Королева Карантина

Глава 1. Ушиб всей собаки

Песок скрипел на зубах. Мелкий, въедливый, он забивался в нос, в уши и даже, кажется, под веки, превращая попытку просто открыть глаза в настоящую пытку.

Где-то совсем рядом тонко, надрывно скулил какой-то зверь. Он стонал, потом умолкал, набирал в лёгкие воздух и снова принимался свистеть. Звук скрипучий и какой-то отчаянный. Эту тональность я знала слишком хорошо.

— Иду, — прохрипела я. — Сейчас, маленький, потерпи.

Попыталась пошевелиться. Тело отозвалось такой болью, как будто по мне проехался старый гусеничный трактор. Трижды. Для надёжности. Однако пальцы послушались. И ноги внезапно тоже. Проверила осторожно одну, другую. Повезло, кажется, обошлись без переломов.

Выбираться пришлось по частям. Сначала освободила локти, потом подтянула колени, упёрлась ладонями в камни и с трудом вылезла из груды обломков. На спину тут же посыпалось что-то мелкое и колючее. Я отползла, обернулась и увидела, как из стены вывалился большой кусок серой кладки — ровно на то место, где я только что лежала.

Подняла голову. Огляделась. Высоко над головой обнаружился внушительный купол. Огромный, местами прозрачный, но большей частью совершенно чёрный от копоти. В длинной трещине вязко клубилось желтоватое небо. Ветер с остервенением гонял пыль по бетонному полу, ворошил какие-то обрывки, заставлял жалобно звенеть металлические полосы под потолком.

Потом, Тань, всё это потом. Сначала живые.

Тонкий жалобный стон повторился. Я обернулась и в каких-то двух шагах обнаружила огромного лохматого пса, надёжно придавленного рухнувшей балкой и кучей обломков. Шерсть от пыли стала совершенно серой, на боку неприятно темнело мокрое пятно. Передние лапы он вытянул перед собой, задние поджал. Плохая поза. Очень плохая. Прямо-таки отвратительная.

Сил встать на ноги не было. Крепко меня приложило! Как бы не сотрясение мозга... Опираясь на локти, я подползла ближе. Балка лежала косо: одним концом упиралась в край разрушенной стены, другим — в кучу камней. На самого пса, к счастью, давила не балка целиком, а прижатая ею толстая металлическая решётка. Уже легче. Хотя зверю от этого вряд ли было приятнее.

— Ну что за день такой? — пробормотала я. — И как тебя занесло сюда, сердешного?

Как меня саму-то сюда занесло? Вопрос риторический.

Пёс приоткрыл один глаз. Увидел меня, приподнял губу и глухо зарычал. Вполне убедительно.

— Понимаю, тебе тут не нравится. Мне, знаешь ли, тоже. Давай договариваться. Ты меня не ешь, а я не делаю тебе больно, ладно?

Не сводя с него взгляда, медленно протянула руку к ближайшему обломку. Убрала камень, потом второй. Пёс следил за мной, не переставая тихо ворчать. Умница. Если способен возмущаться, значит, жить будет.

— И не ворчи, на меня не такие рычали. Я с детства с собаками, знаю все ваши приколы. А ты у нас, кажется, воспитанный мальчик. Да, мой хороший? Вот и умница, и молодец.

Что у нас тут? Дыхание быстрое, поверхностное. Ушиб? Переломы рёбер? Вполне возможно. С таким весом сверху — удивительно, что он вообще дышит.

— Ну-ка, покажи десну. Только руку мне не откуси, она мне ещё пригодится.

Пёс снова обозначил клыки, но я уже успела заметить розовый край десны. Не белая. Хорошо. Правда, о внутренних повреждениях это мало что говорило. А ветеринара здесь, судя по окружающей разрухе, искать в принципе бессмысленно.

За годы работы я всякое видала. И суки в родах дрались, и кобели в клочья рвали собственных хозяев, и выставочный чемпион однажды так вцепился в эксперта, что пришлось снимать его с руки вдвоём. И всё это не со зла. От боли животные плохо соображают. Поэтому я не собиралась совать псу пальцы в пасть или хватать за лапы. Пусть рычит. Пока у него хватает сил предупреждать меня — уже неплохо. Главное, не сделать хуже, пытаясь немедленно сотворить что-нибудь полезное.

На расстоянии вытянутой руки лежал длинный обломок трубы. Я потянула его к себе, проверила — крепкий. Подложила под приподнятый край решётки, уперев свободный конец в камень.

Труба прогнулась, но решётка сдвинулась. На пару сантиметров, не больше. Пришлось сунуть под неё ещё один камень. Потом перехватить трубу и повторить. Пёс рычал, иногда подвывал, а я ругалась на всю доступную мне длину подцензурного словарного запаса, в кои веки себе позволяя подобную вольность. Ветер любезно уносил ругательства в пустыню.

— Нет, лежи! — рявкнула я, когда пёс наконец-то пошевелился. — Куда собрался? Сначала проверим, что у тебя там целое.

К моему удивлению, пёс сразу замер. Осторожно освободила из-под решётки переднюю лапу. Целая, без заметной деформации. Вторая тоже. Задние конечности пока трогать не стала. На боку оказалась не ужас-ужас какая глубокая рана, а слипшаяся от крови шерсть, под ней — длинная, но неглубокая ссадина. А вот рёбра собачьи меня совершенно не радовали.

— Ага. Лапы вроде целы, — сообщила я псу. — Ушиб всей собаки и вероятное сотрясение. Хороший комплект, нечего сказать.

Я склонилась над его мордой, заглядывая в глаза, и невольно замерла.

Голубые. Очень красивые, яркие, как февральский лёд. Причём даже не мутные от боли. Пёс смотрел прямо на меня с таким человеческим раздражением, что я невольно отдёрнула руку.

Ну надо же. Характер здесь точно имеется! Причём весьма твёрдый.

В этот момент прямо под ладонью что-то отчётливо звякнуло. Я машинально смахнула песок и тут же обнаружила странный прозрачный кристалл размером с куриное яйцо. С глубокой трещиной через одну из граней. Он тускло мерцал неоновым голубоватым светом.

Подняла его, осторожно рассматривая, и едва не выронила.

— Приветствую, органическое существо, — раздался сухой голос. — Зафиксировано масштабное повреждение купола карантина и критическое состояние единичного биологического объекта. Рекомендую активировать протоколы выживания.

— Кто здесь?

— Ваш вопрос некорректен. Уточните интересующий объект.

Точно. Меня всё-таки приложило головой. И очень качественно.

— Ты разговариваешь?

— Взаимодействую доступным вам способом передачи информации, — снисходительно поправил голос. — Для дальнейшей корректной синхронизации предлагаю вам выбрать наиболее подходящее имя. Ваш вид классифицируется как «Органическое существо вида 234629784083, подтип: двуногое разумное, класс: млекопитающее».

— Что значит «выбрать»? — спросила я, косясь на собаку.

— Комплекс звуков, который органические существа вашего класса определяют понятием «имя», всего лишь условность, дань вашему культурному коду. Ваш уникальный идентификатор на вашем языке можно озвучить как 8394-А-Бета-Ноль-12. Хотите оставить его?

— Нет уж, предпочитаю следовать условностям. Меня зовут Таня. Татьяна Владимировна Королёва.

— Запомнил, Татьяна Владимировна Королёва, — покладисто отозвался кристалл. — Инициализация завершена.

— Слушай, камушек. Здесь есть кто-нибудь живой? И лучше бы люди.

— Доступность персонала: данные отсутствуют. Канал связи с медицинским сектором не отвечает. Канал связи с обслуживающим персоналом не отвечает. Канал связи с центральной диспетчерской...

— Не отвечает, — закончила я. — Поняла. А где мы вообще находимся?

— Территория карантинного комплекса, — ответил он с готовностью. — Узел сети Перекрёстков. Сектор приёма и временного содержания.

— То есть?

— Карантин.

Тут терпеливый пёс снова заскулил. Он прав. Я положила кристалл рядом с нами и вернулась к решётке. Вытащить бы бедолагу из-под железа, остальное потом.

Снова взялась за трубу. На этот раз рычаг сработал лучше. Решётка приподнялась, я успела выдернуть из-под неё кусок арматуры, и пёс, собравшись с силами, осторожно сдвинулся в сторону. Сам. Умница какая. Ещё сантиметр, ещё... Всё, выбрался. Под нависшей конструкцией осталась только прядь серой шерсти.

Я едва успела отдёрнуть руку, когда решётка с лязгом вернулась на место. От удара посыпались камешки. Один угодил снова мне по плечу.

— Предупреждение, — вежливо сообщил кристалл. — Нахождение в зоне нестабильных конструкций опасно для жизни.

Невероятно полезная информация!

Пёс лежал свободно, тяжело дышал, но уже не скулил. Похож на ирландского волкодава, только уж слишком велик даже для этой породы.

Я приложила ладонь к его боку. Сердце билось быстро. Слишком быстро. Определённо нужна помощь специалиста. И обезболивание, и осмотр, и, вероятно, рентген. Только где всё это взять?

— Кристалл, — позвала я, — чем тут у вас лечат раненых животных?

— Ветеринарный комплекс располагается в северной части комплекса.

А север тут где, господа хорошие? Да и зверя не дотащить. Он весит как небольшая лошадь.

— А поближе что-нибудь есть? Аптечка? Перевязочный материал? Вода?

— В секторе приёма предусмотрен аварийный комплект первой помощи. Расположение: шкаф семь-бис.

— Прекрасно. А где этот ваш семь-бис?

Кристалл помолчал.

— Навигация временно недоступна.

— Ты очень полезный собеседник, — произнесла я искренне. — Прямо незаменимый.

Подняться удалось не сразу. Колени дрожали, перед глазами плыло. А когда встала, обнаружила, что брюки на мне чужие. Серые, плотные, с карманами по бокам. И ботинки будто на размер меньше привычного.

Пустяки. Не до одежды.

И тут я увидела свои руки.

Ногти короткие, аккуратные. Кисти узкие, пальцы тонкие. Гладкая молодая кожа, ни одной привычной родинки. Я перевернула ладони и вцепилась пальцами в левую руку.

Где моё кольцо?

Сердце неприятно провалилось куда-то под рёбра.

Обручальное кольцо я носила не снимая почти тридцать лет. Теперь не было даже белой полоски на пальце.

В памяти вспыхнул резкий свет, чужой голос и собственная нелепая мысль: «Надо же, я не успела...» Чего именно — не вспомнилось. Накатила такая тоска, что я, кажется, даже разучилась дышать.

Мой дом! Сашка! Дети!

Нет. Не сейчас.

— Разберёмся, — сказала я себе. — Обязательно разберёмся. Со всем по порядку.

Сначала нужно найти аптечку.

