Королевские чётки-3: зерно Купца

Глава 1

Краткая выдержка из путеводителя по Серениду

ГРАФСТВО БЕРСОН

"Если бы деньги пахли, то их запах непременно вёл бы сюда!"

Добро пожаловать в Берсон!

Ты пришёл сюда за удачей? Поздравляем, сегодня она со скидкой!

Советы на каждый день:

- Не подписывай ничего, что пахнет лавандой

- Никогда не говори «просто гуляю». Тут ты всегда либо покупаешь, либо продаёшься

- Хочешь купить еду недорого? Встань в начало очереди. Так её успеет перепродать меньше людей

- Даже если тебя пригласили на бал — бери с собой всю бухгалтерию. Всё закончится торгами и сделками

Отзывы:

«Приехал нищим, уехал… нищим с кредитами!» — Купец второго класса

«Мне понравилась их религия. Она называется маржа» — Затерянный паломник

«Увидел, как маленький мальчик продал свою тень за пол-серебряника. Он ведёт себя скромно, но уже в совете графства» — Потрясённый странник

Особые достопримечательности:

- Торговая биржа — здесь обрушиваются судьбы и строятся карьеры

- Памятник Первому Счёту — легенда гласит, он всё ещё начисляет проценты

- Женское общество финансов (ЖОбФи) — наконец-то им некого винить, кроме самих себя

Городская легенда:

Бродячий аукционист. Никто не знает, откуда он, но он уже продал троих странников.

"Говорят, если ночью в Берсоне ты услышишь: «Раз! Два! Три! Продано!» — это значит, что он только что продал твою душу."

P.S. Не читай это вслух — кто-то, наверняка, уже запатентовал твою интонацию.

***

— Я женюсь на этой красотке! — губа сэра Норденана страстно приподнялась, обнажив белоснежные зубы. Чёрные волосы развивались на ветру, колыхались в такт скачке.

Он гнал коня бодрым галопом.

— Блестяще, сэр! — оруженосец Патек, что скорее походил на пажа из-за своего маленького роста, всегда начинал свои ответы господину с этих слов. — Блестяще! А о ком вы говорите?

В тот день бедный Патек еле-еле поспевал за своим господином не только верхом, но и мысленно.

— О леди Беллиане, разумеется! — сэр рыцарь поднял одну руку, будто позируя для картины.

— Ах, сэр, дочь графини Виллон, но она же...

— Прекрасна! Именно так. Всю дорогу до графства Берсон молил Бога, чтобы это оказалось именно так.

Патек расплылся в радостной простодушной улыбке:

— Есть в кого, сэр! Её мать...

— ...сказочно богата! А какие у неё...

— Глаза?

— Связи! Какое наследство за ней закреплено!

— Связи?.. Наследство?

— О да! Я схожу с ума с того самого момента, как...

— …увидели её?

— ...узнал о ней! Почему мне раньше не говорили, что у графини есть молодая незамужняя дочь? Ты только подумай, я по уши...

— Влюблены?

— ...в долгах!

— В долгах?

— В долгах!

На довольном лице сэра Нодердана промелькнуло свирепое выражение — тяжёлая челюсть сдвинулась вперёд, густые чёрные брови сошлись на переносице, ноздри раздулись. В этот момент на горизонте как раз показались желтоватые башни крепостной стены города. До ворот оставалось рукой подать.

Сэр придержал коня — пустил рысью. Не пристало знаменитому чемпиону въезжать в город без своей победной улыбки.

— Чёртовы зеркальные латы и конь берской породы, — выдохнул он, — группа поддержки ещё эта! Всё обошлось недёшево. Но без этого на рыцарском турнире в Фюллижане делать нечего.

— Но вы победили, сэр!

— И собираюсь сделать это снова! — чемпион вновь вскинул голову, мимика его смягчилась, а через пару секунд губы вновь растянулись в улыбке. — И тогда графиня точно согласится, что нет для меня невесты более достойной, чем её единственная дочь. А кредиторы — что я человек чести!

— Блестяще, сэр! Вы точно победите — вы фаворит турнира, люди верят в вас! Я в вас верю!

И сэр Норденан вновь засиял, даже больше, чем прежде, потому что откинул свой плащ назад, и его зеркальная кираса отразила яркое утреннее солнце.

Город не спал и с виду вёл себя обычно.

Торговая биржа шумела.

— Продаю!

— Продаю!

— Покупаю!

— Не вложишься — не узнаешь...

— Десять! Десять процентов!

— ...третий вкладчик, и компания взлетает до небес!

— ...ещё полгода назад эта была обычная мастерская...

— Я повышаю!

Мужчины и женщины бродили по улицам, уткнувшись носами в расчётные книжки, дети — в игрушечные расчётные книжки. По дорогам колесили загруженные под завязку телеги.

Владельцы крупных лавок вывешивали на окна рекламу новых акций.

Владельцы средних — выстраивались в очередь возле их лавок, в то время как владельцы мелких — возле их. А в переулках толклись перекупщики — и их час придёт.

В жилых районах шумели привычные дворовые распродажи.

Всё шло своим чередом. Всё, да не всё.

Молодой мэр — виконт Табан наблюдал за главным городом графства Берсон с высоты крепостной башни. Его опытный глаз различал даже самые малые перемены.

Торговцы на бирже то и дело утихают, будто вслушиваются.

Прохожие — поднимают головы от расчётных книжек.

Владельцы лавок тоже нет-нет, да глянут на городские ворота.

И даже телеги едут медленнее.

Без сомнений — город ждёт. Ждёт прибытия чемпиона. Ещё с позавчера были распроданы билеты в первые ряды у ворот, расчищены дорожки, заготовлены речи.

Услышав фанфары городских караульных мэр даже схватился за каменный выступ — казалось, дрогнула вся Привратная площадь. Перенапряжённое население устремилось к воротам со всех ног.

Торговцы, трактирщики, художники, гончары, и портные… Перекупщики первые! Они расчищали себе путь длинными палками и ими же его перегораживали — чтобы никто не проскочил в первый ряд без билета.

Площадь наполнилась топотом и криками.

— Перепродам свой билет сейчас. Горячая сделка.

— Зонтики от солнца!

— До разойдитесь — у меня хрупкое!

— Жареные колбаски, ещё шкварчат! — перекрикивала всех полноватая Балма из мясной лавки.

С последних рядов уверенно пробивался владелец винных погребов Грабан. Позади — трое работников катили бочку.

Ещё не все успели занять свои места, как ворота распахнулись, и в город въехал он — победитель пяти графских турниров. Новый претендент на звание Первого мечника Серенида. Сэр Норденан!

На мгновение блеск его доспехов ослепил ревущую толпу, восьмерых лошадей на соседней улице и трёх птиц, что чудом не врезались в городскую стену. Лорд мэр — успел сощуриться.

Вороной конь Берской породы под ним ржал, бил копытом, будто предъявляя претензии ко всем собравшимся. Но всадник держался крепко и гордо. Улыбка его сверкала, глаза горели, художественно спутанные локоны дополняли геройский образ.

Перед блистательным сэром, правда, в ворота въехал какой-то маленький человечек на кобылке, но был тотчас сбит и затоптан. Невменяемая толпа стремилась к чемпиону, и казалось, уже забралась бы ему на голову, если бы не воинственный конь.

— ...Как вы к этому относитесь, сэр Норденан? — пытался докричаться молодой газетчик. Из-за мелкого роста ему приходилось подпрыгивать, от чего лицо его раскраснелось.

— Подумайте над моим предложением такого ещё никто не делал! — голосил финансист Дилар, демонстрируя какие-то бумажки.

— Сначала взгляните сюда! — гакал долговязый перекупщик из Баркии.

Одновременно в лицо ему совали какие-то планы, графики, документы, бутылки, дощечки, зонтики и колбаски.

Холсты! Сверкая локтями, на полной скорости художники водили грифельными палочками по холстам, делая наброски.

А кто-то один подбежал к сэру сбоку, сунул его ладонь в чернила и принялся отпечатывать их на пергаменты, по пути толкнув баркийца. Тот с воплем кинулся собирать свои бумажки под копытами коня.

— Если вы придёте…

— …посетите открытие…

— У нас уже сеть по всему графству! Слышите?

— Посмотрите чуть вправо, сэр…

— И как давно вы начали тренироваться…

Меж всем этим опомнившийся маленький человек, что въехал в ворота перед чемпионом, поднялся на ноги. И на свою голову публично признался:

— Я оруженосец сэра Норденана!

Тут же часть толпы переключилась на него и сбила снова.

От общего возбуждения, казалось, раскалились камни.

Такой накал мэр называл коротким словом «пик». А после пика обязательно начинался спад. Крики, и правда, стали утихать, толпа чуть раздвинулась, получившие своё отпрянули в тень, не получившие заскучали.

Оруженосцу чемпиона помогли вернуться в седло, а самому чемпиону наконец въехать в город.

И тогда своей очереди дождался хозяин погребов.

Откупорив бочку вина, он со своими помощниками принялся разливать его по заранее заготовленным кубкам. Первый — и единственный бесплатный — достался чемпиону. Испачканные в чернила название и адрес элитного трактира, тут же отпечаталось на руке чемпиона.

Герой поднял бокал и, откашлявшись, оповестил:

— Я благодарю всех жителей города за тёплый приём и поддержку! И рад объявить вам, что свою очередную победу я посвящу самой прекрасной даме вашего графства: леди Беллиане Виллон!

Это заявление чуть не породило новый пик. С дружным «ах!», побросав кубки, люди кинулись обратно к графикам и расчётным книжкам.

— Это какая-то новая ставка?

— Сенсация!

— Ну вот, теперь ожидается падение активов.

— Это отобразится на акциях Виллон.

— Предлагаю вам сразу сделать долгосрочный вклад ради будущего ваших детей. Наши акции дорожают.

— Кредит, вам нужен кредит. По новой ставке «Чемпионская». Приданое всё окупит вдвойне!

— Я первый открываю ставки на…

— Возьмите купоны на пошив свадебного костюма…

Молодой мэр сузил глаза и подался вперёд, рискуя свалиться с городской стены.

— Ах вот, значит, как? Посмотрим, что сестра на это скажет.

В постоялом дворе, срочно переименованном в «Чемпионский», не было свободных комнат... кроватей, стульев, табуреток и мест в коридоре.

Сэр Норденан принимал одного посетителя за другим. В первый день он раздал около трёхсот автографов, принял участие в семи интервью и подписал тридцать восемь контрактов.

Учёт вёл Патек. Несмотря на маленький рост, Патек был давно уже не мальчиком. Да и в целом походил скорее на мельника, чем на оруженосца: полноватый, круглолицый, с самой простецкой физиономией.

Однако, нацепив старомодное пенсне, он восседал за кофейным столиком у двери и с важным видом спрашивал «По какому вопросу?».

— Сегодня больше никого не принимаю! — наконец выдал его господин, вывалившись из комнаты.

Патек отметил что вид у него был, как на шестнадцатый день турнира в Опдоре, пограничном графстве воинов.

— А я думал, что мой худший турнир был в Опдоре, — тут же покосился сэр на своего оруженосца.

— Как знать, — развёл руками Патек. — Ваш турнир ещё не начинался.

— Вот-вот.

— Не принимает! — оглянулся Патек на топот сапог по коридору.

Седовласый мужчина с живым бегающим взглядом останавливаться не собирался.

— Я из комбината «Ням-ням». Поставляем фрукты, сахарим фрукты, сушим фрукты, развозим и продаём фрукты.

Он вынул из кожаной фроксийской куртки маленькую карточку и положил на столик Патека. Оруженосец покрутил пенсне, со вздохом взял грифельную палочку и принялся переписывать данные.

— Мы предлагаем вам спонсорство, — меж тем продолжал мужчина.

— Мне уже предложили, — не очень уверенно сказал Норденан.

— Предложили, — закивал Патек, приподняв пару листов. — «Шёлковый рай» сошьёт господину новый плащ, на нём будет их эмблема, — прочёл он, тыкая пальцем в бумаги, — транспортная компания «На колёсах» выгравирует название на латах его лошади…

— А на наплечниках?

— А на наплечниках будет значок банка «Межземельный»!

Представитель комбината сложил пальцы в щелчок, глаза вновь забегали, он выдал:

— А на шлеме?

— На шлеме… — Патек с деловым видом вёл пальцем по списку. — На шлеме — ничего.

— Согласен! — тут же закивал мужчина.

Патек, случайно откусивший кончик грифельной палочки, закашлялся, вместо него заговорил сам сэр Норденан:

— Вы хотите написать на моём шлеме «Ням-ням»? — Норденан выкатил глаза.

— Мы также готовы доплатить, если позволите нарисовать там тыкву. Как-никак, любимый десерт народа.

— Ну знаете, шли бы вы к гаджаям. Я не позволю…

Мужчина с усталой улыбкой закатил глаза:

— Понимаю, мне следовало сразу показать вам сумму. Он вновь полез за куртку и, вынув, оттуда свёрнутый пергамент положил на стол.

— Я уже сказал, к гаджаям вашу сумму, никаких «Ням-нямов»!

— Вы не спешите, подумайте. Подумайте, — с этими словами мужчина чуть поклонился, развернулся и пошёл прочь.

Рыцарь с оруженосцем переглянулись, но шум на лестнице заставил обоих вздрогнуть:

— Не принимает! Сэр Норденан не при-ни-ма-ет! — выговаривая по слогам, Патек побежал по коридору. — Ну что за люди?!

— Патек! — через коридор крикнул ему Норденан и сделал подзывающий жест. — Я спать! — тихо проговорил он, когда оруженосец подошёл. — Последнее дело, сходи передай группе поддержки, чтобы начинали распространять моду на мою продукцию, если они уже прибыли.

— Вашу продукцию?

— Да. Всевозможные штучки с моим изображением, в том числе одежда. Это проект этого самого, как его? Дилара!

Глава 2

— На кой гаджай ты купил этот кувшин? — выл Антут, перегнувшись через бортик повозки.

— И не кувшин, а горшок? — медленно поправил Рель. — Дышащий, жаропрочный.

— Что? Да ты за него отдал состояние! Обычный горшок стоил бы в десять раз дешевле! Всё из-за этого перца с копьём, — Антут грубо, и в то же время брезгливо ткнул пальцем в портрет рыцаря на коне.

— Что ты от меня хочешь? Этот голубчик с копьём тут на каждой салфетке.

— Кто он вообще такой?

— Тут написано. «Сэр Норденан».

— Норденан! Такое имя услышишь — кишки на неделю свернутся!

Раздался сдавленный смех снизу. Наш рыцарь безопасности Короны, сэр Брюстек, как всегда, лежал на полу повозки.

— Этого сэра я знаю, — выдохнул он. — Рыцарь, любитель турниров. Прошлой осенью в Левигане бился.

— Не понимаю. А разве Храм не запрещает рисовать настоящие портреты? — не сдержалась я.

— Добро пожаловать в графство Берсон, — дёрнул плечами сэр Брюстек. — Место, где бог — это деньги.

— Бился в Левигане, а теперь на горшках Берсона? — Дарган, наш король, сидевший поодаль, хмыкнул. — Это о многом говорит.

Его взгляд скользнул по дороге впереди, занятой колясками, каретами, повозками до самого горизонта.

— Так вот, в чём дело — здесь будет следующий турнир!

— Не понимаю, какая разница? — снова взвыл Антут. — Мы на королевский день рождения опаздываем, по пути должны забрать зерно и разыскать солнечный камень. А мы застряли на дороге из-за какого-то ишака с кувшина.

— Хорошо расставляешь приоритеты, Антут. Но может, посоветуешь что-то конкретное? — сэр Брюстек приподнялся на локте.

Антут хлопнул себя по лбу.

— Да, Боже ты мой! Берём коней и через лес!

— Коня три, а нас шестеро со всеми вещами! Не вывезут, — Рель тем временем заботливо паковал горшок в свою дорожную сумку.

— Я с вас умираю! — Антут кивнул на дорогу: — Тут коней хватит на полк!

Слава Богу, что мой смех скрыл кашель Даргана.

— Побойся Бога, — вздохнул сэр Брюстек, — твоё помилование подписано всего три дня назад.

— При чём тут помилование? Вы, сэр Брюстек, у барона дом изъяли без всякой нужды. Потрудитесь изъять пару коней ради дела.

Беззвучно засмеявшись, безопасник закрыл лицо ладонью.

— Я всё-таки не сборщик дани, чтобы изымать всё подряд в государственных интересах, — раздался его приглушённый голос из-под пальцев. — То было дело личное, и как раз нашлись подходящие жалобы, чтобы на него надавить. Да и землю изъять проще, на неё документы есть.

— Ой, как с вами трудно! — со вздохом Антут выпрямился, спустил ногу на землю, и уже в следующий момент висел на краю соседней повозки. В ней сидело двое молодых девушек и женщина постарше. — Кстати, девочки, я не рассказывал, как однажды спас жизнь сэру... Норденану?

В ответ послышался смех и тихий визг:

— Самому сэру Норденану?! Что?! Нет, Антут, не рассказывал, расскажи! Как это случилось…

— В общем, это случилось, когда я давал уроки воинам Армады... э-э-э, на Баркийской границе. Как-то вечером…

Всё это время Боран, мой новоиспечённый оруженосец, молча сидел на полу и придерживал руками поля своей шляпы — так, что она скрывала его лицо. Я уж и забыла о нём, как вдруг он ожил: встрепенулся, костяшки пальцев побелели. В следующий момент он подскочил с криком:

— Антут! Я прошу, чтобы вы немедленно прекратили!

Антут повернулся — он что-то сказал. Я тоже что-то сказала, как и Рель, сэр Брюстек и даже Дарган. Но мы не услышали друг друга, потому что в этот момент огромная толпа, из пассажиров этих нескончаемых экипажей извергла дикий вопль.

Он начался вокруг нашей повозки, одни для этого привстали, другие — высунулись из окон. Потом распространился на их соседей, и понёсся, отдаваясь всё новыми и новыми волнами по обе стороны дороги.

С облегчением я отметила, что вопль ликующий, но на всякий случай взялась за эфес, когда толпа ринулась к нам.

Рель поспешно заправил волосы за уши, демонстрируя серёжки — кажется, образ участливого служил ему защитой. Сэр Брюстек встал, отвлекая внимание от лица Даргана своей красной накидкой. Однако на сей раз толпе было плевать и на чары участливого, и на королевскую харизму.

Они смотрели на Борана.

С губ ошарашенной толпы уже срывалось его имя, сначала вопросительно, затем неуверенно, и наконец удивленно и громко. Окончательно я осознала, в чём дело, когда услышала:

— Боран Дварлоци — выше всех эмоций! Боран Дварлоци — выше всех эмоций!

— Дварлоци! Дварлоци! Это Дварлоци! — повторяла одна половина. — Точно он. А Норденан? Что же теперь Норденан?

— А Норденан проиграет! — ответствовала другая.

— Не правда! — прорезал пространство женский визг. — Норденан его сделает! Боран проиграет!

— Норденан!

— Дварлоци!

— Норденан!

— Дварлоци!

С такими криками люди кинулись друг на друга. Имена турнирных фаворитов перекрыли неразборчивые вопли, стук и лошадиное ржание.

Антут перепрыгнул к нам, и вовремя. Потому что в этот момент рядом с ним о бортик кареты разбился горшок с изображением Норденана. Девушки в карете запищали и, раскрыв зонтики, спрятались, как за щитами.

— Сэр, сэр Боран! — торговец сувенирными горшками вдруг оказался возле нашей повозки. Тяжело дыша, он протягивал через бортик стопку пергамента. — Умоляю, ваш автограф!

Боран подался назад:

— Ну, я…

— Вы, вы! У меня уже и грифельная палочка наготове.

Боран растеряно оглянулся на нас, потянулся к палочке и размашисто вывел подпись на верхнем пергаменте. Торговец с широкой улыбкой выдернул его и сунул под низ.

— Отлично! Ещё, пожалуйста.

Боран нахмурился, но вывел следующую.

— Отлично! Ещё!

— Да сколько тебе надо?

— Девяносто девять, сэр, — не моргнув ответил торговец, а потом шёпотом добавил: — За сотую мне бы пришлось платить налог, как за оптовый товар.

Брови Борана сошлись на переносице, но сказать он ничего не успел. Всё решилось криком сзади:

— Ах, ты, значит, уже тренд сменил, перебежчик, проклятый! — к нам направлялся огромный детина в уже разодранной рубахе.

Торговец подался в сторону, пряча сетку с горшками за спиной.

— Забери немедленно всё, что я у тебя купил! — продолжал детина, занося кулак. — Когда Норденан проиграет, оно не будет стоить ни медника! Да пошевеливайся, или я расколочу всю твою дребедень.

— Обмену и возврату не подлежит, — промямлил торговец. — А товар не трогайте, я застрахован! Я вас засужу…

— Брю! — послышался вздох Даргана. — Изымай коней!

***

— Кто-нибудь объяснит мне что произошло? — послышался голос Антута среди треска веток, когда мы проламывались сквозь чащу леса. — Боран ты что, знаменит?

— Разве мы на ты? — в который раз уклонился от ответа Боран. — И я не обязан вам, Антут, ничего объяснять.

— Тогда объясни мне, — вмешался Дарган. Он так уверено держался на коне, и лес будто расступался перед королём.

— Простите, Ваше Величество, я думал вы знаете. Я участвовал в турнирах и…

— Я сам нарекал тебя Первым Мечом Серенида. И ты им являешься до сих пор. Конечно, я помню.

— Ничего себе! — тут же подхватил Антут. — Боран бывший чемпион? Вот почему толпа так разгорячилась. Думает, ты их Норденана едешь побеждать.

— Небось, уже и ставки сделали. Графство деловое, — подхватил Рель.

— Насколько я понимаю, целую торговую марку! — сэр Брюстек грустно усмехнулся. — Интересно, как далеко всё зашло?

— Тогда понятно, — кивал Антут. — Не ждали. Гаджай, какую потасовку устроили!

— А что случилось до этого? — всё тем же ровным голосом проговорил Дарган. Без сомнений, настала очередь Борана говорить.

— Я знал, что меня опознают. Среди тех людей были и завсегдатаи турниров, я знаю некоторых из них. Пока я сидел и прятал лицо, меня не видели. Но стоило им закричать… Стоило мне закричать, — он умолк, но в следующий момент уже закричал? — Это всё вы, Антут! Зачем вы стали хвалиться, что знали сэра Норденана и прославлять его понапрасну? Вы вывели меня из себя.

— Я? Прославлять? — я глянула на Антута, он оглядывался по сторонам, словно потерял что-то — уж не воспоминания ли? — Ах, ты об этом! Да это ж девочки, я же шутил. А ты что подумал?

— Ничего я не подумал, — проговорил Боран с редким для него каменным выражением лица.

Скакавший впереди Дарган быстро оглянулся на него, бросил взгляд на меня. Я как опомнилась.

Уж если кто-то и может безнаказанно допрашивать моего оруженосца — так это я сама. О Боже! Точно: оруженосца. Как не кстати Боран лишился титула!

Так вот что с ним! До того как мы попали в Берсон и увидели всё это безумие, Боран вёл себя нормально. Шутил, рассказывал истории, а как застряли на дороге, так шляпу на глаза, сам на пол — ни звука не издал.

Быть может, он сразу понял, что толпа собирается на рыцарский турнир? Ну конечно.

Я поравнялась с Бораном:

— Ты переживаешь из-за этого? — тихо спросила я. — Переживаешь из-за того, что другой рыцарь теперь претендует на твоё звание? И...

Боран сощурился, потом резко распахнул веки, посмотрел на меня. В этот момент меж нами оказалась ветка и через неё послышалось:

— Я знаю, что не должен. Я не хочу переживать… но у меня не получается! Я точно думал, что справлюсь до того самого момента… Но что же теперь, Кеита? Меня видели, и я не могу ехать в Берсон просто так Я либо участник турнира, либо зритель. Первое, как вы знаете, невозможно, второе — позор!

— Быть может, они забудут, — предположила я.

— Как бы не так, — вздохнул безопасник где-то сзади. И Боран понурил голову.

— Перестань, Брю, — вновь подал голос Дарган. Он ехал впереди, но, кажется, слышал всё. — Это была лишь малая часть людей. Неизвестно успеют ли они вообще к турниру. Будем надеяться.

Глава 3

Патек закивал, а когда господин удалился, помотал головой. Не припомнит он ни в одном другом графстве подобных дел. Вот бы они ещё что-то дали. А то ведь совсем не дёшево обходится этот статус почти Первого Меча королевства. Внешний вид, модные одеяния, дорогие трактиры, роскошные кареты.

Один Патек знал, что при первой же возможности они ночевали в поле, и ели сухари. Тратиться на постоялые дворы и ужины — на самом деле роскошь непозволительная. Ведь стоило выручить немного денег, и они тут же таяли – и хорошо, если хватало на проценты кредиторам.

И где же эта группа поддержки? Должны были прибыть следом. Патек огляделся — к трактиру неспешно и ритмично подкатывала карета. Он даже посмел надеяться, что повезло. Однако, когда карета остановилась из неё не спеша вышла разодетая дама. Группа поддержки так не одевалась — их стиль народный: синяя палитра, простой крой. А тут как бы не из Фюллижана пожаловали под впечатлением недавней победы.

Следом за первой дамой показалась и вторая, тоже в дорогой яркой одежде. Обе молодые, грациозные, у обеих волосы уложены ракушкой. Единственное отличие — одна тёмненькая, а другая светленькая.

Направились они прямиком к крыльцу, где стоял Патек, и он поспешил поклониться.

Какие же дамы высокие: он едва доставал им до плеча. Таким он отдавал первенство среди всех красавиц.

В ответ на его поклон дамы остановились, одна из них вытащила маленькую кожаную книжечку и предъявила в раскрытом виде:

— ЖОбФи. Женское Общество Финансов, — объявила она и замерла.

— Патек, оруженосец сэра Норденана, — Патек горделиво выпятил грудь. Приближённость к сэру Норденану — вообще была его главным, если не единственным, козырем в отношениях с женским полом.

— Ах, вот и прекрасно, — сказали дамы в один голос, одна из них оглядела Патека с ног до головы и строго сказала:

— Мы желаем говорить с сэром рыцарем.

Оруженосец быстро прикинул нынешнее состояние такового и тихо цокнул:

— Прямо сейчас недоступен, — сказал так мягко, как только мог, но дамы всё равно сморщили носики. Тогда он добавил: — А что за дело? Я всегда готов передать всё до мельчайших подробностей. У меня исключительная память.

Дамы вновь переглянулись:

— Тогда сразу к делу. Наше общество желает знать, что господин чемпион думает о правах женщин?

— Правах женщин?

— Да, например, в Баркии издревле вопросы не решаются без участия женщин, — чётко выговаривая каждый слог, дама убрала книжечку. — Даже политические. Во Фроксии и говорить нечего: женщины вольны делать всё то же, что делают мужчины, они не проводят границ.

— А разве в Серениде…

— В Серениде же женщины негласно объявлены слабыми неразумными существами. Все вопросы решаются без оглядки на наше мнение, если вообще дают право иметь таковое. Стоит даме возглавить любое дело кроме трактира, как на неё начинают коситься. Мы, женщины Берсона, открыто заявляем о своих правах. И хотим знать, как на это смотрит ваш рыцарь.

Теперь-то всё стало понятно. Дамы представляют какое-то новомодное движение. На счёт таких Патек был предупреждён — и не раз. Ответ был заучен на память, господина подобным не стоило и беспокоить.

— Я в восхищении! Но не уверен, что сэр Норденан заинтересован. Его слоган "Серенидцам по-серенидски", мы за исконные традиции. Новшества выбиваются из стиля.

— Вот как? Значит, он считает, что такое новшество не во благо Серениду?

Патек замер всего на несколько секунд, вспоминая, что орден Непринуждённых учил говорить дальше.

— Мы придерживаемся традиционного уклада, и поддержка ваших взглядов может...

Его перебило надменное хмыканье:

— Так знайте же, что по крайней мере тринадцать процентов населения графства Берсон в нашем лице вас тоже поддерживать не станет.

Не дождавшись ответа и даже поклона обе девицы развернулись и высоко задрав подбородки, пошли обратно к карете.

— Стоит хоть раз сказать "нет" и начинается, — пробормотал под нос оруженосец.

И не успел и развернуться, как нос к носу столкнулся с каким-то долговязым парнем, явно жаждущим его внимания.

— Нет, сколько можно? — проворчал несчастный оруженосец. — Я не собираюсь весь день тут... — он осёкся и даже выдохнул. Да это же Симан, лидера группы поддержки. — Как вы вовремя!

— Что у тебя тут, Патек? — долговязый парень сосредоточенно отряхивал локоть тёмно-синей рубахи.

— От дельцов нет спасу! — выговорил Патек с накопившимся раздражением. Наконец-то появился тот, кому можно пожаловаться.

Симан склонил голову набок, чуть ссутулился, осматривая низкорослого собеседника.

— Выглядишь не очень, может, по кружке эля? Я угощаю.

***

В маленькой пивной в сени комнатных растений Патек и Симан с непривычки молчали минут десять. Долгожданная тишина оглушала. Идея пробраться туда и заплатить трактирному слуге за неразглашение сработала.

— А правильно ты сделал, что ЖОбФи отказал, — наконец, заговорил Симан. — Они с орденом не в ладах. А наша поддержка лучше.

— Это понятно, — кивнул Патек. — Сколько вы нам славы подарили, сколько народу привлекли.

— Да, — кивнул Симан. — Жаль, нынче мало одних только безупречных побед, чтобы пробиться в чемпионы. Ни одно графство просто так не пустит на свой турнир чужого победителя — каждое хочет своего. Тут нужен имидж, народная молва, постоянно быть на виду...

— ...ещё чтобы в закоулке не прирезали, — Патек мрачно фыркнул.

— Это ты про Динки? В Динки особые нравы, всё из-за хаби. Видит Бог, некоторые из них настоящие...

— Мой господин не любит это слово! — насупился Патек. — При чём тут вообще чужестранцы? На нас тогда напали наши серенидцы!

— Среди наших тоже безумцев не мало! — поддакнул Симан и вдруг прищурил и без того маленькие глаза: — Вот взять хотя бы даму сердца твоего господина...

— Что ты мелешь? — фыркнул Патек. — Ты хоть знаешь, кто эта дама? Виконтесса, дочь графини.

— Знаю. И говорю, как есть. Леди Белиана — самая странная девушка графства. Многие уверены, — он вдруг склонился над столом и понизил голос, — что она безумна.

Патек округлил глаза, внезапно появившийся слуга с подносом заставил его подскочить на месте.

Слуга с виноватым видом поклонился, поставил кружки с элем на стол и вновь исчез в цветочных зарослях.

— Чего-чего? Это вроде как она слышит голоса или ходит ночами? — кружка в руках Патека затряслась так, что эль полился по краям на стол, образуя пенные лужи.

Симан же наоборот пил долго и жадно, словно испытывая терпение собеседника. Наконец, оторвавшись от края кружки, удовлетворённо крякнул и сказал:

— Подробностей не знаю. Но вам бы следовало узнать.

— Да ты слышь... Господин её видел! — сказал Патек, словно пытаясь устоять на крохотном островке среди потопа. — Она мила и прекрасна.

— Ну да! Про Кровавую Пэрию также говорили, — отмахнулся Симан. — А потом и моргнуть не успели, как она уже трижды вдова.

— Эта та что всю свою семью сначала это...

— Она самая! И у этой леди, если подумать, сначала отца не стало, затем отчима. Мать и брат пока живы, правда, но ведь они маги всё-таки — как-то спасаются.

— Ты... ты... — проклятые руки продолжали трястись. — Ты тут давай не болтай понапрасну!

— Да ладно, — отмахнулся Симан. — Главное, теперь у вас точно нет конкурентов. И не только в бою.

Патек, утративший надежду испить хоть глоток, поставил кружку и отёр подбородок. Разговаривать совсем расхотелось, умеет же довести этот турнирный кривляка!

— Я вообще тут по делу, — буркнул он и вытащил из внутреннего кармана пергамент, перевязанный ленточкой. — Вот тебе список продукции. Надо закупить, носить, восхищаться и так далее.

— Постой, постой! — Симан развернул пергамент и присвистнул. — Вот это всё вы сделали? Да тут весь быт обставить можно.

— Такова сделка.

— Ну, раскрутим, конечно. Но сколько ж это стоит? Я хочу сказать, сколько ж кто-то вложил!

— Там проценты большие, всё должно окупиться, и после победы ещё долго производить будут.

— Первые Мечи, они такие, — усмехнулся Симан. — Полотна с предыдущим шить перестали только прошлой зимой.

— Бораном Дварлоци? Кстати, не припомню столько безумия в его время.

— Это да. А почему? Потому что в Берсоне он всего вторую победу свою одержал, особо никто не поднимал шума. А на последней, по-моему, в Синире был. Тут уж без его участия стали полотна шить.

"Вот же как. А мы в Синире начали", — подумалось Патеку, но он не стал этого говорить, поднялся. Как ни приятна была тишина и уединение, он мог в любой момент понадобиться своему рыцарю — тот небось уже проснулся.

Надо доложить ему, что дело сделано и, да, обсудить эту странную девицу. А вдруг у неё и правда не все дома? И ведь уже объявили чуть ли не на всё графство. И что ж бедовые такие? Вечно во что-нибудь да вляпаются.

Он намотал шарф на пол-лица, но и того показалось мало — обязательно кто-нибудь по дороге пристанет. С недоверием оруженосец поглядел на многолюдную площадь с возвышающимся над ней трёхэтажным позолоченным памятником. Нет, он срежет через рынок!

— Рыцарский турнир, делайте ваши ставки! — гудели на каждом углу и махали флагами.

— Горшки, платки, зонтики с гербом сэра Норденана!

— Любимые колбаски сэра Норденана! Съешь и почувствуй себя таким же сильным.

— Маскарадные зеркальные доспехи, личины, мечи — примите образ чемпиона!

— Маски! Ма-а-аски! — крикнули сзади так, что бедный Патек даже подпрыгнул. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал, увидев целую толпу с лицами своего господина, неподвижных, похожих на лица покойников.

— Ах, Боже... маски, — выдохнул он. Подумав, сунул несколько медников в руку продавца и взял себе одну.

Рынок дополнил ещё один сэр Норденан, полноватый и низкорослый. Зато теперь уж точно можно спокойно дойти до своего трактира.

***

Как он и ожидал, сэр уже не спал. А сидел в полутёмном обеденном зале. С ним за столом сидел какой-то молодой человек аристократического вида, правда одетый скорее по-баркийски, в тёмное. Он явно пользовался авторитетом — это было видно уже по тому, что никто более не решался приблизиться к столику чемпиона. Посетители кидали в их сторону любопытные взгляды и тихо перешёптывались.

Порадовавшись тому, что в маске он выглядит, как обычный фанат, Патек тихонько приблизился к барной стойке и осведомился, что происходит.

— Ах, это лорд Табан, наш мэр, — почти шёпотом проговорил бородатый трактирщик, в пятнадцатый раз протирая одну и ту же миску, он не спускал глаз с говоривших. И ещё тише добавил: — Сэр намеревается жениться на его сестре.

Патек устал пугаться и только тихо выдохнул:

— Сестре? Виконтесса Виллон — сестра мэра?

— Ага. Не знаю, о чём они, но в любом случае решать будет мать графиня. Господин мэр слишком молод, для таких вопросов.

— А правда, что... — Патек осёкся, от макушки до пят пробежал жар.

Нет, нельзя сейчас такое спрашивать, этот лорд Табан держит ухо востро, то и дело бросает взгляды на присутствующих. Расслышит.

Патек встал и подошёл к столику, игнорируя строгие взгляды, поклонился, сняв маску, словно шляпу.

— А, Патек, — улыбнулся Норденан. — Это лорд Табан Виллон, виконт де Кабута. Лорд Табан — это мой оруженосец.

Лорд Табан кивнул, предварительно высоко задрав подбородок, что смотрелось дружески и даже игриво. Молодой мэр вообще выглядел энергичным и задорным — от улыбки на щеках проступали ямочки, в больших карих глазах горел живой огонёк. Патеку он понравился, как нравятся люди, что напоминают нам кого-то очень хорошего из прошлого.

— Не волнуйтесь, Патек, я уже ухожу, — сказал мэр, жестом останавливая попытку оруженосца придвинуть свободный стул. — Так мы договорились, сэр Норденан? Через два дня?

— О да, — улыбнулся ему рыцарь.

Едва дождавшись, когда мэр уйдёт, и они вернутся в комнату, Патек выпалил:

— О чём договорились?

— Что я вложусь в акции Виллон, чтобы показать серьёзность своих намерений.

— Блестяще, сэр! Но как?

— Придётся взять ещё спонсоров. Что ты от меня хочешь?! Чтобы я сказал её семейству, что я фактически на мели? — Норденан всплеснул руками, отвернулся к окну и тихо добавил. — До этого дамам хватало одной моей доблести, а тут... Я же не знал!

Патек вздохнул, размышляя, стоит ли говорить господину о том, что узнал от Симана. Нет, Симан — не самый надёжный источник, а нервы — не латы. Нужно сначала самому узнать, что и как. А там, глядишь, и повод отказаться найдётся.

Глава 4

Не стоило надеяться, что лесные тропинки выведут нас к свободе. Уже на опушке наши разговоры перекрыл шум голосов, стук колёс и лошадиное ржание.

И через минуту стало ясно, что через это столпотворение верхом не пробраться. Доказательством тому были три ряда растерянных всадников. Похоже, совсем недавно они тоже думали, что обхитрили обстоятельства.

С виду мы ничем от них не отличались, но на нас стали оборачиваться, и даже... показывать?

— Бог мой! — услышала я рядом возглас Борана.

Обернулась. Он поспешно натягивал на лицо какую-то тряпку, а спереди уже доносилось:

— Он! Он! Это он! Сэр Боран!

Крики слились в гул, от которого дребезжало в ушах. Толпа с пылающими лицами и горящими глазами двинулась на нас, как гонимая штормом морская пучина. На миг я сощурилась, показалось, что мы утонем в ней.

— А ну-ка расступитесь! — сэр Брюстек выехал вперёд, от его пронзительного крика запершило в горле. — Расступитесь! Дорогу, дорогу сэру Борану!

Ловким движением он сдёрнул свою красную накидку и стал размахивать ею как знаменем.

Толпа замедлилась, гул утих.

Безопасник не остановился на достигнутом: в руке что-то блеснуло, и в следующий момент оглушительное «ту-тууу!» оглушило пол-Серенида. Маленький, но, пожалуй, самый громкий на свете гудок заставил людей окончательно изменить планы — они кинулись врассыпную.

— Дорогу, дорогу сэру Борану! — продолжил голосить сэр Брюстек, двигая лошадь вперёд.

Толпа подчинялась: отгоняла лошадей, отодвигала повозки.

— За ним! — тихо скомандовал Дарган.

Боран надвинул шляпу на глаза и, приспустив поводья, поехал за безопасником. Сгорбившись, будто на казнь, через оживлённую толпу.

Пока всё внимание сосредоточилось на нём, Дарган успел замаскироваться сам: его лицо по самые глаза закрыла повязка. Он двинул коня следом, я — за ним, замыкали шествие Рель и Антут. А люди всё расступались, неустанно перешёптываясь.

Минут через десять такой езды дорога резко свернула на север, на дорожном указателе чернели выжженные буквы "БЕРСОН". Мы двигались, пока не упёрлись в устье Адары.

Река, чьё могущество и величие пугали воинов и вдохновляли поэтов, искрилась перед нами. Желтоваты воды с рёвом уносились в даль на многие километры. Склон противоположного берега еле виднелся в тумане.

— Мост здесь не построили? — я оглядывалась.

— Построили! Как же без моста-то? — резкий хрипловатый голос показался знакомым, но он не принадлежал никому из нашей команды.

Со стороны дороги к нам подъезжал какой-то запыхавшийся кучерявый мужичок.

— То ли тут все торговцы горшками на одно лицо, то ли кто-то больно юркий, — оценил Антут.

Торговец расплылся в неуместной улыбке:

— Лодочники воспротивились, назначили пошлину за проезд по мосту, — как ни в чём не бывало продолжил он. — И тогда уж купцы воспротивились, и тогда…

— Ты чего-то хотел? — голос Даргана чуть приглушала повязка, которую он так и не снял.

— Да-да. Сэр Боран? — он подъехал ближе к Борану, протягивая какие-то бумажки. Понизил голос: — У меня к вам дело. Пока совершенно секретное. Мой знакомый художник готов создать серию с вашим изображением. Мы будем первые, ведь ещё никто не спохватился. Начнём вашу кампанию даже раньше газетчиков — выручим кучу теномов.

С громким вздохом Боран выхватил трепещущие на ветру листы и тут же отпустил так, что они улетели к воде.

— Никаких контрактов! И оставь меня в покое, дьявол!

Торговец с визгом спрыгнул с лошади и кинулся к реке спасать несостоявшуюся сделку.

Боран на него уже не смотрел, вновь надвинул свою шляпу и принялся тереть под ней глаза.

— Вам бы, голубчик, витаминов, — Рель приблизился и без спроса сунул что-то в его свободную ладонь.

— А чего у него такого случилось? — не выдержал Антут.

— Так, не сейчас! — прервал его Дарган. — Нам нужна лодка. Брю?

— Что, опять «изымай»? — тут же снова включился Антут.

— Не изымешь, — усмехнулся сэр Брюстек. — Так как до хозяина не добраться. Хозяин сдаёт лодку одним, те — другим, те — в свою очередь, третьим. Устанешь разбираться. Пойду попробую нанять.

Не теряя времени, безопасник развернул коня и поскакал в сторону чернеющего неподалёку причала.

— А я, если не возражаете, пока загляну вон в ту лавку. Мне нужен полевой лук, — Рель обернулся на ряды палаток у леса.

— О Боже! — взвыл Антут. — Ты, мужик, ещё не понял, что здесь всё в тридцать раз дороже.

— Но у меня не хватает трав для зелий, — отозвался, уже развернувшийся целитель. — Не твоя ли банда, голубчик, растоптала их своими сапогами?

— Да признайся, тебе просто нравится переплачивать! — отмахнулся Антут. — Ты даже не торгуешься!

Рель хмыкнул:

— Я не умею. Научишь меня?

Антут хлопнул себя по лбу и двинул коня следом.

— И это фроксианин! — буркнул он.

— Ну не баркиец же…

Они отдалились, а с другой стороны уже возвращался сэр Брюстек. Судя по взгляду, новости у него были не очень.

— У них тут все клиенты расписаны на четыре дня вперёд, простите милорд, — он быстро вытащил табакерку и добавил: — Но есть один метод…

— Нет, — сдавлено пискнул Боран, — только не говорите, что снова бессовестно меня разоблачите перед всеми!

— Боран, вас узнали намного раньше, чем я подал голос. Я лишь воспользовался сложившейся ситуацией, — серьёзно ответил сэр Брюстек, чуть шмыгнув. Крышка табакерки захлопнулась.

— Подтверждаю, — кивнул Дарган.

Но Боран лишь сильнее понурил голову и обхватил себя руками, будто обнимая воздух.

— В любом случае я не собирался пользоваться вашей репутацией чемпиона. Я предлагаю разыскать людей из этой очереди и попробовать договориться с ними. Нам нужно целых шесть мест, но, говорят, есть тут один, он заказал лодку целиком. Якобы голубых кровей.

— Вот как? Откуда они это знают?

Сэр Брюстек пожал плечами:

— У местных глаз намётан на выгодных клиентов, милорд. Кстати, говорят, он остановился вон в том трактире, — безопасник кивнул чуть левее палаток.

— Вот как? Что ж, тогда, пожалуй, мне стоит с ним поговорить. Поехали, — он кивнул нам с Бораном.

— Боран, что с тобой? — тихо спросила я, когда он наконец со мной поравнялся. Уж очень медленно он вёл своего коня.

— Эй, парниша! — голос Даргана отвлёк. Они с сэром Брюстеком уже были у двора трактира. — Тут у вас аристократ не останавливался?

Парень в бумажной шапке, что подстригал кусты у забора, поднял голову:

— Аристократ? Да там какой-то, он махнул на длинное одноэтажное здание за своей спиной. В самой дальней комнате, он почти не выходит. Позвать?

Дарган и сэр Брюстек обменялись быстрыми взглядами, спешились. Я подалась вперёд, но Дарган выставил ладонь, подавая знак, чтобы я оставалась.

Тогда я вновь повернулась к Борану. Тот отвёл взгляд.

— До сегодняшнего дня кроме тебя никто не стал Первым Мечом королевства, да? — начала я, неуверенная, что он ответит.

— Да, — через время сказал Боран. — Я получил звание в двадцать два года и доказывал на турнирах пару лет, побеждая двухкратных и трёхкратных чемпионов.

— Каких чемпионов?

Впервые Боран был так малословен, обычно ведь истории льются из его уст, как реки из истоков.

Он выдохнул и поднял глаза:

— Вы не участвовали в турнирах, да?

Я только подняла плечи: даже и не думала об этом.

— В каждом графстве раз в полгода проходит турнир. Участвовать можно в любом, но обычно начинают со своего, потом пробуют силы в соседнем, потом в следующем. Звание Первого Меча королевства получает тот, кто одержит победу во всех шести графствах без единого поражения.

— Ого, вот теперь мне понятно, почему это так сложно.

Я представила, как даже один турнир может вымотать не хуже военного похода. А тут шесть! Без поражений.

— Да, весьма редкое сочетание силы, удачи и ресурсов, — дополнил мои мысли Боран. — Если кто-то одерживает победу в трёх и более графствах — о нём уже ходит молва. Если в пяти — то ему нет равных, остальные рыцари приезжают на турнир не для победы, а просто, чтобы иметь честь сразиться с чемпионом. В его победе уже никто не сомневается, он словно луна на небосклоне.

Боран умолк, в его глазах будто отразился свет этой самой восходящей луны — красивый, гордый, но с ноткой печали.

— И тогда король нарекает его Первым Мечом королевства, — сказала я не в силах отвести взгляда от этого блеска.

Боран чуть склонил голову:

— Он может устроить королевский турнир в качестве проверки, особенно если к тому времени появились трёхкратные чемпионы. Это бывает интересно. Но вообще Первый Меч — это символ доблести, отваги и верности Короне. Это пример всему рыцарству, — казалось, он вот-вот разразится новой историей, но вдруг закусил губу и умолк.

Тяжело, наверное, смотреть, как грядущее поколение отбирает твою славу. Тем более, такую славу, когда совершил фактически невозможное. Я решила дать Борану время смириться и пока не задавать больше вопросов.

Тем более, боковым зрением я уловила то, что заставило меня забыть о турнирах. Чувствуя, как губы растягиваются в улыбке, я повернулась туда, где на фоне светлого здания возник высокий чёрный силуэт. Нет, зрение меня не обмануло.

— Гредвар!

— Ох, так Его Светлость тоже не смог пробиться через это столпотворение, — заметил Боран.

Мы подъехали ближе.

— Вот, кто у нас типичный аристократ, — сказал Дарган, кивая в его сторону. — Чужестранные гости порой думают, что он король.

— Конечно, до тех пор, пока не увидят вас, — ответил Гредвар.

— Ваша Светлость! — послышался радостный возглас за спиной. К нам приближался Рель.

— Купили, что надо? — вскинул голову сэр Брюстек.

— А где Антут? — огляделась я.

— Да, и очень выгодно, — Рель кивнул сэру Брюстеку, повернулся ко мне: — Заговорился с хозяйкой о травах.

— Антут интересуется травами? — в уме я пыталась сопоставить его образ со столь специфическим интересом. Быть может, разбойники в лесу тоже…

Рель усмехнулся, немного смущённо поиграл прядью своих золотистых волос. Я услышала, как сэр Брюстек тоже усмехнулся, будто ему в ответ.

— Знаете, наш Антут умеет слушать и правильно задавать вопросы. Это очень привлекательно, — сказал Рель. — А уж с его мордашкой… он может показаться заинтересованным в любой области.

— Но зачем? — не поняла я.

— Пойдёмте, время ленча, — объявил Дарган. — Теперь у нас есть лодка, и до отплытия успеваем отдохнуть.

***

На внутреннем дворике трактира, служившего обеденным залом остался единственный столик. Точнее чудом освободился, как раз когда мы пришли. Стульев, правда, было всего пять. Дарган огляделся в поисках шестого.

— Не стоит, — сказал Боран. — Я неважно себя чувствую и не голоден, я бы лучше немного отдохнул. Пойду присяду где-нибудь на крыльце.

Он посмотрел на меня, будто спрашивал разрешения, я почувствовала неловкость, но кивнула.

— Можешь отдохнуть в моей комнате, — предложил Гредвар. — Она оплачена до самого утра, так что никто не потревожит, — он протянул Борану ключ. — Самая дальняя по коридору.

— Ох, Ваша Светлость, благодарю, — он слегка поклонился и, взяв ключ, пропал за дверью.

— Что вы сделали с парнем? — спросил Гредвар, усаживаясь за стол следом за Дарганом. — На нём лица нет.

— Всё из-за турнира, — расплывчато ответил король.

Гредвар вопросительно хмыкнул, перевёл взгляд на меня:

— Боран — Первый Меч Серенида, — напомнила я на всякий случай. — И был им несколько лет, а потом перестал участвовать в турнирах. Теперь появился новый чемпион, который претендует на это звание.

— Нда, я слышал.

— Похоже, он винит себя за то, что упустил возможность сразить его на корню, — продолжила я.

— Не всё так просто, — наш король покачал головой. — По-хорошему, Борану уже пора бы завязывать с турнирами и думать о более важных вещах. Турниры — дело молодое. Хоть с такой славой и разрешается задержаться на арене чуть дольше, но тем не менее.

— То есть, он не проиграл, не опозорился, а своевременно ушёл, — наконец осознала я. — И что теперь, с него снимут звание, если Норденан победит?

— Не снимут, — ответил Дарган. — Скорее оно потеряет смысл.

Я только развела руками:

— Нельзя вечно оставаться первым и единственным. Вот например, если завтра появится новый герой Серенида — я только обрадуюсь.

Сэр Брюстек на другом конце стола сдавленно засмеялся:

— Простите, мадам, я не о вас. Я о ваших словах. Вот она ключевая разница между боевым и светским званием: боевое так и хочется кому-нибудь отдать.

