Королева Теней. Том I

Пролог

Маленькое существо. Человечек. Второй день топочет в мою опочивальню своими маленькими ножками. Забавное создание… есть в нём что-то… трогательное. Оно… она? Она. Девочка. Своими любопытными глазищами – глупыми такими, вернее… наивными (дети же наивны, а не глупы, верно, да?) она пробудила меня от бесконечной дрёмы, где я мирно дрейфовал, видя в полусне историю всего мира.

Кажется, немного моей силы просочилось на поверхность, так меня и нашло это дитя. Первая волшебница. Да, первая. Следом за ней появлялись другие, шествующие ко мне во сне… я заинтересовался ими. Я изучал их жизнь и уклад, в дремоте… неспешно… так интересно.

Но дети вырастали. Портились. Начинали называть меня богом. Я потерял к ним интерес. Я устал от них. И закрылся.

Кто бы мог подумать, что они найдут иной путь ко мне. Что они найдут моё логово, ранят меня, в надежде получить больше, в надежде на то, что каждый из людей станет способен к волшебству…

Алчные глупцы. Что вы натворили… Я не забрал у вас случайно подаренную силу! Я одарил вас ей! Разрешил владеть и пользоваться! А вам стало мало… и вы пришли за мной… что же вы натворили…

Я не бог… я – сосуд.

Проклиная всё сущее, умираю, чувствуя, как раздирает моё тело моя же мощь… Я вспомнил глаза того существа… те глупые… нет… наивные глаза. Я тупею от боли… что это было за существо? Человечий детёныш! Одна из людей! Но…

Убиваемый страданиями, я вспомнил лёгкое касание, такое бережное и нежное… Вот глупое дитя… как будто она в состоянии сделать мне больно… Размером с блоху… зачем быть такой осторожной…

Меня оглушает треск собственного тела. Весь мир дрожит и трясётся… так больно. Они убили нас обоих. Они убили нас всех.

Я проклинаю людей. Я проклинаю весь этот мир. Но дети… эти глаза! Её нежная душа, глупая душа, детская душа – до сих пор смотрит на меня через эти проклятые глаза…

Не стану ненавидеть детей. Они не будут привязаны к моей мести и этому миру, во что бы он ни превратился. Они вырастут, превратятся в людей. И когда я вернусь… за эту боль я воздам всему разумному сторицей.

А сейчас… гори мир. Пылай и содрогайся в том, чего так жаждали твои алчные дети.

Том I. Блуждания. Глава 1 – Демоны графской семьи

– Шэлена…

– Да! Да, матушка, я здесь! – Девочка соскочила со стульчика и бросилась к постели матери. Книга, что она читала, упала с колен и громоздко стукнулась о пол. Служанка при маленькой леди тут же поспешила вон из спальни – сообщить графу и его сыну, что графиня пришла в себя.

– Ты проснулась, матушка… что, что нужно? Попить? Покушать? Матушка проспала несколько дней… я немедля пошлю слуг, если тебе что-то нужно! – Шэлена даже не заметила служанку, всё её внимание было сосредоточено на матери – такой бледной, поблёкшей, исхудавшей, без кровиночки в лице. В глазах защипало от слёз.

– Ш-ш-ш… Не плачь, моя девочка, – слабо прошептала мать. – Возьми меня за руку и внимательно послушай. Наклонись поближе…

В спальню графини вбежал её сын – Дэрек. Он судорожно вздохнул, глядя на мать и нетвёрдыми шагами приблизился к постели.

– Мама, – его голос предательски дрогнул.

Мать с нежностью и болью в бледно-голубых глазах, когда-то ярких и ласковых как весеннее небо, только и могла, что смотреть на своих детей. У неё не было сил даже на то, чтобы поднять руку.

– О, мои дети… Дэрек, береги сестру. Защищай её… от него. Ты… знаешь. Ты многое знаешь о нём, обо мне... Не дай ему обидеть её… напугать. Я верю в тебя, мой сын. Ты умён и добр, ты станешь великим графом… Я очень горжусь тобой. Очень.

Мальчик, сжав губы, кивал, успокаивая мать, явно всеми силами сдерживая себя, чтобы не разрыдаться. А Шэлена плакала – ей можно. Она девочка, да ещё и маленькая совсем.

– Шэлена, моя драгоценная дочка… Ты так похожа на меня… – тихо-тихо говорила мать склонившейся к ней дочери. Из глаз графини текли ручейки мутных слёз. – Но не будь как я, Шэлена. Ты должна учиться, много учиться, чтобы много знать. Ты должна стать умной и хитрой, должна закалять свою волю, чтобы быть умнее мужчин и сильнее их духом. Ты не можешь им позволить решать что-либо за тебя… Ты должна сама стать хозяйкой своей судьбы. Всё ради того, чтобы однажды обрести своё счастье. Борись за него, когда встретишь. Не дай моей горькой судьбе затянуть тебя, повторить мою печальную участь… построй жизнь свою сама. И будь счастлива дочка, за нас обеих… Борись за своё счастье, будь храброй и… следуй велению сердца!..

– Матушка! – Вскричала Шэлена, чувствуя, что мама уходит, покидает её навсегда! – Мама! Пожалуйста, матушка!

– Эйнар… – с последним выдохом прошептала графиня.

– Мама!..

Маленькая леди отпустила тоненькую невесомую руку матери и разрыдалась в голос, размазывая слёзы по белому личику. Дэрек, глотавший молчаливые слёзы, крепко прижал к себе сестрёнку, позволяя той выплакать всё её горе. Да и его тоже.

– Теперь ты… свободна, матушка, – тихо прошептал он, топя прощальные слова в рыданиях ребёнка. – Кто бы ни забрал тебя – валькирии или ангелы Богоматери, я надеюсь, что ты теперь счастлива… а Шэлену… я её защищу. Клянусь тебе в этом, мама.

Не сразу дети заметили бледного как смерть отца, стоявшего позади всё это время. Брат и сестра не знали, как давно он пришёл и сколько услышал. Шэлене запомнился его взгляд – совершенно нечеловеческий, безумный, одержимый тёмными чувствами. И ещё память ярко запечатлела то, как он стоял – ногой вдавив в ковёр совершенно незамеченную им книгу по философии.

– Миледи! Миледи, проснитесь!

Шэлена открыла глаза. За окном кареты светало, мерный перестук копыт по королевскому тракту очень звонко резал слух в столь раннее утро. Служанки и камеристка в сумерках кареты тревожно смотрели на свою госпожу.

– Миледи приснился дурной сон? Вы плакали, ваше сиятельство.

Шэлена взяла протянутый ей платок и вытерла лицо от слёз. Сон не удивил её. Ничего странного и неожиданного в его явлении не было. Она ехала домой. И чем ближе подъезжала карета, тем больше воспоминаний просыпалось в ней и тем болезненнее колотилось сердце. Что ждёт её там?

И эта картина. Обезумевший от горя отец вдавливает в пол бесценные знания. Слишком яркое воспоминание, а от того и зловещее.

– Власть имущие попирают излишние знания и в зачатке уничтожают любые иные мысли, нежели принятые ещё в стародавние времена, означенные святой церковью как единственно истинные… – прошептала она отрывок из той самой книги. Затем выглянула в окно, отдёрнув занавеску. – Излишние знания… как может существовать подобное словосочетание?..

Взгляд блуждал по редеющим лесам, природа постепенно сменялась равнинами, а значит, вскоре молодая леди въедет в родное графство. Часам к десяти утра, пожалуй, уже предстанет пред очами графа…

Шэлена задёрнула занавески и поёжилась от пробежавшего по коже мороза. Она не видела этого человека четыре года и искренне надеялась, что безумие отца давно улеглось, оставило его воспалённое сознание… но в то же время она готовилась и к худшему. Множество кропотливо продуманных планов ждали своего часа в её хорошенькой юной головке. Любой взглянувший на неё решит, что эта молодая леди столь же недалёка и беспечна, как и её сверстницы – в разумах аристократок четырнадцати лет нет ничего кроме розовых мечтаний и бесконечных бессмысленных стишков о любви, прекрасных принцессах и принцах, благородных рыцарях и белых конях. Все должны быть на белых конях. И однозначно прекрасны.

Губы Шэлены изогнулись в саркастичной усмешке. Квинтэссенция глупости фривольно ютилась в этих нелепых стихах.

В Восточных королевствах женщинам не запрещалось учиться. Даже по-настоящему учиться, а не воспитываться в академиях благородных девиц. Но умная женщина, да ещё и учёная, негласно считалась моветоном. Шесть королевств погрязли в древних постулатах, отстав на многие годы развития от философии Великой империи Эверим, и уж тем более от бесконечно развивающейся и процветающей Свободной республики Сухин. Касательно женщин и их места в обществе королевства уступали даже островитянам Ольта. В империи права женщин трепетно охранялись, в республике женщины были равны мужчинам, а на островах вообще царил своеобразный матриархат.

Шэлена тихонько вздохнула, отгоняя ненужные мысли о праве и структуре других государств. Сегодня ей предстоит встретиться с отцом. От его поведения и от того, как пройдёт между ними беседа, будет зависеть то, каким путём последует молодая леди. Судьба её зависит от этой встречи.

Закрыв глаза, Шэлена молитвенно сложила руки, воздавая хвалу небесам и прося хотя бы толику благоразумия в голову графа. Она искренне надеялась, что её горячая мольба достигнет ушей Богоматери и богиня смилостивится над ней и её отцом…

***

– Шэлена! – Из замка навстречу карете, опережая слуг и улыбающегося дворецкого, выбежал высокий молодой дворянин, не стесняясь своей радости и напрочь потерянного достоинства. Солнечное утро играло задорными искорками на его тёмных волосах, слепило золотом яркую зелень глаз, сверкало на белозубой широкой улыбке – привлекательный и благородный лик молодого аристократа, отца двоих детей, сейчас терялся на фоне его безудержного, мальчишеского счастья от долгожданной встречи с сестрой.

Шэлена выпрыгнула из кареты, позабыв про оставленных там камеристку и пару служанок, наплевав, как и Дэрек, на приличия, манеры, на улыбающихся слуг… И едва не оглохшая от радостного крика брата, бросилась в раскрытые объятия родных рук, чуть не задушивших на радостях её хрупкую фигурку.

Дэрек в несдержанном порыве подхватил её за талию, поднял над собой и закружил звонко смеющуюся сестру, не замечая веса её тяжёлого по-осеннему тёплого платья. Дорого хрустела полуночно-синяя тафта, оскорблённо шелестел чёрный бархат, кружились со свистом все эти юбки, подолы, звенели алмазные серьги, цепляясь и путаясь в длинных локонах цвета чёрного янтаря… но брата с сестрой не волновало помятое платье, растрёпанные волосы и уж тем более потеряется ли серёжка. Они не виделись целых полгода, для них – двенадцать лет проживших бок о бок, практически сросшихся за это время друг с другом, – это был очень долгий срок.

– Моя маленькая сестрёнка… – ещё разок обняв её, выдохнул с облегчением старший брат. Наконец, она дома. Не нужно больше тревожиться – как там она в столице, высыпается ли, хорошо ли ест, уделяет ли себе хоть немножко времени или так и корпит над учёными книгами каждую минутку?

– Ох, Дэрек! Как же я соскучилась! Прости, что не сумела вырваться в Благословенный день! Как поживаешь ты? Как дядюшка Самиш? Как мальчики? Как Анна? Всё ли хорошо?

Поток вопросов чуть не затопил наследника графства, как только он поставил сестрёнку на ноги. Взяв её светлое личико в свои руки, он принялся разглядывать его, пытаясь отметить, изменилось ли что в ней за время разлуки?

– Всё хорошо, – улыбнулся он в ответ на её расспросы, убедившись, что под родными глазами нет теней с недосыпа, щёчки рдеют здоровым румянцем, да и в целом сестра лучится радостью, как и он сам. Худенькая конечно и маленькая… но в остальном всё в порядке. Здорова, бодра, весела.

– Если бы ты не сумела окончить учёбу в этом году, мы бы навестили тебя сами… и я, и Анна, и даже Самиш, всей толпой, вместе с двумя шумными близнецами.

– Анна бы воспротивилась! – Рассмеялась Шэлена. – Мальчикам даже года нет! Им и порталами пользоваться нельзя, единственная возможность добраться до столицы – карета и многодневный путь! Какие поездки!

Но Дэрек покачал головой:

– Анна очень любит тебя, она тоже ждёт не дождётся встречи и мечтает познакомить сыновей с их чудесной тётушкой. Не стоит волноваться… Ты лучше скажи – как всё прошло? Тебе удалось?

Шэлена широко улыбнулась, чуть не лопаясь от радости и гордости:

– Да! Чёрный с золотом!

Дэрек опешил, не веря своим ушам. Выпустив личико сестры из рук, он оторопело пробормотал:

– Ты… ты получила высшую оценку? По… всей той бесконечной череде дисциплин? За четыре года?

Девушка кивнула и гордо вздёрнула подбородок:

– Верно! Ректор лично вручил мне диплом Чёрного Алмаза! И обстоятельно и долго вливал в мои уши лекцию о том, что лишь при продолжении учёбы и постоянной огранке разума и знаний из человека родится настоящий учёный. Чтобы стать бриллиантом, говорил он, нужно постоянно совершенствоваться.

– Немыслимо… Моя сестрёнка – гений!.. – выдохнул Дэрек и тут же горьковато усмехнулся. – Твоему брату очень грустно, он сумел окончить лишь на красное золото.

Шэлена рассмеялась и взяла его за руки:

– Дэрек, диплом Красного Алмаза лишь на ступеньку ниже, а мой чёрно-золотой получен лишь благодаря тебе.

– Глупости, – ласково фыркнул брат, сжимая её ручку в своей ладони. – Всего этого ты добилась сама. Я же знаю, как ты училась. Дни и ночи напролёт с короткими урывками на сон… будто одержимая всеми этими знаниями. Не принижай своих заслуг и будь горда успехом. Только вот…

Шэлена встревожилась резко помрачневшему взгляду брата.

– Что? Что такое, Дэрек?

– Не говори об этом отцу. Пока – не говори. Вначале нам нужно прощупать почву. Отдай ему эту кружевную писульку из Академии благородных идиоток и ни слова не говори об Институте Наук. Поняла?

Юная леди подобралась и медленно кивнула. Она понимала. В конце концов, она поступила в институт без разрешения отца, лишь благодаря огромным деньгам и немалой поддержке брата. Но с другой стороны…

– Но если я не скажу, то как он отпустит меня в путешествие? В письмах он не писал отказа…

Брат горько рассмеялся, качая головой. Он не мог сказать этим ясным любимым глазам, что отец, скорее всего, даже не читал её письма. Он знал – Шэлена целеустремлённая и довольно храбрая девочка, в её прелестной головке зреют масштабные амбициозные планы и порой рождаются поистине гениальные мысли, но… в то же время она ещё совсем ребёнок. Добрый, невинный, всей душой радеющий за тех, кого любит. Если бы она узнала, что Дэрек всё детство охранял её от отцовского безумия… это бы тяжело ранило её сердце.

Дэрек осторожно положил руки на хрупкие плечи сестры и, несильно сжав их, тихо произнёс:

– Будь осторожна с отцом, Шэлена. Тише воды, ниже травы. Не показывай ум и характер. Улыбайся ему и радуйся вниманию, но ни в коем случае не выказывай своих взглядов и мыслей. Мы с Самишем сильно избаловали тебя – я это признаю, но отец – другой. Для него идеальная юная леди – это Илия, создание, способное лишь подчиняться и принимать все решения мужчины за святую истину. Будь осторожна, хорошо?

Шэлена медленно кивнула. Брат бросил взгляд за спину сестры, глядя как разгружается карета от чемоданов и сундуков, как суетятся вокруг слуги замка и служанки леди.

– Я займусь слугами, а ты – иди, поприветствуй отца. Алестер проводит тебя к нему в кабинет.

Юная леди тихонько вздохнула и послушно кивнула брату. Ей безумно хотелось броситься одновременно и в покои Анны с мальчиками и в Башню Магии к дядюшке Самишу, но здесь брат прав – нужно следовать порядку, если она не хочет разгневать отца. Тут же девушка встревожилась – не видел ли граф, как они с Дэреком, не обращая внимания на приличия и улыбающихся слуг, словно дети обнимались и кружились посреди замкового двора?

Но в следующий миг обеспокоенные мысли вылетели из её головы. К ней подошёл дворецкий Алестер Мэйши.

– Ваше сиятельство, – не скрывая мягкой улыбки, дворецкий поклонился маленькой леди, – с возвращением домой. Стены замка весьма тосковали по своей кровной хозяйке…

Шэлену с головы до ног заполнило трепетной нежностью к этому старичку. С тоской она приметила, как глубоки стали морщинки в уголках его тёмных, светящихся мудростью глаз. Что голова его совсем поседела. Что немного осунулась под тяжестью прожитых лет его ровная, гордая осанка… Но всё же кое-что осталось по-прежнему неизменным… Сколько она себя помнила – эти тёмные глаза всегда смотрели на неё именно с этой теплотой и ненавязчивой лаской, всегда напоминавшей ей чашку крепкого чая с ноткой корицы.

– Алестер, как же я рада тебя видеть... – юная леди не поскупилась на добрую улыбку и искреннюю нежность к по-своему родному для неё человеку.

Только увидев его, Шэлена, наконец, осознала – она дома. А раз она дома…

Радость от встречи с братом и Мэйши быстро остыла. Девушка поправила растрёпанные волосы и бросила короткий, почти незаметный взгляд на третий этаж замка. Чистейшее имперское стекло так и сияло в ещё тёплых лучах сентябрьского солнца, создавая очень резкий контраст с январским холодом скользнувшего по нему взгляда.

***

– Пресветлая Богоматерь и заступник наш Славный сын… избави меня от гнусных помыслов и видений лукавой Злой дочери… Охрани меня от напастей, чертями насылаемыми, выродками дьяволицы проклятой порождаемыми…

Лихорадочный шёпот молитвы неприятно звенел в ушах сенешаля. Но он не смел прерывать господина. Он терпеливо ждал, пока граф не окончит, хоть и должен был задать ему немаловажный вопрос.

Его господин – граф Анатас Иса, мужчина статный и неприлично богатый, несмотря на свои года – а графу было за пятьдесят, – был всё ещё хорош собой, и белые седины на висках лишь дополняли его образ почтенного и благородного дворянина. Таким он и слыл, что в свете, что в народе. А, как говорится, что на слуху – то и истинно. Поэтому ни один из завидующих, восхваляющих и нейтральных даже, и представить себе не мог, что на самом деле творилось в голове графа, и какие бесы устроили в нём постоянный приют.

Лишь верный сенешаль видел его таким – испуганным, взбудораженным, взлохмаченным, нервно шепчущим молитвы горячим шёпотом в оконное стекло. Эта «честь» слугу скорее расстраивала, чем радовала. К счастью неловкая ситуация не могла длиться вечно. Сенешаль улучил момент – паузу между молитвами господина, и, прежде чем тот начал следующую мольбу, быстро заговорил:

– Ваше сиятельство, будут ли особые приказания по приезду миледи?

Граф вздрогнул.

– Вели Мэйши сразу пригласить её ко мне, – хрипло выдохнул граф, не оборачиваясь к слуге.

Сенешаль слегка нахмурился, осторожно заметив:

– Ваше сиятельство, миледи пристало сменить наряд на домашнее платье…

– После сменит! – Рявкнул господин. – Всё – после! Сперва я увижу её.

– Как прикажете, ваша светлость. А…

– Даже не заикайся об этом. Я не пойду встречать её сам.

Спрятав понимающую улыбку, сенешаль с поклоном ответил:

– Милорд как всегда проницателен. Я немедля оповещу о приказе дворецкого и лорда Дэрека.

Дверь за слугой беззвучно закрылась, и благородный граф вернулся к безответной беседе с богами. Он лихорадочно молился, прижавшись светлым челом к окну. Разгорячённую кожу обжигало холодом бесценное эверимское стекло. Болезненно сверкающий взгляд болотистых глаз непрерывно следил за видом из окна.

Граф владел обширным графством, подчиняющимся только Короне, и имел при этом массу особых привилегий. А всё потому, что хозяйствовал граф так называемой во всём Орделе «золотой землёй» – равнинами Арателла, на которых произрастала особенная золотая пшеница и разводились лучшие породы коров и овец, знаменитые своим вкуснейшим мясом и молоком, а также тончайшим руном и превосходной кожей. Эта пшеница и чудесный скот и принесли роду Иса как огромное богатство, так и своеобразную независимость. Золотая земля графства была освобождена от воинской повинности, являясь эдакой второй казной государства, приносящей своими налогами огромные суммы золотом королевству. Случись война – и графство будет единственным феодом, что не предоставит войска в армию короля, а продолжит выращивать скот и пшеницу, лишь поставляя Короне продовольствие и деньги в большем объёме, нежели во время мира.

В прошлом немало споров ходило – а не разводить ли Арателлу на его равнинах лошадей? На такой земле, да выбрав достойных коней с кобылицами, можно было создать не просто новую породу, а особенных рыцарских или же удивительно быстроногих гонцовых коней, но король не поддержал идею, хоть и была она заманчива. Равнины Арателла не настолько велики, чтобы выделять драгоценную землю ещё и на коневодство. Лучше оставить их за пшеницей, более важной даже скота и всего добра им приносимого. Зерно и мука поставлялись во все Восточные королевства, на острова Ольта и даже в Эверим и Сухин, так что король, будь у него возможность, лучше бы добавил ещё территорий графству, чем стал отнимать кусок золотой земли под лошадиные копыта.

Вот и владела графская семья всеми равнинами, разделёнными ещё предками на четыре баронства – два под пшеницу и по одному для развода коров и овец, проживая в менее пригодной для хозяйства восточной части равнин. Здесь из земли поднимались небольшие скалы и каменистые холмы, на одном из которых и стоял родовой замок, окружённый в подножии богатым и ярким столичным городком графства – Эйе.

На этот городок, а вернее на его главную улицу, и смотрел сейчас граф сквозь окно кабинета. Там, куда был устремлён его встревоженный, хмурый взор, по улице ехала графская карета, запряжённая четвёркой белых лошадей.

Дочь. Младшая дочь графа Иса возвращалась в отчий дом из Айлендора – столицы королевства, где проучилась всего четыре года вместо положенных шести. Граф был этому не рад. Очень не рад. За четыре года, пока её не было, пока он её не видел, Анатас почти оправился, почти уснули демоны, пожиравшие его душу много лет. А сейчас, чем ближе подъезжала карета, везя в себе терзающего призрака прошлого, тем тяжелее и холоднее становился камень в его груди. Граф был уверен, что не увидит младшую дочь ещё не меньше двух лет, а к тому времени он бы уже подыскал ей мужа, сразу же выдал замуж – и не увидел бы больше никогда.

Граф не сводил с кареты тяжёлого взгляда. А она всё ближе и ближе. Чувствуя, как его тело начинает пробивать мелкая паническая дрожь, он бессильно взмолился в душе:

«Боги… молю, пожалуйста, пускай она изменилась за эти годы…»

Руки графа, сложенные за спиной, сжимались всё крепче и крепче по мере волна за волной накатывающих воспоминаний о его покойной супруге. Он её любил. Больше жизни любил, а она предала его. Жестоко предала.

Когда они впервые встретились, ей только-только исполнилось одиннадцать. Любимая дочь разоряющегося маркиза Эденстока, южного соседа графства Иса, полностью завладела сердцем и мыслями Анатаса. Он с трудом уговорил маркиза выдать за него маленькую леди Алэну. Целое состояние было отдано за договор о помолвке, столь много, что рискующий конфискацией имущества маркиз сумел покрыть все свои долги. Оставалось лишь дождаться совершеннолетия невесты – четырнадцати лет. Анатас ждал этой свадьбы целых три года, показавшихся ему чудовищно долгими.

Объявление о свадьбе поставило на уши весь Арателл. Граф Иса в свои тридцать пять считался превосходной партией, одним из самых завидных холостяков королевства, на которого ставили сети как молодые дворянки, так и их семьи. С его положением в обществе и его состоянием он мог взять в жёны даже дочь герцога. А тут… бесприданница, выкупленная у отца за огромную сумму золотых. Но всё прояснилось позднее, когда граф вывел юную супругу в свет. Она оказалась красавицей. Немыслимой красавицей, нежной и скромной, с ангельским характером и прекрасным голоском. Правда выяснилась – граф просто влюбился, и многие мужчины при дворе его отлично понимали. Будь такая красавица даже крестьянкой – мимо пройти не смог бы ни один мужчина.

Счастью графа завидовали, но не восхищаться не могли. Весь свет называл их прекрасной парой. На фоне высокого, статного мужа маленькая леди Алэна была похожа на невесомую фею. И граф эту фею безумно любил. Он носил её на руках, осыпал её золотом и бриллиантами, дарил драгоценные меха и эльфийские ткани, всё лучшее – из любой страны – было её. А когда через девять месяцев после свадьбы, как по часам, она родила ему сына – он думал, от счастья сойдёт с ума.

Любовь к жене переполняла его, опьяняла разум, туманила рассудок. Граф становился одержим своей юной женой, и в глубине его души начинали прорастать ревность и опаска – как бы не соблазнился кто его молодой женой, да и она не соблазнилась кем-нибудь моложе мужа. Поэтому граф старался уделять графине как можно больше времени и внимания, благодаря чему через год юная леди родила второе дитя – девочку, и после тяжёлых родов слегла, подорвав здоровье.

Граф испугался за неё, отказался от возможности иметь множество детей и наследников, всё ради неё – чтобы не страдало её хрупкое нежное тело. И только лишь через четыре года его бесценная супруга согласилась на третье дитя, принеся графу ещё одну дочь… но зато какую. Свою копию, не считая чудного цвета глаз. Эти глаза – синие-синие, словно сапфиры, и разбудили вновь тёмные чувства у графа. Зеленоглазый отец и голубоглазая мать вдруг породили дитя с глазами уж слишком необычного оттенка. В глазах девочки поселилось и набирало краски глубокое и синее море.

Шэлена росла и всё больше походила на мать, ничего не взяв от отца. Анатас тревожился и мрачнел, с трудом отталкивая прочь навязчивые мысли о блуде. Графиню резко ограничили в свободе, не объясняя причин. Граф беспокоился, волновался, подозрительно поглядывал на жену, но держался от прямых вопросов, решив воспользоваться помощью мага. Заклинание соответствия, произнесённое волшебником над графом и дочкой, успокоило отца. Это – его дочь. От облегчения у него кружилась голова, и он поспешил просить прощения у своей верной и прекрасной супруги. На радостях даже отпустил её в столицу – на светский сезон, к подружкам, операм, театрам…

«Зря я её тогда отпустил. Ох и зря… надо было запереть в замке и не выпускать наружу до самой смерти…»

Граф с искорками ненависти в глазах следил за въезжающей во двор каретой. К карете с распростёртыми объятиями выбежал Дэрек – наследник графа, с детства трясущийся над младшей сестрой как над хрустальной куклой, и граф резко отвернулся от окна, как только увидел, что открывается дверца кареты.

Он не хотел её видеть. Он боялся. Он страшно боялся в душе, что она всё ещё похожа на неё, но и надеялся… что она изменилась. Граф сжал в кулак камзол на сердце, чувствуя, как бьётся оно в болезненном ритме…

«Надо от неё избавиться… надо срочно от неё избавиться, если она так и осталась на неё похожей…»

Женщина, которую он так любил, женщина, которой он дышал и которую боготворил, мать его детей… предала его самым страшным образом – она променяла его на другого. Она завела себе любовника – грязного северянина, которого нашла по пути из столицы! По возвращении с проклятого светского сезона, где веселилась целый месяц, пока её муж волновался и беспокоился за неё в Эйе!

Он поздно узнал об этом. Когда выяснилась измена, эта неблагодарная жестокая мерзавка возлегала с грязным варваром уже почти два года! И более того – собиралась с ним бежать! Да ещё и прихватив младшую дочку, опасаясь за неё из-за схожести с собой! Безумная девка решила, что он может причинить вред собственному ребёнку! Он же проверял – это его ребёнок. Проверял трижды! Или… четырежды? Неважно.

Граф избавился от грязного северянина и наказал блудливую жену. Серьёзно наказал, как надо было сделать гораздо раньше… Надо было держать её в ежовых рукавицах. Эту неблагодарную бесстыжую дрянь. Но… видимо, переусердствовал. Алэна слегла, сломленная, опустошённая, и никакие лекари и маги не могли разжечь в ней искру жизни, даже её возлюбленная дочь – коей граф изначально и воспользовался, чтобы держать в узде жену, – не могла вернуть матери силу жить, как бы он не угрожал её дочерью и как бы не умолял её саму.

В голове Анатаса вспыхнула, будто вчера произошедшая сцена… он тогда шутил, пусть – зло, но эта была лишь шутка, он пытался достучаться до жены, дать ей хоть какую-то причину жить… но сделал лишь хуже.

– Когда ты вырастешь, папа возьмёт тебя в жёны, – с игривой лаской произнёс граф, держа дочку на коленях, пока не сводил холодных глаз со своей жены, уже много недель не встающей с постели.

Алэна издала болезненное, тоненькое скуление, всеми силами пытаясь сдержать бегущие из глаз ручейки слёз. Она не отрываясь, боясь дышать и моргать, смотрела на своего шестилетнего ребёнка, сидящего на коленях у чудовища. И на руки этого чудовища, крепко обнимающие её дочь. Женщина, прикованная им к постели, слишком хорошо знала, на что способны эти руки.

– Отец на мне женится? – Удивлённо протянула маленькая Шэлена, оборачиваясь к графу. – А разве так бывает? Я бы замуж за братика вышла… – вздохнула она, надув прехорошенькие губки, – но он сказал, что братики на сестрёнках не женятся. А папы на дочках – женятся?

Граф уверенно кивнул:

– Конечно. Видишь ли, твоя мама не хочет быть моей женой, а графу нужна графиня, так положено. Да и папе будет очень грустно без графини. Поэтому, раз уж ты так похожа на маму – я женюсь на тебе. Ты хочешь выйти замуж за папу?

– Я не знаю, – неуверенно протянула Шэлена, бросая взгляд на мать. Алэна плакала и кусала побелевшие губы.

– Ты разве меня не любишь? – Наигранно расстроился отец, и девочка тут же обернулась к нему. Обняв его, она улыбнулась:

– Люблю.

Граф растянулся в усмешке.

– Не хочешь поцеловать папочку?

– Поцеловать? – Девочка захихикала и чмокнула отца в щёку. Он рассмеялся в ответ и бросил короткий недобрый взгляд на содрогнувшуюся жену.

– Не так, малышка, – ласково и вкрадчиво обратился он к дочке. – Надо поцеловать папу в губы. Как мама. Когда мы поженимся, мы будем не только дарить друг другу поцелуи, но и делать куда более интересные ве…

– Прекрати! – Вымученным голосом, то ли вскриком, то ли шёпотом, графиня взвизгнула и с трудом приподнялась на подушках. Она была бледна и слаба, её лицо было залито слезами, а в глазах плескались вперемешку страх и ненависть. – Не смей к ней прикасаться, больной мерзавец!

Граф потемнел лицом и спустил ребёнка с колен, отправив его прочь. Обескураженная девочка неуверенно дошла до дверей, не сводя с мамы взволнованных глаз. Лишь после кивка матери Шэлена покинула спальню. Как только дверь за девочкой закрылась, граф вскочил на ноги и проревел жене:

– Ты что, действительно думаешь, что я бы стал приставать к собственному ребёнку?! Ты совсем обезумела, шлюха?! Я лишь пытаюсь заставить тебя очнуться от твоего состояния! Умереть решила?! А как же дети? Как же твоя любимая дочь?..

– Даже не говори о ней, – еле слышно прошипела обессиленная женщина, и в её жалком шёпоте граф расслышал рычание волчицы. Остервенелое, полное ненависти и самоотдачи. – Если ты коснёшься её своими грязными лапами… я прокляну тебя даже с того света. Я откажусь от своей бессмертной души, и буду преследовать тебя до скончания дней твоих.

У графа мороз пробежал по коже. Она словно накладывала на него предсмертное проклятие. И в то же время графу стало больно. И его озлобленный рассудок немного отрезвел.

– Да за кого же ты меня принимаешь?.. – еле слышно спросил её граф.

– За того – кто ты есть! Ты – чудовище. А чудовище – способно на всё.

Граф крепко зажмурился и глубоко задышал, восстанавливая сбитое воспоминанием дыхание. В тот день Алэна потратила остатки своих сил и больше не смогла шевельнуться. Она умирала и погасла как свечка в окружении своих детей, продержавшись всего неделю после жестокой «шутки» графа.

Анатас был убит горем, и раздираем злобой, ненавистью и болезненным раскаянием. Слишком много эмоций смешалось в нём – и становились они всё болезненней и острей, когда он видел свою дочь, от которой не отходил сын.

С того самого инцидента Дэрек стал ночевать в комнате младшей сестры, да и вообще не отходил от неё ни на шаг. Она вместе с ним ела, гуляла, училась даже, посещая занятия брата; он следил за входом в её комнату, пока её купали слуги, и настороженно смотрел на отца, когда тот приближался к ним и заговаривал с дочкой. Он не давал графу ни шанса как-либо повлиять на ребёнка, произнести или сделать что-либо странное, напугать или иным способом испортить её хрупкое и детское душевное равновесие – чего Алэна больше всего и боялась. Мальчик одиннадцати лет поклялся своей матери, что будет беречь и защищать шестилетнюю сестрёнку от их собственного отца.

Оставь он Шэлену… и граф не мог быть уверен, что не причинит ребёнку вреда в минуты помутнения рассудка. И сын нутром это чуял. Дэрек не отправился в столицу в двенадцать лет, как другие юные аристократы, а выписал из Института Наук учителей и занимался на дому до пятнадцати, пока Шэлене не исполнилось десять – возраст, когда аристократок отдают на обучение в академии благородных девиц.

После дня рождения Шэлены дети отправились в столицу, где младшая дочь, как и положено, поступила в академию. Граф вздохнул с облегчением, как только призрак его жены исчез из виду. Вместе с сыном, к сожалению, – Дэреку предстояло два года пробыть в столице, оканчивая учебу в Институте Наук. Ни разу за это время брат и сестра не навестили дом. Лишь единожды сын показался на глаза отцу – приехал на свадьбу Илии. Старшая графская дочь была идеальной в глазах отца. Послушной, скромной, не слишком умной, во всём почитающей родителя. Она беспрекословно оставила академию, недоучившись последний год, и с радостью вышла замуж за маркиза Перре, уехав с ним в Ларос – королевство, граничащее с Арателлом на востоке. Через год после свадьбы Илии окончилось обучение Дэрека, и будущему графу Иса пришлось вернуться домой.

Сын вернулся нехотя, но он был разумным и благородным молодым человеком, поэтому погрузился в изучение управления графством, привёл в дом достойную жену и порадовал отца двумя очаровательными мальчишками-близнецами – залогом славного будущего графского рода.

Анатас радовался, ему казалось, что жизнь налаживается, что успокаивается его разбитое сердце и ядовитые демоны засыпают на веки в его душе. У него послушная дочь, замечательный сын, которым он очень гордился, и всё шло своим чередом: рождались внуки, сменялись времена года; жизнь обретала всё более тёплые краски… пока не грянуло известие – леди Шэлена Иса едет домой.

Граф вышагивал по кабинету, нервно сжимая и разжимая кулаки. В его голове билась лишь одна мысль – надо выдать Шэлену замуж. Срочно. Похожа, не похожа – без разницы. С глаз долой из сердца вон. Чтобы ни мысли о ней у него не возникало! Кто из аристократов сейчас холост? Кто недавно овдовел? Подойдёт любой, от графа до герцога, от юнца до старика, лишь бы избавиться от этого проклятья! Завтра же граф даст весть, что выдаёт младшую дочь замуж и не поскупится на её приданное… Охочих будет много, к тому же, если она всё-таки похожа на мать, то на редкость красива, а значит…

Граф резко остановился. Мертвенная бледность и нездоровый блеск в глазах отражали его мысли. Если она похожа на мать… то Алэна снова ему изменит? Кто-то другой будет касаться её тела, кто-то другой будет делить с ней постель и кого-то другого она будет обнимать… дарить ему детей… любить… другого.

– Нет… нет-нет-нет… – граф в ужасе замотал головой, вытряхивая из неё эти безумные мысли. Шэлена – это не Алэна. Алэна, эта мерзавка, умерла в его присутствии, на его глазах. Она в последние мгновенья своей жизни шептала что-то нелепое и гнусное своей копии, а потом испустила дух с именем любовника на устах… при живом муже! Но что… что же она там такое шептала?..

– А… кажется, припоминаю…

Граф гадко усмехнулся. Если её девка по-прежнему походит на мать, то после свадьбы её будет ждать ад. Алэна, кажется, завещала ей, чтобы она была счастлива? Что-то подобное она нашёптывала в последние минутки жизни, не удостоив супруга даже взгляда. Так вот он постарается, чтобы её отражение счастливо не было… как насчёт графа Рэдволта? Он овдовел пару лет назад, и жена не оставила ему наследника. Лишь восемь дочерей. Ходил слух, что он был очень суров с женой, да и дочери у него вышколены, как подобает. Рэдволту уже шестьдесят, да и страшен он как смертный грех – Шэлена точно его не полюбит, только вот… Дэрек…

Граф помрачнел и нервно цыкнул. Сын не должен узнать об этом. Пока не будет подписан брачный договор, имя жениха нужно будет держать в тайне. Анатас понятия не имел, как отреагирует на подобный брак его сын, и как объяснить ему и обществу то, что он выдаёт богатую юную красавицу за старого уродливого графа? А если Дэрек прознает раньше времени?..

Граф вздрогнул, похолодев на миг. Его сын безумен, когда дело доходит до младшей сестры – он может увезти её даже в другую страну, если узнает об отцовских планах, где выдаст её замуж за того, за кого она пожелает… даже за какого-нибудь бродягу-северянина…

Задрожав всем телом от подобных мыслей, граф совершенно выпал из реальности, накручивая себя всё более и более сумасшедшими образами и идеями. В конце концов, он с трудом сумел прийти в себя, осознав, что вот-вот настанет тот решающий момент, когда Шэлена, как и любая послушная дочь, придёт поприветствовать своего батюшку после долгой разлуки.

Всё вот-вот решится. Граф собрался с мыслями и духом, пригладил растрепавшиеся волосы и направился к столу, намереваясь за него сесть. Из коридора послышались шаги. Анатас нервно дёрнулся, быстро усаживаясь за стол. С каждым приближающимся шагом он чувствовал, как всё сильнее колотится его сердце… вот-вот… он увидит её. Кого он увидит? Свою дочь? Или же призрака мёртвой жены? Он не был уверен чего хочет больше. И чего больше боится.

Мягкий, негромкий стук дворецкого, показался раскатами приближающегося грома, а последующий за ним голос: «Ваше сиятельство, леди Шэлена желает вас видеть» – оглушающим и роковым набатом небес.

Граф резко потёр лицо, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и, слегка прочистив горло, нарочито небрежно произнёс:

– Пускай войдёт.

Глава 2 – Амбиции маленькой леди

Когда раскрылась дверь, граф спокойно воззрился в проход, откладывая в сторону перо и бумаги. Ничто не говорило о том, что всего пару минут назад этот благородный господин в летах метался по собственному кабинету, как запертый в клетку зверь.

С шелестом юбок, под поклон дворецкого, запирающего за леди дверь, в кабинет вошла она.

Сердце графа дрогнуло и болезненно сжалось. Как заколдованный он уставился на волны чёрных волос, обнимающие изящную фигурку от макушки до узенькой талии. На светлую беленькую кожу, казавшуюся фарфором на фоне черноты волос. На до боли родные, любимые и ненавистные черты лица.

Она не была похожа на его покойную жену. Она была её точной копией. Точно такой же, как её мать в тот далёкий и прекрасный день, когда Алэна стала его женой.

Вся прожитая жизнь на мгновение показалась графу затянувшимся кошмаром. Он чуть не вскрикнул её имя, чуть не вскочил на ноги и не побежал просить прощения и восклицать в радости, когда заметил чужие глаза на любимом и ненавистном лице… Синие. Это не Алэна, а лишь её любимая, драгоценная дочь.

Тоненькими пальчиками подцепив краешки юбок, призрак Алэны сделал грациозный реверанс перед отцом, и молвил:

– Доброго утра вам, батюшка. Как и было велено, я окончила учёбу с отличием, желаете ли взглянуть на диплом, дабы удостовериться в правдивости моих слов?

Графа пробрала дрожь. Даже голос тот же. Вот только… интонации другие. Это заставило его насторожиться. Алэна говорила робко, тихонько. А в тоне Шэлены он слышал необычную бархатистость. Чистый нежный голосок скрывал под собой что-то… а что он понять был не в силах. Будто ластится кошка, но, даже гладя её и слушая как та мурчит, в сознании всегда остаётся к ней осторожность – чуть что, и сладкое мурлыканье обратится в утробный вой, в зловещее шипение, и своенравный зверёк оцарапает руку острыми когтями, а то и клыками вцепится…

Но дочь смотрела ласково, с покорностью, с явной радостью в глазах. Граф немного расслабился и постарался не думать о жене.

– Рад видеть тебя, Шэлена, – одеревеневшими губами Анатас попытался изобразить улыбку, – оставь диплом на столе, я ознакомлюсь с ним позже.

Дочь послушно исполнила указание и с весёлой улыбкой уставилась на отца. Граф не понимал, чего ещё она от него хочет. Ему было слишком тяжело в её присутствии. И больно, и тоскливо… такая юная. Совсем как в день свадьбы. Чистая и невинная, ещё не предавшая его, не причинившая ему столько боли.

– Да… ты, Шэлена, вернулась… и… – он с трудом вернул мысли в нужно русло, лихорадочно подыскивая тему для разговора. Вспомнив об обязанностях дочери в графстве, он мысленно с облегчением вздохнул:

– По сути, ты – графиня, хоть и не официально, до тех пор, пока я не передам правление Дэреку, и ей не станет Анна. Ты – старшая по рангу женщина во всём графстве и его лицо. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Шэлена коротко кивнула:

– Да, батюшка. Я немедля отдам указания о начале приготовлений к праздничному вечеру по случаю моего возвращения и сяду за написание приглашений. Также я обещаю, что вы не ударите в грязь лицом, в академии меня прекрасно обучили всем нужным наукам для управления домом и проведения встреч с аристократами и дворянами всех сословий. Вам не о чем переживать, батюшка.

У отца немного дрогнуло сердце. Такая невинная и ласковая… он не даст ей испортиться, как её матери. Шэлена никогда не предаст его. Она никого не предаст. Он подыщет ей мужчину, способного не упасть к ногам её красоты, способного сберечь её добродетель, способного на суровость и строгость к ней. Он был слишком мягок с Алэной, разбаловал её, испортил… её порочное наследие не проснётся снова. Шэлена станет достойной женой.

– Хорошо, Шэлена. Займись этим. Можешь пригласить соседей графства, всех баронов, знатных горожан. Как раз намечается ежегодная Ярмарка, гостям понравится в Эйе. Можешь идти.

Но дочь не ушла. Она несколько смутилась, а затем с широкой улыбкой зачем-то снова повторила:

– Батюшка, я окончила академию с отличием!

– Я слышал уже, Шэлена. Поздравляю? – Хмуро ответил граф, не понимая, чего она от него хочет.

– Батюшка! – Она возбуждённо крутанулась на месте, ловко пританцовывая на каблучках. Высокие. Такая же маленькая, как и её мать. Тоже носит высокие каблуки, стараясь быть выше. Очередное сходство не добавило графу настроения. Лишь острее кольнуло в груди. – Ну, папа! Когда я отправляюсь?

– Куда? – Опешил граф.

Кружение прекратилось, платье спрятало каблучки, а дочь недоумённо воззрилась на отца.

– Как – куда? Батюшка, вы забыли? Вы же обещали, что если я закончу академию с отличием, то вы разрешите мне отправиться в путешествие! До восемнадцати лет! И если я найду подходящих людей за это время, то вы позволите мне открыть гильдию Странников! Гильдию, которая бы занималась путешествиями и открытиями, помогала бы людям добираться до любой точки континента Ордел! Это прибыльное дело, батюшка, и очень мне интересное!

Граф с трудом вспомнил, о чём идёт речь… Точно, в своё десятилетие она попросила его об этом, как подарок на день рождения, а на следующий день радостная уехала с братом в столицу. Он отмахнулся от неё тогда, не в силах её видеть, приняв детский лепет за нелепую блажь. Но… она не забыла. Она сошла с ума? Она всерьёз решила своими бабскими мозгами, что он – граф Иса, позволит своей дочери стать какой-то… управленкой? Более того… она вознамерилась отказаться от долга леди и заняться какой-то своенравной бесстыжей деятельностью? Удрать решила, как и её блудливая матушка?..

– Я даже писала тебе об этом, отец… и ты не отправлял мне запретов в ответных письмах…

– Ох, Шэлена… – он потёр виски, пытаясь сдержать накатывающую ярость. Какие к чёртям письма? Как будто он их читал… просматривал и отвечал на её письма всегда сенешаль, граф запрещал даже упоминать о младшей дочери, словно стерев её существование, так что сенешаль заикнулся о Шэлене лишь перед самым её приездом. А теперь выясняется, что этот сучий сын четыре года поддерживал в этой наивной головушке безумную мысль о том, что граф может одобрить такое бесстыдство… – С десяти лет ты нянчишь эту идею… за годы твоей учёбы я надеялся, что из твоей головы выветрятся подобные мечтательные глупости! Какое путешествие?! Какая гильдия?! Ты – графская дочь! Ты благородная леди, а не купчиха!

Дочь отшатнулась, попятилась, не ожидая такого отказа.

– Но, папа… я так старалась! Я закончила академию за четыре года! – воскликнула она со слезами на глазах. – Я столько выучила для осуществления своей мечты! Ты же обещал мн…

Граф разъярённо вскочил, рявкнув на дочь:

– Молчать! Я немедля начну подыскивать тебе подходящую партию. Изволь к замужеству избавиться ото всех этих глупостей из своей прелестной головки. Ты – будущая жена благородного мужа и мать его детей! Пора стать взрослой, Шэлена. И знать своё место в этом мире.

– Своё место?.. – Тихо спросила она, глядя на отца сквозь злые слёзы. – Место послушной тихой жены? Так?! Быть счастливой замужем за благородным стариком, каждый год принося ему потомство?! Так же, как и… – она проглотила слово «мама», прошипев другое имя, – Илия? Это – моё место?! Отец!

– Не смей повышать на меня голос, девчонка! – Гаркнул он, ударив кулаком по столу. Его дочь еле заметно вздрогнула. А граф смотрел на неё поистине безумным, озверевшим взглядом. Он был оскорблён, обижен и зол. Вот что Алэна думала, когда он брал её в жёны?! Что её выдают за старика, которому она вынуждена рожать потомство?! Вот что на самом деле было у неё на душе?! Алэна и Шэлена, её плоть и кровь. Они – одинаковые. Значит, и мыслят они одинаково. Две бесстыжие ведьмы. Дочь лишь не скрывает своих презрительных помыслов о благородном и единственно достойном долге леди, в отличие от лживой притворщицы-матери, которая обманывала его долгие годы, притворяясь тихой и любящей женой, пока нагло не начала блудить, смеясь над мужем за его спиной и готовясь к побегу с грязным северным варваром!

Граф, тяжело дыша, с трудом взял себя в руки. Он низко выдавил из себя, сжимая и разжимая кулаки:

– Ты… Убирайся в свои комнаты и подумай о своём поведении, Шэлена. До завтра не смей выходить оттуда. И не вздумай даже мечтать о том, чтобы покинуть Эйе. Или мне придётся научить тебя послушанию. И поверь мне – это тебе не понравится.

Шэлена молча буравила его холодеющим взглядом в повисшей звонкой тишине. Наконец, когда отец чуть было снова не погнал её, она издала странное, какое-то понимающее мычание. По затылку графа пробежала предательская дрожь… Она же не знает, что он на самом деле к ней чувствует? Не знает ведь? Он повёл себя как любой нормальный отец… любой бы отчитал безрассудную дочь точно так же, да?

Пока граф терялся в своих испуганных мыслях, его дочь чужим и отстранённым взглядом смерила человека перед собой, а затем сделала реверанс, достойный королевы, и заверила:

– Как прикажете, отец мой.

***

Судорожно сжимались пальцы в кулак, дрожащие, нервные. Тут же с хрустом, словно сами собой щёлкали. Каждый пальчик подцеплялся большим, и щёлк, щёлк! Затем собрать в кулак, друг за дружкой с новыми щелчками, раскрыть, повернуть запястье… щелчки за щелчками следовали за мыслями, отвлекая, сбрасывая напряжение, но… недостаточно.

Шэлена болезненно всхлипнула, и сразу закрыла измученными руками лицо. Слёзы просачивались сквозь дрожащие пальцы.

Больно. Душа болела, хотя Шэлена считала и искренне верила, что ко всему себя подготовила. К любому исходу. Но нет.

Резко вытерев слёзы, она сцепила руки в замок, но тут же разжала, вновь принимаясь щёлкать тонкими пальцами, но уже неспешно, медленно. Дурная привычка. Но отлично помогает думать. Шэлена отрешённо уставилась в одну точку, глубоко погружаясь в свой разум.

Да, реакция отца и всё произошедшее после было в пределах её ожиданий. Правда вот… ближе к концу этих ожиданий. К самому худшему варианту. Как говорится, хочешь мира – готовься к войне. Но всерьёз она даже не думала, что всё будет настолько плохо… Маленькая надежда была, наивная, трепетная, что отец её всё-таки любит. Хоть немножко… но куда там.

Какая сумасшедшая радость была в его глазах поначалу… какой она сменилась горечью… и в какую злобу превратилась. За что? За что такая ненависть? Она лишь унаследовала от матушки внешность… Не душу же… так за что?

Она всё прекрасно помнила. Ужас и слёзы матери. Отцовские заигрывания в материнской спальне, творимые на зло, чтобы помучить и без того умирающую жену. Неусыпный, неустанный присмотр брата и его настороженный взгляд на отца. Но в то время Шэлена не могла всего этого понять, могла лишь пронести в своей памяти, сохранить до поры до времени. И сейчас… повзрослев, прочитав сотни книг, ей очень многое стало ясно. Поэтому она и уцепилась за детскую мечту, хотела уехать как можно дальше, чтобы не быть рядом с этим опасным человеком, чтобы не обострять его безумие и обезопасить от него себя. И ей казалось, что и он поддерживает её затею, ведь как нельзя лучше отправить её в путешествие, а затем в столицу, чтобы даже не пересекаться больше никогда. Но он, похоже… даже письма её не читал. Иначе давно бы отписался, высказав своё мнение… своё негативное мнение.

– Безумный подлец… о, жестокий подлец…

Слёзы вновь побежали из глаз. Шэлена крепко зажмурилась, стараясь успокоиться. Она сидела на полу, прижавшись спиной к мягкой прикроватной банкетке. Вытянутые руки сложив на согнутые, притянутые к груди колени, она отчётливо ощущала как дрожат висящие в воздухе запястья от заметно подрагивающих пальцев. Надо заканчивать истерику.

Леди Иса так резко поднялась, что закружилась голова, и ей пришлось ухватиться за резной столбик постели. Гладкое белое дерево. Пальцы ещё помнили это родное, домашнее ощущение. Тут же поддавшись порыву, Шэлена коснулась ладонью и медленно погладила невесомый балдахин, сейчас собранный лентами на столбиках. Нежная ткань, воздушная, расшитая мелкими серебряными звёздами. В душу пахнуло детством. Мечтами, сказками, шалостями у дядюшки в Башне Магии… совсем давние воспоминания – мама и она на этой постели, среди россыпи серебряных звёзд и светом свечей, загадочно трепещущих по ту сторону балдахина. И книжки, в ручную разрисованные картинками. Те самые глупые сказки про принцев, рыцарей, коней, да принцесс… и голос матушки.

Хватит. Сделав глубокий вдох, Шэлена первым делом подошла к столику, где залпом осушила бокал прохладной воды. Ком в горле это не смыло, но стало полегче.

– Умыться, сменить платье, позавтракать наконец, и отвлечься.

Поставив перед собой задачи, Шэлена быстро позвонила в два их четырёх колокольчика на стене у дверей в гостиную, и направилась в купальню. И минуты не прошло, как к ней прибежали служанки с камеристкой, спешащие помочь с туалетом.

Заполдень за столиком своей спальни леди Шэлена Иса отрешённо листала фолиант по истории и географии Ордела, зачитанный «до дыр». Юная леди так часто бралась за эту книгу, что даже поистрепались кожаные ремешки обложки и потемнели на них серебряные замки.

Вздохнув, Шэлена подцепила ноготком шёлковую закладку-ляссе, вытягивая её из недр фолианта, и положила её на раскрытые страницы. «Карта современного Арателла и приграничных государств с торговыми трактами и государственными дорогами» – гласила витиеватая надпись над цветными картами, выученными наизусть. Как и все прочие, нарисованные в этом кладезе карт и знаний.

Шэлена хмуро смотрела на своё графство, обрисованное чёрненьким пунктиром, а в голове всё ещё повторялся разговор с отцом, крутился и крутился, как заколдованный волчок…

Прохлада небольшого сквозняка неожиданно выдернула из бесконечной череды вертящейся в голове встречи. Захлопнув внушительную книгу, девушка взглянула на приоткрытое окно. Лёгкий ветерок мягко поигрывал газовыми занавесками, то погружая расстилавшиеся за окном равнины в нежно-фиолетовый флёр, то раскрывая взору их истинные золотисто-зелёные краски. Шэлена легла на стол, обнимая любимую книгу руками. Как этот ветер сдувал ложь сказочных занавесок, так и жизнь сегодня сорвала с её глаз розовую пелену.

– Наивная идиотка, – прошептала она этому ветру и обнимаемому фолианту.

О, сколько было ей настроено воздушных замков, пока она читала эту книгу, пока строила планы о странах и городах, которые намеревалась посетить! С востока на запад, с севера на юг, она мечтала побывать во всех волшебных и загадочных уголках континента Ордел. Даже приметила, где создаст филиалы своей будущей гильдии с главным отделением в столице Арателла! Отец обещал ей… обещал, когда отправлял её в академию, что не выдаст её замуж по окончанию учёбы как старшую сестру, а позволит попутешествовать до восемнадцати лет, даст шанс на осуществление мечты!

Лжец. С рыком девушка ударила кулачками по столу, пытаясь унять обиду и гнев.

– Довольно, – Шэлена вновь раскрыла фолиант. – Как бы ни было грустно, а я и к такому варианту готовилась. Раз загоняет в клетку – значит надо найти от неё ключ!

Кивнув своему выбору, юная леди углубилась в карты. После разговора с отцом она уже достаточно потеряла времени на депрессию и жалость к себе. Отринув эти жалкие чувства, она с лёгкой руки решила отказаться от привычной роскошной жизни, от шелков и бархата, от вкусных кушаний, от светской жизни… от всего.

Возможно, это было ребячество. В четырнадцать лет, не умея ничего, что могло бы пригодиться в жизни обычного человека, она решила удариться в бега. Однако это было лучше уготованной любящим родителем участи. Её старшая сестра, Илия, вышла замуж за сорокалетнего маркиза Перре, после чего каждый год рожала ему очередного ребёнка. В данный момент на свет появилось уже двое отпрысков. Доводы младшей сестры, приводимые в переписке, о том, что стоит поберечься и не рожать каждый год, Илия не слушала и уверенно держала курс на третье дитя. Ничего другого она не хотела. И только в этом «единственно возможном» для женщины деле – рожать, она себя и видела.

Шэлена такой жизни не желала. Она не для того четыре года училась в двух заведениях, подкупив вместе с братом ректора Института Наук! Тринадцать дисциплин! Она каждый год сдавала экзамены в академии благородных девиц в начале года и мчалась в Институт на лекции, которые действительно были ей нужны для будущей гильдии! Ночами не спала – училась! Она верила, что если будет усердно стараться и следовать своей цели – у неё всё получится… Должно было получиться.

Ей было всего шесть, когда умерла мама, но она накрепко запомнила её слова: «Борись за своё счастье, будь храброй и следуй велению сердца».

Помрачнев, юная леди откинулась на спинку мягкого стула и скрестила руки на груди. Нахмурив соболиные брови, она осознала, что именно мамина судьба ей сейчас и светит. Её маму выдали замуж за графа в том же возрасте, что и Шэлена сейчас. И окончился этот брак крайне печально. Не раннее замужество и не слабое, подорванное родами здоровье, были тяжким грузом на сердце Алэны, её горем было то, что, даже родив трёх детей, она боялась и не любила одержимого ею мужа. Матушка вообще не думала, что способна на такое чувство к мужчине, пока в один печальный день не встретилась с наёмником-ольтом, отогнавшим разбойников от её кареты.

Но почему-то… она с ним не сбежала. Шэлена не знала почему. Может, её мама была благородной и гордой леди? В конце концов, она была графиней и матерью троих детей. Могла ли она бросить всё, покрыв позором семью, и сбежать с северным варваром без роду и племени? Честь и гордость вбиваются в аристократок с рождения. Если дело было в этом, то их матушка сохранила, не покинув графство с северянином, но вот сердце её разбилось вдребезги, и после исчезновения возлюбленного леди Алэна погасла как свечка… Растаяла на руках дочери, хрупкая и невесомая, измученная, возложив на плечи ребёнка свои неосуществлённые надежды и мечты.

– И что, – сквозь зубы выдавила леди Шэлена, – мне сейчас тоже выйти замуж за неизвестного благородного дворянина, которого я в глаза не видела, родить ему прорву детей, а потом неожиданно влюбиться в северянина и скончаться с горя от невозможности быть с ним?! Да не бывать этому! – Рявкнула девушка, вскакивая на ноги. Подойдя к окну, она сорвала к чертям газовые сказочные шторы и хорошенько потопталась на них каблучками. – Я не настолько слабая, мама. Меня наши порядки и общество в кабалу не загонят. Я буду следовать велению своего сердца, как ты мне и завещала. Я создам свою гильдию! Я увижу весь мир! И, чёрт возьми, я выйду замуж только за того, кого полюблю всем сердцем! Точка!

Изничтожив занавески, Шэлена вцепилась руками в подоконник, переводя дух. Постепенно приходя в себя, она некоторое время смотрела в окно, успокаивая расшалившиеся нервы. Замок графа стоял на скалистом холме, возвышаясь над городом, в котором среди шума и веселья люди готовились к Фестивалю Урожая, наряжая улицы лентами и цветами… Но Шэлена не видела всего этого веселья, она слишком глубоко увязла в своих мыслях, выстраивая свой начальный, пока сырой, но уже план.

«Как бы там ни было, а отец не предоставит мне мужа сию же минуту, да и брак не на месте совершается. У меня достаточно времени для того, чтобы заполучить какие-нибудь навыки для выживания вне этих стен и для скопления минимального капитала. У меня целые залежи драгоценностей – их можно будет продать. Но мне придётся скрывать свою личность, пока не покину Арателл, так что я не смогу превратить их в деньги пока не доберусь до Сухина – в республике неважно мужчина ты или женщина, в Сухине важно лишь то, умеешь ли ты вести дело и есть ли у тебя на него капитал. Но это путь не близкий… все Восточные королевства лежат на пути. Маршрут стоит обдумать позже, как выяснится, за кого лживый батюшка выдаёт меня замуж. Из Исы мне не сбежать – мало того, что меня тут каждая собака знает из-за схожести с матушкой, так ещё и стража благодаря отцу не сводит с меня бдительных глаз. Значит, бежать надо будет либо в пути к жениху, либо по приезду к нему. Надо понять… кем я могу притвориться, чтобы меня не нашли и чтобы я благополучно добралась до Сухина?.. Это надо решить в ближайшее время. Что, чёрт возьми, у меня есть кроме знаний? Хотя о чём я… разве знания – это не главное? Знания и деньги – это основа основ, с ними я уже не пропаду, к тому же у меня есть неплохая смекалка и тонна решимости. Всё со мной будет в порядке…».

– …наверное, – мрачно закончила она свои мысли, пока взгляд блуждал по расцветающему в преддверии Ярмарки Эйе. Фестиваль Урожая… Да, это выход. Где ещё можно найти столь много народу, как не там? Идеальное место для поиска роли. До начала ярмарки меньше недели. Шэлена успеет и провести встречу с аристократами, и разобраться с прочей формальной мелочёвкой.

– Миледи, – позади раздался несколько удивлённый голос камеристки, только что вошедшей в спальню. – Ох, Ваше сиятельство, менять интерьер спальни положено слугам, а не господам. Между прочим, к вам прибыл магистр Туану, очень просит встречи. С ним же лорд Дэрек и леди Анна. И маленькие лорды.

– И все просят встречи? – С лёгкой смешинкой спросила Шэлена, оборачиваясь к Ирэн.

– Я думаю да, миледи. Господа от стара до млада желают отобедать с вами. Вы присоединитесь?

– Конечно! – Шэлена искренне улыбнулась. Проблемы отошли на потом, стоило только представить намечающуюся встречу.

– Тогда я займусь наведением порядка здесь, пока вы обедаете. Я так понимаю, вас раздражили детские расцветки? Мне заменить их на нечто более подходящее молодой леди?

– Да, – согласилась Шэлена, – добавь белого и синего. И… вели сохранить этот балдахин. Он дорог мне как память.

– Конечно, миледи.

Леди Иса с мягкой улыбкой взглянула на камеристку. Ирэн. За острый язык и не разнеженный ум она эту женщину и любила. За эти качества и выкупила. Ещё тогда, когда они с братом по приезду в столицу меняли посланных отцом слуг на новых. Похоже, Дэрек сильно волновался, как бы отцовские шпионы не отравили сестру. Ирэн – первая, кого они заприметили в камеристки. Девушка шестнадцати лет отроду была дочерью разорившегося барона и светил ей каганский гарем или роль содержанки у богатого аристократа. И то и другое – позорно и страшно.

Так что эта молодая женщина за свою госпожу готова была продать душу и не стеснялась этого демонстрировать. Шэлена ей полностью доверяла. И очень ей дорожила.

«Надо будет придумать, как устроить её жизнь… небольшое состояние и домик в графстве? С её умом она вполне сумеет начать своё дело. А если захочет, Дэрек подыщет ей мужа… или переведёт в камеристки жены. В любом случае, Ирэн не пропадёт. Мы об этом позаботимся».

– Не надо переусердствовать, Ирэн. Вначале пообедай, а затем уже найди Алестера и передай ему всё, что нужно сделать; он отправит слуг выполнить приказ. А после – отдыхай. Боюсь, этот обед в кругу семьи продлится до самого ужина.

Глава 3 – Воспевающий битвы

– У отца гости?.. – тихо протянула Шэлена, быстренько накидывая на голову капюшон. Мимо неё пронеслась четвёрка роскошных скакунов, везущих за собой карету с гербами герцогства Варлей. Карета въехала во двор графского замка, а леди в синей мантии направилась в город. За её спиной, на достаточном расстоянии от госпожи, старались слиться с местностью четверо графских гвардейцев.

Сегодня был первый день Фестиваля Урожая и открытие Большой ярмарки, проводимой целую неделю. Здесь, среди простого люда Шэлена намеревалась найти свою роль, которую сумеет сыграть, и с помощью которой сможет скрыться в толпе у всех на виду. Но «разведка» была лишь первой причиной. Второй же – простая ностальгия.

Она обожала ходить на ярмарку в детстве, до того, как уехала учиться. Младшая дочь богатейшего в Арателле графа Иса до жизни в столице жила в холе и скуке. Золотые пшеничные поля, куда ни глянь, скалы, выглядывающие из зелёных равнин на юге графства, буколические деревеньки, аккуратные города… мир, покой, тишь, да гладь. Взор так и тянулся магнитом к исполинским дремучим лесам Шаира, чьи бесконечные своды высились стеной на западе графства. Людям туда путь заказан, так что и мечтать было нечего о возможности побывать в Море Сумерек, где властвует Владыка тёмных эльфов. Будь она хоть королевской дочерью, не то что графской, её всё равно не пустили бы на лесной порог.

Так что единственной радостью для маленькой леди были мечты о бескрайнем мире и Фестиваль Урожая с Большой ярмаркой, длящейся целую неделю в Эйе. Только здесь, притворяясь обычной горожанкой, она могла послушать дивные истории, посмотреть чудные представления, повидать целое море людей и повеселиться от души.

– Ваше сиятельство, пожалуйста, не отдаляйтесь далеко, – попросил девушку один из гвардейцев, когда его госпожа уже была готова нырнуть в людскую толчею, наполненную музыкой, шумом, смехом и гвалтом, царившим на Ярмарочной площади.

– Хорошо, Вортон, но и ты не наступай мне на пятки. Не порти веселье, – подмигнула ему леди Шэлена и тут же вступила в людской поток.

Тяжко вздохнувшая охрана последовала за ней, накидывая капюшоны на приметные солдатской выправкой лица. Впрочем, они только притворялись недовольными. Если бы не юная леди им никто бы не позволил отлучиться со службы ради прогулки по Ярмарочной площади.

Первый день Ярмарки всегда выдавался особенно праздничным и шумным. Всюду тянулись торговые ряды, где кричали торговцы и умельцы, подзывая покупателей; высились сцены и помосты, на которых устраивались театральные представления и выступления фокусников, циркачей, факиров и акробатов. На широко огороженных площадках соревновались бойцы в рукопашных боях, поднятии тяжестей, метании кинжалов, а кое-где и вовсе сходились команды стенка на стенку, круша друг друга, словно целая стая медведей. Пока одни перетягивали канаты, другие лезли на столбы за призами, а третьи соревновались в меткости стрельбы из луков и арбалетов…

Чего тут только не было. И среди всех этих ярмарочных забав раздавались песни бардов и менестрелей под крики румяных торговок горячими пирожками и сластями для детворы…

«Ах, Ярмарка!» – кусая подаренный ей сладкий рассыпчатый кекс, девушка в синей мантии заворожённо смотрела, как два статных бойца на арене ловко орудуют сверкающими сталью клинками, словно и не люди они вовсе и костей нет в их быстрых руках…

Пока девушка наслаждалась зрелищем, за её спиной у кузнечных рядов только-только устроился на лавке, положив на колени лютню, закутанный в серый плащ человек.

– Эй, скальд, уж не дьявольские ли выродки – ваниры поганые, тебе ногу оттяпали? – спросил кузнец, глядя на деревянную ногу мужчины. В его хитрых глазах так и сверкала идея сковать северянину новую – наверняка стальную, надёжную, куда более удобную, чем быстро изнашивающаяся деревяшка.

Скальд хладнокровно кивнул на слова кузнеца, начиная перебирать струны лютни, дабы убедиться в их должном натяжении.

– Тьфу, гнусь безбожная! – На голову кузнеца с глухим стуком опустилась крепкая деревянная клюка под разразившуюся ругань старика, только что мирно выбиравшего гвозди на прилавке. – Не поминай лихо, Инграм! Чему тебя только дед с отцом учили?! По губам драть надо было за одно упоминание об этих нелюдях! Ух, я тебя, болтуна пустоголового!

– Ай! Дед Гурам! Уймись! Ну, сболтнул, ну… да уймись ты, пёс взбесившийся! Ты ж мне чуть глаз своей палкой не выткнул!

Скальд наигрывал северный мотив, не обращая никакого внимания ни на старика, колотящего батогом любопытного кузнеца, ни на кузнеца, пытающегося отбиться от старика чугунной сковородкой, ни на заинтересовавшийся ссорой собирающийся вокруг люд. Зато Шэлена, отвлёкшись от созерцаемого боя шумом перепалки, вздрогнула и резко обернулась, распознав в брани старика, что кузнец упомянул запретное слово.

Ваниры. Это слово уже долгие годы было олицетворением ужаса и ненависти для всего материка.

В памяти Шэлены, перечитавшей огромное количество книг, словно зашелестели страницы, пытаясь припомнить всё, что она знала об этих существах. Лишь слухи вспомнились ей, один другого чуднее, да малая толика правды среди небылиц.

Они пришли с запада армадой кораблей. Их флотилии закрывали собой горизонт Бессонного моря. Никто не знал о них. Никто не ведал, откуда они взялись. И уж тем более не знал никто, на что они способны. Лишь позднее, гораздо-гораздо позднее их прибытия на Ордел, прошёл по миру слух, что родные земли ваниров – священный архипелаг бесконечной весны Энумар-Ван, погружался на океанское дно в то время, когда корабли его народа приближались к берегам Ордела. Говорили слухи, что проснулся Ерох, древний исполинский вулкан до этого мирно спавший на одном из главных ванирских островов. Он изверг из себя тонны жидкого огня и дождь из пламенных камней, похоронив своим пробуждением около пяти дюжин островов архипелага. Райское место превратилось в груду покрытых застывшей лавой островков в окружении бескрайней солёной воды.

Но Шэлена слабо верила этим слухам. Они больше походили на выдумки менестрелей, чем на правду, а в худшем случае даже пущенной врагами пылью в глаза. А даже если была катастрофа, то ваниры оказались готовыми к ней. Задолго до извержения они построили корабли, собрали всех жителей Энумар-Вана и отправились на восток – к континенту Ордел.

По их стремительному налёту, по их безжалостной манере вести войну на истребление – стало ясно, что они даже на миг не задумывались о возможности мирных переговоров. Они собирались захватить лучшие земли и по праву сильного стать в них королями. Западные людские королевства, что цвели и развивались на обширном полуострове, были обречены. Люди не были готовы к подобным противникам, ведь захватчики с погибшего архипелага были не только нечеловечески сильны и быстры – они не умирали. Вернее, они гибли, они истекали кровью, но возрождались спустя недолгое время где-то в сокровенном месте, о котором не ведал никто из людей.

Когда полуостров пал, тысячи беженцев наводнили леса Шаира, отделявшие своим величественным массивом Западные королевства от стран и народов материкового Ордела. Люди бежали через него на юг и восток, стараясь уйти как можно дальше от чудовищных захватчиков. Для людей ваниры оказались слишком сильны, слишком могущественны в магии, к тому же бессмертны. Если раньше самыми непостижимыми существами казались нестареющие эльфы – дроу и альвы, то теперь они казались такими же смертными, как и все.

Западные королевства пали, и несметное количество их бывших жителей заполонили Восточные королевства, империю Эверим и земли Сухина на востоке, бросились в степи, джунгли и пустыни юга, а некоторые отчаянные, или же не успевшие уйти через Шаир, укрылись на севере Западного полуострова – в горах ратгорцев. Ваниры скалились и туда – на север, на горный кряж, именуемый Лютогорье Яура, где царствовали Подземные залы ратгорцев, но суровые горные короли запечатали свои врата, не пуская захватчиков под своды Ратгора. Изнеженные теплом родных островов, ваниры отступили, признав Лютогорье Яура непригодным для жизни. Беженцам же, успевшим укрыться в Ратгоре, не оставалось ничего иного, как навеки отказаться от солнца, либо же глубинными тропами и трактами пытаться совершить тяжелейший для людей переход на юг или восток. И далеко не каждый решался преодолеть глубинные тропы, полные опасных подземных хищников, тьмы и наваждений.

Отказавшись от севера, ваниры обратили взор на восток, куда бежали многие люди. На леса тёмных эльфов. Атакуя дроу, ваниры не отказывались и от набегов за рабами – на юг, через Свободное море, и на север, огибая полуостров Бессонным морем и выходя в северные моря, чтобы нападать на корабли и острова ольтов.

По человеческим меркам ваниры захватили Западные королевства очень давно, основав Новый Энумар-Ван от кряжа Яура до берегов Свободного и Бессонного морей. На деле же всего сто лет прошло. И почти сотню лет Владыка Шаира держит оборону от непрекращающихся атак ваниров, периодически объединяясь для масштабных битв с людьми, асками, альвами и ратгорцами… Вот только за сотню лет ваниров становилось всё больше, а воинов народа Ордела всё меньше. И если ваниры имели способность не только плодить потомство, но ещё и воскресать, то у других рас на первое просто не хватало времени, а второе смертным просто не было подвластно. Но, вопреки всему, Шаир стоял. Стоял и отбивал полчища бессмертных и бесконечных чудовищ.

Множество предположений, капля исторических фактов, вот и всё, что вспомнилось Шэлене при услышанном слове «ваниры».

Несмотря на то, что западные равнины королевства Арателл граничат с лесами тёмных эльфов, и отовсюду здесь можно увидеть исполинские кроны запретного леса, благодаря оборонительной войне и стойкости дроу это была крайне мирная земля.

В графстве Иса о бессмертных врагах всего континента можно было услышать лишь немыслимые слухи от ратгорцев, прибывших караванами с Глубинного тракта, да жуткие рассказы от потомков беженцев с когда-то существовавших Западных королевств. Последняя битва объединённого Ордела против ваниров была почти тридцать лет назад, поэтому настоящие рассказы, а не байки о жутких неумирающих чудовищах, услышать можно было редко: у старых наёмников, у северян-ольтов, до сих пор сцепляющихся с ванирами, да у магов, что принимали участие в битвах. Вот только подобные люди крайне редко заглядывали в тихое графство. Сами же дроу, не прекращающие войну ни на день, периодически наведывались на прилегающие к Шаиру территории, но особо не распространялись ни о ванирах, ни о Шаире, так что от эльфов сведений можно было не ждать.

Да их и не ждали. Если тёмные эльфы заговорят – значит снова быть Великой битве, снова объединяться народам Ордела, и снова гибнуть немыслимому количеству солдат, отбрасывая ваниров от Моря Сумерек, что тёмными зелёными сводами и могучими стволами вековых деревьев стоит нерушимой стеной, оберегая мир народов Ордела. Зная это, на Зов Шаира идут все. Ведь если падут тёмные эльфы – падёт и Ордел.

От того и стало слово «ваниры» предвестником беды, смерти и хаоса войны, и считалось оно запретным на мирных землях Ордела.

Леди Шэлена быстро потеряла интерес к старику, колотившему палкой кузнеца, и внимательно вгляделась в человека, спокойно игравшего на лютне. Её глаза расширились от удивления. Облачённый в просторный серый плащ с низко надвинутым капюшоном, с видневшейся из под пыльной полы деревянной ногой, он мог быть похож на сотни и тысячи подобных оборванцев, скитающихся по Орделу. Мог бы... Но не был.

Шэлена ясно видела широкие могучие плечи и ровную крепкую осанку воина под этой хламидой. Видела сильные руки, обветренные морским ветром, так мягко и умело перебирающие струны. Видела блестевший жизнью и волей единственный светлый глаз в темноте капюшона. Северянин. Настоящий северянин. Скальд из Ольта. Их можно назвать воинствующими менестрелями, состоящими в войсках конунгов, и они далеко не были изнеженными бардами с мирных земель. Эти воины владели мечом и секирой столь же ловко, сколь и лютней, и в глаза смерти они смотрели так же ясно, как в глаза друга. Жизнь и смерть у них были почётны лишь в бою, поэтому они никогда не бежали от битвы, и с ванирами дрались так же яростно, как и тёмные эльфы. Всё это внушало уважение.

А ещё… его сородича любила мама.

– К чёрту нечистых, – плюнул напоследок в сторону кузнеца старик, наконец успокоившись, а скорее уставши, и кинул серебряную монету скальду. – Спой, скальд. Спой лучше и не слушай местных балаболов!

Скальд усмехнулся в темноте капюшона и негромко запел, наигрывая на лютне. Он пел балладу о славных деяниях конунгов, о путешествиях сквозь холодные шторма Ледяных морей, о воинственных богах и валькириях…

Под тёплым полуденным солнцем Шэлена ощутила мороз. Невероятно красивый голос, низкий, но в то же время журчащий, как морские волны, рокочущий как раскаты грома, он увлекал куда-то далеко-далеко, а от его песни, от самой мелодии дуло солёным северным ветром, заставляя погрузиться в картины, всплывающие перед глазами во время исполнения скальда.

Фьорды, скованные хрупким льдом пристани, бушующие волны, драккары, бороздящие их… воины, столь сильные, что на равных бьются с бессмертными, и гарпунами уничтожают страшных морских тварей, веря в своих богов, в валькирий, в достойный и полный веселья пир после доблестной смерти…

«Нашла. Я нашла тебя».

Шэлена быстро направилась к скальду сквозь толпу.

***

Бейнир многого не ждал от ярмарки в столь тихом местечке. Богатом, конечно, но очень уж тихом. В отличие от жизни на Ольте, прибыв в Восточные королевства, он ощутил себя провалившимся в другой мир. Здесь было слишком уж мирно… словно и нет никаких бессмертных врагов, нет столетней войны, будто не умирают ежедневно разумные в плену или в сражениях с «садовыми собаками» – как зовут энумарцев тёмные эльфы. Идиллия тут царит. Сказочная и нелепая. Но всё же хорошо, что есть такие места. Цари война на всём континенте и не куда было бы податься жалкому скальду, не сумевшему достойно погибнуть и не способному больше сражаться.

«Хорошо, что хоть где-то хорошо» – горьковато усмехнулся северянин.

Баллада подошла к концу, и ближайшие слушатели разразились аплодисментами, зазвенели монеты, посыпавшиеся в мешок исполнителя. Медные, серебряные… тяжёлым звоном в мешок скальда упала крупная золотая монета. Толпа ахнула. Золотая монета! Это – не то, что могли позволить себе простые горожане! Городская семья может три месяца жить на эту небольшую монету! Изумлённый Бейнир поднял взгляд на щедрого господина.

Девочка. Лет тринадцати-четырнадцати. Очаровательное светлое личико, не знающее загара – благородная девочка, местная дворянка? На ярмарке? Среди черни и смердов? А… Скальд усмехнулся, заметив «незаметно» маячащую за спиной маленькой леди охрану. У богатых свои причуды. Или же нет? У девочки были удивительные глаза… если её личико всё ещё было очаровательно-детским, то глаза, синие-синие, как море Валькирий в ясный морозный день, имели сильную волю и твёрдый характер. Тот, кто смотрит на мир таким взглядом, не станет кичиться роскошью и положением среди бедных людей.

Девочка в синей мантии подала знак своей охране, не сводя любопытных глаз с северянина. Один из гвардейцев тут же легко подхватил грубо сколоченный стул возле одной из лавок и поставил за спиной госпожи, тихо предупредив:

– Миледи, не дело это – якшаться вам с бродягами. Если хотите послушать песен, просто прикажите доставить его в замок…

– Цыц, – оборвала его леди. Мановением холёной белой ручки отогнав охранника, девочка грациозно опустилась на стул и бросила ещё одну золотую монету в мешок скальда.

От следующей её фразы у скальда перехватило дыхание.

– Расскажи мне свою историю, Воспевающий битвы, – произнесла она негромко, с нотками собственного достоинства и уважения к нему.

– Откуда… – только и сумел выдавить из себя поражённый северянин.

– Сегодня я плачу за твою историю, славный скальд с островов Ольта, а не ты за мою, – с усмешкой протянула дворянка, заставив его рассмеяться.

– Ха-ха… не страшно юной леди слушать страсти в этих мирных суеверных землях?

– Юная леди верит в нерушимость Морей, окружающих её дом, а в особенности в отвагу этих Морей хранителей.

Скальд покачал головой, не веря своим ушам, ощущая, что не может сдержать улыбку… как же давно он не слышал подобных слов и речей! И радостно, и горько…

– Воля ваша, госпожа, и желание – закон для гостя ваших земель. Осудите строго мою историю, танна… – произнёс он, и его пальцы коснулись струн.

Каждый уважающий себя скальд обязан был иметь свою песню, рассказывающую его биографию. Без этой песни скальду нечего заикаться даже о простом ночлеге в самом захолустном уголке Ольта, не говоря уже о службе в войске конунга. Главная женщина дома, земли или селения, будь она матерью или женой конунга, старейшиной клана или старшей женщиной в семье, принимая в своих владениях скальда, требовала его историю, чтобы понять, каков человек пришёл воспевать битвы и хвалить богов на её вотчине. Скальд пел и рассказывал о своей жизни, о своих подвигах, о том, под чьим знаменем ходил, о том, сколько врагов убил, сколь храбр был, сколько крови пролил…

После прослушивания его истории танна решала, достоин ли скальд оставаться на её земле. Ольты верили, что у женщин есть особая мудрость. Женщина сердцем чует, что добро для её детей и мужчин, а что зло. Песни трогают сердце и способны пошатнуть умы: детские ли – незрелые, взрослые ли – захмелевшие; лишь танна могла услышать сквозь строчки помыслы и душу певца.

Восхитительная традиция, корнями уходящая в такую тёмную древность, что никто и не помнит, как и когда она зародилась. Шэлена знала о ней из учебников и хрестоматий по истории народов Ордела, и лишь мечтала, что однажды ей удастся повстречать настоящего скальда. Вот только в будущем – после побега, она, ставшая обычной беглянкой, не вправе будет потребовать истории от скальда. Сейчас – единственный шанс. Этот человек был подарком небес. Она могла узнать больше о народе Ольта, услышать правду про страшных ваниров, и, напоследок, в кои-то веки использовать власть дочери хозяина этих земель для благого дела… и для плана своего, конечно.

А скальд пел, рассказывая свою историю негромким, но сильным голосом. Рассказывая о себе, скальды не орали во всё горло о своих подвигах, они мягко повествовали, погружая слушателя в своё прошлое. Те, кто слышал историю скальда, шли его тропами, видели его глазами, переживали его сердцем, понимая и увлекаясь мировоззрением и философией поющего воина. Ох, не зря так уважали ольты своих мудрых женщин! Ох, и тяжело было не поддаться волшебным и чарующим историям скальдов…

…Северные ветры нарекли его Бейниром, когда странствующий скальд, пришедший в разорённую ванирами деревушку, обнаружил под завалами единственного выжившего мальчишку. Взяв ребёнка пяти лет от роду в ученики, славный скальд Тинд отправился дальше. Вместе с учителем Бейнир бывал и на полях сражений, и участвовал в схватках с монстрами, и бороздил под парусом северные моря, и залечивал раны в тихих поселениях, пока их пути не разошлись, когда Бейнир стал взрослым.

Молодой скальд служил в войсках кланов, воспевал битвы под стягом великого конунга, сражался с людьми и монстрами, отражал набеги ваниров, любил прекрасную леди и ждал ответа её клана на сватовство; жизнь его была насыщенна и опасна, ярка и полна как радостей, так и невзгод, и жил он так, пока не окончился его путь скальда во время суровой битвы на границе, где терзают и бьются друг с другом два могучих водных царя – буйное море Валькирий и безжалостное Ледяное море.

Три драккара-разведчика, на одном из которых был и Бейнир, обнаружили флот ваниров, на всех парусах направлявшийся к берегам Ольта. Быстрый флот, оснащённый магическими парусами, нельзя было обогнать, так что и не было возможности предупредить Ольт о нападении, которого ни в коем случае нельзя было допускать. Воины конунга решили сражаться. Три корабля против двух дюжин. Посадив на лодку двух молодых воинов, северяне отправили их с донесением, а сами пошли наперерез флоту, прикрывая посланников собой. Это была отчаянная битва. Безумная и отважная. Воины Ольта не щадили жизней и держались храбро, не смотря на раны; захватывали корабли ваниров и теряли собственные. Величественные драккары шли на дно, пока их команды сражались на чужих кораблях. Но всё же их было мало и, не смотря на то, что физически ольты куда сильнее захватчиков из Энумар-Вана, их подавляли числом, нечеловеческой скоростью и проклятой ванирской магией.

Северян осталось лишь шестеро, когда прибыл флот Ольта с самим конунгом на флагманском борту. Энумарцы тут же отступили, от чего ольтам на их кораблях пришлось прыгать в ледяные морские воды. Лишь трое добрались до драккаров конунга. Одним из выживших был и Бейнир, которого собрат по оружию дотащил на своей спине. Бейнир в том бою потерял ногу и глаз, повредил спину и руку, он больше не мог крепко держать меч и удерживать щит, да и его лицо было обезображено последней битвой.

Так закончился его путь скальда, и воинствующий бард стал просто странствующим менестрелем, отправившись на мирные земли Ордела… а прекрасная леди, которую он любил, так и не узнала, что её возлюбленный выжил. Он не хотел губить её молодость, зная, что из воина превратился в калеку. Прекрасная леди была достойна большего...

– Я жил и любил, погружался в пучины, и путь мой проторен не зря. Когда я отправлюсь на крыльях валькирий, за гранью небес меня встретят друзья. Мы хлопнем по чарке, мы вспомним былое, с героями древности скрестим клинки. Мы храбро сражались, отчаянно жили, не ведали страха, всем злам вопреки!

Когда затихла последняя нота, и замолчали послушные струны, на площади вокруг скальда воцарилась тишина. Горели глаза мужчин, блестели от слёз глаза женщин, задержала дыхание дрожащая от эмоций молодёжь… Все эти люди впервые услышали историю скальда, впервые узнали о безрассудной и отчаянной храбрости северных воинов, о их суровой жизни, о том, как страшны набеги ваниров и как опасны воды северных морей.

Шэлена вытерла слёзы с белых щёк, чувствуя, как давит на горло вставший в нём комок, а затем громко хлопнула в ладони. Площадь словно ожила и взорвалась аплодисментами. Они длились долго. Накатывали волна за волной, не думая стихать. Звон сыплющихся в мешок скальда монет звучал музыкой под аккомпанемент благодарных криков.

Наконец, юная леди поднялась, вскинув руку, что заставило толпу замолчать.

– Сему скальду из Ольта, именуемому Бейниром, отныне разрешено воспевать на землях графства Иса! – Громко произнесла она. – Любая таверна и постоялый двор будет обслуживать скальда за счёт графского казначейства. Статусом танны, я – леди Шэлена Иса – дарую сему скальду эту милость!

