Королевский наместник (ПВ-2)

Глава 1

Его величество Шайред Четвертый, Волею Создателей, Великий Государь и Защитник земли Шайнской трусливо бежал из спальни её высочества Аиши Выдающейся, суетливо уворачиваясь от маникюрных дощечек, теней для век, мазей, кремов, притираний, настоек – всего того богатого ассортимента, составляющего косметичку принцессы. Если учесть, что предметы эти были не в пластиковой упаковке, но в увесистых золотых-серебряных шкатулочках и шестигранных колбах из толстого стекла – спасение бегством выглядит неизбежным.

Вообще, в короля первым сначала полетел стул, только потом косметичка, предметы сервиза и остального интерьера, что могла поднять и бросить, пусть и тренированная, но все же еще рука подростка. Одновременно раздались сочные выражения и понеслись «лучи добра» от его дочери, но все это Шайред Четвертый уже слышал спиной.

Добежав до двери опочивальни, король юркнул за неё, перевел было дух, но ледяной болт, вылезший сантиметров на десять из деревянной, но плотной и крепкой двери рядом с его шеей заставил его ойкнуть, отпрыгнуть, покрыться холодным потом и нестись снова, дальше прочь, не обращая внимания на патруль королевской охраны рядом, онемевший от ужаса.

Шайред Четвертый не был малодушной размазней. Это был мощный, с накачанным пузиком мужчина, высокого роста, с Даром воина, спецификацией щитовика, а потому повидавшего всякого: от вспоротых монстрами товарищей, до поля брани, усеянного перемешанными частями тел и легким парком крови над всем побоищем. Вот только, обычно синие, глаза его дочки, потемневшие сейчас до черноты, живо напомнили ему строки описания начала ультимейт заклинания Ариши Шторморожденной из летописи битвы на Великом болоте. Барды в таверне читали их с удвоенным завыванием и пафосом: «Глаза Ариши, гневные колодцы, чернее ночи и страшней могил, и вот уже болото – не болотце, от бравых южнокаталийских сил».

Так что король бежал, спасая даже не себя, а дворец от разрушений.

До этого момента удивить его было трудно, запугать невозможно, купить нереально. Конечно, изредка эти аксиомы покрывались трещинами, при виде лица родной Аиши. Дочу король любил, как не всякий отец, относился трепетно и нежно, потому желал только хорошего. Например, брака с эсванийским принцем. За ним его дочка будет как за каменной стеной, а возжелай принц, затем эсванийский король чего нехорошего, государственные векселя Эсвании, предъявленные к оплате Шайном перевернут всю, какую-либо непотребную игру соседнего королевства. Если не сам престол.

Да как его дочь таких простых вещей не понимает!

Добежав до своей спальни, Шайред рывком открыл дверь, забежал и рухнул на пятиметровую кровать, перепугав супругу.

– О горе нам, Найзи, – взревел он жалобно, – Аиша совсем лишилась ума! – Король забил кулаками по простыням, бессильно клокоча гневом и соплями.

Найзирия Роштийская, вполне себе симпатичная, несмотря на свои сорок, стройная белокурая женщина, закрыла закладкой «Жизнеописание, великие подвиги и искушения эльфийского полукровки из рода Ормградских стражей, более известного под именем Вард» и ласково принялась гладить мужа по спине.

– Доча влюбилась, такое бывает, прими это с мужеством.

– Влюбилась! – взревел Шайред Четвертый раненым кабаном, – так теперь отца надо разлюбить что ли?! Вот я…

Тут он замолк, потому что понимал, сделай он чего плохого этому деревенскому шарлатану, охмурившему Аишу – последствия будут неописуемо ужасны. Да и знать не поймет: он же ей жизнь спас, этот придурок Дахам всем успел детали знакомства разболтать. Создатель, ну почему вокруг одни идиоты?

– Шай, – мягко сказала Найзирия, – влюбилась\разлюбила, две этих сентенции полчаса могут разделять у юных девиц. Чего ты так разошелся? Подождем немного, само пройдет. Наша дочь – героиня королевства, вчера мне гонец привез письмо от царственного брата, он весьма в высоком тоне о ней отзывался.

Брат Найзирии само собой был королем Роштии, Рошелдаром Вторым.

– Она есть отказалась, – сообщил Шайред, пряча глаза, – по её словам «объявляет голодовку, вплоть до момента выполнения её требований». Я ничего не понял сначала, когда мне доложили, пошел к ней, в спальню, где она сидит под арестом, но она меня выгнала.

И, не удержавшись, пожалобился: «родного отца из своей комнаты чуть ли не магией вышибла!»

Найзирия нахмурилась, задумалась, на гладком лбе отпечаталась морщинка.

– И давно она не ест? – спросила королева.

– Мне доложили в обед, а так с утра. – признался Шайред Четвертый, трусливо закрываясь подушкой.

Это он вовремя сделал, потому как в подушку незамедлительно прилетел увесистый подзатыльник.

– Вот ты дурак что-ли, – выговаривала ему Найзирия, спешно облачаясь в платье для выхода, – время вечер, дочь голодная. Она итак, у нас как привидение, сильный ветер шатает, или ты дочь решил со свету сжить? – похолодел её голос. – Мало тебе попытки этого кретина Гортама Затарийского, назначенного, между прочим, с подачи твоего первого советника.

– Я был на дипломатическом приеме, – оправдывался король, – мы же посла Южной Каталии вызывали, ноту вручали. Гортама уже на кусочки порезали, все кусочки клянутся, что не знали о том, что это была моя дочь.

– Да в болото всех этих южнокаталийцев и Гортама с советником, – рассвирепела Найзирия, – у тебя дочь счас с голоду сдохнет. Ты понимаешь?

Шайред Четвертый мог бы на это сказать, что изящный пятикилограммовый стульчик, полетевший в него после слов «эсванийский принц ждет от вас письмо, милая дочь», привидение не поднимет, уж тем более не бросит метров на шесть, но благоразумно промолчал. Найзирия редко сердилась, но в гневе была ужасна. И прекрасна. Вся женская линия королевской династии, время от времени, но норов легендарной прабабушки Ариши Шторморожденной, нет-нет, да покажет.

Ничегошеньки здесь не поделать. В обществе одаренных, где женщина нифига не слабый пол, а может быть и посильнее, с таким поведением смирились.

– Я разберусь с этой голодовкой, – величественно выплыла в коридор Найзирия, – постарайся пока просто не упасть с кровати в ожидании меня.

Подколку король стерпел, но едва Найзирия покинула опочивальню, соскочил и заходил в горестных раздумьях взад-вперед у кровати. Надо было что-то делать с этим самозваным претендентом на сердце дочери! Все беды от него. Аиша достойна лучшего!

С другой стороны, не будь этого наглого мальчишки, пролезшего уже на пост его наместника, Аишу бы он больше никогда не увидел. Король содрогнулся от этой мысли, колени подкосились, и он рухнул на кровать в муках отчаяния: никакому проходимцу он свою дочку вот так просто не отдаст!

