Королевская охота на лису

1. Министр обороны

Сэм самозабвенно кого-то избивал. Уже невозможно было определить возраст лица или вообще кому оно принадлежало. «Отличная пластическая хирургия, – думал Сэм, – но зря он меня толкнул, зря. Такая вкусная булочка упала.» С такими отстранёнными мыслями он нанёс ещё пару ударов, потом аккуратно положил на землю обмякшее тело и с удовлетворением осмотрел результат. Его не смущала зудящая боль в костяшках кулака или забрызганная кровью одежда. Его смущал только один вопрос:

– Скажи, что ты жив, – он подумал недолго, – ну, или какой другой знак подай, – тело сдавленно прохрипело и перевернулось набок. Сэм присел рядом, – смотри, – он взял тело за подбородок и направил лицо в нужном направлении, – там граница моего района. В левом от тебя доме живёт лекарь. Анестезию он не использует, но на ноги поставит. Куда ползти понял?

Закончив таким образом инструктаж, молодой уличный боец поднялся, с глубоким вздохом поднял с земли утраченную булочку и бодрым шагом направился за пределы своего района, туда, где его ждало свежее ароматное сдобное изделие.

Дело в том, что Сэм по своей натуре не отличался жестокостью или страстью к насилию. Он всегда был большим парнем, что, чаще всего, приводило к регулярным дракам. Сэм был той самой первобытностью в современном городе. Он танцевал, когда ему хотелось, и бил тех, кто ему не нравился. Его походка была пружинистой, а квартира практически пустой. У него почти не было близких друзей, а тем, кого он награждал званием друга, разрешалось всё.

В итоге, в следствие некоей неподвластной эволюции, Сэм превратился в короля созданного им самим королевства, ограниченного территорией одного района. Его Величество Саламандр. Царь бойцов, укротитель кулаков, повелитель драк.

Итак, добрый парень Сэм с беззаботной улыбкой на устах направлялся в булочную. Девушка за прилавком, которая, в принципе, видела его каждый день, жалобно и очень тихо заскулила, знаком подзывая своего напарника по смене. Тот с каменным лицом встал за кассу.

– Мне вон ту, с кокосом и заварным кремом, – вежливо обратился Сэм.

– Два-пятьдесят. И на этот раз, Саламандр, давай ты не будешь выкладывать на прилавок чьи–то зубы.

– Да ладно тебе, – Сэм хохотнул и хлопнул паренька через прилавок по плечу. Тот не поморщился, но пошатнулся, – я ж нечаянно. И я всегда плачу за вторую и третью, если беру. Кстати, представляешь, я ж тут, ну, сколько, пять–десять минут назад был? Шёл, думал, сейчас перекушу с чаем, и тут в меня врезается эта шпана и булка падает, ну я и…

– Полчаса.

– Что?

– Ты был у нас полчаса назад. Твоя коксовая витушка с заварным кремом, Сэм. Два-пятьдесят.

– Полчаса, значит... – он протянул монетки на бурой от размазанной крови ладони, – может, стоило его отнести к лекарю... ну, бывай!

– Приятного аппетита.

– Лу-лу! Ты всё ещё красавица! – Сэм подмигнул девушке и вышел, она медленно попятилась обратно за полки со сдобой.

Продавцы ещё какое-то время молча стояли и смотрели, как Сэм идёт обратно в свой район. Они наблюдали, как он вставил наушники в уши и приплясывал на ходу, жуя и напевая что-то.

– Он заплатил?

– Конечно, – спокойно ответил парень.

– А почему он не платит за первую покупку?

– Точно... ты же новенькая. Первую мы ему дарим.

– За что? – девушка не понимала и даже не хотела подумать. Парень, проработавший здесь уже более трёх лет, решил, что и эта здесь надолго не задержится... что, в принципе, логично.

– За то, что ему нравится наша выпечка... и за то, что, несмотря на это, он редко здесь появляется.

Вечером, дочитав и отшвырнув очередную книгу в стену, Сэм решил сходить до лекаря. У него был тяжёлый день: утренняя пробежка на 15 км, тренировка в зале, спарринг, потом избиение наглеца, пара драк, одна тренировка с новичком, вечерняя пробежка на 15 км... В общем, он считал, что заслуживает взбучки.

Воздух был морозный, и на фоне чёрного беззвёздного неба его слишком горячее дыхание всегда казалось новым облаком. Занималась зима. Ещё неуверенно и робко, только намёком, только ночными заморозками, но она уже сообщала о себе. Сэм потёр шею, одетый в одну майку, и пошёл, согревая пространство вокруг себя.

Дверь ему открыли не сразу. На пороге стояла маленькая встрёпанная седая девушка. Она не любила смотреть снизу вверх, поэтому злобно уставилась ему в грудь.

– О нет, – уголки губ Сэма поползли вниз, – я честно надеялся, что сегодня не твоя смена, Мо...

– И вот она я, – сухо констатировала факт девушка. Она всегда и выглядела и звучала очень устало. Словно сама жизнь высосала из неё краски, – заходи, продезинфицирую тебя.

– Знаешь, – из коридора в комнату крикнул Сэм, высвобождаясь из кроссовок, – я слышал, что обливание перекисью из таза не шибко эффективный сп...

– Сомневаешься в моих способах – не приходи, – отставляя таз в сторону заметила Момо. Она спокойно наблюдала, как бурая шипящая пена стекала на кафельный пол, частично впитываясь в джинсы. Майку Сэм успел снять, – вытрись и проходи на кухню.

На кухню ворчащий Сэм вошёл уже в сухих джинсах. Он был горяч. Во всех смыслах и, в первую очередь, в самом что ни на есть прямом. Он только недовольно морщил нос от собственного запаха. Тут кто-то с тихим стуком поставил чашку на стол. Это не могла быть Момо, которая нагревала воду для своих процедур, поэтому Сэм взметнул голову, сжал расслабленные кулаки и сделал рывок вперёд. Это всё случилось одновременно и слишком быстро, поэтому, когда он заметил, что перед ним сидит друг, а не потенциальная угроза, затормозить было уже невозможно. С громким смачным треском он всей своей массой, приумноженной инерцией, влетел в высокого парня на стуле. Стул жалобно крякнул, и все втроём они рухнули на пол.

– Стул... стул... стул... – Момо повернулась к холодильнику на котором висел список мебели с проставленной рядом ценой, – Пятьдесят... хотя лучше принеси мне новый стул.

– Травка!!! Трава– аа! Тра-а-авушка!! – хохотал Сэм.

– Ты тяжёлый, грязный...

– Продезинфицированный, на секундочку, – буркнула Момо.

– И шумный! – выдохнул Травка, – и ты ломаешь мне рёбра.

– Ну, неправда! – Сэм сел на пол рядом с лежащим на раздавленном стуле другом и ткнул его пальцем в ребро. То слегка хрустнуло, – ты здесь как?

– Я здесь нечаянно... считай, проездом, – Травка встал, отряхнулся, подошёл к Момо. Она от него отодвинулась, но скорее по привычке, чем от злости, – так, вы здесь пока разберитесь, а я схожу тортик к чаю куплю.

– Стул! – напутствовала его лекарь и развернулась к Саламандру с огромной миской какого-то мерзко пахнущего отвара. Глядя на его слегка испуганное лицо, она довольно улыбнулась, – ну, иди сюда, малыш!

Сэм покорно подошёл. Он всегда считал, что с лекарями нельзя спорить. Кто знает, чем они решат тебя вылечить. Тем более, что конкретно Момо особой добротой не отличалась. Она холодно со скучающим видом зашивала наживую, лила водку на открытые пулевые и ножевые ранения. Правда, в особо сложных случаях она эту же водку предлагала внутрь.

– Ты что сегодня устроил? – спросила она, опуская разбитые руки Сэма в отвар, – ты зачем ко мне фарш прислал?

– Ну, – боец потупился, – я ж говорил, я думал, что не ты сегодня... да и к тому же, он подавал признаки жизни... – он переступил с ноги на ногу, – и-ты-самый-лучший-лекарь-способный-на-чудеса! – выпалил он.

– Не подмазывайся, – отрубила она, но улыбнулась.

Медицинские процедуры с Сэмом надолго не затягивались. Обычно он выходил сухим из воды. Разбитые суставы рук, иногда синяки. Чаще – растяжения и другие травмы мышц вследствие тренировок. На него просто уходило много материалов. А Момо была экономной, и только поэтому она слегка недолюбливала огромного Сэма. Таким образом, к моменту, когда Травка вернулся, кстати, со стулом, чай стоял уже на столе, Момо лениво смотрела в окно, а Сэм баловался тем, что заставлял чайник снова и снова закипать от прикосновения пальцем.

– Сэм, мы едем.

– М? – боец поднял удивлённый взгляд. В его глазах бегали вполне себе реальные искорки, от чего сами радужки казались красноватыми.

– Охота, – просто сказал Травка. Он не вкладывал в это слово никакого особого смысла. Сэм никакого особого смысла и не вынес, он только кивнул, задумался глубоко и вернулся к своему развлечению с чайником.

– А где? – спросила через плечо Момо.

– Далеко, – улыбнулся ей Травка, – в другой стране, в лесу, зимой. Тебе бы понравилось.

– Почему «бы», – девушка даже не спрашивала, она уже приняла решение.

– Только если в мой чемодан поместишься, – отмахнулся от неё Травка. Потом замер на незаметную долю секунды и перевёл свои зелёные глаза на девушку, похожую на тень, – Хотя... напомни, ты умеешь будить?