Толпа разразилась криками и аплодисментами. Среди похвалы юной леди, звучали радостные голоса:

– Юная леди вернулась!

– Так рано? Поистине мудрое дитя!

– Какая радость! С леди в графстве будет куда больше счастливых дней!

– Она совсем как покойная графиня, да упокоится её душа в мире… – всхлипнула одна из торговок. – Солнце вновь освещает Ису…

Услышав эти добрые слова, леди Шэлена закусила губу, почувствовав горечь во рту и то, как сжалось её сердце. Они ещё не знают, что леди вернулась совсем ненадолго. Как не знали и то, что Шэлена собиралась отправиться в путешествие… Она бы всё равно покинула эти земли. Так почему же ей так стыдно и больно? В конце концов, на графство у неё нет никаких прав. После отца им будет управлять Дерэк – его наследник, а графиней будет его жена. Но эти добрые люди… они просто не смотрят так далеко, а лишь радуются сегодняшнему моменту.

– Танна, – обратился к помрачневшей девушке скальд, поднимаясь на ноги и сгибаясь в поклоне. – Я от всего сердца благодарю вас за столь высокую оценку…

– Бейнир, воспевающий битвы, – девушка мягко взглянула на него – такого высокого и огромного, возвышающегося над ней как гора, – подними голову.

Она смотрела на него снизу вверх, отмечая ужасно изуродованную половину лица в тени капюшона. В её задумчивом взгляде не было страха и отвращения. Вдруг её глаза наполнились решимостью.

– У меня есть к тебе деловое предложение.

– Что угодно, танна… – недоумевающе протянул он.

– Я бы хотела нанять тебя, как своего учителя. Возможно ли мне обучиться игре на лютне у Воспевающего битвы?

Скальд на время потерял дар речи. Однако девушка не шутила. Среди скальдов были женщины, но благородных – ни одной. Эта странная танна, так любимая народом, была до крайности странна…

– Я… могу обучить вас, танна. В благодарность за вашу милость, я научу вас всем сагам и балладам, что хранятся в моей памяти.

– Отлично, – улыбнулась Шэлена. – Приходи в замок графа, как только освободишься здесь. Мы обсудим обучение и вознаграждение за него.

Скальд покачал головой:

– Мне не нужно, танна. Вы уже достаточно сделали для меня.

– О, я ещё даже не начинала, мой будущий учитель, – протянула юная леди с загадочными нотками. – Я ещё даже не начинала… Вортон! Расчистить путь.

– Да, Ваше сиятельство!

Суровый гвардеец быстро отдал команды своим людям, и леди Шэлена вскоре скрылась из виду потрясённо застывшего скальда. Её сопровождали приветственные крики горожан, а самого скальда хлопали по плечу и поздравляли все вокруг.

– Ох, братец, и повезло тебе! Сама миледи тебя приметила! Заживёшь теперь! В золоте купаться будешь!

Отчего-то Бейниру казалось, что танна имела в виду далеко не деньги, когда обещала вознаграждение за обучение… да и не просто игра на лютне ей нужна, а нечто большее. Иное. Но что может дать ей потрёпанный жизнью калека? Страшные истории о не менее страшных бессмертных? С её положением она могла заказать мемуары боевого мага времён первого Зова… а не тратить своё наверняка дорогое время, нанимая скальда. Да и… для чего, видит Великий Эр всю глупость происходящего, благородной арателлской девочке истории про поганых энумарских живодёров?! Не то это. Совсем не то.

Глава 4 – Сделка под балладу

Граф Анатас Иса, сдвинув брови, недовольно смотрел в окно. Его дочь не так давно вернулась с ярмарки, где должна была, как и в детстве притворяться простой горожанкой – она всегда так делала, развлекаясь среди черни. Однако нелёгкая принесла на земли графства скальда и теперь всё Эйе в курсе не только о возвращении Шэлены, но и о том, что она наняла варвара учителем музыки. Немыслимая дикость! Проклятье Алэны… снова грязный северянин вьётся вокруг её плоти и крови… одна мысль об этом заставляла графа белеть от ярости.

И вообще, чем она занимается? Зачем ей понадобился верховный маг? И… где, чёрт возьми, она научилась фехтованию?!

Его дочь в идеальной стойке, заложив руку за спину и выставив шпагу вперёд, ловко фехтовала со своим старшим братом в замковом дворе. В это время крайне раздражённый архимагистр Туану со своими учениками бегал из своей башни в замок, а из замка в башню, что-то перетаскивая и прикрикивая на своих зазевавшихся учеников.

«У неё ведь нет таланта к магии… верно? Так зачем ей маг?»

В этот момент девушка в белой форме для фехтования отступила назад, поднимая руки. Убрав шпагу в ножны, она потёрла запястье, уставшее от клинка. На какой-то вопрос брата она лишь пожала плечиками, будто признавая, что её выносливости надолго не хватает. Дэрек погладил сестру по голове и что-то предложил, показывая на своём примере какую-то стойку.

«Он её ещё и учит?! Ну… сын! Мы об этом ещё побеседуем».

– Граф Иса?

Анатас задёрнул штору и, обернувшись, вернулся в кресло.

– Прошу прощения, Ваша светлость. За детьми нужен глаз да глаз. Стоило моей дочери вернуться, как в замке сразу стало шумно.

Его гостю было за семьдесят, но благородная осанка и редкая седина в густых каштановых волосах визуально сбрасывали его возраст, по меньшей мере, лет на пятнадцать, а то и на двадцать.

Герцог Юлиос Варлей, потерев гладко выбритый подбородок, негромко рассмеялся:

– Мне сложно судить, у меня лишь один сын и он давно взрослый. Но ваше беспокойство за своих детей мне понятно. Их будущее – наша главная забота, как родителей.

– Верно, – кивнул граф. – Герцог, я обдумал ваше предложение.

– И что же вы решили? – В хитрых глазах Варлея светилось нетерпение.

– Мне оно нравится. Это очень заманчивая и прибыльная сделка. Разработка алмазных шахт обогатит нас в несколько раз… но…

– Но? – Насторожился герцог.

– Моя дочь! Она только недавно вернулась из столицы, и я не знаю, как обучали её в академии, но она совершенно отличается от своей старшей сестры! В её голове какие-то безумные идеи об основании гильдии бродяг, она импульсивна и всё ещё не выросла из своих детских грёз.

Герцог рассмеялся, махнув рукой:

– Друг мой, она просто молода и мечтательна. Вскоре она успокоится, после Айлендора жизнь в тихом графстве покажется ей крайне скучной. Через пару месяцев мы можем устроить ей поездку в Сил, где она вновь окунётся в шумный большой город и познакомится с моим сыном. Брак перестанет казаться ей клеткой, если она будет знать, что после замужества переедет в крупный процветающий город. А когда она выйдет замуж – ей уже будет не до её детских идей.

– Пожалуй, – расслабленно улыбнулся граф. – Я познакомлю вас с будущей невесткой, герцог, за сегодняшним ужином.

– Прекрасно! Значит, как только дети свяжут наши семьи родственными узами, мы тот час же начнём разработку алмазных шахт!

Герцог поднял бокал с сухинским вином и вместе с Анатасом Иса выпил за успешное начинание.

Расписанный золотом бокал спрятал от гостя недобрую ухмылку графа.

Он долго примеривался к кандидатам в мужья Шэлены. Если и были мысли не устраивать ей слишком суровый брак поначалу, то все они были загублены поведением маленькой мерзавки… Сначала она показала характер, а сегодня связалась с варваром. Как и её блудливая бесстыжая мать! Благо, что северянин уродлив как отродье Злой дочери… иначе был бы прирезан в первом же переулке. Но девчонку за самоуправство и дерзость следует наказать…

И пока граф злился и всё больше погружался в свой мрак, прибывший с визитом герцог Варлей, сделал ему превосходное, просто идеальное предложение.

«Светлая богиня солидарна со своим верным последователем. Богоматерь услышала мои мольбы и также решила наказать это блудное женское племя».

Старый герцог зажёг в сердце графа зловещее пламя мести покойной жене. Герцог подыскивал невесту своему сыну и делового партнёра с большими деньгами для герцогства. И ту и другого он в графстве Иса нашёл.

Горы на востоке владений герцога не так давно подверглись страшному обвалу, от чего одна из гор раскололась, и часть её обрушилась, явив людям невиданное сокровище. Алмазные залежи! Это несметное богатство манило герцога, но разработка шахт в нестабильных условиях встала бы ему в огромное состояние… наём профессиональных людей, магов, ювелиров, открытие ювелирного дома… в одиночку ему это было не по силам. А деловым партнёрам он не доверял, всю свою жизнь полагаясь лишь на силу семьи. Единственным выходом для него было увеличить семью и её финансовую силу за счёт свежей крови. Породнившись с богатым графом, он заручился бы крепкой, нерушимой связью. Да и для графа это было выгодно так же, как и ему. И даже более. В другой ситуации граф бы не смог выдать всего лишь младшую дочь за потомка герцогского рода Варлей, в котором слились две королевские ветви – как Арателлской королевской семьи, так и императорской династии Эверима! Статус герцогини Варлей – это огромное влияние и немалая власть сразу в двух странах.

Пока герцог размышлял о прекрасном будущем и большом богатстве, графа уносили всё дальше немного другие мысли:

«Я передам Дерэку графство в разы богаче, чем было при мне… Эта земля будет процветать. Мой сын будет процветать...А Шэлене я сообщу, что она должна понимать свой долг и положение. Женщина должна строить пути развития семьи через брак. Это её единственное предназначение. Она ничего не заподозрит… Она всего лишь несмышлёная молоденькая аристократка».

В душе графа чернел, распускаясь всё больше, ядовитый цветок. Шэлена была слишком похожа на мать… На женщину, которую он любил всем сердцем, но которая не любила его. Она умерла, сжимая руку Шэлены, с последним выдохом произнеся имя своего любовника. А сын на это кощунство прошептал: «Теперь ты свободна, матушка». После этих слов дети плакали и улыбались одновременно. Смеялись над ним. Над своим отцом.

Графу казалось, что он проиграл. Проиграл этой женщине, собственной жене. И проиграет сейчас, если позволит её дочери жить своей жизнью. Он хотел как можно скорее выдать её замуж. Он не мог допустить своего второго поражения Алэне. Её дочь должна жить жизнью леди, как того велит её долг. Она должна до конца пройти путь, с которого сбежала в объятия смерти Алэна.

«Она остепенится, как только сама станет матерью. Она забудет все бредовые наставления своей матушки, смирится со своей участью и станет герцогиней Варлея. Чем скорее это произойдёт – тем лучше… И, в отличие от блудницы Алэны, Шэлена своему мужу никогда не изменит… Если хотя бы часть слухов о герцогском изувере правдивы – её до визга будет пугать лишь мысль о близости с мужчиной. А Дэрек… когда он узнает – будет уже слишком поздно».

Граф растянулся в довольной улыбке.

– Герцог, я думаю, моей дочери будет во благо, если брак с вашим наследником состоится как можно раньше. Став женой, а после и матерью, она, наконец, осознает свой долг и примет свой удел. Вы говорили, что хотите устроить встречу молодых через два месяца? Пускай Шэлена думает, что это именно так, а мы тем временем подготовим свадьбу.

– Хо-хо-хо! Граф, мне нравится ход ваших мыслей! Так и поступим!

***

Бейнир долго не мог выбраться с Ярмарочной площади. После признания танны его окружил народ, и он пел до хрипоты, набрав полный мешок монет и гору наставлений по пути в замок графа.

Скальд был непрочь обучить танну игре на лютне, особо заняться ему всё равно было не чем. Скитания, да жизнь бродячего менестреля, утомили душу. Хотелось присесть и отдохнуть. Возможно, даже осесть где-нибудь. Графство Иса казалось неплохим вариантом. С этими мыслями и неясной тревогой скальд неспешно шёл в гору. Отсюда, из низины, графский замок на высоком холме казался великаном, блюдущим покой своих владений.

Дорога к нему была вымощена блестящей на солнце брусчаткой, по бокам которой росли привезённые из Сухина высокие и стройные кипарисы. Это было богатое графство. Скальд приметил это, как только прибыл сюда. Даже деревушки здесь мерещились вышедшими с полотен пасторальных художников. Что уж говорить о городах и о столице графства! Даже тихие переулки были чистыми и опрятными, вымощенными камнем и брусчаткой, а трущоб, неизменно присутствующих во всех городах, не было вовсе.

Это было удивительно. Графство зарабатывало куда больше, чем тратило, от того и были эти земли так богаты.

Размышляя об этом, скальд добрался до замковых ворот. Два стражника стояли на посту, хмуро глядя на пришедшего гостя. Стоял день, врата были открыты, а стражники предупреждены. Кивнув скальду, они пропустили его во двор, посоветовав обратиться к дворецкому.

Скальд шёл, несколько припадая на деревянную ногу, на его спине висела лютня поверх старого серого плаща. Дворовые слуги и челядь провожали его удивлёнными взглядами: что забыл здесь бродяга? Какой-то мальчишка в опрятной рубашонке побежал в замок, ловко перепрыгивая через ступеньки, и быстро скрылся в приоткрытых дверях.

Двор был очень большим. Особенно впечатляла Башня Магии стоявшая по другую сторону от замка, на достаточно приличном расстоянии как от казарм гвардейцев и стражи, так и от конюшен и прочих дворовых построек. И это не было удивительным. В конце концов, Башни – это места, где маги исследуют магию. Бывает, что случаются… инциденты.

Бейнир только-только успел пересечь двор и добраться до замковых ступеней, как двери раскрылись и ему на встречу вышел дворецкий.

– Скальд Бейнир? – спросил мужчина лет шестидесяти, приподнимая аккуратную бровь.

– Верно, я по приглашению танны… эм… леди Шэлены.

– Следуйте за мной, – кивнул дворецкий. – Её сиятельство и архимагистр Туану уже ожидают вас.

– Архимагистр Туану?

– Верховный маг графства Иса.

– Танна учится магии?

– Ох, нет, – показывая путь, мягко усмехнулся дворецкий. – Её сиятельство совершенно бесталанна в магии, её уровня хватает лишь для использования зачарованных вещей. Сама творить магию она не способна. Но её бесталанность в магии окупается её удивительным интеллектом, миледи очень умна. И крайне любознательна. Родись она мальчиком – стала бы наследником графства, сам лорд Дерэк – сын нашего графа, признаёт способности юной леди.

– Хм… да, я наслышан, что женщины в Восточных королевствах не имеют права возглавлять семьи и земли.

– И это прискорбно… – вздохнул дворецкий. – Но пусть это останется нашим секретом. Графство озарилось бы солнечным светом, если бы Её сиятельство взяла бразды правления в свои руки.

Слова дворецкого немало удивили скальда, очарованного внутренним убранством замка. Если снаружи это было величественное каменное строение, то внутри оно оказалось просторным, роскошным, а весь камень стен оказался спрятан за деревянными панелями, в свою очередь либо украшенные лаком, рисунками или лепниной, или же обиты прекрасными тканями… Похоже, замок – лишь дань традиции. Внутри дом графского рода напоминал столичное поместье.

– Разве Иса не процветает? Я здесь меньше недели, но успел удивиться тому, сколь богато графство и как счастливы люди…

– Это крестьяне, скальд, – усмехнулся дворецкий. – Они счастливы, пока сыты. Большинство населения графства – крестьяне. Остальная часть – купцы и горожане, а они счастливы, пока богаты. Ты заметил как у нас красиво, заметил улыбки на лицах людей, но не заметил, что в графстве нет ни единой школы или академии. Так что… счастье в неведении.

– Мне кажется, что вести подобные речи с бродягой вроде меня…

– Вас признала миледи. А она разбирается в людях. Я просвещаю вас в это, чтобы вы не заблуждались на счёт графства. Не бывает света без тени. И чем свет ярче…

– Тем тень чернее. Я вас понял. Спасибо… э… а как вас зовут? Вы не представились.

– Мэйши. Алестер Мэйши.

Бейнир понимающе отметил:

– Так вы из Сухина? Неудивительно, что вас заботит образование людей и права женщин.

– Из Сухина прибыл мой прапрапрадед, – мягко улыбнулся дворецкий. – Мы много поколений служим семье Иса. Сюда.

Удивлённый скальд завернул следом за Мэйши под арку роскошного коридора и остановился перед двойными дверями, расписанными диковинными птицами. Из-за дверей раздавался девичий смех и мужское ворчание:

– Миледи, вы издеваетесь над моими старыми костями. Подобные забавы…

– Старые кости? Девочки, кажется, наш верховный маг собрался на пенсию! Может, академия магии пришлёт на замену кого-то более молодого и более энергичного…

От взрыва женского переливчатого смеха пошла вибрация по дверям.

– Ваше сиятельство! Вы же благородная леди! Такие шутки… над старым человеком!

– Самиш, я шучу над тобой, потому что знаю, что ты просто притворяешься стариком, чтобы не покидать лишний раз свою башню и не оставлять свои исследования.

– Миледи, мне за сотню лет!

– А выглядишь на сорок.

– Это магия!

– Ну, ты же не скрипишь и песок не сыплется, а значит магия – не просто внешняя маскировка, а имеет молодящий эффект. Из этого следует, что твои оправдания о возрасте лишь прикрытие чего? Правильно – лени. Девочки, скажите, а наш уважаемый верховный маг так и бегает за своими студентками или остепенился от возраста и собирается жениться?

– Я ещё слишком молод для этого!

– Вот.

– Проклятье, миледи! Вы подловили старика!

– И снова…

Под новый взрыв смеха, тихо смеющийся дворецкий постучал в двери.

– Ваше сиятельство, гость прибыл.

– Девочки, на выход! – Под хлопки леди Шэлены двери распахнулись, и скальд с дворецким оказались посреди потока цветов, платьев, драгоценностей и нежного женского аромата. С дюжину красавиц, хихикая и утирая слёзки смеха, поприветствовали северянина, игриво присев в реверансах, и, сопровождаемые шорохом шелков и стуком каблучков по паркету, скрылись в неизвестном направлении.

– Бейнир, входи, не удивляйся девочкам. Это знатные горожанки Эйе, прибывшие поприветствовать меня и поделиться последними новостями. Мне было крайне занятно узнать, кто на ком женился, кто с кем закрутил романы, а кто подрался на дуэли.

– Я думаю, танна, на ярмарке вам было в разы интересней, – входя в музыкальную залу замка, с улыбкой произнёс скальд.

– Ты прав! – Рассмеялась юная леди.

Скальд огляделся, входя в залу. Огромная комната сбивала с ног своей роскошью, дополненной зеркалами и огромным клавесином в центре. Куда ни падал взгляд, он всё время цеплялся за один из множества изящных предметов: белоснежные мягкие кресла на золотых ножках, резные полочки с инструментами, хрустальные столики с цветами и напитками, тонкие пюпитры с нотами. Северянин поднял взгляд, пытаясь управиться с окружившим его богатством. Хотелось найти какое-то спокойное пятно. Но… С высоких потолков на него воззрились полуобнажённые наяды, нимфы и дриады, играющие на флейтах и арфах и явно поющих богам…

«С ума сойти…» – ошарашенный ольт перевёл взгляд на хозяйку. Леди Шэлена грациозно восседала в кресле возле столика с золотой ножкой, на котором лежала лютня и множество листов с бумагами перед чернильницей с пером. Рядышком с лютней также стояли изящные бокалы с чем-то искристо-розовым и ваза со свежими фруктами. Без синей мантии леди Шэлена оказалась очаровательной девушкой, маленькой и грациозной. Нежно-фиолетовое струящееся платье очень красиво сочеталось с тёмными волосами и светлой кожей. На юную красавицу очень приятно было смотреть, в отличие от окружавшей её тяжёлой, давящей роскоши.

– Танна, – с поклоном поприветствовал её подошедший Бейнир.

– Танна! Пф! – Воскликнул удивительно красивый мужчина в белоснежной мантии мага и стукнул посохом по полу. – Миледи не танна! Она – тиран! Тиран в красивом платье! Вот что я могу сказать!

– Самиш… – рассмеялась юная леди, – брось дуться. Сейчас ты ведёшь себя как неразумное дитя, а не как умудрённый летами старец… или кем ты там хочешь казаться?

– Вот! – Воскликнул верховный маг. – Её сиятельство младше меня на сто шестнадцать лет! И при этом… э…

– Что, запутался в ролях? – Усмехнулась Шэлена. – И при этом я – что? Не проявляю уважения к старику? Так ты утверждаешь, что молод. Или не восхищаюсь статью и величием прекрасного мага в расцвете сил? Но ты же твердишь, что старик. Так кто же ты, Самиш?

– Эх… я просто околдованный магией учёный, посвятивший всего себя её изучению, миледи.

– А вот это я в тебе как раз уважаю, дядюшка, – улыбнулась ему леди Шэлена, отчего сдавшийся маг смущённо почесал в затылке. – Пожалуй, начнём? Дядюшка, у тебя всё готово?

– Да, не зря я несколько часов гонял учеников! Студенты у меня что надо!

Маг уверенными шагами подошёл к скальду и протянул ему руку:

– Позволь представиться по-человечески. Меня зовут Самиш Туану, я верховный маг графства Иса.

– Бейнир из Ольта, – пожал ему руку скальд.

– Крепкая хватка! – Потряс его руку маг. – Следуй за мной.

Скальд непонимающе посмотрел на леди, попивающую розовое вино в абсолютном спокойствии, пока чародей манил гостя к табурету в центре светящейся на полу сложной пентаграммы. На лучах шестиконечной звезды в круге высились белые сосуды с чем-то светящимся внутри.

– Моё тебе слово, Воспевающий битвы, Самиш не причинит тебе вреда, – мягко заверила Шэлена.

– Но… что это, танна? – Осторожно спросил он.

– Аванс, – рассмеялась девушка.

Маг возмущённо закашлялся, тут же обернувшись к ней:

– Ваше сиятельство! А можно мне такой аванс?! Это заклинание со всеми ингредиентами стоит не меньше трёх со…

– Тихо, Самиш. Займись делом.

– Эх… – вздохнул маг и встал возле табурета в магическом кругу. – Садись, Бейнир.

Скальд покачал головой, вздохнул, и всё же решился. Он подошёл к магу и опустился на табурет. Должно быть, они хотят проверить его искренность, чтобы не допускать самой возможности причинения вреда дочери графа. Пусть так. Самиш же скинул с задумавшегося скальда капюшон и положил руки на его голову. Бейнир даже вздрогнуть не успел, лишь понадеялся, что маленькая танна не испугается нелицеприятного зрелища.

– Хмм… а вы были правы, миледи, дело-то нешуточное… – протянул посерьёзневший маг. От головы к обезображенному лицу, по плечам и по всему телу скальда потекли ручейки прохладной силы верховного мага. Высохший глаз, заросший обожжённой кожей, треснувшая скула, ужасно сросшаяся и явно причиняющая боль, удалённые следы обморожения, повреждения рук и позвоночника, повреждённые сухожилия и связки, удалённая почка, шрамы на внутренних органах, несколько раздробленных, удалённых рёбер… И нога, отрубленная ниже колена либо в бою, либо на операционном столе. Ольты виртуозно сочетают медицину, хирургию и магию, но всё же… их лекари скальда по кускам собирали?

– Парень… как ты жив остался?.. – спросил низким голосом искренне поражённый Самиш.

Бейнир понял, что маг делает. Сердце скальда пропустило удар, дыхание перехватило… неужели?! Шёпот мага, читающего заклинание, заставил вздрогнуть. Пентаграмма засияла ослепительно-белым светом, из высоких сосудов с приятным шелестом начал подниматься белоснежный туман, пахнущий росой и прохладным утром. Этот туман окутал всего скальда в плотный кокон, осторожно впитываясь под кожу… Ольт понял, что не чувствует собственного тела. Зато слышит, как трещат в нём кости и что-то скрежещет, вырастает, рвётся и срастается… они его лечат. Устраняют старые травмы, исцеляют шрамы и… Бейнир понял, что смотрит в белый туман двумя глазами! Даже глаз?!.. Эта магия… он о такой лишь в байках слышал! Да за что ему такая честь?!..

Шёпот мага стих, белый туман, впитавшись под кожу, согрелся и растворился. Бейнир смотрел на свои собственные руки, с которых исчезли шрамы, смотрел двумя глазами, не чувствуя боли в изуродованном лице и травмированном теле… Лишь нога не восстановилась, маг не мог творить из ничего. Но это же, право, такая мелочь!

– Танна… – выдохнул скальд, поднимая голову. Слова застряли в горле. Благодетельница стояла перед ним, глядя на него с лаской и любопытством. – Танна, я не знаю, как отблагодарить вас… я…

Нежной ладошкой коснувшись его щетинистой щеки, танна ласково улыбнулась, заверив его:

– Нет нужды в благодарностях. Это моё тебе спасибо за твой рассказ и твои песни, это мой тебе аванс за будущее обучение. Ты не представляешь, как это важно для меня. К тому же… Ты привлекательный мужчина, ты талантлив и храбр. Я надеюсь, что ты сумеешь вернуться к своей прекрасной леди, а если не сумеешь, то повстречаешь славную женщину на мирных равнинах Исы, осядешь здесь и ещё не раз порадуешь местных жителей своими волшебными песнями.

Скальд, низко склонив голову, перехватил руку девушки и прижался губами к маленькой руке:

– Благодарю, танна. Мне никогда не искупить свой долг перед вами…

Леди Шэлена мягко улыбалась:

– Подними голову, славный скальд Ольта, и раз так благодарен, то спой мне свои баллады. Я хочу накрепко запечатлеть их в памяти.

Кивая головой, скальд выпустил руку девушки, отвечая:

– Столько раз, сколько пожелаете, танна.

Его голос еле заметно дрожал.

***

Это был странный первый урок. Танна умела играть на лютне. А также на цитре, клавесине, флейте, скрипке и арфе. Она записывала слова и ноты, пока Бейнир пел и играл ей, а после вместе с ним исполняла баллады и оды. У неё оказался прекрасный голос, чистый и нежный, сильный и чувственный. В её исполнении северные баллады звучали по-новому, несколько экзотично для слуха северянина, но по-своему волшебно. В перерывах, пока отдыхало горло, танна сыпала бесконечными вопросами о скальдах, о жизни простого люда, о менестрелях, о том, как Бейнир путешествовал, как зарабатывал на жизнь и как избегал неприятностей. По её глазам было ясно, что это не просто праздное любопытство. Его ответы были ей крайне важны.

Они договорились, что скальд будет нанят как её учитель с еженедельной заработной платой – крайне высокой, кстати, платой, что заставило Бейнира возмутиться. Танна восстановила его здоровье, вернула его на путь скальда, дала ему возможность возвратиться на родину и встретиться с возлюбленной, и ещё хочет ему платить за обучение! Это вызвало смех у юной леди. Она заверила его, что деньги – это мелочь. Они гораздо ценнее, если тратить их на благое дело, чем позволять пылиться в сундуках.

Шэлена же была счастлива. Ей было интересно слушать рассказы и песни скальда, и даже ворчливый Самиш не спешил возвращаться в Башню к своим исследованиям, увлечённый их уроком. Скальд даже исполнил свою историю в благодарность за старания мага, который очень его упрашивал.

Столетний старик в молодом теле оказался очень чувствительным человеком. Широкими рукавами своей мантии он утирал слёзы из уголков глаз, кивая чему-то, внимательно слушая, и с нежностью глядя на юную леди. Танна ему мягко и загадочно улыбалась. Между ней и старым магом, знавшим её с пелёнок, существовала очень глубокая связь. Дядюшка Самиш знал её лучше кого бы то ни было.

Волшебный и трогательный урок, затянувшийся на часы, прервал дворецкий, сообщивший, что леди пора готовиться к ужину. Чарующая атмосфера тут же развеялась.

– Мне пора. Бейнир, ты можешь остановиться в замке или…

– Лучше в Башне! – Воскликнул маг. – У нас в Башне есть свободная спальня, и я думаю, что будет более уместно и удобно, если он будет жить там.

– Точно… – скептически протянула леди Шэлена, – так тебе будет куда удобнее распивать с ним самогон.

– Это чистейший коньяк! – Оскорблённо воскликнул Самиш. – К тому же прошедший идеальную процедуру старения! Заклинание я сам разработал!

– Да-да-да… развлекайтесь, – чуть-чуть усмехнулась Шэлена. – Завтра после обеда продолжим?

– Конечно, танна. Вас очень приятно обучать, – с улыбкой кивнул скальд. – Я заберу свои вещи из таверны и воспользуюсь приглашением чародея Самиша.

– Аккуратней с ним, он очень опытен в варении и распитии бодрящих напитков.

Под смех скальда и возмущённое фырканье мага, Шэлена покинула музыкальную залу. Ужин… герцог Варлей в гостях… плохое предчувствие заставило девушку всё больше хмуриться, пока она шла в свои комнаты. Там её уже ожидала стайка служанок с ворохом платьев, корсетов и лент.

– Понятно… – зловеще оскалилась леди Шэлена, отчего служанки вздрогнули и в испуге понурили головы.

«Смотрины значит… ну-ну… Да за герцога? Не слишком ли высоко ты метишь, папочка? Хотя нет… герцог слишком стар, если только не пьёт чудодейственные эликсиры для поднятия мужской силы. Да и наследник у него имеется… Точно, наследник. Как там его? Йонас Варлей, тридцать семь лет, окончил зелёный курс Института Наук с отличием, получив диплом зелёного алмаза; до сих пор не женат из-за чрезмерного либидо и строгих требований его отца к будущей герцогине. Что же заставило этого скрупулёзного, трясущегося над своей родословной старика настолько понизить планку?»

– Деньги?.. – сама у себя тихо спросила девушка, раскрывая огромный шкаф в гардеробной. – Ирэн, я надену это платье. Подготовь его. И уберите с глаз моих эти детские тряпки.

Глава 5 – Ужин маленькой леди

Кроваво-красное парчовое платье, расшитое рубинами и серебром. Кроваво-красные губы. Серебряное тяжёлое колье с рубинами, такие же серьги. В красиво уложенную пышную причёску вплетены серебряные нити с рубинами, на руках длинные чёрные перчатки. При бархатной светлой коже сочетание красного и чёрного кричало о своём великолепии. С подведёнными чёрным глазами леди Шэлена казалась гораздо взрослее, макияж оттенял ещё по-детски нежные черты лица. Лет через пять-шесть она станет ослепительной красавицей, если ей удастся избежать возможного брака. По слухам, сыночек графа был настоящим изувером.

«Надеюсь, отец лишь хочет меня припугнуть из-за появления Бейнира… если же нет… то это прямо покажет всю глубину его ненависти… Вот только к кому? Ко мне? К маме? Или мы обе слились для него в одно целое?»

С такими мыслями Шэлена отвернулась от зеркала. Служанки восхищённо ахали, глядя на свою госпожу. Её тоненькую талию они могли обхватить своими небольшими руками. Не по возрасту пышная грудь, только наливающаяся будущим великолепием, уже вызывала у них зависть, а о статной осанке с грациозным изгибом спины, о преисполненных изящества и собственного достоинства движениях они могли лишь мечтать.

– Миледи такая красивая!

– Её сиятельство покорила бы и короля!

– А я думаю, что юная леди затмила бы своей красой даже эльфов!

«Что с ними не так? И со всем Арателлом? А может и со всеми Восточными королевствами? Я – ребёнок во взрослом платье. С накрашенным лицом. В Сухине и Ольте в таком возрасте девочки ещё в куклы играют… а я… а я наняла скальда для обучения искусству менестреля, чтобы сбежать от свадьбы с мужчиной, которого выберет мне сумасшедший отец».

– Прелестно… – ядовито-саркастичным тоном протянула Шэлена собственным мыслям и вышла из своих покоев. Она не взяла с собой хмурую и притихшую Ирэн, которая, похоже, догадывалась о происходящем. Направляясь в обеденный зал, Шэлена с каждым шагом погружалась в свои мысли. Герцогство Варлей располагается на севере королевства, столица герцогства – Сил, стоит на самом берегу моря Валькирий, там же и проживает герцог. Из порта Сила идут торговые корабли в Ольт и Эверим. Это довольно неплохо… Если удастся сесть на корабль, то можно будет отбыть в Великую империю Эверим, обойти Восточные королевства и спокойно пройти через границу в Сухин, с которым империя граничит на всём юге. Нет.

Шэлена остановилась, нахмурившись. В империи очень строгие законы. Молодую девушку без сопровождения через границу просто не пропустят. Более того, если её обнаружит на корабле морской патруль – её просто вернут в Арателл. Значит, империя отменяется. В таком случае всё-таки придётся тайно пересекать весь Арателл и ещё два королевства, пока она не доберётся до границы с Сухином.

Каблучки вновь застучали по паркету.

«В итоге, что мне делать? Смогу ли я провалить смотрины, если постараюсь? И надо ли мне их проваливать? Если отцу взбредёт в голову, он может и за дворянина из Эверима меня выдать, а оттуда я не выберусь точно. Хмм… герцогство Варлей. Что я знаю о нём? Территория в два раза больше графства Иса. В протяжённости занимает половину принадлежащего Арателлу берега моря Валькирий, на западе граничит с Шаиром, как и Иса, на востоке с герцогством Аланай. В герцогстве есть пять городов, включая столицу, сама территория представляет собой густой лес, обильно разрастающийся и вырубаемый год за годом. Рядом с Шаиром деревья растут как грибы после дождя, от того герцогство и продаёт леса Ольту и поставляет его на королевскую верфь в Аланай. Кроме пяти городов Варлей состоит в основном из лесных деревень и поселений охотников и лесорубов. Там легко затеряться…»

– Да, – усмехнулась Шэлена, – Варлей мне подходит.

Слуги раскрыли перед ней двери и девушка, разобравшаяся с тревогами и мыслями, вошла в обеденный зал.

Свет свечей, роскошь красного дерева и золота, тяжёлые шторы на высоких окнах, блестящий паркет, золотая посуда… Леди Шэлена не была в этом зале четыре года. И, пожалуй, была не прочь больше никогда в нём не появляться. Она вдруг поняла, что с большим удовольствием поужинала бы в башне с Самишем и Бейниром, попробовала бы «волшебный» коньяк, закусывая поджаренным на магическом огне кабаном. Они бы ели и пили, под хлопки чего-то взрывающегося у колдующих и алхимичащих студентов, под звуки лютни и голос скальда, вытирая пальцы об самоочищающуюся скатерть верховного мага…

Она почти рассмеялась своим мыслям.

– Сестрёнка! – Но голос брата привёл её в себя. Все уже были в сборе. Во главе стола восседал отец. Его взгляд был предупреждающим. И крайне мрачным. Он был явно не доволен выбранным нарядом. Его дочь не знала, но в нём она ещё сильнее напомнила ему погибшую жену. Шэлена же выбрала это платье, чтобы подчеркнуть нелепость происходящего. Она ещё слишком юна, и в этом платье она должна была казаться дитём в мамином наряде. Но… видимо, не получилось. Старый герцог Варлей не сводил с неё удовлетворённых восхищённых глаз. Широко улыбающийся Дэрек подмигнул сестре, стреляя глазами в герцога, за что получил суровый взгляд от своей жены Анны, ласково и печально улыбнувшейся девушке.

«Дурак,– вздохнула про себя Шэлена. – Но хотя бы добрый. Единственная, кто понял мою выходку – это Анна».

Слуга выдвинул стул и девушка села рядом с невесткой. Анна была красивой блондинкой с необычным разрезом глаз, отчего казалось, будто она всегда печальна. Но это было не так. Шэлена знала, что эта женщина была на редкость жизнерадостным человеком и прекрасной матерью своим детям, которых до безумия любила. И мужа она любила тоже, что было большой редкостью в титулованных семьях. Дэрек и Анна были счастливой парой. И очень красивой. Будущий граф Иса был высок, силён и приятен собой, да к тому же имел добрый нрав. Его каштановые волосы отливали золотом, как и вся его счастливая жизнь…

Шэлена сдержала завистливый вздох. Родилась бы она мальчиком…

– Позвольте представить, герцог. Это – Шэлена, моя младшая дочь. Шэлена, перед тобой его светлость герцог Юлиос Варлей.

– Ваша светлость, – кивнула девушка.

– Рад знакомству, маленькая леди, вы очаровательны, – улыбнулся ей старый герцог.

– Благодарю за комплимент, ваша светлость, – кивнула Шэлена. – Для меня также большая честь познакомиться с человеком, уже многие годы успешно управляющим центром торговли с Ратгором и Ольтом.

Насколько знала Шэлена, Северный глубинный тракт выходил из гор на востоке герцогства, как раз к купеческому городу Тавари, находящемуся под эгидой Варлея.

– Вы весьма осведомлены, миледи! – Рассмеялся герцог.

«Да я наизусть знаю всю карту Ордела и с закрытыми глазами могу её нарисовать со всеми тринадцатью используемыми выходами Глубинных трактов в восточных человеческих землях».

– Каждый, кому важно своё королевство, знает о выдающихся людях и землях в нём, – улыбнулась Шэлена, не раскрывая своих истинных мыслей.

Герцог не сдержал польщённой улыбки. Эта девушка умела красиво и вежливо льстить!

– Золотые слова, – натянуто улыбнулся граф и поднял бокал. Все выпили аперитив и слуги положили на тарелки нежное жаркое.

– Ваш батюшка, миледи, рассказывал сегодня о ваших достижениях в столице, – произнёс герцог во время смены блюд. – Вы закончили экстерном академию благородных девиц всего за четыре года. Как вам удалось?

«Это он так оскорбить меня хочет? Нет-нет… просто мужчины в Восточных королевствах считают, что женщины по умолчанию существа неразумные и всё, что им по силам – это шесть лет воспитываться в академии благородных идиоток. А чаще вообще учиться на дому до четырнадцати-пятнадцати и выскакивать замуж».

Шэлена искренне не понимала, чем тут можно восхищаться. Академия благородных девиц – это место, где девочки обитают под присмотром наставниц и целыми днями разучивают танцы, этикет и написание бессмысленных виршей о цветах, любви и погоде. Из действительно полезного в академии обучают разве что простейшей арифметике – чтобы леди, хозяйствующая в замке мужа, могла бегло подсчитывать доходы и расходы; да хозяйствоведению – это чтобы леди, ответственная за закрома мужа, могла и умела разбираться в ценах на специи, пшеницу и элитное вино из Нижнего Эстимера.

Всему, что преподают в академии, можно обучиться за полгода, но преподаватели преподносят всё настолько медленно, разбавляя творческими уроками по написанию виршей, рисованием картин, музицированию и практикой по проведению чайных встреч, банкетов, вечеринок и балов, что естественно вся эта «наука благородной леди» затянется на шесть лет.

Шэлена на время задумалась, размышляя над ответом. И всё же решилась проверить почву «нужности» герцогу Варлей. Если после такого он не сбежит из Исы как ошпаренный – значит всё очень серьёзно и уже решено. Тогда план побега нужно строить, учитывая именно Варлей, а не неожиданного благородного жениха с неведомых земель.

– Да, вы верно слышали, ваша светлость, – накалывая на вилочку мясо краба, улыбнулась юная леди. – Я действительно окончила академию за четыре года. Вообще-то…– она посмотрела на графа, растягивая губы в улыбке, – могла бы и за год, но тогда я не смогла бы оставаться в столице, а мне нужно было окончить чёрный курс Института Наук.

Граф подавился куском салата и поспешно запил, ошалевшим взглядом глядя на свою дочь. Дэрек в полной прострации застыл с недонесённой до рта едой – в его глазах мелькнула паника, его жена с трудом сумела удержать свою челюсть от того, чтобы та не брякнулась на пол. Герцог же, нервно хохотнув, отметил:

– У вас довольно необычное чувство юмора, юная леди…

– Я могу показать свой диплом. Он чёрный с золотом. В нём тринадцать оконченных на «отлично» дисциплин. И несколько факультативов под «зачётом».

– Т-трина… за четыре… года?.. – выдавил из себя герцог. Его сын шесть лет мучился в институте над пятью дисциплинами, и герцогу пришлось немало заплатить, чтобы его отпрыск получил зелёный диплом. Зелёный! Чёрный с золотом – это уровень гения! – Немыслимо… невозможно!

– Да, я усердно училась. За время учёбы я почти не посещала бесконечных светских раутов, почти никогда не отправлялась на прогулки с наставницами и ученицами академии, не пропадала в салонах. Я спала по три-четыре часа в сутки, каждую свободную минутку посвящая знаниям. Здесь нет таланта или гениальности, если вы подозреваете меня в этом. Лишь усердие и труд. Я довольно восприимчива к наукам, знаете ли. А ещё настойчива, целеустремлённа и крайне амбициозна, – с поистине ангельской улыбкой закончила юная леди.

– Как… тебе… позволили? – Еле сдерживая ярость, спросил отец, сжимая в кулаке ни в чём не повинную золотую вилку. – Без родительского одобрения?!

– Ой, да как обычно, батюшка, – сделала круглые глаза Шэлена. – Всё покупается и продаётся. Многие платят за оценки в учебных заведениях, я же просто заплатила, чтобы меня приняли на учёбу. Тайно, конечно. В академии мне было совершенно нечем заняться, поэтому я ходила на лекции в институт и усердно сдавала экзамены. Вы думали, что моя мечта о гильдии Странников – просто детская блажь, но я так не считала. Я готовилась, училась, собирала сведения… жаль, что столько знаний канут в небытие.

С мягкой усмешкой она начала загибать пальчики:

– История, мифология, археология, география, монстрология, зоология, управление, экономика, бухгалтерия, социология, обществознание, кодексы и законодательства стран и, последнее – обычаи и культура народов мира. Ну, и пара-тройка факультативов… И ни одна из этих дисциплин не нужна замужней женщине. Это прискорбно. И на что я только потратила четыре года своей жизни! – Она патетично взмахнула руками, надув прехорошенькие губки, аккуратненькие и пухленькие как у фарфоровой куклы. – Надо было учиться рукоделию…

Опешивший от всего перечисленного старый герцог сидел, словно громом поражённый. Лицо графа было черно как ночь. Анна неверящим взглядом смотрела на ошарашившую всех присутствующих девушку, а её муж издавал какие-то булькающие звуки, пытаясь сдержать рвущийся из груди хохот, опасаясь совсем не по благородному заржать на весь зал, как его любимый рыцарский конь.

Сама Шэлена не сводила с герцога несколько насмешливого проницательного взгляда. Но в следующий миг она осознала, что совсем не поняла сути этого старика. Он хлопнул рукой по столу и воскликнул:

– Великолепно!

– Великолепно?! – Выдохнул граф, глядя на своего будущего родича как на безумца.

– Более того! Поразительно! Граф, вы хоть понимаете какое она сокровище?! Миледи! Вы – настоящее чудо среди всех этих напыщенных безмозглых дурёх знатного происхождения!

Он широко улыбался, видя обескураженное лицо юной леди. Дурочка! Такая умница, но такая дурочка! Впрочем, ей простительно, её можно понять. Она думала, что отпугнёт его своей образованностью, ведь в ходу сейчас дамочки глупые и наивные как дети. Но для старого герцога Варлей – всё наоборот!

– Моя матушка, миледи, – взяв себя в руки, произнёс герцог. – Была изумительной женщиной. Она была мудрой и образованной. Она направляла моего отца во всех делах и начинаниях, за его спиной она управляла герцогством и лично налаживала связи с ольтами и ратгорцами. С её руки даже был построен купеческий город у входа на Глубинные тракты. Она была великой женщиной. И такими женщинами я искренне восхищаюсь!

Шэлена молча пригубила вино, собираясь с мыслями.

– Воистину, такой женщиной стоит восхищаться. И я благодарна вам, ваша светлость, за такую высокую оценку моих способностей. Это неожиданно. И приятно.

Герцог кивнул, улыбаясь. Он только хотел что-то спросить, как раздался голос Анны:

– Ммм… Шэлена, а фехтование – это?..

Девушка бросила взгляд на красные глаза еле пережившего приступ хохота брата и, ласково улыбнувшись, ответила:

– Милая Анна, ты же видела мои способности во время тренировки с братом – фехтовальщик из меня никакой. Как говорил преподаватель: «Больно маленька и хрупка». Я посещала факультатив «Современные боевые искусства и оружие Ордела». В основном это было самообучение с помощью книг и периодические посещения практических занятий и лекций. Мастер, что вёл этот факультатив, советовал всем своим студентам подобрать себе подходящее боевое искусство – с оружием или же без – и развивать его хотя бы для здоровья и снятия стресса ради. Мне он выдал детскую рапиру и учил закалывать манекен.

– Ха-ха-ха! – Всё-таки рассмеялся Дэрек. – И как, помогал тебе манекен от стрессов?

– Очень, – улыбнулась Шэлена. – При постоянной нагрузке на голову, было очень даже неплохо сбросить напряжение и нервозность, избивая недвижимое чучело. С двигающимся, а тем более отвечающим противником, как было с тобой, я могу лишь красиво вставать в стойку.

Дэрек рассмеялся, Анна весело улыбалась, втайне восхищаясь Шэленой. Герцог тоже был доволен, лишь граф Иса сидел мрачнее тучи. Кто бы мог подумать, что старик Юлиос Варлей так восхитится его дочерью… если так пойдёт и дальше, не взбредёт ли в его голову дать ей свободы на её безумные планы после вхождения Шэлены в семью Варлей?.. Не поспешил ли он с решением выдать её за герцогского наследника?

Шэлена видела, как смотрел на неё отец. На душе скребли кошки, сердце сжималось от обиды и боли. Во рту было горько, и сладкое вино не перебивало вкус.

«Папа, я же тоже твоя дочь. Так за что ты меня так ненавидишь? Хотя… я знаю, папа. Знаю. Ты просто не можешь допустить, чтобы на «её» лице была улыбка. Ты жаждешь увидеть, как я упаду в отчаянии и опущу руки. Ты хочешь выдать меня замуж в несчастливый брак, как выдали и её. Ты желаешь отправить меня её тропой, чтобы я взяла на себя её судьбу. Ты хочешь сломать меня. Так же, как и её. Но, папа, я – не она. Я не такая мягкая, не такая безвольная. Я не позволю помыкать собой и не стану играть в твои игры. Я – не она. И однажды ты в этом сполна убедишься. И останешься один на один со своим безумием».

– Спасибо за чудесный ужин, в замке Иса отличные повара! – Улыбался герцог.

– Благодарю, ваша светлость. Шэлена, мы с герцогом Варлеем хотим провести с тобой деликатную беседу в моём кабинете.

– Конечно, прямо сейчас? – Спокойно спросила юная леди, поднимаясь из-за стола. Мужчины тут же поднялись следом за ней. – Перед сном я ещё хотела навестить Самиша, совсем забыла сегодня поручить ему один заказ.

Граф цыкнул в душе. Она даже не моргнула на это заявление! Неожиданно смирилась? Или хочет замуж за наследника Варлея? Сманилась отношением к ней старого герцога? Может он и оградит её от склонностей сынка, но долго старик не проживёт, и останется она один на один с его сыночком. И граф сильно сомневался, что Йонас придерживается тех же идей о женщинах, что и его отец.

– Да, миледи, – подставив ей локоть, произнёс подошедший герцог. – Мне не хочется отвлекать вас от наверняка крайне занимательного общения с верховным магом, но всё же я осмелюсь украсть у вас немного вашего времени.

– Ваша светлость, вы должно быть шутите! Как общение с подвыпившим магом может сравниться с беседой со столь выдающимся человеком! – Рассмеялась она, беря его под руку.

– Леди Шэлена! Вы вынуждаете этого старика краснеть, как мальчишку! Я могу и влюбиться!

– Бросьте, ваша светлость. Моё сердце не выдержит такой великой чести…

Провожая сыплющую светскими подколками и шутками пару до своего кабинета, граф раздумывал о том, как бы отменить своё решение. Но они с герцогом уже договорились. Слово дворянина нельзя просто так взять и выбросить на ветер. Свадьба состоится через два месяца, во время которых, кроме свадебных хлопот, будет разрабатываться проект и проводиться подготовка к разработке алмазных шахт. Поздно идти на попятную… герцог не простит ему подобного оскорбления, а если потребует объяснений… то что ему сказать? Граф и сам себя не понимал в минуты редких просветлений.

В кабинете графа мужчины опустились в кресла, а Шэлена присела на диванчик напротив них. Слуги подали чай и нежное печенье.

Мужчины переглянулись, словно решая, кто начнёт разговор. Юная леди закатила глаза и протянула:

– Я полагаю, речь пойдёт о вашем желании выдать меня замуж за его сиятельство Йонаса Варлея?

– Так… так вы в курсе? – Изумлённо воскликнул герцог.

– Да, я в курсе.

Граф нахмурился, они только несколько часов назад это решили…

– Не хмурьтесь, отец. Никто мне не говорил, я догадалась. Его светлость на ужине, служанки с ворохом платьев, ваше отчаянное желание выдать меня замуж…

Она пожала плечиками, насмешливо улыбнувшись.

– Так даже лучше, – кивнул герцог. – Граф рассказывал, что вы хотели отправиться в путешествие и основать новую гильдию, поэтому мы ожидали вашего сопротивления нежданному браку. Это прекрасно, что вы не стали устраивать сцен, миледи.

– А в них есть смысл? – Скептически вопросила девушка, насмешливо приподняв бровь.

Старик рассмеялся, покачав головой:

– Приятно иметь дело с умной женщиной. Я, правда, искренне рад познакомиться с вами, леди Шэлена, и ещё более рад тому, что вы станете моей дочерью.

– Это взаимно, ваша светлость. Таким отцом как вы, я буду всей душой гордиться.

Граф потемнел лицом, сжав в пальцах ручку фарфоровой кружки. Эта подколка была явно в его сторону…

– Однако раз уж вы желаете иметь дело с умной женщиной, позволите задать вопрос?

– Конечно, – кивнул Юлиос.

– Род ваш, насколько я знаю, происходит от герцогского рода Зотикос, близких родственников императорской династии Эверима. Что род Зотикос, что род Варлей, взявший имя земель, дарованных при рождении второму сыну принцессы Августы Эверимской много сотен лет назад, имеют древнюю историю и крайне чистую родословную…

– Я, кажется, понимаю к чему вы ведёте, проницательная леди, – несколько печально улыбнулся дальний потомок принцессы.

– В вашем роду были сплошь принцы, маркизы и герцоги. С чего вдруг мне оказана такая честь? Графской дочери. Вернее… не мне, – она мягко, но несколько зловеще улыбнулась, переводя взгляд на отца, – а его сиятельству графу Иса.

– Шэлена! – Вскричал отец, поднимаясь на ноги.

– Полно, друг мой, полно, – успокаивающе протянул герцог, похлопав по руке разволновавшегося графа. – Девочка всё равно узнает, так к чему тянуть.

Шэлена негромко рассмеялась, а затем услышала рассказ об алмазных шахтах.

– Хмм… – протянула она задумчиво. – Значит, я выступаю гарантом доверительных отношений между двумя семьями, которые займутся разработкой шахт и обработкой добытых камней.

– Всё верно, – кивнул герцог, – но, миледи, я заверяю вас – если бы я познакомился с вами до того, как обнаружились эти шахты и мне понадобился партнёр, я бы всё равно сватал бы вас за своего сына. Вы действительно потрясающая женщина. Это я говорю от чистого сердца.

Серьёзный голос, уверенный тон, искренний свет в поблёкших от возраста карих глазах, Шэлена не сдержалась и мягко улыбнулась старому герцогу:

– Благодарю вас, ваша светлость. Ваша искренность трогает моё сердце.

Пожалуй, будь герцог Варлей моложе лет на сорок, да хотя бы на тридцать, она бы сама за него замуж попросилась – лишь бы сбежать от отца. Где найти среди дворян Восточных королевств подобного человека? Да нет таких больше, наверное. С уважением относиться к женщине, восхищаться её интеллектом, не запирать её в четырёх стенах и давать ей возможность развиваться и заниматься управлением наравне с супругом… Потрясающий человек. Вот только сын у него… не получился.

Слухи о нём, по крайней мере, ходили неприглядные… и постыдные даже. У наследника герцогства Варлей было просто невозможно огромное либидо. Сколько у него было любовниц, сколько он перепортил девиц, наверное, не знал и он сам. По молодости, пока будущий герцог ещё не умел себя контролировать, говорили, что некоторые его возлюбленные к утру переставали дышать. Также ходили слухи, что у него были любовники и среди юношей и мужчин. Его сексуальное желание просто невозможно было утолить. Шэлена не знала, правда ли это всё, но слухи на ровном месте не рождаются. А значит, если она не сбежит, ей светит свадьба либо с сексуальным маньяком, либо с озабоченным бабником.

«Нет уж… благодарю покорно, но мне ещё пожить хочется. А если он меня и не прикончит в первую брачную ночь, то такой позор как гуляющий по любовницам и любовникам муж мне и даром не нужен».

– И… вы уже решили, когда свадьба, милорды?

– Через два месяца ты отправишься в Варлей, в Сил, где познакомишься с будущим мужем. Там ты останешься до свадьбы, точный срок ещё не решён, – опередив герцога, произнёс граф Иса. – Так что свадебный наряд и приданое начнём готовить уже с завтрашнего дня.

«Ах ты, ублюдок… с глаз долой из сердца вон, да?.. Как скоро избавляется…»

– Ваша светлость, ещё один немаловажный вопрос… – взгляд юной леди почти приковал герцога к креслу. – О вашем наследнике ходят нелицеприятные слухи…

– Поверьте, миледи, мой сын не причинит вам вреда! – Воскликнул моментально покрасневший мужчина. – Все эти грязные слухи… не верьте им!

«Врёт ведь… я даже не спросила о каких слухах спрашиваю, сам выдал. Вот тебе и удивительный человек…»

– Ясно, – Шэлена улыбнулась, чувствуя засевший в горле комок. Только он и остался. Сердце уже не болело, оно вообще будто и не билось вовсе. – Приданое на вас, отец, а я займусь платьем. И, ваша светлость, – она подмигнула герцогу, – оно будет достойно королевы.

Облегчённо улыбнувшись, герцог рассмеялся и хлопнул в ладоши:

– Я немедленно оповещу сына! Я привёз с собой магическое зеркало, так что откланяюсь. Миледи, граф, доброй ночи вам!

– Доброй ночи, ваша светлость, – поднялась девушка и сделала вежливый реверанс.

Граф тоже попрощался, а затем, как только герцог покинул кабинет, дочь и отец смерили друг друга взглядами. Граф – мрачным, леди – презрительным.

– Значит, вы продали меня изуверу за алмазные шахты, – произнесла она, скрестив руки на груди. – Только не понятно одно… зачем они вам? Ваше сиятельство, вы вдруг обеднели?

– Следи за своим языком, Шэлена, – предупредил граф. – Этот брак – это статус. Графская дочь станет герцогиней. Мы породнимся с герцогом Варлеем, увеличим своё состояние благодаря алмазным шахтам, а статус графства Иса поднимется до небес. Подумай о своём брате, Шэлена. В будущем ему это очень поможет.

– Пф…

– Не фыркай! – Изумлённо и шокировано воскликнул граф. Он совершенно не ожидал такого поступка и отношения от неё. – Ты – леди…

Он замолчал, почувствовав, как слова застряли в горле. На него, сидевшего в кресле, сверху вниз взирали синие, ледяные как стужа глаза. В них было презрение. И всё. Больше никаких чувств в них не было.

– Отец, давайте вы хотя бы себя обманывать не будете. Благо графства, долг благородной леди, увеличение состояния… Да вы просто ненавидите меня, потому что я похожа на мать. Вы хотите, чтобы я страдала, чтобы я сломалась и смирилась. И вы скорее костьми ляжете, чем допустите, чтобы её отражение было счастливо.

– Замолчи! – Анатас Иса резко поднялся на ноги, ощутив, как что-то рухнуло внутри и трусливо сжалось. – Как ты смеешь?!..

– Правда крайне неприятна, ваше сиятельство, – холодно ответила его дочь. – Особенно когда о ней в курсе другие. Но я с ней смирилась. Смиритесь и вы.

На этом она резко хлопнула подолом платья, отчего граф вздрогнул, чуть не вскрикнув, и сделала изящный реверанс, не сводя с отца ледяных равнодушных глаз. Затем она плавно развернулась и в полном молчании покинула кабинет, оставив бледного взбешённого графа одного.

Как… как она узнала?! Как догадалась?! Анатас почувствовал, как ему стало страшно. Словно уродливый гнойник, который он отчаянно прятал, вдруг вылез наружу на королевском приёме и лопнул, забрызгав всех вокруг омерзительной жижей. Вот-вот обернутся все знатные гости и начнут тыкать пальцами в него, указывая на то, сколь жалок он и мерзок…

Граф тяжело рухнул в кресло, сжимая плечи руками, его колотила мелкая дрожь, на лбу выступил холодный пот. Он с ужасом смотрел на чашку с чаем, к которой не притронулась его дочь. Его дочь. Дочь? Точно! Она же его дочь! Что она сможет, жалкая женщина, она выдумала себе глупости и посмела обвинить его в подобной мерзости!

– Да как она только посмела… мерзавка… – шептал граф, всё больше путаясь в мыслях. – Она не должна быть такой… она всегда была тихой и мягкой, нежной и кроткой… Алэна никогда бы…

Оставив графа наедине со своими демонами, Шэлена, нещадно сжимая в руках подол платья и мрачно глядя в одну точку, шествовала коридорами и залами, направляясь к себе. Она очень хотела прийти в Башню, к дядюшке Самишу, высказать всё, что накипело на душе, поделиться своими горестями… но нельзя. Был бы он один – возможно она поддалась бы порыву, но терять своё лицо перед гостем и учителем, она не смела. Никто не должен видеть слёз благородной леди. Леди плачут в одиночестве.

«Не реви».

С застывшим, словно маска, лицом она вошла в свои покои. В полном молчании позволила окружить себя слугам, снимающим с неё платье. Встревоженная Ирэн так и вилась вокруг, но не трогала, словно чувствовала – тронь, и взорвётся миледи, не выдержит.

Позволив надеть на себя шёлковую сорочку, Шэлена опустилась за туалетный столик, мрачно глядя на своё отражение в зеркале. Ком в горле и сжимающееся в болезненных судорогах сердце, мешали дышать. Огоньки свеч расплывались в щиплющих от наворачивающихся слёз глазах.

«Не смей реветь!»

Виденье чудом прояснилось, стало чётким отражение в зеркале. Кукла. Детская фарфоровая кукла. Ребёнок во взрослом платье со взрослым макияжем. А они… называют её женщиной. Один – безумец, принимает её за воплощение своей умершей жены и так ненавидит, что душу дьяволам готов продать, лишь бы она страдала! Другой – лицемерный мерзавец с доброй улыбкой, мечтающий подложить её под своего озабоченного сынка, а затем передать ей заботу о нём и всём герцогстве! Их не заботит, что ей всего четырнадцать, что она и ночи первой с этим чудовищем может не пережить, что у неё далеко не крепкое здоровье и мало выносливости, так что если она забеременеет в этом возрасте, то не то, что родов, самой беременности может не пережить!

Служанки снимали драгоценности, расплетали причёску, смывали макияж, нервно глядя на застывшие глаза своей хозяйки, которая походила на мраморную статую.

Если бы отец ей не лгал, если бы он не был таким сумасшедшим ублюдком, она бы сейчас вещи собирала, готовилась к отъезду по давно запланированному маршруту – все шесть Восточных королевств, Ольт, Эверим, Сухин, волшебная Ветара. Оттуда Вратами в Каддис, к гномам. Потом на вольные земли Аскаррота, к воинственным аскам. Оттуда в Пустынный Каганат. Затем через прерии Кочевников добраться до Средиземного моря, возле которого спуститься на Глубинные тракты, направляясь в Ратгор – Великое государство ратгорцев. Там задержаться подольше… чтобы не только осмотреть Раттгор, но и выйти на поверхность в Лютогорье Яура, где на недостижимых вершинах живут таинственные снежные эльфы, которых никто никогда не видел, потому что их покой берегут страшные снежные тролли, огры, йети и исполинские птицы. Ах… какое было бы путешествие! Зрение Шэлены опять начало расплываться…

«Не смей реветь перед слугами! Жалкая! Раскисшая! Дура!»

Наконец, служанки закончили. Шэлена отослала их, отказавшись от ванной. На ватных ногах она добралась до расправленной для неё постели и, рухнув лицом в мягкие подушки, наконец, дала волю слезам.

Она так с детства не рыдала. Со смерти матери. Со смерти женщины, которую безумно любила, и которая стала причиной безумной ненависти к ней собственного отца. Если поначалу ей было просто обидно и горько, если потом она ещё не полностью смирилась с происходящим и где-то в душе не верила в это до конца, то теперь она в полной мере осознала всё своё отчаяние. Злоба отца, его к ней ненависть, лицемерие и жестокость общества, тупость простого люда! Столько лет учёбы, столько трудов, целей и стремлений – для этого общества - бабская дурь! Она должна покорно выйти замуж за того, в кого ткнёт пальцем родитель, за того, кто за неё больше заплатит!

Она не была мужененавистницей, дико сопротивляющейся браку, но замуж хотела выйти если не по любви – что не каждому счастливцу дано, то хотя бы за хорошего человека! Который уважал бы её и любил. Она и детей любит, и мечтает о них, как любая другая девушка, но всегда искренне верила, что дети должны появляться в дружной семье, когда родители любят друг друга и дети воспитываются в счастливом окружении… а не как было в её детстве. Отец разрывался от любви к жене и боли от её предательства, мать всё бодрствующее время проводила в слезах и тоске по покинувшему её возлюбленному. В итоге все дети были как призраки неприкаянные, по сути никому не нужные, пригодные лишь для того, чтобы взваливались на них клятвы и стремления, невыполненные мечты родителей... Шэлена своим детям такого не хотела.

И ещё ей было страшно. Так страшно, что, пожалуй, именно от страха она и тряслась сейчас как зайчонок и рыдала так горько. Сбежать – идея хорошая, сбежать она может и сумеет. А дальше что? Да она без охраны никогда из дома не выходила даже в городе, что говорить о дорогах и лесах! Она не умеет даже одеваться самостоятельно, не говоря уже о готовке и самозащите!..

Всхлипнув, Шэлена ударила подушку кулаком. От этого действия, она будто пришла в себя после кошмара.

– Значит, надо научиться, – тихо, но уверенно произнесла Шэлена. – У меня есть дядюшка Самиш и Бейнир. Эти люди меня точно не предадут. Добро – оно окупается… они помогут мне научиться. А на счёт остального…

Успокаиваясь, Шэлена возвращалась к своему нормальному состоянию. Она поднялась и направилась в купальню. Переводя дыхание после пережитого срыва, она наскоро умылась. Смочив полотенце в холодной воде, она прилегла на обитую кожей софу и шлёпнула мокрое полотенце себе на лицо. Ещё не хватало для полного счастья предстать перед всеми этими гадами с утра опухшей и зарёванной. Да, было больно, да, было обидно. Но кому какое дело в этом мире до её переживаний? Это просто надо пережить. А что касается всего остального…

Шэлена погрузилась в мысли, чувствуя, как отрезвляюще стекают ручейки холодной воды по лицу и волосам, как горячее дыхание согревает полотенце.

«Сделка с герцогом… эта глупая, притянутая за уши причина отца избавиться от меня. Графство прекрасно проживёт и без алмазных шахт. Казна переполнена, а брат любим народом. Если его немного направить, он станет замечательным графом. И его жена славная женщина, она ему поможет и его поддержит. Я же просто исчезну. Самишу не понадобится много времени, чтобы создать зачарованную пространственную сумку, в которую я сложу всё, что есть у меня ценного и что пригодится в пути. Это дорого и сложно, но он справится. Также мне надо научиться не только стезе менестреля, но и тому, как позаботиться о себе.

Плохо то, что у меня всего два месяца, а научиться нужно многому. Впрочем, я быстро учусь. Так что во время путешествия в Варлей или по приезду в него – я сбегу. Под личиной менестреля пройду через Восточные королевства и доберусь до Сухина, где продам свои драгоценные платья и украшения. На эти деньги я куплю себе гражданство и дом, а остальное положу в банк. После чего вернусь к тому, с чего и должна была начать. Путешествие. Набор людей. Открытие гильдии. И однажды, когда я буду открывать филиал в Арателле, я навещу отца и плюну ему в лицо. Это будет прекрасно».

– Да, это будет просто восхитительно…

С улыбкой, больше похожей на зловещий оскал, Шэлена сбросила с лица полотенце и отшвырнула его в сторону. Завтра она начнёт обучаться тому, как живут в этом мире обычные люди.

Глава 6 – Зубки маленькой леди

– Вот, брат, полечись, – рядом с простонавшим от головной боли скальдом с нежным звоном шлёпнулся хрустальный флакончик. Скальду звук показался пронзительным звоном стекла, крушимое многотонным молотом.

– Ирма! – От крика Самиша, казалось, голова сейчас напополам расколется.

И тут же шлепок по чему-то упругому, женский вскрик и тут же ругань сквозь стон:

– Ах ты, чёрт старый! Больно!..

– Хе-хе-хе, наразвлекалась и хватит – иди зеркала настраивать, твоя смена, лентяйка!

Со скальда, с трудом разлепившего глаза, соскользнула фигуристая обнажённая блондинка и, потирая круглую ягодицу с красной пятёрней своего мастера, принялась искать одежду.

«Кто это?.. – пронеслось в голове Бейнира, а следом возникли картинки, напоминающие кто она, и что творилось вчерашним вечером и ночью до самого утра. – Говорила танна… не пей с чародеем…»

Начиналось всё довольно безобидно. В комнатах верховного мага на вертеле огромного камина в человеческий рост, из которого был вытащен и поставлен рядом внушительный колдовской котёл, на магическом огне они жарили кабана, дегустируя коньяк, созданный при изрядной доле магии. Пели песни, пили, ели. В определённый момент речь зашла о самом скальде и его родине, после чего они написали письмо, с трудом запечатав конверт – еле нашли печать, и отправили его магической почтой верховному магу Варлея. Время было уже за полночь. Разъярённая женщина отзвонилась по магическому зеркалу спустя несколько секунд и долго и упорно на них орала, но, получив магической почтой бутыль коньяка, передумала ругаться и присоединилась к веселью. Письмо она отправила с колдовским вестником на Ольт и уже спустя час вместе с ними неплохо распевала песни, сидя за много миль перед магическим зеркалом. Улучив момент, Самиш что-то выклянчил у пьяной чародейки, которая с лёгкой руки отправила ему некий «Костяной Нарост» в обмен на ещё три бутылки коньяка. Вскоре верховная магесса Варлея отключилась, бухнувшись головой в стол, а в комнаты верховного мага Исы ворвались его хихикающие ученики и ученицы.

Вот тут и началось самое веселье. Перепившая молодежь, музыка, песни, бесконечный коньяк и третий жареный кабан… и драка. Драка прекрасных раскованных магичек, пуляющих магией во все стороны, превращающая всё в полный хаос! Драка велась за учителя и скальда. Ирма превратила всех своих соперниц в куриц и уволокла скальда в отведённую ему спальню, Самиш же сам разогнал своих сцепившихся учениц и, сцапав трёх, остальных выставил прочь. Выставил он и куриц, и упившихся до зелёных чертей студентов с выжившими после побоища студентками.

– А-ха-ха-ха! – Вспомнив всё, расхохотался скальд, сжимая руками гудящую голову.

– Ты полечись сначала, – широко улыбался архимаг. – А потом уже смейся.

Залпом опрокинув склянку с зельем от похмелья, Бейнир ощутил себя заново родившимся. По телу пробежала охлаждающая волна, в голове прояснилось и он, потянувшись, сел на постели. Покачав головой, он снова расхохотался, а после спросил:

– Самиш, ты учениц своих расколдовал?

– Не всех ещё – парни их ловят по всей башне. Кудахтанье стоит как в курятнике! И перья повсюду летают! Кто-то даже снёс яйцо.

Оба мужчины расхохотались, опять вспоминая попойку.

Утерев слёзы, выступившие от смеха, Самиш поднялся с кресла, на которое плюхнулся, как только из спальни вылетела Ирма – не выспавшаяся, но вполне довольная вчерашней победой и своим выигрышем.

– Ты просыпайся, приводи себя в порядок, купальня за той дверью, а затем поднимайся ко мне – мерки снять надо.

– Мерки? – Сдержав зевок, спросил Бейнир.

– Да, мерки, а ещё образец кожи, кости, плоти, крови и нерв. Всего по чуть-чуть.

Ужаснувшемуся и ошарашенному скальду, Самиш с хохотом пояснил:

– Да не пугайся ты так! Там совсем по немножку, ничего не почувствуешь. Это для Нароста надо – ногу будем тебе выращивать.

Бейнир нахмурил брови, глядя на свой обрубок ниже колена.

– Это же не просто так? Я о такой магии даже не слышал.

– Не будь таким подозрительным, брат. Моя маленькая леди велела мне вылечить скальда, назвав это авансом. Однако заклинание «Регенерация туманной росы» хоть и считается лучшим в мире, но восстанавливает тело пациента только там, где это тело есть. Пока цела оболочка – читай, сосуд для росы, она вырастит внутри что угодно. Поэтому часть тела, которой нет, роса восстановить не может, а значит, я тебе не долечил и не выполнил заказ миледи. Маленькая леди намекнула мне, что я халтурщик, и велела довести дело до конца, а если скальд будет задавать вопросы, то сказать ему, что новая нога – это премия за хорошую работу. Я ломал голову, из чего бы и какую ногу сделать, а тут такая удача – Каталея в зюзю налакалась, а именно она и занимается разработкой и исследованием «Нароста»! С неё этого ценного продукта не допросишься и купить нельзя, кто же знал, что если её напоить – она его просто выменяет! И на что?! У меня этого коньяка – весь подвал бочками утрамбован, а она свой бесценный «Нарост» на три бутылки обменяла! Ха-ха-ха-ха! Надо этот способ запомнить!

Слушая трёп гордого собой архимага, Бейнир, задумавшись, ненадолго замолчал. То, что он так и не спросил вчера, он решил спросить сейчас:

– Зачем это танне?

Самиш, заложив руки за спину, подошёл к окну. Отвечая, он смотрел на графский замок с грустью в красивых глазах:

– Я знаю эту девочку с её рождения. Она всегда была добрым и смелым ребёнком. Я и мои ученики не раз выхаживали её найдёнышей, когда она была маленькой, правда, сначала это были птицы, кошки, собаки… но девочка росла, и следом за животными пошли дети, взрослые… Она прекрасно разбирается в людях, плохому человеку она руки не протянет. Ты думаешь, её просто так народ любит? Э, нет. Они хоть и необразованные, но не дураки ведь. Попроси она о помощи… весь простой люд графства за вилы и топоры схватится. У кого-то она ребёнка спасла, у кого-то жену, у кого-то мужа. И взамен ничего не требовала, лишь раз в году бегала на ярмарку, где люди изо всех сил притворялись, что её не узнают. А направься к ней какой чужак на этой ярмарке – его ближайшая торговка яблоками живьём загрызёт. Так что, – он обернулся к скальду с лукавой улыбкой, – смотри на её доброту к тебе так: она просто хочет помочь понравившемуся ей человеку, а ещё она хочет петь северные баллады и слушать твои истории. Поэтому не ищи здесь двойного дна, Шэлена просто очень хороший человек.

Скальду вспомнилась ярмарка. Искренняя радость и крики людей, когда танна представилась. Действительно… такое не заслужить статусом и титулом. Эта девочка вот так просто истратила на него бесценные ресурсы, стоящие огромных сумм золотом, восстановила его из пепла, дала шанс, как фениксу, вновь расправить крылья. Он теперь сможет вернуться домой, увидеть Сигрун, вновь взяться за меч, спустя год немощи… из жалкого калеки, способного лишь перебирать струны лютни, теперь он вновь стал мужчиной, воином, каким и был прежде. Его тело здорово и полно сил, а вскоре будет даже новая нога. Он без страха может приступить к тренировкам и постепенно вернуть свою былую форму. И всё благодаря ей. Благодаря маленькой танне, увидевшей на ярмарке диковинного для этих мест северянина.

– Даже если я поклянусь танне в верности и буду до конца своих дней служить ей, этого и то будет мало, чтобы отблагодарить её за всё, что она для меня сделала.

– Ха, брось, брат, – верховный маг хлопнул его по плечу, направляясь к выходу. – Миледи этого не надо. Лучше обучи её своим песням, а потом вернись к своей прекрасной леди. Этого будет вполне достаточно.

Самиш открыл дверь, уходя. В спальню скальда тут же ворвался шум из коридоров Башни:

– Клюнула! Эта стерва пернатая меня клюнула!

– Да это же Лина! Я уверен – это она! Она даже не курицей – стерва, каких свет не видывал! Ай! Ах ты с-су…

– Мать твою! Я встал на яйцо!

– Мужик, ну ты его закрепляй, что ли…

– А-ха-ха-ха!

– Хватит ржать, кретины! Это куриное яйцо!

– А если одну из этих куриц петух покроет? Она в яйце маленького человека высидит или цыплёнка?

– О-бал-деть ты извращенец!..

– Иди, проспись! Псих! Ой… тяжёлая… уф!

– Кого ты там под петуха подложить захотел, уродец?! Я сейчас сама из тебя петуха сделаю! Поставь меня, придурок! Он у меня сам яйца нести будет до конца дней своих! Размером с собственную голову!!!

– Полундра! Это всё-таки Лина!!! Стратегическое отступление!

– Какое к чёрту отступление?! Беги! Как в последний раз беги!!!

Хлопнула дверь за ушедшим Самишем, отрезав комнату от шумного веселья энергичных учеников.

Скальд тихо рассмеялся, потирая лицо ладонями. Солнечные лучи выглядывали из-за шпилей графского замка и падали на Башню Магии, проникая в окно. Солнечный зайчик остановился на обрубке ноги, согревая её слабым теплом.

– Я для неё всё сделаю. Что бы она ни попросила. И до конца своих дней я буду помнить её доброту.

***

– Хмм…

Зарывшись в атласы и книги, Шэлена аккуратно наносила на развёрнутую перед ней карту пометки и точки, обозначающие деревеньки, трактиры на трактах и просёлочные дороги. Ей предстояло много работы.

Сразу после завтрака, проведённого в своих комнатах, юная леди поспешила в Башню Магии, возвышавшуюся во дворе замка нерушимым пиком. К сожалению, поговорить с Самишем и Бейниром ей не удалось, так как в Башне были граф и герцог. Они загрузили ворчащего «старика» работой на пол дня, поручив ему создание связующего с замком в Силе портала для мгновенного возвращения герцога в родную вотчину, вместе со слугой, кучером, конями и каретой. Самиш, сопровождаемый лёгким запахом алкоголя, согнал во двор замка своих учеников – взлохмаченных, всех в куриных перьях и с курицами подмышками, после чего превратил птиц в своих учениц и делегировал всю работу им. Сам же связался по магическому зеркалу с безбожно ругающейся женщиной и, ворча, прояснил ситуацию, обвинив во всём герцога Варлея. Ругань в адрес Самиша прервалась на полуслове и с новой силой обрушилась на голову старого герцога.

Похоже, архимагесса Каталея была сегодня в крайне дурном расположении духа, но всё же за работу над второй стороной портала взялась, напоследок обозвав Самиша мошенником и бесстыжим кобелём, а герцога – ленивой старой задницей, пожелав ему распасться на молекулы по пути.

Дальше Шэлена уже не следила за действом, поняв, что мимо графа и герцога ей не пробраться, так что отправилась в библиотеку замка.

Раньше её многое не интересовало. Какое дело богатой леди до захолустных деревень, когда она планировала великое путешествие по столицам и известным достопримечательностям. А вот как всё обернулось. Теперь она рисует подробную карту Варлея с маршрутом отступления в графство Бейл, откуда двинется через два баронства в обход столицы в герцогство Ромелье, а там, через полноводную реку Райза-Рейн в королевство Ларос. Там она сможет немного расслабиться и следовать нормальными дорогами и трактами в королевство двух братьев-королей, правящих Верхним и Нижним Эстимером. Оттуда от Сухина её будет отделять лишь одна единственная южная граница…

– Ах…

Мечтательный вздох откуда-то слева вырвал Шэлену из размышлений. Удивлённо подняв взгляд от своих завалов карт и книг, леди поискала глазами источник звука.

Молоденькая служанка, рыженькая и хорошенькая, тихонько стояла у окна, теребя в руках тряпку, которой это окно протирала.

«Что там такого? Не на Самиша же с его учениками она загляделась? Смысл на этих кобелей засматриваться? Их помани и всё твоё… Стоп, эти окна же на тренировочную площадку выходят. Но разве гвардейцы с рыцарями не ранним утром и поздним вечером тренируются?»

Заинтригованная, юная леди выкопалась из своих залежей знаний и осторожно подкралась к окну. Приглядевшись, она тут же широко улыбнулась. Бейнир! Скальд отрабатывал удары мечом, стоя на площадке. Она ещё в прошлый раз, после исцеления скальда, заметила, насколько северянин хорош собой. Лет тридцати пяти, с грубоватыми чертами лица, с серо-голубыми глазами, подчёркнутыми золотистыми ресницами. Его светлые волосы мягко ложились на плечи, создавая неожиданный контраст с мужественным лицом. Очень приятное сочетание. Сегодня на нём красовались светлая туника и тёмные штаны, волосы завязаны в хвост на затылке, а сосредоточенное лицо так и блестело от пота. Он явно старался и выкладывался в полную силу, намереваясь восстановиться как можно скорее.

– Красивый? – Поинтересовалась Шэлена, лукаво глядя на засмотревшуюся служанку.

– Очень… – заворожённо ответила девушка. Тут же вздрогнула, ойкнув, и с испугом уставилась на свою госпожу, поспешно кланяясь. – Ох, простите, миледи!

– Прекрати, – Шэлена негромко рассмеялась, обернувшись к окну. – Я тоже думаю, что он красивый.

– П-правда, миледи?!

– Правда. И он через многое прошёл, чтобы таким стать.

Служанка непонимающе переводила взгляд с госпожи на тренирующегося во дворе северянина. Леди Шэлена смотрела на него не так, как влюблённая женщина смотрит на мужчину, как подумала поначалу романтичная служанка, а как на дорогого друга, с уважением и нежностью.

– Я увидела его на Ярмарочной площади. Он притворялся бродягой с лютней, но каждый, кто его видел, понимал – он скальд. Он прятал изуродованное в бою лицо и тело под плащом и капюшоном, чтобы не пугать людей. Но когда он пел… он становился красивым. Очень красивым. Это сквозь его раны и травмы, сквозь пыльный плащ и поношенную одежду, сквозь невзгоды и трудности прожитой жизни, сияла его душа. Храбрая, отчаянная, любящая, не смирившаяся со своей судьбой душа того, кто всю жизнь провёл на поле боя, сражался там, а после воспевал битвы и падших героев. Понимаешь теперь, о какой красоте я говорю?

Служанка смущённо поёрзала на месте, глядя на свои туфли. Подняв осторожный взгляд на хозяйку, она ответила:

– Это… это сложно, миледи. Но я, кажется, понимаю. Это значит, что у него душа красивая, так?

– Хи-хи… вроде того. Не суди людей по внешности. Никогда не знаешь, какое чудовище может скрываться под личиной красавца, и как добр и благороден порой некрасивый человек.

– Я… я поняла, миледи! Теперь – поняла.

– Вот и умница, – улыбнулась Шэлена.

– Вы очень мудрая, миледи!

– Думаешь? А мне кажется, это простая наблюдательность. И некоторый опыт. В конце концов, я и с дворянами общалась не мало, и с простым людом не меньше. Красавцев и красавиц много и среди тех, и среди других… а вот добрых людей… – она покачала головой, – они везде на вес золота.

Немного помолчав, глядя на скальда в окно, служанка прямо взглянула на госпожу:

– Миледи, спасибо вам за науку.

– Не за что. Сделаешь кое-что для меня?

– Конечно, миледи!

– Я сейчас напишу записку, а ты отнесёшь её скальду.

Служанка покраснела до ушей и быстро закивала, от чего Шэлена мягко рассмеялась.

Вскоре юная леди Иса могла наблюдать в окно, как к скальду подбежала очарованная им служанка и, страшно нервничая и смущаясь, протянула ему записку.

– Какая милая… – с улыбкой пробормотала Шэлена, возвращаясь за карты и книги.

«Не переусердствуй. Только восстановившись, да после дядюшкиного приветствия… Береги себя, Воспевающий битвы.

Леди Шэлена Иса».

Прочитав послание, скальд широко улыбнулся и рассмеялся.

– Передай своей доброй леди, что я обязательно прислушаюсь к её совету. Хорошо?

– Конечно, господин, – сделав книксен, красная как рак служанка поправила выбившуюся из чепца рыжую кудряшку и поспешила выполнять поручение.

Цвет её волос, такой яркий и тёплый, напомнил ему об оставленной в Ольте возлюбленной. В этом году она как раз вступила в возраст, оставив позади детство. Вышла ли она уже замуж? Или же… ждёт его наперекор всему? Скальд горько улыбнулся и покрепче сжал в руке меч. Сунув записку в карман, он с новой силой приступил к тренировке. Если Сигрун его ждёт – ему придётся доказать свою решимость и силу, сразившись с её отцом. А это будет непростой бой. Ох, непростой…

– Что это за парень? – Спросил герцог, прогуливаясь по двору с графом и верховным магом. Самиш систематически прикладывался к серебряной фляжке, следуя дедовскому способу лечения похмелья – клин клином вышибают. Граф неодобрительно косился на него, но ничего не говорил. Магическая башня была не в его юрисдикции. Ветара – целая страна, состоящая из академий, институтов и Башен Магии, была неприкосновенной силой, которая была как бы со всеми, но и, в то же время, сама по себе. Капитолий, управляемый Сонмом Магов, вёл особенную политику невмешательства и взаимопомощи. Магам, работающим или ведущим исследования за границей, запрещалось вмешиваться в политику и в дела государств и феодов. Башни, Школы и Академии магии, а также сама Гильдия Магов – организации сродни посольствам Ветары на всём континенте. Башни Магии в трёх Восточных королевствах, граничащих с Шаиром, находились практически во всех владениях, прилегающих к волшебному лесу. В них маги изучали влияние Моря Сумерек на флору и фауну, а также обменивались знаниями и редкими ингредиентами с дроу. В отличие от обычных людей, магов тёмные эльфы уважали. В Иса кстати, именно из-за Шаира и произрастала эта «золотая пшеница» – в полтора человеческих роста высотой и зёрнами с кулак размером. Но Самиш здесь изучал не её, а то, как растущая в Иса растительность влияет на людей и животных, поглощавших её.

В обмен на место для исследований и особые привилегии, маги из Башни предоставляли лордам земель свои услуги – не за бесплатно, конечно, ингредиенты для заклинаний не дешёвые, на полу не валяются, но лорды на цену не жаловались. В конце концов, в Башне Магии занимаются исследованиями и практикой не школяры, только-только закончившие Школу, и не начинающие практики из Академии в столице, а квалифицированные архимаги, опытные маги и проходящие практику или стажировку выпускники Института Капитолия из самой Ветары.

Лорды не имели права диктовать свои морали магам, а маги в свою очередь не ходили в чужой монастырь со своим уставом. Так что граф мог лишь коситься и ворчать про себя, закрывая глаза на пьянки, свободные отношения и периодические взрывы, разрушающие Башню под самый фундамент. За стенами этой Башни были другие законы и правила.

На вопрос герцога Анатас бросил взгляд на тренировочную площадку. Этого парня он не знал… Высок, широкоплеч, хорош собой. Золотые волосы, светлые глаза, эти черты лица!.. Граф узрел пред собой свой оживший кошмар. Он замер, ощутив озноб под тёплым солнцем.

– Это скальд, – махнул рукой Самиш. – Славный парень и поёт хорошо. Остановился у нас в Башне, пока обучает миледи игре на лютне. Очень уж понравились ей северные баллады!

– Вот почему он мне странно знакомым показался, – кивнул старый герцог. – В Варлее много ольтов, но скальды – всё же редкость. Они очень уважаемы у себя на родине. Ольты верят, что Воспевающие битвы доносят о подвигах воинов до ушей богов. Благодаря им валькирии летят за душами погибших героев, чьи имена скальды пропели небесам.

– А вы много знаете, ваше сиятельство… – протянул Самиш.

– Я всю жизнь веду с ними дела, архимагистр. Чем лучше знаешь человека, тем проще с ним наладить связь.

– Ха-ха-ха, а вы хитры!

На площадку к северянину ворвалась миленькая служанка и, что-то смущённо бормоча, передала скальду записку. Тот рассмеялся, прочитав, и вернулся к тренировке, что-то поручив служанке.

– Сколько живу – столько убеждаюсь, – покачал головой герцог, следя за убегающей в замок девушкой, – женщины без ума от воинов! Особенно если эти воины ещё и хорошо поют.

– Мне говорили, – тихим злым тоном прошипел граф, не в силах больше сдерживать клокочущую ярость и спокойное отношение своих спутников к этому северному дьяволу, – что он – изуродован и страшен. Только поэтому я закрыл глаза на затею Шэлены нанять северного выродка учителем музыки!

Самиш пожал плечами, спокойно ответив:

– Я его починил.

– Архимагистр Туану! Вы сделали что?! Да как вам ума хватило?! Как вы посме…

– Граф Иса.

Анатас вздрогнул, услышав тон архимага.

– Дела Башни и решения её верховного мага-управителя вас не касаются. Всё, что происходит в её стенах, не имеет к лордам никакого отношения. Также лишь мы решаем, исполнять запрос лорда и его семьи или нет. Её сиятельство предложила мне исцелить этого парня. Я был бы идиотом, если б отказался. Это превосходная практика для моих учеников – возможность начертать столь сложное заклинание выпадает крайне редко. И я повторяю – он славный парень, не стоит вашим предрассудкам к северянам брать верх над разумом.