— Ценная мысль, — вполголоса подхватил Рель, но все повернулись к нему, и он заговорил громче. — Кеита, вы не знаменитость, чтобы зайти за гору, как луна. Вы скорее и есть гора, ориентир на карте истории.

Не знала, куда девать глаза — и зачем поставила себя в пример? Будто напросилась на признание. Повезло, что сзади послышался топот и раздался трубящий голос официанта:

— Вам чего, господа? Похлёбка сегодня особенно густая, рыбная. Есть рыба на углях и рагу из рыбы.

— Неси всё, мы разберёмся, — кивнул Дарган. — И пару кувшинов медовой воды.

Официант радостно крякнул и поспешно удалился.

— Ничто не мешало сэру Борану красиво уйти в закат, — тем временем продолжил сэр Брюстек, откинувшись на спинку стула. — Это естественно, даже неизбежно. Все это понимают. И сэр Норденан в полном праве стать новым чемпионом. Сильный, смелый, отважный. Вот уже грядёт его последняя победа. Но тут… на горизонте вновь появляется Боран. Чемпион, который ушёл. Человек, которому следовало держаться подальше от этого турнира, если он действительно не собирался в нём участвовать, — сэр Брюстек стукнул ладонью о стол, уже принесённые глиняные кружки и кувшины дрогнули.

Мы молча переглядывались, стали даже слышны разговоры за соседними столиками. Я не выдержала и тихо спросила:

— И что ж теперь?

— А теперь, — чуть цыкнув заговорил Гредвар, он сложил ладони и упёрся в них лбом, — он попал шеей в петлю. И она затягивается тем сильнее, чем больше людей говорит о нём.

— Очень точно, — сэр Брюстек дотянулся до кружки и поставил её возле себя. — Допустим даже он выиграет — и что? Только зря пережмёт горло новому поколению. Не самая красивая выходка ветерана турниров, — он дотянулся до второго стакана и поставил его сбоку от первого: — А если проиграет — это будет тот ещё позор. Ведь тогда с него уже публично снимут звание Первого Меча.

— Второго удара он не выдержит, — Дарган скривил губы. — Это недопустимо.

— Вы имеете в виду, — поднял глаза Гредвар, — что он уже лишился рыцарского звания?

— Да. Но это ничтожная формальность, и великое упрямство — не более. Покончить бы с ней поскорее. Гредвар, ты сможешь подписать бумагу о возвращении титула?

— Подписать смогу, а печать?

— Дьявол… — Дарган сощурился, как от резкой боли и прикрыл глаза ладонью. — Как я привык, что бумагу подают уже с ней! Ладно, хватит и твоей печати, скажи, что ты взял её с собой.

— Сказал бы… — Гредвар закусил губу.

— А если он не станет участвовать? — не удержалась я.

— И тут петля замыкается, — с готовностью продолжил сэр Брюстек, установив третий стакан перед двумя предыдущими. — Зачем тогда приезжал? Может, увидел чемпиона и струсил? Снова позор!

— Тем более это Берсон, за него всё решат рекламные акции и газетчики, — вздохнул Дарган.

— Значит, лучше всего, если он выиграет?

— Дело рисковое, мадам, — сэр Брюстек цыкнул. — Не готовы ни Боран, ни его титул.

— Этого и не произойдёт, — заявил Дарган громче обычного. — Борану надо скрыться и, как можно скорее, пока ещё можно убедить всех, что слух ложный. Кеита, тебе придётся отпустить своего оруженосца.

Глава 5

— Эй, ты там, давай уже скорее. У меня тут чемпионское оружие! — крикнул Патек в двери кузницы.

Ну сколько можно ждать!

— Ничего, не заржавеет за несколько минут. Или оно какое-то скоропортящееся у твоего чемпиона? — донеслось из дверей.

Впервые за время их пребывания в Берсоне кто-то позволил себе подобную дерзость по отношению к фавориту турнира. Любопытство взяло верх. Патек привстал со скамьи, удерживая меч господина в кожаных ножнах, и заглянул в темноту помещения. После улицы глаза различили только красные раскалённые угли в горне и какое-то движение...

— Бу! — раздалось прямо сбоку от него у самых дверей.

Кузница пылала жаром, но Патек похолодел и взвизгнул.

Ответом был тихий хохот:

— Извини, не удержался.

Патек насупился, но, всмотревшись в "шутника", остыл, даже невольно улыбнулся:

— Господин мэр, я не знал, что вы ещё здесь.

— А если бы знал, так сидел бы молча и ждал?

— Естественно, — Патек чуть поклонился, ожидая, что лорд Виллон смягчится.

Но к его удивлению лорд только нахмурился — в полумраке стало видно, как его брови сдвинулись:

— Что это, лицемерие? Этому тебя учит твой господин?

— Нет же! — Патек тут же запутался. Словесные состязания — не его стихия. — У вас важные дела, вы же мэр, ради вас я подожду. А другие гости трактира, они... — он осёкся, подбирая слова. Как неудобно говорить без заученной речи!

— Они? — не сдавался мэр.

Оруженосец сощурился. Одно слово, одно неправильное слово — и крышка. Кто знает какие беды могут последовать? Ах, чего же он просто не мог молча ждать своей очереди? Патек почувствовал, как пот проступает на лбу и затылке, как пересыхает во рту. И совсем не уловил лёгкой усмешки, с которой рассматривал его сдвинувший брови собеседник.

Мысли путались, он покрепче прижал к груди меч в кожаных ножнах — сколько они за него выплатили, сколько выстрадали... И тут он прокричал, забыв про всё:

— Они надоели! Лезут со своими контрактами, кампаниями, спонсорами и вообще...

Его перебил весёлый хохот мэра.

Патек выдохнул, ох и звонкий же у мэра смех — и правда очень молодой.

— А ты, значит, слуга?

— Оруженосец, милорд, — Патек по привычке выпятил грудь, хоть и кололось под сердцем, что мэр его не запомнил.

— Оруженосец? Вот как. Из какого ж ты рода?

— Рода? — Патек почувствовал, как пот снова проступает на затылке, а краска приливает к лицу.

Столь щепетильные темы, а господина рядом нет. Вот как самому понять, когда держать язык за зубами? Так и репутацию чемпиону испортить недолго. Трижды прокляв в уме обстоятельства, он выговорил:

— Я не из рода. Точнее из селянского рода. Я, милорд, получил это звание за верную службу.

Мэр задумчиво хмыкнул.

— Ваш меч готов, господин! — послышалось из глубины кузницы, и он отошёл.

Патек дождался, когда он расплатится и выйдет, и отдал кузнецу меч сэра Норденана.

— Какие клиенты у меня сегодня, — хмыкнул кузнец.

— Да уж, — вспомнив о мэре, Патек оттянул горловину своей рубахи. — Слушай, а мэр ваш, он весёлый такой, да?

— Табан Виллон? Не скучный, а что?

Патек больше не мог в себе это носить и перевёл разговор в долгожданную тему:

— А сестра его? Виконтесса Беллиана тоже такая... весёлая?

Кузнец, осматривавший меч, поднял глаза и помотал головой.

— А какая? — отчаянно спросил Патек. И в конце концов добавил: — Особенная такая девица, говорят. Немного не в себе, что ли?

— Вот кто говорит, у тех и спроси, а мне дай работать.

Патек шмыгнул, вложив в этот звук всё своё негодование, развернулся и вышел на улицу. Каким же удивлением было увидеть, что лорд Виллон всё ещё стоит там. Стоит и, судя по всему, не по-лордовски подслушивает.

Такого смущения оруженосец не испытывал с тех пор, как господин застукал его с хозяйкой харчевни в Динки. Это уже слишком. К чёрту меч господина, к чёрту турнир, к чёрту звание — Патеку хотелось найти ближайшую лужу и утопиться. Кстати, неподалёку он видел пруд.

Он уже хотел, не поднимая головы, кинуться в ближайшие кусты, но вдруг замер, как громом поражённый. Человек — определённо тот самый человек, что говорил с ним из темноты — теперь стоял у кузницы. И это был не мэр Табан Виллон!

— Ну и зачем? — фыркнул Патек в ответ на его усмешку.

— Так это ты начал "господин мэр, господин мэр!". Чего это тебе мэр так пригодился?

Да этому пареньку едва ли семнадцать стукнуло. Даже пушка на губах ещё нет. А худенький какой, прям тоненький — куртка на нём болтается, в темноте он из-за этого казался больше. Тфу ты!

Однако чем-то этот мальчишка походил и на мэра. Ну точно лоб и эти всё время двигающиеся брови, эти ямочки на щеках и форма головы — или как её там называют? Овал лица!

— Пригодился или нет — не твоё дело, — Патек не видел в его наряде ни малейшего намёка на аристократию и заискивать более не собирался.

— А вот и моё! Не зря ты меня с лордом спутал. Я, между прочим, весь их дом знаю.

— Может, ты им ещё и родственник? — Патек сощурился. — Что-то ты больно похож.

Мальчишка поджал губы и кивнул в сторону скамейки.

— Да-а... — протянул он, когда уселся. — Так, двоюродный плетень, сиротина, беспризорник, бесприданник.

— О как... — вздохнул Патек и даже как-то проникся этим горемыкой, который уж чуть не плакал, подперев подбородок:

— И вот живу я в их доме и свой, и вроде бы чужой.

— Но оружие вон носишь, — Патек кивнул на его ножны. — Используешь?

— Ага, тренируюсь, — парень кивнул, всё также подпирая подбородок, взгляд его был направлен в никуда. — Думаю в стражники податься.

— А чего тебя виконт в оруженосцы не возьмёт? Не жалует?

Парень приподнял плечи:

— Не жалует. Злой он.

— Ну а виконтесса?

Губы родственника растянулись в улыбке, он покосился на Патека, в глазах на мгновение появился блеск:

— Что виконтесса? Ты же и сам уже слышал, что она не в себе.

Оруженосец даже вздрогнул. Желанная тема выкатилась неожиданно легко, и он поспешно впрягся:

— Так это правда?

— Ага, — с готовностью закивал мальчишка.

— А-а-а... в каком плане? Ходит там во сне, голоса слышит, да?

— Ходит. Порой проснёшься ночью от какого-то шума, выглянешь в коридор, а она там с закрытыми глазами ходит и родственников умерших по именам зовёт.

— Серьёзно? — вытаращился Патек.

— Ага, — без тени улыбки подтвердил парень. — Однажды на похоронах были у тёти, та на окраине графства живёт. Так она во сне дошла до самого кладбища.

— А чего же стражники не остановили?

— А они как окаменели — ни двинуться не могли, ни вдохнуть.

— Чего?

— Ага, она ж из магического рода всё-таки. Чудит. Что там мешать о ней и говорить-то боятся. Это я ещё могу, — он понизил голос, — у меня крови те же, я защищён.

Патек облизнул пересохшие губы:

— Слушай, ну а днём-то нормальная?

— Днём? — молодой человек склонил голову набок. — Днём почти незаметно. Ходит, молчит, лишь иногда покачивается вот так из стороны в сторону и... — он принялся молча покачиваться, а потом так резко вскинулся, что Патек подскочил на скамье: — Как выдаст что-нибудь на непонятном языке!

— Что?

— А Бог её знает. Сама-то она этого не помнит.

Патек сглотнул, хоть было и нечем, глотка пересохла.

— Но со стороны, — быстро добавил парень, — похоже на внезапную молитву или просто недовольный лепет. Так что вполне сносно... если не вслушиваться в эти вибрирующие гортанные звуки. А так она очень мила и прекрасна, между этими приступами. Стараемся, чтобы не совпадало с приездом гостей. Ну а если что, её всегда в буфете закрыть можно...

— Вик... виконтессу в буфете?

— Ну а что? Посуду-то фарфоровую оттуда давно убрали.

— Эй, эсквайр, меч готов! — прогремел из дверей голос кузнеца.

— Ага, ага, — отозвался Патек, и пятясь от собеседника, будто тот мог кинуться и укусить его, направился получать свой заказ.

— Держи, эсквайр, — кузнец отдал меч взамен на две серебряные.

— Я Патек, — на всякий случай сказал оруженосец.

Кузнец молча глянул исподлобья и понимающе кивнул.

"Ох уж эти северные новомодные словечки!"

Но Патеку сейчас было не до болтовни — он спешил скорее рассказать своему господину об услышанном, можно сказать, из первых рук.

***

Готовый встретить очередного газетчика сэр Норденан даже отпрянул в тень, чтобы обдумать ситуацию. Нет для чемпиона турниров ничего хуже, чем встретить неизвестный тип противника.

С виду ожидавший его человек напоминал то ли старую ведьму, то ли чопорного дворецкого. Первое впечатление складывалось где-то посередине между просторной туникой и строгим плащом, округлыми плечами и широкой грудью, острым подбородком и бакенбардами. Но так или иначе — было недобрым.

Недолго длилось его наблюдение, дальнозоркий взгляд странного гостя выследил цель среди лиан.

Норденан вытянулся и с привычной улыбкой прижал руки к сердцу.

— Приветствую, господин Арбар, мне сообщили, что вы просили встречи. Чем я могу быть вам полезен?

— Хотел сказать, что поставил на вас состояние!

— О, — рыцарь даже выдохнул. — Спасибо, что болеете за меня! Приходите на турнир и уверен, не пожалеете. Как насчёт места в первой зоне?

Он уже вытащил автограф, как суровый взгляд Арбара заставил задержать дыхание.

— Впечатляет, — сказал тот, покосившись на бумагу. — А вот мой!

На предъявленной бумажке и правда красовалась витиеватая подпись, но был это отнюдь не автограф, а вексель.

— Я надеюсь, что вы реально настроены на победу, — комментировал Арбар. — Будет жаль, если на пути к званию Первого Мечника вы всё потеряете.

Норденан теперь лишь усмехнулся... бы. Не в этой ситуации. Взгляд этого человека впивался жалом в самую суть, поражая болью, пробуждая худшие воспоминания. И мужчина чувствовал себя не прославленным чемпионом, а вновь младшим сыном обедневшего рода. Объектом насмешек и унижений. Без поддержки. Без уверенности.

— Я... не проиграю, — выдавил он сквозь сжавшиеся губы.

— Очень вероятно, сэр рыцарь. Но я и не такое повидал. Авторитетные банки с полуторавековой историей обрушивались враз. И знаете, я умею страховаться.

Из сказанного сэр Норденан не понял почти ни слова, но его бросило в жар... с высоты примерно Бернардской башни.

— Вы можете быть спокойны... — он посмотрел на сумму, чувствуя, как зашевелились волосы. Бумажек с такой суммой ему ещё не протягивали.

— Что-то не так? — спросил Арбар, за счёт приподнявшихся нижних век взгляд его стал ещё более ядовитым.

— Всё на одной бумаге — хорошо, — Норденан заставил себя улыбнуться, поспешно обводя глазами округу — никого, кто бы мог узнать... Ах нет, вон кто-то у забора... Он вгляделся и с облегчением отметил, что это всего лишь его оруженосец.

— Ах, Патек! Вижу у тебя что-то срочное, — наугад сказал он, хоть и отметил, что оруженосец немного взмыленнее обычного.

Арбар посмотрел на Патека, как казначей на фальшивую монету и вновь повернулся к рыцарю:

— До встречи, сэр Норденан.

Какое-то время оруженосец смотрел ему вслед, будто вовсе забыл о своём господине, пока тот сам не опомнился:

— Что у тебя? — сказал громче и злее, чем хотел. Даже сам испугался и вдруг уставился на свои ладони, которые сжались в кулаки. Не на Патека хотелось сердиться, и даже не на этого Арбара, а на себя.

— Вы в порядке, сэр?

Норденан кивнул, собрался с мыслями и повторил:

— Что у тебя?

— Новости. Вы в порядке? Просто я узнал такое!

— Не тяни и не нуди — какое?!

Оруженосец, как назло, с ответом не спешил. Переминался с ноги на ногу, всматривался в каждое движение своего рыцаря.

— Понимаете, это по поводу леди Беллианы.

— Леди Беллианы? — Норденан улыбнулся, вспомнив стройный силуэт в дверях прекрасного замка. Ну вот и его шанс на спасение — уж приданое-то покроет любые долги, даже если сейчас он пожертвует частью денег. — И что у нас по поводу леди Беллианы?

Разыгравшийся ветерок пригладил волосы, остудил разгорячённый лоб. Даже солнце как-то по-новому заиграло меж рваных облаков. Норденан выдохнул и, щурясь, посмотрел на косые лучи.

— Скажи, они передумали, да? Она согласна безо всякого вклада? Так и знал, что это была просто проверка. Потому что нет рыцаря достойнее...

— Блестяще, сэр! Но я такого не слышал. Я слышал... другое.

— Хм! Ну говори же, что?

Да что бы ни было! Если только Виллоны скажут "да", он заживёт иначе. Никаких походов, долгов, суеты. Только его поместье, бархат, конные прогулки, танцы до упаду и ночные посиделки. И никакой Арбар уже не властен. Одна победа! Осталась одна победа!

— …Сэр, вы меня слышите? Это либо кошмар, либо сущий ад!

— Где сущий ад? Что за паника? — гаркнул Норденан, спускаясь с небес.

— Да девица ж! Девица, говорю, безумна! Вы слышите? Это на кладбище. А днём в буфете запирают, чтобы гостей не пугала.

— Что ты несёшь? Какое кладбище? Кого запирают?

Патек выдохнул и изложил всё сначала:

— Город полон слухов, что вы выбрали себе очень странную даму сердца. И я всё разузнал, в кузнице виделся с её кузеном. Он бедный родственник, в их доме — на побегушках, — затараторил Патек. — Так вот он сказал, что безумна она. Ходит ночами по кладбищу родственников кличет. А днём ею падучая овладевает, ну дьявольская немочь.

Патек замолчал, чтобы перевести дыхание. В этот момент заметил, что господин смотрит на него неподвижно, словно окаменел. Он даже вытянул руку, чтобы дотронуться до щеки, что от бледности казалась безжизненной, но опомнился и проговорил:

— Не надо нам с такой связываться. Давайте другую найдём. Нам только лучше де-деньги вносить не придё... Господин, вы в порядке?

— Этого не может быть. Ты это придумал.

— Господин, — Патек насупился, — вот хоть клянусь вам, я...

Патек поспешно отпрыгнул и вовремя. В следующий момент рыцарь кинулся к ближайшему дереву, схватил за ствол и принялся его трясти. С ветвей на землю падали крупные жёлтые плоды — наверное, груши. Некоторые из них падали у ног Патека, разбиваясь в кашицу, другие с повреждёнными боками катились до самого крыльца под ноги постояльцам.

Когда груши закончились и на дереве зашуршали одни листья, Норденан отпустил ствол и посмотрел на Патека. Теперь лицо его пылало пунцом.

— Кто это сказал? Где он?! Немедленно покажи мне его!

Глава 6

Наверное, политически он был прав, но решение не просто кололось, оно рубило, как топор палача. И этот топор просвистел прямо рядом с моей шеей. В горле вмиг пересохло я сглотнула. Но как всегда была не в силах объяснить, что не так.

Мой взгляд сам скользил по присутствующим. Рель загрустил — упёрся взглядом в стол, сэр Брюстек поджал губы, Дарган остался Дарганом, а Гредвар смотрел на него, поэтому я не видела его лица, зато услышала его голос:

— Ваше Величество, как можно скрыться в этой бесконечной толпе?

А это точно, народу столько — шагу не ступить. И каждый шаг слухи будут множиться.

— В принципе, я мог бы переместить его в Левигану при помощи чёток и вернуться.

Эти чётки нравятся мне всё меньше и меньше.

— Это может быть опасно, — ответил Гредвар, — Вы ещё не имеете достаточно опыта, а стихия бушует. Что, если вы не сможете вернуться?

— Хорошо. В любом случае мы поплывём по реке, — ответил Дарган, обводя взглядом присутствующих, — но не на другой берег. К морю. Там-то наверняка будет, где развернуться.

— И разминуться, — еле слышно вздохнул Рель, а может, мне показалось.

— К морю? — переспросил Гредвар.

— Именно, мастер сказал мне, что по ту сторону реки ситуация ещё хуже.

— Кто-кто сказал? — спросили все почти в один голос.

Дарган вновь обвёл нас взглядом, но на сей раз более строгим. Потом вытащил из рукава аккомород, осторожно покрутил в руках.

— Мастер Бераг.

Клянусь, когда Берага не слышно, про него забываешь.

— Мастер говорит, — продолжил Дарган после неловкой паузы, — что мы будем пробиваться год через эту толпу.

— Как раз к следующему дню рождения! — весёлый голос сзади ворвался, как весенний ветерок в мрачный левиганский день. Не найдя стула, Антут пинком перевернул деревянную коробку в углу и уселся на неё. — Так что мы решаем?

Его улыбающийся взгляд замер на Гредваре, он спохватился, чуть заёрзал.

— Герцог Гредвар, — тихо, не поднимая глаз проговорил сэр Брюстек.

Антут привстал и склонил голову:

— Милорд, — сказал он, а через несколько секунд молчания добавил: — Я не знаю, как приветствовать герцогов, только баронов, виконтов и графов.

Гредвар, всё это время смотревший на разбойника с неподдельным интересом, шмыгнул носом, явно сдерживая порыв смеха. Этого хватило, чтобы вся наша команда разразилась хохотом и наконец смогла приступить к трапезе.

***

— Боран будет выбирать сам, в любом случае он должен осознавать, на что идёт, — сказал Дарган.

Мы с ним вдвоём направлялись по коридору к комнате Гредвара, где отдыхал Боран.

Мой сытый желудок свернулся узлом. Я не могла себе представить этот разговор так, чтобы он только не выглядел как изгнание.

— Дарган, — вполголоса спросила я. — Но ведь Боран так и останется без рыцарского звания.

Дарган остановился:

— Не останется, — сказал он так уверенно, будто сам об этом только что думал. — Когда доберёмся до замка Виллон, я оформлю бумагу у графини и перешлю ему. Быстрее этому всё равно не случиться.

Он оставался каменным, значит, переживал. Подошёл к двери и звучно постучал костяшками:

— Боран!

Почему-то я и не ожидала, что он кинется нам открывать. Мы ждали, за соседними стенками слышались возня и разговоры, за дверью — тишина.

Дарган постучал во второй раз:

— Боран? — он бросил взгляд на меня. Я тут же приблизилась:

— Это Кеита, открой, пожалуйста, — вслушалась, даже задержала дыхание — ничего. — Боран?

Я глянула на Даргана:

— Бераг сквозь дверь не видит?

Он развёл руками:

— Говорит, слишком плотная.

Мы вернулись на крыльцо, туда, где ждали остальные.

— Боран тут не проходил? — спросил Дарган, но они только удивлённо оглянулись.

— А разве он не в комнате? — только спросил сэр Брюстек.

Я метнулась обратно в коридор, где как раз шла трактирная служанка.

— Вы не видели, заходил ли в ту дальнюю комнату человек в шляпе?

— Кого-то в шляпе, по-моему, видела, — кивнула она.

— А выходил? — спросил подоспевший Дарган.

Служанка только сморгнула и развела руками.

Мы спросили ещё трёх человек: двух слуг и одного гостя. Никто не видел, чтобы Боран покидал трактир, но точно видели, как человек в шляпе шёл в комнату.

На сей раз я стучала в дверь так, что на звук выглянули соседи. Оглянулась на Даргана:

— Ломаю?

— Подожди ломать, может, в окно заглянем?

Верно, и как мне самой не пришло это в голову. Комната крайняя – с торца здание точно должно быть окно.

Мы скоротали путь через обеденный зал, по высокой траве обошли трактир и распахнули прикрытые ставни, но всё равно ничего не увидели сквозь оконные пластины. Зато для осязания Берага теперь преград не было.

Дарган замер, слушая его, зрачки расширились:

— Кеита, — сказал он не своим голосом. — Ломаем.

Моё сердце пропустило удар:

— Что?

— Разбивай это чёртово окно!

Чем больше Дарган нервничал, тем больше переходил на сухие приказы. Я кивнула, пытаясь собраться:

— Отойди!

Я сосредоточилась и прочла заклинание.

Сама не ожидала, что получится так хорошо. Пластины треснули и опали вниз без лишних осколков и шума. Поочереди мы влезли на подоконник и оказались внутри — прямо на письменном столе, на пол с грохотом полетели мелкие предметы.

На тюфяке у стены лежал бледный, как смерть, Боран и никак на нас не реагировал.

Я подскочила, Дарган уже тряс его за плечи, а я слушала стук, нет, не сердца, оно как раз замерло… в дверь. Я кинулась и повернула торчащий ключ — на пороге стоял Гредвар.

— Что случилось? Я почувствовал вспышку магии… — он осёкся. — Чёрт!

Вмиг оказался у кровати, невольно отпихнув Даргана, который только выдавил:

— Не дышит…

Гредвар проверил пульс, приподнял веко.

— Рель! — услышала я голос Дарган.

Рель уже был тут, как всегда, вовремя.

— Дышит. Еле-еле, — успел сказать Гредвар, прежде чем подошёл Рель и зарядил Борану пощёчину, потом следующую.

— Раздери гаджай со всеми потрохами! — он рванул в сторону края рубахи своего пациента и приступил к внешнему массажу сердца. — Герцог, у вас тут было снотворное? — проорал он между делом.

— Нет, — немного растеряно ответил Гредвар.

— Он что-то принял. Думайте. Ищите!

Я принялась рассматривать предметы, упавшие со стола — ни колб, ни стаканов, ни пилюль. Пара пергаментов, письменные принадлежности. Рядом с кроватью валялась какая-то бумажная трубочка. Я осторожно подняла её, она будто подпалена с одного конца.

— Самокрутка, — объявила я. Много я знала курильщиков — и Гредвар один из них. — Прейа?

— Прейа? — дёрнулся Дарган.

— Причём тут прейа? — спросил Гредвар.

— Возможно специфическая реакция, — в голосе Реля вдруг прозвучало облегчение, он полез за пазуху и достал какой-то пузырёк. — Скажу я вам это у десяти процентов серенидцев так, но кого ж это останавливает? — он рассмотрел пузырёк на свету, откупорил и, приподняв голову Борана, влил ему в рот несколько капель.

— Он будет в порядке? — спросил Дарган. Голос его звучал так, будто ему пережали горло.

— Успели, — кивнул Рель. Его пальцы вспыхнули цветными огнями, он прижал их ко лбу Борана, шепча заклинание.

Дарган громко выдохнул, подошёл к окну, оттягивая рубаху от груди.

Через пару минут Боран издал невнятное хмыканье, а ещё через минуту спустил ноги с кровати и сел.

— Что… что произошло? — слабо проговорил он.

— Это вы нам скажите, голубчик, — строго, почти поучительно, сказал Рель. — Как покурилось?

— Ах да… А вы откуда… Боже! — он огляделся. — Я увидел самокрутку и по запаху понял, что это, — он замер с приоткрытыми губами, оглядел присутствующих, на лбу его блеснули капельки пота, — поможет мне расслабиться. Но только голова закружилась, и я лёг.

— Ну даёшь парень, — послышался в дверях голос Антута. — Твой брат, курит её, как печная труба, а у тебя непереносимость!

В ответ на это Дарган издал невнятный стон сквозь зубы.

— Антут… — цыкнул Рель.

— Да это правда, — включился Гредвар. — И отец его Старан тоже нередко это…

— Так! — с боевым видом, как командир отряда, Дарган шагнул на середину. Повернул голову к Гредвару, смотрел до тех пор, пока тот не сглотнул и не закусил губу, потом повернулся к Борану, пока тот не покраснел и не опустил голову. — И кого из вас мне убить первым?

Рель поспешно вышел, по пути тронув меня за плечо. Заметив мои колебания, Дарган кивнул:

— Мне нужно поговорить с советником, — он перевёл взгляд на Борана: — Дождись меня.

Мой оруженосец поднялся и, пятясь, вышел. Мы закрыли дверь.

— Ты обезумел? Ты держишь у себя прейу? — послышался за дверью разъярённый голос короля.

— Позвольте, вещество достойно изучения. Незаменимо для многих лекарств. К тому же из прейи делаются самые прочные канаты и…

Послышался удар кулака о что-то твёрдое.

— Так ты из этой самокрутки канат вить собирался?! Не смей уклоняться от темы…

— Я уклоняюсь?

— Как отчисленный адепт!

— Чем я…

— …чем ты думал?! Он чуть не погиб из-за тебя!

— Я не думал, что…

— Наше положение и так шаткое! А ты…

— А я…

— Самый приближённый! И что? Что я получил от тебя за последнее время?! — перебил его Дарган.

Наступила пауза, то которой даже застучало в ушах.

— Вы правы. Ровно ничего. Я и так-то только с пинка работаю, а уж пока вы не в замке, я только валяюсь, болтаю и курю прейу…

— Молчи, когда я говорю! — его голос угрожающе завибрировал.

— …и «звёздочку». Видел ваши страдания в хрустальный шар, но всё равно продолжал курить. А ещё я шарился в придворном склепе, потому что…

Его слова прервал грохот — кажется, что-то разбилось.

— Вы что, в меня даже попасть не можете? На этот раз я точно не уклонялся…

— Придушу! — сквозь зубы взревел Дарган. Снова грохот.

— Камзол, камзол…

Рель взял в охапку меня и Борана и толкнул дальше по коридору в сторону Антута, который тоже вслушивался с раскрытым ртом.

— Что он делает? — шепнул Антут.

— Очень хорошую вещь, — пояснил Рель, толкая нас дальше. — Помогает снять шок.

— И это из-за меня. Что я за человек такой? — помотал головой Боран. — Даже прейу нормально закурить не могу. Простите меня!

Его жалобная интонация отразилась эхом в маленьком коридоре, проходящий рядом человек с любопытством оглянулся.

— Дружище, это прекрасное качество! — Антут похлопал его по плечу. — Благородство от природы! Даже герцог не в силах бросить эту гадость, а ты и не начнёшь.

Боран покосился на него, будто хотел что-то сказать, но потом просто поджал губы и отвернулся.

— А где сэр Брюстек? — спросила я.

— Да он тоже переволновался, кажется, — пожал плечами Рель. — Чуть в обморок не отправился, говорит, в глазах потемнело. Я ему велел посидеть спокойно, подышать.

— Это Брюстек-то? — переспросила я.

Рель только вопросительно на меня покосился. Сэр Брюстек — тоже человек, оно понятно. Но всё же наш собранный безопасник, всегда готовый предусмотреть любую ситуацию… Не верю! Если он и может отправиться в обморок, то поддельный. Наверное, опять что-нибудь проверяет.

Мы уже почти свернули на крыльцо, как услышали скрип двери. Гредвар со спутанными волосами появился на пороге, улыбнулся нам. Позади него послышался голос Даргана:

— Боран, ты следующий.

Глава 7

Но найти подозрительного родственника Виллонов оказалось непростой задачей. В городе о худеньком пареньке с мечом, что прислуживает в графском замке, ходили лишь догадки.

Одно было понятно: его, без сомнения, видели. То тут, то там. Как правило, парень проказничал и высмеивал общественные уклады. Временами и правда строил из себя мэра — но всё же сходство было совсем отдалённое, зато закрепилось мнение, что он родня Виллонам.

Одни говорили, что это призрак их светлого кузена — Либара.

Другие — что светлого кузена звали не Либар, а Бимар.

Третьи клонили к тому, что что это обычный живой мальчишка, иначе зачем он периодически перекусывает в харчевне "У Пината".

Но так или иначе, Либара считали духом забытой юности графства, где младенцы рождались с расчётной книжкой в руках. Парень плевал на расчёты и графики и частенько уходил в лес, отчего и получил прозвище Лесной...

— Патек! Что ты там читаешь? — рявкнул Норденан.

Утомлённые поисками и распросами, они остановились в роскошном трактире. Пылающий закат приукрашивал сделки, сладкий аромат лаванды усыплял бдительность, красавицы кокетливо пересчитывали монеты. Но несмотря на весь этот финансовый рай, Норденан сидел с напряжённой спиной. Яростное дыхание не унималось; казалось, он готов вскочить в любую секунду, опрокинув стол с блестящими приборами.

— Да тут... — оруженосец дрожащей рукой продемонстрировал брошюрку в измятой обложке. — Легенды городские от одной местной писательницы.

Он улыбнулся и незаметно перелистнул слухи о Лесном Либаре, прежде чем господин успел наклониться к нему.

— "Бродячий аукционист"? Это ещё что за чушь?

— Да чушь полнейшая! — пожал плечами Патек. — Пожалеешь, что читать научился!

Он взял паузу, наблюдая за лицом рыцаря, и острожно, почти шёпотом, сказал:

— А что, господин, если этот Либар — призрак. Болтливый дух. Появится, скажет глупость, а потом нет его, пока сам увидеться не пожелает?

— Что ты болтаешь? С чего бы призрак оружие в кузнице чинил?

— Так, а может, не чинил. Может, это он на меня морок навёл, — заметив недобрые огоньки в глазах господина, он поспешил исправиться: — но может, и нет! Я просто сегодня столько о нём наслушался, что мысли путаются.

Норденан сжал кулак:

— Знаешь, что делает боец, когда не может победить привычным способом? Меняет тактику! — тихо произнёс он. И тут же громко добавил: — Ну и хватит тогда! Какой-то мальчишка подразнил моего оруженосца, чтобы тот не лез вперёд него в очереди, а я теперь буду носиться по городу, искать с ним встречи? Ещё чего?!

Слова эти рыцарь изрёк так громко, что обернулся весь трактир.

Полные щёки Патека, который ещё не успел оценить смену тактики, налились краской, он поник, съехал на стуле.

— Я б ни за что не беспокоил вас из-за ерунды, мой сэр! Если бы он не... не...

Но Норденану это только сыграло на руку:

— Не что? — не выходил он из роли.

— Не упомянул бы леди Белиану. Я не хотел допустить, чтобы кто-то в таких словах обсуждал даму вашего сердца у вас за спиной.

— Так что же? Посланники дьявола не переведутся, пока стоит этот мир, — Норденан встал и речь его теперь слышалась даже из окон. — Будут клеветать, а потом трусливо прятаться. Будь этот Либар человеком слова и чести — уже бы явился ко мне. А так он обычный сплетник! Мне незачем тратить на него своё время.

Последние слоги отгремели на повышенных тонах, после таких на аренах и в театрах звучат аплодисменты. Но тут аплодисментов не последовало.

Люди зашумели, оживлённо переговариваясь, то и дело бросали быстрые взгляды в сторону рыцаря. Даже газетный художник, упорно срисовывающий его портрет, замер с открытым ртом.

Норденан, не дождавшись, когда шум стихнет, направился к выходу. В дверях сунул монетку в ладонь вышибалы, что сдерживал у дверей неугомонных дельцов и газетчиков и тут же оказался под их натиском.

— Либар, сэр? Либар Лесной?.. Вы ищете его весь день. Он перешёл вам дорогу? — галдели они.

— Я сказал, что сказал! — ответил Норденан, продолжая играть на публику. — Трус и лжец!

— Позвольте! — прорезал галдёж женский голос. — Либар Лесной — хоть и нематериальное, но всё же достояние нашего графства!

Возгласы поумолкли, из толпы вышла разодетая дама, в которой Патек без колебаний узнал брюнетку из ЖОбФИ.

— Кто дал вам право оскорблять его? — она чётко и громко выговаривала слоги.

— У вас есть основания для этого, сэр? — подхватили другие.

Патек бросился вперёд, прикрывая честь господина:

— Не далее как сегодня у кузницы Либар оскорбил честь дамы сердца сэра!

На минуту всё перекрыл шум, сумерки сгустились — у трактира собиралось всё больше людей.

— Леди Белианы... надо полагать... — доносилось до Норденана.

— И что же он сказал? — крикнул кто-то.

— А зачем вы ищите с ним встречи? Вы бросаете ему вызов?

— Вы-зов?! — беспорядочная суета, вдруг обрела направление. Движения и возгласы, будто подхваченные течением невидимой реки слились в один вал.

Норденан даже отпрянул, будто его могло сбить с ног.

— Э... Что? Вызов? Нет, я пока не спешу с этим... — куда только подевалась акустика площади? Эхо, что доносило его слова до каждого? Теперь звук тонул, как в вате.

Толпа трубила:

— Вызов, вызов! Сэр Норденан вызывает Либара, чтобы защитить честь любимой дамы!

— Для начала я хотел только поговорить с ним! — вновь постарался перекричать толпу рыцарь.

— Но наконец решили вызвать! — подхватывали люди. — Нельзя прощать оскорблений! Если он теперь не покажется — то действительно трус!

В этот момент послышался свист. В мгновение ока вечерний воздух рассекла стрела и, пролетев над ухом чемпиона турниров, вонзилась в трактирную дверь.

Зеваки с визгом бросились в стороны — но не далеко, замерли, всматриваясь в пригнувшегося от неожиданности рыцаря. Патек — вот кто вовсе не испугался. По-деловому огляделся и встал на цыпочки, раскачивая застрявший в твёрдом дереве наконечник.

— Ух! Сэр, да тут записка! — он осторожно разворачивал, плотно обмотанный вокруг стержня клочок бумаги.

— За-пис-ка! — взвыла возбуждённая толпа.

Норденан сжал бумагу, словно решая, стоит ли читать её здесь под любопытными взглядами. Как будто у него был выбор. Люди обступили его сплошной стеной, и чуть не залезали на головы друг другу.

Оставалось только вынести всё с достойным видом и прочитать содержимое самому, прежде чем кто-нибудь бы вновь переврал происходящее.

Лишь на мгновение рыцарь замер, рассматривая корявый почерк — пишущий явно торопился и, возможно, писал без опоры. Однако буквы были вполне читабельны.

— "Ты хотел меня видеть. Я пришёл. И буду ждать тебя у пристани Гага-маун. Л.Л."

— Пристань Гага-маун! Это же здесь неподалёку! — вскричала возбуждённая толпа.

И не успел Норденан опомниться, как его буквально потащили по узкой мостовой, мимо закрывающихся лавок и ночных огней, туда, где морские волны, возмущённые разыгравшимся ветром, шумно разбивались о крутой берег.

Норденана только отбивался, чтобы ему не порвали одежду, пока его несла кричащая человеческая стихия. В глазах мелькали вывески, рекламные щиты.

Вот и пристань.

Точнее, маленький причал вдали от порта, пропахший рыбой и водорослями. Вой ветра и скрип лодок перекрыли бестолковый шум разговоров.

Норденан, наконец, пробился вперёд. Он не видел никого ни на самом причале, ни у берега. Его камзол трепетал от мокрого ветра, и он едва сдерживался от того, чтобы сжаться, обхватив свои плечи — вот-вот и зубы начнут отстукивать барабанную дробь.

Он вдруг осознал, что не надел ни то, что свои знаменитые доспехи — но даже простенькую кольчугу. Он ведь и правда не собирался драться, лишь припугнуть мальчишку, да вывести на чистую воду, а меч был при нём лишь для устрашения. Так может, и не стоит начинать.

— Эй, Либар! — крикнул он в бушующую даль, чувствуя на губах солёные брызги. — Выходи или ты боишься?

Ответом был лишь свист ветра.

— Либар! — повторил он. — Не знаю, как твоё полное имя, но...

— Хватит и прозвища! — вдруг послышался рядом высокий дерзкий голос. — Лесной.

В этот же момент толпа ахнула. Норденан оглянулся. Прямо рядом с ним, как из воздуха возник невысокий парень в походной коричневой куртке. На голове его красовался бикокет, украшенный пером.

— Ах вот ты где! Тот самый? — он покосился на стоящего чуть в стороне Патека, и оруженосец с готовностью кивнул.

— Тот самый, — хмыкнул парень. — Не волнуйся. Для чего ты хотел меня видеть?

Норденан выгнул спину, подбоченился. Часто ли ему приходилось защищать честь дамы? Дело благородное, лишний повод доказать её роду свою серьёзность.

— Оруженосец донёс, что ты посмел говорить дурные вещи о леди Белиане.

— И что же?

— Не смей больше. Я не позволю тебе задевать её честь.

Мальчишка звонко рассмеялся:

— Не позволите? Вы? Никто ещё не смог запретить мне делать, что я хочу.

— Да? Ну так ты уже достаточно взрослый, чтобы знать: ложь наказуема. И если ты продолжишь, то ответишь за свои слова, — Норденан положил руку на эфес меча.

— Я бы на вашем месте так не рисковал, сэр! — последняя полоска света у горизонта озарила задорную улыбку, Либар чуть повернул голову в сторону публики. — Ведь каждое ваше движение уже запатентовано. Или вы сохранили для себя бесплатный набор выпадов?

Из толпы послышались одиночные смешки.

Норденан сильнее сжал эфес меча, скривил губы:

— Так ты ещё смеешь язвить? А ну-ка извинись перед всеми за то, что сказал о леди. Забери свои слова обратно.

— А вы мне не приказывайте, сэр! Вы мне не господин. А вот леди Белиана — моя госпожа. И она просила передать, что не собирается быть вашим очередным контрактом. И чтобы вы не смели даже приближаться.

— И снова лжёшь? Стала бы леди обсуждать с таким, как ты, подобные дела.

— А леди, между прочим, мне доверяет! И я уж точно знаю, что вы со своей раздутой славой не её тип!

— Что-что? Говори, да не заговаривайся, мальчишка. Не могла твоя госпожа говорить подобное.

— А вот и могла! Явитесь к ней, и она повторит вам то же самое. Но лучше держитесь от неё подальше!

В давно наступившей тишине послышались перешёптывания. Стоящий рядом Патек сдавлено икнул.

— Ах вот как ты заговорил! То-то я гляжу, тебя так заботит эта тема, — Норденан без колебаний вытащил меч. — Я так и знал, что выведу тебя на чистую воду. Ты, щенок, не сам ли в женихи метишь?! А мне тут сочиняешь сказки!

— Ха! Я и то был бы лучше! — лёгким движением Либар вытащил из ножен оружие, но не меч. Норденан даже фыркнул при виде фроксийской шпаги.

Толпа на непривычное оружие не отреагировала — кто знает, быть может, подобные северные штучки здесь в моде.

Ночь вступала в свои права, подоспевшие торговцы продавали факелы за тройную цену.

Норденан, не дождавшись нападения, сделал выпад первым. Из толпы послышался свист и крики, самые увлечённые даже достали турнирные полотна.

Либар легко отошёл назад — словно был легче облачка, или правда призраком.

Второй выпад последовал сразу же, на сей раз рыцарь двигался быстрее. Но противник, даже не подняв шпагу, вновь увернулся. Словно ветер отнёс его назад.

Из толпы послышались восхищённые вздохи "Как ловок!".

Лишь Либар и Патек в сгустившихся сумерках разглядели, как вспыхнули щёки Норденана. На сей раз он сменил угол удара и яростнее двинулся вперёд. И только тут Либар поднял шпагу.

Короткий звон — гибкое лезвие встретило могучий меч. Отвело удар.

Норденан глубоко дышал, не унимался. Шаг — ещё удар. Либар отступал, всё быстрее, всё дальше — от кромки света факелов к тёмной линии берега.

Но вскоре отступать было некуда.

Куртка Либара затрепетала на ветру, под подошвами скрипнул песок — ещё шаг и нога его соскочит за край.

— Проси пощады, мальчишка! — вскричал рыцарь. — Или ты призрак и сможешь полететь?

— Нет! — сквозь зубы кинул он в лицо Норденана.

Рыцарь занёс меч. Зрители ахнули, затаив дыхание. Сейчас мальчишка либо сорвётся с обрыва, либо умрёт от меча турнирного громилы.

— Не-е-ет! — дикий крик из толпы чуть не посеял панику. На поле боя выскочил человек, и с рук его сорвалось что-то тяжёлое — ком земли или камень — с хрустом врезалось в спину Норденана.

Рыцарь вскрикнул, покачнулся — и в следующую секунду уже летел с обрыва, не успев даже выставить рук. А Либар ловко скользнул вбок.

Люди замахали руками, порываясь кинуться к обрыву. Но человек, метнувший камень, прятаться не собирался. Он шагнул вперёд, свет факелов озарил его лицо, и толпа замерла — перед ними стоял их мэр Табан.

От галдежа и криков дрогнуло море. Но вперёд уже пробивалась городская охрана.

— Стража! — крикнул мэр. — Двое за мной — спасать чемпиона! Остальные расчистите берег! Всех по домам.

Глава 8

— Скоро время отплытия, — сказал Гредвар, загадочно поглядев на солнце. — Пойду к причалу, пока нашу поездку кто-нибудь не перекупил.

Он шагнул с крыльца, обошёл людей с кучей бумаг и, словно тень, стал исчезать в солнечных лучах. С каждым шагом силуэт его рассеивался, пока совсем не пропал — лишь чуть шелохнулись задетые им ветки кустов.

Стоявший рядом Антут громко выдохнул.

— Такого я даже на театральных подмостках не видал!

Я не смогла сдержать улыбку.

— Антут! — Рель с лёгким стоном хлопнул себя по лбу. — Он великий маг!

— Ну так и я ж о том же!

В следующий момент вздрогнули все трое, потому что сбоку от нас возник сэр Брюстек в своём красном балахоне:

— Тоже маг? — повернулся Антут к Релю.

Целитель мотнул головой:

— Нет, это артефакт.

— Можно просто Брюстек, — усмехнулся безопасник. — Господа, надо убираться срочно. Мы пропали.

— Что ещё случилось? — вырвалось у меня.

В груди заныло — не хватит ли на сегодня?

Вместо ответа с внутреннего двора донёсся громкий уверенный крик:

— Сенсация! Первый Меч королевства в Берсоне! Приобретайте газеты!

Крик подхватили дальше — уже с улицы, а через секунду он послышался ещё дальше. Новость бежала быстрее человека.

— Они чокнулись или как? — взвыл Антут.

— Милок, за нами шпионят? — Рель стал оборачиваться.

— Всё случилось быстрее, чем я ожидал, — кивнул безопасник. — Быстрее, быстрее, не теряем время.

Мы поспешили следом за ним в комнату, где разговаривали Дарган и Боран.

Сэр Брюстек влетел первым, следом мы с Антутом.

Последним вбежал Рель, закрыл дверь и налёг на неё спиной.

— Газетчики, милорд, — коротко отреагировал сэр Брюстек на изумлённый взгляд Даргана. — Мы окружены.

— Бераг? — Дарган глянул на своё запястье, потом поднял глаза. — Из подвала к реке ведёт подземный ход. Мы можем им воспользоваться.

Сэр Брюстек помотал головой:

— Вам рисковать незачем.

— Брю!

— Милорд! — не смутившись сэр Брюстек поглядел на короля исподлобья. — Это Берсонские газетчики в деле! Нельзя, чтобы они вас узнали. Идёмте скорее, пока люди не начали искать чемпиона, — он кивнул на Борана, — по всем комнатам. Моего артефакта невидимости хватит на двоих.

Дарган поджал губы, быстро посмотрел на нас:

— Кеита, выведи Борана через подземный ход, мы будем ждать у лодочной станции, — он вынул из рукава аккомород и передал мне.

— Держитесь за меня! — сэр Брюстек подал королю руку, тот коснулся её, и они оба исчезли. Мы только видели, как открылась и закрылась дверь.

— Что дальше? — спросил Антут. — Рель сделает нас всех невидимыми?

— Нет! — одновременно рявкнули я и Рель.

Объяснять ему, сколько нужно сил, чтобы сделать невидимым другого человека было некогда.

— Сложно, — дёрнул плечами разбойник.

— Мастер? — пока я прятала аккомород в рукав, Бераг объяснял мне, что делать, упомянув также что-то про песчанник. — Все в окно! — скомандовала я, указав на раму, которую сама же полчаса назад покорёжила.

Как хулиганистые студенты, мы по очереди забирались на письменный стол и выпрыгивали в окно.

Рель был последним — когда его сапоги коснулись травы, Бераг продиктовал мне следующий шаг:

— За углом дверь, оттуда на кухню, там есть люк.

В трактире стоял такой шум, что дрожали стены, а может, то рисовало моё воспалённое воображение.

За углом и правда оказалась приоткрытая на цепочку дубовая дверь. Не дожидаясь команды, Антут кинулся вперёд, прижался спиной к стенке, ловко сунул руку в открытую щель. Через секунду дверь открылась настежь — следом показалась злое старушечье лицо.

— Это ещё кому там нужны проблемы? — она с недовольством оглядела нашу компанию.

Я откашлялась и вышла вперёд:

— Армада Дракона! — сказала я вполголоса, показав значок. — Это спецоперация. Мы знаем, что здесь есть подземный ход. Вы окажете великую услугу всему государству, если позволите им воспользоваться.

Сработало. Глаза старухи расширились, сухие губы растянулись в улыбку:

— Да я ж не возражаю, так бы и сказали сразу! — старуха пропала в проходе.

И наша компания приняла это как приглашение войти. Из широких открытых окон бурлящей кухни прекрасно просматривался внутренний двор. И мы... оттуда тоже прекрасно просматривались.

«Первый Меч… Первый Меч… Первый Меч…» — перекатывалось по двору, как эхо.

А двор был переполнен, как Центральная площадь На День основания Серенида.

— Прекрасно, мадам, — послышался в голове голос Берага. — Люк на другом конце кухни.

— Боран, замаскируйся, — шепнула я. — Сними шляпу!

Пока первый Меч королевства снимал свой самый узнаваемый атрибут, умудрился задеть спиной стеллаж с металлической посудой.

Стеллаж покачнулся — мы с Релем спохватились и удержали его, но несколько жестяных мисок, слетев на каменный пол наделали грохоту.

И все четыре кухарки, работающие на кухне, обернулись на нас, издав монотонный испуганный вздох.

— Спокойно, спокойно! — подоспела старушка. — У них тут спецоперация! Спец-опе-ра-ция!

Её голос отразился в каждом котле, в каждой тарелке не только на кухне, но и на внутреннем дворе. Крики стихли слишком резко. Теперь-то на нас обернулись абсолютно все.

— Бежим! — Антут кинулся вперёд туда, где за котлами виднелся люк — мы за ним.

Не оборачиваясь, Рель схватил Борана за плечи и буквально впихнул в открытый подземный лаз. Прыгнул сам, я за ним, Антут — замыкающий — захлопнул крышку, отрезав доступ к свету.