Он не хотел просыпаться. Он чувствовал первобытный жар. Жар настолько сильный, что, если бы он мог, он снял бы собственную кожу, лишь бы остыть... но не проснуться. Нет. Он не хотел просыпаться.

2. Министр финансов и торговли

Травка осознанно отказал себе в слабостях. Он не курил, не пил ничего крепче дабл-эспрессо, не срывал злость на окружающих, не любил ничего сильнее денег, не поддавался порыву скорости. Эти и множество других «не» составляли его довольно интересную, насыщенную событиями и лицами жизнь.

Сейчас, он сидел в своей машине, всем телом вжавшись в сиденье. Его руки напряжённо обхватывали руль. Взгляд зелёных глаз спокойно направлен в небо. Он прислушивался. Где-то там, на пределе слуха, он слышал рёв машин, таких же неразумно дорогих, как и его. Где-то там, куда он должен отправиться, скоро начнётся подпольный гоночный заезд. А он всё откладывал свой приезд. Он думал.

Тем не менее, ему предстояло совершить пару сделок ещё до начала заезда, принять пару ставок, возможно, поставить самому. Неплохо было бы выцепить из толпы какой-нибудь товар на будущее. И, да, встретиться. Не смотря на то, что Травка утверждал и, кажется, искренне верил, что у него нет друзей, некоторые индивидуумы выбивались из его устоявшейся системы и заботились о нём, рассчитывая на некую взаимность. Самое странное для Травки было то, что взаимностью он им платил, несмотря на то, что он ненавидел платить..

Он мягко нажал на педаль газа и поехал прямо, сквозь огромное поле, туда, где пролегала трасса. Так было быстрее, а его низкопосаженная машина, в принципе, ничего и не боялась. Он проверял.

К тому моменту, как он добрался до трассы, на его лице играла профессиональная вежливая улыбка. Он вышел из машины, высокий, бледный, странно-красивый, и осмотрел толпу людей взглядом властителя мира. В сущности, он почти таковым и являлся. Те редкие люди, что постоянно были рядом с ним, любя называли его министром торговли. И это было чистой правдой. Не было ничего и никого, что не мог бы продать Травка. Желание клиента, конечно же, закон, поэтому Травка научился выполнять любой каприз. И во многом сам стал негласным законом.

Расслабленной походкой он дошёл до стойки регистратора мероприятия. Абсолютно нейтральная, практически небесная сторона, которая всё фиксировала и следила за соблюдением правил. Никто не знал даже какого пола Регистратор, поэтому его все просто так и называли.

– Я ставлю на мою красную подругу, – сообщил Травка, продвигая внушительную ставку по столу, – и для меня тут должна быть пара конвертов.

– Травка, ты занимаешься нелегальным брокерством? – Регистратор записал ставку.

– Ты говоришь о нелегальных ставках на нелегальных гонках? Нет, что ты, – Регистратор поднял на своего собеседника холодный взгляд и сообщил:

– Кстати, у твоей Блади нулевые шансы. Акума на трассе.

– Акума, значит... – Травка на секунду прикрыл глаза, – а на смерть всё ещё нельзя ставить?

– Всё ещё нельзя. Не хочешь поменять ставку?

– Хочу удвоить, – парировал Травка и не глядя сунул Регистратору деньги, – мои конверты?

Регистратор поджал губы. Он был беспристрастным и неподкупным. Он следил за соблюдением правил, которых для Травки попросту не существовало. Он не позволит внести хаос в организацию, в сам процесс... Но Травка посмотрел на него оценивающе, улыбнулся, грациозным движением хлопнул себя открытой ладонью по лбу, словно говоря, «Ах, прости», и достал из внутреннего кармана своей чёрной кожаной куртки их... пять... плиток... первоклассного молочного шоколада. Только Травка знал, где достать ЭТОТ шоколад. Этот божественный, ни с чем не сравнимый продукт. Лёгкая истомная дрожь пробежала по всему телу Регистратора. Он протянул руки с подрагивающими пальцами.

– Придерживаешься стиля, – пересохшими от вожделения губами произнёс Регистратор. Травка выгнул в удивлении бровь, опустил взгляд, заметил ярко-зелёную подкладку куртки и усмехнулся. Всё в тот же внутренний карман он убрал несколько конвертов.

– На Блади. На смерть Акумы, – повторил он и ушёл.

Новость о том, что сам демон решил побаловаться заездом, абсолютно его не радовала. Во-первых, пропадал азарт, единственная радость зрителей. Во-вторых, увеличивался риск, что, конечно же, не могло не радовать всё тех же зрителей, но всё же означало, что единственный человек, который мог заставить Травку, переживать сейчас под угрозой там, на трассе. И, наконец, в-третьих, Травка просто не любил Акуму. Они были давно знакомы, они даже работали вместе, но в разных сферах. Но это не прибавило теплоты в их отношения.

Обдумав всё это, Травка решил просто не смотреть заезд, а поработать, как и планировал. Он сел на остывающий капот своей зелёной машины и начал вскрывать конверты. Деньги в одном, вырезка из газеты в другом: «Нашли тело девушки, год назад пропавшей без вести...»

– Лицемеры, – пробормотал он, – какой “без вести”, если я им за неё заплатил...

В третьем был список, который Травка пробежал глазами, щёлкнул зажигалкой и уничтожил. Это может подождать до завтра. Бумага ещё горела, когда взревели моторы двух десятков мотоциклов. Травка вздрогнул, выронил обгорелый кусок бумаги и тут же наступил на него. Не проявив больше никаких чувств, он вошёл в толпу, как тёплый нож в масло. Там он нашёл молодого человека с плохой кожей и дорогими зубами, нежно взял его под локоть и повёл к своей машине. Парень хотел было сопротивляться, но что-то дурманящее присутствовало в Травке, и он решил, что заезд не так уж и интересен, что перед ним занятой человек, чьё время дорого стоит и, в конце концов, он сам сделал заказ.

Подойдя к машине, Травка лёгким движением открыл багажник, оттуда вырвался сноп света, осветив его худощавое лицо, стерев с лица тонкие губы, оттенив следы многолетней бессонницы. Клиент успел подумать, что видит перед собой смерть, как изображают на картинках, но благоразумно промолчал. А потом он увидел её. В багажнике низкой спортивной машины лежала маленькая девушка. Волосы цвета старой меди, заострённые черты лица и глаза такие большие, что уродовали странное создание. Она вся переливалась в слабом свете лампочки и дышала быстро и затруднённо.

– Это...

– Русалка, – подтвердил Травка.

– Но я думал...

– Не надо думать. Надо платить, – Травка улыбнулся. Он и так сказал сегодня слишком много незапланированных слов, а каждое слово имело свою цену. На очередном повороте у них за спиной заскрипели тормоза мотоциклов, и толпа восторженно загудела, – чешуя сейчас пересохла и стала прозрачной, поэтому видны конечности, ошибочно принимаемые за ноги. При должном уходе у неё будет красочный хвост. На руках между пальцами – перепонки – очень хрупкие. Голосовые связки отсутствуют. Предпочитает солёную тёплую воду. Желательно океанскую. Расти больше не будет. Это взрослая особь. Цена, как и договаривались.

Молодой человек смотрел завороженно, потом достал телефон, дал пару указаний, и они стали ждать. Молча. На это время Травка закрыл багажник и сел на него сверху. Через какое– то время к ним подъехал грузовик, в котором был контейнер с водой. Клиент выжидательно топтался на месте.

– Оплата, – зевнул Травка. После того, как ему пришло сообщение о полученной на счёт сумме, он снова открыл багажник и сделка была завершена.

Толпа вновь взревела. Было слышно как и разочарование, так и откровенный восторг. Травка не слушал результаты, он осматривал намётанным взглядом зрителей, разделяя их на две категории: клиенты и товар. В принципе ни о чём не думая, он автоматическими движениями скручивал сигарету с самым своим ароматным табаком, с лепестками роз и чем-то, что отодвинет тревоги на задний план, когда его внимание привлекла девушка, тонкая, гибкая, с диким взглядом и бесстыже рыжая. Она оглянулась на него через плечо, её карие глаза успели его зафиксировать. Травка медленно поднялся и выпрямился...

– Ты же знаешь, я не курю, – прохрипела Блади, ловким движением выхватывая из его пальцев сигарету. Травка опустил взгляд, улыбнулся своей подруге, окинул её оценивающим взглядом, – жива-здорова, – она зажала сигаретку в зубах, намекая. Травка достал зажигалку, щёлкнул и вот уже снова поднял взгляд, ищущий, рыщущий, но рыжая девушка пропала, только воздух сохранил невидимый след её присутствия.

Блади забралась в машину Травки и, кряхтя от боли то там то здесь, начала заполнять салон сладковатым дымом. Травка, глядя на неё сквозь окно, молча ждал, пока остатки адреналина улетучатся вместе пеплом. То, что к нему приближается Акума, он почувствовал по еле заметному шёпоту травы под ногами.

– Ещё принимаешь заказы? – спросил демон, неся бутылку шампанского. Он постучал в окно, Блади опустила стекло, Акума пропихнул туда бутылку, – она молодец, пришла второй, – объяснил он Травке.

– Само собой, – кивнул тот.

– Хорошая девочка.

– Не продаётся.

– Да-да. Помню. Не заводись. Я её тебе оставлю просто, чтоб знать на что, если что, давить.

– У меня нет слабостей. Итак? Твой заказ?

– В конверте, – Акума улыбнулся своими острыми зубами, снова наклонился и помахал Блади, та кивнула в ответ, – к зиме выполни, – добавил демон и ушёл.

