Королева волчьего цирка

Волчонок

Вас убьет не тот медведь, которого вы видите.

Эскимосская поговорка.

Волчонок

…И А́йрон оказался в родных лесах земли Ма́йкнорт – густых, непроходимых и холодных даже летом, что уж говорить про зимнее время. Снег падал с каждой минутой все сильнее – вот-вот, да и нагрянет типичная, к сожалению, снежная буря, что вредит и людям, и животным.

Айрону снова двенадцать. Он бредет сквозь деревья так, словно знает каждое из них по имени – впрочем, так оно и было, ибо с ранних лет Айрон почувствовал особую связь с природой. Ветер говорил: «возвращайся домой, и скорее», снег говорил: «шагай медленнее и легче, иначе провалишься и не сможешь встать», пролетающие низко птицы говорили: «тебя ждет дома отец – нужно помочь по хозяйству…». Каждая частичка вокруг что-то, да сообщала подростку…

Но он не мог пока вернуться домой. Не потому что чувствовал себя наказанным или виноватым – нет, причина пребывания в лесу скорее благородная…

Он хотел помочь волку.

Айрон втянул ноздрями лесной воздух, поправил в районе воротника шубку из малоузнаваемого животного, что досталась ему по наследству от одного из предприимчивых родственников с отцовской стороны (только этот самый родственник, хвалясь полученными шубами, не рассчитал размер, в результате чего шубка быстро стала выросшему пареньку мала), и неслышно сделал несколько шагов вглубь деревьев. Он чувствовал, что несчастный волк, попавший в человеческую ловушку, где-то недалеко: возможно, эта ловушка – смертельная, а потому каждое мгновение на счету.

Опасения Айрона отчасти подтвердились, когда он невдалеке услышал звуки выстрелов. «Убиватели, чтоб их ке́глерт взял», - мысленно выругался парень: конечно, призывать темного духа, вышедшего из общегерманского фольклора, было совсем не время, но в отношении личностей, ведущих охоту не ради пропитания, но ради развлечения, самое оно…

Выстрелы раздались снова – и в этот раз удачные: Айрон видел, как один из воронов, пытавшихся набрать высоту, резко пикирует, издавая предсмертный вопль. Ворона Айрону было жаль не меньше, но птиц в этих краях хватает с лихвой, а вот волков…

«Весь мир готовы ввергнуть в пустоту, лишь бы получить мнимую радость…».

К лесным ароматам присоединился совсем несвойственный деревьям… Запах крови. Волчьей крови.

«Где-то недалеко…».

Айрон резкими выпадами – не задерживаясь, чтобы не застрять в сугробах – оказался в том месте, где летом обычно располагалась лужайка, на которой играли зайцы, в перерывах поедая ягоды и грибы… Но сейчас на ней распластался волчонок – ему даже не исполнилось и года. Волчонок негромко выл – видимо, сил у него осталось совсем немного… «Он ранен», - мгновенно понял Айрон, а после обратил внимание на переднюю лапу, которую проткнуло что-то зубасто-металлическое…

«Капкан!».

Совсем скоро убиватели доберутся до волчонка, и тот ничего не сможет сделать. «Вот твари – никогда не станут биться честно…».

Айрон ползком приблизился к волчонку – в глазах животного блестела влага. «Тебе больно… Понимаю тебя. Сейчас станет намного легче».

Капкан, к счастью, оказался самого примитивного устройства – такой можно разделить руками пополам, если хватает физической силы. У Айрона ее было не просто много – с запасом, и неудивительно: труд закаляет, а если это еще и каждодневный труд, когда приходится проходить десятки тысяч шагов с грузом на плечах… «Металл сам себя не принесет! Да и продукты тоже…».

«Потерпи, пожалуйста, волчонок – мгновение боли, и ты будешь свободен…».

Айрон легко схватился за челюсти капкана и разжал их так, будто занимался этим всю жизнь… Вот только подвела пружина, соединяющая обе части – она издала такой громкий «блям!!!», что пареньку стало понятно: вот такое убиватели точно услышат. Так и вышло:

- Слышали? Капкан сработал! Волк там!

Волчонок же притянул к себе раненую лапу и стал спешно ее облизывать.

«Беги скорее», - мысленно произнес Айрон, глядя волчонку прямо в зеленоватые глаза (и кто вообще сказал, что у волков они – сплошь желтого цвета?).

И неожиданно паренек услышал ответ волка:

«Спасибо тебе, человек».

Убиватели приближались – волк, несмотря на рану, спешно заковылял вглубь леса, а Айрон решил спрятаться за ближайшим деревом, бывшим настолько толстым и ровным, чтобы за ним точно не проглядываться. Остатки капкана Айрон оставил на снегу, хотя очень хотелось, чтобы ловушка сработала еще раз, и уже на ноге одного из людей, научившихся стрелять не туда и не в тех. Конечно, металл, из которого сделали капкан, уже начал ржаветь по бокам (самое грустное, что ржавчина могла попасть и в рану волка), но все же ловушка могла еще б пригодиться, если б не дурацкая пружина…

А еще волк, разумеется, оставил следы крови на снегу.

«Вот и помог, называется – охотники и по следу выследят», - выругался Айрон, утешая себя тем, что просто сделал то, что смог. Да, нужно было перевязать рану, и парень это умел, но времени в обрез…

Из глубины леса показались двое незнакомцев – явно не с родного Ки́львана. Они прятали лица шарфами, натянутыми до самых глаз, а в руках у них были примитивные длинноствольные пищали, которые и стреляли-то не каждый раз, но против волчонка и такое оружие было смертельным. Один из убивателей произнес напарнику:

- Смотри-ка, следы! Сейчас мы найдем эту шкуру…

«Ну точно не ради еды охотятся», - любителей стрелять в животных только ради шкуры с каждым годом становилось только больше.

- Пошли уже! – грубо велел второй, и убиватели двинулись в сторону – Айрон неслышно сдвинулся в сторону, оставаясь невидимым для вооруженных людей.

«Не дыши… Хотя бы пару мгновений – не дыши!».

Только когда охотники оказались вне зоны видимости, Айрон тихо направился на выход из леса.

«Надеюсь, волчонок, что ты вырастешь, станешь большим, крупным волком, способным перекусить каждого, кто посмеет тебя обидеть, заведешь семью, и тогда мы с тобой обязательно встретимся… И ты меня узнаешь, как и я тебя. Ведь мы – на самом-то деле – одной с тобой крови…».

Аркитид

«Опять этот сон».

Айрон проснулся в дурном расположении духа – встреча с тем волчонком приходила к нему по ночам нечасто, но каждый раз предвещала что-то малоприятное. Мужчина повернул голову и посмотрел на спинку кровати, к которой был привязан паутинообразный предмет, называемый «ловцом снов» - может, он и работал, учитывая, что Айрон крайне редко проваливался в так самый У́сул, из которого можно и не выбраться живым…

«Но те народы, про которые любит рассказывать мать, наверняка повалятся со смеху, увидев подобное».

Уже наступил рассвет, так что в любом случае нужно было вставать – работа сама себя не сделает.

Несмотря на то, что Айрон Видярё́й жил не где-нибудь, а в центральной германской земле, которая так и называлась – Центральный Бе́рен – он предпочел жить не в типичном многоквартирном «муравейнике», а в отдельном доме: неподалеку от исторического квартала – он же Старый город - находился частный сектор, где друг на дружке сидели многочисленные дома. Год назад Айрон приобрел за крайне скромную сумму небольшую развалюху, занялся ее отделкой, и в результате развалюха превратилась во вполне себе аккуратный домик-мастерскую – работы, конечно, было еще предостаточно, но сей работяга не представлял себя лежащим на печке и грустно смотрящим в потолок. А работы у Айрона было много – да, в германских землях хватало умельцев, работающих с деревом, металлом, костью, драгоценными камнями и прочими дарами земли, но никто из них не мог соревноваться с мастером, или, как называли местные, таува́уэром Видярёй в плане художественного таланта… Ибо фантазия Айрона была столь развитой, что при виде застывших в материале фантастических существ и картин люди задавались вопросом – да где он видел нечто, чего нет не то что на Бра́славском континенте, но и во всей Лавренте́лле?

А за то спасибо матери. Ведь она и сама была далеко не местная…

Айрон посмотрел на себя в зеркало – стекло подарил приятель, а металлическую рамку выковал сам таувауэр – и снова убедился в своей необычности, что привлекала людей, но как-то странно и издалека. От отца – уроженца северногерманской земли Майкнорт – он унаследовал высокий рост и крепкое, развитое во всех плоскостях телосложение, а вот от матери, которая называла себя представительницей неизвестного Лаврентелле народа «эскимосы», перешли жесткие черные волосы, чуть вытянутый череп, высокий, непропорциональный лицу узкий нос, а главное – суженный разрез глаз, которые были характерного уже для германцев зеленого цвета. «Полукровка» - называли таковых, как Айрон – кто-то с иронией, а кто-то с брезгливостью, но и то была полуправда – как утверждал Ки́да Видярёй, «жену мне принесла льдина из другого мира, и этой льдине угрожало чудовище, которое я и сразил своим мечом…».

Об этом подвиге знали все германские земли.

«Я здесь не для подвигов», - снова напомнил себе Айрон и вышел во двор – к поленнице. Хоть это лето и казалось теплым, печку протопить надо, и не только для того, чтоб согреться – огонь нужен и для дерева, и для металла. Оценивающе осмотрев дом, Айрон вздохнул: «Да, заднюю стену все-таки надо обшить досками до конца, а то зимой продувать будет…».

Потратив несколько минут на то, чтобы в печке, несколько раз приведенной в рабочий порядок, разгорелось пламя, а благодаря открывшейся заслонке тепло стало наполнять дом, Айрон умылся в уличной бочке, наполовину заполненной водой, что уже начала цвести водорослями («надо бы слить и набрать новую – до Ва́дарна недалеко…»), после чего набросил на себя сшитую из разноцветных кусков ткани куртку-безрукавку и осмотрел рабочее место. Сегодня он решил продолжить свои скульптурные изыскания: нужно было из небольшого куска железа выковать мужскую фигуру, которая должна была держать земной шар – то, что крайне скудно сформулировал заказчик, Айрону нужно художественно развить, с чем он благополучно и справлялся. Но сначала стоит хотя бы чем-то перекусить, а вот с этим у парня все время возникали проблемы… Да, он мог сходить в ближайшую закусочную, где ему подали бы традиционную похлебку с чесноком и даже небольшой кусочек мяса, но чаще всего умелец перекусывал бутербродами с солониной – вопреки распространенному мнению, соленое мясо калорийно ничуть не уступало обычному жареному, которое в Центральном Берене любили особенно. Бутерброды Айрон хранил в сундуке, на дне которого находился лед – не всегда этот метод сохранения еды работал, поскольку лед имел привычку таять, а потому хлеб превращался в сомнительную склизкую смесь, так что приходилось довольствоваться разве что мокрым мясом. «Нет, похоже, я не дождусь того счастливого дня, когда в каждом доме появится сундук, который сможет действительно хранить еду… Можно, конечно, самому заняться, но все руки не доходят, да и технически я не настолько подкован – это вот к Чарующим вопросы…».

И да – в этот раз хлеб снова превратился в кашу.

«Кеглерт тебя возьми», - выругался Айрон, понимая, что наводить порядок придется и в самом сундуке, но мясо, облепленное размокшим местом, все же выудил. «Придется-таки сходить куда-нибудь за кусочком чего-то более стоящего! Жаль, что в еде я так и не научился разбираться…».

После двух бутербродов, растерявших форму, желудок несколько успокоился – Айрон пошел к угловой бочке, зачерпнул оттуда котелком питьевую воду (к счастью, не испортилась) и поставил посуду прямо на печку – способ был действенным, и в очередной раз костер не нужно на улице разводить (хотя это тоже было заблуждением, учитывая, что Айрон работал с металлом). «Все, остается проглотить травяной отвар – и можно заняться делом», - вздохнул мужчина, ожидая, когда закипит вода…

Но в этот раз попить спокойно чай не дали – кто-то громко, четко и упрямо колотил в дверь.

- Да открыто, кеглерт вас потяни! – низко и гулко разрешил войти Айрон. – Не надо дверь избивать – я только недавно ее сделал…

- Извини, - дверь открылась, и в проеме показалось знакомое лицо – правда, чего конкретно от него можно было ожидать, не совсем понятно… Но А́ркитиду Бе́ссенгаузену Айрон был в любом случае рад, и не только потому, что этот парень был членом организации «Го́льшта Мо́ндсиль», целью которой была защита германских (и не только) земель от всякого рода живых кеглертов… Аркитид не умел быть навязчивым, а это качество в людях умелец ценил – как и каждый, кто с ранних лет страдает так называемым «синдромом одиночки».

- Доброе утро, Айрон! – улыбнулся Аркитид. По внешнему виду о Бессенгаузене невозможно было определить, что этот парень – не просто военный, но и на редкость профессиональный боец, учитывая, что размерами Аркитид был раза в полтора меньше таувауэра, да и характер был скорее мягким, что не слишком в плюс для организации, прославившейся радикальными методами наведения порядка.

- Доброе. Я вот только что позавтракал. Хочешь?

- У тебя опять бутерброды растворились? – захихикал Аркитид. – Слушай, Айрон, ты же неплохо зарабатываешь – почему бы тебе хоть раз не сходить в приличное заведение? Могу подсказать пару мест…

- В еде изысков не принимаю.

- Да кто бы сомневался – ты у нас во всем аскет, - Аркитид не обвинял, просто констатировал факт.

- Ты пришел, чтобы заставить меня пойти поесть то, что мне вряд ли понравится? – да, Айрон знал, что его манера разговаривать с людьми не слишком приятная, но ничего с собой не мог поделать, хотя и пытался исправиться.

- Да нет, что ты – тебя заставишь, конечно… - фыркнул Бессенгаузен и тут же добавил более серьезным тоном: - Есть дело к тебе.

- Заказ? И насколько срочный?

- Ну… Чем раньше, тем лучше. Можешь приступить сегодня.

- Прекрасно. И что нужно?

- А вот тут все не так просто… - протянул Аркитид. – Дело касается цирка За́йдентера. Туда привезли необычную куклу, сделанную из металла и дерева – я не в курсе всех деталей, но главное, что куклу нужно починить. И желательно в кратчайшие сроки.

- Так пусть приносят сюда… Хотя… - и Айрон с недоверием и даже с легкой опаской посмотрел на друга. – А откуда у тебя эта информация?

- Скажем так – мне положено знать, - попытался уйти от ответа Аркитид, но это оказалось не так просто.

Айрон хмыкнул, почесал подбородок, на котором не было ни единого волоска – еще одна необычная для германских земель особенность внешности таувауэра – и медленно протянул:

- Я, конечно, не питаюсь слухами, но… Насколько мне известно, Зайдентер-эрр не то что не воспринимает всерьез «Гольшта Мондсиль» - во всеуслышание заявляет, что ваша организация не имеет над ним никакой власти, да и в остальном Центральном Берене вас не особо-то и жалуют, не считая армии... А потому сомнительно, чтобы ты если и раздобыл какую-нибудь историю, то только о поломанной кукле… Здесь есть двойное дно, не так ли?

Аркитид тяжело вздохнул и признал:

- От тебя ничего не скроешь, Айрон. Ладно… Раз хочешь правду, то буду краток – в цирке Зайдентера творится какая-то нездоровая жуть. Да, там и раньше случались малоприятные истории, но с недавних пор их количество только растет… А вершиной айсберга стала пропажа Ге́рдейрона До́йкхолла – одного из наших лучших бойцов, которого мы, скажем так, внедрили в цирк.

- Пропажа? – ухмыльнулся Айрон в духе «раз уж начал, то договаривай до конца».

- Нам доставили его голову. Остальные части тела не нашли.

- Печально, - вздохнул мастер. – И ты полагаешь, что его убийство связано с цирком?

- Последнее сообщение от Гердейройна гласило, что он раскопал в цирке что-то такое, за что можно и убить…

- И в результате был убит.

Аркитид развел руками.

- Так чего же ты хочешь – чтобы и меня такая участь постигла?

- Ты плохо обо мне думаешь, - боец не такой, как оказалось, могущественной организации сделал вид, что обиделся, но Айрон был настроен серьезно. – Я просто прошу тебя разведать, что там происходит.

- Разведка? – приподнял бровь Айрон. – Без боя?

- Ни в коем случае не с боем… - замахал руками друг. - Как почувствуешь опасность – отступай. Придумаешь что-нибудь в духе «я сделал все, что мог – пойдите вы со своей куклой куда хотите». О тебе и не подумают, что как-то связан с «Гольшта Мондсиль», а учитывая, что рабочих рук цирку и без того не хватает…

- Неудивительно – с такими-то историями, - фыркнул таувауэр. – Говорят, что здание цирка хотят снести, а Зайдентер-эрр упорно не желает этого допустить…

- И вот здесь тоже кроется загадка – ему Центральный Берен обещал построить новое здание, что будет намного лучше, а он сказал, что цирк как был на прежнем месте, так и будет…

- Думаешь, и с этим что-то нечисто?

- Очень может быть… - вздохнул Аркитид и признался: - Знаю, что ты сейчас обо мне подумал – мол, я такая скотина, что отправляю друга на смерть, но… Мне не к кому больше обратиться, а привлекать незнакомых людей не очень хочется… Да и сами накололись – правда, Гердейрон и сам понимал, на что идет: все-таки у нас военная организация…

- С соответствующими потерями, - дополнил Айрон.

Бессенгаузен потоптался на месте и произнес:

- Если откажешься, судить не стану.

- Мне не нравится то, что ты предлагаешь… - честно признался таувауэр. – Но ты мне сказал правду, а это я ценю куда больше. Если тебе действительно нужна именно моя помощь, то я готов тебе протянуть руку… Только за бесплатно и по дружбе я на такое не пойду.

- Разумеется, - кивнул Аркитид. – Зная тебя, то могу предположить, что тебе нужен какой-нибудь редкий материал, с которым тебе давно хотелось поработать…

- Кость того необычного существа, что натворило дел в Волга́рии.

- У него костей не обнаружено.

- Точно?

Аркитид выдержал пронзающий взгляд Айрона и кивнул.

- Тогда древесину о́тки – не важно, какой кусок достанешь. Даже из маленького получится вещь…

- Отки, говоришь? – нахмурился Аркитид при упоминании одного из самых известных демоноидских деревьев. – Что ж, я попробую договориться с Монемдьо́ром – они, конечно, срубать отку не будут, но думаю, что какую-нибудь его часть, да найдут… - несмотря на то, что Монемдьор был городом-государством, населенным преимущественно союзнически настроенными к людям демоноидами всех мастей, за некоторые вещи даже самые дружелюбные представители могли отгрызть человеку любой из органов.

Айрон помолчал и вздохнул:

- Что ж, пойду тогда собирать инструменты. Надеюсь, что работа и вправду ограничится только куклой…

- Каждый вечер жду отчет. Где найти меня, знаешь…

- Главное, чтобы тебе не приходилось меня искать. И далеко не в Центральном Берене…

Тут Аркитид вновь виновато развел руками – мол, тут уж как получится.

Цирк Зайдентера

Упомянутый цирк Зайдентера находился в сердце Старого города Центрального Берена. Здание было выдержано в оттенках красного и синего, отчего его в шутку называли «цирюльней с клоунами», ибо впоследствии все парикмахерские в округе тоже отделывались теми же цветами. Форма – что-то между передвижным шапито, только застывшим на месте и расширившимся до размеров беренского ипподрома: и то, и другое могло запросто занять собой добрую половину частного сектора Центрального Берена (город-государство-то был сам по себе не очень большим…). Где-то в ста шагах от зрительского входа проходили линии, по которым ездили вашутя́нки – этот вид транспорта был внедрен сравнительно недавно, но вагончики, в которых можно было рассекать через большую часть города, стали крайне популярными. По левую сторону от здания цирка – почтамт и высотная Глави́рна - одно из многочисленных зданий для заседаний правительства Центрального Берена, известного так же как До́трис (вот любят заседать, что ж поделать…), по правую – Коннауха́ус, главный драматический театр всех германских земель… А буквально через квартал развернулась стройка – без разрешения Зайдентера вырастал новый Дворец цирка, в который, по замыслу города, и должно было переехать детище известного в прошлом артиста, который давно уж оставил яркий костюм и физические упражнения ради административной должности. Казалось бы, что может быть не так, если не знать один важный нюанс – в последние годы цирк не радовал жителей и гостей земли своими представлениями: да, были те артисты, на которых держалось все творчество (так, народ часто ходил в цирк только ради того, чтобы посмотреть номер всего лишь одного выступающего, но чаще – выступающей), но в целом репертуар не блистал новинками и какими-то завлекающими моментами, без которых современная культура попросту невозможна. А если учесть, что, как говорил Аркитид, вокруг цирка хватает всяких неприятных историй, тогда и вовсе неудивительно, что дела идут плохо, хотя на первый взгляд так сказать было нельзя… Все-таки здание выглядело так, что может простоять без капитального ремонта минимум лет пятнадцать, хотя, конечно, стены нужно подкрасить – краска медленно сползает, а по бокам заметно облупилась (и такое допускают в центре города?!?).

«Не мое это, конечно, дело, но предложить свою помощь и в покраске стен, наверное, стоит…».

Через главный вход Айрон решил не идти – опыт подсказывал, что лучше обойти: служебная дверь найдется сама собой… Так и вышло – подойдя к потертой двери, мужчина несколько раз громко постучал.

- Да иду я, иду! – раздался громкий, недовольный голос, а за ним – и тяжелый стук шагов. – Кого принесло с утра пораньше, а…

Дверь раскрылась, и в проеме показался такой гигант, что Айрон, обладавший далеко не маленьким ростом, ойкнул – эту тяжелоатлету явно ничего не стоило взять помешавшего постороннего за шкирку и швырнуть куда-нибудь в сторону южного Гединога́но… А если добавить лицо, на котором не выражалось ничего, кроме выражения «кто бы ты ни был, но виноват во всем», то становилось понятно, что с этим циркачом лучше не шутить.

- Пф… - подавился воздухом силач, явно узнав Айрона. – Айрон Видярёй во весь свой крохотный рост! – «а вот это обидно звучит…». – Чего надо, а́длет?

«Надо же – даже мое прозвище знает…», - удивился Айрон, но вида не подал, постаравшись, чтобы его голос звучал как можно ровнее и отстраненнее:

- Здравствуйте. Я слышал, вам нужны рабочие руки?

- Такие, как у тебя – наверняка! – все тем же грубым тоном воскликнул силач. – Только чего ты к нам подался? Ты же вроде одиночка!

- Хочу попробовать поработать с кем-то. Хотя бы раз в жизни, - слукавил Айрон – попытки-то уже были, только благополучно растоптанные дурным характером…

Силач фыркнул, подвинулся так, чтобы Айрон смог пройти в проем, и велел:

- Ну заходи. Проведу тебя к Зайдентеру-эрру… Знаешь хоть, кто это?

- Директор цирка, - произнес Айрон.

- Владелец цирка, тупица! – поправил собеседник и запоздало представился: - Да, кстати, меня Тиби́лло зовут. Если возникнут вопросы, то обращаешься непосредственно ко мне – если, конечно, тебя Зайдентер-эрр возьмет сюда…

- А ты здесь кто – позволь уточнить?

Тибилло смерил Айрона тяжелым взглядом и произнес:

- Главный помощник, тупица…

«Похоже, как-то иначе он меня называть не собирается… Что ж, спасибо, что хоть слово «адлет» столь оскорбительно не произносит…».

Тибилло двинулся по узкому (для его габаритов) коридору, который провел в достаточно просторное фойе. Не успел Айрон осмотреться, как к нему подскочил какой-то паренек, который, судя по прическе, только что попал под электрический разряд: сравнение лишь усиливалось благодаря несколько нервным движениям рук, что было опасно, особенно если держишь в них довольно-таки увесистые дубинки… «Все понятно – жонглер», - почему-то Айрон был уверен в своей догадке.

- О, Тибилло, Айрон! Уже познакомились? – радостно воскликнул жонглер.

- Вроде бы да… А с тобой? – удивился Айрон.

- Ты что, не узнаешь Ва́дилла Великого?!? – хохотнул новый знакомый.

- Да тебя никто не узнает, тупица, - Айрон отметил, что у Тибилло с фантазией все крайне плохо. – Я сейчас зайду к Зайдентеру-эрру, доложу о тебе… А вы, тупицы, ждите пока здесь, хотя ты, - и палец, похожий на крохотную колбаску, ткнул в Вадилла, - должен репетировать! Если опять не хочешь опозориться…

- Да когда же такое было?

- Клоун, - «а нет, все-таки что-то другое произнести может…».

Как только Тибилло исчез за дверью кабинета директора, Вадилл резко подскочил к Айрону, быстро огляделся и шепотом спросил:

- Получил привет от Аркитида?

«Так вот кто информатор», - Айрон понимающе кивнул.

- Слушай, если что, можешь мной располагать, - сразу же предложил помощь Вадилл.

- Быстро ты ко мне доверием проникся, - удивился спешке Айрон.

- Я давно знаю Аркитида – он с кем попало общаться не будет, - конечно, заявление Вадилла мало о чем говорило, но почему-то Айрона порадовало, что хоть кто-то считает таувауэра не «кем попало». – А еще я видел некоторые твои поделки. Плохой человек такое не создаст.

- Да ты наивен, - хихикнул Айрон.

- Все так говорят…

И тут издалека раздался голос Тибилло:

- Эй, адлет, сюда заходи!

- Позже поговорим, - заговорщицким тоном произнес Вадилл и отправился репетировать. Айрон же сделал несколько шагов и завернул за угол, где находился кабинет владельца цирка Фра́уэрна За́йдентера.

«Мда, неказистый человек…» - пронеслось в голове мастера, когда он увидел великого и могучего циркового артиста – нет, конечно, он слышал, что на арене, как и на любой сцене, человек преображается, вот только… Зайдентер-эрр оказался тщедушного вида мужчиной лет шестидесяти с седыми волосами, сгорбленным носом, а когда его рот раскрылся, то Айрон увидел мелкие желтые кривые зубы. Ко всему прочему, морщины избороздили всю кожу директора – даже на пальцах, и то проглядывались глубокие впадины.

- Вот – хочет к нам в цирк. Рабочим. Или тауваэром - кеглерт там разберет… - объявил Тибилло.

Зайдентер-эрр вышел из-за стола и произнес насмешливым тоном:

- Наслышан о тебе, Айрон Видярёй! – но насмешка мгновенно сменилась радостью, которая показалась таувауэру какой-то неискренней: - Наконец-то к нам пришел кто-то действительно толковый! Прекрасно!

- Так Вы меня берете? – на всякий случай решил уточнить Айрон.

- Мы, конечно, специально за помощью не обращаемся, но тут приключился совсем уж интересный случай… Я думаю, ты возьмешься за него!

- Сначала познакомьте меня с вашим интересным случаем, - мужчина сделал акцент на двух последних словах.

- Что ж, пойдем – я покажу! Тибилло, подготовь пока рабочую комнату для нашего нового работника!

- Слушаюсь, - а вот хозяина Тибилло явно почитал, и тон был соответствующий.

Зайдентер-эрр с неожиданной для его фигуры скоростью отправился в одну из других рабочих комнат, которая мгновенно не понравилась Айрону, и даже не тем, что она была полностью заставлена клетками.

В клетках находились животные – кабан, курицы (что они-то делают в цирке – непонятно: яйца, что ли, просто несут?), какой-то непонятный рыжий зверек и…

Волк.

«Ненавижу тех, кто держит волков в клетках!» - хотелось выплюнуть Айрону, но он смолчал – иначе точно выгонят… А бедный волк – точнее, волчица - похоже, уже пару дней ничего не ела: по глазам видно. Да и худой она оказалась для своих лет – Айрон не то чтобы мог сходу назвать возраст животного, но кое-что все же понимал…

«Не волнуйся, волчица – мы же с тобой одной крови… Вытащу тебя – не переживай».

Но как бы Айрон не возмущался по поводу отношения к волчице, все же могло быть то, что не просто выводило мастера из себя – гнев, который в такие моменты исходил из каждой клетки тела, мог заживо сжечь любого на своем пути… И подобный ужас именовался просто – отвратительное отношение к рукотворным изделиям.

Что и продемонстрировал Зайдентер-эрр.

Та самая кукла, о которой говорил Аркитид, не просто валялась на полу – складывалось ощущение, что по ней не протоптался только ленивый. Круглая металлическая голова с правого бока была выгнута внутрь, а стекла-глазницы кто-то благополучно разбил. Конечности куклы были сделаны из некоего темного дерева, а вот суставы и сочленения – металлические, однако более всего не повезло туловищу, от которого буквально оторвали (если от металла что-то и можно оторвать) целые куски. Непонятно, для чего эта кукла задумывалась, но Айрону стало ее не просто жаль – он просто хотел вылечить это несчастное создание, которое, судя по всему, не пригодилось прошлым хозяевам…

- Зачем вы так с этим чудом? – не удержался от напрашивающегося вопроса Айрон – слава всем святым, гнев удалось подавить, хоть и ненадолго.

- Нам уже доставили ее – или его – в таком состоянии, - попытался оправдаться Зайдентер-эрр.

- Кто?

- Говорят, что ее сделали на Эдоса́нских островах. Но там она то ли сломалась, то ли не оправдала ожиданий… И не скажешь сразу.

- Кошмар какой-то… - и Айрон аккуратно приподнял сломанную куклу.

- Ты сможешь что-нибудь с ней сделать?

- Я попытаюсь, - честно признался таувауэр. – Но нужны материалы и мои инструменты…

- Все, что нужно, мы тебе предоставим, но работать будешь непосредственно здесь – каждый вечер отчет. Если меня что-то не устроит – вышвырну, даже несмотря на все твои прошлые, так сказать, заслуги. Ночевать здесь необязательно – можешь по ночам уходить домой. В девять утра начинается рабочий день, обед – по твоему усмотрению. По всем вопросам обращайся к Тибилло. Насчет зарплаты – пять тысяч те́йлеров за куклу, а там посмотрим – может, еще к чему-то привлечем… Хотя ты – парень крепкий. Во время представления сможешь помогать артистам?

- Легко.

- Еще лучше… У нас как раз выступление сегодня – если хочешь, можешь смотреть из-за кулисы. На первый раз в помощники… Нет, наверное, не пущу, да тебе и куклой нужно заниматься… Да, и не забывай – ты здесь работаешь, а не прохлаждаешься.

- Я Вас понял, Зайдентер-эрр, - кивнул Айрон.

- И не будь болтливым! Не люблю, когда работники лясы точат – по поводу и без…

- Я же – одиночка. Если только с животными пообщаться… - и Айрон перевел взгляд на волка.

- Кто бы сомневался, что ты не задашь соответствующий вопрос… Не беспокойся – Бе́лу мы на самом деле хорошо кормим. Лакси, наш дрессировщик, мог бы поделиться рассказами о неподобающем поведении Белы, но он накануне уволился, только не успел пока забрать с собой всех животных…

- И Белу тоже заберет?

- Ее – нет, оставил мне на поруки. Так что Беле достанется… - и директор злобно глянул на волчицу, добавив: - Я, конечно, не кровожадный, но некоторых тварей стоит бить – и часто. Иначе плохо работают…

- Меня бить не обязательно, - попытался пошутить Айрон, хотя это было очередной попыткой подавить искренний гнев.

- Ну это вы с Тибилло обсуждайте, - фыркнул директор. – Так что, готов начать работу?

- Да, - кивнул Айрон. – Пора перенести нашего друга на операционный стол…

- Говоришь так, словно эта кукла – живая.

«Поживее многих будет», - очень хотелось ответить Айрону.

Неринга

В течение последующих пары часов Айрон внимательно осматривал куклу, понимая, что работы предстоит много. Прежде всего таувауэра заинтересовал механизм, встроенный в голову куклы – три рукояти, каждая из которых управляла глазами, ртом и пластиной-языком соответственно. «Похоже, что эта кукла умеет говорить…» - сделал вывод Айрон. «Вот с этого мы, пожалуй, и начнем – может, хоть узнаю, что с тобой случилось на самом деле… Если память тебе не отшибло».

А вот у самого Айрона с памятью все было в порядке – он-то помнил, что еще одной целью пребывания является разведка: собственно, он изучал внутреннее пространство цирка – иногда под ногами мешался Тибилло, но этот гигант скорее смешил своим присутствием, чем пугал. И отметил мастер сразу три странности: во-первых, подавляющее количество помещений, соединенных кривейшими по форме коридорами, пребывало в состоянии жуткого бардака, во-вторых, немногочисленные, даже считанные артисты если даже и встречались меж собой, то исключительно перешептывались… А в-третьих – и это было важнее всего! – сама арена была вписана в пространство, которое при внимательном рассмотрении оказалось шестиугольником. «Круг в шестиугольнике – почему меня это так напрягает?» - задумался Айрон, припоминая, не было ли такого в легендах, что рассказывала мать. «Странно – может, я не один это заметил? Шестиугольник сам по себе в культуре – знак демоноида, а вы в него священный круг вписали… Надо поинтересоваться у Аркитида».

Большая часть дня ушла также на подбор необходимых инструментов – Тибилло же, получив целый список материалов от Айрона, мрачно кивнул и двинулся выполнять. Айрон же мысленно пометил себе, что нужно после выступления первым делом зайти в таверну «Кошкин двор» - там и будет ожидать его Аркитид. Пить таувауэр не будет, а вот поговорить…

Принеся инструменты, Айрон лихо отвернул ноги куклы, понимая, что все дерево стоит заменить – в Центральный Берен поставлялась древесина южногерманского дуба, который считался самым плотным из представителей своего вида. «Вот он и подойдет…» - вздохнул Айрон, решив, что деревянные части выбрасывать не стоит – прекрасно подойдут на растопку. Таувауэр примерно расчертил, какие ноги, по его мнению, должны быть у куклы, и хотел заняться руками, как его отвлек Вадилл:

- Что, как успехи?

- А тебе заняться нечем? – несколько грубовато откликнулся Айрон, а после добавил более мирным тоном: - Извини – не люблю, когда вмешиваются в работу.

- Понимаю – ты же работаешь один… - закивал Вадилл.

- Там Тибилло принес то, что я просил?

- Похоже, что пока нет… - Вадилл без разрешения зашел в комнату, посмотрел на куклу, лишившуюся ног, и присвистнул:

- Ну и дела… Ощущения, словно я к лекарю пришел!

- А мы и есть лекари, - позволил себе мягкость в голосе Айрон. – Все, что сделано человеком, имеет и его душу, соответственно – ровно так же живое. Разве это не так?

- Я бы не обобщал… - возразил Вадилл. – Слушай – хочешь мою репетицию посмотреть?

- Я же тут работаю.

- Да брось ты! Без материалов ты же ничего сделать не сможешь, так? А зачем время терять? Тибилло если и явится, то нескоро – этот тупица ничего вовремя сделать не может…

- Тем не менее – он главный помощник.

- Да, только помогает он Зайдентеру-эрру совсем в других делах…

- Ты не болтай особо, - Айрон сделал еще одну пометку – «нужно разговорить Вадилла, но вне стен цирка, чтобы никто не подслушал».

- Было бы о чем…

- Вот и не надо, - жонглер явно хотел еще что-то произнести, но явно побоялся тона Айрона.

А в коридоре раздавался женский хохот и радостные возгласы: «Всем привет! Как дела? Готовимся, да?».

- Ой, это она пришла! – воскликнул Вадилл и бросился из «мастерской» так, что чуть обувь не потерял.

«Наверняка какая-нибудь местная звезда…», - призадумался Айрон, как ему хотелось себя стукнуть по лбу и сорваться с места даже быстрее, чем это сделал жонглер. «Ну конечно! Одно из главных правил разведки – познакомиться с наиболее яркими личностями! А если это еще и женщина…» - правда, с привлечением внимания противоположного пола у умельца были проблемы, и это при том, что он обладал нестандартно мужественной внешностью, да еще и умел работать руками, что в последнее время вообще сверхспособность…

И Айрон тоже вышел из комнаты.

Вадилл явно строил глазки очаровательной блондинке, словно сошедшей со страниц сказочных историй – именно такими и изображаются всевозможные принцессы… Однако внимание Айрона стало приковано к украшениям девушки – в ушах блестели очень хорошо знакомые серьги в форме морского якоря, а на левом запястье уверенно держался столь же очень хорошо знакомый браслет в форме трехглавой змеи, усеянный крохотными аметистами и изумрудами…

А знакомы они были очень хорошо по крайне прозаичной причине – украшения вышли из-под рук Айрона Видярёя… «Там было еще и ожерелье», - мысленно улыбнулся Айрон, но справедливо решил, что эта девушка надевает столь массивное творение исключительно по праздникам или просто важным датам. Эти украшения года два назад заказал один предприниматель, буквально вылавливающий состояние из морских глубин вокруг германских земель – кто бы мог подумать, что обычные подводные гады, как их называли в учебниках, станут когда-нибудь на вес золота…

«Так вот кому предназначались эти украшения… Что ж, прекрасный выбор для прекрасной дамы».

