Королевская дочь

Том 1 Глава 1 Анна - королевская дочь

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наверняка Вы, когда-нибудь, прочтёте мой дневник. И если Вы его уже читаете, значит Вы точно мои правнуки или, скорее всего, праправнуки. Ну что ж, значит, это ещё лучше, чем я думала! Мысль, рассказать о своей жизни, появилась не так давно.

А точнее, после того, как мы с Луи, переехали в замок Скибо, это в Шотландии.

Но… всё по порядку…

Любовь, это приветствие, которое Ангелы шлют звёздам.

В. Гюго

Родилась я в Париже, в Лувре – 01 января 1664 года. Стояла холодная январская погода. Было семь часов вечера.

Ребёнок – девочка, появилась на свет через десять месяцев после зачатия. Такие дети бывают, говорят, рождаются в результате страстной любви родителей.

Неожиданные беременности, которые возникали у фавориток короля Франции, чудесным образом прерывались, благодаря королевскому врачу господину Жаку Габриэлю Лапонжу.

Именно поэтому, появление на свет внебрачного ребёнка самого Августейшего Величества было так неожиданно, что проблему пришлось решать сразу. Буквально, сиюминутно!

Монаршие родители моего папа, точнее мои дедушка и бабушка – Людовик XIII и Анна Австрийская – ждали появления своего наследника 22 года, все это время брак оставался бездетным.

Дело том, что Папа мой - Людовик XIV де Бурбон — Король Франции и Наварры - «Король-солнце», Людовик Великий.

Время его правления в истории называют Золотым веком Франции.

При рождении он получил имя Луи - Дьёдонне, что в переводе с французского означает «Богоданный». Годы жизни Людовика XIV - 5.09.1638 г. – 1.09.1715 г.

В конце 1659 года война между Францией и Испанией закончилась.

Подписанный Пиренейский договор принес мир, который скрепил брак Людовика XIV и принцессы Испании Марии Терезии.

Через два года кардинал Мазарини умер, и Людовик XIV взял бразды правления в свои руки. 23-летний монарх упразднил должность первого министра, созвал Государственный совет и провозгласил:

«Вы думаете, господа, что Государство –это вы?

Государство – это я!»

Одна из его фавориток, а именно Мадам Антуанетта (пер. с фр. Неоценимая) и оказалась моей Мама. Видимо, она была умнее и хитрее, чем многие дамы, побывавшие в постели у Папа. Ну да Бог с ними, спасибо ей уже за то, что я появилась на свет и меня оставили в живых, а потом, в возрасте двух часов от роду, тихо и быстро вынесли из Лувра и вручили многодетной семье ювелира дворца Его Величества, которого срочно отправили из Парижа в Базель, в Швейцарию.

Николя де Нёвиль маркиз де Вильруа, так звали моего наречённого отца. (фр. Nicolas de Neufville, marquis de Villeroy).

Семья маркиза спешно покинула Париж, и уже через несколько дней я была законной дочерью ювелира в изгнании.

Имя мне дали Анна - Леди Анна де Нёвиль, де Вильруа де Шанте.

Мне повезло! Дети в семье маркиза де Вильруа были чуть старше меня, и поэтому моё взросление проходило в чудесной детской компании. Нас было шестеро. Понятно, что самой младшей была я.

Старший сын – мой брат, Анри. Анри де Невиль Виконт де Вильруа был рождён 14 апреля 1660 года,

Дочери – двойняшки, Адель и Аврора де Нёвиль де Вильруа де Шанте 03.02.1662 года.

Сыновья – близнецы, Себастьян и Рене де Нёвиль де Вильруа де Шанте 25. 12.1663 года.

И, наконец я, их самая младшая сестрёнка – Леди Анна де Нёвиль, приёмная дочь маркиза де Вильруа, рождённая от тайной связи Короля Франции Людовика XIV и его любимой фаворитки, мадам Антуанетты Д'Эрвье, Маркизы де Валуа, де Плесси де Бельер.

По вполне понятным причинам, день моего рождения был изменён, и я получила новую дату рождения – 03.09.1664 года (почти как у моего папа).

Именно в 1664 году мой названный отец – маркиз де Вильруа был отстранён от королевской должности ювелира. И с этого времени началась новая жизнь многодетного, но очень состоятельного семейства в изгнании, Господина Николя де Нёвиль маркиза де Вильруа.

С большим уважением и почтением я всегда вспоминаю своего папа, который относился ко мне, как к родной. С детства у меня были лучшие гувернантки, лучшие учителя, лучшие бонны, обучавшие меня языкам (французский-родной, английский, итальянский, немецкий), правилам поведения, общественным наукам, лучшие учителя танцев, обучавшие искусству танцевать, которое в скором времени очень пригодилось. Училась я без напряжения, легко, с удовольствием…

Прошло 17 лет. Наступила Весна 1681 года.

Семья маркиза, а теперь и моя родная семья, лишилась четверых детей. Мои братья и сёстры – двойняшки и близнецы, умерли от холеры, словно освобождая родителей от дальнейшей опеки и, открывая путь для нас с Анри. Мои родители: папа - Николя де Нёвиль маркиз де Вильруа и Мама – Миледи Беатрис де Нёвиль, маркиза де Вильруа де Шанте были безутешны. Именно поэтому, всю свою родительскую Любовь они направили на нас - родного сына Анри и меньшую, приёмную дочь Анну.

Рыжая от рождения, с яркими зелёными глазами, подвижная и смышлёная, я была полной противоположностью своего брата Анри…и уже к 17 годам привлекала взоры молодых юношей. На полотнах, которые писались с меня в детстве, я была очень похожа на Короля.

Анри же, мой старший брат, высокий, стройный шатен с темно - синими грустными глазами, всё своё свободное время посвящал изучению ювелирного искусства.

Несмотря на безмерную любовь к своим детям, папа был строг и у него на нас с Анри были, далеко идущие планы

Во - первых, нужно было подумать о женитьбе Анри, своего старшего сына, которому в апреле 1681 года исполнилось 21 год, а во - вторых, он искал подходящую партию для своей младшей дочери Анны.

Для меня! Я же совершенно не думала о кавалерах, в отличие от многих девушек моего возраста. Это и было главной причиной озабоченности нашего отца.

Во Франции во времена правления Людовика XIV, только сын мог наследовать титул отца - Маркиз, дочь же от рождения носила титул Леди и наследовала титул только своего мужа, в случае удачной помолвки и замужества. Иногда титул даровали, тогда его можно было использовать и девушкам. Поэтому папа и начал тщательно выбирать мне удачную партию для замужества.

C'est la vie!

Анри всегда прекрасно относился ко мне, может, потому что, в 1664 году ему было уже четыре и, внезапно появившаяся сестра вызвала его неподдельный интерес. Откуда? Но родители находчиво объяснили мальчику, что мама долго скрывала беременность, а теперь, когда вся семья уехала из Парижа, уже нет необходимости скрывать появление ещё одного ребёнка. Анри принял рассказ родителей как данность, и у него появилась ещё одна сестра, Анна.

Я почти никогда не болела, потому не доставляла родителям хлопот по поводу своего здоровья. А когда в течение 17 лет родители лишились четверых детей, ценность, наших с Анри жизней, возросла до небес. На нас буквально молились и баловали как могли. А возможности были почти неограниченными, но несмотря на это, мы с Анри выросли скромными и не избалованными молодыми людьми.

Очередь, на знакомство с дочерью маркиза де Вильруа, Леди Анной была внушительной. Отпрыски мужского пола, мало-мальски обеспеченных семей, стремились выказать своё почтение маркизу и преподнести какой-нибудь милый ювелирный пустячок его дочери Анне, которая уже прилично разбиралась, как в стоимости, так и в ювелирной ценности таких пустячков.

Анри, на приёмах по такому поводу, всегда был рядом со мной, внимателен к каждому, кто подходил ко мне. Вечером, после окончания визитов, мы с Анри удалялись в ювелирную мастерскую, которую папа оборудовал для обучения Анри, чтобы долго и внимательно разглядывать эти милые вещицы. Анри всегда сопровождал их комментариями. Как истинный ювелир, он любил анализировать предметы искусства. Из какого металла изготовлена ювелирная вещица, какие камни были использованы, какая работа проделана и чаще всего, имя мастера, изготовившего милый пустячок. Так продолжалось до тех пор, пока однажды папа не застал нас в мастерской за разглядыванием очередных подарков.

Папа был очень удивлён, но мы не дали ему возможности рассердиться и рассмешили его, показав ему брошь, которую он сам изготовил на заказ и продал три года назад. Папа смеялся вместе с нами, он был обезоружен.

Он же искал нас по одной единственной причине. Хотел подготовить к тому, что наша семья получила приглашение Его Величества Людовика XIV на бал, который будет проходить в Версале уже через три недели, то есть в канун моего дня рождения.

Балы во дворце Его Величества Короля Франции проводились часто. Сам король Людовик XIV открывал бал танцем с королевой, а затем танцевал со своей фавориткой мадам Антуанеттой Д'Эрвье.

Я просто растерялась и обрадовалась одновременно. Растерялась от неожиданности такого счастья, а обрадовалась от того, что увижу самого Короля Франции.

Анри уже бывал на балах, поэтому особого восторга не выказал. Он вообще был скуп на эмоции, хотя, если дело касалось изготовления изделий из золота и драгоценных камней, тут были эмоции. Я же, по природе своей эмоциональная, прыгала на одной ножке от удовольствия и хлопала в ладоши, как маленький ребёнок. Мама и Папа были в умилении.

Начались приготовления к балу. Были изготовлены несколько эскизов бальных платьев на выбор: для Мама и для меня. Мы с мама очень тщательно подошли к вопросу, изучив все тонкости последней моды.

В 1661 году Людовик XIV основал Королевскую академию музыки и танца, фактически – первое в мире хореографическое училище. С этого времени хореография официально была признана искусством, а за ее развитием должны были следить 13 ведущих танцмейстеров, собранные под крышей Академии и призванные блюсти и совершенствовать танцевальные традиции.

С появлением Академии произошло окончательное разграничение сценического танца (собственно, балета) и так называемого «салонного», т.е. того, что сейчас мы называем бальным. В начале правления Людовика XIV существенной разницы между ними не было. И здесь, и там главными оставались изысканность движений и гармония танцевальных форм, правда, по сравнению с прежними временами танцы стали более оживленными и менее жеманными.

По-прежнему большое значение уделялось приветственным поклонам. А главное, мы должны были очень точно следовать правилам этикета, который был введён королём Людовиком XIV.

Слово «Этикет» появилось при короле Людовике ХIV во Франции. На одном из приёмов короля всем приглашённым были вручены карточки с правилами поведения, которые должны соблюдать гости. Эти карточки назвали «этикетками». Отсюда и произошло понятие «этикет» - воспитанность, хорошие манеры, умение вести себя в обществе.

Папа и Мама сделали всё возможное и невозможное, чтобы их дочь Анна выглядела достойно на этом своём первом в жизни королевском балу. Парики для женщин уже выходили из моды, поэтому было решено мои рыжие волосы уложить в пышную причёску, повторив рисунок парика, украсив волосы бриллиантовыми заколками, которые придумал и изготовил сам Анри.

И этот день настал!

Мы прибыли в Версаль, точно в указанное время, в карете, запряжённой четвёркой лучших лошадей.

Восторгам не было предела…. Я, то и дело обращала свой взор к Мама, чтобы она слегка успокоила мои эмоции, которых было через край!

И вот главное началось!!!

Король и Королева величаво, с королевским достоинством обходят гостей, прибывших на бал.

Церемониймейстер представляет Принцев крови, герцогов, придворных дам и кавалеров. Наконец, очередь доходит до нас.

Церемониймейстер громко и отчётливо представляет наше семейство.

Его голос звучит для меня, как музыка.

- Николя де Нёвиль маркиз де Вильруа, - поклон папа,

- Миледи Беатрис де Нёвиль, маркиза де Вильруа, де Шанте, - реверанс мама,

- Анри де Нёвиль, виконт де Вильруа де Шанте, - поклон Анри.

- Леди Анна де Нёвиль, дочь маркиза де Вильруа де Шанте, - мой глубокий реверанс. - Дочь маркиза де Вильруа? – негромко говорит Король. Все почтительно замирают.

- Какой роскошный у Вас парик, Леди Анна, - спустя паузу, продолжает Король, - Только почему он такого цвета? Он напоминает нам...

И тут я не выдерживаю… и от гордости, что со мной говорит сам Король-Солнце, я, чуть дрожащим от волнения голосом, говорю: Это - не парик, Ваше Величество… это мои собственные волосы такого чудесного золотого цвета».

Музыканты, игравшие что-то очень тихо, замолчали разом, словно их всех накрыло фалдами фрака Господина Люлли, из-под которого, стала не слышна музыка.

Придворные перестали шушукаться, а мои мама и папа побледнели и стали похожи на две статуи из белого мрамора в саду Его Величества. Первым пришёл в себя мой папа. Он поклонился ещё раз, и тихо стал говорить Королю, что его прапрабабушка имела от рождения такой цвет волос, и Анне по наследству от неё достался такой золотистый отлив на светло-каштановых волосах его дочери. Но, Король не слушал Папа. Он очень внимательно смотрел мне в лицо.

- Кого же нам напоминает ваше лицо, Леди Анна? – ещё раз задумчиво спросил Король, обращаясь к самому себе.

Затем, чуть наклонив голову, двинулся дальше…

Длинная разноцветная лента, состоявшая из придворных дам и кавалеров, почтительно устремилась за ним.

Родители едва держались на ногах. Одна я была горда и высоко держала свою бесстрашную голову, на которой, золотым пламенем сверкали бриллиантовые украшения в роскошной рыжей массе волос, уложенных на манер моды того времени.

Со мной говорил сам Король-Солнце!

Уже одного этого было достаточно для гордости!

После того, как Король, Королева и их свита с придворными удалилась, мы с Анри и родителями остались в зале одни. Если не считать, приотставшую от свиты, изысканно одетую женщину, с бледным, словно китайский фарфор, лицом.

Она была очень хороша собой! Я, словно заворожённая её красотой, не могла оторвать от неё своего взгляда. Она же, в свою очередь, очень внимательно смотрела на меня своими яркими зелёными глазами. Роскошная шляпа, украшенная драгоценными камнями, чуть скрывала пышные рыжие волосы, которые были уложены в очень красивую причёску по моде того времени.

- Леди Анна, - промолвила женщина, зал отозвался колокольчиком её голоса. - Давайте знакомиться. Антуанетта Д 'Эрвье, Маркиза де Валуа, де Плесси де Бельер. Она протянула мне свою руку. Тихонько звякнули золотые браслеты. Я растерянно оглянулась на Мама, она стояла позади меня и была белее первого снега. Неуверенно, кончиками пальцев, я осторожно дотронулась до протянутой мне руки.

- Как Вы хороши, маленькая Леди Анна де Нёвиль. Рада с Вами познакомиться. Приезжайте ко мне в гости. Поболтаем. Дайте знать, когда будете в Париже. Я пришлю карету, – сказала она так, будто мы были с ней давно знакомы, и я уже согласилась приехать в гости. Я не могла проронить ни слова. Всё происходило, как во сне.

Когда я очнулась, Мадам уже не было, зато Анри, трогал меня за кружевные крылышки моего нового бального платья и был возбуждён, как никогда прежде. «Знаешь кто это? - шёпотом спрашивал он, наклонившись к моему уху, почти вплотную, это фаворитка Его Величества. Очень красивая. И глаза, такие же зелёные, как у тебя. И волосы, такие же золотые, как у тебя, и вообще… вы очень похожи, – горячо шептал он мне, Мама и Папа стояли в стороне от нас и тихо разговаривали. Мне показалось, что они были чем-то озабочены, но как только мы с Анри подошли ближе, они тотчас решительно позвали нас к выходу. Папа сказал, что нам нужно удалиться, и как можно быстрее.

Боже мой, столько сборов, волнений, ночей без сна, примерок платьев, изготовление украшений по собственным эскизам, укладка непослушных кудрей в красивую взрослую причёску… И уйти?

Никогда!

А как же первый танец с самым красивым кавалером?

А как же танцы, которые я разучивала специально для этого, первого в моей жизни, бала?

Это мой первый взрослый бал, да ещё в Версале, да ещё по Приглашению Его Величества Короля-Солнце!!!

И я… говорила с Королём!!! Уйти? Это было выше моих сил! Но… Мама и Папа были непреклонны. Разочарованная до слёз, которые вот-вот грозили испортить весь труд мадам Шевроз (Специальные умывания, притирания, увлажнение кожи, использование накладных мушек, краска для ресниц и бровей, румяна), я повернулась к родителям и послушно направилась к выходу. Анри тоже поспешил за мной. Но…

Провидению было угодно разыграть другой сценарий!

Мы были уже совсем у выхода, когда услышали голос графа де Сент-Эньян.

- Николя, а я хотел пригласить Вашу дочь на павану. И сказал, учтиво поклонившись обращаясь уже ко

мне. - Леди Анна, разрешите пригласить станцевать со стариком графом торжественный, а главное неторопливый, бальный танец? Николя, разреши своей дочери танцевать… если не ошибаюсь, это её первый бал? - обратился граф сразу ко мне и Папа.

Папа и Мама переглянулись.

- Хорошо, разрешаю! – с некоторой задержкой сказал Папа. – Но разрешаю Анне потанцевать с твоим сыном, Луи-Филиппом, ведь Виконт де Сент-Эньян тоже здесь? – лукаво, но с достоинством ответил отец - Мы хотели немного прогуляться по саду, а потом потанцевать, но раз есть приглашение на павану, то пусть Анна танцует с Луи Филиппом, - и папа кивнул мне.

Радость была безграничной. Слёзы тут же высохли, глаза засветились изумрудным пламенем и я, легко повернувшись, взяв Анри под руку, неторопливо и гордо, пошла в сторону огромной залы, где уже начинался плавный бальный танец.

Мне навстречу шёл красивый молодой человек.

Это был Луи-Филипп Виконт де Сент-Эньян. Дальше всё было как в сказке. Все танцы подряд, после паваны были отданы Луи Филиппу. Он оказался не только умелым предупредительным кавалером, но и образованным молодым челове-ком, который давно хотел познакомиться со мной. Я сказала, что наша семья живёт в Швейцарии, поэтому в гости я его не приглашаю, на что он со сдержанной улыбкой ответил, что вот уже полгода как, он тоже живёт в Швейцарском Базеле. Что слышал о моей семье много лестных отзывов и знал, что у Николя де Нёвиль маркиза де Вильруа, есть дочь - Леди Анна - чудо как хороша собой! И что давно мечтал познакомиться со мной!!! Вот и чудесно, подумала я. Хоть с этим будет о чём поговорить!

Уже через неделю после бала, Папа получил письмо от Филиппа де Сент-Эньяна. Тот просил разрешения нанести визит нашему семейству в ближайшее время. Папа ответил утвердительно и пригласил графа с семьёй на день рождения его дочери Леди Анны, который отмечался очень торжественно, 3 сентября 1681 года.

Гостей было очень много. Некоторых я видела впервые, но мама и папа были столь радушны и приветливы ко всем, что я поняла, здесь только друзья нашей семьи. Конечно же мне было очень приятно вновь встретиться с виконтом. Приятно, это очень скромно сказано!

Луи-Филипп Виконт де Сент-Эньян был в тёмно-синем камзоле, расшитом золотом, белое кружевное жабо ещё больше оттеняло его смуглое (не как у дворян белое) лицо, а ярко синие глаза, так контрастировали с иссиня-чёрными кудрями, что, взглянув на него, я чуть не потеряла сознание.

Даже Анри шепнул мне на ушко: «Вот этот бы тебе подошёл в мужья. Говорят, он очень неглуп и весьма состоятелен. У него свои рудники, которые приносят немалый доход».

Ах, Анри! Какие рудники?!

Однажды заглянув в его глаза, это было ещё на балу в Версале, я была уже влюблена в него. Случилось так, что и Луи Филипп тоже «потерял голову» после встречи со мной.

День рождения прошёл превосходно! Подарков было много, все они были красивые, дорогие, некоторые даже непозволительно роскошные, но то, что подарил мне Луи, было самым значимым для меня подарком!

Луи подарил мне Трактат Цицерона «Об ораторе» и эпистолярий (Собрание сочинений) Мадам де Севинье — «Письма». Или М.-М. де Лафайет Мари-Мадлен Де Лафайет (1634-1693)

(Историческая справка Взято из открытых источников)

Дело в том, что женское образование в наше время, было качественно иным, нежели мужское, направленное на взращивание педантов, от которых требовали риторически правильного оформления мысли. Так уж сложилось, что говорение — атрибут женской культуры, а написание — мужской. Мужчина хорошо понимал, как строится текст, это ему было известно, прежде всего, из работ античных авторов: Аристотеля, Цицерона.

Пример классического руководства для начинающих риторов — трактат Цицерона «Об ораторе». В нем сформулирован так называемый риторический канон, или пять ступеней Создания «правильной» речи:

Инвенция – (изобретение содержания речи),

диспозиция - (расположение текста, в надлежащем порядке),

Элокуция - (речевое оформление текста),

меморио - (запоминание),

акцио - (произнесение).

Цицерон ориентировал ораторов своего времени на устное выступление, но в XVII веке по его правилам прежде всего учили писать. Во многом благодаря трактату Цицерона мужчина знал, как выстроить письменную речь, структурно и содержательно.Женщине было что сказать, но ей не доставало нужной филологической подготовки. У нее отсутствовало понимание «диспозиции», то есть при создании текста женщина останавливалась перед уровнем «как построить речь». Несмотря на то, что женщинам труднее чем мужчинам, давалось сочинение объемных текстов, они не отчаивались. Вместо того чтобы с нуля осваивать классические риторические стратегии, дамы создали свою, альтернативную риторику, взяв за основу метафору. Стоит добавить, что успешные литературные опыты у женщин-писательниц тоже были. Перу писательницы, мадам де Севинье, принадлежит самый известный во французской истории эпистолярий — «Письма». Или М.-М. де Лафайет — пусть в своем творчестве она не придерживалась традиций прециозной литературы, зато её «женские» романы дадут фору любым «мужским».

Я была в полном восторге от подарка Луи.

Моего Луи! Сердце замирало от его взглядов, голова кружилась, дыхание прерывалось, и я летела, как бабочка на свет!

Боже! Я влюбилась! Той самой, первой сознательной любовью, когда ты понимаешь, это навсегда!!!

Именно содержание этих бесценных книг и стало предметом наших бесед, которые становились всё чаще, и, всё увлекательнее и продолжительнее. Вскоре, родители Луи начали вести переговоры о нашей с Луи помолвке. И, наконец, договорившись, решили поженить нас через два года, то есть в 1683 году, но перед этим праздновать помолвку, чтобы родственники знали о предстоящей свадьбе.

Мне в 1683 году исполнилось 19 лет, Луи был на 10 лет старше.

К своим 29 годам, мой жених был уже полностью самостоятельным и образованным мужчиной.

Церковная церемония прошла в костёле Базеля, в Швейцарии.

Мы поженились 25 сентября 1683 года.

Меня стали называть – Госпожа (Мадам) Графиня де Сент-Эньян, Миледи Анна де Нёвиль де Вильруа де Шанте.

Мой муж сменил титул виконта и стал называться Господин (Мессир) Граф Луи Филипп де Сент-Эньян.

Первые два года после венчания, мы с Луи были просто неразлучны, искали малейший повод остаться наедине. Прикосновение рождало желание, а касаться хотелось, как можно чаще. Во всяком случае, мы не сдерживали себя! Мы были молоды и влюблены!

Наши семьи были довольны таким удачным завершением знакомства, слиянием капиталов, и вскоре начали планировать расширение семьи. Родители Луи сделали нам свадебный подарок – замок в Шотландии, который был подарен им на свадьбу, их близкими родственниками.

Папа Луи был двоюродным кузеном Якова I Стюарда, сына Марии Стюард, который взошёл на престол в 1603 году и стал шотландским королём под именем Якова VI.

Однажды, он даже виделся со своим коронованным братом, и очень гордился своим родством. Во всяком случае, так говорит история, а с ней сложно спорить! Мы с Луи никогда не были в Шотландии, и нам хотелось, хотя бы когда-нибудь, съездить туда и взглянуть на свой подарок. Но мы постоянно откладывали. Родители настаивали на поездке, а мы всё отмалчивались и обещали…

Через два года после свадьбы, в начале февраля 1685 года, Луи заказал мой портрет у известного придворного живописца в Париже. Через шесть месяцев, в конце июля 1685 года, портрет был готов. Луи поехал в Париж посмотреть портрет в мастерскую художника, а приехав, застал в мастерской Его Величество Короля Людовика ХIV. Король очень внимательно разглядывал портрет молодой рыжеволосо женщины, а потом, как бы невзначай, задал вопрос Луи о родителях его жены.

Мой Луи-Филипп был воспитан, честен и предупредителен. Он очень высоко отозвался о моих родителях, довольно подробно остановился на том, когда семья переехала в Базель, как он познакомился со своей будущей женой. Не забыл упомянуть, что познакомились мы в Версале на балу Его Величества в канун моего 17-летия. Конечно же, в порыве откровения, поделился, как сильно он любит свою молодую жену Графиню Анну де Сент-Эньян Миледи де Нёвиль де Вильруа де Шанте.

Король выслушал рассказ моего мужа очень спокойно, но не проронил ни единого слова. Луи расплатился с художником, оставил адрес, по которому нужно было доставить портрет и направился было домой в Базель.

Было около пяти часов вечера.

По пути домой, Луи решил ненадолго заехать к нашим друзьям в Париже. Они недавно открыли Музыкально-литературный салон, который был очень популярен. Там собирались известные поэты, музыканты, композиторы, актёры и великосветская прогрессивная молодёжь Парижа. Именно у них и остановился Луи.

После ужина, хозяева настояли на том, чтобы Луи остался у них до утра. Граф Жерар де Сов и его супруга Элеонора были очень радушны, поэтому Луи остался в их доме на ночь. Утром, чуть расцвело, Луи велел подать экипаж и выехал в Базель.

До сих пор я не могу понять, как получилось так, что Луи даже не послал мне весточку из Парижа, о том, что он останется на ночь у графа де Сов.

Я ждала его целый день, вечер, ещё день и ещё вечер, ночью не сомкнула глаз. Под утро я задремала, но меня разбудил колокольчик, это приехал вестовой из Полиции Базеля.Он привёз сообщение из Городского управления полиции о том, что на выезде из Парижа этим утром был найден экипаж, в котором не было ни одного пассажира. Возничий же уверял, что пассажир был, и это был Граф Луи-Филипп де Сент-Эньян. Он торопился домой в Базель и приказал ехать очень быстро. На выезде из Парижа, экипаж остановили для досмотра, а Графа пригласили выйти из экипажа и проследовать за полицейскими. Больше никто Графа не видел. Возничий ждал около двух часов возле экипажа, но после, решил обратиться в полицию.

Я была опустошена. Кроме того, что я не спала практически трое суток, я даже не могла предположить, что случилось.

Родители Луи были тоже в недоумении и расстройстве. И только мои родители оставались в твёрдом понимании, что нужно идти за расспросами к Королю.

Именно в тот день, мои родители, под большим секретом, взяв с меня слово, поведали правду о моём рождении. Сказать, что я была шокирована, это не сказать ничего. Я выслушала рассказ моих родителей очень внимательно, потом долго молчала, а потом, также молча, вышла в сад.

Я не помню сколько времени я провела в саду… стало вечереть… почувствовав лёгкий озноб, я поднялась со скамьи, на которой сидела и направилась к дому. Навстречу мне шёл Анри. Мой любимый брат. Я поняла, что родители всё ему рассказали. В руках Анри держал шаль, которой молча укутал меня, как в детстве, обнял за плечи, и мы пошли по дорожке к дому. За всё время, пока мы шли к дому, Анри не проронил ни слова, и я была ему за это благодарна.

В столовой уже накрыли ужин и мы, как в детстве, сели за стол рядышком и молча начали есть. Родители совершенно спокойно отреагировали на наше поведение. Ритуалом перед сном в нашей семье, всегда было пожелание друг другу доброго вечера и доброй ночи. Не исключением стал и этот вечер. «Bonsoir… bonne nuit» - сказали мы родителям и, разошлись по комнатам.

Ночью мне стало дурно. Поднялась высокая температура. Начался бред. Спешно вызвали врача. Проведя необходимый осмотр, врач не обнаружил никаких заболеваний.

- Скорее всего, причина такого самочувствия, - констатировал он - переохлаждение или беспокойство. Делайте компрессы, давайте микстуру.

Это всё, что мог сказать доктор. Но родители прекрасно знали причину моего самочувствия, и терпеливо ждали. Ждали, когда я приду в себя.

Анри провёл у моей кровати всю ночь, а утром следующего дня, слабым, но вполне здоровым голосом я поинтересовалась - Анри, а что ты здесь делаешь?

На приём к Его Величеству Королю Людовику ХIV мои родители ездили. Но увы… Король не принял их, сославшись на государственные дела.

Спустя месяц с того дня, когда я получила известие об исчезновении мужа, специальной почтой привезли мой портрет. Он был аккуратно упакован в большой деревянный ящик. Когда мы распаковали ящик, оказалось, что изнутри он обит ярко серым бархатом, а уж на этом сером бархате лежал холст в красивой раме. На холсте была изображена я, или не я, потому как черты лица, цвет глаз, платье. Всё было моим, кроме волос. Они были пепельными!

День шёл за днём, а вестей о моём муже Луи Филиппе не было.

5 сентября 1685 года Его Величеству Королю Франции Людовику ХIVисполнялось 47 лет.

На празднование дня рождения Короля было необходимо явиться во Дворец. Но сил ехать, улыбаться, изображать радость и, тем более, поздравлять… не было! Было решено отправить в Лувр письмо.

Вот его текст.

Граф Луи Филипп де Сент-Эньян со своей супругой Графиней де Сент-Эньян Миледи Аннойде Нёвиль де Вильруа де Шанте приносят свои глубочайшие извинения, и сообщают, что не могут присутствовать на балу в Лувре, в честь дня рождения Его Величества Короля Франции, из-за болезни Графини де Сент-Эньян.

Письмо мы написали и отправили во дворец, а через день случилось вот что…

Утром до завтрака, по обыкновению, вся семья выходила в сад, чтобы прогуляться по аллеям и поговорить о планах на день. Едва мы вышли в сад, как лакей доложил о визитёре. Мы разом переглянулись и поспешили в гостиную, где нас уже ждала… Мадам Антуанетта Д'Эрвье, маркиза де Валуа, де Плесси де Бельер. Она улыбалась очаровательной улыбкой красивой женщины, привыкшей к поклонению и отсутствию каких-либо возражений в свой адрес. Увидев её, я побледнела. Родители мои тоже слегка растерялись. Анри подошёл и, поцеловал ей руку.

Разговор Мадам Д'Эрвье с родителями длился совсем недолго. Сказав несколько вежливых фраз моим родителям, она увлекла меня из гостиной, сославшись на поручение Короля, которое она должна исполнить «сию же минуточку».

Выйдя из гостиной, мы прошли в сад, где Мадам шёпотом, будто мы с ней заговорщики, сообщила мне, что знает где мой муж и даже хочет помочь мне с ним встретиться. Я смотрела на неё и думала - передо мной моя мама, женщина, которая меня родила, Женщина, которой я - Дочь!

Сказать о том, что я знаю кто она, означало навредить моим родителям. Я решила молчать и слушать. Не буду пересказывать всё в подробностях, скажу только, что едва она произнесла фразу «Луи жив!» Я лишилась чувств. Но, видимо, Мадам была готова к такому повороту событий, потому что уже через минуту я была в полном сознании. Мадам держала в руках какой-то, сильно пахнущий мешочек и улыбалась…

- Ах, как Вы нервны, Анна! - сказала она мне шёпотом. - Луи предупреждал, чтобы я очень аккуратно рассказала Вам о нём, но я, видя Ваше состояние, решила не затягивать с рассказом. Сразу после того, как полицейские попросили Луи выйти из кареты, он заподозрил что-то неладное, но сопротивляться не стал, а решил посмотреть, что будет дальше. А дальше… они посадили его в свой экипаж и повезли в сторону Парижа».

О, Его Величество Случай!

Карета Антуанетты Д'Эрвье, Маркизы де Валуа де Плесси де Бельер выехала навстречу экипажу полицейских прямо на развилке. Любопытство фаворитки Его Величества Короля Людовика ХIV, было удовлетворено лишь после того, как она остановила экипаж и выяснила кого и куда везут эти господа. Увидев молодого Графа Луи-Филиппа де Сент-Эньян, она велела ему пересесть в своюколяску, не дав полицейским проронить ни единого слова возражений.

По пути к Дому Мадам, Луи Филипп рассказал о странном поведении Его Величества Короля у придворного художника. Луи даже попытался сделать комплимент Мадам, сказав, что у его жены такие же красивые зелёные глаза и редкой красоты волосы – они тоже золотые! Мадам всю дорогу изредка кивала, но молчала.Когда она привезла его к себе в особняк, Луи попытался сказать, что Анна, его жена будет беспокоиться, потому как уже третий день от него нет вестей.Мадам же заверила его, что как только она узнает, что ему ничего не угрожает, так сразу же отправит его в Базель, к его жене.

Но видимо, Мадам Д'Эрвье хорошо изучила своего Господина – Короля Людовика ХIV. Через пять часов, Мадам вернулась из Лувра и была расстроена. Она велела Луи ни с кем не общаться, никому и ничего не посылать, сославшись на то, что «ТАК НАДО».

Вот вкратце, рассказ Мадам Д'Эрвье. Всё это время Луи, мой любимый муж, скрывался в поместье Мадам, недалеко от Парижа.

- И что я теперь должна сделать, чтобы увидеть моего Луи, Мадам? – спросила я с замиранием сердца.

- Поехать во Дворец Его Величества Короля Людовика 14, преклонить перед ним голову, рассказать о том, что Ваш муж Граф Луи Филипп де Сент-Эньян пропал, и вот уже второй месяц от него нет никаких вестей. Вы же, безутешная вдова или ещё не вдова, просите Его Величество разрешить Вам уехать в монастырь, и молиться о Душе своего мужа, и надеяться, что он вернётся к Вам…» - весёлым шепотком изложила мне мой будущий разговор с Королём Мадам Д'Эрвье,

- А можно мне рассказать родителям об этом? –спросила я, замирая.

- Никогда…во всяком случае, не сейчас. Вы меня очень обяжете, если изобразите на лице грусть и расскажете родителям, что Вас вынуждают поехать к Королю на поклон… ну или… придумайте что-нибудь. Когда приедете в Париж, обязательно заезжайте вначале ко мне. Поговорим. А уже потом к Королю. До встречи, милая Анна - сказала она, и, мгновенно, изменив выражение лица на кокетливо-капризное, пошла попрощаться с моими родителями.