Травка достал из кармана последний конверт, про который уже почти забыл. Там лежала записка всего с одним словом: «Лиса». Травка прикрыл свои зелёные глаза, развернулся на жухлой желтоватой траве и сел в машину, где его ждала подруга в красном. До зимы ещё есть время.

Он не хотел просыпаться. Он ощущал свежий запах травы и аромат леса. Его призывал густой дурман свежезаваренного кофе. Лёгкий шлейф женских духов. Он отдал бы всё, чтобы вдохнуть полной грудью и поймать все те запахи, что ускользали от него во сне... но он не хотел просыпаться.

3. Начальник ЦРУ

Акума наблюдал. Это было его естественным состоянием, его привычкой, его альтер-эго. Казалось бы, что может быть плохого в наблюдении. Оно развлекает, занимает, развивает. И всё было бы действительно так, если бы не несносный характер демона. А Акума был несносен и получал от этого невероятное удовольствие.

Вот и сейчас он стоял и с улыбкой наблюдал, как горит кафе, в котором он несколько минут назад перекусывал и в котором он должен был через вскоре встретиться с Хэмом... Бегали люди, кричали машины, все суетились, а Акума зажал в острых зубах сигаретку, аккуратно пробирался среди мечущихся фигурок, наклонился и прикурил от огня пожара. Рыжее пламя охватило на секунду всю его чёрную фигуру, но вовремя опомнилось и отступило нетронутым.

Акума улыбнулся. Он выпрямил спину, стряхнул ошмётки ароматного пепла с плеча и пошёл дальше. Сегодня он решил пройтись и проанализировать полученную информацию.

Акуму в этом городе, да что там, в этом мире, знали все. Неизвестно как, откуда и когда он появился. Он просто был. Ему всё время было около тридцати. Раз в десять лет он менял стрижку, но, в принципе, оставался всё тем же жилистым, белокожим брюнетом с чёрными холодными глазами. Когда-то он любил лошадей, потом увлёкся машинами, позже он начал летать на истребителе и периодически во что-то врезался, забывая катапультироваться. Сейчас он увлёкся мотоциклами, и появление Акумы на трассе могло означать только одно – он победит. Всё слишком просто. Он – единственный, кто выживет.

Акума не испытывал угрызений совести. Он вообще ничего не испытывал. Ни адреналина, ни страха, ни радости. Это был голод.

Видите ли, демон заскучал. Оставалось молиться, чтобы он скучал не в вашем городе. Желательно - ему, просто чтобы потешить самолюбие.

Но, как любой приличный демон, Акума был глух к молитвам и груб к чужим тайным желаниям. То же случилось и с этим несчастным кафе. Он зашёл перекусить. Ему принесли порцию пышных панкейков с кленовым сиропом. Официантка его как всегда не узнала и даже ему улыбнулась, думая явно о чём-то, не шибко приличном. Он поглощал еду, и серебряная вилка блестела в его белых пальцах с чёрными ногтями. Чёрный кожаный пиджак висел рядом, на соседнем стуле, Акума ожидал гостей. Была ещё ранняя, но уже рыжая осень. Всё бы ничего, но он прикусил щёку. Судорога свела лицо Акумы от его же собственного яда, и он вытянул лицо, опустил подбородок, замер на секунду. И тут, в момент спокойствия, когда всё вокруг замерло, он осознал информацию.

В этом не было ничего удивительного или сверх-невозможного. Простое просчитывание действий шага на два-три вперёд. К нему шёл Хамелеон, больше известный как Хэм. По доброй воле прийти он не мог. Значит, привела его сюда либо просьба Сэма, который на данный момент был вне досягаемости, увлечённый своей маленькой империей жестокости. Либо то был приказ другого существа. Более древнего, более сильного, в конце концов, более вредного. Скорее всего, Хэм идёт сюда по приказу своего хозяина-повелителя-покровителя... ах, да, друга. Диабло.

В принципе именно эта секунда, когда Акума удосужился проверить ближайшее будущее, и привело к пожару. Позже, конечно же, выяснится, что источником возгорания стали блины. Во всех пожарных отделениях города снова появятся плакаты с изображением красивого молодого мужчины в чёрном, на котором они будут тренировать свою меткость. Но это будет позже.

Акума зашёл с сигаретой в зубах в какой-то магазин. Девушка подняла руку, открыла рот, чтобы сказать что-то возмущённое, но так и осталась стоять под отяжелевшим взглядом демона. Он подошёл, положил ей в рот окурок.

– Где у вас алкоголь? – поинтересовался он. Девушка, застывшая, испуганная, повела глазами в сторону, потом дёрнула всё ещё поднятой рукой в нужном направлении и даже попыталась улыбнуться, – Спасибо, – осклабился Акума, достал купюру и засунул её девушке во всё ещё открытый рот, – я напишу на вас отличный отзыв.

Он взял бутылку виски и пошёл дальше, на ходу распивая обжигающий напиток. Конкретная особенность именно этого демона заключалась в том, что он мёрз от злости, да и вообще от любых эмоций, которые пытались прорваться в его внутренний мир. Ему надо было согреться. Пока он шёл, у него за спиной кто-то выпал из окна. Но это было уже совпадением.

Акума долго шёл и, возможно, что-то разрушал. Но вот наступил поздний вечер, из освещения остались только отблески города. Демон остановился на середине моста, облокотился на перила и уставился чёрными глазами в чёрную воду. Сейчас он практически слился с природой, городом и с самой ночью. Акума просматривал полотно возможностей. Итак, если бы кафе не загорелось, если бы Хэм пришёл и нашёл его...

Был бы обмен вежливыми фразами:

– Привет.

– Давно не виделись

Или:

– Приятного аппетита.

– Ну да, ну да.

Как вариант просто:

– Тебе что-нибудь взять?

– Я уже заказал, спасибо.

Хотя, скорее всего, диалог получился бы менее сдержанным и уж точно не вежливым. Хэм был самым обычным неплохим парнем, но Акума плохо его переваривал за то, что он был приближённым к Диабло. Но если быть предельно честными, Акума просто всех плохо переваривал. Ну, допустим, Акума бы нахамил Хэму. Тот бы усмехнулся, изменил бы черты лица, возможно, ограничился цветом глаз. Дальше наступало время традиционных поклонов:

– Слушай, всегда хотел у тебя спросить... У меня тут менеджер на работе японскими мультиками увлекается, она всё восхищалась каким-то акумой, я всё думал не тобой ли. А она мне объяснила, что акума – это японское слово, в переводе означающее «демон»...

– И твой вопрос? – после паузы спокойно поинтересовался бы демон. – Почему ты не азиатской внешности?

– Знаешь, – очередь Акумы кланяться, – я тут энциклопедию листал и наткнулся на статью про хамелеонов. Может, ты не в курсе, но это такая ящерица, зелёная, с листвой хорошо сливается. Язык такой длинный, в два с половиной раза длиннее тела. Глазки забавные, навыкат... я это к чему веду, – он бы поднял бокал с вином и наблюдал бы, как Хэм опять меняет свою внешность прямо у него на глазах, ведь Акума любил наблюдать, – почему у тебя на руках по пять пальцев?

А потом Хэм пытался бы передать ему послание от Диабло. И Акума не давал бы ему это сделать, потому что уже знал бы содержание. Уже знал. И тут было слишком много вариантов развития диалога. Это уже было скучно. Интересным было то, что кафе горело, Хэм не добрался до Акумы, послание передано не было и, по сути, демон оставался свободным от каких бы то ни было обязательств.

Но он чувствовал, что посланник его ищет. Да это и понятно, ведь Хэм должен выполнить поручение. Акума сконцентрировал близлежащее пространство в сферу вокруг себя и внимательно осмотрел пару улиц, проулков, площадь, которая должна была быть у него за спиной, но оказалась над головой... И наконец-таки выцепил то, что искал, – машину с зеркальным покрытием, отражающую, мимикрирующую.

– Что ж, – вздохнул Акума. Он внимательно себя осмотрел, снял часы с запястья и шагнул в воду.

Кто-то в толпе, кто всё-таки смог его разглядеть в темноте, даже обрадовался. Ведь река была тёмной, грязной, осколчатой. Но демон всплыл – такие, как он, всегда всплывают – и направился по течению. Если бы за ним кто-нибудь удосужился понаблюдать, то он решил бы, что Акума явно просто идёт, причём не в воде, а по проспекту.

Акума не сомневался, что ему удастся избежать и ответственности и нежелательной событийности. Но на всякий случай, как повелитель возможностей, он решил просчитать, что лучше всего сделать, чтобы не делать ничего. С организацией ему мог бы помочь Травка, но этот зелёный прохвост не станет ему помогать просто так. На него надо давить, давить всегда и сильно, тогда, возможно, он и пошевелится. Тем не менее, лучше него никто не организует все мелочи. Массовку мог организовать Сэм, но до него можно и не добираться, к нему придёт либо Хэм с просьбой, и всё будет сделано, либо же дотянет свои лапы всё тот же Травка, мотивируемый тем же желанием переложить нежеланный груз на чужие, более широкие плечи. Хэм сделает всё мероприятие цивилизованным и приятным для участников. Сам Диабло позаботится о развлечениях. Оставался один неподвластный вопрос: а что на счёт Него?.. Он будет? Он есть? Он зовёт?..

Но этого ответа не мог получить даже Акума. Но, опять-таки, чтобы придерживаться сухих фактов, он и не хотел знать ответ.

Когда вонь речной воды ему порядком поднадоела, демон направился к берегу. Спокойно выбираясь на жухлую траву, просто ступая из воды, абсолютно сухой, он не сразу заметил, что за его демонической персоной кто-то наблюдает. Акума ещё немного медлил, притворившись, что возится с застёжкой часов, которые опять надевал на руку. Потом вздохнул и всё-таки сел рядом с Хэмом.

