Королева моего сердца

Глава 1

Глава 1.

Эвелина сидела в своей небольшой комнатке рядом с кухней, куда зашла, чтобы переодеть запачканный в земле фартук, в котором возилась на грядках за домом, когда со стороны парадного холла раздался крик одной из служанок:

- Хозяин, хозяин, посыльный от герцога Вандерлита приехал, требует провести к Вам.

- Ты чего его на пороге держишь, - раздался в ответ раздраженный голос дяди. – Быстро веди господина посыльного в моей кабинет и приготовь для него комнату для отдыха, горячей воды и обед.

- Мне не нужна комната, - услышала Эвелина незнакомый довольно приятный голос. – Я не собираюсь задерживаться.

- Да-да, конечно. Проходите, прошу, - голос дяди сочился подобострастием.

А как же, целый посыльный от герцога Вандерлита, племянника самого короля.

***

Эвелина помнила, как два года назад герцог заезжал к ним в дом во время сильной бури, которая тогда сломала несколько деревьев в их саду. Она увидела герцога, когда мужчина в окружении своей свиты мокрый от дождя вошел к ним в дом. Он был выше своих спутников почти на полголовы. Его волосы цвета темного серебра мокрыми прядями прилипли к высокому лбу и щекам, темная одежда облегала его мощную фигуру. На мгновение Эвелина сбилась с ног, запнулась о длинный подол своего простого темно-коричневого платья, повязанного самотканым поясом. Герцог был божественно красив и неприступно холоден. Эвелина неоднократно слышала, как ее двоюродная сестра Алайна обсуждает герцога со своими подружками, которые часто приходили к ней в гости посплетничать. Каждая из них мечтала стать женой герцога. Говорили, что еще ни одна женщина не оставалась в его замке, который находился в двух днях пути от их дома, дольше, чем на пять дней. Все дамы столицы собирались в королевском дворце, чтобы попасться ему на глаза, когда Эдвин приезжал к своему дяде, желая стать его любовницей или женой. Много раз Эвелина представляла себе герцога, но, увидев его впервые здесь и сейчас, поняла, что она просто влюбилась в него всем своим девичьем сердцем. Он был красив, как Северный бог, холоден и неприступен.

Он вошел в дом, как хозяин, не обращая на творящееся вокруг безумие. Дядя Бродерик Родгерн также, как и сегодня, суетился, поднимая слуг, чтобы приготовить внезапным гостям комнаты для отдыха и поздний ужин. Ее тоже заставили накрывать на стол, она только успела надеть свое единственной приличной платье, зная, что потом ей достанется от тетки за недостойный вид, если ее вдруг увидит сам герцог или кто-то из его свиты. Тетка Лилли кричала на нее, подгоняя, чтобы она шустрее носила блюда с едой на стол, пока Его светлость лорд Эдвин Вандерлит изволит принимать ванну с дороги. Дочь дядюшки Алайна унеслась в свою комнату, чтобы надеть свое новое платье, пошитое по последней столичной моде, которое открывало довольно большую грудь девушки. Даже тетка Лилли, которая уже давно потеряла свою красоту и стройность, поспешила надеть на себя атласное платье, украшенное лучшим кружевом, и надеть все свои украшения, которых осталось в семье не так много.

Дядя не умел вести хозяйство, доставшиеся ему в наследство сады и виноградники приносили плодов все меньше. Небольшое наследство, что досталось ему после смерти родной сестры – матери Эвелины, Бродерик проиграл в кости. Эвелина оказалась в доме дяди в шесть лет после смерти ее матери. Родители отца Эвелины, который после смерти жены взял новую женщину, просто отправили девочку к брату матери. В этом королевстве девчонки без большого приданого и титулов никому не были нужны. Наследником мог считаться только мужчина, старший или единственный в семье, кто мог предъявить свои права. Наследство покойной матери представляло собой несколько сундуков красивой и дорогой одежды, мешок обуви, сотня серебряных монет, несколько украшений, которые тут же дядя Бродерик забрал себе. Тетка Лилли перемерила все наряды невестки, заявила, что такое она не будет носить, и отвезла их в столицу, где отдала в магазинчик, который торговал ношеными вещами. Эвелину поселили в небольшую комнату рядом с кухней со словами, что ее кормить за просто так никто не собирается, поэтому она будет работать вместе с остальными слугами, что еще остались в доме.

Алайна, которая была старше Эвелины на два года, постоянно издевалась над девчонкой, каждый раз старалась сделать ей больно. Любимое ее занятие было сделать подножку, когда Эвелина что-то несла в руках. И когда это падало и разбивалось, Алайна начинала кричать, обзывать, требовала наказать за неуклюжесть. Дядя не обращал на свою племянницу никакого внимания, поэтому Лилли и Алайна сами занимались ее «воспитанием» или попросту издевались над ней при любом удобном случае. Со временем Эвелина привыкла терпеть их оскорбления, тычки, подножки, привыкла ложиться спать голодной, так как это было любимым наказанием Лилли – лишить приблудную племянницу обеда и ужина.

Несмотря на такое отношение, Эвелина росла открытой и слишком доверчивой девочкой. Она могла найти во всем прекрасное. Она любила возится в саду, подрезая кусты, рассаживая саженцы, собирая букеты. Все слуги относились к ней с теплотой и какой-то родительской заботой, которой ей так не хватало. Иногда, лежа в своей крохотной комнате, больше похожей на чулан, она мечтала, что когда-нибудь она встретит своего мужчину, которой заберет ее из дома дяди, назовет своей женой и будет любить ее. А она ради этого мужчины будет готова на все. Только чтобы он ее любил и никогда не обижал.

О том, что она красива, Эвелина даже не думала. Алайна всегда называла ее «уродиной», а Лилли отдавала ей старые платья горничных. Выглядеть хорошо в старых платьях было трудно, но она старалась всегда быть аккуратной. Иногда тетушка отдавала ей какие-то свои платья, которые Эвелина перешивала для себя.

Когда два года назад к ним в дом заехал лорд Вандерлит, она надела одно из таких платьев, за что тут же получила смешки Алайны. «Думаешь, что герцог заметит тебя, уродина Эвелина? Он увидит меня. Вот увидишь, он станет моим мужем. Я все сделаю для этого, я уеду завтра вместе с герцогом».

Эвелина вместе со слугами стояли в коридоре перед обеденной залой, слушали приказы Лилли, носили на стол блюда с закусками, кувшины с вином. Эвелина старалась не заходить в зал, но в какой-то момент в коридоре никого из слуг не осталось, а тетушка требовала срочно принести на стол кувшины с вином. Девушка бросилась в кухню, взяла кувшины и поспешила в залу. От крика тетки, которая требовала немедленно поставить вино гостям, она чуть не запнулась, но устояла на ногах. А потом случилось невозможное – герцог посмотрел на нее. Она находилась слишком далеко от стола, за которым сидел герцог Вандерлит вместе со своим человеком и хозяином дома, но все равно увидела в его глазах промелькнувший интерес. Он лениво спросил у дяди ее имя, и когда Бродерик назвал его, сердечко девочки ухнуло куда-то вниз. Герцог узнал ее имя, о таком она даже не могла и мечтать. Под крики тетки она быстро поставила кувшины на стол и поспешила убежать из залы. Потом она до самой ночи помогала мыть посуду, которую приносили служанки, убирала залу, мыла в коридорах полы. Служанки судачили, обсуждали герцога и его людей. А Эвелина все время вспоминала взгляд мужчины, которым он окатил ее с головы до ног, словно оценивал. Зачем он так смотрел на нее?

Когда посуда была вымыта, зала убрана, чтобы завтра снова встретить гостей, Эвелина уже собиралась уходить из кухни в свою комнату, как вошла Алайна. Сестра встала в дверях, сложила руки на груди, оглядывая уставшую Эвелину.

- Думаешь, что герцог заинтересовался тобой? – спросила Алайна через минуту разглядывания. – Как бы не так. Он весь вечер смотрел на меня, и сегодня я пойду к нему в комнату, а утром он увезет меня с собой.

Эвелина молчала, зная, что отвечать сестрице не стоит. Любое сказанное ею слово может разозлить Алайну, и она может вцепиться в ее волосы и повалить на пол.

- Молчишь? – усмехнулась Алайна. – Вот и молчи. Сиди на своей кухне и не высовывайся, уродина.

Девица развернулась и ушла, а Эвелина опустилась на табурет, стоявший у стола.

- За что она с тобой так? – спросила старая кухарка.

- Не знаю, - девушка покачала головой. – Я ничего ей не делала, просто носила еду и вино на стол гостям, и герцог спросил у дяди мое имя. Больше ничего.

Кухарка усмехнулась, покачала головой. Она тоже слишком хорошо знала злобную натуру Алайны, которая искала любой повод, чтобы наказать свою сестру, унизить или оскорбить.

- Беги отдыхать, - сказала кухарка. – Мне тут совсем немного осталось. Лучше приходи утром пораньше, поможешь мне начистить овощи.

Эвелина улыбнулась устало, кивнула головой и ушла в свою комнатку. И всю ночь ей снился взгляд герцога. Он словно притягивал ее к себе, клеймил, забирал себе. Утром девушка проснулась совершенно без сил. Умывшись и надев свое простое платье, она отправилась в кухню, где кухарка уже растапливала печь. Она молча стала чистить приготовленные для этого овощи и прислушиваться к сплетням, которые приносили им служанки, заглядывающие в кухню. И не пропустила слова одной из них, которая шептала своей подружке, что видела, как рано утром Алайна выходила из комнаты, которую приготовили для герцога. «Думаю, что он обязательно заберет ее в свой замок, - говорила девушка. – А я уже постараюсь, чтобы Алайна взяла меня с собой. Знаешь, какой у него большой замок? Говорят, что он самый большой и богатый в королевстве, ведь он родственник короля. Вот я бы пожила там»! Девушка закатила глаза от представшей в ее воображении картинки. «А ну пошли работать», - прогнала их из кухни кухарка.

Эвелина, выполнив всю свою работу, отправилась в сад, чтобы убрать следы от вчерашней бури. Вместе со старым садовником она собирала ветки, сокрушалась, что буря сломала несколько старых деревьев. А потом она увидела, как слуги стали собираться у дома в ожидании. Она тоже подошла к ним, чтобы увидеть, как уезжает герцог со своей свитой, и как увозит с собой Алайну. Она стояла за спинами слуг и видела, как герцог садится на своего коня, кивнул дяде и направился к выезду. А стоящая на крыльце Алайна, которую так с собой никто не взял, с какой-то злостью смотрит ему в след.

Весь тот день Эвелина старалась не попадаться на глаза Алайне, которая была такой злой, что несколько раз поколотила служанок, которых встретила на своем пути. После этого сестра рассказывала всем, что герцог обязательно приедет за ней, ведь она выполнила то, что он приказал ей. Но вот что она сделала, никому не рассказывала. Через месяц Эвелина узнала, что Алайна вместе Лилли поехали к какой-то лекарке, откуда сестра вернулась бледной, осунувшейся и долго лежала в своей комнате. Служанки шептались, что они ездили к лекарке, что жила в соседнем городке, чтобы избавиться от ребенка. Всех, кто пытался разнести эту сплетню, Лилли приказала высечь, а потом выгнала.

Два года для Эвелины пролетели почти незаметно. Она по-прежнему работала наравне со слугами, дядя продолжал играть, проиграл половину садов, что приносили им доход. Алайна дурнела с каждым днем, осунулась, но продолжала рассказывать всем, что если не сегодня, то завтра обязательно за ней приедет сам герцог и увезет в свой замок, где она станет его женой. Эвелина старалась как можно меньше встречаться с сестрой, чтобы та не вымещала на ней свою злобу. Оставшиеся в доме служанки шептались, что Алайна даже ездила к какой-то гадалке, чтобы та помогла ей приворожить герцога. Но шли дни, а за Алайной никто не приезжал. Над ней уже стали посмеиваться ее подружки, которые приходили к ним домой все реже и реже.

***

Эвелина уже давно не вспоминала тот день, когда впервые увидела герцога, она просто жила, радовалась простым вещам, благодарила тех, кто относился к ней с добром, избегала родственников. Дядя в последние дни опустился еще ниже, перестал бриться и мыться. Лилли стала уезжать из дома в гости к каким-то знакомым, а Алайна собирала вокруг себя своих подружек и в который раз рассказывала им, как она выполнила приказ герцога, и он остался довольным, поэтому он обязательно приедет за ней.

Дни шли своим чередом, и сегодня день начался как обычно. Дядя сидел в своем кабинете, пил, тетушка собиралась в гости, а Алайна крутилась перед зеркалом в новом, вернее, перешитом старом платье по последней столичной моде, когда в дом вбежал слуга и сообщил, что прибыл посланник от герцога. По всему дому раздался радостный крик Алайны, которая бросилась вниз, чтобы встретить посыльного. Тетушка тут же засуетилась. Дядя приказал слуге провести посыльного в свой кабинет. Эвелина сидела в своей комнатке, куда забежала переодеть фартук. Когда раздался крик, она закрылась и решила никуда не выходить. «Если посыльный отказался от комнаты, значит он приехал ненадолго, - решила Эвелина. – Он уедет, тогда я выйду». Но вдруг услышала дикий крик разъяренной Алайны, а потом быстрые шаги, которые приближались к ее комнатке. Распахнулась дверь и на пороге появился возбужденный дядя.

- Собирайся, ты едешь в замок к герцогу Вандерлиту.

- Я? – Эвелина поднялась со своей постели, не в силах понять то, что сейчас услышала.

Следом за дядей в ее комнату ворвалась Алайна, которая вцепилась ей в волосы и стала дергать ее голову из стороны в сторону, словно хотела оторвать ее.

- Папа, почему приехали за ней? Это я должна была поехать в замок к герцогу. Я убью ее. Я поеду вместо нее.

- Господин Бродерик, - раздался из коридора голос, - прикажите своей дочери отпустить Эвелину. Я должен привезти девушку в замок в целости и сохранности.

- Дочь, отпусти ее немедленно, - зарычал на дочь Бродерик.

- Я убью ее, - Алайна не успокаивалась и не отпускала Эвелин.

- Если твоя дочь не отпустит Эвелин, договор с герцогом будет немедленно расторгнут, - снова произнес незнакомый мужчина.

- Алайна, - тут уже закричала прибежавшая Лилли, - немедленно отпусти ее. Я требую -отпусти.

- Мама, но это я должна ехать, - не унималась Алайна.

- Хорошо, я разрываю договор, - спокойно произнес мужчина, - раз вы не можете успокоить свою дочь.

Раздалась звонкая пощечина, наступила резкая тишина. Алайна отпустила волосы Эвелины, которую успела уронить на колени, схватилась за щеку.

- Мама? – она смотрела на Лилли и не могла поверить, что ее ударили.

- Я сказала – отпусти ее немедленно, - глухо произнесла тетка. – В замок к герцогу едет Эвелина. Не ты. Уйди.

- Но, мама…

- Я сказала, отпусти ее и иди в свою комнату. А ты, - женщина повернулась к Эвелине, которая поднималась с пола, - собирай свои вещи. Господин Анри не будет тебя ждать.

Бродерик схватил свою дочь за локоть и с силой потянул на выход, что-то шепча ей на ухо. Лилли смерила Эвелину презрительно-уничтожающим взглядом и вышла следом за ними. Эвелина осталась в комнате одна, если не считать господина Анри, который стоял в коридоре, сложив руки на груди и наблюдавшего всю эту картину.

- Эвелина, я приехал за тобой по поручению герцога Эдвина Вандерлита. Он желает видеть тебя в своем замке. Собирай свои вещи. И оденься так, чтобы ехать верхом. У меня нет кареты. Я буду ждать тебя в гостевой комнате.

Она не нашла в себе сил, чтобы что-то ответить, только кивнула головой. Когда мужчина ушел, она опустилась на свою постель. «Почему меня увозят в замок? Зачем я герцогу? - мыслей было много, они путались, не давая рассуждать здраво. – И что мне надеть? Ведь я никогда не ездила верхом».

К ней заглянула кухарка.

- Что случилось, Эви?

- Меня везут в замок к герцогу, - ответила она неуверенным голосом.

- Зачем? – удивилась женщина.

- Не знаю, мне никто ничего не сказал. Мне только сказали собирать вещи. Помоги мне.

Вдвоем они сложили скромные пожитки девушки, которых оказалось два небольших узла.

- Вот, возьми, - кухарка протянула небольшой холщовый кошель. – Здесь пять серебрушек. Возьми, вдруг они тебе пригодятся.

- Но…, - Эвелина хотела возразить.

- Бери, это то немногое, чем я могу отблагодарить тебя за твою помощь. Поезжай. Я буду молить за тебя Святое Небо.

Кухарка помогла Эвелине донести до гостевой комнаты один из узлов. Ожидавший их посланник при виде Эвелины поднялся, осмотрел ее, тяжело вздохнул, но взял из ее руки узел.

- Прошу, пойдем. Нам далеко ехать. Хочу до темна добраться до постоялого двора.

Эвелина только кивнула головой и прошла следом за мужчиной. Возле крыльца их уже ожидали две оседланные лошади. Здесь же толпились немногочисленные слуги, садовник, с которыми Эвелин тепло попрощалась. Никто из родственников даже не вышел на крыльцо, чтобы проводить ее. При помощи старого садовника Эвелина закрепила на своей лошадке узлы с вещами, с трудом поднялась в седло. Широкая юбка задралась до щиколоток, от чего ее щеки покрылись густым стыдливым румянцем. Но мужчина, которого назвали Анри, даже не обратил на это внимание.

- Готова? – сухим голосом спросил он. – Поехали.

Глава 2

Глава 2.

К замку герцога Вандерлита они приехали после обеда второго дня пути. Эвелина устала, ее одежда запылилась, волосы растрепались ветром. Бедра натерло жестким седлом, к которому она так и не привыкла за время пути. Она кое-как научилась держаться в седле и не падать, когда Анри гнал лошадей в галоп. Она пыталась узнать, для чего ее везут в замок, но Анри только ответил, что все расскажет сам герцог, и девушка больше ни о чем его не спрашивала. Мужчина иногда бросал на нее любопытствующие взгляды, словно для чего-то оценивал, присматривался. К концу их пути она устала так, что ей было все равно, что будет дальше, хотелось скорее оказаться на земле, слезть с этой лошади, которая слушалась только Анри. Хотелось вымыться и переодеться в чистое, от пыли у нее уже скрипели зубы, чесался нос, волосы выбились из-под платка и свисали грязными локонами.

Замок оказался таким огромным, что Эвелина не могла поверить в то, что люди могли построить эту величественную громаду. Со временем когда-то светлые камни потемнели, от чего замок казался мрачным. К нему от больших ворот в высокой каменной стене вела широкая дорога, по обеим сторонам которой рос невысокий кустарник. Она успела разглядеть за замком сад, который нуждался в уходе. В стороне от замка стояли каменные дома, в которых жила прислуга, охрана. Откуда-то со стороны слышался звон металла, словно кто-то дрался на мечах. В какой-то момент она смогла увидеть с левой стороны позади замка большую площадку, на которой тренировались мужчины, на которых из одежды были только темные штаны и высокие сапоги. Она поспешила отвернуться, чтобы румянец стыда не сжег ее щеки.

У крыльца замка их встретил мужчина в годах чем-то похожий на ее сопровождающего. На нем был темно-синий сюртук, украшенный по вороту скромной серебряной вышивкой. Его внимательные глаза строго смотрели на Эвелину. Он помог ей сойти на землю, потом обратился к молодому мужчине.

- Как добрались, сын? Проблем с бароном не было?

- Нормально, отец. Не было, согласился сразу же, как я выложил ему кошель с деньгами. Он бумагу написал, что не имеет никаких претензий, готов отдать свою племянницу на волю герцога, отказывается от каких-либо прав на нее.

Мужчина говорил совершенно спокойным голосом, словно сообщал своему отцу, как съездил на рынок и по какой цене купил мешок зерна. Эвелине казалось, что она сейчас провалится сквозь землю – дядя продал ее герцогу? Неужели дела дяди на столько плохи, что он просто продал ее? В сердце зажглась боль предательства, которая холодной рукой схватила за горло. Она с трудом удержала слезы, чтобы не расплакаться прямо здесь перед незнакомыми ей мужчинами.

- Эвелина? – обратился к ней пожилой мужчина, склонив голову в быстром поклоне. – Разрешите представиться – стюард Себастьян. По всем вопросам ты сможешь обращаться ко мне и к моему сыну Анри. С ним ты уже знакома. Он личный помощник господина Эдвина. Прошу, герцог уже ждет вас.

Он вошли в огромный холл замка, и Эвелина невольно замедлила шаг. Здесь было…так красиво и необыкновенно, словно она попала в королевский дворец. К ним подошел еще один мужчина, по его одежде Эвелина поняла, что это слуга. Он взял из ее рук узлы с вещами.

- Куда прикажете нести? – спросил он у Себастьяна.

- Пока не знаю, надо спросить у господина, - ответил стюард, потом повернулся к сыну. – Анри, проводи госпожу Эвелин в пиршественный зал и узнай у герцога, куда ее поселить.

Девушка словно во сне двигалась следом за Анри, до конца не понимая, что происходит. Зачем ее привезли сюда, куда ее должны поселить? И что за шум, который доносится оттуда, куда ее ведет этот Анри?

Он привел ее к большой двустворчатой двери, украшенной искусной резьбой. Стоящий у двери стражник кивнул Анри и открыл перед ними дверь. Свет множества свечей, что горели в зале, шум, тяжелый запах вина, человеческого пота, еды навалился на Эвелину. Она стала осматриваться и снова ей захотелось провалиться сквозь землю. Такого непотребства она никогда не видела. Пьяная толпа мужчин и женщин сидела за столом. Некоторые женщины, по виду похожие или на служанок, или на каких-то простых торговок, сидели на коленях у мужчин, оголив свою грудь и громко смеялись. Здесь же за дальним от входа концом стола сидели трое – герцог, еще один мужчина, которого Эвелина видела два года назад в его свите и молодая светловолосая женщина. Герцог держал на своих коленях эту женщину, она обнимала его и громко смеялась. Ее грудь также была бесстыдно оголена, юбка забрана выше колен, а по ее ноге ползла рука герцога. Эвелина пошатнулась от увиденного, закрыла глаза. Она захотела умереть или убежать, но за ее спиной стоял стражник, а Анри подошел к столу герцога, что-то сказал ему. Мужчина отвлекся от своего занятия – целования с девицей, перевел взгляд на Эвелину. Она замерла, снова этот холодный взгляд, который заморозил ее до самого сердца. От страха ее сердце билось так сильно, что в голове стоял гул, из-за которого она почти ничего не слышала. Потом герцог ссадил со своих колен девицу и обратился к мужчине, который был одет в рясу священника, стал спрашивать, готов ли тот прямо сейчас провести обряд.

«Что? Какой обряд? Что происходит?» - девушка пыталась понять, куда она попала, что с ней собираются делать и не могла найти ответов до тех пор, пока ее не повели в замковую часовню. Впереди шел герцог, следом за ним его друг, которого Эдвин называл Пьером, далее шел святой отец, прижимавший к груди большую книгу в кожаном переплете и украшенном драгоценными камнями. Позади шел Себастьян, который смотрел на все сосредоточенным и осуждающим взглядом. Еще какое-то время уже стоя у алтаря рядом с Эдвином напротив святого отца, который читал псалмы, Эвелина надеялась, что все это шутка, но когда святой отец протянул им кольца, одно из которых оказалось на ее пальце, а второе на пальце герцога, Эвелина поняла, что с ней никто не шутит.

На трясущихся от страха ногах она вышла из часовни. Себастьян повел ее куда-то на второй этаж, одновременно отдавая распоряжения слугам, которые толпились по сторонам коридора. Молодая девушка служанка с рыжеватыми волосами пошла следом за ними. Себастьян довел Эвелину до красивых дверей, открыл их.

- Это будет Ваша комната, - сказал мужчина, пропуская Эвелину вперед. – Бритта будет прислуживать Вам.

Девушка, которую назвали Бриттой, присела в коротком реверансе.

- Все, что надо будет, Бритта принесет и сделает.

Мужчина кивнул и вышел из комнаты. Почти сразу вошел еще один слуга, который стал зажигать светильники на столах и стенах комнат. Золотистый свет от свечей сочетался с изысканной обстановкой, шелковой обивкой, позолотой. Эвелина испуганно оглянулась, стараясь понять, куда она попала. Комната была большой, обставленной с большим вкусом, но было видно, что здесь давно никто не жил, в воздухе витал запах затхлости и пыли.

- Это комната-приемная герцогини, - проговорила служанка, сделав несколько шагов в глубь комнаты. – Там, - она указала рукой, - будуар. За ним спальня герцогини.

- А зачем меня привели сюда? – Эвелина старалась, чтобы ее голос не звучал испуганно, но он дрожал, выдавая состояние девушки.

- Теперь это Ваши покои. Вы жена лорда и должны жить рядом с мужем, - склонив голову, ответила девушка.

- Жена? – в глазах Эвелин плескался испуг.

- Ну да, - служанка недоуменно посмотрела на девушку. – Святой отец Григор совершил обряд бракосочетания. Теперь вы жена герцога Эдвина Вандерлита.

В это время после короткого стука открылась дверь, и слуга внес узлы с вещами Эвелины.

- Куда нести? – спросил мужчина.

- Пройдем сюда, - ответила Бритта и направилась в сторону спальной комнаты.

Эвелина, сгорая от стыда за все происходящее с ней, за свои скудные и слишком скромные вещи, которые больше подошли бы служанке, пошла следом. И снова она видела, с каким изяществом были обставлены остальные комнаты.

Спальня оказалась довольно большой и очень красивой. Но и здесь чувствовалось запустение. Когда Бритта отдернула полог балдахина, с него взлетело облачко пыли. Эвелина не сдержалась и чихнула.

- Прошу прощения, - извинилась служанка. – Нас никто не предупреждал, что Вы прибудете, поэтому не успели убрать здесь. Завтра все уберем.

- Спасибо, - прошептала Эвелина, которая совершенно не знала, как себя вести во всем этом великолепии.

- Я распоряжусь, чтобы Вам принесли горячей воды, помогу вымыться и переодеться ко сну. Я так поняла, что вы прямо с дороги?

- Да, - снова коротко кивнула Эвелина, продолжая оглядываться.

Сейчас она увидела еще две двери. Бритта заметила ее взгляд. Указывая на двери, служанка пояснила.

- Эта комната в вашу туалетную комнату. Здесь вы можете освежиться. Большая господская банная комната находится дальше по коридору. Там всегда есть горячая вода. Я все покажу Вам. Эта, - она указала на белоснежную двустворчатую дверь с резьбой, покрытой позолотой, - дверь, ведущая в покои Вашего супруга, герцога Эдвина.

- Зачем здесь дверь? – с испугом спросила девушка, оглядываясь, словно искала пути к побегу.

- Для супругов положено иметь спальные комнаты рядом, и чтобы у супруга всегда был доступ в покои жены, - пояснила девушка.

Эвелина осторожно подошла к двери, нажала на золотую ручку в виде львиной лапы. Дверь поддалась и без скрипа приоткрылась.

- Она не закрывается? – спросила она у служанки с испугом.

- Нет, госпожа. Эта дверь не имеет замков.

- Бритта, можно Вас попросить не называть меня госпожой. Я не привыкла к такому, - она осторожно улыбнулась, боясь обидеть своими словами девушку, которая понравилась ей своей простотой и отзывчивостью. – Меня зовут Эвелина. Друзья называли просто – Эви. И я жила в доме у своего дяди, помогала на кухне и в саду. Я не привыкла к такому.

Она покраснела и обвела взглядом свою комнату. Служанка нахмурилась, но потом кивнула.

- Можно, я буду называть Вас Эвелина? – на лице девушки появилась добрая улыбка, и Эвелина поняла – они смогут подружиться. Тем более, что Бритта не на много старше ее.

- Я буду только рада, - ответила она.

Страх постепенно отпускал Эвелину. Не все было так страшно, как она представила себе какое-то время назад, когда переступила порог этого замка. Они вместе с Бриттой разобрали узлы с вещами Эвелин. Служанка с какой-то скрытой жалостью смотрела на эти платья, нижнее белье, стоптанные башмаки, поджимала губы.

- Госпожа, - она увидела взгляд Эвелины, - ой, простите, Эвелина. На третьем этаже есть комната, куда слуги отнесли вещи старой герцогини. Думаю, что пока Вам не пошили платья, мы сможем что-нибудь подобрать для Вас.

- Ой, мне не удобно. Как я смогу взять их? Господин герцог будет сердиться.

- Герцог приказал выкинуть ее вещи, когда мать умерла. Но моя мама, которая работала в этом замке еще при отце нашего герцога, просто перенесла их туда. По секрету могу признаться, что иногда мы берем платье и перешиваем себе что-нибудь. Думаю, что господин совершенно не обидится, если мы найдем Вам что-нибудь домашнее. Вы же не будете спать с мужем в этом?

Она показала ночную рубашку из грубой ткани, на которой виднелись заплатки. Эвелина покрылась густым румянцем, а потом страх с новой силой ударил ее в грудь - ей придется спать со своим мужем, совершенно незнакомым ей мужчиной, которого она сегодня видела всего второй раз в жизни. А как это делается она не знала. Она только слышала разговоры служанок о том, что кто-то с кем-то «развлекался», но сама никогда даже ни у кого не спрашивала, как это бывает. Бритта по ее вспыхнувшему лицу что-то поняла и больше не стала говорить на эту тему.

Пока они раскладывали вещи Эвелины, двое слуг принесли горячей воды. В туалетной комнате стояла невысокая деревянная бадья, в которой Бритта помогла помыться девушке.

- Завтра я обязательно отведу вас в банную комнату, - сказала служанка.

Переодевшись в свое чистое платье, Эвелина не знала, как сказать Бритте, что она хотела бы поесть. С утра она ничего не ела, Анри торопился вернуться в замок до темна. Но Бритта снова поняла по ее взгляду.

- Я сейчас вернусь, - улыбнулась девушка и убежала.

Пока ее не было, Эвелина снова обошла свои комнаты, словно примеряла их на себя. Она чувствовала себя здесь совершенно чужой. Здесь должна жить роскошная женщина, а не такая, как она. Бритта принесла поднос с едой, поставила на небольшой столик в будуаре.

- Давайте, Вы сейчас поедите, потом мы сходим на третий этаж.

- Садись со мной, - попросила Эвелин, которая увидела полный поднос еды. – Мне столько не съесть, - она грустно усмехнулась. – Иногда мне приходилось не ужинать. И не обедать. Жена моего дяди любила наказывать меня голодом.

- А Ваши родители?

- Мама умерла, когда мне было шесть лет. Отцу я была не нужна. Он сразу же привел в дом новую жену, а меня его родители просто отправили к брату моей матушки…

Бритта помрачнела, слушая незамысловатый рассказ молодой герцогини, потом осторожно присела рядом с Эвелиной, взяла вилку. Ей тоже было что рассказать этой перепуганной девочке. И все, что сейчас ей рассказывала с какой-то печальной улыбкой Эвелина, отдавалось в ее сердце. Она смотрела на ее красивое лицо и решала для себя, что никому не даст в обиду эту сироту. Бритта прекрасно видела, что происходит в этом замке, какую жизнь ведет герцог Эдвин, как часто в его спальне меняются женщины, как он выгоняет их голыми из замка, когда они начинают предъявлять ему свои претензии. Сколько было таких девиц, Бритта уже не может сказать. Она просто перестала обращать на все это внимание. Она понимала, как трудно будет Эвелине увидеть все это и вряд ли сможет принять такое. Она как чистый цветок, выросший на мусорной куче и попавший в этот разврат.

Бритта родилась в этом замке, где ее матушка прислуживала еще самой Миранде и знала все ее неприглядные тайны. Но матушка умела держать язык за зубами, поэтому молодой герцог не выгнал ее, как сделал с другими девушками, которые стали распускать слухи и сплетни сразу же после смерти хозяйки, оставил служить. Но иногда матушка рассказывала Бритте, которая в тот год, когда умерли родители молодого герцога, была слишком мала, чтобы помнить все те события, о том, какими были родители Эдвина, и не осуждала его. Матушка часто приговаривала: «Он ненавидит свою мать и всегда будет мстить каждой женщине за нее. Не найдет он своего счастья, не сможет принять пока не поймет, что есть и другие женщины, любовь которых может спасти его. Он несчастный ребенок, который очень хотел получить любовь матери, а получал холодное презрение, видел измены матери его отцу, который до последнего своего дня любил свою жену».

Когда сегодня Себастьян кивнул на нее и приказал прислуживать молодой хозяйке, Бритта была недовольна – очередная девка, которая будет командовать слугами и требовать к себе особого отношения. Но вот перед ней сидит девочка, которая младше ее всего на два года, и стесняется своего скромного платья, не готовая принять то, что ей положено по новому статусу, боится быть собой. И сейчас она сидит и есть, как птичка, боясь съесть лишнего. И так захотелось Бритте просто обнять ее, сказать, что все у нее будет хорошо. Но, зная герцога, Бритта прекрасно понимала, что он просто сломает эту тихую скромную девочку, никогда не будет обращаться с ней так, как она этого достойна. Но пока она может быть рядом с Эвелиной, помочь ей.

После ужина Бритта решительно повела Эвелину по этажу, чтобы показать ей покои мужа и другие комнаты. Завтра они обязательно обойдут весь замок, чтобы эта девочка не потерялась, не заблудилась. Она обязательно должна предупредить Эвелину, куда ей не следует ходить – в гостевое крыло, где практически живут друзья герцога, которые чувствуют себя в замке слишком вольготно. Они могут и не поверить, что перед ними молодая герцогиня, обидят ее своими наглыми приставаниями. Герцог точно не будет заступаться за нее. Он уже показал сегодня своим отношением – просто отослав жену сразу же после заключения брака, пошел в пиршественный зал, где его ждала эта наглая девица Белла, которая за два дня проживания здесь успела надоесть почти всем слугам своими истериками и претензиями.

Они прошли в комнаты на третьем этаже, куда ее матушка перенесла старые наряды Миранды. Многие из вещей герцогиня так ни разу и не надела. Поэтому Бритта помогла Эвелине найти себе совершенно новую сменную ночную рубашку и белье, а также найти простое домашнее платье, которое Миранда тоже ни разу не надела. С охапкой вещей они вернулись в комнаты Эвелин. Пока они ходили, служанки поменяли постельное белье на кровати, где предстояло спать Эвелине, даже успели вытрясти пыль из балдахина. Бритта видела, как смущается Эвелина и сама готова своими руками навести порядок в комнате. С какой-то улыбкой старшей сестры Бритта наблюдала за этой девочкой и жалела ее. Сломает ее герцог, как хрупкий цветок. И что потом будет – никому не известно. Сколько раз она видела, как менялись девушки, которые входили в семьи мужей тихими, скромными, покладистыми, готовыми любить мужа и весь мир. И как они менялись, когда муж и его родственники ломали этих девочек. Некоторые не выдерживали, старались убежать, выбирая свою смерть, а некоторые становились настоящими стервами, страшно мстили тем, кто долгие годы издевался над ними. Сколько потом было похорон, сколько было слез и сплетен о том, как когда-то тихая девочка убила своего мужа или отравила свою свекровь, которая избивала свою невестку, пока ее сынок ублажал других девиц в доме для веселых утех. И в их замке служили девушки, которых сломали семьи мужей. Они становились такими гадкими, злыми, нетерпимыми, стараясь мстить всем, с кем приходилось общаться и кто не мог дать сдачи. И такие вот девушки сейчас сидят на коленях гостей герцога в пиршественном зале, получая за это золотые монеты, каждый раз надеясь, что найдут себе богатого покровителя, который увезет их с собой в красивое сытое будущее.

Бритта помогла молодой герцогине переодеться ко сну, рассказала, как можно вызвать ее или Себастьяна, погасила ненужные светильники, пожелала спокойной ночи и вышла. В коридоре она остановилась и перекрестила дверь покоев Эвелины, от всего сердца желая ей спокойствия.

А Эвелина легла на мягкую перину, стараясь осознать все то, что с ней произошло – внезапный отъезд, нежданный брак с герцогом, новое знакомство с Бриттой, которая оказалась такой доброй, что Эвелина смогла немного прийти в себя в этом чужом для нее месте.

Когда служанка ушла, она нервно оглянулась на комнату мужа. За дверью, разделяющую их спальни, была тишина. Она боялась того, что может произойти между ней и герцогом сегодня ночью. Всю жизнь она слышала, что муж обязан в первую ночь прийти к своей молодой жене и сделать своей женщиной. Девушки шептались между собой о том, что происходит в комнате мужа и жены, но с Эвелиной не спешили делиться «неприличными секретиками». И она не представляла, что должна делать, если он сейчас придет к ней. В голове крутилось множество картинок, как муж возьмет ее за руку, ляжет рядом. А вот что ей делать дальше – она не знала и боялась.

Глава 3

Глава 3.

Незаметно для себя Эвелина уснула. Накопившаяся за эти дни усталость сказывалась. А еще болело тело, которое не привыкло к верховой езде. Ноги и попа болели, отбитые во время быстрой скачки. Бритта дала ей мазь, от которой потертости на бедрах немного перестали болеть.

Среди ночи она проснулась от непонятных звуков. Где-то рядом кричала женщина. Кричала громко, завывала и стонала, как раненый зверь. Эвелина подскочила на своей постели, хотела бежать, чтобы спасти ее, но тут она услышала, как эта же женщина кричит и требует у Эдвина не останавливаться. Девушка прислушалась. Звуки шли из-за двери, где находилась спальня мужа. Там явно происходило то, что называется развратом. Кровать скрипела, хлюпающие звуки, крики, стоны. Стыд горячей волной окатил Эвелину с макушки до пяток, когда она поняла, что там происходит, а потом в грудь ударила жгучая обида – муж в первую ночь пришел к не к ней, а весело проводит время с какой-то женщиной, которая кричит и бесстыдно требует брать ее еще и еще. И еще она слышала громкий рык Эдвина, который вторил крикам этой женщины. Эвелине стало так плохо, что тошнота поднялась к самому горлу. Она с трудом сдержалась, чтобы не испачкать кровать, подскочила, побежала в туалетную комнату. Ее долго рвало от этого липкого противного ощущения, словно кто-то обмакнул ее в яму с отходами. Потом она долго обмывала лицо из кувшина, который ей оставила Бритта. Даже здесь она продолжала слышать эти звуки постыдной страсти. Ее колотило так, что зубы бились о край кувшина, когда она пыталась выпить холодной воды. С трудом приведя в себя, Эвелина вышла из туалетной комнаты. Звуки продолжали раздаваться со стороны спальни мужа. Девушка взяла с постели одеяло и быстро убежала в приемную комнату, где был небольшой диванчик. Она закрыла все двери между комнатами, чтобы больше не слышать эти звуки разврата и измены, села на диванчик, кутаясь в одеяло. Слезы лились из глаз. В первую же ночь герцог показал свое настоящее отношение к ней - жена ему не нужна, у него есть другая женщина, которую он брал прямо в своей постели, не стесняясь Эвелины, которая находится в соседней комнате. Ему наплевать на жену, на ее чувства. Что он хочет этим добиться? Эвелин не понимала герцога. Она не стремилась стать его женой. Пусть влюбилась в красивого мужчину с первого взгляда и много ночей вспоминала его взгляд, но даже не могла мечтать, что станет его женой. Она даже не предполагала, что он сразу же потребует совершить обряд, не дав ей прийти в себя после долгой и изнурительной дороги.

Эвелина уснула только под самое утро, когда ночная тьма стала уступать предрассветным сумеркам. Спящей на диванчике ее обнаружила Бритта.

- Эвелина, что произошло? – в голосе девушки звучало неподдельное беспокойство.

- Ничего, - ответила Эвелина, пряча от служанки взгляд.

- Ты из-за Беллы? – спросила Бритта, взглядывая в лицо хозяйки. – Сегодня утром господин приказал выгнать ее из замка.

- Выгнать? – грустно усмехнулась Эвелина. – После того, как они всю ночь в комнате герцога предавались разврату?

- Поэтому Вы перешли сюда?

Эвелина не ответила, но Бритте и не нужны были слова.

- Госпожа, давайте подготовимся к новому дню, а чуть позже я принесу завтрак.

Бритта помогла Эвелин выбрать наряд из того, что вчера они принесли с третьего этажа, потом принесла завтрак. И снова Эвелин предложила девушке разделить его с ней. Они сидели и разговаривали. Эвелин не прислушивалась, что творилось за дверью ее комнат, но там кто-то ходил, говорил. Один раз кто-то быстро побежал, а потом раздраженно крикнул, что он уезжает и больше не вернется сюда. Бритта вышла узнать, что происходит. Потом вернулась в комнату.

- Господин выгнал почти всех своих гостей, - сказала она, не стараясь скрыть своего удивления. – Остался только один господин Пьер Галерно, его самый близкий друг. И господин сказал, чтобы Вы к обеду спустились в малую обеденную залу.

- Я? Обедать вместе с герцогом? – на лице Эвелины отразился настоящий ужас.

Бритта кивнула головой.

- Не надо волноваться. Я помогу подготовиться к обеду. Думаю, господин хочет с Вами обсудить некоторые вопросы.

Служанка оказалась права. Когда Эвелина подошла к обеденной зале, герцог уже ждал ее, стоя у окна, заложив руки за спину. Он повернулся к девушке, осмотрел ее быстрым взглядом, нахмурился. Его гостя в комнате еще не было, только возле стены стояли двое слуг, готовых прислуживать.

- Проходи, садись. Нам надо поговорить, - приказал он девушке. Потом махнул рукой слугам. – Принесите нам обед.

Через некоторое время стол был накрыт. Герцог, отправив всех слуг из обеденной залы, сам положил себе еду.

- Бери сама, что захочешь, - сказал он Эвелине, которая сидела напротив него и боялась поднять взгляд на мужчину.

Почти не глядя, она что-то положила себе на тарелку, стараясь, чтобы Эдвин не заметил, как дрожат ее руки.

- Со вчерашнего дня ты моя жена, - сказал он, отправляя в рот первый кусок мяса и запивая его холодным настоем из ягод. – Тебя устроит Бритта в качестве личной служанки?

- Да, мой лорд, - тихо, не поднимая на него глаза, ответила Эвелина.

- Хорошо. Себастьян доложил мне, что у тебя почти нет вещей, - продолжил равнодушным тоном Эдвин, а у Эвелины от стыда запылали щеки. – Я дал распоряжение стюарду, чтобы он обеспечил тебя всем необходимым. Он подойдет к тебе после обеда, ты скажешь Себастьяну, что тебе надо.

Эвелина кивнула головой.

- Хорошо. Сегодня я уезжаю по делам, - продолжил герцог. – Думаю, что ты найдешь, чем заняться. Предупреждаю, что переделывать свой замок я тебе не позволю. Все должно остаться так, как есть. Поняла?

Она снова кивнула головой.

- Ты можешь пользоваться всем, чем пожелаешь. Но в мои комнаты не входить. Когда надо будет, я сам позову тебя. Это ты тоже поняла? – получив утвердительный кивок, криво улыбнулся уголком губ. – Ты умеешь читать?

- Умею, мой лорд.

- Замечательно. Себастьян подготовит для тебя книги, который ты будешь обязана прочитать. Там ничего сложного, это правила поведения жены, этикет. Я не думаю, что ты будешь ездить со мной в королевский дворец, но я должен быть уверен, что моя жена достойно встретит моих гостей. Они у меня бывают часто.

Лицо Эвелины полыхнуло жаром, как только она вспомнила о «гостях» герцога. Он заметил это и усмехнулся.

- Да, они бывают разные. Привыкай. И прошу, закажи себе приличные платья, моя жена должна всегда выглядеть превосходно. Ты жена герцога, а не служанка, живущая возле кухни.

И снова Эвелина была готова провалиться от стыда сквозь этот каменный пол. Снова на губах Эдвина промелькнула кривая ухмылка.

- Запомни – моя жена должна быть украшением этого замка. Я не потерплю небрежный вид. Увижу хоть раз в не подобаемом для моей жены виде, будешь наказана. И еще. Запомни раз и навсегда. Я не терплю, когда мне указывают, что делать. Не терплю истерик и вопросов, где я был, что делал. Не терплю возражений, все должны выполнять мои приказы и быть покорными. Это тоже, надеюсь, понятно? Если хочешь получать достойное моей жены содержание – старайся. Остальное мне не важно. И еще. Я не потерплю измены. Если узнаю, что ты флиртуешь с каким-то мужчиной, просто вышвырну тебя из замка, а его просто убью.

Эвелина вспыхнула, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ей так и хотелось кричать – а что же ты изменяешь мне? Но заметив, как медленно сужаются его глаза и сжимаются губы, вновь опустила голову.

- Вот и хорошо. Хорошая девочка, послушная. Такой и оставайся, и тогда может быть я буду нежен с тобой.

Он быстро доел свой обед, бросил на стол салфетку, резко поднялся.

- Мне пора. Когда вернусь, не знаю. Но будь готова встречать меня каждый день. Себастьян расскажет тебе о распорядке дня в моем замке.

Он надавил голосом, Эвелина молча кивнула в ответ, не зная, что ей сейчас делать – надо ли подниматься из-за стола, когда муж поднялся. Через пару мгновений колебаний, она тоже поднялась и быстро взглянула на Эдвина. Тот криво улыбнулся, словно она поступила правильно, и он одобряет ее. Муж вышел из обеденной залы. Тут же вошли слуги, стали убирать со стола. Эвелина выдохнула, кровь которая все это время била в голову и окрашивала щеки в ярко алый цвет, отхлынула от лица. Из-под ее загорелой кожи проступил серый оттенок. Эвелина медленно вышла из зала, в коридоре ее встретила Бритта.

- Пойдемте, госпожа. В кабинете Вас ждет Себастьян. Господин стюард хочет с Вами поговорить.

Девушка длинными коридорами провела ее в сравнительно небольшой кабинет по меркам этого замка. Кабинет дяди был раза в три меньше. За большим массивным столом сидел Себастьян. Только сегодня она смогла разглядеть мужчину. На вид ему около пятидесяти пяти-шестидесяти лет, худощавый, с темными волосами, в которых видны паутинки седины. Возле внимательных умных глаз сеть морщинок. Губы поджаты, лицо бесстрастное.

- Проходи, - сказал мужчина, встречая Эвелину взглядом. – Сегодня я расскажу тебе наш распорядок дня, о том, как себя вести в замке, чему ты будешь учиться…

Он говорил долго, спокойно. И слушая его, Эвелина успокаивалась, понимала все, что он говорит ей.

- … ты пока все правильно делаешь, - продолжал он. – Господин тобою доволен. Постарайся и впредь не доставлять ему беспокойства. - Эвелина с силой закусила губу, которая стала дрожать от обиды, стараясь не высказать все относительно прошлой ночи, как ее муж был с другой женщиной, но промолчала. И мужчина увидел это, кивнул головой. – Молодец. Ты все правильно понимаешь. Думаю, что ты будешь достойной женой герцога Эдвина Вандерлита. С завтрашнего дня ты начнешь обучение, я пригласил для тебя учителей…

Он снова говорил о том, что ей предстоит, а Эвелина сжимала пальцы в замок, стараясь не показать, как дрожат ее руки. Хотелось подняться и убежать из этого замка, от герцога. Она не хотела для себя такой жизни – быть красивой игрушкой в руках настоящего чудовища, которую он будет держать в своих лапах, не давая дышать самостоятельно. Теперь вся ее жизнь будет полностью принадлежать мужу. В доме дяди у нее было гораздо больше свободы, чем в этом замужестве. Эвелине хотелось плакать. Но она снова с силой закусила губу. Возвращаться ей некуда, домой к дяде она больше не вернется. Он продал ее, как ненужную вещь, и Алайна не даст ей спокойно жить. Бежать некуда. Остается только одно – смирение.

***

Муж появился в замке только через месяц. За это время Эвелина каждый день занималась с учителями, учила историю, политику, этикет, училась танцевать, правильно ходить, держать осанку, изящно носить одежду. Ей пошили несколько красивых платьев, в которых она не узнавала себя в зеркале. Бритта делала ей новые прически, подбирая каждый раз новую, чтобы выбрать ту, что будет лучше подчеркивать тонкие черты ее лица. Теперь Эвелина не боялась ошибиться за столом, научилась улыбаться, как истинная леди.

А еще она сдружилась с Бриттой, нашла общий язык с Себастьяном, который смягчился и даже стал скупо улыбаться девушке. Однажды она пришла к нему.

- Дорогой Себастьян, я хотела бы помочь Вам. Я вижу, что иногда Вы не успеваете сделать все дела. Я могла бы взять на себя часть обязанностей.

Мужчина долго смотрел на нее, потом медленно кивнул.

- Думаю, мы могли бы разделить обязанности. Если Вы займетесь хозяйством замка, то я мог бы больше уделять времени управлению землями герцогства.

- Спасибо, - девушка широко улыбнулась. – А можно я понемногу буду наводить порядок в замковом саду? Я очень люблю заниматься садом, выращивать цветы.

- Вам будет нужна помощь садовника?

- Я не отказалась бы, - кивнула Эвелина.

Понемногу она знакомилась с делами замка, слугами, сдружилась с полной кухаркой Омелой, которая сразу же приняла ее, как родную дочь и каждый раз старалась накормить ее чем-нибудь вкусненьким. Девицы служанки, которые первое время шептались за ее спиной, обсуждая Эвелину, быстро примолкли после того, как Себастьян наказал двух самых язвительных розгами и выгнал из замка. Оставшиеся служанки, которые боялись потерять слишком хорошее и денежное место, быстро успокоились, а потом стали выполнять указания девушки, которая попросила их навести порядок в замке. Замок был прекрасен, его комнаты с изысканным вкусом обставлены дорогой и красивой мебелью, но все это давно находилось в запустении, запылилось. Постепенно замок преображался, он словно вдохнул полной грудью после смерти старого герцога Эрика Вандерлита. Единственные комнаты, которые не затронула уборка – покои самого герцога и его рабочий кабинет. Даже в банной комнате Эвелина навела порядок, от чего здесь стало светлее, вода чище.

