Королева морей

Глава 1

Всю неделю город кипел и шумел. Давно уже не было новости, которая бы настолько поразила народ. Вот уже 20 лет Честер Доу был грозой морей. Многие его боялись, о нем сочиняли всевозможные небылицы, его именем пугали детей, для некоторых же он был примером чести и отваги. Ходили всевозможные рассказы о его доблестных подвигах и благородных поступках. Но теперь все кончено: его арестовали, суд заканчивается и через несколько дней приговор будет вынесен, и он, несомненно, будет суровым: «Виновен! Смертная казнь через повешенье!»

Глава 1

Осень. Мелкий дождик моросит и моросит почти, не переставая уже несколько дней. Серое небо навивает уныние. Слабый ветерок с легкостью срывает с ветвей деревьев желтые листья, и они, как маленькие лодочки, кружат в вальсе с воздушными потоками, и грациозно вращаясь, плавно опускаются на землю.

Старый лорд Аллертон печально смотрел на лужи на мостовой из окна шикарного особняка, он заложил руки за спину и размеренно попыхивал трубкой.

- Эх, эта осень, - произнес он, наконец, вздыхая и покрякивая. – Она всегда навивает на меня уныние. А когда идет дождь, то мне кажется, что мои старые косточки начинают болеть, точно подвывая его шуму, - старик отрывисто засмеялся и, отвернувшись от окна, направился к своему креслу-качалке. – Ну-ка, дочка, - сказал он, усаживаясь и закутывая ноги одеялом, - плесни-ка мне нашего старого доброго виски, чтобы хоть немного согреться, а то эта проклятая влажность и холод меня совсем замучили.

Лорд говорил хриплым, надтреснувшим от выкуренного табака и выпитого виски, старческим голосом. Ему было уже немало лет. Остатки волос на голове седели, серые глаза померкли, а на лице давно появились ниточки благородных морщин, но все же, его лицо еще хранило печать былой красоты. У него был высокий лоб – признак большого ума, прямой нос и волевой подбородок. Всегда о лорде Аллертоне говорили, как о достойном, благородном человеке, и честное имя семьи для него было превыше всего. Теперь он тихо старел в своем поместье, глядя на осень, покачиваясь в кресле-качалке, куря трубку и медленно набирая вес.

- А я говорила вам, отец, и доктор говорил, что на осень и зиму вам лучше остаться в Италии. Так вы же не послушались, вернулись в Англию, да еще так спешно, - дочь налила виски, поднесла отцу и села в кресло, где сидела до этого.

- Дела, дорогая Алисия, дела. Они не хотят ждать, и не заботятся о моем здоровье.

- Вы сами должны о нем позаботиться, - заметила Алисия, беря в руки вышивку.

Отец и дочь замолчали. Алисия продолжала вышивать, а старый лорд попыхивал своей трубкой, потягивал виски и слушал, как стучит за окном дождь по мокрой земле.

Алисии Литчфилд было далеко за сорок, и она уже почти тридцать лет, как была вдовой. Белокурая и голубоглазая она была похожа на мать. Однако время оставило на ее лице свой отпечаток, и не столько время, сколько горе, перенесенное ей: сначала потеря не родившегося ребенка, затем мужа. Эта некогда красивая девушка постарела раньше времени.

- Стол к обеду накрыт, милорд, - доложил дворецкий.

- Да, да, Филипп, - произнес Аллертон, вернувшись из своих мыслей. – Моя жена уже спустилась? – спросил он, вставая.

- Миледи плохо себя чувствует, - ответил Филипп. – Ее высочество просили передать, что будут обедать у себя в комнате.

- Плохо себя чувствует? – повторил лорд. – Я поднимусь к ней.

- Не надо, отец, - удержала его за руку дочь, - весь недуг мамы заключается в Честере. Вы же знаете, как она переживает из-за этого.

Лорд нахмурился. Он нервно прошелся по комнате, потом возбужденно заявил:

- Этот негодяй не стоит ее переживаний!

- Но он же ее сын, - заметила Алисия. – И ваш, кстати, тоже.

- Чушь! – с горячностью воскликнул лорд. – Он перестал быть нашим сыном в тот день, когда ушел из дома!

- Но ведь в душе вы понимаете, что Честер по-прежнему ваш сын. Что бы ни случилось, мать всегда любит своего ребенка, и вы, отец, любите его, только злость заглушила эту любовь, - мягко возразила Алисия.

- Мой сын умер для меня в тот день, когда стал Честером Доу! – воскликнул лорд Аллертон, отчаянно взмахивая рукой.

- Ах, если бы вы давали Честеру больше свободы, позволяли заниматься любимым делом, он не стал бы тем, кто есть сейчас.

- Да, да! Вы с Луизой всегда защищали его! Мне не нужен сын, в голове у которого гуляет ветер, который только и думает, что о морях, кораблях да приключениях! Мой сын должен быть умным, деловым человеком, которому я мог бы передать свои дела, свое состояние, свое имя, наконец, свое честное имя!

- Да, отец, но в уме-то Честеру не откажешь.

- Он негодяй! Пират! Морской разбойник! Об этом страшно думать!

- Ну, - немного укоризненно произнесла Алисия, - вы представили его совершеннейшим злодеем. Но подумайте, ведь молва приписывает Честеру не только злодеяния, но и хорошие дела. Говорят, что он много золота отдавал бедным, спас от смерти нескольких человек, захватил корабль работорговцев, а людей, которых они хотели продать в рабство, высадил в первом же порту, да еще каждому дал денег, чтобы они могли вернуться домой или обустроить свою жизнь на новом месте. А вы сами разве не помните, что однажды Честер спас вас от верной гибели, когда судно, на котором мы плыли, захватили пираты? Разве этого мало, чтобы Честер заслужил хоть каплю вашего уважения?

- Спас жизнь, - пробормотал старик, - как же! Еще не хватало, чтобы он скормил акулам собственного отца. Честер Доу борется с несправедливостью! Чушь, дорогая Алисия, все это не больше, чем сказки, придуманные, как и многое другое невежественными и незнающими людьми!

- Может быть, тогда вы сходите в суд и убедитесь сами? Некоторые из добрых деяний Честера будут рассматриваться сегодня в суде.

- Нет уж, увольте! – отозвался лорд на такое предложение дочери. – Я лучше останусь дома. Мне уже достаточно было позора с этим непутевым сыном, чтобы я еще появился на суде! Нет, нет, увольте!

С этими словами лорд Аллертон пересек всю комнату и с видом человека, чья гордость задета, опустился на диван, ворчливо повторяя:

- Увольте! Увольте!

Алисия подошла к отцу, и ласково взяв его за руку, умоляюще произнесла:

- Вам ведь достаточно сказать одно слово, чтобы приговор смягчили, чтобы сделать счастливой свою верную жену и свою покорную дочь.

Лорд резко поднялся, услышав подобные слова из уст собственной дочери.

- Нет! Никогда этого не будет! Ты слышишь! Никогда! – в благородном гневе воскликнул он.

- Тогда вспомните о том, что у вас есть внучка, - продолжала Алисия. – Что будет с бедной девочкой, когда казнят ее отца?

Старый лорд нахмурился и засопел при воспоминании о внучке. После того, как Алисия потеряла ребенка, она больше не могла иметь детей, а кроме нее и Честера у лорда больше не было наследников. Дочь Честера его единственная внучка, и та, кому после своей смерти он мог бы передать свое немалое состояние. Видя колебания отца, Алисия оживленно заговорила:

- Если вы не хотите, чтобы девочка жила с вами, то она могла бы жить у меня. У меня большой дом и я там одна. Девочка будет мне вместо дочери. Вам только нужно поговорить с ней, я могла бы поехать с вами.

Лорд еще некоторое время, сопя и откашливаясь, прохаживался по комнате, наконец, повернулся к Алисии и сказал:

- Пойдем, милая, обед уже, наверное, остыл. Поедим, а потом уж поедем.

Алисия просияла. Она бросилась к отцу, обняла его, и они вместе отправились в столовую обедать.

Глава 2

После полудня начало резко холодать. Дождик прекратился, но только для того, чтобы через пару часов выпасть первым мокрым и холодным снегом. Карета лорда Аллертон остановилась посреди огромной грязной лужи напротив харчевни «Три Быка». Алисия осталась в карете, а старый лорд, с брезгливостью перейдя лужу, вошел в двери харчевни. Здесь было относительно чисто, а запах табака перебивался каким-то другим – приятным и ароматным. Лорд огляделся по сторонам. Здесь, значит, нашла его внучка приют. Возможно, она и привыкла жить в простоте, но, несомненно, внучка лорда Аллертон заслуживает лучшего.

- Вам что-то нужно, господин? – звенящим голосом спросила у него полная женщина с подносом. Она с нескрываемым любопытством разглядывала новоприбывшего, явно не понимая, что такому богатому человеку понадобилось в их простом заведении.

- Да, - ответил лорд, - я ищу Алисон Доу. Здесь она?

- Может здесь, а может - нет, - произнесла женщина, теперь уже с подозрением оглядывая неожиданного посетителя. – Видите, сколько здесь посетителей? Зачем она вам?

- У меня дело к ней. Скажите ей, что лорд Аллертон хочет ее видеть.

Женщина ничего не ответила, она только пожала плечами, и, тряхнув подолом своего розового платья, направилась к стойке, а там незаметно юркнула за дверь. Лорд еще раз осмотрелся и сел за свободный столик, решив, что Алисон сейчас позовут. Не прошло и пяти минут, как женщина в розовом появилась снова.

- Милорд, - позвала она, махнув рукой. – Пойдемте со мной.

Женщина повела милорда по узкому коридору, они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, потом опять прошли по узкому коридору, когда, наконец, женщина остановилась перед резной дверью.

- Вот ее комната. Она ждет вас, - произнесла она и удалилась.

Лорд постучал и открыл дверь. Алисон сидела за столом, но, увидев деда, встала.

Боже! Да она еще прекрасней, чем говорят! И так похожа на Луизу! Эти белокурые волосы, выразительные синие глаза… Алисон напомнила милорду молодость, то время, когда он впервые увидел свою будущую жену. Луиза тогда была такого же возраста, что и Алисон, только взгляд у нее был простой и кроткий, Алисон же смотрела на лорда гордым, непреклонным взглядом, который наверняка унаследовала от отца.

Лорд Аллертон сделал несколько шагов по направлению к внучке. Вся его суровая решимость пропала под натиском этого гордого взгляда. Он шел сюда, ожидая увидеть несчастную, голодную и замученную девушку, которая сама бросится перед ним на колени, и будет умолять его о помощи. Но Алисон не собиралась умолять, напротив, она даже не понимала, зачем ее деду, который в течение шестнадцати лет ни разу не вспомнил о существовании внучки, понадобилось вдруг искать ее, и какое у него может быть к ней дело?

- Мне сказали, что у вас есть ко мне дело, милорд, - первая нарушила молчание Алисон. – Я вас слушаю.

- Начнем с того, что, несмотря на ошибки твоего отца, я твой дедушка, - начал милорд, ближе подходя к столу, за которым стояла Алисон.

Девушка усмехнулась.

- Извините, милорд, но вы уже более двадцати лет не считаете моего отца своим сыном, следовательно, у вас нет основания считать меня своей внучкой.

С этими словами Алисон вышла из-за стола, и подошла к лорду Аллертону.

- Милая девушка, - оскорблено произнес старик, - я пожилой человек, а вы даже не предложили мне сесть!

- Простите, милорд, - ответила Алисон, - но вы не только пожилой, но и очень богатый, вы не привыкли к простоте, в которой живем мы - бедные люди. Садитесь на кровать, коли, не побрезгуете.

Комната была небольшая, но чистая и светлая. Кроме кровати, шкафа, стола и одного стула здесь больше ничего не было. Побеленные стены блистали пустотой, на них не было ни единой картины, паутины по углам и то не было.

Лорд опустился на кровать.

«Да как она смеет разговаривать со мной в таком тоне! – с нарастающим возмущением подумал он. - Но может быть, когда она узнает, зачем я пришел, то изменит свое отношение ко мне?»

Алисон села обратно за стол. Она сложила перед собой руки так, что лорд смог увидеть перстень с большим сапфиром на ее изящном пальчике. Оно же стоит целое состояние! Откуда у Алисон такой перстень? А может, она и не нуждается в деньгах Аллертонов? Но кроме этого перстня на Алисон больше не было драгоценностей, да и ее скромное серо-голубое платье не располагало думать, что Алисон имеет большой достаток в деньгах.

- Извините, милорд, что перебила вас, - продолжала Алисон все с тем же гордым достоинством. – Давайте опустим ту часть, в которой говорится о том, что я ваша внучка, ибо я уже доказала, что это не так. Переходите сразу к делу, зачем вы пришли сюда?

- Я хотел помочь тебе, - лорд тоже старался не терять достоинства. Его гордость требовала встать и уйти в ответ на холодный прием внучки, но та мысль, что Алисон – последняя веточка на генеалогическом дереве Аллертонов, удерживала его от этого.

- Твоего отца наверняка скоро казнят, - продолжал лорд. – А я, хоть ты это отрицаешь, единственный твой родственник, который мог бы тебе помочь. Я предлагаю тебе, Алисон, свой дом, свое состояние, свое имя.

С этими словами лорд поднялся. Алисон тоже встала.

- Я ценю ваше предложение, милорд, - ответила она. – Могу представить, каких усилий для вашей гордости стоило решение прийти ко мне. От своего отца я много слышала о вас хорошего, я не питаю к вам ненависти и ни в коем случае не хочу оскорбить вас. Но не забывайте, что я воспитывалась пиратом и среди пиратов. Ошибки моего отца, так вы, кажется, это назвали. Почему же вы думаете, что я не повторю его ошибок? Мне свойственно считать нормальным многое из того, что для вас кажется дикостью. Разве не поэтому вы отказались от своего сына? У меня есть деньги, милорд, у меня есть дом – это мой корабль, и у меня есть имя – имя моего отца – Доу. Но даже если бы у меня не было ничего, я бы и тогда не приняла вашу помощь. Так что, милорд, если вам больше нечего сказать, то попрощаемся и расстанемся без обид.

На старого лорда эта речь произвела огромное впечатление. Да, это, несомненно, его внучка! Горда и независима. Она истинная Аллертон! Она достойна быть одной из них!

- Если ты передумаешь, то знай, двери моего дома всегда открыты для тебя. Можешь всегда рассчитывать на мою помощь, - произнес лорд с тем же уважением, с каким Алисон говорила с ним. – До свидания.

- Прощайте, милорд, - отозвалась Алисон.

Старый лорд быстро вышел, не сказав больше ни слова. В глубине души он жалел, что Алисон сказала «нет». Ему понравилась эта красивая, независимая и, по всей видимости, умная девушка, она пробудила в старом лорде ностальгические воспоминания о былой молодости и единственном сыне. Может быть, он действительно был слишком суров к нему.… Но лорд отогнал от себя эти мысли. Дело сделано, ничего уже не изменишь. Указав 25 лет назад Честеру на дверь, он, лорд Аллертон, поступил так, как велел ему его долг, честь рода Аллертон.

Лорд торопливо перебрел через грязную лужу у трактира, и сел в карету.

- Трогай! – крикнул он кучеру, недовольно покрякивая.

- Ну что? – нетерпеливо спросила Алисия, заглядывая в суровое задумчивое лицо лорда Аллертона.

- Эта девчонка горда, как сатана! – воскликнул лорд в ответ. – Она никогда не примет мое предложение, даже если будет умирать с голода!

- Но что она вам сказала? Может быть, лучше я поговорю с ней?

- Нет, милая Алисия, боюсь, что это не поможет.

- Так значит, все потеряно? – произнесла Алисия с какой-то безысходностью в голосе, – неужели больше ничего нельзя сделать?

- Я оставил ей путь к отступлению, хотя, вряд ли она передумает. Эта бестия горда, как и все Аллертоны!

- Но что же она вам сказала? Расскажите!

- Ничего особенного, милая, ничего такого.

Лорд замолчал. Он отвернулся к окну, и с угрюмым лицом стал наблюдать за тем, как скатываются холодные дождевые капли по мокрому стеклу. Алисия тоже молчала, она представляла разговор своего отца с Алисон, что она могла сказать ему, как встретила, приняла, что могла ответить на его предложение, и что, наконец, означает это «ничего такого»?

Городские часы пробили шесть. Лорд встрепенулся, будто стряхнул с себя свои мрачные мысли, тяжело вздохнул, и, повернувшись к Алисии, сказал:

- Когда, ты говоришь, началось слушанье?

- В четыре по полудни, - ответила Алисия, пытаясь вспомнить, когда она успела сказать отцу про время суда.

Лорд немного помолчал, потом снова спросил:

- Думаешь, еще не кончилось?

- Конечно, еще не кончилось, - ответила Алисия. – Говорят, вчера до поздней ночи заседали.

Старый лорд еще немного подумал, и, больше ничего не спрашивая, приказал кучеру поворачивать, и гнать к зданию суда.

- Может к концу успеем, - пробормотал он себе под нос, и, усевшись поудобнее, стал наблюдать за проплывающими за окном домами.

Глава 3

Бен Уоткинс – владелец «Трех быков», невысокий полноватый мужчина лет сорока пяти, постучался и вошел в комнату Алисон. Она стояла у окна и наблюдала за движениями на небе.

- Алисон, пора, - сказал Бен, подходя к ней.

- Посмотри, Бен, какие они – эти серые тучи. Они похожи на гигантские корабли. Будто там, на небесном море, идет жестокая война гигантов. Их корабли сталкиваются, берут на абордаж, палят из пушек. И весь воздух в пороховом дыму, видишь? Этими огромными фрегатами правят великаны – благородные воины своего небесного государства. А дождь – это брызги, которые поднимают пушечные ядра, когда падают в воду.

Бен подошел к окну и взглянул на небо, но, не увидев там ничего из того, о чем говорила Алисон, повторил:

- Алисон, нам уже пора.

- Да, - Алисон вернулась с неба на землю и отошла от окна. – Который сейчас час?

- Только что пробило шесть. Надо торопиться.

В дверях показалась та самая полная женщина в розовом платье, это была Маргарет – жена Бена. Она положила на кровать костюм для Алисон и сказала:

- Приехал Бат. У него все готово. Он ждет тебя, Алисон, внизу, чтобы ехать в суд.

- Ты все помнишь, Алисон? – волновался Бен. – За углом, справа от выхода, будут ждать лошади. Джимми покажет вам дорогу. Я буду ждать у мыса, там мы расстанемся.

- Не волнуйся, - отозвалась Алисон, - все пойдет по плану.

- Удачи!

Маргарет выскользнула в дверь. Ее муж последовал за ней, но в дверном проеме он столкнулся с высоким, красивым юношей в черном плаще. Молодой человек взглянул вниз с высоты водонапорной башни, взял Бена за плечи и, убрав его со своей дороги, одним большим шагом преодолел порог, и очутился посредине комнаты. Его высокий рост заставил его нагнуться, когда он входил, чтобы не удариться головой о косяк. Бен юркнул в коридор и закрыл за собой дверь. Алисон спокойно смотрела на вошедшего, скрестив руки на груди. Гость снял с головы шляпу, но здороваться и не думал.

Стюарт Гелбрейд был очень красив. Его черные волнистые волосы были растрепаны, и несколько прядей прилипли к вспотевшему от быстрой ходьбы, лбу. Синие глаза были как две капли воды похожи на глаза Алисон.

- Отец арестован? – спросил Стюарт.

- Да, - сухо ответила Алисон.

- Когда суд?

- Суд уже идет.

- Есть план?

- Конечно, есть план, - пренебрежительно фыркнула Алисон.

- Когда ты собиралась мне об этом рассказать?

- Никогда! - отрезала Алисон. - Будто это имеет для тебя значение.

- Я приехал, как только узнал, - резко возразил Стюарт. Он понимал, что под словами Алисон скрывается упрек в том, что ему плевать на своего отца, и Стюарту это не нравилось.

- Поедешь с нами, - распорядилась Алисон. – Дополнительное оружие нам не помешает.

- Может быть, посветишь меня в план?

- Спускайся вниз, там ждет Бат. Он тебе все расскажет.

Стюарт быстро вышел, а Алисон стала облачаться в мужской костюм, который приготовила для нее Маргарет.

Здесь, пожалуй, можно ненадолго оставить Алисон Доу, и вернуться на 25 лет назад до начала нашего повествования.

Честеру Аллертону, единственному сыну и наследнику лорда Аллертона, было 15 лет, когда он поссорился с отцом и ушел из дома. Тогда-то Честер и познакомился с Беном Уоткинсом, которому в то время было 24, и он помогал отцу в харчевне «Три быка». Честер и Бен очень подружились, стали неразлучными друзьями, несмотря на большую разницу в возрасте. Честер работал в порту: грузил и разгружал корабли, заходящие туда, убирал мусор, выполнял другую грязную работу, а на те небольшие деньги, что удавалось заработать, снимал комнату в харчевне своего друга. Нелегко приходилось, но у молодого Аллертона и мысли не возникало, пойти к отцу с покаянием. Честер работал и ждал, когда представится возможность наняться на какое-нибудь судно юнгой. Ему было душно в этом грязном порту, тесно в этой захудалой харчевне. Каждый день, когда он смотрел на море, провожая и встречая корабли, юношеское воображение рисовало ему неведомые страны, лежащие далеко за океаном, захватывающие приключения, отважных викингов, и дух странствий уносил его в мечтах далеко от этого берега, от этого ненавистного, промозглого порта, пропитанного туманами города.

Было холодное осеннее утро. Шел мокрый снег и дул резкий ветер, пробиравший до самых костей. Суда не грузились и не разгружались, ища спасения, они вышли в открытое море, дабы не быть разбитыми жестокими волнами о берег. Честер, закутавшись в одеяло, взобрался на высокий холм возле порта и наблюдал за потемневшим, неспокойным морем. Сколько опасностей таило сейчас оно в себе. Пройдет еще немного времени и некогда тихое и приветливое, оно превратится в бушующую стихию, в разъяренного гиганта-тигра, будет беситься и рычать, словно раненный неопытным охотником зверь.

Вдруг на горизонте появился парус, он быстро мчался к берегу, подгоняемый неспокойными волнами, и, рискуя в любую минуту быть варварски разбитым о берег дикими волнами. Заворожено глядя на одинокий парус посреди бушующего пространства, и воображая о капитане, команде и судьбе этого судна, Честер еще не мог предположить, что спустя всего несколько часов он не только познакомится с его командой и капитаном, но и будет принят на него юнгой.

«Гермес» был небольшим торговым судном, принадлежащем богатому англичанину. Ричард Гроу. Капитан «Гермеса», был человеком замкнутым и суровым. Он ни в чем не жалел мальчика, а Честер много работал и быстро учился. У него появились новые друзья и враги, матросы часто подшучивали над ним, иногда эти шутки были добрые и невинные, но часто злые и жестокие.

Стояла хорошая погода и дул попутный ветер. «Гермес», не отходя далеко от берега, направлялся в Индию. Индия! Честер много читал об этой стране. Юношеское воображение переносило его вперед на тысячи миль, и рисовало перед ним загадочную страну с волшебными сказками, стенами древних городов, старинными храмами, хранящими память об индуистских богах. Видел он и огромных слонов с золотыми помпонами, украшенными драгоценными камнями и смуглыми людьми, говорящими на языке хинди.

Однако первое знакомство с Индией оказалось далеко не таким приятным, как воображалось. Знойный, грязный и пыльный порт принял «Гермес» в свои душные объятия. Один лишь только мельком брошенный взгляд давал понять, что Индия – страна не только волшебных сказок и древних храмов, но и страна насилия, грабежа и жестокости.

Пребывание в Индии было недолгим. «Гермес» выгрузил ящики с дешевыми товарами, до отказа набил трюмы пряностями и алмазами, и отправился в обратное путешествие. Путь домой складывался далеко не так удачно. На следующий же день, после того, как «Гермес» отчалил от Индии, начался страшнейший шторм. Было безумием продолжать каботажное плавание, судно могло разбиться о берег, значит, не оставалось ничего другого, как выйти подальше в море. Опускалась ночь. Капитан Гроу приказал Честеру сидеть в трюме и не показывать носа на палубе. Мальчик, завернувшись в одеяло, сидел среди амфор, набитых алмазами и слушал, как снаружи бушует стихия. Казалось, что шторм продолжается вечность и ему никогда не будет конца. Слабые человеческие крики заглушал свирепый свист ветра, взрывы падающих с огромной высоты волн, грозные раскаты грома. Наконец все стихло. Честер плохо помнил события прошедшей ночи, сильный шторм вызвал приступ морской болезни в непривыкшем к качке организме. Мальчик выбрался на палубу и осмотрелся. Солнце стояло высоко, было уже далеко за полдень. Море было спокойное, а небо голубое, будто и не было никогда этого зловещего шторма. Вокруг простиралось огромное водное пространство, и Честер почувствовал себя странно, не увидев земли хотя бы с одной стороны. Ни разу еще его путешествия не заходили так далеко. Капитан сказал, что штормом судно отнесло далеко в открытое море, теперь они шли на северо-запад, направляясь обратно к берегам Индии.

Весь день и вся ночь прошли без изменений, все то же голубое небо, все те же бескрайние воды Индийского океана. На рассвете другого дня, на горизонте появился парус, некоторое время он шел параллельно «Гермесу», не делая никаких маневров, потом вдруг резко изменил курс, и стал быстро приближаться. Капитан Гроу долго стоял на капитанском мостике, прижав к глазу подзорную трубу, и наблюдал за приближающимся судном, наконец, повернулся и с философским спокойствием сообщил:

- Пираты.

«Гермес» поднял все паруса и старался уйти от погони, но пиратское судно было намного быстрее и с каждой минутой расстояние заметно уменьшалось. Команда готовилась к неминуемой схватке. На судне было много оружия, того требовал дорогой груз, но многие из команды никогда в жизни не держали в руках оружие. Не прошло и двух часов, как пиратский «Гладиатор», именно так называлось их судно, нагнал «Гермес», и взял его на абордаж.

Кровь лилась рекой, здесь не было жалости. Вся палуба «Гермеса» была окутана пороховым дымом, звуки выстрелов постепенно смолкли, и пистолеты уступили место саблям и кинжалам, люди бились врукопашную. В воздухе блестела сталь, и все как будто превратилось в один большой, неразборчивый и смертоносный комок.

Явное преимущество в силе и количестве было на стороне пиратов, они были жестоки, не жалели ни своих, ни чужих, и не брали пленных. На палубе лежали окровавленные труппы, у кого был распорот живот, у кого перерезана шея. Трупы, а то и полуживые люди, падали за борт, и все море вокруг судна было окрашено в красный, кровавый цвет, а поверх волн виднелись плавники хищников, привлеченных кровью и подстерегающих очередную наживу.

Честер самоотверженно носился по палубе с большим ножом, который нашел на кухне. Молодой и проворный, как обезьяна, он нанес немало ущербных ударов пиратам, чем обратил на себя внимание капитана Гелбрейда.

- Этот малец сражается, как настоящий зверь, - сказал он одному из своих людей, указывая на Честера. – Бьюсь об заклад, из него выйдет отважный морской волк! Грех губить такое создание. Он мне нужен живым, слышишь, живым!

Скоро все кончилось, и дикие крики сражения сменились ненасытными воплями грабежа. Дорогой груз «Гермеса» был перенесен на «Гладиатор», а само судно пошло ко дну вместе с оставшимися на нем живыми и мертвыми. Пираты не горевали и не считали погибших в бою друзей, а в диком восторге перебирали отвоеванные алмазы, пересыпая их из амфоры в амфору и деля между собой. Честера заперли в трюме и забыли о нем, все, кроме капитана Гелбрейда.

Мальчик провел беспокойную ночь, думая о погибшем «Гермесе», о его разбитой команде и об отважном капитане, который до последней капли крови сражался за свое судно и команду. Думал о жестокости пиратов, и о том, какая судьба уготована ему самому. Быть может Гелбрейд собирается продать его в рабство, но почему же в таком случае пираты убили всех остальных?

Утром в трюм спустилась девушка, совсем юная и прекрасная, как самый чудесный цветок на свете. Она была индианкой, ее смуглая гладкая кожа отливала перламутром, черные длинные волосы спадали вдоль спины густыми потоками и были украшены жемчужными нитями, а ее большие темные глаза, обрамленные густым веером черных ресниц, были полны печали. На ней было надето белое атласное платье, какого достойна сама королева Англии. Руки девушки были украшены золотыми браслетами с дорогими драгоценными камнями, изящные пальчики ее унизывали перстни с изумрудами и сапфирами невообразимой величины, в маленьких утонченных ушках – большие золотые серьги с такими огромными бриллиантами, что они вполне могли бы затмить солнце. На шее сияло такое прекрасное ожерелье из драгоценных камней, какому позавидовала бы самая богатая и самая изощренная женщина на свете.

Девушка была так красива, и так необычно было видеть индианку, одетую в богатое европейское платье и усыпанную украшениями, а тем более невероятным казалось то, что это прелестное создание могло очутиться на пиратском корабле, среди бандитов и разбойников. Честер решил, что это сон, и ему не хотелось просыпаться.

Девушка поставила поднос с едой на пол и отошла в сторону.

- Кто ты? – спросил у нее Честер, но она ничего не ответила.

Но это был не сон, а если и сон, то не совсем приятный. В трюм, пыхтя и скрипя, спускался полный человек с бородой и маленькими черными глазками. Это был капитан Гелбрейд. На секунду он остановился на последней ступеньке лестницы, ведущей в трюм, из-под густых черных бровей осмотрел все вокруг, и только затем ступил на пол.

- Добро пожаловать на «Гладиатор», - сказал вошедший. – Я капитан этого судна. Мое имя Гелбрейд, Роберт Гелбрейд.

Честер ничего не ответил. Он решил, что пираты узнали, что он сын лорда Аллертона, и теперь хотят потребовать за него выкуп, иначе, чем можно объяснить то, что всю команду «Гермеса» беспощадно убили, а его одного оставили в живых. Честер сидел на полу, на пустых пыльных мешках и враждебно смотрел на капитана. Тот подошел к нему, и, слегка наклонившись вперед, спросил:

- Почему ты не ешь? Тебе не нравится моя еда?

- Я лучше умру с голода, чем стану есть вашу еду, - с гордым достоинством отозвался Честер.

Гелбрейд засмеялся отрывистым, хриплым смехом.

- Достойный ответ для героя, - сказал он. – Но я не хочу, чтобы ты умер с голода.

- Конечно, ведь за мертвого не получишь того, что можно получить за живого, - с ненавистью проговорил Честер, он решил, что нет большой разницы: умереть сейчас, или чуть позже, после того, как лорд Аллертон скажет пиратам, что у него нет сына и откажется платить. – Смею вас заверить, что от моего отца вы не получите за мою жизнь ни цента.

-О чем ты говоришь? – с искренним непониманием произнес Гелбрейд. – Я не собираюсь тебя никуда продавать. Ты не пленник на этом корабле, а скорее гость. Поживешь здесь немного, а потом, если захочешь – уйдешь, не захочешь – останешься. Авани, - Гелбрейд знаком руки подозвал к себе девушку, - подойди сюда. Возьми поднос и подай его нашему герою.

Девушка, покорно склонив голову, маленькими легкими шажками прошла мимо Гелбрейда, взяла поднос и подала его Честеру, присев рядом с ним на корточки. Она смотрела ему в глаза и Честер, как завороженный, не мог отвести от нее взгляд, изучая прекрасные черты ее лица. На мгновение лицо Авани озарила лучезарная, застенчивая улыбка, но в следующую секунду девушка отвернулась, торопливо поднявшись, она оставила поднос в руках Честера и подошла к Гелбрейду. Тот обнял девушку за плечи.

- Авани, моя красавица Авани, моя жена, - прокомментировал он. – Я купил ее в прошлом году в Индии. Никогда в жизни не видел более красивой женщины, чем моя Авани.

- Вы купили себе жену?!

Честер знал о том, что многие покупают себе красивых рабынь, чтобы они скрашивали их досуг, но красавица Авани была настолько юна и прекрасна, а капитан Гелбрейд казался таким страшным и мерзким, что Честеру с трудом верилось в возможность того, что она жена этого пирата.

- Да, я заплатил этому сукиному сыну – ее отцу, немалую сумму. Мерзавец мог бы продать собственную душу дьяволу, если бы это сулило ему хоть малую прибыль, - засмеялся Гелбрейд своим скрипучим смехом.

- Не многим вы лучше него, если думаете, что за деньги можно купить себе жену, - заметил Честер, глядя Гелбрейду прямо в глаза.

- Авани любит меня, - возразил Гелбрейд. – Я избавил ее от этого продажного ирода - ее отца. Правда, Авани?

- Да, мой господин, - покорно отозвалась девушка.

- Попала из огня да в полымя, - невесело усмехнулся Честер. – Она считает вас своим господином, потому что вы купили ее, может быть, она и принадлежит вам, но ее сердце никогда не будет вашим.

- Щенок, - беззлобно пробормотал Гелбрейд, - много ты понимаешь.

С этими словами он повернулся и направился к выходу. Авани зачарованно смотрела на внезапно появившегося в ее жизни молодого благородного человека, который не боялся дать отпор грозному капитану Гелбрейду.

Плаванье шло спокойно. Небо было чистое, море тихое, и легкий ветерок, надувая паруса, гнал шхуну по прозрачным волнам.

Авани два раза в день спускалась к Честеру, приносила ему воду, еду и спелые фрукты. Она никогда не поднимала ресниц, а если Честер пытался заговорить с ней, подхватывала подол своих шелковых юбок и убегала, как испуганная лань. Капитан Гелбрейд сам частенько захаживал в трюм, где сидел в своем заключении Честер. Старый пират много говорил, курил трубку и пил ром. С каждым днем он все больше и больше привязывался к Честеру. Спустя неделю он переселил его из трюма в каюту, которая находилась бок о бок с его, и была обставлена всевозможными золотыми безделушками и прочими шикарными вещами. Капитан Гелбрейд начал учить Честера морскому делу, премудростям управления кораблем. Так шли дни, и Честер постепенно смирился с тем, что ему придется жить среди этих ужасных людей; но только две причины могли удержать его на «Гладиаторе»: красавица Авани и знания капитана Гелбрейда, который собирался исполнить мечту Честера и сделать из него настоящего капитана.

Плавание продолжалось долго. Честер не знал, куда теперь направляется «Гладиатор», и лишь более месяца спустя, с марса донесся крик дозорного:

- Земля!

Это был остров Болид, который содержал в своих недрах несметные сокровища капитана Гелбрейда и его товарищей.

Честер стоял на носу судна и с трепетом вглядывался в зеленый оазис посреди водной пустыни. Ему не терпелось сойти на сушу, ощутить твердую землю у себя под ногами, пройтись босиком по горячему песку.

«Гладиатор» встал на якорь с южной стороны острова, в бухте, которую Гелбрейд называл Песчаной. Матросы спускали шлюпки и грузили в них алмазы, которым суждено было остаться на этом острове. Честер сел в одну шлюпку с Гелбрейдом и Авани. Весла мягко опускались в воду, издавая приятное «хлюп», и лодка быстро скользила к приветливому берегу.

«Гладиатор» и его команда оставались на острове несколько дней. В первый день десять человек из окружения Гелбрейда, наиболее верные ему люди, переносили алмазы в пещеру в центре острова, полную хитроумных ловушек. Честер тоже оказался среди этих десяти. Гелбрейд показал ему все ловушки, и весело смеялся, когда Честера едва не проткнуло насквозь железным штыком, выскочившим откуда-то сбоку. У Гелбрейда было весьма своеобразное чувство юмора. Его забавляли только такие шутки, которые одновременно могли пощекотать нервы, а того несчастного, над кем он «подшучивал», довести до удара.

Следующие несколько дней были посвящены охоте, команда запасалась провизией и пресной водой для дальнейшего плавания.

Остров был небольшой, но красивый, наверное, именно таким был Эдем. Недалеко от лагеря, разбитого командой «Гладиатора», приютилась чудесная лагуна с гротами, водопадами и небольшим озерцом, словно в колыбели убаюканном в зелени леса. Это место выбрали для встреч Честер и Авани. Они проводили там часы напролет, рискуя быть замеченными Гелбрейдом или кем-нибудь из его людей. Они похищали у жизни минуты, чтобы подарить друг другу радость короткого поцелуя.

Спустя две недели «Гладиатор» поднял якорь и покинул райский остров. На корабле Честер и Авани практически не виделись. Гелбрейд все время держал мальчика возле себя, и Честер с жадностью впитывал даваемые ему знания, приобретал навыки управления кораблем.

Через месяц произошло нечто непредвиденное. Гелбрейд перебрал рома и спал, как убитый. Авани под покровом ночи, тихо, как тень, пробралась в каюту Честера и, опустившись на колени возле его кровати, прошептала:

- У нас будет ребенок.

Честер молчал, он пытался осознать тот факт, что меньше, чем через девять месяцев станет отцом.

- Гелбрейд убьет нас обоих, - добавила Авани.

- Скажи ему, что это его ребенок.

Авани отрицательно помотала головой.

- Он не может иметь детей.

Гелбрейд бесплоден?! В таком случае они действительно влипли! Честер поднялся с кровати и, лихорадочно соображая, несколько раз прошелся по каюте. Наконец, он остановился, и, повернувшись к Авани, сказал:

- Гелбрейд не говорит, куда мы направляемся, но, по всей видимости, в Африку. Мы бежим, как только корабль причалит к берегу. Позже мы сможем забрать часть сокровищ с острова Болид, я знаю координаты острова и все ловушки в пещере. Все будет хорошо.

Честер говорил уверенно, Авани поверила ему и успокоилась. Ей было не важно, как они будут жить – богато или бедно, главное, что она избавиться от ненавистного ей Роберта Гелбрейда и будет рядом с любимым человеком.

Однако судьба распорядилась иначе. У самых берегов Африки «Гладиатор» встретил военное судно, и ему пришлось «уносить ноги», чтобы вооруженный до зубов «Апогей» не потопил его или не взял на абордаж, чтобы вздернуть потом на виселице всю команду. «Гладиатор» направлялся к острову Эол, это было единственное его спасение. Этот остров, со всех сторон окруженный подводными рифами, таил опасность для тех кораблей, которые дерзнули приблизиться к нему. Гелбрейд отлично знал все проходы и лазейки в лабиринте подводных скал острова. «Гладиатор», ловко лавируя между рифами, обошел остров, и вышел из лабиринта с другой стороны, а «Апогей» напоролся на первый же риф на подходе к острову и вынужден был прекратить преследование.

«Гладиатор» два месяца провел на Болиде и в начале мая вновь покинул Тихий океан, направляясь к берегам Индии. Живот у Авани был уже заметен, а Гелбрейд не торопился причаливать к берегу, он то и дело отклонялся от курса, гоняясь за встречающимися торговыми судами. Скоро вся команда стала поговаривать об изменениях в фигуре девушки. Авани, никогда не носившая корсет, начала прибегать к его услугам, и с каждым днем все туже затягивала шнуры. Честер с нетерпением ждал прибытия в Индию, но Гелбрейд вдруг снова изменил курс судна и «Гладиатор» стал стремительно и беспощадно отдалять Авани и Честера от спасительного берега.

- Сегодня ночью бежим, - шепнул Честер Авани, улучив секунду, когда никого не было рядом. – Больше медлить нельзя. Как только Гелбрейд уснет, приходи в мою каюту.

На «Гладиаторе» царила суматоха, только что было взято на абордаж судно мелкого торговца, везшее из Индии чай и ткани. Честер знал, что пираты будут отмечать победу и к вечеру напьются до беспамятства, тем более что на побежденном судне был обнаружен запас чудесного виски. Честер сложил в одну из шлюпок запас провизии на неделю и пресную воду. До берега Индии было не более двух дней, кроме того, здесь проходил довольно оживленный торговый путь, и Честер надеялся, что днем их подберет какое-нибудь судно.

«Гладиатор» все дальше уходил в океан. Обычно Гелбрейд праздновал вместе с командой, но в этот день он сидел в своей каюте, сосредоточено высчитывал курс корабля, и даже не прикасался к спиртному. Честер был с ним. Когда начало темнеть, Авани принесла чай и зажгла лампу. Она как всегда сделала все молча и удалилась, ни разу не подняв глаз. Гелбрейд стоял, опершись на стол, и пыхтел, как паровоз. Честер заподозрил неладное и собрал все свое мужество, чтобы вынести приближающийся ураган, который, возможно, будет иметь для него летальный исход. Гелбрейд вдруг выпрямился, смахнул поднос с чаем на пол, взревел, как раненый зверь и перевернул дубовый стол с такой легкостью, словно это была простая табуретка. Он схватил пистолет и направил его в голову Честера. Гелбрейд побагровел от ярости, и даже глаза его налились кровью, как у разъяренного быка. Честер с вызовом смотрел на своего капитана. Гелбрейд опять взревел так, что мурашки побежали по всему телу, и выстрелил в стену, совсем рядом от головы Честера. Юноша даже не дрогнул, он продолжал смотреть взбесившемуся пирату прямо в глаза. Гелбрейд отбросил пистолет в сторону, и, тяжело дыша, процедил сквозь зубы:

- Не смей бежать с ней. Из-под земли достану, убью. Она родит ребенка на этом корабле, и он будет моим сыном. Он будет носить имя Роберта Гелбрейда!

В октябре «Гладиатор» подошел к берегам Африки. Авани должна была родить со дня на день. Гелбрейд приказал бросить якорь недалеко от небольшой деревушки. Часть команды, с разрешения капитана, высадилась на берег, а Честер отыскал в деревне повивальную бабку и привел ее на корабль. Женщина выдворила из каюты обоих «папаш» и осталась с роженицей наедине. Честеру показалось, что прошла целая вечность, прежде чем повитуха появилась на палубе с младенцем в руках. Она поздравила Гелбрейда с сыном и передала малыша ему на руки. Честер кинулся в каюту, где находилась Авани, он остановился у ее постели и взглянул на свою любимую. Она была как поблекшая звезда, бледная, вымотанная тяжелыми родами, словно обескровленная. Она была мертва.

Честеру казалось, что ему не хватает воздуха, как опьяненный он вышел на палубу, расстегнул первые пуговицы рубашки, чтобы было легче дышать, и вцепился обеими руками в планширь.

Гелбрейд даже как будто и не заметил смерти Авани. Если бы не ребенок, то он сам бы убил ее, а Честера он считал невинной жертвой, попавшейся в магические сети коварной развратницы.

Авани похоронили в тот же день на берегу. Гелбрейд не участвовал в этом мероприятии, все организовывал и руководил Честер. Капитан хотел сразу же поднять якорь, но Честер удержал его, приведя тот аргумент, что ребенок погибнет от голода без материнского молока. Та же повитуха, что принимала роды, нашла кормилицу. Женщину приволокли на судно вместе с ее приплодом, и, без ее ведома, подняли якорь и вышли в море; Гелбрейд решительно не хотел оставаться на берегах Африки ни дня более. Когда кормилица обнаружила, что оторвана от дома, было уже поздно. Одну из кают переоборудовали в детскую и поселили там несчастную женщину. Когда необходимость в кормлении грудью отпала, кормилица превратилась в воспитательницу и продолжала оставаться пленницей на «Гладиаторе».

Гелбрейд стал осторожничать, команда начала роптать. «Гладиатор» бесцельно шатался по океану, лишь изредка нападая на мелкие торговые суда. Но время шло, дети росли, Гелбрейд пришел в себя, и жизнь вернулась в свою обычную калию.

Прошло еще четыре года. Честеру шел двадцать первый год. Из смазливого мальчишки он превратился в красивого крепкого юношу. Все из команды «Гладиатора» не любили его, но уважали даже больше, чем самого Роберта Гелбрейда. Тот чувствовал, что теряет прежний авторитет в глазах команды, и остро переживал это. Он стал замкнутым, много пил, толстел и старел на глазах. Масло в огонь подливал и ребенок, который не желал признавать Гелбрейда отцом, он сторонился его и больше тянулся к Честеру, даже несмотря на то, что юноше было запрещено приближаться к ребенку. Гелбрейд все чаще выходил из себя, ломал мебель, кидал в Честера всем, что только попадалось ему под руку, хватался за пистолеты и целился ему в голову, но всякий раз стрелял мимо. Честер выносил все это с молчаливым достоинством, порой даже с вызовом глядя в глаза Гелбрейду. Он не боялся старого озлобленного пирата.

Честер привык к жизни, которую он вел на корабле. Теперь он знал все, чтобы с закрытыми глазами привести судно в любое доступное для корабля место, но, хотя Честера больше ничего не удерживало среди этих людей, он не стремился покинуть «Гладиатор».

В этот год судьба распорядилась так, что Честер стал капитаном «Гладиатора».

С самого утра море было неспокойным, а к вечеру поднялся такой страшный шторм, какого Честер не видел ни разу за те пять лет, что он провел в океане. Громадные волны вздымались к небу и всей своей тяжестью опрокидывались на палубу судна. Штурвал остался без присмотра и крутился из стороны в сторону, управляемый волею ветра и волн. Гелбрейд, держась за тросы, перебирался к нему от мачты к мачте. Очередная гигантская волна обрушилась на судно, и смыла бы Гелбрейда за борт, если бы он не запутался в тросе, который лежал на палубе и был привязан к грот-мачте. Огромная масса воды поволокла капитана за собой, и он, проломив ногами фальшборт, повис, наполовину находясь за бортом и крепко удерживаемый обмотавшимся у него вокруг пояса тросом. Накатывавшиеся одна за другой волны, буквально топили его, не давая дышать. Честер поспешил на помощь Гелбрейду, когда заметил, в каком положении находится его капитан. Он, держась за грот-мачту, пытался вытянуть Гелбрейда обратно на палубу, но это было практически невыполнимой задачей. Гелбрейд настолько ослаб перед напирающей стихией, что уже не мог подтянуться по тросу и взобраться на палубу, да и за последний год он сильно сдал, потолстел и потерял форму. Честер сам непомерно рисковал жизнью, пытаясь вытащить Гелбрейда. Каждая следующая волна казалась больше предыдущей и норовила смыть Честера за борт.

- Что ты делаешь, безумец! – выкрикивал Гелбрейд в промежутках между падающими, будто бы с неба волнами. – Оставь меня! Погибнешь сам! Штурвал! Штурвал!

Честер не отступал. Он уже почти вытащил Гелбрейда. Еще пара минут, и он был бы спасен. Честер обхватил мачту и подождал, пока прокатится очередная волна. Вдруг он почувствовал, что веревка ослабла. Гелбрейда не было, а конец троса был ровно обрезан ножом.

Шторм кончился, и море снова стало ласковым и спокойным. Команда «Гладиатора» собралась на палубе. Капитана Гелбрейда больше не было, и стал актуальным вопрос о выборе другого капитана. Кандидатура была быстро подобрана и принята единогласно. Уже чествовали нового капитана, когда на палубе появился Честер.

- Капитан Джонсон, - усмехнулся он, все мгновенно затихли и посмотрели на любимчика Гелбрейда. – Похвально, что на судне такая расторопная команда. Дух капитана Гелбрейда не успел еще отойти, а они уже выбрали нового капитана. Это правильно, корабль ни на одну минуту не должен оставаться без капитана. Но с другой стороны, плохой капитан – еще хуже, если бы его не было вообще.

- Все так, но к чему ты это говоришь? – вставил один из матросов.

- Хочу, чтобы вы все подумали, куда может привести судно капитан, который с трудом понимает отличие широты от долготы.

Среди команды началось шушуканье, а Честер продолжал:

- На «Гладиаторе» есть только один человек, который может занять место капитана и грамотно управлять кораблем, но вы выбрали того, кто смыслит в этом не больше, чем белая акула.

Команда еще немного посовещалась, наконец, один из матросов вышел вперед и сказал:

- Ты должен быть нашим капитаном, - обернувшись к остальным, он провозгласил: - Честера в капитаны! – его поддержали еще несколько голосов.

- Но как тебя называть? – спросил кто-то с усмешкой. – Капитан Честер?

Честер уже давно распрощался с фамилией Аллертон, он не имел права называться этим именем с тех пор, как ушел из дома. Теперь ему нужна была другая фамилия.

- Доу. Капитан Честер Доу, - решительно ответил он.

Глава 4

Зал суда был полон. Найджел Аллертон и Алисия Литчфилд вошли в небольшое душное помещение и остановились у входа. Честер Доу восседал на скамье подсудимых и имел такой гордый вид, будто его собирались наградить за отвагу, а не казнить за пиратство.

-Честер, - выдохнула Алисия с благоговением, она дернула старого лорда за рукав и прошептала: - Отец, вон он.

Лорд Аллертон взглянул на сына. Неужели это, тот же самый пятнадцатилетний мальчишка, которого он двадцать пять лет назад выгнал из дома?! Перед ним был красивый мужчина с волевым, решительным лицом, крепкий и мужественный, в последнем не было никакого сомнения. Честер достаточно доказал, что он истинный Аллертон. Он не струхнул перед опасностями, не отступил перед трудностями. Раз, приняв решение, Аллертоны больше не меняли его. Теперь, спустя двадцать пять лет, лорд Аллертон даже с некоторой гордостью смотрел на сына. Несмотря на все сложности, которые были на его пути, на все препятствия, которые Честеру пришлось преодолеть, он не пропал, выжил, добился славы, и не только дурной, но и хорошей. Та женщина, которая со слезами на глазах рассказывала со свидетельского места залу о том, как Честер Доу спас ее и ее ребенка, буквально боготворила его, она готова была поставить известного пирата на божницу и молиться на него всю оставшуюся жизнь.

Люди то входили в зал, то выходили и никто не обратил внимания, когда вошло еще несколько человек. Ни лорд Аллертон, ни Алисия, никто другой не успели понять, что произошло. Вдруг раздалось несколько слабых глухих звуков, похожих на хлопки, после чего весь зал наполнился дымом, от которого слезились глаза, и першило в горле. Люди начали кашлять, в помещение поднялась суматоха. Все стремились пробраться к выходу, но только толкали друг друга и мешали. Дым быстро рассеялся, дышать стало легче, и чей-то возбужденный голос привел народ в чувство.

- Его нет! Он бежал! Честер Доу бежал! – вопил голос.

Суматоха возобновилась, но на этот раз по другому поводу.

Джеймс Уоткинс, Джимми, как ласково называли его родители, ждал с лошадьми за углом справа от входа, как и было условленно.

- Отец, ты и Бат поедете вместе, Джеймс покажет вам дорогу. Я со Стюартом – в объезд. Встретимся у мыса, там нас ждет Бен, - распорядилась Алисон. – Вперед!

Капитан Доу, Джеймс и Бат Конрад – боцман, вскочили в седла и унеслись так быстро, как только способны были скакать их лошади. Алисон и Стюарт замешкались только на секунду, собираясь последовать их примеру, как вдруг позади них раздался угрожающий голос:

- Господа, обернитесь и обнажите шпаги, иначе мы будем вынуждены ударить вас в спину.

Стюарт и Алисон обернулись. Перед ними были два молодых человека, судя по одежде, принадлежащих к высшим слоям общества. Одному из них на вид было лет 27, другой, помладше, выглядел не старше Стюарта.

Брат и сестра переглянулись.

- Что будем делать? – спросил Стюарт вполголоса, так, чтобы его не услышали противники.

- У нас есть еще какой-то выход? – ответила Алисон обнажая шпагу и, показывая, тем самым, пример брату.

В мужском костюме и в шляпе, прятавшей ее длинные волосы, Алисон выглядела как хорошенький мальчишка.

- Ты справишься? – снова спросил Алисон Стюарт.

- Ты меня плохо знаешь, - ответила та.

- В таком случае возьми на себя того, что помоложе. Когда я прикончу своего, то помогу тебе.

- Смотри, братец, как бы мне не пришлось помогать тебе, - отозвалась Алисон и она не хвастала, она отлично владела оружием, равно как шпагой, так и другими видами оружия. Честер Доу научил свою дочь всему, что умел сам, а многочисленные путешествия приумножили ее знания и отточили навыки. Алисон не раз приходилось прибегать к помощи оружия, защищаясь от своих врагов, которых она наживала с поразительной легкостью, впрочем, так же, как и друзей.

Несмотря на свои года, Алисон была высокого роста, и поля шляпы, закрывающие часть лица, не позволяли противнику Алисон определить ее возраст. Однако после первых же нескольких выпадов, ее соперник был уверен, что имеет дело с человеком с большим стажем в фехтовании.

Не прошло еще минуты поединка, когда Алисон сделала неловкое движение, и шляпа слетела с ее головы, обнажив при этом белокурые волосы, мягкими соблазнительными струями рассыпавшиеся по ее плечам. Соперник Алисон буквально остолбенел. Его рука со шпагой уже не повиновалась ему и бессильно опустилась. Он едва не выронил свое оружие. Но Алисон не дремала. Не прошло и секунды, как острие ее шпаги уже находилось у горла растерянного противника.

- Девушка! – выдохнул молодой человек.

Подумать только, он не мог справиться с какой-то девчонкой. Но даже не столько то, как Алисон владела оружием поразило его, сколько ее необычайная красота.

Тем временем Стюарт ранил своего противника и уже устремился на помощь сестре.

- Все в порядке, - остановила его Алисон.

- Кто ты? – выдавил из себя недоумевавший побежденный.

- Мое имя Алисон Доу, - с гордостью ответила она. – Я, пожалуй, сохраню тебе жизнь, - добавила Алисон убирая шпагу в ножны. – Поединок был не совсем равный, ведь я застала тебя врасплох.

- Идем, Алисон, нам надо торопиться, - произнес Стюарт.

В любую минуту мог появиться еще кто-нибудь, и, что хуже всего, могла прийти охрана, выбравшаяся из паникующей толпы. Алисон вскочила в седло.

- Мне было приятно иметь с тобой дело, - обратилась она к своему сопернику, - ты достойный противник.

- Мы встретимся еще? – спросил тот.

- Мир круглый, - ответила Алисон. – Я убью тебя в другой раз, когда у меня будет побольше времени. Адью!

Они со Стюартом быстро скрылись за углом, будто их и не было никогда.

Алисон и ее брат благополучно добрались до мыса, где их ждал Бен Уоткинс. Честер Доу и Бат Конрад были уже там. Погони, к счастью, не было. Недалеко, в уютной бухте стояла на якоре «Галактика» - отличный корабль Честера Доу. Алисон, ее отец, брат и боцман «Галактики» простились с Беном и, пожелав друг другу удачи, разошлись. Через четверть часа корабль Честера Доу уже снялся с якоря и, направляясь в открытое море, держал курс на север.

Очень редко случалось такое, чтобы вся семья Доу собиралась вместе. Если Алисон постоянно жила с отцом, то Стюарт покинул его, когда еще был в возрасте Алисон. В отличие от сестры и отца, Стюарт был прирожденным бизнесменом и наверняка мог бы порадовать своего деда – лорда Аллертона, поскольку море интересовало его не с точки зрения романтики, как источник приключений и опасностей, а с точки зрения коммерции, как источник дохода. За пять лет Стюарт добился неплохого успеха в бизнесе, благодаря своему холодному рассудку и железной хватке.

Алисон, Стюарт и Честер Доу пили чай в кают-компании. Им всем надо было успокоиться после пережитых волнений и поговорить после длительной разлуки. Алисон была возбуждена, но не от страха. Она всегда проявляла пылкий интерес к разного рода опасностям и зачастую сама лезла на рожон. Честер был хладнокровен как всегда. Казалось, что его вообще ничего не могло взволновать. Один только Стюарт проявлял признаки еще не утихшего беспокойства, но он все же старался держать себя в руках.

Честер Доу поставил свою чашку на стол, и, скрестив руки на груди, произнес:

- Наслышан о тебе, Стюарт Дарммонд, - в его голосе слышалось явное недовольство.

- Что поделаешь, - спокойно отозвался Стюарт, поняв намек отца. – Как говорят французы: «Се la vie». Или вернее сказать, таковы условия бизнеса.

- Думаю, что Гелбрейд сейчас не слишком-то доволен тобой, - продолжал капитан.

- Да и ты, я посмотрю, тоже, - вставил Стюарт. – Но пойми, другого выхода у меня не было. Повесить над своей конторой вывеску с фамилией Гелбрейд или Доу, все равно, что сделать у себя на лбу татуировку «Я грабитель». Согласись, фамилия Дарммонд куда более приличней звучит, чем Гелбрейд.

- Но ты Гелбрейд! – воскликнул капитан.

- С этим можно поспорить, - возразил Стюарт. – Я ношу фамилию Гелбрейда, но являюсь твоим сыном, хоть об этом и знаем только мы трое. По-моему, это справедливо. Ведь я не предпочел твою фамилию, или фамилию второго моего папаши, которого я даже в глаза не помню, а взял совершенно другую, повторяю, более приличную. Вам с Робертом Гелбрейдом больше не о чем спорить.

- Я ношу фамилию Доу и горжусь ей, так же, как своим отцом! – возмутилась Алисон. – Кто такой Дарммонд? Его никто не знает. Быть может это мелкий карманник из Лондона. Скажи, какое основание у тебя есть, чтобы считать фамилию Дарммонд более приличной, нежели Доу?

- Да, ты права, Алисон, фамилия Дарммонд пока не слишком известна, но только пока! Подождите немного, и о Стюарте Дарммонде заговорит вся Англия. Сейчас у меня только небольшая компания в Дувре по перевозке грузов, но скоро, очень скоро, обо мне заговорят в Плимуте, Ливерпуле, Бристоле!…

- Беда, - покачала головой Алисон. – Кажется у тебя мания величия, дорогой братец.

- Быть может, фамилии Доу или Гелбрейд и хороши в море, где внушают страх и уважение, но когда ты хочешь привлечь клиентов, то страх здесь не уместен.

- Если уж ты так дорожишь авторитетом своей фирмы, то тебе не следовало бы перебираться через полстраны, чтобы помочь человеку, носящему фамилию Доу. Это может оставить черное пятно на белом имени Дарммонд.

- Перестань язвить, Алисон. Ведь ты же понимаешь, я не мог бросить отца в беде, - возразил Стюарт.

- Мы прекрасно справлялись без тебя все те пять лет, что ты отсутствовал. Справились бы и на этот раз. Слава Богу, у отца есть верные друзья, которые его никогда не бросают!

- У тебя ветер в голове, Алисон! – воскликнул Стюарт. – Ты не думаешь о будущем! Как ты представляешь себе свою жизнь? Будешь, подоткнув подол, носиться по палубе, размахивая саблей, и с криком: «Ура!», срубать на ходу головы своих врагов? А потом, в один прекрасный день, тебе выколют глаз или отрежут руку в бешеной схватке, и ты прославишься под именем «Одноглазая Алисон» или «Однорукая Доу». И если тебе повезет (именно повезет!), то спустя немного времени, тебя схватят и повесят. Тогда, идя на эшафот, ты оглянешься на прошедшую жизнь, и увидишь, что не жила, поймешь, то, что ты считала настоящей жизнью, ни черта не стоит. Что у тебя не осталось позади ничего, чем можно было бы гордиться. И ты захочешь прожить жизнь заново, но будет поздно. Может быть, когда-нибудь ты поймешь, то, что ты называешь сейчас предательством с моей стороны, всего лишь обычное благоразумие. Я хочу создать свою империю, хочу прославить свое имя, хочу, наконец, дать достойное будущее своим детям!

- С таким достойным будущим дети могут покрыться паутиной, - возразила Алисон, считавшая все благоразумное невыносимо скучным.

Честер Доу давно думал об этом, прекрасно понимал Стюарта и был с ним полностью согласен. Стюарт – мужчина, его судьба находилась в его руках, он сам ковал свое счастье, и, наверняка, должен был добиться цели. Но с Алисон все обстояло сложнее. Обеспечить себе хорошее будущее, о котором говорил Стюарт, она могла только удачно выйдя замуж, но какой приличный человек женится на дочери прославленного пирата. При желании дело могло бы выгореть, но вся проблема была в том, что Алисон сама не хотела этого. Ее вполне устраивала такая жизнь, какую только что описал ей Стюарт, за исключением, разумеется, потери руки и глаза. Алисон была уверена, что не раскается в конце пути, да и не умела она оглядываться на прошлое, живя сегодняшним днем.

- Сегодня в суде я видел лорда Аллертона, - поменял тему Честер. – Пришел посмотреть, как меня будут линчевать.

- Кстати, папа, я совсем забыла, - вставила Алисон, - он приходил сегодня ко мне.

На лице Честера отобразилось удивление.

- Что ему было надо? – спросил он.

- Это как раз самое невероятное! Лорд Аллертон предлагал удочерить меня, или что-то в этом роде. Сказал, что хочет дать мне свое имя и сделать своей наследницей!

- Да, у лорда очень туго с наследниками. Кроме Алисии…, - Честер замолчал на минуту, видимо, обдумывая мысль внезапно пришедшую ему в голову. Наконец, он спросил: - Что ты ответила ему?

- Конечно же «нет»! – воскликнула Алисон. – Лорд Аллертон уже похоронил тебя, когда делал мне это предложение, а я знала, что ты останешься жив.

- Что еще он сказал?

- Сказал, что если я передумаю, то могу прийти, - ответила Алисон. – Но какое это может иметь значение?! Я никогда не передумаю!

- Никогда не говори «никогда», - процедил Честер.

- Что ты хочешь этим сказать? – недоумевала Алисон.

- Видишь ли, дорогая, - как можно мягче произнес Честер, прекрасно зная вспыльчивый характер Алисон, - Стюарт прав. Тебе здесь не место. Предложение лорда Аллертона – превосходный шанс для тебя…

Честер еще не успел договорить, как Алисон вскочила со стула, на котором сидела и в негодовании воскликнула:

- Не место, говоришь! И поэтому ты хочешь нарядить меня в парчу и бриллианты, как дорогую куклу и выставить в золотом дворце, среди прочих восковых фигур! Не выйдет! Я сама буду решать, где мое место! А если ты захочешь отправить меня к так называемым родственникам, то, клянусь, меня больше не увидят ни они, ни ты!

Алисон гордо подняла голову и ушла, для убедительности хлопнув дверью. Эта девчонка уже давно вышла из под контроля, делала, что ей вздумается, а если кто-то пытался ей перечить, то получалось в сто раз хуже.

Стюарта Честер Доу высадил на севере Шотландии, недалеко от Оркнейских островов, снабдив достаточным количеством денег, чтобы он мог перебраться через всю страну, и вернуться в Дувр.

Глава 5

Приемы в доме Аллертонов, славившиеся в былые времена своей роскошью, совсем было отошли в прошлое, но были воскрешены заботливой рукой Алисии Литчфилд. Она устраивала рауты раз в неделю, где собирались все сливки общества. Честер Доу бежал, и все семейство Аллертонов было взволновано этим событием по разным причинам. Но, несмотря на это, светская жизнь требовала продолжения, и очередной прием в доме Аллертонов был устроен спустя несколько дней.

Лорд Лэзенби был постоянным гостем этого дома. Джейку Лэзенби было 23 года. Его мать умерла при родах, а отец покинул этот мир два года назад, оставив сыну громадное состояние. Дамы в Джейке души не чаяли. Пожалуй, во всей Англии нельзя было отыскать более завидного жениха. Казалось, это был не мужчина, а само совершенство. Никто в обществе не мог сказать о молодом лорде Лэзенби ничего плохого. Джейк – честный, благородный юноша, необыкновенной души человек, к тому же, неисправимый романтик, способный на безумные подвиги. Кроме всего прочего, он был красив. Его светлые волосы, не подчиняясь правилам этикета, всегда находились в хаотическом беспорядке, предавая лицу дополнительный шарм. Красивые серые глаза были наполнены жизнерадостным блеском и придавали Джейку вид счастливого человека, коим, пожалуй, он и являлся на самом деле.

Почти всегда Джейка сопровождал его лучший друг Дональд Харингтон. Этот был почти полной противоположностью лорда Лэзенби. В обществе он имел славу повесы, волокиты и прожигателя жизни. Впрочем, говорят, противоположности сходятся, и сильные различия в характере не мешали быть Джейку и Дону закадычными друзьями. Дону только исполнилось 24, хотя выглядел он на много старше. Природа наградила его довольно привлекательной внешностью, но брал он больше своей общительностью, нежели внешней привлекательностью.

Филипп, со свойственной дворецким сдержанностью и официальностью, объявил о приходе лорда Лэзенби и графа Харингтона. Алисия встретила их у дверей в залу.

- Я слышала о вашей ране, граф, - сказала Алисия, покончив с приветствиями. – Надеюсь, вы не подвергаете риску свое здоровье, оказывая нам честь принимать Вас сегодня в своем скромном доме?

- Никакого риска, миледи, - отозвался Дон. – К счастью, рана не серьезная, а вот мой противник чувствует себя куда хуже, чем я.

- О! Я никогда не сомневалась в вашей храбрости и мастерстве, граф, - улыбнулась Алисия.

Она извинилась и отправилась встречать вновь прибывших гостей. Дон и Джейк взяли по бокалу шампанского.

- Врать – не мешки ворочать, - заметил Джейк с усмешкой, делая небольшой глоток из своего бокала.

- Как бы мы с тобой выглядели, дорогой друг, - отозвался Дон, - если бы свет узнал, что двое видавших виды задир не смогли справиться с парочкой детишек, одним из которых оказалась девчонка.

- Подобное делает честь этой девчонке.

- Это, смотря с какой стороны смотреть, - возразил Дон. – Если бы какая-нибудь из здесь присутствующих дам, выкинула что-нибудь в подобном духе, то в свете на нее бы косо посмотрели.

- Большинство здесь присутствующих дам - скучны и глупы. Они вряд ли заслуживают внимание человека, подобного мне склада.

- Зато эти дамы очень милы. Взгляни на Эмилайн Стэнли. Вот уж к кому природа была щедра. Она, пожалуй, могла бы вполне потягаться с Герой, Афиной и Афродитой и без всяких уловок и интриг получить яблоко с надписью «прекраснейшей». А вот с мужем ей не повезло, - добавил Дон, легким поклоном приветствуя графа Стэнли, вошедшего вместе со своей женой в двери залы.

Эмилайн Стэнли была молода и красива. У нее были шикарные темные волосы, которые, когда не были собраны, спадали на плечи девушки пышными кудрями и большие прекрасные глаза зеленого цвета, который так редко встречается в глазах людей. Эмилайн была чрезвычайно скрытна и сдержана, ей было только 20, но держалась она так, словно у нее за плечами, по меньшей мере, 40 лет нелегкой жизни. Но, быть может, за четыре года своего замужества она и в самом деле испытала то, на что у других уходит 40 лет. Как справедливо заметил Дон, с мужем Эмилайн действительно не повезло. Джошуа Стэнли был в два раза старше жены. Это был суровый и жестокий человек, корыстный и расчетливый. После загадочной смерти своего отца, вокруг которой ходило много сплетен, Джошуа Стэнли объявил свою мать умалишенной и отправил в лечебницу. Поговаривали даже, что своего отца тоже убил он, чтобы быстрее получить немалое наследство. Достопочтенный свет был весьма удивлен, когда этот меркантильный человек, от которого можно было ожидать брака только по расчету, вдруг женился на дочери бедного священника, за которой практически не было приданого. Любовь! – пожали плечами многие, но нет, любовью здесь и не пахло. Джошуа Стэнли только что избавился от одной семьи не для того, чтобы сразу же завести другую. Ему была нужна лишь красивая кукла, образованная и послушная, с которой было бы не стыдно выйти в свет. Дочь священника показалась ему вполне подходящей кандидатурой для этой роли. Покорной Эмилайн не была, но с мужем не пререкалась. Виделись они большей частью на балах и раутах. Даже несмотря на то, что они жили в одном доме и Эмилайн носила фамилию Стэнли, назвать их мужем и женой можно было только с большой натяжкой. После того, как Эмилайн забеременела в первый год своего брака с графом Стэнли, он становился все более редким гостем в спальне жены. Ребенку не суждено было родиться. На следующий же день, после того, как граф узнал о беременности Эмилайн, в доме Стэнли появилась пожилая женщина, помогшая графу, за умеренную плату, разумеется, разрешить некстати возникшую проблему. После того, как Эмилайн избавили от ее ребенка, у нее возникли осложнения. Две недели она находилась между жизнью и смертью, и когда доктор в отчаянии сообщил, что к утру, по всей видимости, графиня умрет, Джошуа Стэнли мрачно процедил:

- Жаль, я вложил в нее деньги.

Эмилайн преодолела болезнь, боль, злобу на своего мужа и снова расцвела. У нее было много поклонников, но никто из них не осмеливался подойти к девушке ближе, чем того могли допустить правила приличия. Джошуа Стэнли был слишком грозным противником. Предыдущая любовная интрига Эмилайн закончилась очень плачевно для ее любовника. Однако Дона Харингтона не могли остановить ни трудности, ни, тем более, страх. Между ним и Эмилайн вспыхнула непреодолимая страсть, которая, к неожиданности графини Стэнли, обернулась для нее беременностью. Врач, который лечил Эмилайн, был на девяносто девять процентов уверен, что она больше не сможет забеременеть. В чувствах Дона сомневаться не приходилось, ответ был очевиден с самого начала: он ее не любил. Потому у Эмилайн даже мысли не возникло сообщить своему любовнику, что в не столь отдаленное время он может стать отцом. Сказать Джошуа о беременности также не представлялось возможным, да и целесообразным. Сообщить мужу о беременности, было равносильно тому, что бы привести Дона Харингтона и сказать: «Познакомься, это мой любовник». Кроме того, на этот раз Эмилайн собиралась, во что бы то ни стало родить ребенка. До последнего она пыталась скрыть живот, утягивая его корсетом. Наконец, когда до рождения ребенка оставалось чуть более месяца, Эмилайн упросила мужа позволить ей погостить пару месяцев у своей тети в монастыре, недалеко от Лондона. Джошуа Стэнли пораскинул мозгами и, решив, что два месяца в женском монастыре не могут повредить его жене, согласился. Однако Эмилайн снова ждал жестокий удар, ее дочь умерла при родах. Пробыв в монастыре три месяца вместо двух, она вернулась уставшая и подавленная.

- Да, - со вздохом произнес Дон, - жаль, что пропадает такая красота.

- Как вижу, ты не прочь прибрать ее к рукам, - заметил Джейк.

- Да, но, к сожалению, Эмилайн меня и на шаг к себе не подпускает.

- По совести сказать, и правильно делает.

- Даже лучший друг против меня! – воскликнул Дон. – Впрочем, ты всегда становишься слишком скучным, когда дело касается женщин. – Дон вдруг встрепенулся. – Посмотри-ка! – сказал он, меняя тему. – А вот и чета Лайтуэлл! Милисент Лайтуэлл – гвоздь программы. Как мне жаль эту бедняжку. Даже невнимательному наблюдателю может броситься в глаза, с какой невообразимой быстротой таят на ней драгоценности.

- Дела их и, правда, плохи, - согласился Джейк. – Они еще пытаются скрыть это, но с каждым днем все с меньшим успехом. С тех пор, как я был представлен их семейству, граф Лайтуэлл спит и видит, что я сделаю предложение его дочери.

- Милисент, конечно, не дурнушка, но и красавицей ее не назовешь. Из нее выйдет типичная жена: хорошенькая, глупенькая и болтливая, как синица. Не исключено, что кто-нибудь польстится на ее хорошее имя. Хотя, зачем имя, если нет денег?

Вся семья Лайтуэлл состояла из Герберта Лайтуэлла, его восемнадцатилетней дочери Милисент и двадцатисемилетнего сына Элиота. Милисент светловолосая, сероглазая девушка с миленьким вздернутым носиком, ее личико окружало множество мелких кудряшек. В отличие от разговорчивой, живой сестры, Элиот был малообщительным и замкнутым. Многие часы напролет он проводил в семейной библиотеке и редко появлялся на светских мероприятиях.

- Что с тобой, Дон? - прервал его Джейк. – Ты сегодня похож на старую сплетницу, обсуждаешь каждого, кто входит в эти двери.

- Знаешь, кто такие сплетники? – осведомился Дон. – Это люди, которым скучно жить. Они находят развлечение в том, чтобы обсуждать других, потому как больше им поговорить не о чем, а отсюда появляются сплетни.

- К чему ты ведешь? – уточнил Джейк, без особого интереса слушая излияния друга.

- Дело в том, что в последние дни, дорогой друг, ты стал невыносимо скучен. Еще немного в подобном духе и мне придется писать записку: «В моей смерти прошу винить…».

- Ты же знаешь, мои мысли сейчас заняты совсем другим…

- Конечно! – с досадой воскликнул Дон. – Этой злополучной девчонкой, пропади она пропадом!

- Осторожней, Дон, - одернул его Джейк, - ты рискуешь оскорбить не только ее, но и мои чувства.

- Ладно, - вздохнул Дон, - довольно нам стоять здесь, как чурбанам на ярмарке. Пойдем, поздороваемся с хозяевами.

Лорда Аллертона очень быстро утомляли рауты. Он с нескрываемым безразличием смотрел на все происходящее вокруг, и мечтал о том, чтобы поскорее опуститься в свое любимое кресло, закурить трубку и потягивать из стакана хороший виски. Луиза Аллертон – его жена, имела вид немного подавленный и улыбалась грустно, как будто через силу. Все относили это к тому, что в последнее время леди Аллертон часто нездоровилось, так, по крайней мере, объявлялось свету. Алисия же выглядела вполне веселой и отнюдь не скучающей.

- Джейк! – воскликнул лорд при его приближении. – Вот один из немногих, кого я всегда рад видеть в своем доме!

Лорд Аллертон сразу же заметно повеселел, да и его дамы приободрились.

-Что ты пьешь? Шампанское! – продолжал лорд. – Оставь этот недостойный шотландцев напиток! Возьми виски, - лорд Аллертон забрал у друзей бокалы, и сам налил им по стакану отличного шотландского виски. – Скажи мне вот что, дорогой друг, я слышал, ты снаряжаешь судно. Собираешься отправиться в погоню за приключениями?

- Скорее в погоню за мечтой, - вставил Дон, который был прекрасно посвящен во все дела друга.

- Я собираюсь отправиться в дальнее путешествие, - ответил Джейк. – Мне нужно найти одного человека.

- Может быть, вы расскажете нам об этом, лорд Лэзенби, если, конечно это не секрет, - с улыбкой проговорила Алисия.

- Никакого секрета нет, - ответил Джейк. – Это девушка. Но какая девушка! Она явилась передо мной и ангелом, и дьяволом одновременно, но была прекрасна, как сама любовь. К сожалению, через минуту она упорхнула, словно райская птичка, словно мимолетное видение.

- Видимо эта птичка упорхнула не с пустыми руками, - с лукавой улыбкой произнес лорд Аллертон, похлопывая Джейка по груди.

- Вы правы, она унесла с собой мое сердце. Теперь вы понимаете, почему мне необходимо ее найти?

- Неисправимый романтик, - с безысходностью проговорил Дон, - к тому же окончательно сошел с ума.

- Скажи-ка, милый Ромео, - продолжал лорд, обняв Джейка за плечи, - ты хотя бы успел узнать имя твоей порхающей Джульетты?

- Алисон, - ответил Джейк, - ее имя Алисон Доу.

Луиза тихо вскрикнула и прикрыла рот рукой. В ее глазах было волнение и почему-то испуг. Алисия ограничилась удивлением. Это было слишком неожиданно, и она не могла сразу сообразить, какие чувства должна испытать. Лорд Аллертон лишь сдержано произнес:

- Н-да, да.

- Но она же дочь пирата, - осторожно заметила Алисия.

- Да будь она хоть дочерью самого дьявола! – горячо воскликнул Джейк.

- И что же будет после того, как ты найдешь ее? – осведомился лорд Аллертон.

- Я женюсь на ней!

- А она уже согласна? – поинтересовалась Луиза.

- Что-то мне подсказывает, что она не откажется, - ответил Джейк с улыбкой.

- Ну, что я вам говорил? Он спятил! – снова влез Дон.

- Ты поставил перед собой нелегкую задачу, - покачал головой лорд Аллертон, не обратив внимания на слова Дона. – Удачи тебе.

- Когда вы намерены отправиться, милорд? – поинтересовалась Алисия.

- Как можно скорее. Думаю, что судно будет готово уже через неделю.

- Милорд, возьмите меня с собой! – произнесла вдруг Алисия, беря Джейка за руку.