– Давно тут?

– Да только пришёл...

– Я тебя ждал в другом месте, – сказал Акума, а дальше отключился от диалога, от его имитации. Он уже знал все ответы.

– Диабло сказал, что ты придёшь сюда. Диабло просил передать тебе. Время.

– Время, значит, – протянул Акума одновременно с Хэмом, закинул руки за голову и лёг на землю. Он смотрел чёрными стеклянными глазами в чёрное беззвёздное небо, – времени-то у нас и нет…

Он не хотел просыпаться. Сон заставлял его, он ощущал посто– янное падение в чёрную пропасть, в пустоту, он знал, что его ждёт хаос. Тело било короткой мучительной судорогой, призывая, побуждая, указывая путь... Но он не хотел просыпаться.

4. Министр иностранных дел

Хэм менялся. Он стоял перед зеркалом и отстранённо наблюдал,как его волосы становятся короче и темнее, как расширяется подбородок и более острыми становятся скулы. Как глаза становятся зеленоватыми. Бёдра становились уже, плечи – крепче. На руках появлялись сухие мышцы. Уходила грудь. Талия потеряла мягкий изгиб. Хэм снова делал из себя мужчину. Женские образы он принимал без удовольствия и с трудом.

Он моргнул пару раз, рассматривая результат, и решил, что на данном этапе такая внешность вполне приемлема. У него была тяжёлая ночь, но и день предстоял не проще. Спокойный, уверенный в собственных комплексах, Хэм вышел на встречу рассвету.

Он зашёл в круглосуточное кафе. За прилавком стояла сонная девушка, которая сразу улыбнулась, как только брякнул колокольчик на двери. Хэм вошел и осмотрелся. Людей внутри не было, прилавки были ещё пустыми.

– Я не могу определиться, – обратился он к девушке, – что я хочу... мне бы проснуться, – он улыбнулся, девушка часто-часто заморгала. Это было обычной реакцией на Хэма. Мозг человека отказывался воспринимать, что лицо собеседника прямо на глазах меняется.

– Эспрессо? – предложила она.

– Вряд ли, – Хэм прищурил янтарного цвета глаза и сморщил тонкий нос, на котором появилась россыпь веснушек.

– Может, тогда американо? – девушка смущённо потупила взгляд.

– А что-нибудь помягче? – Хэм убрал с лица длинную рыжеватую чёлку.

– Ка-капучино?

– Ну, ещё в Рона Уизли превратись, – раздался сухой голос из глубин кафе. Из-за полок, окутанный запахом выпечки, вышел молодой человек, – к Саламандру пришёл?

– Нет, он спит, наверное, – Хэм покачал головой, принимая свой прежний облик, – я за кофе пришёл.

– Так бери свой дабл-латте с сиропом и иди куда шёл, – буркнул парень, поворачиваясь к кофе-машине, – я тебе даже булку дам. Свежую.

– Регистратор, – Хэм спокойно следил за работой молодого человека, – чего ж ты меня так не любишь?

– А за что мне тебя любить, – парень потянулся за молоком, – ты вообще, кто такой? – Хэм промолчал. Он мастерски избегал конфликтов, из-за чего Сэм часто подшучивал над ним, но то были добрые шутки. Регистратор же просто срывал злость на том, до кого мог дотянуться.

– Спать надо больше, – уже в дверях обернулся он. Девушке на мгновение показалось, что ей улыбнулся рыжий парень, а из кафе вышел темноволосый молодой мужчина.

Хэм поймал такси, назвал адрес редакции модного журнала, где его ждала фотосессия и уставился в окно. Кто ты такой? Хэм задумался. Человек без лица. Этот ответ напрашивался сам собой. С другой стороны, он, Хамелеон, был модным дизайнером, идеальной фотомоделью, известным стилистом, неплохим переговорщиком и менеджером по внешним коммуникациям в одной огромной спящей компании... Но главным для себя он считал, что он друг. Друг Сэма и, возможно, Диабло. Нежелательный друг Акумы. Продажный друг Травки.

В студии его ждал сюрприз. Когда он вышел из гримёрки высоким блондином с припухлыми капризными губами, в неудобной одежде и всё ещё слишком сонный, навстречу ему выбежала добрая дюжина пекинесов. Хэм ненавидел пекинесов.

Фотосессия, может, и вышла успешной, но никто не узнает о том, что бедного Хэма положили под двадцать пушистых тел. Никто не видел, как с него слизывали макияж, грызли за ногу, пытались пристроиться на голове. Пекинес, по натуре своей грациозная собака, пыталась задоминировать бедную модель. Хэм стоически, подняв свой точёный подбородок, держал пушистую пыхтящую собаку на вытянутых руках и изображал полное равнодушие. Повернув голову под правильным углом, рассчитав светотень, он замер и ждал, пока пушистый хвост перестанет сметать невидимые пылинки с его носа.

– У меня аллергия! – не выдержал Хэм.

– Вытрите моему масипусичке слёзки с глазиков! – услышал он передавленный голосок.

Перед ним возникла женщина необъятных габаритов. Помада змейками растекалась по морщинкам вокруг губ, и румяна контрастировали с толстым слоем пыли. Было всего семь утра, а она уже была в несуразной шляпе и какой-то абсурдной кружевной блузке. Она выхватила собаку из рук Хэма и принялась шёлковым платочком промокать пекинесу вечно влажные глаза. Пёс пару раз попытался тяпнуть хозяйку за пальцы, но потом смирился, обречённо вздохнул и что-то проворчал. Хэм возмущённо поднялся на ноги и воззрился на женщину сверху вниз, готовый сказать что-то весомое...

– Сядь, – гаркнула на него хозяйка, и одним проворным толчком вернула Хэма на место, – ты не видишь?! Вся твоя косметика вызывает у моего мусика раздражение! Фотограф!!! Реда-а-акто-о-ор!!! Поменяйте модель!!!!

Хэм ошарашенно перевёл взгляд на ассистентку, та пожала плечами и покрутила пальцем у виска. Ещё девятнадцать пекинесов с любопытством наблюдали, как женщина, зажав в тиски их товарища, носилась по студии.

– Да что ты понимаешь!?! – шипела она на визажиста, – этот пёсик стоит дороже, чем все ваши душонки вместе взятые! Уберите от него расчёски!!! – перешла она на ультразвук.

Один из пекинесов устроился Хэму на ботинок и лениво пожёвывал палец опущенной руки. Ощущение было неприятным, но вполне терпимым и даже чем-то знакомым.

– Эту собаку мне доставили из самого Пекина! Питомнику три тысячи лет! Его основала династия Цзуань! А вы его водичкой пшикаете! Не злите моего пёсика! Он начнёт задыхаться!!! – пекинес тем временем, похрюкивая, отдался рукам профессионального собачьего стилиста, который навязывал на его шелковистой шерсти бантик.

– Женщина, у нас тут ещё два десятка пекинесов и очень дорогая модель, пожалуйста, не мешайте, – подошла самая смелая девушка к этой массе дешёвого парфюма и прозрачных одежд.

– Два десятка каких-то пекинесов! – скривила женщина потёкшие губы. Создавалось впечатление, что лицо, сделанное из плохой мягкой глины, начинало просто сползать с неё, – по сравнению с моим королевским пекинесом династии Цзуань...

– И-и-и-и, на этом мы и остановимся, – в фотостудию вошёл встрёпанный сонный парень, собака, жующая палец Хэму, с довольным сиплым «ах-ах-ах» побежала к хозяину, – нас не интересуют королевские пекинесы, в требовании чётко было прописано: им-пе-ра-тор-ски-е, – парень обернулся к модели, – привет, Хэм.

Хэм вздрогнул, он стоял оперевшись спиной на стену какого-то дома и наблюдал за тем, как просыпается город. Ну как наблюдал. Он спал с открытыми глазами. А рядом с ним примостился пекинес. Напротив восседал на мятного цвета мопеде Диабло. Мопед чихал и довольно громко тарахтел.

– Ещё не хватало, что бы и ты в царственный сон погрузился, – изогнул бровь парень, – ты чего?

– Не выспался, – Хэм помотал головой и отлепился от стены, с которой практически слился.

– Я выпил твой кофе, – сообщил Ди и в доказательство помотал пустым стаканчиком перед лицом, – Цер помог, – пекинес чихнул, подтверждая.

– Ладно, – улыбнулся Хэм, – что случилось?

– В смысле? – сделал оскорблённый вид Диабло, – еду я по городу, смотрю, ты спишь. Решил разбудить. Что тут такого?

– То, что ты вообще в этом городе, – встрёпанный парень и его зеркальное отражение уставились друг на друга, – тебя даже вселенский потоп не выманит из замка.

– А чего я в этом потопе не видел? – передёрнул плечами Диабло, – И о каком это ты замке говоришь? И вообще, я-то знаю, как выглядит моё лицо, в отличие от тебя, так что хватит эту жуть наводить, – Хэм хмыкнул, он не умел смеяться по другому, – а ты что тут делаешь? – ради некоего приличия поинтересовался Ди.

– Судя по всему, – Хамелеон посмотрел на часы, – опаздываю на работу.

– На которую?.. Хотя знаешь, мне всё равно больше нравилось, когда ты был с Сэмом. Такой некий свободный дух хаоса.

– Ты меня с Акумой не путаешь?

– Нет, конечно. Так вот. Птичка мне тут напела, что скоро мы опять соберёмся одной большой и дружной компанией. Примерно на сломе зимы и весны. Надо только, чтобы лев проснулся, а то он всё ворочается, я его палкой всё тыкаю, а результата ноль.