Блондинка перехватила взгляд Айрона и улыбнулась так, что могла расплавить все ледники не только в Лаврентелле, но и в родном мире матери. А таувауэр не мог не отметить правильные черты лица девушки и редкий ум в глазах – да, над этим фактом мужчины смеялись уже не одно столетие, но если девушка умна, то это отражается и в глазах, и на лице, и цвет волос тут совершенно ни при чем… Изящно развернувшись и продемонстрировав прекрасную, точеную, подтянутую фигуру, которую только подчеркивали неприлично, как бы сказали в Майкнорте, обтягивающие кофточка и штаны, девушка поправила увесистую сумку и прошла к знакомой комнате.

- Ну и кто эта прекрасная гре́ди? – припомнил Айрон местное наименование благородной женщины.

- Ты что, не узнал Нери́нгу Юля́йнен?!? – вопросил Вадилл так, словно эта блондинка стала святой уже при жизни, и каждый германец не просто должен был – обязан ее знать.

«Я узнал украшения», - хотел произнести Айрон, но понял, что это может прозвучать, мягко говоря, неприятно, а потому вежливо попросил:

- Просвети меня о греди, несущей столь восхитительное имя…

- Ты хоть из мастерской своей вылезай иногда! – возмущение жонглера, может, и было оправданным, но не в данный момент. – Неринга Юляйнен! Воздушная гимнастка! «Летающая нежность»! Главная любовь всех мужчин, что приходят в цирк! Восхитительная! Умная! Замечательная…

- Короче, ты в нее влюблен.

- Не только я! – и уже тихо Вадилл добавил: - К сожалению…

- Хочешь понравиться – не будь нелепым. Ты же жонглер – вот и жонглируй. Словами, поступками, жестами…

- У тебя самого-то победы на любовном фронте есть? – вспылил собеседник.

- Наверное… Только я о них не знаю.

- Да, похоже, с людьми у тебя отношения совсем не складываются…

- Может, просто опыта мало.

- Это об этом говорит слово «адлет»?

- Не совсем, - помотал головой Айрон. – Адлет – наполовину человек, наполовину волк. Считается изгоем и чудовищем. Причем оправданно.

- Так это – волколак!

- Возможно. Я не задавался таким вопросом… Но адлет же звучит лучше?

- Тебе виднее, - сдулся Вадилл, понимая, что разговор не клеится.

Вернуться к изучению куклы получилось не сразу – Неринга, видимо, тоже заинтересовалась необычным незнакомцем, а потому сделала вид, что случайно проходит мимо «мастерской» Айрона, и это в тот момент, когда тому наконец-таки сообщили, что Тибилло справился с заказом.

- Здравствуйте, Неринга… - посмотрел Айрон в ярко-синие глаза девушки и неожиданно понял – нет, просто так ее забыть не получится. В этих глазах можно было не просто утонуть – раствориться… «Как и в ее любви», - неожиданно отметил Айрон, но вовремя пришел в себя. «Так, надо снова смотреть на украшения… А, кеглерт, она их уже сняла». Зато Неринга надела нежно-розовый костюм для тренировок, открывающий руки и ноги, причем нижние конечности – опять же на неприлично короткую длину… «Хватит – ей это нужно для дела».

- Кажется, я Вас узнала, Айрон, - улыбнулась Неринга.

- Странно – я думал, меня мало кто знает.

- Вы очень внимательно изучали мои украшения. Это – личный интерес или что-то иное…

«Признаться? Не признаться? Да она и так вроде догадывается…».

- Приятно, что плоды моего труда не пылятся в шкатулках.

В глазах Неринги зажегся огонек:

- Так значит, я правильно догадалась! Никто другой не обладает таким художественным вкусом, как Вы…

- Вы мне льстите.

- Вы, наверное, хотите знать, ношу ли я ожерелье?

- Я сделал его слишком грузным… По крайней мере, мне так кажется.

- Нет, просто… Оно слишком красивое.

- Как его красота может сравниться с Вашей? Вам, если честно, и украшения не нужны – Вы сами как украшение…

И Айрон прикусил язык. «Ну ты и дурак! Назвать женщину украшением! Да за такое и раньше мужчин били, а сейчас и вовсе могут в суд подать! Вот не удивлюсь, если сейчас получу по первое число…».

Но Неринга покраснела так, что Айрон удивился – неужели такой женщине, как она, так редко делают искренние комплименты?

- К сожалению, не все украшения ценятся…

- Вы о чем? – Неринга потупила взгляд, но Айрон не сдался – он аккуратно приподнял согнутым указательным пальцем подбородок девушки, взглянул ей в глаза и задал простой вопрос:

- Кто Вас обидел?

- Да это давно уже было… Тот, для кого Вы сделали эти украшения…

- Я сделал их не для него, а для Вас. Большая разница.

Неринга вздохнула:

- В общем, тот с…с…

- Скотина? – предположил Айрон.

- Да, скотина! – неожиданно радостно воскликнула Неринга. – Он меня бросил! И представляете – стребовал, чтобы я – я! – вернула ему эти украшения…

- Да за такое нужно бить! – искренне возмутился таувауэр, впервые слыша о подобной подлости. – Причем ногами!

- Вот я по нему и прошлась – растяжка позволяет!

Ситуация не казалась веселой, но оба рассмеялись так, что у Айрона брызнули слезы из глаз, а до такой степени его мало кто мог рассмешить.

- А если честно… Как Вы это сделали? – задала еще один важный вопрос гимнастка. – Как у Вас это вообще получается? Я видела шкатулку, которую Вы сделали для одной из моих подруг – Вы ее, наверное, помните: на крышке – необычное существо с головой льва, щупальцами осьминога…

- Телом дельфина и шипастым хвостом две́гона, - закончил за девушку Айрон. – Я ее сделал для Мели́сты Ко́рновейн… Правда, дальше шкатулки дело не пошло.

- Вы про какое дело?

- Я думал, Вы – более проницательная.

Неринга хохотнула, поняв Айрона, и добавила:

- Она вышла замуж.

- Вот как? Я очень рад…

- Но все же для Мелисты Вы и сделали шкатулку, но скромную… А для меня – такое… Как? Вы же наверняка меня тогда даже не видели…

Айрон улыбнулся и честно признался:

- Сам не знаю. Я просто настраиваю себя на работу, а дальше… Как-то оно само выходит. Или может, меня кто-то ведет. Я, если угодно, кисть художника… Только мне этот художник неизвестен.

- Разве Вы не верите в Бога? – удивилась Неринга так, словно для германских земель подобное было ненормальным, хотя атеистов хватало, пусть и скрытых.

- Не то чтобы не верю… Но мы должны делать все своими руками и своей головой. За нас, кроме нас самих, никто не подумает.

- Это верно… - закивала Неринга. – Вот и у меня то же самое – если не буду развивать растяжку, то сразу форму растеряю…

- Не представляю, что Вы испытываете, будучи на высоте.

- У нас не так высоко, как может показаться! Хотя страшновато… Но привыкла, - и, спохватившись, девушка предложила: - А Вы останетесь вечером на представление? Я как раз выступаю!

- Буду смотреть из-за кулисы, - кивнул Айрон. – Как раз первые работы над куклой закончу…

- Вы про того бедолагу, которого хотели на металлолом пустить?

- Не удивлен – уничтожить, к сожалению, всегда проще…

Неринга едва коснулась кончиками пальцев руки Айрона и совсем уж скромно поинтересовалась:

- А после представления чем планируете заниматься?

- Пойду домой отдыхать, - слукавил Айрон. «Не надо, чтобы кто-то заподозрил, что я сначала должен увидеться с Аркитидом…».

- Что ж… - вздохнула Неринга. – Но я думаю, что мы еще увидимся, так ведь?

- Работы тут много. Так что несколько дней пребывания здесь мне обеспечены…

- Тогда до встречи, - улыбнулась напоследок Неринга, глядя в глаза Айрону, и отправилась дальше репетировать.

«А она милая. Даже очень…».

Не успел Айрон рассмотреть уходящую фигурку Неринги, как его за руку потянул Вадилл, выдохнув:

- Боже ты мой, она откровенно напрашивалась на свидание с тобой!

- Как будто я – единственный такой… - фыркнул Айрон, но Вадилл взглядом показал, что это – и вправду так.

- Нет, только не говори мне…

- Именно! – не то с обидой, не то даже с легкой злобой отметил жонглер.

- «На твоем месте должен быть я» - вот что ты подумал, да?

- А о чем еще можно в такие моменты думать?

- Не грузись, - хлопнул жонглера по плечу Айрон – несильно. – Я здесь в первую очередь для работы.

- Кстати, о работе – Тибилло заждался… - напомнил Вадилл.

- Не будем злить и без того недовольного человека.

И наконец-таки жонглер рассмеялся.

Цирковое представление

О Тибилло, наверное, много чего было сказать неприятного, но тот факт, что силач прекрасно справился с поставленным заданием, отрицать было трудно. Деревянные и металлические бруски, ножовки, стамески, даже небольшой станок для шлифовки дерева – все это расположилось в новой мастерской Айрона. До начала представления Айрон успел сделать замеры для того, чтобы на следующий день начать выпиливать новые руки и ноги, отметил, что все-таки нужно будет разрываться между домом и цирком (в здании цирка металл никак не расплавишь), а также начал разбираться, что за дивный механизм расположился в голове куклы. Подергав в разные стороны рукоятки, Айрон понял, что дело именно в самих шестеренках, схожих с теми, что используются в часовых механизмах. «Вот и прекрасно – стоит зайти в лавку Ланда́уэра», - сделал еще одну мысленную пометку мастер.

Но время было неумолимо, и представление вот-вот должно начаться…

Заперев мастерскую, Айрон встал неподалеку от кулисы – так, чтобы и видеть все, что происходит на арене, и не мешать артистам. Зрительные ряды были заполнены всего на треть, что не могло не удивлять – если такой посещаемостью может похвастаться не кто-нибудь, а главный цирк германских земель, то напрашивались два варианта – либо цирковое искусство начало приходить в упадок (о чем даже думать не хотелось), либо цирк Зайдентера – далеко не главный.

Артисты уже приоделись – Тибилло надел привычный для спортсменов-тяжелоатлетов костюм, Вадилл разрядился вообще во что-то нелепо-цветное, что, может, издалека смотрелось еще более-менее, но при ближайшем рассмотрении рябило до боли в глазах… Но поразила Айрона, конечно, Неринга – в костюмчике, отливающим золотом пополам с серебром, она смотрелась не иначе как звездой – взлетающей и аккуратно спускающейся обратно к людям… Так как Лакси уволился, а кроме него, никто номерами с животными не занимался, арену готовился покорять незнакомый доселе Айрону клоун – как и положено, в парике, напудренный, напомаженный, с улыбками на лице: естественной и нарисованной… Но Айрон встретился взглядом с клоуном и понял – несчастному человеку вновь придется отыгрывать роль веселящего всех человека, а веселить ему, похоже, уже давно надоело. «Тот, кто может научить улыбаться, способен на все», - часто говорила мать. «Похоже, не всегда оно так работает…».

Директор Зайдентер тоже готовился выйти на арену – видимо, в качестве конферансье. Напялив желтый костюм самого дурацкого пошива, который только можно себе представить, а главное – того же странного цвета туфли на огромной платформе («как будто они тебя и вправду выше сделают…»), Зайдентер репетировал в зеркале улыбку – получалось плохо: такими оскалами даже волки похвастать не могут… «Улыбка демоноида», - хихикнул про себя Айрон. «Хотя… Нет, все-таки для демоноида Зайдентер-эрр слишком нелеп. Демоноиды всегда предстают крепкими, развитыми и необычно-красивыми существами, а этого, кажется, каждый может одним ударом отправить далеко и надолго – не в другую германскую землю, конечно, но на другой конец Центрального Берена точно…».

Но вот чего директор цирка и вправду умел, так это орать на подчиненных – особенно досталось Вадиллу, который своей дубинкой, по недогляду выпущенной из рук, чуть не придавил директору ногу.

- Токва́йтер, скотина безрукая!!! – рявкнул Зайдентер. – А если бы ты мне туфлю повредил, а? Ты представляешь, во сколько мне обошлись эти штиблеты, а?!? Вычту из зарплаты, если еще раз учудишь что-нибудь подобное! И ты еще себя жонглером называешь, а держать в руках ничего не можешь!!!

- П… П… Простите, Зайдентер-эрр… - затряс руками Вадилл, у чего были заметные последствия.

- Вторую дубинку сейчас выронишь, дубина!!!

И неожиданно Айрон мысленно согласился с директором – все-таки с координацией движений у Вадилла и вправду было все не так хорошо. Можно списать это на то, что парень банально нервничает, но и выступает он далеко не в первый раз…

Впрочем, Неринга почему-то тоже нервничала, и куда заметнее.

- Все нормально? – подошел к девушке Айрон.

- Да нет, все хорошо, просто… Почему-то повеяло холодом.

- От меня?

- А Вы еще и холодом повелеваете?

- Мать родом из крайне холодных мест… Потому не удивлюсь, если умею и на погоду влиять.

- Жару я переношу гораздо хуже, - хихикнула Неринга. – Костюм тогда к телу прилипает… Ой, не то хотела сказать.

- Все в порядке. Пот – это главный показатель работы…

- Хорош болтать, адлет, - грубо вмешался в разговор Тибилло. – Не мешай Неринге готовиться, - и так зыркнул на мастера, что Айрону стало понятно – еще один претендент на руку и сердце гимнастки нарисовался сам собой. «И почему я не удивлен?».

Наконец все расселись. Арену осветил мощный проектор, работающий на относительно новом чуде техники под названием «накопитель мощности» (накапливается за счет вливания дурно пахнущих веществ, питающих все механическое). Зайдентер вышел в середину арены и громко воскликнул:

- Добрый вечер, дорогие друзья! Мы начинаем наше традиционное представление цирка Зайдентера!!!

В зрительных рядах раздались звуки недовольства – источником были явно группы подростков, для которых цирк был не отдельным видом искусства, а местом, где можно подурачиться и кого-нибудь оскорбить.

Хотя ничего не предвещало беды – Тибилло потягал увесистые гири, Вадилл показал несколько номеров с мячами и дубинками (Айрон отметил, что на арене жонглер держался гораздо увереннее, так что вопрос о его профнепригодности снимался сам собой), какие-то девчонки в коротких платьицах, украшенных перьями, станцевали не то новомодный канкан, не то нечто, что в консервативных германских землях раньше называлось «неприличное дрыганье ногами»… «Да, похоже, Зайдентер и вправду разучился удивлять свою публику, раз зовет выступать танцовщиц из ближайшего питейного заведения», - вздохнул Айрон. Еще одной такой удивляющей новинкой должен был стать тонкий, как жердь, и крайне высокий – под два с половиной метра – молодой человек, работающий с особым видом мяча, но его выкрутасы все те же подростки не оценили. Словно понимая, что пора бы разрядить обстановку, Зайтендер выпустил на сцену того самого клоуна Фале́нсия…

И тут началось неприятное.

Фаленсий искренне старался – надувал воздушные шары и создавал из них затейливые фигурки животных, «собирал» свет проектора в корзину, чтобы из нее уже бросать этот самый свет в зрителей, жонглировал маятниками, сделанными из веревок и мячей, не хуже того же Вадилла… Но подростки были настроены столь радикально, что стали бросать в клоуна что потяжелее – например, камни, предварительно обернутые хрустящей фольгой. А дальше полетели и самодельные бомбочки – Айрон знал действие таковых по собственному опыту, когда бумажечка рвется, и вокруг разлетаются мелкие, причиняющие боль предметы (дураки-одноклассники так всю школу чуть не разнесли на кусочки…).

Бедный клоун – надо отдать ему должное – даже из такой ситуации пытался выйти победителем: лавировал меж бомбочками и камнями словно бывалый атлет, но от прилета в голову спастись так и не сумел…

Этого Айрон не стерпел.

Он без всякого разрешения вышел на арену и бросился на помощь сбитому с ног клоуну. В этот момент из зала полетел очередной «подарок», но уже в Айрона, однако тот схватил камень на лету так, словно этим занимался всю жизнь (не иначе как животная реакция…). Подростки замерли на месте, явно не ожидая подобного, а таувауэр обратил на них свой взор и резко бросил камень уже в самих зачинщиков – двое бросились в разные стороны, так что Айрон, к счастью, ни в кого не попал.

- Что, неприятно, когда ответ прилетает, да? – вопросил Айрон, легко поднял Фаленсия на ноги и увел за кулисы. Зал неожиданно приутих – видимо, здесь настолько привыкли обижать сего клоуна, что даже не задумывались о том, что за него кто-нибудь, да сможет заступиться…

«А вот к Зайдентеру-эрру начинают появляться совсем уж неприятные вопросы…».

Айрон довел бедолагу до ближайшего стула, усадил и осмотрел место прилета камня – слава Богу, до крови дело не дошло, но вот шишка все равно образуется: правда, то скроет волшебное средство под названием «грим».

- Ты как? – кратко поинтересовался таувауэр.

- В порядке… Спасибо, - кивнул клоун.

- Это порядком не назовешь.

- Я впервые тебя вижу… Ты новенький?

- Айрон Видярёй, нанят рабочим цирка, - пояснил Айрон.

- Фаленсий, клоун, - представился спасенный артист. – Но здесь меня знают как Темный недоучка…

- Почему недоучка?

- Спроси у подростков.

В этот момент к Айрону подбежал испуганный Вадилл:

- Айрон, ты чего наделал?!? Ты представляешь, что с тобой сделает Зайдентер-эрр?!?

- Я-то всего лишь человека спас от тяжелой травмы… А почему никто из вас за Фаленсия не заступился – тот еще вопрос.

- Но ведь это неправильно…

- Неправильно защищать друзей?!? – неприятно удивился Айрон, глядя прямо в глаза Вадиллу. – А Фаленсий тебе не друг, что ли?!? Или он и для вас мальчик для битья, да?

Вадилл стыдливо потупил глаза.

- Неудивительно, что в вашем цирке дела плохи, если даже в коллективе дружбы не водится, - фыркнул Айрон и демонстративно ушел в местную мастерскую – смотреть выступление Неринги ему почему-то расхотелось, хотя таувауэр был уверен – вот эта девушка точно справится с поставленной задачей порадовать людей. «Хотя радость после такой горечи весьма сомнительная».

Свидание

Досталось Айрону за самовольство и от Зайдентера-эрра: директор возмущенно топал ногами, фырчал и просто делал все, чтобы казаться грозным – получалось не очень убедительно.

- Тебе кто вообще разрешил выходить на арену?!? – заорал директор с поразительной относительно собственных размеров громкостью.

- Совесть, - кратко ответил Айрон.

- Совесть, да? Ты из какого медвежьего угла, раз знаешь такое слово?

- Вряд ли северные германские земли можно назвать медвежьим углом, - отбил атаку таувауэр.

- Да ты взял и испортил весь номер!

- То есть, весь номер состоял в том, чтобы навалять несчастному человеку? – вопросил Айрон. – Вы же сами в прошлом – цирковой артист, неужели и в Ваше время клоунам доставалось точно так же?

- Они существуют для насмешек!

- Они живут, чтобы дарить улыбки! А вы их за людей не считаете!

Директор явно был удивлен, что кто-то выказывает ему откровенное недовольство, да еще и смотрит при этом прямо в глаза. Несколько секунд оппоненты молчали, глядя друг на друга, после чего Зайдентер вздохнул и велел:

- Заканчивай с куклой как можно скорее и убирайся отсюда. И радуйся, что ты – не один из артистов цирка, а то бы я мог тебе и врезать.

- А сможете? – искренне удивился Айрон.

Директор промолчал, надулся, а потом заорал со всей силы:

- Во-о-он!!!

- Уже ушел, - Айрон показательно громко хлопнул дверью.

На улице его ждала переодевшаяся Неринга, держащая в руках сумку с одеждой.

- Простите – было не до Вашего выступления, - вздохнул Айрон, давая понять, что и Нерингу отчасти тоже винит в том, что произошло с Фаленсием, однако девушка оказалась честной и призналась:

- Вы – первый, кто так смог заступиться за Фаленсия. Я бы и сама ударила директора с Тибилло, но я все-таки – гимнастка, а не силач…

- Спасибо, что честно признались, - в голосе Айрона мгновенно пропал лед.

- Я бы ушла из этого цирка в любой другой, но… Таких, как я, много.

- Таких, как Вы, нет. Ровно так же, как нет двух одинаковых творений, вышедших из-под рук одного тауваэра.

Неринга густо покраснела:

- Вы меня переоцениваете.

- Вовсе нет. Вы сами зажаты – это видно по тому, как Вы говорите о директоре.

- Зайдентер-эрр всегда был таким, но, с другой стороны, он ценит таланты.

- Заметно, - не без сарказма произнес Айрон.

- Не хотите прогуляться?

«Вот он, шанс разговорить Нерингу».

- Если честно, то… Скажите, а есть в Центральном Берене место, куда я могу сводить столь прекрасную девушку? Желательно, чтобы оно было приличным, и желательно, чтобы там была хорошая еда. С подбором съедобных блюд у меня все крайне плохо, каюсь.

Неринга рассмеялась:

- Да Вы – убийственно честный человек, Айрон.

- Это – скорее минус для нынешних времен, понимаю. Сам ощущаю иногда себя ископаемым.

Блондинка снова улыбнулась и предложила:

- В то самое место мы сходим в другой раз… Пока же выпьем по чашечке темного молока. Тут недалеко – заведение «У Шта́пека».

- Что ж, если у него найдется, чем закусить, тогда с удовольствием…

Заведение «У Штапека» находилось сравнительно недалеко от цирка – Айрон часто проходил мимо этого дома, но отличался удивительной способностью не запоминать места, куда он точно вряд ли когда-нибудь зайдет. Внутри все оказалось скромным и приятным, обслуживал гостей непосредственно хозяин – крепкий мужчина в летах, который, несмотря на наеденное брюшко, передвигался с легкостью. Особо Айрону запомнились лихо закрученные усы – такие таувауэру удастся разве что наклеить в качестве грима, но здесь наверняка можно будет обратиться за помощью к Фаленсию.

Темное молоко было крепким и вкусным – Айрон же наконец-то получил не просто бутерброд, но целое хлебобулочное здание с несколькими видами начинок: как оказалось, Штапек-эрр давно хотел пригласить именитого тауваэура в гости, но никак не мог найти подходящий повод… Неринга же предпочла тортик с диким названием «Черный человечек в пене» - несмотря на странное название, на вид кондитерское изделие выглядело вкусно.

В этот раз разговор не слишком клеился – все из-за того, что Айрон набросился на бутерброд так, словно приехал с голодного края. Неринга же рассмеялась, глядя на вечно голодного мужчину, которому, судя по его формам, таких бутербродов для полного насыщения нужно минимум десять.

- Простите – не знал, что бывают настолько вкусные перекусы, - пробубнил Айрон.

- Чем же Вы питаетесь? – искренне удивилась Неринга.

- Если честно, то чем придется. Видимо, никак не дается искусство быть гурманом…

- Надеюсь, крыс Вы не зажариваете.

- Не до такой степени я бываю голодным…

Неринга снова рассмеялась – мягко, по-девичьи.

«Самое время узнать о цирке больше».

- Скажите, а почему в цирке сложились такие… представления?

Неринга тяжело вздохнула.

- Знаете, с Зайдентером-эрром тяжело. Особенно в последние годы. Я понимаю, что ему не хочется отдавать свое детище в чужие руки, но… Его порядки и правила скорее отталкивают. Труппа была гораздо больше даже тогда, когда я только пришла, хотя внутренние столкновения уже были заметны. Директора всецело поддерживает разве что Тибилло, но и тот скорее потому, что у него в нашем Дотрисе есть друг – Кири́хвейн Шо́готон.

- Про этого депутата я слышал, - не без недовольства закивал Айрон. – Говорят, ему прочат звание га́ухволена… – так звался глава Центрального Берена. - Я так понимаю, именно по этой причине цирк остается на своем месте, раз у Зайдентера-эрра есть такой рычаг давления…

- Шоготон – неприятный человек, - со знанием дела произнесла гимнастка.

- Пытался за Вами ухаживать?

- Да половина Дотриса пыталась… И представители армии… И даже из «Гольшта Мондсиль» на меня заглядывались… - «так, это же не намек ли на Аркитида? Но тот женат… Кеглерт меня возьми, тот Дойкхолл!». - А что мне может предложить большинство из них? Деньги? Так за них любовь не купишь…

- И Вы тоже – убийственно честный человек.

Оба рассмеялись, но скорее горько.

- У нашего цирка могло быть будущее… Но пока Зайдентер-эрр занимает свое место, то…

- Я Вас понимаю, - кивнул Айрон. – Но мы живем в настоящем. Нам нужно делать то, что мы умеем, здесь и сейчас.

- Боюсь только, что мое умение меня и погубит.

- Не в то время, пока я рядом.

Неринга застыла на месте – похоже, такого она точно не слышала в жизни.

- Вы… Вы и вправду какой-то необычный человек, Айрон.

- Сейчас необычным быть просто. К большому сожалению…

- Но такие, как Вы, и позволяют быть нам всем в настоящем.

- Не кажется, что этот груз слишком велик?

- Но Вы его несете. И достойно.

«Будто с матерью общаюсь – у нее те же взгляды на жизнь».

- Предлагаю нам перейти на «ты».

- Мы еще не целовались…

- А хотите?

- Чуть позже, - улыбнулась Неринга, но все же дала понять, что шанс у Айрона стать ближе к телу будет.

Фаленсий и Бела

«Да, разведал я немного», - вздохнул Айрон, когда рассказал все Аркитиду, зайдя в «Кошкин двор»: тот не то чтобы посетовал, но все же искренне надеялся, что умелец что-нибудь, да разузнает… Правда, по поводу Неринги Бессенгаузен не мог не пошутить, заметив:

- Ты не увлекайся – она, конечно, шикарная женщина, но разведчика это отвлекать не должно…

- А если она будет союзницей?

- Красивая женщина – словно обоюдоострый меч: никогда не знаешь, в какую сторону он сделает следующий взмах.

- Ей простительно, - хотел пошутить Айрон, но Аркитид в этом вопросе оказался максимально серьезным:

- Ты не представляешь, сколько наших ребят так же думало, а потом их находили или просто мертвыми, или расчлененными, причем так, что находили останки в разных землях… - «намек на Дойкхолла? Или других возможных жертв, связанных с цирком Зайдентера? Или просто личный опыт?».

Замечание бойца со стажем Айрон учел – в конце концов, Аркитид еще жив, а значит, применяет свои знания весьма успешно. Однако мысль о том, что он будет не только работать, но и видеться с одной из самых красивых женщин, что видел в жизни, не могла не греть душу таувауэру… И на следующий день, несмотря на весь тот осадок в душе, что проявился накануне, Айрон шел в цирк с хорошим настроением. «Что ж – сегодня стоит стребовать денег на новые часовые механизмы: я все-таки хочу заняться сначала именно головой куклы…».

Но настроение заметно поубавилось, когда таувауэр столкнулся с маловыразительным взглядом Тибилло – видимо, главный помощник не простил Айрону столь дерзкий разговор с хозяином. Однако Тибилло выслушал просьбу Айрона спокойно и внимательно – выделил определенное количество серебряных чеканных монет, но после добавил:

- Не советую тебе пробовать «Черного человечка в пене». Не каждому этот торт по нутру…

Намек был столь прозрачен, что Айрон мысленно застонал – с таким же успехом Тибилло мог прямо заявить: «Не лезь к Неринге». Однако Видярёй во всем придерживался простого правила: «Раз что-то начал, значит, необходимо закончить», а потому спокойно произнес:

- Я предпочту другой десерт – как я понимаю, «У Штапека» их много…

«А вот интересно – ты сам за мной следил или кого-нибудь подослал? Хотя Неринга наверняка известна всем мужчинам Центрального Берена – кто-нибудь, да пустил слух о нашей встрече…».

- Не перебарщивай со сладким, - напоследок произнес Тибилло и удалился в собственный кабинет.

Цирк пока что пустовал – видимо, здесь основные репетиции проходят после обеда, особенно в дни, когда нет представлений. Ни Неринги, ни Вадилла, ни других знакомых Айрон не обнаружил, а потому собрался идти в лавку Ландауэра, но неожиданно увидел, что в «комнате клеток» кто-то бродит, и решил посмотреть.

Это оказался Фаленсий в непарадной одежде – мятой рубашке и брюках, которые по виду выглядели ровесниками Айрона. Сам Фаленсий оказался уже взрослым мужчиной с уставшим взглядом, а по всему лбу пролегли глубокие морщины, что придавало клоуну еще большую грусть.

- Доброе утро, Айрон! – попытался быть бодрым Фаленсий, но вышло не очень хорошо.

- И тебе доброе, Фаленсий… Как ты после вчерашнего?

- Спасибо – шишка уже не болит, я обработал.

- Давно с тобой так обращаются?

Фаленсий лишь тяжело вздохнул.

Словно желая принять участие в разговоре, громко вздохнула и уже знакомая Айрону Бела: сегодня, похоже, ее покормили. А вот остальные животные исчезли – похоже, Лакси уже успел их забрать, проявив к волчице крайнее равнодушие…

- Сам виноват. Ничего нового не могу придумать… Да и каждый раз выступление выходит не очень хорошим, - и Фаленсий оперся об одну из опустевших клеток.

- Не вини себя. Ты стараешься порадовать людей… Как и я, только тоже не слишком получается.

- В тебя хотя бы камни не прилетают… И бомбочки.

- А что Зайдентер-эрр? Ни разу за тебя не заступился?

- Кому я тут больно нужен… - фыркнул Фаленсий. – Если только как объект насмешек. Понимаешь, хочется… Хочется такой номер, который точно запомнится! Чтобы твое имя гремело! И никто не мог повторить! А когда ничего дельного в голову не приходит, то невольно задумываешься – а твоя голова вообще работает?

Бела подвыла в ответ, будто понимая, о чем говорит клоун.

- А где остальные животные? Лакси забрал всех? – наконец-таки задал назревший вопрос Айрон.

- Почти всех, - не без облегчения произнес Фаленсий – видимо, дрессировщика здесь особо не жаловали. - Кроме Белы. Он ее еще и пнул.

«Скотина», - выругался Айрон в адрес дрессировщика. Словно поняв адлета, Бела снова негромко взвыла. Видярёй посмотрел сначала на Фаленсия, потом на Белу, неожиданно просветлел в лице и щелкнул пальцами:

- Кажется, у меня появилась идея нового номера.

- Это что же ты придумал? – недоверчиво поинтересовался клоун.

- Ты ладишь с животными?

- Смотря с какими…

Айрон показал пальцем на Белу – Фаленсий, посмотрев на животное, с легким испугом произнес:

- Но она же - дикая…

- Смотря как с ней обращаться, - уверенно заявил Айрон и подошел к волчьей клетке – она была закрыта на дверной замок, но таувауэр всегда носил с собой коллекцию отмычек: какая-нибудь, да подойдет…

- Стой! Ты чего? А если нападет? Или убежит?

- Не беспокойся, - заверил клоуна Айрон, легко отпер клетку, открыл железную дверцу и посмотрел волчице в глаза – у этого животного они были ярко-синего цвета.

«Ты меня понимаешь?» - мысленно обратился умелец к волчице. Ответ пришел быстро:

«Да, человек».

«Ты хочешь быть наравне с нами?»

«Не понимаю тебя, человек».

Айрон показал пальцем на Фаленсия:

«Хочешь помочь ему?».

«Он – хороший человек?».

Таувауэр кивнул.

Бела помолчала, а после чуть робко произнесла:

«Да, я хочу быть с теми, кто любит таких, как я».

«Тогда просто делай то, что мы тебя попросим. Бить не будем, обещаю».

«Я вам верю».

- Вот и прекрасно, - уже вслух произнес Айрон и сказал Фаленсию: - Простор для фантазий открыт – все остальное придумаешь сам.

- Как ты это сделал? – удивился Фаленсий.

- Что именно?

- Ты умеешь разговаривать с волками?

- Не только – я говорю со всеми животными… Но волки мне родственны.

- Ты – волколак?

- Нет, просто понимаю природу чуть больше городских жителей. Я же вырос возле леса.

- И она меня будет слушаться?

- А не должна?

- Хорошо, что этого Лакси не увидит…

- Что это за дрессировщик, который с собственными животными договориться не может?

Бела понимающе кивнула.

- Ну все, оставляю вас вдвоем, - улыбнулся Айрон. – Мне пора куклой заниматься. Если что, найдешь меня в мастерской.

Фаленсий не ответил Айрону – он протянул руку Беле в знак дружбы. Волчица протянула лапу в ответ, и клоун легко пожал шерстистую конечность…

«Что ж, уже хоть что-то хорошее сделано».

Танкикида Тупилак

В лавке Ландауэра было столько всевозможных часовых механизмов и деталей к ним, что в ней можно было застрять на целый день, дабы рассматривать каждый экспонат, будто в музее. Айрон ценил такие вещи, да и сам Ландауэр-эрр – высокий, статный старик, на чей возраст намекали разве что седые волосы – с симпатией относился к коллеге: как-никак, творения Айрона Видярёя были известны всем, кто имеет отношение к рукотворной деятельности. Хозяин лавки лично подобрал необходимые детали, благо как Айрон принес образцы, а после радостно уточнил:

- Тоже решили заняться часовым ремеслом, Видярёй-эрр?

- Боюсь, у меня таких точных навыков не хватит… Но работаю над очень похожим механизмом. Если получится его привести в порядок, то я Вам его обязательно покажу…

- Буду ждать с нетерпением, Видярёй-эрр! И заходите почаще! Кстати, на следующей неделе в лавку привезут уникальные часы из Саксона́рии – они настолько точны и выверены, что их не подводили уже пятьсот лет!

- Впечатляет, - улыбнулся Айрон. – С большим удовольствием посмотрю…

- А еще в честь такого случая я устраиваю небольшое чаепитие…

- Тем более стоит зайти! Хорошего Вам дня, Ландауэр-эрр.

- И Вам – Бог в помощь, Видярёй-эрр!

«Всем бы быть настолько вежливыми – мир бы стал куда лучше…».

Перед тем, как вернуться в цирк, Айрон забежал домой, дабы взять несколько тонких отверток – в свою «вторую мастерскую» умелец пришел наперевес с многочисленными свертками. И снова крайне удачно мимо прошла Неринга – в этот раз она была одета в красную футболку и обтягивающие черные штаны, подчеркивающие каждую… «Мышцу! Именно мышцу – хватит быть пошлым!».

- Доброе утро, Айрон!

- Здравствуйте, Неринга… Вы сегодня рано.

- Да честно говоря… Хотела посмотреть на то, как Вы работаете. Или нельзя?

- Почему же? Я не против… Но если только смотреть.

- Не любите, когда кто-то берет Ваш инструмент?

- Скорее – не люблю, когда кто-то советует под руку. Это отвлекает и может привести к не самым приятным последствиям для изделия.

- Хорошо хоть не для человека…

Айрон медленно, аккуратно разложил все необходимые инструменты и произнес:

- А сейчас я вновь попробую почувствовать себя лекарем.

- Вы уже работали с такими куклами? – уточнила Неринга.

- С такими сложными – нет. Тем интереснее посмотреть, что из этого получится…

Собрать часовой механизм – процесс кропотливый и небыстрый, особенно если не знать, как он работал изначально, но Айрон справлялся и не такими сложными заданиями. Как оказалось, общий механизм, встроенный в голову куклы, не слишком отличался от того, что используется в обычных наручных часах – только деталей здесь было много больше… Но все, что должно было выстроиться в одну линию, встало, шестеренки друг за друга не зацеплялись, рукоятки, конечно, нужно было заменить, но это – уже второстепенный вопрос… Главное, чтобы механизм заработал.

Все три рукояти были переведены в рабочее положение.

Кукла заморгала глазами, потом попыталась повернуть голову в разные стороны – получилось с легким скрипом, но здесь хватит и смазочного материала. Дальше кукла открыла рот, высунула пластину-язык, испещренную малопонятными символами, и произнесла по слогам всего одно слово:

- Ать-нэ-кэ…

- Уже что-то! – радостно воскликнул Айрон – голос, конечно, мог быть и лучше, но над этим стоит поработать отдельно. Мастер выключил механизм, а после включил снова – кукла вновь повторила:

- Ать-нэ-кэ…

- Вы знаете, что означает это слово? – поинтересовался Айрон у Неринги.