Зато тут же возник Бераг, который, оказывается, уже начал что-то рассказывать:

— ...в результате разрушения скал и последующего накопления... — продолжал он с воодушевлением. Дальше я не услышала: понеслась так, что ветер засвистел в ушах.

В какой-то момент сзади послышался скрип люка и топот погони, потом грохот, крики — и тишина. Как потом оказалось, Антут толкнул на них опору у горы винных бочек.

Поворот, и впереди забрезжил выход к реке, тут же в двух шагах на воде билась привязанная небольшая лодка.

— Газетчики оклемались! Быстрее! — заголосил Бераг и пропал, вылетев на свет.

Долго я думать не стала — прыгнула в лодку. Боран и Рель последовали моему примеру. Антут же отвязал верёвку и замер в проходе. Быстрое течение подхватило нас, унося от берега.

— Решил остаться, голубчик? — крикнул Рель, берясь за вёсла.

Разбойник не ответил.

Секунд через пять он с криком пробежал два шага по берегу, оттолкнулся одной ногой и, перелетев образовавшуюся дистанцию, приземлился точно по центру лодки.

Движение получилось настолько точным и грациозным, что я вскинула руки и зааплодировала, а Рель издал радостный крик, переросший в ликующий вопль.

Я быстро обернулась — в воду вслед за Антутом, не успев вовремя затормозить, плюхнулись наши преследователи. Все, как один, в белых рубахах.

— Я не умею плавать! — вопил один.

— Чёрт тебя возьми! Тогда немедленно отдай зарисовки, пока и они не утонули! — заорал другой, отчаянно держа листы над головой.

— Я не успел зарисовать!

— Тогда ладно, — он мгновенно развернулся к другому. — Фаран, пиши: “Чемпион спасался бегством!”.

Их голоса вскоре отдалились.

Рель поспешно грёб по течению, периодически содрогаясь от смеха. Антут вдруг засвистел махая... шляпой Борана! Ах, мы чуть не забыли ей на кухне!

— Сенсация! — крикнул он. — Чемпион потерял свою шляпу! Верну за вознаграждение!

Боран взглянул на него исподлобья, но губы его сами растянулись в улыбке:

— Отдай, — проговорил он. — Это моё.

— "Это моё", — передразнил его Антут. — Боран, что тебя укусило? Я с тебя рыдаю.

— Не понял! — улыбка полностью исчезла с лица моего оруженосца.

— Да и ладно. Тогад так: хочешь шляпу обратно — расскажи анекдот.

— Ну это уж перебор, я тебе не мим.

— Да ладно, голубчик, — вдруг, поддержал Рель, — у тебя явный талант рассказывать.

Я вдруг поняла, что тоже успела соскучиться по прежнему Борану:

— Ну пожалуйста, — попросила я.

Боран быстро взглянул на меня и развёл руками:

— Ох, да мне не трудно. Я просто думал, что не к месту.

— Как не к месту? — хохотнул Антут. — Пока главари не с нами — самое время. Расскажи что-нибудь про них!

Смех сам вырвался из моей груди. В воздухе помимо запаха водорослей и ила, повис дух озорства. Или может, этот дух сидел посреди лодки... со шляпой в руках.

Боран снова заулыбался, немного смущённо, но весело.

— Как думаете... что сказал Его Величество, когда герцог Гредвар привёл к нему на приём фроксийского священника?

— Что? — сдвинул брови Антут.

— "Где ты его откапал?".

Меня и Реля анекдот заставил усмехнуться, Антут же только пожал плечами.

— Да уж, — хмыкнул Рель. — Фроксийские священники только на кладбище остались.

— А, — прозрел Антут, — герцог э-э... некромант?

— Думаю, мы в жизни этого не узнаем, — с готовностью подхватил Боран. И наш с Релем смех вновь разлетелся по устью реки. Антут же, так ничего и не поняв, просто вернул шляпу.

***

— Я пропустил что-то интересное, — отметил Гредвар, заметив, как горят наши глаза, когда мы причалили к лодочной станции.

— Антут искупал газетчиков. Весело было! — развёл руками Рель, оглядываясь на разбойника. Тот всё ещё двигал бровями, пытаясь осилить некромантские каламбуры.

— Их ещё полно на пристани, надо спешить, — поторопил Дарган, вещи погружены.

За время нашего недолгого приключения Дарган, Гредвар и сэр Брюстек уговорили лодочника плыть к морю. Но увидев чемпиона, тот вытаращился и заявил, что никуда не поедет.

— Почему я должен заниматься благотворительностью, я болею за Норденана! — заявил он. В доказательство своей позиции он распахнул рубаху — на его груди красовалась искусная буква "Н".

— Мне кажется, или я прослезился? — Гредвар закатил глаза.

— Ты берёшь золотые и называешь это благотворительностью? — повысил голос Дарган.

— А вы на меня не кричите! А не то сейчас закричу я... — и он набрал в грудь побольше воздуха: — Эй, люди добрые, тут...

Его голос оборвался, прежде чем на него успели обратить внимание. Он обмяк, пошатнулся и хлопнулся на землю. За его спиной стоял другой лодочник, чуть пониже ростом и с веслом в руках, которым он и огрел по затылку своего товарища.

— Не обращайте внимание, — подмигнул он нам, — он дурень. Давайте я вас отвезу.

— А ты за кого болеешь? — осторожно спросил Гредвар.

— За деньги.

— Что ж, похоже, нам по пути.

Лодка оказалась меньше, чем предыдущая, но выбора не оставалось. Доплыв до середины реки, лодочник сложил вёсла, установил парус и с довольным видом поймал попутный ветер. Почему-то не пропадало ощущение, что он прислушивается к каждому слову.

Так или иначе, разговаривать при нём не хотелось. Все притихли, теснились, еле умещаясь.

— У тебя с собой твои капли для глаз? — послышался голос сэра Брюстека. Он обращался к Гредвару.

— От солнца? — удивлённо переспросил маг.

— Да. Одолжи, тут такая яркость.

Я огляделась — то там, то сям солнечный свет отражался в речной ряби, но не так уж ярко. Рваные облака скрывали солнце. Однако сэр Брюстек щедро закапал оба глаза из протянутого ему флакона. Пойми этих разведчиков!

Время шло, любоваться берегами по обеим сторонам быстро надоело, а впереди обзор заслонял парус. Я задремала бы от скуки, если бы сидела у борта. Но у борта уселся Боран, заявив, что заботится о моей безопасности. Так что опереться было не на что.

Тело затекло, от ветра и сырости пробрала дрожь. Мне почудилось что судно меняет направление, замедляет ход — может, просто капитан боролся с порывами ветра.

Как вдруг громкий звук, напоминающий сигнальный горн с караульной башни заставил подскочить на месте. Тень от паруса ушла в сторону, лодка резко дёрнулась, и я завалилась назад, успев заметить два одинаковых тёмных судна впереди.

Мои попутчики тоже отклеивались ото дна, удивлённо оглядываясь. А с берега послышалось:

— Сюда! Сюда подплывайте! Пограничная зона.

— Видимо, уже проплыли Берсон, дальше Динки, — сказал сэр Брюстек.

— Но не Опдор же! С каких пор здесь пограничная зона? — всплеснул руками Дарган.

— А я откуда знаю? — отозвался лодочник. — Вы захотели плыть, вы и должны знать.

Он уже встал на вёсла и направил лодку к причалу.

К нам подошёл воин — зачем-то в полном доспехе — и явно довольный собой проговорил:

— Так, так, так! Кто такие?!

Мы молчали, потому что было не совсем ясно, к кому он обращается.

— Ну допустим, путники, — наконец отозвался сэр Брюстек. — Какие-то проблемы?

— Сейчас узнаем, — не успели мы опомниться, как он достал из-за пазухи какой-то флакон и, сжав его в кулаке, начал трясти.

Тёмные капли полетели на нас, окропили одежду, попали в глаза, на кожу.

Не успели мы и вскрикнуть, как неожиданный душ прекратился. И, казалось бы, никакой беды не наделал.

— Да что ты себе позволя... — подскочил было Дарган, как его прервал истошный крик Борана. Мы все обернулись на него.

— Что это за гадость! Как щиплет! — Боран принялся судорожно тереть лицо и руки, стараясь убрать попавшие капли.

Рель потянулся было к нему, но мой оруженосец подскочил, извиваясь, как ошпаренный. Лодка закачалась так, что всё, что мы могли делать — держаться за борта, чтобы не упасть.

Наконец, Боран успокоился, выдохнул и буквально упал на сиденье, словно силы оставили его.

— А-ага! — протянул воин с довольством, словно давно ждал этого момента. — Вы задержаны за употребление прейи! — вытащил меч и указал на Борана.

— Креновское зелье, — вздохнул Рель. — Выявляет метаболиты прейи.

— Вижу, объяснять ничего не надо, — закивал пограничник. — Следуйте за мной для вынесения приговора.

— Какого приговора? — спросила я.

— Это посмотрим. Может, каторга на пару недель, а может, плетьми огреют.

Сзади послышался сдавленный смех — мы обернулись. Лодочник поставил одну ногу на сиденье, устроив на неё лист бумаги и поспешно что-то записывал.

Заметив паузу, остановился и поглядел на нас, зрачки его расширились.

Антут уже был тут как тут — заглянул ему через плечо:

— Это не лодочник, это газетчик! — вскрикнул он. — Он шпионит, собака!

С этими словами разбойник схватил газетчика за шкирку. Тот поспешно спрятал свои записи за куртку. А когда вытащил руку, с его ладони слетела светящаяся пыльца, ослепив нас всех.

Около минуты я видела только темноту и блики, словно мелькающий свет за поворотом, отчего теряла ориентацию. Я не могла понять двигаюсь я или нет. Меня кидало из стороны в сторону, било о что-то твёрдое.

Когда слепая пелена рассеялась, надо мной проступило темнеющее небо с беловатой долькой луны.

Я лежала наполовину в воде, в ушах плескало, тело ломило.

Глава 9

Норденан открыл глаза, мир вокруг завертелся в головокружительном туманном танце. Боль разрывала грудь, выплёскиваясь наружу горько-солёной жижей. Он пытался дышать, но воздух будто не мог его насытить, только всё сильнее раздирал гортань. Наконец, он разразился в надрывном изматывающем кашле и обессилил. Голова легла на что-то холодное и твёрдое.

— Так уже лучше, — звучал отдалённо знакомый мужской голос. — Цел.

— Лорд Виллон, я принёс.

— Хорошо. Делайте, что сказал.

Чья-то сильная рука опустилась Норденану на правое плечо, и боль раскалённой стрелой пронзила тело. Он закричал, услышав вдали отчаянное звонкое эхо.

Благо плеча больше не касались. Его подняли в воздух, куда-то понесли, уложили. Куда? На что? Здесь царили тишина и тепло. Наконец рядом послышался шорох.

— Мой сэр! Сэр Норденан.

По усталой израненной груди будто разлился лечебный эликсир, Норденан выдохнул и с трудом повернул голову:

— Патек? — перед ним предстал знакомый образ оруженосца, но расплывчатый будто под водой. — Патек, что случилось?

— Вы дрались с Либаром, ведь помните? И... сорвались с обрыва.

— Что?! Сорвался? Это ложь!

Где-то под гудящей пульсирующей плотью, будто раненая птица, затрепыхалось его сердце. Краски вернулись, очертания встали на место. Норденан осмотрелся — он лежал на сиденье внутри дорогой, обитой бархатом кареты. Он напряг руки, собрался с силами, порываясь сесть, но больное плечо заныло так, что искры заплясали перед глазами.

— Я не сорвался, меня... мне в спину...

— Метнули камень, — послышалось от входа.

Шторы раздвинулись, впуская залп холодного морского ветра. В салон влез мэр Табан Виллон — не двойник, не призрак, а он сам во плоти и крови.

— Вы... — Норденан вновь попытался подняться, уже осторожнее. Почти получилось.

— Я, — утвердительно кивнул мэр. — Я метнул камень вам в спину. Не хотел, чтобы всё закончилось настолько плохо. Однако времени на раздумья у меня не было. Сожалею, но я должен был остановить вас...

Стиснув зубы, оттолкнувшись здоровой рукой, Норденан рванул вверх. Бывало на турнирах, справлялся. Ему удалось сесть, хоть линии перед глазами и плясали танцы.

— Сожалеете... — повторил он, с усилием выдавливая слова. — "Должны были"?! Вы лорд, ударили в спину, и каково ваше оправдание? "Не было времени"? Мальчишка Либар, ваш родственник, дороже вашей чести?

Мэр сел, поджал губы, повесил голову. И после тяжёлой паузы со вздохом выдал:

— Это не мальчишка, это моя сестра! Белиана.

В карете повисла тишина, снаружи стало слышно завывание ветра и топот тяжёлых сапог стражников.

— Что? Что вы говорите? — сказал Норденан столь тихо, будто и сам не хотел слышать собственных слов.

Он замер, взгляд его быстро встретился с ошеломлённым взглядом Патека, а потом устремился в одну точку — куда-то в сиденье рядом с молодым мэром. Лишь жгучая боль в плече мешала впасть в окончательный ступор.

Лорд Табан молчал ещё пару секунд, потом заговорил, он тоже смотрел мимо собеседника, отчего, казалось, обращался к самому себе.

— Она носит этот странный наряд, чтобы её статус не мешал досугу. Как будто без этого её не считают странной. Её развлечения далеки от девичьих, но... — он встрепенулся, поднял глаза. — Оставим! Сегодня — вы, сэр Норденан, могли убить её. Или она сама сорвалась бы в бездну. И вашу репутацию уже ничто бы не спасло. О чём я?.. — его рука взметнулась ко лбу. — Да если бы вы хотя бы ранили её... тронули хоть пальцем, я бы.... — его голос задрожал от напряжения.

— Она сама послала стрелу и...

— Мне всё равно! — перебил его мэр, резко дёрнувшись, убрал руку ото лба. — Мне всё равно, кто начал и кто кого вызвал! Вы думаете, это имеет для меня значение?

— Лорд Табан, я... — Норденан не знал, что сказать, вдруг угасла даже боль — остался только гудящий, нечёткий мир вокруг, да сердце колотилось до боли тяжело и ровно.

Он осторожно поднял свои ладони, осмотрел их. Что искал? Следы недавней схватки? Брызги крови? Остатки холодной привычной жестокости, столь ошибочно направленной на невинное создание?

Что теперь говорить о правоте?

Купился на проказы девчонки, на её неумелую игру. Носился по городу, как разъярённый бык, забыв всякое достоинство. Позорил на всеуслышание простое юное озорство. А если бы мэр не вмешался, свершил бы непоправимое.

Глупая девица! Безрассудная. Но он-то что себе думал, поднимая меч против слабого? Так ли защищают честь? И что в него вселилось?

— Злоба ослепила меня, — наконец сказал он, взглянув лорду в глаза. — Если бы я только мог просить у леди Белианы прощения! Хотя бы имел шанс искупить свою вину.

Мэр пожал плечами, взгляд его немного потеплел.

— Не спрашивайте меня. Пусть она сама решает. Я ей передам, — и тут же, чуть отодвинувшись назад, крикнул: — Эй! Гони в поместье!

— В поместье? — Норденан поднял брови.

— Да, вам нужна хорошая целительница.

— Ничего. Не стоит беспокоиться. Патек сбегает, — Норденан кивнул на оруженосца, который до сих пор даже не сел, а лишь стоял, чуть пригнувшись, и ждал, до чего договорятся господа.

Мэр быстро дёрнул уголками рта и помотал головой:

— Не стоит, сэр, я только что спас вас от газетчиков. Хотите, чтобы весть о вашем ранении была завтра на всех передовицах?

— Значит, они ещё не знают?

— Что случилось без их присутствия — то не случилось вовсе. Я разогнал их первым делом. Возможно, они успели разглядеть, как вы падали, но что случилось потом — уже нет. Если завтра сможете стоять, то убедите их, что здоровы.

После этих слов по телу Норденана пробежала дрожь, кровь хлынула в голову, запульсировала в висках, зубы стиснулись. Он дёрнулся всем телом, и тут в плечо... о Боже — в правое! ударила новая волна боли с ощущением разрываемой плоти.

Он вскричал раненым зверем так, что мэр даже встрепенулся:

— Что за чёрт! Что значит, "смогу встать"?! Вы понимаете, кто я? — в этот момент дыхание сбилось, и мир в глазах покачнулся, заставив его откинуться на спинку сиденья. — Что со мной? — выговорил он потерявшими чувствительность губами.

— Мои познания в этой области не настолько велики, но, подозреваю, вывих плеча.

Норденан больше не отвечал, старался дышать ровно и более не тратить сил.

Карета дрожала, и он только сдерживал порывы тошноты не в силах ни о чём более думать. Мир то темнел, то разражался красноватыми вспышками. Боль в плече накатывала всё новыми волнами, он пытался удержать его здоровой рукой — но движения давались с трудом.

— Па-па-патек! — еле выговорил он. Рыцаря колотил озноб.

Хорошо, оруженосец сам всё понял и сел рядом, удерживая плечо. От него исходило тепло, трясти стало меньше, красные пятна полностью уступили темноте.

Но в этой темноте рождались недавно знакомые лица. Спонсоров. Они то растягивались, то сужались, как в кривом зеркале.

"И как вы теперь собираетесь выполнять условия, чемпион?" — доносилось сотнями скрипучих эх. Впивалось в уши.

На конях мимо проносились побеждённые им рыцари, которых он когда-то нещадно обобрал до нитки:

"Видел бы я тебя сейчас!" — говорили они с холодным блеском в глазах. А он не мог даже ответить, только захлёбывался.

Силуэт Арбара, выкупившего все его долги, предстал в виде металлической статуи. Сначала она сияла, но потом раскалилась докрасна.

"Я умею страхоаваться", — раскалённая перчатка потянулась к Норденану, к его лицу, к глазам...

В последний миг образ развеял голос Патека.

— Сэр, сэр... — мягко повторял Патек. — Сэр, просыпайтесь.

Норденан попытался шевельнуться, но к горлу подступила тошнота.

— Дай мне покоя! — взмолился он. — Дай мне покоя, пока доедем до поместья. Потом я сам пойду.

Но Патек всё повторял:

— Сэр, просыпайтесь. Ну пожалуйста!

Тогда Норденан нехотя открыл глаза — яркое сияние обожгло, заставило зажмуриться. Он разлепил губы и только сейчас понял, что до этого не говорил вслух. Собрался с силами и повторил слова, оставшиеся на языке:

— Дай мне покоя, пока доедем до поместья. Потом я... пойду...

Но обитый бархатом салон кареты исчез. Норденан лежал на кровати, накрытый тёплым одеялом, из окна за повисшим, как дымка, балдахином пробивался дневной свет.

— Сэр, — всё также тихо сказал Патек. — Вы давно в поместье лорда Табана. Целительница осмотрела вас и оказала помощь. Уже полдень.

Норденан осторожно повернул голову, оглядел оруженосца в свежей белоснежной рубахе.

— Что со мной? Говори честно.

— Помутнение мозга, сэр. И вашему плечу ещё нужно время — исцелить вывих непросто.

Норденан думал, что плоть его превратилась в бесчувственный камень, а эмоции выгорели дотла. Казалось, он готов был услышать любое неутешительное заключение. Но нет... сердце опять забилось, жар прилил к лицу.

— Но ведь нельзя, — проговорил он. — Ты понимаешь, что сейчас нельзя?! — он говорил всё громче, обращаясь к оруженосцу так, будто именно от него зависели все исходы. — Только не сейчас! Всему миру. Мы должны всему миру, Патек! А этот... этот Арбар!

Сердце застучало так громко, что он умолк.

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь.

Норденан не слушал его. Он взвешивал свои шансы. Сражаться с незажившими ранениями ему уже приходилось. Даже вывих хороший целитель сможет зафиксировать и обезболить на время туринра. А после уже будь, что будет, хоть год в постели проваляется.

К тому же биться будут одни местные новички, начинающие чемпионы не станут рисковать победами. Он должен справиться!

Даже с помутнением мозга... чёрт побери! От него даже нет номральных зелий! Что ж, до турнира ещё есть время.

Главное — чтобы никто не узнал. Спонсоров нельзя потерять, иначе с долгами не расплатиться.

Он откашлялся:

— Кто ещё знает об этом? Газетчики приходили?

Патек вздохнул и стал мять ладони, что не утешало.

— И да и нет, — проговрил он. — Приходили, но не по вашу душу. Не волнуйтесь! Вы только не волнуйтесь.

Норденан стиснул зубы и сел, в голове забили колокола. Одно он уже усвоил точно: если Патек его успокаивает — всё намного хуже, чем он полагает.

— Что они сказали?! — взревел он. — Что вы им сказали? Говори как есть! Дай сохранить остатки чести, а не прячь от меня истину. Дай принять свой приговор!

Глядя в раскрасневшееся лицо своего господина, Патек стал пятиться назад. Норденан редко давил на него вот так.

Он сглотнул и, щурясь, почти закричал:

— Ничего! Ничего. Клянусь. О вас — ничего!

Начавшаяся буря в груди Норденана чуть утихла, но всё ещё отдавалась воем.

— А о ком? О ком же ещё, а? Об этом Либаре, что ли? Даю слово, если ты мне не скажешь, я сам встану и пойду требовать газету.

— Лежите, вам пока нельзя вставать, — Патек опустил голову, зашаркал ногой о пол и всхлипнул. — Сэр, правда в газетах говорится не о вас. Сегодня газетчики заняты другим. Другими новостями. Вы только не волнуйтесь. На турнир... На этот турнир... На этот турнир прибывает сэр Боран Дварлоци.

Выговорив имя, Патек резко замолк, бездыханно глядя на господина. Но тот как будто и сам перестал дышать: замер с приоткрытыми губами и занесённой ко лбу рукой — даже не моргал. Потом глаза закатились, он навзничь завалился на подушку.

Патек кинулся к нему, схватив с ночного столика баночку с нюхательными солями.

— Ну что же вы... ну что... — неразборчиво повторял он, приводя господина в чувства.

— Что ты сказал? — бормотал тот, извиваясь, будто в него вселялся бес. — Какой Дварлоци? Нет. Нет! Он не должен был приезжать. Этого не может быть. Он давно оставил турниры.

— А оказывается, нет. Видимо, про вас услышал, и это... воспрял духом.

— Нет, нет, нет. Он не мог. Не могло так совпасть! Не могло ведь. Да вы все издеваетесь надо мной? — отпихнув оруженосца он снова сел. — Извести меня решили?!

— Нет, сэр, что вы! Я бы никогда...

В очередной раз его прервал разъярённый взгляд раскрасневшихся глаз господина.

— Газету мне!!! — заорал Норденан так, что у Патека задрожали колени. На подгибающихся ногах он помчался к дверям исполнять приказ.

Нордена даже не дочитал заголовок "Первый Меч уже в Берсоне!" — пальцы уже рвали бумагу. Он разодрал газету в клочья и ещё долго бил по одеялу, уничтожая остатки.

Глава 10

Я медленно села. Наша лодка стояла у берега, воткнутая носом в грунт — даже не в песок, а чуть выше на склоне пологого берега начинался густой лес. Пограничный пункт исчез из виду — вдали виднелся лишь туман.

Мои спутники были целы и потихоньку приходили в себя.

Поднялся Гредвар, нервно вытирая лицо и откидывая промокшие волосы. За ним — сэр Брюстек, смаргивая, будто ещё оправлялся от вспышки. Антут подскочил, как ужаленный, и сразу стал оглядываться, за ним не спеша, будто проснувшись, Дарган и, наконец, Боран.

Единственным, кто держался на ногах с самого начала, был Рель, но выглядел он хуже всех. Согнувшись, держался за обломок мачты и дышал так, будто всё это время нёс лодку на своих плечах.

Все взгляды устремились к нему. Первым заговорил Дарган:

— Боже мой, Рель, что случилось?

Но ответить целитель не успел, внимание отвлекли громкие стоны и плеск в реке у борта. Хлюпая сапогами, я подалась вперёд — оказывается то шумел наш лодочник-газетчик. Изодранный, испачканный, но узнаваемый.

Оторванная снасть опутала бедолагу, словно хищная змея, не давая двигаться, как бы он ни старался. Наконец, отсыревшая верёвка попросту лопнула, и тогда, загребая руками, он направился к берегу. Ухватился за прибрежную траву, подтянулся и опрокинулся на сухой берег, хватая ртом воздух. Спустя время, он повернул голову в нашу сторону и дрогнул.

Точно в ответ ему дрогнуло и наше судно. У нашей команды явно имелись претензии. Довольная улыбка Антута с хищным блеском в глазах. Плотно сжатые губы Борана. Прищуренные глаза сэра Брюстека. Растираемые ладони Гредвара. Всё это предвещало не лучший исход.

— Скажи что-нибудь в своё оправдание, — спокойно предложил Дарган, он занялся выжиманием своего камзола.

— Я проса не хосел плоблем... — слабо промямлил газетчик, будто у него выпали зубы и отсох язык. — Хосел уйти... А он. Он! — он сделал неясное движение головой в сторону Реля. — Как вот так луками, как потьнял воду, лока как помси... помситься. Я выпал... Запутасся...

Он скривился и неуклюже полез за пазуху, достал флягу и вылил содержимое себе в рот.

Допив, довольно быстро ободрился: крякнул, сел и даже как-то поспешно огляделся. К бледному лицу быстро возвращались здоровые краски — видимо, во фляге было восстанавливающее зелье.

Будто забыв о нас, газетчик стал подниматься.

— Ну всё, теперь можно, — спокойно сказал Гредвар, но голос его сквозил холодом.

По этой команде все четверо мужчин буквлаьно выскочили из лодки, чуть не опрокинув её, и навалились на газетчика.

Боран — за куртку, сэр Брюстек — за руки, Гредвар — за голову. А Антут принялся ходить вокруг.

— Расступитесь, я задолжал ему по морде! Пусть сначала дерётся со мной!

— Подожди! На нём артефактов больше, чем на мне.

— Бесчестный гад! А ну говори, что ещё знаешь!

— Отпустите волосы! — меж тем орал газетчик.

— Как только разберусь с твоей башкой и вытащу воспоминания!

Глядя на это Рель помотал головой, оглядел свою промокшую мантию и уселся.

— Какие, оказывается, серенидцы горячие, — отметил он.

— Просто такие подобрались, — поднял плечо Дарган. Несмотря на все попытки отжать одежду вода с него стекала ручьями.

А чего же я бездельничаю? Даже газетчик додумался вернуть себе немного сил, чтобы действовать. Последовав его примеру, я тоже достала из внутреннего кармана маленький бутылёк восстанавливающего зелья.

Когда допила, увидела, что все пятеро дерущихся уже стоят смирно. Антут и газетчик — напротив друг друга. Справа — сэр Брюстек с наручниками наготове. Слева — Боран со сжатыми кулаками. Гредвар сзади.

— ...раз так, ударь меня, — требовал Антут.

— Я не буду! — орал газетчик.

— Бей!

— Нет!

— Да! — это уже сэр Брюстек.

— И поскорее, потом я вытрясу из тебя... правду! — подгонял Боран.

— А потом он её забудет! — дополнял Гредвар.

Я отвернулась от них. Силы возвращались быстро, как вода из пробитой плотины. Я сложила руки, призывая силу воздуха и огня. Пара формул и вскоре над лодкой закружил лёгкий вихрь, обдавая нас тёплыми потоками воздуха. Мокрая одежда затрепетала.

— О, очень кстати, Кеита, — оценил Дарган, прикрыв глаза.

— Спасибо, сестрёнка, а то я без сил, — улыбнулся Рель.

— Вы уже отлично поработали, — сказала я, вспомнив примерное значение "оправданий" лодочника. — Что конкретно вы сделали? Погнали лодку?

— Да. Я заклинатель Воды, — ответил целитель и словно в доказательство своих слов вытянул руку, и вода в лодке, образовав горку, потянулась к ней. — Она неплохо меня слушается. Как только прозрел — сразу погнал нашу лодку подальше от пограничной зоны, как можно быстрее.

Он двинул рукой, и вода потекла по борту вверх, сливаясь обратно в реку, пока не вытекла вся.

— Это когда предрасположенность и стойкость от двух рас складываются в единую мощь? — спросил Дарган.

Рель кивнул.

— Мне повезло. Чаще всего просто приходят способности только от одной расы. Хотя при усилии можно овладеть любой стихией на уровне заклинателя.

— Да, — вырвалось у меня. — Гредвар такое говорил.

— Лорд Гредвар доказал это на себе, — Рель широко улыбнулся и посмотрел в сторону мага.

Его пример для подражания тем временем стегал виновного короткими разрядами молний, пока Боран тряс его за грудки, не понятно, в чём, требуя, признаться.

Словно почуяв на себе взгляд, Гредвар обернулся:

— Милорд, — выговорил он явно непривычное, но самое безопасное обращение к Даргану, — я лишаю его воспоминаний о прейе, верно?

— А записи изъяли? — спросил Дарган.

— Обижаете! — сэр Брюстек продемонстрировал сшитые листы. — Изъяли всё кроме одежды.

— И то потому, что та порвалась, — добавил Антут.

— Тогда — лишай.

— Спасибо, — Боран легко поклонился Даргану, затем Гредвару.

Но газетчик вдруг запрыгал, как ужаленный конь, и заорал ничуть не меньше:

— Протестую! Мои воспоминания — моя частная собственность. Не позволю! Засужу!

— Да ты даже не вспомнишь за что, — мрачно проговорил сэр Брюстек, но — уже ему в спину. Со скованными сзади руками, в позе раненого страуса, мужчина стремглав понёсся по берегу, на всю округу крича о помощи.

Боран уже собрался кинуться следом, но Гредвар остановил его, положив руку на плечо.

— Да не потей, пусть побегает.

— Рухнет через сто метров, — кивнул сэр Брюстек.

— Я даю сто пятьдесят, — помотал головой Гредвар. — Двадцать секунд.

— Пятнадцать! — мотнул головой сэр Брюстек. — Готов спорить!

— Осталось двенадцать. На твою табакерку!

— По рукам. Уже десять...

Но на ноль газетчик не упал, даже не запнулся, как и на добавочные пять секунд, не дав выиграть Гредвару. Он отдалялся.

Расстояние становилось всё более ощутимым, при этом беглец орал, как сигнальный гудок. Уже даже меня подмывало кинуться следом, пока наши горячие серенидцы не доигрались до чего-нибудь непредвиденного.

И непредвиденное случилось.

Из-за поворота показался нос корабля.

Сердце ёкнуло — уж не пограничники ли нас ищут.

Но нет! Он быстро нёсся по течению, и вскоре предстал перед нами во всей красе. Это было торговое фроксийское судно, такое огромное, что едва ли умещалось в русле реки.

Похоже, бешеный крик несчастного газетчика над водной гладью не остался не замечен экипажем. Люди в чёрно-белой форме уже собрались у борта, высматривая зовущего на помощь.

Гредвар выругался на неизвестном языке и метнул разряд парализации в беглеца. Газетчик упал ничком и замолк, на смену ему вопить принялись моряки. Они забили руками о борт, запрыгали, требуя срочной остановки судна.

— Не часа без веселья, — послышался рядом вздох Даргана.

Наши драчуны не придумали ничего лучше, чем помчаться к обездвиженному газетчику, схватить за ноги и за руки и поволочь к лодке. А корабль меж тем уже замедялялся, движения становились слаженными, угрозы осознанными.

— Остановитесь, или мы откроем огонь! — послышался мощный грудной голос.

К борту подошёл высокий таприканец во фроксийском бушлате. У губ он держал какую-то трубу, а может, свёрнутые листы бумаги — голос его буквально гремел, отражаясь от каждого дерева. И голос этот, с лёгким акцентом, показался до боли знакомым.

Я всмотрелась — без сомнений этот силуэт я уже тоже видела. Может ли такое быть?!

В следующую секунду сердце моё забилось уже не от волнения, а от радости!

— Дарган! Дарган, — повернулась я к королю. — Там Бута...

Дарган глянул на меня, потом обернулся, сощурился, приставил ладонь к глазам:

— Да, — уверенно сказал он. — Невероятно, но... Бута! — крикнул он, поднял руку и помахал. Его голос без всякой трубы прозвучал не менее мощно, чем капитанский. — Бу-та!

Тапркианец на судне убрал трубу от лица и взялся за бинокль, навёл его на нас и тут же подскочил:

— Ошалеть! Дарган! Кеита! Эй вы, отставить стрелять! Там мои друзья! Это герои. Спасшие Кассининаских моряков. Вы слышите? Шлюпки на воду!

— Это тот капитан, с которым мы искали зерно Чужестранца, — пояснил Дарган компании, тащившей нашего пленника. — Надёжный парень, свой человек.

Шлюпки уже спустили на воду и довольный Бута, сверкая своей коронной улыбкой, распахивал объятья на расстоянии:

— А я-то думал, увидимся ли снова! Серенид такой большой! Где вы ходите, куда путь нынче держите! Это ж надо! Это ж судьба! — кричал он на всю округу.

Как только сошёл на берег, то прямо через заросли кинулся к нашей лодке, в одном прыжке перемахнув через борт.

— Не могу поверить! — он хлопнул Даргана по плечам обеими руками, потом обнял, отпрянул, снова обнял. Улыбка не сходила с его лица. Повернулся ко мне: — Кеита!

Наши руки встретились, после он обнял и меня. Протянул руку Релю:

— Бута, хозяин предприятия "Фроксия-Серенид".

Губы Реля округлились:

— Ого-го! Знаю такое, — он тоже протянул руку, — я Рель, целитель.

— Ошалеть! А тут у нас кто? — он резко повернулся к нашей бойцовской четвёрке.

— Мои люди, — пояснил Дарган.

— О, да я смотрю, мой юнга уже и сам капитан. Вот так команда! А это что за разбойник?

— Что? Я помилованный! — насупился Антут.

— Запомню, — Бута оценивающе склонил голову набок, — честь имею. Но я имел в виду этого? — он кивнул на валяющегося на земле обездвиженного газетчика.

— Это опасный человек, слишком много знает. Его пока нельзя отпускать, — коротко пояснил Дарган.

— Понял, — кивнул Бута. — А чего вы здесь? До ближайшей деревни добрых пять километров.

— На немного не повезло с пограничниками... — расплывчато ответил Дарган.

— Ах да, мы там договорились с Армадой, чтобы посты поставили. От торговцев прейей спасу нет — товар требуют!

— Они ещё долго не успокоятся, — кивнул Дарган. — Слушай, Бута, ты нас до Гиардинсокго моря не подбросишь? С тобой, наверное, легче переплыть границу?

— Да хоть до самого Ауана! Все на борт!

— Отлично, полный вперёд! Берите и его где-нибудь ссадим, не бросать же, — Дарган кивнул на газетчика. — Эй, Брю! Ты чего там расселся, пойдём! — его взгляд переметнулся на сэра Брюстека, который сидел на земле.

Вместо ответа безопасник обмяк и упал на землю.

Глава 11

Придерживаясь за стенку, Норденан пробирался по коридору. Разговор в гостиной становились всё слышнее и всё интереснее.

— ...полетела, ну, слевитировала бы вниз. Не упала! — щебетал уже знакомый голос. Ранее, когда виконтесса Белиана изображала наглого мальчишку, этот голос отдавался скрипучими нотками, сейчас же звучал по-девичьи нежно и мягко.

— Это всё равно рискованно — сама знаешь...

— Табан, даже дышать рискованно.

— Дышать, по крайней мере, необходимо, а какая была необходимость вступать в поединок? Он мог тебя задеть, он чемпион турниров всё-таки. Нашла, с кем тягаться!

— Вот именно, чемпион турниров — значит, случайно не заденет, а задеть он не хотел, только потешить своё самолюбие.

— Хватит! Мало ты его унизила? Могла бы сразу сказать, что не хочешь за него!

— Я бы сказала, да вы с матушкой уже всё рассчитали, планы составили на годы вперёд. Даже не спросили!

— Да потому что мне и в голову не могло прийти, что он тебе не нравится. Все дамы за ним умирают!

— А ЖОбФи? Ты слышал, что они о нём сказали?

— Нет, не слышал! Ты уже определись — ты с ЖОбФИ или нет.

— Какая разница? Вам же лишь бы прижать этого вашего...

В этот момент не рассчитавший движение Норденан задел этажерку на тонких ножках. Стоящая на ней ваза покачнулась и, упав на пол, раскололась на две половинки. Коридор заполнил гулкий звон.

На шум тут же выскочила служанка с графином в руках.

— Ах, какая неприятность! — воскликнула она. — Сэр Норденан, вы в порядке?

— Ну вот, у тебя посетители! — послышался из гостиной голос Белианы.

— Куда? Может, останешься на пару слов?

— А разве сэр ещё чего-то не услышал, — на этот раз в дверях показалась она сама. Серебристое, нетипичное для серенидской моды, платье, сидело как влитое, подчёркивая её лёгкий стан. Волосы, что в образе Либара прятались под бикокет, теперь были чуть небрежно сколоты сзади. — Доброе день, сэр Норденан! — она прижала ладони к сердцу в знак приветствия.

Хуже рыцарь себя ещё не чувствовал. Об него будто сломали десять тростей, а потом заставили их же чинить. Ещё и мир вокруг то и дело норовил провернуться, стоило отвести глаза. А о плече, что стреляло при малейшем неверном движении, лучше вообще промолчать.

Тем не менее он выпрямил спину и даже заставил себя улыбнуться. После чего, вспоминая всех святых своего храма и, на всякий случай, — соседнего, поклонился.

— Добрый день, миледи! Это большая честь!

Белиана пошла дальше, легко и непринуждённо преодолевая дистанцию, которая у него отняла добрых полчаса.

Норденан дохрамал до гостиной. По счастью, мэр Табан тут же движением руки пригласил его сесть.

— Сэр Норденан! Вы как? Выпьете чего-нибудь?

— Яду.

— Простите?

— Я ду... маю, что не стоит... благодарю. Также благодарю за ваш тёплый приём. Не смею больше создавать неудобства, я сейчас же покину ваш дом.

Мэр приподнял бровь:

— Куда же вы пойдёте, сэр? За вами охотится весь город. Я слышал, вы уже прочли утреннюю газету, верно?

— Не сыпьте соль на рану, — Норденан скривился, чем помешал Табану улыбнуться.

— Кстати, о вашем ранении им неизвестно. Так что предлагаю вам остаться до тех пор, пока вы не сможете хотя бы ровно ходить.

— А о чём им известно? Что они говорят?

— Да ставки нынче делают: вы Дварлоци или — Дварлоци вас.

— И вы сделали?

Мэр опустил глаза, но щёки не вспыхнули:

— Я всегда был за Дварлоци. Мой герой с отроческих лет, понимаете ли?

— Что вы! Это ваше право, — рыцарь выставил ладони.

— Честно говоря, он поступает немного некорректно, появившись здесь, — рассуждал мэр, взгляд его на мгновение метнулся в сторону. — Против, так сказать, социальных правил. Многие так считают. Но из каждого правила бывают исключения.

Норденан повернул голову, проследив за взглядом собеседника. Под сердцем кольнуло: на стене висело синее полотно с профилем Борана Дварлоци — всё ещё Первого Меча королевства.

"Боран Дварлоци — выше всех эмоций!" — гласила надпись над фамильным гербом.

На мгновение Норденан позабыл даже себя, весь знакомый ему мир растворился в синем полотне, буквы ожили, вспыхнули, мерцая перед глазами.

— Какой у него яркий слоган.

— Это не слоган, — усмехнулся Табан. — Это болельщицкая кричалка.

— Кричалка?

— Болельщицкая.

— А-а-а... — Норденан закрыл глаза, чтобы перестать наконец смотреть на полотно. Буквы теперь не просто мерцали — они жгли. — А слоган у него какой?

— Ну... — Табан задумался. — Нет. Тогда рыцари сами не придумывали турнирных слоганов, а вот болельщики придумывали кричалки. Сейчас всё как-то иначе, верно? Как у вас там? "Сернидцам по-серенидски"?

— Верно, — Нореднан наконец раскрыл глаза и в очередной раз заставил себя улыбнуться.

— Интересно. Нет, правда. Звучит, как лозунг политического движения.

Норденан, больше не в силах сохранять довольное выражение, нахмурился. А Табан расхохотался, просто, весело, юно — рыцарю даже показалось, что от мэра пахнуло весенними цветами.

— Не обижайтесь! Это же прекрасно, даже будь оно так.

— Вы правы... Главное, он по душе моим спонсорам. К слову, не знаете, как они смотрят на ситуацию.

Мэр только развёл руками:

— Не могу знать, извините, они не выдадут своих коммерческих тайн. Одно точно сэр: вам лучше полежать хотя бы до следующего утра. Если они увидят вас так...

— Сэр Норденан, — послышался женский грудной голос, — вам лучше пока не вставать. Пойдёмте, я должна дать вам зелье.

В дверях стояла женщина в приталенной тунике с распущенными по плечам локонами.

— Тайана, — представил её Табан. — Одна из наших лучших целительниц. Я назначил её ответственной за ваше здоровье.

— Это так добро с вашей стороны, — кивнул Норденан.

Он планировал принять зелье, дать целительнице осмотреть его, а после откланяться. Однако вскоре после осмотра почувствовал слабость, и вынужден был немедленно вернуться в выделенную ему спальню.

Голова коснулась подушки, тело пробирала дрожь, но мысли звучали довольно чётко.

И они спрашивали.

Чего это мэр Табан так озаботился его репутацией? Что там за планы, о которых начала говорить леди Белиана? И как они изменились теперь, когда запланированный брак уже недействителен? И вот теперь это странное состояние после, так называемого зелья! Ах, мэр же сразу предложил ему выпить...

— Патек! — позвал рыцарь. Но оруженосец, всю ночь хлопотавший возле него, крепко спал, устроившись на козетке в углу.

Норденан поёрзал, вслушиваясь. В коридоре ходили люди, подозрительно переговариваясь меж собой! Вот о чём они могли шептаться возле его покоев? И зачем там ходят? Не к добру. Не к добру....

После этих мыслей, мир разошёлся узорами, как в калейдоскопе и рыцарь провалился в сон.

На обед подавали бульон и гусиное жаркое. Норденан узнал об этом сразу же как проснулся: лакей принёс сервированные блюда на большом подносе.

Желудок рыцаря пел серенады, руки сами потянулись к яствам, но он встрепенулся. Один раз он уже позволил опоить себя, после чего проспал несколько часов кряду — за окном уже садилось солнце! Неизвестно, что дальше. Чего это ему под нос вечно всё суют — то зелья, то еду, даже не спросив? Он должен быть осторожен.

Он огляделся и поймал на себе выжидающий взгляд Патека.

Мелькнула мысль, что он мог бы попросить оруженосца попробовать еду, перед тем, как есть самому. Но сердце сжалось — это его единственный верный друг.

— Нет, Патек. Мы поедим в нашем трактире, а лучше попросим прислугу принести нам еду прямо в комнату. Сейчас же нам надо бежать.

— Бежать? Сэр, как вы можете бежать?

Норденан хмыкнул:

— Ты думаешь, через парадные двери не пустят? Верно подметил. Мы выберемся через окно!

— Сэр... — голос Патека звучал так осторожно, будто он боялся сдуть пушинку из-под носа. — Это как-то странно. Хотя бы потому, что вы на втором этаже. Опасно... — он прервался и поспешил к окну, потому что рыцарь уже стоял там и раскрывал рамы.

— Ха! — проговорил он, точно забыв спрятать неуверенность. Затем громко выдохнул и взялся ладонями за голову: — Вообще да, что-то высоковато. Ой, Патек...

Почуяв неладное, оруженосец ухватил рыцаря за спину, увлекая назад. Тот поддавался, пятясь, пока не сел на кровати и принялся дышать, как после пробежки.

— Демоны! — с трудом выдавил он. — Эти демоны специально поселили меня так высоко. Это магия! Ты видел? Какой-то второй этаж — а какая высота! Земля ходуном ходит, — он поднял взгляд, расширенные зрачки отразили оконный свет, и проговорил: — Это здание заколдовано, Патек!

— Да Бог с вами, сэр, ведь...

— Бог со мной! Ты прав! Бог со мной! Бог меня не оставит. Эти демоны ничего не смогут сделать, и как только я выберусь из этого дома — снова буду в порядке. Вот увидишь!

Он замолк и молчание длилось так долго, что при следующих словах оруженосец вздрогнул:

— Мой меч! Где мой меч?

— Здесь, — Патек указал в сторону козетки, на которой недавно спал, у её ножек на полу и правда виднелось оружие в ножнах. — Всегда держу рядом с собой, как и ваш кошель — под подушкой.

— Прекрасно. И мой плащ или любой плащ. Мы уходим.

Патек вновь посмотрел в неподвижные, но горящие решительностью глаза сэра Норденана, и решился лишь немного потоптаться в знак несогласия. Знак замечен не был.

Рыцарь намеревался сбежать — немедленно, пока все заняты обедом. Но уже на выходе из комнаты, он встретил первое препятствие: лакея, видимо, ожидавшего, когда сэр закончит трапезу, чтобы вынести грязную посуду... а заодно доложить своим господам, что Норденан принял новую дозу яда.

Увидев его, лакей вытянулся и хотел войти, но рыцарь поспешно захлопнул дверь у него перед носом — ловушка чуть не захлопнулась!

— Значит так, — он схватил поднос со стола.

— Сэр, что вы делаете? — напрягся оруженосец.

— Дверь сторожи! — коротко скомандовал рыцарь, направляясь к раскрытому окну.

Очень скоро великолепный обед оказался где-то на дорожках сада.

Довольный Норденан вернул поднос с пустыми тарелками на стол.

— А теперь проси! — сказал он.

Но Патек, как окаменел, глядя ну пустой поднос, как на измену любимой женщины. Казалось, он вот-вот зарыдает, затопает ногами. Но вместо этого он снова глянул в лицо господина и проговорил:

— Зачем вы так? Я бы съел.

— Нет, ты слишком дорог мне! А теперь проси, пусть забирает поднос да уходит поживее.

Сработало. Лакей вошёл, с поклоном взял поднос и удалился.

— Пошли! — скомандовал Норденан, когда шаги смолкли.

На этаже царила тишина. Рыцарь и оруженосец спокойно добрели до лестницы.

Несмотря на головокружение, Норденан почти успешно сошёл на первый этаж, ухватившись за перила. Однако под самой последней ступенькой, под ноги подвернулся край коврика. Этого хватило: рыцарь потерял равновесие и со сдавленным криком полетел на пол, по пути зацепив очередную вазу.

Подстраховывающий сзади Патек с перепугу запутался в собственных ногах и упал на своего сэра.

В гулком холле грохот получился такой, будто с третьего этажа сбросили телегу.

— Бежим, бежим! — с пола торопил Норденан перепуганного оруженосца. К ним уже бежала стража. — Отвлеки их!

Патек постарался, как мог:

— Господа, вы не подскажите, как пройти в библиотеку?

Стражники не отреагировали — бросились поднимать рыцаря.

— Что происходит? — послышался сверху голос Табана. — О Боже! Сэр, вы в порядке? Тайану позовите!

Сам сэр только недовольно рычал и вздыхал. К его счастью, возвращать в покои его не стали, только усадили в кресло в комнатке у прихожей. Значит, весь путь проделан не зря, а враг пока ничего не заподозрил.

— Патек, в окно! — скомандовал рыцарь, точнее попытался скомандовать. Теперь его голос звучал ещё жалобнее, чем мяуканье кобосёнка.

— Да сэр! Ну позвольте! — приглушённо воскликнул оруженосец. — К чему эти подвиги? Вы больны, отлежитесь немного, и как только сможете ходить увереннее — мы с вами покинем этот дом нормальным способом. Ведь нас никто не держит!

С такой укоризной на Патека не смотрела даже собственная бабушка, когда он вылил ведро парного молока на соседского мальчишку.

— Ах ты ж пёс! Тебе стало плевать на своего господина?! Плевать, что его тут травят, как жука? Пусть хоть в цепи закуют — а ты скажешь, что всё во благо?! О чём я только думал, когда брал тебя в оруженосцы? Ты не тот, кто первым почует опасность и спасёт жизнь своему кормильцу.

Глаза несчастного Патека округлились, как два чайных блюдца. Он вскочил и грудью вперёд бросился на окно. Ставни распахнулись, издав мерный хлопок, струя чистого воздуха ворвалась в душное помещение, закатное солнце указало путь к свободе.

В коридоре послышался топот — тюремщики не дремали. Охраняли свою темницу, прикрытую видом прекрасного особняка.

Норденан встал — теперь его не остановить.

— Бегите, сэр! — верный оруженосец передал своему рыцарю меч и кошель и встал у дверей, готовыми в любой момент распахнуться. — Я вас прикрою.

— Если ты погибнешь — да вознесёт Бог твою душу на небеса. Обещаю хранить память о тебе в фамильном склепе, — с этими словами Норденан взлетел на подоконник и вырвался на волю.

Патек постоял ещё немного и, решив, что гибнуть больше не за кого, попросту забаррикадировал двери креслом и направился к окну. Но не успел он даже занести ногу, как с улицу донёсся грохот. Не помня себя, он спрыгнул в густые кусты сада. В десятке метров от него, распластался его господин — к счастью двигался и даже говорил:

— Да какой идиот оставил остатки обеда на дорожке сада?!

Окна особняка хлопали, из них слышались визги и крики.

— Сэр, что с вами? Куда вы? — чётко донёсся до них голос Табана.

После этих слов Норденан подскочил, как ужаленный, и, прихрамывая, но стремительно понёсся прочь через сад. Патек обогнал его, быстро распутал цепочку на задней калитке, и два беглеца оставили зловещий особняк за своими спинами.

Каким-то чудом, а может, совсем и не чудом, газетчики не подозревали о столь значимом госте мэра, и не были рядом, чтобы запечатлеть этот героический подвиг. Его не заметил вообще никто — столь неожиданно сэр Норденан возник на проезжей части.

Он и его оруженосец взобрались на первую остановившуюся повозку, и — если не считать, что рыцаря дважды стошнило — удачно добрались до гостиницы "Чемпионская".