— Сейчас тётя Таня будет искать этот грёбаный шкаф. А ты, — повернулась к псу, — лежи. Не геройствуй. И не вздумай куда-нибудь уползти, я тебя потом по всей этой пустыне искать не стану.

Наглая ложь. Стану, конечно.

Между рядами перекошенных вольеров тянулся коридор. Вдоль уцелевшей стены — десяток металлических дверей с табличками. Одна висит вверх ногами, другая разбита. На третьей, совершенно целой, красуется цифра семь и рядом значок, похожий на кривую запятую.

Семь-бис? Почему бы и нет.

Дверь не открылась.

Я потянула за ручку. Толкнула плечом. Пнула от души. Результата никакого.

— Для доступа требуется подтверждение полномочий, — тут же сообщил камень из кармана.

— Каких полномочий? Здесь всё разрушено, собака помирает, а мне нужна аптечка!

— Запрос зафиксирован. Подтвердите личность.

— Татьяна Владимировна Королёва! Ты же сам только что записал!

— Устная идентификация успешно пройдена. Проверка прав доступа...

В двери что-то зажужжало. Я с надеждой прижала ладонь к холодному металлу.

— Ошибка проверки. Локальный реестр недоступен.

— Прекрасно. А если дверь выбить?

— Повреждение имущества карантинной службы может повлечь административную ответственность.

— Камушек, — произнесла я ласково, — ты оглянись. Здесь всё уже повреждено. Уверяю тебя, одной дверью больше, одной меньше — никто не заметит.

— Предупреждение принято к сведению.

— Так что, можно?

— Решение о нарушении целостности имущества принимает ответственное лицо.

— А кто здесь ответственное лицо?

— Данные отсутствуют, — после задумчивой паузы наконец отозвался кристалл.

— Ну и славно. Значит, жаловаться некому.

Я уже нацелилась на соседнюю дверь, когда первая вдруг щёлкнула и приоткрылась сантиметра на три.

— Выполнено аварийное разблокирование, — с некоторым запозданием и явной болью в голосе сообщил помощник. — Доступ разрешён на ограниченный срок.

Внутри было темно. Шкаф, стеллаж, опрокинутая табуретка, осколки на полу. Пахло лекарствами. Нащупала плоскую тускло светящуюся пластину на стене — она вспыхнула жёлтым.

На шкафу действительно значилось «7-бис». Надпись на вид незнакомая, но я почему-то её прочитала, словно с детства знала этот язык.

Чёрт-те что происходит!

Открыла шкаф, рассмотрела какие-то аккуратные белые свёртки, флаконы. На нижней полке — довольно большой с виду мягкий контейнер с ручками, на крышке красный крест.

Хоть что-то знакомое! Я едва не села от радости прямо на пол.

— Родненькие мои. Нашлись!

Проверила содержимое. Перевязочные материалы, ярко блестящие ножницы, салфетки, несколько странных на вид инструментов. Часть упаковок имела маркировку, которую я могла прочитать, но не понимала. Использовать незнакомые препараты на незнакомом животном? Спасибо, нет. Мне и земного опыта достаточно, чтобы знать, чем заканчиваются подобные эксперименты.

Нашлись фиксирующие ленты и даже складная подстилка. Ещё на стеллаже обнаружилась запечатанная ёмкость с водой. По крайней мере так на ней было написано. Придётся поверить. Взяла её тоже.

Дверь за спиной протяжно, предупреждающе заскрипела. Я рванула из кладовки, прихватив всё, что поместилось в руках. Контейнер ударил по бедру, вода тяжело плеснулась в ёмкости.

Успела.

Аптечка оттягивала руку, плечо ныло. Пёс услышал шаги, попытался привстать, но не смог.

— Лежать, кому сказано! Не разочаровывай меня, морда бородатая.

Медленно опустилась рядом и первым делом принялась осматривать ссадину на боку. Осторожно раздвинула пальцами шерсть. Кровь почти остановилась. Обработать бы это, да чем? Всё, что я могла уверенно опознать из найденного набора, годилось разве что для перевязки. Решила не рисковать и пока ограничиться чистой салфеткой.

Воду предложить ему я пока тоже не рискнула: сначала нужен осмотр. Зато чистая подстилка псу в самый раз. Хоть чем-то займу руки.

Расстелила подстилку, проверила, нет ли под ней камней. Передвигать такого зверя одной было страшно. Но можно попробовать, не трогая грудную клетку, просто подвести ткань под бок и протянуть. Пёс заворчал, однако чуть приподнялся на передних лапах и снова опустился.

— Не помирай только, ладно? — попросила я неожиданно для самой себя. — У меня сегодня и без того неприятностей многовато.

Над головой раздался металлический звон, под куполом вспыхнули полоски света. За стеной загудело, загрохотало так громко, будто там заработал лифт — размером с железнодорожный состав.

— Что это? — настороженно спросила я.

— Возобновление работы транспортного контура, — отозвался кристалл. — Процедура прибытия.

— Какого ещё прибытия? Здесь людей нет, всё разрушено!

— Замечание зарегистрировано. Ожидается передача биологического объекта на карантинное содержание.

Я посмотрела на пса. На контейнер с бинтами, на разбитые вольеры, купол с трещиной и огромную пустыню за стеной.

— Погоди. Новый зверь? Сейчас? Сюда? А нельзя отменить? Перенаправить куда-нибудь, где крыша на месте и есть хотя бы один ветеринар?

— Передача осуществляется согласно установленному маршруту. Операция перенаправления недоступна.

Я опять громко выругалась. Пёс приоткрыл голубой глаз и посмотрел на меня с таким выражением, что мне даже стало немножечко стыдно.

— А ты как думал? Сам видишь, какое тут хозяйство. И ведь даже никто не спросил, согласна ли я его принимать!

Мне вдруг стало ясно: если новая партия попадёт сюда, никто её не встретит. Никто не проверит клетки, не даст воды, не посмотрит, живо ли то, что прибыло. Неведомая мне система отправляет животных в карантин. И очень возможно — не только животных. А карантина, считай, нет.

Ну нет. Так не пойдёт.

Укрыла пса краем подстилки, пододвинула аптечку и поднялась.

— Ладно, — сказала я кристаллу. — Показывай, куда бежать.

— Навигация временно недоступна.

— Ты неисправим.

— Неисправность подтверждаю.

Вот тут я не выдержала и снова засмеялась. Коротко, зло, с выступившими на глазах слезами.

— Ну что, Таня Владимировна, — тихо произнесла я себе под нос, отряхивая штаны, — кажется, мы с тобой вляпались по самые уши.

За стеной что-то громыхнуло. В уцелевшем коридоре одна за другой загорелись зелёные полосы, указывая путь.

Я оглянулась на пса. Он следил за мной, не мигая.

— Никуда не уходи, голубоглазая радость моя. Я быстро.

И пошла на зелёный свет.

⇝⤜⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⤛⇜

Глава 2. Не по размеру

Зелёные полоски бежали впереди меня, ныряли под обломки, появлялись с другой стороны и вели куда-то в глубину здания. Очень удобно. Особенно когда идёшь по незнакомому месту, где каждая вторая стена норовит свалиться тебе на голову.

— Камушек, а ты уверен, что нам туда?

— Маршрут к приёмному шлюзу построен по доступной части транспортной схемы.

— А по недоступной?

— Информация отсутствует.

— Ну, хотя бы честно.

На одном повороте край бетонной плиты провалился под ногой. Я едва успела ухватиться за стену. Из трещины потянуло горячим воздухом.

Про собаку я старалась не думать, хотя выкинуть тревогу из головы не получалось. Плохо ему там. И, наверное, страшно. И одним бинтом я ничего не решу.

— Камушек, скажи-ка… — Я осторожно обошла вывернутую из стены металлическую раму. — Ты случайно не можешь отсюда следить за состоянием моего пса?

— Уточните понятие «моего».

— Того, которого я только что из-под железа вытащила. Большого. Лохматого. Вредного.

— Биологический объект идентифицирован по координатам и вторичным признакам. Показатели жизнедеятельности регистрируются.

Я застыла. Нахмурилась.

— То есть ты можешь сказать, как он там?

— Объект жив. Двигательная активность ограничена. Дыхательная функция сохранена.

— А откуда ты всё это знаешь? Здесь есть камеры?

Камушек промолчал.

— Камеры, говорю, здесь есть? Или у вас всё по-другому устроено?

Тишина. Ни «запрос зарегистрирован», ни совета уточнить определение. Вредничает, каменюка.

— Ну и чёрт с тобой. Не хочешь — не говори. Только за собакой следи, ладно? Если дышать станет хуже, сразу сообщай.

Хотя… что мне это, собственно, даст? Только душевный покой.

Зелёная дорожка уткнулась в глухую металлическую дверь, милостиво подождала, пока я до неё доковыляю, и перебежала на гладкое полотно тонкими светящимися стрелками. Дверь с натужным шипением разошлась пополам.

Красноречивое приглашение.

Где-то там за моей спиной остался раненый пёс. Впереди ждало ещё какое-то животное. Очень надеюсь, что выбирать между ними не придётся.

За дверью со стрелочками оказался настоящий вокзал. Или грузовой терминал аэропорта, если угодно. Только без стоек регистрации и длинных очередей сонных пассажиров с чемоданами. Пустой, здоровенный зал с высоким потолком. По стенам тянулись галереи, под ними — широкие металлические дорожки, упиравшиеся в закрытые ворота. На противоположной стороне зала тускло мерцало огромное круглое окно, за которым вихрился молочно-синий туман. Время от времени там ярко вспыхивали красноватые искры, и вся эта конструкция страшно, натужно гудела.

В зале могли свободно разъехаться два лесовоза, даже не задев друг друга зеркалами.

Над проходами висели погасшие табло. Или просто экраны.

Я застыла на входе, ошарашенно озираясь вокруг. За туманным окном вдруг вспыхнуло так ярко, что мне пришлось прищуриться. Пол под подошвами высоких крепких ботинок ощутимо вздрогнул.

Контейнер, говорите? Да это контейнерище!

Из туманного окна медленно выполз огромный ящик размером с внушительный деревенский сарайчик. Высокий, широкий, обшитый толстенными металлическими (я надеюсь!) листами, стянутый тяжёлыми обручами и снабжённый внушительными замками. По бокам ярко светились какие-то угрожающие значки с зубами, шипами и крючьями. На крыше торчало несколько коротких толстых штырей, между которыми громко шипели разряды. Днище покоилось на восьми толстых опорах.

Нам доставили агрессивного и ядовитого динозавра? Тираннозавра, не меньше. Иначе зачем всё это?

— Прибытие завершено, — объявил меланхоличный женский голос из-под потолка. — Объект подлежит обязательному карантинному содержанию. Получателю подтвердить приём.

На контейнере зажглась узкая красная полоска. В стенке контейнера открылось небольшое смотровое окно. Я послушно к нему подошла, опасливо косясь на огромные замки.

За толстым стеклом обнаружилась просторная камера, с первого взгляда пустая.