***

Эвелина находилась на занятиях по дворцовому этикету, когда в ее учебную комнату вошел слуга:

- Ваша милость, прибыл гонец. Он сообщает, что ближе к вечеру прибудет господин Вандерлит.

- Спасибо, - она кивнула головой, давая понять, что слуга может быть свободен.

Мужчина ушел. Эвелина попросила прощение у учителя, поднялась и поспешила в кухню, чтобы дать распоряжение. По дороге она поймала личного слугу герцога, приказала подготовить его комнату и горячую ванну, после чего отправилась в свою комнату. Бритта спешила следом за ней.

- Бритта, я не знаю, как себя вести с мужем, - тихо призналась Эвелина. – Я боюсь его.

- Не стоит бояться. Прав Себастьян – если Вы будете вести себя покорно, то мужу все понравится. А пока давайте я приготовлю вам ванну и красивое платье, которое привезли недавно от швеи. Думаю, господин будет рад увидеть Вас в нем.

К ужину в замке все было готово для встречи хозяина. Эвелина нервничала, сжимая пальцы в замок, металась по своей комнате-приемной. Что говорить мужу, как вести себя с ним? Что будет, если не понравится мужу, как она встретит его? Бритта видела метания подруги, старалась успокоить. Наконец откуда-то со стороны холла раздался громкий крик слуги: «Господин подъезжает к замку». Эвелина бросилась из комнаты, почти бежала в холл, стараясь не наступить на подол своего нового платья. Новая прическа, которую сегодня ей сделала Бритта, делала ее похожей на фею из сказок. Она остановилась на нижней ступени лестницы, ведущей на второй этаж, напротив входной двери, как положено по этикету. Эвелину била мелкая нервная дрожь. К ней подошел Себастьян, встал рядом.

- Не волнуйся, возьми себя в руки. Ты выглядишь прекрасно. Не показывай господину свой страх и волнение.

Она благодарно кивнула мужчине. В это время распахнулась дверь и в холл быстрым широким шагом вошел герцог Эдвин. Он резко остановился, когда увидел Эвелину, застыл на месте, какое-то время пристально смотрел на жену. А она наконец вспомнила, как в соответствии с этикетом должна встречать мужа. Она сошла с последней ступеньки, присела в глубоком реверансе.

- Дорогой муж, я рада Вашему возвращению домой.

Эвелин низко наклонила голову и не видела, как в глазах мужчины загорелся непонятный огонь.

- Здравствуй, жена. Я вижу, что ты уже кое-чему научилась, - его голос зазвучал холодно, словно он не рад своему возвращению и то, что видит свою жену. – Надеюсь, что банная комната и ужин уже ждут меня?

- Да, мой лорд, - она снова склонила голову.

- Хорошо. Поднимись, - сказал мужчина и обошел жену, чтобы пройти к лестнице.

Себастьян двинулся следом за господином, чтобы доложить о делах, пока тот был в отъезде. А Эвелина замерла на месте. Обида билась в груди. Он просто сказал «хорошо» и прошел мимо, словно мимо вазы с цветами, что стояла рядом в холле. Она вдохнула, выдохнула, потом посмотрела на Пьера, который приехал вместе с мужем и сейчас стоял у входной двери и с интересом рассматривал Эвелину.

- Господин Галерно, Ваши комнаты тоже готовы принять Вас. И банная комната к Вашим услугам.

- Спасибо, Эвелина, - с улыбкой ответил мужчина, продолжая разглядывать ее с каким-то слишком хищным взглядом. – А ты изменилась. Стала настоящей красавицей. Повезло герцогу получить такую жену.

Эвелина покрылась густым румянцем и поспешила откланяться, сославшись на занятость.

***

Девушка ожидала мужа и Пьера Галермо в малой обеденной зале, стоя у стола. Герцог вошел, переодетый в домашний костюм темно-стального цвета. Его волосы цвета темного серебра были влажными после купания. Эвелина невольно сглотнула, ее муж был прекрасен, самый красивый мужчина из всех, которых она видела. Она смотрела в его лицо и видела, как он улыбнулся ей уголком губ. В груди тут же застучало сердце.

- Прошу, мой лорд, - она склонила голову. – Мы ждали вашего возвращения. Кухарка сегодня постаралась, чтобы Вам все понравилось.

- Я вижу, - усмехнулся мужчина, на лице которого снова появилась ироничная маска холодного циника. Он прошел на свое место, сел, продолжая разглядывать девушку. – Себастьян доложил мне о твоих успехах. И я сам вижу, что ты не тратила зря время. Хорошо, мне нравится. Если и дальше будешь так себя вести, думаю, что мы сможем найти с тобой общий язык и наша жизнь не будет слишком скучной. Она будет правильной.

Эвелина не понимала, что этим хочет сказать Эдвин, но склонила голову в знак покорности. И еще она ждала, когда он позовет ее за стол. Но мужчина занял свое место, махнул Пьеру, чтобы тот шел к нему, а о жене словно забыл. Мужчины сидели и разговаривали, а Эвелина стояла у стола, давала указания слугам, которые приносили закуски и уносили грязную посуду. Когда ужин был закончен, она поклонилась и собралась уходить.

- Эвелина, - остановил ее Эдвин, - я хочу сегодня зайти к тебе вечером. Будь готова.

Голос звучал так буднично и безразлично, словно он говорил о том, что собирается зайти в лавку к старьевщику. Обида стянула грудь девушки кожаным ремнем. В памяти тут же всплыла та ночь, которую она провела на диванчике в своей комнате-приемной. Она ничего не ответила, только развернулась и вышла. В своей комнате Эвелина почти бегом ходила от одной стены до другой. Ложиться в постель с человеком, который в первую ночь изменил ей, не хотелось. Пришедшая в комнату Бритта нахмурилась.

- Эвелина, что случилось?

- Муж собирается сегодня вечером прийти ко мне, - почти прошептала Эвелина, краснея от стыда.

- Я подготовлю Вас к этой ночи, - произнесла Бритта таким же тихим голосом.

- Бритта, прошу, если знаешь, как себя надо вести с мужчиной в постели – расскажи, - попросила Эвелина, щеки которой вновь запылали жарким пламенем.

Глава 4

Глава 4.

Эвелина лежала в своей постели с открытыми глазами и отчаянно прислушивалась к звукам за дверью, что отделяла ее от спальни мужа. Там было тихо, но девушке все время казалось, что сейчас она снова услышит постыдные звуки страсти. Она изводила себя мыслями о его первой измене, кусала губы, сжимала пальцы, делала себе больно, только чтобы не вспоминать все это. Своими мыслями она почти довела себя до слез, была готова быстрее встретить его, исполнить все, что он скажет, чтобы больше не гореть стыдом и не умирать от страха, но герцога все не было. Уже стихли на улице голоса стражей, которые сменились с ночной стражи, не лаяли сторожевые собаки, которых ночью выпускали побегать по территории замка, а мужа все не было. Эвелина зажмурилась, не зная, когда Эдвин собирается прийти к ней. Время шло, но его все не было, даже в его комнате царила тишина. Когда на небе погасли последние звезды, Эвелин просто устала ждать и провалилась в сон, как в забытье.

Утром ее разбудила Бритта.

- Эвелин, Вы почему сегодня такая бледная?

- Мне не спалось всю ночь, - призналась девушка. – Бритта, скажи, ты не знаешь, где герцог был всю ночь?

Бритта опустила взгляд, тяжело вздохнула. Она не хотела обманывать, поэтому просто сказала.

- Вчера после ужина господин вместе с другом уехали в дом приятных удовольствий господина Никроса. До сих пор не вернулись домой.

Эвелине хотелось заплакать, она отвернулась от верной подруги, стараясь скрыть набежавшие слезы.

- Спасибо, что не обманываешь меня.

Весь день Эвелин чувствовала себя опустошенной, казалось, что даже сердце отказывается биться - муж снова изменил ей. Неужели он женился на ней, чтобы гулять с другими женщинами? Пусть она не готова к этому, боится близости с практически незнакомым мужчиной, но она ему жена, ждала его всю ночь, а он до сих пор веселится с доступными девицами.

Вечером она попросила Бритту принести ужин к ней в комнату. И пока девушки вместе ели и тихо переговаривались, в коридоре раздались тяжелые шаги, потом без стука распахнулась дверь и на пороге появился герцог. Он окинул взглядом комнату, Эвелину, потом кивнул Бритте, чтобы она убиралась отсюда. Служанка быстро поднялась и поспешила выйти, бросив напоследок встревоженный взгляд на хозяйку. Эвелина медленно поднялась со своего стула и посмотрела в лицо герцога. Он смотрел на нее и кривил губы в ухмылке.

- Ты ждала меня вчера? – в голосе звучала циничная ирония.

- Да, мой лорд, - тихо ответила Эвелина, стараясь не дрожать от страха и ненависти и не опуская взгляд.

Эдвин заметил это и усмехнулся.

- Скучала по мне?

Он ближе наклонился к ней так, чтобы его губы оказались возле ее уха. От его горячего дыхания у Эвелины по всему телу побежали мурашки, она с трудом удержалась на ногах. Ей хотелось кричать, что она ненавидит его, но она только опустила голову и прочти прошептала:

- Да, мой лорд.

- Сегодня ты тоже будешь ждать меня? – он понизил голос до соблазнительного шепота, и горячая волна окатила Эвелину с ног до головы.

- Я каждый вечер буду ждать Вас, мой лорд, - с трудом произнесла Эвелина внезапно пересохшим горлом.

Ну зачем он издевается над ней? Неужели он не видит, что делает ей больно? Что только настоящие чудовища могут так поступать с теми, кто зависит от них? Ему так нравится мучить ее? Ее начало мелко трясти, и Эвелина испугалась, что мужчина заметит это. Но он только усмехнулся.

- Правильный ответ, Эви, - он выпрямился и сделал шаг от нее. - За это я поощрю тебя. Сегодня ты станешь моей.

- Но Вы только вернулись из дома утех, - она подняла голову, на лицо наползала бледность.

Представить себе мужа, который только что вернулся от доступным девиц и желает лечь с ней, было невозможно и мучительно больно. Ее молчание герцог расценил по-своему и ухмыльнулся.

- Ты думаешь, что у меня не осталось сил на жену?

- Мне трудно судить, мой лорд.

Эвелин казалось, что еще немного и она упадет без чувств, она еще крепче сцепила пальцы, до боли, до хруста костяшек.

- Тоже правильный ответ. Хорошо, сегодня я оставлю тебя в покое, - его взгляд скользил по ее лицу, опускался ниже, вновь поднялся до лица, остановился на губах. В глазах мужа полыхал страшный огонь, который зажигал Эвелину, заставляя гореть ее. - Думаю, что смогу прийти к тебе завтра. Будь готова.

Мужчина развернулся и вышел. Она слышала, как он вошел в свои комнаты. Бритта появилась не сразу. За время пока ее не было, Эвелин успела наплакаться. Идти в свою спальню, где за стеной находится герцог, который может в любой момент войти к ней, не хотелось.

- Бритта, помоги мне подготовится ко сну, - попросила Эвелин.

- Эви, Вы хорошо себя чувствуете?

- Да, - соврала девушка. – Просто я прошлую ночь не спала и сейчас немного перенервничала.

***

Три дня, которые герцог провел в замке, Эвелина горела то в огне его глаз, то в ненависти, которую Эдвин рождал в ней каждым своим словом и взглядом. Они каждый день встречались в малой обеденной зале, и каждый раз муж никогда не приглашал ее за стол. Она, словно прислуга, покорно стояла возле стола, руководила слугами. Он сидел и разговаривал со своим другом, не замечая Эвелину. Зато Пьер часто кидал на нее горящие взгляды, которые словно огонь опаляли девушку. Герцог замечал эти взгляды, но молчал, только сжимал кулаки и наблюдал за тем, как на них реагирует Эвелина. Ей каждый раз хотелось сбежать от взглядов Пьера, но она только ниже опускала голову, чтобы никто не заметил бледность ее лица. На четвертый день герцог за завтраком наконец посмотрел на свою жену.

- Эвелина, ты обязана научиться ездить верхом. Я люблю охоту, и ты должна сопровождать меня там.

- Хорошо, мой лорд, - ответила она, склоняя голову.

- Тебе месяца хватит, чтобы научиться держаться в седле?

- Я постараюсь, мой лорд.

- Правильный ответ. Постарайся. Через месяц у меня будут гости, и ты, как моя жена, должна быть рядом со мной.

Не дожидаясь ответа жены, он отвернулся к Пьеру и продолжил разговор. Слушая их, Эвелина поняла, что мужчины собираются отправится в гости к какому-то барону. Она снова с силой закусила губу, чтобы та предательски не дрожала от обиды и боли, что билась в ее душе.

После завтрака мужчины собрались и уехали, а Эвелина ушла в свои покои, чтобы немного успокоиться. Она специально дала какое-то поручение Бритте, чтобы побыть одной. До сих пор Эвелина не могла понять, что хочет от нее герцог. То он смотрит на нее так, словно сейчас нападет на нее, присвоит, то обдает ледяным холодом, то не замечает, то требует быть рядом. Ее душа металась, не зная, где найти ответы на все вопросы.

Немного успокоившись, она подошла к зеркалу, осмотрела себя, привела прическу в порядок и отправилась искать Себастьяна, чтобы сообщить ему о новом приказе хозяина. Стюард был в своем кабинете, с какой-то непонятной грустной улыбкой выслушал Эвелину, кивнул головой.

- Пойдем со мной, - мужчина поднялся из-за стола, отрываясь от своих бумаг. – Думаю, я знаю, какая лошадка подойдет тебе. Недавно я купил молодую кобылку, спокойную, покладистую.

Они вышли из замка, дошли до конюшни. Большое красивое здание всегда привлекало Эвелину, несколько раз она даже хотела зайти в него, но каждый раз поворачивала и обходила его стороной. Она боялась лошадей, до сих пор в ее душе жил страх от последней поездки, когда она боялась упасть на ходу. Перед воротами конюшни девушка на мгновение задержалась, вздохнула, сжала кулаки и только потом сделала первый шаг. Длинный проход вел между денниками, в которых отдыхали лошади, которые тут же повернули головы в ее сторону, словно любопытные девицы. Их было так много и разных мастей, что Эвелина снова замерла.

- Пойдем, - тихо сказал Севастьян, подзывая кого-то рукой. Рядом с ними остановился мужчина лет сорока в рабочей одежде, кожаном фартуке. – Познакомься, это наш старший конюх Паол, он будет учить тебя ездить верхом и ухаживать за лошадью.

Мужчина склонил голову в почтительном поклоне, быстро протер руки соломой, которую поднял с пола, снял фартук.

- Доброго дня, Ваша милость, - поздоровался он с Эвелиной. – Прошу прощение за мой вид, чистил денник. Пойдемте, я покажу Вам лошадку. Думаю, что вы подружитесь.

Белоснежная красавица стояла почти в самом дальнем от входа деннике. Она встретила Эвелину внимательным взглядом своих темно-карих глаз, потом кивнула головой, словно здороваясь.

- Она признала Вас, - сказал Паол. – Угостите ее.

Мужчина передал Эвелине кусочек сахара, который девушка протянула лошади. Та осторожно взяла его с ладони и снова кивнула головой.

- Вы можете придумать ей имя. Она у нас недавно и у нее пока нет имени.

- Снежинка, - проговорила Эвелина, находясь в каком-то непонятном состоянии. Ее сознание словно сливалось с сознанием этой лошадки, которая снова закивала своей головой.

***

Герцог вернулся домой внезапно, никого не предупреждая. Эвелина, уставшая за день от верховой езды, занятий с учителями, домашних забот, после ужина, который снова разделила со своей служанкой, решила понежится перед сном в банной комнате. Она попросила Бритту приготовить ей глубокую каменную чашу с горячей водой, чтобы полежать в ней, расслабится. Она разделась, вошла в воду, положила голову на невысокий бортик, закрыла глаза. Дремота окутывала девушку, когда дверь в комнату распахнулась, вбежала перепуганная Бритта. Но девушка ничего не успела сказать, как следом за ней ворвался герцог. Он был в дорожной одежде, пыльный, пропахший конским потом.

- Убирайся отсюда, - приказал он служанке.

Девушка с испугом посмотрела на хозяина, потом на сжавшуюся в чаше Эвелину, которая подтянула колени к груди и обхватила их руками, стараясь прикрыться от взгляда Эдвина.

- Я кому сказал – убирайся отсюда. Быстро, - рявкнул на служанку мужчина.

Бритта вышла за дверь, закрыв ее за собой. Эдвин стал нервными быстрыми движениями стаскивать с себя одежду, потом быстрым шагом подошел к чаше, где лежала Эвелина, зашел в воду.

- Не бойся меня, - прошептал мужчина, протягивая к ней руку. – Я приехал к тебе, чтобы быть с тобой, моя маленькая жена.

Эвелина, которая была напугана так, что не могла пошевелиться, смотрела на стоящего перед ней обнаженного мужчину, который протягивал к ней руку и смотрел с таким жаром, что задохнулась от накатившей на нее удушливой волны. Это был и страх, и желание, и осознание, что сейчас случится то, чего она так долго боялась.

Мужчина вошел в воду, приблизился к девушке, опустился рядом с ней. Вот уже его тело коснулось ее ног, потом рука герцога легла ей на поясницу, приподнимая из воды. Он быстро схватил ее и посадил ее к себе на колени, крепко прижал к своей груди в каком-то жадном судорожном объятии. Эвелина замерла, не зная, что делать. Хотелось вырваться, но она затаилась, никаких мыслей в голове не было. Она просто прикрыла глаза, отдалась своим чувствам, которые кричали, что она хочет этого мужчину, хочет стать его женщиной. Его ласки были откровенными, впервые он поцеловал ее так жарко, так страстно, что Эвелина полностью отдалась на волю его желания. Неожиданно он подхватил ее на руки, поднялся из воды и быстрым шагом, не обращая на обнаженность и стекающую с их тел воду, вышел из банной комнаты. Обнаженная Эвелина вспыхнула стыдом, стараясь спрятаться в его руках. Она не могла себе представить, чтобы кто-то увидел ее сейчас, но на ее счастье в коридоре никого не оказалось. Герцог торопливым шагом прошел до своих покоев, направился к своей спальне. Когда Эвелина увидела его постель, забилась в его руках, воспоминания о той страшной ночи ударили ее со всей силы. Она не хотела ложиться в ту постель, где Эдвин был с другой женщиной. Она хотела вырваться из его рук и сбежать, только чтобы не стать одной из тех, кто был в его постели. Но мужчина словно понял ее страхи, прошел свою спальню, ногой распахнул дверь между их комнатами, пронес Эвелину до ее постели и осторожно положил на нее.

Он был нежен, осторожен, страстен. Страх, который все это время жил в сердце девушки, растворялся в его жарких поцелуях, его словах, которые он шептал ей, в его крепких объятиях. Она горела такой же страстью, что пылала в нем. Они стали единым целым. Счастье познания бушевало в крови девушки, которая не могла насытиться мужем. А он смотрел на нее горящим взглядом и каждое мгновение присваивая ее себе.

***

Утро встретила Эвелину в объятиях Эдвина. Она первой проснулась и долго не могла пошевелиться, окутанная его объятиями. Сердце трепетало от ощущения возможного счастья. Она разглядывала красивое лицо спящего мужа, легко касаясь его пальчиками, словно старалась запомнить его.

Неожиданно он открыл глаза и посмотрел на Эвелину, потом осмотрелся, нахмурился, резким движением поднялся с постели и, не прикрывая наготу, ушел в свою спальню. А Эвелина повернулась на спину, глядя невидящим взглядом в покров над кроватью. Так хотелось верить, что она любима, что закончилось то испытание, что каждый день терпела от своего мужа. Но что-то подсказывало, что все ее надежды пустые. Он мог бы утром, когда поднялся, что-то сказать, поцеловать, улыбнуться, но он просто ушел и даже не посмотрел на нее. Пришедшая к ней Бритта, увидев хозяйку, нахмурилась, но ничего не стала спрашивать. Потом Бритта помогла Эвелине привести себя в порядок.

Эвелина весь день надеялась, что муж придет к ней, чтобы поговорить, но он весь день провел в своем кабинете. До конца дня она не видела герцога. Только вечером, когда Бритта пришла в комнаты Эвелины, чтобы подготовить хозяйку ко сну, сообщила, что герцог после ужина снова куда-то уехал вместе с Себастьяном, не оставив никаких распоряжений.

Глава 5

Глава 5.

Если Эвелина надеялась, что после их ночи что-то изменится в отношениях с мужем, то скоро все ее надежды растаяли, как дым. Муж вернулся домой через четыре дня. Она, как принято по этикету, вышла встречать его в холл. На нее приветствие он только равнодушно кивнул головой и прошел мимо. И снова весь день герцог провел в своем кабинете, обсуждая какие-то дела с Себастьяном. За ужином Эвелина смотрела на молчаливого мужа, который хмурил брови и дергал щекой, словно думал о чем-то неприятном, смотрел в свою тарелку, словно ее здесь рядом не было. Потом он поднялся из-за стола и ушел, так ничего не сказав.

Почти два месяца они жили, как соседи, встречаясь только за ужином, муж снова молчал и не смотрел на жену. Он больше не приходил к ней в спальню, хотя каждый вечер она слышала через дверь, как он ходит по своей комнате, укладывается спать, разговаривает со своим личным слугой. Эвелина все время хотела спросить у мужа, когда ожидать гостей, о которых он говорил, но каждый раз закусывала губу, замечая, как он кривится, когда она поднимала голову и набирала воздух в грудь, чтобы обратиться к нему.

Эдвин часто уезжал из замка по каким-то своим делам. Она просто ждала его, продолжая заниматься делами замка и учебой. Почти каждый день она шла в конюшню, чтобы провести урок верховой езды. Она сдружилась со своей Снежинкой, которая всегда встречала ее радостным тихим ржанием. Паол седлал кобылу, потом они уезжали на небольшое поле за хозяйственными постройками, где Эвелина вновь и вновь пускала Снежинку в галоп, заставляла брать небольшие препятствия.

- Ты научилась ездить верхом? – спросил как-то Эдвин за ужином. Голос звучал сухо, надменно.

- Да, мой лорд, - ответила девушка.

- Хорошо. Завтра мы с тобой поедем в лес, и ты мне покажешь, чему научилась. Скоро к нам приедут важные гости на охоту, ты должна быть со мной.

Почти всю ночь Эвелина не могла заснуть, ее сердце билось в страхе и в предвкушении завтрашней поездки. С трудом она заставила себя немного поспать. Утром после завтрака Бритта помогла ей надеть костюм для верховой езды – брюки и поверх них пышную юбку с большим разрезом. Эвелина думала, что ей придется снова идти до конюшни, но у крыльца замка ее уже ожидал герцог, который сидел на своем коне. Рядом с ним стояла Снежинка, готовая к прогулке. Чуть в стороне у своих коней стояли четверо стражников, которые должны сопровождать их, кони нетерпеливо фыркали и переступали ногами. Паол, который находился рядом со Снежинкой, помог Эвелине подняться в седло, и они с мужем отправились из замка. Стражники отправились следом за ними. Всю дорогу до леса Эвелина ловила на себе внимательный оценивающий взгляд мужа и старалась держаться в седле так, как положено даме. Она рискнула улыбнуться Эдвину, когда он удовлетворенно кивнул ей. Эвелина заметила, как загорелись его глаза, и на ее щеки тут же наполз предательский румянец.

Прогулка была недолгой, герцог приказал возвращаться домой, куда на рысях гнал своего скакуна. Эвелина на своей Снежинке старалась не отставать от него. В замке мужчина соскочил с седла, потом подошел к Эвелине, которая замешкалась, вытаскивая ногу из стремени, и не успела сойти на землю. Он подхватил ее на руки, снял с седла, поставил на землю, потом, не отпуская ее руки, потянул за собой. Они прошли мимо Себастьяна и слуг, которые вышли в холл, чтобы встретить хозяев, почти бегом довел ее до банной комнаты, куда быстро затянул, закрыл за собой дверь на замок, а потом стал нетерпеливо снимать с нее одежду.

И снова Эвелина окунулась в огонь страсти Эдвина, который не отпускал ее до самого вечера. Вода давно уже остыла в большой чаше, но она не замечала ее прохладу. А потом муж поднялся, словно ничего сейчас между ними не происходило, вышел из воды, накинул на себя халат и ушел, не говоря ни слова и не оглядываясь. Эвелине оставалось только накинуть на себя домашний халат, который был приготовлен Бриттой, и вернуться в свою комнату. За ужином мужа в обеденной зале не было. Снова чувство обиды наполнило Эвелину, она никак не могла понять, что с ним происходит – почему он то холоден до жестокости с ней, то горит, сжигая ее вместе с собой. Подойти и спросить? Эвелина боялась его гнева.

Через день в замок приехали гости – герцог Альфер Гельмон со своей дочерью Вивьен и небольшой свитой в шесть человек, а также многочисленными слугами, которые заполнили холл и своими тихими переговорами создавали шум и суету. Эвелина пыталась запомнить имена гостей, но все ее внимание заняла Вивьен, женщина лет двадцати трех - двадцати пяти, голубоглазая блондинка в платье с низким декольте, которое с трудом умещало в себе довольно большую грудь. Гостья открыто подошла к герцогу, который смотрел на женщину с какой-то непонятной улыбкой, положила ему руки на грудь и при всех поцеловала в губы.

- Добрый день, мой дорогой герцог. Ты слишком долго не приглашал нас в гости, - голос девушки звучал обволакивающе, она с какой-то страстью смотрела в глаза мужчины.

- Добрый день, Вивьен. Ты права, я давно никого не приглашал, - он держал ее за талию, не стараясь отойти в сторону.

Муж вел себя так, словно в трех шагах от него не стояла жена, не было ни других гостей и слуг, словно все происходило так, как должно быть. Его явно не волновало то, что своими действиями делает Эвелине больно.

- Ты не хотел нас видеть? – игривость и наигранная обида звучала в голосе гостьи.

- Нет. Просто я хотел побыть со своей молодой женой.

Эвелина, которая в это время так и стояла возле лестницы, умирала скорее от боли обиды, чем от ревности. Никогда муж не смотрел на нее так, тем более при других, не позволял себя целовать. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как муж обнимает и целует другую женщину. Хотелось кричать, но как хорошая жена, она не могла себе этого позволить.

- Дорогой герцог, - положение спас мужчина в годах, который оказался самим герцогом Альфером, худощавым мужчиной и пристальным злым взглядом почти прозрачных голубых глаз, - мы очень рады видеть тебя. Прошу, представь нас своей очаровательной жене.

Только тогда Эдвин отпустил из своих рук талию Вивьен и повернулся к Эвелине, посмотрел пристально, с предупреждающим прищуром, кивнул ей, словно говорил, что доволен ее поведением.

- Разрешите представить – моя жена Эвелина, - произнес он, не сводя взгляда с лица жены. – А это герцог Альфер Гельмон и его дочь герцогиня Вивьен Реллинс.

Мужчина перечислил остальных гостей, которые с любопытством разглядывали Эвелину.

- Она у тебя настоящая красавица, - произнес Альфер слащавым голосом, чем вызвал недовольную гримасу своей дочери. А по спине Эвелина пробежался холодок.

- А где твой муж? – спросил Эдвин у Вивьен.

- Он отказался ехать с нами, - ответила она пренебрежительно. – Ты же знаешь, он последнее время часто болеет.

- Прошу проходить, - с трудом произнесла Эвелин, стараясь, чтобы ее голос не дрожал, - комнаты уже готовы.

- Спасибо, красавица, - ответил Альфер и улыбнулся ей настоящей змеиной улыбкой, от которой у девушки перехватило дыхание и по спине вновь пробежала холодная волна, потом повернулся к своей свите. – Ну что, друзья мои, пошли? Думаю, мы сегодня получим отличный ужин.

Гости проследовали за слугами, а Эвелина осталась стоять у лестницы. Эдвин подошел к ней, поднял указательным пальцем ее подбородок, пристально посмотрел в глаза.

- Я доволен тобой. Ты правильно себя ведешь. Думаю, что и дальше ты не доставишь мне проблем. Постарайся понравится герцогу Альферу. А сейчас прикажи слугам начинать накрывать на стол.

- Да, мой лорд, - тихо ответила Эвелина.

Она хотела уже развернуться и уйти, но он остановил ее.

- Сегодня ты должна сидеть рядом со мной. Постарайся быть самой красивой. И постарайся не разочаровать меня сегодня. Эти гости для меня очень важны.

- Да, мой лорд, - она опустила взгляд, хотя так и хотелось спросить, что значит «понравиться герцогу»? А еще хотелось расплакаться и потребовать, чтобы он не прикасался к этой Вивьен.

***

Эвелина с милой улыбкой, которую с трудом удерживала на лице, руководила слугами, которые продолжали накрывать на стол, встречала гостей, провожала их к столу. Муж вошел в залу вместе с герцогом Альфером. Не глядя на Эвелину, Эдвин прошел к своему месту во главе стола, рукой указав гостю на место справа от себя.

Большой овальный стол был уже накрыт. Эдвин сделал небрежный знак, показывая жене знаком подойти и сесть рядом. Эвелина заняла место по левую сторону от мужа, когда в обеденный зал вошла Вивьен в платье столь откровенного покроя, что сидящие за столом мужчины невольно обратили на нее внимание. Плечи и почти вся ее немаленькая грудь были обнажены, длинный разрез ее бархатного платья цвета крепкого вина открывал ее изящную ножку. Она шла и с гордостью ловила на себе восхищенные взгляды, при этом не сводила своего взгляда с Эдвина, который тоже замер, глядя на гостью и словно забыв, что рядом с ним жена. Эвелина прикрыла глаза, чтобы не видеть взгляда мужа на эту женщину.

Вивьен шла к столу, словно желала занять место рядом с Эдвином, но заметив, что оно уже занято, вздернула подбородок, обдала жену герцога уничижительным взглядом и села рядом со своим отцом, показывая всем своим видом, что оскорблена решением Эдвина заменить ее возле себя женой. Эдвин хищно усмехнулся и с интересом наблюдал за Эвелиной, одобрительно кивнул, когда она молча опустила взгляд.

Разгоряченные вином и кушаньями гости громко переговаривались весь ужин, а Эвелина сидела и молчала, в груди горел огонь боли, который постепенно сжигал ее. Она видела, как Вивьен смотрит на Эдвина, словно имеет на него право и приглашает разделить с ней ночь. А Эдвин отвечает ей таким же взглядом. Ей так и хотелось спросить, что их связывает, но сжимала в руках вилку. Эдвин наклонил голову к жене и, словно издеваясь, прошептал:

- Не волнуйся, Эви, у меня с ней давно ничего нет.

Она быстро глянула на мужа и увидела в его глазах огонь страсти. Это также заметила Вивьен, которая была готова броситься на Эвелин, скривила презрительно свои красивые губы. После ужина Вивьен одной из первых вышла из обеденной залы, чуть позже поднялись муж и Альфер, вновь удалились куда-то вместе, следом за ними потянулись другие гости. Эвелина дождалась, когда слуги уберут со стола, потом отправилась в свою комнату. Сил у нее больше не было.

- Бритта, скажи, кто такая Вивьен и почему она так ведет себя с Эдвином? – спросила Эвелина свою служанку, садясь перед туалетным столиком.

- Они давно знакомы, Эви, - ответила девушка, расчесывая ей волосы и помогая переодеваться ко сну. – Она одна из тех, кто приезжали сюда в надежде, что станут женой нашего герцога. Она какое-то время была его любовницей, но года два или три назад, точнее не могу сказать, господин Альфер выдал ее замуж за старого герцога Миора Реллинса. Но даже после этого Вивьен продолжала приезжать сюда. Однажды она застала в постели господина его очередную любовницу, устроила ему скандал и драку с девицей. Он тогда выгнал ее и свою новую пассию и приказал им обоим не появляться в замке. Больше года она сюда не приезжала.

- Зачем она приехала сейчас? – тихо, словно у себя самой, спросила Эвелина.

- Хочет напомнить ему о себе, - служанка неуверенно пожала плечами. - Говорят, что ее муж очень плох. Он старый, скоро может умереть. Наверное, Вивьен надеется, что, когда станет вдовой, у нее появится шанс вновь вернуться к нашему герцогу.

- И по тому, как они сегодня встретились, думаю, что шанс у нее есть, - снова тихо проговорила Эвелина, в груди которой продолжала крутиться колючая боль.

Бритта ничего не сказала, только поджала губы. Ей было больно за свою госпожу и подругу. Слишком хорошо она знает эту Вивьен, которая с упорством тарана будет добиваться своего. Приготовив Эвелину ко сну, Бритта ушла.

Эвелина немного посидела перед зеркалом, потом потушила две свечи из трех, легла в постель. В наступившей тишине она слышала, как муж прошел в свою спальню. Она напряглась, вслушиваясь в каждый шорох. И в этой тишине она услышала, как открылась дверь между их спальнями, и муж вошел к ней, подошел к постели.

- Ты не спишь? – тихо спросил он.

- Нет, - также тихо ответила Эвелина, разглядывая его фигуру, одетую только в легкие домашние брюки.

- Я хочу быть сегодня с тобой.

Он, не дожидаясь ответа жены, откинул одеяло и лег рядом. Пусть Эдвин был сегодня с ней, но Эвелине все время казалось, что он думает о другой женщине. Его действия были резкими, причиняющими ей боль, словно он хотел кому-то отомстить и вымещал свою злость на ней. Девушке хотелось плакать, когда он поднялся и, ни слова не говоря, ушел к себе.

Утром начались сборы на охоту. Эвелина боялась ехать, но все равно заставила себя одеться в платье для верховой езды, спустилась вниз. У крыльца стояли оседланные кони, гости уже с нетерпением ожидали отъезда, суетились слуги. Паол держал за повод Снежинку. Герцог Альфер стоял в окружении своей свиты. Рядом с ними стоял Эдвин, который дернул краешком губ, когда к нему подошла Эвелина.

- Ты готова? – спросил он чуть раздраженным голосом.

- Да, мой лорд.

В это время торопливым шагом к ним подошла Вивьен, одетая в темно-бордовый костюм. Она подошла к отцу, взяла его под руку. Потом женщина увидела Снежинку.

- Я поеду на ней, - заявила Вивьен и сделала шаг к лошади.

Снежинка словно поняла ее, сделала два торопливых шага от женщины назад.

- Нет, Вивьен, для тебя приготовлена другая лошадь, - сказал Эдвин. – Снежинка – лошадь моей жены.

- Я хочу поехать на ней, я требую, - капризно проговорила Вивьен.

- Нет, - довольно резко ответил ей герцог. – Я сказал, это лошадь моей жены. На ней поедет Эвелина. Для тебя приготовлена другая лошадь.

На это Вивьен только развернулась и направилась к входной двери. Альфер и остальные проводили ее взглядами, потом стали садиться на лошадей. Паол помог Эвелине сесть на Снежинку, которая радостными кивками и тихим ржаньем приветствовала свою хозяйку. Впервые Эвелина не знала, что почувствовала, когда муж заступился за нее. Всю охоту Эдвин был рядом, с каким-то напряжением смотрел на нее, казалось, что что-то изменилось в их отношениях. По возвращении домой, он быстро спрыгнул со своего коня на землю и, не глядя на Эвелину, ушел в замок.

За поздним ужином Вивьен снова сидела рядом с отцом и не сводила взгляда с Эдвина. Сам герцог словно не замечал ее взглядов, разговаривал о каких-то делах с Альфером, который сидел справа от него. Не дожидаясь окончания ужина, Вивьен поднялась и вышла из залы. Эвелина выдохнула, так как муж словно не заметил ее ухода и не проводил взглядом, увлеченный разговором с гостем.

Вечером она ожидала, что муж снова придет к ней, Бритта помогла ей подготовиться ко сну и ушла. Эвелина еще не успела лечь в постель, сидела у зеркала, разглядывая свое бледное лицо. В спальне Эдвина раздались шаги, открылась дверь и в комнату вместо мужа вошла Вивьен. Она подошла к Эвелине, которая поднялась со стула, ошеломленная появлением гостьи в ее покоях. И еще большим ударом для нее было то, что она пришла из покоев мужа. Горло сдавило холодной рукой обиды.

Вивьен, одетая в слишком откровенное домашнее платье, встала перед ней, презрительным взглядом осмотрела ее с ног до головы, потом проговорила со змеиным шипением:

- Запомни, девка, я всегда была любимой женщиной Эдвина и буду ею. Я сделаю все, чтобы он был со мной. Рано или поздно, он выгонит тебя. Я знаю о тебе все – ты никчемная нищая сирота, которую Эдвин купил себе в жены, чтобы больнее ударить меня, когда отказалась выйти за него замуж. Лучше сама убирайся, иначе очень сильно пожалеешь. Поверь, я пойду на все, чтобы он был моим.

Не дожидаясь ответа, Вивьен развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты, а Эвелина смотрела на закрывшуюся за ней дверь, девушку трясло от страха и злости. Какое-то время она не знала, что делать, потом поспешила в комнату к мужу, чтобы потребовать у него выгнать эту наглую гостью из замка. Она вошла в его спальню, прошла по всем покоям, но ни мужа, ни Вивьен не было. Немного подождав, Эвелина вернулась в свою спальню, оставив чуть приоткрытой дверь между их комнатами, села у туалетного столика, чтобы дождаться его возвращения. Но время шло, а его все не было. Тогда она легла в постель, прислушиваясь к звукам в спальне мужа.

Уже поздней ночью она услышала, как Эдвин вошел в комнату. Она уже стала подниматься, чтобы пройти к нему, но услышала, как к нему ворвалась Вивьен, которая сразу же стала кричать:

- Любимый, ты не замечаешь меня! Почему? Что я делаю не так? Зачем ты до сих пор наказываешь меня так жестоко? Я простила тебя, когда ты женился на этой никчемной девке, но терпеть ее рядом с тобой не могу. Скажи и сделаю все, что ты хочешь. Скоро мой муж умрет, и мы снова будем вместе! Я никому тебя не отдам, ты всегда будешь моим.

Что ответил ей Эдвин, Эвелина не слышала, так как, судя по звукам, они вышли из спальной комнаты в смежную с ней, закрыв дверь. И снова память вспыхнула картинами той ночи, когда в постели мужа была другая женщина. Она сидела на краю своей одинокой постели и представляла, как муж сейчас берет эту Вивьен, свою старую любовницу, которая приехала сюда, чтобы забрать его у Эвелины. Слезы текли из глаз девушки. Она упала на подушки и накрылась одеялом с головой, чтобы только больше ничего не слышать. Хотелось кричать, соскочить с постели, пробежать в комнаты мужа и посмотреть ему в лицо, но она кусала губы, стараясь не рыдать громко.

До утра муж не вернулся в свою спальню. До самого рассвета Эвелина прислушивалась к малейшим звукам. А потом утром пришла Бритта, которая взволнованным голосом стала рассказывать, как ночью Вивьен потребовала собирать ее вещи и запрягать карету, чтобы уехать домой.

Утром за завтраком Эдвин был сосредоточен и разговаривал только с герцогом Гельмоном, Эвелину он словно не замечал. Он только один раз посмотрел на нее, но в его взгляде была только холодная ярость, от чего сердце Эвелины сжалось от страха. Потом мужчины ушли в кабинет, а гости разошлись по замку. Эвелина ушла в свои покои, чтобы никого не видеть. Герцог Альфер и его свита покинули замок после обеда. Эвелина, как полагается жене герцога, вышла проводить гостей. Альфер, прощаясь с Эдвиным, перевел на нее взгляд своих змеиных глаз, долго смотрел на девушку, словно желал убить, потом медленно кивнул головой, развернулся и вышел. За ним к каретам, которые ожидали у крыльца, потянулись гости и слуги. Эдвин вышел следом за ними, а Эвелина схватилась за перила лестницы, чтобы не упасть. Ноги от напряжения отказывались держать, грудь сдавливали глухие рыдания. Наступила тишина. Эвелина стояла у лестницы, ожидая мужа, чтобы поговорить с ним, рассказать о ночном визите Вивьен, но он так и не вернулся. Она еще немного подождала его, потом медленно ушла в свои комнаты.

Три дня Эвелина не видела герцога. Где он был все эти дни, она не знает. Бритта тоже ничего не могла ей сказать.

Глава 6

Глава 6.

Прошел месяц с той охоты, Эдвин с Эвелиной вновь был прежним – холодным и отрешенным. Они снова встречались только за ужинами. Девушка ожидала от него каких-то слов, взглядов, но муж словно не замечал ее, молча ел и уходил. По его лицу Эвелина никак не могла понять, о чем мужчина думает. Он даже не спал в своей комнате. Бритта сообщила, что герцог ночует в своих прежних покоях, где жил при жизни своих родителей. Эвелина ничего не понимала, что происходит между ними. Как только она решалась спросить об этом мужа, он смотрел на нее тяжелым взглядом, от которого у нее слова замерзали где-то в груди.

А потом она поняла, что беременна. Эвелина не знала, радоваться или нет, и как об этом сказать мужу? Приглашенный в замок лекарь Феликс Даленторн, мужчина лет тридцати пяти с приятным лицом, осмотрел Эвелину, улыбнулся доброй улыбкой.

- Поздравляю, Вы станете мамой, - сказал он после осмотра. – Напоминаю, что вам нужен покой, но и прогулки на свежем воздухе тоже очень важны. И Вам придется отказаться от верховых прогулок, это очень опасно для Вашего состояния.

Эвелина не знала, кто сообщил об этом герцогу, но он вошел в ее комнату, где она сидела у окна, быстрым шагом подошел к ней. Во взгляде было недоверие и напряжение.

- Скажи, это правда?

- Да, мой лорд, - она поднялась, улыбнулась.

- Скажи, ты хочешь этого ребенка? – в голосе мужа звучала настороженность.

- Конечно! – она улыбнулась еще шире. – Я очень счастлива, что у нас будет ребенок.

- И ты не собираешься избавляться от него? – прищуренные глаза впились в лицо жены.

- Что? – Эвелине показалось, что она ослышалась. Она руками прикрыла живот, защищая еще нерожденного ребенка. Как можно желать избавиться от ребенка? – Конечно нет. Я люблю этого ребенка, ведь он наш.

Ей показалось, что Эдвин выдохнул и расслабился, а потом сделал то, что никогда раньше не делал в дневное время – подошел и обнял ее.

- Скажи, ты любишь меня?

- Да, Эдвин, я люблю тебя.

Муж вышел, а девушка улыбнулась. Впервые за последние дни она почувствовала тепло в груди.

Десять дней после этого для Эвелины были самыми счастливыми. Муж стал чуть внимателен к ней, несколько раз она ловила его улыбку, когда он смотрел на нее. Лекарь Даленторн приходил в замок каждые десять дней, осматривал Эвелину и довольно улыбался.

- Вы удивительно хорошо переносите беременность, - сказал он. – Не всем так везет, как Вам. Я обязательно скажу герцогу, чтобы он был очень внимателен и осторожен с Вами. Первая беременность очень важна для женщин.

Эвелина не знает, что сказал лекарь герцогу, но тот снова изменился, пропала возникшая между ними тонкая ниточка тепла, все чаще он смотрел на нее холодным взглядом недовольного хищника. Днем они иногда встречались за обедом, и снова Эдвин перестал смотреть на нее, словно забыл о том, что рядом с ним есть жена или смотрел таким взглядом, от которого у нее по спине бежал холодный ветер, от страха сжималось сердце. Совместных ужинов больше не было, по вечерам герцог пропадал куда-то. Бритта говорила, что он закрывается в какой-то башне. Эвелина не могла понять такого поведения мужа и говорить с ним боялась. За все время их супружеской жизни она поняла одно – она должна быть молчалива и покорна. Любое ее обращение к нему муж воспринимал слишком резко, мог и не ответить.

***

А потом в замок приехали новые гости, среди которых было две женщины. И снова она встречала гостей в холле, наблюдая, как эти дамы, одетые, как доступные девицы, виснут на шее Эдвина, тянутся к нему с поцелуями. В груди созревала новая волна обиды и ревности, так как муж даже не старался отстраниться от них, а улыбался и говорил, что рад их видеть. Отдав распоряжение слугам относительно расположения гостей и ужина, Эвелина ушла в свою комнату. Из-за напряжения, которое не отпускало ее весь день, у нее тянул живот, спину простреливало резкой болью. Когда к ней пришла Бритта, чтобы подготовить ее к ужину, Эвелина сказала, что не пойдет к гостям.

- Бритта, прошу, передай мужу, что мне не здоровится. Пусть он сам ужинает с гостями.

- Хорошо. Но думаю, что хозяину это не понравится, - покивала головой служанка.

- Мне все равно, понравится ему или нет, - довольно резко сказала Эвелина, которую снова скрутило новой волной боли. – Прошу, пошли за лекарем. Пусть он приедет.

- Хорошо, сейчас все сделаю, - ответила девушка и вышла.

Эвелина, переодетая в домашнее платье, легла в постель. Сидеть и стоять было больно. Вернулась Бритта, которая сказала, что послала слугу за лекарем, но с господином пока не встретилась, так как он в комнате гостей, где они распивают вино, поэтому передала слова Эвелины через Анри, которого поймала в коридоре.

- Спасибо, - проговорила Эвелина. – Прости, я хочу отдохнуть. Иди к себе.

- Точно не надо остаться с Вами? – с волнением спросила Бритта.

- Нет, не надо. Мне уже легче, - соврала Эвелина. Ей хотелось остаться одной, чтобы ее верная подруга не видела ее слез и снова не начала жалеть.

Служанка ушла, а Эвелина через какое-то время провалилась в забытье. Она проснулась от резкого стука двери, и не сразу поняла, что возле ее постели стоит герцог. Он был возбужден, одежда на нем расстегнула, от него пахло вином.

- Почему ты решила, что можешь отказаться прийти за стол, когда я тебя там жду? – его голос не предвещал ничего хорошего.

- Мой лорд, - она поднялась, села на постели. – Мне не хорошо. Я вызвала лекаря, чтобы он осмотрел меня.

- Лекаря? – он криво усмехнулся, от чего его красивое лицо стало похоже на морду дикого разъяренного зверя. – Не слишком ли часто к тебе приходит лекарь, дорогая моя жена? Может, он для тебя больше, чем лекарь?

- Мой лорд, Вы о чем? – она с ужасом смотрела на мужчину, который стоял перед ней. – Он мой лекарь. Я не знаю, о чем ты говоришь!

- Я говорю о том, что может он твой любовник? Может он осматривается тебя прямо в этой постели, лежа рядом с тобой?

- Эдвин, да как ты мог так подумать? – Эвелина была так ошарашена словами мужа, что даже не заметила, как обратилась к нему на «ты».

- А что я должен думать? Твой лекарь говорит, чтобы я меньше беспокоил тебя, а сам чаще меня посещает твою спальню. Знаешь, дорогая жена, я сейчас исправлю это.

Эвелина даже не успела осознать последние слова мужа, как он стал рваными движениями срывать с себя одежду, потом сделал шаг, схватил ее за плечи и повалил на постель.

- Я напомню тебе, как себя должна вести моя жена, кому ты должна быть покорна, кто должен быть в твоей постели. Я - твой муж, а не какой-то лекарь.

- Эдвин, умоляю! В моей постели никогда не было никого, кроме тебя. О чем ты? Прошу, отпусти, мне больно. Наш ребенок…

- Не надо прикрываться ребенком. Я хочу быть сейчас со своей женой, и ты должна быть мне покорна.

- Эдвин, прошу, не надо, мне плохо, мне больно.

- Ты будешь наказана за неповиновение. Ты вела себя с гостями холодно, не пришла на ужин, ты ждешь лекаря, говоришь, что плохо себя чувствуешь, хотя я вижу, что с тобой все хорошо. Ты должна помнить, что ты должна быть покорной, послушной женой.

Она плакала, старалась освободиться от рук Эдвина, но он разорвал на ней платье, а потом резким движением вошел в нее. Словно дикий зверь он не отпускал ее из своих рук, словно старался разорвать ее, клеймил укусами, врывался в лоно с такой силой, что боль затапливала Эвелину. Она уже перестала сопротивляться, сознание уплывало куда-то.

- Господин, прекратите! – раздался голос Бритты. – Умоляю, отпустили госпожу. Вы же видите, Вы делаете ей больно.

Он оторвался от жены, поднял голову. Увидев служанку, а за ней лекаря, который держал в руке свой саквояж, подскочил с постели, подбежал к Феликсу, схватил за грудки.

- Признавайся, сколько раз ты был в постели с моей женой? Как она стонала под тобой? Или вы любите, когда она скачет на тебе?

Его глаза горели лихорадочным блеском, голос больше походил на рык раненого зверя.

- Господин, успокойтесь, Вы не в себе, - каким-то слишком спокойным голосом проговорил Феликс. – Я никогда не был в постели Вашей жены. Она для меня такой же пациент, как и все другие.

- А зачем ты сейчас пришел сюда? Разве она тебя позвала не для того, чтобы вновь предаться утехам?

Казалось, еще немного и Эдвин задушит лекаря.

- Я пришел сюда только потому, что мне сообщили, что госпоже Вандерлит плохо. Я должен ее осмотреть, чтобы увериться, что госпоже и ее ребенку ничего не грозит.

Герцог хотел ударить лекаря, но в это время раздался громкий душераздирающий стон Эвелины, которая схватилась за живот и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить свой крик.

- Отпустите меня, - Феликс резким движением сбил с себя руки герцога. – Бритта, срочно, горячей воды, света побольше, пусть Омела заварит эти травы, - он достал из своего саквояжа мешочек с травами. – Быстро, не стой столбом. Мне возможно понадобиться твоя помощь. А Вас, герцог, я попрошу уйти. Это не для Ваших глаз.

Бритта уже бросилась к двери, но окрик Феликса остановил ее.

- Постой, быстро полей мне на руки, мне надо их вымыть. Потом быстро – воды и чистых тряпок. Думаю, что я пришел уже слишком поздно.