- Нет… Но нам стоит дождаться Вадилла – он немного, но знает много наших языков.

«Что ж, надеюсь, от жонглера будет и такой толк».

- Надо будет раздобыть стекло, - и Айрон показал пальцем на побитые глазницы куклы. – Но сначала надо тебе дать какое-нибудь имя.

- А может, Атьнэкэ – это и есть ее имя? – уточнила Неринга.

- Если это так, то будем тогда называть именно так. Но пока мне имя Атьнэкэ не нравится – даже не знаю, почему.

- А какое бы имя Вы бы дали этой кукле?

- Даже не знаю… - вздохнул Айрон. – Я бы мог назвать ее Тупила́ком, но это – тоже не слишком хорошее имя.

- Почему? – искренне удивилась Неринга.

- Как мне рассказывала мать, у ее народа принято создавать искусственных существ, в которых заключен особый, малоприятный дух. Тупилаки создавались исключительно шаманами и исключительно для мести.

- Шам… Кем, простите?

- Шаманы – это эскимосские Чарующие.

- Эс… Эски…

- Эскимосы, - повторил Айрон – именно поэтому он не любил распространяться, к какому народу относится его мать: каждый раз задавались вопросы в духе «а кто это вообще такие?». – Хотя себя они так же называют «и-ну-и-ты», - а вот это слово было трудно произнести уже самому Айрону.

- Какой сложный язык…

- Матери северногерманский диалект дался куда легче, - хихикнул Айрон.

- Но слово «тупилак» мне почему-то нравится. Правда, не хочется верить, что это существо рождено для мести.

- Мне непонятно, как оно вообще здесь оказалось.

- Его нашел Тибилло…

- А он точно ничего не расскажет, - вздохнул Айрон. – Особенно сегодня…

- Уже сцепились? А что за повод?

- Вчерашняя защита Фаленсия, - в этот раз мастер не стал раскрывать Неринге правду, ибо под горячую руку помощника директора может попасть и она, чего Айрону точно не хотелось.

- Кстати, Фаленсий что-то с Белой репетирует… Решил попробовать заменить Лакси? Тот обращался с Белой не очень дружелюбно, и это было взаимно.

- Волки не доверятся плохому человеку. А Фаленсий наверняка куда лучше Лакси, хоть того я в глаза и не видел.

- Вадилл сказал мне, что Вы и сам – кто-то наподобие волколака…

- И Вы поверили?

Неринга рассмеялась в духе «конечно, нет».

- Скажем так, мое прозвище – «адлет» - точно так же, как и слово «тупилак», не означает хорошее явление. Но я этому значения никогда не придавал.

- А это тоже из языка Вашей матери?

Айрон кивнул.

- И имя Ваше – тоже оттуда?

- А это – уже смесь из двух имен. Сначала меня хотели назвать А́роном – в честь первого эскимосского художника, но такое имя есть и в германских языках. Потому меня хотели назвать Айва́нгу, уже в честь эскимосского писателя, но это звучало столь дико, что мать отговорили. В общем, совместили два этих имени, и стал я Айроном.

- А как зовут Вашу мать?

- Танки́к. Что означает «луна».

- Романтично.

- А отца зовут Кида. В результате меня в шутку называли «танкики́да», но когда я разозлился как следует, то все перешли исключительно на прозвище «адлет».

- Танкикида… Танкикида Тупилак, - и Неринга показала на куклу.

- И имя, и фамилия?

- А почему бы и нет?

Айрон развел руками, а после добавил, обращаясь к кукле:

- Ты, конечно, все равно скажешь мне «атьнэкэ», но будешь Танкикидой Тупилаком… Идет?

Кукла ничего не ответила, но молчание всегда было знаком согласия.

Шоготон

Когда Айрон вернулся домой, чтобы перекусить – и вновь размокшим бутербродом – его ждал незваный гость, причем в самом доме. «Видимо, я не один пользуюсь отмычками…». Гость спокойно выжидал за столом, на котором не было места из-за инструментов, и по одной осанке можно было понять – к Айрону явился кто-то из представителей дворянства, не иначе. Светлые волосы молодого человека были подстрижены в невиданную прическу – где-то длиннее, где-то короче, черты лица – исключительно правильные и симметричные, а покрой костюма прямо сообщал: у владельца – приличное количество денег для того, чтобы шиковать и показываться в лучшем свете всему окружающему миру.

- Могу я узнать, чем полезен? – с места в карьер бросился Айрон.

- Меня зовут Кирихвейн Шоготон, - кратко представился молодой человек. «Тот самый друг Тибилло, что заседает в Дотрисе… Попал ты, Айрон – по твою душу пришла тяжелая артиллерия».

- Так все-таки, чем могу помочь депутату Дотриса?

Кирихвейн спокойно встал из-за стола, осмотрелся и произнес:

- А у Вас тут – очень мило, Айрон.

- Благодарю, - кратко кивнул таувауэр.

- Только места не слишком много…

- В тесноте – да не в обиде, как говорится.

- И какой-нибудь весомый станок сюда точно не влезет…

- Можно перейти к делу, Шоготон-эрр?

Депутат побарабанил пальцами по спинке стула и произнес:

- У меня есть к Вам предложение, Айрон. Если угодно – деловое.

- Вы хотите мне предложить работу? Пока у меня ее хватает…

- Я в курсе, - «да кто бы сомневался…». – Но я могу Вас обеспечить заказами на год вперед… И предоставить не просто отдельное помещение – целый многоквартирный дом в Старом городе. Там Вы сможете разместить все, что пожелаете – вплоть до конвейерных станков, хотя Вы, наверное, даже и не знаете, что это такое…

- Знаю. Видел, - кивнул Айрон.

- Простите – не хотел Вас обидеть, - Шоготон прижал руку к груди в извинительном жесте. – Тем лучше! Раз Вы настолько подкованный – во всех смыслах слова – то думаю, что Вам есть, над чем задуматься! Согласитесь – предложение выгодное…

- Но такие предложения просто так не делаются, - возразил умелец. – Вы что-то потребуете взамен, и вряд ли просто какую-нибудь шкатулку или ювелирное украшение, не так ли?

Блондин рассмеялся.

- О, Вы – проницательный человек. Прекрасно… Тогда говорю Вам прямо – и депутат взглянул Айрону прямо в глаза – не создавайте проблем ни Зайдентеру-эрру, ни Косора́йту-эрру…

- Косорайт? Вы о Тибилло?

- А, он, как всегда, ограничился только именем?

- Похоже, Вы его знаете очень хорошо.

- Когда-то он мне протянул руку помощи, а я такие жесты всегда ценил, - пояснил Шоготон. – Потому не нервируйте моего друга – поскольку иначе неприятную щекотку почувствую уже я.

- Я не собираюсь влезать в ваши разбирательства по поводу судьбы цирка, - пояснил Айрон.

- А я говорю не совсем о цирке, - возразил депутат. – Держитесь от Неринги подальше. Это понятно?

- Так это все из-за нее? – не поверил своим ушам Айрон. – Ищите женщину – из этого рода?

Шоготон пропустил вопрос мимо ушей и с легким нажимом произнес:

- Просто выполните свою работу в цирке, а после мы поговорим о доме. Надеюсь, Вы сделаете мудрый выбор.

- Что ж, приятно было познакомиться, Шоготон-эрр… Я подумаю над Вашим предложением.

- Тогда не буду Вас отвлекать, - кивнул Шоготон и направился на выход, напоследок смерив Айрона оценивающим взглядом. Да, Кирихвейн казался не таким мощным противником, однако Айрон был достаточно умен, чтобы понять – у такого, как депутат Дотриса, есть много неприятных тузов в рукаве… «Да, Тибилло спохватился как следует… Аркитиду будет о-о-очень интересно узнать о нашей встрече…».

Сам Аркитид заметно испугался за друга:

- Кеглерт их всех подери… Четко работают ребята. Нам бы таких в «Гольшту Мондсиль…».

- Что можешь сказать о Кирихвейне Шоготоне?

- Личность интересная. Из семьи профессиональных политиков, хорошее образование, ум, блеск, красота – все, как положено. При этом – редчайший гад, который может вонзить кинжал в спину так, что на него и не подумают.

- По-моему, это должен уметь каждый политик, - справедливо заметил Айрон.

- Да, только если это дело касается не собственных целей.

- И какие же цели у Шоготона?

Аркитид честно признался:

- Не знаю. И даже не хочу знать. Но то, что он за тебя взялся, это уже нехорошо.

- Что, думаешь, стоит отступить?

- Пока рано… Если, конечно, ты сам не испугался.

- Чего мне бояться бывшего воздыхателя Неринги Юляйнен?

- Ну как – может и на дуэль тебя вызвать. Тут знаешь, сколько таких горячих голов полегло, ой-ой…

- И все равно это не повод его бояться.

- А ты говоришь про отступление.

- Так ты, по сути, мой начальник – ты и решаешь…

- Справедливо, - закивал Аркитид. – В общем, продолжай заниматься своим делом, а там посмотрим. У «Гольшта Мондсиль» в Дотрисе тоже есть свои люди.

- И им можно доверять?

- Надеюсь, - Бессенгаузен глотнул темного молока и поинтересовался: - Кстати, ты чего такого натворил, что настолько выбесил Тибилло? Этот тупица нечасто прибегает к помощи друга-депутата…

- Да так, за клоуна вступился.

- Фаленсия Карта́ра? Он – хороший дядька. Только мягкотелый.

- Постараюсь и это исправить.

- Ты там особо руки не распускай – и так на крючке…

- Я больше за Нерингу переживаю.

- Не смешивай личное с рабочим…

- Да понимаю я, Аркитид, - вздохнул Айрон. – Но просто не могу смотреть, как ее воспринимают исключительно как игрушку для собственного удовольствия! Ты бы видел взгляд Шоготона, когда я о Неринге заговорил.

- Надо думать, - фыркнул боец «Гольшта Мондсиль». – Но все равно – береги себя. Случиться может что угодно…

- Пока вроде все в порядке.

- Ключевое слово - «пока».

Айрон и Неринга

Когда Айрон вернулся домой из «Кошкиного двора», то снова встретил гостя – но уже более приятного, чем Шоготон-эрр.

- Как Вы меня нашли, Неринга? – удивился умелец, увидев, что блондинка перетаптывается с ноги на ногу у входа.

- Спросила местных – они мне и показали, - пояснила девушка. – Я в этом районе редко бываю…

- Не лучшее место для свидания.

- Почему Вы так думаете?

- Потому что мой дом – сплошная мастерская. Разве что на кровати найдется место…

«Опять спошлил! Да что ж такое… Воистину, язык мой – враг мой».

Нерингу предложение нисколько не смутило:

- Значит, будем говорить на кровати.

- Сейчас у молодежи это так называется?

- Да нет, что Вы… Просто хочу поговорить с интересным человеком. Сейчас-то Вы не будете заняты, так ведь?

«Да, настойчивостью Неринга не обделена – хорошая черта для женщины».

- Тогда прошу… Только я сначала затоплю печку и наберу котелок воды.

- Позвольте помочь…

- Да нет, что Вы…

- Думаете, я такая хрупкая, что не донесу несколько поленьев?

- Хрупкой Вы быть не можете – Вам профессия не позволяет.

- А иногда хочется…

- Прекрасно Вас понимаю.

Совместными усилиями вечерний быт в доме Айрона был налажен. Вода в котелке вскипела, Айрон все же убрал в угол некоторые мешающиеся инструменты… И уместились таувауэр и гимнастка на кровати, прижав ноги к груди – кровать предательски заскрипела.

- Простите – никак не доходят руки смазать болты, - пояснил Айрон.

- У Вас интересно, - улыбнулась Неринга.

- А у Вас? Разве не так? Наверное, даже лучше…

- Я живу в общежитии, - пояснила гимнастка. – На собственный дом пока не накопила.

- И это при том, что главная артистка цирка?

- Зарплата не слишком высокая. Да и Зайдентер-эрр утверждает, что дает мне все, что нужно для работы…

- Вот тут я бы поспорил.

- Почему?

- Свет в глазах – вот чего такие, как Ваш так называемый директор, дать не способны людям.

- А Вы?

- Не знаю… Никогда не задавался этим вопросом.

- Тем не менее, Вы дарите свет своими руками.

- Говорите так, будто я – заместитель Бога на земле.

Неринга улыбнулась:

- А разве это не так?

- Мать говорит, что люди, рожденные в холоде, особо ценят солнце.

- Вы с ней не согласны?

- Хотите меня разговорить?

- У меня редко получается вести долгий, предметный разговор.

- У меня тоже.

Оба рассмеялись.

- Может, чаю? Травяного…

- С удовольствием.

Они сидели, держа в руках глиняные кружки, и смотрели друг другу в глаза. «Да, это сильнее, чем физическая близость», - подумал Айрон. А Неринга вдруг огорошила его неожиданным, но самым простым вопросом:

- Что Вы больше всего цените в волках?

- То, что они – одиночки, но при этом внутренне одинокими не бывают. Они знают, для чего живут и что им сулит завтрашний день.

- Народ, к которому относится Ваша мать, похоже, особо ценит волков…

- Я думаю, не только он.

- А в германских историях волк – скорее символ разрушения.

- Знаю я эти сказки, - вздохнул Айрон. – Особенно меня смешит история о волках, которые спорили, что важнее – быть добрым или честным, а в результате оказалось, что их спор ни к чему не привел, и жители леса их дружно прозвали «балаболами»…

- Почему смешит?

- Потому что доброта дополняет честность. А честность – доброту.

- Если бы это было правдой…

- Это уже зависит от каждого из нас.

- Для того, кто вдохновляется животным-одиночкой, Вы слишком хорошо думаете о людях.

- Скорее я в них верю.

- И почему же?

- Человеку ведь надо во что-то верить.

- Или в кого-то…

- Или в кого-то.

Вечер медленно переходил в ночь. Неринга засыпала – Айрон сначала подумал, что ее стоит разбудить или хотя бы так, на руках, донести до общежития, а потом решил, что стоит освободить место – одну ночь умелец может провести и на полу. Неринга свернулась калачиком и быстро заснула, а вот умельцу не спалось… Он взял в руку «ловец снов», посмотрел на него и попросил:

- Пусть у Неринги будут хорошие сны… А я уж потерплю как-нибудь.

Но больше Айрон боялся другого – что, если за ним следят и сейчас? Вот будет шуму, когда узнают, что Неринга провела ночь в доме Айрона – и попробуй докажи, что у них не было близкой физической связи! А ведь Аркитид предупреждал, что не стоит усложнять ситуацию…

Но Айрон не мог уже выгнать Нерингу. Не из дома… Не – что важнее – из жизни. И почему-то ему хотелось вернуться в родной Майкнорт вместе с ней и сказать родным и многочисленным друзьям: «Знакомьтесь, моя… Жена. Да, моя жена. Поздравления принимаются».

И пусть кто попробует что возразить…

Страшное щупальце

Проснулся Айрон от того, что его кто-то трясет за руку. С трудом разлепив глаза, таувауэр увидел Нерингу, которая явно была чем-то обеспокоена.

- Кеглерт подери, который час… - на улице было еще темно. – Что случилось, Неринга?

- Да тут весь Центральный Берен на уши встал! Идемте!

- Что на этот раз стряслось…

Кое-как встав и согнав с себя остатки сна, Айрон пошел за Нерингой, что явно спешила показать что-то совсем невиданное – это было понятно по тому факту, что к берегу Вадарна потянулась чуть ли не добрая половина Центрального Берена.

Айрон, почувствовав неладное, прибавил шаг:

- Да что у вас тут, кеглерт подери, проис…

И, выйдя на набережную, мгновенно замолчал, увидев, что на аккуратный песчаный берег выбросило щупальце – не слишком длинное, метров десять, но толщиной с упитанного человека… И насчет не слишком длинного Айрон тоже погорячился – было заметно по неровному срезу, что это – лишь отрезанная часть щупальца, а какой оно было длины, будучи целым, страшно и представить.

«Не иначе как в германских водах снова появилось чудовище…».

Причем призванное – Айрон не был специалистом в науках, так или иначе изучающих демоноидов, но кое-что понимал – например, неподалеку от среза на щупальце остался заметный след в форме пентаграммы. «И почему на щупальцах темные твари обожают ставить пентакли?» - мысленно застонал Айрон – вроде бы те, что призывают чудовищ, должны быть дальновидными, ведь любое элементарное расследование приведет именно к тем, кто и поставил варить горшочек черной каши…

Неподалеку показался и Аркитид – разумеется, подобные выбросы были делом «Гольшта Мондсиль».

- Кеглерт нас всех заешь – ну и тварюга! – воскликнул боец, который явно за свою профессиональную карьеру повидал и не такое.

- Тварюга – тот, кому это щупальце принадлежит, - педантично уточнил Айрон.

- А представляешь, каких оно размеров? – задал еще один очевидный вопрос Аркитид. – Похоже, кто-то снова пытается уничтожить Центральный Берен…

- Не в первый раз подобное видишь?

- Здесь – в первый, но в водах возле Центрального Берена подобное находили лет десять назад, - пояснил Бессенгаузен и дал команду молодым людям крепкого телосложения, что пришли на помощь: - Ребята, нужно это как-то доставить в институт святого Бе́ргера. Будьте аккуратны – эта дрянь скользкая…

- Я помогу, - не задумываясь, предложил помощь Айрон.

- Может, его разрезать? – робко предложил один из молодчиков. – Будет нести легче…

- Ни в коем случае – все подобные операции можно проводить только в стенах институтской лаборатории! – возразил Аркитид.

- А нас туда пустят? – уточнил Айрон.

Аркитид призадумался, а после пояснил:

- Их-то – вряд ли, а насчет тебя попробую договориться. В конце концов, твоя семья уже сталкивалась с подобными тварями…

- Спасибо, что напомнил, - безо всякого энтузиазма произнес Айрон.

Неринга стояла неподалеку, прижав ладони ко рту – Айрон огляделся (к счастью, основное внимание собравшихся было приковано именно к щупальцу), подошел к блондинке и тихо велел:

- Идите домой – досыпайте. Тут не на что смотреть, тем более милой греди.

- Какой ужас… - выдохнула Неринга. – А представляете, такое чудище выйдет на сушу…

- Тогда ему точно не поздоровится – не переживайте, - успокоил девушку Айрон. Остальных зевак успокаивали совместными усилиями Аркитид и мгновенно прибывшие стражи порядка Центрального Берена: от этих ребят много никогда не ожидалось – только и умели, что разводить в стороны дерущихся пьяниц… Но на то, чтобы успокоить людей и отправить их по домам, способностей у них должно было хватить.

- Так, ребята, навались…

Двадцать наиболее крепких мужчин, включая Айрона, кое-как подняли щупальце на более-менее удобную высоту – к счастью, вовремя подключились Тибилло и еще несколько бывших цирковых силачей, что наивно полагали, будто будут отдыхать на пенсии: стало чуть-чуть, но легче. «Все-таки от подобных громил иногда толк бывает», - удовлетворенно отметил Айрон, глядя на помощника Зайдентера-эрра.

- Кеглерт подери, а институт-то далеко! – некстати вспомнил один из подчиненных Аркитида.

- Другого способа дотащить щупальце у нас все равно нет, так что вперед! – велел боец «Гольшта Мондсиль», и с ним никто отчего-то спорить не стал.

Транспортировка щупальца была сложной не только из-за веса и скользкой поверхности груза – любую вещь, что многократно превышает человеческий рост, нести на себе крайне трудно: Айрону мгновенно вспомнились подростковые годы, когда он работал на деревообрабатывающем предприятии. Ведь высотное дерево нужно свалить, а дальше как получится – в самых тяжелых случаях заказчик требовал цельные куски древесины по двадцать-двадцать пять метров, так что рабочие брали с собой веревки, набрасывали на дерево, а дальше пытались донести до распилочного станка, и это было делом далеко не быстрым… Но древесина хотя бы не была похожа на застывшее желе и не пахла водорослями, а аромат доносился такой, что всех явно тянуло зажать нос.

- Давайте, давайте… - сквозь силу командовал Аркитид, который и сам никогда не отлынивал от тяжелой работы. – Осталось сравнительно немного…

Упомянутый институт Бергера находился в роскошном замке, который сам по себе был произведением архитектурного искусства – как и любое подобное учебное заведение, он не только выпускал прекрасных специалистов, но и был тем местом, где разрешались многочисленные научные головоломки. Несмотря на то, что на улице стояла ночь, главные двери института всегда были открыты – разве что стражники вытаращили глаза, завидев длинную процессию, несущую жутковатое на вид «бревно»…

- В главную лабораторию, - скомандовал Аркитид.

- И где она? – спросил один из парней.

- На втором этаже.

- Твою ж… - дальнейшее ругательство Айрон не расслышал – да и не на том нужно было сосредоточиться.

Кое-как подняв щупальце по мраморной лестнице, по которой должны подниматься звезды наподобие Неринги, но никак не запыхавшиеся мужики с малоприятным грузом, вся компания двинулась в огромную на вид комнату, но и туда щупальце поместилось с большим трудом – пришлось бросить на пол, предварительно сложив его пополам.

- Готовель-эрр в пути? – поинтересовался Аркитид у одного из подбежавших лаборантов, который, судя по всему, проводил ночью какой-то важный эксперимент.

- Бу… Будет через пя-я-ять-десять ми… Минут… - заикался парнишка – то ли у него это было врожденным, то ли настолько испугался увиденное щупальце – тут сразу и не поймешь.

Пока вся мужская компания выдыхала, в лаборатории появился упомянутый Готовель-эрр – небольшого роста мужчина, комплекцией похожий на упитанного кролика: сравнение с животным усиливалось благодаря сползающим на нос очкам. Ученый явно собирался в крайней спешке – не застегнул жилетку, не завязал туфли, да и брюки были не в лучшем виде, однако все это для него было явно не важно, особенно когда увидел очередную находку сомнительной биологической природы…

- Ох, ах, ох, ах! – запыхтел Готовель-эрр, переваливающимся шагом пройдя вдоль находки. – Ничего себе осьминожек… Или кальмарик – хотя кальмариков в германских водах давно никто не видел…

- Вам помочь его разделать? – поинтересовался Аркитид.

- Ни в коем случае! – неожиданно заорал Готовель-эрр. – Я это сделаю сам! Там что прошу всех прочь из лаборатории – спасибо, что донесли, но на этом все!

- Но может…

- Во-о-он!!! – замахал руками ученый.

- Тем не менее, я жду результатов, - с легким нажимом потребовал Аркитид, и Готовель-эрр чуть сбавил голос:

- Конечно, Бессенгаузен-эрр, конечно – это все же ближе по вашей части… Но все равно – все вон! И ты тоже, Лагу́ти! – прикрикнул ученый на лаборанта. Тот что-то попытался пробормотать заикающимся тоном, но строгий взгляд Готовеля-эрра подавил все попытки. А напоследок биолог добавил:

- И убедительная просьба – помойтесь! Неизвестно, в какой слизи было это щупальце…

- Фу-у-у… - при упоминании слизи некоторые мужики поморщились, словно избалованные дамы.

Институт Бергера стал пустеть – Аркитид, выйдя на улицу, прибавил шаг и стремительно исчез за углом: Айрон, прекрасно понимая, на что намекает друг, обогнул замок с другой стороны, и встретились они недалеко от уже знакомого питейного заведения.

- Готовель-эрр – малость сумасшедший ученый, но дело свое знает прекрасно, - пояснил Аркитид. – Вечером мы будем знать все об этом чудище…

- Есть еще запасной вариант, - со знанием дела предложил Айрон.

Аркитид призадумался, и озарение осветило его лицо:

- Ты про свою знакомую аве́йму?

- Именно. Для водных жителей появление подобного чудища не может пройти бесследно – может, кто-то что-то, да узнал. А у авейм, сам знаешь, сеть разведки разветвленная…

- Но об этом ты узнаешь только ночью?

- Если только моя знакомая не стала какой-нибудь шамрена́йей…

- Святая Ка́три упаси, - перекрестился Аркитид при упоминании еще одного вида водяных темных тварей, который натворил столько дел, что против него выходила даже не «Гольшта Мондсиль», а объединенная армия Лаврентеллы – правда, было это довольно давно, но осадок остался и поныне.

- В Вадарне я ее призывать точно не буду – заметят.

- Тогда иди к Ирейнскому озеру – ночью там почти никого не бывает.

- Понял-принял, - закивал Айрон. – Тогда после встречи – сразу к тебе.

- Да, Лима́на опять будет ругаться… - вздохнул Бессенгаузен, упоминая жену, которую работа мужа явно тяготила, однако ей и в голову не могло прийти сказать «Уходи из «Гольшта Мондсиль»!» - работа в подобной организации считалась в германских землях (почти всех) престижной и почетной. – Кстати, прошу к нам в гости.

- Зачем это? Я сейчас домой…

- У нас хоть душ есть – причем рабочий. И вода чистая. И вообще Лимана тебя давно не видела – хоть позавтракаешь спокойно…

- Тогда точно заподозрят, что мы знакомы…

- Уже заподозрили, но это – скорее мои проблемы.

«А вот тут я не уверен», - хотел возразить Айрон, но он не первый год знал Аркитида, а потому понимал – высокопоставленный друг принимает возражения только тогда, когда это ему нужно.

Бессенгаузены

Лимана – хрупкая темноволосая женщина, которую Аркитид называл не иначе как «богиней кухни» - была, несмотря на слишком ранний час, рада видеть Айрона, и тут же захлопотала по хозяйству. В многоквартирном доме, где жила чета Бессенгаузен, и вправду с водой было намного легче, да и топить печку каждый раз не нужно – тепло шло по специальным трубам откуда-то из под земли. Так называемая ванная была чуть ли не размерами с мастерскую Айрона, а душ работал столь исправно, что умелец и забыл, когда в последний раз так удачно мылся. «Конечно, бойцу «Гольшта Мондсиль» положено жить в таких хоромах», - мысленно вздохнул Айрон, понимая, что и сам бы мог жить точно так же, но сколько же это все стоит…

Вымывшись и просушившись, Айрон прошел на кухню, приобнял Лиману и вежливо поинтересовался:

- Как Аде́лька?

- Уже привыкла к безумному графику отца, - хихикнула Лимана – отпрыску семьи Бессенгаузен совсем недавно исполнилось два года. – Спит столь крепко, что хоть пушкой пали…

- Надеюсь, до такого не дойдет, - искренне вздохнул Айрон.

- Садись, дорогой. У нас – традиционные беренские колбаски…

«Мясо!» - обрадовано заметил таувауэр.

Колбаски были, как всегда, вкусными – особенно в сочетании с тушеной капустой, запеченным в костре картофелем («не лень же людям выходить во двор, хотя в каждой квартире стоит печка!») и ягодным соусом – последний был чуть кисловат, но в этом и была его отдельная прелесть. Аркитид, завидев, как ест друг, улыбался и хохотал.

- Заходи к нам почаще, Айрон… И не один, - заговорщицки подмигнула Лимана.

Айрон стукнул ножом по тарелке и обратился к Аркитиду:

- Ты-таки рассказал про Нерингу…

- Но то – исключительно меж нами, - заверил Бессенгаузен. – Я видел, как она на тебя смотрит – похоже, у вас все взаимно.

- А еще она провела ночь у меня…

- Да ты что?!? – вопросила Лимана.

- Не в том смысле – пришла пообщаться, потом заснула на моей кровати, а я спустился на пол.

- Кеглерт, это может тебе помешать в работе, - Аркитид был серьезен как никогда.

- А то я не знаю – но разве можно остановить женщину, которая сама к тебе пришла?

- Нельзя, - со знанием дела произнесла Лимана. «Понятно теперь, кто кого завоевал», - мысленно хихикнул Айрон, глядя на краснеющего Аркитида – похоже, есть все-таки один человек, что способен пробить «холодную маску», как говорили о Бессенгаузене в самой «Гольшта Мондсиль».

В этот момент из детской раздался голос проснувшейся Адели.

- Ах, Аделька милая, ах, моя Адель… - напевая, направилась в детскую Лимана.

- Спасибо, - поблагодарил Айрон и встал из-за стола. – Не буду вас отвлекать. Тем более что скоро пора возвращаться к работе…

- Как и мне, - понимающе кивнул Аркитид. – Будь осторожен.

«Да уж – ревнивых личностей может стать все больше: не один Аркитид внимателен, чтобы понять, что между нами с Нерингой взаимная симпатия…».

Вадилл

Цирк снова пустовал – на месте был только Вадилл, и тот, заметив Айрона, поспешил скрыться. «Обиделся, что ли? А что я сделал-то?», - удивился Айрон и прошел в мастерскую, чтобы продолжить починку Танкикиды Тупилака.

- Привет, Танкикида… - поприветствовал куклу умелец, хоть и прекрасно знал, что единственное слово, которое та может произнести – «атьнэкэ». «Кстати, надо у Вадилла спросить, что оно значит – как раз Неринга говорила, что он вроде знаток лаврентелльских языков…».

Выйдя из мастерской, Айрон отправился искать Вадилла – тот сидел на пустой скамейке в коридоре и перекидывал мяч из руки в руку, причем вид парня был явно безучастный.

- Чего случилось, Вадилл? – поинтересовался Айрон.

- Ты случился. С Нерингой.

«Только не говори, что и ты стал моим соперником – тебя же Неринга все равно попросила…».

- Я видел, как она шла в частный сектор. Из циркачей там никто не живет, а других знакомых там у нее нет. Соответственно – она направлялась к тебе. Так? – «Странная, конечно, логика, на которую стоило бы возразить, но почему-то не хочется…».

- Да, Вадилл. Извини…

- Да я не виню тебя, - вздохнул жонглер и бросил мяч в сторону – тот отскочил от стены и закатился в дальний угол. – Дело именно во мне – понимаю. У меня нет таких размеров, такой мужественности, такого мастерства…

- Ошибаешься, - возразил Айрон, присев рядом – видимо, разговор по душам с этим парнем был необходим. – Я видел, как ты жонглируешь – такого уровня добиться сложно.

- Плохого?

- Хорошего.

- Скажешь тоже…

- Согласись – был бы ты плохим жонглером, тебя бы здесь не было.

- Или все потому, что других жонглеров цирк найти не может…

- А вот тут ты заблуждаешься, - покачал головой Айрон. – Я ведь тоже не настолько кудесник, как может показаться – таких, как я, в германских землях хватает… Но я стараюсь быть лучшим, даже если знаю, что не добьюсь этого.

- У тебя есть цель – ты зарабатываешь своим мастерством деньги… Лучше сделаешь – больше получишь.

- Плоско мыслишь, дорогой друг… Дело далеко не в деньгах.

- А в чем же?

- Я уважаю тех, кто обращается ко мне с заказом, и стараюсь ответить тем же, и поверь – уважение невозможно купить за деньги. Но его очень легко потерять… Потому каждый день я работаю над собой, чтобы это взаимоуважение поддерживать. А оно значит крайне много.

- Похоже, ты уважаешь и мое мастерство.

- Не только твое – любого человека. И тебе тоже стоит уважать зрителя, для которого работаешь. Удиви его! Покажи, что он не просто так выбрал именно тебя! Зритель мог потратить свои деньги и время в любом другом месте, но пришел сюда, к тебе – разве этого тебе недостаточно?

- Но все равно я не смогу привлечь таких девушек, как Неринга…

- А вот тут ты ошибаешься – рано или поздно, но это случится. К тому же если ты наивно думаешь, что мужчинам, к чьим ногам быстро падают женщины, легко в жизни, то это – далеко не так. Это – тяжелое испытание, поскольку мужчина перестает относиться к женщине именно как к личности и начинает коллекционировать их, как игрушки. Видел я таких существ, которые хвалятся количеством любовных побед – так мне очень хочется в них плюнуть.

- Они становятся темными тварями?

- Очень близки к тому, чтоб ими стать.

Вадилл нахмурился – видимо, задумался над словами Айрона.

- А что касается Неринги… Я бы хотел, чтобы она стала моей девушкой, а может, и женой, но окончательный выбор все равно останется за ней. Никогда не настаивай на себе, а тем более – не дави на женщину. Помни, что она – умна.

- А вот насчет этого я бы поспорил, - и наконец-таки Вадилл позволил себе улыбнуться, поняв, что Айрон оказался мудрее и дружелюбнее.

- Давай репетируй, - хлопнул парня по плечу Айрон. – Покажи всему миру, на что ты способен, и мир ответит тебе взаимностью…

- Хорошо…

- А за Тибилло и Зайдентер-эрра не переживай – попробуют сунуться, получат еще раз. Вот уж кого действительно не стоит бояться…

- Атьнэкэ, - повторил слово куклы Вадилл.

- Ты уже и с куклой поиграл?

- Нет, Неринга меня вчера спросила, что означает это слово. Это – язык Эдосанских островов, и переводится просто – «спасибо».

- Эдосанских островов? – переспросил Айрон, чувствуя, как сильно ему хочется хлопнуть самого себя по лбу. «А ведь говорили же, что Танкикиду доставили оттуда – как ты мог забыть?».

- Только как она оказалась у нас? – удивился Вадилл.

- А вот это – очень правильный вопрос… Может, когда я закончу работу над Танкикидой, мы получим ответ, - и на недоумевающий взгляд жонглера пояснил: - Это я так куклу назвал. В честь родителей.

- Понятно… - протянул жонглер и решительно встал с места.

- Кстати, а остальных не видел?

- Фаленсий с Белой какой-то номер репетирует. Неринга пока еще не приходила…

- Она вернулась в общежитие, если что, - быстро пояснил Айрон.

- Тибилло, директор и остальные тоже пока отсутствуют… Правда, Зайдентер-эрр может сегодня задержаться. Раз в неделю он ходит в гости к Дотрис – видимо, вновь настаивает, чтобы цирк не сносили…

- Дотрис, говоришь? – «понятно, Шоготон все выскажет директору, а после в очередной раз достанется уже мне… Что ж, пока меня не вышвырнули, надо понять, почему Танкикиду занесло столь далеко от дома…».

Неринга и Кирихвейн

Для новых металлических сочленений нужно было расплавить металл, а этим можно было заниматься только в родном дворе, потому Айрон спешно покинул здание цирка, по дороге поздоровавшись с пришедшей Нерингой, которые за эти считанные часы успела даже выспаться («ну хоть сегодня Вы посмотрите мое выступление?»). Слава всем святым, в родной двор с проверкой никто не лез, а потому таувауэр спокойно подобрал нужную форму, перевел металл в жидкое состояние, несколько раз отлил необходимую деталь, подождал, пока затвердеет, бросил в чан с холодной водой, убедился, что все в порядке, зачистил до блеска и поспешил обратно в цирк. «Главное, закончить с металлическими частями конечностей, а дальше можно будет и за туловище браться…».

И как только Айрон двинулся по коридору, то услышал ругань – голоса обоих не слишком дружелюбно настроенных друг к другу личностей были прекрасно знакомы.

- Отстань от меня! – громко кричала Неринга.

- Ты думаешь, я прощаю кому-либо отказы? – вкрадчиво поинтересовался Кирихвейн.

- Кажется, кто-то забыл, что за деньги все купить невозможно!

- Невозможно делать деньги из воздуха – чисто физически. А то, что можно пощупать, покупается легко…

- Да где ты научился руки распускать?!?

- Я этими руками могу и не такое сделать. Несколько твоих ухажеров могли бы подтвердить…

Дальше Айрон слушать не стал – он уверенно вошел в кабинет Тибилло, где происходила ругань, и похвалил себя за своевременность: Кирихвейн решил прибегнуть к низкому приему «надавать пощечин». Неринга вздрогнула – все-таки блондин был не обделен физической силой, а потому мог причинить реальный вред…

Кирихвейн замахнулся, но рука застыла в полете – ее легко остановил Айрон.

- Кажется, договориться мы не смогли, - спокойно констатировал депутат, глядя в глаза Айрону.

- Почему же? Мы можем… Вот только женщин бить нельзя, - пояснил Айрон. – И будь здесь не Неринга, а любая другая женщина, я бы сделал точно так же.

- Думаете, я не догадался, что между вами образовалась связь?

- Зато между вами ее явно нет. Точнее – больше нет.

- Смейтесь, смейтесь, Видярёй-эрр, - произнес Шоготон так, словно перед ним стоял кровный враг. – Позвольте напомнить, что хорошо смеется тот, кому это удается последним.

- Угрожаете мне?

- Обрисовываю возможное будущее…

- Я подобное слышал неоднократно.

- А Вы думаете, я не знаю? – насмешливо вопросил депутат. – Из скольких германских земель Вас выгнали – трех? Четырех?

- Пяти, - уточнил Айрон. – И никто меня не выгонял – я уходил сам.