– Граф, – окликнул его герцог. – Ольты благородные и честные люди, вам не стоит так беспокоиться.

Под взглядами двух влиятельных мужчин Анатас засунул поглубже свою ненависть к северянам и криво улыбнулся, выдавив сквозь зубы:

– Прошу прощения за срыв, магистр Туану. Я просто волнуюсь за свою дочь.

«Ну-ну, параноик злопамятный…» – подумал Самиш и глотнул коньяка из своей фляжки.

***

После обеда, распрощавшись с исчезнувшим в портале герцогом, Шэлена с Ирэн отправилась на урок с Бейниром, надеясь хоть теперь нормально поговорить.

К её изумлению, в музыкальной зале было полтора десятка девиц из богатых семей, по две служанки с каждой, а также с десяток замковой стражи у стен.

– Приветствуем, миледи! – Красавицы делали реверансы и осыпали девушку комплиментами, пока она шествовала к своему месту.

– Чудесно выглядите, миледи!

– Вы такая красавица, миледи!

– Восхитительное платье, миледи!

Шэлена в ответ поприветствовала их, незаметно вздохнув. Что за балаган.

– Мания прогрессирует?.. Я так понимаю, мой папенька увидел моего учителя… – негромко протянула Шэлена и грациозно опустилась на свой мягкий высокий стул.

Она изо всех сил старалась не хмурить брови, ожидая появления скальда. Отец как чует её затеи и ставит ей палки в колёса! При такой толпе и любопытных ушках юных сплетниц ей не то, что за словами, за каждым движением следить надо!

Двери раскрылись, и в залу вошёл Бейнир со своей лютней, висевшей на плече. В его глазах прочиталось явное изумление, но он быстро сумел справиться с ним. Сопровождаемый ахами, хихиканьем и шепотками, он галантно поприветствовал баронских, да купеческих дочек и подошёл к Шэлене.

– Танна, – с мягкой улыбкой поклонился он девушке. – Рад вас видеть.

На лице танны застыла ледяная маска, а глаза мрачно смотрели на незваных гостей. Скальд быстро понял ситуацию и не удивился прохладному приёму:

– Здравствуй, Бейнир. Присаживайся.

Он устроился на стуле напротив неё, положив лютню на колени, как и в прошлый раз. Между ним и Шэленой был хрустально-золотой стол с бумагами и чернилами по краям, да с чайными чашечками и нежным печеньем на золотом подносе в центре. Шум вокруг учителя и ученицы всё нарастал. Шепотки, хихиканья, охи-вздохи, горячие любопытные взгляды, нацеленные на расслабленного и спокойного скальда. Он в своё время выступал перед войсками, что ему внимание малолетних девиц…

– Тишина! – Леди Шэлена Иса сурово оглядела зал. Её насыщенный холодный голос отразился от стен, заставив вздрогнуть даже стражников. – Стража – за дверь. Повторять не буду. Леди, попрошу соблюдать тишину во время урока. Кому наскучит – можете встать и тихо покинуть залу. В женской гостевой много развлечений, туда же вам подадут чай. Я освобожусь после урока и отужинаю с вами, как со своими гостями. После ужина – я вся ваша, а пока… – она многозначительно посмотрела на свою лютню.

Стража живенько вышла за дверь после тирады хозяйки, а девушки поднялись на ноги и сделали изящные реверансы:

– Просим прощения, миледи.

– Мы будем тихи, как мышки, миледи.

– Хорошо, – кивнула им Шэлена и обернулась к скальду. – Пожалуй, с завтрашнего дня мы будем заниматься в Башне. Не думаю, что наши уроки помешают ученикам или магистру Туану, а значит, против они не будут. Я лишь надеюсь, что нас не взорвут и ни во что не превратят, но даже это лучше, чем подобное собрание на каждом уроке… Я так понимаю, с утра ты тренируешься?

Скальд осторожно кивнул, добавив:

– Три раза в день, танна.

– Тц… – она цыкнула, не сдержавшись. Просила же, не перенапрягаться! Скальд с трудом сдержал улыбку, поняв, о чём она думает.

– Тогда не станем менять время учёбы. Завтра после обеда встретимся в Башне, в обсерватории. Там чудесная акустика.

«В обсерватории каждый шелест и скрип подобен раскату грома. Никто не подкрадётся и не подслушает. А двери и стены зачарованы заклинанием тишины, так что никакие звуки не выходят за них и внутрь не поступают. Не запретишь же ты мне ходить в Башню, а, безумный папочка?»

– Хорошо, как вам будет удобно, танна, – кивнул Бейнир, постепенно начиная подозревать что-то неладное.

– Ну, вот и замечательно. Приступим, учитель. Чем мы займёмся сегодня?

С этого урока Шэлена почерпнула одни лишь песни и мелодии. Набралась целая стопка нотных листов. В перерывах между песнями болтали о насущных делах, вроде письма, отправленного на Ольт, и как прошло новоселье в чертогах выпивающего архимага. В процессе ни одна леди так залу и не покинула, найдя неожиданный концерт крайне любопытным и захватывающим зрелищем. Эти девушки никогда не слышали северных баллад и остались от них в полном восторге. Особенно их впечатлила грустная и романтическая история о девушке, каждую ночь превращавшуюся в касатку, и молодом рыбаке, ставшем воином.

По окончании урока, Шэлена набросала на листке записку и передала её скальду:

– Передай это Самишу. Будь добр. Я сегодня никак не могу до него добраться. С самого утра он занят, будто в него вселилось десять одержимых трудоголиков. Ирэн послать также не могу – она мне очень уж нужна сегодня.

Камеристка изобразила согласие и занятость, постаравшись сделать вид, что понимает, о чём говорит её леди. Впрочем, старания оценены не были.

Взгляд скальда привлекли неясные каракули. Он удивлённо посмотрел на девушку, зловеще усмехнувшуюся ему в ответ:

– На том урок и закончим. Леди!

Ахнувшие девушки тут же подскочили с мест и захлопали в ладоши, зашептались, завосклицали, промокая щёчки платочками. Зала мгновенно наполнилась шумом. Шэлена же негромко произнесла, собирая ноты:

– Он поймёт. А таким способом написано на тот случай, если ты её потеряешь. Нашедший рукоблуд ничегошеньки здесь не разберёт.

– Что происходит, танна? – Встревоженно и тихо спросил Бейнир.

– Я обязательно объясню. Надеюсь, завтра получится поговорить с тобой и дядюшкой… До встречи, Воспевающий битвы.

Она собрала ноты и с улыбкой направилась к гостьям. Впечатлённые и зарёванные, цветочки Эйе отправились приводить себя в порядок к ужину, а Шэлена, отнеся к себе ноты и быстро переодевшись, решила побыть в тишине.

***

Вернувшись в Башню, Бейнир обнаружил пропажу записки с каракулями. Он нахмурился. По пути он столкнулся с одним слугой… Как сказала танна? Рукоблуд?

– Ха-ха… – рассмеялся он и обратился к Самишу, не сводящего взгляда с высокого, в половину человеческого роста прозрачного сосуда, в котором медленно росло что-то белёсое и неприглядное, что в будущем должно стать ногой скальда. – Самиш, танна просила передать тебе записку, но была уверена, что её украдут по пути. И её украли.

– Ну, это нормально… – протянул маг, не отвлекаясь от своего занятия. – У графа обострение на почве твоего появления здесь. Это не очень приятная история, но я расскажу тебе вкратце. Только ни в коем случае не рассказывай об этом маленькой леди. Она многого не знает.

– Хорошо, я слушаю, – скальд опустился в кресло, приготовившись внимательно выслушать мага.

– Леди Алэна – покойная матушка нашей маленькой леди, влюбилась в наёмника-ольта. Шэлене тогда четыре года всего было. В Восточных королевствах такое случается, это не редкость, учитывая, что замуж местный народ выдаёт по сути детей. И выдаёт за мужчин гораздо старше самих девочек. Леди Алэне было четырнадцать, графу тридцать пять. И вот что мы имеем в итоге – красавица двадцати четырёх лет, Шэлена, кстати, её копия, и мужик за сорок. А тут на сцену выходит красавец-северянин. Молодой, отважный, весь лучащийся силой и здоровьем. Он спасает леди от разбойников на пути из столицы в графство. Естественно, что она влюбилась без памяти. Роман был бурным, длился два года, они даже планировали бежать, забрав с собой Шэлену – девочка была слишком маленькая, так что они хотели подождать, пока ей не исполнится хотя бы шесть-семь лет. Но ничего у них не вышло, потому что граф об их романе узнал. И велел Алэне выдать своего любовника, пригрозив, мол, если не выдаст – свернёт шею её драгоценной дочери. Выбора, как ты понимаешь, у леди не было.

В один прекрасный день, направляясь на свидание с возлюбленным, леди Алэна привела с собой мужа и гвардейцев. После чего северянин был на её глазах четвертован, а голова его насажена на пику. Граф, закончив расправу над любовником жены, заверил её, что сделает то же самое и с её дочерью, если она посмеет ещё хотя бы раз взглянуть на другого мужчину и уж тем более сбежать. А после запер её на месяц в северной башне замка, где нещадно насиловал её каждый божий день. Вышла она оттуда, как ты можешь представить, не своими ногами. Её вынесли и долго лечили, вот только встать с постели она так и не смогла. Слегла с горя и от всего пережитого. Трёх месяцев не прошло, как она скончалась.

Архимаг опустился в кресло напротив мрачного Бейнира и, отхлебнув из фляжки, передал ему.

– И вот что мы имеем сейчас. Дочь, похожая на мать как две капли воды, возвращается в отчий дом и спустя несколько дней нанимает учителя-северянина. А он ещё и хорош собой оказался. Неудивительно, что у него произошло обострение. В голове графа, наверное, целый оркестр тараканов невпопад свою песню затягивает.

– Это чудовищно, – выдавил северянин. – Поступить так с матерью своих детей…

– Да, – вздохнул маг, вновь отпив из вернувшейся к нему фляжки. – Как я уже говорил – измены не редкость, закономерность даже, пожалуй. Девчонок выдают замуж против их воли, суют в постель к взрослым мужикам или старикам даже, а потом удивляются, почему же они налево ходят, отчего же они мужа не любят, а влюбляются не пойми в кого, и бегут на край света жить в лачуге, лишь бы не в золочёном поместье с законным муженьком.

– Он безумец, – отпив коньяка, выдохнул скальд. – Настоящий мужчина никогда не причинит вреда женщине. И замуж её против воли не потащит.

– Согласен… – начал было архимаг, как раздался стук в дверь.

– Архимагистр Туану? У меня есть к вам вопрос.

– Только чёрта помяни… – протянул Самиш, кивая скальду на дверь в спальню. – Спрячься-ка. Наверное, записка твоя нашлась.

Как только скальд скрылся, архимаг открыл дверь в свой лабораторный кабинет и впустил внутрь графа с двумя его слугами. Лицо Анатаса Исы было мрачным. Он сунул магу записку и выжидающе уставился на него, потребовав:

– Расколдуйте это.

Взяв записку, архимаг всмотрелся в неё, после чего гостям предстала редкая картина. Глаза Самиша полезли из орбит, брови поднялись на лоб в изумлении, а из горла вырвался сдавленный хрип, перешедший в тоненький сип. Поперхнувшись, архимаг откашлялся и, взяв себя в руки, уставился на графа долгим взглядом.

Анатас явно занервничал. Выражение лица архимага постоянно менялось. Наконец, он сумел разобраться в эмоциях. С трудом, но сумел.

– Ваше сиятельство, – Самиш обескураженно и встревоженно смотрел на графа. – С вами всё в порядке?

– О чём вы говорите, архимагистр? – Раздражённо воскликнул Анатас Иса.

Понизив голос и наклонившись к графу, Самиш осторожно спросил:

– Зачем вам средство от менструальных болей?

Анатас подумал, что ослышался. Его лицо покраснело, затем побледнело, а после приобрело зеленоватый оттенок, после чего он снова покраснел, да так, что красными стали даже уши.

– Это не мне, – сипло выдавил он.

– Ясно…

– Я говорю вам, это – не мне! Это нужно моей дочери!

– Дочери, так дочери. Какой вы заботливый отец, это очень… смело, приходить за лекарствами за неё и её слуг. Подождите, я сейчас всё подготовлю.

– Не надо! Сами ей передадите! – Воскликнул Анатас и, резко развернувшись, вышел вон. Как только хлопнула дверь, архимаг истерически всхлипнул и, схватившись за живот, сполз по стеночке. Стёкла Башни сотряслись от наконец выпущенного на волю хохота могущественного архимага. Его смех не прекратился даже тогда, когда вошёл ни капли не весёлый северянин.

– Эта записка неожиданно «пропала» из моего кармана, как и ожидала танна. А теперь с ней пришёл граф. Как он только может проверять её?

– Г-гениально! А-ха-ха-ха! Глянь! Ну же, взгляни!

Бейнир посмотрел на записку в руках плачущего от смеха мага. Жуткие каракули расплелись и вытянулись в строчки, образуя запись:

«Дядюшка, мне нужна пространственная сумка максимального объёма, замаскированная под мешочек с нюхательной солью. Знаю, сочетание пространственно-временного и уменьшающего заклинания очень кропотливая и скучная работа, но, пожалуйста, сделай его. Все расходы я покрою.

P.S. Если с запиской придёт не Бейнир, а кто-то из людей моего отца или он сам, скажи что в записке просьба сделать средство от менструальных болей. Или противозачаточное. Можешь даже сказать, что мне нужна убойная доза афродизия и противозачаточное. А затем наслаждайся. Смех продлевает жизнь.

Плутовка Шэлена».

Скальд весело хмыкнул, невольно почувствовав уважение к танне. Она, похоже, в курсе безумия своего отца и, не принимая его близко к сердцу, даже может подшучивать над ним в такой ситуации. Однако она не знает, на какие жестокости способен её отец… но всё же о чём-то волнуется, раз хочет поговорить наедине с ним и магом, и это заставляло Бейнира беспокоиться.

– Самиш, хватит ржать. Возможно, что-то происходит. И дело не только в графской паранойе.

Он пересказал урок с Шэленой и то, как он закончился. Успокоившийся архимаг, взглянув на записку, нахмурился и пробормотал:

– Да ну… она же не станет?.. Или… Так, я не буду загадывать, а завтра сам обо всём расспрошу!

***

В каминной зале было тихо и темно. Задёрнутые шторы не пропускали свет, лишь пламя из разожжённого слугами камина ласкало теплом кресло и девушку в нём. Блики огня причудливо освещали бархатное платье цвета нежного персика; игра трепещущей тени подчёркивала грациозные изгибы фигуры; мягко подсвечивались в игре света и тени открытые платьем ключицы и шея.

Шэлена медленно накручивала на палец тяжёлые локоны, то наблюдая, как мягко переливается на них огненные отблески, то, почти не моргая, следила за игрой пламени камина.

Гостевая каминная зала пока не использовалась. Для неё ещё было слишком тепло. Шэлена была уверена, что сюда может прийти лишь один человек. Поэтому она отослала слуг, как только они растопили камин и подали ей лёгкое цветочное вино.

И вот… её предположение сбылось. В тишине, нарушаемой лишь треском сгорающих поленьев, за дверью послышались шаги. Открылась дверь.

– Я так понимаю, вы не принесли моё средство, отец?

– Это была крайне не смешная шутка, Шэлена, – еле сдерживая ярость, процедил он, останавливаясь напротив неё. Дочь сидела боком к камину, и пламя ярко освещало лишь одну сторону её лица, тогда как другая была поглощена тенью.

– Самиш, видимо, постеснялся вслух сказать, но я писала там ещё про афродизии и средство от беременности. Иначе бы вы сюда не вошли, а вбежали.

И она весело захихикала.

– Шэлена! – Лицо графа перекосилось от ярости. В свете пламени ярко показались его морщины. – Как ты смеешь шутить надо мной?!

– Я разве над вами шутила? Я передала записку скальду.

Граф заткнулся, глядя на дочь круглыми глазами. Она ставила его в тупик.

– Но вы, должно быть, подумали, что там любовное послание проклятому северянину, чей род вы так люто ненавидите, а потому приказали выкрасть записку. Вот только в ней оказался шифр, написанный магической ручкой. Вас никто не просил красть письмо. Вас никто не заставлял становиться участником розыгрыша.

– Я не крал! – Вскричал граф, нервно сжимая кулаки. – Он потерял её, а слуга подобрал!

– Ох, да ладно вам…

От её взгляда и тона граф стушевался на миг, но тут же вскипел, разразившись обвинениями:

– Да где это видано, чтобы благородная графская дочь училась не музицированию, как полагается всем дворянкам, а игре на варварском инструменте у северного выродка! Что подумают герцог Варлей и его сын?!

Шэлена прикрыла глаза, глубоко вздохнув.

– Отец, видят боги, какая к чёрту разница чему я учусь и что делаю, когда я являюсь уже проданным вами товаром?.. – Равнодушно и холодно протянула девушка, справившись с эмоциями. – Хоть на ушах я стой, хоть голая по городу пройди… ваше решение, и решение герцога не отменится.

Граф только сейчас заметил, что она даже не соизволила встать с кресла перед отцом, отчего весь затрясся от злости, рявкнув на нахалку:

– А если тебя заподозрят в бесчестии?! И встань перед отцом! И не смей разговаривать со мной в таком тоне!

Шэлена даже не соизволила взглянуть на него, сухо ответив в сторону:

– Всего лишь проведут проверку на невинность…

– А может и стоит! Видят боги, если ты согрешила с этим животным!..

– Какого вы высокого обо мне мнения, граф Иса, – ледяным тоном произнесла девушка, перебивая его. Взгляд синих глаз обдал отца морозной стужей. Сжав руками подлокотники кресла, девушка грациозно поднялась, продолжая:

– Можете проверить меня хоть сейчас. Можете проверить самолично. Можете думать обо мне что угодно и что угодно говорить. Но не смейте, отец, – подходя к графу, тихо и зловеще говорила Шэлена, – не смейте своими гнилыми устами оскорблять людей, что выше вас в благородстве и морали. Вы и мизинца этого скальда не стоите.

Ткнув пальчиком в грудь ошарашенного и взбешённого отца, девушка закончила:

– А посмеете мне препятствовать… и кто знает, не упаду ли я своим прелестным личиком в камин… или на нож… хотя нет, это можно восстановить. У нас же Башня Магии под рукой. А вот если я вдруг лишусь ноги? Руки? А если я вдруг с крыши упаду? Или из окна? Удастся ли вам продать меня столь дорого? И объяснитесь ли вы перед герцогом, как же вы не сумели сохранить в целости бесценный гарант? Задумайтесь об этом. Отец.

С омерзением выплюнув последнее слово, Шэлена развернулась и не спеша покинула каминную. Стук каблучков и мелодия северной баллады, напеваемой девушкой, раскалёнными иглами впивались в уши графа, пока его младшая дочь не ушла достаточно далеко по коридору.

Тяжело дышащий граф сжимал и разжимал кулаки, в бешенстве и бессилии не зная, куда выплеснуть свою ярость. В конце концов, он подбежал и неистово пнул проклятое кресло, в котором сидела его дочь. Со звериным рыком он пинал его, выкатив глаза и оскалив зубы. Он весь взмок, его лоб покрылся испариной, и даже волосы стали мокрыми, будто он попал под холодный дождь.

Когда приступ ярости прошёл, граф опустился рядом с разрушенным креслом и со стоном провёл руками по лицу. Запустив пальцы в растрёпанные волосы, он сжал свою голову руками.

– Что за дьявольского ребёнка ты мне родила, Алэна…

Криво усмехнувшись, граф с тяжёлым вздохом опустил руки, став похожим на сломанную куклу в нелепой позе у разрушенного кресла. Счастливая улыбка Шэлены, когда она приехала, походила на солнечный свет, ласковые речи, грандиозные планы амбициозной девчонки…

– Может, ты всё-таки была права, и я умею только ломать… но, Алэна, она слишком похожа на тебя. Она – это ты. И если влюбится в этого бродягу… то сломает себе жизнь, как сломала ты. Она станет герцогиней, Алэна, и будет жить в замке, в роскоши… совсем как ты. А может, она будет умнее и, как говорится, стерпится-слюбится у неё с сыном герцога… как думаешь, Алэна?

Спрашивал он покойную супругу, глядя на разбитое кресло. В ответ раздавалось лишь потрескивание поленьев в камине.

– А может, это маленькое исчадие и месяц замужества не переживёт… а может и ночь… А-ха-ха-ха-ха! Как тебе такое, Алэна?! Как тебе такая судьба твоей дочери, ради которой ты пожертвовала всем?!

Глава 7 – Заговор добрых людей

Солнце только поднималось из-за горизонта, а скальд уже был весь в поту. Он махал мечом, делал выпады, раз за разом повторяя вызубренные даже костями движения. Мышцы радостно отзывались на давно позабытую нагрузку, вздувались и расслаблялись, играясь с силой удара.

– Скальд Бейнир?

К тренирующемуся северянину подошёл мужчина в дорогом камзоле. Кажется, это был сенешаль графа Иса. Худощавого телосложения, лет сорока на вид, с довольно симпатичным лицом и пышными тёмными волосами, собранными в хвост на затылке. Скальд припомнил, что он маячил неподалёку, когда «рукоблуд» врезался в него вчера и украл записку танны.

Бейнир закинул меч на плечо и, приподняв бровь, ответил:

– Да?

– Позволь представиться, для начала. Меня зовут Харли Унфрик. Я это просто из вежливости, так как прислан провести с тобой довольно неловкий разговор… Не буду ходить вокруг да около. Извини за этот нескромный вопрос… но в каких ты отношениях с дочерью графа?

Скальд резко помрачнел и неуловимым движением приставил к горлу Унфрика свой меч. Тот вскрикнул и замер на месте, боясь даже дышать.

– О чём ты говоришь своим злым языком… танна же ещё дитя, – сквозь зубы процедил Бейнир перепугавшемуся сенешалю.

– У… у юной леди плохая наследственность, – криво усмехнулся мужчина, пытаясь унять дрожь из-за убийственного лезвия прямо у сонной артерии. – Покойная графиня была влюблена в наёмника-ольта, так что граф крайне обеспокоен вашими отношениями с его дочерью.

Скальд пробуравил дрожащего как осиновый лист сенешаля долгим, мрачным взглядом и, наконец, убрал меч под облегчённый выдох последнего.

– Можешь заверить графа, что у меня нет никаких низких помыслов к моей благодетельнице. Танна Шэлена на редкость благородная и мудрая леди, не смотря на свой юный возраст. Во время наших уроков или же иных встреч присутствуют другие леди и прислуга, и все они могут засвидетельствовать, что я обучаю танну лишь игре на лютне. Вам должно быть стыдно. Недостойно для мужа, служащего этому дому, подозревать танну в подобном.

Нервно хохотнув, Унфрик провёл руками по лицу, закатывая глаза:

– Меня поучает северный варвар… Послушай, ольт, я – ни в чём леди Шэлену не подозреваю. Это всё граф, у него пунктик на леди и северян. Для меня же юная госпожа – пороховая бочка в грозу, которая может полыхнуть в любой момент. Так что к ней лучше не приближаться, особенно сейчас, когда стало известно о её замужестве с наследником Варлея. Поэтому граф и предупреждает тебя через меня. Вот и всё, так что не надо смотреть на меня как на последнего мерзавца.

– Надеюсь, граф на этом и остановится, а не станет говорить о своих подозрениях с танной?.. – с опаской протянул скальд.

В ответ сенешаль снова нервно хихикнул, резко махнув рукой:

– Он вчера с ней «побеседовал»! После чего разгромил каминную, а леди Шэлена отправилась со свитой на прогулку. И вместе со свитой танцевала до полуночи на городской фонтанной площади, собрав всех музыкантов Эйе! Напоила горожан скупленным в тавернах вином, споила свою свиту, а потом взяла лютню и загнала всех в фонтан, играя «Касатку»! Сам видел – отличное представление получилось! Благородные лорды и леди, богатенькая молодёжь и простые красивенькие горожанки – все пляшут в фонтанах босиком, а среди них леди Шэлена с лютней в роскошном платье! Граф сейчас и слова ей сказать не смеет, иначе юная госпожа сорвёт все его планы на сделку с герцогом и замужеством! А-ха-ха! После объявления о свадьбе миледи показала, наконец, свой характер!

Скальд покачал головой. Граф недостоин называться отцом. На севере ни один мужчина даже не помыслил бы о том, чтобы нанести подобное оскорбление собственной дочери. А если бы посмел… дочка бы такому отцу своими руками глотку перерезала.

– Через сколько лет свадьба танны? – спросил он, пытаясь прикинуть на сколько сможет задержаться в Иса. Сейчас он ждёт письмо с Ольта. Если ответ на его вопрос придёт не утешительный, то, пожалуй, можно будет осесть здесь, пока танна не выйдет замуж.

– Лет? – Удивился сенешаль. – О чём ты, скальд? Через два месяца леди Шэлена отправится в Варлей на помолвку, а в скором времени по приезду уже выйдет замуж.

Бейнир подумал, что ослышался. Перед глазами словно реальная встала Шэлена. Такая маленькая, росточком всего по грудь ему, вся тоненькая, изящная с ещё детским личиком… и её – замуж? Это же безумие! В Ольте замуж выдавали женщин, а не детей. До двадцати лет о браке не могло быть и речи. Он ошарашенно воззрился на слугу:

– Ей же всего четырнадцать, так? И ты ещё нас называешь варварами?..

– Да брось, скальд, во всех Восточных королевствах дворянок начинают выдавать замуж в 14-15 лет, это нормально. В общем, я тебя предупредил о графе и его пунктиках, так что будь осторожен. Не обостряй конфликт между Его и Её сиятельствами.

Сообщив всё что приказали, слуга поспешно ретировался, оставив ошарашенного скальда одного. Солнце поднималось всё выше, на площадку стали стягиваться стражники, здоровающиеся со скальдом, а он, отрешённо отвечая, мрачно размышлял над поведением танны и графа. Особенно ему вспомнилась одна её фраза: «Ты не представляешь, как это для меня важно».

«Она же ещё ребёнок, вне этих стен… ей не выжить».

***

Этим утром, благодаря письму в столицу по вызову швей и модисток, о предстоящей свадьбе узнал весь замок.

– Отец!!! – Дэрек, вне себя от ярости и шока, влетел в графские покои. – Где ты, чёрт тебя дери?!

Опешивший Анатас Иса, выглянув из гардеробной, только и вымолвил:

– Дэрек, ты белены объелся?!..

– Да это ты белены объелся! – Заорал на него сын. – Ты за кого Шэлену замуж выдаёшь?! И какого дьявола так рано?!

– Все вон.

Служанки, помогавшие ему одеться, тут же ретировались прочь. Граф, сцепив руки за спиной, сурово взглянул на сына:

– Прекрати эту истерику. Она уже достаточно взрослая, а от предложения герцога отказываться неприемлемо. После свадьбы наших детей, мы с начнём разработку алмазных шахт…

– Так ты её за камни продал?! А за каким лядом они нам?! У нас на полях пшеница растёт на вес золота!

– А статус? – Хмуро спросил граф. – Твоя сестра станет герцогиней!

– Значит, ты признаёшь, что деньги нам не нужны… Статусом прикрываешься… да мы графы только на бумаге! Наша семья из-за своего богатства влиятельней герцогских! Ты хоть знаешь, за кого выдаёшь собственную дочь?! Он же извращенец! Он половину своих любовниц до смерти затрахал! И любовников тоже! И ты хочешь отдать ему – Шэлену?!

– Прекрати, сын, – скривился граф. – Такие выражения… и ты же благородный лорд! Разве можно верить слухам…

Дэрек горько усмехнулся, прикрывая лицо руками. Он оборвал отца:

– Больной ты урод. Ты думаешь, я не знаю, что ты сделал с моей матерью? Ты думаешь, я не знаю, как ты к Шэлене относишься?

Граф резко побледнел, отшатнувшись от сына. В глазах Дэрека сияла ненависть.

– Документы… вы уже подписали супружеский договор? – пытаясь взять себя в руки, спросил наследник графства Иса.

– Да, ещё вчера, после завтрака.

Дэрек в ярости ударил кулаком в стену, проломив хрупкую декоративную деревянную отделку. Резко шагнув к отцу, он схватил его за шею, прижал его к стене и прошипел в лицо:

– Мало ты сотворил с нами?! Мало?! Ты лишил нас всех детства! Ты затюкал Илию настолько, что она даже дышать боялась без твоего дозволения! Ты вынудил меня день и ночь охранять Шэлену от тебя же! А теперь отдаёшь её изуверу?! Выслушай меня сейчас… максимально серьёзно и внимательно. Если после этой грёбаной свадьбы с неё упадёт хоть волосок… я придушу тебя своими собственными руками. А потом этого выродка Варлея и его старого отца. Ты меня понял? Ты. Меня. Понял?

– Ты смеешь мне угрожать? – Процедил граф.

– А ты что, вечно жить собрался? Что ты мне сделаешь? Наследства меня лишишь? И кому ты земли передашь? Мужу Илии? Её детям? Моим детям? Маркиз Перре разорит графство, Илия благодаря тебе глупа как птичка и её заботит только вышивка и пополнение потомства, дети ещё маленькие. Все твои внуки ещё слишком маленькие. Шэлене бы передал – она умница, да вот беда, она же будет замужем за этим ублюдочным извращенцем! Так какого дьявола ты мне сделаешь, чёртов ты помешанный псих?! Я у тебя единственный наследник! Сволочь… если бы ты не подписал документы! Всё бы можно было отменить!

Он потряс графа за сжимаемую шею. Тот вроде дёрнулся, но сын усилил хватку, прорычав:

– Убил бы тебя на месте, чтобы подобного дерьма больше никогда не случилось! Как ты только мог… больной безумец!

Он с трудом заставил себя разжать свои руки. Граф рухнул на пол, тяжело кашляя.

– Если с ней что-то случится… с моей милой маленькой сестрёнкой, так похожей на мою бедную матушку, я тебя убью. Слышишь, отец, я тебя прикончу.

А затем он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Он недооценил своего отца. Он шутил же тогда, за столом, в шутку предполагая, что герцог свататься приехал. Сам чёрт старый, а замуж решил девчушку взять… Кто же знал что всё так серьёзно, что отец настолько безумен, что сразу решит выдать Шэлену за озабоченного сынка этого проклятого Варлея.

Чуть ли не сломав дверь покоев сестры, он ворвался к ней, расшугав стайку служанок, что помогали юной леди одеться. Шэлена во все глаза уставилась на своего брата, на котором лица не было, мельком подумав о том, что благо её уже достаточно одели, а то вышел бы конфуз…

– Братик, что с тобой? – Осторожно спросила она, рукой отсылая служанок.

Он тяжело дышал, стыдливо и отчаянно глядя на неё. Как только двери за прислугой закрылись, он прошептал:

– Прости, Шэлена, я тебя не уберёг.

– Так ты узнал… наконец.

Она ласково улыбнулась и подошла к брату. Нежно обняв его, она почувствовала, как всё его тело содрогнулось. А она прижалась к нему, ощущая, как защипало в глазах, и тихо выдохнула:

– Глупый братик…

Дэрек сжал её в объятиях, судорожно вздохнув:

– Документы подписаны, свадьбу не отменить. Сама Корона за соблюдение закона вступится. Шэлена… тебе надо бежать.

***

– Я убью его! Поджарю на вертеле как кабана! И сожру! Самолично! Разорву его на тысячу кусочков! Отправлю сраного маньяка в космос! Скормлю живьём могильным червям! Сварю в масле… в вулкан выброшу… Или похороню его живьём так глубоко, что даже среди жуков соседей не найдётся! Пусть издохнет в глубинах земли как тварь последняя!

– Бейнир, помоги сдержать его! Если учитель набросится на графа – у него отберут лицензию! Ему запретят заниматься исследованиями!

– Сгинь с глаз моих, Ирма!!!

Все до единого ученики и маги, держа трещавший по швам магический барьер, пытались сдержать разъярённого архимага, которому несколько минут назад принесли письмо с просьбой отправить его в Свадебный Дом Мод столицы. Тут же как раз вернулся Бейнир, и Самиш услышал о том, что девочку, которую он воспитывал с детства, выдают замуж за извращенца, за которым еженедельно убирают трупы ученики Башни Магии Варлея.

– Да мне насрать на лицензию! Мне насрать на исследования! И на Ветару с Капитолием насрать! Это – моя девочка, моя хитрая, умная, нахальная девочка! И её – этому выродку?! Я убью их всех! Я нашлю чуму на весь Варлей!!! Они сдохнут в муках!!!

Щит треснул, разлетевшись по швам, учеников отбросило к стенам, рухнули оглушённые маги, а спокойно стоявший у дверей скальд отошёл в сторонку, услышав стук в дверь

– Не входите, у нас тут обезумевший архимаг, – посоветовал он.

– Да он всегда сумасшедшим был, – со смехом произнесла Шэлена, входя в башню. Она на мгновение замерла, увидев стонущий и охающий погром, а также застывшего в метре от неё Самиша – с красными глазами, с магией, трещавшей электрическими разрядами по всему телу… – ну… не на столько, – признала она, глядя на судорожно тянущуюся к двери руку магистра Туану.

Архимаг, признав её, вскрикнул:

– Шэлена! – Крепко обнял её и затащил внутрь Башни, крикнув поднимающимся ученикам:

– Немедленно начинайте активировать портал в Ветару! Живо!

– Самиш! Ты рехнулся?! Что творишь?.. Уф… Дядя, уймись, пожалуйста.

В Башню следом за сестрой вошёл Дэрек с вернувшейся к нему обычной мягкой улыбкой:

– Дядя Самиш. Отпустите её и не жертвуйте своей карьерой, у нас с сестрёнкой есть к тебе разговор. Нам всем надо сесть и поговорить.

– Именно! Уф! Самиш! Да успокойся ты!.. Вот же… чудо ты, сумасшедшее…

Шэлена смеялась, крепко прижатая к перенервничавшему магу. Он всё ещё сомневался, не стоит ли открыть портал в Ветару и не спрятать ли её там.

Вскоре с трудом, но всё же удалось успокоить архимага, потом его отпаивали валерьянкой с коньяком, а когда он, наконец, пришёл в себя, Шэлена, Дэрек и Бейнир собрались в его кабинете почти на самой верхушке башни.

За огромным каменным столом-восьмигранником, попивая кофе с коньяком, Шэлена рассказала трём мужчинам о своей ситуации с отцом и о плане побега. Раскрыв принесённую на днях нарисованную карту, она показала путь, который выбрала, и просветила их в детали операции.

– Это ты за пару дней столько сделала? – Ошарашенно протянул Дэрек.

– Ну… – его сестра смущённо потёрла нос, – вообще-то я это делала с утра как приехала и узнала, что отец обманул меня и единственное что мне светит вместо путешествия – это брак. Дальше я просто вносила поправки по мере изменения ситуации.

– Значит, у нас есть всего два месяца, чтобы научить танну важнейшим вещам – одевание, готовка, выживание в лесу, общение с людьми «не по благородному», первая помощь при ранах…

– Каких ранах?! – Взвыл только-только пришедший в себя Самиш. – Я просто отправлю её порталом в безопасное место! И не будет никаких ран! И никаких лесов с комарами! И пачкать руки в котле с какой-нибудь кашей пшённой она не будет! Бейнир, ты что, поддерживаешь её идею?!

– Отличный план, – пожал плечами скальд. – Танна хочет добраться до Сухина, обзавестись там имуществом, нанять охрану и отправиться в путешествие, чтобы основать довольно интересную и полезную гильдию. Я бы даже сказал – прекрасный план.

– Да ты в своём уме?! Она же леди! Как она будет бегать по лесу в Варлее? Её сожрут волки! Комары закусают! Она намозолит ноги и не сможет сдвинуться с места! И её сожрут волки!

– Потому Шэлене и нужно научиться… – задумчиво протянул Дэрек.

– И ты, Дэрек?!

– Дядюшка Самиш, – Шэлена сурово зыркнула на мага. – Я не позволю тебе жертвовать своей карьерой и судьбой. Если в Капитолии узнают, что ты помог сбежать от законного брака дворянке из Арателла, твоей практике, твоим исследованиям, твоей жизни как мага – конец. Тебе до архонта осталось всего ничего, пара квалификаций – и всё. Это пять-шесть лет. Даже не вздумай губить себя из-за меня. Я смогу осуществить этот план. Мне просто нужна небольшая помощь от вас в виде знаний.

– А волки?.. – всхлипнул Самиш и осушил свою кружку с коньяком и каплей кофе.

– Запах человека легко замаскировать, к тому же волки не водятся рядом с крупными поселениями людей. Путь, где танна пойдёт, лежит через деревни и поселения охотников и лесорубов. Зверь там пуганый – не нападёт, – уверенно произнёс скальд.

Дэрек кивнул, говоря:

– Сегодня отправлю Анну в город за покупками, если она прекратит плакать к тому времени… Шэлена, это она узнала первая о твоём браке. Расплакалась сразу…

Шэлена тут же почувствовала, как у неё сжалось сердце. Какая же всё-таки Анна славная… как же брату с ней повезло!

– Кхм, так вот, пускай она в городе подберёт женскую одежду, которую можно надевать самостоятельно, и продукты, из которых можно готовить в пути… я, правда, и сам не знаю, но, может продавцы помогут, – предложил Дэрек.

– Я могу составить вашей жене компанию, – предложил скальд. – Мне путешествовать не впервой.

– Отлично, – кивнул Дэрек, не имеющий никаких предвзятых мыслей на счёт северян и леди, в отличие от своего отца. – Тогда закупите сразу всё нужное, что может пригодиться Шэлене.

– Я… я сделаю пространственный мешок, – буркнул сдавшийся Самиш, – и сделаю зелья. Очень. Много. Зелий. Чтобы ни о каких ранах я не слышал. Вообще. И от комаров. И от волков. Чтобы о них я тоже не слышал.

Скальд мягко улыбнулся, качая головой. Ну, точь-в-точь взволнованная матушка, отправляющая дитё в первый поход.

– Танна, если позволите, я бы хотел проводить вас до Сухина.

Шэлена фыркнула и подняла ручку, выставив пальцы:

– Только при условиях, что ты: во-первых, дождёшься новой ноги, во-вторых, получишь письмо с Ольта, в-третьих, если тебя не будет в срочном порядке вызывать на север твоя прекрасная леди.

Скальд рассмеялся, а Самиш буркнул:

– Ну, с первым-то просто – нога через три недели вырастет, письмо тоже за два месяца придёт, а вот будет ли его вызывать прекрасная леди – так он вам и скажет, миледи.

– Забудь уже про миледи, все свои, – махнула на него рукой девушка. – И, Бейнир, если что – то только до Сухина, потом ты отправишься на Ольт.

Северянин тихо рассмеялся и кивнул, а Дэрек, побарабанив пальцами по столу, добавил:

– Я возьму на себя отца и финансы. Нужно собрать разнообразное количество наличности – от медяшек до золотых… Шэлена, может, не будешь продавать платья и драгоценности? Ты же девушка, как ты без…

– Братишка, я всё равно из них скоро вырасту. В модных домах их с руками оторвут, а мне такая роскошь уже не пригодится. На счёт драгоценностей… я подумаю. Некоторые, может, и оставлю.

– Как доберёшься до Сухина и создашь свой счёт в банке, обязательно отпишись мне, чтобы я переводил тебе деньги, – подумав, произнёс Дэрек.

Они ещё долго обсуждали все нюансы и аспекты, включая наём охраны и исчезновение Шэлены вместе с ней в неопределённом направлении, и множество других вариантов самого побега, стараясь всё предусмотреть. Спорили до хрипоты, отменяли планы, пересматривали, предлагали новые…

Шэлена иногда вмешивалась, но в основном лишь слушала, глупо улыбаясь, и чувствуя, как в груди разливается тепло. Кто бы мог подумать, что у неё есть такие замечательные товарищи. Самиш любит её как дочь и готов пожертвовать своей целью жизни и карьерой. Дэрек, благородный дворянин, сам предложил побег, наплевав на репутацию семьи, а искренний и честный Бейнир со всей серьёзностью поддержал её идею и готов отложить возвращение на родину, лишь бы помочь ей.

«Как же я вас всех люблю, мои добрые, славные заговорщики…»

– Ладно, – твёрдо произнёс Самиш, подустав от споров. Они не только пропустили завтрак, время уже близилось к обеду. Смахнув в другую часть стола горы бумаги, что успели исписать многочисленными планами и нужными вещами, он водрузил на стол красивую пузатую бутылку со словами:

– Пора нам, заговорщики, и отметить это дело. Сегодня закупки и подготовка, а завтра начнём делать из Шэлены менестреля, который умеет готовить, одеваться, и отпугивать волков! И ещё он должен уметь пить! Знаю я, как любят спаивать певунов в трактирах… сам грешен, так что это – тоже тренировка!

Все трое его товарищей по заговору закатили глаза, всплеснули руками, переглянулись, расхохотались и ответили:

– Давай бокалы и сажай кабана на вертел!

– Лучше сразу трёх, – посоветовал Бейнир, – и не пускай учеников. У нас заговор, в конце-то концов, а не революция!

Глава 8 – Прощание с маленькой леди

– Да что же это… такое… кто только придумал столь причудливые пытки?.. Кто-то так сильно не любил женщин?.. Почему это так… сложно! Уф… Уй. Перетянула… ай. Проклятье на голову того, кто это выдумал! Ой, не рвись, ну что ты…

Бейнир изо всех сил воздерживался от смеха. Самиш издавал невнятные умирающие звуки, перемежающиеся с икотой. Бедный маг был на грани истерики. Дэрек с тревогой считал свои пуговки на камзоле и теребил сложно завязанный белоснежный платок на своей шее. Анна встревоженно ахала и шептала мучившейся Шэлене:

– Постарайся, милая. У тебя всё получится!

За ширмой в кабинете Самиша, Шэлена уже полчаса под присмотром Анны облачалась в простенькое платье, которое скальд объяснил ей как надевать. Простенькое… с ненормальным количеством шнуровок и крючков. Самым безобидным в наряде простой женщины была сорочка – на ней ничего кроме ткани не было, просто просторное безразмерное нечто, благо тонкое и приятное на ощупь. Затем шла плотная нижняя юбка, в цвет грядущему нижнему платью, завязывающаяся поясом на талии. А дальше надевался сущий кошмар. Нижнее светлое платье – одна шнуровка, от линии под грудью до линии бёдер. Верхнее тёмное платье – две шнуровки от ключиц до запястий, и сложная застёжка лифа на бесчисленных крючочках от декольте до талии. Всё это надо было затягивать, завязывать, застёгивать, подгоняя под размер, а оно путалось, топорщилось, где-то недотягивались, где-то перетягивались… пропускались или расцеплялись проклятые крючочки…

– Ты за что-то зол на меня, Бейнир? – Шипела, мучаясь с крючками юная леди. – Зачем ты подсунул мне это наказание?! Самиш! Ты досмеёшься – я и тебя в это платье обряжу! Тебе просто – залез в штаны и мантию – и всё! Так я тебя всего этими шнуровками обмотаю! И крючками! Поймёшь, какое это мучение!

– Танна, – справившись со смехом, произнёс скальд. – Обычные девушки не могут позволить себе множество платьев и их смену каждый сезон. Ткань стоит недёшево, поэтому повседневные платья шьют на вырост, подгоняя по размеру шнуровками.

– Почему бы не использовать пуговицы?!

– Танна, пуговицы стоят очень дорого. Одна пуговица может стоить дороже целого платья. А вы можете представить их количество, требуемое на подобный вашему наряд?

– Брр! – Шэлену аж передёрнуло. Тут же ей в голову пришла идея. – Почему бы мне не использовать мужской наряд? Это будет проще, разве нет?

Скальд нахмурился:

– Нет, танна. В мужском наряде ходят женщины, умеющие за себя постоять. Воительницы, наёмницы, разбойницы. К ним особенное отношение. Их могут нанимать, с ними могут драться, их могут в чём-либо подозревать и привлекать к ответственности. Отношение такое же, как к мужчинам. Поэтому, танна, тренируйтесь. Любая женщина надевает такое платье минут за пять.

– Немыслимо! – Ахнула Шэлена и с новой силой принялась за крючки. Проще всего было с нижним платьем. Всего-то одна шнуровка... А вот придуманное самой дьяволицей верхнее платье сводило Шэлену с ума.

Спустя ещё полчаса шипения и ругани сквозь зубы из-за ширмы, Анна радостно захлопала в ладоши и Шэлена наконец вышла в кабинет. Она всё же осилила это серовато-синее платье, более-менее прилично застегнув лиф и затянув на руках шнуровку, из-под которой, как и положено выглядывало белое нижнее платье. Крайне небрежно заплетённая свободная коса на бок и отсутствие украшений дополняли образ рядовой горожанки.

Однако все трое мужчин, увидевших девушку, нахмурились.

– Что не так? Я же той стороной его надела? – Встревожилась Шэлена.

Все трое протяжно вздохнули, а Анна, ахнув, озвучила их мысли вслух:

– Ты такая миленькая! Ещё бы беленький передничек и цветы в волосы – и вылитый костюм «Селяночка»! Герцогиня Аланайская на новогоднем маскараде в прошлом году была в подобном наряде – она произвела фурор! Ткань, конечно, была гораздо дороже, да и цвет был нежно-голубой, а ещё была роскошная шляпка с цветами – восхитительная пастораль!

– То есть… – протянула Шэлена, хмурясь, – после всех этих мучений… я выгляжу аристократкой, надевшей маскарадный костюм?

Мужчины согласно вздохнули, хором выдохнув протяжное:

– Э-э-эх…

Ясные глаза, гордо поднятая голова, осанка, жесты, прямая спина, а главное – что больше всего бросалось в глаза – благородная светлая кожа, словно светящаяся изнутри, чистая и ухоженная. Не бывает такой кожи у обычных горожан, а тем более у сельских жителей, вынужденных часто бывать на солнце.

Шэлена цыкнула и вернулась за ширму. Схватив что-то, она зашуршала там, а после вышла, облачённая в тёмный плащ с капюшоном, низко надвинутый на лицо. Он завязывался под горлом, полностью скрывая под собой и девушку, и её наряд.

Дэрек обрадованно воскликнул:

– Другое дело!

– Правда? – Обрадовалась девушка, тут же открывая лицо, сдвинув капюшон.

Мужчины сразу скисли.

– Неправда, – протянул скальд. – Танна, стоит вам показать лицо – и всё. Маскировки как не бывало… Облачи вас хоть в мешок из-под картошки – всё равно будет понятно, что вы – благородная леди.

– Я ей маску сделаю, – сказал вдруг Самиш. – С каким-нибудь уродливым шрамом или ожогом. При надевании она будет сливаться с лицом.

– Неплохая идея, – одобрил Бейнир. – Люди чураются уродства. Шрам или ожог оттенит красоту танны и отвадит взгляды любопытных.

На том и порешили. Шэлена довольно улыбнулась и пошла переодеваться. Анна, задержавшись перед тем, как пойти помогать ей, с улыбкой сказала мужу:

– Любимый, я хочу подобное платье. Розовое, расшитое белыми и тёмно-розовыми цветами, а нижнее платье будет светлого, нежного оттенка жемчуга…

Дэрек закатил глаза:

– Милая, хоть десять таких платьев себе закажи, главное – не вздумай надевать его сама. Я уже наслушался ругани своей маленькой сестрёнки, от жены такого представления я не переживу.

Самиш и Бейнир со смехом хлопнули его по плечам, взглядом ему искренне сочувствуя. Если что женщине в голову взбредёт…

В подобных хлопотах пролетел месяц. Распорядок дня Шэлены значительно поменялся в сравнении с первыми днями после возвращения из столицы. Она рано вставала, несколько раз снимала-надевала простое платье, набивая руку, самостоятельно принимала ванну, после чего при помощи служанок облачалась в достойный дочери графа наряд. Затем шла на кухню – наблюдать за тем, как готовят завтрак. Это ей очень помогало. После завтрака, который проходил в компании Дэрека, Анны, Самиша, Бейнира и очаровательных маленьких близнецов, Шэлена занималась со скальдом чем-нибудь полезным. Новые песни и мелодии – не только из репертуара скальда, но и популярные в миру. Готовка, рассказы о мире, о том, как вести себя в определённых ситуациях, компаниях и местах, как путешествовать по лесу и пересечённой местности, как разбивать лагерь и разводить бездымный незаметный костёр… Шэлене нужно было узнать многое, поэтому Бейнир тоннами выгружал на неё свои знания.

Затем он уходил тренироваться, а Шэлена садилась за книги. Кулинария, записки путешественников, дневники авантюристов, она не прекращала учиться ни на минуту. Перед обедом снова шла на кухню, после обеда отправлялась со скальдом и братом за стены замка – учиться верховой езде в обычном седле, бесследно и бесшумно передвигаться по лесу (вместо него был графский парк), а также на практике ставить шатёр, разводить костёр и готовить на нём еду. Потом все возвращались в замок, где каждый расходился по своим делам. Скальд тренироваться, Шэлена на кухню, Дэрек к любимой жене и детям. После ужина заговорщики собирались вместе в кабинете Самиша и допоздна вели долгие дружеские беседы, сопровождаемые наставлениями, советами и новыми предложениями для Шэлены.

В один из таких вечеров Бейнир получил письмо с Ольта. Оно пришло магической почтой из Башни Магии Варлея. С высоким перезвоном колокольчиков его почти выплюнуло из пентаграммы в круглой нише стены кабинета. К письму была булавочкой прицеплена записка:

«Я тебе не перевалочный пункт, Самиш! В следующий раз гоняй с письмами своих магических птиц! Мой орлёнок чуть не издох, пока летал через Море Валькирий! За его страдания ты поплатишься! Слышишь, старый козёл?! Бочкой коньяка поплатишься! Немедленно!

P.S. Как прошёл опыт с «Костяным Наростом»? В конце концов, это моё исследование, не будь скотиной – отпишись подробно! Я на живых людях его ещё не испытывала!

Крайне раздражённая Каталея!»

– Ведьма старая! – Возмутился архимаг. – Бочку коньяка захотела! С отчётом! Я ей что, студент на практике?!

– Дядюшка, внемли совету, не будь нехорошим человеком, – рассмеялась Шэлена. – Всё же архимагистр Анаис очень помогла нам. Нога Бейнира прижилась как родная, да и не обязана была Каталея гонять собственную птицу с вашим письмом, могла просто передать посыльному, а он бы отправил с ближайшим кораблём на Ольт. Она грубая женщина, но добрая.

– Ладно, ладно… – смутился архимаг, – пойду, упакую бочку для старой ведьмы. А отчёт завтра напишу, как раз надо следующую проверку провести, так ведь, Бейнир? А, он уже потерян. Хо-хо-хо…

Архимаг, проходя мимо скальда, зачарованно и взволнованно глядящего на письмо, сжал его плечо рукой, подталкивая:

– Ну же, давай резко, как присохший бинт! Все с нетерпением ждут вестей.

Посмеивающийся Самиш ушёл за бочкой, а остальные заговорщики почти прожгли взглядом письмо на столе. Скальд бережно взял его и сорвал печать. Дрожащими руками развернул письмо и впился взглядом в неровные, скачущие, нервные строчки:

«Ты, мерзавец! Целый год! Где ты шатался целый год?! Мне пришлось угрожать отцу, поклявшись в том, что я сниму кожу со своего лица, если он ещё раз заикнётся о свадьбе с кем-либо кроме тебя! Ты, безответственный болван! Ты думаешь, мне дело есть до того, насколько подпорчена твоя мордашка?! Насколько силён ты в бою?! Я полюбила тебя не за это! Тупица!

Ты хоть представляешь, сколько ночей я не спала?! Сколько слёз я выплакала?! Я даже не знала, жив ли ты! Я хотела вызвать на бой Чести отца, когда он посмел соврать мне в лицо о твоей гибели в бою с ванирами! И он ещё смел мне оправдываться, что это была твоя идея – отправиться в материковый Ордел! Он должен был связать тебя и приволочь домой! Даже если бы от тебя одна голова осталась! Я чуть не умерла, когда узнала о нападении бессмертных ублюдков на ваши разведывательные драккары! Я ждала тебя! А ты – удрал! Испугался, что разлюблю, раз тебя покалечили?! Разлюблю героя?! Одного из трёх выживших в отчаянном неравном бою?! Бесстыжая ты морда!

Я немного успокоилась. Первую часть письма я переписывать не стану – это мои искренние эмоции, поэтому извинений за грубость не жди. Я даже не уверена, не брошусь ли на тебя с кулаками, когда ты вернёшься. Врежу тебе, а потом поцелую. Крепко. Поэтому готовься.

Я не буду ничего у тебя спрашивать сейчас, потому что не буду ждать следующего письма. Я буду ждать тебя. Я буду ждать твоей истории и твоего рассказа.

Я люблю тебя, как и прежде, и очень сильно тоскую. Поэтому не заставляй меня больше страдать и проводить дни и ночи в слезах. Возвращайся домой.

Да… и ещё…

Если ты не прибудешь на Ольт в течение трёх месяцев, я приеду за тобой сама. На флагмане и со всей дружиной моего отца.

Безгранично любящая тебя Сигрун».

– Кх!.. Кха-кха-кхе… – за спиной счастливо улыбающегося скальда закашлялся в ужасе любопытный архимаг. – Брат! Сдаётся мне, тебе надо бежать!

– Самиш, нельзя читать чужие письма. Это очень дурной тон. И отправь уже эту бочку, архимаг Каталея ждёт её, – пожурила его Шэлена.

– Да я только угрозу прочитал – она так написана, что сразу в глаза бросается! Брр! – Поёжился Самиш, опуская летающую рядом с ним бочку в пентаграмму.

– Варлей, Каталея, – пробормотал маг координаты и бочка в тут же засиявшей пентаграмме, вспыхнув, исчезла в неизвестности.

Дэрек, с любопытством глядя на Бейнира, спросил в нетерпении:

– Что же там? Не томи!

Скальд рассмеялся и с широкой улыбкой ответил:

– Она меня ждёт.

– Она тебе угрожает! – Воскликнул архимаг. – Если он через три месяца не будет на Ольте, то она приедет за ним на флагмане с дружиной отца!

Шэлена ошарашенно уставилась на скальда.

– Флагман? Дружина?.. Бейнир, твоя прекрасная леди…

Он вздохнул и утвердительно кивнул:

– Да, она – дочь верховного конунга.

– Ах! – Воскликнула Анна. С опаской и шоком уставились на скальда Дэрек и Самиш, плюхнувшийся в своё кресло из-за ослабевших ног.

– Вот это да… – протянула миледи, знавшая, что в семье конунга, правящего всем Ольтом и возглавляющего все его войска, даже дети умеют отсекать в бою головы врагов, а женщины нередко становятся конунгами, если достаточно сильны. – Неудивительно, что она такая властная, раз тебе угрожает…

– Она очень сильная, – подтвердил Бейнир с ноткой гордости. – В бою, пожалуй, она уступит лишь своему отцу. Настоящая валькирия.

– Мужик, – сипло выдохнул архимаг. – Ты просто сумасшедший. Но я за тебя чертовски рад!

– Это немыслимо романтично! – Воскликнула Анна. – Скальд и принцесса!

– Я даже знать не хочу, как тебе удалось добиться любви Красной Лисицы Ольта. Хоть мне и крайне интересно, – покачал головой Дэрек. – Держись, скальд, надеюсь, ты выживешь после её трёпки за годовой загул.

Бейнир нервно хохотнул, вновь пробегая глазами по строчкам. Сигрун. Высокая, статная, как пламя красивая и такая же яростная. Её буйные огненно-рыжие кудри струятся непослушным пламенем вокруг неё до самого пола, обнимая подтянутое сильное тело, будто у северной пантеры. Отчаянная, храбрая, и такая верная… Скальд нежно улыбнулся и произнёс, виновато взглянув на Шэлену:

– Боюсь, мне придётся вернуться на Ольт куда раньше, чем я думал.

– А я на это надеялась, – с улыбкой ответила девушка. – Когда отправишься?

– А это уже я решу, – фыркнул Самиш. – Я ещё наблюдаю за его ногой. Думаю, через недели четыре, может, пять, разрешу отправляться. Путь до Ольта занимает две недели, так что не опоздает к своей прекрасной боевой леди.

– Жаль, – вздохнула Шэлена. – Могли бы отправиться вместе. Нет. Даже не смотри так, Бейнир. Последнее, чего мы с Самишем хотим, это чтобы у тебя неожиданно началось отторжение! Так что без его разрешения ты никуда не поедешь. Не заставляй меня лишний раз волноваться!

Скальд вздохнул и, сдаваясь, кивнул:

– Как скажете, танна. И знайте… Когда вы прибудете на Ольт во время вашего путешествия, вам будет устроен поистине королевский приём. Кто знает, быть может встречать вас будут даже посвящённой вам песней.

Шэлена залилась очаровательным румянцем и мило хихикнула, отшучиваясь:

– Не вздумай, кому интересна песня про бегающую по лесам дворянку, удравшую из-под венца!

***

При свете свечей Шэлена тихо писала письмо. Шорох и скрип пера успокаивал её. Красивые чёткие буквы, ровные строчки, контраст чернил и белой бумаги – всё это радовало глаз. Сколько таких ночей она провела в столице – не счесть. Она любила учиться, у неё была хорошая память, её завораживали новые знания, и ей их всегда было мало. Выбирая дисциплины при поступлении, она бы выбрала все, если бы смогла разделиться и посещать их одновременно. И вот такие ночи, проведённые при свете свечи, под скрип пера и шорох перелистываемых страниц – они были самыми любимыми во время учёбы. Лекции утром и днём, подготовка к экзаменам вечером, самообучение ночью и пара-тройка часов на сон. Благородные леди в академии ужаснулись бы такому распорядку дня, а Шэлена была ему счастлива.

Точка. Роспись. Готово…

Она решила написать это письмо своему брату – будущему графу Иса. В нём она расписала план по улучшению жизни и благополучия народа их земель. Больница в каждом городе, спонсируемая графством, с настоящими врачами, желательно с Ольта, и магами-целителями из Ветары. Постройка школ, академия для старших детей, вечерние курсы для образования взрослых, нужные в учебных заведениях графства дисциплины, постройка библиотеки. Советовала дать разрешение на открытие филиалов гильдий: «Портной дом», «Модный дом», «Информационная гильдия», «Гильдия Магов», «Гильдия Воинов».

Политика графства в настоящее время не давала жителям развиваться. А все взращиваемые на земле товары, такие как пшеница, мясо, кожа и шерсть – всё это продавалось в другие земли королевства и за границу. Портной и Модный дом разберутся с кожей и шерстью, обувь и одежда, созданная настоящими мастерами, разойдётся по баснословной цене. У Анны прекрасное чувство вкуса – она может следить за продукцией, выпускаемой этими двумя домами. Информационная гильдия позволит графству всегда быть в курсе последних новостей и не отставать от течения времени. Гильдия магов и гильдия воинов не только создадут превосходную оборону Исы, но и, если появятся таланты в графстве, прославят его. Кто знает, вдруг маленький пастух из отдалённой деревеньки обладает талантом к становлению архимагом? А помогающий в отцовской лавке юный пекарь – может стать воином, которого воспоют в легендах? Гильдии проверят народ и найдут себе учеников, которые в свою очередь принесут славу и известность всему графству.

А что касается обучения народа… Это легко – управлять неграмотными глупыми овечками, но на это способен любой пастух. Истинный правитель не должен бояться разумной паствы, он должен взращивать среди неё полезных и верных людей. Находить талантливых и гениальных, обеспечивать благополучие своего народа, тем самым обретая их преданность и верность.

Шэлена накапала воском на плотный конверт и приложила печать. Личная печать младшей дочери графа Иса. Скорее всего, это последний раз, когда она использует её. Улыбнувшись, Шэлена отложила письмо в сторону и задула свечу.

Комната заполнилась мраком, во тьме высокого окна вспыхнули звёзды. Яркие, далёкие, но такие красивые. За окном поднялся ветер и сдул облако, закрывающее луну. Огромную, белоснежную. Звёзды немного померкли, словно преклоняясь перед величием ночного светила. Мрак тоже слегка отступил, сдав позиции прохладному молочному свету. Шэлена откинулась на стул и задумчиво воззрилась на сияющий холодный светоч с мягкой, несколько грустной полуулыбкой на губах.

Сейчас ей даже не верилось, как страшно было в первую неделю, в каком она была отчаянии из-за отца и его с герцогом сделки. В настоящее время граф Анатас Иса превратился в изгоя семьи. Он завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Дэрек не подпускал его ни к своим детям, ни к Анне, ни, тем более, к сестре. Граф больше не приносил проблем, и обвинить ни в чём Шэлену не мог – она никогда не была одна, её всегда сопровождали два-три близких человека. А ещё Шэлене больше не было страшно. Не колотила дрожь, не дрожали руки, не сбивалось дыхание перед мыслями о том, что ей предстоит. Она была спокойна и уверена в себе. Бейнир, Самиш, Дэрек и Анна, все они столько сил приложили, чтобы подготовить её, столькому научили, что бояться теперь просто глупо и не имеет смысла.

Лишь было немного грустно. А может и очень. Это были волшебные два месяца, поэтому Шэлене было невероятно жаль, что они закончились. Если бы не они, она бы, возможно, никогда не узнала, как сильно её любит дядюшка Самиш, какой отчаянный и весёлый, оказывается, её старший брат, как очаровательна и мила всегда держащая лицо Анна, какие милые глупости она иногда говорит… Если бы не эти два месяца, Шэлена не узнала бы Бейнира. Он оказался невероятно преданным, очень рассудительным и серьёзным человеком, приложившим все силы, чтобы обучить её многим премудростям...

Что-то сверкнуло во мраке, где-то сбоку.

Ах, да… Шэлена перевела взгляд на сооружённый пьедестал в её спальне. Свадебное платье. Оно сверкало в лунном свете. Вся ткань была расшита алмазами и серебром, даже пятиметровый шлейф. Восхитительное, королевское, даже сказочное…

– Однажды, когда-нибудь, я выйду в нём замуж. За человека, которого полюблю всем сердцем. За человека, который будет уважать меня, и любить, – тихо прошептала она с нежной, мечтательной улыбкой. – А если я такого не встречу, я подарю эту красоту дочке Анны и Дэрека.

Да, Анна вновь забеременела. Дэрек сейчас на седьмом небе от счастья, просит двух дочек. Анна же отшучивается, что такого быть не может – дважды родить близнецов… это какую удачу и какую милость у богов надо иметь.

У Самиша тоже всё отлично, он, кажется, вот-вот закрутит роман с архимагистром Каталеей – это будет взрывная смесь. Их сплотил коньяк и исследование «Костяного Нароста». Но больше всего Шэлена радовалась за Бейнира. Он очень похорошел за это время. Под одеждой мускулы так и перекатываются – загляденье, что свело с ума всех служанок графского замка и учениц магической Башни. Его новая нога почти полностью ассимилировалась с телом, ещё неделька и последние ткани сольются воедино, и тогда он, наконец, сможет вернуться домой. К его Красной Лисице Ольта, великой воительнице, настоящей валькирии, дочери конунга, которую он ласково зовёт «прекрасная леди». Шэлена была за него счастлива.

Осталось найти счастье и ей.

Шэлена поднялась, сладко потянулась в лунном свете, и подошла к свадебному платью, сверкающему в ночи серебром и алмазами. Восхищённо погладив тяжёлые пышные юбки, она ноготком подцепила длинную серебряную цепочку на шее и выудила из декольте сорочки маленький шёлковый мешочек. Произведение искусства архимага Самиша Туану. Чуть потянув за сапфировую подвеску на мешочке, Шэлена слегка приоткрыла его и тут же коснулась рукава платья.

«Спрячь» – приказала она мысленно. Свадебное платье тут же размылось, задрожало как мираж, а в следующую секунду его затянуло в маленький мешочек вместе с деревянной подставкой и манекеном.

Вжух. Шэлена затянула мешочек, с улыбкой вспомнив, как дядюшка учил её им пользоваться. Целые лекции прочитал, часовые нотации! Тихо рассмеявшись, она огляделась.

Ну, вот и всё? Всё собрано, всё сложено, она готова и умственно и морально и физически. Завтра отъезд. В пути Шэлена проведёт несколько дней, после чего, наконец, отправится в своё долгожданное путешествие. Да, оно отложилось на два месяца, да, оно начнётся далеко не так, как она мечтала, да, будет в разы сложней и, возможно, опасностей будет не мало… Но оно всё-таки начнётся. Благодаря Бейниру, Самишу, Дэреку и Анне. Благодаря её самым дорогим людям, она всё-таки отправится в своё путешествие!

– Что ж, отчий дом, мой родной замок Иса, – падая на мягкую перину, прошептала Шэлена. – Спокойной ночи…

А затем она тихонько запела написанную ей самой песню, которую она сочинила, прощаясь с этим этапом в своей жизни. Она больше не будет леди Шэленой Иса, завтра она ступит на путь, который приведёт её к новой жизни. И она ещё не представляла, какой Шэленой она станет в будущем.

В последний раз я говорю тебе: «Спокойной ночи».

В последний раз я сплю в твоих стенах.

Последний раз отличен от всех прочих,

Но мне не грустно. Мы увидимся во снах.

Ты будешь сниться мне, мой отчий дом, родная моя крепость.

Ты будешь сниться мне, а я – тебе.

Мой детский смех и неуклюжая нелепость,

Мой первый шаг и грёзы по судьбе.

Картинки прошлого сольются с твоим сводом,

Запечатлеются и в памяти моей.

Я буду вспоминать о тебе год за годом,

И на чужбине, и среди морей.

В последний раз мне светят звёзды в твои окна.

В последний раз увижу в твоих стенах сон.

В последний раз сквозь сонные волокна

Я улыбнусь тебе, родной мой отчий дом…

***

– Анна, милая, ну не плачь! – Со слезами на глазах причитала Шэлена, стоя в гостиной своих бывших покоев.

– Как… как мне не плакать! – Рыдала Анна, крепко обнимая свою маленькую, пусть не кровную, но всем сердцем любимую сестру. – Мы же… может, и не увидимся никогда больше!

Шэлена всхлипнула и отчитала её, тоже расплакавшись:

– Да как не увидимся, миленькая? Я же, как обоснуюсь в Сухине, отправлюсь в путешествие! Арателл тоже будет на пути – я обязательно заеду! А потом, как вернусь в республику, вы сможете ездить ко мне в гости! Ты, Дэрек, и все четверо детей!

– Четверо?! – Смеясь сквозь слёзы, воскликнула Анна. – И ты туда же!

– Ещё бы! Ну, вот и улыбка, а то слёзы-слёзы… тебе нельзя нервничать, береги моих племянниц!

Анна рассмеялась, не сдерживая смеха. Отпустив Шэлену, она вытирала платочком щёки, смеялась и плакала одновременно, прижавшись к своему мужу, у которого тоже глаза были на мокром месте. Самиш слёз вообще не скрывал. Он стоял, привалившись к стене плечом, бледный от беспокойства, с красными от слёз глазами и носом. Бейнир тоже был подозрительно печален, но держался. Ещё и его слёз Шэлена бы не вынесла. Если расплачутся все её заговорщики – она уехать просто не сможет.

Пришли слуги и подали завтрак. Еда не лезла в горло, но все ели, не желая пропустить последнюю трапезу их сдружившейся компании. Самиш только пил, завтракая своим коньяком.

До отъезда осталось меньше двух часов. Герцог ещё вчера прислал два десятка своих рыцарей для охраны леди Шэлены, в дополнение к двум десяткам гвардейцев замка Иса. Это немного подпортило планы, но заговорщики нашли выход. Шэлена вполне могла сбежать при осмотре Сила – Юлиос Варлей лично обещал устроить экскурсию по приезду. Платье Шэлены, в котором она отправляется, было ловко зачаровано – для того, чтобы оно сменилось на простенькую одежду, хватало щелчка пальцев, что юная леди долго отрабатывала. Не пристало благородной девице щёлкать пальцами, так что этому её обучали Самиш и Бейнир. Резко сменив роскошный наряд с белоснежной накидкой на тёмное платье и чёрный плащ, Шэлена сразу сольётся с горожанами и потеряется из виду. Ей лишь нужно улучить момент и раствориться в людском потоке.

Во дворе было шумно. Грузились сундуки на карету. В сундуках были камни, завёрнутые в простыни и прочие тряпки. Все свои вещи, чтобы перевести которые понадобилась бы дюжина карет, Шэлена спрятала в изящный шёлковый мешочек, прячущийся в декольте платья. Кто бы увидел – подумал, что это обычная нюхательная соль. Как бы не так. Платья, драгоценности, книги, утварь и нужные для путешествия вещи, простецкая одежда, нотные тетради, музыкальные инструменты, многочисленные зелья, магический шатёр, еда и деньги. Страшно представить, что всё это находится в маленьком мешочке, в котором, по идее, даже скляночка с нюхательной солью еле-еле помещается.

– Танна, – обратился к девушке скальд, когда настало время прощаться, – позволите ли вы мне исполнить на Ольте вашу песню?

Шэлена с улыбкой кивнула:

– Конечно, если она тебе нравится.

– Очень нравится, танна. И многим понравится. Это прекрасная песня. Воины Ольта каждый раз выходят в море, как в последний. Они не знают, смогут ли вернуться домой. Молодые девушки и, временами, юноши, взрослея и связывая себя узами брака, также покидают свой дом, переходя в другой клан. Им всем придётся по сердцу ваше прощание с отчим домом.

– Тогда, я не против. И, Бейнир, я больше не танна, – произнесла она с грустной улыбкой.

– Танна, – уверенно ответил он. – Где бы вы ни были, кем бы вы ни стали, для меня вы всегда останетесь танной Шэленой, леди с благородным, огромным как Море Валькирий сердцем. С безграничной храбростью и волей к свободе.

Шэлена судорожно вздохнула, чувствуя, как слёзы бегут по щекам. Поддавшись порыву, она шагнула к скальду и крепко его обняла.

– А ты, ты навсегда останешься моим дорогим другом и мудрым учителем. Я благодарю всех богов, что в тот день отправилась на ярмарку, что повстречала тебя, и буду молиться, чтобы ты был счастлив! Чтобы прожил долгую жизнь со своей возлюбленной, и чтобы у вас было много детей, таких же славных как ты! Я очень сильно буду скучать, Бейнир! И я буду писать тебе письма!

Скальд осторожно, бережно обнял маленькую леди и негромко, дрогнувшим от эмоций голосом, произнёс:

– Для меня это большая честь, танна. Я очень счастлив считаться вашим другом… и я буду ждать, с нетерпением буду ждать ваших писем… и до конца своих дней я буду гордиться тем, что у меня была такая талантливая ученица.

Отпустив его, Шэлена улыбнулась ему сквозь слёзы. Сжав напоследок его руку, она обернулась к рыдающей в голос Анне. Крепко обняв её, расцеловав в обе щёки, Шэлена вновь повторила, что обязательно навестит, что будет ждать в гости, а ещё заверила, что с ней будет всё хорошо. Молодая женщина кивала и рыдала, не в силах успокоиться.

– Сестрёнка… – Дэрек обнял Шэлену, крепко прижав её к себе. – Если… если что-то не будет получаться, станет страшно в пути или что-то напугает… возвращайся! Я разберусь с отцом, мы как-нибудь справимся со всеми трудностями! И если нужна будет помощь с чем-то – обязательно сообщи мне, я всё для тебя сделаю!

Его плечи дрожали, а руки прижимали к себе, словно не хотели отпускать. Да он и не хотел. Не хотел, чтобы его маленькая любимая сестрёнка подвергала себя опасности, винил себя, что не усмотрел, не углядел, не сообразил… не уберёг вовремя от отцовского безумия. Шэлена отстранилась от брата, заглянув в его глаза. Как листва в росе. Зелёные, с каплями слёз на ресницах. Шэлена протянула руки и взяла лицо Дэрека в свои ладони:

– Братик мой, не вини себя. Ты совершенно ни в чём не виноват.

– Я клялся матушке… клялся беречь тебя от него!..

– Ты не всеведущ, Дэрек, – мягко произнесла она. – Поэтому не вини себя. Душа безумца – страшные потёмки. А со мной всё будет в порядке, вот увидишь! Я умная и храбрая, а ещё учёная самим скальдом Бейниром! И ещё я с ног до головы магией зачарована! Всё будет хорошо, братик, не сомневайся.

Она поднялась на цыпочки и ласково поцеловала его в щёку. Дэрек кивнул и, сквозь слёзы, всё-таки сумел улыбнуться.

– У меня кое-что есть для тебя, – Шэлена достала из незаметного кармана платья запечатанный конверт и протянула брату. – Прочти на досуге. Мой прощальный подарок будущему графу Иса.

– Спасибо, сестрёнка, – он наклонился, принимая конверт, и поцеловал её в лоб. – Я буду молиться за тебя, и ждать скорой встречи.

Настала очередь Самиша, сидящего на диване, оперев локти о колени и закрыв руками лицо. Шэлена присела рядышком и обняла его за плечи. Внешне красивый мужчина лет сорока, на самом деле проживший больше сотни лет, всю свою жизнь посвятивший изучению и исследованию магии, сейчас плакал, как ребёнок. И нисколько этого не стеснялся.

– Дядюшка…

Самиш отнял руки от лица и полез в карман, что-то вынимая.

– В-вот… возьми.

– Что это? – Шэлена увидела в его ладони две странные, похожие друг на друга вещицы. Одна – браслет из зачарованного серебра с маленьким, будто для голубиной почты, тубусом. Девушка знала такие приспособления. У тубуса была пластинка, если потянешь за которую, выдвинется узкий длинный лист тонкой бумаги. Другая вещица – точно такой же тубус, но на цепочке.

– Один надень, другой спрячь в мешочек, он запасной, – тихо пояснил архимаг дрожащими губами, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы. – Это двусторонняя магическая петля. Два твоих тубуса связаны с моим, таким же. Как только ты что-то напишешь – мой тубус нагреется, и я узнаю, что ты послала мне весточку. Так же сможешь получить от меня послание и ты.

Шэлена ошеломлённо воззрилась на архимага.

– Дядюшка… это же… артефакты, создание которых под силу только архонтам. Они же из зеркального бессмертника и шёлка священных шелкопрядов создаются! Это же несколько состояний стоит!

– Я не потратился, не переживай. Просто выменял… на кое-что у знакомого кудесника в Ветаре, – улыбнулся архимаг. – Пусть рецепт моего коньяка теперь не редкий эксклюзив, а собственность магической винной фабрики Ветары, зато мы всегда будем на связи!..

– Дядюшка!.. – воскликнула Шэлена, почувствовав, как кольнуло от боли сердце. Самиш этот коньяк лет пятьдесят разрабатывал, так им гордился! И теперь… выменял.

– Не переживай, глупая, – покачал он головой. – Я же делать его от этого не перестану. Нет предела совершенству – буду улучшать рецепт!

– Ох, дядя… – рассмеялась Шэлена сквозь слёзы и крепко обняла его.

– Погоди, торопыга… – шмыгнул носом Самиш. – А то я разрыдаюсь и ничего объяснить не смогу!

Шэлена отодвинулась со смехом и принялась слушать.

– Как видишь, они маленькие. Эти артефакты большими не бывают – зеркальный бессмертник вырастает раз в тысячу лет и размером он с два мизинца, поэтому из двух абсолютно одинаковых трубочек его полого ствола и создают такие тубусы, – затараторил он на одном дыхании. Взглянув на Шэлену, с трудом продолжил, еле сдерживаясь:

– Много текста в них не влезет, но хотя бы пиши самое главное… как добралась, где находишься, как дела продвигаются, каких людей встретила, друзей ли завела… влюбилась, может… А ещё лучше – доброе утро пиши. Спокойной ночи… знать чтобы, что живая, что всё хорошо… что спишь хорошо, что хорошо кушаешь…

Его плечи затряслись, и он залился слезами окончательно. Шэлена, слушавшая его, глотая слёзы, бросилась к нему в объятия, также разревевшись вместе с ним.

– Самиш… ты… родной ты мой!.. Дорогой мой, любименький… Ты… как отец мне! Я давно тебе сказать хотела, ещё в детстве, но боялась, что послушаешь меня, и я без тебя останусь! Дядюшка, женись. Ты таким прекрасным отцом будешь… самым лучшим!

– Это я-то и малявку бы послушал?! – Расхохотался Самиш. Смеялся и слёзы лил, подняв голову к потолку.

– Так я же маленькая была! Ревновала тебя заранее к будущим соперникам! – улыбаясь, отвечала Шэлена.

– А-ха-ха-ха!!! – Стёкла в гостиной задрожали от хохота архимага. Он утирал слёзы, хохоча и приговаривая:

– Ну, дела… ну, насмешила! Молод я ещё свадьбу играть! А если и сыграю, да детей наделаю, то старшенькая – плутовка Шэлена – всё равно любимой будет!

– Ой, и горазд ты песни петь льстивые, дядюшка! Ты сначала заведи детей, а потом уже сотрясай воздух!

– Ну, наравне, так уж и быть, но если мои сорванцы не будут до тебя по выдумкам дотягивать – то всё равно на шаг позади будут!

Пятеро заговорщиков смеялись сквозь слёзы. Это было грустное прощание, но и весёлое тоже. Особенно все были благодарны Шэлене за то, что она осчастливила на прощание доброго Самиша, за состояние которого Бейнир, Дэрек и Анна очень беспокоились. Ночью накануне скальду чудом удалось остановить перепившего архимага, собравшегося в замок похищать Шэлену. Он намеревался усыпить её, перенести в Башню и порталом отправить в Ветару. И пусть всё пропадом пропадёт, как он кричал в отчаянии…

***

Шэлена вышла из замка в сопровождении своих товарищей. Самиш немного поколдовал, и все пятеро выглядели теперь как огурчики – без красных и опухших глаз и без шмыгающих носов картошками.

Охранный эскорт был уже в сёдлах, граф и две служанки ожидали возле кареты. Как только леди вышла, все взгляды устремились к ней. Рыцари герцога почувствовали, как на мгновение их сердца пропустили удар, а дыхание перехватило от увиденного. Леди Шэлена была восхитительна в этот момент!

Алое платье из тяжёлого атласа и бархата, белоснежная меховая накидка с роскошным капюшоном, лежащим на плечах. Первый ноябрьский снежок опускался на её чёрные волосы, цеплялся за длинные ресницы и таял на алых губах и белом фарфоровом лике. Леди Иса окружал величественный ореол, а каждое её движение было исполнено грации и достоинства. В синих глазах, казалось, отразилось далёкое северное море. Спокойное, безмятежное, холодное.

– Виват Её сиятельству! – Приказал капитан рыцарей, опомнившись лишь тогда, когда девушка почти дошла до кареты.

– Виват! – Вскричали рыцари, вынув мечи и подняв их к небу.

– Приветствую доблестных рыцарей Варлея, – кивнула им девушка. Она остановилась возле кареты и, игнорируя графа, обернулась к своим дорогим друзьям и членам семейства. Она обменялась с ними долгими, полными эмоций взглядами, чувствуя, как внутри поднимается колотящая дрожь… она в шаге. В шаге от перемен. В маленьком шажочке от трудностей и опасностей, но зато на верном пути к своей мечте. Шэлена улыбнулась.

– Миледи, прошу… передумайте, – дрожащими губами взмолилась Ирэн, молитвенно складывая руки. – Как же вы… без меня?.. Как же я… без вас?

Леди протянула руку и ласково погладила Ирэн по щеке:

– Так будет лучше, поверь мне. Ты теперь вольна делать, что пожелаешь. Не стоит всю жизнь класть на служение кому-то. Поживи и для себя тоже.

– Я останусь, миледи, – твёрдо, не смотря на слёзы, произнесла камеристка. – А ваш подарок я продавать не стану, сохраню как бесценную память о вас.

Шэлена с нежностью улыбнулась ей:

– И всё же… береги себя, Ирэн. И не забывай про себя. Ты ещё молода и красива, ты можешь устроить свою жизнь.

Женщина закивала. Взяла ручку леди и поцеловала её пальчики в благодарность за всё. А затем отступила, пряча слёзы и уступая место скальду.

– Танна, счастливого вам пути. Пусть будет ровен ваш шаг и тверда рука, а попутные ветры всегда дуют в спину, – поклонился девушке скальд и замер в поклоне, ожидая. Шэлена не оставила его разочарованным и её голос разнёсся по замершему в тишине двору замка:

– Пусть удача всегда сопутствует тебе, Воспевающий битвы. Под этим небом Звёзды присматривают за тобой зеницами богов, Ветры внимают их ушами твоим сагам, они, как и я, остались тобою впечатлены и довольны. Так воспевай же битвы и восхваляй богов и далее, славный скальд с Ольта, дабы на пиру в Небесных Чертогах герои и боги в ответ воспевали твои истории. Я, танна графства Иса, благословляю твои пути славными свершениями, твои руки – крепостью, твоё сердце – храбростью. Ты принёс на мои земли мудрость, ты воспевал достойные вещи, в благодарность я донесу до людей твоё имя – Бейнир, славный скальд с Ольта!

Бейнир выпрямился, его глаза сияли радостью, признательностью и удивлением, он не ожидал, что Шэлена знает традиции Ольта настолько хорошо!

– Благодарю вас, премудрая танна Шэлена. Я буду с гордостью воспевать ваше Имя!

Он поклонился ещё раз и отошёл, подарив напоследок улыбку. Глаза Шэлены потеплели в ответ, но тут было слишком много народа, чтобы она могла попрощаться с ним как с другом. Они уже сделали это в её гостиной, сейчас же – лишь то, что позволяют приличия.

– Это… потрясающе… до мороза по коже! Первый раз видел ритуал между танной и скальдом!

– Молчать!

Взволнованные голоса рыцарей утихли, остановленные капитаном. Шэлена же, полностью их игнорируя, крепко обняла милую Анну и расцеловала её в обе щёки. Анна вновь залилась слезами.

– Береги себя, не волнуйся много. И обязательно присылай весточки, – с улыбкой говорила Шэлена, стирая алыми перчатками слёзы с лица Анны. Затем она обнялась с Дэреком, наказав ему беречь жену и кормить её вкусненьким, а после сделала реверанс перед раскланивающимся перед ней архимагом Туану.

Ей и дядюшке Самишу эта процедура показалась до того смешной и нелепой, что оба еле удержались от смеха. Затем Шэлена обернулась к карете. Дэрек подал ей руку, и она грациозно вплыла в неё, а следом заскочили служанки. Дверца хлопнула.

– Шэлена! – Прошипел граф, подходя к окошку. – Где твои приличия?!

– Гори в аду, – посоветовала ему девушка негромким, но полным ледяного презрения голосом. – Я буду счастлива, вот увидишь. И тогда твоё отчаяние станет ещё более мучительным. А твоё безумие окончательно сломает тебя и поглотит твою душу. И тогда… я буду смеяться над тобой: жалким, слабым, трусливым безумцем. Трогай!

Рыцари двинули коней, послушные приказу, хлестнул поводьями кучер, отправляя следом карету, Шэлена помахала рукой друзьям, ещё видневшимся в окошке, а когда они скрылись из виду, она, справившись с тоской, защемившей сердце, откинулась на мягкую спинку кареты и прикрыла глаза.

Это было приятно. Лицо графа, красноглазое, тяжелодышащее… да, это было очень приятно.

Служанки, слышавшие всё слово в слово, испуганно переглянулись. Миледи же удовлетворённо улыбалась, прикрыв глаза. На её ресницах быстро таяли снежинки.

Глава 9 – Гримуар старого некроманта

Даже глухой ночью древний лес не спал. Чарующие голоса ночных птиц, зловещее уханье филина, шелест травы и рыки хищников раздавались снаружи древесной заставы неподалёку от людских королевств. В тенях исполинских деревьев царил плотный живой мрак. Он сливался и перемешивался с серебристым, заполоняющим всё вокруг туманным флёром лунного света. Приливами и отливами, волнами и лёгкой рябью сверкающие потоки окутывали и обнимали возлюбленный луной Шаир – безбрежное море вечных сумерек. То тут, то там проносились золотыми всполохами феи, вездесущие светлячки рассыпались по округе мирно стрекочущими звёздами, да проплывали, вышедшие на ночную охоту, мистически синие блуждающие огоньки.

У древесной заставы вдруг неестественно дёрнулась тень, и вся сверкающая живность тут же бросилась врассыпную брызгами разноцветной воды. Тень сгустилась в поистине непроглядную черноту, заклубилась, и из неё поспешно вышел старик в одеянии мага. Он протяжно вздохнул и осел на траву, обхватывая седую голову руками и проклиная, на чём свет стоит, свою злую судьбу.

Выругавшись, старик прижался спиной к комелю дерева. Пару раз с остервенением стукнулся затылком о твёрдый ствол, но лишь зря ушиб голову, так и не сумев справиться с бурлящими в нём досадой и гневом.

– Будь ты проклята, злобная книжка… – процедил он сквозь зубы и вынул из-за пазухи свободных одеяний чёрный гримуар. Раскрыл, положил себе на колени. И горько рассмеялся, оценив количество пройденных страниц. Почти вся жизнь… нет, много больше одной человеческой жизни забрал у старика гримуар. Сотни лет положены на его изучение и усмирение, а в итоге – лишь четверть от неизвестного числа страниц, каждая из которых отнимала кусочек души колдуна. Вытягивала из него жизнь, заменяя её опустошённым холодом, превращая тело в хрупкую скорлупу, в оболочку, под которой клубился тот же мрак, что и в самом гримуаре.