Последние слова он почти выдохнул, и столько было боли в его голосе, что Эдвин невольно отшатнулся. Он не замечал, что стоит совершенно обнаженным, а на жене разорванное платье. Потом он перевел взгляд с лекаря на жену, которая без чувств лежала на постели, обхватив руками живот. Под ней постель пропитывалась кровью, по бледному лицу тек пот.

- Убирайтесь отсюда, - рявкнул на него Феликс, быстро осматривая Эвелину. – Дайте хотя бы спасти Вашу жену. Ребенку я уже не смогу помочь.

Эдвин замер, уставившись на постель, где в крови лежала его жена. Потом словно на деревянных ногах прошел в свою спальню.

***

Эвелин пришла в себя и не сразу смогла понять, где она и что с ней. Было темно, где-то горела свеча. В углу в кресле зашевелилась фигура, которая тут же поднялась и поспешила к ней.

- Госпожа, Вы очнулись, - в голосе Бритты звучали слезы. – Слава Святому Небу!

- Что с ребенком? – глухой голос звучал слишком громко среди ночи.

- Лекарю не удалось его спасти. С трудом удалось спасти Вас. Он даже позвал травницу Арьяну, которая и помогла.

Служанка всхлипнула, зажала рот, стараясь заглушить свои рыдания.

- Сколько я лежала?

- Два дня.

Эвелина хотела спросить, где Эдвин, но промолчала. Видеть его она не хотела. Но Бритта сама поняла ее вопрос по взгляду.

- Господин уехал куда-то, никто не знает куда.

- Мне все равно, куда он уехал, - тихо ответила Эвелина. – Помоги мне подняться.

- Госпожа, лекарь сказал, что Вам пока нельзя подниматься, Вы еще очень слабы, Вы потеряли много крови.

- Ничего. Я просто хочу смыть с себя все это. Помоги мне.

Бритта помогла Эвелине дойти до туалетной комнаты, усадила на стульчик, потом долго обтирала ее водой, словно старалась смыть всю боль, что сковывала хозяйку. По щекам девушки текли слезы, которые она даже не старалась скрывать.

- Не плачь, - тихо проговорила Эвелина. – Значит, все так и должно быть. Святое Небо не хотело рождения этого ребенка.

- Это не Святое Небо, - возразила девушка. – Это господин. Он словно сошел с ума, я перестала узнавать его.

- Мне трудно судить, я не знала его другим, - обреченно проговорила Эвелина.

На следующий день Эвелина начала подниматься и потихоньку ходить по комнате. Было трудно, постоянно накатывала слабость, но она не давала себе поблажек. Бритта помогала ей выходить в парк, который стараниями Эвелины встречал ее чистыми дорожками, красивыми цветниками, аккуратными скамеечками, куда они присаживались отдохнуть. Она познакомилась с травницей Арьяной, которая оказалась женщиной лет сорока, с доброй и понимающей улыбкой. От нее всегда пахло луговыми цветами, свежестью и рядом с ней было так хорошо и спокойно, что Эвелина невольно улыбалась. Она не помнила свою мать, и эта травница Арьяна словно заменила ее. Она с любовью смотрела на Эвелину и никогда не обсуждала то, что произошло, понимая, как девушке больно пережить потерю ребенка и поступок мужа. Травница приходила каждый день, приносила свои настои, заставляя Эвелину пить их. От эликсиров становилось легче, вот только в душе крутилась боль, которая своими острыми шипами ранила ее. Она простила мужа, она не имеет права держать на него обиду, разве она – бедная сирота имеет право что-то ожидать от герцога?

Выяснять, почему Эдвин так повел себя в тот день, Эвелина не стала. Ей было достаточно тех слов, что он кричал ей и лекарю. Если была возможность, она собрала бы вещи и ушла. Но ее никто нигде не ждал.

***

Муж появился в замке через четыре месяца. За это время Эвелина заставила себя успокоиться, спрятала в глубине себя страх перед мужем, который появился после той ночи. Она должна быть послушной покорной женой.

Эвелина, как полагается, вышла в холл встретить его. Она стояла на ступени, сложив руки на животе и не поднимая взгляда. Герцог сам подошел к ней, посмотрел в глаза. Смотрел долго, пристально, от чего ее страх стал выползать наружу, сжал горло холодной рукой.

- Извини меня, - сухо произнес он, потом быстрым кивком склонил голову и поспешил уйти, а она стояла и не знала, что происходит между ними.

Она дождалась, когда на лестнице стихнут шаги мужа и направилась в сад, ей надо было побыть одной, вдохнуть свежего воздуха. «Извини», простое сухое «извини» и ни слова больше. Почему он так с ней? Что она сделала герцогу, за что он издевается над ней таким изощренным способом? Неужели она недостойна немного его внимания? Почему ему дороже другие женщины, которым он позволяет себя целовать и обнимает при ней? Почему он обвиняет ее в недостойном поведении, разве она давала ему повод так думать? Зачем он женился на ней, когда даже не хочет быть с ней нежным и заботливым?

Вечером, когда Эвелина хотела попросить Бритту принести ужин в комнату, вошел слуга мужа.

- Госпожа, хозяин ожидает Вас в малой обеденной зале на ужин, - проговорил мужчина.

- Передайте ему, что я хотела бы поужинать в своей комнате, - ответила Эвелина.

- Господин настаивал, чтобы Вы спустились к нему.

Эвелина переглянулась с Бриттой, поднялась с кресла, молча направилась в обеденную залу. Муж уже был там, ожидал ее, стоя у окна.

- Эви, - он сделал к ней несколько шагов, протянул руку. Она сжалась от страха, не зная, что ожидать дальше. – Прошу, поужинай со мной.

Она вложила в его ладонь свои холодные чуть подрагивающие пальцы. Муж повел ее к столу, помог занять место. Слуги тут же начали накрывать на стол. Когда они остались одни, муж внимательно посмотрел на Эвелину.

- Эви, прости за то, что случилось. Я очень сожалею, что ты потеряла ребенка. Поверь, я этого не хотел.

Она горько усмехнулась про себя, не поднимая взгляда от своей тарелки. «Не хватало, чтобы он хотел. Что бы он тогда сделал?»

- Мне сказали, что сейчас ты чувствуешь себя хорошо, - на это Эвелина только коротко кивнула головой. – Мне будут нужны наследники. Если ты не против, я хотел бы навещать тебя ночами.

Вот так просто – «будут нужны наследники…навещать…». Эвелине хотелось плакать, но она снова заставила себя молчать, только снова кивнула головой. А еще она боялась мужа, ее начинало трясти только от одной мысли, что вновь придется оказаться с ним в одной постели.

Когда она узнала, что ждет ребенка, так хотелось верить, что крохотная зарождающаяся жизнь сможет смягчить герцога, заставит посмотреть на нее другими глазами и он увидит в ней ту, кто нуждается в нем, в его заботе, в его любви. А он жестоко убил их ребенка. Кроме страха и боли в ней ничего не осталось.

***

Пока мужа не было дома, Арьяна часто навещала ее, приносила свои настои, подолгу гуляла с ней в саду, говорила. Словно мать, она принимала боль Эвелины на себя.

- Я не буду говорить, что ты должна прощать мужа, - сказала как-то травница. – То, что он сделал, невозможно простить. Но ты подумай вот о чем. Вы навсегда связаны браком, уйти от него ты не сможешь. Он не будет любить тебя, такие как герцог, никого не любят, и он никогда не оценит твою любовь. Тебе нужен будет человек, которому ты будешь нужна, которому ты будешь дарить свою заботу и нежность. Я говорю о ребенке. Да и герцогу будут нужны наследники. Постарайся пересилить себя и разделить с мужем постель. А когда ты поймешь, что ждешь ребенка, просто постарайся быть подальше от него, чтобы выносить и родить свою кроху. Я буду рядом и обязательно помогу тебе.

- Думаете, что у меня могут быть еще дети? – с какой-то затаенной надеждой спросила Эвелина.

Арьяна улыбнулась ей доброй материнской улыбкой и погладила по руке:

- Ты еще молодая, у тебя обязательно еще будут дети. Это плохо, что так случилось с первым ребенком, но мы с лекарем Феликсом успели вовремя. Обещаю, у тебя еще будут дети. Но постарайся какое-то время избегать беременности, дай своему лону окрепнуть.

И несколько месяцев Эвелина пила настои, которые ей приносила Арьяна. Однажды травница сказала: «Думаю, что больше тебе не надо пить настои. Ты достаточно окрепла, чтобы задуматься о том, чтобы родить».

Глава 7

Глава 7.

Прошло три месяца, с тех пор как Эвелина перестала пить настои Арьяны. Травница больше не приходила к ней, и лекарь Феликс в замке не появлялся. Почти каждый день, когда муж не отлучался по каким-то своим делам, они вместе обедали и ужинали. Пусть он по-прежнему был холоден с ней, Эвелина продолжала бояться его взглядов, прикосновений, но ее глупое доверчивое сердечко так хотело верить, что в их отношениях что-то может измениться, муж станет более внимательным к ней, и страх понемногу отпускал ее, когда за ужинами муж спрашивал ее о том, чем она занималась днем, даже слабо улыбался, когда говорил, что учителя довольны ею. Несколько раз они ездили на конные прогулки, но после них Эдвин уже не мчался домой, не срывался в любовный вихрь. Редкими ночами муж приходил к Эвелине в спальню, стараясь быть с ней осторожным, но больше не было той страсти, которая горела между ними в прошлые разы. Она принимала любовь мужа, стараясь скрыть свой страх от его прикосновений. Она закрывала глаза и просто отдавалась ему, хотя внутри ее дрожал холод.

Эвелина никогда не напоминала мужу о той страшной для нее ночи, о несправедливых злых словах, что он бросал лекарю, но очень хотела узнать, почему Эдвин думал, что она изменяет ему с ним? Они никогда не оставались наедине и никогда Феликс не задерживался дольше, чем это было необходимо. Лекарь был внимателен, вежлив, но никогда не давал Эвелине понять, что она интересна ему, как женщина.

Однажды она решилась об этом поговорить с Бриттой. Девушка долго отмалчивалась, но потом рассказала.

- Я это знаю только со слов матушки, которая работала служанкой при родителях герцога. Я была тогда слишком мала, чтобы понимать отношения между господином Эриком и госпожой Мирандой. Матушка говорила, что госпожу Миранду замуж за старого герцога выдал отец нашего нынешнего короля. Она не любила господина Эрика, у нее был любовник. Эдвин узнал об этом и стал совершенно неуправляемым, его наставники не могли справится с молодым господином.

- И муж думает, что я тоже буду ему изменять?

В душе Эвелины появилась жалось к мужу-ребенку, который был свидетелем сложных отношений между родителями. Она по-другому посмотрела на их отношения, стала более внимательно относится к его словам и старалась быть с ним более терпимой, даже живущий в ее груди страх перед мужем стал отступать. Иногда муж благодарно улыбался ей, рождая в ней слабую надежду на возможное счастье.

Казалось, что жизнь Эвелины и Эдвина налаживается, но однажды муж с серьезным и каким-то отстраненным лицом за ужином сообщил:

- Скоро к нам в гости приедет герцог Альфер Гельмон. Я обещал ему хорошую охоту. Ты поедешь с нами.

- Поеду, если надо будет, - сказала Эвелина, которой очень не хотелось снова встречаться с этим неприятным мужчиной.

- Надо. Дружба с Альфером для меня очень важна, - сухим тоном проговорил он.

- Почему? – удивилась Эвелина словам мужа, который никогда не рассказывал ей о своих делах.

- Он – представитель одного из родов, которые имеют силу в королевстве. Наш король Ричард стар, скоро будет задумываться о передаче своей власти своему сыну Лучиару.

Эвелина не понимала, о чем хочет сказать муж, причем тут король и герцог Альфер, нахмурилась. В ее груди возник холодок страха, что грядут новые неприятности.

- Лучиан не тот человек, которого следует допускать к власти, - продолжал муж. - Он просто уничтожит королевство своими капризами, развяжет несколько войн с соседями. Он эгоистичен, самовлюблен, неуправляем и слишком злопамятный, поэтому, когда придет к власти, будет убирать всех, кто может помешать ему. А я имею право на трон, как единственный родственник Ричарда. Если возникнет необходимость забрать власть у Лучиана, мне будет нужна поддержка Альфера, за которым стоят крупные силы. Поэтому я буду принимать его у себя.

- А его дочь? – с замиранием спросила Эвелина.

- И его дочь, - резко ответил Эдвин, сжимая вилку в руке.

- Но я не хочу ее видеть рядом с тобой, - впервые Эвелина решила высказать то, что у нее в душе и о том, как Вивьен угрожала ей. – Прошу, сделай так, чтобы она больше не приезжала к нам. Она приезжает сюда, чтобы забрать тебя у меня. Она…

Эдвин не дал ей договорить, бросил вилку на стол и резко перебил.

- Не говори глупостей. Да, когда-то мы были близки с ней, она была моей любовницей, но это все позади, - лицо мужчины изменилось, на нем снова появилась жестокая маска, в голосе зазвучали властные нотки. – А сейчас мне нельзя ссориться с Альфером и его дочерью, слишком многое поставлено на карту. И если я скажу быть с ней вежливой, ты будешь с ней вежливой. Поняла?

- Поняла.

Эвелина опустила взгляд. Снова страх поднял голову, перед ней вновь появился жестокий тиран, который ради своих целей наступит на нее, заставит улыбаться той, кто снова будет целовать мужа и намекать на их связь. В груди снова рождалось горькое чувство обиды, а также предчувствие надвигающейся беды.

***

Эвелина встречала гостей в холле, старалась улыбаться герцогу Альферу. На этот раз он был с дочерью и восемью спутниками, двумя графиями и какими-то мелкими баронами, имена которых ей даже никто не назвал, словно не считал нужным. Следом за ними в холле появлялись их многочисленные слуги, которые заполняли пространство. Альфер снова скользил по ее фигуре своим холодным змеиным взглядом, словно оценивал товар на рынке. А Вивьен прошла мимо нее, толкнув плечом. Эвелина сдержалась, радуясь тому, что эта девица на этот раз не кинулась с поцелуями на Эдвина, который сразу же увлек герцога в его комнаты.

За ужином мужчины обсуждали завтрашнюю охоту. На этот раз они собирались отправиться на несколько дней, чтобы как следует отдохнуть от дел. В охотничьем доме Эдвина уже все было готово для встречи гостей. Вивьен также, как в прошлый раз сидела рядом с отцом и не сводила взгляда с Эдвина. Сегодня на гостье было темно-серое атласное платье, на половину закрывающее ее грудь, на голове красовалось черное кружево, на шее красовалось колье из черных жемчужин.

- Мой друг, - сказал Альфер снисходительно, - моя дочь недавно стала вдовой. Думаю, ты не против, что я взял ее с собой. Ей надо отвлечься от своего горя. Ты же не возражаешь?

- Не возражаю, - ответил Эдвард, на что Вивьен послала ему самую обворожительную улыбку.

А у Эвелин сжалось сердце. Эта ведьма сдержала свое обещание – приехала за Эдвином, как только освободилась от своего мужа. И снова черное предчувствие беды врезалось в ее грудь, от чего стало трудно дышать. За ужином она почти ничего не ела, только отпила немного вина, которое с собой в качестве подарка привезли гости. По указанию Вивьен ее слуга поднес Эвелине серебряный кубок, поставил перед ней и налил в него из кувшина вина.

- Прими в дар этот прекрасный кубок, который изготовлен лучшими мастерами нашей семьи. Из него достойно пить вино самой королеве. Выпейте наше вино, Эвелина, - проговорила Вивьен с нажимом, - это лучшее вино королевства. Не всем посчастливилось пробовать его. А я привезла специально для вас целый кувшин. Пейте. И ты, Эдвин, тоже испробуй наше вино.

По указанию Вивьен слуга налил вино из кувшина в кубок Эдвина. Эвелина посмотрела на мужа, тот сощурил глаза, взглядом приказывая выпить это вино. Она послушно взяла с подноса кубок, сделала несколько глотков. Вино было терпким, сладким. Эвелина поблагодарила гостью и поставила кубок на стол. Эдвин тоже отпил вина. Жена была права, вино было слишком терпким и сладким, но он выпил почти половину своего кубка.

- Неужели не понравилось? – спросила Вивьен у Эвелины.

- Благодарю Вас, понравилось. Но для меня оно слишком крепкое, - с вежливой улыбкой ответила Эвелина и больше не притрагивалась к кубку.

После ужина муж не пришел к ней в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи. С одной стороны ей было обидно, но с другой стороны радовало, так как Эвелина, вернувшись в свои комнаты, почувствовала себя неважно, накатывала слабость и тошнота. Она решила, что это связано с ее волнением из-за приезда Вивьен и тем, как муж улыбался женщине. И еще она снова всю ночь прислушивалась к звукам в спальне мужа, куда он так и не пришел. Мысли о том, что он мог быть эту ночь с Вивьен, разбивали Эвелину на части.

Поднявшись с головной болью, тошнотой и слабостью, Эвелина отказалась от завтрака, стала собираться на охоту. В какой-то момент она не стерпела и побежала в туалетную комнату, где ее вырвало. Но лицу тек холодный пот, руки дрожали. Бритта принесла ей воду с лимоном, от которой Эвелине стало немного легче.

- Эви, вы сегодня очень бледная, - служанка с тревогой смотрела на девушку. – Может, позвать лекаря или травницу? Я могу сходить к господину и сказать, что Вам плохо.

- Не надо, со мной все хорошо, - ответила она. – Лучше помоги мне застегнуть накидку.

Пока девушка шла в холл, ей стало еще хуже, ноги тряслись, по вискам скатывался холодный пот, к горлу подступала тошнота, кружилась голова. Ехать в таком состоянии на охоту и провести вне стен замка несколько дней она не сможет. Муж снова стоял у крыльца вместе с герцогом. Их окружили остальные гости, которые громко переговаривались и смеялись, в предвкушении отличной охоты. Слуги подводили к ним коней. И снова Вивьен опаздывала, явно желая своим опозданием привлечь к себе внимание.

- Мой лорд, разрешите мне остаться дома, - попросила Эвелина мужа слабым голосом, подойдя к нему. – Я неважно себя чувствую.

- Нет, Эви, мы уже говорили с тобой, - он за руку отвел ее в сторону от Альфера и говорил шепотом, наклонившись к ее лицу. – Ты знаешь, что мне очень важна его поддержка. И мы должны сделать все, чтобы ему понравилось у нас. Он должен видеть, что ты покорна мне, тем более сам герцог хотел видеть тебя на этой охоте, и я не хочу ссориться с ним из-за тебя.

- Я понимаю, Эдвин, но мне очень плохо. Умоляю, разреши остаться дома. Я же буду только мешать вам. Зачем вам мое присутствие?

- Нет, - голос звучал резко. – Ты моя жена и должна быть рядом со мной, все должны видеть нас вместе. И мне не важно, как ты сейчас себя чувствуешь. Я уверен, что как только мы приедем на место, тебе сразу же станет легче.

- Эдвин, прошу, - прошептала Эвелина, заглядывая в глаза мужу.

- А вот и я, - раздался рядом голос Вивьен, которая не торопясь подходила к ним. На ней было черное бархатное платье для верховой езды, которые соблазнительно облегало ее фигуру. – Ну что, готовы ехать?

- Да, готовы, - ответил Эдвин, кивая ей.

Он пристально посмотрел на Эвелину, к которой Паол подводил Снежинку. Конюх помог госпоже сесть в седло. Эдвин вместе с Альфером выехали вперед, следом за ним ехала Вивьен, которая пристроилась слева от Эдвина, за ними уже потянулись остальные гости. Стражники и слуги, которые сопровождали их на эту охоту, чуть придержали коней, чтобы дать Эвелине возможность догнать мужа.

Они даже не успели доехать до ворот замка, как Эвелина поняла, что она не сможет дальше ехать.

- Эдвин, постой! Подожди, - окликнула она мужа.

Он остановил своего коня, развернул его и подъехал к жене.

- Мой лорд, я не могу дальше ехать, мне плохо, - с трудом проговорила Эвелина, чувствуя, что еще немного и она упадет без чувств.

- Я сказал – ты поедешь, - зло сквозь зубы прошептал муж и со всей силы ударил стеком по крупу Снежинки, чтобы заставить ее скакать вперед.

Лошадь, которая не привыкла к такому обращению, взвилась на задние ноги, Эвелина не удержалась в седле и упала на землю. К ней тут же подъехал один из стражников.

- Отнеси госпожу в замок, - прорычал Эдвин. – И пригласи к ней лекаря, может ей станет легче в его присутствии.

Потом он пришпорил своего коня и пустил его в галоп, опережая всю кавалькаду. Стражник спрыгнул на землю, поднял Эвелину на руки и поспешил к замку. К ним уже бежал Паол, который схватил под уздцы Снежинку, успокаивая лошадь.

***

Эвелина очнулась в своей постели, на улице был уже вечер, заходящее солнце светило в ее окно багровым светом, окрашивая комнату в цвета крови. В комнате пахло настойками, от которой у нее запершило в горле. Девушку трясло, лихорадило, а еще нестерпимо болел живот. Рядом с ней сидела Бритта, которая утирала слезы. Чуть в стороне у туалетного столица, опустив голову, сидел лекарь Феликс.

- Что со мной? – сухими губами прошептала Эвелина.

- Вы снова потеряли ребенка, - ответила Бритта и заплакала. – Я послала за травницей, она должна скоро прийти.

Что еще говорила служанка, Эвелина не слышала, снова проваливаясь в липкую темноту. И она уже не видела, как ее с тревогой осматривал лекарь.

В очередной раз Эвелин пришла в себя, когда ее кто-то сильно тряс за плечо. Она открыла глаза и увидела возле себя Вивьен, которая смотрела на нее таким хищным взглядом, словно собиралась убить.

- Ну наконец-то пришла в себя. Я тебе говорила, что верну себе Эдвина? Он был моим и всегда будет моим. Я не собираюсь больше ждать, когда мы будем вместе. Раз уж ты не смогла сдохнуть от моего вина, то я сделаю все, чтобы ты убралась из нашей жизни. Твои дни в этом доме сочтены, скоро он выгонит тебя, я уж постараюсь, чтобы ты исчезла из его жизни. Запомни – он будет моим, я готова на все, чтобы мы были вместе. Так что собирай свои вещи и проваливай сама из замка, пока Эдвин не выгнал тебя, как собаку.

- Я никуда не уйду, - прохрипела сухим горлом Эвелина, у которой даже не было сил, чтобы подняться. – Пусть он сам придет и скажет, что я должна уйти.

- Ха-ха-ха, - рассмеялась женщина. – Не переживай, как только он вернется с охоты, первым делом, что он сделает – это прогонит тебя. Я даю тебе слово.

- Госпожа, что Вы делаете? – в спальню быстрым шагом вошла Бритта, которая несла в руках кувшин с водой. – Немедленно уходите, иначе я вызову стражников.

- Заткнись, никчемная девка. Когда твою хозяйку Эдвин выкинет из замка, ты будешь следующей, кто последует за ней.

Вивьен отошла от постели Эвелины и направилась к двери, ведущей в спальню Эдвина, открыла ее и с видом хозяйки вошла туда.

- Эви, что происходит? Когда эта змея вернулась в самок? – в глазах девушки плескался страх за свою хозяйку. – Я только отошла, чтобы принести чистой воды, как приказала Арьяна. Она сейчас в кухне у Омелы, готовит для Вас настойку.

- Сколько я пролежала?

- Два дня. Вы метались в бреду, у Вас был жар. Феликс говорит, что Арьяна вовремя успела прибежать со своими настоями. Еще немного и Вы бы умерли. В вине, что Вы пили за ужином, был яд.

- Где Феликс?

- Он только недавно ушел в комнату, которую ему отвел Себастьян. Он не спал все эти дни, дежурил возле Вас, не давая умереть.

- Помоги мне подняться, - проговорила Эвелина слабым голосом.

- Эви, умоляю, Вам надо лежать, Вы еще очень слабы.

На глаза служанки наворачивались слезы.

- Я должна встать. Я должна встретить мужа, чтобы посмотреть ему в глаза и спросить, что происходит и почему меня хотели отравить в его доме его же гостья.

- Прошу, ну нельзя Вам сейчас вставать, - она умоляюще смотрела на госпожу, стараясь не дать той подняться с постели.

В комнату вошла Арьяна, которая несла кувшин с каким-то горячим варевом, придерживая его тряпицей под донышко.

- Эвелина, немедленно ложись, - женщина поставила на столик кувшин, подбежала к постели, стала сердито выговаривать девушке. – Ты должна еще день лежать, чтобы у тебя снова не пошла кровь. Прошу, не убивай себя необдуманными поступками. Твой муж приедет только через два дня, я спрашивала у Себастьяна. У тебя еще есть время, чтобы прийти в себя. Потом можешь вставать и говорить с ним. А сейчас ложись и выпей вот это.

Она подошла к столику, налила из кувшина в чашку свой настой, поднесла его Эвелине.

- Пей, это поставит тебя на ноги и придаст сил.

После выпитого настоя Эвелине стало легче и потянуло в сон. Обычный сон без кошмаров и боли.

***

О том, что мужчины возвращаются в замок, они узнали по звуку сигнального рожка, который звучал на весь замок, означающий, что хозяин едет с хорошей добычей. До этого все дни в замок привозили убитых ими косулей, кабанов и глухарей. И сейчас охотники снова везли добычу. Эвелина попросила Бритту помочь привести себя в порядок и одеться, чтобы не встречать мужа в домашнем платье, но сил спуститься в холл у нее уже не было. Она села на стул в своей комнате-приемной, ожидая мужа. Его долго не было. Она слышала, как он, сопровождаемый слугами, прошел по коридору мимо ее комнаты в свои покои, где его ожидала Вивьен, которая все эти дни жила там. Себастьян пытался убедить женщину перейти в выделенные ей комнаты, но она просто прогнала его, угрожая немедленным увольнением, как только станет новой хозяйкой замка.

Эвелина попросила Бритту и Арьяну оставить ее одну, не желая, чтобы кто-то стал свидетелем их разговора с мужем. Ей надо слишком много сказать ему. После заселения Вивьен в его покои, она больше не сбиралась терпеть такого отношения мужа к себе и не позволит больше уничтожать ее достоинство. Она расскажет, что из-за Вивьен, которая хотела ее отравить, она вновь потеряла ребенка и потребует, чтобы муж выгнал наглую девку.

Ей показалось, что прошла целая вечность, когда открылась дверь и в ее комнатах появился Эдвин, на которым были надеты только тонкие домашние брюки. Волосы были мокрыми, вода стекала по его обнаженному торсу, словно он только что вышел из банной комнаты.

- Что ты себе позволяешь? – он подошел к жене, встал перед ней. В глазах горел такой огонь, словно собирался сжечь ее на месте. – Кто тебе позволил распоряжаться в моем замке и выгонять моих гостей? Я думал, ты поняла, как должна вести моя жена, но ты так и осталась девкой, которую я взял из жалости.

Эвелина поднялась со своего стула, уцепилась за его спинку, чтобы не упасть.

- Эдвин, я требую, чтобы ты выгнал эту Вивьен из нашего замка. Она хотела убить меня. И я требую, чтобы ты извинился передо мной…

Она не успела договорить, как муж влепил ей пощечину, от которой она чуть не упала на пол, удержалась только потому, что изо всех сил держалась за спинку стула, а потом схватил ее за локоть и потащил на выход.

- Эдвин, отпусти, мне больно! Ты делаешь мне больно, я требую отпустить меня.

Он быстро шагал к входной двери, не обращая внимание на то, что жена с трудом переставляет ноги. Каждый раз, когда она падала на колени, дергал ее вверх, выворачивая до боли руку.

- Вставай, тварь, я больше не намерен терпеть тебя в своем замке.

Перед самой дверью Эвелина не удержалась на ногах и снова упала на колени. На шум сбежались слуги, появился Себастьян, который бросился к девушке, желая поднять ее.

- Не трогать, - заревел Эдвин. - Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака…

Мужчина снова вздернул ее вверх, заставляя встать на ноги. Эвелина обернулась и увидела на лестнице Вивьен, которая стояла, завернувшись в простыню, и широко улыбалась торжествующей улыбкой. Муж что-то еще говорил, а в ушах Эвелины стоял шум. Ей стало все равно, что будет дальше. Оставаться здесь она больше не намерена. Когда он открыл дверь и толкнул ее, она сама сделала несколько шагов, чтобы уйти как можно дальше отсюда. За ее спиной захлопнулась дверь.

Эвелина, с трудом переставляя ноги, шла в сторону ворот. Вдруг ее кто-то взял под руку.

- Пойдем, - раздался голос Арьяны. – Там тебе делать нечего.

Травница помогла девушке дойти до ворот, пройти замковый мост, махнула кому-то рукой. Возле них остановилась обычная повозка, на которых ездили обычные горожане. Сквозь шум в ушах Эвелина услышала: «Отвези нас в мой дом». Потом кто-то помог ей сесть в повозку, в которой их долго трясло на ухабах. А потом Арьяна завела ее в свой дом.

- Посиди немного, - травница усадила девушку на широкую скамью в небольшой кухне. – Я сейчас приготовлю тебе постель.

Эвелина не стала сопротивляться, она позволила женщине раздеть себя, переодеть в простую рубашку, уложить в постель, и снова, в который раз за последние дни провалилась в темноту.

Глава 8

Глава 8.

- Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака.

- Господин, прошу, Вы делаете ошибку…

- Что? Что ты сказал? Ты заступаешься за нее?

- Да, мой господин. Думаю, что Вы должны меня выслушать…

- Заткнись, - тихий и страшный шепот раздался в наступившей тишине холла. – Заткнись, Себастьян, пока я не вышвырнул тебя следом за ней.

- Но я должен сказать…

- Пошел вон отсюда, - теперь голос герцога звенел над сводами потолка и стен, украшенных изысканной росписью. Проваливай в кабинет, я потом с тобой поговорю, а сейчас отойди.

Стюард сделал два шага назад и посмотрел на хозяина тяжелым осуждающим взглядом.

- Вот так, хорошо, - снова яростный шепот прошелся по холлу.

Эдвин дошел до двери, с такой силой сжимая локоть женщины, что сам заметил это, но не отпустил ее руку, рывком открыл тяжелую дверь и вытолкал на улицу жену, которая даже не сопротивлялась, просто переступала ногами и старалась держаться прямо. Она не просила пощады, не умоляла его отпустить, просто шла и не смотрела на герцога. Оказавшись на улице, она медленным шагом направилась прочь от замка, стараясь держать спину прямо, как подобает жене герцога. Эдвин какое-то время смотрел ей вслед, потом резко захлопнул дверь, повернулся к Себастьяну.

- Не пускать ее в мой замок, даже если она приползет на коленях и будет умолять.

- Господин, Вы делаете огромную ошибку. Одумайтесь, пока не поздно…

- Замолчи, если не хочешь, чтобы я тебя сам наказал розгами. Я приказываю никогда не пускать ее сюда. Ты слышал, что я сказал? Никогда не пускать. Ни одна сука не будет указывать, что мне делать в моем доме.

Себастьян сделал еще шаг в сторону, на его лице играли желваки, а в груди боролись два чувства – чувство безграничной преданности своему господину и чувство, что он обязан защитить невинную девушку. Эдвин смотрел на своего старого стюарда прожигающим взглядом и удовлетворенно молчал – никто не смеет перечить ему, и старый Себастьян тоже. Потом Эдвин заметил других слуг, что выглядывали из темных проемов дверей и закричал, почти срывая голос.

- Всем разойтись, если хотите остаться целыми.

Раздались шорохи, наступила пугающая тишина, в которой был слышен только треск светильников, освещающих мрачный холл. На лестнице он увидел Вивьен, которая стояла, закутавшись в простыню, и смотрела на него.

Мужчина несколько раз глубоко и протяжно вздохнул, успокаивая свой разбушевавшийся гнев. Потом переступил босыми ногами, каменный пол был холоден, но Эдвин не замечал этого. Какая-то женщина будет указывать ему, что он должен делать. Какая-то. Женщина. Будет. Ему. Указывать. Пусть эта тварь скажет спасибо, что он просто выгнал ее, а не задушил своими руками. Он хотел быть с ней другим, но она сама виновата во всем. Больше в его жизни не будет ни одной твари, кто бы указывал ему, что делать и распоряжаться в его замке.

Мужская фигура, на которой были надеты только легкие светлые домашние брюки, выделялась в мрачном холле. Потом герцог развернулся и шлепая босыми ногами по каменному полу до звона направился к лестнице, чтобы вернуться в свои комнаты. Он прошел мимо ожидавшей его Вивьен, словно не заметил ее. Эдвин тяжело дышал, стараясь окончательно успокоиться, чтобы никого не убить по пути к своим покоям. Зря он думал, что тихая никчемная девка, которую он взял в жены, будет послушной.

***

Эдвин ненавидел женщин. Всех. Пусть в его постели женщины менялись так часто, что он просто не запоминал их имена и лица, но всех их он ненавидел, как тварей. Для него они все были обычными шлюхами, которые думали, что смогут управлять им, стать для него единственной и любимой, многие открыто высказывали ему свои намерения стать его женой. Как же он смеялся, когда видел их попытки пробиться в его сердце, его душу и которые были обречены на провал. Вместо сердца у него бился кусок самого прочного гранита, а в душе царила вселенская пустота. Он ненавидел их всех, особенно дочерей знатных семей. И когда король поставил ему ультиматум выбрать себе жену или он сам выберет жену своему родственнику, Эдвин решил взять себе жену без имени и титула, тихую, забитую всеми, чтобы она даже не думала перечить ему – герцогу Эдвину Вандерлиту, родственнику самого короля. Но у него был еще один критерий выбора – она должна быть красивой, чтобы служила украшением его родового замка, чтобы ему завидовали все его знакомые и друзья. Он долго выбирал такую жену и нашел. Эвелина Родгерн, племянница разорившегося барона Бродерика Родгерна, которая жила в доме дяди из милости, была на правах всеми унижаемой служанки. Она была слишком красива, чтобы быть женой какого-нибудь конюха. Когда Эдвин впервые увидел девчонку, которой только-только исполнилось пятнадцать, понял, что она должна быть в его замке, среди других красивых вещей.

Его родовой замок был полон роскоши и дорогих вещей. Его покойная мать – двоюродная сестра нынешнего короля Ричарда Флайрона - Миранда, очень любила роскошь и с самого детства приучала своего единственного сына, что его должны окружать только красивые вещи, настоящие произведения искусства. Она с огромным вкусом обставляла замок своего мужа, тратя на мебель, картины, текстиль, посуду огромные деньги. Именно от нее и из-за своей матери он получил страсть к прекрасному и ненависть ко всем женщинам.

Герцогиня Миранда Вандерлит, в девичестве носящая фамилию королей – Флайрон, была двоюродной сестрой короля Ричарда Флайрона Первого, которую отец Ричарда старый король Генрих выдал замуж за графа Эрика Вандерлита, своего верного командира королевской армии, который из-за тяжелого ранения был вынужден оставить службу и удалиться в свой родовой замок, даровав ему высший титул герцога. Женитьбой на своей племяннице старый король Генрих «наградил» его за верную службу, не считаясь с желанием самой женщины.

До восьми своих лет Эдвин считал, что у них самая лучшая семья, где родители любят друг друга. Он видел, как отец всегда с каким-то восторгом и почитанием смотрел на Миранду, боялся дышать в ее сторону. А она улыбалась отцу. На приемах родители всегда были рядом, отец с каким-то трепетом держал жену за руку и не сводил с нее взгляда, пока страшная тайна не открылась ему, что навсегда изменила его, превратив из мальчишки, который очень любил смеяться, в мужчину, который ненавидит весь мир.

Эдвин всегда был избаловал вниманием слуг и наставников, поучениями отца, который лично занимался сыном, обучая его военному искусству с самых первых дней, когда он только научился стоять на ногах и держать в руках деревянный меч. Он старался изо всех сил, чтобы понравится матушке, которую обожал. Это обожание ему привил отец, который не мог жить без своей прекрасной Миранды. Отец делал для нее все, выполнял любой ее каприз, заказывал для нее самые красивые наряды и украшения в самой столице королевства, тратил огромные деньги на балы, которые так любила устраивать Миранда. Именно на них она чувствовала себя счастливой и позволяла себе дарить улыбку своему мужу.

Вот только мальчишке не хватало любви матери, которая только холодно смотрела на него, когда они изредка встречались в длинных и холодных коридорах этого каменного замка, делала ему какие-то замечания относительно его внешнего вида и шла дальше, сопровождаемая своей верной служанкой и старшим стражем Олафом. А маленькому Эдвину казалось, что она сердится на него за его шалости и старался вести себя примерно. Так хотелось, чтобы она однажды остановилась, погладила его по голове, поцеловала и сказала, что любит его. Чем взрослее становился Эдвин, тем больше замечал неискренность в отношениях родителей. Отец был готов на все ради своей любимой Миранды, а она при каждом удобном случае старалась унизить его, высмеивала его хромоту, которая осталась после последнего ранения. Но мальчик продолжал смотреть на свою матушку влюбленными глазами, такими же, как на нее смотрел отец, продолжая надеяться, что когда-нибудь матушка улыбнется ему и скажет, что любит.

Но однажды его детские мечты о счастливой семье разбились вдребезги. Когда ему исполнилось восемь, он прибежал в комнату к матушке, чтобы похвастаться своими успехами в учебе и услышать ее похвалу. Он вбежал в ее будуар и услышал крики из ее спальни. Мальчик осторожно заглянул туда и увидел, как Миранда лупит по щекам своего мужа, старого и сильного воина, которого боялись все враги и любили его воины. А он стоял перед женщиной, опустив голову и терпеливо принимал от нее побои. Эдвин слышал, как матушка кричала отцу: «Как я тебя ненавижу, Эрик. Я проклинаю тот день, когда старый Генрих отдал меня тебе в жены. Я потеряла все! Все! Я была самой красивой дамой двора, передо мной преклонялись все мужчины, принцы просили моей руки, но этот старый козел отдал меня – прекрасную Миранду, тебе в жены. Ты ничтожество, старый хромой урод. Как же я тебя ненавижу. Тебя и твоего выродка. Не смей подходить ко мне. С тебя хватит Эдвина, которого я родила тебе. Ты должен быть благодарен мне, за то, что я родила тебе этого щенка».

Эдвин тогда убежал на конюшню, забился в самый темный угол и долго плакал. Его детское сердечко было разбито. Он так хотел любви матери, а получил ненависть – «выродок», «щенок». Только сейчас он стал понимать, почему она была с ним так холодна и ни разу не улыбнулась ему доброй улыбкой – она не любила его, своего сына, которого родила от ненавистного мужа. И еще Эдвин помнил, как униженно перед этой красивой женщиной низко опустив голову стоял его отец – мужчина, который был для него примером мужественности, ума, силы, достоинства и на которого он так стремился быть похожим, подражал ему во всем, с восхищением слушал его рассказы о воинской службе. Мальчик возненавидел своего отца за слабость, покорность, за слезы, которые блестели в его глазах, когда женщина била его по лицу.

Он почти месяц избегал встреч с родителями, благо, что их огромный замок и его огромная территория позволяли это. Он прятался в пустых комнатах, на конюшне, в парке, сбегал в небольшой городок, расположенный у самых стен замка. После этого случая он возненавидел мать, презирал отца, каждый раз твердил сам себе, что никогда не позволит ни одной женщине поступать с ним также, он никогда не допустит подобного унижения. Только его наставник смог убедить мальчишку вернуться домой и продолжить занятия. С того времени отец больше не занимался воспитанием сына, стал чаще уезжать из дома, перенес свои комнаты в западную башню, откуда практически перестал выходить. В их краткие встречи отец прятал взгляд от сына и старался быстрее пройти мимо.

Эдвин и дальше был свидетелем неоднократных унижений отца, который терпел от своей жены оскорбления и пощечины, которая уже не скрывала перед маленьким сыном, что ненавидит его отца. Спальни родителей давно уже находились в разных частях замка, и они почти не появлялись вместе на балах, которые Эрик продолжал устраивать для своей любимой жены в надежде получить ее милость. Эдвин рос и не мог понять, почему отец позволяет такое отношение к себе. Отец теперь казался ему таким ничтожным, что мальчишке говорить с ним больше не хотелось, его пример подражания сгорел в адском пламени боли. Он просто убегал из замка и делал то, что хотел, с каждым днем все больше убеждаясь, что никогда ни одна женщина не возьмет над ним власть. И каждый день подкидывал ему примеры, что он никогда не станет таким, как отец.

Когда ему исполнилось тринадцать, Эдвин стал свидетелем «любви» между мужчиной и женщиной, о которой раньше только слышал. Мальчик любил лошадей и почти все свое свободное от занятий с учителями и наставниками время проводил на конюшне. Иногда даже оставался там на ночь, зарывался в свежую солому, дышал этим запахом, который так нравился ему. В тот день он снова сбежал в конюшню от своих учителей, которые хотели научить его дворцовому этикету, отправился с одним из конюших в лес, где ему очень нравилось, и он чувствовал себя свободным. Работники уже давно привыкли, что юный герцог часто приходит сюда и просто не мешали ему. Он снова остался ночевать на конюшне после того, как вернулся с верховой прогулки вместе со своим конем. Он обиходил коня, накормил овсом и лег спать в его деннике. Проснулся от непонятных звуков, похожих на хлюпы и всхлипы. Мальчик поднялся и выглянул через загородку денника. В дальнем углу прохода между стойлами на свежем сене лежали двое – молодой конюх и служанка. Их голые тела светились в темноте. Он долго наблюдал за тем, что они делали и впервые почувствовал, как непонятное, но очень будоражащее желание горячей волной прошлось по его телу, заставляя подниматься то, что отличало мужчину от женщины. И впервые он испытал жгучий оргазм, который потряс его тело. Эдвин знал, что есть отношения между мужчинами и женщинами, в замке это не было секретом, об этом часто говорили все слуги и служанки, хихикая при этом и краснея. Но до этой ночи он пока еще ни разу не видел, как это происходит.

На следующий день Эдвин нашел эту служанку и заставил ее делать то, что она делала ночью в конюшне. Девушка бледнела, покрывалась липким вонючим потом, но выполнила все, что от нее требовал Эдвин. Она старалась доставить юному герцогу удовольствие, но чем больше старалась, тем он больше испытывал разочарование. Еще несколько раз он уводил молодых служанок в пустующие комнаты замка, но каждый раз не получал того ощущения, какое испытал в конюшне. На время он оставил свои попытки найти достойную девицу, которая могла бы удовлетворить его желания.

Когда ему исполнилось четырнадцать, в его голове появилась ядовитая мысль, а как «милуются» его родители? Он стал следить за отцом, надеясь увидеть в его постели женщин. Но отец уходил в свои покои и закрывался в них, никого не пуская, став затворником в своей башне. За все время, пока он следил за ними, мать ни разу не подпустила к себе отца. Она даже не разрешала Эрику говорить с ней об этом. Однажды Эдвин (когда ему исполнилось пятнадцать) увидел, как она снова отхлестала мужа по щекам, когда Эрик просто спросил, сможет ли он когда-нибудь прийти в покои жены. И снова мать кричала, чтобы муж даже не смел приближаться к ней и думать, что она когда-нибудь еще раз позволит ему быть с ней. «Я убью тебя, если ты только прикоснешься ко мне, урод, - кричала мать, не стесняясь слуг, которые находились в комнате. – Я ненавижу тебя, не смей даже думать хоть еще раз подойти ко мне с такими мыслями».

Эдвин не прекращал наблюдать за матерью, которая продолжала устраивать приемы, балы, приглашала в гости своих подруг, на которых отец перестал появляться. Парню было интересно, с кем гордая Миранда проводит ночи, и однажды увидел. После очередного приема, когда пьяные гости разошлись по своим комнатам, Миранду в ее покои отнес на руках ее личный страж Олаф. Мать отослала свою служанку, оставшись с Олафом наедине. Эдвину удалось тихо проскользнуть в ее будуар, спрятаться за тяжелой портьерой, откуда потом наблюдал, как обнаженная Миранда, словно распутная девица, «скачет» на голом страже, выкрикивая при этом восторженные слова своим красивым грудным голосом. Он долго стоял в своем укрытии и тихо ненавидел мать, которая ведет себя как последняя шлюха. Именно в тот день он дал себе слово, что никогда не женится на знатной девице, найдет себе тихую жену, которая никогда не посмеет поднять на него руку и голос.

В свои шестнадцать Эдвин был выше своих ровесников почти на половину головы. Своей статью и лицом он пошел в своего отца. Волосы темного серебра обрамляли его лицо с четкими правильными чертами, полные губы, изогнутые в кривой усмешке, темно-серые с зелеными крапинками глаза сводили с ума всех женщин, кто приезжал к ним в гости. Однажды одна из дам – подруга Миранды, которая приехала на прием со своим престарелым мужем, в темном коридоре «хозяйского» этажа, схватила Эдвина за руку, прижалась к нему своей грудью и жарко зашептала ему, что хочет быть с ним. Недолго думая, он увел эту знатную даму, как простую служанку в пустующую комнату и взял ее. Она кричала от удовольствия, обмякала в его руках, когда жаркая волна удовольствия прокатывалась по их телам. С ней Эдвину было лучше, чем со служанками, которые боялись его. Дама была раскованной, жадной до ласк, которые отдавала парню и от нее не пахло потом страха. «Ты самый лучший любовник, что был у меня. Я тебя хочу. Я буду часто приезжать к тебе», - шептала она ему в губы. И она приезжала к ним в замок снова и снова. Потом были другие замужние или одинокие дамы в возрасте, которые также добивались его любви. Он брал их, не волнуясь о том, что они будут требовать от него брака. Девиц, которых шустрые родители привозили к ним в замок в надежде, что смогут выдать свою дочь замуж за Эдвина, избегал.

Женщин в его жизни было много. Со временем он научился получать изощренное удовольствие от таких связей. Теперь кроме охоты в его жизни появилась еще одна страсть – постель, в которой женщины старались угодить его желаниям. Ему нравилось, как эти дамы, словно простые шлюхи, валялись у него в ногах, чтобы только раз побыть с ним в постели, выполняли все его нескромные желания. Он легко заводил новые интрижки, не задумываясь о последствиях, расставался с теми, кто позволял себе подумать, что сможет получить его в свои руки и управлять им. Более ушлые девицы поняли, что чем меньше они требуют от Эдвина, тем больше получают от него. Он принимал их игру и держал таких девиц возле себя до первого каприза.

С каждым годом Эдвин убеждался, что его жена должна быть тихой, послушной, скромной, забитой и не слишком нужной своим родственникам. Он искал такую женщину, заезжая в гости к своим соседям, выискивал молодых девиц, которые еще не успели испортиться интимными похождениями, и не находил.

В восемнадцать Эдвин лишился родителей. Сначала умерла Миранда. Он даже не переживал о ее смерти, просто с непроницаемым лицом проводил ее гроб до семейного склепа, замечая, как отец с трудом скрывает слезы, и морщился от неприязни к Эрику. После этого из замка исчез Олаф. Прошли слухи, что отец просто выгнал его. На месте отца Эдвин приказал бы казнить этого любовника.

Через месяц после похорон матери Эдвин случайно услышал, как бывшая верная служанка матери шепталась со своими подругами, рассказывая грязные подробности о личной жизни покойной госпожи. Он схватил эту сплетницу, вывел в пустую комнату, потребовал рассказать все, что ей известно. Когда он услышал, что мать умерла, пытаясь в очередной раз избавиться от ребенка, которого понесла от своего любовника, Эдвин думал, что сдохнет от ярости и ненависти. Как призналась ему служанка, которая валялась у него в ногах и вымаливала прощение, Миранда уже дважды скидывала плод порочной любви, но в этот раз что-то пошло не так, и она умерла, истекая кровью. Тогда он лично выволок эту женщину из замка и приказал слугам увезти как можно дальше. И снова Эдвин дал себе слово, что никогда не будет любить женщин.

После смерти Миранды отец сильно сдал. Он перестал выходить из своей башни, переложив все свои дела по управлению герцогством и замком на стюарда Себастьяна. В замке наступила гнетущая тишина, гостей больше не было, даже любовницы Эдвина какое-то время не появлялись на его пороге. Отец умер через три месяца после Миранды. Слуги шептались, что он принял яд. Разбираться в этом Эдвин не стал. Он по-прежнему презирал своего отца, который когда-то был для него примером, а стал тем, кто упал в его глазах так низко, что говорить о нем не хотелось.

Эдвин снова стоял у гроба родителя и ничего, кроме досады и неприязни к когда-то сильному и красивому мужчине не чувствовал. И снова он клялся над его гробом, что никогда не будет похожим на своего отца, никогда не будет любить женщину. Они для него будут только постельными утехами. О женитьбе он даже не задумывался. Ведение всех дел он полностью возложил на верного Себастьяна, которого знал с самого детства, позволив ему только взять в помощники своего сына Анри, который со временем стал его личным надежным помощником, готовым выполнить любое его поручение.

Сам Эдвин занимался охотой, пьянкой со своими друзьями, которых теперь у него было много и которые практически не уезжали из его замка. Шумные застолья, доступные девицы, которые приезжали вместе с друзьями – все, что было нужно Эдвину, чтобы просто забыться. Иногда к нему приезжали его старые любовницы, которых он просто прогонял, не желая видеть в своей постели увядающие женские тела. Чем грубее он обращался с ними, тем больше они унижались перед ним, вымаливая крохи его любви. Он смотрел на них и кривил свои красивые губы, а в душе крутились мысли о мести своей матери. В каждой из них он видел Миранду, всегда перед его внутренним взором вставала картина, как она изменяла мужу со своим любовником – распущенная, голая, довольная.

Эдвин приказал убрать со стен замка все портреты родителей и сжечь их. Башню, где последние годы жил отец, он просто запер на замок. Вещи матери приказал выбросить из ее комнат. Сам из своих «детских» покоев переехал в бывшие покои отца, находящиеся рядом с покоями Миранды, чтобы всегда помнить, с чего начиналось падение отца, и чтобы он мог в любой момент зайти в бывшую спальню матери, где видел ее в образе шлюхи, чтобы всегда помнил о том, что ни одна из женщин никогда не будет унижать его, не затронет его сердце.