Чемпион так обрадовался собственному возвращению, что вплоть до дверей своей комнаты ни разу не покачнулся. Постояльцы оборачивались, приветствовали, преграждали путь, призывая к разговору — но Патек шёл впереди него и расчищал путь, пока наконец не открыл комнату ключом, что ответственно носил на верёвочке на шее. Его господин буквально ввалился в двери и рухнул на тюфяк.

Оруженосец утёр пот со лба, потом повернулся, чтобы закрыть дверь и похолодел. В проходе во всём своём угрожающем величии возвышался никто иной, как сам господин Арбар.

— Моё почтение, сэр Норденан, — начал он голосом, напоминающим шипение затаившейся змеи.

Глава 12

Рель склонился над сэром Брюстеком. Он то и дело касался его лба, осматривал ладони, водил руками в воздухе в попытке считать ауру. Но всякий раз со вздохом только массировал собственные виски.

— Я не могу понять, что с ним, — в конце концов сказал он. — Кроме того, что он без сил.

— На него не похоже, — Дарган задумчиво почесал подбородок. — Он обычно наоборот полон сил и забоится о своём здоровье.

Рель только пожал плечами:

— И у здоровых есть предел. Он выглядит хуже, чем раньше. Похудел, кожа складками, сухая.

— Зря я потянул его в это путешествие, — вздохнул Дарган, после всего пережитого ему нужен был отдых. — Гредвар, а что ты можешь сказать?

Маг, сидел в углу каюты. Ответил он не сразу, сощурился, глядя в сторону бесчувственного тела безопасника.

— В вопросах целительства лучше доверять Релю, — сказал он.

— Я просто думаю, что проклятие может всё ещё действовать.

— Нет, на проклятие чёток не похоже, — он поджал губы, потом перевёл взгляд на короля: — Расскажите подробнее, как именно вы снимали с него это проклятие.

Дарган взялся за лоб:

— Честно говоря, всё, как в тумане. Я помню, что Брю уже почти не дышал, как целительница скаала, что это конец. И тогда я начал поить его твоим зельем, — он приподнял плечо.

— И что было потом?

— Он выпил всё зелье и встал. Очень быстро пришёл в себя.

Зря он долго напряжённо смотрел на Гредвара, тот только хмыкнул и будто провалился в задумчивость.

Тогда снова заговрил Рель:

— Да. Молия, баронская целительница рассказывала об этом. Лорд Гредвар, что же было в этом зелье? Если хотите я могу посмотреть... Если позволите...

Рель взглянул на меня, но не я, а Дарган держали у себя новую порцию этого зелья. Гредвар где-то добыл его вскоре после нашей встречи в Левигане. Король уже сунул руку за пазуху, а Гредвар поднял руку, словно собираясь возразить, как...

— А ну говори, пёс позорный! — послышалось из соседней каюты. Я вздрогнула, еле узнав голос Борана.

— Голубчик, что ж столько агрессии? — цыкнул Рель.

Ещё перед отплытием газетчик прокричал, что лишать его памяти уже поздно, он всё успел передать своим.

Видимо сэр Брюстек, дав слабину, забыл вытащить у него какой-то артефакт. Боран с этим смириться отказался. И вот уже битый час вытрясал из газетчика информацию в соседней каюте. Похоже, дело выходило из-под контроля.

Мне ничего не оставалось как пойти и посмотреть, чем конкретно занят мой оруженосец.

Что я увидела, так это прочного связанного газетчика на лавке с кляпом во рту и трясущего его Борана, требующего:

— Говори, говори, пёс позорный!

Я не стала представлять, как давно у пленного заткнут рот. Просто подошла, протянула руку и вытащила кляп.

Раскрасневшийся газетчик, громко задышал, распахнув рот, так что челюсть его щёлкнула.

— Воды! — завопил он, заставив весь корабль содрогнуться.

Но Боран выглядел ещё более растерянным, чем его мученик. Так что, я сама сняла флягу с пояса и напоила бедного связанного мужчину.

— Живодёр! — заорал газетчик, выплёвывая остатки воды. — Маньяк!

Я повернулась к Борану, тот стоял бледный.

— Я его не бил, — тихо, будто оправдываясь, сказал Боран. — Только тряс. Ну дал пару пощёчин, может.

— Да чтоб тебя так трясли четыре часа кряду! Изувер! Я уже, что и знал, забыл!

— Заговорил бы раньше.

— С кляпом во рту?! — это я и газетчик прокричали одновременно.

— Душегуб... — на глазах газетчика навернулись слёзы.

— Так! — вмешалась я, доставая клинок из ножен. — А теперь говори. Я не такая добрая, как Боран. Где будем делать первый надрез?

— С меня хватит! К вашему сведению все мои коллеги уже и так знают о том, что с Первым Мечом, — он бросил осуждающий взгляд на Борана, — путешествует группа его фанатов, спасающая его от лишнего внимания. И что он курил прейу, что подтвердилось на границе. Я только зафиксировал, что чемпион собирался прибыть в Берсон водным путём в порт Четырёх графств, но был задержан на границе!

— Дурака из меня не делай! — прикрикнул Боран, тут же вновь осмелев. — Это всё я без тебя уже понял. Ты скажи, кто твои коллеги и как их найти.

Газетчик оскалился, тоже осмелев:

— Зря потеряете время, сэр! Информация доставлена в главную канцелярию. На утро об этом узнает всё графство, обратного пути нет. Даже если я скажу, что ошибся.

— Вот именно у нас есть время до утра. В порт мы прибудем вечером. Или есть более короткий путь? А ну говори! — он протянул руки и кинулся к газетчику.

— Нет. Нет более которого пути. Канцелярия у порта, там легче ловить новости.

— Значит, успеем.

— Главное, они уже знают, что ты в графстве, — вздох вырвался из груди. — Остальное лишь сплетни.

Боран отчаянно сжал кулаки, но заговорил уже когда мы вышли, заперев пленника в каюте.

— В турнирах о многом говорит репутация, Кеита. У меня она чистая. Раз уж на меня смотрят, как на участника, я не хотел бы слухов о том, что скатился до потребления прейи. Это очень важно. Лидеры турниров — пример для молодёжи, за подобное можно с позором лишиться титула, — он закусил губу. — Я имел в виду титул Первого Меча. Я нарушаю государственную идеологию, слово короля!

— Боран, король путешествует с нами, и всё сам прекрасно видит, — решила напомнить я.

Когда мы вошли в каюту, сэр Брюстек уже пришёл в себя и сидел на полу, скрестив ноги. В руках у него была тарелка с фараком — фроксийским блюдом из сырого фарша, безопасник умело катал пальцами шарики и отправлял в рот.

На койке вместо него сидел Дарган, а Рель, стоя чуть сбоку, делал загадочные пасы над его головой.

— У вас такая мощная энергетика! — периодически вскрикивал он.

Я кинула взгляд на Гредвара.

— Восстанавливающая процедура, — улыбнулся маг. — Брю очнулся и отказался, а Рель уже разогрелся, надо же было куда-то энергию девать.

Боран уже стоял перед Дарганом и вещал:

— ...подлый газетчик. И уже утром всё графство узнает, что Первый Меч морально разложился.

— Какое счастье, что в столице нет газет! — с усталой иронией вздохнул Гредвар.

— А кстати, почему? — спросила я.

И правда, само слово "газета" сразу же напоминает о Берсоне и больше ни о каком другом графстве.

— В Берсоне живёт больше всего грамотных людей — читать и писать умеет каждый селянин. В других графствах газеты создавать некому — все писари при деле. Да и читать особо некому.

— Даже производство бумаги не окупится, — кивнул Дарган

— А ещё дело в монополии и секретности копировательной технологии, — сказал сэр Брюстек, отставив пустую тарелку. — Никто не знает, как они умудряются столь быстро и дёшево создавать столько копий. Эту технологию тридцать лет назад купил или выкрал некий господин Арбар. С тех пор все газетчики Берсона на него молятся.

— Ваше Величество! — Боран вскинул руки, призывая к своей проблеме. — Я прошу, я умоляю! Пусть мы по прибытию проберёмся в газетную канцелярию и... и... как-то помешаем им распространить утренние газеты.

— В связи с вышесказанным, — развёл руками сэр Брюстек, — газетные канцелярии охраняются, как королевский дворец, — он чуть поклонился, повернувшись в сторону Даргана, — простите мне такое сравнение.

— Неважно! Я готов рискнуть! — Боран выпятил грудь.

— Н-нет, — сказал Дарган. — Боран, сам ты туда не пойдёшь.

— Но почему? Ведь это моё дело. К тому же я обязан следовать за Кеитой, она мой рыцарь.

— Кеита тоже туда не пойдёт, — король перевёл взгляд на меня. — Она мой телохранитель, а не коммерческий шпион. Брю, возьмёшься?

Тот кивнул.

— Можешь выбрать себе помощника.

— Выбор невелик, — сэр Брюстек улыбнулся половинкой рта. — Акробат-налётчик.

Дарган провёл рукой по лицу — стёр подступившую улыбку, затем кивнул.

— Кто? — не поняла я.

— Атаман-наместник, — быстро пояснил безопасник. — Пора ему проявлять свои таланты во благо.

— Антут? — я огляделась. — А где он, кстати?

— Не знаю, но предполагаю, укрепляет международные отношения с Фроксией.

Что это значит, я узнала, когда пошла его искать, пока сэр Брюстек обдумывал план проникновения.

Я нашла Антута на корме, он стоял в окружении трёх златовласых фроксианок и весело улыбался. Фроксианки тоже хохотали.

— Беретте дэв! — выговорил Антут. — Теперь правильно?

И девушки опять расхохотались.

— Уже почти правильно! — отвечали они. — Ты делаешь успехи.

— Антут, — вклинилась я. — Ты нам нужен.

— Уже иду, — кивнул он. Пробормотал ещё что-то на фроксийском и под девичий хохот пошёл следом за мной.

— Я связался с двумя агентами из Левиганы, — говорил сэр Брюстек, когда мы вошли. — Они как раз недавно были посланы в Берсон, они уточнят план строения газетной канцелярии у рыцаря безопасности Берсона и передадут нам его, когда прибудем в порт.

Как оказалось, в руки безопасника вшиты два артефакта, работают они по принципу "Поисковика" и "Находки": реагируют друг на друга на расстоянии. Все сигналы на него поступают в виде вибрации определённой длины и порядка — и расшифровываются как буквы сообщений.

— Гредвар, — поинтересовался Дарган. — А почему у тебя вшит только один. Так бы и ты мог отправлять мне сигналы, а не только я тебе.

— Когда вернёмся во дворец, — я обязательно это исправлю, мой ко... милорд.

Дарган велел всем безопасности ради называть его по имени или милордом.

— А что решаем с газетчиком? — спросила я.

— Не волнуйся, я сейчас ему подчищу память, — сказал Гредвар.

***

В порт Четырёх графств — точку в которой встречались графства Фюллижан, Синира, Динки и, конечно же, Берсон — мы прибыли уже затемно.

Даже в свете фонарей было видно, как необычно выглядит порт. Постройки из огромных блоков отражали ночной свет, как каменные зеркала, возносясь вверх причудливыми формами. Круглые и многоугольные крыши совсем не походили на стандартные серенидские. А вся портовая площадь была выложена ровными каменными плитами.

Могу сказать одно, порт Четырёх графств отличался от Кассинианского, как земля отличалась от неба.

— Каждое графство постаралось возвести здесь здание, заявив о себе наилучшим образом, — сказал Дарган, подойдя к борту

— Честно говоря, я был здесь всего однажды, — подоспел сзади Бута. — Мы восстановили Кассинианский порт и продолжаем торговать через него.

— Отчёты посылаешь? — уточнил Дарган.

— Посылаю. Да только не понятно кому, графа-то это, — он присвистнул, делая рукой движение вниз, — нет больше. Отвечает какой-то Осфу. Что же это ваш король там не спешит нового советника по делам чужестранцев назначать?

— Всё правильно, — кивнул Дарган вместо вразумительного ответа.

Двое наших шпионов, сэр Брюстек и Антут, подготовились, но чего-то ждали. Безопасник всматривался в даль, Антут покорно стоял за его плечом, ожидая команды.

Возле корабля царил полумрак, свет молодой луны еле его развеивал, и я не заметила откуда вдруг у причала возникли две тонкие фигуры. Готова была поклясться — женские, с убранными наверх круглыми причёсками в тёмных узких платьях.

Я даже сморгнула, они будто дополняли эту странную картину. Сэр Брюстек оживился:

— Пошли.

Трап спускать не стали — они оба спустились по корабельной цепи, после чего воспользовались артефактом и стали невидимыми.

— Интересно, когда они вернутся? — Бута демонстративно зевнул.

— Не волнуйся, капитан, — хмыкнул Дарган. — Без нас разберутся.

Я глянула на причал, где растворились их образы — я бы не была так уверена.

***

Из записей Антута:

Я считаю, что с Бораном поступают несправедливо. Раз в жизни человек подпалил самокрутку, от неё же чуть не помер, а его собираются позорить на всё графство.

Боран — друг моего друга, а значит, вопросов нет.

Как только Брюстек посвятил меня в план действий, я сразу понял, что они оба гениальны — и план, и Брюстек.

Он отвлекает охрану — я перелезаю. Потом я отвлекаю охрану — он входит. Обратно тем же способом.

Правда, увидев его "агентов", я растерялся, пришлось признаться ему:

— Я не умею работать с женщинами.

— Неужели?

— Да, я теряюсь.

Тем более с такими женщинами. Я не знал что таких серенидская земля носит! Обе — как с выставки стиля и изящества. Брюстек представил меня, затем быстро взял у них карту, другой рукой схватил меня и потащил куда-то, вновь сжав свой амулет. Наши тени на ровных плитах пропали.

Понадобилось время, чтобы вновь сосредоточиться и взглянуть на план газетной канцелярии.

— Готовые газеты держат на первом этаже у задних ворот. Немного меняем план: я отвлекаю охрану у передних ворот, а ты пробираешься через задние и уничтожаешь газеты.

— Что значит, "уничтожаешь"?

Он чуть повернул голову и посмотрел исподлобья:

— Значит, приводишь их в нечитабельное состояние.

Вот мудрёная голова ногам покоя не даёт! В который раз убеждаюсь. Зачем такие сложности? Когда столько способов уничтожить: сжечь, утопить, разметать на клочки, перепачкать... А он какую-то галиматью выдумал.

— Ладно, справлюсь.

— Не сомневаюсь.

Под невидимостью он довёл меня до угла нужного здания, велел закрыть пол-лица заранее приготовленной повязкой, после чего я снова стал видимым.

Я пошёл вдоль стены, и специально тёрся о неё плечом: не верилось — идеально гладкая! Как прикажете лезть по такой?

С задней стороны, и правда, чернели ворота, но не менее высокие и непреступные, чем стена. Я подёргал, прорезанную в них калитку — заперта.

В итоге, решил влезть на дерево.

Деревья мне привычнее, чем шлифованные стены, ладони быстро обхватили широкий ствол, пальцы впились в шершавую кору. Я оттолкнулся от земли и легко полез вверх.

Наконец очередная ветка чуть слышно хрустнула — значит, дальше не влезть. Я оглянулся на стену, прикидывая расстояние: до верха стены около полутора метров по диагонали вверх. Можно воспользоваться верёвкой, что дал безопасник, но... за что бы зацепиться? Глаза болели от напряжения всматриваться в темноту и наконец выцепили какой-то столб.

Высоковат и далековат, зато немного наклонён вперёд — при желании можно закинуть петлю.

Я размахнулся получше и с третьей попытки преуспел. Листва на дереве победоносно зашуршала, и мне даже почудился чей-то крик — естественно, решил, что показалось.

Перед тем как лезть, я натянул верёвку и хорошенько дёрнул... И столб не выдержал: полетел вниз со стены — крик, который он издал на этот раз звучал очень даже реально.

Гаджай подери!

Обдирая локти я поспешно спустился с дерева, подозрения оправдались — это был не столб, а человек. Нет, охранник. Нет, лучник — рядом валялся колчан стрел — сам же он стонал и корчился.

— Эй, мужик, ты в порядке, — он издал непонятный звук.

— Лечебный артефакт... в левом кармане, — простонал он.

В одном из его карманов оказался также тяжёлый металлический ключ. Я подождал, пока он исцелиться, а потом вырубил ударом по морде, связал и заткнул рот — нельзя, чтобы он поднял шум.

Калитка легко открылась его ключом, впустив меня в тёмный двор. В дрожащем свете факелов вырисовывались красивые каменные дорожки, кусты, клумбы, а за ними ступени вели к зданию... нет, крепости газетной канцелярии.

— Эй ты! — раздался сзади чей-то бас. — Кто такой?

Я не трус, но когда трое громил в доспехах резко выпрыгивают из темноты с выставленными копьями — боюсь. Разбойничье ухо уловило звук натянутой тетивы где-то наверху... и не одной.

Глава 13

Норденан сидел за столом ровно, стараясь не замечать, что комната ходит ходуном, а в плечо словно впился зубами дикий зверь. Одно он понимал:

Если Арбар пронюхает, в каком он состоянии — станет ещё хуже.

А Арбар сидел напротив и говорил своим странным низким голосом, чётко выговаривая слоги:

— Дойти с Дварлоци до арены — неоправданный риск. Его потенциал, происхождение и репутация дают ему чудовищное преимущество. Понимаете, о чём я?

Он повернул голову, взглянув на рыцаря искоса одним глазом.

Норденан вязнул в его словах, точно муха в паутине. Но он понимал: Боран Дварлоци — сильный опасный противник, с которым его шансы получить звание Первого Меча королевства резко падают, потому кивнул:

— Понимаю.

— Значит, вы должны победить его до встречи на арене.

Норденан невольно дёрнулся, отчего в следующую секунду ему пришлось сдерживать тошноту и острую боль в черепе.

Турнир через неделю, а он и то не уверен, что успеет оклематься, а тут биться с Дварлоци ещё раньше?! Да даже при лучшем исходе после такого поединка он на турнире проиграет любому новичку!

— Биться с Дварлоци до турнира? — выговорил он, стараясь дышать, как можно ровнее. — Но это ослабит не только его, но и меня. К тому же не помешает его участию. Вы думаете, что риски...

— Вы не поняли, — Арбар обреченно вздохнул и потёр костлявыми пальцами свои обвисшие веки.

— Патек, попроси для меня кувшин кислого морса, — махнул рыцарь своему оруженосцу, чувствуя как стучит в висках. Тот стрелой вылетел из комнаты — молодец, чувствует, когда срочно.

— Тратить силы до турнира я бы вам настоятельно не рекомендовал, — продолжил Арбар всё тем же тоном. — Хватило того нелепого поединка с Либаром Лесным, в котором вы вымотались, а мальчишку всё равно пощадили.

От этих слов рыцарю стало легче, они подтверждали, что Арбар ничего не знает о его травме. Ещё и Патек как раз принёс литровую кружку морса, припав к которой, Норденан почувствовал прилив сил.

— Так что же вы предлагаете, заказать нападение на Дварлоци? Чтобы до турнира ослабить его и...

— ...загубить вашу репутацию? Мы вызовем подозрения и даже газеты не спасут. К тому же первый Меч, если вы читали, путешествует с целым отрядом телохранителей.

— Я не понимаю, господин Арбар! — почти взмолился рыцарь. — Вы же сами предложили бороться с ним ещё до турнира.

На этот раз Арбар взглянул обоими глазами исподлобья. Его взгляд давил на голову Норденана, которая и так казалась чугунной.

— Как думаете, часто ли в своей борьбе я использую мышцы?

Арбар не выглядел ни субтильным, ни грузным, тем не менее фигуру бойца имел едва ли.

Норденан приподнял плечо:

— Не могу знать. Меча я при вас не видел.

— Вот именно. Но поверьте я опаснее иного головореза из Армады.

Не поверить Норденан бы даже не подумал, сидящий сзади на тюфяке Патек икнул.

— Вы думаете, я ваш новый тренер? Или, может, пришёл испытать насколько вы лучше Дварлоци? Это больше не имеет значения! Побеждать Борана Дварлоци нужно не силой, а умом.

Норденан почувствовал, как вновь мутится его рассудок и поспешно отпив морса, выговорил:

— Возможно, вы профессионал, господин Арбар. Для меня такие дела — тёмный лес. Если от меня требуется согласие, то я...

— От вас требуется не просто согласие, а активное участие. Мы опустим его репутацию до такого уровня, чтобы он носа из своей кареты показать не решился. И ваша идеология нам поможет. Как у вас там? "Серенидцам по-серенидски"?

Норденан смотрел в эти холодные неподвижные глаза, и чувствовал, как по позвоночнику бегут мурашки. Безумец ли перед ним или человек и правда может так любить деньги, что готов превратить рыцарский турнирный лозунг в подобие политического движения?

— По-послушайте, господин Арбар, — он откашлялся, так как голос его охрип. Я совсем в этом не разбираюсь, Богом клянусь. Я, наверно, не смогу вам помочь...

Арбар вскинул руку:

— Конечно же сможете. Достаточно, что я разбираюсь в этом. Вы же нужны мне просто как... лицо, символ, модель.

— ...кукла, — послышался сдавленный голос Патека. Он тут же закрыл себе рот двумя ладонями.

Арбар не обратил на него никакого внимания. Он поднялся.

— Тем более всё это для вашей же победы. Ведь вы хотите стать Первым Мечом Серенида?

Норденан молчал с минуту. Он хотел стать Первым Мечом Серенида. Когда-то. Когда мир был более... простым, понятным, открытым и... не так вращался перед глазами.

С виду Арбар терпеливо ждал, но взгляд его прожигал насквозь.

— Давайте посмотрим, что конкретно от меня требуется.

— Для начала выспитесь. Ваше лицо — первое, что для нас важно, а у вас такой вид, будто вы всю ночь пили вино с тараканьей отравой. Я пока продумаю план нашей кампании, вернусь утром. Честь имею.

С этими словами он удалился, дверь закрылась за его спиной.

— А ему, я так понимаю, спать не надо, — буркнул Патек.

Но рыцарю было не до шуток.

— Патек, мне кажется или следовало отказаться?

— Мне, сэр, всё это не нравится. Нутром чую какое-то злодейство.

— Он странный, но заинтересован в моей победе и у него, думаю, есть рычаги давления.

— На простую помощь не похоже, сэр.

Норденан встал и направился к тюфяку.

— Ну-ка освободи место. Мне и правда надо поспать. Раздобудь для меня лекарство, — он улёгся. — И без паники. Я ничего ему не обещал...

***

По утру Норденан чувствовал себя лучше. Лекарство, что раздобыл Патек заморозило боль в плече. Рыцарь даже улыбнулся ярким косым лучам, что лились из окна в комнату, обещавшим ещё один ясный тёплый день. В этом году осень не спешила сменять лето — и ему это было по душе.

Вчерашний разговор с Арбаром вспоминался, как в тумане, и с лёгкой горечью. Но Норденан перебил тревогу мыслями о завтраке. Арбар, может и вовсе больше не появиться, а вот голодное брюхо о себе напомнит не раз.

Поманив Патека за собой, он спустился в обеденный зал, шагал медленно, так как боялся новых приступов головокружения.

— Сэр Норденан! — окликнул его детский голос. От барной стойки к нему бежал мальчик лет восьми. — Вам послание, — с важным видом выговорил он и протянул рыцарю запечатанный конверт из плотной желтоватой бумаги.

— От кого? — насторожился Норденан.

— Не знаю, посыльный принёс. Но, если хотите — могу выяснить.

— Нет-нет, спасибо, — он кивнул показывая, что дальнейших услуг не требуется, но мальчишка встал, как вкопанный — раскрытая ладонь, что секунду назад держала конверт, не двинулась.

Норденан, наконец, сообразил, что от него требуется. Полез в кошелёк и, вынув несколько медников, положил на детскую ладонь. Мальчишка коротко кивнул и только тогда удалился.

За завтраком Норденан открыл письмо. Слова были выведены размашистыми буквами:

"Сэр Норденан,

надеюсь, вы в добром здравии.

В таком случае я буду ждать вас сегодня в 10 утра, чтобы обсудить детали нашей кампании.

Садитесь в чёрную почтовую карету, что подъедет к башенным часам в указанный час.

А."

Патек мельком взглянул в глаза рыцарю и, не заметив в них запрета, перегнулся через стол, чтобы тоже прочитать послание.

— Сэр, а давайте не пойдём, — вдруг предложил он.

— Это ещё почему? — в груди кольнуло от того, что вопрос оруженосца подтвердил и его собственные сомнения.

— Ну? не знаю, говорю вам, нутром чую, а объяснить пока не могу.

— И не объясняй, — Норденан сдвинул брови. — Ты мне про Либара уже объяснил, и что в итоге? Так что оставь свои предчувствия.

— Но само-то предчувствие было верным! — насупился Патек. — Не стоило вам с этой девицей связываться. Вот с объяснениями у меня проблема, а чую я всегда правильно.

— Не гунди, — отрезал рыцарь.

***

Городская площадь у памятника "Первому Счёту" в это время дня была переполнена.

Звенели модные баркийские шпоры ботфорт, шуршали станицы чековых книжек. Неустанные крики из окон Берсонской биржи перекрывали общий гам — сегодня там было жарко, впрочем, как и всегда.

Всего пару десятков раз Норденана поприветствовали, раз пятнадцать вручили приглашения на различные мероприятия, да пятеро парней с начищенными фроксийскими бляхами взяли у него автографы, которые тут же перепродали.

Но газетчики словно забыли о его существовании. Не единого. Никто не явился задать ему пару щекотливых вопросов. Это казалось странным и на удачу не походило — на всякий случай рыцарь держался в тени памятника. Стрелка на больших башенных часах упрямо не спешила к десяти.

— Смотрите, сэр, — Патек чуть усмехнулся, что в сложившейся обстановке жутко раздражало. — Смотрите, что "Ням-ням" творит!

Норденан обернулся, куда указывал оруженосец, и замер.

В другом конце площади располагался ряд фруктовых палаток с сияющей радужной надписью "НордеНям". А на центральной красовался слоган "Вкус в голове чемпиона".

— Подожди! Это тот фруктовый комбинат? Что хотел у меня на шлеме тыкву нарисовать? Мы же им отказали!

— Это мы им как спонсорам отказали, а право на рекламу продукта с вашим именем... Тут бы разобраться.

Но разобраться они не успели, в этот момент часы оглушили мир громкими ударами колоколов — наступило десять часов. И почти в ту же секунду с дороги свернула чёрная карета и проехала вдоль строений, пока не замерла под самой башней.

Помимо пугающей точности во всём этом ощущалось нечто ещё. То, чего человек традиционных правил обедневшего рыцарского рода не мог тотчас охватить умом. Но сердце его заколотилось быстрее.

— Патек...

— Сэр?

— Скажешь хоть слово о своих предчувствиях — получишь по шапке! — и, почувствовав облегчение, рыцарь зашагал к карете.

Внутри кареты тоже царила чернота. Плотные шторы почти не пропускали света. Внутри сидел сам Арбар.

Обстановка была настолько непривычной, что Норденан не помнил ни как сел в карету, ни о чём говорил Арбар в первые пять минут. Очнулся он, когда по глазам ударил свет масляной лампы, а под носом возник пергамент:

— Здесь ответы на вопросы. Ознакомьтесь.

— Вопросы? — Норденан дёрнулся. — Какие?

— Сейчас вы дадите интервью, — Арбар лениво откинулся на спинку кресла.

— Опять? То есть, зачем?

— Такой видный человек, как вы, стремящийся к славе и почёту, просто обязан делать это регулярно. Но нужно придерживаться правил, чтобы соблюдать имидж.

— Имидж?

— Конечно. Вы бы преступили к изучению, — он указал головой в сторону пергамента. — До интервью менее получаса.

Норденан опустил глаза, строчки заплясали, отчего голова снова начала кружиться, он быстро проглоти кислый комок в горле и сосредоточился.

— Что? Нет, то что вы здесь написали... Да это... это не про меня. Я так... пф... Нет, господин Арбар, — он поднял глаза, слегка улыбнувшись, вам следовало сначала спросить меня.

— Разве ваш слоган не "Серенидцам по-серенидски"?

— Да, но я вижу его иначе.

— Публичные люди, сэр Норденан, говорят не то, что видят, а то, что от них хотят слышать. Пора бы вам к этому привыкать.

Он помолчал, глядя на Норденана, будто издалека, задержал взгляд на сдвинутых бровях, сжатых губах, хмыкнул.

— И что же вас смущает?

— Ну... я тут смотрюсь, как какой-то... какой-то дурень, который не готов мириться ни с чем чужестранным.

— Во-первых, вы не говорите, что не готовы мириться вы лишь привлекаете внимание людей к традиционным ценностям. Мягко зовёте от чужих миров к своим истокам.

Норденан вновь глянул на пергамент. Пара слов явно впивалась в сознание. Но какая? Из-за головокружения, что постепенно брало верх, их было не найти...

— Я увидел слова, которые звучали слишком... радикально.

— Можете их убрать.

Такое неожиданное согласие сбило с толку, но Норденан почувствовал поводья в своих руках:

— А могу я вставить свои слова? Я не думаю, что люди не хотят их слышать.

— И какие же?

— Ну...

Глаза Норденана вновь опустились на окаянные строчки, в этот момент карета остановилась.

— Время ещё есть, — кивнул Арбар. — Читайте спокойно. Я вас слушаю.

Теперь помехой было не столько головокружение, сколько его ледяной взгляд.

Норденан читал, и казалось вместо того, чтобы обдумывать написанное, только больше запоминал его. В конце концов слова, что на первый взгляд показались слишком громкими, можно было трактовать иначе, особенно, если смягчить интонацию... Ну да, всё дело в интонации. Чем спорить с этим странным человеком, уж лучше просто изменить голос в паре мест.

Это звучало, как отличная стратегия!

— Вы знаете, да, в целом я согласен с этой речью.

"А ещё в паре мест я выражусь чуть иначе, и он уже ничего не сможет сказать или сделать," — подумалось ему.

Когда он вышел из кареты, то очутился у большого здания, три этажа которого ступенчато возвышались друг над другом. У входа крутились две шестерёнки: одна с два человеческих роста, другая — чуть меньше.

— Мой завод копировательных машин, добро пожаловать, — сказал Арбар. — На широком крыльце с двумя фонтанами — тоже, украшенных крутящимися шестерёнками — ожидала целая толпа газетчиком и художников.

Когда, шагнув, на крыльцо, рыцарь оказался в плену любопытных глаз, он всё ещё был уверен, что сможет направить свою речь в нужное русло. Но когда поднялись заготовленные грифельные палочки, и посыпались непривычные вопросы — не смог придумать ничего кроме того, что было на проклятом пергаменте...

Лишь последний вопрос не был прописан заранее. Он звучал:

— Сэр Норденан, что связывает вас с господином Арбаром?

Не упоминать же долги! Норденан бросил быстрый взгляд на владельца завода, но тот оставался в стороне и даже не изменил выражение лица.

— Он человек, который... который помогает мне, — Норденан старался говорить правду, но не выдавать её всю. — Помогает идти... э-э-э... найти верный путь в этом хаосе.

Как это сочетается со всей его речью, он понял гораздо позже, чем его оруженосец хлопнул себя по лицу.

Глава 14

Не успел я выдумать, что бы такое сказать, прежде чем стрелы вонзятся в меня, будто иголки в подушечку, как сзади раздалось:

— Я так и думал! Вот он, опасный преступник. Охрана у вас, говорите?!

Старина Брюстек!

Я сразу понял: всё идёт по плану. Даже когда он подошёл и демонстративно, перед носом громил стражников, надел на меня наручники.

За ним следовало человек десять в доспехах и без. Они шумели, переговаривались, чесали затылки.

— Вы знаете, что это за человек? — продолжал тем временем Брюстек. — Он хочет ограбить все банки графства!

Галдёж поутих, стражники начали переглядываться, пытаясь осознать сказанное. Но Брюстек не собирался давать им шанса.

— Мой отряд будет здесь с минуты на минуту, а пока... В здании есть надёжные комнаты?

— Полно, — ответили ему.

— Только не упустите его — отвечаете головой! — поддавал безопасник.

Двое громил встали за моей спиной, развернули, протолкнули дальше по двору к самому зданию. Тяжёлая дверь отворилась, впуская нас в тёмный гулкий коридор.

Эти ребята вели себя сверх меры ответственно: целая толпа толклась в узком проходе, наступая друг другу на ноги.

В какой-то момент ко мне протиснулся Брюстек и попросту сдёрнул наручники, которые никогда и не защёлкивал. Дальнейшие инструкции не требовались — я рванул вперёд.

Не так уж тут и темно, если подумать, в конце за поворотом брезжил свет — туда я и направился.

— Держи его! — опомнился конвой. Коридор содрогнулся от топота, загремели доспехи. Но я уже выиграл пару секунд.

За поворотом я сразу же побежал вверх по лестнице. По пути сорвал со стены масляную лампу, погасил и бросил через плечо. Это мы уже проходили в замке барона: бегущие впереди поскользнулись на масле, бегущие сзади споткнулись о них.

Так я выиграл ещё около минуты.

Несколько дверей на втором этаже были открыты, из них сочился свет. Я пробежал до конца и оказался в тупике. А сзади уже гремело:

— Вон он! Вон он! Не дайте ему уйти!

Я кинулся в первую открытую дверь. Полки, уставленные книгами, бумагами и всякой дребеденью возвышались до самого потолка. Спрятаться некуда.

— Попался!

Что мне оставалось? Я запрыгнул на лестницу, прислонённую к одной из полок, и полез вверх. И только ухватился за последнюю перекладину, как лестница заходила ходуном.

Трое стражников принялись трясти её, обещая мне что я сейчас слезу. Слезу? Да я и двинуться не решался, пальцы вросли в колючее дерево. Я держался, лестница — недолго. Вздохнув, как раздражённая старуха, она стала заваливаться набок.

Кричал я, кричали они, закрывая свои головы в шлемах, но в последний момент я узрел спасение и перемахнул на соседние полки.

За спиной раздался грохот и крики — упала лестница, а потом полки под моими руками не выдержали и проломились. Вся стоявшая на них дребедень вместе со мной посыпалась на стражников.

Гул стоял такой, будто сошла горная лавина. А тело болело так, будто проехалась колесница. Я оказался сверху кучи из досок, книг, бочонков и доспехов, и эта куча грозилась вот-вот поглотить меня. Разлёживаться было некогда. Не обращая внимания на боль во всём теле я вскочил и понёсся прочь. По пути кого-то снёс, заработал ещё пару ушибов — не привыкать.

Рванул первую же дверь напротив, и, какое счастье, за ней оказалась лестница наверх. Правда, обрывалась: в середине не хватало ступеней пять. В другой раз я бы ещё подумал, но теперь...

С громким криком я вознёсся над пропастью, через мгновение носки моих сапог коснулись крайней ступеньки, однако тут же начали соскальзывать.

Я замер, махая руками, и в последний миг ухватился за балясину — повис на ней, болтая ногами.

— Стреляй в него! — эхом донеслось сзади.

"Ах ты волчара! Я запомнил твой голос!"

— Тот рыцарь безопасности сказал не стрелять! — отвечал другой. — Он нужен живым!

— Тогда крути механизмы! У кого ключ от ступеней?

За это время я преодолел дрожь в теле и сумел подтянуться.

Дальше мчался, не чувствуя ног, под адский скрип сзади — видимо, крутили тот самый механизм.

В верхнем коридоре столкнулся с каким-то визжащим худощавым мужиком.

— Какого чёрта? Что происходит? — не унимался он.

Мне объяснять было некогда. Единственное, что я видел — тусклый свет из открытой позади него двери. В эту дверь я проскользнул и захлопнул её за собой, закрыв засов.

В то же мгновение в коридоре послышались крики и грохот. Я пытался смотреть в замочную скважину — но там тьма тьмущая. Приходилось рисовать картинки при помощи звуков: топот, визг, удары, сдавленные ругательства, крик "Попался!", снова топот, всё стихло.

Я выдохнул, огляделся — обычный кабинет. Заваленный бумагами стол, стул, узкое окно. Уже думал выбираться, как сзади постучали.

— Антут! — послышалось под дверью. — Это я, открой.

— Брюстек! — я отодвинул засов, осторожно отворил дверь. — Где стражники? Они тут вместо меня кого-то схватили.

— Главного писаря — уже знаю. Но сейчас заняты пожаром.

— Каким пожаром? Ты уже газеты уничтожил?

— Представляешь? Так что у нас тут? — он быстро кинулся к столу, рассмотрел бумажки и сунул несколько под свою накидку. — Бежим, выбираемся через второй этаж!

Сказано — сделано. На лестнице нас вновь встретил пролом — уж сверху вниз я его легко перелетел, да и Брюстек не отстал.

— Что у них тут за лестницы такие?

— Так они охраняют важные объекты, — ответил он набегу.

Мы уже были на втором этаже, неслись по коридору, за спинами слышался недобрый топот сапог.

— Не оборачивайся! Окно с торца открыто.

Как я и ожидал, он просто выпрыгнул в него и скрылся в ночи. Зажмурившись, я шагнул следом. Сердце в пятки. Удар, хруст, скрип... Мы были живы! Валялись на каких-то мешках. Зато ощущения, будто в холодной реке взбодрился.

— Тут у них как раз свалка для отходов, — пояснил Брюстек.

— Превосходно! — восхитился я. — И ты всё это рассчитал?

— Представляешь? Так, радоваться рано. Нужно ещё выбраться отсюда.

Я привстал и выглянул через проломленную крышу мусорки. Небо освещали первые лучи зари, воздух наполнял запах гари — щипал ноздри.

Но как же вовремя — ворота открывались, в них въезжала большая карета.

Вот так свезло!

Мы помчались вдоль стены, скрываясь в густой предрассветной тени, а потом выскочили, направляясь прямо в проём между каретой и воротами.

На пути возник какой-то перец. Высокий, в тёмной мантии с раздражающими бакенбардами.

Он нахмурился и склонился надо мной. Я был уже без маски — потерял, когда упал в отходы, действовать нужно было решительно. Потому запрокинул голову и зарядил лбом по лбу так, что он пошатнулся, а мы с Брюстеком легко проскочили мимо.

— Стреляйте! Стреляйте! — вопили сзади. Да где там? Артефакт Невидимости за территорией тут же начал действовать, скрыв нас из вида.

Мы бесшумно вернулись в доки к кораблю и взобрались по цепям. Ввалившись на палубу я всё-таки не выдержал и взвыл:

— Вот это приключение! Сколько я пережил в этой жизни, но такого — никогда.

— Где уж тебе, — Брюстек сдерживал улыбку.

— Возьмёшь меня ещё на какое-нибудь задание?

***

На рассвете нас разбудил скрип двери и восторженный крик Антута:

— Я теперь внештатный помощник отряда Безопасности Короны!

— Тутик, ты был им всегда, — отозвался Дарган из своего гамака с такой готовностью, будто и не спал.

— Уничтожили газеты? — повернулся Рель. Целитель спал, вытянувшись на полке.

И только Гредвар реагировать не собирался. Натянул одеяло до самой макушки и развернулся в гамаке. Он всю ночь изучал аккомород Берага, между делом споря с ним о границе между наукой и магией, и только уснул.

А вот Бераг бодро прохаживался в полуметре над полом, его зеленоватый свет мягко освещал каюту. Повернувшись, он приветливо помахал вошедшим.

— ...а он тем временем пожарище устроил, — уже рассказывал Антут, — так что Боран может больше не переживать. Кстати, а где Боран?

— А он с ночи на палубе ждёт, чтобы ваше возвращение не проспать, — сказал Дарган.

— Милорд, я сохранил копию газеты и нашёл ещё кое-что интересное.

Поняв, что ночь кончилась, Дарган сел в гамаке, пригладил волосы.

— Что?

— Ну, во-первых, — сэр Брюстек с готовностью уселся на стоящий рядом ящик, — хорошо что Борана нет рядом с нами, он бы действительно ужаснулся такой статье. Покурил прейу, а будто преступление совершил.

— А курение прейи — разве не преступление? — раздался голос Берага.

Дарган шумно выдохнул и кивнул на него:

— Вот. Учёный знает это лучше, чем рыцарь Безопасности.

— Ну вы же понимаете, милорд, дело не только в законе, но и в огласке. Прейа вне закона, но курят её многие, это не осуждается широкими кругами.

— А теперь посмотри, к каким последствиям приводит такое расхождение, — Дарган глянул исподлобья.

— Зачем вообще курить прейу? — вдруг включился в беседу целитель. — Курите табак.

Тут уже заговорил Гредвар:

— Зачем тогда вообще курить? Просто чтобы забивать лёгкие?

— Осмелюсь возразить, герцог. Табак оказывает расслабляющее действие на организм. Во Фроксии все курят табак.

— Советник Уолу курил табак, — кивнул Дарган.

— И умер в сорок шесть, — закатил глаза Гредвар.

Я даже подавилась воздухом.

— Уолу сожрало чудовище!

— Всё взаимосвязано.

— Так! — сэр Брюстек откашлялся. — Так или иначе, информация о Боране здесь подана настолько негативно, насколько это возможно, учитывая, что он Первый Меч Серенида и любимец народа, — он протянул королю смятую газету.

— Бераг, подойди ближе или зажгите лампу, — махнул Дарган, не отрываясь от чтения. — Да, это не похоже на простые сплетни о популярном герое. Нашего Борана словно пытаются свергнуть с пьедестала.

— Но кто и зачем станет это делать? Они ведь так радовались его появлению, — удивилась я. — А теперь пытаются очернить?

— Это ещё не всё, — кивнул сэр Брюстек и вытащил из-под полы другие листы. — Вот что готовятся издать следующим.

— Интервью сэра Норденана, — прочёл Дарган, глаза его бегали по строчкам, брови сдвигались. — Да что здесь происходит? — крикнул он наконец и поднялся. — "При взгляде на серенидский народ, рыцарское сердце разрывается на части"? "Серенидцы забыли свои ценности"? "Чужестранная культура — тихо душит национальную гордость"? Ах! Во всём этом "хаосе найти верный путь ему помогает только Арбар"? Он кем себя воображает, этот Норденан? Лидером повстанцев?!

— Или Первым Мечом Серенида, — вздохнул сэр Брюстек.

Дарган кинул на него пылающий взгляд, а голос его засквозил холодом:

— Он — не Первый Меч Серенида! И даже очередная победа на турнире не присваивает ему это звание. Первых Мечей Серенида назначаю я! Им полагается быть защитниками Короны и воплощением каждого слова закона. Образцом рыцарской чести Королевской армии, а не оратором полночного застолья ордена Непринуждённых.

— Странно, что он прильнул к Арбару, милорд? С чего бы это? Возможно, на него давят. Ведь именно Арбар контролирует прессу. Что-то здесь не так.

— Тогда выясни. Докопайся, кто такой этот Арбар и чего добивается. И поскорее. Это, — он потряс недописанной газетой, — политическая кампания. Я ведь даже не узнал бы. Так. Герата должна знать, что происходит, кроме неё нам никто не объяснит. Всем отдыхать, а потом к графине.

— Графиня? Герата? Это кто? — уточнила я.

Сэр Брюстек, явно уже погрузившийся в собственные мысли, перевёл взгляд на меня:

— Графиня Герата Виллон де Берсон, — он сощурился, вытащил табакерку, ловко открыв крышку, поднёс её к носу. — Советница по делам Купцов.

Глава 15

— Не говорите мне, Лендер, что вы ничего не смогли сделать против двух оборванцев! — с холодной злобой шипел Арбар.

Одна его ладонь сжалась в кулак на подлокотнике. Другая — прижимала компресс ко лбу, где с самого утра ныла внушительная шишка.

— Этот щенок посмел подрезать мне путь, — процедил он сквозь зубы. — А вы даже не подозреваете, кто это был!

Главный писарь, Лендер, пострадавший куда больше от действий собственной охраны, осторожно смачивал опухший глаз.

— Я понимаю вас, господин Арбар. Я и сам жажду свести с ним счёты. Если вы опишите его подробнее, то я немедленно сообщу страже, и они развесят его портреты в каждом переулке. Тогда ему не уйти.

Арбар поджал губы:

— Я фабрикант, а не стражник — запоминать лица за одно мгновение мне ни к чему... Во всяком случае я так думал, пока не узнал, что ваша стража ни на что не годна!

Писарь дрогнул, положил руку на сердце:

— Господин, мне...

— Единственное, что могу сказать: он не входит в круг моих знакомых, — глаза Арбара метались из угла в угол, челюсти сжались — он точно перебирал в уме своих врагов.

— Я не хотел бы наговаривать, но... Мог ли это быть кто-то из свиты Дварлоци? Говорят, он путешествует с командой.

Арбар хмыкнул и во взгляде его мелькнуло удовлетворение, уголки губ приподнялись:

— Думаете, он уже мог добраться сюда? Ещё вчера его видели на границе Левиганы.

— Кто знает. Он любимец короля, а король каким-то образом оказывается в любую минуту, где хочет.

— Не где хочет, — поправил Арбар, — а в замке графини. И если всё так, как вы говорите, то искать Борана Дварлоци и всех его прихвостней следует именно там.

В этот момент послышался стук в дверь. На пороге показался взмыленный долговязый работник.

— Господин, разносчики требуют, чтобы им всё равно заплатили — или они поднимут бунт.

Лендер издал что-то похожее на тихое рычание:

— Скажи, что заплатим, бунтов у нас и так хватает.

Арбар проводил работника глазами:

— На вашем месте я бы не спешил тратиться. Лучше переведите часть из них в писарский отдел. Скоро у вас начнётся нехватка рук.

— Почему? — нахмурился Лендер. — Людей у нас как раз хватает.

— Не будет хватать, когда не станет станков!

Главный писарь ойкнул, забыв закрыть глаз, когда подносил примочку:

— Господин Арбар, что вы хотите этим сказать?

— Что я более не могу доверить вам пользование моими копировальными станками. Ваша канцелярия слишком плохо охраняется.

Главный писарь сглотнул.

— Я прошу вас не спешите с выводами! Ошибки случаются на любом производстве, неужели за все эти годы мы не заслужили вашего доверия?

— Я не могу рисковать, Лендер. Эти взломщики не просто ворвались и уничтожили целый тираж — они добрались до запретного сектора. У меня нет гарантий, что завтра...

В этот момент в дверь опять постучали:

— Господин Лендер, мы посчитали ущерб, — объявил седовласый мужчина в пенсне.

Глянув а цифры, главный писарь не смог сдержать вздох. Затем поднял глаза на Арбара:

— Я вас прошу. Хоть головой буду отвечать за ваши технологии. Назовите свои условия.

***

В это утро город разбудил не скрип почтовых карет, а крики глашатаев.

"Сегодня ночью на главную газетную канцелярию было совершено нападение!"

"Группа чужестранцев ворвалась и похитила господина Лендера!"

"Наш вселюбимый и драгоценный главписарь похищен, условия освобождения — сэр Норденан!"

"Условия похитителей господина Лендера бесчеловечны... Мы должны отдать нашего любимого чемпиона!"

В одних чулках и рубахах горожане выбегали на крыльцо, хватались за лица, в панике затаскивали детей в дом, хлопали ставнями.

— Не забудьте застраховаться! — слышались им вслед крики бумажных торговцев. — Семейной паре скидка: жене за полцены!

Страховые компании бычились на бирже: "Повышаю! Повышаю!". Только компания, страховавшая газетную канцелярию устроила молчаливое заседание.

Дошли крики и до дома мэра Табана Виллона, у парадной двери собралась толпа из газетчиков и любопытных. Тот стоял посреди большой гостиной и задумчиво смотрел то на улицу через большое окно, то на нас, своих гостей.

— Ваше Величество, — наконец сказал он, — боюсь, пока городские ворота закрыты даже для меня. Сейчас я не смогу доставить вас в замок моей матери. Но до тех пор сделаю всё, что смогу. Каковы будут ваши указания?

Дарган долго молчал, задумчиво водил глазами по комнате.

— Табан, — сказал он, — ты всё делаешь правильно. Делай своё дело.

Мэр кивнул, поклонился и вышел.

Минут через пять мы услышали его голос — не тихий и смиренный, как только что в гостиной, а громкий поставленный:

— В тяжёлое время каждый из нас может сделать одну, но очень важную вещь, — разнёсся он по всей округе. — И эта вещь — взаимная поддержка. Я призываю всех жителей и гостей графства Берсон сохранять спокойствие. Пока мы есть друг у друга...

— Хорошо молодёжь натренировали! — Гредвар с улыбкой повернулся к Даргану.

— Должны же мы кем-то гордиться, — король глянул на него исподлобья. — Ступай. Постарайся выяснить, где может быть спрятано зерно Купца. И наведывайся почаще — можешь пригодиться.

— Понял, — Гредвар кивнул и вышел.

— Возможно когда мы найдём зерно и снимем проклятие, это безумие угаснет, — сказал Дарган. — Стихии бушуют, а потом успокаиваются. Так было с Водой, Землёй, а теперь?

— С Существами? — спросила я.

Дарган кивнул:

— Ты заметила, что прямо перед нашим появлением в Динки случилась буря, такая сильная, что смыла часть Телийских островов. А в Левигане прежде не бывало настолько сильных землетрясений. Да и здесь жизнь была куда спокойнее.

— Позвольте заметить, — сказал Рель, наблюдавший за всем с дальнего кресла, — это выглядит так, будто стихии долгое время сдерживались, а после обрушились на королевство со всей силой проклятия.

Дарган повернулся к нему:

— Действительно похоже, — задумчиво сказал он.

— Между прочим, при светлом Негедане, — продолжил целитель, — подобные катастрофы были не такой уж редкостью. Как и при Бернарде Двадцать Третьем, вашем светлом отце, хоть тогда было не до того, но вспомните замок виконта Грейсана Дварлоци, старшего сына графа Дварлоци.

— Его же разнесла нежить, — брови Даргана сдвинулись. — Разве нет?

— Нет... — послышался напряжённый тихий голос с другого кресла. Там, словно тень, сидел Боран. — В то время нежить не пощадила многие замки, но замок Грейсана пал из-за землетрясения. Армия нежити в той части Левиганы не появлялась, хоть всё и списали на войну. И ведь отец строил другой замок для Верута — чуть ближе к своим землям — и он тоже развалился. Тогда война ещё не началась.

— Да, — кивнул Дарган, — я об этом слышал.