Найзирия Роштийская посмотрела на пробитую болтом дверь, с обратной стороны, в опочивальню своей дочери и мысленно поежилась. Дочка у неё вроде спокойная, но может учудить – мало не покажется. Когда ей в последний раз показалось, что у графа Сетенты, первого королевского советника потные руки, а было это в момент, когда он пытался поцеловать в знак уважения ладонь принцессы – она ему руки и заморозила, недолго думая. Граф визжал настолько громко, что одна из её фрейлин, беременная на восьмом месяце – родила.

Королева коротко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, отворила.

– Аиша, девочка моя, всё хорошо?

Ей никто не ответил. Принцесса лежала на кровати, демонстративно игнорируя мать, с учебником магии воды издания Восточной Академии в руках. Бардак в комнате уже убрали служанки, ничто не напоминало о буйстве принцессы, и о страстях, бушевавших минут пятнадцать назад, королева даже не догадывалась. Но показательное пренебрежение со стороны дочери сильно напрягало.

– Мы же тебе только добра хотим, доча, – зашла с козырей Найзирия.

Аиша громко фыркнула и перевернула страницу рукописи.

– Тебе же четырнадцать только, – не сдавалась королева, – думаешь лучше нас жизнь понимаешь?

По-прежнему ничего не отвечая, Аиша демонстративно достала из потайного кармашка на поясном ремне непонятную бумажку, развернула и подала Найзирии.

Королева развернула бумажку и вчиталась.

«Сначала они будут смеяться над тобой. Батя с кривой улыбочкой похвалит за долину и переведет разговор. Втихомолку он пошлет шпионов в Самур и будет ждать их доклада. Мамка с умилением подумает о будущих внуках, думая, что ты так быстро выросла, принц, скажет что-нибудь типично-патетичное: надеюсь, он вел себя подобающе с моей милой сестрой! Клык великана реквизирует батя. Просто потому что захочет сделать приятное твоей мамке…»

На этом месте Найзирия почувствовала, как краснеет: все демоны подземельев – да кто писал это письмо!

– Да я в курсе чем занимаются женатые люди, в поисках острых ощущений, – лениво сказала Аиша, не глядя. – Ты дальше читай.

«Потом они начнут сердиться, батя начнет стучать по столу и клясться, что закроет тебя до замужества в дворце. Мамка повздыхает, но согласится, а принц забудет про твои непонятки с родителями, увлеченный новым мечом или подружкой.

Голову Горного Палача увезут на исследование, и седобородые старцы будут долго гадать, что это за сволочь. Через неделю они догадаются отнести её к опознавателю существ в гильдию авантюристов. Но поначалу все будут думать об искусной мистификации. Самур далеко и тамошних монстров знают даже не все его жители.

Затем твои родители поймут, что всё серьезно: батя взбесится и заставит тебя написать эсванийскому или роштийскому принцу. Ты на него наорешь, он на тебя наорет – не знаю, как у вас в семье устроено. Вас придет мирить мамка и скажет: мы же только добра тебе хотим, дочка, тебе четырнадцать, ты жизни не видела, взрослые лучше тебя разбираются, не делай ошибок, не порти свою жизнь, интересы королевства требуют и другую дичь.

Но знаешь что? Мы сражались вместе и знаем, какая ты на самом деле. Если ты что-то решила по-настоящему – мы тебя всегда поддержим. Твой семпай и твоя сестрёнка.»

– Да это мятеж, – ошеломленно выговорила королева, опускаясь рядом с принцессой.

– Переверни бумажку, – хладнокровно посоветовала Аиша.

«Да это крамола!» – первая реакция того, кто прочитает бумажку :)» – было написано на обороте.

– Это что выглядит смешным? – строго спросила Найзирия, приходя в себя. – Что за рожа на бумаге? Кто так пишет?

– Мама не надо сцен, – попросила Аиша, – я всё решила, меня никто не остановит. Ты сейчас думаешь: как же, никуда из дворца тебе не деться. Так не волнуйся тогда, возвращайся к отцу. Хочешь поговорить – давай по делу. К чему тебе говорить всё то, о чем я уже знаю, на что у меня есть ответы, свое мнение и решение.

– Но ведь правда, тебе только четырнадцать! – жалобно произнесла королева, теряя инициативу.

– Тебе напомнить во сколько ты сама вышла замуж? – спросила лениво Аиша, снова утыкаясь в летопись.

– Это… это другое! – возмутилась Найзирия, – мы просто подписали брачный союз, ничего не было до шестнадцати!

– Мама, это называется консумация, – хладнокровно подсказала Аиша. – я так-то тоже боюсь серьезных отношений прямо сейчас.

Прозвучало настолько забавно из уст юной дочери, что королева захохотала с налётом легкой истеричности. Буквально вчера она с мамой цветочки в оранжерее обсуждает новые, а сегодня – как из дома уйдет за каким-то нонеймом в кочевую жизнь авантюриста.

Что, лять, происходит с детьми? Куда катится мир?

– Никуда тебя отец не отпустит, – посмеявшись, нахмурилась Найзирия, – как ты не понимаешь? Думаешь сбежишь из дворца? Думаешь новые друзья смогут тебе помочь это сделать? Я достаточно серьезно сказала это?

– Не понимаю, – словно в никуда заметила Аиша, – человек убивает пятерых огненных великанов, Горного Палача, топит в море огня гоблинскую деревушку, так что нам с Каей остается только добить полуживых, оглушенных, ничего не соображающих от шока уродцев. А его считают дешевым фокусником, который не сможет пройти в любой дворец, любого королевства и забрать всё, что он пожелает.

Звучало её мнение логично, но король и принц, как точно знала Найзария, были уверены, что этот Джерк просто добил уже израненного принцессой великана. Остальные четыре были выдуманы Аишей. Ведь иначе клыки она бы принесла, не так ли? А гоблинов этих били все, кому не лень – уродцы против людей были слабоваты.

– Но ведь ты принцесса, – почти жалобно сказала королева, – интересы королевства требуют… – тут она осеклась, вспомнив написанное на бумажке.

– Не вопрос, если интересы требуют, – заготовлено выдала Аиша, – королевству я всегда помогу, но уже без фамилии Ирраера.

Кровь отлила от лица королевы. Найзирия наконец поняла – это реально серьезно. Отречение от фамилии… Даже изгнанных не позволяют лишать фамилии. Потерять дочь навсегда? Да что она за мать такая, если позволит этому случиться.

– Он вот настолько хорош? – не нашла она ничего лучше, чем задать банально глупый вопрос. Но дочь кажется поняла, что имеется в виду.

– Поначалу он даже не хотел меня спасать, – начала размышлять она вслух, – я была с ним чудовищно груба, хотя и он… – тут она покраснела, – не был вежлив со мной. Мне нравятся его решительность, способность взять на себя ответственность, мощь магии и разума, все эти шуточки, которые и сразу не понять, много умных слов.

Она замолчала, улыбаясь кому-то вдалеке и королеве резануло сердечко.

