа требовала деятельности. Сердце всё ещё болело. Разлука острой занозой постоянно напоминала о себе. Ночами мне снился Павел. И до сих пор губы чувствовали вкус его поцелуев.

В доме все теперь работали, как швейцарские часы, просто безупречно. Займёмся же деревней. Посмотрим, что мой двадцать первый век может предложить веку восемнадцатому.

Глава 2

Взяв в спутники Никиту, я ходила в деревню, хотелось получше узнать быт своих крепостных.

- Варенька, - этим утром решила осмотреть пашни, - неси мне штаны и рубаху.

- Госпожа, да где же это видано, чтобы барыня в портках ходила. Как мужик.

- Ты мне это говоришь каждый день, - рассмеялась я, - хватить спорить. Как, по-твоему, должна бродить по полям в платье с фижмами?

- И всё равно, - не сдавалась Варя, - надели бы крестьянское платье.

- Чем оно лучше? Всё одно, придётся юбку до пупа задирать. А так в штанах удобно.

Натянула одежду, обулась в высокие сапоги. Деревенские поначалу шептались за спиной, видя мой наряд, но потом попривыкли.

Никита дожидался меня во дворе:

- Куда сегодня прикажете, госпожа?

- А пойдём пашни глянем. Надоело по деревне бродить.

Ничего особенного в селении я не нашла. Обычный крестьянский быт, где моя помощь и не требовалась.

Мы прошли через посёлок и вышли к просторным полям, за которыми начинался густой ельник.

А на пашнях, ещё зелёная, невызревшая, колосилась рожь. Ветерок легонько поглаживал стебли, и поле напоминало волнующееся море, переливаясь всеми оттенками зелёного.

- Где вы держите плуги?

- Знамо где, - махнул куда-то в сторону Никита, - в амбаре.

- Пошли, хочу посмотреть.

Мужчина вздохнул и послушно потопал к деревне, откуда мы недавно вышли. Могу биться об заклад, он считает меня ведьмой, потому и слушает. Так бы уже давно дурную барыню послал, хоть ты ему трижды госпожа. Я замечала, каким взглядом Никита провожал меня, когда рыскала по деревне, вникая во все мелочи. Он-то считал, что барыне место на веранде: чаёк попивать, да лясы точить целыми днями. Самое господское дело. Ага. Не тут-то было.

Мы дошли до окраины селения и приблизились к большому сараю. Мой помощник отворил двери:

- Тут всё, госпожа, - пробасил он.

Прошла внутрь. Так я и думала. Пахали здесь по старинке, плугом с одним лемехом (прим. автора – острый наконечник плуга). Работа это невероятно тяжёлая. Тащить за лошадью соху, регулируя глубину борозды своими силами.

- Зови кузнеца. Будем новый плуг делать.

Никита уставился на меня так, словно на моей голове выросли рога.

- Господь с вами, госпожа. Разве это дело для барыни. Так ещё деды наши пахали. Нам почто менять?

- Зови, зови. Там посмотрим.

Мой новый управляющий вздохнул так, что заволновалась листва на деревьях. Однако спорить не стал и побрёл к дому кузнеца, что стоял чуть на отшибе, возле небольшого ручья.

Скоро они показались вдвоём, Никита шёл, размашисто жестикулируя. Жалуется, что ли, на моё самодурство?

Кузнец был под стать богатырю. Также широк в плечах, могучую грудь, наверное, вдвоём не обхватить. Кулаками вместо кувалды можно железо ковать. Его смоляные волосы были перевязаны очельем (прим. автора - повязка на лоб, которая удерживает от попадания в глаза волос чёлки и висков). Облик он имел суровый. Я немного струхнула даже.

- Поздорову, барыня, - поклонился кузнец.

- Здравствуй. Как зовут тебя?

- Никодимом люди кличут.

- Послушай, Никодим. Только прошу, сразу не возражай. Никита, вытащи, пожалуйста, плуг сюда.

Мужчина вынес на улицу орудие для пахоты.

- Смотри. Сейчас вы пашете как? Идёте за лошадью, таща плуг на себе практически. Правильно?

- Верно, - кивнул кузнец, - все это знают.

- А если, - я взяла прутик и присела на корточки, рисуя прямо на земле, - мы удлиним доску, к которой крепится лемех, и добавим второй. Погоди, не пучь на меня глаза, - усмехнулась, видя взгляд Никодима, - а в передней части, по бокам установим колёса. Глубину борозды также можно будет регулировать нажатием, но при этом соху не придётся тащить на себе. Как тебе такая идея? Сможешь сделать?

Кузнец долго рассматривал рисунок, что-то прикидывая в уме:

- Справлюсь, госпожа, дайте неделю времени.

Никодим мне понравился. Я видела, что он не осуждал бабские «задвиги», а воспринял всё сказанное, как руководство к действию, тоже загоревшись новинкой. Немногословный и исполнительный, всё, как надо.

Кузнец ушёл, бормоча что-то себе под нос. Мы же направились в сторону усадьбы. В деревне стоял какой-то непонятный гвалт.

- Что там случилось, ну-ка пойдём, глянем, - потянула Никиту за собой.

На широкой улице пыль стояла столбом. Деревенские мальчишки показывали на кого-то пальцами, всячески дразня. Собаки надрывались. Из окон высовывались удивлённые лица.

Подбежала поближе. Закрывшись руками от ватаги пацанов, по дроге брёл измождённый, худой мужчина лет пятидесяти. Длинные седые волосы трепал ветер. Одежда – рванина, еле державшаяся на теле, ноги босы. Автоматически переключилась на магическое зрение и замерла. Передо мной был сильнейший ритуальный волшебник. Как он оказался здесь, да ещё в таком виде?

- Никита, уйми их или велю всем розог дать, - крикнула управляющему.

Мужчине только стоило грозно нахмурить брови и мальчишки, присмирев, разбежались. На улице повисла тишина, даже собаки замолчали.

- Кто вы? – Подошла я к путнику.

- Здравствуйте, добрая госпожа, - поклонился он мне, - спасибо, что избавили от этих надоедливых хулиганов. Меня зовут Тихомир. Наверное…

- Как так? – Взяла мужчину под локоть, от голода он еле стоял на ногах.

- Долгая история, госпожа, вряд ли вам будет интересно. Подайте копеечку на хлеб, если не жалко.

- У меня есть другое предложение. Будьте моим гостем.

Нищий замер, как вкопанный подняв на меня изумлённый взгляд:

- Госпожа, вы вот так с улицы приглашаете незнакомого человека? Но… Почему? – В его глазах не было ничего, кроме недоверия.

- Вы не причините мне вреда. А мне просто хочется вам помочь.

Тихомир пожевал губами, буравя меня изучающим взором.

- Женщина с такими глазами не может лгать, - сказал он, наконец, - счастлив быть вашим гостем. Если простой нищий не обременит вас.

- Нисколько, - улыбнулась я, взяла его под руку и повела в усадьбу.

Сзади плёлся недовольный Никита, ворча про то, что некоторые барыни слишком добрые и тащат в дом кого ни попадя. Пропустила его брюзжание мимо ушей.

- Маша, - кликнула я расторопную помощницу. Та выскочила из кухни, дожёвывая пирожок, - вели баню истопить. Да подай сюда еды. Лучше бульона или супчика. И подбери что из одежды. Посмотри у барина в шкафах.

Девчонка, кивнув, умчалась. Я усадила смутившегося Тихомира на диван. Никита, бросив недовольный взгляд, пошёл к Лукерье Захаровне. Впрочем, скоро сама экономка появилась в гостиной.

- Ваше Сиятельство, не уделите ли мне минуту времени, - поджав губы, сказала экономка.

- Да, пройдём в кабинет.

Извинилась перед гостем, и мы вышли.

- Простите за бестактность, Ваше Сиятельство, - только войдя, начала распекать меня Лукерья Захаровна, - но вы действительно считаете, что приютить этого бродягу – хорошая мысль?

- Я понимаю ваше беспокойство. И скажу следующее, дабы развеять все сомнения. Во-первых, он хороший человек, попавший в беду. Надеюсь, мои способности менталиста не вызывают у вас сомнений? Во-вторых, Тихомир – сильнейший маг. А что это значит?

Брови экономки поползли вверх:

- Он… аристократ.

- Вот именно. И следует выяснить, что с ним произошло. Ты согласна?

- Извините, Ваше Сиятельство, мои поступки продиктованы только заботой о вас. Вы ещё столь юны.

- Я не так наивна, как тебе кажется. Но ценю ваше внимание. А сейчас, давай поможем нашему гостю. Вели приготовить для него гостевую спальню. Пусть Тихомир пока поживёт здесь. Тем временем постараюсь выяснить, кто же он всё-таки такой.

Маша принесла чистой одежды и полотенца. Никита проводил Тихомира в баню, побыл с ним на случай, если жар сморит гостя.

Отмывшийся бродяга заметно преобразился. В одежде моего почившего мужа он стал выглядеть солидней, несмотря на крайнюю степень истощённости. Тонкие черты лица, длинные пальцы, узкие ладони, явно не привыкшие к тяжёлому труду. Умный, пытливый взгляд серых глаз. Горделивая осанка. Ни дать ни взять – профессор.

Подали обед. Гостю принесли жидких щей. Я пригласила его к столу:

- Отведайте пока супчика, тётя Глаша, моя повариха, на них большая мастерица. Мясных блюд не предлагаю, боюсь, вам будет плохо. Сколько дней вы не ели?

Тихомир потупился:

- Я не помню.

- Ладно, оставим пока разговоры. Поешьте.

Бродяга за минуту слопал, всё, что было в тарелке, закусил пирожком и блаженно откинулся на спинку стула, поблагодарив меня.

- Могу я теперь узнать, откуда вы пришли.

Тихомир посмотрел на меня растерянным взглядом:

- Почти ничего не помню. Как туман в голове.

- Хорошо. Расскажите с того момента, что остался в вашей памяти.

- Очнулся в каком-то сарае, заваленном старым хламом. На отшибе неизвестного мне села. Люди прогнали меня. Так и скитаюсь по земле. Перебиваюсь тем, что подадут. Пробовал наняться в батраки. Только, кажется, ничего не умею. Всё валится из рук, как нарочно.

- Ваше имя. Оно настоящее? Его вы помните?

Нищий пожал плечами:

- Когда в первый раз меня окликнули, и спросили кто такой, оно само сорвалось с губ.

- Что знаете о магии?

Тихомир опять непонимающе взглянул на меня:

- Ничего.

- Вы не замечали в себе ничего необычного?

- Иногда мне казалось, что будто вижу возле людей всполохи света. Только, я думал, это после травмы в голове моей мутиться.

- Это вам не кажется. Всполохи - проявление волшебной силы. Вы и сам маг.

- Я?! – Тихомир встрепенулся, встал из-за стола, нервно зашагал по комнате, - разве такое возможно?

- Именно так. Мой дар – ментальная магия. И отчётливо вижу ваши способности. Они очень сильны. Вы опытный волшебник.

- Да?! – Гость остановился, нервно теребя полы кафтана, - все эти дни. Или месяцы. Бродил словно в тумане. Даже не до конца осознавая, кто я и где я. Иногда мне было так… Страшно. Умереть вот так под забором, словно блудный пёс.

- Повторюсь. Я менталист. Вы позволите заглянуть в ваше сознание? Возможно, смогу вам помочь.

Тихомир сложил руки в молитвенном жесте:

- Навсегда останусь у вас в неоплатном долгу.

- Но, не сегодня. Отдохните, выспитесь. Ваше тело, как и разум, крайне истощены. Вам надо набраться сил. Маша проводит вас в комнату. Располагайтесь, без стеснения.

Тихомир ещё раз поблагодарил и покорно пошёл вслед за девчонкой.

Мне не терпелось залезть в его мозги. Только это и правда может быть опасно в подобном состоянии. Подождём, пока гость окрепнет. А там. Я обязательно выясню, кто он такой.

Глава 3

Ночью мне никак не удавалось уснуть. Не давала покоя тайна моего нового знакомого. Тихомир. Кто он такой? Как получилось, что столь сильный маг остался без защиты и потерял память? А вдруг он как я? Такой же попаданец в этот мир. Может ли быть подобное? Мой собственный пример говорил что может. Только интуиция твердила, что дело тут совершенно в другом.

Сна не было ни в одном глазу, накинув халат, вышла на балкон.

Ночь окутала мир тьмой и покоем, словно маленькие ночники, светили далёкие звёзды. В современном городе, где я жила, их почти не было видно, огни фонарей, маши, неоновые рекламы скрывают от нас природную красоту ночной мглы.

А здесь. Маленькие жемчужины усеяли небосвод. Созвездиями мерцали над головой, лилась вековечная молочная река, именуемая Млечным путём. Облака обнимали безмятежную луну, укутывали в мягкие перины.

Стрекотали сверчки, с речки доносились свадебные лягушачьи песни, в роще чарующе пели соловьи.

Впервые чувство умиротворения поселилось в душе. С момента, как я приехала сюда. Впервые осознала, в каком удивительном месте живу и могу творить, колдовать, создавать что-то новое. Пускай у меня не было хорошего образования. Но книги, что читала сначала мама, а потом и я сама, дали мне много знаний. Всё, что почерпнула в них, не могла применить там, где жила раньше. А теперь. Есть возможность созидать. На благо людям и земле.

Не заметила, как на моё состояние отозвался эфир, лишь спустя время обратила внимание, что вокруг меня разливается лёгкое сияние. И услышала восторженный вздох.

- Госпожа, простите за вторжение, но вы удивительно прекрасны. Как ангел, - Тихомир стоял у дверей гостевой спальни, не решаясь выйти ко мне.

- Вы не помешали. Присоединяйтесь, ночь так чудесна, - поманила его рукой, - вам тоже не спится?

- Столь стремительные перемены растревожили мою душу. Ещё вчера я спал в заброшенном сарае, на отшибе маленькой деревушки. А сегодня нежусь на мягкой перине, сытый и чистый.

- Жизнь порой бывает непредсказуема, - улыбнулась я.

- Сама судьба привела меня в ваши земли. А ведь хотел отправиться через лес, - усмехнулся Тихомир, - насобирать грибов, подкрепиться. Только вот беда, костра разжечь не умею. Потому и пошёл по дороге, через село. Одно слово – бродяга.

- А вот с этим позвольте не согласиться, - тряхнула я головой, - вы не можете быть ни нищим, ни бездомным. Всему виной, произошедшее с вами. И мы разберёмся, что случилось. Если не передумаете.

- Что вы. Я так устал быть никем. Не понимать ничего вокруг. Хочу вернуть самого себя.

- И мы этого непременно добьёмся, - положила руку на плечо Тихомира, пустила немного магии, чтобы успокоить мужчину, - а теперь ложитесь спать. Для того чтобы у нас всё получилось, вам необходимо быть в хорошей форме.

Гость протяжно зевнул, потёр тяжелеющие веки:

- И правда, усталость даёт о себе знать. Спокойной ночи, прекрасная волшебница.

- Добрых снов, - я подтолкнула Тихомира к его комнате, и он послушно отправился в постель.

Сама же ещё долго стояла, слушая музыку ночной песни, вдыхая аромат разнотравья, доносящийся с полей и думая о невероятных хитросплетениях судьбы.

Утром, чуть свет, во дворе поднялся переполох.

- Да что за наказание, - сердито села в кровати, - ни дня покоя.

Запахнувшись в халат, прошла через гостиную, на балкон, что проходил над центральной дверью.

У крыльца стояла невзрачная, вся в пятнах грязи карета. Рядом суетился Никита, помогая кучеру выгружать вещи. А из экипажа спустился Жадовский.

- Василий Андреевич! – Взвизгнула от радости, - вы всё-таки приехали!

Наставник поднял голову и церемонно поклонился:

- Я всегда сдерживаю свои обещания, графиня. А вам на пользу деревенский воздух, вы прямо расцвели.

Зардевшись от комплимента, махнула рукой Маше, выбежавшей на крыльцо:

- Проводи Василия Андреевича в гостиную, я скоро спущусь.

Варя уже подготовила платье и быстро одевшись, поспешила вниз.

В столовой накрывали к завтраку.

- Мне вам столько всего надо рассказать, - начала я разговор, когда Жадовский подкрепился с дороги.

- А о наших новостях не спросите? - Хитро прищурился он.

- Я только обрела душевный покой, после всего, что случилось…

- Понимаю, - немного смутился наставник, - ну так, выкладывайте.

К нам присоединился Тихомир, и вместе мы рассказали его историю.

- Занятно, - Василий Андреевич отставил тарелку, - вы и в деревенской глуши находите себе приключения, Александра Николаевна.

- Так что скажете? Возможно восстановить память?

- А это вы мне скажите, - улыбнулся наставник.

- Я? Я рассчитывала на ваш опыт…

- Александра Николаевна, имеющихся у вас сил достаточно, чтобы исправить содеянное. А в том, что это чьё-то недоброе вмешательство, почти не сомневаюсь. Почему так решил? – Ответил он на мой безмолвный вопрос, - осматривал цесаревича после ваших приключений. Хотел понять по остаточной магии, какое воздействие применялось к наследнику престола. И следы вашей читались чётко. Вы разрушили магию теургов и заклятие весьма необычное, чрезвычайной силы. Боюсь, что скоро мне придётся брать у вас уроки, -рассмеялся Жадовский.

- Вы подтвердили мои подозрения. Действовать пришлось быстро, почти наобум, потому в хитросплетения внушения времени вдаваться не было. Поясните, что за заклятие?

- Странное. Мне такие ещё не встречались. Как вы правильно поняли, оно бы полностью подчинило волю цесаревича. Но не только. На последнем этапе Павел Михайлович забыл бы всё, что с ним произошло. Пытки, внушение и прочее. Более того, волшба должна была остаться в нём как паразит. И даже целители не отыскали потом её следов. Вы успели вовремя. Очень вовремя. Цесаревичу оставалось едва ли более часа.

- Нам повезло, - пожала я плечами, - но вернёмся к моему гостю. Что мы можем сейчас предпринять?

- Хм, - Василий Андреевич потёр подбородок, - потеря памяти – это всегда блок. Как их снять, знаете. Но может статься, что это защита магии, в случае смертельной опасности. Вы правильно решили, что Тихомиру надо восстановить силы. Для того, чтобы найти ответы на вопросы, нам придётся действовать не только на своей, но и на его силе.

- Позвольте, - вмешался мой гость, - но я прекрасно себя чувствую.

- Физически, - поднял палец Жадовский, - однако ваши нервы истощены, а магия хаотична. Любое воздействие может быть сейчас опасно для вас. Побольше гуляйте, дышите свежим воздухом. Не стоит спешить в столь деликатном деле.

В столовую, постучавшись, вошёл Никита:

- Ваше Сиятельство, Никодим просил передать, что всё готово.

- Как? Уже? – Встрепенулась я, - ай да мастер. Вот, господа, появилась прекрасная возможность для прогулки. Составите мне компанию?

- Что вы ещё затеяли, беспокойная графиня? – Рассмеялся Жадовский.

- Не скажу, - напустила на себя таинственный вид, - узнаете всё сами.

- Тогда я просто не в силах отказаться от прогулки, - развёл руками наставник.

- Дайте мне пару минут, я скоро спущусь.

В комнате переоделась в штаны и рубаху, накинув сверху камзол. Тонкий шёлк рубашки слишком уж подчёркивал все прелести.

Василий Андреевич привстал с дивана, увидев меня:

- Александра Николаевна, вы чудесны в любой одежде, но стоит ли разгуливать в подобном наряде?

- Так удобней, - отмахнулась я, - или прикажете мне в туфлях и платье ходить по полям?

- Дело ваше, графиня. Не обращайте внимания, просто брюзжу по-стариковски.

Более не задерживаясь, мы все вместе отправились в деревню. Никита ушёл раньше, предупредить кузнеца.

Когда подошли к амбару, Никодим был уже там:

- Доброго утра, господа хорошие, - поклонился он, - затея ваша не давала мне покоя. Ночи спать не мог, а собрал всё, как вы объяснили.

Он отступил на пару шагов и нашему взору предстал усовершенствованный плуг, с деревянной станиной на колёсах и двумя лемехами. К ним он добавил ручки, чтобы контролировать глубину борозды.