- Да, только Вы можете туда вернуться… - и более низким тоном Шоготон продолжил: - Совсем скоро я стану гаухволеном Центрального Берена, и первым, что я сделаю, так это отправлю Вас, Айрон Видярёй, в вечное изгнание. И как можно дальше от германских земель…

- Какой же Вы все-таки мелочный, - усмехнулся Айрон и отпустил руку оппонента. Депутат брезгливо осмотрелся, сделал вид, что хочет плюнуть в угол, и вышел из кабинета.

- Не стоило Вам вмешиваться, - испугалась за мастера Неринга.

- И Вы бы стерпели откровенное насилие? – вопросил Айрон.

- Вы и в других землях вели себя так же, правда?

- Не совсем, - помотал головой Видярёй так, словно не хотел вспоминать прошлое. – Но обстоятельства были крайне схожими, - и с заметным недовольством произнес: - Да, я заступаюсь за людей, когда к ним относятся несправедливо! Это что, преступление в современном мире?

- Да нет, конечно, нет… Просто то, что было между мной и Кирихвейном, это дело только нас двоих…

- Уже нет, Неринга, - твердо заявил Айрон. – Каждому, кто попробует поднять на Вас или руку, или ногу, или любую другую лишнюю часть тела, я оторву ее с корнем. Не так уж и жестоко по сравнению с теми мыслями и жестами, которые эти нелюди допускают…

Блондинка заметно покраснела.

- Простите – прозвучало несколько возвышенно, - спокойно добавил таувауэр. – Но иначе я не могу поступать.

- Таких, как Вы, в мире действительно осталось мало…

- Это только так кажется…

- Мне пора возвращаться к тренировке.

- А мне – к Танкикиде.

Почему-то оба в момент выхода из кабинета почувствовали странную неловкость.

Первый удар Шоготона

Последующие два часа Айрон возился с Танкикидой – сделал окончательные чертежи для нового туловища, расчертил на деревянных брусках необходимые размеры и пытался изучить язык-пластину: видимо, символы, начертанные на ней, являлись частью языка Эдосанских островов. «Вадиллу, может, показать? Если он и прочесть сможет, то цены ему не будет… А еще надо узнать, как пишется «атьнэкэ» - хоть что-то из других языков знать буду…». Неожиданно Айрон припомнил, что на родном северногерманском диалекте «спасибо» звучит как «та́кви». В Центральном Берене говорили «дальква́на шуль» (неудивительно, что слова похожи – все германские диалекты были взаимопонятными). В родном языке матери – вообще труднопроизносимое: «у-а-лын-кы-кун» (да как вообще она научилась составлять сложные предложения из столь же сложных слов и произносить их так быстро, что у отца каждый раз брови поднимались от удивления?).

«Так – если я начинаю ударяться в лингвистику, то это каждый раз – нехороший знак… Надо подумать о чем-то другом».

И на другую тему Айрону помог переключиться заглянувший Фаленсий:

- Айрон, привет! Я тебя не отвлекаю?

- Здравствуй, Фаленсий! Да нет, что ты… Вот, познакомься, Танкикида.

- Ух ты, уже и имя дал своему творению? Здорово… - и клоун посерьезнел в лице: - Но я к тебе по другому поводу.

- Что-то не так с Белой?

- Нет, мы подружились – она даже разрешила себя покормить… Меня на улице только что остановил Бессенгаузен-эрр - попросил тебя выйти поговорить.

- Аркитид? – переспросил Айрон и мгновенно отправился на выход, выругав друга: «Сам же был против того, чтобы нас вместе видели, и пришел в логово врага…».

Аркитид был явно взволнован – он мрачно заявил другу:

- Ну и творишь ты дела, Айрон…

- Ты про что?

- Поздравляю – весь гнев Шоготона окончательно обрушится на каждого из нас…

- Тебе уже досталось?

- Да, и от самого Лоренца-эрра, - Я́ррен Лоренц считался неформальным главой «Гольшта Мондсиль», а также был известен как человек с таким крутым нравом, что, казалось, мог скрутить в бараний рог не только зарвавшегося депутата, но и целый полк демоноидов вместе с ним… Однако, судя по выражению лица Аркитида, все было с точностью до наоборот.

- Быстро работает, - присвистнул Айрон в отношении Шоготона. Это что же, получается, он заставил местных Чарующих активировать так называемую Дворовую дверь, перенесся в Саксона́рию, а точнее – в город Галле, где и располагалась штаб-квартира «Гольшта Мондсиль», нашел Лоренца и высказал все, что думает и про Бессенгаузена, и про самого таувауэра заодно? «Мда-а-а, а он – крепкий орешек. Тем больнее ему будет, когда разгрызут…».

Аркитид подтвердил мрачную догадку друга:

- Да, у него достаточно денег, чтобы заставить наших Чарующих распахнуть Дворовую дверь, - а переноситься в пространстве Лаврентеллы мог себе позволить далеко не каждый.

- И чего тебе наговорил Лоренц?

- Не наговорил – приказ составил. В общем, формально я отстранен от своих обязанностей, а так же получил предложение внезапно отправиться в отпуск.

- Приятного тебе отдыха.

- Шуточками тут не отделаешься, - вздохнул Бессенгаузен, а после добавил: - Но если что, буду считать, что этот приказ я не читал.

- Решил заняться самоуправством?

- Не в первый раз – Лоренц-эрр поймет, - отмахнулся Аркитид. – Но тут поспели предварительные результаты работы Готовель-эрра – и, честно говоря, они не слишком радуют…

Айрон посмотрел назад и велел Аркитиду:

- Пошли-ка, выпьем темного молока раньше привычного времени: тебе ли не знать, что здесь – не подходящее место для таких новостей…

Уже в «Кошкином дворе» Аркитид стал рассказывать:

- В общем, Готовель-эрр пришел в ужас – только он принялся разделывать щупальце, так оно стало превращаться в темную слизь: слава святой Катри, что уважаемому ученому не досталось, но вот рабочий стол восстановлению уже не подлежит… И выяснилось, что владелец этого щупальца – ожидаемо существо-демоноид.

- Насколько опасное?

- Ну, как сказал Готовель-эрр… - и Аркитид заметно сглотнул слюну. – В общем, если предположить, что эта каракатица выйдет из берегов Вадарна, то большую часть Центрального Берена она обратит в прах как нечего делать.

- А она может?

- Она же демоноид. Разумеется…

- Веселый расклад событий, - вздохнул Айрон.

- Но если что, ты же знаешь, как расправляться с такими тварями?

- С чего ты решил?

- А твой отец? Он разве ни разу не рассказывал, как победил чудовище, что пыталось съесть твою мать?

- Я и не спрашивал его, если честно. История обросла такими подробностями, что бесполезно разбираться, где правда, а где – вымысел… Да и было это до моего рождения.

- Тем не менее, ты же можешь что-то сделать? В конце концов, твои материнские корни дают о себе знать…

- Скажешь тоже… Я вот точно не герой.

- Да кто из нас им хочет быть? – фыркнул Аркитид. – Разве что глупые подростки, не понимающие, что каждый бой может быть последним…

- А откуда эта тварь вообще появилась, Готовель-эрр может сказать?

- То, что ее призвали – сомнений нет. Вопрос только, кто. А здесь уже или обращаться к Чарующим…

- Или что-то знает авейма.

- Спросить ее все равно стоит. А я попробую пройтись по своим источникам – может, что-нибудь, да раздобуду… А, и еще – в щупальце обнаружены кусочки золота сомнительного происхождения.

- Что значит «сомнительного»? Золото – оно везде одинаковое…

- А Готовель-эрр утверждает, что золото с такой структурой встречается не везде, а только в некоторых местах Лаврентеллы – якобы оно не совсем обычное, а именно демоноидское.

- И в германских землях тоже такое есть?

- Да, причем недалеко от Центрального Берена. Слышал про могильник андриа́новской культуры?

- Знаю, что это, - кивнул Айрон. – Но говорят, что большая часть найденного там золота передана в музеи…

- Готовель-эрр сообщил, что для того, чтобы воздействовать на демоноида, нужно сравнительно немного этого золота – хватит и мелких кусочков, которые и сейчас находятся в земле, окружающей могильник.

- То есть, каракатицу призвать мог кто-то из местных, кто прекрасно знает окружение Центрального Берена?

- Именно, - кивнул Аркитид. – И немаловажная деталь – доступ на территорию могильника имеет только несколько групп населения. Нас интересует депутатский корпус Центрального Берена…

- Погоди – ты намекаешь, что в этом может быть замешан Кирихвейн Шоготон?

- Не отрицаю, - пожал плечами Аркитид.

- Но выходит нелогично. Зачем же тогда ему призывать существо, которое может разрушить Центральный Берен, если он, во-первых, сам хочет стать гаухволеном, а во-вторых, всеми силами спасает от сноса здание цирка?

- Может, именно поэтому и спасает – оно должно стать единственным, которое останется, - предположил Бессенгаузен.

- Тогда логичный вопрос – для чего?

- А вот тут, похоже, нам придется копать глубже – возможно, что и в прямом смысле слова.

- А что Чарующие говорят по этому поводу?

- От Бу́бы и Бара́бы толку – как от козла молока. Открыть Дворовую дверь смогли, а объяснить, зачем, уже нет, - фыркнул Аркитид.

- Значит, придется рассчитывать только на собственные силы?

Аркитид горько усмехнулся:

- А что, у нас выходит все как-то иначе?

Бела и Фаленсий

В этот вечер цирк Зайдентера снова давал представление.

Все было как всегда – Неринга приоделась в золото и серебро, Вадилл опять нацепил на себя что-то вырвиглазно-блестящее (правда, в этот раз в глазах парня было куда больше уверенности), девочки-танцовщицы отрабатывали движения прямо в коридоре… Из новых лиц был хмурый метатель ножей, причем у Айрона сложилось впечатление, что этот человек просто боится улыбаться, предполагая, что с каждой улыбкой его умение утрачивается. Зато в хорошем настроении был Фаленсий – он встал на одно колено перед волком и что-то втолковывал Беле: волчица же только кивала, а напоследок и вовсе лизнула клоуна в щеку, прилично размазав грим.

- Смотрю, вы задумали что-то интересное, - улыбнулся Айрон, здороваясь с новым дуэтом.

- Постараемся удивить подростков. А если будут кидаться камнями, то познакомятся с волчьим оскалом… - только оскал попытался изобразить сам клоун.

- Желаю вам удачи, - и Айрон показал сложенный кулак вверх.

Перед самым началом спектакля в кулисах появились Тибилло и Зайдентер-эрр – силач смерил всех «коллег» уничтожающим взглядом («неужели Шоготон и тебе по ушам проехался?!?» - призадумался Айрон), а директор, не обращая ни на кого внимания, поспешил на арену.

- Добрый вечер, дорогие друзья…

«Да-да, все по кругу». С одной разницей – сегодня зрителей было даже меньше… Но вот противные подростки заявились – даже приготовили камни с бомбочками.

Представление пошло по накатанной – сначала выступил Тибилло, потом станцевал коллектив девочек, их сменил Вадилл, который отработал в этот раз номер с дубинками так, что некоторые зрители ему аплодировали стоя… А дальше настала очередь Фаленсия и Белы.

- А теперь клоун Фаленсий, которого вы так любите… - «бить» - мысленно дополнил слова директора Айрон, - удивит вас своим новым номером! Впервые на арене – Фаленсий и его необычный напарник!

«Давайте, ребята», - взмолился Айрон.

Фаленсий начал свой номер стандартно – из воздушного шарика он связал фигурку, отдаленно похожую на волчью, и показал ее животному. Бела издала странный звук, похожий на искренне возмущение в духе: «Ты чего, человек, издеваешься, что ли?». Тогда Фаленсий бухнулся на четвереньки и стал изображать волчью походку – животное опять не оценило, а после просто пошло рядом, показывая: «Смотри, человек, как надо правильно!». Дальше клоун стал изображать, как волчица пьет воду, и опять-таки волчица его поправляла…

И наконец-то зрители стали смеяться – искренне, от души… Даже подростки и те громко хохотали, тыча пальцем в Фаленсия. Смеялись и Неринга с Вадиллом, да и сам Айрон улыбался, ибо номер получился иллюстрацией известного умозаключения: «Животное, может, и станет человеком, но вот человек никогда не сможет по-настоящему понять животное».

А когда Бела привстала на задние лапы и стала ходить именно как человек, а Фаленсий в ответ изобразил походку в духе «пьяного мастера», стены цирка чуть не треснули от смеха. «Да, Фаленсий, понимаю, почему ты так говорил о Лакси – такое так называемому дрессировщику было вряд ли по силам…».

Под конец номер Фаленсий угостил Белу мороженым, но волчица отобрала рожок у клоуна передними лапами и пошла на задних – точь-в-точь как обученная собака! – к первому ряду, протягивая сладость зрителям: рожок достался крохотному ребенку неопределенного пола, который радостно произнес: «Уга!».

И на арену в кои-то веки полетели не камни, а цветы. Фаленсий растрогался до такой степени, что теперь размывали грим уже слезы радости.

- Ур-р-ра!!! – поддержали клоуна Неринга и девочки-танцовщицы.

Айрон же молча подпирал стену, но его улыбающиеся глаза говорили сами за себя.

Фаленсий, вернувшись в кулису, протянул собранный букет девушкам и бросился обнимать Айрона.

- Спасибо тебе, дружище!

Айрон приобнял клоуна в ответ, а другой рукой потрепал Белу за холку.

- Скажи спасибо вот этому чуду… У тебя появилась любящая женщина, - и улыбнулся волчице.

- Но вот любимой у меня пока нет…

- Еще один одиночка.

Волчица подмигнула Айрону в духе «я же могу помочь найти такую, правда?».

Но главным номером вечера, разумеется, стало выступление Неринги – в этот раз форс-мажоров не случилось, Айрону на арену выходить не пришлось, подростки угомонились, следовательно – можно и насладиться полетом сей прекрасной греди…

И оно того стоило.

Если человек и способен летать, то Неринга это прекрасно продемонстрировала – те кульбиты, которые она совершала в воздухе, были словно палитрой художника или струнами музыкального инструмента… «Я – кисть», - вспомнились Айрону собственные слова, как тут его осенило, что и Неринга – тоже ему в какой-то степени родственна… Ведь кто-то же и до нее придумал все эти движение вокруг собственной оси! Но ладно перевороты на месте – когда Неринга буквально нырнула в воздух где-то на метр ниже себя, рискуя упасть на арену вместе со страховкой, то Айрон ощутил, что эта девушка смелее многих мужчин – нужны недюжинная уверенность в себе и бесстрашие, чтобы так легко выполнить сей захватывающий дух трюк…

«Боже мой – какая хрупкость пополам с силой воли…» - неудивительно, что мужчины всегда влюблялись в цирковых артисток – попробуй остаться равнодушным к такому сочетанию совершенно противоположных качеств в одном человеке!

Когда Неринга изящно ступила на твердую поверхность арены, аплодировали все – а Айрон особенно громко. «Как бы мне хотелось попробовать сделать что-то на высоте! Только вот высота – совершенно не мой друг…».

- Как я Вам? – поинтересовалась Неринга, подбежав к Айрону.

Тот взглянул ей в глаза и честно признался:

- Вы – удивительная.

- Вы это уже говорили…

- Не устану повторять.

Зайдентер-эрр потирал руки – видимо, сегодня наконец-то все прошло действительно хорошо.

Лейсявара

Но вот от вечернего разговора с Нерингой Айрон отказался – ему предстояла встреча с девушкой, к которой именитая гимнастка может запросто и приревновать…

Ирейнское озеро находилось в юго-восточной части Центрального Берена и было напрямую связано сразу с тремя реками, включая Вадарн, что питали этот не слишком большой, но достаточно глубокий водоем. Здесь не очень-то любили плавать – в основном тут тренировались профессиональные пловцы, но таковых в этот вечер не обнаружилось… Зато озеро просто радовало своим видом – его часто изображали художники, и картины получались яркими и созерцательными. Но в этот раз Айрону было не до созерцания – он вытащил из кармана штанов небольшую, аккуратную ракушку светло-серого цвета и бросил так, чтобы ракушка приземлилась в середину озера (или хотя бы где-то рядом).

«Плям-плям» - ухитрилась ракушка сделать пару «блинчиков» и исчезла в глубине.

Айрон огляделся – час был довольно поздний, к озеру в такое время обычно любители природы не приходят (хотя во всех германских землях не было принято шляться по ночам, не считая крупных заметных праздников).

Из глубин озера раздалось бульканье и шипение.

«Давай, давай, давай…» - взмолился Айрон.

И наконец-таки показалась девичья фигура, которая в свете растущей луны выглядела не иначе как сказочно. Вынырнула озерная дева по обнаженную грудь, а после поплыла к берегу – было не сразу понятно, что у нее ниже пояса (да, про авейм говорили, что у них – рыбий хвост!), но на пологий берег бледнокожая девушка вышла на своих ногах – обнаженных. И вся она была обнажена…

«Да было бы что прятать – такая идеальная фигура не у каждой человеческой женщины встречается… Да и в музеях не увидишь».

- Здравствуй, Лейсява́ра, - поприветствовал авейму Айрон.

Лейсявара убрала в сторону прилипшие к лицу бесцветные, будто бы прозрачные волосы, и мягким, обволакивающим голосом произнесла:

- Три года ты меня не звал, Айрон.

- Не хотел отвлекать от дел. А сейчас нужна твоя помощь…

- А хоть бы раз позвал к себе просто так… - и в голосе Лейсявары прозвучал не то упрек, не то грустный вздох.

- Извини меня, - признался Айрон. – Я знаю, что ты скучала.

- Благодаря тебе я и жива, - напомнила авейма.

Три года назад

- Потрясающая работа, Айрон… - цокал языком заказчик – низенький, плюгавенький, страшный человечек, который, тем не менее, смог привлечь к себе одну из первых красавиц Саксонарии. Человечек смотрел на статуэтку женщины так, словно в ней и была заточена его избранница: впрочем, Айрон и вправду старался передать каждую черту внешности Конра́ды Намана́йер – наследницы известной семьи промышленников…

- Для Вас старался, Михири́л-эрр. И для Конрады, - пожал плечами Айрон. – У Вас все, или еще что-то хотите?

- Разве что тебя пригласить завтра на чаепитие! – воскликнул Михирил-эрр.

- Приду с удовольствием, - кивнул мастер. – Плату от Вас я получил, так что, если все устраивает – прошу меня извинить: рабочий день все-таки закончен…

- Да-да, конечно, - и заказчик спешно забрал фигурку. – Жду завтра ровно в семь вечера!

- Непременно, Михирил-эрр.

Из мастерской Айрон и заказчик вышли одновременно – Михирил-эрр поспешил не то к своей благоверной, не то домой, дабы спрятать фигурку куда подальше от посторонних глаз, а мастер закрыл рабочее место на ключ и отправился совершать традиционную вечернюю прогулку до главной саксонарской водной артерии – реки Ко́йэватран. Такие прогулки и мозг приводили в порядок, и телу позволяли расслабиться, и просто были полезны после многочасового заточения в мастерской. Возле реки всегда было многолюдно, но это днем – вечером же по ее берегам гуляли разве что романтичные пары да вдохновляющиеся одиночки.

А сегодня было даже лучше – да, Михирил-эрр снова присел на ухо, рассказывая о своем удачном любовном выборе (несмотря на кажущийся расчет, этот человек, похоже, действительно любил Конраду), но в этом и был плюс. В столь поздний час не найдется посторонних, что попытаются составить компанию Айрону и докучать бесконечными глупыми вопросами и рассказами в духе «А вот у меня тако-о-ое случилось…».

И берега Койэватрана действительно пустели, так что можно было спокойно сесть на берегу и слушать, как плещется прохладная вода.

Однако…

Неподалеку лежало чье-то женское тело.

«Вот только преступлений нам сегодня не хватало», - подумал Айрон, как неведомая сила с легкостью взяла тело за ноги и утащила в воду.

«Хищник? В Койэватране? Час от часу не легче…».

Под водой раздались громкие звуки борьбы.

- Кеглерт вас бы всех побрал… - выругался Айрон и поспешил на выручку – он, конечно, не понимал, что происходит, но был уверен, что нужна его помощь…

Из воды показалось все то же женское тело – бледное, обнаженное, истекающее кровью. Но большее внимание привлекала противница этого тела-жертвы – вынырнувшее женоподобное существо, чьи серая кожа, заточенные челюсти и непропорционально сильные руки говорили об одном…

«Шамренайя!».

Вот уж кого германцы, да и не только они, действительно боялись – шамренайи успешно прикидывались милыми девушками, но при любом удобном случае с радостью впивались не то в горло, не то в грудь, а некоторые – и ниже пояса. Шамренайи были всеядны и пожирали абсолютно всех, кто только попадется – мужчин, женщин, детей, рыбин, демоноидов всех мастей, просто проходящих по берегу животных… Что только не пытались в германских землях делать с этими отвратительными тварями – никак не получалось их унять: разве только их перебить, но размножалась каждая шамренайя куда быстрее, чем человек, да и их количество толком никто не знал…

«Что ж, в любом случае шамренайя мне не друг», - мысленно прошипел Айрон и достал из-за пазухи раскладной нож, который всегда носил с собой.

А шамренайя словно почувствовала, что рядом находится симпатичная, крупная, мужественная добыча – когда Айрон вошел в воду по щиколотку, шамренайя не стала церемониться, а резко схватила мужчину за ногу. Тот разглядел темно-серое тело, привел нож в боевое состояние и резко ударил в тело шамренайи – лезвие вошло в плоть, как в масло.

Удар… Еще удар…

Шамренайя вынырнула, оскалившись, и набросилась на Айрона, схватив того за плечи и попытавшись утопить. «Нет, меня просто так не возьмешь!» - и Айрон резко взялся за оголенную правую грудь шамренайи и крепко ее сжал, чем вызвал ожидаемое недовольство женщины-демоноида. Та не растерялась и попыталась впиться челюсти в руку Айрона, дабы откусить внушительный кусок вкусной человеческой плоти, но просчиталась, ибо именно в шею пришелся главный и последний для шамренайи удар…

«Как говорили мои предки, шея – уязвимое место каждого живого существа…».

В воду брызнула черная, чуть жиже, чем древесная смола, кровь. Шамренайя закатила глаза и с легким шлепком рухнула в реку – после смерти женщины-демоноиды достаточно быстро разлагаются, так что была ли серая тварь здесь или нет, тут уже и не разберешь…

А вот ее несостоявшаяся жертва была жива.

Айрон помог подняться речной деве – ей явно необходимо было просто оставаться в воде, дабы процесс самовосстановления организма проходил успешно. Девушка была неестественно-бледного цвета, причем это касалось и волос, и кожи, и глаз, но была в ней какая-то притягательность – не человеческая, но и далеко не демоноидская: Айрон достаточно видел в жизни темных тварей, чтобы понять, какая энергия от них обычно исходит. А водяная дева не стеснялась показывать упругую грудь, но вот то, что было ниже пояса, явно не являлось теми конечности, на которых обычно передвигаются люди…

«Хвост! Так это же авейма!» - выругал себя Айрон за недальновидность. Действительно, кто был главным врагом шамренай в водном пространстве? Безусловно, авеймы – рыболюди (или людорыбы – это уже вопрос к биологам) – были теми существами, что в какой-то мере отвечали за спокойствие в водном мире Лаврентеллы. Авеймы-мужчины считались одними из лучших бойцов, уступая разве что так называемым «дабо́ям Монемдьора» (впрочем, этих успокоившихся демоноидов побаивалась не только Лаврентелла, но и мир Тэйтниум, откуда вся тьма и вылезает), а вот авеймы-женщины… О них слагались песни и легенды, но сюжет был один – прекрасная дева выходит в ночь на берег, находит понравившегося мужчину и дарит ему свою любовь (почему авеймы могут покидать водное пространство исключительно ночью – вопрос загадочный: может, именно по этой причине авейм тоже долгое время причисляли к демоноидам). И, конечно же, авеймы изображались редчайшими красавицами и главными конкурентками человеческих женщин в борьбе за руку и сердце мужчины…

- К… Как Вы себя чувствуете? – единственное, что смог спросить Айрон – и то с трудом, ибо дыхание перехватило, а в горле поселился ком.

Авейма посмотрела ему в глаза («невероятно – две бездны, в которые так и хочется провалиться!») и мягким, совершенно не боевым голосом призналась:

- Уже лучше, спасибо Вам. Вы меня спасли.

- Да мне кажется, Вы бы с шамренайей и сами справились, - улыбнулся Айрон. Авейма чуть смутилась.

- Ваши раны нужно обработать, - напомнил о порезах и укусах на теле авеймы Айрон.

- Не беспокойтесь – мне просто нужен отдых.

- Может, выйдем на берег? Я понимаю, что Вам здесь привычно находиться, но вот я заметно промок…

- Ох, извините – да, конечно…

- А Вы сможете? – удивился Айрон, показывая на хвост.

Авейма мягко улыбнулась и направилась в сторону берега, и мышцы лица Айрона застыли в удивлении – прямо на его глазах хвост разделился на две равные части, каждая из которых стремительно обретала форму стройной женской ноги… Но вот тот факт, что так откровенно появляться на берегу не стоит, авеймы никак не брали в учет – одно радовало: всяких бодрствующих зевак на берегу не появилось.

Айрон вышел на берег вслед за авеймой и спешно снял с себя куртку, дабы набросить водяной деве на плечи – да, куртка пропиталась водой, но это все же было лучше, чем стоять на прохладном берегу обнаженной, хоть и прекрасной…

- Спасибо Вам еще раз, - улыбнулась авейма. – Мне достаточно посидеть в покое где-то с полчаса, и все раны пройдут.

- Хорошая способность, - понимающе закивал Айрон и представился: - Меня Айрон зовут.

- Лейсявара, - представилась авейма.

- Вы… Эм… - и Айрон посмотрел туда, откуда «ноги растут». – Может, Вам еще что-нибудь дать, чтобы Вам было удобнее на берегу сидеть, а то…

Лейсявара спокойно пояснила:

- Все в порядке – меня это не беспокоит, - и села на берег так, словно была убеждена, что крохотная галька не попадет в ее детородный орган.

«Авеймы – неужели у вас нет ни одной способности, связанной с появлением одежды на теле? А если и нет, то неужели нельзя додуматься до такого?».

Айрон присел рядом.

- Вы пострадали? – запоздало, но сочувственно поинтересовалась Лейсявара.

- Не успел, - улыбнулся таувауэр. – Шамренайи, конечно, сильные твари, но не сильнее взрослого мужчины…

- Вы уже с ними сталкивались?

- Скорее – имел представление, кто они на самом деле. Но – если честно – это моя первая убитая шамренайя.

- Ваш первый трофей.

- Трофеем у людей называется то, что от убитого существа осталось… А шамренайя наверняка уже распалась на несколько частей, что опускаются на дно Койэватрана.

- Тогда получается, что Ваш трофей – я?

- Как Вы завернули-то… - рассмеялся Айрон.

Они сидели и молчали, глядя в успокаивающуюся воду реки. Айрон периодически бросал косые взгляды на Лейсявару и замечал, что ее раны действительно исчезают, словно сходят сами собой без всякой посторонней помощи.

- Спасибо Вам, Айрон. Еще раз.

- Вам повезло, что я оказался рядом.

- А что Вы делали возле реки в столь поздний час?

- Просто гулял.

- Один?

«Ну конечно – авейме необходимо знать, есть ли у мужчины, которого она пытается привлечь, женщина».

- К сожалению, один.

- Почему «к сожалению»?

- Не знаю, - пожал плечами Айрон. – Может, сам город располагает к тому, что нужно найти кого-то, кто будет рядом… Я-то всю жизнь одиночка.

- У людей это, кажется, распространено.

- Нечасто, но встречается, - «а вот уж кому, а авеймам понятие «одиночество» и близко не знакомо: они столь связаны меж собой, что остаться наедине даже со своими мыслями вряд ли получится…».

- И Вы страдаете из-за этого?

- Из-за своего одиночества? Не сильнее, чем Вы от полученных ран.

Авейма лишь тяжело вздохнула:

- На меня напало четыре шамренайи. Трех я смогла победить, а вот четвертую…

- Понимаю – сложно рассчитать силы, когда вокруг окружает такое количество врагов, - закивал Айрон.

- В последнее время нападения шамренай участились.

- Вы знаете, почему?

- Как говорят наши мудрецы, «на мире затягивается петля насилия».

- Как будто раньше ее на наших шеях не было… - с горечью вздохнул Айрон.

Авейма посмотрела на спасителя и уверенно, но безо всякого осуждения произнесла:

- Я Вам не нравлюсь.

- Почему Вы так решили? – удивился Айрон.

- Нет, не как существо. Именно как женщина.

- Я о женщинах и думать забыл.

- Хотя сами говорите, что нужно найти кого-то, кто будет рядом…

- Да, но именно для того, чтобы просто поговорить. Люди… Разучились слушать. Говорят, но не способны просто на несколько мгновений помолчать, чтобы понять другого человека.

- Да, вы не умеете общаться мыслями…

- И лучше бы людям этого не уметь.

Лейсявара засмеялась.

- А почему авейм так привлекают человеческие мужчины?

- Потому что вы – добрые. Сильные. Отзывчивые. И ваша кровь может закипеть. А мужчины-авеймы во всех смыслах холодные…

- Вы слишком плохо знаете человеческих мужчин – большая часть под Ваше описание не подходит…

Авейма засмеялась еще громче, да так, что из ее глаз, точно как у человека, брызнули слезы.

- А Вы подходите?

- Это уже Вам решать…

Они долго сидели рядом и молчали, как вдруг авейма резко встала, сбросила с себя куртку Айрона и попросила:

- Подождите меня здесь, пожалуйста! Я сейчас вернусь!

И водная дева вернулась домой, нырнув куда-то глубоко. Айрон взял куртку и с удивлением обнаружил, что она сухая. «Поразительно – они действительно управляют водой! Во всех смыслах!».

И Лейсявара не обманула – буквально через минуту она снова вышла на берег, держа в раскрытой ладони симпатичную ракушку.

- Это тебе мой подарок, - улыбнулась Лейсявара, протягивая ладонь.

- А мы уже на «ты»?

- Если авейма кому-то и делает подарок, то только другу.

- Спасибо, - улыбнулся Айрон и взял подарок.

- Когда понадобится помощь, или… Или просто соскучишься… Брось эту ракушку в любую живую воду, и я появлюсь.

- Я не успеваю соскучиться по друзьям, ибо постоянно о них думаю, - улыбнулся Айрон. – И отвлекать тебя от борьбы с шамренайями тоже не буду… Но помощь мне может пригодиться. И только в том случае, когда я точно сам не смогу справиться.

- Я всегда буду рядом, Айрон, - попрощалась авейма, послала спасителю воздушный поцелуй и исчезла в водах Койэватрана.

«Хотелось бы и мне сказать тебе то же самое…» - задумался Айрон, рассматривая подаренную ракушку.

- Помнится, ты говорил, что позовешь меня только в случае крайней необходимости…

Лейсявара, как и три года назад, сидела рядом с Айроном на берегу – таувауэр снова накинул на плечи девушки куртку: привычка появляться на людях обнаженными у авейм-женщин, видимо, никогда не пройдет.

- Да… Мне кажется, ты знаешь, что нашли на берегу реки.

- Ты про щупальце мерзкого ктологу́ла? – догадалась авейма.

- Так вы и про это существо знаете?

- Конечно. Тварь, что сильнее многих шамренай и хищных рыбин будет. Очень редко появляется, и каждый раз нам крайне тяжело ее побеждать…

- Побеждать, но не убить?

- Самовосстановление ктологула настолько развито, что авеймам до него далеко, - вздохнула Лейсявара.

- Мы обследовали щупальце. Этого ктол… ктоло… В общем, эту тварь кто-то призвал. У тебя есть предположение, кто на подобное способен?

- Только люди, разумеется. Алчные, властные… И отравленные золотом.

Последняя фраза могла прозвучать как аллегория, но именно она и заинтересовала Айрона:

- Золотом? Подожди-ка… Но в щупальце как раз и обнаружили кусочки золота!

- Для ктологула золото сродни тяжелому лекарству, вызывающему привыкание… Но обычный металл тоже не подойдет. Нужно особое, демоноидское золото. И его в Центральном Берене я ощущаю слишком много…

«Ну конечно! Тот самый андриановский могильник! Так, необходимо разузнать о нем в подробностях…».

Лейсявара принюхалась к Айрону и с легкой брезгливостью поинтересовалась:

- Скажи, Айрон, а чем ты сейчас занимаешься?

- Тем же, чем занимался, когда мы познакомились. Только сменил место работы…

- А точнее?

- Работаю в цирке – привожу в порядок необычную куклу.

- Внутри этой куклы есть золото?

- Да вроде бы пока не находил…

- Странно. От тебя просто пахнет демоноидским золотом.

«Интересно бы мне знать, откуда».

- Авеймы способны определять демоноидские металлы по запаху? – запоздало уточнил Айрон.

- Не слишком хорошо, но кое-что можем ощутить, - пояснила Лейсявара. – Все дело в том, что большое количество демоноидских металлов действует на наше обоняние несколько…

- Притупляет его, да? – подсказал Айрон.

Авейма молча кивнула.

- Значит, неподалеку от меня его находится много… Уже что-то…

- И если ктологул выйдет на сушу и доберется до демоноидского золота, тогда он станет гораздо сильнее… И вот тогда остановить его представится крайне тяжело.

- А ктологул способен и на суше натворить дел?

Лейсявара ответила крайне загадочно:

- Ты можешь спросить у своего отца.

- А при чем тут… - и Айрон осекся – поразительная догадка исказила его лицо. – Подожди-ка… Ты знаешь, чем прославился мой отец?!? И ты мне не сказала в первую встречу?

- А разговора об этом и не было, - логично напомнила авейма.

- То есть… Та тварь, от которой отец спас мою мать, да и не только ее, это… Это был тот же ктологул, что появился и сейчас?!?

- Если только за это время он не сумел размножиться.

- Но отец его тогда убил! – воскликнул Айрон.

- Я же тебе говорила – ктологула можно победить, но убить крайне тяжело. Скорее всего, в тот раз он просто отступил… И похоже, что сравнительно недавно его вновь пытались убить, но ограничились лишь отрубленным щупальцем – тем, что вы и нашли.

Айрон был в таком замешательстве, что некоторое время не мог произнести ни слова, но после из его уст вырвалось:

- Так мой отец солгал…

- Не совсем – он же действительно смог спасти и твою мать, и всех жителей родного поселения, - напомнила Лейсявара.

«Да – ты права. Он спас. Видимо, та история и вправду перевернута с ног на голову… Конечно, гораздо проще выставить человека героем, чем признать, что он не довел свое дело до конца…».

Лейсявара положила руку на плечо Айрону и мягко произнесла:

- Ты не должен сомневаться в своих родителях.

- Да… Да, ты права… Не должен. Похоже, отцу получится завершить начатое.

- Не совсем – может, закончить придется уже тебе.

Айрон помотал головой:

- Вот уж из кого ты не сделаешь героя, так это из меня.

- Кажется, я тебе уже напоминала, что жива благодаря тебе, - мягко возразила Лейсявара.

- Не сравнивай одну шамренайю с чудищем, которое гораздо сильнее сотни таковых… Твои ведь слова.

- Да, вес совершенно разный… Но мы можем тебе помочь его победить.

- Мы? – искренне удивился Айрон.

- Авеймы. Причем все.

- Я ценю то, что твой народ обо мне такого хорошего мнения – правда, не знаю, с чего он так решил… Но даже если и захотите мне помочь – как вы это сделаете?

- Ты же знаешь, что у любого народа есть свое священное оружие?

- Допустим…

- У авейм оно называется Клинок-Животное.

- Забавное название, - разговор хоть и становился серьезным, но почему-то Айрону захотелось рассмеяться в лицо Лейсяваре: остановило его только уважение к авейме.

- Если ты будешь достоин этого клинка, то он превратится в любое существо, которое только существует в Лаврентелле… Даже размерами с ктологула.

- Если буду достоин, - вычленил главное Айрон. – А ты уверена, что я действительно его достоин?

- А это уже решать клинку. И тебе, - и Лейсявара взяла таувауэра за руку, взглянув ему в глаза.

Айрон тяжело вздохнул и произнес:

- Спасибо. Кажется, мне есть, что обдумать.

- Тебе есть, за кого сражаться, - напомнила авейма. – И я ей искренне завидую.

- Ты про Нерингу? – «да, очевидный же ответ, дубина…».

- Демоноидское золото губит мужчин, но от женщин и вовсе ничего не оставляет, - дала Лейсявара еще одну подсказку, отправила знакомый воздушный поцелуй, смахнула внезапно выступившую слезинку и вернулась в озеро.