— Но вскоре после победы над нежитью и начала вашего правления, — продолжал Боран так скоро, будто боялся, что его вот-вот прервут, — сильные толчки прекратились.

— Да и в Динки моряки погибали гораздо чаще, добраться до Таприкана и вернуться, проплыв через архипелаг, считалось подвигом.

Дарган почесал подбородок:

— Ты считаешь, что это как-то связан с победой над армией нежити?

— Вы никогда не задумывались, почему война вообще началась? — Рель встал, он говорил от сердца, будто всю жизнь вынашивал теорию, которой наконец нашёл достойное применение. — Ваше Величество, Чёрное Зло — величайший колдун и некромант, чьё настоящее имя нам до сих пор неизвестно, появился как из ниоткуда. А его действия не выглядели, как обычное вторжения, он не просто пытался захватить власть. Вам не кажется, что он... — Рель вдруг замолчал, даже закусил губу.

— Продолжай, — кивнул Дарган.

— Что он мстил или пытался доказать свою правоту. При всех его злодеяниях, ведь нельзя остаться слепыми ко многим фактам. Например...

— Допустим, и что же?

— Вам не кажется, что он как-то связан с ведьмой, что наложила проклятие на чётки, а вернее на королевство, используя чётки. Тогда логично, что после победы над ним проклятие спало.

Дарган сжал челюсти, глаза его заметались, потом остановились на сэре Брюстеке. Тот спокойно смотрел на короля, чуть приподнял одно плечо.

— Брю, — сказал Дарган так, будто только что о нём вспомнил, лицо его приняло прежнее спокойное выражение, — как ты себя чувствуешь?

— Не извольте беспокоиться.

— Если так, то не теряя времени, отправляйся по трактирам и лавкам. Выясняй, что там с Арбаром, и куда он подевал главписаря.

— Понял, милорд, — безопасник поклонился и вышел.

— Вы тоже заметили, что у него глаза красные? — тут же включился Антут. — Может, от того, что ночью не спал, но ведь у меня не красные. — И морщин прибавилось.

— Заметили, — кивнул Дарган. — Антут, твоё задание: иди учись фехтовать.

— Чего? — глаза Антута расширились.

— Ты совсем не умеешь фехтовать, — развёл руками Дарган.

— Зачем мне? — неуверенно усмехнулся разбойник.

— Затем, что ты всем хорош, только фехтовать не умеешь. Пора исправить это несовершенство.

— Ну, вообще я не то, что бы против, — почесал затылок Антут.

— Вот и хорошо. Боран тебя поучит.

Неготовый к такому повороту Боран издал нечто похожее на кряк подбитой утки.

— Ваше Величество, извольте, — к щекам Борана прилила краска. — Учить разбойника сражаться — это немного смущает, я будто сам послужу беззаконию.

— Беззаконие творится там, — Дарган кивнул на окно. — А этот человек служит твоему королю.

Боран сморщил нос, и я поймала на себе молниеносный взгляд Даргана. Я всё поняла и откашлялась:

— Боран, да ведь каждому из нас сейчас нужны боевые навыки, к тому же разомнёшься. Столько врагов вокруг, турнир, в котором ты, может быть, примешь участие, а ты не тренировался. И вообще — покажи этому разбойнику, что такое настоящая рыцарская жизнь.

Мой оруженосец глянул на меня, глаза сверкнули:

— Ах, так! Ну хорошо. Пойдём, разбойник.

— Да умею я фехтовать... — неуверенно возразил Антут, обернулся на Даргана, а потом всё-таки пошёл следом за своим новым наставником.

— И без надрыва, пусть он научиться делать это красиво! — кивнул им вслед Дарган. — Рель?

Уже заскучавший целитель повернулся.

— Знаешь, изучи-ка это зелье для снятия проклятий, — Дарган вынул из-за пазухи флакон и протянул его целителю, — что тебе для этого понадобится?

— Какой холодный! — целитель рассмотрел флакон, снял крышку, осторожно нюхнул горлышко. — Я не знаю пока, возможно... Что?!

— Что?

Губы Реля распахнулись, брови поползли к переносице.

— Подождите...

Он осторожно наклонил флягу и вытряс красную каплю себе на тыльную сторону ладони. Принюхался снова, потом прошептал что-то губами и капля собралась в точку, образовав горбик.

— О-о-о, — он откинулся на спинку кресла и медленно поднял глаза. Посмотрел на меня, потом на Даргана. — Это никакое не зелье и не снадобье. Это кровь.

В комнате стало тихо.

Глава 16

Этим утром за завтраком сэр Норденан получил письмо в устрашающе чёрном конверте.

"Дорогой сэр Норденан,

сообщаю вам, что готов оставить жизнь господину Лендеру взамен на вашу. В связи с этим буду ждать вас в полдень на маяке Абадут. Если вы опоздаете — господин Лендер умрёт. Если вы придёте не один — господин Лендер умрёт. Если вы сообщите кому-нибудь место нашей встречи — господин Лендер умрёт.

Всего наилучшего!

Злоумышленник."

— Это что ещё такое, сэр? — вытаращился Патек. — Как вы связаны с Лендером? Почему похитили именно его? Зачем вы нужны злоумышленнику? Зачем эти игры? Объяснит нам кто-нибудь, что творится в этом графстве?

Норденан отодвинул тарелку и уткнулся лицом в ладони:

— Я не знаю, — только простонал он.

— Кто-то хочет вас использовать, — продолжал Патек. — Вы же там будете совершенно один, отрезанный от помощи...

Норденан громко зашипел:

— Тише ты, дурень! Тут сказано: никто не должен знать о месте или он умрёт. Даже ты — понял?

— Ну, я-то всё равно поеду с вами.

— Не поедешь. Тут же сказано, если буду не один...

— Даже со мной? — брови Патека изогнулись домиком. — Думаете, на меня это правило тоже распространяется?

— Не знаю, — рыцарь уронил руки на стол, приборы громыхнули. — Ничего не знаю, но рисковать не хочу.

— Ну и правильно, не рискуйте. Оставайтесь тут, готовьтесь к турниру. Вы не обязаны спасать какого-то там господина, которого в глаза-то не видели. Что он вам?

— Патек! Он очень почётный человек в графстве. Люди любят его.

— Вот и я говорю, — кивал Патек. — Люди любят — пусть люди и спасают! А мы тут гости. На турнир приехали.

— Не будь тупицей, Патек! — кулаки Норденана сжались, лицо стало наливаться краской. — Не будь чёртовым тупицей! Я в первую очередь рыцарь. Рыцарь! Воин Серенидской земли, защитник Серениского народа. И я не могу сидеть на месте, когда честный человек нуждается в моей помощи!

Он не заметил, как встал, а голос его зазвучал громче, и вздрогнул, когда после его слов зазвучали громкие аплодисменты — сначала всего несколько человек, а следом за ними и вся таверна.

Люди повскакивали со своих мест. Кто-то свистел, кто-то стучал кружкой по столу, кто-то уже кричал:

— Вот это настоящий рыцарь!

— Да здравствует сэр Норденан!

— Серенидцам по-серенидски!

Потом к нему сразу, шурша бумагой, кинулись газетчики. А в углу тихо всплакнули старушки:

— Увидим ли мы снова нашего отважного чемпиона?

Им вторил какой-то низкорослый мужичок в залатанном плаще.

— Бедный, бедный Норденан! — скулил он, обняв недопитую бутылку.

А когда рыцарь решил покинуть таверну, то встал и, качаясь перекрыл ему дорогу. Не успел Норденан отпрянуть, как мужичок уже повис на нём.

— Обещайте, что вернётесь! — зарыдал он, морща раскрасневшуюся физиономию. — Куда мы без вас?!

Трактирные слуги среагировали быстро — пьяницу оттащили от чемпиона, и тот поправив камзол пошёл своей дорогой.

А на верхнем этаже у самой двери ждала молодая девушка в роскошном красном платье. Чёрные локоны были бережно уложены и украшены цветами в тон наряду. Не задумываясь, она кинулась прямо к Норденану, положила ладони на его плечи, её огромные глаза глянули на него снизу вверх.

Поражённый Норденан только молча открыл рот, с трудом запомнив её щебет по оводу величия рыцаря и боли в сердце. И в следующую секунду дама вдруг пропала — убрала ладони, а за поворотом мелькнул её красный подол.

Норденан встрепенулся всё ещё ощущая ноздрями сладкий цветочный запах. Он не знал, что сразу после этого, красавица спустилась по лестнице на заднее крыльцо, куда как раз вышел проветриться тот самый пьяница.

— Вернула записку? — тихо спросил он.

— Обижаешь, Брю.

— Работа такая, — фыркнул сэр Брюстек, скидывая с себя залатанный плащ. — Буду на маяке Абадут.

***

— Я не понимаю, — наконец вздохнул Дарган.

— На самом деле — классика чёрной магии. Лучше всего проклятие снимается кровью. Кровью того, кто его наложил.

— Но ведь проклятие наложила та ведьма? Где Гредвар взял её кровь? Ещё и так быстро? — удивилась я.

— Незачем гадать. Скоро он вернётся и сам всё расскажет, — подытожил Дарган.

Во взгляде мелькнул холод, а может мне показалось. Я увидела его лицо лишь мельком, пока он брал флакон у Реля — потом он развернулся и вышел из гостиной.

Рель схватился за лоб.

— Я подвёл лорда Гредвара! Он не хотел бы, чтобы кто-то раскрывал эту тайну у него за спиной.

— Какой у тебя был выбор, Рель? И ведь ты же не знал.

— В том-то и дело, что я не знал.

Кажется, Реля больше заботило то, что он стал соучастником раскрытия тайны Гредвара, чем сама тайна. Но я была полностью уверена, что Гредвар всё предусмотрел, меня больше заботило, каково будет его объяснение.

— Как ты думаешь, откуда у Гредвара кровь ведьмы? — спросила я, надеясь хоть на какую-то догадку.

Рель отнял руки от лица, глянул на меня:

— Э-э... Может быть, он знает какого-нибудь родственника той ведьмы.

— И где он его взял? Особенно в Левигане.

Целитель дёрнул плечом:

— Не знаю. Я так договорюсь, сестрёнка. Пусть лучше и правда лорд Гредвар сам расскажет.

Я прошлась, поговорила с пробудившимся в рукаве Берагом — этот голос в голове, как всегда, заставил вздрогнуть. Магия и проклятия его не интересовали нисколько, он отвлёк от них и меня, прочитав лекцию о глубоких пещерах, соединяющихся с подземельями особняка мэра.

В конце концов учёный попросил оставить его в библиотеке среди океана знаний.

Любуясь белокаменными сводами и многочисленными украшениями дома я и не заметила, как оказалась у лестничного пролёта над большим холлом. Там, где Первый Меч королевства давал разбойнику уроки фехтования.

— Утомил уже! — жаловался Антут.

— Это ты меня утомил, сколько можно передышек?! — Боран явно был в боевом расположении духа и поблажек делать не собирался. — Шаг вперёд и выпад! Сейчас же!.. Стой! Это тебе что, топор?!

Я прошла по балкону обратно, а когда вернулась к дверям, то увидела Гредвара. Вовремя — Дарган как раз направлялся к нему с другого конца коридора.

— Я кое-что откопал, — бодро сообщил маг.

Король же просто кивнул и с мрачным видом вошёл в двери.

— Так, что я опять сделал? — повернулся ко мне Гредвар. — Если кто-то курил прейу — то я ни при чём.

— Зелье твоё изучили, — шепнула я.

— А-а, — Гредвар прикусил губу, что делал крайне редко, я бы сказала тогда, когда дело касалось его тайн.

Сердце забилось, в груди вспыхнул огонь любопытства. У Гредвара много тайн, а я так и не знаю ни одной. Неужели сегодня будет интересно? Или от меня опять всё скроют?

Во всяком случае в тот момент мой бывший наставник ничего пояснять не собирался, а толкнул двери, войдя следом за королём.

— Мы в столице графства Берсон, — объяснял Гредвар, как ни в чём не бывало, — здесь много загадок, как следствие, душ, не нашедших покой. Они хранители истории, но каждый хранит свою часть. Так сведения о зерне, посеявшем проклятие в этих землях хранит, Бродячий Аукционист.

— Кто? — одновременно спросили я и Рель.

Гредвар улыбнулся:

— Да, есть тут такой дух, если поторговаться — поможет. Но с ним надо общаться ночью. Так что ждём.

— Прекрасно! Ещё кое-что, — сказал Дарган, он быстро оглядел меня и Реля, словно решая, стоит ли разговаривать при нас.

— Конечно, Ваше Величество.

— Скажи честно, что в составе зелья для снятия проклятий?

— Кровь и пара консервантов, — не колеблясь ответил Гредвар, скрестив руки на груди.

Секунду Дарган молча смотрел на него, потом сказал:

— И чья же?

На этот раз Гредвар быстро пробежался взглядом по всем присутствующим и ответил:

— Моя.

В тот момент ответ показался настолько же странным, насколько простым. Даже возник вопрос, почему я этого сама не предположила. Может, потому что это вызывает ещё больше вопросов, чем ответов?

Дарган, похоже, думал о том же, потому что он сощурился и помотал головой:

— Подожди подожди. Это как? То есть, твоя кровь снимает проклятие Королевских чёток?

Гредвар кивнул. Вид у него был спокойный, у Даргана — напротив: он сжал пальцами ткань камзола, плечи его приподнялись, челюсти стиснулись:

— Почему? — выговорил он.

Гредвар расправил плечи и сказал то, от чего у меня отвисла челюсть.

— Потому что в моих жилах кровь ведьмы, наложившей это проклятие. Я её сын.

Дарган всплеснул руками и заходил по небольшой дистанции меж кресел:

— Нет, чёрт возьми! Как это? И ты... сообщаешь мне это только сейчас?

— Прошу вас, — Гредвар постарался улыбнуться. — Ваше Величество, это ведь ничего не меняет.

— Кто знает... Если это так, почему, — он вновь огляделся, явно не привык говорить с советником при свидетелях. Но пока меня выйти не попросили — предпочитала остаться. Дарган понизил голос: — Почему же за все эти годы ты не говорил мне об этом?

Гредвар закатил глаза:

— В начале это могло усугубить ситуацию, а потом не было повода.

— Не было повода?! А кода ты рассказывал мне о чётках, а когда... Да я больше недели путешествую с твоей кровью за пазухой. И, по-твоему, не должен был знать?

— Это лишь эффектно звучит — не более. По сути это ничего не меняет.

— Да как это не меняет?! Ты... — губы Даргана распахнулись, мне показалось, что его лицо побледнело на тон.

Он замер, будто перед ним возник призрак или того хуже. Изменившимся голосом он проговорил:

— Ты потомок Чиянара. Колдуна, зачаровавшего Королевские чётки для Негедана. Ведьма ведь его дочь.

— Вот это да! — послышался тихий, но восхищённый вздох Реля. Рот целителя распахнулся, он тут же закрыл его обеими ладонями.

Мои колени меня подвели я села прямо на столик меж кресел, осознавая услышанное. Чиянара? Того самого Великого Чиянара, в существование которого многие даже не верят? И я не верила, сколько бы Гредвар ни говорил о нём.

— Так вот что ты скрывал! — продолжал Дарган. — Потомок Чиянара. Значит, как и сам Чиянар, ты можешь держать Королевские чётки. Даже пользоваться ими. Ты лгал мне всё это время.

— Ну уж это слишком, — откашлялся Гредвар. — Мне кажется, мы ушли от темы.

— А по-моему, мы как раз подобрались к сути. Ты внушил мне, что я должен бегать по всей стране и искать Королевские чётки, но сам со мной не пошёл.

— Вы велели мне оставаться во дворце и следить за порядком! Как только я понадобился — сразу прибыл. В чём вы пытаетесь обвинить меня?

— Ты сам утратил моё доверие, скрывая от меня это родство.

— Я не помню, чтобы клялся рассказывать вам все свои тайны! Я служил вам с начала вашего правления. Всё это время удерживал проклятия, что наложила на Серенид моя мать.

— Но теперь отпустил.

— Иначе вы бы не нашли зёрна чёток! Проход к ним закрыт, пока молчат стихии.

— Ты должен был сказать мне, а не заставлять догадываться. Я ничего не знал об этом.

— Разве я что-то нарушил? Так может, велите меня схватить? — он выждал паузу, потом быстро поклонился. — Благодарю.

Он развернулся и вышел, шаги его растворились в коридоре.

Какое-то время Дарган стоял неподвижно, уперев взгляд в пол, потом тоже вышел.

Я обернулась на Реля — тот замер с приоткрытым ртом, отсутствующим взглядом, и явно не был готов обсуждать случившееся. Часто ли увидишь философского целителя столь поражённым?

Тайна раскрыта. Гредвар — сын ведьмы, что прокляла Негедана и всё его королевство. А заодно потомок самого могущественного колдуна в истории после Дэадрона, это объясняет его невероятные способности. К тому же как потомок создателя Королевских чёток он тоже может ими пользоваться.

Что ж, Гредвар, полон загадок. Даже я понимаю, как мы заблуждаемся, если думаем, что поняли его. Для меня это не более, чем интересная история.

Что меня по-настоящему волновало, так это его ссора с королём. Она была неуместна, казалась трещиной в нашей команде, из-за которой могут возникнут проблемы куда серьёзнее.

***

Тем временем сэр Брюстек направлялся к маяку Абадут, чтобы опередить Норденана и разведать ситуацию.

Маяк располагался в паре километров от порта, когда-то оповещал о нахождении острова — теперь же был просто старой развалиной. Единственный способ попасть туда незамеченным — добраться вплавь.

Проникнув на один из торговых кораблей c помощью амулета невидимости, сэр Брюстек выбрал самое близкое расстояние и спрыгнул в воду. В таких условиях много с собой не унесёшь, на нём были лишь плотные панталоны и рубаха и самые необходимые артефакты.

Вода тянула одежду, холодила кожу, тяжёлые волны, отливали свинцом, сопротивлялись. Жизнь научила не замечать подобных трудностей. Чёткие ритмичные движения продвигали его вперёд, с каждой секундой сокращая расстояние между ним и его целью — полуразрушенным маяком.

Там его ждала настоящая важная задача и сейчас она полностью занимала его мысли. Он предполагал, просчитывал вероятности, прикидывал время. Но вот его отвлекло непривычное чувство.

Никогда прежде, с тех времён, как он был учеником, ему не приходилось отвлекаться от задачи на своё тело. Оно было крепким, подготовленным, каменным против любых невзгод... но теперь. Снова. Он не ожидал, что это повторится.

Сначала показалось, что напекло голову: в висках застучало, к лицу прилил жар. Затем заныли мышцы на руках — вода будто стала гуще, гребки давались всё сложнее. Следом сбилось дыхании, грудь с трудом вздымалась, и вода сдавливала её. Каждый метр давался всё сложнее, расстояние до маяка вдруг показалось непреодолимым.

В конце концов он стал задыхаться, двигал руками и ногами наугад. Силы оставляли его, в глазах темнело. Теперь вперёд гнала не логика, не расчёты, не правосудие... а желание выжить!

Он погибал, тонул в глубоких солёных водах в сотнях метров от ближайшего берега. Тело немело от усталости, отказывалось подчиняться. Тьма закрыла видимый мир, очередная волна накрыла его с головой.

Глава 17

В начале Брюстек решил. что ослеп и лишился конечностей. Перед глазами стояла чёрно-красная пелена, и лишь отдельные светлые пятна, проступающие насквозь, свидетельствовали о наличии реального мира.

Всё, что он мог сделать — это чуть дёрнуть онемевшей спиной, дальше туловища не ощущалось ничего.

Он чувствовал себя черепахой. Перевёрнутой, к тому же закупоренной внутри собственного панциря.

В грудь не поступало воздуха, но удушья не ощущалось. Он будто не просто разучился дышать, а вовсе перестал в этом нуждаться.

Он провёл несколько минут, а может, часов, в полном ступоре, без времени, движения, жизни. Потом наконец пелена начала светлеть, мир проясняться, а тело оживать.

Но, Боже, с какой болью!

Яркий солнечный свет впивался в глаза и выжигал кожу, будто он наклонил лицо над пылающим горном. А череп ломило, будто кузнец при том бил по нему своим молотом. Руки и ноги кололи сотни игл.

Зато он наконец осознал, что лежит на земле — точнее прибрежных камнях. Сзади плескалось море — до чего же громкий, противный шелест!

Звуки и краски набросились со всех сторон на измученное сознание. Сжавшись он пополз вперёд острые обломки скал резали оголённые предплечья и лодыжки — одежды на нём почти не осталось, но боль унималась, не успев появиться.

Что доставляло неисцелимые страдания — так это раскалённое солнце. Он чувствовал себя крабом, высыхающим на берегу. Жизненные силы улетучивались с каждым ползком.

С великим трудом он поднял голову и в очередной раз разлепил ссохшиеся веки. Впереди возвышался маяк, его густая чёрная тень уже почти пропала, но не совсем. Из последних сил Брюстек встал и, согнувшись пополам, кинулся туда, в единственное укрытие от смертоносных лучей.

Но не успел добежать, как услышал:

— Какого чёрта? Кто это? А ну за ним.

По слепящему раскалённому берегу ему наперерез бросились две тени. Он был не в силах разглядеть, кто их отбрасывал, только в какой-то момент почувствовал железную хватку — его дёрнули, закрутили, потащили, а он смог только тихо простонать.

Скрипнула дверь, его висящие ноги пересчитали ступеньки — его затащили внутрь маяка. Теперь он был спрятан от губительного света, и смог разглядеть обстановку.

Небольшая круглая комната с камином и парой кресел. В одном сидел Арбар — он знал его лицо, ведь уже успел потребовать портрет у своих берсонских коллег. В другом — никто иной, как господин Лендер. Сидел он с комфортом, закинув ногу на ногу и что-то пил из деревянной кружки.

На пострадавшего он смахивал лишь из-за синяка под глазом и отёка на шее — но то были следы весёлой ночки. Брюстек помнил, как его поколотила собственная охрана, приняв за Антута.

Рядом с ними прохаживался громила с гордой осанкой и пустым взглядом, такие же двое принеси его, Брюстека, сюда.

— Что это за старик? — нахмурился Арбар, глядя на Брюстека.

Безопасник мог видеть лишь свои руки: костлявые пальцы, сморщенные сухие предплечья — будто постарели на три десятка лет.

— Мы нашли его на берегу, — отчитались громилы.

Арбар перевёл взгляд и оглядел своего незваного гостя:

— Кто ты?

— Я Дабан, — выговорил Брюстек и, не узнав свой сиплый голос, закашлялся. — Моряк.

— И что ты здесь делаешь? — ядовито спросил Арбар.

— Я помню только, как упал за борт, — безопасник повесил голову, — потом очнулся тут, на берегу.

Брюстек и так еле держался на ногах. но от кривой ухмылки на лице Арбара ему пришлось сдержать рвотный позыв — ну и тип! Один из тех, которых он с радостью узрел бы на эшафоте.

— Какое совпадение! — развёл руками Арбар. И тут же лицо его стало каменным: — Убейте его!

Руки громил потянулись к нему, Брюстек представлял, с каким грохотом эти здоровяки шлёпнулись бы о пол под парой его верных заученных движений. Но тогда он чувствовал себя слабее младенца, неспособным даже резко повернуться.

— Господин, — дёрнулся Лендер. — Как? Это... неправильно.

— Упавшие за борт не выживают, — повернулся к нему Арбар. — Мы просто доделаем то, что не доделало море.

Лендер глянул на Брюстека, сглотнул и опустил глаза. А Арбар кивнул в сторону винтовой лестницы.

Один из громил взял его за шкирку и потащил на верхний этаж, как тряпичную куклу. Другой — последовал за ними. Ступеньки мелькали перед глазами безопасника, потом его швырнули на пол.

Брюстек перевернулся лицом кверху, глядя как громилы решают, как его прикончить.

— Я прирежу, а ты выбросишь в окно.

— Ну тогда сам его на третий этаж тащи...

Безопасник шарил руками по полу — хоть бы нашлось что-то напоминающее оружие. Но нашлась только щепка длиной с палец. Щепки, они тоже хороши, но с ними нужна точность. Он сжал её в ладони.

Наконец доспорив, один из громил опустился рядом с ним и занёс нож. Удача и опыт были на стороне Брюстека — он откатился так, что громила промахнулся. Смертоносное лезвие уткнулось в пол, а лицо громилы теперь находилось в полуметре от него.

Не теряя времени, сэр Брюстек выбросил вперёд руку, движение далось с трудом, крик вырвался из его груди, но он попал.

Щепка воткнулась громиле прямо в глаз и тот с диким воем завалился на спину. На радостях Брюстек даже смог привстать и схватиться за торчащий в полу нож, как мир вокруг окутала тьма. Уже не та противная красноватая, а спокойная, прохладная, будто компресс она легла на его обожжённую кожу. И в этой тьме он видел только его, один единственный источник жизни — красную кровь, что струёй стекала из глаза орущего на полу громилы.

И он желал этой крови, его тело потянулось к ней, как тянется к воде иссохшее растение. Он не помнил себя, когда его губы коснулись этой крови.

Раненый под ним неистово орал и бился в конвульсиях, но Брюстек не слышал этого. Он только почувствовал, как ему под лопатки вонзился острый холодный металл. После чего, осыпая проклятьями, его оттащили от громилы, в которого он впился всеми ослабшими конечностями, и поволокли куда-то.

Брюстек только слизывал с губ остатки спасительной влаги и не заметил, как проклятый свет вновь обступил его со всех сторон, а потом он полетел вниз, ударившись о жёсткую холодную морскую гладь, волны сомкнулись над ним.

Подплывающий к маяку Норденан увидел лишь, как что-то с всплеском упало в море. Он встрепенулся, уверенный, что у этого чего-то были руки и ноги...

— Бог мой Единый!

От продолжительной гребли и морской качки состояние его ухудшилось — мир раскачивался перед глазами, а плечо ныло до самого локтя, словно от глубоко пореза. Но наплевав на собственное состояние, он нажал на вёсла, крик его разлетелся над морской гладью, отразившись от стен маяка.

Не может быть! Это был господин Лендер? Он опоздал? Забыл о каком-то условии? Неужели всё напрасно. Он выпрыгнул на мель и сначала понёсся по берегу — к тому месту, где видел всплеск, но это оказалось намного дальше, чем он рассчитывал. Десяток шагов, и он уже не был уверен, где именно.

— Сэр Норденан! — донеслось до него. — Вам сюда.

У маяка ему махал могучий силуэт.

Норденан взревел и побежал к маяку, выбил двери.

— Я здесь! Я здесь! — проорал он, его голос отдался эхом на каждом этаже. — Я пришёл вовремя! Я один!

— Не переживайте, сэр Норденан, — прозвучал знакомый низкий голос. — Мы ждём вас.

В запале, ослеплённый после сверкающего моря, он даже не сразу разглядел, кто перед ним.

— Го... господин Арбар? Что вы здесь делаете? Что происходит? — чувствуя, как сбивается дыхание он огляделся. — Где господин Лендер?

Арбар кивнул на соседнее кресло, где сидел поджарый молодой мужчина слегка потрёпанного вида. В ответ на взгляд Норденана он приветственно кивнул.

— Это вы? Но я... А кто тогда летел из окна? Я видел, когда подплывал.

— Из окна? — приподнял брови Арбар. Они с Лендером переглянулись, затем он глянул в сторону лестницы: — Гарбан!

На лестнице послышались тяжёлые шаги и вскоре в проходе нарисовался рослый широкоплечий парень.

— Гарбан, — обратился к нему Арбар. — Что у вас там происходит? Кто-то выпал из окна?

— Нет, господин, — помотал головой Гарбан.

— Но я видел, — настаивал Норденан. — Я точно видел. Что-то упало...

— Мусор, — пожал плечами парень. — Вы же сами велели прибраться, — он глянул на Арбара.

— Надо же вас чем-то занять, — коротко вздохнул Арбар. — Ступай, — махнул он, потом вновь повернулся к Норденану и развёл руками.

— Но... но... но... — рыцарь делал попытки собраться. — Так. А что вообще происходит? Я получил послание, что господин Лендер похищен, и что я...

— Должны явиться сюда в обмен на его жизнь и свободу, — закончил за него Арбар. — Я знаю. Что ж, вы явились. И героически спасли его.

— Как это? Он же... — он повернулся к Лендеру. — Разве вы похищены?

— Нет, — ответил тот. — Но ведь об этом никто не знает.

— То есть, это всё был театр? Постановка? — он оглядывал Арбара и Лендера, не веря своим ушам. — Но зачем?

Арбар встал:

— Всё для того же, сэр, для поднятия вашей репутации. Уходим! — крикнул он в сторону лестницы.

— У меня и так прекрасная репутация! — Норденан стиснул зубы, чувствуя как по телу разливается жар.

— Этого уже мало. Или вы забыли о Дварлоци?

— Уж не собираетесь ли вы, господин Арбар, выставить сэра Борана виноватым в этом, — он сморщил нос, — похищении?

— Так прямо нет, но намекнуть через интервью, которое вы дадите прессе, не помешает.

Забыв о боли и головокружении, Норденан вытянулся и теперь кричал во весь голос:

— Я больше не буду давать никаких интервью! Вы поступаете бесчестно. Мы, рыцари, не опускаемся до такого ни ради побед, ни ради славы! Я никогда не стану нарочито очернять имя сэра Борана.

Арбар только покачал головой и зацыкал:

— "Никогда" — сильное слово, не разбрасывайтесь им понапрасну. Кстати, скажите не бесчестно ли было опускаться ради побед и славы до таких долгов. Или вы уже о них забыли?

Норденан вмиг почувствовал лёд на загривке, вздрогнул.

— Причём здесь это?

— Помните, что вы сказали мне в день нашего знакомства? "Я не проиграю!" И какие у вас теперь гарантии?

Норденан вытянулся:

— Пусть я платил за славу и почёт, что обеспечивали мне участие в турнирах, но мои победы настоящие! Я и сам могу одолеть Дварлоци!

Арбар склонил голову:

— Даже с травмой?

Набравший дыхание рыцарь поперхнулся.

— Ах, вы думали, я не в курсе, — Арбар отвернулся, сделав несколько шагов к выходу, за ним уже построились Лендер, и три детины — последний с повязкой на глазу подрагивал и придерживался за плечи товарищей.

— Не думал, — отозвался Норденан, желая чтобы пол в этой комнате проломился до самого ада.

— Оно и видно. Что ж, сэр рыцарь, решайте. Вы можете вернуться на землю героем и впервые получить народное признание, не потратив ни медника. А можете, остаться со своей мнимой честью, ведь уже завтра газеты расскажут о том, как вы покупали себе славу. Ваша группа поддержки подтвердит, уж поверьте, я и сам состою в ордене Непринуждённых.

Норденан опустил лицо, дыхание сбивалось, сердце колотилось в ушах, бесполезная злоба заставляла внутренность сжиматься до боли.

— Интересно, — продолжал Арбар, всё ещё не глядя на него, — скольким членам вашего обедневшего рода придётся продать последнее имущество, чтобы вытащить вас из вечного рабства. Но позор уж им не смыть во веки веков, хотя ваше семейство никогда и не ожидало иного исхода...

— Довольно! — вскричал Норденан и потянулся к мечу.

— О, — наконец покосился на него Арбар. — Это третий вариант развязки. Можете попробовать меня убить. Но не советую, — он обернулся на своих детин, — тогда мои люди нападут на вас, а вы после такого плавания с больным плечом и помутнением далеко не в лучшей форме. Вы скорее всего проиграете. Но при любом исходе вексель находится у моего законного представителя и в случае моей смерти всё равно получит огласку и будет направлен вашей семье. На вашем месте я бы не стал доставать оружие.

Норденан опустил руку, чувствуя, как немеют сжатые пальцы, доски на полу раздваивались перед глазами. Что делают в таких случаях достойные люди? Попадают ли они вообще в такие ситуации? Он не один из них. Он сам во всём виноват.

— Идёмте, сэр Норденан, — скучающий голос Арбара вернул его в реальность. — Ложь и бутафория — давно уже ваш путь. Вы сами его выбрали. Свернёте — понесёте кару. В конце концов, всё заслужено, явившись сюда вы поступили более, чем благородно. В том, что это постановка — виноват я, а не вы. Так почему вы не хотите принять заслуженную славу, разве дела оцениваются не по намерениям? Да это же канон Божий. Я буду ждать вас снаружи.

***

Сэр Брюстек медленно опускался на дно. Вода охлаждала разгорячённое тело, скрывала губительные лучи. Привычное желание глотнуть воздуха не появлялось. Он дотянулся до воткнутого в спину ножа, без всякой боли вынул эту бесполезную железку.

Мысли были заняты случившимся на маяке. Кровь... Чужая кровь теперь придавала ему силы. Только благодаря тем каплям, что успели попасть ему в рот он сейчас мог грести вперёд.

Он выплыл к прибрежным камням солнце тут же ослепило, обожгло с куда большей силой, чем прежде. Кожа на руках пошла волдырями.

С шипением он снова стал погружаться в воду, так глубоко, пока боль не прекратилась. До самого заката он не сможет всплыть на поверхность, но он понимал, что долго не протянет. Силы покидали его.

Сверкнувшая серебром чешуя, проплывающей мимо рыбы подсказала решение. Его тело сработало раньше, чем разум — рука потянулась и схватила добычу, зубы впились в неё, прорезав твёрдый слой. Кровь хлынула ему в рот. Не та, которой он жаждал. Но пока и эта сойдёт.

Глава 18

Антут совсем выдохся. Плечи и спина отказывали, ладони натёрло, чёлка взмокла и лезла в глаза.

Он уже не решался просить передышку у Борана — тот всё время ворчал, когда спасением стал звук шагов в гулком холле. Тут уж Первый Меч королевства замер сам и вслушался.

Вскоре из-за поворота показались двое — рядом с мэром шёл незнакомый худенький паренёк в походной одежде и бикокете. На поясе висело оружие, но не меч. При виде Борана и Антута паренёк заулыбался:

— Ах, так вот где новые гости!

Мэр лишь тихо вздохнул, но подняв глаза на Борана, вдруг тоже оживился:

— Тренируетесь, сэр? — глаза его блеснули. — К турниру, надо полагать.

Боран сунул меч в ножны и склонил голову.

— Я не хотел бы вам мешать, — продолжал Табан, — но я не услышал звон мечей и решил что у вас перерыв... — поскольку Боран так и стоял понурив голову, то он повернулся к Антуту: — Верно?

Антут с готовностью закивал.

— Прекрасно. Вы же не станете возражать, если я приглашу вас немного посидеть со мной на веранде.

Боран наконец поднял взгляд, и чуть приподнял плечи:

— Конечно, лорд Табан.

Мэр шагнул к нему и сделал приглашающее движение:

— Тогда прошу.

Боран пошёл за ним, они стали удаляться:

— Понимаете, просто я ваш давний поклонник и... — слова растаяли, исказившись эхом.

Антут радостно выдохнул, сунул меч в ножны и отодвинул наконец с глаз свою длинную чёлку — впервые подумывая о том, чтобы её состричь.

— Устали? — донёсся до него юный звонкий голос.

Разбойник повернулся. Сопровождавший мэра парнишка никуда не ушёл, а подбоченился и изучал его чрезмерно внимательным взглядом.

— Устал... — фыркнул Антут. — Да он меня извёл, этот мучитель!

Парнишка усмехнулся в ладонь. И Антут поспешил исправиться:

— Я раньше-то махал мечом, но по-настоящему фехтовать — правда тяжело.

— Это не фехтовать тяжело, это меч тяжёлый!

— Ну да. А что делать? — развёл руками Антут.

Паренёк ничего не сказал, только отступил назад и быстрым заученным движением достал из ножен своё оружие — шпагу.

— О! — Антут улыбнулся. — Я похожий как-то раз забрал, у одного баркийца. Но даже продать не смог.

— У одного баркийца, значит? — сощурился парнишка.

— Да, — Антут неуверенно почесал затылок — уж не наговорил ли лишнего? — Встретился мне как-то один, ну и я его... у него одолжил...

Мальчишка только дёрнул плечами, а потом сделал лёгкий и невероятно грациозный выпад со шпагой, шаг, ещё выпад, подбросил своё оружие, легко перехватил его воздухе другой рукой...

Тонкое лезвие сверкало, с лёгким свистом рассекая воздух.

— А ведь я худее тебя! — подмигнул шпажист, застыв вполоборота к разбойнику.

Залюбовавшись, Антут только развёл руками:

— Я... Я не знал, что им так можно. Оно же такое лёгкое, тонкое.

Парнишка зацыкал, мотая головой в такт:

— Зря, зря, не ценишь шпагу! Тут всё дело в тактике. Ну держи же — попробуй! — он протянул руку с оружием Антуту и тот перехватил его.

Рукоятка сразу удобно легла в ладонь, но не перегружала руку. Он отступил назад и сделал пару выпадов, как только что с мечом — они дались намного легче и проворнее. Теперь он мог выиграть ловкостью и скоростью.

Парнишка, наблюдал за ним, приоткрыв рот:

— Шпага тебе идёт! — наконец сказал он. — Ты вот прямо для неё создан.

Антут сощурился и всмотрелся в его лицо, что-то в этом юном обладатели бикокета казалось ему знакомым:

— Мы не встречались раньше?

— Может быть, — расплывчато ответил тот. — А что, я вам кого-то напоминаю?

Разбойник закивал, не сводя глаз с собеседника.

— Плохого или хорошего?

— Определённо хорошего. Как тебя зовут?

Парнишка усмехнулся:

— Либар.

Антут пожевал ртом — такого имени он не припоминал.

— Ты... тут служишь?

— Я тут всё! У меня много ролей.

— Понимаю, — вздох сам вырвался из его груди. — Иногда иначе не выжить.

— Ну а тебя?

— Антут.

Либар склонил голову набок:

— Антут?..

— Всё-таки ты меня знаешь, — сдвинул брови разбойник. — Мы раньше встречались.

— Не уверен.

Антут не успел узнать больше, в этот момент сзади послышался голос мэра:

— Так, это что такое, Либар? Пошли!

Антут протянул шпагу.

— Нет, — выставил ладони Либар. — Оставь себе, она тебе, правда, очень идёт.

— Либар! — Закатил глаза подошедший мэр. Боран встал рядом с ним, с интересом разглядывая новое оружие в руках разбойника.

— Хотя бы на время, — сказал Либар и шёпотом добавил, — у меня другая есть.

— Что ж, — Антут широко улыбался, — спасибо, Либар. Ты невероятный пацан!

— Вы это слышали! — Либар, почти смеясь, глянул на мэра.

— Пошли, — строго повторил тот, уводя парня за собой.

И уже за поворотом, престав играть озорного мальчишку, Белиана шепнула брату:

— Я не пойму, ведь ты тоже его узнал?

— Кого? — Табан даже оглянулся, хотя фехтовальщики давно пропали из поля зрения. — Того, что с сэром Бораном?

— Ну да.

— Не знаю, он показался мне знакомым, но не припомню откуда.

— Да ты смеёшься? Наместник барона Верута!

Табан даже остановился, сдвинул брови, почесал переносицу:

— Ах да! Точно, похож, типаж тот же. Вот чего ты с ним разговорилась! Так, смотри у меня...

— Ну и как ты думаешь, это он?

— Очень похож, но нет.

— Да ведь одно лицо! — всплеснула руками Белиана.

Табан пожал плечами, они с сестрой стали подниматься по лестнице.

— Его Величество мне всех представил, — продолжил он. — Этот парень — бард, а не наместник. К тому же серенидец, а тот был из Баркии.

— Да он даже говорит в той же манере. Знаешь так, — она закатила глаза и сложила руки, подбирая слова, — как будто не успевает подумать, а потом сам жалеет. но тут же находит, как выкрутиться...

— С ума сойти, какая привлекательная черта! — Табан покачал головой.

— А Норденан, конечно, был хорош со всех сторон! — Белиана обиженно фыркнула и отвернула голову.

— Норденан мне вообще не нравится. Мы просто хотели взрастить акции, а заодно утереть нос Арбару... — Табан резко замолк и вытянулся, потому что в конце лестничного проёма у окна стоял сам король.

Белиана, следуя этикету своего костюма, поклонилась по-мужски. Они приблизились.

— Так значит, — начал король, — у вас трудности с Арбаром?

— Пресса всегда слегка осуждает действия Вилллонов, — Табан чуть заметно вздохнул, — он всё пытается уменьшить наше влияние. Тем не менее газеты сделали сэра Норденан народным героем и, если придвинуть его поближе к нам... впрочем, уже неважно. Хотел сказать вам, что поговорил с приближёнными и теперь уж не сомневаюсь: в похищении господина Лендера замешан именно Арбар.

Король кивнул:

— Я отправил своего человека в разведку, но что-то его давно нет.

— Весь город проводил сэра Норденана у порта, он отплыл куда-то на лодке пару часов назад. Но не мог сказать куда.

— Лорд Виллон, — послышалось с лестницы, и мэр подошёл ближе к пролёту. — Вы просили докладывать вам ситуацию...

— Не тяни!

— Господин Лендер спасён, он возвращается вместе с сэром Норденаном!

— Так быстро? — Табан обернулся на короля.

— Быстрее, нам надо оказаться там, — скомандовал король.

***

Толпа в порту возрастала ежеминутно, создавая давку. Карета мэра Табана с трудом пробилась в передние ряды.

Мэр оглядел нас. Мы еле помещались Дарган взял меня как своего телохранителя и Реля как мага и целителя. За мной как верный оруженосец отправился Боран — и не принимал никаких отговорок. А мэр настоял, чтобы мы взяли либо Антута, либо его кузена Либара.

Уж не знаю зачем.

Антут был измучен тренировкой, так что взяли Либара — паренька с озорными глазами в странной одежде. Сидел он у самой стенки рядом с мэром и всё время ёрзал, выглядывая наружу.

Мы прибыли вовремя. Лодка Норденана как раз причалила к берегу. По порту прокатился дружный вздох, перерастающий в ликующий крик. Ведь теперь без всякого бинокля стало ясно: с ним в лодке сидел господин Лендер — главный писарь газеты "Берсонский вестник".

Он сошёл на берег первым. Живой. И здоровый за исключением пары ушибов.

Стоило рыцарю шагнуть следом — как толпа взорвалась такими бурными аплодисментами, что лошади кареты мэра в панике встали на дыбы.

Норденана подхватили на руки. И, словно на сцену вознесли на большой деревянный пандус. Лендер следовал впереди, точно показывая дорогу, а потом взобрался и встал рядом.

Несколько минут прошло прежде, чем шум стих. Передние ряды заняли газетчики и художники, задние — группа людей с огромными двусторонними плакатами "Да здравствует сэр Норденан!" и названиями предприятия.

Остальные распределились между.

Норденан стоял перед публикой, как над озером лавы. Глаза и губы его были широко распахнуты, грудь лихорадочно вздымалась. Он вертел головой, словно искал пути отступления.

Лендер же напротив уверенно шагнул вперёд и заговорил ораторским голосом, удивительно мощным для его худощавой комплекции:

— От всего сердца я благодарю нашего любимого чемпиона и фаворита турнира, сэра Норденана. Он спас мне жизнь! Но боролся не только за неё — он боролся за правду всего нашего графства. Всего Серенида! Ведь эти злоумышленники хотели уничтожить...

— Правда за нами! — прервал его слова оглушительный крик. — А ты умрёшь прямо сейчас!

Из толпы выскочил огромный таприканец с дубиной наперевес и, растолкав газетчиков в переднем ряду, вбежал на пандус.

Он кинулся прямо к Норденану, целясь оружием ему в голову — тот увернулся и в следующий момент достал меч. Выбить дубину из рук чужестранного детины не составило ему труда.

Зрители взорвались аплодисментами, а на помощь уже спешили двое городских стражников.

— Смерть традиционалистам! — орал арестованный, пока его уводили прочь. — Да здравствует Боран Дварлоци!

Толпа ахнула, портовую площадь заполнил галдёж.

— Что это было?! — Боран подскочив, чуть не ударился о потолок. — Я не знаю его! Я тут ни при чём!

— Боран! Сэр! Голубчик! — воскликнули мы наперебой, когда он кинулся к выходу.

Дарган успел обхватить его за пояс и потянул на себя:

— Ради бога, успокойся! Это не тот случай!

Рель стал помогать, подхватил Борана подмышку. Вместе они завалили его на сиденье.

— Я вас понимаю, — выдохнул мэр. — Но сейчас вы сделаете только хуже. Намного хуже!

Тем временем стража уже оттащила вопящего на всю площадь таприканца.

— Вот это да, — выдохнул Лендер, — на маяке я решил, что мои похитители — чужестранцы лишь потому, что наёмники. Но теперь вижу, что это целая группировка. Сэр Норденан, — он повернулся к рыцарю, — это вас они называют традиционалистом? Но почему?

— Потому что он против прав женщин! — послышалось из толпы. Там стояла группа по-серенидски разодетых дамочек с плакатом "ЖОбФИ — за равенство!".

— Зато этот с дубиной был за?! — ответили ей.

Толпа разразилась хохотом.

— Сэр Норденан, — Лендер снова обратился к Норденану. — Повторите, как звучит ваш слоган?

— Серенидцам по-серенидски, — тихо проговорил Норденан, но в наступившей паузе его услышали все.

— А не серенидцам? — тут же раздалось из толпы.

— А не серенидцам тоже по-серенидски или пусть валят, — послышался ответ прежде, чем Норденан успел что-то ответить.

— Ты лучше вспомни, кто серенидцев нормальный хлеб печь научил! — послышался женский голос с баркийским акцентом.

— А фроксийские механизмы? — над толпой возвышалась голова фроксианца с золотыми волосами. — Куда вы без Фроксии?

— Вот именно! Боран Дварлоци никогда бы такого не сказал.

— Боран Дварлоци похищает людей!

— Закрой рот! Это клевета!

Послышался звон и хруст будто что-то разбилось

— Ты за это заплатишь! Я застрахован.

— А мы больше не будеем страховать баркийцев.

Ещё звон, удар, несколько человек с плакатами повалилось, послышались крики. Люди полезли друг на друга, плакаты ломались о головы, художники пытались спасти свои мольберты, и вскоре вся портовая площадь превратилась в поле боя.

— Я должен что-то сделать! — мэр схватился за лицо.

— Сможешь ли, Табан? — повернулся к нему Дарган.

— Давайте я с вами, — вызвался Рель.

Мэр лишь улыбнулся:

— Там чужестранцев бьют. Оставайтесь тут, пожалуйста, — затем он повернулся к своему кузену Либару: — А ты — тем более!

Он вышел из кареты.

— Как он пробьётся через эту толпу? — не поняла я.

— Он всё-таки маг, — улыбнулся Либар.

— И правда в этот момент через полупрозрачную занавеску я увидела, как вокруг мэра зажглась золотая сфера.

Он шёл, буквально раздвигая дерущихся. Ненадолго потерялся в толпе, но вскоре я увидела его на пандусе там, откуда наблюдали за дракой Лендер и Норденан.

Вначале его голос был еле слышен за общим шумом, потом до нас донеслось:

— ...ведь вся сила графства Берсон держится на нашем единстве. Мы не должны...

— Кого вы слушаете?! Он сам баркиец! — вдруг раздался из толпы грубый вопль.

Даже издалека я заметила, как дёрнулся мэр:

— Что, простите?

— Баркиец? — переспросила я, глянув на Даргана.

Тот кивнул.

— На половину. По отцу.

— Да как вы смеете? Я сын самой графини Виллон.

Но ответом были рёв и свист, что-то вылетело из толпы и разбилось о спуск пандуса.

К мэру поспешили стражники, и, закрывая его спинами, повели к карете.

Дарган сморщил лицо и уронил голову на руки.

— Гаджай! Что случилось с моим народом?

Глава 19

Роскошное поместье с высоким забором на западной окраине города привлекало много внимания. За декоративным садом располагался высокий особняк, на верхнем этаже которого, в своём кабинете восседал его хозяин — господин Арбар.

Разложив бумаги на массивном столе у окна, он задумчиво мял подбородок, периодически бросая взгляд на портрет седовласого мужчины. В это время суток картина находилась в тени, но даже так было видно сходство между ним и Арбаром.

Та же сетка морщин, чёрные складки вокруг рта и глаз, нависшие веки, крючковатый нос, тонкие губы Даже те же бакенбарды. Отличалась лишь форма лица: скулы у мужчины на портрете еле выделялись за круглыми откормленными щеками. У Арбара же линия скул была чёткой, а щёки впалыми.

Стук в дверь заставил Арбара отвлечься от размышлений и нахмуриться.

— Входите.

На пороге стоял его секретарь Яртан и неуверенно мял уголочки принесённых бумаг.

— Господин, — начал он, входя и закрывая тяжёлую дверь, — люди устроили беспорядки на площади.

— Ожидаемо, — буркнул Арбар.

— Боюсь, это превзошло всякие ожидания. Сразу после того, как наш Кики полез с дубиной на чемпиона начались буквально межрасовые оскорбления, да такие, что запахло политическим скандалом. Люди дрались, — он облизнул губы. — В смысле вообще все люди: купцы, фабриканты, финансисты.

Арбар скривил губы:

— Даже так? Люди последнее время сошли с ума. Не верится, что всё из-за предстоящего турнира. Тем лучше. Значит, главный узел в наших руках.

— Балма, владелица сети мясных лавок, — взахлёб продолжал Ярдан, — поклялась ввести пошлину на ветчину для чистокровных серенидцев. А Дилар чуть не разорился на акциях Грабана, когда фанаты Борана Дварлоци отказались пить вино.

— У Дилара хорошая хватка — не пропадёт.

— Это точно, — уголки губ секретаря дёрнулись. — Он тут же скупил акции "Сахарной долины", — он замер, почти не дыша, словно ожидая догадки от своего господина.

Секунду глаза Арбара бегали, потом он довольно хмыкнул.

— Ну конечно! Теперь они заменят вино брагой и наливками. Держу пари акции "Сахарной долины" покрыли все риски. Боец чёртов!

— Согласен, шикарный ход... Но знали бы вы, что заявили владельцы Пятой гавани...

— Я понял, — Арбар прервал его движение ладони, — междоусобица, лучше предоставь этот отчёт в письменном виде.

— Самое главное, господин! Мэра отказались слушать, его назвали чужестранцем.