Я ещё некоторое время была в саду, а уж потом, попытавшись «сменить маску» возвратилась в гостиную.

Конечно, такую историю нельзя было рассказывать ни моим родителям, ни, тем более, родителям Луи. Поэтому, взяв себя в руки, я твёрдо решила играть свою роль, чтобы наконец увидеться с моим мужем и решить дальнейшую нашу судьбу. Если даже родители и догадались об истинной причине моего отъезда в Париж, то ни словом, ни жестом не обнаружили себя. Я всегда понимала, как мне повезло с родителями, да, именно с моими родителями, которые получили меня, крошечной девочкой и воспитали взрослым Человеком! Дали высокое, для девушки того времени, образование, привили манеры, выдали замуж за любимого человека, дали титул… и много ещё чего!!!

Сердце моё всегда любит и помнит моих родителей! Папа - Николя де Нёвиль Маркиза де Вильруа и Мама – Миледи Беатрис де Нёвиль, Маркизу де Вильруа де Шанте.

Итак, я выехала в Париж рано утром 01 сентября 1685 года.

Глава 2 Король Франции Людовик ХIV

До дня рождения Короля Франции Людовика ХIV оставалось четыре дня. В карете я немного нервничала, ведь впервые ехала в Париж одна, без родителей, без Луи. Со мной была лишь моя камеристка. Милая, спокойная и очень умелая девушка, по имени Сьюзен. Она жила у нас в доме уже около пяти лет. Папа привёз её из Парижа ещё до моего замужества. Сьюзен очень дружила с Мадам де Шевроз. Делала нам с Мама процедуры: маски для лица, притирания, умывания, красила глаз, ресницы, одним словом, была такой же необходимой, как и Мадам Шевроз. Видя моё волнение, Сьюзен старалась меня успокоить.

Через два дня наша карета въехала на мостовую Парижа. Помня о том, что вначале нужно заехать к Мадам Д'Эрвье, приказала кучеру свернуть с главной дороги и подъехать к роскошному особняку, который был подарен Королём на день рождения Мадам Антуанетте Д'Эрвье. Нас будто ждали. Не успели мы подъехать к особняку, как массивные дубовые двери отворились, и сама Мадам Д'Эрвье, маркиза де Валуа де Плесси де Бельер вышла нам навстречу. Небывалый приём. Зная правила дворцового этикета, стало ясно какую честь мне оказывают таким приёмом. Так встречают Короля! Мадам кивнула своему лакею, тот что-то сказал моей Сьюзен, и они потерялись из виду.

В особняке всё было восхитительно. Стиль, цвет, полное соответствие положения хозяйки дома и предметов роскоши. В нашем доме, в Базеле наши родители всегда стремились создать для нас с Анри обстановку, близкую по стилю к дворцам аристократов в Париже, поэтому нас мало чем можно было удивить, но я была поражена такому великолепию, такому качеству мебели, предметов интерьера, скульптур, милых фарфоровых безделушек, привезённых издалёка. Их стоимости и красоте (уж в этом-то я разбиралась лучше многих).

Я сделала было реверанс, как положено гостье такой хозяйки, но Мадам по-дружески протянула навстречу мне руки, и мне ничего не оставалось, кроме как сделать тоже самое. Мы поднялись на второй этаж особняка и Мадам попросила подождать её здесь. Волнение моё достигло предела. Усидеть на канапе было просто невозможно. Послышались негромкие шаги. Дверь отворилась. На пороге стоял мой любимый! Луи! Мы бросились навстречу друг другу… Слов не было… были стоны волнения, мои всхлипывания… Луи нежно меня успокаивал, гладил по голове, как маленькую девочку, пытался расплести мою причёску, чтобы прикоснуться к волосам… Потом мы долго-долго разговаривали… Время летело незаметно, мы так давно не видели друг друга, казалось, что мы не можем надышаться…. Дверь тихонько открылась… это была Мадам Д'Эрвье. - Вам пора, моя дорогая Анна! – сказала маркиза ласково и, взглянув на Луи добавила, – и Вам тоже. Мы с трудом расцепили руки. - Помните всё то, о чём мы с Вами говорили в Базеле, – напомнила мне маркиза. - Помню. А потом что будет? - А потом Вы сделаете печальное лицо и уедете в Базель. Чуть позже я напишу Вам как всё будет складываться при Дворе, но это будет уже после встречи с Королём. А теперь в добрый час, Анна! Карета ожидает внизу. Я Вас провожу. В Лувр не ехала. Летела! Мне казалось, карета так долго въезжает во Дворец. Церемониймейстер так долго докладывает Королю о приезде Миледи Анны графини де Сент Эньян.

И наконец, все условности соблюдены…

На приём к Его Величеству Королю Франции, надела платье, в котором позировала для своего портрета. Вошла. Присела в глубоком реверансе, опустив ресницы. Король неторопливо поднялся, подошёл ко мне, очень осторожно коснулся пальцем моего подбородок. Я подняла на него глаза. - Теперь я точно знаю кого Вы нам напоминаете, Миледи Анна. Эти рыжие волосы, зелёные глаза, – тихо молвил он – Ну и что Вы нам хотели сказать? – будто зная, весь мой придуманный рассказ, равнодушно спросил Король. - Почему у меня на портрете не мои волосы? – вдруг выпалила я, – Где мой муж Луи Филипп Граф де Сент-Эньян? – добавила, уже не так бодро. - Вы ведь не за этим приехали, Анна, – сказал Людовик, пристально глядя в моё лицо. – Вы ведь хотите знать, кто Ваши настоящие родители, – он сделал акцент на слове «настоящие».

- Мои настоящие родители, это Николя де Нёвиль маркиз де Вильруа и Миледи Беатрис де Нёвиль, маркиза де Вильруа де Шанте. – мой голос звенел серебром в тишине кабинета – это, и есть мои настоящие родители, других у меня нет и никогда не было, – слова отскакивали от стен, словно хрустальные колокольчики, и рассыпались в воздухе, не успевая долететь обратно. - Вот и чудесно, Миледи Анна! Аудиенция окончена. Теперь, мы заняты. У нас государственные дела, – Людовик повернулся и вышел. Я осталась стоять посреди кабинета одна, растерянная и слегка напуганная. Всё случилось не так, как планировала. И, что же? Уходить вот так, ни с чем? А как же мой Луи? Но делать было нечего. Повернулась и, уже дошла до двери, когда услышала голос Короля. - Мы получили Ваше письмо, где Вы сообщили о своём недомогании. На день празднования моего рождения можете не появляться, но уезжайте из Парижа немедленно. Да, и захватите с собой этого красавчика, Вашего мужа, Графа Луи Филиппа. Он, уже месяц отсиживается у Антуанетты. – Король улыбнулся. Прощайте! – и вышел. Это был последний раз, когда я видела Короля Франции Людовика ХIV де Бурбон, Короля-Солнце и моего папа. Много лет спустя, когда его не стало, до меня дошли слухи, что в спальне, после кончины Короля Франции Людовика ХIV, под его королевской кроватью была обнаружена коробка красного дерева, залитая воском и опечатанная королевским вензелем. В коробке, в красивой раме, лежал портрет молодой женщины с ярко-зелёными глазами и рыжими волосами. Портрет был туго завёрнут в красный бархат и хранился аккуратно много лет.

Историки утверждали, что это был портрет его любимой фаворитки Мадам Антуанетты Д'Эрвье. Некоторые же находили сходство с ранними портретами самого Людовика ХIV.

Но и те, и другие заблуждались…

Это был мой портрет, тот самый, за которым ездил мой муж Луи Филипп в 1685 году. Портрет дочери Короля Франции и его фаворитки Мадам Д'Эрвье.

***

Мадам Антуанетта Д'Эрвье дала нам свой экипаж, сделала несколько торопливых указаний кучеру и приказала гнать, что есть мочи. Меня обняла на прощание и шепнула: «Я так рада, что мы с Вами знакомы. Храни Вас Бог, Анна!». Она наклонилась ко мне совсем близко, вложила в мои руки небольшую лаковую коробочку, украшенную драгоценными камнями, на верхней крышке отмеченную золотым вензелем Короля, и прошептала: «Это, мой свадебный подарок Вам и Вашим будущим детям!» – Спасибо! – единственное, что могла ответить. Слов не было. Горло перехватило от волнения. Она узнала, кто я? Или догадалась? Или всегда знала? Вопросов было много, но спросить я не могла ни о чём. Из Парижа домой в Базель, мы с Луи добрались невероятно быстро. Родители встретили нас радостно, но без вопросов. Мы немного смущались, что приходится на ходу придумывать причину отъезда, но нас никто и не спрашивал. Все были рады, что мы вернулись, да ещё и вдвоём.

Спросили только куда мы едем.

Мы ответили – в Шотландию.

Все вздохнули облегчённо!

Глава 3 Шотландия

Романтичная и загадочная Шотландия, земля ошеломляющих пейзажей, раскинулась на севере острова Великобритания. Официально она является одной из административно-политических единиц Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии, а по сути – историко - географической областью, которая до начала XVIII века была самостоятельным государством – Королевством Шотландия. В середине сентября 1685 года супруги: Графиня де Сент-Эньян, Миледи Анна де Нёвиль де Вильруа де Шанте и Граф Луи-Филипп де Сент-Эньян прибыли из Базеля в Глазго. Перед этим, конечно же им пришлось совершить морское путешествие через Пролив Ла-Ман́ш, или Английский канал (фр. la Manche – пролив между побережьем Франции и островом Великобритания). А уже после этого, ненадолго заехать в Глазго. Затем наконец в свой замок Скибо, который расположился к западу от города Дорнох в графстве Сатерленд.

Замок был возведён ещё в XII веке. (Замок Скибо (анг. SkiboCastle, гэльск. Caisteal Sgìobail) – шотландский замок).

Дорога из Парижа до самого замка, была долгой и утомительной, но такой желанной! К нашему приезду будто готовились. Потом, мы узнали, что так и было на самом деле. Но это потом… Какое роскошное и ухоженное было наше новое жилище. Мы наслаждались тишиной, красотой, природой, друг другом. Но всё хорошее однажды, чуть корректируется. Теперь я точно знаю, что всё, происходящее со мной, ведёт меня в другую, лучшую для меня жизнь. Хотя иногда, печальные события омрачают небосвод. Через два года пришло сообщение из Парижа о кончине Графа Филиппа де Сент-Эньян, отца моего мужа Луи. Мои родители, с прискорбием сообщали, что Граф умер от остановки сердца и ничего нельзя было сделать. После похорон, через месяц, во сне, ушла из жизни, вслед за Графом, мама Луи Филиппа. Это было ударом для нас всех. Для моих родителей, для меня…И конечно сильнее всех страдал Луи. Все хлопоты взяли на себя мои родители. Нам нельзя было возращаться во Францию, как минимум ещё несколько лет, да мы и не хотели возвращаться ни в Базель, ни, тем более, в Париж. Вскоре, после смерти родителей, Луи-Филипп стал единственным наследником огромного состояния. В Шотландии нам очень нравилось жить уединённо, но так продолжаться долго не могло. Мы были молоды и амбициозны. Нам хотелось жить в свободной стране, без войн, без условностей, никому не подчиняясь, а тем более, не уплачивая такие высокие налоги. Рудники, принадлежавшие семье графа де Сент-Эньян, мы вначале решили продать, но потом подумали и сделали следующее. Мы уведомили Письмом нашего соседа в Базеле Луиджи де Фантивани, итальянца по происхождению, о том, что он имеет право, в течение 25-ти лет пользоваться рудниками Графа Луи Филиппа де Сент-Эньян, уплачивая последнему фиксированный процент, от продажи железной руды. Мой брат Анри в Базеле оформил сделку быстро и выгодно для нас. Луи остался очень доволен.

Ещё через год Анри женился. После свадьбы, они с женой Матильдой, Миледи де Гаскан переехали жить в Париж. Анри получил место ювелира при дворе Его Величества Короля Франции. А природные данные и приобретённые знания, помогли Анри решать самые сложные и каверзные вопросы, возникавшие как у Короля, так и у придворной знати. Анри было разрешено не только жить в Париже со своей женой, но и перевести своих родителей в родовое поместье, которое пустовало с 1664 года. А ещё через время, Анри и Матильда навестили нас. Приехали они в конце июня 1688 года. Гостили у нас чуть больше месяца. Анри рассказывал о Париже, о Базеле, о наших родителях, о нашем поместье в Базеле, о переезде всех в Париж, а когда мы с ним оставались наедине, о Короле и Мадам Д'Эрвье. Матильда привезла мне в подарок модные новинки. Ткани – парча, шелк, зонтики, шляпки с бантами, перчатки, новые платья.

Матильда, родилась в Италии, в Риме, и не в пример девушкам того времени, была очень образованной. У неё осталась в Италии сестра-близнец, которая очень удачно вышла замуж. Обе девушки давно жили отдельно, но иногда писали друг другу письма. Родители их давно умерли, жизнь заставила их заботится о себе. Недаром Анри обратил на Матильду своё внимание. В музыкальном салоне, в котором волею случая оказался Анри, она вела себя скромно, но непринуждённо. Была красива и молода, и разговаривала на темы, которые могли поддержать разве что люди, имеющие специальные знания в той или иной области. Высокая брюнетка с огромными карими глазами, роскошной фигурой и манерами Королевы.

Мы с Матильдой, подолгу и увлечённо беседовали о литературе, музыке, о Просвещении. Часто выходили гулять в лес, окружавший замок, почти со всех сторон. В лесу встречали настоящих косуль и радовались им. В Париже мы никогда не видели животных так близко. Здесь они были ручными. В нашем лесу их никто не трогал, они паслись на свободном лугу и были бесстрашными. Это была наша с Луи земля. Наша, и ничья больше. В начале августа 1689 года гости, мой брат Анри и его жена Матильда, уехали в Париж. Мы с Луи остались вдвоём. Нам не было скучно вдвоём. Просто мы хотели новизны и искали новых впечатлений. Жизнь в замке вечерами словно замирала. Горничные и лакеи расходились по своим комнатам, мы с Луи бродили по замку и мечтали, фантазировали и перебирали названия стран, которые мы собирались посетить. А самое главное, нам хотелось остаться там жить, хотя бы ненадолго. И мы решили уехать далеко. Так далеко, чтобы о нас просто забыли. Наступил сентябрь 1689 года. Мне исполнилось двадцать пять лет. Луи тридцать пять.. Мы уведомили своего Управляющего о планах уехать в Новый свет уже через два месяца. Начались приготовления к отъезду. Через два месяца Мсье Жорес, так звали нашего Управляющего, доложил о готовности. Это был ноябрь 1689 года. В ночь перед отъездом, мы рано легли спать, потому что завтра начиналась новая Жизнь! Она, действительно началась, но не так как мы её себе представляли. Часов в десять вечера, я почувствовала дурноту. Тошнота, рвота, головокружение, неожиданная слабость… Срочно был вызван Мэтр Дарвиньи – доктор, который следил за нашим здоровьем, питанием, режимом – так настояли наши родители. Доктор внимательно осмотрел меня, измерил температуру, спросил, не ела ли я ничего лишнего, затем поинтересовался моим женским здоровьем. Я была несколько обескуражена его вопросами. В мыслях своих, мы были ужк в Новом свете. Тогда он спросил, как надолго мы собираемся уехать. Я ответила, что пока не знаю, но не меньше 3-х лет… Он улыбнулся и сказал, что детей лучше рожать дома, а путешествовать, лет через десять. Через две недели после посещения доктора, я почувствовала первый толчок… это заявил о себе наш первенец! 20 марта 1690 года у нас родился сын. Наш первенец, наш любимый малыш. Мы назвали его в честь отца Луи – Филиппом. Через три года, 3 августа 1693 года у нас родилась дочь – Элизабет. А ещё через три года 21 августа 1696 года родилась дочь Антуанетта.

Филипп и Антуанетта были очень похожи на Луи, моего любимого супруга. А ещё, они были очень похожи друг на друга, словно были близнецами, разве что цвет глаз, а вот Элизабет была моей точной копией. Она родилась ярко-рыжей с большими глазами, цвета колумбийского изумруда. Мы любили и гордились нашими родными малышами. Они росли умными и «породистыми», будто кто-то уже вложил в них осанку, манеры, речь, интеллект. Они были очень похожи на нас, и в то же время, совсем не похожи… но это были наши дети, плоть от плоти, кровь от крови… Кормилицу, мадам Шарлотту де Пуарэ, привезли из Парижа в замок Скибо сразу после рождения Филиппа, она прожила у нас 25 лет, как член семьи. Дети были очень привязаны к ней. Позже, переезжая в Париж, мы привезли с собой и Шарлотту де Пуарэ, ей было уже 50. В феврале 1715 года мы решили вернуться в Париж. Родители наши, к величайшему нашему горю, уже были похоронены на Cimetière du père-Lachaise (Кладбище Пер Лашез), тогда оно ещё так не называлось. Было просто Парижское городское кладбище.

Анри с семьёй жил по-прежнему в Париже, но купил особняк в Базеле, куда они регулярно ездили с Матильдой «подышать», так говорил Анри. Матильде был необходим другой климат, отличный от Парижа. У них было шестеро детей. Все мальчики! Матильда была истощена постоянными родами, но прерывать беременности не желала. Здоровье её страдало, но малыши рождались крепкими и живучими.

Наша семья поселилась в родовом поместье в Париже. Годом позже мы купили собственный особняк, недалеко от Notre-dame de Paris (Собор Парижской Богоматери) Sur la rive gauche de la Seine (на левом берегу Cены). Филиппу Луи исполнилось 25 лет, Элизабет 22 года, Антуанетте 19 лет. Мне 50 лет! Моему любимому мужу Луи Филиппу – 60! Дети наши получили прекрасное образование, нет, не в Шотландии, и даже не в Швейцарии, но это уже совсем другая история.

1 сентября 1715 года умер Людовик XIV де Бурбон, Король Франции и Наварры. Продолжительность его пребывания на французском троне стала самой длительной в европейской и мировой истории. Он правил страной 72 года и 101 день.

Глава 4 Элизабет

Элизабет сидела у раскрытого окна и наблюдала за голубями в небе. Вот они опустились на одну из горгулий Notre-dame de Paris и тут же, всколыхнувшись, поднялись высоко в небо.

Гаргу́лья, (фр. gargouille, [ɡaʁ.ɡuj]) и горгу́лья в готической архитектуре: металлический выпуск водосточного жёлоба, чаще всего скульптурно оформленный в виде гротескного персонажа и предназначенный для эффективного отвода стока от вертикальных поверхностей ниже свеса кровли.

Элизабет улыбнулась. Уже через четыре часа она встретится с Жан Жаком Форентье и они будут говорить о поэзии, о птицах, о любви, о будущем… Бог мой, как я его люблю, подумала Элизабет. А он? Он, любит меня? Мама всегда рассказывала, что они с папа полюбили друг друга с первого взгляда. Это было так романтично, на королевском балу в Версале. Это был первый бал мама. Мой папа был первым мужчиной, с кем она танцевала, а потом, спустя пару лет они обвенчались в Швейцарии. Да, мама у меня красавица, но, и папа очень хорош собой. Я так люблю своих родителей. Они до сих пор счастливы вдвоём. Это заметно по их взглядам друг на друга. Говорят, я похожа на свою Мама, но я не нахожу этого… разве что волосы, цвета огня да зелёные глаза, и, конечно, стройная фигура. Да, с фигурой мне повезло. Я высокая, у меня длинные красивые ноги и царственная осанка (даже мама так говорит, а папа при этом хитро улыбается). Правда, платье скрывает красоту ног, но когда надеваю платье из муслина, равнодушных нет. Когда мы с Филиппом учились в Англии, там на нас смотрели как на французских аристократов, для которых обучение только знак престижа. Филипп склонен к анализу и практическим выводам. Он очень успешно закончил Кембриджский университет. Кроме того, он у нас ещё и красавчик. Нам с Анэт, пришлось получить образование в домашнем режиме, но тоже в Англии. Папа настоял, чтобы учителя были из Кембриджа. Поэтому, мы с сестрой образованные леди, по меркам французских аристократов.

***

Кембридж основан в 1209 году. Его основателями стали студенты и преподаватели Оксфорда, покинувшие город из-за столкновений с местными жителями.

Получив образование в Англии, мы вернулись в Шотландию в свой замок Скибо, а после 1715 года, в Париж. Конечно, нам можно было продолжить образование и в Париже, в Сорбонне, но мама и папа настаивали на поиске приличной партии для девочек. Филиппу повезло больше! Ему было разрешено, и даже рекомендовано, продолжить обучение в Сорбонне на технологическом факультете. Рудники, принадлежавшие нашей семье, нуждались в грамотном управлении, а теперь это мог сделать только Филипп-Луи, наш любимый брат. О Филиппе хочу сказать отдельно. Изысканные манеры, прекрасное чувство юмора, и при этом, нацеленность на результат. Когда мы жили в Англии, девушки одаривали Филиппа особенным вниманием, на что он, приветливо улыбался и продолжал опекать нас, как отец. Мама и папа купили нам небольшой особняк недалеко от университета. Там мы и жили во время учёбы. После нашего отъезда, Филипп сказал, что продавать особняк сейчас – это неразумно. При теперешнем положении в мире, дом в Англии может пригодиться в любое время. Родители были полностью согласны с Филиппом. Впрочем, как всегда! Сразу после возвращения в Париж, мы с Антуанеттой решили подружиться с ровесницами. Начинать с нуля, это всегда не просто, но мы были молоды, уверены и полны надежд. Кроме того, навыки общения, приобретённые в годы обучения в Англии, не пропали даром. Мы стали посещать модные салоны, их тогда было очень много - поэты, писатели, артисты, неопытные девушки, делающие первые шаги в свете. В этих салонах было так много «свежего ветра»! Именно там я познакомилась с Жан Жаком Форентье. - Ой! – только и успела сказала, когда впервые столкнулась с молодым человеком прямо при входе в Салон. Туда нас с Анет пригласила Леди Моник де Сов. Это у её родителей однажды останавливался наш папа, когда возвращался из Парижа. - Простите, я так неловок, – сказал тогда Жан Жак, и буквально «пролетел» мимо меня. Пару недель спустя, мы снова встретились в салоне у Моник. На этот раз всё было куда интереснее. Он решил извиниться за неловкий поступок и познакомиться со мной. Так стремительно мы стали друзьями. В августе 1716 года мне исполнилось двадцать три года. Жан Жаку Форентье в августе 1716 года (ирония судьбы) исполнилось 33. Жан Жак получил образование в Америке, а вернувшись, начал «вести часы» в Сорбонне. Теперь он имел право посещать библиотеку Университета, как преподаватель. Он же и помог мне получить разрешение на посещение библиотеки по воскресеньям.

*** Немного истории

Сорбонна – Государственный исследовательский университет, расположенный в Париже. Наследие учебного заведения уходит корнями в Средние века, когда Робер де Сорбон в 1257 году (духовник самого короля Людовика IX Святого), открыл в Париже первый Богословский колледж, предназначенный для детей из малоимущих семей. Впоследствие ставший Университетом.

Надо ли говорить, что я была безмерно счастлива? У меня появилась возможность не только читать книги, ранее мне недоступные, но и общаться с Жан Жаком. Обсуждать с ним прочитанное, задавать вопросы и получать на них ответы… Анет не разделяла моей радости от посещений библиотеки Сорбонны. Дружба с Леди Моник казалась ей гораздо интереснее. Они подолгу гуляли вдоль Сены, часто ходили в Собор, и даже, после прогулок, придя к нам домой и выйдя в сад, часто что-то горячо обсуждали. Позже стало понятно что! Под большим секретом Анэт рассказала мне, что они с Моник хотят открыть свой Салон. Нет, не такой как у родителей Моник. Они хотят Салон, в котором будет собрание вольнодумцев. Людей, которые продвигают собственные идеи обустройства общества и являются движущей силой Прогресса. Это было совсем иное, чем являлись Салоны теперь.

Решила просить совета у Филиппа. Анет засомневалась в его поддержке. На следующий день Анет и Моник пришли во второй половине дня и удалились с Филиппом в центральную беседку сада, которая служила переговорной для нашей семьи. В этой беседке мы часто проводили наши Семейные советы и разрешали конфликты, если вдруг они появлялись. В этот раз Совет проходил очень долго. Когда же девушки наконец вышли, мне совсем не понравилось выражение их лиц. Обе были растеряны и не смотрели друг на друга. Моник быстро ушла. Антуанетта ещё долго гуляла по саду и только вечером зашла в дом. От ужина отказалась и ушла спать, сказав родителям традиционное «bonne nuit».

Попросила Филиппа поделиться со мной содержанием их беседы, но он наотрез отказался что-либо комментировать. Потом увидела, как Филипп с папа пошли в сад, долго ходили по аллеям и разговаривали. На следующий день папа разговаривал с Антуанеттой наедине. Уж не знаю о чём они беседовали, но, после беседы с ним, она улыбалась. Месяц спустя, всё открылось. Оказывается, в тот день, Филипп долго и внимательно слушал девушек, а потом посоветовал им открыть Салон, но только не для вольнодумцев, а для женщин. Для женщин всех возрастов, желающих содержать своё лицо, руки и фигуру в идеальном состоянии. Во-первых, это будет приятной новинкой в аристократическом обществе. Во-вторых, это даст возможность великосветским дамам ухаживать за собой, проводя время в приятном обществе друг с другом. В-третьих, это просто принесёт немалую прибыль тем, кто будет этим заниматься, хотя это и очень хлопотно. Филипп обещал попросить финансовой поддержки на начальном этапе у папа. Так всё разрешилось самым чудесным образом! Папа присмотрел небольшой особняк, на la ru Pigalle, недалеко от Лувра, а спустя некоторое время, купил его.

Так Антуанетта стала владелицей модного Салона, в котором дамы Высшего Света проводили больше времени, чем у себя дома. Всем хотелось попробовать новинки ухода за лицом, сделать процедуры по телу, уход за руками, ногами, и конечно же сделать новую причёску, разнообразий и образов которых было великое множество.

*** Женские прически XVIII века. Франция

Мода XVIII столетия в целом тяготела к вычурности и манерности. Этому способствовал и стиль рококо. Рококо (от фр. rocaille – декоративная раковина, ракушка) стиль в искусстве, возникший во Франции во второй половине XVIII века. Идейная основа стиля рококо – это, вечная молодость и красота, галантное и меланхоличное изящество, бегство от реальности.

***

Филипп оказался прав. Он видел далеко вперёд. Салон имел успех. Антуанетта была довольна. Деньги поступали ритмично и в больших количествах. Требовались большие затраты на содержание салона, на приобретение косметических средств, оплату работы мастеров высокого класса – куафёров. Но даже после всех вычетов, салон оказался прибыльным. Королевские фаворитки, втайне от остальных, были постоянными клиентками. Что же касается подруги моей сестры, то Моник перестала приходить к нам в гости, и они понемногу перестали общаться. Однако, Миледи Элеонор де Сов с удовольствием посещала все процедуры Салона и приятно общалась с Антуанеттой, не упоминая о Моник. Да у Анет и не было времени на какие-то пустые разговоры, она была занята своим делом. И дело это, ей очень нравилось. Вскоре при дворе стали очень популярны беседы о Салоне Леди Антуанетты де Сент-Энтьян. Филипп же, каждый раз рассказывал Анэт о какихто новинках в Мире искусства косметики и ухода за волосами. Более того, он предложил создать Салон по уходу за ногтями.

Слово «маникюр» происходит от латинского «manus» (рука) и «cure» (ухаживать)... «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Так сказал поэт, и он был прав! Датой рождения современного маникюра можно считать 1830 год, когда у короля Франции Луи Филиппа воспалился заусенец. Королевский палец – это уже дело государственной важности и его получили врачу по имени Зиттц. Тот оказался человеком находчивым и придумал новую обработку ногтей и кутикулы с помощью металлических инструментов. Затем у зубных врачей позаимствовали палочку из апельсинового дерева – а это уже маникюрный набор. Не заставила себя ждать и первая маникюрша – ею стала предприимчивая племянница того самого доктора, распространившего маникюрные методы дядюшки за пределы придворных кругов. С 1892-го «Метод Зиттца» распространился по всему миру и уже более 130 лет ни одна женщина не может обойтись без маникюра.

Так далеко углубившись в историю создания маникюра, я имела цель ещё раз подчеркнуть, насколько далеко видел мой брат, какой живой и прагматичный ум он имел, каким Гением финансов он оказался! Выписав мастера из Китая, предложив ему кругленькую сумму за переезд во Францию, за экзотичность проведения процедуры ухода за ногтями великосветских дам, Филипп сделал своеобразное открытие, которое во Франции будет «открыто» лишь через 100 лет. Другой бы успокоился!

«Что такое жизнь, как не машина, которую приводят в движение деньги?» – заявляет бальзаковский Гобсек. А что такое настоящие французские деньги?

Луидор – французская золотая монета 6–7 граммов чистого золота. Впервые была отчеканена в 1640 году при Людовике XIII. Чеканку луидоров прекратили в 1795 году.

Ливр (от лат. libra – римский фунт) – денежная единица Франции до введения в 1799 году франка. Чеканить её начали при Карле Великом в XVIII в. Монета не применялась как разменная, а номинальная стоимость ее равнялась фунту серебра. Ливр в финансовой системе Франции просуществовал около тысячи лет, вплоть до правления короля Людовика XVI.

Салон открыт, деньги текут рекой! Сестра имеет любимое занятие, которое приносит немалый доход. Все довольны! Но Филипп не был бы Филиппом, если бы остановился на достигнутом и перестал генерировать идеи! Полгода спустя он решил открыть магазин тканей, импорт которых он наладил из Китая, Турции и Персии. Это были шелка и кружева, серебряная и золотая парча, шёлковый бархат и муслин, золотом тканные изделия, украшения и камни. Всего было много и в таком разнообразии, что дамы только охали, ахали и… покупали!

Ювелирное дело, которым при дворе Его Величества руководил теперь Маркиз Анри де Вильруа де Нёвиль, кузен моей Мама, было весьма успешным. Филипп был любимчиком дяди Анри (так он разрешил себя называть), видимо потому, что всё, в чему прикасался дядя Анри, превращалось в золото и становилось прибыльным. Тоже самое происходило и с Филиппом. Гораздо позже я узнаю, что есть на свете такие люди, которых Господь наделил способностью «делать деньги», иногда просто из воздуха! На тот момент, я думала, что мне просто очень повезло родиться именно в такой семье, как моя! Так оно и было на самом деле! Позже поняла, что и меня Господь одарил дарами, не меньшими по значимости, чем зарабатывание деньги или делание их из воздуха! Мне всегда везёт! И когда желают «быть в нужном месте, и в нужное время», это говорят обо мне! Благодарю Создателя!

Дядя Анри открыл ювелирные лавки не только в Париже, но и в Швейцарии. Там, в Швейцарском Базеле семья Маркиза Николя Вильруа де Нёвиль (моих дедушки и бабушки – родителей моей мама) жила довольно долго, пока не переехала в Париж. Теперь, когда их не стало, Филипп предложил раздвинуть рамки «просто ювелирной мастерской» и создать на их базе ювелирный Дом. Там продавали бы драгоценные камни, привезённые из разных стран, а также украшения, созданные ювелирами, не только Франции, но и привезённые в Париж для обозрения и продажи.

Немного истории История семьи Фаберже ведет свои истоки из Франции XVII века, под фамилией Фаври. Семья жила в регионе Пикардия, в северной Франции. Из-за религиозных преследований в 1685 году они покинули Францию. Документы из семейного архива Фаберже гласят, что фамилия изменилась сначала на Фабри, затем на Фабрьер и, в конечном счете, на Фаберже. В 1800 году ремесленник Пьер Фаври со своей семьёй обосновался в г. Пярну в Ливонии (Эстонии). В 1814 году родился Густав Фаберже. В 1830-х он приехал в Санкт-Петербург, чтобы обучиться ювелирному делу у Андреаса Фердинанда Шпигеля, который специализировался на изделии золотых шкатулок. В 1841 году Густав Фаберже получил звание мастера ювелирного дела. Именно на XVIII век приходится активное развитие ювелирного искусства: появление бриллиантов, работа с серебром, изящные новые стили. Броши несли функцию застежки. Их стали делать более яркими – украшали жемчугом, эмалями. К началу XVIII века модными стали высокие колье-ошейники и длинные ожерелья. Именно в это время Франция начала пускать моду на экспорт. Европа чутко прислушивалась к тому, что предлагал Париж. Этот оглушительный успех подстегивал развитие производства. Индия экспортировала алмазы, сапфиры, рубины – это было весьма кстати. В целом украшения XVIII века можно отнести к стилю барокко – объемные и симметричные. В золотые оправы брошей вставляли античные камеи или тонко выписанные эмалевые портретные миниатюры, которые, окружали пояском из мелких бриллиантов или жемчужин. Дамы высшего общества дополняли модные прически a la grecque (в греческом стиле) золотыми обручами. В особо торжественных случаях надевали роскошные диадемы, украшенные бриллиантами и жемчугом, Выбор мужчин включал перстни, булавки для галстука или шейного платка и часы, подвешивавшиеся на специальной цепочке – шатлене, отделанном весьма искусно.

Хороший ювелир – это ремесленник и волшебник, художник и Маг в одном лице. Именно такими и были мой дядя Анри, и мой любимый брат Филипп Луи. Итак, я немного задержалась, рассказывая о своих родственниках, а ведь уже почти половина третьего…

- Где же мой Жан Жак?

Погода портилась на глазах, небо затянуло тучами, начал моросить мелкий дождик. Окно пришлось закрыть. Резкий северный ветер принёс крупные капли и разом потемнело. Вот тебе и сентябрь. подумала я. Горгульи укутались в тёмные мантии из дождя, стало совсем неуютно. А мы собрались в конце сентября поехать с Жаном в Швейцарию, хотелось побыть впервые только вдвоём, грустно подумала я. Ну, где же ты, Жан? Дождь набирал силу. Уже не капли, а ливневые потоки, плотные, как гобеленовая портьера, закрыли небо. Наступило время обеда. Семья собралась в столовой.

- Жана не будет к обеду? – спросила мама, как всегда спокойно, но взглянув на меня, добавила. – наверняка задерживается в Сорбонне, – и улыбнулась, но по лицу промелькнула тень.