«При чем тут Неринга и золото…» - призадумался Айрон, оставшись один на берегу. Так, золото – где он его видел в цирке? А главное – на ком?

«Не может быть… Цирковой костюм Неринги!!!».

И ведь действительно – больше никто из артистов не имел золота в своих нарядах. Даже Зайдентер-эрр.

Демоноидское золото

Всю ночь Айрону не спалось – даже ловец снов не помог успокоиться. С первыми лучами солнца умелец поспешил первый делом к Аркитиду: впрочем, тот тоже явно не ложился спать, наматывая круги возле «Кошкиного двора».

- Ты чего не дома? – вопросил Айрон вместо приветствия.

- Да на взводе я, - вздохнул Аркитид. – Мои источники сообщают, что видели недалеко от Центрального Берена чудище, которому, похоже, и принадлежит щупальце…

- Чудище зовут ктологул, - в этот раз Айрон произнес название существа правильно.

- Это тебя авейма просветила? – понимающе вопросил Аркитид.

- Слушай – ты сказал, что Готовель-эрр обнаружил внутри щупальца кусочки золота… Он смог их извлечь?

Бессенгаузен усмехнулся:

- И не только! Он еще пригласил на помощь Махадина-эрра - декана археологического факультета. А Махадин-эрр занимался раскопками андриановского могильника – может, что-то и скажет по поводу конкретно этих частиц…

- Вот и прекрасно – его помощь нам обязательно пригодится, - закивал Айрон. – Я так понимаю, к ним можно явиться утром?

- Думаю, что да…

- Отлично! Но перед этим мне нужно еще кое-что сделать – и ты можешь помочь…

Аркитид с готовностью кивнул.

- Где находится то общежитие, где живет Неринга?

- Решил ей свидание устроить?

- Твои шуточки неуместны, Аркитид – нам это нужно для дела!

- Да недалеко отсюда – я тебя провожу… А Нерингу-то ты зачем решил впутать?

- Если все так, как предположила Лейсявара, - и на непонимающий взгляд друга пояснил: - Авейма моя знакомая!.. Так вот, если все так, то Нерингу, возможно, уже впутали, а вот насколько серьезно…

- Пошли – заодно и расскажешь, что там у авейм творится…

Идти действительно было недалеко – буквально минут через пятнадцать Айрон и Аркитид уперлись в многоквартирное здание, которое когда-то было ярко-бежевого цвета, но краска на стенах облупилась так, что для Центрального Берена, который всегда хвастался своей исключительностью во всем, это смотрелось позорно. Но напряжены были молодые люди далеко не из-за непрезентабельного внешнего вида жилища Неринги – Аркитид заметно побледнел, а Айрон, выговорившись, испытал желание сплюнуть куда-то в сторону, а еще лучше – в того самого ктологула…

- Где живет Неринга?

- Этого я не знаю – нужно у главного по общежитию разузнать…

«Главным», или, как здесь гордо называлась сия должность, комендантом была грузная старуха, при встрече с молодыми людьми бросившая в них такой взгляд-молнию, что Айрон припомнил все свои грехи вплоть до прошлого года – например, как не вовремя сходил в прачечную, чем навлек на себя недовольство местной хозяйки. Однако инициативу перехватил Аркитид:

- Доброе утро, уважаемая комендант! Не подскажете, где живет Неринга Юляйнен?

- А Вам зачем, Бессенгаузен-эрр? Ваша Лимана знает, к кому Вы ходите? – как ни странно, тон старухи звучал вполне дружелюбно.

- Мы с другом к ней идем, - и Аркитид указал на Айрона.

- Ох уж эта здоровая молодежь, собирающаяся к девушкам парами… - неизвестно, о чем подумала старушка, но адрес подсказала: - На второй этаж поднимайтесь, первая дверь слева.

- Спасибо Вам большое, - поблагодарил Аркитид.

- И Вам не хворать! Вы нужны Вашей организации… Когда-то мой внук очень к вам хотел попасть, но не вышло… И не выйдет…

Айрон хотел спросить «почему?», но понял, что тема явно неприятная – к тому же нужно было разбудить Нерингу.

Дверь, которая вела в покои блондинки, держалась буквально на честном слове – Айрон видел двери самого разного состояния, но чтобы к вещам относились столь наплевательски, так такого не было давно: то же можно было отнести и к лестнице, которая, казалось, вот-вот провалится под натиском двух крепких молодых людей. Стучать по такой двери было рискованно, однако Айрон все ж рискнул…

Неринга открыла дверь сразу – и Айрон, и Аркитид мгновенно покраснели, ибо девушка предстала в ночном платье со столь откровенным вырезом, что с таким бы в том же Майкнорте не пустили даже в соседнюю лавку за хлебом. Блондинка явно встала раньше положенного, а потому выглядела заспанной, но даже так не могла не привлечь мужское внимание.

- Извините, что так рано, Неринга, но мне срочно нужен Ваш цирковой костюм! – выпалил Айрон.

Аркитид хлопнул себя по лбу в духе «Молодец, Айрон – совсем разучился с девушками разговаривать…».

Неринга же не заметила в просьбе чего-то малоприятного и лишь уточнила:

- Но у меня их – три…

- И они все с золотыми блестками? Или вставками? Или – как это называется… В общем, на каком из них есть золото?

- На каждом…

«Еще лучше», - мысленно закатил глаза Айрон, но решился попросить:

- Мне нужны все три!

- Но с какой целью? – задала логичный вопрос Неринга.

- Поверьте – это очень важно, - не стал углубляться в подробности Айрон. – Но если Вы так за них переживаете, то можете пойти с нами!

- А далеко?

- В институт Бергера. Там, может, и получим объяснение нашей странной просьбе…

- От любого другого мужчины подобная просьба выглядела бы издевательски… - протянула Неринга, но тут же обнадеживающе добавила: - Но я Вам верю. Когда Вы собрались идти в институт?

Айрон посмотрел на Аркитида – тот развел руками:

- Как откроется – так и пойдем: Махадин-эрр всегда приходит вовремя…

- Тогда подождите, - велела Неринга и закрыла дверь, а после громко, чтоб ее слышали, добавила: - Можете подождать внизу – я скоро выйду!

- Отлично, - закивал Аркитид. – Не очень-то охота в этой развалюхе находиться…

«И это – Центральный Берен», - с легким гневом подумал Айрон.

Неринга вышла на улицу минут через десять, держа в руках тяжелую сумку – видимо, костюмы все же были увесистыми. Аркитид тут же перехватил тяжелый груз, а Айрон почему же решил представить девушке друга:

- Неринга, знакомьтесь – Аркитид Бессенгаузен…

- Мы виделись – я Вас знаю, - закивала Неринга, и в этот момент Айрон испытал неловкость. – О Вас Гердейрон много говорил…

«И уже ничего не скажет», - переглянулись Айрон и Аркитид – боец «Гольшта Мондсиль» рефлексивно сжал правую руку в кулак.

В институте Бергера их уже ожидали – не успело новообразованное трио пройти через главные двери, как к ним подбежал какой-то невысокий человек в белом рабочем халате – видимо, еще один лаборант.

- Бессенгаузен-эрр, доброе утро! – неудивительно, что лаборант обращался именно к Аркитиду – у бойца «Гольшта Мондсиль» были и военное звание, и определенный вес даже в беренском обществе. – Готовель-эрр и Махадин-эрр вас ожидают в археологической лаборатории!

«А, ну да – судя по рассказам Аркитида, биологической лаборатории досталось как следует от щупальца ктологула…».

Археологическая лаборатория же представляла собой не то отдельный филиал Беренского краеведческого музея, не то просто склад, где хранились экспонаты, которым банально не нашлось места в германских храмах культуры и искусства. Готовель-эрр ходил из угла в угол, напоминая своими телодвижениями и собственным телосложением хомяка в колесе, а вот Махадин-эрр был полной противоположностью коллеги – высокий, крепко сложенный, спокойный на вид человек с идеально зачесанными назад черными волосами… Да и костюм у него был таков, что Айрон сразу понял – перед ним стоит типичный германский педант, о которых так любят травить анекдоты в питейных заведениях.

- А, вот и вы! – воскликнул Готовель-эрр. – Извините, я немного нервничаю – ваша находка натворила шуму в институте – ой-ой… Да я еще и не выспался…

«Не вы один», - хотелось сказать Айрону.

- Доброе утро, дорогие друзья, - взял разговорную инициативу Махадин-эрр и протянул руку для пожатия сначала Аркитиду, а после – и Айрону. – Меня зовут Ловелий Махадин, можно просто Ловелий, - «странно – для педанта он вовсе не держит расстояние».

- Ловелий, позвольте познакомить – Айрон Видярёй, - представил друга Аркитид.

- Я знаю, кто Вы – у одной из моих лучших учениц есть набор ювелирных украшений Вашего изготовления, - закивал Ловелий. – Надевает его даже во время полевых работ – столько раз уже замечания делал…

- Простите, а что за набор?

- Серьги, браслеты, подвеска и даже цепочка на ногу. Серебряные, с крохотными рубиновыми крабами…

- Можете не продолжать – я знаю, кто это носит. Иола́нда Ба́кинстей, не так ли? Это был заказ ее родителей в честь окончания школы.

- Поразительно, - не мог не отметить великолепную память таувауэра Ловелий.

Неринга лишь оценивающе закивала – может, если бы в свое время и для нее Айрон не создал ювелирные украшения, то явно испытала бы зависть.

- Но вот что тут делает потрясающая Неринга Юляйнен… - заметил гимнастку Ловелий и прикоснулся губами ее руки. – Приятно удивлен, что Вы интересуетесь наукой, великолепная греди.

- Я здесь скорее не ради науки… - Неринга почувствовала, что краснеет.

Аркитид протянул баул Ловелию:

- Вот, это цирковые костюмы Неринги, в которых присутствуют частицы золота. Нам хотелось бы знать, какого… Только как это можно сделать, не навредив рабочей одежде?

- Предоставьте это мне! – воскликнул Готовель-эрр, ловко выхватил скарб Неринги из рук Бессенгаузена («смотри-ка, силушкой все же не обделен!») и уже привычно, громко рявкнул: - Тоти́но, Гансель, Лагути!!! Сюда, живо!

- Дикре́йен, ты не у себя в лаборатории, - мягко напомнил коллеге Ловелий.

- А? Да, точно… - осекся Готовель-эрр, но гнева не сбавил: - Да где этих лентяев носит? Тотино!!! Гансель!!! Лагути!!! Живо приготовьте сравнительный аппарат! – и биолог буквально выкатился наперевес с грузом из рабочего пространства Махадина.

- Простите его – он чересчур эмоционален, - извинился за коллегу археолог.

- Все в порядке… - отмахнулся Аркитид.

- Итак, я полагаю, вы хотите знать подробности об открытии андриановского могильника? – уточнил Ловелий.

- Говорят, что Вы принимали в нем участие, - сказал Айрон.

- Так и есть: только тогда я был всего лишь студентом, но подающим надежды – именно потому меня и взяли в качестве помощника, - закивал Махадин. – И с тех пор я и занимаюсь изучением подобных могильников – а в германских землях их найдено одиннадцать… Но андриановский выделяется даже среди них.

- Чем-то неприятным? – решил уточнить Аркитид.

- Именно, - с сожалением заметил Ловелий. – И даже не потому, что нашлось огромное количество желающих прибрать к себе хотя бы часть найденного там золота – то, что оно якобы находится в музеях, не совсем так… А золота обнаружено было там столько, что все германские земли могли бы его запросто продать и безбедно жить лет минимум десять… - Айрон мысленно присвистнул – звучало убедительно. – Все дело в самой природе этого золота, которое оказалось…

- Демоноидским?

Махадин тяжело вздохнул:

- Из двадцати шести участников первой экспедиции девятнадцать медленно сошло с ума, но это если говорить языком общей науки… Каждый из стал, если угодно, одержимым демоноидами, или подхватил так называемое «проклятие фанаберио́тов», - Айрон припомнил, что раньше таким словом называли умалишенных, попавших под влияние темных сил, – опять-таки, официальная наука отрицает подобную ересь, но… Я сам видел, как прекрасно знакомые мне люди становились какими угодно, но далеко не лучшими формами себя, - на слове «формы» Махадин сделал отдельное ударение.

- А это золото исследовалось?

- В том-то и проблема, что его изучили вдоль и поперек – сначала химики, потом физики, потом дело дошло и до Чарующих, но их слушать, разумеется, никто не стал, - Ловелий скорчил осуждающую гримасу. – Химики пришли к выводу, что демоноидское золото отличается несколько другой кристаллической решеткой – понимаю, что мы можем уйти в научные дебри, да это и не относится к нашему разговору… А вот Чарующие сразу сказали, что это золото – будете смеяться – проклято.

- И все оставили подобное предупреждение без внимания? И это – в мире, где из-за демоноидов происходит большая часть всего ужаса? – искренне недоумевал Айрон.

- Молодой человек, Вы совершенно правы в том, что недооценивать опасность – тяжкий грех… - тяжело вздохнул Ловелий. – Другое дело – считать ли увиденное или найденное опасностью.

- И что сейчас с могильником? – уточнил Аркитид.

- Как вам известно, исследовательские работы там медленно, но проводятся – к счастью, без таких тяжелых последствий, - а что были за последствия, Айрон решил не уточнять – было видно, насколько археологу тяжело об этом говорить. – Но произошло еще несколько событий, которые нам куда важнее, и главное из таковых случилось десять лет назад, когда нечистые руки все же добрались до находок, что были под официальной защитой Центрального Берена…

- Была кража?

- Была крупнейшая кража, - и Махадин направился к полкам в поисках какой-то папки. – Во время первой экспедиции моей главной работой были документация и зарисовка всего, что получится найти, и вышло так, что многие артефакты мы сможем увидеть только здесь, - папка была благополучно найдена. Ловелий аккуратно положил ее на рабочий стол и развернул – под картонной обложкой расположилась внушительная стопка карандашных эскизов с подробными подписями: археолог не мог похвастать художественным даром, но было видно, что он очень старался передать мельчайшие детали каждой находки.

Айрон и Аркитид стали перелистывать, изучая содержимое – в основном Махадин изображал слитки, фигурки невиданных животных, монеты, какие-то фляги… Но Неринга оживилась, когда, посматривая из-за плеча Айрона, воскликнула:

- Подождите! А вот это что такое?

Изящный палец блондинки указал в лист, весь разрисованный браслетами разной формы.

- Это – то, что мы за неимением точного названия пометили как «браслеты волколака» - на каждой браслете виднелись изображения волчьей головы и узор в виде перекрещивающихся волчьих следов. «И тут волки», - мысленно посетовал Айрон, а Неринга ошарашила всех фактом:

- Один из них я видела у Зайдентера-эрра… Правда, он уже года три как его не носит.

- У директора цирка?!? – от удивления в голосе археолога проявился неприятный визг.

- Да… Да, точно! Очень похож, прям очень! Конечно, детали на рисунке смазаны, но я бы сказала, что с огромной долей вероятности, близкой к правде…

- Но откуда у Зайдентера-эрра браслет из андриановского могильника? – задумался Аркитид. – Неужели кто-то, да подарил?

- Или директору эти браслеты самому были нужны, - дополнил Айрон. – А ведь многое становится объяснимо… - и таувауэр обратился к археологу: - Скажите, пожалуйста, а Вы хорошо знаете Центральный Берен именно с археологической точки зрения? Можно ли предположить, что подобные могильники когда-нибудь были, а может, и есть на территории самого города?

- Разумеется, мы изучили в свое время Центральный Берен, но вот здесь могу заверить – с научной точки зрения ничего интересного нет.

- А если с другой стороны? – Айрон начал понимать, к чему клонит ученый, умеющий мыслить несколько шире.

- Чарующие утверждают, что в городе есть несколько слепых зон – что они под этим подразумевают, не совсем понятно, но как минимум одна из них – опять же, по их мнению, находится в Старом городе в районе цирка…

- Оп-па!!! – цокнул языком Аркитид.

- Вот теперь понятно, почему Зайдентер-эрр не желает, чтобы здание цирка снесли… Оно явно ему нужно с конкретной целью…

- Подождите! – остановила поток неприятных мыслей Неринга. – Да, Зайдентер-эрр – не самая приятная личность, но и делать демоноида из него не стоит! Он не из тех, кто готов ради каких-то мелочных целей совершить нечто неприятное!

- А Вы сами, Неринга, в это верите? – Аркитид снял вопрос Айрона не иначе как с языка.

- Слишком много совпадений… - призадумался таувауэр.

- Но у нас есть шанс узнать, верна ли наша догадка, - и Махадин поинтересовался у Неринги: - А Ваши костюмы – они где пошиты, если не секрет? Ваша работа?

- Нет, нашими костюмами занимается лично Зайдентер-эрр… - растерянно произнесла Неринга.

- Оп-па! – с куда более прозрачным намеком произнес Аркитид.

- Тогда остается ждать, чего там Готовель-эрр выведал…

И ждать было недолго – буквально через пару минут в лабораторию влетел запыхавшийся биолог.

- Нашли! Нашли! – воскликнул тот с порога. – Не поверите – идеальное совпадение! Золото в щупальце и золото с костюмов – из одного и того же источника! Эй, а вы чего все в лицах изменились?

Неринга рухнула на ближайший стул. Аркитид и Ловелий взглядом дали понять, что произошло нечто неприятное. Айрон же задал скорее риторический вопрос:

- Нужны еще доказательства?

Уходило трио из института обескураженным, но все-таки знающим правду.

- Премного благодарны Вам, Ловелий, - напоследок произнес Айрон.

- Рад, что смог помочь, - закивал археолог, пожимая руку на прощание. – И если действительно окажется, что Зайдентер или кто-нибудь из его подручных или друзей как-то участвовал в краже, позовите меня – набью ему морду с большим удовольствием.

- Не сказал бы, что Вы любите драться… - удивился Айрон.

- Молодой человек, за науку, а тем более преступления против нее, стоит и ударить, причем не раз.

- Будем иметь в виду…

Неринга была настолько раздавлена, что чуть не выбросила сумку с возвращенными костюмами – надо сказать, что лаборанты ничуть их не повредили.

- Как я теперь смогу в этом выступать? – вопросила девушка. – В моих костюмах – частицы проклятого золота, а я ни сном ни духом!

- Вы не должны винить себя, Неринга, - возразил Айрон. – Я поговорил с ребятами – так они сказали, что этого количества золота недостаточно, чтобы Вам навредить… Тем более Вы же не первый год выступаете в этих костюмах, так?

Неринга закивала.

- Кажется, нам пора возвращаться в цирк, - напомнил Айрон. – Делайте вид, что ничего не произошло, хотя понимаю, что у Вас к Зайдентеру-эрру множество вопросов… Он на них обязательно ответит, но позже.

- Да и не только к нему, - покачала головой девушка.

- А к кому же еще?

- А Вы не догадались?

- Неужели ко мне?

- Да нет, конечно – что ж Вы какой глупый… Небезызвестный нам Кирихвейн Шоготон! Он в свое время сам неоднократно посещал андриановский могильник в составе проверяющих комиссий… Уж он-то точно может быть в курсе, что там с этими кражами…

- А ведь Вы правы, - заметил Айрон. – И у него мы тоже обязательно спросим… Но мне нужно предварительно обратиться за дополнительной помощью.

- Все настолько плохо?

- Пока об этом не будем. Идите в цирк, а я Вас догоню.

- Хорошо, - закивала Неринга и с сумкой наперевес пошла в направлении цирка. Айрон же подошел к Аркитиду:

- У тебя еще остались связи во всех германских землях?

- Ты про «Гольшта Мондсиль» или действительно работающие?

- А сам-то как думаешь…

- Обижаешь, Айрон – конечно, остались! Правда, работают медленнее привычного, но если что-то срочное, то за дополнительную плату хоть кеглерта из печки достанут…

- Тогда можешь для меня разыскать Мартина Кальдеру?

- Что ж, напрягу людей… А что передать-то этому Мартину?

Айрон вздохнул:

- Передай, что Крушитель станков сейчас находится в Центральном Берене.

Тибилло

Вернувшись в цирк, Айрон сделал вид, что занимается Танкикидой. Вроде бы и действительно нужно работать над туловищем, но вот услышанное никак не хотело выходить из головы умельца…

«Еще немного – и этот ктологул запросто разрушит Центральный Берен… Спасибо конкретным людям, что тут еще сказать».

Мысленный поток Айрона был прерван появлением Вадилла:

- Айрон, доброе утро… Извини, что отвлекаю…

- Да нет, Вадилл, я тут просто размышляю. Ты чего хотел?

- Тебя Тибилло вызывает в кабинет. Хотел поговорить.

- Что ж, раз хотел, то поговорим… - и напоследок задал жонглеру еще один вопрос, но уже насчет Танкикиды: - Слушай, а ты на языке Эдосанских островов умеешь читать?

- Немного – только основные знаки…

- Это лучше, чем ничего. Можешь заглянуть Танкикиде в рот и посмотреть, что за знаки на его языке – в смысле, пластине? Если что-то удастся прочесть, буду должен.

- Попробую, но ничего не обещаю.

- И на том «атьнэкэ», - улыбнулся Айрон, но уже с серьезным лицом направился к помощнику директора.

Тибилло сидел в кресле в позе животного, готового к нападению.

- О чем хотел поговорить? – безо всяких приветствий перешел к главной теме Айрон.

- Я хотел задать тебе всего один вопрос, адлет, - гулко произнес Тибилло.

Айрон сделал разрешающий жест.

- Что ты здесь на самом деле забыл, Айрон Видярёй?

- Ничего, - спокойно на сей выпад отреагировал Айрон. – Я просто здесь работаю. Чиню Танкикиду – в смысле, найденную вами куклу. «Что-то мне подсказывает, что и ее вы не совсем нашли, но зачем создавать пока что себе проблемы…».

- Предположим, я поверил, - закивал Тибилло. – Хотя сам факт вашей дружбы с, прости Катри, Бессенгаузеном заметно очерняет тебя как личность… Но вот что ты нашел в Неринге?

- И ты туда же? – разочарованно вопросил Айрон.

- Вопрос этот – не совсем мой.

- А-а-а, Шоготон-эрр постарался… - догадался умелец, а после пояснил: - Мне она просто нравится как человек. И точка. Нельзя?

- Да можно… - недовольно протянул Тибилло.

- Лично у тебя были на нее виды?

- Не совсем, - и неожиданно великан сентиментально добавил: - Она мне как младшая сестренка, которой у меня никогда не было.

И тут Айрона поразила простая догадка:

- Ты относишься к цирковым не просто как к семье - они для тебя и есть семья.

- Разумеется, - закивал Тибилло. – По-другому и быть не может.

«Вот он, шанс заиметь действительно важного союзника!».

- Тогда если ты относишься к ним как к семье, то помоги своему отцу.

- Ты про Зайдентера-эрра? А что с ним случилось?

- Пока ничего, но… - и Айрон сел по другую сторону стола от Тибилло, посмотрев тому прямо в глаза. – Ему угрожает опасность. Не от меня.

- Я тебя и не винил… - вздохнул Тибилло.

- Мы благодарим тебя за то, что ты нам помог донести то щупальце – правда, - перешел к нужной теме разговора Айрон. – Но почему-то мне кажется, что ты – тот человек, который знает чуточку больше о том, что происходит вокруг цирка, чем все остальные.

- Не понимаю, о чем ты…

- Браслет Зайдентера-эрра. Который золотой. Ты его видел? С волчьей головой, волчьими следами – в общем, который принадлежит некоему золотому волколаку?

Тибилло посмотрел в стену, словно собираясь с духом, и решительно кивнул:

- Да. Это подарок Кирихвейна.

«Сложилось-таки!» - мысленно воскликнул Айрон.

- А что ты можешь сказать о Кирихвейне?

- Я не всех его целей понимаю, да и человек он скорее плохо прогнозируемый с точки зрения того, что он собирается делать дальше… Но он любит Центральный Берен и хочет, чтобы родина была только лучше.

- Опять-таки допускаю. Но все-таки – что за история у вас с браслетами, золотом, щупальцами, цирком… А главное – почему Зайдентер-эрр не хочет, чтобы цирк был снесен? Что тебе известно?

Тибилло встал из-за стола, наклонился к Айрону так, словно собирается его вышвырнуть, и неожиданно мирно произнес:

- Пойдем, кое-что покажу.

В кабинете Тибилло была задняя дверь, что вела в некий секретный проход. Остановившись на полпути, помощник директора несколько раз ударил в стену, и открылась небольшая ниша, в которой лежало одно из тех золотых украшений, что Айрон видел в альбоме Махадина-эрра…

«Только это – даже не браслет. Это – нарукавник. Или налокотник. Или все вместе… Больше на крупную часть доспеха похоже».

Золотая искусственная рука покоилась столь долго, что покрылась легким слоем пыли. На поверхности просвечивались упомянутый археологом орнамент и… изображение волчьей головы.

- Что это… Золото здесь делает? – пораженно поинтересовался Айрон.

- Дает силу цирку, - спокойно пояснил Тибилло.

- Какую силу? Демоноидскую?

- Зайдентеру-эрру виднее…

- Я не знаю, связан ли твой, так сказать, отец с расхищением андриановского могильника, но даже если и так – что он, что Шоготон… Неужели они не понимают, что творят?

- Ты о чем?

- Ты не в курсе?!? Это – демоноидское золото, Тибилло! И у нас есть доказательства!

- Золото – оно и на Эдосанских островах золото…

- А если я скажу, что нет?

Тибилло задумался.

- Ничего хорошего в хранении этого артефакта точно нет, - произнес Айрон. – Ты можешь с этим не соглашаться, но боюсь, что если вы трое этого вовремя не поймете, то будет поздно.

- А тебе-то какое дело до этого куска золота, адлет? – вспылил Тибилло.

Умелец спокойно пояснил:

- Мне – никакого. А вот та тварь, которая может разрушить и ваш цирк в том числе, очень заинтересуется этим золотом.

И Айрон направился обратно в кабинет.

- Не думал, что после такого по твою душу будут последствия? – спросил в спину Тибилло.

- Ты меня не убьешь, - спокойно парировал Видярёй.

- Почему ты в этом так уверен?

Айрон обернулся и спокойно, даже с легкой насмешкой произнес:

- Потому что далеко не ты принимаешь здесь решения.

Остаток дня Айрон провел в родном дворе, отливая туловище для Танкикиды, причем помочь ему вызвался Вадилл – Тибилло, видимо, деморализованный разговором с «адлетом», махнул рукой на свои обязанности и разрешил циркачами репетировать так, как они хотят (или не репетировать – тут кто как решит), а Зайдентер-эрр так и не появился.

- Я смог прочитать только один знак, - признался Вадилл, глядя в рот Танкикиде – куклу Айрон в этот раз взял с собой.

- И какой же?

- «Сделано».

- Обозначение изготовителя, значит… - призадумался Айрон.

- Эта кукла – промышленного производства? – уточнил жонглер.

- Не могу тебе сходу сказать, - честно признался таувауэр. – Но, зная способности жителей Эдосанских островов, очень может быть… Так, помоги-ка придержать форму…

Металл, издав громкое «ш-ш-ш», вылился, равномерно распределившись по поверхности.

- Что ты такого сказал Тибилло, что он целый день словно побитый ходит? – удивился Вадилл. – Никогда его таким не видел…

- Да просто подкинул ему пищу для размышлений, - спокойно пояснил Айрон, не вдаваясь в подробности.

- Для размышлений? Тибилло-то?

- Поверь – этот здоровяк умеет соображать.

- Ну раз ты так говоришь…

Будущее новое туловище куклы благополучно – не без помощи жонглера – переместилось в воду.

- А говорят, что вы щупальце нашли, да таких размеров, что в Центральном Берене ничего подобного не видели…

- От него уже ничего не осталось, - вздохнул Айрон.

- Не люблю всех этих осьминогов и каракатиц! Одна такая вылезла на сушу – так весь пляж от нее бежал, сломя голову…

- Где это было?

- В Тюрги́нии. Там, правда, в этот момент Вальтер находился. Знаешь такого?

- Да о нем даже такие затворники, как я, в курсе, - хмыкнул Айрон. Вальтер был так называемым «кро́виром» - наемником особого рода, работающим по лицензии, выдаваемой тем или иным государством. И любовь Вальтера именно к этой германской земле была объяснима – здесь и изготавливали то самое оружие, чье название кровир взял в качестве своего официального прозвища…

- Так Вальтер был не в настроении – вышел на пляж и спокойно расстрелял этого взбесившегося гада… - хихикая, рассказывал Вадилл. – Местные ученые разбушевались – мол, как ты мог, ты такой ценный объект изучения прикончил… А Вальтер с кирпичным лицом произнес: «Мне его заказали».

Айрон позволил себе несколько смешков.

- Вот и попробуй не так вылезти из воды, когда рядом такие кровиры ходят… - покачал головой жонглер.

«А вот против ктологула помощь Вальтера не помешала бы…» - призадумался Айрон, но кровиры считались теми еще «дружелюбными» личностями, а потому связываться с ними без особого повода было себе дороже.

Усул

И наконец-то этой ночью Айрон смог попасть в Усул – Мир снов... Может, потому, что снял с места «ловец снов» и убрал паутинку куда подальше. Путешествие в Усул было рискованным, ибо хватало случаев, когда из этого мира человек живым не возвращался (про таких и говорили – умер во сне), но иногда именно в том пространстве, где сходятся миры, и можно было найти ответ на важный вопрос.

В этот раз Айрон оказался на высоком ледяном берегу, но не пустынно-арктическом, как это могло со стороны показаться – в разные стороны бродили невысокие люди, замотанные в шубы с головы до пят, а их буквально погоняли совсем другие – высокие крепкие блондины, одетые в совсем неподходящие для подобного климата строгие костюмы. Один из невысоких людей бросил взгляд в сторону Айрона, и мужчина разглядел, что это, видимо, был представитель эскимосов – незнакомец и Видярёй были схожи чертами лица. В руках эскимосы несли небольшие золотые слитки – сначала они показывали их «хозяевам» и только после их одобрительного кивка уносили золото куда-то вдаль, буквально растворяясь в воздухе.

«Желтое дерьмо» - грубо, но довольно точно называл материнский народ золотые прииски. И причина подобного презрения к благородному металлу была проста и прозаична: все соседние с эскимосами народы – Айрон даже припомнил некоторые названия: «чук-чи» и «а-леу-ты» - не просто пострадали от того, что на их землях нашли золото, но лишились привычной жизни… А вот всякие личности наподобие погоняющих блондинов указывали им, что делать и как жить, фактически вгоняя в рабство.

Внезапно издалека раздался громкий звук, как будто раскололась огромная ледяная гора. И эскимосы, и блондины побросали работу – и в прямом смысле слова тоже, ибо слитки были брошены прямо на лед - и поспешили вниз, к самому краю берега, чтобы посмотреть, что происходит. Айрон хотел пойти за ними, но обнаружил, что ноги буквально вмерзли в ледяную поверхность – да, мастер мог шевелить пальцами ног, но передвигать конечностями не выходило.

«Надо чем-то расколоть лед» - как на грех, ни в карманах куртки, ни где-то неподалеку не было ничего, что могло бы сойти за колющий твердую поверхность инструмент. Но Айрон вовремя припомнил, что находится в Усуле – месте крайне нелогичном, от которого можно ожидать все, что угодно… Вот и сейчас таувауэр понял, что, видимо, стоит некоторое время просто постоять и посмотреть, что же случится дальше.

Звук расколотой горы сменился ревом существа, которое явно было крупным и далеко не дружески настроенным к людям…

Воздушное пространство разорвалось, словно ткань, и из возникшей черной дыры, бывшей своеобразной Дворовой Дверью, показались уже знакомые щупальца, да не одно, а сразу восемь…

«Ктологул!».

И эскимосы, и блондины заорали, а некоторые и вовсе рухнули на колени, произнося что-то, что содержало сплошь согласные звуки – соплеменники стали их спешно поднимать на ноги, выкрикивая неодобрительные восклицания. Ктологул, не желающий показываться полностью, вытянул щупальца, которые, казалось, могли достичь любой желаемой длины, и схватил каждым органом по одному человеку. Несчастные люди визжали и пытались вырваться, но их попытки были тщетны…

До той поры, пока не подоспела помощь.

Невидимая сила обрубила одним ударом большую часть каждого щупальца, и люди упали на берег – к счастью, ктологул успел поднять жертв на сравнительно небольшую высоту, но последствия все-таки были, ибо падать пришлось на мерзлую, твердую землю… Отрезанные щупальца прямо в полете превращались в странные чернильные пятна, исчезающие будто по мановению сказочной волшебной палочки (или особого ластика, вспоминая школьные годы).

И в этот момент Айрон почувствовал, что лед освободил его ноги. Таувауэр поднял сначала левую ногу, затем правую – двигаться теперь он мог свободно. Дворовая Дверь не желала закрываться, словно ктологула теперь не пускала домой какая-то неведомая сила. Монстр издал звук, похожий на предсмертный вой (надо думать – когда существу отрезают за раз все конечности, оно вряд ли сможет промолчать, даже если до этого говорить и не пыталось), и в грушевидное тело врезалось что-то длинное, тонкое, а главное – настолько острое, что ктологул был пронзен насквозь с поразительной легкостью. «Вот и конец тебе, демоноид», - мысленно отметил Айрон.

- Одной тварью меньше, - раздался по правую сторону от Айрона голос, который он не мог не узнать… А его обладателя – видеть именно в Усуле, и первые же опасения мгновенно поселились в душе.

- Пап? – удивленно переспросил Айрон и повернул голову…

Да, это был он. Кида Видярёй.

За то долгое время, что Айрон отсутствовал в родном Майкнорте, отец несильно изменился – разве что седых волос несколько прибавилось, но в целом старший Видярёй смотрелся, как и прежде, крепким, веселым и полным жизни человеком. А вот парня, стоявшего рядом с отцом, Айрон никак не узнавал, хотя при встрече обязательно бы запомнил – такие из памяти не пропадают…

- Это пока, - явно возражал Киде спутник. Он выглядел настолько воинственно, насколько это можно было представить – во-первых, его волосы были цвета человеческой крови, причем полученного от рождения… А во-вторых, молодой человек был увешан холодным оружием в таком количестве, что напоминал не то разряженную в железо и серебро елку, не то современного ежа, решившего выйти на тропу войны. На одном только левом боку были закреплены сразу три клинка разной длины и формы, и это не считая всего остального тела – даже на плечах и шее виднелись свисающие острые лезвия-иглы.

- Айрон, познакомься, - как ни в чем не бывало, произнес отец, весело улыбаясь, - тот добрый малый, что привел меня к тебе… Ориентируется в Усуле как у себя дома, только вот имя я запомнить до сих пор не могу…

- Все в порядке, - спокойно, без тени обиды кивнул необычный воин и обратился уже к Айрону, причем на хорошем северногерманском диалекте: - Приветствую тебя, друг волков. Меня зовут Уро́строн Бе́йликка Тэ́йнтусэль: понимаю, что имя с первого раза не выговорить, потому можешь звать меня просто Уру-Уру…

- Звучит оскорбительно, - почему-то Киде эта упрощенная форма не слишком понравилась.

- Зато вам будет так проще ко мне обращаться.

«Действительно…» - у Айрона вытянулось лицо. «Нет, серьезно – кто тебе дал такое имя, о которое можно легко споткнуться и упасть, а? О чем родители думали?».

Кида посмотрел вверх, на Дворовую Дверь, которая не спешила закрываться, и улыбнулся так, словно произошло что-то веселое:

- Как ни странно, вот эта картина мне навевает лучшие воспоминания… В тот день я познакомился с твоей мамой.

- Но демоноида с щупальцами все-таки не убил, - не то спрашивал в лоб, не то просто уточнял Айрон.

Кида посмотрел сыну в глаза и с убийственной прямотой, что передалась по наследству младшему Видярёю, признался:

- Да, убить тогда его я не смог. Это за меня придумали, что я его уничтожил, дабы в глазах всех германских земель был истинный герой… Но я смог спасти своих друзей, а главное – твою маму. Кажется, это намного важнее.

- Но эта тварь, похоже, вернулась…

- Вместе с родственниками, - дополнил Уру-Уру. – Тот, кого вы называете ктологул, никогда не приходит один. Но младшие собратья, к счастью, протыкаются холодным оружием без особой сложности…

- А сам ктологул?

- Как ты сам можешь понять, с ним не так-то все просто.

Айрон еще раз прошелся взглядом по оружию Урострона и вспомнил о священном оружии авейм:

- Похоже, ты в холодном оружии и правда разбираешься. Приходилось ли тебе слышать о Клинке-Животном? Знакомая авейма сказала, что я могу его получить, но только если буду достоин…

Урострон улыбнулся – видимо, о режущих и колющих предметах из металла он мог говорить часами:

- Конечно. Илясутка́тры тоже знают о существовании подобного клинка.