– Я так надеялся, что смогу найти здесь преемника… – вздохнул старый колдун, поднимая глаза к небосводу. Цветастые огни леса меркли перед красой огромного ночного светила и его свитой бесчисленных звёзд. Но старика не впечатляла картина. В его глазах царила безысходность. Он пришёл в Шаир с надеждой сотворить благое дело, да и избавиться от проклятой книжонки, что уж тут скрывать, но… не судьба, похоже. Как он был эти сотни лет наедине со своими страхами, со своими отчаянием, да с проклятым гримуаром… так и остался.

Взгляд старика медленно сполз с небес на чёрные, будто из тьмы сотканные, страницы гримуара. На них – именно сейчас, как нарочно! – расцвели витиеватые золотые буквы, складываясь в слова:

«Время следующего испытания. Ты готов, претендующий на трон?»

Старик задрожал, не в силах сдержать приступ надвигающейся паники. Ещё вчера он был уверен, что больше никогда не увидит этих ненавистных слов.

– Нет! – В сердцах воскликнул он, сбрасывая книгу с колен. – Хватит с меня! Хватит! Что хочешь делай, дьявольское отродье, но снова я туда не пойду!

Он судорожно вздохнул, почти всхлипнул и закрыл лицо руками, бормоча:

– Четыре сотни лет я слушался тебя, противостоял тебе, но дальше – всё. Я устал, пойми же ты! Я так хотел передать тебя хранителям… сделать благое дело перед своим концом. Ты бы так им помог… но этот проклятый эльф! Что он сделал со своими сородичами, что?! Безумец!

Старик бессильно опустил руки и беспомощно уставился на гримуар.

– Это всё ты виноват, – продолжил колдун свой бессильный монолог. – Ты сманил этого эльфа. Два сапога пара, что ты, что он. Ты всегда так делаешь… сводишь с ума тех, кто мечтает о власти, о силе. Проклятая ты книга…

Слова на странице вспыхнули и поблёкли, исчезая. Затем одно за другим начали появляться новые:

«Бесполезный». «Никчёмный». «Слабак».

Прочёл старик и скривился, словно от зубной боли. Гримуар разозлился… а значит, дальше последуют муки. Что он применит на этот раз? Как и чем он будет пытать своего «владельца», чтобы тот продолжил проходить его бесконечные испытания?

– Да хоть что делай, – колдун криво усмехнулся, хоть в голосе и звучала безнадёга. – Давай, сажай мне своих призраков на уши, засовывай их мне в голову, терзай меня кошмарами, не давай мне спать месяцами, годами… как ты делал лет пятьдесят назад. Можешь даже снова скормить меня тем жукам. Всё равно. Я не продолжу. Хватит.

Слова на страницах исчезли, и вокруг старика резко стало темнее. Неестественная прохлада разлилась по прогалине перед заставой. Смирившегося с судьбой колдуна пробрала дрожь зловещего предчувствия. Гримуар задрожал, а на его страницах начали появляться, расплываясь в разъярённых кляксах такие же разъярённые слова.

«Ты отвратителен. Только и можешь, что страдать по себе и жаловаться. Страдать и жаловаться». «Ты и другие подобные тебе – бесполезны! Никчёмны! Бестолковы! Ненавижу вас! Презираю вас! С тобой – трусом, с другим – жаждущим власти, – без разницы! Вы не понимаете, какое вам в руки дано сокровище! Вы слишком тупы! Слишком жадны! Слишком трусливы!» «Думаешь, я стану снова мучить тебя? Заставлять? Нет». «Для стареющего есть вещи куда хуже».

У старика ухнуло сердце. Он бросился к колдовской книге, явственно ощущая, как потяжелело его тело, как прохлада силы гримуара вытекает из него, как из разбитой вазы…

– Что ты делаешь?! – Вскричал он, понимая, что вот-вот умрёт, что гримуар отбирает у него с таким трудом полученную силу.

Надписи исчезли и перед ошарашенным стариком вылезли совершенно успокоившиеся ровные строчки.

«Как ты того и хотел, я отрекаюсь от тебя, но… оставляю живым». «Поброди по миру. Подумай. А пока ты бесцельно скитаешься, я сам подыщу достойного владельца. Может, это случится через неделю. Может, через год. А может… через тысячу лет. Наслаждайся беспомощной вечностью в моём тёплом обществе».

И гримуар захлопнулся. С громоподобным звуком, распугавшим всю окрестную живность. А следом из переплёта вырвались четыре золотых стержня, обняли книгу и сплелись в сложный нерушимый замок. Закрылся. Отверг и закрылся.

Бледный как мел старик схватился за голову, чувствуя, как стали влажными от ужаса волосы. Вся его одежда пропиталась холодным потом, и колдун содрогнулся, промёрзнув до самых костей летней ночью… Вечность. Эта тварь практически обрекла его на вечность! Отобрав силы!

Закрыв ладонями лицо, старик заплакал. Горько, навзрыд. Четыреста лет владения этой книгой показались ему адом. Четыреста лет он противостоял соблазнам этого чудовища! И теперь… сколько сильных в Орделе мечтает завладеть этой книгой? Сколько будет вестись на него охота? Сколько ему придётся выстрадать, пока охочие до гримуара люди будут пытаться его убить? Злобная и жестокая книжка превратила его в бессмертного быка на бойне!

Из гримуара вдруг с шелестом вылез узкий листок. Написанное золотыми буквами заставило старика позабыть обо всех его невзгодах и подскочить, схватив книгу, и броситься прочь, не разбирая дороги.

«Беги, мышка. Эльфийские кошки уже очень близко».

Старик бежал и с трудом бормотал слова заклинаний. Ему пришлось положиться на магию, пытаясь спастись из этого леса. Безумие. Можно ли удрать в Шаире от его хранителей? Нет. В родном лесу они передвигаются словно ветер.

Остановившись, старик отменил незаконченную волшбу и мрачно уставился на гримуар. В голове крутилось лишь одно слово: сволочь.

«Это будет больно. Очень, очень больно… но в плену у Владыки Шаира будет ещё хуже. Какая же сволочь… Я должен был освободиться здесь, умереть себе спокойно, выбрав преемника, а не проходить через всё это дерьмо из-за спятившего на почве власти эльфа!»

Старик сжал челюсти. Желваки заиграли на худом лице. Ладно. Грубо засунув гримуар за пазуху, колдун вынул бронзовый диск размером с ладонь. На отполированной до зеркального блеска поверхности темнела пентаграмма пересылки – почтовое заклинание, прицепляющееся к ближайшему аналогу. Полезная безделушка для пересылки небольших предметов или писем. Старик криво усмехнулся, прикидывая место назначения. Ближе всего Арателл, а значит, артефакт прицепится к одной из трёх Башен Магии на границе с Шаиром. В одну из этих Башен колдун себя и отправит. Кусками, разумеется. Кусочками.

Зажмурившись, старик сделал несколько быстрых вдохов-выдохов. Решился. Скинув с себя всю одежду, он спрятал нехитрый наряд в пространственную сумку, замаскированную под обычный кошель, и предстал перед величественным эльфийским лесом в чём мать родила, – такого зрелища должно быть Шаир ещё не видывал. Эта мысль повеселила лишь на мгновение – не до смеха, когда на хвосте висят дроу…

– Сказал бы кто вчера – не поверил… что буду – я! – удирать от эльфов почтой… К Авалаху это всё.

Колдун крепко сжал артефакт пересылки растопыренными пальцами, полились с его губ пробуждающие магию слова. Пентаграмма на диске сверкнула, засияла, а следом бледным золотом засветился и сам старик. В окутавшей его ауре прорезались тёмные трещины, выделяя фрагменты, и кусок за куском со звуком рвущейся плоти старика начало затягивать в артефакт…

***

Архимагесса Каталея Анаис уже пятьдесят лет заведовала Башней Магии в Силе. Здесь она занималась исследованиями регенеративных веществ, тканей, и даже существ, пытаясь создать способ выращивания потерянных конечностей и даже новых внутренних органов. Это исследование и вылилось в пресловутый «Костяной Нарост». Умудрённая опытом и годами учёная в силу профессии и предмета исследований повидала в своей жизни очень многое. Очень. Но не такое.

В молчаливом шоке она смотрела на башенную пентаграмму пересылки – большую, занимающую собой четверть её кабинета, где один за другим появлялись разрозненные влажные кусочки: плоть, кости, части органов, шмотки кожи. Все эти «посылки» неведомого, но явно безумного отправителя заливали кровью каменный пол кабинета. Красные лужицы растекались ручейками, ярко обрисовывая белые камни. В голове Каталеи даже промелькнула бредовая в этой ситуации мысль – красиво. В течение десяти минут в пентаграмме появилось целое человеческое тело… ну как, целое. На него бы этой плоти как раз и хватило. Но чёрт с ним с телом, с ковром, до которого добралась лужа крови, а вот…

Каталея всё ещё молча смотрела на бьющееся сердце, лежащее в куче нашинкованных кишков. На расширяющиеся и сужающиеся лёгкие – кусочков шесть, рассеянных по печати. На разливающийся желудочный сок. Вся эта масса плоти была жива и как бы «дышала», что совершенно не укладывалось в рациональном разуме учёного. Пусть и мага.

Пентаграмма засветилась рунами ещё раз, и последний фрагмент необычной посылки шлёпнулся на пол магистра Каталеи. И вот тут женщина со стальными нервами, наконец, вскрикнула. В её глазах отразился животный страх, и она чудом сумела удержать себя в руках, отступая к дальней стене кабинета.

«Нет-нет-нет-нет-нет! Только не он!»

На живую кучу плоти с омерзительным плеском шлёпнулся чёрный гримуар. По нему прошла рябь, будто вздыбилась шерсть гладкошёрстной кошки. Книга заклубилась угольным дымом в отвращении. Этот дым, больше похожий на плотную тень, проник в месиво под гримуаром. Куча плоти содрогнулась, затрепетала, дёрнулась и тут же кровь потекла в обратном направлении, а кусочки тела щупальцами тьмы были собраны в единый омерзительный шар из костей, плоти и крови. Шар сжался, захрустели кости, срастались ткани с хлюпающим причмокивающим звуком…

Каталея прижала руку к губам, пытаясь унять рвотные позывы и – о, счастье! – ей это удалось, да и чудовищное зрелище прекратилось. Вместо него перед учёной появился голый мужчина – живой и здоровый. Тяжело и хрипло дыша, он лежал, свернувшись клубком в центре пентаграммы.

– Я надеялся тебя разорвёт тоже, ублюдок, – прохрипел мужчина, содрогаясь всем телом. Он смотрел на невредимый гримуар с беспросветной ненавистью. Воспоминание о пережитой боли, должно быть, было ещё слишком ярким. – Эй… девочка.

– Да! – Каталея с трудом отлепилась от стены и подбежала к колдуну. Её, талантливую магессу, прожившую почти век и всего в шаге находящуюся от звания архонта, ничуть не покоробило обращение старика. – Что… что я могу?.. Чем помочь?

Седой мужчина хрипло рассмеялся:

– Сумку мою дай, пространственную. Она где-то тут… надо же мне одеться, так? Пол у тебя… холодный.

Каталея нервно хохотнула, озираясь по сторонам. А, вот и сумка – маленькая, с кошель размером, под ногой у колдуна. Но неудивительно, что он её не заметил. Отправить себя посылкой частями… либо этот древний колдун совсем тронулся умом, либо и в правду оказался в безвыходном положении. Одно не понятно – что для этого чудовищно сильного старика стало подобной угрозой? Женщина закусила губу, поёжившись, и осторожно спросила:

– Почтенный, стоит ли волноваться мирным жителям Сила, раз даже вы были вынуждены столь страшным и немыслимым способом спасаться от угрозы?

Старик злобно фыркнул, принимая из рук женщины сумку.

– Нет. Не стоит.

Каталея с облегчением перевела дух, а колдун сел и потёр руками лицо, постепенно приходя в себя. Женщина отметила, что не такой уж он старый – да, седая бородка, седые волосы, но лицо его, да и кожа, были довольно молоды – лет на сорок. Черты лица выдавали в нём ольта, как и довольно крепкое телосложение.

Вызвав из сумки одежду, колдун резкими движениями принялся облачаться, изредка бросая тяжёлые взгляды на гримуар.

– Мы с этим парнем немного повздорили. Единственное о чём тебе, милая, стоит действительно волноваться – это о том, чтобы никогда в жизни тебе не встретилась подобная злобная тварь.

А после старик просто встал и ушёл, прихватив свою проклятую книгу. Гостеприимство магистра Башни он равнодушно проигнорировал, да и куда пошёл не удосужился сообщить. Каталея Анаис только и могла обескураженно смотреть на распахнутую дверь своего кабинета, в которой скрылся старик.

– Просто забудь, Лея, – массируя тонкими пальцами виски, пробормотала она себе под нос. – Представь, что в твоём кабинете никогда не появлялся Теневой некромант и уж тем более не собирался тут по кусочкам. Просто… кошмар приснился. Да.

Бросив взгляд на окно, учёная заметила чуть-чуть светлеющее на востоке небо. Из её груди вырвался протяжный вздох. Такая безбожная рань. Чертыхнувшись и шёпотом выругав незваного гостя (не дай богиня, старый чёрт услышит) Каталея отправилась обратно в постель, откуда и выдернула её эта ночная посылка. И прежде чем рухнуть в объятия сна, Каталея выпила без малого целый стакан коньяка, искренне надеясь, что он поможет забыть эту ночь.

***

– Вот уж не думал, что сумею ещё раз тут побывать… – немного тоскливо пробормотал колдун себе в бороду.

Эти места старик хорошо знал. Когда-то он прожил здесь несколько лет… Давно, герцогиней Варлея тогда была суровая леди, а сейчас даже сын её удручающе стар. В те времена это был шумный городок, переполненный базарами, воришками и стражей. Бредя по нему в поисках постоялого двора, старик с затаённой радостью отметил, что за время его отсутствия город не сильно изменился. Сил – сердце герцогства Варлей, обильно вёл торговлю с островитянами Ольта, так что самый северный феод королевства Арателл только развивался и рос, явно не собираясь меняться.

– Это хорошо, – устало протянул колдун своим мыслям. Он чертовски вымотался, был расстроен и зол, но всё же не мог не порадоваться процветанию важного для его народа места. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы конунгов ни сменилось, сколько бы дорог ни было пройдено – он всё равно остаётся одним из ольтов, тайно лелея в памяти своё настоящее имя.

В предрассветном утре ветер с моря Валькирий пробирал до костей, неся в порывах мелкие ледяные брызги. Лето, не лето, зима, не зима, плеяде северных морей были безразличны времена года. Никогда не встающий жидкий лёд. Штормистый к тому же. Должно быть, на дне этих буйных морей всё время дерутся титаны. До смерти так, выкладываясь до последнего вздоха.

Последние вязкие мысли покинули голову старика, когда он, замёрзший, уставший наконец рухнул на койку в снятой на постоялом дворе комнате. Лишь стонал да свистел воющий за окном морской ветер. Свистел и свистел…

***

Дюжина белых молниеносных теней бесшумно мчалась по древнему лесу, словно навеянное сумерками Шаира размытое видение. Двенадцать всадников на сумеречных оленях узким клином следовали за своим лидером, стремительно ведущим отряд за огромной чёрной рысью, указывающей путь. Рысь неслась по следу, видимому только ей, и зыбкая чёрная дымка, направляющая её, отражалась в изумрудных кошачьих глазах.

Призрачная рысь вывела разведывательный отряд хранителей Шаира к старой заставе и, не глядя на неё, хотела было отправиться дальше, как услышала сильный голос:

– Дымка, жди.

Рысь замерла возле сломанных кустов и тут же села, обернувшись к тёмному эльфу.

– Рассредоточиться. Йенна, проверь след повреждённого леса, остальные проверьте округу и заставу. Вперёд.

Разведчики тут же спрыгнули со своих оленей – высоких, крупных животных с белоснежной шкурой и ветвистыми, слегка светящимися рогами, на которых расцветали мелкие нежно-белые цветы. Исполняя приказ, эльфы тёмными тенями исчезли в разных направлениях, как только их ноги коснулись травы.

С капитаном отряда, Рэвариеном Арранаем, осталось лишь двое его заместителей – Лаэра и Элиена. Все трое спешились и подошли к рыси, наблюдающей за дроу.

В её умных глазах отражалось спокойствие опасного хищника, слабый ветер играл длинными кисточками на её ушах, сладкий запах сумеречных оленей щекотал её чувствительные усы и ноздри. Она знала, что её вкусно наградят после хорошо выполненной работы, поэтому не обращала внимания на жилистых верховых животных дроу. Сумеречные олени были слишком жёсткими, слишком мускулистыми, зачем они умной кошке, когда в рысятнике её накормят свежим рогатым зайцем. Рысь облизнулась, вспоминая нежное, сочное мясо этого зверя, размерами не уступающему волку. В её глазах так и читалось: «Скорей. Скорее, эльфы. Что вы тут копошитесь, ваша добыча давно ушла. Скорее, побежим по следу, найдём добычу и я отправлюсь кушать зайца. Мням. Заяц».

– Ха-ха… Дымка, потерпи немного, – лидер отряда мягко рассмеялся и погладил большую кошку между острых красивых ушек. Рысь была очень крупной, даже сидя она доставала ему до плеча. – Скоро ты отправишься в рысятник и вдоволь наешься зайцев.

«Зайцев? Не зайца?!» – Встрепенулась кошка.

– Второй – подарок от меня, – почесав холку облизывающейся рыси, пообещал ей капитан. – Дымка, ты прекрасный следопыт и большая умница.

«О-о-о! Ты мой любимый двуногий! Самый лучший эльф!»

Рысь поднялась и с громким мурлыканием стала тереться о тело командира, всем своим видом показывая, как его любит.

– А капитан знает, как покорить сердце женщины… – завистливо протянула Элиена, глядя на так и ластящуюся к командиру кошку. Саму Элиену призрачные рыси несколько раз пытались сожрать, один кошак её однажды даже пометил, а вообще эти призрачные рыси её зачастую просто игнорировали. Так что отношения с ними у неё не складывались.

– Зайцами? – усмехнулся Рэвариен, почёсывая пушистые рысиные баки.

– Лучше зайцами, чем серенадами под окнами в единственный отгул после трёх рейдов подряд, – хмыкнула Лаэра. – После работы хочется только есть и спать. Спать и есть. А не слушать завывания влюблённых романтиков.

– Этот маг до сих пор за тобой увивается? – Рассмеялась Элиена.

– Да, и меня это крайне раздражает. Если уж остался в Шаире как посол Ветары, то будь добр – знай разницу между пристукнутыми на романтику альвами и рациональными дроу! Хоть бы состарился уже и отстал от меня, так ведь нет, маги живут долго! Пристрелю я его рано или поздно.

– Он же посол, – напомнил Рэвариен.

– А я не насмерть. Отстрелю уши, может петь перестанет.

– Ты лучше представь, как он будет петь, не слыша, что поёт.

– Капитан! Зачем ты мне такие ужасы рассказываешь?! Я же ночью не усну!

Дроу рассмеялись над ужаснувшейся сестрой по оружию. Хотя в её словах был определённый смысл. Светлые эльфы – альвы, и тёмные эльфы – дроу, различались как день и ночь, чьими детьми они и являлись.

Альвы – создания дня и дети солнца, были прекрасными неземными существами, изящными и романтичными, возвышенными и нежными. Они были высоки, светлокожи, стройны, словно молодые деревца, их волосы отличались тёплыми оттенками золотого и каштанового, а глаза отражали собой всю прелесть дневной природы: голубое небо, изумрудная трава, золото солнца. Они почитали искусства, магию природы и элементов, а их друиды достигали немыслимых высот в объединении с природой и духами стихий. Альвы жили в своих неземных солнечных Садах Альвара, питались только фруктами, ягодами и овощами, и были крайне мирными созданиями, хоть и обладали немалой силой.

Дроу, в свою очередь, были созданиями ночи и детьми луны. И они, в отличие от своих светлых собратьев, в полной мере могли называться существами хищными. Они были сильны и невероятно ловки, их естественная грация пробирала до дрожи, а скорость могла напугать и самого бесстрашного храбреца. Мужчины высоки, широкоплечи, под кожей бугрятся тугие мышцы. Женщины подтянуты, опасны. И те и другие напоминали собой чёрных пантер на охоте, когда каждое движение хищной кошки могло принести смерть, но также гипнотизировало взгляды игрой силы, перекатывающейся мускулами под лоснящейся шкурой, и животной гипнотической грацией. Кожа дроу разнилась оттенками от серого до синевато-серого и чёрного; их волосы играли цветами серебристыми, белыми и чёрными; глаза отражали в себе либо красный цвет кровожадной луны в багряные ночи, либо светлые серые сумерки, либо непроглядную тёмную ночь.

Дроу уважали силу и мастерство охоты и сражения, почитали магию стихий и природы, в равной мере развивая их созидательную и разрушительную стороны, также они не чурались чёрной магии и некромантии, а их волхвы были сродни шаманам. Тёмные эльфы были близки к природе по своему, они не поклонялись или восхищались ей как альвы, а искренне были её частью, храня её и оберегая, временами выступая в роли волков – санитаров леса. Они питались охотой и дарами Моря Сумерек, не брезгуя плодами, ягодами и прочими растительными яствами, которыми снабжал их Шаир. Но всё же дроу тоже были эльфами, а потому также отличались нечеловеческой красотой и любовью к прекрасному – в разумных пределах. Они хоть и уважали искусство, но не до такой степени преклонения как альвы, которые могли часами и днями размышлять над несравненными стихами или возводить целые амфитеатры для театральных постановок и колоссальные концертные залы для музыкантов. Дроу бы лучше построили внушительный крепкий Колизей и ещё несколько боевых арен от него поблизости, а музыкантов и бардов пустили бы туда на разогрев.

Альвы и дроу были похожи как две капли воды, но одна капля была росой, родившейся в утренних сумерках, а другая каплей дождя, пролившейся в солнечный день. Поэтому и разнились они не меньше. На протяжении тысячелетий их сопровождали прохладные, даже натянутые отношения, только за последнюю сотню лет потеплевшие из-за террора ваниров. Альвы прониклись уважением и благодарностью к сдерживающим захватчиков дроу, а дроу признали силу светлых эльфов, когда альвы немедля отвечали на Зов и присоединялись к защите Ордела в масштабных битвах. Их отношения из взаимного неодобрительного игнорирования превратились в прохладные союзнические со своей долей уважения друг к другу.

При таком различии эльфийских рас, было крайне глупо использовать методы ухаживания за светлой эльфийкой по отношению к тёмной. Не был бы маг, волочащийся за Лаэрой, послом Ветары, разведчица изрешетила бы его стрелами или порезала бы на лоскутки, а могла бы и скормить призрачным рысям… или кинуть на потеху сумеречному тигру.

– Что он здесь делал? – Тем временем задался вопросом капитан Арранай, глядя на старую заставу хранителей в дупле гигантского дерева. Заставы хранителей близ Восточных королевств за последнюю сотню лет использовались редко. Люди знали о запрете проникновения под кроны Моря Сумерек, и не лезли сюда, разумно опасаясь за свою жизнь. Если же безумные храбрецы находились, то сразу становились лёгкой добычей сумеречных зверей.

– Наверное, стенал на судьбу, – издевательски бросила Лаэра. – Как он только посмел сказать, что разочаровался в нас! Безмозглый старикашка!

Разведчики шли по следу поспешно уносящего ноги некроманта и никак не ожидали, что их цель решит остановиться и передохнуть у заставы, вместо того, чтобы покинуть Шаир как можно скорее после разразившегося во дворце Владыки скандала.

– Лаэра, – строго произнёс Рэвариен.

– Прости, капитан… но обидно же! Мы весь Ордел охраняем от Энумар-Вана! А он…

– Старик разочаровался не в нас, – капитан нахмурил брови, глядя на сломанные ветки кустов возле разлёгшейся у его ног рыси. – Он разочаровался в том, что ему не дали свободы выбора.

– Но Владыка же лучший из нас! К чему тут выбор?

– Лаэра, это не наше дело. И не нам в это вникать.

– Да, капитан, – надула губки Лаэра, сникая и сдаваясь.

Рэвариен поднял голову к небу, к солнцу, иногда сверкающего утренним бликом среди густых крон деревьев. Днём Шаир прячется от солнца, распушая ветви и прикрывая свои владения листьями от дневного светила, зато ночью ветви тянутся ввысь, позволяя возлюбленному лунному свету озарить весь лес.

Капитан подумал, что прошло достаточно времени. Он коротко витиевато свистнул и спустя несколько мгновений вернувшиеся разведчики выстроились перед капитаном и его замами.

– Докладывайте. Йенна?

– Он останавливался здесь, – произнёс следопыт, указывая на примятую траву у комеля гигантского дерева, в естественном дупле которого эльфы давным-давно соорудили заставу. – Провёл там меньше получаса, после чего помчался на северо-восток, совершенно не разбирая дороги. Бежал на своих двоих, продираясь сквозь кусты, словно забыв о том, что обладает магией.

– Его что-то так напугало? – Нахмурился Рэвариен.

– Поблизости не было замечено опасных животных, капитан, – доложили другие члены отряда, опровергая его предложение.

– Да что в Шаире может напугать Теневого некроманта? – фыркнула Лаэра, поигрывая ножом. – Да есть ли во всём мире хоть что-то, способное его напугать?

– Он сам? – задумчиво протянул Рэвариен.

Его первый заместитель непонимающе уставилась на него:

– Ты говоришь загадками, капитан.

– Этот старик боится своей силы. Разве он приходил к нам не для того, чтобы её отдать?

– Да он просто сумасшедший! – Возмутилась Лаэра. – Сам Владыка решился принять гримуар, а проклятый старикашка просто развернулся и ушёл! Ещё и обвинениями нелепыми нас осыпал! Естественно, мы передали бы гримуар Владыке, если бы некромант отдал его кому-то из нас! А он, вместо того чтобы понять это, бросил оскорбления на наши головы и ушёл! И теперь мы должны его искать! Йенна! Куда ведут следы?

– Говорю же, на северо-восток. Он бежал по прямой, как одержимый. Но следы теряются спустя несколько миль. Старик использовал какую-то магию или артефакт и просто исчез, но курса, кажется, не сменил. Впрочем, с нами Дымка – не потеряем некроманта.

– Что у нас в том направлении? – Насторожился капитан.

Пожав плечами, его второй заместитель – Элиена, предположила:

– Варлей?

Капитан разведчиков раздражённо цыкнул:

– Я знаю, что Варлей, конкретнее! Так… если старик бежал по прямой на северо-восток, то таким путём он упрётся в… Море Валькирий? Нет… в Сил! – По затылку эльфа пробежался неприятный холодок. Почуяв неладное, главный разведчик понял, что надо спешить. – По сёдлам! Отправляемся немедленно! Наш путь лежит в Сил!

У Рэвариена скоблило в душе плохое предчувствие. Царапало кошкой, заставляя спешить. Его ни разу ещё не подводила его интуиция. Он отчётливо ощущал всё сильней нарастающий холод, блуждающий по затылку… Беда? Неужели в Силе случится беда?

Вскочив в седло сумеречного оленя, Рэвариен отдал приказ:

– Йенна, отправляйся за подмогой. Возможно, в Силе нас ждёт крайне холодный приём, а я не желаю становиться жертвой неожиданности и губить отряд из-за старого бессмертного некроманта.

– Насколько холодный приём ожидается, капитан? – Насторожился встревоженный разведчик. Их отряд не раз спасала звериная интуиция командира.

– Крайне живучий в своей отмороженности, – процедил сквозь зубы Рэвариен.

Разведчик вздрогнул, побледнев. Тут же кивнул и, вскочив в седло, бросился в направлении Вэйлаира, сверкнув белой молнией среди исполинских деревьев.

– Дымка! По следу!

Огромная кошка радостно мявкнула и бросилась вперёд. Клин белых теней порывом ветра, вспышкой молнии, бесшумно следовал по пятам за чёрным призраком, несущимся сквозь древний, дышащий магией лес Моря Сумерек.

***

– Миледи, вы устали? – Озабоченно спросила одна из служанок, сопровождавших леди Шэлену в Сил. – Хорошо себя чувствуете?

– Я не устала, – не размыкая глаз, ответила девушка. – Мне просто скучно.

Она мирно подрёмывала в карете, которая опостылела ей до зубной боли за вот уже шестой день пути. Они прибыли в Варлей ещё три дня назад и теперь пересекали его, держа путь к Силу. Во время поездки они останавливались на ночь в городах и деревнях, но, к сожалению Шэлены, рыцари и гвардейцы своё дело знали очень хорошо, поэтому ей не представилось ни единой возможности удрать из под их опеки. Да ещё и служанки ежесекундно были с ней рядом. Впрочем, это её не сильно расстроило. Со своими дорогими заговорщиками Шэлена предполагала подобный исход и не нервничала, собираясь осуществить основной план побега во время экскурсии по столице Варлея.

Поездка была скучной. Когда Шэлене становилось совсем невмоготу, она переписывалась с Самишем короткими сообщениями через зеркальные тубусы, тем самым разбавляя скуку и поднимая себе и оставленным в Эйе заговорщикам настроение.

Который день они ехали через бесконечный лес, поначалу так радовавший глаз после равнин Исы. Но, спустя часы и дни путешествия он приелся и надоел. Дерево. Дерево. Ёлка? Дерево. Дерево. Пенёк. Опять пенёк. Лес пеньков. Лесорубы постарались? Жалко ёлки… Впрочем, здесь лес растёт не по дням, а по часам – Море Сумерек слишком близко. Рядом с пеньками уже тянутся к солнцу молодые деревья, а сами пеньки пушатся нежными побегами. И снова дерево. Дерево. Дерево.

– Уф…

– Миледи?

– Я подремлю немного.

– Миледи, – в окошко постучался капитан рыцарей.

Леди Шэлена открыла один глаз и равнодушно посмотрела на него. Что ему надо? Опять привал? Может, доедем уже?

– Через полчаса мы покинем лес и выйдем на тракт, ведущий по прямой в Сил. Мы почти приехали, миледи. Вот-вот местность изменится, и вы сможете лицезреть море Валькирий и стены Сила впереди, а на востоке предстанут Варлейские горы! Это потрясающее зрелище, миледи!

– Правда? Это крайне захватывающе, сэр рыцарь. Признаться, мой взор подустал от вида леса и пеньков… Я уверена, в седле это гораздо более интригующее путешествие, но в карете… Ах… – она вздохнула, закатывая глазки. – Обязательно сообщите мне, сэр рыцарь, как только сменится пейзаж, а пока я скоротаю время дрёмой.

– Как вам будет угодно, миледи, – с улыбкой кивнул капитан рыцарей и оставил леди в покое. Шэлена вновь закрыла глаза, погружаясь в мысли. Эти рыцари так восхищены ей и так стараются угодить, что невольно закрадывается мысль – они такие хорошие лицедеи или не знают, кому её везут? Какому чудовищу на закланье везут эту маленькую леди, которой так восхищаются? Они, конечно, не святые паладины, но совесть то иметь надо… Потому что это либо искреннее неведение, либо невероятное лицемерие, либо равнодушное закрытие глаз – мол, не нам, служивым, в господские дела лезть. Но разве они не рыцари? Честь и слава и иже с ними? Разве они не приносят присяги в своих рыцарских орденах о том, что должны спасать дам, защищать простой люд и освещать своим благородством тьму несправедливости? Или это не те рыцари?

Хмыкнув, девушка перебрала в голове рыцарские ордены Арателла… и зло усмехнулась. Не было у этих рыцарей опознавательных знаков их ордена, лишь герцогские гербы на плащах и щитах.

«Понятно… никакие это не Рыцари. Они не приносили присяги в рыцарском ордене, а просто поклялись служить герцогу Варлея. Элитная военная единица герцогского гарнизона. Ну, это не удивительно. Будь в Варлее настоящие рыцари, герцог бы остался без наследника. Что там за ним числится? Убийство женщин, изуверство, насилие, мужеложство. Да по его душу и паладины могут карательную экспедицию организовать. Но… может, зря я так себя накручиваю? И в действительности это всё просто грязные слухи? Хотя… судя по поведению Самиша и его отношению к наследнику герцога – правды в них больше, чем вымысла. Впрочем, какая разница, я всё равно скоро сбегу, так что мне не придётся проверять правдивость «очаровательных» историй, ходящих о печально известном Йонасе Варлее».

Лошади страшно заржали. Карета резко остановилась, заставив вскрикнуть в страхе служанок, а леди Шэлену, изумлённо распахнувшую глаза, вылететь с сиденья на девушек, сидящих перед ней.

– Что происх…

– Тише, миледи! – Обняв госпожу, служанки умостили её друг между дружкой. Одна из них тут же схватила капюшон меховой накидки леди и, быстро надев его ей на голову, низко надвинула его, пряча лицо госпожи. Им было страшно. Девушки были бледны и испуганы, но всё же о своей леди заботились больше, чем о себе… Они быстро задвинули шторки кареты и прижались к миледи, держа её за руки.

Снаружи раздались ужасные крики. Паника, ужас, звуки скрещивающейся стали, взрыв и свист магии…

– К бою!!! Защитите карету!

Это совершенно не входило в планы! Что за нападение?! Разбойники? Бандиты? С магией?! Шэлена была крайне обескуражена происходящим. Может, её заговорщики устроили ей сюрприз? Но не слишком ли это жестоко?.. Убийство?.. Нет, они бы не стали, хотя бы из-за неё. Зачем им пугать её видом крови? Тогда… что это, чёрт возьми?! Кто на них напал?

Снаружи кареты разверзся ад. Словно порезвиться явилась в сей бренный мир проклятая Злая дочь. Крики боли, предсмертные хрипы, визжащий скрип стали, звуки рассекаемой и разрубаемой плоти, падающих частей тел и омерзительно звучащие вываливающиеся внутренности. Рыцари умирали. Гвардейцы, не облачённые в цельные стальные доспехи, погибли первыми. Это было похоже на кошмар наяву…

Никто не ожидал такого. Минуту назад карета мирно ехала по торговому тракту сквозь лес, всё ближе подъезжая к Силу. Выехав на равнину, охрана леди увидела дым, стоящий над городом. Капитан, только-только собравшийся сообщить о смене пейзажа скучающей леди, замер, ошарашенный зрелищем…

А в следующий миг на них обрушилась магия.

А следом за ней показались и нападающие. Душераздирающий вопль, пронизанный страхом, вырвался из глоток нескольких мужчин, и его нельзя было назвать трусостью. Перед ними предстали сами демоны. Кошмар Ордела. Дрожащие от страха и ужаса рыцари в последние мгновения жизни задавались вопросом: «Почему? Откуда они здесь? Это же… мирный Арателл! Это Варлей! Где слева Море Сумерек с дроу, прямо Море Валькирий с ольтами, а справа королевский флот в гавани у верфи! Так почему они… тут?»

Снаружи ещё раздавались быстро прерываемые стоны, когда резко распахнулась дверца кареты, и перед завизжавшими от панического страха служанками предстало чудовище.

Шэлена расширенными от шока глазами смотрела на него. ВАНИР! Откуда? Почему? Как? Его появление здесь, подобно раскату чудовищного грома среди ясного неба. Грома, расколовшего весь небосвод и лесом молний вспахавшего землю. Это катастрофа. Ваниры напали на Арателл.

Под перчаткой потеплевшим тубусом согрело руку сообщение от Самиша. Может, он узнал о нападении?.. Но…

«Поздно, дядюшка. Нам… конец» – пронеслось в голове Шэлены, а чудовище разомкнуло губы и протянуло, плотоядным взглядом оглядывая пленниц:

– Какая богатая добыча. На выход, цветочки. Вам же будет лучше, если не станете бунтовать… Я могу вытащить вас и по частям.

Глава 10 – Катастрофа в Силе

За окном брезжил рассвет.

В спальню Йонаса Варлея с трудом проникал свет восходящего солнца, пробиваясь сквозь тонкую щель между тяжёлыми плотно запахнутыми шторами. Однако наследник герцога в столь ранний час не спал. Спальня была заполнена звуками грубого, жестокого соития, к которым примешивались слабые, еле слышные женские стоны и мужские злые крики.

– Ты что расслабилась?! Я тебя не слышу!

Жестокий удар кулаком в спину лежащей на животе девушки вызвал у неё глухой полный боли мученический вскрик.

– И это всё на что ты способна?!

Йонас резко подтянул к себе безвольное, но ещё не лишившееся сознания тело. Терять сознание девушке нельзя – он ломает кости, чтобы разбудить свою жертву.

– Ещё!

Не соразмеряя силы, он хлестанул её ладонью по кроваво-синей от ударов ягодице.

– Кричи, дрянь! Я тебя не слышу! Ты что, вырубаешься? Так я тебя сейчас разбужу…

Он склонился над ней и с дьявольским оскалом опёрся на её сломанные запястья, сжимая их в руках и вдавливая их в кровать…

Её нечеловеческий, животный крик почти оглушил маньяка.

– Да! Вот так! Ори! Визжи, свинка! Визжи!

В его руках сминались её изувеченные руки, пока он с рыком, словно дикое животное, вбивался в чресла девушки, все залитые кровью.

Крик резко прекратился, словно с ним оставили её последние жизненные силы. Пик болевого шока просто остановил сердце девушки.

– О да!.. Как я это… обожаю!

Мужчина рухнул на безжизненное тело, тяжело дыша.

Герцог Юлиос Варлей, яростно чеканя шаг, шествовал коридорами замка, держа путь в покои своего сына. Глаза старого герцога горели бешеным огнём.

Подойдя к дверям сыновьих комнат, Юлиос дёрнул ручку, но та не поддалась. Выругавшись почти рыча, он сунул руку в карман, вытаскивая ключ, и с остервенением вставил его в замочную скважину.

– Ох, прости, отец, я ещё не успел их отпереть… – протянул Йонас, вальяжно сидевший в кресле гостиной и попивающий свежее молоко из высокого стакана. Небрежно, но элегантно накинутый роскошный халат, золотистые волосы ещё влажны после принятия ванны, молоко это в руках… Идеальный образ недавно проснувшегося дворянина.

– У тебя ко мне какое-то дело в такое чудесное утро?.. Э-э-э… Отец, не надо.

Герцог, игнорируя своё чадо, быстро прошёл мимо него и распахнул двери в спальню. Из лёгких Юлиоса, старого герцога Варлея, со свистом вырвался воздух сквозь плотно сжатые зубы.

– Я же говорил – не надо, – пожал плечами Йонас.

Глазам старика предстало чудовищное зрелище. Он с трудом узнал в этом не так давно принятую на службу служанку. Хорошенькая девчушка лет семнадцати, запомнившаяся герцогу чудесным ласковым голосом и доброй душой. Она была хорошим человеком. Но теперь… она и на человека то теперь не походила… Вместо лица – кровавое месиво, всё тело в синяках, ранах, укусах и кровоподтёках, переломанные смятые руки – ужасное, болезненное зрелище, и кровь… вся кровать залита кровью, как и вся нижняя часть тела несчастной девушки.

– Да что же ты… за зверь такой…

– Э, нет, отец, я не зверь, я – твой сын.

– Действительно, звери на твое не способны… как и люди.

– Поверь, отец, я вполне себе человек. И люди и не на такое способны.

– А может, ты подкидыш-перевёртыш?.. Может, тебя подбросили мне отродья Злой дочери?.. Или ты и есть её дьявольский выродок?..

– Заканчивай, отец, – поморщился Йонас, скривив своё притягательное мужественное лицо. – Мы оба знаем, что я твой сын, не ищи тут оправданий.

У герцога задрожали побелевшие руки, сжавшие ручки дверей со всей силы. Медленно закрыв их, герцог повернулся и подошёл к сыну. Опустившись напротив него, он долго смотрел на Йонаса. В его глазах не выражалось ничего.

– Отец, ты меня пугаешь, – хмыкнул его сын довольно весело. – Решился-таки прибить меня? Так ведь без наследника останешься.

Старик вдруг улыбнулся. Его сын тут же посерьёзнел, с опаской глядя на отца. Когда он кричал – это нормально, когда буравил взглядом и отчитывал – тоже норма, но вот улыбка – это значит, что Йонасу и вправду может не поздоровиться.

– Сегодня приезжает твоя будущая жена, – с улыбкой на губах начал Юлиос свою речь. – Леди Шэлена Иса на редкость умная образованная девушка, настоящий образец достоинства и величия благородной леди. Она сродни твоей великой покойной бабушке. Ты ведь её помнишь? Прекрасно, ещё бы ты не помнил. Так вот, эта леди в будущем возьмёт управление герцогством в свои руки, она идеальная герцогиня. И вот что я хочу тебе сказать, сын. Если с её головы твоими стараниями упадёт хоть волосок… я лишу тебя наследства. Я лишу тебя всего. Я кастрирую тебя собственными руками и выброшу на улицу, а герцогство унаследует сын моего племянника. У меня уже готово два варианта завещания, и только от тебя зависит, какое из них будет действительно после моей смерти.

– О-отец… ну что ты, в самом деле, – нервно начал побледневший Йонас. – Я же не идиот, зачем мне портить собственную жену? Жена – она же не для развлечений, а чтобы рожать детей. Я же понимаю, что после игр она никого не родит, так что…

– Ты пойдёшь к магистру Каталее и будешь пить её успокоительные таблетки столько времени, сколько я скажу, – игнорируя его блеяние, продолжал герцог.

– Отец! Да я же не могу с этих таблеток! Вообще ничего не могу!

– С магией – сможешь, – с улыбкой ответил ему отец. – Ты будешь периодически проходить этот курс перед встречей с леди Иса. Ты сделаешь её своей женой бережно. Крайне бережно. А как только она зачнет дитя, ты не подойдёшь к ней и на пушечный выстрел. Если родится мальчик – ты вообще больше к ней не подойдёшь, если девочка – процесс повторится. Крайне бережный процесс. Ты понял меня, мальчик мой?

Наследник герцога, чьё наследование встало под большой вопрос, вытер руками пот, выступивший на лице от страха, и быстро закивал головой:

–Да, отец. Я всё понял. Мне надо аккуратно сделать наследника, не навредив герцогине. Я всё сделаю как надо. Незачем тебе отдавать герцогство Дэйзу, твоя избранница прекрасно справится с его управлением. А я сделаю ей ребёночка и буду дальше наслаждаться жизнью, не приближаясь к ней слишком близко.

– Молодец, ты всё понял, – с улыбкой кивнул герцог. Он поднялся на ноги и хлопнул сына по плечу. – Приберись здесь и иди за пилюлями. Что… что это? Ты слышишь?

Зловещий нарастающий свист откуда-то издалека вдруг оборвался чудовищным грохотом. Вся земля затряслась от неожиданного грома… Герцог пошатнулся в содрогнувшемся замке и чудом устоял на ногах, держась за плечо сына.

– Что случилось?! – Вскричал испугавшийся Йонас.

Его крик заглушила череда последовательных страшных взрывов, сменяющихся новым свистом, новым взрывом… Казалось, небо рушится на Сил.

Замок трясся, словно в припадке. Бились стёкла, трещавшие в окнах, срывались картины со стен, падали шкафы… Бледный как мел герцог подбежал к окну, цепляясь за мебель, и в ужасе выглянул в него.

Дрожал не только замок. Весь город покрывался огнём, но всё же, в поднимающемся к небесам дыме, герцог увидел на горизонте входящие в гавань Сила изящные исполинские корабли под флагами Энумар-Вана… вспышками залпов с кораблей вылетали снаряды, бомбящие весь Сил…

– Боги… – седея на глазах, прошептал старик.

– Что там?! – Подбежав к окну, Йонас издал испуганный скулёж, его колени подкосились и он рухнул на пол, совершенно не ощущая своих дрожащих ватных конечностей

– О-отец! Отец! Этого же… не может быть?! Почему они… здесь?! – Выл и плакал наследник герцога, чудом не прикусывая язык зубами, отбивающими чечётку.

– Беги в убежище… – сипло произнёс герцог под новые взрывы. – В Силе вот-вот разверзнется ад… Беги, пока они не высадились на сушу.

***

Колдун резко открыл глаза. Яркий свет позднего утра резанул так, что едва не довёл до слёз. Но чёрт с ним. Старик дёрнулся, перекатился, отскочил в сторону. С пронзительным свистом в стену над койкой влетело пушечное ядро, с грохотом проломило её, обрушило кусок крыши и пролетело сквозь этаж, оставив за собой лишь обломки да щепки.

Колдун пару раз моргнул с пола, глядя на то, что секунду назад было кроватью. Со скрежещущим визгом раздираемого металла позади оглушающе взорвалось рухнувшее на городскую брусчатку ядро. Взорвалось? Пушечное ядро?

– Быть не может!..

Старик вскочил на ноги, бледнея на глазах. Полыхающее с одной стороны улицы алое пламя подтвердило его страшную догадку. Уши чуть не оглохли от прокатившейся по городу волны страшных криков…

– Нет… нет-нет-нет… О, великий Эр, пускай это всего лишь неудачный опыт учеников Башни, – не веря собственным мольбам, старик медленно обернулся в сторону моря, откуда завывал воняющий смертью и порохом северный ветер.

Катастрофа. Одним словом можно было назвать то, что открылось колдуну в проломе стены. С моря Валькирий на Сил надвигалась смерть.

Корабли ваниров, сверкая пушечными залпами, скрывали за собой весь горизонт и перекрывали выходы из залива. Они медленно приближались, ведя свой безжалостный обстрел… Старик застыл, врастая в пол, пытаясь осознать происходящее.

«Ваниры. В мирном Арателле! Почему?! Да к седому Авалаху вопросы! Можно ли понять, что творится в головах у безжалостных бессмертных тварей?! Вдруг они решили обойти Шаир морем, раз не могут сломить его и прорваться сквозь древние дебри вот уже сотню лет?! Оставили лес Владыки дроу на потом и решили пока захватить остальной Ордел?! Но это же…»

Старик задрожал всем телом. Слишком страшно ему было. Не за себя, нет, за себя он давно уже не боялся, за людей этого города пробрал его страх. После атаки ваниров не остаётся ничего живого. Лишь трупы. Мужчин, женщин, детей, стариков… Коса ваниров пожинает всё живое, временами забирая в полон приглянувшуюся лишь по им ведомым критериям молодёжь. Если ничего не сделать, то вместо города, центра торговли с северянами, останутся только руины, заполненные мертвецами…

А если они пойдут дальше? После Сила. Если они и вправду двинутся вглубь континента?..

Старик рванулся к руинам постели. Голыми руками разгребая в стороны гору из обломков досок, кирпичей, кусков черепицы и острых занозистых щепок, он пытался отрыть среди этого мусора свой проклятый гримуар.

Отлучённый этой тварью, проклятый, сотни раз мучимый им бесчеловечными пытками, сейчас старик хватался за него, как за последнюю соломинку. Он и был ей. Единственной надеждой Сила на спасение. Руки покрывались царапинами от острых граней расколотого кирпича, собирали занозы, кололись о разломанные доски, но разве ж это боль для старика…

Вот он! И тьма.

Колдун не знал, сколько времени прошло, когда он с трудом разлепил слипшиеся от крови глаза. Похоже, обрушилась крыша. Ядро прилетело? Или заклинание жрецов Энумар-Вана? Не важно… не это сейчас важно. Старик схватил гримуар, лежащий рядом и начал выбираться из-под завала. Бормоча заклинание левитации, он осторожно приподнял крупную балку, освобождая себе путь под зловещие скрипы обломков кровли, опасно балансирующие в угрозе похоронить старика заживо. С трудом выбравшись, он огляделся вокруг.

Ваниры уже в городе. Колдун болезненно скривился… но тут же встрепенулся, осознав масштаб бедствия. Ещё не слишком поздно! Ещё не всё потеряно! Его взгляд впился в гримуар. Идеально чёрный, без единой пылинки, хотя лежал под завалом обломков. Колдун сжал его в руках под грохочущие взрывы, под страшные вопли людей, сгораемых в магическом пламени, истерзанных и заваленных обломками зданий, безжалостно разрубаемых острыми клинками… все эти крики сливались в единый страдальческий вой, повисший над Силом.

– Пожалуйста… Всё, что хочешь. Всё, слышишь! Всё что пожелаешь – сделаю, клятву дам тебе, что не обману, не нарушу слово, только спаси! Спаси этих несчастных людей! Этот город! Молю тебя! В последний раз, гримуар!

Колдовская книга высокомерно молчала, почти упиваясь творящимся вокруг адом. Более того… проклятое чудовище, казалось, действительно наслаждалось развернувшейся трагедией.

– Не будь же ты скотиной! – Взревел старик, тряся в руках жестокую книгу. – Если ваниры захватят континент, то можешь забыть о новом владельце! Людей просто не останется! Даже эльфов не останется! Окружённый со всех сторон, падёт даже Шаир! Эта земля – весь Ордел станет Энумар-Ваном! И мы навечно останемся вдвоём! Этого ты хочешь?! Этого?!

По гримуару прошла раздражённая дрожь. С шелестом металла о кожу расплёлся золотой замок, и книга резко раскрылась.

«Ладно». «Взамен, ты передашь меня новому владельцу по первому требованию, кого бы я ни избрал. Даже если это будет малое дитя, властвующая ошибка Шэр’аира или даже ванир. Кого бы я ни назвал – ты исполнишь своё слово. Рискнёшь обмануть – и я заточу тебя в своих самых глубоких недрах, на тысячелетия, пока даже душа твоя не свихнётся от скуки и одиночества». «Ты принимаешь это?»

Старик, отринув все страхи и новую страшную угрозу, с облегчением рассмеялся:

– Я клянусь тебе!

Чёрный дымок скользнул по израненным рукам колдуна и тут же исчез, устраняя раны. Тень под ногами почернела как смоль, кожу обожгло изнутри иголками колючего холода – сила вернулась. Вернулась Власть.

– Явитесь! – Глаза старика вспыхнули зловещим синим, голос нечеловеческим громогласным шёпотом отразился от разрушенных стен и взбудоражил город. Тень под ногами Теневого некроманта, подвластная приказу господина, разлилась бездонной чернотой, заполоняя руины постоялого двора, выливаясь на улицу, поглощая брусчатку и скрывая под собой следы смерти и разрушений. Из этой тьмы с обрушившимся на Сил потусторонним воем, цепляясь руками и лапами за сокрытую мраком землю, вырвались Тени. Клубящиеся чёрным дымом, с синим пламенем в глазах и пастях, они предстали пред своим владыкой, ожидая приказа. Среди них были разумные – люди, ольты, аски, ратгорцы и эльфы; были тролли, йети и ледяные великаны с гор Яура; звери – летающие ли, бродящие ли по земле, огромные и опасные. Всех их объединяло одно – смерть и служба Теневому некроманту.

– Закон: убивать ваниров, защищать людей. В бой!!!

Теневая армия размытыми чёрно-синими всполохами исчезла из вида, направляясь во все стороны, где шла бойня – ваниры играючи заливали улицы города кровью и заваливали их плотью убитых людей.

Старик пошатнулся и побледнел, но глаза его сияли решимостью. Он впервые использовал все собранные за четыреста лет Тени одновременно. Сила Закона зависит только от него, и если он не будет поддерживать его, то призванные Тени бросятся на всё живое, устроив побоище ещё страшнее ванирской резни. После ваниров останутся хотя бы сами ваниры, но сорвавшиеся с цепи Тени оставят за собой лишь безжизненную пустошь.

«Смогу, я смогу это сделать» – сжимая зубы до скрипа, старик опёрся об остатки рухнувшей стены и прикрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на поддержании Закона.

Минуты прошли, или десятки, а может уже и часы… когда всё рухнуло. Взмокший и обессиленный колдун явственно ощутил, как разорвались все цепи, всё замерло, а Тени издали тоскливый, какой-то плачущий вой…

По гримуару, плавающему рядом в клубах чёрного дыма, пробежала дрожь, мелкая, взволнованная, отдающая восторгом.

«Нашёл! Я – нашёл!» – Расцвели на чёрных страницах крупные, неровные слова. Старик сглотнул, с трудом понимая, что происходит, в то время как Тени, совсем обезумев, смертельной волной накрыли весь Сил. Сейчас ими управлял не старик. Сам гримуар смывал раздражающее препятствие к своей цели.

***

– Отлично! – Улыбался Самиш, проводя светящимися ладонями над ногой своего друга.

Бейнир улыбнулся, чувствуя, как радостно забилось сердце. Сейчас ему стыдно было признаться, но поначалу он немало испугался этой жутковатой штуки. Когда Самиш поднёс ему точную копию его потерянной ноги – белой, как у покойника, даже белее, в основании которой копошились мерзкого вида усики и тоненькие щупальца, единственное чего ему хотелось – это удрать от сумасшедшего мага. Но он сумел сдержаться. И, скривившись, наблюдал, как Самиш приставил эту жуткую ногу к его обрубку. Усики и щупальца сразу же впились в его культю, выделяя жгучую жидкость, на глазах разъевшую его зарубцевавшуюся кожу и стянутую шрамами плоть. Это должно было быть адски больно, но Бейнир лишь видел, как пузырится на месте соединения его кожа и как испаряется кровь. В ноге он чувствовал лишь морозящий холод. Вскоре это неприятное действо совсем прекратилось, и изумлённому скальду стала видна абсолютно ровная линия кожи, переходящая в мертвенно-бледную поверхность «Нароста».

Так и началось его слияние с новой ногой. Она постепенно срасталась с ним, объединяясь с его телом. Поначалу он её даже не чувствовал толком, но постепенно, когда начинали работать нервы и мышцы, когда начал приятно покалывать кровоток… Он почти физически ощутил как наполняет его счастье.

Сегодня его новая нога уже приобрела приятный глазу бледно-розоватый цвет, благодаря прекрасно работающему кровотоку. Забавный нюанс немного смешил скальда – нога была совершенно лысой, и ногти на ней не подрастали ни на волосок. Всегда ровные и короткие, будто только что подстриженные. Похоже, «Нарост» считал их бесполезной тратой своих ресурсов. Как и волосы.

– Сомневаюсь, что они когда-нибудь начнут расти. И загорать нога тоже вряд ли будет, – вынес вердикт Самиш и показал другу поднятый вверх большой палец. – В остальном – всё идеально! Поздравляю, брат! Теперь ты сможешь отправиться к своей распрекрасной угрожающей валькирии!

– Ха-ха-ха! Спасибо тебе, брат! – Воскликнул скальд, вставая на две своих абсолютно здоровых ноги. Он широко развёл руки и заключил смеющегося архимага в крепкие медвежьи объятия, сдавив чародея до хруста костей.

– Поломаешь! – Взвыл сквозь смех Самиш, выпутываясь из его рук.

Бейнир подмигнул ему, широко улыбаясь:

– Теперь отчёт для Леи будет куда более полным, не так ли?

Самиш смущённо фыркнул и махнул на него рукой:

– Лея никуда не денется, сначала надо устроить пышные проводы для моего певучего воинственного братца! И дело это мы отметим моим новейшим, сваренным по новому рецепту конья…

Архимаг вздрогнул, запнувшись на полуслове. По Башне Магии пронеслась видимая даже невооружённым глазом тревожная магическая вибрация. Золотые импульсы с чирикающим электрическим визгом пробрали до самых костей.

– Экстренная телепортация? – Выдохнул архимаг, бледнея на глазах. – Скорее вниз!

– Что случилось?! – На бегу залезая в сапоги, воскликнул Бейнир, следуя за магом. Они выбежали их лаборатории Самиша и быстро пробежали кабинет, следуя к выходу в коридор, а оттуда к витой лестнице в центре Башни, что вела на все этажи строения. По пути Самиш объяснял другу:

– В каждой Башне Магии первый этаж является самым большим по радиусу и представляет собой так называемый «Неприкосновенный холл». Этажи выше и ниже могут быть чем угодно и использоваться как угодно, но первый этаж – всегда пуст. В нём лишь лестницы, идущие по краю башни до самого верха и до самого низа. В камень холла вмуровано сложное заклинание «Экстренной телепортации». Оно имеет два режима: активный и критический. В активном режиме оно автоматически накладывает заклинание на проходящего по нему человека, так что если Башня взрывается, что иногда случается, то всех находящихся в ней людей телепортирует в холл, где они оказываются под защитным куполом. Потом Башня сама восстанавливается до того состояния, какой и была. Критический же режим… его используют, когда жизни магов подвергаются серьёзной внешней опасности, на грани уничтожения. Тогда всех магов не только телепортирует в холл, заклинание использует всю свою энергию, чтобы перенести магов в ближайшую Башню Магии, после чего разрушается. Оно одноразово и может быть активировано только магом, управляющим Башней.

– Тогда… какая Башня ближайшая?! – Воскликнул скальд, почуяв, как упало в груди сердце.

– Варлей! – В сердцах крикнул Самиш, вместе с другими магами и учениками выбегая в холл. В глаза бросились лежащие повсюду раненые и осевшие на пол обессиленные маги Варлея. – Лея! Лея!

– Не ори! Тут я… – взволнованный архимаг оторвал лихорадочно рыскавший взгляд от пола и увидел наконец эту статную женщину в белоснежной мантии. С чёрных волос Каталеи, заплетённых в невероятное количество кос до самого пола, медленно капала кровь. Смуглая кожа чародейки почти посерела, но величественная красавица всё равно твёрдо стояла на расставленных ногах, зажимая в боку медленно зарастающую рану. Её ладонь светилась беловатым сиянием, но магической силы у неё почти не осталось – всё было израсходовано в бою и при активации экстренной телепортации.

Горькая усмешка исказила полные губы гордой чародейки:

– Может, поможешь? Ты же у нас… гений по исцелению? А, Самиш?

В золоте глаз Каталеи, разрезом напоминавших ему глаза кошки, ярко плескался беспомощный стыд.

– Лея! – Архимаг бросился к ней, встревоженно оглядывая и остальных. Многие были ранены. Самиш цыкнул и с громким сильным хлопком соединил ладони перед собой, тут же забормотав длинное, сложное заклинание с множеством формул и огромным количеством затрачиваемой магической силы. Пока читал заклинание, он медленно разводил руки в стороны, зарождая между ними густой плотный шар слепящего света. Шар рос, нарастала сила заклинания, и, наконец, разведя руки уже на ширину плеч, Самиш замолк и снова схлопнул ладони. Шар света взорвался сияющей вспышкой, и целительная сила импульсом разнеслась по холлу, излечивая в нём каждого раненого и каждую царапину даже у здорового.

Самиш перевёл дух, вытерев пот со лба. Он с тревогой взглянул на Каталею, признательно пробормотавшую благодарность, и спросил:

– Лея, что произошло в Варлее?

Женщина поджала свои роскошные губы, хмуря выразительные брови. В её глазах отражались вина и укор к самой себе. Наконец она выдавила из себя:

– Ваниры.

В Башне поднялся гул испуганных голосов. Скальд шокировано выругался и подбежал к чародейке, воскликнув:

– Сколько?

– Армада… они заполонили гавань до самого горизонта. Обстреливали город из пушек… столько жертв! А когда полезли на берег… Мы, маги, сумели продержаться лишь час. Когда в дело вступили их жрецы… это была катастрофа. Я потеряла половину своих учеников… В одно мгновенье! Ты представляешь, Самиш, в один миг! Тогда я и решила отступить. Использовать экстренную телепортацию, чтобы спасти остальных. Но… сколько же людей там сейчас гибнет… – со слезами на глазах шептала она. – Если бы кто-то другой мог активировать критический режим…

– Прекрати, Лея, – крепко обняв женщину, пресёк её самобичевания Самиш. – Ты исчерпала всю магию, сама себя исцелить не в силах! Ты сделала всё, что могла. Не сомневайся в этом…

Вдруг он вздрогнул, обнимая трясущуюся от беззвучных рыданий чародейку, и испуганно посмотрел на скальда. Их сердца одновременно пропустили удар.

– Боги…

– Шэлена!

Трясущимися руками Самиш передал женщину другу и тут же развернул ленточку тубуса на таком же, как и у маленькой леди, зачарованном браслете.

– Только бы не было слишком поздно… Только бы не опоздать…

Еле выводя буквы карандашиком, Самиш отправил послание. Теперь оставалось только ждать… В страшном ожидании замерла вся Башня Магии. Минуты казались вечностью.

Глава 11 – Плач

Шэлена в ужасе смотрела на мужчину, заглянувшего в карету. Она никогда не видела ванира, но сразу осознала, что перед ней именно он. Слишком чужой. Слишком иной. И от того куда более страшный.

Бездушные глаза, чёрные как беззвёздная ночь, с сияющими в этой непроглядной тьме золотыми радужками, не выражали абсолютно ничего. И виной тому не неестественный свет, а узкие щёлки зрачков, дарившие ваниру стеклянный взгляд аллигатора.

Хищник. Он воспринимался как хищник, и всё нутро инстинктивно сжималось в ужасе перед ним. Не спасали от этого ощущения даже вполне человеческое тело чудовища, золотисто-бронзовая кожа и золотые волосы. Это всё осознавалось после, много после. Нет дела жертве до её схожести с хищником, когда на неё опускается взгляд хладнокровных глаз, и всё тело сдавливает от подавляющей силы смертельной опасности.

– Цветочки, я велел вам выходить.

Не дождавшись реакции от пленниц, ванир зловеще усмехнулся.

– Вы вынуждаете меня…

Небрежно протянув руку, он схватил ближайшую служанку за ногу и просто вышвырнул её из кареты. Раздался болезненный вскрик и тяжёлый звук упавшего тела. А ванир, обернувшись, выплюнул:

– Порченая.

А следом…

– Нет! Пожалуйста, не надо!!! – Отчаянный крик служанки. И тут же свист оружия и жуткий звук проникающего в плоть клинка. И тишина. Оставшаяся в карете служанка истерически взвыла и, бросившись с места, упала на отказавших от страха ногах на пол кареты. Заскулила там, подвывая в ужасе, во все глаза глядя на ванира, брезгливо меряющего её взглядом.

– Вышла, живо. Не можешь ногами – ползком.

Служанка заскулила, тряся головой из стороны в сторону, и поползла к выходу. Ванир расхохотался, сверкнув острыми удлинёнными клыками. Приблизившись к чудовищу, девушка растерялась – он не отходил, а в следующий момент он просто схватил её за шиворот и также как предыдущую выбросил наружу.

– Мусор, – вынес он вердикт. И вновь свист меча под животный крик девушки, а следом что-то разразилось брызгами, и раздался глухой звук падения чего-то о землю. А следом ещё один, чего-то более тяжёлого.

В карете осталась только Шэлена, застывшая в отрешённом оцепенении. Ей казалось, что всё это – не реально. Ей казалось, что она превратилась в камень. И этот холодный камень обволакивает её от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, пеленая её в нереальный саван…

– Выходи. Или тебе тоже нужна помощь?

Шэлена отстранённым взглядом посмотрела ему в глаза. Её лица он не видел из-за накинутого умершей служанкой капюшона, но по внешнему виду мог оценить иной статус оставшейся женщины. Шэлена шевельнулась и медленно встала заученным в академии движением, исполненным достоинства и грации. Она не понимала, как ей удаётся двигаться, это было что-то механическое, словно тело двигалось само.

Под шелест и шорох атласа и бархата она неспешно приблизилась к дверям и ванир, отступив, освободил ей проход.

«Не смотри. Ты только не смотри. Чтобы ни случилось, не смотри…»

Шэлена опустила очи долу, внимая испуганному внутреннему голосу. Шагнула на ступеньку, затем на следующую, ещё на одну, и, наконец, на траву. На красную траву, цветом сливающуюся с её платьем…

«Не смотри. Не поднимай глаз».

– Как же там… у людей… – словно смакуя, протянул ванир. – Благородная леди?

Он подцепил кончиками пальцев капюшон и медленно потянул за него назад, под одобрительный гул других ваниров обнажая лицо и волосы единственной выжившей пассажирки кареты.

Из груди Шэлены вырвался судорожный выдох сквозь плотно сжатые зубы. Она всё-таки посмотрела. Из-за снимаемого капюшона расширился обзор, свет растревожил глаза, моргнула и посмотрела в сторону и…

Ванир с интересом наблюдал за её реакцией. В её ярких синих глазах зрачки расширились, словно у кошки, от увиденного она впала в глубокий шок. Губы побледнели, почти сливаясь с кожей, но ни единого крика или вопля не вырвалось наружу. Она медленно моргала, переводя взгляд, но сцены открывались всё хуже и хуже…

Под ногами трёх десятков зловещих чужаков царило безумие. Служанка, нелепо распластавшаяся на карачках рядом со своей отрубленной головой. Другая – рядом, со страшной раной в груди – её убили ударом в сердце, а потом вскрыли до самого паха движением меча. Дальше – хуже. Гвардейцы и рыцари с выпущенными кишками, с отрубленными частями тел, с обожжёнными магией страшными ранами… и кровь. Всюду кровь. Красная трава росла под ногами…

– Надеюсь, благородная леди не тронулась умом? Это было бы прискорбно. Эй… – он сделал шаг к ней, наступая. Шэлена тут же инстинктивно отступила, спиной прижавшись к карете. Её взгляд остановился на лице ванира. Не ясно, что хуже – сцены совершённой им бойни или он сам. В его глазах… в этих страшных глазах не было ничего живого. Лишь жуткий свет, окружённый тьмой. Для этого существа – люди не существенней бессильной кучки муравьёв. Поддавшись мыслям, Шэлена даже не вздрогнула, когда монстр протянул руку и коснулся её лица.

– Хороша… – протянул ванир, поглаживая пальцем нежную щёчку девушки. Нехорошо усмехнувшись, он явил взору острые клыки во рту. – Дорого пойдёшь, благородная леди.

«Дорого пойду? Он хочет… меня продать? Что… что он пытается…»

Шэлена неверящим взглядом смотрела, как к ней приближается лицо этого чудовища. Он приподнял её подбородок своей рукой, довольно приговаривая:

– Какая нежная кожа, словно лепестки цветов…

Его губы почти коснулись её губ, когда Шэлена, наконец, осознала всю реальность происходящего…

– Да как ты смеешь?! – Почти прорычала она, уперев руки ему в грудь и оттолкнув его от себя. Изумлённый неожиданным отпором, ванир отошёл на шаг, удивлённо глядя на очнувшуюся от шока пленницу. – Ты, бесстыжее отродье! Выродок без рода и племени! Как смеешь ты касаться меня?! Низкая тварь!

Шэлена была в бешенстве. Взыграл адреналин, ярость и оскорблённое достоинство напрочь отрезали разум, изгнав страх и поглотившую её отмороженность. Ваниры ошарашенно смотрели на пленницу. Только что совершенно безвольная, она взорвалась как пороховая бочка и облила их лидера потоком ругательств!

Ледяным взглядом смерив опешившее чудовище, посмевшее до неё самым безнравственным образом домогаться, Шэлена топнула ногой в гневе и известила чужаков:

– Я благородная дочь Арателла! Если вы не животные и у вас имеются хотя бы зачатки разума – вы проявите уважение.

Вздёрнув бровь, ванир, начавший было злиться за поток ругательств, заинтересовался и протянул:

– Разве леди не положено при приветствии делать этот… ммм… восхитительный реверанс?

– Лишь перед тем, кто выше статусом, – холодно отрезала Шэлена.

– О… ха-ха-ха… – негромко рассмеялся он, вновь приближаясь к мрачно глядящей на него девушке. – Леди даже унижают красиво. Ммм… благородная, но при этом такая юная. Полная достоинства, но такая невинная. Бесценный созревающий цветочек… нежный и прекрасный, с шипами розы.

В ответ его окатили волной ледяного равнодушия:

– Изволь держать дистанцию.

– Если леди представится, – хмыкнул он. – Кто же ты, леди?

– До вашего появления была в получасе от титула герцогини Варлей, – величественным и плавным движением руки, Шэлена указала в сторону полыхающего города.

– Герцогиня… – протянул ванир, облизнувшись. – Хо… даже в розариях Высших садовников сто лет как не было столь дорогого цветка. Теперь не удивительно количество охраны для одной-единственной кареты.

– Ты думаешь, – вздёрнув подбородок, процедила Шэлена, – я допущу столь позорной участи?

Он рассмеялся, затем оглянулся на своих подчинённых, издающих смешки, и протянул:

– Ладно-ладно… я поиграл немного, но тут же всё равно нечем заняться?

Затем он развернулся к девушке и резко оказался перед ней, болезненно схватив её за плечо и прижав к карете. Шэлена не вскрикнула – гордость не позволила, но яростным взглядом прожгла лицо приблизившегося к ней ванира насквозь. За яростью она прятала страх. Холодный липкий страх, плещущийся где-то в сердце. Он появился так быстро! Она даже тени его движения не увидела! Давящая сила… страшная… она окутывала её колючим тяжёлым саваном.

– Ты думаешь, – склонившись к ней, произнёс ей на ухо ванир, – я удивился твоему статусу среди людского смертного сброда, девочка? Я расскажу тебе, чем хороши дворянки из вашего высшего сословия. Чистая кровь. Отменное здоровье. Твёрдый разум, вызванный вашей непомерной гордостью. И красота. Вы прямо таки культивируете её в своих дворянских родах. Ты стоишь очень дорого. Очень. Осталось лишь узнать для последней оценки…

Его рука опустилась на талию Шэлены, сжала её и скользнула ниже, переходя на живот. Девушка почувствовала ужас. Она не могла двинуться. Другой рукой он крепко держал её за плечо, ладонь второй опустив на нижнюю часть её живота, продолжая свою мерзкую речь хрипловатым шёпотом ей на ухо:

– … насколько плодородна эта благородная почва.

Шэлена задохнулась от шока. Широко раскрытыми глазами видя стоящих среди трупов ваниров, таких жутковато-красивых, в золотистых подвижных доспехах, высоких и сильных, она ощутила беспомощность. Страх пробежал предательской дрожью по всему телу… Вот так и закончится её не начавшийся даже путь? Её несостоявшийся побег? В лапах этих бессмертных чудовищ? Ей предстоит стать рабыней одного из этих выродков и плодить их детей? Чем это тогда будет отличаться от…

В её глазах потемнело. Она закрыла их, зажмурила. Её затрясло от закипевшей в крови ярости. Ванир отстранился от неё, по-прежнему крепко удерживая за живот и плечо, потому и почувствовал, как задрожала его пленница. Он подумал – наконец-то испугалась, но вот…

Она раскрыла глаза, иссиня-чёрные от бешенства. Не закричала, нет, ледяным шёпотом выдавила:

– Лучше убей. Или я сама себя убью. Я откушу себе язык и захлебнусь кровью. Я лучше сдохну здесь, чем позволю мерзкому выродку вроде тебя добраться до моего тела. Плодородна ли, будь ты проклят, моя почва?! Это тебя интересует?! Кичишься своим бессмертием, называешь людей смертным людским сбродом, а сам от них ничем не отличаешься. Все вы просто животные! Что ты, что «благородные» лорды… только и стремитесь к одному – как бы заставить женщину раздвигать перед вами ноги и рожать ваше проклятое потомство! Лучше смерть, ты меня слышишь?!

Он болезненно сжал её плечо, второй рукой схватив девушку за горло, заставив замолчать. В засиявших почти режущим светом глазах промелькнул гнев.

– Храбрость это или глупость?.. Не важно.

Дёрнув Шэлену за плечо, он резко отступил и, повернув её, грубо прижал лицом к стене кареты. Она негромко вскрикнула от боли, попыталась вырваться, но куда там!

– Эрер?! – Отчего-то встревоженно окликнули ванира его подчинённые.

– Заткнитесь, – бросил он. Схватив волосы девушки, он отбросил их в сторону, открывая шею. – После того, что я с тобой сделаю, ты полностью подчинишься мне. Станешь послушной, безвольной рабыней, которая сделает всё, что я пожелаю.

– Катись к дьяволице! – Зарычала Шэлена, не в силах слушать жуткий шёпот над ухом.

– Ха-ха-ха… было бы весело приручить тебя, постепенно ломать тебя, бороться с тобой, но будет слишком глупо так рисковать. Вдруг ты и вправду совершишь подобную глупость и убьёшь себя? Приступим…

– Не смей! Что бы ты задумал – не смей! – Закричала Шэлена в ужасе.

А он глубоко втянул ноздрями её запах, тихо рассмеялся и коснулся губами шеи девушки на затылке. Она почувствовала озноб.

– Эрер, остановитесь! Эта женщина слишком ценная! Если высшие узнают об этом…

– Если вы не заикнётесь о ней, они не узнают! – Отвлёкся ванир, рявкнув на своих подчинённых.

– Как вы спрячете её, эрер? Нас всех отправят на перерождение после вашего проступка!

– Молчать! Я провезу её в своей каюте – и никто ничего не узнает. Ясно? Сейчас я прикушу её, быстро подчиню и доставлю на «Ясень», пока идёт захват города. И если вы будете держать свои языки за зубами – об этом не станет известно даже рядовым, не то, что высшим садовникам!

«Он собирается укусить меня? И этим подчинить?..» – осознала леди Иса.

В голове вспыхнула картинка однажды увиденной случки кошек. Кот кусал кошку за загривок, пока делал ей детей. Он хочет укусить её как то так?.. Серьёзно?! В душе Шэлена истерически расхохоталась. Это уже слишком. Это уже больше чем слишком. Такое оскорбление даже представить невозможно…

«К чертям всё…»

Над Силом, где полыхал пожар и в небо взметались языки пламени и столбы дыма, где шло безжалостное истребление людей, разнёсся множественный нечеловеческий вой. От этого воя стыла душа, сердце в ужасе пропускало удары, горло у любого живого зарождало постыдный скулёж, а все волосы на теле тех, кто его слышал, вставали дыбом… На миг город охватил мрак. А затем над ним и в нём возникли Тени. Чудовищные порождения Теневого некроманта бросились рвать на куски указанных им врагов.

Одновременно с появлением Теней в городе, из леса за спинами трёх десятков ваниров, наблюдавших за противостоянием своего командира и сумасшедшей леди, выскочила чёрная рычащая рысь, сверкающая злобными зелёными глазами. А за ней всадники дроу. Сначала один, тут же прорычавший:

– Садовая псина! Убери руки от ребёнка!

А следом за ним целый разведывательный отряд хранителей Шаира с клинками наголо на белоснежных сумеречных оленях вынырнул из леса и словно карающая длань устремились к их заклятым врагам под крик капитана:

– Истребить погань!

Когда над городом взметнулись Тени и дроу появились из леса, сосредоточенный на своей жертве ванир, сжав её плечи и раскрыв клыкастую пасть, уже склонился к её беззащитной шее…

Шэлена на миг забыла обо всём, услышав странный болезненный плач, далёкий, страшно одинокий, отдающий бесконечным мучением и безысходностью, от него сжалось сердце в страдальческой судороге. Она так поддалась этому плачу, что почти не услышала, как за её спиной раздались какие-то звуки и чей-то яростный крик…

Чужое дыхание коснулось кожи.

«Гори оно…»

Шэлена с почти звериным рыком, уперев руки в стенку кареты, резко ударила головой назад… Резкая боль в затылке, звон в голове под болезненный вопль ванира, отпрянувшего и убравшего с неё наконец свои лапы.

В это отчаянное мгновение Шэлена отбросила хладнокровие дворянки как использованный носовой платок, и решила бороться за свою свободу до последнего, пусть до смерти. В ужасе от собственного поступка, не понимая, как ей хватило храбрости – она же в жизни никогда и ни на кого руку не поднимала, и уж тем более не дралась, она попыталась обернуться, но тут...

Разъярённый ванир, пришедший в себя, провёл своё наказание.

За ним ваниры, ошарашенные разразившимся хаосом, бросились в бой под разозлённый вопль их командира. Ванир грубо схватил пленницу за волосы и безжалостно швырнул её головой об карету.

И пришла Боль, звенящая оглушающим шумом. И тьма, обволакивающая холодом.

Теряя сознание, Шэлена думала лишь об одном:

«Но кто же… плачет так отчаянно?.. Не плачь… прошу… Это слишком… больно».

***

– Капита-а-ан… я говорила уже, что меня пугает твоя интуиция? – Простонала Лаэра, во весь опор мчась за взбесившейся рысью. Кошка учуяла ваниров и кровь. Она рычала на бегу, утробно подвывая и прижав к голове уши.

– Соберись, – хмуро бросил Рэвариен. – Обнажить мечи!

Он первым выскочил из леса на тракт, сжав коленями бока сумеречного оленя. Сильное длинноногое животное тут же сделало мощный, резкий скачок, а в следующий миг уже щёлкнуло копытами по твёрдой дороге тракта рядом с урчащей, лишь на мгновение опередившей капитана Дымкой.

Капитан хранителей быстро оценил ситуацию. Множество человеческих трупов, три десятка садовников и один эрер… Тц… если бы они прибыли раньше! Взгляд капитана упал на карету. И он тут же вздрогнул.

– Садовая псина! – Прорычал Рэвариен. – Убери руки от ребёнка!

Не все люди были убиты. Ванирский командир собрался подчинить пленённую девочку! Рэвариен ощутил, как сердце ухнуло в груди. Эта тварь вот-вот убьёт её личность!

Прошла лишь секунда, как он выскочил на дорогу, а следом за пытавшимся отвлечь чудовище капитаном из леса уже появился и его отряд. А девочка, которую собирались подчинить, вдруг закричала и врезала головой прямо в лицо ванирского отродья!

– Ого! – Вскрикнула потрясённая Лаэра. – Отчаянная!

– Истребить погань! – Рявкнул её капитан, сапогами сжимая бока оленя. Утробно воющая рысь с настолько вздыбленной шерстью, что казалась в два раза больше, тут же рванула на ваниров, впиваясь одному из них в горло. Следом за ней с яростным криком в атаку бросились и разведчики.

Под какофонию звуков – вой рыси, крики сцепившихся ваниров и эльфов, и всё затмевающий жуткий вопль, разносившийся над Силом, олень капитана мощным скачком оттолкнулся от земли, в прыжке преодолевая расстояние до кареты и командира ваниров.

– Капитан! Старик в городе! – Летел ему вслед голос Лаэры.

Рэвариену было не до старика. Раз он в городе – с ванирами скоро будет покончено. Важно другое – проклятый ванир вот-вот ударит девочку о карету! И он успел… лишь на мгновение опередив клинок эльфа, снёсший жестокому выродку голову. Всего на долю секунды позднее удара, меч отделил черноглазую голову от тела!

– Проклятье! – Рэвариен спрыгнул на землю, спеша проверить в порядке ли девочка, как другой ванир грубо схватил раненого ребёнка и прикрылся им как щитом, злорадно ухмыляясь и выставляя вперёд свою саблю.

Рэвариен потемнел лицом. Он Хранитель. Он Хранит Жизнь. Если он взялся кого-то защитить, то априори этот человек должен быть невредим. Так какого дьявола тут происходит? Сначала поганый ванир не отреагировал на его крик, слишком разъярённый отчаянным поступком девочки, затем другой ванирский выродок решил сделать из неё щит.

Капитан разведчиков Шаира зыркнул разъярённым взглядом в держащего девочку ванира. Тот вздрогнул, отшатнувшись, а в следующий миг, не успев даже вскрикнуть, начал падать назад себя с метательным эльфийским ножом во лбу, вонзившимся по самую рукоять.

Тут же подхватив ребёнка из ослабевших мёртвых рук, дроу облегчённо выдохнул. Девочка была жива. Рана на голове страшная, всё лицо залито кровью, но ничего – Лаэра подлечит. Главное, что жива.

Ловко подхватив безвольное тело одной рукой, он прижал его к себе, наклонив на плечо, а другой рукой, молниеносно, под алчный вой кровожадно запевшей стали, разрубил бросившегося на него ванира от ключицы до паха. Затем настал черёд следующего. Позади него с низким рёвом его олень насадил на свои прекрасные рога подступающего к эльфу со спины ванира, чудовищным ударом раздробив его кости. Обмякшее тело олень стряхнул на землю, тут же оттолкнулся от дороги своими длинными и дьявольски сильными ногами, скакнул в воздух и обрушился на осмелившихся напасть на него пару садовников. Их тела превратились в кровавое месиво. Неподалёку от опасного животного бушевал его хозяин, от клинка которого в разные стороны летали куски тел.

– Ой-ой… – хохотнула Лаэра, орудуя двумя кинжалами. Она молнией оказалась рядом с двумя врагами и тут же словно ножницами отчиркнула голову одному, крутанулась на пятках и сразу вонзила кинжалы в позвоночник на шее и пояснице второго и, прикладывая свою взрывную силу, мощным движением рванула их друг к другу, разрушая позвоночник ванира в пыль. – Ребята, капитан в бешенстве! Надо скорее заканчивать!

– Поднажмём! – Рявкнула на дроу Элиена, размахивая невероятно элегантным двуручником. Одним ударом она, поднажав, рассекла сразу троих ваниров, посмевших встать у неё на пути. Трое садовников, не добежав до неё, распались на части по ровной косой черте.

Рэвариен тем временем легко изничтожал ваниров, разрубая их своим скимитаром, не тревожа свою раненую ношу. Не будь он озабочен её защитой, он бы уже в одиночку двумя своими клинками вырезал всю эту дрянь, вылезшую из своего древесного сада.

Хранители Шаира были сильны. Невероятно сильны. А разведчики были ещё сильнее. Только лучшие и сильнейшие из Хранителей могли попасть в отряд разведки. Жалкие садовники, отправленные сторожить дороги, даже тренируйся они тысячу лет, не сумели бы с ними сравниться. Поэтому бой закончился быстро. Ни один дроу не был ранен. Если б хоть кто-то из них умудрился получить рану в таком бою – мигом был бы понижен до простого Хранителя и выгнан из отряда разведки.

Рэвариен стряхнул кровь с клинка, бросая встревоженный подозрительный взгляд в сторону города. Ваниры напали на Сил. Немыслимо. Они, конечно, частенько огибали Лютогорье Яура по Бессонному морю, выходя в Море Валькирий и совершая там набеги на острова ольтов, но на королевства, граничащие с Шаиром, они не нападали никогда. Что же случилось?

Его взгляд метнулся к гавани, к зазорам между чёрным дымом, покрывающим небо над Силом, и клубящимся тьмой огромных Теней размерами превышающих дом. Ближе к горизонту виднелись корабли. Их было много. Очень много. Город полыхал, но всё же зоркому взгляду эльфа стала видна целая армада кораблей. Слишком много. Если они только не собирались захватить весь Ордел… нет, на них это не похоже. Эти трусливые недоноски не полезут внутрь материка, подвергая свои жизни настоящей опасности, пока стоит Шаир. Шаир! Их главная цель не Арателл и не Ордел! Они планируют напасть на Море Сумерек с тыла?!

«Ублюдки!.. Нужно немедленно доставить сообщение в Вэйлаир!»

– Яо! – Он тут же окликнул одну из эльфиек его отряда. Девушка-ночь. Чёрная кожа, чёрные волосы, чёрные глаза, тонкие черты лица – красавица, которая может стать с ночью единым целым. Яо метнулась к капитану, внимательно глядя ему в глаза. Она была нема, но зато обладала другим, куда более полезным способом общения.

– Немедленно передай в Вэйлаир сообщение: «Ваниры планировали атаковать Шаир с тыла, захватив приморский город Сил в Арателле. Атака захлебнулась из-за спустившего на них Теней некроманта. Следует возобновить контроль над границами с людскими королевствами и над берегом моря Валькирий. Разведывательный отряд Хранителей Шаира продолжит выполнение миссии, как только Теневой некромант отбросит ваниров в море». Всё, отправляй.

Яо кивнула, подарив ему встревоженную улыбку. В следующий миг её глаза заволокло белым светящимся туманом, отправив её разум далеко в сердце Шаира. Спустя пару секунд она вернулась, глаза стали прежними, и девушка кивнула капитану.

– Молодец.

Тем временем тёмные эльфы, чистя оружие, хмуро смотрели, как исчезают тела ваниров, растворяясь словно мираж.

– Опять иллюзорные клоны, – хмуро буркнула Элиена, плюнув на исчезающую голову эрера ваниров.

– Настоящие тела наверняка на кораблях, – мрачно произнёс Рэвариен, отводя взгляд от города. Здесь пейзаж был не лучше. Глядя на устроенное ванирами побоище, дроу подумал о том, как это ужасно, что через такое пришлось пройти ребёнку.

– Лаэра, – позвал он другого бесценного члена отряда.

– Ну, по крайней мере, мы их убили – а значит, несколько лет эти выродки нам на глаза не попадутся, – убрав кинжалы в ножны, попробовала утешить товарищей Лаэра, послушно направляясь к капитану.

Остальные разведчики Шаира с тревогой смотрели на битву в городе. Они шли за некромантом, а получили ваниров, с которыми этот некромант сейчас и сражается. Судя по тому, как идёт бой, ваниры постепенно отступали, а значит, колдун довольно скоро бросится наутёк, унося своё сокровище в земли людей. Эльфам надо успеть перехватить его, пока он этого не сделал.

– Тц, девочка плохо выглядит… сильно ударилась головой… – встревоженно произнесла Лаэра, как только капитан переместил девочку на руках, держа её как ребёнка. Лоб и висок были разбиты, всё лицо залила кровь из раны. Проводя чуть светящимися руками над раной пациентки, Лаэра рассерженно шипела, как заправская кошка:

– Она же маленькая совсем! Эти садовые отморозки! Наверняка хотели утащить её в свои гаремы! Никакой чести у них нет, ни какой морали… как взбесившиеся животные!..

– Тише, Лаэра, – мягко протянул Рэвариен, продолжавший держать раненую на руках, пока с её лица исчезала, словно испаряясь, рана, а кровь серебристым пеплом осыпалась вниз. – Эта девочка спасена от розария, не зачем так горячиться. Да и рану ты сейчас…

Он замолк, встретившись глазами с пациенткой Лаэры. В груди что-то ухнуло, тут же сбилось дыхание, горячие и колючие разряды пробежали где-то под кожей, и ему показалось на миг, что земля вот-вот уйдёт из-под ног, и его самого, как и его разум сейчас, затянет в колдовские бездонные омуты. В эти синие-синие глаза, ясные, цвета лунных колокольчиков, цветущих в Таинственной роще. Девочка на его руках не сводила с него слишком красивых для человека глаз. Неожиданно взрослых глаз.