- Алисия! – в недоумении воскликнул лорд Аллертон.

- О, отец! Я так хочу познакомиться с ней! Хотя бы просто увидеть ее!

- Леди Литчфилд, - ответил Джейк, - ваше присутствие может согреть и украсить мой корабль, но боюсь, это путешествие будет не из легких.

- О! Я не боюсь трудностей! – отозвалась Алисия, горячо сжимая руку лорда Лэзенби.

- В таком случае, могу сказать только одно: в добрый путь!

- В добрый путь, - мрачно повторил лорд Аллертон, предчувствуя, что это путешествие повлечет за собой неожиданные последствия.

***

Эмилайн Стэнли поспешно вышла из залы. Ей было трудно дышать среди этой напыщенной знати. Она больше не могла приветливо улыбаться людям, о которых на самом деле думала: «Что за индюк! Самовлюбленный фарисей, к тому же по пояс деревянный!». Эмилайн поправила прическу перед зеркалом. Эх, сбежать бы отсюда подальше, от этих людей, от их лицемерия, от постылого мужа… Граф появился в дверях залы, и решительно направился к жене. Она не стала его дожидаться, и быстро пошла прочь. Граф Стэнли догнал Эмилайн и, схватив за запястье, развернул ее.

- Что это означает, маленькая стерва? - прошипел Джошуа ей в лицо. – Что за гадкие шуточки ты отпускаешь в мой адрес, решила выставить меня идиотом! Погубить мою репутацию!

- Что вы, граф, - спокойно и довольно равнодушно отозвалась Эмилайн, - выставляла вас идиотом не я, вы сами с успехом сделали это. Надо признать, у меня не получилось бы так хорошо. А что касается вашей репутации, то ее решительно невозможно погубить, потому как она уже давно мертва!

Граф стиснул зубы от ярости и замахнулся на жену. Эмилайн невольно закрыла глаза, ожидая удара, граф бил больно, но удара не последовало. Стэнли поправил галстук и глухо прорычал:

- Это не лучшее место для выяснения отношений. Разберемся дома. Приведи себя в порядок и возвращайся в зал.

Граф поспешно удалился. Эмилайн тяжело вздохнула, с ужасом представляя, что ожидает ее дома. Она вернулась к зеркалу. Ну, кто тянул ее за язык?! Не могла благоразумно помолчать? Ведь прекрасно знала, чем все это кончится! Вдруг в зеркале рядом с Эмилайн появилось отражение Дона.

- Тебе не нужно прихорашиваться, - произнес он, - ты и так свела с ума всех, кого возможно.

- Что вам угодно, граф? – холодно отозвалась Эмилайн.

- Ты прекрасна, - прошептал Дон, целуя ее обнаженную шею.

- Вы забываетесь, граф Харингтон! – разгневанно произнесла Эмилайн, отталкивая графа от себя.

-З а что ты мучаешь меня, Эмилайн…

- Что за фамильярность! Извольте обращаться ко мне на Вы! Впрочем, лучше вообще никак не обращайтесь, я не желаю с вами разговаривать.

- Но почему?

- Потому, что вы наглец и хам. Вы мне противны.

- Твое упорство лишний раз доказывает, что ты не равнодушна ко мне…

- Что за нелепость! Я замужняя женщина…

- Раньше нам это не мешало…

- К чему вспоминать прошлое, - прервала Дона Эмилайн. Она хотела пройти мимо него, направляясь к дверям залы, но он обнял ее за талию и, крепко прижав к себе, поцеловал. Эмилайн влепила Дону звонкую пощечину, и, высвободившись из его объятий, горячим шепотом произнесла:

- Боже мой, что вы делаете! Опомнитесь, граф! Вы компрометируете и меня, и себя!

Она быстро направилась к зале.

- Но ты не сказала «нет», - улыбнулся Дон.

Эмилайн обернулась и бросила на Дона надменный взгляд, однако, больше ничего не сказала, оставив себе ход к отступлению, а Дону – надежду.

Глава 6

«Галактика» попала в штиль в Атлантическом океане, недалеко от берегов Франции. Шел уже четвертый день бездействия. Судно, казалось, находилось в дреме. Капитан Доу почти не выходил из своей каюты, команда без особого энтузиазма поглощала ром, а Алисон сходила с ума от тоски. Для нее жизнь была в движении, а во время штиля она, казалось, умирала вместе с ветром. Уже смеркалось. От безделья спать ложились рано. Алисон уже переоделась на ночь. На ней была длинная шелковая ночная рубашка и шикарный пеньюар с множеством рюшек и воланов. Алисон была не требовательна к одежде и не любила наряжаться. Этот пеньюар, также как и ночная рубашка, достались ей из гардероба одной знатной дамы, которая перебиралась из Англии в Америку. Алисон не стала пренебрегать этими вещами, к тому же, приятно спать в хорошем шелковом белье.

Доносилось тихое унылое пение. Алисон вышла на палубу. На темнеющем небе начали зажигаться первые звезды. Питер Джонс – старый моряк, ходивший еще на «Гладиаторе» с Робертом Гелбрейдом, травил истории про нечистую силу. Это была его любимая тема, которую он заводил на ночь глядя, при том до колик боясь всей этой нечисти. Алисон в сотый раз выслушала историю про белую женщину, которая якобы является людям перед смертью.

- Что ты будешь делать, Джонс, если вдруг встретишь эту женщину? – спросила Алисон, кутаясь в цветной платок, накинутый на плечи. Ночью было свежо.

- На твоем месте, Джонс, - вмешался Джад Отенстил, - я бы взял ее на абордаж. Говорят, эта детка красива, как ведьма.

- Но она и есть ведьма, - заметил плотник Алан Хогарт.

- Да разве она живая? – удивился кок Слим Огден.

- По крайней мере, надеюсь, у нее есть плоть. Я бы не упустил возможности поразвлечься с этой красоткой. Если, конечно, она на самом деле так красива, как говорят, - продолжал Джад.

- Смерь бы очень удивилась, - засмеялась Алисон.

- Я бы так ублажил ведьму, что она убедила бы своих не посылать мне смерь, - ответил Джад.

- С тебя станется, Отенстил, ты затащишь в постель и смерть, - усмехнулся Алан.

-Кончай трепаться! – скомандовал подошедший в эту минуту Бат. – Имей совесть Хогарт и ты тоже Отенстил. Здесь же дама. Могли бы воздержаться от своих пошлых шуточек.

- Ничего, Бат, - успокоила его Алисон, - уже поздно их воспитывать. Я привыкла к остротам подобного рода.

- Иди к себе, Алисон, - не унимался Бат. – Нечего тебе делать среди этих пьяных чертей.

- Чего это ты раскомандовался, Бат Конрад, - возмутилась Алисон. – Насколько я знаю, на этом корабле до сих пор командует капитан Доу.

Алисон все же ушла, однако она слышала, как Отенстил сказал:

- Черт, кажется, я потерял свой нож с позолоченной рукояткой.

- Случайно не его я видел на корме? – ответил ему Слим. – Он валялся на палубе, и я едва не наступил на него.

- На палубе, говоришь, пойду, посмотрю.

Джад поднялся, а его друзья проводили матроса «оптимистическими» репликами:

- Осторожней там в темноте.

- Смотри, не встреть белую женщину.

Алисон поспешила на корму и спряталась там. Джад, наклонившись, рыскал глазами по палубе.

- Белая женщина, - приговаривал он с усмешкой, - ха! Белая ведьма.

Алисон скинула темный платок с плеч, и, совсем неслышно подойдя к матросу сзади, подула ему на шею. Джад на секунду застыл, потом резко обернулся. Белые волосы спадали Алисон на лицо так, что его совсем не было видно.

- Джад… - не своим голосом прошептала юная шутница.

Отенстила мороз пробрал до самых костей. Он заорал благим матом, и, резко подавшись назад, свалился за борт.

- Помогите! – закричал Отенстил, барахтаясь в воде, как слепой котенок. – Спасите!

Алисон перегнулась через поручни.

- Отенстил, ты что? – осведомилась она.

-Помо… помо… помогите! – захлебываясь орал Джад.

На крики прибежала остальная команда.

- Что случилось? – осведомился Питер Джонс.

- Отенстил упал за борт, - пояснила Алисон, хотя факт говорил гораздо красноречивей, вернее сказать, орал до хрипоты в горле.

- Он же не умеет плавать! – воскликнул Слим.

- Черт! – Алисон, наконец, поняла, что она натворила. Она превосходно сыграла роль белой женщины, настолько превосходно, что и в самом деле оказалась предвестницей смерти.

Алисон быстро скинула пеньюар, и, выхватив у Джонса нож, с удивительной быстротой укоротила свою ночную рубашку до колен. Отенстил уже скрылся под водой. Алисон сиганула за борт. В воде все становиться намного легче, и Алисон не составило особого труда вытащить на поверхность «утопленника», тем более что он не отличался богатырским телосложением. Отенстила подхватили и вытащили на палубу. Оказавшись на корабле, Алисон встретилась с грозным взглядом отца. Ей на плечи накинули одеяло.

- Я видел ее, - проговорил Отенстил, придя в себя. – Я видел белую ведьму.

- Успокойся, дружище, это была Алисон.

- Нет, я видел ее. Она обдала меня холодом. От нее идет холод, как от северного ветра…

Алисон последовала за отцом. Капитан Доу был очень недоволен.

- Я думал, у тебя есть голова на плечах, - заметил он.

- Но я только пошутила… - утомленно произнесла юная леди.

- Оставь свои выходки, Алисон! – прервал ее Честер. – У меня болит голова от твоих шуток! Запомни, еще пара таких трюков и я найду способ доставить тебя в Англию на попечение лорда Аллертона.

Капитан Доу говорил строго и тихо, но Алисон не сомневалась в том, что ее отец не шутит. Он всегда исполнял свои обещания. Придется быть паинькой, чтобы не попасть в тюрьму под названием «дом лорда Аллертона».

Глава 7

На следующий день после раута у лорда Аллертона, Эмилайн получила записку от Дона Харингтона. Без лишних предисловий он сообщал, что в полночь будет ждать ее в беседке в парке, где они всегда встречались раньше. У Дона не было никаких сомнений в том, что Эмилайн придет. Прочитав записку, графиня Стэнли вздохнула:

- Он меня погубит.

Она знала, нельзя идти. Еще секунду Эмилайн пребывала в нерешительности, наконец, призналась своему отражению в зеркале:

- Он меня уже погубил.

Короткие ночные свиданья были наполнены страстью. Поцелуи и ласки, словно капля воды в засуху, не могли вполне утолить жажду. Эмилайн летела к Дону, как на крыльях, а возвращалась, будто в тяжелых кандалах. Она знала, что эта страсть мимолетна. Сколько она продлится? Неделю? Две? А потом, в ее вспыхнувшем сердце снова наступит зима. Дон был милым и внимательным. Эмилайн ничего от него не требовала. В их отношениях все было предельно ясно.

Она лежала у него на груди. Складки ее платья мягко опутывали его ноги, его рубашка была расстегнута.

- Лорд Лэзенби скоро уезжает? – спросила вдруг Эмилайн.

- «Амфитрита» поднимет якорь послезавтра, - ответил Дон. – Почему ты спрашиваешь.

- Ты поплывешь с ним?

- Моряки ходят, а не плавают, - отозвался Дон.

- Это все равно, - произнесла Эмилайн с досадой. – Послезавтра ты оставишь меня.

- Я ведь не могу бросить своего лучшего друга одного, тем более что у него помутился рассудок.

- Возьми меня с собой, - попросила Эмилайн.

- Что?

- Возьми меня с собой, - терпеливо повторила она.

- Ты что, спятила? Я не знал, что безумие – заразно, - Дон оттолкнул ее от себя и поднялся.

Эмилайн села на кровати. Так же спокойно она продолжала:

- А почему нет? Неужели ты не способен на прекрасные безумства?

- Во-первых, мне не хочется получить пулю в лоб от твоего мужа, а во-вторых, у меня есть отец, который ожидает, что я стану достойным наследником. Я не намерен шутить подобными вещами.

- Я так и думала, - произнесла Эмилайн, вставая, она поправила платье и взяла накидку. – Спасибо, что не стал мне врать и заговаривать зубы.

Она ушла без горечи и без сожаленья. Эмилайн и не думала, что Дон решится из-за нее поставить на карту свое будущее. Бежать! Бежать! Но куда? Ее родственники уже все умерли, да и граф Стэнли наверняка будет ее искать. Достанет из-под земли и вернет домой, тогда будет только хуже. Один черт! Лучше уж в омут с головой.

На следующий день Джошуа Стэнли приказал Эмилайн спуститься к завтраку. Графиня не торопилась и, опоздав, явилась только к середине завтрака. Граф не любил ждать, Эмилайн это было отлично известно. Четыре года она молчала и практически ни разу не возразила мужу, но теперь ей было все равно. Пусть лучше забьет до смерти. Она больше не желала быть дрессированной обезьянкой графа Стэнли. Эмилайн доставляло удовольствие злить мужа, она с упоением смотрела, как он скрипит зубами от ярости, пусть даже следом за этим на нее сыпется град невыносимых ударов.

Увидев жену, граф поднялся. Он встретил Эмилайн такой оплеухой, что она, не удержавшись на ногах, перелетела через половину комнаты и упала, едва не ударившись головой о камин.

- С кем ты была этой ночью, шлюха? – прошипел граф Стэнли, потирая запястье руки, которой был нанесен удар.

Эмилайн с трудом поднялась. В глазах у нее до сих пор было темно.

- Что, граф, больно руку? – осведомилась она. – Будьте осторожней, а то в следующий раз можете сломать ее о мою голову.

- Отвечай, кто он? – повторил граф Стэнли, медленно приближаясь к Эмилайн.

Она взяла с камина пистолет, который граф неосторожно оставил там, и направила его мужу в голову.

- Не подходите, граф Стэнли, - предупредила Эмилайн. – Не сомневайтесь, я умею этим пользоваться, и вы сможете убедиться в этом, если сделаете еще хотя бы шаг в мою сторону.

Граф остановился. Он знал, Эмилайн не шутит. Еще минуту он стоял на месте, словно изваяние из камня и испепелял жену взглядом. Наконец, вернулся к столу, оперся на него обеими руками, будто боялся упасть. Эмилайн не сводила глаз с мужа, все время держа его под прицелом. Стэнли вдруг схватил со стола графин с гранатовым соком и запустил им в Эмилайн. Она даже не шелохнулась, когда графин разбился о стену совсем рядом с ее головой, и сок кровью растекся по гобеленам. Граф с ревом скинул со стола скатерть, а вместе с ней и все, что на ней было.

- Джози! – заорал он, что было сил.

Эмилайн опустила пистолет. Теперь уже граф не станет срывать свое зло на ней. Стэнли обернулся, смерив жену яростным взглядом.

- Джози! – снова заорал он.

В двери юркнула маленькая девушка в белом переднике, похожая на мышку.

- Я здесь, граф, - произнесла она, уткнувшись взглядом в пол. Казалось, от страха она готова была провалиться на месте.

- Убери здесь все, - буркнул граф Стэнли и быстро направился к выходу.

Эмилайн облокотилась на камин, в теле была слабость и ноги подкашивались. Она сползла по камину на пол.

- Что с вами, графиня, - испуганно произнесла Джози, намереваясь подойти к ней.

- Не трогай ее, - запретил граф. – Делай, что тебе было приказано.

- Слушаюсь, - вымолвила служанка и принялась собирать битую посуду с пола.

Стэнли ушел. Эмилайн выронила пистолет из руки, он плавно скатился по складкам ее платья, и глухо ударился о пол.

- Вам плохо? – прошептала Джози, едва подняв голову.

Эмилайн обессилено рассмеялась.

- Мне хорошо, Джози, - ответила она. – Мне хорошо, как никогда.

Боже, как болит голова! Кажется, что она готова в любую секунду разорваться на мелкие кусочки. Эмилайн сжала голову руками. Невыносимо! Но дело не в голове. Эмилайн праздновала победу. Граф отступил, он испугался ее! Что будет дальше? Это уже война не на жизнь, а на смерть. Либо Джошуа Стэнли убьет ее, либо она его.

Однако граф Стэнли сделал шаг, которого Эмилайн не ожидала. Она читала в библиотеке, когда туда вошел граф. Эмилайн равнодушно взглянула на мужа и продолжала читать. Граф позвонил и молча встал у окна, обращая на жену столько же внимания, сколько и она на него. Через минуту явилась Джози.

- Что вам угодно, - спросила она, не зная, кто ее звал.

Эмилайн не оторвалась от книги, а граф по-прежнему стоял, как статуя, уставившись в окно. Джози терпеливо ждала, опустив голову.

- Эмилайн, иди к себе в комнату, - сказал, наконец, граф безо всякой интонации в голосе.

Графиня, не спеша, закрыла книгу и поднялась.

- Джози, помоги графине собрать вещи.

Эти слова застали Эмилайн уже в дверях. Она остановилась.

- Можно узнать, куда я еду?

Стэнли промолчал. Она не стала больше спрашивать, и пошла собирать вещи. Эмилайн подумала, что куда бы граф не решил ее отправить, хоть к черту на рога, ей там будет лучше; лишь бы подальше от Джошуа Стэнли.

Эмилайн уехала одна, лишь только в сопровождении нескольких верных людей графа. Даже горничную не разрешено было взять. Несколько дней графиня тряслась в карете по разбитым дорогам, пока, наконец, приехала в место назначения. Они прибыли ночью, но даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять, куда ее привезли. Для Эмилайн Стэнли это была тюрьма. Монастырь с высокими стенами, куда граф решил заточить ее, быть может, на всю жизнь. Проходя по мрачным холодным коридорам, освещавшимся одной лампой, которую несла впереди монахиня, Эмилайн думала, сколько лет ей придется провести здесь. Она представляла, как будет стареть в этих стенах, и как каждое утро будет смотреть на восходящее солнце через ржавую решетку на окне в своей кельи.

Глава 8

Франция встретила «Галактику» теплым летним дождиком. В Брест прибыли ранним утром, но жизнь в порту начиналась с первыми лучами солнца. Еще только рассвело, когда Слим принес Алисон в каюту завтрак.

- Что за шум? – осведомилась Алисон, сладко потягиваясь в кровати. – Еще слишком рано.

- Франция, мисс, - улыбнулся Слим.

Спустя два часа на борт «Галактики» поднялся белокурый юноша с голубыми глазами и по-детски добрым лицом. Эмилио Доницетти, так его звали, был немного старше Алисон, ему было восемнадцать. Он был совсем ребенком, когда Честер выудил его из моря в порту, куда мальчик упал, потеряв сознание от голода. А затем, капризная Алисон настояла, чтобы Эмилио остался на корабле, потому что ей было весело играть с ним.

- Доброе утро, капитан! – поздоровался Эмилио с Честером Доу.

- Доброе, - немного мрачновато отозвался тот, опершись на поручни юта. – Как ты?

- Не мог вас дождаться, - ответил Эмилио. – Вы задержались дольше, чем на два месяца. Что-нибудь случилось?

- Об этом Алисон тебе расскажет, - капитан спустился с юта.

- Надо бы поговорить, - произнес Эмилио.

- Пойдем в кают-компанию. Мы с Алисон собирались пить чай.

- Вообще-то, я голоден, как волк. Графиня завтракает только в полдень.

- Графиня? – удивился Честер.

- Ну да, Эстэль Буальдье.

- Мэвис Брай, ты хотел сказать.

-Т еперь она откликается только на Эстэль Буальдье. Стала француженкой.

- Интересно, если она назовется Ли Цзянь, то станет китаянкой?

В ответ на это Эмилио сузил глаза и засмеялся. Честер тоже усмехнулся.

- Эй, Слим! – крикнул он коку. – Собери-ка Эмилио что-нибудь поесть. Графиня Буальдье два месяца морила его лягушками!

Через некоторое время в кают-компанию пришла Алисон.

- Эмилио!

- Алисон!

Они обнялись. Честер с умиротворенным видом наблюдал за этой сценой. Какая ирония судьбы! Алисон в теплых братских отношениях с чужим ей человеком, а со Стюартом они едва ли не враги.

- Ты, наверное, назло мне хорошеешь? – заметил Эмилио.

- Не прибедняйся, ты тоже выглядишь на все сто, - отозвалась Алисон.

- Эмилио сказал, что Мэвис хочет со мной встретиться, - прервал их идиллию Честер. – Ты пойдешь со мной, Алисон?

- Что ты, отец. Это слишком большая честь для меня видеть мадам Буальдье, - возразила Алисон.

- Графиню, Алисон, графиню, - поправил Эмилио.

- А графиню тем более. Она всегда смотрит на меня с высоты орлиного полета, так что я начинаю чувствовать себя отребьем в платье.

- Алисон… - начал было Эмилио, но Честер прервал его. Он не хотел, чтобы этот разговор продолжался.

Капитан поднялся и сказал:

- Во Франции мы в безопасности, но я не хочу на долго задерживаться здесь. Отходим, как только я вернусь. Алисон, я обращаюсь к тебе, не покидай корабль. Если, когда я вернусь, тебя не будет, то мы уйдем без тебя. Тогда у тебя будет время подумать, где лучше – в Англии с дедом, или во Франции с матерью.

Честер познакомился с Уолтером Брай и его сестрой Мэвис в тот год, когда стал капитаном «Гладиатора». После длительного шестимесячного путешествия, команде не терпелось сойти на берег. Честер направил корабль к берегам Ямайки в Порт-Ройал – пиратскую столицу, служившую прибежищем неунывающим «джентльменам удачи». Первое, что сделали матросы с «Гладиатора», когда ступили на твердую землю, так это повздорили в портовом трактире с матросами Уолтера Брай. Капитан Доу одним выстрелом в воздух прекратил потасовку.

- Отправляйтесь на судно, - сказал он пьяным зачинщикам из своей команды. – До утра я запрещаю вам покидать корабль.

Матросы смиренно удалились, чувствуя себя виноватыми. За те несколько месяцев, что члены команды «Гладиатора» провели с Честером, они научились беспрекословно подчиняться молодому капитану.

- Твою руку, молодой человек, - с уважением и нескрываемым удивлением произнес Уолтер Брай, подходя к Честеру. – Нужно быть человеком во всех отношениях сильным, чтобы управляться с этими головорезами.

- С кем имею честь? – осведомился капитан Доу, подавая руку незнакомцу.

- Уолтер Брай, - представился тот. – Я капитан «Викинга», трехмачтовой шхуны, что стоит здесь на рейде. А ты…?

- Капитан Доу. Честер Доу, - отрапортовался он.

Уолтер Брай пригласил Честера к своему столу и познакомил со своей сестрой. Мэвис выглядела такой юной и невинной, что никак не вписывалась в разбойничью атмосферу, царящую в трактире. Мэвис Брай была на два года старше Честера. Светловолосая, с большими серыми глазами, которые в скудном освещении трактира казались почти синими, она напоминала ему мать. Капитан был очарован этой милой девушкой и в течение ужина практически не сводил с нее глаз.

- Черт меня побери, если эти ребята, которых ты только что разнял не с «Гладиатора»! – воскликнул Брай, продолжая интересующую его тему.

- Так и есть, - отозвался Честер. – Это команда «Гладиатора».

- Но как же так, - растерянно произнес Уолтер Брай, - ты зовешься капитаном, тогда как мне точно известно, что капитан «Гладиатора» – Роберт Гелбрейд!

- Гелбрейд погиб. Несколько месяцев назад его смыло за борт волной во время шторма.

- Неужели эта бестия отправилась на тот свет! – весело воскликнул Уолтер Брай, словно речь шла об удачной охоте. – Ха-ха! Вот это новость, так новость!

В ходе дальнейшего разговора капитан Доу выяснил, что Брай был довольно дружен с Гелбрейдом, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, они даже некоторое время ходили на одном корабле объединяемые пиратским флагом. Потому радостная реакция Уолтера Брай на известие о смерти Гелбрейда, ввела Честера в некоторое оцепенение.

Мэвис тем временем поглощала свой неприхотливый ужин, изредка поглядывая на капитана Доу, и застенчиво улыбалась, встречаясь с его взглядом. Уолтер Брай прекрасно видел все это, кроме того, он даже старался свести свою сестру и Честера Доу. Их роман продолжался почти четыре года. Однако когда Мэвис изъявила желание перебраться с «Викинга» на «Гладиатор», Уолтер Брай наотрез отказался и предложил капитану Доу дать выкуп за невесту, заломив при этом такую цену, что, заплати ее Честер, сокровищница острова Болид уменьшилась бы почти на половину. Капитану Доу не было жаль сокровищ, он мог бы отдать их все, но ему приходилось считаться с мнением команды, которая отнюдь не разделяла рвения капитана, привести на судно сестру Уолтера Брай. Капитан «Викинга» держал Мэвис под замком, опасаясь, как бы она не удрала к своему возлюбленному, оставив брата с носом и с пустыми карманами. Поскольку Честер Доу оказался не в состоянии заплатить установленную цену, Уолтер Брай решил пойти на переговоры и снизить сумму выкупа, но не тут то было. Капитан Доу, давно отказавшись от дипломатического метода, просто на просто выкрал невесту, и покинул Порт-Ройал прежде, чем бедный братец успел сказать: «Тысяча чертей!».

Спустя девять месяцев произошло два важных события в жизни Честера Доу. Первое – на свет появилась Алисон, второе – он понял, что совершил ошибку. Мэвис оказалась вовсе не застенчивым наивным ангелом, а эгоистичной, самовлюбленной девчонкой. С каждым днем они отдалялись друг от друга все больше и больше, и даже маленькая дочка не могла сблизить их. В конце концов, Честер отдал Мэвис почти всю свою долю сокровищ, хранившихся на Болиде, купил ей титул и дом во Франции. Мэвис Брай стала бездетной вдовой, но была этим весьма довольна. Попасть в высшее общество – это то, о чем она мечтала всю свою жизнь. Алисон осталась с отцом, который уже имел кое-какие навыки по воспитанию детей. А о безумной любви Мэвис и Честера Доу остались одни лишь воспоминания, да сожаления о том, что так красиво начавшийся роман, так плачевно кончился.

***

Эстэль Буальдье жила в фешенебельном районе Бреста, и не стесняла себя ни в чем. По-французски она говорила достаточно хорошо, но с сильным акцентом, объяснялось это тем, что она, якобы, родилась и выросла в Англии. Честеру Доу дверь открыл накрахмаленный дворецкий, и сообщил, что графиня Буальдье еще не проснулась.

- Так разбудите ее, - невозмутимо отозвался капитан.

- Графиня не велели будить ее. Извольте подождать, - возразил дворецкий.

Честер не собирался ждать. Он самовольно отправился наверх и, без стука ворвавшись в спальню графини, распахнул оконные занавески, которые среди дня создавали в комнате искусственную ночь. Мэвис сладко потянулась в постели и недовольно произнесла:

- Что такое? Я ведь приказала, не будить меня сегодня.

- Прости, дорогая, но я не слышал твоего приказа, - ответил капитан Доу.

Мэвис подскочила.

- Честер?! – воскликнула она.

- Не понимаю твоего удивления, ты ведь сама просила меня прийти.

- Который час? – осведомилась Мэвис, лениво зевая.

- Начало десятого.

- Это невозможно! Как ты посмел поднять меня так рано! – возмутилась графиня, падая обратно на пуховые подушки. – Убирайся отсюда, я хочу спать.

- Ты позвала меня, чтобы выставить за дверь?

- Зайди после обеда, - заявила Мэвис, кутаясь в мягкое одеяло.

- После обеда меня здесь уже не будет, - ответил Честер, направляясь к двери. – Честь имею, сударыня.

- Ах, постой! – махнула ему Мэвис, но капитан уже вышел, двери за ним закрылись.

Графиня соскочила с кровати и кинулась следом за капитаном Доу.

- Честер! – окликнула она его, на ходу надевая пеньюар. – Подожди!

Капитан не остановился, решительно шагая к выходу.

- Неужели ты уезжаешь уже сегодня? – произнесла Мэвис, семеня рядом с ним.

- На судне ждут только моей команды, чтобы поднять якорь.

- У меня к тебе дело.

- Какого рода дело?

- Просьба, - уточнила Мэвис, Честер в ответ на это усмехнулся. – Это очень важно, - поспешила добавить графиня.

- Можешь решать свои проблемы после обеда, но без меня, - отозвался капитан.

- Нет, нет, - возразила Мэвис. – Без тебя мне не справиться. Ты мне очень нужен, Честер.

- Серьезно? – удивился капитан. – Судя по твоему приему, я бы этого не сказал.

- Это дело жизни и смерти! Ради всего святого, выслушай меня.

Капитан не ответил. Тогда Мэвис решилась на последнюю меру.

- Ладно, прости меня, я знаю, что погорячилась, но пойми, я вчера очень поздно легла, и теперь зверски хочу спать.

Через пару минут Мэвис разложила перед капитаном Доу карту.

- Вот здесь, - ткнула она пальчиком в небольшое пятнышко в Атлантическом океане.

- Барбадос?

- Что скажешь?

- Скажу, что ты спятила, - ответил капитан спокойно.

- Что такое?

- Ты хоть понимаешь, о чем ты меня просишь?

- Конечно! Я прошу спасти моего брата!

- Ты просишь помочь моему заклятому врагу, - возразил Честер.

- Уолтер арестован! – воскликнула Мэвис. – Скоро его привезут в Англию и казнят! Неужели ты не спасешь его?! Ради меня, если ты когда-нибудь любил меня, заклинаю…

- Мэвис, Мэвис, - прервал ее капитан Доу, - перестань. Не понимаю, почему ты так печешься о своем брате. Или ты уже забыла, как он намеревался продать тебя?

- Конечно, Уолтер немного меркантильный…

- Немного?! – воскликнул капитан. – Ты ему льстишь.

- Он не желал мне зла, я знаю своего брата. Кроме того, Уолтер продавал меня ни кому-нибудь, а человеку, которого я любила, и который любил меня.

- Ты его простила, - констатировал капитан.

- Я его никогда не винила. Все мы не без греха.

- Это колония Англии, - произнес Честер, глядя на карту. – Мне нельзя туда соваться, особенно сейчас, иначе я рискую быть повешенным рядом с твоим братцем.

- Что значит особенно сейчас? Не надо искать отговорки.

- Я только несколько месяцев назад бежал из под ареста, и совсем не горю желанием снова попасть в тюрьму.

- Прошу тебя, - молила Мэвис, - мне больше не на кого рассчитывать, да и Уолтеру тоже.

Капитан Доу немного помолчал, сосредоточено глядя на карту. Это обнадежило Мэвис, она достаточно хорошо знала Честера, чтобы понять, что ему в голову пришла какая-то мысль. Быть может, созрел план?

- Что это за судно? – спросил, наконец, капитан.

- «Гектор», - с оптимизмом отозвалась Мэвис. – Оно основательно пострадало во время схватки…

Честер вдруг чему-то засмеялся. Мэвис недоуменно взглянула на него и спросила:

- Что ты смеешься, ты придумал что-нибудь?

- Нет, я ничего не придумал, - уже серьезно ответил капитан, - но хочу дать тебе один дружеский совет: приготовься, очевидно, очень скоро ты потеряешь брата.

- Ты не поможешь ему?! – в отчаянии воскликнула Мэвис.

- Ему никто не сможет помочь.

- Но почему? Почему?! – не унималась графиня. – На свете нет ничего невозможного! Все дело в том, что ты не хочешь!

- Ты видела когда-нибудь «Гектора»? – осведомился капитан. – Ты знаешь, что это за судно? Это корабль с шестьюдесятью пушками на борту и командой, не менее чем в двести человек! И ты предлагаешь мне, на судне в два раза меньше, имея всего двадцать пушек и восемьдесят человек, захватить огромный военный корабль для того, чтобы спасти жизнь отпетому негодяю и к тому же моему злейшему врагу. Ты в своем уме?

- Чес, дай мне слово, что хотя бы попытаешься помочь Уолтеру, - чуть ли ни со слезами на глазах молила Мэвис.

Было бы большой удачей, если бы удалось захватить «Гектор». О таком судне можно было только мечтать. «Гектор» славился своей быстроходностью. Он был практически непобедим, не много бы нашлось кораблей, которые могли соперничать с ним.

- Услуга за услугу, Чес, - продолжала Мэвис.

- О какой услуге идет речь? – осведомился капитан.

- Неблагодарный! Ты уже забыл! Я ведь приютила у себя этого мальчишку, Эмилио!

- Велика услуга! – усмехнулся Честер. – Можно подумать, он с тебя последние штаны снял.

- Дело не в штанах, разве ты не понимаешь! У молодой незамужней женщины живет в доме молодой человек! Это могло меня скомпрометировать! - рассерженно проговорила Мэвис.

- Уверен, что он жил не в соседней спальне? Разве ты его не со слугами поселила?

- Я оказала Эмилио должное гостеприимство! – возмутилась Мэвис. Честер не стал уточнять, что она имеет в виду под «должным гостеприимством».

- Ладно, - подвел итог капитан Доу, - я отправлюсь на Барбадос и посмотрю, как там обстоят дела, но обещать ничего не стану. Я не намерен рисковать своей шкурой ради того, чтобы спасти твоего брата.

- Спасибо и на этом, - отозвалась Мэвис.

Мысль о захвате «Гектора» засела у Честера Доу в мозгу. Встретиться с таким кораблем в море – одно дело, а захватить его в порту, совершенно другое. Вероятно, вся команда «Гектора» сойдет на берег во время стоянки, на судне останется только охрана. Предприятие, конечно, рискованное, но не невозможное, а главное стоит свеч.

Глава 9

Алисон стояла на носу «Галактики» и смотрела вдаль, где на горизонте уже появилась земля. Судно подошло к острову с северо-востока, оставив главный порт, где стоял на рейде «Гектор», на пару миль левее. Портовые пушки представляли угрозу для «Галактики», но наибольшая опасность была в самом соседстве «Гектора». Капитан Доу и Алан Хогарт сошли на сушу и отправились на разведку в порт. Корабль важно покачивался на волнах, недалеко от берега. Кроме «Гектора» на рейде стояли две трехмачтовые шхуны, которые имели жалкий вид в подавляющем величии большого корабля.

- Сегодня же пойдешь на корабль, - сказал капитан Алану, - скажешь, что хочешь наняться матросом. Узнай все, что только будет возможно. Сколько человек на борту, долго ли еще «Гектор» останется в порту, где хранится оружие и порох.

- А как на счет Уолтера Брай? – спросил Алан.

- Заодно узнай и о нем. Он может оказаться нам полезным. – Ответил капитан.

Честер Доу вернулся на «Галактику», а Хогарт, еще немного пошатавшись в порту, поднялся на борт «Гектора». Сразу после возвращения капитана, «Галактика» подняла якорь и ушла подальше в море, чтобы ее не было видно с берега. Судно, стоящее не в порту, а рядом, может вызвать не нужные подозрения. На следующую ночь, как было условленно, «Галактика» вернулась к острову. Хогарт ждал на берегу.

- Меня взяли плотником, - довольно сообщил он, поднявшись на борт. – «Гектор» только что отремонтировался. Уолтер Брай сопротивлялся, как сам сатана, едва не потопил судно. Но на «Гекторе» канониры оказались лучше. Команда вся на берегу. На борту помощник капитана и десять матросов, да и те расслабленные, как кисель. Уходят с Барбадоса через три дня.

-Как вооружена охрана? – спросил капитан, сосредоточенно выслушав Хогарта.

- Мушкеты. Только мушкеты.

- Этого может быть достаточно, чтобы отразить нападение, - заметил Бат.

- Они не ждут нападения, - ответил Хогарт.

- Наш козырь внезапность, - согласился капитан. – Сколько людей у Уолтера Брай?

- Восемнадцать. Освободить их – раз плюнуть.

- Что скажешь, Бат? – спросил капитан, немного подумав.

- Игра стоит свеч, - ответил боцман. – Захватить «Гектор» – большая удача.

- Джад?

- В конце концов, кучка сонных матросов с мушкетами – это несерьезно.

- Алан?

- Надо рискнуть, капитан. Мне кажется, дело верное.

- Что ж, - подвел итог Честер Доу, - в таком случае, выступаем сегодня же ночью. Бат, выбери 20 человек, они пойдут со мной, сам останешься на «Галактике». Отенстил с нами. Алисон, остаешься за старшего. Когда мы сойдем на берег, поднимай якорь. Направишь корабль к берегам Южной Америки, будешь ждать нас вот здесь, - капитан отметил точку на карте, - недалеко от эстуария Ориноко. Если все пойдет по плану, то мы нагоним вас еще до того, как на горизонте появится земля.

Алисон довольно оптимистично относилась к идее захвата военного корабля. Она уже была уверена в успехе. Как и приказал капитан Доу, «Галактика» подняла якорь и вышла в море. Алисон прибывала в легком волнении. Она постоянно ходила на корму и смотрела, не появится ли на горизонте захваченный «Гектор». Прошло чуть более суток, когда с мачты раздалось:

- Судно на горизонте!

Алисон схватила подзорную трубу и кинулась на корму.

- Это «Гектор», - произнесла она, а через минуту добавила: - Они подняли черный флаг!

***

- Ха, ха! – воскликнул Уолтер Брай, поднимаясь на ют. – Фортуна явно любит тебя, дорогой родственничек! Ты можешь полностью положиться на нее.

- Я привык полагаться только на собственные силы, - сухо возразил капитан Доу. Он стоял, опершись на поручни юта, и сосредоточенно смотрел на туго натянутые ветром паруса.

- Я хочу предложить тебе одно выгодное дельце, - продолжал Уолтер Брай, не обратив особого внимания на слова капитана.

- Что за дело? - без особого интереса осведомился Честер Доу. Казалось, будто он заранее знал, что откажется.

- Тебе действительно чертовски подфартило! Огромный корабль! 60 пушек! К чему тебе теперь «Галактика»? Продай ее мне. Я заплачу хорошую цену.

Честер смерил Уолтера насмешливым взглядом.

- «Галактика» не продается, - ответил он.

- Ты с ума сошел! Зачем тебе это корыто, когда у тебя есть «Гектор»!

- Если «Галактика» – корыто, то зачем она тебе нужна? – парировал капитан Доу.

- Не придирайся к словам! Я хорошо заплачу за «Галактику». Мне необходимо какое-нибудь судно. Ты ведь знаешь, мой «Викинг» пошел ко дну.

- Да, и еще я знаю, что вместе с ним пошли ко дну все твои деньги. У тебя нет ни гроша за душой, и тебе нечем заплатить за «Галактику».

- Я заплачу золотом, - ответил Уолтер. – Я знаю, где оно спрятано.

- Ты его туда положил? – осведомился капитан.

- Нет.

- Ты его уже нашел?

- Нет, но обязательно найду! – воскликнул Брай пылко.

- Не говори «гоп», пока не перепрыгнул, - осадил его капитан Доу. – Во-первых, возможно, никакого золота там нет, а во-вторых, быть может, кто-нибудь найдет его раньше. На свете немало искателей приключений, вроде тебя.

- Невозможно, и не может быть, - возмутился Брай. – Мне нужно это золото, и оно будет моим. Скажи-ка лучше, почему ты не хочешь продать «Галактику»?

- Я уже отдал ее Алисон.

- Что?! Алисон?! – рассмеялся Уолтер Брай. – Зачем девчонке корабль? Играть на нем в куклы? Подари ей лучше алую ленточку, она ей будет более кстати, нежели «Галактика».

- Ты сильно недооцениваешь мою дочь, Уолтер, - спокойно возразил капитан Доу. – В свои неполные семнадцать, она может легко привести судно в любую точку земного шара, куда потребуется, и сделает это не хуже тебя или меня. Эй! Отенстил! – крикнул капитан, отходя от Уолтера, и давая тем самым понять, что разговор окончен. – Как там наши пленники? Не пора ли мне с ними поздороваться, а то они, наверное, уже решили, что на этом судне нет капитана. Приведи их.

- Слушаюсь, - отрапортовал Отенстил и отправился исполнять приказание.

Глава 10

Джейк Лэзенби слышал, что до ареста Честера Доу его судно часто видели в Карибском море, логично было предположить, что, избежав тюрьмы, он отправится туда же, тем более что Карибское море было излюбленным местом английских пиратов. После продолжительного плавания лорд Лэзенби достиг Барбадоса, где остановился пополнить запасы провизии и пресной воды, а так же обдумать свои дальнейшие планы. Он предполагал, что встреча с Честером Доу может быть опасной, хоть ничего ценного на борту «Амфитриты» не было, но у Джейка были определенные опасения по поводу присутствия на судне леди Литчфилд. Он уже начинал жалеть, что взял Алисию с собой, и предложил ей остаться на Барбадосе, но она наотрез отказалась. Дон Харингтон был абсолютно спокоен, но томился и скучал от бездействия. Ему были по душе безумные авантюрные истории, но время, проведенное в спокойствии его убивало. Дон с удовольствием отправился в путешествие вместе с другом, но теперь он видел сомнения, терзавшие Джейка, и это его уже не слишком забавляло. И действительно, пусть лорду Лэзенби и удастся найти Честера Доу, но как он сможет приблизиться к пиратскому кораблю, не рискуя при этом своим собственным? Сможет ли подняться на борт не в качестве заложника, а в качестве гостя? И, наконец, что скажет он капитану Доу? Или, быть может, ему придется присягнуть на верность черному флагу? Но это никак не входило в планы Джейка Лэзенби. Итак, он оставался на Барбадосе и раздумывал что делать, когда туда пришел «Гектор», изрядно потрепанный, но гордый. Джейк хорошо знал капитана этого достойного судна, и в еще лучших отношениях был с его помощником Бенджаменом Клэром. Вечером перед захватом «Гектора» Лэзенби и Клэр насладились искусством корабельного повара и, совершенно забыв о времени, мило беседовали, когда к ним в каюту ворвались несколько человек, и, приставив к горлу сабли, даже не дали им возможность сопротивляться, связали и заперли в каюте. Ни у Клэра, ни у лорда Лэзенби не было сомнений, что это дело рук пиратов, но для них оставалось загадкой, как этим бестиям удалось вырваться из заключения, ведь все люди Уолтера Брай, как и он сам, были закованы в кандалы, и заперты в трюме на замок, где охранялись день и ночь, а ключи находились только у Клэра и еще одного верного матроса. Им и в голову не могло прийти, что это Честер Доу, всего несколько месяцев назад бежавший из-под стражи, дерзнул напасть на военное судно.

Утром дверь каюты отворилась, вошел Отенстил, которому были поручены пленники, развязал лорда Лэзенби и Клэра, оставил для них еду, и, не сказав ни слова, удалился. Эта процедура повторялась три раза в день. Пленников хорошо кормили, поили хорошим вином и обслуживали не хуже, чем в перворазрядных отелях, но они по-прежнему оставались в неведении о своей дальнейшей судьбе. Бэнджамен Клэр предположил, что их обменяют на кого-нибудь находящегося в тюрьме или продадут английскому правительству, за самого Клэра много не выручишь, но вот лорд Лэзенби фигура видная и ценная.

Короче, они могли только гадать о замыслах новой власти, установившейся на корабле, когда явился все тот же Отенстил и сообщил, что их хочет видеть капитан.

Капитан Доу стоял на юте с видом короля, скрестив руки на груди.

- Честер Доу! – не могли не воскликнуть оба пленника про себя.

- Добрый день, господа! – произнес капитан Доу не без почтения. – Приношу свои извинения за то, что до сих пор держал вас под замком и не находил времени засвидетельствовать вам свое почтение.

- Издеваетесь, капитан Доу? – мрачно осведомился Клэр.

Капитан самодовольно улыбнулся, и, не без особого злорадства, отметил, что Бэнджамен Клер, без двух минут капитан «Гектора» признает его, Честера Доу, капитаном этого судна.

- Отнюдь, мистер Клэр, - возразил капитан Доу. - Я не лицемерю, когда говорю о своем почтении. Не более года тому назад вы проявили немалое мужество и показали себя в лучшем свете, когда руководили захватом моего судна. Я уважаю достойных противников и умею признавать их достоинства.

- Однако вы оказались хитрее и удрали из-под ареста, - вставил Клэр.

- Нельзя быть таким неблагодарным, мистер Клэр. Я помог вам прославиться, позволив захватить мое судно, а вы сожалеете, что меня не повесили.

- Мне бы так было спокойней.

- Говорят, что после смерти моя душа будет гореть в аду, - ответил капитан Доу, - так что не обессудьте, но мне спокойней здесь. Почему вы не представите мне своего друга? – продолжил капитан разговор, спускаясь с юта.

- Мой друг – достойный человек, - отозвался Клэр. – Не много чести быть представленным вам.

Честеру Доу было не привыкать к подобного рода выпадам, и, в отличие от Роберта Гелбрейда, они его смешили, а не злили.

- Мое имя Джейкоб Делауэр лорд Лэзенби, - сам представился Джейк.

- Джек Лэзенби был вашим отцом? – спросил Честер Доу. Ему было прекрасно известно имя Лэзенби. Джек Лэзенби был лучшим другом его отца – лорда Аллертона, и часто бывал в их доме.

- Да, капитан, - ответил Джейк.

- Я знал вашего отца, - покачал головой Честер Доу. – Это был необыкновенный человек. Я бесконечно уважал его.

Откуда знаменитый пират может знать такого почтенного человека, как лорд Лэзенби?! Заметив удивление на лице Джейка, капитан добавил:

- Я встречался с милордом, когда был еще совсем мальчишкой.

- Могу вас заверить, капитан, - вмешался Клэр, - что лорд Лэзенби мог бы гордиться своим сыном.

- Вы мне его рекомендуете? – усмехнулся капитан Доу.

- Капитан! Впереди судно! – раздался голос с марса.

- Что за судно, Пеккорд?

- «Галактика»! Мы догнали ее! Это «Галактика»!

- Господа, - обратился Честер Доу к своим пленникам. – Вы можете свободно передвигаться по судну. Можете считать себя моими гостями. Я высажу вас на берег в первом же порту, где мы остановимся. А сейчас извините, я вас покидаю.

Не более чем через час Алисон кинулась в объятья к отцу. Лорд Лэзенби наблюдал со стороны эту трогательную сцену встречи дочери и отца, она поздравляла его, и на ее лице была необычайная гордость и вызов всему свету.

- Надо признать, - заметил милорд своему другу, - я приятно поражен Честером Доу. Он производит впечатление образованного человека, и держит себя так, словно имеет представление о правилах хорошего тона.

- Ходят слухи, - ответил Клэр со свойственным ему безразличием, - что Честер Доу происходит из известного старинного рода, и что его отец был лордом.

- Был? – повторил Джейк.

- Был или есть, это не имеет значения. В любом случае капитан Доу вполне оправдывает данное ему прозвище Лорда.

- Разве он не заслужил звания Короля Морей? – спросил Джейк.

- В отличие от титулов на суши, в море они не передаются по наследству. Но, несмотря на то, что Честер Доу всего лишь Лорд, его дочь умудрилась уже стать принцессой, и если капитан отдаст ей «Галактику», в чем я не сомневаюсь, то этой девушке останется всего один шаг до престола. Просто поразительный успех для шестнадцати лет.

- Не могу отделаться от чувства, что мисс Доу кого-то мне напоминает. Есть что-то знакомое в чертах ее лица, - заметил Джейк.

В самом деле, еще после первой встречи с Алисон возле суда, ее глаза показались ему знакомыми, и он мучился, пытаясь вспомнить, где мог видеть их раньше.

Клэр ничего не ответил. До того стоявший в небрежной позе, опершись на планширь, он выпрямился, и сменил безразличное выражение на лице на сосредоточенное. К ним приближался Честер Доу.

- Господа, не хотите ли пообедать с нами? Хорошее общество редкость в этих краях. Не откажите в удовольствие.

- Благодарю вас, капитан, но боюсь, что я не расположен для разговоров, - отказался Клэр.

- Очень жаль. А вы, милорд?

- Капитан, - произнес в ответ Джейк, - мне довелось быть гостем на вашем судне, - он особенно подчеркнул слово «гостем», - неужели вы думаете, что я смогу оскорбить гостеприимного хозяина своим отказом.

Честер улыбнулся, и подумал, что этот парень недурен.

- Прекрасно, - подвел он итог. – Однако постарайтесь уговорить своего друга присоединиться к нам. Затворничество не пойдет ему на пользу.

Бэнджамен Клер все-таки пришел на обед. За столом шел оживленный разговор, в основном между Джейком Лэзенби и капитаном Доу. Клэр только изредка вставлял свое словечко, говорил по большей части тогда, когда его о чем-нибудь спрашивали. Эмилио так же сильно не разглагольствовал, больше слушал. Алисон молчала. Ее абсолютно не интересовало то, о чем шла речь за столом. Уолтер Брай тоже благоразумно помалкивал. Он чувствовал себя не в своей тарелке. В начале он был раздражен явным недоверием со стороны Честера Доу. Он не дал Уолтеру и его людям никакого оружия, и, кроме того, Брай чувствовал, что за ними постоянно наблюдают. Капитан Доу не без оснований опасался, что Уолтеру Брай может прийти на ум отвоевать у него «Гектор». Теперь ему казалось, будто он, по каким-то непонятным причинам, попал вдруг в высший свет и поначалу даже не знал, как правильно взяться за приборы. Алисон подколола его по этому поводу, и Брай, в конец разозленный и растерянный, стал есть так, как привык. Какое ему, в конце концов, дело до того, что о нем подумают высокие гости. Если ему когда-нибудь придется предстать перед судом, то ему наверняка не зачтут его хорошие манеры за столом.

Под конец обеда положение дел несколько переменилось. Лорд Лэзенби замолчал, а Клэр, приободренный выпитым вином, завел оживленный спор с капитаном. Уолтер Брай с недовольным кряхтением вылез из-за стола и удалился. Алисон, закончив свой обед, тоже ушла. Она отправилась на нос судна, и, опершись на поручни, задумчиво смотрела вдаль. Спустя несколько минут к ней подошел Джейк.

- Мисс Доу, - обратился он к ней.

Алисон обернулась на голос, смерила молодого лорда оценивающим взглядом, но ничего не сказала.

- Вы видимо не помнили меня, - с улыбкой заметил Джейк.

- Разве мы встречались раньше? – с сомнением проговорила Алисон.

- Возле суда, - подтвердил Джейк. - Вы обещали меня убить.

- Ах, так это вы! Вот уж действительно земля круглая! Неожиданная встреча, - Алисон была удивлена и даже заинтересована. Если бы она знала, как искал и жаждал этой встречи Джейк! И вот, наконец, девушка, так сильно ранившая его сердце, стоит рядом и даже разговаривает с ним.

- Если вы так хотите быть убиты моей рукой, то должна огорчить вас, - продолжала Алисон. – сегодня этого не произойдет. Сейчас я чувствую умиротворение и приятную слабость после обеда. Я не расположена для убийств.

- А что если, пользуясь вашим хорошим расположением духа, я попрошу у вас пощады? – спросил Джейк.

Алисон с удивлением взглянула на него.

- Вы просите пощады? Вы отступаете?

- Я вынужден это сделать, - оправдался Джейк. – Боюсь, что второй раз я не смогу поднять на вас руку.

- Что ж, - улыбнулась Алисон, - похоже, мне придется удовлетворить вашу просьбу. Не в моих правилах убивать беззащитного.

С этими словами Алисон уселась на палубу и обняла ноги руками.

- Чем вы занимаетесь, милорд? – спросила она, как бы приглашая Джейка последовать ее примеру. – Гоняетесь за преступниками на военном судне? Разве это достойное занятие для лорда?

Джейк опустился на палубу рядом с Алисон.

- А что вы считаете достойным занятием?

- Думаю, что мои представления о людях из высшего света не слишком польстят вам.

- И все-таки, что, по-вашему, я должен делать? - настаивал Джейк.

- Сидеть в своем замке, просматривать газеты и устраивать балы.

- К «Гектору» я никакого отношения не имею, оказался там случайно, - улыбнулся Джейк. – У меня свое судно, трехмачтовая шхуна, и я путешествую.

- Значит, вы искатель приключений?

- Можно сказать и так.

- Ну и как, милорд, не нашли пока Эльдорадо? – усмехнулась Алисон.

- Разве это не вымышленная страна?

- Это не страна, милорд, - возразила Алисон. – Вы заблуждаетесь, если верите в существование волшебного золотого города, в котором даже кухонная утварь сделана из чистейшего золота, и инкрустирована драгоценными камнями. El Dorado по-испански – «золотой человек».

- Вижу, вы хорошо осведомлены, - заметил Джейк. – Откуда вам известна эта легенда?

- Индейцы из племени муисков рассказали нам эту историю.

- Что же они рассказали? – заинтересовано осведомился Джейк.

- Каждый год приносится дар богу Солнца. Для этого одного индейца раздевают, обмазывают глиной и обсыпают золотым песком так, что он становится будто бы золотой. Отсюда и название «золотой человек». Затем его сажают на плот, который отплывает на середину озера, где на дно бросают золотые вещи. Этот ритуал у индейцев существует уже очень давно, так что, думается, на дне озера накопилась чертова уйма изделий из золота.

- Если вы знаете, где находится озеро, то почему не отправитесь туда, и не достанете золото?

- Озеро очень глубокое, а золото слишком тяжелое, - ответила Алисон. – Кроме того, заветное Эльдорадо пытались найти множество людей, они знали про озеро, и хотели достать золото, но безуспешно. Быть может вся эта история очередной вымысел. Я предпочитаю что-нибудь более осязаемое.

- А как на счет Ла-Тенгри? – спросил Джейк.

- Что, что? – Алисон подумала, что это название какой-нибудь чудесной рыбы.

- Ла-Тенгри – затерянный земной рай. О его существовании упоминается еще в ранних буддийских писаниях. Это земля абсолютного совершенства и мудрости, которая находится где-то в Тибете. Монахи, живущие там – тибетские ламы, знают секрет вечной молодости и бессмертия, а люди, побывавшие в Ла-Тенгри, обретают древнюю мудрость и дар предвидеть будущее. Это земля, где царят мир и гармония, страна, где хранятся несметные богатства. Посреди долины, в которой находится Ла-Тенгри, проходит богатейшая золотая жила, образуя широкую дорогу из чистейшего золота, которая протягивается через всю долину, и упирается своими концами в горы, со всех сторон, окружающие эту волшебную страну. А пещеры, которыми испещрены труднодоступные скалы вокруг долины, буквально завалены драгоценными камнями.

- Как красиво и заманчиво, - произнесла Алисон. – Но правда ли все это?

- Если верить слухам, то очень немногим удалось найти эту чудесную долину, - ответил Джейк.

Алисон задумалась. Вечная молодость волшебной земли Ла-Тенгри привлекала ее куда больше, нежели мифические сокровища Эльдорадо.

Джейк и Алисон проговорили до самого вечера, пока их не позвали ужинать. Алисон была очарована и даже восхищена лордом Лэзенби. То мнение, что она вынесла из разговора с ним, шло в разрез с ее представлениями о скучных и глуповатых людях из высшего общества. Джейк знал множество древних легенд и мифов, так резко отличавшихся от тех суеверных историй, что каждый вечер рассказывал старик Джонс. Алисон практически не читала книг. В руки ей редко попадалось что-либо приличное, и поэтому она была невысокого мнения о литературе вообще, но рассказанная Джейком история о Ромео и Джульете заставила ее трепетать, и привела в неописуемый восторг, а похождения Одиссея показались ей верхом совершенства. Нашла Алисон общий язык с Джейком и в области астрономии, в чем была сильна. Звезды всегда манили ее своей неведомой силой.

Глава 11

После ужина, как обычно, Честер Доу, Алисон и Эмилио втроем остались в кают-компании, занимаясь своими делами. Эмилио неплохо рисовал, и теперь пробовал себя в качестве портретиста. Алисон позировала ему. Капитан Доу пытался читать какую-то ученую книгу. Он долго слушал излияния дочери по поводу их разговора с лордом Лэзенби, наконец, не вытерпев, прервал ее.

- Похоже, этот молодой лорд не на шутку очаровал тебя, - сказал капитан, закрывая книгу.

- Даже слишком, - заметил Эмилио.

- Но согласись, отец, что мне редко приходится встречаться с такими интересными людьми, как лорд Лэзенби, - ответила Алисон.

- В любом случае, ты уделяешь ему слишком много внимания.

- Уж не боишься ли ты, что я в него влюблюсь?! – воскликнула Алисон.

- По-моему, ты уже это сделала, - усмехнулся Эмилио, выводя плавные линии на бумаге.

- О чем вы говорите?! – в негодование воскликнула Алисон, она довольно недоброжелательно относилась к такому чувству, как любовь к мужчине, и ее отцу оставалось только удивляться, откуда у его дочери взялись подобные феминистские наклонности.

Честер Доу и Эмилио улыбнулись ее возмущению.

- Вы смеетесь, - констатировала Алисон, - а между тем моя голова занята куда более интересными вещами, нежели глупая любовь!

- Интересно, - вставил Честер Доу, приглашая дочь выложить карты на стол.

- Папа, - она подсела к нему поближе, - «Галактика» теперь моя, и мне не терпится подняться на ют, и начать отдавать приказания, чтобы отважное судно, разрезая килем темные волны, пересекло под моим руководством Атлантику.

- Что ты задумала, Алисон? – осведомился капитан, которому не верилось, что подобное рвение покинуть отца возникло само собой.

- Ничего, папа! – воскликнула Алисон, пытаясь унять не беспочвенные подозрения отца.

- И куда же ты намереваешься отправиться? – снова спросил капитан.

- В Африку, - ответила Алисон.

- Что тебе делать в Африке?

- А что мне делать в Южной Америке? – вопросом на вопрос ответила Алисон.

- Долго мы там не задержимся, - сказал капитан. – Потом сможем вместе отправиться в Африку, если уж тебе так приглянулся этот континент.

- Папа, у тебя такой корабль! Ты сможешь нагнать «Галактику» еще на половине пути!

Честер задумался. Алисон наверняка что-то задумала, но возражать ей было бесполезно. Если уж юная Доу что-то решила, то никакие возражения удержать ее не смогут. Запрети ей Честер покидать «Гектор», так она, не задумываясь ни минуты, удерет с него при первой же возможности и своевольно примет командование «Галактикой».

- Я соглашусь, Алисон, но при одном условии, - ответил капитан.

Алисон с готовностью кивнула, она уже знала, что это будет за условие.

- С тобой пойдет Бат Конрад, - сказал Честер.

- Конечно, - согласилась Алисон. – Куда же я без моего любимого надзирателя-наставника. Но и с моей стороны есть кое-какие пожелания.

- Говори.

-Во-первых, волшебник нашего камбуза Слим Огден.

- Ты решила оставить нас без кока? – вздохнул капитан.

- Насколько я знаю, Джон Пеккорд тоже не дурно готовит, - отозвалась Алисон. – Вы можете довольствоваться его стряпней, пока не найдете кого-нибудь получше. Что делать, придется потерпеть. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя дочь плохо питалась?

- Хорошо, что во-вторых? – спросил капитан, предчувствуя, что самое плохое Алисон приберегла на потом.

- Со мной пойдут Алан Хогарт и Джад Отенстил, - выпалила Алисон, зная, что отцу это совсем не понравится.

Честер и в самом деле был категорически против, но возражать не торопился. Во-первых, он знал, что Алисон все равно его уговорит, а во-вторых, он понимал, что в этом есть свой резон. Хогарт и Отенстил были самыми лучшими и надежными людьми из всей команды. С такими ребятами Алисон с ее феноменальной способностью вляпываться в различного рода неприятности не пропадет. Однако было одно обстоятельство, которое смущало капитана. Алисон была молода и очень красива, и с каждым днем ее девичья привлекательность все больше и больше превращалась в настоящую женскую красоту. Отенстилу было 27, он был довольно видным и привлекательным юношей, к тому же неисправимый сердцеед. Джад уже давно стал заглядываться на Алисон и его останавливал только бдительный присмотр капитана Доу и боцмана Бата Конрада.

Но особенные опасения у Честера Доу вызывал Алан, ему только исполнилось 24, он имел смазливую мордочку и, в отличие от Отенстила, телосложение, как у Аполлона. Алисон едва исполнилось 16, когда капитан застал ее целующуюся с Аланом на корме. Честер был обыкновенным образом взбешен. Не хватало еще, чтобы его дочь спуталась с одним из его матросов! Но с другой стороны, что он мог ожидать? Алисон выросла среди этих людей, и, находясь в таком возрасте, когда люди обычно переживают первую любовь, она не имела перед глазами кандидатур лучше, чем Хогарт и Отенстил. Однако капитан быстро прекратил все это безобразие, и принял меры, чтобы подобного больше не повторялось. Да и сама Алисон, на радость отца, легко отказавшись от Алана, не выказывала более желания заводить романы.

- Я знаю, о чем ты думаешь, папочка, - прервала Алисон несколько затянувшееся молчание. – Но сам подумай, что может случиться, ведь со мной будет Бат.

- Если я не могу с тобой справиться, то Бат и подавно не сможет, - процедил Честер мрачно.

- Послушай, - привела Алисон последний, имевшийся у нее в запасе аргумент, - меня только что пытался очаровать Джейкоб Делауэр лорд Лэзенби, неужели ты думаешь, что после этого я могу польститься на ухаживания какого-то плотника Алана Хогарта?

Честер улыбнулся в ответ на это замечание и согласился с дочерью.

- Когда ты намереваешься покинуть «Гектор»? – спросил капитан.

- Завтра вечером, если ты не возражаешь, - ответила Алисон. – Как раз хватит времени, чтобы уладить все оставшиеся дела.

А дел у Алисон было больше, чем о том мог подумать ее отец, поэтому, получив его согласие на отправление «Галактики» к Африке, Алисон выскочила из кают-компании, подав при этом незаметный для глаз капитана, знак Эмилио следовать за ней. Эмилио сложил свои карандаши и тоже вышел.

- Что ты задумала? – задал он Алисон вопрос, на который несколько минут назад она не ответила отцу.

- Ты, наверное, знаешь, что мой дядечка хотел купить «Галактику» и заплатить за нее золотом, - сказала Алисон.

- И что же? – не уловил ее мысль Эмилио.

- А то, что у Уолтера Брай золота нет, но зато есть карта, на которой указано место, где это золото спрятано.

- Откуда ты это знаешь?! – удивился Эмилио.

- Много ума не надо, чтобы догадаться, а я времени даром не теряла. Пошаталась неподалеку от дядечки и его шайки и даже узнала, где он эту карту прячет.

- Неужели ты задумала…

- Не будь занудой, Эмилио! – прервала его Алисон. – Или ты думаешь, я могу допустить, чтобы золото досталось Уолтеру Брай, а не мне!

- Сказать по чести, оно бы ему сейчас не помешало. Уолтер Брай и так оказался в незавидном положении, - сказал Эмилио.

- Уолтер Брай всегда был неудачником, таким и останется, а золото будет моим.

- У тебя есть определенный план?

- Более или менее. Ты ведь у нас художник, сможешь нарисовать такую же карту, как у Уолтера?

- По крайней мере, попробую, - пообещал Эмилио.

- Мы сделаем карту, такую же, да не очень, - продолжала Алисон, - и подсунем ее Уолтеру Брай. Пусть себе ищет сокровища там, где их нет. Из их разговоров я смогла узнать, что золото спрятано где-то на берегах Амазонки. Отец высадит Уолтера в Форте Кастело, где тот раздобудет какое-нибудь судно и отправится в эстуарий Амазонки на поиски заветного золота.

- Ты не думаешь, что Уолтер Брай может что-нибудь заподозрить, если увидит у берегов Южной Америки «Галактику», которая должна находиться на полпути к Африке.

- Об этом я тоже подумала. Не знаю, сколько времени Уолтеру понадобится, чтобы «раздобыть», как он говорит, судно, но уверена, что в Белене он пробудет не менее трех-четырех дней, плюс время, чтобы добраться от Белена до Амазонки, плюс моя небольшая хитрость, итого, мы выигрываем у моего дядечки немного больше недели. Когда я увижу карту, то смогу определить более или менее приблизительное время, которое мы затратим на поиски золота и его транспортировку на корабль. Исходя из этого, мы составим более точный план наших действий. Ну, как, не дурно? – самодовольно завершила Алисон.

- Не сомневаюсь, что ты смогла бы обвести вокруг пальца самого черта, - ответил Эмилио.

- Этой ночью я выкраду карту! – сообщила Алисон напоследок.

Лорд Лэзенби, тем временем, не сводил с Алисон влюбленного взгляда, и от его глаз не могло укрыться то, как странно она шепчется с Эмилио, и как все время околачивается возле Уолтера Брай, будто что-то выведывая. Он подобрался поближе к заговорщикам как раз вовремя, чтобы услышать последнее заявление Алисон. А когда затем Честер Доу заявил о том, что «Галактика» направится в Африку, и начал отбирать матросов, то Джейк свел концы с концами и получил более или менее ясную картину происходящего. Он решил бодрствовать этой ночью, чтобы не пропустить самое интересное.

Уже было очень поздно, на палубе не осталось никого, кроме рулевого, стоящего за штурвалом. Джейк немного задремал, и не видел, как Алисон тихо пробиралась в ту часть корабля, где была расположена каюта Уолтера Брай. Он вдруг проснулся, будто разбуженный провидением, когда Алисон уже возвращалась обратно. Джейк вышел из своего укрытия, откуда наблюдал за палубой, и, подойдя к Алисон сзади, закрыл ей рот рукой, опасаясь, как бы она не закричала, и выхватил карту.

- Не пугайтесь, мисс Доу, это Джейк Лэзенби, - представился он, и, убедившись, что Алисон поднимать шум не собирается, отпустил ее.

- Меня не так то легко напугать, - заявила Алисон, повернувшись лицом к своему внезапному сопернику. – Прошу вас, милорд, отдайте то, что вы у меня забрали.

- Сожалею, но я не могу этого сделать, - ответил Джейк.

- Что-что?! – неужели лорд Лэзенби знает о карте?! Это не было предусмотрено Алисон, и могло испортить все ее планы!

- Я не могу вернуть вам то, что, к тому же, вам не принадлежит, - отозвался Джейк.

- Откуда вы можете знать что это, и кому это принадлежит?

- Видимо, это карта, - произнес Джейк, разворачивая бумагу, - и принадлежит она, надо полагать, Уолтеру Брай, или лучше сказать, принадлежала, не так ли? Собираетесь отправиться на поиски сокровищ, мисс Доу.

- Собираюсь, лорд Лэзенби, - подтвердила Алисон, поняв как поворачивается дело, - и не намерена ими с кем-нибудь делиться.

- Напрасно вы так говорите, карта ведь у меня.

- Завтра утром Уолтер Брай обнаружит пропажу и поднимет панику, а я могу надоумить своего дядечку, ведь он мне родственник - не чужой человек, о том, что карта у вас, любезнейший Джейкоб Делауэр лорд Лэзенби. То-то будет смеха: благородный лорд спер у пирата карту!

- Действительно, забавно. Но для меня Уолтер Брай обычный пират, а вам он родной дядя, не стыдно обкрадывать собственных родственников? - парировал Джейк. – Однако оставим это. Уверен, вы что-то придумали, чтобы Уолтер Брай не обнаружил пропажи. Должен признать, без вас мне не обойтись, но и вам не хочется терять это, - Джейк потряс картой, - думаю, нам следует договориться.

- Что-то мне подсказывает, что условия хотите ставить вы.

- Мое предложение: семьдесят пять процентов вам и двадцать пять мне.

- Хороший вы коммерсант, - усмехнулась Алисон, она не надеялась услышать от лорда Лэзенби «пятьдесят на пятьдесят», а он предлагает ей 75! Впрочем, для нее это было неважно. Она уже сказала, что не собирается ни с кем делиться золотом, и она не шутила. Утро вечера мудренее. Пока лорд Лэзенби может диктовать свои условия, но придет время и Алисон найдет способ заполучить и остальные 25 процентов.

Этой же ночью Эмилио нарисовал карту, которая отличалась от карты Уолтера Брай только местом расположения золота. Крестик стоял немного выше по реке, и немного правее. Уже под утро Алисон водрузила подделку на то место, где когда-то лежал подлинник.

Глава 12

Джейк лег спать только под утро, но так и не смог сомкнуть глаз, а потому поднялся, как только рассвело. Небо было ясное, море спокойное, а ветер дул попутный. Честер Доу тоже был на ногах. Он уже занял свой пост на юте и следил за тем, как выполняются его команды.

- Вам не спится, милорд? – сказал капитан, увидев Джейка. – Если хотите, я распоряжусь, чтобы Слим приготовил для вас завтрак.

- Не стоит беспокоиться, капитан, - ответил Джейк, поднимаясь на ют. – Сегодня будет жаркий день.

- Да, погода стоит замечательная, - согласился Честер, - а о таком ветре можно только мечтать. Если бы мы не ждали «Галактику», которая все время отстает, то уже могли бы быть где-нибудь у мыса Кабу-Бранку.

- Но вы сможете показать настоящую скорость, когда «Галактика» изменит курс и направится в Африку, - заметил Джейк.

- Капитан, - обратился Пеккорд к Честеру Доу, - взгляните, на севере судно на горизонте.

- Да, вижу, - подтвердил капитан. Не нужно было прикладываться к подзорной трубе, чтобы увидеть его.

- Я думаю, что все эти дни я видел его мачты на горизонте, - продолжал Пеккорд.

- Думаешь, оно преследует нас?

- Без сомнений.

- А тебе не кажется, что надо быть полным идиотом, чтобы преследовать два больших корабля? – произнес Честер Доу, глядя в подзорную трубу. – Это трехмачтовая шхуна, - сказал он, наконец.

- Такое судно не может тягаться с «Гектором», - больше сам себе, чем кому-то сказал Пеккорд.

- Никакое судно не может тягаться с «Гектором», когда вместе с ним «Галактика», - процедил капитан. – Но если людям с этой шхуны от нас что-то надо, то лучше их самих спросить об этом. Поднять флаг! – скомандовал капитан Доу. – Меняем курс, пойдем навстречу этой шхуне!

- Разрешите? – Джейк взял у Честера Доу подзорную трубу, и пока тот отдавал приказания, долго всматривался в горизонт, где маячила странная шхуна.

- Капитан, - обратился, наконец, к нему лорд Лэзенби. – Я прошу вас не нападать на это судно.

- Вас тревожит чувство справедливости? – не без усмешки заметил капитан, хотя он и сам не собирался нападать первым.

- Уверяю, на этой шхуне нет ничего ценного для вас.

Честер Доу стоял облокотившись на поручни юта, но при словах Джейка выпрямился.

- Зато для вас, кажется, есть, - заметил он. – Вы узнали это судно?

- Эта шхуна «Амфитрита» принадлежит мне, - ответил Джейк.

- Вот как? – капитан был немало удивлен и не пытался скрыть этого. – И вас, конечно же, там ждет невеста.

- У меня нет невесты.

- Тогда кто же, если не секрет?

- Если вы знали моего отца, то, возможно, слышали о лорде Аллертоне. На моем судне находится его дочь Алисия Литчфилд.

Честер немного переменился в лице. Его сестра! Но что делает эта светская дама на судне искателя приключений?!

- Я слышал это имя, - как можно безразличней произнес капитан Доу, он не хотел показать, что его взволновало присутствие Алисии. Они всегда были близки с сестрой, это было доброе и чуткое создание. – Что ж, это даже лучше. Вы можете вернуться на свое судно вместе с мистером Клэром. Так для вас будет гораздо удобнее, нежели высадится на берег Южной Америки, где я собирался оставить вас.

- Может быть, вам странно будет слышать это, но мне действительно жаль расставаться с вами.

- Или с моей дочерью? - заметил капитан. – Вы потупили взгляд, милорд, значит, я не ошибся. Алисон действительно приглянулась вам.

- Она замечательная девушка, - произнес Джейк, думая о том, что он и не собирается расставаться с Алисон. Нет, они теперь повязаны этой картой Уолтера Брая.

- К сожалению, вы птицы разного полета.

- Разве это может помешать?

Честер Доу не без удивления взглянул на Джейка.

- Боюсь, что я создал слишком плохую славу для моей дочери, - произнес капитан.

- А я боюсь, что это я не достоин ее, - ответил на это лорд Лэзенби.

Честер поразился серьезности, с какой были сказаны эти слова, и настороженно смотрел на Джейка.

- Что ж, пойду, разбужу Клэра. Уж он то наверняка будет рад новости.

Капитан в задумчивости облокотился на поручни юта. Джейк, уже спустившись вниз, обернулся.

- Мне кажется, капитан, что мы с вами еще увидимся, - сказал он.

- Интересно, при каких обстоятельствах? – отозвался Честер Доу с улыбкой.

- Когда я приду просить руки вашей дочери, - все так же с полной серьезностью, ответил Джейк.

Алисон была далеко не обрадована, когда узнала, что Джейк Лэзенби возвращается на «Амфитриту», о чем не замедлила ему сообщить. Что же это получается? Милорд отправляется вместе с картой к берегам Южной Америки, а она, Алисон, остается с носом. Это, по меньшей мере, нахальство. Ведь именно Алисон сделала всю грязную работу: узнала о намерениях Уолтера Брая, разработала план, выкрала и подменила карту, а золото достанется лорду Лэзенби?! Нет, так не пойдет, они с Эмилио «честно» (насколько возможно в создавшемся положение говорить о честности) заработали свои семьдесят пять процентов.

- Не волнуйтесь, мисс Доу. Я дал вам слово, и намерен сдержать его, - ответил Джейк.

- После того, как вы выхватили у меня из рук карту, у меня мало оснований доверять вам, - возразила Алисон. – Или вы так не считаете?

- Что ж, вас можно понять, - сказал Джейк, - и я предвидел это. Я разорвал карту на две части таким образом, чтобы одна без другой ничего не значила. Возьмите, думаю, это будет справедливо.

Джейк протянул Алисон половину карты. Она удостоверилась, что часть Джейка действительно бесполезна без ее части и удовлетворенно улыбнулась:

- Это мне нравится.

- Встретимся на берегу, - сказал на прощанье Джейк.

Вскоре «Гектор» поравнялся с «Амфитритой». Ее капитан Мартин Тиссен был очень удивлен и даже рассержен, когда леди Литчфилд настояла на том, чтобы «Амфитрита» отправилась следом за «Гектором» и «Галактикой» и попыталась догнать их. Гоняться за двумя пиратскими кораблями было чистым безумием, но леди Литчфилд была так уверена, в том, что с ними ничего не случится, что в это невольно поверили все остальные.

Алисия стояла на юте «Амфитриты» и с волнением, понятным только ей, оглядывала палубу «Гектора». Она искала брата и Алисон – свою племянницу. Честер Доу вышел еще раз проститься с лордом Лэзенби и с Бенджаменом Клэром. Он случайно посмотрел на ют «Амфитриты» и встретился взглядом с сестрой. Как сильно она изменилась с тех пор, когда он видел ее в последний раз. Двадцать пять лет назад, когда Честер сбежал из дома, она была молода, красива и только собиралась стать леди Литчфилд, а теперь она вдова, поблекшая, увядшая, постаревшая. Честер отвел взгляд и ушел с палубы, а Алисия едва не расплакалась от чувств.

Уходя, капитан Доу взглянул на лорда Лэзенби. Вид у него был довольно оптимистический, для человека, расстающегося с девушкой, которая ему очень понравилась. Может, они и не собираются расставаться? В конце концов, Джейку ничего не мешает отправиться следом за Алисон, быть может, она уже успела втянуть его в какую-нибудь авантюру, уж больно заговорщический вид был у этой троицы – Алисон, Эмилио и Джейка Лэзенби.