- Иля… Кто?!? – переспросил уже Кида.

- Простите – то же, что у вас авеймы, но только в моем мире.

«Да что у вас за тяга к словам, которые только кеглерт может произнести, и то с большим трудом?!? А я думал, что родной язык матери таков, что его можно только на слоги разделять, иначе никак не получится общаться…».

- И ты тоже о нем знаешь? – вслух спросил Айрон совсем другое.

Урострон развел руки в стороны и честно произнес:

- Он сейчас на мне. Тебе нужно лишь выбрать правильный.

«Ага, конечно», - мысленно усмехнулся Айрон – такие проверки ему были знакомы, но в этот раз он руководствовался вовсе не сказками:

- Нет, при тебе Клинка-Животного точно нет.

- Почему ты так решил? – удивился Урострон.

- Если Клинок-Животное действительно находится в родной стихии авейм – то есть, в воде – то он явно должен быть хотя бы складным, поскольку в воде, а тем более на глубине, любой металл ржавеет: даже если вместе сплавить все существующие крепкие металлы в один сплав, то и он долго не выдержит. Соответственно, клинок либо спрятан в некоем предмете, что не отличается от других на речном или морском дне, либо… Это вовсе не металлическое оружие.

Урострон уважительно посмотрел на Киду:

- А Айрон великолепно соображает.

- О чем я тебе и говорил, - не без гордости отметил отец.

- То есть, здесь Клинок-Животное мне не найти? – уточнил Айрон.

- Я так не говорил, - стал ходить вокруг да около Уру-Уру. – Он обязательно появится, если решит, что ты достоин.

- И как он это сделает? – «каждый раз, да про достойность – что ж такое… Вы сговорились, что ли?».

- А вот теперь нам нужно кое-что увидеть, - произнес Кида и решительно пошел к краю ледяного берега – Айрон поспешил за отцом, а Урострон замыкал шествие, постоянно оглядываясь по сторонам: как опытный воин, он не стал обнажать оружие, но к внезапному отражению атаки был всегда готов.

Завидев вдалеке льдину, Айрон прибавил шаг, дабы разглядеть, что там, на этой замерзшей воде – а то, что она не пуста, было понятно невооруженным глазом. Но ту, что была к льдине буквально прикована, мастер никак не ожидал увидеть здесь, хотя и понимал, что в Усуле возможно все…

- Неринга! – заорал Айрон что есть силы.

- Она тебя не слышит, - почему-то отец был в этом подозрительно уверен.

- Что… Что она там делает… Там же… Там могут появиться родственники кто… Ктол… - «кеглерт возьми, я опять не могу это произнести!».

- Так спаси ее, - спокойно пояснил Кида.

- Ты… Ты серьезно?!? – а до льдины еще нужно было доплыть, и прилично.

- Я точно так же спас твою маму.

- У тебя при себе было оружие…

- Да, но ты попробуй это сделать без него. Если даже демоноиды и появятся здесь, то мы с Уру-Уру как-нибудь справимся…

Айрон вопросительно посмотрел на Урострона и с легкой насмешкой уточнил:

- Вот как, значит, вы меня проверяете?

- Не мы. Клинок-Животное…

- Се́дна благоволит тебе, сын, - а эти слова отцу были несвойственны – так всегда говорила мать, упоминая эскимосскую богиню водных пространств.

- Ну ладно, раз благоволит… - и Айрон отправился к воде. Плыть было далеко, холодно и малоприятно, но надо.

Однако помощь пришла, но явно не от Седны – открылась еще одна Дворовая Дверь прямо на берегу, и оттуда выскочил молодой волк. «А волки-то здесь откуда?» - искренне удивился Айрон, как взглянул в зеленоватые глаза животного и чуть не закричал от радости.

Это был выросший волчонок, которого Айрон спас из капкана в далекие двенадцать лет.

- Ты… Ты как здесь оказался, дружище?!? – вопросил мужчина, не веря своим глазам, а после по-детски и совершенно не к месту помахал отцу и Урострону и воскликнул: - Пап, Уру-Уру, смотрите, кто здесь! Мой старый друг… - «Только что же он здесь делает?».

Волк сделал вид, что хочет прыгнуть в холодную воду.

- Да, я знаю, что волки хорошо плавают, но боюсь, что такая вода точно не для тебя, - возразил мохнатому другу Айрон.

А спасенный когда-то волк словно понял Айрона и неожиданно взвыл. «Так, вроде бы луны не видно – теперь-то ты что задумал…».

И гладь воды пришла в движение, забурлила, потемнела…

«Демоноид», - мысленно испугался Айрон, но это оказался…

«Кит!».

Огромный, красивый кит изверг фонтан воды и подплыл прямо к берегу, словно приглашая Айрона занять место пассажира.

- Это ты меня добросишь до льдины? – удивился Айрон. Кит не ответил, зато волк снова взвыл – уже негромко и явно одобрительно.

- Ну что ж… На ките я еще не плавал, хоть и эскимос наполовину.

«Нет, похоже, Седна и вправду помогла».

Шкура кита тоже была не самой удобной поверхностью, за которую хотелось бы держаться, но все же это было лучше, чем плыть самому, не понимая, хватит ли сил бороться с мокрым холодом.

Аккуратно уместившись, Айрон приготовился к отплытию – кит двинулся с места неспешно и неожиданно изящно для своих немаленьких размеров, стараясь держаться над водой. Плыл кит совсем недолго, что неудивительно, учитывая крупные размеры – невозможно сравнивать по мощности те же обычный плот и современный грузовой корабль, что рассекает морские пути Лаврентеллы…

- Спасибо, китенок, - поблагодарил Айрон, когда кит пришвартовался ко льдине, и переместился на льдину, что было непросто – китовая шкура скользила, и при любом неудачном движении Айрон запросто бы свалился в воду… Но мужчина смог взять себя в руки и, уже будучи на льдине, сначала как следует отряхнулся, но скорее стряхивал с себя не капли, а легкий испуг.

Нерингу держали в плену две золотые, тяжелые цепи, пересекающиеся в районе груди девушки – сама блондинка лежала с закрытыми глазами, будто бы спала в Усуле, но Айрон помнил: в Мире Снов никто не спит… А значит, либо Неринга близка к смерти, либо находится в непонятном состоянии, из которого ее нужно было вызволять как можно скорее. «Странно, что такие тяжелые цепи не раздавили Нерингу вместе с льдиной», - удивился Айрон, отметив, что оковы исходят напрямую из замерзшей воды, словно они сами были полноправной частью льдины. «А может, это все видимость?» - задал себе Видярёй логичный вопрос, ведь, как он уже убедился за сегодня, реальность обманчива, но в этот раз все оказалось всерьез – цепи действительно были из плотного металла. Ни замков, ни ключей, ни каких-либо тебе подсказок – ничего: просто Неринга, сдавленная цепями.

Айрон дернул цепи на себя – результата это действие не принесло.

- Здесь явно нужно действовать по-другому, - задачка была, что называется, с подвохом, и подвох был скорее не в цепях и даже не в самой гимнастке…

Айрон должен был найти ответ на вопрос, углубившись в самого себя. Задумавшись, мужчина взялся за цепи и стал размышлять вслух:

- Я и вправду хочу освободить Нерингу… Но одного искреннего желания здесь явно мало. Почему я хочу ее освободить? Потому что не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое – нет, все это банально и избито… Точно так же было с моей матерью, да? Отец хотел ее спасти не только потому, что она – человек, попавший в беду… Он защитил весь наш Кильван от разрушения, спас множество мужчин, женщин, детей и животных… И, кажется, совершенно не задумался в тот момент о том, что его назовут героем – нет, он это сделал не за себя… А за жизнь других. Так и я – то, что происходит в Центральном Берене, угрожает даже не мне, и даже не Неринге, и даже не циркачам… Я не хочу, чтобы этот город был уничтожен – как и любой другой. Никто не заслуживает такого жуткого конца.

И звенья цепей внезапно начали раскалываться.

- Работает… - выдохнул Айрон, не веря глазам. – Работает! – и громко крикнул. – Слышишь, Бог, или кто ты, правитель Усула – я не знаю… В общем, тот, что наверху! Я желаю освободить Нерингу не для того, чтобы покрасоваться перед ней – хотя и признаю, что я в нее влюбился: это – правда! Я желаю победить ктологула и его сородичей, кем бы они ни были, не для того, чтобы остаться в исторических свитках как герой! Я желаю, чтобы Центральный Берен жил!

Звенья стали сыпаться – одно за другим.

- Я желаю, чтобы жили все германские земли! И вся Лаврентелла! И все существующие миры! Без этого никак – и ты это прекрасно знаешь! В конце концов, я желаю, Бог Усула, чтобы и ты продолжал жить долго и счастливо! Чтобы ты смог каждого вернуть домой, даже если он здесь заблудится…

Звенья окончательно утратили целостность, став бесполезными, бесформенными кусочками, которые прямо на глазах Айрона расплывались, обращаясь в темно-желтое желеобразное вещество («ненормальное поведение для золота» - подумал таувауэр). Айрон аккуратно взял Нерингу на руки – слава местному Богу, что золото не испачкало спасенную, но девушка не просыпалась. «Этого оказалось мало?» - задумался мужчина.

- Неринга, дорогая, проснись… - и впервые Айрон обращался к любимой женщине на «ты». – Неринга, я знаю, что мы с тобой еще не настолько близки, чтобы звать друг друга «ты», но все-таки – если ты меня слышишь… Все, что я только что сказал – настолько прямая правда, которую и я сам от себя не ожидал… Я не могу целовать тебя без разрешения, но если это поможет тебя пробудить – хотя о чем это я: это же все глупые сказки… Неринга, я хочу, чтобы ты жила со мной, чтобы ты была счастлива, чтобы ты продолжала выступать в цирке, чтобы ты поражала всех и каждого удивительными полетами… Ты нужна всем нам – не только мне. Тебя ждут Танкикида, Вадилл, Фаленсий, Бела… Я просто хочу, чтобы ты была не здесь, а в Лаврентелле. Чтобы просто была – ведь этого достаточно, правда?

И очертания Неринги стали размываться в воздухе, будто желая принять иную форму – Айрону это было знакомо: он и сам во время отливания металлической фигуры не раз замечал, как материал начинает жить будто бы собственной жизнью, самостоятельно решая, как именно он хочет застыть… Но Неринга не была ни металлом, ни деревом, ни керамикой – она была человеком, и это странное «расслоение гимнастки» не могло не вызывать неприятные вопросы.

Неринга исчезала, но на льдине остался буквально выбравшийся из-подо льда небольшой полупрозрачный стержень, отдаленно напоминающий стеклянную пробирку для жидкости, но когда Айрон взялся за него, то понял – вот он-то гораздо тяжелее, чем кажется. Этот предмет не имел ни надписей, ни пометок, ни какого-либо внятно видимого применения – просто странный стержень…

Нет, не просто.

«Это же рукоять Клинка-Животного!» - внезапно осенило Айрона. «Так Неринги тут и не было все это время – вот оно, испытание, определяющее достоинства будущего хозяина! И я его прошел… Нет-нет-нет, рано радоваться – может, и здесь есть какой-то подвох… Так-так-так, рукоять есть, а клинка не видно… Выдвигается – вряд ли… Может ли появиться из того, что меня сейчас окружает? А вот мы сейчас и проверим…».

Айрон сжал стержень в руке, с силой его поднял, а после резко опустил его в воду. И каково же было удивление таувауэра, когда прямо в воде стал проявляться длинный, тонкий, скорее, даже изящный в своем виде клинок… Такие мечи на профессиональном языке германских кузнецов назывались «женскими»: разумеется, находились личности, которые глумились над таким наименованием, но факт оставался фактом – Клинок-Животное явно не предназначался для того, чтоб им рубить направо и налево. Вытащив руку из воды, Айрон оценил меч чуть лучше – да, застывшая вода имела цвет стали и структуру стали, а само оружие было не длиннее трости, с которой ходит каждый уважаемый гражданин тех же, к примеру, Оловянных островов (в германских языках эта деталь гардероба в ходу не была по неясным причинам). «Хорошо – с клинком все ясно… Но вот часть «животное» пока вызывает вопросы…».

И очень вовремя над головой Айрона показалась открывающаяся Дворовая Дверь – младший соратник ктологула, больше похожий на осьминога, попавшего под влияние темных сил, буквально пробил потолок Усула, желая свалиться на Видярёя… Но Айрон среагировал быстро – поднял руку с клинком в воздух и сделал легкое движение в воздухе: из новообразовавшегося воздуховорота, который казался дальним родственником Дворовой Двери, показалась голова незнакомого Айрону хищного кошачьего – вроде бы лев, но гривы не имеет, вроде бы полосатый, как тигр, но полоски почему-то красного цвета… А за головой показались и передние лапы, которые легко заключили «осьминога» в свои объятия и столь резко разорвали тварь пополам, что Айрон не успел и моргнуть, правда, ему приходилось думать быстро – кровь демоноида, попавшая на одежду или, что хуже, на человеческую кожу, не могла привести к приятным последствиям…

- Святая Катри и создатель авейм, что это вообще такое?!? – искренне удивился Айрон. Когда осьминог окончательно растворился в воздухе, оставив после себя только капли крови, кошачий друг улыбнулся Айрону, подмигнул и вернулся в понятное только ему пространство, которое исчезло ровно так же, как и появилось.

- Ничего себе клинок… - взмахнул Айрон чудо-оружием еще раз, но столь же бурного эффекта или даже чего-то, близкого к тому, не произошло. «Ясно – значит, Клинок-Животное реагирует исключительно на демоноидов, что находятся поблизости… Прекрасная способность – обязательно пригодится».

Айрон наконец-таки отвлекся от мыслей, еще раз поднял руку с зажатым стержнем и помахал ею отцу и Урострону – те тоже отнюдь не праздно проводили время, успешно отмахиваясь от тварей, пролезающих сквозь многочисленные червоточины, но момент ответить Айрону и помахать в ответ, жестикулируя в духе «не стой там – ты нужен здесь», все ж улучили.

А кит терпеливо дожидался Айрона.

- Ну что, поплыли обратно? – поинтересовался у животного Видярёй, снова забравшись на скользкую спину. Кит что-то прокурлыкал в ответ и двинулся обратно тем же маршрутом. «Вот вашутянка водная», - мысленно хихикнул Айрон.

Когда Видярёй благополучно слез и твердо ступил на берег, кит прощально отсалютовал водяным фонтаном и уплыл в неизвестном направлении.

Айрон не сдерживал радости, демонстрируя Киде и Урострону заслуженный клинок.

- Вы видели? Работает! Он и вправду работает! – воскликнул Айрон, воспользовавшись относительно тихим промежутком времени, когда все мелкие Дворовые Двери захлопнулись.

- Значит, ты достоин! – радостно заметил Кида.

Урострон, казалось, редко проявлял радость на лице, но постарался передать ее в голосе:

- Вот и прекрасно – Клинок наконец-то нашел действительно приятного хозяина…

- А что, до меня был менее приятный? – удивился Айрон.

- Долгая история – можешь поспрашивать о ней в Монемдьоре, если туда попадешь, - отмахнулся Урострон, отчего Айрон сделал вывод, что Тэйнтусэль на короткой ноге даже с такими местами Лаврентеллы, куда обычному человеку без особых надобностей и связей попасть попросту невозможно. Хотя чего тут удивляться – дабои были известны как искусные воины, и наверняка они-то смогли найти с Уру-Уру общий язык: то же оружие обсудить, к примеру…

Да и не до отвлеченных разговоров было – уже в глубине берега открылись несколько воздушных Дворовых Дверей, откуда вылезли всякие личности, имеющие при себе щупальца.

Кида, орудующий лезвием, похожим не то на вертел для жарки мяса, не то на заостренную дирижерскую палочку (оружие явно одолжил ему из своих запасов Уру-Уру), обратился к бывалому воину:

- Ну что скажешь, наш острейший друг, справимся?

- Я – да… - кивнул Урострон. – А вот вам нужно возвращаться домой.

- А как же ты? – вопросил Айрон.

- А я здесь – не один… - спокойно произнес Тэйнтусэль и громко крикнул в воздух на понятном только ему из всей троицы языке:

- Илясуткатрэ, комда́йнэ-э-э!!!

И с того же направления, куда сравнительно недавно удрали эскимосы и их работодатели (хотя хотелось их назвать больше «рабовладельцами»), на помощь воину поспешила целая группа вооруженных женщин. Каждая была в тонкой, но явно действенной броне, имела при себе либо меч, либо какую-то необычную разновидность лука с механическим наводчиком стрелы (таких в Лаврентелле, возможно, даже и нет)… Но больше запоминались прически воительниц – толстые косы, заплетенные в такие морские узлы, что любой лаврентелльский моряк присвистнет от зависти.

- Это и есть те самые илясуткатры?!? – удивился Айрон.

- Тяжелые части прибудут позднее, - плотоядно усмехнулся Урострон и, размахнувшись вытащенным из ножен мечом (висел в середине на левом боку), направился крушить обнаглевших морских гадов.

Дворовых Дверей становилось только больше.

- Мы не можем просто взять и убежать, - возразил Айрон, и сам приготовившись к бою. – Уру-Уру нам помог, и помог серьезно – надо помочь и ему.

- Согласен, но все же надо выдвигаться к дверям, которые вернут нас в Лаврентеллу, - напомнил Кида.

- Ты знаешь, где они?

- Прямо за нашим полем битвы…

Когда илясуткатры приблизились и отвлекли на себя внимание осьминогов и каракатиц, Видярёи, смешавшись с новообразованной толпой, поспешили в указанном направлении. Урострон, казалось, впал в воинственный раж и весело размахивал оружием, отрубая части тел и разбрызгивая черную кровь, а илясуткатры были скорее на подхвате – правда, некоторые работали не только оружием, но и собственными умениями, создавая заклинательные удары с помощью затейливых жестов руками… И конечно, не надо забывать, что женщина остается женщиной, даже будучи закованной в броню и держащей в руках совершенно несвойственные ее природе предметы – так, одна илясуткатра изящным движением поправила выбившиеся волосы прямо во время создания очередного заклинания, а вторая, на мгновение оказавшись рядом с Айроном, подмигнула ему то ли дружески, то ли с куда более серьезными намерениями. «Мне, конечно, приятно, но я уже свой выбор сделал, так что спасибо…».

От основного поля боя отец и сын отбежали довольно далеко, но Дворовых Дверей не было видно.

- Ты точно уверен в направлении? – на бегу вопросил Айрон.

- Да, еще немного! Сейчас они появятся!

И отец был прав: в пространстве распахнулись две квадратные Дворовые Двери.

- Мне – в левую, тебе – в правую…

Но не все оказалось так просто – одним прыжком до Айрона добрался один из осьминогов, что умел не просто передвигаться по суше, но, кажется, и легко планировать в воздухе.

- Я его сейчас прикончу! – воскликнул Айрон, приготовившись привести в боевое состояние Клинок-Животное.

- В этом нет необходимости…

- Что за… - неприятная догадка исказила лицо Айрона – этот голос он прекрасно знал, но вот что его обладатель делает именно здесь, так тут вопросов как-то не возникало – напротив, некоторые догадки только подтвердились… Малоприятные догадки.

Осьминог неожиданно успокоился и, словно обычная собака, послушно доковылял до хозяина, который был из тех блондинов, что издевались над эскимосами… Но конкретно этот блондин был особенным.

- Кирихвейн Шоготон, - «да кто бы сомневался, что ты, тварь депутатская, не балуешься с темными силами…».

Депутат Дотриса даже не пытался делать вид, что оказался здесь случайно:

- Надо же, Айрон Видярёй во плоти в Мире Снов… Признаюсь – когда мне сказали, что ты оказался здесь, я даже не сразу поверил: думал, что ты просто обычный дурачок, который вмешался далеко не в свое дело…

- А кто это? – полушепотом поинтересовался старший Видярёй.

- Пап – возвращайся к себе. И быстро. За меня не беспокойся.

- И все-таки…

- При личной встрече расскажу… - и Айрон произнес уже громче, обращаясь к Шоготону: - Не боишься, что в Лаврентелле я тебе создам проблемы?

- Если все закончится здесь, то проблем не будет…

- А ты попытайся, - Айрон держал священное оружие наготове.

- Ух ты, ты даже стал достоин Клинка-Животного… - удивление Кирихвейна прозвучало вполне искренне. – Похоже, я и вправду тебя недооценил… Но какими бы человек ни обладал умениями и способностями, если ему предначертано проиграть, то он обязательно проиграет.

- И мне также предначертано?

- Не только тебе… - вздохнул Кирихвейн и поднял руку вверх, на которой заблестел один из браслетов, украденных из андриановского могильника. «Ну вот здесь ты тоже никак не удивил…».

- Вперед, - дал команду своей «собачке» Шоготон.

«Извини, осьминожек, но тебе придется несладко…» - на мгновение задумался Айрон, сосредоточился и призвал силу Клинка-Животного…

И из стержня вырвалось дуновение ветра – прямо в воздухе, как и в случае с кошачьим, проявилась голова животного… Только белого медведя узнал бы, наверное, каждый житель Лаврентеллы – Айрону показалось символично, что он призвал именно медведя и именно здесь: во-первых, сейчас Видярёя окружала родная косолапому обстановка, а во-вторых…

Эскимосы почитали медведя ничуть не меньше, чем волка, и слово «нанук», которым материнский народ называл мишку, запомнилось Айрону куда быстрее многих других слов, которые если и произносить, то медленно…

И призванный Нанук был раза в два больше обычного белого медведя – такому разделаться с осьминожкой точно проблем не будет.

- Ра-а-а!!! – прорычал медведь, и одного только рыка оказалось вполне достаточно, чтобы обитатель темных морей решил спастись бегством, однако мишка не дал ему и шанса на побег – ловко догнав осьминога, медведь резко замахнулся лапой и отбросил его в сторону с такой силой, что в полете оторвалась парочка щупалец. Следующей жертвой Нанук наметил Шоготона, но тот только сплюнул, тяжело вздохнул и исчез, произнеся перед этим:

- Тщетно.

«Да как сказать, Шоготон – кое-что я все-таки смог выяснить…».

Нанук расстроено огляделся, убедился, что осьминожка отползает на последнем издыхании (какие хрупкие существа оказались!) и стал исчезать в пространстве – от него остался только ветер, который был приручен и запечатан в стержне клинка.

Айрон обменялся взглядами с отцом и кратко пояснил, крепче сжимая стержень:

- А вот теперь нам точно пора по домам. Только я не знаю, вернется ли со мной Клинок-Животное…

В ответ оружие вырвалось из руки Айрона, но только для того, чтобы легонько ударить хозяина по лбу, а после вернуться в руку. «Надо же – ты и обижаться умеешь… Оружие, обладающее разумом – страшное дело».

- Кажется, и в Лаврентелле клинку найдется место, - улыбнулся Кида.

Айрон бросил взгляд вдаль – похоже, Урострон при поддержке своих боевых дам расправился со всеми угрожающими порядку существами.

- Что ж, теперь я спокоен, - закивал младший Видярёй.

- Кеглерт возьми – а я вот не свой клинок, похоже, хозяину не верну… - посмотрел Кида на подарок Урострона.

- Вряд ли Уру-Уру будет горевать – у него таких игрушек хватает, - усмехнулся Айрон.

- Что ж, ты прав. Пора прощаться…

- Да, пап.

- Чего?

- Ты прости… Что в тебе сомневался.

Кида понимающе улыбнулся, помахал рукой и прошел в необходимую Дворовую Дверь.

«Что ж, и я не буду задерживаться… Тут все-таки холодно».

Пробуждение

…И проснулся Айрон уже в своей лаврентелльской кровати. И вовремя.

«Так, нужно осмотреться», - первым делом подумал умелец и похлопал по себе ладонями. «Так, а где клинок? Клинок… Клинок-Животное, отзовись!».

И из его руки вырос уже знакомый стержень.

- Поразительно… Поразительно!!! – воскликнул Айрон, подпрыгнув на кровати. – Лейсявара, спасибо тебе! – а тот факт, что авеймы, илясуткатры, Урострон – да вся эта честная компания – знакомы друг с другом через Усул или другие места (да кто их знает, необычных существ…), почему-то сомнению не подлежал.

«Святая Катри – надо первым делом бежать к Аркитиду. Он, может, и подскажет, как можно здесь прижать к ногтю Шоготона…».

А еще Айрону очень хотелось увидеть Нерингу – и даже не для того, чтобы убедиться, что с девушкой все в порядке. Он действительно полюбил ее.

«А она меня? Ладно, сейчас не о личном… Нужно заняться делом – срочно! Шоготон может нанести такой ответный удар, какой ни одному демоноиду не снился: в конце концов, большинство из них только и умеет, что слушаться и исполнять приказы…».

Наспех одевшись и даже толком не поев, Айрон поспешил к Аркитиду. Того в «Кошкином дворе» не обнаружилось, а потому мастер поспешил к другу домой.

Аркитид спал, судя по виду, намного лучше, и приходил в бодрствующее состояние с трудом.

- Похоже, высплюсь я точно в гробу, - прямо с ходу заявил Бессенгаузен.

- Тьфу на тебя с такими шуточками! – чуть ли не в голос возмутились и Айрон, и подошедшая Лимана – последняя легонько стукнула мужа по спине, чем вызвала легкий смешок Видярёя.

- Я так понимаю, ты разузнал что-то такое, чем можешь похвастаться и «Гольшта Мондсиль»?

- И не только ей, - воскликнул Айрон. – Ты слышал о Клинке-Животном? Священном оружии авейм?

- Было дело, хотя у нас главный по оружию – сам Лоренц-эрр: хоть в чем-то от начальства есть толк…

- Тогда смотри, - и Айрон продемонстрировал, как в его руке появляется стержень-рукоять.

- И? Что за шутки, свойственные Чарующим? – похоже, Аркитид был не слишком удивлен.

- Даже не знаю, на чем здесь продемонстрировать – Клинок-Животное реагирует скорее на демоноидов…

И внезапно раздалось громкое мяуканье.

- Ого, вы котика завели? – удивился Айрон.

- Когда бы мы успели… - развел руками Аркитид, а более прозорливая Лимана удивленно ткнула пальцем в стержень:

- Похоже, мяуканье идет отсюда…

- Из рукояти? – вопросил Бессенхаузен. – А клинок тогда где?

- Похоже, что тот, кто мяукает, и есть клинок…

Словно в подтверждение предположения Айрона, из воздуха, сгустившегося вокруг клинка, показалась мордочка симпатичного черно-белого котенка, который спокойно вылез из воздушной двери, легонько, на четыре лапы приземлился на пол и пошел вглубь дома по понятным только ему кошачьим делам, ничуть не стесняясь хозяев.

- Вот это неожиданность… - выпалил Айрон. – А в Усуле из клинка более крупные животные появлялись…

- Из Мира снов? – вопросила Лимана, смотря вслед котенку.

- А вот с этого момента давай подробнее, - демонстрация действия Клинка-Животного все равно получилась убедительной.

- Стоп-машинерия… То есть, ты прямо говоришь, что во всей этой катавасии замешан Шоготон-эрр?!? – конечно, определенные догадки у Аркитида явно были, но все равно поверить в такое было ему трудно.

- Не удивлюсь, если он ее и возглавляет, - спокойно пояснил Айрон. – И напрямую причастен к смерти твоего товарища… А может, и не одного.

- Это – очень серьезное обвинение, ты же понимаешь… - вздохнул Бессенгаузен.

- Даже если имеются доказательства?

- Кеглерта с два они доказательства – в Усуле может и не такое привидеться: никто всерьез все эти фокусы с пространством не воспримет.

- Тогда, может, стоит нанести Шоготону упреждающий удар?

- Ты о чем это?

- Просто наведаюсь к нему в гости.

Аркитид заметно побелел:

- Ты с ума сошел, Айрон! Вы уже один раз пересеклись в Мире снов – даже схлестнулись, пусть и не напрямую, а теперь ты хочешь пойти в логово врага так, словно не ожидаешь, что он тебя прямо там и убьет! Хватило мне одного мертвого друга!

- По-моему, обычно этим и занимаются разведчики…

- Да, но не тогда, когда их раскрывают.

Айрон побарабанил по столу:

- И что ты предлагаешь делать?

- Не знаю, - честно признался Аркитид. – Можно, конечно, обратиться за помощью к Махадину-эрру: может, он придумает план, как спровоцировать Шоготона на то, чтобы он попался с поличным, и обвинить в хищении государственной собственности…

- Слишком долго, - возразил Айрон. – Ктологул столько ждать не будет. Да и у самого Шоготона времени в обрез…

- Если ты думаешь, что я возьму и отпущу тебя к Шоготону просто так, то глубоко ошибаешься – ты мой друг, в конце концов, и над тобой нависает смертельная опасность…

- Поправка – не только надо мной.

Оба помолчали – тишину прерывало разве что нового четвероногого друга.

- И что с этим котенком будет? – удивился Аркитид.

- Тут я предугадать не в состоянии, - честно признался Айрон. – Мне бы еще раз с Лейсяварой встретиться – может, авеймы просветят, как этим управлять, да так, чтобы действительно вышел толк…

- А то мы можем этого шерстяного в Бусафи́су отправить, - так назывался отдельный, исключительно кошачий город в Лаврентелле.

- Пока последи за ним – вдруг что-то интересное выдаст…

- Главное, чтобы дом своими действиями не разрушил.

- Тогда ты знаешь, кого винить.

Аркитид, однако, не улыбнулся.

- Насчет Мартина есть новости? – перевел Айрон разговор на еще одну важную тему.

- Пока нет – мои знакомые хоть и работают по ночам, но не настолько талантливые.

Айрон тяжело вздохнул, сделал глоток чая (есть не хотелось – да и кусок в любом случае в горло не полез бы) и задумчиво спросил:

- А что бы сделало начальство «Гольшта Мондсиль» в такой ситуации?

- Ты спроси что полегче: у нас голов много, а решение – одно, и то не лучшее…

- Это ты про Лоренца-эрра?

- А про кого же еще? – фыркнул Аркитид – видимо, непосредственное начальство он все-таки не слишком жаловал.

- И все-таки – что бы сделал тот же Лоренц-эрр?

- Зная его характер… Да увешался бы оружием и пошел напролом. В последнее время он только этим и отличается…

- Может, и не самая плохая тактика, - развел руками Айрон.

Аркитид догадался, к чему клонит друг:

- Ты все-таки собрался явиться к Шоготону?

- Или орел, или решка – тут не выберешь… Вот только монета подброшена, - задумался Айрон и посмотрел в опустевшую чашку чая.

Диалог перестал клеиться, и даже мяуканье не помогло.

Признание Айрона

С трудом, но все-таки получив адрес Шоготона у Аркитида, Айрон отправился на встречу с врагом, по пути заскочив в пустующий цирк – Неринга в этот раз пришла рано.

- Доброе утро, Айрон…

Мужчина не ответил – молча обнял Нерингу и прижал к себе так крепко, что та от неожиданности стала легко колотить кулачками по рукам Видярёя.

- Ох, извините, пожалуйста… - пришел в себя Айрон. – Просто… Вы хорошо сегодня спали?

- Да как обычно, а что?

- Слава Богу, или кто там правит наверху… Мне было важно это знать.

- Вы крайне напряжены, Айрон… Что-то случилось?

- Да, случилось, но Вам пока это знать не нужно… - фраза прозвучала несколько обидно, и Неринга могла в любых других обстоятельствах ответить: «Ну да, конечно, давайте, вообще мне ничего не рассказывайте – я же посторонний человек», но в этот раз она поняла, что Айрон действительно максимально серьезен. Девушка лишь спросила:

- Все так плохо?

- Может быть и хуже, - не стал скрывать Айрон. – В общем, если я сегодня до вечера не появлюсь, то незамедлительно бегите к Аркитиду – если сами не можете, то пошлите или Вадилла, или Фаленсия, или кого-нибудь, кому точно доверяете. Аркитид в курсе творящихся событий – что-нибудь, да придумает.

- А с Вами… Нельзя?

- Ни в коем случае. И любому другому из наших, - Айрон явно имел в виду циркачей, - со мной нельзя. Конкретно это дело – только мое и одного прекрасного знакомого нам обоим человека.

Неринга была умной девушкой, а потому догадалась, о ком Айрон говорит:

- Так значит, Кирихвейн? Он в этом всем замешан?

- И мне важно узнать, как именно – а в том, что он расскажет об этом именно мне, я не сомневаюсь… И даже если не расскажет, то одной лишь попыткой убийства перечеркнет все попытки доказать обратное.

- Даже так? – испугалась Неринга.

- Я постараюсь этого не допустить. А теперь прошу меня простить… - и Айрон поспешил на выход.

- Пожалуйста, будьте осторожны… - попросила Неринга, прижимая кулачки к груди.

- И да – поиграйте с Танкикидой – я, конечно, его не до конца привел в порядок, но может, он и так сможет быть полезен…

Но гимнастке сейчас явно было не до оперируемой куклы.

Второй удар Шоготона

Жил Шоготон, как и положено депутатам, в Старом городе Центрального Берена – его особняк находился недалеко от главных, Браславских ворот города-государства (говорят, что именно эти врата и дали название всему Браславскому континенту). И что бы Айрон сейчас ни думал о Кирихвейне, он должен был признать, что у блондина есть вкус – перед небольшим зданием, выдержанным в светлых тонах, стоял небольшой фонтанчик, вокруг – аккуратные сады, а по обе стороны дома – высокие, статные деревья, которым явно не один и даже не два десятка лет. «Представляю, сколько здесь прислуги», - мысленно присвистнул Айрон и вежливо постучал в дверь – открыл ее, как ни странно, лично хозяин дома.

На мгновение противники смерили друг друга тяжелым взглядом.

- А, явился-таки, - понимающе кивнул Кирихвейн и сделал приглашающий жест в дом. – Что ж, проходи…

Айрон молча кивнул, снял то, что по недоразумению называл обувью, и прошел в коридор, отделанный темно-бежевым мрамором, отливающим неприятным золотистым сиянием.

- Не волнуйся – пол выдержит твои ноги, - почему-то со странной насмешкой произнес Шоготон и велел: - Следуй в мой кабинет.

«Какая надменность…» - подумал Айрон, но не стал говорить об этом вслух.

Уже в кабинете Шоготон спокойно устроился в любимом кресле, налил себе из бара какое-то неизвестное Айрону красное вино, и предложил выпить Видярёю, но тот вежливо отказался – Айрон вообще спиртное на дух не переносил.

- Как тебе? – отвлеченно поинтересовался Шоготон, показывая руками в стороны.

- Непривычно, - честно признался Айрон, усаживаясь напротив хозяина («кеглерт, какие все-таки кресла удобные…»).

- Понимаю, - закивал Кирихвейн и сделал глоток вина, добавив: - Зря отказываешься. Мади́йское вино великолепно…

- Боюсь, я в таких напитках вообще ничего не понимаю.

- Почему-то и это меня не удивляет… - «не хочешь начинать разговор сам – тогда начну я…».

- Там, в Усуле… Это был действительно ты? – напрямую спросил Айрон.

- Допустим, - решил уйти от ответа Кирихвейн.

- Ты знаешь, что такое Клинок-Животное. И знаешь, кто такой ктологул на самом деле. Конечно, о депутатах часто шутят, что вы любите баловаться с темной силой, но я не ожидал, что это окажется правдой…

- Да про нас много чего говорят. Только доказательств нет, - с легким нажимом парировал Шоготон.

- Мой Клинок-Животное при мне, - спокойно пояснил Айрон.

- Я знаю, - закивал депутат и наконец-таки перешел к делу, заявив: - А вот что ты решил поиграть в разведчика, это меня удивляет гораздо сильнее.

- У вас из-за этого конфликт с Аркитидом? Или с самой «Гольшта Мондсиль»?

- Мыслишь слишком мелко, Айрон, но тебе простительно… - Кирихвейн откинулся на спинку стула. – Нет, я привык к куда большим масштабам. Жаль, что ни Дотрис этого не понимает, ни остальные…

- Ты стремишься стать гаухволеном Центрального Берена. А может, и всех германских земель, если их когда-нибудь, да удастся объединить, - напомнил Айрон. – С одной стороны, похвальное желание, но… Тебе же и этого будет мало, да?

Депутат лишь громко усмехнулся и отметил:

- Смотри-ка, что-то до деревенщины, да доходит…

- Ты считаешь северные германские земли деревней? – набычился Айрон.

- А про вас что, как-то иначе говорят? – казалось, что эта пикировка может длиться бесконечно, но блондин решил снизойти до не такого умудренного и образованного (хотя как сказать) собеседника и стал объяснять:

- Понимаешь… Айрон. Я видел то, к чему и близко не подобраться даже Чарующим… И те картины, которые мне открылись, логичны – если угодно, то даже закономерны… Правда, эта закономерность мало кому понравится из людей, но природа никогда не спрашивала у человека, чего он хочет.