Он смотрел и смотрел, и не мог оторваться, как вдруг её взгляд потеплел, и он услышал её чистый голос, спрашивающий его:

– Имя… твоё?

Глава 12 – Как в сказке

Она думала, что очнётся безвольной ванирской куклой. Приходя в себя, она бесконечно боялась, и не хотела выныривать из спокойной тьмы, где она всё ещё была Шэленой, мечтавшей отправиться в путешествие и основать гильдию Странников в Сухине. Она смутно помнила о том, что за миг до потери сознания слышала какой-то шум и чей-то крик, но сомневалась в благополучном исходе. И вот, просыпаясь во время исцеления, она услышала ругань женского голоса, потянулась к нему, а следом… раздался глубокий мужской, низкий, но чистый. Потрясающе красивый. От него мгновенно согрелась и затрепетала душа. Это был голос эльфа. У людей не бывает таких красивых голосов. Не в силах сдержать любопытство, крайне заинтригованная, вся в предвкушении, Шэлена открыла глаза. Их взгляды встретились.

«Конец мне…» – пронеслось в её голове, как только сердце пропустило удар. Она раньше видела тёмных эльфов. Они иногда приходили к Самишу в Башню. Они были сильны и красивы… но не настолько. Проклятье… не на столько же!

Белоснежные, словно лунный свет в полнолуние, волосы, падающие длинными прядями на лицо. Такие же белые ресницы и брови, так ярко контрастирующие с алыми точно кровь глазами и удивительного оттенка кожей. Она всё никак не могла угадать этот цвет. Такой насыщенный и глубокий, серовато-тёмный. Словно летние сумерки. Или отблеск лунного света на крыле чёрного ворона.

Шэлена не могла оторвать от него глаз, чувствуя, что чем дольше на него смотрит, тем больше ей хочется увидеть. Как он смеётся? Какая у него улыбка? Какое у него выражение лица, когда он хмурится? Как он раздражается? Как радуется? Ей хотелось смотреть на него бесконечно. И многое о нём узнать.

– Имя… твоё? – С трудом разомкнув губы, негромко спросила Шэлена.

– …Рэв. Рэвариен, – отчего-то ответил он, поддавшись взгляду и голосу этой странной, околдовывающей девочки… девочки ведь? Какой возраст должен быть у людей, чтобы они стали взрослыми? Она явно ещё слишком юная. И полутора десятка лет не наберётся… и кто она? Такая маленькая и такая отчаянная, рискнувшая воспротивиться чудовищу, которое может убить её мановением мизинца.

– А ты?

Она улыбнулась, радуя взор красивой улыбкой:

– Шэлена.

Она, как и он, не назвала ни титула, ни фамилии. Он представился как друг, чего она не ожидала совершенно, даже назвал своё уменьшенное имя. Она ответила тем же. Просто девушка и просто эльф. Это было… приятно.

Он мягко ей улыбнулся. Шэлена почувствовала, как быстро забилось сердце, а по всему телу разлилось тепло. Она была не в силах сдержать себя, заулыбавшись в ответ.

– Кхе-кхем! Э-э-э… Капитан!

Волшебство момента испарилось, благодаря всё это время стоящей рядом Лаэре, явно чувствующей себя не в своей тарелке. Ей и не хотелось бы мешать капитану подозрительно нежно общаться со спасённым «ребёнком», но появилась проблемка, которую надо было решить, и на которую двумя руками указывала Элиена.

– Прости, что прерываю, но у нас ещё один выживший. Вон, там. Рыцарь, как колбаска связанный.

– И что с ним? – Поднял брови Рэвариен, удивлённо глядя на своего зама, но тут же опустил взгляд на резко побледневшую девушку.

– Так… отпускать его или как? – Спросила прекрасная сероглазая эльфийка с необычным для дроу светло-пепельным цветом кожи и серебристыми волосами, заплетёнными в свободную косу до самых колен.

– Хм-м-м… – задумчиво протянул Рэвариен, не сводя глаз со спасённой им леди. Она явно не испытывала радости от новости, что кто-то из её рыцарей остался жив. Бой в городе ещё продолжался, поэтому капитан решил разобраться в этом немало заинтересовавшем его деле.

– Стоять сможешь, Шэлена?

Девушка на его руках аж вздрогнула, резко взмахнув ресницами на него. Удивлённый пристальный взгляд пронзил его до костей. Леди быстро заливалась краской. Он сразу понял причину смущения. Похоже, только после его слов она в полной мере осознала, что всё это время провела у него на руках.

– Извини, – несколько смутился он, припоминая, что явно не мог положить её на землю рядышком с трупами... а вот в карету – стоило бы, но не догадался.

– Нет, ничего, – опомнилась Шэлена, улыбнувшись самыми уголочками губ, хотя щёки так и аллели румянцем. – Я, пожалуй, смогу стоять. Ах!

Она вдруг вспомнила про что-то и, быстро забыв про смущение, взмахнула левой рукой, быстро стягивая с неё красную перчатку. Удивлённому взору эльфа предстал редкий артефакт на зачарованной цепочке. Маленький тубус слабо светился, знаменуя получение сообщения.

– О-о-ох… проклятье! – Она подцепила пальчиками серебристую пластину и вытянула узкую ленту со взволнованным неровным текстом:

«В Варлее ваниры! Каталея экстренным порталом перенеслась в Ису! Молю всех богов, чтобы ты была в порядке!»

Прочитав, Шэлена отпустила ленту и та тут же с лёгким свистом вернулась в тубус. Сунув руку в карман платья, леди вынула карандашик и снова открыла уже белоснежную бумагу для записок.

«Я в порядке. Встретилась с ванирами. Но меня спасли дроу. Всё хорошо. Не волнуйся. Отпишусь, как станет спокойно. В городе ещё идёт бой».

– Ох… бедный дядюшка… он, наверное, страшно переволновался, – пробормотала Шэлена, осторожно дотрагиваясь до головы, где должна была быть рана от удара. Но ничего не было.

– Я тебя подлатала, маленькая леди, – тут же дала о себе знать эльфийка, с любопытством глядя на её бесценный артефакт. Такая вещичка для разведчиков была дороже воздуха.

– Спасибо, – Шэлена признательно ей улыбнулась. – Страшновато было…

– По тебе, миледи, не скажешь, что ты боялась! – Хохотнула Лаэра. – Я видела, как ты этому выродку прямо в нос зарядила!

– Лаэра.

– Прошу прощения, – смутилась эльфийка, поняв, что девочке не нужно напоминание о произошедших с ней ужасах.

– Так… – оглядываясь по сторонам, пробормотал капитан разведчиков, подыскивая место без валяющихся повсюду трупов гвардейцев и рыцарей, как целых, так и нарезанных кусочками всевозможных размеров.

– Я в порядке, – мягко заверила его Шэлена, следя за его беспокойными поисками. – Ты можешь отпустить меня.

Вздёрнув бровь, он недоверчиво смерил взглядом эту странную девочку. Впрочем, она вела себя довольно достойно, когда они прибыли… но это не значит, что она не хлопнется в обморок сейчас, когда всё спокойно.

– Ладно, – наконец ответил он и направился к связанному рыцарю, которого пихала ногой Элиена, пытаясь перевернуть железную колбаску на спину со всей её рыцарской амуницией.

– Вот так.

Рэвариен осторожно опустил девушку на землю, поставив её спиной к бойне и лицом к пленнику ваниров. Перед Шэленой предстал вид полыхающего вдалеке города на фоне холодного синего моря. Это было страшное и печальное зрелище. Временами в чёрном дыму были видны странные силуэты, принадлежащие неведомым, клубящимся тьмой существам… Мир вокруг резко померк.

«Кто они? Почему такое странное чувство… будто я смотрю, как кого-то пытают? Будто вижу страдания кого-то, кто не в силах себя защитить? Этим… существам… им больно. Тот страшный плач… это были они? Это кричали они?»

Тени дёрнулись, затрепетали, издали протяжный страдальческий вой… Они. «Это были они… и они снова рыдают. Бедные… бедные вы бедные…»

– Шэлена? – Рэвариен встревоженно тряхнул девушку за плечо. – Это Тени некроманта, которого мы преследуем. Жуткое зрелище, просто не смотри туда.

«Жуткое? Что в них жуткого? Разве может быть страшной птица с перебитыми крыльями? Птица? Почему мне в голову пришло именно такое сравнение? Но… да. Они словно птицы со сломанными крыльями, скованные цепями и запертые в клетке… Тени некроманта? Он очень жесток. Так издеваться над живыми существами… Просто немыслимо».

– Эй, Шэлена… – перед её бледным личиком появилось обеспокоенное лицо Рэва, закрывшее обзор. Он осторожно взял её за плечи и слегка встряхнул, заставив очнуться от наваждения. – Почему ты молчишь? С тобой всё хорошо?

Вздрогнув, Шэлена вновь ощутила на себе тепло солнца, колючую прохладу северного ветра, запах дыма, обжёгший ноздри. Она словно вынырнула из тёмного омута, вновь ощутив краски жизни.

– Ох… Рэв, благодарю, – растерянно произнесла она, – что-то странное сейчас было.

– Ты как? Мне позвать Лаэру?

Его искреннее беспокойство согрело теплом, да ещё и, чтобы заглянуть ей в лицо, ему пришлось прилично наклониться, всё это вызвало желание улыбаться.

– Я в порядке, не надо Лаэры, – покачав головой, Шэлена одарила его улыбкой, ощутив себя совсем маленькой. Она ему с трудом до груди доставала. Она знала, что эльфы высокие, но такая разница…

– Ну, ладно. Но смотри – станет плохо – скажи, пока мы здесь Лаэра тебя подлечит. Ясно?

«Пока здесь? Они скоро уйдут? Ну, конечно же… некромант. Он сказал, что они его ищут. Сможем ли мы ещё когда-нибудь встретиться?».

– Знаешь этого парня? – Под вопрос Рэва она опустила расстроенный взгляд и тут же несказанно удивилась.

– О! Да это же капитан рыцарей герцога Варлея.

Быстро отогнав накатывающую грусть, она холодно усмехнулась:

– Приветствую, сэр рыцарь.

Рыцарь сдавленно что-то промычал сквозь всунутую в рот тряпку. Элиена смогла, наконец, подцепить ногой свою игрушку и перевернула-таки рыцаря на спину. Благородный рыцарь смерил её возмущённым взглядом, но тут же переключился на стоявшую перед ним леди. В глазах его ярко вспыхнула радость и облегчение.

– Его нашла Дымка, капитан. Нюхалась вокруг и шипела, – отчиталась Элиена. – Я попинала его немного, проверила – вдруг живой. Он и очнулся, мычать стал, дёргаться. Хо-хо-хо… они его как колбаску обмотали, кто бы мог подумать, что у садовых собак есть чувство юмора.

Во время объяснения пленник оскорблённо мычал и прожигал эльфийку взглядом. Шэлена тоже удивлённо уставилась на причину его гнева. Причина была красива, даже несколько очаровательна, имела тёмно-серую с синеватым отливом кожу, красные глаза и пепельно-белые волосы. Нормальная тёмная эльфийка. Но у неё за плечами висел внушительный двуручник! Шэлена знала наверняка, что это оружие у дроу было не в ходу. Впрочем, тёмные эльфы довольно скрытная раса, кто знает что правда, а что нет в рассказах о них и слухах. Но всё же… девушка с двуручником – это очень редкое зрелище.

– Что нам делать с ним, Шэлена? – Обратился к ней Рэвариен.

Вместо ответа она чуть поджала губы, раздумывая. Как бы хотелось, чтобы он очнулся позднее! Почему именно сейчас, когда она ещё здесь?!

– Можно развязать ему рот? Я хочу поговорить с ним.

Рэв кивнул своему заму и та, вытащив кинжал из ножен на поясе, незаметным человеческому глазу движением разрезала кляп на рыцаре. Лишь сверкнул клинок в солнечном свете.

– А-а-а! Тьфу! Ты сумасшедшая?!

– Мне кажется, – протянула Элиена глубоким голосом, – молчащей он был лучшей колбасой, чем вопящей.

– Ах ты!.. Развяжи меня! Немедленно! Я капитан рыцарей Варлея! Миледи! Прикажите им развязать меня! Вы – будущая герцогиня Варлея, они обязаны подчиниться вашей воле на этой земле! – Вскричал капитан рыцарей, оскорблённый донельзя.

Эльфы лишь нехорошо усмехнулись на его слова, а Шэлена, проигнорировав его речи, холодно воззрилась на него сверху вниз. Эти дроу спасли их, а он смеет обращаться к ним в таком тоне… как неблагодарно.

– Сэр рыцарь, я хочу предложить тебе сделку.

– Сделку, миледи? – Удивился рыцарь.

– Да. Скажи, слухи о наследнике герцога – это правда?

Капитан рыцарей, слегка вздрогнув, отвёл взгляд:

– Я не понимаю о чём вы, миледи.

– Да ладно, – усмехнулась Шэлена. – Весь Арателл знает о слухах, а ты – служащий семье этого… человека – нет?

– К чему вы ведёте, миледи? – Раздражённо спросил он в ответ. Ему крайне не нравились заинтересованные разговором взгляды дроу и холодный голос леди.

– Я хочу, чтобы ты доложил герцогу и его сынку, что леди Шэлена Иса была похищена ванирами.

– Что?! – Ошарашенно вскричал рыцарь, а два дроу в шоке уставились на благородную леди, которая с лёгкой руки наплевала на свою репутацию.

– Когда тебя спасли хранители Шаира, ты не обнаружил ни леди, ни ваниров, лишь пустую карету, – хладнокровно продолжала девушка. – Леди Шэлена Иса пропала без вести, похищенная ванирами. Пусть так и будет. Пусть считают меня мёртвой или украденной.

Рэвариен хмуро спросил:

– Зачем это всё?

Вцепившись в свою снятую перчатку, которую забыла надеть, Шэлена, нервно теребя её в руках, со вздохом обернулась к Рэву, поясняя:

– Мой отец – граф Иса, выдаёт меня замуж за герцогского сынка. Про него ходят ужасные слухи… что он до смерти мучает женщин. Да и мужчин тоже. Сегодня я должна была с ним познакомиться…

– Ты его даже не видела? – Изумился эльф.

– И не хочу видеть! Я лишь знаю, что он проклятый изувер в два раза старше меня! – В сердцах воскликнула Шэлена, надевая затисканную перчатку обратно на руку. – Это брак по расчёту. Отец и герцог заключили серьёзную и дорогостоящую сделку, я в которой лишь гарант их договора… Я не хочу так. Не желаю! Уж лучше пусть похоронят… и не ищут. Я два месяца к побегу готовилась, так что данная ситуация мне только во благо – не придётся заходить в это логово извращенца и устраивать побег, как и планировалось, там!

Отчего-то Рэвариен не удивился её словам, а даже восхитился. Девочка, которая наплевала на свою безопасность, лишь бы не стать куклой ванира, явно не станет добровольно идти на закланье. Но вся эта ситуация – омерзительна. Она же ещё ребёнок, а родной отец отдаёт её в руки чудовища только из-за денег? Что не так с людьми в этом королевстве?

– Замуж? – Вдруг произнесла Элиена, во все глаза глядя на Шэлену. – Сколько тебе лет, миледи? Тринадцать? Какая тебе свадьба, ты же ещё ребёнок.

– Действительно, – согласно кивнул хмурый капитан разведки, очнувшись от мыслей.

Шэлена горько рассмеялась:

– Четырнадцать… но для них, для благородных лордов Арателла – этого достаточно.

Эльфы смерили пленника неодобрительными взглядами. Тот, помрачнев, отбрыкался:

– Что вы на меня уставились? Не я же женюсь на миледи! Я вообще ещё не женат! И уж тем более не благородный лорд!

– Мы отвлеклись, – прервала его Шэлена, взяв себя в руки. – Так как на счёт сделки? Я могу тебе заплатить – много заплатить, если ты не хочешь помочь мне из благородных побуждений.

– Миледи! – Воскликнул рыцарь. – Пожалуйста, прекратите этот балаган! Вы же благородная леди! Вы требуете невозможного! Я не хочу, чтобы меня лишили рыцарства за новости о мёртвой леди, которую я должен был охранять! Меня могут даже выгнать ко всем чертям из страны! Свадьба – это не смертельно, что за глупости – устраивать побег! Очнитесь, миледи, ничего страшного с вами лорд Йонас не сделает, он же не сумасшедший, чтобы калечить собственную жену! И я не буду лгать своему сюзерену, чтобы…

Элиена вопросительно глянула на капитана. Рэвариен спокойно утвердительно кивнул, незаметно перемещаясь за спину Шэлены.

– …ублажить ваши детские страхи перед свадьбой! Вы уже не ре…

Сверкнула вспышка, и двуручный клинок впился в сердце только что живого человека.

Шэлена судорожно вздохнула, оказавшись в темноте. Рука Рэва надёжно закрыла обзор на навечно замолкшего рыцаря. Резкий поворот, и клинок разорвал сердце рыцаря в клочья под омерзительный скрип стали и хруст разрушенной грудной клетки. Меч эльфийки не остановили ни стальные доспехи, ни, тем более, плоть. С коротким скрипом развороченного нагрудника об острый клинок, меч эльфа вернулся в ножны, по пути стряхнув кровь.

Рука Рэвариена переместилась на плечо застывшей девушки, перед глазами которой открылось зрелище стекающей горячей крови из уничтоженной груди рыцаря.

– Это лучший выход, – произнёс капитан.

Шэлена перевела взгляд на мёртвое лицо, на потухшие глаза, всё ещё гневно глядящие на неё. Как… странно. Сегодня не первый раз случилась смерть… и не первый раз совсем рядом. Но почему-то эта смерть… оставила глубокое впечатление. Секунду назад был человек, и вот его не стало. Хрупкость. Человек очень хрупкий в сравнении с такими чудовищами как ваниры и такими силачами как эльфы.

Глубоко вздохнув, Шэлена прикрыла глаза на мгновенье. Затем обернулась к обеспокоенно следящему за ней эльфу и серьёзно ответила:

– Рэв, этот человек вёз меня в лапы изувера, рассказывая о красотах пейзажа близ Сила. Назывался рыцарем, но минуту назад угрожал сдать меня герцогской семье, чтобы не лишиться звания. Так что я не расстроена его скоропостижной гибелью. Я тебя за эту гибель искренне благодарю.

– Это же я его прикончила! – Наигранно оскорблённо воскликнула Элиена.

– Спасибо, – с улыбкой обернулась к ней леди.

Эльфийка хохотнула, подмигнув ей, а в следующий миг резко переменилась в лице, оборачиваясь в сторону города.

– Капитан! Тени! – Раздался крик Лаэры. Боевая целительница указывала рукой на Сил. – Корабли отплывают и Тени исчезли! Надо найти колдуна!

Рэвариен тут же обернулся к отряду, отдавая приказ:

– Разделиться на группы по двое-трое и блокировать выходы из города! Я возьму на себя главные ворота! Заметившим некроманта – послать сигнал! Дымка – в город, ищи старика!

Рысь, до этого мирно дремавшая у дороги под лесным тенёчком, тут же поднялась и с рявком бросилась выполнять приказ. Дроу метнулись к своим оленям и, вскочив в сёдла, превратились в размытую вспышку, на полной скорости мчась в Сил.

На тракте среди трупов Шэлена осталась лишь с Рэвом и его заместителями. У неё сжалось сердце. Вот и расставание?

– Подбросить тебя до города? – Предложил капитан, подзывая оленя.

– Нет, – слабо улыбнулась девушка. Она подняла руку и ловко щёлкнула пальчиками. Её наряд подёрнулся дымкой, и тут же роскошная меховая накидка сменилась на плотный чёрный плащ с меховой подбивкой, а яркое алое платье на шерстяное, немаркого и неброского оттенка. Сложная элегантная причёска с серебряными нитями и рубинами также сменилась длинной, свободно заплетённой косой, тяжёлой змеёй повисшей через плечо.

Брови разведчиков поползли на лоб от этого преображения.

– Я же говорила – я готовилась к побегу, – она чуть не рассмеялась их удивлённым лицам.

– Так ты – чародейка? Странно, я не почувствовал…

– Ха-ха-ха! О, нет, Рэв! Я в магии совершенно бесталанна! И это крайне расстраивало моего дядюшку – он проводил проверки каждый месяц после смерти моей мамы, надеясь на неожиданное пробуждение дара. Всё мечтал сделать из меня архимагессу! Но куда там…

Рэвариен с удивлением смотрел на её широкую улыбку. Красивая у неё улыбка и, в то же время, грустная.

– Капитан… – осторожно позвала Лаэра, указывая головой на город. Она и Элиена уже были в сёдлах, ожидая лишь его. Рэв похлопал по шее гарцующего в нетерпении оленя, прося его подождать. Олень опустил свою чудесную рогатую голову и с интересом обнюхал девушку, стоявшую рядом с его хозяином. Шэлена ласково провела ладонью по его морде, поглаживая пушистую нежную шерсть. Зверь низко замычал, довольный лаской, и шумно выдохнул, пихая девушку в плечо.

– Красивый, – похвалила его Шэлена, заглядывая в голубые глаза оленя. – Ты мне тоже нравишься…

– Шэлена, – позвал её эльф, движением руки отгоняя от неё разнежившегося зверя. Что за чудеса с ним – он к себе никого кроме хозяина до этого не подпускал. – Тебе есть куда пойти?

«Знал бы ты… как много у меня вариантов того, куда пойти. Но я… никуда не хочу. Поблёк Сухин. И гильдия Странников кажется такой глупостью!»

С тех пор, как она открыла глаза и встретилась с ним взглядом… неважно куда, неважно зачем… Эх… С первого взгляда! Как в сказке! Как дура... влюбилась! В эльфа! В нестареющего! Это как… синица влюбилась бы в дракона. Настолько же… не имеет смысла.

Это больно. И обидно. Очень-очень обидно. Ведь она поняла в тот же миг, как услышала его голос, и уверилась сейчас, когда пришла пора прощаться, что отныне её жизнь должна быть связана с ним. Иначе не будет ей счастья.

«Сказать бы ему… поведать о зародившихся на сердце чувствах!.. Но не могу. Не могу. Не достойно это, постыдно! И как бы не билось сердце… как бы ни болело… бесчестье, позор – никакого счастья не стоят. И что подумает он, признайся я? Что ветрена? Что безумна? Он взрослый. Ужасающе взрослый наверняка… столетия прожил, если не тысячи лет. Влюблённость малой девчонки всерьёз не воспримет… время нужно. Время. А нет его… Или же… есть?»

Рэвариен заволновался, ожидая ответа. Её долгий взгляд, преисполненный эмоциями и глубоко затаённой печалью, заставлял тревожиться сердце в груди эльфа. Неужели ей некуда идти? Что с ней будет, если он её сейчас отпустит?..

Взгляд пронзительно синих глаз цвета лунных колокольчиков, направленный прямо в его душу, вдруг наполнился решимостью.

– После побега я планировала отправиться в Сухин, – заговорила она негромко, но твёрдо. – Купить там недвижимость и гражданство. После этого намеревалась отправиться в путешествие по всему миру, найти подходящих людей и основать свою гильдию Странников. Гильдию, которая бы помогала всем желающим совершать путешествия по всему Орделу. Гильдию, что исследовала бы нехоженые ранее места. У меня есть деньги и образование для того, чтобы осуществить эти планы. К этой цели я шла четыре года. Но план побега пошёл наперекосяк из-за ваниров и существует большая вероятность того, что меня будут искать. Поэтому…

Она вздохнула, прикрывая глаза. Собравшись с духом, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, она прямо взглянула на него и не дрогнувшим голосом спросила:

– Рэв, могу я попросить об убежище в Шаире? На пару месяцев хотя бы… пока точно не станет ясно, что меня не ищут или бросили искать.

«Прости мне мою небольшую ложь, но скажи я правду – и ты удрал бы от меня на край света» – с такими мыслями Шэлена решилась на столь бесстыдную просьбу. Людям заказан вход в Шаир. И просить об этом… было рискованно.

Лаэра, только-только хотевшая поторопить капитана, ошарашенно застыла, приоткрыв рот. Она круглыми от удивления глазами уставилась на изумлённого капитана и поразительную девочку, второй раз за недолгое время удивившую её своими поступками!

– Ты это сейчас… серьёзно, Шэлена? – Осторожно спросил Рэвариен, чувствуя, как колотится у него сердце от неожиданной радости, вызванной её просьбой.

Шэлена собралась с духом и кивнула:

– Более чем.

В повисшей тишине, Рэвариен смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Немыслимая просьба. Но он радовался ей.

Странная связь, зародившаяся, когда эти синие глаза впервые встретились с ним взглядом. Что-то только родившееся, ещё слабое, но уже особенное… это не простой интерес. Да, она ещё слишком юна, но люди быстро взрослеют. Лет пять – и она станет взрослой, для него это даже не срок. Если он оставит её – она затеряется во времени и землях Ордела, и их дороги могут уже никогда не пересечься. Если же он сумеет дать ей убежище… и если она задержится в Шаире подольше, то кто знает, во что это пока ещё незрелое, только родившееся ощущение сможет перерасти?

– Я… – начал он под её выжидающим взглядом, но его прервал разозлённый голос Элиены.

– Это смешно, капитан! Что ты хочешь ей пообещать?! Лучше сказать ей правду! Слушай, миледи, только достойнейшие из стареющих удостаиваются чести ступить под кроны Шаира! Ты думаешь, твой статус благородной леди что-то значит? Да даже короли недостойны входить в Море Сумерек, если они не герои меча и битвы, или архонты магии, или легендарные скальды, или великие сказители и певцы! Здесь ты – леди, а в Шаире – никто. Ты слабая, у тебя нет ничего полезного за душой, что ты могла бы предложить Шаиру в обмен за убежище! Извини за грубость, миледи, но это правда и…

– Замолчи, – тихо произнёс Рэвариен, прожигая эльфийку взглядом. – Ты забыла кто я? Ты думаешь, я не смогу провести в Шаир одного человека? Шэлена, я приношу свои извинения за неё.

– Да я уже сама извинилась! – Разозлилась Элиена и пнула сапогами бока оленя. – Пойду, займусь делом, пока некромант не сбежал к чёртовой матери!

Шэлена чуть не вздрогнула от пронёсшейся мимо неё и Рэвариена всадницы. Слова эльфийки без ножа резали сердце, оставляя кровоточащие раны. Слушать это было больно, но ещё больнее было осознавать, что она права…

– Ты знаешь, где находится деревня Кедровая Ветка? – Обратился к ней Рэв, приняв решение. Девушка очнулась от стискивающей сердце боли и вспомнила карту. Эта деревня находилась в нескольких днях пути отсюда и была внесена в её маршрут, составленный для побега. Шэлена кивнула:

– Да.

Рэвариен протянул руку и погладил бледную девушку по щеке, заглядывая ей в глаза:

– Встретимся там через неделю. К этому времени я постараюсь разобраться с разрешением на убежище и смогу сообщить, удалось ли мне. Я… не знаю наверняка, удастся ли мне, но всё же приду к тебе с ответом. Жди меня там. Хорошо?

Она кивнула, чувствуя его руку на своём лице. Такая сильная, твёрдая. Явно из-за столетий держания скимитаров в руках. Рука настоящего воина.

– Я буду ждать, – прошептала она со слабой улыбкой, бледная от прослушанной отповеди и запоздалого страха от своего бесстыдства.

Он улыбнулся, довольный ответом, и, отпустив её, вскочил в седло. Шэлена отметила, что его длинные волосы, небрежно собранные в узел на затылке, вот-вот расплетутся окончательно и, должно быть, покроют всю его спину сплошным белым потоком. Красиво будет…

Лаэра, всё ещё изумлённая развернувшейся сценой, кивнула девушке и умчалась в сторону города. А следом за ней и Рэв.

Шэлена проводила взглядом две еле различимые белые тени и тихо пробормотала:

– Теперь я понимаю тебя, мама.

«Теперь я не считаю тебя слабой. Если у него не получится… я в полной мере осознаю погубившую тебя тоску».

С этими мыслями она сжала в кулак платье под грудью, где под кожей бешено билось сердце. С эмоциями творился какой-то кошмар. Хотелось плакать навзрыд и одновременно смеяться от счастья. А ещё кусать ногти в тревоге. Эта тревога пронизывала всё её естество. Шэлена несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. Как бы там ни было, а всё решится через неделю. Оглядевшись, Шэлена заметила вдалеке лесную дорогу, судя по выученным картам срезавшую путь в нужном ей направлении.

Бросив последний взгляд на разбросанные кругом останки, она вновь задумалась о том, как же хрупка человеческая жизнь… и как же короток её срок.

Глава 13 – Горькие ноты

Ладонь всё ещё ощущала невероятную нежность её тоненькой кожи. Словно лепесток цветка дикого белого шиповника. Эта девочка… такая нежная, хрупкая, как фарфоровая кукла. Но при этом сильная духом. И храбрая. Откуда только берётся в этом маленьком теле столько отчаянной храбрости…

– Капитан! – Ошарашенно воскликнула Лаэра.

Из раскрытых городских ворот спокойно выходил старик. Облачённый в чёрную мантию с низко надвинутым капюшоном, он, посмеиваясь, спокойно шёл навстречу искавшим его хранителям.

Два длинноногих белоснежных зверя затормозили перед некромантом. Из ворот следом за колдуном выскочила и призрачная рысь, тут же сев в сторонке.

– Явились, эльфы? Ваша кошка мне все пятки оттоптала.

– Владыка Шаира отправил нас на ваши поиски, – спрыгнув с оленя, произнёс Рэв.

Старик вдруг вздрогнул и весь затрясся.

– Проклятая ты книжонка!!!

Перед опешившими эльфами взвывший старик вдруг вынул из-за пазухи свой колдовской гримуар, так желанный Владыкой эльфов. Жуткая чёрная книга клубилась тьмой и тряслась, словно в судорогах. Она была намертво заперта на золотые, сплетённые в сложный замок штыри.

– Да что с тобой?! Бесишься, будто сам Авалах в тебя вселился!

Из книги вылетела страница, клубящаяся тьмой. Она зависла в воздухе и на ней появились золотые буквы:

Марионетки алчного эльфа. И почти преставившийся дурак.

Первые, знайте, я никогда и никому отныне не откроюсь, кроме моего избранного хозяина. Я буду принадлежать только ему. Так и передайте своему тирану, жаждущему моей власти. Если он не внемлет совету и продолжит меня преследовать, то ждут его только тысячи глумливых памфлетов об эльфах на всех языках мира. Мёртвые будут шептать их ему ежечасно.

Второй, я исполнил твоё желание. Я спас этот грязный человеческий городок. Теперь иди и исполни свою часть договора.

НЕМЕДЛЕННО!

Лист чёрной страницы вспыхнул золотым пламенем и осыпался чёрным пеплом. Книга перестала трястись и источать дым. Теневой некромант тут же спрятал её обратно под мантию и протяжно вздохнул:

– Как вы можете видеть, хранители Шаира, я в опале. Я больше его не контролирую, и никто этого не сможет, кроме того, кого он избрал.

– То есть, если ты передашь гримуар нам?..

– Хи-хи-хи… – жутковато рассмеялся старик, мелко дрожа. – Вы получите тонну пошлых стихов, а может, и столько же проклятий… и вряд ли сможете спать, потому что через него мёртвые будут шептать вам в уши. Он не откроется. А я не умру и буду жить вечно, если не передам его тому, к кому он стремится. Так что… эта наша последняя встреча, хранители.

– У нас приказ привести вас во дворец Владыки! – Вскричала Лаэра.

– А… это же ты. Прекрасная целительница. Прекрасная, но слишком глупая в своей слепой преданности эльфийскому королю…

– Ах ты, старый грязный колдун! Твой поганый язык стоит вырвать и скормить его свиньям!

– Да-да… – махнул на неё рукой некромант. – Но ты-то хоть понял?

Рэвариен мрачно кивнул:

– Гримуар отныне бесполезен, так? Просто жуткая книжка, насылающая проклятия.

– Верно, – вздохнул некромант. – Да он и раньше был не лучше, поверь мне. Я четыреста лет прожил с ним бок о бок… мне ли не знать. Ладно, пора прощаться. Я выглянул из города лишь из вежливости перед вами. В конце концов, вы проделали такой путь из-за меня…

Под его ногами растеклась непроглядная тьма. Из неё вынырнула, потягиваясь, огромная мантикора, предоставленная гримуаром для выполнения долга. Чёрная, клубящаяся тьмой, с синим пламенем в глазах и приоткрытой страшной пасти. Она распахнула крылья летучей мыши и низко зарычала холодным потусторонним рыком, отдающим далёким эхом.

Олени испуганно вскричали, отступая назад. Рысь сжалась в комочек и испуганно заурчала. Она прижала к голове уши и мелко дрожала. Казалось, от неё остались одни только огромные, наполненные ужасом глаза. Лаэра никак не могла успокоить заплясавшего под ней скакуна, и ей пришлось отбежать на нём подальше от некроманта и его теневой твари. Олень Рэва присоединился к девушке, а его хозяин мрачно смотрел на мантикору и некроманта, залезшего ей на спину.

– Рэвариен Арранай, – тихо произнёс старик. – Я хотел передать его тебе. Ты – достойный и сильный воин. Ты бы далеко зашёл, куда дальше меня, но, к сожалению… ты ведь, тоже бы передал его Владыке?

– Да, – уверенно ответил дроу. – Приказы Владыки неоспоримы. Только благодаря ему мы уже сто лет храним Шаир от разрастающегося как проказа Энумар-Вана.

Подведя мантикору совсем близко к эльфу, старик низко склонился к его лицу. Он ткнул сухим пальцем в грудь эльфа – туда, где билось его сердце, и тихо произнёс:

– Ты – Хранитель. Ты хранишь «Шер’аир». Приказы твоего бесценного владыки должны быть для тебя на втором месте. А воля «Шер’аира» на первом.

Шокированный эльф смотрел на старика, не в силах сказать ни слова. В темноте капюшона светились синим пламенем мудрые глаза, а на губах цвела кривая горькая улыбка.

– Помни об этом, Арранай. И при получении приказов задумайся, что ты хранишь – «Шер’аир» или владения эльфийского короля и его непомерное эго. Если вы, дроу, так и не заметите разницу… в конце концов вы больше никогда не услышите песнь «Шер’аира». Прислушайся к ней, как вернёшься. Попытайся. Когда я был в Море Сумерек, я слышал его слёзы. Он брал очень горькие ноты.

– Откуда ты узнал о «Шер’аире»?! – выдохнул Рэвариен, чувствуя, как по его спине, где была выгравирована на его плоти присяга Хранителя, пробежал мороз. – И как ты умудрился расслышать его песнь?!

– Я многое узнал за свои годы. Многое услышал. И многое мне рассказали они… – он потрепал гриву мантикоры, тут же недовольно рыкнувшую. – Не любят они меня. И это заслуженно, я ведь их тоже не люблю. Прощай, Арранай. И помни мои слова.

– Стой!

Крик потерялся в шуме ветра, поднятом мантикорой. Теневой некромант взмыл в небо и вскоре исчез без следа. Этот старик…

– Собирай отряд, Лаэра. Мы возвращаемся домой.

Разведчица с понурой головой кивнула и посмотрела на грустную рысь, сидящую у ворот. Кошка бежала по следу некроманта, но не была так глупа, чтобы на него нападать, потому и проводила его до самых ворот, понадеясь на помощь эльфов. Но эльфы отпустили добычу, которую она так долго преследовала. Лаэре было стыдно перед ней, но также она прекрасно понимала, что если бы они попытались вернуть старика в Шаир силой – они полегли бы тут все. Рэвариен потрепал подошедшую к нему Дымку по пушистому загривку, ласково почёсывая её пальцами. Кошка в ответ заглянула ему в лицо своими чистыми расстроенными глазами.

– Не волнуйся, Дымка. Ты отлично поработала. Сегодня на ужин у тебя будет столько зайцев, сколько ты сможешь съесть.

«И всё-таки он хороший эльф! Зайцы! Скоро буду кушать зайцев! Много!»

Довольная рысь, мурлыча что есть мочи, принялась ласкаться и тереться щеками о руки эльфа.

«Наверняка Шэлена бы и ей понравилась… Ирша от неё явно в восторге. Так и тыкался ей в плечо, требуя ласки… как только не уронил её, исполин».

Мысли о спасённой девочке вызвали у него мягкую улыбку. Должно быть, когда она подрастёт, то станет несравненной красавицей. Даже эльфийки Шаира позеленеют от зависти. Будет довольно интересно наблюдать, как она взрослеет и растёт… Если удастся получить ей убежище… и если она сама задержится там настолько, чтобы суметь повзрослеть.

Острый слух Рэвариена уловил приближающихся в его сторону людей. Пока он игрался с довольной Дымкой, предвкушающей плотную трапезу, эльфы выстраивались за его спиной в верховой ряд. В городе ещё успокаивали панику после ванирского погрома, тушились пожары, и раздавались горькие слёзные стенания – люди находили своих мёртвых друзей, родственников, близких и возлюбленных. А некоторые – не находили. При таком количестве, эти бесчеловечные садовые ублюдки наверняка сумели снять свой урожай.

Несмотря на творящийся в городе хаос, Рэв чётко расслышал шаги, с каждым шагом становящиеся всё ближе. Повернув голову к раскрытым воротам, он увидел двух мужчин, направляющихся к нему в окружении десятка рыцарей. Один был седым стариком, другой внушительного телосложения и роста светловолосым мужчиной лет сорока. Оба были роскошно одеты и шествовали в сторону дроу с присущим людским дворянам надменным достоинством.

«И вот этот человечий грязный мужик, который ей годится в отцы и смердит зловонием маньяка за милю, смеет посягать на нежную маленькую девочку? А этот старик… один из двух мерзавцев, связавших её брачным договором?..»

– К-капитан… – тихонько позвала его Лаэра умоляющим голоском. – Твой взгляд переполнен убийственными намерениями. Пожалуйста, возьми себя в руки… пожалуйста… У нас будут неприятности, если мы прилюдно перебьём местные власти...

Рэвариен прикрыл глаза и сделал пару вдохов-выдохов. Ярость немного отступила от него, но зато прилила в голову призрачной рыси. Её глаза сверкнули светящейся зеленью, из глотки раздался утробный вой. А в следующий миг она уже резко обернулась всем телом к приближающимся к ним людям, широко раскрыла пасть, обнажая длинные саблевидные клыки, и издала леденящее душу шипение…

– Тот, от кого несёт кровью безвинно убитого, – открыв глаза и не повысив голоса, произнёс дроу чудовищно спокойным холодным тоном. От его слов несостоявшийся жених Шэлены вздрогнул и побледнел. – Не приближайся к призрачной рыси. Сделаешь ещё шаг – и она разорвёт тебя на части.

Старый герцог помрачнел, замерев на месте и подавая знак рукой. Вся процессия остановилась.

– Отойдите на десять шагов и ждите, – бросил старик и направился к капитану эльфийского отряда.

Рэвариен тем временем обернулся к приближающемуся старику, складывая руки за спиной. Белые волосы длинными тонкими прядями падали на его лицо и слегка светящиеся в тени ворот красные глаза. Он с высоты своего роста холодно взирал на шаг за шагом всё ближе подходящего к нему человека. Он решил пойти один, оставив всю охрану со своим сыном, чтобы никто не догадался, что его чадо недавно убило кого-то невинного.

– Ну, капитанчик!.. Не лишай нас отгулов!.. Пожалуйста! – Шёпотом, так, чтобы могли услышать только дроу, крикнула ему Лаэра, молитвенно складывая ручки перед собой.

Её капитан закатил глаза и еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Его холодное убийственное намерение немного померкло.

– Уважаемый хранитель Шаира, – произнёс герцог, наконец, подойдя к дроу. – Приветствую вас в нашем славном городе Силе. И хоть прибыли вы не в самые лучшие времена, но всё же вам здесь, как и всегда, искренне рады.

– Приветствую, герцог Варлей, – кивнул Рэв. – Мы не станем заходить в город, лишь дождёмся здесь прибытия подкрепления, которое прибудет с минуты на минуту, после чего вернёмся в Шаир. Так что нам ничего не нужно и ничего не требуется.

– Подкрепления? Вы ожидаете ещё каких-то неприятностей? – Ужаснулся герцог.

– Нет. Мы шли по следу некроманта. По пути у меня возникли подозрения, что в Силе может произойти что-то неприятное. Поэтому я вызвал подкрепление. Но раз некромант уже согнал ванирскую погань в море, то оно не понадобится. Мы просто объединимся и вернёмся домой.

– Понятно, благодарю за ответ, – облегчённо перевёл дух старик. – Честно говоря, я подошёл не только чтобы поприветствовать уважаемого хранителя, но и задать один вопрос…

Дроу приподнял одну бровь, выжидающе глядя на герцога.

– Вы… вы не видели по пути карету? С графскими гербами и отрядом гвардейцев и рыцарей в сопровождении?

– Хмм… – протянул тёмный эльф. – Даже не знаю, как вам сообщить об этом. Скажу как есть. Примерно в получасе езды от города по тракту на юг стоит пустая карета в окружении нашинкованных рыцарей и солдат. Похоже, там отметились ваниры.

– О боги… – побледнел старик, хватаясь за сердце. – Женские… женские трупы там были?..

Рэвариен обернулся на своих людей. Яо подняла вверх два растопыренных пальца, умело сдерживая рвущуюся на губы улыбку.

– Два, – ответил герцогу капитан разведчиков, – как сообщает моя крайне очаровательная и наблюдательная подчинённая.

Яо всё же улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Он ей в ответ лукаво подмигнул и обернулся к старику.

– Среди них было тело роскошно одетой молодой особы? – Взволнованно спросил Юлиос, уже не зная на что надеяться.

– Сомневаюсь. Молодых дворянок ваниры не убивают. Они их увозят.

Герцог Варлей потемнел лицом. Он осунулся и тяжело вздохнул, издав низкий, еле слышный стон:

– Всё пропало… Неужели это… конец?

– Ваша светлость! – Окликнул герцога рыцарь, только что выслушавший доклад подбежавшего к нему человека. – Наблюдатели говорят, что со стороны южного тракта в город никто не возвращался! Ни люди, ни ваниры!

Герцог встрепенулся:

– Она ещё может быть здесь! Наверное, чудовища некроманта убили подонков, а она испугалась и убежала прочь! Спасибо за помощь, уважаемый хранитель, удачного вам пути!

Старик развернулся и поспешил обратно к своим людям, на ходу отдавая указания:

– Собрать поисковые отряды! Прочесать всю местность! С Её сиятельства не должно и волоса упасть!

– Есть!

Рэвариен цыкнул, прищурив глаза. Почёсывая успокоившуюся рысь по загривку, он процедил:

– Сучий ты умный сын… никак не оставишь её в покое?..

Лаэра тяжело вздохнула. Похоже, они всё-таки останутся без отгулов по меньшей мере на год… Но тут же её лицо просветлело. До острых эльфийских ушек музыкой донеслись звонкие скачки сумеречных оленей. К ним приближались другие отряды, приведённые на подмогу Йенной! Кто бы мог подумать, что они всё-таки окажутся полезны!

– Ура! Меня не лишат отгулов! – Закричала от радости прекрасная эльфийка, пританцовывая в седле оленя, давно привычного к энергичности своей всадницы. Он даже покачивал головой и потрясывал рогами в ритм её телодвижений на нём, как бы поддерживая радость хозяйки, что бы там у неё такого хорошего ни случилось.

***

– Она ещё не писала? – В кабинет архимага Туану заглянула встревоженная Каталея Анаис. Самиш, Дэрек и Бейнир одновременно покачали головами и продолжили мрачное созерцание браслета архимага с тусклым маленьким тубусом. Женщина вздохнула и вошла в кабинет. Мужчины сидели вокруг каменного стола Самиша, за которым обычно проводились встречи архимагов Башен или собрания по поводу исследований, над которыми эти Башни работали. Но для этих троих мужчин этот стол навсегда останется их «круглым столом» заговорщиков.

– Раз её спасли дроу, то она наверняка в порядке, – произнесла Лея, взглядом и мановением ручки накладывая заклинание левитации на одно из кресел. Оно тут же воспарило и плавно переместилось поближе к Самишу. Как только оно коснулось пола, чародейка в него грациозно опустилась и заверила мрачных от беспокойства мужчин:

– Дроу воюют с ними на протяжении сотни лет, так что наверняка они сейчас отбрасывают ванирских выродков в море, а наша беглянка спокойно себе идёт к ближайшей деревне. Я бы так и поступила, – она пожала плечиками. – Купила бы там лошадь и галопом умчалась вглубь континента. Подальше от морей.

Все трое её слушателей резко заинтересовались, переведя на неё взгляд. Шэлена и Каталея были дамами разных характеров, но схожих типов. Сильными духом и не обделёнными умом.

– Ты уверена, Лея? – С надеждой спросил Самиш. – Шэлена очень добрая. Что если она пошла в город помочь раненым? У неё лечебных зелий с запасом на несколько лет…

– Самиш, брось. Она же не идиотка. Ты сам говорил, что леди Шэлена крайне рассудительная и умная девушка. Если она действительно так умна, как ты говоришь – она со всех ног бросится от города в противоположную сторону, чтобы её не увидела ни одна благородная морда, не в вашу сторону будет сказано, виконт.

Дэрек криво усмехнулся:

– Я не в обиде. Но лучше бы ей скорее выйти на связь… Я волнуюсь не только за неё, надо узнать в опасности ли графство. Оборону готовить или эвакуацию… – помрачнел он, договорив.

Скальд, погружённый в свои думы до этого, вдруг произнёс:

– Лея, ты говорила, кораблей была армада.

– Да, так и есть.

– Как они себя вели?

– Как? – Изумилась чародейка. – Да как звери! Крушили всё на своём пути и убивали всё живое!

– Ты не поняла, меня интересует, как они это делали? При обстреле города – они выбирали цель или покрывали огнём хаотично? Оставляли ли мирные зоны при обстреле? А после высадки – они пытались окружить город и согнать людей в центр или просто зачищали его от гавани?

Каталея нахмурилась, почуяв неладное. Скальд на протяжении всей жизни имел дело с этими тварями. Он не стал бы задавать вопросы просто так.

– Они просто уничтожали, – наконец ответила женщина. – Обстрел вёлся хаотично, просто покрывал весь город, а потом они волной с берега начали уничтожать всё живое. Возможно, и брали пленных, но в основном… это было как…

– Истребление. Зачистка. Им не нужны были люди, – он хмуро вынес вердикт. – Похоже, им нужна была только земля. База для высадки основных войск.

– Так они пойдут на Арателл?! – Ужаснулся побледневший Дэрек.

Скальд покачал головой:

– Нет, даже если их войск хватит чтобы покрыть собой весь Ордел, они не сунутся в его глубь, пока стоит Шаир. Он и есть их цель. Они решили устроить атаку с тыла.

– Слава богам, что дроу уже там… – пробормотал Самиш.

– Силы эльфов сосредоточены в западной части Моря Сумерек, чтобы всегда быть наготове к неожиданным атакам. Им понадобится немалое время, чтобы стянуть все силы на восток… – он вздрогнул, осознав, – что им делать никак нельзя! Я по-о-онял, – ахнул Бейнир, – они пытаются растянуть силы дроу, чтобы ослабить оборону границы на западе! Так им будет проще вторгнуться в нерушимый Шаир! Иначе им и незачем устраивать этот безумный налёт!

– Если они хотят устраивать нападки на дроу со всех сторон… – ужаснувшись, прошептала Лея, – то неужели снова быть Зову?

– Ордел сам поднимется и соберётся на защиту границ Шаира, если эти безбожные выродки начнут атаковать его со всех сторон! – Разразился руганью Самиш. – Как будто хоть одно государство или хоть одна раса может допустить его падения! Если бы дроу не были такими скрытными и не держали бы Море Сумерек на замке – там бы на каждом квадратном метре было по десять солдат из армий Ордела! Ох! Наконец-то!

Тубус на его браслете мягко засветился. У всех присутствующих расцвели облегчённые улыбки на лицах. Самиш тут же раскрыл весточку:

«Я на привале. У меня всё хорошо. Немного устала, отдохну и буду готовить кушать, затем пойду дальше».

– Ох, слава богам, она в порядке и ушла от города!

– Спроси, что с Силом! – Взволнованно воскликнула Лея.

– Сейчас-сейчас… – с улыбкой закивал Самиш, черкая послание.

«Мы все очень рады за тебя! Не забывай об осторожности! Если намозолишь ноги – используй мазь, не забывай. Ты знаешь, что с Силом?»

Ответ пришёл очень скоро.

«Спасибо за заботу, дядюшка, я всё помню! Атака на Сил была отбита теневым некромантом – так его назвали дроу. Они его преследовали из Шаира».

– Теневым?.. – ошарашенно произнёс Самиш.

– Я и забыла, что в Силе этот бессмертный безумец! – Испуганным шёпотом ахнула Лея. – Я, конечно, благодарна ему за спасение города, но… это существо слишком опасно. И непредсказуемо.

Её до сих пор дрожь пробирала, при воспоминании об утренней «посылке».

– Не знаю, кто это, но если он спас Сил – то он спас и нас, – твёрдо произнёс Дэрек. – Иса тоже граничит с Шаиром, они вполне могли захватить все территории возле него.

– В общем-то, его нельзя назвать ни добрым, ни злым, – пробормотал всё ещё обескураженный архимаг. – Он нейтрален, так что это просто чудо, что он решился вмешаться и спасти город.

– Кто это, всё-таки? – Заинтересовался скальд. – Если он в одиночку отбил атаку ваниров, то он должен быть крайне силён. Такое даже представить сложно.

Самиш согласно кивнул, переводя на него взгляд:

– Он поднимает Тени – это очень сильная и крайне сложно уничтожаемая нежить. Теневой некромант и сам неуязвим. Все его раны мгновенно затягиваются, а его армия, которой он управляет, чудовищно сильна.

Тубус вновь засветился и Самиш прервал своё объяснение, читая новую весточку:

«Скорее всего, скоро вам придёт известие, что меня убили или похитили ваниры. Не пугайтесь, пусть герцог и отец так и считают».

– Эт-то ещё, что за новость?! – Ахнули Самиш и Дэрек.

– Если её посчитают пленённой или мёртвой, то это танне даже на руку. Её не будут искать, и она сможет спокойно покинуть Варлей, – пожал плечами скальд, за что получил растерянные и недоумённые взгляды.

– Но если она вернётся после подобного слуха – её репутация будет погублена! Леди вернулась из плена Энумар-Вана! – Воскликнул Дэрек.

Лея вдруг фыркнула и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку кресла:

– И что? Она не сможет выйти замуж по расчёту? Не от этого ли она сбежала? Мне так кажется, что миледи глубоко плевать на такие мелочи, как репутация. Иначе она не стала бы готовиться к жизни менестреля и путешествию через все Восточные королевства. Это же такой позор – благородная леди путешествует в одиночку! Без охраны, без слуг и без надзора родственников, отгоняющих от неё ухажёров!

– Ну… это немного другое… – смутился будущий граф.

– Да ну? – Скептически вздёрнула бровь прекрасная чародейка.

– Из Энумар-Вана не возвращаются, – вдруг подал голос скальд, прерывая их спор. – Когда танна вернётся в отчий дом, то это будет значить лишь то, что ни в каком плену она не бывала.

Все посмотрели на него и поняли, что он чертовски прав.

– Ну, раз всё хорошо: Шэлена удачно сбежала, Сил успешно спасён, Бейнир прекрасно ассимилировался с «Наростом», то всё это дело надо отметить! Закатим гулянку! Дэрек! Иди за женой – ей надо узнать хорошие новости!

– Она же беременная, какая ей гулянка!

– Чаю попьёт, – отмахнулся Самиш. – У меня есть прекрасные сорта с плантаций Сухина! Иди, давай, а я пока набросаю весточку твоей сестре. Надо же ей сообщить, что Лея с нами, что у Бейнира всё хорошо…

– Ой, я бы хотела изучить конечный результат! Своими глазами увидеть, что получилось! – Тут же встрепенулась Каталея Анаис.

Скальд закатил глаза, но согласно кивнул.

***

До деревни Кедровая Ветка всего четыре дня пути от Сила. Но это для человека, привычного к пешим переходам. Шэлена же выдохлась спустя пару часов перебирания ногами по просёлочной дороге, представляющей собой две рядом находящиеся глубокие колеи. Девушка шла по правой, чтобы не оставлять следов, хоть ей и очень хотелось перейти на ровную землю между колеями, покрытую короткой жёлтой травой.

По мёрзлой земле её каблучки цокали, как по брусчатке. Лёгкий девичий вес она совершенно не ощущала. Да даже пройди тут конь, гружённый поклажей, вряд ли он оставил бы тут свой след.

По сторонам от колеи уже начинали расти маленькие сугробы – в Варлее было куда прохладнее из-за холода, приносимого северными ветрами Моря Валькирий, но, благодаря густому лесу, не было пробирающих до костей ледяных ветров.

Чтобы скрасить путь, Шэлена вспоминала песни, выученные с Бейниром, пытаясь отвлечься от невесёлых мыслей. Её очень задели слова Элиены. Юная леди собой очень гордилась, на самом деле. Тем, что окончила Институт, тем, что была довольно умна, тем, чему научилась за два месяца подготовки к побегу. Но, оказывается, это совершеннейшее ничто для эльфов Шаира. Стараясь об этом не думать, она напевала баллады и уверенно двигалась вперёд. Однако её изнеженные ноги выдержали недолго. Ещё час она ковыляла через силу, стараясь уйти как можно дальше от Сила, но вскоре сдалась, как только приметила привлекательную полянку, сплошь заросшую жухлой травой и присыпанную не слишком толстым слоем снега. Остановившись посреди неё, она устало вздохнула.

«Надо бы соразмерять силы, оставляя запас на разбитие лагеря… сейчас бы упасть и полежать… эх… да уж, я не великий маг или воин. Смех один».

– Даже присесть негде… – протянула она обиженно, но быстро взяла себя в руки. Она всё умеет. Она больше не леди Шэлена Иса, а странствующий менестрель… пока не решится в Шаир ей отправляться или в Сухин.

Шэлена запустила руку под плащ и, подцепив серебряную цепочку, вытащила на свет шёлковый мешочек. Потянув за сапфировую бусину, она отдала мысленный приказ:

«Медвежья шкура. Отдай».

Огромная шкура с плотным хлопком расстелилась перед ней на земле. Шэлена сразу в полной мере ощутила, как гудят и ноют её ноги и как постанывают непривычные к нагрузкам мышцы…

– Ох… – она с наслаждением почти рухнула на тёплую мягкую шкуру и, откинувшись назад себя, глубоко вздохнула. Вздох перешёл в стон. Ноги болели нещадно… это не мозоли, о которых всё время волнуется Самиш, а просто с непривычки болят стопы. И икры.

А перед глазами было небо. Бледное, светло-голубое, с редкими облаками, плывущими где-то высоко-высоко. Прохладный ветерок поддувал откуда-то сбоку, чириканье редких птиц доносилось издалека, а в остальном стояла тишина.

– Хорошо…

Об этом она и мечтала. Да, тяжело и сложно, но это лишь поначалу. Станут сильными ноги, окрепнет выносливость, перестанет колоть в боку и сбиваться дыхание. И пусть поначалу так трудно… зато как хорошо. Шэлена полной грудью вдыхала прохладный лесной воздух, пропитанный хвоей и свежестью, и не могла сдержать улыбку. Она стянула шерстяные мягкие перчатки и подняла к небу руки, растопырила пальцы и между ними смотрела в небо, глядя как сияют в свете солнца её тоненькие пальчики и изящные ладошки.

– Эх…

Она опустила руки, безвольно раскинув их вдоль тела и, почти не мигая, воззрилась в небо. Она была растеряна. Она влюбилась. До смерти. Такое лишь раз в жизни случается, и она была в этом уверена. Она вспоминала, как шептала её мама с мягкой грустной улыбкой и загадочным светом в глазах о том, как просто понять, что вот он – твой единственный.

«Ты поймёшь это сразу, Шэлена. Как только ваши глаза встретятся. Ты увидишь в нём не мужчину своей мечты, не сказочного принца, не героя всего мира, а родного человека, свою половинку. Он может быть заурядным, он может быть куда старше, он даже может быть некрасивым… но ты поймёшь, обменявшись с ним взглядом, что он – самый дорогой твой человек».

– Ох, матушка… какая же ты была мудрая… – прошептала Шэлена, чувствуя, как наворачиваются слёзы. – Что же ты не сбежала со своим любимым? Сбеги ты тогда… и я бы сейчас шла по твоему следу. Ничего бы не надо было, лишь любовь твоя и мудрость. Мне её сейчас так не хватает, мама…

Она была слишком растеряна. С одной стороны, она чувствовала, как разрывается сердце, как не терпится ей бежать что есть силы на встречу с любимым, а с другой её терзала тревога. Неясная, скоблящая, навевающая страх. Элиена права. Как бы жестоки её слова ни были. Здесь она – леди. Высшая каста. Благородное сословие. Как бы она ни нарядилась, и какие бы маски не надела, стоит ей открыть рот и сказать своё веское слово, как к ней проявят уважение, к ней отнесутся по достоинству. И вести соответствующе она себя с рождения умеет. Но… отправься она в Шаир… что с ней станется? Как тёмные эльфы относятся к людям? Для них неважно насколько человек благороден и знатен, их интересуют лишь его заслуги и достижения. Она благородная леди, у неё непомерная гордость и чувство собственного достоинства не знает границ, но что если с ней будут обращаться как с какой-то кабачной девкой? Или… даже если получится добиться взаимности, Рэв примет её кем-то вроде… содержанки? Она так вообще… сможет? Не сломается ли она под таким гнётом?

– Лучше бы я в ратгорца влюбилась. И то было бы проще, – хмуро произнесла Шэлена, глядя в облака. – Даже со светлым эльфом проще. Так как же меня так… угораздило?

А ещё ей было стыдно. Очень-очень стыдно. Самиш, Бейнир, Дэрек и Анна, они все помогали ей достичь своей цели, они вместе построили столько планов, от которых она готова теперь отказаться. Как им объяснить свой поступок? Написать записку: «Простите, я влюбилась в эльфа и отправляюсь в Шаир»?

Кстати о записках. Шэлена села на шкуре и несколько минут собиралась с мыслями. Встряхнувшись, она написала Самишу.

Пообщавшись со своими заговорщиками, она оказалась в курсе последних новостей. Заулыбавшись, Шэлена отправила последнюю весточку:

«Дядюшка, не упусти свой шанс. Очаруй магистра Каталею и зови её под венец. Так что совет вам, да любовь, хи-хи. Бейниру – доброго пути, а Дэреку и Анне – близняшек!»

После общения с дорогими ей людьми, ей немного полегчало. Вызвав из пространственной сумки небольшой топорик, она собралась за дровишками и хворостом, как вдруг задумалась…

«Не слишком ли я беспечна? А если всё же кто-то отправится на мои поиски?.. Но… зачем искать мёртвую? А вдруг…»

– Так, хватит. Мне всё равно надо поесть… где там маска?

Шэлена выудила из мешочка пластичную маску из белого, слегка светящегося материала. Приложив её к лицу, она на мгновение ощутила прохладу и магическую щекотку, а в следующий миг уже перестала ощущать на своём лице какие-либо помехи.

– Теперь меня даже отец родной не узнает… Ха-ха…

С этими словами она немного подкинула острый топорик и, перехватив его за обух, напевая что-то ольтское, направила стопы к ближайшей ёлке.

Глава 14 – Странница и её страшные шрамы

– А леди вообще могут ходить по лесам? – Осматривая окрестности, протянул Кутберт, молодой рыцарь, не так давно давший присягу герцогу Варлея.

– Говорят, люди со страху и по углям бегают, – пожал плечами Берет, старый вояка, служащий у герцога уже больше тридцати лет.

– Ну… вы только представьте себе… Леди! Шелка, драгоценности и меха, каблучки и роскошная причёска… И лес. Наш, варлейский лес. Со всеми его снегами, ухабами и холодом.

– Это лишь значит, что леди легко найти, – усмехнулся Алтон, капитан этого поискового отряда из рыцарей Варлея. – Она могла пойти только дорогой. Не сунулась бы в дебри… по крайней мере следов, ведущих в лес мы не видели.

– Да мы вообще никаких следов не видели, капитан! Может, надо было отправиться другой дорогой? Мы уже прилично заехали в лес, – протянул Кутберт. – Сложно представить, что леди могла так далеко зайти.

Берет вдруг приподнялся в стременах и, приложив ладонь козырьком над глазами, вгляделся в небо.

– Дым.

– Это… за поворотом дороги. Кто-то разбил лагерь? – Предположил Кутберт.

– Сейчас выясним. Может тот, кто там остановился, видел леди… а может, и приютил её. За мной!

Вслед за лидером рыцари пришпорили коней и галопом помчались по неширокой жёлтой от травы тропе между глубокими колеями. Завернув, шесть рыцарей и их капитан увидели аккуратный лагерь, разбитый справа от дороги. Умело сложенный костёр с котелком, в котором что-то кипело, рядом с костром валяется медвежья шкура, на которой лежит небрежно брошенный дорожный мешок из тёмной кожи и… лютня.

– Менестрель? – Несколько удивлённый Алтон остановил недовольно заржавшего коня и впился взглядом в фигуру, помешивающую своё довольно ароматное варево. Примерно… женщина. Невысокая, худая, вся закутанная в чёрный плащ. Однако плащ неплохой. Очень даже. Шкурки кролика на подбое, плотная ткань снаружи. Даже огромный капюшон и тот подбит мехом изнутри.

Фигура повернула голову к рыцарям. Половина её лица была сокрыта тенью от капюшона, зато другая вызывала дрожь. От челюсти слева шёл старый уродливый шрам, поднимаясь выше наискось к видневшемуся на грани тени страшному застарелому ожогу. Похоже, вся верхняя половина лица женщины была сильно изуродована. Женщина тем временем поднесла черпак к губам и попробовала своё варево. Затем повесила изгибающийся черпак на сооружённый вертел и повернулась к рыцарям.

– Эм… странница, ты не видела здесь леди? – Подводя коня поближе, поинтересовался Алтон.

– Леди? – Спросила женщина неожиданно чистым красивым голосом. Затем огляделась по сторонам и снова спросила:

– Здесь?

– Да, – уверенно ответил рыцарь.

Женщина рассмеялась, складывая руки на груди. У неё был саркастический холодный смех. Но даже при этих неприглядных нотах, он всё ещё был красив.

– Ох, сэр рыцарь, – протянула женщина. – Вы, правда, думаете, что благородная леди будет бегать по лесу с сундуком на плечах? А-ха-ха-ха! Как вы себе это представляете? Да ваша леди его с места не сдвинет! Да и по лесу она и мили не пройдёт! Да какой мили… метров десять – и схоронится, плача, в кустах. Вы же взрослые умные мужчины… почему вы ищете свою леди посреди леса… В одиночку, почти зимой, в красивом платье да в тоненьких сапожках с каменьями… далеко ли она уйдёт? Мой вам совет, ищите её скорее, пока она не отморозила свои белые нежные ножки…

– Уж не колдунья ли лесная? – зашептались рыцари, зачарованные голосом странной незнакомки.

– Точно, ведьма! – Воскликнул кто-то из них.

– Леди была без своих вещей. Никаких сундуков с ней быть не может, – игнорируя своих подчинённых, ответил Алтон. – Вы точно тут никого не видели?

– Вот теперь вы иначе поставили вопрос, сэр рыцарь, – хмыкнула женщина. – Я здесь с раннего утра. Я видела четыре телеги, идущие в деревню на юго-востоке… туда иду и я. На телегах были мужики и бабы. И никаких леди.

– А ты… кто ты, странница? – Поинтересовался Алтон, глядя как женщина снова обернулась к костру и, взяв черпак, опять начала помешивать свою еду.

– Бродяга с лютней, – протянула она. – Иначе – менестрель. Так это сейчас модно называть. Но для кого-то это романтика дороги, а для кого-то… жизнь.

Рыцарь глубоко вздохнул. Обернувшись к Берету, он спросил:

– Как думаешь, могла леди Иса пройти здесь раньше нас?

– Сильно сомневаюсь. Молодая девушка, хрупкая и неподготовленная… она преодолевала бы это расстояние не меньше трёх с половиной часов. Раз менестрель её не видела, то она тут явно не была. Либо она пошла другой дорогой, либо, что маловероятно, идёт лесом, но наверняка придерживается дороги, чтобы не заблудиться.

– Значит, если она пошла в этом направлении, она всё равно выйдет сюда?

– Да, дорога здесь загибается, и расстояние от города приличное, так что она сможет выйти на неё без опаски. Она наверняка не знает, что бой в городе давно окончен и ваниры отброшены в море. Потому ей остаётся только следовать по дороге в надежде, что она куда-нибудь приведёт.

– Это звучит разумно… Странница, ты не против, если мы разобьём лагерь рядом с твоим?

Женщина, полуобернувшись к рыцарям, сделала какой-то издевательский реверанс и вернулась к своему занятию – помешала своё варево, от которого просто невероятно аппетитно пахло тушёным мясом.

– Капитан, сдаётся мне, она лесная ведьма, – тихо произнёс Кутберт с опаской в голосе. – Стоит ли нам…

– Стала бы ведьма разводить костёр на дороге, – фыркнул Алтон. – Глупости говоришь. Её голос красив от того, что она – менестрель. А внешность такая… с кем не случаются беды. Ты её истории не знаешь, поэтому перестань говорить глупости. Тебе может быть очень стыдно, если ты узнаешь о том, как она жила.

Кутберт, застыдившись, кивнул и повёл коня к краю опушки. «Ведьма» тем временем подала голос:

– Эй, кто-нибудь в стальной перчатке, можете оказать честь слабой женщине и снять это дьявольское наказание с огня?

И она указала на свой котелок. Берет молча спрыгнул с коня, и направился к женщине.

– Благодарствую, сэр рыцарь. Угостишься горячей пищей?

– Если не стесню вас, – кивнул мужчина, подходя к костру. К его удивлению он обнаружил, что внушительный котелок был доверху наполнен кусочками ароматного мяса в пропитанном мясным соком бульоне с зеленью и овощами.

– Да уж не стеснишь, – хохотнула женщина и указала головой на стоящую рядом с костром большую флягу с широким горлышком. – С запасом варила.

– Тогда с радостью, – кивнул рыцарь. Взявшись за ручку котелка, он опустил его на землю. Снег зашипел, растаяв от накала, а женщина уже выудила откуда-то деревянную миску и поинтересовалась:

– Посуда есть?

Он кивнул и направился к коню. Вскоре к сидящей на медвежьей шкуре женщине и Берету присоединились и все остальные рыцари, расстелив под собой конские попоны. Они нахваливали её мясную похлёбку и весело судачили о своих поисках леди.

У Шэлены в голове царило сплошное удивление. Когда она собиралась разводить костёр, она недолго поразмышляла – с дымом его разводить, или без. Если бы она была посреди леса, куда ей заходить совершенно не хотелось, она бы развела костёр бездымный. Но у самой дороги подобный – нелеп. Всё равно же её увидят. Так что она не стала заморачиваться, а придала видимость разбитого лагеря, создав себе «сцену», и приготовилась на всякий случай сыграть свою роль бродячего менестреля. Кто бы мог подумать, что не успеет она даже закончить готовить обед, как сюда заявятся семеро рыцарей!

Сначала она испугалась. Ужас как испугалась. Хотелось даже броситься наутёк лесами да полями, но это был бы верх глупости, так что она заставила свои ноги стоять на месте. Затем было удивление, а потом обида. Неужели дроу её не прикрыли? Нет, этого не может быть. Ей не хотелось даже думать о таком. Да и, судя по разговору рыцарей, ищут они по всем дорогам и всем направлениям, а значит Рэвариен и его отряд не сообщил о ней, как и о том, куда она держит путь. Значит, герцог Варлей просто хватается за соломинку и надеется найти леди Шэлену, полагая, что она каким-то чудом выжила и, испуганная, прячетсялесу.

Немного разобравшись в ситуации, она снова испугалась. Вдруг её раскроют? Но спустя пару минут она поняла одно: её не раскроют, даже назовись она леди Иса. Как же легко оказалось при желании спрятаться у всех на виду. Стоит немного изменить поведение и наряд… и всё. Странница. Ведьма. Это вызывало смех. Нервный и наполненный иронией к себе. Она так боялась… а оказалось – зря.

– Странница, прости за вопрос, но… ты явно молода и голос у тебя очень красив, но что… что случилось с твоим лицом? – Крайне вежливо и осторожно поинтересовался Кутберт.

Женщина протяжно хмыкнула, словно меряя его взглядом из тьмы капюшона. А затем ответила, смакуя свои слова:

– Меня изуродовал отец. Я была слишком похожа на мать. А он её очень сильно любил. И так же сильно ненавидел.

Рыцари ошеломлённо уставились на женщину.

– Больной ублюдок… – выругался один.

– Безумие… – выдохнул другой.

Остальные тоже разразились ругательствами. Женщина же негромко рассмеялась и заверила их:

– То дело старых лет. Благодаря ему я стала той, кем являюсь сейчас.

– Ты будто благодаришь его, странница, – недоумённо произнёс Кутберт.

Женщина кивнула и довольно серьёзно ответила:

– В какой-то мере.

Повисшую неловкую атмосферу разбавил молоденький рыцарь:

– Странница, может, споёшь? Раз уж мы остановились в лагере менестреля… грех упускать такую возможность!

Женщина с изуродованным лицом усмехнулась, отчего её шрам стал ещё чётче, и спросила молодого рыцаря, попросившего у неё песни:

– А ты мне заплатишь, сэр рыцарь?

– Странница, не будь такой суровой! – Рассмеялся рыцарь, скаля белые зубы.

– Что для тебя – развлечение, то для меня – работа, – вновь исказилась в усмешке странница. – Я не пою задаром.

На медвежью шкуру перед женщиной упала серебряная монета. Алтон кивнул ей и попросил:

– Спой. Этого хватит?

– Вполне. Я же не исторгаю песнями золотые реки… серебра более чем достаточно.

Шэлена взялась за лютню. Положила её на колени и на миг замешкалась. Не играть же в перчатках!

«Чёрт! Этого-то я не предусмотрела! Хотя… с моим-то личиком вряд ли они что-то заподозрят… была не была».

Она подняла руки и стянула перчатки. Рыцарям предстали холёные белые ручки, изящные, тонкие, нежные, с белоснежной чистой кожей… Будто перед ними не изуродованная странница, а настоящая дворянская дочь. Впрочем, с истории странницы было не ясно, кем она была, поэтому она могла быть кем угодно. Зарабатывая на жизнь игрой на лютне, она вполне могла сохранить в таком состоянии свои руки.

А менестрель тронула струны своими тонкими пальчиками, и практически сразу вслед за музыкой полился насыщенный и сильный голос:

Взлетали вороны. Теряли перья.

Пронзали небеса размахом крыл…

Их мудрый взгляд рождал поверья

О тех веках, в которых был

Рассвет, наполненный надеждой.

Закат, исполненный мечты.

Там девица в льняной одежде

С богами ведалась на «ты»…

У рыцарей мороз побежал по коже от насыщенного пения женщины, от почти не присутствующей музыки, от мелодии и мотива, пропитанных седой древностью. А женщина пела. Неспешно, негромко но, казалось, пожелай она, и её голос пронзит небеса и остановит клинок, настолько он представлялся рыцарям сильным.

Переливы старинной песни, сложные и жутковато красивые, трогали за самую душу. Зачарованные глаза рыцарей неотрывно следили за прекрасными ручками, изредка трогавшими струны. Каждый раз, когда пальчики касались струн – голос становился тише, а песня ровнее, каждый раз, когда затихали струны – голос наполнялся переливами и силой.

Взгляды рыцарей смущали Шэлену, а потому она закрыла глаза и запела дальше, закрывшись от мира, погрузившись в песню. Ей она очень нравилась. Поэтому она не пожалела часов и дней для её изучения.

Она пела, расслышав словно из-под воды, как раздавались звуки копыт – кто-то снова скакал по дороге. Остановился. Возможно, ещё рыцари… ну, да и чёрт с ними. Песня вот-вот кончится, а значит, Шэлена соберёт лагерь и пойдёт дальше… Девушка приоткрыла глаза, когда оставались последние строчки… и только чудо позволило ей их спокойно допеть.

Взлетали вороны. Теряли перья.

Пронзали небеса размахом крыл…

Из-за низко наклоненной головы Шэлена первым делом увидела белоснежные копыта и длинные, изящные, но в то же время очень сильные оленьи ноги. Сердце бешено забилось. Это же олень дроу. Не веря до конца, Шэлена медленно подняла глаза и увидела Рэва, сидящего на своём прекрасном скакуне. Ей было трудно прочесть его взгляд. Алые как рубины глаза смотрели на неё из-за завесы белоснежных прядок волос. От одного взгляда на него у девушки сжалась грудь, и захотелось подбежать и закричать от радости… Но нельзя.

– Странница, это было восхитительно! Пожалуйста, спой ещё! – Воскликнул молодой рыцарь.

– Позолотишь ручку?

– Странница, не будь такой жестокой!

– Сэр рыцарь, вы хотите, чтобы я бесплатно морозила руки? Чай, не май-месяц. Скидывайте перчатки и играйте сами, если так неймётся время под музыку коротать.

Рыцари расхохотались. Но вот кто-то ойкнул, пихнул другого, тот третьего и все удивлённо уставились на дорогу, где на прекрасном олене восседал тёмный эльф.

– Менестрель? – Спросил Рэвариен Арранай, глядя из седла на Шэлену с какими-то жуткими шрамами на лице. Несколько часов назад ничего подобного не было. Он с отрядами разведки успел вернуться в Вэйлаир, написать отчёт, узнать, что Владыка пока занят, и вернуться в Варлей, чтобы поискать эту девочку на пути в Кедровую ветку, а она за это время обзавелась страшными шрамами и научилась играть на лютне? И настолько волшебно петь? Она ли это… Нет, это – она. Просто он очень многого о ней не знает. Шэлена заинтриговала его ещё больше.

– Я лишь бродяга с лютней… – разводя руки над инструментом, произнесла она. Это был её голос, но с необычными саркастическими нотками. – Вы можете звать меня бардом, можете – менестрелем. Сути это не изменит – я лишь пою за деньги.

Эльф хмыкнул, неожиданно улыбнувшись. Затем плавно покинул седло и направился к Шэлене и рыцарям, запоздало поприветствовавшим его. Олень хотел было пойти следом, чуя знакомый запах ласкового человека, но дроу придержал его лёгким движением руки. Рэв остановился возле девушки, сидящей на медвежьей шкуре, и поинтересовался:

– Я могу присесть?

– Этому зверю уже давно всё равно – сидит на нём кто-то или нет. Делайте, что пожелаете, уважаемый дроу.

Усмехнувшись, эльф сел напротив девушки и, вынув из кармана золотую монету, спросил:

– Споёшь, менестрель?

– Чем мне усладить эльфийский слух? – Протянув ладонь, поинтересовалась она. – Вас, детей природы и истинных ценителей искусства, трудно чем-либо впечатлить.

– Удиви меня, – вкладывая ей в ладошку монету, он еле заметно погладил её ручку кончиками пальцев. Снова эта нежная-нежная кожа. Тоненькая и такая светлая. – Спой то, что я никогда не слышал.

– Хмм… – еле сдержав панику, Шэлена мысленно взвыла: «Зачем ты мучаешь меня?! Хочешь, чтобы я раскрылась перед всей этой семёркой рыцарей?! Они же утащат меня в Сил! А что он здесь вообще… делает?.. Неужели он приехал, чтобы помочь мне, узнав, что меня разыскивают?! Боги… я сейчас расплачусь…»

– Тогда, быть может, мне спеть вам свою песню? – Взяв себя в руки, ответила Шэлена, убирая монетку в карман, а руку кладя на струны. – Осудите меня строго, господин.

В последний раз я говорю тебе: «Спокойной ночи».

В последний раз я сплю в твоих стенах.

Последний раз отличен от всех прочих,

Но мне не грустно. Мы увидимся во снах…

Дослушав неспешную, словно колыбельная, песню, пронизанную изяществом и нежностью девичьего голоса и северными нотками мелодии, Рэвариен, чувствуя, как пересохло во рту, спросил:

– Эта песня… её написала ты?

– Я написала слова, – кивнула девушка, прячущаяся под личиной бродячего менестреля. – Мой учитель помог мне с созданием музыки…

– Он был с Ольта?

– Да… Вы тоже это почувствовали? В каждой ноте, что исторгается из их лёгких, или исходит из-под их пальцев, есть особая тоска моряков, покинувших родной дом… и храбрость бесстрашных воинов.

– Они – безумцы, – с доброй усмешкой отметил дроу. – И этим гордятся. Они умирают с улыбкой на устах…

– Всё потому, что скальды пропоют их имена в своих песнях, и воинственные крылатые девы спустятся за ними с небес, чтобы вознести их в пиршественный Зал Героев… Для ольтов что жизнь, что смерть, она имеет ценность лишь на поле боя.

– Ты восхищаешься ими?

– Я горжусь, что у меня есть друг среди них. У него достойная история.

– Должно быть, он очень знаменит?

– Это мне не известно, я знала его как друга и как учителя, а не как скальда, воспевающего битвы. Я никогда не видела его в бою. Но раз он до сих пор жив… должно быть, он очень силён. Или чертовски удачлив.

Эльф рассмеялся. И не утерпел, задав провокационный вопрос:

– А что ты думаешь о дроу?

– Простите, господин эльф, но я не стану отвечать на этот вопрос.

– Почему?

– Это личное.

– Но… они нравятся тебе больше ольтов? Или меньше?

– Мне трудно сравнивать столь разные чувства. Друг или семья? Брат или возлюбленный? Вы сможете выбрать между кем-то из них?

– Пожалуй, не смог бы… – несколько растерянно согласился Рэвариен.

Этот диалог и обмен странными фразами был очень чудным для рыцарей, внимательно слушавших их беседу. Они были и рады, и не рады одновременно прибытию этого не пойми откуда взявшегося эльфа. Что он вообще забыл тут в одиночку и почему отнимает всё время и внимание этой странницы с волшебным голосом? Но с другой стороны… вряд ли они смогли бы услышать от неё больше одной песни и уж тем более заплатить за её собственное произведение. Целый золотой! Этот эльф сорил деньгами как каганский набоб!

– Хотите, я сыграю вам что-то ещё? – Спросила Шэлена, красная от смущения и стыда в тени своего капюшона – ведь ляпнула же в игре слов! Ляпнула и призналась! И теперь она чувствовала себя совершенно не в своей тарелке под долгим пронзительным взглядом Рэвариена.

– Да. Сыграй на своё усмотрение, – согласился он.

Девушка облегчённо тронула струны и заиграла свою излюбленную «Касатку».

Рэв наблюдал за ней с мягкой, несколько удивлённой улыбкой на губах. Чудеса. Она была восхитительна. Удивительна. Неподражаема. Он видел её только-только спасённой благородной девочкой у разбитой кареты. Он видел её смелость и честность, но он не видел, насколько она на самом деле сильна и талантлива. Она пела рыцарям, отправленным на её поиски. Она над ними шутила, не позволяя и жесту благородной леди вырваться из-под её маскировки… но они всё равно, инстинктивно, не смели оскорблять её и относились вежливо. И с ним… она даже с ним не потеряла своей маски, но общалась сквозь неё. И как виртуозно! Он спросил, насколько близок ей её учитель, а она ответила что очень. Он спросил кто ей дороже, а она ответила, что оба. Но один друг и брат, а другой родной и возлюбленный… Потрясающе. Какая восхитительная игра.

И это признание, возможно ненарочное, но всё же прозвучало, приятно поразив его. Девочка тоже ощутила ту странную связь? Необычную связь. Особенную. Поэтому она попросила убежища? Не оно ей было нужно, а…

Ему вдруг стало не по себе. А достоин ли он этого сокровища? Не попадись он ей на пути… она наверняка стала бы великой. Она бы добилась всех своих целей, осуществила бы все свои планы. Но… она сама его выбрала. Что это? Судьба или божественные проделки?

Шэлена допела и принялась натягивать перчатки на замёрзшие руки.

– Спасибо за хорошо проведённое время, сэры рыцари, уважаемый господин эльф, но мне пора в путь, – произнесла она, поднимаясь. Эльф встал вместе с ней. Поднялись и рыцари, только после своего действия задумавшись – зачем? Это в благородном обществе не принято сидеть, когда леди на ногах, но эта девушка – бродяга без роду и племени… Но пока одни думали, кто-то из них уже предложил женщине, схватившей большой дорожный мешок, свою помощь.

– Куда держишь путь? – Поинтересовался дроу, с любопытством подмечая, как несколько рыцарей стали помогать «страннице» собирать лагерь. Кто-то отряхивал и хлопал медвежью шкуру, сворачивая её и перевязывая верёвкой, кто-то подносил котелок и помогал утрамбовать его в её мешке.

– В Кедровую ветку. Я должна встретиться там с другом, – ответила странница, с удивлением глядя на свой собранный мешок. Она в жизни бы не поверила, что в нём – котелок, некоторая посуда, медвежья шкура и лютня. Как оно там всё уместилось?!

– Я следую тем же путём. Подвезти тебя?

– Такая честь, уважаемый господин… с чего бы…

– Просто благодарность за прекрасные песни, – пожал плечами дроу, подзывая оленя. Ирша словно этого и ждал. Огромным скачком он оказался рядом с девушкой и загарцевал в нетерпении. Шэлена тут же протянула руку и погладила красивую голову между небесных глаз. Олень замер, наслаждаясь лаской, закрыв от удовольствия глаза.

– Тогда с радостью, добрый господин, – еле сдерживая счастливую улыбку, постаралась как можно вежливее улыбнуться странница Шэлена.

Распрощавшись с рыцарями, которые от всего сердца благодарили за вкусную еду и прекрасные песни, девушка еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда Рэв подхватил её за талию и быстро, но мягко, опустил боком на спину оленя. Этот зверь был куда выше лошади. Шэлена с ужасом увидела как далеко земля и что соскользнуть она на неё сможет от любого неосторожного движения.

Следом на спину оленя полетел мешок девушки – откуда только взялся – и, наконец, запрыгнул в седло и сам Рэв. Приобняв замершую в страхе девушку, он направил оленя в сторону дороги, кивнув на прощание рыцарям, машущим руками той, кого ищет весь их гарнизон.

– Удивительно… – протянул он, крепко держа хихикающую девушку. Её, похоже, вся эта ситуация забавляла.

***

– Нет-нет, Ирша. Не вздумай даже. Шэлена – человек, она не вынесет твоей скачки. Я понимаю, что ты хочешь похвастаться перед ней своей скоростью, но для неё это – вред, – пожурил дроу своего оленя, когда они отошли достаточно далеко от рыцарей и Ирша хотел броситься вскачь.

Прекрасный зверь понуро опустил голову и продолжил переступать ногами. Шэлена же, прижавшись боком к эльфу, не сдерживала больше счастливую улыбку. Скинув надоевший капюшон и сняв маску с лица, она держала её одной рукой, а другой поглаживала пушистую шею оленя:

– Я восхищаюсь тобой, Ирша, даже когда ты просто стоишь. Тебе незачем доказывать свою удаль. Я и так верю, что ты – самый лучший из оленей.

Олень горделиво вздёрнул голову, выпятил грудь и величаво двинулся вперёд, как бы говоря: «Вот я какой! Смотри-смотри!»

– А-ха-ха-ха-ха! – Не сдержавшись, расхохотался Рэвариен. – Шэлена, не балуй его! О, что это у тебя?

Девушка, залюбовавшаяся видом смеющегося эльфа, проследила за его взглядом.

– А, это? Это маска, созданная моим дядюшкой, чтобы сделать из меня крайне некрасивого менестреля.

Она задрала голову и с улыбкой продемонстрировала своё чистое нежное личико без единого следа недавно красовавшихся на них уродливых ожогов и шрамов.

– Какая любопытная вещица! Позволишь примерить?

– Не хотелось бы портить твоё лицо… но если ты хочешь, – она подняла руки и осторожно приложила к его лицу маску. Та слегка засияла и слилась с лицом, изуродовав его до невозможности. – Жуть какая.

– Правда? – Заинтересовался эльф.

– Правда, – подтвердила она, кончиком ногтя подцепляя страшную маску под его подбородком. – Дядюшка явно задействовал всю свою фантазию.

Затем Шэлена быстренько спрятала маску и ненужный дорожный мешок в пространственную сумку, вновь удивив эльфа.

– Да сколько у тебя артефактов?! – Воскликнул он.

– Такое случается, когда архимаг, обожающий тебя как родного ребёнка, собирает тебя в путешествие, – хихикнула Шэлена, а в следующий миг осторожно спросила:

– Как ты тут оказался? Я думала, ты ловишь некроманта.

Он вздохнул, признавшись:

– Старик ушёл. Остановить его мы были не в силах, да и смысла в этом больше не было. То, что мы хотели от него получить – отныне бесполезно. Пока мы ждали отряды поддержки, я повстречался с герцогом, который расспрашивал меня о тебе. Вернее, о карете, о жертвах… Но потом появился какой-то посыльный с докладом, и сообщил, что в город с тракта никто не возвращался. Старик тут же отдал приказ начинать поиски…

– Вот как… – нахмурилась Шэлена.

– В это время прибыли остальные дроу, и мне пришлось вернуться в Шаир.

– В Шаир?! – Ахнула она. – Тогда откуда ты взялся тут?

Рэвариен неловко улыбнулся:

– Тревожился.