Ах, моя дорогая мама, она всё чувствует на расстоянии, для неё нет загадок. Как будто внутри неё есть какой-то механизм, который вещает ей обо всём, что должно произойти. Я часто прихожу к ней, и мы подолгу молчим… Да, да… молчим. Потом она очень бережно берёт мою руку и начинает говорить… Голос у неё как музыка, причём музыка настроения. Если мне грустно, то голос мама звучит как малый нежный колокольчик во время службы в Соборе… он успокаивает меня, и я начинаю рассказывать всё, о чём молчала. Вот и в этот раз, после обеда, Мама зашла ко мне в комнату и села рядом со мной. Мы помолчали. Раздался стук в дверь. Вошёл папа. Он спокойно прошёл через всю комнату прямо к окну, отодвинул портьеру, раздвинул шторы и рывком открыл окно. Непогода ворвалась в комнату, как врывается нежданный гость, без приглашения и неизвестно надолго ли. Я с удивлением наблюдала… Мама даже не шелохнулась. Шторы разлетелись в разные стороны, и папа стал похож на полководца, который руководит сражением, наблюдая за битвой из походного шатра. Пули летят мимо, боясь спугнуть мысли победителя, унося прочь печаль и тоску, оставляя взамен запах свежего ветра и уверенность в Победе. В комнате повисла пауза. Вместе с шумом дождя слышно было, как по мостовой проезжают коляски. Вот недалеко остановилась одна из них, кто-то вышел из коляски, захлюпал по лужам. Жан. Конечно, это Жан, – встрепенулась я, чуть не бросившись бежать в прихожую. - Лизи, остановись, – папа чуть приподнял руку, – Я сам встречу Жан Жака, – сказал он, и неторопливо вышел комнаты. Мама осталась сидеть, как будто ничего не произошло. Спустя минуту, она сказала: «Милая, давай послушаем дождь. Он сегодня особенный. Ты уже совсем взрослая, поэтому и разговаривать с тобой мы будем, как две взрослых девушки». Я послушно кивнула в ответ. И мама начала говорить… Она говорила так долго и так красиво, мелодия её голоса так заворожила меня, что я совсем забыла и о Жан Жаке, и о дожде, и даже о папа, который пошёл встречать нашего гостя. Когда же, наконец, мама закончила говорить, закончился и дождь. А казалось, что он никогда не кончится. С улицы веяло прохладой и вымытой мостовой. Я дремала.

Граф Луи Филипп де Сент-Эньян неторопливо спустился с лестницы, которая вела в комнату Элизабет и вышел навстречу гостю. Гость, а это был действительно Жан Жак, друг его дочери, выглядел слегка смущённым. Сделав торопливый поклон в сторону хозяина дома, он было развернулся в сторону лестницы, но Граф жестом остановил его. - Давайте поговорим у меня в кабинете, там нам будет удобнее, – сказал он, и указал в противоположную сторону на первом этаже. Особняк, который семья Графа приобрела не так давно, был очень хорош. Но не столько своей внешней привлекательностью, а это был стиль пламенеющего барокко, сколько самой идеей. *** Эпоха барокко отвергает традиции и авторитеты как суеверия и предрассудки. Истинно все то, что «ясно и отчётливо» имеет математическое выражение, заявляет философ Декарт. В Версальском дворце появляется первый европейский парк, где идея леса выражена именно так: липовые аллеи и каналы словно вычерчены по линейке, а деревья подстрижены на манер стереометрических фигур. Барокко характеризует идея облагораживания естества на началах разума. Необходимость в чём-либо не терпеть, но «благообразно в приятных и учтивых словах предлагать». Характерной чертой стиля барокко является регулярный стиль в садово-парковом искусстве. Позже, в начале XVIII века французы выработали свой стиль – рококо. Ярким представителем такого стиля является садово-парковый комплекс Замка кардинала Ришелье, неподалёку от Лувра.

***

Граф Луи Филипп и Жан Жак молча вошли в кабинет на первом этаже. Слуга Жюслен, который сопровождал гостя, вышел и тихо закрыл за собой массивную дверь. Мужчины оказались в полной тишине. Кабинет был очень непростым во всех смыслах. Во-первых, стеллажи, протянувшиеся вдоль левой стены кабинета, были доверху заполнены редкими книжными изданиями и регулярно пополнялись новинками. Это позволяло папа всегда быть в курсе событий, происходивших в мире техники и естественных наук, политики и искусства. Чтобы попасть в кабинет, детям нужно было личное разрешение папа. Во-вторых, один из стеллажей служил потайной дверью. Никто, кроме, мама и папа никогда, не то, чтобы не пользовался, но даже и не знал о ее существовании. Нам в голову не приходило, что в нашем большом доме есть какие-то потайные коридоры, комнаты, в которые нет явного входа. В-третьих, как потом выяснилось, только Филипп знал о запаснике с книгами, и только он мог там находиться столько, сколько ему было необходимо. Теперь-то я понимаю, куда он так неожиданно исчезал. - Итак, готов Вас выслушать, – сказал Граф и сел на стул, с высокой резной спинкой, возле дубового стола. Жестом, он указал Жан Жаку на такой же стул, стоявший по другую сторону. Тот послушно сел. Некоторое время молчали. Потом, Жан-Жак, видимо набравшись мужества, начал негромко говорить. - Мы с Элизабет знакомы не так давно, но нам хорошо вдвоём. Она красивая, умная девушка, много читает, и у нас есть много тем для бесед. Я очень хорошо отношусь к ней. Мы даже планируем поехать вместе на отдых в Швейцарию. Я не беден, но установил для себя границы ежемесячных расходов, не всегда позволяющие мне тратить суммы, которые хотел бы. Для этого беру «дополнительные часы» и работаю вечерами с отстающими студентами. Уже совсем скоро у меня появится возможность предложить Элизабет поездку. Граф спокойно и внимательно смотрел на собеседника. Ждал. - То, что Вы вчера вечером случайно видели возле Сорбонны, было просто радостной встречей давних знакомых, Господин Граф. - Луи Филипп не проронил ни слова в ответ. Он слушал. – С Леди Мадлен де Сувани мы учились в Америке, потом я был вынужден вернуться во Францию, а она осталась работать при в Университете. Нас тогда связывали романтические отношения, но, когда я уезжал, мы расстались без обязательств. Вчерашняя встреча была полной неожиданностью для меня. Луи Филипп по-прежнему молчал.

- Да, мы целовались и обнимались, – обречённо продолжил Жан, – Но это ничего не значит. Это просто встреча двух друзей после долгой разлуки, – закончил он.

Луи Филипп встал, молча обошёл стол и подошёл к окну. Дождь уже закончился. Даже не обернувшись в сторону Жан Жака, он негромко сказал: «Больше я не хочу ни слышать, ни тем более, видеть Вас у себя. Не смейте писать Элизабет или искать встречи с ней. Это всё. Жюслен проводит Вас. Прощайте». Граф чуть тронул рукой колокольчик. Открылась дверь, вошёл Жюслен. Молча ждал. - Проводите мсье Жан Жака, – сказал Луи Филипп и вновь, стал разглядывать человека, который вышел их экипажа напротив особняка. – А вот того Господина, который сейчас вышел из коляски и подходит к ограде нашего дома, проводите ко мне. Растопите камин и подайте чай в кабинет. Что-то прохладно после дождя. Отдав приказания, Луи Филипп подождал ещё минуту, пока закрылась дверь за гостем и слугой, нажал потайную кнопку. Шкаф с книгами неслышно отъехал в сторону. В глубине потайной комнаты, стояла Миледи Анна де Сент-Эньян. - Может мы ошибаемся, Луи, – сказала она, выходя навстречу мужу, – Лизи очень расстроится. Я, как могла заговорила её, она почти уснула. Сидит у себя в комнате в полудремотном состоянии. Но я всё слышала, к сожалению, ты прав, он не достоин и мизинчика нашей Лизи. - Анна чуть нахмурилась, потом, улыбнувшись, повернулась к мужу и положила руки ему на грудь. - Я хочу, чтобы Лизи встретила свою настоящую и единственную любовь, и жила в мире и согласии со своим Любимым, – она прижалась к Луи. Он ласково, как девочку, обнял её за плечи и погладил по голове. Оба вспомнили один и тот же эпизод из жизни. Им даже не нужно было разговаривать, они только взглянули друг другу в глаза, и сразу вспомнили. Особняк Мадам Антуанетты. Париж. Сентябрь 1685 г. Тихо постучали в дверь. Анна мягко отстранилась от мужа и вышла встретить важного, уже давно ожидаемого гостя. - Войди. – разрешил Граф. Вошёл Жюслен. Наклонился к камину. Ярко разгорелись дрова, воздух стал наполняться теплом. Жюслен закрыл окно. Следом принесли свежезаваренный чай. «Отлично, подумал Луи. Вот сейчас должен быть, по-настоящему интересный разговор. Какая же умница моя Анна, она правильно рассудила, что в такой ситуации, как эта, семью должен представлять мужчина. А уж такое общество как Тайная Ложа Масонов, хоть и для женщин, тем более. Сегодня обо всём узнаю во всех деталях». Пять минут спустя, дверь отворилась. Вошла Анна, за ней мужчина, одетый во всё чёрное. Камзол, расшитый золотыми нитями, выглядел, как королевский наряд. Дорого, изысканно. На этот раз посетителю была оказана честь выпить чаю с хозяином и сидеть напротив него в кресле. Полтора часа спустя, посетитель ушёл, а супруги Анна и Луи Филипп поспешили в спальню к своей дочери. Элизабет спала, подложив под щёку ладошку, чуть слышно посапывая во сне. Родители посмотрели на свою уже взрослую дочь, переглянулись и оба подумали одно и то же – ещё ребёнок!

Наутро Элизабет проснулась в прекрасном настроении, и тут же подумала о Жан Жаке. Улыбнулась от одной мысли о нём. Они вчера так и не встретились. Значит увидятся сегодня и всё будет чудесно. На завтрак в столовую Элизабет вошла, напевая Passacaille Ж-Б. Люлли. Музыка Версаля.

Французский композитор, скрипач, дирижёр. По происхождению итальянец. Жан Батист Люлли вошёл в историю музыки как создатель французской национальной оперы, один из ведущих представителей музыкальной культуры французского барокко. Родился 28 ноября 1632 г., Флоренция, Великое герцогство Тосканское Умер 22 марта 1687 г. (54 года), Париж, Абсолютная монархия во Франции.

Любимая флейта выводила нежную мелодию, ей вторили струнные. Жизнь прекрасна! Филипп и Антуанетта уже сидели за столом и внимательно слушали папа, чуть кивая головами. - ... а Лизи поедет с нами, - закончил фразу он. Я услышала только окончание фразы и, уловив своё имя, тут же задала вопрос: «Куда поеду вместе с Вами?». - В Швейцарию, дорогая моя, – сразу же подключилась мама, – поедем в Базель. Мы так давно там не были. Заедем в гости к моему кузену Анри. Он и его сыновья сейчас как раз в Базеле. У папа дела, мы будем сопровождать его, а затем, через пару месяцев, посетим наш замок, наше родовое гнездо, там, где Вы все родились, наши дорогие дети… в Шотландии. - Но я не хочу ехать с Вами – чуть было не закричала, – я хочу ехать с Жаном. - Слуги уже начали приготовления, едем завтра с утра, – добавил папа. Сразу испортилось настроение, расхотелось есть. Умолкла флейта, и на смену ей пришёл бой барабанов. В атаку! - Но я не собираюсь ехать с Вами в Швейцарию! Мы с Жаком решили ехать туда вдвоём. За столом воцарилось молчание. Все смотрели на меня. Решила держать оборону, сколько хватит сил! – Да, мы с Жаком так решили. Мы вчера не смогли увидеться, а сегодня мы всё решим!

Я сражалась как могла. Ах, если бы Жан был рядом, он бы, конечно, защищал нас обоих, но я не могу говорить против папа. Так меня воспитали. Слово папа – это Закон для всей семьи. Слова папа не обсуждаются, это запомнила с детства. Папа негромко и очень спокойно произнёс. - Милая Лизи, мы с Жаном вчера вечером поговорили, и я понял, что у него изменились планы на жизнь, поэтому Вы больше не будете видеться, и, тем более, встречаться, – он чуть помолчал, – На этом, о Жан Жаке всё, - сказал, будто возвёл стену до неба. – Но, - начала фразу, но папа посмотрел на меня своими синими, как вечернее небо глазами, и показалось, что мне на плечи накинули тонкий, невидимый ледяной плед. Я молча села за стол. Завтрак прошёл в полном молчании. После все разошлись по своим делам, и только я осталась сидеть за столом. Жизнь закончилась, не успев начаться… Слёз не было! Было недоумение, недосказанность, боль, обида, претензии… и ещё много чего! Хотелось бежать к Жану, обнять его, получить утешение, поддержку… Но Судьба! Какая же она хитрющая Особа! Всё знает, но никогда наперёд не предупредит. Выставляет препятствия, выстраивает ситуации, которые потом называются смешным школьным словом – УРОКИ!

До конца дня пребывала в полной растерянности. Время от времени, мама заглядывала в мою комнату, интересовалась как идут сборы в дорогу. Делать было нечего, я начала собираться. К утру всё было готово! Надев дорожное платье, которое приготовила для поездки с Жан-Жаком, спустилась в гостиную, где вся семья была уже в сборе. Филипп и Антуанетта оставались дома, в Париже, с ними оставалась большая часть обслуги. Мама и папа, как всегда, ничего не забыли. Даны крайние наставления. Филипп остаётся хозяином особняка с правом решающего голоса, до нашего возвращения из поездки. Анет будет заниматься своим Салоном, впрочем, как всегда. Филипп будет контролировать и помогать. Одна я, как маленькая девочка, буду под опекой родителей. Ну что ж, значит так нужно!

Глава 5 Ален-Марк

Базель Швейцария 1717 год

В Базель мы прибыли рано утром три дня спустя.

Как же хорош этот прекрасный уголок Мира. Чист и уютен. Роскошен и скромен одновременно. Я позабыла обо всём на свете, когда наш экипаж въехал на территорию Базеля. Родители улыбались так, будто сегодня был праздничный день, и они хотят поздравить друг друга с этим. Я даже обратила внимание на то, что папа взял за руку мама, и не отпускал её до тех пор, пока мы не подъехали к красивому особняку, на левом берегу реки.

– Теперь мы дома, – сказала мама.

– Как в Париже, дом на берегу Сены, – подумала я. Это наш дом? – вопрос задала вслух и удивилась.

– Да, это наш новый дом, здесь в Базеле. Почти такой же, как в Париже, только ещё лучше, – откликнулась мама и улыбнулась. – Здесь река называется Рейн. Запомни – Рейн, – и ещё раз улыбнулась.

***

Город Базель единственный в Швейцарии порт. Он находится на северо-западе Швейцарии, на реке Рейн, в самом центре Европы. Базель устроился между швейцарскими горами Юра, немецкими Шварцвальд и эльзасскими Вогезами. Одна из необычных черт Базеля заключается в том, что он расположен в месте пересечения границ трех стран: Швейцарии, Франции и Германии.

***

– Недалеко от нашего дома есть Гимназия, здесь получили своё первое образование сыновья дяди Анри. А чуть дальше есть Собор, куда мы с тобой обязательно сходим. Но это будет не сегодня, а в воскресный день, когда играет орган и идёт служба в Соборе. Сегодня мы въедем в наш новым дом, а уже завтра ты увидишь всю большую семью дяди Анри. Его шестерых сыновей и Миледи Матильду, жену дяди Анри, – всё это мама сказала почти на одном дыхании.

Ей нравилось здесь, очень нравилось! Ну вот, опять у меня новый дом, новая комната и новые родственники, подумала я без энтузиазма. Хорошо, предадимся новым впечатлениям, сказала я себе и вышла из экипажа.

На дворе был 1717 год, 15 октября.

Светло, тепло, воздух прозрачен и чист. Я вошла в дом. Это же целый дворец! Да и река рядом – здорово! Начало неплохое! Папа, как всегда, всё предусмотрел. Оказывается, здесь уже побывали слуги, всё привели в порядок. Есть Дворецкий – Мсье Арно. Смешное имя, как у пуделя. Но сам он не смешной, а даже очень взрослый Господин. Он даже чем-то похож на Жан Жака. Вот это да, прошло так много времени, а я только в первый раз вспомнила о своём Жан Жаке. Какой же он мой? Теперь его нет в моей жизни. Как обидно, мы даже ни разу не поцеловались.

Я поднялась на второй этаж. Какая красивая мебель в гостиной. Огромный овальный стол посередине, вокруг мягкие стулья с удобными спинками. Стол накрыт тяжёлой белой скатертью, уже готовы приборы. Скоро обед. На стенах картины. Нужно найти мою комнату, посмотреть. Мне же в ней жить всё-таки, какое-то время. Вышла из гостиной, повернула направо, прошла вдоль стены и открыла первую, попавшуюся дверь. Какая красота! На стене картина! Та самая, моя любимая, которую писали в Англии на заказ. Филипп договорился с известным художником и меня написали в полный рост, в костюме Принцессы. А потом ещё и портрет со звездой. Это было так необычно! Вначале я не хотела позировать и переодеваться, а потом согласилась, и ни разу об этом не пожалела. А как подобран багет к картине. Они просто дополняют друг друга. Хорошая получилась работа. Приятно!

Значит, это моя комната. Кто же с таким вкусом подобрал мебель, посуду, постельное бельё, портьеры и даже шторы в тон? И цвет! Да, я очень люблю розовый, но не навязчивый розовый, который везде, а такой неожиданный и мягкий. У меня в Париже именно такая спальня.

Ага, даже есть платяной шкаф! А ну-ка, заглянем внутрь… открыла дверцу. И обомлела… Минуту стояла без движения. Новые платья! Последние французские фасоны. Ткани – тончайшая парча, муслин и шёлк, кружева и банты. На верхней полке коробки со шляпками. Просто чудо! В нижнем ящике туфельки с бантиками, в цвет новых платьев. Перчатки и украшения были финальным аккордом. Я была в полном восторге.

Да кто же этот Волшебник и Маг, который так тонко чувствует стиль и настроение? Выйдя из своей спальни, всё ещё под впечатлением, я спустилась по лестнице вниз, и по памяти расположения комнат в Париже, повернула налево. Конечно же, там был кабинет папа. Войти в его кабинет, без разрешения, было под строгим запретом. Я не пожелала нарушать правила и уже прошла мимо, но за дверью услышала голоса.

– Конечно, – голос папа, – так мы и сделаем. В среду приходите к обеду. У нас обед в полдень. Пригласи те с собой Вашего Гения. У меня есть для него работа в Шотландии. До среды, Господин Рауль.

Я поспешила, но не успела сделать и нескольких шагов, как дверь кабинета отворилась и вышел папа с каким-то господином.

– Господин Рауль Шарль де Брийон, – сказал папа, весело посмотрев в мою сторону – Господин Рауль, познакомьтесь, это моя средняя дочь, Леди Элизабет, – он сделал жест рукой в мою сторону.

– Bonjour, Elizabet. Ravi de vous rencontrer – на чистейшем французском, без малейшего акцента, сказал Господин Рауль. (Здравствуйте, Элизабет. Рад знакомству)

Я сделала лёгкий реверанс и чуть наклонила голову. Папа смотрел на меня с гордостью.

– Элизабет, ты уже наверняка заглянула в свою комнату, – я кивнула в ответ – Понравилось ли тебе оформление?

– Очень, – ответила я.

– Художник, который сотворил всю эту красоту, начиная с портьер в столовой и, заканчивая моим кабинетом, приглашён к нам в среду на обед. Кстати, зайди в мой кабинет и посмотри, с каким вкусом всё отделано. Будто мы живём здесь уже довольно давно.

Я поспешила в сторону кабинета папа и, с некоторой робостью, сделала несколько шагов внутрь. Да, было действительно красиво. И именно так, как сказал папа. Будто в этом доме мы живём уже очень давно. Всё было на своих местах. Даже поленья в камине лежали в том же порядке. Интересно будет поговорить с этим художником. Видимо, он очень долго жил во Франции, поэтому так точно знает обо всём, и так тонко всё здесь воспроизвёл. Скопирован стиль нашего дома в Париже, а главное не нарушена особая атмосфера. Чистота и прозрачность. Словно мы просто вернулись домой из поездки. Господин Рауль уже давно ушёл, а я ещё долго была под впечатлением нашего нового, но так давно знакомого мне дома. Обедала я молча.

Во-первых, я была по-настоящему голодна.

Во-вторых, мне было стыдно перед родителями, за то, что я вела себя, как капризная девочка, а не как взрослая девушка, и, наконец.

В-третьих, мне хотелось, как можно скорее остаться наедине с самой собой, померять свои новые платья, которые висели у меня в шкафу, подумать о своей новой жизни, заглянуть в свой дневник и всё описать… Мама и папа изредка смотрели на меня. Но в основном они смотрели друг на друга. И, улыбались! На следующий день мы должны были поехать к дяде Анри, но случилось невероятное. Ближе к обеду возле дома остановился экипаж. Из него вышли молодые мужчины, их было много. На самом деле, это был дядя Анри и шестеро его сыновей. Мадам Матильды с ними не было.

– Матильда приболела, велела кланяться и приглашала в гости на следующей неделе, – передал приветствие своей жены дядя Анри.

Наконец я познакомилась со своими братьями. Это были красивые, стройные, модно и дорого одетые, молодые люди – Николя, Этьен, Поль, Реми, Жан и Жак. Смешно, правда? Жан и Жак, это было слишком. Жан и Жак были близнецами. Они были настолько похожи друг на друга, что даже дядя Анри иногда Жана называл Жаком и наоборот. Все смеялись. Всем было весело. Всем, кроме меня. Я грустила. Хотелось пойти к себе в комнату и поплакать, но слёз не было. Гости пробыли у нас до вечера. Мама и дядя Анри вспоминали смешные случаи из детства. Потом вспоминали дедушку и бабушку де Нёвиль. Потом родителей моего папа. Было грустно, но это была светлая грусть. Как будто все собрались у нас в гостях и вспоминали…

Поздно вечером начали расходиться. Дядя Анри с сыновьями уехали в экипаже, пригласив нас к себе в гости на следующей неделе. Я тоже поднялась в свою комнату, традиционно пожелав родителям «bonne nuit» (Спокойной ночи).

Через полчаса все окна закрыли плотными портьерами, будто уставший дом опустил веки, решив поспать до утра. Не спала только я. День прошёл.

Подошла к стене, подняла портьеры. Лунный свет окатил меня серебром с ног до головы. Посмотрела на реку. Рейн был спокоен, будто тоже устал и решил отдохнуть. От воды веяло свежестью и прохладой. Стало клонить ко сну. Ну вот и я засыпаю, мелькнуло в голове. Луна спряталась за облачко.

- Спать, – сказала я себе и юркнула под одеяло.

Утром, едва закончился завтрак, прислуга начала готовиться к обеду. Откуда-то появились красивые сервизы (я точно помню, что сервизы с собой мы не привозили), изысканные украшения для сервировки. На отдельном столе, в нижней гостиной был накрыт десертный стол. Что за чудо это было! Рядом, подставки под фрукты и сладости. Красоты невероятной. Такой посуды у нас в Париже не было. Это я точно знала. Я люблю особенные, со вкусом выполненные вещи обихода, в том числе красивую посуду. Мы с мама часто выбираем посуду для нашего дома. Мама очень ценит эти мои качества. Всегда зовёт меня с собой, когда идёт смотреть что-то новое и интересное. А то, что я увидела в столовой наверху, было произведением искусства. В столовой был выставлен чайный столик, а на нём чайный сервиз. Подбор посуды превзошёл все мои ожидания. Я была восхищена увиденным! Даже забавные фарфоровые фигурки, служившие украшением стола, были выполнены столь изящно, что вызывали невероятный восторг.

– Ах, мама, какое чудо, – не могла не сказать я.

– Да, – согласилась она, – всё выглядит так, как и должно. Папа не ошибся, доверившись Господину Раулю. У него есть Мастер, которого мы пригласили на обед. Именно под его руководством прошло переоборудование особняка. Начиная с посуды и заканчивая отделкой и внутренним убранством комнат. Господин Ален-Марк проделал невероятную работу в довольно короткий срок. У него был всего один год. Папа купил этот особняк не очень дорого, по сравнению с ценами на недвижимость в Париже. Нужно было найти художника и декоратора, с умениями и вкусом, в одном лице. Господин Рауль помог нам найти Алена. Он очень талантливый художник и декоратор, постигал тайны своего нелёгкого искусства в Италии, а с 1705 по 1709 год принимал участие в работах по реставрации замка, который ранее принадлежал Герцогу де Гизу. Ален-Марк имеет очень высокий статус профессионала среди архитекторов. Мы хотим доверить ему работу по реставрации нашего замка Скибо, в Шотландии. Сегодня он приглашён к нам на обед, – закончила мама, видимо устав от такого длинного монолога.

***

Отель Суби́з (фр. Hôtel de Soubise) – небольшой дворец в 3-м округе Парижа, в знаменитом Квартале Маре (le Marais) по адресу Rue des Archives, 60. Парадный вход расположен по улице Rue des Francs Bourgeois. Слово «отель» в названии указывает на особый тип городского особняка с собственным садом.

***

- Ого, - подумала я, - сколько же ему лет, этому архитектору и мастеру, но воздержалась от вопроса, решив посмотреть, что будет дальше.

Время обеда приближалось. Столы были сервированы, пахло так, будто соберутся знатнейшие гости на какое-то невероятное торжество.

«Только фейерверка не хватает», подумала я.

Без четверти три, подъехала коляска, из которой неспешно вышли два Господина. Одного их них, я уже видела. Это был Господин Рауль Шарль де Брийон. Второго Господина я видел впервые, но что-то произошло со мной. Не смогу объяснить, что случилось с моим сердцем. Оно вдруг стукнуло в грудную клетку так сильно, что я испугалась, а потом куда-то упало и внутри стало пусто. Совсем пусто. Господа поднимались по лестнице, навстречу им вышли папа и мама. Всё это я видела из окна своей комнаты на втором этаже. Приветливо поздоровавшись, поцеловав руку Мама, гости прошли в дом. Я не понимала, что со мной происходит. Сердце вроде вернулось на своё место, но билось так часто, как будто торопилось куда-то.

– Господи, что со мной? Может я заболела или умираю? – думала я, лихорадочно перебирая в уме всевозможные варианты. – И никто не сможет мне помочь. Я даже не смогу позвать никого, голос пропал. – Лизи, – мама зовёт меня. – Элизабет, не заставляй себя ждать, – мама улыбается, слышно по интонации голоса. Проходит немного времени. Я не отвечаю.

– Элизабет, – голос мама меняется, – Ты у себя? Всё в порядке? – слышу, шуршит юбками мама, она уже у моей двери. Дверь открывается. – Лизи, детка, что случилось? Ты так бледна, не заболела ли ты, дорогая? – щупает мой лоб, – да у тебя жар.

– Нет, мама, всё в порядке, я уже почти готова, – появился голос и способность говорить.

– Господи, как ты меня напугала, милая моя. У нас гости. Приехал Господин Рауль, а с ним тот самый художник-декоратор, о котором я тебе рассказывала, Ален-Марк. - Мама взяла меня за руку, как в детстве, и слегка пожала её. Я почти успокоилась. Мамины руки творят чудеса. Мы спустились в гостиную.

– С моей женой Миледи Анной, вы уже знакомы, а это моя дочь – Леди Элизабет, – папа слегка наклонил голову и чуть приподнял руку, указывая в мою сторону.

– Наши гости, – начал папа, – Господина Рауля Шарля де Брийон ты, Лизи, уже встречала. А вот с Аленом Вы еще не знакомы, – папа повернулся, чтобы представить второго гостя, но тут молодой человек сделал шаг вперёд и оказался лицом к лицу со мной. Он очень аккуратно взял мою руку, чуть коснулся её губами, а затем, выпрямившись представился самостоятельно.

– Ален-Марк, Маркиз де Кристофф де Шетарди. Соблюдая этикет, необходимо было вначале представиться, а уже потом целовать руку, но… Я смотрела ему прямо в глаза. Спокойные, серьезные, серо-голубые глаза Алена приобрели цвет ночного синего неба, как у моего папа. Моя рука всё ещё была в его руке. Сердце опять напомнило о себе. Время остановилось. По телу разлился жар, я чувствовала, что рука Алена тоже стала горячей.

– Простите, – Ален первым отпустил мою руку. Я опустила глаза. Внутри было волнение, будто я увидела шаровую молнию. Папа спас меня, впрочем, как всегда.

– Давайте пройдём в обеденный зал, – сказал он, чуть улыбнувшись, – Сегодня наш повар приготовил нечто особенное. Порадуем его и попробуем изыски нашего Пьера Шарпоне, – и все пошли в столовую, следуя за Папа гуськом, как дети.

Мама мягко взяла меня за талию и тихонько подтолкнула вслед за гостями. Обед прошёл на удивление спокойно. Блюда менялись и поражали разнообразием. Темы бесед за столом были настолько далёкими от предполагаемых деловых, что я успокоилась. и к десерту, смогла даже сказать несколько слов. Меня поддержали мама и папа. Обед затянулся (мы переходили от одного стола к другому, пробовали всё новые и новые шедевры нашего повара) и, неторопливо, перешёл в ужин. Пока менялись блюда и накрывали стол для ужина, все вышли в сад.

Вечерело. С Рейна тянуло прохладой. Октябрь напоминал о себе.

– А когда Вы планировали уехать в Шотландию, Господин Граф? – задал вопрос Ален Марк моему папа. – Скорее всего через месяц, – ответил папа и спросил Алена, – А как у Вас со временем, Ален? Вы сможете поехать с нами в Шотландию? Вероятно, Вам понадобится посмотреть, оценить, а потом уже приступать к реставрации, хотя может и нет в ней особой необходимости. Хочется внести какие-то интересные детали в интерьер, отчего всё станет свежим, изысканным и неповторимым?

– Я должен взглянуть и подумать, а потом уже показать Вам свои решения. Что касается поездки в Шотландию, то через месяц, вполне могу с Вами ехать. К этому времени я буду совершенно свободен от работы, которую должен закончить, – ответил Ален и повернулся ко мне.

– Леди Элизабет, а Вы тоже посетите замок Скибо? – получив утвердительный кивок, он продолжил, – тогда разрешите Вы мне написать Ваш портрет в Шотландии? Я опять кивнула.

– Почему бы и нет, – ответил папа вместо меня. – Конечно, я разрешаю. Элизабет родилась в Скибо. Думаю, такой художник как Вы, сможет очень точно написать портрет моей дочери, передав её красоту и чистоту. Значит договорились! Через месяц, – утвердился в своём решении папа.

Ален улыбнулся краешком губ и взглянул на меня. Мне было приятно и тепло, я не отвела глаз. Вечер закончился чудесно. Только очень быстро. Все были довольны. Мама и Папа всё время улыбались, глядя друг на друга. Просто сон, который хочется смотреть и смотреть, а на дворе уже утро! Какая досада! Мы ещё немного погуляли по саду, а потом я ушла к себе в комнату. Прошло всего два дня, а уже столько впечатлений. Что же будет дальше?

Я поспешила записать в дневник свои эмоции, и про сердце тоже не забыла. Подробно описала свой сегодняшний день, только про Алена написать ничего не смогла. Просто, Он был здесь впервые! Остальное мне было понятно, я помнила каждый взгляд его внезапно потемневших глаз, касание его губ к своей руке. Это будоражило меня, но слов не было. Наутро, я поймала себя на том, что думаю об Алене. У мама были свои планы.

– Сегодня с утра, сразу после завтрака, мы поедем по магазинам, а во второй половине дня к нам придёт Мадам Шарлотта. Она лучшая модистка в Базеле. Мы закажем для себя новые дорожные платья, в которых поедем в Шотландию. Через месяц – другой уже наступит настоящая зима. Нужно обновить гардероб – говорила мама, выбирая украшение для моего нового платья цвета шоколада, которое я собиралась надеть. Наконец она нашла то, что искала. Это был золотой кулон в форме сердца, в середине которого был большо изумруд.

Посмотрев на украшение, я отметила про себя, действительно очень красиво! Папа всегда доверяет выбирать и покупать то, что мама считает нужным. Она очень любит изумруды, это и понятно. С такими зелёными глазами, как у мама, нужно носить именно изумруды. Папа часто дарит украшения с изумрудами. Мама с удовольствием их носит. Мне повезло с родителями. Они до сих пор любят друг друга. Это такая редкость в наше время!

– Мама, а сколько лет Алену Марку? Ну, тому дизайнеру, который приходил к нам в гости с Господином Раулем? – спросила я, как можно безразличнее.

– А что? – ответила вопросом мама, – он тебе понравился?

– Не то, чтобы понравился, – начала я, – но, да. Он мне понравился, – выпалила я и покраснела, как тогда. Потому что вспомнила его глаза и поцелуй. Мама понимающе улыбнулась и сказала обычным голосом: «Что-то около сорока, нет, тридцать девять. Луи говорил, что ему и сорока нет, но он такой талантливый и самостоятельный. Родился в Париже, в семье Марка-Луи Маркиза де Кристофф де Шетарди. Его семья жила недалеко от Собора, почти рядом с теперешним нашим домом в Париже. Мама итальянка, очень красивая и образованная женщина. Знатный род. Дальние родственники Армана Жана дю Плесси, герцога де Ришельё. После смерти родителей Ален уехал в Римское герцогство, там жил некоторое время, учился в художественных мастерских живописи, а также искусству дизайна. Но нужно было вернуться в Париж и уладить семейные дела, так как он остался единственным наследником. По-моему, Луи говорил, что у Алена в Риме тоже есть особняк. Восемь лет назад его вызвали в Париж и предложили возглавить реставрацию замка. Так папа узнал о нём,, – мама закончила и внимательно смотрела на меня. Глаза мои были влажными от слёз.

– Ну что ты Лизи, так огорчилась? Так в жизни бывает. Когда-то и мы с папа уйдём от Вас навсегда, – я более не могла сдерживать слёз.

– Не плачь, моя дорогая девочка. Никогда не плачь. Во-первых, от этого появляются морщинки возле глаз, а во-вторых, мужчины этого не любят. Ты же хочешь быть всегда молодой и любимой, - спросила мама, нежно прикоснувшись ко мне. Я кивнула.

– Вот и хорошо. Значит, аккуратно промокни салфеткой влагу возле глаз, улыбнись себе в зеркале, скажи своему отражению: «Я красива и любима! И Жизнь моя прекрасна!».

Совету мама я последовала не сразу, но смотрела на неё и слушала очень внимательно. Мама же, сказав всё это, обняла меня, ласково прижала к себе и сказала мне на ушко: «Мы начинаем опаздывать. Поторопись. Я буду ждать тебя внизу», – и вышла. Ах, какая у меня мама. Самая лучшая на свете! По магазинам мы ездили до самого обеда. Мама смотрела ткани, прикладывала их к моему плечу, произносила магическую фразу – Да! Продавец моментально уносил эту ткань, и тут же приносил другую. Иногда мама говорила – нет, и продавец также исчезал, но в другом направлении.