Скоро «Амфитрита» скрылась за горизонтом, направляясь на север, а «Гектор» не спешил поднимать якорь, они готовились проводить «Галактику». Уже почти совсем стемнело, и все было готово к отправлению, но Алисон по-прежнему оставалась на «Гекторе». Перед уходом ей нужно было сделать еще кое-что, но она никак не могла улучить подходящее время, чтобы привести свой план в исполнение. Наконец, вся команда, как обычно под вечер, собралась на корме. Они потягивали пиво и негромко разговаривали, утомленные работой и жарким днем, только вот страшные истории рассказывать было некому, потому как старик Джонс изъявил желание остаться с Алисон на «Галактике», судне, на котором он провел большую часть своей жизни, и к которому привык, как к родному дому. Да и заводил Хогарта и Отенстила не было здесь. Они с довольно равнодушным видом отправились на «Галактику» в душе тайно радуясь, что уходят из-под строгого надзора Честера Доу, и становятся ближе к объекту их обожания. У штурвала никого не осталось, так как судно стояло на якоре. Капитан ушел в свою каюту. Алисон выставила Эмилио «на шухере», а сама положила под компас небольшой металлический брусок. Стрелка компаса сейчас же дрогнула и изменила свое направление. Алисон уложила брусок так, чтобы изменить курс судна на столько, на сколько ей было нужно. Теперь, снявшись с якоря, «Гектор» направится не к Южной Америке, а в сторону практически противоположную ей. Таким образом, «Гектор» терял время, а Алисон выигрывала, может быть, даже более суток. Конечно же, капитан Доу заметит неисправность компаса, но не сразу, и только бы он не заметил это слишком рано!

- Думаю, нам пора, - сказала после этого Алисон отцу, и спустя четверть часа, «Галактика» уже поднимала якорь, чтобы отправиться в Африку, как полагал Честер Доу, и в Южную Америку, как намеривалась Алисон.

Бат Конрад вздыхал, думая о возложенной на него ответственности. Перед уходом Честер Доу подозвал его к себе и сказал:

- Получше приглядывай за Алисон.

- Думаю, что тебе не стоит волноваться на счет Хогарта, - попытался успокоить его Бат.

- Меня беспокоит не Хогарт, а Джейк Лэзенби, - возразил капитан.

- Джейк Лэзенби! – в недоумении воскликнул Бат. – Но он, наверное, уже на полпути к Англии.

- Сомневаюсь, - процедил капитан Доу.

Бат знал, что Честер Доу не станет понапрасну наводить панику, и это его беспокоило. Но пока они направлялись на восток, и все было в порядке. Однако только «Гектор» скрылся из вида, как Алисон отдала приказ разворачивать судно. Бат в возмущение подскочил к новому капитану.

- Ты меняешь курс?! Что это значит?! – воскликнул он.

- Это значит, что мы направляемся в Южную Америку, - абсолютно спокойно отозвалась Алисон.

- Но мы должны быть в Африке!

- Мы будем там, - успокоила Алисон Бата, - но немного позже.

- Отставить! – заорал Бат, обращаясь к команде. – Отенстил, держаться прежнего курса! – крикнул он рулевому.

- Что?! – с негодованием прервала боцмана Алисон. – На этом судне я капитан и мои приказы не обсуждаются, а выполняются! Или, быть может, ты забыл об этом, Бат Конрад?! И предупреждаю, если подобное повторится еще раз, то я вынуждена буду посадить тебя под арест!

Бат приутих, и только едва слышно пробормотал:

- Хорошо, капитан.

- Так что делать, Алисон? – осведомился Отенстил, в замешательстве стоявший у штурвала.

- А ты не слышал моего приказа, Отенстил? – отозвалась Алисон, в ее голосе звучал суровый тон ее отца. – Мы идем в Южную Америку.

- Слушаюсь, капитан, - с улыбкой проговорил Отенстил, - в Америку, так в Америку.

С момента отплытия у Алисон еще не было времени, чтобы поговорить с Эмилио. Теперь была глубокая ночь, и «Галактика» легко и быстро скользила по темным волнам на запад. Алисон сидела на палубе и смотрела на звездное небо. Она думала о лорде Лэзенби и предстоящих поисках золота.

- Лорд Лэзенби уже должно быть высадился в Южной Америке, - услышала Алисон рядом с собой голос Эмилио.

- Должно быть, - подтвердила она.

- А ты не боишься, что к тому времени, как мы будем там, он уже найдет золото?

- Он не сможет этого сделать, - успокоила Эмилио Алисон. – У него нет карты.

- То есть как это, нет? – удивился Эмилио.

- Вернее сказать, у него только половина карты, - поправилась Алисон. – Лорд Лэзенби разорвал ее на две части, вторая часть у меня. Теперь мы друг без друга никуда. Его половина без моей гроша ломаного не стоит, равно как и моя без его.

Эмилио вдруг разразился наивеселейшим смехом. Алисон пораженно и взволновано посмотрела на друга, всерьез подумав, не тронулся ли он умом.

- Ты чего? – осведомилась она.

- Алисон, дорогая, нам не нужна и половина карты, чтобы найти золото, - отозвался Эмилио.

- Что ты этим хочешь сказать? - встрепенулась Алисон.

- Я хочу сказать, что когда я делал копию карты для Уолтера Брай, то изучил ее до мельчайших подробностей. Я бы смог нарисовать еще одну по памяти. Разумеется, я имею в виду правильную карту, ту, которая была у нас, а не ту, что осталась у Уолтера Брай.

- Это здорово! – выдохнула Алисон. – Просто замечательно!

- Мы сможем сразу отделаться от Джейка Лэзенби, - подытожил Эмилио. – У меня даже есть план.

- Но… - Алисон не договорила и задумалась.

- Что тебя смущает? – спросил Эмилио, видя ее сомнения.

- Ничего, просто я бы хотела, чтобы лорд Лэзенби отправился с нами в это путешествие.

- Зачем?! – в недоумении воскликнул Эмилио.

Алисон в ответ на это только пожала плечами.

- Все ясно, - с некоторой безысходностью резюмировал Эмилио, - ты влюбилась.

- Что?! – Алисон вскочила, и в негодовании всплеснула руками. – Да что за чушь ты несешь?!

Она собиралась прочитать Эмилио целую лекцию по этому поводу, но он перебил ее:

- Думаешь, я не вижу, как блестят твои глаза, когда ты говоришь о лорде Лэзенби? Да ты ни о чем больше не думаешь, только о нем!

- Не правда, - возразила Алисон. – Еще я думаю о золоте, которое кто-то закопал в дебрях Амазонки.

- Вернее будет сказать, ты думаешь, как найти это золото вместе с Джейком Лэзенби. Быть может, ты уже хочешь отдать ему свою долю?

- Эмилио, лорда Лэзенби не интересует золото, или ты этого до сих пор не понял? Он и так достаточно богат. Милорд пустился в эту авантюру в поисках приключений, а не денег, иначе, зачем бы он согласился на какие-то пресловутые двадцать пять процентов?

- Хорошо, давай посмотрим правде в глаза. Лорд Лэзенби ввязался в это дело не из-за денег, и тем более не из-за подстерегающих его в пути опасностей и приключений, он пошел на это из-за тебя. Потому что ты ему тоже понравилась. Теперь подумай, что будет по окончанию этого путешествия. Ты окончательно влюбишься в этого принца, отдашь ему обещанные двадцать пять процентов, и он довольный отправится в Англию, в свой родовой замок, к своим леди, разодетым в парчу и бриллианты, и будет хвастаться перед своими друзьями, как он совратил красавицу Королеву Морей и, вдобавок, привез кучу золота. А твое сердце, дорогая Алисон, будет разбито.

- Ты видишь все в слишком мрачных тонах, Эмилио.

- Ты дочь пирата, морского разбойника, преступника, наконец, назови это как хочешь, а генеалогическое дерево Джейка Лэзенби подпирает своими ветвями небо, он происходит из знаменитого старинного рода…

-Я тоже, между прочим! – не удержавшись, воскликнула Алисон.

-Что? – Эмилио ее не понял, а потому не придал значения ее странным словам. Он ничего не знал о родственных связях Алисон с лордом Аллертоном, хоть и был ей все равно, что братом.

Так и не дождавшись ответа, Эмилио махнул на Алисон рукой.

- Впрочем, делай, что хочешь, - сказал он. – Я нарисую тебе карту, и можешь созвать на поиски золота хоть всю Англию.

Алисон было трудно переубедить, но Эмилио это удалось. Она страшно злилась. Почему это ей надо отдавать часть золота непонятно откуда возникшему лорду, который совершенно наглым образом выхватил карту у нее из рук! И почему это все считают, что она влюблена в Джейка Лэзенби, хотя на самом деле это не так? Она – Королева Морей, Эмилио сам это сказал, и она будет королевой даже на берегах Амазонки, потому как получила этот титул не по наследству, а заслужила своими славными похождениями и скандальными подвигами. Она не боится трудностей, преодолеет их все, а вот Джейк Лэзенби не сможет прикрыться своим титулом, когда ему будет угрожать опасность.

Итак, план Эмилио был принят, и на рассвете Алисон увидела побережье Южной Америки.

Честер Доу тоже ожидал увидеть землю на рассвете, однако ее не было, а, определив координаты судна, капитан выяснил, что «Гектор» находится от берегов Южной Америки намного дальше, чем был накануне вечером. Честер подошел к Лио Петтерсону, который стоял у штурвала, и проверил курс судна по компасу.

- Что-нибудь не так, капитан? – осведомился Петтерсон, видя озабоченный вид Честера Доу.

- Да, не так, - отозвался капитан, он запустил руку под компас, и извлек оттуда металлический брусок. – Как думаешь, что это означает?

- Это означает, что кто-то хотел сбить нас с курса, - ответил Петтерсон.

- Это означает, что Алисон идет не в Африку, а в Южную Америку, - поправил его капитан.

- Но зачем ей понадобилось, чтобы мы шли в неправильном направлении?

- Чтобы задержать нас.

- Зачем?

Честер задумался.

- Зачем? – повторил он вопрос Петтерсона. - Что могло понадобиться Алисон в Америке? Ее могут интересовать только сокровища, но… Черт возьми! – воскликнул капитан, озаренный догадкой. - Так вот в чем дело! Алисон хочет задержать Уолтера Брай, чтобы успеть найти золото, которым Брай собирался заплатить за «Галактику»!

- Что прикажите делать, капитан? – осведомился Петтерсон.

- Что делать? Будем подыгрывать Алисон. Наша задача, как можно дальше уйти от берегов Южной Америки и дать мисс Доу фору. Когда проснется Уолтер Брай, вернемся на старый курс, и скажем, что компас был сломан.

Глава 13

Утром Дон Харингтон отправился на охоту с несколькими матросами, а Джейк, ожидая прибытия «Галактики», прогуливался по берегу. Алисон не заставила себя долго ждать. «Галактика» бросила якорь недалеко от «Амфитриты», на воду была спущена шлюпка, и через несколько минут Алисон, Эмилио, Отенстил, Хогарт и еще несколько матросов ступили на берег. Этот своеобразный отряд выстроился вокруг Джейка Лэзенби полукругом, таким образом, что отступать ему можно было только в сторону моря. Джейк огляделся, почувствовав неладное.

- Не хотите ли убраться отсюда, милорд? – осведомилась Алисон таким тоном, будто спрашивала, не угодно ли еще одну чашечку чая.

- Кажется, наши… ваши, - поправился Джейк, - планы изменились, мисс Доу?

- И ваши тоже должны измениться, милорд, - ответила Алисон. – Эмилио, Хогарт, посмотрите, не шляется ли здесь еще кто-нибудь поблизости.

Алан и Эмилио удалились. Зато теперь на Джейка смотрели четыре пары пистолетов, у каждого из матросов их было по два, кроме Алисон, которая вообще не удосужилась достать оружие.

- Свою половину карты я уничтожила, так что вам нечего здесь ловить, лорд Лэзенби, - произнесла Алисон сладким голосом.

- Но как же вы собираетесь… - Джейк осекся, он немного поразмыслил и закончил: – Ваш друг Эмилио сделал еще одну копию, не так ли?

Вместо ответа Алисон улыбнулась.

- Возвращайтесь на свою шхуну и прикажите поднимать якорь, - сказала она. – И учтите, пушки «Галактики» направлены на «Амфитриту», один неверный шаг с вашей стороны и шхуна пойдет ко дну.

- Кажется, у меня нет выбора? – усмехнулся Джейк довольно весело для положения, в котором он находился.

- Сколько вас здесь на берегу? – осведомилась Алисон.

- Зачем вам это знать, мисс Доу, ведь вы всегда все так тщательно продумываете, что заминка просто недопустима, - заметил Джейк. – Если даже здесь в лесу окажется целая армия, я уверен, и на этот случай у вас найдется аварийный план.

- Это должно воспринимать как комплимент? – улыбнулась Алисон.

- Воспринимайте, как хотите.

- И все-таки, милорд, вы бы очень облегчили нашу задачу, если бы ответили на мой вопрос.

- А с чего вы взяли, что я хочу облегчить вашу задачу, дорогая мисс Доу? – отозвался Джейк. – Вы меня обманули, держите под прицелом, угрожаете. По-вашему этого мало, чтобы отбить у меня охоту вам помогать?

- Что ж, тем хуже для вас, - произнесла Алисон. – Садитесь в шлюпку, милорд, и гребите к шхуне, а те, кто остался на берегу, через десять минут будут покойниками, в лучшем случае, через полчаса можете подобрать раненных.

Джейк покачал головой.

- Боже, какая жестокость, - проговорил он, не веря до конца, что девушка его мечты может сделать подобное.

- Что удивительного, милорд, - ответила Алисон, - вы ведь имеете дело с дочерью пирата, а не с леди Интеллигентность из фешенебельного района Лондона. Или вы забыли об этом?

- Признаться забыл, - с досадой проговорил Джейк. – Меня сбили с толку ваши хорошие манеры, мисс Доу. Хотите совет? Если уж вы так гордитесь тем, что ваш отец пират, то ведите себя соответственно, и не стоит строить благовоспитанную девушку, дочери пирата это не к лицу.

- В шлюпку, милорд, - с преувеличенной вежливостью сказала Алисон.

Едва она успела произнести эти слова, как со стороны леса раздалось несколько выстрелов. Все обернулись, мгновенно забыв о Джейке. Алисон кивнула Отенстилу, и тот, с еще двумя матросами, направился в заросли прибрежных кустов. Алисон взялась за рукоять пистолета, собираясь достать его, но Джейк, обхватив девушку сзади, выхватил оружие у нее из рук.

- Спокойно, мисс Доу, - произнес Джейк, приставляя пистолет ей к горлу. – Брось оружие и сделай три шага вперед, - обратился он к оставшемуся матросу. – Ну что, мисс Доу, кажется, ваш план дал течь? Прикажите своим людям вернуться.

- Иначе что? – абсолютно спокойно отозвалась Алисон.

- Вам ведь лучше знать, что иначе. Вы этим всю жизнь занимаетесь.

- Поосторожней с этой штукой, лорд Лэзенби. Это называется пистолетом, и оно умеет стрелять.

- Неужели?! А я думал, что это банан!

- Ха-ха! – холодно ответила на это Алисон.

- Между прочим, я не шучу, - довольно грозно проговорил Джейк. – Зовите своего Отенстила, или как там его.

- Очевидно, милорд, вы полагаете, что я должна бояться? Вы не выстрелите, - голос у Алисон был довольно уверенный, но на самом деле все обстояло несколько иначе.

- Правда? Интересно, почему? – осведомился Джейк.

- Кишка тонка.

- Зовите! – дуло пистолета больно врезалось Алисон в шею.

- Отенстил! – не слишком громко крикнула Алисон.

- Погромче и поуверенней, - попросил Джейк.

- Отенстил, назад! – крикнула Алисон.

- Ну вот, кажется, мы начали находить с вами общий язык.

- Уберите пистолет, мне больно.

Джейк немного ослабил руку.

- Простите, я не хотел причинять вам боль, и не я все это начал, - сказал он. Для Алисон эти слова прозвучали, как издевательство.

- Не вы, а кто же! – воскликнула она. – Ведь это вы украли у меня карту! Вы подлец, милорд!

- Это ничего, - ответил Джейк. – Это даже хорошо, выходит мы с вами два сапога - пара.

Джейк хотел, чтобы Алисон снова позвала своих людей, но оказалось, что это совсем ни к чему. Из леса выскочил Дон Харингтон. С ним был Эмилио, который находился точно в таком же положении, как и Алисон. Следом за Доном из зарослей кустарника появилось трое матросов.

- В шлюпку! В шлюпку! – заорал Дон, быстро направляясь к воде, и увлекая за собой Эмилио.

- Где еще один? – спросил Джейк друга, помогая Алисон забраться в шлюпку.

- Убит, - мрачно отозвался Дон. – Видишь, до чего дошла твоя бредовая идея!

Все сели на весла, кроме Дона, он вооружился двумя пистолетами и приглядывал за пленниками. Эмилио для верности связали.

Бат был в растерянности. Он наблюдал с палубы «Галактики» за тем, что происходит на берегу, и не знал, что делать. Алисон могла быть в опасности, одному черту известно, что в голове у этого взбалмошного лорда. Открывать огонь по шхуне Конрад тоже не спешил, лишь только дал предупредительный залп и снес верхушку фок-мачты. В то же время на воду была спущена шлюпка с еще шестью матросами на борту, в ней же был и Бат.

- Посмотрите-ка, - прокомментировал Дон, - эти черти приблизились к нам почти на ружейный выстрел. Еще несколько футов и я смогу с огромным удовольствием подстрелить еще кого-нибудь из этих гадов.

-Ч то? – почти одним дыханием произнесла Алисон. – Что значит «еще кого-нибудь»? Кто?

- Хогарт, - ответил Эмилио. – Но не переживай, он всего лишь ранен, и насколько я мог понять, рана не серьезная.

- Принцесса дорожит своими псами? – усмехнулся Дон.

Алисон стиснула зубы от злости, и, не произнеся ни звука, кинулась на Дона, и столкнула его за борт. На преследующей их шлюпке выстрелили, но расстояние было еще слишком велико, и пуля с плеском вошла в воду. Джейк бросил весло и усадил Алисон на место, на этот раз он связал ей руки, как и Эмилио.

- Разве вас не учили, милорд, что с дамами нельзя обращаться подобным образом? – заметила Алисон.

- Какая вы к черту дама? – мрачно пробормотал Джейк.

Алисон с негодованием взглянула на него, но сразу отвернулась, высоко подняв нос, на котором повисло оскорбленное достоинство. К этому времени один из матросов помог Дону забраться в шлюпку. Произошедшая заминка позволила Конраду значительно сократить расстояние, тем более что в их шлюпке было шесть гребцов, а не четыре, как в шлюпке, где находилась Алисон. Бат выстрелил, и пуля угодила в планширь и отколола дерево.

- Ты знаешь, как звать этого, который стрелял? – спросил Дон у Джейка.

- Это боцман, Бат Конрад.

- Может, при капитане Доу он и был боцманом, но, видно, начав служить его дочери, получил повышение, - заметил Дон. – Что ж, кажется, пора начать переговоры и объяснить этому ревностному служивому, как обстоят дела.

Следующая пуля, пущенная Батом, просвистела над головой Джейка, едва не задев его волос.

- Дон, поменьше слов, пожалуйста. Сделай одолжение, объясни все до того, как меня убьют, - попросил Джейк.

- Эй! Конрад! – крикнул Дон.

- Разве мы знакомы? – отозвался тот. – Насколько я знаю, нет.

- Нет времени представляться. Лучше перейду прямо к делу!

- Валяй!

- Так уж получилось, что здесь у нас твои любимцы!

- Твои условия!

- Деловой человек, - заметил Дон, обращаясь к Джейку. – Мои условия просты, - продолжал он, - ответом на следующую пулю, пущенную в нашу сторону, будет пуля пущенная в сторону папенькиной дочки!

- Вы не убьете Алисон, - ответил Бат с усмешкой.

-Т ы думаешь! Должен тебя разочаровать, терять нам уже нечего, а свою шкуру спасти хочется. Так что, здесь не до сантиментов. Хотя, ты прав, сначала мы убьем этого белобрысого.

- А вот этого вы уж точно не сделаете, - вставила Алисон.

- Это почему? – удивился Дон.

- Без Эмилио твое жадное рыло не насытится запахом золота.

- О чем это она? – осведомился Дон у Джейка.

- Спасибо за информацию, Алисон, - произнес Джейк. – Я-то думал, что карта уже нарисована, а оказывается она в голове у нашего друга.

- Какой вы мерзкий, лорд Лэзенби, - отозвалась Алисон. – Как быстро «этот белобрысый» превратился в «вашего друга», так же, как и я из «мисс Доу» в простую Алисон, и к тому же «не даму».

- Вы сами, мисс Доу, сделали все возможное для этого, - отозвался Джейк, снова переходя на «Вы».

- Ромео разочаровался?! – вставил Дон.

- Помолчи, - оборвал его Джейк.

Через несколько минут они поднялись на борт «Амфитриты», где их встретила леди Литчфилд. Все это время она наблюдала за происходящим в подзорную трубу, и нервно перебегала по палубе с одного места на другое.

- В чем дело?! - воскликнула она, сделав большие глаза. – Почему Алисон связана?! Разве можно так обращаться с девушкой?! – Алисия кинулась, было, развязывать Алисон руки, но Дон остановил ее.

- Эта девушка чуть меня не утопила, - сказал он.

- Чуть не считается, - заметил Джейк. Он подошел к Алисон и разрезал веревки, держащие ее руки за спиной. – Это даже было забавно.

- Ты, конечно же, вдоволь посмеялся над своим другом, - недовольно отозвался Дон, - а я промок насквозь, наглотался соленой воды и утопил два чудесных пистолета.

- Надо было крепче держаться за свои пистолеты, - язвительно вставила Алисон, - тогда ты утонул бы вместе с ними, и не страдал из-за потери.

Граф Харингтон был достаточно оскорблен и разозлен тем, что эта девчонка выкинула его из шлюпки, расстроен потерей пистолетов, и раздосадован тем, что после всего этого его лучший друг и леди Литчфилд предательски защищают ее. Ему хотелось убить Алисон прямо сейчас, и только какая-то доля благоразумия, чудом уцелевшая в пожаре гнева, не позволяла ему сделать это.

- Отведите этих двоих в трюм, - приказал Дон, стоящим рядом матросам, пренебрежительно махнув рукой в сторону Алисон и Эмилио.

- В трюм?!!! – в унисон воскликнули Джейк и Алисия.

- А куда? – с искренним удивлением произнес Дон. – Вы ведь не предлагаете отдать им мою каюту! Простите, мисс Доу, но здесь не гостиница, и вы здесь не в гостях, так что придется терпеть неудобства.

- У нас есть одна пустующая каюта, смежная с моей, - сказал Джейк. – Мы можем поместить туда мисс Доу.

- Пожалуй, ты прав, - согласился Дон. – Так будет легче за ней приглядывать. За этой бестией нужен глаз да глаз.

- Граф! – укоризненно воскликнула леди Литчфилд.

Лорд Лэзенби сам проводил Алисон в ее каюту. Эмилио была предоставлена каюта похуже, которая находилась рядом с каютой капитана Тиссена, там была выставлена неусыпная охрана.

Джейк не находил себе места, он назад вперед расхаживал по своей каюте, обдумывая то положение, в которое они попали. Все это было чертовски неприятно. Он хотел подружиться с Алисон, а теперь они по разные стороны баррикад. Иногда Джейк останавливался и прислушивался. В соседней каюте, где находилась Алисон, было тихо, только иногда доносился скрип пола и тяжелые вздохи. Может быть, Алисон тоже думает об этом? Или только о том, как сбежать отсюда вместе с сокровищами. Джейк теперь не был расположен тешить себя пустыми надеждами. Необходимо было найти выход из создавшейся ситуации, но, как ни крути, все получалось не так. Наконец, так и не найдя ответ, Джейк отправился к Дону.

Он нашел друга в его каюте вместе с Эмилио. Дон учинил ему допрос по поводу карты, и в выборе методов добывания информации не стеснялся. Джейк застал Дона, как грозовая туча, нависшим над Эмилио.

- Дон, мне надо с тобой поговорить, - с решительной серьезностью проговорил Джейк, приглашая Дона последовать за ним.

Они вышли на палубу судна. Дон был в приподнятом настроении, он уже ощущал себя победителем, хозяином положения. Джейк напротив, выглядел унылым и подавленным.

- Послушай, дружище, ты что, не мог подождать немного? – весело заявил Дон, шагая следом за Джейком. – Этот итальяшка уже готов был сдаться! Считай, что золото у нас в кармане.

- Не знаю, что у тебя в кармане, но у меня там, слава Богу, ничего нет, - отозвался Джейк холодно. – Золото, к твоему сведению, очень тяжелый металл, и оно будет непреодолимо тянуть ко дну, когда мы станем тонуть.

- Ты что, спятил? – осведомился Дон, он забежал вперед друга и заглянул ему в лицо, как будто искал в его глазах признаки сумасшествия. – О чем ты говоришь?

- Вот, о чем я говорю, - Джейк остановился у борта и показал на север, где, залитая яркими лучами солнца, тихо покачивалась на волнах «Галактика». На корабле не было видно ни единого движения, царило какое-то мертвое спокойствие, и это особенно пугало Джейка.

- Ну и что? – непонимающе спросил Дон.

- Мы с тобой в дерьме по самые уши, вот что! – разгорячено воскликнул Джейк.

- Да ты что?! В дерьме не мы, а этот Конрад и Алисон. Ведь у нас с тобой два козыря на руках – дочка Честера Доу и ее друг - итальяшка.

- Ты, видно, ничего не понял, - мрачно отозвался Джейк на восторженные возгласы друга. – Посмотри на «Галактику». Это корабль довольно большой и хорошо оснащенный. Он может развить скорость почти в полтора раза большую, чем «Амфитрита». Теперь посчитай, сколько на борту «Галактики» пушек. А теперь посмотри на «Амфитриту». Две пушки по этому борту, одна – на том. Ты умеешь обращаться с этими штуковинами? Ты хотя бы зарядить ее сможешь? – это был риторический вопрос, Джейк прекрасно знал, что Дон ни разу в жизни не имел дело с пушками. – На «Галактике» первоклассный канонир, на его счету не одна сотня метких попаданий. Дон, ты не успеешь и глазом моргнуть, как эта шхуна пойдет ко дну вместе с твоими праздничными идеями.

- Они не осмелятся стрелять, пока у нас Алисон и Эмилио, - возразил Дон.

- Думаешь, Бат сдастся? Он сделает все, чтобы освободить заложников. Уверен, что сейчас он составляет план нападения. Капитан Доу отдал дочери лучших своих людей. Весь экипаж «Галактики» состоит из бывалых моряков, закаленных не в одном десятке морских баталий. На «Амфитрите» же с трудом найдется хотя бы десяток людей, которые смогут попасть в бочку с пивом с расстояния пяти шагов. Дон, если Конрад решит напасть на нас, то мы решительно ничего не сможем сделать, и он это прекрасно знает. Только поэтому он и был так спокоен, когда узнал, что мы захватили Алисон и Эмилио. Теперь послушай, допустим, Эмилио нарисует тебе карту, и мы отправимся искать золото. Бат пошлет следом за нами своих людей, и они перебьют наш отряд, как слепых котят. В лесу мы будем абсолютно беззащитны, даже если с нами будет Алисон. А пока мы будем гоняться за призрачными сокровищами Али-Бабы, Конрад захватит «Амфитриту» и освободит Эмилио. Кроме того, с нами находится леди Литчфилд, за которую я отвечаю собственной головой, это еще одна причина, почему мы должны действовать благоразумно.

- Ты, дружище, видно, считаешь, что с твоей стороны было очень благоразумно заварить всю эту кашу, - ответил Дон, внимательно выслушав Джейка. – Кому рассуждать о благоразумии, так только ни тебе. Хорошо, что же ты предлагаешь? Поднять якорь и драпать отсюда как можно быстрее?

- Пока я вижу только такой выход. Но он тоже не достаточно хорош. С одного бока у нас «Галактика», с другого – «Гектор». Честер Доу где-то здесь неподалеку, и стоит ему только узнать, что у его дочери неприятности, как он тут же примчится и расправится с обидчиком.

- Так что же ты предлагаешь? Молиться?

- Молится тоже будем, но позже, а пока, может быть, перестанешь наседать на Эмилио, и подумаешь, как нам из всего этого выпутаться.

- Мое мнение таково: ты затеял всю эту заваруху, ты ее и расхлебывай, а я пошел молиться, - Дон ободряюще хлопнул Джейка по плечу и ушел.

Черт возьми! Первый раз в жизни друзья попали в по-настоящему опасную историю, а Дон с непостижимым спокойствием и легкомыслием относится ко всему этому! Что ж, Джейк действительно виноват в том, что втянул друга и леди Литчфилд в эту историю, и теперь ему надо любой ценой вызволять их и себя из неприятности. Джейк кинул еще один взгляд на спокойную «Галактику», а потом посмотрел на запад. Солнце уже склонялось к горизонту, через несколько часов наступит ночь, и если до этого ничего не решится, то «Амфитрите» и ее пассажирам придется не сладко.

Лорд Лэзенби направился на переговоры к Алисон. То, что он задумал, было до гениального просто, но, в то же время, до безумного нелепо. Джейк хотел предложить мировую Алисон, и не сомневался, что она примет предложение.

Глава 14

Алисон сидела за столом, подперев голову руками. Услышав, что дверь открылась, она встала. Джейк, войдя, остановился на пороге каюты, взирая на гордый и неприступный вид девушки. Казалось, она была окружена величественными бастионами с тысячной армией.

Одета Алисон, как всегда была просто. Светло-коричневая юбка из ситца и бордовая кофточка без единой сборки и рюшки. Кофточка имела воротник под горлышко, но Алисон не застегивала первые две пуговицы, это придавало ей вид очаровательной небрежности. Волосы не были собраны и, мерцая в свете солнца серебром, мягкими волнами лежали на плечах девушки. На фоне этой невзрачной одежды в глаза бросался перстень с огромным темно-голубым сапфиром, который Алисон носила на указательном пальце правой руки. Такой должен стоить целое состояние, если, конечно, сапфир настоящий. Но последнее не вызывало сомнений. Поистине королевское украшение! Других драгоценностей на Алисон не было.

Джейк закрыл дверь и сказал:

- Мне надо поговорить с вами, мисс Доу.

- Вам надо, - повторила Алисон недоброжелательно. – Что ж, говорите, я слушаю.

- Во-первых, я хочу извиниться за то, что мы так грубо обошлись с вами.

Алисон молчала, глядя на лорда Лэзенби. Она теперь жалела, что послушалась Эмилио и приняла его план. Они с Джейком были друзьями, а теперь что же? Они оба оказались в невыгодном положении. Алисон хотела бы пойти на попятную, но теперь уже было слишком поздно.

- Мне бы хотелось мирным путем разрешить создавшуюся ситуацию, - произнес лорд Лэзенби после некоторой паузы.

- Вы думаете, что это возможно? – гораздо мягче, чем вначале, спросила Алисон.

- Все зависит только от вас, - ответил Джейк.

Алисон опустилась на кровать и пригласила лорда Лэзенби сесть. Он устроился на стуле возле стола, где раньше сидела Алисон.

- Мне не нужна ваша карта, и сокровища тоже не нужны, - сказал Джейк. – Я просто хотел совершить с вами это путешествие.

Алисон напустила на себя еще больше важности и отвернулась, но щеки ее загорелись румянцем. Однако Джейк этого не заметил и продолжал:

- Поскольку вы так сильно не хотите того же, чего и я, то будет лучше, если я вернусь в Англию.

В Англию? Но позвольте! Алисон подняла на Джейка глаза. Она не намеревалась расстаться с ним так скоро, особенно теперь, получив такое милое признание.

- Что же вам мешает? – тихо спросили Алисон.

- Ваш боцман, Бат Конрад, - ответил Джейк. – Он решительный человек и довольно воинственно настроен.

- Кроме того, он не глуп, - возразила на это Алисон. – Конрад не станет нападать, пока я нахожусь с вами.

- Если бы я этого не понимал, то вас бы здесь не было, - ласково улыбнулся Джейк.

- Так что же, вы предлагаете мне отправиться с вами в Англию?

- Нет, я предлагаю вам вернуться на «Галактику» и отправляться куда пожелаете, но с одним условием. Вы позволите нам беспрепятственно уйти отсюда.

- Боюсь, я вас не понимаю, - произнесла Алисон. – Вы отпускаете гарантию своей безопасности и надеетесь на одно только мое слово. Это безумие!

- Даже вы, мисс Доу, знаете, что я не могу положиться на ваше слово, - снова улыбнулся Джейк, и мрачно добавил: - Значит, дела мои безнадежны.

- Когда я даю слово, то всегда держу его! – оскорблено возразила Алисон.

- Но один раз вы меня уже обманули.

- Я вам ничего не обещала, между прочим! А вы наглым образом украли у меня карту! – воскликнула Алисон вставая.

Джейк тоже поднялся.

- Хорошо, не будем сейчас разбираться в том, кто прав, а кто виноват. По-моему оба мы хороши. И я объяснил вам, почему забрал у вас карту.

- А теперь вы идете на попятную, - констатировала Алисон. – Я думала, вы не из тех людей, которые сдаются.

- Боюсь, что у меня нет другого выхода, - второй раз Джейк произносил подобные слова, с той только разницей, что этот случай был гораздо серьезней. – На этом судне находятся люди, которые мне дороги, и, поскольку я втянул их в эту авантюру, то мне приходится отвечать за их безопасность.

- Вы находитесь в незавидном положении, - покачала головой Алисон. – И вы боитесь, милорд, хоть и хорошо это скрываете. Отец уже должно быть обнаружил, что я изменила курс его корабля, и, скорей всего, он разыскивает меня. Со дня на день «Гектор» может появиться здесь. Вы могли бы поднять якорь, но боитесь преследования. И правильно делаете, от «Гектора» далеко не уйти. Вы можете надеяться только на доброе сердце мисс Доу и на ее честное слово. Так что, как видите, несмотря, на то, что я ваша пленница, вы полностью находитесь в моей власти, - с самодовольной улыбкой заявила Алисон.

Джейк не возражал ей. Все было именно так, как она расписала, но Джейк ничего не знал о том, что Алисон испортила компас на «Гекторе». Может, она просто решила напугать его, чтобы было легче диктовать свои условия, а, может, Честер Доу и на самом деле ищет ее.

- До чего вы наивны, лорд Лэзенби, - продолжала Алисон. – Для вас все это не больше, чем забава, когда, почувствовав, что дело зашло слишком далеко, вы можете сказать: все, игра окончена. Несмотря на то, что вы испугались, думаю, вы все же не поняли всей серьезности положения, если предлагаете мне мир, и готовы отпустить меня без всяких гарантий.

- Мисс Доу, - ответил Джейк, - я всегда был против насилия. Неужели вы хотите довести дело до кровопролития, если этого можно избежать.

- Когда мы с вами встретились первый раз, у суда, помните, вы были настроены более решительно.

- Это другое.

- Вы часто деретесь на дуэлях?

- Граф Харингтон дуэлянт, я – нет.

- Тогда какого черта вы здесь? В вас проснулся дух авантюризма? Захотелось приключений, острых ощущений? Если вы решились на это, то должны уметь постоять за себя и за других.

- Именно это я сейчас и пытаюсь сделать, - оскорблено и несколько раздраженно ответил Джейк, - спасти людей, находящихся на этом судне. Если бы речь шла только обо мне, я бы поступал иначе.

- Ого! Кажется, я задела ваше самолюбие! – улыбнулась Алисон. – Но, к делу. Мы оба понимаем, что теряем время. Скоро здесь может появиться Уолтер Брай, или, в лучшем случае, мой отец. Я могу вам предложить следующее: наша с Эмилио свобода в обмен на вашу безопасность. И еще кое-что, чтобы сгладить неприятные воспоминания, ведь, должна признать, я тоже виновата в том, что мы из союзников превратились в соперников. Мне не нравится ваш друг – граф Харингтон, но мне нравитесь вы. Предлагаю вам, отправится вместе с нами на поиски этих сокровищ, которые мне нужны не больше, чем вам.

Джейк немного опешил от такой быстрой и легкой развязки. Он смотрел в лицо Алисон, пытаясь понять, нет ли здесь подвоха.

- По рукам? – Алисон протянула лорду Лэзенби руку.

Он с улыбкой ответил на рукопожатие. У него как камень с сердца упал, он уже и не надеялся на такую счастливую концовку.

- По рукам.

Тем временем как Джейк Лэзенби улаживал ситуацию, Дон беззаботно грелся на солнышке, сидя в кресле на палубе. Он находился в сонном умиротворении и имел блаженный вид. Матросы, оказавшись рядом, старались вести себя потише, думая, что он спит. Алисия Литчфилд прошла мимо него и остановилась рядом, взирая на спокойное море и клонящееся к закату солнце.

- Вас тоже тревожит это судно напротив? – осведомился Дон, не открывая глаз.

- Я думала, что вы спите, - изрекла Алисия вместо ответа, не повернув головы.

- Я чувствую вас всеми своими фибрами, дорогая леди Литчфилд.

На этот раз Алисия посмотрела на Дона.

- Почему меня должна беспокоить «Галактика», и кого она тревожит еще?

- Лорд Лэзенби считает, что с наступлением темноты они на нас нападут, чтобы освободить Алисон и, как там его…, Эмилио.

- Нападут? Что это значит? – Алисия обеспокоено подошла поближе к Дону.

- Это значит, леди Литчфилд, что здесь будут постреливать и резать горло, а вот кто кому, пока остается под вопросом, но если верить милорду, то нам.

- Какой же вы неприятный тип, граф Харингтон, - заявила Алисия.

- Кто? Я?! – Дон, наконец, открыл глаза и выпрямился в кресле. – Да я просто жертва ситуации…

- Вас трудно представить жертвой. Такие как вы в воде не тонут, в огне не горят.

- Не знаю, что вы этим хотите сказать, но если кого и нужно винить во всем происходящем, так это вашу юную протеже, Алисон Доу, которую вы, леди Литчфилд, стали защищать сразу же, как только она поднялась на борт этого судна.

- Да, я защищаю ее, и уверена, если бы вы были пообходительней с Алисон, то «Галактика», как вы говорите, не собиралась бы нападать на нас.

- Пообходительней?! – воскликнул Дон в возмущении. – С кем? С Алисон Доу? Отъявленной негодяйкой?! Дочерью какого-то пирата?!

- Позвольте, - раздался рядом голос Алисон, - Ни «какого-то», а известного пирата. А что касается отъявленной негодяйки, то это, пожалуй, так, и на всем свете есть только один человек, который может со мной поспорить на предмет первенства в негодяйстве, - это вы, граф Харингтон.

- Браво! Браво! – Дон поднялся со своего кресла, хлопая в ладоши. – Какая речь! Какая тирада! А что она здесь делает? – осведомился он у стоящего рядом Джейка.

- У нас есть хорошая новость для вас, - сообщил Джейк вместо ответа. – Мы с мисс Доу, сегодня же, не теряя времени, отправляемся на поиски золота.

Дон молчал только потому, что не поверил в сказанное. Он посчитал это плохой шуткой. Кто-кто, а Дон, в отличие от Джейка, совсем не верил в великодушие Алисон.

- О, Алисон! – Алисия подошла к девушке и взяла в свои ладони обе ее руки. – Я знала, знала, все, что мне сказал про вас граф Харрингтон - неправда.

- Представляю, миледи, что он вам наговорил, - ответила Алисон.

- Милорд, - Алисия протянула одну руку Джейку, и он ее принял, - умоляю вас, избавьте нас от общества этого человека.

- Но что я могу сделать? – пожал плечами Джейк.

- Высадите его на необитаемый остров, - посоветовала Алисон. – Я могу посоветовать парочку поблизости.

- Эти две леди нашли друг друга, - процедил Дон сквозь зубы. – Леди Литчфилд… - начал, было, он, но Алисон перебила его.

- Леди Литчфилд?! – воскликнула она, взглянув на свою тетю. Подумать только, ее держит за руки сестра ее отца, его добрый гений. Алисон всегда слышала об Алисии Аллертон Литчфилд только самые добрые и хорошие слова, и любовь Честера Доу передалась и ей.

Алисия улыбнулась своей племяннице. Между ними как будто происходил молчаливый диалог. Алисия понимала, теперь Алисон знает, кто находится перед ней. Она тоже никогда раньше не видела племянницу, и не знала ее лично, только по тем разговорам, что ходили о легендарной Королеве Морей, но Алисия любила эту девочку заочно, так же, как любила своего брата.

Алисия и Алисон стояли рядом и… Джейк испытывал какое-то странное чувство, глядя на этих двух белокурых женщин.

- А мы на самом деле отправляемся на поиски сокровищ? – осведомился Дон после затянувшейся паузы.

- Мы отправляемся, - подтвердила Алисон. – Но под словом «мы», я имею в виду кого угодно, только не вас, граф Харингтон.

- Не может быть! – воскликнул Джейк. Он, наконец, понял, что его смущало. Леди Литчфилд и Алисон Доу были поразительно похожи друг на друга. И это было не простое сходство. Те же белые волосы, те же необыкновенно красивые голубые глаза, те же утонченные черты лица. Алисон будто представляла портрет Алисии в молодости. Джейк невольно вспомнил о том, что говорил ему накануне Клэр. Ходят слухи, что Честер Доу сын знатных родителей. У Найджела Аллертона был сын, об этом знали все. Старый лорд не любил говорить об этом, отвечал, что Честер умер. Честер! У Джейка не было сомнений, сына лорда Аллертона звали именно Честер. Алисия часто упоминала это имя в своих рассказах о младшем брате. Неужели же Алисон внучка лорда Аллертона?! Джейк думал, что такое бывает только в дешевых мелодраматичных романах. Но все сходится. Теперь понятно, почему леди Литчфилд так хотела отправиться вместе с Джейком, она хотела увидеть свою племянницу и брата, любовь к которому никогда не скрывала.

- Не может быть, - повторил Джейк свои мысли вслух.

- Как это, не может быть? – возмутилась Алисон приводя Джейка в сознание. – Мне кажется, я вполне ясно дала вам понять, милорд, что не желаю видеть вашего друга. Я буду плохо спать, если он будет рядом.

- Да и я не решусь лечь рядом с вами, - успокоил ее Дон. – Буду бояться, что ночью вы перережете мне горло, леди Доу, - подчеркнул он обращение.

- Нет, нет, я говорил совсем не об этом, - поспешил прервать их Джейк. – Мне показалось, что вы, мисс Доу, знакомы с леди Литчфилд.

- Мы видимся первый раз, - ответила Алисон как будто, между прочим. – Не лучше ли нам начать собираться в дорогу. Скоро солнце сядет, - добавила она командным голосом.

Глава 15

Солнце едва коснулось верхушек деревьев, когда небольшой отряд из восьми человек бесстрашно ступил на горячий песок Амазонии и скрылся под сводами леса. Кроме Алисон и Джейка в поход отправились Хогарт и Отенстил, как верные телохранители Алисон, Эмилио, который знал, куда идти и два матроса с «Амфитриты». Дон Харингтон категорически заявил, что не отпустит друга одного в компании столь подозрительных личностей, как Алисон, Отенстил и Хогарт. Эмилио вызывал у него меньше антипатии и подозрений. Дон так возмущался и выступал, что Алисон пришлось согласиться и взять его с собой. Леди Литчфилд тоже хотела пойти, но Алисон убедила ее остаться на судне.

«Зеленым адом» называли Амазонию еще со времен конкистадоров. Жара стояла невыносимая. В гуще леса из-за высокой влажности было душно и тяжело дышалось. Отряд пробирался с трудом, обливаясь потом и часто останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Продвижение здесь было возможно только с помощью топора или мачете из-за поваленных гниющих стволов и больных падающих деревьев, оплетенных неимоверным количеством лиан, колючек и шипов. Кроме того, москиты не давали покоя, они прокусывали одежду, и жалили незащищенные плотной тканью места, а при каждом ударе топора с листьев лиан и деревьев на голову сыпалась масса муравьев и клещей.

Для удобства Алисон была одета в мужскую одежду, юбка была бы здесь неуместна, она бы путалась между ногами и цеплялась за ветки и колючки. А поскольку Алисон уже привыкла переодеваться, то чувствовала себя в штанах даже более комфортно, чем в платье.

Кроме Алисон никто раньше не бывал в Амазонии, да и в Южной Америке вообще. Джейк и его друзья имели очень смутное представление о дикости этого края и опасностях, таящихся в этих дебрях. Во время коротких остановок Алисон тихо перебрасывалась несколькими словами с Хогартом и Отенстилом. Они говорили на языке, который больше никто из присутствующих не понимал. Эмилио был насторожен и обеспокоено поглядывал по сторонам, однако Алисон не выказывала никаких признаков волнения, даже наоборот, вид у нее был очень бодрый и уверенный.

- Мне кажется, что здесь происходит что-то такое, во что нас не посвятили, - заметил Дон во время одной из остановок. – О чем вы все время секретничаете со своими людьми мисс Доу? Верно, замыслили зарезать нас в этой чаще, потому и говорите на каком-то аборигенском языке.

- Каждый судит о других по мере своей испорченности, граф, - ответила Алисон. – Зачем нам марать руки в вашей крови? Если бы я хотела от вас избавиться, то отпустила бы вас восвояси, как предлагал мне лорд Лэзенби. А что касается языка, на котором мы говорим, то позвольте вам напомнить, что мы находимся на территории португальской колонии, так что вполне естественно, что мы говорим по-португальски.

- Французский, испанский, португальский, - произнес Джейк, пытаясь отдышаться, - полагаю, это не предел ваших познаний, мисс Доу?

- Кое-что я знаю, - подтвердила Алисон.

- Я не сомневаюсь, что вы вундеркинд, мисс Доу, но почему бы не говорить по-английски? Ведь мы все англичане, - снова возмутился Дон.

- Что касается меня, - отозвалась Алисон, - то я с трудом могу определить свое гражданство. – Мой отец – англичанин, мать – француженка, а я родилась посреди океана в нейтральных водах. И позвольте вам представить, Эмилио Доницетти – итальянец.

- Черт возьми! – не выдержал Дон. – Мне не нравится не язык, на котором вы говорите, а то, что я вас не понимаю.

- Думаю, что граф Харингтон на этот раз прав, - сказал Джейк. - Как я понимаю, мы теперь одна команда и среди нас не должно быть секретов.

- Никаких секретов, милорд, - уверила Алисон. – Вся секретность наших переговоров заключается лишь в том, как уберечь ваши бедовые головы от топоров аборигенов. В Англии они стоят слишком дорого, а здесь слишком дешево.

- Здесь есть аборигены? – Дон сказал это таким тоном, будто ему сообщили, что свиная отбивная, которую он только что съел, была приготовлена из ржаного хлеба.

- Умоляю, граф, - развела руками Алисон, - вы ведь не думали, что прогуливаетесь по парку в центре Лондона? Разумеется, здесь есть несколько сот индейцев, которые спят и видят, как снимают скальп с вашей миленькой головки.

- Неужели они не ценят красоту? – засмеялся Джейк, задорно потрепав волосы друга.

- Ценят, но весьма своеобразно.

- Большой популярностью пользуются бусы, сделанные из костей какого-нибудь лорда, - мрачно пошутил Отенстил. Он бы и сам с удовольствием снял скальп и Дону, и Джейку, и их матросам заодно.

- Эй! Смотрите! – крикнул вдруг Датч, один из матросов с «Амфитриты». Он указывал куда-то в заросли лиан и кустарника.

Это было какое-то животное, видимо, спугнутое громким разговором, и намеревавшееся убраться восвояси. Дон с необыкновенной быстротой и ловкостью вскинул ружье, и, не целясь, выстрелил. Рокот от выстрела, словно раскат грома, прокатился по всему лесу. Животное еще раз мелькнуло в зеленой чаще и скрылось.

- Поздравляю, - вздохнула Алисон.

- Черт! В следующий раз я не промахнусь! – посетовал Дон.

- Дон первый охотник во всей Англии, - подтвердил Джейк. – Редко какой лани удается уйти от него.

- Особенно, если эта лань молода и красива, - самодовольно засмеялся Дон.

- Должна вас огорчить, граф Харингтон, но следующего раза не будет, - отрезала Алисон.

- Почему это? Разве по всей Амазонке не найдется парочки приличных львов, которых я бы мог подстрелить?

- Сожалею, но по всей Америке при всем вашем огромном желании, вам не удастся найти даже одного неприличного слона.

- Разумеется! Ведь в Америке не водятся слоны! – почти с победным видом проговорил Дон.

- Так же, как и львы, - спокойно завершила Алисон.

Дон был уничтожен и плохо скрывал злость по поводу своей досадной ошибки, а Джейк, до сих пор с трудом сдерживавший смех, от всей души расхохотался.

- Хорошо, но кто-то же здесь водится! – сказал Дон, немного приходя в себя. – Я подстрелю первую зверушку, что мне попадется.

- Вы никого не подстрелите, граф Харингтон! – разгневано, но жестко заявила Алисон. – В следующий раз вы будете стрелять только в индейцев тупинамба или пакажа, да и то в том случае, если я вам это прикажу!

- Не понимаю, почему бы нам не подстрелить себе амазонский обед? – возмущенно произнес Дон.

- Потому что у нас достаточно еды, а если она нам понадобиться, то я разрешу вам выйти к реке и поймать пару рыбок. Надеюсь, вы любите рыбалку, граф Харингтон?

- По какому это праву вы здесь раскомандовались?! Я не потерплю, чтобы какая-то слюнявая девчонка разрешала мне что-то или не разрешала! – воскликнул Дон в негодовании.

- Разумеется, лучше уж командуйте вы, и тогда, если нас не убьют индейцы, то сожрут амазонские львы или растопчут португальские слоны!

- Прежде чем указывать, подотри сопли и подвяжи ползунки, они у тебя спадают!

- Дон, полегче! – осадил друга Джейк.

- Хотите установить демократию? – подвела итог Алисон. – Хорошо, давайте проголосуем. Но вначале предупрежу вас, что если кто из индейцев еще не знал, что мы здесь, то после чудесного выстрела графа, вся Амазония осведомлена о нашем пребывании в этих местах. А теперь хочу спросить, вы, граф Харингтон, когда-нибудь бывали, что уж там, на Амазонке, хотя бы в Южной Америке?

Дон гордо отвернулся, ничего не ответив, хотя это и означало «нет».

- А вы, лорд Лэзенби? – продолжала опрос Алисон.

- Нет, - был ответ.

- А вы? – обратилась она к матросам Датчу и Гарвею.

- Никогда, - помотали они головами.

- Хорошо, пусть вас ведут граф Харингтон или лорд Лэзенби, как вам будет угодно, но знайте, что отныне ваши жизни будут доверены людям, которые толком даже не знают, что это за страна, каковы ее обычаи и какие животные здесь живут. Можете голосовать, - заключила Алисон и с огромным достоинством и королевской осанкой сложила руки на груди.

Молчание продолжалось с минуту. В течение этого времени никто даже не пошевелился, с тревогой вслушиваясь в звуки дикого леса. Затянувшуюся паузу прервал Джейк.

- Думаю, только что ваше низложение, мисс Доу, было единогласно опровергнуто, - сказал он.

- В таком случае, вперед, - скомандовала Алисон. – Мы и так потеряли уйму времени. Нужно пройти еще немного, пока совсем не стемнело. После рокового выстрела графа Харингтона у нас появилась еще одна причина поторопиться.

Глава 16

Отряд собрался с силами и двинулся вперед. Дон был обижен и подавлен. Его лидерство разбито, его друг его не поддерживает, и какая-то девчонка одержала верх над ним, причем не в первый раз.

В лесу, куда солнце с трудом проникало и в ясный полдень, стемнело быстро. Когда в сумерках стало особенно трудно выбирать дорогу, Алисон, облюбовав небольшую полянку, казавшуюся затерянной пуговицей среди непролазной гущи деревьев, остановила отряд, и объявила привал. Все обессилено опустились на землю и с наслаждением вытянули уставшие от долгой ходьбы ноги.

- Трудно поверить, что в этом аду кто-то может жить, - изрек Дон. У него был такой вид, будто он находится на последнем издыхании.

- Не двигайтесь, граф, - сказал вдруг Гарвей сдавленным голосом.

- Ты думаешь, я могу? – ответил Дон. – Я так устал, что с трудом могу говорить. Честное слово, я двинусь отсюда только после того, как хорошенько отдохну и высплюсь. Если, конечно, это возможно в подобных условиях.

- По вашей ноге, граф Харингтон, ползет змея, - пояснила Алисон.

Дон опустил глаза и застыл, как холодный свинец. Змея была не менее пятидесяти сантиметров длинной и напоминала собой бечевку. Она преодолела одну ногу и, видимо, решив вторую обойти, заскользила в обход.

- Она ядовитая? – осторожно осведомился Дон, пытаясь как можно меньше шевелить даже мышцами лица.

- Очень ядовитая, - обнадежила Алисон.

- Она меня укусит? – снова спросил Дон.

- Нет, если вы не спровоцируете ее. Дайте ей спокойно уползти.

Следующие несколько минут, пока змея не скрылась в зарослях, в отряде сохранялось почтительное молчание. Тишину нарушила Алисон.

- Отенстил, нужно развести костер, пока еще что-то можно разглядеть, - сказала она. – Поужинаем, а на ночь выставим караул. Подъем с рассветом.

- Командир в юбке, - процедил граф Харингтон сквозь зубы. - Если меня здесь не загрызут ядовитые змеи и не сожрут москиты, то допечет мисс Доу.

Когда разделили часы ночного караула, Алисон дежурила первая. Лорд Лэзенби выразил мнение, что вахту ночного дежурства могут нести одни мужчины, а Алисон будет иметь возможность лучше отдохнуть. Датч и Гарвей согласились с этим. Эмилио, зная, как Алисон не любит, когда к ней относятся как к ребенку или как к хрупкой женщине, пожал плечами:

- Алисон сама знает, что делать.

Отенстил, подумав, что юная Доу могла бы запросто переплюнуть, если не по силе, то по ловкости, уму и умению владеть оружием иного здорового мужика, громко усмехнулся, и, укладываясь поближе к костру, натянул на голову куртку, чтобы жужжащие твари не кусали лицо. Хогарт вообще промолчал. В перестрелке, произошедшей утром в лесу, он был ранен Харингтоном в левую руку и теперь занимался перевязкой. А Дон, устраиваясь на ночлег между корнями огромного дерева, пробормотал:

- Мне плевать, будет мисс Доу нести караул или нет, лишь бы ночью меня не цапнула ядовитая змея, и какой-нибудь чумазый краснокожий не лишил меня прически.

- Ваша жизнь, граф Харингтон, меня меньше всего интересует, - ответила на это Алисон.

Хогарт закончил перевязку, растянулся возле костра, и, накрывая лицо шляпой, язвительно произнес:

- Может быть, граф, прикажете от вас еще и москитов отгонять?

- Знаете что, - не выдержал Джейк, - если так будет продолжаться, то мы никуда не доберемся. Нас на каждом шагу подстерегают опасности и мы все должны держаться один за другого, но с тех пор, как мы выступили в этот поход, вы только и делаете, что пытаетесь побольнее уколоть друг друга.

Алисон не могла не согласиться с ним, и все же, с трудом удержалась от замечания, что если бы графа Харингтона не было с ними, то обстановка в отряде была бы не такой напряженной. Она взяла ружье и подсела поближе к огню. Джейк, последовав примеру всех остальных, последним устроился на ночлег немного поодаль от костра.

Лес был наполнен ночными звуками. Время от времени пронзительно и громко кричала какая-то неизвестная Джейку птица, и ее леденящий кровь голос заставлял вспомнить о старинном замке с приведениями. Иногда, сверкая в темноте красными глазами, над, словно испуганной, ютившейся среди столетних деревьев, полянкой, где нашли приют наши путники, проносились летучие мыши-вампиры. Амазония была еще практически не исследована, но об этих хищных существах Джейк кое-что знал. В основном они питаются кровью животных, надкусывая шкуру жертвы, они слизывают сочащуюся жидкость, такую же операцию они могут проделать и над спящим человеком. Джейк подумал, что летучие мыши не настолько большие, чтобы совершенно обескровить свою жертву, если, конечно, они не решат пообедать целой стаей. И все же, сходство этих существ с настоящими вампирами, в честь которых они названы, будоражило воображение.

Алисон сидела абсолютно неподвижно и смотрела на огонь. Можно было подумать, что она уснула, но на самом деле девушка внимательно прислушивалась к ночным звукам, неосознанно пытаясь определить их природу. Иногда она подбрасывала в костер хвороста, чтобы он не потух, или вдруг вскидывала голову и внимательно вглядывалась во тьму за пределами, освещенными огнем, когда ей казалось, что неподалеку под чьей-то неаккуратной ногой, а, может быть, лапой преломилась сухая ветка. В свете костра она была необычайно красива и казалась очень величественной. Словно мать мира добросовестно и заботливо охраняла сон своих детей.

Последние дни были так насыщены событиями, а в голове роилось столько мыслей, связанных с этими событиями, что они никак не давали Джейку заснуть. Он тихо лежал в тени, свет от костра практически не падал на него, и смотрел на Алисон. Она долго не шевелилась, но потом, словно почувствовав его взгляд, повернулась. Они некоторое время смотрели друг на друга, но поскольку Джейк находился в тени, Алисон не было видно, открыты его глаза или нет. Наконец, она отвернулась, и снова застыла, прислушиваясь к треску цикад. Джейк помедлил еще несколько минут, потом встал и подсел к Алисон.

- Еще рано, - тихо сказала она, не пошевелившись. Джейк должен был дежурить вторым.

- Не спится, - ответил Джейк. – Мысли мешают заснуть.

- Думаете о сокровищах?

-О золоте я не думаю, вы же знаете, - Джейк немного помолчал, потом добавил: - Если хотите, ложитесь спать, я подежурю.

Алисон обратила на него свой гордый взгляд.

- Я не нуждаюсь в поблажках только потому, что я женщина, - заявила она.

- Разве вам не нравится чувствовать себя женщиной? – проговорил Джейк.

Алисон не поняла его слов и не ответила, возможно, потому, что не знала, что значит, чувствовать себя женщиной. Они с Джейком опять помолчали некоторое время, после чего он спросил:

- Через сколько по вашим расчетам Уолтер Брай будет здесь?

- Через неделю, меньше, - пожала плечами Алисон. – Но меня сейчас волнует даже не дядюшка.

- Индейцы?

-Да. Что может Уолтер Брай против нас. Людей у него мало, оружия нет, да и судно, если ему удастся достать, то, можно думать, не бог весть какое. А индейцев здесь уйма. Португальцы не слишком с ними сюсюкаются, так что настроены они враждебно.

- Вам нравятся опасности? – это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.

- Я люблю риск и люблю побеждать, - ответила Алисон, она вдруг поднялась и сказала: - Что ж, если вам так хочется обо мне позаботиться, то я, пожалуй, предоставлю вам такую возможность. Пойду спать. Все равно скоро мне бы пришлось вас будить. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Алисон отдала Джейку ружье и, свернувшись калачиком недалеко от костра, мгновенно уснула.

Утром все зашевелились одновременно. Утреннее солнце, стоявшее еще совсем низко, едва пробивалось сквозь густую листву деревьев. Свежо здесь не было, как обычно бывает по утрам, лес практически не продувался, но дышалось, несомненно, легче, чем в знойный полдень. От теплой земли поднимались испарения, и весь лес был окутан туманом.

Дон Харингтон дольше всех сидел на земле и тряс головой, пытаясь стряхнуть с себя сон. Хогарт, дежуривший последний, один имел бодрый вид и готовил завтрак на костре. Ночь прошла без происшествий. Отряд подтянулся к костру и молча съел завтрак. Так же, не говоря ни слова, они начали собираться в дальнейшую дорогу. Потушили костер и постарались привести полянку в такой вид, чтобы следы их пребывания здесь не так сильно бросались в глаза.

Гарвей увязывал свою дорожную сумку. Вдруг, его негромкий возглас наполнил тяжелый воздух и заставил всех обернуться. Из его заплечного мешка юркнула на землю и быстро скрылась в траве змея, точно такая же, какую они видели вчера. На левом запястье Гарвея виднелся небольшой след от укуса. Первым в себя пришел Джейк. Он кинулся к матросу, оторвал рукав его рубахи и перевязал ему руку чуть повыше укуса. Затем, сделав надрез на руке, приник ртом к ранке и начал отсасывать яд, время от времени сплевывая. Но, несмотря на все старания лорда Лэзенби, Гарвею с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Наконец, матрос опрокинулся на землю, у него начались судороги. Все бесполезно. Это было ужасное зрелище. Прошла еще минута, и Гарвей затих. На лице его застыла гримаса боли и ужаса. В воздухе повисло тяжелое чувство смерти.

Алисон немало повидала за свой короткий век, но все же это происшествие и на нее произвело огромное впечатление. И не столько страшная смерть матроса поразила ее, сколько поступок Джейка Лэзенби. Кто такой Гарвей? Простой матрос, которого лорд Лэзенби едва знает, но он, не задумываясь, пытался спасти ему жизнь, рискуя своей собственной.

Джейк поднялся с колен, он сидел на земле возле покойника. Дон подал другу фляжку с виски, Джейк взял ее, и, отойдя в сторону, опустился на землю, прислонившись спиной к дереву. На нем лица не было, да и все остальные были шокированы и подавлены внезапной и пугающей смертью Гарвея. Датч с тяжелым вздохом взял лопату, которая была приготовлена, чтобы с волнующим чувством победы вонзить ее в землю, выкапывая клад. Никто не думал, что еще раньше, чем настанет столь долгожданный миг, ее поднимут для того, чтобы копать яму с другим чувством, чувством скорби.

- Мы не должны терять ни минуты, - изрек Отенстил, намекая на то, чтобы оставить тело Гарвея не похороненным. – У нас очень мало времени.

- Аминь! – заключила Алисон, прекрасно поняв намек, и сунула Отенстилу вторую лопату.

Хогарт издевательски усмехнулся над Отенстилом, а остальные были слишком подавлены и заняты своими мыслями, чтобы читать между строк в этой небольшой сцене.

- Однажды я познакомился со стариком, у которого не было руки, - стал вдруг рассказывать Отенстил, все обратили на него внимание. – Мы с ним крепко выпили, и я спросил у него, где он потерял руку. «Меня укусила змея, - ответил он. – Я как раз в руках держал топор, недолго думая, размахнулся и оттяпал себе половину руки». «Поразительно, - удивился я, - как у тебя духу хватило?» «Хватило, - ответил он. – Ведь выбор был невелик: либо остаться без руки, либо лишиться жизни».

- Спасибо, Отенстил, - недовольно произнесла Алисон, внимательно выслушав этот душещипательный рассказ. – Очень ободряющая история. Это как раз то, что нам всем сейчас было нужно услышать.

Алисон подошла к Джейку и присела рядом.

-Вы понимаете, что непомерно рисковали жизнью? – сказала она.

Джейк ничего не ответил и даже не посмотрел на Алисон. Да, он прекрасно все понимал, но не задумывался о риске в тот момент, когда пытался спасти жизнь своему матросу. Он и сейчас не задумывался об этом, и не хотел, чтобы Алисон или кто-то еще провозгласили его героем. Джейк сделал то, что подсказывало ему его сердце и его совесть.

- Этот человек, наверное, был вам очень дорог, если вы так рисковали, чтобы спасти его? – снова спросила Алисон. – Кем он был?

На этот раз она получила ответ, но весьма неожиданный.

- Прежде всего, он был человеком, - сказал Джейк, взглянув ей в глаза.

И эти слова, и этот взгляд, открыли вдруг для Алисон что-то новое. Она сама могла, не задумываясь, лишить человека жизни. Для нее все люди делились на друзей и врагов, друзьям она оставляла жизнь, врагов лишала ее. Она могла бы рисковать жизнью ради отца, ради Эмилио, ради Бата, даже ради Отенстила и Хогарта, потому что это была ее семья. Но она бы и пальцем не пошевелила, чтобы спасти Уолтера Брай или даже свою собственную мать, и не потому, что ненавидела их, а потому что они были для нее чужими. Честер Доу научил свою дочь почти всему, но он не смог научить ее самому главному – любви к людям, ни к тем, которых она считала своими друзьями, она их бесспорно любила, а к людям, как таковым. Она не понимала, что мир может делиться не только на друзей и врагов, на тех, кого нужно любить, и тех, кого нужно убивать. Не понимала, что даже у врагов могут быть чувства и светлые стороны, родственники, которые их любят, и друзья, которые ими дорожат. Не понимала, что жизнь – это самое ценное, что дается человеку, что забрать ее так легко, а вот вернуть невозможно.

Закапывать тело надо было как можно глубже, чтобы дикие звери его не выкопали, иначе вообще не было смысла хоронить. Наконец, последний комок земли был брошен на могилу, Датч смастерил нехитрый крест из двух палок, не ушедших на костер. Отряд почтил память матроса минутой молчания, и снова отправился в путь.

Как странно, подумал Джейк, бросая последний взгляд на могилу. Всего час назад Гарвей был жив, ел, вместе со всеми, дышал, как все, думал о чем-то, а теперь от него осталось только неподвижное тело, которое даже еще не успело остыть, а его уже засыпали тяжелым слоем земли и оставили здесь. Через несколько дней о его существовании совсем забудут. Могила зарастет, кости сгниют, и от этого человека не останется даже воспоминания. А ведь то, что с ним случилось, могло случиться с любым из них. Жизнь улетает, как дымок от костра, рас, и нет.

Глава 17

Весь день прошел в молчании. Сначала все были подавлены смертью матроса, затем одолены усталостью. Когда стемнело, отряд снова расположился на ночлег. На этот раз полянка, на которой пришлось остановиться, была гораздо меньше, чем та, где отряд ночевал накануне. Снова выставили дозор, чем дальше отряд углублялся в гущу амазонского леса, тем необходимей становилась эта мера предосторожности. Алисон не сомневалась, что встречи с дикарями осталось ждать недолго, и она не ошибалась.

Была глубокая ночь, когда дежурил Отенстил. Он сидел возле неярко мерцающего костра, и, казалось, дремал. Если на Отенстила и начинал опускаться сон, то он сейчас же прошел, когда где-то неподалеку едва слышно хрустнула ветка. Некоторое время он внимательно прислушивался. Нежно зашелестела примятая ногой трава, закачалась нечаянно задетая ветка. Дикари умели ходить почти бесшумно, но, все же, для опытного следопыта все эти невинные ночные шорохи могли сказать очень многое, а у Отенстила опыт был, опыт, подкрепленный всем тем, через что ему пришлось пройти вместе с Алисон. Сомнений не было, вокруг лагеря, разбитого на поляне, ходил человек, и, по всей видимости, всего один.

Отенстил, зная, что за ним наблюдают, лениво подбросил в огонь хвороста, поднялся, и сладко потянулся. Он поставил ружье к дереву и отошел в сторону, под тень деревьев. Опустившись на землю, он облокотился на широкий ствол дерева, и сделал вид, что собирается вздремнуть. Прошла будто бы целая вечность, прежде чем Отенстил услышал шорох справа от себя, в той стороне, где он оставил ружье. Дикарь не мог упустить возможность так легко завладеть этой волшебной палкой, разящей человека или зверя на расстоянии нескольких метров. Индеец, должно быть, думал, что Отенстил спит, и вряд ли наблюдает за ним. Отенстил постарался подняться как можно тише, и едва успел ступить два шага, как на поляне раздался шум, показавшийся страшно громким в ночном безмолвии. Джад невольно вздрогнул и напрягся, но в следующую секунду, поняв природу этого шума, только усмехнулся. Это храпел Датч.

Отенстил подобрался к дереву, у которого стояло ружье, и стал ждать, сжимая в правой руке охотничий нож. Он чувствовал присутствие человека совсем рядом, быть может, не более чем в трех футах от себя, но в кромешной тьме не мог его различить. Наконец, его ожидание было вознаграждено, и Джад увидел темную мужскую руку, потянувшуюся за ружьем с другой стороны дерева. Отенстил зашел сзади и быстро, одним движением руки перерезал дикарю горло, прежде чем тот успел хотя бы дернуться. Также тихо Джад опустил тело индейца на землю и взглянул на освещенную костром поляну. Дон Харингтон, разбуженный храпом Датча, поднялся, и, ругаясь, направлялся к тому самому месту, где находился Отенстил.

Джад снова спрятался за деревом, столь удачно прикрывшим его от глаз индейца, и снова затаился. Когда Дон поравнялся с ним, Отенстил набросил ему на шею позаимствованную у индейца веревку, и стал душить. Джад Отенстил был гораздо выше и сильнее Дона Харингтона, и, несомненно, он с ним справится. Сделает одолжение Хогарту, который после своего ранения косо поглядывает на графа, да и всем остальным это тоже будет подарком. И как все гладко получается, Харингтон проснулся ночью и отправился в лес по нужде, там-то он и наткнулся на дикаря. Он набросил на Дона веревку и стал душить, Отенстил, услышав шум борьбы, поспешил на помощь и перерезал индейцу горло, но, к сожалению, было поздно.

Дон уже ослабел и почти не сопротивлялся. Еще немного и все будет кончено. Отенстил был так увлечен своей жестокой расправой, что ничего не замечал вокруг. Его заставило остановиться холодное дуло пистолета, приставленное к его виску. Отенстил не посмел повернуть голову, но боковым зрением увидел, что это Алисон.

- Это замечательная возможность избавиться от него, - горячим шепотом произнес Отенстил.

Алисон ничего не ответила и взвела курок. Отенстил с досадой вздохнул и отпустил Харингтона, который тяжело грохнулся на землю и начал громко кашлять.

- Ты с ума сошла, - проговорил Джад с горечью. Его план был так хорош, а Алисон все испортила.

- Могу тебя заверить, что это ты сошел с ума, а не я, - отозвалась Алисон.

Харингтон, не в силах подняться, на коленях вполз на поляну, и растолкал спящего друга.

- Джейк, поднимайся, пока нас всех здесь не передушили, - хрипло сказал он. – Эй, Датч! – Дон, сидя на земле возле Джейка, кинул в матроса остывшую головешку, попавшуюся ему под руку. – Проснись, храпун, и берись за ружье! Надеюсь, ты еще не разучился стрелять.

- В чем дело, Дон? Индейцы напали? – Джейк с трудом оторвал голову от заплечного мешка, который служил ему подушкой.

Дон проверил, заряжено ли его ружье, и подал Джейку пистолет. Эмилио и Хогарт тоже поднялись, разбуженные шумом, который поднял граф Харингтон, и теперь пытались понять, что происходит.

- Твоя драгоценная меня только что чуть не задушила, - сказал Дон, поднимаясь на ноги. Все остальные, понемногу приходя в себя ото сна, последовали его примеру.

Алисон как раз вышла на поляну вместе с Отенстилом.

- Наоборот, граф Харингтон, я спасла вам жизнь, - возразила она спокойно. Алисон прекрасно понимала, в каком незавидном положении оказалась она и все ее друзья после идиотской выходки Отенстила, понимала, что Дон должен чувствовать к ней после того, как Джад его едва не убил. Харингтон, разумеется, думал, что это нападение было сделано с ее ведома, а должно быть, даже с ее приказа.

В руках Алисон держала тонкий, но прочный прут, который срезала только что с кустарника, окружавшего поляну с двух сторон.

- Может быть, объясните, что происходит? – осведомился Джейк, введенный в полную растерянность словами Дона и Алисон.

Алисон молчала, с задумчивым видом глядя на прут, будто пытаясь вспомнить, зачем она его срезала. Отенстил, потупив взгляд, стоял позади нее. Вдруг Алисон развернулась, и со всей силой, на которую была способна, ударила Отенстила прутом по лицу. Словно огнем обжег его этот удар, он стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Поперек щеки выступила тоненькая красная полоска крови. На секунду Отенстил закрыл глаза, а когда открыл их, в них не было ни злости, ни обиды, только боль. Он был похож на верную собаку, которая покорно выносит все от своего хозяина, и с восторгом принимает малейшие ласки или знаки внимания.

Алисон была в ярости, и ее голос прозвучал сдавлено, но властно, когда она сказала:

- Кто твой капитан, Отенстил?

- Ты, - не сразу и негромко отозвался Джад.

- Чьи приказы ты выполняешь?

Последовала еще более долгая пауза, чем после первого вопроса.

- Чьи приказы ты выполняешь? – голос Алисон прозвучал еще более грозно.

- Твои, - еще тише ответил Отенстил.

- Я давала тебе приказ убить графа Харингтона?

Опять молчание. На поляне воцарилась такая тишина, что казалось, будто во всем лесу вымерло все живое.

- Отвечай! – почти крикнула Алисон.

- Нет.

- Тогда потрудись объяснить, какого черта ты пытался это сделать?!

- К чему этот спектакль! – вклинился Дон Харингтон. – Я не верю ни единому слову этой бестии и ее злобных псов. Больше ты нас не проведешь, дорогуша.

- Остынь, Дон, - остановил друга Джейк. – Я хочу разобраться, что здесь происходит.

- Очнись, Джейк! – горячо воскликнул Дон в ответ на это. – Эта ведьма здорово затуманила тебе мозги, но я-то оказался прав, она заманила нас в эту глушь, чтобы убить здесь нас всех.

- Да, что произошло, объясните мне, наконец!

- Эта сволочь меня только что едва не убила! Вот что произошло! Разве я выражаюсь на недостаточно ясном английском?!

Джейк вопросительно и немного растеряно взглянул на Алисон.

- Я спасла вам жизнь, граф, или вы забыли? – возразила Алисон. – Если бы я на самом деле хотела вашей смерти, то зачем, по-вашему, стала препятствовать Отенстилу? Я не давала приказ убить вас, вы ведь слышали! Отенстил проявил своеволие и, разумеется, будет наказан за это. Милорд, - она посмотрела на Джейка, - я не желаю смерти ни вам, ни вашим друзьям, и это не ловушка, как думает граф Харингтон.

Джейк молчал. Ему хотелось верить Алисон, и он ей верил, но происшедшее было настолько дико и серьезно, что он сомневался, стоит ли опять доверять Алисон и ее команде.

- Что ты думаешь, Джейк?! – воскликнул Дон, видя его сомнения. – Неужели ты намерен променять своего лучшего и единственного друга на эту бестию?! Мы должны перестрелять их всех пока они не перестреляли нас.

Все это время Дон держал на мушке Отенстила. У Датча тоже ружье было наготове. Эмилио смотрел на ситуацию большими обеспокоенными глазами, он был безоружен, но надеялся, что это ему и не понадобиться, Алисон, разумеется, удастся разрешить незавидную ситуацию, в которой они оказались мирным путем. Хогарт по своему обыкновению имел абсолютно равнодушный и слегка насмешливый вид. Услышав предложение Дона перестрелять их всех, он лениво почесал подбородок, и, с видом, будто хочет положить в свой чай кусочек сахара, потянулся за ружьем. Дон заметил это движение и предупредительно выстрелил. Пуля ударилась о дерево, отщепив кору. Алисон подняла руку, делая знак Хогарту, чтобы он оставался на месте и не пытался больше взять ружье.

- Постой, Дон, - Джейк торопливо опустил дуло ружья друга, направив его в землю. – Алисон уже показала себя хорошим проводником. Из нас всех она одна знает Амазонку, нам без нее не справиться. Кроме того, здесь кругом полно враждебно настроенных индейцев, это доказательств не требует. Думаю, лучше еще раз довериться Алисон и ее друзьям, чем остаться втроем посреди незнакомых диких мест в окружении дикарей.

- Здесь недалеко река. Плевать на сокровища, доберемся до реки, построим плот и уплывем отсюда к чертовой бабушке! – горячился Дон. – Если здесь вокруг сотня злобных дикарей, то не все ли равно из трех ружей в них палить или из семи?!

- Граф Харингтон, - подал свой голос Эмилио, - мы отклонились от реки гораздо дальше, чем вы думаете. Амазонка сейчас милях в двадцати от нас.

- Это ничего, - возразил Дон, - если все время двигаться на юг, то, я уверен, мы непременно выйдем к ней. Амазонка – это не какой-то ручеек, который можно не заметить.

- Мисс Доу, - снова вмешался в разговор Джейк, - вы сказали, что Отенстил будет наказан за свое своеволие, можно поинтересоваться, что вы намереваетесь сделать?

- Я уверена, - ответила Алисон, - что Отенстил больше не посмеет ослушаться меня, но, ради душевного спокойствия графа, Отенстил будет обезоружен, а его руки будут связаны.

- Это будет замедлять наше передвижение, - покачал головой Эмилио.

Алисон не обратила на него внимания и продолжала:

- Я развяжу Отенстила и дам ему оружие только тогда, когда мы встретимся с дикарями.

- Замечательная идея! – саркастически воскликнул Дон. – Давайте свяжем наших приятелей и потащим за собой, как овечек, а когда наткнемся на чертовых аборигенов, развяжем и позволим немного пострелять! Никогда в жизни не слышал подобной чепухи!