- Ну что, опробуем? – Я осматривала изделие со всех сторон.

Признаюсь, кузнец сделал даже лучше, чем ожидала. Ведь опыта в подобных вещах у меня нет. А саму идею просто вспомнила из учебника истории. Благо во всём механизме не было сложных деталей.

Никита привёл мощного жеребца. Подобную конструкцию тяжко будет тащить обычной лошадке. Вместе с Никодимом впрягли его в плуг.

- Давай здесь, - указала я на ровное место, сбоку от сарая.

Управляющий кивнул, и сам взялся за ручки, подстегнув коня. Жеребец послушно пошёл вперёд, с видимым усилием потянув за собой орудие. За плугом шли две ровные борозды.

Никита, радостный, как мальчишка обернулся ко мне:

- Госпожа! Да вы кудесница настоящая! Как идётся легко и пашня – ровная, что ниточка.

К моменту, когда мы остановили увлёкшегося управляющего, у амбара собралось полдеревни. Мужики наперебой расспрашивали Никодима, стесняясь подойти ко мне. А кузнец посмеивался в густую бороду, рассказывая, да кивая на меня.

- Мы же теперь с пахотой вдвое быстрей управимся! – Послышались голоса, - храни вас бог, барыня.

Мои спутники молча наблюдали за происходящим, онемев от удивления.

- Вот тебе и занятие, Никодим, - подытожила я, - все плуги переделать.

- Будет сделано, госпожа, - кивнул кузнец, - ежели что ещё захотите эдакое смастерить, зовите меня.

- Обязательно, - рассмеялась я.

На том и распрощались. Мы ещё прогулялись по лугу, вдоль темнеющей кромки леса и вернулись домой.

- Ну знаете, - Жадовский опустился на диван в гостиной, - вы не перестаёте меня удивлять, Александра Николаевна. Откуда вам пришло такое в голову?

- Навеяло свежим воздухом, - рассмеялась я, уходя от ответа.

- Пожалуй, задержусь у вас чуть подольше, - хохотнул Василий Андреевич, - если вы не против. Глядишь, и мне что-нибудь эдакое надует.

- Лошадке только тяжело, - вздохнул Тихомир, - вот если там магией помочь, дело не хитрое, а идти животинке легче будет.

Мы обернулись на него, мужчина словно впал в прострацию, глаза его остекленели:

- Всего-то, пару механизмов добавить, магией усилить, - продолжал он, - а сколько пользы.

Тут мужчина пришёл в себя и захлопал глазами.

- Милейший, - подошёл к нему Жадовский, - а память ведь просыпается в вас. Полагаю, что завтра можно начинать первые обследования.

- Замечательно, - улыбнулась я, - Василий Андреевич, готовьте всё, что понадобится. С утра и приступим. А сегодня всем отдыхать и набираться сил.

- Слушаю и повинуюсь, госпожа, - наставник шутливо поклонился.

Довольная, отправилась к себе. Хотелось посидеть над книгами и заметками, освежить память. Вот так удача. Мне попался не просто ритуальный маг, а изобретатель. Это сколько же полезных идей можно будет воплотить в жизнь!

Глава 4

- Я когда-нибудь сама пооткручиваю им головы и лично запихну в кастрюлю!

Петухи, предвестники утра, разрывались во всё горло. Накануне засиделась допоздна, но мои мечты о продолжительном и сладком сне были разбиты о банальное кукареканье.

- Госпожа? Вы уже проснулись? - в комнату заглянула Варя.

- Поспишь тут, - недовольно фыркнула я.

- Приготовлю вам одежду.

Девушка отправилась в гардеробную, а я пошла умываться.

Пока горничная укладывала волосы, обдумывала всё прочитанное вчера. Понятно, что снимать блоки необходимо ментальной магией. Но что если, как сказал Василий Андреевич, таким образом, подсознание Тихомира защищает его от пережитого потрясения? Тогда к первой надо попробовать подключить и целительскую магию. Уехав в деревню, я вплотную занялась работой в этой сфере. Конечно, больше было простых бытовых травм: ожоги, порезы, синяки. Но все они давали мне хоть какую-то тренировку и возможность изучить собственные силы.

Вся дворня ходила ко мне лечиться. Пусть и побаивались поначалу, за глаза считая обычной ведьмой. Удивительно, как в мире магии живучи тёмные суеверия.

Спустившись к завтраку, увидела, что мои гости уже в столовой.

- Как вам спалось, Василий Андреевич? - Вчера велела приготовить для наставника покои моего мужа.

- Превосходно Александра Николаевна. Сон на свежем воздухе, что может быть лучше, - улыбнулся Жадовский, вставая из-за стола для приветствия.

- У вас всё готово для сегодняшнего эксперимента?

- Обижаете, - деланно насупился наставник, - надеюсь, нынче вы обретёте память, - сказал он уже Тихомиру.

Завтрак прошёл в молчании, каждый обдумывал предстоящее дело.

- Где нам будет удобней расположиться? – спросила Жадовского, когда встали из-за стола.

- Пожалуй, лучше пройти в комнату Тихомира. Он уже свыкся с той обстановкой и расслабиться ему будет легче.

- Так и поступим.

Мы поднялись в гостевую спальню, предупредила Варю, чтобы нас не смели беспокоить. Войдя, закрыла окна и двери. Шум с улицы тоже ни к чему.

- Тихомир, располагайтесь удобней. Выбирайте, кровать или диван.

- Пожалуй, предпочту на диване, - улыбнулся мужчина.

Он уселся по центру, мы же утроились по бокам от него.

- Александра Николаевна, я полагаю, что вы уже продумали все действия. Что предложите? – Василий Андреевич смотрел испытующе.

- Объединить ментальную и целительскую магии, - рассказала ему о своих предположениях.

- Вы правы, - кивнул наставник, - поступим так. Я начну, следите за мной и подключайтесь по мере необходимости.

Спорить не стала, опыта у Жадовского было куда больше.

Василий Андреевич прикрыл глаза, сосредоточился:

- Тихомир, постарайтесь ни о чём не думать и полностью расслабиться.

Мужчина улыбнулся:

- Затруднительно, когда решается твоя судьба, но я постараюсь.

Он откинулся на спинку дивана, прикрыв веки.

Перейдя на магическое зрение, увидела, как от наставника потянулись нити силы, совсем слабые. Он словно прощупывал сознание Тихомира. Наш странник был идеальным пациентом, несмотря на волнение. Мне без труда удалось проникнуть в его сознание. И если у других людей оно представляет собой эдакий упорядоченный «склад» воспоминаний, желаний и мыслей, то тут был полный хаос. Словно кто-то взорвал бомбу и в результате получилась мешанина образов.

Я наблюдала, как Василий Андреевич, словно мягкими щупальцами осматривает каждую мыслеформу, формируя целостный поток. Добавила чуть целительской магии, направленной на расслабление. Жадовский довольно кивнул, а Тихомир задышал глубоко и ровно. Сейчас он был на грани яви и сна.

Наставник продолжал упорядочивать сознание, когда я заметила ту же странную субстанцию, какую прежде видела у Павла.

- Обратите внимание, Василий Андреевич, - тихо сказала учителю, - то же, что и у цесаревича.

Жадовский потянулся тонкими нитями к чужеродному элементу:

- Чёрт, - едва слышно выругался сквозь зубы, - заклятье.

- Давайте попробую я.

- Дерзайте, Александра. Боюсь, мне разбираться придётся слишком долго.

Как и с Павлом, направила целительскую магию в совокупности с ментальной прямо в центр бурого комка, потихоньку накачивая силой. Шли минуты, но ничего не происходило. Неужели мы опоздали? Я уже почти отчаялась, когда услышала голос Василия Андреевича:

- Постойте. Посмотрите внимательней. Оно питается нашей силой и магией самого Тихомира.

Мы убрали своё воздействие, и я увидела, что к бурой массе тянутся едва различимые токи нашего подопечного. В этом была моя ошибка. В случае с Павлом заклинание не прошло завершающую стадию, потому сработало силовое воздействие. Здесь же нужен другой вариант.

- А если лишить его подпитки? – Взглянула я на Жадовского.

- Давайте попробуем. Заключайте это в кокон, глухой, непроницаемый. Сверху поставлю свой блок.

Я снова занялась Тихомиром, потихоньку заключая заклятие в шар, который блокировал всё.

Бродяга болезненно застонал, и Василий Андреевич забеспокоился:

- Александра, продолжайте. Я погружу его в сон.

Лицо Тихомира немного расслабилось, но под веками бегали зрачки, а дыхание стало сбивчивым.

- Готово, - столь ювелирная работа потребовала много сил. Я отёрла пот со лба.

- Теперь мой черёд, - кивнул Жадовский, - вы же снимите болевые ощущения, они непременно будут.

Положила руки на лоб Тихомира и снова пустила токи исцеляющих сил. Василий Андреевич приступил к своей части.

- Сделано, - наставник откинулся, лицо его заметно побледнело, - пусть спит. Сейчас ему придётся нелегко. Кто-нибудь должен дежурить у его постели.

Я позвала Машу и велела приглядывать за магом, которого мы перенесли в кровать.

- Графиня, - Жадовский протянул мне руку, - прогуляемся. День чудо как хорош. А нам необходимо восстановить силы.

- С удовольствием.

- Что вы думаете обо всём этом?

Мы с Василием Андреевичем шли по едва заметной тропке, что вела через рощу и луг к реке. Летний день был наполнен симфонией радости и процветания. На ветвях трезвонили птицы, нежными флейтами разносились их голоса среди деревьев. Весёлыми маракасами трещали кузнечики. Иногда с лугов раздавался протяжное мычание коров, подобно звучанию валторны. Лягушки вели свою партию, прекрасно вписывающуюся в тембр окружающих звуков. Невольно заслушавшись, не сразу ответила на вопрос учителя. Лишь когда он повторил его, задумалась.

- Заклятие будто разъедает сознание Тихомира. Мы наверняка не можем знать, не действует ли маг по чужой указке. Хотя я и не заметила чужеродного влияния на его волю. Скорее это похоже на опухоль, что словно паразит, живёт за счёт энергии носителя.

- Тонко подмечено, - Жадовский, заложив руки за спину, степенно вышагивал по тропинке, - его психика и магические способности стали пищей для заклятия. Сейчас мы лишили его подпитки. И, признаюсь, переживаю за нашего подопечного. Нельзя наверняка предположить насколько разрушительна злая магия. Но вот что хочу сказать. Ведь это почти идентичное заклинание, что было у цесаревича. Магия теургов вкупе с ритуальной. Получилась поистине страшная вещь. Но кто мог создать такое? Я впервые за всю жизнь наблюдаю подобное.

- Василий Андреевич, можно любое магическое воздействие, будь то ментальное или ритуальное разложить на составляющие. Ведь так?

- В общих чертах, - вздохнул маг.

- Пусть так. Но это даст нам хоть какую-то нить. А что касается заклятья… нам надо детально изучить память Тихомира. Если оно сделано при нём… Понимаете? Мы узнаем нашего врага в лицо. Не думаю, что им владеют многие.

- Согласен. Но пока любое воздействие опасно для нашего подопечного. Подождём. Пусть спит до завтра. Сейчас сон ему на пользу.

До утра мы с наставником по очереди следили за Тихомиром. Когда требовалось, снова успокаивали и усыпляли его. Бродяга тихо постанывал, но в целом состояние его стало лучше. Нормализовалось дыхание и сердцебиение, прошла накатившая было чрезмерная потливость, уменьшились судорожные подрагивания рук и ног.

Я обложилась книгами по магии, которые привезла с собой из дома, Василий Андреевич принёс старинные манускрипты и фолианты из своей библиотеки. До утра мы сидели в кабинете, стараясь обнаружить, как можно объединить две могущественные силы. Даже обладая универсальной магией, волшебник использует её по очерёдности. А ритуальное колдовство стоит несколько в сторонке, это не то же самое, что прямое использование силы.

- Александра Николаевна, - наставник оторвался от книг, - вы понимаете, что нам необходимо добраться до сути. В руках негодяев оказался беспрецедентный инструмент воздействия на магов. Дело не в заблудшем бродяге. Речь идёт уже о государственной безопасности. Представляете, если воздействию подвергнется, например, Соколинский? Все секреты Коллегии иностранных дел, все планы станут известны другим. Если удастся добраться до сути, я отпишу государю, упомянув ваше участие. Тогда и опала, думаю, не будет долгой.

- Знаете, - улыбнулась ему,- мне здесь нравится. И я даже рада, что император отправил меня в ссылку. Однако вы правы. Мне не по душе, что любой маг может стать послушной игрушкой в руках негодяев.

Разошлись мы уже перед рассветом, а через часа три, немного отдохнув, снова собрались у постели Тихомира.

- Позвольте мне, - обратилась я к Жадовскому.

Он молча кивнул, занявшись исцелением мужчины.

Я осторожно проникла в его сознание. Наша задумка сработала, ослабленное заклятье прекратило своё разрушительное воздействие. Обнажились блоки, что скрывали воспоминания. Аккуратно, боясь повредить сознанию и рассудку, стала снимать их. Работа менталиста сравнима с операцией, что проводит хирург. Психика человека, а уж тем более мага, весьма хрупка. Блоки поддались, будто истаивая. И я увидела их.

Маленькая комната с серыми стенами, точно в подвале. Перед Тихомиром стояло трое. Видения, что скрывает чужое сознание не то же самое, что картинка в телевизоре. Всё словно полупрозрачное, но главное, силу магов не скрывают амулеты.

Двое из стоявших были теургами, третий же — ритуальный колдун.

- Вы уверены, герцог, что заклятье уже сработало? – Обратился, стоявший по центру брюнет с пронзительно синими глазами к соседу слева. Тот был невысок, на породистом лице застыло презрительное выражение. Сутулый, худощавый, он был похож на богомола.

- Матеуш, мы давно работали над этим. Осечек быть не должно.

Брюнет кивнул и подошёл вплотную к Тихомиру, сузив злые глаза:

- Теперь все его изобретения послужат короне Речи Посполитой, а сам же он станет бесполезной человеческой рухлядью.

- Бартош, - оживился стоящий справа, жилистый мужчина, чьи мускулы проступали через ткань шёлковой рубахи. Он был невысок и худощав, но в нём чувствовалась большая физическая мощь. Этот тип и был ритуальным магом, - моё заклятье стало настоящей находкой. Вы должны признать это и доложить Его Величеству. Теперь можно приступать ко второй части нашего плана.

- Вам, Войцех - резко обернулся герцог, - я не должен ничего. Вы забываетесь.

- Ну что вы, Ваша Светлость, - сказал, словно выплюнул жилистый, - как можно. Только ритуалом владею я один. И ваш план без меня – ничто.

Бартош замер, оценивающе разглядывая того, кого назвал Войцехом:

- О вас будет доложено. Обещанное вознаграждение получите сразу после прибытия.

Жилистый удовлетворённо кивнул и отошёл чуть в сторону. За ним виднелся начерченный на полу круг, весь покрытый странными знаками. Войцех опустился на колени и тщательно затёр письмена. Затем взял со стоящего у стены стола медальон в виде серебряной звезды с рубином или гранатом по центру. Камень был словно живой, внутри него переливалась магия.

- Вот оно, - довольно поднял жилистый артефакт к глазам, - моё детище. Дело всей жизни. Лишь благодаря ему вы можете влить свои силы в заклинание.

- Мы делаем общее дело, - заметил герцог, - Речь Посполитая обретёт небывалое могущество.

- Куда девать этого, - брезгливо ткнул холёным пальцем в Тихомира Матеуш.

- Выкини на улице. Там был старый сарай, - отмахнулся Бартош, - нам он больше не нужен и не опасен. Старик скоро лишится памяти полностью и станет лишь тенью человека. А магию сожрёт заклинание. Ему осталось недолго.

- С наследником лучше наложить ослабленный вариант. Он не должен впасть в беспамятство или умереть раньше времени.

- Я всё просчитал, - кивнул Войцех, - ошибка исключена.

- Пора доложить обо всём Сигизмунду.

Троица подхватила свои кафтаны, и все направились к выходу. Скоро в подвал вошли два дюжих мужика, отвязали Тихомира от стула и вынесли на улицу, где царила глухая полночь. Дотащили до сарая и швырнули безвольное тело в груду хлама. На этом сознание мага померкло окончательно.

- Вы всё видели? – Заметила потрясённый взгляд Жадовского.

- Более того, я знаю, кто это.

Глава 5

Потрясённые, мы вышли из комнаты Тихомира и спустились в столовую. Нас встретила Варя.

- Госпожа, ну что же опять? Время обеда давно прошло, а вы ещё и не завтракали. Гостей голодом морите, и тётя Глаша расстроилась. Она таких перепелов запекла.

- Не ворчи, Варенька. Были дела поважней. Постой. А который теперь час?

- Я и не заметила, сколько времени мы провели в гостевой спальне.

- Так, уже за полдень давно перевалило, поди время к трём часам идёт.

Мы переглянулись с Жадовским. Вот это да. Выходит, полдня разбирались с нашим подопечным. С усталости даже не обратили внимания, что утро давно прошло.

- Вели подавать обед, - улыбнулась я девушке, - и пусть тётя Глаша не переживает. Мы голодны, как стая волков. Сейчас не то что перепёлок, кабана целого съесть готовы.

Занятия магией отнимали много сил, и аппетит просыпался просто зверский. Обсуждать ничего пока не стали. Оно и понятно. Все мысли были лишь о еде. А наши желудки устроили соревнования по китовым руладам, испуская такие звуки, что они разносились на всю комнату.

Утолив голод, мы устроились тут же за чашкой чая.

- Откуда вы знаете тех магов? Я правильно понимаю, что все нити ведут опять к Речи Посполитой?

- Вы правы, графиня. Боюсь, Тихомир стал для них подопытным кроликом. Знать бы ещё, что за изобретения он создал.

- Вернём память, тогда и узнаем. Сегодня мы вскрыли, так сказать, только верхушку айсберга. Это были последние воспоминания мага. Теперь же будем добираться до более ранних.

- Пусть до завтра Тихомир спит. Я прослежу за этим. Тут спешка может только помешать. Потом же будем потихоньку работать каждый день. Затрудняюсь сказать, сколько времени это займёт. Но полагаю, чем больше будет слабеть заклятье, тем быстрее пойдёт дело.

- И всё же, - я отставила чашку, - вы не сказали. Кто это?

- Александра Николаевна, боюсь, что всех подробностей сообщить вам не могу. В силу своих способностей я иногда помогаю государю в том или ином деле. Вы должны понять, что не обо всех можно говорить.

- Оставьте свои тайны при вас, Василий Андреевич, - улыбнулась я, - мне достаточно знать, кто наши враги и что из себя представляют.

- Надеюсь, не решитесь мстить им самостоятельно? – Жадовский нахмурил брови.

- Что вы. Куда мне тягаться с двумя теургами. Вот только одно меня смутило. Когда мы похитили цесаревича, там были совершенно другие люди.

- Меня не удивляет, - пожал плечами наставник, - если опыт прошёл успешно, обучаться новым навыкам будет вся Тайная канцелярия. А вам крупно повезло, что не встретились с Бартошем. Боюсь, такой встречи вы бы не пережили.

- Он настолько силён?

- А он и есть начальник теургов.

Я сглотнула ком в горле, когда вспомнила серого человека, который отправил Варвару Соколинскую в монастырь. Такой разметал бы нас с Весей за пару секунд, одним движением пальца. Мне даже не надо было видеть его магическим зрением, чтобы понять какой мощной и поистине страшной силой маг обладает.

- Жажду подробностей, - выжидающе посмотрела на Василия Андреевича.

- Извольте, - усмехнулся тот. – Первый из троицы, Матеуш Микошевский. Князь, правая рука Бартоша. Человек неглупый и одарённый, если бы не его чрезмерная гордыня, легко добился бы большего влияния. Но его не любят при дворе, хотя и признают заслуги.

Сам Бартош фон-Майер. Герцог. Когда-то его деду, обосновавшемуся на новой родине, удалось сохранить прежний титул. Хотя времена тогда были смутные. Многие сомневались в чистоте крови новоиспечённого подданного короля, но все злопыхатели были так или иначе устранены при весьма странных обстоятельствах. Род разбогател, в их владении обширные земли. Славится тем, что почти в каждом поколении есть сильные теурги. Такое бывает нечасто. И да, ранее пост главы Тайной канцелярии занимал отец Бартоша.