После обеда, приехала Мадам Шарлотта. Она привезла с собой журналы, и мы с мама очень долго рассматривали новые фасоны платьев, выбирали кружева, фурнитуру и украшения. Наконец, ближе к ужину, всё запланированное было сделано. Ужинали мы в саду, в нашей любимой беседке, так захотела мама, папа не возражал.

Было ещё рано, и я решила после ужина прогуляться по саду. После традиционного «Merci. Bonne soirée» (Спасибо. Приятного вечера), вышла из беседки, в надежде унять желание встречи с Аленом. Но произошло всё наоборот. Только отошла от беседки, как моментально перед глазами возник Ален-Марк. Видение было настолько явным, что я вскрикнула. Мама услышала мой крик и сразу отозвалась.

– Лизи, детка, что случилось?

– Всё в порядке, мама, видимо летучая мышь пролетела, я испугалась, – ответила я.

Решив, больше не гулять, а пойти в свою комнату и довериться своему дневнику, так и сделала. Но мысли всё настойчивее возвращались к Алену. 39 лет! Это целая Жизнь! Как же ему плохо без родителей. Мне 24 года. У нас такая большая разница в возрасте. Нашему Филиппу двадцать семь, и я считаю, что ему уже давно пора жениться, а Алену целых 39 лет! Почему он до сих не женат? А где он живёт в Базеле? Интересно посмотреть на его дом. Завтра поговорю с Мама и всё узнаю! Закрыла дневник, положила его в ящик туалетного столика и быстро заснула.

Всю ночь снился Ален, мы гуляли в каком-то густом лесу с высокими деревьями. Потом вышли на солнечную полянку. Ален повернулся ко мне, чтобы поцеловать меня, и тут… я проснулась. Какая досада! Наутро у меня был точный план.

После завтрака, подошла к Мама и напомнила ей, что мы собирались посмотреть город. Сегодня пятница, а этот день как раз располагает к поездкам по городу. Посмотрим Гимназию, где учились сыновья дяди Анри, посмотрим дома которые построены уже давно. Зайдём в Университетскую библиотеку, потом в Собор, там по воскресеньям играет орган и идёт служба. Хотелось бы увидеть город не из окна экипажа. Мама слушала меня внимательно, а потом, улыбнувшись сказала: «Думаю, папа тоже поедет с нами. Мы уже давно не выезжали все вместе. Это будет нашей воскресной прогулкой, несмотря на то что сегодня пятница. Ты не возражаешь?». Конечно же я не возражала. Мне было просто необходимо выехать за пределы нашего особняка.

Через два часа, мы выехали. Посетили библиотеку, а затем заехали в Собор. Нам очень повезло, органист репетировал воскресную мессу, поэтому мы насладились звуками органа и «Toccata еnd fugue in d minor» Господина Иоганна Себастьяна Баха.

***

Иоганн Себастьян Бах – Немецкий композитор, органист, капельмейстер, музыкальный педагог. Бах – автор более 1000 музыкальных произведений во всех значимых жанрах своего времени. Родился 21.03.1685 г., Айзенах, Германия. Умер 28.07.1750 г. (65 лет), Лейпциг, Германия.

***

Я была потрясена. Мы часто слушали классическую музыку, но это были струнные квартеты, а звуки органа вызвали такую бурю эмоций, что я, чуть было не расплакалась, но вовремя вспомнила наставления мама. Мама тоже была растрогана и даже, что она никогда не делает в присутствии других людей, дотронулась до руки папа. Папа ответил ей взглядом и положил сверх её руки, свою. Так они и стояли рядом, держа руку в руке. Такими они мне и запомнились навсегда!

Больше мне никуда не хотелось ехать. Но я сама попросила эту прогулку. Выйдя из Собора, мы поехали на берег Рейна. На другом берегу реки увидела замок.

– Какой красивый, – сказала я родителям, – надо было купить его, хотя наш дом тоже очень хорош, – на что папа ответил, – Я хотел купить именно его, но он уже принадлежал другой семье, а владелец даже не хотел слушать о продаже. Точнее сказать, не владелец, а Управляющий, у которого были полномочия владельца. – Может быть попробуем ещё раз, папа? Пожалуйста, – попросила я.

– А давайте попробуем ещё раз, может нам повезёт, и мы познакомимся с владельцем, – весело ответил папа.

Мы переехали на другой берег по мосту, и остановились возле высоких кованых ворот замка. По дорожке нам навстречу шёл высокий, крепкого телосложения мужчина. Глядя на нас, он приветливо улыбался.

- Это Управляющий – сказал нам папа. – Видимо, он меня узнал. Именно с ним я разговаривал, когда хотел посмотреть этот замок. Посмотрим, как он отреагирует сейчас. Добрый день, Господин Управляющий, – сказал папа. – Господин Маркиз с удовольствием примет Вас, и всю Вашу семью, Господин Граф, – сказал Управляющий. Он приказал открыть ворота и впустить нашу коляску.

Мы проехали по широкой дорожке, ведущей к замку. Остановились перед высоким крыльцом и были удивлены все, даже папа. Навстречу нам вышел Ален-Марк.

На нём были обычные свободные панталоны, завязанная на талии белая рубашка, которая открывала взору крепкую шею и поджарый живот.

– Простите, я был в своей мастерской, работал и, никого не ждал, поэтому выгляжу по-домашнему. Но очень рад Вас видеть. Проходите, в гостиную, сейчас я переоденусь и выйду к Вам. Жильбер Вас проводит. Всё это было сказано одним предложением, без тени смущения. Я была на грани обморока. Мы поднялись по лестнице и вошли в гостиную.

– Лизи, ты плохо себя чувствуешь? – спросила мама.

– Ты бледна, милая девочка, – добавил папа.

– Нет, я в полном порядке, – ответила я.

Спустя пару минут, в гостиную вошёл Ален. Обменявшись любезностями, мы рассказали историю о неудавшейся покупке замка. Ален улыбался, слушая наш рассказ.

– Я хотел бы пригласить Вас к обеду. Вы не будете возражать, спросил Ален.

– Конечно нет, мы сегодня так долго были на прогулке, что с удовольствием составим Вам компанию, – отозвался папа, за нас всех, – а пока Ваш повар и поварята накрывают, нам бы хотелось взглянуть на Ваш замок изнутри. Могли бы показать нам залы, которые можно посмотреть? – Конечно, с удовольствием, – сказал Ален, и мы пошли рассматривать замок во всех подробностях.

Всё было чудесно. Красивый дом, роскошная, но очень правильно подобранная, мебель. Никаких лишних безделушек, хотя понятно, что владелец этого замка может позволить себе всё или почти всё.

– Как у Мадам Антуанетты в Париже, помнишь? – шепнула мама, чуть наклонившись, к Папа.

– Согласен, – утвердительно кивнул папа, – И очень по-нашему. Мне нравится.

Это был разговор двух людей на языке, только им одним, понятном. Я даже позавидовала. Смогу ли я когда-нибудь, разговаривать с мужчиной вот так просто и понятно, только нам двоим? Обедали мы в другой гостиной. Всё было очень вкусно с гастрономической точки зрения. Общение вызвало такие приятные эмоции, будто Ален был знаком с нами много лет или является нашим родственником. К вечеру мы собрались уходить, но хозяин никак не хотел отпускать нас, предлагая всё новые и новые темы для разговоров. Наконец завечерело так, что оставаться было уже неудобно.

– Ален, благодарим Вас за такой родственный приём. Надеемся на обратный Ваш визит, в воскресенье, ближе к обеду. Нам будет очень приятно, если Вы найдёте время и проведёте его в кругу нашей семьи, – папа был безупречен. Ему действительно нравился Ален, кроме того, он видел, как смотрит на меня Ален, и как я не отвожу взгляда. Всё складывалось самым чудесным образом. Мы, попрощавшись с Аленом, уже повернулись уходить, как вдруг я услышала звуки органа.

***

Первый орган, о котором существует сколько-нибудь подробное описание, был построен в Винчестерском соборе в Х веке. Это была огромная машина с 400 трубами. Требовалось два человека, чтобы играть на ней, и 70 человек, чтобы дуть в нее, и ее звук был слышен по всему городу. Начиная с ХII-го века, орган начал превращаться в сложный инструмент, способный воспроизводить различные тембры. К XVII веку было разработано большинство звуков, доступных для современного классического органа. С того времени орган стал самым сложным искусственным устройством. Орган может похвастаться обширным репертуаром, однако наиболее важную роль в развитии органной музыки сыграли немцы. В Германии органное искусство достигло небывалого размаха. Первые немецкие органисты учились у Фрескобальди и Свелинка. Немецкая органная школа, таким образом, восприняла все лучшее, что было у композиторов других стран, синтезировав достижения и итальянской, и нидерландской школ. Из многочисленных органистов Германии особенно был знаменит Самюэль Шейдт.

***

Недавнее посещение Собора так глубоко тронуло меня, что, услышав вновь эти звуки, я сразу вспомнила весь проведённый день, и вечер в обществе Алена и моих родителей.

– В моей часовне играет орган, чудесная музыка. Два года назад привёз мастера, который устанавливал орган в моей часовне, в течение полугода. Оказывается, для Базеля не такая уж диковинка – орган в частном владении. Мастер, который собирал орган, посоветовал мне органиста, который приехал из Германии и теперь живёт у меня. Его зовут Самюэль Шейдт. Он играет в Соборе по воскресеньям. Оказывается, играть на органе, предпочтительно должен мужчина, потому как искусство это требует физической силы. Было большим трудом уговорить Самуэля переехать в Базель, но мне удалось. С тех пор, наслаждаюсь произведениями мастеров классической и светской музыки. Буду рад видеть Вас у себя в гостях, и в качестве слушателей музыки, – очень просто и без пафоса рассказал нам обо всём Ален. Чуть позже он показал нам и свою мастерскую. Затем мы всё-таки расстались.

Весь вечер перебирала в голове события дня. Ведь я действительно искала ответы на вопросы. И вот тебе, пожалуйста. Все ответы, почти на все вопросы. Один вопрос мучал меня, как неразрешённый. Был ли он женат? Я с нетерпением ждала воскресенья, а когда оно наступило, у меня поднялась температура и мне вызвали доктора.

– Ничего серьёзного, – сказал доктор, – может быть смена климата или переутомление. Пару дней постельного режима. Зайду во вторник и, вновь проведу осмотр. Думаю, что ничего серьёзного.

Пару дней? Каких пару дней, сегодня должен быть Ален к обеду. Я не буду лежать. После ухода доктора, я сделала над собой усилие и встала с кровати. Медленно оделась и вышла в сад.

Было уже около двух пополудни. Я шла по саду, едва переставляя ноги. Температура была высокой, щёки пылали. Пройдя несколько шагов, я остановилась. Навстречу мне по дорожке сада шёл Ален. Он улыбался. – Добрый день, Лизи. Очень рад. Спасибо за приглашение. Я, наверное, чуть раньше, но очень хотел увидеть Вас, – негромко сказал Ален, – Вы, должно быть, вышли прогуляться по саду? – продолжил он, видя, что только пытаюсь, но не говорю ни слова.

– Мне тоже очень приятно, Ален. Я тоже очень хотела видеть Вас, – шевелила губами я, но голоса не было. Дальше не помню, что было. Очнулась в своей комнате. Рядом были родители и Ален. Он, оказывается успел подхватить меня и, взяв на руки, принёс в дом. Я увидела всех, улыбнулась и потеряла сознание, но… не два дня, а две недели пролежала в постели, почти не приходя в себя.

Изредка видела встревоженные глаза мама, приходил папа, и каждый день был Ален. Он не только справлялся о моём здоровье, приносил лекарства, микстуры, но и привозил докторов. В воскресенье, через две недели ровно, открыла глаза и увидела Алена. Наконец-то я начала выздоравливать.

А уже через неделю, начала вставать и выходить гулять в сад. Мы с Аленом начали разговаривать наедине. Много гуляли, выезжали в горы на прогулку. Мама и папа не возражали. Однажды, остановившись посмотреть на вершины гор, Ален признался мне.

– Элизабет, я люблю Вас! Полюбил ещё тогда, когда впервые увидел на портрете, на том, что висит в Вашей комнате. Я лишился сна. Сделал копию, она висит в моей спальне. Всё время думал о Вас, какая Вы? Ждал встречи с Вами, а когда увидел и коснулся Вашей руки, то понял, Вы настоящая! Вы Принцесса! Вы та, которую я ждал всю свою жизнь. Я люблю Вас, Элизабет! И хочу просить Вашей руки у родителей Ваших. Любите ли Вы меня? – Ален смотрел мне в глаза, и глаза его были темнее ночи. Он держал меня за руку и ждал.

– Да, – просто ответила я, – Я люблю Вас, Ален! И хотя я была невероятно счастлива в этот момент, я не могла не задать вопрос, который интересовал меня уже давно.

– Ален, скажите, нет ли у Вас обязательств ещё перед кем-либо? Там, в другой жизни, которая была до меня, до нашей с Вами встречи? – голос дрожал. Ален внимательно смотрел мне в глаза. – Я Вам обещаю, если я выйду за Вас замуж, Вы навсегда станете единственным Мужчиной в моей жизни, но и я тоже хочу быть единственной Женщиной в Вашей Жизни.

– Элизабет, Вы – единственная Женщина, перед которой у меня, вся оставшуюся жизнь будут обязательства, – улыбнулся Ален в ответ, и наклонившись ко мне, нежно поцеловал.

Поездку в Скибо решили отложить. Ален сделал официальное предложение и попросил моей руки у родителей. Они были согласны и очень рады за меня. Начались приготовления к свадьбе. Через месяц приехали познакомиться с Аленом мои самые близкие родственники – Филипп и Антуанетта. Они пробыли неделю в Базеле и обещали приехать на венчание. Приезжали в гости мои шестеро братьев с дядей Анри. На этот раз с ними была Миледи Матильда. Все были в полном восторге.

Через год мы обвенчались. Венчание проходило в той же церкви, в Базеле, в которой когда-то венчались мои мама и папа. Оно состоялось 15 Октября 1718 года.

Мне уже исполнилось 25 лет. Алену – 40.

После венчания нас стали называть: Муж – Ален-Марк, Маркиз де Кристофф де Шетарди.

Жена – Элизабет-Анна, Маркиза де Кристоф де Шетарди, Миледи де Сент-Эньян, де Нёвиль де Шанте.

Ещё через два года, в сентябре 1720 года мы уехали в Шотландию, в свой родовой замок Скибо.

На этот раз мои родители не поехали с нами. Папа рассуждал так: «Два поместья несмотря на то, что есть Управляющие, это уже солидно. Нужно же кому-то смотреть за всем этим, да и взрослые мы уже». Нам было очень хорошо вдвоём, ведь мы очень любили друг друга. А разве не это самое главное в жизни? Я встретила наконец человека, с которым можно было разговаривать только взглядом и сердцем. Которого понимаешь с полуслова, которому не нужно говорить лишних фраз. Он знает и чувствует тебя, как себя самого. Разве не об этом мечтает каждая женщина? У нас была роскошная, полная Любви и приключений Жизнь. Но это уже совсем другая история.

***

В Швейцарском Базеле, мы с Аленом пробыли около двух лет, с 1718 по 1720 гг. После венчания, я переселилась в замок Алена на другом берегу Рейна. Вечерами мы наслаждались органной музыкой в часовне. Часто и подОлгу гуляли в саду и разговаривали обо всём. Мой Ален-Марк прекрасный собеседник, с ним всегда интересно. Много говорит о Риме, рассказывает о своих друзьях, очень хочет вернуться туда со мной, показать вечный город, полный истории и красоты. Хочет познакомить со всеми, с кем когда-то был знаком. Говорит с большой теплотой о тех, кто живёт рядом, о своём Управляющем. Какой он честный и справедливый человек, а главное, какой заботливый по отношению к другим людям. Я была не против поехать в Рим, но какая-то ревность начинала вдруг подниматься изнутри, чуть было он начинал говорить об этом. После органных вечеров, которые стали всё чаще волновать меня, я захотела сама научиться играть на органе. Ален сказал, что можно заказать клавесин и научиться играть на нём. Через полгода, из Парижа был доставлен в Базель клавесин. Его изготовил специально для меня клавесинный мастер – Жан Мариус. Моим учителем стал наш Мэтр – знаменитый органист – Самюэль Шейдт. Он научил меня читать ноты, музыкальные ключи, распознавать на слух лады, дал первые азы сольфеджио, музыкальной грамоты и даже попробовал научить меня петь. Это было волшебно. Оказалось, что у меня есть голос и прекрасный тембр, а главное талант музыканта. Я тонко чувствовала малейшие нюансы и могла их передать голосом. Теперь я сама захотела посетить Римское Герцогство. Там была лучшая в Мире школа бельканто. Бельканто – это техника виртуозного пения, при которой исполнитель свободно извлекает насыщенный звук, плавно переходит от одной ноты к другой, сохраняет ровный голос и мягкий тембр во всех регистрах. Термин происходит от итальянского bel canto – «красивое пение». Бельканто появилось в конце XVI века в Италии. В это время стали популярны одноголосные арии, поэтому музыканты начали больше уделять внимания технике пения и тренировать голос. Например, чтобы выработать правильное дыхание, исполнитель использовал зажжённую свечу: держал ее перед собой и старался петь так, чтобы пламя не колебалось. А тембр развивали с помощью резонансных, то есть вибрационных, свойств голоса. Бельканто опиралось на фонетику итальянского языка, поэтому популярнее всего было в Италии.

Ален стал внимательно следить за моими уроками обучения игры на клавесине и успехами в области вокала. Решение написать мой портрет не оставило Алена, и он с упорством делал наброски ежедневно, прося меня позировать ему, после занятий вокалом. Не всегда получалось найти нужное настроение, поэтому перед сеансом у Алена, я постоянно думала о моём любимом муже, как о единственном мужчине в моей жизни. Это очень помогало! Алена часто не устраивало то, как ускользает от него моё настроение. Он сердился на себя, комкал наброски и начинал вновь. Наконец, эскиз, с помощью красок и кистей, стал превращаться в художественное полотно, на котором была изображена я. Однажды вечером мы с Аленом, после сеанса в мастерской, вышли в сад прогуляться. Ален был очень возбуждён. Он держал меня за руку и не отпускал ни на секунду. Рука его сжимала мою руку так, будто он боялся отпустить меня, чтобы я не улетела как птица. - Лизи, – наконец сказал Ален, – ты очень красивая, и без ложной скромности могу сказать, что портрет твой станет украшением не только нашего дома, но и в недалёком будущем, картинные галереи Мира будут бороться за право выставлять его в лучших своих залах для обозрения. Я счастлив, что такая умная, красивая, образованная женщина – моя единственная, моя любимая, жена! Я очень люблю тебя, Элизабет! - И я люблю тебя, – хотела ответить я, но промолчала, потому как сердце вновь «рухнуло куда-то вниз». Ален наклонился ко мне, поднёс к губам мою руку и поцеловал. Потом взглянул мне в глаза, и я сразу поняла, что мы думаем об одном и том же. Глаза Алена стали темнее, он наклонился к моему лицу и мягко коснулся губами моих губ. - Лизи, я люблю тебя, люблю больше жизни, никогда не покидай меня, любовь моя! – Шептал мне Ален, а сам нежно покрывал поцелуями моё лицо, – будь всегда со мной, желанная моя, единственная моя Лизи! Внезапно сад озарила яркая молния, а потом неожиданно грянул гром… Я вздрогнула. Ален сильнее прижал меня к себе. Дождь не заставил себя долго ждать. Мы поспешили зайти в беседку, но дождь был таким сильным, что капли, размером спелых вишен, залетали туда, и уже через минуту мы оба вымокли до нитки. По дорожке к беседке бежал управляющий. В руках он держал большой зонт. Вбежав в беседку, Господин Жильбер протянул Алену зонт и, отвернулся. Мы ещё некоторое время стояли, прижавшись… Какая то неведомая сила держала нас в объятьях друг друга. Дождь закончился также внезапно, как и начался. Мы вышли из беседки и пошли в сторону дома.Результатом этой нашей прогулки были: температура, кашель, постельный режим. Но уже через несколько дней, мы смогли встать. Молодость имеет массу преимуществ!Ещё через неделю, Ален закончил мой портрет. Мы решили пригласить родителей к себе в гости, на ужин. Вечером пятницы мои мама и папа были у нас в гостях. Повар постарался! После ужина, Ален сказал, что мы хотим сделать сюрприз, и повёл моих родителей в свою мастерскую. Там он эффектно откинул полотно с картины… Это был мой портрет! Мама и папа, замерев, стояли возле портрета. Прошла минута, другая… Оба молчали. Мы начали беспокоиться. Ален взглянул на меня в недоумении, в глазах горело волнение, затем перевёл взгляд на мама. Глаза у мама были влажные, такие же как у папа. Ален выдохнул и улыбнулся. - Гениально, – первым пришёл в себя папа. – полотно переживёт время – продолжил он. - Шедевр, – сказала мама, – и даже не потому, что Элизабет чудо как хороша собой, хотя и это тоже, – улыбнулась она с гордостью за свою дочь, а потом продолжила, – В этой картине столько Любви, столько нежного отношения друг к другу, что она переживёт своих создателей, равно как и сделает их знаменитыми ещё при жизни. - Сюрприз удался, – улыбнувшись, сказал Ален. - Вполне, – довольно ответил Папа.

Мы часто встречались с моими родителями, которые относились к моему мужу, как к своему сыну. Папа подолгу гулял в саду с Аленом и разговаривал с ним также, как он делал это с Филиппом. После ужина пятницы, мои родители окончательно приняли Алена в нашу семью. Он стал частью нас. Мы ещё несколько раз навещали семью дяди Анри, сыновья которого учились в Университете. Мадам Матильда, жена дяди часто болела, поэтому видеться можно было только, приехав к ним в гости. Они всегда очень радушно и с удовольствием принимали нас у себя. Прошло всего каких-то три года с момента, когда жизнь сделала крутой вираж и повернула в сторону Любви, Счастья, Гармонии! Так всегда и происходит! Судьба, она такая непредсказуемая Особа!И такая фантазёрка!Она преподносит сюрпризы, о которых ты даже и не смел мечтать! Они казались просто несбыточными! Просто, нужно верить в свою Звезду, и она обязательно зажжётся! Обязательно!

В начале сентября 1720 года супруги прибыли в Глазго,совершив, довольно утомительную, часть путешествия по воде - Пролив Ламанш. В Глазго они пробыли совсем недолго. Их ждала замечательная, полная приключений и неожиданностей, Жизнь!

Но это, мой друг, уже совсем другая история.

Глава 6 Аделаида - Мария

Анна и Луи, взявшись за руки, неторопливо прогуливались по аллее сада. Как всегда, утром, после лёгкого завтрака возникала потребность обсудить планы на день, а может и запланировать что-то более интересное на вечер. Такая традиция в их семье сохранилась ещё со времён, когда были живы их родители. Теперь же Граф Луи-Филипп и его любимая жена Анна, Графиня де Сент-Эньян, находясь в Швейцарском Базеле, всё чаще возвращались к разговорам о традициях семьи, о своих детях, и уже о своих подрастающих внуках. На дворе был май 1723 года. Этот год у обоих супругов был зна́ковый. Со дня их венчания прошло ровно 40 лет. Анне в сентябре исполнялось 59 лет, её любимому супругу – 69.

- Мы с тобой, Луи, любимчики Фортуны, – говорила Анна мужу, держа его за руку, – у нас с тобой прекрасные дети, и не менее очаровательные внуки, они наше счастье и наша любовь, наше богатство и надежда на завтрашний день. - Я, Любимчик особенный, потому что однажды встретил тебя, моя дорогая Анна, а ты моё сокровище и Дар Богов! – ответил ей Луи с улыбкой, и нежно коснулся губами её руки. – И я, до сих пор люблю тебя, Анна. Люблю наших детей и внуков. И безмерно благодарен Судьбе, за то, что однажды на балу в Версале, ты дала согласие потанцевать со мной. А ещё горд, что я Первый и Единственный Мужчина в твоей Жизни, которому ты отдала свою Любовь, – Луи остановился, повернулся к Анне лицом и наклонившись, нежно поцеловал в губы. Анна вспыхнула, будто бы ей сейчас было восемнадцать и это был их первый поцелуй. Ах, Луи, как ты нежен, любимый! Так они и шли по своему саду, иногда останавливаясь и весело смеясь, разговаривая и нежно касаясь друг друга. - Сегодня нужно обязательно посетить поместье Элизабет и Алена, мы давно там не были. Управляющий докладывал, что всё в порядке, но мне хотелось бы самой убедиться в этом. Кроме того, я сегодня очень хочу послушать органную музыку. Можно, конечно, съездить в Собор, но лучше, если мы сделаем это в поместье наших детей. В милой часовне послушаем Баха и Генделя в исполнении Господина Самюэля Шейдта».

- Да, любимая, с удовольствием послушаю с тобой музыку вечером, но днём, я просто обязан посетить местный Университет. Филипп хочет преподавать там естественные науки и мне нужно узнать условия, которые будут ему предложены. - Конечно, дорогой, тогда жду тебя к обеду. Анна продолжила прогулку одна. Она шла, наслаждаясь тишиной, прозрачным чистым воздухом, голубым небом… и думала. Ближе к сентябрю приедут дети из Шотландии – Элизабет и Ален. У них родилась очаровательная девочка – назвали Мишель. Имя дала Элизабет, правда, как всегда, посоветовавшись со мной, улыбнулась Анна. Имя не простое. Девочка особенная. Родилась в Шотландии, 25 декабря 1720 года. Хорошая традиция – подумала Анна и улыбнулась. Вот уже и Филипп с женой и девочками решили переехать в Базель. Двойняшкам – девочкам, Жанет и Диане тоже по три года. Они родились в один год с Мишель, только 31.12.1720 года. Пока рождаются только девочки! Когда же, будут мальчики… или всех мальчиков успели родить Анри с Матильдой? – весело подумала Анна. Ах, Жизнь! Как стремительно она несётся вперёд! Сильно изменился Париж. Двор опять вернулся в Версаль. В честь совершеннолетия Его Величества Короля Людовика XV состоится грандиозный бал, на который соберутся Принцы крови и все знатные горожане, имеющие титулы не ниже маркизов. Бал состоится 01 октября 1723 года в Версале. Его Величество Король Людовик XV будет объявлен совершеннолетним. Антуанетта теперь носит титул герцогини, Жан-Пьер Герцог Де Лонг, её муж, служит при Дворе Его Величества и очень близок к Королю. Они, конечно же, приглашены. Мы с Луи успеваем в сентябре отпраздновать мой день рождения и наш юбилей. Анэт с мужем приедут вплотную к дате – 03.09.1723 года. Надеюсь, побудут подольше, я очень скучаю. Она теперь стала такая серьёзная, не по годам. Видимо Жан-Пьер, который на 25 лет старше Антуанетты, всё-таки постарался сделать её взрослой, хотя балует, как девочку. Титул Герцогини Де Лонг, ко многому обязывает! Я рада за неё, равно как и за всех своих детей. Люблю их всем сердцем. Луи часто говорит, что эта моя любовь к детям сильнее, чем моя Любовь к нему. Глупый мой, любимый муж! Если бы он знал, как сильно я люблю его, он никогда не посмел бы думать так. Всегда понимала, что мужчина, даже очень любимый, должен немного ревновать. Поэтому пылко никогда не говорю о своей любви. Луи прекрасно понимает, что за моим внешним спокойствием скрывается пожар эмоций. Это даёт мне возможность держаться в присутствии чужих людей холодно, а иногда, если этого требует ситуация, даже отстранённо. Даже зная всё это Луи ревнует. И когда мы оказываемся в спальне одни, он – Муж, который многократно доказывает мне свою любовь. Но, к чести Луи, надо сказать, что он никогда, ни единым словом не упрекнул меня. Видимо поэтому, я так люблю его и так верна ему всю свою жизнь. Сорок лет вместе, это не просто знаменательная дата. Это бо́льшая часть жизни, с печалями и радостями, неприятностями и победами. Наши дети и наши внуки, это огромный капитал, это – наши сокровища и наша жизнь. Теперь, когда мы стали взрослыми, мы ценим это более высоко, чем всё остальное, что мы имеем. Вот уже и обед скоро. По дорожке сада слышу шаги… это Луи. Он, в прекрасном настроении и, улыбается. - Анна, милая, посмотри, что я тебе принёс. Посмотри! – Он протягивает небольшую коробочку из сандалового дерева, расписанную арабской вязью, – Сегодня днём, после посещения кафедры, где всё решается более чем приятно для Филиппа, решил немного прогуляться. Шёл неторопливо и, сама понимаешь, не мог пройти мимо ювелирной лавки. Господину Шарлю Д*Амброз привезли вчера великолепные колумбийские изумруды. Коробочку я купил отдельно, но они просто созданы друг для друга, – Анна улыбнулась. Луи часто покупает ей изумруды, они так идут к её зелёным глазам. - Ах, Луи, ты меня балу́ешь, – кокетливо шепчет Анна, но по всему видно, что ей очень нравится подарок. - Для тебя вся моя жизнь – пылко, как в юности говорит Луи и шутливо кланяется. С таким чудесным настроением они и вошли в гостиную. Приближалось время обеда. - А что, если мы пообедаем дома, а ужинать будем в поместье наших детей? – предложил Луи. Отличная идея, – отозвалась Анна. За обедом они договорились вечером послушать новые произведения Баха и Генделя в поместье Алена и Элизабет. Вечером того же дня, Анна и Луи подъехали к особняку. Было около шести часов вечера. Навстречу им спешил Управляющий, вид у него был немного растерянный. - Добрый вечер, Миледи. Добрый вечер, Господин Граф, – приветствовал он гостей, – Я уведомил Мсье Шейдта, что Вы хотите послушать сегодня органную музыку. Он будет с минуты на минуту. Также будет накрыт ужин в саду в беседке, которую Вы так любите. Всё это Управляющий говорил, не поднимая глаз. Луи с интересом наблюдал за Управляющим, и когда тот закончил, обратился к нему негромко: «Что-то случилось?». Теперь Управляющий поднял глаза на Луи, и в них была мольба. Мольба о помощи. - Да что случилось, Жильбер? – Луи чуть повысил голос. - А кто пришёл? Почему я ничего нет знаю о гостях? Я никого не приглашала, – послышался голос из глубины сада, и на площадку перед домом, вышла женщина лет тридцати. Одета она была, скорее всего по моде. Только вот мода эта сильно отличалась от той, которую принято называть модой в Париже или в Базеле. Это была вызывающая одежда куртизанки: глубокое декольте, больше открывающее, нежели скрывающее, слегка растрёпанные роскошные чёрные волосы, свободно спадающие по плечам и спине. Юбка тёмно-бордового цвета спереди, едва доставала колен, а сзади высоко топорщилась от складок, открывая взору стройные ноги женщины, обутые в римские сандалии. Кожа её была смуглой, а огромные карие глаза смотрели прямо и вызывающе. Следов косметики на лице не было. На шее была нитка настоящих сапфиров, в ушах такие же серьги. Это Анна увидела сразу и, мгновенно оценила и их красоту, и их стоимость. Вспомнила свою юность! Дикая, красивая, дерзкая, полуодетая... и, удивительно похожая на Матильду, жену Анри. - Кто Вы такие? – спросила она, уставившись своими глазищами прямо в лицо Луи, глаза которого моментально сделались темнее самой тёмной ночи. - Уж не родители ли Вы той рыжей, портрет которой висит в спальне Алена? Да, скорее всего Вы, – она указала на Анну, – Будете её Мама, – она жеманно покривилась, сделав ударение на последней гласной, – такая же рыжая, и глаза как у rana (пер. с итал. Лягушка), ха-ха-ха».