– Еще он классно поёт и странно танцует, – несколько нелогично закончила принцесса, – короче, таких больше нет.

Она взглянула на мать.

– Эти ваши принцы, просто декоративные пёсики рядом с Джерком. Годятся для того, чтобы вытирать руки после еды. А с Джерком можно на край света и вытирать ноги об врагов. Понимаешь разницу?

– Кажется понимаю дочь, – серьезно ответила Найзирия, – вот как мы поступим. Сейчас присядем за вечерний столик и под ужин подумаем, как его величество пригласит Джерка во дворец.

Она оценивающе взглянула на Аишу.

– Надо мяса побольше заказать на кухне, уроков домостроя у тебя не было, рано еще, но открою тебе первый закон сексологической диалектики. Мужчины – это борьба единства и противоположностей!

– Чего? – удивилась Аиша, бросившая учебник и жадно слушающая королеву.

– Любят по-собачьи, но на кости не бросаются, – выдала «секрет» королева.

– Ну, мам! – возмутилась принцесса, позабывшая уже о своей голодовке.

– Что мам? – проворчала Найзирия, – не мамкай мне тут, потом спасибо еще скажешь!

Спустя пару часов Найзирия вплыла в королевскую спальню, сдирая на ходу с себя платье. Шайред Четвертый, раскладывавший наедине карточный пасьянс, оживился, встрепенулся, подскочил и помог королеве с застежками, жадно оглаживая взором тело жены.

– Ну как там Аиша? – робко спросил он.

– Как в сказке, – проворчала Найзирия, – накормила, напоила, спать уложила. Вот жду, что теперь ты кофе с пенкой попросишь лично от меня.

– А можно? – обрадовался Шайред Четвертый.

– Да раз плюнуть, – саркастично ответила Найзирия. – Ты шпионов в Самур посылал? Что сообщили?

– Ярмарку он организовывает, – поскучнел король, – сына барона местного прижал, тот банду организовал и грабил, кого подвернется.

– Ярмарку? – не поняла Найзирия, – чего её организовывать, все крестьяне припасами в городе торгуют.

– Эта будет окружной: с предметами фарма и продукцией города, по его словам, с купцами из других городов, графств, баронств, – хмуро сказал Шайред Четвертый, – не выйдет ничего у него. Да что там в Самуре сделать можно? Кровать из белой идоги?

– Что про голову чудища члены королевского совета говорят? – сменила тему Найзирия.

– Пока не склонились к единому мнению: одни считают – это птица, размером с водяного орла, умершая от старости, другие – большой горный паук.

– Паук тоже от старости умер? – поинтересовалась королева.

– Обвалом могло придавить, – честно передал слова советников король.

– Во что, Шай, – отчеканила Найзирия, – у твоих советников горизонт восприятия информации подавлен бюрократической, ежедневной мелочевкой. Шоры с глаз сними: если чего-то не было – не факт, что этого не существует. Факт в том, что наше познание ограниченно, но мы мало обращаем на это внимание с позиции верховной власти. Голову надо тащить в городскую гильдию авантюристов, у них стоит опознаватель существ. Не слишком популярная вещь, потому что опознание требует монет. А монстров вокруг Тритикама извели уже давным-давно. Но опознаватель существует и пылится где-нибудь в кладовке. Результаты опознавания немедленно к тебе и мне. Если это монстр реальный и страшный немедленно посылаешь делегацию за этим Джерком, для представления совету в качестве королевского наместника. Здесь мы к нему присмотримся и поймем: кто он такой и как с ним поступить. Купить, услать на границу, подставить перед Аишей. Вопросы?

– Только один, – пробормотал восхищенный король, дыша страстно и томно в районе груди королевы, – откуда ты столько всего знаешь?

– Это моя обязанность, как твоей королевы, – мягко проворковала Найзирия, умолчав о том, что львиную долю информации получила от своей дочери, пробегая пальчиками по затылку мужа и вжимая его покрепче в себя, – быть опорой и поддержкой, служить в удовольствии и радости…

Последние слова Шайред Четвертый уже не слышал, падая на королеву и задыхаясь от страсти.

Глава 2

«Сей монстр называется Горный Палач», – читал Шайред Четвертый лист-справку из гильдии авантюристов Тритикама, – «на языке Создателей Мантин Кезекьюшн. Уровень данного экземпляра пятьдесят восьмой. Царство монстровые, отряд позвоночные, класс бинарный, рептонасекомое. Обитает в труднодоступных горных местах. Непобедим, без использования защитных бафов, вблизи и на средних дистанциях». – прочитал король, утирая вспотевший лоб. – Обладает мощнейшими ментальными особенностями ауры. Скелет прочный, тело защищено панцирем, лапы уязвимы. Скорость передвижения средняя. Хорошая маскировка. Начальный уровень особи начинается с тридцатого и может достигать сотого под конец жизнедеятельности. Для управы на монстра пользуйтесь защитным ментальным бафом от Святого Клирика «Благословение Духа Небес».

Король отпил из фужера сока, смешанного с минеральной водой, и тоскливо посмотрел на жену и дочь. «Аха, баф от Святого Клирика пятидесятого уровня. Это что – штука такая. Где такие водятся?»

Аиша с независимым видом подпиливала ноготок на левой руке с помощью маникюрной дощечки, обернутой замшей. Найзирия с тревогой вслушивалась в монотонный голос Шайреда, а по окончании, ободряюще положила свою руку на его.

– Шнобель Шиноры (была такая некрасиво известная ведьма-лесбиянка в истории Шайна)! – выругался король – так это всё правда?! Сопляк так хорош!?

– Молодость сворачивает горы! – ощетинилась сразу принцесса.

– Но не на своих же родителей их сворачивать, – пожаловался, как-то сразу обмякший, Шайред Четвертый.

Найзирия осуждающе посмотрела на дочь.

– Успокоились все, – скомандовала она. – Вот ты чего Шай ерепенишься? У кого из принцесс в мужьях герой был?

– У Ариши Шторморожденный, – пробормотал он. – Потому её, родители видели только раз в год, пока не умерли и ей не пришлось царствовать. Всё со своим муженьком в походах пропадала.

– Я пропадать не собираюсь, – неуверенно сказала Аиша. – Джерк классный, вы его полюбите.

Шайред Четвертый от таких слов осунулся еще больше и начал впадать в кому.

– Ты отца-то родного не добивай! – попеняла ей королева. – сама же сказала, что серьезных отношений не хочешь еще!

Шайред Четвертый выплыл из обморока и чуть прирумянился.

– Так вы бы знали сколько девок вокруг него крутится! – возмутилась Аиша, – я уже всё-всё у Каи узнавала! Шага ступить не дают.

– Титулованную львицу не сравнить со сворой дешевых гиен, – нахмурилась Найзирия.

– Львица без любви – овца, – категорична высказалась Аиша. – нормально вообще меня под замок сажать, когда там вокруг него одни соблазны?