- Послушайте, вы хотите отсюда выбраться или нет? – вмешался Хогарт. – Отенстил убил одного разведчика, но, уверен, он был здесь не один. Давайте, давайте, потрепитесь еще. Оставшийся приведет своих товарищей и вам уже не придется выбирать, каким способом нас прикончить.

- Подумайте, кто для вас сейчас опасней: мы – люди, с которыми можно хотя бы попробовать договориться, или дикари, которые даже говорить с вами не станут, - говоря это, Алисон обращалась больше к Джейку, чем к Дону, так как знала, милорд уже на ее стороне.

Джейк покачал головой.

- Эмилио прав, не стоит связывать Отенстила, - сказал он. – В нашем положении добровольно затруднять свое передвижение равносильно самоубийству.

- Ты что?! – в полнейшем недоумении воскликнул Дон, он не верил собственным ушам. – Ты что?! Как это понять?! Ты что же, соглашаешься с этой ведьмой?! Ты идешь против меня?! Тогда уж лучше возьми ружье и сам убей меня, чтобы не позволять этой плутовке и ее дружкам сделать это!

- Дон, сохраняй благоразумие.

- И это говоришь мне ты?! – воскликнул Дон, услышав слова друга. – Да, один из нас потерял благоразумие, но уверяю, это не я!

- Кажется, уже хватит разговоров, - отрезал Джейк. – Светает, и уже самое время продолжить наш путь.

Дон едва не взвыл.

- Клянусь, если мы выберемся отсюда живыми, - вскричал он, - то я набью тебе морду, Джейк!

- Согласен, но если мы выберемся живыми благодаря Алисон, то морду буду бить я.

Глава 18

Отряд быстро собрался, и, даже не став завтракать, отправился в путь. Дон обижено молчал, и, становясь во главе отряда, ожесточенно размахивал мачете, прокладывая себе дорогу. Только когда солнце поднялось высоко и от ночной прохлады не осталось и следа, отряд остановился, чтобы отдохнуть и позавтракать. Эмилио, следивший за дорогой, сказал, что к вечеру, но еще засветло, они доберутся до небольшой реки, на берегу которой зарыто золото. Напоминание о золоте уже очень слабо сглаживало неприятные впечатления от всего произошедшего за последние дни. Датч был склонен придерживаться довольно пессимистического настроя, говоря, что путешествие, начавшееся с плохого, плохим и закончится.

Наконец, отряд увидел реку. Река - было гордо сказано, всего лишь небольшая речушка, которая с трудом разрезала непролазные лесные дебри и устремлялась навстречу Амазонке. Берегов как таковых здесь не было. Деревья свешивались над водой, гнилые поваленные стволы были опутаны лианами и шипами. Однако речушка была достаточно глубокой, чтобы по ней можно было сплавиться на плоту до самой Амазонки. Так, Датча, Хогарта, Отенстила и Джейка командировали строить плот, а Алисон с Доном и Эмилио отправились извлекать заветный клад из недр земли.

Они продвигались на север вдоль берега реки, и чем ближе они подходили к месту, где должно было быть зарыто золото, тем больше было их волнение.

- Что мы ищем? – спросил Дон. – Как мы узнаем, в каком именно месте спрятан клад?

- Сумаума, - отозвался Эмилио, - самое крупное дерево в этих местах.

- Как оно выглядит?

- Когда вы егоувидите, то сразу поймете, - ответила Алисон.

Дон остановился.

- Это оно? – осведомился он, указывая на гигантское дерево.

Это было величественное создание природы. Серый ствол дерева, пронзая зеленую гущу листвы, уносил его крону куда-то в поднебесье, так что даже нижних ветвей дерева не было видно. Сумаума была настолько огромна, что его ствол не смогли бы обхватить и десять человек, взявшись за руки. Корни начинались на высоте нескольких метров и, словно подпорки, впивались в землю, поддерживая великана.

- Вот это да! – воскликнул граф Харингтон, подобравшись поближе к гиганту. – Я ничего подобного в жизни не видел!

- Думаю, что именно это дерево имелось в виду, - произнес Эмилио, разглядывая богатырский ствол, облепленный эпифитами и лианами.

- Боюсь, дядюшке не удастся найти нечто подобное! – засмеялась Алисон.

- Ну что, к делу! – сказал Дон, опуская свои мысли с поднебесной высоты ветвей амазонского исполина. – Где надо копать?

- Вот на счет этого на карте не было никаких указаний, - ответил Эмилио, осматриваясь вокруг. – Думаю, где-то здесь должен быть какой-нибудь знак, какая-нибудь подсказка.

- Может быть, это? – Алисон указала на доски, едва виднеющиеся из-под обвивающих их лиан. Они располагались всего в нескольких футах от сумаумы, и ни у кого не возникло сомнений, что это именно тот знак, который они искали. Дон быстро ободрал растения, опутывающие доски.

- Крест! – провозгласил он.

- Похож на крест, который ставят на могилах, - вставил Эмилио.

- А как же еще можно пометить место, где зарыто золото?! Конечно же, крестом!

- Это мы сможем узнать через несколько минут, - сказала Алисон, подавая Эмилио лопату. Вторая была у графа Харингтона.

Лопаты вонзились в землю. Работали молча, только иногда останавливаясь, чтобы поудобней перехватить черенок или утереть лившийся со лба пот. Алисон, стоя неподалеку, вглядывалась в черную землю, в любую минуту ожидая увидеть блеск золота.

Яма уже довольно глубокая. Еще одна лопата земли летит в сторону, Дон останавливается, чтобы вытереть заливший глаза пот, проводит мокрым рукавом по лицу, снова берется за лопату, но останавливается. Что-то торчит из земли и Дон не сразу понимает, что это, но, приглядевшись, он с диким воплем ужаса выскакивает из ямы. Полусгнившая человеческая рука, с остатками мяса и кожи! Эмилио тоже видит ее, молча отшатывается назад и поспешно вылезает из могилы. Алисон потрясена, она отрывает глаза от страшного зрелища и, переводя дыхание, пытается взять себя в руки.

- Боже мой! Это на самом деле могила! – срывающимся голосом проговорил Дон. Он бледен, как смерть. Кажется, что что-то страшное витает в воздухе.

- Глупая шутка, - хрипло заметил Эмилио. У него пересохло в горле.

- Подумать только! Проделать такой путь, чтобы выкопать покойника! – воскликнул Дон, приходя понемногу в себя. – Никакого золота нет!

- Мне так не кажется, - возразила Алисон, из троих она лучше всех сохраняла самообладание. – Как известно, многие народы кладут рядом с сокровищами покойника, чтобы его душа охраняла их.

- Вы пугаете меня привидениями, мисс Доу?

- Нет, я хочу сказать, что, должно быть, золото находится под трупом.

- Что?! – Дон готов был задушить эту взбалмошную девчонку. – Вы предлагаете вытащить труп из могилы?!

- Но вы ведь сами сказали, граф, обидно проделать такой путь и ничего не найти!

- Да вы что?! Посмотрите, посмотрите! – Дон указывал в яму. – Это только рука! Не уверен, что все тело целиком будет выглядеть более привлекательно! Если вам доставляют удовольствие подобные зрелища, то вот вам лопата, выкапывайте его сами!

- Хорошо! – ответила Алисон с вызовом, выхватывая у Дона лопату. – Но, учтите, свалите всю грязную работу на меня, можете распрощаться со своей долей! Только трус может спасовать перед трудностями!

- Знаете, мисс Доу, вы утверждали, что запах золота затуманивает мне мозги, но, по-моему, все наоборот, и все гораздо хуже. Вы сошли с ума!

- Я не собираюсь отступать, тем более, находясь в самом конце пути, и золото здесь ни при чем, - возразила Алисон.

- А я не трус, мисс Доу, - сказал Дон. – Я не занимаюсь вандализмом и уважаю покой умерших.

- Боитесь, что этот бедолага будет приходить к вам по ночам?

- Постойте-ка! – вмешался до сих пор молчавший Эмилио. – У меня возникла одна идея. А что, если золото не закопано в землю, а спрятано в корнях дерева?

- Между подпорками есть щели? – спросила Алисон.

Эмилио ничего не ответил, отбросил в сторону лопату и, взяв мачете, стал высвобождать ствол от лиан.

- Что вы стоите, граф, помогите мне!

- А ты уверен, что мы не найдем там очередной сюрприз? – произнес граф, вооружаясь топором.

- Надеюсь, этот сюрприз будет приятным, - отозвался Эмилио.

Дон Харингтон и Эмилио усиленно работали топором и мачете, разрубая лианы, а Алисон осматривала образуемые подпорками щели. Прошло не более четверти часа работы, как раздался радостный возглас Алисон:

- Здесь что-то есть!

При помощи Эмилио она вытащила на свет небольшой прочный ящик с полметра длиной, тридцать сантиметров шириной и сантиметров двадцать высотой. Открыть его не составило труда. Дон сбил топором навесной замок и откинул крышку. Золотые слитки были выложены в нем в два ряда один на другой и скромно светились желтизной, когда скупые солнечные лучи попадали на них, пробиваясь сквозь густую листву.

- Ну, что?! – радостно воскликнула Алисон. – Кто говорил, что золота нет?

- Идемте же побыстрее! – отозвался Дон, закрывая ящик и перевязывая его ремнем, чтобы он не раскрылся. – Обрадуем наших друзей!

- Постойте-ка, граф Харингтон, - Алисон повелительно удержала его за рукав. – Мистер «не осквернитель могил», кто же закопает этого несчастного и помолится за упокой его души?

- В самом деле, могилу надо закапать, - подтвердил Эмилио, берясь за лопату. – Нехорошо оставлять труп так.

- Да кого это теперь интересует?! - отмахнулся Дон.

Ему дико надоели эти джунгли, эта невыносимая жара и духота, эти москиты, клещи, лианы, которые приходилось разрубать на своем пути, чтобы ступить шаг и колючие шипы, через которые приходилось продираться, они разрывали одежду, оставляли зудящие раны на коже. Ему не хотелось больше видеть Алисон, которая постоянно тыкала его носом в его ошибки, и показывала, что она лучше, умнее, сильнее. Ему надоело миленькое личико и белобрысая головка немногословного, сдержанного Эмилио. Ему осточертел все время молчавший, смотревший на все с безразличным видом Хогарт. И, наконец, Дона просто трясло от ненависти и бешенства при одном воспоминании о жестоком и грубом мужлане Отенстиле. Кроме всего этого, графХарингтон только что выкопал труп какого-то человека, чья рука сейчас торчала из земли, и издавала смердящий тошнотворный запах. Хотелось бежать от этого места как можно дальше и как можно быстрее, тем более теперь, когда цель их путешествия – золото, можно сказать, у них в кармане. Хотелось скорее оказаться в своих комфортных апартаментах, подальше от претерпленных страхов и, держа в руках слитки добытого золота, разглядывать их сияние на солнце. Кого теперь может волновать не закопанный труп посреди амазонских дебрей.

- Разумеется, - подтвердила Алисон, подбирая брошенную на землю лопату, - вы не были вандалом только тогда, когда труп надо было откапать. Уверяю, закапывать – более приятное занятие.

- Да кому он нужен?! – снова произнес Дон. – Он в таком состоянии, что даже дикие животные, питающиеся падалью, на него не клюнут.

- А как на счет уважения к покою мертвых? – поддразнила Алисон, повторяя слова ранее сказанные Доном. – Интересно, понравилось бы вам, если бы какая-то троица золотоискателей раскопала вашу могилу и бросила труп посреди джунглей практически не закопанным?

- Мисс Доу, когда я умру, - возразил Дон, - а это случится очень не скоро, то мое тело будет захоронено вместе с моими предками в фамильном склепе.

- Не скоро говорите? – с усмешкой отозвалась Алисон, кладя руку на рукоятку пистолета, торчащего у нее из-за широкого кожаного пояса. – Я бы на вашем месте, граф, не была в этом так уверена.

- Я понял, - немного испуганно покачал головой Дон. – Вы хотите меня убить здесь, пока я один. А потом вам четверым ничего не будет стоить избавиться от Джейка и Датча. Я сразу говорил, что вашей шайке нельзя доверять!

- Господи! Граф! – Алисон воздела руки к небу. – Мысль, что я вас хочу убить, превратилась для вас в навязчивую идею. Сейчас, говоря о том, что вашей жизни угрожает опасность, я имела в виду не себя, а индейцев, которые уже очень близко. Так что, если вы на самом деле хотите выбраться отсюда живым, берите лопату и принимайтесь за дело. Тем более, пока мы тут с вами ссорились, Эмилио половину работы уже сделал.

Дон забрал у Алисон лопату и они с Эмилио закопали могилу, утрамбовали землю и водрузили крест на прежнее место. Теперь нужно было погрузить ящик с золотом на плот. Обратный путь был немного легче, потому что не нужно было прорубать себе дорогу, да и тяжелый груз, который тащили за собой на ремнях Дон и Эмилио, скорее окрылял, чем отяжелял.

Алисон шла впереди и несла лопаты, топор и мачете. Выйдя, наконец, на полянку, где развернулась «мини верфь», она бросила все это на землю, и сама уселась рядом. Хогарт подал ей фляжку с водой. Алисон сделала глоток и тяжело вздохнула, глядя на открывавшийся отсюда вид реки. Половина пути пройдена, но осталась еще, быть может, самая трудная часть.

На поляне под общие возгласы восторга появились Дон и Эмилио с ящиком, и обессиленные, обливаясь потом, тяжело опустились на землю.

- У вас все готово? – осведомилась Алисон у Хогарта.

- Плот осталось только спустить на воду, - ответил тот.

- Тогда не будем терять времени, - распорядилась Алисон. – Уже смеркается. Грузите вещи и ящик на плот и отчаливаем.

Глава 19

Последние приготовления были быстро окончены, и довольно большой плот, рассчитанный чтобы выдержать не менее семи человек и груз, отчалил от берега и заскользил по быстрым, но довольно спокойным водам реки. Хогарт управлял плотом с помощью руля, устроенного сзади. Путники получали отдохновение от успокоительного журчания воды, и могли немного расслабиться после утомительного перехода по джунглям. Время клонилось к ночи, и полуденная жара давно спала. Путешествие проходило в полнейшем молчание.

Через час Алисон сменила Хогарта у руля. Путников сморила усталость, и они мирно посапывали, убаюкиваемые мерным покачиванием плота на волнах. Только Эмилио сидел рядом с Алисон и вглядывался в проплывавшие мимо берега, увитые корнями деревьев и лианами, причудливыми корягами, казавшимися издалека сказочными животными.

Дон проснулся от несильного толчка. Каждую минуту ожидая подлости от Алисон и ее друзей, он спал чутко и просыпался от малейшего шороха. Дон вскочил на ноги и обеспокоено огляделся по сторонам. Вокруг была такая темень, что он едва мог различить силуэты Алисон и Эмилио на корме. Эмилио привязывал плот к нависающему над водой массивному корню.

- Осторожно, граф, не свалитесь в воду, - без особой заботы в голосе проговорила Алисон. – Ночь будет холодной, а костер мы разжечь не сможем. Промокните, не на чем будет высушить одежду.

- Не дай Бог, простудитесь, - добавил проснувшийся Хогарт и, перевернувшись на другой бок, снова погрузился в полудрему.

- В чем дело? Почему мы остановились? – недовольно осведомился Дон.

- А вы видите, куда надо плыть? – спокойно отозвалась Алисон.

- По течению, разумеется, или есть альтернатива?

- Если вы такой умный, граф Харингтон, то почему вы не командуете Английским флотом? – вмешался Отенстил, усаживаясь на плоту и потягиваясь. – Что-то я проголодался, - добавил он. – Не пора ли нам поужинать?

- Подождем, пока взойдет луна, - сказала Алисон. – Сейчас все равно ничего не видно.

- Ничего, мимо рта я не пронесу, - засмеялся Отенстил, отыскивая в темноте мешок со съестными припасами.

- А нельзя одновременно ужинать и двигаться вперед? – не унимался Дон. – Или кусок вяленого мяса мешает вам держаться за руль, мисс Доу.

- Знаете в чем ваша проблема, граф Харингтон, - проговорила Алисон, усаживаясь рядом с Отенстилом и принимая из его рук мясо. – Вы всегда хотите быть впереди, но собственный гнев, когда что-нибудь получается не так, как вы хотите, заглушает ваш разум и мешает понять элементарные вещи. Постарайтесь сначала думать, а потом сердиться, чтобы в следующий раз не попадать в неловкие ситуации, которые вас так злят. Мне, знаете ли, тоже не доставляет удовольствия все время тыкать вас носом в ваши ошибки.

- Алисон хочет сказать, что в темноте плот может наткнуться на какую-нибудь корягу или камень, - перевел Джейк пространное нравоучение Алисон. – Она хочет дождаться, когда взойдет луна, чтобы продолжить путь при ее свете.

- Благодарю вас, милорд, - отозвалась Алисон. – Подсаживайтесь к нам. Одно удовольствие, знаете ли, жевать это почти деревянное мясо, даже не видя, как оно выглядит. И вы, граф, перестаньте дуться и присоединяйтесь к нашей трапезе. Нужно подкрепиться, впереди у нас еще много испытаний, и не известно, доживем ли мы до завтрака.

- Что это?! – язвительно заметил Дон. – Наша отчаянно смелая предводительница до чертиков боится дикарей?

- Да я смотрю, и у вас тоже поджилки трясутся, когда вы вспоминаете о наших гостеприимных соседях, - парировала Алисон.

- Перестаньте цепляться друг к другу! – оборвал их Джейк. – Вы как маленькие дети!

- Жуй свою резину, брат-миротворец! – обиженно кинул Дон и отсел от «пирующих» на другой конец плота.

- Алан, проснись, - толкнул его в бок Эмилио. – Не хочешь перекусить?

- Первое, что я сделаю, когда мы вернемся на «Галактику», - изрек Хогарт, поднимаясь, - так это расцелую Слима Огдена.

- В следующий раз возьмем его с собой, - предложил Эмилио.

- Я особенно вспоминал его сдобные булочки, когда сломал себе зуб о сухари, - сказал Отенстил. – Только человек с огромной силой воли, такой как капитан Доу, мог добровольно расстаться с таким коком, как Слим Огден.

- Разумеется, капитан Доу не мог позволить, чтобы его дочь терпела стряпню вроде твоей, разлюбезнейший Отенстил, - заметила Алисон.

- Нет, нет! – воскликнул в ответ на это Джад. – Если бы по роковой случайности Слим остался на «Гекторе», то тебе, Алисон, следовало бы направить на камбуз Эмилио. От него все равно нет никакого толка.

- Что ты сказал? – возмущенно поднялся Эмилио. Отенстил и взвизгнуть не успел, как оказался лежащим на плоту на животе, со скрученными за спиной руками. – Кто это ни на что не годен?

- Ладно, ладно! Прошу пощады! – взмолился Отенстил. – И беру свои слова обратно.

- Кто здесь ни на что не годен, так это ты, Джад, - вставил Хогарт. – Плавать ты не умеешь, готовишь из рук вон плохо, графа Харингтона убить и то не сумел.

- Оставь этот черный юмор, Хогарт, - сурово прервала его Алисон. – Графу и так не дает покоя недоверие ко всем нам, не стоит его еще и подкалывать.

- В самом деле, граф, я не хотел вас обидеть, - сказал Отенстил. - Подсаживайтесь к нашему столу. Обещаю, что сейчас мы вас не отравим.

- Издеваешься? – осведомился Дон. – Разумеется, ты не хотел меня обидеть, ты хотел меня убить!

- Довольно! – оборвала Алисон. – Если граф решил объявить голодовку, дело его. Луна стоит уже достаточно высоко, и мы можем продолжать путь. Я считаю, что дежурить следует по двое. Ночь лунная и наш плот на реке – отличная мишень, а заросли на берегах могут послужить дикарям превосходным прикрытием. Так что сейчас необходимо удвоить бдительность в прямом и переносном смысле.

Этой ночью никому не спалось. Чувствовалась волнующая близость конца путешествия, но в то же время, в воздухе витала холодящая кровь опасность. Ночные звуки и шорохи казались особенно зловещими, и, казалось, что покой, царивший вокруг, не что иное, как затишье перед бурей.

Алисон и Джейк дежурили под утро. Как только появились первые проблески зари, все вокруг заволокло таким густым туманом, что если вытянуть руку перед собой, то с трудом можно было различить кончики своих пальцев. Однако Алисон не стала останавливать плот. Туман был надежным щитом от дикарей. Если индейцы следят за ними, то есть надежда, что в тумане они потеряют плот из вида. Это позволит путешественникам выиграть время. Алисон чувствовала, что дикари где-то рядом, и ей казалось странным, что они до сих пор не напали на вторгшихся на их территорию кладоискателей.

Алисон и Джейк вдвоем вглядывались в туман, пытаясь хоть что-то увидеть на своем пути. В любую минуту они рисковали наткнуться на подводный камень, торчащую корягу или сесть на мель в этой небольшой речушке. Несколько раз плот задевал береговые заросли, словно ватой окутанные густым туманом. Алисон не видела, куда следует направлять их «самодельное судно» и потому вообще убрала руль, позволив течению выбирать правильное направление.

Фигура человека, нагнувшегося к воде, чтобы попить воды, выплыла вдруг из тумана. Алисон и Джейк, на мгновение растерявшись, схватились за ружья, но вовремя поняли, что это всего лишь коряга, торчащая из воды. Плот плыл прямо на нее. Алисон водрузила на место руль и направила плот в сторону, но было слишком поздно, они не успевали повернуть, столкновение казалось неизбежным. Хорошо, что на этом участке течение было не слишком быстрое, что давало время сориентироваться, а главное, избежать губительных последствий при столкновении. Джейк бросился к краю плота и самодельным багром оттолкнул его от коряги. Массивный корень, твердый, как камень, пробороздил край плота, а его подводное продолжение задело дно. Плот врезался в берег, а свисавшие с него ветви деревьев, словно руками, обняли Джейка и Алисон. Они оттолкнули плот от берега, и он снова заскользил вперед.

Снова туман лежал вокруг белым маревом. Но теперь больше не было видно ни веток, нависавших над неширокой речкой, ни коварных корней и поваленных деревьев, преграждавших путь.

- Кажется, туман начинает рассеиваться, - тихо произнес Джейк.

В самом деле, завеса белизны как будто начинала редеть.

- Ветерок поднимается, - заметила Алисон. – Может быть, мы недалеко от Амазонки?

Они снова начали вглядываться в туман, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Трудно определить, сколько времени прошло в ожидание просвета. Глаза уже начинала болеть от постоянного напряжения, а неизменная белизна казалась пугающей.

- Что это там впереди? – произнес Джейк, когда, наконец, в однообразной панораме появились изменения.

- Похоже на берег, - ответила Алисон.

- Да, только на нем нет деревьев.

Несмотря на то, что Алисон и Джейк говорили шепотом, в утренней тишине их голоса казались им неимоверно громкими.

Если перед ними был берег, то плот несло прямо на него. Алисон вывернула руль, но это уже не помогло. Плот плавно сел на мягкий мокрый ил.

- Это на самом деле берег, - констатировала Алисон. – Но я не понимаю, туман достаточно рассеялся, чтобы было видно и другой берег, однако его нет.

Джейк не стал рассуждать на эту тему, он взял приготовленный для подобного случая шест и столкнул плот с мели. В тот же момент в прочное дерево на одном уровне с головой Джейка вонзилась стрела.

- А вот и долгожданная встреча, - изрек он, пытаясь оттолкнуть плот подальше от берега.

- Ложитесь, милорд! – воскликнула Алисон. – Стоять под стрелами дикарей не героизм, а безрассудство.

Джейк сделал последний толчок, и, вытащив шест, опустился на бревна плота рядом с Алисон.

- Показной героизм не в моем характере, мисс Доу, - произнес он.

Алисон вытащила стрелу из шеста и, с задумчивым видом рассматривая ее, заметила:

- Если такая малышка попадет вам в голову, милорд, то вам уже будет решительно все равно на каком расстоянии от берега вы находитесь.

- Зато пока я жив, меня это интересует, - ответил Джейк.

В это время проснулся Дон. Он уселся на плоту и, протерев глаза, осведомился у Алисон и Джейка:

- Что это вы разлеглись? А как на счет удвоенной бдительности?

- Ложись!!! – в один голос закричали Алисон и Джейк.

Сразу несколько стрел индейцев прожужжали рядом с головой Дона. Он бухнулся обратно и, сотрясая утренний воздух, завопил благим матом:

- Черт возьми! Едрит твою в корень мать! Голозадые бараны!

Алисон залилась смехом.

- Где вы этому научились, граф? – осведомилась она. – Или в высшем свете принято так ругаться? Скажите спасибо, что эти бараны промахнулись.

- Вам смешно?! – Дон перевернулся со спины на живот и, сжав в руке пистолет, уставился на берег. – Ну, давайте, высуньте свои безмозглые бошки, - обратился он вполголоса к индейцам. – Посмотрим, кто из нас лучше стреляет.

- Индейцы? – спросил Эмилио, тоже готовя оружие.

- Нет! Полчище Римских Пап пришло отпустить нам грехи, прежде чем снять с нас скальпы! – кинул Дон с негодованием.

Хогарт, Отенстил и Датч, разбуженные переполохом, тоже зашевелились и взялись за оружие, ожидая, когда враг выберется из своей засады. Стрелять надо было наверняка, чтобы зря не расходовать порох и пули.

- Это Амазонка! – воскликнула вдруг Алисон. – Мы уже на Амазонке! Течением реки, по которой мы сплавлялись, нас отнесло к противоположному берегу, потому мы и сели носом в ил! Надо взять руль. На середине реки стрелы с берега нас не достанут.

- А с лодок? – сказал Датч, указывая на индейские пироги, пустившиеся вдогонку за незваными гостями.

- Гребите! Гребите! – завопил Дон панически. – Нужно удирать от этих аборигенов, пока они не съели нас на завтрак!

- Не волнуйтесь, граф, - успокоила его Алисон. – Эти индейцы не едят людей. Может быть, если вы их хорошо попросите, то они даже пойдут вам навстречу и ограничатся только тем, что снимут скальп с вашей бедовой головы, а останки отправят в Англию для захоронения в вашем фамильном склепе.

- Может быть, перестанете надо мной издеваться и дадите весла? – сказал Дон.

- Весла, это, конечно, хорошо, - с философским видом изрекла Алисон. – И я бы их с удовольствием вам дала, если бы они у меня были.

- Мы совсем не подумали о веслах, когда строили плот, - проговорил Джейк с досадой.

- Конечно, мы бы могли вытащить руль и использовать его как весло, - сказала Алисон, - но одно весло тоже нам ни к чему. Плот слишком широк, чтобы обойтись гребцом с одним веслом.

- Да, а эти ребята браво гребут, - заметил Датч, целясь из ружья в индейскую пирогу.

Индейцы окружали плот со всех сторон. Их длинные пироги легко неслись по волнам многоводной реки. Подгоняемые сильными гребцами они стремительно приближались к беззащитному плоту. Туман уже совсем рассеялся, и было видно, что с обоих теперь уже четко обрисованных берегов, спускались еще, по меньшей мере, с десяток пирог. Датч и Эмилио заряжали ружья, а остальные путники, находившиеся на плоту, вели непрерывный огонь по своему свирепому врагу, дикари тоже не оставались в долгу. Стрелы летали над плотом, как майские жуки. Ни у кого не оставалось сомнения, что индейцы возьму не силой, а количеством. Несмотря на то, что река уже не раз окрасилась в кровавый цвет от пораженных пулями тел дикарей, падавших в воду, нечего было и рассчитывать на то, чтобы перебить их всех.

Неожиданно еще более десяти пирог появились впереди, поднимаясь против течения навстречу путешественникам.

- У нас тут гости прямо по курсу, - доложил Хогарт с неимоверным спокойствием, меняя положение, чтобы удобней было вести огонь по внезапно появившейся преграде.

Датч взял заряженное ружье и пополз на подмогу Хогарту. Он немного приподнялся, чтобы перелезть через ящик с золотом, стоявший на его пути. Пущенная в это время с одной из пирог стрела, вонзилась Датчу в шею сбоку и пронзила ее насквозь. Он выпрямился на секунду и упал с плота в воду, подняв фонтан брызг. Джейк по инерции потянулся за ним, чтобы схватить своего матроса за рукав, но Алисон отдернула его назад.

- Оставьте, милорд! Ему уже не поможешь. Он мертв.

- Ружье! Ружье! – завопил граф Харингтон. – Дайте мне заряженное ружье!

Эмилио не успевал один заряжать ружья на всех.

- Граф, заряжайте! – приказала Алисон, отпихивая его вглубь плота и занимая его место.

- Черта с два! – воскликнул Дон. – Я никому не отдам свое право подстрелить лишний десяток этих диких свиней!

- Не спорить! – крикнула на него Алисон. – Мои приказы не обсуждаются! Заряжайте, иначе я скину вас в воду, как лишний балласт!

Дону не оставалось ничего иного, как подчиниться. Он взял незаряженное ружье и присоединился к Эмилио на середине плота. Теперь, после потери Датча, с каждой стороны плота было только по одному стрелку.

Почти после каждого выстрела с одной из пирог валился в воду очередной убитый, но большие потери не останавливали упрямых дикарей. Живые с поразительной настырностью занимали места мертвых, и продолжали следовать за плотом с каждой минутой подходя к нему все ближе и ближе, и по мере их приближения все больше пуль достигали своей цели.

Алисон поменяла ружье и прицеливалась, выбирая очередную жертву, как вдруг из-под плота вынырнула черная голова дикаря в боевой раскраске. С ошалелыми глазами он вцепился в край плота и молниеносным движением занес руку с томагавком для удара. Алисон успела перехватить его за запястье, но индеец был необычайно силен. Он схватил второй рукой Алисон за горло и, душа ее, одновременно пытался спихнуть ее с плота в воду.

- Джейк! – выдавила Алисон уже не в силах бороться с противником, превосходившим ее по силе в десятки раз.

Джейк находился ближе всех к Алисон. Он немедленно подоспел к ней на помощь и оглушил дикаря прикладом по голове. Индеец отцепил свои сильные руки и, погрузившись в воду, скрылся из виду.

- С вами все в порядке? – осведомился Джейк, ласково дотрагиваясь до шеи Алисон, на которой остались красные отметины от рук дикаря.

Девушка обессилено опустила голову на бревна плота.

- Все хорошо, - произнесла она.

- Это, кажется, последние минуты нашей жизни, - изрек Джейк, и это прозвучало до странного спокойно, словно он имел в виду: «Какое чудесное утро сегодня», а в глазах его не было страха. Это удивило и порадовало Алисон. Она улыбнулась Джейку и ответила:

- Я не собираюсь умирать.

- Прекрасно, в таком случае, мне лучше снова взяться за ружье, - отозвался Джейк и вернулся на свою боевую позицию.

- Это конец! Это конец! – завопил Дон. – Но я еще слишком молод, чтобы умирать! Я люблю жизнь!

- Заткнитесь, граф, и займитесь делом! – кинула ему Алисон.

- На что ты еще надеешься, идиотка?! – воскликнул Дон. – Посмотри, эти твари лезут из всех щелей, как тараканы! Может быть, лучше прекратить огонь и сдаться?!

- Кто хочет сдаться, пусть прыгает в воду, - ответила Алисон. – А я живой им не дамся.

- Если индейцы возьмут нас в плен, то, быть может, нам еще удастся бежать! Мы хотя бы будем живы, и у нас появится шанс!

- Разве эти дикари похожи на тех, кто берет пленных? – возразила Алисон, сама заряжая свое ружье. – В любом случае, лучше смерть, чем плен. Вы не представляете, граф, что за нравы и обычаи у этих людей.

- Да разве это люди?! Впрочем, может быть, нам удастся с ними договориться?

- Хотела бы я посмотреть, как вы будете с ними договариваться, - изрекла Алисон. – Во-первых, вы не знаете их языка, а во-вторых, вы ведь сами сказали, это не люди.

- Я надеюсь, вы знаете их язык, любезная мисс Доу. Вы ведь у нас полиглот.

- Я знаю наречие муисков, но эти говорят на другом языке.

Грохот нескольких ружейных залпов, раздавшихся один за другим, потряс знойный воздух и прервал спор Алисон и Дона. Путники с удивлением оставили ружья и стали вглядываться в берега. Ружейные залпы повторялись снова и снова, и индейцы, находящиеся на берегу падали, как подкошенные, а те, кто был в пирогах, изменили направление и устремились к противоположному берегу реки.

- Вон, смотрите! – оживленно воскликнул Дон, указывая рукой на густые заросли.

По всему правому берегу среди густых деревьев и кустарника виднелась сероватая дымка от ружейных залпов.

- Что это означает? – осведомился Дон.

- Что бы это ни означало, прежде всего, это наши спасители, - произнес Джейк.

- Да там же должна быть целая армия!

- Возможно, так оно и есть, - ответила Алисон. – Очевидно, это отряд из Форта Кастело, посланный для истребления индейцев. Они тут частенько делают такие вылазки.

Теперь путешественникам стоило позаботиться только о том, чтобы не попасть под пули отряда, неожиданно подоспевшего им на помощь. Индейцы совершенно забыли о тех, кого так усердно преследовали все это время, и спешили укрыться в зарослях на противоположном берегу. На реке они представляли слишком удобную мишень для португальских колонизаторов.

Глава 20

Плот не спеша скользил по реке, увлекаемый волей ее течения, и отдаляя кладоискателей от места кровавой бойни. Через несколько минут роковое место скрылось из вида, но раскаты выстрелов еще долго доносились до слуха путешественников.

Измотанные и переволновавшиеся после горячей схватки с дикарями кладоискатели в полном молчании лежали на бревнах плота. Каждый думал о той опасности, в которой они недавно находились и о чудесном спасении.

Солнце заливало спокойную величественную реку, но близость воды немного облегчала страдания от нестерпимого зноя. Вокруг плота кружил иния – амазонский дельфин. То и дело его светлая спинка мелькала то тут, то там. Хогарт лежал на спине, заложив руки за голову и, надвинув на лицо шляпу, дремал. Отенстил любовно обхаживал свой пистолет, чем заставлял нервничать Дона, бросавшего на него одновременно опасливые и негодующие взгляды. Эмилио держал руль. Сейчас особого труда это не составляло, река была спокойная, а вода глубокая, и поваленные деревья с берегов, находившихся на большом расстоянии друг от друга, не преграждали путь плоту.

Алисон лежала на краю и, опустив руку в воду, играла с мягкими волнами, расходящимися от плота. Джейк сидел позади нее и не сводил с девушки взгляда. Алисон не могла его видеть, потому Джейк удивился и растерялся, когда она вдруг сказала:

- Перестаньте на меня смотреть, милорд, - в ее голосе была веселость и озорство.

Отенстил немедленно повернулся и сурово воззрился на Джейка, а Хогарт приподнял шляпу за край и смерил соперника своим безразличным, но пронзительным взглядом. Джейк отвернулся. Наблюдательного Эмилио позабавила эта невинная сцена, разыгравшаяся между тремя влюбленными. Он едва заметно улыбнулся и снова обратил свой взгляд на реку.

Алисон села, и, обняв колени, все с той же озорной улыбкой осведомилась у Джейка:

- Нравлюсь?

- Нравитесь, - подтвердил Джейк.

На этот раз настала очередь Дона забавляться. Его все время разбирал смех, когда Джейк выказывал свои к Алисон чувства.

Она улыбнулась и обрызгала Джейка водой из реки. Глядя на эту очаровательную милую девочку с живописно растрепанными белыми волосами и смеющимися голубыми глазами, невозможно было поверить, что всего пару часов назад она была бесстрашной воинственной амазонкой с берегов Фермодонта и готова была до последней капли крови сражаться со своими врагами, чтобы либо победить, либо умереть.

- Не хотите искупаться? – спросила Алисон смеясь.

- Разве вы не боитесь пираний, мисс Доу? – встрял Дон.

- А вы боитесь? – хитро произнесла Алисон и, с невинным видом подойдя к Дону, спихнула его с плота.

Дон на секунду погрузился в воду, вынырнул и, захлебываясь от гнева и выплевывая воду, осыпал Алисон всеми ругательствами, которые только мог узнать за свою жизнь. Алисон разразилась веселым смехом.

- Где вы воспитывались, достопочтенный граф Харингтон, - проговорила она, - в придорожном трактире?

Отенстил тоже хихикал, глядя на перепуганного, но более того, возмущенного Дона, который барахтался в воде, поднимая вокруг себя целый фонтан брызг.

- Догоняйте, граф! – смеясь, кричала ему Алисон. – Или вам понравилось купаться?! А как же кровожадные пираньи? Осторожно, сейчас они вас сожрут!

Дон пытался плыть, но сапоги тяжелые от налившейся в них воды, тянули его вниз и мешали догнать плот.

- Ну что же вы, граф?! – подначивала его Алисон. – Давайте быстрее, иначе мы сейчас уплывем, а вы навсегда останетесь в диких лесах Амазонки. Может быть, вам понравились дикари? Станете жить среди них, возьмете себе в жены какую-нибудь прелестную дикарку, и приметесь перекапывать лес, в надежде, что кто-нибудь еще из заблудших разбойников спрятал здесь для вас несколько слитков золота, а когда состаритесь, выдолбите себе дупло в стволе сумаумы и устроите там семейный склеп, о котором вы так мечтаете!

Алисон залилась еще более веселым и безудержным смехом, когда представила дряхлого, седого и измотанного тяжелой работой графа в жалких обрывках некогда красивой и богатой одежды, на карачках вползающим в большое дупло гигантской сумаумы.

Перестав смеяться, Алисон скинула сапоги и прыгнула в воду, поспешив на помощь Дону. Джейк, уже тоже подумывавший, что стоит помочь другу, последовал за ней. Алисон привыкла плавать в море, где вода сама держит тебя, но, несмотря на то, что в реке было плыть сложнее, да еще приходилось бороться с довольно сильным течением, добралась до Дона первая, и, нырнув, стала стягивать с него тяжелые и, словно прилипшие к ногам, сапоги. При каждом усилии Алисон Дон погружался в воду, а когда его голова снова оказывалась на поверхности, он начинал истошно вопить, думая, что Алисон намеревается его утопить.

Отенстил встал на плоту в полный рост, и, поставив руки в боки, с презрительной усмешкой в адрес Дона, наблюдал за этой сценой. Эмилио, сообразив, что «незадачливому купальщику» и Алисон с Джейком плот уже не догнать, слишком далеко унесло его течение, повернул к берегу. Даже Хогарт поднялся, и, сдвинув на затылок свою шляпу, с интересом наблюдал за разыгрывавшейся перед ними комедией. «Комедия» – иначе это и не назвать. Настолько глупо и комично выглядел побагровевший от чрезмерных усилий удержаться на воде Дон. С ошалевшими глазами на выкате от ужаса, что его хотят утопить, он бил руками по воде, как бьет хвостом рыба, оказавшаяся на суше.

Наконец, Джейк с Алисон справились с сапогами. Алисон вручила их уже успокоившемуся хозяину, и, немного утомленная непрестанным нырянием, поплыла к берегу. Через минуту она уже взобралась на плот.

- Почему она все время выставляет меня дураком! – обиженный чуть ли не до слез сказал Дон, когда они с Джейком остались вдвоем.

- Потому что ты сам выставляешься. Какого черта ты вопил, как солью подстреленный?

- Эта девчонка на тебя плохо влияет, - заметил Дон. – Ты стал выражаться, как портовый рабочий. Где твои манеры, Джейк!

- Послушал бы ты себя несколько минут назад, - напомнил ему Джейк.

- Ладно, ладно! – нервно произнес Дон. – Мне и без того тошно! Мало того, что я сгораю от стыда, так еще мой лучший друг предает меня!

- Дон, о чем ты говоришь! – воскликнул Джейк.

- Ты встал на сторону этой фурии, или, скажешь, не так?!

- Не так. Мне надоело, что вы постоянно цепляетесь друг к другу, но я не оправдываю ни ее, ни тебя!

- Эй! – в нетерпении крикнула с плота Алисон. – Вы что, заснули там?

Джейк и Дон оставили разговоры на потом и направились к плоту, где их ждали. Алисон взяла руль, и путешественники продолжили свое плавание под палящими лучами южного солнца, под голубым сводом безоблачного неба, окруженные с двух сторон стенами зеленого леса и с четырех – ласковыми водами Великой реки Амазонки.

- А если бы на меня на самом деле напали пираньи? – спросил Дон, пытаясь отжать на себе мокрую одежду.

- С чего вы взяли это о пираньях? – вместо ответа осведомилась Алисон, потрясая влажными от купания волосами и подставляя их солнцу.

- Я слышал, как кто-то из моряков, бывавших раньше в этих местах, рассказывал об этом и о летучих мышах вампирах….

- И о гигантском пауке, - перебила Дона Алисон, - в паутине которого может запутаться человек, и о змее боиуне, питающейся рыбацкими лодками, и об амазонских дельфинах, которые по ночам превращаются в прекрасных принцев и похищают молодых девушек, и о муравьях, уничтожающих все живое на своем пути…. Граф, неужели вы верите во все эти бредни! Хотя, муравьи есть на самом деле. При передвижении они уничтожают посевы и способны до смерти «зажалить» человека. А вот пираний постыдно оболгали. Они не бросаются на человека, если не чувствуют запаха крови. Индейцы и их дети без всякого страха купаются в реке. Но я вам не советую мыть руки в Амазонке, если у вас порезан палец.

Левый берег реки по-прежнему тянулся футах в пятидесяти от плота, а правый, располагавшийся в миле, а то и дальше, скоро нырнул в сторону и совсем скрылся из вида. То и дело мимо проплывало множество довольно больших и совсем маленьких островов, хаотично разбросанных в устье Амазонки. Искатели приключений приближались к концу своего путешествия.

- Мы уже в море? – спросил Дон, потеряв из вида один из берегов.

- Еще нет, - ответила Алисон. – До океана еще довольно далеко. Просто устье всегда бывает шире, чем сама река. Не волнуйтесь, вы не пропустите тот момент, когда перед нами откроется океан.

Алисон так авторитетно это заявила, что никому не взбрело в голову сомневаться. Она командует этим походом, и она знает, что делать.

Начинался отлив. Море отступало, и течение реки становилось в два раза сильнее. Оно с необыкновенной быстротой несло плот к океану. При такой скорости плотом было управлять гораздо сложнее и его неумолимо относило течением все дальше от берега. Алисон с невозмутимым спокойствием держала руль. На ее лице по-прежнему отражалась уверенность, что успокаивало Дона и Джейка, и внушало им мысль, что Алисон владеет ситуацией. Они уже знали, никакие препятствия и трудности не могут сломить эту девушку. Даже когда впереди появилась полоска очередного острова, представшего перед путниками, как барьер на пути к открытому морю, ни Дон, ни Джейк не стали вмешиваться в дело, которое взяла на себя Алисон. Но, когда остров был уже довольно близок, а плот с невообразимой быстротой несся к песчаному берегу, усыпанному, обнаженными отливом, гниющими, покрытыми илом и песком стволами, которые были принесены сюда течением Амазонки, Дон не выдержал, и завопил, что если Алисон сейчас же не свернет, то они разобьются. Так и произошло, плот врезался в берег, и, взлетев одним боком на твердую, словно камень корягу, разломился пополам. Путники повалились кто куда, а их вещи плюхнулись в воду и поплыли, уносимые течением. Алисон, Хогарт и Джейк кинулись ловить мешки с провизией, а Отенстил и Дон спасали оружие и порох. Через минуту к «потерпевшему кораблекрушение» плоту вернулась Алисон, неся один из заплечных мешков. Она осмотрела останки их «судна», и вдруг спросила:

- А где Эмилио?

В царившей суматохе никто и не заметил его отсутствия. Эмилио обнаружился сразу же. При ударе его откинуло от плота на несколько футов, и он, видимо, ударившись головой об один из стволов, потерял сознание. Влажный ил вокруг был окроплен кровью. Алисон подскочила к другу и, приложившись ухом к его груди, попыталась услышать сердцебиение.

- Жив? – спросил Хогарт.

- Да, - ответила Алисон. – Помоги мне, перенесем его на ровное место.

Хогарт аккуратно поднял Эмилио на руки и перенес на заранее очищенное пространство.

- У него ничего не сломано? - с удивительной заботой в голосе осведомился Дон.

- Не знаю, - произнесла Алисон. – Я, к сожалению, слишком мало разбираюсь в медицине. Но у Эмилио большая рана на голове. Она волнует меня больше всего.

- Мы можем отремонтировать плот и перебраться на другой берег, - снова сказал Дон. – Нужно как можно быстрее добраться до «Амфитриты» и «Галактики».

- Сегодня мы уже не сможем это сделать, - возразила Алисон. – Во-первых, необходимо дождаться, когда кончится отлив, иначе мы не сможем бороться с течением, во-вторых, надо не только отремонтировать плот, но и сделать весла, чтобы снова не попасть в подобную неприятную ситуацию, а в-третьих, скоро стемнеет и лучше бы нам позаботиться о ночлеге, а утром заняться переправой.

- Алисон права, - согласился с ней Джейк. – Но, кроме всего, мне кажется, что Эмилио сейчас не стоит тревожить.

- Я в этом просто уверена, - сказала Алисон, - тем более что мы не знаем, быть может, у него есть еще какие-нибудь повреждения, кроме раны на голове. Однако мы не можем оставаться здесь. Надо перебраться на другой конец острова.

- Зачем? – осведомился Джейк.

Дон удивленно взглянул на друга. Впервые за время всего путешествия в голосе Джейка в разговоре с Алисон слышалось что-то вроде возражения.

- Нам нужна чистая вода, - ответила Алисон. – Вода из реки не годится, она смешалась с морской и отдает солью. На том конце острова есть родники. Будет лучше, если Эмилио будет находиться поближе к источнику воды.

Джейк не стал возражать. Однако Дон заметил, что его друг стал задумчивым, казалось, его что-то беспокоит. Возможно, ему грустно, что путешествие подошло к концу, а ведь он так и не успел сблизиться с Алисон, она не влюбилась в него, не согласилась выйти за него замуж, и не условилась уехать с ним в Англию. Зато они туда скоро отправятся! С Алисон, а что еще лучше – без нее. Дон надеялся, что за время путешествия Джейк разочаруется в этой грубой, невоспитанной девчонке, поймет, наконец, что их миры разделяют непреодолимые пропасти, через которые невозможно перекинуть мосты. Поймет, что, даже если бы она и согласилась быть с ним, сама, будучи варваром, она не смогла бы жить в цивилизованном обществе, она не смогла бы принять присущие высшему свету правила, постигнуть нормы, царящие там. Но теперь Дон видел, что ошибся, Джейк все еще влюблен, и расстроен предстоящим расставанием.

Их путешествие и так слишком затянулось. Прошел уже почти год после того, как они покинули Англию. Пора бы вернуться к мирной светской жизни и отдохнуть от всех этих приключений, передряг, индейских стрел, а главное от жары и москитов. В Англии сейчас, наверное, замечательная погода. Слишком много времени провели друзья в южных морях. Теперь Дону, ненавидевшему холод и снег, казалось, что в Англии всегда чудесная погода.

Путешественники расположились на ночлег на берегу в виду моря. Алисон уже не опасалась индейцев, но стража все равно была выставлена. Сама Алисон за всю ночь так и не поспала, дежуря возле Эмилио. У него началась лихорадка, он весь горел и бредил. Алисон делала ему холодные компрессы и ее почти материнская забота была очень трогательна.

Джейк дежурил перед рассветом. Дону не спалось и он, поднявшись рано, бродил неподалеку. Отенстил и Хогарт тоже скоро проснулись.

- Скажите, мисс Доу, - произнес Джейк, оглядывая посветлевший горизонт, - вы ведь хорошо знаете эти места, должно быть, часто бывали здесь раньше.

- Несколько раз была, - подтвердила Алисон, кладя только что смоченную в холодной воде тряпку на лоб Эмилио.

- Не понимаю, - продолжал Джейк, - вы просчитываете все на несколько шагов вперед, заботитесь, чтобы ваш план не дал осечки. Не верится, что вы могли допустить ошибку, которая бы привела к гибели плота.

Алисон поднялась.

- К чему это вы клоните, милорд? – сказала она.

- А вы не понимаете? – Джейк тоже встал с земли. Теперь они стояли друг напротив друга.

- Хотите сказать, что я нарочно вела плот к берегу, на верную погибель?! Но это ведь безумство! Разве я стала бы рисковать жизнью Эмилио?!

- Как раз это-то мне и непонятно, - с невозмутимым спокойствием произнес Джейк. – Разве вы не подумали, о возможных жертвах? Или надеялись, что беда обойдет стороной ваших друзей, как делала это до сих пор?

- Что с тобой, дружище? – вмешался Дон, подходя ближе. – То ты безгранично доверяешь Алисон, а то начинаешь строить нелепые предположения о том, что она хотела всех нас угробить, разбив плот о берег. Да и зачем бы ей это было нужно, скажи на милость.

- Ответ сейчас идет сюда на всех парусах, - ответил Джейк. – Ты сможешь увидеть его, если обернешься.

И на самом деле, на горизонте виднелось судно, и оно, бесспорно, не просто проходило мимо, а направлялось к острову.

- Не понимаю, что это значит? – осведомился Дон, растеряно вертя головой.

- Бросьте-ка оружие, господа, - послышался сзади спокойный голос Хогарта.

Джейк не стал оборачиваться, он и без того был уверен, что Хогарт держит их с Доном на мушке. Откуда-то сбоку возник Отенстил с двумя пистолетами. Только Алисон, как и в прошлый раз на берегу, не удосужилась достать оружие.

- Что это означает? – снова повторил свой вопрос Дон. – Что это за судно?

- Вы ведь у нас сообразительный, граф, попробуйте додуматься сами, - улыбнулась Алисон. – Даже ваш друг, который так мне доверял, и то уже обо всем догадался. Только, к счастью, для меня и, к сожалению, для вас, слишком поздно.

- Это «Галактика»? – высказал предположение Дон.

- Должно быть так, - кивнул Джейк, отдавая Алисон ружье, которое держал в руках. Она подобрала пистолет, брошенный Доном на землю по требованию Хогарта.

- Верно, - подтвердила Алисон. – Я заранее договорилась с Батом, чтобы он ждал меня здесь. Простите, что обманула ваше доверие, милорд, но я ведь сразу говорила, что не намерена ни с кем делиться золотом.

С «Галактики» на воду уже были спущены шлюпки, которые, подгоняемые методичными ударами шести весел, быстро скользили к берегу. Бат соскочил на землю, когда шлюпка уткнулась носом в песок, и обнял Алисон. Хорошо, что это путешествие благополучно закончилось, быть может, его удастся скрыть от Честера Доу, и избежать его гнева. Эмилио в первую очередь перенесли в одну из шлюпок и доставили на «Галактику», золото погрузили в другую, которая ждала Алисон. Она уже направилась к шлюпке, но вдруг остановилась, и снова подошла к Джейку.

- Мне было очень приятно совершить это путешествие вместе с вами, милорд, - произнесла Алисон с улыбкой. – Я никогда не встречала человека более благородного, более отзывчивого и возвышенного, чем вы. Не держите на меня зла, и примите на память вот это, - Алисон сняла с пальца перстень, с которым никогда не расставалась и протянула его Джейку. – Я ведь не могу отпустить вас с пустыми руками, - засмеялась она. – Вы заслужили награду за вашу отвагу и за все испытания, что вы с честью выдержали в течение нашего путешествия.

Алисон приподнялась на носочках, и, слегка коснувшись губами губ Джейка, прошептала:

- Прощайте!

Легкой походкой она направилась в шлюпку, где ждал ее Бат, то и дело нетерпеливо окликая вверенную ему непослушную девчонку. Джейк сжал в ладони перстень Алисон, и, посмотрев последний раз в сторону отчаливающей от берега шлюпки, опустился на песок. Ну, вот и все. Через несколько минут «Галактика» поднимет якорь и исчезнет из его жизни навсегда.

Глава 21

Алисон оставила на берегу оружие, которое раньше они конфисковали у Дона с Джейком. Граф Харингтон, сыпля проклятиями, подобрал его, и, несомненно, пустил бы в сторону Алисон и ее друзей несколько пуль, если бы оружие не было разряжено. Через некоторое время за Джейком и Доном должна была прийти «Амфитрита». «Галактика» вернется на место прежней стоянки и предупредит капитана Тиссена о местонахождении друзей.

Не успела шлюпка, увозившая Алисон пройти и половину пути, как на горизонте снова появились паруса. На этот раз корабль шел не с севера, откуда появилась «Галактика», а с юга, со стороны Форта Кастело, и это судно тоже направлялось к острову. Это мог быть либо военный корабль из форта, либо Уолтер Брай, направляющийся на поиски сокровищ. Вопреки ожиданиям Джейка, «Галактика» не спешила поднимать якорь, напротив, она явно ждала приближающееся судно. Казалось, прошла целая вечность, когда, наконец, Джейк, пристально всматривавшийся в очертания судна, воскликнул:

- Это «Гектор»! Вот почему они его ждут. Сам Честер Доу примчался посмотреть на триумф дочери!

Прошло еще около получаса, прежде чем Джейк и Дон увидели, что одна шлюпка от «Гектора» направляется к острову. Тем временем Дон поклялся задушить Алисон, если еще раз встретится с ней, а когда шлюпка находилась в нескольких футах от берега, зарядил ружье и пообещал пристрелить первого, кто ступит на землю. Он уже вскинул ружье и прицелился, когда один из матросов, находившихся в шлюпке, не выходя из нее, пригласил друзей последовать за ними. Не обращая внимания на целившегося в него Дона, он поднялся в полный рост, и громко произнес:

- Господа, капитан Доу просит вас быть гостями на его судне!

- Чего?! – Дон от удивления слегка опустил ружье, но в ту же минуту снова поднял его со словами: - Ну, уж нет! Живым я ему не дамся!

- Постой, Дон, - остановил друга Джейк, прежде чем тот успел спустить курок. – Узнаем, чего хочет капитан Доу.

- Все еще надеешься, что он станет твоим тестем? – усмехнулся Дон. – Ты как хочешь, а у меня нет желания быть гостем капитана Доу.

- По крайней мере, у тебя будет возможность задушить Алисон, - ответил Джейк двигаясь к шлюпке.

Дон тяжело вздохнул, и, опустив, наконец, ружье, последовал за другом. Вид у него был такой, словно последний довод Джейка был достаточным основанием для посещения судна капитана Доу. Они сели в шлюпку, и в скором времени уже поднимались на борт «Гектора». Их провели в кают-компанию, где пред ними предстал в своем величественном спокойствии Честер Доу и Алисон, которая с невероятно обиженным видом сидела в кресле, скрестив руки на груди. Глядя куда-то в сторону, она не удостоила своим взглядом вошедших. Капитан Доу жестом руки пригласил Джейка и Дона пройти.

- Добрый день, господа, - сказал он. – Рад приветствовать вас на своем судне.

Джейк ответил на это вежливым кивком, а Дон недовольно проговорил:

- Ваше судно?! Как же! Еще не так давно «Гектор» ходил под английским флагом, а не под вашим разбойничьим, цвета смерти.

Честер Доу слегка улыбнулся в ответ на это замечание, и, не обратив на него особого внимания, продолжал:

- Я просил вас быть гостями на моем судне, потому что узнал о том недоразумении, которое произошло между вами и моей дочерью. Алисон хочет вам что-то сказать.

Капитан обернулся к дочери. Джейк и Дон с некоторым удивлением посмотрели на нее. Дон хотел было влезть со своими колкими замечаниями, наворачивающимися ему сейчас на язык, но что-то заставило его промолчать. Алисон медлила, и Честер Доу поторопил ее, настоятельно произнеся:

- Алисон!

Алисон с гордым видом поднялась со своего кресла и обратилась к Джейку.

- Мы вместе совершили долгий и трудный путь, - ровным уверенным голосом произнесла она. – Я знаю, что вы не претендуете, на то золото, что мы нашли, но считаю, что оно должно быть разделено пополам. Вот ваша часть, - кивнула Алисон в сторону прочного деревянного ящика возле самых дверей каюты. – Кроме того, вы найдете там два лишних слитка, которые предназначаются семьям тех двух матросов, что навеки остались в амазонских дебрях. Если у них нет семей, распорядитесь этим золотом, как вам заблагорассудится. Теперь вы можете вернуться в Англию. Счастливого вам пути и попутного ветра.

Произнеся эту внушительную речь, Алисон вышла. Джейк не был особо удивлен подобной переменой в настроении Алисон, которая еще пару часов назад готова была пойти на все, лишь бы не делиться ни с кем найденным золотом, а теперь вместо условленной четверти отдавала половину, и широким благородным жестом одаряла родственников погибших матросов – Датча и Гарвея. Наверняка здесь свою роль сыграл ее отец – Честер Доу. Если бы не он, Алисон бы сейчас праздновала полную победу, со спокойной душой держа курс к берегам Африки, где она и договаривалась встретиться с отцом. Но Дон, в отличие от Джейка просто не поверил своим ушам. Он счел все услышанное хорошо сыгранной шуткой с нескрываемой жестокой усмешкой.

- Признаться, я был о вас лучшего мнения, милорд, - произнес Честер, сцепив руки за спиной. – Я считал вас достаточно серьезным человеком, а вы поступили, как мальчишка, поддавшись Алисон и ввязавшись во всю эту историю с поисками золота.

- Какой серьезности можно ожидать от человека, который, бросив все, пустился на поиски девушки, которую он видел лишь раз в жизни и знает о ней только то, что она дочь знаменитого пирата, - как обычно влез Дон со своим замечанием.

- Капитан Доу, позвольте вам представить моего друга графа Харингтона, - сказал Джейк. – Не обращайте на него внимания, он не воспитан и сердит.

- И у меня есть причины для этого, - отозвался Дон. – Мало того, что ваша дочка едва не угробила нас всех, так она еще решила оставить нас с носом.

- Думаю, теперь вам не на что жаловаться, - терпеливо возразил капитан. – Вы получили больше, чем ожидали и можете спокойно возвращаться в Англию.

- Вы что, на самом деле отдаете нам половину золота? – недоверчиво осведомился Дон. – Это не шутка?

- Вы ведь слышали, что сказала Алисон. Уверен, она раскаивается…

- Я так не думаю, - пробормотал Дон, не дав капитану договорить.

- В любом случае, золото ваше, - сказал капитан. – Через несколько минут «Гектор» поднимет якорь и доставит вас на «Амфитриту».

- Прежде чем расстаться, я бы хотел поговорить с вами наедине, капитан Доу.

Дон что-то невнятно пробормотал и вышел, еще раз недоверчиво покосившись на ящик с золотом, будто боялся, что с минуты на минуту оно превратится в угольки. Капитан с некоторой суровостью в лице смотрел на Джейка, ожидая, что такого важного он хочет ему сообщить, что даже счел присутствие лучшего друга излишним. Джейк проводил взглядом Дона и, повернувшись к капитану, сказал:

- Вы слышали слова графа Харингтона, я на самом деле покинул Англию, и пустился в это путешествие с единственной целью – найти Алисон. Люди, которые знали о моем намерение жениться на ней, сочли меня безумцем, да и вы в нашу прошлую встречу не восприняли мои слова всерьез. Вы правы, я поступил по-мальчишески, отправившись вместе с Алисон за золотом, но это лишь потому, что я люблю ее. Путешествие, которое мы совершили вместе, помогло мне лучше узнать ее, и теперь я еще больше утвердился в своем желании взять ее в жены. В прошлый раз я сказал вам, что в следующую нашу встречу попрошу у вас руки вашей дочери, и сейчас я с чистым сердцем могу сделать это.

Капитан несколько раз с задумчивым видом прошелся по каюте. Уверенный и спокойный голос, каким говорил Джейк, звучал искренне и не давал повода сомневаться в его словах. Да и к чему ему врать? Благородного лорда, собравшегося жениться на дочери пирата еще поискать надо! Этот юноша на самом деле безумец!

- Присядьте, - сказал, наконец, капитан, оборачиваясь к Джейку, и сам сел в деревянное кресло, где до этого сидела Алисон. – Вы, признаться, ввергли меня в полное недоумение. Но я бы хотел знать, что об этом думает сама Алисон.

- Алисон пока не разделяет моих чувств, - ответил Джейк, - но, если вы позволите мне находиться рядом с ней, уверен, она мне не откажет.

Наступила пауза. Капитан Доу пронизывающим взглядом смотрел Джейку в глаза, тот спокойно выдерживал его взгляд. Он был искренен, и ему было нечего бояться и незачем прятать глаза.

Это было бы идеальным вариантом для Честера, если бы Алисон влюбилась в Джейка, и согласилась поселиться с ним в Англии. С лордом Лэзенби Алисон никогда не будет ни в чем нуждаться, да и он, похоже, на самом деле любит ее.

- Откуда у вас этот перстень? – снова спросил капитан, взглядом указывая на кольцо с сапфиром.

- Это перстень Алисон, - сказал Джейк. – Она дала мне его при прощании.

- Думаю, вы ближе к цели, чем считаете, - немного грустно произнес капитан, поднимаясь. – И, наверное, я смогу вам помочь.

Джейк тоже встал. Он хотел спросить, что означают слова капитана, но не успел. Дверь распахнулась и на пороге возникла хрупкая фигурка, раскрасневшейся от волнения леди Литчфилд. Алисия и Честер замерли друг против друга в нерешительности, но только на долю секунды. В ее широко распахнутых голубых глазах заблестели слезы, и она кинулась в объятия брата. Первый раз за двадцать пять лет Честер имел возможность обнять сестру. В первый раз они встретились с тех пор, как он ушел из дома. Алисия не могла сдержать слез, и Честер был очень взволнован. Алисии многое хотелось сказать брату, о многом расспросить его, но от волнения она не могла вымолвить ни слова.

- Честер! – выдохнула она, и это было единственное, на что ее хватило.

Джейк улыбнулся, наблюдая за этой трогательной встречей. Значит его догадка о том, что Честер Доу сын лорда Аллертона верна. А Леди Литчфилд была гарантом безопасности в этом путешествии, но об этом никто не подозревал. Как Джейк ни волновался о том, как произойдет встреча «Амфитриты» с судном капитана Доу, слава богу, все обошлось без вмешательства леди Литчфилд. Более того, теперь есть повод порадоваться счастливому воссоединению брата и сестры. Правда, на долго ли они воссоединились? «Амфитрита» отправится назад, в Англию, а «Гектор» продолжит свой путь по бескрайним морским просторам.

Когда волнение немного поулеглось, а слезы на щеках леди Литчфилд немного пообсохли, она обратилась к Джейку.

- Вы, должно быть, немало удивлены, милорд, - сказала она. – Я знаю, что не имела права открывать эту тайну, но не смогла сдержать себя. Это человек, который, вот уже двадцать пять лет считается погибшим, это мой брат – Честер Аллертон, сын лорда Аллертона.

Да, хладнокровный капитан Доу был очень взволнован встречей с сестрой и не пытался это скрывать. Его тайна была раскрыта перед Джейком Лэзенби, но это было к лучшему. Если бы Алисия не появилась так внезапно на пороге каюты, то Честер сам открыл бы все Джейку. Капитан Доу всегда желал, чтобы его дочь жила в том мире, который он сам покинул в пятнидцать лет. Он хотел, чтобы у нее была почтенная семья, хороший, любящий ее муж, и обеспеченное будущее. Хотел, чтобы ей не приходилось слоняться по морям и скрываться от властей. Это можно было бы организовать, удачно выдав Алисон замуж, либо, что Честер и собирался сделать, приняв предложение лорда Аллертона. Алисон должна поехать в Англию вместе с Джейком и леди Литчфилд. А там, в светском кругу, Джейк будет едва ли не единственным, с кем Алисон сможет общаться свободно, ведь он один из немногих, кто знает о ее прошлом, о том, что ее отец – знаменитый пират. Тогда у Джейка будет масса времени сблизиться с Алисон и склонить эту упрямицу к браку.

- В Англию? – вымолвила Алисон, как бы взвешивая это слово на весах, когда отец объявил ей о своем решении. – Что мне там делать?

- Алисон, дорогая, - произнесла Алисия, беря племянницу за обе руки, - ты поедешь с нами, и будешь жить со своими бабушкой и дедушкой, и со мной, разумеется.

- Это я поняла, - ответила Алисон холодно. – Я не поняла, что я там буду делать?

- Поучишься хорошим манерам, - сказал Честер Доу, размеренно прохаживаясь по каюте.

- А, может быть, ты надеешься, что я там выйду замуж? – с негодованием обратилась Алисон к отцу.

- Может быть, - пробормотал Честер.

- Хочешь переложить свою головную боль на других?! – воскликнула Алисон. – Если ты так жаждешь от меня избавиться, то позволь мне забрать «Галактику» и, обещаю, если мы случайно не встретимся где-нибудь в открытом море, то ты меня больше не увидишь.

- Отправляйся в Англию, Алисон, - спокойно ответил Честер. – Поживи у деда полгода, а через шесть месяцев я тебя оттуда заберу, обещаю.

- Надеешься, что я там и останусь?

- Надеюсь, - кивнул Честер. – Но, если ты не захочешь остаться, я выполню свое обещание. Кроме того, я отдам тебе «Галактику» и позволю распоряжаться своей судьбой, как тебе заблагорассудится. Это мои условия.

- А если я не приму их? – спросила Алисон.

- «Галактика» сейчас же пойдет ко дну, а ты останешься на этом судне.

- Ты не сделаешь этого!

- Ты думаешь?

Алисон не торопилась с ответом. Она обвела взглядом отца, Алисию, Джейка, который стоял немного в стороне. Полгода, не слишком ли это большая цена за «Галактику» и полную свободу действий. Пожалуй, нет. Кроме того, это может быть даже интересно. Провести шесть месяцев, изображая из себя светскую даму. То-то будет смеха, когда высокородные лорды будут любезничать с ней, даже не подозревая о том, что перед ними не просто внучка лорда Аллертона, а та самая Алисон Доу, которая уже известна не менее чем ее отец Честер Доу.

- Я согласна! – с загадочной улыбкой объявила о своем решении Алисон. Эта улыбка насторожила Честера.

- Выкинешь какой-нибудь трюк, и останешься в Англии навсегда, - предупредил он.

- Ты ведь не остался, - ответила Алисон, - и я не останусь.

- Это-то меня и пугает, - пробормотал Честер, а вслух, обращаясь к Алисии и Джейку, сказал: - Следите там за ней получше.

Куда он отпускает Алисон, зачем отправляет в далекую, теперь уже чужую ему, да и ей тоже, страну, страну, где он вне закона, откуда он бежал много лет назад. Отдает в чужие руки, в руки ее родственников, казалось бы, но на самом деле людей, которых Алисон ни разу в жизни не видела. Правильно ли он делает или совершает ошибку. Не слишком ли легкомысленно он поступает, что намеренно толкает свою дочь в объятия лорда Лэзенби. Не ошибается ли он в искренних чувствах и чистых намерениях этого молодого человека, на самом ли деле Джейк заслуживает такого доверия или он только прожигатель жизни с невинным и милым лицом мальчика. Захочет ли Алисон выйти замуж за лорда Лэзенби и, если это произойдет, будет ли счастлива с ним. Сможет ли лорд Аллертон, Луиза и Алисия достаточно хорошо позаботится о его дочери, или сейчас, прощаясь с ней, он не увидит уже ее больше никогда. Еще ни разу в жизни Честера Доу, этого уверенного в себе человека, решительного и здравомыслящего, не мучило такое количество сомнений, как в этот момент. Жаль было расставаться с Алисон, но Стюарт прав, она не должна провести всю жизнь в скитаниях.

Глава 22

Ласковое море. Плеск волн, разрезаемых килем шхуны. Благодатный соленый ветер в лицо. Алисон, стоя на носу «Амфитриты», прощалась со всем этим, пытаясь вобрать в себя все звуки и запахи, и ощущения, чтобы схоронить их в своей душе, как в ларце, увести с собой в Бристоль, а при случае достать и насладиться, как божественным вином.

Плаванье протекало спокойно, жизнь шла скучно и размеренно. Почти все время Алисон проводила с Алисией за разговорами. Алисия светилась счастьем оттого, что нашла свою племянницу, и Алисон нравилась эта добрая, с открытой душой женщина. Между ними сразу установились теплые семейные отношения. Леди Литчфилд рассказывала ей о лорде Аллертоне, о его жене Луизе – чувствительной, болезненной женщине, о правилах этикета и светских интригах. Она пыталась подготовить Алисон к той новой жизни, которая ждет ее в Англии.

Алисон сильно беспокоило то, что теперь о ее происхождении знает слишком много народа. Это и вся команда «Амфитриты», и капитан Тиссен, и Бэнджамен Клер, и Дон Харингтон. Однако Алисия была так рада счастливому воссоединению с племянницей, что не обращала на это ни малейшего внимания. Ну и ладно! – решила Алисон. Если откроется, что я дочь Честера Доу, то мне придется оставить дом лорда Аллертона и покинуть Англию. И чем скорее это произойдет, тем лучше для меня. А о позоре оттого, что сын Найджела Аллертона известный пират, пусть печется сам лорд Аллертон, а мне до этого дела нет!

- Завтра мы прибудем в Бристоль, - сообщил капитан Тиссен за обедом. Это означало, что их путешествие подходит к концу. Скоро они обогнут полуостров Корнуолл и окажутся в Бристольском заливе, откуда рукой подать и до самого Бристоля.

- Ха-ха! Наконец-то! – воскликнул Дон, потирая руки. – Твои безумства, Джейк, увели нас из дома на целый год! Но уж теперь-то я наверстаю упущенное. Надеюсь, в Бристоле еще не забыли Дона Харингтона!

- Это вряд ли, - отозвался Джейк. – Уверен, ты оставил о себе достаточно сильное впечатление, чтобы оно не изгладилось за год.

- Думаю, бристольскому обществу сильно не хватало вашего задора и неиссякаемой энергии, граф, - улыбнулась Алисия.

- Предлагаю поднять бокалы за наше скорое и успешное возвращение, - провозгласил Дон, наполняя бокалы вином. – Это путешествие было трудным, и порой мне казалось, что нам не удастся выбраться живыми, но вот мы на подходе к Англии и остается только сказать, все хорошо, что хорошо кончается!

Все присутствующие поддержали тост Дона звоном бокалов, только лишь Алисон не притронулась к своему.

- Алисон, ты не выпьешь с нами? – Алисия слегка дотронулась до ее руки.

- Вы, должно быть не согласны с моими словами, - с едва заметной усмешкой произнес Дон. В последнее время он избегал обращаться к Алисон по имени и вообще старался не обращаться к ней, потому как не знал, как ее теперь называть. Она еще не стала леди Аллертон, но уже не была Алисон Доу.

Алисон подняла бокал.

- Я разделяю вашу радость относительно того, что мы благополучно выбрались из дебрей Амазонки, - сказала она. – Но не могу радоваться вместе с вами возвращению в Англию. Для меня Бристоль не дом, а тюрьма.

- Тюрьма становится довольно мила, когда там находятся знатные родственники, - усмехнулся в ответ Дон.

- Граф, прошу вас, не нужно разговаривать с Алисон в подобном тоне, - мягко проговорила Алисия, намереваясь прервать завязывающуюся ссору, однако Алисон не намеревалась остаться в долгу.

- Я бы хотела сейчас быть подальше отсюда и от вас в том числе, любезный граф Харингтон.

- Так в чем же дело? Скатертью дорожка! Неужели вы не понимаете, что вам не место в Англии.

- Вам тоже было не место в Амазонии, однако, вас это не остановило. Благодаря вашим дурацким ошибкам мы не раз подвергались смертельной опасности. Но вы упорно лезли в гущу, стремясь завладеть заветными сокровищами!

- Браво! То же самое вы делаете сейчас!

- Мне нет дела до богатства Аллертонов! – возразила Алисон. – Я направляюсь в Англию, потому что такова воля моего отца и желание леди Литчфилд и лорда Аллертона!

- А я последовал в Амазонию за своим другом, которого вы околдовали своей черной магией. Я не мог бросить бедняжку одного!

- Конечно, если это к тому же сулит немалый куш!

- Ваша тюрьма вам тоже кое-что сулит…

- Довольно! – прервал их Джейк. – Вы мне достаточно надоели за время нашего путешествия. Не хватало еще, чтобы в Англии продолжалось то же самое.

«Амфитрита» прибыла в бристольские доки ранним утром. Бристоль встретил путешественников мокрым снегом. Алисон вышла на палубу в одном платье и, не замечая холода, вглядывалась в темную воду, наблюдая, как исчезают в ней крупные снежинки.

- Ну и погодка! – Клэр остановился рядом с Алисон и, зябко поежившись, сказал: - Вы не простудитесь, мисс… - Клэр осекся.

Алисон прекрасно поняла его. Он боялся назвать ее Доу, но язык не поворачивался сказать Аллертон. На самом деле она сейчас не та и не другая. В море она была Алисон Доу и гордилась этим. Она чувствовала себя уверенно, и ее называли Королевой Морей, но здесь в Англии, для этих людей она никто, и она никогда не станет для них леди Аллертон. Она потеряется в этой пестрой массе родовитых персон и растает, как эти снежинки в холодных волнах.

Сзади к Алисон подошел Джейк и, накинув на плечи шубку, помог сойти на берег. Алисон была так удручена своими невеселыми мыслями, что сама не заметила, как приняла его помощь. Их уже ждал экипаж, присланный лордом Аллертоном.

- Как вам Бристоль, леди Доу? – засмеялся Дон, особо подчеркивая обращение. После спора, произошедшего между ними на подходе к Англии, они больше не разговаривали. – Это, конечно, не самая лучшая часть города, - продолжал он, обводя рукой портовые постройки. – Попросите Джейка провести для вас экскурсию. И вы, конечно же, непременно должны побывать в лондонском Тауэре. Тем более что он когда-нибудь может стать вашим домом и домом вашего отца!

- Езжай отсюда! – шикнул на него Джейк.

- Мое почтение, миледи, - поклонился Дон, перед тем, как удалиться.

Алисон была подавлена, и у нее совершенно не было настроения отвечать на колкости графа Харингтона. Она села в экипаж рядом с леди Литчфилд, с лица которой в последнее время не сходила умильная улыбка. Она снова по своей привычке взяла в свои ладони руки Алисон. Джейк сел напротив. Прежде чем отправиться домой, он хотел засвидетельствовать почтение лорду Аллертону и, так сказать, передать ему из рук в руки Алисон и Алисию.

За окном поплыли мокрые улицы, притихшие, словно испуганные холодом дома, и вся эта мрачность города и унылость погоды вполне сочеталась с настроением Алисон. Большой шумный город только просыпался, навстречу им попадались сонные извозчики, лениво понукавшие лошадей, спешили ранние прохожие, зябко кутаясь в плащи и накидки. Наблюдая за людьми и постройками Алисон и сама не заметила, как их экипаж остановился перед внушительного вида, богатым особняком. Из дома вышли слуги. Выйдя из экипажа первым, Джейк предложил Алисон руку, но она, уже немного придя в себя, с гордым видом оттолкнула ее. Она не настолько беспомощна, чтобы самостоятельно не выйти из экипажа.

Алисон в сопровождении Алисии и Джейка вошла в просторную, блистающую золотом и старинными портретами, залу, где уже ждали их лорд Аллертон и его жена Луиза. Старый лорд имел важный, сосредоточенный вид, словно генерал на параде, Луиза – бледная и взволнованная, но сдержанная, как обычно. Алисон остановилась очень далеко от них и слегка склонила голову в приветствии, реверансы она делать не умела.

- Добро пожаловать, Алисон, - будто бы выдавил из себя лорд Аллертон.

- Алисон, - Луиза сделала несколько шагов к девушке, у нее был красивый мелодичный голос, - я очень рада, что ты теперь будешь жить с нами.

Алисон ничего не ответила. Она знала, что приличие требует, сказать в ответ какие-нибудь теплые слова благодарности, но на ум ничего не пришло, тем более, что Алисон пока ничего теплого не чувствовала по отношению к своей новой семье.