– Смотри, чтобы лев тебе голову не снёс, – пробормотал себе под нос Хэм, – Ди, я правильно тебя понял, что...

– Я не знаю, как ты меня понял, – Диабло слез с мопеда, на котором всё это время сидел по-турецки, подхватил с земли своего пекинеса, посадил его в корзину на мопеде и завёлся, – но Акума через 684 часа выйдет из воды во-он на тот берег. А нам с Цербером пора.

И Диабло со своим адским псом уехали, оставив Хэма с калькулятором в руках, задумчиво просчитывающего шаги. Теперь ему стоило сыграть партию так, чтобы в нужном месте и в нужное время все собрались у постели короля. Ещё бы знать, когда король проснётся.

Он не хотел просыпаться. Он чувствовал, как мир вокруг меняется, как его затягивает в жизнь и вытягивает из сна. Он чувствовал, как меняется он сам. Но он не хотел просыпаться.

5. Министр

Диабло не умел возвращаться. Несмотря на весь его широкий жизненный кругозор, такой простой элемент, как развернуться и пойти назад, просто не укладывался в его систему. Поэтому, если он, не дай Бог забывал ключи, ему приходилось делать петлю на весь район, чтобы за ними вернуться... зайти. В общем, Диабло опаздывал почти всегда, ведь скучно ничего не забыть, когда не можешь просто взять и вернуться.

Поэтому представьте удивление чёрного императорского пекинеса с гордой кличкой Цербер, который, кстати, действительно является самым что ни на есть настоящим адским псом, когда его встрёпанный вечно сонный хозяин вдруг остановился как вкопанный, попятился, неуверенно переставляя ноги назад, а потом развернулся на 180 и пошёл назад. На лице отобразилась некая суровая решимость, а блёклые голубые глаза стали наполняться жизнью. Пекинес попыхтел-попыхтел, но послушно побежал следом, разверзнув свою алую пасть и вывалив забавный язык.

Довольно быстро Диабло оказался дома и стал быстро закидывать первые попавшиеся вещи в яркий портфель, в основном это были белые мятые майки и пара джинсов. Туда же он запихнул ботинки потеплее и, подумав немного, шапку, которую сам когда-то связал. Несмотря на последние тёплые деньки, Диабло прихватил с собой ещё и куртку. И пекинеса, но тот успел вывернуться из закрываемого рюкзака и гордо пошёл рядом.

Выйдя из подъезда, Диабло всё так же отправился назад, в ту часть города, где он никогда не был из-за своей маленькой особенности. Назад, на стоянку такси. Назад, в аэропорт. И снова назад, туда, где было ещё вчера. Цер озадаченно пыхтел и провожал маслянистыми глазами стюардесс. Но за века служения Диабло, который принимал множество разных форм и видов, он привык просто подчиняться, а не высказывать своё мнение, часто, кстати, вполне верное.

Там, в стране, где много белого снега и чёрных деревьев, где озёра напоминают море, а поля уходят бесконечно за горизонт, они снова шли. Диабло не знал усталости, но и комфортом не брезговал. До пункта назначения они добрались к вечеру дня, который уже когда– то прожили в другой части планеты. Здание напоминало крепость, из тех неприступных фортов из стекла и бетона, где тебя никто не трогает, но все знают о каждом шаге, тобой совершённом. Это было то место, где люди забывали жизнь, на первых десяти этажах располагались офисы, следующие пять вверх были отданы под рестораны, а пять вниз – под ночные клубы и покерные столы. Ещё выше были спортивные комплексы, СПА, и магазины. И только тогда начинались жилые этажи, их было немного, и они предназначались тем, кто здесь и работает, здесь и живёт. Всё это излишество заканчивалось бассейном на крыше с тёплой незамерзающей водой.

Диабло вошёл в лифт под шуршащим взглядом персонала, который он проигнорировал, не подав паспорта, не зарегистрировав визит, и нажал на кнопку пентхауса. Кабина бесшумно начала свой подъём, Ди спокойно сел на ковровое покрытие и лениво почёсывал за ухом адского пса. Подниматься им было ближе к облакам. Это, конечно, не его, Диабло, территория, но именно там он ожидал увидеть хозяина и единственного жителя замка.

Перед тем, как зеркальные двери разъехались, Диабло ещё раз увидел встрёпанного белобрысого мальчишку с тусклым взглядом и волосатой собакой в руках. Он улыбнулся себе и сделал шаг внутрь, где на высокой кровати с балдахинами и дубовыми колоннами возлежал его величество король. Он лежал неподвижно. Совершенно неподвижно. Накрытый простынёй, одеялом, покрывалом и, наконец, шкурой. Кожа слегка посерела. Борода выглядела помятой. Ногти на руках отросли. Он не дышал.

Диабло сел на ковёр, отпустил пекинеса и стал ждать. Он играл в покер на переносном компьютере короля и выигрывал раз за разом. Он добрался до начатого когда-то полотна и от нечего делать закончил картину, изображавшую охоту на лису, изображая, собственно, сам процесс. Очень живо, среди практически выпуклых тёмно-бурых деревьев, рыжим мазком была обозначена сама лисица, за ней следом, оскалив влажные жёлтые зубы, пристроились собаки. Самих охотников пока не видно, но уже слышен топот копыт. Он поиграл с Цербером в «принеси душу» и подумывал заняться вызовом самого себя, когда он услышал то, ради чего пришёл. Медленный тяжёлый вдох. Пару минут спустя последовал такой же выдох. И снова тишина.

– Ну, здравствуй, Артур... долго же ты спал... – пробормотал дьявол. В ту же секунду на стене дали первый бой часы. За спиной у него открылась дверь, Диабло резко обернулся, на пороге стоял официант.

– Обед подан, – привычно произнёс он, потом заметил посетителя и даже как-то встрепенулся, – в главном круглом зале, – уточнил он, – стол на двенадцать персон.

– Двенадцати уже не будет, – усмехнулся Ди, перевёл взгляд на часы, – но некоторые из нас обязательно вернутся.

И Диабло отправился привычным маршрутом вперёд, впервые за множество лет не зная, куда его это вперёд приведёт.

Он приоткрыл глаза. Ещё было слишком рано. Ещё было время на то, чтобы выспаться. Мешал только звон посуды. Мешал только бой часов. Мешал только лай собак, загоняющих лису. Он не хотел просыпаться. Он не проснётся, пока не придёт время.

6. Король

Артур. Всё его пробуждение сконцентрировалось в коротком звонке, похожем на щелчок, звуке. Ярко красная вспышка. Хлёсткий удар по щеке. Король медленно открыл глаза. Он увидел тяжёлый пурпурный балдахин с золотой бахромой. Дубовые столбы. Он почувствовал знакомый медвежий запах от тяжёлой шкуры. Из целостности картины выбивались только белые стены и освещение. Артур сел, опустив ноги на холодный паркетный пол. Его мощная грудь медленно, но вполне ритмично вздымалась. Он дышал. Ощущение, конечно, непривычное, но достаточно приятное.

И только тогда Артур понял, что в покоях он не один. В конце концов, кто-то же осмелился ударить его по лицу. Он встал. Артур в своём величии был похож на дикого зверя. Спокойно он осмотрел стоявших перед ним людей, чьи лица он должен был бы знать, но ещё не вспомнил. Он ещё не помнил ничего, кроме себя и своего векового сна. Со спины к нему подошёл высокий стройный молодой человек, чьего лица он не зафиксировал, и молча предложил ему халат. Артур осмотрел свою наготу, которой не стеснялся в присутствии других мужчин, но принял одежду, не будучи уверен, кто перед ним стоит – гости или слуги.

Высокий юноша обошёл его и присоединился к остальным. Прямо перед ним на полу сидел мальчишка лет шестнадцати-восемнадцати, его белобрысая встрёпанная голова светилась в лучах заходящего солнца. Голубые глаза заполнены любопытством. Тем не менее, он как сидел на ковре перед пазлом, так и остался сидеть. Рядом с ним крутился адский пёс. Артур начинал узнавать...

– Ваше величество, – мальчишка улыбнулся одними губами и дёрнул головой, создавая видимость поклона.

Прямо за спиной парня стоял демон. Этого человека Артур знал отлично. Его шёпот он слышал в ночи. По его указке он совершал самые безрассудные глупости, от которых получал больше всего удовольствия. Он был всё таким же: чёрные волосы, чёрные глаза, белая кожа, чуть выше среднего. Артур помнил, что демона очень любили женщины, и сейчас, осматривая его странные одежды, он всё ещё не мог понять, за что.

– А ты всё не стареешь, – Артур смотрел демону в глаза, – как тебя теперь зовут?

– Акума, – представился Акума. Он улыбнулся острыми зубами, – всё так же.

– Артур, – привлёк его внимание стоящий у огромных окон человек. Болезненно бледный, высокий, красивый, но почему-то с зеленоватыми волосами. Он выглядел слегка обеспокоенным и расслабился, только когда Артур обратил на него внимание, – обед уже накрыт и остывает, идём, потом поздороваемся, мы все устали с дороги.

И тут он заметил копошение в районе двери. Огромный смуглый парень с добродушной улыбкой и искристыми карими глазами пытался незаметно пробраться к двери с удивительной для его габаритов лёгкостью и бесшумностью, ему это почти удалось... Если бы не маленькое человеческое сопротивляющееся существо, которое он пытался утащить вместе с собой, план его побега удался бы. Все на секунду замерли. Артур увидел бесцветную миниатюрную девушку, зажатую в руках парня. Её огромные серые глаза смотрели в его. Маленькие, цепкие, похожие на веточки руки вцепились в раму картины. Артур автоматически прикоснулся к щеке. Сэм ловким движением оторвал Момо от картины и убрал её себе за спину, пытаясь засунуть под кофту.