Я приставила ко лбу ладонь козырьком. Неужели там нет никого? Промахнулись, собачка по пути сбежала?

Или всё-таки…

У дальней стенки что-то светлело. Я прищурилась, подалась вперёд. Белое пятно шевельнулось.

— Да ладно!

На гладком полу огромного бокса сидело крошечное существо — размером с небольшого котёнка, если не считать ушей. Уши торчали в стороны, как два пушистых листа лопуха. Шерсть белоснежная, длинная, слегка взлохмаченная. Мордочка круглая, глаза огромные, совершенно чёрные и блестящие. Носик — пуговка. Нечто среднее между лисичкой-фенеком, обезьянкой и одной из тех модных зубастых игрушек, которыми не так давно увлекались дети. Лабубу, кажется? Вот только это чудо было живое.

Оно уселось поудобнее, повернуло голову набок и широко зевнуло, продемонстрировав все свои зубы.

Впечатляет, однако.

Мелкие, острые — по два ряда на каждую челюсть. Этакий белый и пушистый крокодильчик.

— Ох ты ж моя прелесть, — совершенно машинально произнесла я. — И зачем тебе такая пасть при таком росте?

Существо захлопнуло пасть и в ответ принялось разглядывать меня. Оно не выказывало ни страха, ни особенного любопытства. Разве что ушами шевельнуло.

Уши, между прочим, роскошные: широкие у основания, покрытые редкими желтоватыми волосками. Передние лапы хватательные, с пальчиками, задние вытянутые. Прыгает? Лазает? А хвост есть? Из-за шерсти толком не видно.

И что мне с ним делать?

Милые мордочки — главная беда начинающих владельцев экзотики. Сначала «ах, какая прелесть», а потом зверь по ночам орёт, прыгает по потолку, обедает и ужинает мебелью и жить согласен исключительно при сорока градусах жары по Цельсию. Я на миг представила, как объясняю это будущему хозяину, но быстро опомнилась.

Какому хозяину, Тань? Ты даже не понимаешь толком, куда попала!

Я последний раз поглядела зверьку в глаза, а потом принялась внимательно осматривать контейнер.

— Камушек, объясни мне одну вещь. Зачем для этого пухового недоразумения понадобился натуральный сарай из брони? Здесь же можно целый выводок саблезубых тигров разместить!

— Габариты транспортного контейнера определяются не размерами перевозимого объекта, а установленной категорией его потенциальной опасности для принимающей среды.

Я перестала улыбаться.

— То есть эта козявка опасна?

— Согласно данным предварительной оценки — да.

— Э-э… точно-точно?

— Предварительная оценка может быть ошибочной, — после паузы признал кристалл.

— В какую сторону?

— В обе.

Я очень медленно отступила от окна.

Где сопроводительные документы? Где ветеринарный паспорт? Где старая добрая бюрократия? Что это за безобразие — бронированный бокс, ни одной бумажки и каменный собеседник. Может, зверёк ядовит? Или он переносит болезни и паразитов? Или его по ошибке упаковали как особо опасный груз? Ни один вариант мне не нравился.

— Не радуешь ты меня, камушек. Совершенно не радуешь… Дальше что? — спросила я кристаллического собеседника. — Оно само как-то вылезет? Или мы его должны куда-то пересадить?

— Стандартная процедура: контейнер отправляется в приёмный изолятор, идентификация, первичный осмотр. Только после этого — перевод в вольер.

— Прекрасная процедура. Где изолятор?

— За воротами номер четыре.

Я подняла голову. Над одними из широких ворот мигало четыре выпуклых жёлтых точки. Створки закрыты — на одной красовалась приличного размера и внушительной глубины вмятина, на другой — подозрительного вида чёрная полоса.

— Он… работает? — осторожно спросила я.

— Состояние изолятора: аварийное.

— Кто бы мог подумать! В чём там авария?

— Нарушена герметичность. Вентиляция отключена.

— Паршиво. А сколько времени зверёк может ждать в контейнере?

— Расчётное время автономной работы — два часа сорок одна минута.

— Потом воздух закончится?

— Условия содержания перестанут соответствовать требованиям.

Я не стала уточнять, что эти формулировки означают для живого существа. Красная полоска над платформой медленно убывала.

Пушистик за стеклом распластался на животе и поджал уши. Хотелось взять его на ручки и пожалеть. Но откуда он, чем дышит и что может переносить, я не знала. Отставить сантименты! Жалеть мы его будем попозже и исключительно с соблюдением техники безопасности.

— У него там температура нормальная? — спросила я.

— Внутренние параметры контейнера соответствуют установленным значениям.

— А значения для кого установлены? Может, он от жары сейчас пластом лежит?

— Подтверждение видовой принадлежности недоступно.

Прекрасно. Даже у контейнера имеется климат-контроль, а у меня нет ни термометра, ни понятия о том, что требуется зверьку. Впрочем, огромный размер металлической коробки теперь объяснялся вовсе не прихотью перевозчика. Всё это — толстые стенки, несколько защитных слоёв и собственная система поддержания этих самых заветных условий. Значит, вскрывать её бездумно и преждевременно действительно не следовало.

Отойдя от окошка, я обнаружила, что контейнер стоит не просто на полу, а на широких рельсах. И ведут они к четырём разным воротам. Ближние, четвёртые ворота, как я уже знала, были в аварийном состоянии. Немного прогулявшись вдоль путей, я обнаружила, что над вторыми горели радостные зелёные огоньки. Третьи перекошены. Первые вообще завалены. Собственно, выбор невелик.

Вернулась ко вторым, потрогала холодные металлические створки. Разумеется, они и не думали поддаваться.

— Что у нас здесь, камушек?

— Резервный приёмный изолятор.

— Исправный?

— Внешний контур цел. Внутренний климатический модуль отключён.

В зале темно не было. Зелёным светом горели непонятные указатели. Под потолком моргали светильники. Я посмотрела на них, потом на кристалл.

— А лампочки ваши откуда питаются?

— От аварийного накопителя приёмного терминала.

— Значит, электричество здесь есть. Нельзя его отдать на изолятор?

— Подключение климатического модуля к линии освещения не предусмотрено.

— Потому что нельзя или потому что никто не догадался?

— Подключение к осветительной линии действительно не предусмотрено, — терпеливо повторил мне кристалл. — Предусмотрено переключение общего накопителя в аварийный режим.

— И ты молчал! Вот о нём и рассказывай! И не надо меня больше путать, я и сама это делать умею.

Вновь вспыхнули зелёные стрелки, подсвечивая нишу в стене. Под прозрачным колпаком — пульт с несколькими кнопками, реле и чёрным экранчиком. По ним — рычаг. «АВАРИЙНОЕ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ. ТОЛЬКО ПРИ ОСТАНОВКЕ ЛИНИИ ПРИЁМА», — гласила крошечная, почти незаметная табличка.

— То есть можно остановить приёмку? — обрадовалась я.

— С подтверждения ответственного оператора, — прогудел из кармана кристалл.

— Ответственный оператор отсутствует, — напомнила я.

— Зафиксирован запрос аварийного вмешательства. Временное управление допускается при угрозе сохранности биологического груза.

Колпак над рычагом вдруг громко щёлкнул и приподнялся. Я поглядела на него с опаской. Ничего не хотелось ломать ещё сильнее. Тем более оборудование, от которого зависела жизнь какого-то белого ушастого недоразумения с острыми зубами.

— А если я сейчас нажму не туда?

— Возможна потеря энергоснабжения сектора.

— Так. И у зверя кончится воздух?

— Не так быстро.

— Камушек, от твоих утешений хочется сдохнуть. Сейчас-то угрозы достаточно?

— Подтверждено. Внимание. Соблюдение правил безопасности. При переключении указатели погаснут.

Я решительно ухватилась за рычаг и потянула. Под полом ухнуло, зал действительно потемнел, остались только красные полоски контейнера. На пульте вспыхнула жёлтая стрелка. Повернула переключатель, на который она указывала. За второй дверью тяжело застучало, заработал какой-то большой механизм.

— Временный доступ предоставлен, — объявил камушек таким тоном, будто делал мне большое одолжение. — Резервный климатический модуль включён. Параметры стабилизируются.

— А герметичность?

— Проверка завершена. Нарушений не выявлено.

— Видишь, как хорошо, когда ты отвечаешь нормально.

Дверь во второй изолятор медленно открылась, показав чистый прямоугольный отсек. В глубине зажглись два огня.

На пульте нашлись большие стрелки, совсем как на грузовом лифте.

— Что нажимать? — кажется, я уже даже охрипла.

— Для транспортировки требуется подтверждение приёма.

Я даже не стала возмущаться. Силы кончились.

— Кто должен принять?

— Укажите принимающее лицо.

— Татьяна Владимировна Королёва.

— Укажите основание для приёма.

— Живое оно. Некому больше забрать. Некуда больше девать.

На пульте высветилось: «АВАРИЙНОЕ ВРЕМЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ. ПОДТВЕРДИТЬ».

— Подтверждаю.

— Принимающее лицо отвечает за сохранность объекта до передачи уполномоченному персоналу.

— А если персонал не явится?

— Данные о сроках прибытия отсутствуют.

— То есть ответственность моя, а когда меня сменят, никто не знает. Восхитительный трудовой договор. Как знакомо! Подтверждаю.

На пульте высветилось: «АВАРИЙНОЕ ВРЕМЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ. ПОДТВЕРДИТЬ».

— Подтверждаю.

Я приложила ладонь к светящейся поверхности. Пульт потеплел. Стрелка «вперёд» ярко мигнула зелёным.

Контейнер пополз по рельсам, величественно покачиваясь. Крошечный пассажир тут же подпрыгнул к стеклу смотрового окна, прилип к нему розовыми лапками и уставился на меня.

Я невольно ему улыбнулась.

— Ну здравствуй, токсичное чудо.

Зверёк поморщился и широко открыл рот, снова продемонстрировав свои чудесные зубки.

— Ой, всё. Я уже оценила. Боюсь-не могу.

Контейнер медленно въехал в отсек. Дверь с тяжёлым вздохом сомкнулась, вокруг пола зажглась голубая линия. Над воротами вспыхнул зелёный огонёк.

— Изолятор номер два переведён в режим временного содержания. Герметичность подтверждена. Условия стабильны.

Я села на пол. От усталости ноги почти не держали, плечо ныло, во рту пересохло. Сколько прошло времени? И что там с собакой?

— Камушек, что там с моим псом? Ну с тем, который…

— Объект жив, — перебил меня камень. — Положение тела изменилось. Показатели без существенных изменений.

Ушасто-зубастый наш пассажир пока обеспечен всем самым необходимым. По крайней мере на это можно было надеяться. Открывать контейнер и кормить непонятно кого неизвестно чем я не собиралась.

— Мы надолго остановили приём?

— До восстановления транспортной линии или снятия блокировки.