Алисия обняла отца, затем мать, Джейк обменялся с ними дежурными любезностями. Несмотря на то, что лорд Аллертон испытывал теплые, почти отеческие чувства к этому молодому человеку, сейчас он, по непонятным причинам был сдержан и даже холоден. Возможно, ему было не по себе от присутствия еще более холодной непроницаемой Алисон.

Сдержанный кашель из дальнего угла комнаты заставил Алисон обернуться. Все остальные тоже обратили внимание на ранее не замечаемого молодого человека. Красивый, элегантный, одетый с иголочки по последней моде, это был никто иной, как Стюарт Гелбрейд или Дарммонд, как он сам себя называл. Он слегка улыбнулся и поздоровался.

- А ты что здесь делаешь?! – вырвалось у Алисон. Она никак не ожидала увидеть здесь брата.

- Позвольте вам представить Стюарта Дарммонда, - провозгласил лорд Аллертон. Он представил поочередно Алисию и Джейка, но так и не раскрыл им кто такой этот Стюарт Дарммонд и как он сюда затесался.

Алисон догадывалась, почему Стюарт здесь. Какую наглость надо иметь! Своего родного отца он и знать не хочет, а к деду, которого никогда в жизни в глаза не видел, примчался, как миленький, да еще наверняка поселился в его доме! - думала Алисон с немалым возмущением. Как выяснилось позже, это было не так. Стюарт снимал для себя небольшой дом в фешенебельном районе Бристоля. Это было слишком дорого для него, но теперь, являясь в некотором роде протеже лорда Аллертона, он не мог позволить себе ничего хуже. Хороший дом, как и хорошая одежда, являлись залогом престижа в том обществе, в которое он попал благодаря старому лорду, тем более что в отличие от остальных представителей высшего общества, Стюарт не мог заручиться безупречным происхождением и громким именем с прибавлением к нему милорд, граф или чего-нибудь в этом роде.

Алисон сказала, что очень устала и изъявила желание отдохнуть. На самом деле она не столько устала, сколько просто хотела уйти от чувственных вздохов Луизы, восхищенных возгласов Алисии и строгих взглядов лорда Аллертона, а от присутствия Стюарта ее вообще выворачивало наизнанку.

Для Алисон было отведено две комнаты с огромным балконом, откуда открывался отличный вид на сад. Она выпроводила всю прислугу из своих апартаментов и, усевшись на кровать размером с ипподром, покрытую периной, с видом птицы, посаженной в клетку, обвела взглядом окружающую ее роскошь.

А со следующего дня началось ее мучительство учебой. Отец попытался дать Алисон кое-какое понятие о правилах этикета, но, живя на «Галактике», среди людей далеких от хороших манер, она не слишком-то преуспела в этом. Теперь Алисон учили музыке, танцам, поведению за столом…. Алисон, даже лазая по горам и гоняя по джунглям, никогда в жизни так не уставала. Лорд Аллертон собирался официально признать Алисон своей внучкой и представить королю. По всему Бристолю и за его пределами уже ходили мыслимые и немыслимые истории о чудесном возвращении блудного сына лорда Аллертона вместе с прекрасной дочкой. Официальная же версия, придуманная самим лордом Аллертоном, гласила, что он, якобы долгое время пытался найти своего единственного сына, но, потратив много сил, времени и денег ему удалось отыскать только свою внучку, сам же Честер Аллертон умер много лет назад. Алисон очень не нравилась подобная версия. Ее возмущало, что лорд Аллертон откровенно хоронил своего сына, прекрасно зная, что на самом деле он жив.

Глава 23

Более месяца Алисон прожила затворницей в доме лорда Аллертона, единственными ее развлечениями были прогулки верхом и, как это ни странно, чтение. Алисон никогда не была любительницей книг, по большей части оттого, что на «Галактике» ей не могло попасться в руки ничего достойного, если вообще что-нибудь попадалось, кроме судового журнала. У лорда Аллертона же была отличная библиотека, в которой Алисон снова открывала для себя мир.

Джейк бывал у Аллертонов почти каждый день, других гостей в доме практически не было. Общение Алисон, привыкшей к многолюдной шумной команде, среди которой она жила на корабле, ограничивалось несколькими словами, сказанными за столом лордом Аллертоном или Луизой и беседами с Алисией. Дни напролет Алисон проводила в библиотеке, гуляла в саду или скакала верхом, а вечером к ней в комнату приходила Алисия и они разговаривали о всяких пустяках.

Джейка Алисон избегала. Она считала его виновным в том, что отец отправил ее в Англию. Алисон была уверена, что Честер Доу самолично объявил бы Джейка и Алисон мужем и женой, будь ему дана подобная прерогатива. Ей также было очевидно, что лорд Аллертон и его жена, леди Аллертон, надеяться и ждут, когда Джейк сделает ей предложение, и Алисия в вечерних разговорах с Алисон пытается подтолкнуть ее к лорду Лэзенби. Даже Стюарт, время от времени появлявшийся у Аллертонов, намекал на то, что лучше жениха Алисон никогда не найти.

Спустя два месяца Алисон, наконец, официально стала внучкой лорда Аллертона. Их семейство, вместе со слугами и кучей вещей, снялось с места и отправилось в Лондон ко двору Чарльза. Король давал бал, на который Аллертоны были приглашены и где Алисон была представлена английскому монарху. С самого утра над ее прической, над ее нарядами колдовало множество народа, пока, наконец, леди Аллертон не окинула Алисон критическим взглядом, и не произнесла с усталым вздохом: «Ну, кажется все».

Алисон в сопровождении лорда Аллертона, Луизы и Алисии вошла в огромную блистающую своим богатством и великолепием залу, где собралось уже много народа, разодетое дворянство затмевающее солнечный свет блеском своих украшений и великолепием нарядов.

- Не волнуйся, - шепнула ей Алисия.

Волноваться? С какой стати? Здесь собралось благородное стадо наряженных дворян, в жилах которых кипит голубая кровь, так что же? Бывали передряги и похуже.

Она появилась, как Афродита из морской пены, прекрасная и божественная. На ней было великолепное платье нежно-голубого цвета, и она сияла, словно превосходный бриллиант, ограненный искусным ювелиром. В этот момент на нее были обращены десятки оценивающих взглядов представителей высшего общества, которые уже были наслышаны о чудесном возвращении лорду Аллертону его очаровательной внучки. С благородной полуулыбкой на лице и видом королевы она обвела взглядом всех присутствующих. В зале она заметила лорда Лэзенби и графа Харингтона. Дон уже что-то нашептывал на ухо своему другу, но, судя по взгляду Джейка, он этого не слышал.

Король. В одном этом слове достаточно величия для монархов всего света, одно оно позволяет быть обладателем божественного права, казнить и миловать, управлять целой страной, подчинять себе народ. И вот он сидит этот простой, отличающийся от других только одеждой человек, нет в нем ничего особенного и ничего божественного. Чем он лучше лорда Аллертона, например, или Честера Доу, или, скажем, самой Алисон. Она ведь тоже королева. Королева не страны, не земель, - королева четырех океанов и всех известных морей. За какие заслуги, объясните, этого человека усадили на Английский престол? Разве он заслужил это право только тем, что родился во дворце, тем, что его отцом был король, а выносила его под своим сердцем королева? У нее не было матери-королевы, а ее отец – пират, пусть в его жилах и течет голубая кровь, но она не унаследовала свой титул от отца и не получила в обмен на приданое и верность от мужа, ее отчаянность, ее смелость и ум создали ей славу, само море сделало ее королевой. На огромной волне, оно подняло ее к подоблачным высотам и усадило на трон. А если так, то она ничем не хуже, а даже лучше того короля, которого она сейчас видит перед собой, и не должна с трепетом кланяться ему и застенчиво опускать ресницы, как рекомендовала ей Алисия, перед тем, как они отправились во дворец….

Чарльзу было более тридцати лет, он не отличался особо красивой внешностью, но был галантен и обаятелен, что подкупило не одно женское сердце. Во время подготовки к балу Алисон наслушалась много историй о любовных похождениях короля. Он очень любил женщин и было совершенно невероятно, чтобы хоть одна отклонила его монашескую милость.

В зале присутствовали десятки женщин, которые бы охотно пали к ногам короля, но на первый танец он пригласил Алисон. Она была очень серьезна и восприняла танец с Чарльзом, как некую повинность, а не милость. Чарльз же не сводил глаз со своей прекрасной партнерши. Наконец он сказал:

- Ваше лицо столь же серьезно, сколь прекрасно. Вы чем-то обеспокоены?

- Нет, - коротко отозвалась Алисон.

А где же «Ваше Величество», «для меня большая честь…» и все такое прочее? Чарльз был очень удивлен, но это его не оскорбило, а напротив, заинтриговало.

- Вам раньше не доводилось выходить в общество? – снова спросил Чарльз.

По официальной версии лорда Аллертона Алисон была воспитана матерью – графиней Буальдье, во Франции, но если бы она с точностью придерживалась этого варианта, то ее ложь раскололи бы после второй же фразы, поэтому Алисон ответила:

- Это так, но я много времени проводила с отцом в море, - Алисон немного подумала и добавила: - Мы путешествовали.

Снова не прозвучало почтительного «Ваше Величество», а в голосе девушки не слышалось того благоговения, с которым должно обращаться к монарху. Однако своим последним заявлением Алисон дала тему для разговора интересную обоим. Чарльз увлекался мореплаванием, и в юной Аллертон он нашел осведомленную собеседницу. Разговор мог бы продолжаться до самой ночи, но один из придворных, почтительно поклонившись и испросив разрешения, увел короля в сторону.

С первых же минут Алисон поняла, что никогда не полюбит балы. Это торжественное мероприятие, задуманное веселым, утомило ее сразу же после начала. Однако Алисон произвела настоящий фурор. Все женщины хотели поговорить с ней, мужчины – потанцевать. Одним из первых был Джейк. Он поцеловал Алисон руку. Она заметила свой перстень на его мизинце, когда он слегка коснулся ее пальчиков, склонившись для поцелуя. Взгляд Алисон на секунду с тоской задержался на голубом камне. Он был ее талисманом, ее короной, символом ее царственности и величия, но она по собственной воле отдала его, в каком-то странном, неудержимом порыве.

Алисон видела, как стали перешептываться окружающие, когда они с Джейком вышли танцевать. Они были в центре внимания, с них не сводили завороженных, заинтересованных или даже завистливых взглядов. Чарльз тоже смотрел на них.

О чем говорят все эти люди? – с раздражением думала Алисон. Наверняка о том, что для нее, неизвестно откуда взявшейся наследницы лорда Аллертона, лорд Лэзенби был бы отличной партией. В ответ на эти мысли Алисон постаралась принять подчеркнуто холодный вид.

- Почему вы избегаете меня? – осведомился Джейк, обожженный ее холодным дыханием.

- Разве это так? – возразила Алисон.

- А разве нет? Я не могу избавиться от чувства, что вы злитесь на меня за что-то. Неужели я чем-то вас обидел? Если это так, то я уже достаточно наказан, ваша холодность самая страшная расплата для меня.

Алисон не сдержала улыбки.

- Вы преувеличиваете, милорд. За что мне сердиться на вас?

- Значит мы друзья? – спросил Джейк.

- Разумеется, - отозвалась Алисон.

- И если я зайду к вам на днях, вы обещаете, что не станете прятаться от меня в своей комнате?

- Милорд, что за глупости! Я никогда не пряталась от вас. Приходите, если это будет угодно вам и лорду Аллертону, ведь это его дом.

- О, нет! Только если это будет угодно вам, - возразил Джейк.

Алисон дала свое сдержанное согласие. Но она по-прежнему должна держать Джейка на расстоянии. Она не хотела, чтобы окружающие думали, что она имеет виды на лорда Лэзенби.

Алисон слышала, что иногда девушек принуждают выйти замуж за нелюбимого человека. Нет, ее трудно принудить к чему-либо. Тем девушкам есть, что терять, а Алисон терять нечего. Она в любом случае не намерена остаться в Англии и вести светский образ жизни. Отец обещал приехать за ней через полгода, прошло уже два месяца. Но даже если он не появится, Алисон найдет способ убраться из этой страны. А что касается любви…. Алисон пессимистично относилась к этому чувству. Она могла сказать, что любит отца, любит Эмилио, любит «Галактику» и ее команду, которая была семьей Алисон, но любовь к мужчине она никогда не испытывала, и поэтому полагала, что ее нет. Даже когда она крутила роман с Хогартом, то делала это скорее из любопытства, нежели из-за какого-либо чувства.

Джейк сдал Алисон на руки леди Аллертон и Алисии. Алисон плюхнулась между ними на стул и заявила, что не танцует больше, по крайней мере, следующие двадцать минут. У нее теперь была возможность отдышаться и осмотреться.

Что за забавная компания подобралась здесь. Алисон познакомилась с отцом Дона Харингтона. Это был невысокий полный человек с отпечатком алчности на лице и с маленькими медвежьими глазами, непрестанно бегающими по сторонам и выискивающими, где бы можно отхватить кусок пожирнее. Его сын не далеко ушел от него в этом отношении. Отличие было в одном: Харингтон младший, помимо денег, увлекался женщинами, а Харингтон старший уже считал женщин злом, они отнимали деньги и время, которое можно было бы потратить на извлечение прибыли.

Герберт Лайтуэлл, к этому времени практически подчистую разоренный, литрами пил пунш и взирал по сторонам с таким видом, будто этот пунш купил он и преподнес его в дар хозяину дома.

Его дочь Милисент, взмахивая ресницами и тряся кудряшками, мечтательными глазами наблюдала за лордом Лэзенби. С первых же минут знакомства, Алисон стала для нее заклятым врагом. Джейк никогда так часто не бывал в доме Лайтуэллов, как теперь у Аллертонов. У Милисент всегда было слишком мало шансов выйти замуж за Джейка, а с появлением Алисон, эти шансы стали равны нулю.

Элиот Лайтуэлл. Впрочем, его Алисон даже не заметила. Из всего многолюдного собрания он был едва ли не единственным из мужчин, кто до сих пор не танцевал с ней. Он уединился в углу залы и не выходил оттуда до конца вечера. Не подействовало на Элиота и строгое напутствие отца, он толкнул сына в бок и, нависая над ним силой своего грозного взгляда, сказал:

- Чего стоишь, как истукан?! Пригласи юную леди танцевать! Такая невеста уплывает!

Алисон видела, как все начали переглядываться и шептаться, когда в зале появился граф Стэнли с супругой. Эмилайн была бледна, худа, но удивительно прекрасна. Ее величественный вид и поистине королевская осанка настолько возвышали ее над мужем, что казалось, будто он всего лишь собачка у нее на поводке.

Алисия и Луиза тоже переглянулись. Алисон заметила удивление в их глазах. Граф Стэнли и Эмилайн подошли приветствовать Алисон. Джошуа Стэнли даже не пытался скрыть свой оценивающий взгляд. По всей видимости, он остался доволен внешним обликом Алисон, поскольку засыпал ее комплиментами. Эмилайн была сдержана. Она лишь слегка улыбнулась Алисон, и возникло такое чувство, что это легкое движение губ далось ей с большим трудом.

- Рада вас видеть, Эмилайн, - произнесла Луиза. – Я не знала, что вы вернулись.

- Вы обязательно должны рассказать, как прошло ваше путешествие, - подхватила Алисия. – Наверное, много интересного повидали!

«И запомнила много молитв», - подумала Эмилайн. Граф Стэнли говорил всем, что его жена путешествует, в то время, как она сидела в заточении в отдаленном монастыре.

- Как-нибудь обязательно расскажу, - отозвалась Эмилайн. Ее губы снова тронула легкая улыбка, но глаза оставались необыкновенно холодными.

У этой женщины есть какая-то тайна, - подумала Алисон с любопытством оглядывая Эмилайн. Она поразительно выделялась среди всех присутствующих женщин своей грациозностью, царственностью и холодностью, с которой она себя держала. Эмилайн не смотрела на окружающих ее людей с презрением, но, как будто чувствуя свое превосходство, мало обращала внимания на них, но вместе с тем, была сдержана и вежлива. Даже на Алисон, которая была сегодня гвоздем программы, Эмилайн обращала внимания не больше, чем на остальных, и подошла поприветствовать ее постольку, поскольку того требовали правила приличия.

С внучкой лорда Аллертона, молодой леди, красавицей Алисон стремились потанцевать все. Не мог остаться в стороне и Дон Харингтон. Помня, как легко она бегает по палубе корабля, которое из стороны в сторону кидают свирепые волны, как спокойно она переносит свистящие над ее головой пули, с какой легкостью управляет плотом, справляется с оружием, плавает, ныряет и пробирается через непроходимые джунгли, и, отдавая в этом ей должное, Дон был уверен, что во дворце короля, среди цивилизованных людей дикарка Алисон будет испытывать дискомфорт, и как не ряди ее в шикарные наряды, как не причесывай и не учи танцевать, она всегда будет оставаться наряженной обезьянкой в светском обществе. И думая так, Дон не мог удержаться от соблазна, чтобы не уязвить Алисон. Однако, к его огромному огорчению и удивлению, Алисон отлично танцевала, правильно говорила, красиво ходила, в общем, держалась так, будто родилась в этих шикарных залах под звуки музыки, а не на корабле посреди океана под шум волн и свист ветра в парусах. Дон все-таки не упускал возможности поизвить. Из его цепких лап Алисон вырвал Джейк.

- Умоляю, милорд, - взмолилась Алисон. – Я так устала от всего этого, что уже готова выйти на середину зала и громко послать всех к черту. Мне хочется сбежать. Что делают в таких случаях?

- Сбегают, - пожал плечами Джейк. Он окинул взглядом зал, убедившись, что на них никто не смотрит и, взяв Алисон за руку, увлек ее за собой на балкон.

Ночь была ясная и холодная, но разгоряченная после непрерывных танцев, Алисон не замечала холода. Она смотрела на яркие звезды на темном полотне неба, и даже они напоминали Алисон о том, что в этой стране она чужая. Здесь все другое: климат, люди, нравы, обычаи, звезды и те иные. Алисон больше времени проводила в южных широтах, а там в это время года другое небо.

Джейк стоял немного позади нее. Ему так многое хотелось сказать Алисон, о многом поговорить, но он не знал, с чего начать, да и Алисон казалась такой утомленной и задумчивой, что не хотелось тревожить ее разговорами. До этого дня Алисон сидела взаперти в доме лорда Аллертона, но с этого дня для нее начиналась совсем другая жизнь. Для нее открыто общество и Алисон еще не догадывалась, чем все это ей грозит.

- Прекрасная Алисон, - вдруг раздался голос Чарльза за спиной Алисон и Джейка. Они оба обернулись. – Вы ли не звезда, которая затмеваете все звезды на небосводе и делает ночь светлее, само солнце бледнеет при вашем появлении.

Джейк с опасением посмотрел на Чарльза. Алисон слегка улыбнулась, подобных замысловатых комплиментов ей еще никогда не делали.

- Ваше Величество, - Джейк, опомнившись, слегка склонил голову.

- Лэзенби, - Чарльз будто только что заметил присутствие Джейка, - вы привезли в Англию такой бриллиант, каким доселе не владела ни одна страна!

«И вы хотите вставить этот бриллиант в свою корону», - подумал Джейк с негодованием.

- Для меня это божественное приобретение ценно еще и тем, что в прекрасной Алисон я нашел интересного собеседника, - продолжал Чарльз, не сводя взгляда с девушки, которая уже отвернулась от него, и снова взирала на далекие холодные звезды.

Джейк почти с ужасом смотрел на короля, судорожно пытаясь найти причину, чтобы увести Алисон отсюда, но она, похоже, сама не хотела уходить.

- Как? Вы еще здесь? – сказал вдруг Чарльз, обернувшись к Джейку.

О, если бы перед ним был не король! Если бы он уже был помолвлен с Алисон, он бы нашел причину не оставлять их наедине. Но разве может он осмелиться возражать своему королю, рискуя нажить себе врага в лице монарха. Джейк помедлил еще секунду, затем снова слегка склонил голову.

- С вашего разрешения.

Оставляя свою любимую девушку наедине с потерявшим от любви голову королем, Джейк надеялся, что Алисон не поддастся на красивые слова и обходительность Чарльза. Он знал, что лорд Аллертон не намерен надолго задерживаться при дворе, сразу после бала они вернуться в Бристоль.

- Вы утомлены, - произнес Чарльз, беря в свои ладони руку Алисон. – Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы хоть немного снять вашу усталость?

- Не стоит, - отозвалась Алисон, освобождая руку. – Бывало и похуже. Я справлюсь.

- Надеюсь, ваша усталость не настолько велика, что вы уедите, не дождавшись фейерверка? – снова спросил Чарльз.

- Будет фейерверк? – оживилась Алисон. Другого фейерверка, кроме как устраиваемого двумя кораблями, палящими друг по другу из пушек, ей видеть не доводилось. – О, конечно, я не пропущу этого зрелища!

- Почему ваш взгляд так холоден? - осведомился в следующую минуту Чарльз, он обнял Алисон за талию и привлек ее к себе. – Неужели я до сих пор не заслужил вашей благосклонности или хотя бы теплой улыбки?

- Заслужили? – Алисон бесцеремонно оттолкнула короля от себя. – Чем это, позвольте вас спросить? Сладкими речами, в которых можно увязнуть по шею и задохнуться или россыпью комплиментов, на которых можно поскользнуться и свернуть себе шею?

Чарльз с удивление и любопытством смотрел на Алисон. Дикая роза – необыкновенно красивая, но с острыми опасными шипами. Несомненно, графиня Буальдье не многому успела научить ее. Но эта дерзость и эта недоступность делают запретный плод еще слаще.

Глава 24

Аллертоны почти сразу же вернулись в Бристоль, и теперь Джейк бывал у них каждый день, часто Луиза или сам старый лорд приглашали его остаться на обед или на ужин. Алисон по-прежнему старалась держать лорда Лэзенби на расстоянии, но делала вид, что не замечает, как все семейство пытается оставить их с Джейком наедине. Они часто уединялись в библиотеке или вместе ездили верхом. Алисон чувствовала себя свободно с Джейком. С ним не надо было притворяться, она была сама собой. Они часто разговаривали о том приключении, что пережили вместе, Алисон рассказывала о команде «Галактики», о своем отце, о своих путешествиях и безумствах. У нее был шрам на холме Венеры левой руки. Алисон рассказала, что они с Эмилио еще в детстве разрезали себе руки и, смешав свою кровь, поклялись, что всегда будут братом и сестрой и, что бы ни случилось, один всегда придет на помощь другому. Джейка успокоили слова Алисон о брате и сестре. Она всегда с такой нежностью и любовью говорила о своем друге, что Джейк испугался, не влюблена ли она в него.

В общем, несмотря на то, что Алисон отрицала саму возможность своего замужества, их отношения с Джейком стали намного теплее к великой досаде Милисент, которая также стала постоянным гостем дома Аллертонов. Она решила, если не можешь победить врага, сделай его своим другом. Милисент Алисон не нравилась, она считала ее глупой и легкомысленной. Милисент, в свою очередь, то же думала об Алисон. Они вежливо терпели друг друга, а Алисон, каждый раз, когда Милисент появлялась на пороге, жалела, что она не может хотя бы на секундочку стать Алисон Доу, которая посылает к черту тех, кто ей не нравиться.

Следом за Милисент тянулись ее родственники. Лорд Лайтуэлл приходил попить за даром хороший виски и покурить дорогой табак, а Элиот садился в стороне и, не раскрыв за целый вечер рта, наблюдал за Алисон. Она, испытывая к нему жалость и презрение, иногда одаривала его притворно скромной и застенчивой улыбкой, опять же, жалея, что она не на «Галактике», чтобы столкнуть этого паренька за борт и проверить, умеет ли он плавать, Алисон готова была биться об заклад, что только в теории.

Дон Харрингтон, к великой радости Алисон, посещал их очень редко, в основном его можно было увидеть, если Алисия устраивала очередной бал, раут или если он был приглашен на званый обед. Зато его отец Эдмонд Харрингтон захаживал постоянно. Алисон он не нравился так же, как его сын. Ей все время казалось, что он что-то высматривает и вынюхивает.

Иногда забегал Стюарт. Лорд Аллертон покровительствовал ему и вел с ним какие-то дела. Алисон игнорировала брата. Если он оставался на ужин, она ела в своей комнате.

И, наконец, самая интересная пара, посещавшая Аллертонов, были Джошуа и Эмилайн Стэнли. Они бывали редко и задерживались ненадолго. В эти минуты Алисон не сводила глаз с графини Стэнли. Эта женщина притягивала ее, как магнитом, и Алисон пыталась через ее зеленые глаза проникнуть в ее душу и понять, что за тайна прячется там, внутри.

- Охота! – воскликнула Алисон в ответ на предложение графа Стэнли устроить охоту. Это был редкий день, когда почти все вышеперечисленные собрались вместе. Кроме графа Стэнли с женой здесь были Джейк, Дон и семья Лайтуэлл. – Насколько я знаю, вы не голодаете. Неужели вы будете охотиться на животных ради забавы?!

- Что в этом такого? – удивился в свою очередь граф. – Убитые нами животные будут приготовлены, а не выброшены.

Джейк с любопытством смотрел на Алисон. Эта юная бандитка, которая не задумываясь прихлопнула бы иного человека, вдруг стала рьяной противницей охоты, как развлечения. Но, с другой стороны, Джейк всегда верил, что Алисон не лишена добрых человеческих чувств.

- В молодости я любил охоту, - произнес старый лорд. – Но теперь, даже если бы было желание, здоровье мне не позволит.

- На самом деле, отличная идея! – вмешался Дон. – Почему бы нам не размяться немного. Отправимся в твой родовой замок, Джейк. Говорят, там отличная охота.

- Смотря что вы имеете в виду, граф, - заметила Эмилайн. – Насколько я знаю, кроме нескольких слуг, в замке никого больше нет.

- Я имею в виду, графиня…, - начал было Дон, но не успел закончить фразу, которая должна была венчаться слегка завуалированной колкостью. Его перебила Милисент.

- Мы бы все могли отправиться туда, - сказала она. – Ведь мы практически круглый год проводим в городе. Говорят, это вредит здоровью. Сейчас же лето, самое время куда-нибудь поехать. Я уверена, мы отлично проведем время.

- Я не был в замке с тех пор, как умерли родители, - ответил на это Джейк. – Я даже не знаю что с ним, в каком он состоянии. Возможно, теперь он совсем не приспособлен для жизни.

- Ничего, - у Дона всегда находился выход. – Мы вдвоем и граф Стэнли поедем вперед и подготовим замок для приема гостей, а лорд Аллертон с дамами прибудут позже.

- А нас с Элиотом вы тоже причисляете к дамам?! – возмущенно воскликнул лорд Лайтуэлл.

- Что вы, милорд, - возразил Джейк. – Граф Харрингтон совсем не хотел вас обидеть.

- Мы едем с вами! – заявил лорд Лайтуэлл, воинственно выставляя вперед свое единственное оружие - откормленное брюхо.

- Будет лучше, если вы будете сопровождать дам. В дороге охрана не помешает, - деловито произнес Дон. На самом деле он просто хотел отделаться от зануды Элиота и его папаши.

Возражений не последовало. Алисон не особо нравилась мысль на счет охоты, но, по крайней мере, она уедет из города. Интересно было бы посмотреть на замок Лэзенби. Она раньше никогда не бывала в замках, но слышала, что во многих из них водятся привидения.

Поездку не стали откладывать в долгий ящик. Джейк, Дон и Джошуа Стэнли уехали уже через несколько дней. Остальным предстояло собраться, чтобы ничего не упустить из вида. Планировалось задержаться в замке на две недели или более.

Алисон не могла понять, как могут сборы отобрать столько времени. Все, что ей было надо в былые времена для того, чтобы пуститься в куда более долгое и рискованное путешествие – это надеть костюм, наточить клинок и засунуть за пояс пару пистолетов. Алисия же долго решала какие платья ей брать, а какие не брать. Луиза боялась забыть нюхательные соли, потом они решали сколько слуг взять с собой и хватит ли им двух горничных на троих или же взять троих. Несколько дней им понадобилось для того, чтобы выбрать одежду и собрать все необходимое для туалета. Наконец, сборы были закончены и три кареты покинули Бристоль и устремились на север к замку Лэзенби. Лорд Аллертон и Элиот ехали верхом. Луиза и Алисия пытались усадить старого лорда в карету, но он воспринимал их заботу как оскорбление и недовольно фыркал. Алисон тоже хотела ехать верхом, но ей не позволили, сообщив, что здесь не принято, чтобы девушка путешествовала верхом.

Несколько часов кареты тряслись, не спеша продвигаясь по неровной дороге. До замка Лэзенби оставалось немного. Они продвигались через густой лес. Алисон казалось, что она никогда в жизни так не уставала. Печально она разглядывала вековые деревья, росшие вдоль дороги. Стучали камни под колесами карет. Алисон не могла дождаться, когда же, наконец, кончиться лес и появятся стены замка.

Вдруг карета остановилась. Алисон встрепенулась. Приехали! – подумала она, выглядывая в окно, но не увидела ничего, кроме все тех же деревьев. Что-то случилось? Луиза и Алисия тоже забеспокоились. Однако минутой позже появился лорд Аллертон и сказал:

- Здесь родник. Не хотите ли размяться и утолить жажду?

Он открыл дверцу кареты и помог Алисон выйти. Луиза и Алисия пожелали остаться в карете. Эмилайн уже наклонилась к роднику и, черпая ладошками воду, подносила ее к губам. Алисон огляделась. Кучера сидели понурив головы и ждали, когда господа пожелают тронуться в дальнейший путь. Лорд Аллертон разговаривал с дочерью и женой, держа лошадь под уздцы. Элиот не спешился. Он отпустил поводья и его лошадь щипала травку на обочине дороги.

Наверное, боится, что не сможет потом забраться обратно на лошадь, - подумала Алисон, кинув пренебрежительный взгляд на молодого Лайтуэлла.

Мне, пожалуй, тоже не помешает глоток холодной воды, - решила Алисон оборачиваясь к роднику. Эмилайн у ручья уже не было. Алисон удивилась, что она так быстро успела вернуться в свою карету, но, не придав этому большого значения, направилась к воде. Однако не успела она сделать и двух шагов, как раздался выстрел. Алисон невольно подалась назад и оглянулась, пытаясь понять, откуда стреляли. Целились, очевидно, в Элиота, и пуля достигла своей цели. Элиот был ранен и Алисон была удивлена, что он не издал ни звука. Молодой Лайтуэлл по-прежнему сидел в седле, и, держась за раненое плечо, оглядывался кругом. Алисон подбежала к нему и с проклятиями стащила с лошади. Потом выхватила у ошеломленного кучера кнут и что было сил хлестнула лошадей.

- Но! Но! Вперед! – заорала она.

Лошади рванулись с места. Алисон почти на ходу запихала Элиота в ту карету, где до этого ехала она, а сама вскочила на лошадь. Из кустов раздалось еще несколько выстрелов и на этот раз на дороге появилось несколько вооруженных до зубов человек. Лорд Аллертон тоже уже был в седле. Он скакал рядом со второй каретой, в которой путешествовали его жена и дочь. Алисон немного замешкалась, запутавшись в подоле платья и кляня его на чем свет стоит. Наконец, когда Алисон вставила обе ноги в стремена и пришпорила лошадь, сзади из-за кустов раздался вопль Эмилайн. Алисон снова остановилась. Так значит, графиня не вернулась в карету! Она у разбойников!

Кареты быстро удалялись, а разбойники лезли из кустов, как тараканы. Они, видимо, не намерены были догонять кареты. Очевидно, все они были пешие и ограничились тем, что послали несколько пуль вдогонку удиравшим богачам. Лорд Аллертон не оборачивался, будучи уверенным, что Алисон где-то неподалеку, в то время как она натянула поводья и направила лошадь в самую гущу леса.

Глава 25

Алисон понадобилось меньше минуты, чтобы понять, что она недооценила силы противника. Их было гораздо больше, чем она могла предположить. На дороге Алисон видела не более двадцати человек и полагала, что это все или, по крайней мере, почти все, но разбойников было в два, если не в три раза больше. Единственное преимущество Алисон было в лошади и она пожалела, что когда стаскивала Элиота с его кобылы, не прихватила с собой его пистолеты. Однако лошадь в лесу создавала слишком много шума и Алисон пришлось расстаться с ней. Ей надо быть тише мышки, чтобы выяснить, куда эти негодяи дели Эмилайн. Это оказалось несложно. Разбойники чувствовали себя здесь хозяевами, не скрывались и не таились. По голосам, стуку сапог и ломающимся веткам было легко узнать, куда бандиты направляются. Они привели Алисон прямо в свой лагерь.

Осиное гнездо, - подумала она, прячась за деревьями. В лагере было еще, по меньшей мере, полсотни разбойников. Это своеобразное поселение походило на небольшой городок. Алисон видела несколько женщин и детей. На большой поляне горели костры, были раскинуты шатры, имелось несколько дощатых построек, но, очевидно, это было не постоянное пристанище. Похоже, разбойники время от времени меняли местоположение своего поселения. Алисон подняла взгляд вверх. На нескольких больших деревьях в центре поляны и по краям также были сооружены своеобразные хижины и площадки для дозорных.

Эмилайн видно не было. Видимо, она находилась в одном из шатров, но выяснить это сейчас невозможно. Алисон предпочла удалиться от лагеря на безопасное расстояние, чтобы вернуться сюда после того, как сядет солнце. Теперь сумерки – ее единственный союзник.

Устроившись на большом ветвистом дереве, чтобы на нее случайно не наткнулся кто-нибудь из разбойников, Алисон сама не заметила, как задремала. Когда она проснулась, уже стемнело. Ночь была безлунная и Алисон едва не свалилась с дерева, когда пыталась в темноте спуститься вниз. Ее задача осложнялась. У Алисон была отличная память, но довольно трудно в незнакомой местности найти дорогу в кромешной тьме. Однако в чистом, звенящем тишиной ночном воздухе, отчетливо слышались доносившиеся издалека голоса разбойников. Алисон понадобилось довольно много времени, чтобы добраться до их лагеря. К тому времени в поселении все успокоилось и уснуло. На поляне горело несколько костров.

Алисон решила, что фортуна определенно не на ее стороне, когда темные облака на небе разошлись и из-за них появилась яркая, издевательски улыбающаяся, луна. Теперь оставаться незаметной для дозорных было куда сложнее, а в том, что дозорные есть, Алисон ни секунды не сомневалась. В свете луны она вглядывалась в деревья, где, как она заметила днем, могла стоять охрана. Алисон заметила только двоих, причем один из них сидел, опершись на ружье и, возможно, по крайней мере, Алисон надеялась на это, спал, второй стоял. Он облокотился на перекладину своего наблюдательного пункта и смотрел на костры внизу, где сидели еще двое. Возможно, это не были дозорные. У них не было рядом оружия и они попивали что-то из больших кружек, разговаривая вполголоса.

Но как же узнать, в котором из этих шатров Эмилайн. Алисон сразу исключила те, что стояли в центре поляны и казались жилыми. Дощатый сарай на краю поляны, очевидно конюшня. Рядом еще один поменьше, под дверями дремлет человек с ружьем. Это то, что надо, Эмилайн там, а человек охраняет ее, чтобы не сбежала. Но вход в сарай только один, как проникнуть туда незамеченной?

Алисон пробралась к сараю и спряталась позади него. Она достала кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Алисон никогда не расставалась с ним раньше и сейчас произнесла короткую хвалу Всевышнему за то, что у нее хватило ума не засунуть его в дальний угол комода, после того, как она оказалась в доме своего деда – лорда Аллертона.

Еще раз внимательно оглядевшись, Алисон убедилась, что дозорный, бодрствующий на дереве, смотрит не на сарай, где содержится пленница, а слушает разговор двоих у костра. Охранник у дверей мирно посапывал.

Баю-боюшки-баю, - мысленно пропела Алисон собираясь с духом. Она слышала, как за тонкими стенами сарая раздался тяжелый вздох и послышался шелест шелковых юбок. Алисон довольно покачала головой. Она не ошиблась, Эмилайн действительно там. Снова наплыли облака и загородили луну. Алисон поздравила себя, фортуна все-таки решила повернуться к ней лицом. Вход в сарай не был освещен светом от костров и единственным препятствием после охранника была луна.

Алисон тихо пробралась к дверям и, спустя секунду, оказалась во мраке сарая. Она не могла видеть Эмилайн в темноте, только слышала ее дыхание, но Алисон боялась напугать ее. Вдруг услышав голос графиня запаникует и закричит.

- Графиня, - все же тихо прошептала Алисон и тут же поняла, что ее опасения не были напрасны.

- Кто здесь? – в голос спросила она.

- Алисон, - коротко отозвалась та.

Алисон слышала, что охранник за дверями зашевелился. Очевидно, его сон не был таким крепким, как она надеялась. Через секунду дверь отварилась и в проеме показалась косматая голова.

- Не меня ли ты зовешь, милашка? – спросил охранник.

Алисон вжалась в стенку возле двери и держала наготове кинжал.

- Я просто не могу удержаться от ругательств, - отозвалась Эмилайн. – Не привыкла спать на жестком и холодном полу.

Охранник усмехнулся. Его косматая голова пропала из дверного проема, а дверь захлопнулась.

- Как ты сюда попала? – спросила Эмилайн, поднимаясь. Ее платье издавало столько шума, что Алисон невольно схватилась за голову.

- В этом платье ты далеко отсюда не уйдешь, - сказала она, проигнорировав вопрос Эмилайн. – Раздевайся.

- Что? – переспросила графиня. Сама Алисон уже давно распрощалась со всеми своими юбками и была в одних панталонах.

- Нам придется подождать, пока он заснет, - произнесла Алисон, уверенная, что ее указание не требует повторения. – Быстрее, - кинула она.

Эмилайн была поражена, но подчинилась и стала медленно развязывать завязки на платье. Алисон, не шевелясь, стояла на том же месте у двери. Ее решительный вид и тон, каким она говорила, вселяли надежду, что эта девушка знает, что делает.

Не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась. На этот раз косматый охранник весь появился в проеме. Он стоял на пороге, держась за рукоятку пистолета за поясом, и вглядывался в темноту сарая.

- Что это тебе не спится? – пробормотал он. – Никак что-то задумала?

Эмилайн в ужасе замерла, а охранник сделал несколько шагов по направлению к ней, оставляя Алисон позади себя. Он был невысокого роста, но коренастый. Алисон бесшумно подошла сзади и одним движением своей прелестной руки, с видом врача, пускающего тяжелому пациенту кровь, перерезала охраннику горло. Она постаралась придержать его тело, чтобы падая, оно наделало как можно меньше шума. Однако охранник был слишком тяжелый и шмякнулся на пол, как мешок с картошкой.

- Быстрее, снимай платье, пока никто не заметил его отсутствия, - кинула Алисон.

- Ты его убила? – с ужасом осведомилась Эмилайн.

- Аминь! – вместо ответа сказала Алисон. Она быстро отерла кинжал о куртку убитого и резво обшарив его, забрала пистолет. Надо было закрыть дверь. Луна снова появилась из-за облаков и ее предательский свет лился в дверной проем. Алисон потянулась к ручке, одновременно бегло окидывая взглядом поляну. Дозорный на своем посту, все в той же позе. Двое возле костра…. Постойте, теперь там один. А где же второй? Не наткнуться бы на него в темноте, когда они с Эмилайн будут уносить ноги.

Алисон захлопнула дверь, но она не закрылась до конца. Огромный черный сапог красовался в проеме. Алисон еще не успела поднять глаза, как дверь снова распахнулась. Высокий, крепкий мужчина с блестящими черными глазами весело воскликнул:

- Смотрите-ка, у нас, кажется, гости!

Алисон, недолго думая, направила ему в голову пистолет и спустила курок. Осечка. Здоровяк, смекнув, что «гости» не лыком шиты, выхватил у Алисон из рук пистолет, и втолкнул ее вглубь сарая.

- Бежим! – буркнула Алисон, приблизившись к Эмилайн. Это был их единственный шанс, пока не поднялся на ноги весь лагерь.

Здоровяк уже увидел убитого товарища на земляном полу сарая и звал на помощь. Алисон рванулась вперед и ударила его кинжалом в живот. Однако здоровяк успел схватить ее за локоть и от удара его рука сжалась еще крепче. Эмилайн налетела на него и сбила с ног. Они все втроем повалились на землю. Алисон уронила кинжал и пыталась нашарить его на земле, а Эмилайн старалась разжать пальцы здоровяка, как клещи, сдавливавшие руку Алисон. Пока они возились на траве, проснулись не только все дозорные, но и весь лагерь. Несколько мужчин подняли Эмилайн и Алисон, другие оказывали помощь раненому Алисон бандиту.

На поляне поднялся шум.

- Они убили Косматого! – слышались крики.

- Громиле вспороли живот!

- Косматому перерезали глотку!

- Косматый убит!

- Повесить их! Повесить этих бестий!

- Зовите Судью!

Алисон поняла, что они серьезно влипли, но не теряла самообладание. Она стояла высоко подняв голову и свысока смотрела на бегающих вокруг мужчин и плюющих в их сторону женщин.

- Если бы не ты, все было бы хорошо, - пробормотала Эмилайн. – Они всего лишь хотели попросить выкуп за меня. Сам дьявол тебя послал.

- Все это из-за твоего дурацкого страха и нерасторопности, - зло огрызнулась Алисон. – Господи меня упаси еще раз нарваться на такую неуклюжую и глупую бабу, как ты!

Алисон была просто в бешенстве от такой глупой неудачи и винила во всем Эмилайн, хотя прекрасно понимала, она здесь ни при чем. Еще ни разу предприятия, возглавляемые Алисон, не проходили настолько безуспешно, как сейчас. Может быть, она потеряла форму?

К девушкам направлялся худощавый мужчина среднего роста с длинными черными волосами. Он на ходу заправлял рубашку в штаны. В его походке была твердость и суровость. Очевидно, это и был Судья, которого все ждали.

Он остановился в паре метров от девушек и спросил:

- Кто из вас убил Косматого?

- Наверняка эта белая кошка, - крикнул кто-то. – Она дралась как тигрица, это она вспорола живот Громиле!

- Она, это она!

- Зарезать ее, как она зарезала Косматого! – завопила толпа.

Судья сделал знак рукой и все замолчали.

- Отвечай, - обратился он к Алисон.

- Если вы говорите о том негодяе, что лежит в вонючем сарае с перерезанной глоткой, то могу сказать с гордость – это моих рук дело, – сообщила Алисон. - Наверняка ваш Косматый сейчас в аду, где ему самое место.

- Убить! Убить! Повесить! – снова загорланила толпа.

- Вот ее кинжал, которым она убила Косматого и хотела отправить на тот свет Громилу, - кто-то из мужчин подал Судье кинжал Алисон.

Только тем, кто стоял наиболее близко, было видно, как изменилось лицо Судьи, когда он увидел орудие преступления. Некоторое время он молча разглядывал драгоценные камни на рукояти, наконец, поднял голову и обратился к Алисон:

- Ты не похожа на девушку из знатной семьи. Ты разговариваешь, как простолюдинка, а дерешься, как настоящий боец. Кто ты такая?

- Ты и твои люди слишком ничтожны, чтобы я назвала вам свое имя, - дерзко отозвалась Алисон.

- Тогда отвечай, откуда у тебя этот кинжал?! – почти крикнул Судья. – Клянусь, я видел его раньше!

- Я заработала его в честном бою, - сказала Алисон, - и будь ты проклят, если заберешь его себе!

- Тебе он больше не понадобиться, уж поверь, - мрачно бросил кто-то из толпы.

- Она ведьма! Ее надо сжечь на костре! Их обоих! – крикнула какая-то женщина.

- Молчать! – воскликнул Судья. – Свет!

Ему подали зажженный факел. Судья приблизил его к лицу Алисон. С минуту он вглядывался в ее красивые черты. Все вокруг затихли, удивленные и сбитые с толку странным поведением Судьи.

- Неужели это ты? – прошептал он едва слышно. – Белокурая принцесса. Помнишь бумажных птичек?

- Пол Маркист! – одними губами произнесла Алисон.

Ей было не более семи лет тогда. Маркист был штурманом на «Галактике». Отец заставлял Алисон читать книги по истории, а они с Полом выдирали оттуда страницы и делали из них птиц, пуская летать их над голубой водой, и смеясь над тем, как они плавно кружились и опускались на волны. Маркист потакал всем желаниям девочки, всем ее шалостям. С его подачи она заработала свой первый боевой трофей – инкрустированный драгоценными камнями кинжал, принадлежавший богатому испанцу. Алисон спасла тогда Маркисту жизнь, оглушив того самого испанца дубинкой по голове, за это Честер Доу и прогнал своего штурмана с «Галактики». Маркист должен был сидеть с Алисон в ее каюте, когда «Галактика» брала на абордаж испанское судно, но штурман так и не смог объяснить, каким образом он и девочка оказались в самом центре сражения. Кто бы мог подумать, что Алисон снова встретится с Полом Маркистом спустя десять лет!

- Что ты медлишь, Судья? – сказал один из мужчин. – Что тут думать? Она убила Косматого, значит, мы должны убить ее.

- Это справедливо! Жизнь за жизнь! – подтвердили в толпе.

- Жизнь за жизнь? – повторил Судья. – Что ж, это действительно справедливо, - согласился он. – Но эта девушка однажды спасла мне жизнь. Выходит, на одной чаше весов – жизнь Косматого, на другой – моя. Это справедливо.

Никто не возражал и на некоторое время на поляне воцарилась тишина. Наконец, вперед выступил смуглый высокий мужчина и возразил:

- Но разве ты забыл о Громиле? Он тяжело ранен и не известно выживет ли.

- Верно! Верно! – подтвердили в толпе.

- Она спасла тебе жизнь и это дорого, - продолжал смуглый, - но скажи, сможет ли она вернуть этой женщине мужа, а нам доброго товарища, если Громила умрет.

- Сжечь! Сжечь ее! – завопила та же женщина, которая и раньше предлагала сжечь их с Эмилайн на костре, как ведьм. Алисон подумала, что это и есть жена Громилы.

- Но Громила пока жив! – воскликнул Судья. – А убив эту девушку, вы навлечете на себя такую беду, какая вам не могла присниться и в самом ужасном кошмаре! Сохранив же ей жизнь, вы приобретете доброго друга и защитника.

- Друга и защитника?! – снова возразил Смуглый. – Да что с тобой, Судья? Эта девчонка, видимо, и впрямь ведьма, она околдовала тебя и затуманила мозги! Скажи еще, что она дочь короля!

- О, нет! – возразил Судья. – Она сама королева. Ее имя – Алисон Доу. Ее зовут Королевой Морей!

Люди зашевелились и зашушукалась.

- Алисон Доу! Королева Морей! – прокатилось по толпе.

Судья подождал, пока все более или менее успокоятся и сказал:

- Если кто-нибудь из вас до сих пор хочет убить эту девушку, то ему придется прежде убить меня. Давайте, выходите! Кто настаивает на ее смерти?

- Если ты мне дашь оружие, дорогой Пол, то я сама смогу защитить себя, - вставила Алисон, гордо вскидывая голову.

Люди еще немного помялись в нерешительности. Все знали Алисон Доу также хорошо, как и ее отца. Из уст в уста передавались настоящие и вымышленные истории о ее подвигах и приключениях. Некоторые считали ее просто легендой, сказочным персонажем. И вот, Алисон Доу собственной персоной во всем своем великолепии предстала перед ними. Правда, выглядела она, надо признать не лучшим образом. Платья на ней не было, обуви тоже, от прически, которую ей в течение часа наводила утром служанка, не осталось и следа. Однако, несмотря на это, Алисон не чувствовала себя дискомфортно и держала себя так, словно на ней были лучшие одежды, какие только можно вообразить.

Спустя минуту Смуглый снова выступил вперед.

- Она спасла тебе жизнь и она – Алисон Доу, значит, она должна быть нашей гостьей, а не пленницей.

-Да! Правильно! Пусть она будет нашей гостьей! – раздалось еще несколько голосов и все остальные одобрительно зашумели.

Пол с улыбкой обернулся к Алисон и пригласил следовать за собой. Они поднялись на одно из деревьев. Алисон легко взобралась по крутой лестнице, а вот Эмилайн пришлось хуже, она едва не упала, запутавшись в подоле своих юбок.

Своеобразный дом, устроенный на дереве был небольшой. Там была устроена большая деревянная кровать и стол, на котором спустя минуту поставили еду и питье для недавних пленниц, а для Алисон принесли новое платье, которое она не замедлила надеть. Девушки перекусили, выпили хорошего вина и только после этого Пол, или Судья, как теперь его звали, обнял Алисон за плечи.

- Как я рад тебя видеть! – сказал он. – Но какими судьбами ты оказалась здесь, в самом сердце Англии?

- О, это долгая история, - ответила Алисон. – И достаточно удивительная. Лучше расскажи, как ты оказался здесь. Я помню тебя, как отличного моряка, как же тебя угораздило стать главарем этих сухопутных бандитов.

- Дорогая Алисон, изменилась только обстановка, суть осталась той же. Раньше я был морским разбойником, теперь делаю то же самое на суше.

- Но ведь у тебя была огромная сумма денег, когда ты ушел от нас – твоя доля сокровищ с острова!

- К сожалению, мне не хватило ума, чтобы сберечь эти деньги, - покачал головой Пол. – Тот, у кого никогда в кармане цент не гремел не сумеет распорядиться большой суммой денег.

- Но почему ты снова не вышел в море? Почему не вернулся в «береговое братство»? – снова спросила Алисон.

- «Береговое братство»? – повторил Пол. – Я ходил с самим Честером Доу, ты думаешь я бы смог после этого ходить с каким-нибудь другим капитаном. Нет, Алисон, я думал об этом. Да и так вышло, что я попал сюда…. Что теперь об этом говорить.

Алисон и Пол еще долго разговаривали. Алисон рассказывала новости, которых накопилось огромное количество за то время, что они с Полом не виделись. Алисон подтверждала или опровергала слухи, которые ходили о Честере Доу и о ней самой. Эмилайн большими глазами смотрела на нее. Кое-что из того, что рассказывала девушка Эмилайн уже слышала. Она до сих пор не могла прийти в себя после того, что узнала о юной внучке лорда Аллертона.

Наконец, уже на рассвете Пол ушел, оставив девушек одних, чтобы они могли отдохнуть несколько часов, после чего их доставят в замок лорда Лэзенби.

Эмилайн молча сидела на кровати. Алисон обернулась к ней и произнесла:

- Теперь тебе, Эмилайн, решать как мы будем дальше строить наши отношения.

Алисон имела в виду то, что теперь перед графиней открыто ее настоящее имя и Эмилайн это прекрасно поняла. Она поднялась с кровати и ответила:

- Я сохраню в тайне то, о чем узнала этой ночью.

- Честно говоря, мне все равно, узнает свет о том, кто мой отец или нет, - пояснила Алисон. – Но лорда Аллертона это очень волнует.

- Я буду молчать, и сделаю это исключительно ради лорда Аллертона, его жены и Алисии, которых глубоко уважаю, - поспешила уверить Алисон Эмилайн. На этом их разговор и закончился.

Эмилайн, будь ее воля покинула бы лагерь разбойников немедленно, но Алисон придерживалась другого мнения. Она считали, что людям Пола требуется отдых после бессонной ночи, да и им с Эмилайн это не помешает, хотя они проделали большую часть пути, до замка оставалось еще несколько часов езды.

Глава 26

Солнце стояло уже высоко, когда Алисон и Эмилайн в сопровождение нескольких людей Пола тронулись в путь. Их проводили почти до самого замка и спустя четверть часа девушки оказались в объятиях своих родственников. Эмилайн, не привыкшая к долгой езде верхом, буквально свалилась с лошади, когда та оказалась за воротами замка. Дон помогал ей спуститься и поддержал ее.

- Я очень переживал за тебя, - шепнул он.

Эмилайн отпрянула от него и очень вовремя, к ним бежал граф Стэнли. Он обнял жену и поцеловал ее в шею. Но Эмилайн отстранила от себя и мужа.

- Довольно, а то даже я поверю, что вы не хотели моей смерти, - сказала она.

Алисон на ходу соскочила с лошади. Она была бодра и выглядела так, словно и не было всех этих передряг, что им с Эмилайн довелось испытать за последние сутки. Луиза и Алисия плакали и целовали Алисон, лорд Аллертон обнял внучку, ничего не сказав, но было видно, что он тоже очень взволнован.

Алисон обернулась, она искала взглядом Джейка. Он стоял неподалеку с нежностью и волнением глядя на Алисон. Ему хотелось заключить ее в свои объятья, поцеловать и крепко прижать к груди, но он не мог себе этого позволить и ему не оставалось ничего другого, как довольствовался тем, что Луиза и Алисия проделали все это за него. Алисон слегка улыбнулась Джейку, когда их взгляды встретились.

Алисон и Эмилайн привели себя в порядок, переоделись и спустились в просторную столовую к ужину. Предстоящий разговор с родственниками требовал основательной подготовки, чтобы слова Алисон не расходились с объяснениями Эмилайн. Однако девушкам удалось перекинуться только парой слов. Всем собравшимся в столовой была преподнесена версия, что Алисон спасла Эмилайн, оглушив дубинкой сторожа, и они, взяв у разбойников лошадей, сбежали.

После обеда, когда женщины занялись вышивкой, а мужчины курили, обсуждалась та же тема. Граф Стэнли говорил о том, что кому-нибудь из них необходимо отправиться в Бристоль, чтобы привести сюда отряд и разгромить разбойников.

- Дорогая, ты хотя бы примерно можешь сказать, сколько их было? – обратился граф к Эмилайн.

Эмилайн только открыла рот, чтобы сказать, что их было очень много, как вмешалась Алисон.

- Не более десяти человек, - сказала она раз в десять преуменьшая силы противника. – Эта шайка не представляет для нас реальной опасности. Полагаю в Англии есть банды поопасней, нежели эти мелкие воришки. Стоит ли королевской армии тратить на них силы и время. А нам эти бандиты страшны не более, чем разъяренная оса. На обратном пути мы будем готовы к их нападению, если, конечно, таковое вообще произойдет, и сможем легко с ними справиться.

Эта речь Алисон возымела должное действие и сразу отрезала все вопросы, какие могли возникнуть у присутствующих, кроме одного: откуда ты такая умная взялась? Именно с этим вопросом на лице взирал на нее граф Стэнли.

Отдых в замке Лэзенби скорее представлял собой попытки спастись от безделья. В замке была богатая библиотека и Алисон практически не выходила оттуда. Часто к ней присоединялся Элиот. Он садился в кресло в уголке и, держа в руках открытую книгу, украдкой наблюдал за Алисон. Ее это забавляло и она не обращала на Элиота внимания, делая вид, что верит в то, что он пришел сюда почитать. Джейк пытался не особо навязывать свое общество Алисон. Они почти не виделись, но, каждый день они хотя бы на минуту оставались наедине. Милисент целыми днями как тень следовала за Джейком, находя разные предлоги, чтобы побеседовать с ним. Джошуа Стэнли и Дон развлекались охотой. Луиза и Алисия вышивали, а лорд Аллертон и Лайтуэлл курили и пили виски.

Иногда устраивались пикники. Недалеко от замка бежал живописный ручей. Компания располагалась на одной из полян возле ручья и целый день наслаждалась свежим воздухом, пением птиц и поеданием фруктов. Иной раз граф Стэнли и Дон устанавливали мишень и начинали палить из пистолетов. Алисон с печалью смотрела на них, она бы много дала, чтобы принять участие в этом состязании. На этот раз Джейк и Элиот тоже включились в эту игру. Элиот, правда, сначала протестовал, но, когда Дон не двусмысленно намекнул, что он не будет мужчиной, если откажется, Элиот передумал. Алисон подошла поближе, чтобы понаблюдать за предстоящим соревнованием.

Джошуа стрелял первым. Его пуля попала совсем рядом с центральным кругом. Вторым стрелял Джейк, результат был такой же. Дон попал в яблочко совсем рядом с центром и самодовольно засмеялся. Элиот был последним. Было очевидно, что он не умеет обращаться с оружием. Алисон поняла, что он даже в мишень не попадет еще тогда, когда он только начал прицеливаться. Так и произошло. Стэнли усмехнулся, Джейк не выразил по этому поводу никаких эмоций, зато Дон не мог не позлорадствовать.

- Отличный выстрел! – провозгласил он смеясь. – Ну, кто так стреляет?!

Дон увидел, что Эмилайн и Милисент наблюдают за их турниром и продолжал:

- Если бы вы оказались на Амазонке, у вас не было бы не единого шанса выжить!

Алисон, услышав его слова, удивленно приподняла брови и скрестила руки на груди.

- Когда мы с Джейком были на Амазонке, - продолжал Дон, - мой меткий выстрел спас всех нас. Аборигены взяли нас в плен и хотели сжечь на костре, но …, - он замолчал, прерванный Алисон.

- Позвольте, - произнесла она, забирая у Дона заряженный пистолет. Алисон вложила его в руку Элиота, сама прицелилась и его пальцем нажала на спусковой крючок. Этот выстрел был намного точнее выстрела Дона, она попала точно в центр.

- Вот так, - тихо произнесла Алисон, обращаясь ни то к Элиоту, ни то к Дону. – Так что вы говорили, граф Харрингтон? – издевательски добавила она. – На костре? Как интересно! А посадить на кол вас не хотели? Говорят у аборигенов это в ходу.

- Зато меня хотели сначала застрелить, потом задушить, а потом снять скальп….

Дон едва удержался, чтобы не добавить: «И все это благодаря вам!»

- Господи! Сколько вам пришлось пережить! Я сочувствую вам, искренне сочувствую, - завершила Алисон и ушла. Дон едва сдерживал свою ярость, глядя ей вслед. Джейк ободряюще похлопал друга по плечу.

- А что было дальше? – с искренним любопытством осведомилась Милисент, которая всегда была одной из благодарных слушательниц баек Дона Харрингтона. Она любила рассказы подобного рода.

- Не люблю, когда меня перебивают, - буркнул Дон. Он не намеревался продолжать рассказ, тем более, что Эмилайн ушла следом за Алисон.

Алисон, стоя на берегу ручья, наблюдала, как кипит на его перекатах вода. Этот пустозвон и тщеславный хвастунишка Дон Харрингтон достаточно надоел Алисон еще во время их путешествия по Амазонии, здесь, в Англии, к великому разочарованию Алисон продолжалось то же самое. Теперь она уже начинала жалеть, что помешала Отенстилу убить его той темной ночью в дебрях Амазонки.

Эмилайн, подойдя к Алисон сзади произнесла:

- Если ты будешь продолжать в том же духе, дорогая Алисон, то все очень скоро поймут, что ты ни та, за кого себя выдаешь.

- Меня никто не может обвинить в том, что я не являюсь внучкой лорда Аллертона, это другое дело, что я еще и дочь Честера Доу, - ответила Алисон и меняя тему продолжала: - Терпеть не могу этого Дона Харрингтона! Мы вместе были в путешествии по Амазонии и он решительно ничего не делал, кроме как стонал и причитал!

- Не стоит обращать на него внимания, он такой, - почти с материнской нежностью произнесла Эмилайн.

Алисон не обратила на это внимания.

- Господи, если бы ты знала, Эмилайн, как мне хочется вырваться отсюда, из этого высшего общества, из дома лорда Аллертона, из этой страны, наконец! – воскликнула Алисон.

Теперь, когда Эмилайн знала, кто Алисон на самом деле, ей не надо было притворяться перед ней. Тем более, по какой-то непонятной для Алисон причине, она считала, что может рассчитывать на сочувствие Эмилайн по этому поводу. И она не ошиблась. Эмилайн произнесла:

- Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Мне тоже хотелось бы быть подальше отсюда.

Алисон с некоторым удивлением взглянула на эту загадочную, холодную женщину.

- Со мной все ясно, - заключила Алисон, после недолгого раздумья. – Я принадлежу другому миру. Но ты прожила здесь всю жизнь, ты привыкла жить в шикарном доме, одеваться в богатые одежды, у тебя знатный и красивый муж, чего тебе не хватает?

- Я не всегда жила в богатстве, - призналась Эмилайн. – Мой отец был священником и наша семья не жила в роскоши. Что касается мужа, его красота только внешняя, на самом деле он настоящий монстр, чудовище в человеческом обличие. Он искал себе красивую и покорную жену, марионетку в его руках. Но выбрав меня, он ошибся в одном, я никогда не была покорной. Он не раз пытался избавиться от меня, а весь прошлый год я провела в заточении во всеми забытом монастыре на севере Англии, в то время как граф рассказывал всем о том, как чудно я провожу время за границей. Как видишь, Алисон, моя жизнь не такой уж рай, как может некоторым показаться. Что мне не хватает? Думаю, ты и сама сможешь ответить на этот вопрос после того, что я тебе рассказала. Мне не хватает того же, чего и тебе: свободы, друзей, чего-то настоящего и полного жизни.

Эмилайн замолчала, задумчиво глядя на прозрачную воду ручья, в которой отражалось небо. На Алисон эта речь произвела огромное впечатление. Так вот почему Эмилайн была такой холодной и замкнутой, почему казалась отчужденной и высокомерной.

- Скоро я уеду отсюда, - сказала Алисон. – Отец обещал вернуться за мной через полгода после моего прибытия в Англию, уже прошло больше и я думаю, он должен прибыть со дня на день. Если хочешь, уедем с нами.

Эмилайн молчала. Это была реальная возможность для нее раз и навсегда избавиться от своего мужа. Она была обрадована и взволнована предложением Алисон. Эмилайн уже видела белые паруса корабля Честера Доу и они с Алисон, стоя на корме, радостно машут платочками удаляющейся земле – Англии. Девушки стояли рядом и Алисон не могла видеть выражение лица Эмилайн, поэтому восприняла ее молчание иначе.

- О чем я только думаю?! - с горечью проговорила Алисон, думая, что ошиблась в Эмилайн и зря растрогалась ее рассказом. – Я предлагаю благородной даме сбежать вместе с пиратами! Я должна была подумать, что подобный выход не для тебя.

- Для меня хорош любой выход! – воскликнула в ответ Эмилайн. – Алисон, я готова бежать хоть с чертом, лишь бы подальше от графа Стэнли!

На этом их разговор окончился и в замке Лэзенби они больше не возвращались к этой теме. Но после неожиданного откровения Эмилайн девушки стали гораздо ближе друг другу. Они гуляли вместе в саду или беседовали в библиотеке. Эмилайн была всего на четыре года старше Алисон и они хорошо находили общий язык. Алисон рассказывала Эмилайн о своих приключениях, о вольной морской жизни, о «береговом братстве», о своих друзьях – Эмилио, Хогарте, Отенстиле, о своем отце Честере Доу. Эмилайн с интересом и восторгом слушала ее, а Алисон забывалась во время своих рассказов и словно переживала все события снова. В эти моменты она была по-настоящему счастлива. Вспоминать то, что было раньше – это была единственная отдушина для Алисон сейчас. Она с нетерпение ждала прибытия отца и считала дни. Осталось две недели до шести месяцев, осталась одна…. Теперь уже счет шел по-другому: прошло две недели после шести месяцев, три, месяц…. А Честера Доу все не было. В очередной раз думая, что могло задержать отца, Алисон с испугом подумала, а что, если он уже в Англии. «Гектор» пришел после отъезда Алисон в замок Лэзенби и отец ждет ее дома. Алисон загорелась, как в лихорадке. Ей хотелось сейчас же вскочить на коня и во весь опор гнать в Бристоль.

Однако остальная компания не разделяла рвения Алисон и ей приходилось день за днем прозябать в замке мучаясь мыслью, что где-нибудь на рейде ждет ее «Гектор» и отец, каждую минуту рискуя быть схваченным и повешенным.

Но тем временем Алисон продолжала проводить время в библиотеке, спасаясь от скуки. В тот день Элиот не пришел посмотреть, как она читает, но Алисон не долго наслаждалась одиночеством. В библиотеке появился Джейк. Он остановился на пороге, наблюдая за девушкой. Алисон была так увлечена чтением, что не замечала Джейка. Ее глаза светились азартом, огонек какого-то безумного задора был в них.

- Нашли что-нибудь о себе, мисс Аллертон? – спросил Джейк нарушая уединение Алисон и входя в библиотеку. – Вы так увлечены.

- Посмотрите-ка, милорд, - сказала Алисон с тем же азартом в голосе, какой раньше Джейк видел в ее глазах. – Я нашла книгу про Ла-Тэнгри, помните, вы рассказывали мне об этой стране? Я смогу найти ее!

- Но ведь не известно наверняка, вымышленная это страна или существует на самом деле, - отозвался Джейк, садясь рядом с Алисон и заглядывая в небольшую книжку, которую она держала в руках.

- Этот старик, что написал книгу утверждает, что побывал в Ла-Тэнгри и все, что говорят об этой стране правда и мудрость и молодость и богатство. Есть одно «но», пришедший в Ла-Тэнгри и обретший там мудрость уже не может покинуть страну, да и никто не может покинуть ее. Ламы, живущие там бояться, что их найдут.

- А этот старик….

Алисон не дала Джейку договорить, предвкушая его вопрос, она поспешила ответить:

- Он бежал из Ла-Тэнгри, но его нашли и ослепили, чтобы он не мог найти дорогу назад, не мог показать ее кому-нибудь. Но он описывает, как шел туда, описывает приметы и направление…. Мне достаточно знать, что Ла-Тэнгри существует и я найду ее хоть в горах, хоть под ними!

В глазах Алисон было безумство, она с такой горячностью говорила о Ла-Тэнгри, казалось, что она сию минуту сорвется с места и очертя голову бросится искать заветную страну. Джейка это испугало. Он подумал, что должен доказать ей, что написанное в книге может быть вымыслом, но Алисон с ловкостью опровергала все его доводы, словно сама уже побывала в Ла-Тэнгри и сама написала книгу, которую держала в руках.

- Если Ла-Тэнгри обещает вечную молодость, то почему же автор книги состарился?! – привел Джейк последний аргумент, оставшийся у него в запасе.

- Да потому, что он ушел из Ла-Тэнгри! Дело в том, что «вечная молодость» лишь сравнение. Ламы в этой стране живут до четырехсот лет! Разумеется они стареют намного медленнее, чем простые смертные хотя бы здесь, в Англии. Когда ты будешь расти, взрослеть, стареть, лама будет оставаться в одной поре, потому и кажется, что он вечно молод!

Джейк в отчаянии покачал головой.

- Вы сошли с ума, мисс Аллертон, - изрек он. – Зачем же все-таки вам нужна эта страна? Мудрость, молодость, богатство? Насколько я понял два последних вам оттуда унести не дадут, а мудрость…. О, разумеется она придет к вам, когда вы поймете, что совершили самую большую глупость в своей жизни, когда решились на эту авантюру. Вы ведь не думаете остаться в Ла-Тэнгри навсегда?

- Конечно же нет!

- Но в противном случае вас либо убьют, либо ослепят. Зачем вам это? Игра не стоит свеч!

- Мне, пожалуй, ничего не нужно в этой стране, - ответила Алисон. – Зачем тогда, спросите вы? Преодоление трудностей, преодоление страха, преодоление самого себя! Я побываю в стране, которую добрая половина человечества считает вымышленной. Я буду едва ли не единственной, кто докажет: то что все считали абсурдом – правда. Волшебная страна Ла-Тэнгри существует и именно я смогла найти ее одной из первых и вернуться оттуда живой. Это как некое фантастическое чудовище, многие сражаются с ним, но не могут победить, а я единственная, кто одержит победу. Я одержу победу над Ла-Тэнгри, если побываю там!

Алисон была словно одержима этой идеей. Можно было не сомневаться, когда-нибудь она отправиться в Ла-Тэнгри. Джейк был уверен, что сама попытка найти эту страну, затерянную где-то в горах, может быть опасна для жизни, что уж говорить о возвращение оттуда, когда за тобой по пятам будут гнаться мудрые четырехсотлетние ламы – кровь стынет в жилах при одной мысли об этом! Но Алисон невозможно было переубедить. Идея отыскать Ла-Тэнгри занозой засела в ее мозгу. Если она не думала о непонятной задержке своего отца или не была занята взаимным обменом колкостями с Доном, то думала о Ла-Тэнгри. Она перечитывала книгу об этой стране снова и снова, пока не выучила ее наизусть. Теперь, если Джейк заговаривал с Алисон наедине, то она немедленно переводила разговор на Ла-Тэнгри. В своих мыслях она уже была на полпути к заветной стране и Джейка она определенно не брала с собой.

- Думаете о Ла-Тэнгри? – спросил Джейк. Он вышел на балкон, где в мрачной задумчивости сидела Алисон все с той же книгой в руках. Только на этот раз ее взгляд был печален и устремлен не в книгу, а куда-то вдаль.

- Я сомневаюсь в себе, - призналась Алисон. – Все, что мы с Эмилайн рассказали – неправда. Я не спасла ее, напротив, едва не погубила нас обоих. Главарь этих бандитов оказался моим другом, он – моряк, несколько лет ходил вместе с моим отцом, только это спасло нас. Разбойники дали нам ночлег, еду, лошадей и проводили до самого замка. Это было самое позорное поражение, какое я могла потерпеть. Я чувствую, что я уже не Алисон Доу, но еще и не Алисон Аллертон и никогда не стану ей. Неужели я так и буду теперь находиться между двумя мирами, ушедшая из прошлого, своего родного и не принятая в настоящем. Чего же я теперь стою и как смогу найти Ла-Тэнгри? Кто теперь пойдет со мной на это испытание? Люди, которых я называла друзьями и которых предала? А ведь я придаю их, находясь сейчас среди тех, кого раньше считала врагами. Все перевернулось вверх тормашками: мои друзья мне враги, а враги – друзья. Что я вам говорю?! – с отчаянием в голосе закончила Алисон. – Вы никогда не поймете меня.

- Напротив, - возразил Джейк, - вы открыли для меня нечто новое, то, чего раньше я не замечал, о чем никогда не задумывался. Выходит, я влюблен во врага?

- Милорд, я не думаю, что…, - начала было Алисон, но замолчала. – Давайте прекратим этот разговор, пожалуй, я зря начала его, - завершила она после короткой паузы. Алисон прекрасно понимала, что Джейк имеет в виду.

- Я пришел попрощаться, - сказал вдруг Джейк. – Я получил известие из Лондона сегодня и должен срочно отправиться туда. Вы вернетесь через пару дней, но, думаю, к этому времени меня уже не будет в Бристоле. Некоторое время мы не увидимся.

- Сколько? – спросила Алисон довольно равнодушно, казалось, она осведомилась только из вежливости, но на самом деле ее пугала долгая разлука с Джейком.

- Неделю, две, возможно больше, я не знаю.

Неделю, больше, - повторила про себя Алисон. Возможно, что сейчас они видятся в последний раз, ведь Честер Доу может забрать ее отсюда со дня на день.

- У вас проблемы? – спросила Алисон.

- Небольшие сложности, ничего страшного. Алисон, - Джейк приблизился к ней и взял ее за руку. Он уезжает, возможно надолго и он хочет, чтобы она ждала его, ждала ни как друга, с которым можно поговорить о Ла-Тэнгри, а как невеста ждет своего жениха. Он хотел сделать ей предложение, именно здесь, именно сейчас. Ему казалось, он не вынесет разлуки, если не будет уверен, что она его невеста и она ждет его. Джейку не приходила в голову мысль, что Алисон может отказать ему. Он не раз видел нежность в ее взгляде, когда она смотрела на него. Эти редкие минуты – были минутами блаженства, очень скоро нежность Алисон сменялась ее обычной холодностью и она снова становилась сдержанной с ним и говорила о Ла-Тэнгри.

Джейк сильно волновался, он смотрел на руку Алисон, которую держал в своих ладонях и пытался подобрать нужные слова. Алисон, вглядываясь в лицо Джейка, видела его мучения и к своему счастью и ужасу понимала, что сейчас он сделает ей предложение. Ее сердце так бешено не колотилось даже тогда, когда она находилась под обстрелом индейцев на великой реке Амазонке. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы Джейк обнял ее и поцеловал, и ее щеки заливал горячий румянец, когда она думала об этом. Если лорд Лэзенби попросит ее стать его женой, Алисон, конечно же не сможет отказаться. Она пришла в ужас от этой мысли. Если она выйдет замуж за Джейка, то обречет себя тем самым на вечное пребывание в Англии. О да, она будет посещать нескончаемые балы, рауты, званые обеды, научится вышивать, займется благотворительностью и навсегда распрощается с волшебной страной Ла-Тэнгри! Нет, нет и еще раз нет! Она не должна соглашаться на этот брак, а если у нее не найдется сил отказаться…. Она просто не должна позволить ему сделать это признание, которое еще мгновение назад она с таким волнением жаждала услышать.

- Милорд!

Алисон и Джейк одновременно вздрогнули, когда услышали вкрадчивый голос Милисент, вошедшей в этот момент на балкон. Алисон выдернула свою руку из горячих ладоней Джейка и моментально овладев собой, нацепила обратно свою непроницаемую холодность. Джейк был разозлен и раздосадован, а Алисон облегченно вздохнула: спасена.

- Посмотрите, какой чудесный цветок я нашла в саду вашего замка, - прощебетала Милисент. – Я хотела узнать, как он называется и решила подарить его первому, кто скажет мне его название. Я спрашивала у всех, но никто не знает. Милорд, я уверена, вы должны знать, что растет в вашем саду.

Неплохой ход, но напрасный, - подумала Алисон с полуулыбкой глядя на Милисент, - бедняжка.

Джейк даже не взглянул на цветок.

- Мисс Лайтуэлл, это, несомненно, честь получить цветок из ваших рук, но, к сожалению, я не знаю его названия, - ответил Джейк.

- Что ж, - огорченно пожала плечами Милисент, - тогда возьмите его просто так.

- Думаю, вы должны оставить его себе, - сказал Джейк. – Он подходит к цвету вашего платья. С вашего разрешения, - Джейк слегка поклонился девушкам и ушел.

Алисон с некоторой горечью проводила его взглядом. Она была почти уверена, что больше они не увидятся.

Глава 27

Вернувшись в Бристоль, Аллертоны обнаружили послание короля, который был раздосадован и разгневан их быстрым отъездом из Лондона. Он, со свойственной ему обходительностью, приказывал им вернуться. Лорд Аллертон, подозревавший о причине столь внезапного тяготения Чарльза к их семье, ответил, что его жена больна и в ближайшее время он не рискнет отправиться в путешествие, подвергая ее жизнь опасности и не может оставить ее одну в болезни. Однако за долгими извинениями и объяснениями он оставлял королю надежду на их скорый приезд.

Впрочем, это была только отсрочка и Алисон приходила в ярость, когда думала о том, что этот ловелас, который в два раза старше ее, приказывает лорду Аллертону привести свою внучку в Лондон, чтобы он мог удовлетворить свои похотливые желания. Ах, если бы она только могла быть сама собой, она бы показала Чарльзу, где раки зимуют! Но Алисон прекрасно понимала, что ее опрометчивые поступки могут сказаться на всей семье. Что ей? Она покинет Англию в скором времени, но Алисон ни в коем случае не хотела подставить под удар своего дела – лорда Аллертона.

- Не волнуйся так, Алисон, отец обязательно что-нибудь придумает, - утешала ее Алисия.

- Скорее уж я сама что-нибудь придумаю, - ответила на это Алисон, чем очень обеспокоила свою тетю. Как бы эта девочка не наделала глупостей своей горячностью, здесь нужна дипломатичность и хитрость, Алисон же, в слишком грубой форме отказав королю рисковала приобрести себе и всей семье могущественного врага.

Опасения Алисии оказались напрасными, Алисон и сама все прекрасно понимала. Время шло и, спустя неделю после того, как лорд Аллертон отправил письмо королю, в поместье Аллертон появился королевский врач Джордж Уэйкмен, присланный Чарльзом, дабы позаботиться о здоровье леди Аллертон. Этот жест лишний раз доказывал, насколько королю не терпится снова увидеться с обворожительной Алисон Аллертон.

Луиза не отличалась крепким здоровьем и ей даже не пришлось притворяться больной, чтобы Уэйкмен признал ее не вполне здоровой. Однако под его чуткой опекой леди Аллертон быстро шла на поправку, а поскольку Уэйкмену было приказано оставаться с миледи до полного выздоровления и вместе с Аллертонами вернуться в Лондон, то ни у кого не возникало сомнений, что не сегодня завтра им придется собрать пожитки и вернуться ко двору Чарльза Стюарта.