И последний. Барон Войцех Погановский. Сильный маг. Также один из помощников фон-Майера. Он всегда отличался живым воображением и неординарным умом. Считаю, что виденный нами эксперимент, его рук творение.

- Я так полагаю, что и ранее вам приходилось иметь дело с ними? Мне не надо подробностей. Только подтверждение.

- Именно так. И не скажу, что это были самые приятные встречи в моей жизни, - поморщился Жадовский, - к сожалению, Бартош очень осмотрителен. Нам не в чем было обвинить его тогда, не получится и сейчас.

- А как же воспоминания Тихомира?

- Не доказательство. Тайная канцелярия отчитывается только перед монархом и почти неподсудна.

- Пускай. Всё же мы знаем, с кем имеем дело. А это уже половина победы.

- Мне нравится ваш настрой, - улыбнулся наставник, - но Александра Николаевна, воздержитесь от необдуманных и рискованных поступков.

- Эм-м-м-м, специально на рожон лезть не буду.

- Я так понимаю, - закатил глаза Жадовский, - большего от вас требовать бесполезно.

После обеда Василий Андреевич вновь поднялся к Тихомиру. Меня же тётя Глаша попросила зайти на кухню. Повариха редко обращалась ко мне, потому откладывать визит не стала.

- Матушка наша, Александра Николаевна, - всплеснула руками тётя Глаша, увидев меня, - посмотрите, что делается.

Я оглядела кухню. На столах и полу в корзинах стояли грибы, ягоды, орехи, выпечка, ещё какие-то продукты.

- Лукерья Захаровна лишилась рассудка и скупила всё, что видела на рынке? – Недоумённо почесала я затылок.

- Да что вы, госпожа, - махнула рукой повариха, - это ж деревенские. Как ваш новый плуг углядели, да как Никодим им показал, что пахать можно легко и просто, так и потащили, кто во что горазд. Куда теперь всё девать? Назад велеть отправить?

- Ни в коем случае. Зачем народ обижать, они от всей души старались. Я вам удивляюсь, - села на лавку рядом с тётей Глашей, - такая знатная повариха и не знает, куда продукты определить? Солите на зиму, мясо закоптите, варенья наделайте. Мне ли вас учить, в самом-то деле? Или у нас погребов мало? Хранить негде?

- Куда же мне одной всё успеть? - расстроенно оглядела тётя Глаша подношения.

- Вот оно что, - рассмеялась я, - так бы и сказали. Отправьте Машу в деревню, пусть позовёт кого потолковей вам на подмогу. Скажите, отблагодарю потом за помощь. Так охотней пойдут.

Повариха повеселела:

- Спасибо, барыня. Так оно, куда сподручней будет.

- А если не хватает бочонков или другой какой утвари, так это к Никите обращайтесь. Он всё сделает.

Захватив горсть фундука, которые кто-то достал из старых своих запасов, покинула кухню, отправившись в кабинет.

Я закрыла глаза, вспоминая знаки, что видела в круге, который рисовал Войцех. В ритуальной магии каждая чёрточка, каждый штрих имеет свой смысл. Разгадаю, что изображено здесь, пойму, как составлено всё заклятье. Древняя письменность забыта и утеряна, но осталось общее значение знаков. По ним-то и можно разгадать нашу тайну.

Долгие часы, зачёркивая и всё начиная сызнова, рисовала на бумаге таинственные письмена. Сложно отобразить то, что ты видишь исключительно в своём воображении. Хоть образ и запечатлелся достаточно чётко. Потом я ещё раз посмотрю воспоминания Тихомира, но у меня не было сомнений, что удалось запомнить всё детально.

В комнату постучали:

- Госпожа, - заглянула Варя, - ну сколько же можно себя изводить. Ужин подали, и Василий Андреевич ждёт вас.

- Иду, заботливая ты моя, - поднялась из-за стола, голова слегка кружилась. Пожалуй, мне и правда нужен отдых.

- Как там наш подопечный? – Обратилась к Жадовскому, который стоял у окна, любуясь закатом.

- Проспит до завтра. Больше держать его в таком состоянии не нужно. Хватит, - он обернулся ко мне, - Александра Николаевна, вы бледны. Что опять затеяли?

- Ничего сверхъестественного, - жестом пригласила Василия Андреевича за стол, - изобразила те письмена, что рисовал Войцех для заклятья.

- Любопытно. Разрешите глянуть?

- Даже попрошу об этом, - улыбнулась я, - может, вместе нам удастся разгадать их смысл.

Ужин прошёл спокойно, допив чай, пошла в свои покои. Необходимо отдохнуть. А все тайны двора Речи Посполитой подождут.

С удовольствием растянувшись на мягкой перине, моментально провалилась в столь вожделенный сон.

Разбудила меня Варя:

- Госпожа, скоро подадут завтрак. Вы будете вставать или ещё поспите? – Она осторожно тронула меня за плечо.

- Что? – поднялась я с подушки, убрав с лица взъерошенные волосы, - а который час?

- Время к одиннадцати подходит. А Василий Андреевич отказывается завтракать без вас.

- Готовь платье, Варенька. Уже встаю.

Быстро умылась, в который раз бросив взгляд на опостылевший таз. Оделась и, увлечённая новой идеей, пошла завтракать. Отложим все магические дела. Займёмся благоустройством.

Вошла в столовую, мурлыкая под нос песенку.

- Рад видеть вас в отличном расположении духа, - подошёл ко мне Жадовский, - по вашим глазам понимаю, вы что-то задумали.

- Да, только это не имеет никакого отношения к Тихомиру и нашему делу.

- Доброе утро, - раздался позади голос мага.

- Рада видеть вас в здравии, - повернулась к нему, - как вы?

- Кажется, выспался на всю оставшуюся жизнь, - робко улыбнулся Тихомир.

- А ваши воспоминания? – Подошёл к нам Жадовский.

- Обрывки всплывают в голове. Но пока ещё настолько разрозненные, - развёл маг руками.

- Наш метод действует, - улыбнулся мне Василий Андреевич, - скоро, милейший, всё встанет на свои места. Наберитесь терпения.

Мы сели за накрытый стол.

- Позвольте узнать, Александра Николаевна, что за идея вас посетила? – Начал беседу наставник.

- Хочу сходить к Никодиму, чтобы он сделал умывальник.

- Что? – Брови Жадовского вопросительно поднялись.

- Умывальник. Рассказывать его устройство не буду. Если хотите, пойдёмте со мной. А нет, увидите позже.

- Ни за что не пропущу ваших новаторских штучек, - усмехнулся Василий Андреевич.

- Могу и я составить вам компанию? – Спросил Тихомир.

- Конечно. Вам давно пора на свежий воздух.

Так, втроём мы и отправились в деревню.

- Госпожа, - поклонился мне кузнец, когда наша компания объявилась на пороге его кузни, - вы бы кого послали. Зачем самой ноги бить.

- Спасибо за заботу, но мне хотелось прогуляться. А я к тебе не просто так. Ещё одна мысль есть дельная.

Кузнец вышел во двор:

- Пойдёмте в дом.

- Нет, давай здесь тебе всё объясню. Тут и свет получше.

Низенькая избушка бобыля-кузнеца была мрачноватой, с маленькими окнами. Да и не думаю, что у Никодима есть чем угощать нас. А закон гостеприимства обязывал. Не хотелось ставить его в неловкое положение.

Кивнув, кузнец исчез за домом и притащил широкую лавку, примостив её под раскидистым деревом.

- Смотри, - я опять вооружилась прутиком.

Нарисовала ведро с округлым дном, дыркой посредине и заглушкой. Знакомый всем дачный умывальник. Здесь все мылись в тазу, а это неудобно. Только недавно вспомнила про эту простецкую, но такую полезную вещь.

Рисуя, объясняла Никодиму, как всё устроено.

Кузнец улыбнулся:

- Это можно. Завтра ждите, принесу готовый, как его… умывальник.

Попрощавшись с Никодимом, мы отправились на одуряюще пахнувший разнотравьем луг, побродили в тенистой роще и только к обеду вернулись домой.

Мастер не подвёл. С утра он уже поджидал меня во дворе:

- Готово, госпожа, - протянул мне своё творение, когда я вышла на улицу.

Узрев умывальник made in Никодим, рассмеялась. Это был чугунный горшок, внизу которого виднелось отверстие с подвижной заглушкой. Сделано всё было на совесть, но вот сам вид.

- Что-то не так, - огорчился кузнец.

- Нет, нет. Всё сделано в точности. Только как бы его чуть поокруглее сделать, покрасивей. Понимаешь?

- Это можно, - заулыбался Никодим, - исправлюсь.

-Сам-то пробовал? – Махнула головой на умывальник.

- Не-е-е, - тряхнул кудрями кузнец.

- Маша, - подозвала вертевшуюся рядом девчонку, - ну-ка воды принеси кувшин.

Та умчалась, вернувшись с требуемым.

Я зажала умывальник в руках:

- Лей. А теперь, - кивнула Никодиму, - пробуй.

Осторожно поднеся ладонь, словно горшок мог вцепиться в неё, кузнец нажал на заглушку. Полилась вода, и мастер с совершенно ребяческим восторгом, нажимал снова и снова.

- А я, а мне, - юлила рядом Маша.

За ней уже выстраивалась очередь из любопытной дворни.

- Держи, - вручила тяжёлый умывальник кузнецу, - пусть пробуют.

Однако увидев недобрый взгляд Никодима, желающих заметно подубавилось, пока не осталась одна Мария.

- Завтра сделаю вам новый, госпожа.

- Хорошо. Только этот тоже оставь. Он мне понравился.

Забрала у кузнеца умывальник. Пользоваться я им не буду, а вот на память оставлю. Стану долгими вечерами, когда-нибудь лет через десять, смотреть и вспоминать, с чего начались мои новаторские поползновения в этом мире.

Глава 6

Начав восстанавливать память Тихомира, у нас сложилось определённое расписание дня. С утра мы с Василием Андреевичем снимали блоки в сознании. Тратили ровно час, увлечься было легко, однако лишнее расходование сил было ни к чему. И Тихомиру всплывающие вновь события надо уложить в своей голове. Это было так, будто он смотрел фильм, пытаясь осознать себя в нём. Чудовищное по силе и действию заклятие продумано очень тщательно. Оно не просто блокировало память, а словно отрезала её от человека.

Днём каждый занимался своими делами. Жадовский неожиданно увлёкся пчёлами, ходил на пасеку почти ежедневно. Но не мёд интересовал наставника. Он изучал коллективное мышление насекомых. И как его можно применить в сфере ритуальной магии. Так сказать, методы воздействия на толпу. Ведь известно, что люди, собравшись в большой компании, начинают вести себя, как единый организм. Индивидуальность личности подавляется, на смену ей выходят инстинкты.

Тихомир предпочитал гулять. Его скоро полюбили местные мальчишки, увязываясь за мужчиной, только стоило его заметить. Он мастерил им глиняные свистульки, плёл небольшие сети для рыбы, вырезал деревянные мечи.

Я же закопалась в книги по магии. Так и сегодня, сидела в своём кабинете, забравшись с ногами в высокое кресло. Крутила в руках перо, которым делала заметки. В задумчивости не увидела, как с него сорвалась большая капля чернил, и угодила на свеженькую запись:

- А, чтоб тебя, - в сердцах скомкала лист, - как жаль, что ещё не изобрели ручки.

И тут меня осенило. Почему бы не сделать её самой! Понятно, что шариковую ручку воссоздать не удастся, всё-таки я не инженер и не учёный. Как загустить чернила, понятия не имею, так же как сделать футляр для пасты и собственно, сам стержень. Но что мне мешает создать железное перо? И карандаш тоже пригодится.

Взяв чистый лист, нарисовала схематичное изображение пера и пошла к Никодиму.

Издали услыхала, как стучит молот по наковальне. Зашла во двор и села на скамью, не хотелось отрывать кузнеца от работы. За мной подглядывали любопытные мальчишки, ожидая, что ещё новенького придумала их барыня.

На удивление умывальники прижились в деревне на ура. Поначалу сельчане пытались сами ковырять дырки в горшках и даже кувшинах, но потом видя бесполезность своих усилий, упросили Никодима наделать и им умывальников.

Я же велела развешать изготовленные специально для меня рукомойники по дому: в спальнях, на кухне, во дворе. Гигиена ещё никому не повредила.

Никодим вышел на крыльцо, направившись к большому корыту с водой, смыл с себя сажу, пот и тогда увидел меня.

- Госпожа, что же вы меня не окликнули?

- Не хотелось от работы отвлекать. Я тебе ещё одно задание придумала.

Кузнец вытерся широким полотенцем и подошёл ко мне:

- Что теперь за диковинку выдумали? - Улыбнулся он, сверкнув белоснежными зубами.

- Смотри, эта штука называется перо. Нужна для того, чтобы писать, - развернула лист с рисунками.

Кузнец почесал в затылке:

- А гусиное перо не проще заточить?

- Нет, - поморщилась я, - устала уже ими по бумаге скрести. Гляди, ободок нужен, чтобы закрепить его на палочке. А нижняя часть тонкая, с прорезью посередине. Сумеешь сделать?

- Прорезь зачем? Цельная покрепче будет.

- И бумагу станет рвать. В этой прорези вся суть. Так чернила удерживаются лучше, а листы не портятся.

Никодим повертел рисунок так и сяк:

- Посижу, обмозгую.

- Быть может, слишком тонкая работа? Скажи, если не сумеешь я и отвлекать тебя не стану.

- Обижаете, барыня, - надулся кузнец, - и не такое мастерили.

- Тогда жду тебя с результатами, - поднялась я со скамьи, - ах да, вспомнила. Нет ли здесь поблизости белой глины?

Кузнец задумался:

- Белая или нет, не могу сказать. А у реки, там, где обрыв глины хватает. Послать ребятишек, чтобы набрали?

- Да. И пусть ко мне несут, только выбирают куски почище. Без грязи и мусора.

- Будет сделано.

Не успела я дойти до дома, как меня обогнали мальчишки с корзинками, полными глиной.

- Куда понеслись, сорванцы?

Дети затормозили обеими ногами, обернувшись ко мне:

- Простите, госпожа, не признали. Нам Никодим велел…

Они протянули мне корзинки.

- Знаю. Бегите, оставьте их на крыльце. Зайдите на кухню, пусть тётя Глаша даст вам по пирожку, скажете, я велела.

Довольные мальчишки понеслись дальше по дороге.

Добравшись до дома, рассмотрела, что набрали мальчишки. Глина хоть и не была белой, но достаточно светлой. Сгодится. А задумала я вот что. Перо требуется записывать важные тексты. А для заметок нужно что-то проще и удобней. Карандаш. Так как графит для грифеля мне здесь не отыскать, решила упростить изделие. Мало кто знает, но первые карандаши делали из смеси глины и обычной сажи. Вот и я решила воспользоваться этим способом. Растолкла принесённый материал в горшке, взяла у тёти Глаши старое, ненужное сито. Просеяла, избавившись от мусора. Велела наскрести Маше побольше сажи из печей.

Занялась лепкой прямо во дворе. Слуги искоса поглядывали на меня, недоумевая, что ещё мастерит их барыня-ведьма.

Перемешала глину и сажу до нужного цвета и консистенции, вылепила небольшие цилиндрики и положила на просушку. Одного не учла. Руки будут мараться. Подумала, как быть и в итоге, когда карандаши просохли, обмазала их сверху ещё одним слоем глины.

Затея удалась. Карандаши писали исправно, надо лишь было приноровиться, не нажимать на них слишком сильно. А затачивались очень просто. Стоило поскрести кончиком по деревяшке. Верхний слой глины стирался, и стержень заострялся как надо.

На следующий день и Никодим справился с заданием. Он принёс несколько штук металлических перьев, разной величины и толщины.

- Куда их приспособить-то вам? – Спросил он, выложив поделки на стол.

- Не беспокойся, дальше я сама. Ты всё сделал как надо.

Отправив Никодима, задумалась. Крепить к гусиным перьям железные неудобно, и конструкция выйдет хлипкая. Лучше приспособить ручку из дерева. Позвала Никиту.

Управляющий вошёл в кабинет, ожидая указаний.

- Смотри, - показала ему одно из перьев, - мастер нужен, чтобы из деревяшки мне ручку сделал и эту железку к ней прикрепил.

Мужчина осторожно взял в руки перо:

- Чудно. Что за штуковина такая?

- Вместо гусиных перьев использовать буду.

- Так я и сам по дереву вырезать могу, только покажите, что вам надо.

Взяв гусиное перо, ободрала его до ости. Повертела в руках. Тонковато. Тогда набрала немного глины и прямо сверху слепила подобие привычной мне ручки. С ободком понизу, чтобы удобней крепить перо.

- Осилишь? – Показала поделку Никите.

- А то ж, - кивнул он, - к вечеру готов будет.

В кабинет, постучавшись, вошёл Жадовский:

- Александра Николаевна… Что это тут у вас?

Он кивнул на мои карандаши и перья.

- Садитесь, Василий Андреевич. Сейчас всё покажу.

Наставник пришёл в восторг от моих изобретений. Кому довелось писать гусиными перьями, тот поймёт. Занятие это не из лёгких.

- Графиня, это же просто чудо! Как легко, как удобно! – Жадовский вертел в руках карандаш, - что за удивительная вещица. У неё есть название?

- Карандаш, - ответила я не задумываясь.

- Французское, что ли? – Удивлённо глянул на меня наставник.

Мне оставалось лишь пожать плечами, откуда взялось такое название, не знала.

- Послушайте, графиня. Вам надо оформить патенты на ваши вещицы. Умывальник, новый плуг и на этих милых крошек, - указал он на перья.

Ага, значит, патентное право развито и здесь.

- Вы поможете мне? Признаюсь, в документах я полный профан.

Жадовский рассмеялся:

- О, женщины. Изобрести столько вещей и потеряться в бумажках. В этом все вы. Даже не сомневайтесь. Сам всё сделаю. В конце концов, должен же я заботиться о своей ученице.

- Благодарю вас, - улыбнулась я ему.

- Как с вами интересно. Даже уезжать не хочется, - вздохнул Василий Андреевич.

- Так оставайтесь.

- Не могу. Государь отпустил только на месяц, не более. Надо обучать цесаревича и его брата. Остаётся лишь надеяться, что вас скоро вернут в столицу. У меня ещё не было такой неординарной ученицы. Искренне жаль будет прервать наши занятия. И кстати, о магии. Я принёс прелюбопытную книжицу по ритуалам. Вот ей сейчас и займёмся.

Мы изучали талмуд до позднего вечера, прервавшись лишь на ужин. Уставшая, поднялась к себе в спальню и застала Варю, перебирающую мой гардероб.

- Спать пора. Чего ты решила вещи разбирать?

- Зашла подготовить вам платье на завтра. Да только смотрю, половина уже не годится. Заказать бы обновок вам, госпожа.

- Погоди. Мы привезли кучу нарядов. Зачем мне ещё?

- Так эти, - кивнула она на платья, лежащие на диване, - уже не оденешь.

- Почему?

Варя посмотрела на меня, как на сумасшедшую:

- Госпожа, они грязные.

- А постирать?

Глаза девушки, и без того большие, полезли из орбит:

- Совсем вы от жизни оторвались со своим колдовством. Кто же такие вещи стирает? Чай не рубашка или портки. Когда платье поизносилось, отпарывают все украшения и его распускают.

- А дальше?

- Ткань стирают, наряд можно новый пошить, а можно слугам отдать. Кому как по душе.

Я с первого дня жила здесь, опекаемая горничными и лакеями, о такой вещи, как стирка, не задумывалась. Наряды мне покупали регулярно и даже в голову не пришло, куда они деваются потом. И пусть денег мне хватало, только выбрасывать их на ветер я не привыкла.

- Вот что, распарывай платья, постирай ткань. Шить умеешь?

- Конечно, госпожа.

- Тогда пошьём новые.

- Как прикажете, - поклонилась девушка.

- Это же надо, - ворчала я, - два раза надела и выкидывать. А где ты стираешь?

- На речке, - махнула рукой Варя.