Шэлена так и застыла, чудом не открыв от удивления рот. А Рэв, запустив руку в свои волосы, убрал назад падающие на лицо прядки, и с улыбкой продолжил:

– Я решил вернуться и проверить в порядке ли ты. Кто же знал, что ты так ловко и хитро справляешься.

Опустив голову, Шэлена обняла его за пояс и, прижавшись к нему, тихонько выдохнула:

– Спасибо. Спасибо тебе за это.

– Не за что, – шепнул эльф, придерживая её за талию. Он вдруг вспомнил, что она – всего лишь девочка четырнадцати лет, которой пришлось многому научиться и стать очень сильной, чтобы выжить и исполнить свою мечту. Так что ей наверняка было очень-очень страшно временами, но она преодолевала свой страх, и за это он уважал её ещё сильнее.

– Расскажи мне о себе, – попросил он. – Мне очень интересно, как благородная человеческая дворянка стала такой отчаянной и храброй.

– Хи-хи, – Шэлена зажмурилась, сдерживая выступившие от радости и признательности к Рэву слёзы, и заверила его:

– Это не очень весёлая и очень длинная история, но раз тебе интересно – я расскажу.

Ирша неспешно переставлял ноги, плавно шествуя по жёлтой, присыпанной снежком дороге, вместе со своим хозяином слушая историю, рассказываемую переливчатым, словно журчащая речка, мягким девичьим голоском. Шэлена рассказывала о маме, о своём детстве, о ярмарках в Эйе, о животных и людях, которым помогала, затем как получила обещание от отца и как училась в столице, о своих планах, о том, как вернулась и получила пощёчину от реального положения вещей. Затем как нашла скальда, как появился герцог с замужеством, и как у неё появились её дорогие заговорщики. Она рассказывала о них, о каждом по отдельности с такой нежностью и радостью, что грелось сердце, о том, как они ей помогали, как учили и тренировали…

Её рассказ был длинным, но ни секунды времени Рэвариен не потерял зря. Он многое понял об этой девочке, больше всего на свете мечтавшей быть любимой. Она и сама этого не понимала, но при ненависти отца, при ранней потере матери, при постоянно напряжённой жизни, переполненной либо бедами, либо учёбой, она практически ни от кого не получала ни любви, ни заботы. Только дядюшка Самиш и братец у неё были… но один – исследователь, а у другого – своя семья.

Поэтому она ставила невероятные цели и создавала грандиозные планы, чтобы полностью отвлечься от своего одиночества. Она хотела найти друзей в своём путешествии, хотела влюбиться по-настоящему и обрести счастье. Оно не имело определённой формы, она лишь надеялась найти его по пути к своей мечте о гильдии и путешествиях. И вот, она встретила его. И ради родившегося в ней чувства, чтобы не потерять его и сохранить, она готова отказаться от своих великих стремлений, потому что истинная цель этих планов – сидела сейчас рядом с ней и внимательно слушала рассказ.

Рэв не стал делиться с ней своими догадками. Когда-нибудь она и сама всё это осознает. Сейчас же он просто обнимал её, придерживая на олене, и наслаждался звуками её голоса и теплом доверчивого стройного тела.

Рассказ дошёл до нападения ваниров и, что-то припомнив, Шэлена спросила:

– Почему они зовут себя садовниками? Они говорили что-то о Высших и рядовых садовниках…

– Не забивай этим голову, – посоветовал дроу. – Это не то, о чём следует знать маленьким девочкам.

Шэлена довольно рассмеялась. Ей были безразличны эти проклятые ваниры, но вот то, что Рэв не считает её взрослой женщиной, как большинство людей Восточных королевств – было очень приятно. Она и сама считала себя ребёнком, поэтому для неё было дико и обидно, когда от неё требовали быть взрослой, и как со взрослой себя вели.

– А ты, Рэв? Расскажешь о себе? – Спросила она с надеждой.

Он продолжительно хмыкнул.

– А вот это будет действительно длинный рассказ. Мне, в отличие от тебя, гораздо, гораздо, гораздо больше четырнадцати лет, и за все мои годы со мной приключалось не мало…

Шэлена рассмеялась и только хотела открыть рот, как раздался пронзительный отчаянный крик, несущийся к ним сзади:

– Капита-а-а-ан!!!

– Лаэра мчится, – отметил Рэвариен и подмигнул Шэлене, – вытаскивай маску.

Девушка расхохоталась и быстренько прилепила вызванную маску на его лицо. В следующий миг их догнала и обогнала белая вспышка, и резко остановилась, вспахав землю, обратившись при остановке в растрёпанную эльфийку и её оленя.

– Капитан! Ты издеваешься?! Куда ты пропал?! Тебя и твоих замов вызывает Вла… О СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ ШАИРА!!! ЧТО С ТВОИМ ЛИЦОМ?!

Рэвариен и Шэлена расхохотались в голос над настолько опешившей эльфийкой, что та чуть не слилась цветом кожи со своим оленем, а глаза её готовы были выпрыгнуть из орбит.

Подцепив пальцем маску, капитан стащил её с лица, смеясь чуть ли не до слёз…

– Успокойся, Лаэра, это просто маска…

Эльфийка с истерическим смешком рухнула личиком в шею оленя и витиевато выругалась по-эльфийски.

– Лаэра, не при детях, – укорил её командир, возвращая маску её хозяйке.

– Капитан… – простонала его заместитель, – ты не боишься, что у меня сердце от твоих шуток остановится, и ты останешься без целителя?..

– Ну, прости-прости, – рассмеялся он, поднимая руки, – что случилось?

Лаэра вздрогнула, воскликнув:

– Точно! Тебя и меня с Элиеной вызывает Владыка! Нам надо срочно спешить! Ой, и снова привет, миледи – ты такая маленькая и в плаще чёрном, что я тебя сначала и не заметила на фоне доспехов капитана… Откуда ты тут?! – Опомнившись, выставила она глаза. – Капитан! Ты что на свиданку удрал из самого Вэйлаира?!

Эльф пожал плечами, а Шэлена спрятала в капюшоне покрасневшее личико.

– У меня нет слов… – протянула Лаэра. И, опомнившись, вскричала. – Капитан, времени нет – спешить надо! Мигом!

Вздохнув, Рэвариен спрыгнул с оленя и аккуратно ссадил Шэлену на дорогу.

– До ближайшей деревни ещё далеко, до темноты добраться не успеешь. Примерно в часе пути отсюда пойдут скалистые холмы, поросшие лесом. В них много пещер. Заночуй там, хорошо? А утром отправляйся дальше. У тебя есть что-то с собой для ночлега?

Приятно тронутая заботой, Шэлена с улыбкой похлопала себя по груди, где прятался мешочек:

– У меня есть даже целый шатёр, не беспокойся.

– Хорошо, – кивнул он. Затем протянул руку и ласково погладил её щёчку. – До встречи через неделю.

– Доброго пути, – девушка слегка потёрлась о его ладонь и отступила на шаг. – Езжай.

Рэвариен подарил ей прощальную улыбку, сверкнув удлинёнными белоснежными клыками на фоне тёмной кожи, и вскочил обратно в седло. Ирша недовольно замычал, издавая низкое: «Ту-у-у-а-а-а…»

– Нет, мы не можем взять её с собой! – Воскликнул эльф, дёргая поводья. Олень покачал головой и раздражённо топнул ногой. Шэлена рассмеялась и, подойдя, погладила красивую морду норовистого зверя.

– Мы ещё увидимся, Ирша. А сейчас тебе пора домой.

Он грустно выдохнул воздух из ноздрей, и словно протягивая: «Ла-а-адно», послушно стронулся с места. Девушка помахала ручкой дроу, получив в ответ две улыбки и звонкое Лаэрино: «Пока! Из тебя выйдет отличный приручитель!»

Шэлена покачала головой, проследив за размазанными белыми тенями, скрывшимися на невероятной скорости за поворотом. Затем задрала голову к небу, взглянув на солнце. Время близилось к вечеру. Надев маску, она продолжила свой путь.

Глава 15 – Тревога

Потянув за ленту, скреплявшую волосы на затылке, Рэвариен позволил тяжёлому потоку белых волос свободно покрыть его спину. Убрал за острые уши непослушные прядки, падающие на лицо, и спрятал ленту в карман, намереваясь снова воспользоваться ей, как только завершится визит. Следом снял портупею, к которой крепились ножны со скимитарами и ремень со множеством метательных ножей, закончив на этом все подобающие приготовления. В тронный зал Владыки Шаира было не принято входить как с оружием, так и с забранными волосами – это считалось дурным тоном.

Его замы, так же как и он, распустили волосы и сдали оружие стражам Хрустального Дворца. Только после этого раскрылись высокие двустворчатые двери – изящные, покрытые вязью, и разведчики вошли в тронный зал.

– Капитан первого разведывательного отряда Хранителей Шаира, мастер Лунных клинков линари Рэвариен, сын Высокого Дома Арранай, со спутниками, – разнёсся по залу голос герольда, – офицеры Лаэра Саланай и Элиена Рувай.

Стены и колонны тронного зала сплошь покрывали ароматные нежные лозы вьющихся белоснежных цветов. Высокие потолки из хрусталя и серебра терялись в вышине, а под ногами, под толстым слоем хрустального пола мирно колыхалось светящееся молочно-белое озеро. В нём вечно цвели полуночно-синие лотосы и жили серебристые рыбки, резвящиеся в волшебной воде.

В незапамятные времена Хрустальный Дворец был вырезан из цельной хрустальной горы, выросшей над Лунным озером из-за сильного испарения его волшебных вод. Они испарялись при свете луны и затвердевали нерушимым твёрдым хрусталём, прозрачным, как слеза младенца. После создания дворца над ним немало потрудились искусные дроу, сотворив поистине несравненный шедевр архитектуры, состоящий из магии и живой природы.

По правую и левую руку капитана, на два шага позади него, взволнованные офицеры проследовали в зал за своим совершенно спокойным командиром. Ещё бы, он-то тут частый гость, а им такая честь всего третий раз выпала… и то, в первый раз Владыке представили их вместе с полусотней других талантливых выпускников Боевого зала, а во второй они тут побывали при назначении в первый отряд разведки. Так что по личному приказу Владыки они тут впервые.

Проходя через тронный зал, Рэвариен спокойно направлялся к изящному алебастровому трону, где восседал Владыка, внимательно читающий знакомый капитану доклад. Волосы правителя белоснежным мягко светящимся потоком стелились до самого хрустального пола, а тёмная, почти чёрная кожа казалась ночной темнотой в сравнении с лилейно-серебристым одеянием и светом волос.

Офицеры разведки с затаённым трепетом в сверкающих глазах старались не разглядывать правителя слишком пристально. Но всё же в который раз поразились его статью и неземным величием.

Пока девушки зачарованно таращились на Владыку, Рэвариен остановился перед троном и, сложив руки за спиной, коротко кивнул:

– Приветствую Владыку Шаира.

Его замы, опомнившись, опустились на одно колено, выказывая почтение. Они были простыми эльфами, не являвшимися выходцами из Высокого дома, поэтому их дань уважения Владыке была куда глубже, чем у их капитана.

К тому же Рэвариен был очень близок к семье правителя. Детство и юность он провёл вместе с сыновьями Владыки, что сблизило трёх мальчишек до названных братьев. Три юных эльфа не только вместе учились, тренировались или слушали воспитательные речи, но и частенько сбегали из Хрустального дворца, чтобы полазить по древним деревьям до самых вершин или объездить диких сумеречных волков. Благо звери Шаира были крайне снисходительны к дроу и единственное чем отделывались юные эльфы после таких проказ – синяки и ушибы, которых становилось только больше, после того как Владыка о них узнавал. Уши надирали всем троим.

После взросления юноши тоже пошли одним путём – в армию, различались лишь места службы в зависимости от их талантов. Рэвариен, чей талант проявлялся в ловкости и силе, направился в разведку, где вскоре возглавил её лучший отряд. Нэралиен – старший из троицы, оказался особо одарён в магии и был с распростёртыми объятиями принят в ряды боевых чародеев, а младший – Тайдалиен, всегда отличавшийся смекалкой и хитростью, стал одним из выдающихся военных советников по тактике и стратегии. Все трое, как одни из сильнейших и лучших, были удостоены чести стать хранителями Шаира – главной боевой силой Моря Сумерек.

Раньше Владыка принимал активное участие в жизни всех трёх мужчин, никого не выделяя и к каждому относясь как к родному сыну, но в последние два века он странно отдалился. Не только от своих детей и Рэвариена, а вообще ото всех. Братья Рэва списывали это на нагрузку Владыки – время не простое, война, да и они уже давно не дети… Но всё же это немного странно, когда родные сыновья перед визитом к отцу уведомляют его и просят разрешение на встречу.

– Рэвариен, – взгляд прохладных светло-серых глаз, напоминающих лунный свет рассеянный над Шаиром, наконец оторвался от доклада, и немного потеплел при виде капитана.

Передав пергамент помощнице, правитель обратился к визитёрам:

– Встаньте. Приветствую разведчиков, храбро служащих во благо Шаира.

– Это честь, Владыка, – хором произнесли офицеры, поднимаясь с колен.

– Рэвариен, – обратился к капитану Владыка в своей особенной манере речи. Он говорил неспешно, величаво, его голос напоминал медленно текущую реку. – Я благодарю тебя за своевременную передачу сообщения через Яо. Ты как всегда очень быстро и чётко соображаешь.

Рэв кивнул и спросил:

– Границы под надзором?

– Да, капитан, патрули возвращены на приграничные заставы. Но они малочисленны. Это лишь глаза и уши. Я стянул все силы на запад… наивные земляные черви, они действительно полагали, что смогут провести меня столь «гениальной» военной хитростью? – Владыка не скрыл презрительной усмешки.

– Так и знал, – цыкнул Рэвариен. – Для них это – бессмысленно, нападать на нас с востока.

– Именно, – протянул Владыка. – Это просто отвлекающий манёвр… я уверен даже в том, что большая часть приведённых кораблей была пуста как ванирские кладбища.

Капитан разведки зло выругался:

– Твари. Чуть не был разрушен стратегически важный для ольтов портовый город, население понесло огромные потери… люди даже обороняться от них не способны, а им пришлось сражаться с ними насмерть!

– Так было всегда, капитан, – произнёс Владыка. – Другие виды для их расы – лишь садовое удобрение. Но это же нам и на руку… они думают, что мы и весь Ордел не умнее их, когда всё, на что способна их военная хитрость – это терроризировать мирные поселения на побережьях и устраивать подобные «манёвры». Если они попробуют провернуть такое ещё раз – Ордел поднимет войска и встанет живой стеной вокруг Шаира. Нам не о чем беспокоиться.

Владыка подал знак, и его помощница поднесла замам капитана увесистые мешочки с вознаграждением.

– За хорошо проделанную работу, – краешками губ улыбнулся Владыка. – А также двухнедельный отдых всему первому отряду. Рэвариен, тебе что-нибудь нужно?

– Хмм… да, но об этом позже. Владыка, ты явно вызвал меня не для того, чтобы поболтать о ванирах. Что тебя волнует?

Владыка нахмурил брови, согласно кивая. Махнув рукой, он произнёс, обращаясь к замам его названого сына:

– Свободны. Не проматывайте вознаграждение в первый день… молодёжь такая импульсивная, не так ли, Рэвариен?

– Они славные ребята и в их задоре есть свои положительные стороны, – с улыбкой заверил его капитан.

– Действительно… с ними ты точно не скучаешь.

Лаэра и Элиена с поклоном поблагодарили Владыку и быстренько удалились, чтобы не вызывать гнев. Правитель эльфов щёлкнул пальцами и слуги, помощники и советники также быстро покинули зал.

– Так тебя гложет скука, Дэнталиен? – Спросил Рэв, оставшись с ним наедине.

– Хмм… пожалуй. Первое время ванирские выродки казались неплохим развлечением, но теперь они становятся всё глупее, всё примитивнее, они спешат, словно их гонит в спину промозглый ветер. Это война стареющих, но в одиночку стареющие справиться с ними не в силах…

Рэвариен нахмурился от его слов:

– С чего бы бессмертным спешить?

– Вот и я не понимаю. Разведку и шпионов в Энумар-Ван не отправить. Даже поднятые некромантами звери мгновенно вычисляются и уничтожаются. За сотню лет мы узнали о своих врагах ничтожно мало. Этот проклятый старик, отдай он нам гримуар, или останься здесь и возьми на себя разведку, принёс бы немалую пользу и тонну информации… А сейчас он, должно быть уже сгинул. Ты видел гримуар?

Рэвариен мрачно кивнул:

– И даже сумел пообщаться… если полная ругани страница, выплюнутая гримуаром, может считаться за общение. Он запер себя на жуткие замки, сковав и некроманта своими угрозами. Я так понял, что старик заключил с ним сделку – в обмен на спасение Сила он должен отнести его к новому хозяину… Которого избрал сам гримуар. Если же не отнесёт, это чудовище оставит его своим последним бессмертным хозяином. Старик не сможет умереть и передать книгу. Для человека это… должно быть очень страшно.

– Тц… злобная тварь. Какая ему разница, кто будет им владеть? Откуда у него взялись эти предпочтения?

– Ты не знаешь, что он такое? – Осторожно спросил Рэвариен.

Владыка со вздохом ответил:

– Кое-какая информация мне о «Власти Короля Теней» известна. А также о существовании «Длани Чумного Короля», «Чреве Голодного Короля» и «Дворце Короля Соблазнов». Четыре чёрных гримуара. Но откуда они взялись и что именно собой представляют – не знал даже мой дед, не то что я. А как ты знаешь, чем больше проходит времени, тем более плотным саваном зарастает история. Одно знаю точно – на континенте Ордел есть только «Власть Короля Теней». Был бы тут кто-то ещё… мы бы об этом узнали. Слишком шумное между двумя гримуарами может быть приветствие. Ну да не будем об этом.

Дэнталиен Шеорранай усмехнулся своим мыслям, кое-что вспомнив.

– Ты говорил, что хочешь чего-то?

– Ты удивишься, – в ответ усмехнулся Рэвариен.

– Заинригова-а-ал… не томи.

Арранай усмехнулся уголком губ и, с весёлыми чёртиками глядя на горящие от нетерпения глаза правителя, наконец, соизволил ответить:

– Я хочу дать убежище в Шаире одному человеку.

– Хо-о-о? – Владыка заинтересованно привстал на троне, на его губах расцвела заинтригованная улыбка, а в глазах так и сверкало любопытство. – Неужели один из представителей славного Дома Арранай заинтересовался человеком? При моём правлении такого ещё не бывало… да и вообще не бывало, насколько мне известно. Кто это? Талантливый воитель? Виртуозный сказитель? Может, прекрасная чародейка?

– Девочка, – пожал плечами Рэвариен. – Маленькая, храбрая девочка.

– Теперь я заинтригован ещё больше, – притопнул ногой Владыка. – Рассказывай! Нет, постой, пойдем, выпьем по бокалу вина, и за ним ты мне всё расскажешь!

Оба покинули тронный зал через незаметную дверь и, пройдя по недлинному коридору, вышли в уютную роскошную комнату с панорамным окном на красоты Вэйлаира. Здесь, устроившись в удобных креслах, за бокалами вина, поданного слугой, два тёмных эльфа провели свою беседу.

Рэвариен осторожно поведал о Шэлене, как встретил её, о её злоключениях в Варлее и просьбе убежища в Шаире. Рассказывая, он о многом умолчал.

– Хм… какая отчаянная, – одобрил Владыка. – Скажи, она красива?

– Она ещё маленькая, Дэнталиен. Но… у неё большой потенциал, – признал Рэвариен.

– Есть в ней что-то особенное? Нужна хоть какая-то причина для её принятия. Скажи, она сможет украсить собой Шаир?

Интуиция капитана встревоженно взвыла. Это его сильно удивило. Что за реакция у его предчувствия на простой, вполне естественный для этой ситуации вопрос? Но он привык свято верить своим чувствам и потому насторожился.

Рэвариен, как и родные дети правителя, и вообще все совершеннолетние дроу, приносил Владыке Шаира клятву незыблемой верности. Ни один тёмный эльф не мог лгать своему повелителю и не мог игнорировать его приказы. Поэтому и Рэвариен не мог не ответить на прямой вопрос Владыки. Но всё же он попытался вывернуться.

– Она прекрасно поёт. И умеет играть на многих инструментах, – уцепился он за соломинку.

– Рэвариен, я не о том спрашивал. Это конечно замечательно, что она умеет петь – ей будет, чем заняться в Вэйлаире, но я спрашивал о внешности. Есть в ней что-то особенное?

Подавив тяжкий вздох, с тяжёлым сердцем Арранай ответил:

– Её глаза. Они цветом точь-в-точь как лунные колокольчики Таинственной Рощи.

– Что?.. – Мягкая улыбка на лице Владыки нервно дёрнулась. – Ты… ты сказал о Таинственной Роще?..

– О цветах её, если быть точным… – протянул Рэвариен, не сводя глаз с лица правителя.

– О цветах… – прошептал Владыка еле слышно. Его взгляд похолодел. Он пристально взглянул на названого сына, вкрадчиво спрашивая его:

– Что ты можешь сказать мне о Таинственной роще и её цветах?

Рэвариен недоумевающе нахмурил брови. Что-то… куда-то не туда пошёл разговор. Таинственная роща? А что в ней в действительности такого?

В голове медленно образовалась какая-то мутная каша. Мысли совсем спутались.

– Роща… она центр Шаира. И… там растут эти цветы – лунные колокольчики… так ведь? – Неуверенно спросил он Владыку.

Дэнталиен улыбнулся куда более естественной улыбкой.

– Так, мальчик мой, так. Эта… девочка – человечек с глазами святого цвета, приведи её. И как приведёшь – представь пред мои очи. Если она так хороша, как ты говоришь, я возьму её под свою защиту.

– Под твою? – Встряхнулся Рэвариен, пытаясь выплыть разумом из облепившей его вязкой паутины. – Дэнталиен… что ты задумал? Она же человек.

– Я думаю, можно разрешить человеку с такими глазами жить во дворце. Пускай живёт здесь, учит песни Шаира и приносит пользу как придворный менестрель. Здесь она будет даже в большей безопасности, чем если ты сам возьмёшь её под защиту… Тебя подолгу не бывает из-за службы, Рэвариен. А ты не хуже меня знаешь, как редки в Шаире люди и сколько внимания они привлекают.

В его словах был здравый смысл, но тревожно сигналящая интуиция подсказывала, что всё не просто не так… а очень сильно не так. Душа будто вопила о происходящем вокруг абсурде, но ничего абсурдного вокруг не было! Дело в Шэлене? В неожиданно благосклонном решении Владыки? Нет… вернее, не только.

Рэвариен с трудом изгнал из разума все лишние мысли, чувствуя, что погружается из-за них в какое-то вязкое болото. Вспомнив о теме разговора, он произнёс:

– Я бы хотел, чтобы и в городе у неё было жилище. Когда я тут. Мы с ней довольно неплохо сдружились, не хотелось бы для обещанных прогулок по Шаиру постоянно подавать прошение на вход во Дворец…

– М-м-м, да, ты прав. Разве можно запирать человеческую девочку в четырёх стенах. Пусть и в хрустальных. Так или иначе – разрешение своё я даю. Зайдёшь через пару дней за охранным амулетом. Как приведёшь её – так и решим окончательно, получит она две защиты или одну. И сколько жилищ в её амулете будет числиться… Всё, а теперь иди, мне нужно подумать.

Рэвариен кивнул и удалился.

***

Владыка в ярости швырнул бокал в стену, зло выругавшись шипящим шёпотом. Рухнув в кресло, он откинулся на спинку и тяжёлым взглядом смерил вид за панорамным окном. Его не интересовали красоты Вэйлаира. Его взгляд впивался туда, где за бесконечными деревьями была сокрыта Таинственная Роща – самое сердце Шаира.

– Вот как ты ходишь… – прошипел Владыка.

Он попытался вспомнить, когда в последний раз о цветах или о Роще упоминал Рэвариен. Или кто-либо другой… С того дня подобного не было.

– Это твои козни, Шэр’аир? – зло процедил он сквозь зубы. – Пытаешься сманить на свою сторону одного из моих сыновей? Не надейся даже… я похороню этот ядовитый цветочек у твоих корней. Вам будет веселее гнить вместе, не так ли? Не знаю, каким чудом ты явил миру новый цветок, но я верну его тебе в твою Поющую рощу. Рощу, поющую глухим.

***

Рэвариен, выходя из Хрустального Дворца, всё сильнее чувствовал растущую тревогу. Ощущение абсурдности, навязчивая идея о том, что он забыл нечто важное, и обволакивающий разум холодный кисель, который глушил все эти чувства, вызывая мерзкое ощущение натянутых до предела нервов и тянущей, скоблящей по чему-то тоски.

– Хватит, – бросил он, поняв, что насильственными потугами от памяти ничего не добиться. Нужен какой-то толчок… какая-то деталь, которой не хватает, чтобы уцепиться. Лучше не мучить себя сейчас и дождаться этого толчка, а сейчас – отвлечься. И неплохим вариантом были его разведчики.

Замы со всем отрядом направились в таверну, отмечать успешное возвращение домой. Никто не пострадал, никто не был ранен, а их миссия – хоть и была провалена, но в том не было их вины. Так что сейчас ребята наверняка распивают свежее пенное пиво со вкусом лесных ягод или же балуются тёмным, настоящим деликатесом эльфийских пивоварен…

Арранай направился к ним, намереваясь пропустить вместе с товарищами пару пинт тёмного.

***

– Капитан! – Лаэра помахала командиру рукой, привлекая его внимание. Рэвариен, чуть усмехнувшись, направился к своему отряду, шумно отмечающему возвращение домой на двухнедельную увольнительную. До этого они несколько месяцев выполняли миссию за миссией, неустанно следя за границами Шаира. Несколько раз они даже устраивали вылазки в Энумар-Ван, где принимали участие в кровопролитных боях, в надежде завладеть хоть какой-то полезной для Моря Сумерек информацией. Даже захватывали пленных, но это не приносило никакого эффекта – языки просто-напросто умирали от неизвестных причин, как только понимали, что спасения им не видать.

Первый отряд отмечал за двумя сдвинутыми столами посреди шумной таверны, которую держал полуэльф – помесь человека и дроу. В его таверне работали как потомки людей, упросивших дать им убежище в Шаире во время падения Западных королевств, так и юные дроу, ещё не нашедшие себя ни в каком деле, но желающие иметь свои личные карманные деньги. Поэтому среди подавальщиц мелькали как ловкие и шустрые эльфийки, весело болтающие с клиентами, так и скромная человеческая девушка, страшно смущающаяся каждому направленному на неё взгляду.

Людей в Шаире не то чтобы не любили… нет, но относились к ним всё же крайне снисходительно, если они, конечно, не являлись достойными представителями своей стареющей расы. К обычным же людям, проживающим здесь, отношение было «барским». Как в королевствах людей лорды относились к крестьянам, так и эльфы относились к людям.

Представители человечества в Шаире приносили пользу, работая на дроу. Подметали улицы, убирались в домах, работали в тавернах и трактирах, и занимались прочей «черновой» работой. Некоторые, правда, занимались рукотворной деятельностью – создавали из глины и керамики посуду и вазы, рисовали картины, ваяли скульптуры, держали кузни, плели корзины и ещё много в чём старались проявить себя, чтобы заработать лишний грамм доброго отношения от дроу. К ремесленникам отношение было куда лучше. Некоторые из них даже обзаводились постоянными клиентами.

Всего в Шаире было около сорока крупных городов, гармонично вписывающихся в природу исполинского леса, и людей в этих городах было очень мало: меньше 4-5% населения на город. Поэтому они всё же были редки и появление нового лица или неожиданное взросление вчерашнего ребёнка было довольно примечательным событием. Особенно это касалось человеческих девушек. Для дроу людские красавицы были подобны цветку – они быстро расцветали и так же быстро увядали, поэтому многие порывались сорвать выросший цветочек и взять его под своё покровительство.

Девушки чаще всего с охотой соглашались на подобное, а некоторые даже имели несколько покровителей. Для дроу это было нормально – за свою долгую жизнь они успевали завести и разорвать сотни отношений и перепробовать все их способы и виды, на что только хватит фантазии, для людей же, особенно для родителей девушек – такой образ жизни был неприемлем. Из-за врождённых, в костях укоренившихся норм приличий и морали, людьми поведение дроу воспринималось не иначе как блудом и позором.

Поэтому не редко случалось такое, что семья покидала Шаир, как только их дочка или очень уж хорошенький сыночек приближались к опасному возрасту, в котором начинали привлекать внимание охочих до экзотики дроу. Так что, не смотря на то, что люди довольно быстро и часто плодились, в Шаире они особо не задерживались, исключениями были лишь самые ассимилировавшиеся представители человечества, которые прониклись свободным диким духом тёмных эльфов.

Пока капитан Арранай шёл к своему отряду, он приметил, как один из мужчин-дроу остановил девушку-подавальщицу и усадил себе на колени, шепча на красное от смущения ушко, что как только она ещё немного подрастёт, он будет рад оказать ей своё покровительство. Не сказать, что девушка была так уж красива, но в ней было некое наивное очарование, присущее юным людям, только-только преодолевшим пору детства, но ещё не вступившим во взрослую жизнь.

«Надо будет предупредить Шэлену, чтобы не ходила по таким местам… а ещё лучше, чтобы без меня из Дворца и носу не высовывала… и во Дворце тоже в одиночестве не передвигалась…»

– Капита-а-ан! – Захмелевшая счастливая Лаэра крепко обняла опустившегося рядом с ней начальника. – Я так рада, что ты не натворил глупостей! И нас отпустили на две недели! У-у-ух! Я буду две недели пить!

– Сопьёшься, – с усмешкой пожурил её Рэвариен.

– Да я ж целитель, что мне станет! – Расхохоталась эльфийка. – Эй, милая, кончай трещать! Неси тёмного нашему капитану! Большу-у-ую чарку!

Болтавшая со знакомыми эльфийка-подавальщица быстренько распрощалась с ними и побежала исполнять заказ. В спину ей полетело ещё несколько запросов и на помощь красавице тут же подоспело несколько других подавальщиц.

Как только перед Рэвом поставили внушительную пивную кружку с пенным, ароматно пахнущим тёмным пивом, он с наслаждением осушил половину, после чего увидел дюжину пар заинтересованных глаз, уставившихся на него.

– Что? – Вздёрнул бровь капитан.

Лаэра пихнула его в плечо, требуя:

– Давай, рассказывай, капитан! Получилось провести в Шаир маленькую леди? Обрадуешь её через недельку? Или расстроишь?

Он рассмеялся:

– Так вот что вас интересует? Не волнуйтесь, всё получилось. Даже лучше, чем я предполагал… наверное.

Хотевшие было обрадоваться, разведчики потребовали объяснений и Рэвариен выложил им суть:

– Если Шэлена пройдёт проверку Владыки, ей будет предоставлена должность придворного менестреля и проживание в Хрустальном Дворце.

– О-о-ого-о! – Протянул Йенна. – Так спасённая вами леди ещё и менестрель?

– Она умеет удивлять, – мягко рассмеялся капитан. – Мы с Владыкой решили на первое время взять её под защиту, пока она не свыкнется с жизнью в Шаире и не разберётся во всех его реалиях. Пока наш отряд будет на миссиях, она будет в безопасности проживать во Дворце, а когда мы будем в Вэйлаире, будет перебираться в городской домик, для удобства ознакомления с нашим миром.

– Владыка так серьёзно отнёсся к человеческой переселенке? – Недоумённо выдавила Элиена. – Разве это не… странно?

– Не знаю… – протянул Рэвариен. Он и сам ожидал, что Дэнталиен просто махнёт рукой и скажет: «Делай что хочешь», но всё вдруг приняло куда более серьёзный поворот.

Лаэра же громко фыркнула и отчитала напарницу:

– И ничего не странно! Ты разве не знаешь, что Владыка к капитану относится как к сыну? Ну, захотел наш капитан дать убежище понравившейся девочке – мне она, кстати, тоже нравится, – естественно Владыка озаботится её безопасностью! Я думаю, никто из нас не хочет, чтобы её утащил под своё покровительство какой-нибудь ушлый линари! Так что это просто замечательно, что когда нас не будет в Вэйлаире, она спокойно поучит и попоёт песни в Хрустальном Дворце! А когда мы будем возвращаться, я буду брать эту прелестную леди с собой по магазинам! Должно быть, на ней невероятно очаровательно будут смотреться наряды дроу!

Смерив взглядом наряд своей подчинённой, чьё ловкое сильное тело было затянуто лишь в кожаные штаны и обтягивающий жилет, неплотно зашнурованный в груди, Рэвариен хмуро отметил:

– Она – леди, а не разведчица.

Лаэра захихикала, пихнув его локтем:

– Да никто ж не увидит, капитан! Ну, разве что ты, лет так через шесть! А-ха-ха-ха!

Разведчики разразились громогласным хохотом, поднимая свои кружки, а следом полетели тост за тостом:

– За весну в сердце капитана!

– За маленькую леди!

– А-ха-ха! За любо-о-овь! Ой, я тоже хочу себе человечьего мальчика! У неё есть брат?

– Идиоты… – смеялся Рэвариен. – Есть, Лаэра, но он уже женат.

– Вечно эти люди куда-то торопятся, – вздохнула пьяная эльфийка, а потом брякнула:

– Дождусь вашего сына!

Капитан подавился пивом и громко закашлялся под всеобщий хохот и дружеское похлопывание Лаэрой по спине, уговаривающей:

– Ты уж постарайся, капитан, чтобы он был больше на неё похож, чем на тебя, а то со вторым тобой я ж не слажу! Ха-ха-ха!

– Я придушу тебя! – Схватив за шкирку своего зама, потряс её как котёнка Рэвариен. И смех, и грех, как говорится.

– Нельзя, капитан! Ты ж без целителя останешься! – Хохотала тёмная эльфийка.

– Капитан, – отвлёк его Йенна от экзекуции над замом. – Когда за леди? Надо будет праздник устроить, как подобает! Отметить новоселье!

Вздохнув, Рэв выпустил икающую Лаэру и, откинувшись на спинку стула, ответил:

– Через семь дней я заберу её из Кедровой ветки.

– Неделя? Неужели амулет так долго делается? – Спросил один из разведчиков.

– Нет… просто… – Рэвариен осушил кружку и громко поставил её на стол. – Неделя – это достаточный срок для того, чтобы передумать. Я не хочу, чтобы она потом жалела о своём выборе… а так, у неё есть время, чтобы определиться с тем, готова ли она оставить земли людей и переселиться в Шаир.

При словах капитана, сидевшая до этого с мрачным взглядом Элиена, вдруг наполнилась надеждой. Её улыбка перестала быть натянутой, а взгляд засиял:

– Капитан как всегда рассудителен! Но вряд ли найдётся на этой земле женщина, что останется к нему равнодушной!

– Выпьем за это! – Лаэра, только справившаяся с икотой, вновь схватилась за кружку.

– За капитана! – Поддержал её весь отряд.

Глава 16 – Власть Короля Теней

Поздней осенью темнело быстро. Стоит моргнуть, и вместо надвигающихся сумерек уже сгустилась тьма. Шэлена шла и глупо, но счастливо улыбалась, подняв голову к чистому безоблачному небу, где яркими вспышками просыпались звёзды и яркой блямбой светила луна. Ночной светоч прекрасно освещал дорогу, так что девушка не боялась очутиться в кромешной холодной тьме. Холодало здесь так же быстро, как и темнело.

Путь в час до скалистых пещер растянулся почти на три, так как Шэлена шла не спеша, наслаждаясь своим счастьем и беспечной прогулкой. Её маскировка, как выяснилось, была на высоте. Поэтому она совершенно ни о чём не переживала. На её плече висел кожаный мешок – практически пустой, не считая лютни, – он был для вида, на тот случай, если ей встретится запоздалый путник.

Но всё же Шэлена постепенно замерзала, да и ноги просили отдыха, жалуясь на усталость и боль. Девушка принялась разглядывать виднеющиеся скалы – неровные и угловатые, выглядывающие из посеребрённой лесной земли.

– Ох… – Шэлена остановилась, замерев в нерешительности. В темноте светился неровным пляшущим огнём зев пещеры, находящейся неподалёку. Чувствуя, как замерзают пальцы ног даже в тёплых ботиночках, она немного потопталась на месте, кутаясь в плащ.

– Ах, была-не была!..

И она поспешила на протоптанную в снегу дорожку, ведущую в пещеру. Её слишком манил свет костра и его животворящее тепло.

Быстро добравшись до входа, Шэлена перевела дух и заглянула внутрь. Каменный коридор вёл влево, где расширялся в пещеру – там и горел костёр.

– Простите за вторжение, – произнесла она достаточно громко. – Вы позволите обогреться у вашего костра?

В ответ она услышала горький старческий смех, а после и голос:

– Входи, дитя… Должно быть, боги тебя очень не любят, раз отправили бродить в ночи по этим холодным дорогам и искать убежище в этой богами забытой пещере…

Шэлена негромко рассмеялась. Её каблучки звонко топали по каменному коридору. Наконец, выйдя в круглую пещеру, освещённую пламенем яркого костра, девушка увидела старика, сидящего на спальном мешке из звериных шкур. Длинные седые волосы и короткая белая бородка казались желтоватыми в свете пламени. Старик взирал на гостью блёклыми синевато-голубыми глазами на неожиданно молодом лице. Не будь он так сед, она бы дала ему только лет сорок.

– Дедушка, не боги ведут меня, а сердце, – с улыбкой произнесла Шэлена, приветственно кивнув ему.

– Сердце, говоришь… – он подбородком указал в сторону одеяла из волчьих шкур, разложенного у костра напротив, – присаживайся, грейся.

Шэлена поблагодарила его и с готовностью присела, стягивая перчатки и протягивая к огню замёрзшие руки.

– Хм-м-м… мастерская маска… – протянул старик, разглядывая лицо своей тут же вздрогнувшей гостьи. – Снимай её, дитя. Не бойся. Дай мне взглянуть на тебя. От кого бы ты ни скрывалась – я тебя не выдам. Этому старику осталось недолго жить, и он уже никогда не покинет эту пещеру. Он и рассвета то не увидит.

– Вы больны? – Ахнула девушка, снимая маску и капюшон. – Или ранены, может? У меня есть сильные исцеляющие зелья! Не спешите хоронить себя в могиле!

Старик долго смотрел на её чистое личико, всё больше мрачнея и хмурясь. Его лицо исказилось от внутренней боли…

– Дедушка, вам плохо?! Скажите чем помочь!

Он махнул рукой, сипло отвечая:

– Ничем ты мне не поможешь… оставь, девочка. Полно. Я не болен и не ранен. Лишь проклят. Уже очень давно.

– Как же так… – дрогнувшим голосом произнесла она, явно расстроенная своей неспособностью помочь.

– Ах ты, ублюдок… она же ещё дитя… – тихо-тихо пробормотал старик, чувствуя, как сжимается от боли и вины сердце, и как дрожит в нетерпении проклятый гримуар у него за пазухой.

– Не переживай за меня, дитя. Я прожил больше четырёх сотен лет и порядком устал от жизни.

– Так вы – маг?

– Не знаю даже… когда-то был. Но уже очень давно я – некромант.

Побледневшая девчушка застыла каменным изваянием. Неужели боится некромантов? Некромант едва не рассмеялся возникшей иронии. Гримуар обезумел, когда нашёл её во время боя. Велел устроить засаду и уговорить «королеву» принять его. И как теперь это сделать?

Неясно, что творилось в её голове, но вдруг взгляд девчушки наполнился стальной решимостью.

– Дедушка, – обратилась она к некроманту, сцепляя нервно дрожащие руки в замок, – скажите, это правда, что для изучения некромантии не нужен талант к магии? Ей правда можно обучиться, пройдя особый ритуал?

Старик криво усмехнулся, хохотнув:

– Моей некромантии вообще ничего не нужно. Ни таланта. Ни ритуалов.

Гостья взволнованно закусила губу. Сглотнув, она еле слышно задала следующий вопрос:

– Это… правда, что некроманты бессмертны?

– Нет в этом мире бессмертных. Истинно бессмертных. Байки это… – загадочно произнёс старик. – Обычные некроманты мрут, как и все. Если расчленить их и закопать части далеко друг от друга.

– Обычные… – Пробормотала она и ахнула. – Так это вы – теневой некромант! Это вас искали эльфы?!

– Туше, – усмехнулся старик.

– Действительно, они бы не стали разыскивать обычного некроманта; насколько я знаю, у них и свои имеются.

– И не мало, – подтвердил он.

– Если обычные – смертны, то, вы – бессмертны? Но вы сказали, что не доживёте до утра… – Совсем запуталась девчонка.

Некромант вздохнул. Судьба это, может? Гримуар одержим этой девочкой, даже не скалится, не торопится, лишь бы не спугнуть… И она, похоже, немало им заинтересована.

– И у меня есть своя смерть, – ответил он на её вопрос. – Моё тело не может ни состариться, ни умереть от повреждений – это ли называется бессмертием? Ох, и сомневаюсь…

Девочка округлила глаза от изумления. А в следующий миг она подскочила на ноги и воскликнула в отчаянной надежде:

– Научите меня! Пожалуйста, научите меня своему колдовству!

Старик с тоской смотрел на неё, на сверкающие в ярко-синих глазах слёзы. На решительно сжатые губы. Отчаянная… знала бы она что у него просит. Её просьбу уже лихорадило от нетерпения, но гримуар выжидал. Странно.

Девчушка вся дрожала, ожидая ответа. Вот-вот расплачется. Старику стало любопытно:

– Зачем тебе оно? Зачем тебе бессмертие? Ты готова видеть, как стареют и умирают все твои родные? Друзья?

Она рухнула обратно на волчьи шкуры, закрывая ладонями лицо. Сквозь накатившие слёзы ответила:

– Я влюбилась в дроу… Это было как… в сказке! С первого взгляда, можете себе представить?!

Старик выпучил на неё глаза, думая поначалу, что ослышался. А затем, не контролируя вскипевшую в душе ярость, воскликнул в гневе и удивлении:

– Проклясть себя этим колдовством готова?! Ты хоть представляешь себе, что это такое?! И ради чего?! Ради эльфийского возлюбленного?! А если ты ему будешь не люба? С теневой некромантией они тебя конечно в Шаир пустят! Вот только бросят сражаться на границу с Энумар-Ваном! В бесконечный бой! А его, хранителя Шаира, ты может, раз в сотню лет видеть будешь! В хранителя ведь влюбилась? Кто ещё тут мог бегать, когда объявились ваниры!

Девочка отняла руки от лица и взглянула на старика.

– Не полюбит… другом буду, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Главное – рядом с ним. Пусть даже раз в сотню лет– и то в радость увидеть, что жив и здоров…Ведь в ином случае… сколько лет мы сможем быть вместе, пока я не состарюсь?!

– Вот… дурочка влюблённая, – ахнул старик. – Ты же маленькая ещё. Опомнись, встретишь ещё свою любовь – жизнь у человека может и не длинная, но событий и встреч в ней не меряно!

На эти его слова девочка посерьёзнела и твёрдо ответила:

– Уже полюбила. И уже встретила.

– Безумие… что на это скажут твои родные? Ты же из благородных – сразу видно. Твой отец никогда не позволит тебе подобной связи… постой-ка… – запутался старик. – Как ты здесь вообще очутилась? Почему не в городе? Ты… неужто в бегах?!

На его догадку девчонка гневно сверкнула глазами, отчеканив:

– Я для отца – ненавистная вещь, отданная герцогу и его сыну, как гарант успешной сделки! Он отдаёт меня замуж за незнакомого мужика-извращенца в два раза старше меня! Я два месяца к побегу готовилась, а тут – странная и страшная удача – ваниры! Пускай и батюшка и герцог теперь оплакивают мою потерю. А ради сделки – могут все трое обжениться друг с другом!

Старик расхохотался несдержанным смехом, но вдруг прекратил его, задумался…

– Так тебя спасли дроу?

– Да, – успокаиваясь после вспышки гнева, ответила она.

– Уж не Арраная ли отряд?

Девчушка задумалась, честно отвечая:

– Не знаю… Капитана зовут Рэв. Рэвариен, то есть.

Старик громко и удивлённо крякнул.

– Рэв! Ха… да ну… да неужто… Скажи, девочка, это в него ты… влюбилась?

Она покраснела и кивнула.

– А он… в курсе?

И снова кивок. И ещё более красные щёки.

– Неужели… и он к тебе что-то проявляет? – Совсем изумился он.

Коротенький кивок и капюшон на голову. Совсем засмущалась.

– Дела… – протянул опешивший некромант. – Дроу из высокого Дома Арранай и человеческая девочка. Хранитель «Шер’аира» и Теневой некромант! А-ха-ха-ха-ха!!! Да ради такого и помереть не жалко! Как же… как же перекосит этого надменного засранца! Но… хмм… ему сообщать нельзя, нет…

Глубоко задумавшийся старик совсем ушёл в себя. Его гостья, нервничающая от так и не полученного ответа и смущённая допросом, неловко ёрзала на своей шкуре. Она даже окликала его пару раз, но старику пока было не до неё.

– А ведь это неплохо, если подумать… – тихим шёпотом говорил он с гримуаром. – Дворянская дочь что, власти не видала? Да пресытилась ей уже… и сила ей нужна не ради власти… а лишь для молодости, для жизни долгой, для… любви? Такого ещё не было. Никогда ведь, так?

Гримуар согласно подрагивал.

– Но она же ещё совсем дитя… не знающее ни жизни, ни этого мира. Не видела она ещё ничегошеньки! Ты понимаешь, бесстыжая ты жестокая книжонка, что сотворишь с ней? Зачем она тебе?!

Книга за пазухой кольнула угрожающим холодом.

– Я не отказываюсь от своих слов, не дёргайся. Я лишь хочу понять, что ты там такого в ней почувствовал, что велел устроить засаду и уговоры – лишь бы она согласилась принять тебя! Да и… эльфы… забери их Авалах, нельзя ей с тобой к эльфам! Нельзя. Они её поломают из-за тебя, превратят неясно во что – в боевого голема! И какая уж тогда будет любовь…

От гримуара явно повеяло тревогой. Старый некромант никак не мог взять в толк, что с этой злобной тварью происходит. Он вёл себя, словно котёнок, нашедший маму-кошку после долгой разлуки. И хочет подойти, а боязно – вдруг не признает и ударит когтистой лапой. Старику вспомнилось всё, через что он из-за гримуара прошёл… все эти пытки, все эти мучения… бесконечное, непрекращающееся наращивание силы, каждый этап которой отнимал кусочек души… И ей придётся пройти через это?

Отчего-то ему показалось, что это не так. И он почувствовал странное облегчение, какое-то спокойное смирение. Он усмехнулся себе в бороду и обратился к девчушке, нервно щёлкающей своими тонкими пальчиками.

– Девочка, моя сила называется «Власть Короля Теней». Вернее, так называется гримуар, дающий эту силу и обучающий владению ей. Да, повелитель Теней не состарится и не будет убит, как я и говорил, но умереть – может. Он вполне себе окончательно и бесповоротно погибнет, если добровольно отречётся от своей силы и передаст гримуар следующему «королю» теней.

От его слов девчушка побелела как мел. Синие глазищи расширились от шока – небось, этими глазищами и очаровала бедного эльфа. Старик отчего-то развеселился, подумав об этом. А девчонка ошарашено вскрикнула:

– Дедушка, ты что же из-за этого умрёшь? Прости, пожалуйста, я не знала, чего просила!

Старик мягко улыбнулся, тронутый её искренностью. Хорошая девочка. Добрая. Глупая, конечно, но смелая зато. Это же и дурость, и храбрость одновременно – стать владелицей гримуара из-за любви к эльфу!

Он наклонился спиной на неровную каменную стену пещеры, неспешно говоря:

– Я уже устал жить… Знаешь, без якоря долгая жизнь очень выматывает. Душа изнашивается как старый башмак, дряхлеет… Я готовился к смерти. Потому и пришёл в Шаир. Я хотел передать гримуар достойному воину или магу из народа дроу. В их бесконечной войне с жестоким Энумар-Ваном сила теневого войска стала бы великим подспорьем. Теневой некромант принёс бы им долгожданную победу.

Она растерялась от его слов и недоверчиво спросила:

– Так почему же вы его не передали? Неужели никто не оказался достоин? Не верится в такое. В одном отряде Рэва их тринадцать вместе с ним…

– Оказались, – согласно кивнул некромант. – Несколько особо пришлись мне по нраву – среди них и Рэвариен, на первом месте даже. Каждому из них можно было передать гримуар. Вот только какой выбор бы я ни сделал – им книга всё равно бы не досталась. Ибо Владыка тёмных эльфов возжелал эту силу… а он – одержим властью. Отдавать ему гримуар – значит обречь этот мир в хаос и погрузить его во тьму. Он наверняка уничтожит ваниров… но на этом не остановится, и континент падёт в новую войну. И проиграет. Я не посмел обрекать Ордел на тиранию Владыки дроу.

Знаешь, «Власть Короля Теней» больше всего манит тех, кто жаждет власти. Она даёт им её… всё больше и больше, пока одержимый этой силой не достигнет конца гримуара и тогда никто не знает, что может случиться. Мой предшественник считал, что в конце – демон, который поглотит дошедшего, захватит его тело и вырвется в мир… Но он был немного сумасшедшим. Как-никак семьсот лет вместе с этим парнем прожил. Не мудрено спятить… – вздохнул он под конец. – Ну да, пожалуй, к главному перейдём.

Старик потёр лицо, собираясь с мыслями. Затем выудил из тёмной мантии потрёпанную книжицу для заметок и короткий карандашик. Выводя буквы, он вспоминал свою долгую-долгую жизнь, счастливых дней в которой было прискорбно маловато… Наконец-то близок покой.

«Она должно быть много раз проклянёт меня за то, что посылаю её в такое место… но только там она сможет повзрослеть, не только обретя силу, но и сохранив свою душу. Поймёт, каков он – наш мир, избавится ото всех своих заблуждений, от наивности и прочих глупостей, которыми обладают люди в мирных землях, куда никогда не приходит война. Там – очень чётко видно всю природу человеческую, во всех её мерзостях и во всех её доблестях; там очень ярко выражена разница между добром и злом… и их последствиями. Надеюсь, её любовь и вера сумеют это всё пережить, и она сохранит это чистое, сильное чувство, сподвигшее её на безумное решение стать Теневым некромантом. Ведь когда она откроет гримуар… ей понадобится надёжный якорь. Иначе она станет такой же, как я».

– Я здесь написал место, где живёт одна славная женщина. Она искусная воительница. Мой друг. Она подготовит тебя.

Шэлена непонимающе глядела на некроманта. Подготовит? К чему?

Старик же сунул руку за пазуху и вынул на свет гримуар. Огромная и толстая бесконечно чёрная книга, запертая свитыми в сложный замок золотыми штырями.

Шэлена застыла, увидев его. Её окатила волна холодного одиночества и бесконечной тоски, а вместе с ними она ощутила слабые импульсы какой-то детской надежды и нетерпения. Всё это исходило от колдовской книги… Сердце Шэлены сжалось и судорожно тукнуло. Она ощутила всё это, как собственные эмоции. Через что надо было пройти… чтобы такое испытывать?

– Что-то чувствуешь? – Осторожно спросил старик, с тревогой глядя на неё. – Эта книга вызывает жажду. Сильное стремление завладеть ей. Борись с этим…

Старик осёкся, не договорив. Шэлена в оцепенении смотрела на гримуар и из её глаз капали крупные горькие слёзы.

– Очень… холодно. И одиноко. Сплошная тьма без единого просвета… и надежда, слабая совсем. Это всё очень… очень грустно!

Старик обескураженно хмурил брови, задумавшись над её ответом, а Шэлена, вдруг вспомнив, воскликнула, очнувшись от наваждения:

– Точно! Я видела их издалека в Силе! Ваши Тени! Я подумала тогда, что их хозяин страшно жесток, но вы – вы не плохой человек, я же вижу! Тогда зачем? Дедушка, зачем вы их так мучаете?!

– Что? – Ошарашено выдохнул старик. – Как я их мучаю?

– Я… не знаю! – В сердцах воскликнула Шэлена, не находя слов. – Они… они будто поломанные! И их, поломанных, вы заставляете биться… Вы же слышали их плач! Неужели может так рыдать тот, кто не испытывает страшной муки?

Вспомнив как это было ужасно, Шэлена поёжилась, обхватывая себя за плечи, и глухо добавила:

– Нельзя так с живыми существами. Нельзя. Это бесчеловечно.

Старик резко опустил голову и уставился на гримуар.

– С жи… выми?..

В ответ ему была тишина, но даже он впервые за четыре сотни лет почувствовал, как от гримуара просачивается тонкая, застарелая боль, перемешанная с благодарной нежностью. Словно сковырнули грязную корку с засохшей раны и выпустили заражённую кровь, освобождая тело от грязи и боли…

Старика обухом ударило осознание. Столько подсказок. Столько странностей. Этот контроль, который так сложно держать... Мёртвые безвольны. А сила Закона выпивала столько сил… Колдун схватился за голову, вскричав еле слышным шёпотом:

– Почему ты мне не сказал?!.. За все четыреста лет!..

Гримуар молчал. И старик понял, что он больше не скажет ему ни слова. Он хочет лишь одного – скорее попасть в руки этой девочки, единственной за тысячелетия сумевшей его почувствовать. Единственной, кто сможет его понять. Старик вспомнил, как гримуар ругал его все эти годы…

– Прости меня. Прости, что был так… глуп. Правильно ты ругал меня за глупость. Подожди ещё немного, я объясню ей главное – и ты наконец-то окажешься в руках того, кто отнесётся к тебе по-доброму… Я и мои предшественники… какими же мы были идиотами!..

Слёзы глухо закапали на чёрную кожу гримуара. По колдовской книге прошла дрожь. Но отвечать она не стала.

– Дедушка, вам плохо? – Раздался обеспокоенный голос. – Простите, что накричала… мне очень стыдно.

– Нет, дитя. Это мне очень стыдно. За четыреста лет я не понял того, что ты заметила беглым взглядом… это смешно. Видимо, ты крайне чувствительна. Или просто очень хороший человек, правда?

Шэлена задумалась, помрачнев. Хороший ли она человек? Она не знала. Она не пожалела рыцарей, охранявших её в пути до Варлея. Она даже немного не всплакнула по погибшим служанкам. Она предала надежды своих заговорщиков и вместо Сухина собралась отправиться в Шаир. Она обречёт этого старого колдуна на гибель, если примет гримуар… и она прекрасно осознавала, что хочет получить эту книгу. Так какой она после этого хороший человек?

Но с другой стороны она и немало добра сделала. Она всегда оказывала помощь тем, кому могла помочь. И больше всего гордилась исцелением Бейнира, ставшего ей дорогим другом… Но в то же время, она просто могла это сделать. Не сложно помогать людям, когда у тебя есть огромные богатства и Башня Магии с дорогим дядюшкой под рукой…

Шэлена глубоко вздохнула и твёрдо ответила, прямо глядя на старика:

– Я сомневаюсь с ответом. Я не знаю, какой я человек.

– Я – знаю, – горько усмехнулся старик. – Поверь мне, злодей не задумался бы над ответом. И дурак не задумался бы тоже.

Шэлена нервно хохотнула:

– Благодарю, а то я и в разуме своём уже сомневаться начинала… хотя не так давно окончила Институт Наук. С учётом моих последних поступков я начинаю волноваться, не пройти ли переобучение…

– Ха-ха-ха… – слабо рассмеялся некромант. Затем сжал в руках гримуар и протянул ей его со словами:

– Держи. Он привёл меня сюда. Он очень хотел попасть в твои руки. Не бойся, возьми.

Шэлена сжала задрожавшие пальцы в кулачки, выдохнув в страхе:

– Дедушка, ты же умрёшь.

– Не страшно. Смерть – это не всегда грустно, иногда она – облегчение. Подойди, дитя, и возьми его.

Шэлена нерешительно поднялась, чувствуя, как становятся ватными ноги.

– Ты запомни главное, – наставлял старик. – Не открывай его, пока не станешь взрослой, не то навеки останешься девочкой – твоё время остановится, как только ты начнёшь его изучать. Также тебе следует тщательно подготовиться – научиться сражаться, стать сильной и ловкой, иначе тебе будет очень тяжело первое время. Я написал тебе в записке, как найти хорошего учителя. А остальное… пожалуй, ты поймёшь остальное куда лучше меня. Но всё же я обязан предупредить тебя – будь осторожна. Временами эта книга очень жестока.

Девушка остановилась рядом со стариком, протягивающим ей гримуар, дрожащий от нетерпения мелкой дрожью.

– Возьми, не тяни. Он тяжеловат для того, кто от него отказался…

Шэлена взглянула на старика сквозь завесу слёз и шёпотом спросила:

– Дедушка, ты даже имя своё не назвал. Как тебя зовут?

Он рассмеялся.

– Ивар. Ивар Дрейкен. Спасибо что спросила, твоё Величество…

С этими словами он сунул гримуар ей в руки. Она подхватила тяжёлую книгу, чувствуя, как старик выпускает её из рук, а затем…

Сидящий перед Шэленой когда-то великий маг Ивар Дрейкен, а ныне последний Теневой некромант, рассыпался чёрной золой. Только что человек, он в один миг с осыпающимся шелестом превратился в кучку золы…

Шэлена молча залилась слезами, кусая губы и прижимая к груди гримуар.

И тут же вздрогнула, ощутив, как прохладная книга в её руках стала тёплой как печка, и всю Шэлену окутала волна тоскливой нежности, исходящей от гримуара. А ещё там была радость. Звенящая, детская. Шэлена взглянула на гримуар и сквозь застилавшие глаза слёзы увидела, как тот меняется. Исчезли золотые штыри, сплетённые в замок, появились аккуратные чёрные ремешки с золотыми пряжками, а на обложке расцвели золотые буквы:

«Власть Королевы Теней»

Шэлена рассмеялась сквозь слёзы.

– Знаешь, у меня где-то были книги с отличными обложками. Ты, конечно, очень красивый, но далеко я с золочёным чёрным гримуаром не уйду. Либо ограбят, либо сожгут как ведьму первые встречные крестьяне или церковники.

Колдовская книга пошла рябью и сквозь её кожу мхом пророс персиковый бархат, сокрыв под собой и непроглядный мрак его переплета, и золото букв. А на обложке расцвела новая надпись:

«Романтические сказки народов мира»

Издание для девочек

Шэлена шмыгнула носом, фыркнула и возмутилась:

– Я не читаю романтических сказок! Но… ты прав. Такую книгу ни один уважающий себя разбойник украсть не осмелится…

Вытерев свободной рукой мокрые щёки, она вновь вернулась взглядом к куче золы, оставшейся от Ивара. Вот он – конец обладателя этой книги? Даже тела не осталось… Даже не вернуть на родину его останки. Жаль, очень жаль.

Шэлена глубоко вздохнула, пытаясь унять опять подступающие слёзы. Старый Ивар не был плохим человеком, как тот убитый эльфами рыцарь. Но он был очень уставшим человеком. Поэтому вместе с жалостью к нему, Шэлена чувствовала, что он наконец обрёл свой покой.

– Нужно похоронить его как подобает. Пусть я и не могу сжечь останки и передать его душу валькириям… но хотя бы подобие могилы я сделать в состоянии.

Шэлена подняла со спального мешка рядом с горкой золы книжечку Ивара и глаза её невольно скользнули по строчкам…

– Аскаррот? – Опешила она. – Это же…

«Аскаррот, племя Красных Песков, Анья. Она – учитель, способный подготовить тебя. В месте, где ты познаешь, что такое реальная жизнь. Лишь выучившись там, ты сумеешь совладать с гримуаром. Я взываю к твоему благоразумию, надеясь, что влюблённость не затмила твой разум. Не ходи к эльфам. Не сейчас. Вернись к своему возлюбленному, когда станешь сильной. Только тогда. Если всё же пойдёшь, то не говори ни слова о гримуаре. Даже Арранаю. Все дроу связаны клятвой верности. А гримуар сильно желает их Владыка. Ты даже представить себе не сможешь весь тот ад, через который вам обоим придётся пройти, если ты проговоришься. Будь благоразумна, твоё величество».

Шэлена несколько раз перечитала записку. Что ещё за клятва? Откуда она взялась? В десятках трактатов, хрестоматий и учебников по культуре и истории Шаира она никогда не встречала никаких клятв верности. Либо это нечто тайное, что не дозволено знать даже послам других государств, либо это что-то новое, ещё не внесённое ни в какие книги. Или же и то, и другое…

Шэлена убрала книжицу в пространственную сумку и со стоном потёрла занывший висок. Как всё сложно. Почему всё не может быть просто? Почему вместо путешествия она должна была бросаться в бега? Почему вместо возможного «и жили они долго и счастливо» появляются какие-то тайны и указание пути за тридевять земель к дьяволице на рога?!

– Это просто несправедливо… – убито прошептала она, шмыгнув носом. – Обо всём… обо всём этом надо будет подумать после. С утра, на свежую голову.

Шэлена шмыгнула носом, оглядываясь вокруг. Приметив небольшие камни, она решила соорудить курган старому магу из них. Тёплый бархатный гримуар недовольно задрожал в её руках. С его страниц вырвался клубящийся чёрный дым, змеёй метнувшийся к камням. С грохотом и надсадным каменным скрипом, чёрный дым за несколько секунд перетаскал все камни пещеры на бывшую лежанку старика. Над золой вырос целый каменный холм в человеческий рост размером.

– Тебе тоже грустно, Грим? – Ласково спросила Шэлена, погладив гримуар по корешку.

Дым фыркнул и втянулся обратно в книгу.

Глава 17 – Кедровая ветка

Под ногами колыхалась земля, сплошь покрытая ярким ковром изумрудной травы. Она вздымалась и опадала, перекатываясь бесшумными волнами. Там где только что были холмы – появлялись низины, там, где были низины – поднимались холмы. Опадая, зелёные волны окрашивались и пропитывались красным, погружаясь в алую воду, где дрейфовали порубленные тела рыцарей, медленно погружаясь в густую свернувшуюся жижу. Латные доспехи, оказавшиеся такими же хрупкими как бумага, открывали взгляду беззащитные белые кости и бледную плоть – так ровно и чётко разрезанные нечеловеческой силы ударом. Волны вздымались, стекала кровь с яркой зелени, вырастали холмы, ненадолго погребая мертвецов в своих глубинах. И снова…

Шэлена закрыла руками глаза, но видела сквозь веки и пальцы. А волны мерными перекатами вновь опускались вниз… Она подняла голову к небу, чтобы больше не видеть то, что кроется в низинах… и в ужасе закричала. Беззвучно. Лишь воздух исторгался из лёгких. Из чёрных беззвёздных небес, озаряя всё ярким золотым светом, на неё смотрели знакомые до боли бездушные глаза…

Всё покрыла клубящаяся тьма. Она сокрыла глаза и бесконечные волны. Растворила их в своей темноте, обращая место полное страха и хаоса в серую безжизненную равнину. Исчезая, тьма собралась в маленький зыбкий силуэт, который медленно направился к Шэлене. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, и она отчётливо ощутила исходящее от него тепло.

Маленький и зыбкий тёмный силуэт. Ни черт лица, ни очертаний тела, в слабом колыхании угольной дымки лишь ярко выделялись глаза. Блестящие и живые, они глядели чёрными лунами в белых небесах. Напряжённые, выжидающие. Они ждали её реакции.

Шэлена осторожно протянула к нему руку. Она – боялась спугнуть. Он – опасался напугать. Чем ближе она подносила руку, тем явственнее она ощущала живительное тепло, исходящее от него. Кончиками пальцев она почти коснулась макушки тени, когда услышала неясный шёпот и открыла глаза.

Потухший костёр в полумраке пещеры. Слабые очертания кургана за ним… Когда она уснула?

Шэлена помнила, как в жуткой усталости упала на лежанку. Но сон не шёл, как бы она ни старалась, и как бы ни куталась в одеяло. Даже завернувшись в него словно в кокон, она всё ещё мелко дрожала… Накопившийся стресс скосил её, как соломинку. Стоило закрыть глаза, как вставали сцены одна страшнее другой. Дорога, заваленная трупами, ванир и его страшные глаза… А потом она ощутила тепло – это был гримуар. Она взяла его с собой под одеяло, прижала к груди и мгновенно провалилась в сон. В кошмарный сон…

– Грим… это ты мне приснился? – Спросила она тихонько, вспомнив своего маленького спасителя.

Гримуар никак не отреагировал, но Шэлена всё равно обняла его покрепче. Ей хотелось о многом расспросить его, но она не была уверена, что сможет пообщаться с ним до тех пор, пока его не откроет. А даже если сможет… вряд ли он захочет отвечать. Слишком настороженным был взгляд в её сне.

Снаружи давно рассвело. Не желая терять время, Шэлена начала собираться в путь. Перекусив молоком и заботливо завёрнутыми в платок пирожками, она набросала записку Самишу, а как только получила ответ, замешкалась, и глубоко задумалась, нахмурив брови.

Нет, в Эйе всё было хорошо. Маги Каталеи потихоньку приходили в себя и начинали готовиться к возвращению в Варлей. Бейнир задерживался, решив отправиться в Сил вместе с магами и Самишем, вызвавшимся помочь с восстановлением Башни. Да и новости о пропаже Шэлены ещё не дошли – похоже, герцог надеется отыскать её, скрыв неприятный инцидент.

Задумалась она совсем по другой причине. Прикинув и так и эдак, она всё же осторожно спросила в записке:

«Дядюшка, пожалуйста, спроси у Бейнира, слышал ли он о маге по имени Ивар Дрейкен?»

Она боялась это спрашивать. Следом могут последовать расспросы, откуда она узнала о нём, а врать родным ей очень не хотелось… но рассказать о гримуаре она тоже не могла. Самиш наверняка велит избавиться от книги, закопать где-нибудь, или вообще бросить в вулкан… Чего она делать совершенно не собиралась. С другой стороны – Ивар говорил, что владел гримуаром 400 лет, и неясно, сколько до этого прожил, так что Бейнир мог о нём даже не знать.

Тубус нагрелся, мягко светясь. Шэлена быстро развернула послание.

«Около 500 лет назад он стоял во главе культа воинственных чародеев, поклонявшихся Великому Эру. Был отлучён от веры, изгнан с Ольта и лишён имени».

Шэлена ошеломлённо впивалась взглядом в записку. Вспомнилась благодарность старика за вопрос о его имени…

За что? За что он был изгнан? Что он такого совершил?» – быстро начеркала она неровным почерком. Ответ не заставил себя ждать.

«За измену. Он сдался в плен ныне уничтоженному племени островных варваров, выкупив этим жизнь другого человека. Жизнь старшего чародея была в разы ценней обычного воина, поэтому его поступок посчитали изменой…»

Увидев троеточие, Шэлена быстро отпустила ленту, нетерпеливо ожидая продолжения.

«Более того, он вернулся из плена живым и невредимым. Возможно, сбежал, а возможно, выкупил свободу сведениями об Ольте. За прошлые заслуги конунг не приговорил его к смерти, и Ивар отделался изгнанием…»

«Это очень старая история. Только скальды о ней и помнят. Бейнир спрашивает, где ты узнала об этом несчастном человеке?»

Несчастном… вот уж точно.

Шэлена глубоко вздохнула и судорожно выдохнула, бросая повлажневший взгляд на курган. Теневой некромант, без имени, без родины, без якоря… Шэлене стало искренне жаль, что не расспросила его о том, какую жизнь он прожил, как получил гримуар, почему пошёл на измену, зная, что станет изгоем?..

– Какой смысл теперь жалеть, – протяжно вздохнула она, отпуская записку.

«Он спас Сил. Мне посчастливилось с ним пообщаться. Мне пора, дядюшка. Я напишу, как доберусь до ближайшей деревни. Передавай всем, что я в порядке и всех вас люблю».

Перед уходом из пещеры, Шэлена достала из сумки небольшую фляжку с коньяком. Одна из многих, выданных ей Самишем для добавления в кофе – отличное средство для согрева на морозе. Содержимое фляжки девушка вылила на курган. Наблюдая, как горячительный напиток просачивается сквозь щели между камнями, она негромко попрощалась:

– Покойся с миром, чародей Ивар Дрейкен. Пусть я не скальд, но я спою о твоих подвигах. Надеюсь, мой голос достигнет Зала Героев и валькирии спустятся за твоей душой. Тебя изгнали люди, а не боги. Поэтому я верю – они всё же явятся за тобой.

Шэлене повезло. Она и часа не прошла по замёрзшей дороге, как её нагнала телега с деревенским мужичком на облучке. За несколько медяшек он охотно согласился подбросить её до следующей деревни. Девушка забралась в телегу, удобно устроилась на мягком, укрытом мешковиной сене, и обняла под плащом тёплый гримуар. Телега тронулась.

Мужичок был неразговорчив, ни о чём не расспрашивал, только молчал. Шэлена тоже не располагала настроением вести беседы. Под мерный топот копыт и скрип деревянных колёс, она размышляла о записке, оставленной ей Иваром, о том, действительно ли нельзя рассказывать Рэву о гримуаре, и наконец о самом важном – с какими вестями он придёт в Кедровую ветку? Что делать, если ей разрешат войти в Шаир? И что делать, если не разрешат? О последнем даже думать совершенно не хотелось…

От собственных мыслей стало совсем паршиво на душе. Шэлена постаралась отстраниться от своих чувств и эмоций и посмотреть на свои варианты здраво.

Перед ней лежало три пути. Первый вёл в Сухин, к путешествию и созданию гильдии. Этот путь вёл к процветанию и славе. Но счастья на нём не было. Да и… неважен он уже был.

Второй путь был возможен при одобренном прошении об убежище. Этот путь вёл в Шаир… к довольно неприглядной участи, как она подозревала, но это было всё, на что могла надеяться такая как она – никто, как выразилась Элиена. Этот путь был тяжёл… но так она могла остаться с Рэвом. Правда, если она скажет, что теперь является обладательницей гримуара «Власть Королевы Теней», то отношение к ней будет самое что ни на есть положительное… вот только свободы она не увидит. Кто знает, может её попытаются заставить открыть гримуар прямо сейчас, не дав повзрослеть? А потом её просто станут использовать как оружие, и кто знает, как тяжело это будет…

И, наконец, третий путь. Он вёл в Аскаррот. И он был очень долог. Он не вёл ни к мечте о гильдии, ни к любимому эльфу. Он вёл к силе. И к гримуару. К загадке и причине того, почему он выбрал её в свои владельцы, и почему от него исходили такая тоска и одинокая боль, сильно притупившиеся после того, как колдовская книга попала в её руки. И отчего-то Шэлене казалось, что именно эта загадка – важнее всего. Важнее её чувств, важнее её жизни даже… важнее всего на этом свете.

Поэтому она не сказала о нём даже Самишу. И не скажет любимому Рэву. Ей казалось, что Грим достаточно настрадался от взрослых и сильных, в её руках – ему лучше. И пусть так и останется. К тому времени, когда она подготовится и откроет гримуар, она надеялась, что взгляд той тени станет куда добрее. Теплее. Человечнее. Слишком много настороженности и холода в ней было… но всё же, там мелькала и надежда.

Если её пустят в Шаир, то она попросит себе учителя и будет усердно тренироваться… Если же не пустят – то она пойдёт в Аскаррот. И вернётся с помпой!.. Но сколько лет это займёт? Через сколько лет она сможет вернуться к любимому с надеждой, что он её ещё ждёт… что он её хотя бы помнит.

Шэлена протяжно вздохнула, едва не всхлипнув. Угрюмый мужичонка тут же встрепенулся, впервые подав голос:

– Ты, девка, держись! Если укачало – в телегу не блюй!

Шэлена прыснула и рассмеялась, откидываясь на спину. Перед глазами во всём его величии предстало бледное небо. Морозец пощипывал, гримуар грел, медленно плыли рваные пушистые облака. Шэлена улыбнулась кончиками губ и произнесла скорее для себя, чем для обеспокоенного своим сеном мужика:

– Я в порядке.

«…и будь что будет».

***

Шэлена съехала с широкого тракта на просёлочную дорогу, направляя лошадку к видневшейся впереди деревне. Купленная три дня назад серая кобылка бойко затопала копытами в сторону человечьего обиталища, явно уже предвкушая свежее сено и тёплую конюшню. Шэлена с ней была солидарна, хоть и грезилась ей горячая ванна и еда, а не стойло с сухой травой.

Под полуденным солнцем Кедровая ветка казалась тихим и живописным местечком. Ровные ряды аккуратных домиков приятно радовали глаз. Их было довольно много для деревни – десятка четыре, но такое количество не казалось странным, если вспомнить о тракте, ведущем в Купеческий город ратгорцев, графство Бейл и саму столицу Арателла. Деревенские, должно быть, неплохо зарабатывали на путешественниках.

Насколько Шэлена знала, местные жители в основном промышляли сбором кедровых орехов и других лесных даров вроде ягод и грибов, а также охотой и сезонными вырубками леса, на которые сгонялись все мужики властями Варлея. За вырубку мужикам платили, так что деревенские работали без жалоб и даже с охотой. Но от приработка с путников наверняка не отказывались.

Въехав в деревню, Шэлена спешилась, тут же с шипением выпустив воздух сквозь зубы. Поясница стрельнула, бёдра чуть не скрутило судорогой, а ноги едва не подогнулись… Только повиснув на узде удивлённой Мышки, девушка сумела сохранить свои колени в целости. Продолжительная поездка верхом явно плохо сказывалась на теле, непривыкшем к долгим конным прогулкам.

Взяв Мышку под уздцы, Шэлена заинтересованно огляделась. На севере, западе и юге деревню окружал кедровый лес, а стоило поднять голову, как на востоке представал вид величественно возвышавшихся Варлейских гор, поросших сосновым лесом. Высокие горные пики цепляли облака заснеженными вершинами, слепя своей сверкающей на ярком солнце белизной. Деревня стояла у самых подножий, и казалась абсурдно маленькой, игрушечной в сравнении с громадой гор…

Шэлена впервые видела горы так близко. Зрелище глубоко поразило ее, и она застыла на месте от открывшейся ей красоты.

– Эй, ты кто такая? Чья будешь? – Окликнул вздрогнувшую девушку старик в небрежно нахлобученной шапке. Он как раз закрыл за собой калитку и увидел закутанную в чёрный плащ женскую фигуру, замершую посреди улицы.

– Не ведьма, часом? – Спросил он, подозрительно прищурившись.

Шэлена рассмеялась, покачав головой. Указав пальцем на лютню, притороченную к седлу Мышки, она ответила:

– Я менестрель. Есть у вас тут постоялый двор или таверна, где я могла бы остановиться?

– О! Давненько певунов у нас не было! – Старик заулыбался, направляясь к ней. – Пойдём, дорогу покажу. А тебя как занесло-то сюда, милая?

– У меня здесь назначена встреча с другом. Через три дня.

– Здесь?! – Изумился старик, выставив на неё блёклые карие глаза. Было чему удивляться. В подобных местах путники останавливались лишь на ночь, после чего снова отправлялись своей дорогой. Встречи назначались в городах, а никак не в деревнях при трактах.

– Он из Шаира. Ему сюда добраться – дело быстрое, а я – путешествую, вот и сговорились встретиться здесь в назначенный день.

– А! Тогда понятно, – закивал головой местный житель, поглаживая бороду. – Видно, хорошо поёшь, раз в друзьях эльфы водятся. Петь сегодня будешь?

Шэлена неуверенно кивнула.

– Тогда вечером пой, я всех местных соберу – давно у нас никто не выступал! Ты не волнуйся, мы не бедствуем, будет, чем тебе заплатить.

– Я, дедушка, пока и сама не бедствую – по пути встретились гвардейцы и рыцари, спела для них на паре привалов, они монеткой не обидели. Я думала за выступления и у вас остановиться. Корчмарю вашему – посетители, вам – для ушей услада, а мне – занятие, пока ожидаю друга. Чем не хорошее дело – развеивать скуку пением для доброго люда?

– Ишь ты какая! Вумная! И сердечная! – Радостно улыбнулся старик. – Скажи, милая, а рыцари-то, – старик замялся, – не обидели? Чего они шастают тут опять?

Шэлена вздёрнула бровь под капюшоном.

– Меня-то нет, а вас, дедушка, часто ли обижают?

– Да всяко бывает… – покачал головой дед. – То девок из деревень таскают, да портят, то мужика какого перепивши побьют ни за что, то поборы устроят… «за охрану».

– Вот тебе и рыцари… – мрачно протянула Шэлена.

– И не говори, милая, и не говори. Но то не все – всё от капитана зависит. Некоторые неплохие люди, а от других хоть волком вой. А чего они рыскают то тут? Не ведаешь?

– Ведаю. Леди ищут.

– Здесь?! – Воскликнул дед. – Да что тут может ледя делать?

– Дедушка, вы про нападение на Сил слыхали?

– А то, как же! На днях из города с новостями сын кузнеца вернулся – раненый весь, в бинтах да обмотках. Который день отлёживается, зарастает потихоньку. У него прямо в кузню ядро прилетело – всё рвануло! Парень теперь обожжённый весь и заштопанный как пугало! А жалко, красивый был, девки его любили. Правда, хаяло не пострадало, только и делает, что лежит да трещит, как сорока. А ты это к чему? Про нападение то?

– Да к тому, что к сыну герцога ехала невеста, а ваниры, аккурат в получасе езды от Сила, напали на её карету. Всю охрану вырезали и исчезли. И леди исчезла. Вот и рыщут сейчас и гвардейцы и рыцари, надеются, что она со страха в леса убежала.

Дед крякнул и одобрительно шлёпнул себя по худому бедру.

– А и правильно сделала, что убежала. Да, поди, и к дьяволам этим лучше, чем к наследничку-то герцогову!

Старик осторожно огляделся и доверительным шёпотом добавил:

– Он же изувер, каких свет не видывал!

– Наслышана, – кивнула Шэлена.

– Вот, пришли! – Дед указал на добротный двухэтажный постоялый двор с аккуратной вывеской «Кедровый орешек». – Его семья Фелима держит. Хорошие люди, не обидят. А я к старосте пойду, вон он – тама живёт, в большой избе.

– Спасибо, дедушка.

– Ай, да, было бы за что! Меня Нейтом звать, вечером свидимся!

Махнув ей рукой на прощанье, старик Нейт неожиданно шустро для своего возраста поспешил к дому старосты. Хороший дедушка. Шэлена любила таких людей. Открытый, искренний. Простой, как валенок, и этим очарователен. Такой человек, если ему кто нравится – то скажет об этом прямо, а если не нравится – то козней строить не будет, тоже выскажется сразу в лицо.

Шэлена, не сдерживая улыбки, привязала Мышку к коновязи и направилась на постоялый двор.

Большой зал двора приятно удивил не только теплом, но и отличным освещением. Причина этого сразу бросалась в глаза – яркая ольтская жаровня в центре зала, выложенная крупным камнем. Квадрат жаровни гостеприимно потрескивал поленьями, как бы приглашая усталого и замёрзшего путника подойти и обогреться после долгого пути.

Внутренним убранством корчма оправдывала своё название. Мастерски расписанные хвойным лесом стены, светлое дерево опрятной мебели, даже колонны, поддерживающие высокий потолок зала, явно когда-то были целыми кедрами – и пусть веток не осталась, зато кора была на месте.

Шэлена направилась к стойке, за которой молодая девушка, напевая себе под нос что-то задорное, немного пританцовывала, вытирая несуществующую пыль со столешницы. На гладком дереве никакого мусора не наблюдалось, лишь стояло несколько самобытных глубоких мисочек, обклеенных чешуйками шишек и заполненных кедровыми орешками.

Шэлена изумилась прелести этой корчмы.

– Ой, посетитель! Здравствуйте-здравствуйте! Чего желаете? – Обрадовалась девушка за стойкой – пышнотелая, светловолосая, в чистом опрятном платье с передником. Как отметила Шэлена, у неё был совершенно иной наряд. Льняное платье, перехваченное в талии кожаным корсетом со шнуровкой под грудью, не имело таких сложностей, как крючки и лишние шнуровки...

«Это несправедливо! А я мучилась, тренируясь завязывать всё это наказание, что на мне надето!» – мысленно простонала она, и обратилась к объекту своей зависти:

– Здравствуй, я – менестрель. Хочу снять у вас комнату на три дня. В оплату могу каждый вечер выступать для посетителей.

Девушка похлопала глазами и, не рискуя принять решение, одарила Шэлену широкой улыбкой:

– Я сейчас позову папеньку, он комнатами заведует!

– Хорошо.

Обычно, если менестрель останавливался в таверне, то мог за кров и еду от владельца устраивать бесплатные выступления, если же менестрель сам платил за комнату и пищу, то либо не выступал вовсе, либо же брал за это деньги с хозяина, вдобавок к вознаграждению от слушателей. Предложение Шэлены было довольно щедрым. Она действительно не нуждалась в деньгах, а этим людям и без платы за её песни непросто живётся.

Румяная девица убежала в кухню, а Шэлена, стянув перчатку с одной руки и перехватив под плащом гримуар, с удовольствием угостилась орешками.

– Хо-о?! Менестрель?! Да это же отличные новости! Где он? – Благодаря неплотно прикрытой двери с кухни донёсся настолько низкий насыщенный бас, что Шэлене невольно вспомнились жуткие завывания болотной выпи. Она слышала её, когда возвращалась из столицы в Ису. Страшно тогда перепугалась, но капитан гвардейцев заверил её, что это всего лишь болотная птица. Да ещё и небольшая.

Следом за басом раздался топот тяжёлых ног, несущих массивное тело и вот, в распахнувшиеся немаленькие двери, согнувшись в дверном проходе, в зал корчмы вышел просто гигантский человек. Его аккуратно постриженная каштановая борода не прятала широкой улыбки, а лучистые карие глаза сверкали радушием. К широкому лбу мужчины прилипли несколько прядок длинных волос, захваченных в хвост на затылке, – похоже, оторвался прямо от печи, чтобы поприветствовать гостью.

А вот остальное в нём мало напоминало человека. Просто чудовищно огромные руки, ужасающе широкие плечи, а пластины груди были как та дверь, через которую он только что вошёл. Он был просто ненормально огромным, а его рост явно превышал два метра!

Шэлена, опешив от неожиданного зрелища, уставилась на этого медведя под личиной человека, а медведь, потерев огромные ладони, радостно воскликнул:

– Да ещё и женщина-менестрель! Ой, добро пожаловать в «Кедровый орешек»! Меня Фелимом звать, а эта девчушка – Нора, дочка моя. Ты с дороги, видимо, певунья? Голодная? У меня горяченькое есть!

Сколь этот человек был огромен, столь и велика у него была душа. Шэлена рассмеялась и ответила:

– С удовольствием! На улице успела задубеть немного. Я – Елена, бродячий менестрель, спасибо вам за гостеприимство!

– Вот и славно! Нора, неси стряпню! И похлёбку с мясом неси! Давай-давай, живенько, мать сейчас всё подготовит – а ты знай себе, таскай, чай, не сахарная!

Фелим устроился с другой стороны стойки и, уперев в столешницу локоть, водрузил голову на свой огромный кулак.

– Откуда путь держишь, Елена? Какими ветрами тебя в наши края занесло? Ой, прощения прошу, редко у нас менестрели бывают! Покушай сейчас, а как насытишься, и дела обговорим!

– Я держу путь с юга, – с улыбкой ответила Шэлена. – К вам прибыла на встречу с другом, он должен прийти через три дня.

– Посередь дороги встречи назначать? – Удивился Фелим.

– Так он из Шаира.

– А, тёмный значит. Ну да, ему что – метнулся и в Шаире, метнулся – и уже здесь. Нам бы так, да, Елена? Кстати, ты верхом? Ага, хорошо, сейчас определим её в конюшню.

Пока Фелим давал указания выглянувшему с кухни рыжему помощнику, перед Шэленой появлялись одна тарелка за другой, ловко расставляемые Норой. У девушки глаза округлились от удивления – чего тут только не было! И тёмный, исходящий умопомрачительным ароматом грибной суп с огромной ложкой сметаны, и оленина под брусничным соусом, и румяные пирожки с медвежатиной, и огромная кружка с пенящимся квасом!

– Да съесть ли мне столько…

– Кушай-кушай, сколько съешь, – улыбался в бороду Фелим. – Раз уж с эльфами водишься, то поёшь, видимо, знатно!

Шэлена с восторгом приступила к еде. Её приятно удивило, что как только она сняла капюшон, на неё не посыпались вопросы – кто её так разукрасил, да и отношение к ней не поменялось. В конце концов, маска Самиша была довольно жутковата. Но этому радушному мужу было всё равно на внешность, его волновало лишь то, хороший перед ним человек или плохой.

За едой девушка отвечала на его расспросы, рассказывая, что видела по пути и почему вокруг рыскают рыцари. Их появлению корчмарь тоже не обрадовался, как и дед Нейт.

– Я так понимаю, что в Варлее все деревни страдают от рыцарей из городских гарнизонов? – Спросила Шэлена.

– Все, разве что в округе Купеческого города они так не лютуют – там же, как и в городе, ратгорцы в деревнях живут, дело своё ведут. А они не побоятся чуть что за топор схватиться. А как схватятся, так и отрубят каждую ручонку, посягнувшую на их добро. И попробуй-ка, тронь их за это. Ратгорцы за своих горой. Мигом выход с Глубинного тракта завалят и больше в Варлее не появятся.

Потягивая квас и с жалостью глядя на два оставшихся пирожка, Шэлена посетовала про себя на переполненный желудок, и задала кормчему вопрос:

– Скажи, Фелим, а в курсе ли герцог произвола своих рыцарей?

– Да кто ж знает, – пожал он плечами. – Может и в курсе, а может, и нет… разница-то какая?