***

- Почему бы тебе не жениться на Алисон Аллертон? – сказал Эдмонд Харрингтон сыну за обедом.

Дон проглотил кусок говядины и ответил:

- По трем причинам, отец. Во-первых, я ее ненавижу, во-вторых, она ненавидит меня, а в третьих, ее любит Джейк.

- Я могу назвать тебе лишь одну причину, по которой ты все-таки должен жениться на ней, - авторитетно заявил граф, откладывая в сторону вилку и доверительно наклоняясь к сыну, - зато очень вескую. Она наследница не только лорда Аллертона, но и леди Литчфилд. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

- Конечно, - равнодушно отозвался Дон, - это значит, что у Джейка есть шанс прибавить к своему состоянию состояние Аллертонов и Литчфилдов.

- Идиот! – вышел из равновесия граф. – Твоему другу лорду Лэзенби совершенно ни к чему деньги Аллертонов и Литчфилдов! Зато тебе бы они не помешали. И уж, конечно, милорд, как твой настоящий друг, мог бы отдать тебе этот лакомый кусочек.

Эдмонд Харрингтон снова, как ни в чем не бывало, принялся за еду. На этот раз Дон отодвинул от себя тарелку и из-под бровей смотрел на отца, обдумывая то, что он сказал.

- Это безумная идея, - проговорил, наконец, Дон. – Даже если я из любви к наследству Алисон преодолею ненависть к ней, то уж, конечно, она не сможет, да и не захочет, преодолевать свою. Кроме того, это было бы свинством по отношению к Джейку.

- Но ты ведь сам говорил мне, что у Алисон дурной характер и что она может испортить жизнь кому угодно. Это так? Так ты мне говорил все время?

- Говорил, - подтвердил Дон.

- Почему бы тебе не спасти своего друга от этой бестии? – граф сделал большой глоток вина из своего бокала. – Кроме того, - продолжал он, - тебе нужно только наследство Алисон, а Джейку – ее сердце. Так поделите это по-братски! Как настоящие друзья!

Дон рассмеялся в ответ на слова отца, но смех его был не веселый и сдавленный. Он очень быстро замолчал и, взяв свой бокал с вином, осушил его до дна. Сейчас Дон заключал сделку со своей совестью. Сколько надо ей заплатить, чтобы она спряталась где-нибудь в глубине его организма и не возникала. Огромное состояние Аллертонов и Литчфилдов достаточная цена? Совесть, не долго сопротивляясь, сказала «да», собрала свои вещи и ушла. А Дон, потирая руки, решил не терять времени и приниматься за дело.

Помимо финансовой стороны дела, была у Дона еще одна причина пойти на авантюру, предложенную его отцом. Дон славился своими победами над женщинами, еще ни одной не удавалось устоять перед его натиском. Алисон же решительно не видела в нем того очарования, которое склонны были видеть другие. Возможно, Алисон слишком хорошо успела узнать его за время путешествия по Амазонии, где открылась ей его подлинная натура. Теперь, когда Дон блистал в обществе, окруженный влюбленными в него дамами, Алисон понимала, что блестит он только снаружи, но чуть колупни и изнутри он окажется прогнившим и протухшим. Дон бы достаточно потешил свое самолюбие и отомстил Алисон за все ее колкости, которые она успела отпустить в его адрес за все время их знакомства, если бы он смог влюбить ее в себя и эта неприступная и высокомерная девушка добровольно пошла бы за него замуж и принесла с собой, к тому же, огромное приданое. Вот уж он поглумился над ней после этого.

Мысли о том, какое колоссальное состояние Дон сможет получить с помощью Алисон и о том, как он будет отмщен, если ему удастся добиться ее благосклонности, лежали на одной чаше весов, а его многолетняя дружба с Джейком – на другой, причем первая чаша перевешивала настолько, будто на второй Джейка не было вообще.

То, что Дон в два раза чаще стал бывать в доме Аллертонов сразу бросилось Алисон в глаза. Ей показалось странным и то, что он во время каждого посещения старался хотя бы на минуту остаться с ней наедине, чего раньше Дон решительно избегал. Он был внимателен к ней и если Алисон начинала говорить ему гадости, то он молчал. В эти моменты он на самом деле казался ей очаровательным в своем смиренном и обиженном виде.

Погода стояла хорошая и Алисон много времени проводила в саду. Дон, когда заставал ее там, ходил за ней по пятам, дарил цветы и делал комплименты. Однажды он стал читать ей стихи. Алисон остановилась, обернулась и все время, пока Дон не закончил, с удивлением и подозрением смотрела ему в лицо. Когда он замолчал, Алисон осведомилась:

- Какого черта, граф?

Дон улыбнулся.

- Люблю, когда вы становитесь сама собой, - произнес он, глядя на нее очарованными глазами. – Но, боюсь, я вас не понимаю.

- Цветы, стихи, комплименты, - пояснила Алисон, - объясните, какого черта все это? Вы что, ухаживаете за мной?

Да, этот орешек покрепче всех остальных. Три недели Дон потратил на нее и все впустую! Ее не задобришь какими-нибудь там стишками, не смягчишь сердце сантиментами, здесь нужно нечто посерьезней, чем преданные щенячьи взгляды, только вот что, Дон никак не мог понять.

- Видите ли, мисс Аллертон, - произнес Дон, отводя взгляд, - возможно вы не знаете, но ненависть и любовь – это два чувства, которые стоят очень близко друг от друга, и, порой, грань между ними очень тонка или даже не заметна….

- Короче говоря, - прервала его Алисон, - вы хотите сказать, что влюблены в меня?

- Если бы я решился….

- О! Не прибедняйтесь, граф, вы решились на гораздо большее, чем притворное объяснение мне в любви! Вы решились на предательство, низкое, подлое предательство! И я вам могу сказать, что вам от меня нужно. Я являюсь единственной наследницей моего деда – лорда Аллертона и моей тети – леди Литчфилд. Я не очень представляю насколько велико состояние того и другой, но, полагаю, что вы осведомлены по этому поводу куда лучше меня. Вам нужны деньги и ничего, кроме денег.

Дон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Алисон не позволила ему вымолвить и слова.

- А теперь слушайте меня внимательно, любезный граф. Вы достойный и яркий пример алчности, трусости и низкого предательства. Вы самый мерзкий, гнусный и подлый тип, какого только можно найти на всем свете. И я не ненавижу вас, как вы, очевидно, полагаете. О нет! Вы не достойны такого высокого чувства, как ненависть. Вас можно только презирать, и я презираю вас, как презирают грязную, вонючую крысу, живущую в сточной канаве. Теперь вы знаете все о тех чувствах, что я к вам питаю. Последнее, и самое главное, что я вам хочу сказать: если вы по-прежнему тверды в своем намерении жениться на мне, то знайте, у вас есть мое согласие. Отвечайте здесь и сейчас! – потребовала в заключении Алисон.

Дон тяжело дышал, словно после быстрого бега. Он почти с ужасом смотрел на Алисон и чувствовал себя той самой крысой из сточной канавы. Ему хотелось убежать и забиться в какую-нибудь неприметную щелочку. Он был уничтожен и не из-за того, что слова Алисон неожиданно вернули его совесть на место, а из-за того, что его планы коварной мести рухнули, как карточный домик, а Алисон снова взяла верх. Она хотела унизить его словами о своем презрении к нему и одновременно согласием стать его женой. Отказаться от этого подарка судьбы? О нет! Хотя бы одна часть плана удалась. Какая ему разница, любит его Алисон или презирает. Она ему вообще не нужна. Зачем же отказываться, если она сама преподносит ему свое наследство на блюдечке с голубой каемочкой. Но ей это зачем?

Дон успокоился, взял себя в руки и спросил:

- Очевидно, вы тоже имеете какой-то расчет, мисс Аллертон, если соглашаетесь стать моей женой. Позвольте узнать, какую вам выгоду несет союз со мной?

- Вы этого не узнаете, - ответила Алисон, – по крайней мере сейчас. Все, что хотела, я уже сказала. Теперь дело за вами, либо соглашайтесь, либо отказывайтесь.

Нет ли в этом какого подвоха? – подумал Дон, но сказал:

- Я затеял все это не для того, чтобы отступить в последний момент.

- Чудесно, - изрекла Алисон. – В таком случае, вам стоит попросить моей руки у лорда Аллертона. День свадьбы назначьте сами, мне решительно все равно, когда это произойдет, лишь бы как можно быстрее. И еще, скоро мы отправляемся в Лондон, вы поедете с нами.

- Зачем? – удивился Дон.

- Как зачем? Разве вы не хотите представить королю свою невесту? – отозвалась Алисон. - А теперь будьте так добры, избавьте меня от своего общества, мне оно неприятно, - с этими словами Алисон отвернулась от Дона и уселась на скамейку. Дон слегка поклонился ей и ушел.

У Алисон действительно был свой расчет, весьма сложный и хитрый. От замужества с Доном она ждала сразу насколько выгод. Во-первых, прошел уже почти год после того, как она поселилась у лорда Аллертона, а отец до сих пор не приехал за ней. Алисон не верила в то, что Честер Доу мог нарушить слово, которое дал своей дочери. Очевидно, с ним что-то случилось, должна быть веская причина, почему он не появился в то время, когда обещал. Значит, Алисон должна своими силами выбираться из своего английского заточения. Алисон рассчитывала, что выйдя замуж она получит приданое и у нее появятся свои деньги, которыми она будет самостоятельно распоряжаться. Тогда она купит какое-нибудь достойное судно в Бристоле, навербует команду и сделает Дону ручкой. Пусть он сидит в богатстве и упивается вином своего меркантилизма.

Другая причина заключалась в родственниках Алисон и лорде Лэзенби. Помолвка с Доном успокоит родственников и оградит ее от того, что все сознательно толкают ее в объятия Джейка. Несмотря на то, что Алисон одновременно и хотела и боялась очутиться в этих самых объятиях, Джейк играл значительную роль в решение Алисон выйти замуж за Дона. Она, разумеется, могла бы с таким же успехом стать женой лорда Лэзенби, получить свое приданое, и покинуть мужа. В этом случае, после своего отъезда, Алисон видела такую картину: она, узнавшая любовь Джейка, с муками совести и болью в сердце преодолевает перевал, за которым ожидает увидеть Ла-Тэнгри и не чувствует при этом никакой радости, потому как мечтает только об одном – снова очутиться в объятиях мужа, а Джейк в свою очередь, с разбитым сердцем сидит в своем замке, и в абсолютном одиночестве встречает свою старость. Пока еще не поздно все это исправить. Алисон не достаточно сильно привязана к Джейку и сможет забыть его, как только окажется за пределами Англии, а Джейк сможет найти себе достойную супругу, о которой все время мечтал, обзавестись детьми и со спокойной душой встречать старость. Выходит, Алисон спасает его, выходя замуж за Дона. Помолвкой с графом Харрингтоном она не только отрежет попытки лорда Аллертона, Луизы и Алисии выдать ее замуж за Джейка, но и в корне пресечет желание Джейка ухаживать за ней.

И, наконец, третей, но не последней по значимости причиной стал Чарльз. Алисон полагала, что, узнав о ее помолвке с Доном Харрингтоном, король поймет, что его надежды завоевать сердце Алисон напрасны, благословит и отпустит с миром. Таким образом дипломатично и легко она решит все свои проблемы.

Итак, Дон попросил у лорда Аллертона руки Алисон и ее деду не оставалось ничего другого, как пожать плечами:

- Если этого хочет Алисон.

Помолвка состоялась и ввергла в шок не только семейство Аллертон, но и весь высший свет. Все, ожидая помолвки Алисон, думали услышать рядом с ее именем имя лорда Лэзенби, но никак не Дона Харрингтона. Единственным человеком, который радовался предстоящей свадьбе была Милисент Лайтуэлл. Она поздравила жениха и невесту и сообщила, что они чудесная пара. Теперь у этой девушки появился реальный шанс выйти замуж за Джейка. Она надеялась, что лорд Лэзенби сделает это хотя бы от отчаяния, которое должен испытать, когда вернется и узнает, что Алисон выходит замуж за его близкого, или, лучше сказать, бывшего друга.

Теперь Дон приходил в дом Аллертонов только для того, чтобы поговорить с лордом или леди Аллертон о предстоящей свадьбе. Граф совсем не горел желанием видеть Алисон, но каждый раз они проводили несколько минут вместе, чтобы не вызвать толков и подозрений. Это ненормально, если жених не хочет видеть свою невесту. Они в эти минуты никогда ни о чем не разговаривали и Дон обращал на Алисон не больше внимания, чем она на него.

Наконец, Уэйкмен решил, что леди Аллертон абсолютно здорова и они могут отправляться. Об этом было сообщено также и Дону. Лорд Аллертон приветствовал желание Алисон в том, чтобы ее жених сопровождал их в поездке, поскольку он также полагал, что известие о помолвке несколько охладит пыл короля. Отчасти это было так, но они ошиблись.

Чарльз был заметно огорчен, когда Алисон явилась во дворец в сопровождении своего жениха – Дона Харрингтона. Стараясь скрыть свое разочарование, король радушно принял обоих, поздравил и пообещал, что его подарок к их свадьбе будет поистине королевским.

Алисон была более, чем довольна. Чарльз по-прежнему уделял девушке много внимания и виделся с ней почти каждый день, но теперь ему приходилось принимать ее вместе с ее женихом, который, быстро поняв, что от него требуется, ни на минуту не оставлял невесту одну. Но Алисон недооценила Чарльза. Она и не подозревала, что своим замужеством может сыграть на руку королю. Он полагал, что отказ девушки вызван ее страхом перед тем, что муж может вернуть ее семье, если она окажется не невинной, она будет опозорена. Сейчас Алисон должна блюсти свою девичью честь, но, когда она выйдет замуж, все очень упростится. Чарльз решил, что скорое замужество Алисон подарок судьбы и решил набраться терпения.

Алисон, ее семья и ее жених пробыли в Лондоне еще около недели и снова вернулись в Бристоль. Чарльз больше не пытался их удержать и все облегченно вздохнули. Но король сходил с ума вдали от этой девушки – божественно красивой, грациозной, гордой и независимой. Этот несравненный цветок несомненно должен быть в его саду. Чарльз не находил себе места, метался из угла в угол в своих апартаментах, наконец, не выдержал, вскочил на лошадь и отправился в Бристоль, чтобы увидеться со своей возлюбленной.

Алисон же в этот момент была занята еще одним вопросом. Скоро должен был вернуться Джейк. Как сказать ему о том, что она выходит замуж за Дона? Алисон надеялась, что ей не придется это делать. Мир не без добрых людей, кто-нибудь да опередит ее с этой новостью, и логично предположить, что в подобном случае лорд Лэзенби больше не появится в доме Аллертонов.

Однако встреча с Джейком произошла несколько иначе, чем представляла себе это Алисон.

Она прогуливалась по саду недалеко от парадного входа в особняк, когда услышала, что к воротам подъехала карета. Алисон направилась туда, полагая, что это Эмилайн, она обещала заехать после обеда и Алисон с нетерпением ждала ее, пытаясь скоротать время в саду. Однако вместо Эмилайн Алисон увидела Джейка, он быстрой решительной походкой направлялся по алее к особняку.

Близится час, - подумала Алисон. Если Джейк еще не знает о помолвке, то лорд Аллертон не замедлит просветить, чем кончилось его месячное отсутствие в городе. Так даже лучше, если именно лорд Аллертон расскажет об этом Джейку, а ни кто-нибудь еще.

Чтобы Джейк не увидел Алисон, она развернулась и пустилась наутек, намереваясь найти укрытие за ближайшими деревьями. Но было поздно, Джейк уже заметил ее и бежал за ней. Алисон припустила еще быстрее, подбирая свои юбки и проклиная их за то, что они мешают ей нормально перебирать ногами. Джейк легко догнал Алисон и, схватив за талию, развернул ее и поцеловал. Алисон не стала вырываться и кричать, она обвила руками его шею и ответила на поцелуй.

Чувства, которые испытывала сейчас Алисон были совершенно новыми для нее. Да, когда-то был Хогарт, но тогда Алисон позволила ему поцеловать себя только из любопытства. Почему все женщины в сентиментальных французских романах, которые читает ее матушка, сходят с ума от поцелуев? Тогда Алисон показалось, что поцелуй – это девяносто девять процентов слюны и лишь один процент удовольствия. Теперь с Джейком все было наоборот. Она испытывала какое-то странное волнующее чувство в груди, когда он прижимал ее к себе, касался губами ее губ, и сердце билось быстрее. Сто процентов адреналина и не надо тебе ни разъяренных индейцев, пускающих в тебя град стрел, ни испанских пушек с обоих бортов. Что это? Любовь? Сейчас Алисон не думала об этом. Она и потом об этом никогда не задумывалась. Она просто делала то, что ей хотелось делать или то, что велел ей ее разум. Сейчас ее разум молчал, поэтому она наслаждалась объятиями и поцелуями Джейка и даже если и задавала себе какой-то вопрос, то только один: откуда в нем столько нежности и страсти?

Что в этот момент чувствовал Джейк нетрудно догадаться. Необыкновенное счастье. Он, Алисон и ничего вокруг, кроме розового света их любви.

Потом ни Джейк, ни Алисон не могли вспомнить, сколько времени провели они так, не выпуская друг друга из объятий, ни о чем не разговаривая, просто целуясь. Но уже стемнело, когда Джейк, нарушив молчание, прошептал:

- Завтра я попрошу у лорда Аллертона твоей руки.

Этими словами он вернул Алисон на землю. Какой ужас! Что она наделала?! Она должна немедленно сказать Джейку, что уже помолвлена с Доном! Но нет. Алисон не могла заставить себя открыть рот и произнести хотя бы слово. Что с тобой, Алисон Доу?! Ты решительная и смелая до безумства не можешь произнести какие-то четыре слова: я помолвлена с Доном. Это ведь так просто, но Алисон казалось, что сложнее задачи перед ней никогда в жизни не стояло. Лорд Аллертон завтра скажет Джейку все.

- Мне пора, - сказала Алисон, мягко отстраняя от себя лорда Лэзенби, и быстро направилась прочь. Джейк почувствовал, что что-то не так, но не успел ничего спросить. Он подождал, пока Алисон не скроется из вида и тоже отправился домой.

Алисон заперлась у себя в комнате. Поздравляю, мисс Доу, - сказала она себе. Ты теперь предательница не лучше Дона. До сих пор ты никогда ничего не обещала Джейку, даже не давала ему повода думать, что влюблена в него, а теперь…. Ты поступила также подло, как и Дон, более того, ты проявила малодушие!

Алисон злилась и на себя и на Джейка и на Дона. Ей хотелось что-нибудь разбить, чтобы выпустить пар. Алисон схватила фарфоровую статуэтку с комода и запустила ею в кровать. Статуэтка упала в мягкую перину и не разбилась.

Так, спокойно, Алисон Доу! Возьми себя в руки. Ведь ты Алисон Доу! Именно Доу, а не Аллертон, а Алисон Доу непозволительно так вести себя, недопустимо распускать нюни. Алисон Доу всеми средствами добивается своих целей и, если понадобится, пойдет по головам. Какое ей дело до Джейка или еще кого-то? Они не больше, чем пешки в ее игре. Она должна покинуть эту проклятую Англию, должна действовать по намеченному плану, и все, что сейчас надо – не паниковать и сохранять хладнокровие. Так она и поступит!

Но Алисон не знала, не могла знать, что в этот вечер произошло еще кое-что, событие, которое, само по себе являясь незначительным, на самом деле стало той мелочью, которая может коренным образом изменить жизнь сразу нескольких человек. Причиной тому был король Чарльз и его безумная любовь, толкнувшая его, презирая трудности и опасности, сломя голову броситься в Бристоль. Он, одетый, как обедневший дворянин, в сопровождении одного слуги, подъехал к особняку Аллертонов секундой раньше, чем Джейк. Король несказанно обрадовался, когда сквозь ограду и заросли аккуратно подстриженного кустарника, увидел Алисон, гулявшую в полном одиночестве. Чарльз не сомневался, что в саду, бережно хранимом умелым садовником, найдется немало укромных уголков, где он мог бы оставаться наедине с дамой своего сердца неопределенное количество времени, не боясь при этом быть замеченным. Но, прежде чем он успел спешиться и отдать свою лошадь на попечение слуги, лорд Лэзенби опередил его, и в следующий момент перед королем разыгралась любовная сцена, полная нежности и страсти. Словно пораженный ударом меча, Чарльз кинулся прочь, он выхватил у слуги поводья и вскочив на лошадь, не обращая внимания на приближающуюся ночь, пожелал немедленно отправиться в обратный путь.

Глава 28

С каким волнением и восторгом ждал Джейк утра! Всю ночь он не сомкнул глаз, снова и снова переживая предыдущий вечер. До сих пор ощущал он на своих губах вкус страстных поцелуев Алисон, чувствовал ее горячее дыхание, слышал шелест ее шелковых юбок, ощущал биение ее сердца. Он представлял себе завтрашний день до мельчайших подробностей. Чувствовал радостное волнение в доме Аллертонов, видел улыбку Алисон, а потом суматоха с подготовкой к свадьбе, венчание (Алисон в наряде невесты прекрасна), предвкушал счастье первой брачной ночи….

Только взошло солнце, а Джейк уже был на ногах. У Аллертонов еще наверняка все спят. Надо немного подождать…. Минуты тянулись часами, часы казались вечностью. Наконец, Джейк велел заложить карету. Дорога до дома Аллертонов казалась длиннее, чем обычно, а ступенек на лестнице в их особняке будто стало в два раза больше.

Джейка ждал сюрприз. Он объяснил цель своего визита, но не видел радости на лице лорда Аллертона, а глаза Луизы и Алисии, которые тоже присутствовали в комнате, выражали ужас. Старый лорд прокашлялся и, нарушая гнетущую тишину, воцарившуюся в зале, мрачно произнес:

- Алисон помолвлена с Доном Харрингтоном.

В первое мгновение Джейк подумал, что это неудачная шутка, однако лица всех присутствующих были настолько угрюмы, что мысль о розыгрыше казалась нелепой.

- Что?! – спросил Джейк, полагая, что ослышался.

- Поверьте, мы тоже были очень удивлены…, - начала было Алисия, но Джейк прервал ее.

- Это невозможно! – горячо воскликнул он.

- К сожалению это так, - печально покачала головой леди Аллертон.

- Поверь, Джейк, я не желал лучшего мужа для Алисон, чем ты, но такова ее воля…, - произнес лорд Аллертон, он пожал плечами, так и не закончив фразу.

Джейк поднялся со стула, на котором сидел. Трудно описать, что он чувствовал в этот момент. В голове стоял шум, мысли путались, жар, озноб, как при лихорадке. Этого не может быть! Не может быть! – вертелось у него в голове.

- Я могу с ней поговорить? – едва слышно проговорил он.

Старый лорд взглянул на женщин, словно спрашивая у них разрешения.

- Она в библиотеке, - ответила Алисия.

Джейк сам не свой отправился в библиотеку. Алисон сидела в кресле с книгой в руках. Она была так прекрасна. На ней было розовое платье цвета той любви, что вчера озаряла их в саду. Джейк остановился недалеко от дверей. Алисон оторвалась от книги и посмотрела на него.

- Это правда? – спросил он, и голос его был так тих, словно та боль, что он чувствовал сейчас в своем сердце, отдавалась во всем теле и отнимала у него все силы.

Алисон отложила в сторону книгу и встала.

- О чем вы, милорд? – спросила она. Алисон была холодна, неприступна и совершенно невозмутима. Нет, не эту девушку Джейк вчера целовал в саду, не об этой мечтал ночью. Перед ним была грозная Королева Морей.

- О вашей помолвке, - проговорил Джейк. – Вчера вечером вы, очевидно, забыли о подобной мелочи, - в голосе лорда Лэзенби было столько горечи, что сердце Алисон на мгновение дрогнуло, но она только плотнее стиснула зубы и выше подняла голову.

- Скажите, почему Дон? – снова спросил Джейк, не дождавшись от Алисон ответа. – Почему из всех мужчин, что находятся у ваших ног, вы выбрали именно Дона? Почему вы ничего не сказали мне вчера? Хотели выставить меня идиотом? Вам это удалось! Почему вчера вы целовали меня? Хотели сделать мне больно? И это вам удалось! Вы заставили меня подняться на седьмое небо от счастья, чтобы потом сдернуть оттуда на голые камни! Господи! Никогда в жизни мне не было так паршиво, как сейчас!

Джейк замолчал на секунду. Алисон тоже молчала. Она не смотрела на лорда Лэзенби и пыталась не слушать то, о чем он ей говорит.

- Ответьте же мне что-нибудь, - произнес Джейк.

- Милорд, - голос Алисон был как лед, - не в столь отдаленном будущем я стану женой Дона Харрингтона. Это все, что я могу вам сказать.

Он был искренен с ней, он был, как раскрытая книга, он не надевал масок, не прятал свои чувства, смеялся, когда было смешно и плакал, когда было больно. Как только его угораздило влюбиться в это бесчувственное создание?!

Джейк снял с пальца перстень с сапфиром, который когда-то получил от Алисон и положил его на столик. Большой синий камень был также прекрасен и также холоден, как глаза его хозяйки. Этот перстень – корона, и он должен принадлежать королеве.

Алисон Доу, кто ее поймет. Она черства и жестока. Она жертвует жизнями людей: чужих, мало знакомых и даже друзей; Джейк знал все это по путешествию по Амазонке. Она не знает ни жалости ни сострадания, она глуха к чужой боли. Но Дон – его лучший друг, как он мог так поступить?! Почему он, ненавидящий и избегающий Алисон решил жениться на ней. Неужели польстился на ее деньги? Неужели богатство значит для него больше, чем их дружба?! Джейку хотелось посмотреть Дону в глаза и увидеть в них ответы на все эти вопросы.

Джейк, как разъяренный тигр набросился на своего недавнего друга, а теперь соперника. Он схватил его за грудки и прижал к стене.

- Джейк, спокойно, давай поговорим, - произнес Дон и не думая сопротивляться. Он знал, что у его друга есть основательные причины, чтобы злиться на него.

- Ты негодяй, Дон Харрингтон! – провозгласил Джейк. – У меня нет желания с тобой разговаривать, зато есть желание тебя убить!

- Я понимаю, ты зол, на меня, - отозвался Дон, - но что можно поделать, если два сердца любят друг друга.

- Что?! – воскликнул Джейк. – Какие это два сердца и о какой любви ты говоришь? Единственно, что любит сердце Алисон, так это море, а твое сердце любит только деньги! Я всегда знал, что ты так же алчен, как и твой отец, но я никогда не думал, что ты не остановишься даже перед предательством.

Джейк отпустил Дона и, отойдя от него продолжал:

- Но хуже всего то, что ты нанес мне удар в спину. Ты действовал за моей спиной, ты воспользовался моим отсутствием! Черт возьми, это по меньшей мере низко! Вы негодяй и подлец граф! Я к вашим услугам.

- Джейк, опомнись! – воскликнул Дон. – Я тебе не враг!

- Зато я теперь твой враг, - ответил Джейк. – Завтра на рассвете я к вашим услугам, граф Харрингтон, - повторил он. – Оружие выберете сами.

Дон больше ничего не успел сказать, Джейк стремительно вышел из комнаты. Дон с досадой ударил ладонью по столу. Когда он согласился с планом, предложенным его отцом, когда он решился предать друга и жениться на Алисон, он не подумал о возможных последствиях и теперь ему приходится расплачиваться за это. Они с Джейком были знакомы с детства и долгие годы были друзьями, и что же теперь? Из-за этой проклятой девчонки они стали врагами и завтра на рассвете один из них будет убит рукой другого!

Дальнейшие события развивались очень быстро. В этот же день в спокойствие дома Аллертонов ворвалась зареванная Милисент и, бросаясь к Алисон, закричала:

- Что ты наделала, проклятая!

Алисон резко поднялась со стула, намереваясь ответить на это ни то обвинение, ни то оскорбление, но Милисент неожиданно бросилась на колени к ногам Алисон и взмолилась:

- Спаси его, умоляю! Ты заварила всю эту кашу и только ты можешь теперь спасти его! Ради всего святого! Прошу тебя….

Алисия подняла девушку с колен и усадила на стул.

- Пожалуйста, успокойся.

- Что, наконец, происходит? – осведомилась Алисон.

Милисент дали стакан воды, она сделала небольшой глоток и, не переставая плакать, объяснила:

- Лорд Лэзенби вызвал Дона Харрингтона на дуэль. Они дерутся завтра на рассвете. Милорд просил Элиота быть его секундантом. Умоляю, спасите его! Он убьет его!

- Почему вы решили, что кто-то кого-то должен убить? – хладнокровно произнесла Алисон. – Я не понимаю кого от кого я должна спасать?

- Граф Харрингтон на много лучше владеет любым оружием. Он убьет лорда Лэзенби!

- Не надо паниковать. Возможно все обойдется.

- Да как вы можете быть так спокойны?! – закричала Милисент вскакивая.

- Ради Бога! Что вы от меня ждете?! – воскликнула Алисон, выйдя из себя.

- Вы должны остановить их! Умоляю, поговорите со своим женихом. Он послушает вас. Он не должен драться с Джейком!

- Но если Дон не будет драться с Джейком, то сам будет убит, - возразила Алисон.

- Я понимаю, вы не хотите потерять жениха, - в отчаянии произнесла Милисент. – Но знайте, если завтра на рассвете граф Харрингтон убьет лорда Лэзенби, то эта смерть будет на вашей совести.

Милисент отстранила от себя Алисию, которая все это время, пытаясь успокоить девушку, держала ее за плечи, и ушла.

Дон не хотел дуэли, но и не мог отклониться от нее. У него на душе было также паршиво, как у Алисон и у Джейка. Хотя из них троих Джейку приходилось труднее всего. У него в душе смешались горечь, обида, разочарование, злость. Он понимал, что Дон сильный противник, гораздо сильнее его, он готовился к смерти и ждал ее. Завтра на рассвете. Но, несмотря на все, что произошло за последние сутки, Джейку в последний раз хотелось увидеть Алисон и поцеловать ее.

Лорд Аллертон, Луиза, Алисия – все были подавлены и расстроены происходящим. Но что поделать? В жилах этих безумцев течет горячая кровь. Как остановить их?

Алисия вошла в комнату Алисон. На улице шел дождь.

- Ты должна поговорить с Джейком, - произнесла Алисия. – Возможно тебе удастся остановить его….

Алисон не дала ей договорить.

- Именно это я и собираюсь сделать, дорогая тетя, - ответила она, беря плащ. – Я уже велела заложить карету и я еду.

Алисон стремительно вышла из комнаты и Алисия поспешила за своим плащом, чтобы поехать вместе с ней.

Уже была осень и погода давала об этом знать. Всем сейчас было не по себе, а холод, дождь и ветер еще больше нагнетали обстановку. Алисон была серьезна и сосредоточена. Алисия, сидя рядом с ней в карете, пыталась заглянуть ей в лицо и понять, что она чувствует, о чем думает, беспокоится ли она хоть немного за лорда Лэзенби? Но Алисия не находила ответов в лице Алисон, девушка была холодна и непроницаема. Они проделали дорогу в полном молчании. Наконец, карета остановилась. Большой особняк, который достался Джейку от родителей и в котором жил еще его дед, казался пустым и безжизненным. Алисон сама открыла дверь кареты, и обернулась к Алисии.

- Ждите меня здесь, - сказала она.

Что это? Слезы на ее щеках? Алисия немного подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть и заглянула в глаза Алисон. О нет! Это всего лишь капли дождя, что ворвались в карету, когда открылась дверь. Алисон ушла. Алисия видела, как прошла она по аллее решительным твердым шагом и остановилась перед дверью. Старый слуга открыл на ее стук. Алисии показалось, что Алисон слишком долго стоит на пороге, но что там происходит она знать не могла.

- Милорд никого не принимает, - в третий раз произнес слуга в ответ на настоятельные просьбы, почти приказания Алисон впустить ее. Слуга был невозмутим и загораживал собой проход. В этом дряхлом старике чувствовался многолетний дворецкий.

Алисон извлекла из-под плаща свой кинжал и ткнула им старика в живот.

- Клянусь Богом, я проткну тебя насквозь, если сию же минуту ты не проводишь меня к своему хозяину, - прошипела она.

Старик пожал плечами и отошел в сторону, впуская Алисон в дом. Она скинула мокрый плащ, пока слуга закрывал за ней дверь.

- Сюда, пожалуйста, - безо всякого выражения проговорил старик, поднимаясь по лестнице и приглашая Алисон следовать за ним.

В большой зале, куда привел Алисон дворецкий, горел камин. Джейк сидел перед ним в глубоком кресле с высокой спинкой. Алисон могла видеть только его руку, спокойно лежащую на подлокотнике кресла. Алисон повернулась к слуге и слегка кивнула, ни то позволяя, ни то повелевая ему уйти. Старик быстро и бесшумно удалился. Алисон сделала несколько шагов по направлению к камину и остановилась.

- Зачем вы пришли, мисс Доу? – спросил Джейк, называя Алисон ее настоящим именем, или тем именем, которое она считала настоящим.

Алисон подошла к креслу и присела на корточки возле Джейка, спиной к огню.

- Милорд, - произнесла она, глядя ему в глаза. – Вы самый благородный, самый мужественный и самый отчаянный человек, какого я встречала в своей жизни. Видите этот перстень? – Алисон подняла руку на указательном пальце которой мерцал синий камень, тот самый, что вчера вернул ей Джейк. – Это некий символ. Символ власти, бесстрашия, силы и мудрости. И этот символ принадлежит Королеве Морей, он принадлежит мне. Все «береговое братство» и многие другие знают об этом перстне. Но есть еще один. Его камень красен и ярок, как пламя. Он означает, что человек, носящий его имеет горячее, смелое и благородное сердце. Сейчас этот перстень у Дрейка Нортона, возможно вы слышали это имя. Он не по праву владеет им. Но я клянусь вам, милорд, однажды этот перстень будет ваш!

Джейк спокойно смотрел на Алисон, которая горячо клялась принести ему символ его смелости и благородства, и думал о том, как красиво играет свет огня в ее серебристых волосах.

- Оставьте меня одного, мисс Доу, - тихо произнес Джейк.

Алисон поднялась и Джейк последовал ее примеру.

- Бросьте эту затею милорд, - покачала головой Алисон. – Вы ведь знаете, я люблю Дона не больше, чем он меня. У меня был ряд причин для помолвки с графом Харрингтоном. Я просто хочу выбраться из Англии с его помощью.

- Почему вы не попросили меня об этом? – сказал Джейк, но он не ожидал услышать ответ на свой вопрос и продолжал: - Эта дуэль касается только того, что произошло между мной и Доном и ни в коем случае не затрагивает то, что произошло между мной и вами. Дон предал меня и не все ли равно, произошло это с вашим участием или с чьим-либо еще. Отправляйтесь в Ла-Тэнгри, в Эльдорадо или на поиски этого перстня, куда хотите. Только мне не нужны никакие символы. Я надеюсь, что люди, глядя на меня без помощи какого-нибудь клейма смогут определить праведник я или преступник, смельчак или трус, верный друг или подлый изменник. Прощайте, мисс Доу. Пусть добрый ветер надувает паруса ваших кораблей.

Джейк замолчал и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Алисон ничего не сказала больше и ушла.

Да, она говорила, что не любит Дона, но ведь она не сказала, что любит его, Джейка. Возможно, это что-то изменило бы…. Как бы Джейк хотел услышать от нее эти слова. Он снова опустился в кресло возле камина. Было уже довольно поздно, но этой ночью Джейк не собирался спать. Это была последняя ночь, а завтра на рассвете….

Глава 29

Перед Джейком проносилась вся его жизнь. Его дружба с Доном, их игры в саду, они размахивают деревянными саблями, изображают из себя то отважных пиратов, то великих полководцев. Их многое связывало, они делили радости и горести. Они были вместе, когда умерла мать Дона и позже, когда скончались родители Джейка. Но чаще всего он думал об Алисон. Вспоминал их первую встречу, которая произошла два года назад перед зданием суда. Он видел, как срывается с ее головы шляпа и, как серебряные нити, сверкая необыкновенным бриллиантовым блеском, рассыпаются по ее плечам великолепные белые волосы. Он видел ее завороженный, восхищенный взгляд, когда позже на корабле он рассказывал ей о Ромео и Джульетте, тогда впервые рассказал он ей о волшебной стране Ла-Тэнгри. Он видел ее гордую и прекрасную на носу корабля, смелую и решительную в дебрях Амазонки, слышал ее голос, когда впервые лежа на плоту, под обстрелом дикарей, прося его о помощи, она впервые назвала его по имени. Видел, как с материнской заботой она ухаживала за раненным Эмилио на острове в устье Амазонки. Он вспоминал их беседы в замке Лэзенби, ее улыбку, блеск ее глаз, прошлый вечер….

Так прошла ночь.

Утро было унылым и пасмурным, и не предвещало ничего хорошего. Когда Дон прибыл в назначенное место, Джейк уже ждал его. Он выглядел усталым, но решительным. Здесь же была Милисент. Она приехала со своим братом и сидела в карете. Дон соскочил с лошади, бросил поводья своему секунданту, который приехал раньше, и быстрым шагом направился к Джейку. Они остановились друг против друга и обменялись холодными взглядами.

- Я в последний раз предлагаю вам примириться и разрешить конфликт мирным путем, - произнес Элиот несколько церемониально.

- Это невозможно, - отозвался Джейк.

Дон промолчал.

- Выбирайте оружие, господа.

Элиот поднес две шпаги. Джейк слегка кивнул Дону, предоставляя право выбора ему. Дон не глядя взял первую попавшуюся шпагу, не отводя взгляд от Джейка, он сломал ее о колено и бросил наземь.

- Можешь ненавидеть меня, - произнес он, - можешь думать обо мне что угодно, что я подлец, трус, предатель. Но ты остаешься моим другом, Джейк, и я никогда не скрещу с тобой шпагу, ни при каких обстоятельствах, - Дон на секунду замолчал и добавил намного тише: - Прости меня, я виноват перед тобой. Но я не хотел, чтобы мы стали врагами.

Джейк промолчал. Милисент вышла из кареты, с напряжением наблюдая за тем, что происходит. Дон развернулся и, теперь уже не спеша, направился к своей лошади. Элиот с облегчением вздохнул. Он взял под руку сестру и помог ей сесть в карету. Через минуту поляна опустела. Джейк остался один.

Как в пустыне. Как в снежной пустыне. Ничего вокруг, кроме холодного слепящего своей белизной снега. Ничего, кроме холода и одиночества. Ни невесты, ни друга, ни жизни. Господи! Где-то ты есть в этом огромном небесном пространстве! – звучал ни то вопрос, ни то утверждение. Скажи, Господи, что же дальше?! Господи, ты видишь, что я на краю пропасти?!

Джейк выпивал очередной бокал до краев наполненный виски, закрывал глаза и падал в эту пропасть. Он летел, летел, летел, мелькали черные стены…. Когда же, наконец, земля? Когда конец?

- Милорд, - прорвался вдруг через черноту нежный дрожащий голосок.

Джейк с трудом поднял тяжелые веки. Он уже плохо видел того, кто перед ним стоял.

- Милорд, это я, Милисент, - дрожащим от слез голосом произнесла она, видя его отсутствующий взгляд.

- Оставьте меня одного, - проговорил Джейк, отбрасывая в сторону всякие правила приличий. – Уходите.

- Милорд, вы не должны…, - начала было девушка, но Джейк прервал ее.

- Кертис! – позвал Джейк старого слугу. Тот ждал в дверях и явился в мгновение ока. – Проводите даму, она уходит.

Милисент хотела что-то возразить, но не успела. Кертис как можно более деликатно взял ее под локоть и повел к выходу.

- Идемте, - пробормотал он, - вам не следует этого видеть.

Милисент уходила со старым слугой, оборачиваясь при каждом шаге, со слезами и жалостью глядя на лорда Лэзенби, на своего возлюбленного, а он наливал очередной бокал виски.

В отчаянии и в слезах покидала она дом Лэзенби. К Алисон! Надо немедленно ехать к Алисон! – думала Милисент. Но только прошла она по красивой аллее, направляясь к карете, которая ждала ее за воротами, как попала в объятия своего отца и брата. Заметив, что Милисент уехала, было не трудно догадаться, куда она направилась. Девушка, глотая соленые слезы, кричала, что немедленно надо ехать к Алисон, только она сможет повлиять на Джейка, только она сможет остановить это безобразие! Ведь лорд Лэзенби губит себя! Милисент считала, что благодаря Алисон дуэль не состоялась. Она не знала, что мисс Доу и не думала говорить с Доном, он сам, переживая и ворочаясь всю ночь, принял решение сломать свою шпагу и извиниться перед Джейком. Каким бы подлецом Дон ни был, но он не хотел кровопролития, он по-прежнему считал Джейка своим другом. Но Милисент об этом ничего не знала и полагала, что если Алисон удалось предотвратить дуэль, то она сможет остановить Джейка от этого запоя. Однако у ее отца было по этому поводу свое мнение.

Алисон же более или менее спокойно относилась к дуэли. Для нее это была всего лишь игра, как все в ее жизни. Она была взволнована, но не так как Милисент или семейство Аллертон, которые опасались за жизнь лорда Лэзенби. Когда «Галактика» брала на абордаж какое-нибудь судно, когда абордажные крюки цеплялись за борт корабля противника и пираты с воплями устремлялись на палубу неприятеля, Алисон понимала, что в этой схватке будет некоторое число убитых. Возможно все они будут из числа врага, а возможно – из числа друзей. Тогда Алисон тоже испытывала волнение – это был азарт сражения и, в какой-то степени, беспокойство о результатах этого сражения. Дуэль, как и все битвы, была игрой, с той только разницей, что число участвующих в ней сводится к двум.

Узнав о том, что дуэль не состоялась, Алисон испытала все-таки некоторое облегчение. Она отнюдь не была рьяной защитницей святого божьего дара – жизни, поэтому не могла сказать, так же как Луиза и Алисия:

- Слава Богу, никто не пострадал!

Алисон действительно беспокоилась за Джейка, но поскольку ее принципы были вполне четко определены, то она не видела особой надобности мешать дуэли. Джейк оскорблен и он должен отомстить обидчику, вызвав его не честный поединок. Он мог убить Дона, но мог погибнуть сам, выживает сильнейший – таково правило той жизни, которую вела Алисон. Теперь беспокоило ее еще кое-что, и никто кроме нее не замечал этого небольшого нюанса. Дон попросил прощения у Джейка, но в подобной ситуации это нельзя считать достаточным. Алисон полагала, что она на месте Джейка испытывала бы неудовлетворение от подобного исхода дела. Когда вызываешь на поединок человека с намерением убить его или быть убитым самому, то нельзя уходить с поля боя с одним прощением в кармане. Если все считали поступок Дона очень положительным, то Алисон расценивала его как позорное бегство.

И Алисон в какой-то мере была права. Джейк испытывал неудовлетворение. Да, поначалу он хотел убить Дона, но злость быстро прошла, ее заглушила боль. Ранним холодным утром, направляясь на дуэль Джейк уже не имел намерения убить своего бывшего друга, напротив, он надеялся, что будет убит сам или, по меньшей мере, будет тяжело ранен, и хоть на какое-то время беспамятство, агония, физическая боль заглушат боль душевную. Этого не произошло, и теперь с помощью виски он создавал другую, искусственную агонию.

Джейк отключился от огромного количества выпитого и пришел в себя, когда почувствовал, что его кто-то со страшной силой трясет за плечи и с громоподобными криками лупит по щекам. Джейк с трудом открыл глаза, он не сразу понял, кто перед ним и что происходит. Громовой голос и сильные руки, сжимавшие его плечи, принадлежали Лайтуэллу. Джейк поспал всего пару часов, голова не болела только потому, что похмелье еще не наступило, он все еще был пьян и слова разъяренного Лайтуэлла до него не доходили.

- Что вам от меня надо? – осведомился Джейк, когда ему надоело, что на него орут.

- Клянусь честью, я убью вас! Я требую объяснений! – вопил Лайтуэлл.

- Каких объяснений? – спросил Джейк, но, не дожидаясь ответа, махнул рукой и произнес: - Впрочем, мне все равно. Хотите – убивайте.

- Отец, успокойтесь, - вмешался Элиот, который тоже был здесь. – Оставьте его, разве вы не видите, он еще пьян. Он не понимает, где он находится.

- Я вижу, что нахожусь в своем доме, в своей спальне, в своей постели…, - отозвался Джейк, Лайтуэлл прервал его.

- Да, но с кем вы здесь находитесь?! – воскликнул он.

- В самом деле, - озадаченно произнес Джейк. – Какого черта вы, господа, здесь делаете? Какое право вы имеете врываться в мой дом и угрожать моей жизни?

Лайтуэлл, свирепо раздувая ноздри, разразился проклятиями, а его сын, сохраняя удивительное спокойствие, терпеливо пояснил:

- Прошу простить моего отца, но я полагаю, у него есть причины злиться на вас. Ведь вы обесчестил его дочь.

Джейк только было собрался удивиться, как за его спиной раздалось громкое всхлипывание. Он обернулся. Рядом с ним в постели, кутаясь в одеяло так, что видно было одни только глаза, полулежала зареванная Милисент. В первый момент Джейк испытал ужас. Но ведь этого не может быть! Он попытался собраться с мыслями, сосредоточиться, вспомнить, ведь этого не могло быть! Он не мог…. Надо вспомнить, когда пришла Милисент, как они могли оказаться в постели? Но нет, все воспоминания за вчерашний вечер сводились только к падению в черную пропасть.

Элиот подал Джейку халат. Он быстро накинул его, встал с постели и несколько раз прошелся по комнате, пытаясь навести ясность в мыслях. Но в голове стоял шум, в глазах двоилось, мысли путались, хотя последнее потрясение несколько отрезвило его. Лайтуэлл беспрестанно что-то кричал, сопел, размахивал руками. Элиот тихо стоял рядом с ним, на его лице была печаль и некоторая обреченность. Милисент плакала, закопавшись в одеяле. Вдруг среди ругательств и угроз Лайтуэлла, Джейк услышал слова, которые мгновенно привели в стройный порядок все его мысли:

- Вы обесчестили ее и вы должны жениться на ней….

- Так вот в чем дело, - тихо произнес Джейк. В его голосе было что-то ледяное и злое, что немедленно прекратило словесный поток Лайтуэлла. Даже Милисент на несколько минут перестала плакать. – Этой ночью ничего не было. Вчера я был настолько пьян, что с трудом мог держать стакан в руке, не говоря уже о том, чтобы кого-нибудь лишить невинности. Вы подстроили все это, чтобы заставить меня жениться на вашей дочери.

Лайтуэлл покраснел от возмущения, а возможно, от того, что Джейк попал в самую точку. Однако ответ у него уже был готов, он сдернул Милисент с постели вместе с одеялом и указал на красное пятно на белоснежной простыни.

- А на это что вы скажете?! – воскликнул он с ликованием в голосе.

- Я скажу, что это может быть все, что угодно, - отозвался Джейк. – Красное вино или гранатовый сок вполне бы подошли для того, чтобы подобным образом испортить мою простыню.

- Да как ты смеешь?! – вскричал Лайтуэлл не своим голосом. – Как ты смеешь, нахальный мальчишка, обвинять меня в нечестности?!

- Что ж, если я оскорбил вас или вашу дочь, милорд, и вы намерены убить меня, то я с удовольствием дам вам удовлетворение, - спокойно отозвался Джейк.

- Нет уж, - ответил Лайтуэлл. – Мне нет никакого резона убивать вас. Кому тогда нужна будет моя обесчещенная дочь? Как истинный джентльмен, вы должны жениться на ней, милорд!

- Как истинный джентльмен я до сих пор терплю вас в своем доме, - с возмущением возразил Джейк. – Мало того, что вы врываетесь ко мне в дом, будите меня наглым образом, да еще и пытаетесь обвинить в гнусных преступлениях, которых я не совершал. Но даже если что-то было между мной и вашей дочерью сегодня ночью, то она сама виновата в этом. Нечего так легкомысленно лезь в постель к пьяному человеку, который потом даже вспомнить не может о том, что было.

Милисент при этих словах издала сдавленный крик. Она широко раскрыла глаза, полные слез и горячо прошептала:

- Но я люблю вас!

- Мисс Лайтуэлл, я всегда считал вас порядочной и разумной девушкой, - проникновенно и почти умоляюще произнес Джейк, как будто увидев в Милисент свою единственную надежду, - надеюсь, вы понимаете, чем грозит вам безумная авантюра, которую затеял ваш отец. Уверен, как бы вы ни пытались сохранить эту историю в тайне, она очень быстро выйдет за стены этого дома. Вас и вашу семью ждет позор. Но если вы сейчас найдете в себе мужество признаться, что все то, о чем говорит ваш отец – ложь, возможно, вы еще будете спасены. Я не женюсь на вас, мисс Лайтуэлл, но вы можете восстановить свою честь, если признаете, что между нами ничего не было.

Милисент перепугано переводила взгляд со своего отца на Джейка. Лайтуэлл не вмешивался, полагая, что его попытка заткнуть Милисент рот может быть расценена как признание того, что он лгал. Джейк был несколько обескуражен, когда Милисент вдруг с необыкновенной для ее невинного вида злостью, воскликнула:

- Но ведь Алисон Аллертон никогда не будет вашей!

- Разве это что-то может изменить? – тихо произнес Джейк. – Я люблю эту девушку больше жизни и не хочу, чтобы рядом со мной был кто-то кроме нее.

- Вы бесчестный человек, лорд Лэзенби! – воскликнул Лайтуэлл, подводя итоги. – Я хорошо знал ваших родителей, это были достойные и порядочные люди. Никак не мог предположить, что их сын может оказаться таким подлецом. Но, смею вас уверить, я это дело так не оставлю, я обращусь в суд, я пожалуюсь королю и вам все-таки придется жениться на Милисент!

Лайтуэлл хотел уйти, но Джейк остановил его.

- Я согласен, что вы имеете на это право, я имею в виду суд, но тогда уж нам нужны свидетели, иначе ваше слово против моего ничего не будет стоить.

Пока Лайтуэлл осознавал суть сказанных Джейком слов, тот позвал Кетриса и отдал ему распоряжения:

- Пошли за графом Стэнли и его супругой, - Джейк обернулся к Лайтуэллу, - полагаю, вы не будете возражать, что они не заинтересованная сторона, как раз то, что нам надо. И еще Кертис, вели послать за миссис Морган, - и снова, оборачиваясь к Лайтуэллу, Джейк пояснил: - Думаю, вы ее знаете. Это повитуха, уважаемая женщина. Решим все проблемы на месте. Пусть она засвидетельствует, что Милисент на самом деле лишена невинности к настоящему моменту, а не после него.

Милисент издала душераздирающий вопль. Она в ужасе метнулась в дальний угол комнаты.

- Иди, Кертис, - хладнокровно произнес Джейк.

- Стой! – приказал ему в свою очередь Лайтуэлл. – Я не позволю подвергать свою дочь подобному позору!

- Вы уже сделали это, когда придумали всю эту дурацкую историю, - возразил Джейк. – Как же вы собираетесь обращаться в суд, если не намерены подтверждать тот факт, что ваша дочь не невинна? Или вы думаете, что вам поверят на слово.

Лайтуэлл был в явном замешательстве. Теперь он понимал, что кое-что не додумал. Он воображал себе Джейка в отчаянии, с похмелья, в ужасном состоянии и ничего не соображающего. Увидев Милисент рядом с собой и ее разъяренного отца в дверях, он должен был, по расчетам Лайтуэлла, испугаться, как нашкодивший мальчишка, и сразу же согласиться с условиями, которые выставит ему милорд. Однако, как раз то, что Джейк был пьян и подвело Лайтуэлла. Лорд Лэзенби наговорил ему массу вещей, которых никогда не осмелился бы сказать в трезвом рассудке.

- Я полагаю, нам всем надо отдохнуть и успокоиться, - вмешался Элиот. – Обсудим все это завтра, без Милисент. Ее присутствие здесь излишне.

- Разве я не вполне ясно дал понять, что не намерен больше разговаривать по этому поводу? – возразил Джейк. – Я не женюсь на Милисент ни при каких обстоятельствах. Единственное, что вы можете сделать, так это дождаться, когда придут свидетели и повитуха.

- Не позволяй ему сделать этого, отец! – в ужасе воскликнула Милисент. – Умоляю! Я покончу с собой, если меня подвергнут подобному испытанию.

- Не знаю, чего вам больше следует опасаться, мисс Лайтуэлл, - произнес Джейк невозмутимо. – Того, что может быть доказано, что вы уже женщина или того, что вы еще девушка?

Лайтуэлл нахмурился, как грозовая туча и покачал головой.

- Вы еще пожалеете об этом, милорд, - произнес он и удалился, прихватив с собой Элиота, Милисент и одеяло, в которое она была завернута.

Джейк отдал Кертису вещи Милисент, валявшиеся здесь же возле кровати и послал его за семейством Лайтуэлл. Лорд Лэзенби ни о чем не думал в этот момент, он не чувствовал ни облегчения из-за того, что ему удалось выпроводить Лайтуэлла ни с чем, ни тревоги по поводу его угроз. Единственное, о чем Джейк сейчас мог мечтать, это о том, чтобы лечь и выспаться. Он сдернул с кровати грязную простынь, с отвращением откинул ее в сторону, и, упав на постель, уснул, а когда проснулся, события минувшего утра казались ему в таком тумане, что Джейк усомнился, была ли вся эта безумная история вообще. Однако в этом долго сомневаться не пришлось. Как и предполагал Джейк, несмотря на то, что утром в его доме никого не было, кроме нескольких слуг и семейства Лайтуэлл, о том что произошло уже на следующий день знали все. Вслух об этом не говорили, однако бросали на Милисент такие взгляды, что бедная девушка очень скоро совсем перестала выходить из дома.

На Джейка вся эта история подействовала даже положительно. Не известно, сколько еще времени продолжалась бы его агония, если бы Лайтуэлл не вывел его из состояния нирваны своей дерзкой затеей. Джейк взял себя в руки, успокоился и решил уехать из страны, возможно, в Европу, а возможно, в колонии – на Барбадос или куда-нибудь еще в Карибское море, где у него будет больше шансов встретить Алисон после того, как она сбежит от мужа.

Глава 30

Где же оно?! Где же оно?!

Эмилайн стояла возле окна в библиотеке и который раз задавала себе один и тот же вопрос: куда она дела письмо Дона? Она закрывала глаза, пытаясь восстановить события.

Джошуа не было дома, когда служанка отдала Эмилайн письмо. На конверте подписи не было, однако, по подчерку Эмилайн сразу поняла от кого оно. Пытаясь подавить волнение, которое вспыхивало в ее душе каждый раз при мысли о Доне Харрингтоне, Эмилайн вскрыла конверт прямо в гостиной и несколько раз подряд прочла пылкое, полное любви письмо, в котором Дон умолял ее о встрече. Подписи тоже не было, но ее и не требовалось. Эмилайн свернула листок…, впрочем, это она уже смутно помнила. Вполне возможно ей только показалось, что она свернула его и убрала поближе к сердцу. Эмилайн решила встретиться с Доном и предстоящая встреча так взволновала ее, что графиня не помня себя выскочила из дома и отправилась в назначенное место.

Эмилайн не питала иллюзий по поводу любви Дона. Возможно он что-то чувствовал к ней, возможно, даже любил по-своему, но многие годы Эмилайн искала не такой любви.

Она воспитывалась в небогатой семье священника. Ее мать была очень набожной, женщиной строгих принципов и правил, но в то же время необыкновенно мягкой и отзывчивой. Отец же, имея хорошие возможности, был слишком честным, чтобы воспользоваться ими в корыстных целях. Мать занималась благотворительностью и лечила больных, у которых не было денег, чтобы оплатить услуги врача. Эмилайн помогала ей. Эта тихая праведная жизнь полная молитв и заботой о ближнем длилась до тех пор, пока Эмилайн не исполнилось шестнадцать и в ее жизни не появился красавец Джошуа Стэнли. К всеобщему удивлению после всего нескольких дней знакомства с Эмилайн, граф Стэнли попросил ее руки.

До тех пор Эмилайн витала в облаках. Нет, она вполне реально смотрела на жизнь. Помогая бедным, ей пришлось увидеть много боли и страданий, услышать много невероятных историй о сложных судьбах, о людской подлости, жестокости и коварстве, через это она рано поняла, что жизнь чрезвычайно сложна и фортуна улыбается не всем и не всегда, но, тем не менее, ее собственная будущая жизнь, а в особенности замужество представлялись Эмилайн в романтичном, поэтическом свете. Она мечтала о муже сильном, красивом, благородном, добром и честном. Они будут жить в небольшом домике с садиком, где она будет выращивать цветы и яблоки. Они будут жить скромно, но в любви и согласии, и, также как ее родители, будут помогать бедным и несправедливо обиженным.

Джошуа Стэнли быстро разбил мечты о прекрасном муже. Он был красив и силен, но в нем не было ничего кроме злости и подлости. И, конечно же, граф не любил Эмилайн. Он купил себе жену, как покупают новый плащ или новую мебель в гостиную. Уже будучи замужем за Джошуа Стэнли Эмилайн продолжала мечтать. Теперь она мечтала, что встретит человека, который по-настоящему полюбит ее, будет он богат или беден все равно – деньги никогда не играли для Эмилайн никакой роли, но это непременно должен быть человек, способный на прекрасные безумные поступки, смелый и решительный, великодушный и отзывчивый, который не может молча пройти мимо несправедливости и предательства, который готов будет рисковать ради своей возлюбленной, который сможет жертвовать своими интересами ради нее, которого она непременно будет любить также сильно, как и он ее.

Дон был не таков. Деньги играли для него слишком большую роль, мнение общества было богом, собственные интересы превыше всего. В нем было слишком мало благородства, слишком мало отзывчивости, да и смелым его никак не назовешь. И все-таки, по сравнению с Джошуа Стэнли – он был почти ангелом. Дон был внимателен, нежен и ласков с Эмилайн – этого ей было вполне достаточно, чтобы довольно сильно привязаться к юному негодяю.

Эмилайн согласилась пойти на свидание, о котором просил Дон, только из-за истории, которая разыгралась не так давно между Доном, Алисон и Джейком. Поскольку Эмилайн с некоторых пор стала довольно близка с Алисон, только слух о помолвке, а затем о дуэли донесся до графини, она сразу же отправилась к своей новой подруге, чтобы услышать всю историю из первоисточника. Алисон подтвердила слухи, умолчав, однако, о вечере в саду, когда она побоялась сказать Джейку, что уже помолвлена, и Эмилайн была глубоко поражена тем, какой холодной остается девушка среди разыгрывающихся вокруг нее страстей. Она поняла, что Джейк Лэзенби – именно такой человек, которого она мечтает встретить, а любовь, которую он дарит Алисон – та любовь, которую сама Эмилайн безуспешно ищет всю жизнь. Она поражалась, как Алисон может выходить замуж, заведомо зная, что жених не любит ее, когда рядом есть человек, любящий страстно и беззаветно, способный на многое ради нее. Алисон надменно ответила, что она не влюблена в лорда Лэзенби, в ответ на что Эмилайн воскликнула:

- Да как можно не любить, когда тебя так любят?!

Эмилайн считала, что могла бы полюбить даже урода, будь он человеком в полном смысле этого слова, будь он, хоть немного добр к ней. Однако у Алисон было свое мнение по этому поводу. Ее невозмутимость нельзя было пробить ничем. Она утверждала, что делает одолжение Джейку, что выходит замуж не за него, даже больше, она спасает его. Эмилайн не могла понять Алисон, она с такой пылкостью и страстью пыталась убедить Алисон в ее неправоте, что в итоге девушки поссорились и Эмилайн пообещала, что ноги ее больше не будет в доме Аллертонов, если только это не будет вызвано необходимостью и требованиями приличия.

Теперь Эмилайн шла на встречу с Доном. Она не ревновала его к Алисон, знала – нет причин, но его поступок возмущал ее до глубины души. Эмилайн знала, что Дон испорчен, но не думала, что до такой степени. Ей казалось, что живет она среди сумасшедших, которые не видят ничего, кроме себя и преклоняются перед ничего не значащими вещами. Эмилайн хотела поговорить об этом с Доном и попросить, чтобы он ее больше не беспокоил.

Их разговор был короткий. Эмилайн видела, что Дон не понимает ее и не поймет никогда. Какое значение имеет то, что он женится на Алисон, он любит Эмилайн и все будет по-старому – это все, что он мог сказать ей. Но меньше всего Эмилайн хотела, чтобы все было по-старому, тем не менее, она сама разорвала связь, которая могла помочь ей сбежать от мужа, покинуть Англию, ведь Алисон обещала взять Эмилайн с собой. Но Эмилайн не хотела прибегать к помощи человека, чьи взгляды на жизнь настолько чужды ей.

Вернувшись домой, графиня обнаружила, что письма нет там, куда она его положила, если, конечно, вообще положила. Она обыскала всю гостиную, весь дом, спросила служанку. Граф был, но сразу уехал, - сказала та. Он мог найти письмо, но не исключено, что Эмилайн потеряла его вне дома. Теперь узнать об этом она сможет только когда граф вернется домой, и если он нашел письмо Дона, то ей придется очень плохо.

Эмилайн видела в окно, как граф Стэнли, пришпоривая лошадь, пронесся по аллее, ведущей к парадному входу. Он выпрыгнул из седла едва лошадь остановилась и, кинув поводья слуге, который вышел ему навстречу, почти вбежал в дом. Через минуту Эмилайн услышала стук его каблуков в коридоре. Джошуа Стэнли без сомнения направлялся в библиотеку и Эмилайн уже почти не сомневалась, что он нашел письмо.

Граф ворвался в библиотеку с силой урагана и остановился посередине комнаты. На нем был костюм для верховой езды, в руке он держал хлыст. Эмилайн отошла от окна, сделав несколько шагов навстречу мужу. Джошуа достал из рукава свернутый вчетверо листок и швырнул его Эмилайн. Она не пошевелилась и даже не взглянула на листок, который, мягко скользнув по ее юбке, упал на пол.

- Имя! – коротко потребовал граф.

Эмилайн не шелохнулась.

- Назови мне его имя! – заорал граф, но Эмилайн снова никак не отреагировала на требование мужа. Джошуа Стэнли был в бешенстве. Казалось, разъяренный бык менее страшен, чем он в этот момент.

- Имя, грязная потаскуха! – снова закричал граф и ударил Эмилайн хлыстом. – Тебе придется назвать его имя!

Эмилайн пыталась загородиться рукой от следующего удара, который обжег ее как огнем, и каким-то чудом ей удалось схватить конец хлыста. При ударе он обвился вокруг ее запястья, и она быстро намотала его на руку и, резко дернув на себя, вырвала из рук графа. Джошуа Стэнли на секунду пришел в замешательство от подобной ловкости своей жены, но долго раздумывать по этому поводу ему не пришлось, поскольку положение изменилось. Теперь Эмилайн замахнулась на своего мужа. Ее глаза блестели безумным огнем, когда, до боли стиснув зубы, она снова и снова со всей силой, на которую была способна, опускала хлыст на тело Джошуа Стэнли.

Как так получилось, что бездушный тиран превратился вдруг в беззащитного котенка, а его несчастная жертва в палача? Граф молча сносил беспощадные удары, боясь привлечь внимание слуг, он не мог позволить, чтобы кто-нибудь узнал о том, что его собственная жена выпорола его хлыстом словно какого-нибудь раба. Он метался по комнате, пытаясь увернуться от ударов, натыкаясь на мебель, словно слепой щенок, падал, пытался подняться, цеплялся за полки, роняя с них книги. Его бровь была рассечена, по лицу разливалась липкая кровь, которая заливала глаза и не позволяла ничего видеть. Эмилайн не останавливалась, она била мужа за каждую обиду, за каждую минуту горя, за всю боль, что причинил он ей за те годы, что они были вместе. Она выплескивала всю злость, что была в ее душе и от каждого удара ей становилось тепло и приятно, словно она целовала своего возлюбленного, а не избивала собственного мужа. Она ничего не видела и не слышала, ни о чем не думала в этот момент.

Эмилайн пришла в себя и остановилась лишь тогда, когда силы покинули ее и рука, поднятая для очередного удара обессилено опустилась. Только теперь она заметила, что Джошуа Стэнли лежит на полу окровавленный и недвижимый. Эмилайн выронила из руки хлыст и, пытаясь отдышаться, молча смотрела на мужа.

Он мертв, - вдруг мелькнула в голове мысль. Эмилайн встрепенулась от этой внезапной идеи, которая в первый момент вызвала некоторую радость в ее душе: неужели его больше нет и он не сможет причинить ей боль. Нет, разве могла она, слабая женщина, до смерти забить здорового, сильного мужчину? Это невозможно!

Эмилайн подошла к графу и, опустившись на колени, приложила дрожащую от волнения руку к артерии у него на шее. Пульса нет, он мертв. Эмилайн поднялась и некоторое время смотрела на мужа в ожидании, что вот-вот он застонет и поднимется. Прошло не менее получаса, но этого так и не произошло. Он мертв, - сказала себе Эмилайн и снова усомнилась. Она должна быть уверена. Снова графиня опустилась на колени рядом с безжизненным телом графа и попыталась нащупать пульс.

Он действительно мертв, сомнений нет, она убила его. Эмилайн вдруг почувствовала себя настолько легко и свободно, что ей показалось, что ее ноги оторвались от пола и она взлетела. Но в следующую минуту Эмилайн поняла, что все не так уж хорошо, как кажется с первого взгляда. Она убила мужа и ей повезет, если ее за это не повесят. Но она не хочет ни в тюрьму, ни на каторгу, ни, тем более, на виселицу. Именно сейчас, когда она избавилась от дьявола, который терзал ее в течение последних шести лет, ей хочется жить, как никогда и жить она должна хорошо, потому что жизнь ее только начинается. Если, конечно, ее не поймают, а ее не должны поймать. Она должна уехать из страны, но кто ей поможет в этом, куда ей пойти, где прятаться?! Ее спасителем может стать только один человек.

Эмилайн вышла из дома, сказав своей служанке, что хочет прогуляться. Граф отдыхает в библиотеке. Все ли с ней в порядке? Да. Хочет ли графиня, чтобы Джози пошла с ней? Нет, она хочет побыть одна. Ждать ли ее к ужину и что сказать графу, когда он спросит? Не ждите, он не спросит, теперь он знает все.

Эмилайн не могла в открытую заявиться в дом Аллертонов, ее никто не должен видеть, она может довериться только Алисон. Эмилайн была уверена, что девушка поймет ее и поможет. Графине пришлось просидеть в саду всю ночь и только утром она увидела Алисон, которая вышла прогуляться перед завтраком. Эмилайн появилась из-за деревьев, словно приведение. Алисон, которая хранила еще некоторую обиду на свою подругу из-за ссоры, что произошла между ними накануне, мгновенно забыла об этом, когда увидела бледный и изможденный вид Эмилайн.

Алисон еще ничего не успела спросить, когда Эмилайн сдавленным голосом произнесла:

- Я убила графа Стэнли. Я убила этого дьявола!

Теперь у Эмилайн было много времени подумать и о том, что она сделала и о своей будущей участи. Она пряталась в смежной с Алисон комнате, которая до сих пор пустовала и была заперта на ключ. Алисон как заправский вор взломала замок и устроила Эмилайн со всеми удобствами. Даже слуги ни о чем не знали, единственное, что казалось им и всему семейству Аллертонов странным, так это то, что Алисон почти всегда ела в своей комнате и ела больше, чем обычно.

Эмилайн стойко переживала вынужденное затворничество, возможно ей помог опыт того года, что она по воле своего покойного мужа провела в монастыре.

Покойный муж. Джошуа Стэнли мертв – эти слова как-то странно и даже невероятно звучали в мозгу Эмилайн. Девушке, выращенной в семье священника, воспитанной в строгих религиозных правилах было сложно мириться с мыслью, что она убила человека, каким бы ужасным он ни был, как бы она ни ненавидела его, ее учили любить и прощать. Ей грезился ад, в который она непременно попадет после смерти и там, конечно, она еще встретится с Джошуа Стэнли. Эмилайн просыпалась в холодном поту от подобных сновидений. Днем она думала о том, что ждет ее на этом свете. Алисон поможет ей бежать, но что будет дальше? Жизнь где-нибудь в колониях? Но на что она будет жить, чем будет зарабатывать на эту жизнь? А может быть Алисон позволит Эмилайн остаться с ними на корабле? Тогда ей придется жить среди пиратов, каждый день наблюдая, как нарушаются Божьи заповеди и каждый день, глядя на кровь невинных людей она будет вспоминать своего мужа. И чем больше Эмилайн думала об этом, тем мрачнее и чернее представлялось ей ее будущее. Ей даже приходили в голову мысли, а не сдаться ли ей с повинной. Пусть лучше ее с позором провезут по городу и повесят, чем всю жизнь провести в нищете и унижении среди воров и убийц. Впрочем, теперь как раз среди воров и убийц ей самое место, ведь она сама убийца.

Весть о том, что Эмилайн Стэнли убила своего мужа распространилась очень быстро и вызвала такой переполох, что на время была забыта история Милисент Лайтуэлл. Полагали, что Джошуа Стэнли умер не от побоев, а от раны на голове. Очевидно, он ударился о стол, когда падал. Смерть графа Стэнли была случайностью, но Эмилайн все равно искали, как виновницу. Благодаря письму Дона, которое так и осталось валяться на полу в библиотеке, восстановили примерную картину произошедшего. Джошуа Стэнли узнал, что у его жены есть любовник, хотел проучить ее, но Эмилайн завладела ситуацией и случилось то, что случилось.

Весь свет был занят осуждением «этой тихой и спокойной женщины» Эмилайн Стэнли. До сих пор о ней никто не мог сказать ничего плохого и ее брак с графом считали удачным и даже счастливым, но вдруг выяснилось, что у «такой тихони» был любовник и она, страшно подумать, убила своего мужа.

Дон благодарил Бога, что никогда не подписывал свои письма к Эмилайн. В эти дни он был на редкость мрачен. Его тревожила судьба Эмилайн, но он не знал, где ее искать, да и искать не стал бы, слишком он боялся, что его имя может быть замешано в это грязное дело. Посещая Алисон, Дон даже предположить не мог, как близко он находится от предмета своих тревог.

Глава 31

- Уверяю вас, Ваше Величество, грязные слухи, которые ходят про меня и мою дочь, не что иное, как наглая ложь, происки этого негодяя Джейка Лэзенби!

Лайтуэлл, который всегда пользовался благосклонностью короля, вместо того, чтобы спрятаться от позора где-нибудь в глубинке, напротив, отправился ко двору. Ловя на себе насмешливые и презрительные взгляды, он ни на шаг не отходил от Чарльза, вкрадчиво навязываясь ему со своим прошением. Вода камень точит, и Лайтуэлл полагал, что он уже близок к цели, поскольку был не только настойчив, но и нащупал верный, как ему казалось, путь, чтобы заставить короля сделать то, что ему нужно.

- Я знаю о мудрости и справедливости Вашего Величества, - продолжал Лайтуэлл, - и не сомневаюсь, что вы не оставите несчастную девушку на съедение волкам. Лорд Лэзенби воспользовался любовью и наивностью моей дочери, чтобы соблазнить бедняжку, а потом придумал всю эту ужасную историю, чтобы выйти сухим из воды.

Чарльз молча слушал Лайтуэлла. За то время, что незадачливый отец провел при дворе, король прекрасно выучил все его слезные песни про волков и овец.

- Чего же вы хотите? – устало осведомился Чарльз, хотя прекрасно понимал, что слухи, царящие в обществе, скорее всего вполне достоверны. Лайтуэлл находился в двух шагах от полного разорения, его мизерные доходы не могли покрыть тех расходов, которых требовало его желание по-прежнему вращаться в высшем обществе и содержание его последнего оставшегося дома в Бристоле. Не удивительно, что Лайтуэлл, ставя на карту свою честь и честь своей дочери решился на безумную авантюру с лордом Лэзенби. Если бы его затея удалась, он бы приобрел одного из богатейших зятьев в Англии.

- Джейк Лэзенби опорочил мою дочь и должен на ней жениться, - выпалил Лайтуэлл.

Чарльз молчал. Видя его безразличие, сэр Герберт решил разыграть свой главный козырь.

- Кроме того, женитьба Джейка Лэзенби будет полезной и для вас.

- Что вы имеете в виду? – удивился Чарльз, который не усматривал в этом абсолютно никакой выгоды.

- Алисон Аллертон очень красивая девушка, - проговорил Лайтуэлл. При упоминании об Алисон у Чарльза быстрее забилось сердце, после подсмотренной в саду сцены он больше не видел ее. Лайтуэлл продолжал:

- Это бриллиант, которым должен владеть самый достойный. Кто это может быть, как не король Англии?

- О чем вы говорите? – осведомился Чарльз, с непониманием и подозрением глядя на Лайтуэлла. – При чем здесь Джейк Лэзенби?

- Алисон не сможет отдать вам свое сердце, если оно уже принадлежит другому. Она помолвлена с Доном Харрингтоном, но пусть вас это не обманывает. Очевидно, вы уже знаете о том, что лорд Лэзенби вызвал на дуэль своего друга графа Харрингтона, когда узнал о помолвке. Могу вас заверить, что Алисон влюблена в Джейка не меньше, чем он в нее.

Кому-кому, а Чарльзу это было известно лучше других. Он в задумчивости поглаживал подбородок, перед его воображением стоял прекрасный образ Алисон, который вдруг заслонялся лордом Лэзенби, он обнимал девушку, целовал ее. Джейк Лэзенби владел ей, а не он - король Англии. Лайтуэлл прав, Джейк серьезный соперник для Его Величества, которого следует устранить. Однако Чарльз оказался более дальновиден, чем сэр Герберт. Алисон выходит замуж за Дона, Джейк – жениться на Милисент, единственный, кто от этого выиграет – это Лайтуэлл. Не все ли равно Алисон женат ее возлюбленный или нет, если она сама уже помолвлена с другим?!

На лице Чарльза заиграла хитрая усмешка. Лайтуэлл воспринял это как положительный ответ на свою просьбу. Покидая короля он мысленно потирал руки, считая, что Джейк у него в кармане.

***

Джейк уезжал. «Амфитрита» была готова к отплытию и стояла на рейде в бристольском порту. С отливом она поднимет якорь и уйдет…. Куда? Об этом не знал никто, кроме Джейка и капитана Тиссена.

Милисент, собрав свои скупые пожитки, заявила отцу, что отправится вместе с лордом Лэзенби, куда бы он ни направлялся.

- Я буду всегда следовать за ним! – сказала она со слезами на глазах. – Увидев, как сильно и предано я люблю его, он забудет Алисон и полюбит меня!

Лайтуэлл тихо выругался и закрыл дочь в ее комнате на ключ. Он был уверен, что король не позволит «Амфитрите» поднять якорь. Но после более тщательных размышлений, Лайтуэлл понял, что отъезд Джейка может быть на руку Чарльзу. Зачем он станет возвращать соперника и привязывать его узами брака к Англии, когда он добровольно бежит от Алисон. С глаз долой – из сердца вон.

Алисон в этот вечер была молчалива и печальна. Эмилайн, догадываясь, в чем дело, пыталась вызвать ее на разговор, но напрасно, Алисон не отвечала ей. Она долго сосредоточенно смотрела на свой перстень, наконец, резко поднялась, будто что-то решив, и вышла. Незаметно выскользнув из дома, скрываемая ночной темнотой, Алисон направилась в порт. Она не знала, куда намеревается направить свой корабль Джейк, но хотела просить его об услуге. Мысль, что после всего, что произошло, он и разговаривать с ней не захочет, не приходила Алисон в голову. Джейк зол и обижен на нее, но, Алисон знала, несмотря на это, он все еще думает о ней с нежностью и любовью, да и просить она хотела не для себя.