- А сушишь?

- Там же рядышком, на мостках.

- Понятно.Кажется, я нашла себе занятие на ближайшие дни.

Утром после очередного целительского сеанса с Тихомиром, отыскала Никиту.

- Друг мой, отыщи мне бечёвку, длинную и крепкую. Но сначала отдай её Маше, пусть постирает.

Управляющий даже не стал спрашивать зачем, отчаялся понять мою бурную фантазию.

К обеду верёвка высохла, и Никита принёс её мне:

- Что делать прикажете?

Мы вышли во двор, я побродила немного вокруг и отыскала отличное место, где можно сушить бельё. Между двумя сараями оказалась замечательная площадка, а к стенам легко будет прибить бечёвку.

- Вот здесь. Натяни верёвку между сараями, - показала на каком расстоянии, - да заборчик сделай, чтобы никакая скотина не шлялась.

- Дак не ходит здесь дворня, - пожал плечами Никита.

- Э-мм, я, вообще-то, имела в виду коров и лошадей.

- Сделаю, - управляющий покраснел, - не извольте беспокоиться. И палочка ваша деревянная готова. Принести?

- Давай. Ко мне в кабинет. Инструмент возьми, чтобы к ней перо приделать.

Через несколько минут Никита поднёс мне искусно вырезанную ручку, украшенную резьбой.

- Красиво как, - залюбовалась я, - ты настоящий мастер.

- Да так, - махнул тот рукой, - балуюсь.

Никита осторожно взял перо, приладил его к ручке. Держалось оно не очень хорошо, немного ёрзало. Его бы сверху ещё чем-то прикрутить. Но писать, даже таким, было удобней, чем гусиным пером.

- Спасибо, - я повертела ручку в руках, - придётся идти к Никодиму, чтобы попрочней сделал.

- Я могу сходить, - вызвался Никита.

- Не нужно. Сама прогуляюсь, ещё для него занятие придумала.

- Тогда разрешите вас проводить.

Улыбнувшись, кивнула. Интересно ему, чем на этот раз кузнеца озадачу. А задумка моя была очень непростая.

Никодим, как всегда, был на рабочем месте. В кузне.

- Поздорову, барыня, - заулыбался он, увидев меня.

- Гляди, какая красота получилась, - показала ему ручку с пером, - только держится некрепко. Сможешь исправить?

Кузнец повертел в руках, осмотрел со всех сторон и кивнул.

- Чего же Никита сам не принёс?

- Так у меня и другое дело к тебе есть.

Я опустилась на корточки, взяв прутик, и начала набрасывать схему. Никодим сел рядом, внимательно следя и слушая меня.

Мне хотелось сделать стиральную машину. С трудом объяснила кузнецу, что такое лопасти и сам принцип работы. Надо отдать должное мастеру, он всё схватывал на лету.

Раз электричества нет и паровой двигатель ещё не изобрели, додумалась я сделать машину на мускульной тяге. В просторную бочку установить импровизированные лопасти. От них соорудить трос, который будет приводить в движение маховик. Если приспособить пару деревянных педалей, то нажимая на них, человек сможет запустить и саму машину.

Вопрос только в том, как сделать, чтобы она не протекала, и защитить бельё от попадания в лопасть.

Никодим подумал и предложил гениальное решение, закрыть винт плетёной крупноячеистой корзиной. Взяв на раздумье несколько дней, он сказал, что справится с задачей. Видно, что ему и самому интересно посмотреть на результат.

Довольные друг другом, мы попрощались.

- Удивляюсь я вам, госпожа. Откуда вы такие идеи чудные берёте? – Спросил меня Никита по дороге домой.

- Сама не знаю. Как-то на ум приходят, - пожала я плечами, - всегда можно придумать, как сделать легче тяжёлый физический труд.

Тут я, конечно, слукавила. Но и сказать, откуда все мои задумки, возможности не было.

- На то вы маги и умные такие, - улыбнулся добродушно Никита.

Мы вошли во двор, и я увидела выстиранную ткань от платьев, которая сушилась на верёвке:

- Сам посмотри, - показал моему попутчику, - удобней же, чем по мосткам раскладывать.

- Ваша правда, госпожа, - кивнул он.

Я подозвала Варю, что как раз шла с корзиной для белья.

- Когда всё высохнет, скажешь, будем с тобой другие платья шить. Надоело мне на себе по пуду ткани таскать.

- А вы за что не возьмётесь, всё переиначите, - рассмеялась горничная.

Так оно и было. Стоит ли плыть по течению, когда знаешь столько уловок и приспособлений для улучшения жизни. Прогресс наше всё! И никак иначе.

Глава 7

Пока Никодим колдовал над стиральной машиной, я занялась нарядами. Даже сидя в глуши, хочется выглядеть хорошо и соответственно своему статусу. Как ни крути, графине не годиться ходить абы в чём. Пусть народ и привык к моему виду в штанах, рубахе и камзоле, однако, если не нужно заниматься какой-то грязной работой, платье всё же желательней.

Варя приготовила ткань, и мы приступили к шитью.

- Понимаешь, - объясняла я горничной, которая вооружилась всем необходимым и теперь пыталась создать нужную мне модель одежды, - не хочу ходить в этих противных фижмах, корсетах и таскать на себе кучу материи. Платье должно быть лёгким и удобным.

- Как крестьянское? - недоумевала девушка.

- Нет. Будем поддерживать свой статус. Лиф делаем обычным, лишь укорачиваем, будет выше талии, дальше свободный крой. Поняла? По грудь пришить завязки из лент, тогда оно лучше сядет по фигуре.

- Но, госпожа, - возразила Варя, - разве прилично появляться в таком платье? Оно ведь не ночную рубаху, похоже.

- Что тебя смущает? Что не торчит во все стороны? Подшей нижнюю юбку, сделай попышней. И на ночную рубашку походить не будет. Можешь приладить на первый слой кружева, чтобы их было видно из-под верхней юбки. Сзади добавь складок. Фигура будет скрыта, и приличия соблюдены. Глубоких вырезов не нужно. Не на балу, чтобы голыми плечами щеголять. Только рукава длинными не делай. До локтя, в самый раз. Или вообще короткие, фонариками.

- Попробую, - девушка задумалась, закусив булавку, - давайте снимем мерки.

Полчаса Варя крутила и вертела меня в разные стороны, измерив почти всё, чуть ли не до длины пальцев. А потом отпустила.

Спустившись к обеду в столовую, увидела там увлечённых разговором Тихомира и Жадовского.

- Добрый день, господа.

- О! Александра Николаевна! – Бывший бродяга подскочил, поспешив ко мне, - даже не представляете, - он сжал мои руки, в глазах светилось счастье, - воспоминания стали возвращаться! Теперь уже не просто смотрю непонятные сюжеты. Я вспоминаю!

- Чудная новость, - улыбнулась ему, - расскажите же, что-нибудь о себе!

- Эм-м-м, - растерялся он.

- Графиня, былое возвращается постепенно, - вмешался Василий Андреевич, - от более поздних к ранним. Так что пока происхождение Тихомира, скрыто от него самого.

- Ну тогда поведайте, что удалось понять.

- Я изобретатель! – С восторгом начал мой гость.

- Поверьте, для меня это не новость, - рассмеялась на его слова, - а конкретней?

- Хм, - Тихомир потёр подбородок, - странное устройство. Я бы сказал, накопитель магической энергии.

- Интересно! Волшебники могут использовать его для увеличения собственных сил?

- Не только, - Тихомир заложил руки за спину и начал ходить по комнате, - это изобретение способно магическую энергию преображать в силу тяги, передавая определённый вид заряда механическим устройствам.

- Да вы просто гений! Это же сколько всего полезного можно сделать!

- У вас есть идеи? – Живо заинтересовался Василий Андреевич.

- Масса!

- Видно, судьба недаром привела меня к вам, - улыбнулся Тихомир.

- Да я просто уверена в этом! Ничего на этом свете не происходит случайно.

- Мне нравится ваш задор, Александра Николаевна, - рассмеялся Жадовский, - подозреваю, что у Никодима существенно прибавится работы.

- Осталось только вспомнить сам ритуал. Ведь энергию нельзя просто слить в камень, - развёл руками Тихомир.

- В камень? – Удивилась я.

- Да. Скорее в кристалл. Если точнее, в горный хрусталь. Я выяснил, что он может хранить магическую силу сколько угодно времени. Но для этого нужен особый ритуал. Подозреваю, что я его и изобрёл. Только вот пока не могу вспомнить всех подробностей.

- Как жаль, - огорчилась я.

- Терпение, - улыбнулся Жадовский, - немного терпения, графиня. Воспоминания вернутся.

- Будем надеяться. А теперь, обедать. Всё стынет, - указала на сервированный стол.

Мы принялись за еду, отдав должное мастерству тёти Глаши.

Мне не давала покоя мысль о том, что можно создать с волшебными кристаллами Тихомира. Приделать двигатель на магической тяге к каретам, плугам. Сеялки смастерить. Это же прорыв! Как изобретение колеса. И самое главное, не нужно никакого топлива, знай, заряжай камешки. Только бы этих сил было достаточно для приведения в движение целой машины. Пусть я и не смыслю в детальном устройстве механизмов, но у меня есть помощники. Никодим подскажет, смекалка у него, будь здоров. Тихомир должен разбираться в таких вещах, недаром сказал про силу тяги, значит, с физикой знаком не понаслышке.

И надо сразу же получить патент. Стоп. А если Бартош и пленил учёного для того, чтобы выведать секрет. А потом стёр память, дабы присвоить изобретение себе? С этим вопросом обратилась к Тихомиру.

Тот немного помолчал:

- Вы совершенно правы. Но, как сказал ранее, силу в кристалл нельзя просто слить. Нужен ритуал. Так вот. Наверное, я подозревал, что за мной следят. И сам поставил блок на эти воспоминания. Хороший блок. Ритуальный. Вы его пока не обнаружили, как не удалось это и Бартошу с Матеушем. Негодяи забрали несколько готовых кристаллов. Всё, чем им удалось поживиться.

- Они могли вас заточить и пытать день за днём, чтобы выведать все секреты. Почему же отпустили, просто стерев память? Нелогично, - покачала я с сомнением головой.

- В том-то и дело. Я дал им то, что они хотели. Вернее, заставил так думать. Ритуал действительно помогает передать и пробудить силу в кристалле. Войцех даже проверил его, - хитро улыбнулся Тихомир, - только не знают они одного. Сместив пару знаков, сделал так, чтобы кристаллы взрывались примерно, после часов двух использования. На моё счастье, негодяи спешили похвастать, якобы своим изобретением перед Сигизмундом. Проверили только тот хрусталь, что был у меня. Новые образцы делать не стали.

- Хитро, - позлорадствовала я, - представляю их лица, когда они поймут, что затея провалилась.

- Позвольте полюбопытствовать, - повернулся к Тихомиру Жадовский, - насколько мощный будет взрыв?

Тот пожал плечами:

- Смотря, какой величины будет кусок хрусталя и магия в него влитая.

- То есть косвенно, вы можете быть причастны к взрывам в резиденции короля Речи Посполитой?

- Тогда меня это не волновало, сами понимаете.

- А что, взрывы уже были? – поинтересовалась я.

Василий Андреевич бросил на меня странный взгляд:

- Нам пока неизвестно.

- Оставим Бартоша и его компанию. Скажите, Василий Андреевич, это те самые блоки, которые удалось поставить мне, когда мы встретились впервые?

- Вы правильно подметили, - улыбнулся Жадовский, - только в данном случае они поставлены не ментально, а с помощью определённого заклинания. Чтобы снять их, надо распутать магическое плетение, но сначала обнаружить его. В этом и сложность.

Тихомир вздохнул:

- Не очень ясно помню этот момент. Потому и помочь вам пока не могу. Приходилось, как вы сами понимаете, действовать наверняка. Я ведь прекрасно знал, кто мои враги. Скрывать от теурга обычный блок бесполезно, да и ментальной магией я владею не очень хорошо.

- Позволите мне глянуть? – Спросила я, - не буду лезть никуда. Только посмотрю. Может, удастся отыскать то, что скрыто заклятьем?

- К вашим услугам, - склонил голову Тихомир.

После обеда мы поднялись в гостевую спальню. Положили нашего подопечного на кровать, и я осторожно проникла в его сознание.

Вспомнила слова наставника, что блок, который надо отыскать, почти невидим для менталиста, но ведь его ставил ритуальный маг, а значит, есть плетение. Вот его-то и надо смотреть в первую очередь. Сознание Тихомира почти очистилось от чужого влияния, злая волшба, заключённая в оболочку, теряла свои силы день за днём. Уже не было той деградации и хаоса, которые мы обнаружили впервые. И всё же. До полного выздоровления ещё ждать и ждать.

Потихоньку скользя нитью силы через чужие воспоминания и всё то, что составляет наше сознание, искала хоть какую-то зацепку.

Время шло, пот уже градом струился по моей спине. Отчаявшись, решила прекратить бесплодные попытки. Но тут заметила странный след. Если постараться описать его привычными нам образами, он был похож на нить от клубка.

Вспомнила простенькое заклинание, которое позволяет увидеть скрытые знаки, не особо надеясь на успех. Но… Оно сработало! Стоило произнести последнее слово и плетение замерцало ажурным узором.

- Нашла! Я нашла!!!

- Александра, - разволновался Василий Андреевич, - осторожно. Игры с сознанием могут быть опасны.

Описала наставнику свои видения и услышала голос Тихомира.

- Потяните за тот самый «хвостик», о котором говорили, - он хихикнул над моим сравнением, - надо же так обозвать.

- Вы уверены? – С сомнением спросил Жадовский.

- Абсолютно. Плетение достаточно нарушить в одном узле.

Сделав подобие аркана из собственной магии, потянула за нить и та, чуть поупиравшись, поддалась. Дальше грубой силой действовать не стала. Если этого достаточно, заклятие распадётся само.

- Всё, - открыла глаза, - теперь будем ждать. Сколько времени понадобится?

Наставник пожал плечами:

- Надо спросить у создателя, - указал он на Тихомира.

Вслед за наставником и тот развёл руками:

- Боюсь, мои воспоминания ещё слишком обрывочны и бессвязны для того, чтобы утверждать о чём-то уверенно.

- Не страшно. Сейчас торопиться не стоит, - успокоила я гостя, - не изводите себя, стараясь всё вспомнить побыстрей. Всему своё время.

Мы с наставником оставили Тихомира отдыхать в его комнате, а сами пошли прогуляться.

- Вы делаете большие успехи, - заметил Василий Андреевич, помахивая лёгкой тростью, которую он брал скорее для солидности, чем себе в подмогу.

- Спасибо. Я хочу овладеть магией как можно лучше.

- Не любите полумеры? – Усмехнулся Жадовский.

- Если уж за что-то берёшься, то надо попытаться делать всё на отлично, как сказали бы школяры. Иначе и сил тратить не стоит.

- Поистине судьба сама привела вас ко мне. Вы уникальны. И с вашими стремлениями, мне кажется, меня запомнят не как наставника цесаревича, а учителя графини Туманской.

Похвала заставила мои щёки порозоветь:

- Спасибо.

- Девочка, - впервые Василий Андреевич был столь серьёзен и откровенен, - дерзай, стремись! Я дам тебе все знания, которыми владею. Такие, как ты, Сашенька, посланы самим Мирозданием, чтобы изменить судьбы людей и стран. И пусть мои слова звучат пафосно, это не умаляет их значения.

Не зная, что сказать, просто обняла учителя. В этом мире он был одним из тех немногих людей, которым обязана почти всем: жизнью, свободой, положением. И если он так верит в меня. Что же. Я и сидя в деревне, способна добиться многого.

Глава 8

На следующий день Варенька продемонстрировала первое платье, сшитое по моему заказу. Нежное, струящееся, припылённо-розового цвета, оно получилось лёгким и воздушным. Одно то, что не нужно надевать порядком надоевшие фижму и корсет, делало его в моих глазах просто волшебным.

С удовольствием облачилась в новый наряд. Ещё одно достоинство, я могла справиться с этим самостоятельно, без помощи горничной. Подошла к зеркалу. Восхитительно. Крой напоминал перевёрнутый бутон розы, из-под верхней юбки кокетливо выглядывали белые кружева.

- Варя, ты волшебница. Платье восхитительно! – Вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.

- А как вам идёт, - улыбалась довольная девушка, - и вполне приличное.

- Что я говорила. Фигуру не облегает, всё как положено.

Ходить в нём было одно удовольствие. В столице снова придётся облачиться в многослойные наряды, но пока можно пощеголять и в таком вот свободном платье.

Спустилась к завтраку, поймав на себе восхищённые взгляды моих гостей.

- Александра Николаевна, вы прелестны в этом наряде, - Василий Андреевич поднялся из-за стола, - как ново, смело и оригинально. Кто автор идеи? Впрочем, - хохотнул он, - я догадываюсь. Опять вы.

- Графиня, - вторил ему бывший бродяга, - не могу не согласиться. Фея, настоящая фея!

- Благодарю вас, господа, - немного смутилась я, - ну а как вы, Тихомир? Удалось ещё что-нибудь вспомнить?

- Пока лишь какие-то отрывки, - чуть нахмурился он, - и то незначительные мелочи.

- Ничего. Память вернётся, я в это верю.

Не успели мы закончить завтрак, как в столовую вошла Маша:

- Госпожа, пришёл Никодим, с бандурой какой-то.

- Пусть подождёт, я сейчас выйду.

Бросив недопитый чай, поспешила во двор. Не терпелось увидеть, что получилось у моего мастера.

Но облик будущей стиральной машины меня разочаровал. Понимаю, с меня инженер никакой, объяснять на пальцах это не то же самое, что грамотный чертёж. Но…

Передо мной стояла приземистая бочка, внутри которой болтался железный штырь с тремя квадратными лопастями, корзина же лежала отдельно.

- Вот, - жалобно глянул на меня кузнец, - не получается, Ваше Сиятельство.

- Погоди, - обошла изобретение со всех сторон, - сейчас что-нибудь придумаем.

К нам подошли Жадовский и Тихомир.

- Позвольте, - сразу же живо заинтересовался изобретатель, - чудной аппарат. Для чего он?

Я пояснила, какая вещь должна получиться в итоге.

- Все недочёты легко исправить, - глаза Тихомира загорелись, - Никодим, послушайте. Под бочку нужна станина, невысокая, но крепкая, основательная. Чтобы штифт мог двигаться свободно. Вы правильно уловили суть. Остались мелочи.

Он подошёл ближе к кузнецу, говоря вполголоса, объясняя и показывая, вертя «машину» так и эдак. Я подошла ближе, чтобы уловить суть предложенного.

- Во-первых, там, где установлен штифт, надо бы покрыть воском, чтобы вода не лилась у нас, как из худого горшка. Второе, ваша педаль, - Тихомир указал на уныло валяющиеся рядом плашки, которые я сначала и не заметила, - Александра Николаевна не совсем верно объяснила принцип их действия.

Перевернув конструкцию, мужчины склонились над ней. Маг что-то тихо показывал и рассказывал Никодиму. Мне места не хватило, так что пришлось постоять в сторонке.

- Графиня, почему такой унылый вид? – С улыбкой подошёл ко мне Василий Андреевич.

- Изобретение моё, а я и близко подойти не могу. Интересно же.

- Главное – идея. А дальше позвольте исполнителям завершить начатое. Только гляньте на нашего подопечного, - усмехнувшись, указал Жадовский на Тихомира, - как глаза сияют. Поверьте, занятия любимым делом помогут не только вашему устройству, но и быстрей вернут его память. Оставьте их. Пусть себе изобретают. Своё дело вы сделали.

- Так считаете? – С сомнением посмотрела я на учителя.

- Абсолютно, - совершенно серьёзно кивнул он.

- Патент мне поможете оформить? – Сощурила глаза.

- Безусловно, - кивнул наставник, - не думаете же вы, что Тихомир будет оспаривать это право?

- Нет. Но вроде как, теперь и не моя идея.

- Ваша, ваша, - рассмеялся Жадовский, - и вам не свойственно стяжательство, так что, думаю, Тихомира не обделите.

- Почему вы так решили?

Наставник рассмеялся:

- Лукерья Захаровна вторую неделю приводит ваши дела в порядок, а даже не заглянули в её записи.