– Разница большая, – не согласилась Шэлена. – Эти земли, как и весь Арателл, принадлежат короне. Герцоги, маркизы, графы и бароны – все они лишь его вассалы и ставленники на выделенные их семьям феоды. По сути – герцог Варлея лишь управляющий, он здесь не король. Поэтому он не может писать свои законы и править феодом так, как ему вздумается, он должен придерживаться тех правил, что являются законами для всего королевства.

Если рыцари с его подачи творят беспредел, то, если сообщить об этом королю, герцога могут в худшем для него случае лишить феода, в лучшем – сделают серьёзный выговор и отправят королевских ревизоров для присмотра. При этом гвардейские гарнизоны пройдут серьёзную чистку, а рыцари подвергнутся тщательному расследованию. Повинных лишат рыцарства.

Если же герцог ничего не знает, то разбирательства он проведёт сам – потому что подобное поведение гвардии и рыцарей, обязанных защищать эти земли и следить за соблюдением на них законов, просто-напросто неприемлемо и несёт вред не только жителям, но и самому герцогу. Как я уже говорила, за террор граждан Арателла на выделенной ему территории у герцога и самого шапка полетит.

– Вона как… – протянул Фелим. – А нам-то что делать? Герцогу сообщать или уже самому королю? И как? Ехать челом бить?

– Прошение писать. Одно – на имя герцога, в просьбе усмирить произвол рыцарей. Другое – на имя короля, которое следует отослать, если первое не возымеет эффекта. В идеале бы сразу королю отправить, чтобы не была риска запугивания со стороны рыцарей и герцога, но…

Шэлене вспомнились убитые ванирами рыцари, которые везли её в Варлей, вернее их капитан, заколотый Элиеной. Не рыцари они. Он, по крайней мере, точно не рыцарь. А есть и похуже – дед Нейт рассказал об их подвигах. Эти рыцари не спасали прекрасных дам – они силой уводили крестьянок и лишали их чести; они не защищали простых людей – они угрозами вымогали с них деньги; они не чтили кодекс чести – его у них попросту не было. Неужели герцог ничего об этом не знал? Шэлене очень плохо в это верилось.

– …знаешь, вам всё-таки лучше сразу писать прошение о защите от произвола самому королю. У вас устраиваются собрания деревенских старост?

– А то как же, каждые полгода. В первый день зимы и первый день лета.

– Значит, до следующего собрания осталось недолго. На нём старостам следует написать прошение и описать все бесчинства, совершённые рыцарями герцога, а после подписаться под ним всем старостам, в чьих деревнях рыцари творили произвол. Затем аккуратно и тайно доставить письмо в столицу в королевскую канцелярию. После получения прошения не должно пройти и месяца, а может и меньше, как в Силе и других городах Варлея уже появятся королевские ревизоры, а королевские следователи будут иметь дело с самим герцогом и его рыцарями. Это ваш единственный шанс.

Нахмурившийся Фелим барабанил сильными пальцами по столу.

– Очень ты умная, певунья. Ты бы старосте это всё рассказала, а не мне, простому хозяину деревенской корчмы…

– Я много где бывала, потому и знаю довольно много. Если староста заинтересуется – я обязательно поделюсь с ним своей мудростью.

– Я думаю, он хорошо вознаградит тебя за совет, – покивал головой хозяин орешка.

Шэлена мягко рассмеялась:

– Добро не продаётся и не покупается, я не возьму награды за простой совет.

– Простой! – Возмутился Фелим. – Да мы про такое даже слухом не слыхивали!

Девушка вздохнула, пробормотав:

– Вот почему лорды держат людей в неграмотном неведении… кому по нраву простолюдины, знающие государственные законы и свои права.

«Хорошо, что дома такого нет… А нет ли? Да ну, гарнизоны слишком много зарабатывают, чтобы обдирать ещё и жителей… но людская жадность границ не знает. Надо бы написать весточку Дэреку – пусть проверит и поспрашивает жителей, мало ли…»

– Елена?

– Ох, прошу прощения, задумалась. Спасибо за еду – было изумительно вкусно! Могу я получить комнату на три дня?

Фелим заулыбался:

– Конечно! Платы не возьмём – не переживай, взамен ждём выступлений вечерами! Сейчас время тихое, заготовки все сделаны, дрова на зиму собраны, людям только и остаётся, что ждать весны, скучая, да уповая на то, что лютых морозов не станется.

– Очень вам благодарна! – Заулыбалась Шэлена.

Ей выделили уютную аккуратную комнату с ширмой, за которой скрывалась большая деревянная бадья. Комнату подготовили быстро – когда Шэлена поднялась, её уже ждала свежезастеленная постель, укрытая красивым белым покрывалом с расшитыми на нём пушистыми кедрами, а за ширмой исходила паром бадья с горячей водой.

Шэлена, увидев ванну, не сдержала стона – она не купалась несколько дней! Быстро скинув одежду, она юркнула в воду, взвизгнув от неожиданности – вода была уж очень горячей! Но зато тело сразу распарилось, и она с облегчённым вздохом погрузилась в воду, чувствуя, как наконец-то расслабляется каждая косточка в её уставшем теле. Откинув голову на бортик, Шэлена прикрыла глаза, отгоняя прочь все думы и волнения. Сейчас ей не хотелось ни о чём думать, а лишь лежать в этой горячей воде и наслаждаться ощущением, как раскрывается каждая пора на её коже. И пусть весь мир подождёт… кроме этих восхитительных воспоминаний…

Немножко хищные черты лица смягчает яркая улыбка, совершенно преображая его, добавляя что-то мальчишеское, задорное, такое необычное для сильного взрослого мужчины. Красивые пальцы жёсткой от меча руки зачёсывают назад непослушные прядки белоснежных волос, всё время падающие на лицо. И эти завораживающие глаза, алые как рубины, смотрят на неё с искорками веселья, с бережной теплотой или же с пониманием… как будто видят насквозь.

– Скорее бы увидеться…

Глава 18 – Слёзы Шер’аира

– Мастер, к вам прибыли линари Дома Шеорранай. Где желаете их принять?

Рэвариен оторвал взгляд от холста. Сколько он просидел за ним, пытаясь смешивать краски и выявлять именно тот, самый нужный цвет, который вызывал странное чувство потерянных воспоминаний? Он закрывал глаза и представлял себе, вспоминая, те синие-синие глаза… совершенно ненормального для человека цвета. Открывал и вновь смешивал краски… но всё не то.

– Проводи их сюда, – ответил Рэв прислуге. – И принеси нам вино и закуски.

Служанка удалилась, а он кинул кисточку в воду и недовольно вздохнул. Колдовство какое-то… он прекрасно помнил этот цвет, но совершенно не мог его воспроизвести.

– О, брат! Прекрасная картина! – Воскликнул Нэралиен, вместе с братом входя в оранжерею. Он, похоже, пришёл прямо из Зала Арканов, всё ещё облачённый «по-форме» – в тёмно-пурпурную мантию боевого мага и с завязанными в высокий хвост волосами. С этой причёской его чудовищно густые космы напоминали хвост чёрной лисы, прицепленный на макушку.

Нэралиен, разумеется, восхитился не мазнёй оттенков синего, а незаконченным портретом Шэлены, стоявшим на мольберте у зарослей голубых роз.

– А вторая – это буйство синего? Ты пытаешься создать новый стиль художественного искусства? – Подкольнул Тайдалиен, заметив второй холст. Тай так и сверкал радостью в серебристых глазах, особенно ярких на фоне облачения военного советника. Кромешно-чёрный мундир до самого пола, застёгнутый на серебряные пластины от горла до носков сапог, и украшенный на спине мелкими пластинками, имитирующими позвоночник – был сокровищем Шаира, доступным лишь военным советникам и послам. Каждая эта пластинка таила в себе мощную защитную магию, способную оградить от чего угодно.

– И тебе привет, Лисий хвост, – усмехнулся Рэвариен Нэру и кивнул Таю, – с возвращением. Ты прямо с дороги?

Под вскрик опомнившегося Нэра, тут же сдёрнувшего с головы внушительную заколку – на редкость крепкая штука, другая его шевелюру просто не сдержит, – Тайдалиен рассмеялся и подошёл к названому брату. Они крепко обнялись и Тай ответил:

– Полчаса как в Вэйлаире. Я отправил отцу запрос на визит и решил подождать ответа здесь… Рад тебя видеть, брат! Может, год для нас и не срок, но когда не видишь родных столь долго – совершенно забываешь, что время скоротечно. Каждая минутка тянется часом, каждый день – месяцем, а год… Что о нём говорить. Я вернулся! И безмерно рад встретиться со своими братьями! – И радостный Тай вновь крепко обнял Рэвариена.

– Он меня тоже затискал, – отметил Нэр, задумчиво потирая подбородок. Он стоял возле картины с девушкой, внимательно её разглядывая. Волосы свои он уже заплёл в толстенную косу на всю ширину спины, и явно воспользовался магией, иначе не управился бы так быстро. – Что за малышка? Почему не закончил? Глаза совсем не раскрашены!

– Не могу подобрать цвет, – Рэв, выпутавшись из объятий младшего брата, кивнул в сторону измазанного синими оттенками холста, – и давайте-ка присядем.

Слуги как раз закончили накрывать стол в высокой беседке, плотно обвитой гроздями нежно-фиолетовых глициний.

– Как дела на юге? – Спросил Рэвариен, как только братья устроились за столом. Тай, пригубив вино и закинув в рот кусочек крабового мяса, скривил своё утончённое лицо и с неохотой отметил:

– С ходу портишь аппетит, брат…

– Всё так плохо? – Помрачнел Рэвариен.

– Всё не может быть хорошо, когда человеческий страх достигает апогея и перемешивается с жадностью… Переговоры с Пустынным каганатом полностью провалились. Да ещё и кочевники прерий лютуют, как псы, сорвавшиеся с цепи. Не поверишь, возвращаться из каганата пришлось с боем! На нас трижды нападали эти сумасшедшие варвары, пока мы ехали в Шаир! Посол настолько разъярился, что предложил сжечь все эти прерии подчистую, бросить коней и вернуться в Шаир пешком… Чудом удалось успокоить старика – слишком сильно он оскорбился. Помогло только то, что прерии граничат с Морем Сумерек. Маги нашей миссии заявили послу, что скорее отрубят себе руки, чем наложат огненные арканы вблизи Шаира.

– Похоже, – глубоко вздохнул Нэралиен, – теперь настанет мой черёд отправляться на юг… Отец обязательно пошлёт магов Зала Барьера для возведения преграды на всей границе с прерией, а Зал Арканов и Боевой Зал выделят своих бойцов для их защиты и приглядом за границей. Может и Зал Смерти тоже примет участие… Работы займут не один год – весь юг Шаира обнят прерией.

Рэвариен встревоженно заговорил:

– Но ведь это всего лишь люди. Нужны ли такие приготовления? Сколько десятков лет маги Барьера восстанавливались после срочного возведения щитов по берегу Свободного моря? Но там щит был необходим, не спорю, иначе по Шаиру не прекращался бы обстрел с ванирских кораблей. Сейчас защита постепенно возводится и по берегу моря Валькирий, так ведь, Нэр? Сорок лет уже возводится, а не покрыта даже половина. Граница с прерией в три раза больше Свободного берега. Разве мы не лишимся всех магов Барьера, если станем возводить защитную стену на всём юге в том же темпе, что и там?

Нэралиен осушил бокал и пожал плечами:

– Рэв, тут дело в спокойствии. Я примерно понимаю, как думает отец. После ванирского сюрприза со стороны Арателла, он скорее предпочтёт окружить весь Шаир щитом, чем отвести войска от западной границы. И его не остановит перспектива выжать магов Барьера досуха и лишиться их на добрую сотню, а то и две лет.

– Что ещё за сюрпризы с Арателлом? – Опешил Тайдалиен.

– О, ты же ещё не знаешь…

Рэвариен рассказал обо всем, что произошло в Шаире за последний месяц, с поддакиваниями и дополнениями Нэра. Под конец рассказа, стратег сильно нахмурился, и выдохнул:

– Зря. Зря отец не принял волю старого некроманта и вынудил его бежать. И зачем только ему этот гримуар? Мог бы позволить передать его талантливому магу или бойцу… да кому угодно, кто бы ни глянулся старику, лишь бы теневая некромантия осталась в Шаире!

Оба его брата удивлённо уставились на него.

– Тай, если Дэнталиен чего-то захотел…

– …то оно будет либо у него, либо ни у кого, – закончил за Рэва Нэралиен. – Ты же знаешь отца.

– О да… – с горьким вздохом согласился Тайдалиен, – ладно, дальше-то что было?

Когда все новости были рассказаны и тщательнейшим образом обсуждены, Рэв, всё чаще бросавший взгляд на холст с синей мазнёй, осторожно спросил:

– У вас бывало чувство, как будто вы что-то забыли? Что-то очень-очень важное, а вспомнить – никак? Одни только смутные подсказки, за которые не удаётся уцепиться…

– Рэв, – расхохотался Нэралиен, – мы же эльфы! У нас идеальная память, мы не можем что-то забыть! Ну, разве что совсем древние типы вроде старейшин наших Домов могут… Наш старик недавно ошарашил весь Дом: сказал, что в Шаире слишком тихо и заставил музыкантов и менестрелей перебрать все песни и мелодии, которые они знали. Но старик только разозлился, так и не услышав, что хотел, за это оттаскал всех за волосы, обозвал бездарностями, поломал все инструменты, сел и заплакал. Представляете? Но самое странное – дальше! Месяца не прошло, как он напрочь об этом забыл! Э-э-э… вы чего так на меня уставились?

Тайдалиен и Рэвариен просверлили взглядом брата, а затем друг друга.

– Так ты тоже это чувствуешь? – Спросил Рэв. – Как это началось?

Тай неуверенно ответил:

– Даже и не знаю… Не могу точно сказать когда и как. Со временем, пока я был в каганате, какие-то вещи, звуки и запахи начинали казаться чем-то знакомым, но что именно они мне напоминали, я вспомнить никак не мог. Странно, да?

– Не то чтобы…

Рэвариен рассказал о знакомстве с Шэленой, указав на её незаконченный портрет, и её синих глазах, напомнивших ему лунные колокольчики Таинственной Рощи. И это показалось ему очень важным, хотя в Роще не было ничего удивительного, кроме того, что она растёт в самом центре Шаира.

– И в довершение просто взвыла моя интуиция.

Нэралиен, пристально глядя на брата, фыркнул и брякнул:

– Ты что, влюбился? В человечьего ребёнка? Ты?

– Помолчи, Нэр! – Прикрикнул на него Тайдалиен. – Тут не в ребёнке дело, а в его цвете глаз и Роще! Похоже, это тоже стало катализатором, как и у меня…

– Да как это не в ребёнке дело?! – Обиделся Нэралиен на проигнорированную остроту. – Он так запал на эти глаза, что ему теперь мерещится всякое! Явно увлёкся же!

– Ну, не без этого, – пожал плечами Рэв, поразив обоих братьев, – но речь сейчас не о ней. Что не так с Таинственной Рощей?

Тайдалиен потряс головой, пытаясь выбросить из неё лишнюю информацию об увлечениях брата, и, вздрогнув, задал поспешный вопрос:

– А почему она вообще называется Таинственной?

– Разве не из-за этих самых цветов? Но что в них такого? Редкий цвет… и… что-то ещё должно быть. Просто обязано быть!

Тайдалиен, глубоко задумавшись над словами брата, взглянул на хрустальную крышу огромной оранжереи. Смеркалось, и Шаир постепенно тянулся ввысь, к медленно проступающей луне. Сегодня полнолуние.

– Точно, полнолуние! – Он вскричал, уцепившись за ниточку воспоминания. – Рэв, я чувствую, что эта загадка как-то связана с полнолунием! Давай сходим туда ночью! Своими глазами увидим Рощу, и может, нам удастся разобраться с этим наваждением!

Рэвариен облегчённо улыбнулся, чувствуя не меньшую радость, что и брат.

– Да, давай сходим! Отправимся в Рощу сразу после обряда. Нэр, ты с нами?

Старший брат не успел ответить. Подошедшая служанка с поклоном передала Таю письмо из Хрустального Дворца.

– Пойду, встречусь с отцом. Нэралиен, ты идёшь?

С широкой глумливой улыбкой, Нэр ответил сразу обоим братьям:

– Не-не-не… никуда я не пойду, пока вот этот вечно важный и занятой линари не расскажет мне побольше о синеглазой колдунье, и как она умудрилась его очаровать!

– Иди давай… – выталкивая брата из-за стола, протянул Рэвариен. – Встретимся после обряда у восточных врат.

Как только братья ушли, Рэв впился глазами в восходящую на небосклон луну. В синевато-сером мареве небес, нависших над ветвями Шаира, уже вспыхивали яркие огоньки первых звёзд.

На сердце давила смутная тревога, а на душе играло нетерпение. Сегодня что-то случится. Наверняка. Возможно, он найдёт ту самую, так нужную зацепку, и вспомнит наконец то, что умудрился забыть.

***

Вечером в таверне собралась вся деревня. Даже сына кузнеца, с ног до головы замотанного в бинты, принесли на носилках братья под витиеватую ругань родителей. Все столы были заняты, выпивка лилась рекой, а на кухне не прекращалась работа, так что рабочие таверны с ног сбивались, пока деревенские и немногие постояльцы «Кедрового орешка» заказывали всё новые закуски и следующие порции пива и вина. Шэлена пела и играла, пока не устало горло и не заболели пальцы, а гости всё просили ещё и ещё, но всё же проявили милосердие, но завалили вопросами. Девушка за один вечер перезнакомилась и пообщалась со всей деревней, мало кого запомнив поимённо из-за такого количества народа. Местные оказались радушными, приятными людьми, сильно напомнив ей жителей Исы.

На улице давно стемнело, гулянка внизу всё продолжалась, когда уставшая Шэлена ушла к себе. Она упала на кровать, чувствуя, как болят от улыбки щёки. Но прекратить улыбаться не могла. Шэлена рассмеялась и достала из-под покрывала книгу. Положила её на себя, тут же обдавшую теплом, и обняла руками, делясь впечатлениями:

– Грим, быть менестрелем – здорово! Все так радуются, когда я пою! Под весёлые песни смеются, под грустные – плачут. Хлопают и просят ещё! Такие замечательные люди! А ещё дорога, путешествия! Знаешь, я сегодня впервые увидела горы, да ещё и так близко! А?..

По бархату на гримуаре прошла дрожь, и с сухим шелестом из него змеёй вылез узкий чёрный листок. Глаза Шэлены расширились, она ахнула, села и быстро схватила записку…

«Не верь людям. Люди двуличны. Трусливы. Жадны. Не обманывайся их радушием – люди всегда жаждут зрелищ».

Шэлена взглянула на гримуар, прячущийся под видом романтических сказок, и ласково погладив его бархатную обложку, заверила:

– Знаешь, Грим, есть в этом мире и хорошие люди. Не все такие, как ты описал. Когда-нибудь я обязательно тебя познакомлю с моим братиком Дэреком, его женой Анной, с дядюшкой Самишем и моим дорогим другом Бейниром. Ты удивишься, насколько они замечательные люди. А местные… я пока их не знаю, а они не знают меня. Мы только познакомились, а доверие не рождается в одно мгновенье. Я не уверовала в них незыблемой верой, лишь радуюсь новым впечатлениям.

«Ладно. Но всё же, будь осторожна, моя будущая королева. Не обманувшись, не будешь разочарована».

Записка рассыпалась чёрным пеплом и исчезла. Шэлена мягко улыбнулась:

– Спасибо за заботу, Грим. И я надеялась, мы сможем пообщаться подольше… Знаешь, мне очень о многом хочется тебя расспросить. Но, видимо, не сейчас, да? Эх, что ж, я буду терпелива.

Шэлена спрятала гримуар, никак не отреагировавший на её слова, взяла лютню и подошла к окну. Присев возле него на стульчик, она спела песню под названием «Якорь», посвящённую Ивару Дрейкену и зовущую валькирий за его душой. Она писала её всё то время, что добиралась до Кедровой ветки, и наконец исполнила, как и следует, когда взошло белое Око Аврии, первой валькирии и супруги Великого Эра.

– Надеюсь, они услышали…

Тоненько вздохнув, Шэлена убрала инструмент и с наслаждением упала на кровать, кутаясь в одеяло и прижимая к себе, должно быть, самую странную в мире грелку – чёрный гримуар теневой некромантии.

Согретая им, она быстро уснула… но не надолго.

Шэлена проснулась вся в холодном поту, схватилась за сердце, и, резко сев в постели, испуганно вскрикнула:

– Рэвариен! Рэв!!!

***

Каждое полнолуние дети Луны проводили обрядовый ритуал, посвящённый Луне и Владыке Шаира. Толпы дроу собирались на площадях и купались в ярком молочном свете, пестрящим серебристыми искорками в эту ночь. Наряженные в белые одеяния, они танцевали и пели хвалебные оды Луне и Владыке, рассыпая повсюду белоснежные лепестки «поклонниц» – цветов, каждый месяц опадающих в день перед полной луной. Владыка Шаира в эту праздничную ночь, в те несколько часов, когда Луна сияет ярче всего, накладывал благословение на весь Шаир, на каждого дроу, и весь Шаир сверкал серебром и яркими вспышками обелисков во всех городах. Эти обелиски принимали благословение и рассеивали его над городом…

Рэвариен стоял возле оранжереи, хрустальным остроконечным куполом возвышавшейся возле дворца, именуемого Высоким Домом. Остальные члены высокородного дома Арранай сейчас были в саду, отмечая Лунный обряд всей семьёй – родители, старейшины, братья и сёстры… слишком много народа. Рэвариен ушёл к оранжерее, желая в этот раз провести обряд в одиночестве и тишине, и подсознательно уже поблагодарил свою интуицию за это наитие несколько десятков раз...

Всё было не так. Бледный, он стоял, обратив своё лицо к Луне. Она отражалась в его глазах – яркая, белая, до острого слуха доносились песни со всего города – дроу славили Луну, и Владыку Шаира.

Второе отчего-то казалось сегодня лишним… неуместным. Синие-синие глаза смотрели с немым укором, хотя их владелица никогда не смотрела на него так… Но этот укор подсказал – не Владыку Шаира должны славить в этот день дроу, а…

Он замер. Алые глаза широко раскрылись от поразившего разум воспоминания.

Тёплая древесная кора самого исполинского Древа во всём Шаире… его рука на этой коре. Слова клятвы Хранителя, обязующегося хранить жизнь и покой Шер’аира…

Разговор со стариком, напрочь стёршийся из памяти, а теперь так резко, отчётливо всплывший. Глаза Шэлены. Этот цвет…

Полнолуние. Нежная роса, падающая с ветвей Шер’аира на серебристую траву, и изумительно синие колокольчики из этой росы прорастающие. Они звенят. Они поют детям Шер’аира…

«Ты – Хранитель. Ты хранишь Шер’аир. Приказы твоего бесценного владыки должны быть для тебя на втором месте. А воля Шер’аира на первом.

Помни об этом, Арранай. И при получении приказов задумайся, что ты хранишь – Шер’аир или владения эльфийского короля и его непомерное эго. Если вы, дроу, так и не заметите разницу… в конце концов вы больше никогда не услышите Песнь Шер’аира. Прислушайся к ней, как вернёшься. Попытайся. Когда я был в Море Сумерек, я слышал его слёзы. Он брал очень горькие ноты».

– Шер’аир… – в священном ужасе прошептал забытое имя Рэвариен, неожиданно вспомнив вырезанный из памяти разговор… и его ушей коснулся нежный, исполненный тоски и затаённой горечи переливчатый звон…

И тут же засеребрилось, засверкало, разлилось злобным светочем благословение Владыки Шаира…

Весь Вэйлаир обрадованно вскричал, стала громче праздничная музыка…

А Рэвариена пробрала болезненная судорога. Спину обожгло огнём. Там знак. Рисунок, появившийся на его коже во время посвящения в Хранители, когда-то изменённый… перекрытый другим… когда он стал просто хранителем, дав клятву верности, промывшую ему мозги…

Когда это произошло? Чудовищной силы боль пронзила всё тело, голова почти раскалывалась от взорвавшейся в ней боли…

Спину Рэва, задохнувшегося от шока, стыда и горя, обожгло чудовищной, подавляющей болью – печать Владыки, перекрывшая присягу Хранителя, данную Шер’аиру, разодрала когтями всю душу. Изодрала в лохмотья… терзая рухнувшего на землю эльфа, сжимающего зубы до скрипа в бессилии справиться с этим подавляющим, заставляющим всё забыть проклятием…

Песнь Шер’аира поддерживала его… звенели синие колокольчики в эту ночь лишь для него одного… а душу раскалёнными когтями выскабливало из тела… Вернее, не душу. Проклятую печать, на тело и душу наложенные…

Рэвариен провалился в чёрное беспамятство под страшную боль и звенящую, умоляющую держаться Песнь… и шёпот. Чей-то умоляющий шёпот… нежный голос, моливший богиню защитить его…

***

Дрожащим шёпотом в темноте она молилась Пресветлой Богоматери. Слёзы ручьями текли по щекам. Ей приснился самый страшный кошмар… бездыханное тело Рэвариена, с вывернутой наружу спиной… с торчащими в хаосе рёбрами… мёртвый… неживой.

Она рыдала и молилась, сцепив руки в молитвенном жесте так сильно, что они побелели и совершенно замёрзли, но она всё шептала, слишком напуганная, чтобы прекратить…

***

Первые дроу родились из цветов Шер’аира, расцветших единственный раз за всю его долгую жизнь. Цветы открыли им мир, окутанный нежным светом Луны. Она была матерью, взлелеявшей их своим светом, он – был отцом, подарившим им жизнь. Им, и всему Морю Сумерек.

Шер’аир дал им жизнь не только как детям, но и как защитникам. Себя и Шаира. С ним у дроу была очень глубокая связь. Каждая душа резонировала на его мысли и желания, всегда чувствовала его, поклонялась ему и всем сердцем любила.

Дроу стремились быть сильными. Ради признания Шер’аира, ради служения ему. Величайшей честью и признанием мастерства было избрание в Хранители Шер’аира, потому как избирал сильнейших он сам. Произнося клятву, Хранители касались Древа, и его жизненная сила пропитывала их, усиливая связь между древним отцом и юным потомком, а на спине доказательством чести расцветала белоснежная вязь – рисунок Шер’аира.

Владыку тоже избирал он. Древо очень старо. Его потомки уже даже не внуки, многократно правнуки, они меняются, растут, развиваются, учатся… Владыка Шаира – это глас и воля Шер’аира вкупе с разумом нынешнего поколения с его реалиями в современном мире. Ментальная связь Владыки с Древом куда глубже, чем у остальных дроу, они почти одно целое. Поэтому Шер’аир чувствует Владыку, как самого себя и всегда знает, когда нужно избирать следующего. Каждый Владыка правил Шаиром до тех пор, пока мог следовать за веянием времени, не увязая в прошлом…

Но что-то случилось. Шер’аир исчез из разумов дроу, будто его никогда и не существовало. Дэнталиен стал центром и сердцем Шаира. Больше никто не слышал песнь Шер’аира, больше никто не вспоминал о ритуалах полнолуния – вместо празднества в Поющей роще, все чествовали Владыку, и вместо получения благословения от Древа, повзрослевшая молодежь приносила дикую клятву верности Владыке… И уже дважды в день Чёрной луны, случавшийся раз в сотню лет, вместо великого празднества в честь отца Шер’аира и матери Луны, дроу исступлённо славили Владыку Шаира…

Однако нельзя абсолютно изгнать Шер’аир из сердец дроу. Малейшая деталь – вроде цвета глаз человечьей девчонки, способна пошатнуть умы и дать трещину на наложенном заклинании. Шер’аир – неотъемлемая часть дроу, несмотря на то, что о нём забыли, он всё ещё в них живёт.

«Рэвариен! О, Пресветлая Богоматерь… сохрани его, огради от беды…»

Он открыл глаза, краешком сознания уловив отчаянную мольбу знакомого голоса. Она казалась кратким мигом наваждения. Но он очнулся, тут же услышав, как до него доносится слабый, очень горестный звон…

Ветви Моря Сумерек тянулись к луне, протягивая к ней свои жаждущие лунного света ветви. Полнолуние. Звучит в Шаире песнь Шер’аира. Песнь, которую вот уже двести лет никто не слышит…

Рэвариен с трудом поднялся на ноги. Тело болело от последствий разрушенного заклинания… проклятья. Болезненно ухало сердце в груди, тяжело и горько. Под стать звучащей песне.

– Как он… мог? – Судорожно выдохнув, Хранитель опёрся плечом о стену оранжереи. – Дэнталиен… что же ты с нами сделал? Ты же отрезал нас от самой нашей сути…

Приложив немалые усилия, Рэв оттолкнулся от стены и нетвёрдым шагом направился в сторону восточных врат. Ни Тая, ни Нэра там не было. Рэвариен не стал их искать. Он свистнул Иршу и, с трудом забравшись на него, отправился в Поющую рощу. Шер’аир звал его. И он явно мог дать ответы на все вопросы своего единственного Хранителя.

***

Сверкающий в лунном свете дождь падал с ветвей Шер’аира. Там, где падала капля, из серебристой травы прорастал тонкий стебель, украшенный рядом цветочных бутонов. Они распускались, озаряя округу пронзительно-синим мягко сияющим светом, и источали серебряными сердцевинами нежный, но очень грустный перезвон.

Рэвариен вошёл в Поющую Рощу, окунувшись в целое море синих цветов, в центре которого росло Чудо. Исполинское как гора Мировое древо поднималось к самому небесному своду, превышая в два раза гигантские деревья Шаира. Крона его была так высоко, и так густа, что не было видно ни единой звезды и даже маленького кусочка неба… Лишь лунный свет совершенно не ощущал препятствий и вольготно блуждал здесь, играя проливающимся с немыслимых высей моросящим дождём из капель росы, теряющихся в море сияющих колокольчиков.

Чем ближе подходил Рэвариен к Мировому древу, тем нежнее и ласковей звучала его Песнь. Наконец, добравшись, он осторожно коснулся тёплой коры и дрогнувшим голосом поприветствовал:

– Хранитель явился на твой зов, Шер’аир…

Со звуком бегущих ручейков из-под коры просочилась прозрачная вода с белыми искорками, вспыхивающими, словно звёзды в бесцветном небе. Живительная влага скользнула по руке Рэва, забралась под одежду и впиталась в спину, успокаивая прохладой сожжённую сломанным проклятием кожу и исцеляя израненную душу. Хранитель вздохнул с облегчением. До сих пор ему казалось, что жизнь в нём держится лишь чудом и на тоненьком волоске висит душа, из последних сил цепляясь за бренное тело.

Рэвариен опустился рядом с Древом, не отнимая руки от его коры, и с чувством спросил:

– Шер’аир! Что же… случилось с тобой? И со всеми нами?

«Два века назад… я избрал следующего Владыку, достойного быть моим гласом и волей на ближайшую тысячу лет…»

Голос раздался под собственной кожей, вибрацией от Древа проник прямо в плоть. Низкий, древний, могучий голос, не могущий принадлежать ни одному маленькому существу Ордела.

«…Дэнталиен к тому времени уже устарел… но он считал обратное. Заявил, что он достойный правитель, и смена его не родилась ещё на свет… Даже своих сыновей он считал недостойными… когда любой другой родитель гордился бы вашими свершениями… Как бы ни спорил он, как ни умолял, я видел его душу и знал его лучше него самого…»

Рэвариен ощутил мороз, пробежавший по всему телу, догадываясь, куда ведёт Шер’аир и что натворил Дэнталиен.

«Я выдал ему преемственную ветвь… часть себя, для пробуждения следующего Владыки… Но Дэнталиен не передал её… Он убил моего избранника, и сотворил чудовищное заклинание, воспользовавшись моей ветвью… Он поставил обелиски в каждом из городов, ослабил связь между мной и моими детьми, он затуманил их разумы, он заменил меня в их сердцах и памяти – собой… И в довершении… он заклеймил моих детей… клятвой верности… и каждое полнолуние благодаря ритуалу, с помощью обелисков и печати клятвы, он поддерживает весь этот обман… Дети догадываются постепенно… мучаются… пытаются вспомнить меня… но забывают даже свои попытки, когда встаёт полная луна и проклятие Дэнталиена очищает их беспокойные разумы…»

Рэвариен, кусая губы, прислонился лбом к Древу, и выдохнул:

– Шер’аир… мои братья – они забыли? Тай так же как и я, и даже дольше пытался вспомнить!

«Проклятие манипулирует воспоминаниями… Он забыл… все забыли в эту полную луну…»

– Но как же!

«Он помнил лишь абстрактные вещи… отголоски звуков… воспоминания запахов… вспышки неясных цветов на задворках сознания… Ты – единственный, у кого появилось достаточно яркое воспоминание… Оно зацепилось в твоём разуме, крепко засело, пустило корни… вызвало из памяти другое… третье… пока не треснула печать клятвы, резонирующая с обелисками и заклятием Дэнталиена… он не смог стереть из твоей памяти то, что проросло настолько глубоко…»

– Шэлена? Всё… всё началось с неё!

«Береги эту девочку… он убьёт её… Лишь бы дроу не увидели её… не сорвались с его цепи… не узнали его тайны…»

Рэвариен похолодел, осознав, как подставил её своим рассказом Владыке… но он не мог тогда солгать! Зато сейчас…

– Шер’аир, что нам делать? Как мне снять это проклятие, как освободить тебя и мой народ?

«Ты… не сможешь сделать это сам… к сожалению… Но ты можешь подготовиться… можешь пробудить нескольких друзей… тех, кому действительно доверяешь… и вместе с ними собрать всё нужное… сделать приготовления…»

Рэвариен резко кивнул:

– Я всё сделаю. Но… приготовления? К чему?

«Дети… маленькие дети, которые не станут взрослыми в ближайшие десять лет… на них очень слабо влияет действие заклинания… как и любая магия… дети для этого мира – святы… они просто не знают обо мне, но связь со мной живёт в них… ещё не спрятанная, не забытая… К назначенному дню ты должен подготовить их, собрать в Поющей роще…»

– К какому дню, Шер’аир? – Спросил Рэвариен, заметив, что Древо замолчало.

«Чтобы бережно снять заклинание и все эти печати… нужна сильная магия жизни… колоссальная в своей мощи… она полностью подавит чёрное колдовство Дэнталиена… Однажды придёт носитель этой магии… и в назначенный день, с помощью своей силы и крови, через меня и через детей… он освободит нас…»

– Магия жизни? – Непонимающе переспросил Рэвариен. – Я никогда не слышал о такой…

«Ты узнаешь… в будущем… эта магия вернёт мне моих детей... Всех моих детей».

Рэвариен глубоко задумался. Он и радовался и грустил одновременно. Счастье играло в Хранителе, нашедшем наконец своего древнего отца, а грусть терзала его, зная, что названный отец превратил и его самого и весь народ дроу в своих послушных рабов… Он тяжело вздохнул, задавая последний вопрос:

– Как мне расколдовать помощников?

С высоты раздался мягкий скрип, и к Хранителю медленно опустилась ветвь Мирового древа. На ней набух нарост, наливаясь и преобразовываясь в полный деревянный кувшин.

«Моя кровь… И капли хватит для выпившего… чтобы снять проклятье… Но будь осторожен, мой Хранитель… выбирай тех, кто не смотря ни на что не встанет на сторону Дэнталиена…»

Осторожно приняв кувшин, Рэвариен потемнел лицом. Он догадался, о чём говорит Шер’аир. Первой мыслью Хранителя были его братья, но как поведут они себя, зная, чем снятие проклятья грозит их отцу? Рэв и сам не знал, что с Дэнталиеном будет… Изгнание? Было бы неплохо… так, он хотя бы останется жив. Но совет старейшин Высоких Домов может приговорить его к смертной казни… а несмотря ни на что, Рэв не желал ему смерти. Дэн воспитал его, как собственного сына. И эти сто лет он всеми силами охранял Шаир. Да, он сманился властью. Да, он сотворил страшный грех, посмев заменить собой истинного бога дроу. Но всё же, в глазах Рэвариена он не заслуживал смерти. Нэр и Тай… расколдуй он их и что они поспешат сделать в первую очередь? Снять заклятие или спасти отца?

Рэвариен был Хранителем Шер’аира, но даже ему было тяжело. Так каково же будет его братьям? Поэтому он не решался снимать проклятие с них… но кое с кого всё же мог. Его офицеры. И Йенна с Яо. Товарищи, прошедшие с ним через огонь и воду, братья и сёстры по оружию, которым он полностью доверял.

И ещё была одна важная вещь… Через два дня назначена встреча с Шэленой. Он не мог привести её в Шаир на верную смерть… Но мог кое-что подготовить к тому времени, когда Море Сумерек освободится. Дать ей кое-что, чтобы она не пропала во времени, не затерялась на дорогах Ордела… Не забыла.

Рэвариен поднялся на ноги и, коснувшись на прощание коры Шер’аира, отправился обратно в Вэйлаир. Его ждало очень много дел. И встреча с разведчиками была далеко не на первом месте.

Глава 19 – Рыцари в Кедровой ветке

Анна запустила пальчики в волосы мужа, ласково поглаживая его голову.

– Совсем спутались… не против, если я расчешу?

Дэрек что-то невнятно промычал, продолжая чиркать пером по бумаге. Перед ним лежало письмо Шэлены, с которого он переписывал советы в свой план по развитию графства. Предложения Шэлены были превосходны, они идеально дополняли его собственный план, составляемый им ещё со времён обучения в столице.

Его жена взяла мягкую щётку, распустила ленту, скреплявшую волосы Дэрека, и принялась аккуратно расчёсывать густые тёмные пряди. Она любила его волосы. Они напоминали ей тёмный мёд. Особенно на солнце, когда в его лучах они отливали золотистым цветом.

Что-то мурлыча себе под нос – явно ольтское, спасибо Бейниру, Анна совершенно увлеклась своим занятием, но всё же сумела заметить краем глаза странное движение в окне. Из кабинета Дэрека открывался прекрасный вид на южную башню, где находилась голубятня.

– Анна? – Разнежившийся Дэрек с интересом обернулся на замершую жену. – Что-то случилось?

– Голубятник только что пронёсся через всю галерею, будто ошпаренный. Что такого важного прилетело с голубями ни свет, ни заря?

– Ясно.

Дэрек опёрся руками о стол и резко поднялся. На изумлённый оклик жены он лишь поцеловал её в лоб и быстро вышел из кабинета, направляясь к отцу.

Шёл шестой день с побега Шэлены. Больше затягивать с новостями герцог не мог. Не отправь он голубя и на этот раз, на оправдание в духе «первых голубей съел ястреб», ему бы задали встречный вопрос: «Что, всех?» Граф итак уже трижды справлялся о прибытии своей дочери. И его голубей, как бы между прочим, никто не съел.

Наконец, герцог прислал роковую для графа записку.

– Она сбежала!!! Мерзавка! Бесстыжая дрянь! Как она посмела?!

Граф рвал на себе волосы и истерически орал, когда в его кабинет, после выскочившего в страхе голубятника, вошёл Дэрек. Холодно глянув на сенешаля, пытавшегося притвориться ветошью, он поинтересовался у графа:

– У вас обострение, отец? Архимагистр Туану мигом состряпает вам успокоительное…

– Не смей смеяться надо мной! – Взвыл Анатас, обрывая его и тыча пальцем в записку на столе. – Вот! Полюбуйся! Она покрыла позором тебя и всю нашу семью! Она сбежала из-под венца!

Дэрек нахмурил брови и подошёл к столу. Его глаза расширились, а граф мгновенно заткнулся, увидев направленный на него взгляд сына. Анатасу вмиг вспомнились угрозы наследника…

– Не верь этому! Она просто сбежала!!!

– Здесь написано, что моя сестра либо убита, либо похищена ванирами, или же скитается где-то на чужой земле… почти зимой. В одиночестве. В лесах Варлея! А ты смеешь говорить о ней такое… насколько же ты бесстыден. Это трагедия. Это страшное горе… Исчезни.

Последнее адресовалось сенешалю, который тут же поспешно вышел из кабинета.

– Я боюсь, даже если она убежала от ваниров в лес… я сильно сомневаюсь, что сумела выжить… – Дэрек прикрыл глаза, изображая скорбь. Тяжело вздохнул и продолжил:

– …мы подождём ещё неделю. Если не будет никаких вестей – значит, она мертва. Вряд ли они найдут… – его голос дрогнул, но он сумел договорить, – Шэлену, если она наткнулась на волков или медведей… Пресветлая Богоматерь, сохрани её… Через неделю мы вывесим на главной башне чёрный флаг и объявим в графстве траур.

Граф впился подозрительным взглядом в сына. Его губы слегка дёрнулись в подобии улыбки, и он произнёс:

– Конечно, Дэрек. Мы так и сделаем… а пока отправим гвардейцев в сторону Варлея. Пускай прочешут путь, по которому она прибыла в Сил. Вдруг она бросилась бежать в сторону дома?

Дэрек просверлил отца мрачным взглядом и тяжело бросил:

– Твоё безумие пересекает все границы. Мы потеряли в Варлее двадцать гвардейцев из той сотни, что были в Эйе. Через три дня нам отправлять налоги в столицу и товары за рубеж. Четыре огромных каравана. На каждый помимо рядовой стражи нужно приставить по два десятка гвардейцев. Рыцарей в графстве нет – мы не военный феод. Мы остаёмся ни с чем. Патрулировать дороги в графстве придётся рядовым стражникам и новичкам-гвардейцам, ещё не закончившим обучение… Ты что же, готов отправить караваны без защиты, лишь бы умаслить свои навязчивые идеи?! С чего снимать охрану? Может, с каравана, везущего налоги в столицу?!

Глаза графа лихорадочно забегали. Дэреку стало кристально ясно, что он даже не вспомнил о сроках поставки…

– Значит так, – веско начал он, – если ты посмеешь отправить хотя бы одного человека в Варлей – я сразу запрошу в Эйе королевских следователей и докторов из приюта Благой Эллии. Не бледней, отец. Тебе самое место в доме скорби, и только от тебя зависит – отправишься ты туда или нет.

Харли Унфрик осторожно вошёл в кабинет, как только его покинул виконт Иса. Будущий граф сильно пугал сенешаля и он был совершенно уверен, что как только его сиятельство отдаст богине душу, лорд Дэрек выставит его вон поганой метлой. О сохранении места не может быть и речи… шкуру бы свою унести.

«Пресветлая Богоматерь…» – пронеслось в голове Унфрика, как только он увидел графа. Он выглядел совершенным безумцем. Его состояние было даже хуже чем в тот день, когда из столицы вернулась леди Шэлена.

Бледное лицо всё в холодном поту, сверкающие безумием глаза лихорадочно бегают, а губы мелко подрагивают, будто пытаются что-то сказать, но никак не могут выдавить из себя ни звука…

– Ваше сиятельство, – испуганно позвал его сенешаль. – Что с вами, ваше сиятельство? Мне позвать мага или лекаря?

Граф Иса перевёл на него взгляд и задал совершенно неожиданный вопрос, пригвоздивший сенешаля к месту:

– Харли, ты дорожишь своей должностью?

– К-конечно, милорд! Не выгоняйте меня, прошу вас!

– Замолкни. Мой сын хочет отправить меня в дом умалишённых. Ты ведь понимаешь, что полетишь следом?

Унфрик побледнел, став лицом столь же белым, как и граф.

– Ваше… ваше сиятельство… что же делать?

Взгляд совершенно пустых, болезненно слезящихся глаз пронзил сенешаля, но добил его голос господина:

– Убей его. Убей моего сына.

Харли Унфрик с грохотом рухнул на отказавших ногах. Он смотрел в глаза графа и отчётливо осознавал, что как бы ни было ему страшно, он не сможет отказаться от этого приказа.

***

– Елена! Елена, просыпайся! Уже за полдень! Спускайся, еда на столе!

Под дробь барабанящего в дверь кулачка и звонкий голос Норы, Шэлена с трудом разлепила опухшие глаза. В дневном свете её ночной кошмар… если это был кошмар, а не страшное пророчащее видение, показался почти нереальным. Размытым, далёким… да ещё и ужасная головная боль вносила свою лепту, вытесняя из разума любые мысли.

Шэлена уснула только на рассвете. Сначала молилась в слезах и страхе, затем долго сидела в отрешённости, уставившись в окно. Смотрела, но не видела ни луны, ни звёзд, перед глазами стояло видение мёртвого Рэва.

Она не поняла, когда сон свалил её. Просто вдруг открыла глаза под голос зовущей её Норы.

– Это же был просто кошмар, правда же, Грим? – Тихо спросила она, сама себе не веря. Гримуар молчал.

Шэлена сделала глубокий вдох, села в постели и вызвала из сумки маленькую склянку с целебным зельем слабой концентрации. Лекарство переливалось перламутром в хрустале сосуда. Капнув пару капель на пальчики, Шэлена мягко втёрла зелье в веки, снимая опухоль и убирая синяки под глазами. Остальное сразу осушила до дна и прислонилась спиной к стене, прикрывая глаза в ожидании, когда схлынет ноющая головная боль, заработанная бессонной зарёванной ночью.

– Послезавтра… неужели мне терзаться до послезавтра?.. Как он там? Что с ним случилось? – Спросила она тихим шёпотом. – Он же в Шаире… что могло случиться с дроу в Шаире?.. Это просто нелепо… я, должно быть, схожу с ума.

Она потёрла лицо, чувствуя, как проходит головная боль. Немного встряхнулась и медленно выбралась из тёплой постели. С трудом вспомнила, зачем её вообще будили – встреча со старостой! Они договорились о ней вчера. Старик загорелся энтузиазмом, всей душой желая избавиться от гнёта герцогских рыцарей.

– Хотя бы отвлекусь… да и людям помогу, – пробормотала Шэлена, направляясь к умывальнику.

Горячий и вкусный завтрак, а по времени обед, не лез в горло. Шэлена хмурилась и тыкала ложкой в тушёную с грибами картошку, постоянно отвлекаясь на переписку с Самишем. У Шэлены не было таланта к магии, ни малейшего. Она только и могла, что пользоваться артефактами, но благодаря дяде многое о магии знала.

Все живые существа во всём мире, от мала до велика, от насекомого до дерева, от человека до эльфа, все были пропитаны магией. Кто-то в большей мере, как те же эльфы – существа скорее принадлежащие к духам природы, чем к смертным, а кто-то в меньшей – как люди. Когда между двумя существами происходила эмоциональная связь, их магия немного перемешивалась, и капелька магии одного оставалась в другом. Благодаря этому двое могли иногда чувствовать друг друга даже на огромном расстоянии. Например, когда жизнь одного в опасности, или в минуты сильных потрясений, или наоборот сильных радостей… Магия в такие моменты резонировала с каплей магии другого, передавая его чувства или эмоции.

Шэлена содрогнулась, вспомнив страшное видение и пронзившую всё тело, а особенно спину, чудовищную боль…

«Скорее всего, это просто кошмар на нервной почве, не переживай – мы все в порядке. В полнейшем!» – гласил жизнерадостный ответ Самиша.

– Ох, дядя… Если я сказала «близкий человек» – это не обязательно кто-то из вас…

Шэлена нервно побарабанила пальчиками по столу и написала следующее:

«На будущее – как определить, всё ли сейчас с этим человеком в порядке? Есть способ?»

«Для тебя будет сложновато… но всё же попробуй. Закрой глаза и сосредоточься на самом ярком воспоминании, связанном с этим человеком. Если получится, то ты сможешь ощутить его эмоции или хотя бы отголосок их».

Шэлена взволнованно перечитала сообщение пару раз. Тут же закрыла глаза и вспомнила тот момент, когда боялась очнуться, но услышала голос Рэва, потянулась к нему, а вынырнув из своего забытья, встретилась с рубиново-алым взглядом из-под белоснежных ресниц… Вспомнила свою радость, когда он приехал к ней, сказав, что тревожился, вспомнила осторожное прикосновение сильной руки к своей щеке…

Где-то в сознании раздался отголосок бьющегося в ровном ритме сердца. Сильного, не собирающегося останавливаться ни на миг…

Шэлена открыла глаза и чуть не вскрикнула от радости, еле успев прикрыть пальчиками губы. Глаза защипало от слёз облегчения. «Слава богине!» – пронеслось в её голове. Она уже была уверена, что с ним всё в порядке, но всё же написала Самишу, чтобы удостовериться:

«Дядюшка, у меня получилось! Я услышала биение сердца, когда сосредоточилась! Это ведь значит, что всё хорошо, так ведь?»

Ответ Самиша пришёл ровно через тот отрезок времени, которого бы хватило на крайне быстрое написание записки:

«Ты что, влюбилась?! В кого?! Кто этот засранец?! Я оторву ему голову!!!»

Шэлена ошарашенно уставилась в пришедшее послание. Лента выскользнула из рук. Как он… Тубус снова засиял.

«Должно быть, ломаешь голову, да? Задумайся! Ты – и услышала ЗВУК! Не эмоцию, не чувство, а ЗВУК! Ты хоть представляешь, какой талант к магии нужно иметь, чтобы провернуть такое? Но у тебя его нет! Вообще!»

«И раз ты смогла это услышать, это значит только одно – ты заполучила очень глубокую связь! Итак, кто этот засранец?!»

Шэлена с тяжким вздохом прикрыла рукой лицо. И что теперь делать?.. Ну, будь что будет, всё равно ведь узнает… рано или поздно.

«Дроу. Хранитель, спасший меня от ваниров. Прежде чем начинать кричать, знай: чувства не безответны. По крайней мере, я так думаю…»

Ковыряя ложкой картошку, Шэлена представила, как бедного Самиша сейчас отпаивает валерьянкой Каталея…

Вскоре пришёл кричащий отчаянием ответ:

«Тебе же не нравились эльфы!..

«Когда это они мне не нравились?» – Опешила Шэлена, но продолжила чтение.

…Я специально знакомил тебя с ними! Чтобы ты не влюбилась в них, когда станешь старше!..

«Ох, дядя… я же была ребёнком…» – подумалось ей, но тут же пришло осознание. – «Так он знакомил меня с ними, чтобы я в них не влюбилась?! Дядя, твоя забота переходит все границы…»

«…Как же тебя так угораздило?! Бедная ты моя дурочка!»

Шэлена удивлённо смотрела в эти строчки. Дурочка? Разве от ума зависит то, кого начинаешь любить? Она отпустила ленту тубуса, глубоко задумавшись над тем, что же на подобное послание ответить… Но от Самиша пришло новое сообщение.

«Ты же не собираешься в Шаир?! Нет ведь?! Нет?! А как же твоя гильдия?! Не иди за ним в Шаир, пока он не позовёт тебя под венец! Все дроу – бесстыжие! Он соблазнит тебя и не почешется!»

Похоже, разум дяди немного включился после первого шока. Шэлена рассмеялась над «бесстыжими» дроу, и поспешила ответить:

«Дядюшка, тебе не надо так волноваться. Если я пойду в Шаир – я тебе сообщу. И ещё – он не бесстыжий, и вообще считает, что я ещё маленький ребёнок. Он очень хороший. Тебе не о чем переживать».

Ещё полчаса ей пришлось успокаивать Самиша, частями выкладывая в маленьком пространстве тубуса знакомство с Рэвом, описывая какой он хороший, и обещая, что если её пустят в Шаир, то она не прекратит поддерживать связь и будет наведываться в Арателл для встреч с дядей и роднёй. С облегчением выдохнула она только тогда, когда паника Самиша пошла на спад, и он пообещал пока не говорить обо всём этом Дэреку – у братика наверняка прихватит сердце от подобных новостей.

Поделившись с Самишем своими чувствами, ей неожиданно стало гораздо легче на душе. Попрощавшись с дядей, она в приподнятом настроении направилась в дом старосты, уже давно заждавшегося её прихода.

***

– …а подписываться нужно так. Да, вот по этому примеру пускай напишут письма и остальные старосты. Все их запечатаете в один конверт и направите в королевскую канцелярию.

– Ага-ага, спасибо тебе большое, певунья! Ой, и выручила! Мы тебе всей деревней…

– Староста!!! – С испуганным криком в дом старосты ворвался охотник, окружённый осыпающимся с него снегом. На мужике лица не было.

Сначала намеревавшийся грозно выругаться, глянув на лицо охотника, староста резко передумал и прикрикнул:

– Говори!

– Рыцари, староста! С наследником!

Шэлена резко побледнела. Она и староста – крепкий, седой как лунь старик, обменялись одинаково встревоженными и испуганными взглядами.

– Далеко? – Спросил староста у охотника.

– Вот-вот с тракта завернут!

– Проводи менестреля на постоялый двор, да околицами веди, к чёрному входу. А я мальчишек кликну – пускай народ оповестят. Всё, двигайте!

Шэлена не стала перечить, послушно выйдя за охотником. Ей было страшно, она совершенно не думала, что когда-нибудь и вправду встретится с женихом… с чудовищем под человечьей шкурой. Вместе с охотником они бегом добрались до таверны, где Шэлену передали с рук на руки встревоженному Фелиму, и посоветовали укрыться в своей комнате. Она так и поступила. Вбежала к себе, закрыла дверь на защёлку и, дрожащими руками схватив гримуар, нервно прижала его к себе, тут же бросившись к окну. Оттуда раздавались грубые приказные крики.

Людей герцога было много. Шесть рыцарей, дюжина гвардейцев, и сам Йонас Варлей на роскошном белоснежном скакуне.

«Вот вам, девочки, и принц на белом коне… златовласый, красивый, при скакуне и сияющих доспехах… доспехи, правда, на рыцарях, но всё же… в одной сцене присутствуют» – мрачно подумала Шэлена, хмуро глядя на наследника герцога. Вот о таком сказочном женихе и писали глупые вирши благородные девицы в академии… Но предложи им такого на самом деле – разбежались бы с визгами, лишь бы подальше от него. Ну, разве что самые глупые бы остались, или же те, кто не наслышан о его репутации. Если такие существуют.

По гримуару прошла дрожь, и из него с шелестом вылез листок, зависнув в воздухе прямо перед ней.

«Я могу убить их, если ты так боишься».

Шэлена округлившимися глазами прочла его слова.

«Но ты должна знать, что без связи с владельцем, обладающим плотью и кровью, на многое я не способен. И после убийства всех этих тараканов, я буду бесполезен несколько дней. Тень без тела – лишь тень. Тебе решать их судьбу».

Она перевела взгляд на улицу. Гвардейцы входили в дома, в таверну тоже – шум раздавался и снизу, требовали показать всех людей в деревне. Они приехали по её душу. Ищут. Всё яростнее ищут…

Сердце Шэлены билось всё сильнее, всё отчаяннее. Она не могла вот так просто дать приказ на убийство… и дело было не только в том, что это приведёт к гибели возможно невинных людей, но и в том, что на несколько дней она останется без возможного спасения в момент настоящей опасности. Поддаться трусости и малодушию? Или просто пережить это? Справиться со страхом? Нет… убийство – это не выход. Что случится с этой деревней, если в ней погибнет наследник герцога? Благородный господин королевских кровей! Тут всё с землёй сравняют в наказание.

– Повременим, Грим… кто знает, что может случиться. И… спасибо, – она сжала тёплую колдовскую книгу покрепче, прижимая её к груди, – спасибо тебе. С тобой я чувствую себя куда спокойнее.

Висящий перед ней прямо в воздухе листочек подёрнулся рябью, явив следующие слова:

«Не жалей людей. Их – как грязи. И плодятся они так же быстро. Ты же – единственная. Тебя никем не заменишь. Береги свою жизнь, моя будущая королева».

Шэлена, нахмурившись, медленно кивнула. Она не была согласна со словами гримуара про людей, но оценила свою важность для него. Он за неё беспокоился. Она не знала, почему она так особенна для гримуара – он не отвечал на этот вопрос, но его тревога за неё очень грела душу.

В коридоре за дверью забухали тяжёлые шаги и вскоре затарабанил в дверь массивный кулак. Шэлена вздрогнула. Листок перед ней рассыпался и исчез.

– Открывайте! Проверка личности!

Она глубоко вздохнула и поспешила открыть. Её маска была превосходна. Никто из людей герцога её раньше не видел. Им ни за что её не узнать.

– В чём дело? – Холодно поинтересовалась она, отворив дверь. Там стояли рыцарь и два гвардейца, а за их спинами маячил мрачный Фелим.

Люди герцога уставились на девушку. Рыцарь, оглядев её с головы до ног, грубо велел:

– Сними капюшон!

Шэлена пожала плечами и тряхнула головой, сбрасывая с неё чёрную тряпку. Рыцарь охнул, выругался и отшатнулся. Один гвардеец осенил себя святым знамением, а другой, побледнев, отвёл взгляд.

– Тьфу ты, уродка! Закройся! – Приказал рыцарь.

– Как пожелаете… – процедила она, пряча лицо. – На этом всё?

Рыцарь даже ответить не удосужился, поведя гвардейцев к следующим дверям. Они осмотрели каждый закуток и каждую комнату, тем же самым занимались и их товарищи по всей деревне. Проверка заняла почти час. В конце концов, вся шумная братия завалилась на постоялый двор, решив, черти бы их забодали, заночевать в Кедровой ветке, а утром отправиться в Купеческий город, заезжая во все деревни на своём пути.

***

Шэлена внимательно читала страницу, вылезшую из гримуара, когда в дверь раздался стук. Девушка чертыхнулась и, сложив страницу, спрятала её в карман, шепнув:

– Не испаряй её, ладно? Я дочитаю потом… и твоё предложение мне нравится, но на это явно потребуется время, которого сейчас, к сожалению, нет.

Открыв дверь, Шэлена увидела Фелима. Вместе с ним в комнату проник и гвалт с первого этажа – рыцари и гвардейцы гуляли на славу, да и наследник герцога, похоже, от них не отставал…

– Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы я их там развлекала? – Хмуро спросила она, глядя на мрачного как смерть Фелима. От её слов он помрачнел ещё сильней.

– Елена, очень тебя прошу… этот дьявол… он засматривается на Нору! Ты прекрасно поёшь – прошу, отвлеки его! Спой им несколько песен, пока я не отправлю дочь к старому Нейту!

Всё ещё держа руку в кармане, Шэлена сжала спрятанную там тёплую страницу… будь у неё время… но толку мечтать о том, чего нет.

– Пожалуйста, Елена! Будь их не так много…

– Забудь, Фелим. Он – сын герцога, ты не можешь причинить ему вред. Я сейчас спущусь.

Фелим схватил её руку и, сжав в своих огромных ручищах, признательно поцеловал:

– Благодарю тебя, Елена!

Она с тяжёлым вздохом отрезала:

– Пока не за что. Иди, подготовь всё.

– Да!

Он поспешил вниз, бухая по деревянной лестнице ногами. Шэлена же, спрятав гримуар под покрывало кровати, взяла лютню и направилась следом за корчмарем. В конце-то концов, Йонас не видел её ни разу! Даже если пристанет с просьбой снять капюшон, как и его рыцарь, то лишь ужаснётся маске Самиша! И всё! Ей не о чем беспокоиться.

С этими мыслями она спустилась вниз. Деревенских в зале не было. Одни только рыцари, гвардейцы и какой-то человек в чёрном плаще с капюшоном, сидевший в одиночестве за дальним столиком. Раньше Шэлена его не видела. Новый постоялец? И рискнул же здесь задержаться, когда тут такая облава…

– О! Корчмарь, так ты не соврал про менестреля! Эй, Дэйс, она правда страшна как смертный грех? – Йонас Варлей собственной персоной. Раскованно хохочет, кидая куриной костью в сторону рыцаря. Манеры… достойные высокородного дворянина. Шэлена внутренне скривилась, глядя на этого мужчину. Затем молча поклонилась и села на стул возле очага, положив лютню на колени.

– Пожелания будут, ваше сиятельство? – Как можно равнодушнее поинтересовалась она у Варлея.

Йонас хмыкнул и предложил:

– Сыграй что-нибудь весёлое. И не переживай, я тебе заплачу. В Варлее любят менестрелей.

– О, благодарю за вашу щедрость и гостеприимство, милорд, – скрывая яд в своём голосе, Шэлена тронула струны лютни. Заиграла довольно знаменитая в Арателле песня про пастушку, потерявшую овец, и пастуха, этих овец угнавшего. Парень представил всё так, будто он нашёл и собрал овечек, чтобы добиться взаимности у пастушки, но баран, лягнувший его в самый неудачный момент, испортил весь его план. Овцы разбежались, девушка разозлилась, да ещё и от волков пришлось парню удирать. Овечек потом собирали всей деревней, а пастух вместо девушки получил розгами от деревенского старосты.

Рыцари и гвардейцы заливались хохотом и вином, не заметив, как из зала исчезли Фелим и Нора, к которой Йонас совершенно потерял интерес. Всё складывалось удачно, и Шэлена немного расслабилась, наигрывая следующую песню. Она не смотрела ни на Йонаса, ни на рыцарей, ни на гвардейцев. Она собиралась отыграть несколько песен и благополучно испариться…

– Эй, менестрель, не желаешь выпить? – Спросил наследник герцогства, когда Шэлена доиграла очередную шутливую песенку.

– Благодарю, милорд, но вино плохо влияет на горло. Какую ещё песню вы желаете услышать?

– Я думаю, достаточно наслушался, и пришло время вознаградить тебя за работу.

Под разразившийся гогот гвардейцев, Шэлена как можно незаметнее облегчённо вздохнула и подняла глаза от инструмента на приближающегося к ней Йонаса Варлея.

«Пресветлая, защити меня…» – пронеслось в её голове одновременно с ёкнувшим сердцем. Блестящие масленые глаза смотрели на неё с неприкрытой похотью. В своём ли он уме? Что он задумал?..

– Я думаю, что возможность сыграть для вашего сиятельства – уже достаточная награда за мои труды… не нужно никакой платы, милорд, – осторожно сказала Шэлена.

– Не будь такой скромной, менестрель, – с широкой улыбкой, сверкая в пламени очага белыми зубами, Йонас наклонился к девушке, доверительно зашептав, – я вознагражу тебя, как подобает. Когда ещё тебе удастся провести время с благородным мужем? Знаешь, мне всё равно на внешность… а вот сладкий голосок – это другое дело.

«Да будь ты проклят!» – едва не взвыла Шэлена, чудом не подскочив на ноги и не бросившись бежать.

– Уважаемый милорд, я не нуждаюсь в подобных оплатах за свои песни. Если вам так понравился мой голос – я ещё спою для вас, но не более того.

– Споёшь, – согласился он, отстраняясь, – я услышу весь спектр твоего голоска…

А затем он просто закинул её на плечо. Взвизгнув от неожиданности, Шэлена рявкнула:

– Поставь меня!

Люди герцога расхохотались, улюлюкая и свистя. Шэлена в ужасе услышала их подбадривания в сторону Йонаса и пожелания удачи в свою собственную…

«Да даже животные так себя не ведут!..»

– Отпусти! Где твоё воспитание?! Ты дворянин или разбойник?!

Йонас уже добрался до лестницы с ней на плече. На её выкрик он усмехнулся:

– Ты говоришь, как моя злобная бабка…

И болезненно шлёпнул её по ягодицам. Такое с ней было впервые. Она зашипела сквозь зубы, колотя руками по широкой спине мужчины, пытаясь сдержать слёзы обиды, боли и страха…

Взбежав по лестнице, Йонас зашёл в ближайшую дверь и швырнул девушку на кровать. Та тут же соскочила с неё и бросилась в сторону. Но дверь с грохотом закрылась. Шэлена отступила к стене, сглатывая сухую слюну. Ноги подгибались от страха от одного вида приближающегося к ней мужчины… Он плотоядно скалился.

– Что же ты замолчала? Спой мне, во всю силу своих лёгких…

Сказать кто она? А его это остановит? Кто докажет без свидетелей, что он посмел домогаться благородной леди, а не уродки-менестреля?!

В памяти всплыли все слухи, которые она про него слышала. Сейчас ей было даже страшнее, чем при встрече с ваниром… Неужели… неужели нужно было послушать Грима?

«Грим… и как мне сейчас сохранить свою жизнь?»

Он большой. Высокий и сильный. Он медленно приближался, в глазах его горел дикий азартный огонь – он явно наслаждался её страхом и предвкушал грядущее развлечение, пока Шэлена панически соображала, как ей спастись… Окно. У неё прорва зелий. Да, второй этаж, при неудачном падении можно получить травму, но у неё есть зелья. К чертям страхи, практически мгновенно залечится даже сломанная нога! Лишь бы шея осталась на месте!

Больше не думая, Шэлена рванула к окну. Всего-то и надо, что скинуть крючок и распахнуть ставни… и прыгнуть!

Она не успела. С криком ударилась о стену, брошенная в неё сильными руками. Ей прямо в лицо летел кулак…

Она зажмурилась, не успев даже вскрикнуть или дёрнуться…

Но вместо удара раздался глухой звук, и тяжёлое тело рухнуло на пол. Содрогнувшись, Шэлена открыла глаза.

– Ты?!

Глава 20 – Хруст

Лицо Элиены, искажённое яростью, полыхало злым светом глаз, буравящих Шэлену. За спиной эльфийки, у противоположной стены безжизненным кулем валялся будущий герцог… мёртвый? Живой? Не ясно…

– Я!!! – Рявкнула Элиена на изумлённый вскрик девушки. – Что ты творишь?!

Шэлена ошеломлённо захлопала глазами. Спина начинала постанывать ноющей болью от удара о стену, но сейчас было не до того. Почему Элиена так зла на неё? Разве виновата она в том, что случилось?

– Что я… творю? – Переспросила обескураженная Шэлена.

Эльфийка с рыком ударила кулаком в стену в нескольких сантиметрах от головы девушки. Шэлена не знала, от чего вздрогнула – от грохота или неожиданности, но Элиену её реакция лишь разозлила ещё сильнее.

– Ты – слабая, жалкая, беспомощная! Если не можешь постоять за себя, то и не высовывайся! Куда ты полезла?! Зачем спустилась в зал и начала распевать своим голоском, зная, что здесь находится этот человечий выродок?! Где твоё самосохранение, а, леди?!

Леди в страшной маске из шрамов молча смотрела на орущую на неё эльфийку в том самом чёрном плаще, в котором внизу она видела неизвестного постояльца. Зачем она здесь? Это Рэвариен отправил её?.. Ой, вряд ли…

Эльфийка запустила руки в волосы, издавая беспомощный рык. Не зная, куда выместить злость, она подскочила к Йонасу и сильно пнула его между ног… от отвратительного звука, то ли хруста, то ли лопанья, Шэлену передёрнуло, а эльфийка, вновь оказавшись перед ней, зло прошипела:

– Я даже обрадовалась поначалу… подумала, ну подпортит тебя этот недоносок, да это и к лучшему. Разве будешь ты нужна после такого капитану? А потом… будто дёрнуло меня! Разве можно допустить, чтобы та, что понравилась ему, пала в лапах какого-то человечьего отродья?! Я поднимаюсь следом и что я вижу?.. Овцу! Беспомощную, испуганную овцу, которой вот-вот размажут в мясо её смазливую мордашку!

Шэлена прикрыла глаза, делая глубокий вдох, пытаясь хотя бы на время успокоить абсолютно все эмоции и подступающую нервную дрожь…

– Зачем ты здесь, Элиена?

Эльфийка опешила от спокойного голоса и прохладного взгляда только что спасённой девушки.

– Я тебя спасла только что. Помнишь? Не надо было? Это у тебя, леди, игры такие?..

– За спасение – спасибо. Это было очень кстати. Но, я спрашиваю тебя: что ты делаешь в этой деревне?

– А, – эльфийка потёрла виски, отходя от девушки на пару шагов, – верно… Я же пришла поговорить. Видишь ли… я только сегодня узнала, спасибо болтливой Лаэре, где у вас с капитаном назначена встреча. Тебе дают убежище в Шаире… но не спеши радоваться. Для слабых Шаир сродни клетке со зверями!

– Так ты пришла предупредить меня… или предостеречь? – Шэлена усмехнулась краешком губ. Радостная новость сильно смазывалась ситуацией… – Ты так беспокоишься обо мне?

– О тебе?! – Элиена зло расхохоталась. – Мне нет до тебя никакого дела! Я волнуюсь лишь о капитане, которого ты, слабая и немощная, каким-то неведомым образом умудрилась очаровать! Ты думаешь, что попадёшь в Шаир, подрастёшь, выйдешь за капитана замуж и будешь с ним жить долго и счастливо? Так ты думаешь?! О-о-о! Как ты ошибаешься!

Она понизила голос, почти шипя, не сводя глаз со с виду совершенно спокойной Шэлены:

– Знаешь, как это будет? Представь себе котёнка – пушистого и красивого, редкой породы, брошенного в одну комнату с обожающими всё редкое и красивое людьми. Кто захочет – потискает, кто захочет – погладит, а кто захочет – нацепит хозяйскую ленточку, чтобы каждый знал, кому котёнок принадлежит! Так вот, тебе проведут смотрины – ты предстанешь перед Владыкой, и если их пройдёшь, то на тебе будут висеть две ленточки – Владыки и Дома Арранай. Они поделят над тобой опеку – дадут свою защиту от других любителей «котят». Когда капитан будет на очередной миссии, которые могут длиться и по месяцу и по году, о тебе будет заботиться Владыка, и жить ты будешь в Хрустальном Дворце, а как только капитан будет приходить в Вэйлаир – будешь возвращаться под его заботливое крыло в ваше городское гнёздышко. Никакого «долго и счастливо» здесь нет – содержанки судьба, пока не состаришься! Да, здесь ты – леди, но в Шаире – никто! Кто позволит высокородному связать себя с никем? Да он и сам не станет! Как тебе такой расклад?

При всей своей выдержке, вбитой пускай за короткие, но насыщенные годы жизни, при умении скрывать эмоции, как и положено благородной леди, Шэлена всё же не смогла справиться с тянущим болезненным чувством внутри, и холодным шоком, из-за которого вся кровь отлила от лица. Эльфийка говорила чудовищные вещи… в большинство которых Шэлена не верила, но с другой стороны, они не далеки от реальных вещей, признавать которые девушка просто не желала…

– Я в это не верю, – тихо произнесла она. – С чего бы Владыке тёмных эльфов интересоваться какой-то человеческой девчонкой?

– Да как ему не заинтересоваться?! Его названный сын – один из Высокого Дома Арранай, кто никогда не связывался с людьми – тащит в Шаир человека! Что-то же он в тебе нашёл! Да даже если Владыка не заинтересуется, махнёт рукой и скажет – живи в Шаире, разрешаю! Какая разница?! Вполне может увлечься тобой кто-нибудь другой! И что ты сделаешь? Ты даже постоять за себя не можешь! А капитану потом разбирайся со всеми неприятностями, которые будут из-за тебя возникать! И нянчиться с ходящей по рукам дев…

Дальше выслушивать этот поток грязи и оскорблений Шэлена не собиралась. Она взмахнула рукой, холодным приказным тоном прерывая эльфийку:

– Рот закрой.

– Чт…

– Я сказала, закрой свой рот, – холодно отчеканила Шэлена. – Как ты и говорила, здесь я – леди. А ты – удравший из увольнительной на территорию другого государства солдат. Ты уже достаточно сказала. Достаточно сыпала оскорблениями. Я не буду спрашивать, отчего тебя так забочу я, отношения твоего капитана или люди в целом. Я благородная дочь Арателла, не моё это дело – копаться в грязи. Это удел черни. Такой как ты. А теперь пошла вон.

Ошалевшая, тяжело дышащая, Элиена во все глаза смотрела на девушку перед собой и прекрасно видела одну из тех дочерей Высоких Домов, что свысока смотрели на неё всю её жизнь. Благородные везде одинаковы. И их ледяная аура и презрение с высоты чистой древней крови к смердам – также одинаковы.

– Я сказала – пошла вон. Жалкая. Завистливая. Ревнивая. Девка.

Элиена вздрогнула. Шэлена стояла всего в двух шагах и была маленькой, хрупкой и грациозной, но по ощущениям казалась многометровой горой за тысячу миль от неё, недостижимой и непреодолимой… Эльфийка сжала кулаки, резко развернулась и вышла вон.

Шэлена подождала минут десять, зная, какой острый у эльфов слух. И только тогда позволила себе расслабиться. По всему телу словно судорога прошла, пальцы безудержно дрожали, когда она сжимала ими свои подрагивающие плечи, а ноги подгибались, вынуждая её осесть на пол.

– Это запоздалый страх. Кровь остывает, успокаивается после пережитого стресса, разум осознаёт опасность, через которую ты прошла… Скоро пройдёт, не волнуйся, – обхватив себя руками, шептала она самой себе. Из глаз так и капали холодные крупные слёзы.

«Что это ещё за опека? Поделили опеку?.. Нет-нет, не думай, это всё ложь! Содержанка… судьба содержанки…»

– Елена! – Зовя её чужим именем, тяжело бухая сапогами по коридору, в комнату вбежал Фелим. С топором. И тут же вскрикнул, увидев герцогского наследника, тряпкой валяющегося у стены. – Елена… что же нам теперь…

Шэлена рассмеялась. Горько, нервно, сквозь слёзы. Надо бы встать, да не шевелятся ноги. Она закрыла лицо руками, но не поддалась истерике. Не сейчас, нельзя. Вытирая слёзы рукавами накидки, она несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, не обращая внимания на беспомощно смотрящего на неё Фелима.

– Как же… рыцарям-то сказать… он живой вообще? Как ты его, Елена?

Она резко встала и, бросив на изувера взгляд полный ненависти, отрезала:

– Это не я. Здесь была эльфийка, подчинённая моего друга. Вырубила его и исчезла. Может, убила, я не проверяла.

Фелим, опомнившись, тут же бросился к телу и через несколько секунд вынес вердикт:

– Живой… – по его тону было не ясно, облегчения в нём больше или досады.

Шэлена мрачно просверлила тело Йонаса взглядом и, бросив: «Я сейчас», схватила лютню с кровати и быстро вышла из комнаты. Она вбежала к себе, вынула из кармана чёрный листок, сбросила с плеч тонкую накидку с капюшоном. Развернув листок, Шэлена пробежалась глазами по написанному и, цыкнув: «Если б только было время!», сунула записку в карман платья.

Она стремительно начала собираться. Спрятала лишнее в пространственный мешочек и вынула из него ремень с крупным ножом и тёплый плащ с меховым подбоем. Застёгивая ремень и кутаясь в плащ, Шэлена не сводила глаз с коновязи, видной в окне. Конюшня была переполнена, поэтому некоторые лошади остались возле входа в таверну, осёдланные, в любой момент готовые отправиться в путь. Шэлена поджала губы, глядя на коней. Много времени на планирование у неё не было. Простенький, буквально на коленке придуманный план созрел за секунды. Плохонький, зависящей от удачи, но уж какой есть…

Самой ей из этой ситуации не выпутаться… да и её вина во всём происходящем есть. Не сбеги она – и не отправились бы рыцари на поиски, да ещё и с Йонасом во главе, не пришли бы они в эту деревню, не засмотрелся бы герцогский наследник на Нору, не пришлось бы отвлекать его менестрелем и не случилось бы того, что случилось. Но Шэлена ни о чём не жалела. И случись пережить бы это всё заново – ничего не изменила бы, повторив каждый свой шаг. Разве что… с Иваром бы она пообщалась подольше. Только о невозможности получше узнать его было ей искренне жаль.

– Отвлекаюсь, – одёрнула она себя и резко развернулась, направляясь к постели. Там вынула из-под покрывала обдавший теплом гримуар, спрятала его под плащом и быстрым шагом вернулась в комнату с Фелимом и Йонасом.

– Что ты задумала, Елена? – Встревоженно воскликнул корчмарь.

На его вопрос она сжала под плащом гримуар, пугая Фелима вопросом в никуда:

– Ты можешь помочь мне, как тогда, с камнями в пещере?

От гримуара повеяло тёплым согласием. Видимо, не убийство, не требовало от него много сил.

– Хорошо… тогда, когда я скажу – разбей, пожалуйста, окно и вынеси меня и вот это тело наружу – к коням.

– Е… Е-елена, что ты… – Фелим отошёл от тела и попятился в сторону выхода. Шэлена глубоко вздохнула и пристально взглянула на него:

– Беги вниз и кричи что есть мочи: «Ведьма! Ведьма похитила лорда! Менестрель оказалась ведьмой!»

Корчмарь, этот огромный мужик, крепко сжал топор в руке и нахмурил брови, протестуя:

– Ты какой-то колдовской вещицей владеешь? С ней разговаривала? И теперь хочешь взять всю вину на себя? На твоём месте дочка моя могла… должна была оказаться!

Шэлена быстро подошла к нему и, схватив за руку, тихо, но твёрдо зашептала:

– Я – не местная, Фелим. Я вскачу на лошадь, захвачу этого засранца, и уеду на тракт вместе с хвостом рыцарей. Там спрыгну на первую попавшуюся просёлочную дорогу, пущу лошадь дальше и ищи они меня в темноте, да и некогда им будет – им надо господина спасать. Пока они ловят лошадь, я скроюсь в лесу. И ничего мне не будет. Если удрать сумею… А вот если ты, Фелим, сейчас бучу поднимешь, да народ соберёшь… да ещё и выяснится, что безродная девка на твоём постоялом дворе благородного ранила, а ранен он серьёзно – судя по пинку эльфийки, детей иметь явно не сможет, – то таверне твоей конец, да и тебе конец, и деревне – её могут сжечь в назидание другим смельчакам, посмевшим даже подумать о причинении вреда дворянским холёным рожам. Понимаешь меня?

Корчмарь пожевал губы и раздражённо цыкнул, но всё же кивнул.

– Ладно. Раз уж ты колдовскими приблудами владеешь, может и справишься. Но знай, как от погони удерёшь – возвращайся, мы тебя у деда Нейта схороним. Сбежавшую в лес ведьму не будут искать в деревне, из которой она только что сбежала.

Шэлена с трудом выдавила из себя нервную улыбку и, сжав руку корчмаря, отошла к окну.

– Хорошо, а теперь давай, как только разобьётся окно – начинай звать рыцарей. Три…

Она глубоко вздохнула, ощутив головокружение, и вынула охотничий нож из ножен на поясе.

– Два… – Шэлена одной рукой покрепче сжала гримуар, собирая всю свою решимость. – Один. Давай, Грим!

Чёрный клубящийся туман зловещей волной выплеснулся из-под плаща девушки, грубо обволок тело Йонаса, мягко обнял фигурку Шэлены, и резко ударил по окну, разбивая его вдребезги. Охнув, девушка ощутила, как её отрывает от пола и вместе с чёрным дымом выносит в окно… В спину ей раздался поистине испуганный рёв, обличающий её как ведьму.

Лошади испуганно заржали, когда рядом с ними, окутанные зловещим туманом, мягко опустилась девушка, и рухнуло на ближайшую лошадь тело мужчины. Шэлена быстро перерезала путы на лошади, вскочила в седло, и бросилась прочь под шум выбегающих из таверны рыцарей и испуганное ржание бедной кобылы под собой. Холодный ветер больно хлестал по лицу даже сквозь маску, глаза застилали выступившие из-за ветра слёзы, да и в седле сидеть было сложно – поддерживать гримуар, поддерживать Варлея, держаться самой…

– Потерпи, милая, – шептала Шэлена, ударяя пятками в бока перепуганной лошади. – Доберёмся до нужного поворота и отпущу тебя… А сейчас – беги, милая! Беги!

Со звоном разбиваемого стекла, перекрывшим даже гомон пьющих и веселящихся рыцарей и гвардейцев, по всей таверне разнёсся громогласный испуганный рёв:

– Ведьма!!! Певунья – ведьма! Она похитила лорда! Рыцари!

Топающие по лестнице шаги вынесли к пьянствующим корчмаря – бледного, взлохмаченного:

– Что же вы сидите?! Лорда крадёт ведьма!

В повисшей тишине с улицы послышалось ржание коней. И только тут охрана наследника спохватилась и бросилась наружу… увидев лишь убегающую в ночь лошадь с перекинутым через седло Йонасом Варлеем.

Поднявшаяся суматоха и злая ругань разбудила всю деревню. Рыцари и гвардейцы – все, кто мог стоять на ногах, вскочили по сёдлам и бросились в погоню. Гвардейцы скакали на голых конских спинах – лошадей забрали из конюшни, осёдлывать времени не было. Соскальзывали, матерились, но держались, устремляясь в сторону тракта следом за такими же разъярёнными рыцарями.

Осенив себя святым знаком, Фелим призвал Заступника защитить отчаянную девушку и поспешил к деду Нейту, куда только-только увёл свою дочь.

Лошадь как безумная выскочила на твёрдую дорогу тракта, громко ударяя копытами и высекая инистую крошку из пристывшего к земле льда. Тело Варлея подалось головой вперёд, соскальзывая со спины лошади. Охнув, Шэлена покрепче сжала колени и вцепилась рукой в гладкую, дорогую ткань камзола мужчины, пытаясь удержать его, сдвинуть обратно… Тяжело! С криком, ей всё же удалось управиться.

В спину ударяла ругань, кобыла мчалась по тракту, отбивая тяжёлую дробь, что-то свистело позади, сливаясь с завываниями ветра в ушах.

Шэлена похолодела, краем глаза увидев пронёсшийся мимо арбалетный болт…

– Быстрее! – Закричала она и лошадь помчалась, такая же напуганная, осознавая, что и ей не поздоровится, прилети в неё стрела. С диким ржанием она рванула вперёд, отдаляясь в ночной темноте от преследователей. Снова раздались свисты арбалетных болтов, и гримуар задрожал, выплюнув чёрный дым.

Шэлена успела только вскрикнуть, когда туман окутал и её и Варлея. Все звуки будто отрезало, все, кроме одного – многочисленный страшный хруст, а затем тело Шэлены взлетело в воздух, в чёрное небо, но она успела увидеть смятое, скрученное как тряпка существо, безвольно, безжизненно повисшее на спине удаляющейся лошади.

Зажав себе рот рукой, чтобы не закричать, Шэлена, окутанная силой гримуара, пронеслась над промчавшимися внизу рыцарями, пролетела над деревьями и мягко опустилась в сугроб. Тяжело дыша, рёбрами чувствуя, как колотится в груди сердце, она крепко сжала в руках гримуар, злобно вибрирующий, забравший напоследок свою дань с человека, посмевшего обидеть его владелицу… Шэлена мелко задрожала, то ли от пережитого страха, то ли от холода. Всё тепло из неё выстудила эта бешеная недолгая скачка и полёт в морозном северном небе.

Гримуар согревал теплом, обеспокоенный, взволнованный. Но Шэлена дрожала всё сильнее, никак не в силах унять сотрясания своего тела. Надо бы встать… идти. Вернуться в деревню, пока не возвратились рыцари с телом…

Шэлена резко зажала рот рукой, чувствуя подкатывающую тошноту. Ей не хотелось вспоминать, но жуткое зрелище перемолотого, скрученного человека, пар от крови в холодной ночи, шкура кобылы, заливаемая красной жижей, так и стояли перед глазами.

– Хватит! – Она резко встала. И тут же рухнула на колени, успев упереться рукой в холодный сугроб. – Проклятье!

Второй раз вставала медленнее, напрягая дрожащие ноги, отказывающиеся слушаться. Благо, сугробы ещё не были слишком глубоки. Проваливаться в них приходилось разве что по икры да колени. Будь сейчас зима… середина зимы, хотя бы, Шэлена продиралась бы сквозь снега, утонув в них по грудь.

Перед глазами с шелестом появилась чёрная страница. На ней не было слов, лишь золотая стрела, указывающая направление. Это было очень кстати. Шэлена совершенно ничего не соображала сейчас. Она только шла, пытаясь добраться. Думать она будет завтра. И примерно уже понимала, к каким мыслям и решениям придёт.

С трудом добравшись до тракта, Шэлена первым делом прислушалась. Похоже лошадь, ополоумевшая от запаха смерти и горячей крови на собственной спине, увела рыцарей с гвардейцами достаточно далеко – не было слышно ни ругани, ни топота коней. Кругом лишь ночь и тишина. Оглядевшись, Шэлена обнаружила неподалёку заворот в Ветку. Хотела было броситься туда, но чёрный листок дёрнулся, преградив ей путь.

«В обход. Не мелькай перед людьми».

– Хорошо, – Шэлена послушно взяла вправо, перебежала тракт и юркнула между низкими лапами ёлок, надёжно сокрывшими её следы. Здесь, из последних сил лавируя между деревьями, она побежала по сугробам в обход деревни, следуя за золотой стрелкой на чёрной бумаге, ведущей её к дому старика… В боку нещадно болело, дыхание сбилось и обжигало ледяным холодом лёгкие, а впереди наконец замелькал свет – масляная лампа в старой руке указывала на убежище.

– Елена! – От заднего двора к ней метнулась большая тень – Фелим. Подбежав, он тут же подхватил обессиленную дрожащую девушку на руки. Больше она не смогла бы сделать ни шага…

Как только дверь в дом старика закрылась, в деревню въехали рыцари. Фелим поспешил вернуться на свой постоялый двор, а Шэлену тем временем, быстро раздевала Нора, пока дед Нейт таскал от печи горячую воду в бадью, очень боясь, как бы девочка не подхватила воспаление лёгких или ещё какую ледяную болячку, могущую застудить насмерть.

Шэлена осушила склянку с восстанавливающим зельем и с помощью Норы залезла в тёплую, почти горячую воду бадьи. Застонала сквозь зубы от резкой боли в продрогших ногах, откинулась на спинку и глухо выругалась под обеспокоенным взглядом Норы.

– Это безумие – быть настолько отчаянной! – Нора обмакнула мочалку в воду и осторожно провела по покрасневшей руке Шэлены. В ответ та лишь тихо рассмеялась и заверила:

– Это точно...

***

«Так ты решила?»