Услышав эти слова, я уже было вздохнула с облегчением, но камень поспешно добавил:

— Предупреждение. При длительной остановке в таможенном блоке будут накапливаться объекты, требующие карантина.

— Там есть помещение для ожидания? Вода, воздух?

— Да. Вместимость ограничена.

— Вот и отлично. Значит, какое-то время они подождут. А ты запиши себе, будь любезен: у меня две руки, две ноги и ни одного помощника. На большее даже пока не рассчитывай.

Обратно я возвращалась существенно медленнее. Ноги дрожали, предательски кружилась голова. Зелёная дорожка светилась слабо и даже местами погасла. В знакомом проходе возле разбитой кладовки ветер снова швырнул мне в лицо горсть песка. Что-то вроде приветствия. Я вытерла глаза рукавом и увидела знакомую серую тушу. Пёс лежал там же, на подстилке, но развернувшись в другую сторону. Услышав мои шаги, поднял уши, потом медленно приподнял морду.

— Ну здравствуй, страдалец. Не скучал?

Подошла, села рядом. Пёс обнюхал мои пальцы, фыркнул. Его нос оказался холодным и мокрым. Признак в общем-то ни о чём, но меня он утешил.

— Что, не понравилось, что я ушла? А я тут уже вроде как руководитель по приёмке чудовищ. Без предварительного собеседования, без права отказаться и без зарплаты.

Пёс закрыл глаза. Я осторожно потрогала пульс под внушительной челюстью, ещё раз осмотрела ссадину. Кажется, хуже не стало. Уже хорошо. Рядом лежала аптечка и ёмкость с водой. Вынула из кармана кристалл, повертела в ладони.

— Камушек, а скажи мне, помощь вызывать здесь как принято? Ну, аварийную службу, спасателей, кого-нибудь с инструментами и аптечкой?

— Сигнал аварии отправлен.

— Когда?

— При регистрации критического повреждения комплекса.

— И что? Едут?

— Подтверждение получения отсутствует.

Я посмотрела на треснувший купол над нашими головами, потом на лежавшего пса. Он закрыл глаза и снова тяжело дышал. Ему нужен ветеринар. Где ж его взять?

— Понятно. Значит, пока сами.

— Уточните понятие «сами».

— Ты, я и вот эта бородатая морда. Остальные по ситуации.

Кристалл почему-то мне не возразил.

О собственном положении вообще думать не хотелось. Посмотрела на пустой безымянный палец. Ни кольца, ни знакомой родинки. Чужая рука. И семья осталась где-то там, куда мне, похоже, уже не вернуться.

— Ладно, Тань, — тихо сказала я себе. — Хватит сопли размазывать. Разберёмся.

⇝⤜⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⤛⇜

Глава 3. Служебное положение

«Пока сами», — сказала я камню. И хорошо ведь сказала. Уверенно так, красиво. Только что теперь делать, понятия не имела.

Пациентов у нас двое. Первый — милый пёсик размером с телёнка: подозрение на перелом рёбер и ушиб всей собаки. Иначе бы он уже встал. Второй — беленький, пушистый и такой зубастый, что я даже не знаю, кого следует больше жалеть: его или тех, кто откроет контейнер. Из позитива в наличии — напрочь отбитая я и говорящий камень. Очень перспективная команда.

— Камушек, — спросила я, в сотый раз осторожно ощупывая собачий бок, — ты говорил, что здесь где-то есть целый ветеринарный комплекс. Он цел?

— Работоспособность отдельных систем сохранена.

— А попонятнее?

— Помещения северного лечебного блока не разрушены. Стационарный персонал отсутствует. Оборудование функционирует частично.

— Вот туда и пойдём. Только как доставить туда этого красавца? Сам он, боюсь, не дойдёт.

Пёс приоткрыл глаз и недовольно заворчал. Словно понял, что его собираются куда-то тащить.

— Ой, дорогой, даже не начинай. Я тоже терпеть ненавижу таскаться по поликлиникам.

— Для транспортировки крупногабаритных биологических объектов предусмотрены санитарные платформы, — наставительно сообщил мне кристалл.

— И где это чудо?

— В нише напротив аварийной кладовой.

Я посмотрела на внушительную груду битого камня, из-под которой торчал большой металлический уголок. Ещё совсем недавно я там рылась, разыскивая аптечку.

— А сказать раньше тебе религиозные чувства не позволяли?

— Вы не запрашивали сведений о санитарных платформах.

Нишу я разгребала долго. Камни на вес оказались совсем лёгкие, зато пылили безобразно. Я чихала, ругалась и то и дело присаживалась на уступ у стены, пытаясь хоть как-то унять головокружение. Пёс не сводил с меня взгляда, то и дело порываясь подняться. Приходилось включать тон собачницы и орать.

Наконец из-под завала показалась низкая металлическая тележка: четыре широкие ножки с круглыми пятками, гладкая платформа посередине и откидной бортик. Ни колёсиков, ни полозьев.

— Сломанная, кажется. Кататься-то она на чём будет? — скептически оглядела приспособление я.

— На удерживающем поле.

— На каком поле?

— На магическом, — терпеливо пояснил суперкамушек.

Я выпрямилась так резко, что перед глазами полетели чёрные точки.

— Погоди. На чём?

— На магическом удерживающем поле. Устройство формирует контур левитации и поддерживает заданную высоту над опорной поверхностью.

Магическом. Левитации. Дайте-ка я снова сяду.

В моём мире магия водилась преимущественно в детских книжках, астрологических прогнозах и разговорах суеверных граждан, уверенных, что их сглазили бывшие. Я в подобные вещи не верила. И, как мне казалось до сегодняшнего дня, совершенно правильно делала.

— Так ты утверждаешь, что эта штука будет летать?

— При условии достаточного заряда накопителя.

— Да ну нафиг.

Ещё раз оглядела платформу, обнаружила на борту светлый кружок с закорючкой внутри. Ткнула пальцем. Кружок загорелся зелёным, под днищем что-то зашуршало, и платформа поднялась над полом сантиметров на двадцать.

Сама. Без колёс, реактивной тяги, винтовых двигателей, пропеллеров и без фокусов с зеркалами. Просто хоба! Взяла и поднялась.

Я присела на корточки. Воздух под тележкой дрожал, как над раскалённым асфальтом. Сквозь него тускло просвечивала тонкая решётка голубых линий. Провела под платформой ладонью. Опоры там нет. Зато пальцы весьма ощутимо покалывало.

— Мамочки, — произнесла я очень тихо.

Тележка качнулась и повернулась ко мне боком.

— Режим ожидания. Укажите направление движения.

Пёс снова вздохнул, приподнял голову и уставился на меня.

— Ой, всё, дорогой. Что глаза таращишь? У вас тут тележки летают, а я должна сохранять невозмутимость? Закон земной физики кошке под сфинктер прямой кишки.

После несложных манипуляций я сообразила, что бортик платформы откидывался, и из-под него вытягивались ремни. Надавила рукой и опустила платформу почти до пола. Пёс сумел приподняться на передних лапах, и, расправив под ним подстилку, я затащила его на платформу. Тяжёлая туша, холёная пся.

Он всё героически вытерпел, только однажды мучительно застонал и щёлкнул зубами в воздухе. Его справедливое мнение о моих навыках санитара я уяснила и спорить не стала.

— Согласна с тобой, дорогой. Ветеринару пожалуешься. Если найдёшь его.

Подстилку я закрепила за края, не стягивая ремнями грудную клетку. Приподняла платформу совсем немного. Пёс лежал неподвижно, но смотрел на меня неотрывно и напряжённо.

— Ветеринарный блок, — попросила я.

Зелёная дорожка побежала по полу, и я медленно побрела по ней.

Тележка скользила рядом на высоте колена, осторожно огибая особенно крупные обломки. Время от времени из-под днища выскакивали голубые искры. Сначала я шарахалась от каждой. Потом вроде привыкла.

У поворотов пёс приподнимал голову и принюхивался. Возле тёмного провала в стене он вдруг предупреждающе заворчал. Я остановилась.

— Что там, дорогой?

За обгоревшим каркасом ничего видно не было. Пахло вот только паршиво. Мясом горелым и пластиком. Впрочем, я сейчас точно туда не полезу. Повела платформу дальше, но пёс ещё долго оглядывался назад.

Обещанный камушком северный лечебный блок встретил нас прозрачной дверью без ручки. Над ней светился белый знак, похожий на чашу со змеёй, только змея была с крылышками. За ней горел мягкий свет. Настоящий. Не аварийные огоньки.

— Слава богу, — выдохнула я. — Живое место.

Приложила ладонь к пластине возле входа. Дверь задумалась. По её краю пробежал голубой огонёк, затем красный.

— Биологическая идентификация пройдена, — произнёс ласковый женский голос. — Соответствие зарегистрированному носителю подтверждено. Проводится сверка аурной подписи.

В воздухе перед моим носом возник светящийся белый кружок. Я от него отмахнулась. Он прошёл сквозь ладонь и снова завис перед лицом.

— Ох ты ж! Камушек, что это ещё за хреновина?

— Контур персональной идентификации.

Знак мигнул красным.

— Аурная подпись не совпадает с зарегистрированной. Доступ ограничен. — Ласковый голос стал строгим.

— Минуточку, это как? Что значит «не совпадает»?

— Биологические признаки соответствуют зарегистрированному носителю, аурные — нет, — пояснил кристалл.

Я посмотрела на свои руки. Молодые, узкие, совершенно не мои. Самое время, конечно, выяснить, что у меня ещё и аура неизвестно чья.

— Значит, это не просто разговоры про сглаз? Аура действительно существует?

— Уточните, какие разговоры вы имеете в виду.

— Да никакие. Забудь. А зарегистрированный носитель у нас кто? Ну… тот, который биологический.

— Начальник карантинного комплекса. Основной должностной доступ.

Начальник? Выходит, женщина, чьи руки я сейчас вижу, здесь была начальником. И её аура с моей не совпадает. Вот так новости!

— А я-то думала, меня просто неудачно занесло. Оказывается, сразу на руководящую должность.

— Доступ ограничен, — напомнила дверь.

— У меня уши есть! — огрызнулась я. — И тяжело травмированное животное! Его лечить нужно. Какая тебе вообще разница, какая у меня аура?

— Несовпадение персональных параметров может свидетельствовать о нарушении протоколов безопасности.

— А ничего, что у вас половина хозяйства в руинах, а вторая работает через раз? — Я начинала по-настоящему злиться. — Аура, говорите, не такая? Это вы ещё моей ауры в гневе не видели! Спокойно, Таня, всё равно у тебя сил не хватит выломать эту дверь голыми руками, да и достаточно тут повреждений. Впрочем, одним больше, одним меньше… — Камушек, а ты что скажешь?

В трещине на кристалле вспыхнул голубой огонёк.