- Доверяю.

- Или просто начисто лишены скупости и готовности нажить побольше. Вы не нуждаетесь в деньгах, а ваши цели не в получении дополнительных средств. К тому же что-то мне подсказывает, что настоящее имя Тихомира, когда оно станет известно, нам лучше придержать втайне. Сами понимаете, я обязан доложить государю о том, что произошло. Если ритуальный маг, подданный нашей империи, тогда и его волшебные кристаллы принадлежать государству.

- И вмешательство Бартоша можно расценивать не просто, как нападение на мага?

Жадовский кивнул:

- Именно.

- Александра Николаевна, - отвлёк нас голос Тихомира, - как вам удалось придумать столь полезную штуку? Поистине разум женский непостижим, - маг с улыбкой приблизился к нам.

- Как видите, - рассмеялась я, - она ещё далеко от рабочего варианта.

- А вот тут вы заблуждаетесь, - хитро улыбаясь, маг указал на изобретение, - сейчас вернётся Никодим, и вместе доведём ваше создание до ума.

Мы и не заметили, что кузнец ушёл.

- Вы объяснили всё верно, - продолжил Тихомир, - только не учли некоторые нюансы.

- Спасибо на добром слове, - усмехнулась в ответ.

- Нет, нет, - замахал маг руками, - не думайте, что пытаюсь утешить вас. Впрочем, сейчас сами всё увидите. Наберитесь терпения.

Никодим вскоре вернулся, принеся с собой длинную металлическую полоску. Тихомир окликнул его, подозвал Никиту и вместе с ними ушёл в амбар, где хранились инструменты.

Мы прогуливались вдоль двора, ожидая, пока наши мастера закончат.

- Вы точно поняли устройство, - возбуждённо жестикулируя, из амбара вышел Тихомир, за ним шли Никита и Никодим, - вам немного не хватило до её воплощения. А я просто видел это приспособление в одном из путешествий по Европе. В Германии мне довелось познакомиться с любопытным человеком. Ничего стоящего тот не изобрёл, но его идеи не лишены смысла. Так вот, он-то и показал мне весьма занимательное устройство, которое мы сейчас и используем в машине для стирки белья, нашей Александры Николаевны.

В руках у мага была… пружина! Вот о чём я не подумала, объясняя устройство педали!

Жадовский присоединился к мастерам, и теперь они уже вчетвером колдовали над аппаратом. Мне осталась лишь роль наблюдателя.

За неимением станины машину пока укрепили на четырёх чурбаках. Приладили штифт, внутри установили корзину, приладили ремень, что должен был вращать лопасти. Между деталями педали закрепили пружину.

- Ну-с, - потёр ладони Тихомир, - можно пробовать.

Служанки натаскали пару вёдер воды, откуда-то принесли обычную тряпку.

- Дамы вперёд, - лукаво усмехаясь, Жадовский указал мне на педаль, - ну же, Александра Николаевна, запускайте свою машину.

Я подошла к педали, Василий Андреевич и Никита придержали меня под руки. Встала всем весом на неё. И лопасти завращались, закрутив воду в воронку.

Рядом завизжала любопытная ребятня, что уже заполнила двор.

- Получилось! – Восторженно глядя на рукотворный водоворот в бочке, завопила я от радости.

- Эка невидаль, - качали головой бабы, вышедшие вслед за детьми, - как же оно без рук и стирать будет. Покрутит, да и только.

- Несите мыло и замоченную золу, у тёти Глаши спросите, - мне не терпелось самой глянуть на результат и доказать своей дворне, иначе так и будут руки бить на мостках.

Хорошо, что мыло здесь уже было. Однако народ по старинке стирал замоченным мыльным корнем. Из экономии.

Машка принесла мне требуемое. Я взяла нож, размельчила полбруска мыла, кинула его в чан, влила в воду немного щёлочи, что получали путём замачивания просеянной золы.

- Ну-ка, снимай свой фартук, - сказала Маше.

Та с опаской развязала замызганный уже к середине дня передник и протянула мне. Бросила его в машину, нажимать на педаль вызвались мальчишки.

Вода забурлила, закрутилась. Со дна поднялась пена. Я вооружилась палкой, чтобы фартук хорошо промок и не плавал на поверхности. Подождали минут пятнадцать.

- Довольно, - остановила радостных мальцов, которые катались на педали, точно на качелях.

Вытащила фартук из воды и показала людям. Он был чистым.

- Вот, видите! И не надо полдня тратить на две рубашки.

Кумушки что-то удивлённо залопотали.

- Госпожа, - послышался голос моей горничной, - а мне тоже можно здесь стирать?

- Конечно, Варенька. Вот только Никодим доделает машину. И рядом надо будет установить лохань для полоскания белья. На речку идти далеко. Воду же мальчишки натаскают.

Ребятня мигом приуныла и потихоньку посбегала со двора.

- Александра Николаевна, - Тихомир взял у меня из рук фартук, рассматривая его на свет, - это же уму непостижимо. Как вы облегчите тяжёлый ручной труд людям. Только подумать!

- Пойду-ка я, займусь бумагами, - улыбнулся Василий Андреевич, - с вашим рвением, боюсь, их понадобится много.

Никита залез под машину, Никодим тыкал пальцами то в одну деталь, то в другую, объясняя, как та работает.

- Во дела-а-а-а, - только повторял управляющий.

- Никодим, - подошла я к кузнецу, - доделай машину, как показал Тихомир. Пусть дворня привыкает стирать на ней. Никита, ты проследишь за этим. И чтобы машину не сломали.

- Госпожа, - ко мне подошла Лукерья Захаровна, - можно ли в столичную усадьбу такое же чудо смастерить? Это же какая экономия.

- Справишься, Никодим? – Обернулась я к кузнецу.

- А то ж, - кивнул он, - сделаем.

- Вот видите, - улыбнулась я экономке, - отправим вторую машину с вами домой.

- Спасибо, госпожа, - всегда суровый лик Лукерьи Захаровны лучился добротой, на лбу разгладились морщинки, - рада служить у вас. Мало кто из господ заботится о своих людях, стремясь облегчить их нелёгкий труд.

Я стояла, онемев, эти похвалы от всегда скупой на слова и эмоции экономки, удивили меня. Лукерья Захаровна широко улыбнулась и пошла в дом.

Весь день только и было разговоров, что о стиральной машине. Из деревни прибежали дети, местная ребятня, отгоняя их от аппарата подальше, хвастали, рассказывая, как помогали барыне (то есть мне) стирать бельё.

Мне оставалось лишь посмеиваться, наблюдая за ними из окна.

Хмурый Никита отчаялся прогнать мальчишек со двора, что как тараканы лезли обратно из каждой щели. Он уселся на лавке, смотря, чтобы никто не сломал изобретение.

Вечером мы с Жадовским заполнили необходимые для патентов бумаги. Я всё подписала и отправилась на боковую.

Посреди ночи, ко мне в покои ворвался Тихомир, преследуемый сонной Варей.

- Куда?! С ума сошли, к госпоже в спальню! – следовала за ним по пятам девушка, пытаясь поймать за развевающиеся полы халата.

- Что происходит? – Села я в кровати, прикрывшись одеялом, погода стояла жаркая, так что спала я в чём мать родила.

- Александра Николаевна! – Заскочил в комнату Тихомир и, смутившись, отвернулся, - я вспомнил! Я всё вспомнил!

Глава 9

- Тихомир, я рада, что к вам вернулась память, однако позвольте мне всё-таки одеться, - проворчала я, закутываясь поглубже в одеяло.

- Это неприлично, заваливаться к госпоже ночью, - бурчала рядом Варенька.

- Простите, - лицо мага стало пунцовым, - я, право, совсем обалдел от счастья. Простите, графиня, - промямлим он, удаляясь из спальни.

- Разбудите Василия Андреевича, - крикнула ему вслед, - и спускайтесь в гостиную, попрошу подать нам кофе.

- И чего не спится ночью, - возмущалась горничная, доставая мне платье, - до утра воспоминания не подождут?

- Варенька, будь добра, сделай нам кофе. Вряд ли сейчас есть кто-нибудь на кухне. А понять его несложно, представляешь, если бы ты ничего не помнила о себе, даже имени.

- Страшно подумать, - замерла девушка с туфлями в руках.

- То-то и оно. Так что будем снисходительны к нашему гостю.

Одевшись, спустилась в гостиную, где меня уже ожидали мужчины. Василий Андреевич, одетый в просторный, длинный халат, клевал носом. Тихомир же мерил шагами помещение.

- Доброй ночи, господа, - улыбнулась, увидев эту картину.

Жадовский встрепенулся:

- Александра Николаевна, хорошо, что вы пришли. Тихомир напрочь отказался приступать к рассказу без вас.

- Это справедливо, - рассмеялась я, - меня он разбудил первой. Ну так, милейший наш гость, - обернулась к магу, - усаживайтесь поудобней, мы жаждем подробностей.

- С удовольствием, - просиял он.

Варя подала нам кофе, булочек и тёплого молока. Устроившись поудобней, мы приготовились слушать.

- Итак, - маг взял свою чашку в ладони, - позвольте представиться, граф Горский Тихомир Яковлевич.

- Погодите, - перебил его Жадовский, - так я о вас знаю. Не ваши ли доходные два дома отстроены в столице?

- Совершенно верно. Мои. Только сам в Петербурге гость нечастый. Люблю, знаете ли, уединение. Так вот. Моё имение находится П-кой губернии, аккурат около границы с Речью Посполитой. Собственно, наш род и ведёт начало оттуда. Прадед стал первым подданным вашей империи, перебравшись подальше от раздиравших тогда страну смут. Он также был ритуальным магом, как раз таки из его записей я и узнал об опытах слияния заклятий и ментальной волшбы. Теурги ведь, по сути своей, те же менталисты, только уровень их невероятно высок. Как вы верно подметили, Александра Николаевна, - кивок в мою сторону, - изобретательство - всепоглощающая страсть. Всю жизнь искал возможность объединить механические изделия с волшебством. Ведь какая польза! И у меня получилось! Тот кристалл, за которым охотился Бартош, моё творение. Отвечу сразу на ваш немой вопрос, заклинание я вспомнил. И вообще всё. Наверное, помогла наша вчерашняя работа со стиральной машиной.

- Всё правильно, - согласился Василий Андреевич, - вы попали в свою стихию. Это и пробудило память. Дало толчок.

- Друзья мои, - растроганно произнёс Тихомир, - позвольте называть вас так. Как я благодарен вам за исцеление. Страшно представить, что просто мог закончить свои дни под забором, умерев от голода и холода. Александра Николаевна, позвольте оплатить вам все расходы, связанные со мной.

- Не обижайте меня деньгами, Тихомир Яковлевич, - поморщилась я, - приютив бездомного мне хотелось одного – помочь человеку, попавшему в беду. А не заработать на его горе. Тем более что только благодаря вам удалось воплотить в жизнь мою задумку. Не представляете, что это значит для меня.

- Понимаю, - кивнул маг, - и прошу прощения, если невольно обидел вас. Но не хочу быть назойливым и злоупотреблять гостеприимством. Завтра же пошлю письмо своему управляющему, пусть пришлёт денег и карету. Надо отправляться домой.

- А вот этого я вам не советую. Неужели вы настолько наивны, что полагаете, о вашем возвращении не узнает Бартош и компания? Ответьте сами, долго вы после этого проживёте? Оставайтесь и уймите свои угрызения совести. Позвольте и дальше помогать вам, раз уж мы с Василием Андреевичем взялись за это. В свою очередь, вы окажете мне любезность, поделившись знаниями, если мне в голову взбредёт ещё что-нибудь поизобретать, - рассмеялась я.

- Александра Николаевна права, - поддержал меня Жадовский, - я должен сообщить о вашем кристалле императору. Он обеспечит вам достойную охрану. А пока пусть наши враги побудут в неведении. И потом, ваше открытие должно увидеть свет. Мы сумеем доказать, что оно принадлежит именно вам.

- Всегда к вашим услугам, - слегка поклонился Тихомир, - сделаю так, как скажете.

- Вы сможете создать ещё один такой кристалл? – Поинтересовалась я.

Горский тихо рассмеялся:

- Александра Николаевна, сколько угодно. Только понадобится горный хрусталь хорошего качества.

- Это я вам организую.

В голове уже зрели планы. С таким «маго-топливом» ведь можно замахнуться на создание автомобиля. Ну или хотя бы самоходной кареты. Пусть скорость будет и небольшая, но сколько пользы и экономия на содержании лошадей. А ещё поезд, трамвай, судна с двигателями, насосы для создания канализации. Да мало ли невоплощённых пока здесь идей. Эх! Как там у Архимеда? Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю! Нам бы побольше таких кристаллов.

- Тихомир Яковлевич, а мне откроете секрет своего заклинания?

- Это самое малое, чем я могу отплатить за вашу доброту.

Мы поговорили ещё немного, но усталость взяла своё. Через час все отправились спать.

Открыв глаза, удивилась. Со двора не доносилось привычного кукареканья. Неужели ещё так рано? Встала и распахнула плотные шторы. В глаза ударили потоки света. Так ведь дело близится к полудню! Я так крепко спала? Накинув халат, вышла на балкон и поразилась увиденной картине. На улице были слышны лишь голоса людей и ни мычания, ни ржания, ни кудахтанья.

Обескураженная внезапной немотой, охватившей мой скотный двор, оделась и вышла на улицу. Там под яблоней, сидели Жадовский и Горский, о чём-то беседуя.

- А, - заметил меня Василий Андреевич, - с пробуждением, Александра Николаевна! Как спалось?

- Великолепно, - чуть ошарашенно ответила я, - а что происходит?

- Это наш друг решил дать вам возможность поспать подольше, - усмехнулся наставник, показывая на Тихомира.

Тот улыбнулся:

- Всего лишь одно нехитрое заклинание. Помню, мы так баловались с моей сестрой в отрочестве. Ох и ругали нас тогда нянюшки.

Из-за угла показалась взволнованная Маша:

- Госпожа! – Подбежала она ко мне, - скотник Федот жалуется. С утра куры не несутся. После ихнего колдунства, - ткнула она пальцем в Горского, - и лошади никого к себе не подпускают, будто заполошные.

Я рассмеялась:

- Тихомир Яковлевич, будьте добры, верните как было. Не будем мучить бедных животных.

- Извольте, - маг щёлкнул пальцами, и тотчас с конюшни донеслось протяжное ржание. Послышалось квохтанье вездесущих куриц и блеянье коз.

- А меня такому научите? – Поинтересовалась я.

- Всему, что знаю сам, если хотите, - улыбнулся маг, - только учтите, проделывать подобный трюк верхом на лошади крайне опасно. Эти животные чрезвычайно чувствительны к магии. Могут и скинуть седока от страха.

- Учту.

- Госпожа, - из дома вышла Варя, - подали обед.

Я пригласила всех за стол, договорившись после трапезы прогуляться в деревню, посмотреть, как Никодим справляется с работой.

Лето щедро одаривало землю теплом, ночью прошёл дождь, отчего запахи луговых трав и близкой реки стали более пряными и насыщенными. Вдыхала этот невероятный аромат и не могла надышаться. В траве стрекотали кузнечики. Птицы порхали с ветки на ветку, оглашая округу звонкими трелями.

В приподнятом настроении вошли мы в деревню, почти пустую в этот час. Все были заняты работой. Проходя мимо одной избёнки, добротной, но какой-то неаккуратной, услышала детский плач.

- Погодите, - остановила я спутников. Помимо Жадовского и Горского с нами пошёл Никита, - кто здесь живёт? – Обернулась к нему.

- Касьяна хромого семья, - нахмурился управляющий.

- Пойдём, узнаем в чём дело.

Отворила скрипучую, перекошенную калитку и вошла во двор. Позади дома, прижимая к себе тряпичную куклу, сидела девочка лет трёх и горько рыдала.

- Малышка, - подошла я к ней, - кто тебя обидел?

Она глянула на меня со страхом, губы её дрожали, а по щекам текли слёзы. Никита взял девчушку на руки:

- Не бойся. Скажи. Это же барыня наша, она тебя не обидит.

Та недоверчиво глянула в мою сторону, но всё же ответила:

- Там тятька мамку лупит, - и снова зарыдала.

- Ах, вот в чём дело?! – В груди обжигающей волной нарастал гнев. Вспомнила, как сама пряталась в комнате от разъярённого отца. Мамины приглушённые крики. Опухшее от слёз её лицо и тело в фиолетово-чёрных синяках.

Подобрала юбки и побежала в дом. Распахнула дверь. Посреди избы стоял коренастый мужичок, с заросшими сальными патлами, из-под которых горел полный ненависти взгляд. Под окном на полу, скорчившись и заслонив живот руками, поджав колени, сидела его жена. На лице ни кровинки от страха губы разбиты, под глазом наливался здоровенный фингал.

Мужик с рычанием обернулся ко мне, не признав в запале:

- Кого леший принёс?! – Рявкнул он.

- Сейчас узнаешь, - тем же тоном ответила я.

Протянула руку вперёд, посылая импульс в сторону Касьяна и за горло, протащила его по стене до самой крыши.

В дом вслед за мной влетели мои спутники. Мужичок, отчаянно барахтаясь, силился сделать вдох, лицо его медленно наливалось синевой. А у меня перед глазами стояла багровая пелена. Слишком сильны были воспоминания. Тело ещё не забыло боли от кулаков родного папочки. Того, кто в детстве казался защитником. Сильным и любящим.

- Сашенька, - Жадовский положил руку мне на плечо, - отпусти его, девочка. Помрёт ведь.

Вздрогнув от прикосновения, ослабила хватку. Касьян, хрипя, задышал. Разжала руку, и он грохнулся об пол, взвыв от боли.

- Как тебя зовут? – Подошла я к его супруге, подав ей руку.

- Д-д-дуня, - женщина хоть и смотрела на меня с ужасом, но ладонь протянула и тяжело поднялась.

Только сейчас заметила, что она была в положении. Так вот почему закрывала не лицо, а живот. Старалась уберечь дитя. От злости сжала челюсти так, что раздался хруст.

- Никита! – Рявкнула я, - почему этот нелюдь избивает беременную жену, а все делают вид, что ничего не происходит? Не ты ли поставлен следить за людьми? Или я поторопилась с твоим назначением?!

- Так не раз говорил я с ним, упреждал, - виновато опустил голову управляющий, - а Дуня, знай, его защищает. Сама врёт, что упала, ударилась.

- Так было? – грозно глянула уже на женщину.

Та молча кивнула, скосив взгляд на мужа, всё ещё сидящего на полу.

- А ты его не бойся, - я сложила руки на груди, - теперь, кто посмеет ударить женщину, сорок розог. Понял, Никита? И никаких отговорок. Сама упала, сама поранилась. И попробуй только не проследи.

Присмотрелась к Дуне, что-то знакомое лицо:

- Не ты ли приходила ко мне недели две назад? Лечила тебе ушибленную руку. Тогда сказала, что с коромыслом упала?

Женщина снова кивнула, так и не открывая рта.

- Понятно. Ложись на лавку, ребёнка гляну. Не навредил ли ему этот урод.

Села рядом с Дуней, прямо на пол, положила руки на живот. Повезло, кроме гематом повреждений не было. Сняла боль и поднялась.

- Ты почему дома прохлаждаешься? – Подошла к Касьяну, - все работой заняты, а тебе особое приглашение надо?

- Хромой я, - прохрипел мужик.

- Жену избивать тебе ничего не мешает. Этого на скотный двор, - поманила я рукой Никиту, - пусть стойла и хлев чистит, там ему самое место. И сорок розог пониже спины. Долго ты меня вспоминать будешь, - прошипела я, наклонившись к лицу Касьяна, - а посмеешь ещё раз хоть пальцем кого из домашних тронуть, покажу, что значит разъярённая ведьма. Тебе розги тогда лаской покажутся.

Мужик заелозил по полу ногами, стараясь отодвинуться подальше от меня, но за спиной была стена. Лицо его перекосило от страха, а под ногами показались края растекающейся лужи.

С отвращением глянула на этого труса:

- Вот так герой. Только с бабами воевать можешь.

- Пощади, госпожа, - заскулил он, - клянусь, больше ни-ни. Бес попутал.