– Доча, любовь она как мыло в ванной, – попыталась успокоить её Найзирия, – крепко сожмешь, может выскользнуть.

– Мне чего, из-за вас сухим бруском остаться теперь? – недобрым огоньком загорелись глаза принцессы.

– Хватит! – треснул кулаком по столу, пришедший в себя Шайред Четвертый. – у меня голова уже кружится от хода ваших мыслей! Пусть приезжает, раз пацан он весь из себя крутой, заценим.

– Я возглавлю пригласительную делегацию, – быстро сказала Аиша, – так он может и не поверить, разозлиться, исчезнуть. К королю наместников просто так не вызывают.

– Ой, делай что хочешь! – махнул рукой смирившийся король. «Главное, вот этого шума и визга больше не будет», – подумал он, покоряясь воле обстоятельств. Тем более, если парниша весь из себя героический, значит глуповат. Может ушлется на подвиги, и вся любовь растает как дым. Найзирия придумает что-нибудь. Монстры по дороге съедят в конце концов. Здесь Шайред покосился на справку от гильдии и вздохнул. Бесплодные надежды порождают отчаяние.

Это простые жители думают, раз герой появился, то всё хорошо впредь будет. Отнюдь! В воинских подвигах он может герой, а как речь о мирских делах или пуще того – политике, клоун клоуном. Таких дров может наломать. Шайред Четвертый вспомнил первый подвиг Короткорукого, когда он объявил рабство своих сограждан вне закона. По наущению Дорифора Эсванийского или по глупости, но прямо так и заявил, явившись во дворец – всех освободить. Ему пытались объяснить, что так дела не делаются, но Бертран закусил удила и настругал на ломтики королевского советника. Король эсванийский видит – ну сумасшедший сумасшедшим, а куда деваться, вызывает глашатая. Бертран выходит с ним на площадь и провозглашает отмену рабства. Кто не освободил – тому прическу поправляют вплоть до шеи. Всем свободу – гуляй, веселись, а рабы привыкли с хозяином жить вместе, есть из одного котла. После отмены рабства жить вместе нельзя, идти некуда, зарабатывать нечем. Тут такое началось, еще лет двадцать после Бертрана бандитизм расхлебывали.

– И что я эсванийскому принцу напишу? – жалобно вырвалось у него.

– Правду напиши, – вздернула носик Аиша, – без меня он плохо, но жить сможет, а со мной хорошо будет смотреться только в виде надгробного памятника.

Шайред Четвертый скорбно скривил губы, созерцая свою, такую довольную дочь. Он вообще-то, как раз на переговорах с принцем и сидел в замке у границы, когда надпись появилась о присоединении Чудесной Долины Аишей Выдающейся. У принца потекли слюни, у его папашки задергался глаз. Чуял старый, приданое за такой дочуркой и вовсе можно не давать. Гений королевства, с титулом от Создателей. Да тут впору самому за неё городишко какой выторговывать или преференции торговые.

Что по мелочи он и выбил всякое: вроде беспошлинного провоза тканей. А теперь вот, что будет? Да и ладно ткани, а если союз разрушится, такой тщательно, десятилетиями, выстраиваемый между королевствами?

– Капитана королевской стражи в охрану возьми, с двумя взводами сопровождения, – произнес он, подчиняясь неизбежному.

– Всё, я пошла, – подпрыгнула она, – маменька, папенька вы лучшие, люблю вас, я за вещами.

– Какими вещами, – насторожился король, она чего, переезжать собралась что ли?!

– Гитару думаю ему подарить, – разъяснила Аиша, – еще мастера для часов на башню привезу, портного хорошего, живописца. Он собирается сделать город высокой культуры из Самура, так и сказал.

– Ты это день-туда, день сюда, – заволновался Шайред Четвертый, – чтобы через три дня в столице была со своим, – «он хотел сказать оборванцем, но вовремя заметил блеснувшие глаза дочери», – со своим героическим другом, – примирительно закончил он.

– Обещажки! – торжественно сказала принцесса. – считать начинай завтра, я пока собираюсь.

Она выпорхнула певчей птичкой в рассвет, а король хмуро спросил у королевы:

– Допустим он даже нормальный, допустим даже он весь из себя героический, что с эсванийским принцем делать будем?

– Напишу Рошелдару, – решила Найзирия, – у него дочке уже двенадцать в этом году. Почему бы не переключить на неё?

– Обидки будут, – предупредил Шайред Четвертый. – принц в том возрасте, когда не принимают отказы.

– Если он настоящий принц, – жестко сказала Найзирия, – значит, не может позволить себе роскошь быть самим собой. Мы можем позволить себе такое для дочери, потому что у нас королевские векселя Эсвания, а не наоборот.

– Да, так и скажу ему, – саркастично ответил король, – будь попроще и купи себе новый мечик. Говорят, покупки утешают.

– Да плевать на принца, всё зависит от короля, – тряхнула белокурыми локонами Найзирия. – наша дочь достойна лучшего. Посмотрим насколько этот её выбор очевиден воочию.

***

Аиша нахмурилась, лобик прорезала едва заметная морщинка. Глава гильдии часовых дел Тритикама дрогнул коленками. Два мастера рядом синхронно сглотнули.

Вопреки бытовавшему мнению Аиша затворницей не была. Особо под замком её не держали, но и бессмысленным шопингом она по столице не занималась. Каждый её выезд сопровождался пышной охраной, зачастую к поездке сразу, как курочка-наседка, присоединялась Найзирия, а такое она не любила, по этой причине из дворца она особо не выбиралась. К тому же народ, не избалованный зрелищами, поглазеть на юную принцессу собирался толпами. Ариша Шторморожденная была национальной героиней, неудивительно, что часть любви население автоматически переносило на правнучку, находя общность имен, сходство в портретных деталях и ожидая великих свершений от потомка.

Или хотя бы серебряной монетки за крики здравиц в её честь.

Сама Аиша предпочитала проводить время в охраняемом замке, километрах в тридцати на север от столицы, конные прогулки, игры на мышление и реакцию. Типичная упоротая ботанка исекая, с боевой специализацией. До недавнего времени такая жизнь не особо тяготила принцессу. Но клетка, пусть и большая, всё равно остается клеткой. Рано или поздно встает вопрос определения жизненных целей. Повзрослев, она решила поменять красивую ковровую дорожку на ухабистую колею, но ведущую в направлении только её выбора.

Потому глава часовой гильдии ранее, только издалека пару раз видел Аишу на праздновании дня королевской фамилии и ни разу вблизи, тем более, в здании гильдии. Сейчас, запросто, встретившись нос к носу с принцессой у входа, Юпис Витер машинально, на всякий случай отбив положенный поклон, начал усиленно моргать и щуриться, проклиная испорченное зрение: она или просто похожая, надменная девочка-аристократка?

Аиша времени терять на успокоение старикана не стала и сразу взяла того в оборот.