– Арчи, дружище! Ты проснулся! – воскликнул он, – а я и не заметил, собирался пройтись немного...

– Казнить, – спокойно констатировал Артур, но, услышав дружный вдох, решил уточнить с доброй улыбкой, – девушку, конечно же. Друзья! Я рад вас видеть! Я долго спал, но уверен, что после доброго застолья всё утраченное во времени содержание вернётся.

– Да, и ты научишься нормально говорить, – встал Диабло, – ваше величество,– добавил он.

Они все дружно направились в зал круглого стола, попутно переговариваясь. Король положил руку на плечо Диабло, тот рассказывал ему последние байки, рядом, довольный, шёл Цер. Акума остановился у картины, нарисованной Ди, но поспешил присоединиться к ним всем. Хэм ждал Сэма, к которому подошёл Травка, они что-то пытались доказать Момо.

– Но ведь проснулся же! – услышал Хэм и решил подойти, – какая разница, как я этого добилась!

– Момо, ты ударила короля, – пытался урезонить её Травка, одновременно выдавливая ей на требовательно протянутые ладони дезинфицирующего геля.

– Да какой он король! Мужик в коме!

– Самый, что ни на есть, настоящий, – буркнул Сэм, – который, в принципе, действительно может тебя казнить.

– Не своими руками, – вставил молчавший до этого Хэм, – привет, ты должно быть, лекарь, мы не успели познакомиться. Ты пришла в Район, когда я оттуда уже ушёл. Меня зовут Хамелеон, – Момо отошла на пару шагов и осмотрела его, потом кивнула, – казнями обычно занимаются палачи... такие, как Сэм, например...

– Успокоил, – фыркнула Момо.

– Тем не менее, – Хэм продолжал улыбаться, но, к удивлению всех, при разговоре с Момо он не менялся, – Артур бывает несносным, когда просыпается. Во-первых, он нас не помнит, во-вторых, он ещё не въехал в особенности эпохи...

– Да мне, в принципе, всё равно, – сообщила Момо, меня только в лес выпустите, здесь довольно редкий богатейший набор лечебных трав... на годы вперёд смогу запастись.

– Парни! – окликнул их Акума, – стол!.. Момо, тебе с нами нельзя!

– Больно надо, – и девушка пошла в свою комнату, рядом с которой уже стоял человек с подносом.

Молодые люди направились в обеденный зал, который по сути своей не менялся веками. Там стоял огромный круглый стол, сделанный из единого спила дуба. Отполированный, покрытый лаком, он благоухал. На нём были и подпалины, и следы от меча, и выбоины от пуль. Этому столу ничего не было страшно. Кроме, возможно, партии шахмат, которая в этой компании обычно заканчивалась массивной дракой и кто-нибудь, чаще всего Сэм, пытался поднять этот самый стол и швырнуть им в оппонента. А так, вся комната была сделана в стиле средневекового замка. Каменные стены были на самом деле гипсовыми, дребезжащий свет факелов – хитрым скоплением ламп. Даже сумрак, и тот был искусственным. Камин у дальней стены давно стоял холодным. Они сели и начали молча есть и молчали до тех пор, пока трое официантов не вынесли на блюде целого кабана, а за ними вошли девушки с кувшинами, полными вина.

– Кого стоит благодарить за столь прекрасный стол? – спросил заметно повеселевший Артур.

Акума сказал, что Травку, Сэм указал костью на Хэма. Диабло внёс равновесие, сообщив, что за поставки, как всегда, отвечает Травка, но организация, конечно же, рук Хамелеона. На том и порешили. Но вино разрядило обстановку, а знакомый вкус еды начинал положительно действовать на воспоминания Артура, который стал узнавать в присутствовавших людях очень старых своих друзей, которые плечом к плечу сражались с ним, которые создавали ему проблемы и проблемы решали. С Травкой он вёл охоту на дракона. Акума помогал по юности залезть по стене к возлюбленной. С Саламандром он дрался в рукопашном бою против медведя. Хамелеон всегда мог увести его из кабака без драки и при этом не раскрыв его личности... Диабло просто всегда был рядом. Всегда. Ведь у каждого короля должен быть свой дьявол.

– Кто та девушка, что набралась смелости и подняла на меня руку? – порядком подобрев, спросил Артур, – она мне не знакома.

– Травница, – со сдержанной улыбкой ответил Травка, – лекарь.

– С каких пор девы врачуют? – поразился Артур, – она повитуха?

– Не-а, – отрывая кусок мяса зубами с кости, сказал Сэм, – она мой лекарь и подруга Травки. И девы врачуют уже давно. И тебе пора адаптироваться к современной речи.

– И она... хороший лекарь? – Артур задумался, на сколько могло позволить его захмелённое сознание.

– Лучший, – добродушно подтвердил Сэм.

– Ты же проснулся, – оскалился Акума, – нам того же от тебя добиться не удалось, – они все дружно захохотали, явно вспомнив что-то, что сам Артур пропустил.

– Арту-у-ур! Ну, Арту-у-у-ур, – изобразил Хэм сквозь смех, – ну, просни-и-и-ись!

– Это кто так? – присоединился к общему веселью король.

– Да, в принципе, все мы, – сообщил Ди.

Застолье продолжалось в непринуждённой манере, пока не была допита бочка вина. Пока Цер не обглодал последнюю кабанью кость, пока даже Травка, страдавший бессонницей, не начал зевать. Все стали раскланиваться, прощаться до утра и расходиться спать. Хэм помогал идти пьяному Сэму. Они очень давно не виделись, с тех пор, как Хэм ушёл из района и перешёл «на сторону прекрасного», – как обиженно бросал Сэм. Но сегодня они слишком устали и поговорят, конечно, завтра. Травка собирался заглянуть ещё к Момо, просто чтобы убедиться, что её не отравили по приказу Артура. Акума куда-то просто исчез, ему, как демону, сон, в принципе, был не нужен, как и Диабло, который вышел, сел на мятного цвета мопед, посадил в корзину Цера и поехал кататься по зданию.

Артур проводил всех из обеденного зала с улыбкой и с жестом раскрытых объятий. Он подождал, пока девушки уберут и протрут стол, когда ему принесут стакан вина...

– Позови Регистратора, – пьяными губами приказал он одной из девушек. Та кивнула, опустила взгляд и вышла из комнаты.

Вскоре появился тот, за кем посылали. Он вошёл с толстой папкой в руках, поклонился. Артур даже не обернулся – он стоял у окна величиной в стену и со сдержанным удивлением рассматривал просторы. Его крепость находилась на границе города и леса. И город он ожидал увидеть другим...

– Ваше величество...

– Мне нужны данные за время моего отсутствия.

– На это уйдёт больше времени... как на подготовку, так и на изучение материалов, – Регистратор озадаченно покачал головой, – сегодня я принёс краткий отчёт о деятельности рыцарей в настоящем...

– Нет... их рано так называть... – Артур развернулся и посмотрел на Регистратора.

Это был настоящий взгляд короля. Он возвышался над Регистратором, над комнатой и, возможно, над всем домом. Взгляд был холодный и равнодушный. Он не утруждал себя улыбкой. Он стоял в халате так, словно на нём были золотые доспехи, а вместо алкогольного перегара он благоухал розами. Регистратор снова поклонился, положил папку на край стола и начал тихо уходить.

– Останься, – велел Артур, – мне могут быть непонятны твои записи... язык заметно изменился с последнего моего пробуждения. Обстоятельства, как я погляжу, тоже.

Он проснулся. Но проснулись ли они?

7. Круассаны и свежая кровь

Утро было ясным и свежим. Артур вошёл в зал, шторы были распахнуты, и солнечный свет мягко плыл по светлым стенам. За одним из столов сидела девушка. Она даже не подняла взгляд, когда вошёл король, не говоря уж о том, чтобы подняться самой. Момо читала электронную книгу и пила утренний кофе. Её завтрак подходил к концу.

Артур постоял немного, наблюдая, как девушка с огненно рыжими волосами и вся такая откровенно аппетитная, наливает кофе, по крепости и цвету напоминавший нефть, в белоснежную чашку в серых руках. Момо кивнула, убрала пару коротких прядок с лица и снова вернулась к чтению. Артур улыбнулся, расправил плечи и с отцовской улыбкой на устах пошёл мириться с девушкой.

– Момо, – мягко произнёс он.

– Да, я.

– Доброе утро.

– Доброе, – согласилась девушка. Её глаза бегали со строчки на строчку. Явно дочитав до логической точки, она отложила книгу и обратила свой взгляд на мужчину напротив, – доброе, – повторила она на этот раз со сдержанной улыбкой.

– Вчера между нами возникло некое недоразумение, – галантно начал король.

– Да, меня так и не поблагодарили, – Момо кивнула. Артур моргнул.

– Да... точно... Как вам завтрак?

– Кофе крепкий, круассаны свежие, что ещё надо, – девушка звучала довольной, – кстати, круассаны прям очень вкусные. Надо бы Сэму какую дюжину оставить.

– Ха, да ему и столько мало будет, – усмехнулся Артур, его абсолютно не напрягал разговор с лекарем. У него уже сформировался план.

– Так ещё омлет, тосты и, конечно же, овсянка.

– Ну, тогда, может быть... Момо, я слышал, вы – лекарь?

– Ботаник, если быть совсем точной, но да, я лечу.