- Ты на беса не греши, сам нелюдь, - оборвала его, - Никита, не стой столбом. Во двор его. Или тебе помочь?

Касьян сам кинулся к управляющему, рассудив, что розги не так страшны, как разгневанная колдунья.

- И силы не жалей, - добавила я, - выходя во двор. Девчушка, всё время стоявшая за дверью, кинулась к матери.

- Кожу ведь начисто сниму, - ответил Никита, - что с ним потом будет?

- Да-а-а? – Сощурила я глаза, приблизившись к нему, - а если бы он по животу её кулаком саданул? Что тогда было бы с нерождённой крохой? А с ней?

Управляющий опустил взгляд, виновато шмыгнув носом.

- То-то и оно. Приступай. Впредь неповадно будет.

Остановилась возле калитки, понемногу успокаиваясь.

- Александра Николаевна, - тихо сказал Тихомир, - а вы можете быть жестоки.

- Могу, - кивнула я, - и буду. Мы в ответе за наших крестьян. Подобного в своём имении не потерплю. И буду следить теперь за всеми.

- Это лишь одна деревня, - покачал головой Жадовский, - а сколько таких Касьянов по всей стране.

- Вы правы, - согласилась с ним, - если меня вернут ко двору, буду поднимать эту тему среди всей аристократии. Кто-нибудь да услышит.

Настроение было безвозвратно испорчено. Я направилась к лугу, заниматься делами не хотелось. За мной поспешили Василий Андреевич и Горский, стараясь отвлечь разговорами.

И хоть удалось унять гнев, на душе ещё долго был осадок, а перед глазами испуганное, несчастное лицо мамы.

Глава 10

Никодим сделал станину к вечеру следующего дня, моя машина встала на ней, как влитая. Я переживала, что дворня не станет пользоваться новинкой, но женщины выстраивались в очередь. Особенно в банные дни, заставляя детей нажимать на педали. Сами же, закидывая бельё, обсуждали последние новости и происшествия.

По просьбе сельчанок кузнец и Тихомир вместе собрали ещё одну «стиралку» для деревенских. Установили её возле хозяйственных амбаров поближе к реке, чтобы не носить воду через всю деревню.

И что касается Касьяна. Село с неделю ещё обсуждало мою расправу над зарвавшимся мужиком. Меня это волновало мало. Пусть себе чешут языками, глядишь, другим неповадно будет руки распускать.

Но бояться меня стали больше, издалека, увидев, снимали шапки и кланялись в пояс. В глаза старались не смотреть. По поверьям, бытующим со старых времён, считалось, что ведьма может наслать порчу или лишить разума одним своим взглядом.

Поначалу это было неприятно, но Василий Андреевич объяснил, что обладание силой неизменно вызывает страх в обычных людях. Таков удел мага.

Я и сама это понимала, только наставнику удавалось донести до меня все нюансы легче. Его тихие рассуждения успокаивали и настраивали на добрый лад.

Для Тихомира Никита привёз из ближайшего города несколько отличных кристаллов горного хрусталя. Маг занялся делом. Я же, устроившись в кабинете, составляла список всех устройств мне известных. Пусть воплотить удастся лишь их малую часть, однако и это будет прорывам для царившего здесь средневековья.

По вечерам, вместо Жадовского, со мной теперь занимался Тихомир. Зная все тонкости ритуальной магии, он мог не только научить определённому заклятью, но и объяснить его суть. Отсюда и были все его выводы и открытия. Двигаясь интуитивно в этой науке, он сумел найти между разными видами магии симбиотические связи.

Его вдохновлённость процессом захватила и меня. Забыв обо всём на свете, мы погрузились в тонкий и радостный процесс обучения.

***

Цесаревич

Дворцовая жизнь была, как всегда, насыщена и неимоверно скучна. Цесаревич, пряча зевоту, сидел в покоях Теодоры на неизменном теперь вечернем чае.

Император, добившись нужных ему договорённостей по делу женитьбы венценосных отпрысков, пожелал, чтобы они познакомились ближе. Теодора была умна и могла развлечь собеседника разговором. Плохо, что любая тема скатывалась в итоге к банальным сплетням. Павел, представлял, что с этой женщиной ему придётся проводить все дни, вечера, а что страшнее всего, ночи, и невольно вздрагивал.

Не мог цесаревич забыть горящие глаза Александры. Её отчаянную храбрость и самоотверженность. Пылкая, страстная. Такой она была везде. В бою и в любви.

Вот кто нужен ему рядом. Женщина, которая ради него перевернёт небо и землю. Принц украдкой вздохнул. Его мечтам не суждено сбыться.

Однако его дяде, великому князю Константину Романовичу удалось отстоять свои чувства. Ведь он должен был занять трон. Но упёрся при выборе невесты и уступил бремя власти младшему брату Михаилу. И никогда не пожалел об этом. Достаточно видеть их взгляды с Дарьей Алексеевной. Будь у дяди ещё одна империя, он и её бы отдал за жизнь рядом с любимой. В этом не сомневался никто сейчас. А тогда… Стоило наследнику объявить о своём решении. Дворец, да что там, вся столица бурлила, как кипящий котёл. Где это видано! Морганатический брак будущего императора и девицы, хоть и дворянских кровей, но не имеющей право занимать трон императрицы.

Тогда бы сейчас он мог жениться на Александре, а его место возле Теодоры занял брат Андрей. Эх, дядя. Вот и выходит: кто-то нашёл своё счастье, а кто-то из-за сделанного однажды выбора, его потерял.

Уехал и Василий Андреевич. Занятия магией с умным и всезнающим наставником хоть как-то скрашивали будни. Теперь же он там, рядом с любимой. Видит её каждый день, гуляет, разговаривает.

- Ещё чаю, - к нему подошла фрейлина, Авдотья Степановна.

- Нет. Благодарю вас, - цесаревич отвлёкся от своих дум, обнаружив, что совсем потерял нить разговора. Хотелось сбежать.

А что если…

Что если уехать инкогнито в деревню к Саше. Ведь он видел её документы и знает, куда любимая отправилась.

Хватятся на следующий же день. Маги отыщут, теурги поймают и привезут его спелёнатого, как младенца. Опять потеряв нить разговора, Павел обдумывал дерзкий план побега. Хотя бы на день. Правда, сама дорога займёт два туда и столько же обратно. При условии смены лошадей. Однако это не проблема для человека с деньгами.

Мысли о встрече с Александрой не отпустили цесаревича ни на этот день, ни на следующий. Ни через неделю. Он потерял сон и покой, обдумывая возможные варианты. И отвергая один за другим.

Пока на его глаза не попалась Веся, тайну которой открыла ему Саша. Незаметная среди членов иностранной коллегии, она замечала всё, что происходит при дворе. На неё саму же не обращал внимания никто.

- Здравствуй, - Павел подошёл к девушке в саду, когда та одиноко прогуливалась по тропинке.

Веся поначалу оробела, но потом учтиво поклонилась ему:

- Добрый день, Ваше Императорское Высочество.

- Давай без этих громких титулов, - улыбнулся Павел, - ты Сашин друг, вернее, подруга. А значит, и моя. И я хочу обратиться к тебе за помощью.

Девушка изумлённо уставилась на него, не в силах подобрать слова.

- Я знаю, что ты помогла сбежать Саше на мои поиски. Может, у тебя есть ещё уловки? Мне нужно пять-шесть дней.

- Вы хотите увидеться с ней, - скорее утверждала, нежели спрашивала Веся.

- Да, - склонил цесаревич голову, - я схожу с ума. Мне просто необходимо хотя бы прикоснуться к ней.

- Кхм. Ну, положим, вариант у меня подходящий есть. Только справлюсь ли я?

- Что требуется?

- Человек одного с вами роста и похожей внешности. Мне удастся наложить такой морок, что никто не заметит разницы. Но лучше, если вы отправитесь куда-нибудь на охоту. Тогда и подозрений не будет.

- Я думал об этом, - скривился Павел, как от зубной боли, - отец отправит со мной своих прихвостней.

- Ну так и лучше, - оживилась Веся, - скажите, что желаете поохотиться, примерно, неделю. Мы подберём вместо вас нужного человека. От соглядатаев мой морок сработает. Если у вас есть близкий друг, посвятите его в тайну и уговорите поить красавчиков так, чтобы те забыли и думать о вас. Тогда опасаться нам нечего.

- А ты? – Павел испытующе смотрел на девушку.

- Я буду с вами, то есть, рядом с подставным царевичем. Скажите, хотите таким образом отблагодарить меня за вызволение из плена. Тем более что мы вас действительно спасли, а кроме опалы ничего не получили.

Цесаревича до сих пор коробила эта история. Саша хоть и действовала импульсивно, но успела. Иначе… Страшно было бы и представить.

- Договорились, - протянул он руку Весе, по привычке, - за два дня всё подготовлю. Будь рядом. Я отыщу тебя.

- Я всегда рядом, - таинственно произнесла девушка и исчезла среди зелёной листвы, точно её никогда и не было поблизости.

Императрица заметила хандру своего сына и на предложение об охоте согласилась с удовольствием и уговорила супруга.

Правда, Михаил поначалу настаивал на том, чтобы взять с собой и Теодору с фрейлинами. Однако Анна Александровна понимала, от кого бежит её сын и убедила мужа не совершать этой ошибки, дать Павлу отдохнуть в кругу близких друзей.

Конечно, монарх согласился, втайне от жены послав парочку лакеев, присматривать за принцем.

Сборы были в разгаре. С утра цесаревич был сам не свой, стараясь скрыть радость и волнение.

Он уговорил князя Будаева Дмитрия, одного с ним возраста, роста и похожей внешности, подменить его во время охоты. Объяснив это просто и логично. У цесаревича назревает интрижка, и он хочет уединиться с избранницей в летнем домике царской семьи, что находится в пригороде столицы.

Дмитрий, охочий до подобных шалостей, с радостью согласился даже не раздумывая.

Сложнее было с близким другом, бароном Заварицким. Матвей, всю жизнь провёл при дворе, сначала рядом с отцом, потом с напарником по детским забавам и юношеским мечтам Павлом. Все тонкости характера своего друга он знал даже лучше родителей и сразу ответил отказом.

- Ты собираешься ехать один! Через чащи и малые деревеньки! А если тати лесные? И? Что дальше? Ответь мне! А я скажу, - размахивал он в запале руками, - болтаться нам с Дмитрием на виселице.

- Ты забываешь, что меня не так легко одолеть, - надулся Павел.

- Не льсти себе, цесарёнок, - поморщился Матвей. Этим прозвищем он называл принца в детстве, когда тот начинал важничать, - мы оба знаем, что один удар дубиной по голове перешибёт твои способности мага.

- Матвей, - Павел проникновенно взглянул в глаза друга, - разве тебе не знаком любовный пыл.

- И виселица тоже, - нервно потёр шею Заварицкий, - пыл котла в аду меня также не прельщает. Во цвете лет, - в ответ он с чувством глянул на Павла, передразнивая его.

- Тьфу, - махнул рукой принц, - ну Матвей, будь же ты человеком! – Потрясал он возле его физиономии ладонями.

- Вот, вот, - ткнул в него пальцем друг, - человеком, а не хладным трупом. Понимаешь?!

- Опять двадцать пять, - аргументы закончились. Они спорили без малого минут сорок, - титул пожалую, - хитро взглянул на него отчаявшийся было цесаревич.

- Ага, - глумливо ухмыльнулся Заварицкий, - и полцарства в придачу. Обещай мне лучше, - глаза Матвея опасно сощурились, - княжну Болтину в жёны. Хороша, как утренняя заря.

- Куда тебе барону до князей? – Изумился Павел.

- Разве тебе не знаком любовный пыл? – Парировал друг.

- Вот оно что… И женишься?

- Ты меня знаешь, - посерьёзнел внезапно Матвей, - другие фрейлины уже давно меня не интересуют, но она. Мария. А то что княжна мне не по зубам, ошибаешься. Наши состояния равнозначны, все это знают. Что же до древности рода, Заварицкие служили первому императору этих земель.

- Сдаюсь. Обещаю, сделаю всё, что от меня зависит, - согласился Павел.

- Езжай, - коротко ответил Матвей, будто и не было жаркого спора до этого.

- Ах ты шельма, - погрозил пальцем цесаревич, - специально разыграл этот спектакль?

- Нам небосклон империи не светит, - развёл руками друг, - крутимся как можем.

Веся, одетая, как и прежде, в мужское, поджидала кортеж принца по дороге в охотничий домик.

А Павел, пришпоривая коня, мчал среди полей и весей, не замечая никого и ничего вокруг. Перед его взглядом стояла улыбка Александры.

Глава 11

Александра

Сегодня встала спозаранку, всю ночь прокрутившись в постели. Странное предчувствие томило сердце. В редкие моменты сна виделась Веся. Может, что-то случилось с подругой? Но она передала весточку через Василия Андреевича, заверив, что всё хорошо и гнев императора не повлиял на её службу в Коллегии. Однако жизнь при дворе богата на сюрпризы и, к сожалению, почти всегда неприятными.

Тихонько оделась, на став будить Варю. Ещё раз порадовалась своим новым платьям, которые моя мастерица нашила из старых. Удобно, практично и красиво.

Спустилась на кухню, отыскала пузатую джезву для кофе, поставила варить ароматный напиток. Порывшись в шкафах, достала булочки, оставшиеся с вечера.

За этим занятием и застал меня Василий Андреевич:

- Александра Николаевна, вам тоже не спится?

- Как видите, присоединяйтесь к моему раннему завтраку.

- С удовольствием. Позвольте спросить, провели всю ночь без сна?

- Да, - я поставила на стол чашки, - и вы так же?

- Что-то грядёт. Маги всегда чувствуют перемены, витающие в эфире.

Рука, которой наливала кофе, невольно дрогнула, напиток чуть выплеснулся на блюдце:

- Как считаете, чего нам ждать?

Жадовский пожал плечами:

- Поживём, увидим. Но у меня дурных предчувствий нет, скорее, ожидание глобальных перемен. Может, снимут вашу опалу и вернут ко двору?

- Не думаю, - с сомнением покачала головой.

- О, друзья мои, - в комнату вошёл Тихомир, радостно улыбаясь. После того как восстановилась его память, хорошее настроение стало верным спутником мага, - и вам не до сна? А я решил выпить тёплого молока.

- Для молока неподходящее время, - указал Василий Андреевич на окно, где забрезжил рассвет.

- Верно, - растерялся Тихомир.

- Лучше садитесь с нами пить кофе, - протянула я ему наполненную чашку.

Горский просиял, и взяв ароматную булочку, устроился рядом с Жадовским.

***

Цесаревич

Павел почти потерял счёт времени и пространству. Лишь отличные познания в географии собственной страны помогали ему не заплутать среди бесконечных маленьких деревенек, лесов, рощиц, лугов и полей.

Ночью он немного поспал на чьем-то сеновале, странно, но деревенские псы не стали брехать на цесаревича, будто были с ним заодно. Выехал снова, когда на небе начали тускнеть звёзды. Его конь возмущённо заржал, не успев толком отдохнуть.

- Ничего, потерпи, - потрепал Павел по гриве скакуна, - скоро будет время и на еду, и на сон, - и сам тихонько рассмеялся, радуясь предстоящей встрече.

И снова замелькали леса, поля, пашни. Каждый шаг, каждый вздох, каждое биение сердца приближали цесаревича к любимой.

Утром Павел заметил на дороге крестьянина, что правил худой, но жилистой лошадёнкой. Справился о направлении и понял: он почти у цели.

Цесаревич не хотел проезжать через земли Александры. Как говорят, что знают двое, знает и свинья. Лучше объехать перелесками. Он свернул на стёжку, едва различимую в высокой траве, и направился к роще.

***

Александра

Насладившись душистым кофе, мы с Тихомиром устроились в библиотеке. Здесь она была невелика, но хранила несколько удивительных старинных фолиантов. Разбирали на составные различные ритуалы. Маг готовил меня к освоению заклинания напитки горного хрусталя энергией эфира. Меня не покидало лёгкое возбуждение, что так и не дало поспать ночью. Но я отмахнулась от мыслей о грядущем. Что гадать, когда настоящее было таким интересным!

А после обеда меня словно магнитом потянуло в лес. Мы частенько прогуливались с Василием Андреевичем или Тихомиром по опушке, но вглубь никогда не заходили. Меня не тянуло в чащу. Казалось, что это чуждый мне мир, относившийся к пришлым настороженно и неприветливо. А может, это просто сказывалась прошлая жизнь, почти оторванная от природы, среди «хрущёвок» и заводских корпусов.

Сегодня же хотелось пройтись вдоль деревьев, прикоснуться к шершавой траве, посидеть в тени вековых сосен.

Тихомир не стал отвлекаться от записей, а вот Жадовский с радостью согласился составить мне компанию.

Тихо переговариваясь, мы брели по тропинке, пока громада зелёного бора не встала у нас на пути. Вдохнув его влажный, чуть отдающий сыростью дух, шагнула в лес.

Мерный шелест, точно тихое приветствие, разносилось вокруг. Нет, чаща не была враждебной. Она словно зеркало, возвращала нам наши эмоции и страхи. Под соснами-великанами было прохладно и уютно. Среди травы виднелись шляпки грибов: коричневые, белые, красные. Чувство умиротворения тёплой волной растеклось по телу.

А в следующую минуту его сменил испуг. Кто-то, зажав мне рот, с силой притянул к себе. От страха, забыв закричать, молча отбивалась, лягаясь ногами, словно бешеный мустанг.

- Тише, Саша, тише. Это я, - послышался шёпот, в котором узнала голос Павла.

Василий Андреевич ушёл дальше по тропинке, не заметив пока моего отсутствия.

- Паша! – Чуть не выдав нас, еле удержала я крик, - как ты здесь?

Вместо ответа любимый прильнул к моим губам. В этом поцелуе было всё: страсть, долгие тоскливые ночи в одиночестве, безнадёжность и радость от новой встречи.

- Со мной Жадовский, - оторвавшись от любимого и еле отдышавшись, прошептала я, - не следует ему видеть тебя здесь.

- Потому и поехал через лес, - чуть слышно рассмеялся мой принц, - хотел прокрасться незаметно к дому.

- Я вернусь к Василию Андреевичу, а ты жди меня здесь. Постараюсь прийти побыстрей.

Заполошной белкой выскочила на тропинку, по которой мы гуляли с наставником. Заметила среди ветвей его голубой камзол и поспешила к нему. Жадовский что-то рассматривал в траве.

- Вы знаете, Александра Николаевна, - он указал тростью на едва различимую звериную тропу, - если зайти чуть подальше в бор, можно найти удивительной красоты поляну. Где удобно отдохнуть уставшему путнику, - наставник поднял взгляд, и я поняла, что он обо всём догадался, такое озорство было в нём и понимание.

- Вы знаете? – Ничуть не смутившись, спросила его.

- Ваши эмоции не укроет никакой артефакт. Настолько они сильны. Не глупите и не прячьтесь от прислуги, - Жадовский быстро зашагал к дому, - времени немного. Возьмите с собой еды, Варе скажите, что будете готовиться к ритуалу и тревожить вас ни в коем случае нельзя. И прихватите пару тёплых плащей. Пригодятся. А вам, дорогой донжуан, - сказал наставник, глядя словно сквозь деревья, - настоятельно советую и носа не казать отсюда.

В ответ раздалось сдавленное покашливание.

Вернувшись домой, прошмыгнула на кухню. Тётя Глаша порхала над кастрюлями и сковородками.

- Уже проголодались? – Удивилась она.

- Э-э-э, нет. Так, зашла узнать, как дела. Всего ли в достатке.

- Всё в порядке, - недоумённо пожала повариха плечами.

Мне ничего не оставалось, как ретироваться.

- Эх, влюблённые, - рассмеялся Жадовский, увидев меня в гостиной помрачневшую, - идите, собирайте вещи. Сейчас сам всё раздобуду. А ещё колдунья, - ворчал он беззлобно себе под нос, выходя из комнаты, - мороком владеет.

И как я могла забыть?! От досады топнула ногой. Но все мысли остались там в лесу, возле Павла. Забежала наверх, в свою комнату. Отыскала в гардеробе дорожные плащи, аккуратно свернув их в узел.