Через пять минут в холле стояли все мастера и подмастерье. На моменте, когда выяснилось, что лучший мастер гильдии с парой подмастерьев уехал в соседний Галасир, налаживать там башенные часы Аиша нахмурилась, а Юпис почувствовал себя крайне неуютно.

– Ваше высочество, я лично могу возглавить надобные работы, – взял на себя он ответственность.

С сомнением оглядев старичка, Аиша все же не стала требовать такой жертвы. Она помнила слова Джерка: сойдет и подмастерье, молодой, с горящими умными глазами. Все материалы заказаны, нужна только сборка. «И вербовка подходящей кандидатуры для возжигания луча прогресса», – добавил он загадочно, шепнув на ушко, отчего в животе у принцессы не то, что запорхали бабочки – зашевелились морские слонопотамы, закружились мурашки размером с роштийские яблоки.

Аиша оглядела выстроившихся в ряд мастеров, подмастерьев за их спиной. Умные жадные глаза… что же, если он посмеет не выполнить подобающе свою работу – неподходящую кандидатуру всегда можно казнить и выбрать новую.

– Ты, – выбрала пальчиком она своего претендента, – кто таков, сколько лет работы?

– Зиг Бердан, ваше высочество, родом с севера, двадцать пять лет, три года в гильдии, – бодро отрапортовал тот, – ранее был колесных дел подмастерье, переехал пять лет назад. В Шайне подтверждение навыков дорого. Нашел работу благодаря мастеру Ливкицу в часовой гильдии, за что премного благодарен и обязан ей.

– Хорошо, – внутренне посомневавшись, приняла решение Аиша, – «две профессии же всегда лучше одной?», – идешь с нами. Мастер Юпис, выражаю вам свою милость.

Она протянула ему руку и старый мастер, немного задержавшись от неожиданности, поспешил к ней припасть. Милость была велика, немногие её удостаивались. Не любила принцесса прикосновения чужих людей.

– Дахам, – позвала принцесса, выйдя во двор своего телохранителя.

Шан Дахам впал в опалу, поскольку посмел сопровождать принцессу в её авантюрном походе. Во дворе ему было отказано, вход в королевский дворец закрыт, говорят взбешенный Шайред Четвертый лично хотел покрошить молодого рыцаря на квасную окрошку, но дочка его отстояла. Поскольку рыцаря не выслали даже на границу, среди знати укрепилось мнение о недолговечности опалы, и первые дней пять Дахам пропадал на вечеринках, рассказывая о своих приключениях. Хоть и было тех: встреча с огненным великаном и знакомство с принцесскиным друганом, непонятным типом из какой-то деревни на окраине королевства – Дахама в лучших домах столице привечали.

Он успел даже закрутить романчик с одной симпатишной, сумасбродной особой графских кровей, но посыльный принцессы буквально снял юного шана с «покрывала любви» и теперь Дахама ожидали новые приключения. Или славная смерть в бою, о последнем он, впрочем, ни разу не задумывался. Тактика шанов проста: бей – дави – получай ништяки.

Дахам возник вопросительной скульптурой перед Аишей: взгляд бывалого авантюриста и монументальность доспеха просились на обложку рукописи славных деяний.

– Хорошо выглядишь, – оценила Аиша, в пути они не перемолвились, поскольку принцесса ехала отдельно от охраны в карете, – впервые вижу, как опала повышает привлекательность и самооценку. Берешь этого подмастерье, определяешь место в повозке и приглядываешь, чтобы не вывалился по пути, взирая на красоты королевства. Задача ясна?

– По слову принцессы! – исполнительно рявкнул Дахам и уволок за собой Зига Бердана.

Аиша искоса взглянула на капитана стражи, одного из трёх и, пожалуй, самого опытного из них, Нира Грегорна, но сорокапятилетний ветеран остался невозмутим к вторжению в сферу его компетенции. Ранее приказы принцессы в части формирования конвоя, кого куда определять, изменения маршрута пути, остановок большой частью неизменно отклонялись.

Принцесса решила слегка спровоцировать капитана.

– Нир, как раньше не будет, понимаешь кто главный?

– Да, ваше высочество, позвольте поздравить вас с титулом от Создателей, – мгновенно откликнулся тот, – и прошу вас в потенциальной боевой обстановке доверять моей реакции и командам.

Внутренняя Аиша восторженно взвизгнула, прыгнула, сделала сальто и встала на голову. Внешняя невозмутимо согласилась с капитаном. Оставалось заехать в гильдии и забрать портного, живописца и кузнеца. Часа два-три и свежий ветер приключений задует в голову на пути в Самур, но только героиня сделала свой первый шаг со двора часовой гильдии, как на пути принцессы появился он.

Двадцатитрехлетний принц Шилнагаил въехал во дворик на своем белоснежном коне, лихо спрыгнул и встал перед принцессой, блестя глазами:

– Моя дорогая сестра! – воскликнул он громогласно, – позволь сопровождать тебя в этом опаснейшем приключении!

Натуральный блондин, но с золотистым отливом, в отличие от серебристой Аишы, принц выглядел рекламой беззаботной юности. Молодость – лучший косметолог. К этой внешности ума бы еще побольше, хотелось иногда добавить принцессе. Шилнагаилу всё давалось легко: возвышение, дружба, отношения с родителями, симпатия женской половины, любовь простого народа, лидерство в сословной элите. По мнению принцессы, это сформировало у Шилнагаила излишнее легкомыслие.

«Вот чтобы Джерк сейчас на её месте ему ответил, как бы сбил его порыв на ходу?» – подумалось Аише.

– Будешь только мешаться, – сурово ответила она брату. – Красота морды никак не влияет на масштаб личности.

– Да, я очень красив, – согласился Шил, но тут до него дошло, – чтоооо? А вот это сейчас обидно было. Я просто хочу помочь!

– Хотел бы помочь, поговорил с родителями, когда они мне не верили, – отрезала Аиша, залезая в карету.

Шилнагаил не сдался, пролез следом и ныл следующие полчаса до дома следующей гильдии. Так что в конце концов сестра сдалась.

– Есть одна вещь, кроме молчания, разумеется, – заговорщически понизив голос, сказала она брату, – с которой ты можешь мне помочь,

Шилнагаил превратился в преданно внимающую, каменную статую.

– Сделаю всё ради малышки Аиши!

– Твоя гитара! – закончила принцесса.

Лицо Шилнагаила исказила горестная гримаса.

– Моя жизнь в струнах этой гитары, – возмутился он, – а вдруг ты их порвешь?

– Новые натянем, – пожала плечами принцесса.

– Моя гитара – это искусство, – причитал Шилнагаил, – я опутываю её струнами сердца женщин, овладеваю их душами. Моя гитара влияет на всё королевство. На ход истории, на её судьбу!

– Твоя гитара может повлиять на Шайн, если только ею треснуть тебя по башке, – хладнокровно сказала сестра. – коль думаешь, что твои три аккорда кого-то удивляют, попробуй начать есть лапшу носом. Гарантирую, результат будет много лучше, а главное искренен.

– Ты вернулась из Самура совсем другим человеком, – нахохлился принц, – и словно закрыла свое сердечко от старшего брата.