Понимая, что долгое отсутствие отца вызвано какими-то непредвиденными обстоятельствами, она волновалась. Честер Доу мог быть мертв или ранен, мог быть в плену или арестован, что менее вероятно, поскольку весть об аресте известного пирата дошла бы до Англии со скоростью света. Алисон надеялась, что графиня Буальдье знает что-нибудь о судьбе своего бывшего мужа, возможно до нее уже дошли слухи через Уолтера Брай, который время от времени навещал сестру, особенно если ему от нее было что-то нужно, и Алисон рассчитывала, что путь, намеченный Джейком, может пролегать где-нибудь неподалеку от Франции.

Час был поздний. Большой порт опустел и замер, но ненадолго. Моряки, вернувшиеся из дальнего плаванья разбрелись, кто по домам, кто по кабакам и трактирам, но пройдет час или два и жизнь здесь снова забурлит, заскрипят снасти под тяжестью надуваемых парусов, загремят якорные канаты. Алисон быстро шагала по причалу, в надежде в этом ночном безлюдье встретить кого-нибудь, кто смог бы ей указать, где стоит «Амфитрита», когда увидела Джейка. Он собирался сесть в шлюпку, которая должна была доставить его на шхуну. Алисон замерла в нерешительности. Облаченная в черный плащ с капюшоном она стояла в тени портовых построек и была совсем невидима. Джейк вдруг остановился и огляделся вокруг, будто почувствовав взгляд Алисон. Она стояла на месте, словно что-то удерживало ее от того, чтобы сделать несколько шагов и выйти в тусклый свет фонарей. Покуда оба они замерли в своих мыслях, ночную тишину нарушил решительный стук каблуков по мощеной пристани и в свете фонарей появились четверо вооруженных людей. Они направлялись к Джейку.

- Вы Джейкоб Делауэр лорд Лэзенби? – осведомился один из них.

- Да это я, - отозвался Джейк.

- Именем короля вы арестованы, - провозгласил все тот же офицер.

- Арестован?! За что? – удивлению Джейка не было предела. Неужели его арестовывают за то, что он отказался жениться на Милисент. Не может быть, это глупо!

- Отдайте вашу шпагу, - офицер протянул руку.

- Это какая-то ошибка! – воскликнул Джейк. – Скажите, за что меня арестовывают?!

- Не заставляйте нас применять силу, - грозно отозвался офицер, - отдайте шпагу.

Джейк медленно достал свою шпагу и протянул ее офицеру. Алисон к этому моменту успела прикинуть соотношение сил, и вероятность положительного для нее и Джейка исхода по ее расчетам составила около девяноста процентов. Она неожиданно появилась из темноты и со сдавленным стоном: «Помогите!» вцепилась в мундир офицера, который так и не успел взять шпагу Джейка.

- Мне плохо! – проговорила она и «потеряла сознание» на руках обескураженного стража, который, воззвав к Всевышнему, хотел снять с Алисон капюшон, что скрывал ее лицо, и, по его мнению, затруднял дыхание. Однако он не успел сделать этого, почувствовав, что в его живот упирается дуло его же собственного пистолета. Алисон высвободилась из объятий ошеломленного офицера и направила пистолет ему в голову.

- Одно неверное движение со стороны ваших людей и вы покойник, - предупредила она. – Пусть делают все, что я прикажу. И повернитесь к ним, чтобы они видели вашу бледную физиономию.

Офицер медленно повернулся лицом к своим людям, подняв руки вверх. Пожалуй сейчас его бледный вид мог напугать гораздо больше, чем пистолет, направленный ему в голову.

- Медленно положите оружие перед собой и сделайте два шага назад, снимите ремни иопуститесь на колени, - скомандовала Алисон. – Поживей и без шуток, а то я рассержусь и невзначай забрызгаю мундир этого милого человека его собственными мозгами.

Офицер кивнул, если это можно назвать кивком, слегка пошевелил головой позволяя, или прося, подчиниться. Его люди, вытаращив глаза, ни то от страха, ни то от удивления, осторожно, боясь сделать лишнее движение, выполнили все указания Алисон.

- Милорд, - обратилась Алисон к Джейку, - дайте мне второй пистолет и свяжите их так, чтобы руки были привязаны к ногам.

Джейк подал Алисон пистолет. Она взяла его в левую руку.

- Левой рукой я стреляю не так хорошо, как правой, поэтому у одного из вас есть шанс умереть в мучительных болях, - произнесла она.

Джейк тем временем связывал троих обескураженных не менее чем их командир, солдат, ремнями, которые они незадолго до этого сняли по просьбе Алисон.

- Ты тоже встань на колени, - обратилась Алисон к офицеру и с такой силой ударила его по плечу в подкрепленье своих слов, что тот, падая на колени, усомнился, на самом ли деле рядом с ним женщина.

- Готово, - объявил, наконец, Джейк. – Этого тоже связать? – спросил он, кивком головы указывая на офицера, дрожащего под прицелом пистолета Алисон.

- Не будем возиться, - отозвалась она. Алисон огрела офицера по макушке рукояткой пистолета, и тот без чувств повалился на мощеную землю.

- У вас с ним личные счеты? – осведомился Джейк, пытаясь пошутить.

- Мы и так потеряли уйму времени, - ответила Алисон. – Идемте, здесь в любую минуту может кто-нибудь появиться.

Алисон побежала прочь, стараясь держаться в тени домов и не выходить на освещенные улицы. Джейк следовал за ней. Через несколько минут они остановились, чтобы отдышаться. Алисон скинула с головы капюшон, и отерла, выступивший на лбу пот. Джейк взглянул в ее прекрасное, слегка встревоженное лицо и спросил:

- Я не думал, что вы любите ночами прогуливаться в порту, мисс Доу? Я не тешу себя мыслью, что вы, рискуя быть кем-нибудь замеченной, сбежали среди ночи из дома, чтобы попрощаться со мной. Очевидно ностальгия по прежней жизни позвала вас в порт.

- Я чувствовала, что сегодня ночью меня ждет в порту нечто увлекательное. Представляю в какое бешенство придет Его Величество, когда узнает о происшедшем! – не без самодовольства проговорила Алисон. – Но я не понимаю сарказм в вашем голосе, милорд, ведь я только что спасла вас от тюрьмы, а возможно того лучше, от виселицы.

- Напротив, мисс Доу, я полагаю, вы только что сунули мою голову в петлю, - пробормотал Джейк в ответ.

Алисон слышала его, но не успела ничего ответить. Кто-то появился в переулке, где они с Джейком остановились и Алисон предупреждающе подняла руку, в знак того, чтобы Джейк молчал и сама сильнее прижалась к стене дома, возле которого они стояли. Но это были всего лишь два пьяных матроса, возвращавшихся на свое судно, они прошли мимо и даже не заметили притаившихся в тени беглецов.

Алисон снова набросила на голову капюшон, скрыв под ним лицо и быстрым шагом направилась дальше. Джейку, только что сбежавшему по милости Алисон, из под стражи, не оставалось ничего иного, как довериться своей спасительнице и следовать за ней.

- Куда вы меня ведете? – осведомился Джейк с некоторым беспокойством, после того, как Алисон еще добрых четверть часа водила его по темным переулкам. – Что вы задумали?

- Хочу продать вас в рабство, - отозвалась Алисон, приняв деловой тон, каким говорят о предстоящей серьезной сделке. – К сожалению, много за вас не выручишь, мало найдется желающих платить за раба, имеющего такие белые ручки и такое телосложение, как у вас. На плантациях и на галерах нужны крепкие дубы, а не стройные кипарисы.

Алисон остановилась и, поймав негодующий взгляд Джейка, усмехнулась. Они стояли перед небольшой дверью, служившей, очевидно, черным входом. Фонарь над дверью был разбит и при тусклом свете звезд можно было различить груды хлама, валявшегося вокруг.

Алисон несколько раз громко постучала условным стуком. Дверь почти сразу открылась, запуская беглецов внутрь темного узкого коридора. Алисон переступила порог и, втянув за собой Джейка за его кружевной белоснежный манжет, который своей белизной светился ярче, чем лампа в руках встретившего их человека, захлопнула за ним дверь.

Алисон и Джейк последовали за открывшим им дверь мужчиной, который вел себя так, словно ждал их прихода. Он отвел их в небольшую комнату с чисто побеленными стенами и большим окном, задернул плотные занавески, поставил лампу на стол, который был единственным предметом мебели в комнате, кроме кровати и одного стула, и только после этого заговорил.

- Не верю своим глазам! Алисон! – воскликнул он, заключая девушку в свои объятия.

- Бен! – отозвалась Алисон. – Что это с тобой? Мы не виделись всего пару лет, а ты как будто постарел за это время.

Бен Уоткинс в ответ на это только пожал плечами и развел руками. Только теперь Джейк смог рассмотреть человека, который с такой готовностью и без всяких вопросов принял под свою крышу беглецов. Это был невысокий, слегка сутулый мужчина лет пятидесяти с длинными темными с проседью волосами, небрежно собранными сзади в хвостик.

- Почему ты так бездумно, не спрашивая, открыл нам дверь? – снова спросила Алисон.

- Я услышал твой условный стук, - ответил Бен.

- Но это могла быть и не я, - возразила Алисон.

- А кто же еще? – пожал плечами Бен. – Я живу тихо и скромно, врагов у меня нет. Я добропорядочный подданный своего короля.

Бен замолчал на секунду и перевел взгляд на Джейка.

- У тебя проблемы? – осведомился он у Алисон.

- Не у меня, - отозвалась она. – Позвольте представить вам, милорд, Бен Уоткинс – мой друг, - чересчур помпезно произнесла Алисон.

- Джейк Лэзенби, - коротко отрекомендовался тот.

- Милорд, - Бен слегка поклонился.

- Милорд? – повторил Джейк. Ему казалось, что Алисон издевается над ним. Мало ей того, что она разбила его сердце, так еще устроила этот дурацкий побег, который, возможно, будет стоить ему жизни, а теперь это церемониальное представление, будто они во дворце на приеме у короля. – Перестаньте, теперь я и сам не знаю, кто я, - мрачно добавил Джейк.

- Лорд Лэзенби в опасности, - сказала Алисон. – Его хотят арестовать. Я помогла ему бежать. Надо спрятать его на несколько дней.

- Я тебе никогда не отказывал, Алисон, ты же знаешь, - покачал головой Бен. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? – добавил он и, не ожидая услышать от Алисон ответ, направился к выходу. Бен уже открыл дверь, когда обернулся и спросил: - Вы голодны, милорд? Я попрошу Маргарет принести вам чего-нибудь.

- Спасибо, не беспокойтесь обо мне, - ответил Джейк. – Я ничего не хочу.

- Тогда скажу ей, чтобы принесла вам теплой воды, чтобы вы могли умыться перед сном.

Бен вышел и тихо закрыл за собой двери. Алисон и Джейк остались вдвоем.

Ночная тишина нарушалась, доносившимися снизу из трактира голосами посетителей, где-то под кроватью кузнечик пел свою печальную монотонную песню. Алисон стояла напротив Джейка, смотрела на него, не сводя глаз, будто пытаясь услышать его мысли. Джейк, с задумчивым видом, прислонившись к столу, изучал дощатый пол у себя под ногами, освещенный мерцающим пламенем лампы. Такое молчание продолжалось около минуты, наконец, Джейк поднял на Алисон глаза и тихо спросил:

- Зачем вы помогли мне бежать? Своим побегом я признал свою вину, а ведь я даже не знаю в чем меня обвиняют. Это наверняка какая-то ошибка.

- Что же вы бежали? – вопросом на вопрос ответила Алисон, делая шаг к нему навстречу. - Ведь я насильно вас не тащила.

- А что я должен был сделать? Отобрать пистолет, который вы наставили на офицера и отдать вас в руки правосудия? Уверен, мы бы сидели в соседних камерах, но вряд ли это утешило кого-то из нас.

Алисон немного помолчала, что-то обдумывая, потом сказала:

- Я не верю в подобные ошибки. И не верю в английское правосудие. Они хотели повесить моего отца!

- Ваш отец – пират, - напомнил Джейк.

- Сейчас вы стоите на одной социальной ступени. Честер Доу – сын лорда Аллертона и люди называют его пиратом, вы – Джейкоб Дэлауэр лорд Лэзенби, тоже вне закона. Да, мой отец подходит под те рамки, которые определяются словом «пират», но он не преступник.

- Он грабит людей.

- Забирает деньги у тех, у кого их сильно много, деньги отягощают карманы и душу, - возразила Алисон.

- Зачем тогда ему нужны деньги?

- Он не копит их, он их тратит.

- Он убивает. Он нарушает не только людские законы, но и Божьи!

- Ба! Да вы не у Эмилайн ли учились? Это ей пристало вести благочестивые беседы.

- Не ты даешь жизнь, не тебе ее и забирать.

- Дорогой мой падре, вы должны знать, что жизнь – явление временное, это всего лишь испытание, которое дается нам, и после смерти нас всех, или лучших из нас, ждет вечная жизнь и Царствие Небесное. Выходит, убивая, мы делаем одолжение человеку. Мы даже не убиваем его, а правильнее сказать воскрешаем, даруем вечную жизнь и путевку, если повезет, то в Рай.

- Алисон! Если кто-нибудь услышит ваши высказывания, то вас сожгут на костре, как еретичку!

- Как вы живете здесь в Англии! – воскликнула Алисон. – Ваша логика подчиняется каким-нибудь законам? Вы коронуете и садите на престол совершенно ничтожного человека, а великих и мудрых, тех, кому дано видеть то, что не видят другие, сжигаете на костре! Вот что возмутительно. Ведь умалишенные сидят в сумасшедших домах только потому, что нас, кто считает себя нормальными людьми, больше. Было бы больше сумасшедших, в Бедламе были бы мы, а не они. Если их меньше, это еще не значит, что они не правы. Так почему бы не задать себе вопрос: быть может, заблуждаемся мы, а не те, кого мы изолируем и уничтожаем. Вы возмущены моими взглядами на жизнь. Но поймите, порой бывают случаи, когда ты вынужден убить, чтобы не быть убитым. Ведь вы тоже не подставляете другую щеку, когда вас бьют, напротив, вы отвечаете на вызов и приходите на дуэль. Я не атеистка, милорд, я верю в Бога, но я не верю в его законы. Кто вам сказал, что это его законы? Вы лично можете биться об заклад, что именно Бог велел не убивать, не красть и все такое прочее? Может быть он сам вам сказал об этом? А может это придумала кучка трусливых людишек, которые боялась противостоять с оружием в руках тем, кто сильнее их, которые сидели на своем золоте и тряслись над каждым пени. Тогда они, как жрецы вышли к людям и сказали: «Нам только что было откровение. Нам явился Бог и он сказал: не убий, не укради», а кто-то, кто ревновал свою жену добавил: «Не возжелай жены ближнего своего». А народ поверил и стал думать, что нарушь он эти заповеди, гореть ему в адском пламени. Но меня не надо судить по этим законам и по законам Англии тоже не надо.

- А по каким же? По ваши собственным?

- Не по каким не надо. Не судите, да не судимы будите, или не помните? У людей нет права судить друг друга. У меня есть свои законы и я буду поступать так, как считаю нужным, а после смерти за свои поступки сама буду отвечать перед Богом и смогу поспорить с ним по поводу уместности его заповедей, если это, конечно, действительно его заповеди.

- Мисс Доу, вы ссылаетесь на слова из Библии, опровергая ее истинность! Вы верите только в то, во что вам выгодно верить. Десять заповедей придумал не абы кто, это сложившиеся всеобщие законы, норма жизни, нравственности, если хотите.

- В том мире, где живу я, - с гневом в голосе заявила Алисон, - есть свои законы и свои нормы, и вам давно пора бы это понять, милорд.

Джейк обречено покачал головой.

- Да, я, кажется, понимаю, мисс Доу, - произнес он.

Перед ним опять в который раз была своенравная жестокая Королева Морей – дочь пирата, юная разбойница и сорвиголова.

Алисон вернулась домой только на рассвете, никто не заметил ее отсутствия за исключением Эмилайн, которая была единственной свидетельницей ее ухода и стала единственной свидетельницей ее возвращения. Весь вид Алисон выражал озабоченность. Эмилайн мнилось романтическое прощание Алисон и Джейка, возможно страстный поцелуй под яркими звездами. Эмилайн попыталась узнать о причине столь долгого отсутствия девушки, но Алисон пресекла все возможные вопросы Эмилайн и легла спать. Однако она не заснула, пока в ее голове не возник стройный, хорошо обдуманный план ее дальнейших действий.

Глава 32

На следующий день, когда лорд Аллертон в послеобеденной неге сидел в своем излюбленном кресле и курил, а женщины, все, кроме Алисон, занимались рукоделием, в залу, словно ураган, не дожидаясь, когда о нем доложат и отталкивая изумленного Филиппа, влетел Дон Харрингтон.

- Джейк арестован! – воскликнул он, находясь еще в дверях.

- Поздравляю, - холодно произнесла Алисон.

Дон остановился посреди залы.

- Почему вы меня поздравляете? – недоуменно осведомился он.

- Как же? Подобная новость должна вас порадовать, граф, ведь ваш соперник устранился сам собой. Можно сказать самоликвидировался.

Поймав на себе гневные взгляды всех присутствующих, Алисон замолчала и вернулась к чтению книги, которую держала в руках. Однако слова Дона немало взволновали ее, ведь он сказал, что Джейк арестован, когда она, Алисон, знала, что он бежал и прячется в «Трех быках». Алисон была не расположена к панике, возможно у Дона всего лишь неверная информация, но нельзя исключать и того, что Джейка выследили и арестовали уже после того, как Алисон покинула харчевню.

- Граф, вы не ошибаетесь? – произнесла Алисия, видимо первая пришедшая в себя от неожиданной новости. – Лорд Лэзенби арестован?

- Именно так, - подтвердил Дон. – Вернее почти так. Его ищут, чтобы арестовать. Мне стало известно об этом сегодня утром.

У Алисон отлегло от сердца при этих словах.

- Этого не может быть! – воскликнул сэр Найджел, поднимаясь. – Джейка хотят арестовать! Но в чем его обвиняют?

- Это самое удивительное во всей этой истории, - отозвался Дон, - но его обвиняют в измене и шпионаже в пользу Испании.

- Не может быть! – повторил лорд Аллертон. – Это какая-то нелепость! Ошибка! Джейк всегда был далек от политики!

Дон в ответ на это только пожал плечами.

- И что же ему грозит, после того, как его арестуют? – взволнованно спросила Алисия, откладывая в сторону пяльцы и поднимаясь. – Неужели его казнят?!

- Я не сомневаюсь в этом, дочка, - мрачно подтвердил лорд Аллертон. – Против него выдвинуто серьезное обвинение.

У Алисон на лице, против ее воли, появилась самодовольная улыбка. Джейк не слишком радовался побегу, устроенному для него Алисон, но она, каким-то седьмым чувством, своей безотказной интуицией чувствовала, что дело с арестом пахнет тухлой рыбой. Выходит она все-таки спасла Джейка от виселицы.

- Но разве лорд Лэзенби не покинул Англию сегодня ночью? – вмешалась в разговор Луиза.

- Нет, - ответил Дон. – «Амфитрита» по-прежнему стоит на рейде в порту. Джейк бежал, и помог ему в этом некто переодетый женщиной.

- Переодетый женщиной?! – Алисон впервые за время разговора проявила не только заинтересованность, но и изумление.

- Да, - подтвердил Дон. – Мужчина, переодетый в женское платье обвел вокруг пальца солдат, которые пришли арестовать Джейка, они были обезоружены и связаны.

Алисон весело рассмеялась во весь голос. Разумеется, разве могут четверо солдат признаться, что их победила хрупкая девушка, пусть даже это сама Королева Морей! Никто не обратил внимания на это странное веселье Алисон, никто, кроме Дона.

- Лорд Лэзенби бежал! Так значит он в безопасности! – радостно воскликнула Алисия.

- Я бы не был в этом так уверен, - возразил Дон. – Джейк не может считать себя в безопасности, пока находится в Англии. Солдаты поставили на уши весь город. Мышь не проскользнет по дороге без их разрешения. Все суда, покидающие Англию тщательно проверяются.

- Хотел бы я знать, кто этот таинственный спаситель Джейка, - пробормотал вполголоса лорд Аллертон.

- Кто бы он ни был, да вознаградит его Господь да то, что он сделал для Джейка! – воскликнула Алисия. – Хотя, я тоже хотела бы знать его имя, чтобы поставить ему свечку.

- Я, кажется, догадываюсь, кто этот мужчина в женском платье, - проговорил Дон, пристально глядя на Алисон.

Луиза, Алисия и лорд Аллертон, проследив его взгляд, тоже повернулись к Алисон, с непоколебимым хладнокровием, склонившей голову над книгой. Услышав воцарившуюся в зале тишину и почувствовав устремленные на нее взоры, Алисон подняла глаза.

- Что такое? – осведомилась она с детским наивным выражением на лице.

- Что-то вы слишком веселы, мисс Аллертон, - сказал Дон, - или у вас есть причины радоваться этой истории? Если так, расскажите об этом нам, чтобы мы могли все вместе разделить ваше счастье.

- Алисон, неужели ты настолько жестока, что можешь смеяться, когда лорду Лэзенби грозит смертельная опасность? – произнесла Алисия.

- У меня такое чувство, что ты знаешь что-то, чего не знаем мы, - добавил лорд Аллертон.

- Признаться, меня позабавило то, что лорду Лэзенби помог бежать переодетый мужчина. Это хитрый ход, можно застать противника врасплох. Более мне нечему радоваться. Но и плакать я тоже не намерена, - Алисон немного помолчала и, поняв, что от нее ждут еще каких-то объяснений, тяжело вздохнула и сокрушенно добавила: - Ах, я чувствую, что меня совсем не понимают в этом доме.

- Алисон, если ты помогла Джейку бежать и знаешь, где он, то должна сказать нам об этом, - настоятельно проговорил лорд Аллертон. – Ты знаешь, я люблю Джейка, как собственного сына и сделаю все от меня зависящее, чтобы он как можно быстрее оказался в безопасности.

- Вы что же серьезно думаете, что я тайком ушла ночью из дома, чтобы помочь лорду Лэзенби бежать?! – воскликнула Алисон. – О, вы очевидно забываете, что теперь мое имя Алисон Аллертон, а не Алисон Доу.

- Полагаю, что в душе вы все еще Алисон Доу, - возразил Дон.

- От кого я это слышу?! – Алисон резко поднялась, изобразив на лице возмущение. – Неужели Дон Харрингтон – голубая кровь, белая кость, решил жениться на дочери пирата. Куда катится мир?! Вы все сходите с ума! – дерзко заключила она и решительно вышла из комнаты.

Алисон была хорошей актрисой, но, несмотря на это, ей никто не поверил до конца. Если Луизу и убедила разыгранная Алисон сцена, то у Дона, Алисии и лорда Аллертона, знавших Алисон более хорошо, остались сомнения по поводу ее непричастности к побегу Джейка.

При первой же возможности Алисон снова, словно тень, никем не замеченная выбралась из дома и отправилась в харчевню «Три быка», дабы сообщить Джеку новости и возможные перспективы на будущее.

После того, как Алисон сообщила Джейку все, что ей удалось узнать по поводу ареста, Джейк в возбуждении соскочил с места. Он сидел на кровати, поскольку единственный стул в комнате был предоставлен в распоряжение Алисон.

- Я же говорил, что это просто ошибка! – воскликнул он. – Я немедленно должен пойти и опровергнуть все выдвинутые против меня нелепые обвинения!

- Я бы на вашем месте не стала так кипятиться, - осадила его Алисон, в ее голосе слышались стальные нотки и раздражение. – Я не для того вытащила из петли вашу аристократическую голову, чтобы вы немедленно сунули ее обратно.

- Но я не шпион, я даже ни разу не был в Испании!

-К сожалению власти считают иначе.

- Но это какая-то ошибка!

Алисон наконец вышла из себя и вскочив со стула воскликнула:

- Господи! Зачем только я спасла этого осла! Неужели вы не видите, что это не ошибка?! Ошибка – это когда вместо двенадцатого дома заходишь в тринадцатый, а то, что происходит с вами чья-то хорошо продуманная, подлая игра, и если вы наконец перестанете уверять стены этой комнаты в своей невиновности, то поймете, чья!

Джейк немного остыл и снова сел на кровать. Он не обратил внимания на оскорбления Алисон, не в том он сейчас был положении и состоянии духа, чтобы оскорбляться.

- Вы правы, очевидно, я осел, поскольку я не могу разобраться во всей этой истории, - потухшим голосом проговорил Джейк. – Кто может желать моей смерти? У меня нет врагов. Но даже если таковой нашелся, то почему он не вызвал меня на дуэль и не убил в честном поединке? Клянусь, я был бы только рад этому.

- Мнится мне, что как раз в этом все дело, - отозвалась Алисон. – Этот человек не хотел, чтобы вы погибли в достойном поединке, когда все симпатии будут на вашей стороне. Он понимал, что смерть – это избавление для вас, и вы сами ищите ее, он хотел не только убить вас, но и наказать, опозорить, заставить мучиться. Да и не такой он человек, чтобы сражаться открыто.

- Видит Бог, он добился своей цели. Но у меня такое чувство, что вы говорите о вполне конкретном человеке?

- И хорошо знакомом нам обоим, - подтвердила Алисон.

- Но я не знаю никого, способного на подобную гнусность, - возразил Джейк.

- Господи! Милорд! – воскликнула Алисон. Во внезапном приливе нежности, захлестнувшем ее по отношению к Джейку, она подошла к нему и села рядом на кровать. Ее взгляд светился материнской заботой и умилением. – Вас надо еще при жизни причислить к лику святых! Вы прямой и благородный человек, не способный на подлость вы не склонны приписывать ее и другим. Вы очевидно будете удивлены, но я восхищена!

- Мне льстят ваши слова, - отозвался Джейк больше увлеченный в данный момент своим незавидным положением, нежели чувствами Алисон, - но может быть поделитесь со мной своими предположениями, если вы действительно знаете, кто тот человек, что опустил меня во всю эту грязь?

- Герберт Лайтуэлл, - провозгласила Алисон.

- Лайтуэлл?! – эхом отозвался Джейк. – Не может этого быть.

- Вы полагаете, у него не было причин и возможностей? Или вы уже забыли об этом скандале с Милисент? – Алисон задорно подмигнула Джейку. – Ну как, не плохо вы развлеклись с ней, милорд?

- Перестаньте! – раздраженно оборвал ее Джейк. – У меня ничего не было с Милисент! Как только извращенный ум Лайтуэлла смог изобрести подобную подлость! – Джейк замолчал на несколько секунд, потом тихо добавил: - Хотя, возможно, ваша догадка не лишена смысла. Если Лайтуэлл решился на авантюру, которая опозорила его дочь, то ему ничего не стоило сыграть со мной и другую злую шутку.

- Когда Лайтуэлл понял, что его план провалился, а его дочь заклеймена позором, и нет никакой возможности поправить положение, то он пришел в ярость и решил отомстить. Месть – единственная радость, что ему осталась, - добавила Алисон.

- Лайтуэлл – один из приближенных короля, он имеет большое влияние. Ему ничего не стоило подтасовать факты и настроить Чарльза против меня настолько, чтобы он желал моей смерти не меньше, чем сам Лайтуэлл, - довел Джейк историю до логического конца. – Если все это действительно так, то я обязан вам жизнью, мисс Доу, иначе я бы уже болтался на виселице на радость моим врагам и воронам.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание, после чего Джейк снова заговорил.

- Но что мне теперь делать? – осведомился он. – В Англии мне оставаться нельзя, но как уехать отсюда, если меня ищут и каждое судно проходит тщательный осмотр?

- Не волнуйтесь об этом, - отозвалась Алисон. – Я помогу вам покинуть Англию.

- Каким образом?

- Положитесь на меня, - улыбнулась Алисон. – Я спасла вам жизнь не для того, чтобы потом бросить на произвол судьбы и на верную погибель. Единственное, что мне нужно – это деньги. Но у меня нет ни пени. Боюсь, за «спасибо» нам никто не поможет. Но ничего, я как-нибудь решу и эту проблему.

Джейк немного подумал.

- Если бы вы смогли проникнуть в мой дом, то у вас бы были деньги, - сказал он.

- Сколько у вас есть? – оживилась Алисон.

- Сколько вам нужно? – вопросом на вопрос ответил Джейк.

Алисон снова улыбнулась, понимая, что денег хватит, чтобы окупить все необходимые расходы.

- Прекрасно! Говорите, - произнесла она.

В доме Джейка был тайник, где хранились различные бумаги и приличная сумма денег. Лорд Лэзенби дал Алисон подробные инструкции о местонахождении тайника и о том, где найти ключ. Осталась, казалось бы, самая малость: проникнуть в дом, найти ключ, открыть тайник и забрать из него деньги, но Алисон не была склонна недооценивать рвение Его Величества найти Джейка Лэзенби и прекрасно понимала, что за его домом должны следить. Когда Алисон проверила это предположение, то оказалось все куда серьезней, чем она ожидала. Особняк Лэзенби был буквально оцеплен, нечего было и думать, чтобы проникнуть туда незаметно.

Алисон не намерена была сдаваться, но ее изощренный ум никак не мог придумать, как обвести вокруг пальца ораву, охранявшую дом Джейка. В который раз она ходила вокруг особняка, пытаясь изобрести какую-нибудь хитрость, когда вдруг увидела Кертиса, старого дворецкого Лэзенби, который направлялся в особняк. Алисон схватила бедного старика за шиворот и заволокла за угол. Кертис перепугано вытаращил глаза, он еще не забыл кинжал взбалмошной Алисон Аллертон.

- Дружище Кертис! – воскликнула Алисон, прижав старика к стене. – Неужели ты все еще живешь в этом доме?

- Мне больше некуда пойти, - виновато отозвался тот. – Теперь, когда милорд арестован, все его имущество перейдет к кузену отца сэра Джейкоба, сэру Оливеру….

- Ты всю жизнь служил Лэзенби, не так ли? – осведомилась Алисон, прерывая распинания старика.

- Да это так. И я люблю сэра Джейкоба. Он вырос на моих глазах, и я был ему не только слугой, но наставником и другом.

- Чудесно! Что бы ты сделал, если бы тебе представилась возможность помочь сэру Джейкобу? – спросила Алисон.

- Если бы я только мог…, - сокрушенно проговорил Кертис.

- Ты знаешь о тайнике? – задала свой главный вопрос Алисон.

Чтобы найти судно, на котором Джейк покинет Англию, Алисон обратилась за помощью к Стюарту. Это задевало ее гордость, а условия, на которых он согласился помочь, беспокоили ее, но другого выхода не было. Когда деньги из тайника Лэзенби благополучно перекочевали в руки Алисон, она поспешила решить все финансовые вопросы, связанные с побегом Джейка. Оставшуюся сумму, которая была немалой, она вернула законному хозяину. Как обычно, под покровом ночи, Алисон вновь покинула особняк Аллертонов и направилась в «Три быка», но на этот раз она знала: подобная ночная вылазка будет последней.

Алисон застала Джейка в подавленном настроении. Его душевное состояние, давно нарушенное предательством Дона и «недоразумением» с Милисент, теперь омрачалось еще и этим ужасным обвинением в измене. Джейк ничего не знал о том, что задумала Алисон во имя его спасения, но ему ничего другого не оставалось, как всецело отдать себя в ее руки и ждать. Белые стены комнаты, где переносил Джейк свое вынужденное заточение, были лучше, нежели сырые черные стены тюремной камеры, но все же с каждым часом эти стены сдвигались и давили пусть не физически, но морально.

Войдя в комнату, Алисон сняла мокрый от дождя плащ. Джейк при ее появлении поднялся с кровати, где лежал до этого, подпирая взглядом такой же белый, как и стены потолок.

- Все в порядке, - сообщила девушка. Она прошла к столу и положила на него несколько мешочков с монетами. – Это то, что осталось, - пояснила она, - они полностью в вашем распоряжении. Завтра ночью в укромной бухте за пределами Бристоля вас будет ждать судно, которое направляется во Францию. Бристоль вы покинете сегодня же ночью. Бен поможет вам в этом. Вы едете на «Белой птице» в качестве матроса и под чужим именем. Надеюсь вы не упрекнете меня в том, что подобное умаляет ваше аристократическое достоинство? – слегка улыбнулась Алисон, оборачиваясь к Джейку.

- Если это шутка, то отнюдь неудачная, - сухо отозвался Джейк.

- Теперь ваше имя Питер Хеддлстон, - сообщила Алисон. – Вот документы, подтверждающие это, - она протянула Джейку бумаги, он с отрешенным видом взял их.

- В чем дело, милорд? – спросила Алисон, видя его потерянный взгляд. – Или вам не по вкусу ваше новое имя? На мой взгляд Питер Хеддлстон звучит красиво.

- Честно говоря, я бы предпочел носить то имя, которое получил от родителей, - отозвался Джейк, - но вы ведь понимаете, дело не в названии.

- Выше голову, мой друг, - попыталась подбодрить его Алисон. – Завтра в это время вы уже будете в море, направляясь прочь от Англии под надутыми ветром парусами «Белой птицы», а этих денег, - Алисон указала на стол, - вполне хватит, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте.

- У меня такое чувство, что меня лишили жизни. Джейка Лэзенби больше нет, но по какой-то нелепой случайности я все еще дышу, думаю, чувствую….

- Вот как, - произнесла Алисон несколько оскорблено, - значит все то, что я для вас сделала, вы называете нелепой случайностью.

- О нет, мисс Доу, вы меня не правильно поняли, - возразил Джейк.

Но Алисон не нашла нужным более заострять на этом внимание. Она понимала, что Джейку сейчас тошно от всего, что происходит, но она отнюдь не собиралась утешать его, поскольку не умела и не хотела этого делать.

Алисон сделала пару шагов навстречу Джейку.

- Я бы хотела просить вас об услуге, - произнесла она, меняя тему разговора и намереваясь сделать то, что давно задумала. – Надеюсь, я заслужила хоть каплю вашей благодарности за ту помощь, которую я оказываю вам в побеге.

- Вы можете просить меня о чем угодно, и если это будет в моих силах, я выполню вашу просьбу, - отозвался Джейк.

- «Белая птица» направляется во Францию, - начала Алисон. – Когда прибудете туда, найдите в Бресте Эстель Буальдье – это моя мать. Отдайте ей это письмо. Графиня не очень приятная женщина – меркантильная, высокомерная и своенравная, но она все еще любит моего отца и согласится оказать вам любую помощь, если будет знать, что вы пришли от меня.

- Благодарю, вы и так много сделали для меня, - отозвался Джейк, принимая из рук Алисон письмо. – Но в чем же заключается ваша просьба?

- Меня беспокоит то, что отец до сих пор не вернулся.

- Боитесь выйти замуж без его благословения? – вырвалось у Джейка, взгляд Алисон, напоминавший удар молнии, сейчас же заставил его пожалеть о сказанном. – Простите, - добавил он.

- Отец должен был забрать меня отсюда, - сказала Алисон.

- Да, если вы этого захотите, - подтвердил Джейк. – Но я полагаю теперь вы этого не хотите.

- Очевидно, вы имеете в виду мою помолвку с Доном Харрингтоном? – отозвалась Алисон. – Но я ведь уже говорила вам, что он – всего лишь средство, с помощью которого я покину Англию.

- Я не верю вам! – заявил вдруг Джейк. – И никогда не поверю, что вы, та, кто сделала возможным побег преступника, которого разыскивают все подданные короля, сама не в силах найти способ покинуть Англию, кроме как выгодное замужество.

- Вы предлагаете мне тайно проникнуть на какое-нибудь судно, идущее в колонии или еще что-нибудь в этом роде? Ну уж нет! Я уеду с этого проклятого острова, но покину его с достоинством, на своем собственном корабле!

- Неужели ваше достоинство не позволяет вам просто купить себе билет?!

- Вы думаете лорд Аллертон дает мне деньги на карманные расходы? Да я даже носовой платок себе не могу купить, не говоря уже о билете на корабль! Кроме того, я вынуждена задерживаться в Англии из-за человека, которого не могу бросить, у меня есть определенные обязательства перед этим человеком.

- Супружеские, полагаю! – для Джейка это была последняя капля, для Алисон, пожалуй, тоже. Они оба замолчали, мерея друг друга гневными взглядами. Алисон, разумеется, имела в виду Эмилайн, но Джейк ничего не знал об этом и его ревность к Дону заглушала его рассудок.

- Я не должна перед вами оправдываться, - наконец медленно проговорила Алисон, – и вы не имеете никакого права предъявлять мне какие бы то ни было претензии. Не могу поверить, что получаю от вас подобного рода благодарность! Неужели вам необходимо напоминать, что вы обязаны мне жизнью?!

- Я бы даже сказал, что обязан вам сломанной жизнью, - проговорил Джейк. – Будь проклят тот миг, когда я увидел вас впервые за зданием суда, будь проклят тот час, когда я решил отправиться на ваши поиски, будь трижды проклят тот день, когда я нашел вас!

- Что?! – воскликнула Алисон. – Как вы смеете обвинять меня в том, что случилось с вами? Разве я желаю вашей смерти?! Разве я оклеветала вас и натравила на вас короля!? Неужели вы не понимаете, как я рискую, помогая вам?!

- Я понимаю и кое-что помимо этого, - ответил Джейк. – Нужен был всего один притворный поцелуй, чтобы погрузить меня во весь этот хаос. Если бы не тот вечер в саду, наполненный счастьем и радужными мечтами, преимущественно моими, то не было бы ни дуэли, ни этого пьяного угара, ни Милисент. Не будь всего этого, у Лайтуэлла не было бы повода хотеть моей смерти. Вы единственная причина всего случившегося, пусть косвенная, но главная. Но даже грозящая мне виселица и предстоящее изгнание было бы пустяком, если бы я знал, что вы любите меня.

При других обстоятельствах Алисон Доу – грозная Королева Морей, переполнилась бы яростью при подобных беспочвенных обвинениях и ее оскорбленное достоинство не позволило бы смиренно склонить голову перед обидчиком, а задетое самолюбие потребовало жестокой мести. Но одному Богу известно, что происходило сейчас в душе девушки, какие силы, внушавшие ее каменному сердцу странное мягкое и теплое чувство нежности по отношению к Джейку, заставили ее задуматься и понять. Алисон пораженно смотрела на него. Она никогда в жизни не любила, она не могла знать, что это значит, но сейчас, после последних слов Джейка, она поняла, какую глубокую рану она нанесла ему своей неосторожной минутной слабостью. В эту секунду Алисон ощутила на себе физически всю невыносимую боль, наполнявшую его сердце.

- Я сожалею, что заставила вас страдать, - тихо произнесла Алисон. – Видит Бог, я не хотела всего этого.

Джейк наконец взял себя в руки и устыдился того, что наговорил Алисон минутой раньше.

- Простите меня, - проговорил он, опустив голову. – Вы правы, я должен винить только себя в том, что произошло. Вы не виноваты в том, что я потерял из-за вас голову. Прошу вас, простите меня и забудьте о том, что я наговорил вам, потому как мои слова были продиктованы ревностью, которую я испытываю при мысли, что не в столь отдаленном будущем вы станете женой человека, которого не так давно я называл своим другом.

- Я не выйду замуж за Дона Харрингтона, если отец вернется за мной прежде, чем мы обвенчаемся, - сказала Алисон.

- В таком случае, я найду Честера Доу, - пообещал Джейк. – А если нет, то найду способ самому вернуться в Англию и увести вас отсюда.

- В таком случае, удачи вам!

Алисон надела плащ, собираясь уходить.

- Постойте, вы хотели о чем-то просить меня, - остановил ее Джейк.

- Ваше обещание делает мою просьбу бессмысленной, - улыбнулась Алисон. Задержавшись в дверях, она обернулась и добавила: - Ваше путешествие будет сопряжено с опасностями, ведь Карибское море – это не Воксхолл, - с этими словами Алисон сняла с пальца свой перстень и протянула его Джейку. – Возьмите, - сказала она.

Джейк отрицательно покачал головой.

- Нет, - решительно ответил он.

- Мой перстень послужит вам своего рода талисманом, защитой. В Карибском море перстень Королевы Морей знают все, возможно, когда-нибудь он спасет вам жизнь, а возможно поможет в поисках отца, являясь символом того, что вы находитесь под моей защитой и действуете от моего имени. Кроме того, я даю вам его всего лишь на время.

Джейк взял перстень.

- Еще раз удачи, - сказала Алисон. – Я буду ждать вашего возвращения или известий от вас.

Итак, Джейк покидал Англию и в его сердце зародилась надежда. Жизнь в изгнании, но с Алисон была более желанной перспективой, нежели жизнь в Англии, но без нее.

Алисон узнала от Бена, что Джейк благополучно покинул берега туманного Альбиона и вздохнула свободней. Ее семья и ее жених продолжали напирать на нее, пытаясь узнать, не она ли была счастливой избавительницей лорда Лэзенби от виселицы, но Алисон так ничего им и не рассказала. Секрет, который знают два человека уже не секрет, сказала она себе, решив молчать по поводу своей причастности к побегу Джейка. Теперь, когда лорд Лэзенби был в относительной безопасности, скрывать это не имело смысла, но Алисон продолжала упорствовать, решив освободить семейство от излишних подробностей, боясь, как бы кто-нибудь из них не выдал себя и не навлек на всех беду. Единственный человек, вхожий в дом Аллертонов знавший правду был Стюарт. Именно он приказал взять Джейка матросом на одно из своих судов, устроив так, чтобы прежде чем отправиться во Францию, «Белая птица» бросила якорь в тихой неприметной бухте неподалеку от Бристоля и приняла на борт нового члена экипажа.

Теперь, когда Джейк уехал, а Дон по-прежнему крутился неподалеку, Алисон вдруг почувствовала себя одинокой в этой холодной, пропитанной туманами стране, в окружении, казалось, таких же холодных людей. Единственным развлечение для Алисон стали беседы с Эмилайн, доброй, нежной и покорной судьбе. Глядя на нее Алисон иногда приходила в голову невероятная мысль, что по каким-то неведомым ей причинам, Эмилайн оговорила себя, признаваясь в убийстве мужа. Выпавшие за последние несколько лет на долю девушки тяжкие испытания преломили ее гордый дух, но Алисон и заподозрить не могла, какая огромная сила таиться в недрах души этого хрупкого тела.

В своих ежедневных беседах Эмилайн и Алисон часто касались Джейка, а постоянные размышления Алисон об их последней беседе в таверне Бена, заставляли ее узнать незнакомое ранее чувство – чувство вины. Иногда Алисон думала, что погорячилась, согласившись на брак с Доном, и начинала сомневаться, что план, пришедший ей внезапно на ум, как самый быстрый и эффективный выход из Англии, был единственно правильным. Она молила Бога, чтобы Джейк нашел Честера Доу и вернулся за ней как можно быстрее, но вряд ли она догадывалась как сильно хочет того же Джейк и как горячи его молитвы, возносимые к Всевышнему с палубы «Белой птицы».

Глава 33

Своим арестом, к счастью, не состоявшемся, Джейк на самом деле был обязан Лайтуэллу, хотя тот и не преследовал такой цели. Сэр Герберт понимал, что если бы не его вмешательство, Чарльзу навряд ли пришла в голову мысль избавиться от лорда Лэзенби. Подобный исход дела Лайтуэлл склонен был считать некой местью Джейку за то, что он отказался жениться на его дочери. Пусть счастье не привалило в наш дом, но и в вашем теперь навряд ли забрезжит солнце. Сейчас лорд Лайтуэлл жалел только об одном: проведение решило оставить Джейку жизнь, он бежал, и Лайтуэлл был лишен возможности созерцать его повешенное, скорченное предсмертными судорогами, тело.

Дела лорда Лайтуэлла становились хуже едва ли не с каждым часом. Он не знал, как справиться с неумолимо растущими долгами, кредиторы напирали на него, не давая свободно дышать, а скандальная история с Милисент, в довершение всего, не позволяла ему более появляться в приличном обществе.

Но Милисент, на плечи которой лег основной груз позора, была подавлена еще больше. Она почти ничего не ела, почти не спала, ее лицо было даже не бледным, а какого-то неестественно серого цвета, ее всегда живые веселые глаза потухли и даже неумолимые кудряшки вокруг очаровательного лица как будто поникли. Она представляла собой поистине печальное зрелище, способное вызвать жалость в самом черством непробиваемом сердце.

Целыми днями гробовая тишина царила в доме Лайтуэллов, его обитатели почти не разговаривали друг с другом, собирались вместе только за столом, а закончив трапезу немедленно разбредались по своим углам: сэр Герберт закрывался в кабинете, Милисент уединялась в своей комнате, а Элиот погружался в чтение в библиотеке. Этот дом стал поистине похож на склеп, из которого очень редко кто-либо выходил и почти никогда никто не заходил. Потому лорд Лайтуэлл был значительно удивлен, когда его обычное послеобеденное уединение в кабинете нарушил слуга, сообщивший, что его хочет видеть некий господин.

- Что еще за господин? – раздраженно кинул Лайтуэлл, нервно заерзав в глубоком кресле.

- Не могу знать, милорд, - отозвался слуга. – Он не представился.

- Не представился? – фыркнул Лайтуэлл. – Остолоп! Ты должен был узнать….

- Прошу прощения, милорд, - проговорил слуга.

- Ладно, пригласи этого господина, - махнул, наконец, рукой Лайтуэлл.

Его мучило любопытство, кто этот человек, желавший его видеть, когда все уважающие себя люди, напротив, желали не видеть его. Любопытство сэра Герберта усилилось, когда на пороге его кабинета появился высокий необыкновенно красивый юноша со смуглой, не свойственной англичанам кожей. Он на секунду остановился, снял шляпу, обнажая черные, как смоль волосы и слегка поклонился в приветствии. Каждое его движение было необычайно грациозно и как будто отточено, он двигался легко и уверенно. В его лице была некоторая суровость, а синие холодные глаза пробирали морозом до самых костей. Лайтуэлл невольно вздрогнул от этого взгляда.

- Я не смею надеяться, что ваша светлость может помнить мою скромную персону, - заговорил юноша, у него был приятный голос, который показался лорду Лайтуэллу одновременно и тихим и необыкновенно громким, - поэтому представлюсь – Стюарт Дарммонд к вашим услугам.

Юноша снова слегка поклонился милорду, и сэр Герберт, с явным недоверием глядя на него, задался вопросом, нет ли в словах нежданного визитера издевки.

- Я имел честь быть представленным вам у лорда Аллертона, - напомнил Стюарт.

- Да я, кажется, припоминаю, - отозвался Лайтуэлл, знаком приглашая Стюарта сесть. – Протеже сэра Найджела, - добавил он с плохо скрытым презрением. – Что вам угодно?

На лице Стюарта мелькнула дьявольская улыбка.

- Милорд, - произнес он, - я слышу, как вы думаете: «Что этому безродному щенку понадобилось в моем доме?!», посему хочу сразу же сгладить наше социальное неравенство, напомнив вам о вашем незавидном положении. Вы почти нищий, отвергнутый всеми пожилой человек. Ваше высокое положение и даже расположение короля не решает всех ваших финансовых проблем. Вы хотели провернуть выгодное дельце, однако, вместо того, чтобы получить набитого золотом зятя получили презрение общества и камни вслед. Возможно, вы будете удивлены, но все же есть в этой стране такие болваны, которые считают вас и вашу дочь жертвой и искренне жалеют вас. Однако, вижу, от этой жалости вам не становится теплее.

Лайтуэлл выпрямился в кресле, того и гляди, зазвенит, как туго натянутая струна. У него в желудке закипала ярость, слова Стюарта хлестали по открытым ранам больнее плети, но, пожалуй, первый раз в жизни, у несдержанного, вспыльчивого Лайтуэлла не было сил, чтобы прервать бесцеремонного мальчишку, ударить кулаком по столу, закричать, затопать ногами и вышвырнуть вон наглеца.

- Единственное создание, которое вызывает у меня жалость – это ваша дочь, - продолжал Стюарт. – Невинное глупое дитя, которое имело неосторожность довериться своему алчному спятившему отцу, она заплатила за это слишком дорогую цену, и если она в чем-то была виновата, то искупила свой грех сполна.

- Что вам здесь надо? – прошипел Лайтуэлл, подавляемый жестким напором Стюарта.

- Хочу предложить вам сделку, - ответил Стюарт деловым тоном. – Сделку, которая спасет вас от полного разорения, а вашу дочь от позора.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина, только было слышно тяжелое дыхание Лайтуэлла.

- Говорите, - произнес сэр Герберт после минутной паузы.

- Отдайте мне в жены вашу дочь.

Эти слова прозвучали как гром для Лайтуэлла, как предзнаменование какой-то неминуемой роковой участи.

- Что?! – воскликнул он, вскочив с кресла.

Стюарт не пошевелился, ни один мускул на его лице не дрогнул, он остался совершенно спокойным и уверенным в благополучном исходе дела. Лайтуэлл стоял, опершись руками о стол и яростно раздувал ноздри не в силах более вымолвить ни слова.

- Сядьте! – произнес Стюарт и его голос, звучавший настолько властно и внушительно, заставил сэра Герберта повиноваться. Он плюхнулся обратно на кресло, не сводя глаз с этого странного пугающего его человека.

Стюарт выдержал некоторую паузу, подождав, пока Лайтуэлл окончательно успокоится и придет в себя от неожиданного предложения, сделанного ему, и вновь заговорил ровным уверенным голосом:

- Я могу оплатить все ваши долги, честь вашей дочери также будет восстановлена. Не знаю, какая причина окажется для вас более весомой, однако, полагаю, отказа я не получу.

Лайтуэлл с ужасом смотрел на Стюарта. Он понимал, что ему делают более чем щедрое предложение и уже внутренне дал свое согласие на эту «сделку», но ужасала сэра Герберта не та мысль, что он должен породниться с безвестным простолюдином, пугал сам человек. Лайтуэлл, глядя сейчас на Стюарта величественного и уверенного в себе, мог бы поклясться, что перед ним - исчадие ада, дьявол воплоти. Его необыкновенная красота, внешнее совершенство и внутреннее самообладание, приятный, казалось наполненный чем-то магическим голос, не позволявший прервать его или возразить, синие холодные глаза, взгляд которых приводил в трепет и заставлял бояться, служило для Лайтуэлла доказательством принадлежности Стюарта к темным силам. Ко всему этому добавлялся острый расчетливый ум, хитрость и смелость. Может быть, как раз эти же причины, заставившие лорда Лайтуэлла приклонить перед Стюартом Дарммондом колено, вынудили лорда Аллертона предпочесть ему Алисон. Стюарт не был похож ни на одного из Аллертонов ни внешностью, ни характером, в отличие от Алисон, которая сочетала в себе нежную красоту Луизы и вспыльчивый нрав сэра Найджела.

Наконец, Лайтуэлл закончил созерцание Стюарта и его мысли вернулись от подземного царства и его повелителя к делам земным житейским. Стюарт заключил с сэром Гербертом сделку, именно это следовало из его слов, но если выгода Лайтуэлла в этой сделке была очевидна, то что получит Стюарт, кроме заклейменной позором невесты и долгов ее отца? Этот вопрос Лайтуэлл и поспешил задать Стюарту. Юноша рассмеялся в ответ.

- Другими словами, вас интересует, что я покупаю, - ответил Стюарт, - извольте. Я покупаю ваше имя и ваши связи. Вы вращаетесь в таких кругах, куда мне путь заказан, но вы поможете мне проникнуть туда.

- А как же лорд Аллертон? – снова спросил Лайтуэлл. – Или вы впали в опалу?

- Действительно, лорд Аллертон оказывает мне некоторое покровительство, - ответил Стюарт, - но весьма вялое. Оно мне не приносит большой пользы. От вас же я жду большего. Когда я женюсь на Милисент, никто больше не позволит себе пускать о ней грязные слухи, а когда вы снова станете богаты, перед вами откроются все закрывшиеся в свое время двери. Полагаю, все же эта скандальная история разыгранная вами с лордом Лэзенби, не изгладится из памяти людей совершенно, но со временем, когда ваша семья вновь вернет прежнее богатство и влияние, она станет иметь для них гораздо меньший вес, нежели сейчас, когда вы бедны и беззащитны.

Лайтуэлл понимающе покачал головой, но продолжал молчать, а Стюарт ждал. Когда молчание затянулось, он заговорил первым, торопя своего будущего тестя.

- Итак, ваш ответ?

- Да, я согласен, - отозвался Лайтуэлл решительно. Блеск золота уже стоял у него перед глазами, а сам он уже пил дорогое вино в лучших домах страны.

- Отлично, другого я и не ожидал, - довольно произнес Стюарт, поднимаясь.

- Вы хотите видеть невесту? – осведомился заботливый отец.

- Я приду завтра к обеду, - заявил Стюарт, давая понять, что теперь распоряжается здесь он, и ему не надо особого приглашения, чтобы придти к ним в дом. - Если вы не возражаете, конечно, - добавил он с издевкой. – И, надеюсь, завтра мне окажут более радушный прием, нежели сегодня. Всего доброго! – заключил Стюарт с легким поклоном и удалился.

Лайтуэлл просидел в задумчивости около часа, а затем отправился к дочери, дабы сообщить ей радостную новость о ее предстоящем замужестве и легком решении всех их проблем. Милисент молча выслушала отца, и, став белой, как только что выпавший снег, рухнула на пол без чувств. Придя в себя, она рыдала, кричала, умоляла, билась в истерике и под конец заявила, что лучше умрет, чем станет женой Стюарта Дарммонда. Лайтуэлл взревел от ярости и ударил непокорную дочь по лицу с такой силой, что та отлетела на несколько метров и упала на кровать.

- Ты будешь делать то, что я прикажу тебе! – закричал милорд. – Или ты не понимаешь, что Стюарт Дарммонд наш счастливый случай! Может быть ты хочешь сдохнуть в какой-нибудь сточной канаве в нищете и позоре?! Если тебе так угодно, пожалуйста, я не возражаю, но я, твой отец, еще не так стар, чтобы умирать и намерен наслаждаться жизнью, которую Стюарт преподнесет нам в обмен на твою руку!

Лайтуэлл отдышался и немного успокоился.

- Завтра он придет на обед, - сообщил сэр Герберт уже спокойно. – Ты должна быть неотразима и мила с ним. И не смей выкинуть какую-нибудь штуку! Горе тебе, если по твоей милости Стюарт передумает жениться на тебе!

С этими словами Лайтуэлл вышел, оставив свою несчастную дочь рыдать в одиночестве и проклинать свою жестокую судьбу. На следующий день, когда служанка сообщила, что мистер Дарммонд уже пришел и все ждут ее к столу, Милисент вышла из своей комнаты и направилась в столовую. За все время обеда она почти ничего не съела, ни разу не подняла глаз от своей тарелки и не взглянула на жениха, в то время как он, напротив, почти не сводил с нее взгляд.

Стюарту и Лайтуэллу, несмотря на заметную напряженность за столом, удавалось поддерживать беседу. Элиот не произносил ни слова и наблюдал.

После обеда Стюарт попросил оставить его наедине с невестой.

- Я думаю, вам не стоит сейчас…, - попытался было возразить Лайтуэлл, но Стюарт прервал его красноречие одним взглядом, брошенным в его сторону. Лайтуэлл закашлялся и удалился, прихватив с собой Элиота.

Милисент сидела в кресле, по-прежнему опустив глаза, и ее грудь нервно вздымалась, выказывая ее волнение и страх. Этот красивый молодой человек с холодными синими глазами всегда пугал ее. Стюарт приблизился к девушке и, опустившись на одно колено рядом с ней, так, чтобы было лучше видно ее лицо, открыл перед ней коробочку, обтянутую черным бархатом, на котором, словно капли росы под утренним солнцем, сверкали бриллианты великолепного ожерелья.

- Я хочу, чтобы вы надели это в день свадьбы, - мягко произнес Стюарт.

Милисент ничего не ответила и отвернулась, будто блеск бриллиантов слепил ей глаза. Стюарт поднялся и, захлопнув коробочку, положил ее на стол.

- Вам надо больше есть, сударыня, - снова заговорил Стюарт, но уже не так мягко, как раньше. – Вы так похудели, что совершенно не понятно, каким чудом в этом тщедушном теле еще теплится жизнь.

- Я каждую ночь молюсь о том, чтобы она как можно скорее покинула это тело, - тихо проговорила Милисент.

- С этого момента начинайте молиться, чтобы она оставалась на прежнем месте, - отозвался Стюарт. – Не смею больше досаждать вам. Всего хорошего!

Стюарт быстро вышел. У Милисент по щекам катились крупные слезы. Она слышала, как Стюарт остановился за дверью комнаты, встретив Лайтуэлла, который задал ему дежурный вопрос о том, как прошло свидание. Юноша проигнорировал вопрос и сказал:

- Вам следует быть поласковей со своей дочерью, она и так сильно подавлена, чтобы выносить ваше жестокое обращение с ней.

- Жестокое обращение?! – воскликнул Лайтуэлл. – О чем вы говорите?! Да она живет здесь, как цветок в райском саду!

- Я говорю о синяке у нее на лице, милорд, - отозвался Стюарт сурово взглянув на Лайтуэлла.

- Ах, это, - натянуто засмеялся тот. – Она упала….

- Возможно, но с этого момента за все неровности на полу будете отвечать вы.

Лайтуэлл был раздражен и смущен одновременно. Как смеет какой-то мальчишка отчитывать его? Его – лорда Лайтуэлла! И указывать, что он должен делать?! С другой стороны сэру Герберту было не по себе, от того что Стюарт видит его насквозь и угадывает все его мысли. После последних слов юноши Лайтуэлл хотел было возмутиться, но Стюарт прервал ход его мыслей и унял вскипевшую в душе злость, подав кошелек с монетами.

- Я хочу, чтобы Милисент была красива в день нашей свадьбы, - произнес он при этом. – Полагаю, этой суммы хватит.

- Когда вы хотите назначить день свадьбы? – спросил Лайтуэлл, из памяти которого уже совершенно изгладилось недавнее негодование.

- Двадцатое число, я думаю, подойдет, - ответил Стюарт.

- Двадцатое число какого месяца? – уточнил Лайтуэлл.

- Этого, милорд, разумеется, этого, - отозвался Стюарт к немалому удивлению своего будущего тестя.

- Этого! – эхом повторил он. – Но ведь это всего через десять дней! Мы не успеем приготовиться, предупредить….

- Предупредить кого, милорд? – прервал его Стюарт. – Все кто будет присутствовать на свадьбе уже предупреждены, даже священник. Мы обвенчаемся в небольшой церкви неподалеку от Бристоля, пышного торжества не будет. К чему устраивать комедию. Вам следует позаботиться только о наряде Милисент.

Милисент, до сих пор сидевшая в кресле, где ее оставил Стюарт, через открытую дверь отчетливо слышала весь этот разговор, происходивший в соседней комнате, и мысленно возблагодарила Бога за то, что Стюарту не пришло в голову настаивать на пышной свадьбе, чтобы подчеркнуть свое родство с Лайтуэллами и позлорадствовать, что вполне, по ее мнению, можно было ожидать от такого человека, как Стюарт Дарммонд.

Глава 34

Свадьба состоялась в тот день, который назвал Стюарт. За исключением брата и отца невесты, только случайные прихожане были свидетелями этой свадьбы. Милисент была бледна и холодна, как лед. Она словно во сне вошла в церковь, не осмелилась поднять глаз на своего жениха и едва не лишилась чувств, когда отвечала на вопрос священника, согласна ли она взять в мужья Стюарта Дарммонда и быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит их. Получив от обоих утвердительный ответ на подобный вопрос, святой отец объявил Милисент и Стюарта мужем и женой, чем вызвал вздох облегчения у Лайтуэлла, который боялся, что в последний момент его дочь передумает и скажет «нет» или упадет в обморок, что как раз в ее духе.

Лайтуэлл хотел обнять дочь, уже когда они вышли из церкви, но Милисент отпрянула от него как от прокаженного. Стюарт помог ей сесть в карету.

- Куда вы едете? – спросил Лайтуэлл своего зятя.

- Я везу свою жену в свой дом, - отозвался Стюарт. Он сел в карету и приказал трогаться.

Лайтуэлл и Элиот неподвижно, словно осиротевшие, стояли возле церкви и провожали взглядом карету, в которой уехали Милисент и Стюарт. На улице было сухо и холодно, а воздух вокруг церкви, казалось, был наполнен запахом смерти, будто здесь только что были похороны, а не свадьба.

Милисент дрожала, как осиновый листок, сидя в карете напротив своего мужа. Стюарт накинул ей на плечи плащ и она вздрогнула от его прикосновения. Девушка с ужасом думала о приближающейся первой брачной ночи. Она, как и ее отец, считала Стюарта Дарммонда дьяволом, и от этой мысли ее охватывал еще больший страх. Всю дорогу до дома Милисент тщетно пыталась справиться с терзавшим ее волнением, ее ум судорожно искал путь к спасению. Надо было покончить со всем этим сразу же, как только ее отец сообщил ей о предстоящей свадьбе! Но Милисент знала, что у нее не хватит сил наложить на себя руки. Если ее муж только прикоснется к ней в этот вечер, она наверняка потеряет сознание.

Уже стемнело, когда молодожены добрались до дома. Милисент в белом подвенечном платье и с таким же белым лицом была похожа на привидение. Стюарт зажег лампу. Милисент стояла посреди спальни опустив глаза и чуть дыша. Стюарт подошел к ней и взял ее руки в свои ладони. Боже, как она холодна! Хотелось обнять ее и согреть своим теплом. Однако это желание растаяло практически мгновенно. Милисент нервно дернулась от прикосновения горячих рук Стюарта. Он еще некоторое время смотрел ей в лицо, затем отпустил ее руки.

- Если бы я был дьяволом, я бы не смог войти в церковь, вы об этом не думали? – неожиданно спросил он.

Милисент обескураженная подобным вопросом, пожалуй, единственный раз за все предыдущие дни, подняла на Стюарта удивленный взор.

- Я не считаю вас дьяволом, - почти шепотом произнесла она.

- Постарайтесь убедить в этом себя, - ответил Стюарт. – Возможно за ночь у вас это получится. Спокойной ночи, - заключил Стюарт и быстро вышел.

Милисент осталась одна растерянная и взволнованная. Она никак не могла понять, что означает внезапный уход ее мужа и ждала, что он вернется. Однако прошло много времени, Милисент казалось, что вечность, но Стюарт так и не появился. Только когда ноги Милисент затекли и начали подкашиваться от усталости, она решилась сдвинуться с места, затушила лампу, не торопясь разделась и залезла под одеяло. Теперь она была уверена, что Стюарт не придет, это немного успокоило ее, усталость и пережитые волнения дали о себе знать и девушка заснула.

Проснулась она от яркого света, бьющего ей в глаза, Милисент заслонилась от него рукой и приподнялась на кровати. Перед окном она увидела высокую стройную фигуру Стюарта. Он подошел к кровати и, сев на край, весело осведомился:

- Доброе утро! Как вы спали?

Милисент молчала, с ужасом думая о том, что Стюарт пришел, чтобы потребовать от нее исполнения супружеского долга. Она уставилась на него, ожидая, что сейчас он накинется на нее с поцелуями, а Стюарт продолжал сидеть неподвижно с радушной улыбкой глядя на девушку.

- Господи! Да скажите же что-нибудь! – воскликнул он, наконец.

- Благодарю, я спала хорошо, - пробормотала Милисент.

Стюарт снова улыбнулся и если бы Милисент не была так напряжена, то наверняка бы заметила, что у него красивая улыбка.

- Вы похожи на ангела, - произнес Стюарт. – Я не хотел вас будить, но я должен уйти, а перед этим нам еще кое-что нужно сделать.

Милисент похолодела от этих слов. Но что еще она могла ожидать? Роковой момент был всего лишь отложен?

- Вы боитесь вида крови? – спросил Стюарт серьезно. В этот момент Милисент увидела у него в руках клинок, что заставило ее похолодеть еще больше. Неужели он собирается ее убить?! – мелькнула безумная мысль в ее голове.

- Я бы сказал, еще как боитесь, - мягко проговорил Стюарт, заметив, как Милисент побледнела. – В таком случае, вам лучше отвернуться.

Но Милисент обуял такой ужас, что она едва могла дышать, не говоря о том, чтобы шевельнуться. Стюарт подождав немного, пожал плечами:

- Как хотите.

Он откинул одеяло, освобождая место на кровати и, провел лезвием ножа, сделав глубокий надрез поперек ладони. Белая простыня мгновенно окропилась яркой красной кровью. Милисент громко вскрикнула и немного отпрянула назад. Когда Стюарт решил, что крови достаточно, он зажал рану заранее приготовленной для этого тряпкой.

- Что вы смотрите? – обратился он к Милисент. – Помогите мне, или вы хотите, чтобы из меня вылилась вся кровь?

Милисент трясущимися руками перевязала рану. Она смотрела на Стюарта и пыталась понять, что это за человек, такой жесткий с ее отцом и такой мягкий с ней. При других обстоятельствах он смог бы легко завоевать ее расположение своей обворожительной улыбкой и ласковым отношением, но Милисент прекрасно помнила, что она всего лишь часть сделки, которую Стюарт заключил с ее отцом, и за всей его нежностью видела кокой-то подвох, будто завоевание ее сердца является для Стюарта только лишь трамплином для осуществления какого-то своего коварного плана. Он же, в свою очередь, видя, что Милисент боится его, старался как можно меньше навязывать ей свое присутствие, пока дело не дошло до крайности. Стюарт обычно уходил рано, когда Милисент еще спала, возвращался к обеду с надеждой, что его жена составит ему компанию за столом, но Милисент либо была еще не голодна, либо уже не голодна. Вечером, во время ужина повторялось то же самое. Стюарт злился, но старался не подавать вида. Он мог бы заставить свою жену приходить к столу, но понимал, что подобное не поднимет его в ее глазах. Если Стюарт по каким-то причинам не приходил в комнату Милисент, чтобы пожелать ей спокойной ночи, то они могли не видеться несколько дней к ряду. В такие посещения Милисент была очень холодна со своим мужем и старалась все время находиться подальше от него, где-нибудь в противоположном конце комнаты. Подобное отношение отнюдь не вызывало у Стюарта желания видеть свою жену как можно чаще, это его оскорбляло и злило.

Кроме как в церковь, Милисент больше никуда не ездила. Стюарт сказал ей, что если она хочет видеть отца или брата, то в любой момент может отправиться к ним, но Милисент пришла в ужас от этой мысли. Она не могла простить отца за все те несчастья, включая и замужество, которые обрушились на нее за последнее время благодаря его милости. Брат же не значил для нее настолько много, чтобы за столь короткое время она могла по нему соскучиться. Спустя неделю после начала совместной жизни, Стюарт, против своего обыкновения, пришел в спальню Милисент утром.

- Мы приглашены на обед к Аллертонам сегодня, - сказал он, опустив всякие предисловия. – Вы должны кое о чем знать. Вечером после дуэли Джейка Лэзенби и Дона Харрингтона вы посетили дом Лэзенби, чтобы осведомиться о самочувствии милорда, который к тому времени был очень пьян. Он попытался обесчестить вас, но ваш отец и брат подоспели как раз во время, чтобы предотвратить это. Затем, чтобы оправдать себя лорд Лэзенби перевернул всю эту историю с ног на голову и подкрепил с помощью слуг и слухов.

Стюарт замолчал, а Милисент широко раскрыв глаза и тщетно силясь понять, что все это значит, уставилась на него. В первую минуту она хотела воскликнуть, что все это не правда, но вовремя опомнилась.

- Этому никто не поверит, - наконец произнесла она.

- Ошибаетесь, уже поверили, - отозвался Стюарт.

- Но каким образом?!

- У вас ведь нет секретов от мужа…, - многозначительно произнес Стюарт.

- Неужели всем понадобилось одно лишь ваше слово, чтобы изменить у всех мнение о происшедшем?

- Это не так, но не думаю, что подробности могут заинтересовать вас.

- Уверяю вас, они меня очень интересуют, - возразила Милисент.

- Тем не менее, они не интересны, - жестко ответил Стюарт, пресекая дальнейшие расспросы Милисент.

Его нежелание рассказывать подробности имело серьезные причины.

Побег Джейка из Англии был практически полностью устроен Стюартом, он позаботился и о новых документах и о месте на судне и обо всем прочем. Но, когда Алисон только обратилась к брату за помощью, в его расчетливой голове сразу же возник план и во всех красках предстали перспективы, которые открываются перед ним в связи со столь неудачно сложившимися обстоятельствами для определенных людей, и в связи с этими же обстоятельствами, столь удачными для него самого. Стюарт, в качестве платы за свои услуги, важность которых для Джейка, да и для самой Алисон, он не недооценивал, поставил условие, которое заключалось в том, что Алисон окажет ему одну единственную услугу, за которой он в скором времени к ней обратиться. Алисон почувствовала подвох в подобной странной просьбе, тем более, что Стюарт отказывался заблаговременно назвать ее, ссылаясь на то, что еще не уверен, в чем конкретно она будет заключаться. Однако время поджимало, а помощь Стюарта была необходима. Он уверил Алисон, что выполнение услуги, о которой идет речь, не составит для нее ровным счетом никакого труда, и Алисон дала обещание.

Когда Стюарт наконец открыл Алисон в чем будет заключаться ее помощь ему, она сначала пообещала убить его, но будучи человеком слова и всегда выполняя свои обязательства была вынуждена смириться. Стюарт просил всего лишь, казалось бы, о ее голосе, который уже имел кое-какой вес в обществе и особенно в семье Аллертонов. Он просил, чтобы она, в скором времени после его, Стюарта, женитьбы, рассказать всем о том, что однажды в порыве раскаяния Джейк поведал ей о том, что произошло на самом деле вечером после дуэли. Необходимо было убедить только лишь Аллертонов, чтобы считать дело выигранным, и Алисон отлично справилась с задачей. Она, скрепив сердце, с чувством, что она предает друга, рассказывала своим домашним трогательную сцену раскаяния.

Легко обвинить человека, когда он не имеет возможности оправдаться. Стечение обстоятельств сделало так, что история выдуманная Стюартом и искусно преподнесенная обществу, пошла на ура и все в нее поверили. А что оставалось делать после того, как невинный с виду Джейк Лэзенби вдруг оказался замешан в нешуточных государственных интригах против короля и монархии. Все только пожали плечами: никогда нельзя знать человека хорошо. Лайтуэлл, будь он немного посообразительней, возможно и сам смог бы вылезти из той каши, которую сам же заварил, но после провала его «гениального» плана с мнимым бесчестьем, единственное, на что у него хватило ума, это обратиться к королю, чтобы сыграть на чувствах Чарльза к Алисон. Но, после того, как он угодил в собственную ловушку, искусно расставленную им для Джейка и запутавшись в собственной лжи, он боялся произнести еще хотя бы слово, чтобы снова не попасться в свои же сети. Вместо того, чтобы женить Джейка на Милисент, король решил приговорить его к смертной казни, что было куда логичней. А Лайтуэлл, как страус, спрятал голову в песок, заперся в своем доме, и, утешая себя мыслью, что таким образом руками Чарльза свершилось правосудие, наблюдал, как чахнет от горя его дочь и ожидал спасительного прихода Стюарта Дарммонда. Теперь, совпадение имен казалось Лайтуэллу божественным знаком: он ждал помощи от Чарльза Стюарта, а получил ее от Стюарта Дарммонда.

Милисент долгое время молчала, обдумывая свою новую роль стопроцентной жертвы, с ее плеч свалился огромный груз. До сих пор для всех она вместе со своим отцом была коварной авантюристкой без чести и совести, которая пыталась опорочить честное имя Джейка Лэзенби, и вдруг, в одну минуту стала чиста, как в день своего рождения. Но вдруг Милисент открылась оборотная сторона этой медали, которую за своей радостью она не сразу заметила.

- Но как же лорд Лэзенби?! – воскликнула она в благородном возмущении. – Вы не имеете права обвинять его во всех этих гнусностях! Ведь вы прекрасно знаете, что все было не так!

- Господи! – вскричал Стюарт, потеряв от этих слов свое обычное хладнокровие. – Я спасаю ее репутацию, ее имя, а она думает о человеке, приговоренном к смертной казни и, к тому же, которого уже давно нет в Англии!

- Нет в Англии? – как эхо отозвалась Милисент, насторожив ушки. – Откуда вы знаете, что Джейка Лэзенби нет в Англии?

Стюарт понял, что он проговорился, но ни на секунду не потеряв самообладание, он быстро ответил:

- Я этого не знаю, просто предположил, что если его до сих пор не схватили, то, вероятно, ему удалось покинуть страну.

- Как бы то ни было, - проговорила Милисент, возвращаясь к прежней теме разговора, - это нехорошо, это не честно. Джейк Лэзенби самый лучший, самый благородный человек на свете, и вы не имеете права клеветать на него!

- Позвольте напомнить, что это начали вы, а не я, это вы хотели оклеветать лучшего человека на свете, когда заявили, что он обесчестил вас.

- Не я, а мой отец! – возразила Милисент.

- Разве вы не участвовали в этой комедии? – с усмешкой осведомился Стюарт.

- А что мне оставалось делать?! – вскричала Милисент. – Думаете отец спрашивал моего согласия? Он просто приказал мне пойти в дом к лорду Лэзенби и разыграть всю эту ужасную, унизительную сцену! Приказал, так же, как приказал выйти за вас замуж! Господи, лучше бы я умерла в день своего рождения!

Милисент плюхнулась на кровать и зарыдала. В душе Стюарта в этот момент боролись жалость и злость к этой глупенькой курносой девчонке. Он ожидал обрести благодарную жену, которая будет относиться к нему, как к спасителю, избавителю от позора, от нищеты и от недалекого, неуравновешенного отца, однако сама Милисент, по всей видимости, смотрела на это другими глазами. Стюарта так и подмывало рассказать ей о побеге Джейка и об участии в нем Алисон, а также о том, что предмет ее, Милисент, воздыханий сейчас наверняка думает только о том, как бы поскорее заключить в объятия Алисон, и его нисколько не интересует, хорошо или плохо думают о нем в Англии.

Никто из Аллертонов разумеется не стал расспрашивать Милисент об истории, которую Стюарт преподнес в качестве истинной, только Алисия, отведя девушку в сторону и нежно взяв в свои ладони ее руки, выразила Милисент свое сочувствие по поводу всего произошедшего. Милисент залилась густой краской и потупила взор.

- Лорд Лэзенби должно быть совсем лишился рассудка из-за любви к Алисон, если решился на такое, - добавила Алисия. Затем, она не преминула похвалить Стюарта: - Он хороший парень, не злой и целеустремленный. Я его хорошо знаю, ведь он часто бывает в нашем доме в последнее время. Я уверена, ты будешь с ним счастлива.

Не злой. Милисент снова и снова повторяла эти слова леди Литчфилд. Что она хотела сказать? Она не сказала «добрый», но подчеркнула, что он не злой. Милисент коробило от этих мыслей. Чем больше она повторяла про себя, что Стюарт не злой, тем больше утверждалась во мнение, что ее муж – тиран.

Вместе с Милисент из дома ее отца приехала и ее служанка, которая очень быстро стала для девушки, ведущий затворнический образ жизни, еще и подругой. Синтия, так звали служанку, неожиданно стала неким мостиком между своей хозяйкой и ее мужем. Видя довольно странные для молодоженов отношения и безгранично восхищаясь Стюартом, она взяла себе в обязанность постоянно говорить Милисент о том, как ей повезло с мужем, какой он замечательный, как он внимателен к ней, и удивляться, как она может после всего того терпения, которое он к ней проявляет, оставаться с ним столь холодной и неприступной. После подобных бесед вместо завтрака Милисент начала себя чувствовать немного виноватой перед мужем. Однако Стюарт по-прежнему оставался для нее персоной загадочной, а посему пугающей.

Стюарт же не пытался более завоевать расположение своей молодой жены, но, проникнутый к ней жалостью и нежностью, он решил порадовать ее одиночество и подарил ей собаку. При этом он сам не подозревал, что подобная мелочь может оказаться поворотным моментом в его семейной жизни. Проснувшись утром Милисент обнаружила в небольшой коробке возле своей кровати очаровательного щенка, в которого было просто невозможно не влюбиться. Девушка позвала служанку и осведомилась, откуда взялось это прелестное создание.

- Мистер Дарммонд принес его сегодня утром и велел отнести вам, - отозвалась Синтия.