— О! — Арбар ухмыльнулся, в глазах блеснули недобрые искорки. — Что ж, выход Кики и правда превзошёл ожидания. Мы ударили по репутации Виллонов.

— Но толпа, что называется, в бешенстве.

— Главное, что мы в тени.

— Но что вы намерены делать дальше?

— То же, что и делал, Яртан. То же, что и делал.

Вновь послышался стук в дверь, на пороге показался дворецкий:

— Господин! Ваша дочь, попросила открыть бочку Фелдс Гран.

— А что, на обед пожаловали Фюллижанские вкладчики?

— Нет, что вы, иначе бы я не уточнял. Госпожа пригласила на обед Унара Томага.

Он помолчал, но заметив, что господин явно не припомнит такого имени добавил:

— Жениха вашей дочери. Того звездочёта.

— Ах, вот оно что. И почему я должен тратить на этого сопляка дорогое вино? Он нам что-то принёс?

— Говорят, обещал принести какую-то дичь.

Арбар невесело усмехнулся:

— Ах, он ещё и охотник, гаджай его подери! Надеюсь, милостыню он у меня просить не собирается. Накройте ему и всем сочувствующим в малом зале. И никакого спиртного — на рынке бардак с акциями. После обеда пусть катится, никаких добавок и десертов.

— Но, господин... — дворецкий поджал губы и опустил глаза. — Ваша дочь, она искренне хочет, чтобы вы присутствовали на этом обеде.

— Зачем? Я уже сказал своё мнение и не собираюсь повторяться.

— Тем не менее она очень просит. И общественные нормы требуют, сами понимаете.

— Да, общественным нормам мы должны следовать, — он зашагал к лестнице, потом чуть притормозил: — Яртан, отошли то письмо Норденану и поищи в новых королевских кодексах всё, что касается чужестранцев. Я скоро буду.

***

Арбар вошёл в обеденный зал резко и без церемоний. Чёрный плащ колыхнулся, как крылья большой хищной птицы. Слуги с подносами расступились.

— Где он? — взгляд устремился на тонкий силуэт у окна. Туда, где стояла молодая девушка со смоляными волосами. Жёлто-горчичное платье контрастировало с белоснежной кожей.

На мгновение в её глазах мелькнул страх, как у затравленного зверька, но она тут же выпрямилась и спокойным голосом проговорила:

— Отец, до начала трапезы ещё больше получаса, — повернулась к окну. — Ах, он уже прибыл. Где же матушка?

В холле послышались шаги и суета, затем в двери вошёл долговязый молодой человек.

Арбар внимательно осмотрел его одежду: мантию с серебристыми полосками — рабочую форму звездочётов. В руках гость нёс маленький сундучок.

Он поприветствовал Арбара, какой-то вежливой речь, которую тот пропустил мимо ушей. А потом повернулся к уже крутившейся рядом девушке:

— Верена, — с лёгким румянцем произнёс он.

— Унар, — она заулыбалась и принялась что-то щебетать.

— Итак, — прервал Арбар, вставая между ними и накрытым столом.

Молодые вытянулись, виновато заморгали.

— Я вас слушаю, Унар Томаг. Зачем пожаловали?

— Отец, мы же сами... — вздохнула Верена, но Унар не растерялся:

— Я, господин Арбар, смею просить руки вашей прекрасной дочери.

— Понятно. Просите, значит, а предлагаете что?

Губы Унара распахнулись, румянец сошёл с лица:

— Как что? Ну своё заботу, верность... свою, — он мельком глянул на Верену, — свою любовь. Я люблю вашу дочь.

Арбар не переменился в лице:

— Не велика заслуга. На это способен каждый. Это всё равно что назвать своим имуществом руки, ноги и голову. Что из заработанного вами? У вас даже дома нет, насколько мне известно.

— У меня же комнаты в храмовом приходе в отделении учёных. Мы все там живём, и с семьями тоже. Это в восточной части...

Арбар закатил глаза:

— Ну да. Сбережения? Доход?

— Мои научные труды — вот мои главные вложения и сбережения.

— Унар — автор двух научных трудов, — включилась Верена и умолкла под взглядом отца.

— Про доход мне не ответят, верно? И правда, кому нужны звездочёты в Берсоне.

— Но ведь отсюда открываются созвездия южных широт, которых не видно из Синиры, господин Арбар, — глаза молодого человека вдруг блеснули, он заговорил с жаром: — Это очень недооценённая отрасль в Берсоне. Ведь здешние острова — фактически край известного нам мира! Звёзды показывают больше, чем кажется. Они позволяют открывать тайны мироустройства, создавать сверхточные маршруты и даже изучать происхождения жизни. Это вклад в культурное наследие всего Серенида.

Он замер, оглядывая застывших вокруг себя людей. Арбар так и оставался непоколебим.

— Я понимаю, вы специалист в другой области, она далека от этого. Но всегда можно приблизиться. Я даже принёс вам в подарок кое-что, оно в буквальном смысле, приближает, — Унар приподнял свой сундучок и растеряно огляделся, — если позволите.

— Прошу, — Арбар взглядом указал на этажерку в углу, куда служанка как раз собиралась поставить поднос с запасными приборами.

Звездочёт занял этажерку своей ношей, раскрыл её и вытащил из пакли какую-то чёрную металлическую трубу.

— О Боже, — воскликнула Верена. — Это же он! Как его... неужели уже доставили из Фроксии?

— Да, это телескоп. И это мой телескоп. А теперь, — он посмотрел на Арбара, — ваш! Я принёс его вам в дар.

— Вот уж дичь, так дичь, — пробормотал Арбар.

— Простите?

— Зачем он мне? Я прекрасно вижу своими двумя глазами всё, что мне надо.

— Он увеличивает... всё. Можно видеть дальние объекты, звёзды.

— И эта безделушка — есть вклад в ваше будущее? Вот вам то, что я вижу безо всякого там телескопа: я не ошибся, вы неудачник, что хуже вы даже сами этого не осознаёте. Столь невыгодная сделка, как ваш брак с моей дочерью, меня более не интересует. Убирайтесь из моего дома и заберите свою... дичь!

— Отец! — Верена шагнула вперёд. Губы её дрожали, но голос прозвучал твёрдо.

— Молчать! — прошипел Арбар. — Твой избранник балбес и бездельник. Хотел бы — уже бы сделал состояние. Ведь его дядя, господин Томаг, насколько мне известно, не последний человек на бирже. Только полный бездельник не смог бы пробиться в Берсоне с таким бэкграундом.

— Но...

— У меня тут люди, — он вдруг обвёл руками весь обеденный зал со слугами, — которые не имели за душой ничего. И пробились ко мне на службу. И каждый день борются за повышение — даже на кухне, у меня в замке по-другому не бывает. Они получают за это свои деньги!

Арбар вдруг полез в карман и достал оттуда горсть серебряных монет.

— Для таких и не жалко! — он вскинул руку и подбросил монеты в воздух. Те со звоном полетели на пол.

Побросав подносы кто куда слуги с визгом кинулись поднимать рассыпанное богатство. Хоть на всех хватить и не могло, даже по одной монете.

— Ловят момент. Своего не упустят. Я бы охотнее отдал тебя за своего лакея.

— Отец! Звездочётов уважает сам король!

— Что-то я не вижу на груди этого звездочёта королевских орденов! — перед выходом он в последний раз покосился на жениха дочери, тот отпрянул, прижимая к груди свой телескоп.

Впрочем Арбар быстро забыл о нём сразу после того, как дверь в обеденный зал за его спиной захлопнулась.

В конце коридора его уже ждал секретарь.

— Я всё сделал, господин, как вы просили. И вот, — он протянул бумаги, — наш рекламщик с бумажного завода просил одобрить. Вы же хотели утереть нос конкурентам.

Арбар взглянул на бумаги, помял подбородок.

— Это должно сработать, остальные методы мы уже испробовали. А это... Знаете, как маги называют? Воздействовать на подсознание.

— Я понял, но... — взгляд Арбара внезапно остановился на появившейся у двери в обеденный зал женской фигуре. Более пышной, чем у его дочери, в скромном мятном платье. — Идана! Поди сюда! — крикнул он и повернулся к секретарю. — Скажи рекламщику пусть не уходит. Я скоро буду.

Нездорово бледная, но привлекательная, несмотря на годы, женщина подошла, потупив взгляд.

— Пошли со мной! — скомандовал Арбар, направляясь вверх по лестнице. Затем открыл одну из дверей, войдя в маленькую, но уютную комнату с ковром, маленьким туалетным столиком и тюфяком.

Женщина следовала за ним по пятам. Наконец подняла взгляд, в нём появился вопрос, когда Арбар запер дверь.

— Раздевайся. Только поторопись, — продолжил командовать Арбар.

Глаза женщины расширились, ладони с ухоженными пальчиками закрыли лицо:

— Что? — сказал она слабым голосом.

— Разденься, — Арбар подкатил глаза. — Это так трудно?

— Скорее... непривычно, — ещё тише сказала женщина.

— Я твой муж, здесь больше никого нет. Что тут такого?

Руки женщины неуверенно потянулись к крючкам на платье.

— Просто, я не помню, когда последний раз... чтобы ты...

— Сейчас не время вести отчёт — поторопись, у меня дела.

Женщина принялась поспешно, но неуверенно скидывать с себя слой за слоем, пока не осталась в нижнем белье: панталонах и нательной кофте. Она оглядела себя — выглядела отнюдь неплохо, но... Вновь посмотрела на мужа — его лицо оставалось неизменно хмурым.

— Ну продолжай. Полностью раздевайся.

В голосе Арбара не слышалось трепета, во взгляде не отражался внезапный порыв страсти или хотя бы грубое желание. На лице застыла повседневная маска безразличия и лёгкого презрения.

От этого становилось страшнее, чем если бы он вдруг велел запереть её в подземелье.

Дрожащими руками жена стянула остатки одежды.

Арбар внимательно осмотрел её, хмыкнул.

— Повернись боком, — с этими словами он достал одну из бумаг, что всё это время держал в руке, пряча подмышку. — Ещё. Другим... Я сразу заподозрил неладное.

Несколько раз он глянул на неё, потом снова на бумагу, как будто сверял цифры, тяжело вздохнул:

— Этот идиот когда-нибудь вообще женщин видел? — помотал он головой. — Всё, одевайся.

С этими словами он открыл дверь и вышел из комнаты. Оставив, поражённую жену одну в нагом виде.

— Так, Яртан, — сказал он, спускаясь на первый этаж. — Я, конечно, понимаю, что они пытаются скрыть идею новой эмблемы, но это слишком далеко от истины. Скажи рекламщику, чтобы сначала увидел хоть одну голую женщину, а потом уже рисовал свои изгибы с намёками. Так нам выигрышную эмблему не создать.

Секретарь чуть покраснел.

— Я, господин, сам-то не очень знаю ещё.

— Зато на твоё подсознание не повлиять.

— Господин Арбар, — поклонился проходящий мимо дворецкий. — Ваша дочь ушла из дома.

— Зачем?

— Чтобы выйти за Унара Томага.

— Что ж, от неё не стоило ждать ничего более продуктивного. Пойдём, Ярдан, дел ещё много.

Глава 20

Утренние лучи солнца осветили желтоватые башни крепостной стены столицы Берсон.

Город не спал и вёл себя крайне необычно.

Все окна торговой биржи были распахнуты и вздрагивали от криков. Толпа маклеров не вмещалась в трёхэтажном здании и кричала прямо с улицы.

Сегодня они надели лучшее — весь проезд занимали дорогущие наряды от тёмных полотен баркийского льна до ослепительно-яркого серенидского бархата.

— Продаю!

— Покупаю!

— Ставлю всё!

— Или они уходят с рынка — или мы их растопчем.

— Ещё десять процентов и... вы прогорели!

На другом конце площади стоял ещё больший шум. Там возвышались наскоро возведённые помостки, с которых голосили ораторы. Махая расчётными книжками, горожане спешили выстроиться вокруг одного из них.

— Серенид помнит свои корни... — орал один оратор.

— Посмотрите на этих богачей, да они вас используют! — голосил другой.

— Мы приехали сюда с чистым сердцем, открытой душой и полным кошелем! Мы вложились в эту страну, а они... — выступал третий.

Громкие лозунги слетали с уст, висли в воздухе, накаляли атмосферу. Утренняя прохлада быстро сменялась душной жарой.

В тенистом углу расположились палатки с плакатами и транспарантами. Слоганы, имена и даже портреты самых известных финансистов графства гордо возносились над хаосом, глядели вперёд, как раз прямо на палатки с едой и напитками.

Те находились в противоположном углу.

Рядом с ними толклись перекупщики, набивая полные сумки, они спешили кто к бирже, кто к трибунам ораторов. Что бы там ни было, а питаться нужно всем.

Молодой мэр — виконт Табан наблюдал за главным городом графства Берсон с высоты крепостной стены. На сей раз он не знал, что делать дальше. Даже спуститься не решался, ведь прямо под ним у самых городских ворот расположилась трибуна ЖОбФИ — выступающие на тему "Всё потому, что миром правят мужчины!".

Табан всеми силами пытался скрыть волнение от стоящего неподалёку короля: непринуждённо прохаживался, поднимал взгляд к небу, улыбался.

Их и ЖОбФИ, как ни странно, связывала общая цель — они ждали появление графини.

— А вы, Кеита, — тихо проговорил Табан, подойдя ко мне, — могли бы повлиять на Женское Общество Финансов, если что. Они вас очень почитают. Я имею в виду, как женщину-героя нашей страны, понимаете?

— Понимаю, — ответила я, — но я пока не уверена, что готова говорить с ними.

— Лишь на всякий случай, мадам. Сами видите, какая сложная ситуация.

— Я просил Бога, чтобы о турнире все забыли, — послышался вздох Борана за моим плечом, — но не так.

— Что вы! — мэр нашёл его глазами. — Никто о турнире не забыл! Просто его значение приобрело более принципиальный характер. Ведь эта волна, — он кивнул в сторону площади, — началась после выхода утренней газеты с интервью сэра Норденана.

— О да, я видел.

— Честно сказать, народ ожидает вашего выступления, жаждет узнать вашу позицию. Иначе им приходится додумывать.

— И вновь всё из-за меня, — цыкнул Боран.

Громкий вздох Даргана, что всё это время стоял к нам спиной заставил нас всех замолкнуть.

— Не наговорите лишнего, — он повернулся в профиль. — Все вы, перестаньте забегать вперёд. Нам хватает проблем прямо сейчас!

— Да, Боран, — Антут, отвлекшись от кормления птиц на задней стороне городской стены приблизился к нам. — Не драматизируй. По сравнению с Брюстеком наши неудобства — символические.

Раньше мой оруженосец закрыл бы Антуту рот очередной благородной колкой фразой, но тут склонил голову, лицо его чуть побледнело.

— Я его не видел, — только сказал он. — Но то, что рассказывают — страшно. Он до сих пор в темнице?

— А что нам было делать? — рявкнул Дарган, будто мы обвинили в этом его лично. — Он явился среди ночи и... — он сглотнул. — Да он сам страдает, просит не выпускать его. Вернее просил в минуты прозрения.

Он вновь отвернулся, оглядел площадь и, сжав, кулаки зашагал прочь, на другой конец городской стены, там в тени прятались Гредвар и Рель.

— Кеита, ты помнишь, как всё было — пошли со мной.

Мы обошли стену, вышли с другой стороны. Гредвар и Рель отвлеклись от разговора, глянули на нас.

— Здесь, конечно, скудная библиотека, — без всяких вступлений начал Гредвар, — но я изучил всё, что мог.

— Да, я тоже, — кивнул Рель.

— Ваше Величество, то что случилось с Брю не поддаётся объяснениям, — подытожил Гредвар.

— Но ведь он пил кровь, — сказал Дарган.

Рель и Гредвар переглянулись и оба пожали плечами.

— Поверьте, если бы это работало, то вампиров было бы намного больше. Но они остались лишь в легендах.

Дарган посмотрел на меня, точно давая мне слово. Я сделала шаг вперёд, мне было, что сказать:

— А ты, Дарган, не помнишь, что именно делал?

— Я помню те минуты очень плохо, будто в полусне, — вздохнул король.

— Ты прямо умолял его жить... приказывал. Ты говорил "Я запрещаю тебе умирать", когда поил его, обращался к Богу. Твои слова звучали очень сильно. Могло ли...

— Нет, — отрезал Гредвар. — Нельзя. Это не возможно превратить человека в вампира стаканом крови и молитвой, сколь искренней бы она ни была

— Но ведь сэр Брюстек в тот момент был под проклятьем.

— Кеита, — Гредвар чуть улыбнулся, — послушай меня, нельзя заставить кровь спасти от смерти. Для этого нужна невероятная мощь.

Дарган сузил глаза и проговорил:

— Значит, теоретически...

Оба мага усмехнулись.

— Мне трудно это даже представить, — сказал Рель. — Думаю, даже вы не смогли бы этого сделать, — он глянул на Гредвар.

— Подтверждаю, — Гредвар кивнул. — Потребовалось бы проклясть кровь и вытеснить одно проклятие другим. Или зачаровать кровь так, чтобы она взяла проклятие на себя и удержала жизнь в теле, за счёт чего потребность в ней стала бы витальной. И то и другое за пределами.

— Почему? — Дарган смотрел то на одного мага, то на другого.

— На такое, — продолжил Гредвар, — ушло бы невероятное количество сил. Нет, Ваше Величество, так людей в вампиров не превращают. Для этого понадобился бы не просто заклинатель, а пожалуй, бог стихии Существ.

Он как-то резко замолк и теперь смотрел прямо в глаза королю. Тот сдвинул брови:

— Что? Я ведь даже не маг.

— Тогда, возможно, вы воззвали к настоящему Богу, — в улыбке Реля читалась лёгкая ирония. — Так или иначе нам важнее понять, как его вернуть. И я пока не понял. Пойду вернусь в библиотеку.

Он попрощался со всеми по очереди и удалился под "Невидимостью".

Я, чувствуя затянувшуюся паузу межу Дарганом и Гредваром, удалилась в тень за ограждение, правда чуткие таприканские уши слышали и отсюда.

— Поговори со мной, Гредвар, мне так тяжело сейчас.

Я даже вздрогнула, никогда прежде не слышала столь искренней усталости в голосе Даргана.

— Конечно, я вас слушаю, — ответ Гредвара звучал вежливо, но отчуждённо, и, наверное, это заметила не только я. Дарган вздохнул:

— Прости меня. Я доверяю тебе. Мне следовало отреагировать спокойнее, но это переполнило чашу.

— Я всё понимаю, мой король, — теперь голос моего учителя звучал теплее. — Я бы и сам рассказал вам раньше, но не мог.

— Просто это меняет многое, что я знаю о тебе. Ты думал, что это вызовет подозрения?

— Или беспокойства, которых у вас и так хватает. Но дело не только в вас. Это слишком личное, я не люблю вспоминать, но раз уж говорю... — его голос сип, словно горло пересохло, — раз уж говорю, вам следует понять меня до конца. Если хотите.

— О чём ты?

— Хотите знать, кто мой отец? — уже совсем хрипло сказал Гредвар.

— Это настолько важно?

— Это позволит вам понять меня. Но если чаша сейчас полна...

— Гредвар, просто скажи мне, всё равно вряд ли уже будет лучше, чем сейчас.

— Хорошо. Я сын Негедана.

Повисла пауза, за которую даже моё сердце замерло, как будто превратившись в камень. Я не верила своим ушам.

— Как... — выговорил, наконец Дарган, — как я сам об этом не подумал? Ведьма Визуна и Негедан были близки — конечно.

— Она любила его, — вздохнул Гредвар. — Теперь ненавидит.

— Теперь его уже нет.

— Но тогда был! — сказал Гредвар так, будто голос вырывался с болью из его груди. — Он был ещё жив, когда я мальчишкой выбрался из Подземелий. Но пока я готовился к восстанию престол унаследовал Эрнек, его сын.

— И ты тоже его сын... — медленно, будто осознавая собственные слова проговорил Дарган. — Наследник престола, только по милости отца ещё в утробе отправленный в тюрьму. Гаджай, не удивительно, что она так разозлилась на него, что наложила проклятие на всё королевство! А тебе внушила жажду мести.

— Прошу вас, я не люблю эту тему...

— Ты был прав, теперь я понимаю тебя намного лучше. Ты никогда не был чистым злом.

— Мой король, нет смысла говорить об этом больше.

— Но скажи хотя бы, как ты после всего этого терпишь меня? Как можешь мне подчиняться?

— Причины те же. Смысл моей жизни изменился. Я хочу быть там, где нужен. К тому же, — Гредвар помолчал, — вы мой последний родственник.

— Точно. Мы с тобой родственники! Чёрт, ещё час назад я не мог бы об этом и подумать. Значит, ты... мой дядя?

— Да, не очень близко.

— Ничего себе, не очень! Невероятно! Как ты молчал всё это время?

— Теперь больше не будете мне доверять?

— Вряд ли, — Дарган усмехнулся. — Не знаю только, когда всё это уложиться в моей голове.

— Точно не сейчас. Смотрите.

Не успев обдумать их странный разговор, я выглянула из-за ограды. На площадь направлялось четыре кареты — каждая запряжена четвёркой лошадей, они остановились перед зданием биржи. Из каждой в сопровождении конвоя вышел человек.

— Это кто? — невольно спросила я, забыв, что тактично пряталась. Дарган и Гредвар повернулись.

— Самые крупные вкладчики Берсона, — ответил Дарган. — Дилар, Куревикас и Арбар. Табан говорил о них — собираются устроить дебаты. Ты только глянь на маклеров!

Я не удержалась и подошла ближе к краю.

— Так их четверо, — я даже сморгнула. — Кто четвёртый?

Дарган только развёл руками.

— Да без разницы, — включился Гредвар. — Они хотят всё начать до приезда графини, это же очевидно. Расколют общество окончательно.

— Ты можешь им помешать? — спросил Дарган.

— Спрашиваете? Да я только жду команды.

— Считай, что я её дал.

Гредвар поднял ладони к лицу, широко раздвинув пальцы. С них слетело что-то чёрное, напоминающее клуб дыма и устремилось вверх, тая в воздухе.

— Быстрее, надо бы всем в укрытие, — сказал он, уже шагая вперёд и маня нас за собой.

Одежда на спинах затрепетала от ветра. Мы почти дошли туда, где стояли мэр и Боран, как небо разрезала молния. Крупные капли дождя с шипением заколотили о разогретую городскую стену.

— Сейчас тут немного поштормит, Табан! Надо спрятаться, — крикнул Гредвар.

Мэр кивнул и повёл нас через башенную дверь в галерею.

— Где Антут? — огляделась я.

— Ушёл куда-то, — пожал плечами мэр.

— А. Он говорил мне, что у него встреча с твоим кузеном, Либаром. Собираются учиться стрелять из лука или что-то вроде того.

— Что?! — губы мэра распахнулись, руки взметнулись к лицу. — Да как я это упустил?

Такая реакция удивила меня: мэр успел так привязаться к Антуту?

— Не волнуйтесь за него, — на всякий случай сказала я.

— Да, Табан, Антут о себе позаботится, — махнул рукой Дарган.

— Я за него... — мы не услышали окончание фразы, в этот момент удар грома заставил подпрыгнуть на месте, с улицы донеслись испуганные крики. По оконным пластинам заструились целые водопады.

— Как теперь графиня доедет? — спросил Боран.

— Создаст щит, — в один голос ответили мэр и Гредвар.

Ясно, графиня ещё и обладает магией.

— Табан, а кто четвёртый вкладчик? — спросил Дарган.

Мэр задумался:

— Думаю, это скорее всего тот удачливый новичок Данат. Приехал и быстро распространил влияние. Он тут меньше недели, я пока даже не успел с ним познакомиться.

— Меньше недели и уже богатый вкладчик? Что-то странно.

— Сам удивляюсь, но говорю, как есть. Сделки у него идут одна за одной, другие ещё и отреагировать не успели, на турнир отвлеклись.

— Я бы сейчас послал Брю разузнать, — покачал головой Дарган.

— В целом он сейчас эффективен, как никогда прежде, — сказал Гредвар. — Вампиры куда быстрее и сильнее людей. К тому же, неуязвимы.

— Что толку, если он безумен? — спросила я.

— Разум мутится до тех пор, пока он голоден, а потом он вполне может контролировать себя.

— Звучит пугающе, — вздохнул мэр. — Вы ведь не собираетесь отдать ему кого-то в жертву?

— Нет, у меня есть другая идея.

Готовность Гредвара на эксперименты пугала не только мэра, но и меня. А Боран давно уже стоял молча с расширенными глазами.

— А другой шпион... — я покосилась на Даргана. — Где рыцарь Безопасности короны Берсона? Он не сможет помочь?

— Смог бы, но он не в столице и пробиться сюда не может. Люди прибывают и прибывают, кажется, сюда съезжается весь Серенид.

— Это всё стихия Существ, мой король, — вздохнул Гредвар.

Глава 21

— Пошли со мной, Кеита, подстрахуешь? — Гредвар неожиданно возник у меня за спиной.

— Напугал, — выдохнула я.

— Ты не почувствовала моего приближения? Всё ещё проблема со стихией Существ?

— У меня с ней не проблема, у меня к ней расовая стойкость, следовательно...

— Знаю. И поэтому тоже пошли со мной.

— Куда хоть?

— В темницу, будем Брюстека в норму приводить, а то он умереть там может. За одно полюбуешься на шедевр неподвластной тебе стихии.

Заняться мне всё равно было нечем. Графиня всё ещё не прибыла, дождь колотил так, что не слышно было собственных голосов, и наша команда засела в доме мэра кто где.

Мы спустились на первый этаж, оттуда по крутой лестнице в погреб, через маленькую дверь ещё ниже. И вот через пару шагов подошвы продавили размякшую землю, а в лицо повеяло подземной сыростью.

— Ты помнишь, куда идти? — зачем-то спросила я. В темноте мне нужно разговаривать, или я теряю всякое ощущение реальности.

Гредвар уже принялся отцеплять факел от стены, плечи дрогнули — он усмехнулся:

— Ты спрашиваешь, могу ли я заблудиться в подземелье?

Ну конечно, он в них родился. В Подземельях с большой буквы. В самых глубоких и тёмных пещерах под Асилотой... у ведьмы, что прокляла Серенид. До сегодняшнего дня я знала всё, кроме последнего, и теперь казалось, что не знала ничего.

Какие испытания выпали на его долю? Через что он прошёл? Спина бывшего учителя отбрасывала на меня длинную чёрную тень, и я ступала на неё, следуя за ним шаг за шагом.

Он сказал, что его отец Негедан. Невероятно, то самый король, коварству которого нет равных...

Гредвар сбавил шаг, оглянулся на меня.

— Ты что в хвосте там плетёшься? Что-то случилось?

В такие минуты чувствую, будто мои мысли подслушивают.

— Негедан обманом отнял чётки у Чиянара? — сказала я, не желая ни скрывать, о чём думаю, ни вызывать подозрения долгим молчанием.

Боже, Чиянар?.. Так Гредвра ведь ещё и его потомок. Нет, скоро моя черепушка треснет от перенапряжения.

— Можно и так сказать, — ответил Гредвар, вовсе не удивившись моему вопросу. — Чиянар создал их для него и своей дочери. Они были помолвлены, Негедан говорил, что хочет начать новую эру, когда величайший магический род объединиться с величайшим человеческим. Кровь королей с кровью магов, — он усмехнулся.

— Получается, ты представитель такого рода?

— Получается, — кивнул он. — Моя мать помогла Негедану свергнуть его старшего брата, Габенара, а точнее оболгать и подставить. В их действиях было столько обмана и подлости, что Негедан всё же решил избавиться от сообщницы.

— Сообщницы? Да ведь она не просто сообщница! Она будущая жена. А как же новый великий род?

— Я тебя умоляю! Негедан прославился своей предельной подозрительностью. Он подозревал в измене собственную тень! Посмотри, что он сделал с королевским дворцом — до Негедана не было никаких пропусков, уровней и королевских башен. Короли, советники, придворные свобоно входили и выходили.

— Серьёзно?

— Трудно поверить, да? Как быстро отстранённость короля вошла в культуру — никто и не задумывается.

— А почему тогда он просто не убил ведьму?

— Причин могло быть много, и каждый назовёт свою. Она могла пригрозить посмертным проклятием. Или он боялся гнева со стороны магов. А может, опасался уловок со стороны Храма.

— И тогда она прокляла свои чётки, заставив их зёрна разлететься по всему королевству?

— Верно.

— Но ты выбрался оттуда и хотел отомстить Негедану, своему отцу и... брату, — я догнала его и заглянула в глаза, чтобы понять, не говорю ли лишнего — того, чего он не хотел бы слышать.

Но его лицо не выражало ни боли, ни напряжения — он всматривался вперёд, в темноту.

— А теперь, — продолжила я, — помогаешь потомку врага снять проклятие, собрать чётки и вернуться на трон.

Заметив, как я ловлю его взгляд, Гредвар сначала покосился на меня, потом повернул голову, губы его растянулись в улыбке — тёплой, умилённой:

— Звучит забавно, да?

— Я лезу не в своё дело, — поговорила я, вопросительной интонации не вышло. — Прости.

Улыбка стала шире, он тихо засмеялся:

— Ну... Думаю, эту фразу можно написать на твоём фамильном гербе.

— Господи...

Всю оставшуюся дорогу я мысленно перебирала происшествия своей жизни: борьба против рабства чужих племён, работа в чужом политическом движении, спасение чужого государства, которое сейчас продолжается... Где, чёрт возьми, во всём этом я сама?

Я чуть не врезалась Гредвару в спину, когда он вдруг остановился. И вообще почти забыла куда и зачем мы шли, как вдруг впереди послышалось странное шипение и хрипы.

Гредвар воткнул факел в землю. Свет огня очертил решётку в пяти шагах от нас и чёрную грязь за ней, на которой лежал человек в красной накидке.

Я еле узнала сэра Брюстека. Его тело было как-то неправильно изогнуто, и извивалось, словно змеиное. Пальцы на тянущейся к нам руке походили на голые кости, обтянутые коричневой кожей.

— Его тревожит свет, — спокойно сказал Гредвар. — Покидать помещение ему придётся только по вечерам.

— Покидать помещение?! — я закашлялась. Судя по виду, рыцарь не мог даже сесть.

— Ты не могла бы подойти к нему поближе? — сказал Гредвар, отходя назад.

Я сделала пару шагов вперёд. Сэр Брюстек поднял голову — и я вздрогнула вместо глаз и щёк в свете огня виделись лишь глубокие чёрные впадины. До чего же он исхудал!

— Сэр, — осторожно произнесла я. — Вы меня слышите?

Он издал глубокий сиплый вздох, костлявые пальцы сжались, он подполз ближе — я машинально отпрянула.

— Его силы на исходе, — сказал Гредвар.

Он стал приближаться, и вдруг сэр Брюстек вздрогнул всем телом, рот искривился. Когда между ними осталось два шага, безопасник подскочил и согнувшись с рёвом кинулся вперёд, как обезумивший зверь.

Визг вырвался из моей груди, заполнил тёмные подземелья, я кинулась назад, напоровшись на стену. В этот самый момент сэр Брюстек ударился о решётку и повис на прутьях, сползая по ним.

— Я особенно вкусный, — пояснил Гредвар, даже не отпрыгнув, повернулся ко мне вполоборота. — А потому что всё началось с моей крови. И она для него самая живительная.

— С ума сойти, — только выговорила я.

— Красавчик, — маг помотал головой, — если ты меня выпьешь, то останутся лишь пресные закуски. Экономить нужно.

Он сел на корточки, снял с плеча сумку достал оттуда стеклянную бутылку с тёмной жидкостью.

— Что это? — я почувствовала, как потеет затылок.

— Бычья кровь. Смотри! — последнее относилось к Брюстеку. Гредвар достал из-за пазухи нож и сделал надрез над левой кистью.

Через секунду послышался жадный стон, сэр Брюстек ударил по решётке, но двинуться не смог.

Гредвар открыл бутылку и повернул руку, держа рану над горлышком.

Я не знаю, сколько прошло секунд или минут, я только завороженно смотрела на эту картину. В какой-то момент мой бывший учитель закрыл бутылку и встряхнул её.

— Подай ему, — повернулся он ко мне. — Сними крышку и поставь так, чтобы он мог дотянуться. Мне лучше не подходить.

Я взяла сосуд и, представив, что иду на опасное задание шагнула к решётке, протянула руку.

Сэр Брюстек сразу ожил, шевельнулся, я не успела поймать момент, в который он кинулся на меня — еле успела отпустить бутыль и отскочить. Огонь позади колыхнулся, когда я завалилась на пол и отползла, не отводя взгляда.

Пленник припал к фляге, как к живительной воде после долгого изматывающего странствия. Настолько жадно и естественно... если не знать, что там не вода, а...

Брюстек...

Меня заколотила мелкая дрожь. Здесь так холодно.

— Иди ко мне! — тёплая рука погладила по плечу, Гредвар, присев, склонился надо мной. — На меня посмотри.

Я пыталась, но не могла. Бывший учитель осторожно повернул мою голову за подбородок, заключил в объятия.

— Уже всё хорошо. Это лекарство фактически, её в целительстве используют. Он лечится.

— Да, — я выдохнула, проморгалась. — Я в порядке. Просто он...

— Да и он уже в порядке, — маг поднял голову и глянул на вампира.

Сэр Брюстек сидел на полу — теперь уже ровно, и дышал так, словно только вынырнул из болота.

Гредвар потянулся за факелом и встал.

— Брю, ты меня слышишь?

Рыцарь поднял голову — он изменился, лицо разгладилось, и будто посвежело. Ладонь, которой он прикрыл глаза от внезапного света теперь была обычной, человеческой. Он кивнул.

— Кто я? — строго и немного грубо спросил Гредвар, делая несколько шагов вперёд.

Вампир перестал глубоко дышать, поджал колени и поднялся на ноги. Теперь движения его выглядели естественно, спина выпрямилась, руки сомкнулись на груди:

— Ты Гредвар, — спокойно сказал он. — Придворный маг. Мы знакомы очень давно.

— А ты кто?

Рыцарь опустил голову, но ответил также спокойно:

— Я рыцарь Безопасности короны графства Левигана.

Мне показалось, что Гредвар выдохнул.

— Ты сыт?

— Вполне, — сэр Брюстек склонил голову. — Но какой в этом смысл?

— Смысл в тебе. Ты нужен нам, нужен Его Величеству. И если ты в порядке, то неважно, кем ты стал. Надо выяснить, как быстро наступает голод. Как ты сейчас? Может, хочешь ещё?

Брюстек помотал головой:

— Я и эту не допил бы, если бы не твоя кровь. Твоей мне хочется неустанно.

— Свезло мне, — вздохнул маг. — Но ты сможешь на меня не кидаться?

Рыцарь долго молчал, повисла такая тишина, что стало слышно, как вдалеке капает вода. Гредвар подошёл к решётке.

— Я ведь тоже могу за себя постоять.

Он протянул руку — Брюстек отвернулся, но не дрогнул.

— Нормально. Но не ходи рядом, когда я решаю важные задачи: твой запах отвлекает.... от всего.

— А может, Гредвару использовать что-нибудь пахучее, — включилась в разговор я. — Ну, чтобы перебить свой запах.

Оба мужчины повернулись ко мне, потом переглянулись.

— Дело говорите, мадам! — кивнул Брюстек.

— Я даже знаю чем! — оскалился Гредвар.

— И... — Брюстек посмотрел в глаза магу. — Обезопасьте всех, кто в зоне риска.

Тот хлопнул себя по лбу, словно его осенила внезапная догадка:

— Ах, да. Хорошо, я понял.

***

Через час в большой гардеробной каждый член нашей команды натирал одежду и волосы чесночной кашицей из бочки. Для видимых участков кожи Рель изобрёл чесночный спрей — и даже сам не побрезговал им воспользоваться.

Кто пытался возмутиться — так это Дарган, но Гредвар оставался непреклонен и лично проследил, чтобы каждый видимый сантиметр королевского тела был очесночен, как и вся одежда.

— Дал бы хоть с графиней поговорить сначала, — отмахивался король.

— Говорите — рот я вам не затыкаю. Хотя поесть чеснока тоже не мешало бы.

Дарган фыркнул, подошёл к зеркалу и стал поправлять волосы и одежду.

— А что? Графиня красавица, да? — усмехнулся Антут. Поставив одну ногу на стул, он, старательно натирал свои ботфорты.

— Сказочная, — сказал Боран безо всякого смущения. Он сжимал в руках шляпу, явно раздумываю стоит ли чесночить и её.

— Слава о красоте и уме этой женщины разлетелась на всё королевство, — голос Реля прозвучал с непривычной мечтательностью.

— Вы это серьёзно? — я оглядела мужчин.

Гредвар тем временем успел выйти и привести сэра Брюстека, что ждал взаперти в соседней комнате.

То ли освещение в комнате было лучше. То ли наш безопасник заметно похорошел.

Он выглядел лучше, чем я его когда-либо знала! Исчезли вечные мешки под глазами, ушла сухость на щеках — кожа его буквально сияла, как выбеленная бумага. Это придавало лицу слегка неестественный вид. Зато теперь был хорошо видно его чёрные, будто накрашенные ресницы, и большие карие глаза. Волосы переливались и будто бы приподнялись над головой мягкими густыми волнами.

Да и в целом безопасник, будто сбросил лет десять.

Всё это я успела заметить в считанные секунды, сразу после которых, он сморщил своё прекрасное лицо и согнулся пополам.

Гредвар поспешно потянул ему заранее приготовленный мокрый платок. Сэр Брюстек прижал его к носу, медленно выпрямился.

— Это невыносимо! — проговорил он сквозь ткань.

— Ну как, хочешь укусить кого-нибудь?

— Хочу умереть! — он выбежал в дверь.

— Так, перестарались. Говорим с ним в проветриваемом помещении и не все сразу, — усмехнулся Гредвар.

В коридоре послышался вопль, и мы почти одновременно кинулись к двери, но на пороге уже нарисовался мэр Табан. Он тоже прижимал платок к носу:

— Гаджай побери! Как вы тут дышите! О боже! Я велю сжечь эту комнату!

— Её можно использовать для пыток, — посоветовал Гредвар.

Мэр смущённо потупил взгляд:

— Я предпочитаю слова, Ваша Светлость.

— Жестоко. Если это действительно работает.

— Графиня прибывает, — сменил тему мэр. — Вы не знаете, где Либар? — при этих словах он глянул на Антута.

— Последний раз видел в западом крыле в гостиной, — ответил тот и добавил, заметив странное выражение на лице Табана. — Что?

— Вы всё время его... отвлекаете. Перестаньте.

***

Блестящая от дождя дорога опустела, коляски раздвинулись и притормозили, словно в ожидании большого события. И казалось, сами капли дождя стали падать медленнее, и даже гром почтительно замер.

Несмотря на непогоду, двор и предвратный участок заполнили люди — слуги, гости, зеваки. Ворота уже были распахнуты. Наша команда во главе с мэром Табаном пряталась на крыльце от дождя, отпугивая всех своим запахом.

Вскоре издали послышался ритмичный стук копыт. Карета с четвёркой лошадей не ехала, а просто таки парила над дорогой. Из застывших повозок донеслась волна приветственных возгласов.

Стража поспешно засуетилась вдоль ведущей от ворот дорожки, они разложили полотно ткани и высоко подняли над головами, образуя навес.

— Я им такого не приказывал, — усмехнулся Табан.

Карета замерла у ворот, из шторок на ступеньку опустился сапожок с острым каблуком и по двору прокатилось лёгкое "Ах!".

Стоящий рядом Рель взялся за сердце. Я вопросительно покосилась на него, он улыбнулся:

— У меня просто покалывает в груди, когда кто-то настолько величав, — вполголоса объяснил он.

У кареты уже стояло двое мужчин, подавая графине руки, и её ладонь в перчатке опустилась на одну из них. Наконец она показалась сама.

— Да здравствует графиня Виллон! — грянули передние ряды.

Я смотрела на неё, до сей минуты готовая увидеть расфуфыренную аристократку. Но на дорожку сошла элегантная женщина в золотистом платье, с блестящими чёрными локонами, собранными под маленькую шляпку. Она поприветствовала всех присутствующих лёгким изящным движением рук и головы — казалось никто не остался обделённым её взглядом.

А затем пошла. Как она шла! Люди перешёптывались, и я была уверена, что о ней. Столько грации и лёгкости в каждом шаге и повороте головы не увидеть и у лани.

Залюбовалась даже я и только тут заметила, как затихла вся наша команда.

Первым к ней шагнул Табан, встретив перед самыми ступенями крыльца. Он поклонился — за шумом толпы и дождя я не расслышала их приветствий. Он подал руку матери, помогая подняться по ступеням. Ещё шаг и она перед нами.

Мне показалось, кто-то пискнул — по-моему, Антут.

Она маг, поэтому выглядела моложе, чем должна бы выглядеть мать двадцатилетнего Табана. И её молодость была просто последней гранью, чтобы сказать: она восхитительна. Одна её внешность, жест, тёплая улыбка мгновенно располагали к себе.

Она сняла перчатки, её взгляд скользнул по всем нам, и в какой-то момент я даже разволновалась достаточно ли приветливо успела глянуть в ответ. Вот гаджай, я же просто воняю чесноком! Мы все! Как я теперь понимаю Даргана.

Дарган?

Он был следующим, кто шагнул ей навстречу, и графиня с удивлённой улыбкой исполнила реверанс. После этого их руки встретились — король наклонился к её ладони и поцеловал.

— Вы как всегда очаровательны, — проговорил он.

Графиня взялась одной рукой за подол и вновь исполнила лёгкий поклон.

Что-то не припомню, чтобы он целовал руку графине Дварлоци.

Глава 22

— Смотри на свечу, Брю, и не отводи глаз, — повторила графиня Виллон. Как оказалось, она ещё и лучшая целительница королевства со своим производством зелий. Склонившись над ним сидящим на стуле, она приподняла его веко и в который раз помотала головой. — Это уже полностью сформировавшийся вампир, все стадии гемофилии завершились. Я не в силах ничего сделать.

— А смогли бы? — усевшись за стол с пробирками, Рель неподвижно наблюдал за графиней.

Она повернулась к нему, задумалась:

— Не то чтобы я знала настоящий рецепт лекарства от гемофилии, но на основе симптомов можно было бы подобрать нужные ингредиенты. Конечно же, экспериментальным путём. Ведь у нас самый большой выбор ингредиентов во всём королевстве. Но сейчас лечить уже нечего.

— Должен быть другой способ, — сказал Дарган. — Должен существовать какой-то ритуал, чтобы обратить его обратно.

— Нужно искать в библиотеках Синиры или в Королевской библиотеке. Здесь в Берсоне об этом ничего, — вздохнула графиня.

Она глянула на короля, словно собираясь что-то предложить, но тот снова заговорил:

— Я так и думал. Гредвар! — он обернулся на дверь в соседнюю лабораторию. — Что у тебя?

— Уже готово, — Гредвар вышел из дверей. сжимая в руке маленькую флягу. — Если почувствуешь, что теряешь контроль — выпьешь это. Оно тебя полностью обезвредит, — он кинул флягу безопаснику.

— В каком смысле, обезвредит? — уточнил тот, поймав её.

— Плюхнешься на пол через две минуты и не очнёшься, пока не выпьешь антидот.

— Не слишком ли... — откашлялся Дарган.

— Его ничто не берёт, — развёл руками Гредвар. — Применимы только крайние меры. И да, для людей это смертельный яд мгновенного действия — на случай, если кто-то решит использовать не по назначению.

Дарган метнул в него испепеляющий взгляд, но Гредвар успел переключиться на графиню:

— Ваше Сиятельство, дебаты придётся назначить после заката. Солнце для Брю чересчур губительно.

Графиня чуть заметно вздохнула:

— Финансовые дела после заката — плохая примета в нашем графстве.

— А почему? — спросила я.

Она вскинула голову, посмотрела на меня, оглядела остальных:

— Вы слышали о бродячем аукционисте?

— О да, — ответил за всех Гредвар. — О нём я вас, кстати, хотел спросить. Я пытался выйти с ним на связь, но его будто не существует вовсе.

— Существует, — с некой горечью проговорила графиня, — уж поверьте мне. Просто он бродячий. Бродит по всему графству, появляется всегда там, где больше всего пахнет прибылью, но только после захода солнца. Кто хочет встретиться с ним — специально устраивает коммерции ночами, но сам не понимает, как рискует.

— Тогда зачем мы рискуем?— сказал Рель почему-то мне, возможно, посчитав невежливым напрямую влезать в разговоры господ. Те повернулись в к нему.

— Мне там нужен свой человек, — сказал Дарган. — Кого мне отправлять с графиней, Антута?

При этих словах все повернулись в угол, где заскучавший Антут уже мирно спал, опершись спиной о полки со склянками.

— Он у нас скорее налётчик, чем разведчик, — усмехнулся сэр Брюстек. — К тому же не поймёт и половины сказанного.

— Вот именно, — кивнул король, — И Брю у нас мастер появиться двести раз в одном и том же месте так, что его никто не помнит.

— Я ни в коем случае не сомневаюсь в профессионализме сэра, — выставил ладони целитель. — Просто мы ещё ни разу не наблюдали, как меняется фаза вампиризма в окружении людей. Да при том ночью.

— И что ты предлагаешь?

— Я могу пойти.

Дарган, Гредвар и графиня уставились на него, замерев в неловкой паузе.

— Ну... — растерялся Рель. — Я пока не примелькался в этом графстве — меня тоже никто не помнит.

— Это верно, Рель, — Дарган почесал подбородок. — Но вряд ли ты сможешь играть роль шпиона, телохранителя и вершителя правопорядка.

— Да и не надо! — вдруг заговорила графиня. — Для этого есть Брю. Но Рель тоже может пойти, если хочет, так будет надёжнее. Вы беспокоитесь за мою безопасность, Рель, я правильно понимаю?

— Да, графиня.

— Мы все беспокоимся, — вклинился Дарган. — Хорошо. Пусть Рель тоже идёт. Но что тогда с аукционистом?

— Им займусь я, — сказал Гредвар. — Я наконец знаю, где его найти.

***

— ...О, я бы не стала говорить, что эта сыворотка только моё изобретение, — графиня улыбнулась сидящему напротив неё в карете Релю. — На самом деле я лишь предложила сам механизм аналогичный природному действию нашего организма. Как им воспользоваться на практике уже додумывали сотрудники.

— Вы так скромны, — улыбнулся Рель в ответ.

Наблюдая за их разговорами, Брюстек закатил глаза, кинул взгляд на Гредвара. Тот понимающе усмехнулся, быстро отвернувшись к окну. Душевный разговор графини и Реля, тянущийся от самого дома мэра Табана до ворот зала заседаний, они двое не решались и прервать. Но время уже поджимало, Гредвар откашлялся.

— Леди Герата, подскажите, бродячий аукционист является к людям или прячется?

Графиня повернулась к герцогу:

— Его голос обычно слышно, но самого его не увидеть, если не начать отвечать.

— Понял. Тогда мне следует искать с ним встречи в подвале. Магия работает во всём здании?

— О да, об этом не волнуйтесь.

— Хорошо, — Гредвар отвесил полукивок-полупоклон и исчез из виду.

Судя по наличию четырёх роскошных карет у входа — приглашённые участники были уже на месте.

Все четверо: Арбар, Дилар, Куревикас и Данат поднялись из-за свои столов, когда вошла графиня. Она прошла сквозь полупустые зрительные ряды — заполненные в основном газетчиками — к арене в центре. И заняла своё место — теперь все участники сидели в кругу на виду друг у друга.

Рель и Брюстек сели в первый ряд за её спиной.

— Я приветствую вас, господа, на собрании инвесторов графства Берсон, — начала леди Виллон. — Графства, которое с основания было центром торговли и финансов всего королевства. Графства, привлекавшего своими выгодными сделками и чистотой намерений дельцов со всего континента. Потому что слово здесь всегда было дороже золотой монеты, а честность выше межнациональных розней.

Однако в преддверии рыцарского турнира, который всегда объединял людей и был символом чести и благородства, наше общество оказалось на грани раскола.

Испокон веков народная мудрость учит нас, что такие вещи ведут к краху. Мы наблюдали это в нашей истории, когда феодальная раздробленность привела к голоду, а работорговля — к экономическому кризису.

Господа, ошибки неизбежны. Но поддерживать сложившуюся ситуацию — всё равно что рубить сук, на котором сидите. Вы уничтожаете систему, которая работает на вас.

Дилар, я прошу ответить вас первым. Что скажете?

— Что скажу? — Дилар поднялся с каменным выражением лица. — Что ваши рассуждения, Ваше Сиятельство, несвоевременны, а сравнения несоизмеримы. Та же феодальная раздробленность формировалась и существовала веками, прежде, чем начала себя изживать как система. Но это закономерность любой системы.

А то, что мы наблюдаем сейчас — быстротечная и острая реакция людей на столкновение политических взглядов их кумиров. Такие вспышки исчезают также быстро, как появляются, и на что они действительно влияют, так это на текущий спрос и предложение — потребности граждан.

Как фабрикант и финансист я в первую очередь подстраиваюсь под актуальные экономические условия. Моя задача — служить обществу, удовлетворять требования. В противном случае ситуация только ухудшится...

Тем временем Гредвар успешно пробрался в подвал, на уровень ниже зала заседаний и стал поджидать признаки появления бродячего аукциониста.

***

— И всё же я предпочитаю азар, — Антут надул щёки, растерянно глядя на расставленные на доске фигуры. — Там и правила понятнее и смухлевать трудно.

Либар рассмеялся.

— Да ты просто ещё не до конца понял "Мельницу". Здесь нужна стратегия. Но, если хочешь — сыграем в азар, я у Табана в кабинете видел набор. Он сейчас полностью занят мыслями о дебатах — не заметит пропажи.

— Не-а, — отмахнулся Антут, — хочу подвигаться.

— Опять фехтовать? — вскинул брови Либар.

— Как ты догадался?

— С тех пор, как я научил тебя владеть шпагой, ты только и хочешь, что фехтовать.