- Ты о чем это?

- Я о завершении нашей нескончаемой войны с демоноидами, - четко пояснил депутат и радостно, даже с нескрываемым удовольствием подчеркнул: - Не в нашу пользу.

- Чего же в этом хорошего для тебя? – искренне удивился Айрон. – Ты же – тоже человек… - как вдруг таувауэра осенило, и он уточнил: - Или уже нет?

- Андриановский могильник таит в себе множество секретов. И, если угодно, мудрость времен, - щелкнул пальцами Кирихвейн. – Видишь ли, та петля насилия, что затянулась на нас, далеко не первая в истории Лаврентеллы… Наш мир неоднократно обращался в прах, но все же воскресал, и каждый раз – с конкретной целью. Другое дело, что люди не извлекли уроки из истории – между прочим, в наших учебных заведениях ее отвратительно преподают… Не замечал?

- Ты же сам назвал меня деревенщиной, - Айрон чувствовал, что ему все сильнее хочется врезать наглому блондину промеж глаз.

- Что ж, приятно, что ты это признаешь… - Кирихвейн оперся о стол, подался вперед и четко произнес: - Никому из нас не получится остановить задуманное демоноидами – рано или поздно, но Лаврентелла станет костью поперек горла миру, что зовется Тэ́йтниум…

Вот теперь логика депутата начала доходить и до Айрона:

- Так вот оно что… Если ты не можешь предотвратить уничтожение, то стоит его возглавить? Умно, Кирихвейн. И соответствует твоим аппетитам.

- Я же сказал – ты мыслишь слишком мелко, - повторил Шоготон. – Все придет постепенно… Сначала я открою Дворовую Дверь, позволив Тэйтниуму захватить германские земли, потом стану наместником Тэйтниума в Лаврентелле, а позже… Так и до звания не́ттена недалеко, - неттенами назывались настолько сильные демоноиды, что всего десятки таких в одном месте хватило бы, чтобы Лаврентелла и вправду превратилась в пепел и кости. «Да, ты действительно крупно мыслишь…», - мысленно присвистнул Айрон, но в плане Кирихвейна был просчет, который известен не то что простым людям – даже детям:

- Верховная власть Тэйтниума не принадлежит людям. Даже если существо – наполовину человек, то оно никогда не станет неттеном: демоноиды блюдут чистоту крови куда строже, чем люди.

- А ты в этом уверен? – кажется, Кирихвейн вот-вот рассмеется в лицо Айрону. – Наивные германцы…

- Тебя Тэйтниум использует как пешку, - привел еще один универсальный аргумент Айрон.

- Я знаю… - не стал отрицать депутат. – Но это будет мой способ выжить. Все ваши потуги – и «Гольшта Мондсиль», и Чарующих, и военных всех мастей… Они бесполезны. Вы можете не принимать того факта, что демоноиды все равно сильнее… Но эту правду вам вобьют в горло – если вообще оставят голову на плечах.

- И ты думаешь, что после таких откровений по твою душу никто не придет? – удивился Айрон.

- А тебе все равно никто не поверит… - с какой-то малопонятной убежденностью протянул Кирихвейн. «Подвох. Здесь точно есть подвох…».

- Если ты думаешь, что сможешь так легко уничтожить Центральный Берен, то глубоко заблуждаешься – я не позволю…

Шоготон рассмеялся:

- И это – человек, который всю жизнь бежал от необходимости быть героем! Ты думаешь, я об этом не знаю, Айрон Видярёй? Твоя фамилия слишком известна, чтобы ты мог жить незамеченным…

- А я – и не герой. Но и не такой, как ты…

- Очень может быть, - и Кирихвейн показал на дверь, давая понять, что аудиенция окончена.

«Самовлюбленная, мелочная тварь», - подумал Айрон, выходя на улицу. «Но слишком, даже чересчур умная… Он явно что-то предпримет против меня… Но вот что?».

И вот тут Айрон ошибся – Кирихвейн уже сделал то, чего хотел. И дело было в том, что источало золотистое свечение.

Проклятие фанабериотов

А началось все с мелочи – когда Айрон возвращался в цирк, дабы приступить к завершающим работам над Танкикидой, он внезапно почувствовал, что хочет увидеть Нерингу, причем не в простой одежде, а именно в любом из цирковых костюмов. Почему именно в нем – Айрон неожиданно не мог ответить самому себе, но предположил, что во время разговора с Кирихвейном испытал такое напряжение, что с ним сможет справиться только созерцание любимой циркачки в полете.

- Айрон… - Неринга бросилась в объятия мужчины.

- Неринга… - зашептал Айрон. – Неринга… - и посмотрел на девушку. – Почему Вы в обычной одежде? Где Ваши костюмы?

- Я их… Я их вечером надену.

- Но почему не сейчас?

- Айрон, с Вами точно все в порядке? – забеспокоилась Неринга.

Мужчина схватился за голову и выдохнул:

- Нет, кажется, нет. Кирихвейн сошел с ума, и его помешательство явно мне передалось…

- О чем вы говорили, Айрон?

- Он… Он настолько убежден в своем праве уничтожить все вокруг, что даже этого не стесняется…

- Вот поганая тварь… - из уст Неринги подобное прозвучало словно грязное ругательство. – Он Вам ничего не сделал?

- Не знаю… Но почему-то… - и Айрон странно принюхался, а после воскликнул: - Ох уж этот секретик Тибилло…

В этот момент в комнату заглянул Вадилл:

- О, Айрон! Привет! Ой… Видимо, я вам помешал… - и жонглер собрался пойти дальше, как Неринга остановила парня:

- Вадилл, побудь здесь, пожалуйста.

- Х… Хорошо… - даже если Вадилл и удивился, то виду не подал, хотя трясущийся вид Айрона пугал и его – что уж говорить про Нерингу.

- Вадилл, ты же знаешь про Тибилло…

- Что именно? – не понял друга жонглер.

- Что он кое-что у себя прячет…

- Он много чего прячет, - непонимающе произнес Вадилл.

И тут Айрон согнулся пополам – в правой руке проявился Клинок-Животное, излучая темно-серый свет.

- Ему плохо! – воскликнул Вадилл и бросился к Айрону.

- Он прячет его… Зо… Зо-ло-то!!! – при упоминании яркого металла Айрона стало бить на месте так, словно он попал под разряд молнии.

- Золото… - выдохнула Неринга, догадавшись, что могло случиться с Айроном, и обратилась к Вадиллу: - Вадилл, беги немедленно в институт Бергера и найди там Махадина-эрра – скажи, что Айрону плохо при упоминании золота!

- Махадин-эрр… Он же археолог! – припомнил жонглер.

- Подробности потом – просто он нужен здесь! Пусть спешит сюда, и как можно скорее! – кричала Неринга.

- Понял тебя, - и Вадилл изобразил скорость пули, вылетающей из пищали.

А Неринга осталась с Айроном, держа мужчину за руки – по одному только взгляду таувауэра становилось понятно, что Кирихвейн сотворил с ним явно что-то страшное.

- Почему… Почему Вы не надеваете костюм… - бился в страшной истерике Айрон – вряд ли он понимал в этот момент, что с ним происходит.

- Потому что он мне не нужен…

- Зато нужен мне… - кажется, подобное психическое расстройство один знакомый лекарь Неринги называл диким словом «фетишизм» - откуда он его взял, учитывая, что в германских языках и близко нет похожих слов, неясно, но почему-то оно точно передавало одним только звучанием безумное состояние больного.

- Вы отравлены, Айрон… Вас явно отравили… - «Золотом? Но как? Хотя Махадин-эрр говорил, что многие его коллеги сошли с ума после открытия могильника – видимо, сейчас история повторяется…». – Проклятие фанабериотов?!?

И крайне не вовремя появился Тибилло.

- А чего отлыниваем от работы?!? – грозно поинтересовался силач, а после столкнулся с безумным взглядом Айрона и перекрестился, добавив: - Опять крысы стали людей кусать! Айрон, тебе нужен лекарь – тут налицо приступы бешенства!

- Ты можешь меня успокоить… - не своим голосом проговорил Айрон.

- Я тебе могу, конечно, врезать, но повода пока нет…

- Да это я тебе врежу!!! – и Тибилло машинально сделал шаг назад. – Скотина, прячешь украденное золото… Да оно не твое!!! Слышишь!!! Не твое!!! Костюмы мне не даете, эту пыльную руку не даете… Да сам приду и заберу… - Клинок-Животное стал пульсировать лишь сильнее, фактически крича о нездоровом состоянии хозяина.

- Тибилло, о каком золоте говорит Айрон? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросила Неринга.

- Да увидел у меня позолоченные часы – вот, видимо, покоя не дают… - попытался отмахнуться помощник директора, но гимнастку было не так просто обмануть:

- У тебя эти часы сломались полгода назад, причем ты сам говорил, что восстановлению они не подлежат!

Тибилло прикусил язык – он явно полагал, что Неринга не настолько умна, как о ней можно было внешне подумать. А девушка продолжила нажим на коллегу:

- Что. Это. За золото? Не то ли, что украдено из андриановского могильника?!?

При упоминании металла и его источника Айрона снова передернуло.

Тибилло молчал, но по одному только опустившемуся взгляду силача Неринга поняла, что права – сглотнув слюну, девушка с грустью произнесла:

- Я ожидала подлости от Кирихвейна… Даже Зайдентера-эрра в этом можно было заподозрить… Но то, что и ты тут здесь замешан, Тибилло, я не ожидала. Мы столько лет делили не одну арену, а ты…

- Это не относится к моим тайнам, - попытался оправдаться Тибилло, делая акцент на слове «моим».

- И потому ты не остановил Шоготона? Ты знаешь, что он планирует сделать? Знаешь?

- Никогда не интересовался! – закричал Тибилло. – Кирихвейн – мой друг!

- А мы? Циркачи? Мы не друзья? Ты же нас называл семьей!

Тибилло окончательно растерялся – вот уж от кого, а от хрупкой блондинки такого напора он вряд ли ожидал.

- Что же вы все натворили… - чуть не плача, констатировала Неринга.

Айрона трясло так сильно, что он рухнул на колени – Неринга обняла любимого человека и попыталась успокоить. Тибилло, зажав губу, стыдливо бросился по коридору – то ли за помощью, то ли не желая больше никому попадаться на глаза.

- Скоро, Айрон… Помощь в пути… - тихо успокаивала Айрона Неринга, поглаживая по руке, которую не отпускал Клинок-Животное.

А таувауэру становилось хуже с каждым мгновением – уже и на коже проявились золотистые следы странной болезни.

- Вадилл, быстрее, чтоб тебя… - блондинка редко ругалась, считая это непозволительным для женщины (а тем более – милой циркачки) делом, но сейчас она и сама была столь напряжена – а особенно после такого неприятного диалога с Тибилло – что могла разорвать кого угодно на своем пути, и это при том, что не обладала именно мужской силой… Она смотрела в глаза таувауэра, который еще давно признался ей в любви (а как иначе еще интерпретировать ту нежность, которую он заложил в созданных украшениях?), и понимала: наверное, именно он – да нет, скорее точно он! – человек, который будет рядом с ней всегда… Человек, который, может, и одиночка, но один не сможет – и это было особенно видно по нынешнему состоянию…

- Неринга… - Айрон все же оставался в прежнем сознании, хотя болезнь пыталась взять верх.

- Я здесь, Айрон. С тобой все будет в порядке.

Мужчина слабо улыбнулся – может, посмеивался над тем, что наконец-таки Неринга перешла на «ты», но совершенно не в подходящих для того обстоятельствах.

- Скоро… - шептала Неринга, смотря в пустой коридор. Тибилло так и не показывался, а остальные циркачи тоже запаздывали – даже Зайдентер-эрр, который именно сегодня должен был присутствовать в цирке раньше всех, и тот явно не торопился на рабочее место…

К счастью, Вадилл оказался расторопным – вдалеке послушался топот ног, и сначала в комнату влетел запыхавшийся жонглер (Неринга отметила, что парень так и не научился нормально бегать – вот как он ноги нелепо передвигает…), а затем показался уже знакомый Ловелий Махадин: увидев Айрона, археолог мгновенно понял, что дело принимает неприятный оборот.

- Кеглерт меня возьми… - выдохнул Махадин, принюхался и громко заявил: – Никогда не видел, чтобы проклятие фанабериотов сработало так стремительно.

- Вы можете ему помочь? – с мольбой в голосе вопросила Неринга.

- Не я и далеко не здесь… - тяжело вздохнул археолог. – Нужны Чарующие.

- Да от наших Бу́бы и Бара́бы толку никакого… - возразил Вадилл.

- А где мы найдем так быстро других Чарующих?

Вопрос повис в воздухе.

- Давайте – помогите ему дойти. Но сначала… - и археолог вытащил из-за пазухи какой-то пузырек, заполненный крохотными камнями, плавающими в странной беловатой жидкости, ловко его открыл и велел Айрону:

- Айрон, ты еще с нами? Посмотри-ка на меня…

- Ты пахнешь золотом… - прохрипел Айрон, но повиновался и тут же получил в лицо выплеснутый пузырек – не самое удачное решение, учитывая, что крохотные камни легко могли попасть в глаз и там застрять, но Махадин-эрр это сделал так, что Неринга догадалась – ему уже приходилось это делать, и вряд ли один раз. На вопросительный ответ блондинки и жонглера археолог объяснил:

- Замедлитель проклятия. Ненадолго, но облегчит страдания Айрона… К сожалению, больше запасов нет.

- Но это лучше, чем ничего… - протянул Вадилл, беря Айрона под руку.

- Скорее – надо отвести его к Чарующим…

Упомянутые Буба и Бараба жили неподалеку от цирка в забавном белоснежном здании, похожим на огромный гриб. Несмотря на миловидность дома, беренцы старались держаться как можно дальше от него – как это ни парадоксально, но Чарующие главной германской земли были редчайшими бездарями и просто личностями, которые уже и сами не помнили, когда в последний раз были «в себе». Тем не менее, за помощью к ним периодически обращались, при этом проклиная всех демоноидов, включая главных пугал Тэйтниума, и иногда Буба и Бараба даже могли быть полезными, но это случалось не всегда вовремя…

Над резной дверью висел небольшой колокольчик, но Махадин решил обойтись без вежливых церемоний и стукнул в дверь с такой силой, что мог ее запросто снести с петель.

- Ау, любители грибочков! Отвлекитесь немедленно! – неожиданно рявкнул сдержанный обычно археолог.

Входная дверь медленно раскрылась, и на пороге показались два двоюродных брата-Чарующих, бывших настолько низкого роста, что даже Айви́лла, сказочная хрупкая танцовщица, потерявшая туфельки силы, и то могла показаться по сравнению с Чарующими гигантской. Буба и Бараба оправдывали свой «грибной» образ, кажется, всем – и плотным телосложением, и шляпами, схожими по форме с грибными, и какой-то обособленностью от всего остального города, будто продолжая жить в лесу на своей отдельной полянке.

- Здравствуйте… - произнес первый «грибничок», почесывая жиденькую бородку и осматривая Айрона с легким недоверием. – И чем мы можем помочь?

- А то ты не видишь, Буба! – указал пальцем на больного таувауэра археолог.

- И тебе добрый день, Ловелий… - прокряхтел уже Бараба, зачем-то ковыряясь в носу, чем заставил отвернуться в сторону Нерингу. – Что тут у нас, подхвативший золотую лихорадку?

- Неужели вы догадались? – Махадин явно не жаловал конкретно этих Чарующих, и его отчасти можно было понять – «лесовички» явно не торопились помогать Айрону.

- Да, да, мы же не слепые… - всплеснул руками Буба. – Только вот подобного заражения мы очень давно не видели… А что это в руке у сего молодого человека?

- Похоже на некий артефакт из морских глубин… - призадумался Бараба.

- Это что, может помочь? – уточнил уже Вадилл.

- Необязательно – может и убить, - и Буба произнес это столь спокойно, что стукнуть Чарующего хотелось всем – даже Неринге.

- Вы что-нибудь можете сделать или нет? – чуть ли не по слогам проговорил Махадин, и в голосе прозвучала легкая угроза.

- Конечно, конечно… Но нам нужно создать зелье… - Буба взглянул на обессиленного Айрона, которого поддерживали Вадилл и Ловелий, и спросил у мастера: - Молодой человек, вы с нами?

Айрон прорычал:

- И от вас тоже золотом несет…

- Ой, какой кошмар! – вплеснул руками Бараба, возвращаясь в дом. – На зелье нужно много ингредиентов, а главное – время…

- Кеглерт вас дери… - выругался Вадилл, тем более что в этот момент Клинок-Животное стал источать настолько яркий свет, что мог ослепить всех в округе.

- Похоже, дело плохо… - забеспокоился Махадин и рявкнул на Чарующих: - Да двигайтесь уже быстрее… Как Шоготону открывать Дворовую дверь, так они скорые… Зря думаете, что он – такой страшный, особенно по сравнению со мной!

И неизвестно, к чему могло привести равнодушие беренских Чарующих, если бы не помощь их коллеги, и явно не местного – Айрон внезапно свалился на колени, почувствовав дикую боль в спине. Неринга, Вадилл, Ловелий и даже Буба раскрыли рты, заметив некоего молодого человека, что встал буквально в нескольких шагах от компании, вытянув правую руку, на который блестел перстень, украшенный чистым прозрачным камнем, подсвеченным желтоватой энергией, что исходила из непростого украшения. Рядом с незнакомым пока что Чарующим стоял обеспокоенный Аркитид, который явно был готов броситься на помощь Айрону, и Неринга мысленно вновь поблагодарила «Гольшта Мондсиль» - все-таки в эту организацию таких дураков, как Буба и Бараба, не пустят даже на пушечный выстрел, какие бы истории о «золотом полумесяце» ни сочиняли…

Молодой Чарующий явно затрачивался – на его лбу выступила испарина, но дело свое явно знал: как только вся желтовато-черная гадость исчезла с лица и тела Айрона, парень отвел руку в сторону и резко сжал кулак – прозрачный камень треснул так, словно был на самом деле стеклом. Сделав несколько тяжелых вздохов, Чарующий обратил взор на Айрона, прекратившего трястись, и уверенно произнес:

- Хвала святым Лаврентеллы – я успел вовремя…

Неринга стала внимательно разглядывать спасителя – он выглядел ровесником Айрона, и даже внешне был чем-то схож с мастером: оба предпочитали короткие стрижки и имели мужественные черты лица. Но главным атрибутом молодого человека была одежда – Чарующий предстал в светло-фиолетовом плаще до пола, под которым были видны плотная куртка с запа́хом на левую сторону и широкие штаны – приблизительно в таком же одеянии выступают обычно беренские атлеты. Но вот Махадин оказался куда более знающим человеком, а потому выдохнул:

- Ничего себе – учащийся А́йпельштойна!

- Айпель… Чего?!? – переспросил Вадилл.

- Айпельштойн, молодой человек, это - главная школа Чарующих во всех германских землях! – воскликнул Буба, всплеснув руками. – И мы бы там с удовольствием учились, если бы нас туда взяли…

- Вот потому и не взяли, - фыркнул археолог, показывая пальцем на дом-гриб – Бараба, кажется, забаррикадировался внутри и не желал показываться.

А ученик известной школы Чарующих подошел к Айрону, посмотрел таувауэру в глаза и с мягкой укоризной произнес:

- Похоже, ты сейчас был готов крушить далеко не станки…

Айрон, окончательно пришедший в тебя, обнял знакомого:

- До тебя дошла весточка?

- Скажи спасибо «Гольшта Мондсиль», - и молодой Чарующий кивком указал на Аркитида, а после обратился ко всем присутствующим: - Позвольте представиться – будущий Чарующий Мартин Кальдера… - и с тяжелым вздохом добавил: - Похоже, нашему брату снова придется напомнить Тэйтниуму, что здесь он ни за что не поселится…

Буба судорожно сглотнул слюну. Аркитид, явно узнавший от Мартина что-то неприятное, отвел глаза в сторону. А Мартин обратился к Бубе с вопросом:

- Дорогой коллега, хоть чай Вы способны нам приготовить? Очень хочется пить…

Буба подпрыгнул так, словно его ударило током:

- Конечно-конечно! Сейчас мы все устроим… - и бросился в дом, крича двоюродному брату: - Бараба, все уже позади – давай накроем на стол! Булочки вытащи из шкафа… Нет, не того!

Раздался негромкий «дзинь!».

Айрон, посмотрев в сторону источника шума, задал крайне простой вопрос, хватаясь за голову:

- Что-то мне не слишком хорошо было – как будто в меня кеглерт вселился… Я, надеюсь, ничего не натворил?

Но этот вопрос оказался скорее риторическим.

Несмотря на кажущуюся крохотность дома, внутри он был гораздо просторнее – как объяснил Мартин, «привет шуткам Чарующих». Пока Буба и Бараба на правах хозяев – хотя точнее будет сказать «людей, которые хоть как-то могут оправдать свою полезность» - хлопотали в гостиной-кухне, Мартин, усевшись на столом и сложив руки домиком, сцепив пальцы, выслушал всех собравшихся и мрачно констатировал:

- Ну и дела у вас тут творятся.

- А то мы этого не поняли… - но Махадин произнес это скорее отстраненно, однако потом добавил: – Шоготон умен, гад. И расчетлив.

Чарующий Кальдера удивленно хмыкнул, но уже в адрес Клинка-Животного, что демонстрировал ему Айрон:

- Я знал, что ты – талантливый человек, но что еще и можешь подчинить Священное оружие… Видимо, влияние Противоземли настолько велико на Лаврентеллу, что те, кто с ней связаны, способны и не так удивить.

- Противо… Земли? – уточнила Неринга.

- Ага, - кивнул Мартин так, словно в этом слове не было ничего загадочного. – Оттуда родом мать Айрона, так ведь? Эскимоска же?

- Да, но… Ты так произносишь, словно это и вправду не красивая легенда… - удивился Айрон.

- Приехали – моего друга подменили, - фыркнул Кальдера. – А ты что думал, что твоя мать все придумала, да? Противоземля существует, и эскимосы там живут до сих пор – их не так много, но все же есть… А еще там собственные германские земли есть, только зовутся немецкими. И объединены.

- Чего? – не поверил своим ушам Махадин.

- А вы не знали? – удивился Мартин, но изменился в лице: - Ладно, об этом я как-нибудь в другой раз расскажу – сейчас не время… Хотя родственники ктологула и в той стороне объявились – к счастью, все благополучно перебиты.

- Что тебе известно? – спросил Айрон, получив от Бубы чашку травяного чая.

- А известно мне, дорогой друг, что именно Клинок-Животное и спас тебе жизнь, - улыбнулся Мартин. – А знаешь, почему? Когда Священное оружие чувствует, что его хозяин заражен чем-то наподобие Проклятия фанабериотов, - и археолог уважительно приподнял брови при упоминании сей болезни, - то, с одной стороны, ускоряет его действие, доводя до крайности, а с другой, прямо показывает, что человека нужно спасти… Если бы не клинок, то неизвестно, как долго Проклятие бы тебя разлагало, а главное – к каким последствиям это могло привести.

- То есть, я получил это оружие не просто так? – удивился Айрон.

- Конечно… Вот только мы сталкиваемся с неприятной ситуацией… Одним Клинком-Животным вашего поехавшего Шоготона не победить. Его окончательно остановит только демоноидское золото, но в правильных руках.

- Это как?!? – стал недоумевать Махадин.

Мартин призадумался, словно подбирал слова, и произнес:

- Нам нужно найти такой кусок демоноидского золота, который Айрон мог бы на себя надеть… И они с Клинком-Животным усилят друг друга.

- В смысле – как… Вы же только что сказали, что Клинок-Животное спас Айрона от проклятия! – воскликнула Неринга. – И теперь Вы предлагаете снова подвергнуть его заражению золотом?!?

- Или хотите сказать, что теперь у Айрона есть иммунитет? – начал понимать археолог.

- Вот это ближе, - кивнул Мартин. – Я смогу создать доспех, в который будет включен этот кусок демоноидского золота, и Айрон наденет его без всякого вреда для здоровья. А дальше остается обратить гнев на Кирихвейна Шоготона, пока его дружок-питомец окончательно не уничтожил Центральный Берен… А время идет на часы.

- Но где мы достанем это демоноидское золото? – удивился Вадилл.

На этот вопрос ответила Неринга:

- Я знаю, кто нам его отдаст. Обязательно.

Рука волколака

Закончив чаепитие и оставив Бубу и Барабу бдеть обстановку – Мартин выдал коллегам еще ряд специфических поручений – вся компания направилась в цирк. Айрон же никак не мог узнать друга, с которым когда-то пытался наладить производство кованых изделий: Мартин, как и таувауэр, был умельцем с большой буквы – оба учили друг друга всяким самостоятельно освоенным хитростям и премудростям. К сожалению, сотрудничество испортил Айрон – он ухитрился сломать важный станок, который Мартин специально привез не откуда-нибудь, а из Сьюза́нинской земли: страны, что славилась крепким вином, яркими женщинами и – неожиданно! – прекрасным техническим развитием. На следующий день после поломки Айрон уехал из Центрального Берена, вернувшись только спустя через пару лет, но к тому времени Мартина уже и след простыл… А теперь выясняется, что этот парень стал не кем-нибудь, а учеником школы Чарующих! «Вот только исключительных способностей к работе с чарами я никогда у него не замечал…» - призадумался Айрон. – «Хотя Чарующие бывают разные – есть и те, что прекрасно работают с техникой и металлами, правда, они занимают скорее вспомогательную роль. Он явно учится с кем-то в одной группе, а может, и паре…».

И тут Айрона осенило – некую девушку, что так нравилась Мартину, звали Мери, а если полностью – Мередит. «Мередит, Мередит… Я знал в Центральном Берене четырех Мередит, и трое из них взяли это имя себе после знакомства с Мередит А́ртсон…» - последняя была самой известной драматической актрисой германских земель, но сравнительно недавно взяла и исчезла: ровно так же, как и Мартин…

«Да быть того не может!».

- Слушай, Мартин… Ты и вправду учишься на Чарующего? – вопрос, конечно, звучал глупо, но Айрон не знал, как подобраться к интересующей его теме.

Парень же усмехнулся и произнес:

- Да, меня туда пригласили. У нас – квартет, если угодно… Правда, половина квартета сейчас занята другим делом, а еще одна, наверное, важнейшая частица… - и Кальдера покраснел, - помогает нам сейчас, но несколько на другом фронте.

- Эта частица – та Мередит? – уточнил Айрон.

Мартин издал сдавленный смешок:

- Не совсем уже «та». Хотя да – когда-то ее знали как актрису Мередит Артсон…

- Что-о-о?!? – переспросили в голос Неринга, Вадилл и Ловелий, а Аркитид знающе рассмеялся.

Археолог явно был удивлен настолько, что даже на мгновение остановился, обдумывая услышанное:

- Подождите… Мередит Артсон теперь Чарующая?!?

- А еще я ей предлагал взять фамилию Кальдера. Отказалась…

Теперь удивился и Вадилл:

- Мередит Артсон – Ваша девушка?!? Та самая Мередит Артсон, по которой сходили с ума все мужчины германских земель?!? Знаменитая Адель, влюбившая в себя всю Лаврентеллу?!?

Чарующего, похоже, реакция новых друзей искренне забавляла:

- Да, именно так. Понимаю, как это может звучать, но… - и Мартин посмотрел на Нерингу: - Кажется, еще одна звезда германских земель должна понимать коллегу, не так ли?

Неринга заметно смутилась.

- Вот это повороты… - выдохнул Айрон.

- О, вы еще и не то узнаете… - хихикнул Мартин, заметил, что компания подошла к беренскому цирку, и честно произнес:

- Никогда не нравилось мне это здание – и только когда я стал Чарующим, то понял, почему.

Все удивленно посмотрели на Мартина, и он ответил:

- Дело даже не в самих форме или планировке здания – хотя и они крайне важны… Важно, что под ним находится.

- Говорят, что там «слепая зона», - напомнил Махадин.

- Вся территория Центрального Берена пронизана особой силой земли – потому этот город и называют главным, что здесь можно открыть Дворовую дверь как в ту же Противоземлю…

- Так и в Тэйтниум? – догадался Айрон.

- И кажется, я понимаю, где эта дверь может открыться.

- Поэтому здание цирка Зайдентер-эрр так упорно не дает сносить… - выдохнула Неринга.

Мартин лишь развел руками:

- Боюсь, что директор цирка на самом деле не в курсе того, что вокруг этого места происходит…

«Шоготон всех использовал», - мысленно обозлился Айрон.

Несмотря на то, что Зайдентер-эрр уже был на месте и попытался выгнать посторонних, напомнив, что сейчас – время репетиции, Аркитид молча протянул ему сложенную бумагу с затейливой печатью: директор, ознакомившись с содержанием документа, изменился в лице, вернул бумагу представителю «Гольшта Мондсиль» и настолько сник, что, казалось, циркачи в таком состоянии начальника еще не видели – а если учесть, что Бессенгаузен намекнул ему на смерть своего товарища…

- Неринга – Вы говорили про золото, - напомнил Бессенгаузен.

- Да, только сначала вам нужно поколотить Тибилло…

- Этим я займусь, - заверил Махадин – Айрон вспомнил, что археологу очень хотелось разобраться с теми, кто причастен к краже демоноидского золота. Силач же явно пытался спрятаться в цирке (почему-то элементарная мысль сбежать ему в голову не пришла – может, не ожидал подобного поворота событий), но Ловелий его нашел: судя по крикам и звукам ударов, кулачный бой проходил весело и успешно.

- Может, помочь Махадину-эрру? – предложил Вадилл.

- Похоже, это – уже скорее его личное дело, - помотал головой Аркитид, но кулаки на всякий случай сжал.

- Кстати, а что за бумагу ты показал Зайдентеру-эрру? – удивился Айрон.

- Буллу Золотого Полумесяца, - спокойно пояснил Аркитид и тут же объяснил: - Документ, который предоставляет мне исключительные полномочия – вплоть до объявления войны любому государству Лаврентеллы.

- Ты же говорил, что Лоренц-эрр тебя отстранил…

- Пытался, но спасибо Мартину, - и боец «Гольшта Мондсиль» кивком поблагодарил Чарующего.

- Это не мне говори спасибо, а Мередит, - улыбнулся Мартин.

- Подождите… - выдохнула Неринга. – Чарующая Артсон настолько влиятельна, что может указывать… Лоренцу-эрру?!? – учитывая дурной и упрямый характер фактического главы «Золотого Полумесяца», это звучало как особое достижение бывшей актрисы, пусть и невероятно талантливой.

- Забавно звучит, да? – улыбнулся Кальдера. – Конечно, Лоренц-эрр – далеко не первый человек в «Золотом Полумесяце», но…

А почему, Мартин не договорил (хотя Айрон решил, что это он обязательно узнает уже у Аркитида) – к компании присоединился Фаленсий: клоун, показавшийся из-за угла, стал показывать куда-то вдаль пальцем, выдохнув:

- Ребята! Там… Там… Тибилло бьют! Представляете?!?

- Похоже, уважаемый Махадин впал в состояние берсерка, - хихикнул Мартин.

- Кого? – не поняли Вадилл и Аркитид.

- Ой, простите, опять термин родом с Противоземли…

И схватка явно перешла в решающую стадию, когда раздался громкий голос археолога:

- А ну показывай, дрянь, куда дел научный экспонат?!?

- Хорошо, хорошо – я покажу…

- Нет, на это стоит посмотреть, - пошел на голос Айрон – остальные последовали за ним.

Зрелище, открывшееся в кабинете Тибилло, поражало – сам хозяин, несмотря на свои немаленькие габариты, лежал на полу с заломанными болевым приемом руками, а над ним стоял, отдуваясь и крепко держа, человек, который пусть и был крепким мужчиной, но вряд ли мог даже в теории так легко справиться с цирковым титаном… «Это как же тебе давно хотелось кого-то, да побить», - чуть не захохотал Айрон: археолог археологом, человек от науки, а все-таки мужчина, которого тоже можно (и легко) довести до гнева…

- Могу показать и я, - предложил таувауэр. – Тут есть секретный ход…

Тибилло сплюнул, не ожидая, что «адлет» сможет запомнить, где конкретно в стене находится скрытый проход.

- Так – сюда, сюда… - провел Айрон почти всю компанию внутрь и, убедившись, что демоноидское золото, как ни странно, на месте, воскликнул: - Вот!

Незамедлительно отреагировал Ловелий, восхищенно выдохнув:

- Не может быть… Та самая Рука волколака… И она все это время просто пылилась здесь, практически под носом у института?!?

- Хочешь что-то спрятать – положи на видное место, - напомнил старую истину Аркитид.

- Да, с этим доспех получится даже лучше, чем я ожидал, - закивал Мартин и велел Айрону: - Ты можешь взять золото – если что, я снова смогу вытянуть проклятие.

- Представляю, сколько в нем темной силы скопилось… - испугался Айрон.

- Да это тебе так кажется – артефакт явно растерял ее часть. Кирихвейн отравил тебя совершенно иначе, - покачал головой Мартин, мрачно усмехаясь – видимо, Чарующий уже мысленно приговорил надменного блондина к смертной казни.

Айрон аккуратно взял Руку волколака, которая, может, и не обладала уже губительной силой, но была ровно такой же тяжелой, как и обычный слиток золота. «Да, воевать в таком будет непросто», - задумался Айрон, хотя что-то ему подсказывало – Мартин и из этого найдет свой, чарующий выход.

- Что ж, один вопрос решили. Теперь мне хотелось бы… Посмотреть арену.

Спорить с Чарующим никто не стал – все отправились в главное помещение цирка, даже не заметив, как Тибилло забился в угол и делает вид, что пытается плакать – получалось не очень хорошо.

А вот уже встав посреди арены, Мартин понимающе присвистнул:

- Да, кажется, мы нашли место, где откроется Дворовая дверь для ктологула… Человеческой энергии накоплено слишком много. Спасибо жертвоприношениям… - и Аркитид отвел взгляд, понимая, что на самом деле случилось с погибшим Дойкхоллом.

- Здесь?!? – переспросила Неринга.

- Здесь, - кивнул Мартин и легонько топнул правой ногой, а затем изобразил ею круговое движение, и неожиданно циркачи ахнули, да и все остальные были поражены открывшейся картине – арена вспыхнула светлыми огнями, которые объединялись меж собой темно-красными прямыми линиями, от чего полученное изображение напоминало созвездие: какое, Айрон сказать не мог, ибо не был силен в астрономии. У этого созвездия был своеобразный центр, к которому тянулась спираль темно-серебряной, металлической энергии, и эта спираль переходила в малоприятный на вид водоворот. Картина внезапно погасла ровно так же, как и появилась – Мартин сделал извиняющий жест руками:

- Простите – я пока только учусь.

- Это – отметка центра силы? – предположил Ловелий.

- Именно, - кивнул Мартин. – Похоже, и само здание спланировано исключительно так, чтобы впитывать как можно больше человеческой энергии… И не только умирающей, - и почему-то Чарующий странно посмотрел на Нерингу.

Гимнастка удивилась:

- А… А я тут при чем? Я… Я просто здесь выступаю…

- Вас же не отпускают из этого цирка, правда? – почему-то сходу догадался Мартин. – Говорят, что Вы – главная артистка, или звезда, как сейчас громко называют… А еще в Вас впитались частицы демоноидского золота – конечно, проклятие фанабериотов Вам скорее не грозит, но…

- Но что? – Айрон понял, что ничего хорошего он сейчас не услышит.

Мартин вздохнул:

- Любое открытие Дворовой двери – тем более мощной – требует невероятное количество энергии… И желательно, чтобы источник ее был рядом… Но в нашем случае… - и Чарующий нехотя признался: - Неринга должна стать жертвой и Кирихвейна, и ктологула – по крайней мере, так все задумано изначально. По крайней мере, - Чарующий прислушался к запахам, - я так ощущаю.

- Что-о-о?!? – переспросили Айрон и Вадилл.

- А эта мысль, к сожалению, вполне логична, - заключил Ловелий.

Неринга же захлопала глазами, понимая, что опять история сводится к банальному «во всем виновата женщина».

- Неринга, я знаю, что не имею права Вас об этом просить, но… - Мартин тяжело сглотнул. – Вы должны сегодня помочь открыть Дворовую дверь для ктологула, и желательно добровольно – и нам будет легче победить Шоготона, и Вы избавитесь от очередного помешавшегося поклонника, предавшегося тьме… - а вот в этом вопросе Мартин явно был подкован, учитывая, какие личности вились в свое время вокруг Мередит и что они пытались предпринять в отношении актрисы.