Соседей, которые напрашивались к нему в гости вместе со своими дочерями на выданье он просто не принимал. Иногда эти девицы сами проникали в замок, стараясь попасть к нему в постель. Он брал их и тут же отдавал своим друзьям, устраивая настоящие пьяные оргии. Несколько раз к нему приезжали отцы этих девиц, требуя взять дочь замуж. Но Эдвин высмеивал девицу, рассказывая под хохот своих друзей о том, как они провели бурную ночь все вместе. Униженные отцы уезжали из замка, забирая свою дочь, которая понесла ребенка не известно от кого.

Когда Эдвину исполнилось двадцать семь, король Ричард вызвал его к себе во дворец. «Ты уже взрослый, - сказал дядя, - тебе пора найти себе жену. У меня есть несколько девиц из знатных семей на примете, которые могут стать твоей женой. Если ты сам не выберешь, то я решу этот вопрос своим указом». Слушая его слова, Эдвин зло дергал щекой, вспоминая крики матери о том, что старый король Генрих выдал ее замуж за урода. Выслушав список имен потенциальных невест, Эдвин зло рассмеялся: «Дорогой дядюшка, все эти девицы уже неоднократно побывали в постели моих друзей. Некоторые даже в тайне от своих отцов избавились от нежелательной беременности. Неужели ты думаешь, что я хочу себе такую жену? Позволь мне самому найти ту, что я захочу привести в свой дом». Ричард тогда долго кричал на племянника, но потом успокоился и дал Эдвину еще три года, чтобы найти жену. «Если до тридцати лет не женишься, я сам женю тебя», - были последние слова дядюшки, когда Эдвин покидал его приемный кабинет.

Глава 9

Глава 9.

Через год после разговора с королем Эдвин возвращался из столицы домой с очередного дворцового приема в честь какого-то праздника, на котором дядя снова напомнил ему своем ультиматуме жениться до тридцати лет. И снова перед Эдвином шла череда женщин, которые думали, что смогут заинтересовать его. Он цинично утаскивал очередную «охотницу» в комнату для отдыха, брал ее грубо, жестко, некоторых делил со своим другом Пьером, сыном графа Галерно, который был всегда рядом с ним, а потом прогонял эту девицу, как собаку.

От столицы до его замка было четыре дня пути неторопливым шагом коня. Обычно каждую ночь они останавливались на ночлег в гостевых домах в небольших городках. Но в этот раз на второй день пути до ночлега оставалось еще далеко, а в дороге их настигла буря. Его друзья, которые сопровождали Эдвина, предложили заехать в дом к барону Родгерну. «Говорят, у него есть красивая дочь, - сказал Пьер, кривя лицо улыбкой. – Я хотел бы посмотреть на нее, а может даже и не просто посмотреть». Эдвин усмехнулся и повернул своего коня к дому Бродерика Родгерна. Поднявшаяся в доме суета развеселила Эдвина. Он видел перепуганные и заискивающие глаза хозяина, который склонялся перед ним в таком низком поклоне, что касался лбом своих коленей. Жена Бродерика Лилли, когда-то красивая женщина, а сейчас расплывшаяся в талии и лице дама, суетилась перед ним с таким придыханием, словно предлагала взять себя в постель, и выглядела при этом престарелой шлюхой. Пока они сидели в большой обеденной зале за довольно приличным ужином, Бродерик привел свою дочь.

- Мой лорд, разрешите представить Вам мою дочь Алайну. Ей уже исполнилось семнадцать. Она умеет читать и писать, любит танцевать и вышивать, умеет вести хозяйство. Моя жена научила Алайну всему, что должна уметь достойная девица. Моя дочь мечтает познакомиться с Вами, мой лорд.

Эдвин рассматривал девицу – худая, как все модницы столицы, с бледной кожей, русыми волосами, томным взглядом, который кричал о том, что она готова на все. Ее можно было назвать красивой, но Эдвину не нравились такие женщины. Он сразу же потерял к ней интерес, но сама Алайна не спускала с него жадного взгляда, дышала так глубоко, что ее грудь почти вываливалась из глубокого декольте. «А она не прочь разделить с тобой постель, - шепнул ему Пьер, который сидел справа от герцога. – Я бы не отказался составить тебе компанию». Эдвин ухмыльнулся, отворачиваясь от девицы, которая подошла к их столу и поставила перед ними кувшин с вином.

Пока Алайна крутилась возле их стола, стараясь привлечь его внимание, Эдвин услышал, как Лилли крикнула на кого-то: «Быстро поставь сюда кувшин с вином и проваливай». Что-то было в голосе этой женщины - неприязнь, страх, ревность, что герцог отвлекся от разговора с Пьером и повернул голову. У стола почти у самого выхода из залы стояла молодая девушка в простом платье, чуть получше, чем у служанки. Ее каштановые волосы были убраны под простой чепец, открывая ее совершенное лицо. На мгновение Эдвин замер. Он умел ценить красоту, которую ему привила мать. Правильные утонченные черты лица, чуть смуглая кожа, ярко-розовые губы, темно-зеленые глаза, черные ресницы. Девчонка была красива, изыскано красива, но никто, кроме него не замечал этой красоты.

- Это кто? – спросил Эдвин у хозяина дома, который сидел слева и чуть в стороне от герцога.

- Это? – на мгновение Бродерик сбился, не сразу поняв, о ком спрашивает герцог. Он стал осматриваться, чтобы понять, на кого смотрит Эдвин. Потом по его лицу пробежала гримаса презрения, но тут же взял себя в руки и растянул свои губы в подобострастной улыбке. – Это дочь моей покойной сестры, Эвелина. Сирота. Я взял ее к себе в дом из жалости.

- Сколько ей? – лениво спросил Эдвин, стараясь не показывать своей заинтересованности девчонкой, на которую уже косились недобрыми взглядами Лилли и ее дочь Алайна.

- Пятнадцать исполнилось два месяца назад, мой лорд, - с поклоном ответил барон. – Она для меня, как родная дочь. Вы ничего не думайте, она…я даю ей все, что положено девице в ее возрасте.

Щека герцога дернулась. «Она для меня, как родная дочь». Он видел, как одета дочь Бродерика и что надето на этой Эвелине, которая замерла в нескольких шагах от стола, прижимая к груди пустой кувшин. И видел, как на нее смотрят Лилли и Алайна, каким тоном говорят с ней. Он ничего не стал говорить, просто снова повернулся к Пьеру, который улыбался Алайне, только краем глаза продолжал наблюдать, как Бродерик машет своей племяннице, чтобы она убиралась из зала и не смела больше показываться.

После ужина Эдвину выделили самую лучшую комнату в доме. Когда слуги ушли, оставив герцога одного, к нему зашел Пьер.

- Как думаешь, Алайна наведается сегодня к тебе?

- Уверен, - небрежно ответил Эдвин. – Хочешь остаться?

- Конечно хочу, - хищно улыбнулся Пьер. – Позволишь разделить с тобой девицу.

- Могу отдать. Меня она не интересует, - отмахнулся герцог. – Лучше налей еще вина. В этом захолустье на удивление хорошее вино.

- Так у Бродерика свои виноградники, которые сажали его давние предки. А еще у него свои сады, которые посадил его прадед. Тем и живет барон, торгует фруктами и вином. Но я тут поговорил кое с кем, и могу сказать, что он совершенно не умеет вести свое хозяйство, всегда на грани разорения. А еще любит играть в кости, проигрывает большие суммы. Говорят, что уже половину своих садов проиграл соседу. Мечтает выдать свою дочь за богатого. Вот и старается перед тобой.

Эдвин усмехнулся. Все как всегда – отец мечтает отдать свою дочь за деньги кому угодно, лишь бы побольше заплатили. Интересно, а за сколько он отдаст свою племянницу, ведь она ему совершенно не нужна?

Мужчины сидели в довольно удобных креслах в темноте комнаты перед горящим камином, распивая вино и ожидая прихода Алайны. За окном бушевала буря, трещали деревья, дождь барабанил в окно, словно хотел выбить его, ворваться в комнату. Красивое лицо герцога выражало скуку и усталость. Пьер был нетерпелив и все время оглядывался на дверь комнаты. Наконец раздался тихий стук, а потом дверь приоткрылась и в комнату скользнула женская фигура в белой тончайшей ночной рубашке, под которой было видно обнаженное девичье тело.

Увидев у камина двух мужчин, Алайна замерла, переступая нервно босыми ногами. Она не ожидала, что кроме Эдвина в комнате будет кто-то еще.

- Чего застыла? Проходи, - лениво проговорил Эдвин, не вставая с кресла, рассматривая девицу через хрусталь бокала, наполненного вином. – Зачем пришла?

- Простите, - невнятно проговорила девица, - я хотела спросить, не надо ли Вам что-нибудь еще.

- Надо, - вместо герцога ответил Пьер, растягивая губы в хищной улыбке. – Иди сюда.

Она кинула взгляд на герцога, но тот только смотрел на нее и покачивал в бокале вино, которое в свете каминного огня играло рубиновыми бликами. Девушка подошла к креслу, на котором сидел Эдвин, остановилась. Она хотела казаться испуганной, даже пыталась руками прикрыть свою грудь, но глаза девушки говорили о другом. Она жаждала отдаться герцогу прямо сейчас, и готова на все, только чтобы он взял ее.

- Раздевайся, - тихо сказал он.

Алайна молча спустила с плеч ночную рубашку, позволяя ей упасть к своим ногам, переступила через лужицу тонкой ткани. Девица была хорошо сложена, тонкая талия, длинные ноги, упругая грудь.

- Я люблю Вас, мой лорд, - шепот девушки звучал с таким наигранным трепетом, что Пьер, который с хищным интересом рассматривал девицу, усмехнулся.

Она так хотела выглядеть соблазнительной, что была просто смешной. Неуклюжие попытки показать себя неопытной и наивной вызывали у Эдвина злую неприязнь.

- И что ты хочешь? – спросил Эдвин, который хотел избавится от нее. Даже прикасаться к ее молодому телу совершенно не хотелось.

Каждый раз одно и то же. Еще ни одна девица, которая бы появилась перед ним, не отказалась раздеться и не начинала говорить о своей любви к нему.

- Я хочу быть с Вами, - прошептала она, выгибаясь перед мужчиной так, чтобы ее грудь оказалась ближе к его лицу.

- Меня хочешь, - усмехнулся герцог. – А моего друга?

Он кивнул на Пьера, который поднялся с кресла и подошел ближе к девушке. Алайна кинула на него быстрый взгляд, потом снова посмотрела на герцога.

- Я…, - она замялась, потом вздернула вверх подбородок. – Я хотела быть с Вами. Но если Вы прикажете…

- Я прикажу, - Эдвин допил свое вино, поставил бокал на столик, стоящий перед ним, резко поднялся со своего кресла. – Пьер, я пойду в твою комнату.

Он вышел, оставив Алайну и Пьера в комнате.

Утром за завтраком, который был накрыт для гостей все в той же зале, Пьер выглядел почти удовлетворенным, а девица не спускала взгляда с герцога, в котором так и читалось: «Я выполнила Ваш приказ, мой лорд. Есть ли надежда, что Вы теперь возьмете меня в свою постель»? Эдвин только скривил губы в презрительной улыбке, от чего на лицо девицы наползла бледность.

Хозяин дома суетился, гоняя слуг, пытался навести порядок и каждый раз кланялся, когда герцог смотрел на него. На этот раз Эдвин не разрешил этому тупому барону садиться рядом с ним за стол. Даже хозяйке не позволил сесть за стол, она стояла у выхода, командовала слугами и все время смотрела на герцога глазами старой шлюхи. Терпеть эту семейку ему больше не хотелось.

После завтрака Эдвин приказал седлать коней. Его вышла провожать вся семья Родгернов. Жена Бродерика снова смотрела на герцога, как на самое вкусное лакомство в своей жизни, сам хозяин снова кланялся очень низко, а Алайна теребила что-то в руках, смотрела с такой надеждой на отъезжающих гостей и была готова броситься бежать следом за конями отряда Эдвина, если бы он только посмотрел на нее. Она топталась на крыльце, даже спустилась на пару ступенек, только чтобы ее заметили и позвали с собой. Не прощаясь, герцог дал команду, и кавалькада направилась на выезд с территории дома. На мгновение ему показалось, что среди толпы слуг, которые столпились у задней части дома, заметил фигурку Эвелины.

***

Приближался срок, который дал ему король на то, чтобы он выбрал себе жену. В замок даже прибыл посыльный от Ричарда, передал ему письмо, в котором король напоминал о необходимости жениться. Эдвин, прочитав письмо, поморщился. Придется подчиниться и найти себе женщину, которая будет устраивать его – тихая, покорная и красивая. Жена должна быть его настоящим украшением, чтобы ему завидовали все, глядя на нее. Он сложил лист бумаги, постучал ее ребром по ладони, потом довольная улыбка появилась на его лице.

- Себастьян, - крикнул он в открытую дверь своего кабинета, - позови Анри.

Через минуту в кабинете появился сын Себастьяна.

- Вызывали, Ваша светлость?

- Да, проходи, - Эдвин кивнул за небольшой стол у окна, на котором были расставлены писчие принадлежности. – Скажи, барон Родгерн совсем разорен?

- Да, мой лорд, - спокойно ответил Анри. – По нашим сведениям, у него огромные долги. В прошлом году из-за засухи он не получил урожай, под который брал из королевской казны деньги под большой процент. Если до конца года он не погасит свой долг, его отправят в долговую тюрьму.

- Хорошо, - Эдвин кивнул головой с довольной улыбкой. – Напиши от моего имени письмо этому барону и пошли денег, чтобы хватило на погашение половины долга. А на это он должен отдать мне свою племянницу и отказаться от всех прав на нее. Как ее там зовут?

Эдвин помнил имя девушки, но почему-то не хотел показывать свою заинтересованность в ней.

- Эвелина, моя лорд, - спокойно ответил Анри.

- Хорошо, Эвелину. Так вот, ты поедешь с письмом сам и привезешь эту сироту ко мне.

Анри кивнул головой и стал писать письмо. А Эдвин сидел за своим столом и думал: «Интересно, какой она стала? Ей сейчас исполнилось семнадцать. Интересно, она стала такой же распущенной, как ее сестрица или нет?»

- Анри, подожди, - остановил своего помощника герцог. – Выясни сначала – осталась ли эта Эвелина девицей. Если нет, то просто возвращайся обратно.

- Хорошо, - снова кивнул мужчина, продолжая писать письмо.

В обед Анри в сопровождении двух стражей отправился к барону Родгерну, а Эдвин отправился на охоту. До приезда «невесты» было целых четыре дня, которые он хотел провести в свое удовольствие. Пока он собирался, открылась дверь его «охотничьей» комнаты, где Эдвин хранил свое оружие и трофеи, и вошел Пьер.

- Я вижу, ты куда-то собираешься, мой друг? – рассмеялся Пьер. – Это я вовремя. Я с тобой. Кстати, я недавно был в столице. Наша общая знакомая Белла очень хотела приехать к тебе в гости.

- Белла? – усмехнулся Эдвин. – Ну что же, я не против поразвлечься с ней перед свадьбой.

Белла была дочерью графа Одорна, с которой он познакомился в последний свой визит к дяде на аудиенцию. Она была какой-то фрейлиной жены дядюшки королевы Магдины. С этой Беллой они провели несколько довольно горячих изнурительных для тела ночей.

- Белла, - кивнул друг и хищно улыбнулся. - Она мне сказала, что очень скучает по тебе.

- Разве она не вышла замуж? Она же собиралась выходить замуж за какого-то графа.

- Говорят, что он сам разорвал с ней помолвку. Был небольшой скандал при дворе.

Мужчины рассмеялись. Сколько уже таких вот скандалов было после того, как к дядюшке приезжал герцог Эдвин Вандерлит. Его давно бы убили ревнивые женихи и униженные отцы, но поднять руку на родственника короля никто не смел. Некоторые женихи проглатывали обиды и женились на девицах, которые с радостью отдавали свою честь красавчику Эдвину и его другу Пьеру.

Два дня друзья провели в лесу, оставаясь на ночлег в небольшом домике егеря. Когда вернулись домой, в холле их встретила молодая девушка.

- Мой дорогой Эдвин, - присела она в реверансе перед герцогом. – В прошлый раз мы не договорили о кое-каких вещах. Вот поэтому я приехала к тебе.

Довольный охотой, опьяненный хорошим вином, которое друзья распили по дороге домой, Эдвин решил не прогонять настырную девицу, которая приехала явно для того, чтобы женить его на себе. С ней ему действительно было хорошо, она выжала из него в прошлый раз все мужские соки, была слишком искусна в постельных утехах.

- Я рад видеть тебя, Белла, - кивнул девушке герцог. – Себастьян, приготовь нам большую чашу в банной комнате, потом накрывай на стол.

Стюард кивнул головой и знаком показал собравшимся в холле слугам идти по своим местам. – Куда прикажете поселить гостью? – спросил Себастьян.

- Ко мне в спальню, - ответил мужчина. – Не стоит готовить для нее отдельную комнату, гостья не задержится надолго, скоро приедет моя невеста.

- Невеста? – визг Беллы вознесся под своды холла.

- Да, - отрезал Эдвин. – Тебя что-то не устраивает? Так я могу отправить тебя домой.

- Нет-нет, дорогой. Я согласна, - она снова присела в реверансе.

***

Пир продолжался уже второй день, когда в зале появился Анри в дорожной одежде. В зале было около двадцати гостей, которые шумели, пили, веселились. Некоторые усадили к себе на колени служанок, которые были не против небольшой шалости, за которую они получали звонкую монету. За столом даже сидел святой отец Григор, которого пригласил Эдвин. Григор тоже был изрядно пьян и косил глазами на девицу, которая сидела на коленях у его соседа по столу, периодически тайком трогая ее за ногу, стараясь забраться как можно выше под юбку.

Помощник подошел к Эдвину, который сидел на своем месте с Беллой на коленях. Девица смеялась, когда рука мужчины забиралась ей под юбку, подставляя ему грудь под поцелуи.

- Мой лорд, - Анри поклонился герцогу. – Прибыла девица Эвелина Родгерн. Куда прикажете ее отвести?

- Где она сейчас? – спросил Эдвин, уклоняясь от губ Беллы.

- Стоит у входа, - ответил помощник.

- Ты проверил ее? – спросил герцог.

- Да, мой лорд. Я даю слово, она не тронута.

- Хорошо. Не будем откладывать.

Эдвин ссадил с колен Беллу, которая капризно надула губки и попыталась снова схватить мужчину за домашнюю куртку. Он взглянул на Эвелину, которая стояла у входной двери, сжимая на груди какую-то накидку, словно цеплялась за последнее спасение в своей жизни. В ее глазах плескался ужас. Платок на голове девушки сбился, из-под него на грудь опускалось несколько локонов каштановых волос, уставшее с дороги лицо, пыльная старая одежда. Но все это было не важно, она стала настоящей красавицей. Эдвин на мгновение замер. Его сердце дернулось и застучало сильнее. Но он тут же взял себя в руки, натянул на лицо надменную маску.

- Святой отец. Григор, - громко позвал Эдвин. – У тебя твое Святое писание с собой? Ты готов совершить обряд?

- Да, мой лорд, - мужчина, чуть шатаясь, поднялся из-за стола. – У меня все с собой.

Он взял со стула рядом с собой большую книгу, прижал к груди.

- Хорошо. Пьер, - позвал Эдвин, - Пьер, ты где? Анри, найди Пьера и приведи его в часовню. Пошли, святой отец.

Эдвин направился из залы, следом за ним шел Григор, который оказался более пьяным, чем хотел казаться, потянулись другие гости. Один из стражей по указанию Эдвина, задержал в зале Беллу, которая хотела устроить истерику. Эвелина продолжала стоять при входе в зал, не понимая, куда она попала и что происходит.

- Идем, - сказал ей герцог. – Мой человек сказал тебе, зачем тебя сюда привезли?

- Н..нет, - запнулась девушка, бросая испуганный взгляд вслед Анри, который пошел искать Пьера.

- Ты сегодня станешь моей женой.

- Что? – ее лицо вытянулось в изумлении.

- Идем. У меня нет времени, - ответил Эдвин, и направился к домашней часовне.

Стоя у алтаря, он рассматривал Эвелину, которая так и была одета в дорожную одежду, только сняла с себя накидку, которую кто-то из присутствующих слуг забрал из ее рук. Григор долго читал из своей книги на распев какие-то псалмы, потом дал выпить Эдвину и Эвелине сладкое вино, протянул им кольца. После того, как кольца оказались на пальцах, святой отец торжественно провозгласил: «С этого мгновения вы являетесь супругами перед лицом Святого Неба. И брак ваш будет нерушим. Любите друг друга, заботьтесь друг о друге».

Стоящий за спиной Эдвина Пьер фыркнул от смеха. А герцог посмотрел на бледное лицо девушки, которая стала его женой. В ее глазах был испуг, непонимание, покорность своей судьбе. Именно то, что он хотел от своей жены. И он вдруг отчетливо понял, что этот брак будет ему выгодным – дамы перестанут охотиться за ним. Даже та же Белла не уставала намекать все эти дни, что не уедет из его замка, пока не станет его женой. Эдвин счастливо улыбнулся, но не жене, а своим мыслям.

- Себастьян, отведи Эвелину в покои супруги герцога. Найди ей какую-нибудь служанку. Не заставляй меня задумываться над такими мелочами, - обратился он к старому стюарду, который стоял чуть в стороне с нахмуренными бровями. Потом повернулся к гостям. – А сейчас мы должны вернуться за стол, чтобы продолжить наш праздник. Как-никак, но я сегодня женился!

Эдвин видел, как Себастьян повел Эвелину на второй этаж. Девушка шла и робко осматривалась. Было видно, что она всего боится. «Она будет хорошей, правильной женой», - довольно подумал Эдвин, хотя что-то новое появилось в его груди. Эвелина стала очень красивой девушкой. Ее красота была настолько изысканной, словно сам ангел спустился с неба, чтобы стать этой девушкой. Но герцог никогда не поведется на ее кротость и красоту, не будет смотреть на нее влюбленным и восхищенным взглядом, не назовет «любимой». Он не повторит ошибок своего отца. Он будет другим. Жена ему нужна для того, чтобы быть украшением его замка, и чтобы родила ему наследников. И чтобы король больше не присылал к нему свои письма о необходимости жениться на достойной девице.

Проходя из домашней часовни в обеденную залу, в холле он увидел еще одного гостя, который застегивал на своих плечах накидку, собираясь покидать замок.

- Рикард? Что ты здесь делаешь? – спросил Эдвин.

- Заехал сюда, привез письма из королевской канцелярии, думал переночевать, а завтра отправиться дальше. Но я вижу, что приехал невовремя.

- Ты прав. Ты приехал невовремя. Я не слишком расстроюсь, если ты не останешься ночевать у меня. Сам видишь – я только что женился.

- Желаю счастливой семейной жизни, - мужчина, которого Эдвин назвал Рикардом, поклонился и вышел.

Эдвин проводил его взглядом, нахмурился, но потом мотнул головой, криво усмехнулся и отправился в пиршественный зал, где их застолье началось с новой силой. Слуги уже успели навести порядок, постелили чистые белые скатерти, поставили новые кушанья. Все были довольны, только одна Белла встретила его со слезами на глазах и упреками. Эдвин уже хотел отправить ее домой, но решил оставить на одну ночь, чтобы приучить свою жену к тому факту, что у него всегда в постели будет женщина. И не всегда эта будет она – Эвелина.

После часа застолья Эдвин поднялся и потянул за собой Беллу. Девушка расплылась в счастливой улыбке. Она знала, что сейчас будет – то же, что было две ночи до этого, и поспешила за своим мужчиной. В спальне Эдвина, смежной со спальней жены, Белла позволила себе все – они кричала от удовольствия, не останавливалась ни на мгновение, оседлывая своего любовника, который принимал ее любовь. Она докажет ему, что он совершил большую ошибку, выбрав в жены другую. Но у нее есть шанс остаться с Эдвином в качестве любимой женщины. И она старалась. Но вот только утром, когда еще не рассвело, Эдвин вызвал своих слуг и приказал собрать Беллу обратно домой. Она устроила ему истерику.

- Я была с тобой, отдала тебе свое тело, свою любовь, - кричала девушка, - а ты вышвыриваешь меня, как собаку? Ты не смеешь со мной так поступать, я тебе не девка какая-то. Я стерпела, что ты женился на другой, простила тебя, но я согласна стать твоей любовницей, жить здесь с тобой.

- Собирайся, ты едешь домой, - спокойно, не обращая внимание на ее крики, сказал мужчина, поднимаясь обнаженным с постели. Как же любила Белла это прекрасное тело. И сейчас она с жадностью смотрела на него. – Ты мне больше не нужна.

- Эдвин! Я останусь здесь, с тобой. Это я должна стать твоей женой! И ты не посмеешь со мной так обращаться, я не прощу тебе такое отношение к себе.

Она подбежала к мужчине, занесла на него руку, чтобы ударить. Но Эдвин перехватил ее и раздался звук звонкой пощечины, от которой девушка отлетела от него на несколько шагов и упала на пол.

- Убирайся, - голос мужчины был холоден. – И чтобы я больше не видел тебя здесь.

Женщина сидела на полу у постели, где она только что была с этим мужчиной, держалась ладонью за щеку и смотрела на него с ужасом. В глазах Эдвина, который так и продолжал стоять перед ней совершенно обнаженным, был холод и угроза.

- Решишь приехать еще раз – сильно пожалеешь. Уезжай по-хорошему, пока я не приказал выгнать тебя в том, в чем ты сейчас есть. Эй, кто там есть. Вывести ее из замка.

Девушка поднялась на дрожащие от усталости и страха ноги, кое-как напялила на себя разбросанную по комнате одежду, вышла. Следом за ней последовал один из стражей, а Эдвин приказал служанке поменять его постель, потом упал на нее и заснул.

Глава 10

Глава 10.

На следующий день герцог с интересом наблюдал за тем, как себя поведет Эвелина. Если она устроит ему истерику, как любая другая на ее месте, то он просто выгонит ее. Но девушка повела себя… напряженно. Она молчала, старалась не смотреть ему в лицо. Герцог видел, что ей трудно говорить с ним, но держит себя в руках. Это ему понравилось. Он сломает ее, подчинит, вылепит себе покорную жену, не похожую на Миранду, которая не будет крутить им, не будет изменять.

Почти сразу же он уехал в столицу, чтобы сообщить королю о том, что выполнил его указ – женился. Король, услышав имя его жены, скривился, но промолчал. «Твое дело, раз выбрал ее. Тогда постарайся быть с этой девочкой не таким, как с другими», - напутствовал его дядюшка. Эдвин не спешил возвращаться домой, остался во дворце, где снова его осаждали дамы, которые, узнав, что он женился, устраивали ему истерики. Таких он сразу выгонял. Другие, что были поумнее, старались всю ночь доказывать ему, что он должен взять именно ее с собой в замок в качестве любовницы. Он смеялся, проводил с ними жаркие ночи и безжалостно расставался.

Когда он вернулся домой вместе со своим другом Пьером и увидел Эвелину в холле, замер, не в силах поверить, что этот ангел – его жена. С огромным трудом он заставил себя пройти мимо девушки и направиться в свой кабинет. Он слушал своего стюарда, а сам вспоминал жену, его желание било в грудь с такой силой, что он с трудом сдерживал себя. Себастьян докладывал ему о делах герцогства, а потом стал рассказывать, чем занималась молодая жена герцога. С каким-то удовлетворением он слушал о ее успехах, видел, как она изменилась. Она стала желанной женщиной, словно обработанный алмаз засияла в своих новых нарядах. С огромным трудом он сдерживался, чтобы не набросится на нее. Никогда она не узнает о том урагане, что бушует в его груди, о том желании, что сжигает и толкает его упасть ей в ноги и говорить о любви. Он натягивал на лицо маску холодного безразличия, наблюдая, как мучается Эвелина, не зная, что ей делать.

***

Шли дни, он присматривался к жене, испытывал ее, и каждый раз ловил себя на мысли, что хочет ее, как никакую другу женщину. Она не кокетничала с ним, но от ее взгляда его кровь начинала закипать. Одновременно с этим закипала его злость на самого себя. Он уходил от жены, каждый раз говоря себе, что ни одна сука не посмеет завладеть его сердцем. Он боялся прикоснуться к ней, чтобы все его внутренние барьеры не рухнули. Он не должен любить ее. Она должна подчиняться ему. Он делал ей больно, дразнил жену, обещая зайти к ней ночью, и не приходил. Эдвин боялся войти в свою спальню, где находилась дверь, отделяющая его от спальни жены, боялся, что не устоит. Он делал ей больно и умирал сам, когда видел в ее глазах непонимание и страх.

Он уезжал с Пьером на прогулки, заезжали к каким-то своим знакомым, где подолгу кутили. Однажды они отправились в дом приятных удовольствий, чтобы снять напряжение, что накопилось у него за эти дни. Возвращаться домой стало трудно, с каждым днем он все отчетливее понимал, что еще немного и он сломается перед этой женщиной, упадет перед ней на колени и будет просить ее любви, а потом будет носить ее на руках. Пьер замечал его состояние и постоянно посмеивался над ним, вызывая злость и желание ударить друга.

А еще он замечал, как Пьер смотрит на его жену. Эдвин не приглашал ее к ним за стол. Девушка стояла у стола, распоряжалась слугами, а Пьер пожирал его жену глазами. В голове Эдвина билась мысль – Пьера надо увезти как можно дальше от Эвелины, чтобы он больше не видел этих взглядов. Пьер стал его раздражать с каждым днем все сильнее своими взглядами на Эвелину. Эдвин внимательно следил за другом и женой, стараясь увидеть то, что видел в глазах своей матери – желание другого мужчины. Но Эвелина даже не смотрела на Пьера, хотя замечала его взгляды. В груди герцога крутилось ранее неизвестное ему чувство ревности, но он держал лицо и заставлял себя улыбаться другу. Ругаться с ним из-за женщины не хотелось. Но если бы жена допустила хотя бы одну крохотную ошибку, посмотрела бы на Пьера с «женским» интересом, он просто выгнал бы друга, а что бы сделал с женой не знает. Эдвина выворачивало от происходящего, но он продолжал испытывать жену, себя и ожидать, когда Эвелина покажет свою женскую сущность. Пьер словно понял, что творится с ним и перестал смотреть на Эвелину.

На третий день Себастьян сообщил, что их сосед барон Дермонт прислал письмо с предложением купить некоторые его деревни, расположенные на границе их владений.

- Я бы хотел съездить, господин, - сказал Себастьян. – Эти земли и деревни нам бы пригодились. У меня уже есть кое-какие планы на них.

- Не надо, я сам съезжу, - ответил Эдвин. – Просто напиши, что бы ты хотел от этих земель. Я постараюсь сбить на них цену.

Герцогу просто необходимо было уехать их замка, чтобы быть как можно дальше от жены, увезти Пьера, который хоть и перестал смотреть на нее, но все чаще стал посмеивался над Эдвином, который до сих пор не пришел в спальню своей законной жены. Ему хотелось ударить Пьера, но они слишком долго дружили, часто делили женщин, некоторых он сам уступал другу. Но сейчас он злился на него, впервые за последние десять лет. Когда Эдвин сказал Пьеру, что собирается поехать к барону Дермонту, друг рассмеялся.

- Я поеду с тобой. Помнишь, как мы утешали его супругу, которая не получала от мужа того, о чем мечтают все женщины? Пропустить возможность еще раз утешить ее я не упущу.

***

Барон Дарни Дермонт, один из соседей Эдвина, женился, когда ему было уже за пятьдесят. Его женой стала восемнадцатилетняя дочь еще одного соседа Эдвина - Лусия Блантер, которая также мечтала выйти замуж за герцога, поэтому вместе со своим отцом была частой гостьей в его замке. Однако Эдвин никогда не интересовался Лусией, которая была слишком настырной и никогда не скрывала своих планов женить на себе богатого соседа. Когда ее намеки стали слишком утомлять Эдвина, он предложил ей провести ночь с его другом Пьером, после чего подумает о том, чтобы взять ее в свою постель. Она согласилась без каких-либо раздумий, а утром пришла к герцогу.

- Я выполнила Ваш приказ, Эдвин. Теперь я хочу быть с Вами.

- Знаешь, Лусия, я не хочу тебя после другого мужчины, - он цинично усмехнулся и приказал выставить ее из своего кабинета.

После этого отец Лусии быстро выдал ее замуж за престарелого соседа, а через семь месяцев она родила девочку, которая слишком сильно не была похожа ни на Лусию, ни на Дермонта, зато ее рыжеватые кудри и зеленые «кошачьи» глаза очень напоминали кудри и глаза Пьера. Но барон был рад рождению дочери, окружил жену такой заботой, не отходя от нее ни на шаг, что она задыхалась от всего этого. Когда к ним в гости изредка приезжали Эдвин и Пьер, она смотрела на герцога с такой ненавистью, что ему становилось смешно. Зато Пьер не упускал возможность провести парочку ночей в спальне баронессы, которой явно не хватало мужской любви.

***

Барон встретил герцога с широкой улыбкой, низкими поклонами. Лусия тоже вышла встречать гостей. Стоя на нижней ступени широкой лестницы, она вновь «одарила» Эдвина надменным взглядом, стараясь скрыть свое разочарование и желание когда-нибудь оказаться в его постели. Пьеру она послала быстрый взгляд и прижала руки к животу. Эдвин и Пьер заметили это движение и быстро переглянулись.

- Ты делаешь успехи, - усмехнулся герцог, когда барон сам лично проводил их в гостевые комнаты и с низкими поклонами оставил наедине. – Интересно, сколько у тебя уже детей?

- Не считал, - широко улыбнулся Пьер. – Знаешь, я даже рад, что у нас запрещены разводы, иначе мне пришлось бы жениться на всех женщинах, которые родили от меня, а не от мужа, и я бы разорился, воспитывая детей.

После того, как они привели себя в порядок, Пьер снова пришел в комнату к герцогу. Развалившись в кресле и поигрывая вином в бокале, он спросил:

- Эдвин, а ты когда уже сделаешь свою Эвелину женщиной? Хочешь, я это сделаю за тебя, если ты не хочешь возиться с невинной девой?

- Заткнись. Тебя не должно волновать, что и когда я собираюсь делать со своей женой.

В груди Эдвина впервые вспыхнула ярость на предложение друга. С трудом сдержался, чтобы не ударить Пьера. Друг словами ударил его в самое больное место. Он хотел свою жену до зубовного скрежета, но боялся. Боялся стать таким же, как отец – влюбленным ничтожеством, который ради ночи с женщиной будет валяться в ее ногах и вместо любви получать пощечины и презрение.

Оставив Пьера в своей комнате, Эдвин отправился в кабинет к барону. В полутемном коридоре его встретила Лусия, бросилась к герцогу, пытаясь обхватить его за талию и прижаться щекой к его груди, жарко шепча:

- Любимый, я так больше не могу, я хочу быть с тобой. Почему ты такой жестокий со мной? Я приду сегодня к тебе и мне плевать, узнает об этом муж или нет. Я больше не хочу ждать.

Но мужчина выставил перед собой руки, сделал несколько резких шагов от нее.

- Баронесса, думаю, что в Вашем положении не следует кидаться на мужчин, которые не являются Вашим мужем. Ведите себя прилично. Думаю, что, если я расскажу о Вашем поведении мужу, это может ему не понравится. Вы же не хотите вернуться к отцу с детьми, которых вы родили не от мужа? Ваш отец явно не будет рад, когда узнает, что его внуки не являются наследниками барона?

Она резко отстранилась, заплакала и побежала куда-то прочь. За спиной Эдвина тихо появился Пьер.

- Позволь, герцог, я утешу бедную женщину. Думаю, ей просто не хватает мужского плеча.

Эдвин не ответил, нервно дернул щекой, повернулся и вновь направился в сторону кабинета, а Пьер пошел следом за баронессой.

С бароном о продаже четырех деревень Эдвин договорился очень быстро, ему удалось снизить цену на столько, что для него эта сумма была такой ничтожной, на свои охоты и пиры Эдвин тратит гораздо больше. Из путанных объяснений барона он понял, что «бедный Дарни» последнее время слишком потратился на свою жену и дочь, и сейчас ему очень нужны деньги, чтобы удовлетворить все ее капризы.

Из кабинета Эдвин вместе с бароном прошли в обеденную залу, где их уже ожидал ужин. Пьер и Лусия уже находились в комнате. Глаза женщины лихорадочно горели, щеки алели, прическа растрепана, а Пьер довольно и сыто улыбался. О том, что произошло между этими двумя не понял бы только слепой, но барон снова ничего не замечал, с какой-то собачьей влюбленностью смотрел на свою молодую жену, ради которой готов продать все земли, и счастливо улыбался. Эдвин снова видел унижение мужчины перед женщиной. Его передернуло от этой картины.

За ужином Эдвин продолжал наблюдать за бароном и Лусией и в который раз убеждался, что никогда не будет преклоняться перед женщиной. После ужина он отказался от предложения Дарни распить бутылочку прекрасного вина у камина, отправился в свою комнату. Пьера снова не было, он явно «утешал» жену барона, которая так и не успокоилась, весь ужин взглядом уничтожала герцога и вымаливала у него крохотку внимания и любви. Всю ночь Эдвин думал о том, что сейчас делает его жена, представлял ее в объятиях другого мужчины, от чего по его телу бежала горячая лава, выжигая его изнутри, и хотелось прямо сейчас ночью сорваться и ускакать домой. Он с трудом дождался утра, оделся, быстро проглотил завтрак, который ему принес в комнату слуга, потом отправился в кабинет барона, чтобы забрать бумаги, которые должен был подготовить его законник.

Барон выглядел довольным, получив от Эдвина мешочек золотых.

- Вы останетесь на ужин? – спросил Дермонт. – Я пригласил музыкантов.

- Нет, я хочу отправится домой. У вас останется Пьер.

- Очень сожалею, что Вы уезжаете, - лицо мужчины помрачнело.

- У меня слишком много дел, чтобы праздно проводить время. Прошу простить меня.

Герцог вернулся в свою комнату, чтобы забрать вещи. Там его уже поджидал Пьер.

- Ты уезжаешь? А почему меня не предупредил?

- Ты остаешься здесь, - сказал герцог тоном, не терпящим возражения. Возвращаться домой вместе с Пьером он просто не хотел.

- Почему? – удивился друг.

- Потому, что Лусия еще недостаточно «утешена».

- А может это ты не хочешь, чтобы я возвращался в твой замок? – Пьер сощурился и криво улыбнулся, чем вызвал у Эдвина желание ударить друга по лицу кулаком.

- Да, не хочу.

- Дорогой мой друг, - Пьер серьезно посмотрел на Эдвина. – Мне кажется или ты влюбился в свою жену?

- Это не твое дело, Пьер. И советую тебе больше не говорить об этом, если ты не хочешь поругаться со мной. А сейчас мне надо уехать домой, ты остаешься здесь, а потом просто поедешь к себе домой, ты там слишком давно не был.

- Хорошо.

Друг внимательно вглядывался в лицо герцога и ему становилось страшно. Страшно за то, что может натворить Эдвин, который влюблен в свою жену, но не хочет признать это и принять любовь.

Герцог скакал домой весь день почти без остановки. Он только останавливался, чтобы дать коню немного отдыха, потом снова взлетал в седло и гнал его вперед. К замку он прибыл к вечеру, когда солнце уже коснулось горизонта. Он сам не понимал, что с ним происходит, почему он так хочет увидеть свою жену, просто посмотреть в ее глаза и увидеть в них… Что он хочет увидеть? Любовь? Страсть? Нет, он хотел увидеть ее покорность. И больше всего боялся увидеть в ее глазах презрение.

К крыльцу он подъехал так быстро, что никто не успел сообщить в замок о его возвращении. В холле его встретил стражник, который сообщил, что Себастьян уже отправился в свои комнаты, а госпожа после ужина попросила слуг подготовить себе банную комнату. Скинув на руки стража дорожный плащ, Эдвин быстрым шагом пошел к лестнице. «Она в банной комнате. Обнаженная. Одна», - мысли и картинки обнаженной девушки мешали ему думать о чем-то еще. Он плохо помнит, как дошел до банной комнаты, даже не заметил служанку жены, которая пыталась остановить его. Он увидел ее – свою жену, которая лежала в большой чаше в горячей воде, от которой поднимался душистый пар.

Словно во сне он срывал с себя одежду, словно во сне он спустился по ступеням в чашу, где сидела его жена, словно во сне он подхватил ее на руки и понес через коридор в свои покои. Эдвин прижимал к себе хрупкое тело жены и не мог поверить в происходящее. Она сама прижималась к нему, прятала лицо у него на груди, словно ждала его, желала его, была готова принять его. Он уже хотел положить ее на кровать в своей спальне, как почувствовал ее дрожь и желание вырваться. Эдвин сразу все понял и в два шага дошел до дверей, которые разделяли их комнаты, ногой толкнул ее и вошел в спальню жены, с осторожностью положил свою хрупкую прекрасную ношу на прохладные простыни.

Он наслаждался женой, дышал жаром ее кожи, впитывал ее стоны, утопал в ее глазах. Ни с одной другой женщиной ему не было так хорошо. Он не мог оторваться от Эви, которая отдавала ему всю себя. Пусть он был у нее первым, пусть она ничего не умела, как женщина, но она, как теплый воск таяла в его руках.

Эвелина заснула первой, когда на улице уже занимался рассвет. Эдвин лежал и рассматривал лицо своей утомленной жены. Она была прекрасна, как бутон розы. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он прикоснулся губами к ее губам, потом стал опускаться ниже, дошел до чувствительной груди. Жена задышала чаще, но не проснулась. Эдвин широко улыбнулся, любуясь алым румянцем на ее щеках, лег рядом с ней на подушку и сам провалился в сон.

Герцог проснулся от ощущения чужого взгляда на своем лице, распахнул резко глаза и увидел перед собой глаза Эвелины, которая лежала рядом с ним и с нежной улыбкой смотрела на него. На Эдвина сразу же навалились воспоминания о прошлой ночи – вода, хрупкая ноша, первый вскрик, стоны, бархат кожи, страсть, какой у него никогда не было. Захотелось протянуть руку, притянуть ее к себе и повторить то, что было между ними ночью. А потом увидел над собой темный бархат полога и понял, что лежит в бывшей спальне своей матери, где Миранда лупила отца по щекам и кричала – «ты ничтожество», в постели, где она предавалась страсти со своим любовником. Воспоминания ударили его по сердцу, выбили все желания, заставили вспомнить все обещания, которые он давал себе сам. Он не допустит, чтобы когда-нибудь Эвелина также била его по лицу и прогоняла от себя. Она никогда не должна увидеть его слабость, его желание. Герцог резко поднялся и ушел в свою комнату, успев заметить на лице жены непонимание и обиду.

Встречаться с женой было невозможно, его снова рвало на части – хотелось убежать от нее или наброситься с ласками и никуда не отпускать. После ужина Эдвин вызвал в кабинет Себастьяна, передал ему купчую на деревни и предложил вместе съездить туда осмотреть. Ему надо было уехать из дома.

Глава 11

Глава 11.

Четыре дня они с Себастьяном объезжали свои новые владения. Его верный стюард смотрел на герцога задумчивым взглядом, но ничего не спрашивал. Да и сам Эдвин не знал, что бы он ответил своему слуге, если бы тот решился задать вопрос. Он сам не понимал, что происходит с ним. Рушились все его стены, что он так упорно возводил в своей душе и сердце. Его тянуло к жене, хрупкой девочке, что с восторгом смотрела на него, с любовью отдавала ему свое бархатное тело. Но тут же перед ним возникали картины – Миранда, хлещущая по щекам мужа, в голове звучали ее слова – ««урод», «ненавижу тебя и твоего выродка». Сердце сжималось от боли, скрипели зубы, кулаки искали цель. Нет. Никогда ни одна женщина не посмеет говорить с ним так, как Миранда. Ни перед одной женщиной он не будет унижаться.

Домой он вернулся с новыми обещаниями самому себе, что жена для него – только украшение и не больше. Возможно, скоро он задумается о наследниках, но это будет позже, не сейчас. Снова в ушах звучал голос Миранды – «щенок», «ублюдок». Эдвин не хотел, чтобы Эвелина также кричала ему об их детях.

Жена встретила его в холле. Она была прекрасна и с какой-то трепетной надеждой смотрела на него. С трудом удержав на своем лице холодную маску, Эдвин прошел мимо. Снова в его душе поднимался огненный ураган. Ему надо успокоиться. До самого вечера они с Себастьяном решали свои дела, что позволило ему взять свои чувства под контроль.

Вечером за ужином он смог спокойно смотреть на жену, которая сидела рядом и бросала на него короткие взгляды. Было трудно держать себя в руках, но Эдвин справился. После ужина он поднялся и ушел к себе. Лежа в постели, прислушивался, что происходит в спальне жены. Ему так хотелось подняться и войти к ней. Но останавливал себя картиной – в той спальне сидящая на своем любовнике Миранда, в постели, где сейчас спит Эвелина.

Два месяца Эдвин продолжал наблюдать за женой, слушал ее учителей, радовался ее успехам. Даже старший конюх похвалил Эвелину, сказал, что она научилась отлично держаться в седле. Он решил сам убедиться в этом и позвал жену на прогулку. Герцог ехал и смотрел на ее прямую спину, на азарт, что горел в ее глазах, когда она на своей Снежинке брала препятствия. Она была так прекрасна, что мужское взяло в нем верх. Он приказал возвращаться домой, а потом просто утащил жену в банную комнату. И снова умирал рядом с ней, ловил ее стоны, наслаждался ее телом. У него было огромное количество женщин, но ни одна из них не рождала таких ощущений, какие были у него с женой. Она смотрела на него с каким-то детским восхищением, неуверенно ласкала его тело, тянулась за его поцелуем. И в ней не было наигранности, фальши. Вся она говорила ему – я люблю тебя.

С трудом заставив себя оторваться от жены, герцог вышел из воды, не оборачиваясь, покинул банную комнату. Если бы она позвала его, он плюнул бы на все свои запреты и вернулся к ней. Поэтому он спешил быстрее уйти оттуда, где рухнут все его новые стены, что он так тщательно возводил между собой и женой.

На следующий день он получил письмо от герцога Гельмона, который сообщал, что они с дочерью завтра прибудут к нему в гости, чтобы познакомиться с женой Эдвина, о которой говорят даже в столице. И еще старый змей намекал, что хотел бы вернуться к их разговору, который ранее был между ними в столице, когда Эдвин приезжал на аудиенцию к королю.

Прочитав это, герцог скривился. Он хорошо помнил их разговор и прекрасно понимал намеки старого Альфера.

***

Герцог Альфер Гельмон был очень богат и влиятелен, был близок к королевскому дворцу, у него была власть и сила, но ее не хватало, чтобы диктовать подданным королевства свою волю. Ему хотелось власти – настоящей, безграничной, чтобы перед ним преклонялись и подчинялись. Права наследования трона у его семьи никогда не было, поэтому он старался подобраться к трону другим путем. Он мечтал женить принца Лучиара на своей дочери, пусть даже этот надменный и самовлюбленный юнец никогда не будет любить Вивьен. Когда король Ричард объявил о помолвке своего сына с принцессой Сесилии из королевства Лердонии, которой только-только исполнилось двенадцать лет, Альфер рвал и метал. Престол, на котором он уже видел свою дочь в качестве будущей королевы, уплывал из его рук. И тогда он задумался о том, чтобы женить Вивьен на родственнике короля герцоге Эдвине Вандерлите, а потом сделать его королем. Править королевством он не дал бы этому красавцу, всю власть он забрал бы себе.

Он хорошо знал этого молодого герцога, слывшего любимцем всех незамужних девиц королевства, наглым, дерзким, неуправляемым юнцом. Несколько раз он устраивал встречи дочери и герцога, но этот наглец совершенно не смотрел на его Вивьен. Тогда у Эдвина была очередная любовница, а по столице ходили слухи о его скорой женитьбе на ней. Альферу пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от этой наглячки, которая не хотела ничего слышать о том, чтобы порвать с Эдвином. Пришлось ее как следует припугнуть. Но Эдвин снова не увлекся его дочерью, оставаясь с ней цинично холодным.

Дочери уже исполнилось двадцать два, еще немного и на нее никто не будет смотреть, а еще над ней стали посмеиваться при дворе, называя старой неудачницей, а получить Эдвина в мужья никак не получалось. Слишком изворотливым стал этот наглец, слишком длинный шлейф скандалов тянулся за ним.

Однажды верные ему служанки дочери сообщили ему, что Вивьен ждет ребенка. Альфер долго кричал на дочь, но она отказывалась сообщать ему, от кого беременна, отрицала отцовство Эдвина. Надо было что-то срочно предпринимать. После очередного скандала с Вивьен Альфер заявил дочери, что отдаст ее замуж за первого, кто посватается к ней. И на следующий день на пороге их столичного дома появился старый герцог Гуго Реллинс, который уже успел похоронить трех жен. Через месяц Вивьен стала герцогиней Реллинс. А потом отец узнал, что дочь успешно избавилась от своей беременности, но ее пришлось отправлять подальше от столицы, чтобы утихли ненужные сплетни.

Несмотря на замужество, Вивьен не теряла надежду стать женой Эдвина. Вопреки запретам отца, который строил свои планы, уехала в замок к герцогу. Почти месяц они жили как любовники, пока между ними не произошел скандал, после которого Эдвин просто выгнал ее. Вивьен тогда униженной вернулась домой к отцу, на время успокоилась, подчинилась его воле. Он заставил дочь быть более терпимой к своему престарелому мужу, чтобы тот не лишил ее наследства, на которое претендовали другие дети старого герцога от прежних браков.

Альфер внимательно следил за Эдвином, одновременно ожидая смерти старого Реллинса, чтобы его дочь вновь оказалась свободной и могла стать женой Эдвина. Альферу казалось, что он достаточно изучил молодого герцога, нашел его слабые точки, на которые надавит в нужное время и никуда этот юнец не денется.