— Локальный регистрационный модуль повреждён. Достоверность повторной сверки не установлена.

— Вот! Сами не уверены, а я должна на пороге ночевать?

— Имеются временные полномочия на содержание принятого биологического объекта, — добавил кристалл. — Допускается аварийный доступ к средствам жизнеобеспечения.

Дверь недовольно мигнула и нехотя разошлась.

— Лечебные манипуляции осуществляются исключительно под контролем лицензированного специалиста, — злорадно предупредила она напоследок.

— Где ж мне его взять, хорошая моя?

Ответа, конечно же, не последовало.

Светлые стены, блестящие полы, широкие проходы. Слева — столы с необычными лампами, справа — закрытые шкафы и ряд прозрачных боксов. Над каждым висела табличка.

И всюду была магия. Теперь я уже знала, как её называть, хотя разум продолжал сопротивляться.

Над столом вращались три световых кольца. В пустом боксе плавали зелёные стеклянные шарики. По стене ползла серебристая искра, а у раковины висела крупная капля воды. Обыкновенная капля. В воздухе.

Пёс наконец тихо гавкнул.

Я обернулась. Он лежал на платформе, смотрел в сторону двери и тяжело дышал. Правильно. Зависла тут на волшебствах, а пациент её ждёт.

— Всё, поняла. Работать идём.

Выбрала низкий стол. Над ним висело кольцо с прозрачными пластинами. На стене рядом светилась надпись: «Диагностика состояния тканей. Общее обследование».

— Камушек, установка работает? Животное можно обследовать прямо на платформе?

— Диагностический модуль доступен в ограниченном режиме. Обследование без перекладывания разрешено.

Подвела пса под световые кольца. Они задвигались, одно опустилось к голове, второе — к груди, третье зависло над животом. По шерсти поползли тонкие полоски света. Пёс вздрогнул и хищно оскалился.

— Тихо-тихо, мой дорогой. Не трогают они тебя. Смотри на меня.

На стене появилась объёмная прозрачная модель грудной клетки. Красным светились участки справа, у нескольких рёбер мерцали жёлтые точки.

— Повреждения мягких тканей. Возможны нарушения целостности костных структур, — сообщил кристалл. — Автоматическая интерпретация ограничена. Видовой диагностический профиль недоступен.

— А лёгкие? Пневмоторакс там… Жидкость в грудной полости?

Изображение замигало. Возникло предупреждение: «Недостаточно данных для исключения внутренних повреждений».

— Значит, никакой самодеятельности. Прописываю постельный режим. Лежать, не дёргаться. Есть здесь какое-то обезболивающее, которое можно применить без определения вида?

— Применение лекарственных средств требует подтверждённой биологической совместимости и специалиста с соответствующим допуском.

— Поняла. Не лезем.

На столе нашлись стерильные салфетки. Я осторожно протёрла царапину. Пёс терпел, негромко ворчал. Ясно было одно: по коридорам его больше таскать нельзя.

— Где его можно оставить под наблюдением? Чтобы никто на голову не свалился?

— Имеется палата длительного содержания.

Подсвеченная дверь. Ради разнообразия — белая, лёгкая, пластиковая. За ней — небольшая чистая комната с мягким светом под потолком и низким ложем неясной конструкции у стены. Вроде бы высокий матрас. Не пружинный, не слишком мягкий. Латекс? Впрочем, стоит ли перекладывать пса? Лучше не тревожить. Опустила платформу почти на пол.

— Сейчас вернусь, — пообещала я. — Нужно найти нам ещё воды и что-нибудь пожевать. Тебя ведь тоже кормить как-то придётся.

Но стоило мне сделать шаг к двери, как пёс тут же поднялся на передних лапах и заворчал.

— Нет. Лежать.

Он опустился. Я снова шагнула к двери. За спиной послышался скрежет когтей по металлу. Обернулась. Голубоглазый, пошатываясь, стоял на всех четырёх лапах.

— Да что ж ты за наказание такое! Боишься, что брошу? Не брошу. Клянусь.

Вернулась к нему, обняла осторожно и уложила обратно. Пёс вздохнул и затих, но на дверь продолжал поглядывать. Знакомая мне история: подобранные собаки иногда по нескольку дней не отпускают спасителя из виду. Ходят по пятам, проверяют, не потерялся ли человек. Словно выстраивают по нему дорогу назад. Мне эта привычка была понятна.

Ясно. Оставлять его нельзя. Будет только хуже.

— Ладно-ладно, я всё поняла. Будем друг за другом присматривать. Ты за мной, я за тобой. Договорились?

Пёс отвернулся и тяжело вздохнул.

— Будешь моим сопровождающим.

Пёс вильнул длинным хвостом и… улыбнулся.

— Манипулятор, — сообщила я ему. — Хвостатый манипулятор.

— В вашем распоряжении имеется жилой блок руководителя комплекса, — неожиданно проснулся камушек.

— Да ладно? Далеко?

— В смежном крыле, внутри закрытого санитарного контура. По действующему переходу — сто семьдесят четыре метра.

— Поехали, псина.

За третьим поворотом обнаружился (ура!) жилой отсек. Несколько дверей, столик с пустым подносом, на крючке — полотенце. Обычное, махровое, в зелёную полоску. Увидев его, я едва не расплакалась. Ничего сверхъестественного. Просто полотенце. А по ощущениям — настоящий клад.

На дальней двери красовалась табличка с эмблемой карантина. «Служебные помещения начальника», — прочитала я.

— О! Начальство — это я. Пустите же меня скорее!

Приложила ладонь. Всё повторилось: голубой свет, красный, странный знак перед глазами.

— Биологическая идентификация подтверждена. Аурная подпись не совпадает. Личный доступ заблокирован.

— Ха-ха, — деревянно скрипнула я. — Очень смешно. А спать мне где?

— В случае недоступности служебного жилья предусмотрено размещение пострадавшего персонала в санитарном отсеке.

— Это куда?

— Соседняя дверь слева.

— А с собакой можно?

— При условии соблюдения санитарного режима. Воздушный контур изолирован от жилых помещений.

Санитарный отсек оказался вполне приличным: постельный параллелепипед, шкаф, кресло с пледом — настоящее, на ножках, хоть и пластиковых, маленький санузел с душевой кабинкой. Плед был мягкий, совершенно земной. После знакомства с летающей тележкой даже от вида обычного куска ткани хотелось плакать от счастья.

А за большим круглым иллюминатором (метра полтора в диаметре, не меньше!) бушевала песчаная буря… Надеюсь, что песчаная.

Подвела платформу к кровати. Пёс заворчал, когда я отодвинула его от входа, и уставился на дверь. Я вздохнула, развернула платформу, чтобы ему был виден коридор. Сразу же успокоился. Нервничает, бедолага.

— Камушек, а горячая вода здесь есть?

— Санитарный модуль работоспособен. Доступен полный цикл очищения.

В кабинке над поддоном висело металлическое кольцо. Ни крана, ни лейки. Выбрала по подсказке кристалла температурный режим — и внутри кольца повисло облако тёплых капель. Когда я осторожно вошла под него, вода обтекла кожу и смыла песок. Без единой струи. Удивительное дело.

И вот тут я впервые за весь день посмотрела в зеркало.

На меня смотрела незнакомая молодая женщина. Худое лицо с чёткой линией подбородка, большие, немного раскосые глаза, прямой нос. Волосы тёмно-русые, коротко стриженные, спутанные. На левой щеке — живописный кровоподтёк. Возраст — от силы лет тридцать, а может, и меньше.

Я подняла руку. Девушка в зеркале подняла свою. Поморщилась, когда потрогала рассечённую бровь. Даже взгляд у неё был не мой.

Чьи это руки, лицо, волосы? Где теперь та женщина, которая ими владела?

— Камушек, — спросила я, — ты мне хоть можешь сказать, как звали начальницу карантина?

— Архив персональных данных повреждён, — проворчал чудо-кристалл из кармана потрёпанных брюк на полу. — Запрошенная информация недоступна.

Я ещё раз посмотрела на отражение. Обычная измученная девчонка. Едва на ногах стоит от усталости. Непривычно молодая. Жаль только, что я сама от этого моложе не стала. В голове — все мои сорок пять, а за ними — целая жизнь.

Сашка. Дети.

Представила нашу кухню. Свет под шкафчиками, чайник, который мой любимый муж всё никак не соберётся заменить, телефон на столе. И совершенно ясно увидела прежнюю руку, с кольцом. Рука тянется к телефону. Сейчас позвоню им, скажу, что задержусь. Чтобы не волновались.

Нет телефона. И позвонить уже некуда.

Не знаю, сколько так простояла. Водяное облако за спиной продолжало тихонько шелестеть, ожидая команды. Наконец я вытерла лицо ладонями и подхватила с пола пыльные штаны.

— Ну что, Татьяна Владимировна, — сказала я. — Будем жить как получится. Другого варианта пока мне никто здесь не предложил.

Камушек деликатно промолчал. За что ему отдельное спасибо.

⇝⤜⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⤛⇜

Глава 4. Начальство прибыло

Кухня неожиданно обнаружилась за очередной дверью, и на этот раз я попала туда даже без скандала. Просто ткнула в светящийся кружок, дверь разъехалась, и мне в лицо вдруг пахнуло чем-то до боли знакомым. Хлебом. Настоящим, только что испечённым хлебом.

У меня громко, требовательно и совершенно неприлично для человека, который, судя по недавним открытиям, занимал здесь руководящую должность, заурчало в животе.

Пёс, всё ещё лежавший на своей летающей каталке, приподнял голову и потянул носом воздух. Уши встали торчком. На больную собаку он сейчас походил чуточку меньше, чем четверть часа назад.

— Не надейся, бородатый. Тебя прежде надо показать врачу, а потом уже кормить. И глазки мне не строй, не вариант.

Помещение меня смущало: слишком просторное, слишком пустое. Только большой стол, шесть стульев и узкие высокие шкафы с прозрачными дверцами. Ни плиты, ни холодильника, ни даже чайника. Зато над столешницей медленно поворачивалось полупрозрачное световое кольцо, а под ним висело в воздухе большое деревянное блюдо с круглой булкой.

— Ой, — всхлипнула умилённо я. — Камушек, это нам?

— Пищевой продукт. Хлеб зерновой, стандартная выпечка.

— Кто же его пёк?

— Кухонный комплекс.

— Сам?

— В автоматическом режиме.

Я осторожно потрогала булку кончиком пальца. Горячая. Корочка хрустящая. Настоящий хлеб, не иллюзия. Коснулась блюда снизу. Оно мягко отплыло в сторону, будто обиделось.

— Для получения пищевого рациона необходимо пройти идентификацию потребителя, — произнёс откуда-то из стены очередной приятный женский голос.

Опять? Бюрократы проклятые! Кажется, у меня развивается фобия.