Милисент радовалась подарку, как ребенок. Весь день она не выпускала собаку из рук и даже за стол села вместе с ней. Синтия была очень удивлена, когда Милисент приказала немедленно сообщить ей, когда Стюарт вернется домой. Однако, она услышала, что возле дома остановилась коляска и, не дожидаясь, когда ей доложат, кинулась встречать мужа. Стюарт, заметив на руках Милисент щенка, решил, что она ненавидит его подарки не меньше, чем его самого, и холодно осведомился:

- Вы хотите вернуть его?

- Я хотела спросить, как его звать? – ответила Милисент к немалому удивлению Стюарта.

- Назовите его сами, - пожал плечами Стюарт. – Он ваш.

- Вы не будете против, если я назову его Тедди?

- Как вам будет угодно, - сдержано ответил Стюарт.

- Он очень красивый и такой забавный, - продолжала Милисент, целуя щенка в носик. – Мы с Синтией уже сшили для него подстилку. Я хочу устроить для него уголок, где будет все-все, что ему нужно. У моего Тедди будет собственный домик.

Милисент радостно щебетала, а на ее бледном лице появился румянец. Ни разу Стюарт не видел Милисент такой веселой и возбужденной. Она забыла все свои тревоги и горести, в этот момент она была счастлива.

Когда слуга сообщил, что стол накрыт к ужину, Милисент поручила своего нового любимца Тедди Синтии и изъявила желание ужинать вместе с мужем. У слуги, который за все это время привык, что трапезы Стюарта проходят в полном одиночестве, вытянулась физиономия, и он, поймав гневный взгляд хозяина, поставил на стол еще один прибор. И хотя молодожены по-прежнему спали в разных спальнях, а в их отношениях сохранялась некоторая холодность, после этого ужина слуга уже каждый день накрывал стол для двоих.

Глава 35

Попав на «Белую птицу», Джейк понял, что Стюарт Дарммонд не уделял особого внимания подбору команды. Элмер Форест – капитан «Белой птицы» был человеком умным и, без сомнения, заслуживающим уважения, но он не отличался особо сильным характером и не был создан для того, чтобы командовать людьми, потому на судне царил пугающий беспорядок, половина приказов капитана не выполнялась, а другую половину надо было повторять по несколько раз, чтобы добиться желаемого результата. Члены команды чувствовали относительную свободу и делали, что хотели. Джейка пугала подобная анархия на судне. Дай Бог, думал он, чтобы за время их путешествия не случилось ничего непредвиденного, иначе, без строгого руководства и четкой координации действий, «Белая птица» просто обречена на гибель.

Команда большей частью состояла из людей «перекати поле», которых ничего не держало на суше, а недостаток денег гнал в море. Здесь были и бывалые моряки и те, кто выходил в море второй или третий раз. Джейк чувствовал себя отвратительно, оказавшись среди людей не своего круга, с их грубостью, пошлостью и желаниями на уровне не выше двадцати дюймов от земли. Но больше всего из команды ему не нравилась троица, все время державшаяся друг друга. Одним из этой троицы был невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти с резкими чертами лица и холодными рыбьими глазами, в которых будто застыло злобное выражение. Его звали Джаспер Хеккет и он был самым неприятным из всех троих. Его друг Нейд Гридли, загорелый коренастый коротышка, был очень вспыльчив, имел кулаки, которые не уступали мощностью молоту и держал в страхе половину членов команды, которые боялись возразить ему, чтобы не оказаться наковальней для его пары молотов. Третий – Бастер Слейтон, был менее устрашающим, хотя имел для устрашения все физические данные, этакий высокий, мощный здоровяк, способный, казалось, голыми руками гнуть металлические балки. Однако, Бастер Слейтон имел более покладистый нрав, нежели его приятели и с большей легкостью сходился с товарищами по команде. У него было круглое, как полная луна лицо, на котором все время было изображено радушие, а серые глаза постоянно хитро щурились, будто их хозяин хотел сказать: «А я про тебя что-то знаю».

Джейк не общался ни с кем из команды. Он не ставил себя выше других, теперь он был ничем не лучше, он был Питером Хеддлстоном без прошлого, без денег, без родных. Он был другим человеком и начинал строить другую жизнь. В команде видели его отдаленность, понимали, что он сильно отличается от тех людей, которых обычно можно встретить на судах, подобных «Белой птице» и это вызывало неприязнь к нему. С первого же дня пребывания на судне Джейк стал объектом для насмешек и издевательств, особенно со стороны Нейда Гридли. В эти моменты за Питера Хеддлстона отвечал лорд Лэзенби, его глаза сверкали благородным гневом, он говорил со сдержанной учтивостью, не давая повода для дальнейшей ссоры и одним словом ставя Гридли на место. Тот неудовлетворенно ворчал и уходил восвояси. После пары дней путешествия Гридли возненавидел Джейка всеми фибрами своей души, он мечтал отработать свой удар на теле Питера Хеддлстона, но тот, к великому сожалению, не давал для этого ни малейшего повода. За отношениями Гридли и Хеддлстона с любопытством следила вся команда и некоторые прониклись к Джейку глубоким уважением и симпатией.

Неожиданно повод, о котором мечтал Гридли, все же представился, и причиной к тому послужил капитал Форест. Гридли в окружение еще нескольких человек, чье расположение ему удалось заслужить, в безделье расположились на шкафуте, когда появился капитан.

- Что это значит? – осведомился он. – Почему вы сидите, когда другие работают? Или вы не слышите моих приказов?

- Зачем нам работать, если за нас уже работают другие?! – расхохотался Гридли.

Капитан Форест вскипел.

- Сию же секунду все по местам! – воскликнул он.

- Полегче, капитан, - отозвался Гридли, тронутый его командным голосом. – Я не могу работать, пока не выпью свою порцию пива.

- Но я, кажется, запретил пить на судне! – снова воскликнул Форест.

- Вам кажется? – заинтересованно произнес Гридли, поднимаясь. – Вам кажется, что вы запретили? – повторил он. – Вы слышали ребята, капитану кажется! Он хочет сказать, что не совсем уверен, на самом ли деле он запретил пить на судне. То есть он не уверен в своих приказах. А почему мы должны выполнять приказы, в которых даже сам капитан не уверен?!

Капитан Форест оскорбленный и униженный, не в силах произнести ни слова. Покраснел, как раскаленная сковорода. Джейк, наблюдая издалека за этой сценой, почувствовал запах бунта и решил, что пора вмешаться.

- Мистер Гридли, - вежливо обратился он к возмутителю спокойствия, подходя поближе. – Вы неправильно истолковали слова капитана Фореста. Он хотел сказать, чтобы вы оставили пиво и занялись делом.

- Что это? – Гридли с любопытством повернулся к приближающемуся Джейку. – А! Я понял! – воскликнул вдруг он. – Поскольку наш капитан не уверен в своих приказах, да еще и не может внятно излагать свои мысли, то он решил взять себе переводчика. Этот белоручка, который изъясняется, как благородная дама на приеме у королевы, вполне подошел для роли дипломата.

Гридли громко выкрикивал слова, чтобы всем было его слышно и скоро все члены команды, заинтересованные заварушкой, начали собираться на палубе. Джейк улыбнулся.

- Клянусь, это была бы честь для меня, но боюсь, я не справлюсь с ролью переводчика, поскольку не знаю языка горилл.

До Гридли далеко не сразу дошел смысл сказанного, и только когда вокруг него начали раздаваться смешки, он понял, что его оскорбили. Он сжал кулаки, его глаза налились кровью.

- Я давно хотел переломать тебе все ребра и выбросить за борт, паршивый молокосос! – прорычал Гридли. – Приготовьтесь стать кормом для акул, миледи!

В руках Гридли появился кинжал и он, перебрасывая его из руки в руку, злобно уставился на Джейка, который сохранял удивительное спокойствие для человека, стоящего перед лицом взбешенного и вооруженного Нейда Гридли, которого в данный момент можно было сравнить только с разъяренным быком.

- Сейчас же прекратите! – подал свой, теперь уже ничего не значащий, голос капитан Форест. – Немедленно разойтись!

- Будет, капитан, - проговорил кто-то из собравшихся, - ну, наболело у людей, пусть себе разберутся.

Капитан хотел было возразить, что не потерпит у себя на судне убийства, но промолчал, понимая, что никто его не поддержит и не послушает, что еще больше усугубит его и без того шаткое положение.

Ни у кого из команды не было сомнений относительно того, кто выйдет победителем из этой схватки. Нейд Гридли был силен, как буйвол и свиреп, как дикий кабан. Неожиданная помощь пришла со стороны Бастера Слейтона, он окликнул Джейка и кинул ему кинжал.

- Не злись, Нейд, - обратился Слейтон к своему другу, который кинул на него далеко не приятельский взгляд. – У этого парня и так нет ни единого шанса, хочется хоть немного уравнять ваши положения.

Все расступились, образуя круг пошире и схватка началась. Вопреки всем ожиданиям, в первую же минуту стало ясно, что противник Гридли намного сильнее, чем того можно было ожидать. Кроме того, хоть Джейк и не обладал силой буйвола, но в отличие от своего соперника, неповоротливого, как бегемот, он был очень проворен, что давало ему огромное преимущество. Джейк уворачивался от ударов Гридли до тех пор, пока не утомил его и, спустя несколько минут, Нейд, тяжело дыша, лежал на палубе, Джейк упирался коленом в его грудь, а его кинжал был приставлен к мощной шее противника. Они с ненавистью смотрели друг другу в глаза.

- Браво, браво! – раздался голос Хеккета, он отделился от толпы и, посмеиваясь, хлопал в ладоши. – Приятно видеть, что нашелся таки человек, который оказался не по зубам Нейду Гридли!

- Если ты хочешь спать спокойно, Питер, - подошел к ним Слейтон, - то тебе лучше не выпускать этого негодяя из своих рук и сейчас же перерезать ему глотку.

Несмотря на всю серьезность подобного заявления, в голосе Бастера Слейтона не было ни капли злости, а в глазах светилась обычная для него доброжелательность.

- Благодарю за совет, - отозвался Джейк, поднимаясь и возвращая Слейтону кинжал. – Но поскольку победитель я, то мне надлежит решать, убить своего соперника или помиловать.

Притихший Гридли поднялся на ноги, он с трудом переносил свое поражение, поскольку на самом деле впервые встречал человека, которому удалось уложить его на лопатки.

- Не злись, приятель, - Хеккет дружески похлопал Гридли по плечу. – Давайте, пожмите друг другу руки и забудем об этом недоразумении.

Однако, ни Джейк, ни Нейд Гридли не торопились протянуть руку для рукопожатия.

- Нейд, - Хеккет слегка подтолкнул его.

Гридли подал Джейку руку, но когда тот ответил на рукопожатие, тихо произнес:

- Эта собака Слейтон прав, тебе следовало убить меня. Но, поскольку ты этого не сделал, то советую тебе почаще оглядываться, если не хочешь получить удар ножом в спину.

- Мистер Гридли, - отозвался на это Джейк, - я считаю вас достойным противником и человеком, который не опускается до трусливого удара в спину, а встречает опасность лицом к лицу. Если между нами что-то осталось невыясненным, то лучше сделать это прямо сейчас.

Гридли пару секунд молчал, глядя на Джейка, затем разразился громким смехом.

- Чтоб мне провалиться! – воскликнул он. – Мне нравится этот парень!

Однако эта неожиданная симпатия Гридли не слишком обрадовала Джейка. Он чувствовал мятежные настроения команды и боялся бунта. Капитан тоже по всей видимости понимал это, но ничего не мог сделать, чтобы поправить положение. Хеккет и его пара приятелей – Гридли и Слейтон, были негласными хозяевами на судне. Джейк надеялся только на то, что до прибытия во Францию эти негласные хозяева не станут заявлять о своих правах на «Белую птицу».

Чем больше судно удалялось от Англии, тем чаще Джейк начинал думать об Алисон и ее предстоящем замужестве. Он боялся, что она не дождется его возвращения и станет женой Дона Харрингтона и от этой мысли его пробирал озноб. Обдумывая это, Джейк решил несколько изменить первоначально задуманный план действий. По прибытии во Францию, с помощью Эстель Буальдье или без нее, Джейк достанет судно, на котором вернется в Англию и увезет Алисон, а затем они вместе отправятся в Карибское море на поиски Честера Доу.

Вскоре опасения Джейка по поводу надвигающегося бунта подтвердились, когда он случайно услышал разговор Хеккета, Гридли и Слейтона.

- Не торопись, Нейд, - говорил Хеккет. – Всему свое время. Горячность в нашем деле не уместна, иначе мы можем потерять судно и оказаться на виселице. Уверяю, мне не меньше твоего надоел этот идиот капитан, мне не терпится перебраться в его каюту и потягивать ром, сложив ноги на его стол. Но мы должны быть терпеливы. Мы заручились поддержкой только части команды, слишком малой части. Остальные же по-прежнему остаются верны своему капитану, хоть и называют его за глаза тряпкой.

- Сдается, они боятся не капитана, а хозяина судна – Стюарта Дарммонда, - вставил Слейтон. – Я видел этого молодца на пристани, у него взгляд дьявола.

Бастер поежился, вспоминая холодные синие глаза Стюарта.

- Человека, который обманывает их и платит только половину из того, что им положено по договору, - усмехнулся Хеккет. – Многие в этот раз вышли в море только потому, что этот негодяй Дарммонд обещал по возвращении выплатить им все долги. Но он должен понимать, что сделай он это и вся его команда разбежится кто куда.

- Однако, нам это на руку, - сказал Слейтон. – Мы можем на этом сыграть.

- Ты прав, - подтвердил Хеккет, - и я, пожалуй займусь этим. Но у нас есть еще одна проблема. Питер Хеддлстон. После того позорного поражения Нейда, многие из команды прониклись к нему любовью и уважением, а он поддерживает капитана.

- Надеюсь, мне еще представится возможность отомстить этому щенку, - проворчал Гридли.

- Если нам удастся переманить Хеддлстона на свою сторону, то мы сможем считать себя полноправными хозяевами на судне, - сказал Хеккет. – Бастер, займись этим ты. Ты единственный из нас, кто умеет убеждать людей не с помощью кинжала и пистолетов, и единственный, кто более или менее смог войти в контакт с этим волком-одиночкой.

Если бы Хеккет, захватив судно, направил его во Францию, то и черт бы с ним с этим бунтом, Джейк сойдет на берег в первом же французском порту и гори оно все синим пламенем. С другой стороны, Джейк понимал, если у этих бандитов будет судно, то какого дьявола им делать во Франции?!

Но предупрежденный значит вооруженный. Джейк направился к капитану и выложил ему все, что услышал недавно о готовящемся бунте. Сдержанный и спокойный лорд Лэзенби позеленел от злости, когда, выслушав его, капитан пожал плечами и осведомился:

- Что я могу поделать? – И обречено добавил: - Все кончено.

- Я скажу вам, что вы можете сделать! – воскликнул Джейк вне себя от гнева. – Вы можете немедленно выпрыгнуть за борт, ибо это единственное, что может спасти вашу никчемную шкуру!

Теперь уже Джейк начал сомневаться, что сделал правильный вывод, когда принял капитана Фореста за человека умного. Капитан прекрасно понимал, насколько мало он значит на этом судне и почувствовал свое низложение еще в тот момент, когда Хеккет и его пара дружков впервые ступили на палубу «Белой птицы», от этого сознания у Фореста безвольно опускались руки.

Джейк, казалось, был обречен. Он помнил слова Хеккета, что большая часть команды все еще поддерживает капитана, но что делать, если капитан сам преждевременно сложил с себя все свои обязанности. Сколько человек на стороне Фореста – не известно, но после того, как Хеккет проведет с ними беседу по поводу нечистоплотности Стюарта Дарммонда, их несомненно станет намного меньше. Помимо этого, Джейк не сомневался, что никто из команды, удайся ему или капитану поднять их против Хеккета, не согласится отдать свою жизнь за Фореста, если дело дойдет до драки. Так, Джейку не оставалось ничего другого, как сидеть и ждать, когда Бастер Слейтон начнет вербовать его в команду Хеккета. Но что ему ответить, согласиться или остаться в стороне? Во втором случае, его наверняка ждет веревка или прогулка по доске, при первом варианте, придется заключить сделку с совестью, но будет надежда остаться в живых, добраться каким-нибудь образом до Франции и отправиться затем за Алисон. От его выбора сейчас, возможно, зависит ее судьба.

Думая об этом, Джейк вертел в руках перстень Королевы Морей. Ей бы не пришлось сомневаться в своем выборе. Она в мгновение ока провернула бы все так, что и Форест, и Хеккет и вся команда вместе с Богом на небе и дьяволом под землей, оказались бы в ее власти, под ее прелестным каблучком.

- Красивый перстень, - неожиданно раздался рядом с Джейком голос Слейтона. Милорд был так задумчив, что не заметил его приближения.

- Да, - холодно отозвался Джейк, пряча перстень.

- Увидев такой однажды его уже никогда не забудешь, - продолжал Слейтон хитро глядя на Джейка.

- Не знаю, - также холодно ответил Джейк, смутно чувствуя что-то неладное.

- Я хочу сказать, что этот перстень можно узнать из тысячи похожих, если конечно есть в мире похожие, способные соперничать с этим по красоте.

- Он действительно очень красив, - подтвердил Джейк, надеясь, что это, наконец, успокоит Слейтона и он перейдет к истинной цели своего прихода, но ни тут то было.

- Я хочу сказать, что я никогда не перепутаю этот перстень с другим, - сказал Бастер.

- Что еще ты хочешь сказать? – осведомился Джейк, начиная выходить из себя.

- Я хочу спросить, нет ли там на внутренней стороне гравировки из двух слов?

- Если там что-то и выгравировано, то тебя это не касается, - отозвался Джейк, уже уверенный в том, что Бастер узнал перстень. На нем на самом деле была гравировка, там было написано «Королева Морей».

Слейтон некоторое время молчал, все также хитро поглядывая на Джейка, наконец, он спросил:

- Это перстень Алисон Доу, не так ли?

Джейк молчал, пристально глядя на Слейтона. Он знает перстень Алисон, и если он говорит, что видел его раньше, то это значит, что он мог видеть его только на ее пальце. Возможно они знакомы, тогда это может помочь Джейку. Он расскажет Слейтону о том, что ведет его во Францию…. Постойте, но тогда ведь Джейку уже не нужно будет судно, потому как у него уже будет «Белая птица». Они низложат капитана, повернут судно и вернутся в Англию. Нет, эти бандиты ни за что не вернутся в Англию, это для них равносильно смерти. Не для того они решили захватить судно, чтобы отправиться затем в Англию, корча из себя благородных спасителей. Пока Джейк размышлял, Слейтон снова подал голос.

- Кто ты такой, Питер Хеддлстон? – спросил он. – Ты правильно говоришь, как человек, получивший хорошее воспитание и образование, у тебя белые нежные руки, прямо так кричащие о том, что ты никогда не занимался тяжелой работой, ты до мозга костей благороден, черт меня побери! Что же тебя загнало на это судно, да еще при таких обстоятельствах – ночью в укромной бухте? Не иначе, как ты бежишь от кого-то. И откуда у тебя перстень Королевы Морей?

Джейк уже готов был все рассказать, но не успел. С верхней палубы донеслись крики и лязг оружия. Там явно происходило что-то серьезное. Джейк и Слейтон, не задумываясь кинулись туда. Однако все стихло также неожиданно, как началось. Хеккет призвал всех опустить оружие и провозгласил:

- Зачем нам ссориться и поднимать друг на друга руку, если все мы хотим одного – заработать деньги. Я знаю, что Стюарт Дарммонд должен вам за несколько месяцев, знаю также, что он обещал рассчитаться с вами, когда вы вернетесь в Англию, но что дает вам повод думать, что Стюарт Дарммонд сдержит свое обещание, если до сих пор он вас обманывал!

Часть команды поддержала его одобрительным ропотом. Хеккет пускал в ход свой главный козырь.

- Если Стюарт Дарммонд по доброй воле не хочет отдавать вам то, что вы заработали, то нужно взять это силой, - продолжал Хеккет.

- Пожалуй, - согласился кто-то. – Но разве это легко?

- Сейчас это проще простого, - ответил Хеккет. – Мы можем взять у него это судно в качестве платы.

- Это что же ты предлагаешь, Хеккет, - послышался смешок, - разобрать «Белую птицу» по дощечкам и взять их в погашение долга?

- «Белая птица» - это своеобразное вложение капитала для вас, - пояснил Хеккет. – Мы отправимся на ней в Карибское море, туда где лежат благодатные южные земли, и золото будет сыпаться вам на голову, как спелые апельсины в апельсиновой роще. Вы хоть раз видели апельсиновые рощи? Вы их увидите, а уже через год у вас будет столько золота, что у вас не хватит рук, чтобы унести его!

- Может быть так и будет, - вставил Джейк пренебрежительно, - если вы набьете трюмы этого судна апельсинами, а затем продадите их в Англии.

- Что? – Хеккет повернулся.

- Если же вы намерены отбирать это золото у испанцев, - продолжал Джейк, - то, боюсь, вас ждет неудача.

- Малыш боится, слышали?! – не преминул вставить Гридли, который несколькими минутами раньше зарезал шкипера, из-за чего, собственно говоря, и началась вся эта заварушка, теперь он тщательно вытирал свой клинок какой-то тряпкой.

Джейк пропустил это замечание мимо ушей и продолжал:

- Но ты ведь зовешь этих людей не апельсины собирать, Хеккет, не так ли? Испания на самом деле богатая страна, но их корабли, перевозящие золото, имеют как минимум два корабля сопровождения по шестьдесят пушек каждое и с командой не менее двухсот человек. Надо быть идиотом, чтобы надеяться, что они сдадутся вам в руки, устрашившись этой жалкой посудины.

- Что ты можешь понимать?! – прорычал на Джейка Хеккет. – Да ты хоть раз бывал в Карибском море?

- Представь себе, да, - ответил Джейк.

- При каких обстоятельствах? – расхохотался Гридли. – Был приглашен на день рождения губернатора Ямайки?!

- Разумеется я не намерен нападать на хорошо вооруженные суда! – сказал Хеккет. – Я знаю, что делаю. Верьте мне!

- Птичка по зернышку клюет, - вставил Слейтон.

- Неужели вам не надоело жить на подачки?! – воскликнул Хеккет, обращаясь к команде. – Неужели вы не настоящие мужчины?! Если так, то пойдите и возьмите сами все, что вам надо, все, что вам хочется!

По раздавшимся возбужденным крикам команды, Джейк понял, что революционные идеи Хеккета достигли цели. Теперь ему придется перейти на сторону бунтовщиков или попрощаться с жизнью.

Черт возьми! Он бежал из Англии, приговоренный к смертной казни, он собирается связать свою жизнь с Алисон Доу и ее друзьями, проще говоря, с пиратами, так какое теперь ему может быть дело до чистоты совести и до спасения души! Джейк решил, что отныне будет действовать так, как потребуют того обстоятельства для достижения желаемой цели. Он отвернулся от митингующего Хеккета и побрел по палубе.

- Эй, Питер! – догнал его Слейтон.

Джейк остановился.

- Послушай, дружище, - доверительным шепотом проговорил Бастер, - я обещаю, что помогу тебе, если ты поможешь мне.

- О помощи какого рода ты говоришь? – осведомился Джейк.

- Если я помогу тебе, то ты познакомишь меня с Алисон Доу, - ответил Слейтон.

- Но что ты для меня можешь сделать?

- Не знаю, сам скажи мне об этом.

Видя пессимистический настрой Джейка, Слейтон поспешил добавить:

- Послушай, ты нужен Хеккету. Люди куда охотней пойдут за тобой, нежели за ним. Ему нужна твоя помощь и если ты не будешь перечить ему и лезть на рожон, то можешь считать себя в безопасности. Если мы будем действовать с умом, то на самом деле сможем разбогатеть.

- Мне не нужны деньги, - ответил Джейк.

- Что же тебе нужно? – изумился Слейтон.

- Мне нужно во Францию.

- Во Францию? Хеккет не собирается во Францию.

- Ты, кажется, хотел мне помочь? – сказал Джейк. – Можешь сделать так, чтобы «Белая птица» зашла во Францию?

Слейтон немного помялся.

- Я посмотрю, что можно сделать. Но ты обещаешь, что познакомишь меня с Королевой Морей?

- Если все пойдет хорошо, то я познакомлю тебя даже с ее отцом, - ответил Джейк.

Глава 36

Рассвет наступил очень быстро, сменив прохладу ночи на дневной зной. Вокруг, насколько мог охватить глаз, простиралось море. Попутный ветер надувал паруса «Белой птицы», слышался плеск разбивающихся о борта волн, а за судном, белым шлейфом тянулась кильватерная струя. Джейк сидел на шкафуте, прислонившись спиной к мачте. Его глаза были закрыты и, проходившие мимо матросы, думали, что он спит. Но он не спал, слушая, как в фалах свистит ветер, он обдумывал свое положение и дальнейшие действия. Наконец, когда солнце стало припекать особенно сильно, Джейк открыл глаза и посмотрел вдаль. Там на горизонте виднелся силуэт корабля, казалось, замершего в неподвижности. Джейк встал и поднялся на ют, где с заметным напряжением взирал на судно на горизонте Элмер Форест – бывший капитан «Белой птицы». Теперь его уже никто не называл капитаном, и Форест до сих пор оставался жив и здоров только благодаря Джейку, который вовремя объяснил Хеккету, что когда Гридли зарезал шкипера, то они лишились единственного человека, кто кроме Фореста мог бы привести «Белую птицу» в столь желанное для него Карибское море.

- Вас беспокоит это судно, мистер Форест? – осведомился Джейк.

Форест пожал плечами.

- Не меня оно должно беспокоить, а Хеккета, но, похоже, этому пропойце все равно.

Джейк ничего не ответил и отправился к Хеккету, чья мечта, наконец, сбылась, и он занял каюту капитана. Хеккет небритый, лохматый, в грязной рваной рубашке, один край которой висел поверх штанов, и с опухшей физиономией, замученный похмельем, рыскал по бутылкам в каюте. Джейк некоторое время с отвращение наблюдал за ним, затем сказал:

- Капитан Хеккет, вам не кажется, что ваш рейтинг в глазах команды не возрастет, если вы появитесь перед ними в подобном виде?

Хеккет повернулся на голос, только сейчас узнав о присутствии Джейка.

- Мерзавец, ты должен стучаться и спрашивать разрешения, прежде чем войти в каюту капитана! – прорычал он.

- Прошу прощения, сэр, - с издевкой произнес Джейк.

- Убирайся! – фыркнул Хеккет.

Джейк слегка склонил голову в учтивом поклоне и вышел. Его отношения с Хеккетом оставляли желать лучшего. Хеккет чувствовал в Питере Хеддлстоне серьезную конкуренцию и жалел, что не убил его сразу, когда для этого была возможность. Теперь его называли капитан Хеккет, но несмотря на это, он чувствовал себя, как Форест накануне своего свержения. Вел себя Хеккет не умнее Фореста, вместо того, чтобы показать себя хорошим капитаном, он пил много и беспробудно.

Стоит ли говорить, что во Францию Джейк так и не попал. Слейтон хотел сдержать свое слово и пытался уговорить Хеккета зайти туда, выдумывая различные мыслимые и немыслимые причины для этого. Но Хеккет только злился от этого, и, в последний раз ударив кулаком по столу, заявил, что он ни под каким предлогом не намерен идти во Францию, на этом точка! Джейк был немного расстроен этим и встревожен. Теперь, коль уж «Белая птица» несла его в Карибское море, перед ним стояла другая задача, как можно быстрее найти Честера Доу, чтобы вместе с ним вернуться в Англию.

На стороне Джейка были Слейтон, Форест и более половины команды. Джейк чувствовал себя хозяином на судне и это его воодушевляло. Немного расчета, немного удачи и, если Хеккета удастся свергнуть, то Джейк волен будет направить «Белую птицу» куда душе заблагорассудится.

- Вы можете определить, какой стране принадлежит это судно? – спросил Джейк у Фореста, снова поднявшись на ют.

- Трудно сказать на таком расстоянии, - ответил Форест, вглядываясь в горизонт с помощью подзорной трубы. – Похоже на испанское.

Спустя час никому уже не приходилось сомневаться по поводу происхождения судна, кроме того, было совершенно очевидно, что оно приближается. Джейк, Форест, Слейтон и Гридли стояли на юте и внимательно вглядывались в приближающегося испанца.

- Давай, кошечка, иди к своему котику, я тебя приласкаю, - бормотал Гридли, потирая руки в предвкушении боя.

- Странно это, - проронил Слейтон. – Небольшое судно и пушек на нем не больше нашего, а так уверенно идет на сближение с нами.

- Они нас просто не боятся, - проговорил Джейк.

- Они подняли флаг, - констатировал Форест, не сводя глаз с приближающегося судна.

- От нас они, должно быть, ждут того же, - проговорил Слейтон.

- На «Белой птице» есть испанский флаг? – спросил Джейк, обращаясь к Форесту.

- Это английское судно, откуда на нем быть испанскому флагу? – отозвался тот.

- Ты что же, Хеддлстон, собираешься спрятаться под испанским флагом?! – воскликнул Гридли. – Если эти собаки вызывают нас на бой, то мы примем его!

- Я не думаю, что флаг Испании обманет их, по очертаниям судна испанцы легко определят английское происхождение «Белой птицы», - вставил Форест.

- Я и не надеюсь обмануть их, - ответил Джейк. – Но флаг Кастилии, развивающийся на грот-мачте, может сбить их с толка и дать нам некоторое преимущество.

- Питер прав, - поддержал Джейка Слейтон. – Я думаю, флаг можно смастерить из каких-нибудь тряпок. Издалека они примут его за настоящий, а вблизи рассматривать его им уже не придется.

Сказав это, Слейтон сбежал с юта и, без лишних комментариев, отправился кроить флаг Кастилии. Спустя полчаса самодельный пурпурно-золотой стяг уже развивался на клотике грот-мачты. Испанцы действительно были сбиты этим с толка. Решив, что это их соотечественники, захватившие английское судно, они медленно приближались, ничего не предпринимая. Джейк хотел подпустить испанцев как можно ближе, прежде чем скомандовать «огонь». Гридли решил, что Питер Хеддлстон сошел с ума, он в нетерпении бегал по палубе вокруг пушек и кричал:

- Чего вы медлите?! Стреляйте! Стреляйте, чтоб вас разорвало!

Джейк боялся, что этот сорвавшийся с цепи пес все испортит. Однако он сохранял поразительное спокойствие для человека, который первый раз командует судном да еще в такой щекотливой ситуации. Гридли совсем было отчаялся, когда наконец над палубой раздался голос Питера Хеддлстона.

- Огонь! – скомандовал он, и «Белая птица» дала по испанцу бортовой залп из всех шести пушек.

Прежде чем испанцы успели опомниться, «Белая птица» сделала поворот и пушки другого ее борта были готовы к бою. На корабле противника была повреждена одна из мачт и виднелась пробоина выше ватерлинии. Воздух вокруг содрогнулся от следующего залпа «Белой птицы» и, прежде чем дым успел рассеяться, абордажные крюки заскребли по обшивке испанца и возбужденные корсары с мечами наголо кинулись на борт противника. Очень скоро все было кончено. Ликующие пираты переносили содержимое трюмов испанца на борт «Белой птицы». Улов был не слишком богат, всего лишь пряности и немного вина, но надо было торопиться, чтобы не потерять и это: вторым залпом был поврежден корпус судна ниже ватерлинии и испанец быстро шел ко дну.

Джейк окинул взглядом кровавую палубу испанского судна и удивился, что его не мучает совесть за это. Однако, чуть меньше десяти человек захваченной команды были живы. Их крепко связали и доставили на палубу «Белой птицы». Всей этой процессией руководил Гридли.

- То-то будет праздник, когда мы вздернем этих чертей на нок рее! – воскликнул Гридли, встретив на своем пути Джейка.

- Отведите их в трюм, - приказал он.

- В трюм? – повторил Гридли. – Зачем тянуть?! Повесим их сейчас!

- Я сам решу, что с ними делать, - невозмутимо отозвался Джейк.

Гридли некоторое время пристально смотрел на него своим свирепым взглядом.

- Я не понял, - проговорил он наконец с расстановкой, - я что, пропустил тот момент, когда какой-то кретин назначил тебя капитаном? Кто дал тебе право командовать, паршивый щенок?!

- Это право мне дал капитан Хеккет, когда напился до беспамятства, - парировал Джейк.

- Да, дружища Хеккет спит таким мертвецким сном в своей каюте, что даже выстрелы из пушек «Белой птицы» не смогли разбудить его, - раздался рядом голос Слейтона. В последнее время он ни на шаг не отходил от Джейка, появлялся рядом неожиданно и следовал за ним как тень.

- Этой победой мы обязаны Питеру Хеддлстону! – выкрикнул кто-то из команды. – Нашей первой победой мы обязаны ему!

Эта мысль разлилась, как пьянящее вино по всему судну и матросы, кричащие: «Да здравствует Хеддлстон!» едва ли не качали его на руках.

- Чему радуетесь, идиоты? – пробормотал Гридли. – Торжествуете, что все судно теперь от носа до кормы провоняет пряностями?

Но его никто не услышал. Пленников отвели в трюм, а Гридли отправился к Хеккету, рассказывать ему о победе над испанцем и о том, что его власть на судне висит на волоске, над которым Питер Хеддлстон уже занес свой острый меч.

Хеккет, как будто пришел в себя, вышел из запоя, целыми днями торчал на юте, властным взглядом обводя палубу и горизонт, расхаживал, как павлин и никогда не расставался с парой пистолетов. Гридли постоянно был с ним и наблюдал за Джейком, будто за диким зверем, от которого в любую минуту можно ожидать нападения, но которого по каким-то причинам нельзя убить. Слейтон умудрялся вести двойную игру, при этом выглядеть, как воздержавшийся, дружить со всеми и выступать мировым судьей одновременно. Джейк не доверял ему особо, он уходил от его вопросов относительно Алисон Доу и ее перстня и не делился своими планами, хотя и сказал, что теперь ему не надо во Францию. По каким-то причинам Слейтон не рассказал ни Хеккету, ни Гридли о перстне Королевы Морей. Джейк не понимал этого и полагал, что тот задумал какую-то хитрость, несмотря на это, он продолжал поддерживать дружескую болтовню Слейтона. Джейк вообще делал вид, что ему на все плевать и не предпринимал никаких попыток, чтобы завоевать власть, которая, как полагал Хеккет, виделась ему в мечтах.

В команде Хеккета боялись, он не раз за время путешествия демонстрировал свою жестокость и наглядно показывал страшную кару, которая постигнет тех, кто откажется ему повиноваться, только на этом держалась его власть на судне. Если большинство членов экипажа и хотели в роли капитана «Белой птицы» видеть Питера Хеддлстона, то они помалкивали об этом.

Теперь, когда «Белая птица» приближалась к самым северным островам Карибского моря, Хеккет снова расслабился, длительное путешествие позади и они, наконец, прибыли в тот благодатный край, который, как надеялся Хеккет, принесет ему несметные богатства. На радостях он, по своей традиции, напился.

Пока Хеккет разговаривал с чертями в своей каюте, на горизонте снова появилось судно, но на этот раз оно в два раза превосходило размерами «Белую птицу» и приближалось никем не замеченным до тех пор, пока вахтенный не проснулся, разбуженный предрассветным холодом. Скрип мачт и шум ветра в парусах «Медузы» сливался со скрипом фалов «Белой птицы», спокойный плеск волн за бортом не располагал к волнению. Зевая и ежась от холода, в предрассветной дымке вахтенный разглядел белые паруса большого корабля. Однако, к тому времени, когда члены экипажа проснулась по тревоге и выскочили на палубу, абордажные крюки уже зацепились за борт «Белой птицы» и ничуть не сонные захватчики ринулись на заспанных новоиспеченных пиратов.

Когда Джейк, разбуженный криками, тоже появился на шкафуте, Гридли уже успел зарезать пару человек и, ревя от восторга, носился по палубе, размахивая мечом. Но, прежде чем Джейк успел вступить в бой, он, к своему удивлению, заметил грузное тело Уолтера Брай, который дрался с не меньшим энтузиазмом, чем Гридли. Исход битвы был предопределен еще тогда, когда марсовый «Медузы» заметил в предрассветных сумерках огни «Белой птицы», но сейчас у Джейка появилась мысль, что всю эту резню можно прекратить и каким-то образом договориться с дядюшкой Алисон, возможно перстень поможет в этом. С другой стороны, вспоминания о том, как обошлась с ним Алисон в последнюю их встречу, не располагали думать, что Уолтер Брай хорошо отнесется к друзьям своей племянницы.

- Остановитесь! – закричал Джейк, что было сил. – Капитан Брай! Прекратите бой!

В общей лихорадке сражения и сквозь лязг оружия, голос Джейка услышан был не сразу, обе стороны продолжали жестоко рубиться и каждую минуту на палубу падал убитый или раненый. Наконец, Уолтер Брай услышал крик, призывающий сложить оружие, и обернулся. Увидев Джейка, он опустил свой меч и приказал своим людям последовать его примеру. Он с интересом и удивлением взирал на лорда Лэзенби, с которым почти два года назад познакомился на судне Честера Доу.

- Неужели, вы нападаете на своих соотечественников, капитан Брай? – осведомился Джейк, более для того, чтобы с чего-то начать разговор.

- К чему дискриминация, - фыркнул Уолтер Брай в ответ, - передо мной, как перед Богом – все равны. Но черт меня подери, если я стану нападать на друзей Честера Доу! – добавил капитан, хрипло рассмеявшись. Он широко раскинул руки и воскликнул: - Какими судьбами, милорд?! Чтоб мне провалиться, никак не думал снова увидеть вас в этих краях!

Джейк улыбнулся в ответ на эти радостные вопли и подал Уолтеру руку. Тот сжал ее обеими ладонями и затряс так, словно хотел оторвать. Джейк испугался, что этот безумец сейчас кинется целовать ему руки, но, к счастью, этого не произошло. Со стороны эта встреча была похожа на встречу старинных друзей, и вся команда в этот момент задавалась вопросом, кто таков этот милорд, которому так радостно жмет руку небезызвестный в определенных кругах Уолтер Брай.

- Милорд, что вы делаете на этой прогнившей посудине среди этих недотеп?! – продолжал свой словесный поток капитан Брай. – Помнится, у вас была отличная шхуна, и где Алисон? Разве она не с вами? Я слышал, вы вместе отправились в Англию год тому назад?

- Вы задали слишком много вопросов, капитан, чтобы я мог сразу на них ответить, - отозвался Джейк. – Пройдемте в кают-компанию и там поговорим.

Следом за Джейком и Уолтером Брай последовал и Слейтон, который усевшись в уголке каюты, вслушивался в каждое произносимое слово в надежде больше узнать о Питере Хеддлстоне и о его связи с Алисон Доу. Капитан Брай опустился на предложенный ему стул и осведомился:

- Итак, Карибское море так сильно пленило ваше сердце, что спустя год вы снова решили вернуться сюда, а, милорд? – Уолтер подмигнул Джейку.

- Прошу вас, не называйте меня милордом, - ответил тот.

- Помилуйте, а как же вас называть? – удивился Уолтер.

Джейк пожал плечами.

- Эти люди зовут меня Питер Хеддлстон, - ответил он, неопределенно указывая на дверь каюты.

Уолтер Брай промолчал что-то обдумывая, и Джейк, решив не дать ему возможность задать следующий вопрос, который, несомненно, должен был выразить удивление по поводу смены имени, сказал:

- Я ищу Честера Доу.

- Честера Доу, - повторил Уолтер и рассмеялся. – Ходят слухи, что он стал вашим тестем. Неужели я должен теперь называть свою племянницу леди Лэзенби?

- Это немного преждевременно, - сдержано отозвался Джейк. – Но скажите, капитан, давно вы виделись с Честером Доу? – вернул он разговор в прежнее русло.

- Около полугода назад. Он как раз собирался отправиться в Англию за Алисон.

- Вы знаете, где он теперь? – спросил Джейк, взволнованный тем, что «Белая птица» могла разминуться с судном Честера Доу. Возможно капитан Доу теперь в Англии, а он, Джейк, ищет его здесь – в Карибском море. Но, если Честер успел забрать Алисон до ее свадьбы с Доном, то это не имеет никакого значения.

Уолтер снова рассмеялся и ответил:

- Где-то на островах, надо полагать, зализывает раны.

- Как это понять? – теперь беспокойство Джейка было по другому поводу. – Что случилось?

- На мой взгляд, это забавная история, - произнес Уолтер. – Но я знаю ее только по слухам, боюсь, в ней мало правды. Расскажу вам ее в двух словах, а подробности услышите от самого Честера Доу. Слышали о Дрейке Нортоне?

- Приходилось, - кивнул Джейк, вспоминая, что слышал это имя от Алисон в сочетании с клятвой преподнести ему перстень, которым, по мнению Алисон, Дрейк Нортон владеет не по праву.

- Так вот, - начал свое повествование Уолтер Брай, - около года тому назад, Дрейк Нортон со своими ребятами совершал набеги на испанские поселения на острове Пуэрто-Рико. Не знаю насколько обогатили их эти нападения, но Нортон, помимо золота, драгоценностей и кучи серебряных безделушек, привез с собой с острова дочку плантатора. Бедной девочке только исполнилось шестнадцать и богатое поместье своего отца она покинула не по собственной воле, здесь сомнений не возникает. Он прекрасно провел с ней время, празднуя удачное мероприятие, а затем оставил ее в Порт-Ройале, где она должна была дожидаться его возвращения из долгих походов. Однако больше Нортону было не суждено ее увидеть. В его отсутствие в Порт-Ройале бросил якорь «Гектор» и Честер Доу, движимый своими благородными замашками, вызволил девушку из разврата Порт-Ройала и вернул ее под папенькино теплое крылышко. Разумеется, придя из похода с надеждой на ласку красивой девушки и не обнаружив таковую на том месте, где она была оставлена, Нортон очень расстроился. Я сам видел, как он крушил все вокруг себя в кабаке «Огненный змей», он зарезал троих человек, которые пытались остановить его и одному отсек руку по локоть. Я готов биться об заклад, никому из присутствующих в тот момент не захотелось оказаться на месте Честера Доу, когда в следующий раз его дорога пересечется с курсом Дрейка Нортона. Короче говоря, Нортон поклялся отомстить, он, взывая одновременно и к Богу и к дьяволу, кричал, что не успокоится, пока не убьет Честера Доу или не заберет у него то, чем он больше всего дорожит. Не знаю, имел ли он в виду Алисон, но в тот момент я подумал именно о ней. Но поскольку Алисон вдыхает влагу Туманного Альбиона, Нортону пришлось довольствоваться жизнью Честера Доу. Он заманил его в ловушку в бухте Ла Фудр, которая имеет форму бутылки с узким горлышком. «Гектор», будучи замкнутым в этой бухте в течение нескольких месяцев выдерживал осаду Дрейка Нортона. Думаю, им несладко пришлось там, но, в конце концов, Честеру удалось обвести Нортона вокруг пальца и ускользнуть из бутылки. Они продолжили бой в открытом море, в результате чего судно Нортона пошло ко дну, а «Гектор», получив серьезные повреждения, не в силах доплестись до Порт-Ройала, бросил якорь где-то на соседних островах. Известие о поражении Нортона несколько недель назад привез Хедли Браун, который подобрал команду погибшего судна и его незадачливого капитана в Ла Фудр. Вот, собственно, и все, - подвел итог Уолтер. – Это только то, чему свидетелем был я сам, но эта история обросла таким количеством слухов и выдумок, что ее можно рассказывать вместо сказок тысячу и одну ночь. Если вы действительно хотите найти Честера, то мой вам совет, держите курс на Порт-Ройал, думаю очень скоро «Гектор» придет именно туда.

- Благодарю за совет, - отозвался Джейк, - скорей всего я им воспользуюсь. Я бы предложил вам выпить, капитан, - добавил он, вспоминая о канонах гостеприимства, - если бы один любитель не опустошил все бутылки, которые имелись на судне.

- Я взял себе за правило не пить до обеда, но вам следует пресекать в своей команде пьянство без меры, - заметил Уолтер, очевидно огорченный фактом отсутствия выпивки.

- Я бы непременно сделал это, капитан, - уверил Джейк, - но на этом судне распоряжаюсь не я.

- Не вы? – удивился Уолтер. – А кто же?

- Я! – ответил Хеккет, пинком открывая дверь в каюту и появляясь перед Уолтером Брай в своем неподражаемом озлобленном похмелье.

- Вы? – Уолтер Брай поднялся со стула. – И как же прикажете называть вас? – осведомился он с нескрываемой иронией в голосе, глаза его откровенно смеялись над представшим перед ним капитаном - сонным, с опухшей физиономией, грязными спутанными волосами и в мятой рубашке.

- Тебе, жирный боров, никак не придется называть меня, если ты сейчас же не уберешь со своего свинского рыла эту издевательскую ухмылку! – заявил Хеккет.

Усмешка действительно исчезла с лица Уолтера. Он оскорблено взглянул на Хеккета, затем, перевел удивленный взгляд на лорда Лэзенби.

- Кто это? – осведомился Брай.

- Капитан «Белой птицы» - Джаспер Хеккет, - ответил Джейк.

- Капитан Хеккет, - повторил Уолтер. – Я запомню вас, - ни у кого, кто слышал эти слова не возникло сомнения, что они не предвещают ничего хорошего. – Благодарите этого человека, которого вы знаете под именем Питера Хеддлстона, что вы остались живы а ваша пернатая посудина не пошла ко дну. А я больше не намерен пользоваться вашим гостеприимством.

На этом инцидент был исчерпан. Уолтер Брай вышел из каюты, намереваясь вернуться на «Медузу». Его люди уже убрали абордажные крюки и освободили перепутавшиеся снасти обоих кораблей. Прежде чем покинуть «Белую птицу», Уолтер остановился у фальшборта, чтобы попрощаться с лордом Лэзенби. Тот протянул ему руку.

- Рад был встрече с вами, капитан Брай, - сказал Джейк.

- Могу представить на сколько, - усмехнулся Уолтер. – Если бы на моем месте был Дрейк Нортон или Хедли Браун, я не думаю, что вы бы отделались так легко.

- Я понимаю, вы оскорблены беспардонным поведением Хеккета, - отозвался на это Джейк, - простите его, у него болит голова и он сам не ведает, что творит.

- Послушайте, милорд, - Уолтер доверительно подошел поближе к Джейку, - не убивайте этого негодяя Хеккета, я сам сделаю это при следующей встрече.

Хеккет с юта наблюдал за удалением «Медузы», краем глаза косясь на Джейка, он прикидывал соотношение сил и просчитывал прочность своих позиций.

С каждым днем Джейк становился все опасней для Хеккета. С самого начала команде «Белой птицы» больше симпатизировал благородный и справедливый Питер Хеддлстон, нежели жестокий неуправляемый Джаспер Хеккет. Теперь, здесь, в Карибском море, где Хеккет надеялся занять видные позиции, оказалось, что у Хеддлстона уже завоеваны определенные территории и заведены полезные знакомства, что отнюдь не способствовало укреплению авторитета Хеккета среди команды, с помощью которой он надеялся достигнуть вершин славы и богатства.

На кого теперь он может рассчитывать? Гридли по-прежнему стоит за его спиной, как верный телохранитель, держит руку на рукояти сабли, готовый защищать его от врагов, но даже он уже не так уверен в своем капитане. Даже он, этот верный пес Хеккета сомневается, не ошибся ли он в выборе самого сильного, самого смелого, способного нести победу, уважение и, конечно же, деньги.

Слейтон – верный друг, но при этом он всегда был темной лошадкой. Он умен и хитер, на его лице простодушие и доброта, а в глазах хитринка. Может он просто играет с Хеддлстоном, а может, уже переметнулся на его сторону.

Остальные члены команды несомненно поддерживают Хеддлстона. Если кто-то до этого дня и оставался верен Хеккету, то после недавнего происшествия ни у кого не оставалось сомнений, кто истинный капитан на этом судне.

Нет, медлить больше нельзя, - решил, наконец Хеккет. Надо избавиться от Питера Хеддлстона немедленно. Если тянуть, то Хеккет рискует лишиться последнего своего союзника – Гридли, чье сомнение каждую минуту может превратиться в уверенность.

Джейк тоже наблюдал за белыми парусами «Медузы», только со шкафута, когда к нему подошел Хеккет. Он воинственно сжимал рукоять пистолета, заткнутого за пояс, следом за ним двигался Гридли. Заметив их, Джейк, опиравшийся локтями на поручни, выпрямился. Не успел еще Хеккет заговорить, как, мелькнув едва заметной тенью, рядом оказался и Слейтон.

- Тебе не кажется, что ты забываешь свое место, малыш? – отнюдь не ласково осведомился Хеккет.

- Капитан, вы сами отвели мне то место, которое я сейчас занимаю, - возразил Джейк, – Поскольку мне приходится выполнять некоторые функции капитана этого судна, когда его настоящий капитан не в состоянии с ними справиться.

Глаза Хеккета вспыхнули яростью. Чувствуя назревающую ссору, вся команда начала собираться вокруг спорящих.

- Не хочешь ли ты сказать, что я не справляюсь? – угрожающе проговорил Хеккет.

- Я хочу сказать, что вы и не пытаетесь справляться, – невозмутимо отозвался Джейк. - Или капитан Хеккет полагает, что золото приплывет к нему на блюдечке с голубой каемочкой?

- Только не тебе об этом судить, щенок! – прорычал Хеккет, доставая из-за пояса пистолет. – У тебя есть десять секунд на молитву, после этого я убью тебя.

- Мы не позволим это сделать! – неожиданно раздался голос в защиту Джейка.

- Что? – Хеккет недоуменным взглядом обвел собравшуюся вокруг команду. – Кто это сказал?

Ответа не последовало. Пистолет в руках Хеккета был заряжен, и Гридли, стоящий за его спиной, схватился за свою саблю, которая зловеще блестел в лучах утреннего солонца.

- Что вы сделаете, трусы? – продолжал Хеккет. – Да без меня вы ничто! Я ваш капитан! А кто осмелится оспаривать это, тот может присоединиться к мистеру Хеддлстону и составить ему компанию в увлекательном путешествии на тот свет.

- Капитан, - подал голос Джейк, - прежде чем вы отправите меня на тот свет, позвольте спросить, знакомы ли вы с законами «берегового братства», в ряды, которого вы так рвались вступить?

- Плевать мне на какие бы то ни было законы! – воскликнул Хеккет. – На этом судне я сам – закон!

Это была его одна из самых больших ошибок. Команде больше пришлась по душе демократия Хеддлстона, нежели диктатура Хеккета. Они недовольно заголосили, требуя, чтобы Джейк пояснил, что имел в виду, говоря о законах «берегового братства».

- Команда имеет право низложить капитана, если у нее есть на то основания и выбрать себе нового, - ответил Джейк.

- Уж не ты ли метишь на мое место, Питер Хеддлстон?! – с вызовом осведомился Хеккет.

- Если команда решит, что капитаном должен стать я, то я не стану противиться этому решению, - скромно отозвался Джейк.

- Советую не обольщаться! – рыкнул Хеккет. – Клянусь, я успею отправить тебя на тот свет, прежде чем меня низложат.

Он поднял руку и направил пистолет в голову Джейка.

- Постой! – Слейтон, с быстротой молнии метнувшийся к Хеккету, опустил его руку прежде, чем тот успел выстрелить. – То, что говорит Питер справедливо. Команда сама должна решить, кто будет капитаном «Белой птицы».

- С тобой я тоже разделаюсь, подлый предатель! – пообещал Хеккет Слейтону.

- А что ты скажешь, дружище Нейд? – обратился Бастер к Гридли, опустившему голову в мрачной задумчивости. Хеккет не видал выражения его лица, но понял, что окончательно проиграл, когда за его спиной раздался бас Гридли.

- Это справедливо, - вымолвил тот.

Хеккет только озлоблено зарычал, когда Слейтон забрал у него пистолет, забыв, однако, про меч, висящий на поясе.

- Команда удаляется на совет! – провозгласил Слейтон с улыбкой.

Члены экипажа сбились в кучку на носу «Белой птицы», окружив Бастера Слейтона. Гридли, обречено покачивая головой, поплелся вслед за всеми. Хеккет неподвижно, как столб, вросший в палубу, стоял на месте и не спускал взгляда с команды, собравшейся на совет. У него не было сомнений относительно того, о чем они говорят и чем все это кончится. Он, Джаспер Хеккет, проиграл. Все его мечты обратились в прах, благодаря своевременному вмешательству Питера Хеддлстона и подлому предательству Бастера Слейтона. Эти двое делили первое место в черном списке Хеккета, наряду со всеми остальными членами команды. Сейчас, ожидая приговора, Хеккет клялся себе, что если выберется из этой переделки живым, он отомстит им всем. Они еще узнают Джаспера Хеккета!

Наконец совет окончился. Команда вернулась, теперь уже к своему бывшему капитану, во главе процессии шел Слейтон, который и сообщил о результатах совета.

- И на каких же основаниях вы меня низложили? – мрачно хмыкнул Хеккет.

- Во-первых, победу над испанцем нам принес не ты, - ответил Слейтон. – Во-вторых, когда на «Белую птицу» напал Уолтер Брай, тебя тоже не было рядом, и мы не можем найти уважительные оправдания для этого. По-моему, этого больше, чем достаточно, чтобы вызвать недовольство команды.

- Полагаю, излишне спрашивать, кто заменит меня в роли капитана, - покачал головой Хеккет.

- Питер Хеддлстон, - коротко ответил Слейтон.

- Будет лучше, Хеккет, если ты отдашь свое оружие, - произнес Джейк, вступая в должность капитана «Белой птицы».

- Тебе? – хмыкнул Хеккет. Он извлек меч из ножен и внимательно осмотрел обоюдоострый клинок. Однако, вместо того, чтобы положить оружие на палубу, Хеккет высоко взмахнул им и бросился на нового капитана. Джейк едва успел увернуться от удара и меч Хеккета опустился на фальшборт, едва не разрубив его. Первая неудача не охладила пыл Хеккета и он снова готовился к нападению. Слейтон, как обычно вовремя приходящий на помощь, бросил Джейку оружие и уровнял силы. Несмотря на то, что Джейк был более искусен в обращении со шпагой, нежели с мечом, схватка была недолгой. Не прошло и пяти минут, как Хеккет оказался лежащим на палубе, а к его горлу был приставлен меч Джейка. Эта победа стала последним кирпичиком в укреплении авторитета Питера Хеддлстона среди команды.

- Убейте его! Убить Хеккета! – сканировала команда, но Джейк не торопился. Он с полуулыбкой смотрел в глаза Хеккету и видел в них страх перед смертью.

- Форест! – громко позвал он. Серая фигурка отделилась от толпы и подошла к Хеддлстону. – Скажите, есть ли здесь поблизости ненаселенный остров?

- Всего в нескольких милях отсюда, есть остров, населенный только птицами и дикими животными, - отозвался тот. – Мы можем быть там к вечеру.

- Прекрасно! – заключил Джейк. – Мы высадим Хеккета на этом острове. Проведя некоторое время в одиночестве, он сможет подумать о смирении и о спасении своей души, - с усмешкой добавил он.

Подобное решение было единогласно одобрено и только Гридли недовольно буркнул:

- Что за манера оставлять жизнь побежденным. Тебе бы, Питер, следовало уяснить, что только мертвый противник не опасен.

- Но тебе-то не на что жаловаться, дорогой мой Нейд! – ответил за Джейка Слейтон. – Только благодаря милосердию капитана Хеддлстона ты до сих пор таскаешь свое бренное тело по палубе этого корабля.

Хеккета связали и бросили в трюм, где ему предстояло провести ближайшие несколько часов своей неудавшейся жизни, строя планы мщения и сожалея об утерянных возможностях.

После смены власти атмосфера на «Белой птице» стала куда здоровее, чем до этого. Члены команды приободрились, повеселели и с легким сердцем сновали по мачтам, повинуясь властному голосу капитана Хеддлстона. «Белая птица» на всех парусах скользила по волнам Карибского моря. Пришлось немного изменить курс, чтобы достичь острова, о котором говорил Форест и который должен был стать домом для Хеккета на несколько недель, месяцев, а, быть может, лет.

Джейк отдал все необходимые распоряжения и, полагаясь далее на опыт Фореста, уединился в кают-компании. Теперь корабль в его распоряжении. После того, как он высадит Хеккета на необитаемом острове, он направит «Белую птицу» в Порт-Ройал, где будет дожидаться прибытия Честера Доу или новых известий о нем. Теперь, когда Джейк находился, казалось бы, в двух шагах от цели своего путешествия, на сердце у него становилось все более тяжело и неспокойно.

Когда лорд Лэзенби покидал Англию дата свадьбы Алисон и Дона назначена еще не была, но они могли объявить о ней в любую минуту. Лорд Аллертон не хотел торопиться со свадьбой внучки, однако графу Харрингтону, отцу Дона, напротив, не терпелось увидеть своего сына и Алисон перед алтарем. Джейк не обольщал себя надеждой, что Алисон станет тянуть со свадьбой, дабы дождаться его возвращения и был прав. Она уже почти год ждала своего отца, который был не в состоянии выполнить свое обещание и забрать дочь из Англии в условленный срок, теперь она не хотела еще год ждать возвращения Джейка.

Уже не раз планы Джейка срывались благодаря неожиданным поворотам судьбы, что если Его Величество Случай снова вмешается и фортуна окажется не на его, Джейка, стороне? Даже если «Белая птица» благополучно доберется до Порт-Ройала, сколько придется прождать прибытия туда «Гектора»? Не окажется ли, что они прибыли в Англию слишком поздно?

А что, если не ждать Честера Доу и самому отправиться за Алисон? Да, теперь у Джейка есть судно и команда, у которой он пользуется доверием и уважением, но вряд ли они согласятся снова вернуться в Англию, чтобы похитить возлюбленную своего капитана, не для того они проделали весь этот долгий и трудный путь, чтобы, не получив ничего, направить судно обратно.

За этими размышлениями Джейк провел весь день, но так и не пришел к какому-то определенному выводу. Солнце уже склонилось к горизонту, когда в каюте появился Форест и объявил, что «Белая птица» приближается к острову. Джейк слегка кивнул в ответ и Форест удалился, озабоченный мрачным видом нового капитана. Скоро послышался скрип кабестана и лязганье якорной цепи. Всплеск, донесшийся через открытое окно, возвестил о том, что судно бросило якорь. Джейк, будто разбуженный этими звуками, наконец, покинул кают-компанию и вышел на палубу. Перед ним открылся живописный, покрытый густой зеленью остров, над которым кружили стаи различных птиц, оглашая окрестности звуками тысячи голосов.

Джейк приказал спустить шлюпки. Команда «Белой птицы» не ступала на землю с тех пор, как покинула Англию и всем хотелось сойти на берег и почувствовать под ногами не палубу корабля, качающуюся по воле капризных волн, а устойчивую твердую землю. На судне осталось три человека, остальные, включая Слейтона и Гридли, отправились на остров. До захода солнца оставалось еще несколько часов и Джейк хотел обследовать остров, чтобы убедиться в том, что он необитаем, а также пополнить запасы пресной воды и, по возможности, провести здесь ночь. Это предложение было принято с восторгом и спустя полчаса носы шлюпок уткнулись в песчаный берег острова.

Остров был небольшой, но отправиться на его обследование Джейк планировал на следующий день, а пока команда «Белой птицы» пополнила запасы пресной воды из ручья, который впадал в бухту, где бросило якорь их судно, на ночь разожгли костры и поставили пару часовых на случай визита незваных гостей в виде диких зверей.

Джейк не спал, он с закрытыми глазами лежал на мягком песке, хранившем тепло знойного дня и в полудреме ему чудилась Алисон.

- Капитан, - послышался вдруг рядом приглушенный голос Слейтона. Джейк сразу же открыл глаза и привстал. – Кажется, у нас гости, - шепнул Бастер. Он сидел на корточках возле Джейка и тревожно вглядывался в темную полосу прибрежного кустарника и деревьев.

- Звери? – осведомился Джейк, автоматически берясь за рукоятку лежавшего рядом меча.

- Не думаю, - ответил Слейтон. – Я только что нашел одного из наших с перерезанным горлом вон за теми кустами.

- Форест сказал, этот остров необитаем.

- Значит, Форест ошибся, - констатировал Слейтон.

Джейк хотел подняться, но, прежде чем он успел сделать это, справа от него послышался спокойный голос:

- Бросьте-ка оружие, господа.

Джейк повернул голову на голос, он готов был поклясться, что слышал эти слова и этот голос раньше, но никак не мог вспомнить, где и когда. Возможно, он ошибся…. Джейк не успел что-либо сообразить или предпринять, как Слейтон неожиданно бросился на ночного визитера и выбил у него из рук пистолет, незнакомец ответил на это мощным ударом по сопатке, Слейтон отлетел в сторону и, очевидно, потерял сознание, поскольку поднялся нескоро. Незнакомец не стал более медлить и кинулся на Джейка, который к тому времени уже успел встать на ноги. Их мечи скрестились, в этот момент, оказавшись лицом к лицу, они узнали друг друга. Несколько секунд прошло в обоюдном недоумении и некотором стопоре, затем оба хором воскликнули:

- Хогарт?!

- Милорд?!

Они опустили оружие.

- Где капитан Доу? – воскликнул Джейк.

- Где Алисон? – осведомился в свою очередь Хогарт.

Команда «Белой птицы» проснулась от шума произошедшей потасовки, но Джейк их быстро успокоил. Из засады появились Отенстил, Бат Конрад, Питер Джонс, Джон Пеккорд, Лио Петтерсон и другие корсары, которых Джейк знал по прошлому путешествию с Алисон и ее отцом. Скоро появился и сам Честер Доу. Если он и был удивлен, увидев лорда Лэзенби на побережье этого острова, то по его виду сказать этого было нельзя.

- Прошу прощения за то, что убил вашего человека, милорд, - произнес Честер, приближаясь к Джейку, - но, боюсь, если бы я не сделал этого, то сам сейчас был бы мертв.

- Приветствую вас, капитан, - вместо ответа сказал Джейк. – Вы, несомненно удивлены, увидев меня здесь.

- Удивлен, - подтвердил капитан Доу. – Но больше меня беспокоит другое, где моя дочь?

- Она в Англии, - коротко отозвался Джейк.

- Вот теперь я не только удивлен, но и обеспокоен. Если Алисон в Англии, то почему вы здесь?

- Это долгая история, капитан. Боюсь, вас огорчат те новости, которые я привез. Но я хотел бы поговорить с вами наедине, – заключил Джейк, оглядываясь на собравшихся вокруг них корсаров.

- Что ж, в таком случае, будьте моим гостем, - ответил Честер. – Наш лагерь за этим холмом. Там нам будет удобней разговаривать, чем здесь.

Это действительно был лагерь, было видно, что люди провели здесь продолжительный период времени и достаточно обжились. На побережье было построено несколько навесов, которые служили для корсаров спальнями. Честер занимал небольшую хижину с тремя стенами, в которой был стол, два стула и некоторое подобие кровати, сделанной из бамбука. Капитан Доу пригласил Джейка сесть, указывая на один из стульев, он зажег лампу, а Слим принес вина.

- То, что рассказал вам Уолтер Брай – правда, - произнес Честер, когда Джейк поведал ему о встрече с пиратом несколько дней назад и о рассказанной им истории. – Мне удалось выбраться из западни, в которую заманил меня Нортон, но это едва не стоило мне корабля. Около тридцати моих людей были убиты, многие тяжело ранены. Мой верный друг Бат Конрад чудом выкарабкался с того света. Но вы сказали, что привезли мне печальные новости. Говорите же в чем дело?

В первую очередь Джейк рассказал о том, что Алисон собралась замуж за Дона Харрингтона. Она ясно дала понять, что с помощью этого замужества намеревается покинуть Англию и Джейк подозревал, что она надеется купить корабль на приданое, которое достанется ей от лорда Аллертона. Честер в ответ на это только покачал головой. Затем Джейк поведал и свою историю, о том, как он бежал из Англии, как оказался здесь в Карибском море и на этом острове. Капитан Доу некоторое время молчал, затем произнес:

- «Гектор» сильно поврежден и нуждается в капитальном ремонте. Мы не можем провести его здесь на острове, но «Галактика» в полном порядке и готова выйти в море. Не позднее, чем через два дня мы снимемся с якоря и направимся в Англию.

Эти слова значительно повысили Джейку настроение. Они с Честером Доу подняли свои кружки, наполненные вином. Но в следующую минуту, Джейк снова приуныл, чем-то озабоченный.

- Капитан, - произнес он, - я знаю, отправляя Алисон в Англию вы надеялись, что она выйдет за меня замуж и не захочет возвращаться к прежней жизни. Я по-прежнему люблю вашу дочь и хочу на ней жениться. Год назад я получил ваше благословение, но что вы скажете теперь, когда перед вами не лорд Лэзенби, который пользуется многими привилегиями, дарованными ему его высоким положением, а государственный преступник, либо безвестный Питер Хеддлстон, что по сути не очень отличается?

- Дорогой мой друг, - ответил на это капитан Доу, - давая свое согласие на ваш брак я, в первую очередь хотел, чтобы Алисон вышла замуж не за родовитого дворянина, а за хорошего человека. И я в который раз убеждаюсь, что не ошибся в вас. Но сейчас нам надо думать о том, чтобы как можно быстрее попасть в Англию, иначе, если Алисон успеет обвенчаться с графом Харрингтоном, то, при всем ее и вашем огромном желании, она уже не сможет стать вашей женой.

На этом разговор был закончен, а рано утром на следующий день «Галактику» стали готовить к долгому путешествию к Туманному Альбиону, и уже через день она подняла якорь и, подгоняемая попутным ветром, играющим в ее парусах, вышла из бухты.

Глава 37

Величественные своды храма наполнялись божественными звуками органа. Собравшиеся здесь люди блистали великолепием нарядов. Жених заметно нервничал, заламывая себе пальцы на руках, он ждал невесту у алтаря. Все благоговейно замерли, когда под руку с лордом Аллертоном в церковь вошла Алисон. Как всегда великолепная, она казалась еще красивее в белом наряде невесты. Она была будто ангел, спустившийся с небес, и все, кто смотрел на нее сейчас могли бы поклясться, что видят вокруг нее божественное сияние.

Дон, до последней минуты боявшийся, что Алисон передумает и он потеряет огромное состояние, теперь многое бы дал, чтобы эта девушка вышла за него по любви. Но, как бы то ни было, через несколько минут она станет его женой, он увезет ее в поместье, которое приготовлено специально для них, там молодожены проведут первую брачную ночь и медовый месяц. Дон не сомневался, что в их медовом месяце сладости будет достаточно, чтобы заставить холодное сердце Алисон забыть все свои коварные планы.

Алисон была серьезна и сосредоточенна. Она едва взглянула на своего жениха, когда лорд Аллертон подвел ее к нему. Священник негромко прокашлялся, собираясь произнести заготовленную им для этого случая речь. Народ притих и приготовился слушать, только иногда слышался шорох шелковых женских юбок. Однако только служитель бога открыл рот, как массивная дверь храма скрипнула и в тишине церкви, эхом отдаваясь под сводами раздался стук каблуков. Священник подумал, что это опоздавший гость и решил дать ему время найти себе место, но, подняв голову, он увидел, что вошедший молодой мужчина неторопливым уверенным шагом направляется прямо к алтарю. Дон обернулся, почувствовав неладное, его рот поневоле открылся, удивление вытянуло лицо. Алисон тоже обернулась, ее глаза радостно сверкнули, но выражение лица никак не изменилось. Джейк подошел к ней вплотную и, обняв, поцеловал в губы. Гости только ахнули, ни один из них еще не пришел в себя от самого факта появления здесь, в центре Бристоля, Джейка Лэзенби, чтобы что-то сообразить, что-то сделать, задержать его, преградить дорогу. То, что произошло дальше окончательно ввело их в состояние такого шока, из которого они выбрались очень нескоро.

- Простите, святой отец, - произнес Джейк. – Невеста ошиблась в выборе жениха, но теперь все в порядке. Вы можете нас быстро обвенчать?

- Если вы оба согласны…, - пролепетал святой отец.

Джейк обернулся к Алисон.

- Ты выйдешь за меня замуж? – тихо спросил он.

Алисон широко открытыми глазами смотрела на него. Все это какая-то огромная авантюра, в подобных Алисон еще никогда не бывала. Она понимала как Джейк рискует, вернувшись в Англию, придя сегодня сюда, он рискует своей свободой, своей жизнью, и все это из-за нее. Из-за нее он отправился в долгое опасное плаванье в Карибское море, из-за нее лишился того положения, которое занимал раньше в обществе, из-за нее объявлен вне закона, из-за нее находится сейчас здесь, рискуя своей жизнью. Вряд ли Алисон успела осмыслить все это за те несколько секунд, что даны ей были на размышление, но, неожиданно для самой себя, она, глядя Джейку в глаза, выдохнула:

- Да.

Джейк, не исключавший отказ, облегченно улыбнулся, он снова повернулся к священнику и сказал:

- Вы слышали, святой отец, невеста согласна, а я тем более. Объявляйте нас мужем и женой, мы очень торопимся.

- Но так не принято, я должен…, - начал, было, священник, но Джейк прервал его.

- Умоляю, от этого зависит наша жизнь!

Святой отец пожал плечами.

- Объявляю вас мужем и женой, - раздался его чистый громкий голос в стенах храма.

- Благодарю, - Джейк подхватил Алисон на руки. Он на секунду встретился взглядом с Доном, который серый и неподвижный, как одна из колонн церкви, стоял немного в стороне от алтаря, где только что был совершен обряд венчания его невесты и его друга. Алисон обвила одной рукой шею мужа, глядя ему в лицо, она не смотрела по сторонам. Джейк на руках вынес ее из церкви.

- Черт возьми, - проговорила Алисон, как будто свежий морозный воздух отрезвил ее, - милорд, вы испортили мне свадьбу, вы разрушили все мои планы!

- Во-первых, забудьте про милорда, меня звать Джейк, а во-вторых, теперь ваши планы не имеют никакого значения.

- Поставьте меня сейчас же на землю! – возмущенно воскликнула Алисон, и уже стоя на своих двоих она продолжила: - Этот брак недействителен! Вы ввели меня в заблуждение, вы застали меня врасплох!

- Что я слышу, неужели Алисон Доу можно застать врасплох?! Или лучше сказать Алисон Лэзенби?

- Негодяй! Ты еще смеешь смеяться надо мной?! – гневно закричала Алисон.

- Поговорим об этом потом, нам надо торопиться, - остановил ее Джейк. – Идем, нас ждут.

Джейк взял Алисон за руку и повел, к ждавшей их карете. Алисон уже подозревала, что Джейк вернулся в Англию не один. Неужели он нашел ее отца?! Джейк открыл перед ней дверь кареты и Алисон, заглянув внутрь, увидела улыбающееся лицо Честера Доу. Она подобрала свои атласные юбки и устремилась в объятия к отцу.

- Трогай! – приказал Джейк, садясь рядом.

- Постойте, куда мы едем? – спросила вдруг Алисон.

- Нас ждет «Галактика», - ответил Честер, полагая, что его дочь интересует именно это.

- Нет, нет, милорд, прикажите гнать к дому Аллертонов! – возразила Алисон.

Честер нахмурился.

- Только не говори, что ты хочешь собрать вещи!

- О нет! Есть дело поважнее! – Алисон заметила удивленные и непонимающие взгляды обоих мужчин, устремленные на нее и пояснила: - Эмилайн! Эмилайн Стэнли! Все это время я прятала ее у себя в комнате! Ее я имела в виду, когда говорила, что в Англии меня держат определенные обязательства, - последняя реплика была обращена непосредственно к Джейку.

- Господи! – воскликнул он, схватившись за голову. – Какой же я идиот! Но почему вы мне сразу все не сказали? Я подумал….

- Я знаю, что вы подумали, - гневно оборвала его Алисон. Она отвернулась и дальнейшая дорога до дома Аллертонов прошла в полном молчании.

Когда карета остановилась перед литыми воротами, Алисон со скоростью пули, выскочила из нее и бросилась в дом. Джейк остался в карете, а Честер, немного подумав, направился следом за дочерью. Странное чувство охватило его, когда после почти тридцатилетнего отсутствия, он вновь оказался в доме своего детства. Ноющая тоска по всему, что он любил в этих стенах сдавила его сердце, тоска по строгому отцу, нежной матери, ласковой сестре. Здесь все было также, ничего не изменилось, все вещи стояли на тех местах, где видел их Честер, когда 27 лет назад ушел из этого дома, если только вот этот цветок в большой фарфоровой вазе, и та картина, где изображены Алисия и Луиза. Честер вспомнил, что лорд Аллертон пригласил художника, чтобы тот написал портрет Луизы с детьми, это было как раз перед тем, как Честер ушел. Он позировал только один раз, картина была дописана уже без него, но Честер не знал, не мог знать, что в комнате его матери, несмотря на все протесты и запреты отца, висит точно такая же, но на ней есть он. Художник написал ее втайне от лорда Аллертона, рисуя мальчика по памяти и с помощь Луизы.

Пока Честер предавался воспоминаниям, вернулась Алисон. Эмилайн, шедшая следом, была бледна, худа и на фоне шикарного подвенечного платья Алисон выглядела серой мышкой. Алисон не стала ничего объяснять своей подруге. Ворвавшись в комнату, она только сообщила, что они уезжают, и Эмилайн, не понимая, что произошло, была растеряна и напугана.

- Поторопитесь, - проговорил Честер, хотя напоминание о времени было лишним, и Алисон, и Эмилайн сами прекрасно понимали, что чем скорее они окажутся как можно дальше от Англии, тем лучше.

Сопровождаемые недоуменными взглядами слуг, они направились к выходу, когда в залу вошел лорд Аллертон, Луиза и Алисия. На секунду все замерли, пораженные неожиданной встречей. Лорд Аллертон был уверен, что корабль Алисон и Джейка уже разрезает килем голубые волны, спеша покинуть Бристольский залив, и конечно же, никак не ожидал, вернувшись домой, встретить там своего сына.

- Честер! – радостно воскликнула Алисия, первая вышедшая из состояния шока.

Луиза пошатнулась и упала бы, если бы Алисия не поддерживала ее за локоть. Честер поспешил на помощь к матери. Он усадил ее в кресло и, опустившись рядом на одно колено, приник губами к ее руке. По щекам Луизы струились слезы, она хотела что-то сказать, хотела обнять сына, но не могла ни пошевелиться, ни вымолвить хотя бы слово. Лорд Аллертон по-прежнему не двигался. Алисон и Эмилайн молча наблюдали за всем происходящим. Наконец, Честер поднялся, он слегка коснулся руки сестры, которая со слезами на глазах смотрела на него, и направился прочь.

- Милорд, - произнес Честер, остановившись перед отцом и склонив голову. Лорд Аллертон не удостоил его взглядом, сохраняя суровое безмолвие.

Честер больше ничего не сказал и вышел, Алисон и Эмилайн последовали за ним. Менее чем через час они уже стояли на палубе «Галактики». Алисон обняла Эмилио, за год, что они не виделись, он повзрослел и возмужал. Бат Конрад, Хогарт, Отенстил, Слим Огден – гений их камбуза, старик Джонс, как здорово снова видеть их всех, как приятно снова стоять на юте «Галактики» и чувствовать, как свежий морской ветер трепет твои волосы.

Эмилайн познакомилась с командой, на высокую двадцатидвухлетнюю красавицу смотрели с интересом. Теперь она сидела на шкафуте, взглядом прощаясь с Англией, она знала, что больше никогда не вернется сюда и жалела только о том, что не сможет больше приносить цветы на могилу своих родителей. Тяжело вздохнув, она перевела взгляд с берегов Туманного Альбиона на ют, где стояла Алисон. Она уже рассталась со своим подвенечным нарядом и облачилась в одно из своих простеньких платьев. К ней подошел Джейк. Он протянул Алисон ее перстень с сапфиром. Ее холодные пальцы коснулись его горячей ладони, когда она забирала кольцо. Алисон надела его на палец и как будто преобразилась. На юте «Галактике», взявшись руками за поручни, гордая и прекрасная стояла Алисон Доу, неповторимая Королева Морей.