Луи угрожающе двинулся в сторону девушки, так некстати, пытающейся испортить вечер, который начался так чудесно. - Ну, ну… Вы же не будете со мной драться… Вы же голубой крови…У вас же не принято драться с дамами, да ещё и не титулованными… Вы же Граф… да-да-да…. я не ошиблась, конечно же вы Граф! – она сделала изящный реверанс, достойный баронессы, но по – шутовски выставила вперёд почти обнажённую ножку, и эффект был испорчен. Да, она очень похожа на Матильду, подумала Анна, но та очень образованна и прекрасно воспитана, и конечно, гораздо старше. Матильда итальянка, а эта откуда? Судя по rana (это Анна поняла, не напрасно же она учила итальянский), девушка тоже итальянка. Ну что ж посмотрим, насколько ты итальянка! Анна, до сих пор молчавшая, наблюдавшая со стороны за этим спектаклем, нарушила наконец молчание. - Мадемуазель, могла бы я узнать Ваше имя?, – очень спокойно спросила Анна. На одну секунду девушка замерла. Потом, повернулась к Анне и, картинно разведя руки, поклонилась. - Мадемуазель… ах, как приятно девушке из народа услышать это Мадемуазель, – нараспев сказала она, – Конечно, можно. Меня зовут Адель… то есть Аделаида! Этого достаточно? Или нет… Вам нужно узнать кто я такая, и по какому праву распоряжаюсь в имении Алена. Могу сказать! Я – Леди Аделаида-Мария, дочь Графа Сильвио де Кастильоне. Фамилию и титул мне дали при рождении, и даже написали записку с моим именем, и даже упеленали в графские пелёнки, но потом..., просто подбросили под порог цирюльнику Барбьери, который и воспитал меня, как свою дочь. Правда и денег тоже подбросили. Мир не без добрых людей. Но это было уже гораздо позже. Я простушка Адель Барбьери (Barbieri), умею хорошо стричь и брить. Ален-Марк маркиз де Кристофф де Шетарди – мой сосед в Риме. Дом, который он купил несколько лет назад, вот уже долгое время пустует. Там никто не живёт, кроме Управляющего, который иногда приглашает меня на ужин. Мы сидим на веранде, потягиваем Кьянти (Кья́нти – итальянское сухое красное вино, производимое в регионе Тоскана на основе винограда сорта Санджовезе), вспоминаем нашего маркиза Алена, и всё ещё надеемся, что он вернётся и дом вновь оживёт. Раньше, когда Ален-Марк жил в Риме, он много работал, учился у мастеров писать картины и рисовать, много помогал людям, таким как я. Тем, кто остался совсем один на этом свете. Даже Барбьери теперь нет. Он тоже умер, так же, как и моя мама. Говорят, что мама моя была очень красивая. У неё во Франции живёт родная сестра. Они были очень похожи. Но случилось так, что мама умерла сразу после моего рождения. Об отце я ничего не знаю. Есть только записка и моё имя. Вот такая история. Ещё вопросы остались? – она повернулась к Анне всем телом, и насмешливо взглянула ей прямо в глаза. Та, взгляда не отвела. - Вы не будете против поужинать вместе с нами в беседке? – будто не расслышав вызова в словах Аделаиды, спросила Анна, и получив удивлённый кивок Адели, сказала Управляющему, – Господин Жильбер, поставьте, пожалуйста ещё один прибор для Мадемуазель! Развернулась и пошла в сторону беседки. Какое интересное совпадение, подумала она, тоже итальянка, и тоже очень красивая, и ИМЯ… - Я только переоденусь, – прошептала Адель. Через час все трое ужинали в беседке. Адель было не узнать. Лёгкое шёлковое платье в пол, тёмно-синего цвета, волосы чуть подобраны вверх и поддерживаются красивым черепаховым гребнем, на плечах тонкая накидка, которая покрывает плечи и руки до локтя. Нежная загорелая кожа лица светится лёгким румянцем. Оказывается, дочь цирюльника может поддержать беседу не только на тему стрижки бороды и усов. Адель оказалась интересной собеседницей, и уже через пару часов, все трое весело смеялись. Не без смущения, она рассказала, как была рассержена и обижена, когда узнала, что Ален женился и даже никому не сообщил об этом в Италии. Мы ведь его друзья, мы почти родственники… Мы любим его, ждём. Он тоже нас любит, несмотря на то что мы не получили такого образования как он, и не так богаты… Меня воспитал, хоть и простой цирюльник, но человек доброго характера и щедрой души. Когда мне исполнилось десять лет, он нанял мне учителя, который занимался со мной почти бесплатно, потому что я оказалась способной девочкой с хорошей памятью. А когда я начала постигать искусство стрижки, он отдал меня в Салон, где меня научили делать причёски знатным дамам Высшего света. Там я научилась вести светскую беседу, одеваться со вкусом, усвоила правила хорошего тона и зарабатывать, не только на проживание и пропитание, но и на красивую и модную одежду. Со мной начали считаться мастера и спрашивать совета клиентки. Так я стала Леди Аделаида Барбьери. Не могу же я представляться своим настоящим именем, все знают, что я дочь цирюльника. А прошлой весной, одна из клиенток сказала, что я очень похожа на её давнюю знакомую, Миледи Марию графиню де Кастильоне. К сожалению, она уже давно ничего о ней не слышала. Ходили слухи, что она умерла сразу после родов, а муж был убит через несколько дней, одним из тех бродяг, которые любят поживиться, залезая в чужие поместья. Она и рассказала мне эту историю. Мы иногда беседуем с ней. Я хотела попросить Алена помочь мне разыскать сестру моей мамы. Собственно, поэтому я здесь. - Ах, Аделаида, какая печальная история, но я так рада, что мы с Вами познакомились, хоть и при таких обстоятельствах, – Анна улыбнулась. Адель смущённо опустила густые ресницы и ответила, – Я тоже неожиданно рада, что встретила Вас. Глаза у Вас действительно очень красивые, они как изумруды. А дочь Ваша, Элизабет похожа на римскую Богиню. У Алена прекрасный вкус. И завтра же я покину Базель, только ненадолго во Францию, а потом домой. В Париже у меня дела. Живу я в Риме, недавно приобрела маленькое поместье, недалеко от площади Навон. Мне нравится моя работа. У меня есть личные клиенты. Дела идут хорошо. Я прекрасно зарабатываю и мне лишнего не нужно. А приезжала, чтобы только посмотреть на своего соседа, Алена. Узнать, собирается ли он возвращаться в Рим? Думала, что он поможет мне. Теперь понимаю, что напрасно ехала, – грустно закончила Адель.

- А вот и не напрасно! – сказала Анна с улыбкой, – У нас с Луи скоро юбилей. Мы приглашаем Вас на наше торжество. В начале сентября мой день рождения, а потом 40-летие совместной жизни. Мы будем очень рады видеть Вас среди своих родных и близких. Из Шотландии приедут Ален-Марк и Элизабет со своей Мишель. Это их дочь. Ей три года. Вы познакомитесь с его семьёй. Думаю, он будет приятно удивлён вашему визиту. Ален после смерти своих родителей, довольно долго жил один, пока не встретил Элизабет. Соберутся все наши дети, будет мой брат Анри со своими сыновьями, их жёнами и любимой супругой Матильдой. Она тоже итальянка, только гораздо старше Вас. Мы познакомим Вас со всеми. Теперь Вы тоже наша семья. Приезжайте. Будем очень рады.

Анна протянула руки Адель, и та, в порыве благодарности, пожала их.

Надо же, какое поразительное сходство, в очередной раз, подумала Анна. Нужно поговорить с Матильдой. Вечером того же дня, в маленькой часовенке все трое слушали музыку Баха и Генделя. Расстались ближе к полуночи. Уже в коляске, когда они возвращались домой, Луи спросил: «Анна, ты заметила, какое потрясающее внешнее сходство между Аделаидой и женой Анри, Матильдой?». - Ты тоже заметил? – ответила вопросом на вопрос Анна.

Утром следующего дня Адель уехала. Жильбер проводил Леди Аделаиду до самой коляски и помог ей подняться в экипаж. Затем, учтиво поклонился, и коляска тронулась в путь. Жильбер закрыл кованные ворота и, вздохнул с облегчением.

Глава 7 Анри

В два часа пополудни следующего дня Анна и Луи обедали в беседке сада. Подавали французский луковый суп. Повара они привезли с собой из Парижа, и он ещё ни разу не разочаровал их. Супруги очень любили пообедать на свежем воздухе, и этот безоблачный день не был исключением.

Уже за десертом, Луи вспомнил Леди Аделаиду и сказал Анне: «Моя дорогая, как тебе удаётся разговаривать с людьми самого разного происхождения и находить такие слова – ключики, которыми можно открыть любые двери? Примером тому, Адель, эта призрачная подруга нашего Алена. Не перестаю тебе удивляться, ты просто уникальна, я каждый раз в этом убеждаюсь! Благодаря тебе, я совершенно иначе увидел Аделаиду», – говоря всё это, Луи смотрел на Анну с улыбкой. Ах, Луи, ну почему же призрачная? Очень даже настоящая подруга и прекрасная соседка! Даже более настоящая, чем многие родные. Её боль проглядывала в каждой фразе. Глядя на неё и слушая её рассказ, я вдруг вспомнила свою жизнь. Для меня тоже было трагедией известие о том, что я приёмная дочь моих дорогих родителей. Людей, которые так бережно отнеслись к чужому ребёнку, воспитали его как своего. Я также помню и люблю своего родного брата Анри, которого уже давненько не видела. Ты также знаешь, что родители были вынуждены рассказать мне об этом только потому, что ситуация касалась моей и твоей жизней. Ты же помнишь, об этом? – тихо спросила Анна, переведя взгляд на Луи. Помню , дорогая моя! – сказал Луи и, наклонившись к ней, нежно коснулся губами её обнажённой шеи. Анна слегка покраснела. - Ну вот, – сказала она, – я хотела говорить совсем не об этом, – и вновь залилась румянцем. - Анна, прикосновение к тебе, всегда вызывает во мне желание, а сегодня есть особенное желание взять тебя на руки и не отпускать до самой ночи. – Луи ещё сильнее притянул Анну к себе. - Луи, я не возражаю, но лучше пойдём в дом, – шепнула она, ещё больше покраснев.

Спустя несколько часов, довольные супруги собрались съездить в гости к Анри. Анна была в новом нежнорозовом платье, которое так шло ей. Белая лёгкая накидка из двойных кружев, чуть доставала до талии. Анна, несмотря на свои 59 лет, до сих пор была хороша собой, грациозна и легка, как в молодые годы. Её рыжие волосы, пока не знающие седины, были уложены в легкую весеннюю причёску, а улыбка, блуждавшая на губах, давала основание думать, что жизнь этой женщины никогда не знала огорчений. Но это было только внешней стороной картины, и об этом знала только Анна, да её личный дневник, который она вела уже очень давно. Анна знала, что Элизабет тоже ведёт записи, но никогда, ни единым словом не обмолвилась с ней об этом. Небо было голубым и безоблачным. Воздух был чист и прозрачен. Была Весна. Дышалось легко и свободно. Супруги катили в коляске по весеннему Базелю, держа друг друга за руки и улыбались, той лёгкой улыбкой счастливых людей, которая так красит лицо в любом возрасте. Минут через тридцать, они подъехали к дому Анри. Навстречу им вышел католический священник. Он поклонился им и прошёл мимо. - Что-то случилось, Луи. Зачем здесь священник? Почему нас никто не встречает? – вопросы были в пустоту, потому что Луи уже вышел из коляски, и протягивал ей руку. Анна оперлась на руку Луи и вышла на улицу. Навстречу им шёл Анри. Он был небрит и, одет во всё чёрное. - Боже, случилось что-то непоправимое, – прошептала Анна и пошла навстречу Анри. Да, действительно случилась беда. Матильда, жена Анри была уже давно и безнадёжно больна. Постоянные роды только усугубили её состояние, и в последнее время она делала над собой невероятные усилия, чтобы вставать и принимать гостей. Вот и вчера, приходил доктор и только покачал головой. Едва он ушёл, поднялась температура, началась рвота с кровью. Через полчаса всё было кончено. Доктор сказал, что итог был предрешён. Вызвали священника.

Через три дня после похорон, Анри уехал в Париж. Дети Анри, со своими семьями, остались в Базеле. Все шестеро было взрослыми, самостоятельными, женатыми людьми. Проститься со своей мама, они приехали из Парижа, из Лиона, из Марселя. В Базеле жили двойняшки – Жан и Жак, они венчались в один день и жили самостоятельно со своими семьями, недалеко друг от друга. Анри уже решил, что переедет в Париж. В Базеле он купил дом из-за Матильды, чтобы она могла дышать воздухом гор. Они часто выезжали на прогулки, чтобы побыть вдвоём, поговорить и главное, подышать! Теперь ему было не с кем поговорить. На его плечи легла забота обо всём. Он как-то сразу постарел. Хотя уже и так был не молод. Ему шёл 64-й год. Он будто бы замёрз. Только его ярко-синие глаза оставались на лице живыми. Словно платиновая нить, отметила виски Анри седина. Конечно, такое испытание может выдержать не каждый, но видимо Анри это было по силам. Уже через два месяца, он вернулся в Базель с твёрдым намерением продать поместье и вернуться в Париж. Но сыновья посоветовали иначе…

К апрелю 1723 года старшему сыну Николя было уже 34 года. Он был давно и счастливо женат. Жил с женой в Париже, имел небольшой магазин, которым управлял очень умело. Торговля шла оживлённо, у него уже было своё Имя в этой нише. Поставки с Востока амбры, из Италии винного спирта были отлажены, да и в Париже работали мастера по подбору ароматов такого высокого класса, что товары пользовались невероятно высоким спросом.

*** Амбра в парфюмерии – это один из самых сильнодействующих афродизиаков для обоих полов, способных усиливать их влечение. В 1709 году мир узнал о еще одном именитом французе Жане-Мари Фарине, который изначально был торговцем специями. Именно он изобрел «Кельнскую воду», что по-французски звучит как «о де коло́нь». Заметим, что «Кельнская вода» изготавливалась на основе специально привезенного из Италии винного спирта, а также натуральных арома-масел. Долголетняя выдержка итальянского винного спирта в кедровых бочках приводила к тому, что одеколон получался поистине неповторимым.

Николя предложил оставить поместье в Базеле, а если Анри хочет переехать жить в Париж, то правое крыло его особняка всегда свободно и Анри может пользоваться им по своему усмотрению. После некоторых раздумий Анри согласился, что это выгодное предложение. Тем более, что Матильда похоронена в Базеле. Так и решили. До конца года Анри останется в Базеле, а в следующем году, наверняка переедет в Париж.

Уже через три месяца вся семья должна будет собраться на празднование дня рождения Анны и 40-летия со дня венчания Анны и Луи. Начались приготовления, они должны были занять как минимум два месяца до начала сентября 1723 г. Планы Госпожи Судьбы всегда – тайна! Она решила распорядиться сентябрём совершенно иначе, и вновь разыграла свою карту! В один из дней июня, а именно 10 числа, Анри, всё таки решил съездить в Париж на неделю-другую. У него были планы посетить Салон в Париже, который принадлежит Антуанетте, младшей дочери его сестры. Познакомиться поближе с её мужем, Жан-Пьером Герцогом Де Лонг и, через него, получить аудиенцию у Его Величества Короля Людовика ХV. Целью аудиенции была прошение о приобретении земли, в районе Эльзаса. Там Анри хотел высадить некоторые сорта винограда, которые могли бы потом стать материалом для производства коньяка. А если повезёт и для экспорта коньяка в другие страны. Хотя, говорят и в Италии тоже есть земли, на которых родится чудесный виноград. Надо бы съездить!

Винoгpaдники Эльзaca, пpилeжaщиe к хoлмaм Вoгeзoв и oбpaщeнныe к Peйнy, зaнимaют плoщaдь oкoлo 13 тыcяч гeктapoв. Зaщищeнныe Вoгeзaми oт ceвepных хoлoдных вeтpoв и влaжных зaпaдных и oткpытыe нa югo-вocтoк, oни oблaдaют нaибoлee cyхим вo Фpaнции климaтoм и иcключитeльнo coлнeчнoй пoзднeй oceнью. Бoльшoe paзнooбpaзиe пoчв – oт извecтнякoв и мepгeлий дo гpaнитныхс кaл и пecчaникoв, илa – cпocoбcтвyют пpидaнию нeпoвтopимocти этoй зоне виноградарства. Эльзac являeтcя oдним из peдких peгиoнoв Фpaнции, гдe винa oбычнo нaзывaютcя в дoпoлнeниe к нaимeнoвaнию пo copтy, из кoтopoгo oни пpoизвeдeны. Кроме того, Эльзас – исторический регион в долине реки Рейн на северо-востоке Франции, граничащий с Германией и Швейцарией. В центре столицы региона Страсбурге, лежащем на острове Гранд-Иль, окруженном каналами, расположен собор в готическом стиле, известный своими астрономическими часами с движущимися фигурками.

Именно на это чудесное место, на этот небольшой кусок земли и нацелил свой взгляд Анри-Николя де Нёвиль Маркиз де Вильруа – сын ювелира Его Величества Короля Франции Людовика XIV. Но и здесь Судьба внесла свои коррективы! Анри приехал в Париж ранним утром, 14 июня 1723 года. Вначале заехал в гости к старшему сыну, который предлагал в «любое время, как к себе домой». Семья у Николя гостеприимная, дружная, навыки семьи общения с родными заложены с детства, поэтому встреча отца и сына за завтраком была не только тёплой и дружелюбной, но и по настоящему родственной. Чуть отдохнув с дороги, Анри собрался ехать к Антуанетте в Салон, а Николя предложил сопровождать его. В Салоне уже с одиннадцати утра шло активное обслуживание Дам и Кавалеров, но Антуанетта – владелица Салона, сегодня была только утром. Оказывается, на днях к ней приехала давняя подруга – куафёр из Рима, с которой она давно хотела увидеться и обсудить некоторые детали обслуживания клиентов, а также показать новый Инструмент, для стрижки усов и бороды. В моду входили «испанские бородки», а это уже другая техника стрижки. Подождав немного, Анри с Николя вышли на улицу и решили прогуляться в направлении сада Тюильри. Дойдя до ворот сада, они неторопливо вошли внутрь и, оба остановились, поражённые. По дорожке, навстречу им шла Антуанетта и держала под руку Матильду, жену Анри и мама Николя. Они мило беседовали и улыбались. Анэт увидела Николя с дядей Анри и, помахав им рукой, что-то сказала Матильде. Та, посмотрела в их сторону и тоже, улыбнувшись, помахала им рукой. Затем обе пошли навстречу Анри и Николя. Некоторое время мужчины стояли без движения и без слов. Первым пришёл в себя Николя. – Папа, этого не может быть, это мистификация, – сказал он голосом, без всякой окраски. - «Дежавю» (фр. déjà vu – уже виденное) – ответил одними губами Анри. В действительности, вполне справедливо отметить, что прошлое, настоящее и будущее существует в нашем мозге, не имея при этом четких границ. Когда мы переживаем что-то в настоящем, то сравниваем его с похожим прошлым и уже решаем, как в данный момент следует реагировать на происходящее в ближайшем будущем. Именно в этот момент и включаются все необходимые области мозга. В том случае, когда связей между кратковременной и долговременной памятью много, настоящее может восприниматься как прошлое и в таком случае возникает эффект «дежавю».

Девушки подходили всё ближе, но Анри всё никак не мог справиться с ощущением, что навстречу ему идёт Матильда, та самая девушка, которую он полюбил сразу, как только увидел. И вот они уже рядом. Обе улыбаются. - Доброе утро, дядя Анри, доброе утро, Николя, – говорит Антуанетта. Девушка рядом с ней, переводит взгляд с Николя на Анри, и только улыбается. - Познакомьтесь, это Леди Аделаида Барбье́ри, – делая ударение на предпоследней гласной, продолжает Анэт, – Она живёт в Риме, в Италии. Приехала специально ко мне, помочь и поделиться опытом. У неё тоже свой Салон, только в Риме. Мы с Адель договорились, что на следующий год мы с Жан-Пьером обязательно поедем в Рим. Мы никогда ещё там не были», – она говорит быстро, но сама смотрит внимательно то на Николя, то на Анри. Тот предпринимает попытку улыбнуться. Улыбка получается… не очень. - Добрый день, – наконец говорит он, – я родной дядя этой милой Леди, меня зовут Анри-Николя де Нёвиль Маркиз де Вильруа. Это мой старший сын Николя-Анри де Нёвиль, Маркиз де Вильруа, - продолжает Анри, не отрывая взгляда от лица Аделаиды. - Дядя Анри, правда же Леди Адель очень похожа на Миледи Мати…, – вклинивается в разговор Анэт, но не договорив, тут же прикрывает себе рот рукой. – Простите, Анри, прости Николя. Я не подумала, как Вам больно. Простите! – Анэт мягко дотронулась до руки Николя. - Пойдём, Адэль! – решительно взяла девушку под руку и повернулась, чтобы уйти. - Подожди, Антуанетта, мы ведь приехали в Салон специально, чтобы увидеться с тобой! – очень вовремя очнулся Николя. - Вот и чудесно, значит сейчас поедем к нам домой пообедаем и обо всём поговорим, – Анэт знала, как взять инициативу в свои руки. Это у неё от Анны, подумал Анри и улыбнулся. Жан-Пьер Герцог де Лонг был дома. Принял их радушно, будто специально ждал их приезда. За обедом о делах не разговаривали, а после десерта, девушки ушли в сад, а мужчины вышли в комнату для курения сигар и дегустации коньяков. Там и поговорили о причине сегодняшнего визита. Супруг Антуанетты оказался проницательным и умным человеком. Он сразу понял, для чего приехал Анри и чего ждёт он от этого разговора. Конечно же, я помогу Вам устроить аудиенцию у Его Величества, но только после официального вступления его на трон в качестве Короля. Сейчас вопросы решает регент, поэтому лучше дождаться совершеннолетия. Это уже совсем скоро. Я Вам предлагаю самому съездить в Италию. Там есть земли, которые можно купить совсем недорого, использовать их и получить прибыль вдвое или даже втрое. "Каков прагматик, этот нашего поля ягода. Всё просчитает, а потом уже будет вкладываться, – удовлетворённо подумал Анри, но вслух сказал: «Пожалуй, Вы правы. Куда спешить? Лучше подождать. А в Италию, видимо, съездить нужно. Да и страна красивая, Вы ведь тоже там ещё не были? Антуанетта говорила, что ехать собираетесь на следующий год. - Да, подумываем, – улыбнулся Герцог, но более ничего не сказал. Возвращались домой Анри и Николя, довольные. Ответы на вопросы получили. С Герцогом поговорили. Антуанетту навестили. И даже познакомились с Леди Аделаидой, которая живёт в Риме. Очень даже приятное знакомство, которое можно использовать в самое ближайшее время. Нужно узнать, когда она собирается возвращаться в Рим. Наверняка у неё есть нужные знакомые, которые обслуживаются в её Салоне. Да и в Риме Анри никогда не был. Они с Матильдой всё собирались…

Грустные, тяжёлые мысли опять накрыли Анри. Он вспомнил свою Матильду. Улыбчивую, красивую, молодую женщину, которую любил всем сердцем. А как Адель похожа на Матильду, просто одно лицо! Бывает же такое в природе! И он тоже хорош! Застыл, как изваяние!

Утром следующего дня, Анри встал с твёрдым намерением посетить Италию в самое ближайшее время. Откладывать дела на потом - не в правилах Анри, поэтому он решил ещё раз съездить в Салон к Антуанетте и поговорить с Аделаидой. Оказалось, что она собиралась уехать рано утром. - Куда, почему так быстро? – Анри задавал Антуанетте вопросы, а сам лихорадочно думал. Как её догнать, где её искать? Ехать в Рим? Другая страна, огромный город. - Она оставила адрес, на тот случай, если мы с Жан-Пьером вдруг захотим посетить Рим. Антуанетта протянула листок, на котором красивым женским почерком, без помарок и почти без наклона, был написан адрес. Италия. Рим. Площадь Навона. Салон «Qualsiasi capriccio», Госпожа Аделаида-Мария Леди де Гаскан Дочь Графа Сильвио де Кастильоне.

Любой каприз – автоматически перевёл Анри с итальянского, название Салона. И сразу забыл об этом. Леди Де Гаскан? Вмиг пересохло горло. Анри дышал с трудом. Мысли неслись галопом… Этого не может быть… неужели это... дочь покойной сестры Матильды, Марии, которая умерла сразу после родов? Сестра жила в Риме и там же вышла замуж. А дочь, выходит жива? Вот откуда такое внешнее сходство! Писали, что её дочь тоже умерла сразу после рождения. Матильда и Мария были близнецами, поэтому и дочь так похожа на них обеих. Боже, как же я сразу не догадался! Как же я не понял? Нет, срочно нужно догнать Адель. Поговорить с ней. Куда же она могла уехать? Где она остановилась? Срочно ехать туда. Может она ещё в Париже? Нет. Нужно ехать в Базель, к Анне. Срочно поговорить с сестрой. Только она может мне помочь. Только она даст мне правильный совет, как мне поступить в этом случае. - Спасибо, Антуанетта, – едва сдерживаясь, чтобы не разразиться ругательствами в свой адрес, выдавил из себя Анри, – Мне нужно срочно в Базель. Выезжаю прямо сейчас. Нет времени на объяснения. Адрес возьму с собой. Хотя нет, я запомнил. Нет. Лучше возьму с собой.

- Дядя Анри, – внезапно остановила его Анэт своим предположением, – может Аделаида ещё не уехала? Наверняка она передумала уезжать так рано, и осталась ещё на день-другой в Париже. Ей очень понравился город. Она остановилась в особняке на Монмартре, недалеко от Храма Святого Сердца. Я с удовольствием съезжу с Вами, если не возражаете? - Конечно, дорогая Антуанетта. Я буду очень признателен. Жду тебя, - сказал Анри и спешно вышел из Салона, чуть не столкнувшись в дверях с элегантной девушкой в модной шляпке с вуалью. Вуаль закрывала почти всё лицо молодой особы. Анри прошёл было мимо, но Духи женщины заставили его остановиться. Этот аромат он уже никогда не забудет. Да, это был запах духов его жены. Их заказывал Николя, сын Анри, специально для Матильды, в Италии.

***

Именно XVI век стал официальной эпохой рождения парфюмерного искусства в том виде, в котором она находится в настоящее время. Все началось с итальянского парфюмера Маурицио Франжипани, который решил смешивать парфюмерные компоненты в винном спирте. Кстати, в честь Франжипани впоследствии был назван один из парфюмерных элементов. Использование винного спирта привело к тому, что ароматы эссенций, цветов и трав отныне стало возможным сохранять во флаконах из хрусталя. В 1608 году появилась первая парфюмерная фабрика, которая была открыта при монастыре Санта Мария Новелла. Фабрике покровительствовали не только князья и герцоги, но даже Папа Римский, который приказал выдать на развитие парфюмерии крупную сумму. На фабрике работали только монахидоминиканцы, которые активно трудились, в первую очередь, на благо Церкви. Именно этим объясняется покровительство парфюмерной фабрики на столь высоком уровне.

***

- Ай, – совсем по-детски, испуганно воскликнула девушка и взглянула из-под вуали на Анри, огромными карими глазами. – Вы? – спросила она. - Вы? – удивлённо, вопросом ответил Анри. – Я так рад, что Вы никуда не уехали, Аделаида! Мы с Антуанеттой собрались искать Вас на Монмартре. Я прочёл Вашу записку с адресом, и сразу понял, что нам очень нужно поговорить с Вами обо всём. Я очень рад, что Вы никуда не уехали, – повторился Анри. - Да, я собралась было уехать сегодня рано утром, но подумала, что у меня есть ещё немного времени, и можно провести его в Париже. Поэтому и решила заехать к Антуанетте. - Вот и отлично, – твёрдо сказал Анри, – тогда и проведём несколько дней в Париже все вместе, а потом поедем в Базель, в Швейцарию, где я познакомлю Вас со своими сыновьями. Там же в Базеле живёт моя родная сестра Анна с мужем...» А мужа Миледи Анны зовут Луи-Филипп, – продолжила Аделаида. Анри удивлённо посмотрел на Адель.

- Вы знакомы? – чуть недоумевая, спросил Анри. - Конечно. Я же знакома с Антуанеттой, а она дочь Графини Анны и Графа Луи Филиппа. Я не ошибаюсь? – теперь уже чуть кокетливо, спросила Адель. - Нет, конечно, всё верно… Вы были в Базеле? И как давно Вы знакомы с моей сестрой? - А давайте мы продолжим нашу беседу в кофейне на Монмартре? – сказала, выходя из Салона Антуанетта. - Конечно, – одновременно откликнулись Анри и Адель. До конца дня, родственники разговаривали и рассказывали друг другу всю свою жизнь, не упуская никаких подробностей, каждый по-своему пытался связать её с жизнью Аделаиды и Матильды. Уже вечером, когда Адель собралась уходить, Анри взял на себя права старшего родственника и предложил ей поехать в дом к брату Николя. Но Аделаида не согласилась, сославшись на то, что слишком много она сегодня узнала, и ей нужно всё «перестричь», она так и сказала «перестричь»! - Тогда, Адель, Вам нужно остаться ещё на какое то время в Париже. Я должен съездить в Базель и решить некоторые проблемы. Вы, должны меня ждать, – сказал Анри очень твёрдо и решительно. - Хорошо, – ответила Адель, – Я поживу ещё пару недель в Париже. Но не более. У меня много дел в Риме.

В Базель Анри спешил, загнал четвёрку лошадей, но приехал за двое суток. Сразу к Анне. Было три часа пополудни. Семья Графа де Сент-Эньян мирно обедала в беседке. Чудесная погода, приятное общение. Разговор Анны с мужем, прервали быстрые шаги. Это был Анри. - Ах, мой любимый брат, как мы тебе рады! Присаживайся с нами обедать. Мы будто знали, что ты приедешь. Поставили ещё один прибор, – Анна была действительно очень рада. - Мне нужно срочно переговорить с тобой, нет с Вами обоими, – он сделал жест рукой в сторону Луи, потому как увидел, что тот решил оставить их наедине. В течение двух часов, Анри рассказывал обо всём сразу: путаясь, вспоминая, вновь рассказывая, делая выводы и опровергая их. Анна и Луи слушали его молча. Когда же Анри, наконец закончил свой рассказ и, слова иссякли, Анна мягко и терпеливо, как умеет только она одна, рассказала всю историю, которая произошла с ними в поместье Алена-Марка, чуть более двух месяцев назад. - Почему же Вы мне ничего не рассказали? – с тихим возмущением, спросил Анри. - Это случилось накануне кончины Матильды. Вначале, тебе было не до того, а потом мы просто не подумали, что нужно тебе рассказать об этом. Мы пригласили Адель к нам на юбилей. Она давняя знакомая нашего Алена-Марка. Они живут по соседству в Риме. Дом Алена, до сих пор пустует. Дети собирались поехать в Италию на следующий год – спокойно сказала Анна брату. - Но у меня есть дела в Италии, кроме встречи с моей племянницей, – горячо сказал Анри, будто никого не слыша. Луи с Анной, понимающе переглянулись. - Тогда тебе незамедлительно нужно ехать в Италию вместе с Аделаидой, и решать все свои дела сразу! – сказала Анна, сделав ударение на слове ВСЕ. - Что ж, так я и сделаю. Завтра же утром рано я отправляюсь обратно в Париж. Оттуда, мы вместе с Адель, поедем в Рим. Свежий дилижанс есть. Решено! – сказал Анри сдержанно, но решительно и вышел из-за стола – Merci pour le déjeuner. Bonsoir. Excusez-moi, s'il vous plait. (Спасибо за обед. Доброго вечера. Извините меня, пожалуйста. Пер. с фр.)» – и вышел. - Как это не похоже на Анри – повернулась Анна к Луи – Я его таким горячим никогда не видела. Он всегда так холоден и рассудителен. Что же там произошло на самом деле?. - Думаю, что главная цель Анри в Италии – это вовсе даже не виноградники, – задумчиво предположил Луи и посмотрел на Анну. - Да-а…? – многозначительно протянула она. Анна встала из-за стола, сделала кошачий жест плечиком и сказала с милой улыбкой: «Пожалуй, ты прав, любимый – и лукаво улыбнувшись, спросила – Прогуляемся?» Луи, с удовольствием ответил: «Конечно, дорогая!», и вышел из беседки, вслед за Анной.

Глава 8 Дорога в Италию

Чуть свет, Анри уже был на ногах. С вечера приготовленный дилижанс ждал своего пассажира. Даже не оглянувшись назад на свою усадьбу, Анри решительным шагом вышел из ворот. В Париж! – скомандовал Анри и экипаж тронулся. До начала сентября оставался один месяц. В Париж Анри прибыл через двое суток, усталый, но довольный, предвкушающий радость встречи с Аделаидой. Не заезжая к Николя, он распорядился сразу ехать на Монмартр в гостиницу, где она остановилась. Подъехав к гостинице, Анри на минуту замер, затем решительно открыл дверцу экипажа и вышел на улицу. Оставалось сделать несколько шагов, но вдруг Разум проснулся! Анри остановился в двух шагах от входной двери. Что со мной, я как в тумане? Ведь это не моя Матильда, это не моя жена, которую я до сих пор люблю… это моя племянница, которой едва ли тридцать …, а мне уже 64-й год. На что я надеюсь? Похоже духи Матильды вскружили мне голову, не зря в их состав входят афродизиак. Анри повернулся и пошёл в сторону экипажа. Он всегда умел взять себя в руки в нужный момент. Анри вспомнил внимательный взгляд Анны и Луи, когда он рассказывал об Аделаиде. Конечно, он уже очень взрослый мужчина. Ну почему же взрослый? Наша Антуанетта младше своего мужа на 25 лет, и что? Прекрасно живут и любят друг друга! Можно жить и в Италии, не обязательно в Париже или в Базеле. Хотя, конечно, лучше жить здесь в Париже. Ведь ей нравится Париж. Анри поймал себя на том, что начал думать за двоих. Интересно! Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Поднял голову, взглянул на окна гостиницы. Чуть дрогнула портьера в окне на втором этаже. Похоже это комната Адель. Ну что ж, встретиться можно и утром. Отправлю завтра с утра письмо, а сейчас домой, в своё «правое крыло». Так он и сделал. Утром отправил лакея с запиской. Ответа не было. В полдень, взяв дилижанс, Анри подъехал в Салон Антуанетты. Та была на месте, как всегда предупредительна и мила. Дела шли хорошо. Филипп довольно часто бывал в Салоне, вот и сегодня он вышел навстречу дяде. Дядя Анри, как я рад тебя видеть. Мы так давно не встречались. Мне хочется рассказать тебе о новинках, которые привезли совсем недавно, – говорил Филипп с воодушевлением, зная, как дядя живо интересуется делами. Потом, Филипп, потом, – рассеянно сказал Анри. Вы кого-то ищете, дядя? – спросил Филипп. Да, здесь должна быть Аделаида, моя родная племянница по линии жены. Она итальянка, – ответил Анри нетерпеливо. Если я не ошибаюсь, Аделаида-Мария де Гаскан уехала сегодня утром. Красивая Леди. Она заезжала попрощаться. Сказала, что ей срочно нужно ехать в Рим. Неотложные дела. Просила извиниться перед Вами, оставила Вам Письмо, – сказал Филипп, протягивая конверт. Анри уже вполне владел собой, поэтому спокойно взял из рук Филиппа письмо, неторопливо развернул его и прочёл. «Caro zio Henri. Per tutta la settimana, praticamente non mi sono allontanato dalla finestra, aspettando il tuo ritorno da Basilea. Sei l'unica persona nativa che è apparsa nella mia vita, dopo una lunga solitudine. Quando finalmente siete arrivati, ho quasi saltato fuori per incontrarvi, ma l'imbarazzo che avrebbe potuto sorgere mi ha fermato. Ti stavo guardando dalla finestra. Per quanto tempo hai riflettuto sulla porta della locanda mi ha dato un'idea di come ti senti per me. Mi sono resa conto di essere estranea a te. Volevo solo nobilitare un povero parente. Non sono povera. Ho tutto. Non ho bisogno di niente. Grazie per avermi riconosciuto e accettato. Perdonateveli. P.S. se all'improvviso sarai a Roma, sarò felice di rivederti. Ancora parenti… Lady Adelaide-Maria De Gaskan de Castiglione». Письмо было написано по-итальянски, но Анри, с детства, привыкший к общению на нескольких языках, без труда прочёл его. «Дорогой, дядя Анри. Всю неделю я, практически не отходила от окна, ожидая Вашего возвращения из Базеля. Вы – единственный родной человек, который появился в моей жизни, после долгого одиночества. Когда же Вы, наконец, приехали, я чуть было не выскочила Вам навстречу, но неловкость, которая могла бы возникнуть, остановила меня. Я наблюдала за Вами из окна. То, как долго Вы раздумывали у порога гостиницы, дало мне понимание, как Вы ко мне относитесь. Я поняла, что чужая Вам. Просто Вам захотелось облагодетельствовать бедную родственницу. Я не бедная. У меня всё есть. Я ни в чём не нуждаюсь. Спасибо, что Вы узнали и приняли меня. Прощайте.