— Ну, скажу тебе со шпагой — это особое удовольствие. Не удивлюсь если со временем это станет отдельной светской забавой, как верховая езда. О! — глаза Антута блеснули. — А пошли лучше верхом покатаемся. Сможешь организовать?

— Не знаю, не знаю, — Либар покачал головой, — только если обещаешь, что будет весело?

— Не сомневайся, чертёнок. К тому же наконец я тоже смогу тебя чему-то научить.

— Я умею кататься на лошади, Антут!

— Даже задом? А седлать и спрыгивать на скаку? А...

— Немедленно пошли!

***

Дебаты набирали обороты своим ходом. Говорил Арбар:

— Молодёжь — вот главный показатель тренда. И наша молодёжь не терпит лжи и притворства. Она прямолинейна и отважна в своих решениях. Мы с вами привыкли со многим мириться ещё со времён светлого короля, но новая власть создаёт новое поколение со свежим взглядом на прошлое и будущее. Мы не можем помешать этому, только контролировать и направлять, пока власть ещё находится в наших руках.

Согласитесь, выгнать чужестранных купцов было бы очень неосмотрительно, мы должны научить молодёжь мириться с ними, при этом не задев национальной гордости.

— Что вы имеете в виду под национальной гордостью, Арбар? — строго посмотрела на него графиня.

— Нужно дать серенидской молодёжи почувствовать их превосходство на родной земле. Повысить пошлины для чужестранных предприятий, снизить заработную плату чужестранных наёмников.

— Мои суда, Арбар, — подключился к дискуссии баркиец Куревикас, — стоят у причала, готовые отплыть в любой момент. Знаете, кроме серенидского порта есть и другие. И посмотрим. кто запоёт первым, если мы отчалим.

— Как быстро вы готовы сорваться, сен Куревикас, — косо усмехнулся Арбар. — Первые ваши слова за вечер и сразу угроза. Вот поэтому вам не желают доверять.

— А я доверяю сену Куверикасу, — вдруг включился Данат. — Он лишь защищает свою территорию, а вы пассивно враждуете. Настоящие угрозы, Арбар, тут сыплются от вас, просто вы подаёте их в обёртке прекрасных идей и неизбежных последствий.

Предупреждаю, если хоть что-то из сказанного вами осуществится — я понаоткрываю предприятий, где буду платить самое большое жалование чужестранцам и управляющими назначу тоже чужестранцев, которым не придётся платить пошлины, потому что владелец — я, чистокровный серенидец. А ведь сенидцам по-серенидски? — Данат немного подался в сторону, где в зрительном ряду меж газетчиков прятались Норденан и Патек. И расцвёл в улыбке, увидев, как рыцарь заливается краской.

Дилар сдвинул брови, Куверикас неуверенно почесал переносицу, промямлив что-то на баркийском.

— Что за дикая фантазия? Как вы, Данат, себе такое представляете? — Арбар даже сморгнул.

— Так или иначе, — графиня воспользовалась секундным замешательством. — Вы говорите о молодёжи слишком односторонне, Арбар. Слишком, я бы сказала, со стороны вашего турнирного фаворита, — она не побоялась небольшой саркастичной улыбки.

— Я говорю за большинство! — голос Арбара звучал, но челюсти стиснулись.

— Да? — графиня вытащила из бумаг листок. — Я позволила себе узнать результаты недавней исследовательской кампании. Вы же слышали, газетчики устроили опрос, который показал, что пятьдесят два процента молодёжи поддерживаю сэра Борана Дварлоци.

— А вы видели, сколько из них чужестранцы? — включился Дилар. — Ведь господин Арбар говорил именно о серенидцах.

— Какая разница? — снова проснулся Данат. — Что вы оба будете делать. если сэр Боран победит?

Арбар и Дилар переглянулись:

— В этом и катастрофа. Тогда уже никакие санкции не остановят протеста и не спасут от раскола, — развёл руками Дилар.

— Вывод напрашивается сам собой, — поддержал Арбар. — Хотите мира и стабильности — запретите Борану Дварлоци участвовать в турнире. Тогда и разногласия исчезнут. Согласитесь, всё было мирно, пока он не явился, чтобы буквально... — спина Арбара чуть дёрнулась, он не увидел, но почувствовал лёгкое дуновение ветра. Дверь в зал заседаний открылась и закрылась, впустив холодный воздух в разгорячённое помещение. Кто-то вышел, и он боялся, что знает кто.

Графине же не нужно было гадать — она точно видела, что вышел сэр Норденан со своим оруженосцем. Через минуту за ними последовало несколько газетчиков.

Она знала, доказать что либо Арбара и Дилару будет сложно, но теперь появилась надежда.

— Правила турнира устанавливаю не я. Они все проводятся по королевским правилам. Любой рыцарь имеет право принять участие, пока он сам того хочет...

— Я не хочу больше! Я так не могу, Патек! — выл в это время Норденан, наплевав на эхо в холле. — Он прикрывается мною.

— Блестяще, сэр, что вы это понимаете, — Патек еле поспевал за его широкими шагами в сторону лестницы. — Согласен. Вы просто уходите, сэр? Да ведь Арбар сказал вам ждать до конца.

— Плевал я на Арбара! Пусть делает, что хочет, я не позволю ему крутить моим лозунгом как угодно, чтобы захватить побольше власти. Посмотри, что он делает? Говорил, хочет просто прижать Дварлоци, а сам уже... Как вообще пошлины для чужестранцев связаны с исходом турнира?

— Не знаю, — Патек ни к месту хохотнул. — Скорее всего он давно хочет большего, чем просто вашей победы.

Они вышли и, не сбавляя шаг, направились к воротам.

— Но куда мы направляемся, сэр?

— Сдаваться, Патек. Мы идём сдаваться!

Даже в желтоватом свете факелов стало видно, как побледнел оруженосец:

— Но сэр, как же так? А ваши... деньги, сэр.

— Ну и пусть! Я проиграю всё, но и он не выиграет!

— Кто он? Боран Дварлоци?

— Нет же! Арбар! Что он получит, если я откажусь? Меня в рабство? Хорошо, но больше ничего. Ему не я нужен.

— Да вы представляете, что это будет за жизнь? — голос Патека сорвался, он сглотнул.

— Я не представляю, что будет — я вижу, что есть!

— Ошибаешься! — прозвучал грубый хрипловатый голос. В темноте, как из неоткуда перед Норденаном и Патеком выросли четыре могучих силуэта. — Что есть, ты как раз не видишь, но мы откроем тебе глаза.

— Вы кто такие? Что вам нужно? — выпрямился Норденан.

— Много вопросов рыцарь, не трать время. Немедленно возвращайся в зал заседаний!

Норденан без колебаний взялся за эфес меча:

— Вы меня не заставите! И даже если вернёте туда силой, я на весь зал буду кричать правду!

Громилы переглянулись:

— На этот случай у нас тоже есть инструкции.

Рыцарь почувствовал лишь лёгкий укол в районе шеи, а после привычный мир накрыла темнота.

Глава 23

Норденан очнулся от плоского удара о что-то сырое и жесткое, тело отдалось тупой болью с привкусом крови.

— Молись, чемпион. Настал твой последний час! — впилось в уши осиным жалом.

Голову будто накачали чугуном, чтобы оторвать её от земли пришлось схватиться руками, пачкаясь сочащейся из локтей жидкостью.

— Что... вам... нужно... — все силы уходили на то, чтобы разжать губы.

— А препарат-то действует, — донеслось до него, как будто за стеной. Ничего кроме неё он и не видел — душная плотная стена и темнота.

Из этой темноты до него дотянулась чья-то рука, встряхнула, выбивая последние мысли. Мир перемешался, заплясал слепящими бликами. Сквозь них донёсся сдавленный сиплый смех.

— Даже мне странно видеть, чем он стал. Какой парад ему тут устраивали, когда приехал? Дрались за места, помнишь? Кольчуга блестела.

— Ну да, победить в шести турнирах и до такого дойти. Слава губит? Говорят с вершины всегда больно падать.

— Ладно, хватит болтать.

Рука потянула за воротник, он сдавил шею, будто петля, тело поднялось в воздух, ноги скользили по земле. Порыв холодного ветра в лицо заставил стену растаять. Теперь Норденан видел два широких лица на фоне деревьев и звёздного неба, лунный свет бросал на них тени, очерчивая лишь общие черты. Одно лицо двинулось на него, и из тени выскочил маленький предмет, закачался перед глазами — медальон.

"Твой час от Бога" — блеснули серебристые буквы на нём, оставляя непонятный серый туман воспоминаний.

В следующий момент земля ушла из-под ног, воротник поднялся выше, сдавил под самым подбородком.

— Наслаждайся полётом!

Норденан лишь почувствовал как невесомое тело отяжелело, услышал быстрый свист в ушах, а потом... лёд? Он не знал. Сильный громкий удар словно взорвал внутренности и леденящий кровь холод обступил со всех сторон. Не осталось даже воздуха — холод проникал в горло, в желудок, застилал глаза, заставлял обхватить себя руками и сжаться, удерживая последнее тепло.

***

Дом мэра не спал. Дело не в шуме, отсутствовала всякая атмосфера покоя. Никто не пытался говорить потише, закрывать двери осторожнее, ступать мягче — день как будто не заканчивался.

Я немного полежала в выделенной мне комнате поверх покрывала, потом вышла, тут же став частью общего ночного блуждания. И оно вывело меня к библиотеке.

Вот где всегда царили мир и покой. За рядами полок горела лампа, создавая мягкое уютное освещение. Тепло и тишина манили остаться подольше. Я прошлась, перед глазами мелькали корешки книг на длинных полках — новые с острыми уголками и старые с обсыпавшейся позолотой — повернула за угол и вздрогнула. Свет той самой лампы заслонял чей-то сгорбленный силуэт.

Стараясь вспомнить, не думала ли вслух, как обычно делаю наедине с собой, я шагнула ближе. Любопытство узнать, кто отсиживается здесь, подальше от общей суеты брало верх над тактичностью, а потом... вздох сам вырвался из груди:

— Боран?

Силуэт вздрогнул, выпрямился. Свет чётко озарил лицо моего оруженосца, но его рассеянный взгляд будто расплывался, с трудом фокусируясь на мне. Он спал?

— Кеита? — выговорил он, как-то странно волоча язык. — Ты что, меня искала? Что-то случилось?

На смену любопытству пришла привычная неловкость.

— Нет. Я просто зашла и увидела свет, а потом... тебя.

Так как он молчал, а неловкость душила, я продолжила наугад:

— А ты тут читаешь, видимо? — только после этого я глянула на стол, и поняла, как саркастично прозвучал мой вопрос.

Ведь там не лежало раскрытых книг. Как и закрытых. На нём стояли два стакана и рифлёный стеклянный графин — на дне просвечивала коричневатая жидкость.

— Не совсем, — Боран смял руки, будто оправдывающийся гимназист, — меня тут Табан пригласил немного поговорить по душам. Он этот... — Боран вскинул руку и принялся водить ею в воздухе, будто стараясь поймать невидимую стрекозу, — ну этот...

— Мэр? — неуверенно подсказала я.

— Да! — Боран беззвучно засмеялся. — Мэр — он этот... Поклонник! — его рука наконец остановилась, пальцы щёлкнули в воздухе. — Точно! Я забыл это слово уже, представляешь? Вот что значит не участвовать в турнира столько лет. А ещё он переживает за графиню.

— Понятно. И вы всё это выпили? — я оценила вполне внушительный размер графина.

— Нет! Конечно, нет! — он кивнул на стаканы — один из них так и стоял полный. — Табан не пил. То есть, не успел. Дарган пришёл, и Табан вышел к нему. Как стыдно было!

— Да, брось, — я пожала плечами. — Табан — хозяин дома, да и сегодня самсдон.

— Что? А... Да это ладно. Но Дарган! Дарган не видел, что я здесь и говорил свободно. С Табаном, — его рука потянулась к столу, будто невольно коснулась стакана, — обо мне.

У меня даже ёкнуло сердце. Зная Борана, а также всё, что он пережил, я понимала, что какие-то слова Даргана могли ранить его:

— Послушай, Дарган сейчас на взводе, — поспешно проговорила я. — Столько всего случилось. Видел бы ты, как он на Гредвара набросился. Я знаю, что на самом деле он очень ценит тебя и...

— Я даже не представлял, что настолько! — вдруг с улыбкой крикнул Боран, заставив меня вздрогнуть. — Понимаешь, они говорили о звании Первого Меча. И он сказал, что гордиться мной, что назначал меня, будучи полностью уверенным, что я самый достойный и доблестный рыцарь. Что я... С просто цитирую: "образцово благороден"! Если бы, говорит, вся молодёжь была такой.

Я выдохнула.

— Что ж. Очень рада это слышать, Боран...

И осеклась, увидев, как вторая его рука потянулась к глазам, тишину библиотеки нарушил громкий всхлип.

— Я не знаю, как я прямо тогда не разрыдался, — выпалил он срывающимся голосом, стирая слезинки тыльной стороной ладони. — Наверное, очень боялся, что меня услышат, и потому пил, пил... Ты знаешь, что когда пьешь — слёзы отступают?

— Ну... вообще нет. Мы, таприканцы, почти не пьянеем и редко пьём.

— И я раньше не знал! Кеита... он верит в меня! И все в меня верят.

— Это правда, — сказала я и ещё не раз пожалела об этом. В следующий момент он вскочил и произнёс:

— И поэтому я не должен сидеть сложа руки! Я — королевская гордость! От меня ждут действий!

— Боран? — насторожилась я. — О чём ты?

Расфокусированные глаза неподвижно уставились на меня:

— Я! — он ударил себя в грудь. — Я — пример всему народу. И при этом ни разу ему не показался. Ни разу, — он поднял один палец кверху, — не выступил! Я должен выступать!

С этими словами он сжал руку в кулак, и, чуть повернувшись, ударил по столу.

В воздухе запахло жареным. Огонёк лампы вздрогнул и покосился, начав коптить прозрачное стекло.

Нужно было срочно выяснить. что засело у него в голове, но времени подбирать слова не было. Переговоры — не моё! Сюда бы Реля или сэра Брюстека.

— Послушай, Боран, я бы сначала посоветовалась с Дарганом. Что именно говорить. Сам понимаешь, политика. Сейчас всё висит на волоске. Давай завтра утром после дебатов обсудим...

— Невозможно! — резко перебил он. — Ждать более — невозможно! Сейчас самая ответственная ночь! В данный момент решаются судьбы, дебаты кипят, а никто так и не знает, что думает Боран Дварлоци.

— Хорошо, хорошо, — я старалась говорить мягко, но твёрдо, тем не менее в груди кололось беспокойство. — Давай пойдём и спросим Даргана — кажется, он не спит.

— Ты не понимаешь, — Боран вознёс руки кверху. — Он ждёт от меня действий, как от настоящего рыцаря, а не нытья. Отвлекая Его Величество от дел я только мешаю. Рыцари не спрашивают защищать ли им короля! И приказ им для этого не нужен. Рыцари просто защищают!

Я схватилась за голову всего на одно мгновение, но когда отняла руки Борана уже и след простыл.

— Стой! Стой, Боран! Ты куда? Боран, не смей! — воскликнула я кидаясь к дверям через всю библиотеку.

Но когда выбежала в холл, кричать уже не решилась. Если Боран пойдёт говорить с народом в таком состоянии — последствия могут быть плачевными. Но мне стоит остановить его самой, иначе, если о его "образцовом благородстве" узнают другие, бедняге не избежать очередного кризиса.

Куда он мог побежать? В любом случае вниз, на улицу, к конюшням! Как быстр! Чёрт бы его побрал.

***

— Сэр, сэр... — слышалось как из дали. Чьи-то руки тормошили, дёргали, не давали покоя.

А ведь шевелиться так не хотелось. От этого из тела уходило последнее тепло, сковывал мертвенный холод.

Патека трясло.

Один посреди густого тёмного леса, вытащив из воды своего господина, он буквально наблюдал, как тот угасает. И не мог ни оставить его, чтобы сбегать за помощью, ни дотащить до города.

Ночь сжимала холодные клешни, ветер пронизывал до костей.

Он принялся стягивать с господина мокрую одежду, та не поддавалась, натягивалась, трещала. А рыцарь ещё без устали что-то бормотал, руки и ноги его сжались с такой силой, что в какой-то момент у бедного оруженосца проступили слёзы бессилия.

— Да дайте же мне спасти вас! — отчаянно крикнул он, почувствовав, как крик его разлетается меж деревьев и отзывается странным шумом.

Но неожиданно стало легче, крик заставил сэра дёрнуться и окаянные тряпки поддались. Патек поспешно стянул с себя рубаху и облачил в неё господина. Усадив на его же ботфорты, опёр о дерево.

— Три тысячи чертей! — сквозь зубы ругался он, перебирая содержимое сумки, которую всегда и везде носил с собой. Промозглый ветер теперь хлестал прямо по коже, зубы начинали отбивать дробь.

Наконец нашёл огниво и ножик, которым поспешно стал ковырять сломленную ветку — от недавнего дождя она была влажной, но надежда нfйти хоть сухую лучинку ещё была.

Пальцы начинали леденеть и не подчинялись. Огниво буквально выпадало из рук. С грозным криком — почти звериным рычанием — Патек не оставлял попытки.

— Ты это слышал?

Белиана замерла, улыбка вмиг пропала. По краям освещённой луной лесной тропинки просматривались лишь тёмные силуэты деревьев, но она была уверена, что слышала крик куда громче, чем её эхо.

— Что? Нет. Ты меня специально отвлекаешь, Либар? — усмехнулся Антут. — Не выйдет. Давай запрыгивай, я сказал, на коня!

— Ты хоть бы руку подавал, — она перевела взгляд на партнёра.

— Руку, ногу! Забудь об этом, парень! Ты должен налететь, занять своё место и вытолкнуть меня из седла, если я буду возражать.

— Ах, так! — Белиана поправила бикокет. Как ловок на коне был Антут, как хотелось, чтобы он всё-таки подал руку, но для него она сейчас была не дамой. И это добавляло своего задора. — Ну держись теперь!

— Ловлю на слове! Давай я ещё раз разгонюсь, — сказал он, но остановился.

Теперь, когда ветер не свистел в ушах, он тоже услышал это. Разбойничья жизнь научила различать крики животных, шум ветра, треск валежника. Но этот звук был чужд ночному лесу: громкий человеческий крик.

— Что? — быстро выдохнул Либар. Кажется, мальчишка испугался.

— Я тоже слышу. Там кто-то кричит, — он повернулся в нужном направлении. Ошибки быть не могло. За чащей, всего в паре сотен метров.

— Кто-то? В смысле, человек? Как... откуда?

— За мной! — коротко скомандовал Антут. — Не отставай!

Он убедился, что мальчишка подчинился — оседлал своего коня и пристроился сзади — и двинулся через чащу.

— Антут... А если там ловушка... опасность...

— Тише ты! — шикнул он в ответ.

Придумал тоже! Опасность! Ага. Ночью в лесной чаще опасность может угрожать только тому, кто сам кричит.

Через пару минут шорох сухой листвы перекрыл шум потока, а крик повторился так близко, что оба всадника вздрогнули.

В слабом лунном свете они увидели полноватого полуголого мужчину, что стоя на коленях, то и дело отчаянно вскрикивал. Его колотила мелкая дрожь.

— Эй, дружбан! — окликнул его Антут.

Но человек не отреагировал, будто весь мир перестал для него существовать. Антут подъехал ближе — теперь он увидел в тени и второго человека, что сидел облокотившись о ствол дерева.

— Эй, мужик, слышь! — крикнул он громче.

Тогда стоящий на коленях дёрнулся и осторожно, будто не веря ушам, повернулся.

Антут слез с коня, скинул плащ и накрыл голые трясущиеся плечи.

— Ты чего? Вставай, теперь всё нормально.

Но мужичок помотал головой и хрипло выдавил, указывая на сидящего у дерева.

— Не меня. Не мне. Ему помогите! По-пожалуйста. Он умирает.

— Что с ним? — Антут кинулся к Норденану.

— Они... Они сбросили его в воду. Они его...

— Гаджай раздери, да он холодный, как труп, — перебил Анутт, коснувшись Норденана. — Либар! Скорее дай свой плащ.

— Лови! — мальчишка уже слез с коня, оценил ситуацию.

В следующий момент он что-то пробормотал и дрова, что так и не вспыхнули от огнива, загорелись ярким пламенем.

— Бог Единый да хранит тебя, господин! — всхлипнул Патек, утирая проступившие от вспышки слёзы.

Потом, еле прозрев, кинулся было на помощь Антуту, что уже растирал плащом его господина, но обомлел. — В-в-вы? — вытаращился он на Либара.

Тот сощурился в ответ, но недолго длилось замешательство:

— Боже ты мой! Оруженосец Норденана! А это... — Либар тихо взвизгнул. — Антут! Да это сам Норденан!

— Вот так встреча! — пробормотал Антут. — Проклятье, я не чувствую его пульс.

— Дай мне, — Либар подошёл к рыцарю, склонился, загоревшись зеленоватым свечением. — Нет, он ещё жив. Есть целебное зелье?

— Есть и целеное, и восстанавливающее, но он замерзает! Разве будет толк?

— Теперь будет, — сказал Либар, протягивая руку. — Шевелись, оруженосец!

Не переставая бормотать заклинания, Либар понемногу вливал в приоткрытые губы рыцаря зелье, пока Антут придерживал его голову. И через несколько минут пациент приоткрыл глаза и слабо простонал.

— Сэр Норденан, вы нас слышите?

Но сознание рыцаря было где-то далеко. Глаза его закатывались, с губ срывались невнятные слова.

— Что с ним? Он так долго не протянет, — Либар приподнял рыцарю веко.

— Они его чем-то опоили! — выпалили Патек, сжимая руки, как в молитве. — Я видел.

— Да, похоже на то. Антут, нам нам срочно доставить его целительнице.

Разбойник кивнул:

— Хорошо, возвращаемся. Этого пристегните ко мне, а ты, оруженосец, прыгай к Либару.

Пока Норденана усаживали, он вдруг распахнул глаза и даже задал вполне чёткий вопрос:

— Где я?.. Патек... — увидел он своего оруженосца, потом повернул голову к Либару: — Леди Виллон? А вы тут что делаете?

— Совсем бредит, бедняга, — помотал головой Антут. — Ну хоть спину теперь сам держит. Погнали!

— Давай через город прямиком — так намного быстрее! — крикнул Либар.

Глава 24

Я так быстро не гнала лошадь со времён рабовладения. Но перед площадью пришлось всё равно перейти на шаг. Тут было настоящее столпотворение.

Лица сливались в свете факелов, кони ржали, люди кричали — понять, что и где было невозможно. Я бессмысленно теряла время. Зато зародилась надежда что Боран в своём состоянии тоже окончательно здесь затеряется и забудет свою цель.

Надежда жила совсем недолго — умерла, когда на одной из трибун зажглись факелы.

Один за другим люди поворачивали головы, крики утихали, суматоха обрела направление.

Я начала пробиваться вперёд, но поздно.

Вот уже по первым рядом прокатилось полуиспуганное полувосхищённое "Ааааххх!", его подхватили последующие ряды. В середине вздох перерос в визг, и наконец, достигнув края площади, — в возбуждённый вопль.

— Боран Дварлоци — выше всех эмоций! — послышались одиночные крики.

Влазить более не имело смысла. Оставалось только верить, что светлый ум Борана окончательно не затемнит алкоголь.

— Боран Дварлоци выше всех эмоций! — послышалось вновь. На сей раз крик был слаженным — недалеко от трибуны явно собралась группа поклонников.

— А ещё выше кто? — голос Борана с трибуны разлетелся над площадью.

Из толпы стали вылетать одиночные выкрики:

— Графиня!

— Граф!

— Все графы!

Но Боран молчал.

— Ну точно не эмоции! — послышалось тогда. Раздался смех.

— Герцог!

— Нет, Бернардская башня.

— Король!

Тогда Боран наконец поднял руку.

— Вот, — сказал он. — Король. Король выше всех, вот кому верны все от земледельца до герцога. И слово его важнее всего. А что говорит король? — он взял драматическую паузу за которую слышались лишь тихие перешёптывания. — "Прежде всего — Серенид"! Вот что. Не турнир, не торговля, не вы, не я — а Серенид! И Первый Меч первым это подтверждает своим примером...

В целом речь Борана звучала осмысленно и даже весьма сносно... наверное... Напряжение не отпускало меня, отчего плохо получалось воспринимать, как и вести счёт времени.

Я ждала, что любое последующее слово может стать причиной конфликта.

— Чужестранцы? — переспросил Боран кого-то из толпы.

Послушался нарастающий гул, и он выставил руки:

— Тише, тише. Чужестраннцы тоже разные бывают.

Гул дополнился смешками.

— Да! — рявкнул на это Боран. — Я имею в виду не таприканцы, фроксиане, баркийцы, гиардинцы, уж не считая выходцев из племён середины континента. А то, что среди всех есть разные люди. Как и среди нас.

Недовольные вопли смешались с одобрительными возгласами.

— Напоминаю вам! — Боран снова выставил руки вперёд. — Что Кеита Брайа — таприканка, а Чёрное Зло — серенидец.

Крики стали такими громкими, что мне пришлось на секунду закрыть уши. Но тут же срочно их открыть и вслушаться, потому что в передние ряды пробился очередной газетчик — что было понятно по белой форме и стопке бумаг подмышкой — и, высоко подняв руку, прокричал:

— Вы поэтому воспользовались услугами чужестранцев, чтобы похитить сэра Норденана?

Наступила такая тишина, что стало слышно тиканье башенных часов — а может, то билось моё сердце.

— Я рыцарь и человек чести. И Единый Бог мне свидетель, что я не причастен к этому делу! — воскликнул Боран в этой тишине, хватаясь за рубаху. — Я пришёл сюда прекратить беспорядки и воззвать к справедливости! Моё сердце чисто!

С этими словами он резко двинул локтями в стороны и рубаха разошлась, оголив его грудь.

— Смотри народ! Я чист!

Смех, вопли, визги. Как из ниоткуда в первых рядах поднялись мольберты — похоже, Первый Меч будет запечатлён по самый торс.

Но газетчик — возможно, тот же самый, — легко сдаваться не собирался:

— И где же вы были всё это время?

— Как гласит канон Божий, отражённый на скале коленопреклонения моей родной Левиганы, — не растерялся Боран, — "Твой час — от Бога!". Я явился в тот, час когда я...

— Ничтожный бесчестный подонок! — пронзительный визг разрезал общий монотонный гул, заставил обернуться.

Автор столь уничижительной характеристики не заставил долго себя искать. Спустя секунду, он продолжил всё тем же впивающимся в уши криком:

— Скандал! Позор! Позор рыцарской чести!

Толпа раздвигалась, пропуская вперёд неожиданного оратора, и галдела, но приглушённо — ждала продолжения.

Я встала на цыпочки, но двое фроксиан сбоку напрочь заслонили мне обзор.

Когда обвинитель достиг трибуны и факелы осветили его — каменная кладка под ногами дрогнула от вопля. В нём слилось всё: изумление, ужас, восторг, возбуждение...

Но кто это в одной рубахе — буквально: из-под подола, доходившего до середины бедра, виднелись голые и босые ноги. На спине колыхался измятый плащ, что еле удерживался за счёт завязок на шее.

Грязный, лохматый, будто только что вылез из сточной канавы. А дрожащие колени подтверждали, что вылезать было не просто.

Однако достойна ли дерзость случайного бездомного такой реакции народа... Что за... Я обомлела, когда до меня долетел вздох:

— Сэр Норденан!

— Сэр Норденан? — подхватил Боран и замер с приоткрытым ртом, разглядывая своего прославленного конкурента.

Один в разодранной рубахе — другой полуголый, дрожащие от переполняющих эмоций, в свете факелов они смотрелись, как два вжившихся в роль актёра ночной пьесы. Или я одна не могла поверить, что всё это происходит на самом деле?

— Удивлён? — воскликнул сэр Норденан. — Удивлён увидеть меня живым, подлец? Ещё и в тот момент, когда начал заговаривать зубы народу! Да, я выжил! Твой план не сработал.

— Ка-кой план... — выговорил опешивший Боран. — Что с вами? О чём вы?

— Какой? Двое твоих приспешников только что пытались утопить меня в лесу! Мои спасители и мой оруженосец, — он кивнул куда-то вдаль, — подтвердят это.

На минуту слова его перестали быть слышны. Толпа дёрнулась, ожила, зарычала диким зверем.

— Это ложь! — закричал Боран. — Моё имя пытаются очернить! Как в тот раз после истории с господином Лендером.

— Уточните для прессы, — послышалось из толпы — и как газетчики умудряются всегда быть услышанными, — откуда вам это известно? Значит, вы были там?

— Да, был! И я...

Крики заглушили его слова, Норденан кинулся на Борана, словно пытаясь впиться ему в шею зубами, как дикий пёс.

— Я ничего тебе не сделал! — орал он, то и дело срываясь на писк. — Ничего! Но ты не можешь успокоиться и уступить славу другому! Ты боишься даже встретиться со мной!

— Да не нужен мне твой турнир! — завопил Боран, перехватывая руки Норденана, лицо его покраснело. — Я никогда не хотел в нём участвовать!

— Ты сломал мне жизнь! — не слышал его Норденан, захлёбываясь собственным гневом. — Всё было хорошо до того, как ты тут появился! А теперь я раб, я потерял всё! Всё, за что проливал кровь столько лет! Я не сын богатого советника, как ты! Я влез в долги ради этих турниров! Тебе не понять, что такое потеря!

— Великая потеря! — заорал вдруг Боран, они продолжали бороться, перехватывая друг друга за руки. — Деньги он потерял — и это всё! Ты попробуй, как я, будучи сыном советника потерять рыцарское звание и стать оруженосцем!

— Боран! — вырвался крик из моей груди, но за криками, что начались в толпе он меня не расслышал.

— Как? Оруженосец?! Поясните для прессы! — вопил газетчик рядом.

Бог мой, он сошёл с ума, чтобы говорить такое на публику? Они оба сошли с ума?

Кажется, в ту же минуту он тоже это понял — они оба. Потому что вдруг резко замолкли и замерли в шаге друг от друга, будто изображая памятник несостоявшемуся поединку.

Если бы только они — даже зрители онемели, будто им вот-вот объявят новую налоговую ставку. Ни звука, ни шороха — только напряжение, от которого дрожал воздух. Пока из передних рядов не донеслось приглушённое покашливание.

Потом из толпы к сцене вышел мужчина в тёмном длинном камзоле. В глаза бросился высокий стоячий воротник, как на портретах пятидесятилетней давности, и прилизанные седые волосы.

Размеренной походкой он поднялся к Борану и Норденану, обошёл и, оказавшись между ними, повернулся к публике. На камзоле блеснули странные продолговатые застёжки — возможно, тех же времён, что и воротник.

— Господа, сегодня у нас во истину интересные слоты, — начал он, сложив руки в перчатках.

Его слова звучали приглушенно, словно в старом, полном мебели кабинете или обшитой бархатом карете — но чувствовалось, что их слышал каждый. Он быстро оглядел обоих турнирных фаворитов, что так и не двинулись и даже не повернулись к нему, и продолжил:

— С одной стороны, сэр Норденан готов расстаться со своим сверкающим тщеславием.

В тот же миг над головой Норденана прямо в воздухе повисло нечто вроде небольшого светящегося шара — слепящего, как солнечный блик.

— Истинная редкость! — продолжал мужчина. — В наши дни мало, кто жертвует тщеславием. Но не только поэтому. Перед вами тщеславие чемпиона, вложившего всё в свои победы. Посмотрите, как оно сверкает, даже больше, чем его доспехи...

Что происходит? Кто это?.. Всё перевернулось так неожиданно, что в голове отдельные образы не складывались в общую картину. Только цеплялись за смутные воспоминания.

Тем временем со стороны Борана — прямо напротив слепящего зеркала Норденана появился небольшой железный щит с неизвестным гербом.

— ...сэр... ах, нет, Боран — со своей стальной выдержкой! За годы своей жизни этот человек выстоял и вытерпел не только турнирные битвы. Ему по плечу было с улыбкой вынести издевательства сюзеренов, обесценивания близкими, чудовищные несправедливости судьбы и даже, — он понизил голос, — крах жизненных планов. Истинный дар, который поможет вам никогда не падать духом!

Толпа отозвалась лёгким гулом.

— Знаю, всем не терпится получить эти прекрасные слоты. Не будем заставлять себя ждать. Итак, сверкающее тщеславие, которое станет вашим попутным ветром на пути к любой цели. Тем самым огоньком в ваших глазах, непреклонной мотивацией! Начальная ставка... — он на миг глянул на звезду, задумался: — Хм... право оставаться самим собой, — показалось, он прочёл эти слова. — Итак, кто первый?

Боже! Да это аукцион. Самый абсурдный из всех, что можно представить — но аукцион! А этот седовласый мужчина старомодного вида, должно быть...

— Бродячий аукционист! — вырвалось у меня. Правда слова как в песке потонули.

В толпе продолжался лишь равномерный гул, и звучал он жутко. Люди переговаривались, но слов было не разобрать, как будто каждый находился в отдельной комнате большого дома.

Зато голос аукциониста звучал чётко и ясно — и слышал он, похоже, каждого:

— Да бросьте, господин Лютан! Вы рекламщик, к чему вам право оставаться собой? А тщеславие неплохо продвинуло бы вас по службе... Что-что? Хорошо, право оставаться собой раз! — он поднял руку кверху и медленно, рисую в воздухе дугу опустил её. — Право оставаться собой два! — повторил то же движение. — Право... Что? Акции банка "Межземельный" сверху? Да, сэру Норденану нужен капитал. Кто больше?.. И пять золотых?..

Я смаргивала — Боран и Норденан за это время так и не двинулись — по-моему, даже не дышали, будто время для них остановилось.

— Пятнадцать? Пятнадцать золотых сверху! Сэр Норденан, вы слышите? — раздалось с трибуны.

Чёрт побери! Ведь Гредвар сейчас поджидает бродячего аукциониста на дебатах, а он здесь, торгует... человеческими ценностями. Надо это остановить!

***

— Это бродячий аукционист! — Белиана наблюдала за происходящим с раскрытым ртом. Никогда прежде я... — Антут? Антут!

Впервые с тех пор, как Норденан спрыгнул с коня и стремглав понёсся к Борану она оглянулась на спутника. Антут стоял с пустым взглядом, неподвижно глядя на трибуну.

— Не говори, что на тебя подействовали его чары!

Она чуть коснулась плеча спутника, шепча заклинание, тот вздрогнул, будто только сейчас проснулся.

— Держи амулет, — проговорила Белиана, сунув ему в ладонь, гладкий камень, — вместе со мной держи. Он довольно мощный!

— Либар, какого гаджая вообще происходит? — опомнился Антут, когда их руки соединились.

Но в этот момент она заметила меня:

— Подожди... Смотри, это там не дама Кеита?

— Что? Где?

— Да у сцены вон. Кажется, пытается помешать. Давай, Антут, не отставай!

Схватившись за руки, удерживая амулет, они стали продвигаться вперёд. Но еле успели добраться до передних рядов, как я отлетела обратно в толпу. Сначала это напоминало удар о невидимый барьер, будто стекло, потом меня будто снесло ударом гигантской руки.

Толкнув несколько человек, я шлёпнулась прямо о землю.

— Бог мой! Дама Кеита, вы в порядке, — кинувшись к ней через зачарованную толпу, Белиана чуть не забыла об Антуте, но тот проворно пробрался следом, ухватившись за её руку.

— Либар? Антут? — я подняла голову, ощущая как заныло тело. — Вы что тут делаете?

— Долгая история, мадам. Аукциониста трудно остановить напрямую, тут нужен целый ритуал.

— И где же храмовники? — спросила я.

Белиана немного растерялась:

— Ну, они не реагируют так быстро, это же не газетчики какие-нибудь.

— А что будет, когда он закончат.

— Эти двое и ещё пара человек сильно изменятся характером, — вздохнула Белиана. — И никто даже не вспомнит.

— Не годится! Я не позволю этому чудику изменить нашего Борана! Скажите, что делать, — встрепенулся Антут.

— Тут только Гредвар может помочь, — сказала я. — Но он в зале заседаний.

— Тогда надо поспешить! — кивнула Белиана. — Скачите, у вас расовая стойкость, аукционист над вами не властен.

Только бы успеть.

Глава 25

Записки Антута.

Из нас троих стойкость к стихии Существ была только у Кеиты. Стоило мне или Либару отпустить амулет, как мы остались бы неподвижно стоять до конца всего балагана. Хотя мы и так стояли — разница в том. что по своей воле.

— Пятнадцать золотых сверху раз! Пятнадцать золотых сверху два! — объявлял аукционист. — Пятнадцать золотых сверху...

— Двадцать золотых сверху! — раздался в толпе вопль, какой-то уж слишком отчаянный, на мой взгляд.

Но вместо того, чтобы принять новую ставку, аукционист лишь повернул голову и чуть скривился:

— Патек, — обратился он к кричавшему. — Вы предлагаете то, чего у вас нет. За такое нарушение правил можно поплатиться своей душой. Это было первое и последнее предупреждение.

— Я могу отдать что-то дороже акций и золота, но дешевле своей души? — сбивчиво спросил оруженосец Патек.

В толпе послышался смех.

— Повысить вы не сможете, — ответил аукционист. — Сэру Норденану не требуются ваши качества для личного пользования.

И тут меня осенило:

— Тогда понижай! — крикнул я. — Понижай к чёрту!

— Что? — аукционист даже развёл руками. — Понижать не имеет смысла, побеждает самая высокая цена.

— Но не завышенная. Тщеславие этого позёра для кувшинов не заслуживает ломанного медника! Он только что признался, что оно довело его до состояния раба! Народ, куда вы вообще прёте?

Не ожидал. честно говоря, что сработает. Люди загалдели и, наконец, будто ожили.

— К тому же от него побочное действие: куриная слепота! Гляньте, как оно слепит, — включился Либар. — Вы уверены, что оно вам надо?

Я издал презрительный свист.

Мы оказались в центре внимание — все взгляды упёрлись в нас.

— Да это же Либар Лесной! — закричал кто-то.

Паренёк засиял.

— Да! Это я! — заверещал он во всю свою прыть — до чего же у него пронзительный голос! — Забыли, как я сразил его своей шпагой? Он потом три дня на людях не показывался. Больно нужно такое тщеславие!

— Долой тщеславие! — я поднял с земли маленький камень и запустил на трибуну. он пролетел прямо над ухом, застывшего Норденана.

Аукционист выставил вперёд ладони:

— Господа...

Он сбился. Кто-то повторил за мной и следующий камень, приземлился прямо у его ног.

— Господа! — повторил он громче. — Я готов идти на встречу. Если тщеславие сэра Норденана кажется вам переоценённым, я готов...

— Долой тщеславие-э-э-э! — запищал на этот раз Патек, не давая ему закончить. — Нам оно не нужно вовсе. Долой! Долой!

— Долой! Долой! — подхватили мы с Либаром. А через пару секунд и половина присутствующих.

— ...готов снять товар с торгов, — закончил аукционист.

Он взмахнул рукой и звезда погасла.

Норденан дёрнулся и завалился на землю, как марионетка с перерезанными нитями. И прямо с этого положения сполз с трибуны.

Газетчики и художники налетели, как тараканы на халяву. Но тут же застыли, потому что аукционист принялся за следующий слот. Толпа вновь превратилась в смиренных зрителей.

— Что касается вашей сдержанности, Боран, которую вы так неосторожно обронили...

Мы с Либаром переглянулись, поняв, что заигрались. Хотели потянуть время, а теперь получится, что вместо Борана спасём Норденана, если Кеита не успеет. А кому Норденан нужен, скажите на милость?

Тем временем аукционист продолжал обращаться к неподвижному Борану:

— Вы хотите за неё признание заслуг. Такой обмен весьма типичен, я бы даже сказал архаичен. Я, пожалуй, даже воспользуюсь своим преимуществом покупки. Признание заслуг есть в моём ассортименте.

— Либар, что всё это значит? Где торги? — шепнул я.

— У аукциониста преимущество покупки, — ответил он. — Он имеет право первым купить товар, если Боран согласится.

— Ясно, значит право оставаться собой у этого старика не нашлось.

— Во всяком случае того, что не жалко отдать, — вздохнул Либар.

— Сейчас вы всё увидите... — говорил аукционист.

— Нет, — послышался голос Борана. — Вы поняли меня неправильно. Хочу иметь одну конкретную заслугу. Раз уж мы с вами встретились.

— Что говорите? Одну конкретную? И какую же?

— Я хочу узнать, где лежит зерно Королевских чёток.

Аукционист задумчиво помял пальцы:

— М... Да, такое возможно. Это уникальный товар.

— Держи амулет крепче или потом всё забудем, — шепнул Либар.

— Итак, вы уверены, что хотите узнать, где в Берсоне хранится зерно Королевских чёток?

— Да, — ответил Боран, — это и принесёт мне нужное признание.

— Боран, не стоит! — крикнул я, надеясь, что меня услышат.

Аукционист, похоже, реагировал только на ставки, а вот слышал ли Боран —не знаю, но не ответил.

Я напрягся так, что челюсти свело. Либар поймал мой взгляд, пожал плечами.

— Что ж, — проклятый аукционист никуда не спешил, — такая сделка...

— Не самая выгодная из возможных, — вдруг перебил его совсем другой голос. К трибуне вышел высокий тёмный силуэт.

— Ох. Ваша Светлость? — переключился на него аукционист.

И как я сразу не понял, что это герцог Гредвар?!

— И как у вас только получается всегда появляться в самые острые моменты, Ваша Светлость? — услышал я голос Борана с нотками то ли недовольства, то ли отчаяния.

— Я прихожу заранее и выжидаю, — без колебаний ответил тот. — Оставь его, аукционист! Секрет зерна нужен мне. Я заждался тебя под залом заседаний.

— Ах, дебаты! — вздохнул аукционист. — Фарс! Речи заготовлены, ставки просчитаны. Предпочитаю появляться там, где кипят настоящие страсти. Итак, ваши качества действительно интереснее, чем железная сдержанность. Но уверены ли вы, что готовы с ними распрощаться?

— Если мне захочется ветхой лирики — я открою томик старовековой поэзии. Ближе к делу!

Мне показалось, аукционист зашипел, и это порадовало.

— Готов отдать секрет зерна — взамен на вашу верность королю! — выговорил он куда менее чопорно, чем прежде.

Герцог усмехнулся, но в то же время рядом из толпы послышался испуганный вздох. Я подался вперёд, встал на цыпочки и увидел Кеиту.

— Как это типично для тварей твоего вида, — помотал головой Гредвар. — Взять взамен то, без чего сам предмет теряет смысл. Боитесь ответственности перед мирозданием.

— Решать вам.

— Не надо, Ваша Светлость, — сдавленно проговорил Боран. — Это слишком дорогая цена! Уж лучше моя сдержанность.

На этот раз я с ним был согласен. Если Гредвар по правде самый сильный маг Серенида, то сколько проблем начнётся, перестань он быть преданным королю.

— Итак, герцог, вы готовы предложить свою ставку?

— Гредвар! Нет! — крикнула Кеита.

И я её понимал, сам сжался в ожидании крутого поворота. И только отдалённая надежда, тень понимания того, что герцог не так прост не давала мне самому закричать. Однако даже я, считая себя мастером уловок, не мог придумать, как тут можно выкрутиться.

— Договорились, — ответил первый советник короля, — ставлю верность королю взамен на секрет.

— Верность королю раз! — почти скороговоркой проговорил аукционист и быстро взмахнул рукой, явно не желая более ставок.

Лёгкий порыв ветра подул в лицо, заставил ощутить капли пота, проступившие на лбу.

— Верность королю два!

Нет, это подобно государственной измене! Так нельзя. Такие вещи не должны продаваться, но что я мог? Лишь сделал несколько шагов вперёд — Либар за мной, не отпуская руки, поравнялся с Кеитой. Она бросила на меня быстрый напряжённый взгляд — кажется, даже не узнала, все её мыли сосредоточились на происходящем на трибуне.

Мы должны что-то сделать? Как-то вмешаться?

— Верность королю...

— Умоляю, секрет зерна того не стоит! — взвыл Боран, и звучал от того более странным, что он при этом не двигался.

— ...три! — одновременно с его криком договорил аукционист. — Про... дано!

На середине последнего слова герцог как-то странно двинулся, рука его скользнула за пазуху, и из-под его камзола что-то вылетело, словно маленькая птица или... показалось?

В следующий миг Боран ожил и повторил судьбу Норденана, плюхнувшись с трибуны под ноги газетчикам.

Герцог же с улыбкой развернулся и сошёл по ступенькам.

Кеита стояла неподвижно, немного подрагивая. А я так пока и не мог нормально двинуться.

— Да как смеешь ты, плут! — вдруг раздалось с трибуны.

Я быстро перевёл взгляд на герцога, его улыбка стала шире, но он не развернулся.

— Это не твоя верность королю! — продолжал аукционист. Я плохо видел его лицо, но кажется, глаза расширились.

— Ещё как моя! — ответил на это первый советник. — Я честно её выторговал у барышника вроде тебя. Ты думал, ты у меня первый?

— Ты должен был отдать мне ту, что в твоей душе... — он снова не сдержал шипение сквозь зубы — на этот раз я услышал его чётко. — Смотри же, судьба накажет тебя!

— Всё кончено, аукционист! Я не нарушил ни слова в нашем договоре! — отмахнулся Гредвар. — Уходим! — тут же коротко бросил он. — Они скоро очнутся, никто не должен нас тут увидеть.

Какой там! Не успел он этого договорить, как толпа, будто по команде, издала дружный вздох. И внимание её привлёк именно Боран, как раз поднявшийся на ноги у ступеней трибуны.

— Как, оруженосец? — вернулись люди точно к тому, на чём остановились до появления аукциониста. Сам же аукционист уже куда-то пропал.

— Он говорит, что он разжалованный... — раздался голос из средних рядов.

— Неудивительно... пришёл сюда оправдываться во время дебатов.

— Так он преступник...

— Больше не Первый Меч?

— Он завидует сэру Норденану!

— Так это правда всё он?

— Поясните для прессы! — вопил меж тем газетчик.

Образ герцога Гредвара побледнел и растворился в ночном воздухе, следом исчезла и Кеита, а потом... пропал Боран.

— Они его вытащат, — толкнул меня Либар. — Хватаем Норденана, пока не поздно!

Он указал на лежавшего на земле рыцаря, его оруженосец навис над ним. Либар кинулся туда, чтобы помочь, пока я подводил лошадей, дал ему очередную порцию зачарованного зелья. Лучше бы он этого не делал.

Норденан вмиг ожил, поднялся с земли, прежде, чем я успел сообразить, взлетел на коня и с криком:

— Они должны знать правду! — погнал коня дьявол разбери куда.

Мы тут же запрыгнули на другого коня, чтобы поймать обезумившего беглеца, но он носился по площади кругами, сбивая всё на своём пути. С воплями люди разбегались в стороны, забирались на трибуну или памятник.

Минут через десять чемпион определился с направлением. Городская стража и газетчики опомнились первыми, хоть и с большим опозданием, кинулись следом.

Остальная толпа немного пошумев — тоже.

— Он направился в зал заседаний — я за ним! — крикнул Либар уже с коня. — Скачи за нашимм, Антут! Расскажи. что происходит!

Вот же всё-таки резвый малый! Я забрался на чью-то перепуганную лошадь и погнал к дому мэра. Смысла догонять Либара уже не было, он скрылся в одуревшей толпе.

Глава 26

Тем временем дебаты подошли к концу и участники поднялись на второй этаж, чтобы сделать объявление перед народом с парадного балкона.

— Вас можно поздравить? — секретарь Яртан тихо приблизился к Арбару под артефактом невидимости.

— Кое-чего я добился, но ещё не совсем, — тихо бросил он через плечо.

Секретарь помолчал, оставаясь за спиной своего господина, потом всё же выговорил:

— Он... он выжил.

— Что?! — Арбар дёрнулся, полы его мантии покачнулись.

— Это сыграло нам на руку, — поспешно добавил Яртан. — Он не в себе и публично во всём обвинил его... Ну вы поняли, своего конкурента.

— Когда?

— Вот только что. А тот признался, что разжалован. Он... — он снова помолчал и шёпотом добавил. — оруженосец! Пресса всё запечатлела.

Сухие губы Арбара растянулись в удовлетворённой улыбке:

— Как любил повторять один мой знакомый: удача на стороне сильных.

Секретарь радости не разделял, голос его прозвучал сдавлено:

— Но, господин, он жив! Прямо сейчас он говорит и, кто знает...

Ворвавшаяся стража помешала ему закончить:

— Миледи! Господа! Снаружи происходит что-то странное. Весь народ с площади направляется сюда.

— Чего они хотят? — обернулась графиня.

— Этого пока выяснить не удалось. Во главе народа какой-то мужчина — выглядит не подобающе и мямлит невнятно, мы его не впустили.

— Это сам сэр Норденан! — послышался от дверей звонкий голос. В проходе стояла Белиана всё ещё в костюме Либара, но без бикокета.

Графиня сощурилась, потом громко выдохнула, подняв руки к лицу:

— Бел!

— Матушка, — дочь приблизилась к графине, — сэр Норденан абсолютно не в себе, на него было совершено покушение. Он держится за счёт зачарованного зелья, нужна твоя помощь или он умрёт.

— Что с ним? — шагнули к ним сэр Брюстек и Рель.

— Его опоили то ли ядом, то ли наркотиком.

Графиня кинула быстрый взгляд на своих сопровождающих:

— Я иду, нужна моя помощь.

— Ваше Сиятельство! Он внизу, там сейчас небезопасно, — переглянулись стражники.

— Тогда приведите его, — чётко и холодно скомандовала графиня. — В зал. Сейчас же!

Стоило графине преступить порог, как Яртан зашептал снова:

— И что теперь, господин? Думаете, не выживет?

— На это больше ставить нельзя, — Арбар сжал зубы, словно перетерпливая щиплющую боль. — Собери газетчиков для случайного интервью.

— Какой бардак завтра будет на бирже! — вздохнул где-то сзади Дилар.

— Тут уж не до поднятия налогов, не так ли господин Арбар? — усмехнулся Куревикас.