— Татьяна Владимировна Королёва, — покорно представилась я. — Знать не знаю, сколько мне лет. Предпочтения в еде самые непритязательные, аллергии, насколько помню, нет. Хочу куриного супа и чаю. Желательно сегодня.

Передо мной возник светящийся столбик с надписями. Я попыталась его обойти, он услужливо повернулся вслед.

— Биологические параметры определены. Персональная аурная подпись не соответствует регистрационной записи. Выберите основание для обслуживания.

— Голод, — произнесла я. Мне никто ничего не ответил. — А пообедать тут без должности можно? В качестве гостя? Пострадавшего? Кого угодно, только накормите.

— Доступен аварийный рацион для лиц с неподтверждённым статусом.

— Давай.

На стол с тихим стуком опустилась небольшая белая чашка. Внутри лежало нечто серое, плотное и блестящее. Похоже на холодец, только такой, который умер своей смертью.

— Это что?

— Сбалансированная пищевая смесь. Обеспечивает суточную потребность организма в основных питательных веществах.

— Угу. А съесть её можно без предварительного обезболивания?

— Пищевой продукт не оказывает повреждающего воздействия на слизистые оболочки.

— Да ладно? А на вид так сразу и не скажешь. Камушек, а хлеб мне можно? Вон тот, круглый, который надо мной издевается.

— Хлеб входит в состав общего рациона кухонного комплекса. Уровень допуска не ограничен.

— Вот с него и начнём.

Блюдо послушно спустилось на стол. Я отломила горбушку, обожгла пальцы, откусила и на несколько секунд перестала интересоваться всеми чудесами этой новой вселенной. Хлеб был мягкий, чуть сладковатый, с хрустящей корочкой. Очень вкусный.

— Господи, хорошо-то как!

Впервые за этот день я почувствовала себя счастливой.

Пёс выразительно втянул воздух.

— Не проси. Сначала разберёмся, что тебе вообще можно. И не смотри на меня как на предательницу, пожалуйста.

Пёс снова вздохнул и мужественно отвернулся.

— Так, не хлебом единым… А суп как-то всё же можно?

— Уточните состав.

— Овощной. Мясной. Любой горячий. Не вон тот серый студень.

В шкафу возле стены вспыхнул свет. За стеклом (внезапно!) обнаружились аккуратно уложенные овощи, какие-то корнеплоды, пучки зелени, пакеты с крупой. На металлическом лотке невесть откуда материализовались маленькие тёмные кусочки мяса. Не совсем знакомые продукты, но вполне съедобные на вид.

— А вот это уже серьёзно, — одобрила я. — Из чего готовим?

— Предлагается стандартный суп на овощном отваре. Доступно внесение изменений в рецепт.

— Готовь стандартный. Только без неожиданностей.

— Уточните перечень запрещённых неожиданностей.

Через несколько минут над столешницей в прозрачной чаше завертелись нарезанные овощи. Ножей я не увидела, зато тоненькие голубые полоски света двигались с такой скоростью, что вскоре от крупной зелёной вроде бы репки остались ровные кубики. Вода в чаше закипела без огня. Потом сверху на ней появилась крышка, зазвучало приятное побулькивание, и до меня наконец-то дошло, что я смотрю на приготовление собственного обеда при помощи самого настоящего колдовства.

Вот и славно. Магия, значит, не отменяет ни овощей, ни кастрюль, ни временных затрат на приготовление. Только вместо электричества у них что-то другое. Хорошо бы узнать, насколько надолго этого «другого» хватит.

— Камушек. А сколько здесь запасов? Воды, корма, всякого нужного? Мы же не в городе, насколько я поняла.

— Запрос относится к категории административной информации.

— А я кто?

— Биологический носитель действующего регистрационного профиля руководителя карантинного комплекса. Аурная подпись не подтверждена.

— Отлично. То есть отвечать за пациентов мне можно, а знать, чем их кормить, нельзя?

Кристалл помолчал. В трещине на его боку пробежала голубая искорка. Потом выдал с явной неохотой:

— Сведения, необходимые для обеспечения жизни находящихся на содержании объектов, доступны лицу, принявшему ответственность в аварийном порядке.

На столе тут же возникла полупрозрачная схема. Мне пришлось приподняться на носки, чтобы разглядеть дальний край: столешница была рассчитана на людей повыше. Огромное хозяйство, разбитое на сектора. Большинство светилось жёлтым, часть — красным, несколько маленьких прямоугольников — зелёным.

— А сколько у нас животных?

— Четыре зарегистрированных биологических объекта на стационарном содержании.

— Четыре? — Я подняла глаза. — Постой. У нас же белый зубастик и пёс. Где остальные?

— Три объекта находятся в действующих изолированных секторах. Один принят вами в приёмном терминале. Объект, обнаруженный в зоне разрушений, в текущий реестр не включён.

— И трое из них сидят там одни? После всего этого?!

— Системы автоматического кормления и поддержания среды работоспособны. Состояние объектов удовлетворительное. Срок автономной работы различается.

— Назови самый маленький.

— Девятнадцать часов двенадцать минут.

— А чем этот срок ограничен?

— Запасом соответствующего корма в автоматическом дозаторе.

На схеме зажглись три точки. Одна совсем близко, две — в дальнем крыле. Я попросила показать к ним пути. Один обозначился зелёным. Второй оборвался возле серого прямоугольника.

Господи, дай мне силы.

Суп был готов. Чаша опустилась передо мной, рядом появилась ложка, самая обыкновенная, металлическая. Я осторожно попробовала. Картофель? Нет, вкус похожий, но не совсем. Зелень свежая. Бульон чуть сладковатый. Вполне можно есть. На первой ложке я обожгла язык, на третьей окончательно признала победу местной кулинарии.

Пёс напряжённо следил за каждой ложкой, которую я отправляла в рот.

— Ты во мне скоро дырку протрёшь. Камушек, а хоть воду ему можно сейчас? Дыхание стабильное, рвоты не было, сознание ясное. Не могу же я держать зверя совсем без воды!

— Изменений состояния объекта, препятствующих самостоятельному питью, не зарегистрировано. Видовая совместимость воды не определена.

Вода из кухонного крана оказалась чистой, без запаха. Я налила немного в широкую плошку, поставила возле морды. Пёс понюхал, коснулся языком и начал осторожно лакать. Выпил немного. Потом снова вздохнул и отвернулся.

— Вот и умница. Сам знаешь, сколько тебе надо.

Когда я наконец попросила чай, то меня ожидал настоящий праздник: оказалось, без сканирования ауры можно выбрать крепость, температуру и даже запах. Я заказала обыкновенный чёрный, без ароматизаторов. Получилось почти что как дома.

Дома… За нашим столом чай наливал обычно Сашка. Сначала мне, потом себе. Вечно забывал, что я люблю крепче. Я ворчала, он уверял, что так полезнее, и пододвигал мне свою чашку. Совершенно дурацкий семейный ритуал. Стало вдруг больно. Я закрыла глаза, подержала тёплую кружку двумя руками.

Пёс постучал хвостом по бортику платформы. Я открыла глаза.

— Всё нормально. Просто чай хороший. Слезу вышибает, — ребром ладони вытерла со щеки непрошенно накатившую влагу. — Камушек, а кто вообще здесь работает? — спросила я. — Я сегодня ни одной живой души, кроме зверей, не встретила.

— В действующем кадровом реестре один служитель карантина.

— Один? — Я чуть не подавилась чаем. — На всё это хозяйство?

— Должность руководителя комплекса замещена. Прочие штатные единицы не укомплектованы.

— Ветеринаров нет?

— Нет.

— Сторожей, работников по уходу, ремонтников?

— Нет.

— Хоть уборщица здесь была?

— Нет.

— Вот тебе и должность мечты! Начальник, заместитель, ветеринар, завхоз и подай-принеси в одном маленьком лице. А зарплата наверняка за одну ставку.

— И когда этого несчастного человека назначили? — спросила я через минуту.

— Запись о вступлении в должность внесена двенадцать стандартных суток назад.

Двенадцать дней. Всего-то.

Я посмотрела на руки. Теперь мне стало немного не по себе. Эта молодая женщина только-только получила должность мечты. Целый начальник. Понятия не имею, какими ветрами сюда её занесло, но получила же. И почти сразу здесь случилась катастрофа. А я очнулась в её теле. Что стало с ней самой, где она сейчас? Боюсь, на такие вопросы умный камушек мне не ответит.

— Камушек, а куда вообще должны деваться звери после карантина?

— Передача объектов третьим лицам допускается по результатам обследования, при наличии разрешения и подтверждённого получателя.

— Так. И за содержание их кто платит?

— Предусмотрены выплаты за содержание и ветеринарное сопровождение, а также договорные услуги. Финансовые операции доступны только уполномоченному лицу.

— А штат набирать я могу?

— Уровень подтверждённых полномочий достаточен.

— Так, — произнесла я. — Попробуем составить список срочных задач. Ты умеешь писать?

— Да.

— На бумаге? Или где вы тут всё храните?

Над столом вспыхнула световая пластина. На ней появилась надпись: «ЗАДАЧИ». Ниже — мигающая черта.

— Я буду говорить, ты записывай. Только коротко. Первое — ветеринар. Вызвать срочно. Второе — корма и осмотр оставшихся животных. Третье — проверить воду и питание во всех работающих блоках. Четвёртое — найти человека с руками, который умеет хоть что-нибудь ремонтировать. Пятое — выяснить, что у нас с крышей. Шестое…

Список послушно рос. На пятом пункте кристалл попытался уточнить, какую именно техническую категорию повреждений я имею в виду. Я велела записать просто «крыша дырявая», а с классификацией разобраться позже.

— И последнее. Вызвать помощь. Ну, вообще кого-нибудь живого, кто знает, где мы и что здесь делать. С этого, пожалуй, надо было начинать.

— Аварийный сигнал отправлен, — терпеливо напомнил мне камушек.

— Я помню. Подтверждения нет. Значит, будем искать другой способ. Связь-то у вас в мире существует? Или все голубями пользуются?

— Доступны локальные, транзитные и общесетевые каналы связи. Состояние отдельных каналов после аварии неизвестно.

— Хорошо. Есть тут какой-нибудь… Как бы это назвать? Терминал, с которого можно отправить сообщение наружу?

— В административной части жилого блока.

— Пойдём.

Я поднялась. Пёс тут же попытался следовать за мной, заскрёб когтями по металлическому бортику. Пришлось успокаивать. Ему совершенно нельзя было двигаться, но оставаться один он категорически не желал.

— Ну что ты ко мне приклеился? Я ж тебя не брошу.

Пёс опустился обратно, но уши держал настороженно. На кухонную дверь поглядывал с большим недоверием. Видимо, клятвам моим он не верил. И правильно делал.

Пришлось тащить с собой. Платформа бесшумно поплыла следом. Административная комната — крошечный кабинет — находилась за следующей дверью. Широкий пустой стол, опрокинутое, но не сломанное кресло, пластиковые настенные панели. На полке стояла чашка с высохшим тёмным ободком внутри. Возле чашки — связка ключей.