Наложив морок (волшебница я или как?), пробралась в кабинет, где меня уже ждал Василий Андреевич с тяжёлой на вид корзиной.

- Так много? - удивилась я.

- Мужчину надо кормить. Тем более того, кто добирался к вам два дня, почти не слезая с лошади, - улыбнулся наставник.

Предупредив Варю, что буду в кабинете и туда строго-настрого запрещено входить, наложила морок и вернулась к заветному дереву.

Павел сидел, облокотившись о ствол, зажав в зубах травинку. Услышав шорох шагов, он подскочил, закружив меня в объятьях.

- Постой, милый, - чуть отстранившись, сказала я, - пойдём.

- Куда? – С любопытством глянул цесаревич.

- Василий Андреевич подсказал отличное место для нашей встречи.

- Вот как? Ты рассказала?

- И не думала, - тряхнула я головой, - сам догадался. Не забывай о том, кто наш наставник и на что способен.

Мы прошли по указанному пути и, осторожно пробравшись через густой подлесок, вышли на чудесную поляну. Окружённая точно стеной, высокими кустами, она была похожа на сказочную комнату. Рослые сосны стояли близко, их ветви, соединяясь над головой, напоминали полог шатра. Между корней старой ели журчал, пробивая дорогу, весёлый родничок. Курчавый клевер затянул землю изумрудным ковром.

Мы, замерев, несколько минут рассматривали открывшееся нам сказочно красивое место.

- А старый лис знает, где лучше провести свидание с любимой, - задумчиво окинул взглядом Павел наше убежище.

Я бросила плащи под ветви сосен, который опускались до самой земли, словно отгородив место от всех и вся. Вот и спаленка нам готова.

Усевшись прямо на траву, мы переплели наши пальцы, просто наслаждаясь близостью.

- Как тебе удалось удрать из дворца? – Через пару минут нарушила тишину.

Павел рассказал мне всю историю, и я невольно нахмурилась:

- Мне снилась Веся. Ты думаешь, никто не заметит подмены? А если о твоём побеге станет известно? Что будет с ней?

Цесаревич нахмурился:

- Сашенька, родная, я никому не дам её в обиду. Обещаю.

Его слова успокоили меня, а поцелуи заставили забыть обо всём на свете. Руки цесаревича гладили мою спину:

- Какое чудное платье, - оторвался он от губ, окинув меня взглядом, - мне нравится.

Через пару секунд его ловкие пальцы развязали бант на спине, вернувшись к ключицам и добравшись до пуговок, что шли от горла через всю грудь. Сантиметр за сантиметром отодвигая ткань, Павел стал целовать шею, спускаясь всё ниже. Блаженство окутало меня точно ватное одеяло, лишив малейшей возможности двигаться.

Цесаревич провёл ладонью по тонкой ткани сорочки, поднялся выше к волосам, расплёл тугой узел, запустив пальцы в мои локоны.

- Как я скучал, - не сводил он с меня горящих от страсти глаз. Дыхание его становилось шумным и частым, грудь тяжело вздымалась.

Я расстегнула застёжки камзола, который скользнул на землю. Настал черёд рубашки. Провела ладонями по торсу. Кожа любимого была горячей, а стук сердца отзывался стоном в моих ушах.

- Мне кажется, - Павел поцеловал ложбинку между грудей, - что оно стало биться только сейчас. Я будто не живу вдали от тебя.

Цесаревич снова приблизился к моим губам. Мягкий клевер пружинил подо мной, принимая, точно любовник, в свои объятья.

И в этот миг я забыла обо всём. Наши вздохи стали единым дыханием, слившись в извечной страсти.

Ненужное больше платье скользнуло в траву, слегка вздрогнула от колких иголочек, усыпавших землю. Павел чуть приподнял меня, подстелив камзол под спину.

Его лицо было над моим, губы ласкали щёки и шею. А руки… Кружились в танце, неведомом никому и известном всем влюблённым. Я чувствовала каждый мускул, каждую мышцу напряжённого тела любимого. Пальцы Павла провели по моим ягодицам, опускаясь на бедро.

И я отдала себя его власти. Мой цесаревич, мой принц, мой возлюбленный.

Не было никого в этом мире ближе нас. Наши сердца давно связаны узами более крепкими, чем любовь. Кто-то назовёт это судьбой, кто-то предопределением.

А мы просто стали единым целым. Одним телом, одной душой.

Глава 12

Ночь приглушала краски и звуки, наша полянка и впрямь казалась оторвана от всей Вселенной, где-то в пустоте Междумирья.

Задорно потрескивал костерок, с аппетитом уплетая сухой хворост и в благодарность отдавая нам своё тепло.

Над огнём шкворчали колбаски, что делала тётя Глаша. Павел поджаривал насаженные на веточки кусочки хлеба. Я достала бутыль с компотом.

Мы сидели рядом, укутавшись в один просторный плащ. Одеваться не хотелось, ночь была тёплой. Да и это было излишним.

- Ты уедешь завтра же? – Склонила голову любимому на плечо.

- Да, - голос его чуть дрогнул, - придётся.

- Что теперь будет с нами? – тоска стиснула грудь, впиваясь острыми когтями в сердце.

- Я не имею права предложить тебе роль своей любовницы. Это неприемлемо для тебя, знаю. Обещать жениться… не могу. Второго морганатического брака семья не потерпит. Мой отец говорит, что император не принадлежит себе. Только Отечеству.

- И лукавит. Ему повезло с женой. Они искренне любят друг друга. А вот попадись ему такая, как Теодора или её приспешница Авдотья. Посмотрела бы тогда, что он сказал. Хорошо рассуждать сытому, как жить голодному.

Павел приподнял мой подбородок, ласково глядя на меня:

- Я не опущу руки и не отступлю. Запомни это. Не знаю, какой, но точно найду выход. Отказался бы от женитьбы совсем, обвенчавшись с тобой тайком. Но нужен наследник престола. Сейчас мне трудно что-либо пообещать. Вернусь домой, подниму все законы со дня создания империи, перерою все архивы. Всё равно отыщу возможность избежать брака с Теодорой и жениться на тебе.

- Доверься Василию Андреевичу. Он поможет. И куда лучше разбирается в истории, чем мы оба.

- Трудно поспорить. Так и сделаю.

Скинув плащ с плеч, цесаревич прижал меня к своей груди, отложив поджаристые кусочки хлеба на лист лопуха:

- Сашка, сегодня я счастлив как никогда. Просто сидя на земле, голышом и уплетая жаренные на костре хлеб и колбасу.

- Важно не где ты, а с кем, - улыбнулась я, чуть прикоснувшись губами к его подбородку, заросшему колючей щетиной.

Устроившись возле костра, мы уплетали обжигающее мясо, горячий сок стекал по пальцам. Вокруг царила тишина. Под полог леса проникали нити лунного света, разгоняя мрак, сверху за нами подглядывали звёздочки, сквозь прорехи пушистых еловых лап. Где-то хрустнула ветка, выдавая поступь осторожного зверя, чуть слышно всхрапнула сонная лошадь, стоявшая на краю поляны. В голову закралась мысль:

- Больше не приезжай сам. Не стоит подставлять Весю. Она нам преданна, даже во вред себе. И не настолько сильна, как хочет казаться. Я приеду к тебе сама.

- Тебе запрещено появляться в столице, - Павел перестал жевать, - если тебя поймают, беды не миновать.

- Если…, - расхохоталась я, - что мне стоит оплатить комнату в гостинице на окраине Питера. В мужской одежде меня никто не признает. А у Тихомира есть два доходных дома. Можно снять там квартиру. Люди в подобных жилищах случайные, с соседями почти не общаются. Никто и знать не будет.

- Ты гений, - цесаревич подскочил, чуть не потеряв плащ, запахнутый вокруг бёдер, - я сам оплачу квартиру.

- А вот этого делать не нужно, - жестом успокоила любимого, - твои деньги подотчётны куче ведомств, - мои – тайна.

- Мне нечем возразить, - нахмурился Павел, - но я могу заказать украшения для тебя. Делать подарки мне позволено. Потом продашь их, чтобы выручить деньги за наше тайное убежище.

- Я не бедствую, милый, если ты не забыл.

- Дело не в этом, - сверкнули в свете костра глаза принца, - мужчина должен обеспечивать жизнь своей женщины, даже если она втрое его богаче.

Впрочем, тут была с ним совершенно согласна:

- Возражать не буду.

После, забравшись под разлапистые ветви и устроившись на плаще, мы грезили наяву о будущем и о настоящем.

Рассвет, точно наглый вор, сдёрнул полог ночной тишины. Проснулись первые птицы, оглашая округу своим пением. Жизнь просыпалась, бесстыдно вторгаясь в наше уединение.

Когда я проснулась, Паша уже оделся и сидел рядом, тихонько поглаживая меня по щеке.

Мы неспешно позавтракали сдобой, почти не разговаривая. Разлука безмолвным стражем стояла, между нами.

Сказаны последние слова прощания, сорван последний поцелуй. И вот всадник неспешно едет между деревьев, а я стою одна на тропинке, где вчера мы повстречались.

Подхватив корзину, побрела к дому, едва не забыв наложить нас себя морок.

Кинув пожитки в кабинете, устроилась на диване, укрывшись плащом, и скоро заснула. Разбудило меня осторожное покашливание.

- Александра Николаевна, - Жадовский сидел в кресле напротив, - пора подниматься. Варя беспокоится, и наш гость начинает задавать вопросы.

- Да, конечно, - провела ладонью по лицу, прогоняя дремоту, - сейчас поднимусь. Спасибо вам, Василий Андреевич.

Тот пожал плечами:

- Мне импонирует отчаянная храбрость, жаль, я сам не был таким. Наш ночной гость покинул ваши земли?

- Да, возвращается домой. И вы зря записываете себя в трусы, все знают о том, как спасли императора.

- А когда дело коснулось чувств, спасовал, - вздохнул наставник.

- Я хотела попросить вас о помощи.

- Слушаю, - Жадовский опёрся руками на трость, положив голову сверху.

- Возвращайтесь в столицу, - рассказала о решении Павла.

- Вы ввязываетесь в опасную игру, - с тихой грустью произнёс Василий Андреевич, - если только покажете возможность для монархов всего мира, что можно жениться по любви… Вам этого не простят. Браки по расчёту - основа мирных и торговых договоров многих государств. Вы же лишите их этих рычагов. Однако я помогу вам. Вот они перемены, что витали в воздухе. Иногда кому-то надо ломать устаревшие устои. В этом веке суждено вам с Павлом.

- Не скажу, что рада всему происходящему, - грустная улыбка играла на моих губах, - но он того стоит.

- Завтра же отправлюсь в столицу. Обучение наше почти закончено, вы точно губка впитываете в себя знания. Те крохи, что вам не объяснил, изучите сами. Я буду полезней сейчас цесаревичу.

- Велю Василию подготовить вашу карету и лошадей, а тётя Глаша соберёт припасов в дорогу.

- Ещё одно. Если нам не удастся отыскать ничего подходящего, попробуйте заручиться поддержкой патриарха. Коли церковь одобрит ваш брак, светская власть останется не у дел.

- Я уже была замужем, - с сомнением глянула на Жадовского, - церковь никогда не признает меня в качестве жены императора.

- Предстоятель Тихон - человек непростой, - усмехнулся Василий Андреевич, - но тонко чувствует, куда дует ветер. Понимаете, о чём я? А поддержка будущего императора лишней не бывает. Никогда. И да, он не любит датчан, выступал против брака с Теодорой. Однако кроме собственной неприязни, ему нечего было возразить.

- Как интересно, - задумчиво ответила я, - спасибо за подсказки. Постараюсь правильно воспользоваться ими. И ещё одна просьба, коли позволите.

- Выкладывайте, - рассмеялся Жадовский.

- Снимите мне квартиру в доходном доме Тихомира. На какое-нибудь вымышленное имя.

- Понимаю, что вы задумали. Стоит ли дразнить разъярённого льва?

- Злоупотреблять не буду и не отступлю. Откажетесь, займусь всем сама.

- Ну, не лезьте сразу в бутылку, - поднял руки наставник, - сделаю о чём вы просите. Надеюсь на ваше благоразумие.

Я пошла к себе, умылась и переоделась. Кликнула Машу, велев ей упаковать вещи Жадовского и сбегать на конюшню к Василию. Расставаться с наставником, мудрым и понимающим, было грустно, и, одновременно, необходимо.

***

Шёл четвёртый день отсутствия цесаревича. В царском домике был самый разгар пирушки. С утра вся честная компания удачно поохотилась, Будаев, под мороком царевича, подстрелил молодого оленя. Сейчас его готовили во дворе, на вертеле.

Лже-Павел, как и положено, сидел во главе стола, слушая здравицы в свою честь. Веся чуть поодаль, в углу. Она устала от постоянного напряжения, из-за криков подвыпивших гостей болела голова. За эти дни девушка похудела так, что стала похожа на собственную тень.

- Эй, наливайте бокалы полней! - Горланил совершенно трезвый Заварицкий, лихо спаивавший прихвостня царственного папеньки друга. Когда все отвлеклись на скабрезную шутку кого-то из гостей, он незаметно покинул стул, присев рядом с Весей.

- Вы плохо выглядите, - с беспокойством заглянул Матвей в глаза, как он думал, друга Павла.

Девушка измученно улыбнулась:

- Ничего, я в порядке.

- Позвольте усомниться, - нахмурился Заварицкий, - хотя не скрою, почти завидую вам, такая ментальная сила доступна не каждому. Потерпите, Павел должен прибыть уже скоро.

- Не представляете, как я этого жду, - одними губами усмехнулась Веся, большие глаза были печальны.

Матвей задумчиво, точно в первый раз видел, оглядел собеседника. Что-то неуловимо тянуло его к молчаливому юноше. Ещё когда они встретились на лесной дороге, барон обратил внимание на горделивую стать субтильного юнца и умный, рассудительный взгляд голубых глаз.

- Что заставило вас участвовать в побеге цесаревича? Приказ?

- Отнюдь, - покачала головой Веся, - его просьба.

- И только? – Удивился Заварицкий, - простите, но раньше я не замечал, что вы близки с Его Высочеством. А теперь же сломя голову ринулись в эту авантюру. Понимаете, что в случае провала нас ждёт? Цесаревича пожурят и только, а нас по головке не погладят.

Веся молча кивнула, держать морок с каждым днём было сложней, её спина намокла. Девушка ждала окончания пирушки с нетерпением. Заварицкий подсел чуть ближе:

- Я целитель, позвольте помочь вам, - мягко произнёс он.

Веся молча кивнула и почувствовала, как восполняются утраченные силы, шумно переведя дух, она расслабилась и довольно улыбнулась.

- И как осёл не догадался об этом раньше, - повинился Матвей, - ведь видел же ваше состояние. Впрочем, у меня тоже сказывается усталость. Спаивать всю нашу честную компанию не так-то легко, - задорно улыбнулся барон.

Речи становились бессвязны, многие из гостей уже присматривали себе подушку из салатов. Слуги потихоньку уводили выбывших из строя по спальням. Троица заговорщиков дождалась, когда ушёл последний гость, требовавший заплетающимся языком продолжением охоты.

- Можно теперь и нам отдохнуть, - развернулся к Матвею и Весе весёлый Будаев, - а славное получилось представление.

- Ты неисправим, - вздохнул Заварицкий.

Внезапно в доме стало неестественно тихо, словно кто-то набросил невидимый полог, отрезавший их от остального мира. В комнату каким-то механическим шагом вошёл Серый человек – глава Тайной канцелярии. Это он отправил в ссылку княжну Варвару.

Веся почувствовала кто перед ней и невольно содрогнулась всем телом. Заварицкий потянулся к шпаге.

- Не советую, - заметил его попытку Серый. Матвей сник, схватившись за виски.

Будаев побледнел, но остался на месте, понимая: это лучшее, что можно сделать.

- Именем императора вы задержаны до выяснения обстоятельств похищения наследника престола, - проскрипел безликим голосом Серый.

- Его никто не похищал, - морщась от боли, сказал Заварицкий.

- Во дворе, - словно и не слыша его, продолжил сильнейший теург страны, - вас ожидает карета. Будьте благоразумны и сами сядьте в неё. Или вас вынесут отсюда.

Молодые люди поднялись, следуя к выходу. Внезапно Серый схватил за руку Весю и притянул к себе, вперившись в её глаза страшным взором. Матвей бросился на защиту, но стоило начальнику Тайной канцелярии только глянуть на него, барон свалился безвольной куклой. Будаев с помощью лакея дотащил тело друга до кареты, бледный, словно за ним пожаловала смерть. О Весе он и не заикнулся, мудро рассудив, что ему нечего противопоставить теургу.

Экипаж тронулся, увозя незадачливых заговорщиков. Чуть позже из дома вышел Серый, осторожно неся бесчувственную Весю. Он сел на лошадь, бережно принял девушку из рук лакея, устраивая перед собой и прижав её к груди, тронул поводья.

Глава 13

Цесаревич

Павел подъезжал к охотничьему домику уже в сумерках. Хотя домиком назвать его можно было с большой натяжкой. Когда один из его предков облюбовал эти леса для охоты и велел выстроить здесь жилище на те дни, что государь мог посвятить отдыху.

Вскоре на большой поляне, расчищенной от густого ельника, красовался высокий терем. Рядом с ним была конюшня и псарня. Со временем сруб потемнел, но это только придало ему больше очарования. Павел с детства любил бывать здесь и знал каждую тропку в окрестных лесах.

Сейчас его неприятно удивила и насторожила тишина, царящая во дворе. Не слышно людского говора, ржания лошадей, заливистого лая собак. Что могло произойти за его отсутствие?

Терзаемый самыми дурными предчувствиями, цесаревич взбежал на крыльцо и открыл дверь в тёмные сени. Прошёл в гостиную, которая служила по совместительству и столовой. На окне догорал огарок свечи, оплакивая свою кончину горячими слезами. Старый егерь Никифор убирал остатки роскошного пиршества, что-то ворча под нос.

- Дядька, где все?

Никифор обернулся и побледнел:

- Ваше Высочество? Это вы?

- Конечно, я, - растерялся Павел, - а ты кого ждал?

Старик несколько минут ловил ртом воздух:

- Так ведь пропали вы, говорят. А вы вот он, - забормотал Никифор, - живёхонек.

- Толком объясни, что здесь произошло, - терял терпение цесаревич.

- А покреститесь, - дед недоверчиво прищурился и взял свечу в руки.

- Ты, старый, забыл, с кем разговариваешь? – Опешил от такой дерзости Павел.

Никифор поклонился, насколько позволяла больная спина:

- Не забыл, батюшка, только всё одно, покреститесь. Бесовщина, прямо сказать, творится здесь.

Павел усмехнулся, достал свой нательный крестик, показал его старику и размашисто перекрестился:

- Доволен? Теперь сказывай.

- Не серчайте, Вашество, - Никифор поставил свечу обратно, и сам плюхнулся на скамью, - дела, говорю же, нечистые творятся. Так вы же сегодня с утра на охоту уехали, вернулись, а потом, глядь и нет вас. И эти, со страшными глазами, ну туда-сюда рыскать. Ваших друзей князя Будаева и барона Заварицкого в карете закрытой отправили. Остальные сами, как проспались, бежать кинулись. А вас как будто и не было.

Желая успокоить старика, Павел присел с ним рядом:

- Что ты мелешь, какая нечисть. Отлучиться мне нужно было. Наверное, отцу срочно понадобился, вот и отправил за мной людей.

- Да? – Недоверчиво глянул старик, - как скажете, Ваше Высочество. Только Тайную канцелярию просто так не посылают. Я же не первый годок на свете живу. Повидал всякого.

- Что ещё было, говори.

- Так, всё, - старик призадумался, - этих в карету, другие - сами. А, молодой тут был с вами, тихонький такой малец. Его лично один из этих, страшных, забрал и увёз с собой на лошади. Больше и ничего. Все разбежались, один я и остался.

Павел похолодел, выходит, Дмитрий и Матвей под арестом, а что с Весей. Где она? Его побег сойдёт с рук именитым друзьям, а вот девушке может не поздоровиться. Угрызения совести мелкими зубками впились в сердце и душу. Любовный пыл затмил рассудок. А теперь надо выручать друзей из беды. Александра не простит ему, если с Весей что-нибудь случится.