P.S. Если вдруг будете в Риме, буду рада вновь увидеть Вас. Всё-таки родственники… Леди Аделаида-Мария де Гаскан де Кастильоне»

Анри, дочитал до конца письмо Адель, сложил его вдвое, положил обратно в конверт. Голова, как обычно работала спокойно и чётко. Она всё поняла не так. Вот и хорошо, что не так поняла, как это на самом деле! Нужно срочно её догнать и уже не отпускать от себя ни на минуту! Что за девчонка, постоянно куда-то ускользает. Анри улыбнулся. Теперь он точно знал, чего хочет! Он уже думал о ней! А значит, она была его ЦЕЛЬ! Это был ЗНАК! И всё это говорило только об одном – Анри жив! Он попрощался в Филиппом, сказав, что на днях обязательно встретится с ним, и вышел. - На таможню, – бросил он кучеру и открыл дверцу дилижанса, – Быстро, как только можно. Анри сумел догнать Адель, правда только утром, в Дижоне, и только потому, что карета её остановилась сменить лошадей и заменить ось, которая так кстати лопнула. - Аделаида, остановись, пожалуйста, – Анри пытался догнать Адель, которая опять решила ускользнуть от своего родного дяди. Она шла быстрым шагом к зданию таможни, в котором отмечались проезжавшие путешественники. Там она предъявила свои документы и стала ждать отметки в паспорте, для пересечения границы Франции. - Ах, Адель, едва догнал тебя, – сказал Анри и чуть дотронулся до рукава платья племянницы. Она обернулась так резко, что едва не задела Анри. В её глазах стояли слёзы. - Господи, милая девочка. Ну что же ты плачешь? Я ведь уже здесь, уже догнал тебя – Анри обнял её за плечи, слегка прижал к себе, почувствовал, как она доверчиво потянулась к нему. Сердце его забилось сильнее, но объятия Адель были столько целомудренны, что Анри усовестился своих мыслей. - Хорошо, что Адель так чиста и невинна, ещё раз подумал Анри. - Ну что ж, дядя так дядя, грустно узрел для себя ситуацию Анри. - У меня тоже дела в Риме. Да и посмотреть, где живёт моя племянница и чем занимается, тоже не лишнее. Мы ведь теперь близкие родственники. -Последнюю фразу он сказал вслух. - Самые близкие, – прошептала Адель, но Анри не слышал этого. Ось заменили, колёса поставили на место. Лошадей поменяли и дилижанс тронулся вперёд, везя своих пассажиров в далёкое счастливое будущее, в соседнюю страну, с чудесным солнечным названием – Италия!

Глава 9 Филипп и Жозефина

- Странно, подумал Филипп, глядя вслед, уходящему Анри, - что у него за дела, ведь за вязи на таможне в нашей семье отвечаю только я. И такая спешка… Странно! Связи на таможне у семьи Графа де Сент-Эньян уже очень дано были отлажены на уровне Министерства иностранных дел, которым управлял регент малолетнего Короля Людовика XV, с 1715 до 1723 года Герцог Филипп Орлеанский. Граф Филипп-Луи де Сент-Эньян служил при дворе Его Королевского Величества уже не первый год. Правду сказать, Король только именовался Королём, на самом деле, Францией уже восьмой год правил регент Короля Филипп Орлеанский. Кстати, именно он, Герцог Орлеанский в своё время представил Филиппа-Луи Королю Людовику XV. Решать разные вопросы приходилось, прибегая к формуле «Поклонюсь этому, поклонюсь тому, поклонюсь всем – корона с головы не упадёт!». Зато, когда возникала необходимость попросить что-то (это тоже было), Филипп без особого напряжения находил контакты и решал вопросы, в обход первых лиц. Именно при Дворе, Филипп-Луи познакомился с будущим супругом Антуанетты Герцогом Жан Пьером де Лонг. Жан-Пьер был очень близким другом Филиппа Орлеанского, и на тот момент был уже дважды женат, и дважды разведён. Обе жены изменяли Герцогу, но он был настолько «мягок в обращении с женщинами», что долго «терпел измены» или вовсе не обращал на них внимания. Короче, если сказать в нескольких словах, то брак красавицы Антуанетты и Герцога ЖанПьера де Лонга был лишь приятным союзом, одинаково выгодным обеим сторонам. Антуанетте нужен был высокий покровитель – она его получила в законном браке. Жан-Пьеру нужна была «ширма», для своих «отношений» с Герцогом Орлеанским – он её получил. Все были довольны! До поры до времени… Но это время ещё не наступило!

Красивая и умная Жозефина, жена Филиппа, всегда была рядом. Работа в Салоне Антуанетты, сделала Жозефину мастером дипломатических ходов. Она ладила со всеми, такова уж у неё была натура. С ней хотели поговорить, у неё спрашивали совета. Общительная, остроумная, лишнего не скажет, лучше улыбнётся или засмеётся очень кстати. Природное обаяние, полученное в Сорбонне образование, сделало Жозефину отличной кандидатурой на роль жены, такого удачливого молодого человека, как Филипп-Луи Граф де Сент-Эньян. Он уже давно искал девушку, которой не нужно было объяснять цель жизни. У неё цель уже была, с самого раннего детства. Жозефина родилась в семье перчаточника-парфюмера, и с детства понимала, что такое жизнь при Дворе. Детей в семье было четверо, она самая младшая. Трое братьев с раннего детства были приучены помогать отцу. Дело перчаточника-парфюмера переходило от отца к сыну, поэтому обучали только мальчиков. Девушкам в таких семья полагалось: уметь шить, вышивать, хорошо готовить, знать манеры поведения, улыбаться к месту, шутить, если дозволено и удачно выйти замуж, желательно за графа. У Жозефины были иные цели. Манеры, будто были даны ей от природы. Длинные белые волосы, уложенные в красивую причёску, ярко-голубые глаза, нежная кожа, неспешная речь и весь вид малышки Жозефины говорили о том, что она создана для жизни совсем другой. Изысканной и обеспеченной, хотя семья и жила всегда безбедно. В то время, когда мальчики постигали тайны ремесла, Жозефина училась самостоятельно. Однажды, проходя мимо магазина, в витрине которого были выставлены платья и украшения, она задержалась у витрины чуть дольше обычного. Из салона вышла, модно одетая, красивая женщина и спросила её, умеет ли она читать. Жозефина сказала, что только учится. Тогда женщина спросила её, где она живёт и хочет ли она устроиться на работу, где ей будут платить, а она сможет научиться читать и писать. Так был решён вопрос и с работой, и с обучением грамоте. В 15 лет Жозефина уже могла не только писать и читать, но и предлагать покупателям одежду, выбирать фасоны и украшения для костюмов. А подбирать перчатки и парфюм для праздников и будней, было любимым из занятий. Красивая белокурая девушка рано начала привлекать внимание мужчин, но это её только забавляло, а ничуть не интересовало. Хотелось ей только одного - учиться в Сорбонне! Поэтому, когда Жозефине исполнилось 16 лет, у неё уже были свои деньги на обучение. Через 6 лет, она закончила обучение, получила Диплом бакалавра и стала искать себе работу, которая приносила бы ей не только деньги, но и удовольствие. Так она познакомилась с Филиппом. Однажды она зашла в библиотеку Сорбонны. Возле стойки выдачи книг читального зала, стоял темноволосый молодой человек, с такими синими глазами, мимо которых просто нельзя было пройти. Никто и не проходил. Все девушки обращали на него внимание. Все перешёптывались между собой: «ты не знаешь, кто это?». Все, кроме Жозефины. Именно к ней и подошёл Филипп – Луи. - Давно ждёте книги из Хранилища? – спросил он спокойно, взглянув Жозефине прямо в глаза. - Должны скоро вынести, видимо большой заказ. Людей много, – также спокойно ответила Жозефина и отвернулась. Все кругом прислушались к разговору, вроде «ни о чём». - Вы в читальный зал? – вновь задал вопрос Филипп. Жозефина удивлённо обернулась. «Вот пристал, и чего ему нужно», подумала она, но ответила без напряжения: «Да». - Я тоже. Что-то я Вас ни разу не видел, хотя посещаю читальный зал довольно часто. Вы впервые? – настойчиво допытывался Филипп. «Посмотрите-ка, какой прилипала», подумала Жозефина, но ответила сдержанно: «Нет. Я хожу довольно часто. Просто я никого не затрагиваю» – ответила. Глазами просигналила – «Не приставай!» Но Филипп и не собирался останавливаться. Девушка всё больше интересовала его. - Я учился в Англии, закончил Кембридж. Там, при Университете, очень приличная библиотека, но в Сорбонне, на мой взгляд гораздо богаче выбор, – будто она спрашивает, отчитался Филипп. – А Вы работаете в Сорбонне или преподаёте? – продолжил Филипп, видя, что она не собирается ему отвечать. Жозефина повернулась, чтобы ответить резко и положить конец расспросам, но книги по требованию принесли, и все, с видимым удовольствием, стали разбирать свои экземпляры. Жозефина выдохнула с облегчением, забрала свой томик Вольтера и направилась к столу, чтобы углубится в философию. Но не тут-то было, этот назойливый красавчик, последовал за ней.

- А можно мне позаниматься за одним столом с Вами? – как можно миролюбивее спросил Филипп. - А больше свободных мест нет? – вопросом на вопрос ответила Жозефина. - А давайте знакомиться? Меня зовут Филипп-Луи Виконт де Сент-Эньян. А Вас? - А меня зовут Жозефина, и я дочь перчаточникапарфюмера, – ответила девушка с вызовом. - Ну вот мы уже и знакомы. А значит, на правах знакомого, я могу попросить место за столом. Позаниматься рядом. Обещаю сидеть тихо и не мешать, – шутливо сказал Филипп. Жозефина сдалась. Уж лучше уступить. Она кивнула и сказала: «Только молча». Так они и просидели молча, уткнувшись каждый в свою книгу, около трёх часов, ни разу не взглянув друг на друга. Когда пришло время уходить, Жозефина молча закрыла книгу, собрала сумку и повернулась к выходу. - А как же новый знакомый, даже и не попрощаетесь, Жозефина? – тихо сказал Филипп, и взглянул исподлобья на девушку своими темно-синими глазами. Впрочем, это уже был взгляд победителя. - Прощайте, – сверкнув глазами, рассерженно сказала Жозефина. - До скорого свидания, – миролюбиво ответил Филипп – Ещё увидимся. - Вряд ли, – шепнула себе под нос девушка. Так состоялась первая встреча будущих супругов. Потом было ещё много встреч. Вначале Филипп приглядывался к девушке. Искушал, настаивал, предлагал… Никакого эффекта! Похоже, она была создана из какогото особого алмаза, который Филиппу ещё ни разу не попадался в руки. И он начал ухаживать за ней серьёзно. Около полугода они просто дружили. Встречались только в библиотеке. Потом Филипп предложил Жозефине работу в Салоне. Она пришла, познакомилась с Антуанеттой, поговорила, всё внимательно посмотрела и, только через пару недель, согласилась стать Управляющей в Салоне. Антуанетте это очень понравилась. - Наконец-то, Филипп, ты привёл девушку, на которой сможешь жениться. Она красивая, умная и, смею думать, будет тебе очень верной женой. Такие любят один раз в жизни, – сказала Антуанетта и «как в воду глядела»! Так всё и началось! Филипп, который от природы имел дар к анализу, сразу, с первых минут знакомства с Жозефиной понял, что профессия перчаточника-парфюмера, это ПРИБЫЛЬ! Окончивший Кембридж, где получение знаний нацелено на обязательное получение сверхприбыли, Филипп сразу понял, как можно использовать это знакомство. И даже поле того, как он понял, что девушка ему действительно нравится, и он уже не отступит, пока не женится на ней, он решил использовать эту нишу и заняться торговлей. Через полгода, Филипп уже знал почти всё о возможностях этих двух профессий. И видел реальную выгоду. Нельзя сказать, что Филипп был так уж прагматичен в вопросах симпатии, но одно другому не мешает!

*** Профессия человека, создающего запахи, существует с незапамятных времен. При этом немногие знают, что парфюмеры когда-то были одновременно и перчаточниками. После Великой Французской революции в истории французской парфюмерии произошел переворот: гильдия парфюмеров и перчаточников разделилась. ***

Конечно, познакомившись с Жозефиной, Филипп моментально узнал, что она принадлежит к фамилии мастеров, уже с XII века, занимающихся ремеслом изготовления духов и перчаток для двора Его Величества Короля Франции. Леди Жозефина Рансе – так звучало полное имя девушки. Именно она, с первого взгляда завладела сердцем и мыслями Филиппа-Луи виконта де СентЭньян, аристократа, внука ювелира Его Величества Короля Франции Людовика XIV. Они обвенчались в Париже, в Notre-Dame de Paris, в конце 1719 года. Жозефина, которой на момент венчания исполнилось 23 года, стала называться Госпожа Графиня де Сент-Эньян, Миледи Жозефина Рансе. Филиппа, которому на момент венчания исполнилось 29 лет, стали называть Господин Филипп-Луи Граф де Сент-Эньян, маркиз де Нёвиль де Вильруа де Шанте. Через год у них родилась двойня. Жанетта и Диана – 31.12.1720 года. Две очаровательные, похожие на Жозефину девочки.

Некоторое время, пожив в Париже, Филипп стал задумываться о переезде в Базель, в Швейцарию. Там жили его родители. Жозефина не возражала. Кроме того, Папа Филиппа сообщил, что Университет Базеля, с величайшим удовольствием предоставит преподавательское место для выпускника Кембриджа. Новый Салон, который планировал открыть Филипп, был почти готов. Технической реконструкцией и перепланировкой занимался знакомый архитектор, Господин Рауль Шарль де Брийон, по эскизам Алена-Марка Маркиза де Кристофф де Шетарди. Кстати, этот Шетарди теперь приходился Филиппу близким родственником. Он был мужем его родной сестры Элизабет. В сентябре месяце 1723 года, вся семья соберётся в Базеле, чтобы отметить юбилей венчания родителей и день рождения Мама – Госпожи графини де СентЭньян, Миледи Анны. - Папа, конечно же, подарит колумбийские изумруды, - Филипп улыбнулся. Две ювелирные мастерские в Париже, уже вовсю работают над созданием шедевра ко дню рождения мама и дню венчания родителей. Да, к таким глазам, как у мама и Элизабет, нужно дарить только изумруды, ну ещё можно, конечно и бриллианты, но лучше изумруды. Им будет очень приятно. Нужно Лизи подарить что-то особенное. У неё ведь тоже день рождения, только в августе. Мама до сих пор красавица! А как они с папа смотрят друг на друга. Этому можно, по доброму позавидовать. Они, до сих пор, а уже прошло 40 лет, любят друг друга. Хочется верить, что когда-нибудь, наши дети также будут думать о нас с Жозефиной. Говорят, что я похож на Папа в юности. Это для меня большой комплимент, потому как папа у меня настоящий красавец! Женщины «закатывают» глаза при встрече с ним, и мило кокетничают! Удивительно звучит, но я люблю свою Жозефину с каждым днём всё сильнее. Даже не думал, что на такое способен. Наши девочки так похожи на неё! Они как ангелы! Только у Дианы зелёные глаза. Видимо наши гены тоже есть, а у Жанетты синие, как у меня. И темнеют также быстро, когда она волнуется. Куда же так спешил дядя Анри? Сказал, что через несколько дней увидимся. Увидимся ли? – так подумал Филипп и пошёл навстречу Жозефине, которая уже была готова к выходу в свет. Выглядела она безупречно, впрочем, как всегда. Дорогой, как я выгляжу? – вечный вопрос, адресованный мужчине. Tu es superbe. Je suis frappé, immobilisé (Ты выглядишь, превосходно. Я поражён, обездвижен), – Филипп шутил, произнося всю эту околесицу, чтобы скрыть свою ревность. Жозефина, действительно, выглядела превосходно. Даже, по-настоящему восхитительно! Поняв его трюк, она неторопливо повернулась, кокетливо покрутилась возле него, а потом, плавно, положив руку ему на плечо, сказала: «Только не ревнуй меня, Филипп! Я тебя тоже очень люблю», – и подошла так близко, что у Филиппа сразу перехватило дыхание от близости. - Да, любовь моя, я действительно немного, самую малость, ревную тебя! Оттого, что люблю тебя очень сильно. Настолько сильно, что хочется заковать тебя в свои объятия и никуда не отпускать. Но я же понимаю, что мы оба обязаны бывать в высшем Свете. - Причём, в этот самый, высший Свет мы можем опоздать уже сегодня! – лукаво улыбнулась Жозефина, сверкнув, бриллиантовыми серьгами, которые совсем недавно, Филипп подарил ей. - Люблю тебя, Филипп! – и взволнованно засмеялась. Они вышли из Салона, улыбаясь друг другу. Куда же, всё-таки поехал дядя Анри? – вновь мелькнуло в голове Филиппа, но он, по-прежнему ласково улыбаясь Жозефине, уже подавал ей лёгкую кружевную накидку, чтобы она не продрогла. Вечер был прохладным.

Глава 10 Аделаида и Анри.

Римская империя – последняя из великих империй, когда-либо существовавших на земле. Она пришла на смену империи Александра Македонского и простояла около 500 лет.

Легенда о Риме История Рима начинается с легенды. Она гласит, что царь древнего латинского города Альба-Лонга был свергнут своим братом, а его жену превратили в весталку. В священной роще к ней пришел бог Марс, после чего она родила близнецов Ромула и Рема. Нежелательных детей посадили в корзину и бросили в воды Тибра. Их прибило к берегу у подножия Палатинского холма, где близнецов спасла волчица, которая поила их своим молоком, а приглядывали за ними дятел и чибис Когда братья выросли, они основали на месте своего спасения город, который стал носить имя Ромула – Рим (лат. Poma). Официальный отсчет своего возникновения город ведет от 21 апреля 753 г. до н.э.

Реальная история Рима

Реальная история Рима более прозаична. В II – I тыс. до н.э. вдоль берегов реки Тибр возникли небольшие поселения. В 753 году до н.э. эти поселения основали совместный город-крепость, которая получила название Рим. Город был основан на семи холмах, потому что местность между ними была довольно болотистой. С этого момента ведёт свой отсчет история Рима. Римские города строились продуманно. В Риме был сооружён водопровод, снабжающий город чистой водой, имелись фонтаны, каналы, была устроена канализация и знаменитые римские бани с горячими и холодными бассейнами. Так что Рим был самым развитым и благоустроенным городом I века до н.э. Также важным достижением Рима были великолепные дороги, которые связывали столицу империи со всеми отдаленными провинциями и обеспечивали армии, почте и торговле невероятно высокую по тем временам скорость передвижения. До наших дней дошла пословица «Все дороги ведут в Рим», поскольку римские дороги прорезали всю гигантскую империю из конца в конец.

От таможни Дижона, Анри и Адель отъехали уже после обеда, и вначале ехали молча. Адель немного нервничала, смущаясь присутствия Анри и своей выказанной радости, по поводу встречи с ним. Понемногу смущение стало покидать Аделаиду, да и Анри вёл себя очень естественно, во всяком случае внешне, не проявляя никакого беспокойства. Ещё бы он беспокоился! Он уже всё для себя решил! Приедут в Рим, там будет всё иначе! Вещей у него с собой совсем не было, зато кошель был всегда при нём. Анри улыбнулся. Так торопился догнать Адель, что даже вещей с собой не успел захватить. Не думал, что придётся догонять! Хорошо, что на таможне есть почта. Он написал Николя письмо, чтобы тот отправил почтовым дилижансом некоторые вещи Анри, по адресу, указанному Аделаидой. Путь предстоял не близкий. Средняя скорость дилижанса по ровной дороге – 10 км\час. Расстояние от Дижона до Рима составляет 844 км.

Аделаида стала понемногу осваиваться в дилижансе. Если менять лошадей часто и ехать без остановок, то можно быть в Риме уже через неделю. Но, Аделаида хоть и молода, но всё-таки девушка. Надо бы её поберечь! Анри опять улыбнулся. Что-то часто я стал улыбаться, подумал о себе Анри, а вслух спросил: «Адель, ты не устала? Может быть приказать остановиться?», – Анри хотел было дотронуться рукой до девушки, но вовремя себя остановил. Не напугать бы! Она так чиста и нежна, хотя барышни в её возрасте уже имеют детей и давно замужем. А может она уже и была замужем? Вопрос родился внезапно и застал Анри врасплох. Да. Такое ведь могло быть! И недолго раздумывая, Анри добавил: «Адель, скажи, дорогая, ты уже была замужем?». - Нет, дядя Анри, я невинна, – она спокойно ответила на вопрос Анри и продолжила, – Если Вы захотите выдать меня замуж, Вам не придётся краснеть за меня. Мой отец, то есть тот человек, который был мне отцом долгие годы, с самого детства воспитывал во мне гордость, и не позволял никому меня обижать. Поэтому я выросла гордая и неприступная. Были случаи, когда мужчины хотели взять меня силой, а потом пытались сделать мне предложения руки и сердца, – Адель горько улыбнулась, видимо вспомнив что-то, но продолжила. – Я же чистокровная итальянка, дочь графа де Кастильоне. И могу отдать своё сердце только тому, кого полюблю сразу, с первого взгляда. У меня есть знакомые мужчины, но они просто хорошие друзья. Я ответила на Ваш вопрос, Анри? – медленно спросила Адель, развернувшись всем телом к дяде. Анри побледнел, но взгляда не отвёл. Глаза стали цвета тёмного сапфира. Казалось, они хотят вобрать в себя всю Адель целиком, без остатка. - Вполне – чуть слышно ответил Анри, пересохшими губами и, через секунду, овладев собой, продолжил, – конечно, дорогая, я вполне удовлетворён. И прости меня за мой глупый вопрос, – окончательно пришёл в себя Анри. - И всё-таки, нам придётся сделать остановку и переночевать ещё раз на территории Франции. - Хорошо, давайте переночуем на ближайшей станции, – спокойно сказала Адель, хотя внутри бушевало пламя, сродни извержению вулкана. Через пару часов стало смеркаться, сделали остановку в Лионе. Свободный номер люкс был только один. Номер был на три комнаты, поэтому путешественники удобно расположились на ночлег и, с удовольствием поужинав, легли отдыхать, каждый в своей комнате. На следующий день, чуть забрежил утренний свет, они выехали из Лиона и продолжили свой путь. Анри, уже давно не находился в компании молодой девушки, которая может так спокойно, без кокетства разговаривать с мужчиной. Во Франции, девушка такого возраста как Аделаида, уже бы давно дала понять мужчине, что он ей нравится, и она не будет возражать против ухаживаний. Ну это во Франции! А в том, что Анри нравился Аделаиде, сомнений не было. Он чувствовал это на расстоянии. Пожар всё сильнее разгорался ещё и от того, что оба сдерживали себя, как могли. Вот только когда наступит точка кипения, против которой невозможно устоять? Они уже готовы оба? Или он просто ошибается, глядя на нежное лицо Адели, по-детски невинный рот, упрямый подбородок, которые так влекут его? Желание всё сильнее подступало к горлу, и Анри уже не надеялся на то, что Аделаида подаст знак. - В следующий раз мы сделаем остановку в Женеве, это Швейцария, – как можно спокойнее сказал Анри. Это будет крайняя станция перед границей с Италией. Мы можем изменить маршрут и по Роне достичь Марселя, а потом, пересев на большой корабль, совершим путешествие по Лигурийскому морю до самого Рима, останавливаясь только в Ницце, – на одном дыхании предложил Анри. Пожалуй, это будет очень интересное путешествие… тем более, что в Баден я ехала в дилижансе и более длинной дорогой, совершенно одна», – ответила Аделаида и посмотрела на Анри своими карими глаза, которые сейчас казались просто чёрными. - Я рад, что тебе пришлось по душе моё предложение, значит так мы и сделаем, – ответил Анри и чуть коснулся руки Адели. Она не отдёрнула руку, но и не отреагировала на касание. Рука просто осталась неподвижной. Анри взглянул на девушку, она сидела очень прямо. Через время, чуть наклонившись вперёд, она негромко начала говорить: «Вы будете любить меня всегда, Анри? До самой моей смерти, до тех пор, пока сердце моё будет биться? Или сейчас это просто желание обладать женщиной, очень похожей на Вашу жену?». Вопрос был задан таким невинным тоном, что Анри его не сразу понял. Но вопрос был адресован именно ему, его внутреннему Я, которое изнемогает от желания обладать девушкой. Сейчас. Прямо здесь. Сию секунду. - Да, Адель, я действительно очень желаю тебя, каждой частичкой моего существа, каждым стуком своего сердца. Да, ты действительно очень похожа на мою Матильду, которой увы, больше нет, и память, о которой, я сохраню навсегда. Но ты! Я полюбил тебя с первой минуты, как увидел. Именно тебя я желаю видеть в своих объятиях. Конечно, мой возраст не позволяет мне надеяться на то, что до конца моих дней, ты будешь верна мне, но даже если ты сейчас ответишь на моё чувство и станешь моей женой, то клянусь тебе, клянусь всей своей жизнью, что буду любить тебя до последнего своего дыхания, – Анри говорил очень горячо и даже не заметил, что уже давно держит руку Адель и что она смотрит ему в глаза. Дыхание Анри сбилось, слова кончились, он наклонился к лицу Адель и чуть коснулся её губ. Она издала лёгкий стон и приоткрыла губы ему навстречу. И это – Случилось! Страсть, так долго сдерживаемая обоими, вырвалась наконец наружу, как лава из вулкана. Не разбирая дороги, сметая и сжигая всё на своём пути. Прошло несколько часов, прежде чем удалось как-то утихомирить свои эмоции. Не было чувства неловкости, было стойкое желание продолжать касаться друг друга. А ещё через пару часов дилижанс уже катился по улицам Женевы. Они прибыли в Швейцарию. Анри выбрал для отдыха роскошную гостиницу в центре города. Отдал приказания кучеру дилижанса отдохнуть до утра следующего дня. Повернувшись к Аделаиде, он поинтересовался, желает ли она отдохнуть? Она желала, но не отдыха! Поднявшись в номер, раздевшись и приняв ванну, они наконец-то смогли с прежней силой и желанием, вновь окунуться в сладостный мир постижения друг друга. Ещё через несколько часов, Анри спустился к хозяину отеля, дал кое-какие распоряжения и приказал подать обед в номер. После обеда Анри предложил прогуляться по городу. Был вызвал лёгкий экипаж. Погода стояла чудная. На дворе был Июль 1723 года. Женева – очень гордый город. Кантоном Швейцарии она стала только в 1803 году. Кантоны Швейцарии впервые были письменно упомянуты в 1475 году. По крайней мере с 16 века Женева была независимой республикой. Официальным языком является французский, на нём говорит подавляющее большинство населения и написаны все уличные вывески и знаки. Женева расположена в юго-западной части Женевского озера у истоков Роны. Город окружён хребтами Альп и Юры. К западу от центра Женевы в Рону впадает река Арв. Климат – умеренный морской с мягкой зимой и тёплым летом. Из любой точки Женевы можно увидеть высочайшую вершину Альп – Монблан. Женева – город очень древний. Первые поселения здесь возникли более двух тысяч лет назад. В 120 году до н.э римляне захватили крупный город кельтов, который был основан у истоков Роны. В 4 веке большая часть жителей Женевы принимает христианство. В 9 веке город становится частью Священной Римской империи. Женева впервые упоминается в Записках о Галльской войне. Считается, что название города происходит от кельтского слова genawa, что означает «изгиб реки». Интересно, что на английском Женева пишется как Geneva, на французском – Genève, на немецком – Genf, на итальянском – Ginevra. Адель и Анри полюбовались городом с самой высокой городской точки, подъехав туда в коляске, затем прошлись немного пешком и оказались возле Кафедрального собора Сен-Пьер. Кафедральный собор Сен-Пьер – самая известная достопримечательность Женевы. Это грандиозная романская церковь была построена в 12 веке и расположена в самой высокой точке старого города. Башни собора начали строиться в 13 веке. В 16 веке в соборе проповедовал основатель кальвинизма и видная личность Реформации – Жан Кальвин. В юго-западном углу находится часовня в стиле поздней готики. Именно в эту часовенку и направился Анри, держа за руку Адель. Навстречу им вышел священнослужитель. - Святой отец, – обратился Анри к нему – Мы хотим обвенчаться. Адель вздрогнула и сделала попытку освободить руку. Анри удивлённо оглянулся на неё. Она смущённо опустила глаза. - А невеста не возражает? – мирно улыбнулся священник. Адель ответила сама. – Я не возражаю, просто Анри не успел сказать мне. Но я, согласна, – решительно сказала она последнюю фразу. - Тогда, совершим обряд венчания. А кольца у Вас есть? – обратился священник к Анри. Тот кивнул утвердительно. Слов не было. Анри был очень взволнован. Пожалуй, даже ещё больше, чем в тот день, когда он делал предложение Матильде. Внешне Адель словно замерла. И весь обряд венчания, она не сказала ни слова, и молчала, даже когда священник сказал слова «и в горе, и в радости». Но когда прозвучал вопрос «согласна ли ты взять в мужья Анри Николя Маркиза де Нёвиль де Вильруа де Шанте», она будто бы очнулась ото сна, и ясным голосом сказала: «Согласна». Анри перевёл дух. Священник улыбнулся. – Обменяйтесь кольцами, – сказал священник и продолжил обряд. Кольца Адель видела впервые. Анри, втайне от Адели, дал распоряжение владельцу гостиницы приобрести в ювелирной лавке самые дорогие венчальные кольца. Он всё спланировал заранее. Мозг работал быстро, точно, привычно.

"Потом сделаю по своему эскизу новые. Сейчас, пусть будут эти", - решил Анри. Это случилось 15 июля 1723 года. После венчания Адель стала носить титул: Миледи Аделаида Мария де Нёвиль, маркиза де Вильруа, де Гаскан, де Кастельоне. Анри по-прежнему был – Анри-Николя Маркиз де Нёвиль де Вильруа, де Шанте. Но не изменилось только имя и титул Анри. Всё остальное поменялось! Причём настолько, что, если бы его сейчас увидела его сестра Анна, она бы сказала, что это не её брат. После венчания, Анри и Адель собрались поехать в гостиницу, но потрясение после венчания было настолько сильным, что Адель попросила погулять по городу ещё. Анри и сам был взволнован, и с радостью согласился. Они гуляли по ночному городу, держась за руки, коляска ехала сзади. В какой-то момент, Адель повернулась к Анри и сказала, почти шёпотом: «Знаешь, Анри, я люблю тебя. Очень сильно. Полюбила сразу, как увидела. Решила, если ты на мне не женишься, уеду в Рим и сброшусь с моста, потому что другого уже не полюблю никогда. А жизнь без любви не имеет смысла. – Анри испугался её слов. – Oh, mon Dieu! Девочка моя дорогая, что ты такое говоришь? Я рядом с тобой, люблю, я тебя никому не отдам! – он прижал её к себе – Поедем домой, любимая!, – шепнул Анри и сделал знак возничему. Они быстро домчали до гостиницы. Ночной портье, хотел было принести ужин, но Анри сделал отрицательный жест, и они поднялись в свой номер. – Наконец-то, – шепнула Адель и повернулась к Анри. Утром в номере зазвенел колокольчик. Это гарсон привёз завтрак. Сервировочный столик оставили возле кровати. После ухода гарсона, Анри спросил любимую: «Может быть проведём в Женеве ещё несколько деньков, а потом уже поедем дальше?». - Конечно, дорогой, я согласна… у меня просто нет сил встать, – она улыбнулась Анри и взглянула ему прямо в глаза. Он вспыхнул. - Тогда остаёмся ещё…, – он наклонился над кроватью и… завтрак остался нетронутым. Спустя ещё пару часов, супруги решили прогуляться по городу, выпить в кофейне настоящий швейцарский кофе с шоколадом, а потом, посетить ювелирную лавку. Так они и сделали. План был настолько хорош, что Анри и Адель не заметили, как солнышко покатилось к закату. В ювелирной лавке, Анри придирчиво рассматривал каждое украшение. Хотелось выбрать для Аделаиды самое лучшее. Владелец лавки сразу смекнул, что перед ним не просто покупатель, а человек, глубоко разбирающийся не только в красоте, но и в качестве украшений. Из сейфа достали дорогие, антикварные вещицы и представили на изысканный вкус Анри. - Работа Густава Фаберже, – представлял товар, доставая из запасника, владелец ювелирной лавки. Кольцо с сапфиром и бриллиантами. Брошь. Их теперь почти нигде невозможно купить, – мурлыкал продавец, как мартовский кот королевских кровей. – Да, очень хорошая работа, – спокойно реагировал Анри. - А вот ещё очаровательная штучка, – продолжал владелец и показал Моретто. Украшение с маврами. «Моро» – так называли раньше на побережье Адриатики пиратов – сарацин, которые совершали набеги на побережье Далмации. Поэтому жители побережья носили амулеты из золота, украшенные, черно-белой эмалью и называли их «моретто». Но это Моретто было совершенно уникальным. Сапфиры, бриллианты, золото. Оно очень понравилось Адели. Анри согласился, что у неё отменный ювелирный вкус. И конечно же купил ей эту очаровательную вещицу. Принесли ещё моретто, но уже в виде заколок для галстука. - Неплохо, но на мой вкус простовато, – сказал Анри, оценивая заколки, – Может быть найдём что-то более интересное в Италии. После этой покупки, владелец лавки поинтересовался именем покупателя. А после того, как узнал имя, достал из сейфа колечко с бриллиантами и предложил его померять Аделаиде. Оно пришлось ей как раз впору. Анри колечко тоже понравилось. Он взглянул на любимую. В глазах её отражались бриллианты, но не было жадного блеска, Анри порадовался за себя и спросил Адель, нравится ли ей колечко. - Очень красивое и нежное, – услышал он в ответ. Это напомнило ему детство и юность в родительском доме. Когда они с Анной, после смотрин забирались в лабораторию отца и давали каждому изделию оценку. - Возьмём, – ответил Анри на вопросительный взгляд владельца лавки. Тот расплылся в улыбке. Такие покупатели не часто заглядывают в лавку. Вдруг Адель отошла к соседнему прилавку и, подойдя, наклонилась, разглядывая что-то в витрине. Анри заинтересованно подошёл сзади. Это была подвеска, исполнения Карло Джулиано, итальянского мастера-ювелира. - Какая прелесть, – прошептала Аделаида. - Действительно шедевр, – подтвердил Анри. Он повернулся к владельцу: «Прекрасная работа! Вкус и мастерство нашли друг друга». Из лавки вышли уже поздно. Покупки распорядились доставить в гостиницу. Решили немного погулять пешком. Лёгкая коляска, как обычно катилась сзади.