Когда они узнали, что Эдвин женился на какой-то сироте, Вивьен устроила отцу настоящую истерику с битьем посуды, что он не смог заставить Эдвина жениться на ней. «Дочь, я обещаю, что как только ты останешься вдовой, я сделаю все, чтобы ты стала женой Эдвина, пусть для этого мне придется своими руками убить его жену», - сказал он тогда дочери. «Я сама убью ее», - с такой злостью прошипела дочь, глядя прямо в глаза отца, от чего даже ему, старому интригану стало страшно.

Поняв, что его дочь готова на все, чтобы как можно скорее стать вдовой, а потом женой Эдвина, Альфер довольно улыбнулся. У него появилась возможность приблизится к своей мечте – стать отцом королевы. Только стоило поговорить с этим Вандерлитом и все правильно ему преподнести. Когда молодой герцог прибыл во дворец, Альфер нашел возможность, чтобы встретиться с ним.

- Дорогой мой, - улыбаясь улыбкой змеи, проговорил Гельмон, - не думаешь ли ты, что твой молодой родственник, этот юнец Лучиар, будет отвратительным королем, когда Ричард вздумает передать ему трон? Королевству нужен более зрелый правитель, сильный и отважный, такой, как ты.

- На что Вы намекаете? – лениво спросил Эдвин, расслабленный после проведения жаркой ночи с очередной любовницей.

- На то, что Лучиар не должен стать королем.

- И Вы думаете, что им должен стать я?

- Да, мой дорогой. Вы должны стать королем после смерти Ричарда. Король уже стар и слаб. Ему осталось не так много, пора уже думать о том, кто займет трон после его смерти. У нас остается все меньше времени, не больше трех-пяти лет. И за это время мы должны сделать все, чтобы Лучиар не получил трон.

- Я не хочу быть королем, - отмахнулся Эдвин.

- Но кроме Вас больше некому занять это место. Лучиар не должен занять трон, он погубит все королевство. Вы сами знаете, что этот мальчишка сделает все, чтобы развалить все то, что так долго строили Ваши родственники.

- А какой Ваш интерес в этом? – спросил его Эдвин с холодным прищуром.

- Прямой, - спокойно ответил старый лис. – При Лучиаре я могу лишиться всего. Он будет мне мстить, так как я никогда не поддерживал его в его проказах, пытался наставить на путь истинный. И меня ненавидит его мать, королева Магдина. Поверьте, мой дорогой друг, эту суку я знаю слишком хорошо. Она всегда будет поддерживать своего сына и пойдет против мужа. Она всегда будет ему мстить за то, что муж так и не подчинился ей.

Эдвин тогда скривился в ухмылке. Альфер заметил, что задел молодого герцога за живое и продолжал:

- Подумайте, Эдвин. Вы единственный, кто может претендовать на трон. Вы должны стать примером для своих подданных. Я слышал, что вы женились на малоизвестной девушке. Так вот. Вы должны сделать все, чтобы она стала той, кто не посрамит Вас, всегда должна быть на вашей стороне, выполнять любое ваше слово. Я сам хочу посмотреть на нее, подскажу, как Вы должны воспитать из нее достойную королеву.

- Дорогой Альфер, я пока не готов дать ответ, - с кривой улыбкой ответил Эдвин. – Думаю, что пока еще рано говорить о том, кто займет место на троне. Дядюшка не показался мне слабым и больным.

- Мой дорогой Эдвин, - Альфер снисходительно усмехнулся. – Пока он еще в силе держать власть в своих руках. Но время идет, он стареет и слабеет. Я слышал, что Лучиар готовит свое войско, где проводит достаточно времени с солдатами.

- И все равно я пока не готов ответить прямо сейчас.

- Хорошо, - разочарованно выдохнул Альфер. – Пока мы отложим этот разговор. Но думаю, что придет время, и мы вернемся к нему.

Когда Эдвин уехал в свой замок, Альфер пригласил дочь к себе.

- Вивьен, скоро мы поедем в гости к герцогу Вандерлиту. Постарайся, чтобы он захотел быть с тобой.

- Отец, он выгнал меня, - в глазах девушки горела старая обида на Эдвина.

- Ничего, переживешь, - довольно резко ответил отец. – Ты все равно пока еще жена герцога Гуго Реллинса. И твой муж пока еще жив. Мы просто поедем в замок к Эдвину, чтобы посмотреть на его жену. Не думаю, что она станет серьезной проблемой для нас.

- Я уничтожу ее, - прошипела Вивьен, - убью собственными руками.

- Пока не стоит этого делать, - резко проговорил отец. – Постарайся просто стать ближе к герцогу, напомнить ему о вашей связи. Пусть он снова захочет тебя, затащит в свою постель. Будет даже лучше, если он заделает тебе ребенка, будет потом чем его прижать и потребовать жениться, чтобы ребенок не рос сиротой при живом отце.

- Хорошо, - ответила Вивьен с недовольным лицом.

- Постарайся ничего не испортить, - предупредил ее отец. – Эдвин должен надежно сесть на мой крючок.

***

Эдвин встречал гостей в холле. За его спиной стояла Эвелина, волнение которой он чувствовал затылком. Ему так и хотелось встать рядом, взять жену за руку и сказать: «Не волнуйся, я с тобой, я рядом». Но он только выпрямил спину, не давая себе ни мгновения слабости.

Открылась дверь и первым вошел Альфер, который окинул холл каким-то слишком хозяйским взглядом, словно вернулся к себе домой. Это не понравилось Эдвину, но он постарался не подавать виду. Вчера вечером он долго размышлял над письмом Альфера, его предложением занять трон после смерти Ричарда, и понял, что он готов к этому. Лучиар действительно погубит королевство, только ему, Эдвину, будет под силу удержать власть. И теперь он встречал Альфера, чтобы сказать – я согласен.

Вивьен подошла к нему, впилась в его губы поцелуем. Он не стал ее отстранять, чтобы вновь показать жене, что она не единственная женщина в его жизни. Представляя свою жену Альферу, Эдвин видел, каким взглядом этот старый герцог смотрит на его жену, и хотел задушить его. Никто не смеет смотреть на нее так. Она его жена, его собственность.

Когда гости стали расходиться по комнатам, он подошел к жене, внимательно посмотрел в ее глаза. Там был страх, обида, ревность и покорность. Это возбудило герцога. Именно такой он хотел видеть свою жену – тихой и покорной.

За ужином он с интересом наблюдал за тем, как Вивьен старается привлечь его внимание. Он слишком хорошо знал эту женщину, с которой в свое время провел целый месяц. Он даже подумывал о женитьбе на ней, тем более что ее отец слишком открыто намекал на их возможный брак. Но слишком быстро она решила, что сможет указывать ему, что он должен делать, как обращаться с ней, стала устраивать скандалы и устраивала сцены ревности. Пришлось расстаться с Вивьен, просто выгнать ее из замка. И вот сейчас она сидела перед ним с почти обнаженной грудью, старательно напоминая ему о тех ночах, что провели в его спальне. И еще он наблюдал за женой, которая сидела с видимым спокойствием, полная достоинства. Она была так прекрасна, что Эдвин с трудом сдерживался чтобы не послать всех к дьяволу и не утащить ее в спальню. Он с трудом дождался вечера, когда Альфер наконец отпустит его, и поспешил в спальню. Он снова неистово любил свою жену, которая горела в его руках. Жаркие волны прокатывались по телу герцога, от которых он терял разум. В этот момент ему никто не был нужен, кроме его Эви, нежной хрупкой женщины, которая в страсти шептала его имя и целовала его кожу на груди, когда он доводил ее до пика наслаждения.

А потом он снова нашел в себе силы, чтобы уйти из спальни жены, не обернувшись. Одно ее слова, ее вздох, и он бы упал к ее ногам, послал бы к дьяволу Альфера с его предложением.

Утром он ожидал Эвелину на улице, стараясь понять, что говорил ему Альфер. Когда она появилась на крыльце, хотелось подбежать к женщине, зацеловать ее раскрасневшееся лицо, посадить на своего Грома и скакать куда-нибудь, где никого не будет. И снова он заметил слишком хищный и оценивающий взгляд Альфера. Это не понравилось Эвину, но он снова убрал свои чувства глубоко в себя. В это время на крыльце появилась Вивьен в облегающих брюках наездницы и широкой юбке. Она шла, покачивая бедрами и не сводила с него взгляда, словно говорила – вот она я, возьми меня прямо здесь и сейчас. Он вновь натянул на лицо маску холодной любезности и ничего не успел сказать, как Вивьен увидела кобылку Эвелины и сделала к ней несколько шагов.

- Я поеду на ней, - заявила Вивьен.

Лошадь сделала два торопливых шага от женщины назад.

- Нет, Вивьен, для тебя приготовлена другая лошадь, - сказал Эдвин. – Снежинка – лошадь моей жены.

- Я хочу поехать на ней, я требую, - в голосе Вивьен звучала истерика и приказной тон, чем вызвала неприязнь у Эдвина. Никто не должен требовать у него и приказывать.

- Нет, - довольно резко ответил ей Эдвин. – Я сказал, это лошадь моей жены. На ней поедет Эвелина. Для тебя приготовлена другая лошадь.

И он с каким-то злорадным удовольствием наблюдал, как бывшая любовница убегает обратно в замок. А он приказал всем седлать лошадей. Он видел, как на него недовольно смотрит Альфер, но Эдвину было откровенно плевать. Главное, что Эвелина поехала с ними.

Всю охоту он наблюдал за женой, которая вела себя с таким достоинством, что он невольно гордился девушкой. Именно такую жену он хотел – красивую, покорную, полную королевского достоинства. И если он примет предложение Альфера, Эвелина станет настоящей королевой, достойной восхищения и преклонения.

За шумным ужином, на котором гости обсуждали пошедшую охоту, он снова с каким-то тихим злорадством наблюдал за Вивьен, которая прожигала его взглядом и метала злобные взгляды в Эвелину, которая снова с достоинством сидела рядом. В какой-то момент он заметил взгляд Альфера. Он пристально смотрел на Эвелину, словно решать, как следует избавиться от нее. Зло поднималось в груди герцога, и снова он с трудом взял себя в руки, чтобы не выставить этого старого лиса прямо сейчас из своего замка. Ведь они уже успели переговорить и обо всем договориться. Альфер взял на себя обязанность найти единомышленников. Ему же останется только ждать подходящего момента, чтобы прибыть в столицу и принять трон.

Вечером Эдвин только успел прийти в свою спальню, раздумывая, не пойти ли снова к жене, как распахнулась дверь и в его комнату вошла Вивьен в легком домашнем платье, под которым было только ее голое тело. Она бросилась к нему на грудь, стала говорить ему о любви и снова желала устроить ему истерику. Эдвин испугался, что жена может услышать их разговор, и поспешил увести бывшую любовницу из своих комнат. Он почти с силой увел ее в гостевое крыло.

- Вивьен, я женат, и не собираюсь разводиться, - сказал он женщине. – Я тебе уже говорил, что я не люблю слишком наглых женщин, которые считают, что могут управлять мною. Именно поэтому мы и расстались в прошлый раз. И сейчас, когда я женат, ты снова пытаешься управлять мною. Мне это не нравится.

- Но я люблю тебя! Я хочу быть с тобой!

- Я не люблю тебя, - довольно холодно ответил мужчина. – Постарайся понять – я не собираюсь разводиться. Меня вполне устраивает моя жена.

Она еще что-то хотела сказать, но тут из своих комнат вышел Альфер, который увел дочь в свою комнату. Эдвин какое-то время стоял в коридоре, раздумывая, куда ему идти. Потом развернулся и пошел в свои прежние комнаты, где когда-то жил, пока родители были еще живы. Уже утром он узнал, что Вивьен потребовала запрячь ей карету и уехала из замка. Альфер извинился перед ним за поведение своей дочери.

- Дорогой мой, думаю, что капризы вздорной девицы не нарушат наш договор? – спросил старый герцог.

- Нет, Альфер. Мы заключили договор, я буду его придерживаться.

- Хорошо, - краешками губ улыбнулся старый герцог. – Тогда мы сегодня еще обговорим кое-какие моменты, потом я поеду домой.

Эвелина, как положено хозяйке, вышла провожать гостей, и снова Альфер смотрел на нее своим змеиным пристальным взглядом, чему Эдвин был недоволен. Проводив герцога и его свиту до их карет, Эдвин ушел в конюшню, велел седлать своего Грома. Ему надо отдохнуть от всего этого, разобраться в своих чувствах, понять, что с ним происходит. Он явно готов пасть к ногам Эвелины, сходить с ума от их близости. Но каждый раз, вспоминая пощечины, которыми Миранда осыпала своего мужа, загонял эти желания глубоко в свое сердце. И еще у него появилась цель – занять трон после смерти дядюшки. В этом Альфер был прав – такой, как Лучиар не достоин стать королем. И уже став королем, он будет любить свою жену, не бояться своих чувств. Он будет с ней нежен и страстен. Она станет достойной королевой. А пока он продолжит воспитывать в ней покорность, только так она станет той, кого он будет любить всем своим сердцем, со всей страстью и желанием.

Глава 12

Глава 12.

Снова Эдвин натянул на себя маску холодного и отрешенного мужа. Он видел, как жена за совместными обедами и ужинами смотрит на него, словно хочет получить ответы на свои вопросы. Он скрипел зубами, так хотелось коснуться ее, убрать упавший локон ее каштановых волос за ее маленькое розовое ушко, коснуться своими губами ее губ, но тут же вспоминал пощечины, которые позволяла себе Миранда, когда отец отдал жене свое сердце.

В один из дней Анри сообщил Эдвину, что его жена пригласила к себе лекаря Феликса Даленторна, который проживал в городе рядом с замком.

- Лекаря? Моя жена больна? – нахмурился Эдвин.

- Я не знаю, - Анри склонил голову. – Уже дважды Ваша жена посылала за ним.

- Пригласи его ко мне, - приказал герцог. – Когда он снова будет в замке?

- Он сейчас у Вашей жены.

- Хорошо. Встреть его и проведи ко мне.

Пока Эдвин ждал лекаря, его сердце разрывалось на части. Ревность клокотала в груди огненным ураганом. Ему показалось, что прошла целая вечность, пока на пороге его кабинета не появился мужчина лет тридцати пяти, приятной наружности.

- Прошу сообщить, с какой целью Вы посещаете мою жену? – Эдвин смотрел на лицо мужчины, стараясь не пропустить ни одной его эмоции, ни выражения его глаз.

Лекарь спокойно поклонился, чуть улыбнулся, чем вызвал в душе Эдвина лавину злости.

- Я обязан сообщить, что вы скоро станете родителями. Ваша жена ожидает ребенка.

- Что? – внезапно злость и ревность исчезли, во взгляде Эдвина появилась растерянность. – Ребенка?

- Да, - с улыбкой кивнул лекарь. – Пошел уже второй месяц. Первые дни дались Вашей жене не легко, но сейчас уже все позади. Госпожа Эвелина чувствует себя хорошо. Я выписал ей все необходимые эликсиры, чтобы поддержать ее.

- Хорошо, можете идти, - задумчиво проговорил мужчина, прислушиваясь к своим ощущениям.

Эдвин отправил из кабинета лекаря, а сам остался сидеть за своим столом. В голове взрывались фейерверки эмоций. Он станет отцом, возьмет на руки своего сына, которого ему родит Эвелина, его любимая маленькая девочка. С трудом успокоив свои эмоции, он отправился в комнату к жене. Она была прекрасна, словно светилась изнутри. Но тут же черной молнией в его голову ворвались слова Миранды: «С тебя хватит Эдвина, которого я родила тебе. Ты должен быть благодарен мне, за то, что я родила тебе этого щенка». Сцепив зубы, он спросил у жены:

- Скажи, ты хочешь этого ребенка?

Он напряженно ожидал ее ответа и внимательно вглядывался в ее лицо.

- Конечно! – она тепло улыбнулась и положила свои ладошки на свой живот. – Я очень счастлива, что у нас будет ребенок.

- И ты не собираешься избавляться от него?

«Только попробуй сказать, что не хочешь этого ребенка», - билась страшная мысль в его голове.

- Что? – Эвелина с испугом посмотрела на мужа, в защитном жесте силнее прижала руки к животу, от чего Эдвин судорожно вздохнул. - Конечно нет. Я люблю этого ребенка, ведь он наш.

Эдвин выдохнул и расслабился, а потом сделал то, что никогда раньше не делал в дневное время – подошел и обнял ее.

- Скажи, ты любишь меня?

«Скажи, что любишь, и я буду самым счастливым», - мысленно кричал ей Эдвин, всматриваясь в ее глаза.

- Да, Эдвин, я люблю тебя.

И он впервые широко и счастливо улыбнулся.

Каждый день он встречал жену за обеденным столом и с нежностью смотрел на нее. Она изменилась, в глазах появилась какое-то новое выражение, словно она прислушивается к себе и улыбается своим мыслям. Жена стала невозможно прекрасной. Он любовался ею, так и хотелось положить свою ладонь на пока еще небольшой животик, чтобы вместе с ней почувствовать новую жизнь. И с каким огромным трудом он останавливал себя, чтобы не показать свою слабость – все равно еще где-то в глубине его сердца бились слова матери – «благодарен, что я родила тебе этого щенка», которые отравляли его радость и надежду на то, что в его семье будет любовь. Настоящая любовь, а не как у родителей – грязная, исковерканная, неправильная, больная, убитая ненавистью.

В один из дней к нему подошел Анри:

- Хозяин, господин лекарь хочет с Вами поговорить.

- Пригласи его, - удивился Эдвин, отодвигая бумаги, над которыми работал.

- Добрый день, - лекарь Даленторн вошел к нему в кабинет, поклонился.

Эдвин не стал предлагать ему садиться. Все равно в его груди змеилась ревность к этому мужчине.

- Прошу простить меня, но я зашел, чтобы поговорить с Вами.

- Я слушаю Вас, - Эдвин кивнул головой, готовясь услышать что-то отвратительное и страшное.

- Не волнуйтесь, с Вашей женой все хорошо, - лекарь по его лицу понял тревогу мужчины. – Просто я хотел бы попросить Вас быть с госпожой Эвелиной более…осторожным. Она слишком слаба для первого ребенка. Насколько мне известно, ее детство было довольно трудным, на ее долю выпало много тяжелых испытаний, поэтому ее здоровье не такое крепкое, как хотелось бы. Сейчас она очень молода и слаба для первенца. Есть риск для матери и ребенка. Я наблюдаю за ней со всей тщательностью, и хочу попросить не утомлять жену слишком активной близостью, а также стараться не волновать ее. Если вы будете придерживаться моих рекомендаций, госпожа Эвелина подарит Вам совершенно замечательного сына. Я уверен, что будет сын.

Лекарь говорил все это с какой-то непонятной для Эдвина улыбкой, словно мужчина радовался за Эвелину. А почему он так переживает за нее? Мысль с силой ударила герцога в грудь? Но он тут же поспешил прогнать ее.

- Я постараюсь быть со своей женой…, - герцог замялся на мгновение, нахмурился, - более внимательным. Спасибо, что предупредили.

- Я благодарю, что выслушали меня. Ей нужен покой и хорошее питание, а также прогулки на свежем воздухе. Только умоляю, никаких поездок верхом.

- Я услышал Вас, - сухо кивнул герцог.

Лекарь поклонился и ушел, а в голове Эдвина вновь вспыхнул вопрос – почему он так переживает за жену? В груди поселилось недоверие, ревность, злость. Он стал наблюдать за женой, стараясь найти в ее глазах интерес к другому мужчине. Снова память о «родительской» любви начала отравлять его. Эдвин перестал приходить к ней по вечерам, даже перебрался в свою «детскую» спальню, чтобы быть дальше от жены. Каждый раз он умирал от злой ревности, когда Анри докладывал ему об очередном посещении Эвелины доктором. Эдвину хотелось ворваться к ней и спросить, что они делали так долго в ее спальне, и каждый раз останавливал себя. Ее нельзя волновать. Так сказал лекарь. Лекарь, которого он стал ненавидеть всем сердцем. А жена за обеденным столом смотрела на него и в ее глазах он видел…непонимание и ожидание. Ожидание чего? Он не понимал, что с ним происходит и от этого начинал злиться еще больше. Все чаще его накрывали воспоминания о голой Миранде верхом на Олафе. А если его жена также проводит время с этим лекарем в той же постели, на алтаре разврата? Он не хотел в это верить, и в то же время душа разрывалась на мелкие осколки, как только он представлял измену жены.

Казалось, еще немного и он совершит что-нибудь страшное. Его спасло внезапное прибытие его старых знакомых, которые не были у него в гостях почти год. Друзья Мартинс и Эдуардо приехали не одни, с ними были еще какие-то свои приятели, а также две девицы – Лира и Луара, которые ранее уже бывали в постели с Эдвином. Причем обе девицы сразу. Эвелина, как полагается примерной жене герцога, вышла встречать гостей. Эдвин видел ее бледное лицо, поджатые губы. Она руками прикрывала свой уже немного выступающий животик, но никто из гостей даже не обратил на это внимание. Лира и Луара бросились к нему обниматься, и Эдвин с каким-то изощренным удовольствием принимал их объятия и поцелуи, предвкушая, как он весело будет проводить время с друзьями. И еще хотелось, чтобы жена увидела, как он любит проводить время, не переча ему, не устраивая скандалов. Если она предпочитает ему лекаря, то теперь и у него есть те, с кем он развлечется.

Герцог видел, как бледная жена, сжимая кулаки, отдает распоряжения относительно комнат для гостей и ужина. Он удовлетворенно кивнул свои мыслям и поспешил к своим друзьям, которым слуги успели принести в комнаты лучшее вино из запасов замка. До самого ужина Мартинс и Эдуардо рассказывали последние сплетни столицы. Несколько раз к ним заглядывали девушки, которые были не прочь получить порцию откровенных ласк Эдвина. Было шумно, весело, привычно, вино лилось рекой, смех звучал громче, ласки девушек становились откровеннее и настойчивее.

- Почему ты женился не на мне? – с капризным весельем спросила Луара, целуя Эдвина в шею. – Помнишь, как нам было хорошо? Неужели твоя жена лучше меня? И даже в постели она лучше меня? Помнишь, как мы ласкали друг друга? Хочешь, я напомню тебе?

- Да, любимый герцог, - вторила ей Лира, прижимаясь к герцогу с другого бока и целуя его грудь. – Я каждый раз вспоминала наши ночи. Помнишь, как тебе было с нами хорошо? Знаешь, Эдвин, я уверена, что твоя жена слишком холодна в постели. Мне она показалась такой глупенькой, неопытной. Разве она может доставить тебе такое удовольствие, которое ты заслуживаешь?

Они распаляли его, выпитое вино будоражило кровь. Друзья тоже подшучивали над Эдвином.

- Я слышал, что к твоей жене слишком часто приходит лекарь? – с усмешкой спросил Мартинс. – Она у тебя такая больная? Или он приходит к ней не для того, чтобы проверить ее здоровье? Может, он занимает ее постель, пока ты занимаешься делами?

- Прекрати, Мартинс, пока мы не поругались, - прорычал ему Эдвин.

- Все-все, - мужчина поднял в защитном жесте руки. – Я же просто шучу. Просто, когда мы узнали о твоей женитьбе, не хотели поверить в это. И увидев твою жену, я не мог понять, что ты в ней нашел.

- Замолчи, предупреждаю последний раз, - вновь прорычал герцог.

Не известно, что бы еще сказали друзья, но вошел слуга и сообщил, что ужин уже ожидает их. Эдвин с гостями прошел в обеденную залу, нахмурился. Эвелина не пришла к ним, как полагается примерной жене.

- Где моя жена? – спросил он у слуги, который принес на стол очередное блюдо.

- Не знаю, Ваша светлость. Она пока не спускалась из своих комнат.

- Анри! – Эдвин крикнул в открытую дверь.

Почти сразу же появился личный помощник.

- Где моя жена? Почему она не спустилась к гостям?

- Она просила передать, что не придет сегодня на ужин. Ее служанка сообщила, что госпожа неважно себя чувствует и пригласила к ней лекаря.

- Что? – выпитое вино, слова его друзей, разгоряченное откровенными ласками Лиры и Луары тело сделали свое дело. В груди Эдвина вспыхнул огонь. – Как она посмела отказаться прийти сюда?

- Я не знаю, господин, - спокойно ответил Анри.

Эдвин быстрым шагом направился в комнаты жены. В груди гудел огонь ярости, в голове бились мысли – она посмела не прийти, она вновь позвала к себе лекаря. Получается, что Мартинс прав? Этот лекарь и моя жена любовники? Герцог шел и представлял себе картину, которую может увидеть в комнатах жены. Он распахнул дверь и ворвался в ее покои. Эвелину он нашел лежащей на постели в домашнем платье. Она дернулась, когда он оказался рядом.

- Почему ты решила, что можешь отказаться прийти за стол, когда я тебя там жду?

Эдвину хотелось схватить ее и вытрясти признание, что она ожидала своего любовника. На то, что по ее бледному лицу стекает пот, он не обращал внимание, решив, что она просто испугалась его гнева.

- Мой лорд, - жена с трудом поднялась, села на постели. – Мне не хорошо. Я вызвала лекаря, чтобы он осмотрел меня.

- Лекаря? – Эдвин криво усмехнулся, хотелось зарычать и ударить женщину. Мартинс был прав – она ждет своего любовника. – Не слишком ли часто к тебе приходит лекарь, дорогая моя жена? Может, он для тебя больше, чем лекарь?

- Мой лорд, Вы о чем? – Эвелина с ужасом смотрела на него. – Он мой лекарь. Я не знаю, о чем ты говоришь!

Ее трясло, глаза лихорадочно блестели, вызывая у герцога еще большую ярость – его друзья правы, она врет ему, она и лекарь любовники, и сейчас хочет скрыть их постыдную связь, боится расплаты.

- Я говорю о том, что может он твой любовник? Может он осматривает тебя прямо в этой постели, лежа рядом с тобой?

Ему хотелось задушить ее, схватить руками за горло и смотреть, как она будет умолять простить ее и своего любовника.

- Эдвин, да как ты мог так подумать?

- А что я должен думать? Твой лекарь говорит, чтобы я меньше беспокоил тебя, а сам чаще меня посещает твою спальню. Знаешь, дорогая жена, я сейчас исправлю это.

Желание наказать ее, доказать, что никто не смеет изменять ему, показать жене ее место, взорвало сознание Эдвина. Он стал рваными движениями срывать с себя одежду, потом сделал шаг, схватил ее за плечи и повалил на постель.

- Я напомню тебе, как себя должна вести моя жена, кому ты должна быть покорна, кто должен быть в твоей постели. Я - твой муж, а не какой-то лекарь.

- Эдвин, умоляю! В моей постели никогда не было никого, кроме тебя. О чем ты? Прошу, отпусти, мне больно. Наш ребенок…

- Не надо прикрываться ребенком. Я хочу быть сейчас со своей женой, и ты должна быть мне покорна.

Страшная мысль ударила Эдвина в голову – а его ли этот ребенок, не даром же лекарь так заботится о нем. Хотелось рычать, рвать всех на части, чтобы всем было больно, как ему сейчас.

- Эдвин, прошу, не надо, мне плохо, мне больно.

- Ты будешь наказана за неповиновение. Ты вела себя с гостями холодно, не пришла на ужин, ты ждешь лекаря, говоришь, что плохо себя чувствуешь, хотя я вижу, что с тобой все хорошо. Ты должна помнить, что ты должна быть покорной, послушной женой.

Эдвин разорвал на жене платье, откидывая лоскуты материи в стороны, обнажая ее тело, а потом резким движением вошел в нее. Словно дикий зверь он не отпускал ее из своих рук, словно старался разорвать ее, клеймил укусами, врывался в лоно с такой силой, что боль затапливала Эвелину. Он даже не замечал, что жена больше не сопротивляется и не просит отпустить, что лежит с закрытыми глазами и бледным лицом, по которому текут слезы.

- Господин, прекратите! – раздался голос Бритты. – Умоляю, отпустили госпожу. Вы же видите, Вы делаете ей больно.

Он оторвался от жены, поднял голову. Увидев служанку, а за ней лекаря, который держал в руке свой саквояж, подскочил с постели, подбежал к Феликсу, схватил за грудки.

- Признавайся, сколько раз ты был в постели с моей женой? Как она стонала под тобой? Или вы любите, когда она скачет на тебе? И это твой ребенок, не так ли?

Его глаза горели лихорадочным блеском, голос больше походил на рык раненого зверя.

- Господин, успокойтесь, Вы не в себе, - каким-то слишком спокойным голосом проговорил Феликс. – Я никогда не был в постели Вашей жены. Она для меня такой же пациент, как и все другие.

- А зачем ты сейчас пришел сюда? Разве она тебя позвала не для того, чтобы вновь предаться утехам?

Казалось, еще немного и Эдвин задушит лекаря.

- Я пришел сюда только потому, что мне сообщили, что госпоже Вандерлит плохо. Я должен ее осмотреть, чтобы увериться, что госпоже и ее ребенку ничего не грозит.

Герцог хотел ударить лекаря, но в это время раздался громкий душераздирающий стон Эвелины, которая схватилась за живот и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить свой крик.

- Отпустите меня, - Феликс резким движением сбил с себя руки герцога. – Бритта, срочно, горячей воды, света побольше, пусть Омела заварит эти травы, - он достал из своего саквояжа мешочек с травами. – Быстро, не стой столбом. Мне возможно понадобиться твоя помощь. А Вас, герцог, я попрошу уйти. Это не для Ваших глаз.

Бритта уже бросилась к двери, но окрик Феликса остановил ее.

- Постой, быстро полей мне на руки, мне надо их вымыть. Потом быстро – воды и чистых тряпок. Думаю, что я пришел уже слишком поздно.

Последние слова он почти выдохнул, и столько было боли в его голосе, что Эдвин невольно отшатнулся. Он не замечал, что стоит совершенно обнаженным, а на жене разорванное платье. Потом он перевел взгляд с лекаря на жену, которая без чувств лежала на постели, обхватив руками живот. Под ней постельное белье пропитывалось красной кровью, по бледному лицу тек пот.

- Убирайтесь отсюда, - рявкнул на него Феликс, быстро осматривая Эвелину. – Дайте хотя бы спасти Вашу жену. Ребенку я уже не смогу помочь.

Эдвин замер, уставившись на постель, где в крови лежала его жена. Потом он словно на деревянных ногах прошел в свою спальню, сел на свою постель, обхватил голову руками.

Он рычал, как раненый зверь, слушая, как в соседней спальне лекарь отдает команды Бритте. Сколько прошло времени, Эдвин не знал. Только в наступившей тишине он услышал голос Бритты: «Это был мальчик». И сердце мужчины словно остановилось. Что ему делать дальше? Он убил своего ребенка, которого так хотел увидеть, взять на руки. Он хотел быть ему настоящим отцом, он знал, нет, он был уверен, что Эвелина будет любить их ребенка. А сейчас его нет.

Как в каком-то забытьи, Эдвин поднялся, натянул на себя какой-то халат, потом направился в обеденную залу, где его гости без него продолжали весело проводить время.

- О! Эдвин! А мы тебя уже заждались, - раздался веселый голос Эдуардо.

- Да, милый, тебя не было слишком долго, я успела соскучится. Знаешь, как я хочу тебя. Иди же ко мне, обними. Я вся горю, - голос Лиры звал его.

- Пошли все вон, - Эдвин стоял перед столом, растрепанный, красный от гнева, с разбитым сердцем.

- Что? Мы не ослышались? – из-за стола поднялся Мартинс. – Дорогой друг, мы так долго не были у тебя в гостях, а ты…

- Пошли вон, - рявкнул Эдвин, не давая ему договорить. – Анри, проследи, чтобы гости покинули мой замок.

Он развернулся и ушел. Несколько первых шагов он шел словно по раскаленной лаве, возвращаться в свою спальню, где по соседству находится его жена, где только недавно он убил своего сына, Эдвин просто не мог. Он замедлил шаг, потом развернулся и ушел в свою «детскую» комнату, где пробыл до утра. Утром к нему пришел Анри, доложил, что гости покинули замок.

- Хорошо, - тяжело выдохнул Эдвин. - Прикажи седлать моего Грома. Я поеду в свой столичный дом.

- Какие еще будут распоряжения? – верный помощник с непроницаемым лицом смотрел на своего хозяина.

- Никаких.

- Когда Вы собираетесь возвращаться? С Вами поехать?

- Не знаю. Собирайся, ты мне будешь нужен.

Через час герцог выехал в столицу. Как ему пережить эти страшные дни, как принять факт, что он убил своего сына и чуть не убил свою жену? Как теперь он сможет смотреть ей в глаза? Хотелось выть раненым зверем от собственного бессилия и невозможности что-либо исправить, бросаться на всех, кто встречался у него на пути. Только молчавший рядом с ним Анри останавливал от неразумных поступков.

Глава 13

Глава 13.

Долгих четыре месяца герцог провел в своем столичном доме. Всего пару раз он наведался к своему дядюшке, которому сообщили о приезде племянника. Отказаться от приглашения на аудиенцию он не мог. Их встречи были короткими. Пока он добирался коридорами к кабинету короля, встретил Лучиара, который посмотрел на Эдвина с таким презрением и недовольством, что герцогу захотелось ударить этого напыщенного щенка в лицо. Его остановило только наличие огромной свиты таких же ублюдков, как принц, и стражей, которые постоянно окружали Лучиара. Он снова убедился, что не желает, чтобы этот Лучиар стал королем. Пусть пока король Ричард находится в полном здравии, но рано или поздно придет его время. Но к этому они уже будут готовы. Герцог Гельмон сообщал ему, что уже нашел много единомышленников, готовых не допустить Лучиара к трону после смерти Ричарда. Они даже готовы на военный переворот, если возникнет такая необходимость, если принц откажется добровольно отдать трон.

Сам герцог Альфер несколько раз приезжал к Эдвину, но тот просил своего помощника сообщить визитеру, что его нет дома. Эдвин никого не хотел видеть. Все это время он прожил настоящим затворником. Он даже не пустил к себе своего давнего друга Пьера, который узнал, что Эдвин находится в столичном доме. Разговора с въедливым другом он не выдержал бы. Герцог не мог представить себе, как вернется обратно в замок, как посмотрит в глаза своей жены, что скажет ей.

Шло время, дела требовали его возвращения в замок. Себастьян писал, что барон Дарни Дермонт вновь предлагает купить у него еще несколько деревень. Эдвин читал письмо соседа и криво улыбался. Этот наивный дурак до сих пор готов ради своей жены, которая уже в открытую изменяет ему, рожает детей от других мужчин, на все. Последнее время у нее появилось слишком много запросов, которые барон спешил удовлетворить. И вновь Эдвин вспоминал своего отца, который ради своей любимой жены устраивал шикарные приемы, лишь бы увидеть ее улыбку. И снова звуки пощечин слышались Эдвину, стоило ему только закрыть глаза. «Ненавижу», «хромой урод», «щенок» - звучало в его голове. А ему хотелось любить. Любить свою жену, носить ее на руках, дарить ей самые дорогие украшения, ласкать ее бархатное тело, дышать ею. И боялся услышать от нее – ненавижу, застать ее в объятиях любовника. И он закрывал свои желания на стальные засовы, усмирял боль, что жила в его груди с детства. Ни одна женщина не услышит от него слов любви, ни одной женщине он не покориться. Пусть он виноват перед женой, но он не встанет перед ней на колени. Она сама виновата в том, что заставила его страдать, думать о том, что изменяет ему.

Когда откладывать возвращение в замок было уже невозможным, Эдвин и Анри двинулись обратно. Почти всю дорогу герцог молчал, постоянно прокручивая в голове мысль о том, как он встретится с женой.

Она встретила его в холле, как и положено примерной покорной жене. Ее лицо было бледным, осунувшимся, но все равно она была прекрасна. Герцог подошел к Эвелине, долго вглядывался в ее глаза, желая увидеть в них свой приговор. Но она смотрела на него с какой-то смиренной внутренней болью, от которой у него сжималось сердце.

- Извини меня, - тихо проговорил он, желая обнять жену, но продолжая просто стоять и смотреть на нее.

Она молча кивнула ему в ответ, поджала губы. Эдвин видел, как они задрожали, а в глазах появились слезы. Он поспешил поскорее уйти, чтобы не наделать глупостей. Никто не должен видеть его слабость. Никто и никогда. Он виноват, но никто не узнает, какая боль живет в его сердце.

Чтобы не думать о жене, он позвал Себастьяна в свой кабинет, приказал доложить о делах. Герцог смотрел на этого мужчину и думал. Себастьян так долго работает в замке, что стал для него членом семьи. После смерти Эрика именно старый стюард взял на себя обязанности следить за тем, чем занимается молодой герцог, пытался образумить его, убедить, что не стоит тратить свою жизнь на вечные гулянья и пьянки с продажными девками. Именно он взял на себя управление хозяйством, которое с честью ведет до сих пор. Только благодаря Себастьяну и его сыну преумножается состояние Эдвина. И он всегда был честен и предан семье Вандерлитов. Этот мужчина никогда не соврет, отдаст свою жизнь за Эдвина.

- Себастьян, скажи, как себя вела жена после того, как я уехал? – внезапно для самого себя спросил Эдвин.

Стюард нахмурился, он явно был расстроен тем, что случилось между его хозяином и женой.

- Она долго приходила в себя, потом продолжила обучение, вела хозяйство замка, сама занималась садом.

- Лекарь приходил к ней?

- Нет, - Себастьян покачал головой. – Господин Феликс после того, как Вы уехали, больше не появлялся в замке. К ней приходила травница Арьяна. С ней госпожа часто проводила время в саду, гуляла.

Эдвин по глазам мужчины видел, что тот хочет высказать свое отношение о случившемся. И ему стало…стыдно. Он видел, с каким уважением старый слуга рассказывает о его жене, как легкая улыбка касается его глаз.

- Спасибо, - тихо проговорил Эдвин. – Иди к себе. Я хочу сам ознакомиться со всеми бумагами.

Себастьян поклонился и вышел, герцог остался в одиночестве. Надо думать, как ему быть дальше. Следовало поговорить с женой. Прав был дядя, когда они встречались последний раз – ему нужны наследники. Ему уже исполнилось тридцать лет, а у него до сих пор нет детей, и нет родственников, кто может стать его наследником в случае его смерти.

Вечером он попросил слугу пригласить Эвелину к ужину. Она пришла. Вошла, не поднимая взгляда на него, остановилась в дверях. Герцог подошел к жене, протянул руку. Он увидел, как она вздрогнула от страха, но все равно вложила в его горячую ладонь свои холодные пальцы. Ему так захотелось прижать ее пальчики к своим губам, согреть своим дыханием. Какая-то волна нежности разливалась у него в душе. Но Эдвин видел сведенные вместе брови жены, ее страх и готовность отдернуть руку, и просто провел ее к столу, помог сесть. Так много хотелось ей сказать, но он только смог выдавить из себя несколько слов извинений, а потом начал говорить, что им нужен наследник. Получалось плохо, слова давались с трудом. Жена с недоверием и болью посмотрела на него. Эдвину хотелось убежать, ее взгляд словно казнил его, рвал душу на части. С трудом удерживая на лице спокойную маску, он закончил ужин.

После ужина Эдвин проводил жену до ее комнат, потом медленно прошел в свои покои. Ее тихая покорность, осторожный взгляд говорили о том, что она готова попробовать начать их отношения снова. И Эдвин старался быть хорошим мужем. Он стал чаще проводить время с Эвелиной, радовался ее успехам. В ее спальню он вошел через месяц после своего возвращения. Он пришел в ее спальню, отмахнулся от своих старых видений Миранды, старался быть с женой нежным и заботливым. Она принимала его ласки, но больше не горела в его руках. Он чувствовал ее напряжение и ему хотелось кричать от той боли, что разрывалась у него в груди. Ему стало страшно, что она никогда не сможет его простить до конца.

В какой-то момент Эдвин вдруг понял, что хочет быть с женой, делать все, чтобы увидеть ее улыбку, услышать ее тихий смех. Его тянуло к этой женщине, и он боялся стать зависимым от нее. И вновь черная волна затмила его разум – еще немного и он станет таким же, как его отец – никчемным, жалким, готовым унижаться перед женщиной, выполнять любой ее каприз. Он отстранился от жены, замкнулся в своих делах, стараясь как можно меньше видеться с ней, и вновь перешел ночевать в свои старые «детские» покои, чтобы исключить соблазн ночью прийти к своей жене. В их редкие встречи Эвелина смотрела на него с немым вопросом, но не решалась ничего спрашивать у мужа. Он видел в ее глазах непонимание, обиду, разочарование, и ничего не мог с собой поделать. Эдвин закрывал глаза и слышал звуки пощечин. Нет, он не станет таким, как отец. Он будет вежлив с женой, не больше.

В один из дней Эдвин получил письмо от Альфера. Старый лис снова писал и напоминал об их договоре. «…надеюсь, что ты не откажешься от нашего плана? – спрашивал герцог. – Говорят, что наш дорогой Ричард слабеет с каждым днем, а Лучиар становится совершенно невыносимым. Королевству скоро придется выбирать нового короля, и лучше тебя на трон больше никого нет. Думаю, что ты будешь готов принять власть из рук совета старейших родов, который я созову, как только Святой Колокол оповестит о кончине нашего дорогого Ричарда. Я слышал, что в Вашей семье случилась небольшая неприятность, но я уверен, что все давно прошло. Знаешь, дорогой мой Эдвин, я столько раз думал о тебе и твоей жене, и должен сказать, как старший товарищ – тебе нужна другая жена, более достойная, чтобы занять место на троне возле тебя. Твоя Эвелина слишком слаба и безвольна, чтобы стать королевой. Пусть она красива, но такие женщины годятся лишь для того, чтобы быть украшением рядом с мужем, и для рождения наследников. А еще они слишком любят роскошь и поклонение. Я уверен, что, если ты будешь мил с ней, она поймет, что может крутить тобой по своей воле. Но стать твоей опорой и поддержкой в управлении государством она не подойдет. И думаю, что мало кто занимался ее образованием. Это хорошо, если она умеет читать и ставить подпись на бумагах. Подумай, нужна ли такая глупая женщина на троне сильного королевства. Я собираюсь приехать к тебе в гости. Говорят, что в это время в твоих лесах очень хорошая охота. Я бы не отказался провести в лесу несколько дней. Жди меня и Вивьен через десять дней, нам надо обо всем поговорить…»

Эдвин скомкал в руке письмо. Каждым словом Альфер бил в больные точки герцога. За последнее время Эдвин убедил себя в том, что Лучиар не должен стать королем, что это место должен занять он. А, будучи королем, он не должен иметь слабостей. Это, во-первых. А во-вторых, старый лис Альфер прав - Эвелина не может стать достойной королевой, она слишком молода, слишком слаба. Он пытался сделать ее покорной, и это получилось, хотя за последние месяцы видел, как изменилась Эвелина. Несколько раз она смела попросить его о чем-то, однажды отказалась выходить на ужин, сославшись на плохое самочувствие. Тогда Эдвин оставил ее отказ без наказания, за что получил утром ее благодарную улыбку. Именно из-за нее он стал…мягче? А разве будущий король может себе позволить быть мягким, безвольным? Опять что-то сдвинулось в его душе, снова замкнулись двери в его сердце, которые были готовы распахнуться навстречу желаниям жены. Альфер прав, дьявольски прав, ему нужна такая жена, которая будет рядом с ним сильной, сделает его сильным. А Эвелина? Эвелина всегда будет его украшением и матерью его детей.

До приезда Альфера Эдвин снова замкнулся в себе, перестал приходить по вечерам в спальню к жене, больше не проводил с ней приятное время за обедами. Он ловил на себе ее непонимающие взгляды и начинал злиться. Однажды в его голове промелькнула мысль – никчемная жена. Он нахмурился и постарался прогнать ее. Разве он сам не хотел такую, как Эвелина – тихую, покорную, красивую? Он получил, что хотел, а теперь думает о том, что ему нужна другая жена?

***

На этот раз герцог Альфер привез с собой большую свиту и множество слуг, которые тут же заполонили весь его двор. Он вместе с Эвелиной вышли в холл встречать гостей. Жена стояла с бледным лицом и сжимала ладони до хруста пальцев. Хотелось одернуть ее, сказать, чтобы она прекратила вести себя, как нервная девица, но промолчал. Ему самому надо было успокоиться. Альфер вошел первым, снова огляделся, как хозяин, снова остановил свой взгляд холодных змеиных глаз на Эвелине, заставляя ее бледнеть еще сильнее. Эдвин сразу же подошел к Альферу, повел в свой кабинет, давая Эвелине возможность заняться остальными гостями. Он видел, как на него смотрела Вивьен, которая в этот раз приехала в темных нарядах. В этот раз дочь Альфера вела себя более скромно, только прошла мимо Эвелина и толкнула ее плечом. Эдвин видел это краем глаза, ожидал реакции жены. Но та стояла бледной статуей, холодным тоном отдавая распоряжения слугам. «Вот и хорошо, правильная жена».

В кабинете, куда Эдвин провел герцога, Альфер сразу же перешел к делу. Этому человеку никогда не было свойственно оттягивать важные разговоры, сразу переходил к делу.

- Дорогой мой Эдвин, у меня уже все готово. Я с нашими единомышленниками уже создали тайный совет древних родов, который готов взять власть в свои руки, когда Святой Колокол оповестит о кончине Ричарда. Об этом я тебе уже писал. Я приехал спросить – готов ли ты принять власть?

- Готов, Альфер, - ответил Эдвин.

- Вот и замечательно, - на лице старого герцога расплылась хищная улыбка убийцы. – Я думал, что тебя придется еще убеждать, но вижу, что ты уже все обдумал. Тогда у нас будет больше времени провести время в удовольствии. Ты же не против, если мы отправимся на охоту завтра? Я так соскучился по твоим лесам. Думаю, что хочу провести на охоте не менее пяти дней. Засиделся я в этой столице, надоели дворцовые интриги. Я пригласил с собой к тебе в гости людей, которые нам будут необходимы в нужное время. С кем-то ты уже знаком, с другими я тебя познакомлю. Ты же не против, если они проведут все это время с нами?

- Я буду рад, - кивнул Эдвин. – У меня уже все давно готово для охоты, мой охотничий дом ждет гостей.

- Вот и замечательно, - снова на лице Альфера промелькнула хищная улыбка. – Думаю, что твоя жена составит нам компанию. Ты же не будешь возражать тому, что она истинное украшение любой компании? Вот и я желаю любоваться твоей женой во время охоты. Заодно я внимательнее присмотрюсь к ней. Я надеюсь, ты правильно воспитываешь свою жену? Если я увижу, что она достойна занять рядом с тобой трон, поговорим об этом после охоты.

Эдвин скрипнул зубами, чувство ревности заклубилось в груди. Но отказать герцогу, который станет его поддержкой во время переворота, не мог. И он сделает все, чтобы Эвелина не подвела его.

- Она обязательно станет украшением нашей охоты, я позабочусь об этом.

- Вот и хорошо, - кивнул головой герцог. - А пока разреши я удалюсь в свои покои, чтобы принять ванну после долгой дороги. Встретимся за ужином.

Старый герцог ушел, а Эдвин остался в кабинете. В груди продолжала крутиться ревность, а еще появилось чувство тревоги, какая-то мысль не давала ему покоя. После разговора с Альфером он вдруг отчетливо понял, что не хочет видеть рядом с собой другую женщину, рядом с ним должна быть только Эвелина. И он сделает все, чтобы все увидели ее покорность.

В обеденной зале вновь Альфер сел с правой стороны от хозяина, жена сидела слева и наблюдала за слугами, которые спешили накрыть стол. Вивьен, одетая сегодня в траурные цвета, села рядом с отцом.

- Мой друг, - сказал Альфер снисходительно, - моя дочь недавно стала вдовой. Думаю, ты не против, что я взял ее с собой. Ей надо отвлечься от своего горя. Ты же не возражаешь?

- Не возражаю, - ответил Эдвард, на что Вивьен послала ему самую обворожительную улыбку, а у него вновь зашевелилось предчувствие беды.

Гости приступили к трапезе. Эдвин краем глаза наблюдал за женой, которая вела себя именно так, как положено примерной жене. В какой-то момент Вивьен улыбнулась, сделала знак кому-то из своих слуг. Стоящий за ее спиной мужчина поклонился, потом подошел к столу, поставил перед Эвелиной красивый серебряный кубок, украшенный драгоценными камнями, налил в него из кувшина вино, темное, как кровь.

- Прими в дар этот прекрасный кубок, который изготовлен лучшими мастерами нашей семьи. Из него достойно пить вино самой королеве. Выпейте наше вино, Эвелина, - сказала Вивьен, - это лучшее вино королевства. Не всем посчастливилось пробовать его. А я привезла специально для вас целый кувшин. Пейте. И ты, Эдвин, тоже испробуй наше вино.

Потом слуга по указанию Вивьен налил это же вино в кубок, стоящий перед Эдвином.

Жена взглянула на него, словно спрашивая можно ли ей выпить вина. Он кивнул. Жена подняла кубок, отпила небольшой глоток. Он выпил половину своего кубка. Эдвин заметил, с каким напряженным вниманием Вивьен следил за его женой. «Она ждет, что Эвелина откажется?» - думал Эдвин и немного успокоился, когда жена вежливо поблагодарила за вино. Пока она вела себя правильно.

Ужин продолжался, гости шумели, Альфер сидел довольным, с удовольствием пробовал все принесенные кушанья и к разговору в кабинете больше не возвращался. Вивьен продолжала внимательно следить за Эдвином и Эвелиной. Но герцог был спокоен – его жена вела себя правильно, как подобает хорошей послушной жене. Когда ужин подходил к концу, Эвелина попросила мужа отпустить ее, сославшись на недомогание. Он разрешил, понимая, что этот ужин ей дался нелегко, она весь вечер была в напряжении. Перед охотой жена должна отдохнуть, чтобы завтра выглядеть хорошо.