– У старшего брата больше подружек чем прочитанных книг, – сурово начала отповедь Аиша, – это пустое времяпрепровождение. За духовной нищетой приходят пороки. Когда тебе начнут называть вещи своими именами, ты с удивлением обнаружишь, насколько они дешевы. Твоя искусственная популярность, раздутая тайной службой, золотом и дружками, закрывает двери к внутреннему росту. Сейчас ты простой бездельник и повеса Шил, а ведь когда-то служил мне эталоном свершений. Если не начнешь меняться, жизнь очень больно объяснит тебе разницу между быть великим и популярным.

Шилнагаил покраснел, осознавая сказанное, потом побледнел, открыл было рот для возражений, сник, встрепенулся, но так и не смог выразить всю глубину обуревавших его чувств.

– Эта лекция очень коротка, – подвела итог Аиша, – но она заслуживает гитары. А после моего возвращения, я познакомлю тебя с одним человеком, который выбьет из тебя всю накопившуюся дурь.

Глава 3

– Наш великий город, – начал я вдохновенно врать принцессе, не вставая с колен, – к несчастью, посетил рыцарский орден Блистающих, отправившийся в паломничество к горе Двоих. За пару дней они изрядно утомили горожан рассказами о своих бесчисленных подвигах, приставаниях ко всем лицам женского пола, своей неумеренной тягой к выпивке. И тогда гильдия повитух решила провести рыцарский турнир, который естественно выиграл я. Не вынеся позора, орден покинул город. А призом мне послужила прекрасная маленькая леди. – Я покрутил рукой наверх, намекая на девочек, которые встретив вот так, лицом к лицу, настоящую принцессу, испуганно замерли на мне.

– И что же общего между гильдией повитух и рыцарями? – недоверчиво спросила Аиша, – и почему девочек две?

– Общее есть, – объяснил непонятливой девчуле, – и те, и эти достают людей. А девочек две, потому что забрало запотело: взял всё сослепу, до чего дотянулся и отдавать не стану!

Девочки справились с шоком, слезли с меня, синхронно сделали книксен, представились и хором сказали, что рады приветствовать её высочество и скромно надеются послужить короне своим магическим мастерством в будущем.

– Дети – это наше послание в будущее, – поучительно сказал я Аише, вставая с колен, – видишь у меня два красивеньких письма «привет, потомки, на раздаче пришел флеш-рояль, а вы дальше гоняйтесь за единорогом».

Карточные игры принесли Создатели, но единорогов в мире пока не обнаружили, хотя мифов на тему хватало. Выражение гоняться за единорогом, означало заниматься бессмысленной деятельностью.

Говоря это, я быстренько приблизился к ней, закрыл дверь, в которую уже просовывал нос кто-то любопытный, повернулся, обнял принцессу и чмокнул в щечку. Во вторую, сестринский поцелуй запечатлела Аисаки.

– Мы так-то скучали с Каей, – признался я, – сам не верю, что такое говорю.

Губки у Аиши стали стремительно округляться, но она вовремя спохватилась и осталась неприступной принцессой. Фамилии Ойген только не хватало. И двух пушчонок пятого размера. Но дело это наживное, главное человек хороший.

– А чего ждем, что стоим, почему грустные? – взял инициативу я в свои загребущие руки. – Тортик сейчас засохнет!

С этими словами, я словно серенький волчок из колыбельной, взял всех за бочок и уволок к столу. Сытые люди добреют, расслабляются, теряют реакцию, – а я «вжух!» и уже оболванил простофиль под онигири геншин. Все злодейские планы рассказал, все согласились, бумажку подписали, а там мелким шрифтом «рабство на всю жизнь и омовение на горячих источниках каждый день».

– Вкусная еда – первая столбовая отметка на пути к царству счастья! – провозгласил я, рассаживая свою герл-бэнд по местам. Себя во главе, Аишу справа, слева Каю, детишек чуть дальше.

Приступили мы к планомерной разделке вкусняшек под рассказ Аиши об индиго-революции в королевском дворце. Это я её так про себя окрестил, принцесса острые углы обошла. По её словам, подумали-подумали важные люди при власти и хотят меня лично увидеть. Отблагодарить за спасение королевской дочки, грамотку подписать, подарков надарить.

Я с уважением покосился на Аишу. Рассказывает, как о пустяке, подслащивает, мне-то казалось она лично короля головой о стол колотила, чтобы он на такое подписался. Назначение наместника в обход королевского совета, да и мнения самого короля дело редкое. При всяких нашествиях, морах, экстренных ситуациях практикуемое. Высшей, на тот момент, властью или сословным представительством в округе, с обязательным подтверждением потом от совета и короля.

Конкретно мой случай, хоть и подпадает под этот список: формально попытка мятежа, но все же выбор не очевидный. Шан Килтил или мэтр Лорадан в роли наместника поадекватнее выглядел бы.

Аиша мой взгляд поймала и расценила правильно.

– Мой отец лично выразил желание увидеть героя, – горячо и несколько торопливо выразилась она.

– А не запнулся ли он перед этим, – прозорливо заметил я, – словно хотел сказать несколько другое? Вроде, «тащи сюда своего непонятного прохиндея, а мы тут с ним разберемся».

Щечки Аиша порозовели.

– Да нет же, уверяю тебя, Джерк. Мы всей семьей читали справку о горном Палаче от определителя существ Тритикама.

Справка – это хорошо, но нормальные короли обычно люди прошаренные и верят тому, что видят лично. С их опытом управления потемкинские деревни и деревья, в смысле завиральных личностей, они должны были видеть не раз.

– Хорошо, – благодушно сказал я, – мой долг, как подданного Шайна, оказать всемерное уважение моему королю.

– Разговор с королем и королевой был с утра, – поделилась Аиша, – в столице нас ждут через три дня. Может нам еще походить по местам боевой славы, успеть возвыситься как можно больше? Но перед этим я желала бы знать, что вы без меня делали?

Вот так весь ужин прошел за рассказами и впечатлениями. Верлита под конец уснула, словно заправский алкоголик за столом: в одной руке десертная вилка с недоеденным куском торта, другая держится за массивный стакан сока. Риса еще держалась, отчаянно подавляя зевки. Учебная нагрузка в гильдии все же велика для юных организмов – часов по десять занимаются, тренируются. Тортик она тоже не осилила, эту цитадель калорий надо осаждать королевским войском!

Сам я к этой башне из сладких булочек со сливками, орехами, папайей – называемой здесь тортиком остался равнодушен. Больше Аише подкладывал: я сторонник здоровых отношений.

«У тебя же две девушки!» – немедленно прошипел завистливый внутренний голос. «Разве это не здорово?» – кротко ответил ему я.

– Предлагаю перед сном развеяться во дворе, разжечь костер и прыгать через него, вопя глупости, – предложил девчулям, – я пока быстро Верлиту отнесу мамке.