Все эти предметы здесь кому-то принадлежали. Как и моё нынешнее тело. Это ощущение было таким неприятным, что захотелось поскорее заняться делом.

На столешнице засветился прямоугольник. Над ним всплыли три значка и несколько строчек. «СЛУЖЕБНЫЙ КАНАЛ» — первый. «СЕТЕВАЯ ДИСПЕТЧЕРСКАЯ» — второй. «ОБЩИЕ ОБРАЩЕНИЯ» — третий.

Я коснулась служебного канала. Система потребовала идентификацию. Я приложила ладонь. Биологический профиль подтвердился. Аура — нет.

— Отказано в доступе.

— Да чтоб вам всем… Тогда второй канал.

Сетевая диспетчерская была недоступна. На столе вспыхнула надпись о повреждении линии. Я нервно постучала пальцем по столу, словно это могло помочь.

— Общие обращения, — ещё раз прочитала на третьем значке. — Ну попробуем.

Открылось длинное меню. «Сообщение о происшествии». «Обращение путешественника». «Заявление о нарушении правил перемещения». «Уведомление об обнаружении потенциально опасного биологического объекта». И ещё с десяток пунктов, от которых уже рябило в глазах.

— Обращения общего доступа регистрируются от имени заявителя, — предупредил кристалл. — Достоверность сведений подлежит проверке.

Выбрала «Сообщение о происшествии». Пришлось указать место, характер повреждений и наличие пострадавших. Место система подставила сама. Остальное я заполняла голосом, с подсказкой кристалла.

— Разрушен защитный купол. Повреждены приёмный сектор, коридоры и часть вольеров. Несколько помещений непригодны для содержания животных. Один крупный объект с травмой грудной клетки нуждается в квалифицированной ветеринарной помощи. На карантине имеются животные, автономное содержание которых ограничено сроком. Требуется ветеринар, специалист по ремонту и аварийная строительная бригада. Срочно.

— Укажите имя заявителя.

— Татьяна Владимировна Королёва.

— Укажите ваш статус.

Так и сказала бы: «Не установлено даже самой заявительницей».

— Пострадавшая. На территории карантина. Этого достаточно?

— Да. Для обращения общего доступа служебные полномочия не требуются.

Табло загорелось жёлтым. Потом голубым. По нему побежали незнакомые значки, и я почувствовала слабый запах горелого пластика. Над столом словно натянулась тонкая светлая нить, затем исчезла.

— Обращение зарегистрировано в независимом транзитном контуре, — сообщил камушек. — Присвоен номер. Передача по ближайшему действующему маршруту подтверждена. Срок ответа не определён.

— Но отправилось?

— Да.

Вот и первая человеческая победа за сегодняшний день. Маленькая. Совершенно ничего не гарантирующая. Но сообщение не застряло в разбитом местном шкафу, а ушло куда-то за пределы станции. Может, теперь хоть кто-нибудь узнает, что здесь творится.

— Хорошо, — произнесла я и почувствовала, что меня снова начинает трясти от усталости. — Теперь можно спать.

Погасила свет над столом, развернула платформу и повела своего подопечного обратно. Обходя угол кресла, задела ногой что-то на полу. Наклонилась. Под столом валялась маленькая бумажная карточка, прижатая ножкой мебели.

Список, написанный от руки. Несколько строк. Разобрать удалось лишь отдельные слова: «корм», «вольеры», «заявка», «проверить купол».

— Видишь, голубоглазый? — сказала псу. — Здесь до нас тоже кто-то собирался навести порядок.

Пёс мне не ответил. Смотрел на дверь, вытянув шею, и тяжело дышал.

Теперь уже я вздохнула.

Всё это хозяйство ведь не стало моим от того, что я сумела открыть пару дверей и приготовить суп. Должность чужая. И даже тело — чужое.

Я только хотела, чтобы никто здесь не погиб, пока не придут настоящие хозяева. А потом… потом надо будет искать дорогу домой. Как бы глупо это сейчас ни звучало.

— Так что мы с тобой здесь временно, — доверительно сообщила я собаке. — Ты уж не обживайся особенно. Нас ещё дома ждут.

До следующего кормления в одном из изоляторов оставалось меньше девятнадцати часов.

А значит, вставать придётся рано.

⇝⤜⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⤛⇜

Глава 5. Всё по графику

Проснулась я оттого, что меня настойчиво тыкали в плечо холодным мокрым носом.

— Саш, ну ещё пять минут... — пробормотала я, натягивая одеяло повыше.

Нос немедленно сунулся под одеяло.

Я открыла глаза.

Голубые глазищи. Седая борода. Уши бантиком. И весь этот великолепный портрет — в каких-нибудь десяти сантиметрах от моего лица.

— А-а! — Я шарахнулась, ударилась затылком о стену и окончательно проснулась. — Да чтоб тебя!

Пёс стоял передними лапами на полу, а задними всё ещё опирался на край своей летающей каталки. Стоял неуверенно, слегка расставив лапы. Живот подтянут, спина напряжена.

— Ты куда собрался, болезный? Кто разрешил вставать?

Он переступил с лапы на лапу, негромко заскулил и посмотрел на дверь.

Я потёрла глаза. Посмотрела ещё раз.

— Ой, мамочки. Да ты же в туалет хочешь!

В самом деле, когда он последний раз справлял нужду? До нашей встречи? А сколько времени он пролежал под завалом? Вот ведь хозяйка нашлась. Собак с детства держу, а элементарное из головы вылетело. Всё мне магия, таможня да говорящие камни.

— Камушек! — позвала я, шаря под подушкой. — У нас здесь собак где выгуливают?

— Для обеспечения естественных физиологических потребностей объектов содержания предусмотрены санитарные площадки, — немедленно отозвался кристалл.

— Где ближайшая?

— При лечебном блоке. Доступ через индивидуальный санитарный шлюз.

— Вот туда и поедем. А ты, — повернулась я к псу, — не геройствуй. Довезу. Не хватало тебя ещё доломать.

Пёс с заметным облегчением опустился обратно на платформу. Я тоже вздохнула. Хорошо ещё, что он не решил самостоятельно отправиться искать кустик.

Умылась наспех под облаком воды, натянула чистые брюки, подвернула слишком длинные штанины. С непривычными размерами собственного тела тоже как-нибудь разберусь. Сейчас как-то не до этого.

Пёс терпеливо наблюдал, но стоило мне повернуться к нему спиной, как снова заскрёб когтями.

— Да вижу я, вижу! Сейчас поедем. И если уж ты такой воспитанный мальчик, нечего было молчать до последнего.

— По данным мониторинга объект начал проявлять признаки беспокойства сорок две минуты назад, — счёл необходимым доложить кристалл.

— Сорок две?! А разбудить меня?

— Запрос на уведомление о физиологических отправлениях не поступал.

— Камушек, когда-нибудь я тебя стукну. Не больно, но от души.

— Ударное воздействие на повреждённый информационный кристалл не рекомендовано.

— Вот и договорились.

До лечебного блока добрались быстро. Пёс, конечно, лежал, но уже не так страшно, как вчера. Поворачивался, менял положение лап, принюхивался. Собаки вообще переносят боль иначе, чем люди. И попробуй объясни, что шевелиться никак нельзя и возможные внутренние повреждения никуда не делись. Нужен врач.

— Камушек, состояние его как?

— Дыхательная функция сохранена. Показатели без существенных изменений. Новых признаков критического ухудшения не зарегистрировано.

— Спасибо. Умеешь, когда захочешь.

Санитарная площадка оказалась небольшой комнатой с каменными стенами, мягким нескользким полом и полоской песка у каких-то искусственных кустиков. В дальнем углу виднелся большой белый ящик со светящейся табличкой: закрытый приёмник отходов.

Две двери, прозрачная перегородка, отдельный вход для животного. Кристалл любезно пояснил, что после каждого посещения покрытие автоматически очищается. Никаких прогулок по открытой пустыне — карантин всё-таки.

— Хорошо придумано. И всё-таки кто у вас следит за тем, чтобы звери сюда попадали вовремя?

— Штатное расписание посещений формируется системой содержания. Для объектов с неустановленной видовой принадлежностью режим определяется ответственным лицом.

— То есть мной. Как неожиданно.

Опустила платформу возле прохода. Пёс сам сошёл с неё, постоял, осторожно переставил лапы. На третьем шаге замер.

Я уже потянулась помогать, но вовремя остановилась: если держится, пусть сам выбирает удобную позу. Только бы не поскользнулся.

— Не торопись, мой хороший. Тут недалеко. Вон песочек, видишь? Очень приличное место. Почти курорт.

Пёс медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Ну что? Не нравится? Уж извини, газон с одуванчиками я пока не нашла.

Он дотопал до песчаной полоски, понюхал, потом снова обернулся на меня. Я стояла рядом и добросовестно наблюдала. Вдруг споткнётся и упадёт?

Пёс не шевелился.

— А-а, — сообразила я. — Публика мешает. Понимаю. У меня тоже такие интеллигенты были. Пока не отвернёшься, ни за что не присядут.

Я отступила за перегородку. Пёс дождался, когда дверь закроется, осторожно устроился на песке и наконец занялся делом.

— Ну слава богу, — выдохнула я. — А то я уже думала, нам ещё и уролога искать придётся.

Кристалл сухо сообщил:

— Факт мочеиспускания зарегистрирован. Данные внесены во временный журнал наблюдений.

— Молодец. И про питьё не забудь. А стула пока не было, верно?

— Не зарегистрирован.

— Да и чему там быть? Он у меня со вчера толком не ел. Запиши, что наблюдаем.

Пёс вернулся медленно. На платформу забрался сам, но на последнем движении заметно напрягся. Болело, конечно. Я не торопила.

— Ничего, дорогой. Ещё пойдём. Гулять вообще всем полезно, только пока обойдёмся без спортивных подвигов.

За закрытой дверью зашелестело, песок поднялся в тонкое голубоватое облачко. Через полминуты площадка снова была чистой.

— Красота. Мне бы домой такой туалет для щенков. Изобретателю собственноручно воздвигла бы памятник.

На слове «домой» у меня неприятно свело горло. Больно. Я быстро развернулась к выходу. Потом, Таня, потом. Сначала дела.

⇝⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⇜

Лечебный блок встретил нас ровным светом и уже хорошо знакомыми запахами. На этот раз я знала, куда идти. Во всяком случае, до первого поворота.

— Камушек, нам нужен отдельный бокс. С наблюдением, с водой и нормальной подстилкой. И такой, чтобы пациент не смог уйти гулять без спроса.

— Для объектов с неподтверждённой видовой принадлежностью предусмотрен индивидуальный закрытый контур.

— Вот его и давай.