Сегодня Эдвин отправился ночевать в свою «детскую» спальню, чтобы хорошенько обо всем подумать. Он уже принял тот факт, что хочет стать королем после Ричарда и готов бороться за трон. Но как быть с Эвелиной? Сможет ли она стать настоящей королевой? Сегодня она показала себя перед гостями достойно, а что будет на охоте? За то, как она держится в седле, Эдвин не волновался. Она стала достойной наездницей, да и ее Снежинка словно чувствует свою хозяйку. А как будет там, в лесу? Что будет, если кто-то из гостей, да тот же герцог Гельмон начнет оказывать ей знаки внимания? Не поведется ли молодая девчонка, которой недавно исполнилось девятнадцать, на красивые слова и обещания любви? Почему-то его злило то, как на нее смотрит старый Альфер, словно оценивает – подойдет ли эта девчонка ему.

Всю ночь Эдвин проворочался, гоняя в голове все эти мысли, поэтому его пробуждение было тяжелым, мрачным. Он не пошел на завтрак, не желая видеть Вивьен, которая, как ему сообщил слуга, ночью разыскивала его по всему замку. Он прекрасно понимал, чего добивается эта женщина и лишний раз встречаться с ней не хотел.

Собравшись в дорогу, Эдвин вышел на крыльцо, дожидаясь, пока гости и слуги соберутся в дорогу. Конюшие уже привели коней, слуги суетились между ними, навьючивая на заводных лошадей сумки с вещами. Из замка вышел Альфер, который выглядел каким-то слишком довольным. Эдвину не понравилось, как старый лис все время оглядывается на входную дверь. Когда на крыльце показалась бледная Эвелина, Альфер растянул губы в довольной улыбке. В груди Эдвина закрутилась ревность, но бросаться на того, кто может привести его к власти Эдвин не стал, с силой удерживая на лице вежливую улыбку.

Жена подошла к нему. Эдвин заметил, что ее немного шатает, нахмурился. Неужели она придумала повод, чтобы не ехать с ним? Неужели она не понимает, как важно для него, чтобы она была рядом с ним и показала себя, как достойная жена?

- Мой лорд, разрешите мне остаться дома, - попросила Эвелина слабым голосом, подойдя к нему. – Я неважно себя чувствую.

Так и есть, она придумала повод, чтобы не ехать. Злость все выше поднимала голову в груди герцога. Он взял ее за руку и отвел в сторону от Альфела, который не спускал с них своих прозрачных глаз.

- Нет, Эви, мы уже говорили с тобой. Ты знаешь, что мне очень важна его поддержка. И мы должны сделать все, чтобы ему понравилось у нас. Он должен видеть, что ты покорна мне, тем более сам герцог хотел видеть тебя на этой охоте, и я не хочу ссориться с ним из-за тебя.

- Я понимаю, Эдвин, но мне очень плохо. Умоляю, разреши остаться дома. Я же буду только мешать вам. Зачем вам мое присутствие?

- Нет. Ты моя жена и должна быть рядом со мной, все должны видеть нас вместе. И мне не важно, как ты сейчас себя чувствуешь. Я уверен, что как только мы приедем на место, тебе сразу же станет легче.

Эдвину казалось, что еще немного и он сорвется, все труднее сдерживать свой нарастающий гнев.

- Эдвин, прошу, - прошептала Эвелина, заглядывая в глаза мужу.

- А вот и я, - раздался рядом голос Вивьен, которая не торопясь подходила к ним. Она с усмешкой посмотрела на Эвелину, которую Эдвин держал за руку. – Ну что, готовы ехать?

- Да, готовы, - кивнул ей Эдвин.

Он пристально посмотрел на Эвелину, к которой Паол подводил Снежинку. Конюх помог жене сесть в седло. Эдвин вместе с Альфером выехали вперед, следом за ним ехала Вивьен, которая пристроилась слева от Эдвина, за ними уже потянулись остальные гости. Стражники и слуги, которые сопровождали их на эту охоту, чуть придержали коней, чтобы дать Эвелине возможность догнать мужа.

Они даже не успели доехать до ворот замка, как герцог услышал окрик жены:

- Эдвин, постой! Подожди.

Он остановил своего коня, развернул его и подъехал к жене.

- Мой лорд, я не могу дальше ехать, мне плохо.

Злость поднялась в его груди в полный рост, затопила сознание. Он был готов ударить жену прямо здесь, чтобы все увидели, как он наказывает ее за непокорность. Он поднял свой стек, но в последний момент передумал.

- Я сказал – ты поедешь, - и со всей силы ударил стеком по крупу Снежинки, чтобы заставить ее скакать вперед.

Снежинка взвилась на задние ноги, Эвелина не удержалась в седле и упала на землю. К ней тут же подъехал один из стражников.

- Отнеси госпожу в замок, - прорычал Эдвин. – И пригласи к ней лекаря, может ей станет легче в его присутствии.

Потом он развернул своего Грома и помчался вперед. Ему сейчас нельзя оставаться рядом с Эвелиной, он готов убить ее собственными руками за то, что она показала свою слабость перед гостями. И злился на себя, понимая, что такое поведение он сам позволил своей жене.

Глава 14

Глава 14.

Пока кавалькада добралась до охотничьего дома, находящегося на берегу красивого озера в самой чаще леса, Эдвин успел успокоиться и взять себя в руки, даже слова Альфера о том, что очень сожалеет, что Эвелина не поехала с ними, не так сильно задевали герцога. По приезду охотники стали расходиться по комнатам, разабирать свои вещи, устраиваться в доме, гоняли слуг и ждали ужина. На охоту решили отправиться на следующий день, всем сначала хотелось отдохнуть с дороги. За ужином Вивьен оказалась слева от Эдвина. Одетая в облегающий ее стройную фигуру черный бархатный охотничий костюм, она бросала на мужчину горячие взгляды. Об Эвелине за столом никто не спрашивал, даже Альфер больше был заинтересован завтрашней охотой.

Застолье продолжалось долго, гости с удовольствием ели и пили дорогое вино, которое в достатке стояло на столе. Однако Эдвин не пил, наблюдая за гостями и Вивьен, которая старалась придвинуться к нему все ближе. Когда часть гостей, в том числе Альфер, отправились по своим комнатам, она положила ему свою теплую ладонь на колено, слегка погладила, склонилась к нему и зашептала чувственным голосом.

- Любимый, я так рада быть рядом с тобой. Я так долго ждала этого дня, когда смогу снова быть с тобой.

- Ты не забыла, что я женат? – подняв бровь в ироничной гримасе, посмотрел на девушку.

- Не забыла, - прошептала она ему почти в губы. – Но ты не забыл, что я стала вдовой? Помнишь, я обещала, что когда стану вдовой, то стану твоей женой?

- И на что ты готова ради этого?

Обстановка, напряжение, рука девушки, ее голос и многообещающий взгляд будоражили желания мужчины.

- На все, мой любимый. И на этот раз докажу тебе, что я буду лучшей женой, чем твоя Эвелина. Она не та, что нужна тебе, она не сможет доставить тебе то удовольствие, которое я готова дарить тебе. Она не сможет понять, что ты хочешь и стать достойной женой.

- А ты? – волна желания начала подниматься по телу мужчины. Ему так необходима была разрядка.

- А я смогу. Я хочу, чтобы эту ночь мы провели вдвоем, - ее губы почти касались его губ, теплое дыхание распаляло его мужское желание.

Ее рука продолжала свой медленный путь от колена мужчины к паху. Ее грудной завораживающий голос, напряжение Эдвина сделали свое дело, он забыл о жене, о ее неповиновении. Ему хотелось только одного – взять Вивьен прямо сейчас. Он до сих пор помнил ее жадное тело, ее крики, ее требовательность. Он резко поднялся, схватил девушку за руку и повел за собой в свою комнату. Она с довольной улыбкой пошла за мужчиной.

Эдвин встретил утро в постели в объятиях обнаженной Вивьен, которая положила ему свою голову на грудь. Герцог напрягся, нахмурился. «Дьявол, что я наделал? - кричал голос в его голове, - Как теперь я смогу вернуться к Эвелине?»

Вивьен подняла голову, улыбнулась.

- Доброе утро, любимый, - она потянулась к нему за поцелуем. – Я такая счастливая, как я давно мечтала снова оказаться в твоей постели. Ты мой самый лучший любовник.

- Поднимайся, нам пора собираться на охоту, - ответил Эдвин довольно холодным тоном.

- Но я бы хотела остаться с тобой в постели. Я еще не насытилась тобой, - ее голос журчал, соблазнял, обнаженное тело не стеснялось мужских взглядов. Наоборот, она повернулась на спину, раскрывая себя для его глаз.

- Поднимайся. Нам пора. И думаю, что больше такое не повториться, - в голосе Эдвина появилось глухое раздражение.

- Любимый? Разве после всего, что было сегодня ночью, ты не оставишь свою жену и не возьмешь меня своей любимой? – в ее голосе звучала настоящая обида.

Эдвин поднялся. Снова едва утихшая ярость поднималась в его груди. Снова какая-то женщина хочет управлять им и указывать, что делать? Он схватил со стула одежду Вивьен, кинул ее в женщину.

Она повернулась на бок и положила голову на согнутую в локте руку, разглядывая обнаженное тело мужчины, который стал быстро натягивать на себя одежду.

- Нет. Я женат.

- Неужели ты любишь свою жену? Я думала, что теперь я стану твоей женой. После сегодняшней ночи ты просто обязан жениться на мне.

Нотки каприза и требования появились в голосе любовницы, от чего Эдвин поморщился, продолжая одеваться.

- Я тебе ничем не обязан, и не твое дело, как я отношусь к своей жене. Собирайся. Я не буду больше повторять, просто выставлю тебя в таком виде за дверь. И мне все равно, что будут потом говорить о тебе.

Вивьен поджала свои красивые губы, в глазах разгорелся злой огонь. Она резко поднялась с постели, быстро натянула на себя одежду и вышла из его комнаты. Когда Эдвин вышел к завтраку, девушки за столом не оказалось.

- Моя дочь почувствовала себя неважно, - сказал Альфер, хотя Эдвин даже ни о чем его не спрашивал, - поэтому она решила вернуться в замок. Я отпустил ее. Думаю, что ты не против, если мы проведем эти дни в чисто мужской компании?

Охота удалась. Каждый день был весьма богат на добычу. Сам Эдвин добыл косулю, несколько глухарей, которых вместе со слугами отравили в замок на кухню. Мужчины охотились и отдыхали, к разговорам о заговоре не возвращались. Только в последний вечер перед отъездом обратно в замок Альфер, сидя перед камином с кубком вина сказал:

- Знаешь, дорогой мой Эдвин, думаю, что из тебя получится хороший король. Тебе только остается объяснить своей жене, что не всегда надо показывать свою слабость или плохое настроение. На нее всегда будут смотреть подданные и будут осуждать не ее, а тебя. Ее слабость – твоя слабость. Подумай еще раз – такая ли королева должна быть рядом с тобой?

- Я подумаю об этом, когда придет время, - ответил Эдвин. – Но пока еще у меня есть время, я постараюсь воспитать свою жену.

- Хорошо, ты все правильно понимаешь, мой дорогой. Ну что же, я рад, что мы смогли понять друг друга, - в голосе старого лиса сквозило снисхождение.

Рано утром кавалькада отправилась в замок. Эдвин сдерживал своего Грома, который торопился домой. Все гости были довольны отдыхом и охотой. За ними слуги везли их последние охотничьи трофеи. Звук охотничьего рожка возвестил об их возвращении. Эдвин подъехал к крыльцу, спрыгнул со своего Грома, передавая поводья подбежавшему конюху. Он дождался, когда Альфер тоже окажется на земле, и направился в замок. Как же он хотел увидеть свою жену, чтобы она встретила его своей теплой улыбкой, склонилась перед ним в поклоне. Но, зайдя в холл, увидел только напряженные лица слуг и нахмуренные брови Себастьяна.

- Где Эви, - спросил он у стюарда.

- Господин, Ваша жена неважно себя чувствует, - ответил старый слуга, склонив голову. – Я должен доложить Вам о делах.

- Не сейчас, - отрезал Эдвин.

«Как это жена посмела не встретить его? Как она посмела еще раз показать свой характер перед важными гостями? Если он позволил ей остаться в замке, это не значит, что будет прощать ей небрежение своими обязанностями хозяйки замка и его жены», - в груди Эдвина закипала злость, которую он постарался сдержать. Он кивнул Себастьяну, раздавая приказы, а сам направился в банную комнату, чтобы смыть с себя пыль дороги. К жене он еще успеет зайти, надо только немного успокоиться. Себастьян хотел пойти следом, но Эдвин взмахом руки остановил старого слугу.

- Занимайся своими делами. Сначала я приму ванну, потом ты мне обо всем доложишь, - тихо прорычал Эдвин. Не хватало, чтобы еще слуги перестали слушаться его.

- Как прикажете, Ваша светлость. Но думаю, что я обязан Вам…

- Вот именно – ты мне обязан, - Эдвин резко повернулся к Себастьяну. – Ты обязан выполнять мои приказы, а не решать за меня, что я должен делать. Я сказал – сначала я приму ванну, потом ты доложишь мне о делах. Ты понял?

- Понял, Ваша светлость, - Себастьян склонил голову.

Эдвин двинулся дальше по коридору и услышал, как мужчина прошептал: «Не было бы слишком поздно».

- Да что происходит в этом замке? – проговорил Эдвин, когда закрыл за собой дверь банной комнаты, разделся и погрузился в горячую воду. – Кто здесь хозяин, почему все указывают мне, что я должен делать? И Себастьян вдруг решил, что имеет право решать, когда докладывать мне о делах.

Он опустился в воду с головой, ощущая, как горячая вода расслабляет его тело. Он вынырнул, сделал глубокий вдох. В это время открылась дверь и в комнату вошла Вивьен, на которой была только обмотанная вокруг ее тела простыня.

- Ты что здесь делаешь? – Эдвин сел в чаше. Вивьен стала раздражать его все больше своей наглостью. – Какого дьявола ты пришла, когда я тебя не звал?

- Я пришла к тебе, мой любимый, чтобы рассказать, как твоя жена обращается с гостями.

Она словно не замечала его раздражения, по шажочку подходя к чаше и придерживая на груди простыню.

- Ты о чем? – он ладонями стер воду с лица.

Вивьен медленно подошли к краю чащи, присела на нее.

- Неужели ты думаешь, что твоя жена неважно себя чувствует и поэтому не вышла встретить тебя? – она презрительно хмыкнула. – Она играет с тобой, хочет, чтобы ты бросился к ее ногам. Недомогание, - она снова хмыкнула и махнула рукой, - простое притворство, чтобы ты пришел к ней. Она прекрасно себя чувствует. И чувствует себя настолько хорошо, что посмела приказать твоим слугам вышвырнуть меня из замка. Она посмела говорить, что выгонит меня и моего отца, а также всех гостей, которые мешают ей отдыхать со своим любовником. Кстати, этот доктор Феликс вот уже который день ошивается в ее спальне. Знаешь, любимый, я не готова терпеть такое отношение к себе. Когда я сказала твоей жене, что ты накажешь ее, она рассмеялась мне в лицо и сказала, что ты будешь делать то, что она тебе прикажет.

Эдвин больше не стал ничего слушать, резко поднялся из воды, вышел из чаши, натянул на мокрое тело домашние брюки и направился в комнату к Эвелине. Он распахнул дверь и увидел ее сидящую на стуле посреди комнаты. Она была бледной, лицо осунулось, но в глазах горела обида и решимость. Она поднялась и уцепилась руками за спинку стула, глядя прямо ему в глаза. И что-то новое было в ее взгляде – обида, презрение, что в его груди взорвался тот ком злости, что он старался удержать. Он сделал к ней шаг и стал говорить, обвиняя ее, а потом ударил по лицу. Впервые он посмел поднять на нее руку. Она смотрела на него испуганными глазами, в которых было столько боли и отчаяния, и стала что-то говорить про Вивьен.

Он не стал ничего слушать то, что она пыталась ему сказать, все равно он ничего не слышал из-за грохота крови в своих ушах, резко схватил жену за руку и потащил к выходу. С него хватит. Ни одна женщина не будет указывать ему как себя вести. Эвелина шла, запиналась, падала, словно старалась остановить его. Эдвин со злостью дергал ее за руку, поднимая на ноги, и продолжал тащить к двери. Он никого не видел, его затапливала ярость. Сейчас он избавится от той, кто посмела думать, что может управлять им, может унижать его перед гостями, топтать его имя. Пусть он ненавидит эту Вивьен, но даже с ней он не позволит жене так вести. Она гостья, поэтому Эвелина должна быть с ней вежливой.

Он подтащил жену к входной двери, заметил перепуганного Себастьяна, который спешил к ним.

- Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака.

- Господин, прошу, Вы делаете ошибку…

- Что? Что ты сказал? Ты заступаешься за нее?

Он, не отпуская руку Эвелины, медленно повернулся к стюарду.

- Да, мой господин. Думаю, что Вы должны меня выслушать…

- Заткнись, - тихий и страшный шепот раздался в наступившей тишине холла. – Заткнись, Себастьян, пока я не вышвырнул тебя следом за ней.

- Но я должен сказать…

- Пошел вон отсюда, - теперь голос герцога звенел над сводами потолка и стен, украшенных изысканной росписью. Проваливай в кабинет, я потом с тобой поговорю, а сейчас отойди.

Стюард сделал два шага назад и посмотрел на хозяина тяжелым осуждающим взглядом.

- Вот так, хорошо, - снова яростный шепот прошелся по холлу.

Эдвин дошел до двери, с такой силой сжимая локоть женщины, что сам заметил это, но не отпустил ее руку, рывком открыл тяжелую дверь и вытолкал на улицу жену, которая даже не сопротивлялась, просто переступала ногами и старалась держаться прямо. Она не просила пощады, не умоляла его отпустить, просто шла и не смотрела на герцога. Оказавшись на улице, она медленным шагом направилась прочь от замка, стараясь держать спину прямо, как подобает жене герцога. Герцог какое-то время смотрел ей вслед, потом резко захлопнул дверь, повернулся к Себастьяну.

- Не пускать ее в мой замок, даже если она приползет на коленях и будет умолять.

- Господин, Вы делаете огромную ошибку. Одумайтесь, пока не поздно…

- Замолчи, если не хочешь, чтобы я тебя сам наказал розгами или не выгнал следом за ней. Я приказываю никогда не пускать ее сюда. Ты слышал, что я сказал? Никогда не пускать. Ни одна сука не будет указывать, что мне делать в моем доме. Всем разойтись, если хотите остаться целыми.

Раздались шорохи, наступила пугающая тишина, в которой был слышен только треск светильников, освещающих мрачный холл. На лестнице он увидел Вивьен, которая стояла, закутавшись в простыню, и смотрела на него, кривя губы в усмешке.

Мужчина несколько раз глубоко и протяжно вздохнул, успокаивая свой разбушевавшийся гнев. Потом переступил босыми ногами, каменный пол был холоден, но Эдвин не замечал этого. Какая-то женщина будет указывать ему, что он должен делать. Какая-то. Женщина. Будет. Ему. Указывать. Пусть эта тварь скажет спасибо, что он просто выгнал ее, а не задушил своими руками. Он хотел был с ней другим, но она сама виновата во всем. Больше в его жизни не будет ни одной твари, кто бы указывал ему, что делать и распоряжаться в его замке. Герцог развернулся и шлепая до звона по каменному полу босыми ногами направился к лестнице, чтобы вернуться в свои комнаты. Он прошел мимо ожидавшей его Вивьен, словно не заметил ее. Эдвин тяжело дышал, стараясь окончательно успокоиться, чтобы никого не убить по пути к своим покоям. Зря он думал, что тихая никчемная девка, которую он взял в жены, будет послушной.

Герцог вошел в свои комнаты, замечая в них чужие женские вещи. Раздражение прокатилось по телу, он не успел позвать слугу, как открылась дверь и вошла Вивьен, на лице которой цвета довольная улыбка.

- Что ты здесь делаешь? – спросил Эдвин.

- Как что? – она иронично выгнула бровь. – Я жила в твоих комнатах. Неужели ты думаешь, что после того, что было между нами в охотничьем доме, я оставлю тебя? Я никуда отсюда не уйду, тем более после того, как ты выгнал свою никчемную жену. Теперь я всегда буду с тобой. Я стану твоей женой.

- Собирай свои вещи и убирайся из моих покоев.

Голос мужчины звучал тихо и очень опасно, но Вивьен не поняла всю серьезность надвигающейся на нее опасности. Она вздернула повыше голову:

- Эдвин, ты не имеешь право со мной так разговаривать, ты обязан признать меня перед всеми своей женой, - в голосе звучал приказ.

- Женой? Признать? Обязан? – он наступал на нее, щурясь, словно хищник, выслеживающий свою добычу. – Ни одна тварь не будет мне указывать, что я должен делать в своем замке.

- Но я не каждая…

- Ты одна из тех, кого я выгнал, потому что она решила, что может управлять мною. Ты в прошлый раз так ничего и не поняла? Я выгнал жену потому, что она решила указывать мне. Ты следующая. Собирай свои вещи и убирайся из моих комнат, из моего замка.

- Эдвин! Что ты себе позволяешь? Я пожалуюсь отцу! – ее голос звучал истерично, в глазах появился страх.

- Я сам все расскажу ему.

Он стал собирать женские вещи и кидать их в разъяренную Вивьен, которая до сих пор не могла поверить, что все идет не по ее плану.

***

Еще по дороге в замок к Эдвину она довольно улыбалась, скоро ее мечта стать его женой осуществится. Она давно была влюблена в этого красивого мужчину, мечтала о нем темными ночами, ревновала, бесилась, когда возле него появлялась очередная девица. А как она бушевала, когда узнала, что он женился. Она с ненавистью смотрела на своего старого мужа, мечтая о скорой его смерти, чтобы вернуться к Эдвину, стать его любовницей. Она до сих пор помнила их жаркие ночи, вкус его кожи, трепет своего тела в его сильных и умелых руках.

Когда отец приоткрыл ей часть своего плана сделать Эдвина королем после смерти Ричарда и намекнул, что хотел бы видеть на месте новой королевы свою дочь, Вивьен дала слово, что сделает все, чтобы убрать со своего пути эту никчемную Эвелину и занять ее место. Перед самым замком отец, строго глядя на нее, тихо, но внятно произнес: «Ты должна вести себя тихо, как полагается вдове, которая недавно похоронила своего мужа. Ты не будешь делать то, о чем мы с тобой не договоримся. Я знаю тебя, твою бурную натуру. Постарайся держать ее в узде, не испорть мне весь план. Запомни, мы должны действовать осторожно, чтобы не спугнуть Эдвина. Он единственный человек, кто может претендовать на трон без военного переворота. А ты можешь все испортить».

Она тогда дала слово отцу, что будет вести себя тихо и честно при встрече старалась не кинуться на шею Эдвину и не броситься с кулаками на его жену. Но на ужином она решила сделать по-своему. Она дала своему слуге серебряный кубок, в который заранее капнула опасный яд, который убивает постепенно. Ночью Эвелина умрет, и никто не заподозрит ее, так как вино, которое нальют в этот кубок, нальют еще и Эдвину. Отец не знал о ее умысле, поэтому снисходительно улыбался дочери, когда она преподнесла «подарок» жене герцога. Вивьен внимательно следила за тем, чтобы эта девка обязательно выпила вино, и злилась, когда та отпила всего один глоток. Но когда увидела, что Эвелине становится плохо, довольно улыбалась. Все идет по ее плану. Пусть отец ведет свою игру, а она не собирается ждать, когда освободится место возле Эдвина. Она своими руками устранит эту ничтожную помеху.

Ночью она решила сделать второй шаг, отправилась в комнаты к Эдвину, но не нашла его там. Она долго ходила по темным коридорам замка, пугая редких слуг, но так и не нашла его. Потом она вернулась к себе в комнату и ждала, когда в замке поднимется шум из-за смерти Эвелины. Но все было тихо. А когда она утром, выйдя на крыльцо, увидела Эвелину, которую за руку держал Эдвин и о чем-то с него говорил, хотела закричать. Но потом заметила слишком бледное лицо девки, слишком злое лицо герцога и довольно улыбнулась. А когда Эвелина упала с лошади и ее унесли обратно в замок, а герцог поскакал вперед, хотела расхохотаться. Они останутся наедине, и тогда она напомнит мужчине, как им было хорошо вместе.

Она сделала все, чтобы возбудить желание Эдвина, она знала его слабые точки, и добилась желаемого. Мужчина утащил ее в свою комнату, где она не давала ему спать до самого утра. Она первой заснула, улыбаясь от удовлетворения. Но утро оказалось для нее неожиданным – герцог прогнал ее, как собаку, словно эту ночь они не были вместе, словно он не рычал, врываясь в нее. И его почти ответ, что любит свою жену, взбесил Вивьен. Она пришла к отцу, заявила, что уезжает обратно в замок. «Обещай, что будешь вести себя тихо, - предупредил ее отец. – Никаких самостоятельных действий. Ты меня поняла?» Вивьен хотелось смеяться ему в лицо. Не будет она больше ждать. Она должна взять свое.

В замке она сразу же прошла в комнату к Эвелине, увидела ее лежащей в постели. Ей явно было плохо. Вивьен довольно улыбнулась и с удовольствием бросала ей в лицо свои угрозы, после чего отправилась в комнаты Эдвина. Здесь ее место, и здесь она будет дожидаться возвращения своего мужчины. А что ему сказать, когда он вернется, она найдет. Он вышвырнет эту девку, раз не удалось ее отравить. И она навсегда избавится от препятствия к своему мужчине и короне, которую он наденет ей на голову.

Когда Эдвин тащил Эвелину к выходу, она, не скрываясь, шла следом и с торжествующей улыбкой наблюдала за ними. Когда за этой девкой закрылась дверь, Эдвин прошел мимо нее, словно не замечая. Она немного подождала, размышляя, куда идти, но потом поспешила за своим мужчиной. Теперь она скажет ему, что всегда будет с ним и никто не сможет разлучить их.

Но Эдвин снова сделал не так, как того желала она. Он стал кидать в нее вещи и заставил убраться из своих покоев.

- Эдвин! Что ты себе позволяешь? Я пожалуюсь отцу!

- Я сам все расскажу ему.

Теперь она испугалась по-настоящему. Вдруг отчетливо поняла, что он и вправду сейчас пойдет к ее отцу, а тот просто убьет ее своими руками. Ей стало страшно, впервые за все это время она испугалась гнева своего отца. Вивьен поспешила выбежать из комнаты Эдвина, чтобы успеть первой к отцу и рассказать «свою» версию. Она только забежала в свои комнаты, чтобы одеться, так как появиться перед отцом в таком виде, как она сейчас, просто не могла. Она спешила, но когда пришла к отцу, Эдвин был уже там. На нем были наспех одеты домашние одежды, волосы мокрые, растрепанные. Весь его вид говорил, что он будет убивать всех, кто посмеет что-то сказать ему.

- Герцог Алфьер, я требую, чтобы ты вместе со своей дочерью покинул мой замок.

- Потрудись объяснить, что произошло, - потребовал Альфер, который смерил Эдвина презрительным взглядом.

- Я ничего не собираюсь объяснять тебе. Просто ты сейчас соберешь свои вещи и вместе с дочерью уберетесь из моего замка. Никто не смеет указывать мне в моем доме, что я должен делать.

Альфер перевел тяжелый взгляд на дочь, которая хотела казаться гордой и обиженной словами Эдвина. Но быстро сникла, понимая, что слишком много свидетелей ее поступкам.

- Что. Ты. Наделала? – тяжело, цедя слова, спросил отец, которые падали на нее тяжелыми камнями и придавливали к полу.

- Ничего, папа, я все объясню, - ее голос звучал жалко.

- Твоя дочь посмела приказывать мне, оскорбила мою жену. Не кажется ли тебе, дорогой мой герцог, что это не позволительное поведение для гостя?

- Но ты сам выгнал ее, - Альфер удивленно посмотрел на герцога, который не был свидетелем этого, но ему уже успели рассказать.

- Да, я выгнал ее, но никто, кроме меня не имеет права оскорблять ее.

- Как же наши планы? Наши договоренности? – спросил Альфер, понимая, что его дочь совершила то, чего он так опасался – она испортила весь его план.

- Они пока остаются в силе, если она, - он ткнул пальцем в сторону Вивьен, - больше не появится в моей жизни.

- Хорошо, я услышал тебя, - Альфер даже склонил голову в коротком поклоне. – Мы уедем сегодня. Позже я напишу тебе или мы встретимся, когда ты успокоишься.

Эдвин ничего не ответил, развернулся и вышел.

- Дочь, я требую, чтобы ты мне рассказала обо всем, что ты успела натворить.

- Папа…

- Я сказал – все.

После того, как она рассказа отцу о попытке отравления, о ее разговоре с Эвелиной, о том, как поселилась в комнатах герцога, и как сказала ему, что отец отвесил ей звонкую пощечину.

- Ты, тварь, чуть не испортила весь наш план. Хорошо, если Эдвин не откажется от него. Но ты никогда не будешь королевой. Ты меня услышала?

- Но папа!

- Никогда. Ты поняла? И только попробуй сделать что-нибудь еще. Я запру тебя в монастыре, откуда ты никогда не выйдешь.

Альфер был зол, таким злым он никогда еще не был. Все так хорошо шло, он все рассчитал. Эдвин у него на надежном крючке – кто же откажется от власти и трона? Были готовы люди, которые после смерти старого короля пойдут против этого щенка-принца, которого будет так легко устранить. И у него был законный претендент на трон – единственный родственник Ричарда, который женится на его дочери Вивьен и назовет своей королевой. Надо было действовать осторожно, чтобы Эдвин не вздумал нарушить этот план, чтобы никто посторонний не узнал о нем. А его дочь решила, что может вытворять все, что ей придет в голову. Он даже был рад, что Эвелина не умерла, иначе Эдвин не стал бы с ними даже разговаривать, он просто приказал их всех казнить и у него было такое право, как хозяина замка и родственника короля.

Альфер прекрасно видел, как Эдвин влюблен в свою жену и как боится своих чувств. Сам Альфер тоже был влюблен в эту девчонку. Когда он впервые увидел ее несколько месяцев назад, просто потерял голову. Такой красоты и кротости он никогда не видел. Он смертельно завидовал Эдвину и даже, если бы этот мальчишка не был ему нужен в его планах, он просто нашел способ, чтобы убить его и забрать себе его вдову. В этот раз он ехал в замок с готовым планом, как он подстроит мнимую смерть Эвелины на охоте, мечтал, как его люди увезут ее в один из его домов, где он будет любить ее и никогда не отпустит от себя. Он нашел бы, чем отвлечь Эдвина, когда тому сообщили бы о ее смерти от когтей диких зверей, а потом со временем убедить, что Вивьен должна стать его женой. Прекрасно зная взрывной характер Эдвина, следовало поступать осторожно, чтобы все казалось случайностью. Его сочувствие должно выглядеть убедительно, Вивьен должна была проявить терпение и заботу, чтобы утешить вдовца. Для этого все было готово, но все пошло не по плану, его дочь решила, что не будет ждать и решила отравить девочку. И с того дня его планы начали рушиться. Хорошо, если Эдвин не откажется от трона, но Вивьен уже никогда не станет его женой. Тогда Альферу придется доказывать будущему королю, что без его поддержки он не сможет удержаться на троне.

Он мог бы устроить дворцовый переворот и сам занять трон, но сил у него было недостаточно. И не вся знать признает его право на трон, когда есть законный наследник. Начнется война, которую Альфер проиграет. Поэтому он ехал, стараясь скрыть свою ярость, чтобы не задушить Вивьен своими руками. Он сдержит свои обещания – отправит ее в монастырь, где она проведен свои дни до самой смерти. Она больше ничем не сможет ему помочь. Никчемная девка, которая не смогла выполнить его план. Она даже не смогла получить наследство после смерти своего мужа, так как дети от его прежних браков просто выгнали ее из столичного дома, не дав забрать с собой ни клочка тряпки.

Глава 15

Глава 15.

Эдвин не вышел провожать гостей, он стоял у окна своей комнаты и наблюдал, как герцог Альфер садится в свою карету и толкает свою дочь в спину, подгоняя, которая боится поднять голову. Остальные гости вели себя также тихо и боялись перечить старому герцогу.

- А может к дьяволу этот престол? – сказал сам себе Эдвин, упираясь рукой в оконную раму. – Не нужен он мне, если рядом не будет Эвелины.

Когда вереница карет скрылась со двора, он прошелся по комнате. Мысль, что Альфер так спокойно покинул его замок, не давала ему покоя, ему не понравилась покладистость этого старого интригана, он явно что-то задумал. Эдвин прекрасно понял его замысел – малой кровью посадить на трон Эдвина, устранив Лучиара, который еще не успеет принести присягу, женить его на своей дочери и встать рядом с троном, отдавая послушному Эдвину приказы. А когда сейчас Эдвин заявил, что не желает видеть Вивьен, как поступит Альфер? Продолжит ли он действовать по своему плану, не устранит ли он самого Эдвина, который и так слишком глубоко посвящен в его планы? Альфер очень опасен и силен, он может быть непредсказуемым, внезапным, коварным. Он всегда идет к своей цели, и, если он наметил себе цель – трон, пойдет к ней по трупам. Возможно, что и сам готов стать королем, слишком много у него амбиций. И будет ли он ждать, пока Ричард сам не уйдет в мир иной, не задумает ли устранить его и всю королевскую семью, чтобы занять трон? А потом появилась еще одна мысль – слишком много народу посвящено в эту тайну, и что будет если об этом станет известно Ричарду? Как дядя поступит с ним, посмотрит ли на их родственные связи?

Эдвин сжал кулаки. Надо принимать решение. Он вышел из своей комнаты и направился в кабинет, сел за свой стол, достал бумагу, перо. Немного задумался, потом начал быстро писать, сосредотачиваясь на каждой фразе, каждом слове. Послание не должно быть длинным, но должно передать все, что известно Эдвину. Он должен успеть опередить Альфера.

Раздался стук, открылась дверь, вошел Себастьян.

- Выйди, мне не до тебя сейчас, - прорычал Эдвин, не отрываясь от письма. – Лучше позови своего сына.

- Мой господин, я обязан с Вами поговорить, - уперся старый слуга.

- Вон! Я что сказал – пошел прочь. Я позову, когда ты мне будешь нужен, если не хочешь, чтобы я и правда выкинул тебя из замка.

- Хорошо, мой лорд. Но я прошу – когда закончите со своими делами, Вы выслушаете меня.

Стюард вышел, через некоторое время в кабинет вошел Анри, который остановился перед столом, ожидая, когда герцог закончит писать. Эдвин отложил перо, аккуратно сложил пергамент, опечатал его своей печатью, протянул Анри.

- Ты сейчас отправишься в столицу к королю. Возьми мой перстень, чтобы во дворце тебя сразу же пропустили к Ричарду. Скажешь ему, что это срочно и очень важно. Когда поедешь в столицу, постарайся не попасться на глаза Альферу и его свите. Никто не должен знать, что ты едешь с моим посланием.

- Слушаюсь, мой лорд, - молодой мужчина склонил голову.

- Отправляйся прямо сейчас. Возьми денег. Я надеюсь на тебя.

Анри взял пергамент, перстень, склонился в поклоне и вышел из кабинета. Эдвин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. День еще не закончился, а у него уже нет сил жить дальше. И в груди зарождалась какая-то пустота, сердце болело. Он не хотел верить словам Вивьен, что жена отказалась встречать его из-за своего каприза, что она была все эти дни с лекарем. Ревность, злость, гнев разъедали его изнутри. Было неимоверно больно, казалось, что это последнее, что он может вынести сегодня.

Раздался стук, дверь открылась и снова вошел Себастьян. По его лицу Эдвин понял, что мужчина настроен слишком решительно, и даже если он сам будет выталкивать его из кабинета, скажет все, что хотел. Герцог тяжело вздохнул.

- Что ты хотел мне сказать?

- Я обязан Вам сказать, что Вы совершили самую огромную ошибку в своей жизни.

- И какую это? – герцог хищно прищурился. Впервые Себастьян решился с ним так разговаривать.

- Выгнали свою жену.

- А почему я не должен был выгнать ту, кто снова опорочила мое имя, кто снова обманул меня и подло поступила с моими гостями?

- Нет, мой лорд, она ни в чем этом не виновата. Она никогда не обманывала Вас, не порочила Ваше имя. Утром госпожа Эвелина не смогла уехать с вами на охоту, потому что ее хотели отравить, поэтому она потеряла сознание и упала с лошади. Она была беременной и вновь потеряла Вашего ребенка. Когда вы вернулись, она просто не имела сил, чтобы встретить вас. И ни с одним из гостей госпожа не позволила себе быть грубой, даже с Вивьен.

- Что? – Эдвин не узнал свой голос – хрип раненого зверя. – Что ты сказал? Повтори?

Липкий страх пополз по его спине, в горле пересохло.

- Я говорю, что за ужином Вашу жену хотели отравить. Ей уже вечером было плохо, но она утром нашла в себе силы, чтобы выйти из комнаты и попросить Вас оставить ее в замке. Но Вы не услышали ее, поэтому она лишилась чувств и упала. Я сразу же послал за лекарем и травницей. Я допросил всех слуг, что были в замке, когда лекарь сообщил мне о том, что Вашу жену хотели отравить. И я уверен, что яд был в том бокале, что дочь герцога Альфера поднесла Вашей жене. Другие возможности исключены. Ее спасло только то, что она сделала небольшой глоток этой отравы, но и этого было достаточно, чтобы она оказалась на грани жизни и смерти. А ее падение с лошади вызвало потерю ребенка. Вновь лекарь Феликс и травница Арьяна несколько дней бились за жизнь Вашей жены.

- Что? – холод сковал Эдвина. – Ты уверен?

- Уверен, - взгляд Себастьяна был тверд.

- Кто может подтвердить?

- Все. Лекарь еще в замке. Он не спал несколько дней, пока выхаживал Вашу жену. Он упал без сил незадолго до вашего возвращения, я приказал перенести его в гостевую комнату, чтобы дать ему поспать. Можете допросить его. Можете также допросить Бритту и Арьяну, которые тоже все эти дни были рядом с Эвелиной. И еще, мой лорд. Когда Вивьен вернулась в замок без вас, она вошла в покои госпожи и угрожала ей расправой. Это может подтвердить Бритта, которая выгнала Вивьен. Но и после этого эта девица ушла не в выделенные ей комнаты, а прошла в Вашу спальню. Я пытался выселить ее оттуда, но она отказалась и угрожала мне, называя себе Вашей будущей женой.

- Позови всех ко мне в кабинет.

Себастьян коротко поклонился и вышел, а Эдвин с помертвевшим лицом откинулся на спинку своего кресла, вновь закрыл глаза. Еще какое-то время назад ему казалось, что уже ничего не может быть хуже, но вот сейчас он сидит и умирает от той боли, что крушит его изнутри. Он сам, своими руками вновь убил своего нерожденного ребенка, не захотел услышать свою маленькую нежную жену, которые простила его уже один раз, и вот он снова растоптал ее, выкинул из дома, как последнюю собаку. Вот поэтому она падала и не могла идти, потому что у нее не было сил.Она выжила каким-то чудом, а он вместо того, чтобы зайти к ней и узнать о том, как она себя чувствует, слушал чужие слова, верил им и умирал от боли и ревности.

Эдвин так и сидел в своем кресле с закрытыми глазами, пока все не собрались перед его столом.

- Мой лорд, травница недавно ушла к себе домой, я могу послать, если надо будет, - сказал Себастьян

- Не надо, - сухо ответил Эдвин.

Он внимательно вгляделся в лицо Феликса. Лекарь осунулся, темные круги под глазами говорили о его усталости и бессонных ночах. Во взгляде мужчины Эдвин видел страшную правду и приговор себе. Такими же глазами на него смотрела Бритта. И ничего им не надо было ему говорить, он верил их взглядам. Но все равно потребовал рассказать все, что им было известно.

Когда рассказы были закончены, он поднялся со своего места.

- Благодарю всех. А сейчас прошу оставить меня. Себастьян, останься.

Когда они остались одни, Эдвин снова опустился в свое кресло, ноги отказывались его держать, в груди дрожала холодная пустота, сердце сжимала липкая противная рука страха.

- Отблагодари Феликса за то, что не дал Эвелине умереть.

- Слушаюсь, - стюард склонил голову в коротком поклоне.

- Ты знаешь, куда она могла уйти?

- Нет, мой лорд.

- Сможешь найти ее?

- Я попробую, - голос Себастьяна звучал сухо, холодно, в его глазах Эдвин читал презрение, от чего ему становилось еще хуже.

- Прошу, найти ее.

- Хорошо.

- Скажи, она сможет меня простить?

Себастьян промолчал, только его глаза ответили герцогу – «она тебя никогда не простит. У тебя был шанс, но ты его потерял».

- Извини меня, если сможешь, - голос герцога был глух, в нем звучала неприкрытая боль. – Оставь меня, прошу.

Стюард поклонился и вышел. И снова Эдвин остался один. Совершенно один. Один на один своей болью.

Он закрыл глаза и перед его внутренним взором появился отец, а его уставший с хрипотцой голос зазвучал в голове: «Ну что сын, ты добился того, что хотел? Ты не хотел быть похожим на меня, не желал стать слабаком. Ты отвергал любовь, которую дарила тебе эта маленькая девочка, не хотел верить, что вы можете быть вместе и быть счастливыми. И кем ты стал? Ты стал хуже, чем твоя мать, которая не приняла мою любовь, убивала меня и себя, убила и тебя. Неужели любить это так больно? Любовь – самое прекрасное, что есть в этом мире. Я любил твою мать, любил тебя, гордился тобой, твоими успехами. Я любил тебя даже тогда, когда ты презирал меня за то, что я всегда прощал жену, и верил, что ты когда-нибудь поймешь меня и найдешь ту, кто ответит на твою любовь. Тебе повезло, ты нашел такую, которая любила тебя всем своим сердцем и прощала тебе все, отпускала все свои обиды. Она простила тебе смерть вашего нерожденного ребенка, осталась с тобой. А что ты дал ей, кроме ненависти? Почему ты не выбрал другие комнаты, где вы могли бы проводить ночи, полные нежности и любви? Почему ты решил, что должен помнить, как твоя мать презирала меня и мстить за нее той, кто был готов ради тебя на все?»

Эдвин подскочил с кресла, вышел из-за стола, зажал уши руками, чтобы только не слышать, но голос отца в его голове продолжал: «Ты потерял то, что называют жизнью. Только любовь дает силы, чтобы жить. Теперь ты будешь искать ее, но она не вернется к тебе. Она больше никогда не улыбнется тебе, не потянется, как цветок к солнцу. Твоя маленькая солнечная девочка, нежная, как лепесток розы. Ты больше никогда не поцелуешь ее трепетные губы, не вдохнешь ее запах, не услышишь ее стоны. Она никогда не родит тебе детей. А они были бы у вас такими красивыми. И она любила бы тебя и ваших детей, отдавая всю себя вашей семье. Теперь ее нет».

- Нет, нет! Прекрати! Отец, нет! Я ничего не хочу этого слышать! – он упал на колени, кричал, зажимая уши ладонями, но голос звучал и звучал. – Прошу! Умоляю, не надо, - чуть тише проговорил герцог, сгибаясь, как под ударом. - Найду ее, брошусь ей в ноги, буду умолять о прощении. Я обязательно найду ее и никуда не отпущу. Она всегда будет со мной, я буду любить ее, заботится. У нас будут дети, которых я тоже буду ждать вместе с ней и любить. Только прошу – прекрати.

Наконец голос в голове замолчал, из груди Эдвина вырвались рыдания.

- Я найду ее, найду и никуда не отпущу. Она всегда будет моей. Я сделаю все, чтобы вернуть ее.

Эдвин долго сидел посреди кабинета на коленях, раскачиваясь, как в молитве. Потом с трудом поднялся на ноги и вышел из кабинета. На мгновение он замер в коридоре, размышляя куда идти. Потом вернулся в кабинет, взял из стола большой ключ, снова вышел и направился в башню, где последние годы жил отец. В покои, которые стали его тюрьмой, его мучением, его напоминанием об огромной ошибке, он больше не вернется.

Четыре дня Эдвин почти не выходил из башни. Себастьян снова взял на себя ведение всего хозяйства замка и герцогства. Когда из столицы вернулся Анри, Эдвин встретил его в своем кабинете. Герцог заставил себя заняться делами, чтобы вернуться к жизни. Слишком много событий произошло за последние дни, слишком много он передумал, казнил, наказывал себя, кричал диким зверем, когда его никто не видел, давал себе обещания, что никогда не будет прежним, пусть только Эвелина вернется к нему.

Анри появился в кабинете в дорожном костюме, пыльный, уставший.

- Мой лорд, Ваш приказ выполнен, послание доставлено королю.

- Что он сказал? – спросил Эдвин.

- Он написал, - ответил помощник и достал из-за пазухи небольшой конверт, запечатанный королевской печатью, положил на стол перед Эдвином.

Герцог взял конверт, сломал печать, достал небольшой лист бумаги, стал с вниманием читать четкий почерк дяди.

«…Я рад, что ты не стал предателем, поэтому не буду наказывать тебя. Я знаю, что случилось с тобой, думаю, что этого тебе будет достаточно. Но за то, что ты раскрыл планы герцога Гельмона, я тебе благодарен. До меня доходили слухи, что готовится заговор, но никто не знал – против кого конкретно и кто участвует в нем, какие цели преследует этот заговор. Я приму все меры, каждый получит то, что заслужил. Благодарю тебя, Эдвин. Не наделай других ошибок…»

Герцог аккуратно сложил письмо и осторожно вздохнул. Теперь осталось последнее – найти Эвелину и вернуть ее.

***

Шли дни, но его люди так и не нашли след Эвелины. Себастьян, который недавно вернулся из столицы, куда ездил по делам, просил отпустить его со службы, сказал, что слишком стар, чтобы вести все хозяйство герцогства. Он оставил после себя Анри, которому передал все свои дела, а сам уехал в какой-то небольшой дом на краю городка. А потом Эдвин получил послание из королевского дворца, которое ему привез личный посланец Ричарда. Он осторожно развернул пергамент, вчитался в сухие строки.

«…Ваш брак с девицей Эвелиной Родгерн высочайшим решением Его величества короля Ричарда Флайрона Первого и Его святейшества монсеньера Маркуса Всевидящего признан незаконным и недействительным, как заключенный лицом, лишенным священного сана и в связи с этим не имеющим силы перед Святым Небом и народом королевства Марнилон…».

- Это что значит? – спросил глухо Эдвин у посланца.

- Не могу знать, Ваше сиятельство. Мне только поручено передать Вам это послание. Я выполнил поручение, поэтому разрешите удалиться.

Эдвин вызвал к себе Анри, протянул ему документ. Помощник внимательно прочитал его, нахмурился.

- Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Эдвин.

- Нет, мой лорд. Ваш брак был заключен по всем правилам Священного писания и законам королевства, - мужчина покачал головой.

- А что значит – «заключен лицом, лишенным священного сана»?

Анри снова нахмурился.

- Мой лорд, мне кажется, что мы должны спросить об этом у отца Григора. Позвольте послать за ним?

- Немедленно, - тихо проговорил Эдвин, которому казалось, что из-под его ног уходит земля.

Неужели этот святой отец обманул их? Он был лишен священного сана и не имел права совершать брачный обряд? А это значит, что его брак с Эвелиной был ненастоящим? Эдвину хотелось выть от бессилия. За что Святое Небо так наказывает его?

Посланные за святым отцом люди вернулись к вечеру, Анри привел их в кабинет к герцогу.

- Мой лорд, мы нашли Григора. Вернее, нашли его могилу. Он умер полгода назад. Нам удалось найти место, где он жил последнее время, поговорили с трактирной хозяйкой.

- Рассказывай, - потребовал герцог у мужчины.

- С ее слов, он был лишен священного сана года три назад за поведение, недостойное служителю Святого Неба. Он никому об этом не сообщал, продолжал свое служение в небольшой церкви и брал за это деньги. Год назад та церковь сгорела, а отец Григор окончательно спился. Бумагу о лишении его сана хозяйка нашла в его вещах после его смерти.

Мужчина положил перед герцогом замызганный пергамент, в котором рукой Его Святейшества Маркуса были указаны причины отлучения Григора от церкви и лишения его сана – пьянство, разврат и казнокрадство. Дата о лишении сана стояла до того, как люди Эдвина привезли его в замок, чтобы заключить брачный союз. Осторожно, словно ядовитую змею, герцог положил пергамент перед собой на стол, закрыл глаза. Весь его брак с Эвелиной был фарсом, не настоящим. И теперь он не имеет на нее никаких прав.

- Спасибо, можете идти. Анри, награди людей, - тихо проговорил Эдвин. – И оставьте меня.

Оставшись в одиночестве, Эдвин убрал со стола все бумаги. Аккуратно сложил документы, потом просто сел, сложив на столе руки. Обман. Его жизнь с Эвелиной началась с обмана. Он ломал эту маленькую, хрупкую девочку, стараясь сделать из нее покладистую, послушную жену. Боялся любить ее, боялся своей любви. Каким же он был чудовищем, раз так поступил с той, кто навсегда будет жить в его сердце, ради которой он готов стоять на коленях и вымаливать ее любовь. Если она вернется, ему не будет стыдно за свои чувства. Пусть она хлещет его по щекам, он заслужил это каждым своим поступком, своими словами, своими изменами, своим недоверием и ревностью. Она любила его, а он…боялся ее любви, боялся своей любви. Теперь он остался в одиночестве.

***

С того времени Эдвина никто не узнавал. Он замкнулся в себе, никого не принимал в своем замке, никуда не выезжал. Даже не пустил на порог своего давнего друга Пьера, который добивался встречи с ним. Он просто существовал, заняв башню отца, чтобы каждый день напоминать себе, чего он лишился. Его ничего не радовало, даже известие о том, что тайной службой короля арестованы и брошены в темницы все заговорщики против короны, сам зачинщик герцог Альфер Гельмон казнен публично, что Вивьен отправлена в монастырь, откуда никогда не выйдет. Он просто слушал эти новости и ни один мускул не дрогнул на его лице. Внутри Эдвина была пустота, в сердце жила боль по имени Эвелина, которую он так и не смог найти. Иногда на него накатывала звериная ярость, во время которой он начинал крушить все вокруг себя. Однажды во время такого приступа безумства он прошел в их бывшие покои с клинком в руках. Он рубил все, что попадалась ему под руку, чтобы уничтожить то, что было его болью, где он день за днем наказывал себя и Эвелину. Когда в покоях не осталось ничего целого, он устало опустился на колени, опершись одной рукой о клинок, воткнутый в пол. Его трясло, выворачивало, рык зверя рвался наружу.