– Ага, значит, я правильно понял Травку... – Артур удовлетворенно кивнул, – дело в том, что мне принадлежит огромная территория леса, как вам, возможно, известно. И ввиду территориальных особенностей, разнообразие трав и деревьев в этом лесу поражает. По словам Травки, вы проделали столь дальний и трудный путь не только чтобы... эм... помочь мне с пробуждением, но во многом рассчитывая посетить этот уникальный заповедник... – Артур внимательно изучал своего собеседника. Момо смотрела прямо ему в лицо и ждала, – Так позвольте же мне предложить вам неограниченный доступ в лес с разрешением сбора любых растений в любом количестве, – Момо медленно наклонила голову на бок, – так сказать, в знак нашего примирения... в знак моей вам безграничной благодарности, – тщеславная маленькая девушка сломалась, тем более, что она действительно обдумывала, как бы улизнуть в открытый, казалось бы, лес.

– Мхм, хорошо, – кивнула довольная Момо, – я отправлюсь туда немедленно.

– Я дам указание, чтобы вам собрали снаряжение, еду, воду... Думаю, пару человек на тяжести, одного для собирания трав и одного проводника вам должно хватить?.. – будничным тоном поинтересовался Артур, с удовлетворением наблюдая выражение лёгкой паники на лице лекаря.

– Нет! Не надо! – она встала, – Я сама! Корзинки с бутербродами хватит!

– Конечно, как скажете, – пожал плечами Артур, – я дам знать егерям о вашем присутствии, – сказал он, не оборачиваясь, уходящей Момо, – но не говорите потом, что я не предлагал вам проводника...

Артур жестом подозвал к себе рыжую официантку. Она принесла ему чашку крепкого чая и накрыла ему стол. Мужчина вздохнул, глядя на кашу и фрукты, покачал головой. Официантка сжалась и быстро побежала на кухню, после чего перед королём появилось несколько кусков хлеба, маслёнка и куски жареного холодного мяса. Акума решил заранее сообщить о своём появлении. Артур улыбнулся когда услышал, как демон насвистывает какую-то средневековую мелодию.

– Ваше величество, – поприветствовал Артура демон. Мужчина, продолжая жевать, указал рукой на стул напротив, где от Момо не осталось и следа, – приятного аппетита. Мне блинчиков, пожалуйста, – вытянув шею, сообщил он в сторону кухни.

Ленивым шаркающим шагом вошёл Сэм, с его волос ещё капало, значит, ему было лень сушить себя после душа. Он плюхнулся на стул и устало откинулся. Вокруг него распространялся ленивый жар

– И тебе доброе утро, – Акума на него смотрел не мигая.

– Во-первых, я – не еда, – буркнул Сэм. Он ненавидел рано вставать, но тем не менее каждый день вставал на пробежку, – во-вторых, апельсинов! Дайте мне апельсинов.

– Попробуй круассаны,– предложил Артур, – очень свежие и вкусные.

– Обязательно. После апельсинов.

– Могу продать тебе ящик, – сказал только что вошедший Травка, следом за ним шёл несформировавшейся массой Хэм.

– Как вы можете спать на этих деревянных подушках, – простонал он, – Сэм?

– Не трогай меня, а то я трону тебя... – всё ещё не выпрямляясь пробурчал тот.

– Ага, между лопаток, если не трудно, – Хэм сел рядом с ним и поставил стакан апельсинового сока, – тебе сейчас кувшин принесут, не ворчи.

Артур молча за ними наблюдал. Некая уютная утренняя возня, шутки. Эти мальчишки, а именно так он к ним относился, начали заново друг к другу привыкать. Тут ещё присутствовал намёк на агрессию, на конкуренцию. Они знали друг друга давно, но слишком давно не виделись. Они расслабились. Это раздражало короля. Бесило. Но он молчал и ждал, пока его друзья закончат завтрак. Сам же он не торопясь попивал чай, хмыкая иногда в густую бороду и переводя глаза с одного говорящего на другого. Под конец шумного завтрака в зал на своём мопеде с громким улюлюканием въехал Диабло. Так как он не нуждался в еде, он предпочитал избегать любого вида трапез. Ел он обычно из некой извращённой вежливости.

– Ну, вот и отлично, – наконец заговорил Артур, – все собрались, – все присутствующие машинально переглянулись, – итак, друзья, поделитесь со мной, как живёте, чем занимаетесь?

– Да, вроде, вчера уже всё обсудили, – заметил Сэм, – я...

– Да, площадной вышибала, – Артур перевёл взгляд на Травку, – торгаш. Публичная девка, – Хэм сморщился на секунду, но ничего не сказал, – черт из табакерки, – улыбнулся король Акуме, – и капризный ребёнок с огнемётом, – он растрепал и без того встрёпанного Ди. Повисла тяжёлая пауза, – а чем вы на самом деле занимаетесь?..

– В принципе, этим и занимаемся, – подвёл черту Хэм.

– Нда... – только и сказал Артур. Сэм с хрустом разломил очередной круассан.

– А что прикажешь нам делать? – поинтересовался он, – ты спал, мы занимались тем, что умеем.

– А вы-то зачем заснули, пока я спал?! – всплеснул король руками. Он не злился. Зачем злиться из-за мелочей на друзей. Он просто высказывал своё царственное недовольство, – вы… обмельчали, что ли... куда делся ваш дух авантюризма?.. в общем, скучные вы, ребята, стали.

– Но...

– Поэтому я решил, что нашей компании нужна свежая кровь... – Артур собрал удивлённые взгляды, как росу, – тем более... ну не нравится мне цифра шесть...

– Нормальная, кстати, цифра, – заметил Диабло.

– Но семь-то лучше! – улыбнулся мужчина, – на седьмой день Бог отдыхал после создания нашего мира... Священная Пасха у нас в воскресенье, – Артур рассмеялся, глядя на то, как передёрнуло Диабло, – богохульник ты!

– Вот удивительно-то! – парировал Ди. Цер утвердительно чихнул.

– Тем не менее, решено! Сегодня к закату мне нужен седьмой рыцарь. Артур вышел, оставив молодых людей в лёгком замешательстве. Даже Диабло качал головой. Пока девушки убирали со стола, каждый из них молча обдумывал задачу. Травка встал и вышел. Никто не задал ему ни одного вопроса. Вернулся он, держа у уха телефон и что-то активно обсуждая.

– По всем признакам, потенциальный рыцарь есть в этом городе, – сообщил он, кладя трубку.

– Так в чём проблема? – спросил Сэм.

– В том, что рыцари обычно не продаются, – Травка изогнул бровь, – и не покупаются.

– Но их можно убедить... – начал Хэм.

– Нет, – отрезал Диабло, – он должен сам прийти. В этом и загвоздка.

– Никакой загвоздки, – Акума оскалился на Диабло, – никто не отменял провокации…

– Приве-ет! – сказал злобный мужик, выглядящий, тем не менее, просто роскошно. Молодой, с чёрными хитрыми глазами, взгляд которых он прятал за тёмными очками, сейчас съехавшими на кончик носа. Его чёрные волосы были так прилизаны к голове, что, казалось, с него был снят скальп, и надо лбом отсутствовала часть черепа, – Хы-ы-ы-ы, – выдал он, видя растерянный взгляд молодого человека, к которому обращался.

Весь, так сказать, диалог проходил в машинах. Мужчина сидел в роскошной чёрной спортивной машине. Плоский нос, низкая посадка, мурчание вместо звука мотора, музыка, перекрикивающая мир. В салоне сидел Акума, кто же ещё. Его белоснежная улыбка вызывала, мягко говоря, ужас. А пальцы, каждый украшен серебряным перстнем, явно привыкли к ощущению удара. Энжи же сидел в своей маленькой легковушке с инструктором по вождению и хлопал голубыми глазами.

Акума клацнул несколько раз своей улыбкой бизнесмена. Энжи издал невнятный звук. Парень, конечно, понимал, что от него хочет этот странный мужчина, но...

– Простите, – сказал он, опустив окно, – боюсь, я...

– Не смей, – оборвал его инструктор, – никогда не ввязывайся в подобные беседы и не поддавайся на провокации. Вот сейчас загорится зелёный, и ты медленно поедешь вперёд, соблюдая все правила.

Инструктор хорошо относился к парню, тот легко обучался и его можно было практически дрессировать. Энжи сделал всё, как ему велел учитель. Медленно и аккуратно он тронулся и ехал так какое-то время, пока не глянул в зеркальце заднего вида. Там он увидел, что машина Акумы так и продолжает стоять на светофоре. Ему сигналят, его объезжают, а он сидит, высоко подняв сжатую в кулак руку над головой в люк крыши. В какой-то момент Акума поднял средний палец и, хохоча, начал им вертеть, не торопясь, в такт музыке.

Миролюбивый Энжи сконцентрировался на дороге. Очередной светофор. Он понял, что опять попадётся на красный, и начал тормозить. В то же время Акума сорвался с места и в считанные секунды догнал маленькую легковушку. Они стояли нос к носу.

– Приве-ет, – повторил Акума, вновь заглядывая над очками в салон, на Энжи, – Хе-е-ехе-хе, – злобно выдал он.

Энжи старательно игнорировал. Ему хотелось просто сбежать и спастись от этого хищника. К добру это не приведёт, инструктор был прав. Парень приподнял капюшон своей серой толстовки, вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб и сконцентрировался на том, что он-то – миролюбивый добрый парень...

Но тут случилось. Диабло, крича и хохоча, пронёсся на зеленоватом мопеде по пешеходному переходу среди людей ровно в тот момент, когда красный сменился зелёным. В корзине у него сидел чёрный императорский пекинес, который успел обернуться и заглянуть своими глазами пареньку в душу. Энжи понял, что у него есть душа. Пелена упала на глаза парню.