Бокс оказался просторным: мягкое ложе, поилка, отдельный выход на санитарную площадку, прозрачная перегородка. Не придётся катать пациента через полстанции при каждом позыве.

— А как включить наблюдение?

— Требуется регистрация пациента.

Конечно. Какая же больница без карточки?

Прямо в воздухе тут же повис ярко мерцающий прямоугольник, в котором я с неким болезненным удовлетворением увидела знакомые поля медицинской карты: происхождение, вид, возраст, пол, травмы. Отдельно — «магобиологическая принадлежность». С этой неведомой ерундой у нас пока тоже было не густо.

— Вид неизвестен. Похож на ирландского волкодава. Только здоровенный совершенно неприлично. А меток-каких-нибудь у вас нет? Ну там чипы, ошейники, клейма…

— Идентификация по магической метке недоступна. Допускается временная регистрация без определения вида.

— Запишем: самец, взрослый, вид неизвестен. Явная травма грудной клетки, повреждение мягких тканей, возможные переломы рёбер. Может осторожно ходить. Нагрузка ограничена. Дыхание под наблюдением. До осмотра ветеринаром больше никаких назначений.

Система послушно заполнила карточку, даже не требуя выдумать вид.

— Для дальнейшей корректной идентификации предлагаю вам выбрать наиболее подходящее имя пациента, — потребовал пульт.

— Ну вот, началось. Откуда я знаю, как его зовут? Спросить у него, что ли?

Пёс приоткрыл голубой глаз. Борода его растрепалась, и морда имела совершенно профессорское выражение. Очков не хватало. А лучше пенсне.

— Слушай, а назову-ка я тебя Мазаем. Морда вполне подходящая. Бородатый, солидный. Дед Мазай, только без зайцев.

Пёс пошевелил правым ухом.

— Что, не нравится? А мне нравится. Да и в чужом мире хоть одно знакомое имя будет.

— Зарегистрирован пациент Мазай, — чинно произнёс кристалл. — Видовая принадлежность не установлена.

— Вот и познакомились, здравствуй, Мазай.

Пёс закрыл оба глаза и тяжко вздохнул...

Уже в боксе Мазай сполз с платформы, повернулся и осторожно опустился на мягкое ложе. Я подвинула воду и проверила санитарный выход. Покой ему нужен, конечно, но точно не полная неподвижность.

— Сейчас я пойду кормить остальных. Ты отдыхай.

Мазай поднял голову.

— Нет, дорогой. Я серьёзно. Не в этот раз. У тебя крыша над головой, вода под носом и туалет в двух шагах. Всё, что положено порядочному пациенту.

Я шагнула к двери.

За спиной раздался стук когтей. Обернулась. Мазай уже поднялся, стоял, широко расставив лапы, и смотрел прямо на меня.

— Ну давай не будем. Ты же умный мальчик. Умный? Вот и лежи.

Он послушно опустился. Я отошла на шаг. Он снова приподнялся.

— Да что ж такое! Ты ко мне будто на верёвочке привязан. Не потеряешься, обещаю. Я вернусь.

Присела возле него, погладила за ухом. Он напряжённо прислушивался к коридору и переводил взгляд с двери на меня.

— Знаю я эту привычку. Нашёл человека — держи в поле зрения, вдруг опять потеряется. Только сейчас мне без тебя придётся работать.

Встала и вышла, закрыв бокс снаружи. Мазай подошёл к прозрачной стене, остановился и застыл. Он не скулил, не царапал дверцу, только с укором смотрел на меня.

— Камушек, если будет пытаться рваться наружу или показатели ухудшатся — сразу сообщай. И санитарную площадку откроешь по запросу. Ему терпеть нельзя.

— Условия приняты.

Бросать пса было жалко, но по-другому нельзя. Хотя я и чувствовала себя предательницей.

В переходном шлюзе пришлось обработать руки и переодеться в нелепый голубенький комбинезон. Не хватало ещё перенести что-нибудь от непонятно какого пса к остальным животным. Карантин всё-таки, а не гостиница.

⇝⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⇜

До первого действующего вольера, обозначенного на схеме как С-17, я добралась не сразу. Дважды свернула не туда — спасибо зелёным указателям.

— Сколько нам осталось до того, как кормушка опустеет?

— Одиннадцать часов три минуты.

— Успеем. Если сегодня больше ничего на голову не свалится.

— Вероятность обрушения несущих конструкций в данном секторе оценивается как низкая.

— Камушек, это была фигура речи. Метафора.

— Уточнение принято.

За стеклом был большой вольер: песчаная площадка, вполне натуральные на вид кусты с красными листьями, вода, толстые коряги, торчавшие из песка.

Посередине площадки стояло четвероногое нечто вроде тапира в бронежилете. Плотное туловище, крепкие ноги с широкими копытами, короткая голова, подвижная верхняя губа, сложенная хоботком. Спину покрывали крупные пластины, налегающие одна на другую. Уши короткие, глазки маленькие, подслеповато взирающие на ограду.

Услышав шаги, зверь повернул ко мне голову, задумчиво пожевал хоботок и ударил им по кормушке.

Из небольшого отверстия высыпались три небольшие пластинки. Зверь тщательно их собрал, задумчиво похрустел и опять решительно стукнул.

— Ну привет, красавец. Хочешь добавки? А у тебя по расписанию сколько?

— Объект стационарного содержания С-семнадцать. Рацион номер семьдесят два. Распределение порций автоматическое.

— А название у него есть? Видовое, не номерное.

— Соответствующий архив недоступен.

— Эх. Придётся нам с тобой обойтись без церемоний.

Зверь протрусил вдоль стекла. На ноги опирался энергично, двигался уверенно, редкая бурая шерсть между пластинами бронежилета блестела, глаза чистые. Повернулся к воде, попил. Пока ничего тревожного, но это не полноценный осмотр.

— Сколько он сегодня съел? И в предыдущие дни?

Камушек показал график. Порции выдавались исправно. Только расход корма — ещё не доказательство здоровья. За поведением и состоянием нужно наблюдать самой.

— Воду сколько пьёт? И уборка как устроена?

На другом графике значились расход воды и уборка. Всё в пределах записанной нормы, отходы удалялись через закрытый канал. Хорошо продуманное хозяйство.

— Хорошо. А запас где?

— В центральном складе. Подающая магистраль к локальному дозатору повреждена.

— Значит, корм есть, а сюда не поступает. В этом проблема?

— Верно.

— Значит, доставим вручную. Есть идеи?

Кристалл подсветил мне две створки у дальней стены. Ещё бы понять, что он имел в виду…

В складе довольно быстро нашёлся нужный контейнер с номером рациона и длинной маркировкой. Стоял он, как назло, высоко. Упаковку я осмотрела, насколько могла — никаких повреждений, — но решила проверить.

— Камушек, эта партия подходит именно нашему зверю?

— Соответствие регистрационному рациону подтверждено.

Срок хранения тоже оказался в норме. Прекрасно.

Дотянуться до коробки я хоть убей не смогла. Подпрыгнула, коснулась ручки и отступила: грохнет на голову — кто тогда зверей кормить будет?

— У вас тут что, исключительно великаны работали? — возмутилась я. — Или предусмотрено, чтобы каждый начальник карантина имел собственную стремянку?

— Для складских операций имеется грузовая платформа, — любезно, но запоздало сообщил кристалл.

— Вот спасибо. И где?

— Справа от вас.

Обернулась. У стены действительно стояла низкая платформа с высокими бортиками. Без колёс, разумеется. Теперь я уже знала, почему.

— А раньше сказать?

— Запрос о способе извлечения груза не поступал.

Платформа поднялась, подхватила контейнер боковой скобой и опустила на себя. Очень удобно. Если знаешь, что она существует.

Пока везла корм обратно, попросила кристалл проверить Мазая.

— Пациент Мазай. Показатели стабильны. Сон отсутствует.

— Не спит? В чём дело?

— Причина не определена.

— Нервничает, наверное. Ничего, голубоглазый, я скоро вернусь.

Та самая дверь у вольера, в которую так любезно светил мне кристалл, оказалась грузовым шлюзом. Он принял контейнер, но дальше дело застопорилось.

— Разовая загрузка превышена, — объявил пульт. — Подача заблокирована.

— А разделить?

— Порционная фасовка в автоматическом режиме недоступна.

— Ручная есть?

— Ручная фасовка через герметичный модуль.

— Где эта хрень?

Соседняя створка открыла небольшой аппарат, смахивающий на хлеборезку для очень богатых людей.

С помощью камушка разобралась: тара вскрывалась внутри закрытой камеры, корм отмерялся и заново запечатывался. Чисто, безопасно, медленно. Особенно если каждую команду уточнять.

С третьей попытки нужная партия оказалась в дозаторе.

— Поставка принята. Автономное кормление обеспечено на трое стандартных суток.

— Слава богу. Хоть на трое суток от одного голодного рта избавились.

Зверь подошёл к кормушке, выстучал свою порцию, похрустел. Потом вернулся к стеклу и уставился на меня.

— Не за что, хомячок.

Он вытянул хоботок и оставил на стекле широкий влажный след.

— Вот и познакомились. Но пока через стекло, ладно?

Проверила воду, уборку, запас питания и записала ещё несколько дел. Чем дольше разбиралась, тем отчётливее понимала: хозяйство здесь вполне настоящее. Причём вполне себе грамотное. Корма, сроки, техника, уход. Всё как дома, только инструменты другие.

Магия магией, но покормить животное всё равно надо вовремя.

⇝⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⇜

— Камушек, что там у Мазая?

— Показатели стабильны. Сон отсутствует. Пациент самостоятельно воспользовался санитарной площадкой. Посещение завершено без осложнений.

— Вот умница. Значит, хотя бы с этим мы разобрались.

В переходном шлюзе я снова сменила комбинезон с голубенького на зелёненький, обработала руки и только после этого подошла к лечебному боксу. Мазай лежал, повернувшись к двери. Едва я приблизилась, он поднял голову, затем осторожно встал. Уже лучше.

— Ну здравствуй, дед.

Осторожно потрогала рёбра, ещё раз послушала дыхание.

— Теперь слушай сюда, дорогой. Я пойду поем и буду искать нам помощников. Одной мне не вытянуть.

Мазай поднял голову и уставился на дверь за моей спиной.

— Да что ты там всё высматриваешь? Карантинное привидение, что ли?

В коридоре тихонько гудела вентиляция. Больше ничего я не услышала. Пёс, однако, ещё долго прислушивался, прежде чем улечься.

Вышла, закрыла бокс и направилась в административный отсек. У меня ещё два неосмотренных пациента и пушисто-зубастое чудо в огромном контейнере.

И никого, кто мог бы хоть на час меня подменить.

Завтрак я, кажется, всё-таки заслужила. А после него будем набирать штат. Если, конечно, в этом мире найдутся желающие работать в таком чудесном месте.

⇝⤜⤚⇢⋄✧⋄⇠⤙⤛⇜