Аиша уже познакомившаяся с реальной историей обеих девочек благосклонно кивнула. Они уже сидели вдвоем в обнимку с Каей и выглядели маняще уютно, примерно, как ключи от счастья в связке из желаний.

За воротами дома меня ждал сюрприз в виде размещенных нескольких палаток воинского соединения, Дахама и незнакомого мне солидного воина с гербом Шайна на плаще: водного орла в полёте, держащего в клюве магическую палочку из которой извергается вода, в лапах зажат пук пшеницы. Лицо его пересекал рубленый шрам наискосок, глаза глядели холодно и цепко.

«Походу тот самый кэп охраны, Нир Грегорн», – предположил внутренний голос. «Да ты тоже, кэп», – фыркнул я на него. – «встретились два одиночества.»

– Вечерочка, мастер! – звучно выдал Дахам и тотчас исправился, – вернее, твоя милость уже. Джерк, как там принцесса и куда ты потащил маленькую девочку?

– Салют, Дахам, давай по-простому, – предложил я, – а девочку прятать сейчас буду. Её высочеству она настолько понравилась, что захотела удочерить. Думаю, где-нибудь в лесу под пенёчком ей будет спокойнее, потом что-нибудь придумаем.

– Капитан королевской стражи Нир Грегорн, – представил меня Дахам суровому воину. – Его милость, королевский наместник Джерк Хилл.

– Ваша милость, негоже маленьких девочек оставлять в лесу, – твердо и решительно возразил мне ветеран.

– Вы правы, шан, – мгновенно перековался я, – пожалуй принцесса и там её найдет. Надо пририсовать ей усы, подобрать сальный парик и выдавать за карлика.

Первым заржал Дахам, ветеран еще секунды три подумал. Люди они простые, военные, шутками неизбалованные, потому меня сразу полюбили. Хотелось бы мне так думать, но глаза отсмеявшегося ветерана по-прежнему смотрелись цепко и неподкупно.

Обменявшись еще парой фраз, я узнал, что здесь на охрану расположился первый взвод, а второй расквартировывает Вельг Лекаменсгилле. Распрощавшись с ними, я быстро преодолел сотню метров до дома прежнего контролера гильдии, где во дворе встретил Кристера у костра с котелком. Того самого мальчугана из вертепа банды младшего Недлира.

– Что с ней, ваша милость? – перепугался тот, увидев у меня на руках Верлиту.

– А что с ней может быть, – ворчливо сказал я, – устала тортик лопать. Решила поделиться с вами, но не дошла и уснула на улице. Пришлось подобрать: хорошие девочки после десяти вечера в Самуре не должны валяться на дороге. Лично обхожу владения и проверяю!

– Джиро к нам заходил, предупредил, что Верлита у вас в гостях, – не понял смысловых подтекстов он.

– Джиро хороший пацан, – согласился я, – исполнительный. Еще вырастет, начнет похлеще меня стендапить. Камия дома? Какая у неё комната?

– Второй этаж, направо, – указал он мне путь.

Прямо на пороге дома я встретил уходящих Эрелану и Нилэю, угостил их кусочками тортика из свертка, который прихватил с собой из дома. Они любопытно зыркнули на Верлиту, сопевшую на руках, но ничего не спросили, поблагодарили и вышли помогать Кристеру с ужином.

Забравшись на второй этаж, я постучал в дверь справа. Дом был очень похож планировкой на мой. Видать из одной кормушки, деньги на него украли.

– Она уже спит? – удивилась, открывшая мне дверь Камия. – обычно без моей сказки не ложится.

Хоть эта не испугалась моей ноши. Ну, да разглядеть сонное лицо девочки в метре от себя несложно.

– Мой тортик сегодня был сильнее вашей сказки, Камия, – пошутил я, передавая ей девочку. Похудевший свёрток я возложил на комод.

Верлита в этот момент открыла недовольно глаза, узрела нас, сказала «хорошо, что не грамотник приснился» и снова провалилась в сон. Ей потяжелее Рисы, её еще читать, писать учат.

– Ваша милость, зачем так утруждались, я и сама могла за ней зайти, – сказала Камия, ловко укладывая дочку на кровать.

– Авантюристы своих не бросают! – пафосно сказал я, оглядывая комнату. Большая, метров на пятьдесят, уютная, несмотря на мало вещей и, самое главное, теплая.

– Говорят к вам высокий гость приехал, – полувопросительно произнесла она, останавливаясь рядом. – Дочка моя не мешалась?

– Будущий мир зависит от детей, – заторможенно ответил я, – принцессе Верлита понравилась.

Заторможенность моя проистекала от того обстоятельства, что я наконец разглядел её наряд и ударился в панику. Вроде скромное зеленое платье, расшитое цветами, но с такими вырезами! Я её встретил полминуты назад – нормальное же было. А тут разошлось, выкатывая роскошную грудь, обнажая бедро, призывно белеющее и манящее. Там что, механизм какой-то скрытый, застежка, высвобождающая нескромное?

– Принцесса! – тихо ахнула Камия, как-то неуловимо-неумолимо приближаясь ближе, словно кошечка в засаде. – Она даже знает её имя!

– Да вот познакомил, – пересохшими губами произнес я, осторожно бочком отодвигаясь.

– Может и меня, ваша милость, познакомите, – решительно сказала Камия, стоя напротив меня.

Я нащупал спиной дверную ручку. Эти ваши психологи еще врут, что зеленый цвет успокаивает! Может оно и так, но Камию эту тогда закатать в зеленый надо сплошным рулоном.

– С кем это я тебя познакомлю? – осторожно поинтересовался я, думая, что если она хочет с принцем пообщаться, то это еще устроить можно. Теоретически.

– С вашим рабочим инструментом, ваша милость, – муркнула она, вжимаясь в меня и давая волю шаловливым ручкам.

Краснеть я конечно не стал. Дело молодое и перспективное, витаминов в этом запретном плоде на всю жизнь хватит. Но ведь мои девочки меня не поймут! Даже если не узнают.

– Я тебя с ремнем своим познакомлю, Камия Тайлид, – грозно отбил я подачу, хватая её за руки. – это моё первейшее рабочее орудие в обращение с женской половиной! Замуж тебе пора, девонька.

Она молчала, снизу-вверх глядя на меня прекрасными серыми, молящими глазами, прядь золотистых волос сбилась на правую сторону.

«Да ей же самой сейчас страшно», – понял я. – не за себя, а как на дочке мой возможный гнев отразится.

Я подался вперед, обнимая её, но по-дружески, за плечи

– Всё у тебя будет хорошо, Камия. Необязательно для этого спать со мной. Верлиту лично тренировать буду. Я, кстати, для этого и зашел. Хочу в ученицы её взять. А потому у неё секреты будут, даже от тебя. Магия очень личное дело, непосвященных туда не пускают. Ты должна это понять и не обижаться на неё. На меня. Не думать, что я отбираю Верлиту этим. Она всегда будет твоей дочкой, только уже взрослее, чем тебе бы хотелось.