– Ста-а-а-а-а-арт! – завопил он не своим голосом. Инструктор быстро пристегнулся, вжался в сидение и поднял колени к груди, напрочь забыв, что у него есть такой же руль и педаль тормозов, куда там! Вот именно! Куда делся тихий мирный Энжи с его высоким надтреснутым голосом и странными движениями головой, отличник из интеллигентной семьи?

Сейчас он орал, сипло и грязно. Влажные зубы блестели. Он вытянулся в мизерном пространстве машинки струной и наслаждался смазанными видами города, похожими на искусственные волны в аквариуме.

– Хе-хе-хе-е-е-е, – усмехнулся Акума, облизнув зубы. Он давал парню честную фору. Три. Два. Один. Снова красный свет, и он газанул, аккуратно разбрасывая людей, которые чайками отскакивали от его низкой чёрной урчащей машины.

Всё было так стремительно. Здания сменяли друг друга, улицы переходили одна в другую, они выбирали поочерёдно дорогу, давая друг другу еле уловимые сигналы об изменениях в маршруте, и летели стрелой, разрывая воздух, и воздух волнами отходил от бортов, их боков.

– Да-да-да-да!! – ликовал Энжи, когда уже практически за пределами города, на прямой дороге, ведущей к пригородным территориям на трассу, к свободе, он вырвался значительно вперёд.

Мальчик просто заигрался, он не увидел, как Акума, сдав позицию, просто подстроился к нему сзади. Он был слишком удивлён увиденным. Энжи и раньше слышал о месте где-то за городом, где взрослые и богатые дядечки спускают пар и балуются адреналинчиком на своих дорогущих машинках, катаясь и соревнуясь между собой, но он никогда не думал, что увидит это своими глазами, и уж тем более, что попадёт, пускай и случайно, в это элитное сборище, полное костюмов, галстуков и запаха машинного масла.

В это время Акума сказал своё последнее «Хе-хе», сжав крепко зубы, так что желваки выступили, сжал руки на руле, так что кольца впились в кожу и на руках и на руле, оставляя одинаковые болезненные следы, и газанул. Смачный чавк обозначил поцелуй двух машин. Легковушку тут же закрутило, и она полетела, разбрасывая запчасти и дымясь. Машина Акумы, слегка уязвлённая, заняла своё место среди себе подобных.

Акума вышел из автомобиля, пригладил и так гладкие волосы, насадил очки получше, пускай солнце садилось. Его туфли сияли чистотой, освещённые фарами, костюм даже не помялся. Он шёл, запустив руку во внутренний карман пиджака, и, не торопясь, приближался к машине, где, ошарашенно хлопая голубыми глазами, сидел Энжи. Его инструктор менялся в обличии, становился выше, утончённее. Он вышел из машины и присоединился к стоявшей в отдалении компании.

– Добро пожаловать, – сказал Акума и бросил в открытое окно визитку на которой не было ничего, кроме короны, развернулся и не оглядываясь пошёл обратно.

– Не жрать, коллеги, в нашем полку прибыло, – сообщил он небольшой солидной компании мужчин, – осталось только зубы вырастить.

Артур, единственный оставшийся сидеть в своей машине, удовлетворенно кивнул.

8. Разные костюмы

Они вернулись в крепость шумя, и улюлюкая. Только сам Энжи шёл тихо, понурив голову. Он ещё не понимал, что с ним произошло, кто эти люди и где он вообще оказался. Это было похоже на похищение, не считая того, что его похитили от него самого. И возвращать, кажется, не собирались. Артур положил ему руку на плечо, проходя мимо, рука легла тяжёлым бременем.

– Так, – подошёл Регистратор, – завтра утром тебя подготовят, вечером посвятят, а дальше ты сам вольёшься. Имя?

– Энжи... Энжи Лайт.

– Возраст?

– Двадцать... – парень отвечал автоматически, с едва заметным усилием шевеля губами.

– Группа крови?

– На рукаве… – поймав на себе взгляд Энжи поправился, – Четвёртая положительная.

– Рост?.. и вес давай сразу.

– Сто восемьдесят пять. Восемьдесят пять.

– Особые способности?

– Что? – Энжи моргнул пару раз и очнулся.

– Не стесняйся. Я – Регистратор, так что рано или поздно я узнаю эту информацию и всё равно внесу её в картотеку. Так почему бы нам не облегчить весь этот процесс?

– Но я действительно не понимаю, о чём вы...

– Ну, как же. Что ты умеешь?.. Летать там, например, ходить сквозь стены?..

– Нет... ничего такого...

– Не может быть! По моим данным – ты один из рыцарей. Рыцарями просто так не становятся...

– А вы? – перебил Энжи.

– А я – Регистратор. Слушай внимательнее, – Регистратор поджал губы и внимательно осмотрел юношу, а потом решил проявить несвойственную ему человечность. Он слегка напрягся, но смог улыбнуться, – ничего страшного. Ты устал. У тебя из ушей валит адреналиновый пар. Завтра закончим. А сейчас вот эта красавица покажет тебе твою комнату.

Когда Сэм утром вошёл, хромая, в зал для завтраков, он увидел любопытную сцену: Артур громогласно хохотал, стуча ладонью по столу так, что чашечки подскакивали. Травка стоял в стороне и говорил по телефону, глядя на Регистратора (стоп, он же продавал булочки) с блокнотом. Хэм с сантиметром в руках выхаживал вокруг Энжи, в руку которому вцепился Цер. Одновременно с этим, вокруг их всех на мопеде катался Диабло, а Акума с жутковатой улыбкой уговаривал парня раздеться. Энжи явно боялся демона, а демон явно получал от этого удовольствие.

– Сэм, можешь его приподнять? – обратился к нему Диабло, проезжая мимо, – Хэм не может снять с него нормальных мерок.

Сэм поковылял к сборищу, как всегда, злой и недовольный по утрам.

– Обнимемся, – буркнул он и обхватил железной хваткой Энжи поперёк груди. Он приподнял его, Акума выдал своё «хе-хе» и потянулся к брюкам молодого человека, тот начал брыкаться. Хэм обречённо вздохнул и покачал головой.

– Долго мне на телефоне висеть? – поинтересовался Травка, – время – деньги. Я заказал уже почти полный комплект. Вы что у него просто размера спросить не можете?

– И вообще, почему этим занимаемся мы? – уточнил Хэм, взглянув через плечо на Артура.

– Теперь это ваш брат, как и вы все, – король веселился, – так что радуйся, что не тебе эти костюмы шить, Золушка.

Энжи перестал дёргаться и, казалось, сдался. Он повис безвольно, опустил голову. Хэм, наконец-таки, снял последние мерки, продиктовал их Регистратору. Травка, глядя тому за плечо, стал диктовать их в трубку. Диабло так и кружил, негромко бормоча что-то себе под нос. Он постепенно сужал круги.

– Он не дышит... – круг, – он не дышит, – круг, – он не дышит, – его, наконец, услышал Травка и воскликнул:

– Пацан не дышит!

– Кстати, – Сэм разжал руки, и Энжи рухнул, похожий на бледный кусок пластилина, – хотел спросить. А где Момо? Я тут ногу вывихнул на пробежке.

– В комнате, наверное! – Хэм уже наклонялся над Энжи,– Сэм...

– Сила есть, как говорится, ума не надо, – Акума одобряюще похлопал Сэма по плечу.

– Нет её в комнате, – спокойно произнёс Травка. Он убрал телефон в карман, – и вчера вечером её не было.

– Мне кажется, ты сломал ему рёбра...

– Если бы я сломал ему рёбра, тебе бы не казалось, – Сэм обернулся к Травке, – мне нужна Момо! У меня болит нога!

– Момо нужна Энжи, который просто отдаст концы, если не вдохнёт в ближайшее время! – Хэм похлопывал парня по щекам. Сэм подошёл, наклонился и открытой ладонью ударил Энжи по грудной клетке. Тот резко вдохнул, но в себя не пришёл, – Сэм!

– Я попытался.

– Она в лесу, – прозвучал голос Артура. Он со спокойным любопытством наблюдал за развернувшейся ситуацией, – вчера пошла туда, отказавшись от сопровождения.

– Вчера когда? – переспросил Травка.

– С утра, – пожал плечами король, – я думал, она вернулась раньше нас, – Травка быстрым шагом уже выходил из зала. Сэм посмотрел на свою ногу, на которую он старался не наступать, вздохнул и пошёл следом за зелёным, – интересно, – продолжал король, глядя в спину удаляющемуся Хэму, – как она перенесла ночь?.. здесь температуры падают очень низко, – он выжидательно смотрел на Акуму.

– Да не намекай ты, а в лоб скажи... иду я, иду...

– Ди..

– Даже не надейся, что я здесь с тобой наедине останусь! – выпалил Диабло и побежал вприпрыжку, догоняя остальных.

Артур остался в пустом зале один на один с обмякшим телом на полу.

Он жестом подозвал молодого человека и приказал позаботиться о юноше. Король посмотрел на чистые тарелки, на нетронутый завтрак, хмыкнул, прислушиваясь к эху собственного голоса и произнёс, театральным жестом разведя руки в стороны:

– Вперёд, мои храбрые рыцари, спасите прекрасную даму из лап ужасного леса!.. – он засмеялся себе под нос и направился из зала, – надо бы к ним присоединиться...

Оперевшись на стену, никем не замеченный, всеми забытый, стоял Регистратор и спокойно записывал всё в блокнот.