- Какая красота, Анри! – Адель тронула руку мужа, – Здесь, наверное, очень приятно жить! Тишина, покой, чистый воздух! – Анри внимательно слушал свою возлюбленную, – Но я так люблю свою Италию! В ней много помпезного, величественного, а иногда просто страшно-трагического, но это – МОЯ Италия! И я никогда не променяю её на другую страну, будь она в 100 раз лучше, – Адель замолчала и повернулась к Анри. – А ты? Ты сможешь жить со мной в моей Италии? Вопрос повис в воздухе. Анри не был готов разговаривать на эту тему. Он надеялся, что пройдёт время и Адель сама предложит им переехать жить во Францию. Ей ведь так понравился Париж. - А тебе Франция нравится, любовь моя? – ответил вопросом на вопрос Анри. - Конечно, Анри, – с жаром отозвалась Адель, – Очень красивая страна, и Париж, с его узкими улочками и огромными площадями, напоминает мне мой любимый Рим. Мы с удовольствием будем приезжать в гости к родственникам, к Антуанетте, с её странным мужем, к твоим детям и внукам, к дорогой сестре Анне с ей мужем, но жить я там не хочу. Хочу жить с тобой в Италии. Не обязательно в Риме. В Италии много городов, где можно купить дом, усадьбу, поместье, заняться разведением винограда, делать вино! И мы будем жить вместе очень долго и будем всегда любить друг друга! Нет такой силы, которая могла бы заставить разлюбить тебя.

Это был гром среди ясного неба. Анри даже остановился. - Но мы ведь с тобой теперь повенчаны, мы с тобой теперь две половины одного целого, – начал было Анри, но взглянув в глаза Адели понял, что она всё за них уже решила. Теперь ему придётся решать, как жить со всем этим. - Я должен подумать, Адель, любимая моя! Мы должны подумать! Так всё неожиданно повернулось. Я бросился за тобой, совершенно потеряв голову, понял, что люблю тебя и не могу без тебя дышать. Почему вдруг ты сейчас заговорила о том, о чём мы должны договариваться вместе? Где-то совсем рядом послышались звуки органа. Они шли мимо Собора, где только вчера обвенчались. - Думаю, это Знак! Он напоминает нам слова священника – и в горе, и в радости – помнишь? Ты помнишь, Адель, любимая, жена моя перед Богом? Я очень люблю тебя, я дышать не могу без тебя, я продолжил жить, только потому что ты появилась в моей жизни. Я уже впустил тебя в свою Душу! Мы всегда будем вместе. Всегда. И в горе, и в радости.

Анри задохнулся от слов, которые выпалил так, будто кто-то стоял рядом и диктовал ему текст, а он боялся сбиться. Наступила пауза. Адель молчала, Анри тоже молчал и ждал ответа. - Какая красивая музыка, – внезапно отозвалась Адель, – Давай зайдём, послушаем?» Анри кивнул утвердительно. Слов не было. В Соборе они пробыли недолго. Вышли оба под впечатлением услышанного, а ещё больше, усиленного разговором, который состоялся до прослушивания органной музыки. Адель шла молча, Анри тоже молчал. Коляска дожидалась молодых людей уже давно. Они молча сели, и она быстро понесла их в сторону гостиницы. Любимый мой… – начала Аделаида. Молчи, ничего не говори сейчас. Ничего, что может спугнуть наши отношения, наши чувства, нашу Любовь. Ведь мы любим друг друга? Правда, Адель? – Анри вопросительно взглянул на жену. Она кивнула утвердительно. И снова замолчала. Они приехали очень быстро, поднялись в номер. Адель быстро разделась и повернулась к Анри, совершенно без стеснения. Он не был готов к такому повороту событий. Нагота Адель волновала. Она же, будто испытывая своего мужа на прочность, начала говорить: «Да, я очень тебя люблю, Анри… мы потом подумаем обо всём, когда приедем в Италию. Конечно, мы должны всё решать вместе, так будет всегда. Просто я так долго жила одна, и привыкла всё решать сама, за себя одну. А теперь нас двое! Всё произошло так стремительно, что я едва успела осознать, что обвенчалась с человеком, которого, ещё месяц назад, не знала вовсе», – Адель улыбнулась. Анри был очень возбуждён и слова едва доходили до его разума. Тело Адель влекло так сильно, будто в него был вмонтирован мощный магнит, но, Анри не двигался с места. - А ты? Ты ведь тоже всё решаешь только сам, готов ли ты, всё делать сообща? Принимать решения вместе со мной, – говорила Адель, а сама всё ближе подходила к Анри. Он смотрел ей прямо в глаза и разум отказывался подчиняться. - Какие слова? Куда приедем? Когда? Какие решения? – обрывки фраз долетали до сознания Анри, но он уже был весь во власти дурмана, который исходил от Аделаиды. - Всё потом, – едва успел сказать Анри и, подхватив любимую на руки, понёс её к алькову. Таинство страсти вновь раскрыло им свои объятья и унесло их в страну под названием Любовь! Аделаида стонала и извивалась в руках Анри. Он же был неутомим, а она всё жаждала и хотела, словно намерилась выпить Анри всего, до самого донышка. Ночь они провели, как в тумане. Без устали лаская друг друга и, испытывая всё новые и новые ощущения. Утром, опустошённые, но счастливые, они долго молча лежали, и просто смотрели друг другу в глаза. Казалось, они хотят навсегда запомнить этот счастливый миг. Первым нарушил молчание Анри. - Доброе утро, любимая! Кофе? – спросил он, приподнявшись на локте. Она только чуть прикрыла веки, и как кошка, утвердительно «мурлыкнула» ему в ответ. - Хочешь ещё чего-нибудь? – улыбнувшись, продолжил Анри. Адель открыла глаза, в них проявился интерес. Она ожила! - Конечно, хочу! – ответила она и сдёрнула с себя одеяло. - Oh, mon Dieu! Аллилуйя, Я счастлив! – воскликнул Анри и вновь, вихрь вожделения унёс обоих на необитаемый остров страсти и удовольствий. Ближе к обеду, Аделаида и Анри чуть пришли в себя и успокоились. Наконец-то они смогли пообедать, выпить по бокалу бурбона и поговорить спокойно о продолжении путешествия. Анри предлагал вернуться назад, в Баден, где у него было огромное, совершенно пустое поместье, в котором они могли бы начать свою новую жизнь. Адель хотела всё-таки доехать до Рима, а потом уже решать, где им жить дальше. Остановились на том, чтобы морем продолжить путешествие. А приехав в Рим, уже окончательно и бесповоротно решить проблему с проживанием в стране. А главное выбрать, в какой стране! Через день, 18.07.1723 года, они всё-таки покинули Женеву. Счастливые и довольные, они направились по заранее отмеченному маршруту по Роне, в сторону Марселя, а потом, пересев на большой корабль по Лигурийскому морю, планируя быть на корабле до самого Рима и останавливаться только в Ницце и Генуе. Путешествие действительно было запоминающимся, но только с точки зрения новизны! На самом деле оно было очень утомительным… очень!!! Вот уж когда Анри пожалел о том, что Адель не настояла на своём! Конечно, они бы прибыли в Рим гораздо позже, но зато не такими измученными. Уже на третий день пути, Анри желал, чтобы случилось чудо и корабль причалил к берегу, тогда бы Анри, взяв Адель за руку, бегом бежал бы прочь с корабля. И чудо случилось! Через четыре дня мучения закончились. Едва корабль вошёл в гавань Ниццы, как Анри с Адель уже были рядом с трапом. 23 июля 1723 г., немного отдохнув в Ницце, они пересели на дилижанс и двинулись в сторону Рима. Ещё через неделю, 30.07.1723 года, они ступили ногами на брусчатку Площади Навона. Это был РИМ! Древний, красивый город с потрясающей архитектурой и продуманным жизнеустройством! - Вот мы и дома! – сказала Аделаида и повернулась в Анри лицом. Её, изрядно исхудавшее от путешествия, личико светилось радостью. Под глазами легли глубокие тени, но глаза сверкали. Она улыбалась и радовалась, как ребёнок. - Сначала мы пойдем домой, потом всё остальное. – командовала Адель. Маленький домик Адель, оказался совсем не таким уж и маленьким! - Здесь, внизу живёт садовник с женой, они присматривают за домом и за всей зеленью в моём маленьком мире, – весело комментировала Аделаида, поднимаясь вверх по ступеням. "Ого, - подумал Анри, - да у Адели прекрасный вкус, и она настоящая хозяйка! У неё имение, прислуга и прекрасная работа. Конечно, зачем ей уезжать отсюда в Париж, здесь у неё всё налажено, как у меня во Франции и в Швейцарии. Ну посмотрим, что будет дальше. В любом случае, я уже не смогу жить без неё! Я чувствую её каждым своим нервом, я желаю её каждую минуту. Я ощущаю её запах на своём теле. Я даже сейчас, идя за нею следом думаю о том, как обнять и ласкать её вновь и вновь!" - Анри, ты меня совсем не слушаешь, – Адель обернулась к нему и замолчала. - Я тоже тебя очень, – голос Адели вдруг стал хриплым. Она положила руки ему на плечи и притянула за шею к себе. Поцелуй был нежным и продолжительным. Время остановилось! - О, Господи! Откуда у меня берутся силы? – подумал Анри. - От меня, Анри! От меня идут к тебе, – прозвучал голос Матильды. - Видимо, я сказал вслух, – оторопел Анри. - Да, любимый, я услышала то, что ты подумал, – вновь услышал он голос Матильды. - Я схожу с ума? – задал вопрос Анри. Ответа не было. Анри замер. Взглянул на Аделаиду. Она удивлённо смотрела на него. «Наваждение какое-то», мелькнуло в голове Анри. Он прислушался. Ответа не было. Послышалось. - Аделаида беременна, – вновь прозвучал голос Матильды. – Будет девочка. Как ты и хотел. Назовите Селестой. Буду оберегать. Прощай, дорогой. Голос растаял в воздухе.

- Адель, ты беременна? – голос Анри дрогнул. - Не знаю. Я себя прекрасно чувствую. Говорят, должно тошнить или что-то в этом роде. А с чего вдруг такой вопрос, любимый? – Адель испуганно взглянула на Анри. - Да, просто, я же мужчина, должен заботиться о своей жене. У меня уже очень приличный опыт в этой области, - улыбнулся Анри. – Будет чудесно, если родится девочка, правда? - Конечно, дорогой мой Анри. Я очень хочу от тебя ребёнка. Разве важно кто родится? Мальчик или девочка? Это будет наш ребёнок! Наша плоть и кровь! Но не странно ли, что ты говоришь об этом именно сейчас, сегодня. В первый день приезда в Рим. Всё в порядке? - участливо спросила Адель. - Да, моя Любовь, всё в полном порядке. Идём дальше смотреть твой дом. Может быть есть смысл начать со спальни? – он притянул её к себе за талию и положил ей руку на грудь. - Какая красивая у тебя грудь. Она словно создана для того, чтобы её ласкать. – Анри нежно провёл пальцами вдоль корсажа платья Аделаиды и вновь ощутил невероятное желание обнять и прижать к себе свою жену. Адель в ответ нежно улыбнулась. - Теперь это наш с тобой дом, поэтому ты как хозяин, должен идти первым! – Адель подтолкнула мужа чуть вперёд. – Наконец мы поднялись по этим нескончаемым ступенькам, – засмеялась Адель. – Смотри!

- Какой красивый у тебя… у нас дом, – поправился Анри. – Только стиль особняка не южный, а скорее северный, нормандский. – отметил Анри.

Глава 11 Дом. Быт. Работа. Жизнь.

- Давай уже зайдём внутрь, – засмеялась Адель. - Так уж и быть, первый раз покажу тебе всё сама, – она по хозяйски сбросила накидку с плеч на пуфик справа и продолжила экскурсию по дому. Показала гостевые комнаты, кухню. Рассказала о том, что готовит сама только по настроению или когда отпускает повара на выходные. - Но теперь повар будет жить на придомовой территории, поэтому и готовить мне не придётся. Это будет делать дядя Джованни Папилотти. Он вкусно и разнообразно готовит и рассказывает смешные истории из своей жизни. Джованни уже 60 лет. Он уже очень взрослый мужчина и много повидал на своём веку, - продолжала Адель весело, не глядя на мужа. Почувствовав тишину за своей спиной, она повернулась и увидела выражение лица Анри. Глаза его, из ярко-синих превратились в две большие чёрные вишни с синим отливом. - Анри, что с тобой, тебе плохо? – испугалась Адель.

- Нет, дорогая, мне очень хорошо. Я, наконец, услышал твоё мнение, относительно своего возраста. Очень взрослый мужчина и много повидал на своём веку, – горько усмехнулся Анри. - Но я же не о тебе говорила, Любимый мой. Прости меня, пожалуйста, если это тебя как-то задело. Ты же понимаешь, что ты для меня молодой, полный сил и желаний, мужчина. Маркиз, красавец, умница, блестяще образованный и очень сильно любимый мною, единственный мой муж! Она хотела встать на колени, но Анри испугался и подхватил её на руки. Вдруг она беременна действительно и это ей может навредить. Он ещё помнит, как Матильда тяжело вынашивала и рожала их мальчиков. Он опять вспомнил голос и слова Матильды… - Я прошу тебя, любимая, будь очень осторожна. Береги себя! Я действительно очень взрослый мужчина и много повидал на своём веку. Не беспокойся. Меня больше никогда не тронут такие слова! Я люблю тебя и готов на всё, ради тебя и нашей будущей дочери. – сказал Анри с жаром. - Я тебе ещё не все комнаты показала, – тихо прошептала Аделаида и, взяв за руку своего мужа, повела его вверх по лестнице. - Спальня, – открыла она дверь, и они вошли в огромную комнату, видимо, когда-то бывшую гостиной. Анри сразу увидел детскую кроватку возле окна. Он обернулся к жене, та кивнула ему. - Да, Анри, я уже очень давно хочу ребёнка и для себя решила, что если не встречу Любимого от Бога, то просто возьму ребёнка, у кого-нибудь, как взяли меня. Правда, я росла немного в других условиях, но хочу, чтобы мой ребёнок вырос любимым, здоровым малышом… или малышкой. - Значит так и будет, Любовь моя, – обнял её за плечи Анри. – Будет чудесная здоровая малышка, Селеста! - Ты уже имя придумал? Очень красивое имя Селеста, – нараспев повторила Аделаида.

На следующее утро, проснувшись, Анри не обнаружил в кровати Аделаиды. Он накинул на плечи халат и спустился в гостиную. Из кухни уже пахло сдобными булочками и кофе. Очень внушительного телосложения мужчина в белом колпаке, видимо Джованни, суетился возле плиты, напевая какой-то весёлый итальянский мотив. Анри кашлянул. Мужчина обернулся и, увидев Анри, широко заулыбался. Улыбался он искренне и по-итальянски гостеприимно. - Buongiorno, Signor Henri. Сome hai dormito? Доброе утро, господин Анри. Как спалось? - Grazie, Signore Giovanni. Спасибо, Господин Джованни. - Che meraviglia che parli italiano, Как чудесно, что вы говорите по-итальянски. - Madame Adelaide uscì in giardino. Ha detto di fare colazione in giardino, - Мадам Аделаида вышла в сад. Сказала завтракать будете в саду - Grazie, signor Giovanni. Спасибо, сеньор Джованни.

Послышались шаги Аделаиды.

- Доброе утро, Любимый. Как хорошо, что Вы так быстро нашли общий язык. Позавтракаем в саду. Если я не ошибаюсь, в Вашей семье так заведено было всегда. Анна рассказывала, что семья очень часто обедает в беседке сада. Не будем нарушать традиции семьи. Я сегодня неважно себя чувствую. Голова кружится. Видимо всё-таки я устала. Такой утомительный был путь домой. Поживём в Италии подольше, хорошо, дорогой? - она говорила по-французски. Дядя Джованни, видимо не понимал, поэтому недовольно отвернулся к плите. - Да, он говорит только по-итальянски. Даже лучше, что он не понимает по-французски. Зато какой ты у меня умница, – она прижалась к нему плечом и, обоим сразу стало тепло и уютно. - Хорошо, милая, позавтракаем в саду. Я только – за! – и они вышли в сад. Аделаида решила сегодняшний день провести дома, и отправила Федерико, сына садовника на площадь Навона, чтобы вечером после работы Управляющая пришла к ней домой и рассказала обо всём, что произошло за время её отсутствия в Риме. Мальчишка убежал исполнять поручение хозяйки. Адель решила погулять по саду, поговорить и посоветоваться с Анри. Говорили они о том, что неплохо бы купить землю под виноградники и начать делать вино, сначала для близлежащих небольших городов. А потом, когда всё получится, можно будет начать поставлять его в другую страну, например, во Францию. Вечером пришла Донателла. Адель очень долго и темпераментно обсуждала процессы поставки, инструменты, стрижки и т.д. Донателла внешне напомнила Анри его любимую сестру Анну. Она тоже имела рыжие волосы и зелёные глаза. Но! Это «Но» очень резко отличало Донателлу от Анны. И оно заключалось в следующем. Анна была аристократкой по рождению, воспитанию, образованию, манере поведения… и ещё, она была сестрой Анри, и это был самый главный аргумент в пользу Анны. Донателла была хороша собой, молода, ухожена, но ей не хватало внутреннего лоска, который отличает простолюдинку от аристократки, а может просто итальянку от француженки – аристократки. Поэтому Анри, в течение одной минуты, обозрев коллегу его жены, учтиво поздоровался и откланялся. Он вышел в сад и начал думать о том, с чего начать жизнь в Италии. Как построить отношения с местной аристократией, не задев чувств итальянцев, а главное, как включиться в финансовые потоки, которые уже давно отлажены в Риме. Для этого нужно было заводить знакомства. И он решил начать с Салона. Завтра же он пойдёт туда на обслуживание, как посетитель. Итальянский у него хороший. Говорит он без акцента. Придумает себе историю, а потом начнёт со всеми знакомиться. Собственно, всё, как всегда, удовлетворённо подумал Анри.

Было уже около десяти вечера, когда Адель освободилась от общения. Анри посвятил жену в свои планы, не сказав правду только о том, что он подумал о Донателле. Аделаида сказала, что обязательно поможет мужу. Наутро, позавтракав в саду, супруги уехали. Привычная жизнь в Салоне была нарушена, появлением Хозяйки, её венчанием и, собственно, появлением у неё мужа. ением у неё мужа. – Прекрасно, значит с этого и начнём, – подумал Анри, и окунулся в привычную обстановку общения с выгодой, для обеих сторон. Две недели спустя, Анри вдруг вспомнил, что в сентябре у его сестры юбилей и день рождения. Это было так неожиданно, что он даже чуть расстроился, но, принимая во внимание то, что он наводил здесь деловые связи, он решил, что даже если они с Адель не поедут в Баден, то Анна прекрасно всё поймёт сама, а потом, когда они приедут уже с Адель и дочкой, она его просто обнимет и простит. Вот такую простую формулу сочинил Анри и воплотил её в Жизнь. Письмо, конечно же с поздравлениями, Анри отправил почтовым дилижансом, а также подарки Анне и Луи, только особой почтой. Очень долго выбирал подарок для Элизабет, своей родной племянницы, которая уже несколько лет живёт в Шотландии с мужем и дочерью. В Риме у них поместье. Элизабет с семьей собиралась приехать на следующий год. Будет очень приятно познакомиться с новыми родственниками. Подарки искал долго и выбирал из большого ряда, предлагаемых украшений, а остановил свой выбор на антикварной подвеске 16 века. - Думаю, эта вещица должна Элизабет порадовать. У неё тонкий вкус. Украшения носит изысканные. Всё подряд не наденет. Короче, наш род! Горжусь Элизабет. - Анри вновь улыбнулся. - Да, я горжусь своим родом. Своими родственниками. Они у меня особенные! Все! Очень жду их в гости. Понятно, что путь далёк, но ещё надеюсь увидеть всех! Беременность Аделаиды началась с токсикоза и продолжалась почти до самых родов.

Глава 12 Селеста

14 апреля 1724 года, в семье Анри и Аделаиды родилась девочка. Имя при рождении девочка получила Селеста (в пер. с итал. небесная). Девочка родилась крупная, вес 4200 гр. Доношенная, рост 57 см. Папа француз, мама итальянка. Девочка с детства разговаривала на двух языках, и к 8-ми годам была очень развита: читала, писала, танцевала, очень любила изумруды и бриллианты. Способности ювелира проявились в раннем возрасте. Самостоятельно создавала рисунки украшений, показывала папе и заставляла сделать именно такое, какое она нарисовала. Во время учёбы в Швейцарии в Университете, где преподавал её двоюродный кузен Филипп-Луи, она жила в Базеле в доме своего отца. После окончания Университета, Селеста уехала в Англию продолжить образование, вышла замуж, там же, через год развелась и вернулась в Базель, где и продолжила жить в доме своих родителей, являя собой лакомый кусочек для неженатых молодых мужчин. Если начать описывать все таланты Селесты, то получится очень приличный список: имеет склонности к изготовлению ювелирных изделий, прекрасно рисует, владеет Салоном красоты, открыла свой магазин ювелирных изделий, парфюма и средств по уходу за руками (лаки, инструменты, крема). которому дала своё имя. Все кругом удивляются откуда берёт силы для такой жизнедеятельности. На такие вопросы обычно отвечает: «Матильда помогает». Через два года, после возвращения в Базель, Селеста встретила своего однокурсника, с которым училась в Англии. Сам он родом из Ирландии. Красив, немногословен, влюблён в Селесту и предан ей фанатично! Он теперь преподавал в Университете Базеля. Серьёзный, и влюблённый «по уши» молодой человек, сделал предложение руки и сердца. Она пригласила его на чаепитие к кузине своего Папа, тёте Анне, графине де Сент-Эньян и сказала: «Понравишься моей тёте, выйду за тебя замуж. Не понравишься, останешься в друзьях».

Кузине папа - Анне, на тот момент уже было 84 года. Молодой человек очень понравился тёте и Селеста дала согласие на венчание.

Обвенчались молодые в Базеле. В той самой церкви, где когда-то венчались Анна с Луи, Элизабет с Ален-Марком и отец Селесты с Матильдой, его первой женой. Молодого человека звали Джордж Фаруэл, и он носил титул Графа, Селеста стала - Миледи Селеста-Аделаида, графиня Фаруэл, де Нёвиль, де Гаскан, де Кастельоне. Шёл сентябрь 1748 года. Молодые, отпраздновав венчание и объехав родственников, отправились в свадебное путешествие в Италию. Приехав к родителям в Рим, они первые две недели наслаждались обществом друг друга, а потом, как натуры деятельные, решили изучить светскую жизнь Рима и найти себе занятие по душе ещё на пару месяцев, и конечно же нашли!!!

Глава 13 Мишель и Майкл-Шон

Господи, как же она хороша! Почему же я совершенно не похожа на неё - эти мысли уже в который раз приходили в голову. Я стояла перед портретом и любовалась работой моего папа и красотой моей мама. В большом зале над камином, в роскошной раме висел портрет – Элизабет Анны Маркизы де Кристофф де Шетарди, Миледи де Сент-Эньян де Нёвиль - моей мама. Сегодня был особенный день! 25 декабря 1745 года – Рождество! День моего рождения! Сегодня мне исполнилось ровно 25 лет. По давней семейной традиции, я родилась здесь в Шотландии, в родовом замке Скибо, как моя мама, и мои дядя Филипп и тётя Антуанетта. Я помню, мне было года три, мы ездили в Базель, к дедушке Луи-Филиппу и бабушке Анне. Там были торжества, по случаю даты венчания дедушки и бабушки, а также дня рождения моей любимой бабули Анны! Мы жили там почти год, а потом вернулись вновь в свой замок. Ещё раз мы были там пять лет назад, мне было двадцать. Папа недавно закончил мой портрет, специально к моему 25-му дню рождения. Портрет получился гораздо лучше, чем я есть! Хотя мама говорит, что я ещё красивее, чем на портрете. Ах, мама, она всегда старается поддержать и успокоить меня, но я-то себя вижу. У меня в комнате стоит на полу огромное старинное трюмо, в которое я гляжусь очень часто, пытаясь разглядеть свою красоту, о которой постоянно твердят мне мои родители. Пока ничего не нахожу! Просто девушка. Волосы длинные, волнистые, каштановые. Глаза неожиданно зелёные, для такого цвета волос, хотя мама говорит, что я родилась совершенно рыжая! Высокая и стройная, как мои родители. С родственниками мне вообще повезло! У меня очень красивые и статные бабушка и дедушка. Совершенно потрясающие Мама и Папа. К тому же в семье нашей царит Любовь! Это самое главное для семьи! Уже не говорю обо всех остальных достоинствах! Все они аристократы и титулованные дворяне! Похоже, что мне и тут очень повезло!!! После празднования моего дня рождения, вся семья собирается ехать в Базель. Вот туда я поеду с величайшим удовольствием. Моей бабушке Графине де Сент-Эньян, Миледи Анне де Нёвиль де Шанте на следующий год исполнится 85, а дедушке 95 лет. Все утверждают, что я очень похожа на своего дорогого и любимого дедушку в молодости. Ах, если бы это было так! Он у меня самый красивый мужчина Франции. Во всяком случае, бабушка и мама так утверждают! Даже в возрасте 95 лет, он имеет пронзительный взгляд ясных голубых глаз и стройную фигуру! Бабуля говорит, что дедушка прекрасно танцует и до сих пор имеет взгляд молодого, но умудрённого опытом мужчины. А как он смотрит на мою бабушку! Это не передать словами. Во взгляде столько любви и обожания, что невольно начинаешь завидовать. Казалось, ещё совсем недавно, у бабушки были ярко-рыжие волосы, и вот они уже совсем белые, словно и не было этого рыжего водопада. Но всё такая же красивая и величественная, словно статуя. Годы не властны над ней! Дедуля сильно изменился. Когда-то иссиня-чёрная шевелюра, превратилась теперь в коротко стриженные волосы с сильной долей белых прядей. Будто неожиданно выпал снег и выбелил виски. Grand-mère et grand-père (дедушка и бабушка) очень трогательно относятся друг к другу. Трогательно и бережно! Это их особое качество. Они радуют всех нас этим своим долгожительством и тонким пониманием друг друга! Мы их все очень любим, ценим и храним, как особую реликвию нашего рода! Они наши корни, без которых любая семья просто не сможет выжить. Важно заботиться именно о корнях для того, чтобы появлялись всё новые и новые ростки. А уж «ростков» в Базеле будет более чем достаточно! Будут мои кузены из Базеля и Парижа, также внуки дяди Анри, который теперь живёт в Италии. Будут кузины из Парижа, дочери – двойняшки дяди Филиппа и тёти Жозефины. Вот уж кто красавицы, так это да! Жанетта и Диана! Похожи друг на друга, как две капли воды. Различают их только по цвету глаз. У Жанетты глаза синие, как у дяди Филиппа, а у Дианы зелёные, как у моей бабули и у моей мама. Впрочем, как и у меня! Видимо, всё не так плохо!!! Кстати, они тоже ещё не замужем! Будет, конечно же, Селеста с мужем. Говорят, он у неё красавец, да и она у нас редчайшее явление! Таким количеством талантов мало кто обладает! Мои Мама и папа без устали нахваливают дочь дяди Анри. Ставят её мне в пример! Посмотрим! Неделю назад, по приказу папа, были вызваны подсобные рабочие, помочь по хозяйству в замке и прилегающей территории, навести особый порядок к Рождеству, установить фейерверки, а также, в очередной раз проверить чистоту леса вокруг замка! Три дня назад, в замке появился молодой красивый мужчина, который обратил на себя моё внимание. Что самое интересное, что Он, и не обратил на меня своего внимания. Это меня и задело! Я ведь единственная дочь хозяев замка, а он кто? Кстати, я ведь так и не узнала, кто он. Надо бы как-то выспросить папа… А вот и он, будто бы подслушал мои мысли, и пришёл, чтобы развеять все мои сомнения.

- Папа, как я рада тебя видеть, ты, и только ты сможешь разгадать загадку, над которой бьюсь третий день, – я бросилась навстречу своему отцу и вдруг увидела, что наперерез мне, к нему приближается тот самый красавец, который не обратил на меня никакого внимания. Одет очень просто, но его рост, манера держаться, поворот головы, и конечно же, взгляд – не могли оставить меня равнодушной. Я попыталась опередить его и почти столкнулась с ним возле папа.

- Простите Леди, чуть Вас не поранил, – сказал мужчина и остановился, не дойдя несколько шагов, спрятав руки за спину. В руках он держал какой-то острый замысловатый инструмент, название которого я не знала. - Ну что ты, Майкл, моя дочь прекрасно воспитана, она бы никогда не позволила себе перейти дорогу мужчине. Поэтому и хочу познакомить Вас, чтобы в дальнейшем Вы могли просто подойти ко мне вместе, – с улыбкой сказал папа. Затем, чуть повернувшись ко мне, представил его.

- Майкл-Шон О. Брайен. Художник, декоратор, начинающий скульптор и вообще талантливейший молодой человек, подающий большие надежды. Майкл ирландец. Родители живут в Уотерфорде. Там у них огромное поместье. Он любезно согласился приехать к нам на Рождество руководить установкой фейерверка. Пока будет жить у нас в замке. Его комнаты в левом крыле. Затем поедет с нами в Швейцарию, а потом в Италию, где продолжит обучение искусству живописи. - И чуть повернувшись к Майклу сказал, - А это моя малышка Мишель. И у неё сегодня день рождения. - Поздравляю Вас, Леди Мишель, – чуть склонив голову в мою сторону, сказал Майкл-Шон. - Что ты хотела спросить, Мишель? – спросил меня папа. - Мой вопрос может подождать, папа, – сказала я, чуть зардевшись, потому как Майкл смотрел на меня заинтересованно, но очень спокойно. Я бы даже сказала, намеренно безразлично! Его глаза на миг осветились улыбкой, но, сморгнув, приняли прежнее безразлично-вежливое выражение. - Хорошо, дорогая, – сказал папа и, отвернувшись от меня, спросил Майкла: «У тебя что-то срочное? – и поняв его кивок, сказал, – Тогда пошли», – и они быстро зашагали в сторону строящегося фейерверка. Ах, вот ты значит кто! Майкл-Шон О. Брайен! Я вдруг поняла, почему он меня заинтересовал. Это было Прозрением! Он похож на моего папа. Такая же, внезапно рождающаяся улыбка в глазах. За внешним спокойствием, кроется тьма, в которой никто ничего не может разглядеть. Разве что, моя любимая мама, которой подвластно открытие любых дверей. Или просто папа открыт перед мама «нараспашку», она видит его до самого донышка, потому что любит и любим?

Мне же пока ничего не ясно в этом безразлично-вежливом взгляде Майкла-Шона. Это было так неожиданно, что я даже немного растерялась. Ну ладно, сказала себе, значит выспрошу всё у мама, а заодно и поинтересуюсь, женат ли Майкл. На первый взгляд, уже давно не мальчик, и борода вон какая… такая красивая и ухоженная, что хочется погладить! Красивые широкие плечи, почти как у папа. Высокий, выше меня ростом, и уж как хорош собой, аж дыхание прерывается! Понравился он мне. А может потому, что особого выбора здесь нет. Но нет... Приезжали к нам в гости молодые люди с родителями, знакомили нас, но мне было безразлично. А здесь всё – совершенно наоборот. Я была заинтересована, а вот он был безразличен и намеренно вежлив! Опять откуда-то извне, появилась твёрдая уверенность, что встреча не случайна. Ну да ладно, я уже привыкла к своим особенностям. Бывают интересные озарения, которые потом переходят в образы и исполняются в форме случайностей.

Поговорить с мама не получилось, потому как она была занята приготовлениями и ждала меня вместе с нашей мадам Козеттой, камеристкой – француженкой. Особой весьма капризной и привередливой. С ней не хотелось ссориться! А ждала она уже около получаса. Пришла, чтобы уложить нам с мама волосы, сделать массажи рук и лица. И, многое чего ещё… Справедливости ради, нужно сказать, что руки у неё были волшебные. После её манипуляций с лицом, происходили чудеса! Я «обречённо» отдалась в руки мадам Козетты, и уже через четыре часа была готова, как кукла для бала – накрашена, уложена-ухожена, одета и причёсана. Одним словом, именинница! Надо отдать должное мадам Козетте, дело своё она знала лучше многих. Мама, как всегда, выглядела безукоризненно, словом сказать – греческая богиня! Яркое шёлковое платье, цвета сливочного шоколада, сшитое специально для Рождества, контрастировало с её белой кожей. Белые кружева и бантики дополняли картину красивой, благородной Миледи. Плечи были оголены, но поверх них надевалась тонкая меховая накидка. Ожерелье и серьги с огромными жемчужинами, дополняли весь потрясающий образ. Моё платье было из зелёного муслина, сверху, надевалась накидка из коричневой норки, которую можно было снять, и тогда взору открывались плечи и линия декольте. Платье мне очень нравилось и было мне к лицу. Украшения подбирала мама, как всегда, продумав, загодя. Папа, вошедший с улицы, ошеломлённо застыл перед нами. - Боже, какие же Вы у меня красавицы! – восхищённо сказал он, разведя руки для объятий. – Я счастливейший из мужчин, обладатель таких сокровищ, – говорил папа, а сам шёл нам навстречу. - Ален, любимый, тебе нужно срочно сменить костюм, – мама решила слегка отрезвить своего мужа и, тем самым, поторопить его, потому как время поджимало. - Да, любимая, конечно, уже поднимаюсь наверх, – сказал папа и, повернув в правое крыло замка, пошёл приводить себя в порядок, к началу празднования моего дня рождения. Краем глаза, я заметила, что Майкл Шон, тоже зашёл вслед за папа и неторопливо поднялся в своё крыло замка. Видимо, пошёл переодеться.

Чуть истории – именно для тех, кому вдруг попадёт в руки мой дневник! У женской половины нашего рода есть прекрасная традиция – вести дневник, в который мы записываем интересные повороты Судьбы, события, которые повлияли на наше развитие или вообще, изменили нашу Жизнь. А иногда, просто эмоции, которые переполняют Душу, и хочется с кем-то посекретничать! Дневник начала писать наша бабуля – Анна, правда мама никогда его не читала, но знала, что он существует. Именно для того мы и ведём наши записи, чтобы потом, достигнув почтенного возраста, возвратиться к воспоминаниям юности и прошедших дней! Древо нашего рода должно продолжать давать ростки и плодоносить! Мы должны помнить наших родных всегда! Так вот, о чём это я? У меня есть Дар, а может вовсе и не Дар, а просто талант или интуиция – я много чего вижу и чувствую! Например, моё имя! Мишель имя не простое, оно даровано памятью Мишеля Нострадамуса, который родился в декабре 1503 года, более чем 200 лет назад во Франции – астролог и алхимик, знаменитый своими пророчествами. Прожил всего 62 года и умер во Франции, в Провансе. Когда мама была мною беременна, у неё был сон, в котором ей сказали, что родится девочка с именем Мишель. Прежде всего, мама посоветовалась с бабулей, а она у нас непростая! Бабуля Анна знает и видит далеко вперёд, она и сказала маме, что бывают сны вещие и нельзя их игнорировать! Так я стала Мишель. Всегда делаю в дневнике небольшое отступление по тому или иному поводу. Информации много, запомнить хочется как можно больше, вот и записываю себе в дневник впечатления и события, а потом перечитываю свои вирши!