– Ваша милость понятия не имеет чего бы мне хотелось, – тихо шепнула она, – пока я не буду благодарна за то, что у меня есть, как желать большего?

– Да не вопрос, – согласился я, – хочешь проявить благодарность, поработаешь на меня с платьями и бельем? У нас тут дом высокой моды в Самуре организуется.

– Я согласна, ваша милость, – немного озадаченно заявила Камия, переключаясь на рабочий лад. Для чего это деловое предложение и было вкинуто в разговор.

– Вот и ладненько, с тобой свяжутся, – быстро поймал я её на слове, – всё, пока-пока. И друзьям можно просто звать меня Джерк.

С этими словами я свалил из комнаты и понесся вниз по ступенькам. Внутренний голос ошарашенно молчавший до этого времени, ожил: «не, ну ты видел, а, видел? Вот это милфа, вот это бедра! Вот что значит профессиональная швея, ручками работать мастерица!» Я молчал – сил отвечать даже не было. Днём Сура, вечером Камия: невинность Джерка шатают такие модели, что впору менять личину и передвигаться под охраной.

«Димон, мы с тобой тридцать лет вместе, – продолжать искушать голос, – у творческих личностей самосознание расширенное и визуализируется хорошо. Я твоя совесть и вот, что тебе скажу: ну попали мы в исекай, так к черту все эти условности – давай уже зажжём как в студенческие годы!»

«Я в секту уйду, – сказал ему непреклонно, – в орден, где обет безбрачия дают. Ты не совесть, ты – циничность под прикрытием, будешь так говорить – дружбе конец!»

Голос заткнулся, а я добежал до своего обиталища.

Во дворе горел костер и лица красоток на скамеечке, где они примостились. Для согрева они уже приняли из бутылки красного, судя по обстановке и чувствовали себя готовыми для продолжения вечеринки.

– Джерк, – замахала руками ветряная мельница, ранее носившая статус принцессы, – Шил тебе гитару подарил, испробуешь?

Как Дон Кихот, набирая скорость, я неуклонно двинулся к цели. Девчули раздвинулись, и я приземлился ровно посередине. Аиша тотчас задрала локоть, облокачиваясь на меня, а Кая склонила головку на плечо.

– Подлиза, значит улицу в честь меня назвал, – протянула принцесса в опасной близости от меня, дыша на меня парами «Безмятежности Создателей» 867 года, чем-то мятным и дурашливой юностью.

Мысленно я вздохнул: вот такая у меня судьба, ходить по веревочке над пропастью, будто канатоходец из цирка. А внизу толпа красоток и все ждут, когда ты сорвешься, чтобы растерзать.

– Каюське тоже надо улицу! – продолжила Аиша, почти упираясь в меня носом.

– Ар, – рыкнул я на неё и щелкнул зубами, намекая на укус, но она только шаловливо захихикала.

– В её честь назову город, – сказал я и коварно лизнул её носик. Нуачё, вода охлаждает!

Аиша прямо дернулась от неожиданности и чуть не упала, но я её схватил и укорил: «ну ты, мать, наклюкалась с бокальчика. Алкоголь – это же жидкость для снятия трусиков. Опьянение – временно, а истории, проделанные по пьянке, вечны!»

– Если это будет история с тобой – я согласна, – закокетничала она.

И кто только научил такому? Нормальная же была: надменная, холодная и неприступная. Как быстро вино разлагает богатый внутренний мир у детишек.

– Будет история, – согласился я, – когда вырастешь и отъешься, а батька твой перестанет на меня нож втайне точить.

– Да не точит он, – неуверенно проговорила принцесса, борясь со своей честностью и непреодолимым желанием меня успокоить. – я его уже предупредила. Он без мамки ничего важного не точит. А маманька в курсе, что ты классный.

– Я у тебя один, – претенциозно сказал ей, – значит надо меня беречь! Руками трогать осторожно, не кантовать, пылинки сдувать. Вот, бери пример с Каи!

– А, что? – очнулась задремавшая лисодевочка, – да, кусай его бережнее, как я.

С этими словами она прикусила мочку моего ушка.

– Девочки, так нельзя! – жалобно выдал я, чувствуя уже и Аишины влажные губки на моей шее. Испробую, показавшую себя хорошо на внутреннем голосе, заготовку, – я в орден уйду! Бист лайвс мэтер!

Это их отрезвило. Орден был контуженым на всю голову, занимался экспериментами по приручению монстров. Выходило не очень, но критерии отбора и жизни в ордене поражали. Буддийские принципы: не убий даже насекомое, постись, отшельничай и закаляйся.

Они разочарованно отстранились от меня. А я, радуясь передышке, схватил гитару у моих ног. Надо же: корпус из раковины гликона, огромного моллюска, очень прочный и покрытый золотом, серебряные струны, гриф из радужного дуба, ридиевая накладка. Дорогущая вещь. И с чего так принц меня полюбил?

«Полюбил, – хмыкнул внутренний голос, – Аиша ему по башке дала своей палкой магической, вырвала гитару из ослабевших рук и ушла.»

«Отомщу за принца», – пообещал ему.

«Я вам сейчас устрою поплакать», – мстительно думал, перебирая струны, – «вы у меня все взмокнете от слезок. Так: шесть, пять, четыре, три – вниз. Один, два, три, четыре – вверх»

– Нооуан ноус ватиз лайк, ту би зе бээээдмен, ту би зе сээээдмен, бихайнд блю айз, – затянул я заунывно, под мелодичный перебор.

– О, о, – раскрыли ротик девчули, – язык Создателей!

Пока я играл бессмертную классику, они горестно сопели мне в плечи, проникаясь скорбью и стонами гитарных струн. Это вам не сено у деревенских воровать!

– Магия – это жизнь, – сказал я нравоучительно, отбив последний аккорд, – настоящее волшебство в музыке.

– А про что песня была? – спросила Аиша.

– Про наглые синие глаза, – указал я на некоторое сходство принцессы с композицией. И не дав продолжить расспросы бодро взялся за следующую, слегка адаптированную под этот мир.

– Говорят, что нам не повезло, время всех Создателей прошло, что исчезли смелость и отвага. Безнаказанно вокруг гуляет зло, застоялись кони под седлом, ржавчиной покрылись меч и шпага.

Потом мы дружно прыгнули через костёр, прокричав «За короля!», я глотнул красненького на ночь, отбился от их цепких лапок, многозначительно сказав, что завтра в поход и всем надо набраться сил.

– Хорошие девочки попадают в команду Создателей, а очень хорошие – куда захотят. – веско произнес я. – А кто плохо себя ведет, пропустит возвышение!

Напускная суровость от обслюнявленных щёчек меня не спасла, но хотя бы ночью меня мазать сливками или еще чем – они не ходили. «И то, хлеб», – подумал, уже засыпая, – «я же как пчёлка жужжу, с утра до ночи». «Как пчёлка, – проворчал, раздраженный моей принципиальностью, внутренний голос, – прямо лучшее от них взял: скоро размножаться без партнера научишься.»