Голос Айрона стал жестким:

- Мартин, ты же понимаешь, насколько это рискованно…

- Лучше многих, - опять же с уверенностью и даже с каким-то неприятным опытом кивнул Чарующий. – Но у каждого из нас будет своя задача. Твоя, Айрон – победить ктологула и Шоготона. Ваша, Неринга – сделать все, чтобы привести Айрона к победе. Наша – быть рядом с вами… И готовыми ко всему.

Повисло тягостное молчание.

- Кажется, от Буллы будет толк в кои-то веки… - Аркитид явно взял на себя организационные моменты перед боем.

- Я так понимаю, нам понадобится помощь научных кругов? – к битве приготовился и Махадин.

- Давайте добьем Шоготона. Раз и навсегда, - Вадилл явно не смог произнести ничего умнее.

Айрон с тревогой посмотрел на Нерингу:

- Кажется, ты действительно хочешь в этом участвовать…

Девушка прикусила губу, а после ответила:

- Да. Если это нужно, то я должна.

- Не беспокойтесь – одна Вы точно не останетесь: даю слово Чарующего, - и Мартин поднял ладонь вверх.

- Я Вам верю, - сглотнув слюну, произнесла Неринга.

- Похоже, и я должен поверить своим друзьям… - вздохнул Айрон, оценив решимость всей компании.

- Не переживай. И не через такое проходили, - решил подбодрить Айрона Чарующий.

«Да уж – история Лаврентеллы богата открытиями таких вот Дворовых дверей…».

Мартин

Подготовка не то к финальному бою, не то к военной операции закипела, и в буквальном смысле слова – Айрон, Мартин и присоединившиеся к ним Вадилл с Фаленсием и бегающей вокруг Белой корпели над созданием удобного доспеха, включающего в себя Руку волколака. Занимались умельцы делом во дворе дома Айрона – никто не хотелось оставаться в цирке после услышанного. К стене дома Мартин аккуратно привалил Танкикиду – как истинный мастер своего дела, он не мог не оценить старания Айрона в починке куклы и добавил, объяснив, как кукла из Эдосанских островов могла попасть в Центральный Берен:

- Тут островитяне жаловались, что у них нихгере́ту украли, и не одну! – оказалось, что именно так местные зовут этих кукол, и их произведено большое количество. – А для них это – священные куклы! Но у нас же Центральный Берен отличается умом и сообразительностью – опять попытался напомнить Эдосанским островам, что в Лаврентелле те – никто, и звать их никак… А когда не получилось словами, то сделал, как привык – украл то, что ценно, во время дипломатического пребывания… Впрочем, кому-то не привыкать.

- Ты думаешь, и здесь Шоготон замешан? – удивился Айрон.

- Не надо думать, что он один во всем хорош – в Дотрисе есть, кому такими мерзостями заниматься…

«Да, клоповник там тот еще», - вздохнул Видярёй. – «Впрочем, разве где-то депутатский корпус бывает иным?».

Нихгерету было решено починить до конца чуть позже – главным делом стал отлив доспехов. Из некоего сундука с бескрайним дном – Айрон читал про такие в сказках – Мартин достал необходимые формы для выплавки, предварительно примерив их на Айроне. Когда Видярёй в очередной раз разогревал сталь, Мартин улыбнулся:

- А я помню, как ты меня учил ковать.

- Ты это и без меня умел – просто опыта не хватало.

Мартин улыбнулся, и Айрон понял, что давно хотел сказать другу важную вещь:

- Знаешь, я удивился, что ты пришел ко мне на помощь.

- Почему же? – приподнял изящные брови Мартин.

- Потому что я подвел тебя, - честно признался Айрон.

Чарующий засмеялся:

- Ты про тот станок? Могу тебя заверить – в том, что он пришел в негодность, ты точно не виноват. Как оказалось… - и парень сплюнул, выругавшись: - В Сьюзанинской земле тоже хватает мошенников, желающих развести покупателей на деньги!

- Это ты про что?

- Да этот станок изначально был годен только для того, чтобы сдать его в металлоплавку! – пояснил Мартин. – И я хотел тебе об этом рассказать, но ты уже дал деру…

- Прости, - вздохнул Айрон, глядя, как раскаляется металл. – Я повел себя как дурак.

Друг улыбнулся и хлопнул Видярёя по плечу:

- Не переживай – я ведь тоже в свое время натворил дел, и не таких…

- Но ты все же стал Чарующим.

- А ты – одним из лучших таувауэров в ювелирном деле. Так что мы в какой-то степени коллеги…

- И не только ювелирном, - мягко напомнил Айрон, продолжая заниматься кузнечным и готовясь отлить очередную деталь.

- Да уж точно, - хихикнул Мартин и добавил: - Но за то, что свалил просто так, с тебя все равно должок.

- Когда разберемся с Шоготоном, обсудим, - кивнул Видярёй.

- Только не со мной придется обсуждать, - и на удивленный взгляд Айрона Чарующий пояснил: - Мередит ждет в гости. В Айпельштойн.

- Неожиданно, - удивился Айрон. – Из меня вот точно Чарующий не получится…

- Но погулять в тех краях, выпить пива и закусить колбасками ты не откажешься?

- А вы разве пост не держите?

- Конкретно я – нет…

Айрон захохотал и вернулся к работе.

Последний бой

До позднего вечера сложилась ситуация «затишье перед бурей» - Зайдентер-эрр покинул цирк и исчез в неизвестном направлении, Тибилло, видимо, до сих пор переживал поражение от Махадина, а сам Кирихвейн Шоготон никак себя не проявлял, явно выжидая нужное время для нападения. Аркитид благодаря действию буллы сумел поставить на уши большую часть Центрального Берена, в результате чего к работе на общее благо присоединились и Институт Бергера, и некоторые депутаты Дотриса, которые явно давно хотели раздавить Шоготона, и даже Буба с Барабой, заваривавшие травяные чаи для всех желающих. Ловелий Махадин же продолжал раскрываться с неожиданной для археолога стороны – брюнет взял в оборот Вадилла, поинтересовавшись:

- Эй, жонглер! А ножи метать умеешь?

- Давно этим не занимался…

- Значит, самое время. Пошли, потренируешься, - и из глубин куртки археолог достал несколько метательных серебристых ножей тонкой работы: это оружие явно было изготовлено на заказ: уж кто, а Айрон в таких вещах прекрасно понимал. Фаленсий не нашел ничего лучше, чем развлекать историями Танкикиду, успевая поглаживая при этом рядом сидящую Белу – кукла вряд ли воспринимала речь клоуна, как и любую другую, но «атьнэкэ!» повторяла исправно.

Доспех был закончен к сумеркам – успели создать разве что нагрудник и наплечники с припаянной к ним Рукой волколака, но и этого вполне себе хватило, чтобы связь с Клинком-Животным образовалась.

- Не очень крепко выглядит, понимаю, - вздохнул Мартин, взмахнув рукой, заряженной Чарами, состоящих из темно-желтых электрических вспышек.

- Главное, чтобы смог сработать, - покачал головой Айрон и посмотрел на правую руку, в которой выросла рукоять Клинка-Животного.

- Это оружие – теперь часть тебя, - напомнил Чарующий.

- Хотелось бы его вернуть авеймам. Им нужнее.

- Скажи это клинку, - хихикнул Мартин. – А авейм не стоит недооценивать – они и не с такими тварями справлялись…

И тут в районе цирка проявилась настолько черная вспышка, что Айрону казалось, будто такой густой и непроглядной тьмы он еще ни разу в жизни не видел.

- Кажется, начинается… - вздохнул подошедший к Мартину Ловелий.

- Надеюсь, Аркитид смог все подготовить, - кивнул Чарующий. – Пора бы и нам вмешаться…

А Айрон думал даже не о Шоготоне и его питомце, если ктологула вообще можно было так назвать…

Он беспокоился за Нерингу.

А что Неринга? Эта храбрая блондинка не побоялась прийти поздним вечером в опустевший цирк, где никого не осталось, встать в центре арены, на которой долгое время блистала, и ждать – просто ждать, когда Шоготон покажет свою настоящую личину, хотя для нее он уже давно перестал быть человеком…

И Кирихвейн не подвел – раздались его мягкие, точные шаги, и блондин удовлетворенно закивал, встретившись взглядом с гимнасткой.

- А знаешь, на самом деле немного печально тебя здесь видеть. Да еще и при таких обстоятельствах, - улыбнулся Кирихвейн, подходя ближе к арене. Накопитель мощности включился, и проектор озарил светом арену.

- Вот чего ты никогда не умел – так это лгать, - Неринга, одетая в золочено-серебристый костюм, даже не дернула бровью, что было для нее обычным показателем внутренней напряженности. – Ты же не в первый раз приносишь кого-то в жертву, правда?

- Действительно, - закивал Кирихвейн, и Неринга заметила, что его привычный строгий костюм покрывается золотой пылью, буквально исходящей из запястий блондина. – Не правда ли, прекрасно?

- Не знала, что ты настолько любишь золото…

- Золото во все времена было символом власти, - улыбнулся блондин так, словно произносил понятную только ему истину. – Власти и… Близости к Тэйтниуму. О, не надо думать, что я говорю о чем-то поразительно жутком… Я был там, - спокойно произнес Кирихвейн. «Да, потрясающая увеселительная поездка была, наверное», - мысленно фыркнула Неринга. А Шоготона, похоже, было не остановить в его любви к философскому словоблудию: - В Тэйтниуме живется так же, как и здесь… Там тоже есть города. Тоже есть культурная жизнь – мне, конечно, больше интересна политическая, но для тебя же это далекая тема? – прозвучало легкое разочарование. – И цирк там – представляешь! – тоже есть… И ты бы могла там блистать.

- В качестве кого? Игрушки темных тварей? – вопросила Неринга. – Или служанки некоего мелкого кеглерта?

- А здесь ты не игрушка, - удивился Кирихвейн.

- Я - воздушная гимнастка, Кирихвейн! И если тебе кажется, что я просто кувыркаюсь в воздухе и показываю всем свои формы, то ты глубоко заблуждаешься – в искусстве ты никогда ничего не понимал!

- Громко, громко, громко… - захохотал блондин. – А значит, твой любимый волчонок в этом понимает лучше, да? – Кирихвейн щелкнул пальцами. – В том районе Тэйтниума, где я был, волков за животных не считают. Скорее как существ наподобие крыс – тебе же неприятны крысы, правда? Хотя кому они приятны… Так вот, местные волчата ничего не умеют, кроме как грызться друг с другом. Волчий цирк – самый настоящий… И как это печально, что он перенесся и сюда… Что адлеты, что волколаки, что ойкороками, что другие волчики… Все они бесполезны. Даже там. А ты хочешь считаться в глазах Айрона звездой? Или королевой? Королева волчьего цирка!!! – Кирихвейн развел руками и мрачно добавил: - Только от него вряд ли что-либо останется. И от всего, что его окружает.

- Не можешь допустить разрушение – возглавь его? – подобное блондин уже слышал, но только от Айрона.

- Почему я? Все это – твоих рук дело…

И прямо под ногами гимнастки начала образовываться темная спираль – Дворовая дверь, ведущая из Тэйтниума, медленно открывалась, выплескивая вверх огромное количество энергии: правда, видели ее скорее только Чарующие, но пройдет немного времени, и темная сила покажется уже каждому жителю Центрального Берена…

- Кхак моторэ́! – выплюнул Кирихвейн, становясь золотым человеком в прямом смысле слова. Из Дворовой двери показались два щупальца огромных размеров – одно из них ожидаемо обвило Нерингу, а другое приблизилось к Кирихвейну и провело по его телу так мягко, словно гладило.

- Ты узнал своего хозяина, могучий ужас. Позволь нам больше не расставаться…

И Неринга с удивлением смотрела, как в щупальце открывается особый желоб, и Кирихвейн туда радостно входит.

- Ты же погибнешь! – воскликнула напоследок девушка.

Шоготон бросил последний человеческий взгляд на блондинку, и его глаза стали, как ни странно, именно волчьими:

- Не понимаешь. Я жил ради этого.

И ктологул окончательно поглотил своего хозяина. Словно получив некий эликсир бессмертия и силы в одном флаконе, ктологул стал показываться полностью – количество толстенных щупалец казалось запредельным и даже несколько нелогичным. Неринга стремительно поднималась к потолку, но не так обычно, на страховке, а именно с помощью осьминожьей конечности… «Вряд ли мне захочется в ближайшее время попробовать морепродукты!».

Потолок цирка громко обвалился, и наружу показались щупальца, пытающиеся схватить все, до чего дотянутся.

- А вот теперь пора! – как оказалось, в арсенале археолога были не только метательные ножи, но и «тяжелая артиллерия» в виде пищали настолько убойного типа, что Айрон удивился, где вообще Махадин сумел подобное раздобыть. Несколько выстрелов пробили насквозь одно из щупалец, но ктологулу оно явно было не страшнее обычной щекотки.

- И какое животное я должен вызвать, чтобы победить вот это? – вопросил Айрон, глядя на вырастающего ктологула.

- Он – не а́нтел, его убить проще! – воскликнул Мартин и взмахнул рукой по кругу – из образованного красноватого портала, застывшего в воздухе, вылетели едва заметные человеческому глазу, но мощные чары, действующие на ктологула словно гигантская дробь.

- Ножи тут не помогут! – испугался Вадилл.

- Кеглерт возьми, а армия Берена куда подевалась? От них толк был бы сейчас... Хоть какой-нибудь, да был…

Словно услышав слова Айрона, откуда-то с неба в сторону ктологула прилетела не то молния, не то очень похожая на него «пощечина Чарующей», - как в шутку назвал это Мартин. Впрочем, и этой пощечины было маловато, хотя действие она явно произвела – по всему телу ктологула пробежали золотистые светляки.

Показалось щупальце, которое держало Нерингу.

- Неринга! – воскликнул Айрон, закрыл на мгновение глаза и представил, как хочет ее освободить…

А затем взмахнул Клинком-Животным.

Раздалось оглушительное рычание.

«Лев? Медведь?» - вспомнил Айрон уже призванных когда-то животных…

Нет, это были не они…

Айрон распахнул глаза, посмотрел вправо и застыл на месте…

Нет, волки не были крохотными существами. Но такого огромного, превышающего человеческий рост раз в шесть или семь, «адлет» никогда не видел…

Глаза призванного волка светились так ярко, словно были несгораемыми фонарями.

«Не может быть…» - выдохнул Айрон, глядя на существо. «Ам… А́марок!!!».

Эскимосские легенды не лгали – разрушительный дух выглядит именно так.

А амарок громко прорычал, да так, что все щупальца задрожали, словно их и вправду ударила мощнейшая молния. Этого хватило, чтобы ослабить ктологула настолько, что щупальце, которое держало Нерингу в плену, было отрублено безвестным мечником. И все бы ничего, но Неринга падала с большой высоты, соответственно, могла погибнуть уже от столкновения с землей…

Но тут снова пришла помощь.

Рядом с Мартином открылась крохотная Дворовая дверь – высотой она была с человека, но вот протиснуться в нее мог далеко не каждый. Сначала из двери вытянулась женская рука, затянутая во что-то нежно-розовое, а затем показалась и сама женщина…

«Ага, женщина – слишком мелко для нее…», - усмехнулся Айрон, переведя взгляд на новоприбывшую Чарующую Артсон. Или бывшую главную театральную звезду германской сцены Мередит Артсон – кому как больше известна. Мередит и раньше славилась исключительной любовью к эффектным появлениям и ярким одеждам (актриса, что тут еще скажешь…), но сейчас от нее веяло какой-то другой, то ли зрелой, то ли умудренной красотой: вот и сейчас, прямо во время боя, Мартин не мог не уделить мгновение, чтобы не восхититься не то девушкой, не то уже женой (хотя ученикам-Чарующим вроде бы запрещалось жениться…). А что у Мередит творилось на голове, так это и вовсе было произведением искусства – светлые, темные, рыжие, ярко-синие, зеленоватые пряди волос заплелись в потрясающей красоты косу, и это еще с многочисленными заколочками, лентами-оборочками и просто милыми бусинками… «Женщина остается женщиной», - вспомнил Айрон илясуткатру, которая во время боя поправляла прическу: где бы ни происходило действие жизни, но красота женщины будет вечной…

- Я успела, - мягким, совершенно не боевым голосом констатировала Мередит, вставая рядом со своим молодым человеком. Айрон же наконец-то перевел взгляд на плавно опускающееся щупальце, высвобождающее Нерингу.

- Все равно надо схватить! – крикнул Видярёй и бросился в сторону блондинки с такой скоростью, что присвистнула даже Мередит.

До поцелуя с землей оставалось всего полметра, как Айрон, буквально пролетев последние разделяющие шаги, подхватил на руки Нерингу и бухнулся вместе с ней, но аккуратно – успев свалиться на спину…

Неринга тоже сообразила, что делать, привычно сгруппировавшись. Уже оказавшись лежащей на Айроне, девушка намекнула:

- Сейчас, похоже, не самое подходящее время…

- Неринга… С тобой все в порядке? – уточнил Айрон.

- Сейчас может и не быть…

То было прекрасно слышно блондинке, но куда лучше видно Айрону – уже не щупальце, а что-то, отдаленно напоминающее туловище ктологула, угрожающе приближалось к паре.

Клинок-Животное в руке Айрона заблестел, словно солнце.

- Амарок!!! – прорычал Айрон, и огромный волк, услышав команду хозяина, легко проскочил внушительное расстояние и на лету впился челюстями в туловище монстра.

Ктологул издал гулкое возмущение.

Но не от туловища ожидался больший урон – каждое щупальце словно жило отдельной жизнью и пыталось доказать соседям, что оно способно на большую разрушающую силу. Так, досталось железным веткам, по которым ходят вашутянки (слава Катри, никому в голову не пришло в это время пустить в городе транспорт, а то жертв могло быть гораздо больше). Соседние цирку здания тоже получили урон – к счастью, легко восстановимый, но в буйстве ктологула было мало приятного: в конце концов, щупальца могли и по всему Центральному Берену расползтись… Но подмога пришла вовремя: так, решающий удар по туловищу нанес не кто-нибудь, а Тибилло – то ли решивший загладить вину, то ли и вправду желающий помочь в первую очередь Неринге. Вадилл успешно орудовал метательными ножами, Махадин забыл о том, что он археолог, и вспомнил, что когда-то был военным (а подготовка у ученого явно была серьезная), Бела впилась челюстями в одно из щупалец, помогая огромному собрату… Неподалеку послышался и голос Аркитида, ведущего за собой небольшое войско из коллег по «Золотому полумесяцу» и местной армии, которая могла дать отпор соседям-людям, но явно не демоноидам всех мастей. Да что там – даже Танкикида Тупилак неожиданно встал на ноги: да, его не успели доделать, но и в таком состоянии кукла очень хотела помочь… Но неудачно – кукла вытянула руки в направлении щупальца ктологула, и конечность радостно вдавила металлическо-деревянного человека в землю… Однако несильно – Танкикида невероятным образом сдерживал щупальце, чем изрядно помог прицелившемуся из пищали Махадину.

- Ать… Ай… Ай… Ай… - видимо, в механизме нихгереты все же что-то сломалось, но слог «Ай!» почему-то врезался Айрону. «Ай… Это он ко мне пытается обратиться? Танкикида запомнил, как меня зовут?!?».

Но размышлять об этом было некогда.

- Еще немного – и ктологул обречен, постараемся! – поддерживал всех Мартин, на пару с Мередит бросаясь чарами: разноцветные вспышки, образовывающие геометрические фигуры, возникали в воздухе возле мест каждого удачного попадания в какую-либо часть тела ктологула. Губами Мартин что-то отсчитывал – видимо, прикидывал, сколько еще чар нужно для того, чтобы ктологул наконец-таки успокоился.

И все-таки эта тварь оказалась достаточно сильной, чтобы успешно противостоять чарам, пищалям, ножам, мечам, молниям, челюстям и прочему иному оружию. Но самым действенным оружием все же оказались амарок, успешно разрывающий щупальца на части, но делающий это так, чтобы ненароком никого обрубками не задеть, и… Сила науки. Точнее, биологии.

На место боя бежал тяжело дышащий Готовель-эрр – видимо, этот ученый, в отличие от коллеги-археолога, все-таки занимался всю жизнь именно научной работой, а потому его физическое состояние оставляло желать лучшего. По обе стороны от Готовеля-эрра бежали Буба и Бараба – если бы Айрон был чуть свободнее (сейчас же он уводил Нерингу подальше от обезумевшей толпы, параллельно управляя огромным волком), то неожиданно отметил бы, что ученый и Чарующие очень похожи внешне – и даже бегут одинаково нелепо…

- Вот! Вот! Должно сработать! Вот! – кричал Готовель-эрр, размахивая в руке стеклянным шаром, заполненным на первый взгляд водой. Ученый воинственно – как ему показалось – помахал кулаком в сторону ктологула (как минимум трех его щупалец) и попытался швырнуть неизвестную разработку в демоноида, воскликнув:

- Конец тебе, тварь нечистая!!!

- О, вот это точно не лучшее решение… - Махадин в два прыжка оказался рядом с коллегой и попытался отобрать чудо-оружие (или что это вообще на самом деле), но куда увереннее и изящнее это сделала Мередит – подойдя к ученому и мило улыбнувшись, женщина протянула руку, с пониманием произнеся:

- Я знаю, что Вы создали выжимку антела… Позвольте ее усилить.

- Так Вы – Чарующая ныне? – удивился Готовель-эрр – видимо, он узнал в Мередит когда-то блиставшую на театральных подмостках актрису.

- А ты говорил, что тебя ничего не удивит… - Махадин не забывал стрелять в щупальца, однако боеприпасы были на исходе: завидев неподалеку Аркитида, археолог крикнул:

- Мне нужны патроны!

- Для таких мощных пищалей у нас их нет! – вместо Аркитида ответил какой-то парнишка, одетый в темно-зеленую форму беренской армии.

- Да у вас с оружием никогда не было хорошо… - сплюнул археолог и обратился уже к Айрону: - Айрон, пора бы уже этого кеглерта угомонить!

- Не беспокойтесь… - улыбнулась Мередит, взяла шарик с выжимкой антела у Готовель-эрра, зарядила его собственной энергией – шарик радостно засветился – и ловким движением, будто всю жизнь подавала мяч, запустила его, но не в кеглерта, как можно было подумать…

Ударившись, выжимка антела усилила амарока.

Волк неожиданно стал расширяться в размерах до среднего беренского дома – Айрон неожиданно понял, что такой «волчонок» запросто снесет одной левой его небольшую хижину и даже не заметит. Шерсть волка стала светиться необычным красноватым светом, что выглядело несколько зловеще (все-таки антелы были теми существами, которых неожиданно боялся – кто бы мог подумать? – весь Тэйтниум). Ослепив единственный, замеченный глаз ктологула, амарок по команде Айрона – легкое движение рукой с клинком – набросился на ктологула и разорвал его пополам с такой силой, что от резкого звука почти все на мгновение, но оглохли…

Ктологул в последний раз издал что-то нечто гулкое, и каждое его щупальце начало валиться на землю – наконец-таки пригодилось все то оружие, что было при себе у собравшихся, дабы уменьшить жуткие конечности…

- А с антелом было бы все гораздо жестче, - выдохнул Мартин и подошел к Мередит, чтобы мягко обнять любимую.

Но на этом схватка не закончилась – одно из щупалец раскрылось, и миру явился Кирихвейн Шоготон, но в каком виде… От прежнего, приятного на вид блондина ничего не осталось – Шоготон превратился в какую-то слизистую субстанцию, словно заживо растворялся (Айрон вспомнил про золото, точно так же расплавившееся в Усуле): о том, что это все еще он, напоминали не успевшие исказиться глаза. Кирихвейн хватал черной дырой на месте рта воздух и явно готовился умереть.

- Он ничего уже не сможет сделать, - покачал головой Мартин. – Свежий воздух только приближает его к окончательной смерти.

- Тогда можно я ее приближу? – неожиданно поинтересовался подошедший Тибилло.

Айрон хотел возразить силачу, но потом до него неожиданно дошло – Тибилло искренне не мог простить Кирихвейну предательства, потому что – слезы на глазах о том говорили – он действительно считал бывшего депутата другом… «Что ж, я думаю, Тибилло все же имеет на это право», - вздохнул Айрон, переглянулся с бывшим соперником и одобрительно кивнул. Тибилло размахнулся кулаком и ударил растворяющегося Кирихвейна туда, где, как думал, находится сердце – удар пробил разлагающегося депутата насквозь, и от когда-то впечатлявшего всех и каждого в Центральном Берене Кирихвейна Шоготона осталась только бесформенная лужа из прогнившего, как и сам блондин при жизни, вещества…

- Советую потом помыть руку – эта дрянь въедается, - подсказал Мартин.

Айрон же, поняв, что основной ужас прошел, вытянул руку с Клинком-Животным и прикрыл глаза, ощущая, как из воздуха вытягивается незримое простому человеку лезвие. Амарок медленно растворялся в пространстве, напоследок обратив взор желтых глаз на Айрона… И Видярёю снова вспомнился тот самый волчонок, которого двенадцатилетний адлет когда-то спас… У того глаза были зеленого цвета, но только цвет и разнился – мысли волков из разных пространств и времен были одинаковы.

«Ничего не меняется с годами, правда?».

Центральный Берен

В дверь дома Айрона Видярёя требовательно постучали.

- Ну что там опять? Так и не дадут собрать вещи… - вздохнул мужчина, перекладывая инструменты в сумку, в которой уже лежал небольшой кусок черного дерева – Аркитид не подвел и раздобыл-таки отку.

- Ты не переживай – тут работы не на один день, - захохотала Неринга, помогающая укладывать одежду.

- Да вроде бы не так много у меня имущества…

- А представляешь, сколько будет? – посмеиваясь, произнесла блондинка.

Стук не прекратился.

- Кеглерт вам в печень… - выдохнул Айрон, но дверь открыл. И тут же застыл на месте.

Уж кого-кого, а представителей Эдосанских островов он увидеть явно не ожидал. А то, что это были таковые, говорили не только черты их лица (Айрон почему-то подумал, что они схожи с материнскими), но и традиционные одежды – высокие головные уборы с многочисленными шнурами-украшениями и темно-бордовые мужские (то есть, без лишних разрезов) платья в пол, которые смотрелись бы забавно, если бы не наплечники с барельефом бурундука – национального животного островов… А от этих наплечников шли серебристые нарукавники, в которых прятались крохотные, но обоюдоострые мечи, так что шутить с такими личностями точно не стоило.

- Э-э-э… - задумался Айрон – языка Эдосанских островов он не знал, однако тот уроженец Востока, что стоял слева, видимо, прекрасно владел германскими диалектами – не без акцента, конечно…

- Я так понимаю, что Вы и есть Айрон Ви-дя-рё-и?

- Можно просто Айрон, - понимая, что гостю тяжело выговорить, пришел на помощь мастер. – Простите, а вы кем будете?

- Меня зовут Оку́ни Пакчо́рой, а это – мой коллега Тадо́бу Но́син, - представился эдосанец, и оба вежливо поклонились – шнуры на головных уборах стали болтаться в разные стороны. Айрон поклонился в ответ – так вроде в тех краях было принято.

- Мы хотим Вас сердечно поблагодарить за то, что Вы смогли найти и починить одну из наших пропавших нихгерет, - обратился уже Тадобу, которому произносить германские слова было трудно с точки зрения фонологии. – Мы очень ценим, что в Центральном Берене есть такие неравнодушные, добрые и честные мастера.

- Вы меня простите, но Танкикиду мне еще чинить и чинить… - с извинением произнес Айрон – Танкикида действительно пострадал от действий щупальца ктологула – не так, конечно, каким Айрон его впервые увидел, но работы меньше не стало… На удивленный вопрос гостей мастер запоздало пояснил: - Я вашей кукле такое имя дал. Танкикида.

Эдосанцы негромко, вежливо рассмеялись.

- Очень по-нашему звучит! – улыбнулся Окуни.

- Вам... Вам ее вернуть? – уточнил Айрон, понимая, что гости пришли не просто выразить благодарность. – Она ваша, я понимаю – просто хотел бы закончить дело до конца…

Тадобу мягко рассмеялся:

- Эта кукла – Ваша, Айрон. Пусть она будет знаком нашей признательности и дружбы наших народов.

«Учитывая то, что куклы были украдены, на дружбу народов это мало тянет…» - вздохнул Айрон, но, помня об особом этикете вежливости эдосанцев, мастер еще раз поклонился и добавил:

- Я обязательно ее починю, уважаемые Окуни и Тадобу.

- О, Вы запомнили наши имена так быстро? – заулыбался Окуни.

- Мы Вам верим, Айрон, - кивнул Тадобу. – И вечером обязательно встретимся еще раз… За стопочкой ка́льхе…

- Атьнэкэ, - произнес напоследок Айрон, вызвав искреннюю улыбку гостей. «Точно дипломаты», - мысленно закивал таувауэр, еще раз благодарственно поклонился, улыбнулся и вернулся домой. «А кальхе ваша, как и любая выпивка, гадость редкая…».

- Похоже, ты становишься известен, - улыбнулась Неринга.

- Да, геройствовать все же мне пришлось, - усмехнулся Айрон.

- По-моему, все оценили то, что ты сделал…

- И ты, кажется, первая, - Айрон погладил Нерингу по спине, а после поцеловал пальцы ее правой руки.

Блондинка чуть смутилась, а после отвлеченно напомнила:

- Кажется, с тобой знакомые авеймы тоже хотели увидеться!

- Да кто только сегодня не в очереди увидеться… - Айрон рассмеялся мягко и искренне, но напоследок спросил у девушки: - А Зайдентер-эрр в их числе? Или так и не объявился?

Гимнастка отрицательно покачала головой. «Да кто бы сомневался, что директор цирка исчез – к нему уже появилось столько вопросов…».

- Не переживай. Мы найдем такого циркача, который точно оценит твои таланты…

Выйдя в Старый город – туда, где шли уже две крупные стройки (на месте окончательно доломанного цирка решено было создать новый культурный центр), Айрон встретился с прохожими, которые ему улыбались и махали рукой. Неподалеку находились Аркитид с Лиманой, держащей на руках Адельку и того самого котенка, рожденного Клинком-Животным – Бессенгаузен был одет в военную форму, которую теперь украшали некие медали лилового цвета, закрепленные на рукавах. «Неужели повышение получил?» - мысленно улыбнулся Айрон. Как всегда, были при деле Дикрейен Готовель и Ловелий Махадин – оба ученых отсалютовали таувауэру, негромко переговариваясь меж собой и размахивая уже не таким отталкивающим на вид слитком золота… А за ними спешили Фаленсий и Бела – как ни странно, волчица не вызывала у прохожих криков страха и требований в духе «Посадить дрянь в клетку!».

А проезжающую вашутянку, которая пока что каталась туда-сюда как технический экспонат (маршруты еще не восстановлены до конца), внимательно изучал мужчина-авейма – как ни странно, водяные мужчины, в отличие от женщин, могли безбоязненно выходить на сушу в дневное время суток… Но вот внешний вид их был так же впечатляющ – конкретно этот мужчина-авейма не придумал ничего лучше, как надеть темно-зеленый костюм, пошитый из морских водорослей, и ладно бы материал был необычен – пошив костюм явно был схож с обычным женским платьем… Прохожие понимающе отводили глаза – авейм хоть и побаивались, но как воинов уважали… Однако в целом мужчина-авейма выглядел симпатично и очень знакомо – разве что уши почему-то были заострены назад.

- Простите, Вы, кажется, Но́римэй, брат Лейсявары? – уточнил Айрон.

- Да, это я, - кратко кивнул Норимэй, тряхнул полупрозрачными волосами и протянул руку Айрону. – Просто смотрю на эту потрясающую повозку. Надо же такое придумать…

- Для вас это, наверное, совсем необычно, - мягко улыбнулся Айрон, пожимая крепкую ладонь.

- К необычному мы быстро привыкаем, - улыбнулся Норимэй. – Как дела у Клинка-Животного?

- Я иногда слышу его голос, - честно признался Айрон, вспомнив, что последние несколько ночей он то и дело слышал рычание амарока.

- Значит, он говорит с Вами, - справедливо решил авейма.

- Так Вы и вправду думаете, что я теперь – его хозяин?

- Вы теперь – его друг. Как и он – Ваш.

- Я почему-то думал, что вам этот клинок нужнее…

- Пусть лучше он будет у истинно доброго человека, - спокойно пояснил Норимэй.

- Да, понимаю, - закивал Айрон. – Как дела у Лейсявары?

- Была накануне в Усуле. Познакомилась с Вашим приятелем Уру-Уру – так ведь себя этот парень зовет? – Норимэй явно знал, что произошло тогда в Мире Снов.

- Надеюсь, и у него все хорошо…

- Он передал Лейсяваре вот это. А она – уже мне. А я – уже Вам, - подчеркнуто-вежливо (авеймы-мужчины славились любовью к многочисленным однотипным фразам, что отличало их от авейм-женщин) произнес Норимэй и вытянул руку – в его ладони появилась небольшая резная фигурка из кости, напоминающая дальнего родственника ктологула…

- Тупилак, - искренне удивился Айрон, взяв фигурку в руки. – Настоящий эскимосский тупилак…

- Говорят, для эскимосов это – важная вещь, - улыбнулся Норимэй.

- Откуда она у Уру-Уру? – искренне удивился Айрон.

- Я думаю, что эскимосы из мира Калиндэ́ра хотят таким образом с Вами связаться… - предположил Норимэй, продолжая улыбаться. – Вы ведь хотите встретиться с Вашим народом?

- Что я ему скажу при встрече? – удивился Айрон.

- Вы сами это поймете. Ваша кровь – ваша связь, - и авейма перекрестил руки, что у авейм означало ту самую связь.

- Спасибо, - поблагодарил Айрон. – И за помощь тоже.

- Я не привык обнажать на суше меч, но, видимо, время грядет и такое, - понимающе вздохнул Норимэй, сделал вид, что взмахивает клинком, кивнул головой и резво отправился куда-то вдаль – Айрон заметил, что авейма-мужчина не носил обувь. «Хорошо хоть у нас дороги сравнительно ровные…».

А вечер обещал действительно быть заметным и без упоминания родственных эскимосов. И нужно было подготовиться – не каждый день приглашают в Главирну, дабы вручить Орден Мужества…

А потом еще переезжать в новый дом.

Их с Нерингой дом.

Эпилог

- Опять кто-то шумит поздней ночью… - сквозь сон пробормотала Неринга.

Айрон кое-как вылез из-под слишком широкого одеяла (все не мог привыкнуть), аккуратно прикрыл им девушку и зашагал босыми ногами в сторону кухни. В новом доме все казалось чужеродным, но в эту ночь чужеродности только добавилось – на кухне выжидал мрачного вида молодой человек, закутанный в плащ. Айрон мысленно приготовился к худшему, однако незнакомец улыбнулся столь мягко и искренне, что Видярёй был сбит с толку.

«Ты ощущаешь опасность?» - спросил Айрон у напарника. Клинок-Животное промолчал.

- Извините, что я без стука, Айрон Видярёй, - негромко, но четко произнес незнакомец. – И извините, что ночью – день на дух не переношу.

- Кто Вы такой? – сразу перешел к делу Айрон.

- Адам Эйсмонт, вожак Железных волков, - улыбнулся молодой человек. – Ваш родственник, если угодно… Адлет.

- Что за Железные волки? – искренне удивился Видярёй.

- Родом из Земани́йтского леса, - произнес Адам так, словно Айрон когда-либо бывал в этом месте. «Земанийтский – это же к Родноруссии ближе? Далеко тебя занесло…».

- И зачем я Железным волкам? – удивился Айрон.

- Вам принадлежит так называемая Рука волколака, - тот доспех остался у Айрона – Мартин назвал его дружеским подарком. Да и Махадин не возражал, признав после небольшой проверки, что золотая рука больше не источает тьму. – Это – очень необычный предмет.

- Вы охотитесь за ним? – сразу предположил худшее Видярёй.

- Хотелось бы так сказать, но… - Адам улыбнулся, - мы Вас уважаем, Айрон, чтобы требовать ее просто так отдать. Все дело в том, что Золотой волколак – не просто красивая легенда. Он считался мертвым несколько веков, но… Недавно пробудился. И собирает свои доспехи. Точнее, уже собрал.

- Вы хотите сказать…

- Да, Айрон. Золотой волколак уже идет за тем, что ему принадлежит. И будет неприятно, если Вы ему откажете… Но лучше бы отказать.

- Так вы ему – не союзники? – удивился Айрон.

Эйсмонт оперся руками о стол.

- Мы – союзники Вам, Айрон. И Вам нужно мно-о-о-огое узнать…