— Вам бы в любом случае придержать активы или корабли поближе к пристани, — прошипел в ответ тот и вышел.

Уже на середине лестницы на первый этаж его ждало "случайное" интервью.

— Господин Арбар, — кричали подоспевшие газетчики, — пару слов для прессы!

— Это не вовремя, — Арбар вскинул руку, — я очень спешу! — голос его прозвучал так громко, что вытесняемая стражей толпа на площадке первого этажа подняла головы.

— Куда же вы так спешите?

— И вы ещё спрашиваете?! — теперь рука Арбара легла на сердце. — К моему другу, сэру Норденану, конечно! Я не могу оставить его в столь трудный час?

— Вашему... другу? — один из газетчиков прикусил кончик грифельной палочки.

Арбар проигнорировал их и стал спускаться вниз по ступенькам.

Заметив его, ошалевший народ замер.

— Сюда нельзя, господин! Пока не стоит! — кинулся к нему стражник.

— Как вы смеете? — теперь, в пяти ступенях над этажом, его голос отражался эхом от каждого угла и вазы в холле. — Немедленно освободите сэра Норденана! Он под моей протекцией.

— А в курсе ли вы... — обогнали его газетчики, — что сэр попал в беду?

— Да, я об этом услышал только что. Что вам известно? Что произошло? Кто посмел тронуть его?

— Он утверждает, что это сэр Боран! — послышалось из толпы.

— Что вы говорите? Но это же... это полный абсурд.. Как же тогда? О! — Арбар раздосадовано коснулся лба. — Нет, я не могу слышать, когда такие великие имена очерняют! Не говорите так!

— Но сэр Норденан сам сказал это, — снова включились газетчики.

— Что вы говорите! Бедный мальчик! Раз он так сказал... возможно... Он околдован? Скажите же мне, где он! Кроме меня ему доверять некому. Я должен увидеться с ним сейчас же!

Наступила пауза, люди оборачивались, перешёптывались.

— Его отвели в зал по... по приказу графини, — подал голос один из стражников.

— Зачем? — стиснул зубы Арбар. — Сэр сам попросил об этом? Разве он не пожелал сразу же видеть меня?

— Он что-то говорил о вас, — развёл руками стражник, — но не очень понятно.

— С меня хватит этой лжи! Где он? Где?! — Арбар спустился на ступеньку на встречу стражнику. — Что вы с ним сделали?

— Это не мы, господин. Мы следуем приказу графини.

— Да что я тут время теряю! — Арбар всплеснул руками. — Я немедленно иду к нему. Возможно наш чемпион в опасности!

Фабрикант резко развернулся, направляясь к залу.

Газетчики поспешили следом, за ними стража пропустила ещё небольшую группу из наиболее влиятельных горожан.

Арбар дошёл до дверей, но заходить не спешил. Сделав знак своим сопровождающим замереть, он лишь тихо приоткрыл тяжёлую створку и звук, словно истосковавшийся по свободе узник вырвался в пустой коридор и гулко покатился по каменным стенам.

Поверх шорохов и тяжёлого дыхания звучал голос графини:

— ...наделали глупостей. Не нужно рассказывать всем правду, остановитесь. Что вы должны сделать, так это сказать всем, что сэр Боран не пытался вас убить — прямо сейчас. И не доверяйте больше этому человеку, вы меня слышите? Постарайтесь вообще с ним не видится...

— Бог мой, — Арбар повернулся, — что там происходит? — прикрикнул он на охранников. — Я не маг, но если тут есть знатоки, то скажите, уж не внушают ли нашему герою, что говорить и делать?

Люди стали переглядываться, встревоженно перешёптываясь.

— Ему... сказали не рассказывать правду... — один из газетчиков неуверенно занёс грифельную палочку над стопкой бумаг.

— А сказать, что сэр Боран... не пытался... — чуть заикаясь Балма из мясной лавки поднесла ладони к лицу.

— Вы тоже это слышали? — встревоженно переспросил Арбар. — И кому-то не доверять. Кто этот человек?

— И я слышал, — раздался спокойный, но громкий голос. В углу лестницы стоял финансист Дилар, видимо, пришедший на шум. — Что же вы не откроете двери?

Дилар уверенно прошествовал к Арбару и схватился за ручку.

— Что вы? Разве это правильно беспокоить графиню? — развёл руками Арбар. — Или вы смеете ей не доверять?

— Что придумали? — притаившийся в другом углу Куревикас снова нервничал и не скрывал акцент. — Кто-то велел не входить? Из-за вашей тактичности завтра весь рынок перевернётся!

Он оттолкнул обоих товарищей финансистов и сам дёрнул ручку. К нему уже кинулась стража. Баркиец лишь сделал им приглашающий жест входить первыми, после вошёл сам. За ним Дилар и Арбар, последний встал прямо в проходе, заставляя газетчиков за своей спиной тесниться и нервничать.

— Ох, что вы делаете из этого целое событие?! — громко вздохнул он и отодвинулся.

Люди ворвались, как из прорванной плотины, с возгласами осматривая представшее перед ними зрелище

В центре зала на сдвинутых столах лежал их любимый чемпион над ним нависла графиня, руки которой светились от магии, а по сторонам выстроился конвой из двух стражников и двух неизвестных личностей.

На вошедших отвлеклись все, кроме самой графини — та продолжала своё дело, но больше не говорила громко, перешла на шёпот.

— Что происходит? — Арбар принялся спускаться к ним по ступеням меж рядов зрительного зала. — Ваше Сиятельство, что вы делаете?

Он не прошёл и середину пути, как Норденан завозился и медленно сел. Через секунду графиня выпрямилась и повернулась. Теперь оба смотрели на Арбара.

— Не подходите ко мне! Я больше не позволю вам собой управлять!

— Вы это мне? — Арбар огляделся.

— Да, вам! Вы лгали мне всё это время и пользовались мной. Пусть теперь все знают о вашем коварстве...

— Я? Коварстве?.. Да что с вами Норденан? Да ведь я всё это время был на дебатах, и как только узнал, что вы в беде — мигом примчался сюда. Разве я лгу? — он обернулся к гудящей толпе, та утвердительно загудела.

Тем временем рыцарь уже поднялся на ноги.

— Где вы были я знаю. Я говорю не про сегодняшний вечер. Всё это время вы пользовались моей славой, заставляли меня вам подыгрывать, а когда я стал не нужен попытались убить.

В этот раз заполнившая бельэтаж толпа загудела иначе — встревоженно и громко. Но Арбар стоял спокойно, лишь вздохнул и взялся за голову:

— Боже, мальчик мой, да вы в конец запутались. В здравом уме вы бы никогда не сказали такое. Ведь вы прекрасно знаете — я вам не враг. Наоборот, я всегда помогал вам.

— Помогали? — кулаки Норденана сжались. — И как же?

Если бы разъярённое дыхание Норденана звучало тише он бы услышал, как сзади цыкнул сэр Брюстек. Он шагнул ближе к графине и тихим шёпотом произнёс.

— Это конец. Будьте готовы уходить. Держитесь меня.

— Белиана, — произнесла графиня одними губами.

— Не беспокойтесь. Она уже ушла.

А Арбар медленно и степенно спускался по ступеням:

— Как? Надеюсь вы это не серьезно, — меж тем говорил он. — Составлял проекты для вашей конкурентоспособности, устраивал для вас интервью, укреплял ваши отношения со спонсорами — но это не всё...

Он взял паузу, дожидаясь, когда люди умолкнут:

— Разве не я выкупил все ваши долги, избавив вас от кредиторов? В чём вы после этого пытаетесь меня обвинить?

— Вы сделали это совсем не для того... — говорил рыцарь, но его голос перекрыл галдёж обсуждений.

— Поясните для прессы, — дробились эхом голоса газетчиков. — Сэр Норденан! Это правда? Господин Арбар?

— Сами им скажите, — развёл руками Арбар.

— Да, правда, но... — Норденан вдруг умолк. Умолкла и толпа, ожидая хоть каких-то аргументов, но рыцарь только кусал губы и водил взглядом по пустым зрительным рядам.

— Точно, околдован, — донёсся чей-то голос.

Арбар чуть обернулся, потом снова повернулся к рыцарю:

— Это правда? — спросил Арбар. — Вам что-то внушили? Не доверять мне? Не говорить правду?

— Н-нет...

— Но разве я хоть когда-нибудь причинил вам вред?

— Да.

— Так когда и в чём? — крикнул Дилар с бельэтажа, который явно терял терпение.

— Хватит! Что вы с ним сделали? — тут же завёлся Куревикас. — Мне надо знать в своём ли он уме. Мы все слышали, что тут происходило.

— Простите, Ваше Сиятельство, но это так, — Арбар перевёл взгляд на графиню. — Мы ненароком подслушали ваше заклинание, когда заходили.

— Заклинание? Да как вы смеете! Я приводила сэра Норденана в чувства он был на краю гибели.

— Позвольте, как так? Ведь он пришёл сюда на своих двух. Разве умирающие люди так могут? Я, правда, не силён в этой области.

— Скажите же им, сэр Норденан, — этот голос из-за плеча графини принадлежал Релю.

— Нечего его слушать! — долетел до говорящих звонкий чужой голос. — Его околдовали! А возможно и всех нас! Колдуны не должны быть у власти!

Из толпы вырвался парень в ярких дорогих нарядах, вот только в жутком состоянии — рубаха перекосилась, съехав на одном плече, разодранный камзол болтался. Высоко над головой он держал горящий факел.

— Данат? — воскликнул Арбар, повернувшись.

— Данат, что вы делаете?! — опомнились Дилар и Куревикас, узнав в парне своего ненормального конкурента.

— Стой! — настолько быстро, что казалось, ещё за мгновение до того, как Данат метнул факел, вперёд вырвался один из охранников графини. Это был сэр Брюстек.

Пробежав по спинкам зрительных лавок, словно по ступенькам, он метнулся навстречу падающему факелу и — в прыжке, достойном таприканского гепарда — поймал его.

Казалось, столь резкое и ловкое движение напугало людей больше, чем возможность пожара. Несколько человек с визгом кинулись обратно к дверям, начиная панику.

И вдруг сэр Брюстек закричал как дикий зверь, его волосы стали дымиться, а кожа на лице сморщилась, принимая коричневый оттенок.

— Огонь! — только и успела выкрикнуть графиня, прежде, чем он выронил горящий факел и согнулся от судорог.

Разгорающийся пожар заставил оставшихся зевак с воем броситься прочь из зала.

Арбар помчался к заднему выходу, по пути что-то крикнув Норденану, но тот не двинулся. Рель и графиня зашептали заклинания, призывая воду, и вскоре, будто прямо с потолка, на зал обрушился бешеный ливень. Едкий запах недогоревшей древесины и шерсти наполнил воздух, по ступеням мутные потекли ручьи. Сэр Брюстек кувыркался вместе с потоками воды, затем встал и, хромая подошёл к ним.

— Я буду в порядке! — проговорил он, лицо напоминало восковую лепёшку. — Нужно уходить.

Рель и Норденан подхватили его под руки и пошли к заднему выходу вслед за графиней и перепуганными стражниками.

Глава 27

— Простите меня, Ваше Величество! Никогда в жизни я не имел такого умысла, клянусь честью! И в лозунг свой я не вкладывал большего смысла, чем любовь к Серениду. Я опозорен нечестным человеком... — вот уже минут десять сэр Норденан валялся у ног Даргана, закрыв лицо ладонями. Сгорбленный силуэт вздрагивал, он весь стал частью раскаяния и страдания, и даже присутствие восьми свидетелей не останавливало его.

— Довольно, сэр Норденан. Я понял вашу позицию, — ровным голосом повторял Дарган.

— Я не могу поверить, что стал причиной стольких проблем для этого графства, для графини. Я создан служить своему королевству! Готов искупить свою вину, только скажите как.

— У вас будет своя роль, вам сообщат, когда понадобится ваша помощь. А сейчас вам не помешало бы отдохнуть, день у вас был тяжёлый.

Не отнимая ладоней от лица, рыцарь поднялся, потом всё же с трудом выпрямился, поклонился королю и не разворачиваясь попятился к дверям. Пропал за ними.

Мэр Табан, что всё это время стоял с прикрытыми глазами, словно не в сила смотреть на отчаявшегося рыцаря, поклонился и вышел следом. Ему надо было позаботиться о горемычном госте.

Дарган проводил их всё таким же ровным взглядом потом повернулся к нам, сидящим вокруг длинного стола в приёмной.

Губы его сжались, подбородок выдвинулся вперёд он подошёл к столу, сел на своё место, одна его рука сжалась в кулак, отпечатав чёткий глухой удар по столешнице.

— Просто превосходно! — проговорил он сквозь зубы. — Если вы ждёте моего подтверждения — то подтверждаю: это тотальный крах. Вы сделали всё, чтобы горожане окончательно обезумели, а этот Арбар со своими газетами получил все возможные преимущества. Вот скажи, Гредвар, почему ты сразу Норденана с собой не забрал?

Маг развёл руками:

— С чего мне вообще думать о нём?

— Когда герцог появился, Норденана даже на трибуне не было. Аукционист уже торговался только со мной, — включился Боран.

— А ты! — Дарган резко повернулся к нему. — Лучше объясни, зачем пошёл на площадь со своей речью! А потом ещё публично признался, что не рыцарь.

— Я разве... — он растеряно оглянулся, я и Антут кивнули одновременно. Боран закрыл лицо руками: — Простите, Ваше Величество!

На секунду я подумала, что он сейчас повторит действия Норденана, но Дарган во время переключился, повернулся к графине:

— Герата, что именно слышали люди?

Та еле слышно вздохнула:

— Как я прошу Норденана не рассказывать всем правду и объявить, что сэр Боран не пытался его убить, а ещё не доверять Арбару.

— Везёт подлецу, — сэр Брюстек помотал головой. Удивительно, как быстро он оправился. На лице ни царапинки.

Теперь Дарган жёг взглядом его:

— А ты ещё прыгаешь, как дрессированный кобос!

— Неужели это смотрелось настолько необычно? — безопасник глянул на Реля, потом графиню, поджал губы и снова повернулся к Даргану. — Извините, я не чувствую, когда перехожу границы человеческих возможностей.

— Всё можно было бы оправдать применением магии, хотя и это сыграло бы не в нашу пользу, — сказала графиня. — Но реакция на огонь... вот тут уж напугали, так напугали.

— Я не знал о ней, — сэр Брюстек раздосадовано сжал кулаки. — Мне нужно что-то почитать про вампиров.

— Это нам сейчас не поможет. Скажи, что там с поджигателем? Кто метнул факел? — спросил Дарган.

— Она специально это сделала, — ответил безопасник. — Устроила панику, чтобы сбежать.

— Она? — графиня сощурилась. — Разве это не был Данат, наш новый успешный финансист. Кажется, в конец обезумивший.

— Этот ваш Данат, — кивнул сэр Брюстек, — переодетая женщина. Поверьте, я её узнал.

— Но я не почувствовала женской ауры, — губы графини округлились.

— Рель, — безопасник повернулся к целителю. — Ты тоже там был.

— И тоже женской ауры не почувствовал, — кивнул целитель. — Но соглашусь, этот Данат жутко похож на... Дану.

Дана... что-то знакомое врезалось в память, но, прежде чем я задала вопрос, Дарган произнёс:

— Подожди, Дана — это та гадалка, что воодушевила рабочих добывать для неё аккомород?

— А потом ещё украла целую партию из леса, — сэр Брюстек поморщился как от резкой боли.

Дарган почесал подбородок:

— Ах вот как резко становятся успешными финансистами! — он покосился на графиню.

У меня перехватило дыхание. Речь шла о той самой странной шарлатанке в пещерах Левиганы. Мы так и не узнали, куда она направилась с королевским аккомородом. Но кто-то из рабочих точно упоминал, что добытый аккомород перепродавали в Берсон — значит, у неё тут могут быть связи.

Боже, ведь камень дороже золота и обладает невероятной силой, если он попал в её хитрые руки, да ещё с её умением влиять на людей в графстве, где всё решают деньги... не удивительно, что она достигла таких высот.

— М-может это не она, — чуть заикаясь произнесла графиня.

— Она! — в один голос ответили Дарган и Брюстек.

— И что ж за мода ходить в мужских платьях? — вздохнула она. — В конце концов есть Женское Финансовое Общество.

— Женщина с такими деньгами привлечёт к себе слишком много внимания, а она скрывается, — ответил безопасник.

— Так скрывается, что попала в список самых влиятельных людей графства! — усмехнулся Антут. — Хочешь спрятать что-нибудь — положи на самое видное место.

Дарган вдруг посмотрел на него, как-то подозрительно. Как-то странно. Это заметил даже сам Антут, который в безопасной обстановке, казалось, полностью терял свою разбойничью бдительность.

— Что? — спросил он короля, широко разведя руками.

Вместо ответа Дарган отвёл взгляд и вновь обратился ко всем нам:

— Послезавтра все газеты расскажут о том, как леди Герата Виллон пыталась околдовать всеми любимого чемпиона и вступалась за Первого Меча, что пытался убрать конкурента. Послезавтра, завтра — не успеют. У нас один день. К тому же аккомород у преступницы, зерно на дне рынка, а мы опаздываем на мой день рождения...

Его прервало сдавленное хихиканье. Я оглянулась на Антута, не только он, но и Гредвар сочли это забавным. Но Гредвар скрыл смех покашливанием в платок, однако заметив, что король задержал взгляд именно на нём, быстро убрал платок и сообщил:

— Моё предложение устроить бал в стиле конца света ещё в силе.

Дарган как ни странно кивнул:

— И ты его устроишь, Гредвар! Точнее конец света а в стиле бала. И не в честь моего дня рождения.

Гредвар помотал головой и выставил ладони.

— На такое я могу пойти только ради вас!

— Конечно, ради меня. Я сказал: не в мою честь.

— А в чью?

— В честь заморского идола, упавшей с небес звезды, которая затмит своим сиянием все недавние события и даже мысли о турнире и чемпионах.

— А-а-а... — еле выговорил Боран. — Такой существует?

— Конечно нет! — Дарган устало покачал головой. — Что у нас там говорится в «РРП» про идеалы? — он посмотрел на Борана, потом на сэра Брюстека, но оба сделали вид, что заняты собственными мыслями.

— А, — неуверенно улыбнулся Рель, словно прося разрешения, глаза его вспыхнули. — Вы имеете в виду «Регресс — революция — прогресс», книгу Уолу? Там говорится, что сам факт существования убивает идеалы.

— Верно, — кивнул Дарган. — Потому его не существует, но мы его создадим.

— А Уолу и мёртвым полезен, — усмехнулся Гредвар.

— Хватит! — повысил голос Дарган. — Мы уже потеряли достаточно времени. Действуем. Если всё сделаем правильно — получим всё и сразу. Ты, Брю, поймай Дану или Даната. Если это правда она, и она видела вас с Релем, то может попытаться сбежать. Не дай ей избавиться от аккоморода.

— Вас понял, милорд!

— Прекрасно! А мы пока займёмся принцем.

— Принцем... — невольно повторила графиня, сощурившись вопросительно посмотрела на Гредвара, тот дёрнул плечами, обернулся на меня.

Но я понятия не имела, на всякий случай глянула на Борана, тот явно недоумевал — бросал вопросительные взгляды на каждого. Тогда все почему-то уставились на сэра Брюстека, но тот только выпучил глаза. Рель и Антут бестолково смаргивали.

А Дарган будто наслаждался этой странной паузой. Вновь усевшись в своё кресло, наблюдал за нами. Затем не спеша начал:

— Нам нужен молодой человек с опытом мошенника, но душой ангела. Умеющий командовать, рисковать, сбивать с толку и вызывать симпатию одновременно. Смекалистый, с подвешенным языком, в меру обученный светским манерам. Жутко обаятельный и настолько же смелый. К тому же для Берсона он должен быть совершенно не от мира сего, и его лицо не должно быть никому знакомо.

Повисла тишина, в которой послышался только голос Антута:

— Мне уже не терпится на него посмотреть!

— Понадобится зеркало, голубчик, — усмехнулся в кулак Рель.

— Зачем, — не понял Антут. — И почему вы все так на меня смотрите?

— Я пошёл ловить Дану, — сэр Брюстек встал и, откланявшись всем в правильном порядке, вышел, по пути состроив глазки Антуту.

— Не понял, — продолжал тот. — Что, я что ли, по-вашему, похож на заморского принца?.. Я не умею, если что.

— Не умеешь? А кто полгода водил моего брата за нос? — фыркнул Боран. — Хотя что уж там полгода. Он и сейчас верит, что ты его баркийский наёмник.

— Интересная история, — графиня склонила голову набок. — Расскажете подробнее.

— Вот именно! Баркийского наёмника! Это мой верх! — он провёл ребром ладони под подбородком. — И вообще... Я делал это ради своих людей!

— А ради меня сделаешь? — Дарган уставился на него, как-то по-мальчишески, не побоюсь этого слова.

Антут вскочил на ноги:

— Хватит! Ты пошутил, да? Забавно. Это Рель сбил меня с толку. Какой я принц? Вон Борана берите! Благородный профиль.

— Ты смеёшься? — покосился на него Боран. — Да меня тут каждая букашка ночью с закрытыми глазами нарисует. И ведь я тому виной. Помню во времена своих турниров я добирался до Динки через свою родную Левигану...

— Конечно, это не может быть Боран, — прервал Дарган очередную назревшую историю моего оруженосца. — Как и Брюстек — он нужен для другого, да и негоже, чтобы рыцарь Безопасности короны примелькался всему графству.

— А...

— Рель тоже нет! — предупредил он Антута, заметив, куда он смотрит.

— Да уж, в этой обстановке вам нужен кто-то похожий на серенидца, — кивнул целитель.

— И твоё лицо уже видели рядом с графиней, — дополнил Дарган.

Антут нерешительно, но с надеждой кинул взгляд на Гредвара.

— У Гредвара будет слишком много работы, если он будет на виду у людей — не сможет её выполнять, — отрезал Дарган. — К тому же он слишком циничен и нелюдим для того, чтобы стать всеобщим любимцем.

— Наконец-то вы признали все мои достоинства, — улыбнулся Гредвар.

— Я тоже циничен и тоже нелюдим... Бываю... Когда голоден.

— Мы позаботимся о том, чтобы у тебя хватало еды.

— Но...

— Особенно бататов...

— Да я...

— Главное, чтобы не гнилых.

Опять эти гнилые бататы?

— Но Графчонок! — почти выкрикнул Антут. Ну... ну... ну... куда мне? Ты посмотри на меня! Какой заморский принц?! Слишком резкое повышение.

— А я в тебя верю.

— Да я не знаю, как себя ведут принцы. Я... А если я всё провалю?! Ты подумай! Зачем тебе рисковать. Возьми кого угодно, он обвёл рукой всех нас — они лучше этом разбираются.

— Нам нужен не идеальный принц, а идеальная игра. Мы будем вести тебя из-за кулис, я буду лично за всем следить. Доверься мне. Ты ж не думаешь что я всё провалю?

Антут сощурился и издал странный стон сквозь зубы, всплеснул руками.

— Гаджай побери! Из какой я хоть страны? Пойду хоть почитаю.

— Из Ауана, — кивнул Дарган.

При этих словах переполошились все наши маги: лично я икнула, Рель с графиней издали громкие вздохи, а Гредвар подскочил:

— Ваше Величество! Это... не слишком?

— Конечно же, слишком.

Я не знала что сказать. Из Ауана? Это священного, даже для Гредвара, места?! Мы действительно собираемся снести крышу этому графству.

Глава 28

Ауан.

Земля, пропитанная магией, опутанная нитями загадок и легенд.

Место, где огонь остужает, а вода греет. Земля мягка и изменчива, а по воздуху ходят существа.

Там крылатые люди живут веками и безгранично пользуются магией.

Маги уверены, что Ауан существует согласно теории Магического равновесия.

Моряки утверждают, что были там.

Купцы торгуют парфюмами и маслами с этой прекрасной земли.

Жаль, что никто так и не смог доказать...

***

— Ваше Величество, такими вещами не шутят! — не унимался Гредвар. — Вы понимаете, что это?! Что это значит для всех магов? На его существовании построена вся теория Магического равновесия, то есть, буквально вся передовая магия!

Я заметила, как ему в такт кивают Рель и графиня — два цивилизованных мага. Я же испытывала к его речи скорее глубокую эмпатию. Хоть меня и обучал лучший маг цивилизованного мира, я — дикое дитя саванны вряд ли когда-нибудь искореню в себе родное мировоззрение.

В Таприкане шаманы часто рассказывают о далёком неизведанном кусочке земли, что откололась по воле высших сил. Но связь с ним чувствуют духовную и энергетическую. Никто не строит на его основе теорий и технологий, не пытается найти и не возвеличвает его значимость.

Однако, насмотревшись на местных магов, я знаю, насколько это важно для их убеждений. взаимоотношений, положения в мире и репутации...

— Да, Гредвар, я в курсе этого, — отвечал король.

— Ну тогда вы и сами понимаете, что будет, если мы провалимся.

— Значит, мы не должны провалиться. Не имеем право. Наш провал станет трагедией для Берсона, а это уже трещина на карте всего королевства.

— Но королевство — и так система не устойчивая. Вам ли не знать. А магия... она существовала до начала цивилизации и будет существовать после её конца. Маги своей энергией поддерживают мироздание, и сейчас они находятся в согласии. Если мы поколеблем веру в это священное место, мне страшно представить, что может произойти.

— Ты переоцениваешь игру.

— Но игра — риск.

— Подумай, с другой стороны, мы сможем лишний раз укрепить эту веру.

Гредвар тяжело вздохнул, проворчал что-то вроде "Не к добру это, Уолу слушать!" сед на место.

— Да, нам предстоит непростая задача: превзойти ожидания, — продолжил Дарган, обращаясь ко всем. — С этой минуты каждый отвечает за свою часть. И выкладывается по полной. Я и графиня — займёмся политической и экономической частью вопроса. Рель, ты работаешь с мэром Табаном — с вас стиль, костюм, украшения. Вид нашего принца должен быть за пределом смертного воображения.

— О, я вас понял, — Рель улыбнулся без тени сомнений на лице. — Как настоящий ауанец.

— Да. Боран, научи Антута основным политическим и светским понятиям. Он многого не знает об устройстве государственного аппарата.

— За один день, Ваше Величество?

— Устанешь — пусть тебя сменит Норденан. А теперь ты, Гредвар. Бери в помощь Кеиту и приступай — с тебя магические трюки и декорации, делай всё, что в твоих силах. Как я и сказал "конец света в стиле бала".

Гредвра хмыкнул:

— Мы с вами думаем об одних и тех же масштабах?

— Да.

— Я должен призвать более сотни сущностей разной силы из иных миров, подчинить их, заставив маршировать, плясать и прославлять простое человеческое создание, чтобы у вашего подставного принца была свита?

— Да.

— А потом ещё сопровождать этого разбойника, пока он в центре внимания, творя фокусы на каждом углу Иначе его антураж не будет соответствовать умениям.

— Да.

— Легко. Но вы же выдадите мне бумагу? Не хочу потом бегать от архиведия Бранты.

— Разумеется, никакого колдовства без моей подписи и... печати, — он резко повернулся к графини, точно что-то вспомнив. — Бумага с печатью нужна мне и для Борана. Герата, у тебя остались мои бланки?

Та задумалась, потом чуть дёрнула плечами:

— Наверняка, нужно проверить в замке. Но разве Храм не разрешает герцогу колдовать?

— Только во благо королевства, — цыкнул Гредвар. — И тому должно быть доказательство. Однажды я уже оказался на эшафоте.

— И что же? — всполошился Рель.

— Жуть! Огонь так слепит, три дня потом светлячки мерещились, — закатил глаза Гредвар.

— То есть, вас подожгли?

— А то как же!

— Довольно! — перебил их Дарган. — Все за дело!

***

Задержавшийся в порту Бута очень пригодился. Потому что Гредвару для призыва нечисти требовалась безопасная территория, как можно дальше от жилищ людей, и уж тем более храмов.

Так что под вечер Бута со своим экипажем вывез Гредвара, меня, Даргана, и остальных желающих — ими оказались Рель и Бераг, которого наш проект вдруг тоже заинтересовал. Впрочем, много места он не занимал, его камень Рель держал у себя в рукаве.

— Герцог, голубчик, — обратился он к Гредвару, придерживая свои волосы на морском ветру, — я, признаться, никогда не занимался колдовством, но очень заинтересован. Почему, например, Храм так строго его ограничивает? Ведь среди них есть весьма сильные маги, способные справиться с нечистью.

На корточках в свете корабельных ламп Гредвар старательно вычерчивал куском угля ритуальные знаки. Но он услышал вопрос, на мгновение вскинул голову, и ответил, продолжая своё занятие:

— Колдовство — опасная школа магии. Не только потому, что нечисть трудно удержать на привязи. Для призыва необходимо пробудить в себе самые тёмные чувства. Такие как злость, боль, ненависть. И чем сильнее заклинатель будет их испытывать, тем более опасных тварей будет манить в этот мир. И самое трудное будет — остановиться. Энергия начинает резонировать с энергией заклинателя, заставляя его всё глубже погружаться в собственные страдания. В конце концов он может вовсе потерять контроль.

Рель выдохнул:

— То есть, заклинатель должен в первую очередь уметь обуздать не только внешних демонов, но и внутренних. И любой призыв стоит страданий?

Закончив чертить, Гредвар поднялся на ноги.

— Я давно привык относиться к этому как к рабочему процессу. Однако вам лучше ждать в укрытии. Кеита, — он повернулся ко мне, — тебе тоже. Я, пожалуй, обойдусь без ассистенции. Безопасность тут важнее, обряд слишком масштабный.

Дверь капитанской рубки скрипнула, на палубу вышел Дарган.

— Всё готово?

Гредвар кивнул, но скрестил руки на груди:

— Бумаги?

Со вздохом король протянул ему плотный широкий лист:

— У графини нашлась одна единственная с моей печатью.

— Главное, что нашлась, — Гредвар скрутил её в трубочку и сунул за пазуху.

— Но Боран опять остался без звания... что ж, все по местам?

Мы с Релем проследовали за ним вы рубку и плотно закрыли двери. И тут же все трое, включая Буту прижались к окну.

Сначала колдун просто неподвижно стоял у начерченных знаков. Его черный силуэт терялся на фоне густой ночи за бортом. Затем до нас донеслось его бормотание. Оно становилось всё громче, но слова были неразличимы.

В конце концов он сорвался с места стремительно и как-то не по-человечески, кинулся к центру, где был начерчен круг с отходящими от него ов все стороны зубцами и, налету выхватив нож, воткнул его в самый центр.

Сильный порыв ветра взметнул его волосы, просвистел над палубой, и Гредвар будто в ответ ему принялся кричать что-то на неизвестном языке.

Эти крики я слышала и прежде, и каждый раз по коже бежали мурашки. Гредвар в такие минуты менялся, будто переставал быть собой. Очертания его тела искажались: спина неестественно выгибалась, плечи и грудь увеличивались в объёме, а волосы слипались, напоминая щупальца. Он будто сам превращался в создание из другого мира.

Крики звучали всё громче, агрессивнее, отчаяннее. На языке, наполненном шипящими и гортанными звуками, он будто захлёбывался проклятиями всему подлунному миру. Вторгшись в завывания ветра, бьющегося в щели окон и дверей, эти звуки вселяли холодный, животный страх. И вместе с ним глухую, тягучую тоску, которая, словно чёрное болото, утаскивала на самое дно...

Я заметила, как Рель схватился за сердце.

— Мастер, не сейчас... — нервно крикнул он, заставив меня подскочить на месте.

Видимо, Бераг начал свои комментарии.

Вот оно. В воздухе вспыхнули огненные искры, ветер нёс их над палубой, сносил в чёрную бездну за борт. Гредвар принялся водить руками, будто управляя огромным хором, и искры взметнулись вверх, закручиваясь в огненный вихрь.

Вместе с его последним криком с небес послышался гром, от которого содрогнулось море, поднявшаяся до небес волна обрушилась на судно. Мгновение и мы оказались в полной темноте в куче вперемешку с посудой, бумагами и не приколоченной мебелью, вжатые в стенку. Единственным источником света стал огненный столп посреди моря.

Крик колдуна теперь сопровождался разноголосыми возгласы, которые постепенно слились в единый хор. И после по небу поползли светящиеся трещины, море издало отчаянный плеск, покачнув корабль, а на фоне столпа стали возникать тёмные силуэты. Выстраиваясь в шеренги над волнами, они направлялись к кораблю.

Гредвар уже не просто кричал, он вскинул руки и громко произносил речь всё на том же пугающем языке, и существа двигались в такт его словам и пассам. Они приближались и число их росло, в конце концов они почти заслонили светящийся столп своими спинами.

Первые ряды под гул моря ступили на борт. Силуэты были еле различимы, но я смогла увидеть исполинские человекоподобные очертания. Над ними уже поднимались следующие ряды различны крылатых существ. Следом шагали женские образы с взлохмаченными, как колючие кусты волосами и стройные мужские силуэты настолько одинаковые, что казались набором больших кукол. Таких было больше всего, они заполняли палубу, застывая в ровных неестественных позах.

Потом появились ряды существ, словно сделанных из мягкого желе, их четырёхконечные очертания расплывались при каждом шаге.

Сущностям не было счёта, а огненный столп всё продолжал извергать новых, их неполноценная схожесть с людьми вселяла только больше ужаса. А Гредвар продолжал и продолжал, твари вторили его голосу, как зачарованные. Корабль раскачивался, море сплошь покрылось белёсой пеной, в ушах стоял гул, ветер разгулялся до того, что двери рубки дрожали, грозясь распахнуться.

— И ведь он даже не на пределе, это слышно по голосу, — проговорил Рель, голос его звучал и сдавленно, и восторженно. — Так можно собрать целую армию. Как же глубоко должен быть предан вам столь великий маг, чтобы подчиняться!

— Он связан клятвой, — коротко проговорил Дарган.

Как спокоен он был! Будто сидел у себя в гостиной. Даже захотелось разглядеть его выражение лица — но было слишком темно.

Мне показалось, что Рель недоверчиво фыркнул. Но возразить ему было нечего, за плечами Гредвара тринадцать лет преданной службы королю, хоть это и не делало положение вещей менее странным. Клятва... Должно быть что-то ещё. Может, родство? Дарган узнал о нём недавно и в расчёты пока не брал.

Мысли проносились, душа уставала ужасаться, теперь под гудящую боль в голове я смотрела на всё отрешённо, будто со стороны. Слишком много, долго, нереально и при этом до сих пор абсолютно безопасно.

В какой-то момент всё замерло. Затихла нечисть, замолк Гредвар — остался только напряжённый гул, как от огромного мыльного пузыря, что вот-вот готовится лопнуть. Это был не конец — Гредвар развёл руки в стороны медленно поднимая их кверху, а гул нарастал, превращаясь в вой, из воя — в грохот.

Корабль уже не раскачивался, а стал трястись, словно в лихорадке. Снизу, не под кораблём, а под морем послышался проламывающий треск. Мне видилось, что гигансткий червь прорывает себе путь на свободу из самых земных недр.

Устоять на дрожащем полу было невозможно, я буквально вкарабкалась по дверям, упала лицом на окно и чуть не рухнула обратно. Побелевшая морская вода поднялась над кораблём огромной горой, которая теперь раздвигалась на две части.

И как только Гредвар начал кричать очередное заклинание из этого распахнутого зева показалась тварь размером с половину судна, осветив всё вокруг вспышкой пламени.

Я завалилась на пол, дрожа уже не от тряски. А голос колдуна с палубы звучал как и прежде, даже немного бодрее, он как будто воодушевлял это существо. В переливах его голоса мне даже мерещился хохот, потом он сорвался на крик, и как только смолк — наступила тишина.

Больше не слышалось ни устрашающего гула, ни воя, ни монотонного гама нечисти. Внезапная тишина с шумом морских волн ударила по ушам. Судно теперь лишь мерно покачивалось.

Мы поднялись на ноги — стояла тихая ночь, палубу заполняли чужеродные фигуры. В дверь постучали.

— Можно выходить, — послышался голос Гредвара.

— Открывайте! — скомандовал Дарган.

Ночной холод, ворвавшись в помещение обжёг кожу, воздух слегка пах пеплом.

— Ошалеть! — откашлялся Бута. — Как мы повезём всё это обратно?

В свете зажжённой лампы, он оглядывал толпу иномирных существ, от которой корабль, должно быть немного просел.

— Прямо отсюда, — сказал Дарган. — Принц всё равно должен прибыть морем.

— Да они на корабле не помещаются, кажется!

— Ты прав, — кивнул Гредвар, каким же обычным и спокойным он опять казался, — некоторые остались за бортом. Да и этот корабль для ауанского принца всё равно не подходит... — он помолчал, оглядел свою "армию", а потом по очереди глянул на меня и Даргана. — Где, вы говорите, сейчас "Штормбрекер"?

— Что толку? — удивилась я. — "Штормбрекер" явно не в Берсоне — такой огромный корабль было бы видно ото всюду. Ты же не пригонишь его сюда за одну ночь?

Гредвар как-то странно улыбнулся и склонил голову.

— Не пригонишь ведь? — повторила я на всякий случай.

Глава 29

Брюстек отправил послание, куда следовало, и в тот же день получил запечатанный конверт с досье на господина Даната — всё что можно было знать о нём после его прибытия в Берсон. Однако о его жизни до этого ничего узнать не удавалось, а его собственные обрывочные туманные воспоминания только больше путали след.

Безопасник изучил данные и быстро понял, где, как и в каком образе лучше всего перехватить новоиспечённого финансиста. Ведь если это действительно переодетая Дана, то она будет крайне осторожна, особенно теперь. Самое главное не вызвать никаких подозрений.

В следующем послании он запросил помощи у отряда безопасности Короны Берсона со всеми подробностями и стал думать над созданием образа.

На сей раз замаскироваться нужно как следует. Тем более, что все предметы туалета лежали буквально под рукой — в комнате, где Рель, мэр и Либар работали над образом будущего принца, отметая один дорогой наряд за другим. Хотя сложнее всего оказалось отмыть Антута от чесночного запаха, которым с некоторых пор пропахла вся команда мечты.

К счастью, сам Брюстек чесноком не пах, да и создавать никакой сказочный образ не требовалось — для его целей прекрасно подходил обычный щегольской наряд. Золотистый камзол, розовая рубаха с широким воротом, узкие панталоны с расшитым поясом и ботфорты на высоком каблуке.

Бледная бескровная кожа смотрелась будто напудренная, как удачно: пудриться как раз недавно вошло в моду.

Он надел светло-коричневый парик с завивающимися в кольца кудрями до плеч и наклеил усы того же цвета.

Оставалась пара элементов, таких как баркийская шпага, помандер с гвоздикой и скептическая улыбочка, и вот перед зеркалом сидел молодой задиристый аристократ.

— Ещё губы подкрась! — иронично хмыкнул столкнувшийся с ним Гредвар.

— Спасибо за подсказку. Сам куда?

— В порт.

Ночь опускалась. Белёсый лунный свет залил улицы, карета на больших колёсах легко неслась к одному из самых роскошных клубов Берсона. Дверь в этот клуб Брюстек распахнул наотмашь и, войдя, замер на пороге, одними глазами осматривая разодетых посетителей на резных скамьях за длинными пиршественными столами.

Огромный камин с лепными украшениями создавал величественный ансамбль светотени. Буфеты с дорогой посудой вдоль стен дополняли атмосферу богатства и роскоши.

— Барон де Гаргонтэ — объявил он подоспевшему слуге, но услышали его все. — Фелдс Гран. Лучше сразу флягу, я собираюсь отдохнуть. И где тут у вас играют в азар?

— Игра в азар... ещё не началась, милорд, — чуть растерянно, но с поклоном ответил слуга. — Но вы можете поискать компанию.

Он проводил Брюстека к одному из столов, откуда на него уже бросали взгляды.

— Так откуда вы, говорите?

— Гаргонтэ, — повторил Брюстек название вымышленной местности, — Фюллижан.

Самый смелый взгляд принадлежал Фарбану, виконту де Борбе, который не спеша курил трубку:

— Вот странность, — вздохнул он. — Хоть я и из Фюллижана, а о таком баронстве никогда не слышал. Право, когда дуб велик, с него падает так много желудей, что не каждому суждено прорасти. А уж вырасти...

Несколько человек его свиты затряслись от смеха. Небольшой рост Брюстека явно не остался без внимания.

— В любом ростке важнее корни. А также то, чем они питаются. Ваш интерес к желудям оставляет не лучшее впечатление.

За столом притихли, даже стало слышно разговоры за соседним, седой старик с торца одобрительно хмыкнул, и когда Брюстек, наконец, присел и оказался рядом, тихо сказал:

— На вашем месте, барон, я бы не заговаривался, виконт — знатный дуэлянт.

— Знатным дуэлянтам со мной тяжело приходится, — цыкнул Брюстек.

— Почему? — послышался тихий голос сидящей за столом дамы.

Игнорируя каменный взгляд виконта, безопасник кинул взгляд на неё, приятно и чуть томно улыбнулся:

— За неимением опыта они не умеют нормально проигрывать.

— Как-то много форса для человека, выбирающего азар.

— Ах, это единственная вещь, где у меня есть хоть какие-то шансы почувствовать хоть какое-то волнение за результат.

Дама и ещё несколько сидящих за столом усмехнулись. Брюстек после превращения в вампира выглядел молодо и речи его воспринимали как чистое щегольство. Не многим старше выглядел и виконт.

— Так азар не ждите. Сегодня здесь играют в батт, — сказал он поднимаясь. Взмахнул рукой и подоспевший слуга принёс ему коробочку с дартами — длинными дротиками, которые метали в расчерченное дно от бочки, батт, стараясь попасть как можно ближе к центру.

Виконт продемонстрировал прекрасную меткость, попав тремя дартами подряд прямо вокруг центра. За соседним столом даже поаплодировали.

— Так неугодно ли и вам, барон? — повернулись к Брюстеку.

— У нас в Гаргонтэ мишени движутся, — жеманно скрывая зевок, ответил он.

— Движутся? Это ж как? — обернулись уже со стороны другого стола.

— Положите батт на каминную полку и покатите.

Слуга сделал, как было велено, после чего поспешно отошёл и сам ахнул вместе со всеми, хотя многое повидал за службу здесь. Неугомонный барон попал трижды точно в центр: два — пока батт катился и один — пока падал на пол.

Он развернулся:

— Вы бы предпочли иметь семь отверстий в голове или выпить яду? — его взгляд упёрся в виконта.

Тот от неожиданности чуть подался назад, но быстро взял себя в руки, выпятил грудь:

— Извольте, ну и вопросы. Я бы за себя постоял.

— А коли выбора бы не было?

— Тогда яду.

— Странно, — Брюстек усмехнулся, — вот у меня семь отверстий в голове: два глаза, два уха, две ноздри, рот — и совсем не мешает. Но выбор за вами!

На этот раз клуб дружно разразился хохотом. А Брюстек вернулся к столу, куда как раз поднесли заказанное им вино Фелдс Гран.

— Разлейте всем! — распорядился безопасник. — А не хватит, так несите ещё. И где мой азар! Я сказал, азар! — он вскинул руку. — Кто будет играть, тому я лично наливаю?

Со смехом к нему встало и подошло несколько человек, некоторые даже из свиты виконта.

— Позвольте... — кинулся тот.

— Простите, сэр, яда нет, — выставил ладонь Брюстек, заставив публику опять пшикнуть со смеху. — Желудей тоже...

— Да я вас... — щёки виконта порозовели.

— Барон Фернан! — голос не давший аристократу договорить принадлежал прекрасной молодой даме в пурпурном бархатном платье, на тёмных волосах красовалась шляпка того же тона с перьями.

Брюстек узнал в ней одну из девушек, служащую в отряде безопасности Короны.

Она так легко встала и подошла в новичку-барону, что о виконте все забыли.

— Ах, это вы, леди Танана! — барон склонился над протянутой рукой и коснулся губами.

— Моё присутствие осталось без вашего внимания, — сказала она.

— Как я мог! Я немедленно искуплю свою вину. Хотите свежий фюллижанский анекдот или экспромт ямбом или...

— Ох, нет, нет. Вы знаете, зачем вы и я сегодня здесь. У нас дело.

— Что? Что за дело? — потянулись к ним со всех сторон любопытный.

Брюстек насторожено огляделся:

— Ну, моя леди, я уверен, господин Данат, ещё прибудет. Я велел охладить для него порцию вина, как он любит.

— Всем вы хороши, лорд, но всегда так доверчивы. Господин не явится. Один раз он уже... —её щёки порозовели как раз в момент, когда барон успел шикнуть, призывая её говорить тише.

— Мы должны быть терпеливы, — понизив голос, проговорил он. — Пока стоит подождать в хорошей компании.

Он отвёл леди к столу, где для неё уже приготовили бокал.

Брюстек чётко слышал, что их короткий диалог произвёл нужный эффект, посетители перешёптывались, повторяя имя финансиста.

Игра в азар так и не успела начаться, вскоре в открытые двери вошла ещё одна девушка — дама Норона. Она не только тоже тайно служила в отряде безопасности Короны, но и занимала уважаемое положение в Женском Обществе Финансов. И, почему-то, как и все представительницы этого общества была необычайно молодой и фантастически привлекательной.

Леди Танана встала, дамы поцеловались в знак приветствия.

— Ах, барон, вы уже прибыли! — воскликнула дама Норона, не обратив внимания более ни на кого. — Как неловко, что вам пришлось проделать весь этот путь. Но господин Данат нынче... ох, он снова не явится, боюсь, как и тогда в районе города Кора.

Перешёптывания стали громче.

— Подожди, я слышал о чуть не сорванной сделке у Коры...

— Думаете, тот самый барон...

— Ну да, и по описанию подходит...

— Ох, да, такой мог...

— А ЖОбФИ ведь тогда тоже...

Слух пущен и непременно дойдёт до Даны, где бы она не пряталась. Если она вообще пряталась. А пока новоиспечённый барон сидел в окружении дам, рассказывая анекдоты и попивая дорогое вино.

Когда ближе к полуночи дверь отворилась и на пороге показался господин Данат, обернулся весь трактир. Только сам барон де Гаргонте остался сидеть неподвижно спиной к дверям. Так что Данату пришлось обойти стол, чтобы взглянуть ему в лицо, но сделав это он побледнел и отшатнулся. Глаза его забегали.

— Ах вот вы где, господин Данат! Где же вы были? — подскочили леди Танана и дама Норона. — Мы уж и вино почти допили.

Они продолжали болтать, обходя финансиста с двух сторон и в конце концов уже вешались ему на плечи.

Данат взял себя в руки, выпрямился и улыбнулся:

— Вот вы где, барон? Извините за опоздание! Время сейчас столь неспокойное.

Говорить естественно у него не выходило, он всматривался в неподвижное лицо барона, чуть дёргал плечами, пытаясь избавиться от навязчивых барышень, что подталкивали его к столу. Наконец поддался, но в следующую секунду, надо же, одна его нога поехала по полу — финансист завалился навзничь чуть не утянув за собой своё сопровождение.

Грохот, визг, люди стали подниматься с мест. Брюстек, заподозрив неладное вскочил первым, но юркий трактирный слуга кинулся к пострадавшему ему наперерез. Стоило слуге оказаться между ним, как Данат вскочил и пихнул его назад, прямо на Брюстека, после чего метнулся к выходу.

— Господин Данат, куда же вы? — приподняв подолы обе дамы пустились следом, за ними, отплёвываясь — Брюстек.

Беглец уже успел прыгнуть на коня и пустился вниз по улице, быстро свернув за угол.

Дама Норона быстро отвязала одного из коней у ограды, а леди Танана шептала заклинание, придавая скакуну скорости. Но безопасник и не подумал остановиться и впрыгнуть в седло.

Он промчался мимо так быстро, что пыль из-под его сапог повисла серебристой дымкой в лунном свете, успев крикнуть,

— Перехватывайте.

Девушки не стали обсуждать сила какого артефакта так разогнала левиганского шпиона. Она забрались на коней и поскакали в противоположные стороны, чтобы перекрыть улицу.

А Брюстек всё разгонялся. И тело его будто пущенная стрела не замечало, как холодный ветер бьёт в лицо, давит на грудь, завывает в ушах диким зверем. Кудрявый парик, закреплённый алхимическим клеем, наполовину отклеился и телепался, хлыстая его по голове. Усы пока держались. Всё его существо сконцентрировалось на единственной цели: догнать.

И он не просто догнал, а обогнал лошадь Даната, а затем запрыгнул к нему в седло.

Сидящий там всадник закричал и выпустил поводья, напуганная лошадь заржала в ответ, оторвала передние копыта от земли и забила ими в воздухе. Брюстек слетел на землю, на него приземлился всадник — это был не Данат.

— Где он, где? — закричал Брюстек, стряхивая с себя вполне уцелевшего паренька. Как ни в чём не бывало, вскочил. Глаза уже уловили удаляющуюся в конце дороги повозку — ноги сами помчали туда.

В этот раз он запрыгнул на повозку. Вскоре из неё раздался визг, крики, оставшиеся в повозке люди видели, как сцепившись в клубок, они двое выпали на обочину в кучу мусора.

Меж ними завязалась драка прямо на ночной дороге. В стороны иногда отлетали клочья одежды, мусор, и как выяснилось позже на рассвете, парики.

Подоспевшие с двух сторон дамы на конях смотрели на это, не зная что делать.

— Я так и знал! — в какой-то момент вскричал Брюстек.

— Подлец! Вандал! Изверг! — невпопад кричал Данат... нет, Дана, голос теперь раздавался неприкрыто женский. Наконец она рванула вверх и хотела бежать, вмиг Брюстек оказался у неё за спиной, заломив руки.

— Помогите! Помогите! Убивают! Стража! — завопила Дана.

Стража уж давно была рядом, как и все случайные прохожие в этот поздний час, хоть на всякий случай и держалась на расстоянии. Вооружённые бойцы с готовностью кинулись к ним, разняли и увели в ближайший штаб Королевской армии.

Сколько бы Дана ни пыталась подкупить бойцов, Брюстеку хватило показать документы, чтобы решить все вопросы и наконец увести пленницу в особняк мэра. Где нынче собиралось всё самое интересное.