Через долгое время он поднялся на ноги, приказал слугам закрыть эти комнаты на ключ и ушел в свою башню, где все чаще слышал голос отца – «я всегда любил тебя, даже когда ты ненавидел меня».

Глава 16

Глава 16.

Эвелина медленно открыла глаза, выныривая из тяжелого сна и не сразу поняла, где находится. Низкий дощатый потолок, маленькая комната, крохотное окно, через которое пробивался утренний свет. За дощатой перегородкой кто-то занимался домашними делами. Пахло хлебом, горячей печкой и чем-то еще травяным. Эвелина слышала, как кто-то помешивает варево в казане и тихо припевает или приговаривает мелодичным голосом. Она пошевелилась. Тут же звуки за перегородкой замолкли, а потом послышись шаги.

- Ты проснулась? – перед ней появилась Арьяна, которая с улыбкой смотрела на девушку и вытирала руки о белоснежное полотенце. – Вот и хорошо, все уже позади. Теперь все будет хорошо.

- Где я? – голос звучал хрипло.

Эвелина все никак не могла вспомнить прошлые события целиком. Она только помнила боль, крик Эдвина, надменную торжествующую улыбку Вивьен, когда муж выгонял ее из замка. Ее выгнали из замка! И сразу в голове закрутились воспоминания и почему-то с самого первого дня, как она переступила порог замка.

- Ты у меня дома, - женщина присела на небольшой табурет, стоящий рядом с кроватью, положила руку на лоб Эвелины, кивнула головой. - Тебе надо больше отдыхать, ты слишком слаба. Но ничего, мы поднимем тебя на ноги. Сейчас у меня будет готов обед, ты обязательно должна поесть, чтобы набраться сил. А позже придет Бритта, она обещала принести твои вещи и рассказать, что произошло в замке после того, как ты ушла. А пока ты должна выпить настойку, что я приготовила для тебя.

- Спасибо, - ответила Эвелина, чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы.

- Поднимайся. Сейчас принесу чистую одежду, помогу умыться и дам выпить настойку.

Через какое-то время женщины сидели за столом, Эвелина осторожно, дуя на ложку, ела наваристую кашу с мясом. Арьяна смотрела на нее и улыбалась улыбкой матери, которая рада выздоровлению своего ребенка.

- Что ты собираешься делать? – спросила травница, когда они поели и убрали со стола.

- Поеду в столицу, дойду до короля, буду просить, чтобы меня освободили от брака с…, - она запнулась, но потом твердо продолжила, - с герцогом Вандерлитом.

Арьяна ничего не ответила, только покивала головой, поднялась, принялась готовить свои зелья.

- Я могу чем-то помочь? – спросила Эвелина. – Я в доме дяди делала всю домашнюю работу, мне не привыкать.

- Спасибо, девочка, но пока тебе надо набираться сил. Но если хочешь, можешь помочь разобрать траву, которую я недавно собрала. Вот смотри, я покажу тебе, как это делать.

Они сидели за большим столом, на котором лежали пучки трав. Арьяна показывала травы, рассказывали их свойства и какие настои можно из них приготовить. Для Эвелины все это было интересно, и она старалась запомнить все слова травницы. Уже скоро она без ошибок собирала нужные травы.

На улице послышался стук копыт. Эвелина выглянула в окно и напряглась.

- Там Себастьян! – в ее голосе зазвучал страх. – Арьяна, прошу, спрячь меня.

- Иди за загородку, - сказала женщина, поднимаясь и идя к двери, чтобы встретить незваного гостя.

Через пару мгновений в дом вошел Себастьян, поклонился.

- Эвелина, не бойся меня, - громко проговорил он. – Я знаю, что ты здесь, и не скажу об этом герцогу.

Девушка вышла из-за загородки, встала у стола, настороженно глядя на мужчину.

- Прости меня, что я не смог защитить тебя, - голос мужчины задрожал, глаза заблестели от слез. – Я никогда не думал, что Эдвин может быть таким жестоким. Я пытался остановить его, но он не слышал меня.

Эвелина молчала, не в силах произнести ни слова. Она кусала губу, чтобы не заплакать.

- Садитесь за стол, - позвала Арьяна. – Думаю, что нам есть о чем поговорить. Ты же не просто так приехал?

- Ты права, - ответил мужчина. – Я привез одежду, что для госпожи приготовила Бритта, и еще немного денег.

Он вышел из дома, потом вернулся с двумя узлами, поставил на скамью у стола. Потом вынул из кармана кошель с деньгами, затем еще один.

- Бритта собрала самое необходимое и такое, чтобы не бросалось в глаза. А это, - он кивнул на мешочки, - золото и серебро. Эви, скажи, ты вернешься к Эдвину?

Он смотрел на девушку своим понимающим взглядом, в котором горела боль.

- Нет, Себастьян, я никогда не вернусь к нему. Даже если он будет стоять передо мной на коленях, умолять и обещать, что никогда больше не поступит так, как раньше, я не вернусь. Я не могу больше прощать того, кто унижал меня, изменял мне так, чтобы я видела и знала об этом, убивал день за днем мою любовь, кто убил…моих детей.

Она низко наклонила голову, чтобы никто не увидел, как на ее глазах появились слезы. Но все равно несколько слезинок упали на стол перед ней.

- Я понимаю, - тяжело вздохнул Себастьян. – Я все рассказал герцогу – о том, что тебя хотели отравить, что ты потеряла ребенка. Он выгнал герцога Альфера и его дочь, потом плакал и приказал найти тебя.

- Нет, - она подняла голову. - Я никогда не вернусь к герцогу. Никогда. Я хочу разорвать наш брак, я поеду к королю, буду умолять, стоять на коленях, но я добьюсь, чтобы больше не быть женой этого чудовища.

- Я понимаю, - снова произнес стюард с тяжелым вздохом, - и готов помочь тебе. Ты уверена, что хочешь разорвать ваш брак?

- Да, уверена. Прости меня, Себастьян, но я не хочу больше быть женой герцога.

- Хорошо. Я понимаю. Герцог приказал найти тебя, перекрыть все дороги, но я знаю, как проехать, чтобы никто не увидел тебя. Скажешь, когда будешь готова, я все устрою.

- И ты не будешь уговаривать девочку вернуться к герцогу? – удивилась травница, которая сидела напротив Себастьяна.

- Не буду, - тихо, но твердо произнес он. - Почти два года я видел, как он уничтожает ее и себя. Чем мог, я поддерживал ее, мое сердце болело за Эви. Я пытался поговорить с хозяином, сказать, что он не прав, но герцог не слушал меня, продолжал ломать ее, убивать то хрупкое, что иногда появлялось между ними. Даже если сейчас она вернется, он просто закроет ее в самой высокой башне и никуда не выпустит. Он будет любить ее, душить своей любовью, но примет ли она эту запоздалую любовь?

- Нет, не приму, - Эвелин сама ответила на этот вопрос. – Я никогда не прощу его. Поэтому, Себастьян, я буду рада Вашей помощи.

Через шесть дней перед наступлением темноты к дому травницы подъехала неприметная повозка, из которой вышел Себастьян, одетый в дорожную одежду.

- Ты готова? – спросил он у девушки, когда вошел в дом.

- Готова, - ответила Эвелина, одетая в скромное платье горожанки.

- Не передумаешь?

- Никогда. Себастьян, прошу, не сердитесь на меня. Вы всегда были добры ко мне, я очень благодарна Вам за то, что делали для меня. Если бы герцог не выгнал меня, как собаку, а просто вернулся с охоты, выслушал меня и попросил прощения, я простила бы его, вернулась. А сейчас – нет, - она покачала головой. - Я не хочу больше быть с ним. Пусть мое сердце по-прежнему плачет о нем, но я не хочу возвращаться. Даже если Вы будете умолять меня об этом.

- Хорошо, я понимаю, - кивнул он головой. – Тогда нам пора отправляться.

Арьяна вышла проводить девушку до повозки, долго обнимала ее.

- Девочка моя, я буду ждать тебя. Даже если ничего не получится, все равно возвращайся, я смогу защитить тебя.

***

- Себастьян, почему Вы решили помочь мне? – спросила Эвелина, когда им удалось покинуть земли герцогства, благополучно минуя все патрули, которые разыскивали жену герцога.

- Эвелина, я чувствую за собой вину и хочу хоть немного исправить то, что позволил совершить Эдвину. Он был для меня, как сын. Когда Эдвин узнал тайну своих родителей, никого к себе не подпускал…

Ничего не скрывая, старый стюард рассказал историю семьи Эдвина. Эвелина сидела, низко опустив голову. Ей было жалко того мальчика, который видел ненависть своей матери, унижение своего отца. Но все равно не могла понять – разве она была похожа на Миранду? Разве она хотя бы раз дала ему повод считать, что не любит его? Ведь сколько раз она говорила ему о своей любви, но он только сильнее ломал ее, отталкивал, унижал, делал больно. Те немногие месяцы, когда она носила их первенца, были самыми счастливыми за всю их совместную жизнь. А потом снова унижение, боль, обиды. Она не могла понять герцога. Почему он не поговорил с ней, не открыл ей свою душу, ведь она так нуждалась в нем, искала его любви, желала быть для него всем и отдавать всю себя? Она могла бы помочь ему залечить душевные раны, но он выбрал душевное насилие и унижение.

Дорога девушке показалась долгой. Никогда она еще не ездила так далеко. Сначала Эвелина жила в доме у дяди, потом в замке мужа, никогда не выезжала из них. Сейчас она смотрела из повозки, пытаясь увидеть новый для нее мир.

Себастьян с грустной улыбкой наблюдал за девушкой и с трудом сдерживал слезы. Он прекрасно понимал, что она никогда не простит Эдвина, не вернется. Он сломал ее и из тех осколков, что остались от прежней Эвелины, появилась новая, которая больше никогда никому не позволит ломать себя. Поэтому, когда Бритта по секрету рассказала ему, что госпоже помогла уйти Арьяна, он знал, где искать ее, но не сообщил об этом герцогу. Он сам предложил Бритте собрать необходимые вещи, взял свои деньги, чтобы передать Эвелине. И когда она сказала, что хочет разорвать этот брак, придумал, как увезти ее из земель герцогства. Подходило время везти в столицу налог, этим он решил воспользоваться. Каждый год он сам лично отвозил деньги и подарки в королевскую казну, поэтому его сборы не вызвали никаких подозрений у Эдвина. В этот раз Себастьян отправился один под видом обычного горожанина, направляющегося в столицу в гости к своим родственникам. Его повозка была неприметной, поэтому не могла привлечь внимание лихих людей, которые иногда нападали на богатые кареты.

По прибытии в Оманд, Себастьян снял для девушки небольшой домик. Привозить Эвелину в дом герцога не стал, слуги могли сообщить Эдвину об этом. Он помог ей добиться аудиенции у короля, помог подобрать платье из тех, что с собой им дала верная Бритта. И сам на наемной карете привез ее ко дворцу.

Эвелина шла по великолепным коридорам дворца и вспоминала почти такие же богато украшенные коридоры в замке Эдвина. Прав был Себастьян – Миранда превратила их замок в подобие королевского дворца. За время проживания в замке мужа она привыкла к изысканной красоте, поэтому шла и просто смотрела перед собой, собираясь с мыслями и думая, что она будет говорить и как просить разорвать ее брак с герцогом Вандерлит.

Ей пришлось долго ждать своей очереди на аудиенцию к королю. Сегодня был день аудиенций, когда король совместно с Его святейшеством Маркусом принимал просителей. Кто-то выходил из кабинета расстроенным, кто-то довольным. Сердце Эвелины сжималось от страха, но она не позволяла себе отступить. Она оказалась последней в этом списке допущенных до аудиенции.

- Девица Эвелина, - объявил слуга ее имя, приглашая пройти в кабинет.

Она не стала называться своим полным именем, чтобы по столице потом не поползли слухи.

В большом кабинете за большим дубовым столом сидел мужчина, который внимательно смотрел на нее. Рядом со столом в удобном кресле у небольшого столика, на котором стоял кофейник и чашки, сидел Его святейшество в своем облачении. Сердце девушки тревожно забилось в груди, но она не позволила себе отступить. Она присела в глубоком реверансе.

- Поднимись и пройди к креслу, - раздался довольно приятный голос короля. – Ты пришла, чтобы просить нас о милости. Рассказывай и мы выслушаем тебя.

- Да, Ваше величество, Ваше святейшество, я пришла, чтобы просить разорвать мой брак с герцогом Эдвином Вандерлитом.

- Повтори. Что ты сказала? – взгляд короля не обещал ничего хорошего.

Эвелина выпрямила спину, бояться она больше никого не будет. Она заметила, как изменилась поза Его святейшества Маркуса, который поставил чашку на столик и сел более ровно, внимательно разглядывая ее.

- Я приехала к вам, чтобы просить своею милостью разорвать мой брак с вашим племянником герцогом Эдвином Вандерлитом.

- Ты же знаешь, что это невозможно, - проговорил король, разглядывая лицо девушки. – В нашем королевстве разводы запрещены.

- Нет ничего невозможного, Ваше величество. Вы же желаете своему племяннику счастья, а после всего, что было между нами, я не смогу дать его.

- Расскажи все, дитя мое, - раздался голос Маркуса.

- Я расскажу все, мне скрывать нечего. Герцог Эдвин выкупил меня у моего дяди Бродерика Родгерна, у которого я жила с шести лет после смерти моей матушки, на правах служанки…

Она говорила, не торопилась, не подбирала слова, просто говорила и говорила, рассказывая свою жизнь. Она не утаивала ничего, не обеляла герцога, не старалась показаться жалкой. Просто правда, просто то, что было на самом деле.

- …я знаю, что сейчас герцог разыскивает меня, чтобы вернуть и закрыть в башне замка. Но я больше не хочу жить с ним, не смогу быть ему женой. Пусть он поменял свое отношение ко мне, но и я поменяла свое отношение ко всему. Я больше не люблю его той любовью, что позволит нам вновь стать семьей. Я не хочу больше иметь от него детей. Я из-за него потеряла двоих, больше я не хочу даже думать о том, чтобы лечь с ним в постель, пусть он даже будет умолять меня об этом…

Ричард слушал, а у самого в груди полыхала его старая боль.

***

Он был еще молодым принцем, был еще жив его отец – властный и жестокий правитель король Генрих, который поступал только так, как того желал он сам. Никогда королю не было дел до чувств других. Ричарду было девятнадцать, когда он влюбился в молодую девушку – дочь герцога Боннарда прекрасную Алерьяну. Ей было всего семнадцать, и она была самой желанной для принца. Ричард обратился к своему отцу с просьбой разрешить ему жениться на Алерьяне. Услышав это, отец накричал на сына и выгнал из своего кабинета, а на следующий день он приказал ее отцу выдать девушку за старого герцога Эрмонта Левердорна, а сыну объявил, что отправил посольство в королевство Заденгард, чтобы посватать принцессу Магдину Соглерс, которой на тот момент только исполнилось четырнадцать лет.

Алерьяна сбежала со своей помолвки к Ричарду и отдала ему свою невинность. До сих пор он помнит ту ночь, когда она плакала в его объятиях, а он никак не мог отпустить ее, собирая ее слезы своими губами. Через месяц в главном Храме столицы королевства Марнилон - Оманд прошла свадьба Алерьяны и герцога Эрмонта, который почти сразу же отправил девушку в один из своих дальних домов подальше от столицы. Ричард долго ничего не мог узнать о своей любимой. Они увиделись только через три года, когда она с мужем приехала на прием в царский дворец. Улучив момент, Ричарду удалось утащить любимую в укромное место, зацеловать ее, стиснуть в своих объятиях. Она снова плакала, боялась отпустить его. И в тот день он узнал, что она родила ему сына, назвала Рикардом.

- Он так похож на тебя, - сквозь слезы говорила любимая. – Я смотрю на него и вспоминаю нашу ночь. Я всегда буду любить тебя, мой Ричард.

- Муж знает, что Рикард не его сын?

- Да, знает. Я сразу сказала ему об этом. Но я не сказала ему, кто его отец.

- Поэтому он держит тебя и сына так далеко от столицы?

- Да. Он ненавидит его и меня, мстит за то, что я отдала невинность другому, а не оставила для него.

- Зато я всегда буду любить тебя и нашего сына и постараюсь сделать для вас все, что в моих силах.

- Ты скоро женишься, через год приедет твоя невеста.

- Я не хочу этого брака, - он уронил голову на плечо Алерьяны, вдыхая ее запах, чтобы надолго запомнить и хранить в своем сердце. – Я хочу увидеть сына.

- Это пока невозможно. Муж не выпускает его из дома. Рикард всегда находится под присмотром нескольких слуг.

Через год Ричарду пришлось жениться на худой невзрачной девице – принцессе чужого королевства, браком с которой его отец желал укрепить связи с королевством Заденгард. Магдина никогда никого не любила, кроме себя, была капризной, желчной, ядовитой на язык. С собой она привезла огромную толпу служанок и придворных дам, полностью заняв одно крыто королевского дворца. Ричард был вынужден смириться с этим браком, даже пытался найти хоть какой-то подход к своей жене, но она вела себя холодно и надменно, не подпуская к себе. Их сын Лучиар родился на восьмой год их брака, когда старый король просто приказал невестке завести наследника. После родов Магдина немного прибавила в теле, но по-прежнему оставалась худой, некрасивой и по-прежнему ненавидела своего мужа. Ричард просто перестал общаться с ней, перебрался от нее в самое дальнее крыло дворца, чтобы больше не пересекаться с ней и сыном, к которому Магдина тоже не подпускала его, воспитывая Лучиара избалованным самовлюблённым засранцем, который доставлял слишком много неприятностей всем придворным. Уже перед своей смертью, лежа в своей постели, не имея возможности подняться, Генрих вызвал к себе Ричарда.

- Прости меня, сын. Если бы я знал, какая стерва эта принцесса Магдина, я никогда бы не настаивал на этом браке. Прости, если сможешь. Скажи, ты любил свою Алерьяну?

- Очень любил, отец, и сейчас люблю. Она единственная женщина, что живет в моем сердце.

- Если бы я только знал…, - он тяжело вздохнул. – Прости меня, если сможешь…А мне вот не удалось узнать, что такое любовь. Я никогда не любил твою мать, нас тоже женили против нашей воли.

Шли годы, а Ричард хранил в своем сердце любовь к своей Алерьяне. Им удалось встретиться еще два раза. Она тайно передала ему небольшие портреты сына, которые он спрятал так, чтобы Магдина или кто-то другой никогда не нашли их. Никто не знал о том, что Рикард его сын.

Сыну было двенадцать, когда от горячки умерла Алерьяна. Почти сразу же после ее смерти герцог Эрмонт просто выгнал мальчишку из своего дома, отправив его с одним из слуг в дом отца своей покойной жены. Отец Алерьяны отказался принимать внука в своем доме и дать свое имя. После смерти своей жены – матери Алерьяны, он успел еще раз жениться, и жена родила ему двоих детей. Терпеть в доме бастарда, которого его дочь родила не известно от кого и который порочил бы его имя, дед не стал. Ричард, узнав об этом, действуя через своих доверенных людей, которые навсегда сохранят его тайну, забрал мальчишку с улицы, где тот жил последние дни, дал ему имя Рикард Бонн и титул барона, так как отец Алерьяны категорически отказался давать бастарду свой титул и имя. Сына Ричард сначала отправил в кадетское училище. Через своих верных людей он следил за его успехами. Когда Рикард окончил кадетский корпус, помог поступить в военную академию, по окончании которого его решением сын был направлен служить на границу. Он старался сохранить в тайне о наличии у себя сына, так как от Магдины можно было ожидать все, что угодно. Она могла подослать к мальчишке убийц, если бы узнала, что у Ричарда есть еще один наследник прямой претендент на трон.

Ричард не знал, успела ли Алерьяна рассказать мальчику, чей он сын. Он сам никогда не встречался с ним, прекрасно сознавая, что их сходство может сослужить сыну нехорошую службу и подвергнуть его опасности. Он только получал доклады о его учебе и успехах по службе. Ричард всегда гордился им и так хотелось открыто признать его своим сыном, крепко обнять, посмотреть в глаза, а также громко при всех своих подданных объявить своим единственным наследником. Он смотрел на Лучиара и понимал, что этот испорченный истеричный юноша, воспитанный такой же истеричной и злобной женщиной, никогда не будет хорошим королем. Все его попытки обучить наследника необходимым наукам оборачивались провалом, наталкивались на истерики Магдины, которая тряслась над единственным сыном, не понимая, что тем самым убивает его.

Если бы в королевстве были законы, позволяющие разводы, он, после смерти своего отца и став королем, добился бы через Главу Церкви развода Алерьяны и сам бы развелся с ненавистной женой, которая портила ему жизнь, признал бы Рикарда своим единственным наследником.

История его двоюродной сестры Миранды, которую его отец насильно против ее воли выдал замуж за своего старого командира, была ему очень хорошо известна. Он видел, как она ненавидит своего мужа. Верные королю люди, что находились в окружении семьи Миранды, докладывали ему обо всем, что происходит в замке герцога Вандерлит - как растет его единственный племянник, как он ненавидит мать и отца, как после смерти родителей ведет разгульный образ жизни. Сколько раз на племянника поступали жалобы от обиженных женщин и разъяренных отцов девушек, которым приходилось затыкать рты деньгами и титулами, а кому-то угрозами. Он уже собирался насильно женить племянника, но дал ему еще шанс найти себе хорошую жену. Ричард был рад, когда узнал, что Эдвин женился на тихой скромной девушке, но никак не мог представить, что он так чудовищно будет поступать с ней.

***

И вот она сидела перед ним, сложив на коленях руки, сцепленные в замок, и спокойным, слишком спокойным голосом рассказывала о своей «счастливой» семейной жизни. Она была прекрасна и юна, как цветок розы, чем-то напоминала его любимую, таким же кротким, но твердым характером, внутренней силой. Он слушал и понимал, что эта девушка никогда не вернется к Эдвину. Будь на ее месте, он тоже никогда бы не вернулся к тому, кто два года унижал ее, ломал, заставлял быть покорной. Но как ей помочь? Если бы существовали разводы, то она могла бы еще найти свое счастье, родить детишек. У него даже промелькнула мысль, что такая девушка могла бы быть самой лучшей женой его сыну. Почему-то он был уверен, что Рикард и Эвелина обязательно любили бы друг друга. Он искренне желал ей помочь, но как?

И тут со своего места подал голос Его святейшество.

- Дочь моя, повтори еще раз имя святого отца, что заключил Ваш брак?

- Григор, Ваше святейшество, - спокойно ответила девушка.

- Григор, - задумчиво повторил Маркус, поднялся. – Ваше величество, прошу немного подождать, мне надо отойти, чтобы проверить кое-какие документы. Предложите пока Эвелине чаю. Я постараюсь не задерживаться.

- Хорошо, - кивнул ничего не понимающий Ричард.

Маркус вышел из кабинета, а слуга вскоре принес небольшой чайник и чашки, поставил на небольшой столик, возле которого ранее сидел Маркус.

- Прошу, - король знаком предложил Эвелине подойти.

Она поднялась со своего кресла для посетителей, подошла к креслам у столиков, благодарно кивнула. Ей самой хотелось пить, горло давно пересохло и схватывалось спазмом, но она заставляла себя говорить.

- Скажи, ты вернешься к Эдвину, если он скажет, что больше не будет так вести себя, будет любить и заботиться о тебе, постарается загладить свою вину?

- Нет, Ваше величество, - спокойно ответила она. – Я никогда не вернусь к нему. У него было множество возможностей измениться, сказать мне, что любит и показать свою любовь. Но вместо этого он продолжал мучить меня, каждый раз убивая меня своими словами, поступками. Я никогда не забуду, как в нашу первую брачную ночь в его постели была другая женщина. Никогда не забуду, как его очередная любовница хотела отравить меня. Никогда не прощу, что после его…любви я потеряла ребенка. Сына. Которого я так ждала. Не прощу его пощечину, которую он влепил вместо того, чтобы узнать, что произошло на самом деле.

- А если я разорву ваш брак? У тебя есть куда уехать? Вернешься к дяде?

- Нет, к дяде я никогда не вернусь. У меня есть одно место, где меня ждут. Но я не хочу называть его Вам. Вы можете не сдержаться и рассказать своему племяннику.

Ричард невесело усмехнулся, кивнул. Эта молодая девушка сидела перед ним с прямой спиной, открытым взглядом. Она не заискивала, не умоляла. Она просто просила дать ей развод, чтобы стать счастливой.

Открылась дверь и вошел взволнованный Маркус.

- Ваше величество, кажется, я нашел решение этого вопроса, - он протянул королю какой-то лист бумаги. – Это то, что позволит считать брак между Эдвином Вандерлит и Эвелиной Родгерн недействительным.

Король внимательно вчитывался в написанные сточки, потом поднял взгляд на Эвелину.

- Скажи, когда был заключен Ваш союз?

Она назвала дату. Король еще раз внимательно посмотрел на бумагу, потом широко улыбнулся, подошел к своему столу, позвонил в колокольчик. Через пару мгновений в кабинете появился секретарь.

- Садись и пиши указ, - приказал ему король.

Он стал диктовать, а Эвелина смотрела на короля и не могла поверить в то, что сейчас происходит. И в то, что произошло с ней на самом деле. Получается, что все это время их брак был ненастоящим? Этот Григор не мог заключать его, так как был лишен сана? И только поэтому сейчас секретарь пишет указ о недействительности ее брака с Эдвиным. Она медленно закрыла глаза, на которых заблестели слезы.

Ричард подписал несколько бумаг, одну из них протянул Эвелине.

- Возьми, это твой документ. Вторая бумага будет направлена Эдвину. Третья бумага навсегда останется в королевской канцелярии. Иди с миром, дитя мое, не держи зла на моего племянника, он просто не позволил себе любить и быть любимым, не понял, что мог быть счастливым с такой прекрасной девушкой. Иди, дитя мое. И будь счастлива. Я буду рад, если нам еще раз посчастливиться встретиться, но при более приятных условиях.

Глава 17

Глава 17.

Себастьян ожидал ее в карете недалеко от дворца. Эвелина дошла до нее, но подниматься в карету не спешила. Она просто стояла и смотрела куда-то вверх. На душе было спокойно, появилась уверенность, что она все сделала правильно. Почти два года у Эдвина была возможность принять ее любовь и ответить любовью. Но каждый день от отрицал свое счастье. Так пусть он будет счастлив с другой, которую не придется ломать, чтобы сделать послушной куклой. А она? А она поедет туда, где ее ждут.

Когда она наконец села в карету, Себастьян долго смотрел на нее.

- Король разрешил разорвать наш брак, - только и сказала девушка.

О причине, по которой было принято такое решение, она не стала говорить мужчине, и не показала ему документ, который надежно спрятала у себя на груди.

- Ты счастлива? – только спросил он.

- Пока не могу сказать, но мне стало легче. Себастьян, я понимаю, что Вам надо вернуться обратно в замок. Но прошу пока не сообщать Эдвину о решении короля. К нему отправят посланника, который привезет документ о разводе.

- Почему ты не хочешь, чтобы я сказал? Ты не доверяешь мне?

Она покачала головой.

- Я не хочу, чтобы на вас пал гнев герцога. Если Вы ему сообщите о решении короля, то расскажите и обо всем другом. А я хочу вернуться к Арьяне и жить в ее доме. Больше мне некуда ехать, у меня нет больше родных. К своему дяде я никогда не вернусь.

- Думаешь, Эдвин не найдет тебя в доме травницы?

- Не найдет, если Вы не расскажете ему.

- Я услышал тебя, прости меня. Разреши только еще раз помочь тебе – снова провезти тебя по землям герцогства, чтобы никто не увидел тебя?

- Я буду только благодарна, - она улыбнулась ему. – И спасибо Вам за все, Себастьян. Я понимаю, как Вам трудно принять такое решение. Но прошу, сделайте крохотное одолжение ради меня.

И снова дорога, теперь уже домой. Себастьян подвез Эвелину к дому Арьяны, которая с широкой улыбкой вышла ее встречать, долго обнимала девушку. Себастьян тепло попрощался с ними и уехал.

Эвелина быстро обжилась в доме Арьяны, стала незаменимой помощницей. Когда она переоделась в простое платье, убрала свои волосы под платок, никто не узнавал в ней бывшую жену герцога. Она почти не выходила в город, все чаще отправлялась вместе с Арьяной в лес, помогая ей собирать травы, а потом они возвращались домой и вместе перебирали их, готовили настои.

- Эви, я очень горжусь тобой, - хвалила ее травница, - ты словно чувствуешь травы. Думаю, что из тебя получится замечательная травница. Скоро мне нечему будет тебя учить.

Однажды к ним пришел Себастьян. На нем была простая одежда горожанина и выглядел он как человек, который принял какое-то самое важное решение в своей жизни, сбросив с плеч груз ответственности.

- Какими судьбами? – спросила удивленная Арьяна.

- Просто зашел пожелать вам здоровья. Я ушел со службы в замке, - с грустной улыбкой сказал он. Потом обратился к Эвелине. – Не бойся, Эви, я не сообщил герцогу о разводе, он сам получил указ короля. И я не сообщал ему о том, где ты сейчас живешь. Это осталось для него тайной. От меня он никогда не узнает, где ты.

За чашкой чая с пирогом Себастьян рассказал им последние новости, что происходит в замке. Эвелина слушала и грустно кивала. Слишком поздно Эдвин понял, что сделал своими собственными руками. Пусть он ждет ее, ищет, но она никогда не вернется в этот замок, где вместо любви ее ждала новая боль, новые испытания душащей любви, золотая клетка в высокой башне, откуда ее никогда не выпустят.

Иногда к ним приходила Бритта, которая осталась служить в замке, так как своим заработком помогала больной матушке. Она тоже рассказывала о затворничестве герцога, его вспышках гнева, когда слуги возвращались с известиями, что снова не смогли найти его жену. Она говорила, а в душе Эвелины ничего не отзывалось, была только глухая боль, которая больше не разрывала ее душу на части. Она просто слушала и грустно улыбалась, каждый раз говоря себе: «я никогда не вернусь к нему. Не смогу. Не прощу».

***

Прошло почти полгода. Эвелина успокоилась – люди герцога так и не нашли ее. Они с Арьяной давно приготовились к зиме, которая в этом году обещала быть холодной, снежной. Уже выпал первый снег, засыпая землю пушистым белым одеялом. Наступали сумерки, еще немного и придет темная ночь со снегом и холодным ветром. Женщины сидели в кухне за столом, перебирая высушенные травы, готовя небольшие порции для изготовления настоев. Вдруг за окном раздался быстрый стук копыт, кто-то спешил к их дому. Арьяна выглянула в окно.

- Незнакомый мужчина, - сказала она, вглядываясь в темноту окна.

Раздался торопливый стук в дверь. Они уже привыкли, что к ним приходили в любое время дня и ночи – люди не выбирают, когда болеть или умирать. Ничего не подозревая, Арьяна пошла открывать дверь. Потом она вернулась в кухню, следом за ней вошел мужчина лет тридцати, одетый в добротную теплую одежду воина.

- Извините за поздний визит, - он снял с голову теплую шапку. – Не бойтесь, я не причиню вам зла. Меня зовут Рикард. Меня послала к вам Бритта.

- Что случилось? – с тревогой спросила Эвелина, поднимаясь из-за стола. – Что с Бриттой?

Ради своей подруги она была готова бежать куда угодно, пусть даже в замок герцога.

- С Бриттой все хорошо, - успокоил ее мужчина. – Она просила передать, что завтра на рассвете за Эвелиной приедут люди герцога. Кто-то узнал, где Вы живете и сообщил ему.

Женщины переглянулись, Эвелина нахмурилась. Идти ей некуда, возвращаться в замок герцога она не хочет.

- Спасибо, - поблагодарила она мужчину.

- Эвелина, скажите, Вы же не хотите возвращаться к мужу в замок? – тихо спросил мужчина.

- Я не замужем, - она дернула головой. – Наш брак был обманом. И да, Вы правы, я не хочу к нему возвращаться.

- Если примите мою помощь, я готов дать ее Вам.

- Что Вы хотите сказать?

- Я направляюсь к месту своей службы в приграничном замке, далеко отсюда. Я предлагаю поехать со мной. У меня есть небольшой дом в городке возле замка, вы сможете жить там. У меня с собой есть еще одна лошадь, так что не беспокойтесь, мы сможет добраться к моему дому.

Женщины снова быстро переглянулись.

- Скажите, а кто вы? – спросила Арьяна, внимательно рассматривая приятное лицо молодого мужчины.

На вид не старше тридцати - тридцати пяти лет, каштановые вьющиеся волосы, темно-карие глаза. Назвать его красивым нельзя, но что-то в нем притягивало взгляд.

- Меня зовут Рикард Бонн, я командир приграничного замка, мне тридцать два, не женат, - он улыбнулся какой-то простой улыбкой, но его лицо изменилось, стало каким-то светлым, добрым.

Эвелина смотрела на него и не могла понять, кого он ей напоминает. Она тряхнула головой, отгоняя свои ненужные мысли, задумалась о предложении Рикарда.

- А кем Вы представите меня своим подчиненным?

- Как Вы сами захотите – сестрой, подругой, невестой, - он снова улыбнулся, и в душе девушки что-то дрогнуло.

- Эви, думаю, это хорошее предложение, - наконец сказала Арьяна. – Думаю, что нужно ехать прямо сейчас, чтобы успеть уехать как можно дальше. И снег заметет ваши следы. В такую погоду никто из наших городских никуда не поедет, поэтому никто и не увидит, как ты уезжаешь.

- Я согласна, - ответила Эвелина и тут же засобиралась.

- Я подожду на улице, - сказал мужчина и собрался выйти из дома, но Арьяна его остановила.

- Рикард, так не пойдет. Пока Эви собирается, поужинайте перед дорогой. И я еще соберу вам еды с собой, - потом она засуетилась возле печки, накрывая на стол. Крикнула Эвелине, которая собирала свои вещи в узел. – Эви, оденься теплее, пусть будешь выглядеть смешно, зато не замерзнешь.

Через полчаса сборов Эвелина и Рикард вышли из дома. Арьяна обняла девушку, вытерла с ее щек набежавшие слезы.

- Я всегда буду ждать тебя, ты стала для меня как родная дочь. Будь счастлива, - потом она, обнимая девушку, шепнула ей на ушко. – Присмотрись к этому Рикарду, что-то мне подсказывает, что на него можно положиться. Он не из тех, кто будет унижать женщину.

- Спасибо за все, Арьяна, - ответила ей Эвелина. – Мы обязательно еще увидимся.

Рикард все это время спокойно стоял, с улыбкой ожидая, когда женщины попрощаются, потом подвел к Эвелине лошадь. Наконец они отправились в путь. Снег сыпал им в спину, словно помогал скрыть следы.

- Не волнуйтесь, я знаю эту дорогу, часто ездил по ней, - сказал мужчина, когда они выехали за город. – Вы меня не знаете, но я знаю Вас. Я иногда заезжал в замок к герцогу Эдвину, чтобы передать ему послания из дворцовой канцелярии, оставался иногда на ночь. И простите меня еще раз, но я немного знаю о Вашем браке. Бритта рассказала мне, чтобы я понял, почему я должен спешить и помочь Вам.

- Спасибо, - Эвелина улыбнулась ему в ответ. – Думаю, что все знали о нашем браке.

Пусть вокруг темно, но она знала – он увидит ее улыбку.

Они ехали почти всю ночь, перед рассветом въехали в небольшой городок.

- Здесь мы сможем остановиться на отдых, да и лошадям тоже надо отдохнуть. Местный трактирщик меня хорошо знает, он выделит нам хорошую теплую комнату. Эви, разрешите я представлю ему Вас, как свою невесту? Иначе он просто завалит меня вопросами, кто Вы такая и откуда. Не бойтесь, я не сделаю Вам ничего плохого. Вы можете доверять мне.

- Я не боюсь, просто все так неожиданно для меня, - она грустно улыбнулась. – Я согласна.

Трактирщик накормил их горячей похлебкой, выделил большую комнату с двумя кроватями. Рикард был прав, после того как он представил трактирщику Эвелину своей невестой, с которой едет к месту службы, мужчина поднял руки, делая знак, что все понимает и не лезет в чужие дела, широко улыбнулся, весело поглядывая на зарумянившуюся Эвелину, которая доверчиво прислонилась к груди «жениха».

Они немного поспали, потом пообедали и снова отправились в путь. Эвелина рассказала Рикарду о себе и спросила его о родителях. На какое-то время он задумался, потом грустно усмехнулся.

- Моя матушка умерла, когда мне исполнилось двенадцать. Герцог Левердон, за которого мою матушку выдали насильно замуж, сразу же выгнал меня из дома, так как я не его сын. Меня отвезли к отцу моей матери – герцогу Боннарду, но он тоже отказался от меня. Не знаю, как получилось, но решением короля мне дали имя Бонн и титул барона, отправили учиться в кадетское училище, потом в военную академию. После ее окончания меня отправили служить в приграничный замок, куда мы сейчас едем. Вот такой я барон – без дома и земель, - он улыбнулся какой-то спокойной улыбкой.

- Матушка так и не сказала Вам, кто Ваш отец?

- Нет. Она до самого последнего дня хранила эту тайну, - теперь улыбка мужчины стала грустной. – Я знаю только одно – она всю свою жизнь любила его одного. Из-за этого герцог Левердон ненавидел ее и делал ее жизнь невыносимой.

Эвелина слушала рассказ молодого мужчины и никак не могла понять – почему не могут разрешить разводы. Сколько трагедий можно было избежать, сколько могли найти свое счастье. Ей просто повезло, что этот пьяный отец Григор был лишен сана и поэтому ее брак с герцогом был незаконным. Другим так не могло повезти, как ей.

К концу шестого дня пути они добрались до небольшого городка недалеко от границы. Рикард подъехал к небольшому одноэтажному домику, широко улыбнулся.

- Вот мой дворец. Прошу!

- Он самый замечательный, что мне приходилось видеть, - улыбнулась в ответ девушка.

За время пути она вдруг почувствовала себя рядом с этим мужчиной защищенной, в ее сердце появилось ощущение, словно они должны быть вместе. Он не смеялся над ней, когда она рассказывала о своем детстве в доме дядюшки, не вел себя надменно, не кривился, когда она обращалась к нему. Рикард всегда смотрел на нее с интересом и…уважением. Когда они останавливались в очередном трактире на ночь, она не возражала, когда он снова называл ее своей невестой.

Мужчина открыл дверь, вошел в дом, зажигая светильники.

- Рикард, позвольте, я затоплю печь, пока Вы ухаживаете за лошадями, - предложила Эвелина.

- Хорошо, - согласился он. – Тогда я еще добегу до лавки, чтобы купить нам продуктов. Думаю, что мы сможем что-нибудь приготовить нам поесть.

Он вышел, а Эвелина осмотрелась. Дом на две небольшие комнаты, кухня, небольшой чуланчик, где лежали какие-то вещи и дрова. Все чисто и аккуратно. «Хм, барон, а живет, как простой человек», - улыбнулась она. Она набрала дров и вернулась в кухню, растопила печь, сняла теплые верхние одежды, села возле нее, грея руки. И снова улыбка тронула ее губы. Ей стало так хорошо и спокойно, словно она когда-то давно уже жила здесь, куда-то уезжала и только сейчас вернулась домой. «Домой», - прошептала она себе, чувствуя, как это отдается теплом в ее душе.

Когда Рикард вернулся, в доме уже было тепло, Эвелина успела заварить чай в чайнике, который нашла в кухне.

- Извините, я тут немного похозяйничала, - сказала она мужчине, когда он вошел в кухню и снял свою теплую одежду.

- Я только рад. Этому дому давно не хватало хозяйки.

Он выставил на стол купленные продукты, а потом, к приятному удивлению девушки, они вместе готовили себе ужин. Было весело и…спокойно.

- Рикард, прошу, называйте меня на «ты» и Эви. Все друзья так называют меня.

- Хорошо, - он подошел, встал перед ней, заглядывая в глаза. – Тогда и ты называй меня на «ты» и Рик. И скажи, ты не против, если я представлю тебя своим подчиненным своей невестой?

- Не против, - она улыбнулась и впервые ей захотелось, чтобы мужчина поцеловал ее.

В кухне наступила тишина, но не напряженная, а какая-то уютная. В печи трещали дрова, на улице завывал ветер, бросаясь в окно снегом. На столе мерцал светильник, заливая кухню теплым светом.

- Ты такая красивая, - тихо, почти не слышно, проговорил мужчина. Эвелина скорее прочитала его слова по губам. – Я даю тебе слово – я никогда не обижу тебя. Я никогда не поступлю так, как Эдвин.

Он наклонился и легко коснулся ее губ своими. Потом отстранился, но не отошел.

- Прости, я позволил себе лишнее. Я не имею права трогать тебя, пока ты сама не захочешь.

Она опустила голову. Сердце колотилось так сильно, что в голове шумела ее кровь. Всего шесть дней вместе, а ей казалось, что они прожили вместе долгую и счастливую жизнь. И Эвелина верила его словам – он никогда не сделает ей больно. Это было в его глазах, его поступках, его словах.

- Спасибо, - также тихо ответила она. – Я пока не готова к новым отношениям, еще слишком сильна боль в моем сердце.

- Я заберу у тебя эту боль, сделаю все, чтобы твое сердце билось только от счастья. Прости, если я тороплю события, но мне кажется, что я знаю тебя очень давно, и отдавать тебя никому не собираюсь.

Он словно читал ее мысли, и на щеках Эвелина расцвел яркий румянец. Спасла положение закипевшая в казане вода, которая стала греметь крышкой, шипеть, когда пыталась залить печку. Они словно очнулись, неловко улыбнулись друг другу. Потом Эвелина стала накрывать на стол, а Рик ушел в свою комнату переодеваться.

***

Очень быстро Эвелина освоилась в доме Рика, а также перезнакомилась со всеми воинами, что находились в приграничном замке, куда она приходила, чтобы принести настои от простуды или травы, которые взяла с собой по настоянию Арьяны. Лекарь, который находился в замке, был весьма доволен, когда она предложила ему свою помощь, и совсем скоро к ней обращались не иначе, как «наша травница». Рик с улыбкой смотрел на Эвелину. Когда они оставались вдвоем, быстро обнимал, прижимал к своей груди и целовал.

- Эви, давай поженимся? – спросил он однажды. – Я больше так не могу. Я хочу быть твоим мужем, любить тебя. Хочу ночью любоваться тобою, а утром получать твой поцелуй, когда ухожу на службу. И хочу, чтобы дома меня ждала любимая жена, к которой я всегда буду возвращаться, где бы я ни находился. Я буду знать – меня ждут дома.

Эвелина была счастлива, только одно беспокоило ее. Она честно рассказала Рику о том, что дважды потеряла ребенка, второй раз чуть не умерла, так как ее хотели отравить.

- Я не знаю, смогу ли я родить тебе сына или дочь, - ей трудно было говорить, но молчать и обманывать любимого она не могла. – Лекарь Феликс и Арьяна говорили мне, что все еще может обойтись. Но я боюсь и не хочу тебя обманывать.

Он просто прижал ее к своей груди, нежно поцеловал.

- Любимая моя Эви. Даже если ты не сможешь родить нам детей, я не перестану любить тебя. Просто доверься случаю. Я никогда не буду упрекать тебя ни в чем.

Только после этих слов Рика она согласилась стать его женой. На этот раз свадьба была настоящей – с настоящим святым отцом, в настоящей церкви, с настоящим мужем, который не сводил с любимой жены взгляда, а потом подхватил ее на руки и вышел из церкви со своей драгоценной ношей под крики своих подчиненных.

Глава 18

Глава 18.

Наступило лето, когда Эвелина поняла, что ждет ребенка. Мужа дома не было. Она присела в кухне за стол, прижала руки к животу. Слабая неуверенная улыбка коснулась ее губ.

- Мой ребенок, мой маленький ребенок. Я тебя никому не отдам, не позволю никому сделать нам больно. Я обязательно рожу тебя, - шептала она дрожащими от счастья губами, а на глазах блестели слезы.

Ей хотелось побежать в замок, чтобы сообщить мужу об этом, но тут же остановила себя. Она помнила наставления Арьяны беречь себя и будущего ребенка. Поэтому дождалась Рика и вечером, сидя у стола, так как ноги дрожали и отказывались держать ее, сказала:

- Рик, а у нас будет ребенок.

Он остановился, медленно подошел к ней, внимательно и долго смотрел в глаза, потом опустился перед ней на колени, обнял ее ноги и положил ей на колени свою голову.

- Эви, ты делаешь меня самым счастливым человеком. Я всегда буду любить тебя. Тебя и наших детей, никогда и никому не дам вас в обиду, убью любого, кто посмеет обидеть вас.

Когда на свет появился их сын, которого они назвали Вильяр, Рик был рядом с женой и держал ее крепко за руку. И он первым из рук повитухи взял этот теплый кулечек счастья. Он долго смотрел в темные глазки крохи, нежно коснулся поцелуем его лобика, потом присел рядом с Эви.

- Я уже был счастлив с тобой, но сегодня я стал еще счастливее. Я благодарю тебя за это чудо. Помни, я всегда буду любить тебя и наших детей.

Через два года Эвелина родила крошку доченьку, которую они назвали Алерьяной, в честь матушки Рика. Он снова сидел с крохотной дочкой на руках рядом с женой, с любовью и восхищением смотрел на ее измученное родами лицо.

- Любимая, я всегда буду благодарить Святое Небо и Бритту, которые направили меня в тот дом, где я нашел свое счастье.

***

Эвелина даже не представляла, что можно быть такой счастливой. Ни одного мгновения она не пожалела, что в ту зимнюю ночь она уехала в неизвестность с незнакомым ей мужчиной. Она видела его разным – уставшим, злым, раненым, больным. Служба на границе была нелегкой, их соседи не давали скучать и часто совершали набеги, которые воины под командованием Рика успешно отражали. Эви всегда бежала на помощь к лекарю, несмотря на требования мужа уйти в спокойное место. Он был строгим командиром, грозным защитником приграничного замка, которого боялись враги, но, возвращаясь к Эвелине и детям, всегда становился тем, кто любит ее и никогда не даст в обиду.

***

До границы, где находился замок, новости доходили по-разному: какие-то тянулись месяцами, какие-то долетали за несколько дней. Когда Алерьяне, которую все называли Аля, исполнилось полгода, до городишки, где жили Эвелина и Рик, долетела новость о дворцовом перевороте, который пытался совершить принц Лучиар, которому надоело ждать, когда умрет отец или добровольно отдаст ему трон. Отряд замка был приведен в боевую готовность, так как враги тут же решили воспользоваться этим и совершили один из самых крупных набегов.

Эвелина сидела дома с детьми и с тревогой ждала известий. Шесть дней шли стычки с врагами, пока наконец отряд, под командованием самого Рикарда не схватил зачинщика.

Муж вернулся домой уставшим, раненым. Эвелина сразу отправила его мыться, потом долго обрабатывала его раны. Он смотрел на нее своими темными глазами и улыбался.

- Эви, знаешь, только мысли о том, что враги могут ворваться в мой дом, давали мне силы, чтобы сражаться. Каждый раз я думал о тебе и детях, знал, за что я воюю, кого защищаю. Ты всегда была со мной, в моем сердце. Только тебе я обязан тем, что мы разбили врага.

Она не стеснялась своих слез. Сильный мужчина не боялся рассказать ей о своей слабости. И эта слабость делала его сильным.

На третий день после того, как был подписан унизительный для врагов мирный договор, из столицы прибыл королевский посыльный с приказом для Рикарда немедленно отправляться вместе с семьей и вещами в столицу. Посыльный ничего не мог пояснить, только попросил поторопиться, объясняя это большой важностью. От него же узнали, что переворот удалось подавить, Лучиар, его мать и их пособники схвачены и брошены в темницу.

Всю дорогу Эвелина пыталась понять, зачем ее мужа вызывают к королю. Сам Рик тоже переживал, но старался лишний раз не волновать жену и детей. Они терялись в догадках. Вернее, была одна – Рикарда хотят наградить за заключенный мир, но зачем тогда вызывают семью?

В столице их встретили у самых ворот города. Отряд дворцовых стражей проводил их дорожную карету до самого дворца. Когда они подъехали к парадному крыльцу, Эвелина сидела в карете, прижимая к груди дочь, Рик держал на коленях сына. Они совершенно ничего не понимали, что происходит и в связи с чем им оказаны такие почести.

Когда они с детьми на руках вышли из кареты, Эвелина подняла взгляд на высокое крыльцо, нахмурилась. У открытых парадных дверей дворца стоял король Ричард Флайрон Первый во всем великолепии с короной на голове. Он с какой-то жадностью смотрел на Рикарда, на нее, на детей, что Эвелина снова нахмурилась. Король сделал жест рукой, приглашая их подняться к нему на крыльцо. Рикард с сыном на руках, сделал шаг, Эвелина с дочкой пошла следом за ним. Среди богато разодетых придворных они в своих дорожных простых платьях смотрелись здесь совершенно чужими. Но Рикард выпрямил спину, подмигнул сыну, который крепче обнял его за шею, и пошел по ступеням вверх. Эвелина, глядя на своего мужа, тоже выпрямила спину, и с достоинством королевы пошла следом. Наконец они остановились перед Ричардом. Тот переводил взгляд с Рика, на Эвелину, потом на их детей и улыбка короля становилась все шире и…счастливее. Потом он повернулся к толпе, которая стала собираться у крыльца, и громким голосом произнес:

- Подданные королевства Марнилон, я – король Ричард Флайрон Первый, во всеуслышание объявляю барона Рикарда Бонна своим сыном и единственным наследником. Он мой старший сын, рожденный от моей невесты Алерьяны Боннард, которую мой отец, король Генрих насильно выдал замуж за герцога Эрмонта Левердона. Он является единственным наследником трона королевства Марнилон. Это моя воля.