Когда христианский мир еще не успел расколоться, Рождество праздновали 25 декабря. Первое упоминание о том, что именно в этот день верующие отметили этот праздник, относится к 300-м годам. Тогда весь мир жил по юлианскому календарю. Он был лучше предыдущей системы летоисчисления, но все же оставался не совсем точным. В 1582 году Европа перешла на григорианский календарь. С тех пор католическая церковь пользуется григорианским календарем, а Русская православная – юлианским.

Так вот, родилась я под Рождество! Вернее сказать, в Рождество! Все гости, которые появлялись у нас в этот праздник, вольно или невольно становились участниками празднования дня моего рождения. И этот год не был исключением! Разве что, именно в этом году, в канун своего 25-летия, я встретила Мужчину, на которого сама обратила внимание. Было немного грустно от того, что он на меня и не обратил внимания. Но не портить же из-за этого себе праздник! Я уже привыкла к тому, что гости есть, друзья есть, родственников – великое множество, а вот того единственного, который по моим подсчётам уже давно должен быть, всё ещё нет. Потому, ждать я перестала! Уже через час замок был полон гостей! Потом было праздничное пиршество, а иначе это никак нельзя было назвать! Такое количество и разнообразие вкусностей бывает один раз в году, и именно на Рождество и мой день рождения! А ближе к полуночи все вышли во двор замка посмотреть праздничный фейерверк. Ах, какое это было дивное зрелище! Я засмотрелась на эти фонтаны цвета и разнообразие форм… и вдруг, чуть дальше основного фейерверка запустился новый, и я сразу поняла, что это буквы моего имени горят красным пламенем и Огнями уносятся высоко вверх!!! MICHEL… Это был фонтан искр, которые выбрасывались из построенного имени разными цветами и угасали, постепенно улетая в небо. Я была счастлива! Обо мне не забыли, празднуя Рождество! – Девочка наша, любимая наша малышка, – мама и папа стояли рядом и нежно касались меня. – Поздравляем тебя, с днём твоего рождения! Желаем тебе безмерного Счастья и Любви!!! А теперь – подарок, – папа держал в руках маленькую коробочку, обтянутую зелёным бархатом. Я аккуратно взяла из рук папа коробочку. Сердце билось от радости, удовольствия и восторга. Вдруг остановилась и стала «слушать»! Коробочка магическим образом «ожила» в моих руках и попыталась сообщить о себе что-то очень важное. И я не испугалась! Родители внимательно следили за мной. Я быстрым движением большого пальца открыла коробочку. В ней лежало кольцо! В центре большой квадратный изумруд. Полоска небольших бриллиантиков причудливо извивалась вокруг изумруда. Чуть ниже камней, роспись – белая эмаль по золоту. На изумруде читались какие-то знаки, сделанные в столбик, словно арабские письмена. Я быстро вытащила кольцо из коробочки и надела его себе на указательный палец. Оно было точно по размеру моего указательного пальца, будто бы сделано специально для меня. Родители понимающе переглянулись. - Тебе нравится наш подарок? – спросил папа. - Очень, – ответила я. Других слов сейчас просто не было. Мама улыбнулась: «Мы очень рады. Это кольцо - реликвия. Когда-то оно принадлежало Мишелю Нострадамусу, да-да, тому самому Мишелю, в честь которого ты была названа», – мама говорила негромко, но очень торжественно. - Пусть наш подарок принесёт тебе радость и огромную любовь, счастье и Прозрение, – сказал папа. Я потянулась к родителям и нежно прижалась своей щекой к их лицам, вначале к мама, затем к папа. Моё лицо пылало от восторга и светилось от счастья. И вдруг, кожей ощутила на себе чей-то взгляд. Оглянулась. Недалеко от нас стоял Майкл. Он смотрел на меня и в глазах его отражались огни фейерверка. В руках он что-то держал, похожее на букет из зелени и цветов.

- Майкл, подойди к нам. Мы рады твоему присутствию в нашем доме и на нашем празднике, – обратился папа к Майклу-Шону. Неторопливо, словно раздумывая идти или нет, Майкл приблизился к нам. - Я тоже хотел бы поздравить Вас, Леди Мишель с праздником Рождества и днём Вашего рождения, – сказал он негромко, но очень ясно, и только теперь я увидела то, ЧТО он держал в руках. Это был, сплетённый из зелени, цветов и колосьев, венок. - У нас в Ирландии, когда хотят поздравить девушку с Рождеством, плетут для неё венок и надевают ей на голову в качестве подарка. В него вплетают веточки омелы и лаванды, которые потом, девушка в новогоднюю ночь кладёт под подушку в надежде увидеть во сне будущего супруга, – говорил Майкл медленно, не повышая голоса и внимательно глядя прямо мне в глаза. Он словно хотел навсегда запечатлеть для себя мой образ и говорил мерно и выразительно, – Мне бы хотелось пожелать Вам, Леди Мишель увидеть во сне будущего супруга и стать ему любимой, желанной, преданной женой на всю оставшуюся жизнь – закончил Майкл свою длинную речь и протянул мне венок. - Я так поняла, что Вы должны надеть его мне на голову – спросила я у Майкла. Он кивнул. - Ну что ж, подарок так подарок. Будем верны традициям до конца. Надевайте Ваш подарок мне на голову – сказала, шутливо склонив голову перед ним. Майкл очень серьёзно поднял венок над моей головой, чуть задержался, словно произнося внутри себя какуюто молитву, потом спокойно, но, довольно плотно, надел мне на голову венок. Родители смотрели на нас с интересом. - Так и ходить до конца вечера? – спросила я у Майкла. - Если Вам неловко, то можете снять, но Вы уже приняли мой подарок. Кстати, он очень подходит к цвету Ваших зелёных глаз, – ответил он. Всё это происходило, словно в каком-то странном сне. Я вообще ничего не чувствовала. Словно мо́роки водили вокруг меня хоровод. Протяни мне сейчас Майкл руку и скажи: «Пошли со мной», я бы безропотно пошла за ним. Словно он меня околдовал. Он же, смотрел на меня и будто был уверен, что я уже никогда никуда от него не денусь. Заиграла музыка.

*** В Шотландии и Ирландии есть танец, который называется Circassian Circle – «Черкесский круг». Черкесский круг появился в Шотландии в 17 веке. Танец исполняется под музыку рил, которая бывает как быстрой, так и медленной. Оба варианта подходят под черкесский танец. Черкесский круг является одним из любимых народных танцев. Английский разведчик Джеймс Белл жил в черкесских сёлах три года, с 1837 по 1839. Он оставил письменные наблюдения за традиционными танцами, песнями, музыкальными инструментами, в которых не раз указывал на тождество между черкесской и шотландской музыкой: «Если бы мне ничего не было о них (черкесских мелодиях) известно и меня спросили, что они представляют, я ответил бы: «Старинные шотландские песенки».

***

Майкл пригласил меня танцевать. Я была готова! Мы станцевали этот танец, затем ещё один, и ещё один. Я уже давно не получала от танцев такого удовольствия, как в этот вечер. Будто бы река, долго ютилась в каменных берегах, и вдруг нашла новый путь и хлынула по нему, снося все преграды. Было весело и спокойно, надёжно и желанно! Стало жарко, я скинула накидку. Майкл посмотрел на меня странным взглядом, и вдруг я увидела в его глазах огонь! Настоящий огонь, который пылал у него внутри. Внешне всё было как обычно, вежливо и отстранённо, но я видела, что внутри он пылает! Это я видела своим зрением, которое иногда открывалось мне самым неожиданным образом!

В такие минуты, мне было ясно, что всё происходящее сейчас, это – Прозрение, и это обязательно сбудется, спустя какое-то время! Мы ещё долго танцевали с ним, как быстрые, так и медленные танцы! Было ощущение, что мы с Майклом одно целое. Две половинки, которые наконец нашли друг друга! У меня получился настоящий день рождения! День, который я ждала долгих 25 лет! Родители были рады. Они улыбались и трогательно держали друг друга за руки, как маленькие дети.

Так обычно и бывает в жизни. Именно, когда не ждёшь чего-то особенного или вовсе перестаёшь ждать, происходят совершенно потрясающие открытия или ситуации. Конечно же, ночью, перед сном, сняв венок, который мне так плотно надел на голову Майкл, я вынула из венка пару колосков и, положив их под подушку, загадала сон на суженого. Всю ночь снился Майкл! Мы танцевали, взявшись за руки, но, приглядевшись, я увидела, что это танцуем не мы, а какие-то другие пары. А мы стоим, чуть в стороне от танцующих и держим друг друга за руки так, как это делали мои родители. Мне было весело! Даже во сне! Наутро, долго нежилась в постели, прежде чем позвонить в колокольчик и попросить кофе. Мама заглянула ко мне в комнату и весело сказала: «Моя дорогая девочка, пора вставать, скоро полдень! Сегодня день ещё будем дома, завтра с утра в путь! В Швейцарию. К дедушке и бабушке в Базель». - А Майкл с нами поедет? – неожиданно для самой себя, спросила у мама. - Конечно, дорогая, Майкл-Шон поедет с нами, – ответила мне мама и нежно улыбнулась, – Вставай, моя хорошая, будем завтракать. Мы ждём тебя, – и пошла вниз. Я быстро встала с кровати. Оделась. Надела на голову венок. Улыбнулась своему отражению в зеркале и впервые увидела, какая я красивая на самом деле. Настроение было прекрасным. Чудо! Мы едем в Базель. С нами едет Майкл. Я увижу всех своих родственников. А главное, смогу поговорить с бабулей Анной. Именно от неё у меня дар, который позволяет кое-что видеть! Запрыгала от удовольствия и закружилась перед зеркалом, чуть не потеряв равновесия. Улыбнувшись, подошла к окну и увидела во дворе Майкла. Сердце радостно ёкнуло. Он увидел меня и сделал шутливый поклон, а затем поднял вверх руки, будто бы сдаётся. Я засмеялась. Ещё раз крутанувшись перед зеркалом, выскочила из комнаты и, чуть постояв, неторопливо стала спускаться в столовую, где все уже сидели за большим обеденным столом. Завтрак начался с комплиментов и вопросов: «Мишель, как тебе идёт этот венок! Ты сегодня особенно хороша! Что тебе снилось этой ночью?».

Майкл сидел напротив меня и молча улыбался.

- Спасибо, я сегодня прекрасно спала и мне всю ночь снился наш гость, Майкл-Шон О. Брайен. К чему бы это? – весело отвечала я и, посмотрев на Майкла, который перестал улыбаться, ещё раз спросила, теперь обращаясь только к нему: «К чему бы это, Майкл?». Майкл взглянул на меня, и сказал: «Вы же знаете, Леди Мишель. Когда Вы загадываете сон и кладёте под подушку пару колосков из венка, это означает только одно. Во сне Вы увидели своего суженого, будущего супруга. А значит, мужчина, которого Вам выбрала Судьба – это я!». Майкл медленно поднялся со стула, на котором сидел и продолжил: "По нашим обычаям, ирландцы женятся только один раз в жизни и выбирают себе жену один раз и на всю жизнь. И любят её одну, всю свою Жизнь. А как во Франции, откуда родом Ваши родители? Знаю, что в Вашей семье тоже чтят данные друг другу клятвы верности и любви», – Майкл не закончил свою речь и вопросительно посмотрел на меня.

За столом стало тихо. У меня звенело в ушах. Я попыталась улыбнуться: «Похоже, Майкл, Вы делаете мне предложение руки и сердца, и клянётесь в вечной Любви и Верности?» – сжала в руках салфетку и медленно поднялась со стула. - Именно, это я и делаю, Леди Мишель. Я прошу у Ваших родителей разрешения взять Вас в жёны. Если Вам будет угодно видеть во мне будущего супруга, я предлагаю Вам свою крепкую руку и верное сердце на всю оставшуюся жизнь. Предложение моё столько же серьёзно, сколь и продуманно. Впервые я увидел Вас полгода назад, когда приезжал с друзьями осмотреть здешние леса. Мы поохотились, а потом ненадолго заехали к Вам в замок, переговорить с Вашим папа. Вы возвращались из леса с прогулки, несли в руках корзинку с ягодами и были в прекрасном настроении. Прошли мимо меня, даже не заметив. А я стоял, словно был окутан каким-то невидимым шлейфом, который скрывал меня. С тех пор, я думаю о Вас. В моей художественной мастерской есть множество набросков и масса эскизов, которые я рисовал ежедневно, в течение месяца после того, как увидел Вас. Потом они превратились в полотно, на котором Вы выходите из леса, неся в руках лукошко… Мишель… Вы будете моей женой?! Я жду Вашего ответа», – последние слова Майкл сказал очень тихо, но все прекрасно их услышали. Я смотрела на мама, по её щеке катилась слезинка, будто маленький бриллиант случайно выпал из причёски и попал на лицо. Папа был растроган. Но все молчали и ждали моего ответа. Я была в полной растерянности, хотя чётко понимала, да, это действительно настоящий, преданный, верный друг на всю жизнь.

- Да, Майкл. Я принимаю Ваше предложение, но с одной оговоркой. Окончательное своё решение выскажу только после того, как мы увидимся с моей бабушкой Анной, в Базеле. После разговора с ней, скажу, буду ли я Вашей женой. Пока же, с удовольствием буду Вашей невестой. Если Вы согласны на мои условия, вот Вам моя рука, – сказала и протянула Майклу свою руку. Он обошёл вокруг стола, взял мои руки в свои ладони, поднёс их к своим губам и сказал: «Я согласен ждать», а потом поцеловал их. Мама и папа были растроганы. Через неделю, мы прибыли в Базель.

Глава 14 Швейцария Базель Январь 1745 года

Бабуля была в восторге от того, сколько родственников сразу решили погостить у них в Базеле. Мы с Майклом и моими родителями, остановились в своём замке. Вечером, к нам присоединились бабушка и дедушка. Мой любимый дедушка Луи Филипп, который до сих пор сохранял чудесное приветливое настроение гулял с нами вместе по саду. Рассказывал, как они с бабулей «охраняли» наше поместье. Было так мило смотреть на него и понимать, что годы уже неотвратимо уходят, и может случиться так, что в какой-то момент его не станет. Тогда нужно будет подумать о том, с кем останется бабуля и как ей тяжело придётся жить без своего любимого, единственного мужчины всей её жизни. Но это было делом будущего, а сейчас, мне было просто необходимо поговорить со своей проницательной бабушкой, графиней Анной. Улучив минутку, я шепнула ей на ушко: «Бабуля, мне нужно кое-что рассказать тебе и спросить твоего совета. Давай чуть приотстанем от остальных и зайдём в беседку. Посидим немного!

- Посмотри, пожалуйста на молодого человека, который приехал вместе с нами. Его зовут Майкл-Шон О. Брайен. Он из Ирландии…», – начала было говорить я бабушке, но она жестом прервала меня, и так же тихо прошептала мне на ушко: «Милая моя девочка, дорогая моя Мишель! Это твой Мужчина! Вы созданы друг для друга. Очень редко бывает так, что люди находят свои половинки! Ваш случай освящён небесами. Не раздумывай более. Обязательно повенчайтесь! Береги его! Будет много желающих увести его у тебя. Будь ему верной и любящей женой, и он всегда будет верен тебе! Я очень рада за тебя! Будь счастлива! И помни, где бы ты не была, ты всегда сможешь мне задать свой вопрос и получить ответ. Просто найди укромное местечко и позови меня, и я сразу к тебе приду…», – бабуля хотела сказать ещё что-то, но, видимо передумала. Она крепко сжала мою руку и сказала: «Пойдём. Немного прогуляемся, и пойдём ужинать. Прохладно. Я устала. Да и нам с Луи пора на покой». Она так и сказала: «Нам с Луи пора на покой». Мы вышли из беседки и неторопливо направились к дому. Вся наша компания родственников, во главе с дедушкой, уже возвращалась в столовую, где пахло совершенно замечательно. Ужин прошёл великолепно. Все настолько были рады друг другу, что не заметили, как дедушка и бабушка, вышли на террасу, а потом, спустившись по лестнице, углубились в сад. А когда заметили, было уже совсем поздно, и дворецкий доложил, что Миледи Анна и Граф Луи, вот уже как час назад, отъехали к себе в поместье. Видимо, очень устали и не захотели расстраивать нас своим отъездом, подумали все и разошлись по комнатам для ночлега, чтобы завтра утром встретиться за завтраком, а потом нанести визит вежливости в поместье бабушки и дедушки. Печальные события происходят неожиданно, это всегда проверка на стойкость и мужество, верность и поддержку окружающих. В этот момент, как ни в какой другой, начинаешь понимать, кто чего стоит, нет, ни в денежном выражении, а именно в человеческом. Утром, часам к десяти, все стали собираться к завтраку. - А давайте поедем к бабушке и дедушке на завтрак, – предложил кто-то и все сразу согласились. Собирались мы недолго и уже через два часа мы были возле входа в поместье Графа и Графини де Сент-Эньян. К нашему удивлению, нас никто не встретил. Въехав во двор поместья, мы отпустили две коляски, на которых приехали, и пошли к дому. Мама и папа выглядели взволнованными. Мы с Майклом, крепко держась за руки, шли за ними. Такая тишина кругом говорила только об одном. Что-то произошло. Мы вошли в холл, прошли в столовую. Никого. Тишина. И холод. У меня по телу пробежал озноб, а потом внутри вспыхнуло пламя. Я вздрогнула. Майкл резко повернулся ко мне. - Ты что-то чувствуешь? – спросил он негромко. - Пока не знаю, Майкл, просто у меня внутри всё пылает огнём, а снаружи холод, – ответила я. Майкл обнял меня за талию, чуть прижал к себе. - Мишель, милая моя, всё будет хорошо. Вот моя рука. Может быть, просто отпустили прислугу домой, а к вечеру всё будет, как обычно, – он старался успокоить меня, но я уже «чуяла» беду. Это действительно был могильный холод! Окна на втором этаже поместья были открыты и сквозняк гулял по комнатам. Двери в спальню бабушки были открыты, но там не было никого. Чуть дальше была спальня дедушки. Двери туда были закрыты и стояла тишина. Мама и папа мягко отстранили нас с Майклом, прошли чуть вперёд и тихонько постучали в двери спальни дедушки. Никто не ответил. Тогда папа тихо отворил дверь. Мама тихо ахнула и бросилась к алькову. На кровати лежали двое. Это были наши бабушка и дедушка. Они лежали как – то странно. Дедушка был в ночной пижаме и лежал под одеялом, а бабушка была полностью одета и, обнимая дедушку руками, лежала рядом с ним, поверх одеяла. Внешне всё выглядело так, будто она пришла укачать ребёнка и, рассказывая сказку, заснула рядом сама. Две фигуры, тесно прижавшись друг к другу, мирно почили вечным сном. Через несколько дней, когда все родственники собрались на похороны, было решено, что похоронят супружескую чету графа и графиню де Сент Эньян, в Париже, на кладбище Пер ла Шез, недалеко от родителей. Дядя Филипп Луи взялся уладить все бюрократические препятствия. Тела дедушки и бабушки были перевезены в Париж и состоялось траурное погребение. Это было очень тяжёлое испытание для всех родных и близких. Тяжело было даже думать о том, что эти милые, добрые, любимые и любящие люди ушли навсегда в мир, из которого нет обратной дороги. Ещё неделю назад, мы мило беседовали с моей бабулей о нашей с Майклом свадьбе. Именно она развеяла все мои сомнения и даже настаивала на том, чтобы я скорее вышла замуж за Майкла и обязательно обвенчалась. Теперь же, после похорон, у меня не было никаких мыслей о свадьбе или о каких-то развлечениях. Жизнь моих дорогих бабушки и дедушки казалась мне настолько естественной и бесконечной, что, даже принимая во внимание их почтенный возраст, не приходили мысли об их смерти. И уж, конечно, о смерти сразу обоих, милых сердцу людей.

Майкл был рядом со мной неотступно. Он просто стал частью меня. Я уже не представляла себе жизни без него. Через некоторое время, дядя Филипп Луи собрал всех родственников и объявил, что существует документ, который называется Завещанием.

Напишу несколько слов о законодательном праве XVIII века во Франции.

***

Женщины первоначально исключались из наследования. Под влиянием римского права, которому было неизвестно различие в наследственных правах мужчины перед женщиной, наследование смягчалось, но сохранялось ограничение наследственных прав женщины. Сестра при братьях всегда получала меньшую долю наследства. Завещательная свобода к XVIII в. расширилась, была существенно ограничена в пользу законных наследников. Завещание могло касаться только движимого имущества, а недвижимость должна была переходить к законным наследникам. При этом расширялся круг лиц, призываемых к наследованию – не только дети, но и боковые родственники – братья. Неодинаковый порядок наследования существовал для двух категорий имущества: родовых имений и благоприобретенных. Родовые имения знати, принадлежащие роду, переходили по наследству с привилегией старшего сына с целью воспрепятствовать дроблению имений. Их нельзя было дарить и завещать кому либо другому, кроме лиц, имевших право наследовать по закону. Благоприобретенной недвижимостью признавалась недвижимость, которая была данным собственником куплена или получена по завещанию от чужого лица. Благоприобретенным имуществом завещатель мог распоряжаться более свободно.

***

Завещание, которое было оглашено, через время, после смерти бабушки и дедушки, повергло многих наших родственников в лёгкое недоумение. И если не вдаваться в подробности, то имущество разделилось следующим образом: Рудники достались дяде Филиппу, особняк в Париже тёте Антуанетте, Замок Скибо в Шотландии моим родителям. Поместье в Базеле, где провели свои последние дни бабушка и дедушка, были отписаны лично мне. Также мне был отписан небольшой особняк в Англии, где жили в своё время моя мама, её брат дядя Филипп и её сестра, тетя Антуанетта. Они тогда обучались в Кембридже. Драгоценности бабули – с подробным описанием каждого украшения, были отписаны внучкам, но бо́льшая часть украшений – изумруды и бриллианты, ожерелья и чокеры были унаследованы мною и моей мама. Некоторых удивляло, почему именно мне и моей мама досталась самая ценная и самая красивая часть украшений. Правда, надо отдать должное Селесте, которая с насмешкой спросила у двойняшек, более всех возмущавшихся оглашённым Завещанием: «А что у Вас совсем нет украшений? Я постараюсь подарить Вам на день рождения что-нибудь красивое и дорогое. Пусть останется память обо мне. Потому как личные украшения я завещаю только своим будущим детям». Двойняшки молча переглянулись и почти разом ответили: «Если они у тебя будут, дорогая Селеста!». На эту фразу, которую можно было бы расценить не иначе, как змеиный укус, Селеста спокойно ответила: «Конечно будут, мои дорогие кузины. У меня обязательно будут, а вот Вы озаботьтесь вначале тем, чтобы выйти замуж, а то, при своём чудесном характере и жадности, можете остаться навсегда в девушках для бала...», – и поднялась с кресла, навстречу своему мужу, который уже входил в зал. Видимо, Селеста сказала эти слова, будучи сильно разочарованной своими родственниками, потому что ни одна из двойняшек так и не вышла замуж. Было много попыток, но ни одна из них не увенчалась успехом. Они так и остались «девушками для бала» навсегда. Хотя, дядя Филипп и тётя Жозефина были чудесными людьми, имели очень приличное состоянии, которое, собственно говоря, перешло сестрицам после смерти их родителей.

Глава 15 Мишель – наследница и владелица

Через два года, в январе 1748 года, мы с Майклом обвенчались. Планы, на дальнейшую совместную жизнь, которые мы с Майклом так тщательно строили, претерпели глубокие изменения. Посещение Италии, с целью дальнейшего обучения искусству и живописи, пришлось отложить на неопределённое время. Перед нами встали иные задачи. Родители Майкла пребывали в почтенном возрасте, поэтому мы посетили Ирландию, поместье в Уотерфорде, где они жили, а уже потом, ненадолго, заехали в наш родовой замок в Шотландии. Мои мама и папа решили пока остаться жить в Швейцарии, в родном Базеле. Я оставляла за ними право приезжать в гости, останавливаться и жить постоянно в поместье, которое теперь полностью принадлежало мне. Мы с Майклом были только рады этому! Печаль, которую я испытывала после ухода дедушки и бабушки, очень долго терзала мне сердце. Майкл с большим терпением и заботой поддерживал меня словами утешения и желанием помочь мне восстановиться после тяжёлой утраты. Мы с бабулей вели регулярную переписку, поэтому перечитывая её письма, я всегда удивлялась мудрости, деликатности, с которой она разговаривала в письмах со мной. Время шло. Постепенно боль утраты проходила, но оставалась лёгкая грусть от того, что уже невозможно поговорить, посекретничать, спросить совета… Оставалось только надеяться, что я когда-нибудь смогу «поговорить» с бабулей, позвав ей тихонько по имени… Наступил январь 1750 года. Как быстро летит время. Мы с Майклом решили пожить подольше в Базеле. Однажды, в очередной раз, разбирая секретер бабули, я обнаружила в выдвижном ящике, двойное дно. Позвала Майкла и, с его помощью, открыла тайный отсек. Какого же было моё удивление, когда я увидела там небольшую, но довольно толстую, красивую тетрадь в коричневом кожаном переплёте. Рядом, в плоской лаковой коробочке, лежал небольшой ключик, который обычно барышни Высшего света носят на талии, вместе с остальными безделушками. На верхней крышке коробочки, по периметру украшенной драгоценными камнями, в центре красовалась королевская лилия, тщательно выписанная золотом. Красивая тетрадь в кожаном переплёте действительно оказалась дневником бабули, который она вела очень давно. Даже не начав читать его, я стала искать дверцу в секретере, которую можно было открыть этим ключиком. Но, напрасно старалась... Ключ не подходил ни к одному из ящиков секретера. О ключике нужно рассказать отдельно. Он умещался на моей ладошке, и видимо, служил частью чего-то целого, если так можно сказать о предмете, которым должны открываться двери (во всяком случае, я тогда так подумала). Украшенный мелкими бриллиантами и изумрудами, он был выполнен из золота. На головке ключа небольшое колечко, сквозь которое продета золотая цепочка, довольно длинная и крепкая, видимо, чтобы носить на шее. Я уже потом подумала, что это не просто ключ, раз хранится в таком укромном месте. Да и наличие драгоценных камней на нём говорило о том, что ключ не столько открывает что-то, сколько скрывает то, что следовало надёжно скрыть от посторонних глаз.

Поэтому, решила прочесть дневник бабули самостоятельно, никого не посвящая в его содержание. Как только Майкл заснул, я осторожно выскользнула из его объятий и переместилась в большое кресло, которое оставалось у нас в комнате, как память о моих дорогих дедушке и бабушке, и начала читать дневник. В три часа ночи я уже была на странице отъезда из Парижа в Базель. Веки стали тяжёлыми, глаза начали слипаться. Подумала оставить чтение на завтра, как вдруг, перелистнув очередную страницу, увидела, вложенное в дневник, письмо. Это было Письмо для меня!

Моя дорогая Мишель! Если ты читаешь это письмо, значит ты нашла мой Дневник. Моё сокровище! Мою Жизнь! А значит в руках у тебя мой ключ, который не имеет цены! Очень давно, когда мы с Луи уезжали из Парижа, Мадам Антуанетта, при прощании, подарила мне этот ключ. Если ты уже прочла мой дневник полностью, то, наверное, догадалась, что Антуанетта, это женщина, которая выносила меня и родила, под страхом быть разоблачённой. Точнее, было бы сказать, что она моя мама, но… Я не могу назвать её своей мама, только за то, что она меня родила (хотя и за это, огромное ей спасибо). Воспитала, любила, холила и лелеяла меня совсем другая женщина. И если бы не случай, я бы так и не узнала, что я приёмная дочь, а мои кровные родители: Король Франции – Людовик XIV и его фаворитка мадам Антуанетта Д. Эрвье (со всеми её родовыми титулами и званиями, данными при дворе). От меня всегда скрывали тайну моего появления на свет. но по воле Случая, она стала известна мне. Ключ, который ты держишь в своих руках, не открывает обычные двери. Он есть разрешение на вход в двери Могущества и Тайн… Буквально неделю спустя, после того как мы с Луи и нашими детьми вернулись в Париж из Шотландии, пробыв там 25 лет, мне принесли Письмо. Оно было запечатано красной сургучной печатью. Оттиск печати вызвал естественное недоумение не только моё, но и моего супруга Луи Филиппа. В письме, если не вдаваться в подробности, было испрошено моё разрешение посетить наш дом, когда изволю принять гостей с важным известием для меня лично. Я никогда и ничего не скрывала от своего Луи, поэтому мы, обсудив содержание письма, решили не откладывать. Через день мы отправили своё согласие на визит к нам, указав обратный адрес на письме. В означенное нами время, к нам подъехал человек, одетый в чёрное, с которым мы беседовали довольно долго. В ходе беседы мы узнали, что ключ, подаренный мне Антуанеттой 25 лет назад, является Символом тайной организации, в которую входят могущественные женщины Франции. Также, мне было предложено, в случае моего согласия, посетить собрание этого общества. Так я узнала о существовании Ложи масонов для женщин во Франции. Этот ключ, который ты держишь в руках, и есть знак отличия. Он принадлежал фаворитке Короля Людовика XIV, маркизе Д. Эрвье де Валуа де Плесси де Бельер мадам Антуанетте, моей мама. Я, как особа королевской крови (тут уж никуда не деться… Да. В моих жилах течёт королевская кровь!), имею право наследовать этот ключ и передать его тому, кому будет принадлежать бо́льшая часть моего наследства, после моего ухода из жизни земной. Через год, после того как мы с Луи уйдём в другой мир, ты примешь на себя обязанности в Ложе масонов. Перед этим, к тебе обязательно придёт посланник. Дальше ты уже всё знаешь. О существовании и содержании моего Письма может знать только один единственный человек. Человек, которого ты будешь любить так, что позволишь ему знать твою самую главную тайну. Человек, которого ты перед алтарём назовёшь своим супругом и который будет с тобой всегда, до последнего своего вздоха! Думаю, что уход наш с Луи, уже очень близок. Я не представляю себе жизни без него, поэтому, в тот день, который наступит, мы уйдём вместе. Целую тебя нежно, моя дорогая, моя прекрасная Провидица – Мишель. Ты будешь достойной женой, прекрасной мама для своих детей, а по уровню своих способностей и знаний, неоценимым членом Ложи масонов. Я верю в тебя, моя милая Мишель. Счастья тебе навсегда. Твоя бабушка Анна.

*** Великая женская ложа Франции (фр. Grande Loge féminine de France) – французская либеральная масонская ложа, членами которой могут быть только женщины. Масо́нство (франкмасо́нство, фр. Francmaçonnerie) – движение, появившееся в виде тайного общества, начало XVI – середина XVII в. Основной версией считается происхождение от средневековых строительных гильдий каменщиков, однако существуют теория, что начало выводится от орденов тамплиеров или от ордена розенкрейцеров. Название «масон» или «франкмасон» происходит от фр. franc-maçon (в старофранцузском masson), употребляется также буквальный перевод этого названия – вольный каменщик. Общепринятым символом масонства является треугольник, внутри которого изображается открытый глаз – «Лучезарная дельта», как он называется в масонстве. Само изображение глаза в треугольнике заимствовано из христианства, где он является символом «Всевидящего ока» провидения, а треугольник символизирует Троицу. В либеральном масонстве «Лучезарная дельта» считается знаком просвещённости или принципом сознания. *** Я прочла Письмо несколько раз, словно запоминая текст навсегда. Сна как не бывало… Наутро я знала всё, или почти, всё… Проснувшись утром, и увидев меня в кресле, Майкл был удивлён. - Ты не ложилась, дорогая или проснулась очень рано? Видя мой серьёзный взгляд, он медленно поднялся с кровати, подошёл ко мне и, наклонившись, нежно поцеловал. Взглянул на меня. Я показала глазами на Письмо, которое ещё лежало передо мной. Чуть отодвинулась в кресле, освобождая место для Майкла. Он протянул руку к письму и ещё раз посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения. Я кивнула. Майкл читал письмо так же долго, как и я, ещё и ещё раз, перечитывая отдельные страницы. Наконец он закончил чтение, бережно положил письмо на стол, повернулся ко мне, глаза были серьёзными. - Мишель, дорогая моя жена! Вот уже в который раз я сталкиваюсь с тем, что ты, необыкновенная! И каждый раз, задаю себе один и тот же вопрос. Смогу ли выдержать всё, чем устлана твоя дорога жизни? Всё, что приготовила Судьба тебе, а значит и мне? И каждый раз отвечаю, да, готов! Готов, моя любимая, моя единственная женщина! Клянусь, что буду рядом с тобой всегда, пока сердце моё бьётся! Он обнял меня, притянул к себе, и так мы стояли долго, позабыв обо всём. Прошло довольно много времени, прежде чем в дверь постучали. Это был наш дворецкий Клод Лелуш. Его нам посоветовал управляющий имением мама и папа на другом берегу Рейна. Клод был довольно молод, но очень воспитан и образован. - Мадам Мишель, к Вам визитёр! – словно извиняясь за столь ранний визит гостя, сказал Клод.

- А который теперь час? – спросил Майкл, но взглянув в сторону камина, на котором стояли часы, понимающе посмотрел на меня. - Конечно, мы немного потерялись во времени. И, повернувшись к управляющему, сказал: «Предложите гостю чаю с дороги и подайте завтрак в гостиную». Всё случилось именно так, как описала в своём Письме моя дорогая бабушка. Не буду долго останавливаться на подробностях, но у меня появились новые высокопоставленные знакомые при дворе Его Величества Короля Людовика XV (1715-1774), и жизнь обрела чуть другое направление. Самое необычное было то, что теперь встретившись с новым человеком, знакомясь с ним, я безошибочно определяла его энергетическую мощь или полное её отсутствие. Это было так ново для меня, что первое время, я старалась записывать все свои эмоции в свой дневник, а потом, просто стала запоминать и анализировать. Через время, мы с Майклом всё-таки решили посетить Италию. Было много причин сделать это. Во-первых, в Риме простаивал пустым дом моего папа, приобретённый ещё его родителями. И если верить письмам Управляющего, то дом, по-прежнему был в ухоженном состоянии и ждал своих хозяев. Во-вторых, должны же мы были познакомиться с родственниками, которые уже давно проживали в Италии. В-третьих, мы решили, что Майклу просто необходимо продолжить своё знакомство с шедеврами изобразительного искусства и возобновить занятия в мастерской скульптуры и графики маэстро.

La suite est écrite...