- Поеду я, - поднялся цесаревич.

- Может проводить вас, а то, не ровён час, опять пропадёте, - забеспокоился Никифор, - потом с меня три шкуры спустят. Мол, не уберёг наследника.

- Не переживай, - остановил его Павел, - останься здесь.

Старик не стал спорить, только проводил его странным взглядом, крестя вслед.

Цесаревич пришпорил коня, на лесных тропках опасна быстрая езда, только сейчас время играет против него. Скоро показались огни столицы, не прошло и получаса, как Павел въехал в ворота Летнего дворца. Кинув поводья слуге, взбежал по ступенькам и направился в покои отца.

- Павел, - встрепенулась на звук открывающейся двери императрица, - сынок, где ты был?

Император, нахмурив брови, молча следил за цесаревичем.

- Я потом всё объясню, матушка. Где Дмитрий и Матвей? – Обратился он уже к монарху.

- Анна, голубушка, прошу тебя, оставь нас, - ласково сказал Михаил Романович жене, - нам предстоит серьёзный разговор.

Растерянная Анна Александровна, обняв сына, вышла за дверь.

Улыбка тотчас исчезла с лица государя, голос стал тише, но оттого только страшнее:

- Потрудись объяснить, что всё это значит? Что за игры вы затеяли?

Павел, растерявшись поначалу, взял себя в руки:

- Отец, ты ведь тоже был молодым. Не суди строго. Всего лишь мимолётная интрижка с красавицей фрейлиной. Не могу же я ухаживать за дамой при своей невесте?

- Павел! – Михаил Романович громыхнул кулаком по столу, - ты – наследник престола! Исчезнуть на четыре дня! – Глаза отца нехорошо сузились, - а если это шпионка Речи?

- Брось, - цесаревич собрал всю свою невозмутимость, - да ты её знаешь.

- И кто же эта фея?

- Отец, разве не положено мужчине держать имя своей пассии втайне?

- Не играй со мной, мальчик, - голос отца стал тихим и угрожающим, - ты был у неё?

- У кого? – Павел надеялся, что выглядит вполне искренно.

- У одной небезызвестной нам графини.

- Нет. Всё, что происходит, становится известно тебе. Соглядатаи давно бы доложили, - нахмурился цесаревич.

Тщеславие… Сколько умных и проницательных людей и даже магов попало в его сети…

Император гордо вздёрнул голову:

- Я знаю всё, что происходит в моей стране. И за её пределами тоже.

Павел чуть заметно улыбнулся:

- Об этом и говорю. Не будь строг к Дмитрию и Матвею. Они всего лишь подчинились моему приказу.

- Мальчишки, - бросил отец, - учти, больше я подобного не потерплю. И скажи спасибо, что не отдал их в руки Тайной канцелярии. К твоему счастью, ваши истории совпали.

Цесаревич замялся, теперь предстояло самое важное:

- С нами был ещё один. Помощник князя Соколинского. Где он?

- Ах, этот, - Михаил Романович сел в кресло, - объясни, как тебе удалось скрывать теурга такой силы у всех на виду?

- По его просьбе, - как говорится, хочешь, чтобы тебе верили, говори полуправду, - он боится Тайной канцелярии.

- Вот оно что, - монарх соединил подушечки пальцев, - не ищи его.

- Отец! Я обещал!

- И не имел на это права, - отрезал император, - теурги слишком ценны, чтобы прозябать в безвестности, и опасны. Не ищи его. Одно скажу: жив, здоров. На этом всё. Возвращайся к себе. Ещё подобная забава повторится, и будешь ходить под присмотром гвардейцев и Тайной канцелярии до моей смерти.

Цесаревич понимал, что большего от отца не добьётся, и покинул его покои, отправившись с разрешения государя, вызволят друзей. Как же быть с Весей. Она в безопасности, но… Всегда это пресловутое НО! Женщины-теурги были редкостью. Их часто подкладывали в постели послов, дабы выведать нужные государству тайны. Дар таких прелестниц был невелик, однако для того чтобы развязать язык очередному сластолюбцу и его достаточно.

Веся. Она была не из тех, кто добровольно согласится стать подстилкой во имя империи. Её не соблазнишь деньгами, как обычно поступала Тайная канцелярия.

Павел понимал, что сейчас слежка за ним усилится в сто крат. И также понимал, что девушку необходимо отыскать. Надо посоветоваться с Заварицким, тот мастер на такого рода задачки.

***

Александра

После проводов Василия Андреевича меня одолела хандра. Делать ничего не хотелось, целыми днями я предавалась праздной лени под предлогом занятий. Закрывалась в кабинете и валялась на диване.

Тихомир пропадал у Никодима и не обращал на моё состояние ровным счётом никакого внимания. Оно и к лучшему. Изобретатель попал в родную стихию и совершенно оторвался от реальности.

Душу тревожило всё нарастающее беспокойство. Понять его причину я не могла. То ли переживала, как Павел доберётся обратно, то ли за наставника. И всё вспоминался тот сон о Весе. Ох, не к добру он был.

В дверь робко постучали:

- Госпожа, обед давно готов, - заглянула в комнату Варя.

- Тихомир Яковлевич вернулся?

- Нет. Его же от Никодима и калачом не выманишь.

- Вели послать им еды в кузню, не годится кузнеца нашего объедать. А мне подай сюда, пожалуйста. Не хочется обедать одной в столовой.

Варя кивнула и вышла.

Я взяла в руки первую попавшуюся книгу, бездумно перелистывая страницы. Вот бы телефон здесь был. Сиди теперь, жди писем от любимого и Василия Андреевича. На глаза попался рисунок распределения эфира. Планета изображалась схематичным шариком, над которой, точно озоновый слой, была оболочка из магической энергии.

Погодите-ка. Раз эфир находится везде и всюду… На ум пришли эксперименты Николы Тесла. Мама восхищалась смелыми замыслами учёного и взахлёб читала статьи о нём.

Эх, почему в прошлой жизни я не была профессором физики.

И всё же. Тесла утверждал, что передача электроэнергии возможна без проводов, и доказал это, с помощью устройства, которое генерировало стоячие волны, что распространялись сферически и сходились в диаметрально противоположной точке.

Спасибо, мамочка! Она читала мне все статьи по несколько раз, попутно объясняя каждое явление. Что-то казалось вымышленным и невозможным. Ведь Тесла утверждал, что передавать в любую точку Земли можно информацию, звуки и изображения!

Так почему бы не попробовать передать голосовое сообщение?

Что мы имеем? Эфир. По сути – энергия, которую используют маги. Потом, горный хрусталь, дающий возможность эту самую энергию не только накапливать, но и преобразовывать.

Не в силах усидеть на месте, пошла в деревню, размышляя, как это объяснить Тихомиру. Не сомневалась, что учёный поймёт, о чём я толкую, и сможет воплотить мою идею в реальности.

Никодим, увидев меня, насторожился:

- Госпожа, с вами всё в порядке?

- Да. Тихомир Яковлевич!

Маг выглянул из кузни, весь перепачканный в саже, точно только что выбрался из угольной шахты:

- Что произошло?

- У меня есть идея! И мне нужны вы!

- Ещё одна машина?

- Лучше! Идёмте же, дело не терпит отлагательств.

Как был, Тихомир поспешил за мной, я по дороге объясняла ему свою теорию:

- Как вы считаете, такое возможно?

- Хм, - учёный остановился и задумался, что-то вычерчивая прямо в придорожной пыли, - если интерпретировать несколько заклинаний. Но как говорить с конкретным человеком? Нужен ментальный «слепок», так сказать.

- Кровь! Артефакты работают только после кровной привязки. Если взять хрусталь и привязать к человеку, затем расколоть на две половины. То есть тогда два кристалла будут соединены друг с другом!

- Гениально! Александра!

Не слушая меня дальше, Тихомир бегом припустил к дому. Там он ворвался в кабинет, перепугав Варю, отыскал какие-то свои записи и нужные книги.

- Погодите немного, я сверюсь с заметками и составлю необходимый ритуал, туда же надо будет включить привязку и насыщение силой эфира. Боже! Это же перевернёт всю магическую науку! Как вы до этого додумались?

- Не знаю. Само на ум пришло, - не рассказывать же о Тесле.

- Женщины! – Потряс руками над головой Тихомир, - вам имя - совершенство!

И маг зарылся в бумаги и вычисления, лишь изредка прерываясь, когда я подсовывала ему пирожки или булочки.

Уходить из кабинета он наотрез отказался.

Напрасно просидела половину ночи рядом, Тихомир разговаривал сам с собой и строчил, строчил. Видя, что помочь ему я просто не в силах, пошла к себе.

- Ага! Готово! – Ворвался маг ко мне в комнату под утро, преследуемый растрёпанной и злой Варей.

- Тихомир Яковлевич, ходить ко мне в спальню по ночам становится у вас дурной привычкой, - улыбнулась я спросонья.

- Александра Николаевна, простите. Идёмте, надо проверить. По-моему, у меня получилось!

Глава 14

Александра

Накинув халат, я вышла из спальни в гостиную, по которой бегал Тихомир туда-сюда, не в силах усидеть на месте.

- Идёмте же! - воскликнул он, увидев меня.

За нами пошла Варя, злобно бурчавшая под нос про падение нравов у отдельно взятых магов.

Мы поспешили в кабинет, а горничная на кухню, приготовить кофе.

- Вот, - протянул мне Горский два кристалла, - они, как вы понимаете, настроены на меня.

- И как ими пользоваться? Просто влить энергии и наговорить текст?

- В общих чертах. Понимаете, посредством заклинания в кристалл словно вшит энергетический контур. В спокойном состоянии он разомкнут, но, если хозяин напитает его магией, контур замыкается и можно, как на бумагу, записать сообщение. Только, естественно, голосом. Чтобы его прослушать вам, в свою очередь, тоже требуется дать кристаллу толику сил.

- Что нас останавливает? Идите наверх и надиктуйте мне что-нибудь.

- Только этого и жду, - просиял Тихомир и стремглав вышел из кабинета.

Вошла Варя с подносом:

- Александра Николаевна, госпожа, ну скажите хоть вы этому малахольному, что ходить в покои незамужней женщины неприлично. Что люди подумают?

- Варенька, а какие люди? – С иронией глянула на горничную.

Та растерялась:

- Ну-у…

- Вот именно, кроме нас и нет никого, а учёные, они такие. Для них не существует ни дня, ни ночи, ни условностей. Ты же не собираешься судачить об этом при дворне?

- Конечно, нет, госпожа, - распахнула испуганные глаза девушка, - вы же меня знаете.

- Да, потому и считаю этот вопрос исчерпанным.

Кристалл в моей руке слегка потеплел, едва заметно. Я добавила толику магии и в комнате раздалось.

- Александра Николаевна, вы меня слышите?

Попробовала также ответить, но резонанса магической энергии не было, а значит, в обратную сторону кристалл не работал.

Через минуту Тихомир вошёл в комнату:

- Вы это слышали?

- Да, но получается, хрусталь передаёт голос только в одну сторону.

- Заклятие многосоставно и привязки двоих людей не выдержит, - огорчился маг. Но само по себе – это уже великое достижение!

- Согласна с вами, но тогда придётся для каждого мага создавать собственный кристалл, не очень удобно ходить с мешком камней.

- Женщины, - рассмеялся Тихомир в ответ, - у вас в руках удивительнейшая вещь, а вы недовольны.

- Напротив, - улыбнулась я, - очень рада, что у нас получилось. Точнее, у вас. Только надо подумать, как бы сделать так, чтобы можно было пользоваться одним кристаллом. Может, взять хрусталь большего размера. Например, целую друзу?

- Я уже думал об этом. И, надеюсь, смогу решить подобную мелочь. Но вы только представьте!!! Мгновенное голосовое письмо!

- Можем мы сейчас сделать такой же для меня?

- Конечно! – Тихомир подскочил с дивана, хватая со стола листы с записями, - выбирайте камень, что вам больше по душе.

На бюро у стены лежал привезённый горный хрусталь, выбрала тот, что был побольше.

Маг в это время что-то менял в круге, нарисованном на полу.

- Почему вы исправляете символы? – Поинтересовалась я.

- А-а-а-а, это я сделал специально. Привязка настроена не только в камне, но и в самом заклинании. Своеобразная защита от взлома.

- Отлично придумано, - похвалила я мага.

- Вставайте в центр, - Тихомир разжигал свечи, расставляя их по кругу.

Я закрыла дверь на ключ и прошла в центр начертанного.

- Нужна ваша кровь, - так плотоядно улыбнулся маг, что стал похож на упыря.

Он взял небольшой тонкий кинжал:

- Протяните руку, Александра Николаевна.

Не без трепета подала правую ладонь, учёный полоснул по ней, нисколько не заботясь, что рана была, скажем, слегка великовата. Ладно, что уж с этих одержимых изобретателей возьмёшь.

Кровь потекла на пол.

- Зажмите в ладони хрусталь.

Сделала, что требовалось, камень обагрился и точно ожил запульсировав.

Тихомир каким-то странным гекзаметром стал читать по бумаге заклинание. Свечи вспыхнули сильнее. Из меня пошёл отток магических сил, кристалл загорелся багровым светом, впитывая в себя мою кровь. Время замерло, у меня перед глазами в воздухе плыла пылинка, будто в замедленной съёмке. Звуки исчезли. В голове слегка поплыло.

- Всё, - сказал, словно отрезал, Тихомир.

Меня качнуло, я и не заметила, сколько минут прошло с начала ритуала.

Вышла из круга, свечи потухли сами собой.

- А вы слукавили, - усмехнулась, присаживаясь на диван.

- Где же? – Встрепенулся маг.

- Камень завязан не только на кровь, но и на ментальную энергию волшебника.

- Вы проницательны, - ответил с улыбкой Тихомир, - как я убедился, безопасность излишней не бывает.

- Ваша правда. Итак? Давайте проверим?

- Да, да! – Взяв кристалл из моих рук, Тихомир приставил остриё клинка к середине камня и сверху ударил увесистым томом. Хрусталь треснул, на стол посыпались мелкие сколы. Маг просто стряхнул их на пол, протянув мне половинку камня.

В этот раз наверх пошла я, по дороге залечивая кровоточащую ладонь. Зашла в свои покои. Камень после ритуала был полон энергии, дополнительной не требовалось. Я активировала его проговорив:

- Доброе утро, Тихомир.

Розовая заря окрасила комнату нежными тонами, предвестниками нового дня. Немного выждав, отправилась в кабинет.

- Слушайте, - маг держал в пальце второй кристалл.

В комнате раздался мой голос.

- Музыка для ушей, - мечтательно прикрыв глаза, произнёс Тихомир.

- Это вы про мою речь?

- Не-е-е, про наш труд. Ваш тембр тоже прекрасен, - спохватился мужчина.

- Спасибо на добром слове, - рассмеялась я, - а теперь неплохо бы позавтракать, голодна, как зверь.

Магическое истощение непременно сказывается на пробуждении аппетита. Мы не стали ждать, пока тётя Глаша приготовит. Утро ещё было раннее. Сами поискали на кухне съестного, соорудили бутерброды из остатков варёного мяса, в горшке на печи томилась восхитительная каша.

- Ох, батюшки, - всплеснула руками кухарка, когда застала нас за едой, - госпожа, что же вы Вареньку не послали. Надо было разбудить меня, коли рано встали.

- Не беспокойтесь, тётя Глаша, - успокоила я женщину, - мы же сами не безрукие.

Повариха к нашему завтраку шустро нарезала салат, достала варенья, маринованных грибочков, зелени.

- Надо бы нам оформить патент на кристалл, - сказала я, глядя на хлопоты женщины.

- Обязательно! Непременно! – Согласился Тихомир.

- Как распишем наше участие? Мои двадцать процентов, ваши восемьдесят?

Горский поперхнулся:

- Ни в коем случае, - просипел он, пытаясь откашляться, - ваши восемьдесят.

- Позвольте, Тихомир Яковлевич, создали магический кристалл вы. Это нечестно.

- Нет, моя уважаемая Александра Николаевна. Главное в любом изобретении не его исполнение, а идея! Ведь у меня были необходимые знания, но даже и в голову не пришло, что можно вот так на расстоянии передать голос. Я вам так скажу. Если считать в процентном соотношении, идея – это восемьдесят процентов, а воплощение – двадцать. Вот именно на такой расчёт соглашусь. И никак иначе.

Тихомир потрясал ложкой во время разговоров, как император скипетром, кругом летела каша. Тётя Глаша недовольно косилась на гостя, тихонько вздыхая.

- Что же, лестно такое слышать, не скрою. Я несогласна с вашим мнением, но коли вы уж так категоричны.

- По-другому я патент не подпишу, - гордо кивнул Тихомир.

- Кстати, о бумагах. Надо подготовить их для Василия Андреевича. Мне пока своё имение покидать запрещено.

- С кем же вы их передадите?

- С Василием, моим кучером. Ему я полностью доверяю.

- Хорошо, когда есть преданные люди. А пока у нас свободное время, давайте я вам перепишу текст заклинания и объясню, как рисуется магический круг.

***

Цесаревич

В любимой беседке Павла, что была расположена в кроне векового древа, сейчас сидели трое: князь Будаев, барон Заварицкий и сам цесаревич.

- Матвей, никаких новостей нет?

- Нет, Павел. Ты уже три раза спросил. Отец наотрез помогать отказался. Да ещё и меня чуть под домашний арест не посадил, - хмурый Заварицкий обрывал с дерева листочки, швыряя их вниз.

- Мне кажется, - подключился Дмитрий к беседе, - ты слишком преувеличиваешь степень опасности для этого мальца. Ну попал к теургам, так не на казнь. Определят его в Тайной канцелярии на должность. Может, он вообще тебя благодарить должен.

- Благодарностей будет много, если я его не отыщу, - царевич вспомнил Александру, когда она узнает, а даже в её положении это дело времени, она примчит сюда с шашкой наголо. И перевернёт весь дворец вверх дном.

Барон выглядел потерянным. Сам Заварицкий не мог объяснить тех чувств, что испытывал к Весе. Его тихий голос снился ему ночами. Но разве так бывает с мужчинами? Эта мысль терзала Матвея. И в то же время не искать его он не мог.

- Будаев, - цесаревич опёрся о перила, - кого ты там высматриваешь?

- Давно ли вернулся твой наставник? – Спросил князь.

- Он в деревне. Должен приехать лишь к концу месяца.

- Тогда это его двойник, - Дмитрий ткнул пальцем в сторону одной из аллей сада.

Павел присмотрелся, там и правда шёл Василий Андреевич в дорожном кафтане. И направлялся он к ним.

- Вот так удача, - обрадовался цесаревич, - Жадовский точно сможет нам помочь. Идём к нему!

Вся троица спустилась навстречу магу.

- Василий Андреевич, когда вы вернулись в столицу? – Поклонился цесаревич наставнику.

- Ваше Высочество, я вас искал. Как видите, только с дороги, - указал он на свой костюм, - могу поговорить с вами наедине?

Друзья Павла тактично отошли в сторону.

- К чему такая спешка? – Удивился принц.

- Это вы мне скажите. Вас угораздило надоумить Александру снять квартиру в Петербурге?

- Не поверите, но это её идея.

- Отчего же, - рассмеялся Жадовский, - в последнее время графиня фонтанирует неординарными задумками.

- Что вы имеете в виду? – Заинтересовался Павел.

- Простите, но об этом потом. Я возвращаюсь и что узнаю. Веся у теургов. Вы понимаете, что сие значит?

- Саша бросится её выручать, - удручённо ответил цесаревич, - я пытаюсь узнать, где она.

- Выходит, стараетесь недостаточно, - резко сказал Василий Андреевич, - она пострадала по вашей вине. У меня есть знакомый в Тайной канцелярии, попытаюсь выведать у него. А пока, мой вам совет. Пишите Александре что угодно, но чтобы и ноги её не было в столице.

- Всё сделаю, Василий Андреевич, - Павел опустил голову, точно нашкодивший мальчишка.

Жадовский более не задержался, отправившись во дворец. Цесаревич долго смотрел ему вслед, задумавшись о том, что ему написать своей храброй и безрассудной возлюбленной.