Раздались голоса, которые стали бурно обсуждать произошедшее. Король сделал паузу, чтобы дать все принять эту новость, потом продолжил:

- Мой сын Лучиар, рожденный от принцессы Магдины Соглерс, сегодня на рассвете казнен за попытку совершения дворцового переворота. Его мать Магдина тоже казнена, как подстрекательница и непосредственная участница переворота.

Народ снова зашумел. Все знали о перевороте, но никто не знал о судьбе бывшей королевы и ее сыне.

- Отныне стоящий здесь мужчина будет носить имя - Рикард Флайрон, наследный принц королевства Марнилон. Его жена – Эвелина Бонн, будет носить имя - Эвелина Флайрон, жена наследного принца.

Эвелина стояла и не знала, куда ей деваться. Она почти сразу поняла, кто является отцом Рика, когда увидела короля, скрыть их сходство было невозможно. И у стоящих вокруг них людей не возникло сомнений в их родстве. А сам Рик стоял с прямой спиной, держа на руках Вильяра, который был маленькой копией своего отца и деда.

Король улыбнулся сыну и невестке.

- Прошу, я сам провожу вас в ваши комнаты. Думаю, вы не будете против, если у вас будет общая спальня? – он хитро подмигнул Эвелине. – Для детей тоже приготовлены комнаты и их уже ждут няни и наставники. А сейчас прошу за мной.

Он протянул руки к Рику.

- Разреши, я возьму внука? – тихо попросил король.

Вильяр вдруг сам потянулся ручками к королю, перешел с рук на руки, словно всю свою жизнь сам Ричард его носил на руках. Эвелина успела заметить, как в глазах короля заблестели слезы, и он украдкой поцеловал темные волосы мальчишки.

В этот день Эвелине и Рику дали возможность устроиться во дворце, привести себя в порядок. Они пытались отказаться от таких почестей, желая снять небольшой домик в городе, но Ричард настоял: «Мой сын и его семья должны жить рядом со мной». Дети были в полном восторге от своих комнат. Вечером их пригласили на «семейный» ужин, на котором были только Эвелина, Рик и Ричард. Молчаливые слуги только накрыли стол в небольшой, но очень уютной комнате в покоях короля, и удалились. Эвелина смотрела на мужчин и все больше находила схожести между ними – они совершенно одинаково хмурились, улыбались, смотрели. Даже их разговор был очень похожим. Ричард и сам это замечал и с какой-то теплой улыбкой смотрел на своего сына, которого так давно хотел увидеть. С такой же улыбкой Рик смотрел на Вильяра. Они говорили совершенно обо всем. Ричард просил рассказать ему об Алерьяне, ее последних днях. И совершенно не стеснялся, когда в его глазах появились слезы.

- Сын, я очень любил твою мать. После того, как мою любимую выдали замуж против ее воли, я поругался с отцом и до самой его смерти почти не общался с ним. Муж твоей матери прятал тебя от общества, поэтому я видел тебя только на портретах, которые мне тайком передала Алерьяна. Прости, что я так долго не признавал тебя сыном, это было очень опасно. Моя жена могла подослать убийц к тебе. Поэтому я делал все, чтобы никто не узнал о тебе, но всегда был рядом с тобой. Не исключаю, что она могла подослать убийц и ко мне, слишком она жаждала власти для своего сына. Прости.

- Я не держу зла на Вас, Ваше величество, - Рик склонил голову.

- Прошу, называй меня «отец».

- Хорошо, отец, - улыбнулся Рик, и стал еще больше похожим на короля.

Когда долгий ужин был окончен, Рик и Эвелина поднялись из-за стола.

- Эвелина, прошу, задержись, - попросил Ричард.

Рик кивнул и вышел. Ричард тепло улыбнулся девушке.

- Скажи, ты счастлива?

- Очень, Ваше Величество.

- И ты не жалеешь, что не вернулась к Эдвину?

- Ни мгновения.

- А если бы ты узнала, что Эдвин может стать королем? Все равно бы не вернулась?

- Нет, Ваше величество, - твердо ответила она, не отводя взгляда. – И с Риком, простите, с Рикардом мы познакомились, когда он был простым военным. У него ничего не было, за чем обычно гоняются девицы – ни денег, ни замка. У нас была только наша любовь и небольшой домик. Рикард и сам до сегодняшнего дня не знал, кто его отец.

- А если бы его отец был нищим?

- Я люблю его не за богатства, а за сердце, за душу, за его любовь ко мне и нашим детям. За то, что он не боится своей слабости, которая делает его сильнее.

- Эви, знаешь, я очень рад, что все так получилось. Я вернул сына и нашел любимую дочь. Прошу, примите от меня то немногое, что я могу вам дать. Я так долго ждал того дня, когда смогу обнять Рикарда и открыто назвать его своим сыном. И я даже благодарен Магдине и Лучиару, что они решили устроить этот переворот. Я никогда не любил свою жену, а сына я почти совсем не знал, мне не давали заниматься им и воспитывать так, как подобает будущему королю. Я горжусь Рикардом, я рад за него, за вас. Спасибо тебе за то, что нашла в себе силы приехать ко мне, просить развод. Сейчас трое человек были бы несчастными.

Она ничего не ответила, только склонила голову в почтительном поклоне.

- Спасибо тебе, девочка, что сделала моего сына счастливым и за моих замечательных внуков. Скажи, у тебя есть какие-нибудь просьбы ко мне?

Она немного подумала, потом кивнула головой.

- Да, есть. Я бы хотела видеть возле себе некоторых людей, которые были рядом со мной, когда мне было плохо. Только благодаря им я сижу сейчас перед Вами. Если бы Вы согласились пригласить их во дворец, чтобы они были рядом, я буду благодарна Вам до конца своей жизни.

- Хорошо, назови их имена.

- Спасибо, - Эвелина искренне улыбнулась. – Это моя служанка и подруга Бритта в замке герцога Вандерлит, травница Арьяна, лекарь Феликс Даленторн. Господин Феликс и Арьяна дважды спасали меня от смерти. Бритта была предана мне всегда и это она предупредила меня, что люди герцога нашли меня. Есть еще один человек, который был очень добр ко мне, но не знаю, захочет ли он приехать сюда. Это старый стюард Себастьян. Именно он поддерживал меня в замке, обучал, старался наладить отношения между мною и герцогом. И он потом помог мне добраться до столицы, когда я решила добиться разрыва своего брака. Сейчас он ушел со службы герцога.

- Я знаю старого Себастьяна, он достойный человек. Думаю, что я могу решить этот вопрос. И у меня будет к тебе небольшая просьба. Я же должен получить небольшую благодарность, когда эти люди будут рядом с тобой.

Эвелина серьезно кивнула головой, соглашаясь. Король улыбнулся.

- Когда я предложу Рикарду принять трон, постарайся убедить его не отказываться. Я хочу это сделать еще при своей жизни, чтобы ни у кого потом не возникло сомнений в законности его власти. Я уверен, что как только я об этом скажу сыну, он будет возражать.

Эвелина улыбнулась, король был прав, ее муж точно сначала будет долго отказываться.

- Хорошо, я обещаю.

***

Дальнейшая жизнь Эвелина и Рикарда полетела с такой скоростью, что они не успевали за всеми событиями. Иногда после насыщенного заботами и учебой дня они просто падали в постель, успевали только обняться, и засыпали.

Эвелина была безмерно рада, когда в одно утро в ее комнате появилась Бритта, а следом за ней Арьяна. Женщины бросились друг к другу, обнялись.

- Моя госпожа, я даже не поверила, когда за мной приехали из дворца. Мне так и не сказали, зачем меня вызывают, - Бритта вытирала с лица слезы.

- Герцог знает, что ты уехала?

- Нет, ему совершенно все равно, что происходит в замке. Он давно замкнулся в своей башне, стал совершенно невыносим после того, как его люди вернулись от травницы и сообщили, что вы снова исчезли. В тот день он крушил все, что попадалось ему на глаза, разорвал и разбил все, что было в ваших супружеских спальнях. Все слуги боятся попасться к нему на глаза. Он вспыхивает по любому поводу. Единственный, с кем спокойно разговаривает, это Анри, который стал стюардом после того, его отец ушел со службы из замка. Он никого не принимает, никуда не выезжает. Как-то к нему приехал господин Пьер Галерно, герцог приказал его больше не пускать в замок. Несколько раз приезжали дамы – его старые любовницы, которых он просто сам выгнал. Многие слуги просто уходят со службы, так что и мой отъезд он не заметил. Я знаю, что он дал приказ своим людям, найти Вас. Он ждет, когда Вас привезут в замок, чтобы запереть вас в одной из башен и будет держать, никуда не выпуская и никому не показывая. Мне кажется, что последнее время герцог не в себе. Он совершенно не похож на себя прежнего. Я боялась его.

Эвелина нахмурилась, покачала головой. Все правильно она сделала – она попала бы в ловушку «любви» Эдвина, из которой ей не было бы выхода.

Приезду травницы Эвелина была очень рада. Они тоже долго плакали, рассказывали о том, что произошло после ее отъезда, как люди герцога чуть не забили травницу до смерти, когда не нашли в ее доме жену хозяина и она отказалась говорить, куда делать Эвелина. Ее спас Себастьян, который зашел к травнице за сбором от простуды. Несколько дней он выхаживал женщину.

- Арьяна, я очень рада, что ты согласилась приехать.

- Я согласилась только потому, что считаю тебя своей дочерью, - тепло улыбнулась женщина. – И думаю, что тебе скоро понадобится моя помощь.

Эвелина не сразу поняла ее слова, нахмурилась. Но Арьяна широко улыбнулась.

- Ты снова ждешь ребенка. Кто-то должен следить за твоим здоровьем.

Себастьян и Феликс прислали Эвелине свои благодарности, но отказались приехать, у каждого были свои причины остаться дома.

Когда Эвелина вечером сообщила мужу о том, что снова ждет ребенка, он снова молча обнял ее, прижал к своей груди. «Моя любовь, королева моего сердца».

Глава 19

Глава 19.

Король был прав. Рикард отказался принять трон, когда отец предложил ему это. Уговаривать его пришлось долго, только заверения Эвелины, что она всегда будет рядом с мужем, всегда поддержит, повлияли на Рика.

Коронацию назначили через месяц после приезда Рика и Эвелины во дворец. Слуги уже давно убрали последствия неудавшегося дворцового переворота. Тела Лучиара и Магдины были захоронены в потайном месте.

Эвелина так сильно волновалась перед коронацией, что уже сама хотела отказаться. Ричард поставил условие, что корону из его рук получит не только Рикард, но и Эвелина. Ее белоснежное платье, украшенной золотой вышивкой, которое королевские швеи успели сшить ко дню коронации, неимоверно шло девушке. Такой же белоснежный покров перед выходом из дворца на ее голову, закрывая лицо будущей королевы, опустила Арьяна, которая стала для Эвелины названной матерью. Вереница карет привезла королевскую семью к главному Храму Оманда, перед которым на большой площади толпился возбужденный народ. Стражам пришлось оттеснять любопытных, чтобы Рикард, Эвелина и Ричард смогли пройти к крыльцу Храма. Алю и Вильяра решили оставить во дворце под присмотром Бритты и нянек, чтобы не напугать их столпотворением, да и Алерьяна была слишком мала для такого.

Его святейшество Маркус Всевидящий сам совершал таинство коронации, стоя рядом с Ричардом. После торжественной речи Маркуса сам Ричард возложил короны на головы своего сына и Эвелины, после чего в Храме и на улице поднялся такой шум, что Эвелине даже захотелось прикрыть ладошками уши. Она оглянулась и чуть в стороне, в первых рядах ближе к алтарной части, где стояли они с Риком, увидела Эдвина. Он стоял, одетый в черный костюм, расшитый золотой нитью. Его отросшие волосы падали на широкие плечи, лицо осунулось, в глазах появился какой-то хищный взгляд, который сейчас был направлен куда-то вверх, на расписанный искусными художниками купол. Он по-прежнему оставался красивым мужчиной, она видела, как на него смотрят женщины в Храме, стараясь привлечь его внимание. А он стоял с совершенно отрешенным лицом, словно его привели в Храм насильно, заставили выстоять всю коронацию, и его здесь ничего не интересует. Она радовалась тому, что сейчас ее лицо закрыто покрывалом, как требовалось канонам. Покров она снимет только в большом парадном зале дворца, где их еще раз объявят королем и королевой, и Ричард вручит своему сыну державу – символ королевской власти, большую королевскую печать, а ей расшитый золотом и драгоценными камнями полный кошель, символизирующий богатство и процветание королевства.

Рик понял ее состояние и чуть сжал ее пальчики в знак, что он рядом и никому не отдаст ее. Она улыбнулась ему и все страхи, что навалились на девушку, когда увидела герцога Вандерлита, испарились, как роса под солнцем. Она глубоко вдохнула, улыбнулась мужу в ответ, подала руку бывшему королю Ричарду, когда он принял ее, чтобы прикоснуться лбом к ее пальчикам в знак признания ее власти.

Уже во дворце, сидя на троне рядом с мужем и Ричардом, Эвелина откинула с лица покров. Она видела, с каким интересом рассматривают ее. Женщины что-то обсуждали между собой, а мужчины смотрели с таким интересом, что сидящий рядом Рик скрипел зубами.

- Не ревнуй, любимый. Ты всегда будешь для меня единственным. И ты же помнишь, я снова жду ребенка. Нашего с тобой.

В толпе гостей она увидела Эдвина, который прожигал ее таким горячим взглядом, что она испугалась за себя, за Рика. Но он только в длинной череде поздравляющих подошел к тронам, поклонился, долгим взглядом вглядывался в ее лицо. Она не отвела взгляда, даже нашла в себе силы кивнуть ему головой. Эвелина видела, как Эдвин с трудом сдерживает себя, чтобы не набросится на нее, в глазах горел огонь страсти, руки сжимались в кулаки, на бледном лице играли желваки. И снова муж осторожно пожал ее пальчики, от чего по ее телу пробежало приятное тепло. Нет, она все правильно сделала. Потеряв первую любовь, нашла истинную, которая подарила ей любящего мужа и прекрасных детей.

***

Постепенно Рик и Эвелина привыкали к новой для себя жизни, снова было много учебы, встреч, обязанностей, от которых они не могли отказаться. Одной из таких обязанностей был прием подданных. На один из таких когда-то пришла сама Эвелина, и на котором получила шанс на счастье. Теперь она сама вместе с мужем вела такой прием. Первый месяц они принимали желающих через день. Первые дни приходили представители знатных родов, чтобы еще раз принести свои поздравления и заверить в преданности короне. Потом пошли просители. Менялись лица, просьбы. Было много жалоб и требований разобраться, наказать виновных своей высочайшей милостью. Им приходилось разбираться, принимать решения, кому-то отказывать, кому-то помогать, кого-то прогонять. Они учились быть королевской четой.

На третий день аудиенций в кабинете появился молодой мужчина, которого секретарь назвал герцогом Боннардом. Она удивленно посмотрела на мужа, тот тихо ответил ей с грустной улыбкой:

- Это брат моей матери по отцу, сын от его второй жены. После смерти деда он почти разорился на азартных играх и любовницах.

Мужчина подошел к креслу, стоящему перед столом, поклонился и сел с разрешения Рикарда. После пожеланий процветания, он перешел к своей цели аудиенции.

- Ваше величество, я пришел, чтобы напомнить Вам о нашей родственной связи. Ваша матушка, урожденная Боннард, всегда останется в нашей памяти. Я буду завещать своим домашним всегда чтить ее имя.

- Что Вы хотите? – сухо спросил Рикард.

- Я прошу сущую милость, чтобы Вы оказали дому Боннардов свое покровительство.

- Нет, - таким же сухим тоном ответил Рикард. – Мой милости дом Боннардов никогда не получит, как я не получил милости от него, когда меня, ребенка, потерявшего мать, привезли к деду. Я до сих пор помню, как в тот же день слуги дома Боннардов по приказу деда выставили меня на улицу. И я помню, как лично Вы стояли у входной двери и смеялись. Думаю, что Ваша аудиенция на этом окончена.

Рикард подал знал стражникам, и герцога Боннарда выпроводили из кабинета.

- Ты жесток, мой муж, - улыбнулась Эвелина.

- Я не жесток, я справедлив. Думаю, что сейчас он сильно жалеет, что выгнали тогда меня из дома. Никто из семьи деда не интересовался, куда девался тот мальчишка, что стало с ним. Сейчас бы он считался родственником короля и имел много привилегий, а вынужден думать, что еще заложить, чтобы погасить свои долги.

На следующий день аудиенций явилась семья дядюшки Бродерика. Когда секретарь назвал его имя, Эвелине захотелось смеяться. Все это время он даже не вспоминал, что когда-то продал ее, и ни разу не поинтересовался, как у нее дела, никто не приезжал к ней, чтобы просто проведать, поговорить. Она до сих пор помнит те два платья, что ей разрешили взять с собой и пару сменного белья да стоптанные башмаки. С какой жалостью на нее смотрела Бритта, когда помогала Эвелине «разбирать» ее вещи.

Дядя вошел вместе с со своей женой, которая цепко держала мужа за руку. Следом за ними шла Алайна. Прямо с порога дядя и его жена начали низко кланяться, а Алайна шла с презрительным выражением лица. Их бедные одежды говорили о том, что семья давно нуждается в деньгах. Пока они подходили к столу, за которым сидели Эвелина и Рик, она успела шепнуть мужу, кто это такие. Мужчина стал с интересом рассматривать просителей. Эвелина смотрела на своих родственников, но кроме глухого раздражения и брезгливости в душе не было никаких других чувств.

Не дойдя до стола пять шагов, дядя и Лилли остановились у кресел для посетителей и снова низко поклонились. Алайна стояла позади родителей, сцепив перед собой руки и прожигала взглядом Эвелину, с какой-то жадной завистью смотрела на ее платье, небольшое украшение-подвеску со скромной жемчужиной на шее, на всю обстановку, словно примеривала все это на себя, представляя себя на месте Эвелины. Девушка выглядела гораздо старше своих лет. Она похудела еще больше, лицо стало еще бледнее. Когда-то светлые волосы приобрели сероватый оттенок. Ее платье явно было перешито из двух других. Но она старалась держать спину прямо, высоко задрав подбородок и кривила губы, когда родители кланялись Эвелине, словно говоря – я никогда не склонюсь перед тобой.

- Здравствуй, Эвелина, как мы рады видеть тебя в добром здравии! – наигранно воскликнул дядюшка, растягивая на лице фальшивую улыбку.

Он растолстел еще больше, волос на голове убавилось, теперь на макушке блестела плешь. Локти на его сюртуки были протерты почти до дыр, блестели наравне с лысиной. Бегающие глазки ни на минуту не останавливались на одной точке, словно он не знал, куда надо смотреть.

- Да-да, доченька наша, мы очень рады, что ты стала настоящей красавицей и королевой, - таким же фальшивым соловьем заливалась Лилли, которая за эти годы располнела еще больше. Ее щеки обвисли, волосы потускнели, но она все равно пыталась бороться за свою былую красоту. На ее шее даже красовалось колье с небольшим изумрудом. – Мы были так рады, когда узнали, что Святое Небо обратило на тебя свой взор и одарило тебя настоящим счастьем.

- С какой просьбой вы пришли, - спросил Рик, не давая Эвелине заговорить с этими людьми, за что она поблагодарила его взглядом.

- О, что Вы, Ваше величество! – притворно вскрикнул Бродерик, прижав пухлые ладошки к груди. – Мы пришли не просить, мы пришли преклонить свои головы перед нашей новой королевой.

- Да-да, - снова запела соловьем Лилли, - мы пришли показать, как мы счастливы за нашу девочку, которую взяли в свой дом и воспитывали, как свою дочь.

- Да, мы любили ее, как родную дочь. И очень надеемся, что Эвелина не забыла о нашей заботе и любви, надеемся, что она обязательно отблагодарит нас за все, что мы делали для нее.

Эвелина усмехнулась, покачала головой, оглядывая родственников с головы до ног, от чего дядя вжал голову в плечи, Лилли зажмурилась, а Алайна набычилась.

- Что-то я не помню, чтобы ваша дочь работала также же, как я, - спокойно ответила Эвелина. – Я ни разу не видела ее чистящую овощи, моющую пол, подметающую двор, стирающую белье, чистящую конюшни. И не помню, чтобы моя конура, где мне разрешили жить по великой вашей милости, была похожа на ту комнату, в которой жила Алайна. Не помню, чтобы она носила такие же обноски, как я. За те одиннадцать лет, что я прожила в вашем доме, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из вас называл меня «доченькой». Как там было? «Ах ты тварь мелкая», «никчемная девчонка», «дармоедка». Я ничего не забыла, дорогой мой дядюшка. И ваши добрые пожелания я тоже не забыла – «чтоб ты сдохла», «чтобы ты провалилась в этот колодец». Так?

- Ну что ты, - он замахал руками. – Не было этого. Ты всегда была для меня…

- Прекрати, - тихо перебила его Эвелина. – Ты лучше скажи, сколько денег ты потратил из моего наследства, что мне осталось от матушки? Где ее украшения, которые тебе передали родственники моего отца? Наверное, это они, что сейчас надеты на твоей жене и дочери?

По тому, как резко покраснело лицо Лилли, а Алайна задохнулась возмущением, Эвелина поняла – она права. Украшения матушки дядя забрал себе.

- Но знаешь, я не буду отбирать их. Пусть останутся у вас, как напоминание о бедной сироте, которая в вашем доме не знала ни любви, ни ласки.

- Девочка наша, - Лилли сделала вид, что вот-вот заплачет, приложила руку к груди, накрывая колье, словно боялась, что Эвелина сейчас сама сорвет его с ее шеи, – ну что ты такое говоришь. Ведь это все наше – семейное. Ты же была так мала, чтобы носить их.

- Что вы хотите, - резко спросила Эвелина.

От тона ее голоса родственники даже вздрогнули, а Рик положил свою ладонь на ее руку, успокаивая.

- Мы просим помочь нам, - дядя снова склонился в поклоне. – Нам нужны деньги, чтобы купить все необходимое для сбора урожая. Нам надо платить рабочим. И еще нужны деньги, чтобы дать твоей сестре Алайне в качестве приданного. Наконец наш сосед барон Федел согласился взять ее в жены.

Этого соседа Эвелина хорошо помнила – старый и толстый боров, от которого всегда пахло конюшней и перегаром. Он часто приезжал в гости к Бродерику, щипал служанок за попы, делал непристойные предложения. И к самой Эвелине он тоже приставал, пока их конюх не заступился за девчонку. Тогда был такой скандал, когда этот Федел пожаловался дяде, а тот сам лично розгами сек Эвелину, конюху тоже досталось.

- Приданого? – усмехнулась Эвелина. – А почему ты, дядя, не дал приданое за меня? Насколько мне известно, ты продал меня герцогу за очень хорошую сумму и даже написал бумагу, что отказываешься от всех прав на меня. Не так ли? И мне интересно, неужели вместо того, чтобы заниматься хозяйством, тебе больше нравится проигрывать деньги в кости? Неужели ты подумал, что я не узнаю, как ты сейчас живешь? Ты проиграл все свое имущество, что осталось тебе от наших предков, моего деда, моей матери. Потратил все деньги, что получил за меня. И сейчас ты пришел просить у меня милости?

Ее голос набирал силу, звенел под потолком.

- Эвка, ты должна дать денег, - не выдержала наконец Алайна, выступила вперед родителей, уперла одну руку в бок, пальцем второй стала тыкать в ее сторону. – Из-за тебя я не могу выйти замуж, ты забрала у меня герцога, поэтому ты должна дать мне денег или найти мне богатого мужа!

- Я забрала у тебя герцога? – Эвелина удивленно подняла брови. – Разве я тогда пробиралась к нему ночью в комнату, разве я легла в постель с его другом, разве я мечтала выйти за него замуж и хвасталась всем подругам, что скоро он приедет за тобой и возьмет в жены? Знаешь, дорогая сестричка, я очень жалею, что он выбрал меня, а не тебя. А сейчас, когда он свободен, ты можешь попробовать снова стать его женой. Говорят, он гонит из замка всех девушек, но может тебе повезет, если ты напомнишь ему, как отдалась его другу?

Алайна стояла красная от гнева.

- Ты дрянная девчонка, как я тебя ненавижу. Это все из-за тебя! Из-за тебя меня никто не берет замуж. Ты должна мне найти мужа!

Она уже собиралась бросится к столу, за которым сидели Эвелина и Рикард, но ей путь преградил стражник, который дежурил в кабинете.

- Уведите их, - приказал Рикард. – И позаботьтесь, чтобы эти люди никогда больше н появлялись в столице.

Когда визжащую Алайну стражники вывели за дверь, а следом за ними вышли Бродерик и Лилли, Рик обнял свою жену, поцеловал в висок.

- Я даже не думал, что у меня такая грозная жена. Я даже сам испугался, когда ты стала говорить с ними таким тоном. Как же я люблю тебя, королева моего сердца.

- Знаешь, Рик, я до сих пор не могу понять этих людей. Все те годы, что я жила в их доме, я была никем, никчемным существом, которое они старались ударить побольнее, оскорбить, унизить, продали меня. А потом посмели прийти сюда и требовать, чтобы я им помогала? Я все равно, никогда не пойму их. Спасибо, что поддержал меня.

Да, она узнала у Эдвина о том, что было в тот его приезд, когда они встретились впервые. Он с презрительной усмешкой рассказал ей о ночном визите Алайны, о том, как она согласилась остаться с Пьером, чтобы потом попасть в постель к нему. И он назвал ей сумму, за которую купил ее у дяди. И муж не удивился, когда она рассказала ему, что Алайна избавлялась от ребенка, которого понесла от Пьера. На это он только ответил: «Не она одна была готова отдаться кому угодно, чтобы потом оказаться в моей постели».

Эта встреча с прошлым сказалась на Эвелине. На душе было тяжело и противно, казалось, небольшая встреча, но она забрала у нее почти все силы. Уже вечером лежа в постели, Рик обнял ее, положил ее голову к себе на грудь, и, перебирая ее волосы, тихо сказал:

- Знаешь, я так счастлив, что ты моя жена. И пусть ты будешь ругать меня, но я скажу, что благодарен всем этим людям – твоему дяде, его жене, его дочери, герцогу, его девкам.

Она подняла голову и с прищуром посмотрела на мужа. Он улыбнулся и осторожно снова заставил положит голову ему на грудь.

- Благодарен за то, что именно из-за них ты стала той, кого я люблю – сильной, уверенной в себе, нежной. Они закалили тебя, твой характер. Наверное, поэтому ты смогла выдержать эти два года в замке герцога, не сломалась. Я люблю тебя, моя королева.

Эвелина тихо вздохнула, обнимая рукой мужа.

- Я тоже очень люблю тебя, мой король.

***

Каким-то чувством Эвелина знала, что рано или поздно на аудиенцию придет Эдвин. Она видела на приеме во дворце его взгляд. Он не привык оставлять незавершенные дела. Он придет, чтобы напомнить о себе. И она готовилась к этой встрече.

Он пришел на следующую аудиенцию через день после дядюшки Бродерика. Рик сидел рядом с ней за столом. Когда им принесли список просителей, муж внимательно посмотрел на нее.

- Эви, скажи, ты уверена, что хочешь встретиться с Эдвином?

- Уверена, мой муж. Я должна закончить эту историю, должна выслушать все, что он скажет мне и ответить ему. Он должен знать, что ему не удалось сломать меня. И он должен навсегда запомнить – я никогда не вернусь к нему. У меня есть единственный муж, который подарил мне счастье. Я готова к этой встрече. И если можно, оставишь нас наедине? Не волнуйся, я не дам себя в обиду. Просто так наш разговор получится более откровенным. Я не буду сдерживаться, как это делала бы при тебе. Так будешь лучше. Не ревнуй, для меня есть единственный мужчина, к которому я всегда буду возвращаться, где бы я ни была – это ты, мой муж.

Перед Эдвином прошла целая череда просителей. Каждый был выслушан, каждому был дан ответ. Наконец подошла очередь герцога Вандерлита. Стражник, стоящий у дверей, объявил его имя, открыл дверь. Мужчина вошел в приемный кабинет собранный, сосредоточенный. На нем снова был черный сюртук, вышитый золотой нитью, длинные волосы темного серебра собраны в хвост. Взгляд тяжелый, словно у хищника, который не может достать свою добычу. Он шел с совершенно прямой спиной мерным четким шагом. Остановившись в пяти шагах перед столом у кресла посетителей, наклонил голову в коротком поклоне. На Рикарда он почти не смотрел, только бросил один раз на него короткий взгляд, а потом перевел его на Эвелину. Она видела, как на его лице «гуляют» желваки, видела, с какой силой он сжимает губы, как старается удержать на лице невозмутимое выражение.

- Прошу, можете занять это кресло, - сказал Рикард, указывая на кресло, возле которого стоял герцог. – Мы готовы выслушать Вас.

Эдвин снова кинул на Рикарда быстрый взгляд, потом отрицательно покачал головой.

- Ваше величество, я хотел бы поговорить с Эвелиной. Без Вас.

Девушка посмотрела на мужа и спокойно кивнула, положила свою ладонь на его руку, которую он сжал в кулак.

- Мой король, прошу, герцог прав, нам надо поговорить. Не волнуйся, герцог знает этикет и не сделает ничего такого, чтобы снова сделать мне больно.

От ее слов по лицу Эдвина проскочила болезненная гримаса, но он снова быстро натянул маску невозмутимости.

- Хорошо, моя королева, - ответил Рикард. – Я буду в соседней комнате, почитаю пока письменные обращения. Но знай, я всегда готов прийти к тебе на помощь. Я никому не позволю сделать тебе больно.

Он посмотрел на герцога, словно предупреждая взглядом – только сделай один неверный шаг, и я тебя убью. Герцог не выдержал его взгляд, опустил глаза.

Рикард вышел, стражник у двери остался.

- Я слушаю Вас, герцог Эдвин Вандерлит, - обратилась к мужчине Эвелина.

Ее голос звучал спокойно, она смотрела в его лицо и в ее груди, кроме тихой грусти, ничего не было.

Глава 20

Глава 20.

Герцог стоял перед королевой и умирал. Умирал медленно, с каждым вздохом. Еще вчера ему казалось, что он окончательно умер, но сейчас, глядя в прекрасное лицо той, которую выгнал из своей жизни, понял, что вчера была агония, а сейчас наступала его смерть.

***

Каждый день Эдвин с нетерпением ожидал известий, что его люди нашли Эвелину, что вот-вот она вернется к нему, он закроет ее в самую высокую башню, откуда никогда не выпустит. Он будет любить ее, выполнять любые ее капризы, только чтобы она снова была с ним, смотрела на него и улыбалась той улыбкой, что встречала его в самом начале их неправильной жизни. Он стоял бы перед ней на коленях и вымаливал любовь, он позволял бы ей хлестать его по щекам, только чтобы она была с ним. Но шли дни, а ее нигде не было. Приготовленные для Эвелины шикарные покои в самой недоступной башни оставались пустыми. Эдвин носил в карме своих брюк ключи от двери этой башки, сжимал их в руке, словно они могли подсказать, когда она вернется.

По вечерам он возвращался в башню «отца», смотрел на скромное ее убранство, узкую кровать, простую мебель и ждал.

Прошло полгода, когда однажды к нему пришел человек. Была уже поздняя ночь, когда слуга сообщил, что один из тех, кто занимается розыском Эвелины, прибыл с известием. Он сразу же прибежал в кабинет, где его ожидал немолодой мужчина.

- Мой лорд, - мужчина склонился в поклоне. – Я нашел место, где находится Ваша жена.

- Говори, - герцог был нетерпелив.

- Она живет в доме у травницы Арьяны.

- Ты уверен?

- Да, мой лорд, уверен. Это точно госпожа Эвелина. Я несколько дней наблюдал за домом.

- Анри, - герцог обратился к своему стюарду, - прикажи послать в дом травницы за моей женой. И отблагодари этого мужчину.

- Хорошо, господин, - помощник поклонился. – Но хочу напомнить Вам, что госпожа Эвелина больше не может считаться Вашей женой. И ехать прямо сейчас за ней будет неправильно.

- Что ты хочешь этим сказать? – недовольно спросил герцог, нахмурился.

- За ней надо поехать завтра днем, чтобы не напугать, чтобы она поверила в то, что вы хотите ее возвращения. Иначе она может отказаться, теперь у нее есть такое право.

Герцог тяжело задышал, но Анри был прав. Ночным визитом его люди напугают Эвелину и тогда она замкнется и никогда не будет с ним прежней.

- Хорошо, - глухо проговорил Эдвин. – Прикажи на завтра подготовить выезд.

До самого утра Эдвин не мог уснуть в своей башне, выглядывая через узкое окно на замковые ворота, ожидая возвращения Эвелины. Когда он увидел кавалькаду всадников, среди которой не увидел ту, которую так ждал, он помчался к входу.

- Где она? – спросил Эдвин, когда первый посланец переступил порог замка.

- Ее нет, она уехала, мой лорд, - склонился мужчина в низком поклоне, делая шаг назад от разъяренного герцога.

- Как уехала? Куда? Вы допросили травницу?

- Да, мой лорд, допросили, но она не призналась, куда уехала Ваша жена.

Эдвин зарычал, словно от сильной боли. Слуги, которые выглядывали из любопытства, поспешили спрятаться. Герцог схватил стоящую в холле большую напольную вазу и стал ею размахивать, громя все на своем пути. Он остановился только тогда, когда увидел, как по его рукам течет кровь и одежда тоже вся покрыта его кровью. Он упал на колени, закрыл лицо руками и снова зарычал раненым зверем. Замок замер на долгих три дня. Слуги боялись показаться ему на глаза. К нему мог приблизиться только Анри, который продолжал выполнять свои обязанности.

Герцог закрылся в своей башне, словно отгородился от всего мира. Даже когда приехал к нему Пьер, отказался принимать его. Несколько раз к нему приезжали его старые любовницы, которые узнали, что теперь он свободен. Он смотрел на этих женщин и ненавидел их. Своими руками он вытолкал их за двери замка, приказав никогда и никого не пускать к себе. Он не занимался делами герцогства, просто существовал, иногда приходил в башню, где собирался закрыть Эвелин, садился на роскошную кровать, на которой хотел любить ее, просто сидел молча глядя в пустоту.

Эдвин не замечал, как проходят дни, года. Он потерял вкус к жизни. Он никуда не выезжал, никого не принимал. Он даже перестал слушать отчеты Анри, который полностью взвалил на себя ведение всех дел после ухода его отца Себастьяна на покой.

Когда из столицы до замка дошли новости о неудавшемся дворцовом перевороте, который устроили Магдина и ее сынок Лучиар, Эдвин только криво улыбнулся. Королевская власть оказалась такой желанной этому истеричному недоумку, что он не стал ждать смерти отца. Заговорщики были арестованы. Только позже Эдвин осознал, что он остался единственным наследником трона. А хотел ли он сейчас этого? Зачем ему трон, когда рядом с ним не будет его королевы?

Когда он получил послание от дяди о том, что он должен прибыть во дворец, Эдвин не стал торопиться. Что он может узнать нового? Он был уверен, что его ждут, чтобы объявить наследником. Ехать не хотелось. Он отправился только тогда, когда прибыл еще один посыльный, который передал письмо короля, в котором дядя поторапливал своего племянника.

Эдвин собрался и отправился в столицу. Он не спешил, останавливался в каждом трактире, заливая вином огонь в своей груди. Когда его карета пересекла ворота города, он понял, что являться в таком виде во дворец он просто не может. Он приказал кучеру отправляться в его столичный дом, где просто упал в постель и проспал до следующего обеда.

Когда он поднялся, привел себя в порядок, приказал подавать карету, чтобы ехать во дворец. Он с удивлением наблюдал оживление на улицах города и не понимал, что происходит. Он слышал отдельные разговоры – «наследник», «сын», «король объявил его своим единственным наследником». Эдвин не мог понять, почему его называют сыном. Доехав до ворот дворца, где его никто не встречал вопреки его ожиданиям, он приказал остановиться, поймал какого-то слугу.

- Эй, расскажи, что происходит? О каком наследнике идет речь?

- Ваша милость, разве вы не знаете? Вчера наш король объявил господина Рикарда Бонна своим сыном и единственным наследником. Сегодня во дворце будет проходить пир в честь принца Рикарда.

- Рикард? – нахмурился Эдвин и вспомнил этого служаку, которой иногда приезжал к нему в замок, привозил письма из дворца.

- Да, Ваша милость, господин Рикард наш будущий король.

Эдвин отпустил слугу, вернулся в карету, приказав кучеру возвращаться домой. Во дворце ему делать нечего. Этот Рикард, с которым он почти никогда не общался, занял его место на престоле. Обида сдавила грудь.

Вернувшись домой, он написал дядюшке письмо, что прибыл в столицу по его величайшему повелению, но из-за болезни, которая скрутила его в дороге, не сможет прибыть во дворец, чтобы разделить его радость по поводу обретенного сына и будущего наследника. Дядя ответил ему, прислав посыльного с письмом, которое оказалось слишком сухим и каким-то казенным: «…надеюсь, что на коронацию ты прибудешь. Ты же не забыл, что ты до сих пор являешься моим родственником?»

Эдвин жил в своем доме, никуда не выходил, никого не принимал. Он только слышал, как слуги шепчутся о сыне короля, пересказывая ходящие по городу небылицы. Даже была одна о несравненной красоте жены этого Рикарда. Но все это не трогало Эдвина, он жил с какой-то темной пустотой в груди.

В Храм, где проходила коронация Рикарда, он прибыл вопреки своему желанию. Дядя прислал посыльного с письмом, в котором строго на строго приказал быть в Храме. Он надел свой самый черный наряд, чтобы показать, как относится ко всему этому. В Храме Эдвин снова ловил на себе женские взгляды, здесь были и его прежние любовницы. Он также виде Пьера, которого стражники не подпустили к Эдвину, как к члену королевской семьи, но даже ничего не сделал, чтобы друга пустили к нему.

Он стоял и смотрел, как этот Рикард шел к алтарю вместе со своей женой. Эдвину стало интересно, какая же она – его жена. Но сколько ни присматривался, а через белое покрывало на ней так и не увидел ее лица. Он стоял и скучал, глядя в потолок. Когда Его святейшество назвал имя будущей королевы, сердце Эдвина сорвалось с места. Не может быть! Эвелина? Он снова стал всматриваться в женский силуэт, скрытый под белым покрывалом, но увидеть лицо не смог. С нетерпением он ожидал приема в королевском дворце, где королева снимет свой покров. И когда это произошло, он словно оказался в кромешной темной пустоте – его Эвелина, его маленькая жена стояла рядом с Рикардом и улыбалась мужу. Никогда так она не улыбалась ему – Эдвину, открыто, широко, с любовью в глазах. В Рикард смотрел на нее с восхищением и нежностью, не отпускал ее руку.

В груди закрутилась ярость, которая толкала совершить то, что ему никогда не простят – схватить ее и увезти, а ее мужа убить, чтобы он никогда не встал между ним и Эвелиной. С огромным трудом герцог сдержал себя, даже нашел в себе силы подойти к трону и поздравить скупым кивком нового короля, за что получил ободрение от дяди. Зато долго не мог отвести взгляда от лица Эвелины, которая стала еще прекраснее. Она смотрела на него новым взглядом, в котором было только спокойствие и уверенность в себе. Он еще бы стоял напротив королевы, но кто-то толкнул его в спину, требуя освободить место.

Он отошел в сторону и наблюдал за Эвелиной, которая принимала поздравления от своих подданных. А ведь сейчас рядом с ней мог быть он – Эдвин. Его королева была бы рядом с ним, и ничего ему не было бы нужно. К нему сквозь толпу протолкался Пьер.

- Друг мой, ведь это же Эвелина? – спросил он.

- Да, это она, - резко ответил Эдвин.

- Но как? Ведь она твоя жена?

- Наш брак был незаконным, - ответил герцог, быстро повернулся и поспешил выйти из зала, из дворца, подальше от Эвелины. – Она давно не моя жена.

Эдвин снова закрылся в своем доме, не зная, как ему быть дальше. Мысль украсть Эвелину теперь показалась ему глупой и смешной. Он сам видел, что она никогда не вернется к нему, даже если он закроет ее в башне и будет стоять все дни перед ней на коленях. Она счастлива с другим. И по глазам Рикарда он понял – тот никогда никому не отдаст Эвелину.

Когда из сплетен слуг он услышал, что молодая королевская чета почти каждый день ведет приемы всех желающих, он решил отправиться на аудиенцию, сознавая, что другой возможности поговорить с Эвелиной у него не будет. Если дядя и согласится его принять, то вряд ли Эвелина захочет видеть его. И он пошел во дворец.

Очередь на прием казалась бесконечно долгой. Он рассматривал желающих попасть на аудиенцию, слушал их разговоры и сжимал кулаки. Почти у всех было только одно желание – получить какие-то милости для себя и своей семьи. Эдвин криво улыбался, когда из дверей кабинета выходили посетители с недовольными лицами. На месте короля он бы тоже никому ничего не дал. Он уже успел наслушаться сплетен, пока ждал своей очереди, узнал, откуда взялся этот Рикард, который оказался сыном первой любимой женщины Ричарда, с которой их разлучил старый Генрих. Из-за жены, которую своему сыну выбрал Генрих, им пришлось долго прятать сына, которого злобная и истеричная Магдина могла просто уничтожить. Эдвин прекрасно знал эту некрасивую худую женщину, которая никогда не смотрела на своего мужа с нежностью и любовью. В ее глазах всегда была ненависть и злость. О Лучиаре он даже не хотел думать.

- Герцог Эдвин Вандерлит, прошу пройти на аудиенцию, - голос секретаря вывел мужчину из задумчивости.

Он глубоко вдохнул, сделал шаг, потом еще, а потом четким шагом направился в кабинет, где за большим столом, заваленном бумагами и перьями увидел Рикарда и Эвелину. Было заметно, что они уже устали об этого приема, но держались с достоинством.

«Моя королева. Моя любимая маленькая королева», - билась в голове Эдвина мысль. А в груди поднималась жгучая ревность, когда увидел, как Рикард положил на ее пальчики свою ладонь и как на своего мужа посмотрела Эвелина.

Что он чувствовал к этому Рикарду? Злость и ревность. И думал, что король будет ему мстить. Но Рикард по просьбе жены поднялся со своего места, посмотрел прямо в глаза Эдвину. В этом взгляде было столько силы, что невольно Эдвин на мгновение прикрыл глаза. «Я оставляю вас наедине, но я всегда буду рядом. Я всегда рядом со своей женой и никому не дам ее в обиду», - говорил его взгляд. Эдвин тяжело вздохнул, сжал и разжал кулаки, вдруг поняв, какую силу Рикарду дает любовь к этой женщине. А он хотел ее сломать, сделать послушной. Захотелось выть от бессилия, и он опустил взгляд.

- Я слушаю Вас, герцог Эдвин Вандерлит, - обратилась к нему Эвелина, когда за Рикардом закрылась дверь.

Ее голос звучал спокойно, она смотрела в его лицо и в ее груди, кроме тихой грусти, ничего не было.

- Ты говорила, что всегда будешь любить меня, - тихо проговорил Эдвин.

- И я любила тебя, - спокойно ответила Эвелина. – Любила до того момента, пока ты не вышвырнул меня из замка, из своей жизни. Помнишь? «Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака…» Мне было очень плохо, но эти слова я услышала и запомнила.

- Ты говорила, что никогда в твоей постели не будет другого мужчины, кроме меня.

- И в ней не было других мужчин, пока я была с тобой, - также спокойно ответила она. – И я долго не могла пустить в свою постель другого мужчину, ты слишком сильно обидел меня.

- Скажи, ты вышла за него замуж потому, что он наследный принц?

- Нет. Я вышла за него замуж потому, что он, простой солдат, любил меня. О том, что он сын короля Рикард сам узнал только недавно.

- А если бы я стал королем, ты бы осталась со мной? Я бы мог дать тебе очень многое.

- Я была с тобой, когда ты не был королем. Ты был герцогом, и я любила тебя. Я очень хотела, чтобы и ты любил меня, и я готова была отдать тебе все, что у меня есть, - она невесело усмехнулась. – Но, кажется, я слишком многого хотела от тебя. Тебе никогда не была нужна моя любовь.

- Нужна! – Эдвин не сдержался и почти выкрикнул это слово. Потом сказал чуть спокойнее. – Нужна, мне всегда была нужна твоя любовь.

- Поэтому ты в нашу первую брачную ночь взял в свою постель свою любовницу? Именно поэтому ты старался сломать меня, сделать мне больно? Именно поэтому ты насиловал меня, когда мне было плохо и я просила тебя отпустить? Именно поэтому ты не услышал меня, когда я сказала, что мне плохо и не могу никуда ехать?

- Прости, - казалось, что еще немного и он заплачет.

- Один раз я простила тебя. Мне было очень больно и трудно тебя простить, но я простила. Простила, что из-за тебя я потеряла нашего сыночка, которого я так хотела тебе родить. Я так надеялась, что никогда больше ты не сделаешь мне больно, но я ошибалась. Ты сделал мне еще больнее. Твоя любовница хотела убить меня. Я просила тебя убрать ее из замка, но ты не слышал меня, а позволил себе ударить меня и вышвырнуть на улицу, как собаку. Для тебя важна была поддержка ее отца. И что в итоге она дала тебе?

- Прости, - боль сочилась из груди Эдвина.

- За что простить? За то, что из-за тебя я вновь потеряла нашего второго ребенка и чудом выжила? За то, чтобы просто спросить у меня, как я себя чувствую после всего и после того, как твоя любовница угрожала мне, ты меня выгнал из замка, не дав сказать ни слова? Ты поверил кому угодно, только не мне. Так за что я должна простить тебя?

- Я любил тебя, Эви. Любил больной любовью, я нуждался в тебе.

- Я тоже нуждалась в тебе, Эдвин. Ты как-то обещал мне рассказать, что происходит с тобой, но вместо этого ты лепил из меня покорную и послушную жену. Знаешь, когда мне рассказали, из-за чего ты ненавидишь женщин, мне стало жалко тебя. Неужели ты думал, что я похожа на твою мать?

От ее слов он вздрогнул всем телом, словно она всадила острый клинок прямо ему в сердце. Эвелина заметила это и грустно улыбнулась.

- Тебе было достаточно рассказать мне о матери, и я бы показала тебе, что я – не она, я любила тебя, хотела быть с тобой и дарить счастье. Но тебе этого не было нужно, ты снова и снова мстил мне за свою мать. Зачем? Неужели тебе месть была слаще, чем наша любовь?

Каждое ее слово раз за разом ранило Эдвина. Он стоял и с трудом удерживал себя на ногах. Хотелось упасть перед ней на колени и просто умолять простить.

- Знаешь, я даже благодарна тебе за то, что ты выгнал меня тогда из своего дома. Пусть бы ты изменился, возможно даже позволил себе любить меня, но я больше не смогла бы жить с тобой. Я никогда не простила бы тебе наших нерожденных по твоей вине детей, своих унижений, сломленную меня, твою ненависть. Я знаю, что ты искал меня и приготовил для меня золотую клетку, откуда никогда бы не выпустил. Именно поэтому я больше не хотела быть с тобой. Пусть наш дом с Рикардом на границе был мал, но там нам было хорошо. Там вместе с нами жила любовь, там родились наши дети.

- Дети? – болезненный взгляд герцога впился в лицо женщины.

- Да, Эдвин, дети, - она улыбнулась нежной улыбкой матери. - Сын и доченька, которых Рикард сам принял в свои руки, когда я родила их. Он безумно любит их. И я счастлива, что скоро подарю ему еще одного ребенка. Знаешь, какое это счастье обнимать свою семью? Мой муж никогда не стыдился своих чувств, они всегда делали его сильнее. Он шел сражаться с врагами и знал, что дома его ждем мы. И он всегда возвращался туда, где его любят. А ты? Ты бы вернулся ко мне?

Эдвин пошатнулся, чтобы не упасть, он схватился руками за кресло, тяжело задышал. «Дети. Она родила кому-то детей. Не ему. Другому. И ждет еще ребенка».

- Так что ты еще хотел спросить, герцог? – спокойный голос Эвелины добивал мужчину.

- Больше ничего, Ваше величество. Благодарю за аудиенцию.

Он нашел в себе силы повернуться и четким шагом выйти из кабинета. Он шел по длинным переходам дворца и никого не видел. Та, о которой он думал все последние годы, простыми словами убила его. «Семья», «Любовь», «Дети» - разве это мало, что она могла бы дать ему? Почему он все время цеплялся за какую-то обиду на свою мать, на своего отца? Почему не позволил себе любить эту девочку, этого светлого ангела, которая ждала от него хоть немного любви? Покорность. Он хотел от нее покорности. А сделал королевой. Но рядом с ней сидит другой мужчина, которому эта девочка родила двоих детей и ждет его дома, дарит свою любовь.

В этот же день Эдвин приказал готовить карету, чтобы отправиться обратно в замок. Оставаться в столице, где его Эвелина счастлива с другим, он просто не мог.

***

Когда за герцогом закрылась дверь, Эвелина закрыла глаза. Ей очень трудно, почти невыносимо далась эта встреча. Пусть с виду она была спокойна, но внутри кричала ее старая боль за нерожденных детей, за все обиды. Ее держало только одно – она знала, что рядом с ней в соседней комнате находится тот, кто никогда не сделает ей больно. Он скорее убьет себя, чем позволит ей плакать.

Открылась дверь, Рикард вошел в кабинет, подошел к ней, просто обнял ее, прижал ее к своей груди и молча погладил по голове. Ей становилось легче, он словно забирал ее боль себе. Слова им были не нужны. Она просто знала, что он всегда будет рядом, а она всегда будет в его сердце. Королевой его сердца.

**************************************