– Да, – тихо ответила Шэлена чёрному листу, лёжа под одеялом и прижимая к себе гримуар.

«Значит, завтра мы отправляемся в Аскаррот?»

– Нет, не завтра. Сначала я встречусь с Рэвом. Знаешь, я очень не хочу, чтобы эта волшебная связь между нами испарилась… Я не знаю, через сколько лет смогу вернуться, но я надеюсь, что он ещё будет меня помнить. Пусть Элиена и плевалась ядом, пытаясь отвадить меня от него, но в одном она была права – нужно стать сильной. Сейчас я и вправду ничего не могу… только бороться изо всех своих маленьких сил за свою жизнь и свободу. Я не хочу причинять ему неприятности своей слабостью. Я хочу стать если не равной ему, то хотя бы достойной…

«Смешно. Какой-то эльф. Когда ты вернешься, не будет никого и ничего достойного тебя. Все будут лишь смертными, а ты – Королевой Теней. Вопрос лишь в том, будет ли он тебе к тому времени нужен?»

Шэлена мягко рассмеялась, пожурив гордую книгу:

– Не будь таким… он – особенный. Я его чувствую. Я закрываю глаза, прислушиваюсь, и слышу биение его сердца. Как научил меня Самиш… Я верю, что такая связь сумеет выдержать разлуку. С моей стороны она не уменьшится точно. А теперь… Грим, давай сделаем это.

«Ты устала. Тебе нужно отдохнуть».

– Быстрее усну. Обычным способом мне точно сегодня не заснуть. Да и зелий у меня много.

Гримуар молчал, недовольный. Шэлена ощутила к нему небывалую нежность.

– Не волнуйся, Грим. Я сильнее, чем кажусь. Пусть моё тело слабо, но дух – силён.

«Ладно. Встань против света и положи меня в свою тень. Затем капни на меня своей кровью. После этого я сольюсь с твоей тенью. И в будущем, как и рассказывал, я смогу использовать больше сил, добавляя к накопленным мной заимствованные у тебя. После каждого раза, ты будешь испытывать симптомы потери крови и сильную усталость. Сохраняй восстанавливающие зелья для этих моментов. А сейчас, подготовь сразу два – как закончим, тебе будет очень плохо».

– Поняла, – кивнула Шэлена, выбираясь из постели. Она зажгла свечу на столике возле кровати, поставила рядом с ней вызванные из мешочка зелья, красиво сверкающие перламутровыми переливами в неровном свете. Затем бережно взяла колдовскую книгу, с которой слазил персиковый бархат, как отживший свой сезон линялый мех. Шэлена положила книгу в свою тень, присела рядом и вызвала нож. Закусив губу, быстро порезала указательный пальчик, зашипела от резкой боли, и занесла руку над гримуаром. Крупная капля сорвалась с её пальца и с глухим звуком капнула на кожу книги.

Гримуар пошёл рябью. Шэлена покачнулась, еле удержавшись рукой о пол. В глазах замелькали разноцветные круги, тело покинули силы… Какой там дотянуться до стола! Гримуар растекался чёрной лужей в её тени, высасывая из неё что-то жизненно важное… вместе с кровью, будто захватывая и кусочек души.

Шэлена снова вызвала из сумки два зелья. С трудом вскрыв один флакончик – выпила залпом, тут же схватив другой. Книга окрашивала её тень в самую насыщенную черноту, которую Шэлена когда-либо видела… но эта темнота не была отталкивающей. Она была тёплой. Встревоженной. Он волновался за неё. И Шэлена была ему за эту заботу признательна.

Вторая склянка упала на пол, гримуар полностью растворился в тени, и тут же появился вновь, вынырнув из неё, зависнув в воздухе. Шэлена с усталой улыбкой успокоила его:

– Я в порядке, не волнуйся.

Зелья уже начинали действовать, и Шэлене и вправду стало гораздо лучше. Она взяла гримуар в руки – он совсем лишился веса, от него осталось одно тепло и мягкая кожа обложки – и задула свечу, падая обратно в кровать.

– Мы теперь почти одно целое… – прошептала Шэлена, проваливаясь в сон.

Глава 21 – Без сожалений

Утро мягкими лучами заглянуло в окно, пробежалось по столику, скользнуло по ковру и жёлтым пятном остановилось на кровати, пробуждая теплом и ярким светом спящую там девушку.

Ирэн прикрыла рукой глаза, щурясь от солнца. Села и сладко потянулась. Несколько долгих мгновений она смотрела на восходящее светило, на ещё розовеющее небо, постепенно растворяющееся в голубом утреннем цвете. На пролетающих за окном голубей, на медленно плывущие облака…

«Славное утро, – подумалось ей, – надеюсь, у миледи на севере тоже хорошая погода…»

С улыбкой вспомнив свою маленькую госпожу… бывшую госпожу, теперь-то она прислуживала леди Анне, Ирэн вспомнились слова, сказанные миледи на прощанье. Может, и в правду стоит оставить услужение и устроиться, например, в Дом Мод? Она неплохо шьёт, ещё мама учила. Женщина она была из простых, с отцом и познакомилась, когда снимала с него мерки на наряды для выхода в свет…

Выбросив отца из головы, не желая портить себе настроение воспоминаниями о нём, Ирэн бодро вылезла из кровати, принимаясь собираться. Пока умывалась, пока одевалась, она всё прокручивала в своей голове идею о работе швеёй. Насколько ей было известно, в будущем милорд собирался сильно изменить графство, и даже построить в нём Дом Мод. К тому времени она сумеет подкопить деньжат, прикупить себе квартирку в Эйе, и с чистой душой устроится в ателье.

«Так и сделаю» – улыбаясь своим мыслям, Ирэн направилась в комнаты прислуги. Милорд, скорее всего, уже встал и с чашечкой кофе, как вошло у него в привычку, шествует на завтрак в Башню Магии, чтобы обсудить свежие новости от миледи. Леди Анна ещё с часик, а может и два, проваляется в постели, и только тогда позвонит в колокольчик, вызывая слуг. К этому времени Ирэн нужно растолкать заспанных служанок, перекусить и дать указ на кухню о лёгком завтраке леди в постель, а после помочь ей одеться и собраться.

Размышляя о своих несложных обязанностях, Ирэн поочерёдно постучала в три двери, будя служанок, развернулась на каблучках, и двинулась на кухню.

Проходя узкими коридорами прислуги, Ирэн заметила мелькнувшую впереди тень, завернувшую в широкий коридор. Она удивилась – кто бегает тут бесшумно ранним утром? Поддавшись любопытству, она не свернула налево – в кухню, а тихонько подбежала к коридору впереди и осторожно выглянула из-за угла…

«Это же… сенешаль? Харли… как там его? Мерзкий тип, что так и пялится в моё декольте… Что он...»

Мысли в голове Ирэн совсем спутались, когда она увидела идущего к холлу милорда с чашечкой кофе, направляющегося во двор замка – один, даже чашку несёт сам, есть у него привычка утрами думать в тишине, без мелькающих вокруг слуг. Но это обычная картина ранним утром в замке Эйе. А вот сенешаль графа, крадущийся за наследником своего господина – зрелище странное… Милорду оставалось немного дойти до холла, когда сенешаль, вытащив из-за спины ярко сверкнувший нож, ускорился и…

– Милорд!!! Сзади!!! – В ужасе закричала Ирэн, бросаясь из своего укрытия. Путаясь в юбках, хватая их в кулачки, она рванулась к обернувшемуся милорду и замахнувшемуся на него сенешалю и всем своим телом врезалась в бок последнего, отбрасывая его в сторону, теряя равновесие и падая сверху.

– Нет! – Взвизгнул сенешаль, испуганно махнув рукой с ножом. Ирэн вскрикнула, чувствуя, как кто-то хватает её за плечи и отбрасывает назад, а что-то острое кипятком обжигает живот… Следом болезненный крик сенешаля, этого злодея, и удар чего-то тяжёлого. А вот и лицо господина… такое бледное.

– Ирэн! – Голос милорда такой взволнованный. – Ирэн! Не теряй сознание, Ирэн! Стража! Ко мне, немедленно! Вортон, веди Самиша! Живо! Этого – в кандалы! Держись, Ирэн!

«Не зря вы меня… оставили, миледи… Теперь я об этом… не сожалею… Спасибо вам… за всё…»

Дэрек зажимал своим камзолом вспоротый живот девушки, рядом валялся вырубленный латным шлемом сенешаль – благо напал он возле манекена со старинными доспехами, стоявшими по всему коридору. Было чем защититься от удара вскочившего на ноги убийцы… но вот Ирэн! Он не успел сдёрнуть её с сенешаля вовремя – удар пришёлся прямо в живот и – вот напасть! – Анна разрешала камеристке не носить корсет, если они никуда не выходят! О, Анна!

Кровь вытекала из-под пальцев Дэрека, жизнь утекала у него прямо из его рук, Ирэн бледнела, сливаясь цветом с лебединым султаном подкатившегося к ней шлема…

– Самиш!!! – В отчаянии вскричал Дэрек.

– Здесь! Бегу! – Запыхавшийся маг ворвался в холл и, подбегая, рухнул на колени рядом с девушкой, тут же намётанным взглядом оценивая ситуацию. Быстро-быстро зашептал заклинание, складывая руки перед собой. Взглядом указал Дэреку убирать руки от раны, а, как только тот убрал, тут же, не глядя, маг опустил светящиеся руки прямо на окровавленную рану вспоротого острым ножом живота.

– Нет-нет-нет… – одну руку с действующим заклинанием удерживая на срастающейся ране, другую Самиш сунул в карман и вытащил несколько склянок с зельями – рассыпал их по полу, схватил кроваво-красное и сунул Дэреку, – открой и залей ей в рот!

Дэрек послушно выдернул хрустальную пробку, осторожно приоткрыл рот потерявшей сознание девушки… оттуда пузырём выплеснулся большой сгусток крови, потёк по белому лицу… Как залить зелье?! Самиш бубнит заклинание, не может отвлечься. Дэрек осторожно повернул голову девушки, позволяя крови вытечь, затем повернул назад и быстро залил жидкость ей в рот.

Самиш замолк на полуслове. Белое сияние на его руках потухло. На отчаянный взгляд Дэрека он лишь покачал головой. Маг был мрачен, челюсть плотно сжата. Красивое лицо было темно от беспомощной ярости. Дэрек в отчаянии застонал, чуть не схватился за голову, но увидел свои окровавленные руки…

– Что случилось? – Еле выдавил архимаг.

Дэрек, не сводя глаз со своих безвольно лежащих на коленях рук, глухо ответил:

– Сенешаль кинулся на меня с ножом. Ирэн закричала и бросилась на него, оттолкнула. Упала сверху, я стал её снимать с него, а он её – ножом… Может, не стоило? Не стоило её трогать? Откатилась бы сама, да и замаха бы не было… Пресветлая… я будто сам убил её…

Самиш сжал плечо Дэрека, неожиданно крепко для мага, и твёрдо сказал:

– Не вини себя. Ты всё сделал правильно. Любой бы поступил также. Первая реакция мужчины – спасти женщину, оградить от опасности, а не ждать, пока она спасётся сама.

Дэрек кивнул. В глазах его разгоралась холодная, злая ярость.

– Отец… это всё он. Самиш, я сейчас возьму стражу и пойду к отцу. Закую его в кандалы и брошу в подвал, вместе с посланным им убийцей. Ты же займись Ирэн и жди меня в Башне. Подготовь связь с королевской канцелярией. Когда я приду – вызову за отцом следователей и докторов из приюта Благой Эллии… своими руками бы придушить злодея!.. Но… брать власть над графством с убийства собственного родителя? Как бы король не посчитал, что безумие отца передалось и детям. Ты… не пиши пока об этом Шэлене. Сообщим как-нибудь потом… и об Ирэн, и о покушении.

Кивнув, маг поднялся на ноги и протянул руку Дэреку. Руки сошлись с неприятным шлепком… кровь Ирэн. Они все были покрыты её кровью.

– Стража, за мной. Вортон, закинь ублюдка в подземелье и захвати ещё кандалы. Давно в наших темницах не было сразу двух постояльцев…

***

Вместо сна была тьма. Тёплая, обволакивающая. Шэлена дрейфовала в ней, уютно свернувшись клубочком, и её не посещали ни кошмары, ни тревоги. Она дремала в собственном сне всю эту длинную ночь, до тех пор, пока солнечный зайчик не скользнул по векам, выдернув её из уютной колыбели.

Первое, что она увидела, открыв глаза, – чёрную страницу с золотыми буквами.

«Как ты себя чувствуешь?»

Прислушавшись к себе, Шэлена слабо улыбнулась и честно ответила:

– Разбитой… Но я в порядке, не переживай. Странное чувство… я… ощущаю свою тень?

«Это мой вес. Я взял часть тебя, спрятавшись «в тебе». Когда ты начнёшь меня изучать – ты возьмёшь часть меня, и сможешь спрятаться во мне».

– Звучит странно… но хорошо. Теперь я тебя не потеряю.

«Ты бы и не потеряла. Я бы всё равно тебя нашёл, твоё величество».

Шэлена тихонько рассмеялась и перевернулась на спину. Перед глазами висел деревянный потолок с тонкой ниточкой тенёт, колыхающихся в неощутимом ветре. В этой воздушной нитке Шэлена видела себя. Такой, какой была всего неделю назад. Куда подует ветер – туда и она. Сначала она рвалась в Сухин, чтобы сбежать от отца, а потом и от нежеланного опасного брака. Затем она рвалась в Шаир, чтобы быть рядом с мужчиной, которого всем сердцем полюбила. И всё ей нужно было поскорее, сразу, по максимуму.

Сейчас, после смерти Йонаса, не было больше навязанного брака. Да и в Шаир её пускают. Но Шэлена решила идти на юг. Это решение не далось ей легко, оно было переполнено риском потерять то немногое, что у неё есть – тоненькая, как эта сплетённая пауком ниточка, связь между ней и Рэвом…

Но даже если прервётся нитка… то это не конец. Когда она вернётся, она сможет восстановить её. Обязательно сможет. И для начала, чтобы была основа, с которой можно восстановить потерянное, она решила кое-что оставить ему на память о себе.

Шэлена погладила гримуар и села в постели. Книга растворилась в её тени, спрятавшись там от солнечных лучей, проникающих через неплотно зашторенное окно. А девушка, вызвав лютню и нотные листы, глубоко вздохнула и тронула струны. В эту песню она вложит все свои чувства, все мысли, все стремления, а затем запишет на магический кристалл и подарит ему…

– Ты пишешь музыку? Впервые вижу нотные листы!

Шэлена так увлеклась сочинительством, что даже не заметила, когда пришла Нора с завтраком на деревянном подносе с ножками.

– Да, песня в подарок другу. Спасибо, – она убрала нотные листы и приняла поднос от Норы. – Как дела в деревне?

– О, сейчас расскажу! – Девушка шлёпнулась на стульчик и с энтузиазмом затараторила. – Рыцари вернулись ночью, аккурат следом за тобой. Часть здесь осталась, остальные – самые злющие, по лесам разбежались – ведьму искать. Ничего не нашли и вернулись только на рассвете. А тут уже и телега с покойничком готова – весь он в белые простыни обмотан, так что не видать ничего, и пришлось герцогским ищейкам, не спавши даже, опять в путь трогаться. Только солнышко встало, они всей толпой и выдвинулись. Хмурые, злые все – наследничка-то не уберегли. Да и поделом ему! А как ты его, всё-таки прихлопнула? Что с ним сталось-то?

С трудом проглотив творог, вставший в горле комом, и изгнав тошнотворное воспоминание того, что сталось с Йонасом, Шэлена осушила пол стакана молока и уклончиво ответила:

– Он попал под воздействие моего артефакта, когда я убегала… Переломало его.

– Совсем переломало?! – Ахнула Нора.

– Совсем. Как выжатую тряпку скрутило.

– Свят, свят… – осенила себя защитным знаменем любопытная девушка, но страха как такового в ней не было. Любопытство вот – это да… его хоть отбавляй.

Шэлена тихонько рассмеялась, заверяя её:

– Поверь, зрелище – ужасное. Ты ничего не потеряла, не увидев его. Кстати, рыцари все уехали?

Нора закивала головой:

– Все. Но указ дали – увидевшему ведьму, сразу сообщить в Сил, на тебя охоту открыть обещают! Но мы тебя не выдадим! – И ярко улыбнулась.

Шэлена рассмеялась и, закончив с завтраком, подцепила под подбородком маску. Под ошалевший взгляд Норы она спокойно её сняла.

– Пускай ищут ветра в поле… Они меня и как леди отыскать не могли, хотя я у них прямо под носом песни распевала, теперь же, когда найдётся леди – ведьму-менестреля им не найти и подавно.

Нора ахнула и шлёпнула себя ладошками по налитым щёчкам. Глаза девушки так и сияли.

– Ничего себе! Ну, ничего себе! Так ты и есть… вы и есть та леди, что они искали?! Это вы от ваниров ушли и от чудовища этого убежали, и даже прихлопнули его! Ничего себе!

Смеясь, Шэлена поправила её:

– Зови меня Шэлена. Я ещё в бегах, так что можно без «леди». И от ваниров меня дроу спасли… – со вздохом закончила она, и её взгляд упал на ноты, чёрными рядками ожидающие пока недописанного финала. – Поиграли в менестреля, и хватит… завтра я увижусь с другом и отправлюсь в Купеческий город. Найму охрану, или проводников-ратгорцев и отправлюсь в путь. Меня ждёт очень долгая дорога на юг…

– А… а что там, на юге? – Взволнованно спросила Нора, почти лопающаяся от новостей и впечатлений.

Шэлена подняла голову и, взглянув на тоненькую ниточку паутины, негромко ответила:

– Судьба, я полагаю…

«Блуждания мои подходят к концу. Отчего-то, с тех пор, как я решила ехать в Аскаррот, меня не покидает чувство, что именно там и начнётся моя настоящая история. За своё счастье нужно бороться… так ведь говорила мама? Моё счастье в Шаире, осаждённом ванирской угрозой. Значит, цели мои глобальны и растут они по экспоненте. Сперва обучиться у учителя Аньи, затем изучить гримуар и стать Королевой Теней, и только тогда уже вернуться в Шаир, чтобы помочь эльфам избавиться от ваниров раз и навсегда. Только тогда, в мире и покое, мы с Рэвом сможем быть счастливы».

***

– Ваша милость, – из портального круга первым вышел высокий мужчина в строгом чёрном мундире с золотыми пуговицами и эполетами, – Агарт Гуран, старший следователь Королевской канцелярии. К вашим услугам.

Дэрек бросил взгляд на его сопровождение: ещё один следователь, но уже при серебряных погонах – помощник или секретарь Гурана, и двое крепких мужчин в белых одеждах, сопровождающих пожилую жрицу из приюта Благой Эллии.

– Приветствую вас всех в Эйе, – кивнул виконт Иса. – Я бы сказал добро пожаловать, но ситуация… не располагает. Для начала – пройдёмте в мой кабинет. Я опишу вам всю ситуацию. Уважаемая жрица сразу направится к моему отцу для установления степени его безумия или пойдёт с нами?

Жрица негромко ответила:

– Соболезную вашему горю, милорд. Я послушаю вас вначале, чтобы оценить глубину проблемы и выявить для себя нужные вопросы для оценки его сиятельства.

– Понимаю. Прошу за мной. Архимагистр Туану дополнит ответы на ваши вопросы.

В кабинете, Дэрек рассказал прибывшим о графе. О его навязчивых идеях, о том, что он не различает дочь и покойную жену, о том, что его безумие теперь грозит процветанию и мирной жизни графства, и о том, наконец, что он велел своему сенешалю убить самого Дэрека – собственного сына.

– Ваша милость, вы позволите моему помощнику побеседовать с убийцей?

– Сколь угодно. Алестер, – Дэрек позвонил в колокольчик и в кабинет тут же вошёл дворецкий, – проводи господина к убийце Ирэн.

Как только они ушли, последовала очередь уточняющих вопросов. Как со стороны жрицы, так и следователя Гурана.

– Милорд, судя по вашим словам, граф Иса находится в очень запущенной стадии своего безумия, почему же вы не обратились к нам раньше?

Дэрек с грустью взглянул на женщину:

– Вы не поверите, но всё было нормально. Я не знаю, то ли он скрывал это так тщательно, то ли его состояние резко ухудшилось, когда он увидел Шэлену… До её приезда он был стабилен. Я не понимаю, ведь она совсем другая! Любой, кто знал мою матушку, и знает Шэлену, сразу бы различил их – они совершенно разные характерами, поступками, привычками – всем! Но отец упёрто видит в ней призрак матушки лишь потому, что они похожи внешне… Столько ненависти он вылил на собственную дочь… и даже в возможной смерти не даёт ей покоя. Более того, он решил избавиться от меня, лишь бы отправить на её поиски гвардейцев!

Жрица кивнула и задала следующий вопрос Самишу:

– Архимагистр, вы давно проводите исследования в Башне Магии графства?

– Да, я ещё графа мальчишкой помню.

– Хорошо. Скажите, было ли что-то странное в браке с леди Алэной?

Самиш хмыкнул и начал перечислять:

– Граф решил жениться на ней, когда леди было одиннадцать лет. Он ревновал её ко всему живому. Запирал в четырёх стенах. Он по нескольку раз проверял родство между собой и своими детьми. Угрожал жене, что если она оставит его, то он женится на их дочери. И, в конце концов, свёл её в могилу. Достаточно странного?

Жрица кивнула:

– Я услышала главное, благодарю вас.

Гуран же спросил:

– Милорд, как произошло покушение?

Выслушав ответ, он нахмурился:

– Вы уже решили, что сделаете с убийцей, Ваша милость? На нём две вины – убийство и покушение на жизнь дворянина. По закону его ждёт смертная казнь. Желаете привести приговор в исполнении в графстве или доверите это столичному палачу?

– Передать его вам?

– Да.

Дэрек покачал головой:

– Посидит несколько дней в темнице, а затем распрощается с головой на Ярмарочной площади. В Эйе лет пятьдесят казней не было… но не страшно, если голова с первого удара не отлетит. Ирэн тоже не мгновенно умирала. С вопросами – всё? Хорошо, пойдёмте в темницу.

В камеру к Анатасу жрица вошла в сопровождении своего помощника, поставившего для неё стул и тут же покинувшего помещение. Граф смотрел на неё настороженно, но с какой-то насмешкой. Мол, ничего ты из меня не вытянешь. Если куда и отправлюсь – то в тюрьму для благородных. Жрица удобно уселась на стульчик и с ходу задала вопрос:

– Ваше сиятельство, вы в курсе, что леди Шэлена Иса сбежала с эльфом в Шаир и там намеревается прожить с ним в незаконной связи всю свою жизнь?

Жрица взяла эту идею с потолка, не подозревая, как близка к истине. Ей нужно было лишь взглянуть на безумных демонов, терзающих разум и душу графа, и нет ничего лучше для этого, как вызвать шоком эмоциональную встряску. И у неё получилось. Граф побледнел, глаза его чуть не выкатились из орбит, он подскочил на ноги, гремя кандалами и взревел:

– Нет!!! Нет! Лжёшь! Нет! Как она… блудница!!! Сначала варвар… сначала она заблудила с варваром, а теперь с черномазым дроу?! Сколько ещё Алэна будет унижать меня?! Сколько она будет это делать?!

– Алэна? – Мягко уточнила жрица. – Разве это не ваша покойная жена?

– Что?! Естественно, это она! Мерзкая блудница, изменившая законному мужу с безродным северянином!

– Но мы говорим про вашу дочь, граф.

Анатас Иса беспомощно, как-то потерянно уставился на жрицу. Тонко вздохнул и спросил:

– А какая разница?

Жрица прикрыла глаза и поднялась на ноги. Выйдя из камеры, она кивнула Дэреку:

– Мы его забираем, ваша милость. Господин Гунар, я подтверждаю недееспособность графа Анатаса Иса. Милорд, мы пришлём вам счёт за содержание вашего отца в приюте Благой Эллии… если вы этого хотите, конечно.

Дэрек непонимающе воззрился на неё.

– Некоторые предпочитают избавляться от безумных родственников, чем содержать их незнамо сколько лет, – мягко пояснила женщина. – Этот человек причинил вам немало страданий. В приюте есть услуга милосердного сна – он уснёт и больше никогда не проснётся. Что вы предпочтёте, ваша милость?

– Сладкий сон ему предлагаете? – Вкрадчиво переспросил Дэрек. – Чтобы он уснул и не проснулся? Нет, уважаемая. Пусть он живёт. Живёт и помнит. А когда найдётся и вернётся в отчий дом моя сестра, я буду присылать ему письма, рассказывая, как прекрасно ей живётся. И обязательно допишу, что Шэлена вольна делать, что пожелает и выходить замуж за кого хочет и тогда, когда захочет. Пусть мучается от того, что она счастлива.

Жрица кивнула и глянула на своего сопровождающего. Тот тут же взял у стражника ключи и, достав из сумки белоснежный халат с очень длинными рукавами, вместе со своим товарищем вошёл в камеру.

Гуран, проводив санитаров взглядов, спросил:

– Ваша милость, были ли в графстве заключены важные сделки за время помешательства графа?

Дэрек вздрогнул и ошарашенно уставился на следователя:

– Вы хотите сказать…

– Да, их можно признать недействительными. Это обычная процедура в подобных ситуациях и…

– Свадебный договор! И бессмысленные алмазные шахты! Они нужны графству как собаке пятая нога! И Шэлене такой муж даром не нужен! Скорее, господин следователь! В отцовский кабинет!

Дэрек успокоился только тогда, когда следователь, сверив дату с показаниями, поставил поперёк документа чёрную с золотом печать: «Недействительно». Дрожащими руками взяв бумагу, он чуть не расплакался от облегчения и радости. Шэлена спасена. Ей больше не нужно скитаться. Он всё-таки спас её! Она может вернуться домой!..

– Вы очень любите свою сестру, ваша милость, – мягко произнёс следователь. – Я вам даже завидую… у меня в семье сплошь братья.

– Заведите дочь, – с признательной улыбкой ответил ему Дэрек, – это почти то же самое. Я же… ей шесть лет всего было, когда я заменил ей и отца и мать. Но мы никогда не были от него свободны… И лишь теперь, вздохнул с облегчением я, а она наконец-то сможет быть счастлива.

Гуран понимающе улыбнулся кончиками губ и поставил роспись в другом документе:

– Это обычный договор конфиденциальности. Всё, что мы здесь увидели и узнали, никогда не дойдёт ни до чьих ушей. На днях, а возможно и даже сегодня, вы, Ваша милость, получите письмо от Его величества. Графство Иса важный феод Арателла, он и дня не может находиться без официального правителя. Вас вызовут в столицу для официального принятия титула и присяги Его величеству.

– Понимаю, – Дэрек тяжело вздохнул, – не судьба мне, должно быть, побывать на похоронах девушки, спасшей мне жизнь…

– Она была камеристкой леди Шэлены? Необычный поступок для девушки, смею заметить.

Дэрек горько усмехнулся:

– Мы ещё детьми выкупили её шестнадцатилетней девчонкой у её отца – разорившегося барона. Он собирался продать её в каганат или дворянам в содержанки… она, помнится, плакала навзрыд в первый день, и заверяла, что за то, что мы сделали – жизнь за нас отдаст… Вот и отдала.

Следователь нахмурил тёмные брови. Он посмотрел на Дэрека и осторожно предложил:

– Ваша милость, если вас вызовут сегодня – вы можете сказать, что оправляетесь от ран. Вас поймут.

– Оправляюсь от ран с Башней Магии под боком?

– От душевных ран, милорд, – с лукавой полуулыбкой поправил его следователь. – Вы же дворянин, а у дворян, как известно, очень тонкое мировосприятие и крайне чувствительная душа. Как восстановите душевное равновесие, так и отправитесь во дворец. Вот что я хотел вам сказать, Ваша милость.

Дэрек признательно ему улыбнулся, покачал головой и искренне ответил:

– Благодарю вас, господин следователь.

Мужчина негромко рассмеялся, вставая, и, направляясь к дверям, обернулся и попрощался:

– Всего доброго, милорд. Передавайте привет вашей храброй сестре. О, не удивляйтесь, будь она и в самом деле в опасности или в неизвестности, вы бы места себе не находили… Я же следователь. И я подписал договор секретности. Берегите себя.

Он ушёл. Дэрек же, взяв в руки недействительный брачный контракт, глубоко вздохнул. Сегодня Шэлена узнает только хорошие новости. А об Ирэн… о ней он расскажет при встрече.

***

Шэлена несколько раз перечитала записку от Самиша. Чем дольше читала, тем больше становились её глаза. Отца забрали в дом умалишённых. Брак с герцогом – недействителен из-за помешательства отца. Герцогу уже выслали голубя с новостями и извинениями. И нет, старший в семье Иса не станет заключать новый договор, так как ему не нужны ни алмазные шахты, ни зять в лице Йонаса Варлея. Шэлена отпустила ленту тубуса. Прикрыв глаза рукой, она нервно рассмеялась…

– Видимо, это – судьба… Случись всё это вчера и наследник герцога бы выжил, но… без него этот мир стал чуточку чище. Так ведь, Грим?

Где-то в её тени гримуар согласно завибрировал. Ну да, он с особым удовольствием прикончил этого изувера. Да ещё и с такой фантазией…

Шэлена тряхнула головой, изгоняя из памяти этот изощрённый метод убийства, и написала ответ:

«Это отличные новости! Самиш, поздравь братика с графским титулом! А на счёт Йонаса – он вчера скоропостижно и очень некрасиво скончался. Но об этом пока не известно даже герцогу».

На последующий удивлённый вопрос о том, что случилось, и как она узнала об этом, Шэлена отправила официальную версию событий:

«Говорят, в таверне пристал к ведьме, уволок её в комнаты, а спустя несколько минут ведьма уволокла его. В лес. Когда рыцари догнали коня с наследником, то нашли лишь его изувеченный труп. Ведьмы и след простыл».

Ответом были радостные проклятья в сторону почившего наследника от Самиша и от особенно радостной Каталеи. Шэлена же, читая это, размышляла о том, как не повезло герцогству Варлей, а особенно старому герцогу… Мало того, что напали ваниры, так ещё и наследник погиб, и помолвка сорвалась, и это он ещё не знает, что меньше чем через месяц в королевской канцелярии окажется ещё и жалоба на его рыцарей от деревенских старост…

– Я думаю, это – самый невезучий месяц за всю жизнь герцога Варлея.

Глава 22 – До встречи

Пушистые хлопья снега осыпались на землю сказочной завесой. Безмолвная тишина, безветренная, волшебная, мягкая… Казалось, прислушайся – и услышишь, как опускается снег на ели, сугробы, на укутанный снежинками тракт.

Небо было белым от бесконечного снежного потока. Шэлена смотрела на него, запрокинув голову. Пушистые хлопья падали на лицо, опускались на ресницы, таяли на губах, чистейшая небесная вода нежно смывала любые тревоги.

Сегодня был день отправлений. Ранним утром Дэрек отправился в столицу на встречу с королём. Следом в Сил выдвинулись маги Варлея, возглавляемые Самишем, Каталеей и Бейниром. И, наконец, настал и её черёд… осталось лишь попрощаться.

Они не назначали точного времени встречи, но Шэлена чувствовала – Рэв уже близко. Вот-вот появится. В этой объёмной тишине, где не было слышно ничего, кроме её собственного дыхания и тихого всхрапывания лошади, она знала, что не услышит топота копыт – сумеречные олени движутся бесшумно, но твёрдо была уверена – когда он появится, она это поймёт.

Она прикрыла глаза, вздохнув полной грудью чистый северный воздух, опустила голову, обернулась через плечо…

Готовилась, репетировала, прокручивала в голове… дурочка. Всё вылетело, напрочь, стоило его увидеть.

– Рэвариен… – прошептала она, надеясь, что он не слышит как отчаянно и гулко забилось у неё сердце.

Он спрыгнул с оленя, почти невидимого в сплошном белом потоке, и, кутаясь в волшебную снежную тишину, направился к ней. Один шаг, второй…

Шэлена ощутила непреодолимую дрожь в ногах, не стала ей сопротивляться и бросилась навстречу эльфу. Он развёл руки, и она почти врезалась в него, падая в объятия крепких рук. Он пах лесом, росой, хвоей и освежающим ароматом лесных цветов… В Шаире не бывает зимы. Шаир неизменен… как и его обитатели. И она должна стать неизменной, поэтому и должна уйти.

Пытаясь навеки запомнить, вобрать в себя его особенный запах, Шэлена уткнулась лицом ему в грудь, еле выдохнув, пока ещё может:

– Прости, Рэвариен… я не пойду в Шаир.

Говорила одно, а душа кричала: «Останови меня! Не дай уйти… как я буду жить без тебя?!»

– Это хорошо, – вздохнул он негромко. Шэлена опешила, подняла на него изумлённое лицо… Красивый. Какой же он красивый… такой иной, особенно в этом ослепительно снежном царстве… И очень грустный. В алых глазах неприкрытая тоска…

– Тебе нельзя в Шаир, хоть и выдано разрешение. Там сейчас слишком опасно.

– Ваниры? – ахнула она.

– Нет-нет… внутренние дрязги.

Он погладил её по голове, убирая с чёрных волос бесконечно падающий снег.

– В Шаире… – негромко начал он, – в центре Шаира растёт Мировое Древо.

Её глаза расширились. Она молниеносно зажала ему рот ладошкой, испуганно вскрикнув:

– Молчи! Разве подобная тайна не должна караться чем-то страшным?!

Вздохнув, он положил сверху её ладошки свою, и слегка поцеловал её ручку. Шэлена ахнула, смущённая и растерянная, а он тихонько рассмеялся:

– Я – его Хранитель. В настоящее время – единственный. Кто меня покарает?

– А?..

Шэлена замерла, совершенно обескураженная. Нечто… некто подобный разве не должен охраняться как зеница ока? Она только из легенд слышала о существовании Мирового Древа. И не была уверена, что оно действительно существует. И вот оно – открытие, но почему же…

Рэвариен взял её руку в свою ладонь, согревая её замёрзшие пальчики, и, поглаживая нежную кожу, несколько грустно отметил:

– Даже ты удивлена.

– Это… очень мягко сказано, Рэвариен…

– Мировое Древо – наш прародитель. Оно избирает себе Хранителей, и оно же избирает Владык…

Укрытые снегопадом, они стояли, обнявшись, он негромко говорил, а она слушала. Он рассказывал ей о Мировом Древе, о дроу, о том, что Дэнталиен сотворил. Шэлена слушала молча, боясь даже дышать, чтобы не пропустить ни единого слова.

– Он отрезал дроу от Шер’аира. Мы забыли о нём. Но недавно я… вспомнил, – закончил он рассказ.

Сердце ухнуло в груди. Шэлена сжала его руку, выдавив:

– Тебе… тебе было очень плохо?

– Да. Чуть не умер… – усмехнулся он сквозь печаль, – но кое-чей шёпот помог мне очнуться. Я слышал тебя… безумие, ты сумела до меня докричаться. За что ты так любишь меня, Шэлена?

Она выдохнула резко пересохшими губами:

– Разве… за что-то любят? Просто… любят и всё. За то, что ты просто есть.

– Вот как… да, это самый лучший ответ, – он вздохнул, обняв её покрепче. – Я бы очень хотел взять тебя в Шаир. Но, боюсь, приведу тебя на смерть. Не пугайся… Как только мы снимем проклятие и Владыка сменится, ты сможешь войти в Шаир без опаски. Правда, займёт это немало для человека времени.

– Сколько? – Спросила она, опережая собственные мысли.

– Насколько я понял – максимум десять лет. Срок минимума я не знаю.

Шэлена задумалась, и он тоже вдруг вспомнил:

– Точно, а почему ты сама решила не идти со мной?

Девушка вздрогнула, подняла на него неуверенный взгляд. Врать очень не хотелось… но о Гриме никто не должен знать.

– Я получила возможность… – она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с силами, – изучить одну магию. Её можно выучить и без магического таланта. Но учитель находится ужас как далеко, и сколько времени может занять учёба я не знаю… пять лет? Десять?.. Но зато…

Он не верящим взглядом впился в её лицо. Схватил руками её плечи и, сжав осторожно, с надеждой спросил:

– Ты сможешь стать магом?

– Да, – кивнула она со слабой улыбкой.

– И срок жизни?..

– Да. Всё как у мага.

– Отлично! Это же просто потрясающе! – Он впервые за эту встречу улыбнулся. Такая яркая, счастливая улыбка! Шэлена почувствовала, как застрял в горле болезненный ком. Она бы на эту улыбку вечность смотрела… Он так рад… В глазах всё поплыло от наворачивающихся слёз, в носу защипало, и Шэлена поняла что вот-вот расплачется. Она уткнулась лицом в его грудь, пряча слёзы, и тихонько всхлипнула, не сдержавшись:

– Но такая разлука!..

– Не плачь… – еле слышно шепнул он, крепко её обнимая. – Это лишь несколько лет… длинных лет, но когда они кончатся, встреча будет лишь радостней…

– Ты меня не забудешь?.. – Всхлипнула она.

– Это скорее мне нужно волноваться об этом, – ответил он со смешком. – Ты ещё ребёнок… кто знает, что может случиться с тобой за эти годы?

– Со мной уже случился ты, – буркнула она сквозь слёзы.

Он рассмеялся. Отнял от неё одну руку и кое-что достал из кармана.

– Смотри.

– М? – Она подняла на него заплаканное личико и ахнула. На тонкой серебряной цепочке перед ней сиял мягким белым свечением настоящий лунный камень. – Это же… я впервые его вижу…

Сияющая белая капля очаровывала. Застывший лунный свет.

– Даже в Шаире он особенный, – мягко произнёс Рэвариен. – В конце концов… это родовой камень Дома Арранай, подаренный мне моим отцом при рождении. Если капнешь на него своей кровью – заклинание, наложенное на него, завершится. Он будет тёплым, пока во мне живут чувства к тебе. И ещё камень всегда укажет ко мне направление. А если ты мне дашь что-то подобное, что было очень долго при тебе – мы сможем сделать то же самое. Пока живут в тебе чувства, твой подарок будет согревать меня теплом. Ты примешь его?

Шэлена пальчиками залезла в ворот своей белой амазонки, подцепила что-то ноготками и выудила на свет серебряную цепочку с насыщенным кроваво-алым рубином… точь-в-точь глаза Рэвариена.

– Это фамильный мамин рубин. Я носила его с четырёх лет, не снимая. Всегда у сердца. Я с ним почти срослась.

Она сняла с себя цепочку и протянула ему, вторую руку протягивая к лунному камню.

– Меняемся? – С надеждой спросила она.

– Разве это не всё, что у тебя от неё осталось? – Осторожно произнёс эльф.

Шэлена ласково рассмеялась:

– Любое зеркало, Рэв, отражение в воде, и я увижу её. Мне не нужен камень, чтобы её помнить.

– Хорошо, – он взял рубин и вложил в её ладошку лунный камень. Вынул один из многочисленных ножей с креплений ремня. Шэлена немного вздрогнула, глядя на бритвенную остроту лезвия, но всё же дала ему свободную руку. Он быстро и аккуратно надрезал подушечку её пальца, перевернул ладошку и позволил капле крови стечь на белый камень. Свет на нём ярко вспыхнул, принимая кровь. Камень тут же приятно и ровно обогрел ладонь. Шэлена ахнула и сияющими глазами посмотрела на Рэва.

– Чувствуешь?

Она кивнула, кусая губы. Чувствует. Тепло. Такое нежное… животворящее тепло, как от костра холодной ночью. Рэвариен мягко улыбнулся. Раскрыл ладонь с рубином. Вокруг его руки мгновенно вспыхнул сложный, переполненный вязью древних письмен круг пентаграммы.

Шэлена впервые видела эльфийскую магию. Незнакомые сверкающие пламенным светом письмена кружили вокруг рубина, вливались в него. От них исходил неясный шёпот, будто они вслух произносили то, из чего состоят. Вязь оплетала рубин, впитывалась в него, насыщая его магией, порождая из самой глубины камня мягкий горячий свет. Рэвариен закончил и чиркнул себя ножом по пальцу. Тут же капнул на рубин. Камень вспыхнул. Эльф охнул:

– Почти горячий…

Он одарил Шэлену долгим взглядом, от которого она покрылась краской и смущённо отвела глаза.

Странное ощущение… Обмен чувствами без слов, их подтверждали зачарованные камни, и всё, что таилось на душе, сразу стало явным, открытым. Не нужно подбирать слова, не нужно признаваться, достаточно лишь ощутить это тепло – магия говорила за них. И Шэлена впервые в полной мере осознала, насколько же она чудесна. И как же хорошо, что магия существует в этом мире.

– У меня… – она чуть кашлянула, обнаружив, что голоса её почти не слышно, – тоже для тебя кое-что есть.

Шэлена достала из кармана фиолетовый кристалл размером с ладошку и протянула ему, глядя прямо в глаза:

– Это подарок, на память. Только не слушай при мне… я боюсь провалиться сквозь землю.

Он рассмеялся, глядя на её личико с ярко-розовыми от смущения щёчками:

– Так мы оба подготовились.

Рэвариен спрятал камень в карман и протянул к Шэлене руку, нежно касаясь её щеки. Из его глаз исчезла весёлость, поддавшись печали. Он тихо спросил:

– Куда ты пойдёшь?

– Сперва в Купеческий город, – так же тихо ответила она, – затем на юг.

– На юг? – Насторожился он. – Куда – на юг?

Шэлена вздохнула и с болью на сердце ему солгала:

– В Нижний Эстимер, – не могла она ему сказать, что идёт в Аскаррот. Он будет волноваться, ведь там нападают ваниры. А она не может сказать, что с ней гримуар… пока не может. Но когда вернётся – между ними уже не будет никаких преград. Ни время, ни возраст, ни статус, ни эльфийские правители… Как и сказал Грим, она будет Королевой Теней, а для неё все вокруг – просто смертные. Кроме него.

Она смотрела и пыталась не думать, что не увидит его ближайшие годы. Старалась запомнить каждую чёрточку лица. Каждую снежинку на белых ресницах. Этот глубокий оттенок рубиновых глаз. Цвет кожи, так похожий на лунный блик на крыле ворона…

«Пресветлая… как же я люблю его… я же не жила толком, пока не встретила его. Маски, маски, маски… одна сменяла другую. Послушная тихая дочь для отца. Благородная леди для аристократов. Добрая госпожа для слуг и простых людей. Для каждой ситуации, для каждого человека – разная, в желании понравиться всем, получить всеобщую любовь… Зачем? Для чего? Что мне все эти люди… Лишь встретив его, я чувствую как начала просыпаться во мне «я» настоящая. Больше нет причин притворяться кем-то другим. Больше никогда я не надену маску. Я пройду через всё, что бы мне ни предстояло, главное – запомнить этот момент, каждую секунду, пока он рядом… Я буду жить этим… до тех пор, пока не увижу его вновь».

Рэв увидел грусть в её глазах. Казалось, она вот-вот заплачет. Он тяжело вздохнул. Ни к чему затягивать. Уйти будет лишь труднее. Десять лет… неужели он и вправду увидит её только через десять лет?

Шэлена поняла, что он вот-вот уйдёт. Тут же вспомнила сотни тем, на которые можно поговорить, сотни вещей, которые можно обсудить… Она прижалась к нему, сглатывая ком, засевший в горле, обняла руками за талию и тихо шепнула:

– Я буду скучать… очень-очень… и я не забуду, вот увидишь, не забуду. Пока ты помнишь, камень будет греть так же ярко. А если забудешь… я приду и заставлю тебя вспомнить. Ясно? Так что… не забывай…

Он ласково рассмеялся её угрозе сквозь слёзы, подхватил её за талию, прижал к груди и крепко поцеловал её в мягкие губы, придерживая рукой за шею.

Шэлена ахнула, в голове будто фейерверк взорвался. Она и помыслить о таком не могла, не мечтала даже… настоящий поцелуй. От любимого. От счастья слёзы ручьями полились из-под ресниц, пока она, пусть неумело, но отчаянно отвечала на самый первый в своей жизни поцелуй. Запустив пальцы в его густые волосы, она отдавалась умелым губам, от поцелуя которых кружилась голова, и все вокруг исчезало, уплывала в неизвестность реальность, оставляя лишь их двоих под завесой пушистого всепоглощающего снега…

Когда поцелуй прервался, ошеломлённая ощущениями и своим счастьем, Шэлена почувствовала, как ноги коснулись земли, а до ушей, до тающего сознания, донёсся голос Рэва:

– Мало ли… что может случиться с тобой за предстоящие в разлуке годы… Я не увижу, как ты взрослеешь. Не увижу, как распустится в полную силу твоя красота. Не увижу как ты мудреешь и превращаешься в прекрасную женщину. Я многое пропущу… Но твой первый поцелуй останется моим, – тихо произнёс он, бережно её обнимая.

Она судорожно вздохнула. С трудом нашла в себе силы, чтобы не сорваться на рыдания, крепко обняла его, и прошептала:

– Всё кажется слишком нереальным. Сказочным. Контекстом, вырванным из сна. Самого счастливого сна…

– Я – реальный, – заверил он её, поглаживая по волосам.

– О нет… ты – самое нереальное из всего вокруг.

Он тяжело вздохнул, склонился и запечатлел на её лбу ласковый поцелуй.

– Иди, Шэлена. Иди, пока я не передумал.

Она кивнула. Отстранилась от него, вытирая с лица слёзы. В груди всё сжалось тугим узлом. Жалобно замычал Ирша, и Шэлена рассмеялась, протягивая к нему руку. Погладила красивую голову, покрытую снегом белоснежную шерсть, почесала за ухом, шепча что-то глупое, бессмысленное…

– До встречи, – прошептала она, отступая к заснеженной Мышке. Вскочила в седло.

– До встречи, – эхом ответил Рэвариен и снегопад скрыл его, на долгие годы пряча от глаз. Шэлена пнула лошадку, кусая губы, не пряча слёз, лишь сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Мышка уносила её вдаль, по тракту, и лишь отдалившись достаточно далеко, Шэлена остановила её, уткнулась лицом в шею кобылы и разрыдалась, в голос, заливая горячими слезами густую серую шерсть и сжимая в кулачке тёплый, белоснежно сияющий лунный камень…

***

Рэвариен вернулся в Шаир в смешанных чувствах. Под одеждой согревал сердце почти горячий «вэйр» – древний, как и сами дроу, ритуальный артефакт, означающий «обличающее сердце»… Узнай кто из дроу, что один из глав Высокого Дома Арранай обменялся вэйром с человеком… скандал поднялся бы невиданный.

Вэйр отражал всю глубину чувств этой маленькой храброй леди, и это делало Рэвариена счастливым. Равно как и то, что эта девочка станет волшебницей и сможет прожить долгую-долгую жизнь. С другой стороны он был люто зол… отпускать её неведомо куда, лет на десять, не имея возможности ни увидеть, ни словом перекинуться, ему не то, что не хотелось – он был этой ситуацией взбешён. Хорошенько врезать истинному виновнику – Дэнталиену, он не мог, поэтому просто бесился. И сорваться он сейчас мог на кого угодно… благо кое-кто для взбучки на примете был. Элиена. Ему было крайне интересно, что забыла она возле Кедровой Ветки? Удрала из Шаира без разрешения, и хуже того – даже не замела следы! Ирша унюхал запах её оленя и не преминул тут же сообщить об этом своему разозлённому хозяину, крайне расстроенному уходом ласкового человечка, как и сам олень. Со своими животными дроу имели глубокую ментальную связь и легко могли делиться мысле-образами друг с другом, так что оленю было не сложно наябедничать на свежеиспечённого дезертира.

– Д-д-дезертирство?! – У Элиены зуб на зуб не попадал от предъявленного ей обвинения. Несколько минут назад она ещё весело резалась в кости с товарищами по отряду в казармах Зала Разведки, а теперь предстала перед мрачным капитаном «на ковре» в его кабинете, и взгляд командира не предвещал ей ничего хорошего.

– Что ты делала на днях на территории королевства Арателл близ деревни Кедровая ветка?

– А?! – Вскрикнула эльфийка, бледнея на глазах. – Я просто… я ничего плохого не сделала! Вы же… вы же тоже только оттуда, капитан!

– Как ты вообще попала в разведку? – С досадливым изумлением протянул Рэвариен. – Тоже. Оттуда. Как ты узнала, что я был именно там? Зачем интересовалась у Лаэры местом, куда я отправлюсь? Почему тебя интересуют передвижения твоего командира? И почему не замела следы, раз убежала из увольнительной в другую страну? Ты меня просто удивляешь… И ещё – я один из пяти командиров Зала Разведки. Мне не нужно разрешение на то, чтобы покинуть Шаир. В отличие от тебя… заместитель капитана и офицер первого отряда, ходячий кладезь важной для врага информации. Ты не имеешь ни малейшего права покидать Шаир без разрешения, да ещё и в одиночку. Итак, ты расскажешь, какого дьявола делала в Арателле? Или мы пойдём в гости к Владыке, где ты под присягой расскажешь всё, что…

С каждым его словом эльфийка становилась всё бледнее и бледнее, в её глазах засверкали слёзы. В конце концов, она не выдержала и вскрикнула:

– Я люблю вас!

– Что? – Опешил Рэвариен, вздёрнув бровь. – Ты глумишься надо мной?

Она замотала головой из стороны в сторону и, оправдываясь, быстро заговорила:

– Я не шучу! Я правда люблю вас, уже очень давно! Но я всегда знала своё место! Я – из обычного военного дома, не имею ни статуса, ни влияния, чтобы даже заикаться о вашем внимании… Я всё бы поняла, если бы вас заинтересовала одна из красавиц Высоких Домов! Но! Девчонка, капитан! Человеческая девчонка! Даже не маг! Это – выше моего понимания, капитан! Что вы нашли в ней?! Она же ещё ребёнок, глупый безрассудный ребёнок, беспомощный и трусливый! Чем я хуже?! Тем, что не благородная, как она?! Это не честно, капитан! Я люблю вас куда дольше!

Он потёр переносицу, пытаясь осмыслить то, что слышит в её истерических воплях.

– Ты думаешь, это любовь? – Наконец спросил он плачущую девушку, в глазах которой плескались скорее обида и злость, чем названная ей «любовь». На влюблённую она вообще не походила. – Знаешь, что это больше напоминает? Одержимость. Обожание. Преклонение. Зависть. Но никак не любовь. Ты как безумная поклонница, возведшая предмет своего обожания до непомерных высот, и теперь, когда он не соответствую твоим придуманным идеалам, ты пытаешься устранить то, что, по-твоему, его сбивает с возвышенного курса небожителя, чтобы он и дальше оставался твоим идеальным, недоступным, неприкосновенным кумиром.

Элиена стояла как громом поражённая. Она вымученно улыбнулась, пытаясь заговорить:

– Я… нет… вы… капитан, я же… искренна…

– Я прекрасно знаю, какая ты искренняя карьеристка и завистница, Элиена. Со времён обучения в Боевом Зале ты скакала по головам как клыкастая обезьяна, забираясь всё выше и выше, не останавливаясь ни перед чем. Особенно доставалось от тебя выходцам из Высоких Домов, у тебя к ним прямо-таки ненависть просыпалась во время тренировочных боёв. Ты ставила себе цель быть самой лучшей, если в армию – то в разведку, если в разведке – то в первый отряд, если в первый отряд – то в офицеры, а если добиваться – то, видимо, меня? До Владыки не достать, а его родные сыновья совершенно в других ведомствах – остаюсь лишь я? Ближе к вершине тебе не подобраться, разве что ты резко пробудишь в себе талант к магии Арканов или тактике и стратегии. Что вряд ли.

Эльфийка дрожала, совершенно шокированная, глядя на капитана паническим взглядом округлившихся глаз.

– А теперь рассказывай, Элиена. Что ты делала в Кедровой Ветке?

Слишком испуганная, чтобы врать, слишком взволнованная и ошарашенная, чтобы придумывать и выкручиваться, эльфийка изложила всё как есть. Всё что было. Как выяснила, когда и где будет встреча, как спасла Шэлену, как пугала её перспективами жизни содержанки и гулящей по рукам девки, как та выгнала её…

Когда она закончила свой рассказ, в повисшей тишине были слышны лишь её всхлипывания и стук зубов бесконтрольно дрожащих челюстей.

Рэвариен недолго переваривал информацию. Побарабанив пальцами по столу, он вычленил главное и неспешно заговорил зловеще спокойным тоном:

– То есть ты напала на наследника герцогства… травмировала его… и оставила полудохлого на руках моей девочки? В компании рыцарей и гвардейцев? Скажи мне, ты надеялась, что её за это на костре сожгут? Мне теперь и самому интересно, что там случилось в дальнейшем… Но я всё же не могу тебя не обрадовать – с ней всё в порядке. Она жива и здорова. И совершенно невредима.

«Моя девочка». Это набатом крутилось в голове эльфийки. И её план по избавлению от соперницы провалился… как и надежда оправдаться тем, что спасла её, но он сразу же… он мгновенно всё понял.

– Яо, – вздохнул Рэв, обращаясь к разведчице, всё это время тихо просидевшей в тёмном углу кабинета, – очисти её.

Девушка-ночь долгий миг грустно глядела на него. Затем кивнула и под душераздирающий крик Элиены двинулась к ней. Эльфийка умоляла, признавалась в любви, клялась, что никому ничего не скажет, но её уже никто не слушал. Подобные проступки в разведке карались очень строго. Своими выходками она могла погубить весь Шаир, попади она во время своей самовольной отлучки в лапы ваниров. Капитан Арранай был ещё очень милостив. Эльфийке очистят память, и она забудет всё, что с ней происходило со времён поступления на службу в Зал Разведки. После нескольких лет переподготовки её переведут куда-нибудь в другое место, конечно, не на такое значимое. Логистика, штабная работа, поддержка связистов, помощники или охрана магов.

Элиена в ужасе шарахнулась от приблизившейся к ней Яо, рванула к запертым дверям, но эльфийка позади неё взмахнула рукой и Элиена рухнула на пол, истошно крича. Глаза Яо светились яркой белизной, руки и ноги беглянки безвольно обмякли, отказываясь слушаться. Яо подошла, опустилась рядом и, протягивая руку к голове бывшей соратницы, послала ей мысленный сигнал:

«Прости… мы все к нему не равнодушны… но мы уважаем его, его выбор и свой долг перед Шаиром. У солдат не должно быть эмоций иных, кроме уважения к командирам и любви к Родине… ты сама выкопала себе могилу. Прощай, Элиена».

Тёмная рука эльфийки, чёрная как ночь, коснулась головы Элиены и тут же глаза безвольной девушки вспыхнули тем же белым светом, что и у Яо. Тоненький вскрик, похожий на плач, и бывшая разведчица потеряла сознание, распластавшись возле Яо.

Рэвариен хмуро следил за произошедшим. Яо поднялась, подхватывая девушку на руки, и обернулась на капитана.

– Передашь её кому-нибудь из рекрутов, велишь доставить в Боевой Зал на переподготовку после очистки менталиста. Сама далеко не уходи, ты скоро понадобишься. И, ещё, передай Лаэре, чтобы зашла ко мне.

В глазах Яо мелькнуло удивление, почти сравнимое с шоком. Рэвариен скривился:

– Не выдумывай. Лаэру очищать не нужно. Всё, иди.

Девушка-ночь облегчённо улыбнулась, кивнула ему и быстренько удалилась из кабинета.

Рэвариен протяжно вздохнул, когда двери за ней закрылись. Выудив вэйр из-под одежды, он подцепил его за тонкую цепочку и поднял на уровень глаз, против мягкого света, льющего через окно. В глубине рубина искрился алый свет, заложенный в него магией, напитанный кровью, связавший эльфа с сердцем юной девушки, сейчас, должно быть, только-только добирающейся до Купеческого города… Десять лет. Какой она вернётся? Вернётся ли? Остынет ли к тому времени этот вэйр? Если он так и будет гореть… он её уже никогда не отпустит.

Тихонько вошедшая в кабинет Лаэра покачнулась на подогнувшихся ногах и с грохотом рухнула на пятую точку. В её ошарашенных глазах отражался сияющий в руке капитана рубин.

– Ты… ты… капитанчик… ты что, с маленькой леди… – она хватала ртом воздух как выброшенная на берег рыба, – это… это же вэйр, да?!

– Да, – согласился он с её выводом. – Она, разумеется, не знает, что это такое… так, вкратце.

– А ты… ты ей хоть сказал, что это как помолвка?

– Нет, – просто пожал он плечами.

– Капитанчик… – умоляюще простонала она, – ты ведь только обменялся, да? Ритуалу же…

– Следовал, – хмыкнул он.

У Лаэры отпала челюсть. Она всплеснула руками и шлёпнула себя по щекам:

– Святая земля Шаира!.. Капитанчик… ты что же, поцеловал маленькую девочку?!.. В щёчку, надеюсь? Или…

– Да нет, как положено.

Эльфийка простонала нечто нечленораздельное и закрыла лицо руками. Не понятно, что он там бормотала – проклятья или стенания, но завершилось всё этим:

– Капитан, ты меня так сильно ценишь или ненавидишь?! Как мне жить теперь с таким секретом на душе?!

Он хохотнул, пряча горячий вэйр под одежду.

– Милая моя Лаэра… поверь мне, это ещё далеко не всё, что тебе предстоит узнать и сохранить. Вот тебе мой приказ: найди Яо и Йенну – я, кстати, повышаю его до офицера, – и приведи их в мою резиденцию в Доме Арранай.

– К тебе домой? – Удивилась Лаэра. – И, капитан, ты меня очень пугаешь откровениями про тайны! Ты же больше ничего не сделал с маленькой леди? Шучу-шучу, не смотри так… не хочу полететь вслед за Элиеной…

– Ты приказ запомнила?

– Так точно, капитан!

– Отлично, тогда я отправлюсь на поиски Тая.

Он всё же решил довериться одному из названных братьев. Рад был бы и обоим, но Нэр слишком импульсивен и непредсказуем, Тай же наоборот, очень разумен и рассудителен. Вместе они смогут придумать, как максимально смягчить наказание для Дэнталиена. Да и его познания во многих областях и свежий взгляд на многие вещи очень не помешают.

– А? А куда мне тогда вести Йенну с Яо? – Запуталась Лаэра.

– Ко мне, не задавай глупых вопросов. Если нас ещё не будет – подождёте, но в идеале мы должны появиться одновременно.

Он смерил долгим взглядом растёкшуюся по полу эльфийку и, вздёрнув бровь, поинтересовался:

– Ты ещё здесь?

– А! Да, бегу! – Лаэра стартанула с места как пикирующий ястреб и стрелой испарилась в дверях. Рэвариен же глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Поднимаясь, он прошептал себе под нос: «Не подведи меня, Тай».

Глава 23 – Таверна в Купеческом городе

Купеческий город высился серыми каменными стенами перед исполинскими вратами, вырезанными в цельной скале. Яркий магический свет, исходящий из прохода на Глубинный тракт, бледновато-жёлтый и неугасимый, подсвечивал город заходящим солнцем даже в этот заснеженный, укутанный облаками день.

Ворота в город были распахнуты настежь, досмотр не потребовался – какой дурак будет приставать с таможенным осмотром к зарёванной леди, да и что у неё осматривать? Неожиданно обычную лошадку? Карманы расшитой серебром амазонки, стоящей как табун подобных лошадей?

– Леди, у вас всё в порядке? – Встревоженно спросил ратгорец – мужик ростом с Шэлену, кряжистый и могучий, с длинной и густой бородой, заплетённой в косу. – Если кому-то поблизости нужна помощь – только скажите. Мы сейчас же отправим вооружённый отряд.

Ратгорец одновременно был и таможенником и стражником, как и ещё трое его товарищей. Все облачены в крепкие доспехи с мехом и рогатые шлемы, да и вооружены секирами размером с них самих – хоть сейчас в бой.

Шэлена покачала головой, вымученно улыбнувшись.

– Всё в порядке, благодарю вас. Подскажите лучше, где я могу найти проводников по Глубинным трактам? – Спросила она таможенника, подозрительно оглядывающего её лошадь. Наверное, думает, что коня и сопровождение дворянки сожрали волки и ей пришлось добираться до ближайшего города на купленной деревенской кобыле… Впрочем, он был недалёк от истины.

От вопроса аристократки таможенник изумился и вскрикнул:

– Для вас – нигде, юная леди!

Шэлена нахмурилась. Ратгорец не дерзил, но всё же…

– Что со мной не так?

– Возраст! – Мгновенно ответил он. – Вы слишком юны, не обижайтесь только, но на Глубинных трактах детям нет места. Для юных разумов спуск слишком опасен! Наваждения подземных охотников лишат вас рассудка и заманят прямо в их сети! А оттуда уже нет спасения. Не каждый взрослый из людей переживает путь по Глубинным трактам, вам – и соваться туда не стоит!

Таможенник говорил искренне, но у Шэлены не возникло страха. Это Грим предложил срезать путь под землёй – и в нём она была полностью уверенна. Он бы не направил её в смертельную ловушку.

– У меня есть ментальная защита, – успокоила Шэлена ратгорца. – При этом условии мне удастся найти проводника?

Таможенник почесал подбородок, спрятанный под заплетённой в толстую косу бородой, и неуверенно кивнул:

– Думаю да, коли так. Но денег сдерут много. Отправляйтесь по главной улице к таверне «Лежачий камень» – там останавливаются все купцы и караванщики. Если удастся кого найти, они вам сами всё объяснят. И, леди, кобылу лучше сразу продайте – нельзя поднебесной скотине под землю.

– Благодарю, – Шэлена опечалилась и кинула ему серебряную монету. С Мышкой расставаться было жаль… если б знала, что так будет – оставила бы её в Кедровой ветке. Вздохнув, Шэлена направила лошадку вперёд.

По главной улице гулял тёплый ветер, сквозняк, дующий из возвышающегося впереди прохода на Глубинный тракт. Он неприятно согревал саднящее от пролитых слёз лицо. Снежинки на горячих щеках ощущались куда лучше…

Шэлена глубоко вздохнула, полной грудью, не скованной корсетом – к чёрту его, раз сняв, снова она в эти тиски не полезет. И приличия к чёрту. И манеры. Ей они в ближайшие годы полезны не будут. Нужна лишь решимость, и память…

Расшатанные нервы опять защекотали нос и защипали глаза, намереваясь вызвать слёзы. Рэвариен… да и Мышка… прощания, прощания… Рэв… Тёплый камень грел сердце под одеждой, губы всё ещё ощущали его крепкий поцелуй. Казалось, на них навечно выжжены невидимые тёплые отпечатки. Но это лишь иллюзия. Как следы на песке, время смоет их приливом и останется лишь память. Бесценное, сокровенное воспоминание.

Шэлена прерывисто выдохнула, с трудом взяв себя в руки. Нужно сохранять самообладание. Ратгорцы никуда не повезут зарёванную, чуть что срывающуюся на слёзы девчонку. На Глубинных трактах не бывает спокойно, опасности подстерегают на каждом шагу, довесок в виде истеричной барышни караванщикам совершенно ни к чему.

Улицы города в этот снегопад были пустынны, вплоть до того момента, как из Глубинных врат показался караван. С десяток крепких телег, гружённых товарами, катили за собой звероящеры – большие звери, ловкие и сильные, похожие на варанов, но покрытые не чешуёй, а густой белой шерстью. Белоснежный бок одного и шерсть на пастях ещё нескольких были покрыты кровью. Да и охрана каравана – сплошь могучие ратгорцы, были порядком потрёпаны. Похоже, переход в этот раз не дался им легко.

Двери захлопали, из домов посыпал народ – как люди, так и ратгорцы, все бросились к каравану, здоровались, расспрашивали, провожали до огромного склада возле таверны «Лежачий камень». Там разгрузят повозки, распределят по назначениям, и уже по земле, по разным городам отправят товары по всему Арателлу.

Шэлена с замиранием сердца следила за караваном. Если ей удастся найти проводника, то она на долгие недели отправится под землю, где одни боги ведают, что ей предстоит…

– Эй, леди, лошадку в конюшню определить?

Охнув, Шэлена осознала, что уже минут пять стоит у коновязи. Молоденький ратгорец с интересом таращился на Мышку – похоже, она ему приглянулась.

– Нравится? – Спросила Шэлена.

Парнишка широко улыбнулся:

– Да! Я не так давно на поверхности, только-только переехал с отцом в Купеческий город. Нравятся мне поднебесные звери – мирные, ласковые, не кусаются особо. А то ж звероящеры и голову оттяпать могут, только повод дай. Вон, с караванами приехали, ты, леди, думаешь раненые? Кабы – чужая это кровь, жрут они всё что шевелится.

– А как же тот – с кровью на боку?

– Да это привычка у них есть… они же тяжёлые очень. И ловкие. Они на жертву падать любят. Хрясь! И как шлёпнется всем весом на добычу, и тут же подскочит и в горло вцепится. Ну, или сразу в голову, смотря какого размера жертва под лапу попалась. Человека то и напополам перекусить могут. Тут им вообще заморачиваться незачем.

Шэлена удивлённо хмыкнула, спешилась и передала уздечку парнишке:

– Ты тут работаешь?

– Да, леди, на конюшню устроился. У нас не принято бездельничать, а мне лошадки нравятся, вот я и… совмещаю! Хе-хе… На конюшню её?

– Да, – кивнула Шэлена, ласково поглаживая кобылку по серенькой голове, – если я найду проводников и уйду на Глубинный тракт, то можешь оставить её себе… если обещаешь, что будешь заботиться.

Парнишка расцвёл, заулыбался от радости, но в следующий миг встрепенулся и отрезал:

– Нельзя так. Задарма подарки принимать. Мне батька уши надерёт, а то и пооткручивает…

– А если за услугу лошадью вознагражу?

– Какую такую услугу? – Заинтересовался парень.

– Я напишу письмо, а ты доставишь его в Сил, архимагу Самишу Туану в Башню Магии. Он прибудет в столицу Варлея примерно через неделю. Справишься?

– Да я… да без проблем! С радостью! Мы же на днях туда поедем – камень для починки города повезём! На неделю точно задержимся!

– Вот и славно… лошадку я Мышкой зову. За серую шкурку. Но владею я ей недавно, вряд ли она уже привыкла к новой кличке… Так что…

– Мне нравится, – замотал головой юный ратгорец, – тоже Мышкой буду звать! Ты когда письмо напишешь, леди, то кликни кого из работяг в таверне – они за мной сбегают, чтобы тебе не искать.

– Хорошо, – Шэлена кивнула и, погладив Мышку напоследок, заплатила парнишке серебряную монету за недельный простой лошади в конюшнях. Ей было жаль расставаться с ней, но нужно глядеть фактам в лицо – даже отправься она по поверхности, далеко на непривычной к долгим путешествиям лошадке она бы не уехала. Отогнав грусть, Шэлена направилась в «Лежачий камень».

Внутри её встретил шум, смех, ругань, переливы лютни и глухие стуки ударяемых друг об друга кружек. Народу в таверне было очень много. И ратгорцев было куда больше людей. Шэлена на миг растерялась, как среди переполненной таверны найти проводника?

Немного стушевавшись, она направилась к корчмарю, разливавшему огромные пенные кружки за стойкой. Лавируя между столиками и юркими подавальщицами, Шэлена добралась до корчмаря, лишь чудом ни в кого не врезавшись и не искупавшись в пиве…

– Эй, юная леди! Где твои родители? Негоже столь молодой особе гулять по злачным заведениям! – Рассмеялся корчмарь – ратгорец, ростом всего по плечи Шэлене, но зато с удивительно длинной бородой до самых колен. – Наслушаешься здесь всяких пакостей, а нам, простым людям потом отдуваться!

Голос у него был зычный, низкий, он махом заглушил все прочие звуки в таверне, вызвав взрыв хохота. Шэлена не обиделась. Наоборот, от шутки ратгорца её немного отпустила нервозность, и даже появился намёк на улыбку. Закатив глаза, она фыркнула и сказала веселящемуся корчмарю:

– Мне нужен проводник по Глубинному тракту до Аскаррота. Ментальная защита есть и плачу хорошо.

Корчмарь крякнул, удивлённо разглядывая девушку. Потёр подбородок и доверительно зашептал Шэлене, наклонившись на стойку:

– Послушай, юная леди. На юге сейчас неспокойно, ни один караван не пойдёт даже в Пустынный каганат, не то что в земли Аскаррота. Там война, малышка. Воюют все со всеми. Кочевники кидаются на всё, что видят. Каганцы нападают на асков, аски отбиваются и от них и от нападений проклятых ваниров. За каким дьяволом тебе соваться в это пекло?

Шэлена помрачнела, услышав вести с юга. Если там такое творится… зачем Ивар, да и Грим тоже, отправили её туда? Гримуар очень загорелся идеей её обучения именно у Аньи, воительницы из племени Красных Песков, да и торопил с отправлением он же… да жива ли она ещё?

Гримуар из тени успокаивающе завибрировал. Благо никто не обратил внимания на то, что тень девушки слегка подрагивает сама собой.

– И всё же мне нужно туда, – уверенно кивнула Шэлена, прямо глядя на корчмаря. – Отправятся ли в ближайшее время караваны в Нижний Эстимер?

Ратгорец хмыкнул:

– Морем добраться хочешь?

– Да.

– Эх ты, душа отчаянная… – вздохнул он и взял внушительный колокольчик со стойки. Зазвенев им, он привлёк внимание всей таверны, следом огласив своим зычным голосом:

– Народ, леди желает купить место в караване до Нижнего Эстимера! Ментальная защита имеется! Цена и пункт назначения!

– До Верхнего подбросить можем! За пятьдесят золотых!

Корчмарь вопросительно глянул на Шэлену, но та лишь закусила губу. Мало того, что не туда, так ещё и дорого.

– За бесплатно сдам родителям! Леди, ты часом не из дома сбежала?

– Сорок золотых. Идём в Сухин с остановкой в Нижнем Эстимере.

Шэлена вздрогнула и хлопнула в ладоши. Корчмарь звякнул в колокол:

– Продано!

– Спасибо за помощь! – Улыбнувшись ему, она поспешила к дальнему столику, за которым сидел очень крупный светловолосый ратгорец в окружении серьёзного вида товарищей. – Приветствую, когда вы отправляетесь?

– Через два дня, присаживайся, леди. Меня зовут Агостон Вида, я заведую караваном. Это, – он указал на двух ратгорцев смутно похожих на него, – мои братья Калман и Кароли Вида. Этот господин Пети Марка, он главенствует над охраной каравана.

Под густой бас Агостона каждый из представляемых кивнул головой. Шэлена села на предложенное место и тут же получила полную кружку пенного пива от Пети. Рыжий и лохматый, он улыбался наточенными острыми зубами, отчего его дружелюбная улыбка напоминала волчий оскал.

– Благодарю… – протянула девушка и представилась караванщикам, – меня зовут Шэлена. Рада с вами познакомиться.

Агостон удивлённо поднял брови:

– А титул?

– Отныне не нуждаюсь, – слегка улыбнулась она, – я держу путь в Аскаррот. К чему титулы на землях свободных племён?

Мужчины озадаченно переглянулись. Рыжий Пети крякнул:

– Отчаянная ты, леди. Слыхала хоть, что на юге творится?

– Да, добрый корчмарь поставил меня в известность. И поэтому я планирую нанять отряд наёмников в Нижнем Эстимере и морем добраться до прерий, откуда уже на лошадях доеду до самого Аскаррота.

– Хм… караван, наёмники, аренда корабля, кони… Леди, ты потратишь целое состояние на это путешествие. И не факт, что оно увенчается успехом, – заметил Агостон.

– Ничего страшного. Я готова потратиться.

– Угу, – кивнул он, – сколько с тобой человек?

– Я одна.

Все четверо ошеломлённо уставились на неё. Шэлена усмехнулась уголочком рта и пригубила предложенное ей пиво. Кисловатое…

– И поклажи у меня нет, – окончательно добила она караванщиков.

– Дела… – хором протянули братья Вида, а Пети, хмыкнув, спросил:

– Не моё конечно дело, но и вправду ты, леди, что ли беглая?

Агостон хмуро зыркнул на него, а Шэлена лишь пожала плечиками:

– Да нет... просто свободная.

Пети хмыкнул и ударил своей кружку об её, добавив: «До дна».

***

Тай сгорбился в кресле, уперев локти в стол и обхватив руками свою голову. Серебряные волосы взлохматились, тёмная кожа почти посерела и покрылась испариной, советник был почти на грани слёз…

– Великий Шер’аир… что же отец натворил… – в который раз шептал он, словно заведённый.

Не он один был морально разбит. Лаэра в углу кабинета, забившись туда словно кошка, молча рыдала, закрыв руками лицо и притянув к себе ноги. Йенна сидел на диване и, сжав руками голову, покачивался, что-то несвязно бормоча. Яо, мрачная как смерть, стояла, прислонившись лбом к прохладному окну, ничего не видя, ничего не слыша. Разумом она парила рядом с Мировым Древом, всё не в силах наглядеться на него и насладиться его присутствием, существованием. Из светящихся глаз девушки-ночи беспрестанно бежали ручейки слёз. Для дроу, родившихся с ментальным даром, быть отрезанным от Шер’аира – сродни лишению одного из чувств, а то и нескольких.

Пока разведчики переживали первые минуты пробуждения, Рэвариен, сидевший за столом рядом с братом, обратился к нему:

– Я хочу найти способ, как свести к минимуму последствия… как защитить жизнь Дэнталиена, когда мы снимем заклятие.

Тай вздрогнул и яростно зыркнул на брата:

– А он этого заслуживает?! – Рявкнул он в бессильной злобе. – Народ сходит с ума! Все дроу страдают без связи с Предком! Он отнял у нас нашу суть, нашу культуру, историю… душу! И сидит себе спокойно на троне и жаждет лишь ещё большей власти! Тот же проклятый гримуар! Зачем он ему?! Да потому что это – власть! Он на ней помешался!

Рэвариен крепко сжал плечо брата и пододвинул к нему бокал с крепким вином.

– И всё же… Тай. Он же наш отец.

– У нас ещё есть! Твой!

Арранай криво усмехнулся. Да… благодаря побратимству трёх мальчишек два Дома сблизились настолько, что у каждого из тройки появилось по две матери, по два отца и бесчисленному количеству родственников.

– Тай…

Брат залпом осушил бокал и громко поставил его на стол, выругавшись сквозь зубы. Взъерошив волосы пятёрней, он тихо выругался, потирая ладонями лицо, будто пытался стереть нечто липкое.

– Да я понимаю… Понимаю, чего ты хочешь. Но ты расколдовал не того брата. Я бы отцу за такое кощунство собственноручно срубил башку!

– Тай, злость поостынет, и ты пожалеешь о своих словах.

– Может быть, – вздохнул Тайдалиен. – Но всё же вряд ли… позови слугу, Рэв. Надо послать за Нэром. Не смотри так, знаю я, о чём ты думаешь, но если хочешь спасти отца – нам нужен он. Я руками и ногами за Шер’аир и всеми силами буду стараться вернуть всё на круги своя… Ты… ты не представляешь, как я мучился в каганате! При идеальной памяти, для дроу страшная пытка не помнить чего-либо! А уж не помнить собственного прародителя! Своего бога! Нет, Рэв, нам нужен Нэралиен хотя бы для того, чтобы он сдерживал меня.

– Хорошо, если ты в нём уверен…

– Не волнуйся, как бы он ни любил отца, он не выдаст нас хотя бы для того, чтобы спасти его в конце... Да и детей, нужных для ритуала, легче набрать с его помощью. В Зал Арканов постоянно приводят детишек для оценки магического потенциала, так что хоть с этим у нас проблем не будет… а вот на счёт магии жизни… сомневаюсь, что даже он о такой слышал.

– Шер’аир уверен в появлении мага, – отрезал Рэвариен, – мы должны ему довериться. Маг появится в течение десяти лет.

– Не так уж долго, – вздохнул Тай.

Его брат, хмыкнув, пробормотал:

– Да как посмотреть…

Почти горячий вэйр грел сердце, грозя растопить кожу и залить своим теплом всё нутро. Рэвариен и ждал и боялся, как бы не остыл волшебный камень через эти десять лет…

– Мастер! – В кабинет Рэва вбежала служанка с письмом. – Мастер, вам письмо от Владыки!

Арранай цыкнул:

– Я надеялся, он поймёт без встречи… проклятье. Сиена, отправь кого-нибудь в Зал Арканов к Нэралиену, пусть срочно прибудет ко мне.

Служанка кивнула и, передав письмо, мигом покинула кабинет.

– Тай, я оставляю здесь кувшин с кровью Шер’аира. Одна капля на бокал вина – не забудь. Нэр на тебе.

– Ты идёшь к отцу? – Встрепенулся Тайдалиен.

– Не волнуйся, я скоро вернусь… он наверняка хочет узнать, почему я не привёл Шэлену в Шаир.

– А! Эту синеглазую девочку… Эй, ты что, собирался привести её?! Ходячий катализатор?!

– Тай… я тогда ничего не знал. И не зови её так… это странно. Всё, я ушёл. Приходите в себя, я ненадолго.

Владыка принял его всё в той же комнате с панорамным видом на Вэйлаир. Предложил вино и закуски, нетерпеливо глядя на названного сына:

– Ты не привёл девочку?

– Да, её не оказалось в назначенном месте. За день до этого герцогский сын наткнулся на её убежище и, видимо, она сбежала.

Хмыкнув, Дэнталиен взглядом указал на бокал с искристо-голубым напитком:

– Попробуй, новое чудо гениальной мысли очаровательного гномьего народца. Прибыло с дарами из Альвара… там дипломатическая миссия увенчалась успехом.

– Ты же не винишь брата в провале на юге? Тай тактик и стратег, а не посол…

– Посол уже наказан. И снят с должности. Тайдалиен, как ты знаешь, наказанию не подвергся.

Рэв пригубил вино – шипучее, кисло-сладкое, отдающее голубикой. Странный вкус, но приятный.

– Забавная штука. Но, Дэнталиен, я спрашивал не о наказании, а о вине.

Владыка долгим взглядом пробуравил вид за окном и не спеша ответил:

– Нет… пожалуй, нет. Лишь отчасти виню себя за то, что слишком в него поверил. Дети… не всесильны. Тай не справился с миссией, да и ты… жаль, что и ты не привёл это дитя с чудесными глазами.

– Чудесными?

Дэнталиен резко перевёл взгляд на Рэва и, чуть прищурившись, осторожно спросил:

– Ты… говорил, что у неё очень красивые глаза?

Рэвариен кивнул:

– Да, оттенок очень необычен для человека. М-м-м… не могу вспомнить, какой именно… фиолетовый? Тёмно-синий?..

– Да и не важно, – отрезал Владыка, – забудь, что я говорил. Удрала девчонка и удрала, боги с ней. Давай о другом побеседуем. Ты не думал ещё о женитьбе?

Рэвариен подавился шипучим вином и изумлённо уставился на Владыку. Тот мягко рассмеялся:

– Не пугайся так, этот разговор предстоит и твоим братьям тоже. Вы уже не дети, а давно взрослые мужчины, всем троим перевалило за пять сотен лет. Время сейчас неспокойное, сам понимаешь, никто не знает, что может случиться в ближайший день… не то, что через годы. Вам стоит задуматься о детях.

– Так главное – дети, а не женитьба? – Осторожно спросил Рэв.

– Именно, – кивнул Владыка. – Ты присматриваешься к кому-то из низких домов? Твоё окружение полнится ими… к сожалению. Разведчицы, конечно, славные девушки, но частью Высокого Дома им не стать… сам понимаешь, магическая сила и одарённость в боевых искусствах высокородных дроу не должна разбавляться слабым, основанным на удаче талантом безродных девиц.

– Я понимаю… но я не присматриваюсь к своим подчинённым. Одну даже очистил из-за её одержимости мной…

– Уже наслышан.

– …так вот, я веду к тому, что жениться пока не намерен, но ввести в Дом матерей, как положено обычаем – могу. Сколько мне нужно оставить детей, чтобы в будущем я смог жениться на ком душа пожелает?

Владыка задумался:

– По любви жениться хочешь? Хороший план… Но всё же постарайся выбрать девицу благородную, ей же будет легче входить в Высокую семью. А на счёт матерей – мы побеседуем родительским советом, думаю, не меньше трёх… Из трёх Высоких домов, молодых и… Кстати, тебе же нет разницы кого мы тебе выберем?

– Всё равно, – пожал плечами Рэвариен. – Сделаю трёх детей и смогу забыть о существовании этих трёх дам.

– Вот и славно. Тогда самые талантливые из девиц на выданье. Мы определимся на совете. Можешь идти, мой мальчик. И передай братьям, что их это тоже касается – не хотят женитьбы, пусть готовятся к трём матерям.

– А если хотят?

– К трём жёнам.

Рэвариен поперхнулся остатками вина:

– Дэнталиен… куда ты так спешишь?

Владыка нахмурился, но всё же ответил:

– У меня дурное предчувствие, Рэв. Запад ропщет… Ванирам надоела длительная осада Шаира. Что-то грядёт в ближайшие десятилетия. Что-то очень… нехорошее для нас.

Рэвариен тяжело вздохнул и поднялся на ноги:

– Всё будет хорошо, Дэнталиен. Мы с братьями тебе это обещаем.

– Ха-ха… меня успокаивает мальчишка… Иди, Рэв, и захвати бутылку этого колдовского пойла – угостишь братьев. Обсудите ваше будущее за бокалом шипучей кислятины.

Рэвариен рассмеялся, взял бутылку и быстро поспешил к себе, где уже вовсю Нэралиен рыдал над судьбой отца и грозился набить морду Тайдалиену, если тот задумает что-то нехорошее. Нэралиен приводил доводы и заслуги отца, и искал возможности его спасения, Тайдалиен вопил в ответ, что посидеть отцу в тёмном подземелье с десяток сотен лет не помешает за его деяния…

Стук бутылки шипучего вина о стол прервал спор и привлёк внимание, как братьев, так и трёх разведчиков:

– Раз все в сборе и уже более-менее пришли в себя, приступим к обсуждению планов, а после отправимся беседовать с Шер’аиром.

Нэр несчастно вздохнул:

– Так ведь только Хранители могут с ним говорить… и Владыка.

– Значит, нужно и вам ими стать.

Тайдалиен как стоял, так и рухнул в кресло:

– Я… я же даже не выдающийся боец… как же меня и в…

Рэвариен мягко улыбнулся ему:

– Нас всего шестеро. И только я – Хранитель. Мало ли что может случиться, так что сегодня вы все пройдёте ритуал. О, кстати, чуть не забыл. Родители собирают семейный совет – всем нам светит женитьба.

– Что?!

– Я ещё слишком молод!

– Нэр… ты вообще-то старший.

***

Шэлена закончила писать письмо Самишу в последний момент. С десяток раз переписывала, исправляла, дополняла, настрочила в результате толстый конверт, с трудом вместивший в себя все листы.

В письме Шэлена рассказала Самишу всю правду о том, что происходило с ней за время побега. О гримуаре в том числе. Как повстречалась с Иваром, что узнала от него и Грима, что почувствовала, сообщила куда отправляется и зачем. Также написала, почему не отправилась в Шаир, не меньше десятка раз закляв никому не рассказывать о Шер’аире. Умоляла не волноваться за неё слишком сильно, гримуар защитит её. Он всегда с ней и прячется в её тени. Дописала также, что когда Самиш получит письмо, она уже будет очень далеко от Варлея – Глубинными трактами срезая под землёй путь до Нижнего Эстимера.

Под крики подзывающих её караванщиков Шэлена дрожащими руками передала конверт со всеми своими откровениями пареньку-конюшему, волнуясь скорее за Самиша и его сердце, чем за то, что открылась ему. Но больше лгать она не собиралась. Никаких масок больше. Никакой лжи.

– Леди Шэлена! – Крикнул Пети со спины лохматого звероящера. – Трогаемся!

– Бегу! Я подписала на конверте кому передать, чтобы ты не забыл…

– Я помню, леди! – Улыбался парнишка. – Архимаг Самиш Туану, Башня Магии Варлея.

– Умница, – улыбнулась Шэлена, кивнула и побежала к каравану. От былого наряда благородной леди, как и от тряпок менестреля, не осталось и следа. Высокие ботфорты, тёплые шерстяные брюки, тёмный жакет со шлейфом – скорее для галочки приличий и комфорта, чем для удобства, волосы собраны в высокий небрежный хвост. Скорее авантюристки наряд, чем путешественницы. Но зато крайне удобный. Шэлена ловко запрыгнула в седло звероящера, тут же вибрирующе рыкнувшего – ну точь-в-точь мурчащая кошка, и с азартом закрутившегося на месте под смех ратгорцев.

– Ну и люба ты этими исчадиями, леди!

Девушка почесала пушистую голову ящера, направляя его в колонну, улыбаясь мимоходом хохочущему Пети:

– Любому зверю ласка приятна. Ты погладь своего – и он замурчит.

Рыжий воин хохотнул и зыркнул на своего ящера. Ящер обернул голову, приоткрыл клыкастую пасть и зашипел, явно угрожая. Пети оскалил ему в ответ свои острые зубы и буркнул:

– Не, мой какой-то не ласковый.

– Отправляемся! – Раздался басистый голос Агостона и караван двинулся, направляясь прямо по главной улице Купеческого города под своды сияющего желтоватым светом Глубинного тракта.

Шэлена сжала жакет в кулачок, там, где бешено билось сердце, где грел лунный камень Рэва, где жили надежда и трепет к её судьбе. Ящер шустро задвигал лапами, устремляясь вперёд.

«Аскаррот. Грим… Рэвариен… всё начнётся в Аскорроте. Вернусь я в центральный Ордел уже Королевой Теней. Сохрани нас Пресветлая Богоматерь, огради от бед Славный Сын…»